Элементали — способны управлять природными стихиями.

Менталисты — им подвластно мыслительное превосходство.

Физики — обладающие физическим превосходством.

Целители — видят болезни и умеют от них избавлять.

Высший магистр — тот, кого слушаются Тьма и Свет.

Мы приехали в город Бастиль на срочное совещание главнокомандующих городов королевства Орион. Всю неделю дедушка ходил нервным из-за него и постоянно почесывал свой морщинистый подбородок. Он часто брал меня на подобные собрания, искренне веря, что, прививая с детства любовь к военному ремеслу — я стану лучшим солдатом.

Но именно в этот день дедушка запретил мне присутствовать вместе с ним, ссылаясь на конфиденциальность новостей. Как же он мог забыть, что я слишком любопытна для того, чтобы молча сидеть в комнате?

Наше королевство несколько лет жило в относительном спокойствии. И на моей памяти подобных срочных сборов, особенно главнокомандующих, не было. Так как же я могу пропустить важные новости?

Я листала пособие по магическим существам нашего мира за книжным столиком в спальне. На самом деле лишь делаю вид. Нас поселили сюда на три дня, на время проведения собрания. Между нашими с дедушкой комнатами расположена небольшая гостиная, обустроенная в голубых тонах, которую он, возвращаясь со встреч, постоянно оглядывал. Ведь знал, что я могу подслушивать.

Я надеюсь, что в один из дней нашего пребывания здесь мы все же выберемся на прогулку, но никто никогда не мог предугадать, сколько времени необходимо на решение государственных вопросов. Однажды мы приезжали в Бастиль на один день для решения малозначимого торгового вопроса, а в итоге задержались на пять суток. Но в этот раз дедушка бывал только в двух комнатах: в столовой и в зале для совещаний!

Приезжих расположили в огромном поместье мистера Персиля, главнокомандующего городской армией Бастиля. Четырехэтажное здание из белого камня, тщательно ухоженное, выглядит моложе своих лет. Главным преимуществом старинных поместий служат потайные коридоры для слуг, и я уверена, что вблизи главного зала такой обязательно найдется. Выждав около двадцати минут после ухода дедушки, я отправляюсь на разведку.

Длинные коридоры заливает солнечный свет, падающий из больших белых оконных рам, а за стеклом легкий ветер вдали раскачивает верхушки хвойных деревьев. Я всегда замечаю эти небольшие детали. Если мне необходимо угомониться, то я всегда бегу в лес и, наслаждаясь глушью, разглядываю нетронутую людьми красоту. Сейчас этот вид придает мне смелости.

Бастиль, как и другие города, славится разнообразием природы: высокие горы, плодородные равнины и лазурные побережья. Зато общим для бастильцев является экспрессивность, эмоциональность и любовь к жизни. Последнее особо ценится народом.

Если в городе Энез люди более суровы, как их сильные морозы, то здесь могли обрадоваться даже первым лучам солнца после пасмурного дня. Мне нравится некая беззаботность бастильцев. Они будто живут с детской наивностью, как и я.

Я беззвучно спускаюсь на второй этаж. Зал никто не охраняет, так как внутри собрались одни из самых сильных солдат. Если кто-то решит напасть, защищать пришлось бы уже охрану — как бы странно это ни звучало.

В нескольких метрах от двери главного зала висят тяжелые портьеры темно-синего цвета. Пройдя на цыпочках и оттянув полотно, я нахожу небольшое отверстие в каменной стене. Должно быть, это дверная ручка. Дергаю стену на себя, но ничего не выходит. Напрягая мышцы, я толкаю себя вперед, и дверь с шорохом поддается. Убедившись, что никто не услышал и не вышел дать подзатыльника, я захожу внутрь.

Мне скоро исполнится восемь, но выгляжу я младше, чем часто пользуюсь. Истинный возраст приходится скрывать намеренно, так меня научил дедушка. Так что если кто-то меня поймает, я оправдаю этот поступок детским любопытством.

Коридор в ширину полметра. Но из-за густой темноты оценить обстановку трудно. Только тусклый свет, выступающий из крохотных дырок в стене, хоть каким-то образом освещает пространство. Но до этих дыр я не достаю, поэтому приходится использовать свои уши.

Я прислоняюсь к холодной стене, чтобы расслышать хоть какие-то слова, однако до меня долетают лишь обрывки фраз.

— Нам нужно быть готовыми к…

–...усиление на берегу Мигара..

Военные чем-то встревожены. Голос следующего человека я не спутаю ни с кем. Приказной громкий тон дедушки может заставить любого в моменте закрыть рот.

— Теневых змей стало больше, чем когда-либо. Каждый житель должен быть предупрежден, а мы тем временем обязаны подготовить защиту из вэнта. Сегодня на повестке дня обсудим меры предосторожности. Мистер Персиль, надеюсь, вы усилили охрану в городе.

Черные змеи теней? Мы много раз изучали их с дедушкой. Они появились благодаря теневым монстрам, которые буквально отрезают от себя часть тени, и она, обернувшись в существо наподобие змеи — служит своему хозяину. Монстры посылают змей на наш материк в качестве разведки. Они никак не могут навредить людям, лишь напугать. По крайней мере, так говорится во всех книгах. Но могло ли это измениться?

Я слышу тяжелые быстрые шаги в коридоре с противоположной стороны, откуда зашла. Стараясь как можно беззвучно, я выхожу из секретного места и осматриваюсь. В этой части еще никого нет. Оказавшись почти возле лестничного проема, с конца коридора начинают разноситься ругательства охранника, приставленного моим дедом.

Не знаю почему, но я лечу по лестнице вниз и просто бегу, куда глаза глядят. Из-за нахлынувшего адреналина сердце бешено колотится. Очутившись на улице, мне приходится несколько раз обернуться по сторонам, решая, где спрятаться. Но, как обычно, я выбираю в лес, находящийся по правую руку от поместья.

Прячусь за деревьями и поднимаю макушку. Слежу глазами за бегущим охранником, устремившимся в другую сторону.

Я сижу так еще пару минут. Меня отвлекает лишь шум позади. Недолго думая, я решаю пробраться через длинные сосны, но звуки прекращаются. Прохожу еще немного, меня ведет лишь интуиция.

Сквозь близко посаженные деревья виднеется небольшая поляна, размером с нашу кухонную кладовку. Пока я вдыхаю аромат леса, шелковая зеленая трава приятно щекочет голени из-за порыва теплого ветра. Затем солнечные лучи погружают в тепло, заставив слегка сощурить глаза от яркого света. Больше всего я предпочитаю ночное время, но здесь так уютно находиться… Словно меня притянуло что-то родное.

Амели

Скоро я вернусь в Академию Гордейн спустя год отсутствия. И только потому, что безумно скучаю по друзьям.

В нашу Академию попадают не все. Лишь те, кто к восемнадцати годам уже умеет обороняться и обладают острым умом. Будь я чуть нежнее, выбрала бы хореографическое направление в Академии Культуры. Бабушка привила мне большую любовь к танцам. Но тянет меня совсем не к нежным вещам.

Каждый год Академия набирает по двадцать человек. Для поступления студенты сдают устный экзамен и практический. Вторая часть экзамена проходит в виде поединка между двумя будущими студентами. После зачисления ребята делятся на два отряда, которые соревнуются друг с другом все три курса. В конце первого учебного года избирается командир отряда и его заместитель. Отряд, который победит отряд соперников на последнем году обучения в академических играх, будет зачислен в королевскую армию. А командир отряда сможет занять высокопоставленные должности или стать личным защитником любого члена королевской семьи.

В начале второго курса я перешла на домашнее обучение из-за внезапной смерти дедушки. Это событие полностью отрезало меня от остального мира, ведь дедушка был моим самым близким человеком, моей опорой и наставником.

Мой отец, Вилмот, бросил нас, таинственно исчезнув из семьи навсегда. Я всегда называю его по имени — ведь он не заслужил большего. А мама умерла, когда я была еще слишком маленькой. Смерть Рене так и осталась нераскрытой. Бабушка по сей день избегает разговоров о ней, скрывая любую информацию. Я же считаю, что маму убил Вилмот, иначе, зачем ему надо было сбегать? Поэтому в четыре года меня забрал дедушка по маминой линии. Его звали Арчибальд. Именно он серьезно занялся моим воспитанием и образованием. Несмотря на то, что дедушка был главнокомандующим армией королевства Орион, он старался проводить со своей внучкой все свое свободное время. Мы изучали различные науки, постигали основы магии и, конечно же, постоянно тренировались, оттачивая мои боевые навыки.

Уже ближе к пяти годам у меня проснулись небольшие способности к перемещению предметов. Но на первых порах это ограничивалось лишь воровством конфет со стола. Более тяжелые предметы стали поддаваться лишь к шести годам.

Каждый человек рождался с даром. Если вы происходите из древнего рода, вероятно, у вас их будет два, а то и три. Классическая классификация включает в себя: элементалей, менталистов, физиков и целителей. Я отношусь к классу менталистов. Мои способности считаются не самыми популярными, но и не особенными. В этом случае я не жалуюсь.

Дедушка тренировал меня с самого первого дня, как я стала жить с ними. Он постоянно брал меня на обходы города, на военные собрания и даже на расследования преступлений. Поначалу это были мелкие дела вроде кражи картофеля с городского рынка. А после, я стала помогать в более важных вещах.

Когда мне стукнуло двенадцать, дедушка вручил мне первую медаль за храбрость и отвагу во время пожара в городе Асьют. Правда, самодельную, но это не уменьшало ее ценности. Тогда я спасла мальчика из горящего дома, который встал в ступор посреди пылающего жилища из-за смерти своего кролика. Тяжелое было зрелище. В Академии медаль всегда лежала под подушкой, напоминая — кто я. Дедушка делал все, чтобы его внучка стала сильной. И я стала.

Воспоминания о нем наводят тяжелую печаль. Стараясь ее отогнать, я откидываю назад темно-русые волосы и подхожу к гардеробу. Через несколько дней назначен мой отъезд, и нужно выбрать, что из вещей взять с собой. Я осматриваю одежду и, несмотря на то, что в основном мы носим тренировочную форму, я любительница платьев и простых, но элегантных побрякушек. Поэтому половину моих сумок занимают именно они. Ведь нужно в чем-то ходить в свободное время.

Я невольно задерживаю взгляд на своем отражении в зеркале. Насколько меня изменила жизнь… Девушка напротив больше не напоминает ту беспечную первокурсницу. Острые скулы, натренированное тело и взгляд, в котором не осталось ни капли прежнего озорства, лишь усталая решимость. Судьба никогда не была ко мне благосклонна.

Закончив возиться с багажом, я устало плюхаюсь на большую кровать, заваленную бежевыми подушками. Прокручивая кольцо на руке, в памяти начинают появляться образы прошлого…

Первый курс

Я резко дергаюсь в карете.

— Если попадется вопрос о материале против теневых монстров, мне просто рассказать о вэнте или о том, какое оружие из него можно сделать? Или все вместе?

— Амели, ты прекрасно знаешь ответ и без меня.

Дедушка даже не смотрит на мое взволнованное лицо, продолжая делать вид, будто читает свои записи. Он знает, что, задавая глупые вопросы, я просто успокаиваю себя. И достаю его, чтобы он еще больше скучал по своей внучке.

Мы подъехали к Академии, кучер стучит в бордовую дверь и вдруг поперек горла встает нервный комок. Наконец дедушка поворачивается, и на его лице появляется теплая, ободряющая улыбка. Он сжимает мою руку и произносит:

— Пожалуйста, ни о чем не волнуйся. Я уверен, что ты не только пройдешь отбор, но и займешь место командира отряда. Даже не сомневайся в этом. Ты — самый храбрый и умный человек из всех, кого я знаю. Но не говори это своей бабушке, а то перед выходом я сказал ей то же самое, — последнюю фразу он шепчет, как будто сейчас она ворвется в карету. Хотя я бы не удивилась. — Я очень горд, что ты моя внучка. Обещаю, что буду писать как можно чаще.

Глаза начинает щипать от слез. Как мне не хочется прощаться с ним! Его глаза тоже блестят. Это наша первая длительная разлука. Как люди спокойно живут после расставания с самыми дорогими людьми?

— У меня ведь самый лучший учитель на свете. Я не могу его подвести. Я тебя очень люблю!

— А я тебя, шкодница.

Он называет меня только так. Все потому, что в пять лет я решила устроить сюрприз дедушке на его день рождения. Но сюрприз не включал в себя устроенный беспорядок в рабочем кабинете. Он до сих пор думает, что карту снесла я случайно, а не потому, что хотела устроить на ней воображаемую войну. Я была несносным ребенком, но именно этим качеством оказалась похожа на дедушку. Так и получила прозвище — шкодница. По началу я немного обижалась, но сейчас не представляю, как буду без этого.

Мисс Чэстон провожает нас в одну из дальних башен. В наш новый дом. Над зубчатыми стенами и извилистыми переулками возвышается на двенадцать этажей жилая башня. Ее стены, сложенные из тщательно отесанного серого камня, покрывает мох. Мы подходим к широким металлическим дверям, одна из створок которых уже открыта.

— Первый этаж обычно используют для хранения оружия, доспехов и других вещей, — объясняет Хейли. — Здесь также ваша личная небольшая кухня.

Она пропускает нас в огромное помещение. Я окидываю взглядом шкафы и лавки — все они пусты. Академия подготовилась к заселению новых студентов, вычистив здесь все до блеска. Зато на кухонных полках располагаются чайные травы, фрукты и различная кухонная утварь.

Громкий стук каблуков мисс Чэстон отвлекает нас от интерьера. Она поднимается по лестнице выше.

— Поторопитесь. На втором этаже, напротив друг друга находятся залы для собраний, отведенные двум отрядам. Вы уже можете пользоваться ими, даже несмотря на то, что еще не распределились. Помимо учебного тренировочного зала здесь у вас есть свой. Будет время осмотреть все тщательнее. А пока нам нужно провести жеребьевку.

Мы удивленно переглядываемся. Они хотят поделить нас случайным образом? В руках помощницы директора оказывается льняной мешок. Достав из него бумажку, она разъясняет нам правила:

— На спальных этажах находятся по две комнаты. Выбор жильцов определяет, можно сказать, судьба. Вы уже должны знать, что такое судьбоносные атрибуты. Этот мешочек и распределит вас по местам.

Однажды мне удалось увидеть стеклянный шар, являющийся судьбоносным атрибутом. Он может предвидеть простые и ближайшие жизненные случаи человека. Тогда весной, я не испытала судьбу, а лишь наблюдала за Лив, которой предсказали скорый сюрприз. В ее день рождения мы готовили тайную поездку на корабле по Дивонскому морю. Я до сих пор считаю, что в тот момент подруга удивилась больше исполненному предсказанию, а не подарку.

Мы поднимаемся на первый спальный этаж. Пол покрыт новым бежевым ковром, скрывающим холодный камень. Возле лестничного проема по двум сторонам расположились высокие витражные арочные окна, открывающие вид на внутренний двор Академии и на внешний периметр.

— Итак, здесь у нас остаются Картер Нефи и Абель Фаткель.

Нужно запоминать ребят. Первый — темноволосый парень и носом с горбинкой выглядит немного агрессивно. Второй же, со светло-русыми и в очках, кажется мне тихим и начитанным.

Мы не осматриваем комнаты выбранных студентов, а сразу отправляемся выше. Мисс Чэстон вновь достает из мешочка бумагу.

— Калеб Харрис и Гвен Армор.

Мы проходим еще восемь спальных этажей и, остановившись на девятом, я все еще молюсь Свету, чтобы меня поселили с Лив. Нас осталось только четверо. И возможность поселиться с Эвансом оказалась слишком близка. Я готова даже жить по соседству с третим незнакомцем.

— Предпоследний этаж. Здесь у нас поселятся Оливия Мэв и Зейн Денерс.

Мое сердце падает в пятки. Я разочарованно ахаю.

— Амели, с тобой все хорошо? — Встревоженно спрашивает Хейли.

— Просто этот мешочек распределяет весьма странно, — отвечает за меня Лив, явно пытаясь сгладить ситуацию.

— Я так понимаю, что нам с мисс Уолтон достаются комнаты на последнем этаже?

Неимоверно наглая ухмылка расплывается на лице Эванса. Вот же засранец! Как терпеть его эго три года?

— Верно, Том, — помощница директора бросает на него предостерегающий взгляд. — Вернемся к заселению.

Не понимаю, зачем мисс Чэстон нужно было подниматься вместе с нами, если она молча пропустила нас вперед на этаж и спустилась обратно.

— Мы хорошо проведем время. Ты так не думаешь, соседка?

Я резко оборачиваюсь к Тому. На моей памяти он единственный, кто даже не шелохнулся от моего фирменного злого взгляда.

— Слушай, ты, заносчивая задница. Я здесь, чтобы победить. Думаю, ты тоже. И лично я не собираюсь тратить время на твои детские игры.

— Вся учеба здесь — игра, не более. Я еще успею одержать победу на академических играх. А за стенами Академии мы навоюемся вдоволь. Так что же мешает нам немного повеселиться сейчас, пока мы живы?

В словах Эванса есть капля разумности. Но расслабиться, пока наше королевство находится на грани войны — я не имею права.

— Вот и посмотрим, кто повеселится на финале.

— Если наскучит — заходи.

Под его тихий смех я вхожу в свою комнату, и нарастающее напряжение тут же отступает. Мои покои оказываются весьма просторными. Округлые стены, хотя и необычные, не мешают удобной расстановке светлой мебели. Пол, как и в коридоре, прошит бежевым ковром. Справа от меня ванная комната, в ней ютится деревянный шкаф, наполненный махровыми полотенцами. Но больше всего меня привлекает маленькое круглое окно, расположенное наравне с белоснежной ванной. А точнее картина за стеклом. Мне попалась комната с видом на внешнюю сторону Академии. Вид на горы! Еще какое-то время я изумленно таращусь в него.

Возле входа стоит письменный стол и книжный шкаф, уже набитый различными материалами о военном деле и науках. А чуть поодаль, под арочным окном, поставили чайный столик и два мягких кресла.

Огромная кровать упирается в неизвестную комнатку. Вход в нее скрывается справа. Открыв деревянную дверь, я невольно улыбаюсь. У нас есть даже своя личная гардеробная! Совсем небольшая, но зато есть куда повесить вещи.

Дождавшись своих вещей и разложив их по полкам, я решаю спуститься на второй этаж, чтобы изучить зал для собраний. Если я хочу стать командиром отряда, нужно уже обустраивать это место.

Комната напоминает кабинет дедушки. Только здесь вещей намного меньше. И карта континентов размером поскромнее. Зал обставили точно также, как и все в замке. Темное дерево, красный бархат и золото. Много золота. Здесь, как и в наших комнатах, стоят книжные стеллажи с учебными материалами.

Через пару минут начинаются спускаться некоторые ребята. Я знакомлюсь с Кассандрой Клейн и Гвен Армор. Мы сразу же находим общий язык. Я слышала лишь о Кассандре.

Я и не заметила, как пролетели три месяца учебы. Здешняя атмосфера для меня в новинку во всех смыслах. Раньше мне никогда не приходилось командовать людьми. Я лишь наблюдала за дедушкой и старалась копировать его уверенные действия. Только ребята становятся не просто солдатами, а моими друзьями, которых раньше у меня практически не было. Нужно умело сочетать качества командира и друга.

Помимо Лив, в детстве я общалась с детьми служанок. Но с возрастом наши интересы все больше расходились. Моя любовь к красивым платьям и балам оставалась неизменной, но полное непонимание девочек боевых искусств отдаляло нас друг от друга. Кто-то шептался за спиной, называя меня странной, а кто-то говорил это в лицо и тут же получал отпор.

Проще всего давалась дружба с мальчиками. Особенно с Рэйем. Не помню, в какой момент наши с ним отношения переросли в нечто большее, чем просто дружба. Зато помню, что первый шаг был за ним. Рэй не сразу почувствовал ко мне симпатию. Поначалу мы считали друг друга близкими друзьями. А как только я стала взрослеть, его взгляд в мою сторону изменился.

Возможно, я действительно странная, раз так и не смогла полюбить хорошего парня. Рэй воплощение доброты, решительности и заботы. Он излучает веселье и рассудительность одновременно. Даже когда я разорвала наши отношения, на его лице не дрогнул ни один мускул, хотя я и чувствовала, как разбилось сердце парня. Но Рэй заслужил кого-то лучше меня. Милую девушку с открытой душой, которая будет думать только о нем, а не о незнакомце, повстречавшегося ей в восьмилетнем возрасте.

Я толком не помню мальчика, но наша с ним возникшая связь не выходит из головы с того дня в Бастиле. Тысячу раз я твердила себе, что это глупость, мимолетное наваждение, которое нужно забыть. Однако кольцо на безымянном пальце предательски царапало душу.

Я верю в любовь. В то, что когда-нибудь встречу ее. Отношения дедушки и бабушки для меня пример того, что я хотела бы. Но в будущем. Сейчас же все мои мысли занимает подготовка отряда и задания, которые нас ждут на службе. До академических игр еще целых два года, но это не повод расслабляться. Наоборот, я должна быть готова к любому исходу, поэтому строю планы на перспективу, и ребят учу тому же. Помимо занятий с профессорами, у нашего отряда есть и собственные тренировки, поставленные мною. Это помогает не только выдержке, но и сближает нас.

Когда мой отряд возвращается из леса после изнурительной тренировки, солнце уже садилось. Вечно оптимистичная Лив рассказывает о своих планах на вечер, пока Кэс блуждает в собственных мыслях, наверняка придумывая новые тактики ведения боя. Шейн с Наэлем перебрасываются шутками, а Эмма проверяет заточку своих кинжалов. Я молча иду позади всех, разминая шею. Чуть не врезавшись в спину резко остановившейся Исы, мне приходится вылезти из жизненных рассуждений.

Друзья напрягают плечи, готовые в любой момент достать оружие. Я обхожу их и вижу отряд противников, перегородивших нам тропу. Во взгляде каждого читается жажда схватки. Лишь Эванс, тоже вышедший вперед, равнодушен к возникшей обстановке. Но как только его глаза находят меня, на лице расползается кошачья улыбка.

— Смотрите-ка, кто тут у нас! — гнусавит Алан, окинув взглядом наш отряд. — Уже надоело глотать пыль на тренировках?

Я кривлюсь от его нелепых юмористических попыток зацепить моих ребят.

— Не переживай, Алан, когда-нибудь ты научишься качественно шутить, — весело подмигивает ему Шейн.

— И драться тоже, — сложив руки на груди, Эмма встает рядом с Шейном.

— Соскучились по собственному виду в синяках? — вскидывает светлые брови Сессилия. — Моя сила так просится напомнить вам об этом.

Я сцепляю зубы так сильно, что Лив точно слышит скрежет. Сессилия невероятно раздражает меня.

— Твой талант ограничивается ностальгией о несуществующих событиях, — парирую я, стараясь вывести змею из себя. — Кажется, твой сломанный палец зажил только на прошлой неделе.

Голубые глаза Сессилии вспыхивают, а пышные губы сжимаются в тоненькую нить. Я не сдерживаюсь и громко усмехаюсь, чего достаточно, чтобы она решила напасть первой. Но плечо Сессилии сжимает мужская ладонь, заставив ту замереть. Эванс решил вмешаться?

— Уолтон права, — я держусь, чтобы не открыть рот от удивления. — Тебе нужно поберечь свои красивые пальчики.

От бархатного голоса Тома она вмиг обомлела. Сессилия делает небольшой шаг назад, но только чтобы оказаться позади него. Меня чуть не выворачивает наизнанку от этой сцены.

«Милая, ты как-то побледнела. Не пора ли домой?» — Слова наглеца пролезают в мою голову.

— Советую отойти с дороги. Всем сразу, — голос Тома в моей голове вызвал злость, поэтому я сердито предупреждаю противников.

— Такие угрозы нам только в радость, — Беатрис хищно скалится и начинает разминать кисти рук. Кэс, оценивающе осмотрев девушку с ног до головы, хмыкает и иронично спрашивает:

— В такую же радость, как занимать койки у лекаря?

Картер хочет что-то вставить в поддержку Беатрис, но Кэс вскидывает правую руку, останавливая его. — У нас нет времени на ваши капризы. Просто убирайтесь по-хорошему.

— Удивительно, как командование в этом отряде скачет по рукам, — с насмешкой произносит Том.

Он пялится только на меня. Но у него получается скрывать эмоции. По беззаботному лицу невозможно понять, что Эванс чувствует и что задумал.

Сессилия вновь выходит вперед и, будто случайно коснувшись плечом руки Тома, останавливается, прикрывая его собой. Решила подставить свое тело под удар? Похвально. Самопожертвование, которое я бы не оплакивала.

— С таким инфантильным командиром, как ты, неудивительно, что в отряде одни отбросы, — тряхнув светлыми волосами, Сессилия оборачивается к Тому и заговаривает каким-то соблазнительным шепотом. — Ну, учитывая, что под ее подчинение попали детки…

Я вскидываю руки по сторонам, а гнусная шайка уже разлетается по сторонам. Ну вот, не удержалась…

Прошло уже шесть месяцев учебы. По сей день между отрядами часто вспыхивают драки, за которые нам достается от мистера Стоуна и профессора Гилмора. Отряд Эванса невыносимо мерзкий, высокомерный и наглый, по крайней мере половина из них. Они постоянно устраивают козни и провокации, но и ответ получают незамедлительно.

После разговора с мисс Чэстон я стала пристально следить за словами Тома. И староста оказалась права. Он ни разу не пожаловался на меня или на члена моего отряда. Но относиться к Эвансу иначе я не могла. Его язык продолжает выплевывать бесячие словечки.

В выходной день я, как обычно, собралась в тренировочный зал с Лив, Кэс, Таисом, Калебом, Эммой, Наэлем, Шейном и Исой. Мы планируем оттачивать мастерство владения мечом. Только Абель пропустит занятие из-за задержки в библиотеке.

Отряд увеличился, и я этому рада, так как каждый его член является способным и умным бойцом. Роль командира автоматически перешла ко мне в первые дни учебы. И с ней я справляюсь хорошо. Хотя дедушка все равно частенько дает письменные советы по организации.

Пока мы идем на тренировку, я держусь позади всех, но Таис сбавляет шаг и теперь равняется со мной. От его присутствия сбивается дыхание. Этот парень молчалив, но всегда смотрит на меня с неким интересом. Даже сейчас его серо-голубоватые глаза всматриваются в мои слишком долго. Таис будто ищет в моем лице какие-то ответы.

Эмерсоны загадочная семья. Даглас, сводный брат Таиса, тоже попал с нами на курс. В первом я вижу общительного и простого парня, мы можем смеяться над любой глупостью. Уверена, что Даглас выбрал бы наш отряд.

Но больше меня волнует его брат. И волнение это какое-то лихорадочное, что не есть хорошо. Таис — полная противоположность Дагласу. Слишком скрытый, но очень талантливый. В отличие от зеленоглазого Дагласа, Таис имеет черты лица острее и грубее. Высокие скулы, тонкий прямой нос, но угловатость линий смягчается чувственными губами. Они оба — высокие, идеальные брюнеты с бледной кожей.

— Я давно хочу спросить тебя… — Таис приподнимает тонкую бровь, взглянув на мою талию. Я всегда беру с собой хотя бы один кинжал. — Удобно ли драться в таком корсете?

— Дедушка тоже не верил в надобность этой вещицы. Повезло, что доказательства обошлись для него только царапиной.

Таис хрипло смеется, а я, кажется, краснею. Ну и от чего же?

— Значит, тебя тренировали с самого детства?

— Я бы сказала: всю жизнь.

В голове прокручиваю воспоминания, как дедушке пришлось заказывать для меня отдельный меч и щит, потому что во всех имеющихся я тонула. В пять лет я впервые взяла маленькое оружие в руки и училась управлять лезвием.

— Вас с Дагласом тоже обучали с малых лет?

Таис шагает очень тихо, словно моя большая невидимая тень.

— Мы познакомились с братом, когда обоим стукнуло одиннадцать лет. Тогда я уже знал основы военной подготовки, а Даглас только начал. Чтобы не нанимать дополнительных людей, его тренировал я. Лишь через два года к нам приставили учителей.

— Значит, у тебя есть навыки преподавания. Буду иметь в виду.

— О, нет, — тихо усмехается он. — Я не имею такой стальной выдержки, как у тебя. Через пять минут я бы уложил всех, кто невнимателен.

Я негромко смеюсь, а Таис все это время глядит на меня, улыбаясь. Мы даже не заметили, как дошли до зала. Все же, с этим парнем я чувствую себя слегка рассеянной. И пока не знаю, хорошо это или стоит беспокоиться.

Тренировочный зал имеет все необходимое оборудование. Он открыт всегда, даже поздней ночью. Во время бессонницы я инстинктивно шла сюда. Не везет лишь с тем, что для первогодок все оружие тупое. Но это еще ничего. Во времена правления прошлых королев оружие первым двум курсам вообще не выдавали, ссылаясь на то, что не было ярой потребности в защите королевства.

Наш зал весьма большой, если тренироваться одним отрядом. Половину помещения покрывали серые и черные маты. И никакого золота и бархатных ковров. Хоть где-то!

— Какова вероятность, что я могу отрезать себе что-то этим мечом? — Спрашивает Наэль, найдя стеллажи с оружием.

— С твоей неудачей по жизни ты и голову себе отрезать сможешь.

Эмма всегда тушит анекдоты брата своим сарказмом. Мне очень нравятся их родственные отношения. Я представляла, как в будущем у нас с младшей сестрой Эрикой появятся свои общие шутки, которые будем понимать только мы.

— Главное, чтобы ты никого другого не задел.

— Иса, я хоть раз сделал вам что-то плохое?

Вскинув брови, мы оборачиваемся к нему, вспоминая все выходки Наэля. Иногда крайне опасные.

— Ну, возможно, я мог перестараться в чем-то. Но ведь все живы, здоровы!

— Ты чуть не утопил собственную сестру. Когда ты украл вино с кухни, то наказание пало на Шейна, который бессильно пал после тренировок с профессором Гилмором. Оливия чуть не лишилась волос, когда ты танцевал на обеденном столе и снес свечу с люстры. А если вспомнить Абеля…

— Калеб, я все помню! — Наэль виновато вскидывает руки. — И перед всеми извинился.

— Завтра я встану с тобой в поединок и выбью всю дурь.

Кэс с хищным видом бросает ему вызов. После меня и Таиса она идет лучшим солдатом по физической подготовке. Наэль от ее слов напрягается, представляя, как бестия поваляет того по полу.

Вдруг входные двери открываются, и несколько ребят подпрыгивают от неожиданности. А ведь мы больше никого не ждем...

— Я не опоздал на вашу детскую разминку?

У кого-то из друзей отпадает челюсть, кто-то просто внимательно наблюдает за гостем. Но я знала, что когда-нибудь Эванс навестил бы нас. Не зря сюда частенько забегает его шайка, тренируясь под моим командованием.

Я натягиваю улыбку и, обернувшись к нему полностью, показывая свою безмятежность, отвечаю:

— Как повезло, что мы только что вошли. Спасибо за пунктуальность. Сегодня твои ребята решили полениться и пропустить тренировку?

— У них есть дела поважнее твоей зарядки.

Том даже не удостаивает меня взглядом, занимая место возле стены.

В календаре я отметила уже восьмой месяц учебы. После занятия с профессором Гилмором мои мышцы гудят, требуя расслабиться в горячей ванне. Скидываю форму и решаю убрать ножны на стол, но замечаю на деревянной поверхности клочок бумаги. Интересно, кто из подруг мог ее оставить и зачем?

Мне известны общие правила древней магии, охраняющей комнаты Академии. Мы сами устанавливаем список тех, кому можно войти. В комнату без хозяйки разрешено заходить только Лив и Кэс. Значит, одна из этих хитрых лисичек пробралась ко мне.

Я не запоминаю почерк других ребят, никогда не было необходимости. Но это точно писали не мои подруги. Стоит отдать должное автору — ровные строки и аккуратные буквы не могут не радовать глаз.

«Сегодня в девять вечера приходи за Академию.»

Я резко опускаю руки и закусываю губу, когда сердце хочет выпрыгнуть из груди. Неужели Таис, наконец, предпринял попытку остаться вдвоем? И кто из подруг помогает ему в этом?

Переодевшись в вязаный костюм, я выхожу в коридор и тру переносицу, размышляя. А если это не Таис? Мне стоит просто пойти на встречу и узнать, кто и как смог пробраться в комнату. Может быть, записку все таки пронесли подруги. Незнакомец мог тайно попросить их. Не завелся же у меня убийца?

Спускаюсь на улицу и обнимаю себя руками. Темно-коричневый свитер слабо согревает от весенней прохлады. Когда я почти заворачиваю за каменную арку, меня останавливает голос позади.

— Амели! Подожди, пожалуйста.

Из темноты быстро выходит Таис, до сих пор облаченный в тренировочную форму. Неужели он остался тренироваться дальше?

— Да, слушаю.

Я слегка приподнимаю уголки рта, хотя внутри сгораю от любопытства. Бледное лицо Таиса сейчас имеет красный оттенок, а темные волосы растрепались. Будто он только что подрался.

— Составишь мне компанию прогуляться?

Вспыхнувший огонек надежды хочет погаснуть. Я запуталась.

— Оу… — Вжав голову в плечи, я набираю воздух через зубы. — С удовольствием, но тебя опередили. Представляешь, меня кто-то пригласил на таинственный разговор.

Я хочу, чтобы Таис немного приревновал. Но сначала он подозрительно косится на меня, а затем его лицо расслабляется и я слышу смешок.

— Что смешного? — Я недоуменно хмурюсь.

— Амели, этот незнакомец — я, — Таис стоит с широкой улыбкой, а я теряю дар речи от возникшей неловкости. — Сегодня специально перенес тренировку пораньше, чтобы успеть выйти на прогулку вовремя, но меня все равно задержали. До сих пор не верю, что ты согласилась.

Где-то в глубине души я надеялась, что автор записки — не Калеб. Не хотелось бы разбивать его доброе сердце.

— Извини за нелепую скрытость. Ты ведь знаешь, я не имею большого опыта общения с людьми. А когда дело касается разговоров с тобой... я становлюсь сам не свой.

Я усмехаюсь, не отрывая взора от серо-голубых глаз, которые бегают из стороны в сторону. Каждый жест, каждое слово, брошенное Таисом, отзывается легким трепетом где-то глубоко внутри.

— Прощаю. Веди, куда хотел.

Парень делает импровизационный поклон и ведет вперед, к выходу в лес. Заходящее солнце бросает последние лучи на вымощенную гравием ровную дорожку, будто подсказывая путь. В присутствии Таиса мир вокруг становится чуточку ярче, звуки приглушаются, оставляя волнение в груди. Но мою идиллию нарушают приближающиеся тяжелые шаги.

Выходящий из зала тренировок Том выглядит даже идеальнее, чем Эмерсон. Видимо, он переодевался, потому что формы на нем нет. Они вдвоем проводили поединок?

— Куда же юные голубки отправились в столь поздний час?

Надменный низкий голос как обычно издевается. Том назло начинает провокацию. Тьма, как же он меня раздражает!

— Иди туда, куда собирался.

— А я хочу быть здесь.

— Мы тебе отказываем, — нахмурившись, я больше не замечаю никого вокруг. — Отвали по-хорошему.

Глаза Тома лишь сверкают от угрозы. Мои кулаки непроизвольно сжимаются.

— Иначе что, милая?

Мерзавец знает, как меня раздражают его нелепые прозвища.

— Мало тебе тумаков от Таиса? Сейчас получишь от меня.

Мы шагаем вперед друг к другу, уже готовясь драться, но между нами встает Таис, разводя руками. Он физик — его дар быстрота. Нет смысла делать лишних движений, он успеет остановить.

— Тумаков от Таиса? Даже со своей скоростью он не способен нормально меня ударить, — ругается Том, жестикулируя руками. — Напугала защитничком!

— Зато я могу убить тебя!

Обогнув Таиса за спиной, который наверняка специально сделал вид, что не заметил движения сзади, я кидаюсь на Тома. Ударив правой ногой по его ногам, Эванс падает, но успевает схватить меня, потащив на землю.

Я падаю на мужское тело и прицеливаюсь кулаком в наглое лицо, которое успело увернуться в последние секунды. Но второй кулак попадает ровно в цель, в грудь Тома. Он поперхнулся и руками, томящимися на моей талией, пытается перевернуться, но не успевает.

Профессор Гилмор выходит последним из тренировочного зала. Он поднимает меня в воздух и откидывает назад, а Таис умело ловит.

— Мисс Уолтон, что вы творите?!

Я стараюсь отдышаться, но, смотря на Тома, все еще ощущаю гнев.

— Извините, профессор. Эванс не следил за словами и нарвался. Больше такого не повторится.

— А вы что скажете в свое оправдание, Том? Я верю словам Амели, хотя и не согласен с ее методами вашего воспитания.

— Кто бы ее воспитал.

Я дергаюсь, но Таис удерживает крепко. Мне приходится прикусить язык, чтобы не ответить и не нарваться на наказание.

— Мистер Эванс! Следите за словами. Вы соперники, но не настолько, чтобы убивать друг друга. У обоих одна цель. А вы тратите время на пустые перепалки, вместо того, чтобы направить силы на победу, — профессор сверлит нас по очереди грозным взглядом.

Он прав, а я повелась на дешевые провокации. Теперь корю себя, что не сдержала эмоций. Проклятый Эванс!

— Том, я провожу вас до спальной башни, — Луис Гилмор не предлагает, а приказывает. — А вы, Мистер Эмерсон, уведите Амели. Чтобы больше я ничего не слышал о ваших взбучках, иначе получите суровое наказание.

Девять месяцев учебы промчались незаметно, и наш отряд превратился в настоящую семью. Мы сблизились, поддерживая друг друга во всем. Занятия даются легко, а тренировки, хоть и требовали усилий, приносят приятное ощущение усталости.

Сегодня мы сдаем экзамен по истории, поэтому утро у всех вышло возбужденным. Для меня же, успевшей получить отличные оценки по военному делу, магическим основам, официальному письму и, конечно же, поединку, это скорее формальность. В последней дисциплине нас с Томом вновь поставили друг против друга, и снова исход был ничейным. К счастью, на этот раз нам не стали менять партнеров, обоим поставили «зачтено».

Пришло время выходить из комнаты. Я надеваю облегающую черную водолазку, на рукаве которой красуется вышивка с гербом Академии, а поверх затягиваю кожаный корсет с ножнами, подчеркивающий фигуру. День начался на редкость жарким, поэтому я собираю волосы в высокий хвост, чтобы хоть немного облегчить себе жизнь.

Дождавшись своих ребят в коридоре, мы вместе идем на экзамен, шутя над тем, что Ису и Абеля вчера интересовала не подготовка к истории, а собственные тела.

Поначалу они оба казались тихими мышками. Но если Абель просто спокойный, то Иса открылась нам абсолютно другим человеком, когда на пятом месяце учебы в поединке буквально за считанные секунды уложила Картера из команды Тома. А после занятия (словно демонстрации силы было недостаточно!) они ввязались в потасовку без видимой причины. Разнимая их, я объяснила Исе, что Картер обожает внимание, поэтому лучше его игнорировать. Так она и делала все эти месяцы. Картер не услышал от нее ни слова, отчего постоянно лез к ней с провокациями. Его бесит равнодушие.

Когда собрался весь класс, профессор Девиниро, с его неизменной строгостью во взгляде, просит Тома первым отвечать. Он выделяет этого наглеца чаще, чем кого-либо.

— Не будем церемониться, я сегодня тороплюсь, — брезгливо произносит профессор и поправляет коричневый пиджак прежде, чем спустить очки с черной макушки на переносицу. — Так что отвечаем четко и по фактам. Мистер Эванс, что вам известно о нынешней королеве?

Лив слегка дергается, но я одариваю ее легкой ободряющей улыбкой и беру за руку, шепча:

— То, что он никогда ее не увидит.

Это помогает немного развеселить подругу.

— Я бы хотел начать издалека, — негромко фыркнув, я закатываю глаза. Ради кого он выпендривается? — До разделения Блага королевство знало как королев, так и королей. Но когда оно все же раскололось на Свет и Тьму, королева Хелия переняла возможность управлять главными источниками жизни нашего мира. Этот дар могли унаследовать исключительно ее потомки по женской линии. После Темной войны сменилось семь королев. Сейчас правит восьмая — Сенса Гордейн. Королева поддерживает мир и равновесие в нашей стране, ведь только Свет может победить тьму, — мне не послышалось, или последнюю фразу Том произносит саркастично? — В случае войны с королевством Эрато оружие из вэнта не гарантирует нам победу. Лишь дополнительную защиту и время, пока королеве придется бороться с настоящим злом...

Я погружаюсь в лабиринт собственных мыслей, постепенно отключаясь от внешнего мира и переставая внимать словам окружающих. Тревожное ощущение надвигающейся войны преследует меня уже несколько лет. Поток слухов и зловещих вестей с фронта становится все более плотным и давящим. Особенно пугает то, что теневые монстры активизировались. В голове всплывают слова того незнакомого мальчика в Бастиле: «Они явно что-то ищут. Или кого-то.»

Эта мысль кажется все более правдоподобной, но я решаю отложить дальнейшие размышления на потом. Сейчас необходимо сосредоточиться на предстоящем экзамене и успешном завершении первого курса Академии.

— …личная жизнь королевы обычно открывается после того, как у нее появляется наследница, которой уже передался дар Света, — тем временем Том все еще продолжает свой рассказ. — Однако дочь нынешней королевы Гордейн не унаследовала силы, что случилось впервые в истории. По неофициальным слухам, а точнее, жители городов шепчут, что у королевской семьи нет решения по поводу того, кто будет управлять страной после смерти королевы, ведь она уже не молода. Поэтому королева продолжает скрывать свою личную жизнь, как и новости о своей дочери.

Профессор его перебивает:

— Том, конечно, я очень рад, что вы используете дополнительные… источники. Но ваши доводы — лишь слухи, не иначе. Когда что-то происходит в королевстве, всегда разносят сплетни абсолютно разного формата, — он потирает очки и продолжает. — По этому вопросу вы сказали достаточно, спасибо. Так как вы один из лучших моих студентов, вам был задан один вопрос. Курс по истории вы закрыли на отлично, поздравляю.

Том и профессор Девиниро пожимают друг другу руки, и первый покидает кабинет.

Профессор вызывает Таиса.

Он остается для меня загадкой. Серые глаза всегда смотрят так, будто Таис видит меня насквозь. Всегда очень вежлив, хотя и слишком молчалив. Я без преувеличения думаю, что за ним могут бегать девочки так же, как и за Томом. Последний привлек к себе внимание даже второкурсниц.

Когда Таис выходит отвечать, он вновь кидает на меня проницательный взгляд. Наши переглядки не проходят мимо Лив, хитрой лисицы.

Таис отвечает четко и по делу, не отвлекаясь на лишние детали. Его ответы точны, профессор Девиниро лишь кивает головой в знак согласия. Я невольно заслушиваюсь его спокойным голосом и убедительными аргументами. В какой-то момент мне чудится, что он смотрит прямо на меня, но, когда я встречаюсь с его глазами, он запоминается на слове и, быстро отведя взгляд, вновь возвращает уверенный тон голоса.

— Я чего-то не знаю? У вас с Таисом тайный роман?

Лив хотя бы произносит это шепотом, а не кричит на весь класс. Я пихаю ее локтем и с улыбкой до ушей отвечаю:

— Если он захочет быть моим парнем, то я буду не против.

Мы обе хихикаем, пока не получаем замечание от профессора. И экзамен мы, конечно же, сдаем обе на отлично.

Сегодня день, когда официально будут назначены командиры и состав отрядов. И наш последний день в Академии. Я встаю за час до общего подъема, чтобы насладиться рассветом.

Позади замка спрятан обрыв, с которого открывается панорама, где небо сливается с горами, создавая ощущение бескрайности. Пушистые облака медленно плывут по только что проснувшемуся голубому небосводу, иногда затеняя первые солнечные лучи и создавая игру теней на земле.

Я нашла это место случайно, вспомнив о рассказах жрицы Вилены об округе Академии и ее потайных уголках. По словам моей новой подруги, Мистер Стоун очень тщательно относится к благоустройству местности. Оно и видно. Даже уединенная лавочка, скрытая от глаз, выполнена из толстого темного дерева.

За весь учебный год не произошло ничего особенного, если не считать участившихся нападений на Орион. Каждое из них мы тщательно разбирали на занятиях по военному делу, придя к неутешительному выводу: с каждым месяцем атаки становились все более дерзкими и изощренными. Причины остаются туманными, мистер Гилмор никогда не раскрывает истинных мотивов. Лишь письма дедушки открывают нам с Лив правду. А мы делимся ею с отрядом, пряча сказанное под «теориями». Карта нападений в зале для собраний постоянно обновляется. Часто я специально представляю различные варианты событий, чтобы ребята расширяли границы сознания. А некоторые предложения оказываются весьма полезными. О них я сразу пишу дедушке.

Занятия и тренировки в Академии занимают шесть дней в неделю, от рассвета до заката. Единственный выходной не всегда приносил долгожданный отдых. Обычно я организовывала для ребят свои тренировки, как физические, так и магические. Нас иногда посещала Гвен и даже некоторые ребята из отряда Тома. Его заместитель и по совместительству лучший друг Зейн и вовсе постоянно крутился возле нас. Со временем я стала замечать, что их с Лив тянет друг к другу.

Частенько мы до утра веселились в комнатах у кого-то из ребят. А недалеко от Академии, за утесом Кеви обнаружили небольшое прозрачное озеро, куда в теплое время бегали купаться и устраивать пикники. За буйные встречи нам часто влетало от старосты и директора. Наэль и Шейн, как обычно, получали больше всех. Они занимают роль главных весельчаков.

В мой отряд почти сразу выразили желание вступить восемь человек. И мы с ними стали маленькой семьей. В команде Тома набрано семь человек. Хоть Гвен и не говорила официального ответа, мы все знаем, что она выберет его. И в этом нет ничего страшного.

Без ответа остались также двое сводных братьев — Даглас и Таис Эмерсоны. Первый успел подружиться с моим отрядом и часто проводил время с нами. Таис редко, но все же приходил. Хотя и к Тому тоже. Пусть его переход останется тайной еще на пару часов, иначе мысли о нем заставляют кожу покрываться мурашками, словно от прикосновения ледяного ветра.

Ох уж этот Том Эванс! Вечно придирается к Калебу за его неуклюжесть в бою. Половина команды соперников точно также пытается провоцировать моих ребят. Подобные случаи по сей день заканчиваются драками между отрядами, но нас постоянно успевают разнимать.

Не каждый студент раскрыл правду о своих способностях. Я боюсь, что среди ребят окажутся обладатели таких редких даров, как чтение мыслей. Мне хватает иметь под боком Кэс, которая читает эмоции слишком хорошо, пробивая даже сильные щиты. Поэтому обдумывать многие вещи в голове кажется почти запретным, во всяком случае, я стараюсь соблюдать предельную осторожность.

Я поставила себе цель на второй курс: каждый мой подчиненный раскроет свой потенциал. Если он умный, будет еще умнее. Если он сильный, будет еще сильнее. Постараемся игнорировать шайку противников. Мы здесь не за этим. Надвигается что-то крайне серьезное, я ощущаю это всем телом.

Проводив рассвет, я возвращаюсь в Академию. На церемонию принято одеваться свободно, но празднично. Поэтому я достаю свое любимое платье. Легкая, но плотная черная ткань облегает верх, а в талии и рукавах расширяется клешем. К платью я добавляю свой кожаный корсет, в котором хранятся четыре кинжала.

С волосами бороться не хочется, поэтому простые локоны довольно хорошо вписываются в образ. На мне всегда золотые серьги-кольца и кольцо из вэнта — подарок незнакомого мальчика.

Первый курс собирают в главном зале. Здесь только мы и несколько преподавателей. Как и говорил Эдион, другие курсы практически не пересекались между собой. Оба наших «неофициальных» отряда занимают первые ряды, а вот Даглас и Таис садятся вдвоем, чуть поодаль от всех. Гвен выбрала место в первом ряду с нами.

А прямо за моей спиной опускается Том. Он вырядился в дорогой черный камзол, украшенный несколькими тонкими золотыми узорами. Если бы я не питала к нему столь сильной неприязни, то непременно отметила бы элегантный облик.

Мистер Стоун, как обычно, навеселе, выходит на сцену к трибуне и начинает свою речь:

— Вот и пролетел ваш первый год в Академии Гордейн! Как сейчас помню, какими маленькими и хиленькими вы прибыли к нам, а теперь мы видим перед собой солдат, сильных духом и телом, готовых к любым испытаниям. От преподавателей я только и слышал похвалу в вашу сторону. Но давненько здесь мы не видели таких веселых и буйных ребят. Был хоть один спокойный день, не помните? — Весь зал разражается смехом, к которому присоединяется и сам директор. — Я знаю, как сильно хочется попасть домой к близким. Поэтому больше не медля, начинаем официальное назначение отрядов и командиров. Затем, так и быть, я закрою глаза на ваше шумное празднование. Но только до двенадцати ночи!

Ох, зря мистер Стоун дал разрешение. Шейн уже наверняка потирает руки, продумывая планы.

— Как мне известно, вы уже давно определились с составом отрядов и командирами, — директор оглядывает нас с Томом и удовлетворенно хмыкнув, открывает свиток. — Но правила есть правила. Поднимите руку, те, кто желает быть командирами отрядов.

Мы оба слушаемся и поднимаем руки. Хотя я, как и Том, выгляжу спокойной, мои ладони пульсируют от волнения.

Лето я провожу в кругу семьи, стараясь как можно больше наслаждаться каждой минутой с любимыми. Семья у нас небольшая: дедушка, бабушка, тетя с дядей и их дочь, моя сестра — Эрика.

Дядя Деклан — брат моего отца. Он занимает почетную должность управленца хозяйственной структуры королевства. Его умелое руководство привело к значительному увеличению запасов зерна и прочих припасов. Орион еще долго не будет знать, что такое голод.

Наблюдая за отношениями дяди Деклана и тети Марты, я вижу пример настоящей любви и заботы. Но что самое важное, чего не имеет большинство семей — это забота о дочери.

Эрике исполнилось четыре года. Она уже лихо бегает, и ее нечеткая речь нас умиляет. Мы с тетей Мартой подарили ей на день рождения кулон в виде звезды, созданный из вэнта. Я попросила известного целителя добавить крупицу магии, чтобы украшение залечивало маленькие ранки и синяки, которые Эрика постоянно получала при падениях.

Своих родителей мне узнать не удалось. Видела лишь на портретах, которые давно спрятали. Иногда я размышляю, почему Вилмот решил покинуть нашу семью? Куда направился? Жив ли он? И что на самом деле произошло с моей матерью? Но чем больше думаю, тем больше несостыковок нахожу. Это большая и очень запутанная история, которую не разгадаешь и за годы. Поэтому я еще в детстве запаслась терпением, чтобы в будущем быть готовой к ответам.

Только после официального назначения на высокопоставленную должность при королевстве я смогу получить доступ в архив. Именно там я и собираюсь найти ответы на волнующие вопросы. Ведь ни дедушка, ни бабушка, и никто другой из семьи не готовы на них ответить.

Со второго курса у нас начнутся практические занятия магией. Поэтому дедушка делает упор не на физических упражнениях (они не стали меньше), однако магии в моей жизни теперь намного больше. Я уже могу двигать любые вещи, хоть и в радиусе километра. Забавляясь, я частенько перетаскивала дедушку вместе с его рабочими записями на пол, когда он увлекался работой. За такие шалости, конечно, мне часто доставалось.

Несмотря на то, что мы не видимся с членами отряда, мы постоянно обмениваемся письмами с помощью всеобщей бумаги. Так я узнала, что Эмма спасла Наэля от самого себя. Ее брат решил тренироваться магии один и чуть не утопился. Кэс преуспела во владении мечом и победила на городском турнире. Шейн подобрал щенка с улицы. Только он не знал, что щенок умеет телепортироваться на небольшие расстояния. Теперь в каждом письме Шейн рассказывает, как находит Неппи то в кладовке, поедающим картофель, то спящим в его вещах. Абель перебрался в Энез, чтобы быть ближе к Исе. Часто их рассказы пишутся совместно, и лично меня это умиляет. Мы с Лив тоже иногда пишем вместе, так как находимся рядом почти каждый день. Калеб хвастался, что тренируется не переставая, чтобы надрать задницы противникам. Таис, естественно, молчаливее всех. За лето он написал лишь пару предложенией. И то их содержание ограничивалось тем, что его дела в порядке. Но зато мы узнали, что с Дагласом братские узы, пускай и не родные, не усложнились.

Несмотря на то, что я призываю ежедневно тренироваться каждого, как по части физического развития, так и магического, я все равно не злюсь, когда понимаю, что друзья отдыхают. Пусть эти два месяца станут для них неким отпуском. Ведь на второй курс я уже подготовила индивидуальные программы для каждого!

— Теневые монстры активизировались. Вчера новое нападение на деревню Ченги в Ниале. Отражена атака двух монстров, но не без потерь. Солдат Аннет погиб.

Дедушка расхаживает возле карты в своем кабинете. Он привык к таким новостям. Время подходит ко сну, но нам не спится.

— Как они переплывают море, у тебя есть догадки? Ведь известно, что теневые монстры — недоразвитые существа. Могли ли их просто перевозить люди?

Я отмечаю свой вопрос в блокноте и попиваю какао, вертя в мыслях необычные доводы.

— Буду честен, никто не знает. И я тоже, — дедушка устало присаживается на край стола и потирает переносицу. — Они добираются до Ориона ночью, поэтому ускользают от солдат.

— А если мы ошибаемся?

Он с непониманием поднимает голову.

— Что ты хочешь сказать?

— Помнишь, на меня напала одна теневая змея в Бастиле? — Дедушка кивает. После того случая я не отходила от него ни на шаг. — Хозяин змеи разговаривал со мной. Сам посуди, отправить своих змеек в качестве разведки — довольно умно. Не думаю, что неразвитое существо способно на такое. А еще они ведут диалоги между собой. И со мной вели. Я уверена, что они могут мыслить, может, не так логично, как мы, но все же могут. Возможно, человеческий разум все еще остается с ними.

Дедушка внимательно впитывает мои слова. Я знаю этот его взгляд. Сейчас он выстраивает в голове цепочки взаимосвязей.

— И как же они пробираются в наши земли? Сами ведут штурвал корабля?

— Однозначно на кораблях. Точно так же, как и мы можем попасть к ним.

Я спрыгиваю с мягкого красного кресла и подхожу к карте, осматривая все морские проходы. Пазл складывается.

— Морское пространство закрыто на полпути к Ориону, но часть остается открытой. Они огибают Мигар, чтобы остаться незамеченными, и проплывают дальше, так как у нас самая усиленная охрана, — я провожу пальцем по всем возможным путям для наглядности. — После своих нападений оставшиеся монстры бегут обратно на корабль. Может быть, им помогают не обращенные люди, скрывая монстров внутри палубы? Будем честны, солдаты не всегда проверяют корабли полностью.

«Они явно что-то ищут. Или кого-то.»

— Дедушка, теневые монстры в поисках какой-то вещи. Нужной детали. Возможно, пока мы отражаем атаки одних, другие ищут это.

— Что ты предлагаешь?

— Усилить охрану по периметру моря. Все замеченные корабли осматривать от и до. Если заметили пустое незарегистрированное судно на берегу, то проследить за ним и владельцами.

Дедушка кашляет, но затем удовлетворенно хмыкает.

Дедушка, как и прежде, провожает меня до Академии. Однако теперь вся ноша вещей ложится целиком на мои плечи. Никаких экскурсий, сразу в спальную башню. В округе ничего не изменилось, но мне все равно приятно вернуться.

Вечером мой отряд вместе с Зейном собрался в комнате Наэля, который живет на одном этаже с Шейном. Эта веселая парочка считается эталоном дружбы. И даже несмотря на то, что от Наэля всегда стоит ждать неприятностей, он предан своему другу. Раньше в их компанию входил Даглас, но я старалась не поднимать эту тему.

Мы увлеченно делимся новостями о летних каникулах и строим планы на будущее. Дома, за исключением Лив и дедушки, я не находила собеседников, способных меня понять и разделить мои мысли. Поэтому вернуться в наш дружный и веселый круг особенно приятно.

— Как поживает Неппи? — С неподдельным интересом уточняю я.

Опустив голову на руки и упершись локтями в колени, я жду рассказов Шейна. Уже давно мне хочется познакомиться с его щенком. Любовь к животным я унаследовала от дедушки. В юношеском возрасте он подбирал любую раненую живность.

— Пес сгрыз мою любимую форму для тренировок! Но я не могу злиться на это чудо, — с нежностью в голосе жалуется Шейн, вызывая умиление у девушек.

— А кто присматривает за ним в твое отсутствие? — Калеб задает вопрос с особой деликатностью.

Никто из нас никогда не затрагивал тему родителей Шейна, стараясь оградить его от болезненных воспоминаний.

— Бабушка. К нам приходит обученный человек, который занимается с Неппи. Так что, молюсь Свету, чтобы вскоре он прекратил свои проказы, — с надеждой в голосе отвечает Шейн.

Словно желая перевести разговор в более непринужденное русло и избежать тягостной темы разлуки, Калеб с шумом плюхается на кровать Наэля.

— Тяжело возвращаться на учебу после беззаботного отдыха, — лениво протягивает он.

— Калеб, ты что, отдыхал эти месяцы? А как же ежедневные физические тренировки? Тренировки магических способностей? — Лив, сидя на полу рядом с Зейном, недвусмысленно намекает на то, что в моем присутствии подобные высказывания крайне неуместны.

Калеб, заметив мое нахмуренное лицо, поспешно закрывает его руками.

— Да, Калеб, ты не занимался? Ами сейчас живьем съест тебя, — с издевкой хохочет Зейн. — Я не отношусь к вашему отряду, но она и мне постоянно писала, напоминая о важности тренировок.

— И правильно делала. Вы все слишком расслабились, — Эмма встает на мою защиту, я с благодарностью кланяюсь ей.

Оказывается, я так сильно скучала по друзьям. Их шумные голоса в какой-то степени меня успокаивают. Я внимательно слушаю каждого и просто наслаждаюсь беззаботным течением времени.

Таис — единственный, кто не говорит ни слова, но уголки его губ дергались при любой шутке. Я заглядываюсь на него слишком долго. Непозволительно долго. И он замечает это, бросая такие же любопытные взгляды. Игры в гляделки начались на первом курсе и точно продолжатся на втором. Я сама собираюсь поддерживать эти игры. Возможно, Таис наберется побольше уверенности и вновь куда-нибудь пригласит меня.

— Амели, что известно о нападении на деревню Ченги?

Я настолько погрязла в мыслях, что в начале упускаю, кто задал вопрос. Все поворачиваются и внимательно ждут моего ответа.

— Месяц назад произошло нападение на деревню Ченги в Ниале. Была отражена атака двух теневых монстров, они пробрались по морю. Один солдат погиб, — сухо констатирую я.

— Твой дедушка думает, что монстры умеют плавать? — интересуется Кэс, та самая, что задала вопрос. Неудивительно, ведь она обладает острым стратегическим умом и, вероятно, уже сформировала собственное мнение.

— Не совсем. Мы не знаем, умеют ли они плавать. Да и теория маловероятна, так как между материками большое расстояние. Они пробираются в наше королевство на кораблях. Я также предположила, что монстры на самом деле разумные существа. Это объяснило бы многое.

— Я тоже думала о том, что им кто-то помогает. В Орионе полно предателей. К сожалению, никто от них не защищен, — с горечью произносит она.

— Согласен с Кэс. Было бы славно продумать систему выявления предателей, потому что у Ориона нет четкой структуры. Наверное, мне стоит выбрать эту тему для уроков политического устройства.

Абель по-прежнему занимает роль главного умника в отряде. Нет, главного умника на курсе. Эванс точно кусал локти, что ходячая библиотека не попалась под его командование.

— На службе мы должны быть готовы к предательствам и несправедливости. В замке всегда плетут интриги и готовят перевороты. Самое страшное, что изменники королевства могут скрываться среди родных. Возможно, даже в нашем отряде, — с мрачной иронией заключает Кэс.

— Кэс, ты вечно заканчиваешь беседы негативом. Мы так с ума сойдем, — стонет Иса, упершись головой в стену. — Одно я знаю точно: мы здесь семья.

— Не знаю, как вы, но от родственных отношений с Наэлем я всегда мечтала отказаться.

Миндалевидные глаза Эммы брезгливо оценивают брата, который разбирает вещи из сумки. Они оказались сложены одним большим комком. Мы прыскаем со смеху, пока Наэль с непониманием оглядывает каждого.

— И что вы на меня пялитесь? Поговорите о ком-нибудь другом. У Эммы, между прочим, в Карне появился ухажер.

Его сестра направляет содержимое стакана на уже аккуратно сложенные вещи. Наэль ругается на древнем карнетском, а мы вопросительно косимся на Эмму.

— Когда-нибудь я убью тебя, Холл!

— А чего ж ты молчала о такой важной новости? — Шейн легонько поддевает рядом сидевшую Эмму, но она хлопает того по плечу. — Ладно, ладно! Не хочешь рассказывать, твой брат потом сам выдаст все.

— И лучше бы тебе рассказать свою версию, — Калеб звонко смеется. — Иначе Наэль наговорит ерунды.

Эмма падает лицом в подушку и издает страдальческий вой.

— Парни, вы как подошва у ботинок. Такие же плоские в своем разуме, — я запрокидываю ногу на ногу и смотрю на каждого, кроме молчаливого Таиса. — Не представляю, как вы будете вести культурные разговоры с королевской семьей.

Я гляжу на ярко розовый рассвет, который заливает верхушки зеленых гор. Мое тайное место всегда отличалось спокойствием. Кажется, что кто-то отрезал эту часть от остального мира. Только здесь, прямо за Академией у обрыва, за новым временным домом, я нашла утешение. Мой личный островок безопасности. Сюда я сбегаю ранними утрами или поздними ночами, когда необходимо подумать.

Легкий ветерок гуляет между деревьями густого леса под горами. Даже птицы еще не проснулись. Будто они тоже наслаждаются тишиной и завораживающими видами.

Я отгоняю навязчивые мысли, но они настойчиво продолжают лезть в голову. С каждым днем принимать решения становится сложнее, как и смиряться с неумолимо приближающимся финалом. Из рассуждений, пугающих меня, выводит шум позади.

Резко вскочив, я инстинктивно выхватываю кинжал из ножен. Сердце от волнения забивается чаще.

Том предстает передо мной в совершенно непривычном облике. Не идеальный. Слегка взъерошенные темные волосы, свободная белая рубашка с двумя расстегнутыми верхними пуговицами, широкие черные брюки. Никакого оружия при себе. Или нет? По мере его неспешного приближения, под тканью рубашки мелькнуло знакомое очертание ножен. Видел ли кто-нибудь еще таким… обычным?

Напрягшись, не опуская лезвия, я не свожу глаз с его безмятежного лица. Никогда не пойму, как можно выглядеть столь расслабленным и одновременно собранным.

Том останавливается всего в паре сантиметров от кинжала, запуская руки в карманы. Его взгляд, такой же пристальный и внимательный, не отрывается от моих глаз.

— Уолтон, ты справишься и без этого, — уголок его губ едва заметно приподнимается.

— Может, я просто хотела напомнить тебе о своем кинжале?

Медленно опустив оружие, я прячу его обратно в ножны на корсете. Нам запрещено убивать соперников во время учебы. Правило, которое я на всякий случай проверила на первом курсе.

Том выглядит уставшим. Но эта усталость не физическая. Она залегла глубокими тенями в уголках глаз, выдавая душевное смятение.

— Что ты здесь делаешь? — выпаливаю я, нарушив затянувшееся молчание.

— Каждое утро я прихожу сюда, пока все еще мирно спят, — он делает короткую паузу, переводя взгляд на горные вершины. — Здесь меня ничего не держит. Нет тревожных мыслей и гнетущих переживаний. Видимо, ты тоже здесь это почувствовала.

— Не знаю, завидовать или жалеть тебя, что ты выбираешь прогулки вместо сна.

Мой саркастический вопрос заставляет его улыбнуться. Искренне. Так он улыбался только мне.

Необъяснимое волнение скручивает живот в тугой узел. Бесит, что из-за Тома я могу испытывать что-то иное, кроме гнева.

— Вот только ты тоже здесь. Любуешься видами?

— Да, а еще цветами и летними красками, — весело отвечаю я.

— Никогда бы не подумал, что ты такая сентиментальная.

Я отворачиваюсь под его тихую усмешку, тяжело опускаясь на лавку и сосредотачивая все внимание на восходящем солнце, пробивающемся сквозь горные хребты. Но получается плохо.

— Вчерашний день не стал исключением, — Том продолжает рассказ, стоя, но вновь смотря на меня. — Я пришел сюда, а когда хотел присесть прямо на то место, где сейчас сидишь ты, то обнаружил на досках лавки крошки. Крошки от шоколадного печенья, которое утром не нашел на кухне.

— Да что ты?! — Наигранно удивляюсь я, продолжая дразнить Тома.

— Когда-нибудь я припомню, как ты забрала все печенье и даже пару штук не оставила, — прищурившись, он едва сдерживает улыбку. — Разделила трапезу с кем-то из своих поклонников?

— С чего ты вообще решил, что здесь была я? Может, это были твои поклонницы, — я невольно отмечаю, что мне нравится играть на чувствах Эванса. Не знаю, можно ли назвать его слова легкой ревностью, но это очень похоже на нее.

Том садится рядом и упирается рукой в спинку лавки. Наконец он отрывает от меня взгляд. Еще пару секунд, и, возможно, я бы взорвалась и напала. Вся эта ситуация одновременно напрягает и забавляет меня.

— Да, я подумал также. Ведь ты бы даже крошек не оставила. Настолько ты любишь свое печенье.

Я легонько толкаю его локтем, и внезапно мы оба смеемся, словно каждый день ведем подобные разговоры. Мы похожи на… друзей?

— Вчера утром ты вышла самой последней из комнаты. А всегда выходишь первая. Значит, опоздала после утренней прогулки. Так?

— Возможно. Это ведь ты следишь за мной. Даже знаешь обо мне больше, чем я сама.

— Амели, я не слежу за тобой. Просто наблюдательный. Стараюсь запоминать каждую мелочь.

Собственное имя, слетевшее с его уст, звучит необычно. Я совершаю ошибку, позволив себе обернуться в сторону Тома. Он вновь пристально рассматривает мое лицо. Холодные глаза бегают из стороны в сторону.

И вновь я ошибаюсь, решив задать вопрос, который мучает меня месяцами:

— Том, почему ты хочешь попасть на службу в королевскую армию?

Лоб его слегка хмурится от неожиданности. Несколько секунд понадобились, чтобы подобрать слова.

— Я хочу служить не просто в королевской армии, а королевской семье. Меня растили именно для этого. Я даже никогда не видел себя кем-то другим, да и не хочу. Это моя главная цель в жизни.

На последнем предложении Том делает акцент. Я ощущаю гордость за его желание, но легкое разочарование тут же побеждает первое чувство. Ведь мечте соперника не суждено осуществиться.

— Я поддерживаю тебя в этом. Ведь моя цель такая же. Не одного тебя готовили к службе с самого детства, — моя натянутая улыбка, наверняка, выглядит глупо, но я не знаю, как еще реагировать на это признание. — С таким противником, как я, тебе будет до невозможности тяжело.

Мы оба напряженно усмехаемся. Чутье подсказывает, что он тоже считает наш финал непредсказуемым.

— Что сейчас между нами происходит? Мы не ругаемся и не воюем. Ты говоришь открыто и без позерства. А я рядом с тобой ощущаю… — я осекаюсь, прикусив кончик языка. — Безопасность.

Не это слово. Я не знаю. Не могу окончательно разобраться в собственных эмоциях.

Прошли две недели плодотворной учебы. Нагрузка увеличилась, но я не особо замечала, продолжая быть одной из лучших на курсе.

Мысли о нашем с Томом последнем разговоре не давали покоя, крутясь в голове почти каждый день. Я до сих пор не могла понять, что же тогда произошло между нами. Будто я находилась в трансе, поэтому дала волю запретным эмоциям. Была слишком доброй к нему.

Подозрения в причинах моего странного поведения пали на Эванса. Таким образом он решил втереться ко мне в доверие? Воспользоваться мной? Кажется, менталист из него особенный. У него точно есть третья способность, я просто чувствую это! Но какая именно? Возможно, именно ее он и применил тогда на мне. Еще одна загадка, которую подбросила мне судьба. Желания разгадывать ее у меня нет.

От нахлынувших мыслей хочется удариться головой о парту. Мы сидим на истории, внимая рассказу профессора Девиниро о Ферианских островах.

— Какое же ваше мнение насчет них? Почему мы не можем пройти через белые туманы и увидеть сокрытое?

Большая часть поднимают руки, но профессор дает слово Сессилии. Она постоянно садится перед Эвансом и выбирает откровенные наряды. Соблазнительница умудряется извратить даже академическую форму, подгибая ее во всех возможных местах. Сейчас она специально собрала светлые волосы в высокий хвост, чтобы как бы случайно: медленно касаться своей шеи и накручивать локоны на палец.

Меня тошнит от Сессилии и ее глупых попыток. По моему нескромному мнению, Том специально игнорирует девушку, чтобы она совершала еще больше примитивных выходок. Зачем-то извиваясь, она встает, выпятив пятую точку, и упирается руками в стол. Я бледнею от поступившей тошноты.

— По легендам, Ферианские острова были единственной населенной землей во всем мире. Там построили первые храмы, охраняющие Благо. Через сотни лет появились другие материки, которые быстро заселили люди. Но острова так и остались тайной. Добраться через скалы мореплавателям давалось тяжело, а порой даже невозможно, но желание расхитить гробницы перевешивало, — профессор Девиниро согласно кивает, поправляя очки. Конечно же, Сессилия распушилась от внимания, а я все-таки не сдерживаюсь и закатываю глаза. — Думаю, что туманы создали для того, чтобы люди перестали грабить ценности острова. И это сработало. Ведь, как мы знаем, туманы уже тысячелетиями не исчезают и никого не подпускают.

— Хорошо, мисс Ивен. Расхитительство действительно является одной из теорией существования тумана, хотя и не самой интересной. Кто-нибудь еще поделится другими гипотезами?

Поднимают руки единицы, но только потому, что вспоминают стоящие теории. Зато повезло мне. Профессор разрешает вставить свое слово.

— Я считаю, что за туманами прячут священные земли, где души находят покой. И самое главное, что именно Ферианские острова предназначены для Света и Тьмы. Ведь большинство сказаний гласит, что храм Ионель, охраняющий Благо, находился именно там. Туманы же создали Хранители, чтобы люди больше не могли нарушить баланс природы, пробираясь на их земли. Когда-нибудь Свет и Тьма вернутся на свое истинное место, и туманы продолжат защищать их.

Сидящий спереди Таис поворачивает ко мне голову. В серых глазах я вижу смешанные чувства, похожие на гордость и восхищение, из-за чего мои щеки покрываются румянцем.

— Верно, мисс Уолтон! Данная теория считается одной из основных, — Сессилия бросает на меня гневный взгляд, но я даже не обращаю внимания. — Почему же вы думаете, что на Ферианские острова отправляются наши души?

— Потому что мы часть Света и Тьмы, которые создали этот мир. Хоть баланс был нарушен, когда их украли, королева когда-нибудь вернет Тьму, соединив ее со Светом, и поместит в храм. Я считаю, что острова являются неотъемлемой частью нашего мира, как и Благо, как и мы. И в конце концов, каждый вернется в начало своего существования. Нас притянут Ферианские острова.

Профессор Девиниро широко улыбается и что-то записывает в своем блокноте. Лив тем временем сверлит меня взглядом. Да, я сказала лишнего, но слова уже не вернешь. Я повела себя глупо, решив тягаться с Сессилией в знаниях. Она умная и смышленая. Не понимаю, почему я вообще срываюсь таким образом.

— Вот это уже любопытное суждение! Есть о чем подумать. Я готов с вами согласиться.

В дверь резко стучат, все оборачиваются ко входу. В кабинет заходит директор и что-то шепчет на ухо профессору. Его глаза наполняются жалостью и находят меня. Я нервно сглатываю, не желая готовиться к худшему.

— Амели, нам нужно выйти и поговорить.

Я сижу ровно, боясь пошевелиться. Хочется стать невидимкой. Одиноким призраком, которому никогда бы не сообщили плохих новостей. Лив встревоженно берет меня за руку и легонько подталкивает встать, но я не двигаюсь.

В кабинет врывается обеспокоенный и слишком бледный дядя Деклан. Как только он находит меня взглядом, в глазах его стоят слезы. Поджав губы, он говорит слишком тихое:

— Мне жаль…

Дальше все как в тумане. Я помню только свои крики, а потом меня отключили. По-крайней мере постарались лишить сознания. Я продолжаю чувствовать горящую дыру в сердце. В душе.

До кареты меня кто-то несет на руках, шепча на ухо неразборчивые слова. Сознание включили, как только мы приблизились к дому, и я выскакиваю на ходу, направляясь в комнату дедушки. Стража не пытается остановить меня, наоборот, они расступаются по сторонам.

Врезавшись в тяжелые двери, я мигом проскальзываю в проем и застываю, увидев плачущую бабушку, которая сидела на полу. Ее лицо полностью скрывает черная вуаль. Моя взгляд метится вправо и останавливается на безжизненном теле. Он кажется безмятежно спящим. Только мертвенно-серая кожа и застывшая грудная клетка напоминают о горькой правде.

Острый комок царапает собственное горло. Я не могу глотать, дышать, существовать.

— Амели… — приподнимается бабушка, не решаясь подойти ближе, но мягким тоном старается меня успокоить. — Болезнь Арчи победила. Смерть забрала его сегодня ночью.

Амели

Боль до сих пор разрывает меня изнутри, не давая дышать. Я знаю, что жизнь продолжается, но не знаю, как жить без дедушки. Тогда мой мир рухнул, и я все еще не вижу способа его восстановить.

После смерти дедушки я потерялась в днях, а затем в неделях и месяцах. С раннего утра до поздней ночи изнуряла себя тренировками и завершала его незаконченные дела. Я помогала Вильгельму, занявшему пост главнокомандующего армией Ориона по моей просьбе. Помогала всем, но не себе. Дыру в сердце больше нечем закрыть, поэтому я просто существую в этом мире.

Лишь в последние недели мой разум начал «просыпаться». Я стала чувствовать жизнь, растекающуюся по венам. Но это было не то ощущение, что раньше. Теперь мир кажется серым и пустым. Меня перестали интересовать люди, хотя я по-прежнему считаю своей главной целью их спасение. Однако новых связей заводить не хотелось. Я поддерживала общение только со своей семьей и друзьями.

Несмотря на последний печальный эпизод, всплывший в памяти, дни в Академии я вспоминаю с улыбкой и трепетом. Хорошего было больше, чем плохого. Как же мне хочется поскорее туда вернуться! Мы договорились с бабушкой, что я могу уехать на учебу, только когда закончу свои дела. Занятия идут уже три недели, а отъезд назначили только через пять дней. С каждым днем ожидание съедает все больше.

Я сижу на кровати и прожигаю глазами дыру на часах. Время пробило три часа дня. Каждый тик стрелки раздражает все сильнее. Естественно, мое терпение лопнет.

Вещи уже готовы, поэтому я втайне прошу свою служанку Элью отправить их экипажем сейчас же, что она и делает. А также передаю ей присланный подарок, чтобы она ухаживала за ним. Кто-то два раза в месяц отправлял мне цветочные композиции. Поначалу это пугало, но сейчас я уже не представляю жизнь без милого жеста. Сама не заметила, как с трепетом ожидала увидеть в дверях Элью с цветами в руках. В душе я надеюсь, что их присылает тот, чья личность раньше интересовала меня больше остальных.

Я переодеваюсь в узкие брюки, предназначенные для верховой езды, свободную белую рубашку и поверх затягиваю корсет с ножнами для кинжалов. Таких у меня имеется несколько. Дедушка считал их не практичными и не верил, что для меня они комфортны. Пока несколько лет назад, жарким летом на тренировке, я, буду в корсете, не одолела его одним кинжалом.

Рассматриваю себя в зеркале и осознаю, что спустя год отсутствия в Академии мои черты лица изменились. Я стала выглядеть взрослее из-за появившихся синяков под глазами и более грубых очертаний. Даже взгляд, в котором ранее можно было увидеть надежду, теперь слишком серьезен.

Достаю свои записи и собираюсь положить их в дорожную сумку, но обнаруживаю внутри пушистый черный комок. Зеленые глаза Луны игриво изучают меня.

Я совершенно случайно обнаружила котенка в кустах десять лет назад и не смогла пройти мимо. Каково было мое удивление, когда я узнала, что это магическое существо!

— Ты же знаешь, что я не могу взять тебя с собой.

Она взмахивает хвостом, будто протестуя. Беру кошку на руки и, чмокнув ее в пушистую голову, кладу рядом с сумкой. Но Луна испаряется в своих тенях и через секунду вновь лежит на дне сумки. Вредное животное!

— Тебя укачает в дороге, — скрестив руки и сощурившись, я сверлю ее глазами.

Но волнуют ли Луну мои слова? Похоже, она все равно втайне куда-нибудь заберется. На самом деле я не против ее присутствия. Несколько месяцев без Луны на первом курсе оказались тяжелыми как для нее, так и для меня. За год она научилась намного лучше управлять своими тенями, поэтому могла спрятаться в случае чего…

Придется признать поражение.

— Только попробуй испортить содержимое в сумке по дороге, — под мой вздох Луна растворяется на дне. — И по приезде не превращайся. Никто не должен тебя видеть.

Я засекала время максимального превращения Луны. В тенях она может находиться пять часов двадцать три минуты. Такой результат был в прошлом месяце. Если не задержимся на улице Академии, то не попадемся. Сложив последние вещи, я бесшумно выхожу из комнаты. Кое-куда еще нужно было заглянуть.

Я проскальзываю к Эрике. Ее комнату оформили в светлых оттенках бежевого. Но тетя Марта настаивала добавить пастельно розовые и белые цвета в декор и мебель. Если моя спальня выглядела изысканной и строгой, то спальня Эрики нежной и спокойной.

Сейчас у сестры дневной сон, а спит она всегда крепко, особенно когда обнимает своего плюшевого зайца. Я сшила его сама на первый день рождения Эрики, чтобы он всегда напоминал обо мне. Когда она услышала, что Лив зовет меня «Ами», решила также назвать свою игрушку. И упаси Свет того, кто назовет его простой игрушкой.

Я мечтаю, чтобы Эрика росла в безграничной любви своей семьи. Точно в такой же, какую дарили мне дедушка и бабушка. Мое желание исполнимо, ведь дядя Деклан и тетя Марта — прекрасные родители! Они окружают заботой и поддержкой не только дочь, но и меня. Я действительно горжусь своей семьей и счастлива, что смерть дедушки не расколола нас. Наоборот, мы будто стали еще сплоченнее.

Однако с уходом дедушки поменялась я. Как только не старалась видеть красоту в привычных вещах, находить прекрасное рядом, дарить доброту и заботу… Мне больше ничего не хочется. Я больше закрываюсь в себе и скрываю чувства, слова и переживания.

Я не хочу вновь полюбить человека и снова потерять его. Это невыносимая боль.

Заправив выбившуюся прядь волос за ухо Эрике, я улыбаюсь от осознания, какая у меня чудесная сестренка. У третьего курса есть возможность повидаться с родственниками, так что мы точно скоро с ней увидимся. Через каждые четыре месяца отряды должны уезжать на недельную службу. Нас с Лив примут в королевскую армию. Друзья тоже договорились пройти службу в своих городах.

Я тихо выскальзываю на улицу через задний вход дома. На улице мне необходимо вести себя как обычно, чтобы охрана ничего не заподозрила. Уже подойдя к конюшне, меня замечает конюх и теряется.

После ужина мы с отрядом собираемся в кабинете, чтобы обсудить дальнейшие планы. Я, конечно же, приехала не с пустыми руками. В Мигаре мне выпала честь познакомиться с чудесной женщиной, варившей отменную медовуху. Так что пару литров взяла с собой. Узнав об этом, ребята тут же разбежались по комнатам, готовясь перенести нашу встречу в лес, подальше от любопытных глаз и строгих правил Академии.

— Не шуми. Если Эванс узнает о тебе, нам обеим несдобровать.

Луна вылезает из сумки и первым делом начинает тереться о мои руки, прося ласки. Приходится зачесать ее до полусна. Избалованная морда. Еще даже новый дом не осмотрела, а уже улеглась посреди кровати.

В комнате меня ждала корзина цветов. Даже здесь. Теперь я была уверена, что поклонник — студент Академии Гордейн. И раз ко мне могли заходить только Лив и Кэс, кто-то из них принес подарок. Кто-то знал этого человека.

Я провожу рукой по пушистым лепесткам хризантем и вдыхаю аромат белых роз. Уже такой знакомый и любимый жест. Это приподнимает мне настроение.

Перед выходом к друзьям я задерживаюсь на пару минут, разглядывая кабинет для собраний. Здесь не изменилось ничего, помимо содержимого на карте. Небольшое скопление кнопок прикреплено к югу Карне. Вероятно, профессор Гилмор рассказывал ребятам о прошлом нападении. Хвала Свету, никто не пострадал.

Дедушка не простил бы отряду такое расточительство: тратить столько кнопок на небольшую стычку. Он был перфекционистом до костей. И только я могла ломать его организованную систему.

Через полчаса мы уже сидим на небольшой поляне, постелив несколько пледов и накрыв самодельный стол. Фрукты, кусочки сыра, свежий хлеб и медовуха, разлитая по бокалам, исчезают с невероятной скоростью. На встречу собралась слишком большая компания: весь наш отряд, Зейн, и даже Гвен!

— Потом Кэс вырубила Беатрис. Та провалялась весь вечер в лазарете!

— Наэль, ты говоришь о моих сослуживцах. Имей хотя бы капельку уважения!

— Что-то раньше ты не проявлял особой симпатии к своим. А как только вернулась Амели, решил казаться верным игроком? — Эмма окидывает Зейна язвительным взглядом. — Ты сплетник хуже наших!

Я весело киваю, соглашаясь с этим утверждением. Зейн работает на два отряда. Он никогда ничего не рассказывал про Тома, а тем более, о его личной жизни. Между парнями сложилась крепкая и верная дружба, точно такая же, как у нас с Лив. Но когда дело касается остальных членов отряда наших противников, Зейн не упускает возможности пожаловаться на парочку человек.

Однажды он упомянул, что Том придерживается лишь рабочих отношений в отряде, считая это самым верным решением. Эванс открыто осуждал меня за противоположное мнение. Неудивительно, почему к нам часто наведывались его подчиненные.

Помимо Зейна и Гвен, у моего отряда хорошие отношения с Айрин Райси. Кэс больше всего сдружилась именно с ней! Они обе относятся к менталистам. Я рада, что наша бестия нашла покой с этой рыжей девушкой. Да, теперь рыжих в компании у нас две. А Лив и рада такому стечению обстоятельств.

Я единственная нашла общий язык с Картером Нефи, как ни странно. Язва из него еще та. Раскосые карие глаза всегда смотрят на собеседника с хитринкой. Я видела Картера в бою и восхищаюсь тем, как он владеет мечом. Лезвие — словно продолжение его руки. Единственным минусом были их взаимодействие с Исой. Они открыто ненавидели друг друга и постоянно дрались. Нужно выяснить, изменилось ли это сейчас.

— Как ваши успехи в сравнении с отрядом Эванса? Мы сильно уступаем ему? — Интересуюсь я у друзей, натягивая рукава коричневого свитера на ладони. Начало осени вышло холодным.

— Я бы сказал, наступаете на пятки, — смягчает ответ Зейн. — Вы не ослабли, это Том сильно преуспел за год. Он сосредоточился не только на учебе, но и на нас. Мы по-прежнему не дружны так, как вы. Однако, если сравнивать с первым курсом, то стали значительно ближе.

— Зейн прав, — с тяжелым вздохом добавляет Кэс. — Они стали сильнее и проворнее. Но отряд Эванса практически никого не задирает. Это успех.

— И даже сам Том помалкивает? — Я часто моргаю, не желая верить услышанному.

Все кивают. Значит, Лив не врала.

— Ты никогда не давала ему шанса показать себя настоящего, — тихо ворчит Лив, при этом не сводит с меня глаз. — А Том действительно чего-то стоит.

Я оборачиваюсь к подруге и хочу расспросить ее о внезапной симпатии к нашему главному сопернику. Я будто попадаю в другую реальность, где все ведут себя по-иному.

— Амели вновь с нами, это главное. Теперь мы готовы вернуть первые позиции, — Калеб поднимает бокал с медовухой, не дав мне прояснить некоторые детали с Лив. — Выпьем за нашу победу!

Все чокаются и залпом опустошают бокалы.

— Реально самая вкусная медовуха, которую я пил!

— А ты, Шейн, испробовал уже все на свете, — напоминает Абель.

— Не ворчи, Фаткель. Лучше присоединяйся. Давай стакан сюда, а то Иса сейчас все за тебя выпьет.

— Отвали, — Абель смеется, прикрывая свой бокал рукой. Мы все знаем, что он не пьет, но Шейн и Наэль частенько пытаются его споить. — А Иса пусть пьет столько, сколько ей хочется.

Девушки и Калеб громко умиляются. Шейн же изображает, будто его тошнит.

Я замечаю рядом сидящих Калеба и Гвен. Их лица раскраснелись, то ли от медовухи, то ли из-за общества друг друга. Они скромно перешептываются весь вечер, отводя взгляды. А неловкие улыбки подсказывают истину их отношений. Я сама невольно улыбаюсь, ощущая радость за обоих. Но почему все мои друзья решили влюбиться в отряд противника?

— Объясните мне, кто с кем встречается, спит и кого нужно ненавидеть, — я разрезаю ладонью воздух и смеюсь. Алкоголь уже приятно дал в голову.

— У нас все как обычно: Шейн наведывается к жрице, а мы не понимаем, как она его терпит. Кассандра возится с тихоней Айрин, — Кэс бросает недовольный взгляд на Эмму, и та вскидывает руки, извиняясь. — У Эванса в команде только Бернард начал отношения со второкурсницей. Даглас же водит к себе всех без разбора.

В первый выходной после недельной учебы мой отряд собирается на тренировку. На удивление, никто из отряда Эванса сегодня не почтит нас своим присутствием. Но, по слухам, те отправились в лес для занятий магией.

Во время поединков у профессора Гилмора я оценила способности соперников. Мой отряд не сильно отстает Были лишь небольшие недочеты у Калеба и Исы, но мы вернем их в лучшую форму.

Профессор поставил нас с Зейном, решив, что я растеряла хватку. Оказывается, теперь по силе после Эванса стояли он и Кэс. Но я сдвинула их. Поэтому на следующей неделе мне поставили поединок с Томом. Впервые за столько времени. Я должна тренироваться вдвойне больше, потому что видела его в поединке и оценила удары. Он стал не только сильнее, но и быстрее.

— Калеб, ты тратишь слишком много времени на лишние замахи мечом. Ты здесь не красуешься, а дерешься, — кричу я, обойдя друга. — Вот так уже лучше.

Мы занимаемся больше двух часов, и у каждого трясутся ноги. Мне в радость вернуться на место командира. Я удивляюсь, что ребята двигаются иначе. Они стали проворнее и во время разминки показывали новые упражнения, которых я не видела.

— Вы меня очаровываете! В мое отсутствие Кэс поработала с вами отлично, — я внимательно слежу за реакцией своих подруг.

Лив оторопела, а Кэс бросает на нее быстрый взгляд. Ага, они что-то скрывают. Нам точно есть что обсудить.

Закончив с упражнениями, под усталые вздохи я распускаю отряд. Но как только я решаю подойти к подругам, которые уже заметили мой вопросительный взгляд, путь мне заграждает Калеб. Девушки пользуются этим моментом и скрываются с глаз.

— Ты что-то хотел сказать?

Не то чтобы я не любила вести диалоги с Калебом, он милый парень. Я ценю его уважение и верность. Но сейчас мне необходимо выяснить о странном поведении Лив и Кэс.

— Мы не виделись год, а за дни твоего возвращения никак не выпадал шанс поговорить наедине, — Калеб одаривает меня стеснительной улыбкой, а я ежусь от неловкости.

Не люблю, когда просят поговорить наедине. Такие беседы могут обернуться любыми последствиями. Сейчас я молюсь Свету, чтобы мое чутье оказалось не ложным. Ведь не могла я ошибиться в том, что я для Калеба лишь человек, на которого он хочет равняться. Он не рассматривает меня в качестве любовного интереса.

Либо я все-таки сошла с ума из-за вечных нотаций Лив по поводу важности отношений.

— Да, долго меня не было, — я тоже стараюсь сделать милое лицо в ответ. — Так что нам нужно обсудить?

— Во-первых, хочу сказать, что очень рад твоему возвращению! — Неловкость между нами быстро исчезает. Передо мной стоит тот самый забавный паренек, который повстречался на экзамене при поступлении в Академию. Все же, я схожу с ума. — И поблагодарить за помощь даже в темные для тебя времена. Честное слово, я тренировался каждый день, чтобы добиться больших успехов. Как и все…

Вдруг меня пронзает знакомое ощущение. Я перестаю слушать Калеба и включаю чутье.

«Сострой лицо попроще.» — Сцепив зубы, я стараюсь не подавать виду перед Калебом, что мы больше не одни. — «Он ведь не замуж тебя зовет. Или уже да?»

«Что ты тут забыл?»

Если бы в мыслях можно было ударить, я бы уже прибила Эванса.

«Мы только вернулись из леса. Услышав вас в зале, я просто не мог пропустить увлекательный разговор. Калеб уже покраснел от смущения?»

Я стреляю быстрым взглядом через плечо собеседника. Том, облаченный в тренировочный костюм, небрежно прислонился к дверному проему. Интересно, он полагает, что сложенные на груди руки способны скрыть его внутреннее смятение? Да он сейчас испепелит Калеба гневным взглядом.

«А ты сейчас лопнешь от ревности.» — Не удержалась я от колкости в мыслях.

— Я верю, что ты приведешь нас к победе, — все еще мешкается Калеб. — Как вообще у тебя дела? Ты скучала по Академии?

«Какой Калеб зануда. Развеселю-ка я его.»

— Нет! — Выпаливаю я, преграждая путь надвигающемуся на нас Тому.

Калеб отскакивает в сторону и оценивает меня недовольным взглядом. Я делаю шаг вперед, намереваясь встать между ним и Томом.

— Милая, зачем ты прячешь за собой Калеба?

— Милая?!

Калеб сегодня явно поменял обо мне мнение раз пять. И не в лучшую сторону.

— Закрой свой грязный рот, Эванс!

Я применяю способности, чтобы отбросить наглеца на мат. Он не ожидал подобной выходки, но быстро переворачивается и поднимается на ноги.

— Похоже, мне пора…

— Калеб, прости за эти сцены, — я хватаю его за руку, не давая уйти. — Спасибо за твою отзывчивость. Да, я скучала по Академии и по вам тоже. Очень. Не обращай внимания на провокации Эванса, — я вскидываю голову на Тома, который уже подошел к нам. — Он того не стоит.

В глазах соперника сверкает холод и злость. И направлены были они на мою руку, все еще сжимающую ладонь Калеба. Убирать ее я не спешу. Пусть наслаждается.

— Харрис, как твоя левая нога во время маневров?

Калеб ошарашенно переводит взгляд с Тома на меня и обратно. Несколько секунд он молчит, лишь брови слегка дергаются. Свет, да они ведут мысленный разговор!

— Уже лучше, Том. Я поработал с этим, теперь внимание сосредоточу на замахах. Спасибо.

— Славно.

Что вообще происходит? Почему вдруг противники ведут себя так дружелюбно друг с другом? Больше не существует стычек между ними. Том Эванс резко стал другом для моего отряда. Словно первый курс мне приснился. Стоит пытать сегодня подруг, явно скрывающих важные сведения.

— Амели, еще раз спасибо за все, что ты для нас делаешь.

Калеб слегка склоняет голову и улыбается, а затем озадаченно косится на Тома. Получив молчаливый кивок в ответ, мой друг покидает тренировочный зал.

Закипаю от злости и оборачиваюсь к Эвансу. Как же я его ненавижу!

— Я совершенно не понимаю твоих действий!

— А что конкретно тебе нужно объяснять?

Он вдруг превратился в самого спокойного мужчину.

Как только Луис Гилмор объявил о поединке с Эвансом, я тут же начала подготовку. Том стал быстрее, проворнее, сильнее. Если за год отсутствия я пару недель провела в скорби, то он со дня моего отъезда не переставал тренироваться по нескольку раз на дню.

Рассматриваю себя в зеркале и наконец принимаю неутешительную правду: Том имеет все шансы на победу. Злюсь на судьбу и обдумываю разные варианты исхода, пока в голове не щелкает. Спасибо Сессилии за идею.

Начало октября еще отзывается теплом из-за яркого солнца. Можно спокойно прогуливаться в академической форме, но приходится накинуть легкую куртку, чтобы скрыть свой козырь. Под широкими штанами по ногам проходится ветерок, и я ежусь, но затем улыбаюсь, ведь взгляд падает на осенний лес. Яркие краски оранжевого и красного затуманивают разум, так что я напрочь забываю о времени, а тем более о холоде.

Сегодня занятие проходит на тренировочном поле в лесу, куда я неспешно иду, сглаживая волнение любимыми пейзажами. Обычно площадка предназначена для магических тренировок, но в теплое время мы проводим здесь занятия с профессором Гилмором.

Приблизившись, я вижу толпу студентов, с азартом наблюдающих за поединком двух парней. Ускорив шаг, я оторопела. На поляне яростно сражаются Таис и… Том. Без преподавателя. Тьма побери этих гребаных мужчин!

Растолкав Алана, Гвен, Айрин и заставив всех замолкнуть своим появлением, я ринулась в гущу событий. Парни дерутся с голым верхом. Вот, значит, что заставило девиц окружить их с глупыми ухмылками на лицах. Их мышца, будто выкованные из камня, уже покрылись потом.

Том замечает меня первым, но не останавливается. Наоборот, он усиливает натиск и, в конце концов, наносит сокрушительный удар Таису по ребрам.

— Хватит! — Мой крик, кажется, должен был оглушить всех в округе. Одновременно с этим я силой магии отбрасываю дерущихся в разные стороны, позаботившись о жесткой посадке.

— Ами, они начали всего пару минут назад! — Разочарованно протягивает Зейн. — Это лишь разминка перед вашим с Томом поединком.

— По Таису и не скажешь, что он просто разминался.

Том умудряется усмехаться, жадно ловя ртом воздух. Что-то подсказывает, что ему досталось больше от моего магического удара, чем от противника. Потому что на его теле нет ни царапины, если не считать пота. Таису же повезло меньше. У того уже выступил фиолетовый синяк на скуле и остался след на груди.

— Ты себя видел, Эванс? Может, твоя подружка сделает тебе искусственное дыхание? Ты сейчас свалишься с ног, — я готова начать драться с ним прямо сейчас.

— Амели, не обращай внимания на ничтожные попытки Тома задеть всех, — Таис оказывается на пару метров позади меня. — Когда у человека нет ничего, помимо физической силы, его стоит лишь пожалеть.

— Надумывай сколько хочешь, — Том встает рядом со мной. Только его взгляд на Таиса лишен интереса. — Защитничек из тебя все равно никакой.

— Продолжим, чтобы проверить?

Впервые я вижу Таиса в гневе. Его голос, обычно мягкий и спокойный, заставляет меня вздрогнуть. Том делает еще шаг вперед, заслоняя меня собой.

— Я сейчас сама вас уничтожу!

Но не успеваю я закончить фразу, как Таис, используя свою силу, бросается в атаку. В ту же секунду между нами с Томом взметнулась стена огня, а сам он превратился в пылающий факел. Я ничего не вижу сквозь высокие языки пламени, которые, к моему удивлению, не обжигают.

Но уже через мгновение Том и Таис отлетают в разные стороны, а огонь утихает. Правда, это была не моя работа. Луис Гилмор — элементаль и управляет порывами ветра, вот кто меня опередил.

— Какая Тьма на вас нашла?!

Я вновь оборачиваюсь к Таису, лежащему на земле. Половина его тела покрыта золой и мелкими повреждениями. Левая рука пострадала сильнее. Я замечаю, как висит маленький лоскут обожженной кожи.

— Мы с Таисом разминались, но потом… — Том бросает на меня мимолетный взгляд. В его ледяных глазах, обычно скрывающих кошмар, мелькает что-то новое, неуловимое. Я не могу понять, что это. — Пошли на поводу у своих эмоций. Такого больше не повторится.

— Вы с Амели дали подобное обещание друг другу. И вы справляетесь. Но это не значит, что можно срываться на других членах отрядов! — Преподаватель хмурится, продолжая стоять со сцепленными руками позади.

Меня всегда восхищала внешняя форма мистера Гилмора. Он участвовал чуть ли не во всех стычках этого столетия с теневыми монстрами, и по сей день в нем чувствуется стальная выдержка. Всегда ровная спина, мудрый взгляд и замечания четко по делу.

— Однако я видел, что Таис напал первым, — только теперь мистер Гилмор пожирает глазами меня. — Уолтон, на третьем курсе я должен напоминать вам о правилах? О том, что использовать свои способности против других в отсутствие преподавателей запрещено?

— Нет, сэр. Я знаю кодекс наизусть. Поэтому лично проведу беседу с Эмерсоном, — слово «лично» я акцентирую специально, наслаждаясь реакцией Тома.

— Напоминаю, что вы все здесь по важному делу, а не колотить друг друга просто так, — он обводит присутствующих указательным пальцем. — Без понятия, как относятся к вашему ребячеству остальные профессора, но на моих занятиях будете вести себя по моим правилам. Фаткель, помоги Таису дойти до лазарета. Остальные на разминку!

Я разогреваюсь уже в самом начале. Но сегодня мистер Гилмор заваливает нас упражнениями за игнорирование правил. Так что на поединке я и Том будем довольно-таки уставшими.

— Как и обещал, сегодня в пару встанут Амели и Том. Если им обоим хватает короткого времени уложить здесь каждого, то их противостояние продлится долго. Советую наблюдать за движениями и маневрами ваших командиров. Их ошибки будем разбирать на следующем занятии.

— Если они вообще будут, — вылетает у Шейна.

— Все возможно, — профессор разочарованно вздыхает. — К нашему несчастью, порою наши с вами тренировки проходят даже жестче, чем настоящие академические игры. В мое время это была настоящая гонка на выживание. Хочу предупредить вас сразу: если игры покажется для вас тяжелыми, не вступайте в королевскую армию.

Я открываю глаза, согретая теплым осенним солнцем, и растягиваюсь в улыбке. Сегодня мой любимый день в году. Почти конец октября, и — мой день рождения. Но радость мигом улетучивается. Перевернувшись на спину, я прожигаю потолок, утопая в собственной печали.

Меня разбудил громкий крик, и я машинально выхватила кинжал из-под подушки. Вытянув лезвие вперед, сонными глазами я попыталась разглядеть веселые силуэты: дедушка и Лив. Ну догадались же!

— Вы с ума сошли?! А если бы я вас порезала?

— Получился бы прекрасный подарок на двенадцатилетие, — подмигнула Лив, протягивая букет цветов вперед. — С днем рождения!

— Сначала желание, — командным тоном напомнил дедушка. По его личной традиции мы должны задувать свечи в то время, когда родились. А я появилась на свет утром. Видимо, сейчас было почти десять утра. — Твой любимый, с вишней.

Лив отступила, пропустив вперед дедушку с огромным белым тортом. Двенадцать золотых свечей вставлены в верхушку. Я принюхалась, и живот издал довольное урчание.

«Хочу просыпаться так еще лет сто!»

Я задула свечи и откусила кусок прямиком с рук дедушки. Он рассмеялся, увидев меня измазанную кремом.

— Советую быстрее вставать с кровати, пока этот торт не слопали все.

— А ты оставь его здесь, и мне даже вставать не придется!

— Хитрая шкодница. Кто тогда спустится за подарком?

— Я бы на твоем месте поспешила умыться и одеться, — изогнула бровь Лив и таинственно улыбнулась.

— Даже в собственный день рождения не дают выспаться. Какая же вы мне любящая семья?

Я недовольно отправилась в ванную, а когда вернулась в спальню, никого уже не было. Как и торта.

На сегодня я заказала два роскошных наряда: на день и на вечернюю трапезу. Первое платье было легким и воздушным. Молочная ткань, расписанная расплывчатыми пастельно-зелеными цветами, мягко драпировалась на талии и едва доставала до щиколоток. Широкие рукава-воланы идеально сочетались с легкими локонами и тонкой золотой цепочкой. Нацепив белые туфельки, я вылетела в коридор и врезалась в дедушку.

— Ты меня напугал! Я думала, все уже собрались внизу.

— Да, нас ждут. Просто хотел проводить тебя, — его зеленые глаза потеплели, когда я покрутилась, показывая свой образ.

— Тебе нравится? — С замиранием сердца спросила я.

Дедушка опустился на одно колено, его взгляд на меня всегда был лучистым и добрым. Он взял мои руки в свои большие ладони, загрубевшие от рукояток оружия.

— Амели, платье дивной красоты, — проговорил он тихо. — Но самое прекрасное в тебе — твоя улыбка. Даже в самой кромешной тьме найди повод улыбнуться и озарить этот жестокий мир.

Я смущенно хихикнула и кинулась на него с крепкими объятиями.

— Спасибо, дедушка. Надеюсь, Рэй тоже оценит его.

Брови дедушки нахмурились, образуя глубокую складку между ними. Я знала, что дедушка недолюбливает его. Рэй был старше на два года и настойчиво ухаживал уже пару месяцев, а мне просто было приятно его общество.

— Тебе так важно его одобрение? — Прозвучал вопрос, в котором я уловила нотки разочарования.

— Нет, просто… Я не знаю, — пробормотала я, сцепив руки за спиной и тревожно ожидая ответа.

— Дорогая, тебе не нужно спрашивать разрешения у кого-либо, чтобы носить то, что тебе нравится. Никто не имеет права управлять твоими желаниями или тобой, — его голос звучал твердо и уверенно.

— Я сама знаю, как мне лучше поступать, — гордо вскинула я подбородок, а дедушка тепло рассмеялся, разглаживая морщинки вокруг глаз. — Над тобой ведь властвует бабушка.

— Да, но мы любим друг друга. И во всем с ней равны, — дойдя до лестницы, он потрепал меня за макушку. — Хотя иногда в паре приходится идти на уступки. Пусть тебе и не нравится, но когда это действительно важно для любимого человека, ты просто делаешь его счастливым.

Я сморщила нос, представляя себя в подобной ситуации.

— В браке слишком много правил.

— Тебе еще слишком рано думать о нем, — отмахнулся дедушка.

Мы почти повернули к трапезному залу, как вдруг дедушка резко остановился и прислонился к стене, тяжело дыша.

— Дедушка! — Испуганная, я тут же оказалась рядом. — Что с тобой? Я сейчас сбегаю за помощью.

— Нет, дорогая, не нужно, — он прикрыл глаза и постарался наладить дыхание. — Все, мне уже лучше.

Мы стояли в тишине какое-то время. Я не шевелилась, наблюдая, как возвращается цвет к его лицу. Он откашлялся и выпрямился, словно собираясь продолжить путь. Но я сложила руки на груди и сердито уставилась на него, требуя объяснений.

— Амели, со мной все в порядке. Немного прихватило сердце. Мне нужна была небольшая передышка.

— Ты принимаешь лекарства, которые выписал тот лекарь? — Строго спросила я.

— Конечно! Иначе твоя бабушка съела бы меня живьем, — он попытался весело улыбнуться, но я не купилась на шутки, продолжая хмуро моргать. — Я действительно в порядке. Пойдем, а то от торта ничего не останется.

Дедушка приобнял меня за плечи, толкая вперед, но я уперлась ногами и скинула его руку.

— Дедушка, пожалуйста, относись к своему здоровью внимательнее. Если ты вдруг умрешь… — мои губы дрогнули, а в глазах предательски скопились слезы, которые я отчаянно пыталась сдержать.

Крепкие руки обняли меня.

— Я никогда не оставлю тебя одну. Все будет хорошо, обещаю, — дедушка отстранился и щелкнул по моему носу. — Я очень люблю тебя, шкодница.

— А я люблю тебя, дедушка.

Он взял меня за руку и провел в светлую комнату, где нас ожидала вся семья.

Мое второе день рождения без близкого человека. Первое я и не помнила, потому что провела весь день в постели. Ожидания от сегодняшнего дня противоречивы. С одной стороны, мечтаю, чтобы друзья вывели меня из гребаной печали. А с другой — выходной день хочется провести в одиночестве. Но ведь моя лучшая подруга — Оливия Мэв.

Три месяца учебы промчались незаметно. Последний курс отличается увеличением занятий по физической и военной подготовке, из-за чего к вечеру мы в прямом смысле ползем до своих комнат. Устали жутко.

Я заваливаюсь в комнату и первым делом падаю на пол, чтобы уделить время Луне. Комната усыпана скомканными бумажными шариками — моими попытками развлечь кошку в отсутствие. Несмотря на то, что в ее душе будто таится частичка тьмы, ничто не доставляет Луне большего удовольствия, чем греться в лучах полуденного солнца.

Под довольное мурчание я отношу кошку к миске, спрятанной под кроватью. С кухни удается стащить курицу, так что сегодня она наестся вдоволь. Магические существа, в отличие от обычных животных, могут не употреблять пищу. Им хватает собственной энергии и отдыха. Но Луна никогда не отказывалась от лакомства.

Вопреки усталости, сегодня нужно посетить библиотеку, так как дежурит жрица Вилена. Она всегда помогает мне и очень отзывчива. Я горю желанием узнать все о правилах посещения комнат Академии и о том, как могу защититься.

На всякий случай я еще раз повторяю имена тех, кому разрешено входить. Но выяснить правило со звездочкой все-таки стоит.

Переодевшись в легкое коричневое платье и натянув корсет, я покидаю спальную башню. Забываю накинуть верхнюю одежду, поэтому обнимаю саму себя, спасаясь от пронизывающего ветра. Осень уже заканчивается, но невероятные оранжевые краски еще остаются. Это мое самое любимое время года, так что я как можно чаще бываю на улице.

Вилена попала в Академию не из-за скучной жизни, о чем напоминает ее длинный шрам на левой щеке. Еще на первом курсе жрица поведала мне, что ее дядя, единственный родственник, вознамерился надругаться над ней, когда ей только исполнилось тринадцать лет. Она бежала босиком несколько улиц, пока не врезалась в пожилого человека. Он оказался главным жрецом этой библиотеки. Движимый состраданием, старик приютил ее.

Но больше Вилену не побеспокоит дядя. Я об этом позаботилась.

— Амели, рада наконец встретиться с тобой! Быстро освоилась на учебе? Все в порядке?

Тонкие кисти сжимают мои. Жрецам не дозволяется обниматься или размахивать руками в знак приветствия, только пожимать одну руку. Но в качестве исключения Вилена делала для меня небольшую вольность и жала две сразу. Это наш маленький секрет.

Сегодня она вернулась из Мигара, где проходила обучение в самом королевском архиве. И мне хочется узнать о поездке немного больше.

— Я так по тебе скучала! Ты становишься краше с каждым годом, — щеки Вилены покрываются легким румянцем. — В Академии меня приняли сразу же, словно я никуда не исчезала. Ты не поверишь, но отряд Эванса практически перестал придираться к моему.

— Кассандра рассказывала. Поначалу я ей не верила. Только когда Том стал приходить сюда чаще, я стала замечать изменения. После твоего отъезда он стал спокойнее. Видимо, вы все-таки плохо друг на друга влияете.

Последние слова она произносит в шутку, но отчасти я с ними согласна.

— Надеюсь, что у них прибавилось мозгов за время моего отсутствия, — Вилена улыбается, показав свои белые зубы. — Как прошла твоя поездка? Какой он — королевский архив?

Карие глаза сверкают. Вилена выглядит изумленной.

— Ох, Амели… это место было моей мечтой, и она осуществилась! Королевский архив даже больше нашей библиотеки. Представь себе бесконечные стеллажи, заполненные редчайшими книгами, переплетенными кожей, о которых, возможно, знают лишь единицы. Я провела там пару недель, изучая древние разрешенные записи, и каждый день открывала для себя что-то новое. За столь короткий срок я будто прожила другую, новую жизнь.

Я слушаю, затаив дыхание, представляя себе описанную Виленой картину. Мне всегда нравились ее рассказы, но сейчас, видя воодушевленную девушку, настолько любящую свое дело, я ощущаю резкое желание обнять ее. Но, зная правила прикосновений к жрецам и пугливость Вилены, откладываю объятия до лучших времен.

— Не представляешь, как я рада за тебя! Ты заслужила быть самой счастливой, всегда помни об этом.

Она позволяет себе лучезарную улыбку, заправляя локон цвета спелой пшеницы. Распущенные волосы струятся по плечам, обрамляя лицо с тонкими чертами.

— Спасибо, — Вилена поджимает губы, словно гадала, можно ли ей говорить следующие слова. — Знаешь, в один из последних дней мне удалось немного прогуляться по замку. И я случайно забрела в один из залов, где хранились нарисованные картины и какие-то вещи… — я вдруг затаила дыхание. — Меня привлек мужчина в возрасте, внимательно рассматривающий портрет двух маленьких девочек. По-видимому, он достал его из рядом стоящего деревянного ящика, многие картины стояли именно в них.

Вилена рассказывает медленно и осторожно подбирая слова, иногда опуская взгляд. Мое лицо остается беспристрастным. Я стараюсь делать его таким.

— Как я и сказала, на портрете были изображены две на вид трехлетние девочки. Возможно, я бы и не узнала их, если бы не огненно-рыжие волосы у одной и ямочки у второй. Но странное было то, что у рыжей в руках была диадема… — я лишь киваю жрице, разрешая закончить мысль. — Меня заметил мужчина, который представился Вильгельмом. Это ведь дедушка Оливии? Он мягко попросил покинуть помещение и больше никогда туда не заходить. Я извинилась и поспешила к выходу, как вдруг заметила второй портрет. На нем художник запечатлел образ королевы и ее дочери. Свет, я так испугалась! Дочь королевы Сенсы так похожа на…

— Я знаю, — тихо перебиваю ее я. Сердце вот-вот готово выскочить. — На самом деле я рада, что ты обнаружила ту комнату. Но прошу, ради своей безопасности, забудь об этом. Даже возникшие образы в голове может прочесть кто-то опасный.

Вилена испуганно моргает, теребя пальцы, но кивает, и я прикрываю глаза от облегчения.

— Прости, возможно, я пугаю тебя, но подобная информация действительно может погубить любого. А я очень люблю тебя и не хочу подвергать страданиям.

— Ты права, мне стоит быть осторожной. И твои чувства взаимны, — жрица одаривает меня нежным взглядом. — Я никому и никогда не расскажу, что видела, и о чем знаю.

После четырех месяцев учебы мы уезжаем в первый патруль. Мне и Лив, как и было условлено с ее дедом, предстоит пройти оба раза в Мигаре. Не повезло лишь с погодой. Суровая зимняя стужа накрыла материк. Я, конечно, люблю холода, но не до такой степени, когда каждый вдох отзывается колючей болью в носу и горле.

По возвращении домой меня встречают взволнованные новости о пропаже Луны. Пришлось состроить жалостливое выражение лица и разыграть бурную деятельность по ее поискам. Бабушка, конечно, не поверила в нежданное возвращение кошки, якобы обнаруженной в саду, но промолчала, лишь бросив на меня недоверчивый взгляд.

— Удивительно, что за несколько месяцев Луна не изменилась! Видимо, питалась какой-нибудь живностью в саду.

— Марта, ей не нужна еда, — отпив чаю за завтраком, я по-доброму напоминаю тете о способностях магических существ. — Луна наверняка успела исследовать всю округу и, почуяв мое приближение, сразу вернулась.

Марта словно человек из другого мира. Она — художница, видящая мир исключительно в ярких цветах. Иногда ее позитив до ужаса раздражает, но я не говорю об этом. Все же, любовь к ней перевешивает. Тетя — наш луч солнца, пробивающийся сквозь вечную тьму дурных предзнаменований.

— Точно! Я совсем забыла! Просто Луна первое в моей жизни магическое существо. Обещаю узнать о них побольше, — уверяет Марта с присущим ей энтузиазмом. — Может, теперь мне следить за ней?

— Не переживай, Луна сама может о себе позаботиться. Да и магические существа, выбрав хозяина, до самой смерти будут преданы только ему. Моя кошка просто не станет слушаться и, благодаря своим теням, ускользнет куда угодно.

— Марта, думаю, у нас и без того хватает забот, — с теплой улыбкой подмечает Деклан.

Я с ним согласна. В доме держат лошадей, перепелок, уток и даже рыбок в небольшом озере. Тетя помогает слугам ухаживать за ними и одновременно присматривает за Эрикой. Не хочется взваливать на Марту еще больше обязанностей.

— Наша дочь наверняка принесет в дом еще живность. И как в тот раз она умудрилась поймать лягушку?

Воспоминание об этом случае вызывает у всех смешки.

— Может быть, она будущий физик и у нее открывается поисковый дар? — Предполагаю я. — Эрике уже пять. Способности вот-вот проявятся.

— Если так, то нам не повезло, — я поднимаю озадаченный взгляд на дядю. Тот чешет черную бороду и вскидывает брови. — Тогда Эрика найдет все сладости в доме!

Я звонко смеюсь, предвкушая эту возможность.

Перед патрулем я заглядываю к сестре, пока Марта вышла, чтобы заплести свои длинные серебристые волосы, удивительно красиво оттеняющие ее выразительные медовые глаза. Тетя обладает редкой, миловидной красотой. Такая хрупкая женщина замужем за высоким, широкоплечим бородатым мужчиной. Деклан — само воплощение мужества и хмурости, но только на вид. Дядя со всеми очень добр.

Эрика играет с плюшевым зайцем. Взяв с розового столика деревянную лошадку, я сажусь к ней на мягкий бежевый ковер. Посадив зайца на скакуна, я изобразила их поездку.

— Кажется, твой зайчик хочет отправиться в путешествие.

Огромные карие глаза с радостью метнулись ко мне. На пухлых щечках появляются очаровательные ямочки. Она становится очень на меня похожей.

— Хочет! И я тоже хочу! Ты скоро поедешь туда, где я не была. Можно поехать с тобой?

— Мне на учебу только через неделю, но туда не берут таких маленьких девочек.

— Пообещай, что возьмешь меня в свое другое приключение. Оно уже скоро.

Эрика встает на колени и упирается руками в мои ноги. Таким жестом она обычно играет в нападающего. Смышленая.

— Не понимаю, о каком приключении ты говоришь, но если мне выпадет шанс отправиться куда-то, я обязательно захвачу тебя с собой.

Эрика прыгает на меня и крепко обнимает за шею.

— Пожалуйста, принеси мне сегодня ту сладкую булочку, которую покупаешь каждый день. Только сразу мне! А то папа вчера съел несколько штук сразу, — она обиженно надувает губы, а я глупо улыбаюсь.

— Хорошо-хорошо. Для тебя отдельную.

На городском рынке все преобразилось в преддверии зимнего праздника по случаю наступления нового года. Натянутые провода из маленьких ламп искрятся, обвивая торговые ряды, а воздух наполнен ароматом хвои и пряностей. Разноцветные огоньки отражаются в блестящих елочных игрушках, расставленных на прилавках. И все ручной работы, что отзывается особой болью внутри меня.

Каждый год мы собирались с семьей в гостиной и лепили из глины все, что приходило на ум. А после создавали из этого украшения к празднику. В последний год, проведенный вместе с дедушкой, он слепил кленовый лист, разукрасив в оранжевый, и подарил мне.

«Я люблю осень потому, что в это время родилась самая чудесная на свете девочка, любящая печенье с шоколадом.»

Тяжелый камень готов раздавить мое сердце, и я едва сдерживаю подступающую истерику. Часто моргая и стараясь отогнать слезы, я ускоряю шаг, чтобы Лив не заметила моего состояния.

Праздничная суета захватывает всех: продавцы наперебой зазывают, предлагая свежайшие продукты, жители тщательно выбирают подарки для близких под веселые мелодии уличных музыкантов, смешивавшиеся со звонким смехом. Аромат алкогольного виноградного пойла и свежей выпечки так и манят меня покинуть пост, охраняя палатки с угощениями. Все-таки мы не выдерживаем и берем вместе с Лив булочки с корицей, а также горячее какао. Еще одну булочку я не забываю прихватить для Эрики.

Обойдя почти всю площадь, нам остается пройтись по последней части. Ярко красные и желтые небольшие шатры стоят ровно в ряд. Этот уголок сегодня принадлежит актерам, музыкантам, гадалкам и артистам. Народу здесь даже больше, чем возле ларьков с едой. Оно и понятно, ведь самое веселье проходило тут.

Ничего подозрительного, сплошь смех и восхищенные охи. Остаются два шатра, так что мы с Лив разделяемся. Возле самого последнего нет очереди, что странно. У гадалок всегда копилась толпа желающих узнать судьбу.

Прошло почти полгода третьего курса, и ожидание финала изнуряет. Его приближение лишь усиливает внутреннее раздражение, причины которого я не могу понять. Стараясь все больше углубляться в командование отрядом и учебу, я легче переживаю одинаковые дни.

Каждый день я прокручиваю в голове ту случайную встречу с Фортуной. И с каждым разом мне чудится, что она не была случайной. Тогда я все рассказала Лив, а затем ее дедушке. Вильгельм побледнел и занервничал, но заверил, что не знает этой женщины и что сеть королевских предателей разрослась до немыслимых размеров. Я чувствую, что он скрывает часть правды. Вильгельм боится за свою внучку и поэтому оберегает нас от подобных новостей. Мне хочется ненавидеть его за это, но сердце не позволяет.

Луис Гилмор не отличается доброжелательностью, но и не был слишком суров. Этот профессор обожает дисциплину и звуки лязганья металла на тренировочном поле. Еще одна его страсть заключается в занятиях, где мы строим теории о нападениях. С двадцати пяти лет до восьмидесяти он занимал место главнокомандующего «особой» армии. Отряд из тридцати выдающихся солдат существовал несколько столетий, пока войны не затихли. Их распустили еще до того, как я появилась на свет. Нутро подсказывает, что Ориону сейчас необходима «особая» армия как никогда. И даже больше, чем в количестве тридцати человек.

Занятие с мистером Гилмором подходит к концу, а мы только начали подмечать первые варианты отражения атаки. В Каменной долине в Асьюте произошло нападение теневого монстра. Убит один человек. Вильгельм практически не пишет мне новостей, так что я узнаю их слишком поздно.

— Почему королевство Эрато отправило монстра, а не теневых змей, как обычно?

Профессор Гилмор дает слово Зейну.

— Вероятно, целью нападения был крупный объект, да еще и ценный. Ведь теневого монстра обнаружили за километр от поместья, в котором остановилась Сенса Гордейн, — мы с Лив переглядываемся. У обеих сжимаются кулаки. — То, что его отправили одного, говорит лишь о том, что монстр был в качестве разведки.

— Про цель вы правы. В расследовании это указано главной причиной.

— Но ведь пустить теневых змей было бы проще, — возмущаюсь я, забыв об элементарном правиле — поднять руку. — Огромного монстра видно издалека, а змеи могут пробраться незамеченными, передавая информацию хозяевам.

Профессор с любопытством пялится на меня, прислонившись бедром к столу.

— Что еще, Амели?

— Теневого монстра наверняка послали, чтобы отвлечь солдат. На него бросят большую часть армии, в то время как с других сторон защита ослабнет, — на самом деле, в таком случае можно обойтись двумя сильными солдатами. Это всего лишь гребаное правило по охране королевской семьи. — Обследовали ли те места?

— Не думаю, — спокойно отвечает мистер Гилмор.

Желаю разломать дубовую парту на щепки, закричать, написать гневное письмо Вильгельму, обругать весь мир!

— Идиоты, — тихо ругаюсь я, но профессор слышит и приподнимает уголки губ в едва заметной усмешке. — Извините. Просто теневые змеи наверняка воспользовались этой возможностью. Им не выстоять против Гордейн, но они могли выслушать важную информацию. В Асьюте ведь проходило собрание по поводу дальнейших планов Ориона, а это — кладезь необходимых против нас сведений.

— Я согласен с вами, Амели. И то, что я сейчас скажу при всех, должно остаться в этом кабинете, — Луис Гилмор оглядывает студентов суровым взглядом, напрягая челюсть. — Скорее всего, ведется тайное следствие этого дела, где и проверяют остальные улицы. Людям выдают небольшие кусочки безопасной правды, чтобы те не вызывали внутреннего беспокойства. От нас многое скрывают. Недоговаривать придется и будущему отряду победителей.

— Не странно ли, что нам придется охранять тех, кто лжет своему королевству? Какой в этом смысл?

Эванс спрашивает это так непринужденно, будто в его словах не скрывается сомнение в истинной цели выигрыша.

— Власть — весьма тяжелый инструментарий. Как и народ, верующий своему правителю. С каждой новой королевой Орион становится на ступень выше. Нам необходимо поставить собственную жизнь на кон, только чтобы помочь ей не дать миру рухнуть. Большие надежды возлагают на следующую королеву, ведь слухи о скорой войне — совсем не слухи.

— Новой королевы попросту не существует. Все знают, что дочь Гордейн не унаследовала дара, — Том продолжает нападать. — Думаю, нам придется молиться на Сенсу, чтобы она не сломилась против наступающего зла.

Скривившись, я наблюдаю за хмурым Эвансом и его колючими фразами, пока Лив вытягивается в лице и бледнеет. На что он злится? У него нет такого права, не зная всей ситуации. Гребаный эгоист.

— Тогда что ты делаешь в Академии? — Не удержавшись, я брезгливо обращаюсь к нему. — Есть ощущение, что ты хочешь попасть на службу ради собственных целей, а не ради защиты королевства.

— Уолтон, мои собственные цели и заключаются в защите, — Том оборачивается ко мне с наглой ухмылкой. — Что плохого в том, что я желаю скорейшей победы королевства Орион, и поэтому узнаю любую необходимую для этого информацию?

— Есть разница в получении знаний и косвенных обвинениях, — я склоняюсь к сидящему слева от меня Эвансу. Нас разделяет лишь проход.

— И какие же обвинения, по-твоему, я предъявляю? — Он тоже поддается вперед, приподняв брови, довольствуясь завязавшимся спором.

Мы оба вздрагиваем от резкого стука по столу. Профессор Гилмор ударил кулаком, сердито глядя на нас.

— Прекратите! Ваш спор начинает переходить на личности, — о, как много неприличного я хочу сказать о личности Тома. — Но вы подали мне отличную идею. На следующее занятие я жду от каждого студента эссе о ваших первых шагах при вступлении в королевскую армию.

Отряды разочарованно вздыхают. Наверняка меня ждут осуждающие шутки.

«Эванс, напиши эссе о том, как предать королеву за три шага.»

На Тома я не смотрю, но грубость передать захотелось.

«Как обычно: Уолтон сама себя накручивает, а затем обижается.»

Уже неделю мы с Лив работаем в Мигаре, каждый день осматривая город. Это наш второй патруль. Подобная работа всегда бесила, ведь кроме как пьяных, угрюмых подобий мужчин, нам никто не встречался. С одной стороны, это хорошо, ведь пока напасти прекратились. С другой, я лишаюсь желания спасать гребаный мир. Еще пару дней такой вони, и я перееду жить в ванную комнату.

После смерти дедушки я перестала выбираться из дома, сосредоточившись на других важных вещах. Мигарцы наверняка забыли, как выглядит внучка бывшего главнокомандующего королевства Ориона. Поэтому по вымощенной гравием тропинке я разгуливаю без особого интереса и с полным спокойствием.

— Дедушка ждет нас сегодня вечером. Пришли какие-то вести.

Я отвлекаюсь от кондитерской лавки, где продаются мои любимые булочки с заварным кремом, и гляжу на Лив в золотых доспехах.

— Ты уже что-то узнала?

— Нет. Солдат передал мне приглашение перед нашим утренним отъездом. Надеюсь, ничего серьезного и это обычный доклад.

— А я хочу какое-нибудь нашествие теневых змей! Если мы еще раз потащим пьяного и грязного Мистера Брасвена к нему домой, клянусь, что запру его там и выкину ключ.

Лив смеется, соглашаясь со мной. Свет сегодня сжалился над нами, и день закончился без происшествий. Прихватив с собой булочки из пекарни, мы отправляемся домой.

Лив переодевается в воздушное белое платье из фатина. Я надеваю похожее, но черного цвета. Я обожаю трапезы из-за вкусной еды и красивой одежды. Но иногда знать на ужинах слишком высокого мнения о себе, от чего приходится сбегать с нелепыми отмазками. Чаще всего я ругаюсь. Просто последние разы нужно сдерживаться, чтобы не заставлять мою семью нервничать.

Мне везет, что на ужине нас ожидает только Вильгельм. Видимо, имеется конфиденциальность. Они с моим дедушкой одного возраста. Сейчас Вильгельм занимает роль главнокомандующего армией Ориона. Но я знаю, что он неохотно удерживается на должности и мечтает поскорее передать власть мне. Хотя справляется Вильгельм хорошо. Он старается ради своего друга.

— Девочки, рад вас видеть! Сегодняшний патруль не заставил понервничать? — Он приглаживает выцветшие рыжие пряди волос на затылке.

— К сожалению, нет.

— Амели! — Шипит на меня Лив, а я цокаю в ответ.

— Я не имею в виду, что жалею, что никто не умер. Ты знаешь, о чем я, — а может быть, и жалею. На службе стало как-то скучно. — Просто было бы славно запретить спиртное во всем Орионе.

— Тогда Шейн и Наэль тебя возненавидят.

Мы с ней хихикаем. Вильгельм одаривает нас теплым взглядом и мило улыбается. Он не понимает шуток, но рад видеть своих девочек счастливыми.

Конечно, Вильгельм никогда не заменит мне дедушку. Но он всегда относился ко мне как к собственной внучке. Он знает меня с рождения. Видел, как я росла. Неудивительно, что между нами сложились некие родственные чувства.

— Вильгельм, как у тебя дела? Твое сердце уже не покалывает?

— Все в порядке, Амели. Спасибо за заботу. Целители быстро среагировали на небольшие проблемы. Мое сердце бьется ровнее, чем ваши!

В начале мы плотно ужинаем кроликом с овощами, а после приступаем к купленным булочкам с заварным кремом. Вильгельм всегда твердит, что новости стоит сообщать только после вкусной еды.

— Дедушка, так о чем ты хотел с нами поговорить?

Ореховые глаза тускнеют, а нависшие веки устало прикрываются. Мы быстро переглядываемся с Лив, готовясь к плохому.

— На западном берегу Мигара заметили теневых змей. Больше десятка, — я хмурюсь. Такого количества не было уже давно. — Пока без происшествий. Солдаты уничтожили нескольких, а остальные успели скрыться. Ведутся их поиски, но нужна дополнительная помощь.

— Что нам делать? — Без промедлений уточняю я.

— Выследить и устранить теневых змей. Я уверен, что они вот-вот повторят нападение. Возможно, даже с большим количеством. Отъезд назначен на завтрашнее утро.

— Какие общие сведения о вторжении?

Я готова завалить вопросами Вильгельма. Хотя и понимаю, лучше уточнять их у жителей деревни и солдат, которые видели все собственными глазами.

— Вчера перед рассветом лай собак разбудил граждан Западной Бухты. Какая-то женщина, выйдя осмотреться, заметила в конце улицы одну змею и подняла тревогу. Затрубили в олений рог. Солдаты примчались за пару минут и обнаружили целую стаю. Они оцепили жилые кварталы, но рядом Морской лес, в котором могли спрятаться теневые твари.

— Без пострадавших? Ничего не украли? — Лив включается в разговор, сложив перед собой руки.

— Вот именно, что нет. Все живы и вещи на месте.

— Змеи могли пересекать двигаться дальше. Их целью могла быть не деревня, а что-то дальше, — я сразу думаю о замке.

— Ваша осторожность завтра должна быть превыше всего.

— Дедушка, ты ведь знаешь: о нас точно не стоит переживать, — Лив стискивает морщинистую руку и одаривает его нежной улыбкой. В конце серьезных разговоров она всегда успокаивала Вильгельма подобным образом.

Мы заканчиваем ужин. И пока Лив отходит умыться от остатков заварного крема на лице, меня тихо подзывает Вильгельм.

— Амели, для тебя у меня будет еще одно задание. Но тайное, — его губы подрагивают в шепоте. — Только тебе однажды удалось поговорить со змеей. Разделитесь и найди любую. Но прошу, отправь с Оливией парочку солдат.

Спустя какое-то время после смерти дедушки я рассказала Вильгельму о своей встрече со змеей и нашем с ней диалоге.

— Что мне нужно спросить?

— Уверен, у тебя давно подготовлены вопросы, — Вильгельм приподнимает уголки морщинистых губ. — Выясни все, что хоть как-то поможет узнать их планы.

Он прав. Список вопросов давно крутится в моей голове на случай, если мне еще раз выпадет шанс встречи с прислужниками Тьмы.

— Хорошо. Сделаю все возможное.

Я уже хочу развернуться, но Вильгельм берет меня за руку.

— Мы с твоим дедушкой видели много вещей, о которых даже не подозревали. И все, о чем мечтали, — это подарить вам безопасность. Но не успели, — его настигает тяжелая печаль. — Амели, я знаю, что ты считаешь себя неуязвимой. Но опасность порой настигает тогда, когда ты этого не ожидаешь. Будь внимательна, прошу тебя.

— Мимо, — совершенно спокойно произносит Том.

— Мне еще нельзя убивать тебя.

— Знаю, — он язвительно скалится. — Только после выпуска.

Я закатываю глаза и вытаскиваю кинжал из ствола дерева, убрав в ножны.

— Это ты преследовал меня в лесу?

— Нет. Ты от кого-то бежала?

— Вроде как. Здесь есть кто-то еще. Я это чувствую, — Том прислушивается и осматривается по сторонам. — А что ты тут делаешь? И как нашел меня?

Я возмущенно складываю руки на груди. Действительно, ситуация выглядит очень странной. Как он вообще нашел меня? И почему именно Эванс?!

— Два отряда из Ниаля, один из которых веду я, отправили в Морской лес, чтобы выследить теневых змей, напавших на Западную Бухту в Мигаре. Я так понимаю, ты здесь оказалась по этой же причине.

— Верно. Я шла по следам, пока меня отвлек шум в глубине леса. Но…

— Дай угадаю: шум завел тебя вглубь, и, почуяв неладное, ты решила возвращаться обратно, но звуки стали преследовать?

Я мрачнею и рассказываю весь свой путь, не забыв упомянуть о времени. Нам пригодится сопоставить его, чтобы понять, в какой точке леса находимся.

— С тобой приключилось также?

Том кивает и снова напряженно осматривается. Мы влипли. Я влипла точно.

— Вряд ли это случайность, — он достает меч и поднимается по моим следам. — До твоей стороны дойти быстрее. Пойдем туда.

Ох, Тьма его побери. Если Лив увидит нас вместе. Если хоть кто-то заметит нас… Нужно обезопасить себя и его. Предупрежден, значит вооружен.

— Том, нас не должны видеть рядом. Поэтому, как только мы будем подходить к Мигару, нужно разделиться.

— Беспокоишься, что о нас подумают неправильно?

Том просто не знает, как меня отругают лишь за разговор с ним. А если еще увидят прогуливающимися вместе… Я округляю глаза и молю кого угодно, чтобы он не заметил моих покрасневших щек. Так вот о чем речь! О нас могли подумать в романтическом плане. Я цокаю на наглеца, а он лишь смеется.

— Думал, тебя не волнует чужое мнение, — решает подразнить меня Том.

— Мне и плевать. Просто то, что ты имеешь в виду — невозможно.

— Чисто теоретически, почему?

Смущение колит ребра. Бред какой-то.

— Потому что мы соперники. И лишь один из нас получит желаемое.

— Помню-помню, — голос Тома понизился. — Временные враги, и все такое. Мне просто интересно, почему ты так категорично относишься к отношениям в Академии.

— Неправда. Я ведь не против любви Лив и Зейна.

— Но была.

Я поджала губы из-за негодования.

— И кто из них тебе жаловался? Хотя, наверняка приходили по очереди, — я пожимаю плечами, вновь беспокоясь по этому поводу. — Конечно, я очень переживала в начале! Ведь Зейн в другом отряде, а Лив выиграет. Что им делать дальше? Как быть?

Мы говорили с лучшей подругой на эту тему, и она настойчиво просила не лезть в их дела с Зейном. Так я и делаю по сей день. Но боюсь, что Лив на финале потеряет частичку себя.

— Порой они сидели и жаловались вместе. Но ты очень уверена, что я не выиграю. Я восхищен и ненавижу тебя одновременно. С такой самоуверенностью далеко пойдешь, — я горделиво расправляю спину и невольно вздергиваю подбородок. — Но у Зейна и Оливии искренняя любовь. Уверен, они найдут выход, чтобы остаться вместе.

— И как ты себе это представляешь, Том? Такого варианта не может быть. Это невозможно.

Весь лес одинаковый. Я не понимаю, откуда прибежала. Так что приходится довериться тому, к кому меня все в один голос просят не приближаться.

— Милая, ты никогда не любила никого так сильно, что даже не хотела видеть будущее без него?

Разговор переходит в слишком личные темы. Может, и мне задать Тому то, что волновало давно?

— Я — никогда.

— А тебя?

— Ты задаешь слишком много вопросов. Моя очередь, — я обгоняю назойливого Эванса, чтобы, шагая впереди, наблюдать за выражением его лица.

— Ты просто улизнула от четкого ответа, — глаза Тома игриво сужаются.

— Вопрос на вопрос. Тебя родители заставили поступить в Академию Гордейн или прямо таки сам в младенчестве решил служить в королевской армии?

— Уолтон, это слабые провокации, — медленно растягивает слова Том. — Меня учили быть лучшим солдатом. В скором времени я сам решил пойти по сложному пути.

— Наверняка отец тренировал тебя. А мама не была против?

Том спотыкается, услышав о матери. Я вдруг чувствую себя мерзко за то, что заставила его вспомнить ее.

— Это уже другой вопрос. Теперь моя очередь, — он ловко старается сменить тему. — Так что, кто-нибудь любил тебя так же сильно, как Зейн Оливию?

— Да. Но его любовь мне была не нужна. Она не взаимна настолько, насколько ему хотелось бы.

— Я его знаю?

— Это уже другой вопрос, — повторяю я интонацией Тома. — Теперь ты отвечай. Или не любишь разговоры о родителях? Если так, я пойму.

— Вряд ли поймешь, — хмыкает он, смотря под ноги. Увиливает от моего взгляда.

— Мой отец, вероятно, убил мою мать. И сбежал, бросив четырехлетнюю дочь. Еще сомневаешься?

О, нет. Я разговорилась и ляпнула лишнего. Ненавижу, когда меня жалеют. Особенно в том, в чем я не виновата. Том потрясенно смотрит на меня, но постепенно взгляд его смягчается, наполняясь сочувствием и каким-то болезненным пониманием.

— Ты ведь знаешь слухи о моей матери. Я сразу догадался, к чему клонишь разговор. Могла бы спросить напрямую, — я закусываю щеки изнутри, признавая поражение. — Это мать тренировала меня чуть ли не с рождения. Мне было четырнадцать, когда она бросила нас, но уже тогда эта женщина редко появлялась в наших жизнях. Отец любил ее слишком сильно. Но маме, как и тебе, не нужна была ничья любовь.

На языке становится кисло. Том выглядит спокойным, но я ощущаю, как он сгорает изнутри. Зря я завела эту тему. Все равно ничего конкретного не выяснила.

— Так я знаю твоего бывшего? — Со смешком спрашивает он.

— Нет. Эта история должна была закончиться до учебы, — не только Эванс умеет поддразнивать оппонентов.

Я неохотно открываю глаза и вижу перед собой сидящего рядом Тома.

— Кто-то бродит рядом с нами, — обеспокоенно шепчет он. — Будь готова, это может оказаться что угодно. Я выгляну и осмотрюсь, а ты оставайся здесь.

— Еще чего! Я иду с тобой. Вдруг лесничий близко, — Том открывает рот, чтобы возразить, но я перебиваю его, полная решимости. — Это не обсуждается. Я в любом случае выйду.

— Тьма, ты невероятно упрямая! Сколько раз на дню тебе это говорят?

Пока мы проверяем ножны, я слышу невнятные звуки вокруг домика. Что ж, я сама только недавно кричала о захватывающих приключениях.

В лесу едва начало светлеть. Скорее всего, время приближается к четырем часам утра. Я ежусь и от холода, и от ощущения опасности рядом. Мы решаем обойти домик с разных сторон. Как только мы оба заворачиваем за углы дома, одновременно кричим:

— Теневые змеи!

Три твари с моей стороны. Я быстро подаюсь вперед, успевая убить одну. Остальные оказываются намного больше первой.

— Том, сколько у тебя?

— Четыре. Но маленькие.

Он справится, не нужно переживать. Я уже слышу звуки его борьбы.

Змеи решают окружить меня, но я двигаюсь стремительно. Подбегаю ко второй, я размахиваю кинжалом, целясь в морду. Змея ползет проворно. Кончиком хвоста она ударяет по моим ногам, но я не забываю прыгать.

Существа шипят. Еще одна успевает подползти ближе. Воспользовавшись магией, я направляю змей друг на друга в надежде, что они врежутся и отлетят, но тени сливаются воедино. Теперь передо мной возвышается одна змея. В два, а то и в три раза больше прошлых.

— Вот же додумалась, — ругаю я сама себя.

И вновь этот скрежещущий и противный смех.

— Тебе не убежать. Ты попалась в жестокую ловушку судьбы.

— Убивать вас намного проще, чем охотиться за зайцем, — огрызаюсь я, стараясь скрыть страх.

Я меняю кинжал на меч из вэнта и кидаюсь в атаку. Змея поднимается, чтобы смотреть на меня сверху вниз. Не замечаю движущийся хвост, который сбивает меня с ног. Я падаю на землю и роняю меч, а спина болит от удара о корягу. Теперь помимо раны от ветки останется еще и синяк.

Голова змеи стремительно приближается, а рука никак не может нащупать оружие. Еще пара секунд, и я окажусь в темноте, которая так сильно меня манит. Но что-то внутри отчаянно сопротивляется, выталкивая из этого гипнотического оцепенения. Нельзя долго смотреть в тьму!

Время будто замерло. Змея раскрывает пасть, обнажив острые клыки. И вдруг мои пальцы касаются знакомого металла. Вэнт помогает рассеять тени и враг исчезает. Чернота накрывает меня так, что я перестаю видеть на пару секунд. Или это… уже не змея.

Я вскакиваю на ноги, размахивая мечом, отгоняя новую напасть. Тьма не трогает меня и меч. Мы под невидимым щитом. Но эта тьма иная. Она густая, холодная и агрессивная. По телу расходятся мурашки, а волосы встают дыбом. Что-то не так.

— Уолтон! Ты где? С тобой все в порядке?

Озабоченный крик Тома немного меня успокаивает. Он жив.

— Да, я убила всех змей, но меня окутала неизвестная тьма.

Не видно даже деревьев. Поэтому, пытаясь пробраться к Эвансу, я натыкаюсь на стволы.

— С моей стороны тоже самое. Пожалуйста, иди на мой голос и не переставай говорить. Я направляюсь к тебе.

— Ты сам не пострадал?

— Нет, все хорошо. Как твоя рана?

— Я ударилась спиной, из-за чего она немного кровоточит, но в остальном в порядке.

Вдруг по правую сторону тьма рассеивается. Я смотрю в полупрозрачный коридор, в конце которого кто-то стоит. Но фигура слишком далеко. Метров двадцать.

Я останавливаюсь и разглядываю ее. По крику Том где-то слева, значит это не он. Кто-то приближается, и я, наконец, разглядываю худой женский силуэт. Она идет медленно, но уверенно.

— Амели, почему ты не отвечаешь?

Я пропустила мимо ушей его вопросы и только сейчас понимаю, что перестала говорить.

— Я тут. Но мы не одни… Передо мной появился женский силуэт, очень далеко. Она приближается медленно, направляется на нас.

— Ты можешь разглядеть лицо? Или что-то еще?

— Нет, но…

Чем ближе подходит женщина, тем больше привлекает меня. Я проваливаюсь в транс. Она манит меня голосом, которого я не слышу, но ощущаю. Я медленно двигаюсь навстречу.

— Что «но»? Амели, говори со мной!

Том не просто кричит, он орет. И голос его слишком взволнованный.

— Том, мои ноги сами ведут к ней. Это странно, но я хочу подойти ближе.

— СТОЙ НА МЕСТЕ!

Его крик будто ударяет в грудь, и я останавливаюсь. Он прав. Нельзя поддаваться гипнозу! Или, чтобы это ни было.

— Том, где ты? — Спрашиваю я уже тише и с оттенками страха.

Во мне будто борются чужие люди. Один удерживает меня на месте, а другой заставляет идти вперед.

— Я чувствую, что ты близко. Говори, пожалуйста. Что угодно!

— Она хочет, чтобы я шла к ней.

Я продолжаю говорить по просьбе Тома, не скрывая нервозности в голосе. Женщина оказывается уже в метрах пятнадцати от меня. Ее рука двигается, и в ней что-то сверкнуло. Я прищуриваюсь, ведь сквозь тьму плохо видно, а затем задерживаю дыхание.

— Том, у нее меч. Она рядом, а я все еще не могу сдвинуться с места.

— Я ближе! Если бы не эти чертовы деревья, в которые я врезаюсь, — я слышу приближающиеся шорохи и тихие ругательства. — Что еще ты видишь?

— Женщина высокая. Походка изящная. И оружие она держит так, будто хорошо владеет им.

Зов от нее передается через тьму. Я улавливаю знакомые волны и выпучиваю глаза. Мне становится страшно. Впервые за долгое время я боюсь не справиться в этой битве. Я проиграю. Дедушка разочаровался бы мной. А ведь я дала обещание самой себе, что ради него спасу мир. Сделаю все возможное. Но тьма, окутавшая меня, давит. Просит сдаться. Покориться ей.

«Ты знаешь, где спрятано то, что мне нужно. Отдай, иначе он убьет тебя.»

Темнота нашептывает едва разборчивые слова, но я не понимаю истинных намерений. Кто должен убить меня?

Я открываю глаза, и меня тут же ослепляет свет. Сквозь ветхую крышу пробираются солнечные лучи. Повернувшись на бок, я убеждаюсь, что Том мирно спит. Сейчас он безмятежнее всех его прошлых версий. Взъерошенные волосы обрамляют умиротворенное лицо, губы слегка приоткрыты. Я, пожалуй, непозволительно долго наблюдаю за его крепкой грудью, медленно вздымающейся и опадающей.

Произошедшее между нами пугает. Пугает тем, что я бы повторила каждую секунду. Меня тянет прикоснуться к спящему сопернику. Провести рукой по его скуле. Все-таки выйдя из транса, я перелезаю через него, и Том просыпается.

— Иронично, что такой грязный сон с твоим участием оборвала сама Уолтон, — сонным голосом произносит он.

— Возместишь своими подружками, — парирую я, отворачиваясь, чтобы он не увидел, как я улыбаюсь.

— Ты что, ревнуешь?

— Милый, ты больше никому, кроме меня, не позволишь над собой властвовать.

Ох, как же я люблю использовать фразы Тома против него же!

— А я этого не отрицаю.

Мерзавец. Всегда у него найдется ответ.

Мы собираемся достаточно быстро, и я решаю на всякий случай набить сумку вещами, которые могли бы понадобиться. Но помимо чистых тканей в шкафу ничего полезного не находится. Я тянусь к верхней полке, чтобы взять парочку тряпок, однако натыкаюсь на что-то твердое и, вытащив это, не сдерживаю радостного вскрика!

— Том, здесь был олений рог!

Ни медля ни секунды больше, я задуваю в него, и от острого конца искрится едва видимая нить.

— Он ведет к ближайшему другому рогу, — отвечает Том, выходя на улицу уже одетый и собранный. И сумку мою забрал, подхалим. — Значит, отправляемся к тебе домой.

— Еще чего. Я сразу предупредила, что нас не должны видеть вместе.

Том закатывает глаза и идет в указанном нитью направлении, а я спешу за ним. Днем домик лесничего кажется ветхим и даже устрашающим, но проведенное в нем время теперь навсегда занимает в моей душе особое место.

Мы проводим полчаса в буйных рассуждениях и упрямых спорах об учебе и силе каждого участника своего отряда. Знал бы Том, сколько сил я прикладываю, чтобы не прибить его на месте прямо сейчас!

— Все выяснится на финале. И то, как я выиграю. Так что не вижу смысла продолжать спорить, — Тому так легко верить в победу. Наивный. — Когда ты впервые повстречалась с теневыми змеями?

Как Эванс ловко меняет тему, чтобы я промолчала о его самоуверенности. Которую мне придется развеять в конце игр.

— Когда мне было восемь. В Бастиле тогда проходило собрание главнокомандующих городов. По такому случаю даже усилили охрану, но все же одна змейка пробралась.

Том останавливается и настороженно поворачивает голову в мою сторону. Я вопросительно выгибаю бровь. На несколько секунд повисает тишина. Но мне хватает столько времени, чтобы изучить едва заметные эмоции на лице Эванса. Он словно думает, поделиться ли со мной чем-то или нет.

И тогда я сама складываю пазл.

— Погоди… — сощурившись, я делаю маленький шаг к нему. — Твой отец тогда присутствовал на собрании, а я встретила… — я округляю глаза, когда плечи Тома поникли. — …мальчика, способного одолеть теневую змею.

Внутри меня горит надежда. Но на что? Я не знаю сама. Тогда я делаю еще один шаг и снимаю кольцо.

— Я всегда думала, что гравировка внутри означает полумесяц. Но это первая буква вашей фамилии, так ведь? — Я продолжаю уверенно настаивать.

На лице Тома проходит тень сочувствия и… облегчения? Он часто моргает, запустив с тяжелым вздохом руку в волосы.

— Ну, конечно. Это могла быть только ты, — с горькой усмешкой заговаривает Том, вновь глядя на меня. — Судьба бывает столь жестокой и благодарной одновременно, ты так не считаешь?

— Считаю, — тихо поддерживаю я. — Том, та встреча… Меня тянуло к тебе тогда, — я делаю паузу. — И сейчас.

Я признаюсь в этом не ему, а себе. Я не верила и отрицала, но, когда произнесла вслух, вдруг стало легче. Даже легче существовать.

Эванс смотрит на меня разбитым взглядом. Сдается мне, что он переживает невыносимую боль.

— Это все в прошлом.

Его слова, словно кинжал, вонзаются в меня. Я поджимаю губы и отвожу разочарованный взгляд в сторону. Во рту пересохло. Сделав глубокий вдох, я подхожу к Тому, стараясь не смотреть ему в глаза, и дрожащими руками достаю из сумки флягу с водой. Убирая ее обратно, я обращаю внимание на тряпку, взятую из шкафа в домике лесничего. Тряпки. Рог.

— Ты ведь рылся в шкафу ночью... И доставал чистые тряпки, — теперь я наезжаю на Тома. — Хочешь сказать, что не заметил оленьего рога размером с мою ступню? Полки там слишком узкие, а комната уже хорошо освещалась.

Он закидывает сумку через плечо, продолжая избегать моего взгляда.

— Уолтон, в тот момент меня не волновало ничего вокруг, знаешь ли. Хотелось помочь истекающей кровью вредной девушке.

— Я тебе не верю.

Том щурится от моего стального голоса. Лицо его приобретает привычную жестокость. Я чувствую, что он не договаривает. Затем я вновь перебираю воспоминания, стараясь не зайти дальше нашего ночного отчаяния.

— Никогда не пытайся врать мне. Ты видел его, — все же догадываясь о причинах, я смягчаюсь. — Почему не использовал?

Том продолжает стоять на месте и, видимо, набирается смелости признаться.

— Потому что на улице стояла ночь. Я бы не смог осветить нам путь, не устроив пожара.

— Что еще?

Я не успокоюсь, пока не узнаю правду. Том избегает моего взгляда и отвечает холодно, значит, есть иная причина.

— Остальное уже не важно.

— Для меня важно! — Он дергается от моего отчаянного крика. — Том, моя семья всю жизнь скрывает важные сведения, думая, что защищает меня. Сейчас ты то и дело, что не договариваешь мне. Я устала жить во лжи! Неужели я настолько ужасный человек, что никто мне не доверяет?

— Ты прекрасна, Амели, — резко перебивает Том и наконец встречается с моими глазами.

Свет жесток. Ведь под таким взглядом я лишаюсь возможности говорить. Да что уж там, даже движения невозможны.

Я просыпаюсь в холодном поту, сердце бешено колотится в груди. Комната тонет в полумраке, лишь лунный свет робко пробивается сквозь неплотно задернутые шторы. Ночная тишина давит на уши, кажется зловещей и предвещающей беду. Перед глазами все еще стоит картина кошмара, такая яркая и пугающе реальная.

Тени. Они клубились вокруг, принимая очертания чудовищ, искаженных и злобных. Теневые монстры. Они были повсюду. Их черные когти тянулись к Тому, который неподвижно стоял и смотрел на меня. Глаза все те же, наполненные нежностью. Я пыталась кричать, предупредить его, но голос застревал в горле. Том обернулся к монстру, на его лице застыл ужас, а затем… тьма поглотила его.

Затем к нему побежала Лив. Моя лучшая подруга, чья улыбка всегда разгоняла тучи. Тени набросились на нее, словно стая голодных волков, терзая тело и лишая жизни. Я протянула руку и попыталась спасти, но пальцы лишь скользнули по пустоте.

Дыхание прерывается, в голове пульсирует боль. Я знаю, это всего лишь сон, плод разыгравшегося воображения. Но ощущение потери и всепоглощающего ужаса остается. Неужели это предостережение? Знак грядущей беды? Я вскакиваю с кровати, ощущая острую потребность увидеть Тома и Лив. Убедиться, что с ними все в порядке.

Выскальзываю в коридор и замираю. Ну куда я могла отправиться? Я должна игнорировать Эванса, забыть о нем и сосредоточиться на отряде. А Лив крепко спит, наверняка в обнимку с Зейном. Я устало провожу ладонями по лицу и, с трудом вздохнув, собираюсь вернуться в комнату, как вдруг дверь напротив бесшумно приоткрывается.

И снова он. Полуобнаженный Том. Сонный, но встревоженный взгляд скользит по мне, затем шарит по коридору, будто выискивая притаившуюся опасность. Внутри бушует ураган. Мне до боли хочется броситься к нему, утонуть в объятиях, выплакать всю горечь, но я должна удержаться. Ноги приросли к полу, не слушаясь ни доводов разума, ни зова сердца.

— Я услышал шум… — голос Тома эхом отзывается в моей душе. — Милая, ты в порядке?

Грудная клетка горит адским пламенем. Ярость, желание, тревога, страх — клубок противоречивых чувств душит меня. После ночного кошмара дыхание все еще сбивчивое, но я пытаюсь его задержать, лишь бы не выдать себя. Но поздно. Слезы подступают, грозя прорваться наружу. Нужно уходить, пока Том не увидел их. Не увидел, что я могу быть слабой.

— Нет, — шепчу я дрожащим голосом и поспешно скрываюсь в комнате.

В ушах стоит звон, заглушая остальные звуки. Я не слышала, ушел ли Эванс или все еще одиноко стоит в коридоре.

Луна вскакивает с кровати, присаживается на край и жалобно мяучит. Я беру кошку на руки. Обняв ее, я поглаживаю черную шерсть. Становится много легче. Мы ложимся вместе, но сон ко мне так и не пришел.

В первые дни учебы я скрываюсь от Тома, как могу. Нет, я не пряталась по углам. Просто избегала его взглядов и сама старалась не пялиться. Так проходили отчаянные дни в попытках вернуть разум в прежнее русло.

Я прибегаю к любым способам отвлечься. Поэтому через каждые два дня тренируюсь вместе с Таисом. Во время поединков и правда тяжелые мысли ненадолго покидали меня. Но как только я остаюсь одна, перед глазами вновь мелькают картины, посланные той тьмой в последнем патруле. Кажется, что меня намеренно сводят с ума. Во сне все также преследуют кошмары.

Я встаю напротив Таиса, сжимая в руках тренировочный меч, стараясь сосредоточиться. Хотелось бы назвать его не просто другом, но присутствие Таиса не приносит такого утешения. В голове не перестают всплывать тени из сновидений, образы того, как я почти утратила рассудок в последнем патруле, и это вечное чувство, что за спиной кто-то всегда наблюдает!

Таис замечает, что я слишком напряжена, и слегка склоняется вперед, готовый начать бой.

— Ты точно готова? — Спрашивает он. Голос мягок, но с оттенком беспокойства. — Амели, сегодня ты какая-то... не такая.

Я отвечаю не сразу. Делаю несколько резких движений мечом в воздухе, пытаясь встряхнуться и прогнать свои мысли.

— Все в порядке, — наконец вырывается у меня, но звучит как-то холодно. — Просто... немного устала. И, может, слишком много думаю о последнем патруле.

Таис поднимает брови, но не задает лишних вопросов. Он, как и весь отряд, знает, что я часто скрываю свои переживания. Вместо этого он принимает боевую стойку, готовясь к атаке.

— Ты не обязана скрывать это от меня, — вдруг произносит он и скользит взглядом по моему лицу. — Ты знаешь, что можешь поговорить, если нужно. Мы не обязаны всегда быть сильными, Амели.

Я не смотрю ему в глаза, потому что поглощена мыслями. В глазах Таиса читается сожаление, но он не давит. Вместо этого идет в атаку, но сдержанно, чтобы не навредить мне.

Я отскакиваю в сторону, уворачиваясь от удара, и с легким усилием парирую следующий. Удары меча резкие и механические, потому что я не вкладываю в них всю энергию. Просто дерусь по привычке.

— Ты уходишь от проблемы, — говорит Таис, все еще двигаясь вокруг. — Я вижу, как ты закрываешься, Амели. Но вот так это не решится. Ты ведь знаешь, что сила не всегда в том, чтобы скрываться от своих страхов.

Я вздыхаю, но не отвечаю, а он продолжает вглядываться в мои глаза. Видит, что в них скрывается глубокий внутренний конфликт, который я никому не желаю показывать.

Тренировка продолжается, но теперь я чувствую, как каждое движение отзывается болью в сердце. Таис прав. Я скрываюсь, но с каждым днем становится все труднее держать этот барьер. И тем не менее, я борюсь, хотя и не в полном смысле этого слова.

— Я не могу позволить себе слабости, — признаюсь я, когда уворачиваюсь от удара и отступаю на шаг.

Таис замедляет движение, его взгляд становится мягче.

— Слабость не в том, чтобы чувствовать, Амели, — тихо отвечает он, заставив меня удивиться. — Слабость в том, чтобы не дать себе шанс быть живой. Ты хочешь все скрыть, но это не сделает тебя сильнее. Ты не одна. Мы — твоя команда.

Я ожидаю бал, наверное, больше, чем кто-либо. Одна лишь мысль о пышных платьях, живой музыке и танцах будоражит меня. А от представленных картин украшенного зала учащается пульс. Я ощущаю укол эгоизма за то, что думаю лишь о предстоящем празднике, а не об академических играх или о предвоенном состоянии страны. Ведь я командир, который обязан ставить на первое место свой народ.

«Пока не осчастливишь саму себя, не сделаешь такими людей.»

Фразы дедушки вечно всплывают в голове в нужное время, туша пламя угрызений моей совести. Я кошусь на подаренный им кинжал, мирно греющийся в лучах утреннего солнца на письменном столе. Его я обязательно прицеплю на ногу и спрячу под подолом платья. Вдруг случайно придется устроить поединок с Эвансом.

Дверь распахивается, и в комнату вихрем врывается Лив.

— Ами, ты обязана мне помочь!

— Что, опять снесла тумбочку своей драценой?

Иногда любовные игры Лив и Зейна выходят за рамки разумного, и стихийная магия подруги шалит не на шутку.

— Я не знаю, какое колье выбрать к платью! Оно цвета выдержанного вина, а у меня два подходящих украшения.

Лив протягивает мне на ладонях два колье: одно — из нескольких золотых цепей разной толщины, другое — с рубинами на черной бархатной ленте.

— Однозначно это, — указываю я пальцем на второй вариант. — Простые цепи не лучший вариант для твоего шикарного платья.

— А ты чего лежишь? Я думала, ты уже вся наряженная и пробираешься в зал для репетиции вальса. Не поверю, что ты не сгораешь все эти дни от ожидания бала.

Я театрально закатываю глаза.

— Все то ты знаешь, лисица, — я подбираю к себе ноги и обнимаю колени. — Просто чувствую себя эгоисткой, думающей лишь о платье, а не о том, как завтра опередить Тома.

— Уверена, что дело только в этом?

Вопросительно покосившись на нее, я примерно догадываюсь, о чем хочет сказать подруга.

— А в чем может быть еще?

Лив тяжело вздыхает и забирается на кровать. Ее любопытство сменяется сочувствием.

— Ами, чего ты хочешь больше: видеть поражение Эванса или его победу?

Вопрос, на который я сама не знаю ответа. Я и не хочу знать. Секунды смятения не проходят мимо Лив, и она крепко сжимает мою руку.

— Ты знаешь, чем все закончится. Мы готовились к этому всю жизнь. Что бы ни случилось, я приму и поддержу любое твое решение. Но выбор придется сделать. И очень скоро.

Я закрываю глаза, пытаясь унять внутреннюю бурю. Противоречивые чувства терзают друг друга, впиваясь острыми иглами в самое сердце.

— Я благодарна Свету за то, что он подарил мне такую подругу, как ты.

— Неужели все так плохо, что сама Амели Уолтон признается в любви?

Мы смеемся, и я набрасываюсь на Лив, щекоча ее до истерики. Я обещаю себе отложить мучительные размышления на потом и сполна насладиться этим вечером. В конце концов, выпускной бал бывает раз в жизни. И будь я проклята Тьмой, если не проведу его идеально.

Так как праздник официально начинался в семь, моя камеристка приходит к пяти. Как обычно, я выбираю объемную прическу: закрученные волосы, собранные в пучок сзади, и несколько прядей, обрамляющих лицо, на которое Севиль уже нанесла легкий макияж с акцентом на глаза. Я попросила добавить немного золотой пудры в уголки глаз, чтобы взгляд искрился.

Сняв защитный мешок с платья, я ахаю. Когда я выбирала ткани, то не представляла, что платье будет настолько красивым! Севиль затягивает шнуровку корсета и поворачивает меня к зеркалу.

Платье я намеренно решила выбрать полностью в черных оттенках. Мой любимый цвет, в котором я чувствую себя настоящей королевой. Лишь золотые крапинки небрежно разбросаны по всему наряду, словно художник брызнул кистью.

Мягкий корсет подчеркивает талию, от него каскадом ниспадает пышная юбка из полупрозрачной черной ткани, украшенная рядами объемных рюшей. Под юбку я уже нацепила ножны с единственным кинжалом. Севиль одобрительно хмыкает.

На лиф дополнительно гармошкой пришили такую же полупрозрачную ткань, что и на юбке. Рукава надеваются отдельно. Плотная резинка обтягивает мою руку параллельно груди, на которой, как и на лифе, гармошкой пришита ткань. До пола спускается длинный шлейф, тянущийся от резинки. Завершают образ длинные золотые серьги. Я довольно кручусь перед зеркалом, рассматривая свое отражение.

Поблагодарив и проводив Севиль, я замечаю, как открывается дверь Тома, и быстро хлопаю своей. Никто из нас друг друга не увидел. Но он будто застывает на пороге.

Я сверлю взглядом дверь, слыша лишь бешеное биение собственного сердца. За ней раздаются приглушенные шаги. Мой взгляд невольно опускается вниз, заметив в щели тень. Эванс стоит неподвижно напротив моей двери. Я ощущаю его присутствие каждой клеточкой тела.

Холодная ладонь сама тянется к дверной ручке. Но от нее исходит жар. Я не решаю коснуться, боясь обжечь кожу. Неужели Том сейчас держит ручку? Хочет ли он войти ко мне?

Я мотаю головой, отгоняя наваждение. Что за бред? Неужели я до сих пор питаю какие-то иллюзии? Том ненавидит меня. По крайней мере, я продолжаю внушать себе это. Иначе мои мысли вихрем кружатся вокруг этого наглеца.

Вновь слышатся шаги. Том спускается вниз.

— Слава Тьме, ушел.

Я подбегаю к окну и распахиваю его, впуская летнюю прохладу. Как вообще можно объяснить свое состояние? Почему мое тело сегодня так бурно реагирует на обычный праздник? На людей? На конкретного человека?

Хватит! Внизу меня ждет невероятная красота бала, любимая музыка и парень, которому я небезразлична. А еще, Таис в моей команде. Он в команде победителей.

Еще минут десять я просто стою, всматриваясь в очертания гор. Я надеяюсь увидеть сегодня ярко-оранжевый закат. Он означал бы положительный знак от дедушки, подтверждение, что я поступаю верно.

На бал, помимо нашего курса, приглашаются любые студенты. Основными гостями считается высшая знать, главнокомандующие армиями и их помощники, а также начальники различных подразделений. Многие из них уже намеревались перетянуть к себе выпускников.

В Академию я возвращаюсь уже одна. Жадно ищу глазами Лив, которую нахожу по другую сторону зала. И чем ближе подхожу, тем яснее становится картина происходящего.

Размахивая руками, Том что-то сердито рассказывает Зейну. Наш общий друг печально смотрит на него, легонько похлопав по плечу. Но и Лив выглядит разочарованной. Да что же там происходит?

Я проталкиваюсь сквозь толпу и, практически дойдя до друзей, вдруг слышу голос мистера Стоуна.

— Дорогие гости! Официальная часть нашего вечера подошла к концу. Впереди вас ждет только музыка и головокружительные танцы! — По залу прокатывается волна аплодисментов. — По традиции, наш вечер завершается последним танцем двух командиров отрядов. Я приглашаю Тома Эванса и Амели Уолтон, а остальные из отрядов могут присоединиться рядом.

На ватных ногах я оборачиваюсь к Тому, который уже поймал мой взгляд. Впервые передо мной стоит не соперник, играющий роль бездушного солдата, а растерянный мальчик, у которого отняли любимую игрушку.

Не отрывая от меня глаз, Том подходит и протягивает руку. Я натягиваю маску безразличия и касаюсь его холодной кожи. Но ладони будто обожгло огнем. Это чувство невыносимо и прекрасно одновременно. Эванс лишь удивленно приоткрыл рот, но тут же берет себя в руки.

Шурша тяжелым подолом платья, мы быстро оказываемся в середине зала. Большая часть отряда вышла к нам. Я невольно выдыхаю, что ребята закрыли нас собой. Крепкая рука сжимает мою талию, и весь воздух из легких исчезает. Том держит меня так, словно боится отпустить.

Заиграла медленная музыка, и я наполняюсь ей. Фейерверк эмоций внутри вспыхивает. Как же давно я не чувствовала себя в таком эйфорическом состоянии! Тело помнит танец. Оно изящно выгибается в различных движениях, а Том завораживающе следит за каждым моим изгибом.

В зале словно кроме нас двоих никого не осталось. Мы кружим вокруг друг друга, то приближаясь, то отстраняясь. Том прекрасный партнер. Его точно учили танцам, движения четкие и отточенные, но при этом он старается вложить в них нежность и чувственность.

Настает опасный момент. Я делаю разбег и подпрыгиваю, а Том ловит меня и начинает кружить, не отрывая взгляда. Он ставит меня слишком близко к себе, поглаживая большим пальцем мою обнаженную спину. Я напрягаюсь, и поджав губы в тонкую линию, и не замечаю, как впустила огонек.

«Давай поговорим.»

«Нам нечего обсуждать. Уже все выяснили.»

Том прижимает меня к себе еще сильнее, отчего я невольно ахаю. Через пару секунд наступит финал танца, и все закончится. Нужно просто потерпеть.

— Я боялся сказать тебе правду о своих чувствах. Еще на первом курсе ты вверила нам быть временными врагами. Но только сейчас я понимаю, что мы потеряли слишком много времени зря.

Последняя фраза добивает меня. Выворачивает на изнанку. Уничтожает. Ноги перестают держать, а в животе завязываются сотни узлов.

Музыка обрывается, и Том не упускает последнюю ноту. В такт ей он разворачивает меня спиной к себе и обнимает обеими руками. Одна из его ладоней замирает на моих ключицах. Дрожащие пальцы мягко скользят из стороны в сторону, и мне приходится прикрыть глаза. Это слишком дурманящее наслаждение.

С трудом вырываюсь из его объятий и пытаюсь глубоко вздохнуть, но он крепко держит меня за локоть, не позволяя уйти.

— Почему ты говоришь это сейчас, Том? У тебя был шанс тогда в лесу, но ты потерял его! — Голос мой срывается. Терпение лопнуло окончательно. Этот день морально вымотал меня сильнее, чем любая тренировка. — Когда ты оставишь меня в покое?

Мне плевать, что кто-то может нас услышать. Сдерживая подступающую истерику, я удерживаю невозмутимый вид и быстрым шагом направляюсь к выходу из зала. Гости продолжают веселиться, отряды шумно что-то обсуждают. Впервые со смерти дедушки мне хочется разрыдаться, будто в последний раз. Я перехожу на бег. Платье сковывает движения, но я продолжаю бежать к своей комнате.

Наглец, сидевший в моей голове все эти годы. Вот кем является Том. Я добираюсь до нашего этажа, и жадно хватая воздух, я опираюсь на перила, не в силах сделать больше ни шагу.

Том бежит следом. Останавливается напротив и ждет, когда я посмотрю на него. И снова я попадаю в его ловушку. Лицо Эванса искажает гримаса злости и сожаления одновременно.

— Все потому, что ты не хочешь оставлять меня в покое!

Я удивленно вскидываю на него брови и тоже поднимаю голос.

— Какая Тьма тебя укусила?! Это ты вечно цеплялся ко мне!

— В этом году провокации были с твоей стороны! Ты бесишься просто так. Постоянно срываешься на мне. Необдуманно вступаешь со мной в драки!

Том разводит руками в разные стороны, а мои кулаки сжимаются сами по себе.

— Я лишь физически делала первые шаги. Ты вынуждал меня так поступать!

— А что я делал? Будь добра поделиться открытием!

— Ты смотришь на меня так, словно я та, о ком ты мечтал! — Выпалила я, не понимая, что имею в виду.

Тут же закрыв рот и пожалев о сказанном, я вижу, как вытягивается и бледнеет лицо Тома. Он стоит, словно громом пораженный, удивленно моргая.

— Что будет, если я скажу, что так и смотрю на тебя? — Он понижает голос, словно боится спугнуть этот момент.

— Я не поверю тебе, — Том хочет что-то ответить, но я перебиваю его. — Это ты отверг меня в патруле! Повторюсь, у тебя был шанс, но ты сам от него отказался. Почему я должна дать его еще раз?

— Потому что я не хочу побеждать, если тебя не будет рядом!

Я была настоящей эгоисткой по отношению к Тому. Но он произносит то, что мне необходимо было услышать. То, ради чего я изменю сама себе.

— Но мы враги…

— Проклятье, я знаю! — Я дергаюсь не от крика, а от мучения в его голосе. — Каждый день я стою здесь и повторяю себе эту идиотскую фразу, чтобы не войти к тебе. Повторяю, чтобы не задушить смазливого Таиса, когда он только начинает смотреть на тебя. Повторяю прямо сейчас, чтобы не вцепиться в твои губы!

Амели

В лицо светят лучи летнего солнца. Я жмурюсь и нехотя открываю глаза. Комната Тома залита светом. Я перевожу взгляд на настенные часы и, будь я у себя в кровати, точно бы вскочила, чтобы бежать по делам. Но сейчас десять утра не пугают меня.

Точно. Я ведь в чужой постели. Сильные руки сгребают меня в охапку.

— Даже не смотри на время.

Том чмокает меня в макушку и зарывается носом в волосы. Я готова всю жизнь провести вот так. Никакого чувства спешки или напряжения. Только приятное чувство любви, которое мы больше можем не прятать.

Удивительно, но мне не снились кошмары. Впервые за долгое время я чувствую себя выспавшейся. Даже лучше. Сейчас я такая счастливая, что не могу передать словами.

— Я вообще не хочу вылезать. Как сегодня бежать, если ты лишил меня всех сил?

Том лишь расплывается в фирменной наглой улыбке, обнажив зубы.

— Раз у тебя есть силы ругаться со мной, значит, еще не все потратила. Надо это исправить.

Он лезет ко мне с поцелуями, пока я пытаюсь смеяться и кусаться. От прикосновений в откровенных местах меня бросает в жар. Приходится позволить Эвансу выиграть и сейчас.

Похоже, мы готовы наслаждаться этими мгновениями вечность. Только насытившись друг другом, через мгновение нам нужно еще. Мы испробовали и кровать Тома, и ванную, и пол. А после письменного стола вновь отправились в ванную.

— Ладно, согласен. Силы покидают очень быстро, — Том плюхается в горячую ванну сразу, как только я перестаю его мучить, и забираюсь следом. — Твой язык помимо плохих словечек вытворяет жутко приятные вещи.

Я ударяю рукой по воде и обрызгиваю лицо Тома. Мой желудок урчит, напоминая, что мы не съели ни крошки со вчерашнего вечера.

— Через десять минут сбегаю на кухню и принесу нам обед.

— Не нужно. Нам пора расходиться и готовиться к академическим играм, — я разочарованно вздыхаю от собственного решения и откидываю голову на плечо Тому. — Но мне так не хочется.

Он крепко обнимает меня правой рукой, а левой водит мочалкой по ноге. Легкий поцелуй в плечо вновь вызвал во мне дрожь. Пора заканчивать утехи.

В грязную одежду залезать не хотелось, поэтому Том одолжил мне длинную черную кофту. Но при условии, что он сам меня оденет. Только спустя две минуты я наконец-то стою не обнаженной. Ткань как раз закрывает все самое сокровенное, что не сильно радует Эванса.

Время пробило два часа, и ко мне начинает подкрадываться страх. Я не могу объяснить это чувство, но оно мне не нравится.

Решив посидеть еще пару минут, я тоже помогла Тому одеться (или, скорее, мешала). Когда я оставляла третий укус на его шее, в дверь раздался громкий стук.

— О нас не должны знать, — шепотом напомнила я, а Том закатил глаза. — Я спрячусь в ванной. Оттуда все будет слышно. Вдруг за дверью стоит твоя подружка.

— Ты такая милая, когда ревнуешь.

Том тянется за поцелуем, но в дверь начинают тарабанить еще сильнее. Под тяжелые шаги я тихо скрываюсь в ванной.

— Чего тебе, Зейн?

— Где тебя носит? Время обед, а ты еще не выходил из комнаты.

Я слышу все очень четко. И в голосе Зейна звучит волнение.

— Я тренировался рано утром, как обычно. А сейчас обдумываю дела на вечер. Что-то еще?

— Да! — Ох, Свет. А что Лив здесь забыла? Она легко может догадаться о моем отсутствии в комнате и присутствии у Тома. Лисица везде меня найдет. — Где Амели?

— Откуда мне знать? — Совершенно безэмоционально отвечает Том.

— Эванс, вчера она убежала после вашего танца и пропала. Как и ты.

— Если ты думаешь, что мы до поздней ночи изучали собственные тела и Амели охрипла от стонов моего имени… — Я прикрываю ладонью рот, сдерживая смех. Лив точно внутренне сгорает от злости. — …то это не так. Не я вчера обменивался слюнями с Таисом. Вот и иди к нему.

Мерзавец! Специально выделил фразу про поцелуй.

— Я уже была у Эмерсона. После этого он не видел Амели.

— А что между ними случилось? Он случайно не рассказал?

Мне не интересна версия Таиса, но укол ревности Том точно получил.

— Не скажу. Иначе опять придешь нам жаловаться, что…

— Проехали! — Резко и громко обрывает ее Том.

Я округляю глаза. На балу он рассказывал Лив и Зейну о моем поцелуе с Таисом! А они жалели его... Ну и заставила же я понервничать бедолагу.

— Пусти нас к себе, — умоляюще просит Лив.

— Нет.

— Я чувствую, что она у тебя!

— Ты не умеешь. Ты не эмпат, — небрежно бросает Том, поддразнивая подругу.

— Хорошо. Тогда я приведу сюда эмпата.

— Дорогая, давай просто поищем в другом месте, — перебивает ее Зейн.

— Ищи. Я пошла за Кэс. Вот кто устроит этим двоим настоящую взбучку!

И Лив, не мешкая, уносится прочь. Даже из ванной доносятся ее торопливые шаги по лестнице. Но Зейн остался. Как через него пробраться в свою комнату?

— Меня можешь не дурить. На тренировке тебя не было. И отсюда ты никуда не высовывался.

— Зейн, я сам разберусь. Ты не обязан влезать в мои дела. Все в порядке. Спасибо за излишнюю заботу.

Том говорит добрым тоном, так что я перестаю ощущать напряжение.

— Я задержу Оливию, — Зейн вдруг повышает голос. — Но ты должна как можно скорее попасть в свою комнату и придумать правдоподобную отмазку.

— А я уже туда собираюсь!

Я прошмыгиваю под рукой Тома и, одарив Зейна натянутой улыбкой, машу ему. Зейн закатывает глаза и прикладывается головой о стену с притворно-разочарованным вздохом.

— Конечно, я безумно рад, но вас же живьем сожрут! Умоляю, не говорите Оливии, что я был в курсе.

— Обещаю, — заверяю я его кивком, все еще улыбаясь. Я чувствую себя провинившимся ребенком, пойманным на мелкой пакости. — Пожалуйста, скажи ей, что встретил меня на лестнице. Я возвращалась с тренировки.

— Я не лгу своей королеве! — Зейн иронично вскидывает бровь.

— Иначе выдам, что ты все знал, — я скрещиваю руки на груди.

— Моя хищная умница, — Том с обожанием смотрит на меня, и от этого взгляда у меня внутри все холодеет.

Академические игры представляют собой полосу препятствий. В начале мы должны пройти ее, а затем найти флаг врага и принести его на вершину горы Гемалье. В самой горе построено королевское укрытие, о котором знают немногие. Я никогда не понимала, почему его прячут на самом видном месте. Еще и приводят туда выпускников. Но сегодня я наконец увижу, что скрывается внутри.

За два часа до начала мы встретились с отрядом в кабинете для собраний и я поведала им о своем плане.

— Ты уверена, что флаг соперников будет прятать Зейн?

— Он не будет мне врать, — за меня Эмме отвечает Лив.

— Но откуда нам знать, что это не западня?

— Я была рядом и читала его эмоции, — вступается за друга Кэс. — Он говорил чистую правду. К тому же логично, что Том доверит охрану флага своему лучшему другу.

— Они точно догадаются, у кого будет наш. Это тоже вполне предсказуемо.

Флаг своего отряда я решила отдать Таису. Его молниеносная скорость поможет дольше оставаться незамеченным. Сначала я хотела, чтобы он помог мне найти флаг Эванса, но злость на него все еще бурлит во мне. Поэтому отправить Таиса подальше с глаз долой кажется прекрасным решением!

— И пусть знают, — успокаиваю я, затягивая кожаные ножны на талии покрепче. — Мы сражаемся на равных. Игра будет захватывающей. И, самое главное, честной.

Мы еще раз тщательно обсуждаем роли каждого. Но волнуюсь я не за нас. И даже не за себя. Меня терзает неизвестность финала. Я боюсь того, что нас ждет в конце этого пути.

Лив отправится со мной на поиски флага Эванса. Ее дар управления землей поможет нам выследить Зейна в лесной чаще. А дальше он сам отдаст нам флаг, я в этом уверена.

Вооружившись до зубов, мы двинулись вглубь леса. В воздухе слышатся странные звуки. Лязг металла, зловещий свист и монотонный механический шум. Пройдя через деревья, мы выходим на огромное поле, которое готово принимать студентов. Отряд Тома уже ожидает в самом начале, и с тревогой осматривают площадку.

Я бы назвала это убийственным полем.

Мы выстраиваемся параллельно соперникам, и между нами встает Мистер Стоун.

— Что ж, вот и финал. Через пару часов мы узнаем, кто окажется победителем. И чей отряд откроет себе двери в королевскую армию, — директор задерживает на мне взгляд лишнюю секунду, и я невольно начинаю нервничать. Надеюсь, Том этого не заметил. — Как вы знаете, задача отряда — защитить свой флаг от посягательств противника. Но вначале каждому участнику предстоит пройти полосу препятствий. И только когда последний член вашей команды коснется финишной черты, ваш защитник флага сможет скрыться в лесу. Надеюсь, вы правильно распределили роли. Желаю всем удачи. И не забывайте: в любой ситуации оставайтесь людьми.

Я понимаю, что Мистер Стоун предупреждает нас о работе эмпатов. В отряде у Тома такой являлась Айрин. Никто не знает, будут ли они сражаться с Кэс, но провоцировать остальных участников, усиливая злость, точно должны.

Каждый отряд выстроился в линию. Мы с Томом начинаем забег первыми. Калеба я поставила в середину, а Эмму и Таиса последними. Они самые быстрые, и в случае проигрыша смогут наверстать упущенное.

Я готовлюсь к рывку, стараясь не смотреть на Эванса, чтобы не отвлекаться. Но огонек находит меня.

«Давай так: кто первый достигнет полосы препятствий, у того мы отмечаем победу в постели.»

«Договорились. Только не снимай свою форму.»

«Милая, для тебя все что пожелаешь.»

Чтобы выиграть немного времени, я посылаю ему в ответ мысленный образ из ванной. Где я стою перед ним на коленях и…

Звучит хлопок стартового выстрела. Я тут же вырываюсь вперед, чувствуя, что сейчас Том борется с напряжением совсем не в сердце. Но он мешкается лишь на мгновение. Зато это выглядит так, словно он нарочно дает мне фору.

«Грязный трюк. Горжусь тобой и злюсь одновременно.»

«Милый, это ты меня научил.»

Я запрыгиваю на скользкое бревно и, балансируя, стараюсь уклоняться от огромных мешков, раскачивающихся по бокам. Они наверняка набиты песком. Такой вес запросто мог бы сломать несколько костей.

Полоса препятствий делится на две части. У каждого отряда своя сторона. Но испытания одинаковы для всех. Том уже дышит мне в спину. Я замечаю его присутствие боковым зрением.

Мы ловко проходим первый этап. Настает очередь Лив проходить его. Спрыгнув с бревна, я бегу вперед. С разбега нужно ухватиться за верхнюю перекладину высокого деревянного забора и подтянуться, прежде чем перенести остальное тело. Преодолев три забора, я чувствую, как знатно сбивается дыхание.

Следующим испытанием оказываются узкие железные столбы, воткнутые в землю, которые нужно быстро перепрыгивать. Оступишься — и упадешь прямо на разбитое стекло, устилающее землю. Края столбов больно впиваются в ступни, но из-за моего легкого веса мне явно проще, чем Тому. Даже до меня доносится его шипение.

Ступив на твердую земле, мы двигаемся дальше. Теперь мы соревнуемся на равных. Нужно залезть по канату быстрее Тома. Уже наверху я раскачиваюсь и прыгаю вперед, ухватившись руками за перекладину. Я продолжаю быстро перебирать руками. Малейшая задержка — и руки тут же забиваются.

И вновь мы с Томом одновременно приступаем к последнему испытанию. Подходим к стойке с мечами, готовясь к сражению. Но не друг с другом. Перед нами возвышаются по пять огромных деревянных манекенов, вооруженных настоящими металлическими мечами. Как только мы берем в руки оружие, они тут же нападают.

Я разрезаю пополам первый манекен и отрубаю голову второму. Четыре деревяшки со стороны Тома бросаются на него, но резко разворачиваются, огибая парня, и мчатся в мою сторону.

— Амели, берегись!

Я двигаюсь быстро и собранно, сначала разбираясь со своими врагами. У меня остается последний, но уже прямо за спиной я слышу топот манекенов Тома. В последнее мгновение совершаю кувырок и ухожу от смертоносного лезвия.

Том

Я не сомневался, Таиса отправят охранять флаг. И почему-то мне кажется, это решение продиктовано скорее обидой Амели, нежели его способностями. Чему я, признаться, несказанно рад. Маска с этого мерзавца практически сорвана.

Но как моя милая Амели не догадалась, что я сразу вырвусь вперед за ее флагом? Либо она подготовила что-то интересное.

Кассандра бродит по следам Таиса, а я за ней. Только вот я тоже прихватил с собой Айрин. Девушки наверняка не будут использовать силу против друг друга, но Айрин может отвлекать Таиса и драться со своей подружкой. Они постоянно устраивали поединки руками, не причиняя вреда. Как и мы с Амели.

Мы бежим в противоположную от горы Гемалье сторону. Значит, Таис хочет спрятаться возле Академии. Кассандра тоже направляется туда. Я стараюсь держаться как можно дальше, чтобы не попасться ей на глаза. И не забываю скрывать свои эмоции. Кассандра — настоящая ищейка.

Сзади хрустнула ветка, и я резко оборачиваюсь. Это Айрин, как тень, следует в паре метров.

«Будь тише.»

Рыжеволосая виновато кивает. На ее правом глазу выделяется уродливый шрам, контрастируя с небесной синевой ее глаз. Я бы и дальше не обращал на него внимания, если бы Зейн не поведал его историю. Оказывается, родители Айрин были чудовищами, истязавшими и калечившими собственную дочь. Сбежав от них, она навсегда осталась молчаливой. Я проникся историей, ведь мне знакома ее боль.

Я повсюду беру девушку с собой, обучая и тренируя ее больше остальных. Наверное, я сентиментален по отношению к ней. Но между нами никогда не было и намека на романтику. Я вижу в Айрин младшую сестру, чувствуя лишь потребность ее защищать. Не мог же я отпустить ее одну в Энез, обратно к этим монстрам. Поэтому она уже два года живет в моем особняке в Ниале, как и Зейн. Хотя его родители настоящее чудо. По началу меня беспокоило, что он оставил свою любящую семью, но затем понял, что он заранее решил приготовиться к королевской службе. Однако мы часто навещали семью Денерсов.

Мой отец умер почти перед моим поступлением в Академию Гордейн. Воспитывать меня стала старшая сестра. Ну, как воспитывать… Старалась. Из-за ее работы мы почти не виделись, и только летом появлялось время побыть вместе.

Только Зейн и Айрин знают о моей ситуации. И то лишь безопасную ее часть. Я не должен подвергать их большей опасности, рассказывая что-либо о своей чокнутой матери. Ненавижу ее за то, каким она меня сделала. Каким я должен буду стать.

Кассандра останавливается, и я тут же ныряю за огромный куст. Вскоре к ней подбегает Таис, и они завязывают короткий разговор, слов которого я не могу расслышать.

Айрин уже сидит рядом со мной. Она ниже ростом даже Амели и считается самой маленькой на курсе. Но именно поэтому она такая незаметная.

«Как огонь дойдет до нас, прыгай вперед в круг и направляй силу на Таиса. С Кассандрой сама решай, как поступить. Я ее не трону.»

Айрин кивает, а я готовлюсь к нападению.

Пламя в секунды окружает Таиса и Кассандру, а мы вслед запрыгиваем в горячий круг. Огонь поднимается на несколько метров ввысь, здесь мы застряли вчетвером.

— Лучше вам по-хорошему отдать флаг, и все выйдут отсюда невредимыми, — безэмоционально предупреждаю я.

— Это мы еще посмотрим!

Айрин уже усилила гнев Таиса. Его лицо пылает не от жара, а от злости ко мне. Завистливый придурок решил, что скорость спасет его от тумаков.

Таис настолько поглощен негативными эмоциями, что даже не замечает, как я шепчу в его разум провокационные словечки. Так я справлюсь быстрее.

— Что, бесишься из-за того, что я открыл правду Амели? — Я отражаю своим мечом кинжал Таиса. — Хорошенький мальчик показал свою подлую сущность.

— Не стоило лезть не в свое дело!

Он наносит удары, которые я с легкостью отражаю. Ненависть поглотит Таиса быстрее, чем усталость.

— Амели — это мое дело. И никто не посмеет даже пальцем ее тронуть.

— Поэтому я касался только ее мягких губ.

Ого, смазливый Таис умеет выпускать острые зубки! Меня бы задели подобные слова, если бы я не знал версию Амели.

— И это последнее твое хорошее воспоминание о ней.

Таис тоже пытается вывести меня из себя, но у него ничего не выйдет. Удивительно, но я чувствую себя совершенно спокойно. Неужели Кассандра не применяет свой дар?

Противник усиливает натиск. Мы кружим, скрещивая клинки. Таис умудряется хитрить и применять свою скорость. А я ведь в борьбе с ним я не использую огонь. Он мне уже надоел.

Я забираюсь в его разум поглубже, что стоит немалых сил. Нужно, чтобы Таис привык к моему огоньку. Принял его за свой собственный. И тогда я воспользуюсь уловкой, которой научила меня мать. Я заговорю голосом Таиса.

«Зайду справа и ударю по ребрам Тома.»

Он наклоняется для удара, а я сбиваю соперника с ног. После подобного взлома сознания люди могут на какое-то время потерять связь с реальностью. Когда спина Таиса касается земли, я ударяю его в челюсть. Он отключается и флаг оказывается в моих руках. Сработало!

— Спасибо, Айрин.

— А это не я. Все сделала Кассандра.

Я ошарашенно смотрю на единственный интерес моей новоиспеченной сестры.

— Твой дружок тоже сейчас без боя отдает наш флаг. А Амели сказала, что мы должны играть по-честному. Думаю, она не зря приставила меня к Таису, — она нежно проводит рукой по волосам Айрин, и я ощущаю искреннее счастье за них обеих. — Я знаю, что между вами с Амели. И если ты посмеешь хоть как-то обидеть ее, клянусь своей жизнью, Том, я уничтожу тебя.

Мало того что Кассандра сама по себе выглядит как воплощение смерти, так еще и ее суровый взгляд подтверждает мои мысли.

— Вы обе видите меня насквозь. Поэтому лучше других понимаете, насколько сильно я люблю Амели.

— Настолько, что подобная любовь может оказаться губительной для вас обоих, — предупреждает Кассандра.

— Либо единственным нашим спасением.

Амели

Пока ребята сражаются с отрядом Тома, мы с Лив направляемся в лес. Зейн должен отправиться в сторону горы Гемалье, но Гвен создала слишком мощную песчаную бурю, преградив ему путь. Поэтому он бежит параллельно дороге к горе, просто через кусты и деревья.

За Зейном увязывается Картер, а это усложняет нам задачу.

Мы удалились далеко от ребят. Звуки боя стихли, поэтому Зейн останавливается и дожидается Картера, но, заметив нас, ощутимо напрягается.

Лив применяет свою силу. Корни деревьев вылезают из-под земли, окружая соперников. Но Картер, пусть и не так хорошо, как Том, управляя огнем, все же успевает поджигать растения.

— Лучше отступи сейчас, пока не получил вдвое больше, чем от Исы, — предупреждаю я его.

— Иса лишь развлекает меня.

— Если она тебе так нравится, почему бы прямо ей не сказать? — Отшучивается Лив, но я раньше не обращала внимания на возможную симпатию с его стороны.

А ведь правда, может, Картер цепляется к Исе, потому что она ему небезразлична? Как делал Том. Но парень лишь весело смеется. Мои щеки покрываются легким румянцем. Словно я узнала то, чего не стоило знать. Пусть Картер сам разбирается. И без их любовных треугольников жизнь не сахар.

— Ты ее никогда не добьешься, если продолжишь открыто ненавидеть.

Картер немного удивляется. Возможно тем, что мой совет искренний. Этим я и пользуюсь. Телекинез помогает притянуть его ближе. Я замахиваюсь кулаком и лишаю парня сознания.

Лив повисает на шее у Зейна, крепко обнимая его, но я замечаю их волнение.

— Ну что распереживались раньше времени? Все будет хорошо, — желаю успокоить друзей, хотя сама готова вырыть себе яму.

Зейн подходит ближе и повязывает к моей руке красный флаг. Флаг отряда Эванса.

— Кто-нибудь из вас хочет рассказать мне всю правду? Или я так и буду жить лишь с ее частью?

— Лив, я оставлю вас вдвоем. Можешь все рассказать.

Подруга облегченно кивает. В уголках ее больших глаз блестят слезы, возможно, облегчения. Я уже собираюсь покинуть их, как вдруг позади появляются не менее десятка деревянных манекенов, наверняка вновь пытавшихся меня убить.

— Сзади!

Зейн успевает выставить меч и отражает удар первой деревяшки. Лив задерживает остальных ветками и корнями.

— Манекены созданы из дерева, но я не могу почувствовать их. Ими кто-то управляет! — Кричит подруга, судорожно размахивая руками. Она пытается защитить нас со всех сторон.

Я откидываю двоих в стволы деревьев, но те вновь поднимаются.

— Они заколдованы. На полосе препятствий все манекены пытались меня убить. Рубите их напополам, нам с Томом помогло.

— Так вот почему вы в какой-то момент объединились биться вместе! А то мы гадали, не бежать ли на помощь.

Зейн разносит в щепки уже третьего.

— Мистер Стоун ничего не сказал? — Меня вдруг интересует, почему директор не вмешался.

— Сначала он наблюдал, а потом стал оглядываться и куда-то быстро ушел. Надеюсь, просто решил доложить об этом королевской армии.

Корни соседнего дуба уничтожили еще одну деревяшку, и Лив переходит к следующим.

— А они сейчас вокруг нас? — Зейн с любопытством покосился на любимую. — Может, позвать солдат, чтобы помогли?

— Дорогой, мы и сами справимся, — Лив одаривает его озорным взглядом. — Ами, беги. Принеси флаг первой!

Я замираю. Флаг. Академические игры. Том мог прямо сейчас подходить к финалу. Я считаю, что все сегодня против того, чтобы я добралась до горы Гемалье. Чтобы правда не вскрылась.

— Вы точно справитесь без меня?

— Да, Ами. У нас с Оливией команда даже лучше, чем у вас с Томом. Я ее не дам в обиду. Хотя, скорее, она не даст меня.

Лив взволнованно оглядывает меня и закусывает губу. Ей ведь сейчас предстоит признаться Зейну в самой главной тайне.

— Удачи.

Я желаю ей удачи не в победе. Знала, что они одолеют манекенов. Удача необходима в признании Лив.

Спеша в нужном направлении, я вкладываю в бег последние силы. Вокруг ни души. Хотя мне все равно чудится, что кто-то за мной наблюдает. Чье-то присутствие я ощущала после патруля с Томом, когда впервые заметила женский силуэт. Теперь я ищу его повсюду.

Кому он мог принадлежать? Женщина хотела убить меня или Тома? Или, наоборот, спасала нас от теней? Какая-то искра надежды внутри шептала имя матери. Но это невозможно. Она мертва. Нельзя поддаваться воспоминаниям и мыслям о другом. Нельзя отвлекаться.

Но и думать о Томе дается тяжело. Мне так больно представлять, как может сложиться наша судьба. А если нас вовсе разлучат? Я так и не узнала ничего о его матери, а ведь информация о ней могла бы стать ключом, нитью, за которую я бы ухватилась, чтобы вплести ее в свой шаткий план.

Мой план подобен карточной башне, готовой рухнуть от малейшего дуновения. Я играю с огнем, как играла с Томом, но дедушка всегда учил меня быть уверенной в каждом поступке. И я буду отстаивать свое решение, ведь знаю, что оно единственно верное.

Вот и подножие. Дорога обвивает гору Гемалье, поднимаясь на самый пик. Предстоит долгий и изнурительный подъем, ведь отвесные каменные глыбы не позволяют взбираться напрямую. Знай я, что будет так тяжело, не побежала бы так опрометчиво. Немного отдышавшись, я начинаю восхождение. С каждым шагом становится все сложнее, и не столько физически, сколько морально. Я будто нарочно замедляю шаг, надеясь увидеть Тома позади, желая, чтобы он догнал меня.

Но зачем? Ведь я сама просила Эванса идти первым и не ждать меня. Я должна победить, должна исполнить то, ради чего меня растил дедушка. Тошнота и подступающая истерика сдавливают горло, дыхание учащается. Нужно отключить мысли.

Я сосредотачиваюсь на каждом движении, смотрю под ноги, не позволяя ничему проникать в сознание, пока не выхожу на небольшую ровную площадку. Даже сквозь серую пелену тумана пробивается ярко-зеленая трава. А впереди показались массивные деревянные двери, скрытые в каменном чреве горы, ведущие в королевское укрытие. И перед ними стоит Том.

Том

— Почему ты не заходишь?

Я боюсь обернуться и посмотреть на Амели. Боюсь заглянуть в глаза. Я обещал зайти, если приду первым. Я выиграл. Но почему-то ничего, кроме боли, я не чувствую.

— Не хочу.

— Ты должен. Ты победил.

Амели медленно шагает, пока не останавливается за моей спиной. Пугаюсь, но одновременно жажду увидеть ее в последний раз. Тьма побери это все!

Я оборачиваюсь и опускаю плечи, утонув в ее зелено-карих глазах, на которые упали темно-русые пряди. Амели готова разрыдаться, да и я, кажется, тоже. Что нас ждет за этой дверью? Неужели мы видимся в последний раз? Получить бы хоть один ответ…

— Я не могу зайти туда без тебя.

— Том…

— Прошу, давай просто сбежим, — я сам не верю, что произношу эти слова, но не жалею о них. — Оливия или Зейн дойдут и заберут победу. А мы что-нибудь придумаем.

Уголки ее губ дрогнули, и я вижу ямочки, эту ее особенность, которая сводит меня с ума.

— Ты серьезно хочешь свалить всю ответственность на этих двоих?

Я не знаю, как сказать Амели, что догадался. Догадался о ее роли. О роли Оливии. Зейн молчалив, но в его словах всегда скрывался скрытый смысл. Но когда сегодня утром он произнес: «Я никогда не вру своей королеве», все встало на свои места. И если это окажется правдой, Амели и все наши друзья возненавидит меня. А также я сам.

— Я хочу лишь одного, — мои руки сжимают ее холодные ладони. — Быть рядом с тобой. Всегда. Смотреть, как ты воруешь мое печенье. Встречать с тобой рассветы. Слушать твои смешные ругательства во время поединков. Кружить тебя в вальсе. Я хочу целовать тебя при всех, так же, как делаю это сейчас.

Нежно обхватив ее прекрасное лицо, я касаюсь ее губ. Амели мгновенно отвечает, прильнув ко мне. Я чувствую соленые слезы, которые она все же не смогла сдержать. Как же я хочу забрать всю ее боль.

— Том, что было бы, если бы на твоем месте оказалась я? Представь, что до финала дошел не ты.

— Милая, я был бы счастлив за тебя. Ты грезила этой мечтой, и она сбылась.

Плач Амели усиливается. Что же ее так сильно расстраивает? Нужно подтвердить свои догадки, иначе я разобью ее сердце вдребезги. А если так произойдет, я не прощу себя.

— Я знаю что вы скрывали все эти годы с Оливией, — Амели резко вскидывает голову и умоляюще смотрит мне в глаза. — Ты тщательно защищала ее. Оберегала.

Она ждет продолжения, но каждое слово причиняет мне боль. Я хочу ошибаться, хочу, чтобы Амели посмеялась и перевела все в шутку. Но она молчит.

— Наша миссия — защищать королевскую семью. Народ то и дело шепчет, что новая королева переняла Свет. Но ее личность скрывают, ведь нападений теневых монстров стало больше, — я все еще надеюсь, что она остановит меня. — Где можно спрятать королеву, как не в нашей Академии? В ней учатся самые способные ребята во всем Орионе. А если приставить к ней самого способного солдата, то безопасность обеспечена. Твой дедушка как раз сделал все, чтобы ты стала лучшей среди нас.

Проклятье. Какой тяжелый камень лежит у меня на сердце. Ужасно давит, заставляя мучиться. Но что испытывает Амели, я не могу даже представить. На нее еще ребенком взвалили такую огромную ответственность.

— Том, мы зайдем вместе, взявшись за руки. Мне плевать на правила, их можно изменить, — после моих слов лицо Амели преображается. Она говорит твердо и решительно. Такая ее версия заставляет поежиться. — Я долгое время гадала, как переиграть наш финал, обдумывала совершенно разные исходы. Но знаю, что нет ничего, с чем бы мы не справились. Пожалуйста, не забывай повторять себе, что я бесконечно люблю тебя.

От ее признания под ребрами приятно колит. И я вдруг осознаю, какой же на самом деле счастливчик. Ведь я смог добиться Амели. Самая невероятная девушка на свете любит меня, верит в меня. И она права: не будет ничего, с чем мы не сможем справиться.

Я разберусь с ужасом, преследующим меня. Назад дороги нет. Она уже знает об Амели. Чувствует, как я привязан к ней. Для меня не существует никого важнее самой упрямой и стойкой Мисс Уолтон.

— Я должен кое-что рассказать тебе, прежде чем мы войдем внутрь.

Амели берет меня за руку и грустно улыбается.

— Милый мой Том, поверь, лучше сначала узнать и увидеть всю правду. Меня не ранит ни одна новость о тебе. Я знаю, что ты сделаешь все возможное для моего счастья. Пожалуйста, пойдем.

Я очарован ею. Голос Амели способен унести мою душу далеко. Я бы пошел куда угодно, если бы она попросила.

Мы останавливаемся перед массивными дверями с искусной резьбой, и я толкаю их вперед. Амели пропускала меня первым, вновь намекая на победу. Но я ни на секунду не отпускаю ее ладонь. Чувство чего-то родного поселилось во мне очень глубоко.

Круглый каменный зал освещают лампы, развешанные по стенам, но никого внутри нет. В скале создали помещение и даже не заморачивались с наполнением. Амели выпрямляется и прожигает взглядом железную дверь напротив, которую я поначалу не заметил. Можно ли любить эту девушку еще сильнее?

Из раздумий меня выводит приближающиеся звуки позади. Деревянные двери вновь открываются, и внутрь входят Оливия с Зейном. Что ж, я сам хотел веселья, вот и получаю.

Оливия резко останавливается и, приложив ладонь ко рту, с сожалением смотрит на Амели. Ее глаза блестят.

— Кто из вас был первым? — Очень тихо спрашивает она.

— Том.

— Мы оба, — заступаюсь я за Амели.

Зейн выглядит поникшим и встревоженным. Он молчаливо и с грустью поглядывает на нас, а затем тоже обращает внимание на железную дверь, которую кто-то отворяет.

К нам входят сразу несколько человек. Пожилой мужчина, кажется, дедушка Оливии, Рик, королевский вестник, двое слуг и… сама королева. Сенса Гордейн ослепительна. Я не знаю ее точного возраста, но она не выглядит пожилой. Темно-бордовое пышное платье в пол подчеркивает ее карие глаза, наполненные, как мне кажется, яростью. И взгляд этот адресован мне. Смотрит она так из-за выходок моей матери. Но мне не впервой сталкиваться с осуждением. Королева имеет полное право прямо сейчас убить меня. Наверное, это было бы даже лучшим вариантом. Ведь я прямая угроза для Оливии.

Том

Последний год в Академии. Несколько месяцев отделяют меня от финала, который я с каждой минутой желаю оттянуть. Одна из причин моего поступления сюда кроется в секретном архиве. В здешней библиотеке могут храниться знания, как противостоять сильнейшим менталистам. А точнее, их воздействию магии.

За два с лишним года я особо не продвинулся в своем деле. Зато в который раз нашел тайны, так хорошо скрываемые тысячелетиями. Меня они уже не интересуют. Все детство мать повторяла одно и тоже, заставляя после пересказывать каждое ее слово.

Ненависть накрывает меня с головы до пяток и ужасным звоном отзывается в ушах. В горле пересыхает, словно я проглотил горсть песка. Кулаки сжимаются до боли, ногти впиваются в ладони, оставляя багровые полосы. Я чувствую, как кровь приливает к лицу, как пульсирует каждая жилка, требуя выхода этой всепоглощающей ярости.

Я помню улыбку отца. Помню запахи дома. Но все это, светлое и драгоценное, было растоптано, уничтожено, вырвано с корнем из моей жизни. И теперь, вместо этого, зияет лишь черная дыра, наполненная ненавистью.

Ненависть к той, кто смела поднимать на меня руку изо дня в день. Ненависть к той, кто лишила меня будущего, оставил одного в жестоком мире, а после придет на готовенькое. Она мечтала, чтобы я вырос монстром, но когда отказался, мать совершила самый ужасный поступок в своей жизни.

Я понимаю, что этот гнев разъедает меня изнутри, отравляет душу, делает тем, кем она всегда меня видела. Но я ничего не могу с собой поделать. Она была сильнее, она была единственной правдой, которую я сейчас знаю.

Чем чаще я вспоминаю о родителях, тем больше ощущается наложенное бремя. Ладно, не весь же день думать о приезде Амели.

Зейн случайно проболтался, что она прибудет сегодня вечером. Готов ли я к встрече? Нет. Я вообще не готов ни к чему, что касается Уолтон. Ее существование вызывает во мне бурю эмоций, сравнимую с кипящей водой. С вечно кипящей водой!

Но я люблю эти ощущения. Они не дают мне погрязнуть в унылых мыслях. Заставляют чувствовать тепло, радость и… любовь. Последнее я испытывал лишь к отцу, умершему за год до поступления, а также к Зейну и Айрин. С сестрой я не стремлюсь поддерживать близкие отношения, но она постоянно лезет со своей ненужной заботой.

Я дал себе обещание не влюбляться, не повторять судьбу родителей. Долгое время отрицал любовь, не понимая ее вкуса, проявления и силы, способной толкать на безумные поступки. Но на первом курсе, когда девушка с ледяным взглядом вышла отвечать первой, мое тело пронзила искра. Я видел ее впервые, но казалось, что мы знакомы целую вечность. Невидимая нить потянулась к ней, заставляя желать, коснуться ее и никогда не отпускать.

Когда нас вызвали на поединок, я испугался. Как Рик мог поставить против меня это хрупкое создание? Он ведь знал, насколько я силен физически. И знал, что я не собираюсь поддаваться. Но страх быстро сменился восторгом от нашего противостояния. Амели была великолепна. Идеальна. Впервые я понял, каково это — наслаждаться обществом другого человека.

Наша ничья успокоила меня. Рик любыми способами бы оставил Амели. Такая сила и ум — эталон студента Академии Гордейн. А как я был счастлив, услышав, что мы будем учиться вместе.

Только счастье постоянно сменялось гневом, злостью, наслаждением, лишними вопросами. Амели слишком упряма, неуправляема и горда. Но в нашем случае это был скорее плюс. Пусть лучше она отталкивает меня и ненавидит, чем я бы испортил ей жизнь. После второго курса я решил оберегать ее втайне. Пришлось заботиться и о противниках. По рассказам Зейна, Амели со своим дедушкой были очень близки. Он заменил ей родителей.

Мне лишь дважды удалось встретиться с Мистером Уолтоном в нашем доме. За эти короткие дни я проникся к нему симпатией. Он часто упоминал Амели в рассказах, и его глаза сияли. Я мечтал, чтобы мной гордились так же, как Мистер Уолтон своей внучкой. А когда пришла весть о его смерти, я провалился в черную бездну. Тогда я не спускал глаз с Амели, которая будто исчезала прямо при нас, если бы Рик не отключил ее сознание. Догадался же. Слава Свету я сидел за соседним столом и успел подхватить падающее тело.

Я надеялся забыть Амели в ее отсутствие, но тоска лишь усиливалась. Я не мог объяснить свою привязанность к этой самоуверенной русоволосой девушке, пока не узнал о ее возвращении. Вот чего я ждал. Это то, что просила пустота, возникшая внутри год назад. Она просит ее.

Вдруг из-за угла появляется знакомое очертание. Настолько знакомое, что сердце выдает болезненный удар.

Амели идет медленно, словно блуждая в воспоминаниях о произошедшем в этих стенах. Ее грация всегда поражала меня. Я не мог поверить, что в таком хрупком на вид теле имеется столько силы, способной одолеть даже меня. Не только физической силой, а лишь взглядом.

Она останавливается возле кустов шиповника, наверняка наслаждаясь приятным ароматом раскрывшихся бутонов. Я знаю, какую любовь Амели испытывает к цветам, и ни секунды не жалел, что трачу часть своего состояния на отправку букетов для нее. Пусть даже она никогда об этом не узнает.

Маленькие пальчики касаются зеленых листьев, и я набираю в легкие побольше воздуха. В жесте Амели столько нежности, что мне хочется прокричать прямо сейчас с этого балкона о своих чувствах.

Сколько бы я ни пытался представить первую нашу встречу, я так и не придумал, как начать разговор. О чем я вообще мог говорить? Что все эти годы безответно влюблен в нее и поэтому был таким идиотом? Даже если она узнает правду, нам не суждено быть вместе. Только один из нас получит главную роль. А я не понимаю, что будет хуже: проиграть или увидеть ее разочарованное лицо.

Уже издалека я слышу тихие шаги. Амели всегда ступает так, словно подкрадывается к жертве. Сердце бешено колотится. Я пытаюсь смотреть на горы, успокаивая себя, прекрасно сознавая, что это не поможет.

Я чувствую взгляд, прожигающий во мне дырку, но все еще не могу обернуться и заглянуть в зелено-карие глаза. Слова вылетают из моего рта быстрее, чем я мог их обдумать.

Том

Сегодня мне исполнилось восемь лет. Ждал ли я подарков, поздравлений? Нет. Я грежу лишь об одном: чтобы моя мать стала такой, как у других. Доброй, заботливой, любящей… как отец. Но он потакает каждой ее прихоти, даже если они были опасными и аморальными.

Отец твердил:

— Сынок, такова плата за любовь. Она причиняет боль, но без нее ты больше не сможешь жить.

Тогда я дал себе клятву — никогда не влюбляться. Сама мысль о том, что какая-то девчонка будет властвовать надо мной, вызывает отвращение. Закончить жизнь, как отец, было моим вторым кошмаром. Первым — остаться с матерью на всю жизнь.

Мой день рождения ничем не отличается от обычных дней. С утра до вечера — занятия с учителями, лишь короткие перерывы на обед и один час вечером на личные нужды. Но пару дней назад я упросил отца взять меня с собой в Бастиль, пообещав оставаться в тени. Он даже снял мне отдельную комнату неподалеку от поместья Мистера Персиля, ведь сыну Эванса появляться там запрещено. Правило, причины которого мне никогда не объясняли. Да и желания общаться с высокомерными выскочками у меня не имеется.

Я накидываю черный плащ и накрываю капюшоном голову. Пробираясь сквозь пеструю толпу возле бирюзовых рыночных палаток, я сглатываю слюну, которая невольно выделяется при аромате свежих сахарных булочек.

Бастиль соткан из морского бриза и цветущих садов. Затерянный на самом краю королевства, этот городок кажется созданным из солнечного света и безмятежности. Зимы здесь мягкие, а лето — не знойное, ласковое.

Меня всегда удивлял здешний народ. Беззаботные, счастливые, они живут в гармонии с собой и окружающим миром. Беды и опасности обходят Бастиль стороной. Возможно именно поэтому здесь не знают зависти и злобы, а каждый новый день встречают с улыбкой и открытым сердцем.

Наш Ниаль — полная противоположность Бастилю. Его жители чопорны и эгоистичны. Город, в котором собралась вся богатая знать, считающая себя лучше других. Некоторые в открытую заявляют, что если ты потомок древнего рода, наделенный даром, то люди более низкого статуса тебе не ровня. В нашем городе вся прислуга обладает распространенными способностями, и к ним относятся плохо.

Город выстроен в строгом стиле: дома с высокими шпилями и башенками, устремленными в небо, с резными порталами и ажурными балюстрадами на фасадах. В Ниале преобладают серый, бордовый и черный цвета. Поэтому редкие выезды за пределы города, в места более красочные, кажутся мне экскурсией в музей.

Я прохожу уже третью улицу Бастиля, и каждую украшают искусные ремесленные изделия, музыка льется из нескольких домов и переулков. Сбоку я замечаю местный театр, где молодые ребята, по видимому, репетируют будущий спектакль. К подобной атмосфере я вовсе не привык. Мне даже чужды сами мысли о возможности привыкнуть к подобному.

Когда тебя с детства готовят к войне, говорят об убийствах, заставляют смотреть на ужасные вещи, обычные детские радости не вызывают восторга. У меня не возникает желания взять игрушку и поиграть с ней. А вот взять в руки клинок и сойтись в поединке с учителем — чувствуется правильным.

Ноги сами приводят меня в лес. Мне нужно проверить охрану поместья Персиля. Найдя небольшую поляну, я ложусь на траву, обдумывая дальнейшие действия. Я мог бы пробраться внутрь, услышать слухи, которые собираю намеренно, чтобы использовать в будущем. Вся моя семья может быть казнена в течение часа, если я раскрою их тайны. Но кто поверит ребенку без доказательств? Да и меня могут казнить вместе с родителями, поэтому я набрался терпения. Еще год назад я слепо следовал воле семьи, но постепенно начал понимать их замыслы. И я с ними не согласен.

Вскочив на ноги, я отряхиваюсь и направляюсь к боковому входу старого здания. Но не успеваю выйти из-за деревьев, как мимо пробегает испуганный солдат. Он оглядывается по сторонам и хмурится. Я прячусь за широким кустом и наблюдаю, как он исчезает. Что-то случилось. В любой момент могут выйти главнокомандующие, и если меня заметит отец, я больше никогда не смогу ездить с ним.

От раздражения я хлопаю по листьям и бреду обратно к тихой поляне, мечтая продлить чувство покоя хоть ненадолго. Но чем ближе я подхожу, тем сильнее натягивается внутреннее беспокойство. И не зря. Картина, открывшаяся передо мной, повергает в ступор.

Маленькая девочка отбивается от теневой змеи. И защищается она превосходно. К ее движениям, учитывая возраст, почти не придраться. Кинжал в детских руках будто настоящий меч! Я завороженно смотрю на нее, и мой вздох замирает, когда девочка падает. Быстрым шагом я двигаюсь вперед, а она лежит неподвижно, глядя в черноту. Почему? Почему она не двигается? Неужели храбрость уступила место страху? Или она просто местная сумасшедшая, которой нравится испытывать муки теневых чудовищ?

Я лишь мельком успел взглянуть на лицо девочки. Она словно находится под гипнозом. Разве змея на такое способна? Невероятно. Или это новые способности моей матери? Я обязательно выясню это, когда спасу маленькое чудо.

Выставив вперед меч, я разрубаю теневую змею, за что впоследствии непременно получу взбучку. Но грудь девочки снова поднималась и опускалась. Она жадно глотает воздух. Значит, выходит из неведомого мне транса.

Девочка резко вскакивает на ноги и принимает боевую стойку. Неужели она собирается драться со мной? Я ведь спас ее от смерти!

— Ты благодаришь меня кулаками?!

Я злюсь на нее. И на себя тоже, что замешкался. За подобные просчеты мать наградила бы меня несколькими пощечинами. Я срываю капюшон, надеясь, что девочка ослабит напряжение, и прячу свое оружие.

Самые долгие секунды в моей жизни она тратит на изучение меня. Сотни противоречивых эмоций промелькает на бледном лице, и мне становится не по себе. Невозможно испытывать столько чувств одновременно!

— Прости, что растерялась… И спасибо, что спас.

Мои нахмуренные брови разглаживаются. Все-таки извинилась и поблагодарила. Не такая уж она и ужасная. И ужасна ли вообще? Если раньше я испытывал к девочкам презрение, то сейчас чувствую необъяснимый интерес и тягу к незнакомке. Это странно. А странные чувства я всегда избегаю.