«Каждая женщина клана Ирби в полночь накануне своего совершеннолетия должна посетить Древнее капище», – так гласило главное правило нашей семьи. На протяжении многих веков мои родственницы отправлялись на заброшенное кладбище, чтобы найти на надгробии пророчество, предназначенное только им.

Не очень приятная традиция, но с тех пор, как одна из моих прародительниц оказалась ведьмой, мы должны были неукоснительно следовать правилам. Иначе вся жизнь пойдет кувырком.

– Давай, Френ, не тяни время! – сестра подтолкнула меня в спину, мама сунула фонарь, а бабушка, щелкнув четками, зашептала молитву.

– Боже, сохрани нашу малышку, дай ей просветление ума и хорошего мужа…

Да–да, главная цель – это муж. Просветление – это уже от бабушки, которая считает меня слишком непоседливой, упрямой и любопытной, отчего вечно попадающей в нелепые ситуации.

– У тебя получится, Френсис, – напутствовала мама. Она знала, как это непросто. Сама наткнулась на нужную могилу перед самым рассветом и едва успела прочесть предсказание.

Самое ужасное, что с первыми лучами солнца выбитое на мраморе пророчестве исчезало. Оно стиралось, уступая место обычной эпитафии. Все это лишний раз подтверждало, что нами руководит чудо. Но здесь же ждала ловушка: женщинам рода Ирби нужно обладать хорошей памятью и добрым здравием, чтобы правильно запомнить пророчество, поскольку подсказать будет некому. Ну и вообще, находиться в ладах с головой, чтобы оценить угрозу, если вдруг решишься пренебречь традициями.

Бабушкина родная сестра наотрез отказалась следовать правилу, влюбившись в сына нашего соседа. Зря кладбище ждало ее. И что? В замужестве она оказалась несчастна, ее дети погибали еще в утробе, и в итоге она рано ушла из жизни. Все. Эта ветвь нашего рода зачахла, хотя остальные обильно плодоносили. Ни одной из нас не хотелось, подобно несчастной родственнице, испытывать судьбу, поэтому мы ждали и готовились к «той самой» ночи.

Три года назад моя сестра тоже посетила на кладбище. Сделав все правильно, вернулась с полным убеждением, что скоро встретит свою судьбу. Словами пророчества делиться нельзя, иначе не исполнится, поэтому мы с нетерпением ждали развития событий. Встреча на бале дебютанток с красивым юношей, пара танцев, и ее будущий жених не мог оторвать от нее глаз. Уже через месяц Алекс сделал ей предложение. А через год счастливые супруги ждали первенца. Вот так работает наше правило.

– Иди уже! – Эммелин скрестила руки на большом животе. Скоро у них с Алексом будет еще один малыш. Ей бы в кровати нежиться, а она таскается со мной по погостам. А все потому, что переживает за непутевую сестру.

Я выдохнула и, перехватив лампу в другую руку, потянула за скрипучую калитку кладбищенской ограды. Здорово, что я родилась летом, иначе, как бабушка, ходила бы по кладбищу с метлой, очищая надгробные плиты от снега.

Если повезет, пророчество даст знак, где его искать. Нужно быть очень внимательной и не отвлекаться по пустякам, чего мне определенно не хватает. Моя голова никогда не бывает свободной. Мысли, идеи, желания теснятся, словно рой пчел в улье, и за их жужжанием я упускаю намеки, что подкидывает судьба.

Вот и сейчас, нет, чтобы прислушиваться к каждому шороху, я брела по центральной аллее и вспоминала, как меня несправедливо выгнали из пансиона при монастыре. Пришлось переводиться в другой, еще более строгий. Если бы я тогда так увлеченно не целовалась с симпатичным сыном молочника, я бы услышала шаркающие шаги настоятельницы.

Было весьма непросто объяснить монахиням, что в объятия пятнадцатилетнего парня меня толкнул не плотский порок, а желание выяснить, как люди целуются и не задыхаются. Да, я сама предложила эксперимент, и Дик с радостью согласился. Выяснилось, что люди все–таки задыхаются, поэтому вынуждены прерываться, чтобы глотнуть воздуха.

Мы мысленно считали до ста, желая узнать, как долго продержимся, но все испортил Дик, засунув руку мне под ворот. На этом нас и застукали: у меня до пупа расстегнуто платье, у Дика нарисовалась проблема со штанами. Иначе почему, завидев наставницу, он схватился за ширинку и убежал, оставив меня одну объяснять суть эксперимента.

От размышлений отвлек неясный гул и последовавшее за ним сотрясение земли. Я вскрикнула и остановилась. Неужели мне был дан знак? Ну да, для меня нужен именно такой, чтобы напугать до смерти и выгнать из головы дурацкие мысли.

– Хорошо–хорошо, – прошептала я. – Не надо сердиться. Я иду.

Центральная аллея разделялась на три тропинки, и я застыла у мраморного ангела, стоящего на перепутье. Он широко раскинул руки, будто запрещал идти дальше. Его взгляд выражал упрек. Мол, нечего тревожить умерших.

Я свернула налево, но не успела сделать и десяти шагов, как с крестов сорвалось воронье. Стая безмолвно кружила надо мной, и от этой жути замирало сердце. Шелест крыльев вызвал непреодолимое желание бежать. Я поняла, что зловещие птицы – тоже знак, и бегом вернулась к ангелу.

Он по–прежнему пялился на меня с неприязнью. Уняв дыхание, я посмотрела на тропку за ним, поросшую по пояс бурьяном. Сразу было понятно, по ней много лет никто не ходил. Я не любитель неприступных мест, поэтому свернула направо. Вдруг повезет?

Ну да. Повезет кому угодно, но не мне: я тут же провалилась в старую могилу. С трудом выбравшись из нее и стряхнув с подола прицепившуюся костлявую руку, я с прищуром посмотрела на ангела.

– Не мог предупредить, что туда тоже нельзя?

Показалось или нет, но пальцы на обеих руках ангела медленно сложились в фиги.

– Я потом с тобой разберусь, – пригрозила я, и в этот же миг вновь сотряслась земля, а в заброшенном храме гулко ударил колокол. Полночь.

Шипя и ругаясь на все лады, я полезла напролом за скульптуру ангела. Бурьян, репей и крапива будто задались целью обглодать меня до костей. Они цеплялись за юбку, путались под ногами, обжигали и царапали кожу. Но мое стремление быть счастливой ничто не могло остановить.

Чем дальше я продиралась, тем старее и величественнее выглядели памятники. Я остановилась перед одним из них, любуясь скорбящей женщиной. Она показалась мне невероятно красивой. Длинные, такие же, как у меня, волосы рассыпались по обнаженным плечам. Во взоре царила неугасимая печаль.

Игра света и тени оживляла фигуру, и я уже видела себя, склонившуюся над могилой, где с удовольствием похоронила бы все промахи и ошибки, которые совершила в жизни. «Начать бы все с чистого листа».

Проведению надоело, что я пялюсь на памятник, поэтому оно вновь поторопило меня. Раздался громкий лязг, и земля снова дрогнула.

– Да кто же такой нетерпеливый? – прошипела я и, оценив высоту зарослей, за которыми могла прятаться та самая могила, забралась на постамент. Сверху видно гораздо лучше, да и дело пойдет быстрее. Задрав юбку, я перепрыгнула с одного могильного камня на другой, а с него на третий.

Очень скоро я доскакала до рыцаря из черного гранита. Облаченный в латы, он сложил руки на рукоятке огромного меча, острым концом упиравшегося в каменное основание. И только я хотела перепрыгнуть на следующий постамент, как меч поднялся и со все силы саданул по надгробию. Искры полетели в разные стороны.

Если бы не этот нетерпеливый жест изваяния, я так и скакала бы белкой по кладбищу до самого рассвета.

– Ох, простите за бестактность и бестолковость, – прошептала я, спрыгивая с надгробия в траву. Смахнув с гранита пыль, поднесла ближе лампу, чтобы прочесть слова пророчества.

«Его красой не обаять, он крепок, как кремень.

Тут хитрость надо применять, тогда сразишь мишень.

Висит проклятие над ним, и сути не понять,

Пока дрожит завесой дым. Сумей завесу снять.

Граф Теодор тебе знаком,

Вполне в мужья годится он».

Я там и села, где стояла. Единственного Теодора, которого я знала, ненавидела вся моя семья. За высокомерие, за нежелание общаться, за презрительное «нет» на любое приглашение.

Когда лорд Лавкрафт появился в нашем краю, все свахи и девицы на выданье приободрились. У стряпчего, оформившего договор купли–продажи замка, за приличную взятку удалось выяснить, что нынешний владелец полон сил, неженат и хорош собой. Началась гонка, победитель которой надеялся получить в награду руку и сердце нового хозяина замка и богатых угодий вокруг него.

Но как бы не так.

Ретивые сводни первые получили от ворот поворот: их попросту не пустили в замок. Но общественность на этом не успокоилась.

– Возьмем осадой! – протрубил призыв лорд Хатчинг – отец пяти незамужних дочерей.

В замок полетели приглашения на балы, музыкальные вечера, театральные премьеры и прочие светские развлечения, в надежде, что Его Светлость явится хотя бы на одно из них и вынужден будет сделать ответный ход. Но… граф даже не соизволил ответить.

Через месяц осады его слуга вынес на мост целую корзину приятно пахнущих визиток, приглашений и дружественных писем и показательно сжег.

– Его Светлость просили не беспокоить, – объявил он и с достоинством удалился.

И вот этот бирюк, чертов отшельник и злой женоненавистник предназначен мне в мужья? У меня просто не будет возможности показать ему себя, чтобы он влюбился, как это обычно бывает с жертвами предсказаний. Граф ни разу не покинул замок!

Бог знает, чем он там занимался, но, видимо, ему в компании с самим с собой не было скучно. Наши даже выставили дозор, чтобы понять, сосед принципиально не общается с местными дворянами или так же неприветлив к остальным гостям. Столица не так далеко, могли бы наведаться старые приятели. И что? За год ни одного визита.

Как в таких условиях он сможет оценить чарующий цвет моих зеленых глаз, ямочку на подбородке и ослепительную улыбку? Про шелк каштановых волос и точеную фигуру я вообще молчу. Вся эта красота останется при мне и со временем зачахнет, если я не найду способ пробраться к нему в замок. Иного варианта не дано: или граф женится мне, или я останусь старой девой. Ну не штурмом же его брать!

Я подняла глаза на каменного рыцаря. Его взгляд был непроницаем. Небрежно наброшенный на руку плащ раздувался невидимым ветром и под определенным углом походил на фигуру дракона, пикирующего с высоты. Драконы в нашем мире редки. Счастье, если повезет встретить хотя бы одного из них.

– Нет, показалось, – поднявшись с земли, я больше не видела дракона. Плащ как плащ, просто край сильно оборван, а доспехи погнуты и в некоторых местах даже пробиты.

Скульптору удалось показать, как сильно рыцаря потрепали в последнем бою. Но мне нравилось, что он не сдался, не упал, заняв горизонтальную плоскость, а остался твердо стоять на ногах. Гордый и непобедимый.

Я присела перед каменным изваянием в низком поклоне, отдавая честь погибшему воину. Железный меч блеснул под светом лампы. Этот же свет озарил глаза рыцаря, прячущиеся в прорези шлема. В них светилась доброта. Но стоило мне повернуться спиной к памятнику, как раздался ужасающий скрежет. Я в страхе оглянулась и увидела, как рыцарь несколькими взмахами меча уничтожает могилу и написанное на ней пророчество. Не было больше монолитного камня, лишь смешанная с кусками гранита земля.

Теперь осталось надеется только на собственную память. Имя я запомнила твердо, а остальное… А остальное не обещало легкой жизни. Сестре еще повезло: ей просто пришлось сходить на бал, чтобы там покорить своего суженого, а мне выпала сплошная головоломка.

Назад я шла, не разбирая дороги. В моем «улье» теперь билась одна мысль: как увидеться с графом? Волшебство не сработает, если мы не встретимся и не перекинемся парой слов, поэтому мне предстояло найти способ выманить его из замка.

Я вздохнула.

Может, написать графу честное письмо? Мол, я предназначена вам в жены. Против проведения не пойдешь, поэтому лучше сдавайтесь сразу, чтобы не терять наши лучшие годы. Но он же даже читать не будет. Наша кухарка лично видела, как огонь пожирал нераспечатанные письма.

А может, прийти под стены замка и протрубить в рог, вызывая его на поединок? Мне самой стало смешно, но я записала в уголок памяти, что такой способ вполне годен. Граф хотя бы посмотрит на ту сумасшедшую, что осмелилась назвать его не джентльменом. Жаль, что с высоты крепостной стены я буду смотреться жалкой мухой, и он не увидит гладкость моей кожи и изящество рук.

Придется еще кричать, чтобы обозначить причину дуэли, а это вовсе может отвратить от меня жениха. Так–то у меня голос приятный, даже нежный, но стоит его повысить, как я начинаю пищать. Папа в такие моменты затыкает пальцами уши. Да, дома приходится напоминать о себе. Я младшая из шестерых детей. Не напомнишь – обделят.

Я знала, что для осуществления предсказания нужен близкий контакт с объектом вожделения. Очень близкий. Чтобы лицо в лицо, чтобы аромат тел смешался и по жилам понеслась горячая кровь. Чтобы появилось влечение, которое неминуемо перерастет в любовь. Пророчество еще ни разу не подвело. Все, кто его исполнил, счастливы.

– Позвольте вас осчастливить, – произнесла я вслух слова, предназначенные для ушей графа.

Ангел, до которого я, наконец, добралась, послал мне злую ухмылку. Ну–ну.

– Ты еще не знаешь, на что я способна, если хочу добиться своего, – огрызнулась я ему. Пожар в замке, который заставит выскочить всех обитателей, я оставила на крайний случай. Негоже жечь имущество, которое вскоре станет моим.

– Почему так долго? – встретила меня укором сестра. – Рассвет близко.

– Ах вот почему рыцарь так усердно махал своим мечом! – я обернулась на восток, где над лесом появилась малиновая полоса. А вроде совсем недолго скакала по могилам.

– Предсказание запомнила? Имя появилось? Оно тебе знакомо? Еще успеешь вернуться и убедиться лишний раз, если есть сомнения, – мама пыталась рассмотреть ответы в моих глазах.

– Не успею. Предсказание уже уничтожено. Я же говорю: рыцарь слишком усердно махал мечом.

– Вечно у нее не все, как у людей, – скривила лицо сестра.

– Живая выбралась и ладно, – урезонила всех бабушка.

– А что? Были случаи, что кто–то из наших не выбирался? – всполошилась я.

Неужели я опять пропустила что–то важное из хроник клана Ирби? Чтение – скучное занятие, и я по большей части перелистывала страницы, останавливая взор на картинках. Надо бы заново просмотреть летописи. Иногда они посылают подсказку. Там скоплен опыт многих поколений женщин, проведших «ту самую ночь» на Древнем капище. Вдруг я найду способ явить себя затворнику?

– Бывали, – печально вздохнула бабушка. – На кладбище нужно быть почтительным по отношению к мертвым. Духи не прощают дерзости. Видела ангела на схождении трех дорог?

Я кивнула.

– Одна из наших. Окаменела, навсегда став символом Перепутья.

О, так вот почему ангел корчил рожи и крутил фиги. Сестра!

Я поежилась, представив, как рыцарь, не обратись я к нему с почтением, «нечаянно» снес бы мне голову огромным мечом. Повезло!

Весь день я провалялась в постели: сказалась бессонная ночь. Папа несколько раз заглядывал в комнату, переживая за меня, но я делала вид, что сплю. А на самом деле я готовила план. Когда мысли сформировались, кинулась к бюро, где быстро набросала несколько пунктов, которые мне предстояло осуществить.

Почерк у меня так себе. Сколько в пансионе не бились, буквы на разлинованном листе плясали в хороводе, взявшись за руки, а к концу строки вовсе взлетали.

– Хорошо хоть устремляются вверх, – вздыхала преподавательница каллиграфии, изучая мою контрольную работу. – Это говорит о Френсис, как о натуре, полной оптимизма. Все было бы гораздо хуже, если при ее энергии они скатывались вниз.

Я? Вниз? Никогда. Я по жизни иду, высоко задрав нос.

Итак, первый пункт: «Посетить городской архив». Там я надеялась найти план замка, чтобы понять, как можно в него попасть, минуя главные ворота крепости, которые мне никто не откроет.

Графский замок стоял в живописном месте. С севера его подпирали скалы. Оттуда срывалась пенистым водопадом река, которая тут же ныряла под крепостную стену. Во время осады жители замка имели прямой доступ к воде, что делало их непобедимыми.

С юга и востока шли деревни и бесконечные поля, возделываемые подданными графа. С западной стороны крепость окутывал лес. Он зеленой волной простирался до самой границы с соседним королевством. Прежний владелец разрешал охотиться в своих угодьях, но при нынешнем никто не смел туда сунуть нос. Раз дозволение от бирюка не получено, значит, охотиться запрещено. И это сильно злило законопослушную часть моей семьи.

Папа и три брата любовно перебирали–смазывали ружья, точили ножи и вновь возвращали их в арсенальную комнату. Считали неприемлемым трястись трое суток, чтобы поохотиться в дальнем лесу, когда под боком есть родной, где с детства знакомо каждое дерево. Мужчины нашей семьи сильно надеялись, что однажды случится чудо, и им разрешат вернуться в любимые угодья.

Теперь я знала, что этим чудом буду я. Если я стану хозяйкой замка и примыкающих к нему земель, то безмерно осчастливлю их. Осталось дело за малым – влюбить в себя графа.

Пункт два: «Наведаться в королевскую библиотеку». Там я намеревалась поднять газеты за предыдущие годы, чтобы понять, откуда к нам явился лорд Теодор и какой жизнью жил прежде. Он явно от кого–то или от чего–то бежал. И об этом должны остаться следы в бульварных изданиях, пишущих сплетни. А раскопав его прошлое, можно наткнуться на причину проклятия. Мужчин за многое можно проклясть. Иногда они напрашиваются сами.

Пункт три: «Пробраться в замок и сделать все, чтобы меня оттуда не выперли». Для этого я должна притвориться больной. Не выкинут же они на улицу беспомощную девушку? Поправка: красивую беспомощную девушку. А чтобы слуги не вызвали моего отца с требованием забрать свою дочь, придется еще и потерять память.

Подробные детали еще предстояло продумать. Желательно, чтобы я не выглядела, как умирающая от какой–то заразной болезни, иначе граф близко ко мне не подойдет. Придется придумать легкое и трудно доказуемое увечье. Например, подвернула ногу. Или обе ноги. И при этом как следует ударилась головой.

Пусть один раз, но граф придет посмотреть на меня. Хотя бы для того, чтобы оценить, пора меня выставлять за ворота или еще рано. Вот тогда–то и произойдет волшебство. А после он уже передумает расставаться со мной, и мой отец с братьями в этот же день славно поохотятся в лесу будущего зятя. А я, наконец, смогу насладиться любовным трепетом.

– Ой, нет, не смогу пока…

Макнув перо в чернильницу, я вывела важный четвертый пункт, о котором забыла: «Снять с любимого проклятие».

– И тогда уж точно грянет свадьба! – радостно пообещала я самой себе.

– Как ты, дочь? – папе все же удалось застать мне вне постели.

– Мне достался крепкий орешек, – я помахала исписанным листом, чтобы чернила быстрее высохли. – Но я не сдамся.

– Хотя бы намекни, кто этот загадочный мистер Альфа? Вдруг я смогу помочь?

Папа прекрасно знал, что имени называть нельзя, пока не приведу суженого в дом в качестве жениха и не представлю родным. Но иносказательно объяснить можно. Мы издавна называли всех женихов Альфами, чтобы до поры до времени он не остался безымянным, и все понимали, о ком идет речь.

Старшая сестра лишь после свадьбы призналась, какое нашла предсказание и почему не могла даже намекнуть, кто в нем был указан. Она сама не знала.

«На бал отправившись, поймешь: он в списке номер третий.

В его петлице будет брошь, а взгляд умен и светел.

В инициалах слово «АД»,

но А.Д. тебе душевно рад!»

Моя сестра едва не потеряла сознание, когда на балу, расписывая танцы, она пообещала вальс светлоглазому красавцу Алексу Драммод. Вернулась Эмма домой с его брошью в виде букетика ландышей, которую он сам приколол к ее платью.

С тех пор он зачастил к нам, а сразу после свадьбы купил имение в часе пешего пути от нас, так что мы виделись чуть ли не каждый день. Отец и братья питали страсть еще и к рыбалке, а у Алекса рядом с домом раскинулся огромный пруд, где изобиловала всякая рыба. Алекс разводил ее специально для удовольствия тестя и деверей. Так что лорд Теодор еще не подозревает, какое многочисленное счастье его ждет, когда семья приедет «погостить» у него в сезон охоты.

Свернув план покорения графа в несколько раз, я сунула листок в карман халата. Отец ждал намека. Что ж, пусть поломает голову.

– Оно висит без толка на каменной стене,

Но рог заслышав только, окажется в руке.

Один заряд по лани, другой – по кабану:

Охота будет славной! Но больше ни гу–гу.

Отец почесал голову. Невысокий, крепкий, с вечно взлохмаченной седой гривой, он походил на льва – гордого предводителя прайда. Но мы–то знали, что он только походил. Нашей стаей заправляла мама.

Я видела, как к отцу пришло озарение: его глаза загорелись, а улыбка растянула поросшие щетиной щеки. Меланхолия, терзающая его последний год, моментально улетучилась.

Отец стремительно вылетел из моей комнаты. Полы его халата развевались, как крылья у пикирующего филина.

– Оливер, Джордж, Майкл, быстро в оружейную! – гаркнул он на весь дом. – Нас ждет славная охота во владениях некоего соседа!

– Не так быстро, папа. Мне еще нужно его покорить! – крикнула я вслед.

– Ты справишься, малышка. Я в тебя верю! – он помахал мне рукой, даже не оборачиваясь. Его ждал арсенал, который он срочно должен был привести в порядок.

На шум явилась мама.

– Раздаешь намеки? – она опустилась в кресло.

Маме не удалось выспаться, поэтому под ее глазами пролегли тени. Но она все равно была прекрасна – сумела сохранить стройность, произведя на свет шестерых детей. Белокожая, с правильными чертами лица, она всегда привлекала к себе внимание. Каштановые вьющиеся волосы по обыкновению были заплетены в пушистую косу и наверчены на голове в виде короны.

Бабушка рассказывала, что маме прочили королевского сына. Он даже оказывал ей знаки внимания, но… пророчество решило иначе. Хотя все в его строках указывало на то, что мамин суженный – наследник королевства.

Столкнешься с мужем во дворце,

Он бросит мир к твоим ногам.

Прочтешь на золотом кольце:

«Любовь и горе пополам».

Как и в случае с сестрой, имя суженого в мамином предсказании не указывалось.

Вместо высокого статного принца маме достался крепыш с широкими плечами и немеряной силой. Уверена, что ее сразу покорили его белоснежные волосы и невероятно синие глаза. К слову, моя сестра пошла в отца, тогда как я была копией мамы.

Барон Яков Быховский случайно столкнулся с мамой в коридорах дворца. Она спешила в парк на прогулку с наследником, а он торопился на прием к королю. Они влетели друг в друга с такой силой, что с его пальца сорвалось кольцо и, описав по полу полукруг, замерло у ног мамы. Она подняла его и все поняла.

– Любовь и горе пополам, – прочла она вслух и подняла глаза на белогривого крепыша.

Их встреча оказалась роковой… для принца. Мама больше не замечала ни его красивой улыбки, ни любовного томления в глазах, ни желания сделать своей. И поныне она не смотрела ни на одного мужчину, кроме супруга, пусть он сделался широким в талии, а глаза его выцвели до легкой голубизны.

Я не раз убеждалась, что предсказания, найденные на Древнем капище, творят волшебство. В книгах это чудо называлось «истинной любовью», а в реальности древняя ведьмовская магия безошибочно находила своим кровинушкам вторую половинку. Главное, чтобы эта половинка узнала, в чьих глазах должна утонуть.

– А мне скажешь, кого ждать в зятья? – мама склонила голову к плечу.

Я подняла взор к потолку, мысленно складывая строфы. Стихоплет из меня так себе, но мама простит.

– Он нелюдим, как злая бука,

И жизнь его сплошная скука.

Но я украшу его быт,

И месяца не пролетит.

– Надо же! Какая непростая тебе досталась задача, – она сразу поняла, о ком говорится в загадке. – Боюсь, месяца будет мало. Мы всей округой осаждали его год, а он так и не сдался.

– Вы бестолково завалили его письмами и приглашениями, а тут надо действовать с умом, – я помахала своим планом.

– Я верю в тебя, – мама поднялась и поцеловала меня в лоб. – Только, пожалуйста, не переусердствуй. Не задуши графа в объятиях.

– Мам, мы ведьмы или нет? Все получится.

– Потому и предупреждаю. Все у нас чрезмерно. Ненависть – до зубовного скрежета, любовь – до потемнения в глазах. Это пугает людей.

– Разве любовью можно испугать?

Мама улыбнулась

– Пришли весточку, если придется исчезнуть, чтобы мы не волновались.

Мама знала, о чем говорит. Сама уехала с отцом на следующий же день после знакомства. Он увез ее к себе, и пока она не забеременела первенцем, домой – сюда, в округ Рок, не отпустил.

Сейчас первенец стал взрослым и вот уже пятый год грызет гранит науки в университете соседнего королевства. Средние братья не захотели уезжать так далеко от семьи. Они получали образование в столичной академии, поэтому приезжали домой не два раза в год, как Леон, а на каждые выходные.

Но скоро он вернется навсегда, и тогда настанет его черед обзавестись семьей. Жаль, что найти ему невесту с помощью предсказания не удастся, поэтому есть риск ошибиться с выбором. Традиция ходить на кладбище касалась только женской линии ведьмовского клана Ирби.

У нас есть один очень серьезный секрет. Нам, ведьмам, нельзя надолго отлучаться от спрятанного в скалах колдовского источника. В его воде вся наша сила и здоровье. Поэтому я обрадовалась, когда поняла, что мне достался жених, живущий по соседству. Не надо будет уговаривать перебраться к родительскому дому поближе.

Маме и сестре пришлось объяснить своим избранникам, что жить они будут только в Роке. Истинная любовь – страшная сила. Даже папа, у которого в округе Маунт были богатые рудники, безропотно продал их и перебрался в Рок. Лишь бы быть рядом с любимой Мари.

Бабушка частенько напоминала нам с сестрой: «Какую бы вы не носили фамилию, все равно останетесь Ирби». Она свято верила, что, только благодаря ведьмам, наши земли плодородны, а живущие здесь люди плодовиты. Ни один мужчина, что влюбился в Ирби, не отказался переехать в Рок, даже если жил в другом королевстве.

– Мне будут нужны деньги, – я дала маме почитать план. – Сама знаешь, если в архиве не заплатить, то чертежи замка я получу в лучшем случае через полгода.

– Тебе так не терпится выйти замуж?

– Зачем тянуть, если все предопределено?

– Тебя не страшит, что над ним висит проклятие?

– Кто–то же должен спасти его от этой напасти?

Перед тем, как уйти, мама заключила меня в объятия и прошептала на ухо:

– Иногда я думаю, почему у нас все, не как у людей? А потом понимаю: любовь надо заслужить, тогда она будет слаще.

Не успела я переодеться, как ко мне заглянула бабушка.

– Я маме уже все рассказала, – я не хотела начинать все заново. Складывать намекающие стишки не так просто.

– Я знаю. Мама объяснила мне твой план. Чтобы ты не теряла напрасно время, я принесла тебе подсказку, – бабушка вытащила из кармана свернутый в несколько раз газетный листок.

– Что это?

– Объявление о расторжении помолвки некоего графа Теодора Лавкрафта и девицы Аннели Крауз. Тебе не надо ехать в нашу столицу. Граф перебрался к нам из соседнего королевства. Поэтому тебе следует поискать сведения о нем в Тоненберге.

Тоненберг – как раз то королевство, куда ведет тропка через графский лес. В Тоненбергском университете учился мой старший брат. При крайней необходимости я всегда смогу к нему обратиться за помощью.

– Откуда у тебя газета?

– От подруги. Она живет в Дальгере – это город на той стороне границы.

Я кивнула. Я знала и не раз бывала в нем с отцом и братьями. Там продавались лучшие ружья.

– Лаура прислала, когда мы наводили справки, женат наш сосед или нет. Правда, сведения за год устарели, но ты умная девочка, разберешься. Вот адрес, – бабушка сунула мне в руку конверт. – Остановишься у Лауры, если понадобится задержаться.

– Так вот почему к нему никто не ходит! – воскликнула я, испытав озарение. – Для всех лорд Лавкрафт уехал в другую страну. Знали бы они, что его берлога так близко от границы Тоненберга!

– Я думаю, тебе стоит встретиться с Аннели Крауз. Обиженные невесты полны желания предупредить следующую жертву.

– Интересно, кто из них был инициатором разрыва помолвки? Может, все наоборот, и это граф страдает по утраченной любви, поэтому всех ненавидит?

– Он просто не знает, что ты его лекарство.

– Я завтра же, как закончу дела в архиве, отправлюсь в Дальгер.

– Возьмешь с собой одного из братьев?

– Нет, я сама пройду весь путь. Ведьма я или не ведьма?

Я сунула газетную вырезку и конверт в мешочек, где уже лежал план. Сначала заскочу в архив и оставлю запрос. Пока Управа будет готовить чертежи, разберусь с обстоятельствами разрыва с девицей Крауз.

– А сейчас одевайся и выходи к столу. Все уже собрались. Сегодня твой день рождения. Ты не забыла?

Несмотря на праздник, который продлился до глубокой ночи, на рассвете я была уже на ногах. Я велела оседлать лошадь, быстро набила седельную сумку вещами, что могли пригодиться в ближайшие два дня, и отправилась в путь. Родной дом проводил меня тишиной. Все еще спали.

Я пренебрегла запретами нынешней морали не носить бриджи и не пользоваться мужским седлом. Заправив волосы под плотно обтягивающий голову чепец, напялила сверху широкополую шляпу, которая надежно скрывала лицо. В сумку спрятала юбку под цвет остальной одежды. Благодаря фасону, ее легко можно завязать на талии, а длина не позволит увидеть штаны. В Управу я войду благопристойной леди.

Город Вальд являлся центром округа Рок и находился на равном удалении от моего дома и от замка будущего мужа. Если бы я на карте соединила все три точки линий, получился бы равносторонний треугольник.

Два часа неспешной езды, и я въехала в пригород. Чем ближе я была к Вальду, тем меньше попадалось низкорослых и откровенно бедных развалюх. Вскоре пошли улицы, сплошь состоящие из лавок, постоялых дворов и трактиров. Зазывали кричали до хрипоты, предлагая путнику остановиться в их заведении. В воздухе витали вкусные ароматы, и мой желудок требовал, что я слезла с коня и перекусила.

Но до первой цели моего путешествия оставалось совсем немного, поэтому я, наоборот, коня пришпорила. Чем ближе я продвигалась к центру, тем богаче встречались особняки и выше становились кованные ограды, за которыми те прятались.

Краевая Управа, где восседал мэр Вальда лорд Хаус, городская библиотека, архив, полицейский участок и ратуша с колокольней находились в самом центре города. Чтобы попасть к ним, нужно было пересечь страшно крикливую даже в столь ранний час базарную площадь и более благородную торговую улочку, где располагались модные салоны.

Здесь я немного сбавила темп. Как и всякая женщина, я не могла не засмотреться на выставленные на витрины платья, туфли и шляпки. Салоны манили рулонами разноцветной ткани, блеском мишуры и нежностью кружева.

– Дайте только увлечь графа Теодора, и я вся ваша, – обещала я шелковым туфелькам, корсетам, отделанным атласной лентой, и кружевным панталонам.

Заехав за здание Управы, где было принято оставлять лошадей и повозки, за которыми присматривал шустрый паренек, я надела юбку. Сняв шляпу и чепец, распустила волосы и собрала их на затылке под заколку. Бросила мальчишке мелкую серебряную монету, чтобы присмотрел еще и за сумками, я направилась к главному входу.

Узнав у дежурного, что работники архива еще не явились, я прошла в комнату ожидания, представлявшую собой узкий коридор, на одной стороне которого стояла парочка диванов для посетителей, на другой шла череда арочных окон без занавесок.

Я не одна стремилась с утра пораньше попасть в архив. У подоконника спиной ко мне стоял мужчина. Чтобы занять себя, он читал. Страницы карманной книги перелистывались быстро, и этот шелест был единственным, что нарушало тишину. Незнакомец никак не дал понять, что знает о моем присутствии. То ли был увлечен книгой, то ли не считал нужным вести беседу с незнакомыми людьми.

Сняв верхнюю курточку, я села на диван и уставилась мужчине в спину. От нечего делать принялась придирчиво осматривать его. Высокий, очень высокий. Широкие плечи, узкая талия, подчеркнутая идеальным кроем шерстяного сюртука, сапоги до колен. Чистые, что говорило о том, что он приехал верхом, а не шел по пыльным городским улицам.

Судя по качеству одежды и обуви, недостатка в деньгах он не испытывал. Все шилось по меркам, а не покупалось в лавке. Уж на это у меня глаз был наметан. Трудно иметь четырех братьев–студентов и не знать, что сейчас предпочитают носить городские щеголи.

Густые темные волосы были взлохмачены ветром, поэтому лежали в беспорядке. Упрямые пряди падали на лицо, и незнакомец откидывал их назад растопыренной пятерней. Я залюбовалась, наблюдая, как волосы, будто шелк, скользили между пальцами и упрямо возвращались на лоб.

Седины я не заметила, да и сама осанка ясно указывала, что мужчина молод. Не сказать, что студент, но и не благородный отец большого семейства. У тех уже и спина не такая прямая, и книжечку без очков не прочтут, да и штаны так плотно не обтянут ягодицы. По папе знаю. Ему бы все посвободнее. А у этого бедра что надо. Сразу видно, не брезгает физическими упражнениями.

– Вы скоро прожжете мне дыру между лопаток, – не поворачивая головы, раздраженно произнес незнакомец.

Я хмыкнула.

– Не угадали. Я смотрела гораздо ниже. Там еще не дымится?

Я всегда на дерзость отвечала дерзостью. За что не раз была бита братьями, но никогда не сдавалась. Плевалась, если была скручена и не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Благодаря тяжелому детству, когда все старались меня обмануть и поскорей отделаться, лишь бы я не таскалась хвостом, я многому научилась.

Я реально не побоялась бы вызвать графа Теодора на поединок, так как школа, которую я прошла с четырьмя старшими братьями, многому научила. Я не нежная Эммелин, до пятнадцати лет игравшая с куклами. Я – Френсис и никогда и никому не давала спуска. Младшие должны уметь выживать в большой семье, и я до блеска развила в себе эту способность.

Услышав издевку в моих словах, мужчина медленно развернулся. Встретившись со мной взглядом, захлопнул книгу и оставил ее на подоконнике. Сейчас он полностью был сосредоточен на мне. А я зорко следила за ним, чтобы не пропустить ответных действий.

Передо мной стоял хищник, изучающий мелкую букашку, позволившую себе повысить голос. Он раздумывал, придавить ее лапой или попробовать на зуб. Его пальцы медленно сжались в кулак.

Я, хмыкнув, поднялась с дивана и гордо расправила плечи. Тряхнула головой, послав волосы назад.

– Хотите потрепать меня за грудки?

Он оторопело моргнул и перевел взгляд на мои «грудки». Потрепать было бы сложно, поскольку я сняла куртку, а шелковую сорочку с достаточно глубоким вырезом в кулак не соберешь.

– Что вы о себе возомнили? Кто вы вообще такая? – он сделал шаг вперед, не спуская с меня прищуренного взгляда. Из–за того, что я была ниже на целую голову, он слегка наклонился.

Я зеркально повторила его движение, помня, что перед сильными нельзя пасовать: я тоже сделала шаг вперед. Но чтобы компенсировать разницу в росте, вытянулась в струнку и подняла подбородок.

– А вы? Вы кто такой? – для убедительности я ткнула пальцем его в грудь.

Наши носы – его опущенный и мой вздернутый, разделяло настолько незначительное расстояние, что, войди сюда посторонний, он решил бы, что мы собираемся целоваться.

Почему мы не начали знакомство иначе? Я смотрела в его лицо и видела, что мужчина красив. Смуглый, темноглазый, с классической формой носа и выразительными губами, он был воплощением мечты любой женщины. Я была в этом уверена. А еще эти длинные ресницы, густые брови и ямочка на волевом подбородке. Пусть сегодня он не брился, но щетина лишь добавляла мужественности к и без того потрясающему образу.

А как он пах!

Я закрыла глаза и потянула аромат носом. Лес, дым костра, нагретые солнцем камни и свежесть горного ручья…

– Вы сумасшедшая?

Его вопрос заставил меня очнуться, и я обнаружила, что едва не прижимаюсь щекой к его груди. Это было непозволительно близко.

Неловкий момент разрушил вошедший в коридор сухонький старичок. Нам пришлось разойтись, сделав шаги назад, чтобы пропустить его. Погремев ключами, архивариус открыл тяжелую дверь.

– Кто первый? – спросил он, проходя к огромному столу, заваленному бумагами.

Незнакомец, назвавший меня сумасшедшей, рукой показал, что уступает очередь. Я вспыхнула, поняв его желание как можно быстрее избавиться от меня. Схватив курточку, я прошла к столу и села на стоящий перед ним стул.

– Слушаю, – сказал архивариус, снимая с себя длинный сюртук и вешая его на плечики.

Оставшись в рубашке и шерстяной жилетке, он достал из стола нарукавники и натянул их до локтя. Сев за стол, открыл огромную канцелярскую книгу и, макнув перо в чернильницу, поднял на меня глаза.

Покосившись на открытую дверь, я придвинулась ближе к архивариусу и негромко произнесла:

– Мне нужен подробный план графского замка.

Заскрипело перо, и старичок аккуратным почерком вписал в одну из граф разлинованной книги «Чертежи замка Лавкрафт».

– С какой целью? – спросил он, передвинув руку к следующей колонке.

– С исторической, – ответила я, мысленно ругая себя за то, что плохо подготовилась. Но кто же знал, что придется пояснять? – То есть с целью изучения древнего архитектурного строения. Замок – достопримечательность нашего края, он не раз был осажден, но выстоял…

Архивариус перебил меня.

– Имя.

Я спиной чувствовала взгляд незнакомца. Мы плохо начали, и я не хотела, чтобы он знал мое имя. Еще дойдет до семьи, что я и в Управе успела отличиться: устроила скандал на ровном месте.

– Леди… эм… Эбигейл Харли, – я назвалась именем подруги, с которой в пансионе сидела за одной партой.

Старик записал.

– С вас пять золотых, – произнес он, вытащив из стола жестяную коробку, в центре которой зияла прорезь для монет.

– Почему так дорого? – шепотом спросила я.

Мое лицо моментально сделалось пунцовым. Мне придется возвращаться домой, так как я думала, что услуга архивариуса будет стоить намного дешевле. Пять золотых, когда их у меня всего десять! Я не могу отправиться в Тоненберг со столь малым запасом денег, даже если остановлюсь у бабушкиной подруги.

– Вам никто не даст оригиналы чертежей замка, – старик повысил голос, недовольный заминкой и предчувствуя, что я откажусь. Он жалел, что напрасно потратил время и чернила. – Для вас будут делать копию на нескольких листах. А это кропотливый труд. В замке семь этажей и два подземных уровня, и каждый имеет свои особенности.

– Я заплачу, – вдруг вызвался незнакомец, назвавший меня сумасшедшей. Он шагнул к столу и, вывалив из кошеля на ладонь кучку золотых монет, отсчитал пять и опустил в коробку. Они упали туда с веселым звоном. Это произошло так быстро, что я не успела возразить.

– Что вы делаете? – запоздало возмутилась я.

– Я тороплюсь, а вы собрались торговаться. Мне проще заплатить, чтобы вы поскорее уб… – он поморщился, будто от зубной боли, – освободили место.

– Оплачено! Приходите через неделю, – равнодушно произнес старик и, подышав на печать, бабахнул ею напротив «моего» имени. – Следующий!

Я поднялась, не зная, как быть. Я еще никогда не была должницей. Нельзя уйти, не вернув деньги или хотя бы не поблагодарив за желание помочь. Пусть даже порыв был сделан не от чистого сердца.

Занятая думами, я дошла до двери. В коридоре на диванах уже не было ни одного свободного места. Люди терпеливо ждали своей очереди. Я оглянулась.

– С какой целью? – спросил архивариус у незнакомца, горой возвышающегося над старичком.

– С целью изучения подземных вод.

– Имя? – старик скрипел пером.

И в этот момент незнакомец обернулся на дверь. Увидев, что я не ушла, недовольно стиснул зубы.

– Имя! – повторил архивариус.

– Лорд Габриэль Рош.

Я вышла на улицу, решив дождаться его там. Вести разговоры при людях, когда не знаешь, какую получишь реакцию от злюки, опасно. Я ведь не выдержу, если он проявит ко мне неуважение или отмахнется, как от назойливой мухи.

Как я боялась, так и случилось. Он вышел из здания, на ходу надевая перчатки. К нему тут же подбежал малый и сунул ему в руку хлыст. Из–за угла вывели лошадь.

– Лорд Рош! – я шагнула ему на встречу, но он даже не посмотрел на меня!

Обошел, словно я кочка, внезапно выросшая на его пути.

– Да подождите же вы! – я кинулась следом, понимая, что сейчас нахожусь в совсем не выгодной позиции – в роли просителя. Это я, которая всегда гордо задирала нос!

Пока я догнала стремительно идущего мужчину, он уже был возле коня. Вложив ногу в стремена, он закинул на черного, под стать хозяину, монстра, свое сильное тело.

Я уцепилась за поводья.

– Стойте! Я должна вернуть вам деньги! – я судорожно пыталась второй рукой открыть кошелек, висевший у меня на поясе. Я боялась отпустить поводья, чувствуя, что Рош тут же стукнет коня каблуками по бокам и умчится.

– Купите себе что–нибудь сладкое, леди. Маленьким, говорят, полезно, – процедил он, не глядя на меня и… кинул коня вперед. Если бы я не отпустила поводья, то мощный конь понес бы меня, как цирковую обезьянку, исполняющую трюки на скачущей по кругу лошади.

– Чтобы вы были прокляты! – кинула я ему в спину, не забыв скрестить пальцы, чтобы на самом деле мое проклятие его не догнало. Было бы черной неблагодарностью отплатить ему чесоткой за пять золотых.

Пока я шла в стойло, меня трясло.

– Я, что, нищая?! Да как он посмел?

Взлетев на Красотку – так звали мою лошадь, я погнала ее на ту же улицу, куда ускакал Габриэль Рош. Меня так задело его пренебрежение, что я решила проследить, где он живет, чтобы кинуть ему в лицо эти пять золотых. Ничего, что придется вернуться домой за деньгами. Мой жених подождет. Я должна постоять за себя. Мое слово будет последним.

На улицах появился народ, поэтому мне пришлось сбавить ход. Нехорошо, если я кого–то собью и упущу наглеца. Нет, конечно, я могла выяснить в Управе, где находится дом лорда Роша, но бюрократическая возня лишь задержит меня, а мне хотелось закрыть должок сегодня же.

Хорошо, что улица Мастеров была прямой, и мне не стоило бояться потерять Роша. Здесь располагались мастерские, где продавалось абсолютно все, что интересовало мужчин: оружие, конская упряжь, рыболовные снасти и прочие вещи, на которые женщина не взглянула бы. Конец улицы выводил за город, но благодаря тому, что Вальд стоял на холме, все дороги были как на ладони.

Продвигаясь по улице Мастеров, я зорко следила, не привязан ли где черный конь, чтобы не проскочить мимо. Когда, наконец, я выехала за пределы Вальда, то сразу заметила черного монстра и его хозяина. Я улыбнулась и погнала туда же Красотку. Рош ехал в нужном мне направлении, что не могло не порадовать. Не придется терять на крюк много времени.

Я держалась на некотором отдалении, чтобы Габриэль не заметил преследования. Надвинутая на лицо шляпа и мужская одежда надежно скрывали меня, даже если бы я столкнулась с ним нос к носу. Нежаркий день, свежий ветерок и красивые просторы скрашивали долгий путь.

Я жалела, что не остановилась в каком–нибудь трактире и не поела до того, как отправилась в Управу. Сейчас мой живот не урчал бы, да и я не столкнулась бы в архиве с Рошем. А все от желания, как можно быстрее встретиться с дорогим женихом. Я сгорала от нетерпения узнать его прошлое, а сама теряла время, преследуя наглеца, которому не нужна была даром.

Через полтора часа пути я с удивлением обнаружила, что Рош свернул на дорогу, ведущую к графскому замку. Конечно, кроме замка, на холмах располагалось несколько деревушек, но вряд ли Габриэль проживал в одной из них. Слишком дорого и современно одет для сельского жителя. Закралось подозрение, что я преследую одного из друзей моего будущего мужа или даже его самого. Для него было бы весьма умно спрятаться под чужим именем.

Я рассмеялась. Многие из моих знакомых уверены, что никогда не видели графа Лавкрафта, но вполне могло случиться, что они сидели с ним в одном трактире и даже за одним столом. Наверняка он еще посмеивался, когда его проклинали за утраченную возможность охотиться в графском лесу.

Я прислушалась к своим чувствам. Ничего не подсказывало мне, что я встретила в архиве суженого.

Предсказание надежно связывало два сердца, но у всех ведьм озарение происходило по–разному. Мама столкнулась с папой, и выпавшее у него кольцо не оставило сомнений, что он тот самый. Сестра записала в книжечку для танцев имя Алекса и уже точно знала, что проведет с ним всю жизнь. Но ощущали ли они всепоглощающую любовь с первых минут, или она пришла к ним позже – через слова, взгляды и прикосновения? Должна ли я при встрече с будущим мужем вспыхнуть, словно меня объял жар, или достаточно звона в ушах?

Да, между мной и Рошем проскочила искра, но она была сродни пули, посланной врагом. Слова ранили, а прикосновения вызывали возмущение. Я помнила, как тыкала пальцем ему в грудь. Надо сознаться, Рош очень хорош собой. И если бы не ссора, мы могли бы стать добрыми друзьями. А если бы он оказался Теодором, то и отличной парой.

Вполне вероятно, что я была права, и Рош – это Теодор, так как замок приближался, а Габриэль никуда не сворачивал. Окрыленная этим обстоятельством, я уже видела себя в храме, произносящей слова верности влюбленному в меня графу.

Но я ошиблась. Рош не свернул к замку, а погнал коня в сторону леса. Неужели собрался охотиться? А где тогда оружие? И тут я вспомнила, для чего Габриэль мог направиться в лес: через него ведет дорога к одной из пограничных застав Тоненберга, а оттуда в Дальгер.

Я остановила лошадь. Не знала, как поступить дальше. Продолжить гонку за Габриэлем и отдать ему деньги на заставе? Но тогда мне придется вернуться домой, так как с оставшимися пятью монетами за границей делать нечего.

А может, перестать его преследовать и заняться тем, ради чего я отправилась в Тоненберг? Деньги можно передать через архивариуса, ведь Габриэль придет к нему за заказом. Плохо, что я сразу до этого не додумалась. Не потеряла бы столько времени.

– Интересно–интересно, – произнесла я вслух, вспомнив, что заказал в архиве Рош. Ему нужна была карта подземных вод нашего края. Но жителю Тоненберга она ни к чему, а значит… А значит, он не едет на заставу!

Но зачем тогда он свернул в лес? И тут мне стало понятно, что произошло в архиве. Заметив, что прыткая девица – одна из тех, кто жаждет выйти замуж за строптивого графа, подслушивает его разговор с архивариусом, он назвал другое имя! А в лес заехал, чтобы едущий по пятам всадник не догадался, что его конечная цель – замок!

Я стегнула лошадь и погнала ее в лес. Если на заставе Роша не окажется, значит, я видела и даже успела поссориться со своим суженым. А если он там, то все мои рассуждения неверны, и я зря трачу на него силы.

Я рассмеялась в голос, когда не обнаружила Роша на границе. Эх, надо было взять графа за руку, а не тыкать пальцем в грудь. Глядишь, нас обоих опалил бы огонь неугасимой любви, и мне не пришлось бы брать замок хитростью.

– С какой целью пересекаете границу? – спросил у меня офицер у шлагбаума. Его смутило, что я смеялась без видимой причины. Пришлось показать документы, чтобы удостоверить личность.

– По личным. Навещаю подругу бабушки.

Он поднял на меня глаза и потребовал снять шляпу. Оно понятно: в документах значилась девица, а он видел перед собой безусого юношу, сидящего в мужском седле.

Я не стала артачиться. С пограничниками не спорят, иначе пришлось бы разворачиваться, а завтра заезжать в Тоненберг через другой пост. Офицер же не попросил меня явить другие признаки женственности, хотя его взгляд скользнул по груди, зажатой плотной тканью куртки. Увидев чепец и туго скрученные под ним волосы, мужчина осуждающе покачал головой.

– Причина маскировки?

– Удобство в долгой поездке.

– Надеюсь, не из дома бежите?

– Завтра же назад, – пообещала я.

Попав в Дальгер, я отправилась в трактир. Солнце перевалило за полдень, а у меня со вчерашнего дня не было во рту ни крошки.

Выбрав заведение посолиднее и почище, я отдала лошадь подскочившему мальчишке, а сама поднялась в трактир. Внутри было многолюдно, но радушный хозяин отвел меня к свободному столу, а раздатчица бойко перечислила «молодому господину», чем богата местная кухня. Мужская одежда, может, и не ввела служанку в заблуждение, но работникам таких заведений обычно все равно, кого обслуживать, лишь бы хорошо платили.

В «Гусь и гусыня» – так назывался трактир, порадовали не только гостеприимные люди, но и запахи: свежего хлеба и жареного мяса, густо приправленного чесноком. Еда не для девиц с утонченными манерами, за которыми следует шлейф из аромата роз, но на мне сейчас не было юбки, а потому не стоило воротить нос от вкусной еды.

Разносчица все–таки заметила, что «молодой господин» не совсем господин. Наклонившись, она шепнула, что имбирный квас с веточкой мяты легко отобьет любой запах. Я взглядом поблагодарила ее за заботу и заказала целый кувшин.

В ожидании заказа я от нечего делать разглядывала посетителей. Большинство из них прибыло из других государств. Это легко определялось по одежде и говору. Дальгер находился на пересечении торговых путей, связывающих север с югом. И если я не найду ответы в Дальгерской библиотеке, то поеду в столицу Тоненберга, присоединившись к одному из торговых обозов. Обычная местная практика.

Я не боялась отправиться так далеко без сопровождения братьев. Во–первых, король Тоненберга получал немалую прибыль за проезд обозов по своей территории, поэтому заботился о безопасности дорог и без промедления расправлялся с лихими людьми. А во–вторых, я сама прекрасно могла постоять за себя. Я ведьма и обучена всяким заклинаниям. Убить не убью, но подойти ко мне второй раз не захочется.

Первым на моем столе появился кувшин с ароматным напитком. Налив его в кружку, я с удовольствием глотнула освежающей жидкости. Закрыв глаза, вызвала в памяти лицо суженого, назвавшегося для конспирации Габриэлем Рош. Чем больше я думала о нем, тем больше он мне нравился. Все–таки я счастливая ведьма. Проведение никогда не ошибается: не пройдет и дня, как я буду любить будущего мужа всем сердцем. Да что говорить, я уже влюблена в него!

Я не знала, сколько мне придется потратить времени, чтобы он полюбил в ответ, успокаивало одно: предсказание не имело срока давности. Пусть мне не удастся проникнуть в замок, и наша встреча отложится на года, ничего не изменится. Мы будем вместе. Он даже может жениться и не раз, и не на мне, но ни с одной из своих жен он не найдет покоя, пока не поймет, что я та единственная, которая сделает его счастливым. Вот такая сила у ведьмовского предсказания.

– Рош, а ты здесь какими судьбами?

Я открыла глаза и стерла с лица счастливую улыбку. За соседним столом спиной ко мне сидел Габриэль. Как давно он был здесь, пришел до или после, я не знала. К нему, широко расставив руки, шел приятель.

– А, Тео! Рад тебя видеть! – Рош поднялся. – Как живется на новом месте?

У меня упало сердце, и я перевела взгляд на Тео. Не так уж молод и совсем не хорош собой. Роста невысокого, с животиком, на лице оспины, отчего оно казался рябым. Плюс ко всему он был рыжим – волосы того оттенка, который кажется выжженным солнцем.

Мужчины обнялись, похлопали друг друга по спинам и сели за один стол.

– Мяса, да побольше! – крикнул Тео подавальщице, которая опрометью кинулась исполнять заказ.

А у меня пропал аппетит. Я не знаю, был ли рыжий Тео тем самым графом Теодором, но еще больше меня расстроило, что Рош оказался не Лавкрафтом. А я ведь в него почти влюбилась!

Вот тут и пришла на память бабушкина сестра, которая предпочла не искать пророчество с именем суженого. Ее сердце уже было занято соседом, и она не хотела знать никакого другого мужчину. Пусть бы даже он подарил ей весь мир.

Я хлюпала носом и совала в рот кусочки хлеба, которые отщипывала от горбушки. Как же так? Почему? За что? И спросить не у кого, что за Тео. Как же я ошиблась, уверовав, что Рош свернул к замку через лес! Он просто прошел пограничный пост без задержки, поэтому я его не застала. Еще смеялась в голос, дура!

– Не понравилось жаркое? – подавальщица чутко уловила смену настроения.

– Нет, все хорошо, – вяло ответила я.

– Да вы даже не пробовали! Не бойтесь! После имбиря и мяты дыхание будет таким свежим, что можно будет целоваться! – она решила, что меня смущает чеснок.

– Не с кем целоваться. В этом все дело, – печально вздохнула я.

Только посмотрев на губы Тео, который шумно обсасывал кость, отчего по подбородку и пальцам тек жир, я отказалась бы целоваться с ним навсегда. А вот с Рошем… Он ел неторопливо, даже как–то лениво, больше уделяя времени разговору с приятелем. Его движения были несуетливы и точны. Он знал, что такое застольный этикет. Против него Тео казался животным.

Я вздохнула. Жаль, что с Рошем не судьба. Ну почему я такая несчастная? Впору разворачиваться и ехать домой. Лучше уж старой девой, чем с таким Тео…

Поманив пальцем разносчицу, чтобы та наклонилась ниже, я зашептала:

– Скажите, а кто этот Тео? Вы его знаете?

Я осторожно показала глазами на соседний стол.

– Конечно! – так же тихо ответила мне женщина. – Он торгует свининой. Она у него самая лучшая во всем Тоненберге. Если хотите заключить торговую сделку, его контора в конце улицы.

– Он граф?

– Да что вы! Отродясь в Дальгере графы не водились! Баронесса есть, только она уже старенькая.

Я придвинула к себе тарелку с мясом и сунула в рот сочный кусок. Закатила глаза от удовольствия.

– И правда, вкусно!

– Ну вот, а вы не хотели! – обрадовалась разносчица и, обернувшись на зов, побежала к другому столу.

Да, настроение поднялось, но не до прежнего уровня. Пусть Тео оказался не «тем самым», меня больше расстроило, что Рош тоже оказался не «тем самым».

Быстро поев и рассчитавшись, я заторопилась покинуть трактир. У двери обернулась и заметила, что меня провожает взглядом Рош. Вряд ли он в молодом человеке узнал вздорную девицу из архива. Скорее всего, он просто глазел на незнакомца. Как я поняла, городок маленький и все друг друга знают. Я видела, как с ним и главным свинопасом Тоненберга раскланивались посетители «Гуся и Гусыни».

Забрав коня, повела его под уздцы. Мой путь лежал совсем недалеко – на почту. Туда приходили газеты из столицы, и там же можно было узнать последние сплетни. Библиотека потом. В ней особо не поговоришь. Она нужна была мне на тот случай, если придется покопаться в подшивках старых изданий.

Почта – небольшое здание в центре этой же улицы, была полна посетителями и шумна. Я пробилась к конторке, где продавались конверты и марки и, заплатив, купила целую пачку. Не потому, что собиралась писать письма. Человеку, выложившему золотой, больше доверяют и охотнее отвечают на вопросы. Сделав вид, что мне срочно нужно наклеить марки, я расположилась здесь же, у окошка.

Как я поняла, почта была одним из тех заведений, куда стекался люд, жаждущий новостей. Но не тех, которыми жила страна, а местными, животрепещущими. Я прислушалась. Народ обсуждал высыхающее озеро. Все было очень печально: единственный ручей, который его питал, заболотился. И сколько бы его ни чистили, вода поступала грязная и дурно пахнущая. Нужен был новый источник.

В разговорах часто упоминалась баронесса. Как я поняла, она была хозяйкой города, и все, что происходило в нем, было сделано или с ее согласия, или на ее деньги. Ее Благородие не могли не беспокоить умирающее озеро и судьба города.

Я досадливо выдохнула. Выходит, Рош был тем самым человеком, кто занялся главной проблемой Дальгера. Вот для каких целей он просил в архиве соседнего государства исследования по подземным водам. Без озера и поливной воды земля в течение года покрылась бы трещинами и перестала быть плодородной. Сам город превратился бы в пыльное царство перекати–поля, а караваны торговцев перестали бы останавливаться здесь, чтобы передохнуть и пополнить запасы. Дальгеру грозило вымирание.

Седовласый господин, как я вскоре поняла, представитель власти этого города, объяснил взволнованным жителям, что существующие в округе источники пополнить озеро, увы, не способны. Это сообщение вызвало всеобщее уныние, но дядечка с благородной сединой поднял указательный палец, чтобы донести до народа более радостное сообщение.

– Скажем спасибо графу Лавкрафту, чьи владения граничат с нашим городом. Он был настолько любезен, что выделил средства на канал, который доставит воду в озеро. Сейчас разрабатывается его проект.

Раздались аплодисменты и возбужденные возгласы благодарности, будто лорд Теодор собственной персоной пожаловал в провинциальную почту и принимает заслуженную похвалу.

Я отреагировала на имя жениха, как старый боевой конь, услышавший до боли знакомый горн, зовущий к бою. Замерла с прилепленной к языку маркой, одной из тех, что уже украшали конверты, и медленно развернулась.

Среди толпы памятником самому себе возвышался Габриэль Рош, а вокруг него толпились люди, дружески хлопающие его по плечам и спине. Я встретилась с ним взглядом. В его глазах плясали искорки смеха.

А я едва сдержалась, чтобы не воскликнуть: «Ага! Все–таки граф Лавкрафт!», но помешала почтовая марка на языке. Пока я ее убирала, краснея от неловкости и восторга, что не зря подозревала красавчика Габриэля в обмане, седовласый представитель власти, в приветствии тряся руку графу, громогласно объявил:

– Господин Рош полагает, что озеро можно спасти, выведя наружу подземные воды.

Я скисла. Смяла влажную марку и, досадливо скрутив из нее комочек, пульнула куда–то под ноги. Я устала от резкой перемены эмоций, бушующих во мне: то радуюсь, что Габриэль и есть Теодор, то разочаровываюсь, что опять обманулась. Нельзя так издеваться над девушкой, жаждущей счастья и любви.

Поняв, что сейчас не время задавать почтовым служащим вопросы, я покинула почту.

– Поеду–ка я лучше в библиотеку, – буркнула я себе под нос, забираясь на лошадь.

Меня так сильно расстроила правда, что Габриэль не имеет никакого отношения к графу (а надежда до последнего теплилась), что хотелось плакать. Я чувствовала себя ребенком, которого поманили конфетой, а фантик оказался пустым.

В библиотеке, расположенной на соседней улице – там же, где стояла мэрия, мне тоже не повезло. На двери висела табличка, что она закрыта. Проходящий мимо мужчина подсказал, что библиотекарь уехал в столицу и появится только завтра.

Мне ничего не оставалось делать, как достать бабушкино письмо подруге и отправиться по указанному адресу. Прежде чем постучаться в дверь красивого особняка, я надела юбку и сняла мужскую шляпу. Тряхнув головой, чтобы расправились волосы, смело взялась за молоток.

Бабушка забыла упомянуть, что ее старая подруга – леди Лаура Бентош, как раз и была той самой баронессой, о которой говорили на почте. О ее титуле я узнала только благодаря слуге, который, расспросив меня о причине визита к баронессе, крикнул во всю глотку:

– Ваше Благородие! Вам принесли письмо из Рока. Леди Френсис Быховская–Ирби!

– Остолоп! И чего так орать?! Сколько можно учить.

В просторном холле появилась изящная старушка в старомодном парике с буклями. Она опиралась на трость, хотя спину держала прямо, отчего смотрелась величественно. Парик ей дарил не меньше двух ладоней роста. Я присела в глубоком реверансе.

– Проходи, деточка! Как поживает милая Магда?

Про мою бабушку трудно сказать милая. Высокая ростом, грубая голосом, с крупными чертами лица и в вечной черной одежде после смерти деда, она смотрелась бы рядом со своей подругой, похожей на постаревшую, но все еще нежную фею, гренадером. Ни мне, ни маме не достались ее рост и крупная кость. Тут скорее повезло братьям и сестре. Мы с мамой, как и баронесса, были легкими феями.

Я протянула леди Лауре письмо, и она заторопилась в гостиную, где света было гораздо больше, чем в холле. Вскрыв конверт, она достала из него пару густо исписанных листов и развернулась к окну. Я осмотрелась. Баронесса была хрупка и мебель подбирала себе под стать. Диваны, серванты, кушетки и столы – все на тоненьких ножках, шелковая обшивка стен и мебели в мелкий цветочек, подушечки с золотыми кистями. Если бы бабушка была здесь и села в кресло, то непременно его развалила бы.

Утолив любопытство интерьером, я перевела взгляд на баронессу. Хорошее освещение позволило увидеть все ее морщинки. Я не знала, сколько Лауре лет, но однозначно моя бабушка выглядела моложе. Оно и понятно: нас, ведьм, старость берет только после пересечения столетней отметки. Дольше живут только драконы. Чуть меньше ликаны. Баронесса как раз была из оборотней, но в силу возраста давно перестала обращаться.

Закончив читать, леди Лаура отложила письмо на столик, стоящий перед диваном.

– Я помогу тебе всем, чем смогу. Магда не написала имя твоего суженого, но указала, что у тебя есть газетная заметка, где он упоминается.

– Эту заметка вам знакома. Бабушка получила ее от вас, – я торопливо полезла в сумочку, болтающуюся на локте, и вытащила объявление о расторжении помолвки графа.

Бровки леди Лауры подскочили вверх.

– Ох и задачка!

– Вы его когда–нибудь видели?

– Откуда? Где мы, а где столица Тоненберга. Он жил в Пралансе до того, как перебрался в Рок.

– Но на почте я слышала разговоры о нем. Граф помогает вашему городу вернуть воду в озеро. Значит, с ним кто–то виделся, когда договаривался?

– Милая, достаточно списаться. Раз уж он такой затворник.

– Но он не читает письма!

– Получается, что не все, – леди Лаура улыбнулась. – Боюсь, тебе придется отправиться в столицу. До разрыва помолвки он не был нелюдим, а значит, кто–то о нем может рассказать.

– Я хочу навестить его бывшую невесту.

– Ваше Благородие! – заорал слуга, появившись на пороге комнаты. – Лорд Габриэль Рош!

– Зови!

Но звать не пришлось. Габриэль отодвинул слугу в сторону и вошел в гостиную. Приник к руке баронессы с поцелуем. У меня вспотели ладони. Он, что, преследует меня?

– О, Габриэль! Как мило, что ты заглянул ко мне. Познакомься, – она перевела взгляд на меня, – это Френсис, внучка моей подруги из Рока. А это, Габриэль, племянник моей подруги из Праланса. Он в нашем городе проездом. И если тебе нужно в столицу, то лучшего попутчика не найти.

– Леди, – Габриэль кивнул, сделав вид, что никогда меня не видел. А у меня щеки загорелись от стыда, когда я вспомнила, что в архиве представилась совсем другим именем.

– Сожалею, но в столицу я собираюсь дня через два, – ответила я, отказываясь от компании Роша. Интуиция подсказывала, что лучше держаться от него подальше. Еще толком не знакомы, а я уже столько лжи нагородила. Что он обо мне подумает?

– А я хотел выразить сожаление, что уезжаю не завтра, – он смотрел прямо мне в глаза. У меня пошел мороз по коже. Такое случается, когда сердце чувствует, что я неотвратимо влипаю в неприятности. – Как раз через два дня.

Баронесса не дала мне возразить. Она была счастлива, что так легко решился вопрос с внучкой подруги.

– Вот и славно. Не знаю, как твоя бабушка, но я тебя одну не отпустила бы.

– Я из рода ведьм Ирби, – напомнила я, гордо задирая подбородок. – А мы ничего не боимся.

– Тогда я спокойна. А то переживала, что ты откажешься от помощи Габриэля только потому, что боишься довериться незнакомцу.

Баронесса позвонила в колокольчик, и на зов прибежала горничная.

– Проводи леди Френсис в гостевую комнату. Она, должно быть, устала с дороги.

– Моя лошадь привязана у ограды, – забеспокоилась я, вспомнив о Красотке.

– Ею займутся, – уверила меня баронесса и вновь позвонила в колокольчик.

Мне ничего не оставалось делать, как пойти за горничной. Я видела, что леди Лауре и Рошу не терпелось пошептаться. Все–таки она была хозяйкой города, а он человеком, кто будет отвечать за проект по спасению водоема.

Мне принесли седельную сумку, и я разложила вещи. Умывшись, переоделась в платье и спустилась к раннему ужину. Как объяснила горничная, баронесса предпочитала заканчивать день на закате, но вставать с петухами. Вопреки моим ожиданиям, Рош на ужин не остался, и мы с Лаурой провели время в беседе. Я рассказывала о бабушке и домашних, а она делилась забавными случаями из прошлого.

Как выяснилось, именно благодаря бабушке, Лаура вышла замуж за борона. Они ходили вместе на кладбище, собирали траву, которая цветет только в полнолуние, и варили приворотное зелье.

– И помогло? – заинтересовалась я.

– Да. Я без памяти влюбилась в барона.

– Не поняла, – я уставилась на баронессу, у которой после рюмочки наливки порозовели щечки. – Я думала, вы варили приворот для будущего мужа.

Баронесса вздохнула и перевела печальный взгляд на портрет супруга. Он улыбался, но его улыбка больше походила на волчий оскал.

– Я варила отвар для себя. Сыну вожака стаи отказывать нельзя, а без любви я замуж идти не хотела. Чтобы любовное зелье подействовало наверняка, выкрали немытую ложку, которой Огюст ел мед, от меня добавили несколько капель крови. Выпила я все это в полночь, глядя на луну, предварительно раздевшись догола и распустив волосы. А утром уже души не чаяла в своем женихе.

– Вот это да! – воскликнула я. – Бабушка и такое может? Надо взять на заметку. Вдруг граф Теодор такой упрямец, что танцами и приятными разговорами его не возьмешь?

– Жаль, что ваше предсказание ничем перебить нельзя. Я бы тебя замуж за Габриэля отдала. Он красив, умен и холост…

– А вы давно его знаете?

– С неделю. Габриэль привез рекомендательное письмо, где моя подруга попросила помочь в делах племяннику ее усопшего мужа. Граф Теодор выписал его из Праланса в качестве инженера.

– Выходит, Рош графа знает?

– Старые знакомые. Сейчас, небось, к нему в замок поехал, чтобы отчитаться о делах.

– Мне бы его расспросить о графе. Наверняка даст дельный совет, – я уже радовалась, что баронесса сделала нас с Рошем попутчиками. – Я тогда не буду дожидаться, когда ваш библиотекарь из столицы вернется. Для провинции «завтра» может случиться и через неделю. Лучше сразу поеду домой. Надо подготовиться к дальней дороге.

Я уже прикидывала, сколько с собой взять денег. До столицы не меньше трех – четырех дней в пути, если мы поедем с обозом. А если верхом на своих лошадях, то и за два дня домчать можно.

Дома по возвращению меня ждал переполох. Сестра выбежала навстречу, держа руками большой живот. На крыльце появились мама и бабушка. Смотрели выжидательно.

– Ты с ним встретилась? – спросила Эммелин, хватая меня за руку и пытливо заглядывая в глаза.

– С кем? – не поняла я.

– С графом Теодором! Весь город гудит.

– Где я могла его увидеть? – я передала поводья старику–конюху, и тот увел уставшую Красотку. Я так торопилась домой, что едва ее не загнала.

– В архиве! Он был там вчера!

– Да? Черт! Не повезло, – я досадливо пнула носком сапога камешек. – Разминулись.

Надо же, я гонялась за женихом по Дальгеру, а он заявился в Управу. И чего мне стоило задержаться там? Нет, погналась за Рошем.

Сестра тоже расстроилась, что затворник впервые явил себя людям, а я его прозевала. А ведь счастье было так близко!

– И какой он? – с кислым лицом спросила я.

– Никто не знает.

– Боже, Эммелин, ты сведешь меня с ума! Если он был в Управе, значит, его кто–то видел? Или он пришел в маске?

– В том–то и дело, что его никто не видел. Нашли на подоконнике книгу, а там на форзаце экслибрис «Библиотека Лавкрафта». Теперь все невесты нашего края сидят в архиве в надежде, что граф вернется за книгой. Вырывают ее из рук друг друга и уже затерли до дыр, заучивая сонеты.

– Сонеты?! – я не сдержала улыбку. Я единственная понимала, кто оказался настолько романтичным, что ходит со стихотворным сборником в кармане. – Он читает сонеты?!

– Представляешь? – Эмми выразительно фыркнула. – Сейчас Управа напоминает улей из разодетых пчелок. Ждут, жужжат.

– Зря ждут, – хмыкнула я. – Не было в архиве никакого Теодора. Туда приходил его друг Габиэль Рош. Я как раз застала его читающим книгу. Как увидел меня, так и забыл обо всем на свете. Кстати, он вызвался сопровождать меня в столицу Тоненберга.

– О, раз они общаются, стоит поговорить с ним, – обрадовалась Эмми. Мы с сестрой мыслили одинаково.

– У тебя с собой отвар, развязывающий язык? – шепотом спросила я, зная, что сестра такой подливает мужу.

Эммелин ревновала, когда супруг выезжал без нее. Сейчас, когда она была беременна вторым ребенком, она не могла сопровождать его в долгие поездки. Алекс был красивым мужчиной, и Эмми помнила, как на него засматривались женщины на балах и вечеринках.

Отвар помогал Эммелин быть в курсе жизни мужа вдали от нее. Он сам все выкладывал без утайки, но, к счастью, женское имя в его рассказах ни разу не прозвучало. Эмми не постеснялась бы наслать на соперницу «Проклятье гнилых зубов», когда даже при здоровых зубах изо рта начинает исходить неприятный запах. Он будет появляться только в тех случаях, если рядом с женщиной непозволительно близко окажется Алекс. Да, мою сестру лучше не злить.

– Я отолью тебе немного, – так же шепотом пообещала Эммелин. – Только смотри, не больше трех капель на бокал, иначе ты словесный фонтан до утра не заткнешь.

– Договорились, – сказала я, пожимая сестре руку. Теперь осталось навестить бабушку и набрать у нее травок на все случаи жизни. Мало ли, как дело в столице обернется?

В назначенный день я встала затемно. Позевывая, пошла во двор, чтобы растолкать конюха. Если его не разбудить, то придется до полудня ждать, когда он подготовит лошадь к выезду. Отправилась я к нему в одной ночной сорочке, накинув сверху огромный шерстяной палантин. Дел–то, постучать в окошко, чтобы услышать стариковский скрипучий голос: «Да встаю я, встаю!»

Раннее утро оказалось холодным. Роса на траве быстро намочила домашние туфли. Свежий ветер раздувал волосы, будто крылья за спиной. На горизонте уже появилось солнце, но оно еще не было способно разогнать ночной холод.

Я дошла до конюшни и замерла. У ворот стояла карета с вензелями графа Теодора. Я хотела было метнуться назад, чтобы переодеться: негоже встречать жениха растрепой, но дверь кареты открылась, и из нее выбрался Габриэль Рош.

– Доброе утро, леди Френсис, – произнес он с улыбкой.

– Я думала, мы договорились встретиться на пограничной заставе, – буркнула я вместо приветствия. Опять обманулась! Так недолго все нервы истрепать.

– Я приехал предупредить, чтобы вы не брали лошадь. Граф Теодор, узнав, что я сопровождаю в столицу Тоненберга юную даму, был настолько любезен, что одолжил свою карету. Не стоит добрых три дня трястись в мужском седле, когда можно провести время в беседе.

Я скрипнула зубами. Он прекрасно понял, кто в Дальгере скрывался под шляпой и в мужских штанах. Рош всюду опережал меня на шаг. Это я хотела поговорить с ним, а теперь сама сделалась предметом изучения. Я видела, как его взгляд скользит по моей фигуре.

– А сам граф Теодор не составит нам компанию?

– Нет, столица для него закрыта.

– Он в чем–то провинился перед королем? – я поплотнее запахнула шаль.

– Идите в дом, вы простынете, – Рош выразительно посмотрел на мои голые ноги. – Я вас подожду.

Назад я бежала, ругая себя на все лады. Я стояла против солнца, а тонкая рубашка просвечивала. И почему я об этом не подумала?

Вместо того, чтобы кинуться переодеваться, по пути послав слугу пригласить гостя позавтракать, я ворвалась в мамину спальню. Они с отцом никогда не спали вместе: мудрый папа берег личное пространство ведьмы.

– Мама, мне срочно нужен твой совет! – скинув домашние туфли, я забралась к ней под одеяло. Она обняла меня и переплела наши ноги, согревая мои ледяные.

– Отчего у тебя так сильно бьется сердце? – спросила она слабым со сна голосом.

– Я влюбилась. Сейчас увидела его и поняла, что жить без него не могу.

– Без кого? – она поднялась на локте и заглянула мне в лицо.

– Без Габриэля Роша – друга графа Теодора. Я рассказывала о нем.

– М, тот самый молодой человек, что оставил книжку с сонетами в архиве? Уж не этот ли факт так подействовал на тебя? – мама улыбалась.

Накануне мы обсудили появление в Роке незнакомца. И я рассказала свою часть истории, чтобы они поняли, почему в столицу Тоненберга меня будет сопровождать именно он.

– Я влюбилась в него по запаху. Сама знаешь, как нам, ведьмам, важно не только видеть, но и чувствовать. Мам, слышала бы ты, какой у него голос! Бархатный, берущий за душу…

– Ну–ну, милая, – мама поцеловала меня в лоб, как в детстве, когда хотела, чтобы я успокоилась.

– Я уже видела нас стоящими перед алтарем, настолько была уверена, что это Теодор…

– И что ты хочешь от меня услышать? Не смей нарушать предсказание? Но ты сама знаешь, что тебя ждет, если отступишься. Пример бабушкиной сестры хорошо описан в хрониках.

– Дай мне отворотное зелье. Я не хочу мучиться. Мне нужна трезвая голова.

– Сестре бабушки оно не помогло.

– Она сама согласилась выпить?

– Нет, ей подлили. Любовь – это болезнь. И некоторые предпочитают болеть ею, даже когда знают, что губят свою жизнь. Ты должна взять себя в руки…

– И все же. Пусть боль будет не настолько острой. Дай отворотное зелье.

– Хорошо. Я принесу, когда выйду провожать. Мне нужно время, чтобы приготовить его.

Я чмокнула маму в щеку и побежала переодеваться.

Ведьмы влюбчивы. И если любовь овладеет ими, их ничто не остановит. Я этого и боялась. Три дня в пути в одной карете могли закончиться моим падением. А если Рош сделает шаг навстречу… Я боялась представить, что тогда будет.

Когда я спустилась, вся семья уже сидела за столом. Рош нисколько не стеснялся, охотно отвечал на вопросы и даже поделился, как познакомился с графом Теодором. Они учились в одной академии.

Завтрак прошел на удивление спокойно. Рош всем нравился, и даже бабушка прониклась к нему симпатией, хотя понимала, чем могло закончиться наше путешествие. Она видела, каким огнем горят мои глаза. Один папа оставался в неведении и радовался, что для меня нашелся такой славный попутчик.

Со свойственной ему общительностью, он насовал Габриэлю практических советов. Вплоть до того, как готовить походную еду. Самолично притащил котелок с рогатиной и ведерко угля. Пустил слезу, когда я вышла на крыльцо. Его младшая дочь впервые самостоятельно отправлялась в долгий путь.

При прощании сестра незаметно для остальных сунула в мою сумку, висящую на плече, бутылочку с «Длинным языком».

– Держись, – Эмми сжала мою ладонь. – Габриэль душка. Даже у меня затрепетало сердечко.

– Я верю в твое здравомыслие, – шепнула мне мама, суя туда же склянку с отворотом.

– Что на роду написано, то и случиться, – бабушка поцеловала меня в лоб.

Габриэль ждал меня у кареты. Подал руку и сам залез следом. Два кучера в одежде графских цветов погрузили мои вещи и забрались на облучок. Щелкнул кнут, и карета, запряженная двойкой, тронулась.

Наш путь лежал через Вальд. Мы собирались въехать в Тоненберг через другую пограничную заставу, что укорачивало дорогу на добрые три часа. В карете царила тишина.

Меня сковала неловкость, хотя я всегда отличалась большой словоохотливостью. Сам Габриэль не пытался завязать разговор, а я делала вид, что наслаждаюсь пейзажами за окном, словно никогда не выезжала за пределы родного дома.

Уже на подъезде к Вальду, Рош дернул за колокольчик, чтобы дать знать кучерам, что лучше объехать город.

– У нас слишком приметная карета, – объяснил он свое распоряжение. – Не хочу обманно внушить местным жителям, что лорд Теодор покинул замок.

– А почему он его не покидает? – тут же вскинулась я.

– Я не знаю. Он не делится подробностями жизни, а мне неловко расспрашивать, – Габриэль тактично дал мне знать, что не следует совать нос туда, куда не следует. Человек имеет право оберегать личные секреты.

– Карета с гербом ничего не изменит, только потратим лишний час на объезд. Весь город и без того знает, что лорд Теодор недавно покидал свое убежище. Вы оставили книгу в Управе, а на ней графский экслибрис.

– Черт, так вот, где я потерял поэтический сборник, – Рош позвонил в колокольчик и приказал ехать через Управу.

– Хотите забрать сонеты? – я широко улыбнулась, представив, какой его ждет прием в архиве. – Вам ввек не доказать, что вы не Лавкрафт. Там круглосуточно дежурят, чтобы посмотреть на графа, который непременно вернется за книгой.

– Я понял, – сказал Рош и мило улыбнулся в ответ.

– Не вздумайте просить меня сходить за книгой, – я видела его насквозь.

Он фыркнул и уставился в окно.

Когда карета остановилась у Управы, он приказал кучеру забрать книгу. Тот вернулся в сопровождении дюжины разодетых девиц, которые замерли в нескольких шагах от кареты. Я видела, как они встали на цыпочки, чтобы рассмотреть, кому кучер отдаст книгу. Но Рош не стал открывать дверь, а тронул занавеску окна. Девицы заверещали, увидев руку в перчатке, и разочарованно сникли, когда карета тронулась.

– Теперь можно заняться более приятным делом, – произнес Габриэль и углубился в чтение.

Я хотела спросить, а что до того считалось неприятным, но смолчала. Не время вступать в полемику. Я сунула руку в сумку и погладила бутылочку, в которой плескалась зелье «Длинный язык». На первой же остановке три капли разбавят вино Роша, и тогда я узнаю все подноготную самого Габриэля и его таинственного друга.

А пока у меня было время, я занялась разглядыванием мужского профиля. Мы выехали за пределы города, и раздвинутые занавески на окнах позволяли мне насладиться предметом обожания. Я погладила пальцем вторую бутылочку – у нее было непрозрачное шершавое стекло, что не дало бы мне ошибиться в применении зелий.

Границу мы пересекли без осложнений. Я навострила уши, когда Габриэль предъявлял документы офицеру. Тот глянул в гербовую бумагу одним глазом.

– С возвращением на родину, – сказал офицер и развернулся ко мне. Я поторопилась предъявить свои бумаги, но Габриэль дал знак, чтобы я не утруждалась.

– Дама и двое слуг со мной.

Этого оказалось достаточно, чтобы нас пропустили в Тоненберг.

Как я и думала, мы остановились только с заходом солнца. Если бы лошадям не требовался отдых, Рош гнал бы карету до столицы. Благо сиденья в ней были удобные. Но все равно я спустилась с нее на негнущихся ногах.

– Граф, должно быть, неплохо вам платит, – я осмотрела помпезную трехэтажную гостиницу, сделанную под замок. Ее украшали остроконечные крыши, арки, скульптуры и барельефы, перед входом раскинулся пруд с золотыми рыбками. Мои родители были не из бедных, но счет деньгам знали, поэтому предпочитали придорожные трактиры и приличные постоялые дворы.

– Граф отругал бы меня, если бы узнал, что я заставил вас спать на соломенном тюфяке.

– Что плохого в соломенных тюфяках? – у меня горело придраться.

– Вы не выспались бы и завтра превратили поездку в мучение. Я терпеть не могу, когда женщины ноют и жалуются.

– Я не такая, – буркнула я и пошла вперед.

– Хорошо, раз вам так хочется, я попрошу, чтобы в вашу комнату принесли соломенный тюфяк.

Я остановилась и смерила Роша строгим взглядом. Он усмехнулся.

– Определитесь к концу ужина, что вам хочется, и сообщите мне. Весь мир к вашим ногам.

Это было произнесено с такой язвительностью, что мне срочно захотелось отомстить. Но как учила бабушка, все предпринимаемые ведьмой действия должны быть совершены с холодной головой. Поэтому я решила взять паузу, а не сразу награждать своего противника «Невидимыми блохами».

Колдовство кратковременное, всего минут на пять, но посмотреть на наказанного человека в эти моменты приятно. Он будет чесаться от несуществующих укусов в самых неподходящих местах. Сейчас Габриэль пытается меня смутить, но посмотрим, как будет смущаться сам, когда блошка куснет его ниже поясницы, и ему срочно захочется почесать это место.

Рош проводил меня до моей комнаты и исчез в двери напротив. Гостиничные слуги принесли мой дорожный кофр. Я поспешила умыться и привести себя в порядок. Настоящая леди к ужину всегда переодевается. Это же не короткая остановка, где можно перекусить в дорожной одежде. Проходя мимо обеденного зала, я обратила внимание на публику. Она была достойной.

Я мысленно поставила плюсик графу Теодору. У меня будет такой чуткий муж. Чтобы привести нервную систему в равновесие, я поставила огромный минус лорду Рошу. Просто так. Из вредности. Ну и немного за острый язык.

Перед тем, как спуститься в обеденный зал, он постучал в мою дверь. Окинул взглядом свежий наряд – платье в цветочек и собранные под зеленую атласную ленту волосы, и промолчал. Мне всего восемнадцать, и я не собиралась, подобно матронам, блистать драгоценностями, чтобы стать украшением вечера. Я хочу выглядеть юной и в меру легкомысленной.

Проходя мимо вазона с розами, Рош вытащил один цветок и сунул в петлицу сюртука так, чтобы его зеленые листья сочетались с моей лентой, а сам бутон гармонировал с розовой каймой, идущей по низу платья.

Я фыркнула.

– Мы не пара, – сказала я, отказываясь от предложенного локтя. – Мы попутчики. И нечего вводить людей в заблуждение.

– Как скажешь, дорогая, – ответил мне Рош, убирая руку. Но цветок из петлицы так и не выкинул.

Он дразнил меня, хотя понимал, как будет нехорошо, если постояльцы запомнят, что я изображала подружку Роша, а чуть позже выйду замуж за Теодора. Сплетни станут ударом по имени моего будущего мужа. Я должна заранее беречь его.

– Мы уже на «ты»? – я обернулась на него, так как прибавила шагу, чтобы войти в зал первой.

– Разве так не проще? К чему этикеты, если нас связывает столько воспоминаний? Некоторые достаточно пикантны. Как вспомню марку на твоем языке… Или замечание, что ты прожигала взглядом вовсе не мою спину. Мало того, я уже знаком с твоей семьей. Бабушка даже успела благословить нас, незаметно сунув мне в карман монету… Приворот? Желает нам счастья? – он продемонстрировал золотой, в центре которого была выбита дыра.

– Это на удачу, – буркнула я. Эх, бабушка! Ну зачем ты так? Могла бы объяснить.

Золотой с дырой в середине – это сильный оберег. Неужели Рош настолько понравился ей, что она захотела дать ему защиту? Но от кого? От меня, поэтому и подложила тайно? Или она опасается кого–то? Магда ничего не делала без умысла. Значит, что–то почувствовала.

Рош держал монету на раскрытой ладони.

– Жжется, – сказал он и, сморщив лицо, кинул золотой на скатерть. Официант, проводивший нас к свободному столику, еще не удалился, поэтому я ответила не сразу.

– Не вздумай выбрасывать, – предупредила я Роша, как только официант отошел. – Носи при себе, иначе спугнешь удачу.

– Но почему монета горячая? Я рассматривал ее недавно, она была холодной.

Габриэль отодвинул для меня стул, но я села не сразу. Торопливо осмотрелась. Где–то рядом находился маг, который ненавидел Габриэля. Чем сильнее гнев или злоба, направленные на человека, тем сильнее разогревался оберег. Как любила говорить бабушка: «Сила противодействия оберега равна силе проклятия».

Я тянула с ответом, не зная, предупредить или смолчать. На первый взгляд никого опасного в зоне видимости не было.

– Будь осторожен, – сказала я в итоге. – Кто–то хочет отнять у тебя удачу.

Габриэль сел спиной к залу, я напротив него, поэтому заметила, что к выходу торопливо пошли сразу трое: две женщины и мужчина.

– Потрогай теперь монету, – сказала я. – Уверена, она уже остыла. Недоброжелатель покинул зал.

Габриэль резко обернулся, но троица уже скрылась за дверью.

– Кто это был? – спросил он, зажимая оберег в кулаке.

– Не знаю, я видела только их спины. Пара средних лет и молодая спутница. Возможно их дочь.

Габриэль бережно опустил монету в карман. А я потрогала пояс, за которым прятались две бутылочки. Сейчас я не буду расспрашивать, какие Рош хранит тайны. Судя по промелькнувшей по лицу тени, он знал, за что его могут ненавидеть. Я подожду. Он сам все выболтает, когда в его вине растворятся капли «Длинного языка».

Рош заказал нам вино, но не отходил ни на минуту, поэтому я никак не могла улучить момент, чтобы воспользоваться зельями. Да, мне самой тоже не терпелось хлебнуть отворота. Чем больше я смотрела на Габриэля, чем больше слушала его, тем больше тонула в его глазах.

Мы мило проводили время. Подаваемые блюда были вкусными, разговор легким, музыка приятной. Я удивилась, когда к площадке возле оркестра потянулись пары. Оказывается, вечерами здесь было принято танцевать.

– Это мы проездом, – пояснил Габриэль, – а некоторые живут в Бальдере месяцами. Места живописные, река, холмы, в скалах за гостиницей бьет целебный источник, водой которого лечат расшатанные нервы. Есть запруда для мужчин и женщин, конечно, на приличном расстоянии друг от друга. Как ты заметила, здесь отдыхают целыми семьями.

Выходит, семья, которую я видела недавно, приехала в Бальдер успокаивать нервы? Если, конечно, я не ошиблась и не приняла просто знакомых за кровных родственников. Чем, интересно, им так досадил Габриэль, раз они, обдав его ненавистью, буквально сбежали из зала?

– Ой! Кажется, я вижу ту девушку, но уже без родителей, – я смотрела за дверь, где сновали туда–сюда отдыхающие.

– Которая? – Габриэль живо обернулся.

– В розовом платье, – подсказала я, быстро определив, что в нежных персиковых шелках в холе разгуливают минимум две незнакомки. Габриэль засомневался, стоит ли покидать стол, но я его подначила. – Разве тебе не интересно взглянуть на нее? Заодно проверишь, не нагреется ли монета.

Другого способа выпроводить Роша, чтобы применить «Длинный язык», я не нашла. Как только он направился к двери, я потянулась к его бокалу и, спрятавшись за вазой с цветами, что украшала наш стол, быстро накапала три капли зелья. Вернув чужой фужер на место, плеснула отворот в свой. Полностью опустошив бутылочку, хотела сунуть ее за пояс, но мне помешали. Пришлось накрыть ее салфеткой.

– Разрешите пригласить вас на танец? – возле меня стоял импозантный стареющий мужчина с седым хохолком. Отказать дедушке я не посмела. Мне пришлось поставить фужер на стол, так и не сделав глоток.

Пока выводила фигуры менуэта, я видела, как вернулся Габриэль. Я старалась не упускать его из вида, но мое внимание привлекла красивая женщина, вошедшая в зал следом за ним. На ее щеках горел румянец, а к лифу розового платья был приколот тот самый бутон, который совсем недавно красовался на сюртуке Роша. Она села недалеко от нашего столика и, не стесняясь, бросала на Габриэля недвусмысленные взгляды. Что такое он с ней сделал?

Я не помню, как закончила танец. Габриэль должен был в полной мере ощутить, что я сверлю взглядом его спину, но он ни разу не посмотрел на меня. Поблагодарив седовласого кавалера изящным реверансом и попросив не провожать меня, я кинулась к нашему столу чуть ли не бегом. Так и есть, бутоньерка на лацкане Габриэля отсутствовала.

Как же мне было больно! Какой–то цветок, а меня едва не задушила ревность. Я еще не села, а уже осушила бокал с хорошей порцией отворота, и только после этого заметила, как странно на меня смотрит Рош.

– Здесь так душно, – оправдала я себя, активно обмахиваясь салфеткой. Я знала, нужно немного подождать, чтобы отворот начал действовать. Схлынет все: любовь и ревность. Появится трезвость ума.

– Ох уж эти стареющие танцоры. Знают, как вскружить девушке голову, – усмехнулся Рош и неторопливо допил свое вино. – Прогуляемся в саду? Там свежо.

– Пожалуй, – согласилась я, чувствуя, как в ушах появился шум – верный признак колдовского действия. Как же вовремя я приняла отворот! Сейчас прекратит бухать сердце, и Габриэль станет мне безразличен.

В саду действительно было хорошо. Мы шли по аллее, вдыхали аромат цветов и подставляли лицо прохладному ветру. Я ждала, когда с меня спадет влюбленность, и я перестану смотреть на Габриэля жадными глазами. Увидев беседку, я пошла по направлению к ней. «Длинный язык» требует укромного места, где нам никто не помешает вести беседу. У меня был заготовлен целый список вопросов.

– Фух! Отпустило! – вдруг сказал Рош и, задрав голову к небу, счастливо рассмеялся.

– Что отпустило? – осторожно спросила я

– Все отпустило. Голова стала ясной, а зрение острым.

Что–то пошло не по плану. «Длинный язык», наоборот, должен был отключить голову и затуманить взор. Я напряглась.

– Свежий воздух тому причина, – я осторожно подбирала слова. Еще верила, что зелье вот–вот возьмет свое.

– А мне кажется, не в свежем воздухе дело, – его глаза загадочно мерцали.

– А в чем же? – сердце ускорило ритм. Мужчина стоял слишком близко.

Рош резко притянул меня к себе. Его губы накрыли мои. Поцелуй получился глубоким и страстным. Я закрыла глаза и полностью отдалась неожиданным ощущениям. Руки Габриэля скользили по моей спине, гладили кожу шеи, не давали прервать поцелуй, обхватив мое лицо. Осмелев, скользнули к ключицам и скрылись под вырезом платья, добравшись до груди.

– Что ты делаешь?! – я отпрянула от Роша и поправила платье, которое бесстыдно сползло и обнажило мою грудь.

– А ты? – Габриэль прищурился. Он больше не выглядел расслабленным и довольным жизнью. Я видела зверя, готовящегося к прыжку. Рош полез в карман и сунул мне под нос мою же бутылочку, о которой я благополучно забыла. Увидев, как я открыла и закрыла рот, Габриэль прищурился. – Ну что? Попалась, маленькая лгунья?

– Ты не так все понял, – начала я. Но Габриэль не желал слушать мои бредни. Он схватил меня за руку и потащил в беседку, густо увитую плющом, где буквально бросил на скамью.

– Что здесь было? – произнес Рош, грозно нависнув надо мной. Я вжалась в деревянную спинку скамьи. Он потряс перед моим носом пустым флаконом.

– Я не знаю. В первый раз вижу… – в моей голове поселился туман. Я плохо соображала.

– Не надо врать. Ты пыталась опоить меня любовным приворотом, но попалась в собственные сети. Ну и каково это обжиматься с мужчиной, повинуясь колдовскому зелью? А я ведь мог зайти куда дальше, и ты не стала бы сопротивляться. Скажи спасибо, что мне не нравится пользоваться женской беззащитностью.

Его взгляд прошелся по моей груди. Я до сих пор чувствовала там его руки, поэтому, как могла, собрала в кулак слишком широкий вырез платья.

– Признавайся, что ты задумала? – он сузил глаза. Я помотала головой, с ужасом осознавая, что все пошло не так. Вопросы должна была задавать я! – Зачем тебе нужно, чтобы я был в твоей власти? И не лги. Думаешь я зря подослал к тебе старика?

До меня, наконец, дошло, откуда у седовласого такая любовь к танцам. Все было подстроено! Рош видел, как я колдовала над его фужером, и как бы я теперь ни оправдывалась, он мне не поверит. Он думает, что на меня действует зелье, которое я налила ему. А значит…

– Ты поменял бокалы?!

Вот и объяснение его «прозрения» и моего провала. Я не только не избавилась от влечения к Рошу, но еще и порывалась выболтать собственные тайны. Я запечатала рот ладонями. «Длинный язык» уже пощипывал кончик моего языка. Но как я могу признаться человеку, в которого безумно влюбилась, что хочу с его помощью выйти замуж за другого?

Я не нашла ничего лучшего, чем сбежать.

Я закрылась в своей комнате, упала на кровать и натянула на голову подушку, пытаясь не слушать внутренний голос, который толкал меня поговорить хоть с кем–нибудь. Зелье требовало, чтобы язык болтал без умолка.

Раздался треск и в распахнутое окно ввалился полуголый Рош. Он как–то слишком по–звериному запрыгнул на мою кровать и сдернул с меня подушку.

– Нет, ты так просто от меня не отделаешься!

Я вскрикнула, увидев в его глазах золотой блеск. Я уже не сомневалась: мне «посчастливилось» нарваться на дракона. Теперь было понятно, почему он разделся по пояс. Крылья позволили ему добраться до второго этажа.

Я слышала от девчонок в пансионе страшные легенды о драконах. Главное их правило гласило: «Никогда не зли дракона». А я умудрилась не только разозлить, но и раззадорить хищника своим бегством.

– Говори, что тебе от меня нужно? – он сел на меня верхом и сомкнул руки на моей шее.

– Зря вы выпили мое вино. Там был любовный отворот, – просипела я. – Иначе вы сейчас не пытались бы меня задушить. Я продолжала бы вам нравиться. Ведь я нравилась вам, да?

Сама не заметила, как перешла с драконом на «вы». С драконами даже короли говорят на «вы».

– Зачем травить себя любовным отворотом? – он убрал руки с моей шеи, но не слез с меня. – Для чего тебе нужна холодная голова?

В здравом уме я нашла бы обтекаемые ответы, но «Длинный язык» любит рубить правду.

– Да потому, что я в вас влюбилась! А мне нельзя влюбляться в кого попало, иначе жизнь пойдет кувырком.

– Что тогда было в другом бокале? – он принял ответ, но пропустил признание в любви мимо ушей.

– Зелье правды. Называется «Длинный язык», так как развязывает язык любому.

– И какие сведения ты хотела получить от меня?

– Я не могу сказать прямо, иначе предсказание не сбудется.

– Предсказание? – Рош, наконец, слез с меня. Я отползла от него, загородившись подушкой.

– У ведьм рода Ирби существует древняя традиция: в ночь перед восемнадцатилетием мы идем на кладбище, чтобы прочесть на одной из могил предсказание с именем будущего мужа.

Я вздохнула и громко продекламировала:

– «Его красой не обаять, он крепок, как кремень. Тут хитрость надо применять, тогда сразишь мишень. Висит проклятие над ним, и сути не понять, пока дрожит завесой дым. Сумей завесу снять. Граф Тра–та–та тебе знаком, вполне в мужья годится он».

– Что за граф Тра–та–та? – дракон нахмурился.

– Я не могу назвать его имени, иначе счастья не видать. Вам достаточно вспомнить, чертежи какого замка я заказала в Архиве.

– Вот как? – Габриэль расстроился. – Но счастья с Тра–та–та тебе точно не видать. Он зарекся жениться.

– Почему?

– «Висит проклятие над ним», – напомнил мне Рош. – А счастье без замужества ты не рассматривала?

– Это как? Стать любовницей?

– Да.

– А как же дети?

– Бастарды.

– Нет. Я на такое счастье не согласна.

– Уже отступаешься?

– Нет, не оступаюсь. Я добьюсь своего.

– Как можно насильно кого–то полюбить?

– Я заставлю графа Тра–та–та жениться на мне, и тогда он поймет, что я и есть его единственная любовь.

– И каким образом? – лицо дракона уже не было таким суровым, как минуту назад. Его заинтересовали мои намерения.

– У меня есть план. Для начала мы должны встретиться, чтобы магия предсказания начала действовать и на него. Смешанное дыхание, первый поцелуй или что–то в этом роде. И все, он мой.

– Но он затворник и близко не подпускает к себе женщин.

– Вот для чего мне нужен план его замка. Я найду лазейку, чтобы проникнуть за его стены. Потом прикинусь смертельно больной…

– Он не подойдет к смертельно больному человеку, – оборвал мои мечтания Рош.

Я гордо задрала подбородок.

– Я буду настолько прекрасна, что он не удержится, чтобы не подойти ко мне и не спросить: «Что с вами, леди?» Я протяну ему в умоляющем жесте руку, – я продемонстрировала это изящное движение, проведя пальцами в сантиметре от носа Габриэля. – Он не сможет не взять ее, ведь это последнее желание умирающего человека. Совсем не по–божески отказывать ему в такой малости. Одного прикосновения будет достаточно, чтобы между нами проскочила искра.

Чтобы показать, какая нужна малость, я ткнула пальцем дракона в грудь.

Габриэль потер это место ладонью и вдруг вспомнил, что сидит перед дамой полуобнаженным. Он сдернул со спинки кровати мой халат и накинул на себя. Тонкий шелк опасно затрещал.

– Для чего ты едешь в столицу? – Рош остался впечатлен моим нежным голосом, но не утолил жажду познания.

– Надо же с чего–то начинать? Я собираюсь встретиться с его невестой и узнать, почему они разорвали помолвку. Может, она подскажет, в чем его проклятие?

– А если ты узнаешь о графе Тра–та–та что–то очень плохое?

– Предсказание не стало бы толкать меня в руки очень плохого человека. Еще ни разу у ведьм из рода Ирби не случилось осечки. Несчастны были те, кто отказывался следовать предсказанию.

– И ты подлила в мое вино зелье, чтобы я выболтал все, что знаю о своем друге?

– Да, – не без стыда ответила я.

– А как же любовь ко мне? Тебя не смущает, что ты любишь одного, а замуж мечтаешь выйти за другого.

– Смущает. И очень. Я как могу борюсь с этой любовью. Вот, например, выпросила у мамы любовный отворот, но по незнанию его выпили вы. Наверное, теперь люто меня ненавидите.

– Нет, не ненавижу. Я не пил твое вино. Я вылил его в цветы.

– О, значит, я еще нравлюсь вам? – я подняла на него глаза полные слез. – Пожалуйста, не любите меня. Нам вдвоем не справиться. А я не могу идти против предсказания.

Габриэль потянулся ко мне и, подтащив к себе, нежно обнял.

– Не плачь. Не надо. Мы будем стойкими. Я помогу тебе завоевать графа Тра–та–та. Мне нравится, чтобы люди были счастливы. В ответ ты поклянешься, что никогда, даже в минуту отчаяния, не используешь против меня колдовство.

– Я согласна, – я хлюпнула носом и протянула руку. Рош крепко пожал ее. В моей груди запекло.

– Что это?

– Ты дала клятву дракону. И я вырву у тебя сердце, если ты ее нарушишь.

Он ушел к себе в моем халате, но через мгновение поскребся в дверь. Я радостно открыла ее – каждая минута рядом с Рошем доставляла мне удовольствие. Правда, пополам с любовными муками, но как без них? Оттого любовь становилась только слаще.

Но у двери стоял совсем не он. Женщина, завернутая в темную накидку, оттолкнула меня и просочилась в мою комнату.

– Кто вы и что вам нужно? – спросила я, незаметно складывая пальцы в жест немедленного проклятия «Светоч». Стоит щелкнуть, как яркая вспышка ослепит недруга и лишит его возможности напасть на меня.

Но женщина скинула капюшон, чтобы явить себя. Она была небольшого роста, черноволосая, с личиком сердечком. Ее глаза покраснели от слез

– Я пришла предупредить вас, что вы связались с опасным человеком, – прошептала она, умоляюще глядя на меня. – Он сломал мне судьбу, а теперь взялся за вас.

– Вы сейчас о ком?

– О том мужчине, что провел с вами вечером.

– Вы что–то путаете, – я подавила глупый смешок, не веря, что речь может идти о Габриэле. – Ой, а вдруг, вы говорите о старике с хохолком, с которым я сегодня танцевала?

– Нет, я о том, с кем вы гуляли в саду. Он влюбит вас в себя, дайте только время. Я, как дура, ходила за ним тенью, мечтала стать его женой, – девушка не удержала всхлип. – Но он грубо бросил мне: «Прости, все твои мечты напрасны» и исчез. Он просто демон. Рядом с ним теряешь голову. Вы тоже попали в его сети.

Я хотела сказать, что он не демон, а дракон, и им положено быть дерзкими, властными и своевольными, но какое я имею право осуждать его?

– Вы что–то путаете. Моя голова на месте…

– Я видела, как вы целовались! – произнесла она с укором.

– Мне, право, неловко, что вы стали свидетелем…

Я сгорала от стыда. Не ожидала, что наш неприличный поцелуй, закончившийся мужской рукой под воротом платья, сделается достоянием чужих глаз. Но ночная гостья не собиралась слушать мой невразумительный лепет.

– И видела, как он покинул вашу комнату в женском халате. Вы зашли слишком далеко и скоро пожалеете об этом.

Боже! А если сплетни дойдут до моих родителей?!

– Нет–нет, вы не так поняли, – сколько раз сегодня я повторяла эту фразу? – Я не мечтаю стать его женой, наоборот…

– О, я думала о вас лучше, – она печально хмыкнула, ее зеленые глаза блеснули колдовским светом. – А вы, оказывается, согласны на роль любовницы. Сама я отказалась от подобного предложения, ведь это недостойно.

Меня задели за живое ее слова. Кто она такая, чтобы судить? Недостойно? А сама поступала достойно? Ходила хвостом за мужчиной, напрашивалась в жены, а когда ей отказали, взялась поучать других. Из собственных глупых умозаключений сделала меня распутницей.

– Интересно, почему во мне растет убеждение, что вас привела сюда ревность? Вы не можете простить ему отказа, поэтому идете даже на подлость. Сегодня он почувствовал, как вы кинули в него проклятие.

– Я?! – девушка задохнулась от негодования: как я могла такое про нее подумать?

Но я не только подумала, но и знала, что передо мной стоит беспринципная ведьма, которая опустилась до того, что послала опасное проклятье ничего не подозревающему человеку. Золотой не зря разогрелся чуть ли не до красна. Такое в магическом мире не прощается.

– Жаль, но он уже погубил вас. Прощайте. Просто знайте, что вы в беде, – она, словно желая меня поддержать, быстрым движением сжала мою ладонь и выскользнула за дверь.

– Ш–ш–ш–ш, – зашипела я, тряся рукой от жжения.

Лихорадочно огляделась, ища что–нибудь кислое. Поняв, что у меня в номере нет ничего похожего на лимон или уксус, кинулась к двери Габриэля. Его комната оказалась незапертой.

– У вас есть вино? – спросила я Роша, прижимая ладонь к животу.

Габриэль еще не лег, но успел искупаться. Его бедра были обернуты простыней. С мокрых волос капало на широкие плечи.

– Ого, кому–то захотелось продолжения вечера?

– Хватит нести чушь! – прошипела я, морща лицо. – Есть вино или нет? – я показала ему руку, где вены почернели до локтя. – Нужно что–нибудь кислое.

Габриэль кинулся к своему кофру и вытащил оттуда сразу две бутылки.

– Опять зелье?

– Да. Почти. Выливайте сюда, – приказала я, ставя чашу для умывания на стол. – Хватит одной бутылки.

Рош, не желая тратить время на вытаскивание пробки, сбил горлышко ножом. Я со стоном опустила руку под гранатовую струю. От вина сразу полегчало. Вены начали бледнеть, а через мгновение рука сделалась нормальной.

Вроде бы простой способ снять заклятие Зависти – всего–то нужно намазать кожу кислым, но несведущий рисковал потерять руку. Запретная магия низшего класса как легко накладывалась, так и легко снималась, но для этого нужно было понять, с чем я столкнулась. Если бы я не была ведьмой, а бабушка перед дорогой не заговорила меня от сглаза, я даже не почувствовала бы жжения. А потом гадала бы, отчего рука сохнет. Все же знание – великая сила.

– Постарайся быть осторожной со своим колдовством, – провожая, предупредил меня Рош. Он пребывал в уверенности, что я сама что–то напортачила.

Я поблагодарила его и поспешила уйти. Теперь, когда паника прошла, мне было неловко находиться в одной комнате с полуголым мужчиной. Он терпеливо ждал на пороге, пока я не закрыла на засов свою дверь. Если бы его бывшая все еще наблюдала за нами, сейчас по коридору разнесся бы ее зубовный скрежет. Скорее всего, она не догадывалась, что я тоже ведьма, поэтому решила бы, что я побежала жаловаться любовнику.

Уснула я кое–как. Никак не могла решить: рассказывать Габриэлю о визите его бывшей или лучше смолчать. По сути, о нем я знала еще меньше, чем о графе Теодоре. Сколько ему лет, живы ли его родители, был ли он женат или является закоренелым холостяком? Все эти вопросы, наряду с теми, что относились к будущему мужу, были вписаны в мой план, но его по досадной случайности не удалось осуществить.

Я понимала одно: мне нельзя увлекаться Габриэлем. Вчерашний поцелуй в саду, закончившийся грандиозным скандалом – это лишь верхушка айсберга. Еще неизвестно, в какие пучины я погружусь, если отдамся на волю своей страсти и нарушу условия предсказания.

Проснувшись, я поняла, что рассказывать Рошу ничего не буду. Действие «Длинного языка» оказалось кратковременным, и мне совсем не хотелось делиться полученными ночью сведениями. Мы, ведьмы, обычно не втягиваем в свои разборки посторонних. Я сама при случае поквитаюсь с мерзавкой. Отчего–то я была уверена, что мы еще встретимся.

Наверняка у Габриэля не было к ней ответных чувств, поэтому она пребывала в ярости, что кому–то повезло больше. Эта девица просто не пережила рухнувших надежд. Спасибо моей бабуле, даже находясь далеко, она не дала ни меня, ни Габриэля в обиду. Как чувствовала, что за его спиной не одно разбитое женское сердце.

– Как спалось? – Рош был свеж и полон энергии. Смотрел на меня с улыбкой.

– Спокойно, – соврала я.

– Нет желания выложить еще одну тайну? – он красиво выгнул бровь. – Самую грязную?

– Действие «Длинного языка» закончилось, – буркнула я. – Никаких больше разговоров.

– Все еще впереди, – Габриэль многозначительно похлопал себя по сюртуку.

По форме оттопыренного кармана я поняла, что в нем лежит что–то, похожее на бутылочку. До меня, наконец, дошло, почему в саду Рош полез ко мне за шиворот, а позже, ворвавшись в мою комнату, так мило утешал, гладя по спине. Он меня обыскивал! А я, глупая, раздеваясь ко сну, даже не вспомнила, что за поясом должна лежать бутылочка с оставшимися каплями «Длинного языка».

– Верни сейчас же! – я решила, что ночные приключения позволяют нам снова перейти на «ты».

– Нет, пусть побудет у меня. Я уже заметил, как ты не аккуратна с зельями. Вина на тебя не напасешься.

– Было бы из–за чего сожалеть, – я скривила лицо.

– Дорогое вино предназначалось другу, а я вылил его на тебя.

– Друг будет здоровее. Вино – яд, – съязвила я в ответ.

Когда мы завтракали, ведьмы в зале не оказалось. То ли еще спала, то ли боялась показаться на глаза Рошу. Но ничего, я мысленно поставила на ней большую галочку, которая при случае легко может превратиться в крест. Ведьмы Ирби вовсе не мстительные и не злопамятные, они просто не любят оставаться в долгу.

Карета ждала нас у подножия лестницы. Спустившись, я торопливо оглядела фасад гостиницы. На одном из окон дрогнула занавеска.

– Быстро поцелуй меня, – сказала я Рошу, подавая ему руку.

– По–настоящему или в щечку? – он оказался сообразительным. – Кому–то хочешь показать, что ты моя возлюбленная?

– Все. Ничего не надо. Ты упустил свое счастье, – буркнула я, забираясь в карету.

– Ну нет. Я не из тех, кто остается с носом, – он выгреб меня из кареты и крепко поцеловал. У меня закружилась голова, и я чуть не уронила шляпку.

– Все. Достаточно. Пусти, – я дернулась в его руках. Как же я жалела, что мамино средство израсходовалось впустую. Мне все труднее было отказываться от Габриэля.

Карета тронулась. Я уставилась на дома за окном, не желая объяснять свой поступок, но Рош был не из тех, кто спустит.

– Кому ты хотела досадить?

– Той самой блондинке, на груди которой вчера красовалась моя розочка, – я соврала из вредности.

– О, да! Я сделал ее вечер запоминающимся, – с мечтательной улыбкой ответил Рош.

«Не ей одной», – подумала я, но промолчала.

Остальную часть пути до столицы мы проделали без приключений. Рош читал сонеты, я с любовью смотрела на него. Останавливались в таких же приличных гостиницах и сразу после ужина расходились по своим комнатам. Мне хватило впечатлений от первого совместного вечера.

Габриэль тоже извлек урок: был очень аккуратен с едой и напитками. Он мне больше не доверял, поэтому ел и пил только то, в чем не сомневался, и все время щупал золотую монету. По моему свету он повесил ее на цепочку рядом с другим амулетом. В конце концов, когда до столицы осталось всего ничего, я не выдержала.

– Неужели ты думаешь, что я сама себе враг? Мы же договорились: ты помогаешь мне, а я не применяю против тебя ведьмовскую силу. К чему все эти предосторожности? Ты бы еще заставил меня пробовать из твоей тарелки, прежде чем есть.

– Кроме тебя, в мире полно других ведьм, которые не прочь испытать меня на стойкость, – он отвлекся от сонетов. Рассеянный мечтательный взгляд сделался насмешливым.

– Уже сталкивался? – пришла пора выудить сведения о зеленоглазой ведьме.

– Доводилось пару раз. С тех пор я зарекся водить близкое знакомство с ведьмами. Но твоя семья меня покорила. И баронесса отзывалась о вас в превосходной степени. Только поэтому я решился сопровождать тебя.

– Все мы разные. Все зависит от клана. Девиз ведьм Ирби говорит о нашей благородности. «Не во вред людям», – гордо сообщила я, скрыв вторую часть девиза: «Но без жалости к врагам». – Не расскажешь, чем тебе досадили эти женщины?

Он наклонился ко мне и приложил руку ко рту, будто бы собираясь сообщить некую тайну. Я с готовностью подставила ухо.

– Не выйдет, милая. Я о бывших не рассказываю.

– Совсем? – разочарованно спросила я.

– Совсем. Прошлое есть прошлое.

– А если прошлое вернется и вмешается в нынешнюю жизнь? Наверное, у тебя за спиной осталось немало девушек с разбитыми сердцами?

– Я разборчив в связях.

Так и хотелось сказать: «А вот и нет! Есть одна, которая до сих пор не успокоилась!», но я решила не возбуждать интерес к ней. В принципе, меня никак не должна волновать личная жизнь Габриэля. У меня совсем другая цель – граф Теодор.

Приближалось к концу наше путешествие. Я впервые попала в Праланс, поэтому с интересом смотрела в окно. Мы уже миновали пригород и въехали в ту часть города, где жили состоятельные люди. Трудно сравнивать провинциальный Вальд со столицей Тоненберга. Здесь все было больше, выше и красивее. Совсем другие деньги и возможности.

Если в Вальде была лишь одна центральная площадь, то в Пралансе мы уже миновали минимум четыре, но так и не доехали до той, на которой стоял королевский дворец. Представляю, какая там красота. Центр каждой площади украшали монументальные памятники или фонтаны. От них веером расходились улицы, привлекающие внимание яркими вывесками модных салонов, магазинчиков или кофеен.

– Как же я хочу здесь прогуляться, – прошептала я, не думая, что меня слушает Габриэль.

Он опять погрузился в книгу сонетов. А ведь по поведению Роша никак нельзя было сказать, что в нем сидит романтик. Надо мной он вечно подтрунивал. Честно говоря, если бы я не была предназначена другому, то хотела бы быть его возлюбленной. Хотя бы для того, чтобы понять, каков он, когда нет запрета любить, а за спиной крылья…

«Не забывай, ты приехала в Тоненберг, чтобы понять, кто такой Теодор, а не Габриэль», – мне все время приходилось напоминать себе о главной цели моего путешествия.

– Побывать в Пралансе и не увидеть его во всей красе? – Габриэль поднял бровь. – Я покажу тебе наш город.

– Где мы сегодня остановимся? – я вертела головой, выискивая среди роскошных зданий похожее на гостиницу. Мы ехали по улице с тонущими в зелени особняками, прячущимися за высокими коваными решетками.

– У меня, – коротко ответил Габриэль.

Жар бросился мне в лицо. Остановиться в доме малознакомого мужчины? Что скажут люди? И небезопасно ли это?

– А почему не в гостинице?

– Неужели ты предпочтешь гостиницу приличному дому с сотней слуг?

– Габриэль, кто ты? – я в изумлении посмотрела на своего спутника.

В Роке ни одно семейство не могло себе позволить сотню слуг. Даже самый зажиточный лорд. Рош не успел ответить.

– Ваше Сиятельство, вы вернулись! – в распахнутые ворота выскочил крепкий старик в ливрее. – Как вовремя! А ваша матушка, узнав, что вас нет дома, сильно расстроилась. Вот радость–то ей будет!

Старый слуга докладывал и трусил рядом с каретой, пока та делала круг, чтобы подъехать к огромной мраморной лестнице. На ней торопливо выстраивались в ряд слуги, а на самой вершине появилась горделивая женщина – темные волосы, бледное лицо, горестно поджатые губы, высоко вздернутый подбородок.

Я видела, как помрачнел Габриэль. Видимо, знакомство матушки со мной не входило в его планы.

– Прости, обычно я живу один.

Рош дождался, когда слуги откроют дверь и опустят ступеньку. Выбрался сам и подал мне руку. Я, честно говоря, трусила. Что говорить, кем представляться? Спутницей? Но спутники в конце пути обычно расстаются. Подопечной? Но я уже не в том возрасте, чтобы меня мог опекать молодой мужчина. Нет, зря я согласилась остановиться в доме холостяка.

– Габриэль! – мать протянула руки, чтобы великовозрастный сын обнял ее.

– Мама, познакомься, это леди Френсис Быховская–Ирби. Френ, это моя матушка – графиня Рош.

– Ведьма? Ирби, если я не ошибаюсь – ведьмы из Рока? – после недолгой паузы изумление на лице леди Рош сменилось недовольством.

– Так и есть, Ваше Сиятельство, – я присела в реверансе, понимая, почему мать беспокоится. У сына уже имелся неприятный опыт общения с ведьмами.

– У Френсис важные дела в Пралансе, в которых я вызвался ей помочь. Я пригласил ее погостить у нас по просьбе баронессы Бентош.

– Ну если за нее поручилась сама баронесса Бентош… – леди Рош немного оттаяла.

– Она близкая подруга моей бабушки, – подсказала я, пытаясь хоть как–то смягчить повисшую в воздухе неловкость.

– Уж не та ли самая Магда, что помогла Лауре быть счастливой с бароном? Приятельница рассказала мне их историю, – глаза матери Габриэля осветились восторгом. Как же быстро сменялось настроение на ее лице!

– Та самая, – я улыбнулась в ответ.

– Сын, возможно в этот раз тебе повезло. Если у тебя в друзьях внучка Магды, то…

– Мама, прекрати, – осторожно остановил леди Рош сын.

– Я не знаю более могущественных ведьм, – мать торопливо шептала, беря сына за локоть и уводя в сторону. – Они многое могут.

Мне ничего не оставалось, как переступить порог дома, пока мать шепчется с сыном.

Меня не оставили в одиночестве. Передо мной выросла быстроглазая девушка в форме служанки. Рыженькая, веснушчатая, улыбчивая. Волосы аккуратно прибраны под чепец накрахмаленный фартук шуршал при каждом движении.

– Леди Френсис, разрешите проводить вас в ваши покои. Вы, должно быть, устали с дороги. Мы позаботимся о вас. Меня зовут Ляся.

Я с радостью последовала за ней. Покои оказались светлыми, просторными, но со стандартным мебельным набором – кровать в нише, рядом гардероб, столик с зеркалом у окна. Диван в углу у камина, шкура белого медведя на полу. На стенах мятная шелковая обивка в цветочек, красивые светильники на потолке и в простенках у окон. Раздвижная дверь выводила на навесной балкон. Она была открыта, поэтому я могла заметить прекрасный вид на ухоженную парковую зону.

Я вспомнила замок Лавкрафт. Когда–то он защищал границы двух империй, поэтому имел устрашающий вид. Кряжистые обзорные башни из серого камня по две стороны от ворот, толстые крепостные стены, тревожно бьющееся на ветру знамя. Империи давно распались, вражда закончилась, и пограничная крепость теперь вызывала больше исторический интерес, чем фортификационный.

Но несмотря на ее проигрышный вид по сравнению с особняком Роша, замок Лавкрафта был моему сердцу милей. Недалеко от него находился источник, дающий ведьмам Ирби силы. Оторви меня от него и посели в таком прекрасном месте, как дом Габриэля, и в моей душе поселятся печаль и тревога. Я все время буду рваться в Рок.

Все–таки проведение не зря посылает нас в день совершеннолетия на кладбище и подбирает нам того жениха, с кем мы будем счастливы. Вряд ли Габриэль захотел бы навсегда переехать в Рок. Вот и главная причина, почему нам не быть вместе.

«Скорей бы увидеться с Теодором и забыть о своем влечении к Габриэлю», – я стояла на балконе и смотрела вдаль – туда, где осталась моя родина.

В комнату внесли мой дорожный кофр. Горничная быстро разобрала его и разложила по местам вещи. Застыла за спиной, ожидая, когда я замечу ее.

– Я могу проводить вас в наши купальни. Вам понравится. Горячая вода бьет из подземного источника и доступна в любое время суток.

Меня не надо было уговаривать. Хотелось стряхнуть с себя пыль дорог. Ляся сноровисто достала из гардероба халат и домашние туфли. Мне осталось только следовать за ней.

Я не ожидала, что купальни будут находиться под землей, куда солнечный свет проникал через единственное отверстие под потолком. Туда же уходил пар от воды. На стенах висели магические светочи, зажигаемые прикосновением руки. Когда Ляся пробежалась по кругу и зажгла их все, я увидела три круглых бассейна.

Первый был горячим – над его поверхностью плотным туманом висел пар. Во второй, соединенным протокой с первым, с шумом из искусственного водопада попадала холодная вода. Третий – самый большой и глубокий, стоял обособленно, и его поверхность покрывал лед.

Заметив мое удивление, горничная пояснила:

– Хозяин любит купаться в ледяной воде. Горячая кровь огненного дракона требует холода.

Ляся между делом достала из шкафа корзину с купальными принадлежностями и два больших полотенца. Сложила их стопкой на длинной скамье. Мой халат повесила на крюк.

– Леди Рош тоже дракон? – поинтересовалась я, расстегивая пуговицы дорожного платья.

– Нет, она человек, – в руке Ляси появился гребень.

Я поторопилась раздеться. Горничная распустила мои волосы и хорошо расчесала. Она отлично знала свои обязанности. Усадив меня на нагретый водой камень, она быстро намылила меня всю, и только смыв с волос и тела пену, позволила войти в первый бассейн.

– Немного полежите в целебной горячей воде, потом переходите в следующий, – Ляся собрала в большую корзину нижнее белье и дорожную одежду и взяла ее с собой. У двери присела в поклоне. – Не буду вам мешать, леди. Как закончите, дерните за шнур с колокольчиком. Я сразу прибегу.

– Спасибо, Ляся. Я справлюсь, – я потрогала ногой воду в первом бассейне. Она оказалась не такой горячей, как я думала. Идущие со дна пузырьки приятно щекотали кожу. Вода пахла хвоей.

Спустившись по ступеням, я окунулась с головой. Пузырьки, словно жемчужины, густо покрыли мое тело. Я почувствовала, как расслабилась каждая жилка. Истома заставила закрыть глаза.

Поняв по сморщенной на пальцах коже, что довольно долго лежала в горячем бассейне, я перешла в следующий. Здесь вода была прохладной, но такой же приятной. Чем ближе я подплывала к водопаду, тем она становилась холодней, но все явственней проступал запах полевых цветов.

Обнаружив, что за водопадом есть просторная ниша, я заплыла туда. Теперь я смотрела на купальню сквозь толщу падающей воды, словно через стекло.

– Как тебя угораздило влюбиться?

Я вздрогнула, так близко прозвучал голос леди Рош. Будто она стояла рядом, на расстоянии протянутой руки.

– Я не знаю. Это какое–то наваждение, – Габриэль говорил тихо, но я слышала его даже через шум водопада. – Я влюбился в нее сразу, как только увидел. Она моя женщина. Я еще ни разу не испытывал такой глубокой уверенности.

Я осторожно высунула голову, но в купальне никого не оказалось. Голоса тут же смолкли. Я поняла, что их слышно только в определенном месте, и вновь ушла за стену водопада, не удержавшись от неблаговидного поступка. Я замерла, подслушивая разговор матери и сына.

– И что ты будешь делать?

– Помогу ей завоевать сердце Теодора.

– Она знает о проклятии Лавкрафта?

– Да. Но не сам смысл.

– Может, у этой получится выжить. Ее бабка сильная ведьма, и если девочка пошла в нее… – в голосе матери, несмотря на оптимистические слова, слышалось сомнение. – В любом случае, королева не поверит, что третья смерть – это случайность.

– Никто не желает Френсис зла.

– В предыдущие два тоже не желали.

Разговор смолк. Я выдохнула. Совсем не заметила, что сдерживаю дыхание. Третья смерть? Завтра же нужно выяснить, где живет бывшая невеста Теодора, и почему она отказалась выйти за него замуж. Она что–то знает и внесет ясность в темное дело. Уж я–то точно не собиралась отправляться на тот свет.

Занятая раздумьями, я не сразу покинула потайное место. Я вскрикнула, когда что–то черное влетело в третий бассейн, расколов ледяную корку. Вода из него выплеснулась, выкидывая за борт куски льда. Через некоторое время, громко отфыркиваясь и испуская из ноздрей огонь, на поверхности воды появилась драконья голова. Набрав полную грудь воздуха, дракон вновь погрузился в воду.

Я запаниковала, поняв, что вижу Габриэля. Нельзя было надеяться, что он не выплывает как раз в тот момент, когда я буду бежать за халатом, но и находиться в холодной воде уже не было никаких сил. Как же быстро меня настигло наказание за подслушивание!

Трясясь от холода и нервного перевозбуждения, я сидела по шею в воде и молилась, чтобы купание огненного дракона не заняло слишком много времени. Еще пару раз из воды появлялась рогатая голова, и, наконец, Габриэлю надоело плескаться. Дракон ушел под воду, а выбрался из нее голый мужчина. Я открыла рот и только потом закрыла глаза, понимая, что нельзя так бессовестно пялиться на чужую наготу.

Когда я решилась их открыть, то едва не закричала от страха – Рош напрямую шел к водопаду, грудью раздвигая толщу воды, пахнущую полевыми цветами. Еще пару шагов и он заметил бы меня.

– Мамочки–мамочки–мамочки! – я дрожащими пальцами складывала магический жест «Пчелиный рой». Он вполне годился на тот случай, когда нужно было отвлечь внимание врага. Болезненный укус и жужжание над головой кого угодно прогонят прочь.

– Ой, простите, милорд! – у дверей стояла взволнованная Ляся. – Я пришла за госпожой. Что–то чересчур долго она задерживается…

– Черт! – шепотом выругалась я. Как все не вовремя! Теперь и тысяча пчелиных укусов не заставят Роша покинуть купальню. Он будет меня искать. А вдруг я сварилась в горячей воде?

– Она разве здесь? – он окинул взором купальни.

– Ее халат на крюке. Не ушла же она нагая? – Ляся опустила глаза, чтобы не смотреть на хозяина.

Я закрыла лицо руками. Даже холодная вода не в силах была смыть румянец стыда.

– Иди, Ляся. Я позабочусь о госпож–ж–же, – голос Роша заметно изменился. В нем появились тягучие нотки. Я перестала дышать и раздвинула пальцы, чтобы ничего не упустить.

Габриэль набрал полные легкие воздуха и медленно погрузился в воду. Я встала на цыпочки, чтобы понять, куда он поплыл, но Рош неожиданно вынырнул прямо передо мной.

– Подглядываем? – спросил он, притягивая меня к себе. Он так плотно оплел мою талию руками, что я не могла дернуться. Его глаза пугающе изменились: зрачок стал узким, как у хищника.

– Я просто не успела выйти до того, как… – пролепетала я, но Рош не дал мне договорить. Закрыл рот губами.

– Какая же ты вкус–с–сная, – прошептал он мне в ухо, прежде чем пуститься цепочкой поцелуев вниз по шее.

– Пусти сейчас же! – зашипела я и попыталась ударить ногой, но он подхватил меня под попу, заставив обхватить ногами его бедра. – Что ты, в конце концов, творишь?!

– Я с–с–сошел с ума. Я дорвался до тела, которого так долго хотел… – он провел языком от изгиба шеи до уха, и я до боли сжала зубы. Как же трудно сопротивляться, когда ты сама жаждешь любви именно этого человека.

– Я не могу быть с тобой. Мне предначертан другой. Пусти.

– Граф Тра–та–та? Он еще не знает о твоем сущ–щ–ществовании.

– Но я знаю о нем и о нашем будущем! Этого достаточно! – я уперлась руками в его плечи, пытаясь выскользнуть из его рук. Он не позволил, и мне ничего не оставалось, как хлопнуть его по щеке.

Взгляд Габриэля моментально сделался осмысленным. Зрачки снова стали круглыми. Он разжал руки, словно только что пришел в себя и осознал, что ведет себя неподобающе. Но я не стала ждать его извинений. Поплыла к лестнице, чтобы немедленно покинуть бассейн. Шла к халату под его обжигающим взглядом, гордо расправив плечи.

Я не стала вытираться. Надела халат, хотя шелк лип к мокрому телу, и, обернув полотенцем голову, покинула купальню. За дверью мялась Ляся. Она явно понимала, что происходило за дверью.

– Часто с вашим хозяином случается подобное? – спросила я, поднимаясь по лестнице впереди горничной. Я буквально летела в свои покои.

– Вы застали его в момент перехода из ящера в человека. Сразу после оборота он похож на человека, но все еще остается хищником. Мы уже знаем, поэтому стараемся держаться подальше. Это состояние легко определить по…

– По глазам?

– Да, узкий зрачок. Простите, я подвела вас, когда надоумила его, что вы все еще в купальне. Я переживала, что вы заснули и утонули. Горячая вода всегда тянет в сон.

– Здесь нет твоей вины. Хищник – не хищник, он должен уметь держать себя в руках. Пожалуйста, собери мои вещи. Я покидаю этот дом. Нам нельзя находиться рядом.

Я так торопилась, что даже не расчесалась. Намотала на голову тюрбан из шелковой шали и одела дорожный костюм – Ляся успела его почистить. Я чуть ли не бегом кинулась вниз.

– Подождите, я найду для вас карету, – горничная задыхалась. Кофр был тяжелым, а я ни на минуту не хотела задерживаться в этом месте.

– Я сама. Просто проводи меня до ворот.

За спиной раздался грохот. Я в испуге обернулась и увидела, как откуда–то из–под земли, разрывая металл и круша все вокруг, вырывается огромный черный дракон.

– Это купальни, – Ляся говорила отрывчато – не могла отдышаться. – Он разворотил крышу.

Я думала, что дракон сейчас налетит на меня и схватит огромными когтистыми лапами, поэтому вся сжалась, но нет. Он мощными взмахами крыльев набрал высоту и через мгновение скрылся за облаками.

– Куда он?

– Не знаю, – Ляся все еще смотрела в небо. – С хозяином впервые такое. Он старался не пугать соседей, не догадывающихся, что рядом с ними живет дракон. Слугам запрещено рассказывать об этом даже родным.

На грохот из особняка повыскакивали слуги. Теперь я видела, что их действительно под сто. Но мне было все равно. Я бежала к воротам. На мое счастье мимо проезжал извозчик, и Ляся окликнула его. Открытая коляска мне вполне подходила.

– Вы хоть знаете, где здесь находятся гостиницы? – горничная забралась следом за мной, чтобы поставить на соседнее сиденье мой кофр.

Я помотала головой.

– Отвезите госпожу на Торговую улицу, – крикнула она извозчику и, обращаясь уже ко мне, добавила. – Там кормят хорошо и белье всегда чистое.

Я сунула Лясе в ладонь монету.

– Пожалуйста, не говори Рошу, куда я уехала. Не надо.

– Хорошо, госпожа, не скажу, – горничная торопливо спрятала монету за корсетом.

Я была уверена, что поступила правильно. Надо держаться от Габриэля подальше. Не нужны мне его помощь и, тем более, извинения. Я справлюсь со всем сама. А у него будет время подумать о своем поведении. Не молоденький мальчик, чтобы подчиняться внезапно нахлынувшему желанию.

Я ехала в коляске, а перед глазами стояла жуткая картина, как черный дракон яростно продирался через железо и несся в облака.

«От самого себя не убежишь, Габриэль», – хмыкнула я.

Я тоже была хороша. Если бы вела себя, как истинная леди, не опустилась до подслушивания и вовремя покинула купальни, ничего этого не случилось бы.

– Прекрати ругать себя! – усилием воли я остановила поток самоуничижительных мыслей. – Ты ни в чем не виновата. Кое–кто просто не смог справиться со звериными инстинктами.

Извозчик испуганно покосился на меня, и я прекратила разговаривать сама с собой. Сегодня я со всей очевидностью поняла, что нарисованный мною идеальный образ Габриэля Роша дал трещину. Он так же, как и я, допускает ошибки и вляпывается в неприятности. И так же, как и я, мучается угрызениями совести.

Запретив себе думать о нем, я занялась более жизненными делами. Мы въехали на Торговую улицу, и мне предстояло определиться с местом ночлега. Я планировала остановиться на два или три дня, в зависимости от того, как быстро найду бывшую невесту графа Теодора.

Торговая улица оказалась весьма оживленным местом. Здесь находились не только постоялые дворы и гостиницы, но и питейные заведения, от которых мне, приличной девушке, следовало держаться подальше. Было шумно. Кричали торговки снедью на переносных лотках и зазывали в свои заведения шустрые молодцы. Но мне не хотелось останавливаться там, где слишком многолюдно. Я искала гостиницу небольшую, чистенькую и с приятным ароматом домашней кухни.

– Не самый дешевый постой, – предупредил меня извозчик, когда я указала на двухэтажный беленый дом с вывеской «Мирный отдых у тетушки Гусыни». Никаких крикунов или выпивох на крыльце, двор чисто выметен, вдоль забора растут цветы. Подходящее местечко для девушки в расстроенных чувствах.

– Мне вполне годится.

Я рассчиталась с извозчиком сверх положенного, и он помог дотащить мой кофр до порога. Дернув за веревочку, я услышала раздавшийся в доме мелодичный звон. За дверью послышались шаркающие шаги. На крыльцо вышла маленькая круглая женщина, талию которой обозначили повязки накрахмаленного фартука.

– На постой принимаете? – вежливо поинтересовалась я, с благодарностью взглянув на извозчика. Он не уходил, желая убедиться, что леди не останется на ночь на улице.

– Еще как принимаем! Кормим, купаем и укладываем спать на перинах. Пять золотых за ночь.

– Тетка Гуся, многовато просите! – живо откликнулся извозчик. – Давеча привозил к вам купца, так всего три взяли.

– А ты не учи меня, как дела вести, – Гуся строго посмотрела на мужчину. – Молоденькая леди не старый хрыч, который из экономии и на соломенном тюфяке поспит.

– Я согласна на перину, – успокоила я обоих. Тетушка Гуся тут же подхватила меня под локоток и повела в дом. За кофром кинулся кто–то из прислуги.

– Куда нести? – спросил он у хозяйки.

– В королевские покои, – с достоинством ответила хозяйка.

– На самом деле королевские? – с улыбкой спросила я.

– Батюшка нынешнего короля частенько к нам захаживал с ночевкой. Я тогда совсем девчонкой была. Уж больно ему пирожки моей маменьки нравились. Я и вас угощу. По семейному рецепту печем, сдабривая магией на удачу и для сладкого сна. На выбор.

– Мне и то, и другое не помешает, – с улыбкой ответила я. – Вы тоже из ведьм будете?

Мне было чему радоваться: ведьма ведьму, если только семьи не враждуют, всегда хорошо встретит.

– Тоже? Мы последние из клана Варгалов, – хозяйка вздернула и без того курносый нос. – Я и моя дочка. Сейчас она на кухне хозяйничает.

– А я из рода Ирби.

Я огляделась. Обеденная зала была всего на шесть столов. За одним из них сидел постоялец и торопливо ел. По тому, как он причмокивал и облизывал пальцы, было понятно, что еда вкусная. Подавальщица спешила к нему с новым подносом: на сковороде скворчала картошечка на сале. Я проглотила голодную слюну. Как–то не задался сегодняшний день.

– Никак Магды–кудесницы внучка? – тетушка Гуся восторженно хлопнула ладонями по пышным бокам. – И как в наши края занесло?

– Я леди одну ищу. Аннели Крауз. Может, слышали о такой? – я достала из сумочки свернутый газетный лист и протянула ведьме.

– Нет, не знаю. Но я поспрашиваю. Вдруг кто из клиентов в высший круг вхож?

Пирожки на самом деле оказались вкусными. И перина мягкой. Я даже не успела поплакать над своей несчастной судьбой, так быстро уснула.

Утром меня разбудил стук в дверь. Тетушка Гуся принесла письмо.

– Под дверь подсунули, – сообщила она и не ушла, пока я не распечатала конверт.

– Это от Аннели Крауз! – воскликнула я и вслух прочла короткое послание. – «Я знаю, что вы меня ищете. Встретимся в полдень у фонтана Королевский павлин».

– Я же говорила, что у меня пирожки хорошо сдобрены магией. Вот вам и сладкий сон, и быстрая удача. Не придется ни в газетную редакцию наведываться, ни в городской архив.

– Но как она узнала, что я ищу встречи с ней? – я вертела конверт, где ничего, кроме моего имени, не было написано.

– Не смотри на меня, – Гуся покачала головой. – Я ни с кем поговорить не успела. Сегодня с утра собиралась.

Я закусила губу, понимая, кто помог найти Аннели. Габриэль, больше некому. И ведь проследил, где я остановилась.

Задолго до полудня я отправилась к указанной площади. Решила пройтись пешком, чтобы заодно посмотреть город. Фонтан «Королевский павлин» был создан из серого камня и не представлял особого интереса. Курица и курица, только на высоком постаменте. Не было в помине того великолепного хвоста, чем отличаются павлины. Но стоило пробить часам на башне полдень, как птица распустила бьющие струями воды крылья и хвост. В лучах солнца все это брызжущее великолепие окрасилось радугой.

Я так увлеклась разглядыванием павлина, что не заметила, как ко мне подошла девушка. Красивая блондинка лет двадцати тронула меня за локоть.

– Леди Френсис Ирби? Я Аннели Крауз.

Поприветствовав другу друга, мы заняли одну из скамеек, стоящих кольцом вокруг фонтана. Со стороны мы выглядели, как две подружки, встретившиеся посплетничать. Но разговор у нас вышел серьезным.

– Я вчера вечером получила записку с просьбой рассказать вам всю правду о лорде Теодоре Лавкрафте, – сообщила она, вытирая платочком уголок глаза. Прошел год, как Аннели разорвала помолвку, но она до сих пор не могла забыть жениха. Я видела это по накатывающим слезам и вздрагивающим в обиде губам. – Я должна предупредить вас, пока вы не допустили роковую ошибку.

– Кто попросил помочь мне? – я должна была удостовериться, что мои предположения верны.

– Мне написал некто Габриэль Рош. Он указал, что вы собираетесь замуж за Теодора. Я слышала, что после моего отказа Тео покинул Тоненберг и переехал куда–то в Рок.

– Я думаю, у него разбито сердце. Он живет затворником. Никуда не выходит, ни с кем не встречается.

– Еще бы, – хмыкнула Аннели. – Как смотреть людям в глаза, после того как открылась его страшная тайна? Я любила Тео, но не смогу простить. Он едва не превратил меня в жертвенную корову.

– Что за тайна? – выдохнула я. Аннели полезла в сумочку, висящую на локте, и вытащила оттуда смятый конверт.

– Мне прислали это письмо за месяц до свадьбы, когда все приглашения гостям были уже разосланы, – она кивком разрешила прочесть содержимое.

Я развернула затертую по сгибам бумагу, орошенную слезами. Чернила в нескольких местах расползлись, и текст плохо читался, но общий смысл был понятен.

«Милая леди Аннели! Мы с вами не знакомы, но спешу уверить, что являюсь вашей подругой. Я давно наблюдаю за вами и могу с полной уверенностью заявить, что граф Лавкрафт, за которого вы собрались замуж, вас не достоин. Мало того, он не любит вас. Я это знаю точно. Иначе он ни за что не попросил бы вашей руки.

Вас могут удивить мои слова, но достаточно поинтересоваться его предыдущими браками, чтобы все встало на свои места. Он не говорил вам, что уже дважды был женат? А вы спросите. И поинтересуйтесь судьбами этих несчастных женщин. Они обе лежат в могилах. Причины их смерти разные, но бедняжкам был отведен всего лишь месяц в «счастливом» замужестве.

А все потому, что на лорде Лавкрафте лежит проклятие. Страшное, старое, снимаемое только через смерть трех любящих его жен. Две уже ушли. Осталось похоронить третью, чтобы он стал, наконец, свободен. Только поэтому я говорю, что он не любит вас, иначе не отдал бы вас на заклание. Вы будете последней жертвой, после гибели которой проклятье закончит свое действие.

Чтобы не подвергать свою жизнь опасности со стороны разгневанного Теодора, предпочту не называть своего имени. С уважением и искренностью, ваша подруга».

– И вы поверили? – я взглянула на Аннели. Та уже не плакала.

– Я наняла сыщика, – Аннели снова полезла в сумочку. На этот раз она вытащила две газетные вырезки с некрологами, сообщающими о безвременной кончине Джульетты и Софии Лавкрафт. Первая подавилась устрицами, вторая оступилась и упала с лестницы.

– Вы думаете, их убил Теодор?

– У полиции нет к нему претензий. И в первом, и во втором случае его не было рядом.

– Тогда его стоит пожалеть. Погибли женщины, которых он любил.

– А что вы скажете на это? – в руках Аннели появилась кусок от шляпной картонки, испещренный каракулями. Она сунула мне его и замерла в ожидании.

Красные, похожие на кровь, чернила, корявые буквы, грубые ошибки в словах. Было видно, что проклятие писала малограмотная женщина. Каждое слово давалось ей с трудом.

– Это кровь, – подтвердила Аннели.

Я трижды прочла, прежде чем поднять на собеседницу глаза. Она кивнула и процитировала проклятье вслух:

– «Спадет проклятье лишь тогда, когда ответишь за дела давно минувших страшных дней и вспомнишь о любви своей. Три женщины уйдут во мрак, вступив с тобой в законный брак».

– Откуда оно у вас?

– Текст проклятия был найден в заброшенном особняке Теодора. Он собирался привести туда невесту. А сейчас по пустым комнатам гуляет ветер и вьют гнезда голуби.

– Он жил в Пралансе?

– Нет. Его особняк находится в Лугоре. Можете наведаться туда, если хотите убедиться, что он убегал в спешке. Мои братья поклялись его убить. Он жив только потому, что я не хочу его смерти.

– Вы тоже из Лугора?

– Я с севера Тоненберга. Неделя пути от столицы. Просто чудо, что господин Рош застал меня в Пралансе. Через час я уезжаю домой.

– Я могу оставить проклятие себе?

– Да. Газетные вырезки и конверт от «подруги» тоже, – она выразительно хмыкнула. – Я хочу забыть о Лавкрафте.

– Не подскажете адрес его заброшенного особняка?

– Вы не поверили мне? – она нервным движением вытащила из сумочки конверт со свадебным приглашением. Я мельком взглянула на него. Золотом по белому был выведен адрес, где год назад на торжество бракосочетания ждали гостей.

– Поверила. Но хочу лишний раз убедиться, что его не оболгали.

– Зачем мне лгать? – на лицо Аннели легла тень гнева. – Проклятие убило мою любовь.

– Вам ни к чему, согласна. Но кто–то очень не хотел, чтобы Теодор женился на вас.

– Теперь мне все равно, – она дернула плечиком. – Прощайте.

Я долго смотрела вслед удаляющейся женской фигуре. Благодаря сведениям, полученным от Аннели, у меня появилась версия, почему граф Лавкрафт не покидает замок и никого не подпускает к себе. Он опасается убийц, которых собирались подослать братья обиженной невесты. Даже если она простила его, родственники могут думать иначе. Вся эта история дурно попахивала.

Вернувшись в гостиницу, я первым делом спросила, где находится Лугор. Как выяснилось, это совсем другая часть королевства, и поездка в оба конца займет не меньше недели. Поэтому я решила отправиться домой и посоветоваться с семьей, прежде чем пускаться в дальнее путешествие. Тем более, что в архиве меня ждали копии чертежей замка.

Если я найду способ проникнуть за его стены и лично познакомлюсь с графом, будет проще разобраться с проклятием. Уверена, Теодор поможет. Он сам заинтересован в освобождении от колдовства.

Передо мной стояла сложная задача. Обычно проклятие завершалось, если указанные в нем условия полностью исполнялись. То есть, чтобы прекратилось действие проклятия Лавкрафта, кто–то должен умереть: или третья жена Теодора, или… он сам.

После разговора с Аннели вырисовывалась не очень приятная личность моего будущего мужа. Знать о проклятии и нарочно сыграть две свадьбы и планировать третью, желая избавиться от порчи – это словно самому убить ни в чем не повинных женщин.

Мне не хотелось верить, что граф Теодор – монстр, поэтому я не спешила делать выводы. Я собиралась копать до тех пор, пока не откроется причина проклятия. Я мысленно вернулась к могиле рыцаря, где нашла свое предсказание. Подсказка могла быть спрятана в нем самом.

«Висит проклятие над ним, и сути не понять, пока дрожит завесой дым».

Дым! Вот подсказка! Дым искажает действительность. Мы можем видеть за ним монстров, которых в реальности не существует. Мне надо помнить об этом, прежде чем объявлять Теодора бесчестным человеком.

Я не рискнула добираться до родного Рока в одиночестве, поэтому присоединилась к торговому обозу. В день отправления тетушка Гуся приготовила мне в дорогу пирожков и прочую снедь. Я пообещала ей, если вновь попаду в столицу Тоненберга, то обязательно остановлюсь в ее гостинице. Здесь я встретила родную душу.

Если мы с Габриэлем добрались до столицы за три дня, то обратный путь занял гораздо больше времени. На ночлег обоз останавливался или на постоялых дворах, или вовсе на обочине дороги. Хорошо, что мне досталась повозка на двоих, поэтому тяготы я переносила на пару с милой гувернанткой, едущей работать в богатый дом.

Я едва дождалась, когда обоз прибудет в пограничный город. Я отложила визит к баронессе на потом, хотя знала, что она ждет моего рассказа о путешествии с Рошем. Мне не хотелось расстраивать Лауру, ведь ее знакомый проявил ко мне неуважение, пусть даже оно было обусловлено его звериной сущностью.

Я даже была рада, что порвала с Габриэлем. Меньше буду отвлекаться на запретные отношения, которые ни к чему хорошему не привели бы. Моя цель – это Теодор, с которым тоже далеко не все хорошо.

Как же здорово иметь дружную семью! Родственники встретили меня радостно. Накормили, напоили, искупали, но спать не дали, пока я не рассказала, что выяснила в столице соседнего государства. За столом воцарилось молчание, когда я вслух прочла проклятие Лавкрафта и пустила по рукам газетные вырезки и письмо «подружки» Аннели.

– Я не верю, – первой высказала мнение бабушка. – Ни один достойный мужчина не пошлет на смерть женщину. В качестве доказательства у меня есть неоспоримый аргумент: графа Теодора выбрало для моей любимой внучки предсказание.

Мама поддакнула.

– Я думаю, он не знал о проклятии, когда женился первые два раза. А когда увидел его, – она потрясла картонкой с каракулями, – ужаснулся. Скорее всего, прозрение случилось сразу после разрыва помолвки с Аннели Крауз.

Папа верил в благородство графа, поэтому тоже встал на его сторону.

– Я уверен, он перебрался в замок и стал затворником не потому, что испугался братьев леди Крауз. Он оборвал все связи, чтобы больше не нанести вреда ни одной женщине. Оттого он и был так категоричен со свахами и отцами девиц на выданье.

– Сестра, – Оливер хлопнул пятерней меня по плечу, – тебе выпала великая миссия – спасти доброе имя графа. Поторопись. Скоро откроется охотничий сезон. Лес ждет нас!

Близнецы Джордж и Майкл поддержали брата. Папа, вспомнив, что уже два дня не чистил ружья, ринулся в оружейную, уводя за собой троих сыновей и зятя. За столом остались одни женщины.

– А теперь рассказывай, что у тебя с Габриэлем Рошем, – моя прозорливая сестра не дала уйти от ответа.

– По всем фронтам полный провал, – я опустила глаза. Мое лицо пылало от жара.

Бабушка, вздохнув, поднялась и встала за моей спиной. Положила руки мне на плечи и поцеловала в темечко. В голове тут же поселился звон, а глаза сами по себе закрылись. Когда я, поддерживаемая мамой, доплелась до своей комнаты и бухнулась в постель, последнее, о чем я подумала, было: «Спасибо бабушке, что не позволила выболтать все, что случилось между мной и несносным Габриэлем».

Только утром я узнала, что сестра подлила мне в чай «Длинный язык», но бабушка заметила и магически прервала мою словоохотливость. Есть такие вещи, о которых не должны знать даже самые близкие люди.

Встала я по своему обыкновению рано утром. Я собиралась в Вельд. Прошли все сроки, и мои чертежи уже дней пять как должны были быть готовы. Я не сомневалась, что Рош давно забрал из архива планы подземных источников, и мне не грозило с ним встретиться. Судя по тому, что в столице Тоненберга он не пришел проводить меня, хотя знал, в какой гостинице я живу, наши дороги окончательно разошлись.

Мы со своей любовью остались один на один. Я слышала, как он признался матери, что влюбился меня с первого взгляда, и мне было немного обидно, что его чувства прошли так быстро. А может, он с самого начала не собирался сражаться за меня, поняв бесполезность усилий? Не зря же он сказал леди Рош, что собирается помочь мне завоевать сердце Теодора?

В общем, меня бесконечно разрывали чувства и желания. Я следовала предсказанию, но в то же время жаждала любви совсем не того, кто был в нем указан.

Я разбудила конюха и велела ему снарядить в дорогу Красотку, а сама пошла завтракать. Вот тогда мама и шепнула мне, что бабушка еще вчера отчитала Аммелин. Мол, с мужем она может творить все, что угодно, но не смеет применять колдовские зелья к членам семьи.

Эммелин прикинулась напрасно обиженной, делала вид, что не понимает, почему ее упрекают, тогда бабушка заставила ее выпить мой чай. Чтобы не выболтать лишнего, сестре пришлось срочно уехать к себе.

– Вот радости–то будет Алексу всю ночь слушать ее откровения, – мама осуждающе покачала головой. Моя мудрая сестра всегда была мне примером, а тут вдруг так глупо прокололась. Убежала от стыда подальше.

– Боюсь, он узнает о себе слишком много. Как бы не обиделся. Эмми чего только ему не подливала, – я с удовольствием отпила горячего молока. Дома все вкуснее.

– Что у тебя дальше по плану? – мама подложила мне на тарелку сдобную булочку и пододвинула масленку. Служанка принесла к завтраку целую корзинку свежей выпечки. Я закатила от удовольствия глаза, откусывая сахарный бочок.

– Сначала заскочу в архив. Там же изучу чертежи и съезжу к замку, чтобы сориентироваться на месте. Где–то должен быть тайный проход, я уверена. Скорее всего, со стороны леса. Как–то же защитники во время осады крепости получали провизию? Год на старых запасах не продержишься.

– Ну попадешь ты по секретному проходу на территорию замка, и что дальше? – мама умеет задавать правильные вопросы.

– Прикинусь больной, чтобы не выгнали, – я гнула свою линию. – Желательно с потерей памяти, чтобы не позвали родственников забрать болезную дочь.

Мама рассмеялась.

– Это как? Шла–шла по лесу, провалилась в подземелье, ударилась головой и выползла где–то внутри крепости?

Я почесала затылок. Действительно, звучит нелепо. Так я даже хозяина замка не дождусь. Охрана быстро выставит меня за ворота, как неумелую лгунью.

– Ладно, я еще подумаю. Главное, чтобы Габриэль придерживался нашего договора и не выдал меня Теодору.

– Что за договор? – мама застыла с ножом, забыв, что мазала маслом булочку.

– Он помогает мне, а я не применяю против него колдовство.

– Хитро. Даже если он не поможет, ты не сможешь применить против него магию.

Я скривила рот.

– Я же говорю, проиграла ему по всем фронтам.

– Френ, посмотри на меня, – мама отложила нож. Я быстро сделала честные глаза. – Отворот не помог?

Я вздохнула и покачала головой.

– Он меня сразу раскусил. Еще и незаметно поменял бокалы. Поэтому Рош прекрасно знает, как я к нему отношусь. Эммилин готовит качественный «Длинный язык». С душой.

– Лучше бы вам больше не видеться.

– Мы крепко поссорились. Я вернулась в Рок одна.

Мама выбралась из–за стола и обняла меня. Погладила по голове. На сердце сразу сделалось легко и спокойно.

Через два часа я въезжала в родной Вальд. Да, он не был так красив, как столица Тоненберга, но маленькие магазинчики и модные лавки, где вывески не отличались разнообразием и яркостью красок, а зачастую выглядели провинциальными, были мне гораздо милее. И люди как будто более улыбчивые и приветливые. Я была дома.

– Архивариус еще не пришел, – буркнул мне дежурный у входа в Управу. – И чего людям не спится?

– Ничего, я подожду, – улыбнулась ему я. – Зато буду первой.

– Это вряд ли, – бросил он мне в спину.

Этого было достаточно, чтобы я вся подобралась. Предчувствие сжало желудок и высушило рот. Кровь зашумела в ушах. Я шла по длинному коридору, словно во сне. Переступила порог зала ожидания на полусогнутых ногах.

Габриэль стоял у окна спиной ко мне. В его руках был сборник сонетов.

Я прошла и села на диван. Как и в первый раз, Рош никак не показал, что заметил меня. Я затаила дыхание. Смотрела на него во все глаза и не могла насмотреться. Все в нем мне было знакомо. Я знала каждую черточку. Я видела Габриэля в одежде и нагим. Целовалась с ним в саду и во время поцелуя зарывалась пальцами в густые волосы. Я вела ладонями по широким плечам и чувствовала его руки на своем теле. В одежде и без. Моя обнаженная грудь прижимались к его крепкому торсу, а ноги оплетали мускулистые бедра.

Я тонула в воспоминаниях и не хотела выплывать.

Я ничего не могла с собой поделать. Чувства вновь захлестнули меня.

Пусть весь путь домой я клялась себе, что не посмотрю на Роша, если случайно столкнусь с ним в городе, пусть убеждала себя, что ничего, кроме беды, наши отношения не принесут, сейчас я со всей очевидностью поняла, что бессильна. Я любила этого дракона. Всей душой. Всем сердцем.

– Ее любовь – мне наказанье,

Моя – не ведает границ.

Душу в себе слова признанья,

А сам готов пред ней пасть ниц.

Я вздрогнула, когда услышала его голос. В нем было столько любви и… боли, что я заплакала. Габриэль, оставив книгу на подоконнике, развернулся ко мне. Он сделал шаг и опустился передо мной на колени. Взял мои руки и уткнулся в ладони лицом.

– Прости меня. Прости, – глухо произнес он. – Я ведал, что творю, но не мог остановиться. Твоя пощечина спасла меня… и тебя. Спасибо, что нашла в себе силы противостоять зову дракона.

Глупый. Он так и не понял, что, дав пощечину, я спасла его и… себя. Меня сдержал наш договор, где я поклялась не применять против Габриэля колдовскую силу. Нельзя обижать ведьму. Нельзя. Расплатой может быть жизнь.

– Я давно простила тебя, – сказала я, глотая слезы. – Не читай мне больше стихов о любви. Не надо. Я собираюсь следовать предсказанию, иначе мы оба будем несчастны.

– Я помогу тебе проникнуть в замок графа Лавкрафт. Я сам открою тебе ворота, – он поднял на меня прекрасные глаза. Я покачала головой.

– Нет. Не надо, – я вытащила из кармана платочек, но так и не вытерла катящиеся по щекам слезы. – Больше ни слова. Мне нельзя помогать. Я должна пройти весь путь сама, иначе ничего не получится.

Габриэль хотел возразить, но я прижала к его губам палец.

– Ничего не надо.

– Хорошо, – кивнул он, соглашаясь со мной. – У меня инженерное образование. Я разбираюсь в чертежах и просто подскажу. Можно?

– Ладно, – ответила я, чувствуя себя неловко. Нас тянуло друг к другу, но мы всеми силами сопротивлялись. Как я теперь понимала сестру моей бабушки, которая отказалась идти на кладбище за предсказанием! Она была влюблена в нашего соседа и не хотела знать иной судьбы.

Явившийся архивариус строго взглянул на нас: на меня, едва сдерживающую рыдания, и на Габриэля, стоящего передо мной на коленях. Я еще сильнее стушевалась.

– Кто первый?

Архивариус выдал мне целую пачку чертежей.

– А что вы хотели? – возразил он на мое удивление. – Семь наземных этажей и два подземных. Узлы соединений и переходы, рельеф, осложненный скалами и рекой.

– Спасибо, – я была уже рада, что Габриэль предложил мне помощь в чтении чертежей.

Мы отправились в ближайшую кофейню, где разложили бумаги на столе. Меня интересовали первый этаж и два нижних, куда мог вести тайный проход. Мы нашли его, но пунктир означал, что свод обвалился, и пробираться через него смертельно опасно. Замок был очень старым. Даже если бы я попросила Габриэля взять лопату и хоть так, но помочь мне, он копал бы лет пять.

– Должен быть иной способ, – я нервно водила пальцем по крепостной стене, где были обозначены одни единственные ворота.

– Давай я просто их открою, – в очередной раз предложил Габриэль.

– Ну да, – кивнула я, помня, как мама раскритиковала мой план прикинуться больной. – Я ворвусь в замок на коне, собью тебя с ног, а сама, не удержавшись в седле, рухну головой вниз. Только не забудь позвать Тео, чтобы он видел, что все произошло случайно. Но я боюсь, что он побежит спасать друга, а не сумасшедшую девицу, силой прорвавшуюся в его владения.

– Знаешь, чего бы мы сейчас не придумали, итог будет один: Теодор на тебе не женится. Он проклят. Ты должна это знать, прежде чем…

Я строго посмотрела на Габриэля.

– Ни слова больше. Я не отступлюсь. Будем действовать по плану. Сначала я должна завладеть его сердцем, а потом займусь проклятием, – я сложила чертежи и сунула их в сумку. – Я дома еще посоветуюсь, как лучше провернуть это дельце.

Я поднялась со скамьи. Габриэль взял меня за руку.

– Я должен тебе признаться… – начал он, но я помотала головой.

– Пожалуйста, молчи! Мне и так тяжело, – я была уверена, что он сейчас начнет говорить о своей любви.

Рош вздохнул.

– Тогда давай договоримся так: ты обязательно скажешь мне, что придумала. Я подстрахую. Не хочу, чтобы ты на самом деле убилась.

– Я пришлю весточку для тебя баронессе. Заглядывай к ней почаще. В замок писать бесполезно, слуги Лавкрафта сжигают письма.

– Я буду ждать, – он отпустил мою руку, и я вышла из кофейни.

Дома я собрала семейный совет. Отец, мама, три брата и бабушка ходили вокруг чертежей, разложенных на полу. Советы давали один бредовее другого. В их фантазиях они забрасывали меня через стену катапультой, спускали по веревочной лестнице с воздушного шара, делали подкоп со взрывчаткой. И все это со смехом и шуточками.

– Неужели вы не понимаете, что решается моя судьба? – я прервала всеобщее веселье. – Нельзя быть посерьезнее?

Бабушка, держась за спину, наклонилась над одним из чертежей.

– А это что? – спросила она, кивнув на скалы, с тыльной стороны закрывающие подступы к крепости. Отвесные и очень высокие.

– Думаешь, мне стоит забраться с той стороны, а потом нечаянно упасть? Только ловить будет некому. Запомните главное: мое «случайное» проникновение в замок должно выглядеть натурально, иначе шальную девицу быстро выставят за дверь.

– Да нет, я не о скалах, а о реке, – поправила меня бабушка.

Мы все уставились на палец, нацеленный на довольно резвую реку, которая брала начало в горах, а перед самым замком обрывалась водопадом и уходила под крепостную стену. Благодаря этому источнику живительной влаги, в крепости всегда была вода, а потому не страшна длительная осада.

– Какая ширина крепостной стены? – мама посмотрела на отца. Тот опустился на колени и, надев очки, отчитался:

– Двенадцать метров. Потом река выходит наружу и, обогнув замок, заполняет крепостной ров, – он водил по чертежу рукой, чтобы всем были понятны его объяснения.

– Неужели наша дочь не проплывет под водой двенадцать метров? – спросила мама, разворачиваясь ко мне. Все тут же уставились на меня.

– Э–э–э… – произнесла я, представляя, как ласточкой прыгаю в водопад, а потом подныриваю под крепостную стену, чтобы выплыть уже во дворе замка.

– Вполне осуществимо, – бабушка, устав стоять, села в кресло. – Вот и правдоподобное объяснение готово: сорвалась со скалы в водопад, понесло течением, чудом спаслась, но, ударившись головой, забыла свое имя и всех нас.

– Лучше бы я вас и не знала, – прошипела я. – На смерть отправляете. В водопаде не меньше десяти метров. А вдруг на самом деле головой ударюсь, захлебнусь и не выплыву?

– Не бойся, сестра! – меня по–дружески хлопнул по спине Оливер. Я скривила лицо – у него была тяжелая рука. – Мы с этого водопада не раз сигали. Это ты своему Теодору будешь плести, что сорвалась с высоты, когда в скалах эдельвейсы собирала. А на самом деле спрыгнешь со ступеньки. От нее до воды не больше трех метров. Только воздух заранее набери, чтобы под стеной проплыть.

– Ага, – близнецы оскалились в улыбке. – Проплывет! Как раз плюнуть.

– А если будет страшно прыгать, мы тебя подтолкнем, – пообещала мама.

– Мама, и ты?! – я задохнулась от негодования.

– Чего только ради счастья не сделаешь, – успокоила меня бабушка. – Тем слаще будет победа. Я бы сама повторила все то, что когда–то сделала, чтобы сердце твоего деда завоевать. Тогда мост ураганом сорвало, а я по канату, перекинутому с башни на башню, прошла, лишь бы не дать ему жениться по незнанию на другой. У меня в запасе всего одна ночка была. А внизу пропасть метров пятьдесят, а на небе луна. Он как увидел меня с двумя веерами в руках – красивую, тонкую, сразу обо всех других девицах забыл. Правда, потом пришлось бой выдержать сразу с тремя. Меня его бывшая невеста с подружками подкараулила. Эх, интересное было время…

– Ведьмы Ирби самые отчаянные в мире, – не без гордости заявил отец.

Во сне я несколько раз видела, как сигала с высоты в бурлящую воду, а потом задыхалась под крепостной стеной. Просыпалась от собственного крика и вся в поту.

На следующий день операцию разбирали уже детально. Вплоть до того, как я должна сложиться в прыжке и что надеть, чтобы не запутаться в одежде. Я свыклась с мыслью, что по реке попаду в замок, и было уже не так страшно.

– Верь, проведение не допустит твоей гибели, – бабушка рассовывала по карманам штанов, в которых мне предстояло сигануть в воду, обереги. – Думаешь, мне не страшно было лезть на тот канат? Но я знала, впереди меня ждет счастье…

– Зато уже завтра увидишь Теодора, – увещевала мама, спарывая с нижнего белья мои инициалы и пришивая покрепче пуговицы, чтобы рубашка не расползлась на груди, когда меня потащит течение.

– Уже завтра? – ужаснулась я.

– А чего тянуть? Тебе еще проклятие с него снимать, – мама зубами перекусила нитку.

– А мы пока начнем к свадьбе готовиться, – поддакнула бабушка.

Я не стала слушать, что еще они придумают. Побежала к себе. Мне срочно нужно было чиркнуть записку Габриэлю и отправить ее баронессе до заката.

«Захват крепости начинаю завтра с восходом солнца. Вылавливай меня из реки. Сделай вид, что удивился. Все должно выглядеть натурально. Постарайся, чтобы рядом оказались свидетели моего «случайного» проникновения на территорию замка. Записку сразу после прочтения сожги. Ф.»

Сбегав в конюшню, я послала в Дальгер старого конюха. Он, в отличие от молодых слуг, не завалится в кабак, чтобы приятно провести время, а то и вовсе забыть, зачем его отправили в приграничный город.

Ночью я спала спокойно и без сновидений: бабушка постаралась, поколдовала надо мной. Утром кормить не стали, чтобы не стошнило в ответственный момент. Провожать отправились в огромном тарантасе всей семьей. Подкрались к водопаду, прячась за скалами и кустами. По камням лезли все, кроме бабушки. Я даже поверила, что мама собирается толкнуть меня в спину, если я вдруг струшу. Но я не трусила. Я ни перед чем не остановлюсь, чтобы стать счастливой.

Водопад оглушал шумом и пугал пенной чашей, в которую устремлялась ледяная вода. Перед самым прыжком вдруг подумалось, что я была бы в стократ счастливее, если бы в предсказании вместо одного имени значилось другое.

– Мам, – я повернулась к родительнице. Она поспешно убрала руки за спину. – А что если я сниму проклятие в лорда Теодора, а выходить за него замуж не буду? Вдруг проведение смягчится и не накажет меня?

– Все еще думаешь о Габриэле? – мама нахмурилась. Нам приходилось кричать, чтобы услышать друг друга в грохоте водопада.

– Постоянно!

– А ведь не должна. Я тебя уже три дня как отпаиваю отворотом.

Я попятилась от кромки скалы, с которой должна была сигануть.

– И что это значит? Моя любовь сильнее отворота?

Но мама не успела ответить. Майкл, решив, что его сестра в последний момент передумала, легонько подтолкнул в спину. Хорошо, что братья заранее натаскали меня. Даже в такой ситуации, я точно знала, что должна делать. Выплыла только для того, чтобы набрать полную грудь воздуха. Оттолкнувшись от камней, поднырнула и позволила стремнине увлечь меня под крепостную стену.

Что такое двенадцать метров? Всего ничего. Если бы только на выходе не стояла решетка, о которую меня ударило. На чертежах замка ее не было, и мы подумать не могли, что она существует.

Я дернулась в сторону, но сильное течение придавило меня к металлическим прутьям. У меня хватило сил, чтобы, цепляясь за них, начать карабкаться вверх. Во мне жила надежда, что река не до конца заливает подземный проход.

Я оказалась права. Я видела впереди свет, могла дышать, но понятия не имела, как выбраться из ловушки. Паника плохой советчик. Я начала биться и звать на помощь, но только нахлебалась воды.

Я уже ничего не соображала, когда вдруг почувствовала на себе чьи–то руки. Меня насильно оторвали от решетки и потащили, как мне почудилось, на дно. Я, глупая, сопротивлялась, но хватка спасителя оказалась железной. Через мгновение я увидела свет и множество тянущихся ко мне рук. Люди в ливреях вытащили меня на берег. Я лежала, распластавшись на горячих камнях, не в силах даже поднять голову.

– Ваше Сиятельство, что нам с ней делать? – спросил кто–то из десятка слуг, столпившихся вокруг меня, обращаясь, конечно же, к графу Теодору. Я видела его высокие до блеска начищенные сапоги.

– За ворота, – резко ответил он. Сапоги развернулись и ушли. Я перекатилась на спину и уставилась в синие–синие небо. Меня душили слезы и смех. Все напрасно. Я едва не погибла, а он даже не взглянул на меня.

Меня подхватили под руки и поволокли к выходу.

– Куда? – спросил Габриэль, оказавшийся по ту сторону ворот. Он был по пояс голый. Мокрые штаны облепили босые ноги.

– Граф Теодор велел… – растерялся слуга.

– Несите назад.

– Но Его Сиятельство будет сердиться…

Габриэль молча взял меня на руки и сам внес в крепость.

– Я чуть не погибла, – пожаловалась я, обхватывая спасителя за шею. После перенесенного испуга я так ослабла, что каждое слово давалось с трудом.

– Я знаю, – по скулам Роша гуляли желваки. – Прости, я не успел подготовиться. Записку получил только полчаса назад. Слуга баронессы подвел. Пришлось действовать на ходу.

– У тебя кровь, – сказала я, глядя на рану на плече.

– Непросто выдрать из стены решетку, которой не меньше сотни лет. Хорошо, что ржавчина сделала свое дело.

– На чертеже решетки не было.

– Нельзя надеяться на архивного копировальщика. Если бы я знал заранее, что ты выберешь реку, сразу предупредил бы. Ту сумасшедшая.

– Прости, я ошиблась.

– Мы оба чуть не доигрались. Пора с этим кончать.

– Куда ты меня несешь? – я оглянулась на здание, к которому мы шли. Замок и со стороны выглядел величественно, а близко вовсе поражал воображение. Высоченный, с остроконечными крышами, со скульптурами на карнизе, с затейливыми розетками и барельефами по стенам, со львами, охраняющими огромные резные двери.

– К Теодору. Пришла пора познакомиться.

Поднявшись по лестнице, Габриэль опустил меня на ноги. Я тоже была босиком. Вода сорвала с меня ботинки, хотя я их крепко зашнуровала.

Узкие окна впускали мало света, поэтому мы вошли в полутемный холл. Слуги пугливо оглядывались на меня и идущего рядом Роша. Мы оставляли на полу мокрые следы.

– Трусишь? – спросил Габриэль, глянув на меня. Я в волнении кусала губы.

– Да. Он моя судьба, и сейчас состоится наша первая встреча

– Все будет хорошо, кроме одного: Теодор никогда на тебе не женится.

– Посмотрим, – ответила я и быстро расплела мокрую косу.

Тряхнула волосами и как могла взбила их руками, чтобы уж совсем не висели паклей. Быстро осмотрела себя. Рубашка и штаны выдержали испытание, но неприятно липли к телу. Рош был не лучше. Раны на плечах и спине сочилась. Руки тоже были содраны в кровь.

– Если бы не ты, я бы погибла. Спасибо тебе, Габриэль.

– Нет, не погибла бы. Там много воздуха. Висела бы на решетке, как обезьяна, пока твои не сообразили бы, почему ты не выплыла.

– Мои думают, что все хорошо.

– Они знают, что все хорошо. Я сообщил им.

– Они ждали?

– Да. Если бы я не сказал им, они взяли бы ворота штурмом. Так волновались.

– И сорвали бы весь план. Меня тут же вручили бы им.

Габриэль тихо рассмеялся. Залез рукой в мокрые волосы.

– Какие же мы дураки…

Мы поднялись на второй этаж. В длинном коридоре стояли скульптуры, на стенах висели гобелены. Между окнами вазоны с цветами. Красиво, но как–то пустынно и безжизненно. Наш дом был в разы меньше, но в нем слышались голоса, смех, иногда пальба из ружья – на заднем дворе братья устроили тир. А тут слуги ходили на цыпочках.

– Холодно или волнуешься? – Габриэль заметил, что я поежилась и обхватила себя руками.

– Здесь слишком мрачно. Как–будто дом нежилой. Не знаю, как объяснить, но все вокруг кажется бутафорией. Как будто граф хочет показать, что живет здесь, а на самом деле – этот замок пуст.

– Так и есть.

Я не успела узнать, что значат слова Роша. Он остановился возле одной из комнат и открыл дверь без стука.

У окна стоял высокий человек. Широкоплечий, подтянутый, темные длинные волосы собраны в хвост. Услышав шаги, он обернулся. Я застыла в дверях, не сделав и шага.

– Что с тобой? – спросил Габриэль, беря меня за руку. Его теплое прикосновение вернуло мне способность двигаться и говорить.

– Мне здесь не нравится, – прошептала я, не в силах справиться с накатывающей тошнотой.

Теодор был красив, ничего не сказать, но его холодный взгляд, смеривший меня от макушки до голых пальцев на ногах, вселял ужас. Я видела перед собой совершенно равнодушного человека, которому было глубоко наплевать на меня. Я ждала чуда узнавания, бабочек в животе, даже искр из глаз – так описывала Эммелин свою первую встречу с Алексом, а мне хотелось бежать.

Я выдохнула и кинулась прочь.

Габриэль догнал меня в коридоре. Уцепил за плечо и развернул к себе. Крепко обнял.

– Пусть я лучше нарушу предсказание, – я всхлипнула, – но ничто не заставит меня дотронуться до этого человека. И уж тем более, поцеловать. Это не Теодор.

– Ты права. Это не Теодор. Это мой друг, вызвавшийся играть роль Теодора. В замке все уверены, что он и есть граф, а я его университетский товарищ.

– А на самом деле? – я зло вытерла нос.

– На самом деле граф Теодор – это я. Лавкрафт по отцу и Рош по матери. Габриэль – мое второе имя.

Я выпуталась из его рук.

– К чему весь этот спектакль с подменой? – мой голос дрожал. Зуб не попадал на зуб.

– Я взял второе имя и фамилию матери, когда понял, что вокруг меня творится какая–то чертовщина.

– Ты о проклятии?

– Да. Мои женщины обречены, а я не желаю такой участи никому. И уж тем более тебе. Прости, но я никогда на тебе не женюсь.

– Посмотрим, – я гордо вскинула голову. – Скажи, почему ты не открылся сразу?

– Не мог. Сначала меня забавляло твое стремление познакомиться со мной, а потом внезапно обнаружил, что все больше и больше увлекаюсь тобой. Я несколько раз хотел признаться, но что я мог тебе предложить? Постыдную роль любовницы? Детей бастардов? Мне и сейчас нечего тебе дать. Из–за проклятия или нет, но уже погибли две прекрасные женщины.

– Зачем ты держишь здесь своего друга? Для чего напустил столько таинственности? – я все еще злилась, что меня провели. А ведь Рош предлагал открыть ворота крепости, но я все сделала по–своему и теперь выглядела глупо.

– Чтобы быть свободным. Я хочу разобраться, кто и за что меня проклял. Я знал, что слуги будут болтать о хозяине замка, поэтому договорился, чтобы Андре вел себя как женоненавистник и затворник. Ты не зря испугалась его. Он боевой маг.

– Когда ты узнал о проклятии?

– От Аннели Крауз. Она кинула мне в лицо обвинения, что я намеренно угробил первых двух жен, и не дала оправдаться. До разрыва помолвки я даже не подозревал, что перешел кому–то дорогу. Иначе никогда не женился бы.

– Ты любил этих женщин? Двух жен и неудавшуюся невесту?

Габриэль нахмурил лоб.

– Ты же знаешь, я о бывших не рассказываю.

– Прости, – я поморщилась. – Да, я помню, ты не говоришь о бывших. Но придется. Расскажешь мне все, начиная с детства. Мы должны разобраться, что стало причиной проклятия. Пророчество не просто так толкнуло меня к тебе. Это значит, что я справлюсь. Мы справимся.

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату, – Габриэль взял меня за руку. – Тебе надо обсушиться. Еще простынешь. В замке холодно.

Он был прав, я дрожала, как осиновый лист.

Я не стала вырывать руку. Да, я еще дулась на Габриэля, но не передать, какое я испытала облегчение, когда услышала, что Андре не мой суженый. Все же ведьмовская магия лучше нас знает, какие сердца связать, чтобы мы были счастливы.

Комната оказалась небольшой и скромно обставленной. Никаких излишеств.

– Ты была права, когда говорила, что здесь все видится нежилым. Я купил этот замок для отвода глаз, поэтому не стал обустраиваться. Мебель осталась от прежнего владельца. Я почти все время нахожусь в Дальгере или в Пралансе.

– Ты не боялся встретиться со своими врагами?

– Я родился в Лугоре, а это совсем другой край королевства. Там же учился. Так что за пределами родного города меня могли опознать только родственники Аннели. Первые две жены тоже были лугорские.

– Нам придется наведаться в Лугор. Там все началось, я уверена.

– Ты так думаешь?

– Да, – я оглянулась на гардероб. – Мне бы переодеться.

– Женской одежды в замке нет, я принесу что–нибудь свое. Если захочешь искупаться, то на первом этаже есть купальни. Не такие большие, как в столичном доме, но с горячей водой.

– Надеюсь, туда не наведается дракон?

– Нет. Такого больше не повторится, – Габриэль грустно усмехнулся. Ему было неловко за случай в бассейне. – Не бойся меня. Я не сделаю ничего такого, что может оскорбить тебя. Ты моя гостья, а не пленница.

Он вышел, но скоро вернулся в сопровождении слуг. Они внесли в комнату небольшой сундук. Открыв его, я нашла несколько нижних рубашек мужского кроя, халат и домашние туфли на пять размеров больше. Слуги сноровисто постелили мне постель.

– Давай договоримся, – Габриэль наблюдал, как я выбираю вещи и полотенца, готовясь отправиться в купальни. – Никто не должен знать, кто ты и откуда. Слуги уверены, что в замок пробралась одна из охотниц за сердцем графа и осталась здесь только потому, что так захотел я – друг хозяина.

– Мне и дальше придерживаться легенды, что я ударилась головой и ничего не помню?

– Так будет лучше. Мы надолго здесь не задержимся. Справишься без служанки? В доме слуги только мужского пола – тоже в качестве конспирации.

– Женщины много болтают?

– Только по секрету, о котором на следующий день будет знать весь Рок и половина Дальгера.

Я поймала на себе теплый взгляд Габриэля… нет, Теодора. Непривычно было называть его другим именем. Я всегда думала о нем, как о Габриэле – мужчине, которого мне нельзя любить. Вернее, любить можно, замуж не выйти, пока не снимется проклятие. Как–то не хотелось стать новой жертвой.

– Как мне к тебе обращаться? Габриэль или Теодор?

– Оставим все, как есть: я – Габриэль Рош, друг хозяина замка, который прибыл сюда, чтобы спасти озеро в Дальгере, а Андре – граф Теодор.

– Женоненавистник и затворник.

– Не удивляйся, если он будет неприветлив с тобой. Такова его роль. Слуги должны видеть, что он не рад тебе, иначе вновь начнется поток писем. Местные красавицы решат, что бастион дрогнул – в замке живет женщина, и тоже попытаются произвести впечатление.

– Не стоит смеяться над стремлением девушек обрести счастье, – я приложила к щекам холодные пальцы, чувствуя, что лицо загорается румянцем. Я тоже была из тех, кто слишком настырен и не терял надежды пробиться в замок. Если бы не личное знакомство с хозяином, я была бы выставлена с позором.

– Я сожалею, что не могу выступать в роли жениха. Зачем питать их пустыми надеждами?

– Придумай мне какое–нибудь имя. Раз я потеряла память, эта привилегия отдается тебе.

– Русалка. Устроит?

– Пусть, – я пожала плечами. – Мы надолго здесь не задержимся.

– Обустраивайся. Не буду тебе мешать. Встретимся за ужином.

Я не стала говорить Габриэлю, что не успела позавтракать. В животе было пусто, но я знала, где всегда есть еда. Кухня. Замок – мой будущий дом, и мне стоило самой познакомиться с его устройством.

Ведьмам Ирби нельзя далеко и надолго уезжать от колдовского источника, поэтому придется Габриэлю смириться с тем, что его жена и будущие дети будут жить здесь. Но захочет ли он оставлять удобный столичный особняк, чтобы навсегда перебраться в Рок? Вот еще одна задача, которую предстояло решить после того, как мы снимем проклятие.

Купальни оказались маленькими и плохо приспособленными. Огромный ушат с горячей водой, чуть поменьше с холодной. Скамьи с трех сторон, темные стены, окошко под потолком и никакого аромата хвои или цветов, как в столичной купальне. Здесь дракону точно негде развернуться. Холодно, сыро и пахнет плесенью. Непорядок. Сразу видно, где хозяин обустраивался с любовью, а где обошелся минимальными удобствами.

Я закрыла дверь на щеколду и убедилась, что других дверей нет. Мне не нужны неожиданные визитеры, когда я буду нагишом сидеть в ушате. Непривычно жить в замке, где я единственная женщина.

Река хоть и считалась чистой, искупаться после водного заточения, когда меня било о решетку, хотелось. Помывшись до скрипа и ополоснув волосы в ушате с холодной водой, я быстро вытерлась, накинула на себя нижнюю сорочку, потом халат. Я значительно уступала Габриэлю в росте, поэтому приходилось придерживать подол, чтобы не наступать на него.

Отжав свои вещи, я развесила их на спинке скамьи. Пришлось вспомнить пансион, где мы, юные ученицы, обслуживали себя сами. Дома я не задумывалась, куда деваются грязные вещи, и как появляются отглаженные в шкафу после стирки. В крепости тоже немало слуг, но мне было бы неловко, если бы мои панталоны стирал мужчина.

Все–таки есть определенное неудобство в отсутствии служанки. Сейчас бы я с ней поболтала и выяснила все, что происходит в замке.

Выйдя из купальни, я огляделась. Как найти кухню в незнакомом месте? Нужно идти на запах. А если замок большой? Подхватив подол, я шла по первому этажу и пыталась вспомнить чертежи и увязать их с тем, что вижу за окнами. Логика подсказывала, что кухня должна располагаться у выхода на задний двор, где находятся курятники–коровники и ледники для хранения продуктов. Не будут же разгружать телеги с припасами и носить их через центральный вход?

Я оказалась права. Чем ближе я подбиралась к кухне, тем оживленнее было снаружи. Я остановилась у одного из окон, чтобы тайно понаблюдать за работающими в замке людьми и понять, что они из себя представляют.

Кухонные слуги, отличные от домашних наличием фартуков, сноровисто разгружали телегу: таскали мешки и корзины с овощами. На них покрикивал потеющий на солнце мужчина. Заляпанный фартук плотно обтягивал его огромный живот. Лицо и лысая голова лоснились от испарины, и повар (а это явно был он) вытирал их несвежим колпаком.

На телеге ждали своей очереди клетки с гусями, которые не уступали в крике бранящемуся повару. На каждое его громкое слово птицы откликались безобразным гомоном. Слуги сбивались с ног, а толстяк все равно был недоволен.

Безучастным к происходящему оставался лишь красноносый старик, лениво ощипывающий кур и уток. Он сидел на табуретке и скидывал готовые тушки в таз. Время от времени, покосившись на повара, старик доставал из–за пазухи фляжку с крепким напитком и прикладывался к ней. Хлебнув, морщился и шумно выдыхал. Хорошо, что не огнем.

Когда телегу, наконец, разгрузили, повар и его подмастерья удалились на кухню. Я отправилась в ту же сторону, надеясь наткнуться на нужную дверь. Но сколько не кружила по коридорам, ее так и не обнаружила. Устав бродить, я высунулась в окно и позвала старика, который уже закончил ощипывать кур и держал надо ртом фляжку, пытаясь вытрясти из нее последнюю каплю.

– Скажите, пожалуйста, как отсюда можно попасть на кухню?

Старик вздрогнул от неожиданности, но увидев улыбающуюся меня, с готовностью ответил:

– С первого этажа никак. Вам надо подняться на второй, миновать бальную залу, потом большую и малую столовые, а оттуда спуститься по винтовой лестнице на кухню.

– А короче пути нет?

– Разве что через парадный вход и вдоль реки да через мост до хозяйственного двора.

– А еще короче?

– Сигайте в окно, если не боитесь. Я вас здесь подхвачу, – старик, кряхтя, поднялся с табуретки. Вытерев ладони о штаны, он подошел к окну и протянул ко мне руки.

Я перегнулась через подоконник и смерила взглядом расстояние до мощеного двора. Не так высоко. Даже если старик не удержит, до смерти не убьюсь. Конечно, я могла бы оббежать замок, но тогда слуга уйдет по своим делам, и мне не удастся с ним поговорить. Вряд ли я найду общий язык с сердитым поваром или его пугливыми помощниками, а человек, опустошивший флягу, будет куда более интересным собеседником.

Обычно такие, как он – не спеша исполняющие работу и молча наблюдающие за кипящей вокруг жизнью, многое видят и слышат. А мне стоило знать, что происходит в замке, особенно, когда Рош находится в Дальгере или в столице. Уж очень холоден и неприятен был взгляд Андре, когда Габриэль представил меня ему. Заигрался в женоненавистника или на самом деле был им?

Я перелезла через подоконник и, заткнув полы халата за пояс, спрыгнула. Руки старика оказались крепкими, удержали на ногах и не дали осесть на мостовую.

– Что же ты, стрекоза, вытворяешь? Я просто так предложил, а ты прыгнула. Я уже слышал, что ты отчаянная. С водопада сиганула и едва в реке не захлебнулась. Неужто желание заинтересовать Его Сиятельство так велико? На что еще вы, девоньки, пойдете, чтобы за нашего графа замуж выскочить? – он осуждающе покачал головой.

– Разве граф не стоит риска?

Старик наклонился ко мне. От него пахнуло крепким винным запахом. Будь он трезвым, вряд ли осмелился бы так со мной разговаривать. Кем бы я ни была, все же не служанка, чтобы выговаривать.

– Лучше бы тебе бежать отсюда! Нехороший он. Злой. Такой никогда любящим мужем не станет.

– А вы откуда знаете? – я тоже перешла на шепот.

– Сам слышал, как он девицу, что по скалам сюда пробралась, в подземелье пытал.

– Не может быть…

– Головой клянусь. С той ночи я ее больше не видел. Сгинула. И ты сгинешь, если не будешь осторожна. Хорошо, что лорд Габриэль в замке. Он в обиду не даст. А как уедет, лучше бы и тебе с ним отсюда убраться. Целее будешь. Другого жениха поищи. Свет клином на графе не сошелся.

Я с трудом проглотила комок, застрявший в горле. Неужели Андре так бережет тайну Роша, что решился на убийство? Знает ли Габриэль, что я не первая девица, отважившаяся пробраться в замок непростым путем? А вдруг… Нет, не может быть.

Я поднесла руку ко рту. Кровь зашумела в ушах. Вспомнилось, что Габриэль уже дважды был женат и дважды его жены погибали. Одна подавилась устрицами, другая упала с лестницы. Может, вовсе не в проклятье дело, а им помогли?

Как давно Андре находится при Роше? И не он ли играет роль проведения, устраняя неугодных женщин? Только вот кому неугодных? Ему или его хозяину? И как сильно во всех этих страшных случаях замаран Габриэль?

Я схватилась за виски. Мне уже мерещилось, что Андре исполняет роль палача, а приказы отдает сам Габриэль. Мамочки! Не попала ли я в ловушку, расставленную этими двумя?

Мало ли девице надо, чтобы напугать себя страшными мыслями и поверить в это? Я была в панике.

– Тебе плохо? – участливо спросил старик, тронув меня за плечо. Я уже забыла о существовании старого слуги.

– Голова закружилась, – пролепетала я, поднося руку ко лбу. Рот от страха пересох. – Со вчерашнего дня ничего не ела.

– Пойдем, милая, на кухню. Мастер Коба всегда накормит. Так нашего повара зовут. Не смотри, что все время кричит. Просто он на ухо туговат. Да, иногда сердится на прислугу и полотенцем поперек спины огреть может, но женщину никогда не обидит.

– Кто еще знает о замученной в подземелье девушке?

– Считай, никто. Сам граф, начальник охраны и я. Только обо мне они не догадываются. Дело ночью было, а у меня бессонница. На шум из окна высунулся. А оно как раз на скалы выходит. Надеюсь, ты старого Фоку не выдашь?

– Можете не беспокоиться, – уверила старика я и закусила губу.

Как же в моей жизни все странно! Только одна загадка откроется, как уже другая ждет своего череда. И когда этот дым рассеется, чтобы картину целиком увидеть?

Встретили меня на кухне настороженно. Повар, переодевшийся в свежий фартук и белоснежный колпак, нахмурился, а подмастерья поглядывали так, словно впервые в жизни видели женщину. Просторное помещение, несмотря на настежь распахнутые окна, встретило жаром. У меня над верхней губой тут же выступили капельки испарины.

Я огляделась. Все здесь было каким–то гигантским, словно в замке жили не люди, а великаны. Крепкие длинные разделочные столы, громоздкий очаг на три котла, в торце жаровня, где уже вертелась приличная тушка кабана. На противоположной стороне высились шкафы с посудой. Густо пахло специями и шипящим на угольях жиром, капающем с боков кабанчика.

– А, утопленница! – прокричал мне повар вместо приветствия. – Как зовут–то?

– Не помню! Память отшибло! – прокричала я в ответ, зная о тугоухости повара. – Зовите просто Русалкой.

Прозвища быстро приклеиваются, поэтому следовало сразу поправить, чтобы не остаться в памяти прислуги Утопленницей. Все же я будущая хозяйка замка, если, конечно, проведение не подведет.

– А зачем в мое царство пожаловала?

– Больно вкусно пахнет. Аж слюнки текут, – я совсем непритворно сглотнула. Лесть в любом случае не помешает.

Помощники повара споро расчистили для меня край стола, куда мастер Коба поставил тарелку с куском холодного мяса и краюху хлеба. Ему некогда было возиться с гостьей. В кухне вовсю шло приготовление к ужину. Все были заняты – чистили, резали, потрошили, мыли и разделывали. Во всех трех котлах что–то булькало. Повар, потеряв ко мне интерес, раздавал громкие указания.

Старик Фока пристроился на скамье рядом. Я предложила ему кусочек мяса, но он отказался.

– А ты ведь из благородного рода, – вдруг произнес он. Я непонимающе на него взглянула. – Ножом и вилкой орудуешь, хотя тебе только вилку предложили.

Я посмотрела на свои руки. Вот так и попадаются разведчики. Я сама не заметила, как взяла с разделочного стола нож.

– Вспомнить бы еще из какого я рода, – вздохнув, сказала я и добавила, чтобы больше не возникло вопросов, слишком уж подозрительно на меня смотрел старик: – Надо же так крепко удариться головой.

Я жевала и от нечего делать глазела по сторонам. Поэтому от меня не скрылось, как из подсобного помещения выскользнул юный слуга с корзиной в руке. Ее содержимое было прикрыто салфеткой, но я не сомневалась, что под ней хранилась еда. А что еще можно вытащить из ледника? Гвозди и молотки? Слуга, спрашивая взглядом разрешение, посмотрел на повара, и тот едва заметно кивнул.

– Дедушка Фока, а как из кухни доставляют еду наверх? Неужели по винтовой лестнице? – я видела ее край, но отметила, что слуга скрылся за дверью, ведущей на хозяйственный двор. Кому он понес еду? И почему тайно? Уж слишком секретными взглядами обменялись повар и мальчишка.

– Что ты! Лестница слишком крута. Голова закружится, пока донесешь. Для этого есть подъемное устройство. Дверка находится в стене за шкафами. Потянешь за цепь, и еда поднимется хоть на седьмой этаж.

– Здорово! А где едят охранники и домашние слуги? Там же, наверху? – у меня было предположение, что корзину понесли для охраны. Правда, слишком мало для такого количества стражников. Им на один зубок.

– Там, за лестницей, есть еще одно помещение. Туда все в положенный час сходятся. И слуги, и охрана. Наверху обедают только граф и его гости. А что?

Мне хотелось ответить, но я не стала озвучивать старику свои подозрения. Вдруг ему не положено знать те тайны, в которые посвящен повар? Сначала нужно выяснить, что происходит. Просто воруют продукты или для кого–то носят? Вдруг для той девушки, которую пытали? Может, она до сих пор сидит в подземелье?

– Да так, – я пожала плечами. – Интересно, как устроен замок. Где, например, спят слуги и охрана?

– Охрана в казарме у ворот, а слуги в замке. Им отведен весь последний этаж. У меня ноги болят лазать так далеко, поэтому мне позволили жить в каморке при кухне.

Я пропустила момент, когда что–то произошло за моей спиной. Заметила только тогда, когда замерли в испуге слуги, а повар поспешно вытер лицо полотенцем и вытянулся в струнку.

– Ваше Сиятельство? – спросил он дрожащим голосом.

Я оглянулась. На пороге стоял Андре. Весь в черном, суровый и явно недовольный тем, что нашел меня на кухне. У меня сжалось сердце. Я его боялась, хотя ведьмы Ирби никогда и никого не боятся, иначе не наведывались бы ночами на кладбище.

– Не ожидал увидеть вас здесь, леди, – произнес Андре холодно и, даже не взглянув на повара, развернулся и вышел. Я поторопилась подняться, на ходу дожевывая кусок мяса. Промокнув губы салфеткой, я поблагодарила повара кивком головы, а старика пожатием руки и полетела следом за «графом».

Я понимала, что Андре заглянул на кухню не просто так, иначе слуги не удивились бы его приходу. Ему что–то нужно от меня. Неужели боится, как бы я не сунула нос в его темные дела? А я ведь сунула. Теперь как бы не остаться без него, а заодно и без головы. Вряд ли Габриэль представил меня, как будущую жену. Мы же договорились держать наши истинные имена в секрете. Для Андре я осталась девицей, жаждущей выйти замуж за графа. Он уже пробовал выставить меня за ворота, а теперь терпит только потому, что его другу стало жалко «несчастную утопленницу».

Все эти умозаключения пронеслись в моей голове, пока я торопливо шла за черной фигурой Андре. Он ни разу не оглянулся, но я была уверена, двойник Роша знал, что я иду за ним.

Стоило нам войти в темный и пустой холл замка, как Андре развернулся и крепко схватил меня за ворот халата. «Граф» приподнял меня над землей, и мне пришлось встать на цыпочки, чтобы сохранить хоть какую–то видимость независимости от его воли.

– Кто ты такая? – прорычал он мне в лицо. – Что здесь вынюхиваешь? Кто тебя подослал? Только не ври, что потеряла память. Я вас таких за версту чую…

– Каких таких? – просипела я, цепляясь за запястья друга Габриэля, пытаясь хоть как–то ослабить его хватку.

– Охотниц за состоянием.

– Даже ваши слуги заметили, что я благородного рода. И пусть я не помню своего имени, но вилку с ножом держу правильно. Вы ошибаетесь. Такие, как я, вовсе не ищут богатых мужей, а только любящих. Но откуда вам знать, что такое любовь, если при виде женщин вас перекашивает?

Я тоже умею играть словами. А еще больно бью ногой по косточке под коленом, пусть на мне туфли на пять размеров больше.

Удар помог. Лицо Андре смяла боль, и он резко выпустил ворот моего халата. Мне пришлось взмахнуть руками, чтобы не потерять равновесие. А чтобы поставить увесистую точку в нашем разговоре, я заодно влепила по холеной морде пощечину. Они у меня обычно славно получаются.

– И не смейте больше ко мне прикасаться. Иначе пожалеете, – я трясла ладонью, которая горела от удара. Всю душу вложила.

Глаза Андре светились ненавистью.

– Мне не придется, – злю выплюнул он. – Сам Габриэль убьет тебя. Ему не впервой. Поэтому тебе мой совет убраться из замка еще до полуночи.

Произнеся это, Андре удалился. Легко взлетел по лестнице, ведущей на второй этаж. А я осталась стоять в холле в растрепанном халате и в смятении чувств. Другу Роша одной фразой удалось вернуть мои страхи и недоверие к Габриэлю.

– Ну все, Андре. Ты допрыгался. Нельзя подвергать испытаниям чувства влюбленной женщины, – зло произнесла я и, покрепче запахнув халат, поспешила в свои покои.

Я буду не я, если не разберусь, что за тайны хранит друг Габриэля. И почему не хочет, чтобы я здесь задержалась. Как–то чересчур крепко он вжился в роль хозяина замка. Позволяет себе трепать за грудки женщину, которую оставил в замке истинный лорд Теодор.

Встретив слугу, я поинтересовалась, где находятся комнаты господина Роша. Мне вежливо указали на покои недалеко от моих, но сразу предупредили, что Габриэля нет на месте. Он отправился по рабочим делам в соседний город. Не стоило сомневаться, что он в Дальгере. Обещание спасти местное озеро никто не отменял. И это делало честь графу, хотя не снимало моих сомнений. Слова Андре, что Габриэль сам убьет меня и ему это не впервой, насторожили. Где бы выяснить, как погибли его жены?

– А где тут библиотека? – спросила я у другого пробегающего мимо слуги, так как первый уже удалился.

Получив ответ, я спустилась вниз. Библиотека, как мне подсказали, находилась между курительной комнатой и кабинетом графа. Если не знаешь, где раздобыть сведения, смело ступай в библиотеку. Каким бы затворником ни был человек, он все равно интересуется делами внешнего мира. Особенно, когда эти дела касаются его лично. Я наделась найти газеты. Свежие и старые. Андре должен был отслеживать все, что происходит вокруг имени графа Лавкрафт. Это часть его обязанностей.

Для начала я заглянула в курительную комнату. Я не замечала, чтобы Габриэль был подвержен этой пагубной привычке, но все же решила убедиться, что помещением не пользуются. В нем даже не пахло табаком, что только порадовало. Я ненавидела этот неприятный запах, намертво цепляющийся к вещам, стоит побыть в компании курильщика.

Кабинет оказался более обжитым. На огромном письменном столе были разложены карты Рока и приграничного Дальгера, где голубым цветом закрасили погибающее озеро. Лежащая на карте лупа и карандашные пометки свидетельствовали, что над чертежами работали. Я не стала рассматривать карты, так как все равно в них не разбиралась, но поняла, что кабинет – это излюбленное место Габриэля. Он сюда частенько заглядывал.

Не найдя ничего интересного под картами и в ящиках стола, я направилась в соседнее помещение. Вряд ли Габриэль озаботился наполнением здешней библиотеки, если избрал замок жильем лишь для видимости. А значит, все те книги, что хранились в высоченных шкафах, достались ему в наследство от предыдущих хозяев.

Я стояла посреди огромного помещения со стеклянным плафоном вместо крыши. Задрав голову, смотрела на потемневшие от времени корешки книг, до которых давно никто не дотрагивался. Не верилось, что здесь будет храниться что–то современное. Было заметно, что в замке нет любителей чтения, хотя мягкие диваны и кресла у камина располагали к приятному проведению времени с книгой. Чистота и порядок. Нет ни раскрытой книги, ни валяющейся без дела закладки.

Я прошлась по кругу и собиралась уже покинуть библиотеку, как заметила за шкафом, стоящим у окна, край письменного стола. Эта скрытная ниша не была заметна от двери и являл собой местечко, где легко можно спрятаться от любопытных глаз. К нему я и направилась.

И что? Именно в нише я нашла то, что искала: газетные вырезки, вклеенные в альбом. В таком обычно хранятся приятные сердцу женские штучки: открытки, любовные записки и рисунки голубков с сердечками. Вызывало подозрение уже то, что альбом был тщательно спрятан. И если бы не мое любопытство, я ни за что не догадалась бы отогнуть краешек ковра и заглянуть под него.

Нет, альбом не был виден снаружи, но я нашла в бумажной урне обрезки газет, а потому заинтересовалась, кто и что вырезал и куда вырезанное делось. Я выдвинула все ящики и даже залезла под письменный стол, чтобы осмотреть дно. Вдруг там был организован тайник? Вот тогда и наткнулась на вздувшийся край ковра.

В груди бешено колотилось сердце. Я хотела открыть альбом и боялась это сделать. Что я там увижу? Не изменят ли найденные сведения мое отношение к Габриэлю? Как же я хотела верить, что он честен со мной! Но в то же время я помнила его безумный взгляд, когда он еще не завершил превращение из дракона в человека. Именно с таким взглядом и творят нехорошие дела.

Я открыла первую страницу и сразу же наткнулась на кричащий заголовок, вырезанный из газеты. «Смерть во время свадебного путешествия! Невеста подавилась жемчужиной!»

Жемчужина? Откуда в устричной раковине жемчужина? Неужели, подавая молодоженам устриц, повар не удосужился проверить каждую раковину на наличие посторонних образований? Или ее специально подложили? Как же все подозрительно!

Я всегда жила вдали от моря и мало разбиралась в морских продуктах. Поэтому понятия не имела, какой величины может быть жемчужина в устрице, и как блюдо готовят перед подачей на стол. Слышала только, что саму устрицу нужно полить лимонным соком и одним движением проглотить скользкое желе. Бр–р–р… Даже когда представляла процесс поедания экзотического продукта, к горлу подкатывала тошнота.

Я еще раз взглянула на фотографию, сопровождаемую статьей. Наши газеты еще не достигли того качества, чтобы изображения были четкими, поэтому я с трудом признала в молодом человеке, стоящем об руку с девушкой в свадебном платье, Габриэля.

Конечно же, его первой жене я уделила больше внимания, чем Рошу, отметив, что ее свадебное платье было шикарным. Кружева, атлас, россыпь драгоценностей, как на ткани, так и в зоне декольте. Но из–за обилия кружев на голове трудно было разглядеть ее лицо. И если Рош широко улыбался, то невеста казалось растерянной и… расстроенной.

Не знаю, так ли было на самом деле, или фотограф замучил молодоженов, ведь для хорошего качества дагерротипа нужно было замереть в одной позе чуть ли не на час. Тут у кого угодно схлынет улыбка, и на глаза навернутся слезы, ведь стоит моргнуть, чтобы испортить снимок. И начинай все заново.

Только я собралась прочесть статью, как скрипнула входная дверь. Я напряглась. Я находилась в дурацком положении: мало того, что в моих руках был чужой альбом, так еще не удосужилась вылезти из–под стола. Начать выбираться сейчас – однозначно привлечь к себе внимание. А вдруг это Андре? Тогда «граф» не обойдется тасканием меня за ворот халата, ведь он поймает меня на горяченьком. Ну и что, что я будущая леди Лавкрафт? Он же об этом не знает.

В общем, я находилась в такой ситуации, что могла не дожить до счастливого дня бракосочетания с Габриэлем. Поэтому решила оставаться на месте. Вдруг в тайную нишу никто не заглянет?

Я превратилась в слуховой рожок. Я помню такой у деда. Он приставлял его к уху, чтобы лучше слышать, как его костерит бабушка. Не знаю, какие чувства их связывали, но к концу жизни, когда дед превратился в редкую зануду и говорил так громко, что мы едва не оглохли, в бабушкиных глазах большой любви я не видела.

Вот еще одна правда жизни. То, что мы испытываем в молодости, зачастую приобретает совсем иные черты к старости. Сейчас бабушка вряд ли решилась бы пойти к деду по канату. Хотя, откуда мне знать, что происходило в ее душе на самом деле, когда она видела угасание родного человека? Вдруг это было завуалированное отчаяние?

Я по легким шагам поняла, что в комнату вошла женщина. Женщина?! Но до сих пор я считала себя единственной обитательницей слабого пола в стенах замка. Я перестала дышать, слыша, как она приближается к моему убежищу. Единственное, что мне пришло на ум, еще глубже забиться под стол, благо, тот был большим и основательным. Чтобы увидеть меня, незнакомка должна была встать на колени или сильно наклониться.

Но как же сейчас все выглядело подозрительно! Вкупе с рассказом старого Фоки о пытках в подземелье, свободно блуждающая по замку женщина ломала картину уединенного образа жизни графа Теодора. Не эта ли «тайна» заставила Андре вытрясти из меня дух? Я слабо верила, что Габриэль знал о существовании женщины.

Из своего укрытия я видела только край ее платья и изредка мелькающую в складках подола туфельку. Незнакомка нервно выдвигала ящики стола и копалась в них. Я слышала ее недовольный шепот и чертыханье, когда она в сердцах захлопывала «провинившийся» ящик.

– Да где же он? – прошипела она, перестав рыться в ящиках. По тому как она гарцевала на месте, было понятно, что в библиотеку незнакомка пришла крадучись и сильно волновалась, как бы ее здесь не застали.

Я обливалась потом от неудобной позы, духоты под столом и страха быть раскрытой. Было понятно, что женщина ищет тот самый альбом, который я прижимала к себе. И она не уйдет, пока он не окажется в ее руках. Но как быть мне?

Вылезти наружу, сделав вид, что под стол закатилась сережка? Но я уже упустила время, и мое оправдание не будет выглядеть естественным. Плюс ко всему, мне хотелось потихоньку, не поднимая скандала, выяснить, что за женщина живет в замке, и почему о ней ничего не знает Габриэль. Вдруг здесь против него плетутся интриги, а он ни сном ни духом?

Второй вариант – пододвинуть альбом ближе к ногам незнакомки, мне показался более надежным. Она вполне могла не заметить, что он лежит на полу. Волнение ослепляет, и мы не видим искомую вещь, хотя она находится на видном месте.

Пока я терзалась сомнениями, в библиотеке появилось новое лицо.

– Элоиза, что ты здесь делаешь?! – гневный голос Андре напугал не только меня, но и Элоизу. Я видела, как она подпрыгнула от неожиданности. – Как ты посмела покинуть флигель, когда в замке посторонние?

– Я слышала, что Габриэль уехал в соседний город, – пролепетала девушка. Она переступала с ноги на ногу. Явный признак, что она боится Андре.

Я тоже была напугана, поэтому неосознанно втянула голову в плечи. Сейчас меня найдут и вытащат за шкирку из–под стола. Я мысленно приготовилась к позору и возможной смерти. Все–таки я мастер влипать в трудные ситуации.

– Что ты ищешь?

Мои пальцы непроизвольно сложились в жест «Внезапный огонь». Я могла поджечь что–нибудь на расстоянии нескольких метров от себя и таким образом отвлечь людей. Но Андре, как подсказал мне Габриэль, опытный маг и вряд ли поддастся на простой колдовской трюк.

– Я забыла где–то здесь альбом с газетными вырезками, – пролепетала Элоиза. Ее руки мяли шелк платья. Кстати, весьма дорогой шелк, я в тканях разбираюсь. – Не помню, куда сунула. Габриэль вернулся в замок так неожиданно, что я запаниковала.

Ну–ну. Габриэля смело можно вычеркивать из списка преступников.

Понимая, что сейчас все внимание Элоизы сосредоточено на хмуром Андре, я решилась. Тихо положила альбом на ковер и пододвинула ближе к юбкам девушки. Переступая с ноги на ногу, она, как и задумывалось, почувствовала под тонкой подошвой домашних туфелек жесткую обложку.

Элоиза радостно вскрикнула: «Ой, он, оказывается, здесь!» и схватила альбом. Если бы она наклонилась чуть ниже и подняла глаза, то заметила бы меня, вжавшуюся в угол. Но нет. Андре отвлек ее внимание злобным приказом: «Сейчас же вернись к себе!», и эти двое покинули библиотеку.

Я растянулась плашмя на ковре. У меня тряслась и болела каждая жилочка.

– Нигде нет покоя! – прошептала я самой себе.

Такая у меня судьба – влезать в неприятности на ровном месте. И почему не бывает иначе? Почему бы Андре не оказаться добрым другом Габриэля, который станет шафером на нашей свадьбе? Вместо этого он участвует в тайном заговоре. Я ни на мгновение в этом не усомнилась. Иначе Габриэль знал бы о существовании в его владениях некой Элоизы, которая собирает о нем сведения и вклеивает в дамский альбом.

Отдышавшись и успокоив сердце, я на цыпочках прошла к двери. Долго стояла под ней, прислушиваясь к голосам. Царство закоренелого холостяка ожило – слуги бегали туда–сюда. Я едва дождалась, когда они уберутся из холла, чтобы покинуть библиотеку. Я не хотела, чтобы кто–нибудь из них обмолвился, что видел меня здесь. Подозрительный Андре быстро смекнул бы, что я стала свидетельницей его разговора с Элоизой.

Выйдя из библиотеки и оглядевшись, я стремглав бросилась к лестнице. Пролетела коридор на одном дыхании и только взялась за ручку своей двери, как из ближайшей ниши с вазоном с цветами отделилась фигура Андре.

Я резко развернулась к нему лицом.

– Вы за мной следите? – с вызовом спросила я, предвосхищая вопрос: «Где ты шлялась?»

– Мне интересно, почему Габриэль оставил тебя здесь.

– Проявил сочувствие? Влюбился? Решил подразнить друга–женоненавистника? Какой вариант вам больше нравится? – я осмелела. Была причина. Я знала тайну Андре, тогда как о моей тайне ему приходится только гадать.

– Ни один из них, – «граф» злился. Его губы сжались в ниточку.

– По–прежнему уверены, что я хочу соблазнить вас? – я поймала его взгляд, опустившийся в слишком глубокий вырез халата. Пока я бежала, он распахнулся. – Могу вас успокоить. Вы не в моем вкусе. Лучше я останусь старой девой, чем буду принадлежать такому бирюку, как вы.

– На кого ты работаешь? – Андре сузил глаза. Он тоже не верил, что я забралась в замок из–за желания стать графиней. Слепец! Желание было и еще какое, но мужчина не тот, чтобы показывать свои чувства.

– А вам как кажется? – с вызовом в голосе спросила я. Пришла пора прощупать, кого Андре считает своими врагами. – Сыграем? Вы будете называть имена, а я отвечу холодно или горячо.

Лицо Андре расплылось в улыбке.

– М, так к тебе вернулась память?

Я мысленно обругала себя. Плохой из меня шпион. Вырыла яму самой себе: совсем забыла, что «потеряла» память. Но придется держать лицо. Пусть лучше он считает меня интриганкой, чем узнает мои истинные намерения. Может, мне даже удастся втереться к нему в доверие, притворившись такой же нечистоплотной особой. Как говорят на родине моего отца: «Рыбак рыбака видит издалека».

– Начинайте, Ваше Сиятельство. Вам же интересно, кто подослал меня к вам, – я гордо вскинула подбородок.

Я специально обратилась к самозванцу, как к графу. Пусть продолжает верить, что я не знаю, кто он.

Андре подошел к моей двери и нажал на ручку, второй рукой приглашая меня пройти в мою же комнату. Неловко вести шпионские разговоры там, где их могут подслушать.

– Итак, начнем! – произнесла я, садясь на единственный стул, приткнутый к бюро.

Как я уже упоминала, комната была обставлена скромно. Потертый ковер на полу, кровать под балдахином, громоздкий гардероб в углу, а у окна секретер, в котором была утрачена часть ящичков, отчего он напоминал щербатого старика. Все было сделано из темного дерева, потерявшего от «прожитых» лет былой лоск.

Я специально села спиной к окну, чтобы дневной свет падал на лицо «графа». Где бы Андре ни встал, я буду хорошо его видеть. Я глаз с него не спущу, чтобы понять, где он лукавит, а где говорит правду.

Но он нашел выход. Захлопнув крышку сундука, в котором мне принесли одежду, и подтащив его ближе, он пристроился на нем. Благодаря росту Андре и высоте моего стула, наши глаза оказались на одном уровне, и я поняла, что граф тоже мастак играть в «инквизитора и деву». Он собирался по выражению моего лица понять, попадет он в точку или нет. Подтверждением стало то, что он щелчком пальцев заставил зажечься свечи на бюро.

Ну что ж. У ведьм Ирби есть свои хитрости. Не зря я оттачивала мастерство, когда хотела скрыть от монахинь очередную шалость. Большим пальцем левой руки я дотянулась до мизинца и провела ногтем о ноготь. На мое лицо незаметно опустилась маска «Наивной и очень честной девочки».

Как уверяли мои братья, с таким лицом только в карты играть, что я и делала, неизменно оставаясь в семейных баталиях победителем, за что тоже была бита. Но монахини так и не раскусили мою уникальную способность, поэтому я получала наказание розгами только в тех случаях, если была застигнута на месте преступления.

– Ты работаешь на Аннели Крауз? – Андре начал игру. Его пас был первым.

– Пф–ф, холодно, – фыркнула я. – Зачем этой курице посылать меня к мужчине, с кем она сама порвала отношения, обвинив его в желании через ее смерть избавиться от проклятия?

– Ты в курсе проклятия? – Андре поднял бровь, поражаясь моей осведомленности. Я же намерено упомянула о проклятии, чтобы понять, как много знает двойник графа.

– Да, я встретилась с вашей невестой, – просто ответила я.

– Даже так?

– Я не стала бы лезть в замок, пока не выяснила бы всю подноготную его хозяина. Мне было интересно, вы намеренно женились оба раза и предложили руку третьей женщине, чтобы избавиться от проклятия, или не знали о нем? Согласитесь, в первом случае вы выступали бы, как негодяй и хладнокровный убийца, а во втором – как наивная жертва проклятия.

– Конечно же я не знал о проклятии. Аннели открыла мне глаза на него. Я не зверь, чтобы пойти на преступление и погубить трех прекрасных женщин. Каждую из них я любил и до сих пор оплакиваю, считая себя виноватым. Я жизнь положу, чтобы найти ту тварь, что прокляла меня.

– Мне трудно поверить в вашу невиновность, так как есть одно несоответствие, – я прямо посмотрела в глаза графа. Он хороший игрок в карты, но все же я заметила, как дрогнули его ресницы. – Вы утверждаете, что не знали о проклятии, однако, после того, как вы покинули особняк в Лугоре, сыщик, нанятый Аннели, провел там обыск и кое–что нашел. И это неоспоримое свидетельство того, что вы, лорд Лавкрафт – злодей. Я о куске шляпной картонки, на которой красными чернилами было написано некое послание.

– Весьма неграмотно написано, – он сразу понял, о чем я говорю. – Я потерял его где–то в вещах, когда покидал место, полное горестных воспоминаний.

– Ага! – воскликнула я. – Вот вы и попались! «Спадет проклятье лишь тогда, когда ответишь за дела давно минувших страшных дней и вспомнишь о любви своей. Три женщины уйдут во мрак, вступив с тобой в законный брак». Что вы ответите на это? Разве это не текст проклятия, о котором вы вроде бы «не знали»?

– Я получил анонимное письмо сразу после разрыва помолвки. Оно ждало меня, когда я вернулся после встречи с Аннели. Как доказательство, что моя невеста была права. Я проклят.

– Хм, – я нахмурилась. Как–то неловко получилось. Но я была рада, что червячок сомнений в искренности Габриэля исчез.

– А ты знаешь, что Аннели – подлая и хитрая тварь? – лицо Андре изменилось. На нем появилась брезгливость. – Она предпочла отдать роль третьей жертвы другой влюбленной дурочке, чтобы потом, после снятия проклятия, вновь появиться на горизонте. У меня везде свои люди, а у Аннели длинный язычок, и мне донесли о ее намерениях. Она уверена, что я тут же кинусь к ее ногам, а она милостиво меня простит.

– Вы любили Аннели, иначе не бросили бы в такой спешке родовое гнездо в Лугоре, где все было связано с надеждами. Теперь я понимаю, почему вы спрятались в Роке и слывете женоненавистником. Она разбила вам сердце.

Андре преисполнился театральной печали.

– Да, любил. Но я вряд ли дам ей второй шанс.

Это «вряд ли» о многом говорило. Андре не мог поручиться за Габриэля. Это он не подпустил бы к себе предательницу, а что сделает истинный граф Лавкрафт, ему неизвестно.

– Ее можно понять, – я пожала плечами. – Аннели выбрала жизнь.

– Любящая невеста могла бы поддержать меня в беде. Но Аннели предпочла, чтобы погиб кто–то еще и этим расчистил ей дорогу к моему титулу.

– Поэтому вы решили, что я работаю на нее?

– Я подумал, что она подослала бойкую девицу, которая не в курсе проклятия, поэтому из кожи вон будет лезть, чтобы соблазнить меня. Но, увы, через месяц и она была бы похоронена. Вот тогда Аннели явилась бы утешать вдовца. А мы, мужчины, в горе такие доверчивые и ранимые.

– Но нет, не она послала меня к вам. Холодно.

– Я рад.

– Продолжим нашу игру? – получив кивок, я задала следующий вопрос: – Кто еще по–вашему мог бы заплатить мне большие деньги, чтобы я сиганула с водопада, лишь бы увидеть Ваше Сиятельство?

– Может быть, мэр Вальда? Мы встречались, когда я покупал замок. Он попросил денег на обустройство города. Но таким людям лучше ничего не давать. Деньги уплывут, как песок сквозь пальцы, а они будут просить снова и снова.

– И какой у него интерес посылать меня к скряге и женоненавистнику? Что я сделаю вас более сговорчивым? – меня поразило, что Андре так пренебрежительно отзывается о господине Хаусе, поэтому я не преминула и самого «графа» наградить нелестными эпитетами.

Мэр был частым гостем в нашем доме. Но в то же время, он и словом не обмолвился, что знаком с графом Лавкрафтом. Почему? Чтобы толпы девиц не замучили расспросами и не просили о личном представлении лорду Теодору? Или ему не хотелось, чтобы мы прознали о бедственном денежном положении мэра?

Не стоило мне слепо верить Андре. Если помнить об Элоизе, он и сам был мошенником.

– Нет, сговорчивым я вряд ли стал бы, – Андре поморщился. – Но господин Хаус прекрасно знает, как сделать любого богатого человека щедрым. Достаточно собрать компрометирующие его сведения. Шантаж гарантированно открывает любые кошельки. И если ты накопаешь обо мне пикантные подробности, я вынужден буду выложить денежки.

– М, так вам есть что скрывать?

– У всех есть тайны. И если ты на самом деле пришла от Хауса, то тебе лучше сейчас же покинуть замок. Денег я в любом случае не дам. Напрасная трата времени.

– Холодно. Очень холодно. Давайте следующую кандидатуру, – я поудобнее устроилась на стуле, показывая тем, что никуда не тороплюсь. Тем более, на выход.

– А известна ли тебе такая особа, как Мисти Роу?

Я нахмурилась.

– А это кто?

– Ведьма, которая вот уже несколько лет преследует меня. Не простила отказа сделать ее своей любовницей. Неужели она опять напала на мой след и послала тебя сюда, как разведчицу?

– Как она выглядит?

– И здесь «холодно»? – он выразительно хмыкнул, поняв, что я не знаю, о ком идет речь.

– Мы можем говорить об одном и том же человеке, хотя имя мне не будет знакомо.

– Хорошо, – граф закрыл глаза, возбуждая в памяти образ ведьмы. – Она красива и опасна. Невысокого роста, худощавого телосложения, темная толстая коса, зеленые выразительные глаза.

Ого! Мисти Роу – это та самая ночная гостья, которая не только бросила в Габриэля проклятие, но и едва не сделал меня безрукой.

– Нет, не встречала, – покачала я головой после минутного молчания, делая вид, что мысленно перебирала всех известных мне обладательниц толстых кос. – Я почти не выезжаю за пределы Рока, поэтому круг моих знакомых весьма ограничен.

– Если случайно встретитесь, немедленно уходите. Это зло в женском обличие.

– Спасибо за предупреждение. Вы очень милы, – я, конечно же, теперь просто обязана была встретиться с загадочной Мисти Роу. Столько накопилось вопросов! Ведьма явно в курсе проклятия, раз так отчаянно «предупреждала» меня и… Аннели Крауз. Я почти была уверена, что это она расстроила свадьбу.

– Холодно? – переспросил меня Андре, желая убедиться, что мне нечего добавить

– Холодно, – я не знала, куда приведет нас игра, но получилось вполне познавательно.

В итоге Андре сам подсказал, за кого я могу себя выдать.

– Ну тогда, – он постучал пальцем по подбородку, – тогда вы пронырливая репортерка.

– Жарко! – с готовностью откликнулась я и тут же принялась обосновывать свое пребывание в замке. – Теперь вам понятно, почему меня нельзя убивать? Согласитесь, когда вы трепали меня за грудки, вам очень хотелось это сделать? Я на задании, и шеф газеты «Сплетница Рока» прекрасно знает, куда я отправилась. Если я не явлюсь в издательство в условленный день, у ваших ворот будет стоять полиция. Чего только не сделаешь, ради сенсации, – я смущенно пожала плечами, добавив: – И денег.

Пусть уж решит, что перед ним меркантильная особа. С такими всегда легче договариваться.

Правда, я на ходу выдумала название газеты и теперь молила бога, чтобы Андре не догадался о моем блефе. Он мог принять мои слова за правду, так как любое уважающее себя графство имело желтую газетенку с местными сплетнями. Была такая и в Роке, правда, с другим названием, но закрылась, так как мэр Вальда урезал дотации.

– Ты не уйдешь, пока не накопаешь что–то еще? Тебе недостаточно того, что ты уже узнала?

Андре заметно расслабился. На его лице даже появилась улыбка, словно превращение из леди в репортерку сделало общение со мной менее обременительным.

Но Андре и так не сильно утруждался, бесконечно «тыкая» мне, хотя я упорно обращалась к нему на «вы».

Я расправила плечики и задрала нос.

– Я никогда не теряю надежды обогатить свои познания и карман. Рядом с нами целый год живет человек, которого никому не удалось увидеть, поэтому сенсацией будет уже то, что я пробралась сюда и взяла у вас интервью.

– Надеюсь, ты не попросишь, чтобы я открыл ворота вашему фотографу? Я скрываюсь не для того, чтобы каждый знал меня в лицо.

– Достаточно будет словесного портрета неприступного хозяина замка, – я внимательно посмотрела на «графа». Габриэль хорошо подобрал «двойника» – они не сильно, но были похожи. Оба высокие, темноволосые, с однотипными чертами лица.

Мне стало интересно, были ли у Габриэля длинные волосы до того, как расстроилась помолвка с Аннели? Не потому ли Андре не стрижется, чтобы походить на прежнего графа Теодора? На газетных снимках трудно что–либо рассмотреть, поэтому легко принять одного мужчину за другого. Вот только Мисти Роу сразу опознала Габриэля в той шикарной гостинице, где мы остановились на ночлег. Не помогли отрезанные волосы. Она слишком хорошо его знала.

Разговор с «графом» был окончен. Репортерке осталось только получить разрешение на публикацию интервью, а графу не терпелось, чтобы я побыстрее убралась.

– По рукам? – я поднялась и протянула Андре ладонь. Как хорошо, что я теперь «репортерка»! У меня появился благовидный предлог задержаться в замке. – Я завтра же напишу статью и дам вам ее для ознакомления. Как только вы одобрите, я обязуюсь убраться как можно быстрее. Только нужно решить еще один вопрос.

– Какой? – Андре нахмурил лоб.

– Как насчет Габриэля? Вы грозили мне, что он меня убьет, и мне следует покинуть замок еще до полуночи. Он превращается в зверя? Мне стоит его бояться?

Андре рассмеялся.

– Иногда женщину достаточно припугнуть, чтобы она сбежала, но ты оказалась не из слабого десятка.

– Значит, мне не следует переживать за жизнь рядом с Габриэлем? Он такой душка!

– Если только не боишься, что он разобьет тебе сердце. Он закоренелый холостяк и не сможет обещать ничего другого, кроме статуса любовницы.

– Заманчиво, но мне мама не разрешит вступить в связь с мужчиной без брака. Она старой закалки и не захочет нянчить бастардов, – я мило улыбнулась Андре. Он все еще не пожал мне руку, поэтому я напомнила: – Ну так что? Договорились? Вы одобряете мою статью, и я сразу же покидаю замок.

– Почему бы тебе не поработать усердно сегодня? – он тоже расплылся в улыбке, но руку мне протянул.

– Откажете в ужине несчастной Русалке?

– Хорошо. Вы приглашены, леди м–м–м…

О, прогресс! Меня назвали леди и не тыкнули в очередной раз.

– Леди Русалка. Так для всех будет проще. Позвольте мне и для Габриэля остаться девушкой, которая потеряла память.

– Не обижай его. У него ранимое сердце.

И опять «ты».

– А как же его способность разбивать сердца? Или это тоже было сказано для устрашения?

– Вся жизнь – театр. Мы все играем какие–то роли. Интересно было бы взглянуть на тебя настоящую, – Андре кивнул мне с загадочной ухмылкой и покинул комнату. А у меня вытянулось лицо. Неужели он заметил, что я надела маску наивной девочки?

Щелчок ногтями, и я снова стала самой собой. Задумчивой и серьезной. У меня есть всего одна ночь, чтобы разобраться с незнакомкой, которую прячет Андре.

Перед самым ужином вернулся из Дальгера Рош. Следом за ним слуги занесли несколько коробок. Глаза Габриэля горели.

– Я с подарками для Русалки, – сказал он, застыв в ожидании, когда уйдет прислуга.

– Что за подарки? – я радостно кинулась сдергивать ленты.

– Я подумал, что тебе неловко будет присутствовать на ужине в мужском халате. Поэтому прошелся по магазинам.

В коробках лежали красивые женские вещи. Все, от дорожного платья с удобными ботинками до нижнего белья.

– Баронесса помогла мне выбрать достойную одежду, – Габриэль следил за каждым моим движением, ревниво улавливая, нравится или нет.

– У нее хороший вкус, – с улыбкой ответила я, разглядывая подарки. Особенно прелестны были туфельки на каблучке и домашние тапочки с розовыми бомбонами из меха в качестве украшения.

– И не будет никакой ответной благодарности? – голос Роша прозвучал вкрадчиво. Сердце радостно застучало, и я опустила красивое платье назад в коробку. Я еще успею его примерить. Меня ждет нечто поинтереснее.

– Ой, как нехорошо целоваться с девушкой, имени которой ты даже не знаешь, – я манерно повела плечами.

– А если я закрою дверь на ключ? – он не стал ждать ответа, щелкнул замком.

Я тоже не стала ждать, когда Габриэль вернется. Я повисла на нем и с великим удовольствием отдалась поцелую. Наконец–то я целуюсь с тем, кто предназначен мне в мужья проведением. Никаких терзаний совести.

– Вот оно какое, счастье, – прошептала я, когда мне позволили вдохнуть.

– Раз мы теперь точно знаем, что предназначены друг другу, может, встретимся в полночь? В моей комнате? – объятия стали слишком тесными.

– Ты хочешь сделать меня своей любовницей? – я и не подумала оттолкнуть суженого.

– Разве стоит терять столько времени? Одно другому не мешает. А когда снимем проклятие – поженимся.

– А если будут дети?

– Нам придется поторопиться с проклятием. Хороший стимул.

– А если не получится быстро справиться? И потом, я совсем недавно заявляла Андре, что моя мама откажется нянчить бастардов, если я буду чей–то любовницей.

Объятия ослабли, а взгляд Роша сделался напряженным.

– Он приставал к тебе?

– О, нет! Мы вели вполне светскую беседу. Вернее, полу–светскую, поскольку он ко мне обращался на «ты», – я тоже убрала руки с шеи Габриэля и даже сделала шаг назад. – Я призналась ему, что являюсь репортеркой, забравшейся в замок, чтобы увидеть графа Теодора и написать о нем статью.

– Он пытался тебя выгнать, пока я был в Дальгере?

– Он не поверил, что я ничего не помню. Пришлось импровизировать. Завтра буду ломать голову над статьей. Он милостиво разрешил задержаться в замке, чтобы я показала ему, что собираюсь выкладывать в желтой газете. Потом я обещала покинуть замок.

– Я поговорю с ним. Мне нужен еще день, чтобы составить план работ по спасению озера в Дальгере. Передам его мэру и буду свободен. Мы сможем вплотную заняться проклятием.

– Нет, ни в коем случае, не признавайся, кто я такая! Я позже объясню, для чего надо сохранить свое имя в секрете.

– Надеюсь, в твоей голове не зреют опасные мысли? Мне стоит начать беспокоиться? – Габриэль пытливо смотрел мне в глаза.

Я сделала серьезное лицо.

– Скажи, ты чего–то боишься? В замке небезопасно для меня? Мне стоит бояться Андре? – я хотела знать, что чувствует сам Габриэль. Может, у него тоже есть тревожные мысли относительно своего друга?

– Андре? Нет. Он надежен. Мы не раз подставляли друг другу плечо.

– Когда? В далекой юности? Ты же знаешь, что люди с годами меняются.

– Он не пойдет против меня. В трудный момент я спас его от краха, заплатив огромные долги его семьи. Его родители называют меня сыном, а он братом.

– Ты знаешь, что чрезмерная щедрость зачастую порождает ненависть и чувство униженности у того, кого одаривают? Бабушка знает людей, и я ей верю, когда она берется меня поучать. «Почему одним все, а другим ничего?» – такие мысли приводят к скрытой зависти, а оттуда прямая дорога к черной неблагодарности.

– Перестань. Андре не такой. Я щедро ему плачу.

– Это не отношения братьев. Мои братья не требуют с меня оплату за услугу. Я даже представить не могу, что они предложат мне деньги в обмен на мое содействие в их проблеме.

Я не стала говорить, что они ждут разрешения охотиться в графском лесу, считая, что сестра обязана позаботиться об их счастье. Они даже подтолкнули меня в спину, когда я засомневалась, прыгать или нет в водопад.

– Пребывание Андре здесь – это работа. Управлять замком, вести дела в Роке – это не так просто, как может показаться.

– Хорошо–хорошо, – я подняла руки, показывая, что сдаюсь. – Тебе видней. Я знаю его меньше суток, а ты полжизни.

Я не стала выкладывать, что у Андре в замке есть маленькая тайна, о которой он не спешит докладывать другу, брату и работодателю. Чтобы не возвести напраслину на Андре, придется мне самой разбираться с незнакомкой. Я должна знать, что она задумала и для чего собирает сведения о графе Теодоре. Судя по всему, она в курсе, какую миссию исполняет в замке Андре. Или не знает? Тогда еще интереснее, в качестве кого она находится здесь. Если она любовница «Лавкрафта», Габриэль должен знать, что он счастливый любовник незнакомой ему женщины.

– А что насчет сегодняшней ночи? Мы так и не договорили, ты придешь ко мне или нет? – Габриэль с улыбкой кота снова притянул меня к себе, а я снова закинула руки на его плечи.

– Я еще не решила. Посмотрю на твое поведение.

Чтобы прервать череду вопросов, я сама поцеловала Габриэля.

В дверь постучали с сообщением, что через час леди Русалке следует пожаловать к столу. Хозяин замка будет ждать гостью в малой столовой зале.

Я быстро выпроводила Габриэля, чтобы переодеться.

Расчесывая волосы щеткой, я подошла к окну – мое внимание привлекли торопливые шаги. Открыв створку и выглянув, я заметила бегущего по аллее слугу. В его руках была знакомая корзинка. Теперь я была уверена, что подкармливают подружку Андре. Проследив взглядом, в какую сторону он пошел, я постаралась запомнить направление.

По чертежам я знала, что в замке было несколько флигелей. Слуга спешил в тот, что скрывался в саду. Весьма укромное местечко. Вряд ли Габриэль, останавливаясь в замке, прогуливался в тенистом саду, тянущемся до самых скал. Он понятия не имел, что там живет незваная гостья.

Сумерки сгущались. Я намеревалась надеть на ужин светлое платье, но сейчас передумала. Мне нужно успеть сбегать в сад, чтобы убедиться, что в этом флигеле живет Элоиза, а темная одежда скроет мой интерес. Все карты, если придется выводить Андре на чистую воду, должны быть у меня в руках. Дорожное платье и ботинки без каблука подойдут как нельзя лучше.

Быстро одевшись и связав волосы лентой, я выскользнула в коридор. Дверь в комнату Габриэля была приоткрыта, но хорошо, что мне не пришлось идти мимо нее – лестница находилась в другой стороне. Я ласточкой долетела до нее, а потом, не выходя из холла, метнулась в сторону кухни.

Я помнила, что на первом этаже нет двери, ведущей на кухню, но зато есть освоенный проход на задний двор через окно. Оттуда до сада рукой подать и меньше вероятность, что меня заметят домашние слуги, которые тут же донесут хозяину о моей вечерней прогулке.

Как я и надеялась, задний двор оказался пуст: слуги были заняты последними приготовлениями к ужину. Спрыгнув с подоконника и проскользнув мимо кухонной двери, я поспешила к аллее, огибающей сад. Вовремя спряталась за кустом, когда мимо меня прошел слуга с пустой корзиной. Нырнув в гущу деревьев, я направилась на огонек. Кто–то приступил к ужину и не побоялся зажечь свечу, оставив окно открытым.

Когда я приблизилась к флигелю, кралась с особой осторожностью, боясь наступить на сухую ветку. Птицы уже угомонились, готовясь ко сну, а сухая ветка резким «выстрелом» могла выдать меня. В запущенном саду было душно и пахло подгнившими яблоками. Переспелые, они срывались с дерева и разбивались вдрызг. Богатый урожай никто не собирался снимать с ветвей, гнущихся до самой земли.

Я то и дело снимала с волос и лица паутину, уже понимая, что к столу в таком виде явиться будет стыдно. Придется вернуться в свою комнату и переодеться. Но игра стоила свеч. Я будущая хозяйка замка, а потому должна позаботиться, чтобы он остался моим. Братья не простят, если я профукаю крепость и прилегающие к ней охотничьи угодья. Я нутром чувствовала, что Элоиза и Андре несут угрозу моему благополучию. Ненавижу тайны, особенно если они связаны с женщиной, метящей на мое место.

Последние метры я не дышала. Подобравшись к окну, застыла, чтобы унять стук сердца. И чуть не закричала, когда прямо надо мной прозвучал голос Андре.

– Сколько раз можно предупреждать, чтобы ты задергивала занавеску? – он с шумом задвинул портьеру. – В темноте огонь виден издалека.

– Я знаю, что Габриэль вернулся. Но окна его покоев выходят на другую сторону. И ему в голову не придет выйти на прогулку в дикий сад, – послышался голос Элоизы. Приятный и мелодичный.

Жаль, что я не видела ее лица, а только подол шелкового платья. Так бы лучше представляла заговорщиков. В том, что они плетут интриги, я уже не сомневалась

– И все же, будь осторожна.

Послышался скрежет отодвигаемого стула, а через мгновение звук поцелуя.

– Любимый, сколько мне еще придется скрываться? Какое нам дело до этого Габриэля?

Угу. Значит, все–таки любовники.

Я встала на цыпочки, чтобы заглянуть в окно. Хоть занавески были задернуты, могла остаться небольшая щель. Мне хватило бы, чтобы разглядеть женщину.

– Ты же знаешь, что для всех я играю роль женоненавистника. И так половине слуг приходится платить, чтобы молчали. Еще эта репортерка…

– Какая репортерка? – встрепенулась женщина.

Шторы оказались плотно задернуты, но я очень хотела увидеть лицо любовницы Андре, поэтому рискнула. Увлеченные беседой, они вряд ли заметят, если я осторожно отогну край занавески. Так я рассудила, лихорадочно ища в вечернем сумраке камень, который сделал бы меня чуточку выше.

– Наглая, дерзкая, пронырливая.

– Почему ты ей не отказал?

– Габриэль вдруг воспылал к ней чувствами. Я видел, как слуги несли за ним коробки с нарядами для этой Русалки.

– Русалки? – голос Элоизы звенел от ревности.

– Она пробралась к нам по реке. Представляешь, спрыгнула с водопада. Если бы не Рош, она бы утонула. Эта девица не рассчитала, что под крепостной стеной стоит решетка.

– Она рвалась к тебе, Теодор, я знаю. И никакая она не репортерка, а еще одна соискательница на сердце богатого мужчины. Мы, женщины, готовы наплести что угодно, лишь бы добиться своего.

– В любом случае, завтра она покинет замок.

– Какая она? Красивая?

– Тебе не о чем беспокоиться, ведь я твой.

– Но об этом никто не знает, Теодор.

– Достаточно, что об этом знаешь ты и мэр Рока.

В этот момент мне удалось подтащить камень и встать на него. Теперь я могла отогнуть край занавески и заглянуть в комнату. Сердце стучало, как сумасшедшее. Вот это новость! Господин Хаус был осведомлен, что у «графа» есть любовница. Вот почему он держал язык за зубами, что знаком с ним!

Я не дышала, когда миллиметр за миллиметром отодвигала ткань. И вот, наконец, я смогла разглядеть белокурые локоны и курносый носик. Даже при свете одинокой свечи я отметила ослепительно белую кожу Элоизы. Про такую говорят, фарфоровая. Если это она пробралась в замок через скалы, то ее стремлению любить и быть любимой можно только позавидовать. Смущало одно, она называла своего любовника Теодором. Неужели он так и не признался ей, что всего лишь играет роль хозяина замка. Но это же подло!

Закричала и вспорхнула с ветки птица. Я от страха соскользнула с камня, неловко дернув занавеску, край которой держала двумя пальцами.

– Кто там?! – встревоженно спросила Элоиза.

Я сто раз поблагодарила саму себя, что надела темное дорожное платье и не повязала волосы белой лентой. Я вжалась в стену под широким подоконником, буквально слившись с ней. Сотворить заклинание отвода глаз я не успевала.

– Какая–то ночная птица, – произнес Андре у меня над головой. К моему счастью, та же птица опять пронзительно закричала и перелетела на другое дерево.

Я услышала шум закрываемых рам, отрезающих меня от происходящего во флигеле. Глухие голоса невозможно было разобрать, поэтому не имело смысла подслушивать. Я отошла подальше от наблюдательного пункта, оставаясь в тени флигеля. И только когда убедилась, что меня не заметят из окна, побежала обратно к дому.

Я ликовала! У меня появилась козырная карта против лжеца: Андре завел любовницу и врал ей, что является хозяином замка. Интересно, когда он собирался открыть ей правду? Или наиграется и выпроводит вон, как гнал других до нее, меня в том числе? И та ли эта девушка, которую по рассказам старика Фоки пытали в подземелье? А вдруг Андре отлавливает особо прытких «невест» и закапывает где–то в саду? Вруну нет веры ни в чем!

Я шарахнулась в сторону от поляны, поросшей высокой травой. Мне почудились здесь те самые могилы.

Я плохо подумала, когда решила вернуться в замок тем же путем. Хоть окно, из которого я сиганула, и осталось открытым, моих силенок не хватило, чтобы подтянуться и закинуть ногу на подоконник. Повисев с минуту на пальцах и поизвивавшись червем, нанизанным на крючок, я оставила бесполезную затею. Надо было искать другой путь.

У меня имелось два варианта: заявиться через центральный вход или пройти через кухню. Так я сразу попала бы в столовую второго этажа. Поразмыслив немного, я выбрала винтовую лестницу. Отряхнувшись от паутины и прилипших к подолу юбки сучков и травинок, я ополоснула лицо в колонке во дворе. Собрала волосы в пучок и тщательно оглядела себя. Досадливо выдохнула, заметив, как изгваздала башмаки.

Пришлось скрести палочкой подошву от налипших гнилых яблок. Даже хорошо, что я не сразу попала в замок. По моему виду слуги моментально догадались бы, где меня носило. Удостоверившись, что выгляжу достойно, я смело открыла дверь на кухню. Если я приду в столовую не первой, то скажу, что сильно проголодалась, поэтому отправилась инспектировать кухню. Любопытство женщинам свойственно Особенно репортеркам.

– Чем сегодня кормят? – спросила я у опешившего повара, появившись на пороге его царства. Он молча показал половником на выстроившиеся на столе блюда. Я деловито прошлась по всей кухне, попутно заглядывая в котлы. – Просто замечательно! Мне не терпится отведать все, что вы приготовили. Вы не против, если я поднимусь в столовую по вашей лестнице?

Не успев получить ответ, я подхватила юбки и метнулась в сторону железной лестницы. Она громыхала, пока я бежала по ней. Ворвавшись в ярко освещенный зал, я отвлекла на себя внимание слуг, которые выставляли на стол приборы. Скрипела цепь лифта. Повар отправлял наверх готовые блюда.

Я прохаживалась вдоль стола, накрытого на три персоны, в ожидании хозяина и его друга Как я поняла, Элоизу в расчет не брали и знакомить с нами не собирались. Чуть погодя в зале появился Габриэль. Увидев меня, он стер с лица озабоченное выражение и широко улыбнулся.

– Я тебя искал. Думал, мы пойдем сюда вместе, – он быстрым взглядом прошелся по выбранному мною наряду, но ничего не сказал. Дорожное платье – это не та одежда, в которой выходят к ужину.

– Прости, но я так сильно хотела есть, что не дождалась условленного времени. Мне было любопытно, чем нас будут кормить. Я даже побывала на кухне, – я быстро сляпала себе алиби, если кто–то из слуг проболтается, что я разговаривала с поваром.

– Это ты меня прости. Надо было сразу распорядиться, чтобы тебя покормили. В волнении я как–то забыл об этом.

– Ничего. Я взрослая девочка и сама нашла дорогу на кухню. Ваш повар – прелесть!

Андре прервал обмен любезностями, словно ветер ворвавшись в столовую. Он запыхался.

– Прошу прощение за опоздание. Дела–дела, – сказал он, жестом отправляя нас на свои места.

Мы с Габриэлем заняли стулья по бокам от торца стола. В торце, как и положено хозяину, сел «граф». Разговаривали обо всем и ни о чем. Как всегда – погода, приближение осени, заготовка дров и сена на зиму. Габриэль рассказал об озерном проекте: он выявил источник подземных вод, который спасет положение. Осталось только вырыть канал и заставить воду течь в нужном направлении. Его инженерного образования хватило, чтобы разработать идею. Осталось только воплотить. Но этим уже займутся жители Дальгера.

– Завтра сдам последние чертежи и вернусь в Тоненберг. Матушка заждалась, – завершил он свой рассказ. – А вы, леди Русалка? Какие у вас планы?

– Я тоже собираюсь покинуть гостеприимный замок, – я прямо посмотрела на Андре. Тот поднял бровь.

– Куда же вы пойдете? К вам вернулась память? – вежливо поинтересовался он.

– Какие–то обрывки, связанные с городом Вальд. Я думаю, мне надо обратиться в городской госпиталь. Сначала покажусь доктору, а если он не поможет, отправлюсь в мэрию. Уж там наверняка знают, что делать с теми, кто забыл, откуда он родом, – я врала самозабвенно, хотя все трое знали, что с памятью у меня все в порядке.

Я косилась на Габриэля, с лица которого не сходила улыбка. Его забавляла моя ложь. Ну надо же быть таким неосторожным! Он же может разрушить мою легенду! Андре не дурак и быстро сообразит, что мы заодно.

– Я дам вам коляску, – пообещал «граф». Ему было важно, чтобы я убралась. И если бы мне потребовалось отправиться на край света, он непременно посодействовал бы и этому.

Отведав все блюда, я попросила позвать повара, чтобы ему лично выразить благодарность. Мастер Коба был счастлив, что сумел угодить гостям.

Мы все трое перешли в ту часть замка, где находились наши покои. Как выяснилось, опочивальня Андре находилась сразу за комнатами Габриэля, поэтому нам не удалось переговорить с ним по поводу предстоящей ночи. Я же обещала подумать, быть нам вместе сразу или ждать, когда мы обменяемся клятвами у алтаря.

Мы с Рошем немного помедлили, прежде чем нырнуть в свои комнаты – у нас одновременно заели замки. Вертя ключами в замочных скважинах, мы обменялись быстрыми взглядами.

«Придешь?» – читалось в глазах Габриэля.

Я дернула плечами, посылая ему сигнал, что еще не решила.

«Я буду ждать», – прочла я по его губам.

Я кивнула.

«Жди».

Да, я рисковая девушка. Неизвестно, как долго нам придется возиться с проклятием, но если нам ничего не грозит, пока мы не женаты, почему бы не отдаться сжигающим нас чувствам? Пророчество не запрещало любить и быть любимой. Я еще не закрыла дверь, а уже знала, где проведу ночь.

Но не все получается так, как мы о том мечтаем.

Я сбегала в купальни, чтобы освежиться после лазания по заброшенному саду. Не стала просить слуг, чтобы мне нагрели воду – ополоснулась в холодной. Бегом вернувшись, тщательно расчесала волосы и побрызгалась духами, которые не забыл купить Габриэль.

Надела нижнее белье, кожей ощущая гладкость его шелка и нежность кружева. Только от чувства собственного совершенства я уже пришла в возбуждение. Выбрав один из трех (надо же, какая щедрость!) пеньюаров, я набросила его на плечи и взялась за ручку двери.

Сердце готово было выпрыгнуть. Я намеревалась войти к мужчине, которого обожала и которому собиралась отдаться. Чувствовала ли я угрызения совести? Нет! Только волнение и желание любить. Видела ли мысленно укор в глазах матери? Нет, она сама подтолкнула бы меня в спину, чтобы я не упустила ни мгновения своего счастья.

Я словно наяву слышала слова бабушки, которая с улыбкой вспоминала, как канат, переброшенный через пропасть, привел ее в спальню чужого жениха. Его так поразила смелость и красота бабушки, что он до утра не выпускал ее из объятий. А на рассвете объявил всем, что свадьба состоится, но не с той, которую ему сосватали родители. Он встретил любовь всей своей жизни.

Их, конечно же, прокляли. Как его собственные родители, так и родители рыдающей невесты. Но они не знали, что бабушка – ведьма. Она одним взмахом руки сняла свеженькие проклятия и была счастлива с дедом до самой его смерти.

Да–да, мы, ведьмы, способны разобраться с любым проклятием, главное, найти его исток. Чем свежее проклятие, тем легче подобрать к нему «противоядие». А вот со старым придется повозиться. Поэтому я ни на минуту не сомневалась, что нам удастся избавиться от беды Габриэля. Главное, узнать, кто и за что его проклял.

Выдохнув, я нажала на ручку двери. Выскользнув в коридор, на цыпочках пошла в сторону покоев Габриэля. В окно в торце коридора светила полная луна, и я порадовалась, что нет свидетелей моего ночного путешествия. Иначе под тонким халатиком легко можно было разглядеть, что на мне только шелковые панталоны и едва прикрывающая грудь тончайшая нижняя рубашка. Я не осмелилась надеть пеньюар на голое тело. Решила доставить нам обоим удовольствие раздевать друг друга

Я покосилась на дверь Андре. Отчего–то была уверена, что он тоже лишь для приличия зашел к себе, а сам сейчас во флигеле нежится в объятиях Элоизы. Как же я ошибалась!

До комнаты Габриэля остался метр, когда мне сзади в волосы вцепились и с силой толкнули к двери на противоположной стороне коридора. Та оказалась приоткрытой, поэтому я ласточкой влетела в чужие покои и повалилась на пол. Я не успела прийти в себя, как на меня сверху сели.

– Я так и знала! – прошипела Элоиза, сдувая со лба прядку. Она держала меня за горло и мне только оставалось пялиться на освещенное луной лицо. – Репортерка, значит? Интервью решила взять в кровати лорда Лавкрафта?

Я как могла помотала головой.

– Как нет? А это что на тебе? Рабочая одежда? В такой, значит, нынче берут интервью? – она дернула за ворот пеньюара, обнажив нижнюю рубашку, которая едва прикрывала грудь. Тонкое кружево под грубой хваткой затрещало.

Я все же исхитрилась просипеть:

– Слезь с меня, иначе пожалеешь. Ты просто не понимаешь, с кем связалась!

Она испортила мне настроение. А ночь так хорошо начиналась. Я была в предвкушении, а теперь придется заниматься любовницей Андре, а не Габриэлем. Видит бог, я хотела оставить разборки с интриганами на утро, лишь бы не писать статью, которую ждет «граф». Но пришлось из–за этой дуры поменять все планы.

– Это ты не знаешь, с кем ты связалась, крыса! Я – графиня Лавкрафт, – она, все еще сидя на мне, гордо вздернула носик.

Я поперхнулась слюной и передумала бить несчастную девушку магией. Огненный заряд едва не сорвался с моих пальцев. Еще чуть и она осталась бы лысой – волосы вспыхнули бы сухой соломой.

– Кто–кто?! – перестав кашлять, я расхохоталась.

– Леди Лавкрафт, – повторила она медленно, чтобы я не пропустила ни слова. – Законная жена графа Теодора.

Я спихнула Элоизу с себя и села.

– И давно ты за ним замужем?

– И месяца не прошло, – она рукой откинула локоны с лица. Пока она трепала меня, ее лента соскользнула с волос.

– Ты уверена? – я не знала, врет она, лишь бы обезвредить соперницу, или Андре так задурил девушке голову, что она пребывает в уверенности, что стала женой графа.

– Можешь проверить запись о браке в мэрии. Господин Хаус лично провел церемонию. Мы решили отпраздновать свадьбу, когда вернемся в Тоненберг. Мы не хотим возбуждать здешнюю общественность. Теодору и так досталось от таких, как ты.

Как интересно! Андре нагло воспользовался ситуацией, что мэр Вальда знает его, как лорда Лавкрафта! Наверняка еще хорошо заплатил, чтобы тот держал язык за зубами, даже если узнает, что Андре был самозванцем.

В любом случае, брак, записанный в книгу регистраций в мэрии, является действительным. Но вот вопрос: для проклятия важно личное присутствие Габриэля в момент бракосочетания или оно все равно отправит Элоизу на тот свет, раз брак с лордом Лавкрафтом был заключен официально?

Сейчас по всему выходило, что мой Габриэль женат! А с женатыми я не сплю. Черт. Опять какие–то препоны к счастью! Я поплотнее запахнула подранный пеньюар – кружева свисали лохмотьями.

– И ты не побоялась выйти за него замуж? – надо было разговорить Элоизу, чтобы понять, степень вины Андре. – Разве ты не слышала о проклятии Лавкрафтов?

Я помнила, что Элоиза собирает газетные статьи о Теодоре, а значит, в курсе, что он дважды вдовец. Но знала ли она, что стала третьей жертвой, и ее жизнь висит на волоске? Месяц! Предыдущим женам был отведен всего месяц!

– Что за проклятье? – заволновалась Элоиза.

– «Спадет проклятье лишь тогда, когда ответишь за дела давно минувших страшных дней и вспомнишь о любви своей. Три женщины уйдут во мрак, вступив с тобой в законный брак», – продекламировала я, во все глаза глядя, какой произвела эффект. – Если не обманываешь, то ты и есть третья жена.

Элоиза была не на шутку растревожена. Я же пребывала в растерянности. Какую игру вел Андре, не посвятив в проклятие женщину, с которой заключил в мэрии брак? Просто захотел обладать ею, а она сопротивлялась, что отдастся, только став женой, или… Грозит ли этот обман жизни Габриэля? Уж слишком Андре вжился в роль богатого парня.

Вдруг он решил полностью занять его место? Или он так «помогает» другу, отправив девчонку на верную смерть? Но с какой стороны не посмотреть – всюду подлость и предательство. Пришла пора вывести «друга» Габриэля на чистую воду.

– Но зачем ему творить такое? – Элоиза едва не плакала. – Мы же любим друг друга… Нет, я не верю!

– Хочешь, пойдем спросим его самого? – я решительно встала и протянула руку Элоизе.

Поднявшись с пола, «графиня» оправила юбку и побежала за мной следом. Я уже была у двери Габриэля и схватилась за ручку, чтобы войти.

– Пст! – кликнула меня шепотом Элоиза. – Не туда! Следующая дверь!

– Туда–туда, – с улыбкой заверила я ее. – Именно здесь живет настоящий лорд Лавкрафт. А следующая дверь – это покои его телохранителя по имени Андре.

Элоиза замерла. Луна помогла увидеть, в какое смятение погрузилась «графиня».

– Любимая, ты пришла! – на пороге появился Габриэль и потянул меня за руку в комнату. Заметив, что я смотрю куда–то в сторону, он выглянул. И сконфузился.

Тут пришла очередь фыркнуть Элоизе.

– Глупая, тебя обманули! Это же Габриэль! Друг Теодора! – она с облегчением выдохнула.

– Правда, что ли, Ваше Сиятельство? – спросила я у растерявшегося Габриэля. – Тогда объясните мне, когда вы успели жениться на этой женщине? Элоиза утверждает, что скоро месяц, как она стала графиней Лавкрафт. А я с женатыми мужчинами не сплю.

– Кто это? – изумление на лице Роша было неподдельным. Я с удовольствием смотрела на него. Домашние штаны, босиком, рубаха расстегнута и являет прекрасный плоский живот. Хотя я это все уже видела и без штанов. Поэтому я вновь перевела взгляд на Элоизу.

– Извините, Габриэль, леди репортерка что–то напутала. Она приняла вас за графа. Она никак не может поверить, что лорд Лавкрафт уже женат.

– Кто вы? – Габриэль понял, что пора застегнуться. Он схватился за пуговицы рубашки.

– Меня зовут Элоиза. И я жена Теодора. Он просил не объявлять об этом публично, но так уж получилось, что я вынуждена открыться…

– Не может быть, – Рош перевел взгляд на меня.

– А давайте позовем сюда супруга этой милой леди, – я наслаждалась спектаклем. Вот–вот вскроются все тайны. – Пусть он сам расскажет о своей большой любви.

Габриэль надел домашние туфли, накинул на плечи халат и, подхватив подсвечник, постучал в дверь следующих покоев.

– Что–то случилось? – в дверях появился заспанный Андре. Он торопливо надевал халат. Заметив Элоизу – побледнел. Габриэль высоко держал свечи, поэтому мы все заметили перемену в Андре.

– Говорят, ты женился на этой милой леди? – спросил Габриэль без тени улыбки на лице. Он уже понял, какой за его спиной творился обман. – Скажи, Андре, когда ты собирался покончить со мной? Понравилось чувствовать себя графом?

– Что ты такое говоришь, Габ? – Андре облизал губы. Его рот от волнения пересох. – Я не знаком с этой леди. Опять какая–то интриганка.

Надо было видеть глаза Элоизы, когда ее возлюбленный так легко открестился от нее.

– А мне рассказывали, что вы поймали ее, когда она пробралась в замок, спустившись со скалы, – мне было жаль девочку, поэтому я поддала огня. – И тому есть два свидетеля: начальник охраны и старик Фока. Последний утверждает, что вы даже пытали Элоизу, прежде чем сделать ее своей любовницей.

– Я не любовница! Я жена! – подала голос Элоиза. – И он никогда не пытал меня. Я просто не соглашалась стать его женщиной без брака. А во флигеле скрывалась только для того, чтобы слуги не раструбили на весь Рок, что неприступный лорд Теодор пал жертвой любви.

– Она просто сумасшедшая… – Андре сглотнул ком.

Я впервые видела, какой страх может испытывать мужчина, всего лишь глядя на Роша. Андре колотило, а в глазах, наполнившихся слезами, полыхал ужас. Что же такое способен сделать Габриэль, что будет пострашнее смерти?

– Поговорим? – Рош с силой впихнул Андре в комнату.

Дверь закрылась перед нашими носами. Мы стучали, кричали, пытались хоть что–то увидеть в замочную скважину, но на комнату был наложен полог тишины. Я сразу это поняла. Не переговариваются же возбужденные мужчины жестами?

Я развернулась и побежала к лестнице.

– Ты куда? – жалобно спросила Элоиза, заламывая в горе руки. Мне стало жаль девочку, которую так подло обманули.

– Посмотрю в окна со двора!

Она кинулась за мной. Оббежав здание, мы застали момент, когда в разлетевшееся на щепки окно вывалилось два мужских тела, намертво вцепившихся в друг друга. От удара о землю из них вышибло дух, и они отпустили руки. Я поблагодарила небеса, что покои располагались всего лишь на втором этаже. Но как только «друзья» пришли в себя, они вновь ринулись убивать друг друга.

Еще дедушка учил меня, никогда не разнимать дерущихся. Мне первой наваляют. Но меня так и подмывало помочь Габриэлю, кинув в Андре какое–нибудь заклинание. Он был здоровее Роша, поэтому зачастую оказывался сверху. Но я боялась попасть не в того, поэтому сопровождала бой криками и подсказками, как только видела, что Андре раскрывается для удара.

– Бей слева!

Глупая Элоиза тут же приняла сторону обманщика и вовсю поддерживала Андре. Даже был момент, когда она чуть не кинулась, чтобы наподдать мне, разозлившись на удачный совет, но я швырнула в нее простенькое заклинание, которое надолго отвлекло ее от жажды мести. Теперь Элоизе не было дела ни до меня, ни до Андре – она яростно чесалась.

Эпичный бой для нас закончился тем, что оба «друга» превратились в драконов и унеслись в небо. Я же занялась женой «графа», потерявшей сознание: она не знала, что Андре был драконом. Превращение человека в ящера ввергло ее в шок. Мало кому понравилось бы, если бы на человеческих руках вдруг выросли когти–сабли, а искаженные гневом морды ощерились огромными клыками.

Я просидела у кровати Элоизы до утра. У девочки начался жар. Я послала слугу в Вальд за доктором. Он нужен был в любом случае. Неизвестно еще, в каком состоянии вернутся наши возлюбленные.

Доктор обследовал «графиню», качал головой и вздыхал.

– Честное слово, если бы я не был медиком, я бы сказал, что она умирает от неизвестного проклятия, – он осуждающе посмотрел на меня.

Доктор Дин знал, что я ведьма. И что он видел? Две девицы пробрались в замок графа, и теперь одна из них без сознания, а на другой изорванный в клочья пеньюар. Я так переживала за Элоизу, что не решилась удалиться, чтобы переодеться.

– Я всего лишь наградила ее крапивницей, – поспешила оправдаться я. – Она не несет вреда здоровью. Лишь эстетическая непривлекательность и зуд. Видите, на коже уже нет и следа от чесотки.

Устыдившись своего вида, я все же отправилась переодеться. А сама чуть не плакала. Мне сделалось страшно. А вдруг болезнь «графини» – результат смертельного проклятия, хотя она вышла замуж по обману? Правда, Элоиза призналась, что с момента бракосочетания в мэрии не прошло и месяца, но где сказано, что проклятие соблюдает точные сроки? Неделей раньше, неделей позже, но смерть в первых двух случаях пришла за своими жертвами. Не точит ли она косу, чтобы забрать третью?

Теперь я сама убила бы Андре. Он подставил милую и отважную девушку под проклятие, зная, что законный брак оборвет ее жизнь.

– Его Сиятельство вернулись! – в комнату заглянул слуга, и я тут же понеслась во двор.

«Его Сиятельством» слуги называли Андре, так как не знали иного хозяина. Но где же тогда Габриэль? Пока я летела вниз, едва не умерла от страха. Сейчас все могло перевернуться с ног на голову: если победил Андре, то в замке только я буду знать, что он не Теодор Лавкрафт. Успеть бы тогда добежать до дому. Там свои в обиду не дадут.

Сколько я смогу продержаться, противостоя сильному магу? Закопает в саду, а сам смоется в Тоненберг, чтобы и там проложить дорогу к богатству Лавкрафтов. Тогда за жизнь мамы Габриэля я не дала бы и медяка. Такие, как Андре, вкусив роскошь и власть, от задуманного не отказываются.

Трудно было сказать, что Его Сиятельство, то есть Андре, шел. Слуга был прав в одном – граф вернулся. Его волоком тащил Габриэль, намотав на кулак длинные волосы Андре. Оба были в крови и в каких–то лохмотьях. Явно не в тех одеждах, в каких вывалились в окно. Но прикрыли наготу и ладно.

Слуги растерянно пялились на окровавленную парочку. На стене топтались стражники. Не знаю, что им сказал Габриэль, но они даже не пытались спасти хозяина.

– Он жив? – спросила я после того, как сбежала по лестнице и повисла на шее будущего мужа.

Габриэль бросил Андре и крепко обнял меня.

– Пока не признается во всех грехах, будет жить.

– А там наверху умирает от проклятия Элоиза, – сказала я, заглядывая Рошу в глаза. Мне хотелось знать, как он относится к несчастной девочке. – Рядом с ней доктор.

– Никто больше от проклятия не умрет, – Габриэль снял с шеи мои руки и потопал вверх по лестнице. – Пусть лучше доктор займется этим негодяем.

Я думала, Рош торопится в купальни, но, достигнув верха лестницы, Габриэль развернулся и оглядел слуг, толпящихся во дворе. Все они боялись подойти к лежащему на камнях хозяину и держались от него на расстоянии. С кухни тоже прибежали. Повар в волнении вытирал колпаком лицо. Старик Фока, косясь на окровавленное тело Андре, цокал языком и качал головой.

Распрямив плечи и убрав упавшие на лицо волосы, Габриэль громко произнес:

– Вы все знали меня, как друга графа. Но пришло время снять маски. Я – истинный хозяин этого замка. Мое полное имя лорд Теодор Габриэль Лавкрафт. А это, – он кивнул на Андре, – мой телохранитель Андре Базз.

Раздались возгласы удивления, но Рош продолжил:

– Правда, Базз забыл, для чего я его нанял, и сегодня ночью попытался убить меня, чтобы занять мое место. Я уже отправил людей в Вальд за полицией и мэром. Рок должен знать, кого следует называть Его Сиятельством, а кто воспользовался моим доверием.

Слуги внизу заволновались. Никто не усомнился, что перед ними настоящий граф Лавкрафт.

– А что будет с нами? – подал голос повар. – Выходит, нас нанимал на работу телохранитель, а не вы…

– Все, кто честно занимался своим делом, останутся на своих местах. Мне нужны люди, которым я могу доверять, – Габриэль посмотрел вдаль.

Я тоже обернулась туда. Четверо стражников вели начальника охраны. Его лицо налилось кровью, и один глаз опух. Габриэль знал, кого нужно убрать первым, чтобы не началась вооруженная заварушка. Наверняка Андре хорошо платил главному стражнику, чтобы тот занял его сторону и поддержал в трудный момент. Что еще узнал Габриэль, пока колошматил бывшего друга?

На лестницу вышел доктор с саквояжем. Увидев Андре, он поспешил к нему.

– Все, можете разойтись, – устало махнул рукой Габриэль.

– Как там Элоиза? – спросила я доктора, поймав того на полпути.

– Она сейчас спит, – ответил господин Дин на ходу.

– Элоизу все же достало проклятие, – сказала я Габриэлю. – Андре погубил ее, женившись под твоим именем.

– Никто больше не умрет, – во второй раз повторил Рош, продолжая идти в сторону купален. – Проклятия больше нет. Элоиза может страдать от чего угодно, только не от проклятия.

– Я не понимаю! Можешь объяснить по–человечески?

Габриэль остановился.

– Френ, я не человек, но объяснить могу. Дай только искупаться. У меня все тело свербит от отравленной крови Андре.

– Отравленной?!

– Иносказательно. Он предал меня. Вступил в сговор с врагами.

– А кто твои враги? – выпалила я, задыхаясь от быстрого бега. Шаг Роша был широким, а я выбилась из сил. Уже сутки, как я находилась на ногах.

Габриэль снисходительно посмотрел на меня. Я прикусила язычок. Рош тоже сильно устал и жаждал искупаться, а я засыпала его вопросами.

– Долгий разговор? Я поняла, – миролюбиво согласилась я. – Дай хоть спинку потру…

Габриэль послал мне широкую улыбку.

– Где твой ночной наряд? – он оглядел меня с ног до головы. – Ты была в нем великолепна.

– Он в драке порвался. Элоиза таскала меня за грудки.

– И ты позволила?

– Мне стало жаль жечь ее прекрасные волосы. Но если ты хотя бы вполглаза посмотришь на нее, как на красивую женщину, меня ничто не остановит.

Габриэль рассмеялся и вошел в купальни. Я помялась у двери, не решаясь переступить порог.

– Можно подумать, ты чего–то не видела, – он заметил приступ моей застенчивости. Я выдохнула и зашла.

Габриэль погрузился в чан с ледяной водой. Устало закрыл глаза.

– Мочалка там, – махнул рукой в сторону скамеек.

– Вода холодная, – сказала я, опуская принесенную мочалку в воду.

– Отойди на шаг, – не открывая глаз, попросил Габриэль.

Я послушно поднялась с колен и отошла. Он наклонился над водой и выдохнул в нее. Над гладкой поверхностью тут же поднялся пар.

– Как ты это сделал? – удивилась я, но замолчала, когда Габриэль поднял на меня глаза.

Они опять были звериными. Он еще не пришел в себя после обращения. И мне сделалось не по себе. Я помнила, как он набросился на меня в купальнях особняка в Пралансе.

Рош понял, о чем я думаю.

– У меня сейчас нет сил на глупости, – хмыкнув, произнес он и опять закрыл глаза.

– Почему ты уверен, что от проклятия больше никто не умрет? Элоизе плохо, и доктор думает, что это проклятие, – я водила намыленной мочалкой по широким плечам Габриэля. Ему пришлось несладко. Андре сильный противник, раны и глубокие царапины еще не скоро заживут.

– Когда лекарь не знает, что делать, ему легче всего сослаться на проклятие, – Габриэль наклонился вперед, подставляя мне спину. Огромный кровоподтек ужаснул меня, но я не подала вида. – У Элоизы просто нервный срыв. Ее возлюбленный оказался мерзавцем. Сон лечит, пусть поспит. Ей придется сходить со мной в мэрию, чтобы расторгнуть фальшивый брак.

– Ей будет тяжело, – вздохнула я.

– Не тяжелее, чем тем трем женщинам, что стали жертвами проклятия.

Не веря тому, что слышу, я широко распахнула глаза.

– Трем? У тебя было не две жены, а три?

– Я не знал, что клятвы, произнесенные у ведьмовского источника, сделали меня мужем одной юной особы. Она стала первой жертвой проклятия.

– Она тоже была ведьмой? И ты пил воду из источника, к которому она тебя привела?

– Да.

Какая ведьма не знает силу ведьмовских источников? Слова, произнесенные вслух, навек соединяют любящие сердца. Разлучить их способна только смерть. Она и пришла за своей первой жертвой.

Габриэль мог не понимать последствия ритуала, но девушка точно знала, что делает. Она была его женой перед богом. Мэрия – это для людей. Нам, ведьмам, достаточно ритуала у источника.

– Андре признался, что давно выяснил, кто меня проклял. Но не говорил, так как ему обещали мой титул.

– Кто тебя проклял? – выдохнула я.

– Он уверен, что мать той ведьмы, что обманом привела меня к источнику.

– Подожди, – я замерла, держа мочалку на весу. – Она убила проклятием собственную дочь? Но зачем? Для любой ведьмы счастье, если ее дочь выйдет замуж за дракона. Это поднимает ее род на новый уровень. Что–то здесь не сходится.

– Мы завтра же отправляемся в Тоненберг. Пора выяснить, чем я перед ней провинился. Если это она убила собственную дочь и двух моих жен, то должна ответить по закону.

– Значит, Аннели Крауз зря разорвала с тобой помолвку?

– Выходит, что так. Но я счастлив. Иначе я не встретил бы тебя.

– Если бы ты был женат, мое пророчество не рассматривало бы тебя, как моего суженого. Проведение чужих супругов не берет в расчет.

Габриэль со стоном выбрался из ушата и пошлепал, нисколько не стесняясь наготы, ко второму. А я отметила, что у моего будущего мужа красивая попа.

Он погрузился в ледяную воду с головой и вынырнул, отфыркиваясь, словно пес.

– Что теперь будет с Элоизой? – спросила я, становясь у ушата на колени. Я положила локти на его бортики и пристроила на ладонях голову. Мне нравилось смотреть на Габриэля.

– Пусть скажет спасибо, что осталась жива. Андре просто воспользовался ее наивностью.

– Она вклеивала в дамский альбом вырезки из газет. Верила, что стала графиней, – мне было так грустно, что хотелось плакать. Бедная Элоиза. Кто же тот враг, по чьей указке действовал Андре?

– Но не Элоиза владела сердцем Базза. Я не думал, что он до того глуп, чтобы увлечься мерзавкой Мисти Роу.

– Мисти Роу? Ты говоришь о той самой ведьме, которая мечтала выйти за тебя замуж, а ты предложил ей стать любовницей?

– Я не знаю, о чем мечтала Мисти Роу, но я никогда не предлагал ей стать любовницей. Она мне противна. Я даже не флиртовал с ней, что, скорее всего, ее раздражало.

– Но Андре сказал, что она преследовала тебя?

– Да. Пока я не попросил ее больше не попадаться мне на глаза.

– Ты обидел ее, и она начала мстить, – я все поняла. Отвергнутая женщина страшна.

– Наверно, – он равнодушно пожал плечами.

– Не наверно, а точно. Это она бросила в тебя проклятие, когда в придорожной гостинице сделалась горячей золотая монета бабушки. Это она пришла той ночью в мой номер и попыталась превратить меня в калеку с сухой ручкой. Помнишь, я прибежала к тебе за вином?

Равнодушие моментально слетело с лица Габриэля. Он ощерился, словно дикий зверь.

– Я убью ее. Почему ты мне сразу не сказала?

– Я не знала ее имени. Мы с тобой тогда были едва знакомы.

– Дай мне полотенце, – Габриэль поднялся.

Когда я вручила ему огромное махровое полотнище, он закутался в него и босиком пошлепал на второй этаж. Я поплелась следом. В голове роились мысли и вопросы, но я была настолько уставшей, что никак не могла их упорядочить. Заглянув в комнату Элоизы и убедившись, что она спокойно спит, я пошла к себе.

– Ты куда? – спросил Габриэль, когда я остановилась у своей двери.

– Спать. Я всю ночь просидела у постели бедной девочки. А ты?

– Мне не время спать. Все потом.

– Позовешь, когда пригласят на обед? – спросила я, закрывая нижнюю часть лица ладонью. Зевота разрывала мой рот.

– Спи. Я поставлю у двери охрану. Неизвестно, что еще выкинет эта тварь.

– Ты о ком сейчас? – я нахмурила лоб.

– О Мисти Роу. Надо выяснить, каким способом она общалась с Андре, и где эта ведьма сейчас.

– А ведь она знала, что проклятья больше нет, но послала Аннели Крауз предупреждающее письмо. И меня пыталась отговорить от общения с тобой, а когда я отказала, мелко отомстила мне.

– Она делала все, чтобы я оставался одиноким и уязвимым. С таким легче справиться.

– А тут появилась я и все испортила.

Габриэль подошел ко мне и порывисто обнял.

– Без тебя я ни за что не догадался бы, что в моем собственном замке плетут интриги.

– Ты за меня не беспокойся, – я едва погасила новую зевоту. – Я тоже ведьма и себя в обиду не дам. А предупрежден, значит, вооружен.

– Спи спокойно, моя любимая ведьма, – он поцеловал меня в лоб.

Я проспала до обеда. Габриэль сам пришел за мной. Я видела, что он сильно чем–то озабочен, но старается не подавать вида.

– Что–то случилось? – спросила я, когда он сел на край кровати. Я потянулась к нему, и Рош с готовностью обнял меня.

– Да. Когда полиция явилась за Андре, мы нашли его мертвым. В петле.

– Что?! Не вынес позора?

– Я не думаю, что он сам наложил на себя руки. Слишком много секретов мог выдать. Его могли убить из–за них. Я никому, кроме тебя, не рассказывал, что успел из него выколотить. Поэтому будь осторожна. Ни словом, ни делом не показывай, что ты в курсе. Хорошо, что ты прикинулась ничего не помнящей.

Габриэль сжал пальцы в кулак. На костяшках лопнули свежие раны и появилась сукровица. Ему пришлось силой вытаскивать правду из Андре, и враг еще не догадывается, что истинному хозяину замка многое уже известно.

– Думаешь, ему просто закрыли рот? Но кто? Внутри крепости прячется предатель?

– Я отправил стражников проверить, все ли слуги на месте. Они будут носом рыть землю, но найдут убийцу. Чтобы добраться до Андре, ему пришлось разделаться с охраной у камеры Базза.

– Вот это да!

В обед к нам присоединилась Элоиза. Она была бледна. Ей уже рассказали о смерти Андре, но не по нему она лила слезы. Она не могла поверить, что так легко попалась в сети обманщика. Прибывший вместе с полицией мэр, как чувствовал, что пахнет гнильцой (а может и знал, так как получил взятку), поэтому захватил с собой книгу регистрации браков. Теперь и Элоиза, и Габриэль были освобождены от ложных уз. Запись была аннулирована.

Габриэль не стал возбуждать дело против мэра, поскольку считал себя виноватым. Если бы он не затеял дело с двойником и не дал Андре такую власть, никто не поддался бы искушению большими деньгами.

– Куда ты теперь? – спросил Габриэль Элоизу, когда подали десерт.

– Вернусь к родителям. Они так надеялись, что я поправлю семейное дело, став женой богатого человека. Я ведь вовсе не леди. Моя семья владеет на юге Рока пастбищем и разводит скот. Я хотела помочь. Мы так и не оправились после падежа овец, случившегося в прошлом году.

Габриэль поднялся с места и прошел к стулу Элоизы. Она испуганно вскочила, не зная, чего ждать. Рош обнял ее. Я открыла рот от изумления. Обнимаются! На моих глазах!

– Я помогу вам, – произнес он тихо, похлопывая девушку по спине. – Деньги не дам, но распоряжусь, чтобы на вашу ферму пригнали пару сотен овец. Этого хватит, чтобы восстановить стадо?

– Д–да… – растерянно ответила Элоиза. Ее глаза вновь наполнились слезами. Когда Гариэль выпустил ее из объятий, она попыталась пасть на колени и поцеловать ему руку, но он не позволил.

– Если ты в силах отправиться домой, то я распоряжусь, чтобы заложили коляску. В замке оставаться небезопасно. Враг не понимает, как много доверил тебе Андре, поэтому постарается избавиться от свидетеля. Не медли. Собери вещи.

Видя, что его подопечная никак не может успокоиться, Рош наполнил фужер водой и протянул Элоизе. Но как только она потянулась за ним, Габриэль вскрикнул и выплеснул воду на пол.

– Что случилось? – в волнении соскочив с места, спросила я. Элоизу так поразил поступок графа, что она перестала рыдать.

Габриэль схватил за горлышко хрустальный графин и, развернувшись к слуге, едва сдерживая гнев, приказал:

– Позвать сюда повара, – по его скулам гуляли желваки.

Мы с Элоизой молча вернулись к своим стульям. Лезть сейчас с расспросами все равно, что дразнить палкой змею. Глаза Габриэля сделались звериными.

Раздался грохот на лестнице. Мастер Коба, несмотря на полноту, несся наверх. Еще не было такого случая, чтобы хозяева гневались из–за приготовленной им еды. Видимо, слуга в красках рассказал, что произошло наверху.

Он появился перед нами потный и красный, как рак. Таращил глаза на Габриэля и задыхался от быстрого бега, не в силах произнести ни слова.

– Кто наливал воду в графин? – Рош выставил вперед руку с хрустальной емкостью.

Мастер Коба облизал пухлые губы, но произнес лишь нечленораздельное мычание. Он еще не мог говорить.

Рош мотнул головой, чтобы повару подали стул. Тот едва держался на ногах. Мне даже стало жалко пожилого человека. Когда он отдышался и вытер колпаком лицо, выдал тихое:

– Я никогда не видел этот графин. Он не из сервиза. Видите, его рисунок отличается от рисунка на фужерах.

Мы все уставились на хрустальные бокалы, соглашаясь с доводами мастера Кобы.

– Но он как–то попал сюда, – Габриэль поставил сосуд на стол.

– Я лично следил за порядком подачи блюд. Кроме того момента, когда меня отвлекло известие о смерти прежнего хозяина. Только тогда кто–то мог воспользоваться моей оплошностью. А что с ним не так?

Габриэль поднес руку к графину, и камень на одном из его колец ярко вспыхнул.

– Вода в нем отравлена.

Мы с Элоизой перевели взгляд на кувшин. А ведь он стоял на той части стола, где сидела только она. Мы с Габриэлем занимали оба торца, а стул Элоизы стоял посередине.

Габриэль показательно подошел к каждому графину – а их было всего три, но на воду в моем и его камень никак не отреагировал.

– Я полагал, что убийца покинул замок, поэтому отправил парней выяснить, все ли слуги на месте. Теперь я не сомневаюсь, что он все еще здесь. Кто–то из посторонних во время готовки обеда околачивался на кухне? Или кто–то из домашних слуг спускался с распоряжением?

Повар помотал головой.

– Были все свои.

Габриэль развернулся к слуге, одетому более дорого, что указывало на его высшее положение среди домашней прислуги.

– Гардо, откуда взялся этот кувшин?

Слуга сделал шаг вперед и без дрожи в голосе ответил:

– Его подняли в лифте. Мои люди во время сервировки стола не отлучались и пришли сюда с пустыми руками. Я бы заметил графин, даже если бы его спрятали в одежде.

Я оглядела слуг и уверилась, что под обтягивающими ливреями пузатый кувшин сразу был бы обнаружен.

Габриэль узнал от домашних слуг все, что хотел. Пора было переходить к следующей части расследования.

– Мастер Коба, я жду ваших людей в кабинете на первом этаже. Всех. Даже тех, кто сегодня не был на кухне.

Повар поднялся со стула. Он нервно мял колпак, который уже превратился в тряпку.

– Слушаюсь, – заплетающимся языком ответил он и поплелся к лестнице.

– А вдруг это тот мальчишка, что носил мне еду? – голос Элоизы дрожал. – Ему хорошо платил за молчание Андре.

– Андре платил и повару, и еще дюжине слуг. Полиция всех проверит, – уверил Габриэль. – Но мальчику было бы не под силу расправиться с двухметровым Андре. Это был кто–то взрослый и не лишенный силы. Или магии.

Мне сделалось страшно. Среди кухонной прислуги был кто–то владеющий магией. Подвесить тяжелого Андре не смог бы даже повар, а ведь он был самым крупным на кухне. Конечно, я могла видеть не всех его подчиненных, но почему–то верила, что мастер Коба ни в чем не виноват. Да он волшебник, создающий прекрасные блюда, и легко мог выпотрошить барашка, но вряд ли его рука поднялась бы на человека.

– Полиция еще здесь? – спросила я, надеясь, что нахожусь хоть в какой–то безопасности, хотя отравленная вода говорила об обратном.

– Да. В замке произошло убийство, – на лицо Габриэля легла тень. – А теперь еще и покушение на убийство.

Рош отправил Элоизу в сопровождении двух стражников и одного полицейского собирать вещи. Раз на нее покусились, а преступник еще находился в замке, то ей грозила опасность.

Габриэль счел, что я тоже могу подвергнуться нападению, поэтому приказал держаться рядом с ним. Только поэтому я узнала, чем закончился разговор графа с кухонными слугами. Недосчитались одного работника – старика Фоку.

Полиция, присутствовавшая при допросе, тут же отправилась обследовать его каморку. Я не верила, что Фока убийца – слишком дряхл, поэтому боялась, что увижу и его труп. Ему вечно не спалось, и старик мог стать свидетелем чего–то нежеланного. Он же наблюдал, как поймали Элоизу, спустившуюся со скал.

Нет, в каморке нас не ждала ужасная находка, но по разбросанным вещам было понятно, что человек собирался в спешке. Обнаружился и проход, каким старик ушел. Видимо, враги тоже хорошо изучили замок. Фока не зря попросился жить в каморке, ссылаясь на больные ноги. В стене за кроватью была проделана дыра, которая вела в забитое хламом помещение.

Здесь и нашли доказательство того, что Фока работал на врага. На полке среди списанной посуды стоял хрустальный сервиз с точно таким рисунком, какой был на графине с ядом. Захламленное помещение уводило в подвал, а оттуда, как выяснилось, можно было попасть и в тюремные камеры, и за пределы замка.

Мне сразу вспомнилось, какими крепкими были руки старика, когда он ловил меня, выпрыгивающую из окна. И как ладно врал, указывая на Андре, как на садиста, замучившего и убившего девушку в подземелье. Фляжки, к которой Фока постоянно прикладывался и никогда не разлучался, полиция нигде не нашла, что стало свидетельством того, что убийце удалось уйти.

Еще одним доказательством, как хорошо подготовился враг, были найденные в тайнике среди книг чертежи замка. Как оказалось, в библиотеке хранился оригинал, и там ясно был указан секретный путь за пределы крепостной стены. Мы предположили, что таким способом Андре мог общаться с крысой Мисти Роу.

На чертежах, полученных мной в архиве, потайной ход показывался, как погребенный под обвалом, отчего у Роша родилась мысль, что архивариус или работник, делающий копии, тоже был подкуплен. Он же не указал, что крепостная стена защищена от проникновения по реке решеткой, а на оригинале она присутствовала.

Габриэль, не переставая, ругал себя. Он позволил врагам окопаться в собственном замке и творить козни за его собственный счет.

Мы расположились в библиотеке – единственном месте, куда больше не сунется вездесущая полиция. Здесь уже был проведен обыск. На всякий случай Габриэль набросил на дверь и окна полог тишины.

– Я так был убит известием, что по моей вине умерли две прекрасные женщины, что совсем не контролировал Андре, – Габриэль, не отрываясь, смотрел на разожженный в камине огонь. – Я делал все, о чем он меня просил, веря ему, как старому другу. Я искал любое занятие, лишь бы отвлечь себя от боли, даже ввязался в спасение озера в Дальгере, хотя Андре с самого начала отговаривал меня.

– Своим появлением в Роке, ты мешал им воплотить коварный план. Я уверена, что Мисти Роу отговаривала меня и Аннели от брака с тобой не только потому, что хотела сделать тебя уязвимым, но и потому, что мы могли узнать, что проклятие больше не действует. Ей нужно было держать тебя в страхе, что ты можешь убить еще одну женщину.

– Но почему же она допустила, чтобы Андре женился на Элоизе? – Рош нахмурился и потянулся за фужером с вином. – Не понимаю. Ведь Андре признался, что был слепо влюблен в Мисти Роу.

Он захватил с собой бутылку из погреба, предварительно проверив ее на наличие яда. Я отказалась пить. Мне требовалась свежая голова. Мысли и без вина хорошо путались. Я вообще зареклась пить. Как бы не восхваляли свои напитки виноделы, умнее от них не становишься. А если уж привыкнешь, то, считай, загубил жизнь. Я и Габриэля отучу от пагубной привычки, дайте только выйти за него замуж.

– Я думаю, Мисти Роу нужен был фиктивный брак, чтобы потом заменить глупую Элоизу собой, – предположила я. – Скорее всего, они не собирались жить в Роке. Продали бы замок тут же, как только избавились бы от тебя. Их больше прельщал особняк в столице Тоненберга, чем полуразрушенная крепость в глубинке.

– Но Элоиза совсем не похожа на Мисти Роу… – возразил Рош.

– Это лишнее доказательство того, что Элоиза была обречена, – я печально вздохнула.

– Но почему бы Андре не жениться сразу на Мисти Роу? – Габриэль развернулся ко мне всем телом. Я покачала головой.

– Наверное, хотела до последнего оставаться в тени. Иначе ей пришлось бы во время бракосочетания предъявить собственные документы в мэрии. А в случае провала, ты быстро догадался бы, кто стоит за подлой затеей. Она была уверена, что Андре любит ее и никогда не выдаст.

– Мисти просто не знает, как я бываю жесток, когда меня предают.

Я закусила губу, раз и навсегда поклявшись себе, что никогда не предам Роша. Я не хотела испытать гнев зверя на себе.

– Я не понимаю, на что они рассчитывали, пытаясь заменить меня? – задумчиво произнес Габриэль. – Одно дело, прикидываться графом здесь, в Роке, где я сам позволил Андре носить имя Теодор, и совсем другое быть графом Лавкрафт в Тоненберге. Там всегда найдутся те, кто знает меня в лицо. Как бы Андре не был на меня похож, общие друзья по университету быстро разоблачили бы самозванца. Да и моя матушка еще не выжила из ума.

– Они избавились бы и от нее. Если только… – я сделала большие глаза, настолько невероятная мысль посетила меня.

Габриэль понял и продолжил ее:

– Если только Мисти не собиралась избавиться и от Андре. Он был в ее уравнении лишним. Вдова показала бы моей матушке брачный договор, заверенный мэром Рока, и та приняла бы ее, как жену сына. Они обе оплакивали бы мою безвременную кончину. Мисти даже не понадобилось бы убивать ее – это, наоборот, вызвало бы подозрение. Она тихо дождалась бы кончины свекрови, прибрав и ее богатство к рукам.

Мы потрясенно молчали. Как же коварна может быть женщина, которой отказали в любви! Или не было никакой любви, а изначально сжигала жажда к деньгам? Верна ли наша идея, мы могли узнать, только выловив Мисти Роу. Сильную и наглую ведьму.

– Завтра же едем в Тоненберг, – Габриэль выплеснул вино в камин, и огонь, зашипев, высоко подпрыгнул.

– А как же расследование убийства Андре?

– Этим пусть занимается полиция. Не будем им мешать. Нас больше ничего не держит в этом чертовом замке.

– Милый, – я протянула руку и положила ее на ладонь Габриэля. – Давай договоримся, пока мы находимся на берегу.

Он непонимающе уставился на меня.

– Не надо говорить плохо о месте, где родятся твои дети. Ты же знаешь, что я никогда не смогу уйти далеко от родового источника. Тебе нужно смириться с тем, что твоя семья будет жить здесь. Если тебя не устроит Рок, я вынуждена буду отказаться стать твоей женой.

– Но пророчество… – в глазах Габриэля вспыхнул свет. Его зверь уже привык к мысли, что я буду принадлежать ему.

– Мое пророчество предполагает и второй вариант развития событий: я могу остаться в старых девах и в качестве тетушки воспитывать детей своих братьев.

Я не стала выкладывать Габриэлю третий вариант: в случае безвременной смерти напророченного жениха, я смогу ровно через год вновь отправиться на кладбище, где для меня будет приготовлено новое пророчество. Но это настолько редкий исход, что мои родственники не помнят, когда он применялся в последний раз. Обычно все складывалось между женихом и невестой на редкость счастливо.

– Хорошо, я понял, – коротко ответил Габриэль и выбрался из кресла.

Я же расстроилась. Почему–то ждала, что он кинется уверять меня, что не мыслит жизнь без своей любимой ведьмы.

Когда Рош вышел, сославшись, что ему нужно перед отъездом раздать распоряжения, я пригорюнилась. Вдруг вспомнилось, что он так и не сделал мне предложение, хотя преград для нашего брака больше не существовало: проклятия нет, фиктивный брак с Элоизой аннулирован.

Вспомнив об Элоизе, я пошла к ней. Наверняка она уже собрала свои вещи. Ей предстояло вернуться домой, к родителям. Я понимала, что такое крушение надежд, поэтому хотела поддержать обманутую девушку.

Когда я вышла из библиотеки, за мной следом направился один из суровых стражников. Габриэль остался верен себе – приставил ко мне охрану. Было неизвестно, выбрался старик Фока за крепостную стену, и не прячется ли где–то в замке змеюка Мисти Роу. Потайной ход заколотили, но кто знает, какие твари притихли в ожидании, когда можно будет сбежать.

Вот тебе и замок женоненавистника. Вполне возможно, что в нем теперь обитает сразу три женщины.

Когда я дошла до флигеля, то увидела сидящую на крылечке Элоизу. За ее спиной высились два сундука. Она покраснела, когда я обратила внимание на связанные веревкой тюки с перинами.

– Мне неловко, но я забрала все, что считаю своим. Одежду, подарки Андре, постельное белье и вот это вот все. Я спала на этих перинах.

– Я не думаю, что Габриэль будет против. Он щедрый и добрый.

Мне неловко было говорить о Габриэле, ведь это я вытащила счастливый билет, а не Элоиза. Мы обе охотились за графом, но приз был только один.

В конце аллеи появилась повозка, запряженная парой лошадей.

– Ты его любишь? – Элоиза поняла на меня влажные глаза. Не надо было уточнять, о ком она говорит.

– Да.

– Скажи, ты пробралась сюда из–за Андре? – она намекала, что я сменила предмет желаний, как только узнала, кто на самом деле является графом.

– Нет, конечно. Габриэль знал, что я собираюсь проникнуть в крепость. Пусть необычным путем, но он меня ждал. Иначе бы я до сих пор сидела, вцепившись в решетку под крепостной стеной.

– Но ты же не знала, что он и есть граф Лавкрафт?

– Зачем тебе знать, что у меня было в голове? – я и сама прекрасно умела ругать себя за глупые поступки.

– Хочу верить, что я не одна была дурой, когда рискнула спрыгнуть со скалы.

– Нет, не одна, – я улыбнулась и, сев рядом на ступеньку, обняла Элоизу. – Я думаю, дуры, мечтающие о счастье, никогда не переведутся.

Габриэль не вышел провожать Элоизу. Я долго стояла у ворот, даже когда груженая скарбом повозка скрылась с глаз. Мне было грустно. Приободряло лишь то, что Габриэль обещал помочь семье Элоизы вновь встать на ноги.

– Нам надо закрыть ворота, – один из стражников вырос за моей спиной. – Распоряжение Его Сиятельства держать их на запоре.

– Ах, да, – сказала я, в последний раз взглянув на поднимаемую повозкой пыль – только ее еще и было видно, и зашла в крепость. За мной с громким стуком захлопнулись створки ворот.

Ужинали мы с Габриэлем вдвоем. Нас разделял огромный стол. По такому случаю, я надела ярко–красное платье, которое, зная мой огненный нрав, выбрал сам Габриэль. Я чувствовала себя роковой женщиной. Но разговор почему–то не клеился. Никаких комплиментов и восторгов по поводу моего вида. Мне даже стало обидно. Рош словно не замечал, что за столом сидит красивая женщина, глаза которой блестят в предвкушении сегодняшней ночи. Я уже все продумала, но теперь сомневалась, что что–то получится.

– Я хочу заехать к родителям до того, как мы отправимся в Тоненберг, – сказала я, устав есть молча. – Они будут волноваться. Наверняка, всему Року известно, что происходит в замке.

– Я уже отправил им письмо, чтобы они не переживали.

– О, спасибо, – я была разочарована, что Габриэль даже не посоветовался со мной. – Ты написал им, что больше нет препятствий для нашей женитьбы?

– Да.

Честно говоря, мне хотелось запустить в него тарелку. Ненавижу вытаскивать щипцами каждое слово. Понятно, что сейчас у Габриэля забот полный рот: в доме полиция и возможно где–то прячется убийца, но мог бы быть со мной более словоохотливым.

– Р–р–р–р… – я не выдержала.

Удивившись, он, наконец, посмотрел на меня. Его глаза смеялись.

– Что? Что не так? – спросила я, подбодренная этим открытием.

– Френсис, перестань рычать. Это, конечно, очень мило, что ты готова покусать меня, но, пожалуйста, будь терпелива. Я жду ответа от твоих родителей.

– На какой вопрос они должны ответить? – я даже приподнялась. Неведомая сила толкала меня вперед, а руки тянулись, чтобы схватить Роша за лацканы сюртука и как следует встряхнуть.

– Ты портишь сюрприз.

– И все же, – я поднялась полный рост.

– Я спросил, согласны ли они отдать дочь мне в жены после всего того, что я натворил. Я повинился перед ними, что едва не допустил захват власти преступниками.

Я радостно завизжала и кинулась к Габриэлю. Он торопливо поднялся со стула, боясь, что я его опрокину. Я повисла на шее Роша.

– Я уж думала, ты никогда не спросишь, согласна ли я выйти за тебя замуж!

– Я не мог, пока надо мной довлело проклятие. А потом не было возможности. То смерть Андре, то покушение на Элоизу.

– А теперь? А теперь что тебе мешает? – я приплясывала от нетерпения.

– Жду ответа твоих родителей. Вдруг они передумают и захотят, чтобы ты нянчила детей своих братьев?

– Ваше Сиятельство, вам письмо, – на пороге комнаты появился слуга. На подносе лежал конверт с гербом клана ведьм Ирби.

Я метнулась и схватила его первая. Габриэль рассмеялся. Волнуясь, я сломала сургучную печать и прочла единственное слово «ДА!!!».

– Кажется, они рады от меня избавиться, – я оскорбилась большим количеством восклицательных знаков.

Габриэль взял из моей руки листок и, скользнув по нему взглядом, нежно прижал меня к себе.

– Все формальности соблюдены, – с облегчением в голосе произнес он. – Теперь осталось дело за малы. Пойдем.

– Куда?

– В тронную залу. Ты знаешь, что здесь такая есть?

– Видела на чертеже. Это на третьем этаже.

– Да.

Рош вел меня, крепко держа за руку, будто боялся, что я вырвусь и убегу. Глупый. Я держала вторую руку наготове, на случай, если он сам вдруг передумает. Мало ли, что в голове у мужчин, когда они собираются потерять свободу? Тогда уже я вцеплюсь в него мертвой хваткой.

Я не понимала, зачем нам тронный зал, но моя душа пела. На третьем этаже было тихо и пустынно.

– Боишься? – спросил Габриэль, с улыбкой глядя на меня. Мою руку и не только ее потряхивало от волнения. Эхо разносило шорох наших шагов.

– Пустого зала? Очень надеюсь, что нам никто не помешает, когда ты спросишь, хочу ли я стать твоей женой.

– А ты хочешь? Ты хорошо подумала? Ты видела меня всяким: язвительным и великодушным, негодующим и всепрощающим…

– В одежде и нагим, – я рассмеялась.

– Человеком и зверем, – добавил он. – Неистовым и ужасным.

– Не наговаривай на себя. Меня уже ничем не испугать.

– И какой же твой ответ? – он толкнул ладонью дверь в зал.

– Да, – сказала я и вздрогнула от десятка голосов, прооравших вместе со мной положительный ответ. В огромном зале, где колонны были увиты цветами и празднично сияли огни, кричали, махали руками и прыгали все мои родственники.

Сюрприз! Письмо известило Габриэля не только о том, что родители согласны отдать меня дракону, но и о том, что они в сборе и ждут нашего появления. Меня закружили братья, не дав поцеловать жениха. А он смеялся и держал над головой кольцо, которое у него хотели отнять мои малолетние племянницы – дети моей сестры.

Конец безобразию положила бабушка, так долбанув посохом о пол, что с потолка посыпалась штукатурка. Замок был старым и с трудом сдерживал нашествие моих родных. Мама с папой наскоро обняли меня и подтолкнули к Габриэлю. Тот с готовностью встал на одно колено и еще раз торжественно попросил моей руки. Вся женская половина моей семьи, в том числе я, вытирали слезы.

Заполучив заветное кольцо, я сама потянулась, чтобы Рош поцеловал меня.

– Завтра заедем в мэрию, чтобы официально заключить наш брак. Я не хочу нечаянно узнать, что я опять на ком–то, кого я не знаю или не хочу видеть, женат. В нашем мире столько продажных людей.

– Если ты пойдешь со мной к ведьмовскому источнику, то никто не посмеет разлучить нас, – я вложила свои ладони в его. Меня переполняло счастье.

– Увы, кое–кто все же сумел, наложив на меня проклятье и погубив юную ведьму. Поэтому все сложные ритуалы и свадьбу проведем потом, когда убедимся, что полностью свободны и ни в чем не виноваты.

– Я согласна, – сказала я и тут же попала в руки братьев. Я возмутилась, но ничего поделать не могла, они уносили меня из тронного зала, все больше увеличивая расстояние между мной и Габриэлем. – Куда вы меня тащите?

– Домой, – сказала мама. – Не собираешься же ты выходить замуж в красном платье?

Я только и успела помахать Габриэлю. Эх, а я хотела провести с ним эту ночь.

– Он разрешил нам охотиться! – с восторгом сообщили близнецы. – Завтра же после мэрии мы едем на охоту.

Только в карете бабушка призналась, что Габриэль сам попросил забрать меня. Он переживал, что в замке небезопасно. Неизвестно, кого еще из слуг или стражи подкупили враги.

В Вальд, где в мэрии меня ждал Габриэль, мы неслись в странном обозе: на трех каретах и одной телеге. В ней везли оружие, палатки для ночлега и рогатины с котелками и железной посудой для приготовления пищи на костре. Мы ехали, сопровождаемые мужской половиной, нарядившейся в охотничьи костюмы и с отличным настроением гарцующей на лошадях.

Наш въезд в город ознаменовался громогласным звоном железной посуды. Чертова телега подпрыгивала на каждом булыжнике. А булыжников на старой мостовой, ведущей к центральной площади Вальда, было много, поэтому мы почти не разговаривали. Все равно не услышали бы собеседника.

Вот так в моей семье было всегда. Кто–то направляется в мэрию с музыкой, песнями и танцами, а мы с кучей оружия. Так моим братьям и зятю не терпелось начать охотничий сезон. Целый год ждали!

Отец держался. Чинно сидел рядом с мамой и смотрел на меня жалобными глазами. Если бы я не возмутилась, что папа вместо фрака наденет болотного цвета фуфайку и сапоги выше колен, то и он сейчас скакал бы на коне и стрелял в воздух из ружья. Напуганные птицы кружились над городом и роняли перья. Уверена, Габриэль издалека услышал приближение его суженой.

Он ждал меня на лестнице у входа в мэрию. В его руках был букет из белых роз. Рядом толкался господин Хаус и заискивающе заглядывал в глаза графа. Но взор лорда Лавкрафта был устремлен на первую карету, которая возглавляла обоз и сейчас наворачивала круги вокруг памятника основателя Вальда.

Я махала любимому из окна. В моих глазах от испытываемого восторга и нежности стояли слезы. Я отхватила такого мужчину!

Как только карета остановилась, а кучер открыл дверцу и откинул ступеньку, Габриэль спустился с лестницы. Вручив мне букет, подхватил меня под попу и снял с кареты. Наш поцелуй был долгим и жадным. Пока папа выразительно не кашлянул. По его мнению, я нарочно тянула время, лишь бы досадить ему и братьям.

Я оправила нежно–розовое платье, так красиво оттеняющее мою смуглую кожу и блестящие темные волосы.

Мэр бежал впереди нас. Открыв книгу регистрации, он начал нудно и долго рассказывать, как счастлив весь Рок, что Его Сиятельство принял решение взять в жены одну из жительниц прекрасного края. Увидев, что я скривила лицо, Габриэль, перебивая мэра спросил:

– Скажи, Френ, ты согласна быть моей женой?

– Да. А ты, Теодор Габриэль Лавкрафт?

– Очень. Отныне я твой.

– А я твоя.

– Прошу молодых обменяться кольцами, – успел вставить традиционные слова мэр.

Бабушка вышла вперед и раскрыла ладонь, на которой лежали два перстня. Наверняка какие–нибудь амулеты, улучшающие здоровье или гарантирующие детей. Настоящие обручальные кольца у нас будут у алтаря. Габриэль заказал новые. Фамильные, дважды подаренные его предыдущим женам, он посчитал несчастливыми.

И почему я раньше не замечала, что господин Хаус такой противный? Стоило нам поцеловаться, как мужу и жене, мэр тут как тут со своими проблемами.

– Вам месяца для подготовки к свадьбе хватит? – спросил он, приторно улыбаясь, словно это событие было главным в его жизни. – Нам бы на мэрию и восстановление базилики немного средств… Все было бы куда культурнее…

– Все вопросы к старшим ведьмам Ирби, – отмахнулся от чиновника Габриэль и, подхватив меня на руки, понес к выходу. На самом деле, нам не до мэра.

Я видела, как Хауса уцепили под локотки бабушка и мама. Они сами все организуют для любимой девочки. И взятку с них господину Хаусу будет неловко просить, иначе они быстро выведут его на чистую воду. Я уверена, что Андре отвалил главе Вальда немалую сумму, чтобы он сохранил в секрете, что лорд Теодор женился. А тут такая удача! Можно сорвать куш во второй раз!

Но нет, на этот раз мэру взятка обломится.

А нас ждал Тоненберг и последние тайны, с которыми непременно нужно разделаться, чтобы ничто не мешало нашему счастью. У лестницы стояла карета с гербом Лавкрафта, а поодаль волновалась куча народа. Весь город сбежался посмотреть на настоящего графа и его невесту. Даже желтой газеты не надо, чтобы разлетелись сплетни.

Мы быстро забрались в карету, на задок которой уже был перенесен мой багаж, и отбыли в сторону границы.

– Ведьма! – зло выкрикнул кто–то из толпы. Оно и понятно. Я увела такого парня.

– Счастливая ведьма, – прошептала я Габриэлю, задернув занавески на окне и перебравшись к жениху на колени. Никакие завистники не помешают нам целоваться.

Через границу проехали спокойно, а вот в гостинице пришлось показать брачное свидетельство, иначе нас не селили в один номер. Не того класса заведение, чтобы портить репутацию, потворствуя внебрачным связям. Пришлось явить документ, на котором только–только высохли чернила.

В Тоненберге многие не знали графа Лавкрафта в лицо, но прекрасно помнили, какой он неудачник в женитьбе. О смерти его жен трубили все газеты. Уверена, бульварные газетенки и в этот раз сделают ставки, как долго продержится третья супруга, то есть я. После отъезда Элоизы я нашла ее альбом с вырезками и теперь представляла на что способны издательства. Все врут или преувеличивают.

Мне, конечно же, хотелось подробно расспросить Габриэля о моих предшественницах, но сегодня был день нашего бракосочетания. Совсем не хотелось омрачать его печальными воспоминаниями. У нас еще будет время поговорить.

Уже по моему виду можно было понять, что мы молодожены. Розовое платье из тафты, живые розочки в виде венца на голове, сияющие восторгом глаза и яркий румянец смущения – во мне издалека можно было узнать невесту, которой только предстоит брачная ночь. Если бы мы провели ее раньше, как я и планировала, сейчас бы не покрывалась краской стыда.

Нам выделили самый шикарный номер. Он находился на третьем этаже и состоял из гостиной, двух спален, огромной ванной комнаты со всеми удобствами и прелестного навесного балкона, увитого плющом. Здесь стояли стол, два кресла и небольшой диванчик. Нам не нужно будет спускаться в ресторан, чтобы пообедать или поужинать. Все принесут сюда.

Вид на горы и красивый закат умиротворяли.

Когда местные слуги занесли наши вещи, я попросила разделить их по разным спальням. Хоть и предполагалось, что первую ночь мы проведем в одной постели, я, как и всякая ведьма Ирби, предпочитала иметь отдельную от мужа комнату. Так нервы у обоих будут крепче. А вдруг Габриэль храпит? Или я сплю беспокойно?

Я обследовала все помещения, пока мой муж носился по гостинице, планируя для нас праздничный ужин и развлечения. Мы собирались провести в гостинице несколько дней. Мы заслужили небольшой отдых перед тем, как погрузимся в прошлое Габриэля. Он явно что–то натворил, хотя утверждал, что не помнит, что был с кем–то груб. Просто так ведьмы не проклинают. Я уже устала перебирать в уме возможные варианты, положившись на заверения Роша, что он в зверином обличие никого не убивал.

– Я не забыл бы об этом. Когда я в шкуре дракона, запоминаю все так крепко, что даже спустя время могу сказать, что видел, какой был день и год, как при этом пахло, и что говорили люди, с которыми мне пришлось общаться. Например, мне достаточно закрыть глаза, чтобы пересчитать все родинки на твоем теле.

– И сколько их?

Габриэль закрыл глаза, подвигал указательным пальцем, словно считал звезды на небе, и, наконец, выдохнул:

– Десять. Две на груди, одна на попе, другая за правым ухом, а остальные разбросаны на животе в виде созвездия Дракона. Тебе с рождения было предначертано стать женой и матерью драконов.

– Ты все выдумываешь, – отмахнулась я. Я профан в астрономии и понятия не имею, как выглядит созвездие драконов, но была поражена внимательностью Габриэля. Он видел меня раздетой совсем недолго, но смог рассмотреть всю. Мне запоздало сделалось стыдно.

Я воспользовалась тем, что Габриэль ушел, и не только разложила наши вещи, но и развесила во всех комнатах семейные обереги. Бабушка и мама надавали мне их целую кучу. Не сказать, что амулеты смогут защитить, но известят о появлении того, кто желает зла.

В прошлый раз мы встретились в этой гостинице с Мисти Роу. Закралась мысль, а не живет ли она здесь постоянно, строя из себя благовоспитанную леди? Почему бы нет? Отсюда совсем недалеко до Рока, а она должна быть в курсе, что происходит в замке.

Представляю, в какой она сейчас ярости. Наверняка сбежавший Фока уже доложил, что Андре раскрыт. Ее планы рухнули, а Рош и я, наплевав на предупреждение о грядущей смерти третьей жены, заключили брак, ведь Мисти понятия не имеет, как много успел рассказать ее подельник.

Сам Габриэль ни с кем признания Андре не обсуждал, и зеленоглазой ведьме только и остается надеется, что мы не узнали, что проклятие давно исчерпано. Поэтому я всегда должна быть начеку. Я совсем не хотела, чтобы она заявилась к нам в разгар брачной ночи.

Габриэль вернулся в номер не один. За ним вошли вышколенные слуги с подносами и корзинами в руках. Они быстро накрыли стол на балконе. Кремовый торт с сердечками занял центральное место – это был подарок от хозяев заведения.

Я поторопилась переодеться к ужину. Юбки розового платья были слишком пышными, и я рисковала не поместиться за стол и перебить всю посуду. Поэтому я переоделась в более скромное по объему, но совсем нескромное по фасону платье жемчужного цвета. Голая спина и струящийся шелк не предполагали нижнего белья. Атлас холодил кожу, отчего соски превратились в камешки. Единственное, что я не стала снимать, так это венок из мелких розочек, но распустила волосы. Так он смотрелся еще лучше.

Я сама себе нравилась. Я была чистым ангелом.

Габриэль тоже переоделся. На нем были темные бриджи и белая рубашка. Он не стал надевать тесный галстук и расстегнул верхние пуговицы. Рукава закатал, открыв красивые руки. Выйдя на балкон, я смущенно улыбнулась. Я видела, КАК на меня смотрит Габриэль. Огоньки зажженных на столе свечей плясали в его темных глазах.

– Ты прекрасна, – выдохнул он, поднимаясь и протягивая мне фужер с шипучим напитком. Стекло мелодично отозвалось, когда наши бокалы соприкоснулись. Я сделал глоток. Язык приятно пощипывало.

– Может, тогда есть не будем? – я сама не верила, что произношу это.

– Все остынет.

– Пусть остынет, – я поставила фужер на стол и протянула Габриэлю руку, осознавая, что порчу наш первый супружеский ужин. – Нам очень пригодится остывшая еда, когда мы слишком разгорячимся.

Габриэль улыбнулся, но ладонь протягивать не стал. Он просто подхватил меня на руки.

– Ко мне или к тебе?

– К тебе, – ответила я, понимая, что Рош ни за что не уйдет от меня до утра, а мне проще будет выскользнуть из его объятий, если захочется прогуляться с дамский туалет. Я бы не хотела разбудить его шумом спускаемой воды.

– Какое хорошее платье, – заметил Габриэль, отодвигая тоненькую бретельку, чтобы оголить плечо для поцелуя.

– Какие тугие петли, не могу вытащить пуговицу, – сделала я ответное открытие, пытаясь расстегнуть его рубашку до конца.

– Зачем тебе мои пуговицы?

Второе плечо тоже уже было зацеловано, и Габриэль тянул гладкую ткань платья вниз, чтобы она оголила грудь.

– Я тоже хочу целовать тебя везде, а рубашка мешает, – заявила я, теряя терпение.

Рош сдернул рубашку через голову, а заодно расстегнул пряжку ремня. Ее щелкающий металлический звук прошелся по нервам и заставил поджать пальчики на ногах. Вот–вот случится то, что сделает меня полноценной женщиной.

Габриэль не ожидал от меня такой прыти и очень был удивлен, когда оказался распластанным подо мной. Оседлав жениха, я показательно медленно сняла с себя платье.

– Милый, ты забыл, что имеешь дело с ведьмой, а Ирби всегда берут инициативу на себя.

Я знала, какие устои царят в нашем обществе, и как ведут себя целомудренные девицы, понятия не имеющие, что происходит в постели между мужем и женой. Они закатывали глаза и падали в обморок от одного неприличного слова «секс». Я не хотела быть похожей на жен Габриэля. Трепещущих, стесняющихся каждого движения, сгорающих от стыда. Смотреть в потолок? Нет уж, увольте. Я выбью из его головы воспоминания, где он был сверху.

Да, были боль и кровь, но это естественный процесс в первую ночь, поэтому я отнеслась к ним как к должной помехе. Зато я познала радость единения и испытала чувство, которое сестра описывала, как звезды в глазах. Ура! Я настоящая женщина!

– Как же я люблю тебя, Френ! – глаза мужа горели, как звезды.

– И я тебя, Габриэль. Ты не будешь против, если я не буду называть тебя Теодором?

– Нет, не буду.

Накрытый стол дождался нас, но все, чего нам захотелось – это попробовать торт. Мы не стали нарезать его кусочками. Мы ели его ложкам. Пачкались в креме и слизывали с голых тел. Из одежды на нас был лишь венок невесты, разделенный на двоих: розочки украшали и голову Габриэля. Мы были словно пастух и пастушка, заигравшиеся во взрослые игры и забывшие о разбежавшемся стаде. Счастливые и свободные в своих желаниях.

После ванны, где мы опять шалили, Габриэль уснул. Мне же не спалось. Внутреннее напряжение не отпускало. Не знаю почему, но я ждала ответного шага Мисти Роу. Я, сама того не желая, накрутила себя, и теперь нервничала вместо того, чтобы спать рядом с любимым мужчиной. Да, я подготовилась и развесила везде обереги, но я имела дело с ведьмой, которая должна быть очень зла. А такие пойдут напролом.

Я выползла из–под руки Габриэля и надела халат. Мы облачились в них сразу после ванны, когда пошли допивать шипучий напиток. На балконе было свежо, а мы еще не остыли после горячей воды и любовных игр. Только выйдя из темной спальни, я поняла, что надела не свой халат. Мой был розовым, а этот черный – Габриэля.

Встав посередине гостиной комнаты, я закрыла глаза и прислушалась к оберегам, которые должны подать сигнал, если враг близко. Но они молчали. Открытая на балкон дверь впускала в помещение ночной ветер, дующий с гор. Шелестел тронутый им плющ. Он тянулся, оплетая элементы декора, с палисада до третьего этажа, отчего на балконе в дневное время всегда была тень.

Свечи на столе еще не догорели, но, повинуясь ветру, тоже трепетали. Этот неверный огонь порождал пляшущие тени, отчего становилось жутко. Но не страшнее той ночи, которую я провела на кладбище.

Я взмахнула рукой, убирая природные звуки. Есть у нас такое заклинание. Оно держится недолго, но дает услышать шум, производимый живыми существами. Если до того из–за шума листвы, шороха раздуваемых ветром занавесок и потрескивания огня, я не слышала сопения Габриэля и возни ласточек в гнезде под крышей, то теперь смогла различить даже храп постояльца в номере под нами. И затаенное дыхание кого–то, карабкающегося по лианам плюща вверх.

Я на цыпочках вышла на балкон и, чтобы меня не было видно, встала за распахнутую настежь стеклянную дверь. Вжалась в стену, понимая, что не успеваю разбудить Габриэля. Да даже если бы растолкала, пока бы он понял, что случилось, было бы поздно.

Что за смельчак отважился подняться так высоко по плющу? И ведь лианы сотрясаются не так сильно, как если бы по ним лез крупный человек. Карабкался кто–то небольшой, легкий. Ребенок?

Я перестала дышать, когда шорох послышался совсем рядом. И в этот момент перестало работать мое заклинание тишины. Ветер вновь затрепетал листвой и раздул занавески. От напряжения у меня свело судорогой пальцы – я готовилась бросить проклятие, которое заставило бы моего противника сложиться пополам от резкой боли в животе. Пускай она продлилась бы пару секунд, но появилось бы время рассмотреть, с кем имею дело.

Плющ зашуршал, затрясся, и на перила балкона спрыгнула черная кошка. Я расслабила пальцы, погасив на их кончиках проклятие. Тихо, боясь спугнуть животное, я выдохнула. Отважная воровка не замечала меня. Она забралась на стол и начала обследовать тарелки. Мы не стали вызывать слуг, решив, что они прекрасно справятся со своими обязанностями утром.

Меня удивило поведение ночной лазутчицы, когда она, брезглив обнюхав торт, вдруг присела над ним и справила нужду. Я только хотела выйти и прикрикнуть, как кошка удивила меня еще больше. Подойдя к канделябру с все еще горящими свечами, она осмотрелась, словно выбирала место поудобнее, и… столкнула подсвечник прямо на диван.

– Ах ты засранка! – не выдержала я и, схватив одну из подушек на диване, швырнула в кошку.

Я надеялась испугать ее и быстро залить водой из кувшина занявшуюся шелковую обивку. Но кошка, ловко увернувшись от подушки, вдруг кинулась на меня. Ее атака была до того молниеносной и неожиданной, а удар лапами пришелся точно в грудь, что я не удержалась на ногах. Вместе с вцепившейся в меня кошкой я опрокинулась на пол.

Ударившись затылком, я была ослеплена болью, а потому растерялась. Самое ужасное, что я осознавала: я не могу применить к ней ни одно из проклятий, чтобы не навредить самой себе. Бешенная тварь драла меня, а я не была в состоянии даже встать, чтобы стряхнуть ее с себя.

Но мои крики разбудили Роша. Он выскочил на балкон, наспех надевая мой халат. Поняв, что происходит, он исхитрился схватить кошку за загривок. Но она извернулась и начала с диким ором терзать самого Габриэля. Мы, два взрослых человека, оказались бессильны против какой–то обезумевшей кошки! А диван уже вовсю полыхал, и мы задыхались от дыма.

Чтобы прекратить этот ужас, Габриэль размахнулся и стряхнул тварь с руки вместе с лоскутами своей кожи. Кошка с воплем полетела с балкона вниз, а мы кинулись сбивать огонь с мебели.

– Что это было? – спросил Габриэль, когда пожар был потушен, а мы обессиленные упали на диван в гостиной.

Я покачала головой, не в силах говорить. Я потянулась к Габриэлю, и когда он меня обнял, разрыдалась. В копоти, в крови, растерзанные и несчастные, мы сидели в темной комнате, не в силах подняться даже для того, чтобы умыться.

Ночные события не прошли даром: к нам в дверь начали колотиться. Вряд ли пожару, случившемуся на нашем балконе, не было свидетелей. Габриэль, запахнув нежно розовый с подпалинами халат, пошел открывать.

– Все в порядке, – устало сказал он толпящимся в коридоре постояльцам и слугам. – Бездомная кошка опрокинула свечу на диван. Пожар уже потушен.

Габриэль развел руки, чтобы все увидели, в каком он состоянии. Я так и осталась сидеть на диване. Мой вид был еще хуже – от халата на груди остались одни лоскуты, обильно смоченные кровью. Я боялась даже посмотреть, насколько глубокие раны нанесла мне кошка. На лице тоже саднило, она умудрилась дотянуться и туда.

Когда обеспокоенные постояльцы разошлись, Габриэль попросил слуг привести врача.

– Моя жена ранена, – сказал он. – Ей нужна помощь.

Я опять заплакала. Какая–то дикая кошка не только испортила нам первую брачную ночь, но и умудрилась нанести увечья. Если раны глубоки, то шрамы могут остаться на всю жизнь. Хороша же будет память о важном для нас дне.

К приходу доктора мы кое как умылись и переоделись. Я была в ужасе от того, что увидела в зеркало. На лице царапины не были глубоки, да и на груди тоже, но их было так много. Плюс ко всему, все это болело и безобразно опухло. Рука Габриэля была в гораздо худшем состоянии, но он держался молодцом и еще утешал меня.

Доктор пришел не один. В наши покои следом за ним ввалились полицейские. Я думала, они пришли по поводу пожара, ведь кроме нас никто кошку не видел, и могли решить, что мы устроили попойку, едва не сожгли гостиницу и в итоге подрались. Но, как выяснилось вскоре, их вызвали вовсе не из–за загоревшегося дивана.

Пока лекарь занимался нами, полицейские устроили допрос. Сначала пытали каверзными вопросами Габриэля, но он мало что мог рассказать, ведь его общение с кошкой было коротким. Я подробно рассказала о моей встрече с диким животным, но когда закончила историю на том, что Габриэлю пришлось стряхнуть бешенную тварь с руки, иначе мы не могли от нее избавиться, офицеры переглянулись.

– Что не так? – Габриэль, которому в это время обрабатывали раны, тоже уловил напряжение.

– Дело в том, что под вашим балконом найдено тело… – офицер закрыл блокнот, в который записывал наши показания. Оба полицейских внимательно следили за нашими реакциями. Я ежилась под их взглядами.

– Эта тварь убилась? – спросил Габриэль, морщась от боли. Доктор начал бинтовать руку.

– Смотря кого вы называете тварью, – загадочно сообщил старший офицер.

– Дикую кошку, конечно же, – Роша начал раздражать спектакль из переглядываний.

– Нет, это была женщина. Голая женщина. А балкон на этой стороне есть только в вашем номере.

– Это какое–то безумие, – Габриэль нехорошо рассмеялся. Он не мог поверить, что его на полном серьезе подозревают в убийстве человека. – Здесь не было никакой женщины, кроме нас двоих и кошки.

– Вам что–нибудь говорит имя, м–м–м… – офицер перелистнул несколько страниц, – Мисти Роу… Как я вижу по вашей реакции – говорит. Ее тело опознали слуги. Она живет… жила в этой гостинице больше года.

Я с тревогой посмотрела на Габриэля. Он побледнел.

– Да, я был знаком с Мисти Роу. Но мы не виделись очень давно.

– Насколько давно? – офицер приготовился писать.

– Не скажу точно, но, наверное, года два.

– А вы? – полицейский перевел взгляд на меня. У меня от волнения пересох рот.

– Не больше месяца назад, – выдавила я из себя. – В этой же гостинице. Она пришла ко мне в номер, хотя прежде я не была с ней знакома.

– Зачем она приходила?

Я поняла, что попала в ловушку. Лучше бы врала, что никогда прежде не видела. Сегодняшний день явно не мой. Сейчас мне придется признаться, что она предупредила, что Габриэль испортит мне жизнь, как испортил ей. И этим я очень сильно подставлю мужа. После моих слов у полицейские появится мнение, что у Роша есть причина желать зла Мисти. А история с проклятием, с которым мы сами еще не разобрались, вызовет еще больше подозрений.

Полиция и так скоро выяснит, что у Габриэля погибли две жены. И вот свадьба с третьей и опять труп. Правда, другой женщины, с которой он тоже был знаком. Очень похоже на действия серийного убийцы.

Я распрямила спину и честными глазами посмотрела на офицера.

– Она приходила познакомиться. Мы обе являлись ведьмами, а у нас есть правило даже при случайной встрече представляться членам другого клана. Знакомство рано или поздно может пригодиться. Ведьмы часто приходят друг к другу на помощь, особенно если находятся на чужой земле.

– Вы нуждались в помощи?

Еще один подводный камень.

– Нет. Встреча заняла не больше двух минут, и мы разошлись.

– Как вы думаете, почему она была голой? – офицер хотел меня подловить. – Есть какие–то ведьмовские обряды, во время которых вы раздеваетесь? Как мне сказали слуги, вы оба были в халатах на голое тело. И одевались в спешке, иначе не перепутали бы их.

– Нет, таких обрядов нет. Во всяком случае, я их не знаю.

– Но, говорят, шабаш вы проводите в голом виде?

– Сейчас не то время года, чтобы проводить шабаш. Извините, офицер, но мне плохо, и я хотела бы хоть немного поспать. У нас была трудная ночь, и мы не сделали ничего такого, за что нас можно было бы винить.

– Раз вы не нашли тело кошки, то и здесь мы чисты, – Габриэль желал убедиться, что за нее нам тоже не предъявят счет. – Они прекрасно переносят падение с большой высоты.

– За кошку вас никто сажать в тюрьму не будет, даже если она не выжила после встречи с вами, – офицер закрыл блокнот. – Вы и сами от нее пострадали. Если, конечно, та «тварь», которую вы сбросили с балкона, была все же кошкой, а не ведьмой по имени Мисти Роу.

– Даю вам честное слово графа Лавкрафта, что не видел Мисти Роу больше двух лет, – Габриэль подошел к двери и распахнул ее, предлагая офицерам удалиться.

Эх, если бы мой муж знал секреты, которые хранят ведьмы, не был бы так уверен в своих словах!

Я с беспокойством взглянула на полицейских. Не уловили ли они в моих глазах смятение?

– Мы обязательно проверим, не пересекались ли ваши пути, – пообещал офицер и вместе с товарищем покинул наши покои.

Доктор задержался, чтобы получить деньги.

Как только Рош убедился, что все ушли, и никто за дверью не затаился, взял меня под локоть и увел в спальню. Здесь тоже удушающе пахло гарью, хотя Габриэль распахнул окна настежь.

– Что это было? – спросил он шепотом.

Я непонимающе на него посмотрела.

– Ты о чем?

– О кошке. Как такое могло случиться, что я сбросил кошку, а она, сдохнув, обернулась Мисти Роу?

Я со страхом посмотрела в глаза мужа. Мы, ведьмы, особо опасные тайны держим при себе до самой смерти. Не потому, что они преступны, а потому, что могут вызвать страх и непонимание у простых людей. Ну и у драконов тоже.

– Говори, – подтолкнул меня Рош.

– Да, некоторые ведьмы, очень сильные ведьмы, могут обращаться в кошек, – выдавила я из себя.

Я так и знала, стоит мне признаться, как появятся новые вопросы.

– В клане Ирби кто–то обладает такими способностями?

Рошу не откажешь в проницательности. Я замялась, чем и выдала себя.

– Бабушка? – догадался он.

– Да.

В нашей семье молчат о том, что она не смогла бы пройти к будущему мужу по канату, натянутому над пропастью, если бы не обернулась кошкой. Дед так и не узнал правды и с гордостью называл Магду эквилибристкой.

– А ты?

Я закрыла лицо ладонями. Я тоже могла. Но боялась признаться, что во мне тоже сидит дар оборотня.

– Как же я люблю тебя, – заявил вдруг Габриэль и осторожно обнял меня.

Я отняла ладони от лица и посмотрела на него. В моих глазах плескались слезы. Он поцеловал каждый.

– Неужели ты думала, что я откажусь от тебя только потому, что ты умеешь оборачиваться кошкой? Не забыла, что я и сам любитель оборотов. Но ты же не бросила меня, когда увидела, каким я могу быть страшным драконом.

– В том–то и дело, что бросила, – со вздохом ответила я.

Наш поцелуй прервал стук в дверь. На пороге стоял администратор. Он вежливо попросил, чтобы мы его пропустили на балкон. Он должен был оценить ущерб.

– А до утра можно подождать? – злясь, процедил Габриэль. Его глаза моментально вспыхнули золотом.

– Я уже отсюда чувствую, как сильно тянет гарью, – пошел на попятный мужчина. Его голос сочился медом. – Поэтому предлагаю вам переехать в другой номер. К утру у дирекции гостиницы будет готово решение по поводу возмещения убытков.

– Я оплачу ущерб, только дайте нам спокойно выспаться.

– Следуйте за мной, – кивнул администратор. – Я вызову слуг, они перенесут ваши вещи.

Я улыбнулась Габриэлю, соглашаясь, что нам лучше переехать. Пусть номер будет похуже, главное, чтобы нас оставили в покое.

Номер оказался этажом ниже, без всякого балкона и плюща за окном. Мы терпеливо дождались, когда принесут наши вещи, и только хотели закрыть дверь за последним слугой, как в конце коридора появился… старик Фока.

– Подождите! – крикнул он. – Я к вам!

Я скрипнула зубами. Визит убийцы Андре окончательно испортил нашу первую брачную ночь.

Старик побледнел, когда заметил, как на кончиках моих пальцев вспыхнуло пламя. Он замер и посмотрел на Габриэля, прося у него защиты:

– Я ни в чем не виноват. Я сам стал жертвой злоключений. У меня есть доказательство, – он торопливо расстегнул потрепанный сюртук и вытащил из–за ремня штанов черную тетрадь. – Это дневник ведьмы Мисти Роу. Я выкрал его еще до того, как администратор вызвал полицию.

Против такого аргумента возразить было трудно, и я попрощалась с желанием хоть немного поспать. Габриэль посторонился, чтобы пропустить незваного гостя. Эта гостиница какое–то гиблое место.

Старик сел на принесенный Габриэлем стул, а мы расположились напротив него на диване. Я видела, в каком смятении находится Фока. Его тщедушное тело била дрожь, по серому морщинистому лицу тек пот. Пахло от него не лучше – землей, мочой и страхом.

Он протянул дневник Габриэлю, но тот, лишь взглянув на первую страницу, передал его мне. Я уже по обложке поняла, почему. Мисти писала на древнем языке, которым пользовались ведьмы для сохранения своих секретов. Я тоже знала его, как и все ведьмы Ирби. Творимые нами заклинания были только на этом языке и несли следы древности.

Я не стала открывать черную тетрадь и углубляться в чтение. С дневниками на древнем языке нужно быть очень осторожными. Внутри могли прятаться ловушки для любопытных и легкомысленных. Сначала следовало выслушать старика, ведь подозрение, что именно он убил Андре и стражников, еще никто не опроверг.

Хотя сейчас, смотря на его тщедушное тело, трясущиеся руки и бледные губы было понятно, что старому Фоке со здоровяком Андре трудно было бы справиться. Почти невозможно. Мага одолеть мог только маг, а в старике совсем не чувствовался дар.

Габриэль, поняв, что гостю трудно говорить, прошел к столу и налил из графина воды. Фока торопливо выпил. Вытер рот рукавом.

– Однажды в замке появилась черная кошка, – начал он надтреснутым голосом. – В тот день, вернувшись в коморку, я заметил, что кровать немного сдвинута. Я дернул ее на прежнее место и обнаружил, что она прятала дыру в стене. Небольшую, я бы едва просунул туда руку. С той стороны на меня смотрела кошка.

Старик снова глотнул воды.

– Я человек одинокий, поэтому даже обрадовался. Сбегал на кухню, налил в чашку молока, но кошки простыл след. Я проломил дыру побольше, чтобы самому осмотреть лаз. Тогда я понял, что коморка является частью складского помещения, для каких–то целей перекрытого временной стеной. Там хранился всякий хлам: битая посуда, поломанные вещи, старое тряпье. Словно кто–то стащил все туда и забыл.

– Да, мы нашли и лаз, и склад, – подал голос Габриэль, чтобы старик не останавливался на несущественных деталях. Фока кивнул и послушно продолжил:

– Наш хозяин был суровым человеком, поэтому я не решился рассказать ему и никому другому о своей находке. Хотя кошка свободно разгуливала по замку, она умудрялась не попадаться на глаза. Не было разговоров о ней на кухне или среди домашних слуг, но я видел, как она приходила и уходила. Как бы я ни старался приласкать ее, она всякий раз пугалась и убегала. Появлялась кошка в основном ночью, а как вы знаете, старость часто сопровождается бессонницей, поэтому я не всегда коротал время в каморке.

Старик поерзал на кресле и откашлялся.

– Возвращался я как–то после болтовни со стражей на воротах и увидел, как кошка тенью побежала по центральной лестнице и прямиком в замок. Я за ней. Интересно было посмотреть, что она делает там, где близко не пахнет едой. Да и мыши у нас отродясь не водились. Хозяин был магом и… если кратко, то он многие напасти решал через колдовство.

Фока виновато посмотрел на Габриэля.

– Ничего, что я самозванца называю хозяином? Мне так привычнее…

– Ничего, – кивнул Рош. – Продолжайте.

– Так вот, я последовал за ней, стараясь не шуметь. Она побежала в ту часть замка, где находились покои нашего господина. Остановилась у его двери и мяукнула. А он словно ждал ее, тут же впустил в комнату. Я уже собирался уходить, поняв, что зря хранил тайну кошки, лорд уже знает о ней, как неожиданно услышал женский голос. Я аж подпрыгнул: откуда в замке взялась женщина?

– Это было еще до того, как в крепость пробралась Элоиза? – спросила я, ведь голос мог принадлежать ей, а не Мисти Роу.

Меня всю выкручивало. Ведьма год хозяйничала в замке и плела интриги, а Габриэль даже не подозревал, что против него затевается заговор.

– Элоиза появилась гораздо позже, – устало махнул рукой старик.

– Вы знали, что Элоиза жива и здорова, зачем же пугали меня тем, что граф пытал ее и замучил насмерть? – у меня тоже были вопросы к старику.

– Я боялся за вас, леди. Пугал, чтобы вы побыстрей убрались из замка, где жила похоть.

– Похоть? – переспросил Габриэль.

– А как еще назвать то, что хозяин спал сразу с двумя женщинами? Я сразу понял, что кошка – оборотень, уж слишком понятные звуки доносились из графских покоев. А стоило ей уйти, так он шел к наивной Элоизе. Мне ли, неспящему ночью, не знать? Простите, миледи, что открываю такие непристойные подробности. Я совсем не хотел, чтобы вы стали третьей его жертвой, поэтому нес всякую чушь. Но слава богу, обман, творимый в замке, быстро раскрылся.

– Почему же вы бежали, а не пришли к настоящему графу и не рассказали о том, что знали? – я посмотрела на Габриэля. Разве я не права?

– А кто бы мне поверил без доказательств? – старик покачал взлохмаченной головой. – Никак полиция уже весь Рок перевернула, ища убийцу Андре, то бишь меня?

Мне нечего было возразить. Мы все верили, что старик и есть убийца.

– А кто убил стражников и господина Базза? – Габриэль тоже не стал убеждать старика, что он думал по–другому.

– Ведьма и убила, – стрик опустил глаза на свои руки. Заново переживая страшные воспоминания, он мял пальцы: заскорузлые, натруженные, с суставами, тронутыми болезнью.

И почему я решила, что он мог справиться с тремя рослыми мужчинами?

– Опять–таки была ночь, и мне не спалось, – старик тяжело вздохнул. – Я побрел в подземелье, где знакомые стражники караулили прежнего хозяина. Интересно было узнать, что и как. Если бы я пришел на минуточку раньше, тоже полег бы рядом с ними. Меня остановил вскрик и хруст. Немного погодя я понял, что услышал, как сломалась шея господина Базза. Меня спасло, что я не побежал, а вжался в стену. Мимо меня прошла женщина с черными косами. Молодая, красивая и… голая. Она шипела ругательства и потирала руками, с которых срывался черный туман. Даже при тусклом свете лампы, оставшейся в руках мертвого стражника, я видел, как тьма черным покрывалом стелилась за женщиной.

– Сброс лишней колдовской силы, – прошептала я, находясь под впечатлением. Увидев непонимающий взгляд Габриэля, пояснила: – Ей пришлось убить сразу троих, а это требует хладнокровия, ловкости и выносливости. У ведьмы может не хватить сил, чтобы справиться, поэтому она берет ее взаймы и зачастую с лихвой. Но когда–нибудь ей придется оплатить счет. Черные колдуньи обычно заключают договор с…

– Демоном? – выдохнул старик и поторопился добавить. – Тьма, что клубилась за нагой женщиной, на выходе из подземелья отделилась от нее и встала на ноги, обратившись в рогатое существо. Оно привлекло к себе ведьму и, поставив на колени, совершило непотребство. А что еще ждать от демона?

Старик смущенно посмотрел на меня, но тему не сменил. Видно, его самого сильно впечатлило творимое в подземелье.

– Демон словно выпил из нее остатки сил. Я и без того боялся дышать, а тут все вокруг заполнилось смрадом. Я закрыл рот ладонями, чтобы не закашляться. Ведьма пыталась ползти по лестнице вверх, но демон не отпускал ее, пока не насытился. Когда он исчез, женщина полежала, собираясь с силами. И покарабкалась к выходу. На последней ступени это уже была кошка. Встряхнувшись, она побежала, словно ничего не случилось. А я сел на пол и долго не мог двигаться. Только на рассвете, поняв, что меня заметят у подземелья, сообразил, что пора уходить. Совсем уходить. Чтобы никогда не возвращаться в это проклятое место.

– Как вы покинули замок? – Габриэль нахмурился. Как хозяин он должен знать обо всех тайных проходах.

– Через тот же тайный лаз, которым уходила кошка. Ободрался, конечно, слишком уж узкий он был, но вылез за пределами крепостной стены. И потрусил в Тоненберг. Подальше от Рока. Подальше от смерти.

Габриэль понимал, как ему повезло. Настоящему графу Лавкрафту противостояла страшная сила, и только несчастный случай помог избавиться от ведьмы, заключившей сделку с демоном.

– Как вы оказались в Бальдере? – спросила я у старика. Уж очень вовремя он принес ценную тетрадь. Как бы за этим не пряталось стремление обвести нас вокруг пальца и выйти сухим из воды, открестившись от знакомства с Мисти Роу.

– Случайно увидел ведьму у входа в курортную гостиницу. Ее лицо запечатлелось в моей памяти навсегда. Шла, как ни в чем ни бывало, помахивая зонтиком. Улыбалась встречным. Видать, долго здесь жила. Я затаился, начал наблюдать, следить. Я и вас приметил, затаившись за кадкой с пальмой. От меня не скрылось, как ведьма поменялась в лице, когда администратор попросил у вас брачное свидетельство.

– Она тоже была внизу?! – я посмотрела на Габриэля. Боже, мы были так беспечны!

– Я насторожился и не зря. Я видел, как ведьма, обернувшись кошкой, карабкалась по плющу. Слышал крики. А когда упала с третьего этажа и, хлопнувшись о землю, не смогла подняться, вот тут я и решился. Правильные кошки всегда опускаются на четыре лапы, а эта ударилась всем телом, – Фока брезгливо скривил лицо.

У меня перехватило дыхание от догадки. И не у меня одной.

– Это вы убили ее? – Габриэль не выдержал, встал. Налил себе воды и залпом выпил.

– Да. Такому исчадию не место среди людей. Вырвал кол из штакетника и ударил. Я не знал, что она опять обернется человеком. Кто стал бы искать убийцу кошки? А оно вон как вышло, – старик удрученно покачал головой. – Я почему пришел к вам? Искать защиты. Теперь вы знаете, от какого чудовища я избавил мир. А эта тетрадь поможет понять, что у нее было в голове. Вы же тоже ведьма? Разберете чужую грамоту? – старик посмотрел на меня и опять помял больные пальцы. – Я разу почувствовал, что в вас живет дар. У меня рядом с магами суставы начинает ломить.

Габриэль подошел к своему кофру. Слуги не успели разобрать вещи, и они были свалены горой. Часть из них придется почистить и высушить, так как они пропитались дымом. Вытащив из кармана сумки карандаш и блокнот, Рош быстро написал записку и сложил ее в несколько раз. Вытащил из портмоне пару крупных купюр и все это передал старику.

– Езжайте в Дальгер по указанному адресу. Здесь хватит денег на первое время. Я найду вас, когда потребуется ваше свидетельство. Мы пока не знаем, кто еще вовлечен в преступление, поэтому лучше подстраховаться и переждать в безопасном месте.

– Ты ему поверил? – зашептала я, отведя Габриэля в сторону. Я не могла не спросить. Полицейские не говорили, из–за чего погибла ведьма, поэтому я была уверена, что виной всему падение с высоты. – Могло так случиться, что старик убрал подельника. Кто–то же отравил воду, которую подали на наш стол? Андре к тому времени был уже мертв, а ведьма на кухне сразу привлекла бы внимание. Графин принес кто–то свой. А старик бывал на складе и вполне мог взять там графин.

– Пусть он лучше посидит в доме, который я снял для «инженера», спасающего озеро, чем мы найдем его в канаве с перерезанным горлом. В любом случае, он добровольно пришел к нам. И он боится.

Старик долго благодарил. За окном забрезжил свет, и Фока крадучись ушел. Я наблюдала, глядя сверху, как он поймал экипаж и отбыл в обратную от столицы сторону. Его путь лежал в приграничный Дальгер.

– Может, все же удастся поспать хотя бы пару часов? – скрывая за ладонью зевок, спросил Габриэль.

– А дневник? – я показала на лежащую на столе тетрадь в черной кожаной обложке. Ее не только неприятно было держать в руках, но и находиться рядом.

– Давай на свежую голову. Ее хозяйка уже никуда не убежит.

Я согласилась. Спальная комната была одна, и я безропотно забралась в нашу общую постель. Пора учиться спать рядом с любимым, а не выдумывать байки про независимость ведьм. Настойка, которую оставил доктор, перестала действовать, и ноющая боль изматывала. Габриэль накапал лекарства мне и себе, и мы, немного повертевшись, чтобы устроиться поудобнее и не причинить друг другу нечаянно боль, уснули.

Я проснулась первая и долго пялилась в потолок. Солнечные лучи, пробиваясь через занавеску, чертили в воздухе полосы. За окном слышались веселые голоса. Курорт не то место, где есть место горю.

Место преступления убрали еще до рассвета: состригли прибитую траву, смыли кровь, восстановили штакетник. Ничто больше не указывало на несчастье, случившееся ночью. Хозяева гостиницы оставили заботу по поимке преступника на полицейских и старались больше не вспоминать о трагедии.

Офицерам и без нас было чем заняться, поэтому они не досаждали. Еще до завтрака к нам зашел доктор, чтобы сделать перевязку. Я была поражена, как быстро на мне заживали глубокие царапины. Опухоль почти спала, а раны уже не выглядели так, словно их резали ножом.

– Успокоительная настойка замешана на магии, – доктор не стал приписывать весь успех лечения своим золотым ручкам. – А мазь, которой я обрабатывал ваши раны, изготовлена местным ведьмаком на горных травах и древних заговорах. Он из знаменитых и к нему очередь за исцелением.

Я тоже знала простенькие лечебные заклинания, но больше для применения в быту. Смертельные раны такие не вылечат. Вчера я даже не думала показывать свои способности, отдавая предпочтение профессионалу. Особенно, когда дело касалось правой руки Габриэля. Да и не помог бы ему заговор, вроде «Огонь в воду, боль – к еноту», после чего надо плюнуть на рану и прикрыть листом подорожника.

– А у вас, Ваше Сиятельство, так и вовсе хорошо зажило, – радостно сообщил доктор, рассматривая порезы на руке. – Как же быстро включилась регенерация. Я слышал, драконам достаточно взлететь, чтобы запустить механизм самоизлечения.

Я с удивлением посмотрела на Габриэля. Почему не сделал? Почему мучился всю ночь, когда был такой простой способ прекратить боль? Я прекрасно помнила, как он после нашей размолвки выбирался из купален, разрывая собственным телом металлическую крышу. Однако, когда я встретила его в архиве, на нем не было ни единого пореза.

Рош в ответ на мой взгляд, полный упрека, только пожал плечами.

– Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя еще более несчастной, чем была. Мы вместе прошли через боль.

Я расплакалась от нежности к нему.

На завтрак мы спустились в столовую, отдав комнату на расправу горничным. Они проветривали и раскладывали вещи.

Не знаю, то ли о ночных событиях раструбили на каждом углу, то ли люди помнили, что мы жених и невеста, и у нас только что прошла брачная ночь, но на нас все обернулись. Я сделала лицо счастливой женщины. Те царапины, что были видны, я припудрила, а белое платье с воротничком–стойкой хорошо прикрывало пластырь на груди. Габриэль не нашел ничего лучшего, как надеть тонкие перчатки под цвет костюма песочного цвета и не снимал их даже во время еды, хотя это считалось моветоном.

Нас провели к столику у окна, и мы наслаждались не только едой, но и видом на город. Гостиница стояла на холме, поэтому я с удовольствием рассматривали улицы, утопающие в зелени, остроконечные крыши домов и людей, прогуливающихся по аллеям парка. Я вспоминала наш первый с Габриэлем поцелуй.

Единственное, что портило вид из окна – это парочка полицейских, которые не спускали глаз с дверей гостиницы. Мне показалось, что они ждали, когда мы выйдем, чтобы тут же увязаться за нами. Определенно у них накопились вопросы. У нас тоже, но мы обратимся к дневнику ведьмы. Уходя из номера, я спрятала его в сумку, заговорив замок, чтобы он не открывался при попытке чужака сунуть нос.

Когда мы вернулись, номер сверкал чистотой, пах свежими цветами и радовал перестеленной накрахмаленным бельем постелью. Я с разбега упала на нее.

– Как же мне хорошо! – сказала я Габриэлю, когда он лег рядом. – У меня почти ничего не болит, главный враг повержен, а впереди долгожданное счастье. Небольшое усилие, и мы закончим эпопею с проклятием.

– Какую ты хочешь свадьбу – пышную или в тесном кругу? – Рош пристроил голову на ладони, уперев локоть в подушку.

Конечно же, любой девушке хочется пышной свадьбы. Чтобы белое платье, фата, музыка и первый танец, но… Как–то не выходит у нас без сюрпризов. Стоило мне захотеть провести ночь с Габриэлем, как появилась Элоиза и устроила драку. Следом случился разговор по–мужски между драконами, и Андре отдал богу душу. А после заключения брака в мэрии нас изодрала дикая кошка, и мы едва не задохнулись в дыму. Помимо того, Габриэля подозревают в убийстве ведьмы.

Какая же катастрофа ждет нас, если мы устроим пышную свадьбу? Вселенского масштаба? Уж не посылает ли нам проведение сигнал, что не надо выставлять напоказ свое счастье?

– А давай вовсе без свадьбы? – я потянулась и убрала длинную челку с лица Габриэля. – Тихо обвенчаемся в храме и вернемся домой.

– Куда домой? В замок? Ты же видела, в каком он состоянии. Конечно, я уже распорядился, чтобы в нем начали ремонт, но он не случится быстро. Я рассчитывал, что сразу после свадьбы мы уедем на море, где я сниму тихий особняк на полгода…

– О, нет! На полгода нельзя. Слишком далеко от источника. А нам еще нужно навестить его, чтобы показать, что пророчество исполнилось: я сняла проклятия и ты стал моим мужем. Мы можем пожить у моих родителей, пока идет ремонт в замке. Мне хочется самой заказывать мебель и подбирать занавески. Я мечтаю быть там хозяйкой.

Рош улыбался, слушая меня.

Я так раскипятилась, что не могла лежать. Когда я порывисто села, Габриэль притянул меня к себе и поцеловал.

– Все будет, как ты захочешь, милая. Даже не сомневайся. Ты выстрадала свою мечту, и кто я такой, чтобы мешать тебе быть счастливой?

– Ты мой муж. И только с тобой рядом я счастлива. Мы можем съездить на море, но не больше, чем на два–три месяца, а потом домой, в Рок, – я тоже умею идти на компромиссы. – Согласен?

– Согласен. Так на чем мы остановились?

– На пышной свадьбе, трех месяцах на море и вечном счастье в замке. Для начала ты отремонтируешь одно крыло, чтобы мы могли переехать в него, минуя дом моих родителей. Он, конечно гостеприимный, и нам будут рады, но там слишком шумно.

На лицо Габриэля легла тень досады.

– Что такое? – заволновалась я.

– Я дал слово твоим родственникам, что позволю гостить у нас, сколько им вздумается. Твоя мама и бабушка уже выбрали комнаты для женской половины и детей Эммелин. Папа с братьями вызвались поселиться в охотничьей башне. Она как раз смотрит на лес. Боюсь, они с нами навсегда.

Я открыла и закрыла рот. Сказать было нечего. Мои родственники, как всегда, подсуетились, чтобы их малышка не скучала. Счастьем нужно делиться. Не хватало только мамы Габриэля.

– Моя мама активная женщина, но она не любит больших компаний, – успокоил меня Рош. – Поэтому будет приезжать по праздникам и по случаю рождения своих внуков.

– А это значит, что она тоже поселится у нас навсегда, – обреченно произнесла я.

– Ты собираешься рожать много детей? – в глазах мужа появилась тревога. Неужели Габриэль не знает, как плодовиты ведьмы?

– Дело не только в них. Просто в нашей семье каждый день, как праздник. Нас слишком много, чтобы что–то да не отмечалось: дни рождения, удачная сдача экзаменов, первый зуб или первое слово очередного ребенка Эммелин. А мы, если захотим детей, то только умножим количество праздничных дней.

– А мы захотим?

– Конечно.

Габриэль рассмеялся и, опрокинув меня на подушку, поцеловал.

Как бы мы не оттягивали время, но пришла пора взяться за дневник ведьмы и понять, как нам действовать дальше. Сначала я решила прочесть ее записи сама и выдавать Габриэлю лишь цитаты, а не полный текст. Древний язык слишком сложный, чтобы бегло читать его. Сочетание некоторых слов лучше не произносить вслух, иначе они прозвучат как заклинание, а я не очень опытная ведьма, чтобы помнить старинные проклятия наизусть. Поэтому лучше пересказывать своим языком.

Конечно же, на самой первой странице дневника стояла ловушка. Для тех, кто без разрешения захочет прочесть чужие откровения. Я с пансиона знала о подобных «капканах» и активно пользовалась ими сама, ведя девичий дневник, в котором вздыхала о сыне садовника… Или молочника? Я улыбнулась. Как давно это было.

– Там что–то смешное? – как оказалось, Габриэль наблюдал за мной.

– Нет–нет, просто вспомнила, что тоже вела дневник.

– Ты уже вычитала что–то важное?

Мне сделалось стыдно. Он волновался, а я занималась ерундой.

– Нет. Пока только думаю, каким заклинанием снять проклятие с первой страницы. Это как замок на двери. Не решишь проблему, огребешь неприятности.

– О, – сказал Габриэль и больше не тревожил меня.

Я смачно плюнула в ловушку, и чернила сменили цвет с черного на зеленый. Сок смоляницы. Если бы я провела по тексту рукой, то очень долго сидела бы, опустив ее в ледяную воду. А если бы облизала палец, перелистнув страницу, то сидела бы с распухшим языком и с рукой в ледяной воде. Хитро.

– Дай свечу. Мне нужен огонь, чтобы поджарить зашифрованное здесь заклинание.

– Ты имеешь дело с профессионалом, – заверил Габриэль и просто дыхнул на страницу. Пламя опалило ее, и зеленые буквы сделались красными.

Я аккуратно перевернула страницу – после огня она была хрупкой. Но зато следующие пустые листы бегло начали заполняться словами, написанными мелким почерком. Я посмотрела на первую дату.

– Ого! Мисти начала вести дневник восемь лет назад.

– Значит, еще до того, как я окончил академию. Мне было что–то около двадцати, и я чувствовал себя таким взрослым, что даже завел жену, хотя не подозревал об этом.

Я надула губы. Я помнила, как его обхитрила ведьма, дав испить воды из колодца.

– Ты спал с ней?

– Не ревнуй меня к ней. Ее уже нет в живых.

– Как она умерла? – я не хотела произносить ее имя.

– Я не знаю. Не успел расспросить Андре. Он был уверен, что ее прокляла собственная мать. Во всяком случае, так ему сказала Мисти Роу.

– Понятно, – я вздохнула и углубилась в чтение. А у самой перед глазами стояло довольное лицо Габриэля, когда он вспоминал время молодости. Ведьмы – очень ревнивый народ.

Начав читать, я увлеклась.

Как оказалось, Мисти описывала не свою историю, а двух подружек – ведьм из клана Ходри. Ноэль и Беата жили и учились на юге Лугора. Старая ведьма, взявшаяся наставлять их, сразу определила в любимчики Ноэль. У девочки все получалось легко и быстро. Беате приходилось корпеть над фолиантами ночами, чтобы хоть как–то заслужить похвалу старухи, но та словно не замечала ее стараний. Юной ведьме было обидно, но она смирилась, что проигрывает подруге.

«Выше головы не прыгнешь», – такой она сделал вывод.

Шли годы, обе ведьмы вошли в возраст, когда на них стали засматриваться парни. Но и здесь темноволосой и зеленоглазой Ноэль везло больше. Красивая, свободная, бойкая, она неизменно привлекала к себе внимание.

Беате, которая ненавидела свои светлые, словно выгоревшие на солнце волосы, и серые, будто грозовое небо глаза, приходилось исполнять роль некрасивой подружки и плестись за Ноэль с ее новым парнем. Третья, ненужная, лишняя при влюбленной парочке, держащейся за руки.

Но однажды они познакомились с молодым драконом, который так сильно понравился Беате, что она впервые в жизни пошла против Ноэль.

– Я всегда уступала тебе, – сказала она, прямо глядя в глаза подруги. – Но не в этот раз. Я знаю, что нравлюсь ему. Вчера, когда Тео провожал меня до дома, мы целовались. Поэтому не смей нам мешать. Теодор мой. У тебя и без него полно парней.

– Через два дня он вернется в академию и забудет тебя, – с усмешкой ответила ей Ноэль. – Богатый парень решил поразвлечься с наивной дурочкой и всего–то. Пройдет год, и Тео не вспомнит о летнем приключении.

– Не забудет. Мы будем переписываться. А если ты попробуешь вмешаться, прокляну, – Беата сжала пальцы в кулак. Она пойдет на все, чтобы защитить зарождающиеся чувства.

– И вылетишь из клана, – нисколько не пугаясь угроз, ответила Ноэль.

Беата была готова к противостоянию с подругой, но никак не ожидала, что Ноэль решится на низкий поступок.

В этот день Беата наряжалась для свидания с Теодором. Они договорились встретиться перед его отъездом, и наивная девушка предвкушала, как они снова будут целоваться. Но Тео не пришел. Расстроенная, она поплелась домой. Она не сразу увидела Ноэль, ждущую ее у ворот, но по ее довольному виду поняла, что Тео не появился из–за нее.

– Что? Милый уехал, так и не попрощавшись? – спросила она, медленно заплетая волосы в толстую косу – предмет зависти многих женщин.

– Видимо, не получилось, – Беата, скрывая, как ее больно ранят слова подруги, пожала плечами. – Но ничего страшного, он оставил мне адрес академии.

Ноэль перестала плести косу. Подошла к Беате так близко, что та почувствовала, что от нее исходит странный запах. Словно подруга облилась отваром пахучих трав, чтобы скрыть запах пота или… немытого тела.

– Не смей писать Теодору. Он мой, – зеленые глаза Ноэль сделались черными.

– С каких это пор? – Беата фыркнула с улыбкой на губах, но получилось неубедительно.

– Я водила его к источнику.

У Беаты подкосились ноги. И если бы не штакетник, за который она уцепилась, рухнула бы на колени. Но только не перед этой… Она уже поняла, что сделала Ноэль, ведь ведьмы не пускают чужаков в тайный грот. Если только этот чужак не жених.

– Ты правильно все поняла. Теперь мы муж и жена.

– Ты все врешь! – не выдержала Беата и, шагнув к подруге, схватила ту за толстую косу.

– Пусти, дура, – Ноэль дернула головой. – Если не веришь, посмотри на это.

Она задрала верхнюю юбку и повернулась боком. Так, чтобы Беата видела кровавое пятно. Оно еще было влажным. Ее Тео, вместо того, чтобы прийти к ней на свидание, предавался любви с Ноэль.

– Ты отдалась ему…

– Как жена отдается мужу. Я очень надеюсь, что понесла ребеночка. И когда Теодор через год вернется, то узнает, что у него есть жена и сын. Ты слышала, что у драконов первыми всегда рождаются сыновья? Так что не лезь к моему мужу, если не хочешь, чтобы тебя изгнали из ковена.

Сердце Беаты было разбито. Она чувствовала себя преданной. Ведь дракон так нежно целовал ее. И она поверила. А он, предатель, не устоял перед Ноэль. Да, он не знал, что с ним провели свадебный ритуал, но он согласился переспать с ее подругой.

– Кстати, он сказал, что блондинки не в его вкусе, – добила Беату Ноэль, закидывая за спину свою шикарную темную косу.

Я закрыла тетрадь и подняла глаза на Габриэля. Он почувствовал, что я вычитала нечто ужасное. Да, история предательства подруги меня потрясла, но еще больше меня убило то, что главным героем в ней оказался Рош.

– Было такое? – я кратко пересказала ему суть ссоры подруг.

– Беата и Ноэль? – он удивился. – Да, я помню эту парочку, но причем здесь Мисти? Почему она пишет о них?

– Я еще не поняла, но о самой Мисти пока ни слова.

– Да, я целовался с Беатой, она нравилась мне, я даже был влюблен и собирался пойти с ней на свидание. Но в полдень заявилась Ноэль и позвала посмотреть тайный источник. О нем ходили легенды, и увидеть своими глазами то, что тщательно прячут ведьмы, мне показалось интересным.

– И какой он – источник клана Ходри?

– Пещера из белого камня, а в центре колодец. Меня поразило эхо, оно повторяло за нами, но иногда я слышал слова, которые не произносил. На непонятном языке. Ноэль зачерпнула плошкой воду и дала мне попробовать. Вкусная, но с каким–то непонятным запахом. Я сделал всего пару глотков, и у меня закружилась голова, словно я осушил бутылку вина. Я больше не владел собой.

– И у вас произошла близость? – я кусала губы, поражаясь вероломству юной ведьмы.

– Да. Прямо там, на камнях. Я еле притащился домой. Туман в моей голове поселился на неделю. Не помню, как доехал до академии. Меня даже положили в госпиталь, решив, что я отравился.

Я постучала себя пальцами по губам.

– Очень странная реакция, – задумчиво произнесла я. – У каждого клана свой источник, и все они разные, но чтобы вода затуманивала рассудок целую неделю? Сдается мне, Ноэль подмешала тебе приворотное зелье, поэтому ты пошел на близость.

– Но зачем?

– Она привыкла быть первой во всем, а тут вдруг дракон ходит на свидание с подругой, которая не преуспела в учебе, не так красива и не пользуется популярностью у парней. Да, милый, и такая бывает дружба между девочками.

– Но это же подлость, – Габриэль поморщился.

– А несчастная Беата решила, что ты ее предал. Ты – ее первая любовь, а она зачастую бывает такой болезненной, что оставляет отпечаток на всю жизнь.

– Боюсь, что тихоня Беата в этот раз не стерпела торжества Ноэль, – Габриэль и я знали, что девушки, женившей на себе дракона хитростью, уже нет в живых.

Я вновь открыла тетрадь и бегло прочитала большую часть терзаний, которые испытывала Беата, переживая неудавшуюся первую любовь. Она даже написала полное упреков письмо Теодору, но он не ответил.

– Почему ты не ответил? – я подняла на него глаза.

– Мне было стыдно, – он пожал плечами.

– Она хотела наложить на себя руки, – я не хотела упрекать, но голос дрогнул. Габриэль тяжело вздохнул.

– Френ. Это было лето. Каникулы. Красивая девушка. Вздохи, поцелуи. Я бы слишком молод, чтобы жениться и как–то планировать свое будущее. Я просто поддался очарованию влюбленности. Да, обещал писать, но как я мог вернуться к прежним отношениям, если я переспал с ее подругой? Я понятия не имел, что они наплели друг другу. Да я даже не знал, что был женат на Ноэль, пока мне не признался в этом Андре.

Я обняла Габриэля. Ну в самом деле, в этой истории он скорее выступал в роли жертвы, чем злодея. Поэтому мне не стоило наседать на него и в чем–то упрекать.

Когда сердце Роша перестало колотиться, словно сумасшедшее, я вернулась к дневнику.

Первую любовь каждый переживает по–своему. У кого–то остается легкая грусть, кто–то смеется, каким глупым и нелепым он был в юности, а кто–то вспоминает с удовольствием, как целовался под луной. Беата пошла по другому пути. Она решила мстить. Когда я дошла до конца дневника, объясняющего все последующие события в жизни Габриэля, я закрыла рот рукой и подняла полные ужаса глаза на мужа.

– Что? – выдохнул он.

– Беата заключила сделку с демоном. Он дал ей испить своей крови, и она, порвав с ковеном, начала поклоняться ему. Отныне она называла себя Мисти Роу. Во власти черной колдуньи изменить свою внешность, и она постаралась стать похожей на Ноэль. Темные волосы, толстые косы, зеленые глаза. Она делала все, чтобы понравится тебе, Габриэль.

– Но я не любил Ноэль!

– Беата об этом не знала. Та врала и растравляла подруге душу.

– И что она сделала с Ноэль? – по лицу моего мужа гуляли желваки.

– Мисти с помощью демона прокляла подругу, как и обещала. Ноэль с каждым днем теряла красоту. Сначала выпали волосы, потом зубы. Не прошло и года, как она зачахла. А Андре она наврала, что это мать прокляла дочь за то, что та водила дракона к ведьмовскому источнику и обманом женила на себе. Нельзя врать у источника, ковен может потерять силу.

– Знаешь, я помню, как встретился в первый раз с Мисти Роу. Она жила у наших соседей то ли в качестве гувернантки, то ли дальней родственницы. К тому времени я уже выкинул из головы Беату и ее подругу. Ну было и было. Мисти не понравилась мне как раз тем, что она напоминала Ноэль, поэтому я старался избегать ее. Но она лезла и лезла. Находила повод встретиться. Когда я вернулся в академию, начала слать письма, подарки. Писала, что ждет следующего лета, когда я навсегда вернусь домой, ведь я учился на последнем курсе. Я думал, все кончится, когда она узнает, что я женился. Я оказался прав. Письма перестали приходить, ведь в газетах объявили, что я больше не свободен. Я вздохнул с облегчением. Но моя жена через месяц после свадьбы умерла. И теперь я сильно сомневаюсь, что с ней произошел несчастный случай. Ее смерть – дело рук Мисти?

– Нет. Это на самом деле был несчастный случай. Мисти не причастна к нему. Здесь она описывает, что, узнав о смерти твоей жены, воспрянула духом и вновь взялась преследовать тебя.

– Но я опять женился.

– Это было крепкой пощечиной. И тогда в ее голове созрел план. Она избавится от еще одной помехи, а тебе подсунет письмо, из которого ты узнаешь, что ты проклят. Она изменила почерк и написала проклятие с ошибками, чтобы ты не узнал ее руку. Так как ты не догадывался, что был проведен брачный ритуал с Ноэль, она решила начать отсчет с твоих официальных жен. Планировала обойтись двумя смертями, чтобы наглядно показать тебе, что рок неотвратим. И что, женившись на третьей, ты подставишь ничего не подозревающую девушку под удар. Страх еще одной смерти освобождал ей путь к твоему сердцу.

– Но я не получал никакого письма с проклятием! Иначе бы я не предложил руку Аннели Крауз, – Габриэль так был измучен чувством вины, что у него уже не хватало сил на эмоции. Он опустился в кресло и закрыл лицо руками.

Нам обоим было понятно, что его вторая официальная жена не сама упала с лестницы. Ей помогла Мисти, чтобы доказать, что проклятие действует.

Но по какому–то злому року, письмо с выдуманным проклятием не дошло до адресата. Кто–то из домашних распечатал конверт и, найдя в нем написанное на куске шляпной картонки послание, счел его за злую шутку, недостойную внимания Габриэля. Он и без того еще не оправился после смерти второй жены.

Впоследствии эту картонку обнаружил в его доме сыщик, подосланный Аннели, которая уже была предупреждена письмом Мисти, что лорд Лавкрафт проклят, и она станет третьей и последней жертвой.

Мисти расчищала дорогу для себя. Она надеялась уговорить Габриэля, что готова пожертвовать собой, лишь бы быть с ним рядом. Он должен был оценить такую всепоглощающую любовь к себе, но… появилась я.

– Выходит, проклятия трех жен попросту не существовало? – Габриэль, наконец понял, какой коварный план задумала Мисти.

– Нет, не существовало. Она пишет, что у нее были сомнения, не обманула ли ее Ноэль, сказав, что напоила тебя из ведьмовского источника. А ты на эту тему отказывался говорить, не ответив на ее письмо. Поэтому, она рисковала попасть под собственное проклятье, если вдруг ты все же обратишь на нее внимание и соблаговолишь взять в жены. Картонка с проклятием, написанным кровью, – всего лишь страшилка, придуманная для тебя.

Я пересела на подлокотник кресла и обняла Габриэля.

– Знаешь, я все время думала над словами предсказания, найденного мной на кладбище. Так как мы с тобой уже женаты, я могу произнести его вслух.

«Его красой не обаять, он крепок, как кремень.

Тут хитрость надо применять, тогда сразишь мишень.

Висит проклятие над ним, и сути не понять,

Пока дрожит завесой дым. Сумей завесу снять.

Граф Теодор тебе знаком,

Вполне в мужья годится он».

– Видишь, даже здесь говорится о проклятии. Значит, Мисти все же прокляла? – Габриэль поднял на меня глаза.

– Я долго думала над словами: «Висит проклятие над ним», и никак не могла понять, почему просто не сказать «он проклят»? Ведь словосочетание «висит над ним» говорит, что действие не завершено. Например, «над ним был занесен нож» еще не означает, что нож достигнет цели. И зачем указывать, что существует дым, скрывающий суть? Ведь на присланной тебе картонке четко указано: должны умереть три жены. Выходит, где–то здесь скрыта ложь? И только сейчас я поняла, что дым – это маскировка, скрывающая правду, что самого проклятия никогда не существовало.

– Но в твоем предсказании говорится: «Сумей завесу снять».

– Сейчас я вижу эти слова иначе: «Сумей разоблачить ложь».

Рош был потрясен. На него страшно было смотреть. Он осознал, что даже драконы бывают бессильны, когда сталкиваются с одержимыми ведьмами. А Мисти был им одержима.

Когда она поняла, что проиграла – Теодор женится на ком угодно, только не на ней, она пошла вразнос. Она решила, что все равно станет леди Лавкрафт, даже если придется избавиться от Габриэля. Она послала ему письмо с проклятием, а когда он все равно сделал предложение Аннели Крауз, то решила действовать через нее. Полная негодования невеста открыла Габриэлю глаза, что он проклят.

Габриэль, убитый горем и мучимый чувством вины за смерть двух прекрасных женщин, начал делать ошибки. Так в поле зрения Мисти попадал Андре, которому друг позволил представляться графом Лавкрафт. Ей не составило труда убедить Базза, что он может навсегда оставить у себя и титул, и богатство, если только встанет на ее сторону. Ведьмы умеют привораживать, поэтому Андре полностью подчинился ей.

– Видишь, он даже уверовал, что испытывает к ней сильные чувства, – я на примере несчастного Андре показала Габриэлю, что такое любовный приворот. Он начисто отбивает волю.

Но тут в замок вломилась Элоиза. И Андре, несмотря на ведьмовской приворот, влюбился в фермерскую дочку. Он скрывал ее не от Габриэля, а прежде всего от ведьмы. А когда Мисти все же узнала о пассии своего любовника, то и здесь воспользовалась ситуацией: она приказала Андре жениться под именем графа. Но молодые супруги не догадывались, что с момента заключения брака в мэрии были обречены. Как и сам Габриэль.

Общество поверило бы, что он не выдержал смерти третьей жены и наложил на себя руки. Мисти намеревалась избавиться от всех троих и предстать в столице Тоненберга, как законная вдова Габриэля – графиня Элоиза Лавкрафт. Она отправила бы родителям Элоизы деньги на стадо, чем откупилась бы от них раз и навсегда. Фермеры – не чета дворянке.

– Значит, все же не любовь ко мне, а деньги? – Габриэль грустно усмехнулся, услышав о планах женщины, которой он пренебрег.

– Согласись, утешающая замена. Но замысел нужно было двести до конца. И тут она опять обращается к демону. Теперь она соблазняет его деньгами: Мисти обещает ему часть твоего состояния, если он поможет ей избавиться от арестованного Андре. Она боялась, что Базз выдаст ее, и тогда всем планам конец. Но ведьма думать не думала, что свидетелем ее связи с демоном стал старик Фока. И что он раскусил ее тайну. Без него мы никогда не догадались бы, что в замке под видом кошки орудовала Мисти Роу.

– Но ее планы полетели в пропасть, – Габриэль поморщился, словно у него болел зуб. Как ни крути, но печальная история началась с него.

Я кивнула, соглашаясь, что у Мисти все пошло прахом.

– Наивная Элоиза тоже должна была отдать богу душу, – я постучала по дневнику, где ведьма оставила запись о жажде смерти любовницы Андре. – Мисти Роу запугала мальчишку, носившего фермерской дочке еду. Она передала ему графин с ядом, чтобы тот сунул его в подъемник.

– Кстати, этот мальчика отпросился домой к маме. Мол, в замке страшно. Но на него и не думали. Ребенок не справился бы с Андре. Искали убийцу и отравителя. А это были двое разных людей.

– Он боялся за маму. Мисти обещала, что убьет ее, если он не выполнит ее просьбу.

– Какая же эта Мисти Роу гадина! – в сердцах воскликнул Габриэль.

– И когда все свидетели были убраны и осталось лишь разделаться с тобой…

– Она внезапно обнаруживает, что я снова женился.

– И твоей женой стала ее старая знакомая, то есть я. Увидев, что мы показываем в гостинице документы о браке, Мисти пришла в ярость. Она вдруг осознала, что ее брачное свидетельство аннулировано. Богатство уплыло из ее рук, а демон ждет обещанных денег. И немалых денег. Отчаяние толкнуло ее на еще одно преступление. Мисти все еще надеялась выкрутиться, ведь на руках у нее осталось фальшивое свидетельство о браке. Она все еще могла претендовать на наследство Лавкрафт качестве вдовы. Но для этого мы оба должны были исчезнуть.

– Сомнительно, что у нее получилось бы обмануть мою маму. Если только…

– Если только и она не стала бы жертвой ведьмы. Знаешь, на чем обрывается дневник? К Мисти пришел демон. Эта братва всегда держит нос по ветру, если где–то им пообещали деньги. Он уже был в курсе, что Мисти проиграла. Он избил ее. Но она уговорила дать ей время до рассвета. Уверила, что все исправит.

– Отчаяние плохой советчик, – Габриэль удрученно покачал головой.

– Я думаю, не один Фока наблюдал, как кошка карабкается на третий этаж. Демон тоже был там. Мисти погибла не от того, что упала или получила колом в бок. Ее срок жизни вышел, как только демон убедился, что исправить положение не получилось. Она умерла, еще не долетев до земли. Демоны собирают урожай, пока их должники живы. С мертвых взять нечего.

Габриэль поднял с дивана исписанную тетрадь.

– Мы отдадим дневник полиции? – спросил он, открыв тетрадь на первой попавшейся странице. Непонятный язык, мелкие буквы и столько ненависти в каждом слове.

– Не стоит. Это грязная история, и никому из ее участников она не принесет пользы, тем более, что зачинщицы уже мертвы. Две глупые девчонки испортили жизнь себе, тебе и двум прекрасным женщинам.

– И Андре с Элоизой. Мне жаль родителей Андре. Они неплохие люди.

– Беспринципность сгубила его. Ты и так неплохо ему платил, но Андре захотелось большего.

– Деньги развращают, а если они идут в паре с властью, то и отравляют. Надо родиться с титулом, чтобы с детства впитать ответственность за его обладание. Власть, упавшая на голову неподготовленному, всегда приводить к катастрофе.

Я взяла дневник из рук Габриэля и, вытащив из гардероба пустой дорожный кофр, сунула в один из карманов.

– Поехали домой, а? – я повернулась к наблюдающему за мной мужу. – Нам больше нечего делать в Тоненберге. Все тайны раскрыты.

– Я тоже не хочу здесь оставаться, – Габриэль выбрался из кресла.

Подойдя к шкафу, он сдернул одежду вместе с вешалками и сунул в раскрытый кофр. Мы не стали ждать слуг. Сами распихали вещи по сумкам и вышли рассчитаться с администратором. Тот опечалился, что богатые клиенты покидают их гостеприимный курорт, но порадовался, когда получил весомую сумму, покрывающую ущерб от ночного пожара.

Сидя в холле, мы дождались, когда подадут карету и погрузят банаж. Узнав, что мы уезжаем, явился начальник полиции.

– Дело еще не завершено. Вам бы задержаться здесь ненадолго, – он понимал, что не имеет права настаивать, но преступление оказалось слишком запутанным.

Как мы узнали из ответов, которые офицер давал неохотно, найденная нагая женщина умерла не от того, что откуда–то вывалилась. Было обнаружено, что ее тело пронзили деталью штакетника, взятой здесь же, на месте обнаружения трупа. Мало того, ее документы оказались фальшивыми. Никто не знал, кто такая Мисти Роу и откуда она взялась.

– Мистика какая–то, – офицер протер вспотевший лоб носовым платком

– Если у вас появятся вопросы, найдете нас в Роке. Двери замка Лавкрафт всегда открыты, – говоря это, Габриэль застегивал перчатки, что опечалило офицера. Было понятно, что граф не намерен передумать.

Начальник полиции отступил. Он проводил нашу карету долгим взглядом.

***

Со времен страшных событий прошло десять лет. Я любящая супруга и счастливая мать четверых детей: сына – будущего графа Лавкрафт и трех дочерей, последняя из которых родилась пять дней назад.

Нежась в кровати, с которой мне не разрешили вставать неделю, я предавалась воспоминаниям. Приятным и не очень. Память – она такая: не успеешь очнуться, как ты вновь погружен в эпизоды прошлого, которые пытался забыть.

Дело голой женщины, найденной под окнами гостиницы, так и не было раскрыто. Никто в королевстве Тоненберг не знал, кто такая Мисти Роу, поэтому ее похоронили на городском кладбище, написав на надгробном камне только дату смерти.

Предполагали, что она была иностранкой, сбежавшей от мужа, так как на вскрытии было доподлинно установлено, что она не девственница, на ее теле обнаружены следы побоев, и незадолго до смерти она мела половую связь. Да, любовь с демонами она такая. Эти рогатые твари очень жестокие любовники. Но полицией была выдвинута версия, что несчастную нашел и убил муж. Тоже иностранец. Но на его след, естественно, не вышли.

Тетрадь Мисти Роу была запрятана в одном из тайников нашего замка. Может, один из наших потомков обнаружит ее и поймет, с какой силой мы столкнулись, а пока я даже в руки брать дневник не хотела. Все страшное осталось позади, и я хочу черпать счастье полными ложками. Мы его заслужили.

Из всех моих родственников только бабушка точно знала, как мы сумели снять «проклятие». Остальные верили, что обрушившаяся на Габриэля напасть – это проделки Андре Базза, вознамерившегося захватить власть и состояние графа.

Старик Фока так и остался жить в Дальгере. Он, как и мы, хранил язык за зубами. Габриэль отблагодарил его за помощь в снятии «проклятия». Он купил Фоке домик на берегу озера, которое в течение трех лет полностью восстановилось, и подарил разрешение заниматься ловлей рыбы и охотой в нашем лесу. Этим старик и промышлял.

А когда совсем одряхлел, Габриэль выплачивал ему небольшую пенсию. Но Фока до самой смерти не сидел без дела. Он оказался умелым чучельником. Баронесса до сих пор с умилением смотрит на чучело своей собачки, оказавшейся не таким долгожителем, как леди Лаура Бентош.

Баронесса все еще дружна с моей бабушкой и является частым гостем в нашем доме. В нашем – я говорю не о поместье, где я жила до замужества. Мама, папа и младшие братья давно переехали к нам в замок. А в отчем доме поселился мой старший брат с семьей. У него, как и у меня, уже четверо детей. Но мне повезло, что мои средние дочки – близняшки, и я рожала на один раз меньше, чем его жена.

– Ты почему встала? – Габриэль поднял на меня глаза.

Он сидел в кабинете и корпел над чертежами. У него опять появилась какая–то идея по благоустройству нашей обители. Парк на месте старого сада мы уже разбили, зоопарк устроили, площадку с качелями, куда сходилась вся ребятня с округи, организовали. Наши дети не были заперты в четырех стенах и общались с ровесниками, к какому бы сословию те не относились.

Не дожидаясь, когда я подойду, он порывисто поднялся. Преодолев кабинет, подхватил меня на руки и перенес на диван. Я с нежностью смотрела на мужа. Как же сильно я его любила! Сейчас, десять лет спустя, на его висках появилась седина, но таким – сильным и заматеревшим, он мне нравился еще больше. Удивительное свойство с мужчин: с годами они, как хорошее вино, становятся только «вкуснее».

– Давай сходим к источнику?

– Сейчас? – он посмотрел на окно. Солнце перевалило за полдень.

– Я хочу сказать ему спасибо. Надо сейчас.

– Но твои мама и бабушка еще вчера носили малышку к источнику. Тебе не надо бояться за нее.

В традициях ведьм Ирби носить новорожденных девочек к источнику, чтобы искупать будущую ведьму в его волшебной воде. Он дарит не только здоровье, но и пробуждает к ней внимание древних сил. Однажды они помогут ей найти женское счастье, оставив на заброшенном погосте пророчество, куда ей придется сходить накануне своего совершеннолетия.

– Я хочу сказать ему спасибо за нас, Габриэль. Чтобы судьба оставалась к нам милостива. Не надо забывать благодарить тех, кто был к нам добр.

– Но ты еще слаба.

– Вполне здорова, чтобы подняться к вершине водопада. Ты же поможешь?

Да, источник ведьм Ирби – это всего лишь тоненький ручеек, который можно перегородить ладонью. Но сливаясь с водами горной реки, он становится мощным водопадом. Для всех нас источник Ирби пример того, что один ты можешь быть слаб и беззащитен, но когда с тобой рядом семья и близкие, ты – сила.

Конец

Магда – бабушка Френ

Андре Базз – друг Тео. Похож на него. Элоиза – его любовница

Аннели Крауз – невеста Тео

Старый Фока – старик при кухне.

Мастер Коба – повар

Мисти Роу – преследовательница Габриэля

Лугор – родина Габриэля