— Дарин, ты не поверишь, кого я только что видела! — подруга влетела в комнату, задыхаясь, словно после марафона, и захлопнула за собой дверь.

Я вздохнула, отрываясь от бумаг, которые спешно заполняла для отправки курьером. Мы приехали сюда ради отдыха и моей награды, но дел было всё ещё выше крыши. Два с половиной года тяжёлой работы, стартап, который я вытянула из небытия, и, наконец, признание — место среди лучших. Но странное чувство тревоги всё равно не отпускало.

— Ну, кого? — спросила я, откладывая ручку и вытирая ладони о джинсы.

— Помнишь то чёрное платье, которое ты взяла с собой? Одолжи мне его, пожалуйста! — Она захлопала ресницами, как будто это должно было смягчить мой скептицизм. — Он поселился прямо напротив нас, и я просто обязана произвести впечатление!

— Кто он? — Я подняла бровь, пытаясь скрыть раздражение.

— Дамьен Тео, Дарин! — Она выпалила это имя, будто произнесла что-то сакральное.

Я замерла. Имя пронзило меня, словно иглой, оставляя после себя болезненный след.

Демьян Тео — именно он сломал меня два года назад. Я как самая последняя дура влюбилась и доверилась ему, а он безжалостно вышвырнул после нашей первой ночи. И сейчас, слыша это имя, я с силой сжала ладонь в кулак. Ненавижу. Благодаря нему я получила лишь одно хорошее — желание больше никогда не совершать ошибок.

— Ты уверена?

— Конечно! Я видела его минуту назад. Он такой… такой, каким я его представляла. Ещё жёстче, ещё более крупный, чем на всех тех фото.

Я молчала. Всё внутри протестовало, но я не могла этого показать.

— Ты даже представить себе не можешь, как он выглядит. Это просто… Дарин, ты не можешь оставаться равнодушной.

— И что? — холодно ответила я, скрещивая руки на груди. — Он всего лишь сосед.

— Сосед? Дарин, ты вообще слушаешь меня? Это же Дамьен Тео! Миллионер и самый жёсткий бизнесмен современности! О нём столько всего говорят.

— Например?

— Например, что к нему вообще не подобраться, — с вызовом ответила она. — Дарин, говорят, что он беспощаден и окружён как стена — охрана, ассистенты, аура такого холода, что пробирает до костей. Никто не может преодолеть эту стену, ни в бизнесе, ни в личной жизни. Он закрыт от всех. Как ураган, который движется сам по себе и не замечает никого вокруг.

— Тогда зачем тебе это платье? — Я наклонила голову, наблюдая, как её лицо озаряет что-то близкое к мании.

— Потому что я хотя бы попытаюсь, — с уверенностью заявила она, вздёрнув подбородок. — Шанс упустить нельзя. Это же… Дамьен Тео! Может быть, он просто ждёт ту, кто сможет его удивить.

Я фыркнула.

— Ты серьёзно думаешь, что платье, пусть и брендовое, произведет на него впечатление?

— Дарин, не будь такой циничной, — отмахнулась она. — Если он не заметит, я хотя бы буду знать, что сделала всё возможное.

Она метнулась к гардеробу, рывком сняла то самое платье и прижала его к груди, сияя от предвкушения.

— Вот увидишь, Дарин, этот отпуск изменит нашу жизнь.

Её слова звучали как предупреждение. Или, может быть, как проклятие.

Когда дверь за ней закрылась, я опустилась на стул и уставилась в бумаги, но сосредоточиться больше не могла. Если Дамьен Тео действительно здесь, я знала одно: этот отпуск не принесёт ничего хорошего.

— Дарин, ты куда пропала? — голос подруги вывел меня из задумчивости. Я как раз смотрела на экран телефона, где только что появилось новое сообщение.

«Не смогу сегодня, но приеду завтра вечером. Постарайся выспаться, тебе понадобится силы»

Я почувствовала, как лёгкая дрожь пробежала по спине. Даже в этих нескольких словах он умел добиться своего — заставить меня вспомнить его голос, взгляд, уверенные руки. Человек, который всегда знал, чего хочет, и брал это. Ещё пару месяцев назад я делала всё, чтобы держать его на расстоянии. Но он не сдавался, пробивал стены, которые я выстраивала годами.

Я быстро набрала ответ:

«Поняла. Жду завтра. Удачи с проектом»

— Эван? — Подруга заглянула через плечо, словно читая мои мысли. — Что, опять пишет что-то горячее?

Я лишь усмехнулась, спрятав телефон в карман.

— Просто сказал, что приедет завтра. У него дела.

— Угу, конечно. У него дела. — Она закатила глаза, но с явным восхищением. — Я всё ещё не понимаю, как ты умудрялась отшивать такого парня. Дарин, ты понимаешь, что твой Эван — ходячая мечта? Сексуальный, с таким голосом, что мурашки по коже. И когда он на тебя смотрит… ну, ты сама знаешь. Он из тех, кто заставляет всех остальных мужиков выглядеть как мальчишек.

Я отвернулась, чтобы скрыть румянец, который появился вопреки моим усилиям.

— Может, потому что я не люблю, когда меня добиваются из принципа, — бросила я небрежно, но голос чуть дрогнул.

Подруга рассмеялась.

— Ты не любишь? Ты просто боялась. Но он ведь добился, да? И правильно сделал. Такие, как он, не отступают.

— Хватит уже, — пробормотала я, шагая вперёд.

— Ладно-ладно, не дуйся. Но честно, если бы мне так писали, я бы уже давно уехала в закат с этим мужчиной. А ты… — Она задумчиво посмотрела на меня. — Ты ещё привыкаешь, да?

Я ничего не ответила. Она была права. Наши отношения только начинались, и я до сих пор не знала, готова ли полностью довериться ему. Эван был слишком… всё. Слишком уверенный, слишком привлекательный, слишком прямолинейный.

— Ладно, хватит об этом, — подруга махнула рукой, возвращаясь к осмотру окружающего. — Посмотри лучше, какое место! Это просто сказка. Гравий, фонари, пруд… Кажется, я здесь останусь навсегда.

Я сделала усилие, чтобы кивнуть, но ответить так и не смогла. Гул в голове перекрывал всё: и её слова, и шорох ветра в листьях. Сердце билось так быстро, что казалось, оно вот-вот вырвется наружу. Словно знало то, чего не знала я. Словно ждало удара.

Подруга скрылась за поворотом, оставив меня стоять у края дорожки. Пруд растянулся неподалёку, его вода блестела под лучами заходящего солнца. Я стояла возле деревянной ограды, одной рукой опираясь на гладкую поверхность.

Лёгкий ветер шевелил верхушки деревьев, листья мягко шелестели, но покой был обманчивым. Он исчез, как только раздались шаги.

Хруст гравия — чёткий, уверенный. Ритм шагов, что приближался издалека. Звук шёл из глубины аллеи, пересекающей парк, и эхом разносился над водой.

Я подняла глаза, и безошибочно наткнулась взглядом на Дамьена.

Как только я посмотрела на него, воспоминания нахлынули, острые, как лезвия. Два с половиной года назад. Первая ночь вместе. Я проснулась одна в холодной кровати, пустота рядом кричала громче, чем любые слова. Его запах ещё витал в комнате, но он уже ушёл, как будто всё, что произошло, было ничем.

Я помню, как схватила телефон, как снова и снова набирала его номер, слыша только длинные гудки в ответ. День тянулся бесконечно. Тревога превращалась в отчаяние. Я искала его, отчаянно хватаясь за мысль, что должна получить объяснение.

Когда я его нашла, всё стало ещё хуже. Он стоял там, спокойный, холодный, как будто ничего не случилось. Его взгляд скользнул по мне, как по пустому месту. Я тогда не выдержала, не смогла молчать. Но в ответ получила лишь жестокие слова и понимание, что все случившеемя было для него только развлечением.

Он ушёл так же легко, как пришёл в мою жизнь. Оставил меня стоять на месте — сломанную, опустошённую, ничего не значащую для него.

Но сейчас я знала: он всё-таки что-то значил. Не для меня, а для той девчонки, которую он оставил позади. Для той, которая тогда ещё верила, что сможет победить его холод. Глупая, наивная, смешная.

Теперь я была другой. Теперь я не верила, что его можно победить и даже бы не стала пытаться никогда.

Наши прошлые столкновения оставили шрамы — не видимые, не те, что можно было бы объяснить или показать, но они были. Глубокие. Острые.

Сейчас он будто стал еще более высокий. Статный. На нём был идеально сидящий костюм глубокого тёмного оттенка. Ткань играла на свету, подчёркивая силу его плеч и точные линии тела. Белая рубашка была расстёгнута у ворота, а на запястье блеснули часы из белого золота, слишком дорогие, чтобы их могли носить случайные прохожие.

Но это было не главное. Главное — его лицо.

Резкие скулы, хищно очерченные губы, лёгкая тень щетины. Его тёмные волосы зачёсаны назад, словно небрежно, но каждая деталь выдаёт абсолютную точность. В нём всё — от взгляда до шагов — говорило о власти. И этот взгляд…

Его глаза. Лёд, чистый и безжалостный. Даже на расстоянии в пятнадцать метров, отделяющем нас, их холод пронизывал. Они были устремлены вперёд, равнодушные к миру вокруг.

И он был не один.

Рядом с ним шла девушка. Высокая, с идеальной фигурой, одетая в облегающее платье, подчёркивающее её безупречные формы. На её лице застыла чуть насмешливая улыбка, взгляд блестел. Её руку, легко касалась его локтя.

Они прошли мимо пруда, их фигуры всё ближе приближались к тому месту, где я стояла. Расстояние между нами сократилось до нескольких метров, но Дамьен даже не взглянул в мою сторону. Его внимание было сосредоточено на дорожке, будто весь остальной мир для него не существовал.

Но даже в этом безразличии было что-то подавляющее. Каждый звук хрустящего гравия отдавался у меня внутри.

Я стояла оцепенев и вцепившись в ограду, пока они прошли мимо. Он был настолько близко, что я почувствовала тонкий шлейф его парфюма — холодный, строгий, с нотками древесины и чего-то терпкого. Его фигура растворилась в свете аллеи, но напряжение осталось, как будто он забрал часть воздуха вместе с собой.

И только когда их силуэты исчезли за поворотом, я поняла, что всё это время задерживала дыхание.

Я возвращалась из кафе с холодным кофе в руках. Было почти одиннадцать вечера, но люди бродили по территории, кто-то замедлял шаг, кто-то напротив, подталкивал сзади, вынуждая держать дистанцию и лавировать между ними.

Я старалась двигаться быстрее, но удерживать равновесие с кофе в руках на узкой тропинке было нелегко. Где-то впереди мелькнула высокая фигура девушки, которая шла прямо передо мной. Она то и дело смотрела то в телефон, то рассматривала свои ногти и поправляла прическу. Её шаги казались хаотичными, как будто она одновременно пыталась идти, смотреть на экран и обдумывать свои дела.

В какой-то момент поток людей стал плотнее. Человек сзади буквально дышал мне в спину, вынуждая ускориться, а впереди, напротив, девушка вдруг резко развернулась на месте.

Я не успела остановиться.

Столкновение произошло мгновенно: она шагнула прямо мне навстречу, а я, потеряв равновесие, непроизвольно пролила холодный кофе на нее. Коричневые пятна мгновенно расплылись по идеально белому платью.

— Ты что, офигела?! — взорвалась она, отступив назад и глядя на своё испорченное платье с таким видом, будто я только что совершила преступление.

Я подняла взгляд, чувствуя, как внутри тут же поднимается раздражение.

— Вообще-то это вы должны следить за тем, куда идёте, — ответила я твёрдо, не намереваясь извиняться за то, что произошло по её вине.

И вновь скользнув взглядом по девушке я узнала её. Это та самая девушка, которая пару часов назад была на прогулке с Дамьеном.

— Ты вообще знаешь, сколько это платье стоит? — её голос звучал так, будто весь мир должен немедленно остановиться и принести ей извинения.

Я хмыкнула, скрестив руки на груди.

— А вы вообще понимаете, что ходить по улице с телефоном в руках, не глядя по сторонам, а потом обвинять других, — это, мягко говоря, тупо?

Её глаза сузились, и я поняла, что удар попал точно в цель.

— Ты, задрипанка, меня еще в чем-то обвинить пытаешься? — прошипела она, пытаясь отряхнуть платье, но пятна только расплывались сильнее. — Знаешь, для таких, как ты, даже это кофе — наверняка предел возможностей, не говоря уже о чём-то большем, — это она сказала презрительно осмотрев мой простенький спортивный костюм.

Изначально я вышла на вечернюю пробежку, а после решила зайти за кофе.

Мои пальцы сжались так сильно, что пластиковый стакан начал слегка хрустеть.

— Если это всё, что вы хотели сказать, может, наконец, уступите дорогу?

Её улыбка стала шире, но в глазах читалась злость. Она сделала шаг ближе, намеренно вторгаясь в моё пространство.

— Или что? Ты случайно уронишь на меня ещё что-то?

— Если ты продолжишь стоять на дороге, возможно, — спокойно бросила я, чувствуя, как злость внутри растёт с каждой секундой. Я больше не обращалась к ней на вы.

Она смерила меня взглядом с головы до ног, как будто пыталась найти ещё один повод для нападок.

— Ты знаешь, — продолжила она с насмешкой, — я уже видела тебя на тропинке раньше. Подумала, что кто-то из обслуживающего персонала. Но теперь понимаю, что ошиблась. Обслуживающие хотя бы знают своё место.

Я шагнула ближе, оказываясь на расстоянии вытянутой руки.

— Если ты думаешь, что я буду это терпеть, ты очень ошибаешься, — сказала я тихо. — Лучше уйди, пока я не выплеснула остаток кофе в твое самодовольное лицо.

Её улыбка исчезла. Она чуть наклонила голову, будто собиралась ответить, но вдруг её взгляд сместился куда-то за моё плечо.

— Всё в порядке? — раздался голос, заставивший меня замереть.

Дамьен стоял где-то к меня за спиной и я будто ощущала его прожигающий взгляд.

Я старалась не шевелиться и надеялась, что он не подойдет ближе. Мне чертовски не хотелось, чтобы он меня узнал.

— Конечно, в порядке, — быстро ответила она, сменив тон на мягкий. — Просто случайно столкнулись с девушкой. Я сейчас подойду.

Я перевела взгляд на неё, отметив, как быстро её высокомерие сменилось на притворное спокойствие.

Дамьен молча ушёл, даже не задержавшись.

Она проводила его взглядом, а потом снова посмотрела на меня.

Я выдохнула, чувствуя, как напряжение немного спадает, но ненадолго. Девушка всё ещё стояла напротив, и её взгляд снова стал холодным, когда Дамьен скрылся за углом.

— Подожди, — она сделала шаг ближе, скрестив руки на груди. — Ты, наверное, одна из тех, которые приехали за своей “наградой” за стартап, да?

Я молча смотрела на неё, стараясь не поддаваться на провокацию.

— Ну конечно, — продолжила она с усмешкой, её голос был пропитан пренебрежением. — Таких, как ты, тут полно. Думают, что достаточно немного поработать и улыбаться, чтобы их заметили. Такая как ты вряд ли бы иначе позволила себе отдых в этом месте.

Я подняла бровь, но ничего не сказала, и это, похоже, её только больше завело.

— Слушай сюда, — её голос стал ниже, а тон — угрожающе-насмешливым. — Тебе лучше знать своё место. Потому что, если я захочу, ты вообще ни до какой награды не дотянешь. Поняла?

Я шагнула к ней ближе, сокращая расстояние между нами до минимума, и посмотрела прямо в её глаза.

— Если ты ещё раз попробуешь мне угрожать, пожалеешь, — сказала я тихо, но так, чтобы она услышала каждое слово. — В следующий раз мой кофе будет горячим. Очень.

Её улыбка чуть дрогнула, но она быстро вернула себе надменное выражение.

— Посмотрим, — бросила она, отступив назад. — Так и быть, не буду требовать с тебя денег за химчистку. Вряд ли ты в состоянии её оплатить.

Она развернулась и направилась в сторону, где только что скрылся Дамьен. Я стояла на месте, чувствуя, как внутри всё кипит от ярости, но внешне сохраняла холодное спокойствие.

Вернувшись в коттедж, я едва удерживала себя от желания швырнуть сумку куда-нибудь в угол. Лия заметив мое крайне паршивое настроение сначала пыталась узнать, что случилось, а потом предложила сходить в ресторан. Изначально затея мне не понравилась. Все-таки работы было много. Но спустя какое-то время подруге все-таки удалось меня уговорить. Слишком давно мы не проводили время вместе.

Буквально через полчаса мы уже были в ресторане. Обе красиво одетые в вечерние платья и на каблуках. Единственное, что я забыла снять свои очки, в которых обычно работала за ноутбуком. Но снимать их не стала. Я чувствовала себя в них очень комфортно.

Изначально вечер казался приятным. Если бы не одно огромное но. Окидывая взглядом зал, я буквально в нескольких столиках от нас увидела Демьяна с той самой девушкой, с которой у меня произошла стычка.

Настроение упало и даже захотелось уйти, но переборов это чувство, я подумала о том, что не позволю даже его присутствию испортить мне настроение.

Мы заказали ужин, и я старалась не смотреть в ту сторону, пока не решила выйти в уборную.

Когда я возвращалась, я почувствовала, как каблук чуть скользнул по полу, и на мгновение потеряла равновесие. В следующий момент кто-то оказался рядом и я ощутила, как чужие руки обхватили мою талию.

— Осторожнее, — низкий, знакомый голос прозвучал слишком близко.

Это был Дамьен. Осознав это я, как ошпаренная, вырвалась из его рук, отступив на несколько шагов назад.

— Не трогайте чужих женщин, — бросила я, глядя ему прямо в глаза.

Оказавшись так близко к нему, я отметила как сильно он изменился за эти несколько лет.

Прежним остался лишь запах парфюма.

Дамьян чуть приподнял бровь, уголки его губ едва заметно дёрнулись.

Его взгляд не то что изучал, он прожигал и буквально откровенно лапал, отчего я ощутила сильное раздражение.

— Даже если эта женщина нуждается в помощи? — его голос звучал спокойно, но в его взгляде чувствовалась то, что в первое мгновение я приняла за заинтересованность. Но ведь это не могло быть так?

— Вряд ли вы можете кому-либо помочь, — ответила я холодно, поправляя очки.

Его взгляд чуть сузился, но он ничего не сказал. Он меня не узнал.

Я развернулась и пошла к своему столику, чувствуя, как дрожь пронзила всё тело. Этот короткий момент показался мне вечностью, но я знала, что лучше держаться как можно дальше от него.

Мы с Лией продолжали сидеть за столиком, но я уже не чувствовала того расслабления, которое было вначале. Обстановка ресторана, такая уютная и спокойная, теперь казалась мне чужой. Я пыталась сосредоточиться на разговоре с Лией, но чувствовала… взгляд.

Откуда-то сзади, сбоку — я не знала точно, но ощущение было настолько явным, что я невольно подняла глаза и украдкой взглянула в сторону столика, где сидел Дамьен. Он всё ещё был спиной ко мне, но девушка рядом с ним уже молчала, а он, кажется, слегка повернул голову в мою сторону.

Это не могло быть правдой, убеждала я себя, но напряжение внутри росло.

— Ты вообще меня слушаешь? — спросила Лия, поднимая бровь.

— Да, конечно, — соврала я, делая вид, что ничего не происходит.

— Кстати, как там Райан? Ты очень переживала, что он сложно перенесет расставание, — этот вопрос подруги вызвал теплую улыбку на губах.

Я всегда так реагировала, когда кто-то спрашивал о моем сыне.

— Знаешь, как оказалось, я скучаю по нему намного больше.

Няня, которая осталась с Райаном присылала мне его фото почти каждый час, а мне будто все равно было мало. Я впервые оставляла сына и уезжала куда-то без него. И это оказалось невыносимо сложно. Я любила его настолько сильно, что сейчас даже не могла дышать полной грудью. Наше, хоть и короткое расставание отзывалось острой тяжестью в груди.

Наше, хоть и короткое расставание отзывалось острой тяжестью в груди.

Потянувшись к соку, я ощутила то, что жесткой тяжестью проходило по коже — Демьен все еще смотрел на меня. Я понятия не имела зачем он это делает, но одно я знала точно. Я не хочу, чтобы он меня узнал. И тем более, не желаю, чтобы узнал, что у нас есть сын. Внешне Райан был практически копией Демьена, но все же он исключительно мой сын. Любимый. Обожаемый.

Когда мы с Лией наконец решили уходить расплатились и направились к выходу. Но стоило нам выйти на улицу, как я вновь увидела его.

Дамьен стоял рядом с входом, облокотившись на стену. Его поза была расслабленной. Он смотрел прямо на меня.

Я быстро отвела глаза, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Может, мне показалось, что он меня не узнал?

Мы прошли мимо, стараясь сохранять спокойствие, но я всё равно ощутила его присутствие позади, будто он следил за каждым моим движением.

Когда я обернулась через плечо, то увидела, как он жестом подозвал к себе мужчину, который стоял неподалёку. Это был высокий, массивный мужчина, явно из тех, кого нанимают для защиты. Они перекинулись несколькими словами, и через мгновение этот человек направился ко мне.

— Дарин, — тихо сказала Лия, глядя на приближающегося мужчину. — Что происходит?

— Ничего, — ответила я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Мужчина подошёл быстро и остановился прямо передо мной. Его лицо было серьёзным, голос низким.

— Мисс, — произнёс он, протягивая мне карточку. — Господин Дамьен Тео ждет вас через час в этом номере. Отказываться не советую.

Я смотрела на него, затем на карточку. Это был пропуск отельного номера. Его наглость, его уверенность в том, что я соглашусь, разозлили меня до глубины души.

Я взяла карточку двумя пальцами, не говоря ни слова, обернулась и посмотрела прямо на Дамьена. Он стоял всё там же, наблюдая за мной, его взгляд был неподвижным, словно он ждал моей реакции.

Медленно, сдерживая все эмоции, я повернулась к ближайшей урне и бросила карточку прямо туда.

Ничего не сказав, я развернулась и пошла прочь.

— Дай очки, — попросила Лию, когда на следующий день мы собрались на прогулку по территории.

— Мои? — Лия нахмурилась, протягивая мне чёрные солнцезащитные очки. — Ты ведь никогда их не носишь.

— Сегодня захотелось.

Она ничего не ответила, только покачала головой. Я надела очки, и зеркало показало отражение совсем другой девушки. Уверенной, холодной, недоступной.

Мы с Лией вышли на улицу, и я сразу почувствовала, как воздух немного смягчил напряжение внутри.

Я достала телефон и, не колеблясь, набрала номер. Сердце забилось чуть быстрее, когда экран осветился. Нянечка ответила почти сразу.

— Дарин! — её тёплый голос прозвучал обыденно, но меня пронзило волнение.

— Как он? Всё в порядке? — спросила я, а в следующую секунду на экране появилось его личико.

Я улыбнулась, почувствовав, как внутри всё затопило теплом. Ему уже год и девять месяцев, но каждый раз, когда я смотрела на него, мне казалось, что он растёт слишком быстро. Пухлые щёчки, серьёзный взгляд, такие же карие глаза, как у Дамьена.

Я заставила себя не продолжать мысль, сосредотачиваясь только на сыне.

— Он немного капризничал, но сейчас всё хорошо, — сказала нянечка, слегка повернув камеру.

Я увидела, как он играет с кубиками, с лёгким упрямством пытаясь поставить один на другой. Его сосредоточенное выражение лица заставило меня рассмеяться.

— Солнышко моё, — прошептала я, чувствуя, как сердце наполняется нежностью. — Мамочка тебя видит.

Он поднял голову, и его лицо сразу озарилось улыбкой. Маленькая ручка махнула в сторону экрана.

— Ма-ма! — произнёс он, его голос звонкий, уверенный.

Слёзы подступили к глазам, но я быстро сдержалась.

— Да, любимый, это мама, — я улыбнулась, касаясь экрана. — Мамочка скоро вернётся. Ты скучаешь?

Он не ответил словами, но потянул к экрану игрушку, как будто хотел мне её показать.

— Он такой сообразительный, — сказала няня, наблюдая за ним. — Дарин, вы можете не беспокоиться, он в порядке. Только немного спрашивает про вас.

— Я скучаю по нему больше, чем он может себе представить, — тихо ответила я, не сводя глаз с его лица.

Няня улыбнулась, но промолчала.

Я смотрела на сына, а в голове снова всплывали воспоминания. Всё, что произошло, словно водоворот событий, которые невозможно было остановить. Я уехала из родного города, даже не зная, что беременна. Устала от всего — от того, что меня пытались использовать, от злости, от тех ошибок, которые я совершила. Но спустя несколько месяцев узнала о нём, и всё сразу стало другим. Для меня это изначально было огромным шоком, так как мы с Дамьеном в нашу единственную ночь предохранялись. Никто из нас даже не заметил то, что защита порвалась.

Когда я впервые держала его на руках, я поняла, что теперь у меня есть смысл жизни. Всё, что было до этого, казалось неважным. Каждый его шаг, каждое слово, каждая улыбка — это всё, ради чего я жила.

— Дарин? — голос Лии вырвал меня из мыслей.

Я подняла взгляд, осознавая, что няня уже попрощалась, а экран потух.

— Ты безумно по нему скучаешь, да? — спросила она, слегка тронув меня за локоть.

Я выдохнула, чувствуя, как эмоции отступают, но ненадолго.

— Лия, это даже не скука, — призналась я, глядя в яркое небо. — Я будто оставила часть себя там, с ним.

Она ничего не ответила, только грустно улыбнулась, а я продолжила думать о сыне. Маленькие руки, уверенный взгляд, так напоминающий… Нет, я снова отбросила эту мысль. Слишком рано, чтобы говорить об этом.

Я оперлась о перегородку, когда Лия отошла к бару. Достав телефон хотела посмотреть фото, которые прислала няня. Но замерла, ощутив на коже странное покалывание.

Оглянувшись я наткнулась взглядом на Дамьена. Не понимала, как он оказался рядом, но создавалось впечатление, что он уже некоторое время стоял рядом и смотрел на меня.

— Кольца у тебя нет, значит не замужем, — он окинул меня взглядом, осматривая каждый сантиметр тела. От этого взгляда мне буквально хотелось отмахнуться, потому что он казался слишком откровенным. — Почему тогда не пришла? Не поверю, что не хотелось.

Казалось, что за столько лет Дамьен в этом не изменился. До сих пор считал себя выше остальных.

— С какой стати я должна хотеть прийти в номер непонятно к кому? — спросила абсолютно безэмоционально.

— Ты интересная, я оценил, — звучало так, будто он поощряет песика, который послушно выполняет команды.

— Мне безразлично, — я закатила глаза, вздыхая и желая чтобы он поскорее ушел и оставил меня одну.

— Мне в принципе тоже безразлично твое мнение, — сказал он уже куда более холодным тоном. — Все равно будешь подо мной.

Эта фраза, несмотря на мое полное безразличие, ударила, как хлесткая пощечина.

Можно было развернуться и уйти, но мне захотелось размазать его самодовольство и уверенность в пух и прах.

Одним движением руки я стянула с себя очки и посмотрела прямо ему в глаза.

— Знаешь, я уже была, — натянула на губы ухмылку. — Не понравилось. Это было худшее, что со мной случалось.

Его глаза. Пронзающие, тяжёлые, будто бритвой скользнули по моему лицу, сверлили, сжигали. Лёгкая усмешка, которая ещё мгновение назад играла на его лице, исчезла.

— Дарин?

— Дарин? — произнося мое имя он медленным взглядом окинул мое лицо, будто впитывая каждую черту по миллиметрам. Его взгляд, острый, как лезвие, буквально вскрывал меня, выискивая что-то.

Я стояла перед ним, ощущая, как напряжение между нами стало почти осязаемым.

— Не думала, что ты всё ещё помнишь моё имя, — ответила я, скрещивая руки на груди. — Лучше бы забыл. Мне отвратительно слышать его от подонка, который за столько лет стал только хуже.

Его челюсть напряглась. Маленький, едва заметный жест, но я уловила его и поняла, что задела его. Отлично.

— Хуже? — переспросил он, и его голос прозвучал низко, хрипло, как тихий рык. — А с чего я должен был стать лучше? Да и кажется, именно в того подонка ты и влюбилась.

— Влюбилась? — я усмехнулась, давая понять, что мне всё равно и даже такие острые заявления никак во мне не отзываться. — Не преувеличивай.

Его взгляд ожёг меня. Теперь в нём не было и тени того надменного спокойствия, с которым он говорил раньше. Он сделал шаг ближе, заставляя меня почувствовать, насколько он превосходит меня в росте и силе. Но я не отступила.

— Хочешь сказать, что нет? — его голос стал ниже, опаснее. — Думаешь, я поверю в это?

— Думаю? — перебила я его, шагнув к нему так близко, что почти касалась его плеча. — Знаешь, я научилась думать, Дамьен. Особенно после того, как ты показал, что доверять тебе было самой большой ошибкой в моей жизни.

Его рука дёрнулась, словно он хотел схватить меня за плечо, но остановился в последний момент. Это стоило ему усилий, я видела это. Но я не собиралась останавливаться.

— Ты хочешь что-то сказать? — я оставалась неподвижной. — Или всё, что ты можешь, это раздавать приказы, кто и в какое время должен прийти в твой номер?

— Сегодня ты в него придешь, — его голос стал тихим, почти шёпотом, но в этих словах было больше силы, чем в любом жестком приказе. — Хочешь того или нет.

Я засмеялась. Смех вышел резким, но он был искренним. Я наклонила голову, глядя на него снизу вверх, и почувствовала, как во мне поднимается что-то тёмное, разрушительное.

— Приду? — повторила я. — Ты вообще себя слышишь? Думаешь, что всё ещё можешь указывать мне? Ты ошибаешься. Я давно не та наивная девочка, которую можно запугать и заставить подчиняться.

Его глаза блеснули, словно мои слова разожгли в нём что-то дикое. Он снова сделал шаг вперёд, и теперь между нами не осталось места. Его рука всё-таки поднялась, но не чтобы схватить меня — он провёл пальцами по моему лицу, по линии подбородка.

Меня передернуло.

— Убери руку, — произнесла так, что от собственного голоса пошел мороз по коже.

Но Дамьен лишь сильнее сжал мой подбородок. Кожу начало жечь и и резко отмахнувшись, отступила назад.

— Стоит мне только захотеть, и ты снова потечешь, — прошептал он, его голос звучал так тихо, что я едва его слышала. — Поэтому не обманывай саму себя. Я хорошо помню, как ты стонала и изгибалась подо мной, когда я тебя трахал.

— Видимо, я прекрасная актриса, если у тебя сложилось такое мнение.

Он замер, и я увидела, как его глаза потемнели. Но я больше не боялась его. Этот человек, каким бы сильным он ни был, не мог больше сломать меня.

— Мы закончили? — спросила я холодно.

— Нет, Дарин, — ответил он, его голос снова стал спокойным, но в этом спокойствии чувствовалась угроза. — Между нами ничего не закончено. Все только начинается.

Я хотела ответить, но он развернулся и ушёл, оставив меня стоять на месте, обжигая меня своим взглядом напоследок.

Прошло несколько часов. Я уже успела вернуться в коттедж, переодеться в удобную одежду и погрузиться в свои дела.

На улице начался сильный ливень и проведение церемонии пришлось отложить на завтра.

Лия пошла в ресторан, но сегодня мне нужно было поработать и я не смогла пойти с ней.

Телефон внезапно завибрировал. Я подумала, что это Эван. Из-за погоды он тоже задерживался, так как на трассе обвалилось несколько деревьев. Но номер был незнакомый. Обычно я игнорирую такие сообщения, но что-то меня заставило открыть его.

“Сегодня. В девять вечера. Номер 408 в отеле на территории. Жду.”

Моё сердце замерло на секунду, а потом ударилось о рёбра с такой силой, что я невольно выронила телефон на стол. Это был он. Никто больше не мог написать мне такое, настолько самоуверенное и наглое.

Я схватила телефон и уставилась на экран. Мысли спутались. Я не давала ему свой номер. Даже намека не было, чтобы он мог его раздобыть.

“Какого чёрта?” — мелькнуло в голове.

Гнев поднялся волной. У меня не было сомнений — Дамьен каким-то образом снова влез туда, куда его никто не звал. Это было не просто нарушение границ. Это был вызов.

Я несколько раз набрала сообщение, но каждый раз стирала текст. “Кто ты такой, чтобы указывать мне, куда приходить?” — слишком слабо. “Откуда у тебя мой номер?” — банально.

Вместо этого я стиснула зубы и заблокировала телефон, решив проигнорировать его. Пусть ждет. Пусть поймет, что я не та, кем он привык манипулировать.

Время близилось к девяти. Я упрямо игнорировала телефон, пытаясь сосредоточиться на работе. Но внутренний голос не давал покоя. Я представляла, как он сидит в этом номере, уверенный, что я всё-таки приду.

“Не дождётся,” — сказала я себе, переключая канал.

И тут снова вибрация. На этот раз вызов. Номер был тот же. Я медленно подняла трубку, решив, что лучше сразу всё прекратить.

— Ты думаешь, что можешь просто так меня игнорировать? — раздался его низкий, холодный голос.

— Думаю, что могу, — ответила я, стараясь звучать так же спокойно. — Ты слишком самоуверен, если полагаешь, что я прибегу, как какая-то собачонка, которым ты привык отдавать приказы.

— А ты слишком наивна, если думаешь, что можешь просто так меня игнорировать, — сказал он, и в его голосе послышалась усмешка. — Дарин, я умею добиваться того, чего хочу.

— Знаешь, чего тебе точно не добиться? — спросила я, не скрывая раздражения. — Моего времени.

— Это мы ещё посмотрим, — его голос стал тише, но от этого только опаснее. — Давай сделаем так. Если ты не придёшь, я сам найду способ тебя увидеть. Решать тебе, у меня нет желания действовать грязно.

— Удачи, — бросила я. — Можешь сам прийти через час. Я познакомлю тебя со своим парнем, — после этой фразы я сбросила вызов.

Хотелось, чтобы он понял, что любые его угрозы мне безразличны. К тому же, я хотела расставить барьеры, чтобы он понял, что я уже нахожусь в отношениях и он меня никак не интересует.

Надеялась на то, что он отстанет и потеряет интерес. Мне было плевать на Дамьена, но его присутствие и то, как он смел со мной говорить, вызывало раздражение.

Я схватила кружку с остывшим чаем, сделала глоток и поморщилась. Невыносимо горько. Поставив её обратно, я заставила себя вернуться к ноутбуку. Документы, которые требовали моего внимания, не ждали.

Прошло десять минут. Потом двадцать.

Глаза скользили по строкам, но я не понимала, что читаю.

— Чёрт, — прошептала я, откидываясь на спинку стула.

Мой телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я, откинувшись на деревянную спинку кресла, уже потеряла надежду сконцентрироваться. Имя Эвана вспыхнуло на экране, и я мгновенно улыбнулась, поднимая трубку.

— Привет, — его голос прозвучал тепло, как всегда, но на этот раз я уловила в нём лёгкую усталость. — Как ты там?

— Всё хорошо, — ответила я, перекладывая телефон из одной руки в другую. — А ты? Где ты? Я уже начала сомневаться, приедешь ли ты сегодня.

Он выдохнул, словно собирался с мыслями.

— Дарин, слушай, у меня тут небольшая проблема. По пути случился еще один обвал — дерево полностью перекрыло трассу. Я пытался объехать, но пришлось искать другую дорогу.

— Ты серьёзно? — нахмурилась я, ощутив лёгкий укол беспокойства. — Всё в порядке?

— Да, да, со мной всё нормально. Просто это займёт больше времени, чем я рассчитывал, — он на мгновение замолчал, а потом добавил: — Я ненавижу заставлять тебя ждать, но придётся задержаться.

— Ну, что ж, теперь я могу обвинять природу в том, что ты не со мной, — попыталась пошутить я, хотя внутри разочарование подкрадывалось всё ближе. — Но ты уверен, что доберёшься нормально?

— Абсолютно. Я уже свернул на объездную, но здесь дольше, чем я думал. Думаю, буду ближе к ночи.

Я посмотрела на потускневший горизонт, стараясь скрыть разочарование в голосе.

— Хорошо. Главное — будь осторожен.

— Конечно, — его голос звучал мягче, словно он чувствовал моё настроение. — Я обещаю. А ты? Чем займёшься без меня?

— Пока подруга развлекается, пытаюсь найти, куда пропало вдохновение для работы, — ответила я со смешком, стараясь не показывать своего недовольства. — Но к твоему приезду у меня точно будет план действий.

— Уверен, ты что-нибудь интересное придумаешь. Ладно, не буду тебя отвлекать. Я просто хотел предупредить.

— Я очень тебя жду, — добавила я, стараясь звучать легко, хотя внутри всё же грызло разочарование.

Опустив телефон на стол, я задумалась, как долго ещё придётся ждать. Ночь обещала быть длинной.

Прошло еще полчаса. Дождь за окном стал сильнее, и гром эхом разносился по коттеджу. Я выключила свет в комнате, чтобы остаться в полумраке, надеясь, что это поможет сосредоточиться.

И тут я услышала стук.

Резкий, настойчивый, отчего-то пробирающий до мурашек. Я замерла, вслушиваясь. Но стук повторился — громче. В дверь.

— Лия? — позвала я, но тут же вспомнила, что она пошла в ресторан.

Я подошла к двери и замерла перед ней, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Глубокий вдох, осторожное движение, щёлчок замка.

Я открыла дверь.

На пороге стоял он.

Дамьен.

Его мокрые волосы прилипли к лбу, капли дождя стекали по лицу, а в тёмных глазах горело что-то, что заставило меня инстинктивно отступить на шаг назад.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — спросила я, хватаясь за край двери, чтобы не захлопнуть её ему в лицо.

— Просто решил напомнить, что я не привык ждать, — усмешка мелькнула на его губах, но в глазах плескался лёд.

— Ты ненормальный. Уходи, — я была уверена, что говорю достаточно твёрдо, но внутри всё дрожало от смеси ярости и напряжения.

— Где гостеприимство, Дарин? Ты сама меня позвала.

— Представляешь, такое бывает. Когда говорят одно, а делают другое. Ты потратил своё время зря, — сказала я, с трудом сдерживая голос, чтобы он не дрогнул. — Здесь тебе ничего не светит.

— Ты так думаешь? — он снова улыбнулся, и в этом была угроза. — Потому что я привык добиваться того, кого хочу.

Я захлопнула дверь резко, прямо перед его носом, не сказав ни слова. Она закрылась с громким хлопком, но мне показалось, что даже это его не остановит.

Я стояла, прижавшись к двери, чувствуя, как бешено колотится сердце. Его голос с другой стороны прозвучал низко, почти лениво, но в этой лености скользнуло что-то угрожающее.

— Захлопнула? Молодец, Дарин, — произнёс он спокойно, с чуть заметной усмешкой в голосе. — Но ты ведь понимаешь, что дверь — это не проблема.

Я резко выдохнула, стараясь успокоиться, но он продолжал:

— Хочешь, чтобы я ушёл? Хорошо. Закрой глаза, сделай вид, что меня здесь нет. Ты ведь в этом мастер.

Я сжала кулаки, чтобы руки перестали дрожать. Этот ледяной тон пугал, хоть я и не была их пугливых.

— Убирайся, Дамьен! — выкрикнула я сквозь дверь, но сама отшатнулась от неё, будто он мог протиснуться даже через щель.

В ответ — тишина. Тревожная, вязкая тишина. Она длилась несколько секунд, а потом что-то изменилось. Что-то неправильное.

Я услышала звук. Не стук в дверь, не шаги на крыльце, а тихий скрип. Позади.

Моё тело застыло. Я медленно развернулась к кухонной двери, ощущая, как волосы на затылке встают дыбом. И там он стоял.

Дамьен.

Его мокрая рубашка прилипала к телу, волосы, мокрые от дождя, липли ко лбу, а тёмные глаза горели ледяным огнём, от которого мне стало по-настоящему страшно.

— Ты... Ты как, чёрт возьми, вошёл?! — мой голос сорвался, но я не могла ничего с этим сделать.

— Твой замок с выходом на террасу не выдержал бы и ребёнка. Нужно сказать владельцу, что система безопасности у них на нуле, — он чуть пожал плечами. — И ты правда думаешь, что дверь могла меня остановить?

Я сделала шаг назад. Потом ещё один, пока не упёрлась спиной в стену. Он медленно подошёл ко мне, как хищник, наслаждаясь каждым моим движением.

— Ты ненормальный, — прошипела я, но голос дрогнул.

Сейчас своим напором он правда меня пугал.

— Возможно, — он усмехнулся, и этот взгляд, этот выверенный жест заставили меня сжать кулаки до боли.

— Чего ты хочешь? — мой голос стал твёрже, я выпрямилась, стараясь не показать слабость.

Он остановился совсем близко, его рука упёрлась в стену рядом с моим лицом, перекрывая все пути к отступлению.

— Просто поговорить, — произнёс он спокойно, но в этом спокойствии было что-то жуткое. — Без твоих жалких попыток спрятаться за дверями или словами.

— У тебя что, больше нечем заняться? — я выкрикнула это, пытаясь оттолкнуть его. Он даже не двинулся. — Свали из моего коттеджа.

Во мне было слишком много злости. Он выводил тем, что считал нормальным вот так вот врываться и нарушать личные границы.

— Мне нравится, когда ты злишься, Дарин, — его взгляд обжигал, но я не позволяла себе отвести глаза. — В такие моменты ты настоящая.

— Ты... ты отвратителен! — я снова толкнула его, но он только сильнее прижал меня к стене, и я ощутила его дыхание на своём лице.

— Я не беру то, что не моё, — его голос стал мягким, почти шёпотом, но от этого мне стало только хуже. — Но ты уже давно моя. Просто пока не поняла этого.

Моё сердце заколотилось ещё сильнее. Я подняла руку, готовая влепить ему пощёчину, но он перехватил её раньше, сжимая запястье так, что я ощутила его силу.

— Уходи, — выплюнула я, не в силах сдерживать ярость.

Он всмотрелся в меня, а затем медленно отпустил руку и отступил на шаг.

— Как скажешь, — он усмехнулся и направился к двери. — Но я вернусь. И когда это случится, ты будешь меня ждать. Я больше не позволю убегать.

Его слова повисли в воздухе, пока дверь за ним не закрылась. Я осталась одна, но комната словно продолжала дышать его присутствием.

Дождь стучал по крыше так громко, что я едва слышала собственное дыхание. В комнате было тихо, но эта тишина казалась натянутой, как струна, готовая вот-вот порваться. Всё вокруг будто затаилось в ожидании. Я сидела на диване, машинально теребя край футболки, и всматривалась в телефон на столе. Он давно погас, но я не могла отвести взгляда, словно экран вот-вот загорится его именем.

Я не боялась Дамьена, но прямо сейчас, после произошедшего, я просто не знала чего от него ожидать.

«Еду. Скоро буду». Слова Эвана всё ещё эхом звучали в голове и успокаивали. Его голос при разговоре был ровным, почти безэмоциональным, но я знала, как много скрывается за этой краткостью. Каждый раз, когда он был рядом, это ощущение неизбежности, будто что-то большее, чем просто время или расстояние, притягивает нас друг к другу, становилось почти осязаемым.

Я встала, сделала несколько кругов по комнате, посмотрела на окно. Снаружи шум дождя сливался с шорохом ветра, превращая улицу в непрерывный поток серого и мокрого. Мне хотелось открыть дверь прямо сейчас, выбежать навстречу этому ветру, дождю, но вместо этого я остановилась, вдохнув глубже, чтобы успокоить сердце, которое почему-то бешено колотилось.

И вот раздался стук в дверь. Глухой, уверенный. Я вздрогнула, хотя ждала его. Остановилась, чувствуя, как по спине пробежал разряд, и заставила себя глубоко вдохнуть. Рука скользнула по ручке двери, и когда я открыла её, в комнату словно ворвался весь этот ливень, вся эта буря.

Эван стоял на пороге. Высокий, сильный, с мокрыми от дождя волосами, прилипшими к лбу, и курткой, на которой поблёскивали капли воды. Его глаза — тёмные, притягивающие, опасные — сразу поймали мой взгляд, и я почувствовала, как всё остальное вокруг исчезло. Дождь, холод, собственное замешательство после встречи с Дамьеном — всё стало неважным.

— Ты промок, — выдохнула я, как будто это было первое, что пришло в голову.

— Это неважно, — он слегка усмехнулся, шагнув через порог. Его голос был низким, чуть хрипловатым, будто сам ливень пробирался в его интонации.

Он стоял так близко, что я ощущала, как от него исходит тепло, смешанное с прохладой дождя. Захлопнув дверь, я повернулась к нему, но не успела ничего сказать — он уже притянул меня к себе. Его объятие было крепким, решительным, и на миг мне показалось, что я утонула в этом моменте.

— Ты скучала? — его шёпот был горячим, обжигал кожу возле уха.

Я закрыла глаза, позволив себе хотя бы на секунду почувствовать, что он рядом, что всё это действительно происходит. Его руки были сильными, уверенными, а запах — смесь дождя и чего-то необъяснимо его — кружил голову.

— А ты? — я заставила себя поднять голову и посмотреть ему в глаза.

Его взгляд встретился с моим. Он всегда смотрел на меня так, будто видел что-то, чего не видела даже я. Что-то, что было спрятано глубоко внутри, но только он мог это найти.

— Я? — он усмехнулся, уголки губ изогнулись с какой-то ленивой дерзостью, но в его тоне звучала серьёзность. — Дарин, я ехал под этим чертовым ливнем не для того, чтобы скучать.

Его слова будто сорвали последние преграды, которые я возводила внутри себя весь вечер. Когда он наклонился, я не отстранилась. Его губы нашли мои мягко, но решительно, словно он забирал то, что уже давно принадлежало ему. Этот поцелуй был теплом, которое разливало жар по всему телу, и холодным дождём, обжигающим до самого сердца.

Мои пальцы коснулись его влажных волос, а он притянул меня ещё ближе, не оставляя между нами ни капли пространства. Всё остальное исчезло: шум дождя, темнота за окном, напряжение прошедшего дня. Был только он — и тот момент, когда я больше не могла притворяться, что его присутствие не имеет значения.

Когда он отстранился, его глаза всё ещё не отпускали меня. В его взгляде было столько огня, что я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— Я скучал, — произнёс он тихо, но в этих словах была такая уверенность, что я знала: он не говорит просто так.

— Я тоже, — прошептала я в ответ, не отводя взгляда.

Его губы снова коснулись моих, и на этот раз я ответила сразу.

Эван был бурей. Той самой, что ворвалась в мою жизнь, разрушила всё, к чему я привыкла, но принесла с собой то, что я никогда не могла описать словами.

Теперь я ощущала себя в полной безопасности.

Ровно до того момента, пока через полчаса приезда Эвана на телефон не пришло сообщение.

«Завтра ты придешь, Дарин. В то же время в мой коттедж. Ты ведь хочешь знать, что сейчас с твоим отцом»

Утро началось с тихого шума посуды и аромата свежезаваренного кофе. Лия громко возилась на кухне, что-то напевая себе под нос, а я сидела за столом, кутаясь в тонкий кардиган. Эван стоял у плиты, спиной ко мне, в расслабленной манере помешивая что-то в сковороде. Его движения были точными, уверенными, даже в таких мелочах он умудрялся выглядеть так, будто держит весь мир под контролем.

Я наблюдала за ним украдкой, стараясь не выдать, как приятно видеть его здесь, в моей повседневной реальности. Его присутствие заполнило комнату, делая всё вокруг каким-то более значимым, более живым. Даже Лия, обычно острая на язык, смягчила свой тон, бросая шутки в его сторону.

— Если бы кто-то сказал мне, что бизнесмены умеют готовить, я бы не поверила, — протянула она с усмешкой, отпивая кофе. — Эван, может, ты ещё и стираешь?

— Только в редких случаях, — ответил он, не оборачиваясь, но по его тону было понятно, что он тоже настроен пошутить. — Обычно это не входит в мои обязанности.

— Дарин, ты вообще везучая, — Лия посмотрела на меня, склонив голову. — И завтрак приготовит, и белье постирает.

Я фыркнула, стараясь скрыть лёгкое смущение.

— Лия, может, хватит строить из него героя? — бросила я с улыбкой. — Ещё немного, и он сам поверит в свою исключительность.

Эван обернулся, и его взгляд зацепился за мой. В тёмных глазах мелькнул огонёк, от которого я почувствовала, как по спине пробежала теплая дрожь.

— Исключительность — это просто факт, — произнёс он с ленивой уверенностью, раскладывая приготовленную яичницу по тарелкам.

Я закатила глаза, но внутренне улыбнулась. Его уверенность всегда заставляла меня чувствовать себя одновременно раздражённой и заворожённой.

Мы сели за стол, и на какое-то время разговор перешёл в привычные бытовые темы. Лия рассказывала о каком-то проекте на работе, я кивала в нужных местах, а Эван вставлял редкие, меткие комментарии, которые вызывали у неё приступы смеха. Он умел располагать к себе даже самых колких людей.

Когда завтрак подходил к концу, Лия встала, потянувшись.

— Пойду приму душ, а вы тут не скучайте, — бросила она, подхватив кружку с недопитым кофе.

Я проводила её взглядом, и как только за ней закрылась дверь, комната наполнилась тишиной. Я почувствовала, как Эван смотрит на меня, но не сразу осмелилась поднять глаза. Его взгляд был слишком проницательным, и я знала, что он сразу заметит, что я хочу сказать.

— Дарин, что-то случилось? — его голос прозвучал ровно, но в нём угадывалась скрытая настороженность.

Я глубоко вдохнула, подбирая слова.

— Здесь есть один человек, которого я знаю, — начала я, стараясь говорить спокойно. — Мой… бывший. Мы пару раз разговаривали.

Эван нахмурился, но его взгляд оставался пристальным, изучающим.

— Ты боишься его? — спросил он, склонив голову чуть набок.

— Нет, — ответила я твёрдо. — Просто хотела, чтобы ты знал. На случай, если мы вдруг столкнёмся. Он не самый приятный человек.

Его лицо оставалось непроницаемым, но я видела, как в глазах промелькнул лёгкий блеск — что-то вроде понимания или, возможно, ревности, которую он не хотел показывать.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Спасибо, что сказала.

Я кивнула, чувствуя, как напряжение немного спадает. Но в воздухе всё равно осталась лёгкая тень, напоминание о том, что это признание, пусть и простое, всё равно оставляет след.

— Я ненадолго, — сказала я, поднимаясь. — Нужно позвонить няне.

Эван наблюдал за мной, пока я уходила, его взгляд будто следовал за каждым моим шагом. Выйдя на террасу, я набрала номер, и когда знакомый голос прозвучал на другом конце, мир снова стал чуть ярче.

Слышать голос своего сына всегда было словно глотком свежего воздуха. Он рассказывал что-то быстро, сбиваясь, невнятно, но как умел, слова перетекали в радостный смех, и я только кивала, хотя он не мог видеть.

Он засмеялся, а я закрыла глаза, впитывая этот звук. Каждый раз, когда я слышала его, всё остальное на мгновение теряло значение. Но стоило звонку закончиться, как реальность возвращалась с тяжестью, от которой становилось трудно дышать.

Я убрала телефон, положив его на перила, и на мгновение уставилась в сад, где ещё висела утренняя дымка. Воспоминания нахлынули сами собой, как всегда, когда я оставалась наедине с собой.

Когда я сбегала из города, всё было как в тумане. Решение казалось простым, единственно правильным. Но перед этим был разговор, который я до сих пор не могла забыть. Отец сидел напротив, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах был тот холодный блеск, который я знала с детства.

— Дарин, ты знаешь, что делаешь? — спросил он, хотя ответ ему был очевиден.

Я кивнула.

— Ты правда считаешь, что можешь просто уйти? Это не так просто, как тебе кажется.

— Мне не нужно ничего проще, папа, — ответила я тогда. — Это единственный выход.

Он посмотрел на меня долго, так, что я почувствовала, как внутри что-то ломается. А потом произнёс слова, которые я до сих пор слышу в голове:

— Тогда иди. Уезжай. Это будет лучше для всех.

Он сказал это спокойно, как будто я планировала не сбежать, а просто съездить на выходные. Но я знала, что он так не думал. В его словах была тяжесть, и, возможно, это была даже просьба. Но для меня это прозвучало как последний удар, который окончательно отрезал меня от дома.

С того времени я не видела его. Не звонила. Он ничего не знал — ни о ребёнке, ни о том, как я устроилась, ни о том, что я вообще ещё жива. Это было правильное решение. Я повторяла это себе снова и снова. Ведь отец сам сказал, что мне лучше уехать.

Но сейчас, стоя здесь, я не могла остановить ту дрожь, которая проходила по всему телу при одной мысли о нём. Как он там? Что с ним? Здоров ли? Всё ли в порядке? Этот вопрос был как заноза, которую я пыталась игнорировать, но она всегда давала о себе знать в самый неподходящий момент.

А ещё было ночное сообщение Дамьена. Его попытки задеть, пошатнуть моё убеждение, что я всё сделала правильно. Он хотел, чтобы я пришла. Чтобы посмотрела ему в глаза, вернулась туда, откуда так упорно бежала.

Но я не поведусь. Нет. Я слишком долго строила свою жизнь, чтобы позволить кому-то — особенно ему — разрушить её. Даже если внутри всё сжимается при мысли о доме. Даже если я хочу знать, что с отцом сейчас.

Стиснув пальцы на перилах, я сделала глубокий вдох. Мне не нужны ответы. Мне не нужно возвращаться. Я выдержу. Я выдержала однажды и выдержу снова.

Вечер опускался на коттеджный городок мягкими розово-оранжевыми оттенками заката. В воздухе пахло лесом, свежестью и чем-то ещё — ожиданием. Просторная поляна перед главной террасой уже была подготовлена: ряды изящных белых стульев, светящиеся гирлянды, обрамляющие сцену, и огромные букеты цветов по углам. Всё выглядело безупречно, как в дорогой рекламе, только реальнее. Это была не просто церемония вручения наград, а целое событие.

Лия, идя рядом, держала меня под руку и что-то весело шептала, стараясь отвлечь от напряжения. Эван шёл чуть позади, держа дистанцию, но я чувствовала его взгляд, тёплый и поддерживающий. Моя спина была прямой, а шаги чёткими, но внутри бушевала буря. Я знала, что этот вечер важен — не просто для меня, но и для будущего моего проекта.

Когда мы подошли к отведённым для нас местам, Лия слегка подтолкнула меня вперёд, тихо прошептав:

— Ты сегодня сражаешь наповал. Просто помни, что ты лучшая здесь, и расслабься.

Я улыбнулась краем губ, хотя улыбка далась с трудом. Лёгкий ветер играл с подолом моего платья, серебристое сияние ткани переливалось в лучах садящихся солнечных лучей. Слышались приглушённые разговоры, звон бокалов, но всё это стало фоном, когда ведущий объявил начало церемонии.

Он был местным журналистом, с приятным, уверенным голосом, который заполнил пространство. Сперва он рассказывал о достижениях всех номинантов, поднимая градус напряжения. Когда его слова коснулись моего имени, я невольно задержала дыхание.

— Итак, за выдающийся вклад в развитие экотуризма в регионе, за смелость в реализации сложных, но таких нужных инициатив, победителем становится… Дарин Браун!

Аплодисменты оглушили меня, и на мгновение я потеряла связь с реальностью. Лия хлопала громче всех, подбадривая меня взглядом, Эван одобрительно кивнул. Я сделала шаг, а потом ещё один, поднимаясь к сцене, которая была украшена белыми розами. Сердце колотилось так, что казалось, его слышали все.

Речь далась легко. Возможно, потому что я её почти не готовила. Слова лились сами собой, и я видела, как гости внимают каждому моему слову, кто-то кивает, кто-то даже улыбается. Это было моим моментом, моей минутой триумфа. Но затем, спускаясь со сцены, я почувствовала это… взгляд.

Я скользнула глазами по рядам гостей и увидела его. Дамьена.

Он стоял чуть в стороне, не скрываясь, но и не выделяясь. Его тёмный костюм был в тон окружающей тени, а лицо оставалось столь же бесстрастным, как и всегда. Однако его взгляд, направленный прямо на меня, словно прожигал насквозь. Меня замкнуло. Я тут же отвернулась, сделала вид, что ничего не заметила.

Когда церемония близилась к завершению, ведущий вновь заговорил.

— И прежде чем мы разойдёмся, хочу сказать, что на мероприятии присутствует наш секретный меценат. Он ознакомился с проектами каждого кандидата на награду. Среди них он выбирал того, в чей проект готов вложиться, чтобы улучшить наш коттеджный городок. И я с большой честью хочу объявить имя счастливицы.

Я невольно напряглась. Меценат? Почему мне никто ничего не сказал?

— Дарин Браун, пройдите, пожалуйста, для финальных подписей, — обратился ко мне ведущий, улыбаясь.

Сердце пропустило удар, в лицо буквально запылало. Гул аплодисментов и восторженных взглядов не стихал.

Я последовала за ним, держа голову высоко. Меня подвели к небольшой стойке под шатром, где я подписала документы, подтверждающие сотрудничество. В тот момент я хотела лишь одного — поскорее всё завершить, потому что от подобных новостей голова шла кругом.

— Теперь, пожалуйста, подойдите к нашему меценату. Он хочет лично поприветствовать вас, — сдержанно произнёс ведущий.

— Кто это? — я нахмурилась, стараясь придать голосу холодную уверенность.

— Дамьен Тео, — спокойно ответил он.

Мир замер. Моё тело, казалось, окаменело. Всё закружилось, но я заставила себя выпрямиться и сделать вид, что это меня не задело.

— Что ж… где он? — выдавила я, хотя сама не понимала, как у меня получилось сохранить голос ровным.

— Вон там, — ведущий указал рукой.

Я обернулась. Дамьен стоял вдалеке, руки в карманах, словно весь этот вечер не имел к нему никакого отношения. На его лице была лёгкая тень насмешки, но глаза выдавали что-то другое — что-то, от чего мне стало не по себе.

Я знала, что должна подойти. Но как?

Я заставила себя идти к нему, держа спину прямо, как будто это был просто ещё один деловой разговор. Никакого волнения, никакого трепета. Но внутри всё бурлило, каждый шаг отдавался тяжестью в груди. Дамьен ждал меня, не двигаясь с места, словно был уверен, что я подойду. Его тёмный костюм подчёркивал безукоризненную осанку, а руки были засунуты в карманы. Лицо, как всегда, оставалось бесстрастным, но глаза выдавали что-то большее — вызов, насмешку, которую невозможно было игнорировать.

Я остановилась перед ним, чувствуя, как волна напряжения накрывает меня. Он оглядел меня с ног до головы, едва заметно приподняв бровь, как будто проверял, достаточно ли я уверена в себе, чтобы заговорить первой.

— Благодарю за столь… щедрый жест, — начала я холодно, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но я вынуждена отказаться.

Он не ответил сразу. Лишь слегка склонил голову, как будто мои слова его позабавили. Затем, словно нарочно затягивая момент, он вытащил руки из карманов, сложил их на груди и наклонился чуть ближе, в его глазах мелькнуло что-то острое, опасное.

— Ты даже не выслушала моё предложение, Дарин, — его голос был низким, чуть насмешливым. — Может, не будем торопиться?

— Я уже всё услышала, — резко ответила я, стараясь держать себя в руках. — Мне не нужны ваши подачки.

Обращалась к нему в деловом тоне, прекрасно понимая, что сейчас за нами многие наблюдают. Может, не слышат, но заинтересованные взгляды буквально прожигали.

— Подачки? — он фыркнул, приподняв уголки губ в хищной улыбке. — Ты правда думаешь, что это всё ради тебя? Нет, это бизнес. И если ты сейчас попытаешься отказаться, твой проект канет в никуда. Вместе с теми, кто тебя поддерживал.

Эти слова были словно ледяной душ. Я резко вскинула голову, пытаясь прочитать его выражение, но на лице Дамьена не было ни намёка на сожаление или сомнение. Только уверенность в каждом слове.

— Вы угрожаете? — спросила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от злости при этом нарочно продолжала общаться к нему на «Вы».

— Угрожаю? — он медленно шагнул ближе, его голос стал чуть тише, но гораздо опаснее. — Нет. Я просто объясняю тебе последствия. Если ты отказываешься от сотрудничества со мной, компании, которые спонсировали твой проект, начнут терять деньги. Большие деньги. И знаешь, кого они обвинят? Не меня. Они обвинят тебя.

— Это бред, — я стиснула зубы, чтобы не сорваться. — Вы не можете просто взять и разрушить всё из-за чьего-то отказа.

— Ты правда так думаешь? — он склонил голову набок, его голос стал почти нежным, но от этого было только хуже. — Ты всё ещё живёшь в мире, где честность и справедливость что-то решают. Но мир работает иначе. Либо ты играешь по моим правилам, либо тебя просто убирают с доски. И не надейся, что у тебя есть выбор. Его нет.

Я почувствовала, как гнев поднимается изнутри, будто волна, грозящая смести всё на своём пути.

— Если вы думаете, что я прогнусь под ваши правила, вы ошибаетесь, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — Я лучше сама уничтожу этот проект, чем позволю вам управлять мной.

— Уничтожь, — он развёл руками, будто предлагая мне путь к свободе. — Но ты не сможешь этого сделать, не разрушив тех, кто стоял рядом с тобой. Ты правда готова пожертвовать ими? Пожертвовать их работой, их репутацией, ради чего? Ради своей гордости?

— Это не гордость, — отрезала я. — Это самоуважение. Чего вы, видимо, лишены.

Его глаза блеснули холодной сталью, но он не дал мне шанса почувствовать победу.

— Самоуважение, говоришь? — его голос снова стал низким, угрожающим. — Хорошо. Тогда послушай меня, Дарин. Это не просьба, не уговоры. Это факт. Ты либо соглашаешься, либо готовься смотреть, как твой идеальный мир рушится у тебя на глазах.

Я не могла найти слов. Каждое его слово било сильнее, чем предыдущее, оставляя меня беззащитной. Но я не могла показать слабость. Никогда. Не перед ним.

— Вы ничего обо мне не знаете, — выплюнула я, чувствуя, как внутри всё горит. — И если думаете, что сможете меня сломать, то сильно ошибаетесь.

Он шагнул ко мне настолько близко, что я почувствовала тепло его дыхания.

— Увидим, — произнёс он почти шёпотом, его губы изогнулись в кривой ухмылке.

Я развернулась и ушла прочь.

Дамьен понял, что его приказы прийти в его номер на меня не действуют и решил прибегнуть к другим методам. Грязным и жестким. Таким, к которым привык.

Правда я до сих пор не понимала, какого черта я ему вообще сдалась?

Я стояла напротив Дамьена, ощущая, как меня переполняет ярость. Его ухмылка — спокойная, уверенная, — казалось, злила меня ещё больше. Я резко развернулась и пошла в сторону организаторов, чувствуя, как напряжение в груди нарастает с каждым шагом. Всё вокруг сливалось в размытое пятно: яркие гирлянды, шум голосов, звон бокалов — ничего больше не имело значения.

Войдя в шатёр, где находились представители оргкомитета, я увидела главного организатора, мужчину лет сорока, с дружелюбным, но уставшим лицом. Он заметил меня и тут же повернулся, вежливо улыбаясь.

— Дарин, поздравляю вас! Вы проделали невероятную работу. Мы все вами гордимся.

— Спасибо, — холодно ответила я, стараясь держать себя в руках. — Но мне нужно кое-что обсудить. Немедленно.

Его улыбка чуть померкла, но он жестом пригласил меня сесть. Я осталась стоять, скрестив руки на груди, чтобы удержать нарастающий гнев.

— Я хочу отказаться от этого “меценатства”, — резко заявила я. — Мне не нужны ни деньги, ни условия, которые могут за этим последовать.

Он замер на мгновение, его взгляд стал более сосредоточенным, как будто он пытался понять, что я только что сказала.

— Простите, что? — переспросил он, слегка нахмурившись.

— Вы всё прекрасно услышали, — отрезала я. — Я не хочу иметь ничего общего с этим человеком.

— Дарин, вы понимаете, что говорите? — теперь в его голосе появились нотки тревоги. — Отказаться… это невозможно.

— Почему? — я прищурилась, чувствуя, как внутри начинает закипать паника.

Он глубоко вздохнул, выглядел так, будто собирался сообщить что-то неприятное.

— Дело в том, что вы подписали документы, ещё когда подавали заявку на участие. В них было указано, что в случае выделения дополнительного финансирования меценатом вы автоматически соглашаетесь на сотрудничество. Это стандартная практика для подобных мероприятий.

У меня в голове зазвенело. Эти бумаги. Конечно, я их читала, но никто даже не намекнул, что это может быть связано с чем-то настолько масштабным.

— Но это… это нелепо, — я попыталась возразить, но голос дрогнул. — Я не подписывалась на то, чтобы связываться с Тео.

— Дарин, — он нахмурился, посмотрев на меня с сочувствием, — ваш проект важен не только для вас. Наш городок вложил в него немалые усилия. Если вы откажетесь, мы не сможем продолжить. У нас просто не хватит ресурсов.

— Вы хотите сказать, что всё это зависит от его денег? — я почувствовала, как по венам разливается ледяной холод.

— Именно так, — мужчина слабо улыбнулся. — Пожалуйста, подумайте. Ваш проект — это будущее нашего городка. Вы не можете отказаться.

Слова резанули меня как нож. Всё, ради чего я так долго работала, вдруг превратилось в ловушку. Выйти из неё означало перечеркнуть не только свою мечту, но и разрушить надежды других.

Я стояла в тишине, не в силах пошевелиться. Голова кружилась, мысли путались. Это был не выбор, это было давление, от которого некуда было деться.

Внезапно я услышала знакомые голоса за своей спиной. Повернувшись, я увидела Лию и Эвана. Они шли ко мне, их лица светились радостью.

— Дарин! — воскликнула Лия, подбегая ко мне и хватая за руки. — Ты просто невероятна! Это твой вечер, понимаешь?

Эван подошёл ближе, его глаза блестели от гордости.

— Я знал, что ты справишься, — сказал он, мягко обнимая меня.

Его объятия должны были успокоить меня, но вместо этого только усилили мою внутреннюю ломку. Он наклонился и поцеловал меня в щёку, его прикосновение было тёплым, нежным, но я чувствовала себя словно каменная статуя.

Они оба смотрели на меня, ожидая, что я улыбнусь, что скажу хоть что-то. Но я не могла. Всё, что мне хотелось, — это исчезнуть из этого места, из этой ситуации, из своей собственной жизни.

В этот момент я подняла глаза и увидела Дамьена. Он стоял на расстоянии, наблюдая за нами с лёгкой насмешкой, словно знал, что я уже проиграла. Его взгляд говорил всё: он получил, чего хотел. И я ненавидела его за это.

Когда я подошла к дому, то сразу заметила что-то странное. Окна светились, но внутри было удивительно тихо. Лия и Эван обычно не могли обойтись без громкой музыки или хотя бы шумного обсуждения чего-нибудь несущественного.

Я открыла дверь и замерла.

Вся гостиная была украшена цветами, свечами и гирляндами из мелких лампочек, которые мягко освещали пространство. На столе стояло несколько блюд, аромат которых тут же заставил мой желудок напомнить, что я весь день ничего не ела. В центре стола — бутылка вина и два бокала, а рядом с ними третья тарелка с салфеткой в аккуратно сложенном конверте.

— Сюрприз! — громко выкрикнула Лия, выпрыгивая из кухни с салатником в руках.

Эван вышел следом, чуть более спокойный, но с той же гордой улыбкой на лице.

— Дарин, это в твою честь, — сказал он, ставя на стол что-то, что выглядело как запечённый в травах цыплёнок.

Я растерянно смотрела на них, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

— Вы серьёзно? — выдохнула я, наконец находя голос. — Это всё… ради меня?

— Конечно, — ответила Лия, подтолкнув меня к столу. — Мы же не могли оставить твою победу без праздника.

Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди.

— Спасибо вам, — тихо сказала я.

— Садись, — сказал Эван, протягивая мне стул.

— Лия два часа потратила, чтобы придумать, чем тебя удивить, — добавил он с лёгкой усмешкой.

— Зато ты вообще ничего не сделал! — возмутилась она, но её голос был полон смеха.

— Я помогал! — протестовал Эван, но без особой уверенности.

Мы рассмеялись, и напряжение, которое я чувствовала весь день, вдруг исчезло.

Когда ужин начался, я не могла поверить, как много они сделали для меня. На столе стояли блюда, которые я не ела уже много лет: запечённые овощи с лимонным соусом, паста с креветками, домашние лепёшки с пряными травами. Лия явно постаралась на славу.

— Это лучший ужин в моей жизни, — сказала я, откидываясь на спинку стула.

— И это ещё не всё, — таинственно улыбнулась Лия.

Я приподняла бровь, глядя на неё.

— Что ты ещё придумала?

Она пододвинула ко мне небольшой конверт, который до этого лежал на дальнем краю стола.

— Это тебе, — сказала она.

Я осторожно взяла конверт и открыла его. Внутри было письмо, написанное её аккуратным почерком.

— Лия… — начала я, но она перебила меня.

— Читай, — настояла она, подперев голову руками.

Я прочитала первые строки и почувствовала, как глаза наполняются слезами. Она написала обо всём, через что мы прошли, обо всём, что я сделала, чтобы дойти до этого момента. Её слова были такими искренними, что я едва смогла дочитать письмо до конца.

— Это… прекрасно, — выдохнула я, пытаясь справиться с комом в горле.

— Ты заслуживаешь этого, — сказала она, и в её голосе была та же искренность, что и в письме.

Эван кивнул, улыбаясь.

— Мы тобой гордимся, Дарин.

Я хотела что-то сказать, но слова не находились. Всё, что я могла сделать, это улыбнуться им в ответ, надеясь, что они понимают, как много это для меня значит.

Мы сидели за столом до поздней ночи, разговаривая обо всём на свете. Лия рассказывала о своих планах на будущее, Эван делился своими сомнениями о новой работе, а я просто слушала, наслаждаясь этим моментом.

Но когда разговор коснулся их переезда, тёплая атмосфера начала медленно угасать.

— Дарин, — начала Лия, осторожно глядя на меня, — мы послезавтра уезжаем.

Я кивнула. Я знала, что этот момент наступит, знала, что они не могут остаться здесь навсегда.

По изначальному плану мы должны были уехать вместе. Но теперь, после случившегося, мне выделили этот коттедж на ближайшие пару месяцев, пока я буду работать над проектом.

К сожалению, они не могли остаться. И Лии заканчивался отпуск, а Эван даже на эти пару дней вырвался с трудом.

— Я понимаю, — сказала я.

— Ты уверена? — спросил Эван, его взгляд был серьёзным.

— Уверена, — подтвердила я.

— Мы всё равно всегда будем на связи, — добавила Лия, протягивая мне руку. — Ты знаешь, что можешь на нас рассчитывать, даже если нас не будет рядом.

Я сжала её руку, чувствуя, как сердце сжимается.

— Я знаю, — тихо ответила я.

Мы снова замолчали, и тишина была одновременно тёплой и болезненной.

Этот ужин был их подарком мне, но в то же время он был их прощанием. И хотя я старалась не показывать этого, внутри меня всё переворачивалось.

Но я знала, что не собираюсь отказываться от того, к чему стремилась долгие годы. Я не позволю Дамьену разрушить в моей жизни еще хоть что-то.

Я закрыла за собой дверь спальни и села на край кровати, сжимая телефон в руках. Сердце стучало так громко, что казалось, будто его звук мог услышать весь дом. Это было решение, к которому я пришла не сразу, но с каждой минутой оно становилось всё более неизбежным.

Набрав номер, я поднесла телефон к уху, пытаясь унять дрожь в руках.

— Дарин? — раздался мягкий, доброжелательный голос Анны.

— Привет, — начала я, стараясь звучать спокойно. — Как там Райан?

— Всё хорошо, — ответила она с лёгкой улыбкой в голосе. — Мы только что вернулись с прогулки. Он сегодня пытался всех убедить, что умеет считать до десяти, — Анна рассмеялась.

Конечно же, он этого еще не умел.

Я тоже улыбнулась, но внутри всё ещё было тревожно. Я представила, как он упрямо хмурит лоб, пытаясь выглядеть взрослым, и на миг всё остальное исчезло.

— Это так на него похоже, — сказала я, чувствуя, как голос стал мягче.

— Конечно, похоже. Весь в тебя, — поддразнила она, но в её словах звучала ласковая забота.

Я на мгновение замялась, собираясь с мыслями, и наконец решилась.

— Анна, я хотела тебе сказать, что в ближайшие несколько месяцев Райан будет жить со мной здесь.

— Жить с тобой? — переспросила она, но её тон был скорее удивлённым, чем обеспокоенным.

— Да. У меня проект, который требует, чтобы я оставалась в этом городке, и я не могу столько времени быть вдали от него. Если захочешь, можешь остаться с нами. Мне выделили огромный коттедж. Или при желании возьмешь отпуск на это время.

— Конечно, — согласилась Анна без тени сомнения. — Когда мне его привезти?

Её готовность помогла мне немного расслабиться, но тревога всё равно никуда не делась.

— Лучше завтра, — сказала я. — Я всё подготовлю.

— Хорошо, Дарин. Если честно, я всегда знала, что ты не выдержишь долго без него.

Её слова задели меня, но я не смогла удержаться от слабой улыбки.

— Ты права, — призналась я. — Спасибо тебе.

— Не за что, — ответила она. — Райан будет счастлив снова быть с тобой. Он только о тебе и говорит.

Я положила трубку и глубоко вдохнула. Разговор прошёл проще, чем я ожидала, но в груди всё равно осталось тяжёлое чувство.

Когда я отложила телефон, мои мысли тут же вернулись к самому главному: как я справлюсь с тем, что Райан будет рядом? Это было не про заботу или материнские обязанности — с этим я справлюсь. Это был страх.

Дамьен.

Я закрыла глаза, чтобы избавиться от этого образа, но он всё равно всплывал в голове. Его пристальный взгляд, его насмешливая улыбка. Если он узнает… Если он увидит Райана…

Глубоко вдохнув, я попыталась унять панику. Всё будет хорошо. Я найду способ защитить его, как находила раньше.

Но я знала, что теперь это станет сложнее. Райан рос, и с каждым днём его черты становились всё более явными. Особенно глаза. Те же глаза, которые я видела, глядя на Дамьена.

Я поднялась с кровати и подошла к окну. Ночной воздух был тёплым, но внутри меня всё дрожало. Я смотрела на звёзды, которые казались такими далёкими и равнодушными, и думала только об одном.

Могу ли я скрывать это вечно?

Но я знала, что другого выхода нет.

Я сделала выбор, и назад дороги не было. Райан должен быть рядом со мной. Даже если это будет означать каждый день ходить по краю пропасти, я не позволю никому отнять его у меня.

На миг перед глазами снова всплыл образ его улыбки, его смеха, его звонкого голоса, когда он зовёт меня мамой.

Это того стоит. Это всегда будет того стоить.

Я стояла у машины, наблюдая, как Лия суетится возле багажника, проверяя каждую мелочь, словно это поможет ей избежать реальности предстоящей разлуки. Солнце уже палило, заливая двор ярким светом, а я ощущала, как горячий воздух пропитывает одежду, заставляя её прилипать к коже.

— Лия, всё уже в порядке, — сказал Эван, устало облокотившись на капот. — Успокойся.

— Я хочу убедиться, что мы ничего не забыли, — огрызнулась она, даже не оборачиваясь.

Я усмехнулась, но в этом не было радости. Всё происходящее казалось слишком важным, чтобы отпустить его с лёгкостью.

Когда Лия наконец хлопнула крышкой багажника, она подошла ко мне и обняла крепко, с такой теплотой, что я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.

— Так не хочу уезжать без тебя, — прошептала она мне на ухо.

— Я буду скучать, — ответила я, с трудом скрывая дрожь в голосе.

— И мы будем, — сказала она, отстраняясь. Её глаза блестели, но она быстро села в машину, оставляя нас с Эваном вдвоём.

Он не торопился. Просто стоял, смотря на меня так, будто хотел запомнить каждую деталь, каждую черту моего лица.

— Ну что? — спросила я, чувствуя, как тишина становится слишком плотной.

— Ты справишься, — сказал он, но в его голосе не было лёгкости.

Он имел в виду проект. Так как эта работа была самой огромной и сложной, с которой мне когда-то приходилось иметь дело.

— Ты уверен? — ответила я, скрестив руки на груди, словно пытаясь защитить себя.

Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние между нами, и его глаза горели так, как я ещё никогда не видела.

— Ты знаешь, что справишься, — его голос был низким и хрипловатым.

— Почему ты всегда так уверен в этом? — я пыталась звучать саркастично, но в голосе прозвучала нервозность.

Он усмехнулся, но его взгляд стал ещё более пронзительным.

— Потому что я знаю тебя, Дарин.

— Да ну? — бросила я, сделав шаг назад, но натолкнулась на машину. — Ты, конечно, всё обо мне знаешь, да?

— Нет, — его тон стал тише, почти шёпотом. — Я не знаю, почему ты всегда пытаешься скрыть свои настоящие чувства.

— Эван… — я попыталась возразить, но он не дал мне договорить.

— Ты делаешь вид, что тебе всё равно, — продолжил он, делая ещё один шаг. — Но я знаю, что это неправда.

Он был так близко, что я почувствовала, как жара смешивается с его теплом. Его запах — смесь солнца и какого-то свежего аромата — кружил голову.

— Ты уезжаешь, — выдавила я, стараясь вернуть себе контроль. — Это всё, что имеет значение. И, конечно же, мне грустно.

— Нет, — его голос был твёрдым, и он поднял руку, осторожно убирая прядь волос с моего лица. — Это не всё.

Я хотела ответить, хотела сказать что-то острое, чтобы остановить его, но не смогла. Его пальцы задержались у моей щеки, и я почувствовала, как дыхание перехватило.

— Эван… — выдохнула я, но на этот раз мой голос прозвучал слабее.

Его взгляд опустился на мои губы, и я почувствовала, как весь мир вокруг замер.

Он наклонился, и в следующую секунду его губы прижались к моим. Это был не мягкий, осторожный поцелуй, а что-то жаркое, требовательное, как будто он пытался сказать всё то, что не мог выразить словами.

Я не сразу поняла, что ответила. Мои руки сами потянулись к его шее, и всё, что я могла чувствовать, это его силу, его тепло. Поцелуй был как взрыв — слишком много эмоций, слишком много сдержанного.

Но я одёрнула себя, резко отстраняясь, словно воздух вдруг стал слишком тяжёлым.

— Тебе пора.

Он провёл рукой по волосам, его взгляд был напряжённым, но он не сделал попытки приблизиться снова.

— Да, — сказал он, наконец. — Но я постараюсь вырваться к тебе на следующих выходных. Я буду скучать, — сказал, еще раз поцеловав меня в губы.

Эван смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом резко развернулся, сел в машину и захлопнул дверь.

Ему тоже было сложно прощаться.

Я стояла, не двигаясь, пока машина не скрылась за поворотом. Ладони дрожали, сердце всё ещё колотилось. Всё, что я могла чувствовать — это тяжесть того, что только что произошло, и огонь его прикосновений, который я не могла затушить.

После отъезда Лии и Эвана прошло всего полчаса, когда я услышала звук мотора возле дома. Сердце сразу заколотилось, словно его стук мог перекрыть шум приближающейся машины. Я быстро выскочила на крыльцо, чувствуя, как ноги сами ведут меня вперёд.

Анна остановила машину и вышла, широко улыбаясь, но я едва обратила на неё внимание. Мой взгляд тут же нашёл его — маленького мальчика с пухлыми щёчками и тёмными кудряшками, сидящего в детском кресле. Он увидел меня, его большие глаза засветились, и он начал махать ручками, смеясь.

— Ма-ма! — воскликнул он, вытягивая ко мне свои крошечные ладошки.

Я не помню, как оказалась возле машины. Всё, что я знала, это что уже открываю дверцу, освобождаю его от ремней и поднимаю на руки. Его тепло, его знакомый запах — всё это наполнило меня таким счастьем, что я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— Привет, мой хороший, — прошептала я, прижимая его к себе.

Он засмеялся, положив свои крошечные ручки мне на лицо.

— Ма-ма, — повторил он, и я почувствовала, как сердце сжалось от любви.

— Да, мама здесь, — сказала я, целуя его в щёчку.

Анна подошла сзади, держа в руках его маленький рюкзачок и пакет с игрушками.

— Он скучал по тебе, — сказала она с улыбкой. — Но, думаю, ты скучала больше.

— Даже не представляешь, насколько, — ответила я, не отводя взгляда от Райана.

Он обхватил меня за шею, крепко прижимаясь, словно боялся, что я снова исчезну. Я чувствовала, как его дыхание щекочет мою кожу, и больше ничего не имело значения.

Мы провели весь день вдвоём. Райан сразу устроил себе экскурсию по дому: с интересом разглядывал всё, что попадалось на глаза, тянулся к книжным полкам, заглядывал под диван и время от времени озорно смотрел на меня, чтобы убедиться, что я рядом.

— Ну-ка, куда ты полез? — смеялась я, подхватывая его, когда он попытался залезть на стул.

Он заливался звонким смехом, хватая меня за волосы и держа так крепко, словно я могла исчезнуть, если он отпустит.

Мы сидели на полу, обложенные его игрушками, но он почему-то больше интересовался моими волосами и лицом, снова и снова трогая мой нос, глаза и губы.

— Ты изучаешь меня, да? — улыбнулась я.

— Мама! — гордо воскликнул он, хлопая в ладоши.

— Да, мама, — ответила я, целуя его в макушку.

Каждая секунда с ним наполняла меня таким счастьем, что казалось, будто весь мир исчезает. Все тревоги, все страхи — всё это оставалось где-то далеко, пока он был рядом.

К вечеру, когда он уснул у меня на руках, я сидела на кровати, наблюдая за его лицом. Его маленькие пальчики всё ещё крепко держали край моего платья, как будто даже во сне он боялся меня отпустить.

Я осторожно провела рукой по его волосам, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слёзы.

— Я не позволю никому нас разлучить, — прошептала я.

Внутри меня всё ещё был страх. Страх, что кто-то может узнать, что он не просто мой сын, а ещё и… его сын. Но это был мой выбор, и я знала, что справлюсь. Ради Райана я готова была пойти на всё.

Сейчас, глядя на его мирное лицо, я чувствовала только одно — он мой. И я не позволю никому этого изменить.

Вечер дышал свежестью, обволакивая тишиной, от которой тянуло зябкостью. Райан спал, его маленькие пальчики всё ещё цеплялись за край моего платья, как будто даже во сне он боялся отпустить меня. Но я знала, что остаться в доме сейчас — значит задохнуться. Что-то внутри гнало меня наружу, подальше от замкнутых стен, где тишина казалась слишком громкой.

Я вышла на крыльцо, ощутив, как прохладный воздух обжёг лицо, и замерла. Мой взгляд почти сразу выцепил слабое свечение возле коттеджа Дамьена. Свет фар вырезал его силуэт на фоне сумрачного двора. Высокий, неподвижный, как статуя, он стоял, небрежно облокотившись на капот машины. Его поза, казалось, кричала о полной уверенности в себе, но что-то в его напряжённой фигуре заставляло задуматься, что скрывалось за этой маской равнодушия.

Но он был не один.

В свете фар появилась ещё одна фигура. Мужчина. Высокий, как и Дамьен, но более расслабленный. Его волосы, чёрные, как смола, падали на лоб, прикрывая часть лица, но даже в полумраке было видно, как его глаза — тёмные, с какой-то опасной глубиной — сверкают под густыми бровями. Я узнала его сразу.

Нил.

Сердце ухнуло вниз, словно меня застали врасплох, хотя я не сделала ничего предосудительного. Просто наблюдала из темноты.

Но мне стало не по себе от того, как часто в моей жизни начали мелькать люди из прошлого. Слишком.

Нил был из тех, кто запоминается с первого взгляда. Если к Дамьену люди боялись подойти ближе из-за его ледяной отчуждённости, то к Нилу их, напротив, тянуло, несмотря на весь его хищный облик. Его тёмная харизма манила, и даже я, зная, что в нём скрывается опасность, не могла полностью отвести взгляд.

Я знала его по университету. Он всегда был в центре внимания, словно весь мир крутился вокруг него. Его улыбка — та самая, лёгкая, насмешливая, как будто он видел насквозь каждого, с кем говорил, — делала его ещё опаснее. Нил был человеком, которого боялись уважать и уважали бояться. Но, в отличие от Дамьена, в нём была какая-то открытая жестокость, которая не отталкивала, а, наоборот, притягивала.

Эти двое были лучшими друзьями. И я до сих пор не могла понять, как можно быть настолько похожими, и одновременно так сильно отличаться друг от друга.

Я осталась в тени деревьев, стараясь дышать как можно тише, чтобы меня не заметили. Их разговор не был слышен. Нил стоял ближе, чем кто-либо позволял себе приближаться к Дамьену. Его жестикуляция была резкой, почти агрессивной, но в этом не чувствовалось угрозы — скорее, что-то сродни власти. Он разговаривал с Дамьеном, как с равным, и это выглядело настолько странно, что у меня невольно пересохло в горле.

Дамьен не отвечал. Он стоял прямо, молча, его руки были скрещены на груди, а взгляд тяжёлый, цепкий, упирался в лицо Нила, словно тот сказал что-то, что заставило его замолчать. Это напряжение было почти осязаемым.

Нил наклонился ближе, и мне показалось, что его губы дрогнули в усмешке. Я знала эту усмешку. Она всегда обещала что-то, от чего кровь стыла в жилах. Люди в университете называли её «улыбкой дьявола».

Я не могла отвести взгляд, даже когда сердце бешено заколотилось в груди. Их разговор длился всего несколько минут, но для меня это были часы. Нил сказал что-то короткое, а потом резко развернулся, его шаги гулко отдавались в тишине, пока он не исчез за дверцей своей машины. Свет фар мелькнул, и через секунду он уехал, оставив Дамьена одного.

Я хотела выдохнуть, но застыла на месте, когда Дамьен вдруг повернулся и посмотрел прямо в мою сторону.

Я вжалась в дерево, чувствуя, как холодная кора впивается в кожу сквозь тонкую ткань рубашки. Его взгляд не задержался, но от этого было не легче.

Когда он развернулся и направился к своему коттеджу, моё напряжённое тело, наконец, позволило мне выдохнуть. Но внутри уже застряло ощущение, что за их разговором скрывалось что-то большее. Что-то, что могло рано или поздно коснуться меня.

Не знаю откуда я взяла такие выводы, но и правда чувствовала себя так, будто везде теперь ожидала подвоха.

Я проснулась внезапно, словно из глубокого сна выдернула невидимая рука. Первые несколько секунд я просто лежала, прислушиваясь к тишине дома, пока ощущение тревоги не подтолкнуло меня подняться. Свет мягко проникал сквозь плотные шторы, очерчивая блеклые линии на полу.

Я взглянула на будильник. Семь утра. Поздно для Райана. Обычно он просыпался до рассвета, в четырёх или пяти, требуя внимания ещё до того, как я успевала полностью прийти в себя.

Поднявшись, я автоматически направилась в его комнату, ожидая увидеть его там — свернувшегося в одеяле или с ногами, наполовину свисающими с кровати. Но дверь оказалась чуть приоткрыта, а кровать… пустая.

Я остановилась на мгновение, но паника не захлестнула. В памяти всплыло лицо няни. Она говорила, что остаётся с нами, несмотря на моё предложение взять отпуск.

«Вы и так сейчас слишком загружены, мисс Дарин. Я останусь. Помогу вам с Райаном. Лучше перенесу свой отпуск на осень» — твёрдо сказала она, почти не оставив мне выбора. Я была за это благодарна.

Она знала, как трудно мне доверять кому-то Райана, но с самого начала проявляла такую заботу, что я не смогла её оттолкнуть.

Решив, что Райан наверняка с ней, я накинула на плечи лёгкий кардиган и отправилась на поиски.

Мои шаги по коридору были тихими, почти неслышными. Направляясь к террасе, я услышала приглушённый смех. Дойдя до выхода, я остановилась у стеклянной двери.

Райан бегал по лужайке, смеясь, в руке он сжимал самодельный бумажный самолётик. Няня стояла рядом, облокотившись на деревянный забор, наблюдая за его игрой с мягкой улыбкой.

— Осторожнее, Райан, не спотыкайся! — позвала она, но голос был тёплым, без упрёков.

Я хотела выйти к ним, но замерла, когда самолётик, выпущенный Райаном, взмыл в воздух, сделав небольшой круг, и приземлился на террасе соседнего коттеджа.

Именно в этот момент дверь коттеджа открылась, и из-за неё вышел Дамьен.

Моё сердце болезненно кольнуло. Я знала, что этот момент рано или поздно наступит, но даже в самых смелых мыслях не могла представить, что он произойдёт так скоро.

Дамьен наклонился, поднял самолётик, и на мгновение я ощутила странное дежавю — будто бы прошлое и настоящее накладывались друг на друга. Его лёгкие движения, строгий взгляд — всё это напомнило мне другого Дамьена, которого я когда-то знала.

Он взглянул на самолётик в своей руке, а затем направился к Райану и няне.

Я затаила дыхание, напряжение пронзило всё тело, будто струну натянули до предела. Я осталась в тени двери, стараясь даже не пошевелиться.

— Это твоё? — голос Дамьена был ровным, без особых эмоций, когда он обратился к Райану.

— Да! — мальчик с улыбкой подбежал к нему и схватил самолётик. — Спасибо, дядя!

Я почти почувствовала, как у меня сжались кулаки.

Дамьен медленно перевёл взгляд на няню, и его глаза задержались на ней чуть дольше, чем мне было бы комфортно.

— Это ваш ребёнок? — спросил он.

— Нет, я просто помогаю, — няня улыбнулась, явно не собираясь вдаваться в детали.

Райан уже убежал, увлечённый своей игрой, но Дамьен остался стоять, изучая няню взглядом. Его поза была расслабленной, но я видела, как его пальцы чуть подрагивали, словно он старался сдержать себя.

— Забавно, — проговорил он наконец, убирая руки в карманы. — Редко встретишь таких воспитанных детей, которые умеют благодарит.

— Да, Райан — чудо, — няня ответила спокойно, хотя я видела, как её пальцы чуть сильнее сжались на перилах забора.

Он кивнул, бросив взгляд в сторону коттеджа, будто чувствовал, что за ним наблюдают. Я отступила назад, спрятавшись за штору, даже не осмелившись выдохнуть.

— Что ж, — сказал он, разрывая странное молчание. — Тогда удачного дня.

С этими словами он развернулся и ушёл, а я осталась стоять, прижимая ладонь к груди, чтобы унять сумасшедший ритм сердца.

Мне удалось убедить себя, что он ничего не заподозрил. Но ощущение, что что-то начинается, никак не отпускало.

Вечер выдался спокойным, тёплым и тихим. Солнце клонилось к горизонту, заливая всё вокруг мягким золотистым светом. Я шла вдоль аллеи с Райаном, наслаждаясь этой редкой возможностью провести время без забот. Он бегал вокруг, то находя палочки, то разглядывая бабочек. Улыбка невольно тронула мои губы — эти минуты стоили всех трудностей.

Я не боялась, что кто-то нас потревожит. Несколько часов назад я видела, как машина Дамьена уехала с территории коттеджного городка. Его отсутствие придавало мне ощущение безопасности, даже если я знала, что оно временное. Но сегодня я позволила себе расслабиться.

— Мама, смотри! — Райан подбежал ко мне, указывая куда-то вперёд, на большое дерево

— Правда большое, — ответила я, легонько касаясь его темных волос. — Давай не отходить далеко, уже скоро темнеет.

Он кивнул, но, как всегда, тут же снова побежал вперёд, оставляя меня чуть позади. Я усмехнулась, наблюдая за ним. Иногда мне казалось, что он способен завоевать весь мир своей энергией.

Мы свернули на тропинку, которая вела к небольшому озеру неподалёку. На мгновение я закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и вечерней прохладой. Райан снова был занят чем-то, но я слышала его шаги и голос — всё казалось абсолютно нормальным.

Я почувствовала его раньше, чем услышала. Будто воздух вокруг стал тяжелее, как перед грозой. Мягкий шелест листвы, треск ветки под чьими-то шагами — и всё. Ощущение было, как будто весь мир остановился, выжидая.

Я замерла.

Поворачиваться не хотелось, но инстинкты кричали, что игнорировать это дальше — бессмысленно. У озера не должно было быть никого, кроме нас с Райаном. А теперь кто-то стоял за моей спиной, и спиной я знала, кто это.

— И что же, Дарин, решила погулять? — Его голос был низким, как всегда, но сейчас в нем слышалась ленивость, которую он мастерски использовал, чтобы обескураживать.

Я повернулась медленно, словно надеялась, что, если сделаю это достаточно осторожно, он просто исчезнет. Но нет. Он стоял там, прислонившись к дереву, с той же недосказанной улыбкой, которую я помнила слишком хорошо.

— Я думала, ты уехал, — выдавила я, стараясь звучать безразлично, хотя всё внутри уже полыхало тревогой.

— Уехал. И вернулся, — ответил он, изучая меня взглядом. Долгим, скользящим, таким, от которого хотелось либо броситься наутёк, либо — к черту всё — разбить ему лицо. — Ты ошиблась, если думала, что я уеду надолго.

— Очень жаль, — ответила абсолютно без эмоционально, хотя сердце тревожно билось в груди.

— Не привыкла, что кто-то меняет планы? — добавил он и сделал шаг вперёд.

Я хотела ответить что-то колкое, но вдруг раздался звонкий, невинный голос Райана:

— Мама!

Секунда. Всего секунда — и мой мир рассыпался.

Райан выбежал из-за дерева, раскрасневшийся, с щёчками, запылёнными от игры. Его глаза сияли, как солнце. Он бросился ко мне с тем бесконечным доверием, на которое способен только ребёнок, и сжал мою руку.

— Мама, смотри! — Его ладошка, грязная, но теплая, легла на мою, чтобы показать камень.

Я инстинктивно присела, чтобы быть ближе к нему, прикрывая его своим телом, и едва справилась с тем, чтобы не взглянуть на Дамьена. Но чувствовала его взгляд. Каждый миллиметр своего тела ощущала, как он смотрит на нас. Как что-то в этом взгляде меняется.

— Мама? — Это слово прозвучало почти насмешливо, растянуто, как вопрос. Дамьен шагнул ближе, и я подняла голову, встретив его глаза.

Они обжигали.

— Дарин, ты что-то не рассказала мне, — его голос был ровным, без злости, но с чем-то гораздо более страшным — с тем ледяным спокойствием, которое он всегда использовал как оружие.

— Это не твоё дело, — ответила я так резко, что Райан удивлённо посмотрел на меня.

Я встала, сжимая его руку крепче, чем следовало бы, но мой сын ничего не заметил. Он просто улыбнулся Дамьену, как улыбаются дети, не знающие, что перед ними волк.

— Ты не думала, что я захочу… уточнений? — Дамьен говорил тихо, но его шаги приближались, пока между нами не осталось каких-то нескольких метров.

Я подметила каждую реакцию Дамьена. Видела, как его взгляд цепляется за каждую деталь: за моё дрожание ресниц, за то, как я укрываю Райана, за то, как избегаю его глаз.

— Нам пора, — сказала я, почти задыхаясь, и повернулась, чтобы уйти.

Но он перехватил наш путь, словно невзначай. Его движения были медленные, расслабленные, но в них была угроза, отчётливая, как звук удара хлыста.

— Стой, — сказал он, и это было не просьбой. — Ты уверена, что тебе не стоит объясниться?

Я знала, что он добивается. Хотел, чтобы я сломалась прямо здесь, чтобы я сказала ему то, что он уже догадывался. Но я не могла. Не здесь. Не сейчас.

— Я ничего не должна тебе, — сказала я, глядя ему в глаза. И впервые за всё это время почувствовала, как голос сорвался. — Вообще не понимаю, что ты от меня хочешь.

— Как минимум, хочу чтобы ты объяснила, почему твой сын — это копия меня в детстве.

Этот вопрос поставил меня в тупик. Я, предполагала, что Дамьен может заподозрить. Но он не спрашивал, он уже ставил перед фактом, что ему все известно.

Судя по всему еще с того момента, как он столкнулся с Райаном утром.

Секунда тишины растянулась до бесконечности. Его взгляд прожигал меня насквозь, словно каждый мой жест был под микроскопом. Я не двигалась, едва дышала, только крепче прижимала Райана к себе. Его тёплые маленькие ладошки лежали у меня на плече, а щёчка уютно устроилась на шее. Я почувствовала, как он ёрзает, но всё ещё не понимал, что происходит.

— Ты кто? — Его звонкий голос прозвучал неожиданно ясно, выбивая меня из оцепенения.

Я зажмурилась на мгновение, надеясь, что всё это просто иллюзия, что его вопрос не прозвучал. Но он прозвучал. И теперь тишина вокруг стала ещё тяжелее.

Дамьен, казалось, задержал дыхание. Его взгляд, до этого пронзавший только меня, скользнул на ребёнка, а затем вернулся ко мне. В уголках его губ появилась едва заметная усмешка — циничная, как будто он нашёл ответ на загадку, но всё равно хотел услышать, что скажу я.

— Это не важно, — резко оборвала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Нам пора идти.

Но Райан, почувствовав мою нервозность, поднял голову и снова посмотрел на него. Его маленькие глаза, ещё наивные и любопытные, всматривались в лицо Дамьена с тем же безмятежным интересом, который дети проявляют к каждому незнакомцу.

— Рисунки! — воскликнул он, заметив татуировки на шее Дамьена, и вытянул ручку в его сторону. — Покажи!

— Райан, — одёрнула я, мой голос дрогнул, и я сразу поняла, что выдала себя. Дамьен улыбнулся шире, и я почувствовала, как ледяной поток тревоги стекает вдоль позвоночника.

— Нравится? — спросил он спокойно, глядя на ребёнка. Его голос звучал слишком мягко для человека, который умел превращать слова в оружие.

— Да! Смотри, — продолжал Райан, уже почти вырываясь из моих рук, чтобы показать ему камешек, который держал в ладошке.

Я крепче обняла сына, стараясь удержать его, но он продолжал вытягивать руку, в своей детской невинности не замечая, как напряжённо я сжимаю его.

— Камень? — протянул Дамьен, его глаза сузились, но он посмотрел на Райана с каким-то странным, напряжённым интересом. — Знаешь, хороший выбор. Твёрдый. Устойчивый.

Его взгляд снова встретился с моим, и на этот раз мне стало по-настоящему страшно.

— Нам пора, — сказала я, стараясь придать голосу больше уверенности.

— Мама, а кто он? — вдруг спросил Райан, прижимаясь ко мне и глядя на Дамьена с улыбкой. — Он спас мой самолетик.

— Никто, — резко ответила я, но Дамьен шагнул ближе. Его лицо оказалось так близко, что я могла рассмотреть, как его челюсть сжалась, а глаза потемнели.

— Никто? — повторил он, чуть наклонив голову, словно изучая меня. — Ты уверена?

Мир словно сжался до этого момента. Я чувствовала, как всё внутри обрывается, а затем его слова прозвучали так холодно, что у меня задрожали руки.

— Почему он так похож на меня, может наконец-то скажешь?

Мой мир рухнул. Я ожидала чего угодно, но не этого. Его взгляд метался между мной и Райаном — тот же цвет волос, те же черты лица, слишком очевидное сходство, которое я больше не могла скрыть.

— Дамьен… — начала я, но он перебил меня.

— Не стоит, — его голос был тихим, но в нём читалась угроза. — Не утруждай себя оправданиями. Ты знала, что этот день наступит, правда?

Райан с любопытством смотрел на нас обоих, но я старалась заслонить его от Дамьена. Сын не должен был видеть эту его сторону — холодную, разрушительную.

— Это не твоё дело, — выпалила я, чувствуя, как меня охватывает паника.

— Моё, — он усмехнулся, шагнув ещё ближе. — И я не отступлюсь, пока ты сама не скажешь правду, которая уже и так очевидна. Можешь идти, не хочу пугать ребенка.

Я развернулась, крепче прижимая Райана, и пошла прочь, пытаясь не показывать, как сильно дрожат ноги. Но даже не оглядываясь, я чувствовала, что его взгляд впился мне в спину, что эта история ещё далеко не закончена.

Ночь оказалась длиннее, чем я могла предположить. Каждая минута тянулась, как час, а каждый звук за окном отдавался в сознании гулким эхом. Я сидела на краю кровати, крепко прижимая к себе тонкое одеяльце Райана. Он спал, мирно дыша, его маленькие пальчики всё ещё сжимали мою руку, как будто даже во сне он искал у меня защиты.

Но я не могла спать. Каждая мысль возвращала меня к тому моменту у озера, к его взгляду. Холодному, изучающему, слишком знакомому. Слова, которые он бросил, словно незаметный, но точный удар, раз за разом всплывали в памяти.

“Почему он так похож на меня?”

Я стиснула зубы, в отчаянной попытке прогнать эту мысль, но от неё невозможно было избавиться. Я не знала, что он сделает дальше. Не знала, как далеко зайдёт, чтобы найти ответы, которые, похоже, он уже почти нашёл.

Райан зашевелился во сне, издав тихий, довольный вздох, и я тут же наклонилась, чтобы поправить одеяло. Мой сын. Мой. Никто не посмеет это отнять.

Я смотрела на него, и во мне вскипало такое тепло и такая решимость, что это вытеснило даже страх. Нет, я не позволю никому — даже ему — потревожить мой мир.

Дамьен Тео? Он всего лишь человек. Слишком самоуверенный, слишком привыкший, что всё идёт по его правилам. Но я не из тех, кто сдаётся.

Я провела пальцами по его мягким волосам и поднялась с кровати. Оставив дверь приоткрытой, я вышла в гостиную. Снаружи светали первые лучи, заливая комнату блеклым серым светом.

Я прошлась по комнате, подойдя к окну. Лёгкий ветерок качал деревья, и всё выглядело так же спокойно, как и раньше. Ни следа напряжения, которое я чувствовала всего несколько часов назад.

Но это не изменило моего решения.

Я не стану бояться. Не стану прятаться. Этот человек не имеет права ничего требовать, потому что он никто. Он посторонний. Он — не проблема.

Я усмехнулась себе, почувствовав, как в груди вместо тревоги загорается упрямство. Если он думает, что сможет запугать меня, то сильно ошибается.

Эти мысли крепли во мне, пока солнце постепенно поднималось над горизонтом. Да, у него много вопросов, и, возможно, он постарается получить ответы. Но я — не та, кто сдастся так просто.

С этим я вернулась в спальню, осторожно легла рядом с Райаном и впервые за всю ночь почувствовала, как напряжение понемногу уходит. Теперь всё казалось проще.

Дамьен Тео мог быть кем угодно, но меня это не касалось. У него нет власти над моей жизнью. И уж тем более — над моим сыном.

С этой мыслью я наконец закрыла глаза, уверенная в одном: какой бы ни была игра, которую он решил затеять, в ней я останусь победителем.

Телефон зазвонил, когда я стояла на кухне, готовя себе утренний кофе. Его звонок вырвал меня из состояния размышлений, наполнив комнату напряжённым ожиданием. На экране высветилось имя — Эван.

Я вздохнула, пытаясь справиться с бурей внутри, и подняла трубку.

— Доброе утро, — его голос, низкий и чуть хриплый после сна, пронзил меня, как всегда.

— Доброе, — коротко ответила я, но внутри уже закипала смесь радости и чего-то слишком острого.

— Ты мне так и не написала вчера вечером, — его тон стал чуть строже, но всё ещё сдержанным. — Я ждал.

— Ждал? — я едва удержалась от саркастической усмешки. — Эван, мы оба знаем, что ты не умеешь ждать. Мог сам написать.

— Может я хотел, чтобы это сделала именно ты. Не думала? — ответил он, его голос зазвучал теплее, но с лёгкой долей вызова.

Я почувствовала, как губы сами собой растянулись в усмешке. Этот его стиль — всегда на грани провокации, чтобы вытянуть из меня эмоции.

— Зачем ты звонишь? — спросила я, отставляя кружку в сторону. — Обычно ты выходишь на связь после утреннего собрания.

— Потому что хочу слышать тебя чаще, — его голос стал мягче, почти интимным. — Или ты забыла, что я умею скучать?

Моё сердце пропустило удар. Это был его козырь — слова, которые он говорил слишком легко и в то же время слишком искренне, чтобы можно было им сопротивляться.

— Скучать? — я усмехнулась, надеясь, что он не заметит дрожи в моём голосе. — Это твоя новая тактика? Обезоруживать меня такими признаниями?

— Нет, — сказал он, и я услышала, как он делает глубокий вдох. — Это не тактика. Это правда.

Я закрыла глаза, прижимая телефон к уху. Его голос был слишком близко, словно он стоял рядом, и это сводило меня с ума.

— Ты пропустил момент, чтобы доказать мне это лично, — наконец выдохнула я.

Когда он приезжал мы и правда как-то мало общались. Возможно, потому что я постоянно была в тревоге и летала в собственных мыслях.

— Я исправлюсь, — его голос стал ниже, и от этого по моей коже пробежали мурашки. — И поверь, тебе понравится.

— Ты самоуверенный и чертовски раздражающий… — начала я, но он перебил.

— Я твой, Дарин. Так же, как и ты моя.

Я закрыла глаза, позволяя тишине заполнить пространство между нами. Его слова всё ещё звучали в голове, обжигая и вызывая одновременно злость и тепло.

— Я ненавижу тебя, — тихо сказала я, чувствуя, как уголки губ предательски дрогнули в улыбке.

Эти слова были моей фишкой. Я говорила их всегда, когда ощущала, что в груди распирает от теплых эмоций. Так как наши отношения сложились не сразу. И начались как раз с взаимной ненависти.

— Это тоже любовь, — ответил он. — Просто другой оттенок.

Эван замолчал на мгновение, но его голос снова ворвался в мою голову. Теперь он звучал мягче, осторожнее.

— Как он? — спросил он, и я сразу поняла, о ком он говорит.

Моё сердце дрогнуло.

— Спит, — коротко ответила я, надеясь, что этот ответ удовлетворит его.

Но Эван не собирался останавливаться.

— Дарин, — его голос стал чуть глубже, чуть ближе. — Ты понимаешь, что я хочу знать больше.

Я стиснула зубы. Это всегда было темой, которую я старалась обходить. Не потому, что он не имел права знать, а потому, что в этом была своя сложность.

— Эван, он ещё ребёнок. Ему даже двух нет. Обычно он спит и играется, — сказала я, пытаясь звучать спокойно.

— И именно поэтому я хочу быть рядом, — ответил он. Его слова прозвучали настолько искренне, что мне стало больно.

— Ты рядом, — выдавила я, хотя знала, что это не так. Не в той мере, в которой он хотел бы.

— Да, но, — продолжил он, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от его настойчивости. — Ты же знаешь, что я стараюсь. Я хочу быть для него кем-то важным.

Я закрыла глаза, чувствуя, как этот разговор начинает тянуть из меня силы.

— Эван, он ещё слишком маленький, чтобы понять. Он привязан ко мне и к няне. Это нормально.

— А ко мне он привязан? — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка чего-то, что я не могла игнорировать: боли, сомнения, желания.

— Он хорошо с тобой общается, — ответила я. — Ему нравится, когда ты приходишь.

— Но он не тянется ко мне, — перебил он. Его голос стал чуть громче, но не грубым, скорее… ранимым. — Я это вижу.

Я глубоко вдохнула, опираясь на край кухонной стойки.

— Эван, это не значит, что он тебя не любит. Это просто… он ещё слишком привязан ко мне. Я его мать.

— Я понимаю, — его голос стал тише, но от этого ещё тяжелее. — Я просто хочу быть частью его жизни. Не как кто-то посторонний, не как дядя, который иногда появляется. Я хочу, чтобы он знал, что я…

Он остановился, но мне не нужно было, чтобы он продолжал.

— Эван, — я тоже смягчила голос, чувствуя его боль. — Ты для него важен. И это займёт время, но ты найдёшь с ним связь. Просто дай ему немного больше времени.

— Времени? — он усмехнулся, но в этом не было ни капли веселья. — Мне кажется, он меня просто не принимает.

— Это не так, — твёрдо сказала я. — Ты ему нравишься, правда. Но ему пока проще с теми, кого он видит каждый день.

— А что мне делать, чтобы это изменить? — спросил он, и я почувствовала, как его голос становится более напряжённым. — Я не хочу быть для него чужим.

— Ты никогда не будешь чужим, — сказала я, стараясь успокоить его. — Ты уже делаешь всё правильно. Он привыкнет.

Эван замолчал, но я чувствовала, что он всё ещё борется со своими мыслями.

— Ладно, — наконец сказал он. — Но ты обещаешь… что я буду частью его жизни?

— Обещаю, — ответила я, искренне, потому что знала: Эван действительно этого заслуживает. И прикладывает все силы.

Просто Райан слишком настороженно относится обычно к людям, которых не видит ежедневно.

Не то, чтобы он их боится, но редко первый идет на контакт.

На другом конце провода я услышала его вздох, словно он наконец отпустил часть своих сомнений.

— Я просто хочу быть для вас обоих тем, кем должен быть.

Я не знала, что ответить, потому что его слова звучали слишком близко к тому, что я боялась услышать. Вместо этого я просто прошептала:

— Ты уже есть.

Этот разговор оставил странное послевкусие — смесь облегчения и тревоги. Но я знала одно: Эван действительно хочет быть рядом. И это значило для меня больше, чем я могла себе признаться.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, оставляя небо в тёплых, золотисто-розовых оттенках. Я шла вдоль узкой улочки коттеджного посёлка, пытаясь немного проветрить голову после беспокойной ночи и утреннего разговора с Эваном. Райан остался с няней, которая всегда находила способ развеселить его и дать мне хоть немного времени для себя.

Я не планировала идти далеко, но услышала шум неподалёку от одной из главных аллей. Голоса, смех, и среди них один, который я узнала бы из тысячи.

Мои ноги остановились сами собой.

Его голос. Глубокий, чуть ленивый, но всегда обжигающий своей самоуверенностью. Он был ближе, чем я ожидала, и я, не думая, укрылась за высоким кустом, чтобы он меня не увидел.

Нет, я не боялась. Но вот после того, что произошло к следующей встрече и разговору была не готова.

Дамьен стоял под светом уличного фонаря, прислонившись к чёрной машине. Его поза была расслабленной, но я знала, что это обманчиво. Он был напряжён, как всегда, готов к любому развитию событий.

Рядом с ним стояла девушка. Высокая, изящная, с густыми волнами волос, которые блестели в лучах заходящего солнца.

Её лицо я узнала сразу. Мы с ней столкнулись не так давно на тропинке. Она явно была из тех, кто умело выводит из себя, но сейчас я не могла отвести глаз.

— Ты правда думаешь, что я здесь ради себя? — её голос прозвучал мягко, но в нём угадывалась нотка грусти.

— Думаю, ты любишь драму, — ответил Дамьен, его тон был колючим, но не злым.

Она усмехнулась и качнула головой, её волосы скользнули по плечам, как в кино.

— Знаешь, ты никогда не был честен до конца. Даже со мной.

— Это не твоё дело, — коротко бросил он, отворачиваясь от неё, но она быстро шагнула ближе, будто боялась упустить что-то важное.

— Не моё? — переспросила она, и её голос дрогнул. — А ты хоть понимаешь, что я ради тебя…

Я напряглась. Её слова звучали так, будто она пыталась напомнить ему о чём-то важном, о чём-то из прошлого, что оставалось между ними.

— Дами, — вдруг произнесла она, и я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Её зовут Дами.

Это имя я слышала раньше. Имя той самой девушки, ради которой он подписал со мной контракт несколько лет назад. Девушки, которой он пытался помочь, даже когда её не было рядом.

Я сжала пальцы в кулаки, чувствуя, как по венам разливается смесь странного, гнетущего интереса. Так вот она какая. Та самая.

— Хватит, — резко сказал Дамьен, его голос стал твёрже. — Я сделал всё, что мог. Всё, что нужно было сделать.

— Ты меня бросил, — ответила она тихо, её слова были пропитаны болью. — И ты продолжаешь это делать.

— Это было ради твоего же блага, — отрезал он, и в его тоне не было ни капли сомнения.

Я смотрела на них, не в силах сдвинуться с места. Впервые я видела его таким — более открытым, почти уязвимым. Он действительно заботился о ней.

Но почему тогда он здесь, со мной, втягивает меня снова в свою жизнь?

— Ты никогда не спросил, чего хочу я, — её голос прозвучал тихо, почти шёпотом, но я услышала каждое слово.

Он отвёл взгляд, стиснув челюсть, и на мгновение между ними повисла тишина.

— Ты должна была свыкнуться с этим за столько лет, — наконец сказал он, и в этих словах было что-то окончательное.

Она не ответила. Просто посмотрела на него с той тоской, которая могла сломить любого. Но не его.

Я почувствовала, как внутри поднимается гнев. Он прячет её от своей семьи, от своей жизни, спасает, но при этом тянет меня в эту же воронку. Почему?

С этим вопросом я развернулась и пошла прочь, пока они отвернулись, не дожидаясь конца их разговора. Но теперь я знала одно: эта женщина — не просто часть его прошлого. Она всё ещё где-то глубоко внутри него.

Я ушла, но каждый шаг отдавался гулким эхом в моей голове. Их разговор продолжал звучать, даже когда я уже перестала слышать слова. Но любопытство, смешанное с раздражением, заставило меня замедлить шаги. Я остановилась за углом, где меня точно никто не заметит, и всё-таки осталась. Слишком многое хотелось понять.

— Всё изменилось, — голос Дамьена прозвучал неожиданно чётко, будто он решил прекратить этот фарс раз и навсегда. Я осторожно выглянула из-за угла, и его выражение лица, холодное и непроницаемое, меня не удивило. Он был абсолютно серьёзен.

— Изменилось? — переспросила Дами, её голос дрожал, но она пыталась казаться уверенной. — Ты действительно это говоришь? После всего?

Он поднял на неё взгляд, который мог бы обрушить стены. Без единой эмоции, просто стальная маска.

— Да, Дами. После всего.

Она замерла, её плечи чуть поникли, но она тут же попыталась взять себя в руки.

— Ты не можешь просто так… — начала она, но он перебил её, шагнув ближе, так что она вынуждена была отступить.

— Могу, — резко сказал он. — И уже сделал это. Давно. Просто ты в упор этого не видишь.

— Но… — её голос сорвался, и она сжала кулаки, будто старалась удержать остатки гордости. — Ты любил меня. Ты делал всё ради меня.

— Любил, — он произнёс это слово так холодно, что оно прозвучало почти как обвинение. — Ключевое слово в прошедшем времени.

Её лицо изменилось, словно она не ожидала услышать такой откровенности.

— Ты не можешь так просто… перечеркнуть всё, — её голос снова дрогнул, но она не отступала. — Ты же знаешь, что я была частью твоей жизни, частью тебя.

— Была, — его голос звучал ровно, без единого намёка на теплоту. — Но больше не будешь. Я правда старался быть с тобой мягче. Но, кажется, так только хуже.

Её глаза расширились, и на секунду мне стало жаль её. Она выглядела сломленной, но не переставала бороться.

— А кто тогда? — выпалила она, её голос стал резче, будто она пыталась ранить его словами. — Кто теперь занимает моё место?

— Никто, — спокойно ответил он, не моргнув глазом.

Она отвернулась, словно хотела скрыть слёзы, но я видела, как её губы дрожат. Она хотела сказать что-то ещё, но, видимо, не нашла слов.

— Дами, — продолжил он, смягчив тон, но не настолько, чтобы это можно было принять за утешение. — Ты заслуживаешь лучшего, чем то, что я могу дать. И главное, что я ничего не хочу давать. Я больше не твоя проблема. И ты — не моя.

Она вскинула голову, пытаясь сохранить достоинство.

— Ты ошибаешься, — резко бросила она, развернувшись на каблуках. — И однажды ты это поймёшь.

Её шаги затихли вдалеке, но он не двинулся с места. Стоял, глядя куда-то вдаль.

Я не могла оторвать взгляд от его лица. Холодного, бесчувственного… и всё же в нём была какая-то странная опустошенность.

Вечер пришёл неожиданно быстро. Райан уже спал в своей кроватке, его мягкое дыхание успокаивало мою тревогу. В гостиной горела одна лампа, создавая уютный полумрак, но я не могла расслабиться. Что-то было не так. Или, может, я просто накручивала себя после всех событий последних дней.

Стук в дверь раздался резко, вырывая меня из раздумий. Я замерла, чувствуя, как сердце на секунду остановилось, а потом заколотилось быстрее. В это время никто не должен был приходить.

Я подошла к двери, стараясь убедить себя, что это, возможно, няня что-то забыла, так как этой ночью она решила съездить домой. Но когда я приоткрыла её, передо мной стоял Дамьен.

— Ты что здесь делаешь? — спросила я, удерживая дверь наполовину закрытой, как будто это могло защитить меня от него.

Он не ответил сразу. Его взгляд скользнул по мне, затем задержался на свете, льющемся изнутри, и, наконец, он спокойно произнёс:

— Нам нужно поговорить.

— Поздновато для разговоров, не находишь? — мой голос звучал резче, чем я ожидала, но внутри всё кипело.

— Дарин, — его тон был неожиданно мягким, почти усталым. — Это важно.

Я колебалась всего секунду, но всё-таки открыла дверь чуть шире и жестом указала ему войти. Нужно было решить все тихо. Я не боялась его, но хотела, чтобы он просто оставил меня в покое. Он прошёл внутрь, и сразу стало казаться, что в комнате стало меньше воздуха.

— Райан спит, — предупредила я, чтобы он понял, что не потерплю громких слов или сцен.

— Я не собираюсь его будить, — тихо ответил он, оглядевшись вокруг. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалась тень напряжения.

Я скрестила руки на груди, ожидая, когда он заговорит.

— Я… — начал он, но замолчал, как будто подбирал слова. Для него это было нехарактерно. Обычно он говорил чётко и уверенно, даже если слова были колючими.

— У тебя есть минута, — сказала я холодно. — Если это о том, что случилось, то…

— О Райане, — перебил он, его голос стал твёрже.

Я замерла, чувствуя, как всё внутри напряглось.

— Что о Райане? — бросила я, хотя знала, куда он клонит.

Он посмотрел на меня, его взгляд был прямым, тяжёлым.

— Дарин, тогда… у озера… я растерялся, — начал он. — Это было неожиданно.

— Удивительно, — саркастично заметила я. — Обычно ты выглядишь так, будто тебя ничто не может выбить из равновесия.

Он проигнорировал мои слова и продолжил:

— Я не знал, что делать. Но теперь… я хочу попытаться.

— Попытаться? — переспросила я, чувствуя, как гнев начинает накатывать. — Ты хочешь попытаться что?

— Быть для него отцом, — сказал он прямо, и его слова повисли в воздухе.

Я посмотрела на него, не веря своим ушам.

— Ты шутишь? — выдавила я.

— Нет, — его тон был серьёзным. — Он мой сын. Это очевидно.

— Твой сын? — я сделала шаг ближе, чувствуя, как мои слова наполняются злостью.

Он выдержал мой взгляд, не отводя глаз.

— Да, — признал он. — И я не пытаюсь оправдаться. Но теперь я хочу быть частью его жизни.

— Ты хочешь? — сарказм в моём голосе был почти болезненным. — А ты подумал, что он тебя не знает? Что для него ты никто?

— Именно поэтому я и хочу попытаться, — его голос звучал твёрдо.

— А я не хочу, — резко ответила я. — Райан в порядке. У него есть я. Ему не нужен ты, со всеми твоими… проблемами.

— Ты боишься, что я ему наврежу? — спросил он, его глаза потемнели.

— Нет, — выпалила я. — Я боюсь, что ты сделаешь вид, что заботишься, а потом исчезнешь, как ты любишь. Такой отец ему нужен ни к чему.

Он посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то, что я не могла разобрать.

— Я не собираюсь исчезать, — сказал он тихо. — Но я знаю, что мне придётся это доказать.

Я рассмеялась, но это был смех без радости.

— Удачи, — бросила я. — Потому что я не собираюсь позволить тебе просто вломиться в нашу жизнь.

— Это не только тебе решать, Дарин, — сказал он. Его голос стал жёстче, но он держал себя в руках.

— Это МОЁ решение, — отчеканила я, шагнув ближе, чтобы он понял, что я не отступлю. — Потому что это мой сын. И я сделаю всё, чтобы он был счастлив.

Он снова посмотрел на меня, как будто хотел что-то сказать, но передумал.

— Я не отступлюсь, — наконец произнёс он.

— Тогда, спешу тебя разочаровать, — ответила я, отвернувшись и указав на дверь. — Потому что я тебе не позволю быть рядом с ним.

Он ушёл, не сказав больше ни слова, но я знала: это было только начало.

Первый рабочий день начался раньше, чем я ожидала. Райан остался с няней, а я отправилась к организатору, чувствуя лёгкую нервозность. Рабочая обстановка всегда помогала мне сосредоточиться, забыть о личном. Я надеялась, что сегодня будет именно так.

Но стоило мне подойти к нужному корпусу, расположенному на территории, как тут же пришлось увидеть знакомую тёмную фигуру и всё внутри напряглось.

Дамьен.

Он стоял, прислонившись к чёрному внедорожнику, и разговаривал с кем-то из сотрудников. Его поза была расслабленной, но я знала, что это обманчиво. Он поднял голову, и его взгляд сразу встретился с моим. Губы тронула лёгкая усмешка, будто он ждал меня.

Отвожу взгляд. Не даю ему победить в этой молчаливой битве.

«Это просто работа, — повторяю себе, направляясь к зданию. — Я здесь, чтобы делать своё дело. И я не позволю ему испортить мой день».

Но стоило мне войти внутрь и начать разговор с организатором, как его присутствие стало ощутимым, даже если он был на расстоянии.

— Отлично, Дарин, нам нужно обсудить следующие этапы… — начал организатор, но тут к нам подошёл он.

— Дарин, — его голос прозвучал так близко, что у меня по спине пробежал холодок.

Я повернулась медленно, словно старалась сохранить контроль. Его взгляд был цепким, а в уголках губ снова играла эта полуулыбка, которая всегда выводила меня из равновесия.

— Я вижу, ты уже разобралась с основным планом, — сказал он, оглядев меня с головы до ног. — Но у меня есть несколько предложений.

— Уверена, я справлюсь без твоих предложений, — ответила я холодно, не позволяя себе дрогнуть.

— Правда? — Его голос был мягким, но в нём звучала едва уловимая угроза. — Тогда почему мне кажется, что ты слишком торопишься?

— Потому что ты слишком любишь наблюдать за чужими ошибками, — парировала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.

Организатор молча отступил, явно не желая вмешиваться в наш диалог.

— Нет, я предпочитаю предотвращать их, — сказал он, делая шаг ближе. Теперь между нами оставалось меньше метра, и я чувствовала напряжение, нарастающее в воздухе.

— Дамьен, — я подняла голову, встретив его взгляд. — Если ты хочешь обсуждать проект, делай это профессионально.

— А я и пытаюсь, — его тон стал ниже, почти интимным. — Но ты постоянно воспринимаешь мои слова как вызов.

— Потому что ты сам выбираешь именно этот тон, — сказала я резко, но тут же пожалела об этом.

Его глаза блеснули, и я поняла, что он заметил мою реакцию.

— Может быть, потому что с тобой иначе невозможно, — тихо сказал он, и в его голосе прозвучала та мягкая насмешка, от которой всегда хотелось уйти как можно дальше.

— Мы здесь ради работы, — напомнила я, стараясь вернуть разговор в деловое русло.

— Работа, — повторил он, словно это слово было для него забавным. — Хорошо, Дарин. Докажи мне, что ты справишься.

— Мне не нужно ничего тебе доказывать, — сказала я, сжимая папку с документами так, что побелели костяшки пальцев.

Он посмотрел на мои руки, затем снова на лицо.

— А я думаю, что нужно, — произнёс он мягко, но его слова звучали, как вызов.

Я вздохнула, заставляя себя расслабиться.

— Если ты решил усложнить мне задачу, ты выбрал не ту цель, — сказала я, и мои слова прозвучали неожиданно твёрдо даже для меня.

Он на секунду замер, словно обдумывая мою фразу, а затем усмехнулся.

— Мне всегда нравилась твоя уверенность, — сказал он, отступая на шаг. — Но посмотрим, как долго ты её удержишь.

Он ушёл, оставив после себя гул напряжения. Я пыталась вернуться к разговору с организатором, но мысли возвращались к нему.

Почему он был здесь? Почему это должно было стать для меня таким испытанием?

Но я знала одно: я не позволю ему сломить меня. Даже если он продолжит играть свои игры.

Сегодня я справлюсь. И завтра тоже.

Следующий день казался идеальным. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, рисуя мягкие тени на аллее. Райан, как всегда, был полон энергии, носился по дорожкам, собирая то листья, то камни, с таким усердием, будто это были сокровища. Его смех отдавался в моих ушах, смешиваясь с шелестом листьев и далёкими голосами других гуляющих.

Я позволила себе улыбнуться, наблюдая, как он прыгал через лужу, чуть не потеряв равновесие, но тут же громко закричав: «Смотри, мам!» — и махнув мне рукой. Такие моменты были редкостью — когда всё кажется настолько простым и спокойным, что почти веришь: ничего плохого не может случиться.

Но это ощущение исчезло, стоило мне заметить тёмную фигуру на другой стороне аллеи. Он стоял, опираясь на скамейку, и смотрел прямо на нас. Его поза была непринуждённой, но взгляд — цепким, слишком внимательным, слишком знакомым.

Дамьен.

Моё сердце сжалось от напряжения, и я невольно замедлила шаг. Почему он здесь? Почему сейчас? Я попыталась сделать вид, что его присутствие не имеет значения, отвела взгляд и пошла дальше. Райан не должен заметить…

— Мама, мама! — Райан побежал ко мне, но не остановился. Он миновал меня, как ураган, направившись прямиком к тому, кого я так отчаянно старалась игнорировать. — Это же он!

Я замерла.

— Райан, стой! — мой голос прозвучал громче, чем я хотела, но было поздно. Он уже оказался рядом с Дамьеном, задрав голову, чтобы лучше его рассмотреть.

— Это ты! — сказал Райан с такой уверенностью, что у меня не осталось сомнений: он действительно его узнал. — Ты друг мамы.

— Райан, вернись сюда, — я подошла быстрее, чувствуя, как внутри всё сжимается. Но прежде чем я успела отвести его, Дамьен опустился на корточки, чтобы оказаться на уровне моего сына.

— Ты прав, — произнёс он, его голос был удивительно мягким, без той насмешки, которая обычно резала слух. — А ты хорошо запоминаешь лица, маленький.

Райан широко улыбнулся, явно довольный похвалой.

— Я умный, да? — сказал он, расправляя плечи.

— Очень, — согласился Дамьен, его губы тронула лёгкая улыбка, но глаза были прикованы ко мне.

— Мам, он тоже умный? — спросил Райан, обернувшись ко мне, с таким любопытством, что я не смогла сразу ответить.

— Райан, не мешай ему, — сказала я твёрдо, пытаясь сохранить контроль.

Но Дамьен не дал мне шанса забрать сына.

— Дарин, — он поднялся, и теперь его внимание полностью переключилось на меня. — Ты так и не научилась быть честной?

— А ты так и не научился держать дистанцию? — парировала я, чувствуя, как злость захлёстывает меня.

— Мам, ты злишься? — Райан посмотрел на меня с беспокойством, но тут же переключился обратно на Дамьена. — А ты зачем здесь?

— Я? — Дамьен усмехнулся, опуская руку в карман. — Просто гуляю. Разве это запрещено?

— Нет, — ответил Райан прежде, чем я успела вставить слово. Он снова посмотрел на мужчину, широко открыв свои светлые глаза. — Ты умеешь прыгать?

— Прыгать? — переспросил Дамьен, слегка наклонив голову.

— Через лужи, — уточнил Райан с серьёзным видом, как будто это было самое важное в мире.

Я невольно сжала губы, чувствуя, как уголок рта предательски подрагивает от желания улыбнуться.

— Не уверен, что так же хорошо, как ты, — ответил Дамьен, явно подыгрывая.

— Я покажу! — заявил Райан и тут же начал кружиться вокруг нас, изображая прыжки через воображаемые лужи.

— Райан, хватит, — я подняла руку, чтобы остановить его. — Нам пора идти.

— Но, мам… — начал он, но я не дала ему закончить.

— Дамьен, — я повернулась к нему, чувствуя, как мой голос становится жёстче. — Если ты здесь ради чего-то конкретного, скажи. Если нет — отойди от нас.

Его взгляд стал холоднее, но на губах по-прежнему играла едва заметная улыбка.

— Я хотел убедиться, что у вас всё в порядке, — ответил он, и в его голосе звучало нечто, что заставило меня насторожиться.

— Мы справляемся, — ответила я резко.

— Вот и прекрасно, — он отступил на шаг, но я знала, что это не конец. Его внимание было сосредоточено на Райане дольше, чем мне хотелось. — Увидимся, маленький.

— Пока! — радостно отозвался Райан, махая ему рукой, пока я тащила его за собой.

Моя спина горела от взгляда, который я ощущала, даже не поворачиваясь. Идти было тяжело, потому что я знала: это было не случайно. Он появился здесь не просто так. И теперь я боялась, что он найдёт способ вернуться.

Я выбралась на улицу в попытке перевести дух после суматошного утра и найти сигнал, чтобы отправить важные отчеты. Райан остался дома с няней.

Парк был почти пуст и я почувствовала облегчение, что хотя бы сегодня всё обойдётся без неожиданных встреч.

Но надежда испарилась, стоило мне свернуть за угол небольшой аллеи.

Я наткнулась на него почти физически. Дамьен появился передо мной так внезапно, что я чуть не потеряла равновесие. Он схватил меня за локоть, удерживая, прежде чем я успела упасть.

— Осторожнее, Дарин, — его голос прозвучал низко, с тихой насмешкой, которая всегда выводила меня из себя.

— Ты что, следишь за мной? — Я резко вырвала руку, чувствуя, как сердце бешено колотится.

— Нет, — он посмотрел на меня так спокойно, будто я была той, кто нарушил его личное пространство. — Просто оказался в нужное время в нужном месте.

— Ты называешь это нужным местом? — Я оглянулась, понимая, что вокруг ни души. Только деревья, ветки которых шептались под ветром, и серая тишина.

— Ты ведь не станешь убегать, да? — Он сделал шаг ближе, его тёмные глаза прищурились. — Мне всегда казалось, ты не из тех, кто боится.

— Я не ты, — ответила я резко, — чтобы бояться и убегать.

Он усмехнулся, будто я сказала нечто забавное.

— Твоё признание чертовски лестно, — сказал он, наклоняясь чуть ближе.

— Это не комплимент, — прошипела я, пытаясь отступить, но он остановил меня, положив руку на моё запястье.

— Зачем ты так напрягаешься? — Его пальцы едва касались моей кожи, но от этого прикосновения по телу пробежал странный разряд.

— Убери руки, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.

— А если я не уберу? — Он не отпустил. Наоборот, наклонился ещё ближе, пока я не почувствовала его дыхание у своего лица.

Я хотела оттолкнуть его, но мои пальцы замерли, сжаты в кулаки.

— Ты просто ищешь повод, чтобы вывести меня из себя? — Я почувствовала, как голос предательски дрогнул, и прокляла себя за это.

— Может быть, — его губы изогнулись в лёгкой усмешке. — А может, мне интересно, как далеко ты готова зайти, чтобы доказать, что я ошибаюсь?

— Ошибаешься в чём? — спросила я, глядя ему прямо в глаза.

Он замер на мгновение, словно обдумывая ответ, а затем резко притянул меня ближе.

— В том, что ты равнодушна ко мне, — произнёс он тихо.

Я не успела ответить. Его губы накрыли мои с такой уверенностью и силой, что у меня перехватило дыхание. Это не был поцелуй в привычном смысле. Это было столкновение, борьба — острое, горячее, почти агрессивное.

Я попыталась оттолкнуть его, но он держал меня крепче, его пальцы скользнули вверх по моему предплечью, пока я не почувствовала, как теряю контроль над ситуацией.

— Отпусти меня, — выдохнула я, когда он наконец дал мне возможность оторваться.

— Тогда не провоцируй, — его голос был низким, почти угрожающим, но в его взгляде горела насмешка.

— Ты ненормальный, — сказала я, чувствуя, как всё внутри дрожит от гнева.

— А ты всегда такая прекрасная, когда злишься? — Он провёл пальцем по моей щеке, прежде чем я успела оттолкнуть его.

— Убирайся, — сказала я, чувствуя, как голос дрожит.

— Не так быстро, — он наклонился чуть ближе, но не коснулся меня.

Я отвернулась, чтобы самой уйти, осознавая, что Дамьен этого не сделает.

— Подожди, — сказал он, и в его тоне появилась серьёзность, от которой у меня замерло сердце.

Я обернулась, глядя на него с подозрением.

— Что?

— Твой отец, — произнёс он, и его взгляд стал острым, как нож. — Сейчас он под следствием. И он хочет связаться с тобой.

Моё дыхание перехватило, как будто мне только что нанесли удар.

— Что ты сказал? — мой голос был едва слышен.

— Ты всё правильно услышала, — ответил он, его тон стал жёстче. — Тебе стоит встретиться с ним.

Я смотрела на него, чувствуя, как всё внутри рушится. Его слова были холодной реальностью, которую я не могла игнорировать.

— Почему ты вообще это знаешь? Почему я должна тебе верить? — спросила я, но он лишь усмехнулся.

— Потому что это важно для нас обоих, — сказал он и развернулся, оставив меня стоять посреди пустой аллеи с чувством, что земля уходит из-под ног.

Я стояла, чувствуя, как слова Дамьена эхом отдаются в голове. Отец. Следствие. Опасность. Всё казалось таким абсурдным, таким нереальным, но его взгляд, его уверенность не оставляли места для сомнений.

— Что ты сказал? — мой голос звучал тихо, но внутри всё кипело.

— Ты слышала меня, — его голос был ровным, но взгляд — тяжёлым, цепким. — Твой отец. Под следствием. И он хочет связаться с тобой.

— Это какой-то твой очередной трюк? — я сделала шаг назад, пытаясь справиться с захлёстывающими эмоциями. — Ты любишь играть, но это уже перебор, Дамьен.

— Играть? — он чуть наклонил голову, его губы тронула едва заметная усмешка, но в глазах сверкнула опасная искра. — Ты действительно думаешь, что я шучу?

— С тобой никогда не знаешь, — парировала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Но внутри всё сжималось от страха.

Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами.

— Я не пришёл сюда, чтобы спорить, — его голос стал ниже, тише, почти интимным. — Я пришёл, чтобы предупредить тебя.

— Предупредить? — я сжала руки в кулаки, чувствуя, как гнев поднимается волной. — Ты появляешься из ниоткуда, говоришь загадками, а потом исчезаешь, оставляя меня разбираться с твоими проблемами! Дважды я на это не поведусь.

— Это не мои проблемы, — он снова приблизился, и его голос стал холодным. — Это твоя семья.

Эти слова ударили сильнее, чем я ожидала. Я резко отвела взгляд, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

— Откуда ты это знаешь? — выдавила я наконец. — Почему ты вообще вмешиваешься?

— Потому что он позвонил мне, — ответил он, и я увидела в его глазах нечто, что заставило моё сердце замереть. — Твой отец.

— Нет, — я покачала головой, отступая на шаг. — Ты лжёшь.

— Правда может быть неудобной, но я не лгу, — его голос был резким, но не злым. — Он позвонил мне, потому что ему больше не к кому обратиться.

— Ему не к кому обратиться? — я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но заставила себя не дать им выйти наружу. — Это ты так думаешь? Или он сам так сказал?

— Он попал в ловушку, — сказал Дамьен, игнорируя мой вопрос. — Он знал, что рискует, возвращаясь к Тео.

— Возвращаясь? — мой голос стал почти шёпотом.

— Ты правда не знала? — он посмотрел на меня с удивлением, но это удивление было почти насмешливым. — Твой отец работал под прикрытием. Последние несколько лет он пытался разрушить клан Тео-старшего изнутри.

Мои ноги ослабли, и я оперлась на ближайшее дерево, чтобы не упасть.

— Это невозможно, — я покачала головой, чувствуя, как все мои силы утекают.

Он ведь сказал бы мне, если бы все было так? Правда?

Не стал бы так рисковать.

— Последние несколько лет я помогал ему, — его слова прозвучали, как удар.

Я резко подняла голову, глядя на него так, будто он только что признался в убийстве.

— Ты? — мой голос дрогнул. — Ты помогал моему отцу?

— Да, — его тон был спокойным, но в глазах блестела сталь. — Я передавал ему информацию, отвлекал людей моего отца, защищал его, когда он был на грани разоблачения.

— Почему? — спросила я, чувствуя, как слова едва выходят из горла.

— Потому что у нас была общая цель, — его взгляд стал жёстче. — Разрушить империю Тео.

Моё дыхание стало прерывистым, сердце стучало так сильно, что я слышала его удары в ушах.

— Почему ты говоришь мне это сейчас? — спросила я наконец, чувствуя, как нарастающий гнев вытесняет всё остальное.

— Потому что сейчас он нуждается в твоей помощи, — ответил он.

Он потянулся к карману и достал сложенный листок бумаги.

— Это его номер, — сказал он, протягивая мне бумагу.

Я не двигалась.

— Возьми, — добавил он, его голос стал мягче. — Он будет ждать твоего звонка завтра утром. В десять часов.

Я медленно взяла бумагу, чувствуя, как пальцы дрожат.

— И что я должна сказать? — мой голос был почти беззвучным.

— Спроси у него правду, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — А потом решай, что делать.

Я хотела что-то ответить, но он развернулся и ушёл, оставив меня стоять посреди аллеи, зажатую между гневом, страхом и отчаянием.

Бумага с номером сжалась в моей руке.

Я вернулась в коттедж, но ощущение реальности будто ускользало из моих рук. В голове не укладывалось: мой отец под следствием. Он вернулся к Тео-старшему добровольно, как я думала. Но… Работал под прикрытием? Это было слишком.

Я бросила легкий кардиган на спинку стула и опустилась на диван, чувствуя, как напряжение заполняет всё тело. Бумажка с номером лежала на столе передо мной, словно напоминание о тяжести сказанных Дамьеном слов.

Последние несколько лет он помогал моему отцу. Дамьен. Человек, который всегда казался мне врагом, теперь выглядел совсем иначе. Почему он это делал? Почему это должно было волновать его?

Целый день я ощущала себя так, будто хожу по минному полю. А ночью не могла уснуть. Каждая мысль, как острый осколок, вонзалась в сознание, раздирая его на части. Что, если Дамьен лжёт? Но зачем? Он мог бы просто игнорировать меня, оставить в неведении. Значит, всё это правда?

“Ты должна позвонить ему,” прозвучал в голове голос Дамьена. Завтра. В десять.

Я смотрела на часы, которые отсчитывали минуты до утра. Когда стрелки показали полдевятого, я встала, не в силах больше ждать. Схватила бумажку с номером, посмотрела на неё, как будто она могла дать мне ответы.

— Ладно, — пробормотала я, набирая номер на телефоне. Пальцы дрожали так сильно, что я едва попала на нужные цифры.

Гудки казались бесконечными. Один. Два. Три.

— Алло? — его голос раздался так неожиданно, что я замерла.

— Папа, это я, — сказала я тихо.

Я так дико скучала по родному голосу, что внутри ощутила одновременную острую боль и невероятное тепло.

— Дарин, — его голос задрожал. — Дарин, спасибо, что позвонила.

— Что происходит? — спросила я, переходя сразу к делу. — Мне сказали, что ты под следствием. Что всё это значит?

Он замолчал, и эта пауза была слишком долгой.

— Папа, ответь! — я почти закричала.

— Всё сложно, — наконец сказал он. Его голос звучал устало, как будто он провёл месяцы в борьбе.

— Объясни мне, — потребовала я. — Я заслуживаю знать правду. Ты ведь даже не пытался связаться со мной за все это время.

— Я не хотел втягивать тебя в это, — его голос стал мягче, но в нём звучала боль. — Это слишком опасно.

— Опасно? Ты серьёзно? — я почувствовала, как внутри всё закипает. — Ты оставил меня в неведении и позволил уехать, полностью испарившись из моей жизни. Неужели было сложно рассказать сразу правду?

Он вздохнул.

— Я не имел права рассказывать тебе.

— Расскажи сейчас, — сказала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

Он замолчал, но я не отступала.

— Дарин, — наконец начал он. — Да, я вернулся к Тео-старшему. Но не потому, что хотел. Я работал на отдел, который пытался уничтожить его империю. Я собирал доказательства, искал слабые места. Это было моим долгом.

— Твоим долгом? — прошептала я. — Ты поставил под угрозу себя. Нас.

— Это было единственным способом, — сказал он. — У меня не было выбора.

— А теперь ты под следствием, — сказала я холодно. — Почему?

— Потому что они нашли способ подставить меня, — его голос стал твёрдым. — Они знали, что я близок к успеху, и решили избавиться от меня.

— Они? Кто они? — я сжала телефон сильнее, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Люди Тео-старшего, — сказал он. — Они подкупили свидетелей, уничтожили доказательства, и теперь я выгляжу, как предатель.

— И что ты собираешься делать? — спросила я, чувствуя, как в груди разрастается паника.

— Продолжать бороться, — его голос звучал спокойно, но я чувствовала, как за этими словами скрывается усталость. — Но я не могу сделать это один.

— Зачем ты мне это говоришь? — прошептала я, чувствуя, как ноги ослабли.

— Потому что ты единственная, кто может помочь мне, — сказал он. — Ты должна помочь Дамьену.

— Что? — я замерла.

— Он знает, что делать, — сказал он, его голос стал тише. — Мы работали вместе последние несколько лет. Он спасал меня больше раз, чем я могу сосчитать. Но у тебя есть та информация, которой не знает он.

— Папа… — я попыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

— Дарин, — его голос дрожал, но он говорил чётко. — Если ты мне доверяешь, ты сделаешь это. Поговори с ним. Узнай, что он предлагает. Это может быть наш единственный шанс.

Я сжала телефон, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.

— Хорошо, — сказала я тихо. — Я сделаю.

— Спасибо, — сказал он. — И… будь осторожна.

Гудки. Он повесил трубку.

Я смотрела на экран телефона, чувствуя, как внутри всё дрожит.

Я услышала шаги ещё до того, как увидела его. Они были почти неслышными, но в тишине ночи даже самый лёгкий звук отдавался эхом. Я напряглась, сжимая в руках кружку с уже остывшим чаем.

— Опять ты? — сказала я, как только Дамьен вышел из тени, его фигура вырисовалась на фоне светлого фасада соседнего коттеджа.

Он шёл медленно, с той самой самоуверенной грацией, которая всегда выводила меня из себя. Как будто это он был хозяином ситуации, а я лишь случайной помехой.

— Ты знала, что я приду, — сказал он, остановившись у края террасы.

— Ничего я не знала, — я встала, оставив кружку на столе, и сложила руки на груди. — Ты просто не можешь оставить меня в покое, правда?

— Не могу, — его губы тронула едва заметная усмешка, но глаза были серьёзными. — Потому что тебе и Райану нужна моя защита.

— Хватит, — я шагнула к нему, чувствуя, как злость поднимается волной. — Я устала от твоих игр. Ты думаешь, что можешь просто появляться и исчезать, навязывая свои условия?

— Это не игры, — его голос был тихим, но в нём прозвучала сталь. — Если бы я не вмешался, ты бы сейчас не стояла здесь.

— Ты всегда так думаешь, правда? — я смотрела ему прямо в глаза, не отступая. — Что только ты можешь всё контролировать?

Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами.

— Потому что я могу, — его взгляд был цепким, и я почувствовала, как воздух между нами стал тяжелее. — А ты даже не представляешь, на что способен мой отец.

— А ты? — я подняла подбородок, глядя ему прямо в лицо. — Чем ты лучше?

Его глаза блеснули, и он наклонился чуть ближе.

— Ты правда думаешь, что я позволю ему тронуть тебя или Райана? — его голос стал ниже, и я почувствовала, как внутри всё сжалось.

Он начал подходить еще ближе и я рефлекторно выставила руки перед собой.

— Не смей, — сказала я, чувствуя, как злость закипает внутри.

— Не сметь что? — он приблизился вопреки моим словам, и теперь я чувствовала его дыхание. — Говорить тебе, что с того момента, как ты уехала, я защищал тебя?

— Защищал? — я усмехнулась, но это был горький, сорванный смех. — Надеюсь, ты сейчас шутишь.

— Это было единственное, что я мог сделать, чтобы держать тебя в безопасности, — его голос был твёрдым, а рука снова коснулась моего запястья.

— Ты врешь, — я резко вырвала руку, чувствуя, как внутри всё дрожит.

— Нет, — его пальцы скользнули к моему подбородку, заставляя меня посмотреть ему в глаза. — Если бы я не вмешался, ты бы сейчас не стояла здесь. И сейчас я буду продолжать это делать.

Я замерла, пытаясь перевести дыхание. Его близость была угрожающей.

— Ты не можешь так просто брать и решать за меня, — сказала я, сжав зубы.

— А кто решит? Ты? — его голос стал тише, но от этого только сильнее врезался в сознание. — Ты готова рисковать жизнью нашего сына?

— Не смей, — прошептала я, чувствуя, как слова застревают в горле.

— Я говорю правду, — его пальцы скользнули вниз, к моей руке, и сжали её чуть сильнее. — Пока ты здесь, ты под моей защитой.

— Я не хочу твоей защиты, — ответила я, глядя ему прямо в глаза.

— Тогда скажи мне, чего ты хочешь, — он наклонился ещё ближе, его голос стал едва слышным, но от этого только сильнее ударил.

Я молчала, не зная, что ответить.

— Я скажу тебе, что будет дальше, — продолжил он. — Ты останешься здесь. Райан будет в безопасности. А я разберусь с тем, что осталось.

— Разберёшься? — я подняла голову, глядя на него с вызовом. — Ты ведь всегда так говоришь, но в итоге всё только усложняется.

Он не ответил сразу. Вместо этого наклонился ближе, и его губы почти коснулись моего уха.

— Ты не понимаешь, — его голос стал шёпотом. — Это не просьба. Это приказ.

Я отстранилась, чувствуя, как гнев захлёстывает меня.

— Ты не имеешь права…

— У меня есть право, — он перебил меня, его тон стал холодным. — Потому что я единственный, кто может защитить вас.

Я смотрела на него, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Его слова, его действия, его близость… Всё это было слишком.

— Если ты так уверен, тогда докажи это, — сказала я наконец, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Он усмехнулся, но в его глазах было что-то большее, чем просто насмешка.

— Я уже доказал, — сказал он тихо, отступая на шаг. — Просто ты ещё не поняла этого.

Телефон в руке казался тяжёлым, как камень. Я знала, что должна это сделать, но слова словно застряли в горле. Признаться Эвану — было ли это вообще разумно? Но скрывать… скрывать было бы хуже.

Я набрала его номер, и пока шли гудки, сердце стучало так громко, что, казалось, он услышит его через телефон.

— Привет, Дарин, — его голос, как всегда, был спокойным, но тёплым.

— Привет, — мой голос прозвучал неуверенно, и я прокляла себя за это.

— Что-то случилось? — сразу спросил он, уловив моё состояние.

— Эван… Мне нужно тебе кое-что сказать, — я остановилась, стараясь выровнять дыхание.

— Я слушаю, — его тон стал серьёзнее, но не жёстким.

Я закрыла глаза, собравшись с мыслями.

— Я… я целовалась с… бывшим, про которого тебе говорила, — выдохнула я, как будто эти слова могли обжечь.

На том конце линии воцарилась тишина. Она длилась всего несколько секунд, но казалась вечностью.

— Это произошло недавно? — наконец спросил он. Его голос был ровным, но я почувствовала, как он сдерживает эмоции.

— Да, — я провела рукой по лицу. — Это было… это не значит ничего. Я не знаю, как это объяснить.

— Попробуй, — ответил он, и в его голосе появился лёгкий оттенок напряжения.

— Это случайность, — пока что я не лгала.

— И что ты почувствовала? — его голос был тихим, почти бесцветным, но это заставило меня замереть.

— Ничего, — сказала, закусив губу. — Я чувствовала злость, раздражение. Но не то, что должно быть при… таких вещах.

— Ты уверена? — он спросил это просто, без укоров, но я знала, что этот вопрос для него важен.

— Да, уверена, — сказала твёрдо. — У меня нет к нему чувств Этот поцелуй ничего не значил.

Он снова замолчал, и я почувствовала, как мои пальцы сжимаются в кулак.

— Почему ты говоришь мне это сейчас? — наконец спросил он, и в его голосе я услышала смесь усталости и заботы.

— Потому что я не хочу, чтобы между нами были тайны, — сказала я искренне. — Я не могу скрывать это.

— Тайны, — повторил он, словно пробуя это слово на вкус.

— Я не хочу терять тебя, — добавила я, чувствуя, как моё горло сжимается.

— Ты не потеряешь меня, Дарин, — его голос стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась сдержанность. — Я не злюсь.

— Правда? — я почувствовала, как напряжение немного отпускает.

— Правда, — подтвердил он. — Но это не значит, что мне легко это слышать.

— Я понимаю, — прошептала я.

— Ты уверена, что он не влияет на тебя? — его вопрос был острым, но честным.

— Уверена.

— Если он снова сделает что-то подобное? — его голос звучал спокойно, но я знала, что за этим вопросом скрывается беспокойство.

— Не сделает, — твёрдо произнесла я. — Я этого не позволю.

Он тяжело вздохнул, и я услышала, как его голос стал теплее.

— Дарин, ты всегда была честной. Я ценю это. Но если вдруг… что-то изменится, ты должна сказать мне.

— Ничего не изменится, — заверила я его.

— Хорошо, — его голос смягчился. — Тогда мы справимся.

— Спасибо, — я почувствовала, как из глаз катятся слёзы.

— Ты всегда можешь на меня рассчитывать, — сказал он, его голос звучал твёрдо. — Но… будь осторожна с ним.

— Я буду, — ответила я.

Когда звонок закончился, я почувствовала, как напряжение спадает, но вместе с тем оставляет после себя пустоту. Я знала, что Эван не злился, но это не означало, что всё закончилось. На душе до сих пор было адски тяжело. И я не понимала, отчего именно.

Вечер выдался тихим. Райан спал, а я пыталась занять себя чем-то, чтобы отвлечься от хаоса последних дней. Но всё казалось бесполезным. Каждая мысль возвращалась к одному: Дамьен. Его слова, его действия, его близость — всё это раздражало, сбивало с толку, заставляло искать ответы там, где их, казалось, не было.

Я стояла на кухне, глядя в окно. На улице было темно, только слабый свет фонаря освещал узкую дорожку у коттеджей. И вдруг в этом круге света появился силуэт.

Дамьен.

Он шёл спокойно, уверенно, будто точно знал, куда направляется. Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Я уже собиралась закрыть дверь на замок, но не успела. Легкий стук раздался неожиданно, нарушив тишину.

Я открыла. Он стоял на пороге, высокий, угрожающе спокойный, с той самой полуулыбкой, которая всегда казалась мне вызовом.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я резко, не впуская его внутрь.

— Мы не закончили, — сказал он, его голос был тихим, но в нём звучала сталь.

— Я думала, мы всё обсудили, — я сжала дверную ручку, не отводя от него взгляда.

— Ты так думаешь? — он сделал шаг ближе, и мне пришлось чуть отступить, чтобы не чувствовать его присутствие слишком остро. — Но я — нет.

— Мне всё равно, что думаешь ты, — я пыталась говорить твёрдо, но голос всё равно дрогнул.

— Это не так, — он посмотрел на меня так, будто видел насквозь. — Ты не можешь просто делать вид, что я не существую. У нас общий сын.

— Я могу делать что угодно, — я схватилась за эту фразу, как за спасательный круг.

Он усмехнулся, но эта усмешка была лишена насмешки — скорее, она выражала что-то глубже, как будто он ожидал именно такой реакции.

— Ты злишься, — сказал он. — Но не потому, что я здесь.

— Не начинай, — я подняла руку, будто этим могла остановить его слова.

— Ты злишься, потому что боишься, — он шагнул ближе, его голос стал ниже.

— Бояться? Тебя? — я усмехнулась, но это был нервный, сорванный смех.

— Боишься себя, — он сказал это так тихо, что слова будто эхом отозвались у меня в груди.

Я не успела ответить. Он резко взял меня за руку, притянув к себе так близко, что между нами почти не осталось пространства. Его глаза сверкали в полумраке, и я почувствовала, как гнев сменяется чем-то более глубоким, опасным.

— Ты что творишь? — я попыталась вырваться, но он удержал меня, его пальцы были сильными, но хватка не причиняла боли.

— Я докажу тебе, что ты не права, — сказал он, его голос звучал уверенно, почти угрожающе.

— Ты не имеешь права… — начала я, но он перебил меня.

— Я имею право, потому что ты уже слишком давно всё отрицаешь, — его голос стал резким, и я почувствовала, как внутри всё закипает.

— Отрицаю что? — выкрикнула я, глядя ему прямо в глаза.

Он не ответил. Вместо этого его взгляд опустился на мои губы, и я почувствовала, как напряжение в воздухе стало невыносимым.

— Не смей… — начала я, но он резко наклонился, его губы остановились в сантиметре от моих.

— Скажи мне “нет”, Дарин, — прошептал он, его голос был низким, почти интимным.

Я замерла. Слова застряли в горле, а сердце билось так сильно, что я чувствовала его удары в висках.

— Нет, — прошептала я наконец, но мой голос прозвучал неуверенно, предательски слабым.

Он усмехнулся, отступая на шаг, но его взгляд всё ещё держал меня в плену.

— Именно это я и хотел услышать, — сказал он тихо. — Ты боишься меня не потому, что я опасен. Ты боишься того, что я заставляю тебя чувствовать.

Я стояла, как окаменевшая, не зная, что ответить.

Я стояла в дверях, не в силах оторвать взгляд от его спины. Он развернулся, как будто собирался уйти, и я почувствовала, как внутри всё расслабляется. На миг мне показалось, что это конец — он оставит меня в покое хотя бы на эту ночь.

Но вместо этого он резко остановился. Его движения были быстрыми, почти хищными. В мгновение ока он снова оказался передо мной. Его руки схватили меня за талию, притянув так близко, что я почувствовала тепло его тела.

— Что ты… — начала я, но его взгляд заставил меня замереть. — Отпусти, иначе сейчас ударю.

— Ты так уверена, что можешь справиться со мной? — его голос был низким, почти рычащим.

— Я... — слова застряли у меня в горле, потому что его пальцы уже скользнули по моему боку, крепко сжимая ткань моей футболки.

Он наклонился ближе, и в этот момент я была уверена, что он просто бросит очередную колкую фразу и уйдёт. Но вместо этого он резко накрыл мои губы своими.

Поцелуй был яростным, горячим, полным злости и чего-то необъяснимого. Я попыталась оттолкнуть его, но его руки скользнули ниже, крепко обхватив мою талию. Его пальцы уверенно скользнули вверх по моей спине, оставляя за собой огонь.

— Прекрати! — выкрикнула я, отрываясь от него, но он не отпустил меня.

— Ты действительно этого хочешь? — его голос звучал резко, почти угрожающе.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он снова прижал меня к себе, его губы теперь скользили по моему подбородку, шее, заставляя сердце стучать так, что казалось, оно разорвёт грудь.

— Ты… — начала я, но он перебил меня шёпотом:

— Ты можешь отрицать это сколько угодно, — его рука крепко держала меня за бедро, не давая отступить. — Но я знаю, что ты чувствуешь.

— Ты ничего не знаешь, — я попыталась вывернуться, но его хватка только усилилась.

— Правда? — его глаза сверкнули, и он приподнял мое лицо, заставляя снова встретиться с его взглядом. — Тогда почему ты не отталкиваешь меня по-настоящему?

Я сжала кулаки, чувствуя, как злость и что-то ещё, более пугающее, разрывают меня изнутри.

— Ты мне не нужен, — выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Врёшь, — он усмехнулся, его губы снова накрыли мои, на этот раз медленнее, но не менее требовательно.

Его руки скользнули по моему телу, уверенно, словно он знал каждый его изгиб. Я попыталась сопротивляться, но чувствовала, как мои движения становятся всё слабее.

— Убери руки, — прошептала я, но голос дрогнул, и он понял это.

— Убедительно, — сказал он, отстраняясь лишь на долю секунды, чтобы снова посмотреть мне в глаза. — Но нет.

Я не знала, что ответить. Он держал меня так крепко, что, казалось, я была его пленницей. Но самое страшное было то, что часть меня не хотела, чтобы он отпускал.

— Ты ненормальный, — прошептала я, чувствуя, как внутри всё горит.

— А ты прекрасно это дополняешь, — его голос был хриплым, и прежде чем я успела что-то ответить, он отпустил меня. — Мне неважно, сколько ты будешь противиться мне. Я не сдамся. Ты моя. Так было еще четыре года назад и за это время этот факт никак не менялся.

Я услышала звук подъезжающей машины, когда мыла посуду на кухне. Это был тот глухой рёв мотора.

Я выглянула в окно и замерла.

Эван.

Его машина остановилась у входа в коттедж. Я ещё не успела оправиться от шока, как он уже вышел, захлопнул дверь и направился к моему коттеджу, его походка была уверенной, как всегда.

Я быстро вытерла руки и направилась к двери. Мои мысли метались, будто в ловушке. Почему он здесь? Я только вчера рассказала ему о поцелуе. Зачем было срываться и приезжать? Связано ли это?

Когда я открыла дверь, он уже поднялся на ступеньки.

— Эван, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Что ты здесь делаешь?

— Ты правда думала, что я останусь дома после твоего звонка? — его тон был мягким, но в глазах читалась сталь.

— Я… — начала я, но он перебил меня.

— Дарин, — он шагнул ближе, его взгляд искал мой. — Ты звонишь мне и рассказываешь о бывшем, а потом ждёшь, что я просто скажу “всё нормально”?

Я закрыла за ним дверь, чувствуя, как внутри поднимается напряжение.

— Эван, я справляюсь. Я просто хотела, чтобы ты знал…

— Ты справляешься? — он нахмурился. — Ты уверена?

— Да, — ответила я твёрдо, скрестив руки на груди. — Мне не пять лет ведь.

— Я знаю, — он смотрел на меня так, будто пытался проникнуть сквозь все мои барьеры. — Но ты думаешь, я просто могу остаться в стороне?

Я почувствовала, как внутри что-то сжимается. Его забота всегда была моей тихой опорой, но сейчас она казалась ещё одной тяжестью, которую я не могла себе позволить.

— Райан спит, — сказала я, решив сменить тему. — Давай поговорим на кухне.

Он последовал за мной, и я почувствовала, как его присутствие наполняет дом. Это был Эван — тёплый, надёжный. Но теперь всё было иначе. Теперь между нами будто стояла тень Дамьена.

Мы сели за стол, и я налила ему чашку чая. Он молча наблюдал за мной, его взгляд был внимательным, изучающим.

— Ты выглядишь усталой, — сказал он наконец.

— Это просто… всё сразу, — я попыталась улыбнуться, но она вышла натянутой.

— Ты знаешь, что можешь сказать мне всё, — его голос был тихим, но уверенным.

— Я знаю, — ответила я, опустив взгляд в свою чашку.

— Тогда скажи мне, что происходит, — он наклонился ближе, и я почувствовала, как его голос обволакивает меня. — Я хочу помочь тебе, правда.

— Всё сложно, — сказала я после короткой паузы. — С отцом, с Райаном, с… всем этим.

— Ты имеешь в виду его? — он не назвал имя, но я знала, кого он имеет в виду.

— Он просто… он был замешан во всём с самого начала, — я вздохнула, стараясь подобрать слова. — Это не то, что я выбрала сама.

— Но он здесь, — Эван смотрел на меня так пристально, что мне пришлось отвести взгляд. — Ты можешь сказать мне, что он для тебя значит?

— Ничего, — я подняла голову, встретившись с его взглядом. — Абсолютно ничего.

Эван долго молчал, будто обдумывал мои слова.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но если это изменится… если хоть что-то изменится, я хочу знать.

Я кивнула, не в силах ответить.

Я не помню, когда последний раз гуляла по парку с такой тишиной внутри. Эван шагал рядом, держа в руке маленькую ладошку Райана. Его голос был мягким, когда он рассказывал что-то о птицах, сидящих на ветвях, и я заметила, как Райан смотрел на него с интересом. Они выглядели почти как семья — идеальная картина для постороннего взгляда.

Но внутри всё кипело.

Эван пытался. Это невозможно было отрицать. Он делал всё, чтобы наладить контакт с моим сыном, чтобы быть рядом, чтобы показать мне, что он может быть тем, кому я могу доверить свою жизнь. Его теплота была почти заразительной, но что-то внутри меня сопротивлялось. И это “что-то” имело имя.

Дамьен.

Я сглотнула и крепче обхватила пальцами тонкую ткань футболки, стараясь сосредоточиться на Райане. Он весело смеялся, глядя на Эвана, но даже сейчас я видела в его чертах обрывки другого человека. Эти большие глаза, немного угловатая линия скул — всё это напоминало мне о нём.

— Ты выглядишь напряжённой, — сказал Эван, обернувшись ко мне. Его голос был ровным, но я заметила, как он ищет мои глаза. — Всё в порядке?

— Конечно, — ответила я, натянув улыбку. — Просто думаю обо всём, что нужно успеть на следующей неделе.

Он хотел что-то сказать, но замолчал, когда Райан потянул его за руку и указал куда-то вперёд.

— Собака! — воскликнул он, глаза загорелись от восторга.

Эван рассмеялся, присев на корточки, чтобы оказаться на уровне Райана.

— Видишь её? Это, наверное, лабрадор. Хочешь погладить?

Райан кивнул, но его взгляд вдруг замер на чём-то другом. Его лицо изменилось в одно мгновение, словно вспышка света пробежала по его чертам. Я нахмурилась, но не успела спросить, что случилось, как он отпустил руку Эвана и побежал.

— Райан! — выкрикнула я, сердце сжалось в груди. — Подожди!

Но он уже несся через дорожку, минуя гуляющих людей, словно видел что-то, чего не могли заметить мы. И тогда я увидела его.

Дамьен.

Он стоял на другой стороне аллеи, высокий, уверенный, как всегда, и смотрел прямо на меня. Это был взгляд, от которого невозможно было спрятаться. Чёрный плащ подчёркивал его фигуру, а руки были засунуты в карманы, словно он просто прогуливался, но его появление было всё, только не случайным.

— Райан! — мой голос дрогнул, но я не могла остановить его.

Мой сын уже добежал до Дамьена и обхватил его за ноги, глядя на него снизу вверх с таким восторгом, который я не могла контролировать. Сердце колотилось в ушах, пока я наблюдала за этой сценой.

— Ты! — воскликнул Райан, и его голос был наполнен радостью. — Ты пришёл!

Дамьен опустил взгляд на него, и на мгновение его лицо стало мягче. Он присел, чтобы оказаться на уровне Райана, и, положив руку ему на плечо, посмотрел прямо в глаза.

— Я ведь обещал, что приду, правда? — его голос был тихим, но почему-то я услышала его отчётливо.

Я подошла к ним, чувствуя, как в голове нарастает вихрь. Эван был рядом, но я не смотрела на него. Всё моё внимание было сосредоточено на том, как Дамьен касался плеча Райана, как он говорил с ним, словно ничего не случилось.

— Что ты здесь делаешь? — мои слова прозвучали холодно, словно выстрел.

Дамьен поднял взгляд на меня, и его выражение изменилось. Он выпрямился, не убирая руки с плеча моего сына, и посмотрел на меня так, словно это я была в его власти, а не наоборот.

— Я прогуливался, — сказал он спокойно. — Разве я не имею права на это?

— Ты знаешь, о чём я, — я сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева. — Почему ты здесь?

— Потому что хотел увидеть вас обоих, — ответил он, и в его голосе прозвучала сталь. — Или ты действительно думала, что можешь удерживать его подальше от меня?

— Райан — мой сын, — я сказала это твёрдо, но он даже не моргнул.

— И мой тоже, — ответил он, словно это было очевидным фактом.

Эван сделал шаг вперёд, его голос был твёрдым:

— Может, тебе стоит уйти. Ты нарушаешь границы, и это неправильно.

Дамьен повернулся к нему, и я почувствовала, как атмосфера между ними накалилась. Его взгляд стал ледяным, и я почти почувствовала, как в воздухе повисло напряжение.

— И кто ты, чтобы решать, что правильно, а что нет? — его слова прозвучали почти насмешливо. — Ты ведь даже не часть этой семьи.

Эван напрягся, но ничего не ответил. Его взгляд встретился с моим, и я видела в его глазах вопрос: собираюсь ли я это остановить? Но слова застряли у меня в горле. Я не знала, как разорвать этот узел из обид, злости и непростительных решений.

Райан вдруг схватил руку Дамьена, и это движение казалось таким естественным, словно он всегда знал его как своего отца.

— Пойдём, — сказал он с улыбкой, полной доверия. — Мы гуляем.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Я стояла, словно загипнотизированная этой сценой. Дамьен, который всегда был воплощением холодной уверенности, теперь казался почти… настоящим. Он мягко посмотрел на Райана, его уголки губ чуть приподнялись в намёке на улыбку. Это не был тот Дамьен, которого я знала, не тот, кого я ненавидела.

Но прежде чем я успела что-то сказать, Эван сделал шаг вперёд, его голос разрезал воздух, как нож.

— Райан, нам пора идти, — сказал он резко, стараясь звучать спокойно, но его тон был слишком жёстким.

Райан нахмурился, его рука всё ещё крепко держала ладонь Дамьена.

— Нет! — он повернулся ко мне, ожидая поддержки. — Мама!

Я замерла. Каждое слово Райана било, как молот по стеклу, и это стекло трещало где-то внутри меня. Я встретилась взглядом с Дамьеном, надеясь увидеть хотя бы тень сомнения в его глазах. Но он, как всегда, был неколебим.

— Дарин, — Эван произнёс моё имя тихо, почти умоляюще. — Ты же понимаешь, что это не лучший момент.

Я не знала, что ответить. Слова застряли в горле, как кляп, мешая нормально дышать. Мой взгляд метался между Райаном, который смотрел на меня с надеждой, и Эваном, в котором кипело негодование. Но хуже всего было то, что рядом стоял Дамьен. Его взгляд был почти вызывающим, словно он бросал мне вызов — решишься ли ты?

— Это не обсуждается, — наконец сказала я, поднимая подбородок. — Райан, иди сюда.

Мой сын нахмурился, но не сдвинулся с места.

— Я хочу с ним, — его голос стал тише, но от этого ещё больнее. — Почему нет?

— Потому что я сказала “нет”, — резко ответила я, пытаясь удержаться от срыва.

Райан отвернулся, его губы дрогнули, и он вдруг прижался к Дамьену. Моё сердце замерло, когда я увидела, как Дамьен мягко положил руку ему на спину, защищая, словно это было самым естественным для него.

— Хватит, — Эван больше не мог сдерживаться. Он сделал шаг вперёд, и я заметила, как его плечи напряглись. — Ты не можешь просто появляться здесь, как тебе вздумается, и разрушать всё.

— Разрушать? — Дамьен чуть приподнял бровь, его голос был убийственно спокойным. — Ты называешь разрушением то, что я общаюсь с собственным сыном?

Эти слова эхом отразились внутри меня, и я сжала кулаки так, что ногти вонзились в ладони.

Сейчас я радовалась, что Райан маленький, и еще не понимает в полном объеме, что только что было сказано.

А вот по Эвану эти слова ударили сильно. Он, возможно, догадывался обо всем. Но ни разу не спросил прямо.

Эван вскинул руку, словно хотел поставить точку в этом разговоре.

— Ты делаешь хуже не только для неё, но и для ребёнка.

— А ты думаешь, ты лучше? — усмешка тронула губы Дамьена, но в его глазах не было ни капли веселья. — Ты считаешь, что можешь заменить меня?

Эван напрягся, и я поняла, что вот-вот произойдёт что-то необратимое. Я шагнула вперёд, вставая между ними, чувствуя, как моё дыхание становится поверхностным.

— Хватит! — выкрикнула я, пытаясь перекричать их напряжение. — Оба!

Мужчины замолчали, но их взгляды продолжали метаться, словно они всё ещё боролись, только теперь молча. Я повернулась к Райану, который смотрел на нас с испуганными глазами.

— Райан, иди сюда, пожалуйста, — я протянула к нему руку.

Он колебался, но потом всё же сделал шаг ко мне. Я подхватила его, прижимая к себе, словно боялась, что он может исчезнуть.

— Мы уходим, — сказала я твёрдо, даже не глядя на Дамьена.

— Дарин… — его голос прозвучал тихо, но я резко повернулась к нему, перебив:

— Нет. Ты сделал свой выбор давно. Теперь дай мне сделать мой.

Я не ждала ответа. Просто развернулась и пошла прочь, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Эван шагал рядом, и я слышала, как он что-то говорит, пытаясь утешить меня, но я не слушала.

Дом окутала тишина. Райан уже давно спал в своей комнате, его тихое дыхание казалось единственным звуком в этом ночном спокойствии. Я сидела на диване, обхватив руками кружку с остывшим чаем, но даже тепло её стенок не могло согреть меня. Всё, что произошло за этот день, висело в воздухе, тяжелым грузом давя на грудь.

Эван вошёл в комнату тихо, словно боялся потревожить эту хрупкую паузу. Я не подняла глаз, когда он сел напротив, но чувствовала его взгляд на себе. Этот разговор был неизбежен, и мы оба знали это.

— Ты знала, что он отец, — начал Эван, и его голос прозвучал мягко, но в нём пряталась сталь. — Почему ты мне не сказала?

Я вздохнула, ощущая, как воздух, кажется, царапает горло. Этот вопрос был слишком сложным, слишком болезненным.

— Потому что это ничего бы не изменило, — тихо ответила я, отставляя кружку на стол. — Потому что я боялась, что он появится в нашей жизни, что всё разрушит. И потому что… — Я замолчала, чувствуя, как в горле встает ком. — Потому что мне было проще так.

Эван наклонился вперёд, его локти упёрлись в колени. Его лицо было напряжённым, почти злым, но в его глазах я увидела разочарование.

— Проще для кого, Дарин? Для тебя? Для него? Или для Райана? А может для меня? С учетом того, что он не успел появится, а Райан к нему уже тянется?

Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы жгут веки. Конечно, я понимала. Но признаться себе в этом было ещё труднее, чем скрывать правду.

— Эван, — сказала я, открывая глаза и глядя на него прямо. — Ты знаешь, как он к тебе относится. И он любит тебя.

— Но я не его отец, — его голос дрогнул, но он не отвёл взгляда. — Он не мой сын. Как бы я ни старался, он никогда не будет моим. Потому что, когда он вырастет, когда начнёт задавать вопросы… что я ему скажу?

— Ты скажешь ему, что любил его больше всего на свете, — мой голос дрогнул, но я попыталась сохранить твёрдость. — Что ты был рядом, когда никто другой не был. Что ты сделал всё, чтобы он был счастлив.

Эван покачал головой, устало вздохнув.

— Это не то, что он захочет услышать. Он захочет знать правду. И знаешь, я не виню его за это.

Мы замолчали, и тишина между нами стала ещё громче. Я отвернулась, не в силах смотреть на его лицо, слишком честное и слишком понимающее.

— Почему ты не сказала ему? — снова спросил Эван, и его голос был уже мягче. — Ты ведь знала, что это может случиться.

— Потому что я не хотела, чтобы он страдал, — прошептала я. — Потому что я думала, что смогу защитить его. И тебя.

Эван откинулся назад, глядя на потолок, словно ища там ответы.

— Ты не можешь его защитить. Не от этого. Он имеет право знать правду.

— Может быть, но не сейчас, — я резко повернулась к нему, чувствуя, как внутри всё горит. — Он ещё ребёнок, Эван! Он не поймёт всего этого! И Дамьен… он не заслуживает его любви.

Эван посмотрел на меня, его глаза потемнели.

— А Райан заслуживает знать, кто его отец. И это уже не твоё решение.

Я замерла. Его слова были как удар, но я знала, что он прав. Это было уже не моё решение, но мысль об этом терзала меня изнутри.

— Я просто… боюсь, — прошептала я, глядя в пустоту. — Боюсь, что потеряю его. Что он выберет его, а не меня.

Эван поднялся, но прежде чем уйти, положил руку мне на плечо.

— Ты его мама. Этого у тебя никто не отнимет. Даже Дамьен.

Я кивнула, но на душе легче не стало. Когда Эван ушёл, я осталась одна в темноте, слушая тишину дома. Словно где-то в ней уже прятался ответ, который я боялась услышать.

Тишина, заполнившая салон после нашего словесного обмена, не была облегчением. Она была давящей, пропитанной напряжением, которое невозможно было игнорировать.

Я чувствовала, что он наслаждается этим. Ему не нужно было говорить что-то ещё — он уже добился своего.

Чёртов Дамьен Тео.

Я скосила взгляд на его руки, уверенно сжимающие руль. Он выглядел чересчур спокойным, чересчур уверенным в себе, как будто эта поездка ничего для него не значит.

Но я знала, что это не так.

Что бы ни происходило сейчас, он заметил.

Он увидел, как мои плечи напряглись. Как я стиснула кулаки. Как после его слов мои губы сжались в тонкую линию.

И этот взгляд…

Я думала, что забуду его через секунду, но прошло уже несколько минут, а мне всё ещё было жарко.

Я ненавидела его за это.

— Мы долго ещё? — спросила я, скрывая раздражение.

— Час.

Я скрипнула зубами.

— Прекрасно.

Он усмехнулся.

— Торопишься избавиться от моего общества?

Я глубоко вдохнула, заставляя себя не отвечать на провокацию.

Но он знал, что уже выиграл.

Я снова уставилась в окно, пытаясь выровнять дыхание. Внутри всё ещё что-то бурлило — смесь злости, раздражения и чего-то ещё, чего я не хотела осознавать.

Я не позволю этому взять верх.

Я не позволю себе поддаться на его игру.

Но потом машина дёрнулась.

Рывок.

Я инстинктивно вцепилась в подлокотник.

— Что за чёрт?!

Дамьен резко повернул руль, выравнивая машину, но через пару секунд двигатель заглох.

Салон погрузился в пугающую тишину.

Я резко повернулась к нему.

— Что это было?!

Он спокойно выдохнул, нажал пару кнопок, проверил приборную панель.

— Кажется, у нас проблемы.

Я не поверила своим ушам.

— Какие ещё проблемы?

Он посмотрел на меня, чертовски спокойно.

— Машина сдохла.

Я замерла.

— Сдохла?

Он кивнул.

— Именно.

Я вцепилась в сиденье.

— Ты хочешь сказать, что мы застряли среди дороги посреди ночного леса, и ты не можешь завести машину?

Он слегка качнул головой.

— Да.

— Ты шутишь?!

Он лениво потянулся.

— Как видишь, нет.

Я не могла в это поверить.

Моё тело напряглось, внутри всё закипело.

— Отлично. Просто замечательно.

Я ударила ладонями по коленям, выдохнула и огляделась. Темнота. Трасса уходила вдаль, никаких машин, ни единой души вокруг.

Я застряла.

С ним.

На неопределённое время.

Дамьен спокойно открыл дверь и вышел.

Я последовала за ним, и прохладный воздух резко ударил в лицо.

— И что теперь? — я скрестила руки на груди, смотря, как он открывает капот.

— Теперь ты можешь, наконец, насладиться моим обществом, раз уж это неизбежно.

Я невероятным усилием воли удержалась от того, чтобы запустить в него чем-нибудь тяжёлым.

— Насладиться твоим обществом? — Я усмехнулась, сцепив руки на груди, чтобы не заехать ему в лицо. — Ты слишком высокого мнения о себе.

Дамьен не обратил внимания на мою реакцию. Он просто заглянул под капот, лениво, без особого интереса.

— Уверена, что именно ты сейчас жалуешься? — Его голос был ленивым, почти насмешливым.

Я раздражённо выдохнула и огляделась. Темнота вокруг была неестественной, давящей. Лес стоял глухой стеной по обе стороны дороги, вдалеке не мелькало ни единого огонька.

— Здесь хотя бы ловит сеть? — Я достала телефон, но экран показал полное отсутствие сигнала.

— Как думаешь? — Дамьен бросил мне взгляд и захлопнул капот.

— Что теперь? — Я чувствовала, как внутри растёт напряжение.

Он спокойно посмотрел на меня.

— Теперь сидим и ждём.

Я моргнула.

— Чего ждём?!

— Машины, которая проедет мимо.

— Ты серьезно?!

— Нет, я просто люблю торчать на пустой дороге среди ночного леса. — Он лениво улыбнулся. — Конечно, серьёзно.

Я зажмурилась, досчитала до десяти, чтобы не взорваться, и медленно выдохнула.

— Ты не мог бы разрешить эту проблему быстрее?

— Прости, но я не маг и не бог, — он пожал плечами. — А ты, видимо, переоцениваешь мои способности.

Я скрипнула зубами.

— Это ты самозабвенно переоцениваешь себя.

— Но ты всё равно здесь, рядом со мной, — его губы дёрнулись в ухмылке, — значит, я не такой уж и бесполезный.

Я развернулась и пошла обратно к машине.

Он развлекался.

Для него это был удобный повод снова вывести меня из себя, снова держать рядом и наблюдать, как я медленно теряю терпение.

Я не позволю ему получить это удовольствие.

В салоне было было прохладно, но включать двигатель мы не могли.

Вообще сегодня будто назло был очень холодный вечер.

Я сидела, скрестив руки, глядя прямо перед собой, делая вид, что его не существует.

Но ощущала его слишком ярко.

Как он сидит рядом, положив руку на руль, расслабленный, спокойный, как будто его вообще не касается происходящее.

— Как долго ты можешь молчать, прежде чем сломаешься? — Его голос прозвучал в темноте.

— Почему ты уверен, что я сломаюсь?

— Потому что ты ненавидишь, когда тебя игнорируют.

Я медленно повернула голову и встретилась с его взглядом.

Глаза.

Тёмные. Пронзительные. Опасные.

Я не сдержалась.

— Ты так в этом уверен, потому что сам не выносишь тишину.

— Я наслаждаюсь ею.

— Ложь. — Я усмехнулась. — Ты провоцируешь меня всякий раз, когда становится слишком тихо.

Он наклонил голову набок, разглядывая меня чуть внимательнее, чем следовало бы.

— Может, просто мне нравится твоя реакция?

Я скрестила руки, чувствуя, как внутри всё напряглось.

— Удачи, — сказала я ровно. — Я молчу.

Он слегка улыбнулся.

— Посмотрим.

Мы замолчали.

Но теперь тишина была другой.

Плотной.

Жгучей.

Как будто от неё некуда было деться.

Я почувствовала, как тепло его тела исходит слишком близко.

И ненавидела себя за то, что это меняет что-то внутри.

Минуты тянулись мучительно долго.

Я не двигалась, не издавала ни звука, но чувствовала его присутствие слишком отчётливо.

Как будто пространство в машине сжалось, сузилось, оставив между нами слишком мало воздуха.

Я старалась не обращать внимания на его тепло, на то, как его дыхание иногда становилось чуть глубже.

Но чем дольше длилось молчание, тем больше внутри всё сжималось.

Я не позволю ему выиграть.

Я не позволю ему заставить меня говорить первой.

Прошла, наверное, вечность, прежде чем он пошевелился.

Я краем глаза заметила, как он убрал руку с руля, положил её на колено, потом лениво повернул голову в мою сторону.

Я не собиралась смотреть на него.

Но он ждал.

Долго. Уверенно.

— Так и будешь играть в статую?

Я не ответила.

Но сердце стукнуло сильнее.

— Интересно, — задумчиво протянул он. — Как долго ты сможешь игнорировать то, что мы заперты здесь вместе?

Я выдохнула сквозь стиснутые зубы.

— Я прекрасно осознаю, где я.

— Но ведёшь себя так, будто можешь это отрицать.

Я медленно повернула голову, встречая его взгляд.

Тёмный. Насмешливый.

И слишком внимательный.

— Может, я просто предпочитаю не думать о том, насколько мне не повезло?

Его губы дрогнули.

— Не повезло?

— Сомневаешься?

Он чуть склонил голову набок.

— Ты уверена, что не наоборот?

— Что?

— Что это не ты — моя неудача?

Я не сдержалась.

Я повернулась к нему полностью, глядя прямо в его глаза.

— Тогда почему ты всегда оказываешься рядом?

Он медленно улыбнулся.

— А ты — со мной?

В груди всё напряглось.

Я поняла, что он снова загнал меня в угол.

И самое ужасное…

Я не могла отвергнуть его слова.

Потому что они были близки к правде. Я ведь из-за отца сама оказалась в этой ситуации.

В машине становилось всё холоднее.

Сначала я пыталась не обращать внимания, игнорировала, старалась сосредоточиться на том, что главное — дождаться помощи и уехать отсюда как можно быстрее.

Но потом холод начал прокрадываться под кожу, пробираясь сквозь ткань одежды, заставляя мышцы непроизвольно напрягаться.

Я сжала зубы, стиснула руки на коленях, но уже спустя пару минут почувствовала, как непроизвольно дрожу.

Чёрт.

Дамьен ничего не говорил.

Но он видел.

Конечно, видел.

Видел, как я стараюсь сидеть неподвижно, как мои плечи напрягаются, как губы чуть дрожат от холода, несмотря на то, что я сжала их в тонкую линию.

И именно поэтому его следующий поступок заставил меня замереть ещё сильнее.

Я почувствовала движение.

Затем тёплая тяжесть упала мне на колени.

Я опустила взгляд.

Его куртка.

Большая. Тяжёлая. Пропитанная его запахом.

Я резко подняла глаза на него.

— Что это? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось.

Дамьен даже не посмотрел в мою сторону.

— Куртка.

Я стиснула зубы.

— Спасибо, капитан Очевидность.

Он всё так же не глядел на меня, просто убрал руку, будто это вообще не имело значения.

— Прекрати дрожать, если не хочешь замёрзнуть еще сильнее.

Я не взяла её.

Я смотрела на эту куртку, как будто она была ловушкой, которую он расставил специально.

Потому что так и было.

Это был его способ вторгнуться в моё пространство, заставить меня почувствовать его присутствие ещё сильнее.

— Мне не нужна твоя жалость.

На этот раз он повернул голову.

И его взгляд…

Спокойный. Насмешливый. Опасный.

— Это не жалость, Дарин. Это здравый смысл.

Я смотрела на него.

Слишком долго.

Слишком пристально.

Он снова повернул голову к лобовому стеклу, не придавая этому значения, но я знала, что он ждал.

Ждал, когда я сломаюсь.

Когда возьму эту чёртову куртку, признавая, что нуждаюсь в нём хотя бы в этом.

Я сжала кулаки.

Но холод…

Чёрт.

Я резко схватила её, накинула на плечи и опустила голову, делая вид, что ничего не произошло.

— Вот и умница, — пробормотал он лениво.

Я стиснула зубы.

— Заткнись.

Он усмехнулся.

И этой усмешки хватило, чтобы внутри меня всё закипело ещё сильнее, чем было до этого.

Тишина снова растянулась, но теперь она была другой.

Она пульсировала между нами, словно напряжённая струна, готовая лопнуть при малейшем движении.

Я чувствовала, как моё тело медленно согревается под его курткой, но вместо облегчения это злило меня ещё больше.

Я ненавидела это.

Ненавидела, что чувствую его запах так близко.

Ненавидела, что моё тело отзывается на его тепло, несмотря на всё, что он сделал, несмотря на всё, что он собой представляет.

Я перевела дыхание.

Соберись.

Но именно в этот момент он заговорил.

— Знаешь, что меня больше всего раздражает в тебе, Дарин?

Я моргнула, медленно повернув голову к нему.

— Что?

Он не смотрел на меня.

Просто спокойно сидел, как будто говорил о чём-то незначительном.

— Ты слишком упрямая.

Я скрестила руки на груди.

— Я называю это принципиальностью.

Он усмехнулся.

— Нет. Это нечто другое.

Я нахмурилась.

— И что же?

Он медленно повернул голову, встретившись со мной взглядом.

— Это страх.

Я замерла.

Мои пальцы сжались на подлокотнике.

— С чего ты взял, что я чего-то боюсь?

Он склонил голову набок, наблюдая за мной слишком пристально.

— Ты всегда боишься того, что не можешь контролировать.

Я скрипнула зубами.

— Это называется разумным подходом.

— Нет, это называется паническим бегством.

Я напряглась.

Он специально.

Он специально заставляет меня кипеть.

И самое ужасное — он знает, что это работает.

— Ты бредишь, Дамьен.

— Правда? — он усмехнулся. — А как ты объяснишь, что всякий раз, когда между нами становится… жарко, ты делаешь всё, чтобы отвернуться?

Я напряглась так сильно, что едва сдержала вздох.

— Ты переоцениваешь своё влияние на меня.

— Да? — его голос стал ниже, мягче. Опаснее.

— Да.

Он чуть прищурился.

— Тогда почему ты сейчас так крепко сжала пальцы на подлокотнике?

Моё сердце пропустило удар.

Я тут же разжала пальцы, стиснув зубы.

Он усмехнулся.

— Вот о чём я говорю.

Я резко повернулась к окну.

Но он не собирался останавливаться.

— Тебя злю не я.

— О, не льсти себе, Дамьен, — я усмехнулась. — Ты действительно раздражаешь.

Он чуть наклонился вперёд, опираясь локтем на руль.

— Но злит тебя не это.

Я чувствовала его взгляд на себе.

Слишком близко.

Слишком проницательно.

— Тебя злит, что тебе хочется меня чувствовать.

Я резко выдохнула.

Повернула голову.

Встретилась с его взглядом впритык.

Его губы были слишком близко.

Его голос слишком низкий.

Его уверенность слишком непробиваемая.

И именно это взорвало во мне всё.

— Ты ошибаешься, — прошипела я.

Он улыбнулся.

— Докажи.

Я не знала, что взорвётся первым — моя злость или напряжение между нами.

Я не отвела взгляд.

Это было бы поражением.

Это было бы признанием, что он прав.

Что он умеет проникать под мою кожу, вырывать меня из равновесия, заставлять меня срываться, когда я больше всего этого не хочу.

Но я не сдамся первой.

Я встретила его взгляд впритык, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Тишина накалилась, как раскалённое лезвие, готовое разрезать воздух.

Докажи.

Я слышала этот вызов.

Чувствовала его.

Он ждал.

Ждал, когда я дрогну, когда отвернусь или подниму голос, когда мои эмоции возьмут верх.

И я почти поддалась.

Почти.

Но потом улыбнулась.

Спокойно.

Вызывающе.

И медленно откинулась назад, устраиваясь удобнее, словно он для меня — ничто.

— Как же ты жалок, если пытаешься получить от меня хоть какую-то реакцию, — сказала я ровно.

Его улыбка дрогнула.

Но не исчезла.

— Реакцию? — повторил он лениво. — Ты правда думаешь, что я трачу на это силы?

Я склонила голову, изучая его.

— Ты не просто тратишь силы, ты в этом тонешь.

Он не ответил сразу.

Он смотрел.

И я почувствовала, как в его взгляде появилось что-то другое.

Не насмешка.

Не просто раздражение.

Что-то острое.

Что-то, что мне не следовало видеть.

— Интересно, — протянул он медленно. — Ты сама веришь в то, что говоришь?

— Абсолютно.

Он чуть наклонился вперёд, разрывая между нами последние сантиметры пустого воздуха.

— Тогда почему ты так глубоко дышишь?

Мои пальцы сжались в подлокотнике.

Я не дрогнула лицом, но внутри всё замерло.

Его взгляд медленно скользнул по моим губам.

Не быстро.

Не случайно.

Преднамеренно.

— И почему тебе вдруг стало так жарко? — продолжил он, голосом, в котором скользнул бархатный вызов.

Я ненавидела его за это.

За то, как смотрел.

За то, что знал.

Но больше всего…

За то, что он не ошибался.

Я глубоко вдохнула и разорвала это пространство первой.

— Ты слишком высокого мнения о себе, Тео.

Я отвернулась к окну, отрезая его взгляд, этот момент, всю эту чёртову игру.

Но я знала, что он улыбается.

Я чувствовала это кожей.

И от этого внутри разрывалось всё.

В машине снова стало тихо.

Но теперь эта тишина пульсировала.

Как напряжённая струна.

Как нечто, что мы оба чувствовали, но не называли вслух.

Я ненавидела это.

Ненавидела, что теперь не могла не думать о том, как его голос звучал так близко.

Как его дыхание касалось моей кожи.

Как его взгляд заставил меня сжаться внутри.

И хуже всего…

Как мне хотелось проверить, что будет, если я не отвернусь в следующий раз.

Тишина изменилась.

Она больше не сковывала, не давила тяжестью.

Теперь она пропитывала всё вокруг, проникая вовнутрь, заполняя воздух чем-то другим.

Чем-то тёплым.

Чем-то горячим.

Чем-то, что мне не следовало чувствовать.

Я пыталась не думать об этом, не смотреть на него, не слышать, как его дыхание стало медленнее, но глубже.

Но моё тело уже отреагировало.

Чёрт.

Я ненавидела его.

Я ненавидела этот чертовски напряжённый момент, в котором казалось, что вот-вот что-то случится, и никто из нас не сможет это остановить.

Но я не хотела останавливаться.

— Ты так смотришь, как будто у тебя есть идея, — лениво заметил Дамьен, не отводя глаз.

Я усмехнулась.

— А если есть?

Он чуть прищурился.

— Думаешь, что-то изменится?

Я наклонилась ближе.

— А ты боишься, что да?

Он усмехнулся краешком губ, но в его глазах вспыхнуло что-то тёмное.

Что-то, чего я никогда раньше не видела.

— Я боюсь?

Его голос стал ниже, теплее, тягучее.

Я почувствовала, как мурашки пробежали по коже.

Не смей.

Не позволяй ему это увидеть.

Но он уже заметил.

Он уже чувствовал.

Он всегда знал.

— Ты играешь в игру, которую не можешь выиграть, Дарин, — его голос был спокойным, но в нём скользнул вызов.

Я улыбнулась, не отводя взгляда.

— Ты не первый, кто так думает.

Он не отступил.

Я не дрогнула.

Мы оба ждали.

Кто первый сломается.

Кто сделает шаг.

Но в следующий момент что-то сломалось.

Чёртова граница.

Чёртово напряжение.

Чёртов он.

Я не помню, кто из нас первый двинулся вперёд.

Не помню, чья кожа первой коснулась другой.

Не помню, что случилось до того, как его губы оказались на моих.

Но потом не было ничего другого.

Только это.

Только он.

Только моё тело, которое его приняло, как будто всегда к этому шло.

Губы слишком горячие, руки слишком жёсткие, дыхание слишком близкое.

Но я не отстранилась.

Я не позволила себе сомневаться.

Я взяла, что хотела.

И он тоже.

Наши губы столкнулись в жадном, требовательном поцелуе, в котором не было ни нежности, ни сомнений — только ярость и напряжение, что копилось слишком долго.

Его рука сомкнулась на затылке, не позволяя мне отстраниться, углубляя поцелуй. Горячий, жёсткий, лишённый всякой осторожности. Его пальцы скользнули по моей коже, сжимая меня так, будто он не мог насытиться.

Я не осталась в долгу. Я закинула ногу ему на бедро перемещаясь прямо на него, прижалась сильнее, приближаясь настолько, что наше дыхание смешалось в одно. Моё сердце бешено стучало в груди, а его руки жадно изучали меня, оставляя огненные следы там, где проходили.

Его губы опустились ниже — к шее, к ключице, к месту, где моя кожа отзывалась дрожью. Я не могла думать. Я не могла ничего, кроме как чувствовать.

— Ты чертовски упрямая, — выдохнул он, кусая мою нижнюю губу, прежде чем снова впиться в неё.

— А ты чертовски самоуверенный, — я улыбнулась, хотя дыхание сбивалось.

Он прикусил мочку моего уха, заставив меня задохнуться от ощущений.

— Признайся, ты хотела этого.

Я не ответила.

Мои пальцы с силой сжали его плечи, пока его движения становились всё более настойчивыми, жадными. Он требовал меня так, словно не мог иначе.

Его руки прошлись по моей талии, пробираясь под ткань, захватывая пространство, которое раньше принадлежало только мне. Горячие, твёрдые, уверенные — они оставляли на моей коже следы, прожигали каждую клеточку, наполняя меня огнём.

— Я не спрашивал, — его голос хриплый, низкий. Его губы вновь нашли мои, и этот поцелуй был уже жестоким, требовательным, таким, что внутри всё разрывалось.

Одежда перестала существовать, я даже не заметила, как оказалась на нем абсолютно обнаженной.

Холодно больше не было. Остались только горячие прикосновения, голос, срывающийся на полувздохе, ногти, царапающие кожу, кусания, оставляющие следы.

Я не думала. Я не могла думать.

Я просто хотела его.

Губы. Дыхание. Прикосновения. Разбитые границы.

Я ощущала, как его руки подхватили мои ягодицы, прежде чем его горячий, обнаженный член прикоснулся к входу во влагалище.

Он вошел в меня резко. Так, чтобы я ощутила всю длину. Именно так, как я хотела. И от этого буквально с ума сходила.

Он был во мне. Слишком глубоко. Слишком полно. Слишком правильно.

Я изгибалась под ним, выгибая спину, цепляясь за его плечи, притягивая к себе ещё сильнее.

Его движения становились глубже, жёстче, настойчивее.

Я не контролировала себя. Я не хотела контролировать.

Все терялось в этом моменте,

Я приняла его полностью.

Я знала, что проиграла.

Потому что это был не просто секс.

Это был он.

Это было неизбежно.

И я всегда этого хотела. Всегда.

Пусть он даже не узнает об этом.

Я медленно натянула одежду, не глядя на него.

В груди всё пульсировало, но я не позволяла себе об этом думать.

Я не позволяла себе помнить, как его пальцы проходились по моей коже.

Как его губы оставляли следы.

Как он хватал меня так, будто я принадлежала только ему.

Я не принадлежала никому.

Я сделала глубокий вдох и улыбнулась.

Медленно. Вызывающе.

Он всё ещё полулежал, лениво наблюдая за мной.

И я чувствовала, что он ждёт.

Ждёт, что я скажу что-то другое.

Ждёт, что я сломаюсь.

Но я не дала ему этого.

Я посмотрела на него через плечо, одёрнула одежду и сказала ровно, с лёгкой усмешкой:

— Не думай, что это что-то значит.

В его глазах вспыхнуло что-то тёмное.

— Ты так уверена?

Я наклонилась к нему ближе, так, что почти коснулась его лица.

Так, чтобы он почувствовал моё дыхание на своей коже.

— Я просто использовала тебя для хорошего секса, Дамьен.

Его челюсть напряглась.

Я насладилась этим моментом.

Потому что он проиграл.

Потому что последнее слово осталось за мной.

Но внутри…

Чёрт.

Я знала, что солгала.

Я уже натянула одежду, выровняла дыхание, заперла внутри себя всё, что не должна была чувствовать.

Но в воздухе ещё витали остатки этого момента.

Горячие. Липкие. Невыносимые.

Дамьен не двигался.

Он просто лежал, одна рука закинута за голову, взгляд тёмный, слишком внимательный.

Как будто он ещё не до конца решил, отпустит ли меня просто так.

Ты меня уже получил, Тео.

Теперь это не имеет никакого значения.

Я собрала волосы в кулак, завязала их, почувствовав, как он следит за каждым моим движением.

— Ты всегда так быстро убегаешь? — его голос был ленивым, но в нём скользнула сталь.

Я усмехнулась, обернувшись через плечо.

— Только когда получаю то, что хочу.

Его губы дрогнули в насмешливой ухмылке, но глаза остались серьёзными.

Как будто он что-то взвешивал внутри себя.

Как будто ему не нравилось, что я сказала это так легко.

Ну и отлично.

Я развернулась и потянулась к дверной ручке, чтобы выйти на свежий воздух, когда…

Громкий гудок снаружи разрезал ночь.

Я замерла.

Дамьен приподнял голову, бросил взгляд в окно, потом медленно сел, натягивая на себя рубашку.

— Гляди-ка, а мы, оказывается, не обречены на смерть посреди дороги.

Я скептически фыркнула, схватив куртку и выходя первой.

На обочине стояла чёрная машина.

Огни фар слепили глаза, но даже сквозь этот свет я разглядела двух мужчин.

Один из них разговаривал по телефону, второй уже шагал к нам.

— Всё в порядке? — спросил он.

— Если не считать, что эта машина сдохла, как брошенная шлюха? — усмехнулся Дамьен, выходя следом.

Я скосила на него взгляд.

Он говорил так непринуждённо, как будто мы не провели последние часы в напряжении, не граничащем с безумием.

Как будто только что не произошло то, что теперь горело под моей кожей.

И я сделаю вид, что так и есть.

— Можете помочь или просто решили поиграть в добрых самаритян? — спросила я, сложив руки на груди.

Мужчина медленно посмотрел на меня.

Я не видела в его глазах ничего угрожающего, но что-то в нём меня напрягло.

— Какой мотор? — спросил он.

— 1,8Т, но что-то с проводкой, — ответил Дамьен, легко прислоняясь к капоту.

Мужчина кивнул, вернулся к своей машине, а через пару секунд вытащил инструменты.

Я слегка расслабилась.

— Сказал бы сразу, что у нас встреча с авто-ангелами, — пробормотала я, отступая назад.

— А тебе лишь бы жаловаться, да? — протянул Дамьен с ухмылкой.

Я не посмотрела на него.

Я не хотела видеть эту ухмылку.

Потому что ещё слишком хорошо помнила, какой она была, когда он смотрел на меня по-другому.

Я не позволю ему думать, что это что-то значит.

И себе не позволю.

Прошло минут пятнадцать, прежде чем запищала панель, и двигатель вновь подал признаки жизни.

Я облегчённо выдохнула.

Мужчины убрали инструменты, и один из них взглянул на нас чуть пристальнее.

— Вы точно не в беде?

Я чуть нахмурилась.

— Почему вы спрашиваете?

Он пожал плечами.

— Потому что у вас выражение лица, как будто вы готовы убить друг друга.

Дамьен усмехнулся первым.

— Так мы и держим баланс.

Я не улыбнулась.

Но когда я села в машину, пристёгиваясь, я услышала, как Дамьен негромко выдохнул.

Как будто… что-то решил.

И именно это напрягло меня больше, чем всё остальное.

Потому что я знала:

Он не оставит это просто так.

Я снова в машине.

Словно ничего и не произошло.

Но в этот раз воздух не был прежним.

Он был насыщенным.

Напряжение между нами уже не могло исчезнуть — оно впиталось в кожу, засело под ногтями, застряло в моём дыхании.

Дамьен держался спокойно, как будто не замечал, что всё изменилось.

Как будто его вообще не коснулось то, что мы сделали.

Ну и отлично.

Мне тоже всё равно.

Я смотрела в окно, скрестив руки, делая вид, что мне не важно, как он держит руль, как спокойно ведёт машину, как легко дышит.

Но стоило мне закрыть глаза — и в голове вспыхивали обрывки.

Его губы.

Его кожа.

Его руки, сжимающие меня так, как будто я принадлежала ему.

Чёрт.

Я заставила себя выдохнуть и заговорила первой, разрезая напряжённое молчание:

— Куда теперь?

Дамьен слегка скосил взгляд, но не повернул голову.

— На СТО.

— Почему?

— Ты хочешь снова застрять в чёртовом лесу?

Я сжала губы.

— Как далеко?

— Минут двадцать.

Я кивнула, вновь отвернувшись к окну.

Но даже не глядя на него, я чувствовала его взгляд.

Как будто он что-то ждал.

Как будто хотел увидеть, что я скажу после того, что случилось.

Но я не собиралась давать ему удовлетворение.

Я не проиграла в этой игре.

Я выиграла.

Мы доехали до станции технического обслуживания, где Дамьен спокойно загнал машину в бокс.

Я вышла первой, зябко поёжилась — воздух был холодным, пропитанным запахом масла и бензина.

К нам вышел мужчина, высокий, коренастый, с цепким взглядом.

— Что у вас?

— Проблемы с электрикой, — ответил Дамьен, выходя следом.

Мужчина кивнул, осмотрел машину, щёлкнул выключателем фонаря.

— Дайте минут десять, проверю.

Я скрестила руки на груди, переминаясь с ноги на ногу.

— Где можно подождать?

— Там, — он кивнул на небольшое помещение с грязными пластиковыми стульями и старым кофейным автоматом.

Я вздохнула и направилась туда.

Внутри было тепло, но воздух пропитан запахом машинного масла и кофе сомнительного качества.

Я села, уставившись на стену, но через пару секунд в помещение вошёл Дамьен.

Словно мы не можем остаться по отдельности даже здесь.

Я взяла бумажный стакан, нажала на кнопку, наблюдая, как струя кофе заполняет пустое пространство.

— Ты не выглядишь довольной, — лениво заметил он, садясь напротив.

Я посмотрела на него через край стакана.

— А я должна?

Он улыбнулся уголком губ.

— Разве ты не добилась того, чего хотела?

Я сделала глоток, не отводя взгляда.

— Добилась.

Его глаза чуть прищурились.

Он что-то понял.

Чёрт.

Но прежде чем он успел заговорить, в дверях появился механик.

— Готово. Заводите, больше проблем не будет.

Я выдохнула, допивая кофе и вставая.

Но когда я проходила мимо Дамьена, он наклонился чуть ближе.

— Ты можешь сколько угодно делать вид, что тебе было всё равно, Дарин… — его голос прозвучал ровно, но глубоко.

— …но я знаю, что ты лжёшь.

Я не остановилась.

Просто вышла, уверенная в том, что мои шаги раздаются слишком громко.

И что его взгляд по-прежнему следует за мной.

Через сорок минут мы остановились у моего дома.

Я глубоко вдохнула.

— Пять минут. Я быстро.

Дамьен посмотрел на меня так, как будто не верил ни одному слову.

— Я с тобой.

Я замерла.

— Не нужно.

— Это не обсуждается.

— Дамьен…

— Либо ты не идешь, либо мы заходим вместе.

Я понимала.

Он не собирался меня оставлять.

Я не стала спорить — просто выдохнула и открыла дверь.

Как будто впуская его в ту часть своей жизни, куда он не должен был заходить.

Но он уже был здесь.

И теперь от этого нельзя было просто так избавиться.

Я вошла в дом быстро, не оборачиваясь.

Но я чувствовала его за спиной.

Как его шаги чётко следуют за моими.

Как его присутствие наполняет пространство, пропитывает воздух.

Я не хотела, чтобы он был здесь.

Но теперь у меня не было выбора.

Я сразу направилась в кабинет.

Открыла ящик, вытянула папку, внимательно проверила содержимое.

Только я знала, где отец хранит важное.

И только я могла открыть потайной шкаф под бумагами, потому что в мой кулон был ключом.

Отец знал, что кулон я никому не дам. Видимо, поэтому и попросил о помощи.

Из потайного отсека я взяла еще кипу документов.

— Вот они, — пробормотала я, пробегая взглядом по страницам.

Дамьен не комментировал.

Но я знала, что он наблюдает.

Внимательно. Пристально.

Как будто в этом документе есть что-то, что касается и его тоже.

Я закрыла папку и повернулась к нему.

— Всё. Мы уходим.

Но прежде чем я успела сделать шаг, он заговорил.

— Ты здесь давно не была, да?

Я напряглась.

— Какое тебе дело?

Он медленно обвёл взглядом комнату.

— Слишком чисто. Слишком пусто.

Я сжала зубы.

— Надо уметь двигаться дальше.

Он насмешливо склонил голову набок.

— И ты умеешь?

Я смотрела на него без эмоций.

— В этом я лучше тебя.

Он улыбнулся.

Но прежде чем успел сказать что-то ещё, что-то, что я не хотела слышать…

Снаружи раздался звук.

Я напряглась.

Дамьен замер.

Тишина растянулась.

А потом…

Глухой удар в дверь.

Я выдохнула сквозь зубы.

— Ты кого-то ждала? — лениво поинтересовался Дамьен, но его глаза стали холодными.

— Нет.

Я отложила папку, бесшумно двигаясь в сторону окна.

Шаги.

Чужие.

Я скосила взгляд на Дамьена.

И он уже не улыбался.

— Значит, уходим немедленно, — тихо сказал он.

Я не спорила.

Я схватила папку.

Он прикрыл меня сзади.

Мы двигались бесшумно, словно нас не должно было быть здесь.

Но стоило мне открыть дверь, как снаружи раздался голос.

— Что, уже уходите?

Я замерла.

Дамьен выругался себе под нос.

Я подняла взгляд.

На крыльце стояли двое мужчин.

Незнакомые.

Но я чётко знала, что они здесь не просто так.

Я крепче сжала пальцы на папке.

Дамьен спокойно шагнул вперёд, прикрывая меня.

— И что вам здесь нужно? — его голос был ленивым, но стальным.

Один из мужчин усмехнулся.

— Ты ведь сын Тео, да?

Я почувствовала, как внутри всё напряглось.

Дамьен не дрогнул.

Но я уже знала.

Это не случайные люди.

Они пришли не просто так.

И теперь нам придётся найти способ уйти отсюда целыми.

— Ты ведь сын Тео, да?

Эти слова застыли в воздухе, как незваные гости, которые не собирались уходить.

Я почувствовала, как внутри всё напряглось.

Но Дамьен не выдал ни одной эмоции.

Он просто медленно выдохнул, как будто ему наскучило это дерьмо, и лениво склонил голову набок.

— Ты кого-то потерял?

Я не двинулась с места.

Не сделала ни одного лишнего движения.

Но мой взгляд уже изучал этих людей, выискивая опасность, слабые точки, пути отхода.

Слишком широкие плечи.

Слишком спокойные лица.

Слишком уверенные, как будто они знают, что мы не уйдём, если они этого не захотят.

Мужчина, который говорил, сделал шаг ближе.

— Мы просто хотели убедиться, что слухи верны.

Дамьен едва заметно склонил голову.

— Какие слухи?

— Что ты снова в городе.

Я вцепилась пальцами в папку.

— И что? — Дамьен усмехнулся. — Вы устроили это представление просто ради этого вопроса?

Второй мужчина смешно хмыкнул, качая головой.

— Нет. Мы ещё хотели убедиться…

Его взгляд переключился на меня.

— …что ты всё ещё тащишь за собой свою маленькую проблему.

Я не дёрнулась.

Но внутри что-то сжалось.

Дамьен тут же напрягся.

Я почувствовала перемены в нём — лёгкие, почти незаметные для постороннего взгляда, но я знала, что это значит.

Он уже принял решение.

— Забавно, — сказал он ровно, но в его голосе скользнула опасная острота. — Кто вам дал право думать, что вы можете обсуждать её?

Тишина.

Воздух стал плотнее.

Мужчины переглянулись.

Но в их взглядах не было страха.

Они были уверены в своей позиции.

И это меня не устраивало.

— Послушай, Тео, — первый мужчина вздохнул, как будто ему было лень это объяснять. — Мы не ищем проблем.

— Правда? — Дамьен лениво кивнул. — Тогда почему вы всё ещё здесь?

Они снова переглянулись.

— Ты ведь знаешь, что твой отец не потерпит, если ты полезешь туда, куда не должен.

Я почувствовала, как мои кулаки сжались.

Значит, это был намёк.

Они знали.

Они знали, что мы здесь за документами.

— Вы оба ошиблись дверью, — сказал Дамьен глухо, и его голос потяжелел. — Но раз уж вы всё равно оказались на пороге, я помогу вам сориентироваться.

Он резко шагнул вперёд.

Быстро.

Так, что оба мужчины тут же инстинктивно напряглись.

Я не вмешалась.

Но в тот момент, когда его голос стал ещё ниже, ещё более ледяным, я почувствовала, что это конец разговора.

— Последний раз спрашиваю: вы сами уйдёте или вам помочь?

Первый мужчина замешкался.

Второй не шелохнулся, но в его глазах что-то дрогнуло.

Они не были готовы к тому, что перед ними не тот Тео, которого они знали раньше.

И тогда первый мужчина медленно отступил.

— Ты знаешь, что это не конец, верно? — сказал он, холодно глядя на Дамьена.

— Можем проверить.

Они развернулись и ушли.

Дамьен не двинулся с места.

Он смотрел им вслед, пока их шаги не исчезли за пределами дома.

Я впервые за всё это время вздохнула.

— Это что было?

Он отвернулся к двери.

— Напоминание.

Я нахмурилась.

— О чём?

Он скользнул по мне взглядом.

— О том, что ты всё ещё в этой игре, Дарин. Хоть тебе и хочется верить, что ты давно вышла.

Я стиснула зубы.

— Я не играю.

Он медленно улыбнулся.

— Тогда почему всё ещё в центре поля?

Чёрт.

Я ненавидела его за эти вопросы.

Но ещё больше ненавидела себя за то, что у меня не было на них ответа.

Я сжала папку.

— Давай просто уедем.

Он смотрел на меня ещё секунду.

А потом медленно кивнул.

— Да. Пора.

Но даже когда мы вышли за дверь, я знала…

Это ещё далеко не конец.

Машина снова мчалась по трассе.

Темнота за окнами струилась, как густая ночь, размытая огнями фонарей.

Я сидела в напряжённой тишине, сжимая папку на коленях так, словно от этого зависела моя жизнь.

На самом деле…

Она и зависела.

Документы спасут отца.

Но кто теперь спасёт меня?

Я чувствовала, как внутри всё было на пределе.

После этого столкновения у меня в голове крутились тысячи мыслей, каждая острее предыдущей.

Как они нас нашли?

Как они узнали, зачем мы здесь?

Это был случайный перехват… или кто-то сдал нас?

Я чувствовала, что мне нужно думать, просчитывать, но вместо этого…

Я просто злилась.

На себя.

На эту ситуацию.

На то, что почему-то я не могу избавиться от ощущения, что эта поездка сменила что-то в моих границах.

И больше всего…

На него.

На то, что он сидел рядом и выглядел таким спокойным, словно всё это вообще не его дело.

Я не выдержала.

— Ты не объяснишь, что только что произошло?

Мой голос был натянутым.

Дамьен даже не моргнул.

— Это называется предупреждение.

Я сжала зубы.

— И кто предупреждал?

— Те, кто в этом заинтересованы.

Я раздражённо выдохнула.

— Какие чёртовы загадки, Тео.

Я резко повернулась к нему, сжимая папку ещё сильнее.

— Ты сказал, что поможешь мне, но ты ничего не объясняешь.

Он спокойно скользнул по мне взглядом.

— Что ты хочешь знать?

Я почувствовала, как внутри всё закипает.

— Почему я?

Он помедлил.

И именно это меня насторожило.

— Почему, когда ты бросил меня, ты не оставил меня в покое?

Он сжал руль чуть сильнее.

Я это заметила.

И мне не понравилось, что это говорит больше, чем его слова.

Но потом он улыбнулся.

Лениво. Легко.

Как будто этот разговор не стоил ничего.

— Потому что ты, Дарин, оказалась самым слабым местом в этой истории.

Я сжала кулаки.

— Какая честь.

— Поверь, мне это тоже не доставляло удовольствия.

Я скрестила руки на груди.

— И что же ты сделал?

— Всё, чтобы мой отец не тронул тебя.

Я рассмеялась.

И этот смех зазвучал горько.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

Я покачала головой.

— Ты действительно думаешь, что я тебе поверю?

Он наконец посмотрел на меня.

— Нет.

Я замерла.

Он не отрицал.

Он просто сказал правду.

И от этого мне стало ещё хуже.

— Ты лжёшь, Дамьен.

— Я говорил, что ты мне не поверишь.

Я зло выдохнула.

— Потому что у меня есть причины.

— Потому что ты не хочешь поверить.

Я закрыла глаза.

Боже, я не вынесу это.

Я не вынесу его голос, его уверенность, его вечное чувство власти.

Я не вынесу осознания, что, возможно, он…

…говорит правду.

Я чувствовала тепло в груди.

Лёгкое. Ненавязчивое.

И я этого ненавидела.

Потому что мне не хотелось прощать.

Мне не хотелось верить.

Мне не хотелось снова зависеть от него.

Я выдохнула.

— Какое это теперь имеет значение?

Он откинулся в сиденье, улыбаясь краешком губ.

— Никакого.

Но его взгляд говорил другое.

И именно это не давало мне покоя.

Машина продолжала резать дорогу, но мне казалось, что воздух в салоне стал тяжелее.

Не из-за страха.

Не из-за опасности.

А из-за его слов, которые продолжали звучать у меня в голове.

“Я сделал всё, чтобы мой отец не тронул тебя.”

“Ты не хочешь поверить.”

Чёрт.

Почему меня это вообще задевает?

Я не верю ему.

Я не должна верить.

Он лжёт так же легко, как дышит.

Он манипулирует так же, как смотрит на людей — небрежно, холодно, уверенно.

Но теперь, когда он говорил…

Я не чувствовала этой обычной игры.

Не чувствовала привычной лжи.

И именно это мешало мне дышать ровно.

Я выпрямилась, сжала руки на коленях, вдавила ногти в кожу.

— Ты пытаешься заставить меня что-то почувствовать?

Дамьен не сразу ответил.

Он просто посмотрел на меня, изучающе, спокойно.

— Я просто сказал правду.

Я фыркнула.

— Ты не умеешь в правду, Тео.

— Может, ты просто никогда не хотела её слышать?

Я напряглась.

Он снова это делает.

Снова пытается выбить меня из равновесия, снова загоняет в угол, снова заставляет сомневаться в том, в чём я всегда была уверена.

Я не позволю.

Я не стану той, кто поддастся.

— Ты слишком высокого мнения о себе, если думаешь, что мне хоть немного важно то, что ты говоришь.

Его губы дрогнули в слабой ухмылке.

— Значит, ты просто так сжала пальцы на коленях, да?

Я резко убрала руки.

Чёрт.

Я уже ненавидела этот разговор.

— Ты смешон.

— Ты слишком очевидна.

Я разозлилась.

На него.

На себя.

На это чёртово тепло, которое появилось внутри, когда он сказал, что защищал меня.

Я не хотела его.

Не хотела даже малейшего намёка на доверие к нему.

Но оно просачивалось, как трещина в броне, которую нельзя заклеить.

И именно поэтому я сделала то, что должна была.

Я откинулась в кресле, равнодушно пожав плечами.

— Как мило, что ты всё это сказал.

Я повернулась к нему, позволив себе лёгкую, ленивую улыбку.

— Но теперь, когда ты сам всё испортил, мне уже неважно, что ты делал тогда.

Его взгляд стал холоднее.

Я почувствовала, что попала в точку.

И это было моей победой.

Но почему-то внутри не было облегчения.

Почему-то внутри не было чувства, что я сделала правильный ход.

Но я не позволю себе думать об этом.

Ни сейчас.

Ни позже.

Никогда.

В машине становилось всё тише. Дорога осталась позади, и вот мы снова здесь — перед коттеджем, который должен был быть моим убежищем. Но даже отсюда я чувствовала: что-то изменилось. Что-то уже не могло быть таким, как раньше.

Я глубоко вдохнула, прежде чем открыть дверь. Ночной воздух обжёг кожу, напоминая о том, насколько я устала. Устала от дороги. От мыслей. От Дамьена, чьё присутствие ощущалось даже тогда, когда он молчал.

Он тоже вышел, хлопнув дверью. Легко, небрежно. Как будто это обычный вечер. Как будто между нами не висело то, что мы оба упорно игнорировали.

Я сжала губы и пошла к крыльцу. Дверь открылась легко, щёлкнул замок, и первое, что я услышала — лёгкие шаги.

— Мама!

Этот голос сразу пробился сквозь весь хаос в голове, моментально вернув меня в реальность. Я обернулась, и в следующее мгновение на меня навалилась тёплая, живая тяжесть. Маленькие руки обхватили меня за ноги, и я, не раздумывая, прижала сына к себе, зарывшись носом в его волосы. Он пах домашним уютом, чем-то сладким и тёплым, и на несколько секунд всё остальное просто исчезло.

— Я скучал, — пробормотал он, не отпуская.

— Я тоже, — прошептала я в ответ, поглаживая его по голове.

Только сейчас я осознала, насколько соскучилась по нему. Насколько мне нужно было это простое, настоящее прикосновение — без сложных игр, без скрытых смыслов.

Я почувствовала взгляд.

Дамьен стоял чуть в стороне, наблюдая за нами. В его глазах не было привычной насмешки, не было холодного безразличия, с которым он так часто смотрел на меня. Он просто смотрел. Спокойно. Внимательно. Как будто изучал что-то, что не видел раньше.

Я отстранилась от сына, но прежде чем успела сказать хоть слово, он резко схватил меня за руку.

— Ты не поранилась? — его взгляд мгновенно стал обеспокоенным.

Я едва заметно улыбнулась.

— Всё в порядке, малыш. Просто устала.

Он нахмурился, но отпустил, при этом его пальчики всё ещё цеплялись за край моего рукава. Он перевёл взгляд на Дамьена, и я почувствовала, как внутри что-то сжимается.

Момент. В котором они впервые столкнулись вот так.

— Привет, — голос сына был тихим, но в нём звучало детское любопытство.

Я не успела ответить.

— Привет, малыш, — спокойно сказал Дамьен.

— Пойдём внутрь, — сказала я, и сын тут же ухватил меня за руку, потянув за собой.

Я чувствовала шаги позади. Тяжёлые, уверенные. Дамьен не спрашивал, можно ли ему войти — он просто сделал это. И я не остановила его.

В доме было тепло. Я медленно сняла куртку Дамьена, а Райан уже нёсся вглубь комнаты, лепетая о чём-то своём. Его голос заполнил пространство, принося с собой ощущение уюта. Я позволила себе на секунду закрыть глаза, вдыхая этот воздух — воздух дома, где не было места всем этим сложностям.

Но потом я открыла глаза и увидела Дамьена.

Он стоял у входа, неторопливо оглядывая комнату. Не с оценивающим выражением, не с насмешкой. Просто молча впитывая окружающее.

— Ты собираешься стоять там всю ночь? — мой голос прозвучал чуть тише, чем я ожидала.

Он взглянул на меня. В его глазах блеснул знакомый оттенок вызова.

— А ты собираешься делать вид, что ничего не изменилось?

Я сжала зубы.

— В этом доме есть только одно, что имеет значение, — я посмотрела в сторону сына, который уже уселся с книжкой на диване. — И это не ты, Тео.

Он усмехнулся.

— Хороший ответ, Дарин. Но ты и сама знаешь, что не окончательный.

Я отвернулась, сбрасывая куртку на вешалку, чтобы не смотреть на него.

— Располагайся. Или проваливай. Мне всё равно.

Ложь.

Он знал, что мне не всё равно. Знал так же хорошо, как и я.

Но сегодня ночью я не собиралась ему этого показывать.

Я развернулась, направляясь к сыну, и в этот момент услышала тихий звук.

Кресло. Дамьен сел.

И это означало одно: он остаётся.

Я сделала вид, что не замечаю этого.

Сегодня он не был важен.

Но почему тогда его присутствие ощущалось сильнее, чем всё остальное?

И почему он в целом остался?

Я вышла из комнаты на пару минут, чтобы взять воды, а когда вернулась замерла на месте.

Я не сразу заметила, что он делает. Сначала просто услышала лёгкий шорох страниц, переворачиваемых неспешными, размеренными движениями, и только потом поняла, что звук исходит от Дамьена.

Он сидел на диване, держа в руках детскую книгу. Её картонные страницы выглядели несуразно в его сильных руках, но он не выглядел раздражённым или напряжённым. Его лицо было спокойным, а взгляд сосредоточенным, будто он и правда увлёкся этим процессом.

Мой сын сидел рядом, слегка покачиваясь вперёд-назад, как будто пытался раскачаться в такт его голосу. Он не понимал, кто перед ним. Не знал, что этот человек — его отец. Но всё равно внимательно следил за движениями Дамьена, вглядываясь в картинки, словно ожидая чего-то большего.

Я замерла в дверном проёме, не смея нарушить этот момент. Это было слишком неожиданно. Слишком неправильно. Слишком…

— Почему у слона такие большие уши? — раздался ровный голос Дамьена, лишённый привычной резкости. Он даже не посмотрел в мою сторону, обращаясь только к ребёнку. — Чтобы лучше слышать. Ты знаешь, зачем нужно хорошо слышать?

Мой сын моргнул, будто обдумывая этот вопрос, потом покачал головой.

— Чтобы вовремя понять, когда кто-то врёт, — сказал Дамьен спокойно и перевернул страницу.

Я закатила глаза, но ничего не сказала. Конечно, в его стиле вставлять подобные замечания даже в детскую книжку. Он никогда не был человеком, который упустит возможность подчеркнуть что-то важное, даже если говорит с ребёнком.

Но что удивило меня больше всего — мой сын не отстранялся. Он не пугался. Он слушал.

Его маленькие пальцы потянулись к краю страницы, словно он хотел помочь перевернуть её. Дамьен на секунду замер, но потом медленно наклонил книгу чуть ближе, позволяя ему прикоснуться к картинке. Казалось, он сам не осознавал, что только что сделал.

Я сглотнула.

Должна ли я остановить это? Должна ли сказать что-то резкое, оборвать эту сцену, не давая ему заполнять собой это пространство? Или позволить этому случиться?

Я не знала.

Но что-то в этом моменте было настолько естественным, что я просто осталась стоять там, в тени дверного проёма, наблюдая, как Дамьен продолжает читать, а мой сын по-своему принимает его в свою маленькую вселенную.

Без лишних слов. Без осознания правды. Просто так.

Я не была уверена, как он отреагирует.

Я сама не была уверена, зачем вообще предложила это. Возможно, потому что видела, как он смотрел на него. Как напрягался, когда слышал его голос. Как замирал, когда мальчик смеялся. Это были моменты, которые длились секунды, но я замечала их. Замечала и не могла не думать.

Но теперь, когда мы вернулись, и я оставила их в одной комнате, я не знала, что делать с этим ощущением.

Я слышала голоса.

Точнее, один голос — детский, звонкий, полный любопытства. А второй… Второй был едва слышен, сдержанный, но всё же… здесь.

Я приоткрыла дверь в детскую.

Дамьен сидел на полу, держа в руках машинку, а мой сын с восторгом наблюдал за ним, ещё не решаясь взять игрушку обратно. Он уже привык к нему, и это злило меня. Или пугало. Я не знала.

— Смотри, — голос Дамьена был тихим, каким я никогда его не слышала. Он толкнул машинку вперёд, показывая, как она катится по ковру. Мальчик засмеялся и потянулся за ней, коснувшись Дамьена пальцами. Несмело, но уверенно.

Я сжала зубы.

Дамьен не двинулся. Он лишь наблюдал.

— Нравится? — его голос был почти ласковым, и это было неправильно.

— Ма-а! — ребёнок повернулся ко мне, радостно указывая на игрушку.

Я быстро улыбнулась, сделала шаг внутрь.

— Нравится, да? — я присела рядом, убирая прядь волос за ухо.

Дамьен не смотрел на меня.

Я тоже не смотрела на него.

— Дай, — мальчик протянул руки, требуя машинку обратно.

Дамьен передал её без лишних слов. Но когда их пальцы соприкоснулись, он замер. И я тоже.

Это было что-то невидимое. Что-то, что зависло в воздухе между ними.

— Всё нормально? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось.

Дамьен медленно вдохнул, выдохнул и наконец перевёл на меня взгляд. Он был пустым. Или он старался, чтобы он таким казался.

— Конечно, — произнёс он ровно.

Я стиснула зубы, пытаясь прогнать нарастающее ощущение. Не сейчас. Не здесь.

Но когда ребёнок снова коснулся его, хватая за рукав, внутри меня что-то дрогнуло.

Потому что он даже не знал, кто перед ним.

А Дамьен знал.

И это меняло всё.

Я привыкла к его присутствию.

Когда-то сама мысль о том, что Дамьен будет находиться рядом со мной, в моём коттедже, в моей жизни, казалась невозможной. Это была бы ошибка. Слабость. Опасность. Но теперь он просто был здесь. Был так, словно всегда должен был быть.

Когда мы вернулись с поездки он убедил меня, что для нашей с Райаном безопасности будет лучше, чтобы он чаще находился рядом.

Изначально это дико напрягало, и я даже не поняла, как начала привыкать.

Я не знала, в какой момент это произошло. Может, когда он впервые остался ночевать, а я не выгнала его. Или когда он без слов подал мне чашку чая, наблюдая, как я сижу на диване после тяжёлого дня, не в силах даже сымитировать равнодушие. Или, возможно, когда он, не спрашивая, забрал из моих рук тяжёлые пакеты с продуктами, а потом просто поставил их на стол, не сказав ни слова.

Каким-то образом он проник во всё это.

Я сидела на кухне, машинально помешивая ложкой в кружке, но мысли были далеко. Райан устроился на полу, раскладывая перед собой машинки. Одна красная, другая чёрная. Он любил сравнивать их, придумывать целые истории, в которых одна из машин пыталась догнать другую.

— Они наперегонки? — раздался низкий голос.

Я вздрогнула.

Дамьен стоял в дверном проёме. Свободный, расслабленный, но при этом всё равно занимающий пространство так, будто ему принадлежала вся комната.

Райан поднял голову, задумчиво посмотрел на него и кивнул.

— Какая выиграет? — спросил он.

— Чёрная, — уверенно сказал сын.

— Почему?

— Потому что она сильнее.

Я почти улыбнулась.

— Сила — не главное, — заметил Дамьен, проходя ближе. Он присел на корточки, оглядел машинки так, словно действительно анализировал их.

Райан нахмурился.

— А что?

— Уверенность, — ответил он спокойно. — Иногда выигрывает тот, кто просто не сомневается в том, что победит.

Райан посмотрел на машинки, потом снова на него.

— А если они все хорошие?

Дамьен чуть приподнял уголок губ.

— Тогда побеждает тот, кто готов рисковать.

Я наблюдала за этим молча. Меня не должно было трогать это зрелище — мужчина, сидящий на полу рядом с ребёнком, спокойно, без принуждения обсуждающий с ним какие-то глупости. Это не должно было меня задевать. Но что-то внутри меня сжалось.

Райан потянулся за машинкой, и его пальцы на мгновение коснулись руки Дамьена. Тот не дёрнулся. Не отстранился. Не посмотрел на меня в поисках одобрения или объяснения.

Просто продолжил сидеть рядом.

Я стиснула зубы и перевела взгляд на кружку.

— Ты просто собираешься стоять там всю ночь? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось.

— Я сижу, — напомнил он.

Я закатила глаза.

— Тогда займись чем-нибудь полезным.

Я ожидала, что он усмехнётся, скажет что-то ехидное, но он просто встал и подошёл к шкафчику.

— Ты допила молоко, — сообщил он как факт.

Я резко подняла голову.

— И что?

— То, что завтра с утра ты опять будешь проклинать все, потому что забудешь купить.

Я хотела ответить что-то язвительное, но он уже повернулся к Райану.

— Пойдём, сходим в магазин?

Сын оживился.

— Да!

Я замерла.

— Подожди.

Оба взглянули на меня.

— Ты предлагаешь забрать моего ребёнка среди ночи в магазин?

— Это десять минут, — пожал плечами Дамьен.

Райан уже вставал, хватая кофту.

— Я хочу!

Я вцепилась в кружку.

Это было… неправильно? Это было странно? Это было слишком?

Но Райан был счастлив.

А Дамьен смотрел на меня спокойно, без вызова, без давления.

И я сказала:

— Хорошо.

Я не знала, почему это решение далось мне так легко.

Может, потому что они уже начали находить общий язык.

Может, потому что я впервые увидела, что Дамьен не просто здесь.

Он остаётся.

Прошло еще несколько недель напряжённой работы и совместного проживания.

Я сидела на диване, машинально листая телефон.

Райан давно уснул, свернувшись в своей кровати, а я… я не могла заставить себя сделать то же самое.

Может, дело было в том, что он всё ещё был здесь.

Дамьен.

Он не ушёл.

Время от времени я слышала, как он двигается по дому. Неторопливые, уверенные шаги, тихий скрип пола, звук холодильника, когда он открыл его в поисках воды. Всё это больше не раздражало меня, как раньше. Я даже не знала, когда именно это изменилось.

Я услышала звук двери — он вышел на улицу.

Я не собиралась следовать за ним. Но, прежде чем осознала, что делаю, уже подошла к окну.

Он стоял на крыльце, засунув руки в карманы, и смотрел на ночь. Спокойный, непроницаемый. Как будто всё это его не касалось.

Но я знала, что касалось.

Я глубоко вдохнула и открыла дверь.

— Тебе не холодно?

Он не удивился, услышав мой голос.

— Нет.

Я вышла за порог, сжимая ладонями края рукавов свитера. Ночной воздух был прохладным, но не пронизывающим.

— Почему ты всё ещё здесь? — спросила я, глядя на него.

Он чуть повернул голову.

— Ты хочешь, чтобы я ушёл?

Я ожидала подвоха. Скрытой насмешки, привычной бравады. Но её не было. Он спрашивал это без игры.

Я открыла рот, но слова застряли.

Хочу ли я?

Я медленно покачала головой.

— Нет.

Этого ответа я тоже не ожидала.

Он повернулся ко мне полностью, изучающе вглядываясь в моё лицо.

— Тогда в чём проблема?

Я прикусила губу.

— В том, что я не знаю, кто ты сейчас.

Он чуть приподнял брови.

— Кто я?

— Да, — я резко выдохнула, собираясь с мыслями. — Ты был проблемой. Врагом. Ошибкой. Тем, кого я должна была ненавидеть. Но ты здесь. Ты ведёшь себя иначе. Ты…

— Я ничего не делаю, — спокойно сказал он.

— В этом-то и дело, — я стиснула зубы. — Ты ничего не делаешь, но всё равно остаёшься.

Он выдержал паузу.

— Это плохо?

Я закрыла глаза на секунду.

— Это странно.

Его губы чуть дрогнули в тени намёка на улыбку.

— Мы оба знаем, что это не совсем так.

Я сжала кулаки.

— Ты не можешь просто взять и… стать частью этого, — я кивнула в сторону дома. — Частью его жизни.

— Почему?

Я замерла.

— Потому что…

Потому что это меняет всё.

Потому что я не знаю, что делать с этим.

Он смотрел на меня, ожидая ответа.

— Просто не можешь, — я отвела взгляд.

— Может, я и не хочу, — тихо сказал он.

Я резко обернулась к нему.

— Тогда что ты здесь делаешь?

Он долго молчал, прежде чем ответить.

— Я сам пытаюсь это понять.

В этот момент я поняла, что боюсь.

Не его. Не его прошлого.

Я боялась того, что, если он решит остаться, я больше не смогу сказать себе, что всё это — временная ошибка.

Что он — ошибка.

И он видел это в моих глазах.

— Пойду спать, — резко сказала я, разрывая этот момент.

Я развернулась и направилась к двери, но прежде чем я успела её открыть, он заговорил.

— Дарин.

Я замерла.

— Я не ушёл в прошлый раз. Я просто спасал тебя, — его голос был низким, спокойным, но в нём не было привычной холодности. — И вряд ли уйду теперь.

Я не ответила.

Я просто вошла в дом.

Но даже когда легла в постель, я не могла заставить себя уснуть.

Потому что, впервые за долгое время, я не чувствовала себя одинокой.

Утро выдалось странным.

Не в том смысле, что что-то пошло не так. Наоборот, всё было… слишком спокойно.

Когда я вышла на кухню, Райан уже сидел за столом, рассеянно ковыряя вилкой в тарелке с омлетом. Дамьен стоял у плиты, вытирая руки полотенцем, и выглядел так, будто ничего особенного не происходило. Будто это был обычный день, а он — неотъемлемая часть этого утра.

— Ты умеешь готовить? — спросила я, хмурясь.

Он скользнул по мне взглядом, и уголок его губ дрогнул.

— Ты удивлена?

— Скорее напугана.

Райан рассмеялся, а я только покачала головой, усаживаясь за стол. Это всё было… слишком естественно. Мне даже не хотелось анализировать, насколько я уже привыкла к его присутствию.

Но этот покой продлился недолго.

Когда я открыла телефон, мне пришло сообщение от Лии.

«Ты уже видела?»

Я нахмурилась.

«Что?»

Она тут же скинула мне фото.

Я не сразу осознала, что вижу.

На экране была Дами. Та самая девушка, что была с Дамьеном тут. Его бывшая.

В коротком светлом платье, обтягивающем фигуру, с аккуратно уложенными волосами, и… с Дамьеном.

Он стоял рядом с ней, а она смеялась, касаясь его руки.

Меня словно окатило холодной водой.

Это не то, о чём ты думаешь.

Это просто случайность.

Но внутри что-то неприятно зашевелилось.

— Что-то случилось? — раздался голос Дамьена.

Я резко подняла голову. Он стоял напротив, спокойный, уверенный, как будто не видел проблемы.

Я стиснула зубы.

— Нет, — я отложила телефон, стараясь выглядеть равнодушной.

Райан отвлёкся на игрушки, а я почувствовала, как внутри всё закипает.

Он даже не собирался объясняться?

Не то чтобы мне нужна была эта информация.

Не то чтобы мне было…

Нет.

— У тебя были важные дела вчера вечером? — бросила я, откусывая кусок тоста.

Он чуть приподнял брови.

— Ты про что?

— Просто спрашиваю, — я пожала плечами.

Он смотрел на меня внимательно, будто пытался понять, что я на самом деле имею в виду.

— Если тебе есть что сказать, говори, Дарин.

Я бросила на него быстрый взгляд.

— Нет, — я улыбнулась. — Мне абсолютно неинтересно, чем ты занимаешься в свободное время.

Он медленно вдохнул.

— Хорошо.

Но мне не понравился его тон.

Спокойный.

Уверенный.

Как будто он всё понял.

А я не собиралась давать ему этот козырь.

Я схватила тарелку и ушла в сторону раковины, но даже там чувствовала, что он всё ещё смотрит.

Чёртов Тео.

Чёртова Дами.

И чёртова я.

Почему меня это вообще задело?

Я не думала об этом.

Ну, или пыталась не думать.

Час. Два. Полдня.

Но каждый раз, когда ловила себя на том, что отвлекаюсь, в голове снова всплывала эта чёртова фотография.

Я напоминала себе, что мне всё равно.

Что у нас с ним ничего нет.

Что он может делать что угодно.

Но внутри всё равно скребло.

Райан играл в другой комнате, а я пыталась сосредоточиться на списке покупок. Должна была заняться чем-то полезным, отвлечься. Но когда услышала, как хлопнула входная дверь, напряжение в теле сжалось до предела.

Я не повернулась, но почувствовала, что он остановился в дверном проёме.

— Ты злишься.

Я скрипнула зубами.

— С чего ты взял?

— Ты слишком сосредоточенно делаешь вид, что тебя не волнует моё присутствие.

Я резко обернулась.

— Может, потому что так и есть?

Он склонил голову набок, будто оценивая мою реакцию.

— Правда?

Я сжала пальцы на телефоне.

— Да, правда.

Он сделал пару шагов ближе.

— Тогда почему ты весь день ходишь так, будто хочешь кого-то убить?

Я скрестила руки на груди.

— Может, потому что рядом есть люди, которые меня раздражают?

— Например?

— Например, ты.

Он усмехнулся.

— Я так и думал.

Я нахмурилась.

— О чём?

Он шагнул ещё ближе.

— О том, что ты ревнуешь.

Я вспыхнула.

— Что за чушь?!

— Чушь?

— Да!

Я бросила телефон на стол и подошла к нему вплотную, вглядываясь в его лицо с раздражением.

— У меня нет причин ревновать тебя, Тео.

Он приподнял брови.

— Правда?

Я стиснула зубы.

— Правда.

Он наклонился чуть ближе.

— Тогда почему тебя так трясёт?

Я сжала кулаки, но тут же разжала, не желая давать ему это оружие.

— Потому что ты раздражаешь меня.

— Это ничего нового.

— Потому что ты ведёшь себя так, будто тебе нравится играть на нервах людей.

Он медленно кивнул, его голос звучал лениво.

— Продолжай.

— И потому что…

Я запнулась.

В глазах блеснул вызов.

Он ждал.

И именно в этот момент я поняла, что попалась в его ловушку.

— Знаешь что? — я резко развернулась, схватила ключи со стола. — Я ухожу.

— Куда?

— Разве это твоя проблема?

Я не дала ему ответить. Просто выскочила за дверь, понимая, что внутри меня бурлит что-то опасное.

Что-то, что не хотелось признавать.

Но что-то, что он уже понял.

Чёртов Тео.

Я проснулась позже обычного. Тишина в доме была незнакомой, чужой, тревожной. Ни стука игрушек, ни звуков мультиков, ни тяжёлых шагов в коридоре.

Я выскользнула из спальни босиком, сердце билось неровно. На кухне никого. В гостиной — пусто.

На столе лежала записка. Простая, на клочке бумаги, с почерком, который я уже выучила до последней чёрточки:

«Он хотел на ферму. Вернёмся к обеду.»

Рядом — рисунок. Фломастерами. Я, Райан и Дамьен, все трое держимся за руки. Над нами — солнце и дом, под которым подписано криво и старательно: “наш”.

Что-то в груди болезненно дёрнулось. Я резко отодвинула рисунок. Не хватало ещё сидеть и размазываться из-за детских каракуль.

Я надела джинсы, футболку и вышла из коттеджа, будто воздух там стал слишком густым. Просто подышать. Просто выпить кофе.

В кофейне на территории было уютно. Пахло корицей и свежей выпечкой. Я заказала двойной эспрессо и уселась к окну, пряча лицо за телефоном, но не успела сделать ни одного глотка, как рядом появился знакомый голос:

— Ну ничего себе. Дарин Браун собственной персоной.

Я подняла взгляд и замерла.

Элиан.

Высокий, подтянутый, с той самой чуть наглой улыбкой, которую я помнила ещё со времён школы. Тогда он был забавным — теперь стал просто чертовски симпатичным.

— Ты теперь здесь живёшь? Или просто отдых? — спросил он, отодвигая стул. Не дожидаясь разрешения, он сел.

— Временно.

— И всё такая же колючая, — усмехнулся он. — Как у тебя дела?

Я пожала плечами.

— Стабильно. Работаю, воспитываю сына, заказываю крепкий кофе. Всё как у людей.

— Угу. Только выглядишь ты так, будто давно не отдыхала.

Я усмехнулась.

— Спасибо, Элиан. Отличный комплимент.

Он поднёс свою чашку к губам и слегка наклонился.

— Хочешь сделать что-то спонтанное?

Я приподняла бровь.

— Например?

— В эти выходные будет фестиваль фонарей. Красивое место, толпы туристов, фонари в небо — всё как надо. Поехали со мной? Сына можешь взять, конечно. Или… нет, пусть останется с кем-нибудь. Хочу украсть тебя хоть на пару часов. Как в старые добрые.

Я засмеялась.

— У нас с тобой не было старых добрых.

— Ну, будет шанс создать новые. Что скажешь?

Я колебалась. Было что-то… освежающе лёгкое в этом разговоре. Как будто весь тот накал с Дамьеном остался в другой вселенной.

— Подумаю, — ответила я. — Оставь свой номер на всякий случай.

Он подмигнул, протянул визитку и встал.

— Не теряйся, Браун. Ты всё ещё умеешь заставить воздух в комнате дрожать.

И ушёл.

Когда я вернулась домой, Райан тут же подбежал, обнял за талию.

— Лама! Она плюнула в папу!

Я замерла.

Папу.

Что?

У меня сердце в груди остановилось.

Дамьен появился из кухни, вытирая руки полотенцем.

— Это был не плевок, это была демонстрация характера.

— Мама! — Райан сиял. — Мед тебе.

— Мёд на столе, — коротко сказал Дамьен.

Он выглядел расслабленным. Обычным. Никак не человеком, у которого вчера кто-то висел на руке в коротком платье.

— Спасибо, — ответила я, не глядя.

Вечером я сидела с ноутбуком, а Райан рисовал в блокноте. Пришло сообщение. От Элиана.

«Подтвердили. Фестиваль в субботу. Заберу тебя в шесть. Обещаю: никаких глупостей. Только звёзды и огни»

— Мам, — вдруг подал голос Райан. — Кто? — указал пальцем на телефон.

— Друг, — коротко ответила я.

В этот момент в комнату вошёл Дамьен, как всегда вовремя.

— Ты говорила с кем-то?

— Сын интересуется моей личной жизнью, — бросила я через плечо. — Ты как, не против, если я выйду в субботу? Будет фестиваль фонариков. Побудешь с Райаном? Кажется, вы нашли общий язык.

Он ненадолго замолчал.

— С кем?

— А это важно?

— Фонарики в небо — романтика. Вдруг потеряешь голову.

Я медленно повернулась.

— Не твоё дело, Тео.

Он не ответил. Только прошёл мимо, бросив:

— Надеюсь, он умеет обращаться с огнём. А то фонари — дело опасное.

Позже, на кухне, мы столкнулись снова. Я просто хотела взять воду, но он стоял у окна.

— Всё ещё сердишься? — спросил он, не оборачиваясь.

— Я не сержусь. Я живу свою жизнь.

— Конечно. Живи. Только… — он повернулся, встретив мой взгляд, — не впутывай в неё Райана, если не уверена в тех, кого приводишь.

— Говорит тот, кто сам прижился тут без спроса.

— Разница в том, что я остаюсь. А он… — он пожал плечами. — Он просто фонарь.

Я не ответила.

Но ночью, лёжа в кровати, долго смотрела в потолок.

Не потому что думала об Элиане.

А потому что голос Дамьена всё ещё звучал в голове.

Спокойный. Уверенный.

Как у того, кто знает, что и без слов уже выиграл.

Суббота выдалась ясной. Лёгкий морозец щипал воздух, но небо было прозрачным, светлым, и в нём словно уже ждали тех самых фонарей, которые должны были взлететь вечером. Райан с утра отправился к Лие вместе с няней — я заранее договорилась с ней.

Я стояла у зеркала, поправляя волосы. На мне была футболка, кардиган и джинсы, подчеркивающие талию. Я не наряжалась — просто выглядела… нормально. Без перебора. Но всё равно ловила себя на том, что слишком долго выбирала помаду.

Зачем?

Не для него.

Не для Тео.

Я спустилась вниз, чтобы взять сумку, и почти у самой двери столкнулась с ним.

— Куда ты? — спросил Дамьен, не отрывая взгляда.

— На встречу.

Он смотрел внимательно. Слишком внимательно. Будто считывал каждую мелочь — как застёгнута пуговица, как уложены волосы, как пахнет мой парфюм.

— С ним?

— У тебя есть другие кандидатуры? — я подняла бровь.

Он не ответил сразу.

— Ты ведь не говорила, куда именно поедете.

— Говорила. На фестиваль. Фонарики, романтика, все дела, — я натянуто усмехнулась. — Но ты не беспокойся. Обойдусь без приключений.

Он кивнул.

— Уверена, он тебя не проводит потом до двери. Такие не проводят.

— Это тебя так бесит? — я повернулась к нему полностью. — Что кто-то ещё смеет быть рядом?

— Меня бесит, когда ты ведёшь себя, как будто это что-то значит.

Я сжала пальцы.

— Для тебя не значит. А для меня — может, и значит.

Он не ответил. Только отошёл в сторону, освобождая проход.

Я прошла мимо, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину.

Элиан приехал вовремя. Мы быстро выехали из коттеджного посёлка и направились к городу, где проходил фестиваль. Музыка, люди, ярмарка, горячее вино, светящиеся гирлянды. Всё было идеально — настолько идеально, что начинало раздражать.

Элиан шутил, рассказывал истории, держал мою руку чуть дольше, чем нужно, каждый раз, когда мы пробирались сквозь толпу. И я позволяла. Потому что… потому что я хотела забыть.

— Хочешь загадать желание? — он протянул мне бумажный фонарь.

— У меня нет желаний.

— Это неправда. У всех есть. Просто некоторые боятся их сформулировать.

Я взяла фонарь, не отвечая. Он помог зажечь фитиль, и я смотрела, как огоньки начинают наполнять бумагу золотым светом. Люди вокруг запускали свои фонари в небо, и оно медленно начинало расцветать теплом.

— Смотри, красиво, — Элиан обнял меня за плечи, и я на автомате кивнула.

Именно в этот момент я заметила его.

Он стоял в толпе. Вдалеке. В чёрной футболкн, с руками в карманах. Никак не обозначенный, никак не связанный со мной. Но он смотрел.

Прямо. На. Меня.

Мир будто на секунду застыл. Я не могла выдохнуть. Он был здесь.

Он знал.

Он следил.

Чертов Дамьен.

Я резко шагнула в сторону, сбрасывая руку Элиана с плеча.

— Извини, мне нужно… на минуту.

— Всё в порядке?

— Да, просто… — я не договорила и ушла в сторону, пробираясь сквозь людей.

Он не двигался. Просто ждал.

— Ты следил за мной? — выдохнула я, когда оказалась рядом.

— Нет. Просто пришёл. Свободная страна, Браун.

— Случайно оказался на том же фестивале, в тот же день?

— А ты чего злишься? Если это свидание, ты должна быть занята.

Я стиснула зубы.

— Может, я не хочу, чтобы ты всё портил.

— А может, ты не хочешь, чтобы он думал, что у тебя есть другой. Потому что пока ты смотришь на меня, а не на него.

Я вздрогнула. Он говорил тихо, почти без эмоций. Но в голосе чувствовалось давление.

— Уходи, — прошептала я.

— Нет, — он сделал шаг ближе. — Знаешь, в чём разница между ним и мной? Я не делаю вид, что мне всё равно.

— Ты врёшь.

— А ты — врёшь себе.

Я не знала, что сказать. Потому что всё внутри уже давно выдало меня с головой.

Он посмотрел на меня ещё секунду, а потом бросил:

— Я не буду мешать. Иди. Покажи, что можешь быть с кем-то другим. Только не удивляйся, если в конце фонарик погаснет до того, как взлетит.

Я вернулась к Элиану с улыбкой, с шуткой, с видом человека, которому плевать. Но фонарик, который он мне дал, действительно не взлетел.

Он сгорел, еле поднявшись над землёй.

И в этом было что-то до боли символичное.

Вечер выдался тихим. Слишком. Даже Райан был спокоен — ползал по ковру, перекладывая кубики, бормоча себе что-то под нос и по-своему весело угукая. Я наблюдала за ним из кухни, лениво отхлёбывая чай. День почти закончился, а напряжение между мной и Дамьеном никуда не делось. Оно просто ушло в подкорку — как щепка, которую уже не видно, но она всё ещё там.

Я пыталась заняться хоть чем-то.

Я вышла в прихожую, чтобы проверить, где он, — и увидела, что входная дверь чуть приоткрыта.

На улице почти стемнело. Воздух был свежим, лёгкий туман стелился над газоном. Я вышла на веранду — и замерла.

На ступенях сидел он. А на его коленях — Райан.

Маленький, в пижаме с зайчиками, уткнувшийся в его грудь. Голова сына лежала у него на плече, а сам Дамьен держал его аккуратно, ладонью прикрывая спину, будто боялся сдвинуть или нарушить.

Они молчали.

Райан то ли уже заснул, то ли просто дремал. А он… просто сидел с ним. Спокойный. Тихий. Настоящий. Без позы, без привычной колкости. И в этом было что-то такое… неожиданное, что я не сразу смогла выдохнуть.

Он не знал, что я смотрю. Не делал этого напоказ. Не пытался впечатлить. Просто держал моего сына так, как держит тот, кто боится уронить не только тело — но и доверие.

— Он уснул? — прошептала я наконец, подходя.

Дамьен чуть поднял взгляд. Его лицо было почти неразличимо в полумраке, но глаза — тёмные, внимательные — встретились с моими.

— Почти, — тихо ответил он.

Я опустилась рядом на ступеньку, осторожно, чтобы не потревожить Райана.

— Ты часто так… сидишь?

Он чуть улыбнулся краем губ.

— Первый раз. Он сам подошёл. Просто залез. Я думал — испугается, но…

— Не испугался, — прошептала я, глядя, как сын прижимается к нему чуть крепче.

— Нет, — подтвердил он. — Он… доверяет.

Я кивнула. Горло сжалось.

— Не знаю, как так вышло, — продолжил он через паузу. — Я не привык, чтобы кто-то вот так… просто. Без условий. Без выгоды.

— Он не умеет иначе, — сказала я. — Он ещё не знает, как это — разочаровываться в людях.

Мы оба замолчали.

Ночь становилась глубже, темнее. Я чувствовала тепло рядом. И не от ребёнка. От него. От Дамьена. И это было странно. Уютно. И страшно.

Я перевела взгляд на сына.

— Его редко можно вот так просто укачать. Даже я не всегда могу.

— Может, это случайность, — тихо сказал он.

Я покачала головой.

— Или не случайность вовсе.

Он посмотрел на меня. Долго. Не отводя взгляда. Словно что-то хотел сказать, но не решался.

Я не выдержала.

— Ты боишься, что он привяжется?

— Нет, — прошептал он. — Боюсь, что я — да.

И снова тишина.

На этот раз не тяжёлая — тихая, наполненная. Как перед тем, как что-то важное произойдёт. Или уже произошло.

Мой телефон завибрировал на столе, резким жужжанием нарушив тишину коттеджа. Я машинально потянулась к нему, думая, что это очередное уведомление погоды или новостей. Но палец застыл в миллиметре от экрана, когда я увидела имя отправителя: Элиан. Сердце неприятно ёкнуло. На экране высветились первые слова сообщения: “Привет, ты не пишешь, решил снова сделать шаг… соскучился”.

Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Ещё мгновение я таращилась на эти слова, не зная, что и думать, как за моей спиной раздался низкий голос Дамьена:

— Элиан? — в его тоне слышалось подозрительное напряжение.

Меня охватил внезапный панический трепет. Я прижала телефон к груди, словно это могло скрыть уже очевидное.

Да и зачем я вообще так сделала? Чисто машинально сработала реакция.

— Тебя не должно волновать… — тихо выдавила я, оборачиваясь к нему.

Дамьен уже встал с дивана и приближался. Его тёмные брови были сурово сведены, челюсть напряглась. В серых глазах полыхал холодный огонь.

— Не должно? — процедил он сквозь зубы. — Но, увы, волнует.

Я открыла рот, но ответ застрял в горле. Что я могла сказать?

Дамьен выхватил у меня телефон прежде, чем я успела отдёрнуть руку. Резко — я вздрогнула, но тут же разозлилась на себя за эту слабость.

— Отдай! — бросила я, бросаясь к нему и пытаясь вернуть мобильник. Но он лишь отступил назад, держа его вне моей досягаемости, и скользнул взглядом по экрану.

Я рванулась вперёд сильнее, почти налетев грудью на его твёрдое плечо.

— Не смей читать! Это личное! — крикнула я срывающимся голосом.

Он бросил на меня быстрый взгляд и злобно усмехнулся.

— Личное? С каких это пор между нами есть что-то личное, а? — проговорил он ядовито спокойно. В его голосе прорезались металлические нотки злости. — Ты же ясно дала понять: я тебе никто, верно? Просто сосед по несчастью. Так почему же тебя вдруг волнует, смотрю ли я твоё “личное” или нет?

Его слова обожгли меня, как пощёчина. Я вспыхнула.

— Отдай! — выкрикнула я, снова пытаясь выхватить телефон, но он тут же перехватил моё запястье свободной рукой.

Я застыла. Его пальцы крепко сжали мою руку, чуть грубее, чем нужно. Сердце отбивало испуганный ритм, но вместе со страхом во мне поднимался и гнев. Он перешёл границы.

— Отпусти, — прошипела я, накрывая его руку своей и пытаясь разжать железную хватку.

Дамьен не шевельнулся. Только ещё ближе наклонился ко мне. Я чувствовала жар его тела — он навис надо мной, высокий, сильный.

— А то что? — выдохнул он мне в лицо. Его губы скривились в презрительной усмешке так близко, что я могла рассмотреть мелкий шрам у него на щеке. — Позовёшь на помощь своего дружка Элиана?

Я потрясла головой, сжав зубы. Боль и обида вспыхнули внутри.

— Не смей надо мной насмехаться, — сказала я тихо, голос дрожал от ярости. — Он просто написал, это ничего не значит. И да, ты мне никто, чтобы решать, с кем мне общаться!

При этих словах глаза Дамьена опасно сверкнули. В следующее мгновение он рывком притянул меня к себе, швырнув телефон в сторону.

— Никто? — повторил он почти шёпотом, склоняясь к самому моему уху. Я всей кожей чувствовала исходившую от него ярость, смешанную с… чем-то ещё. От этой странной смеси у меня закружилась голова.

— Ты уверена? Странно, а по-моему, ведёшь себя как раз так, будто тебе не терпится сбежать от меня к другому. Вряд ли бы «никто» вызывал такое рвение.

— Чушь, — бросила я, хотя сердце колотилось, словно подтверждая его слова. — Никуда я не собираюсь сбегать. Но даже если бы и так — тебе-то какое дело?

— Какое дело?.. — Он прищурился, и прежде чем я успела опомниться, его руки резко вдавили меня плечами в стену. Спиной я ударилась о холодную штукатурку и неожиданности резко выдохнула.

Дамьен наклонился, почти касаясь лбом моего лба.

— Может быть, такое, что я не намерен позволять тебе гулять с тем, кто пускает слюни на чужое, — прошипел он.

— Чужое? — я задохнулась от возмущения, пытаясь упереться ладонями ему в грудь. Его сердце под пальцами билось так же бешено, как моё. — Я тебе не вещь и не собственность!

Вместо ответа он толчком отбросил меня от себя на секунду, давая глоток воздуха, но тут же вновь шагнул вперёд. Я не успела толком вдохнуть, как он схватил меня за талию и снова прижал спиной к стене — ещё жёстче, чем раньше. От удара о стену у меня перехватило дыхание. Но больше не было, просто холод обжигал.

Я замахнулась, пытаясь его ударить, но он перехватил и эту руку, пригвоздив обе мои кисти над головой одной своей рукой.

Мы стояли вплотную. Я извивалась, пытаясь высвободиться, но тщетно — он был намного сильнее. Его тело прижималось ко мне всей твёрдой, горячей поверхностью. С каждой попыткой вырваться я только сильнее тёрлась о него — бесполезная трата сил… и к моему ужасу, это пробуждало во мне странный жар.

— Пусти… — выдохнула я, но мой голос прозвучал жалобно и неубедительно.

Дамьен тихо выругался, глядя прямо мне в глаза. Его лицо исказила гримаса — то ли боли, то ли острого желания.

— Ты понятия не имеешь, что творишь со мной, Дарин, — хрипло произнёс он. — Сначала выводишь меня из себя, доводишь до бешенства… а теперь стоишь здесь, делаешь вид, что невинная жертва…

— Я… ты сам… — я запнулась, чувствуя, как пылают щёки. Его слова бросали меня то в жар, то в холод. Я пыталась что-то возразить, но его близость лишала меня способности связно мыслить. Он был в считаных сантиметрах от меня, каждое его тяжёлое дыхание касалось моей кожи.

— Боже, да ты хоть понимаешь… — вырвалось у него. Он не договорил. Его губы вдруг накрыли мои — резко, жадно, прерывая наш спор.

Мир взорвался. На миг я застыла, ошеломлённая — я ожидала от него чего угодно: крика, угроз, но не этого. Его поцелуй был жёстким, горячим, совершенно не нежным — скорее похожим на борьбу, на попытку сломать остатки моей воли.

Я прохрипела что-то невнятное в знак протеста и попыталась вырваться снова, толком не понимая, хочу ли оттолкнуть его или притянуть ближе. Мои губы горели под натиском его губ, и чем больше я сопротивлялась, тем яростнее становился этот поцелуй.

В конце концов я почувствовала, как сама сдаюсь — пальцы, сжатые в кулаки, разжались. Я вонзила их ему в волосы, отвечая на поцелуй почти с такой же отчаянной яростью, какая чувствовалась в нём.

Дамьен оторвался от моих губ лишь на секунду, чтобы перевести дыхание. Мы оба тяжело дышали. Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Его зрачки были расширены, губы припухли от нашего поцелуя. Где-то в глубине серых глаз ещё плескался гнев, но теперь поверх него всплыла другая тьма — желание, глубокое и необузданное.

— Чёрт тебя дери, Дарин… — хрипло выдохнул он и снова впился в меня поцелуем. На этот раз я уже не думала сопротивляться. Я отвечала ему взаимностью, выплёскивая всю накопившуюся обиду, страх и страсть.

Мы целовались так, словно хотели уничтожить друг друга этим поцелуем. Его руки отпустили мои запястья — на миг мои ноги подкосились, но он успел подхватить меня, сжав мои бёдра. Теперь мои руки были свободны, и я не удержалась — ударила его кулаком по плечу, вымещая остатки злости.

Он оторвался от моих губ, тихо выругался, но в глазах его блеснуло что-то похожее на улыбку — мрачную, торжествующую.

В следующую секунду Дамьен поднял меня, отрывая мои ступни от пола. Я вскрикнула от неожиданности и рефлекторно обвила ногами его пояс, боясь упасть. Он прижал меня спиной к стене, уже не выпуская из своих рук.

Юбка и блузка беспомощно задрались, ткань жалобно зашуршала, собираясь под его настойчивыми ладонями. Его руки скользнули по моим бёдрам вверх, крепко удерживая меня. Я чувствовала, как он дрожит от напряжения, как тяжело дышит мне в шею.

Я беспорядочно цеплялась за его плечи, мои костяшки побелели от напряжения, но я не просила его остановиться. Напротив, какое-то безумие охватило меня, захлестнуло с головой.

Он уткнулся лицом в мою шею, горячо выдыхая прямо на кожу. Я судорожно втянула воздух сквозь зубы, когда его зубы слегка прикусили мою ключицу.

— Ах… — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела подавить стон.

Дальше всё происходило как в лихорадочном сне. Мы уже не произносили слов — только тяжёлые вздохи, тихие стоны и шорох срываемой одежды. Его пальцы скользили по моему разгорячённому телу, безошибочно находя самые чувствительные точки. Я выгибалась ему навстречу, полузакрыв глаза, теряясь в этой стремительно накатывающей страсти.

Где-то в полумраке комнаты он всё же донёс меня до ближайшей горизонтальной поверхности — то ли стола, то ли дивана, а может, мы сползли прямо на пол. Плечи обожгло болью от соприкосновения с чем-то твёрдым, но я почти не заметила этого сквозь пелену желания.

Дамьен навис надо мной, его руки торопливо заскользили между нами, избавляясь от последних преград между нашими телами. Я сама помогала ему дрожащими пальцами, больше не думая ни о гордости, ни о прошлой злости — только о том, чтобы он наконец вошёл в меня, избавил от этой мучительной жажды.

Когда это случилось, я вскрикнула и вцепилась ногтями в его спину. Тело пронзило острое, почти болезненное наслаждение. Он двигался жадно, яростно, каждым толчком выбивая из моей груди новые стоны. Я терялась во времени; казалось, этот безумный вихрь продолжался целую вечность, а я тонула в нём, захлёбываясь собственными чувствами.

Наконец напряжение достигло пика. Я выгнулась, выкрикивая его имя, и мир перед глазами растворился в ослепительной вспышке. Дамьен глухо зарычал, стиснув зубы у самого моего уха, и я почувствовала, как его тело сотрясает дрожь освобождения.

Мы рухнули вниз, обессиленные. На несколько долгих секунд в коттедже снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим сбивчивым дыханием. Я лежала, не в силах пошевелиться, прислушиваясь к оглушительному стуку собственной крови в ушах.

Утром меня разбудил серый рассвет, крадучись пробивающийся через неплотно занавешенные окна. Я лежала в постели — должно быть, мы всё-таки добрались до спальни. Тело ныло и ощущалось чужим, перестроенным под новые воспоминания. Весь вчерашний вечер обрушился на меня мучительно яркими картинами: наш крик, его поцелуи, горячие прикосновения, то, как я сама отвечала ему с возрастающей жаждой…

Я зажмурилась, чувствуя, как лицо заливает краска — смесь стыда, смятения и ещё какого-то тёмного удовлетворения.

На подушке рядом расплывалось лёгкое углубление, ещё тёплое — Дамьен, похоже, уже встал. Я села, натянула на дрожащие ноги оставленные у кровати штаны и наспех накинула его рубашку, валявшуюся на полу. Собственная одежда больше не годилась: тонкая блузка была разорвана на пуговицах, юбка измята и запачкана пылью.

Голова всё ещё кружилась. Я заставила себя встать и выйти из спальни. В гостиной, залитой бледным утренним светом, стоял Дамьен. Он уже успел одеться — джинсы, свежая футболка. Спиной ко мне, он спокойно пил кофе, глядя в окно. Будто ничего не случилось.

На мгновение я замерла в дверях, не зная, что сказать или сделать. Сердце внезапно забилось где-то в горле. Как теперь себя вести? Сделать вид, что всё в порядке? Притвориться равнодушной? Или закатить новую ссору? Я сама не знала, чего хочу — кричать на него или приблизиться, прижаться лбом к его широкой спине и попросить… Чего? Прощения? Нежности?

— Выспалась? — раздался его голос, хрипловато-ровный, без обычного утреннего приветствия. Он не обернулся, но явно услышал мои шаги.

— Дамьен… — начала было я, собираясь сказать, что нам нужно поговорить. Но слова застряли. О чём говорить? Об этом кошмаре, что перерос в нечто запредельное? О том, что мы натворили?

Он обернулся резко и в два шага приблизился ко мне. Я рефлекторно отступила, прижавшись спиной к косяку двери спальни. Он остановился совсем близко — между нами снова не осталось почти ни сантиметра личного пространства. Только сейчас, при дневном свете, я отчётливо видела, каким спокойным и холодным кажется его лицо. Никаких следов вчерашней бури эмоций. Лишь твёрдость и… удовлетворение.

— Теперь ты моя. Привыкай, — тихо произнёс он, отчеканивая каждое слово.

Я потрясённо моргнула, не веря своим ушам.

— Что?.. — выдохнула я. От такой самоуверенности у меня вспыхнуло прежнее упрямство. Я попыталась усмехнуться, но вышло криво.

— Ошибаешься. Я себе принадлежу, а не тебе, — выпалила я с вызовом, упираясь ладонью ему в грудь, чтобы удержать дистанцию. Его сердце вновь билось учащённо, выдавая, что его спокойствие показное.

Дамьен лишь усмехнулся краем губ, глядя на меня сверху вниз.

— Правда? — протянул он почти ласково, но во взгляде скользнула опасная искра.

Он рывком перехватил моё запястье на его груди и прижал мою ладонь плотнее к себе. Моя попытка оттолкнуть его обернулась тем, что я сама ощущала под пальцами жар его тела сквозь тонкую ткань футболки.

— После всего, что было, — проговорил он, наклоняясь к самому моему уху; от его низкого голоса по спине побежали мурашки. — Ты действительно думаешь, что я отпущу тебя к этому жалкому Элиану? Что позволю кому-то чужому прикоснуться к тому, что теперь моё?

Я онемела. Щёки вспыхнули негодованием, но куда сильнее меня обжигали собственные воспоминания о том, как отчаянно я желала его прошлой ночью.

— Ты ведёшь себя как варвар, — прошипела я, бросив на него сердитый взгляд, но голос предательски дрогнул.

Его губы изогнулись в подобии улыбки. Он поднял руку и кончиком пальца провёл по красноватой полоске на моей шее — я только сейчас заметила в зеркале напротив, что там остались следы его поцелуев, выдающие меня с головой.

— И всё же ты моя, — упрямо повторил он, твёрдо. — Твоё тело знает это. Твой вкус всё ещё на моих губах. Перестань отрицать очевидное.

Мне не хватало воздуха. Хотелось опять закричать на него, ударить, но стоило вспомнить, как его руки держали меня, как я сама стонала его имя — весь мой пыл словно скручивало внутри.

Я молча смотрела на Дамьена, сгорая от противоречий. В голове кричало: “Нет, я никому не принадлежу!”, но тело помнило обратное. В груди разливалось предательское тепло, стоило ему лишь посмотреть на меня этим голодным, слишком хорошо знающим взглядом.

Он удерживал мой взгляд своим. Между нами повисла тишина, наполненная напряжением не меньше, чем вчера. Я заметила, что дрожу — то ли от холода, то ли от нахлынувших чувств. Дамьен тоже увидел это: его пальцы всё ещё обхватывали моё запястье, и хватка стала чуть мягче, большой палец несознательно поглаживал мою кожу.

— От… отпусти, — тихо попросила я, почти без сопротивления.

Он внимательно посмотрел на моё лицо, оценивая, затем разжал пальцы. Я сразу прижала руку к груди, стараясь унять бешеное сердцебиение. Мы стояли на расстоянии шага друг от друга — казалось, даже воздух между нами искрит.

Я сглотнула ком в горле, заставила себя выпрямиться и посмотреть ему прямо в глаза.

— Ты ошибаешься, — повторила я чуть твёрже, чем прежде. — Всё это — ошибка.

Дамьен ничего не ответил, только снова криво усмехнулся.

— Если так тебе легче, лги себе дальше, — бросил он наконец. — Но глубоко внутри ты уже всё поняла.

Мой рот приоткрылся, чтобы возразить, но слова так и не сорвались с языка. Я ненавидела его за эту самоуверенность… и за правду, звучавшую в ней.

Он сделал шаг назад, выпуская меня из этого невидимого плена.

— Собирайся, через час выезжаем в город, — бросил он уже будничным тоном через плечо и направился к выходу. — Утвердим твой проект в ратуше.

Будто ничего не произошло. Будто он не перевернул только что весь мой мир.

Я осталась стоять посреди комнаты, глядя ему вслед. Грудь сдавило от избытка чувств. Хотелось разбить что-нибудь, закричать — но вместо этого я провела дрожащей рукой по волосам и закрыла глаза.

Он был прав. Он прорвался сквозь все мои стены. И мы оба это знали.

Я сидела за обеденным столом в коттедже, раскладывая по порядку документы проекта. Солнечный свет косо падал через кружевные занавески на стопки бумаг, и в этой тихой, почти мирной обстановке трудно было поверить, что всего день назад моя жизнь перевернулась. После той близости с Дамьеном, случившейся ночью, между нами витало новое, острое чувство — хрупкое равновесие между смятением и радостью. Мы оба старались сосредоточиться на работе, но каждый взгляд, случайно встречавшийся над бумагами, отдавал эхом тех эмоций, которые мы не до конца осмыслили.

Дамьен стоял у противоположного конца стола, просматривая последние отчёты по логистике моего проекта. Его профиль был сосредоточенным, почти суровым, когда он вдумывался в цифры. Казалось, обычный деловой процесс — обсуждение планов и проверка документов — должен был вернуть нас к привычной дистанции. Но едва уловимая теплота в его голосе, когда он несколько минут назад спросил, хочу ли я чаю, напоминала: между нами теперь всё иначе. Моё сердце всё ещё замирало при воспоминании о его прикосновениях прошлой ночью, но я старалась держать себя в руках, чтобы не выдать волнения. Работы предстояло много, и Райан был с няней, в безопасности — у меня было время и повод сосредоточиться на делах.

Я провела пальцем по строке отчёта, пытаясь уловить смысл написанного, когда вдруг тишину нарушила вибрация телефона. Прибор лежал перед Дамьеном на столе, и как только экран вспыхнул, он нахмурился и мгновенно отвлёкся от бумаг. Его рука дрогнула, когда он поднял телефон. В первое мгновение я не придала значения — возможно, обычный звонок по бизнесу или сообщение от кого-то из команды. Но секунды текли, а Дамьен всё так же стоял, напряжённо всматриваясь в экран, не реагируя на уведомление.

— Что-то серьёзное? — неуверенно спросила я, пытаясь поймать его взгляд.

Он не ответил сразу. Большим пальцем он разблокировал телефон и скользнул по экрану, открывая, видимо, только что пришедшее сообщение. Я видела, как его глаза быстро пробежали по тексту, и вдруг лицо Дамьена будто окаменело. Вся теплота, что мелькала до этого, исчезла, уступив место чему-то пугающе холодному и жёсткому. Сердце у меня сжалось от внезапного предчувствия беды.

— Дамьен? — я отложила бумаги и встала, обходя стол. — Что случилось?

Он поднял на меня глаза. В них отражался такой шторм эмоций, что у меня подкосились ноги. Я видела гнев — ледяной, устрашающей силы гнев — и вместе с тем боль. Настоящая, невыносимая боль, от которой у меня самой перехватило дыхание. Он сжал телефон так, что костяшки пальцев побелели.

— Райан… — выдохнул он, и одно это имя в его устах уже означало катастрофу.

Мир поплыл перед глазами. В висках застучала кровь, шумом заглушив тишину комнаты. Я шагнула к нему, не помня себя. Кажется, я повторяла: «Нет… нет, только не это…», но собственного голоса почти не слышала за звоном в ушах.

— Его… похитили, — произнёс Дамьен хрипло, словно каждое слово давалось с трудом. — Только что сообщили… Райан исчез.

Я не сразу поняла смысл сказанного. Похитили? Это слово не укладывалось у меня в голове. Я замотала головой, отступая на шаг. Зацепилась спиной за край стола, но боли не почувствовала — всё внутри онемело.

— Как… похитили? — мой голос сорвался на крик. — Этого не может быть! Это какая-то ошибка? Где наш сын? Он же… он был с няней.

Она всегда неотступно находилась рядом с моим мальчиком. Она должна была защитить его, позвонить, предупредить… Разум лихорадочно цеплялся за надежду, что произошла нелепая ошибка, недоразумение.

Дамьен обошёл стол стремительно, оказался возле меня прежде, чем я успела осознать. Его глаза потемнели, челюсти были сжаты. Я видела — он пытается сохранять контроль, но ему самому страшно за Райана.

— Она без сознания в больнице, — тихо сказал он, но в голосе его кипела ярость, едва сдерживаемая. — Нападение произошло в парке. Это было спланировано… слишком профессионально. Даже моя охрана, которую я к ним приставил не помогла. Они унесли его за минуты.

Я зажала рот руками, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик ужаса. Перед глазами мелькнули образы: опрокинутые игрушки, пустая детская площадка… и мой маленький Райан, зовущий меня, напуганный… Я застонала, чувствуя, как сердце разрывается от боли и ужаса.

— Боже… Боже, нет… — прошептала я сквозь пальцы. Колени подогнулись, и я сползла по стене, рядом со столом, на пол. Меня трясло — крупная дрожь пробегала по всему телу, словно меня окатило ледяным холодом.

В следующий миг Дамьен опустился рядом, обнял меня крепко, прижимая к своей груди. Я всем телом слышала, как сильно бьётся его сердце — бешено, как у загнанного зверя. Он дрожал? Нет, это дрожь исходила от меня, а его руки, обнимающие меня, были твёрдыми, как сталь.

— Дарин, смотри на меня, — раздался над самым моим ухом его глубокий, напряжённый голос. Его ладонь скользнула к моей щеке, осторожно отняла мою руку ото рта. — Мы вернём его. Ты слышишь? Я найду Райана и верну его. Обещаю.

Я вскинула на него глаза. Сквозь пелену слёз его лицо казалось размытым, но глаза… В них пылал такой свирепый огонь решимости, что я невольно перестала хватать ртом воздух и застыла. Ни тени сомнения — только ярость и непоколебимая вера в свои слова. Он действительно верил в то, что говорит. И этот его абсолютный, непреклонный тон начал проникать сквозь мой панический ужас.

— О… обещаешь? — выдавила я, словно маленькая девочка, отчаянно цепляющаяся за спасительное слово. Слёзы текли по щекам, но я почти не замечала их.

— Клянусь, — отчеканил он, глядя мне прямо в глаза. — Я клянусь тебе, Дарин, верну Райана. Любой ценой.

В его голосе появилось что-то новое — почти нежность, утопающая в стали. И вдруг я остро ощутила: он полностью на моей стороне. Не просто как союзник по обстоятельствам — нет, он теперь был моей опорой, моим щитом. Человек, который держал меня в объятиях сейчас, был готов порвать этот мир ради моего сына. Ради нашего сына.

Я кивала, всхлипывая, цепляясь за его слова, как утопающий за спасательный круг. В груди всё ещё бушевал хаос — страх за ребёнка, вина за то, что не уберегла, отчаяние — но вместе с тем в самом центре этой бури зажёгся крохотный огонёк надежды. Дамьен не сомневался ни секунды, и мне нужно было зацепиться за эту уверенность, иначе я бы попросту сошла с ума.

Через минуту он помог мне подняться на ноги. Я чувствовала себя разбитой, но старалась взять себя в руки. Сейчас не время падать в обморок или впадать в истерику — от этого не станет лучше ни мне, ни, тем более, Райану. Я с трудом проглотила комок в горле и вытерла тыльной стороной ладони мокрое лицо, пытаясь дышать ровнее.

Дамьен уже снова схватил телефон и кому-то стремительно звонил. Его лицо превратилось в непроницаемую маску сосредоточенности, но я знала — под ней кипит ярость. Я стояла рядом, сжимая кулаки, чтобы унять дрожь в руках, и вслушивалась в отрывистые фразы, которые он бросал в трубку.

— …немедленно закрыть все выезды из города… Да, аэропорты тоже… Поднять всех, кого можно… — Он говорил коротко, чётко, дорожа каждой секундой. — Никакой полиции, работаем тихо… Мне неважно, сколько людей потребуется… Найдите. Его.

По спине у меня пробежал холодок: в голосе Дамьена звучала угроза, смертельно опасная для тех, кто осмелился тронуть нашего ребёнка. Я вдруг поняла, что никогда прежде не видела его таким. Холодным — да, расчётливым — да, но сейчас это был другой человек. Разъярённый отец, готовый на всё. И этот его гнев был — странное дело — моей опорой. Потому что он действовал, а я могла только стоять здесь, борясь с новой волной паники.

— Что… что они сказали? — прошептала я, когда он оторвался от очередного звонка, бросив телефон на стол. Я боялась спрашивать, но неизвестность разрывала меня на части. — Кто это сделал? Ты знаешь?

Глаза Дамьена сузились. На миг он отвёл взгляд, и я почувствовала, как его пальцы, лежащие на краю стола, медленно сжались в кулак.

— Есть догадка, — произнёс он глухо. — Слишком хорошо организовано. Слишком смело… и целенаправленно против нас.

Он не хотел произносить имя. Но мне не нужно было его слышать. Сердце сжалось, будто его сдавила ледяная рука. Я сама произнесла, почти беззвучно:

— Тео…

Это имя повисло между нами, как проклятие. Тео-старший. Человек, которого я долгие годы боялась и ненавидела. Человек, из-за которого я скрывала своего сына, надеясь уберечь. И вот теперь он узнал. Узнал — и нанёс удар, отняв у меня самое дорогое.

Глаза Дамьена вновь сверкнули бешеным огнём. Он сделал шаг ко мне и крепко сжал мои плечи, заставляя поднять на него взгляд.

— Если это он, — произнёс Дамьен медленно, отчётливо, — он пожалеет. Я раздавлю его, слышишь? Никто не посмеет отнять у нас сына. Ни он, ни кто-либо ещё.

Я смотрела на Дамьена, и сквозь горячий туман слёз до меня дошло: он говорит «у нас». В его голосе звучала такая же ярость и боль, от того, что похитили его собственного ребёнка. Может, в глубине души он уже принял Райана как часть своей жизни. От этой мысли у меня внутри странно потеплело — даже среди ужаса случившегося.

Я накрыла его руку своей — той, что сжимала моё плечо. Мои пальцы всё ещё дрожали, но я посмотрела ему прямо в глаза и тихо сказала:

— Вместе. Мы сделаем это вместе.

Голос сорвался на последнем слове, но я вложила в него всю силу, на какую была способна. Дамьен на мгновение смягчил взгляд. Я почувствовала, как его пальцы осторожно сжали моё плечо, успокаивая меня. Он кивнул.

— Вместе, — подтвердил он твёрдо. — Но прошу, доверься мне. Я должен организовать поиски. Скоро сюда приедут люди, моя команда. Мы выедем на базу и оттуда начнём действовать. Мы сделаем всё максимально быстро.

Я только кивнула снова, чувствуя, что иначе снова разрыдаюсь. Сейчас я держалась только на его уверенности. В этой ситуации мне оставалось полагаться на него. Он был опытен в подобных кризисах — намного опытнее меня, обычной женщины, чьё сердце сейчас разрывалось от боли за сына.

Вскоре за окном послышался шум моторов — подъезжала одна машина, следом вторая. Дамьен, всё ещё не выпуская меня из объятий, быстрыми шагами направился к выходу. Я пошла рядом, чувствуя, как всё вокруг будто потеряло резкость. Все краски мира померкли, превратившись в серые тени страха.

На пороге он снял с вешалки мой кардиган и накинул мне на плечи — видимо, в спешке я даже не вспомнила о нем. Это простое заботливое действие вдруг тронуло меня до глубины души. Я глубоко вдохнула, стараясь обрести хоть каплю самообладания. Надо держаться — ради Райана.

Мы вышли из коттеджа к двум чёрным автомобилям, остановившимся у крыльца. Несколько крепких мужчин в тёмной одежде уже ждали. Увидев нас, они распахнули заднюю дверцу одной из машин. Дамьен мягко, но настойчиво направил меня вперёд, прикрывая ладонью мою спину, словно защищая от невидимой опасности.

Когда я садилась в салон, мне показалось, что прошла целая вечность с той минуты, как мы мирно сидели за столом с документами. Прошло лишь мгновение, а жизнь уже рухнула. Как бы ни было страшно, я уже не была одинока в этом кошмаре. Дамьен сел рядом и крепко сжал мою руку в своей. Наши пальцы переплелись, и я сжимала его ладонь изо всех сил, будто боялась, что реальность ускользнёт.

— Я с тобой, — тихо сказал он, склоняясь ближе. Его слова тонули в рёве заводящегося двигателя, но я расслышала их всем своим существом. — Пока я жив, тебе ничего не угрожает. И Райану тоже. Мы вернём его, слышишь?

Я закрыла глаза, прижимаясь лбом к его плечу, и позволила себе на миг довериться этой уверенности. Его рука обвила меня, прижимая к себе. Громкий стук моего сердца чуть замедлился, попадая в такт его ровному, твёрдому биению. Страх за сына по-прежнему пылал во мне живым огнём, но рядом с ним разгоралось другое пламя — яркое, горячее чувство, что мы с Дамьеном теперь едины против общей беды.

Машина рванула с места, и я открыла глаза, глядя вперёд сквозь лобовое стекло. Нас ждала долгая, страшная ночь поисков, полная неопределённости и опасности. Но рука Дамьена по-прежнему крепко держала мою. И я верила каждому его слову.

У нас отняли ребёнка — наше счастье. Но я знала: этот человек рядом пойдёт до конца, чтобы вернуть украденное. И если он так верил в наш успех, мне тоже следовало поверить — чтобы не потерять себя в бездне ужаса.

Я сжала его руку ещё сильнее и прошептала, глядя на темнеющее небо за окном:

— Райан, мы уже едем за тобой… Держись, милый… Мы идём.

Мои слова прозвучали тихим обещанием. Это обещание я дала и себе, и своему сыну. Я поклялась, что буду бороться вместе с Дамьеном. И ничто в мире не удержит меня, пока мой мальчик снова не окажется в моих объятиях.

Мы прибыли на оперативный штаб через какое-то время после похищения. Я почти не помнила, как мы доехали: весь путь перед глазами стоял туманом. Внутри всё онемело от шока, и лишь холодный страх медленно расползался по груди. Когда машина остановилась у входа, Дамьен аккуратно взял меня под руку и вывел наружу. Мои ноги дрожали, и я была благодарна за его твёрдую опору рядом.

Внутри штаба нас встретили несколько людей: они сразу подбежали к Дамьену с отчётами и вопросами, но он лишь коротко кивнул, давая понять, что всё обсудим внутри. Просторное помещение напоминало улей: телефоны звонили, по стенам висели мониторы, на которых мелькали кадры с камер наблюдения. Я почти ничего не понимала — звуки доносились словно сквозь воду, а перед глазами всё плыло.

Дамьен усадил меня на стул в углу, чуть в стороне от основного кипящего центра событий. Его ладонь на миг задержалась на моём плече, чуть сжала его — это, наверное, должно было меня успокоить.

— Посиди здесь. Я разберусь, — негромко произнёс он. Его голос звучал твёрдо и спокойно, как скала посреди штормового моря. Я лишь кивнула, чувствуя, что слова застревают в горле.

Пока он отходил, я судорожно пыталась собраться с мыслями. Сердце стучало глухо и тяжело, а руки никак не хотели перестать дрожать. В голове хаотично сменялись образы: лицо Райана, искажённое плачем, чужие руки, грубо втаскивающие его в машину… Меня вновь охватила волна ужаса и вины. “Это я виновата. Я упустила его из виду хотя бы на секунду…” — повторялось в мозгу безжалостным рефреном. Хотелось закричать, но вместо этого из горла вырвался лишь тихий всхлип.

Я закрыла лицо руками, пытаясь прогнать страшные картины. На глаза навернулись слёзы — горячие и горькие. Но я знала, что сейчас не время окончательно сломаться. Через силу я опустила руки и подняла взгляд. Передо мной, шагах в десяти, стоял Дамьен, окружённый своими людьми. Он раздавал распоряжения чётко и уверенно. В его голосе не было ни тени паники — только концентрация и холодная решимость.

Несколько человек склонились над картой, и я поняла, что они обсуждали район парка, где произошла беда.

— Очевидец сообщил, что видел чёрный внедорожник, уезжавший на высокой скорости от северного выхода из парка. Частичный номер — первые буквы и цифры, — громко доложил один из сотрудников.

— Проверить записи с камер на выезде из города, отсортировать все чёрные внедорожники, подходящие под описание, — тут же приказал Дамьен. — Связаться с дорожной полицией: пусть перекроют трассы, остановят все подходящие машины.

Его слова успокаивали меня своей конкретностью. Он действовал, не теряя ни секунды. Я ощущала, как в груди вместо парализующего ужаса зарождается искра надежды. Если кто-то и мог сейчас вытащить моего сына из лап похитителей, то это был Дамьен. Я видела, как он напрягался, слушая донесения: в сжатых кулаках, в прищуре глаз читалась ярость, старательно удерживаемая под контролем. Он злился — на тех, кто осмелился тронуть чужого ребёнка, на ситуацию, вышедшую из-под контроля. Но эта злость не застилала ему разум, а лишь делала его действия ещё более чёткими.

Я поймала себя на том, что встала со стула и сделала пару шагов вперёд, ближе к центру комнаты. Невыносимо было просто сидеть и ждать — хотелось быть полезной, хоть чем-то помочь. Я подошла ближе, и один из людей Дамьена бросил на меня вопросительный взгляд, но не остановил. Впрочем, вмешиваться я не смела, понимая, что могу только помешать.

В этот момент к нам подскочил один из техников с ноутбуком в руках и выпалил:

— На камерах у восточного входа за час до похищения заметен подозрительный фургон. Он стоял на парковке без движения, а потом уехал сразу после того, как ребёнка схватили.

У меня сердце сжалось: похитители готовились заранее, караулили. Дамьен выслушал, кивнул и тут же распорядился:

— Отследите маршрут этого фургона. Просмотрите все камеры на дорогах и выясните, где он мог свернуть.

Я снова заговорила, сама не осознавая, откуда взялась решимость.

— Может, я могу чем-то помочь? Пожалуйста… — мой голос прозвучал хрипло и чуждо, дрожа на последних словах.

Дамьен тут же обернулся ко мне. В его глазах вспыхнула тревога — словно моя просьба сама по себе несла новую угрозу, от которой он тоже должен меня защитить. Он быстро подошёл ко мне и мягко, но крепко обхватил мой локоть.

— Дарин, нет, — негромко, но отчётливо произнёс он у самого моего уха.

Я хотела возразить, уверяя, что справлюсь и не буду мешать, но Дамьен лишь покачал головой, глядя прямо мне в глаза.

— Я должен вернуть тебе сына и защитить тебя, а не подвергать опасности, — тихо добавил он.

В его голосе звучала сталь, не терпящая возражений, но вместе с тем чувствовалась и тёплая забота.

От этих слов у меня внутри всё перевернулось. Я вдруг остро ощутила, что для него это больше, чем очередное задание или долг. Он делал это ради меня и моего ребёнка, всем сердцем. Я видела это в том, как смягчились черты его лица, когда на одно мгновение он посмотрел на меня, позволяя себе отвлечься от командования. Но тут один из сотрудников окликнул его:

— Шеф, там новые данные!

Дамьен в ту же секунду снова стал сосредоточенным, непоколебимым лидером. Он отпустил мою руку и повернулся к сотруднику, державшему планшет.

— По сообщению охраны парка, за пару дней до похищения они замечали двух подозрительных типов. Крутились возле детской площадки без детей, потом исчезли. Возможно, проводили разведку, — отчеканил сотрудник.

— Поднимите записи за последние три дня по всему периметру и ищите этих людей, — тут же отреагировал Дамьен. — И проверьте, не было ли похожих случаев похищения в других районах. Вдруг это серия.

Стоя рядом, я вслушивалась в каждое слово. Мне всё ещё было страшно до дрожи, но, наблюдая за Дамьеном, я постепенно переставала ощущать себя потерянной. Казалось, вокруг меня бушует хаос — люди бегают, звонят телефоны, на экранах сменяются кадры — а я словно укрылась под куполом его уверенности. Его спокойствие, его полная власть над ситуацией были моим единственным якорем. Я цеплялась за этот якорь изо всех сил, чтобы не утонуть в океане собственного ужаса.

В какой-то момент Дамьен снова повернулся ко мне. Наверное, моя мертвенно-бледная кожа и застывший взгляд обеспокоили его. Он коротко коснулся моей руки.

— Мы их найдём, — тихо сказал он, так чтобы слышала только я. — Обещаю.

В его тёмных глазах полыхнула такая ярость и решимость, что я невольно поверила ему. Я кивнула, не находя слов. Моё горло сдавило комком, но на этот раз это были не только слёзы, но и благодарность. Я смотрела на этого сильного человека, который без колебаний бросил все свои силы, весь опыт ради моего сына. Раньше я думала, что для него важны только расчёт и долг. Но сейчас передо мной был мужчина, движимый ещё и собственным желанием спасти ребёнка, помочь мне. Это давало надежду, что нас обоих ещё не сломили события этого ужасного дня.

Один за другим рождались и проверялись новые зацепки. Я уже не пыталась вмешиваться, понимая, что лучшая помощь с моей стороны — не мешать. Дамьен чётко координировал каждый шаг команды: пока одни отслеживали фургон по камерам, другие сверялись с базами данных автомобилей, третьи по крупицам собирали сведения о подозрительных личностях. Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута без вестей для меня была пыткой. Но я держалась — ради сына и потому, что рядом был он.

Иногда мне казалось, что я наблюдаю чужой фильм о чьей-то беде. Трудно было осознать, что всё это происходит со мной. Но стоило мне снова впасть в оцепенение, как чей-то голос или шум возвращал меня в реальность. И в этой реальности Дамьен неизменно был рядом, уделяя внимание каждой детали расследования и не забывая при этом бросать на меня быстрые взгляды, чтобы убедиться, что я в порядке.

Внутри меня бушевал шторм. Страх за Райана смешивался с надеждой и отчаянной молитвой о том, чтобы с ним ничего плохого не сделали до того, как мы его найдём. Каждая новая улика — то слабый огонёк надежды, то новая вспышка тревоги: а вдруг мы не успеем, вдруг это тупик? Но каждый раз, когда сомнения подбирались ко мне, я смотрела на Дамьена. Он был непреклонен. И его непреклонность питала моё собственное терпение.

Прошло, возможно, несколько часов, хотя для меня время потеряло значение. В какой-то момент к Дамьену подошёл один из агентов.

— Машину засекли на трассе, — сообщил агент. — Она свернула на просёлок в сорока километрах к северу отсюда. Туда уже выехали наши группы.

Я вздрогнула, услышав это, чувствуя, как сердце ухнуло вниз. Сейчас решится всё.

Дамьен тут же принял решение.

— Подготовьте вертолёт, — бросил он кому-то.

Он почти сразу повернулся ко мне. Я увидела, как на его лице отразилась внутренняя борьба: он явно хотел ринуться туда сам, но при этом не хотел оставлять меня.

— Я должен поехать, — спокойно сказал он, хотя в глазах его читалось напряжение. — Ты останешься здесь, хорошо? Это для твоей безопасности. Обещаю, как только мы его заберём, я сразу вернусь к тебе.

Моё сердце рвалось вслед за ним. Каждая часть меня хотела поехать тоже — броситься куда угодно, лишь бы ближе к сыну. Но я вспомнила его слова: нельзя рисковать собой. Если я сейчас упрямо пойду за ним, то только отвлеку и осложню всё. Я сжала кулаки, изо всех сил заставляя себя кивнуть в знак согласия, хотя слёзы снова подступали к глазам.

— Верни его, — прошептала я одними губами: голос так и не прозвучал.

Дамьен кивнул и неожиданно крепко прижал меня к себе в коротком, сильном объятии.

— Всё будет хорошо, — тихо произнёс он, коснувшись губами моих волос.

Он тут же отпустил меня, передав под опеку стоявшей рядом сотрудницы. Я даже не успела ничего ответить — лишь почувствовала на секунду тепло его объятий. Потом Дамьен развернулся и быстрым шагом вышел, раздавая по дороге последние указания.

Я осталась в штабе, окружённая людьми, компьютерами, шумом — но ощущала себя совершенно одной в тот миг, когда дверь за ним закрылась. Его присутствие, его уверенность — всё это ушло вместе с ним. Я глубоко вдохнула и выдохнула, стараясь не дать панике снова полностью захватить меня. Он обещал, что вернёт моего сына, и я верила ему. Мне оставалось только ждать и молиться, чтобы обещание было сдержано.

Я села обратно на стул, чувствуя, как накатила новая волна дрожи. Рядом та самая сотрудница — молодая девушка — тихо

предложила мне воды. Я поблагодарила, сама не узнав собственного голоса. Сделала пару глотков и попыталась сосредоточиться на окружающем, чтобы не думать о худшем.

Мой взгляд упал на экран одного из мониторов: там была та самая трасса, по которой мчались наши люди. Камера показывала мелькающие огни сирен где-то вдали. Я смотрела и силилась дышать ровно, вцепившись пальцами в пластиковый стаканчик. Мысленно я держалась за образ Дамьена — за его последние слова, за его силу. Это помогало мне не утонуть окончательно в ужасе. Он был моим якорем, даже когда его не было рядом.

В душе моей всё ещё бушевала буря: страх и надежда сплелись в тугой узел. Но я знала, что должна держаться и верить ему, пока Дамьен делал невозможное, чтобы вернуть моего мальчика. Его уверенность была моей опорой и не давала мне пасть духом.

Я продолжала ждать, молясь всем сердцем о том, чтобы следующий звонок принёс весть о спасении. Вокруг по-прежнему кипела работа, но внутри я сосредоточилась только на одном — тихой мольбе и воспоминании о том, как крепко он меня обнял, пообещав, что всё будет хорошо. Именно его обещание и его сила удерживали меня на поверхности, пока вокруг бушевал шторм событий.

Я осталась на базе, когда Дамьен отправился спасать Райана. Прошло лишь несколько минут с его отъезда, а мне казалось, будто миновали долгие часы. Я мерила шагами тесное пространство комнаты, прислушиваясь к каждому шороху, но вокруг стояла мёртвая тишина. Я слышала лишь собственное дыхание да биение сердца — казалось, гул моего сердца отдаётся эхом от бетонных стен.

Он настоял, чтобы я осталась, убеждая, что так будет безопаснее для всех. Но от осознания собственного бессилия мне не становилось легче. Я не могла ни помочь, ни даже знать, что с ним происходит в ту минуту. От тревожных мыслей кружилась голова: что, если что-то пойдёт не так? Я гнала прочь эти ужасающие картины — я страшилась потерять их обоих в эту ночь.

Перед тем как исчезнуть за воротами, Дамьен обнял меня на миг, и я успела заглянуть ему в глаза. В его взгляде не было ни тени сомнения или страха — только холодная ярость и непоколебимая решимость. Он уже тогда был готов идти до конца, и эта железная уверенность отчасти придала мне сил. Если кто-то и мог спасти Райана, так только он.

На столе рядом лежала рация — моя единственная ниточка связи. Я нервно теребила её в руках, ожидая хоть какого-то сигнала от Дамьена или его людей. Но динамик упорно молчал. Минуты тянулись мучительно медленно. Я поймала себя на том, что перестала дышать, вслушиваясь в тишину: ничего.

Наконец рация ожила — раздалось резкое шипение, и сквозь помехи я услышала голос Дамьена: «Вижу машину. Иду следом». Его тон был предельно спокойным и деловым. Моё сердце на миг замерло, а затем забилось ещё сильнее. Он нашёл их.

После этого связь снова прервалась. Я сжала рацию дрожащими руками, пытаясь уловить хоть звук. Сквозь треск помех донеслись отдалённые шумы — рев двигателя, визг тормозов… а может, звуки борьбы. Я вцепилась пальцами в край стола, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем я вновь услышала его голос.

Рация хрипнула, и я различила тяжёлое дыхание Дамьена. «Райан в порядке. Он со мной», — раздался наконец голос Дамьена. В его голосе слышалась усталость, но ни капли волнения — только сосредоточенность. Я выдохнула, будто заново научилась дышать. К горлу подкатила волна облегчения, глаза наполнились слезами.

«Возвращаемся к вам», — добавил он после короткой паузы. Я нажала кнопку передачи, пытаясь ответить, но от нахлынувших чувств у меня перехватило горло. Вместо слов я лишь судорожно кивнула, хоть он и не мог этого видеть, и закрыла глаза, мысленно благодаря небеса.

Сколько времени прошло? Не знаю.

За воротами послышался шум приближающейся машины — этот звук вывел меня из оцепенения. Не раздумывая, я сорвалась с места и выбежала во двор. Во дворе вспыхнули фары — яркий свет на миг ударил мне в глаза. Автомобиль Дамьена вынырнул из темноты и резко затормозил у крыльца.

Дверца распахнулась, и Дамьен выбрался из машины, крепко держа на руках маленького Райана. Он огляделся по сторонам, держа в другой руке пистолет — даже вернувшись, он ещё был настороже и готов отразить любую опасность. Его лицо оставалось в тени, но по напряжённой линии плеч я видела, что он всё ещё начеку. Лишь когда его взгляд нашёл меня, Дамьен опустил оружие, и суровые черты его лица смягчились.

Я бросилась к ним. Райан, увидев меня, всхлипнул и потянулся ручками. Дамьен осторожно передал мне моего мальчика, и у меня от облегчения подкосились ноги. Я, рыдая, прижала сына к груди, чувствуя его тёплые, дрожащие плечики под своими ладонями. Из горла вырывались рыдания — все мои страхи, боль и отчаяние выплеснулись в этих слезах.

Я гладила Райана по спинке, пытаясь его успокоить, хотя сама всё ещё содрогалась от плача. Сквозь пелену слёз я подняла взгляд на Дамьена. Он стоял совсем близко, возвышаясь рядом тёмным силуэтом, и тихо спросил: «Ты в порядке?» Я кивнула, всхлипывая и стараясь взять себя в руки. В горле стоял ком, и единственное, что я смогла выдохнуть, было: «Спасибо».

Спустя некоторое время мы покинули базу и направились обратно к нашему коттеджу. Райан уснул у меня на руках ещё по дороге, вымотанный пережитым. Ещё на подъезде к дому я заметила вдоль дороги несколько припаркованных машин. В тени деревьев маячили фигуры людей с оружием — охрана. Дамьен позаботился об этом: наш временный дом теперь находился под надёжной защитой.

Ещё недавно коттедж казался мне тихой гаванью, но за эту ночь он превратился почти в крепость. Вместо беспокойства я почувствовала странное облегчение: все меры безопасности сейчас были необходимы. Ужасы этой ночи остались позади, и я могла, наконец, вздохнуть свободнее, зная, что рядом с нами надёжная охрана.

Войдя внутрь, я первым делом отнесла Райана в его комнату. Мальчик спал глубоким сном, измождённый страхом и слезами, и даже не проснулся, когда я уложила его в постель. Я накрыла сына одеялом и ласково поцеловала в тёплый лоб. Его бледное личико во сне постепенно перестало хмуриться. Я тихонько прикрыла дверь детской, оставив ночник включённым, и направилась вниз.

В гостиной горела лишь настольная лампа, отбрасывая мягкий полусвет. У окна стоял Дамьен. Он устало прислонился плечом к раме и смотрел куда-то в предрассветную серую дымку за стеклом. При тусклом освещении я разглядела на нём следы недавней схватки: порванный рукав куртки, тёмные пятна крови и грязи на одежде, засохшая царапина на скуле. Несколько прядей его обычно аккуратно зачёсанных волос выбились и теперь падали ему на лоб. Он говорил по телефону тихим, повелительным тоном, отдавая последние распоряжения кому-то из своих людей.

Подойдя ближе, я невольно услышала обрывки фраз: «…отправляйте всё, как договорились. Пусть отец узнает, что игра окончена». На этих словах голос Дамьена прозвучал особенно холодно. Он заметил меня и сразу же отключил связь, опуская телефон. На короткий миг в комнате повисла тишина. Я застыла, чувствуя, как у меня по спине пробежал холодок. Документы? Отец? Неужели он говорил о Тео-старшем? Сердце сжалось от догадки: этой ночью Дамьен сделал куда больше, чем просто спас моего сына.

— Что ты сделал, Дамьен? — тихо спросила я, сама не узнавая свой голос. — Я слышала про документы… про отца…

Он медленно отвернулся от окна и посмотрел на меня. В углах его глаз залегла усталость, но взгляд сохранял прежнюю стальную твёрдость.

— То, что должен был сделать давно, — глухо ответил он. — Я передал все собранные доказательства против моего отца тем, кто может положить конец его империи. К утру он потеряет всё. Теперь он больше не причинит вам вреда.

Дамьен произнёс это ровно, почти отстранённо, будто речь шла о постороннем человеке. Но я видела, как побелели его сжатые кулаки. Ему нелегко далось это решение.

У меня перехватило дыхание. Только теперь я начала по-настоящему осознавать масштаб того, что он сделал. Он пошёл против собственного отца, уничтожил его империю — всё ради того, чтобы защитить нас с Райаном. Я невольно поёжилась, представляя, какой удар он нанёс Тео-старшему. Наверное, именно в эти минуты отец Дамьена узнал о предательстве сына и понял, что почва уходит у него из-под ног.

Позже мне стали известны и подробности операции по спасению Райана. Оказалось, Дамьен выследил машину похитителей на пустынном шоссе и в одиночку бросился им наперерез. Он подрезал автомобиль похитителей, заставив машину вылететь на обочину и заглохнуть, а затем хладнокровно вступил в бой с вооружённой охраной. Двое здоровенных головорезов были нейтрализованы за считанные секунды — против такой стремительности и силы у них не осталось шансов. Ликвидировав угрозу, Дамьен вытащил перепуганного Райана из салона и крепко прижал к груди, спасая ему жизнь. Представляя себе эту сцену, я ощутила благоговейный трепет: такая непоколебимая решимость и храбрость казались почти нереальными.

И вот теперь этот человек стоял передо мной — измученный, израненный, но победивший. В груди у меня вспыхнула тёплая волна восхищения и благодарности. Мне до сих пор трудно было поверить, что всё это реально — что он один сумел совершить практически невозможное.

Мне вдруг остро захотелось облегчить его боль, разделить с ним тяжесть случившегося. Я несмело подошла к Дамьену и мягко коснулась его руки. Он вздрогнул от неожиданности, словно очнувшись от тяжёлых мыслей, и посмотрел на меня. В его глазах мелькнула растерянность, тут же сменившаяся усталой полуулыбкой. Я сжала его холодные пальцы в своих ладонях, давая понять, что он больше не один.

Он открыл было рот, будто собираясь что-то сказать — извиниться или оправдаться, — но я покачала головой и шагнула ближе, обнимая его. Дамьен застыл на мгновение, а затем его руки крепко обвили меня, прижимая к себе. Я почувствовала, как напряжение покидает его тело. Он склонил голову, уткнувшись лицом в мои волосы, и тяжело выдохнул, будто выпускал наружу весь накопившийся за ночь стресс. Мы стояли так, молча, и в этом молчаливом объятии было больше поддержки и понимания, чем в любых словах.

В эти предрассветные минуты, в его надёжных объятиях, я наконец почувствовала, как отступает ледяной ком ужаса в груди. Всё было позади. Пережитое связало нас крепче, чем когда-либо, и между мной и Дамьеном не осталось места сомнениям. Он пожертвовал всем ради нас, и я знала, что могу доверять ему всей душой. Я прижалась к нему крепче, впитывая его тепло и силу. Мы были живы. Мы были вместе. И теперь — в безопасности.

Мы с Дамьеном подъехали к массивным железным воротам следственного изолятора ранним утром. Воздух был прохладным и свежим; бледное солнце робко пробивалось сквозь серые облака, освещая покрытую инеем землю. Сердце у меня билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется наружу. Я крепче прижала к себе сумку с папиными вещами, которую привезла для него, и попыталась взять себя в руки. Когда машина остановилась, я почувствовала, как все тело охватывает мелкая дрожь — то ли от утренней стужи, то ли от волнения.

Дамьен, сидевший за рулем, негромко произнес, что мы приехали, и заглушил мотор. Я украдкой посмотрела на него. Странно было осознавать, что именно этот человек — сын Тео, из-за которого папа оказался под следствием, — теперь находился рядом и помогал мне. Именно он передал официальным органам доказательства того, что обвинения против моего отца были сфабрикованы. Без этого доказательства папа мог бы остаться здесь еще надолго… Я не знала, что чувствую к Дамьену. Обида и горечь смешались с благодарностью за спасение папы… Райана. Но сейчас все эти сложные эмоции отступили на второй план: впереди была встреча, о которой я мечтала каждую ночь разлуки.

Я вышла из машины, аккуратно прикрыв за собой дверь, и тут же ощутила, как дрожь пробирается под кожу. Но я едва замечала прохладу — внутри меня бушевал такой жар от волнения и предвкушения, что внешняя погода почти не имела значения. Передо мной возвышалось угрюмое здание из серого бетона. Высокий забор с колючей проволокой, сторожевые вышки по углам двора — все это раньше внушало мне ужас и отчаяние. Но сегодня я смотрела на эти стены с надеждой. Сегодня они должны были отпустить моего папу.

Мы подошли к контрольно-пропускному пункту. Дамьен шел чуть позади, держа дистанцию, словно признавая, что это мой момент. Внутри помещения охраны было тепло и пахло крепким чаем.

Офицер взглянул на Дамьена вопросительно, но тот остался в стороне у входа, и я тихо произнесла: «Он со мной». Мы оформили необходимые бумаги, проверили документы. Каждая подпись дрожала у меня под рукой — так не терпелось поскорее увидеть отца.

Наконец мне сказали пройти во внутренний двор, где должен был появиться освобождаемый. Я вышла через тяжелую металлическую дверь на просторный двор, огороженный все теми же высокими стенами. Сердце застучало еще сильнее, если это было возможно. Я стояла посреди двора, кутаясь в кардиган от холода и от нервной дрожи, и вглядывалась в противоположный конец, где находилась дверь из корпуса. Там, за этой дверью, сейчас был мой папа — свободный, невиновный и идущий ко мне.

Дверь наконец приоткрылась, и из нее показался силуэт. Я узнала его сразу, несмотря на то что он сильно похудел и сутулился после долгих недель, проведенных взаперти. Мой папа. На мгновение у меня потемнело в глазах от нахлынувших чувств. Казалось, ноги приросли к месту, и я забыла, как дышать. Он сделал несколько неуверенных шагов вперед, озираясь, и встретился со мной взглядом.

Я сорвалась с места прежде, чем успела что-либо осознать. «Папа!» — вырвалось из моего горла громче, чем я думала. Слезы хлынули в глаза мгновенно, застилая собой все, кроме его родного образа. Я бежала к нему, чувствуя, как по щекам текут горячие слезинки, а в груди разливается ни с чем не сравнимое облегчение. Всего несколько секунд — и я наконец-то достигла его, обвивая руками его шею и прижимаясь всем телом.

Он крепко-крепко обнял меня, так что у меня даже перехватило дыхание. Я слышала, как сильно бьется его сердце — почти так же бешено, как мое. «Доченька…» — прошептал папа хрипло, его голос дрожал. Я только сильнее вцепилась в него, боясь отпустить хоть на секунду, словно он мог снова исчезнуть, если я разомкну объятия. Я чувствовала его тепло, его родной запах — чуть уловимый запах табака вперемешку со стерильным ароматом тюремной формы. Все это было до боли родным и настоящим. Он был здесь. Со мной. На свободе.

«Все, все, милая, я рядом», — бормотал он, поглаживая меня по спине. Я слышала, как его собственное дыхание прерывается: папа плакал. Возможно, он старался сдержаться, но я ощущала дрожь в его груди и то, как он время от времени судорожно втягивал воздух. Я отстранилась на сантиметр, чтобы взглянуть ему в лицо. Его глаза блестели от слез, но улыбались мне — самой светлой, счастливой улыбкой, которую я когда-либо видела. Моё сердце сжалось от любви и жалости: он выглядел усталым, чуть постаревшим, на висках прибавилось седины, а черты лица заострились. Но это был все тот же мой родной папа.

«Мы сделали это, пап… Ты свободен», — произнесла я, всхлипнув на последних словах. Мне не верилось, что могу говорить это в прошедшем времени: теперь уже всё позади. Папа кивнул, прикрыв глаза, будто впитывая эти слова. Он коснулся рукой моей щеки, вытирая слезы большим пальцем. «Спасибо тебе, доченька», — едва слышно сказал он. Я покачала головой: «Это не я… Это правда. Она победила». У меня в горле стоял ком, мешавший говорить, но я пыталась улыбаться сквозь слезы.

Мы еще раз обнялись, тихо покачиваясь, словно стараясь наверстать все пропущенные объятия за время разлуки. Я закрыла глаза, слушая, как утихает бешеный стук крови в ушах. Мир вокруг, казалось, остановился. Лишь холодный ветер шелестел где-то вдоль стен, да чьи-то шаги поскрипывали по снегу у дальнего выхода. Я знала, что где-то позади нас стоит Дамьен, но он не вмешивался в эту нашу вселенную из двоих. И я была ему благодарна за это.

Спустя несколько долгих минут мы наконец чуть разомкнули объятия. Я взяла папу за руки, ощущая, как огрубела его кожа и выступили синеватые прожилки вен — наверное, от холода и всех испытанных волнений. Мне так хотелось никогда больше не отпускать его руку. Папа всмотрелся в мое лицо, словно проверяя, что я реальна, что это не сон. Я улыбнулась ему сквозь остатки слез, и он улыбнулся в ответ — теплее любого солнца на свете.

Краем глаза я заметила движение в стороне: это Дамьен, вероятно, хотел напомнить о своем присутствии, но все равно держался на почтительном расстоянии. Его фигура стояла у ворот, чуть опустив голову, будто он не смел разделить нашу радость. Я вдруг поняла, что должна что-то сказать ему, ведь именно благодаря его поступку этот миг стал возможен. Не отпуская папиной руки, я повернулась к Дамьену. Наши глаза встретились, и в его взгляде я прочла раскаяние и робкую надежду на прощение. Я молча кивнула ему, вкладывая в этот жест всю благодарность, на которую была способна в тот момент. Дамьен отозвался столь же тихим кивком, несмело улыбнувшись уголками губ.

Папа проследил за моим взглядом и тоже увидел Дамьена. Лицо отца на миг омрачилось воспоминанием о пережитом, но затем он перевел взгляд на меня. Едва уловимым движением он еще крепче сжал мою руку, потом выдохнул и повернулся к Дамьену. «Спасибо», — негромко сказал папа; голос его еще был слаб, но в каждом звуке чувствовалась искренняя признательность.

Через минуту Дамьен тактично отошел к машине, оставляя нас одних. Я вновь посмотрела на папу. Мы стояли посреди двора, из которого теперь предстояло выйти уже вместе — на волю, к нормальной жизни. Я вдруг ощутила легкость во всем теле: будто тяжелая плита, давившая на грудь все эти месяцы, наконец исчезла. Папа осторожно обнял меня за плечи, прижимая к себе боком. — Пойдем домой, доченька, — сказал он мягко. Эти простые слова прозвучали как музыка. Я кивнула, чувствуя, как по щекам снова текут слезы — но на этот раз это были слезы счастья.

Мы медленно пошли к выходу. Я оглянулась на мрачные стены следственного изолятора в последний раз. Внутри еще гулко захлопнулась тяжелая дверь, выпускающая нас наружу — словно сама тюрьма вздохнула с облегчением, расставаясь с невинным узником. Я перевела взгляд вперед: нас ждал ясный день и новая жизнь, в которой мы снова были вместе. И ничто больше не должно было нас разлучить.

Мы медленно ехали по узкой просёлочной дороге к дому, где прошло моё детство. За пыльным лобовым стеклом тянулись знакомые поля и перелески, залитые мягким золотым светом позднего дня. Сердце у меня тяжело стучало от напряжения. Я краем глаза наблюдала за отцом, сидящим на переднем сиденье рядом с Дамьеном, который вёл машину. Отец смотрел вперёд, но его пальцы нервно теребили ремень безопасности, выдавая волнение. Я знала, что он не бывал здесь уже много лет, и представить, какие чувства сейчас бурлят внутри него, было несложно.

Райан сидел у меня на коленях сзади, крепко прижавшись ко мне. Ему было всего год и семь месяцев — мой маленький сын ещё плохо понимал, куда и зачем мы едем, но чувствовал нашу общую напряжённость. Он прижимался ко мне, уткнувшись носиком в моё плечо, и время от времени настороженно поглядывал вперёд — там, где виднелась спина его дедушки. Для него отец мой был пока чужим человеком, и я чувствовала, как Райан цепляется за ткань моей кофты своими крошечными пальчиками всякий раз, когда машина подпрыгивала на ухабах.

Когда наконец дом показался вдали между деревьями, у меня перехватило дыхание. Наш старый дом — невысокий, с потемневшим от времени тёплым деревом стен, с крыльцом, на котором я когда-то играла. Окна отражали золотое солнце. Казалось, что время повернуло вспять на миг. Отец тихо выдохнул, увидев родные очертания крыши и старую яблоню во дворе. Он не произнёс ни слова, но по тому, как он выпрямился и устремил взгляд, я поняла — для него это мгновение тоже было полно воспоминаний и горечи.

Мы остановились. Дамьен заглушил мотор, и наступила почти осязаемая тишина. Только в ветвях яблони легонько шумел ветерок, да где-то далеко постукивал невидимый дятел. Я осторожно выбралась из машины, держа Райана на руках. Отец вышел следом, на мгновение прикрыв глаза от яркого солнца ладонью. Он выглядел растерянным и взволнованным. Я заметила, как его плечи чуть дрожат, будто он сдерживал внутри бурю эмоций.

Двор зарос высокой травой, от которой пахло летом и детством. На крыльце всё так же стояла старая скамейка. Отец замер у машины, не смея подойти ближе, пока я не оказалась рядом. Я подошла к нему, ощущая, как у меня подкашиваются колени. Райан по-прежнему обхватывал меня за шею, стараясь спрятаться от незнакомца — своего дедушки — у меня на груди. Я почувствовала, как маленькое сердце бьётся учащённо возле моего сердца.

— Приехали, пап, — негромко сказала я, пытаясь улыбнуться отцу ободряюще. Мой голос прозвучал хрипло.

Отец медленно кивнул и перевёл взгляд на Райана. Лицо отца в этот момент… Я никогда не видела на нём столь противоречивого выражения. Его глаза блестели от подступивших слёз, губы дрогнули. Он пытался улыбнуться своему внуку, но улыбка вышла растерянной и трогательной. В этом взгляде читались и нежность, и боль.

— Здравствуй, малыш, — едва слышно произнёс отец, делая крошечный шаг вперёд. Его голос сорвался на полушёпоте.

Райан только сильнее прижался ко мне, отвернув личико. Он ещё не знал этого человека, который сейчас обращался к нему так ласково. Я почувствовала, как мой сын напрягся, и свободной рукой погладила его по спинке.

— Всё хорошо, родной, — прошептала я сыну успокаивающе. — Это дедушка. Помнишь, я тебе рассказывала? Дедушка хотел тебя увидеть.

Я сама едва сдерживала накатившиеся слёзы. Сердце сжималось от того, как отец смотрел на моего сына — своего внука, о существовании которого он так долго не знал. В его глазах помимо робкой радости была такая горечь и вина, что у меня защемило в груди. Мне вспомнилось, как много раз за последний год я представляла себе эту встречу, думала, как всё пройдёт. И вот этот момент настал — настоящий, живой, и от этого казался невероятным.

Отец медленно присел на корточки, чтобы быть на уровне малыша, стараясь не делать резких движений. Он протянул руку, но не к самому Райану, а просто вперёд, показывая раскрытую ладонь, будто приглашая познакомиться. Я увидела, что его рука дрожит. На мгновение мне стало жаль эти сильные когда-то руки — сейчас они выглядели усталыми, пальцы негнущимися от волнения и возраста. Сколько лет я не держала отца за руку? А теперь мой сын может впервые коснуться этой руки.

— Привет, Райан, — снова сказал отец чуть увереннее, хотя голос всё так же дрожал. — Я… я твой дедушка.

Он произнёс это слово “дедушка” с особой интонацией — то ли с гордостью, то ли с недоверием. Будто сам не мог поверить, что говорит с собственным внуком.

Райан украдкой глянул на него из-за моего плеча. Я ощутила лёгкое движение — сын повернул головку, заинтересованный новым, незнакомым голосом и тем, что незнакомец опустился почти на землю. В воздухе между ними повисла пауза. Затем мой мальчик вдруг потянулся взглядом к протянутой ладони деда. Наверное, его привлекло солнце, игравшее в обручальном кольце на пальце отца, или просто любопытство пересилило страх.

Я осторожно опустила Райана на землю возле себя, держа его ручку. Он не протестовал — кажется, ему тоже было интересно разглядеть этого человека поближе. Мои колени дрожали, когда малыш сделал неуверенный шажок вперёд, не выпуская моей руки. Отец застыл, боясь вспугнуть внука. Я видела, как на его глазах блеснули слёзы, готовые скатиться по щекам, но он сдерживался.

— Вот так, всё хорошо… — тихо говорила я, больше себе, чем сыну, наблюдая, как Райан остановился буквально в паре шагов от дедушки.

Райан внимательно изучал отца — его светлые глаза, такие похожие на мои, встретились с глазами деда. Кроха моргнул, и в его взгляде промелькнуло что-то вроде узнавания или принятия. Возможно, он почувствовал исходящую от деда доброту, ту самую тихую нежность, которая сейчас наполняла весь двор.

Отец осторожно опустил руку чуть ниже, на уровне малыша, предлагая прикоснуться. И через мгновение произошло маленькое чудо: мой сын, ещё секунду назад настороженный и испуганный, нехотя разжал свой кулачок и потянулся ручкой к дедушкиной ладони.

Сердце моё замерло. Я затаила дыхание, не смея шелохнуться. Крохотные пальчики робко коснулись широкой, мозолистой ладони отца. Райан сначала просто притронулся, будто проверяя, а потом всей ладошкой накрыл большой палец деда. Детская ручка выглядела такой крошечной в руке моего отца.

У отца вырвался тихий всхлип. Он опустил голову, и я увидела, как слеза скатилась по его щеке, потерявшись в седых коротких волосах на подбородке. В это же мгновение я почувствовала, как к горлу подступают мои собственные слёзы. Картина передо мной — мой отец и мой сын держатся за руки — расплывалась в тумане слёз радости и печали одновременно.

Райан удивлённо посмотрел на деда, когда услышал этот всхлип, но не испугался. Вместо этого он сделал ещё полшага и неуверенно коснулся своей свободной ручкой лица деда — наверное, его привлекла блестящая дорожка слезы на щеке. Маленькие пальчики вытерли слезинку так бережно, как только может ребёнок.

Отец улыбнулся сквозь слёзы. На этот раз улыбка была светлее, спокойнее. Он едва слышно засмеялся — это был облегчённый, счастливый смешок, вырвавшийся, казалось, сам собой. Он поднял глаза на меня. В них стояли слёзы, но сквозь эти слёзы я видела благодарность. И столько любви, что у меня перехватило дыхание.

Я опустилась на колени рядом с сыном, обнимая его сзади, и другой рукой коснулась плеча отца. Мне хотелось и самой обнять его, но я боялась спугнуть хрупкость этого момента. Отец слегка повернул голову ко мне. Одним взглядом мы сказали друг другу больше, чем смогли бы словами. Я простила его ещё до того, как он успел попросить прощения. А может, прощение случилось давно, просто нужно было это тихое прикосновение ребёнка, чтобы рана начала заживать.

Позади нас стоял Дамьен — я почти забыла о нём, настолько нас поглотил наш маленький мир на троих. Оглянувшись на мгновение, я увидела, что он отступил на пару шагов, прислонившись к капоту машины, и наблюдает со спокойной улыбкой. В его глазах тоже блестела влага — он почувствовал всё, что происходило, так же глубоко, хоть и молчал. Я благодарно улыбнулась ему, и он кивнул, словно говоря: “Всё в порядке, я рядом”.

Между тем отец аккуратно, словно бесценное сокровище, обнял одной рукой моего сына. Он всё еще стоял на коленях в траве, и теперь прижал Райана к себе, закрывая глаза. Райан издал тихий звук — не то удивления, не то довольства — и поднял ручонки, обнимая деда за шею. Я почувствовала, как слёзы текут у меня по щекам. Я накрыла ладонью руку отца, что лежала на спине у моего сына, и на мгновение закрыла глаза, впитывая этот момент всем сердцем.

Вокруг нас было тихо. Только ветер шевелил листья яблони, да где-то стрекотал кузнечик. Солнечный свет мягко ложился на крыльцо и на нас. Мне казалось, что даже воздух вокруг стал теплее и светлее. В нём витало тёплое, тихое ощущение воссоединения и исцеления.

В тот день, на старом крыльце моего детства, мы молча обнялись втроём — я, мой отец и мой сын. И в этой тишине я ощущала, как что-то целительное разливается внутри меня. То напряжение и давняя боль, что жила меж мной и папой, отступала. Его дрожащая рука осторожно погладила меня по волосам, и я уже не сдерживала слёз. Они текли и текли, смывая старую обиду.

Мы оставались так, обнявшись, наверное, очень долго. А может, всего несколько минут — я не знаю. Время потеряло значение. Важно было только ощущение родного плеча отца рядом и тихое сопение моего маленького сына у нас на груди.

Когда мы наконец отстранились друг от друга, я увидела, что отец выглядит будто постаревшим и помолодевшим одновременно. Его глаза покраснели от слёз, морщинки у губ углубились, но выражение лица стало легче, светлее. Он медленно поднялся на ноги, прижимая к груди внука. И Райан не возражал — он доверчиво устроился у деда на руках, хотя ещё час назад боялся к нему подойти. Увидев их рядом, я не смогла сдержать улыбки. Сердце моё переполнялось гордостью и нежностью.

Дамьен подошёл ближе, протягивая руки, чтобы помочь мне встать с колен. Я поднялась, чувствуя приятную слабость во всем теле — будто после долгого плавания, когда наконец ступаешь на берег. Отец осторожно покачивал Райана на руках, и малыш прижимался к нему, утомлённый всеми пережитыми эмоциями. Голова сына склонилась на плечо деда.

— Засыпает, — тихо сказала я с улыбкой, указывая на притихшего Райана. В голосе моём уже не было напряжения — только спокойная радость.

Отец кивнул, глядя на внука с бесконечной любовью. Он бережно поцеловал мягкие светлые волосики на макушке мальчика. Я подошла и тоже мягко коснулась щёчки сына, затем взглянула на отца.

— Спасибо тебе, — прошептал вдруг отец, взглянув мне прямо в глаза. Его голос снова дрогнул. — За… за всё.

Я покачала головой, чувствуя комок в горле.

— Не нужно, пап. Мы все… мы тоже скучали, — ответила я едва слышно.

Отец осторожно протянул мне свободной рукой носовой платок — тот самый, которым сам только что вытирал слёзы. Я тихо рассмеялась сквозь остатки плача и вместо платка обняла отца за талию, прижавшись щекой к его плечу, как когда-то в детстве. Он чуть покачал нас обоих, меня и спящего внуčka, будто убаюкивая.

Солнце клонилось к закату, и длинные тени легли на траву. Нам предстояло ещё многое сказать друг другу, многое понять и принять. Но в тот миг слова были не нужны. Наше молчание говорило красноречивее любых признаний.

В старом доме нас ждала длинная ночь разговоров, может быть, слёз и объятий. Но главное уже случилось здесь, в саду, под шёпот листвы. Мы нашли друг друга после долгой разлуки. И стоя там, в тени родного дома, я ощутила, как сердце наполняется тихой-тихой радостью и надеждой. Это и было то самое исцеление, которое витало в прогретом воздухе нашего старого двора. Мы снова были семьёй.

Прошло три года. Незаметно и стремительно пролетели дни и месяцы, и вот сегодня мы праздновали пятый день рождения нашего маленького Райана. Праздник мы устроили в доме, который Дамьен построил для нас, и этот дом в тот день наполнился детским смехом, разговорами друзей и родных, сиянием разноцветных воздушных шаров. Повсюду царило оживление и радость: на длинном столе в гостиной красовался большой домашний торт с пятью яркими свечами, готовый к торжественному моменту, а вокруг бегали дети, звонко смеясь и играя в догонялки между расставленной мебелью.

Я остановилась на мгновение посреди комнаты, пытаясь запомнить каждую деталь этого счастливого дня. Солнечный свет мягко лился через широкие окна, заливая комнату тёплым золотистым сиянием. Лучи солнца ласково скользили по лицам близких, по ярким шарикам под потолком и по подаркам, стопкой сложенным на кресле. Я бросила беглый взгляд на улыбающегося Райана — моего маленького именинника. Он был так рад и взволнован: щёки раскраснелись, глаза блестели от счастья. Рядом с сыном на коленях сидел Дамьен, помогая ему закрепить ленточку от шарика на запястье, чтобы тот не улетел. Увидев эту картину, я почувствовала, как сердце наполняется теплом и любовью.

Внутри меня царило удивительное спокойствие. В суете праздника и детском шуме я вдруг уловила в себе тихую-тихую мелодию счастья. Это было ощущение полного покоя и внутренней тишины — той самой тишины, которую я искала столько лет. Я ощущала себя защищённой и по-настоящему любимой. Казалось, весь мир остановился на мгновение, любуясь этой семейной сценой вместе со мной.

Дамьен поднял голову и встретился со мной взглядом через всю комнату. В его глазах светилась нежность, от которой у меня перехватило дыхание. Он улыбнулся — той самой тёплой, чуть озорной улыбкой, которую я обожала. Я ответила ему своей улыбкой, чувствуя, как щемит сердце от избытка чувств. Это мгновение, этот взгляд между нами без слов сказал больше, чем любые речи. Мы любили друг друга сильнее, чем когда-либо, и понимали это без слов.

Через минуту он поднялся на ноги и подошёл ко мне. Нежно обняв меня за талию, Дамьен мягко коснулся губами моего виска. Я прикрыла глаза, наслаждаясь близостью любимого человека. От него пахло свежестью утра и чуть сладковатым ванильным ароматом — наверное, он тайком попробовал крем с торта, помогая на кухне. Я тихонько рассмеялась, ощущая, как его грудь вибрирует от смеха в такт моему — мы оба были безмятежно счастливы в эту секунду. Его рука ласково скользнула по моей спине, успокаивая и одновременно радуя своим теплом.

— Как ты? — шепнул он негромко, заглядывая мне в глаза. В его голосе слышалась искренняя забота и счастье.

— Очень счастлива, — ответила я так же тихо, прижимаясь к нему крепче. — Спасибо тебе за этот дом, за этот праздник… за эту семью.

Дамьен ничего не сказал, но по его сияющему взгляду я видела: он чувствовал то же самое. Он бережно провёл пальцем по моей щеке, убирая прядь волос. Этот жест был таким естественным и любящим, что у меня на глаза навернулись слёзы благодарности.

Я отвлеклась, услышав звонкий голос сына:

— Папа, пойдём! — Райан махал Дамьену рукой, зовя к торту, где уже собрались гости. Он уже давно звал Дамьена папой — кажется, вовсе не помнил времени, когда его не было рядом. Для Райана Дамьен стал настоящим отцом, самым лучшим и любящим.

Дамьен улыбнулся мне ещё раз и, чмокнув ласково в щёку, поспешил к нашему мальчику. Я последовала за ним. Гости выстроились вокруг стола, кто-то включил на телефоне тихую мелодию «С днём рождения», и в воздухе повисла радостная, немного волнующая тишина ожидания. Посреди стола на красивом блюде стоял торт, украшенный белоснежным кремом и ягодами, с пятью пылающими свечами. Райан забрался на стул, и Дамьен, стоя у него за спиной, осторожно положил руки ему на плечи.

Мой отец, который всё это время находился неподалёку, теперь тоже подошёл ближе и встал рядом со мной. Я почувствовала, как папа обнял меня одной рукой, лёгким жестом поглаживая мое плечо. Я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Папа смотрел на меня с той самой тёплой улыбкой, от которой у меня на душе стало ещё светлее. В его глазах блестели слёзы радости. Он тихонько кивнул, словно говоря без слов: «Всё хорошо, моя девочка».

Меня переполняло чувство благодарности. Я благодарила судьбу за каждое мгновение, что привело нас к этому дню. Три года назад всё было совсем иначе, и порой мне казалось, что спокойное счастье для нас с сыном — недосягаемая мечта.

Тогда я ещё не знала, что Дамьен не лгал мне и не бросал меня — что он ушёл лишь затем, чтобы защитить нас от опасности, о которой я тогда не подозревала. Мне понадобилось время, чтобы понять и принять это. Но со временем я поняла: каждое его слово было правдой, каждое действие — продиктовано любовью. Осознание этого растворило мою боль, и я простила всё. В тот день, глядя, как Дамьен держит нашего сына на руках, я знала, что не храню в душе ни тени обиды. Я простила и отпустила прошлое, потому что ясно увидела: он — мой человек, моя судьба, моя любовь, мой единственный.

Окружающие начали хором считать до пяти, и я вернулась мыслями в настоящий момент.

— Раз… два… три… четыре… пять! — голоса друзей и семьи звучали радостно и дружно.

Я посмотрела на лицо сына, озарённое отражением свечей.

— Загадывай желание, мой мальчик, — тихо сказала я, и Райан на мгновение закрыл глаза, очевидно, следуя совету.

Дамьен наклонился к самому уху сына и тоже прошептал что-то смешное — Райан хихикнул, открывая глаза.

— Готов? Дуй! — с улыбкой сказал Дамьен.

Райан с силой дунул, и все пять свечек разом погасли под дружное ликование гостей. Комната разразилась аплодисментами и весёлыми возгласами. Я засмеялась, чувствуя, как от накатившего счастья по щеке катится слеза. Быстро смахнув её, я поймала себя на том, что беззвучно благодарю мир за этот миг. Мой сын весело обнимался с Дамьеном, принимая поздравления, гости хлопали его по плечу, а папа протянул мне носовой платок, мягко улыбаясь. Я даже не сразу поняла, что действительно прослезилась. Мы обменялись с папой улыбками — лишние слова были не нужны. Я видела, как он гордится и радуется за меня, за нас.

Когда все снова разошлись: кто пошёл за напитками, а кто — фотографировать именинника, Дамьен подошёл ко мне, притянул в крепкие объятия и прошептал:

— Я люблю тебя.

Просто, искренне — те самые слова, что он говорил мне много раз, но от которых моё сердце всякий раз начинало трепетать.

— Я тоже тебя люблю, — ответила я, глядя ему в глаза и чувствуя, как меня накрывает новая волна нежности.

Мы стояли в центре шумной гостиной, окружённые друзьями и близкими, но в тот миг словно были одни во всём мире. Я слышала вокруг смех и музыку, видела суету разрезания торта, но всё это было фоном. Наши взгляды и тихий шёпот были в центре моего внимания. Я чувствовала, как сильные руки Дамьена надёжно удерживают меня, и знала, что это и есть моё место — рядом с ним, у него в объятиях. Его тёплые ладони, обнимающие меня, казалось, дарили ощущение дома и покоя, о котором я когда-то могла только мечтать.

В тот момент внутри меня была абсолютная тишина — тихое-тихое счастье, которое словами не передать. Я чувствовала себя любимой, чувствовала себя дома. Наконец-то у меня была семья, о которой я грезила в самые тяжёлые минуты одиночества. Теперь рядом были мои любимые мужчины — мой муж и наш сын, чуть поодаль стоял и мой отец. И ничто в мире не могло нарушить эту хрупкую гармонию, которую мы выстрадали и вырастили.

Я ещё раз обвела глазами нашу гостиную: друзья смеялись, дети играли, по радио негромко играла мелодия счастья. Дом, построенный Дамьеном, жил и дышал вместе с нами, наполняясь теплом и радостью. Я понимала, что впереди у нас ещё много светлых дней. Но даже если судьба и приготовит испытания, я знала: мы справимся. Вместе. Потому что любовь, которая связала нас, выдержала все бури и только окрепла со временем.

Я положила голову на плечо Дамьена, позволяя себе насладиться ощущением полной безопасности. Он поцеловал меня в макушку, и я улыбнулась, чувствуя, как его губы задержались на моих волосах чуть дольше, чем обычно — словно и ему не хотелось отпускать эту секунду. Я закрыла глаза, запоминая этот миг: шум детского праздника, запах ванильного торта и свежих цветов в вазе, тепло сильных рук любимого мужчины, разливающийся по душе покой. Это было наше заслуженное счастье. Наш маленький идеальный мир, в котором были только любовь, семья и свет.

В тот день я поняла, что нашла своё настоящее место в жизни. Здесь, в этом солнечном доме, среди родных и близких, рядом с мужчиной, которого люблю всем сердцем, и нашим сыном — здесь был мой дом, моя гавань. И ничто уже не сможет разлучить нашу семью. Мы наконец-то стали тем, чем и должны были быть — счастливой семьёй. И это было самым прекрасным завершением нашей истории.