— Оксан, ну сколько можно? Ты все еще мне не доверяешь?

— А должна? — взрываюсь от его непосредственности.

Четыре месяца назад я узнала, что муж, мой любимый, надежный и, как я думала, верный, мне изменяет. Компромат буквально сам сыпался в руки, и его набралось так много, что не поверить в неверность Марка было невозможно.

Чеки за доставку блюд, которые муж не любит, отметки в памяти весов в пятьдесят два килограмма при моих семидесяти, частые командировки и, наконец, фото с той, что посмела влезть на мои весы, перевернуть мою кровать и всю жизнь.

И вот сейчас, после развода, бывший муж твердит про какое-то доверие.

— Я же извинился! Что мне еще сделать, чтобы ты мне поверила?

Я и сама не знаю, что ему сделать. Скорее всего, ничего.

— Оксан, пойми, в моей жизни сейчас есть только ты и дочь. У Кристины скоро день рождения. Не забывай, что я — отец, значит, хочу и могу участвовать в жизни ребенка по полной. А ты мне даже выбрать подарок не доверяешь.

— Купи, что хочешь.

— Я хочу то, о чем она мечтает. Ты ведь наверняка знаешь.

Ну вот, как обычно, только придумаешь идеальный подарок, как найдется желающий преподнести его от себя.

— Ксюш, ну выручи. Мне ведь и перед дочкой надо вину заглаживать.

— Ладно, — смиряюсь. — Она мишку просила. Большого и мягкого.

— Записал. Так, дальше… — в трубке слышится шуршание бумаги. — Ага… Где отмечать будем? Дресс-код есть?

— Дресс-код? Марк, ей три года. Если так сильно хочется, можешь нарядиться в Эльзу из “Холодного сердца”. Ее любимый мультфильм.

— В девку что ли?

— В принцессу! Ну давай тогда в Свена.

— А это кто, принц?

— Нет, олень.

Идеальный наряд для тебя. И вживаться в роль не придется.

— Издеваешься?

— Ты же сам захотел.

— Проехали. Что с местом? Куда подъезжать?

— Еще не решила, — мне хочется поскорее завершить этот выматывающий разговор.

— Давай вместе подумаем.

— Марк, я бы хотела отметить праздник без тебя. — Все, можно выдыхать, я наконец призналась.

— В смысле? Я все же отец, — он снова заводит свою шарманку.

— Да, ты вдруг об этом вспомнил. Но Кристина только начала привыкать к мысли, что мама и папа теперь живут отдельно.

— Это временно! — Искры его самоуверенности долетают до меня. — Я сделаю все, чтобы мы снова были вместе.

— Марк, мы уже все сто раз обсудили. — Как же это утомительно… Доказывать, что ты не собираешься прощать предателя. — Буквально полгода назад у тебя были другие приоритеты. Что вдруг изменилось?

— Все изменилось. Я тебе еще раз повторяю, — в голосе металл, ни ноты сомнения. — Больше никаких баб. И тебя я все равно верну.

— Потом поговорим, — вздыхаю. — У меня много работы.

— Что по поводу места?

— Сообщу.

Кладу трубку, не могу говорить с ним дольше пары минут. Я была уверена, что после развода Марк утратил надо мной власть, но сейчас чувствую, что с каждым днем сдерживать его напор становится все сложнее. Кажется, что вот так, незаметно, шаг за шагом я соглашусь на любые его условия.

С одной стороны, меня гложет обида. Сжигает изнутри, прорывается ночными слезами и растущей неуверенностью.

Он предпочел быть с другой. Я его больше не устраивала в качестве жены, спутницы, любимой женщины. И хотя у меня появился поклонник, мне все равно безумно сложно поверить в то, что я могу кому-то нравиться.

А без доверия любые отношения обречены на неудачу.

Была бы моя воля, я бы бросила все, вычеркнула бы его из жизни, заставила бы себя забыть все эти годы, когда он был рядом.

Но… по другую сторону стоит наша дочь.

Оказывается, Марк умеет быть хорошим отцом.

Они видятся с Кристиной почти каждый день, и потом у нее столько восторга. Как я могу запретить им общаться? Тем более, в день рождения.

Торт заказан, аниматоры выбраны, девочки из садика приглашены. Осталось определиться с меню и местом. Думаю, идеальным вариантом будет организовать два стола — разделить взрослых и детей.

Проверяю список:

— мои родители, Надя, пять мам Кристинкиных подружек.

Теперь еще и Марк.

Как бельмо на глазу. В триста лет он здесь не нужен. Будет изображать из себя идеального мужчину, уж он-то умеет пыль в глаза пустить.

Родители меня, конечно, поддержали, но бывший зять перед ними так распинался, что у них уже пару раз проскользнули просьбы подумать. Даже отец, который порывался открутить Марку изменялку, начал сомневаться.

И ошибка это, и он сам не понимает, как такое могло произойти.

По версии Марка партнеры подмешали что-то в его бокал и он чуть ли не случайно оказался на любовнице.

Ага, шел, споткнулся, уткнулся.

Оказалось, не носом в асфальт, а тем самым местом в левую девицу.

Как можно работать в таких условиях, когда все бесит? Тону в многозадачности, которую сама себе и устроила.

Нет, Надя права — мне срочно нужен помощник.

Надеяться мне больше не на кого — я теперь сама себе работодатель. Ну и подруга со мной в паре. И если вместо работы я буду предаваться страданиям, то скоро жить мы будем впроголодь.

В голове тут же всплывает песня:

У Курского вокзала стою я молодой,

подайте Христа ради червонец золотой…

Нет, такого я точно не допущу!

Заглядываю в ежедневник. Дела, связанные с днем рождения дочки, обвожу оранжевым. Делаю еще пару звонков с новым заказчиком. После форума моя жизнь заиграла новыми красками. У нас появился клиент с огромным бюджетом, который он решил доверить нам.

Раскладываю по пунктам предстоящее мероприятие. У меня своя методика — круговая. Она позволяет увидеть все нюансы и ничего не забыть.

— Ксюшик, — бархатный баритон медом разливается по телу. — Я на выходных буду в вашем городе.

— Андрей! — млею от его голоса. Если “Ксюша” Марка меня раздражала, то сейчас интерпретация моего имени звучит особенно приятно.

— Мне кажется, нам пора с тобой сходить на взрослое свидание, — он подчеркивает слово “взрослое”. — Ресторан, гостиница, массаж и утренний кофе.

Ага, а о самом пикантном почему-то умолчал.

— У дочки день рождения, прости. Никак не смогу отлучиться, тем более с ночевкой.

Ну и мужчины, мы пару раз пообедали вместе, а он уже на "взрослое" свидание намекает. Пара поцелуев у нас уже была, но до постели еще не добрались. Мне сложно решиться на этот шаг с новым мужчиной. Но у меня в голове даже нет мысли, что со мной под одним одеялом может кто-то еще находиться.

— Я все понимаю, знаю, что дочка для тебя много значит. Но у меня будет всего один вечер. Давай ты ее уложишь спать, а мама или подруга за ней присмотрят.

— Андрей, прости. Я не в том возрасте и эмоциональном состоянии, чтобы бегать куда-то на скорые перепихи.

— Ну вот, как ты мой красивый план опошлила…

— Это было грубо, прости. Но и ты меня пойми — у дочери сейчас сложный период. В любой другой день еще ладно, но не в день рождения же.

— Я понял, это ты меня прости. Не хотел тебя обидеть. Наоборот, я готов хоть на край света ехать, чтобы полчасика с тобой побыть. И если что, ловлю тебя на слове — про любой другой день.

Мда, сама, получается, согласилась. Подписала нам “постельный” приговор.

Этот звонок сбивает рабочий настрой. Все из рук валится, не пойму планы Рокотова. Я ему, вроде, нравлюсь, но не верю, что настолько, что он готов из другого города ко мне на свидания мотаться. Многовато непонятных нюансов.

Пробую отключить эмоции, листаю почту. Не замечаю, как оказываюсь на маркетплейсе. Если раньше напряжение я снимала вкусной едой, то теперь покупки мне в помощь. Не люблю я интернет заказы. Мне надо все ручками потрогать, рассмотреть со всех сторон.

Детский магазин недалеко. Может, нарядное платье Кристинке подобрать? Да, с десяток у нее уже есть, но платьев ведь много не бывает.

Или музыкальный уголок оборудовать? Не рановато? А, может, спортивный?

Захлопываю ноутбук. Документы раскладываю по папкам. Пусть у меня сейчас будет обед — сама его себе назначаю, а потом все запланированное сделаю.

Завидую своему ребенку. У нее есть все и даже больше, мне кажется, что столько одежды и игрушек, сколько куплено за последний месяц, у меня за всю жизнь не было.

Слышала, что психологи говорят, что таким образом я вроде как закрываю вину перед дочкой. А мне сейчас все равно — она счастлива, и это главное.

Рядом с офисом огромный детский магазин, здесь мы когда-то покупали Кристинке коляску и кроватку. Не могу удержаться и захожу в малышковый отдел, все такое милое.

Хотела бы я второго ребенка? А кто его знает, слишком непредсказуема моя жизнь, чтобы такие планы стоить.

Когда только встречались с Марком, хотела большую семью, двоих, а то и троих детей. Но уже в первые месяцы материнства поняла, что мои розовые мечты разбились о реальность.

Заворачиваю к игрушкам. Хорошо ходить по магазинам в рабочее время, людей минимум.

— А вот этот? Мягкий как облачко, — высокий женский голос чем-то восторгается.

— И этот! Вот еще. Хороший выбор, думаю, малышу понравится.

До боли знакомый мужской голос.

Либо я схожу с ума, либо Марк мне мерещится повсюду.

Выглядываю из-за полок.

Мой бывший муж и какая-то Дюймовочка. Разглядывают плюшевых мишек. Он ей мило улыбается.

Ага, значит, с Регинкой он завязал, но с новой девкой все развязал. Марк и верность — параллели, которые не пересекаются.

Девушка поворачивается, я не успеваю поднять глаза к лицу, останавливаюсь в районе живота.

Беременного живота. Месяцев пять, не меньше.

Все внутри обрывается.

А я ведь почти начала верить, что он может исправиться.

Марк, как же так?..

Оксана Аверина, 29 лет

Скромная красотка, которой “заботливый” муж угробил самооценку.

Поймала того на измене и после развода пытается строить новую жизнь: снова полюбить себя, воспитать дочь, разобраться с бывшим, наладить свой бизнес и работу в фирме, которая досталась ей после раздела имущества.

Вылетаю из магазина. В ушах все еще бьется фраза Марка про малыша, которому обязательно понравится игрушка, а перед глазами его фирменный взгляд "иди ко мне, крошка!".

Как я вообще могла допустить мысль, что он говорит искренне? Он способен только на вранье.

Выбрал! Пойдет?

И фото игрушки, которую только что рассматривал с беременной спутницей.

Почти бегом спускаюсь по эскалатору. В бан такой магазин! Там ему самое место, если в него пускают, кого попало. И Марка бы туда заодно. Изменники и предатели должны держаться подальше.

Раздраженно толкаю дверь на улицу и чуть не сталкиваюсь с пареньком в тонком пальто. Он успевает увернуться и поднять руку со стаканом кофе. Боромочу извинения и решаю завернуть в ближайшую кофейню. Мне определенно надо успокоиться.

Так что с мишкой? Берем?

Интересно, это он сейчас о них с беременяшей или все же о нас, родителях?

Как хочешь. У меня будет свой подарок.

Идея с отдельным мобильником для Марка, который я буду включать только для связи с ним, когда у него будет гостить дочка, уже не кажется мне слишком странной и сложной.

Купить симку не проблема, а старые телефоны я всегда отвозила родителям. Наверняка у них найдется какой-нибудь рабочий аппарат.

Капучино теплом разливается по телу, и моя ярость постепенно утихает. На кого я, собственно, сержусь? Исключительно на себя.

Это я в очередной раз ему поверила. Я развесила уши и понадеялась, что уж на этот раз он со мной честен. Что он действительно задумался о семье и жалеет о содеянном.

Развод обратно мы не открутим и жить с ним я не собираюсь, но... Приятно было осознавать, что он изменился. Жаль, что я в очередной раз ошиблась.

Фраза звучит иронично — изменил и изменился.

Грустно улыбаюсь и достаю ежедневник. Еще раз прохожусь по списку дел и в категорию "важное и срочное" добавляю новый пункт — нанять помощника.

Как только найду подходящую кандидатуру, буду ее отправлять за покупками. В нашем городе больше миллиона жителей, но нет — от бывшего в такой толпе ни спрятаться, ни скрыться.

Или его?.. Надя как-то сказала, что юноши в роли секретаря намного лучше справляются с обязанностями. Спешат наработать опыт, завести знакомства и прыгнуть на новую должность.

"Увольняются быстро, но работают отменно", — поделилась подруга. Может, и мне нанять активного юнца? Нет, для меня это слишком кардинально. Я даже с обществе в Андреем до сих пор не могу чувствовать себя свободно. Что уж говорить о постороннем человеке, да еще и подчиненном.

Мысли постоянно возвращают меня в магазин. Что-то там было не так, но я пока не могу уловить, что именно.

А если это была продавщица? Эту версию отметаю сразу — на девушке была куртка, из-за которой я не сразу заметила живот.

Случайная прохожая, которой тоже приглянулся медвежонок?

Оксана, стоп! Что со мной происходит? С Марком уже все, никаких отношений. Пусть встречается, с кем хочет. Хоть со всей женской консультацией. Меня это не должно волновать.

Не должно, но... все равно задевает. Потому что ведь обещал, клялся, что все позади, уверял, что одумался, а оно вон еще как впереди оказалось.

И это какая-то новая пассия. То есть нашу великую тренершу можно тоже пожалеть. Рога у нас с ней одинаковые ветвятся.

Глаза наполняются слезами. Гадко это все, появляется ощущение немытости. Теперь бы вместо рабочих дел в душ и долго-долго тереть себя мочалкой.

Марк — козел, мудак, ненавижу его! Как я могла вымазаться об это дерьмо? И как мне теперь отмыться?

Отправляю сообщение Наде. Она сразу же перезванивает.

— Скорая психологическая помощь на проводе. Что он еще натворил? — в голосе какая-то чертовщинка, сейчас она Марка разопнет по всем правилам.

— Он тут меня возвращать собрался, — обида катится и накрывает девятым валом. — Клялся, что никого у него нет. А я его — оп! — и с беременной девушкой в детском магазине застаю. Стоят, воркуют, в глаза друг другу заглядывают.

— Охренеть! Интересно, какие акробатические элементы показывала тренерша, чтобы Марк потерял бдительность и допустил залет? Шпагат с переворотом.

Представляю это в голове, настроение чуть улучшается. Умеет же все-таки Надя развеселить.

— Так нет, не Регинка. Какая-то Дюймовочка.

— Может, просто знакомая? С его членом, — подруга прыскает от смеха. — Да забей ты на него, он уже все, отрезанный ломоть. У тебя новая жизнь, новые поклонники, а он пусть сам с собой разбирается.

Подруга как всегда права, какое мне дело до постороннего мне мужчины. Хотя... он отец моего ребенка. Вдруг эта мымра как-то будет влиять на Кристину? Настраивать дочь против, говорить обо мне гадости.

— Ты мне лучше вот что расскажи — для вашего главного праздника в году все готово? Себе наряд выбрала? — Надя старается меня переключить.

— Я как загнанная лошадь. К вечеру не помню, как себя зовут. Подберу что-нибудь из того, что уже есть. Платьев у меня много, и я теперь почти во все влезаю.

Последнюю фразу произношу с гордостью. Хоть я и не добралась еще до своего идеального веса, но результаты тренировок меня уже радуют.

— Нет, так не пойдет. Ты не забывай, что день рождения дочери — это и твой, а может, и, прежде всего, твой день. Поэтому... накануне я объявляю нам выходной! Мы идем с тобой в спа, потом покупаем платьишки и еще какие-нибудь подарочки нашим внутренним девочкам. Жаль, только самим это все теперь оплачивать, картой Марка уже не воспользуешься.

Снова начинаем смеяться.

Подруга отключается, а я застываю с трубкой в руке — сквозь широкое окно как в замедленной съемке наблюдаю, как к кофейне приближается парочка.

Мой бывший муж и та самая девушка из магазина.

Они продолжают мило щебетать. Марк придерживает ей дверь, а я едва успеваю подхватить сумочку и скрыться за дверью с надписью "Только для персонала".

У меня секунда для принятия решения, действия опережают мысли. Открываю дверь и заныриваю в подсобку. Вроде, никого, есть время отдышаться.

Осматриваюсь — в углу висит верхняя одежда, наверное, официанты тут переодеваются. Рядом стоит кега из-под лимонада. Присаживаюсь на нее, чтобы перевести дыхание. Чувствую себя нарушителем закона, сейчас должна подкатить полиция нравов и меня оштрафовать.

А чего я, собственно, испугалась? Почему вдруг сбежала как преступница?

Подумаешь, встретила бывшего с очередной “подругой”. Марк в своем репертуаре — ничего нового.

— Прошу прощения, посторонним здесь нельзя находиться, — откуда-то выныривает официант. — Вы как сюда попали?

— Через дверь, — указываю на нее рукой. Вокруг меня ящики с какими-то баночками, бутылками. Теперь понимаю, почему он так пристально на меня смотрит. Принял за воровку? Надо что-то срочно придумать, еще не хватало, чтобы меня со скандалом или полицей отсюда вывели.

— Если вам в уборную, то вы ошиблись. Вам нужно выйти, прямо вдоль зала, и справа будет дверь, — парень разговаривает спокойно и вежливо. Хорошо хоть не вышвыривает.

— Нет, — мотаю головой. — Мне в туалет не надо, я немного тут посижу и пойду, — усмехаюсь со своего дурацкого положения.

— А на это есть причины? Может, за вами гангстеры гонятся? Тогда я готов своей спиной вас прикрыть и вывести через черный ход. — Парень вертит поднос в руках.

— Вы гений, именно, это мне и надо, — складываю руки лодочкой. — Проведите меня пожалуйста, чтобы никто не видел, особенно ваши посетители.

Официант выглядывает в зал. Вскидывает голову, как будто к нему пришла гениальная идея, затем поворачивается и кидает на меня сочувственный взгляд.

— Игорь! Почему посторонние в помещении? — противный как сирена женский голос оглушает меня сзади.

Официант меняется в лице, соображает, что бы такое правдивое ляпнуть, чтобы Мисс Сирена была довольна и его не оштрафовала.

— Это пожарную безопасность проверяют. Я удостоверение посмотрел. Вот тут у нас щиток, вот тут — огнетушитель. Сроки годности нормальные, мы его недавно к вам на проверку возили.

Как же тяжело быть отцом дочки… Это пацану понятно, что подарить — выбрал машинку подороже, вертолет, настольный хоккей, на крайний случай. А девчонке? Заходишь в магазин, а там все розовое — куклы-муклы, бантики, какие-то наборы для красоты с мазюкалками, все блестящее, бесячее, навалено кучами, дофига и еще чуть-чуть.

Раньше Оксана сама выбирала подарки всей родне, мне надо было только деньги по чекам перечислять и не забивать мысли этой головоломкой.

А теперь жена делает тайну из того, что любит наш ребенок. Бывшая жена — поправляю сам себя. Никак не могу привыкнуть к нашему новому статусу. Еле вытряс из нее вариант с мишкой. Наверняка самую лучшую идею для себя припасла.

Раньше вместе дарили, от родителей, а теперь мы как будто соревнуемся.

Ну раз так, найду я ей самого крутого медведя.

Кристинка как-то летом сказала название куклы — Берц, Брутс. Для меня это было почти на эльфийском, и марка быстро покинула мой мозг.

Или это не куклы были?

Ладно, мишка так мишка.

Подхожу к большому детскому магазину, уж консультанты должны знать, что понравится маленькой девочке. Брожу между полок, как в таинственном лесу, не понимаю, что во всех этих коробках.

Беру наугад одну и тут же скидываю ее обратно. Мерзость! Никогда не думал, что могут отдельно продавать игрушечную руку для маникюра или кукольную голову для причесок. Это ж выглядит отвратительно. Я будто в кунсткамеру попал.

— Девушка! — выхватываю консультанта в фирменной футболке. — Мне без вас не справиться. Нужен подарок для дочки.

— Сколько лет?

— Два. То есть три.

— Вы сами не знаете?

— Знаю, конечно! — как же глупо звучит мое оправдание. — Ей сейчас два, а будет три.

— Так, тут у нас подарки для девочек постарше. Пойдемте, — она ловко скачет между полок. — Вот, здесь товары для маленьких принцесс. Куклы, детские коляски, косметика для самых маленьких. А там, — показывает за угол, — мягкие игрушки. Мишки всегда в тренде, их любят в любом возрасте.

“Анжела, на склад!” раздается из рации.

— Иду, — коротко отвечает девушка и бросает меня у полок.

— Подождите! — пытаюсь ее остановить, но она быстро скрывается за поворотом.

Полки забиты медведями всех цветов и размеров. И мне ни капли не стало легче — как можно выбрать из такой кучи?

Была бы Кристинка постарше, скинул бы ей денег на карточку, и все дела. Сама бы выбрала, что ей там надо.

— Марк! — оборачиваюсь на радостный возглас!

— Вера! Ты ж моя красотка!

— Игрушки выбираешь? И я хочу медведя. Мне вот тот нравится! — показывает на персикового косолапого.

Может, Кристинке такого взять, женщины же лучше в этом разбираются.

— А если вот такого в коляску? — Вера протягивает мне серого кудрявого медведя. — Как думаешь?

— Мне нравится. Мягкий, думаю, малышу он тоже понравится, — беру его в руки. Как из этого многообразия выбрать?

— А этот! — в голосе столько восторга. — Легкий, мягкий, как облако.

Останавливаем свой выбор на последних медведях и несем к кассе парочку.

— Ой, — Вера хватается за живот.

— Тебе плохо? Может, присесть?

— Нет-нет, сейчас отойду! Тошнит немного. Наелась руколлы. Вот уж не думала, что от нее может стать плохо.

Помню, когда Оксанка была беременной, ела странные продукты, которые якобы очень полезны. В холодильнике прописался сельдерей двух видов. Если “вершки” я еще могу понять, то “корешки” со вкусом сырой картошки — такое себе удовольствие. Постоянно закупались бататом, шпинатом, каким-то латуком. Мне кажется, что в Красной книге или учебнике ботаники растений меньше, чем она перепробовала, пока не родила.

Украдкой смотрю на Верин живот. Я никогда не хотел второго ребенка. Дети требуют много времени, внимания, иногда и жертвенности. Да что там — в первые месяцы жизни они забирают все твое внимание!

Ты забываешь о своих интересах, чтобы угодить малышку. Я к этому не был готов. А сейчас... кажется, смысл моей жизни изменился.

Вибрирует телефон, номер скрыт. Странно, у меня стоит антиспам. Как этот звонок прорвался? Показываю Вере, что отойду на минутку, прикрываю трубку рукой.

Готов услышать, что в очередной раз закрывается ювелирный магазин и сегодня у них огромные скидки, кому-то срочно нужно выполнить план по продаже кредитных карт или провести социологическое исследование.

Не люблю, когда звонят с неизвестных номеров, но приходится брать — всегда есть шанс, что это новые клиенты. А мне сейчас заказы нужны как воздух. После того, как отдал Оксане предприятие, которое не только окупало затраты на раскрутку, но и кормило всех сотрудников моего второго предприятия, все никак не могу выплыть.

На днях закинул Славику мысль, что хочу продать свою фирму. Вдруг уже потенциальные покупатели нашлись?

— Маркушик! — звонкий Регинкин голос сбивает меня с толку. — А я со своего номера звоню, никак не могу тебе дозвониться. Уже думала, что ты меня заблокировал или номер сменил, вот решила с подружкиного набрать. Видимо, что-то с моим телефоном, раз вызов не проходит. А я уже переживать начала.

Ну да, три месяца переживала, а у подружки мобильник взять только сейчас догадалась.

— Мне сейчас неудобно разговаривать, я перезвоню, — уже готов нажать на красную кнопку.

— Марк, у меня для тебя такая замечательная новость! Я хотела тебе это рассказать при встрече, но не могу дождаться. А на телефонные звонки ты не отвечаешь. Милый, любимый, когда мы увидимся?

— Регин, мне некогда.

— Давай тогда завтра! — она не сдается.

— Прощай.

Кладу трубку и вношу номер в черный список.

Курортный роман — это прекрасно. Жаль, что заканчивается быстро, но на то он и курортный.

Мой завершился просто мгновенно. Шикарный ужин в самом дорогом ресторане городка, ночь в отеле и под утро — досвидули, красотуля.

Я-то надеялась, что еще хотя бы на недельку задержусь с новым знакомым. Погуляем, прокатимся на яхте — у такого богача наверняка же должна быть яхта, купит мне что-то красивое.

А он кофе выпил, пятитысячную бумажку на кровать кинул и свалил. Хорошо хоть, что завтрак входил в стоимость номера. Съела две порции — за себя и за этого козлину.

Мега-быстро завершился мой курортный роман. Можно сказать, даже не успев начаться.

А теперь что мне делать?

Хотела к Марку вернуться, но он меня игнорит. Нового мужика пока так и не нашла.

В прихожей стоит сумка, которую мне Марк подарил. Плохо без него, даже не думала, что буду так скучать по бывшему. И соблазнительные формы свои показать некому. Грудь налитая. Кажется, что она стала еще больше и привлекательнее. Кто-то точно должен заценить.

Снимаю лифчик, прикрываю грудь ладошкой, соблазнительно прикусываю нижнюю губу и скидываю фотку.

От такого он точно должен растаять.

Маркусик, я иногда бываю такой резкой. Прости меня… Люблю!

Для убедительности делаю селфи, пальцами показываю сердечко. Сверлю экран взглядом. Рядом с сообщением появляются две синие галочки — прочитано. И... тишина.

Что за ерунда? Раньше он отвечал мгновенно.

Маркуш, ну правда, хватит дутся. Возвращайся!

Или правильно дуться? Всегда путала эти — тся и — ться.

Блинский, с мягким знаком все-таки. Некогда исправлять. Удаляю сообщение, пока оно не прочитано, и пишу новое.

Что за..? Он меня заблокировал!

Марк, который бегал за мной послушной псиной и выклянчивал секс, кинул мой номер в черный список? Вот ведь тварь!

Первая мысль — мчать к нему домой и устроить разнос. Но потом я постепенно остываю. Не хватало еще, чтобы такая красотка как я за мужиками бегала.

Ладно, пусть немного пообижается, потом посмотрим, кто из нас соскучится быстрее. И я уже знаю ответ на этот вопрос — конечно же, он.

А мне пока надо сдать себя к кому-нибудь на передержку. Хватит уже самой на свои нужды тратиться. Не зря ведь я столько вкладываю в свою внешность — она должна приносить дивиденды.

Заглядываю в расписание коллег — ага, у Сережи сегодня группа прекрасных мужчин плюс несколько индивидуалок.

Пора выходить на охоту! Выберу себе нового ухажера.

Топ покороче, лосины поуже, чтобы попу красиво облегали. Нет, пожалуй, прозрачные возьму. И красные стринги под низ.

Макияж в спортзале не очень приветствуется, но я потеть не планирую, только если кто-то прям хорошенький подвернется. Глаза рисую выразительнее.

Вот теперь я готова! Пантера выходит на охоту.

Тренировка в самом разгаре. Мужики — они и в спортзале мужики. Стоит мне появиться и потянуться, как сразу несколько голов в мою сторону.

— Не отвлекаемся! — басит Сережа. Но разве его кто слушает.

Наклоняюсь, извиваюсь, вытягиваюсь — я сейчас не на разминке, а на пилоне в стриптиз-клубе, посетители окружили меня, раздевают взглядами и мысленно засовывают крупные купюры в трусики.

— К гантелям! — командует тренер. Этот хорек все сделает, чтобы увести от меня потенциальных ухажеров. Вот ведь злопамятный! Подумаешь, переспала с ним разок, когда только пришла сюда работать, а потом отшила. Нечего было врать, что совладелец клуба и новая бэха у входа — это его. Оказался нищебродом-алиментщиком. Такие прыщи у меня сразу в бан отправляются.

Ничего, мы еще повоюем за внимание этих потных мачо.

Специально беру гриф, сексуально оттопыриваю попу и медленно приседаю. Соседняя тренировка сорвана.

— Девушка, а разве таким красивым можно поднимать такие тяжести? — высокий накачанный лысач перехватывает гриф, задевая рукой мою грудь. — Извините.

Да-да, охотно верю, что ты случайно.

— Иногда можно, в умеренных количествах, — еще сильнее втягиваю живот.

— Я вас здесь частенько вижу, — опирается на тренажер, оттягивая футболку вниз. Краем глаза замечаю причину, усмехаюсь и продолжаю приседы. — Вы просто богиня, украшение этого клуба.

— Я работаю здесь тренером. Подрабатываю, — тут же добавляю. — Многие хотят такое же тело, почему бы не помочь девчонкам. Не всем ведь повезло.

— А в свободное время вы чем занимаетесь? Если оно у вас есть, конечно же.

У лысача звонит телефон. Заглядываю на экран — “Светик”.

Ну все понятно, очередная козлина. Дома, наверное, семеро по лавкам, а он ко мне клеится.

Лысач отходит разговаривать со “Светиком”, а ко мне несется Сережа.

— Еще раз на тренировку ко мне припрешься и клиентов моих будешь клеить, я руководству нажалуюсь. Понимаю, что тебе одной под одеялом скучно, но здесь тебе не проституточная.

— В туман свалил! А то я быстренько всем девчонкам расскажу про твою подпольную кличку, господин пятнадцатисекундник!

Сережа не заставляет просить себя дважды и уматывает за лысачом.

Вот урод, сам на випах сидит, у него стоимость тренировки, как половина моей зарплаты! Ну ничего, я найду, как тебе отомстить.

Возвращаюсь в раздевадвалку. Усталость накатывает так, что, кажется, засну прямо сейчас. Присесть некуда — скоро занятие у женской группы. Кто же так сильно душится, дышать нечем. Моих клиенток сегодня нет, новых искать — ни сил, ни настроения. Пойду поваляюсь в тренерской.

Не знаю, чего мне хочется сильнее — поспать или поесть. После небольшого отдыха решаю, что лучше пойти домой.

Заглядываю в кошелек, да уж на приличный обед уже не хватит. Еще Мишке обещала что-нибудь вкусненькое купить.

Захожу в ближайший магазин за чупиком.

Фу, как воняет рыбой и подвальной картошкой. От запаха начинает тошнить. Выскакиваю на улицу, жадно дышу.

Что за хрень? Может, заболеваю? Такого раньше никогда не было. Только во время беременности Мишей.

Беременности?..

Открываю приложение с графиком цикла. До отдыха организм работал, как часы. А вот потом пошли сбои. Могла перегреться, нервы опять же, смена климата. А могла...

Блин!

На последние деньги покупаю самый дешевый тест на беременость. Ждать утра сил нет, спешу домой и сразу же в туалет.

Хоть бы одна, хоть бы одна!

Пританцовываю в истерике, ожидая результата.

Твою мать! Марк же всегда был осторожен. А что там у меня было с богачом с Черноморского побережья? Мы так жарко обнимались в лифте отеля и буквально влетели в номер, что про защиту думать было некогда.

Слезы градом катятся по щекам. Сажусь на корточки. Я Мишу-то не тяну, куда мне вторая лялька.

Артур — так, кажется, зовут этого “ювелира”, и он, вроде, говорил, что не женат. Чем черт не шутит.

Смотрю по своим накоплениям. Сейчас два кредита заплачу, и на билеты уже не хватает. Еще и коммуналка с прошлого месяца не оплачена.

Моя жизнь все больше становится похожа на детективный сериал: я клетчатом пальто и с лупой сначала по уликам выискиваю любовницу мужа, а теперь расследую, кто же является любовником любовницы моего бывшего мужа. Как будто мне своих проблем мало.

Марк — мое прошлое, и мне все равно, что происходит в его жизни.

Но сейчас я — заложница ситуации. Капучино в моей чашке еще не закончился, и мне приходится стать невольной свидетельницей разговора за соседним столиком.

— Тебе мишка понравился? — щебечет Дюймовочка.

— Лапушка, лишь бы он тебе нравился!

— То есть тебе все равно на игрушку для нашей малышки?

Сахарный сироп, приправленный гормонами обиды, растекается по кафешке. Цепляюсь за ее последнюю фразу — “нашей малышки”. Ага, значит, ребенок не от Марка. Интересная развязка.

— Верунчик, не начинай… — мужчина трет виски, вид у него замученный.

— Если бы тебе было хоть каплю интересно, ты бы расспросил, как я ее выбирала.

— Как ты ее выбирала? — тут же раздается послушное.

— Не как, а с кем!

Меня, вроде, и не должно это все волновать, но, блин, увлекающаяся натура во мне не дает отпустить ситуацию.

— Хм, кто же это может быть? — по ходу, ее спутник тоже заинтересовался.

— Аверин! Сам Марк Германович. Представляешь? Вдруг встретились в магазине. Тоже кому-то подарок искал. Дочке, кажется.

Ого, интересные подробности. Значит, Марк все же решил заморочить с подарком. Это что-то новенькое, до этого на все праздники закупалась секретарша. А у Юлианны со вкусом беда.

— Твой бывший... - мужик тянет окончание слов, как будто создает интригу. Выглядит по-дурацки.

— Директор, — Дюймовочка заканчивает фразу. — Представляешь, он меня узнал. Всегда думала, что я так, бледная моль и пыль за шкафом в этой конторе. Людей много, а я совсем не выскочка. А он запомнил! Представляешь? Приятно.

Божечки, сколько восторга в голосе. Хочется подойти к этой девушке и сказать, что никакая она не моль. И пусть в декрете больше о себе думает, а то мы все это уже знаем, проходили.

Эх, и на Марка зря наехала, хотя ему ради профилактики полезно. Пряталась в подсобке, глупо все вышло.

Ладно, было и прошло.

Оксана Холмс на сегодня свободна! Берусь за свои дела. В очередной раз открываю ежедневник. Застываю над списком, обвожу кружком все, что нужно сделать сегодня. Обязательно, даже если Марк приведет всех своих любовниц. Мне до этого больше не будет дела.

В сумке на вибрации разрывается телефон. “Андрей Рокотов”

— Оксаночка! — прям мартовский кот. — Думаю, что это у меня сегодня день не складывается. Потом вспомнил, что твой голос не слышал. Ты где?

— Привет, рада тебя слышать. В кофейне сижу, уже третий раз планирую кофе выпить, и все никак.

— А что за кофейня?

- “Двойной эспрессо”, на углу Урицкого, — на автомате выдаю адрес, хотя зачем он ему нужен.

— Я тут думал, как тебя порадовать, и вот…

И что вот? В трубке тишина, как будто он ждет реакции, только какой?

— Андрей? — Какое же у него сложное имя, официальное. Никак не подберу более “теплый”, простой вариант. Не буду же я его называть “Андрюшей”.

— Я здесь, прости, минутку.

Снова пропадает.

— Ты сколько еще там будешь?

— Еще треть чашки, и ухожу.

— А минут на двадцать могла бы задержаться?

— Вообще-то у меня дел много.

— Ну, пожалуйста! Очень нужно.

Соглашаюсь, и тут же жалею о своей слабости. Что он еще выдумал? Во всем ищу подвох.

— Кхе-кхе, — где-то над моей головой. Поднимаю глаза — Игорь. Ставит передо мной еще одну чашку с кофе и кусочек “Праги”.

— Что это? Я не заказывала.

— Вам презент.

— Я еще прошлую порцию не допила. В меня уже столько кофе не поместится.

— Онлайн заказ для самой прекрасной девушки. Вот, смотрите, не шучу, — показывает мне на телефоне приложение, где к заказу стоит именно такая пометка. Клиент — Рокотов Андрей.

Ладно, раз уж пироженка уже передо мной, пожалуй, попробую. Отламываю кусочек и медленно смакую его. Так меньше съешь.

— Как тебе сюрприз? — снова Рокотов на проводе.

— Очень вкусно, спасибо!

— А сейчас?.. — тянет он.

— С ума сойти! Андрей!

Передо мной стоит огромная белая зайка — ростовая кукла с большим букетом пионов. Откуда сейчас пионы, не сезон же.

— Вот, по голосу слышу, что счастья в мире стало немного больше. С нетерпением жду нашу встречу!

— Ой, девушка, как я вам завидую! Какой ухажер у вас прекрасный! Такой подарок! — Дюймовочка хлопает в ладоши, как ребенок.

День рождения ребенка — самое сложное мероприятие. Организовать бизнес-форум на пять тысяч человек оказалось гораздо проще.

А тут надо заранее выяснить, кто из детей что любит, у кого на что аллергия, непереносимость лактозы и прочего. Потом все эти крайне важные данные свести, чтобы никому после праздника не было плохо.

Шесть утра, а я уже на ногах. Раздала задачи по своим проектам, можно переключиться на праздник.

Зал украшен, вода в маленьких бутылочках расставлена, фрукты и овощи намыты и нарезаны, горячее готовится, торт привезут к полудню.

Проверяю сообщения, чувствую себя классным руководителем, которого родители учеников завалили с утра “письмами счастья”. Из девяти приглашенных детей у троих за ночь измменились обстоятельства.

— Мама! — Кристинка забегает ко мне в комнату заспанная, всклокоченная. — А у меня сегодня день рождения?

— Да, котик. Поздравляю тебя, мое солнышко! — веду ее обратно в спальню, дарю первый подарок. Дочка уникальный ребенок — она всегда так искренне радуется подаркам, пусть это даже тридцать третий мишка на полке. — А бабушка с дедушкой приедут? А папа?

Еще вчера Кристинка получила ответы на эти вопросы, но как будто ей этого мало, и сегодня нужно подтверждение, что все рады ее празднику.

Детский пир назначен на десять утра, чтобы до сна все успели повеселиться, а вот вторая часть: бабки-дедки-крестные — придут после четырех. Но чую, что родня тоже заявится с утра.

Вроде, все готово, но мое сердце неспокойно. Постоянно проверяю список задач. Дайте мне только повод, и я сорвусь.

Первой из гостей в кафе вплывает нарядная Надя. Детей у нее нет, но она вызвалась помогать и поддерживать меня.

— Кто ж в такую рань день рождения отмечает? — подруга зазывно зевает. — Шампанское еще в горло не лезет.

— Так детям и не надо, у них другое меню. Мамы у нас все за рулем, у них капучино, авокадо, венские вафли с лососем. А дети-то рано встают.

— Кто там уже с ней шуршит? Папаня приехал? — Надюшка вскидывает брови.

— Ага, они с мамой тут уже два часа официантов гоняют. Прибыли со своими пирогами, блинами, домашней сметанкой. Еще и подарков кучу привезли.

— Тетя Надя, у меня лошадка! — В зал со смехом забегает отец, на спине у него довольная Кристинка. — И ему нужна морковка!

— Зубов у лошадки для морковки уже нет, — отец отшучивается, и они ускакивают.

— Блин, — Надя театрально стучит себе по лбу. — Я под папашей Марка имела в виду.

— А, этот наверняка последним заявится, — отмахиваюсь. Ему ведь надо, как царской особе, явиться под занавес, чтобы все на него внимание обратили. Еще сказал, что будет не один.

— Думаешь, любовницу притащит?

— Мне-то, конечно, все равно. Но перед родителями будет неприятно и дочке объяснять, что за лохудра с ее папой. Надеюсь, что все-таки он включит разум.

Первые детские гости на пороге. Шарики, визги. Аниматор быстро подхватывает девчонок и выводит в зону активности.

— Окси, хвост пистолетом, — ободряюще шепчет подруга. — Не дадим тебя в обиду. Выглядишь отпадно, хоть и спала, наверное, часа два.

— Спасибо, мероприятия близких всегда самые волнительные.

Фотограф делает несколько наших фотографий, снова переключается на детей.

Смотрю в прозрачную входную дверь. Останавливается машина. Сначала выходит Марк, идет к пассажирской стороне. Интересно, кто ж его спутница, что он так на поступки расщедрился.

Уж кого-кого, а ее я не ожидала увидеть.

В кафе важной лебедью вплывает свекровь. Выражение лица как у добродушного хомяка, но в душе она хищница, которая только и мечтает, как схватить меня за горло.

Мы не виделись три года — с того момента, как она узнала, что у нас родилась дочь.

— Нагуляла! — заявила свекобра. — В нашей семье только мальчики рождались.

Угораздило же меня спросить, а как тогда она появилась на свет, почкованием или как овечка Долли.

— Что? Ты меня овцой назвала? Марк, и ты будешь это терпеть?

— Мам, Оксана не это имела в виду.

Но никаких доводы не дошли, извинения приняты не были. И, на мое счастье, свекровь обиделась “навсегда”.

Три года тишины, и вот сейчас эта женщина зачем-то появилась в нашей жизни.

— Здравствуйте, — сдержанно выдавливаю.

— Оксаночка, а поправилась-то как! А похорошела! — распахивает руки и заключает меня в объятиях.

Следом ко мне бросается Марк. Обнимает, делает вид, что целует в шею, а сам при этом жарко шепчет в ухо:

— Подыграй, плиз! Мама не в курсе, что мы развелись. Так что сегодня мы — идеальная семья.

— А если я не соглашусь? — отстраняюсь и смотрю ему в глаза.

— Тогда тебе придется выкручиваться самой.

— Из чего же? — мне не нравится его тон, но я тут же успокаиваю себя, что бывший муж ничем мне не может навредить.

— А вот это ты скоро узнаешь.

— Валентина Семеновна, как вы в наших краях оказались? Неожиданно… — смотрю на свекровь, пытаюсь уловить ее истинное настроение. Хотя что тут гадать — ничего хорошего от нее я за нашу совместную жизнь не слышала.

— Так у внученьки же праздник сегодня! — радостно всплескивает руками и хватает пробегающего мимо ребенка.

— Это не ваша внученька, — забираю малыша из ее рук. — И это вообще мальчик. К тому же не с нашего зала. Но я не удивляюсь — вы же ее вживую ни разу не видели.

— Да я просто так, поиграть, — увиливает. — Что я нашу Кристиночку не узнаю.

Ну хоть имя правильно помнит. Странно, что именно сегодня бабушка решила поближе познакомиться с внучкой.

— Я так по ней соскучилась, — складывает губы уточкой.

Ага, как можно соскучиться по тому, кого не знаешь. Ну ладно, не мое дело, но я буду начеку.

— А ты изменилась! — Осматривает меня с ног до головы.

Представляю, как в ее голове работает кассовый аппарат, который подсчитывает, сколько же я потратила на свой наряд.

К нам подходят последние запоздалые гости, провожаю их в зал, но свекровь меня не отпускает.

— На одних нарядах далеко не уедешь, — отправляет мне в след нравоучения. — За собой надо начинать ухаживать. А то чем позже начнешь, тем сложнее результата добиться. Вот на меня глянь, сюда посмотри. — Дергает меня за плечо так, что приходится к ней повернуться. Поднимает руку вверх. — У всех теток вместо предплечья холодец, а у меня все, как у девочки.

Как же я жила без твоей “правды жизни”.

— О, мне ваши советы очень пригодятся! — к разговору подключается Надя. — Пойдемте, выпьем.

Свекровь рада, что нашла благодарные уши. Новые “подружки” скрываются за углом, на пути к фуршетному столу.

— Ты уверен, что мама по адресу приехала? Как думаешь, она из компании детей, — киваю на дружный хоровод, — нашу сможет найти?

Я очень зла на Марка. И за то, что притащил сюда свою мать, и за то, что я должна изображать перед ней счастливое семейство.

— Оксан, сама знаешь, что она не самый простой в общении человек. Прости ей эти глупости. Выглядишь потрясающе. Мы сегодня пара года, и давай не развеивать этот миф? — Марк смотрит на меня особым взглядом.

Что? Он меня… раздевает? Давно он так жарко меня не разглядывал. Если бы не люди вокруг, он бы разложил меня прямо на диванчике в холле.

— Так из чего же мне придется выкручиваться?

Мы остались одни и наконец-то можем завершить разговор.

— Пообещай не выдавать маме инфу про наш развод.

— Ой, дорогой. Это не только от меня зависит. Я-то могу промолчать, но еще есть мои родители, другие гости. Надя шампанского глотнет и такого наговорить может… А еще Кристина. Наша ложь — бомба замедленного действия. Да и что такого, развелись мы и..? Жизнь на этом не заканчивается, мы-то это точно знаем.

— В твоих интересах...

Марк включает властного альфа-самца. Как же у него все просто — уверен, что может решить все проблемы, раскидать соломку по всем поверхностям.

— Я устала, Марк. И мне нужно к гостям.

Я уже готова уходить, а с тем, какую роль я играю, определюсь потом. Может, свекровь и не интересуют наши отношения, раз она все еще не подошла к Кристине.

— Еще минутку! — берет меня под локоть и отводит к окну. — Ты помнишь, что моя фирма — основной заказчик у твоей? Надеюсь, ты уже посмотрела все счета и понимаешь, что если мы найдем себе кого-то другого или я вдруг продам компанию, то тебе придется искать новых заказчиков? Рынок у нас узконаправленный, все друг друга знают. — Марк опирается о стену, просто победитель по жизни.

— Аверин, странный ты человек. Просишь помощи и запугиваешь одновременно. Ну и пущу я фирму по ветру, тебе-то какое дело? Я о ней вообще не знала столько лет, так с чего ты решил, что я буду ею дорожить.

— Ты вот так легко разрушишь то, что я создавал годами? — в голосе слышится сталь, смешанная с обидой.

— Не забирай заказы, тогда и не разрушу.

— Не надо меня шантажировать! — зло сужает глаза, но через мгновение он снова само спокойствие. — Подумай о людях, которым тебе нужно будет платить зарплату. Помнишь, сколько человек у тебя в подчинении?

Вот зараза, знает, как надавить на больное.

— У них семьи, кредиты, ипотеки. А ты вдруг их без работы оставишь.

— Ладно, — медленно киваю. — Но только на сегодня. И советую мамашу свою из поля зрения не выпускать. Если ты хочешь чтобы некоторые тайны так и остались для нее секретами.

Поглядываю в зал — хоть там все спокойно. Детьми занимается аниматор, гостями — официанты.

На пороге кафе появляется курьер с цветами.

— Оксана Аверина вы? Это букет для вас, — передает роскошные цветы.

Вдыхаю аромат. Удивительно, что поздние осенние цветы могут хорошо пахнуть. И не быть хризантемами.

— А мы вернулись, — Надя говорит дурацким голосом. Уже отметила день рождения крестницы — От Рокотова?

Одними губами подруга произносит фамилию, без звука. Свекровь выхватывает у меня из рук открыточку, но я успеваю прочитать подпись.

— Говорила я Макру… Марку, чтобы он за тобой внимательнее смотрел. Какие-то мужики цветы присылают.

— Это для Кристины. Вы же сами видели. — При живом-то муже, — закатывает глаза. — Я себе такого никогда не позволяла! — звонко цокает и уходит.

— А я вот себе при детях не позволяю напиваться, и что. На грамоту мне скинемся?

— Это правда Кристинке? — недоверчиво уточняет Марк, пропуская мою колкость мимо ушей.

— Сам прочитай. Вот, на карточке всего два слова — “прелестной имениннице”. А у меня, если помнишь, день рождения не скоро.

Детский праздник заканчивается, счастливая ребятня бежит в выходу, где их ловят мамы. Кристинка пищит от восторга, вся перевозбужденная, красная, взлохмаченная.

— Мама, я так люблю свой день. А когда теперь еще будет?

— Именно день рождения — через год, но праздник мы можем делать в любой момент, — смотрю на время. Дочке пора отдыхать. Если пропустить окно активности, потом она уйдет “в штопор” — уложить без скандала и истерики не получится.

— А ко мне вон та тетя подходила. Я ее не знаю, — показывает на свекровь. — Смотри, как она мне показала.

Кристинка собирает слюну по рту, а потом смачно плюет себе под ноги.

— Дочь! Это что?

— Это мы так играли! Только у меня стаканчика сейчас нет. А в руки не хочу, — прячет ладошки за спину.

— Тебя вон так тетя попросила плюнуть в стаканчик?

— Да, — Кристинка довольно улыбается. — Она меня похвалила, сказала, что у меня хорошо получается. А потом за волосы как дернула. Но прощения попросила. Ой, — закрывает рот обеими руками, — это был наш секрет.

— Пусть это будет и наш секрет, я никому не скажу.

Просто прибью одну старую стерву, и сразу же забуду про их семейку!

— Марк Германович, — Юлианна заносит папку с документами. — Бухгалтерия просила передать.

— Спасибо, кладите, — показываю на край стола. По лицу сотрудницы вижу, что с коллегами у них сейчас одна актуальная тема для обсуждения: в ближайшем будущем придется топать работать на кассу в супермаркет.

Сверяю ведомости, смотрю счета. Все печально. Работаем в убыток, так скоро и самому на кассе придется место искать. Пора принимать серьезное решение, хватит закрывать глаза руками и думать, что вырулим.

После разделения компаний доход упал в четыре раза. Есть два варианта — продать фирму или подать на банкротство. Оба мне не нравятся, но пора выбирать наименьшее из зол.

— Марина, — звоню бывшему бухгалтеру. Оксанка переманила самых толковых, но хоть эта осталась на полставки. — Подготовь документы для торгов и тендера.

— Марк Германович… — испуганно. — Неужели продавать будете?

— Придется. Оксане ни слова! — понимаю, что эта болтушка вряд ли смолчит, но на всякий случай предупреждаю.

— Поняла, все сделаю. Мне очень жаль.

Жаль ей. Нужно собраться и начинать сначала. Я не из тех, кто сломается или отступит при первых проблемах. Не поднимался тот, кто никогда не падал. И я смогу.

К вечеру документы у меня. Объявления на специализированных сайтах размещены. Ну все, Марк, теперь шаг в новую жизнь.

Достаю из сейфа бутылку, в ней уже половина отпита. Во время развода несколько раз прикладывался.

Никогда не думал, что буду решать проблемы алкоголем. Докатился. Нормальных людей в сложные моменты семья поддерживает. Вот только семьи у меня нет. Больше нет…

Звонок с незнакомого номера выдергивает из размышлений.

— Марк, добрый вечер. Меня зовут Елена Зварская. Я заинтересована приобрести вашу фирму.

— О, как. И что вы с ней делать будете? — стараюсь говорить, чтобы не было заметно, что я сильно выпимши.

— Я представляю интересы третьих лиц. Мы навели справки, про производство уже все знаем. Ваши условия нас устраивают, — женщина- робот рапортует о своих намерениях сломать то, что мне дорого.

— Что вот так по телефону и ударим по рукам?

— Марк, ну что вы? Я же вам не враг, — голос смягчается, становится манким. Знакомые нотки. Или показалось? — Давайте завтра встретимся в Ривьере, часов в пять, например. Чтобы у вас не было сомнений, мой клиент готов предложить вам на семь процентов больше вашего запроса, аванс готова перевести сейчас. Я в курсе, что у вас произошло разделение компаний. И за эту мелочевку вам держаться незачем.

— А почему бы и нет. Документы возьму с собой.

Вот так просто и без особых затей я завтра из бизнесмена превращусь обычного работягу.

Возвращаюсь домой. Хоть волком вой, пустые стены, огромная квартира, которая мне не нужна. Может, ее тоже с молотка? А потом отшельником в теплые страны. Только Оксанку с Кристиной нужно заманить с собой.

Достаю костюм — мятый. Гладить самому не вариант, я в жизни утюг в руках не держал. Жены и домработницы у меня нет. Ладно, новый куплю, сразу его и надену. Что уж мелочиться.

На встречу приезжаю чуть раньше. Костюм, шейный платок, туфли в цвет — и не скажешь, что мои дела так плохи.

Заказываю кофе. Жду.

— Марк Германович, — женский голос уже не похож на диктаторский, передо мной не железная леди, а красивая женщина.

— Елена, прошу.

Стать, порода, выправка. И очень знакомые глаза.

— Мы могли раньше встречаться? — всматриваюсь, листаю в голове фото своих бывших.

— Марк, я, конечно, не надеялась, что ты меня сразу вспомнишь. Но да, мы когда-то были знакомы, — на последнем слове делает сильный акцент. — Моя девичья фамилия Урывская, может, так станет понятнее?

— Лена?! Вот так встреча. Какая ты красотка!

Делаю вид, что не помню, как закончилось наше знакомство.

— Сколько ж лет прошло? Десять?

— Пятнадцать, Марк. И давай лучше к делу.

Собеседница начинает рассказывать о проекте, своих достижениях, ловлю себя на мысли, что Оксанка могла быть такой же — целеустремленной, амбициозной, горящей. А я, наверное, испугался в какой-то момент, что она станет успешнее, чем я, что мне придется с ней соревноваться, доказывать свое превосходство.

— Марк, ну как тебе мое предложение? — протягивает лист, на нем какие-то схемы от руки. Пока я витал в своих раздумьях, Елена изложила свой бизнес-план и сейчас, по всей видимости, ждет моего мнения.

Как же она изменилась. Перекроила себя кардинально, хотя и так была симпатичной. Скулы, губы, разрез глаз тоже, кажется, стал другим.

— Я согласен. Предлагаю немного выпить, — подаю ей бокал игристого.

Наша деловая встреча становится похожа на дружеские посиделки. Говорим о работе, карьере, но не затрагиваем семейные вопросы.

Елена встает, мне кажется, она немного пошатнулась.

— Ты где остановилась? Тебя проводить? — аккуратно беру ее за локоть.

— Я так редко пью алкоголь, что даже половина бокала меня обезоружила. Я здесь, на четвертом этаже живу.

Намек понят. Расплачиваюсь, оставляю щедрые чаевые. Аккуратно беру Елену под руку. В лифте ее взгляд меняется, из бизнес-леди она превращается в хищницу.

— Как будто и не было этих лет, — подходит к мне вплотную. — У нас с тобой до этого так и не дошло.

— Конечно, ты же ускакала к Рокотову. Думаю, он тебя по ресторанам не выгуливал, а сразу потащил к койку.

— Марк, зачем вспоминать то, что уже не исправить. Разве важно, что было тогда? Главное, что сейчас, — накрывает мои губы своими.

Дергаюсь, пытаясь отстраниться, но она сейчас сильнее меня. Манит, тянет, а я уже три месяца без секса. На стену лезть готов.

Закрываю глаза, представляю, что это Оксанка. Только запах другой. Оттолкнула меня в очередной раз. А смогу ли я вообще когда-нибудь заслужить ее прощение, вернуть ее?

К черту эмоции, в паху наливает так, что я готов начать прямо в лифте. Теплая рука проникает ко мне под рубашку.

— Расслабься, ты чего такой напряженный.

Я как в тумане, не понимаю, как оказываюсь в номере.

Открываю глаза, передо мной Лена в одном белье. Это запрещенный шаг, тем более у меня так давно не было женщины. Быстрый бесчувственный секс, какие-то механические движения, голова не успела отключиться. Лена накидывает халат, скрывается в ванной.

Собираюсь, хочется скорее удалиться из этого номера.

— Я тебе позвоню? — кричу у выхода.

— Зачем? — Лена выглядывает. — Все было прекрасно, но извини, в мою жизнь ты никак не вписываешься. Гештальт закрыт, ты мне больше не нужен.

В ресторане заказываю кофе на вынос.

Вот так, значит, я просто гештальт, который нужно было закрыть.

Сажусь в машину, чувствую себя использованным. Гадко и пусто в душе. А чего ты хотел, Марк?

Ленка сейчас — мое отражение, только в женском обличии. Сколько раз я сам использовал женщин так же? Видимо, кто-то из них сильно просил Вселенную, чтобы бумерангом ко мне все вернулось. Вот он и прилетел...

Нет, дальше не может так продолжаться. Со мной рядом должна быть только Оксанка, остальных в лес.

Твоя в конторе еще?

Отправляю сообщение доверенному лицу. Не все уведенные сотрудники верны новой хозяйке. Есть у меня надежный человек в подчинении у жены, который всегда подскажет, где она и чем занимается.

Сегодня будет допоздна. Час еще точно.

Еду домой переодеться, не могу ж я явиться на примирение в одежде, пахнущей другой женщиной. Быстро в душ, надеваю джинсы и рубашку, мятый костюм смотрит с укором.

Еду к офису, сейчас поговорю с Оксаной, попробую проложить новые мосты. Не бывает же так, что раз и все сломалось. И распавшийся брак всегда можно слепить обратно, было бы желание.

— Марк, ты с ума сошел? Это твоя жена?

Мы стоим на парковке возле его офиса, и я только что “обрадовала” его новостью о том, что он скоро станет папашей. Должен стать. После того, как Арсен меня прогнал, вряд ли получится с него хоть что-то поиметь. А из ближайших любовников по срокам только Марк подходит.

А тут еще эта серая невзрачность, которая была моей клиенткой. Вкатилась в фитнес-клуб колобком, а сейчас вон какая подтянутая.

С грустью наблюдаю, как мой мужчина провожает взглядом свою бывшую жену. Он на меня никогда так не смотрел. Как будто он ее боготворит, хотя... откуда ему знать, что это такое. Типичный самец.

Я, конечно, понимала, что мир тесен, но чтобы настолько. Это я, получается, сама нас выдала, когда фотки ей показала? Марк не должен об этом знать. Выходит, что из-за меня его бросила жена.

А в целом… для меня в их разводе огромный плюс!

Свободные симпатичные мужики, да еще и при бабле, на дороге не валяются. В статусе разведеныша мне будет проще прибрать его к рукам.

Или его звали Артур?

Да, точно, Артур! Тяжеловато мне дается беременность. Имена любовников уже стала забывать.

— Регина, мы с тобой уже сто раз обсудили. Между нами ничего быть не может, и все что было — ошибка.

— Наш ребенок — ошибка? — делаю голос трагичнее, пусть у него включится совесть.

— Ребенок? Ты совсем из ума выжила? Беременность исключена. Регин, я даже в студенчестве всегда предохранялся, а с тобой... тем более.

— Да? А как же порывы страсти, когда мы были в Анапе? Что-то коротка у тебя память стала, милый. Ты думаешь, Оксана твоя святая? А вот и нет, она мне много чего рассказывала, пока на тренировки ходила, — вру на ходу, нужно как угодно перетянуть Марка на свою сторону. — А может, ты специально свою жену ко мне на занятия отправил, чтобы мы друг у друга были под присмотром?

— Хватит! Не смей даже имя ее произносить! — в глазах молнии, губы вытянуты в узкую линию. — Этот ребенок — только твоя проблема. Иди к тому, от кого нагуляла. А у меня уже есть дочь!

— Вот, значит, как ты заговорил, Марк, — злостно цежу сквозь зубы. Да-да, я тоже умею злиться. — Как телом моим пользоваться — так у тебя провалы в памяти по поводу чести и достоинства, а как последствия признать… Короче, я тебя уведомила, вот справка с точным сроком, — пришлепываю бумажку ему на грудь. — Все вы мужчины одинаковые, а я в тебя верила.

Делаю шаг в сторону. Слезы застили глаза, ничего не вижу. Ничему тебя, Регинка, жизнь не учит. С папашей Мишки то же самое было — люблю-женюсь, а как тест заполосатился, так сразу в кусты.

Но он-то зеленый был, мозги с кулачок, из имущества только две пары носков и куртка.

А Марк? Взрослый же мужик! А ведет себя как нашкодивший кот. Лужу в тапок налил и под диван. Подлец!

Как тыкаться, так Солнце, вот тебе сумочка дорогая, возьми, пожалуйста, денег на красоту. Шли мне еще свои жаркие фоточки, поехали со мной в командировку.

А как последствия разгребать, так все, не нужна.

Стоит в паре метров от меня и названивает кому-то.

— Ты, мальчик, видимо, новенький. Так что сейчас просто взял и послушал меня! — орет в трубку. Какой же он секси, когда такой грозный. — Завтра утром говоришь Оксане, — запинается. — Оксане Владимировне, что у нее встреча с клиентом. Да! Какая разница, как меня зовут. Ладно, как Герман Артурович представь.

Опять Артур всплывает. Будь он неладен.

Навостряю уши. Кого это он там со своей бывшей собрался сводить? Или это он шифруется?

— В Ривьере в шесть вечера. Что..?

Приседаю и крадусь вдоль машины. Во сколько они встречаются? Ривьера, Ривьера… и записать, как назло, некуда. Я ведь могу совершенно случайно оказаться там в то же время? Конечно, могу. Надо только меню заранее глянуть в этой Риогранде, или как там ее. Уж на кофе-то я наскребу.

— Да, понял. Хорошо, буду в ваше время.

Соседнее авто мигает сигналкой, и Марк садится за руль. Мда, ну и корыто. Где ж твоя тачка, чувак?

Ладно, позже выясню. Может, он ее в сервис сдал, а пока на этом уродстве позорится.

О, можно же в телефоне в заметки забить! Как там эту забегаловку зовут? Что-то на Р было… Ракушка? Ровена? Рианна? Это из другой оперы.

Республика. Точно! Новый клуб на набережной открылся, Машка про него рассказывала, но у меня тогда денег не было. Время — восемнадцать ноль-ноль.

Что ж, Марк, жди в гости!

Плетусь на работу. Идти минут десять, но как же утомительно. Раньше я даже на такие расстояния могла такси вызвать. А сейчас что? Экономлю двести рублей.

Нет, спасибо, и от кофе откажусь. Еще пара сотен остаются при мне.

Я сама во всем виновата! Надо было его выдре не про правильное питание рассказывать и упражнения для проработки ее жирного тельца давать, а пинок под зад, чтобы еще большей замухрышкой стала.

Имя еще какое противное. Оксяяяяна. Фу. А я из нее еще человека делала. Держи теперь, Региночка, последствия.

До вечерней тренировки час с копейками, по пути заглядываю домой, пристраиваюсь на диванчике и ловлю блаженство. Десять минут, и буду огурцом.

Эта беременность все силы забирает, спать постоянно хочется, на запахи реакция бешеная. Причем на все. Хочется лежать, спать, дремать и как можно меньше шевелиться. Но, к сожалению, мне никто денег на блюдечке не принесет, и кредиты самой платить.

В шкафу есть еще пара вещей, которые можно продать, но и этих денег надолго не хватит.

Закрываю глаза. На секунду. Звонок на телефон, тревожное предчувствие.

— Регина, мать твою, ты где? У тебя уже пять минут, как тренировка, бабы твои, как овцы в зале толпятся, народ распугивают, — не сразу понимаю, кто звонит.

Серега! Только этого мне не хватало.

— Что ты гонишь, у меня треня в девять вечера, — вот урод, никак отдохнуть не дает.

— На часы посмотри, курица!.

Перевожу взгляд на будильник. Черт!

Бегу в зал. Ненавижу свою работу, ненавижу Марка, который отказывается создавать для меня условия, ненавижу этих жирных недотеп. Шарахаются ночами, отдохнуть мне не дают.

Хочу как нормальная баба вечера дома проводить, достала эта беготня за баблом.

Залетаю в зал.

— Девочки, что все расслабились? Начинаем! Оп! — делаю прыжок.

— Регин, уже половина занятия прошла… — раздается нытье.

— А нам стоимость пересчитают?

— Пусть лучше отмену ставят, я за полную стоимость заниматься не буду.

— Никакого пересчета, я вас и за это время загонять успею. Не расслабляемся!

Женщины смотрят исподлобья, недовольны, что я им деньги возвращать не кинулась. Развели кудахтанье!

— Вы бухтеть пришли или задницу упругую делать? Собрались, прыжки начали.

Нет, не начали. Тетки потянулись к раздевалке. Одна, самая наглая, к администратору потопала.

— Регин, ко мне зайди, — управляющая выглядывает из кабинета. — На тебя жалобы. Мы не можем рисковать репутацией зала. Конкуренция, лояльность к клиентам, сама понимаешь. То, что сегодня произошло, просто за гранью.

— А не в курсе, что мне Сережа тренировку переставил? А меня вообще-то не предупредил.

— Я в курсе, что у тебя уже полгода в это время занятия стоят. На других не сваливай.

Вот же урод. Не мог заранее мне позвонить. И как я только могла будильник проспать… На десять минут же ставила.

— Чтобы замять сегодняшний инцидент, — управляющая постукивает карандашом по столу, — есть два варианта: ты даешь нашим посетительницам два бонусных бесплатных занятия.

— Вот еще! — перебиваю. — Давайте второй вариант.

— Боюсь, он тебе не понравится. Потому что альтернатива в том, что ты нас покидаешь.

— Мне что, снова за так прыгать? — не могу поверить в такую подставу. Мало того, что я и так с огромным трудом таскаюсь в этот зал и засыпаю на каждом тренажере, так мне теперь это еще и задаром делать?

— Два бесплатных занятия! — повторяет, глядя мне в глаза. — Выбирай сама. Платежеспособных клиентов непросто найти, а хороших тренеров — вон, очереди стоят.

Молча киваю. Что ж за непруха по всем фронтам.

Регина, у Миши сапожки порвались.

Сообщение от мамы. Вселенная, а ну прекрати, ты думаешь, я деньги сама рисую?

Достаю самую последнюю заначку, она у меня на самый черный-черный-черный день. Отправляю часть суммы маме, не может же ребенок зимой в сандаликах ходить.

Звоню врачу, она соглашается меня принять завтра с утра.

— Регин, к чему такая спешка? — доктор поправляет очки. — Вы же только два дня назад были на приеме. Тонус или что-то еще беспокоит?

— Социальная несправедливость. У меня нет денег на этого ребенка, — стыдно такое говорить, но у меня больше сил нет, строить из себя роскошную обеспеченную женщину.

— Витаминки я тебе бесплатно выпишу, — врач что-то строчит на бумажке. — Если у вас другие варианты, тогда сначала узи, чтобы установить точный срок. А затем посмотрим, что можно сделать.

Она старательно обходит страшное слово на букву “а”. Я тоже боюсь его произносить даже мысленно, но выбора у меня нет.

Иду на узи. У кабинета очередь.

— Коляску присмотрела, почти шестьдесят тысяч, зато колеса аккуратные и маневренная, — пузатая клуша щебечет в телефон.

Погружаюсь в дремоту, не могу их всех слышать.

Моя очередь. Захожу, как старая развалюха, ложусь.

— Так, у вас почти двенадцать недель. Малышонок у вас хороший, параметры, сердцебиение в норме. Мальчишечка будет.

— Уже разве видно пол? На таком сроке? Мне с Мишей почти в тридцать недель сказали только.

— Так вот он сидит к нам личиком, ножки расставил. Все, что нужно, показал. Да и технологии не стоят на месте.

Так, ну если сын, то это в корне меняет дело.

Марк сказал, что у него дочь. А тут сын. Наследник. Уверена, что сыну он будет все же рад. Вытираю с живота гель, забираю результаты узи и аккуратно убираю в сумку.

Срочно нужен новый план!

О том, что малыш может родиться темненьким, стараюсь не думать. Беременным нервничать вредно, а у меня сейчас и так жизнь не сахар.

Зачем я связалась с этой фирмой? Ну осталась бы она Марку, у меня было бы меньше головной боли и забот. И значительно больше времени.

А теперь — следи за каждым заказом, чтобы сроки не сорвали, чтобы технолог не запил, чтобы деньги вовремя поступили, чтобы каждый сотрудник был доволен и не решил вдруг шантажировать своим увольнением.

— Оксан, можно? — бухгалтер Ира выглядывает из-за двери. — Опять засиживаешься? Обедала хоть?

Да, кстати, обед ведь. Был. Вспоминаю, что пару часов назад Игорь заносил контейнеры с бизнес-ланчем. Остыло уже все, наверное, но теперь без разницы.

— Заходи, — машу рукой. — Что произошло?

— Мне Марина новости принесла. Она сама за детьми убежала, мы с ней подумали, что ты должна знать.

Раз новости, то это надолго. Открываю коробочку с салатом — готова выслушать, что угодно.

— Аверин продает фирму.

— Хм, неожиданно. Нашу? — неуместно шучу.

— Если бы, — вздыхает Ира. — Свою.

— Да, пожалуйста! Я думала, ты правда с чем-то важным.

Веду себя не очень прилично, но стараюсь держать лицо. Честно, не думала, что Марк так быстро сдастся.

— Ты ведь понимаешь, чем нам это грозит? — осторожно спрашивает сотрудница, которая за время моей работы в фирме мужа стала близкой приятельницей. — Мы с Мариной документы посмотрели, дела и правда печальные. И последний заказ… Оплата уже прошла, кстати, но… Его отзывают.

А вот это уже совсем не радужная новость.

Компания, которая при разводе досталась мне, была моложе, но доход приносила более высокий, чем “старичок” Марка. В основном, за счет заказов от этого самого “мамонта”.

— Официальное письмо прислали еще за подписью Марка, — продолжает “радовать” меня Ира. — Ну, Марка Германовича. Но на месте должности стоит уже и.о. То есть он уже не директор, а исполняющий обязанности. Видимо, переоформляют документы.

— А что, Марк — молодец, это в его стиле — заварить кашу, а потом кто-то ее расхлебывает. Я вот тоже возьму и продам все, — поднимаю кипу папок и бросаю ее на стол. — Сил нет в этом разбираться. Я устала! Хотела, чтобы с Кристинкой больше времени проводить, отдыхать, развитием своего дела заниматься, и это не про вот эти шабера и станки. Я мероприятия хочу организовывать.

Веду себя, как маленькая капризная девочка. Очень устала от этой неразберихи, уже не рада, что “отвоевала” себе эту компанию.

— Оксан, ну ты нашу фирму перестань хоронить. — Ира кладет теплые руки мне на ладони, как будто от этого станет спокойнее. — Год мы еще точно продержимся, у нас есть заказы наперед. Они ведь только один отменили, остальные пока в силе.

— Ир, ну разве я похожа на умелого управленца? Я со справочником для отдела контроля качества спать ложусь, чтобы хоть немного разбираться, о чем на совещании начальники отделов говорят.

— Мы с Мариной радом, мужики у нас тоже нормальные. Давай пока соберемся, сильно далеко загадывать не будем. Вырулим!

Киваю в знак согласия. Даже бухгалтерия умеет на меня надавить, знает, как прогнуть. Понимаю, почему девочки суетятся, у них сейчас зарплата сильно выше рыночной, а новую работу кому искать хочется.

— Всем привет, — в дверях появляется Игорь, и сразу исчезает.

— Ого, а это что у нас за красавчик? — Ира выпрямляет спину.

— Мой помощник. Я сама не вывезу все, моя кукуха уже машет рукой. А у меня семья в приоритете.

— А я уж думала, что это ты нас порадовать решила приятной физиономией.

Обе смеемся, молодой симпатичный парень всегда способен разрядить обстановку.

Помощник снова появляется в дверях, на подносе три стакана кофе. Пахнет ванилью.

— Я сделал с сиропом. У меня для вас небольшой сюрприз, — ставит поднос на стол. Едва успеваю вытащить из-под него свои документы.

— Надеюсь, не пряник к кофе? — неумело шучу, у меня теперь аллергия даже на это слово — после того, как муж с командировки привез мне засохший тульский пряник, который сам же и погрыз, пока нес от машины. И это было как раз в тот период, когда я начала догадывать, что он мне изменяет.

— Новый контракт! — гордо сообщает помощник. — Заказчик надежный, денежный.

— Вот! А ты продам, всех разгоню, — шепчет Ира.

— Вчера встречу назначил, сегодня подтвердил.

В приемной трезвонит телефон, Игорь мгновенно исчезает. На столе остается чашка, из которой он только что сделал глоток. Вот ушлый, значит, одну для себя принес. В мой кабинет. Ладно, с субординацией позже разберемся.

— Хорош, — Ира подмигивает.

Странная реакция, я себе помощника нашла, но теперь все будут думать, что у меня появился мальчик на побегушках или молодой любовник.

А пусть думают! Это точно не первоочередная проблема.

— Оксана, у вас встреча в “Ривьере” через час, — не спрашивает, а ставит перед фактом.

— Это ты только что выяснил? — киваю на приемную.

— Вчера, но… сейчас вот согласовали.

— Так ты же сказал, что сегодня ее уже подтвердил. О таких вещах сообщать заранее нужно. — начинаю сердиться. Понимаю, что злюсь на бывшего мужа, который и после развода продолжает маячить в моей жизни, но не могу сдержаться.

— Простите, пожалуйста, — запинается, берет свою чашку и идет к выходу. — Я сейчас все отменю.

— Стой! — командует Ирина. Может, мне вообще домой уйти? Они тут и без меня прекрасно справляются. — Что за заказ? С кем встреча? Откуда клиент?

— Новый. Пообещал на пять миллионов. Представился Германом Андреевичем. Фамилию, к сожалению, не назвал. Сам вчера позвонил, — Игорь поочередно отвечает на вопросы.

По глазам вижу, что насчет фамилии юлит — наверняка, сам не спросил, но на нем больше не срываюсь.

— Ладно, давай адрес этой “Ривьеры”, - устало соглашаюсь. — И совещание вечернее отмени. Вряд ли успею вернуться.

В ресторане беру только чай — перекусить успела, кофе больше не хочется.

— Чай? И все? — надменно уточняет официант.

Киваю и утыкаюсь в телефон. До встречи еще несколько минут, как раз успею проверить почту.

Так и знала — ящик забит валом сообщений по поводу нашего нового с Надей проекта — теперь мы занимаемся форумом красоты. Не работа, а отдых для моей души. Но сил и времени все же тоже требует.

Ох, и взвалила я на себя…

— Привет! — передо мной садится… Марк.

— Уходи! У меня встреча сейчас.

Как посмел вообще ко мне приближаться? Мне из города, может, переехать, чтобы с бывшим не сталкиваться?

— Да, спасибо, что согласилась, — он жестом подзывает официанта и добавляет к заказу две чашки кофе и брауни. — Не знал уже, как до тебя достучаться, чтобы ты меня выслушала.

— То есть… это ты Герман Андреевич? — от злости и усталости не замечаю, как повышаю голос. На нас оглядываются с соседних столиков. — Официант, счет за чай, пожалуйста!

— Да подожди ты, — смотрит просяще.

— Марк, твоя мамзеля беременная. Я все прекрасно слышала вчера на парковке. Квартира тебе досталась. Что еще от меня надо? Живите и радуйтесь в новой семье. Ты ведь этого добивался?

— В том-то и дело, что беременна она не от меня.

— Да хоть от соседа, мне-то какая разница. Проваливай!

— Оксан, как ты не можешь понять? Я ошибся. Грубо. Глупо. Но у меня с ней уже давно ничего нет!

— Как ты не можешь понять, что мне все равно?

— У нас ведь семья была… — печально качает головой.

— Да, в том-то и дело, что была, — взрываюсь. — А сейчас ее нет.

Мне тоже грустно — в целом от ситуации, в которой оказалась. Я не рассчитывала разводиться, мечтала, как мы будем жить в старости. Но… теперь ничего этого уже не будет.

— Не спускай на меня всех собак. Да, я оступился. Но я пытаюсь исправить ситуацию.

— Подсылая свою мамашу к Кристинке брать анализы на ДНК?

— О чем ты? — удивленно вытягивает бровь.

— А ты не в курсе, что она на детском празднике учудила? Ничего, скоро она с тобой поделится.

— С матерью разберусь, — сурово. — Она больше не побеспокоит тебя. Но у Регинки ребенок точно не от меня.

— Ладно, пусть так, — соглашаюсь. По сути, для меня это ничего не меняет. — Больше ничем поделиться не хочешь? — сейчас я добью его новостями.

— Например?

— О продаже компании когда мне собирался сказать? — в голосе лед, на лице маска завуча, помноженная на образ суровой бизнес-леди. — И я так понимаю, что никакого заказа от таинственного Германа Андреевича не будет.

Почему-то я решила, что наличие помощника избавит меня не только от части работы, но и оградит от ряда проблем.

— Так получилось, — коротко бросает. — И там еще ничего не решено. Если хочешь, могу все отменить. Но я делал это во благо твоей фирме.

— Отменить, Марк? А давай! — смотрю с вызовом. — У нас был рабочий план на год. Налажен сбыт, заложены зарплаты и все платежи. Но теперь все летит к чертям.

— В смысле? — недоверчиво.

— А без смысла. Один заказ от твоей фирмы уже сняли. Не удивлюсь, если на очереди и остальные.

— Оксан, ты уверена, что правильно все поняла? Его не могли отменить.

— Тебе показать переписку? Сейчас найду. И прекрати, кстати, лезть в мои дела и обманывать моих сотрудников.

— Они не должны были! — возмущенно размешивает сахар в кофе. — У нас было условие, что все заказы будут идти через твою фирму! И что они добавят новые.

Марк выглядит обиженным мальчиком, которому вместо вертолета на радиоуправлении подарили подштанники с начесом.

Кладу на стол пятисотку и поднимаюсь.

— Подожди. — Его тон больше похож на просящий, чем приказной, и я невольно задерживаюсь.

На столе остаются нетронутые брауни. Подтаявшее мороженое струйкой стекает по стенке пирожного. Мне тоже хочется плакать. Бросить все и закатиться в истерике. Но сейчас я не могу позволить себе такую слабость.

Марк медлит, пытается подобрать слова.

— Не стоит ему доверять.

— Кому? — машинально уточняю. Вокруг меня столько людей, что я и сама уже не знаю, кому верить. Вот даже официант обманул — принес зеленый чай вместо черного с бергамотом и про счет забыл.

— Рокотову. Будь с ним осторожнее. Он не тот, за кого себя выдает.

— Марк, тяжело думать о людях хорошо, когда сам дерьмо, правда? — разочарованно качаю головой.

— Я ведь серьезно, Оксан. Не подумай, что я ревную.

— А я так и не думала. Ты ведь ни разу за всю нашу жизнь меня не ревновал. А теперь вдруг проснулась личность Отелло?

— Ты его совсем не знаешь!

— Как оказалось, я и тебя совершенно не знала… Выходила замуж за одного, а разводилась как будто с другим человеком.

— Поверь мне, пожалуйста! — умоляюще заглядывает в глаза. — Я ведь о тебе забочусь.

— Марк, с чего ты решил, что я поверю тебе еще хотя бы раз?

Поднимаюсь и ухожу в свою новую жизнь.

Месть — самое сладкое блюдо, манящее, вкусное и аппетитное. Дорогое, сложное в приготовлении, но — оно того стоит.

Еще одна папка с документами на фирму, в голове еще одна галочка — я крут!

Ненавижу, когда меня сравнивают, когда кто-то пыжится и старается быть лучше меня. И как же приятно осознавать, что у них не получается, наблюдать их провалы.

Быть круче меня? Это невозможно. Зря только время и силы тратят.

Все детство мать сравнивала меня с младшим братом. Странно, правда? Обычно ведь старшеньких ставят в пример. Но у нас было наоборот.

Алешенька всегда молодец. Четверть без двоек окончил — супер, вот тебе новый велосипед. Штаны на заборе не порвал — умничка, поехали с нами на море. А Андрей пусть у бабушки погостит, в огороде поможет, ему отдыхать не за чем, с чего он вообще устал-то? Учеба легко дается, с соревнований по карате медальки приносит, по дому помогает, вот и старушке в деревне пусть поможет.

И так всю жизнь.

Я лез из кожи, зубрил учебники, сам зарабатывал на репетиторов, если какая-то тема не шла, помимо спорта занимался еще и шахматами, даже первый взрослый разряд получил, а молодцом в глазах родни так и не стал.

Окончательный разрыв с семьей произошел, когда я принес матери красный диплом экономфака, на который поступил сам, бесплатно.

Мать хмыкнула, мол, нашел, чему радоваться. А потом довольно добавила:

— У нас тут праздник, кстати. Алешеньку из школы не выгоняют и на второй год не оставляют! Разрешили осенью пересдать биологию и химию, а то двойки в году выходили.

— Мам, ты серьезно сейчас?

— А что такого? — удивилась она. — Ты за братика не рад?

— Да этому лоботрясу самое место в ПТУ. Отправьте его на сантехника или каменщика. Хоть профессию освоит.

— Ты о чем вообще? — мать от злости потрясла кулаком в воздухе. — Твой брат будет учиться в университете!

— Он не потянет.

— Тебе откуда это знать?

— Мам, ты меня вообще сегодня слышала? Я диплом получил, красный. В нашем вузе. Леха такое обучение не потянет.

— А ты за него не решай!

Это был мой последний разговор с матерью. С отчимом какое-то время еще поддерживал связь. Как-то попросил у него машину на выходные, он грустно вздохнул и сказал, что машину продали. Мол, сам понимаешь, таких тупарей, как его сын, просто так в десятый класс не переводят.

На семью я забил — эту стену непонимания прошибить невозможно. Так что стал лучшим для остального мира, а все, кто переходят мне дорогу или пытаются сравниться со мной — уничтожаю.

В двадцать пять удача повернулась ко мне лицом. Меня разыскал мой биологический отец — ни в какой катастрофе он, естественно, не погибал и летчиком не был.

Просто с матерью у них не сложились отношения. Она гордо ушла, а он не стал бежать следом. Видимо, она переложила ненависть к этому человеку на меня.

Долгое время он вообще был не в курсе, что у него есть сын. А когда случайно узнал, обрадовался и решил меня найти.

Случайно, по его словам, конечно. Я был уже взрослым и достаточно скептически настроенным, чтобы растечься соплями от его откровений. Но у старика была своя автомастерская, две квартиры, ноль других детей и заболевание, которое не давало шансов на долгую жизнь.

Последние два пункта сыграли решающую роль, чтобы заставить меня изображать сыновью любовь и прощение.

Полгода общения с этим чужим мне, по сути, человеком, и спустя еще шесть месяцев капитал для старта в бизнесе у меня на руках.

Теперь возможностей для того, чтобы быть “молодцом” и мстить неугодным стало еще больше.

Вот и очередь Аверина подошла. Долго же он трепал мне нервы…

Лучший на курсе, хоть у нас обоих дипломы в бордовых корочках. У меня первые места по карате в местных соревнованиях, у него — в федеральных. У меня два лучших друга, у него — три. Я метр восемьдесят, он — метр восемьдесят один.

Я неплох, но он лучше меня во всех областях и по всем параметрам. Хоть на капельку, но обходит.

Из-за него и сокурсницы меня по началу не замечали, только Марк поселился в их влажных мечтах.

А я этого не прощаю, — придавливаю пятерней документы на его фирму, словно под ладонью у меня сам Аверин. И на этом я не остановлюсь, хочу, чтобы ему было больно, чтобы он страдал и знал, кто виновник этого “торжества”.

Я уничтожу его!

Нахожу в телефоне его номер.

— Марк, добрый вечер, — голос, как на самой дорогой презентации. Спокойный, на низких нотах, именно в этот тембр влюбляются девушки. — Рокотов беспокоит.

— Ну ничего себе. И чем обязан? — нервный, кажется, курит. Я бы на его месте тоже нервничал, остаться без дохода, компании и жены — не самые приятные вещи для настоящего мужика. Хотя… Когда Аверин был мужиком? Так, чмо подзаборное.

— Обязан-обязан, думаю, нам надо встретиться, обсудить некоторые дела по бизнесу. Ну и не только. Уверен, у нас есть с тобой точки соприкосновения.

— Оксана, например? — в его голосе слышится напряжение.

Правильно, Маркуша, нервничай.

— Советую держаться от нее подальше, понял! — блеет в трубку.

— Аверин, не в твоем положении мне угрожать, — по интонации ставлю точку в нашем обсуждении. — Жду ответ. Где, во сколько?

— Сегодня в семь. Адрес скину.

— Пойдет, — кладу трубку.

Переговоры всегда были моей самой удачной частью. Долгие занятия риторикой, постановка голоса, стендапы, и теперь в этом мне нет равных.

Даже Аверин в телефонном разговоре — уже проиграл. А после встречи у него будет ощущение, что он самая маленькая и ненужная букашка в этом мире. Уж я постараюсь, чтобы он это прочувствовал во всей красе.

Собираюсь на встречу. Лучший костюм — заказывал в Италии индивидуальный пошив. По цене не уступает фирме Аверина. Самые дорогие часы, туфли, ремень. Пусть он увидит, кто на самом деле победитель по жизни.

Подъезжаю к ресторану. Марк ждет у входа. Отлично, и тут все обстоятельства складываются, как надо. Паркую машину, машу ему рукой.

— Андрей, давно ли спикеры так хорошо получают? — язвит. Оба держим руки в карманах, никаких приветственных рукопожатий.

— Топовые — очень хорошо. Марк, хватит себя вести, как обиженная девчонка. Нам с тобой делить нечего и некого, к чему эта нервная обстановка.

Проходим в зал, заказываем по бокалу солодового напитка. Пить не планирую, за рулем я всегда трезв, но для антуража он нужен.

— Что-то в моей жизни меняется, — Марк смотрит на меня, мнет пальцы. — Ленку помнишь, которую ты к себе переманил?

— Аверин, она сама ушла. Выбрала лучшего, — стучу ему по плечу, вроде дружеского жеста.

Ленка — моя первая победа над Марком. Свой первый раз она решила подарить мне, а не ему. И эта мысль — что я не просто увел девушку своего врага, но и стал для нее первым мужчиной, долго грела мне душу и давала топливо для развития.

Но мне нужно больше.

— Сама ушла? — задумчиво переспрашивает. — Ну, что ж, пусть будет так. Хотя я прекрасно помню, как ты ужом изворачивался и подарками заваливал, чтобы она меня бросила и на тебя внимание обратила.

— Вообще ничего подобного в памяти нет, — пожимаю плечами и напускаю на себя безразличие. — А почему ты вообще о ней вспомнил?

— Да так, пришлось вдруг пообщаться.

Смотрит на меня, ждет реакцию, но я молчу.

— Выглядит круто. Правда, на исходную версию мало похожа. Давно ее видел?

— Буквально сегодня. А так каждый день имею счастье ее наблюдать.

Теперь моя очередь делать паузу и следить за реакцией. Зрачки Марка расширяются, хотя внешне он сохраняет спокойствие.

— Даже так? Она так и осталась твоей любовницей?

— Мелко берешь! Мы ж давно не подростки, чтобы ради перепиха “дружить” с девочками. Ленка — умная, хитрая, сообразительная, умеет брать от жизни все. Она мое доверенное лицо.

Выражение лица Аверина вытягивается еще сильнее. Брови нависают, на переносице появляется складка.

— Как интересно. А чего я еще о тебе не знаю? — выдавливает он.

Того, что я скоро тебя полностью уничтожу!

Вот она моя минута славы. Вытаскиваю из портфеля папку с документами на фирму.

— Твоя компания — теперь моя.

— Значит, для тебя Ленка ее купила? — молнии в глазах, челюсть так крепко сильно стиснута, что это искажает лицо. — Вот тварь.

— Марк, все, что когда-то было твоим, скоро будет принадлежать мне. Все! Понял? И твоя баба тоже скоро станет моей.

— Баба? — растерянно. Жалкий червяк.

— Я про твою бывшую жену, да. Еще сутки, и она будет извиваться подо мной. Сомневаешься?

— У нас же форум называется “Красота в бизнесе”! — протягиваю Наде пробную печать флаеров. — А тут сплошная серость и унылость. Мне кажется, нужно сделать ярче и более изысканно, что ли.

— Куда уж еще ярче? — смеется подруга. — У меня и так хоровод радужных единорогов в глазах мельтешит.

— Согласна. Может, тогда поросячье-розовый заменим на мадженту? — смех переходит в ржач.

Этой шутке уже много лет, еще когда мы с Надей начинали в мое додекретное время. Заказчик нам объяснял, какие шары хочет на мероприятие, чтобы они были именного этого трудно произносимого цвета, а не оттенка попок трех поросят.

— Давай сиреневый бабахнем, чтобы веселенько было? — Надя смотрит флаер на просвет.

— Я уже на любой оттенок согласна, выходной хочу. Думала сегодня с Кристинкой к родителям с ночевкой съездить, а в воскресенье валяться в кровати до обеда, смотреть мультики про принцесс и есть всякую фигню.

— Если мои планы обломаются, приеду к вам. Прихвачу какао с зефирками и что-нибудь вкусное, устроим импровизированный девичник.

— Надь, ты сама в это веришь? Мы ведь моментально переключимся на работу и будем обсуждать не прекрасного принца, а тайминг или ведущего. Или страшные процедуры, которые клиника пластики уговаривает налепить на стенды. Я понимаю, что они любую могут сделать юной и прекрасной, но такие кровавые подробности лучше не выставлять напоказ.

— И вот мы снова о работе, — вздыхает подруга.

В сумке поет телефон. По мелодии я уже знаю, что это новый ухажер. Мне спать толком некогда, а он тут со своими чувствами.

— Андрей, рада слышать! — показываю Наде язык.

— Рад, что ты меня уже узнаешь. Сегодня и завтра буду у тебя в городе. Зову на свидание, никакие отказы не принимаются. Даже если сейчас земля на две части развалится, я все равно настаиваю!

— Завтра сложно…

— Тогда прямо сейчас! Повторяю — отказов я не принимаю.

Встретиться я, конечно, хочу — почувствовать себя не только работягой, но и женщиной. Но так складно уже все распланировала, и родители в гости ждут.

— Милая моя, у нас не так часто выпадает возможность увидеться. Так что я категорически настаиваю.

— Хорошо, — соглашаюсь, хотя сама пока не знаю, как разрулить свои планы. — Я что-нибудь придумаю, перезвоню.

Надя ждет свою порцию информации.

— У тебя будет свидание? С самим Рокотовым? — она так радуется, как будто получила самый желанный подарок.

— Кажется, да. Но я вот твоего восторга не разделяю.

— Оксан, конечно, ты уже сто лет на свидания не ходила. Думаю, это как езда на велосипеде — раз получилось, а потом умение сохраняется на всю жизнь.

Подруга у нас бывает мастером витиеватых фраз.

— А как же Кристинка? Вряд ли я уже успею отвезти ее к родителям. И это ведь потом забирать… Ради одного свидания? Проще отказаться.

— Что-то ты рано сдаешься. В бабки себя записала? Не рановато?

— Марк меня уже и так называл старухой.

Вспоминаем стыдную историю о том, как мой бывший муж при подчиненных обозвал меня, а потом отпирался, что он, видите ли, линзы потерял и спутал меня с назойливой клиенткой.

— Кстати, а папаша с дочкой посидеть не хочет?

— Ой, к нему я точно обращусь в последнюю очередь. Видеть его не могу. Скоро нового ребенка нянчить будет. Надеюсь, хоть тогда нас в покое оставит.

— Так у тебя еще есть я! — Надя улыбается. — Я тебя подстрахую. Куплю нам с Кристи какао, мультики посмотрим, придумаем, чем заняться. Справимся!

— Но у тебя ведь свои планы были на вечер…

— Я их уже отменила! — подруга машет телефоном. — Новые назначила. Хватит только о работе думать, иди развейся.

— Надя, ты превращаешься в мою маму, — приобнимаю подругу.

Пишу Андрею, что освободила вечер и адрес, откуда меня забрать.

— Бельишко покрасивше выбери.

— Надя! У нас чуть больше, чем деловая встреча. Никаких бельишек она не предполагает.

— Голышом будете? — начинает смеяться. Я краснею.

Оставляем на столе флаеры, дизайнеры все равно уже на выходном, и отправляемся ко мне.

Надя с порога включается в игру с Кристинкой. Укладывают всех кукол спать, а потом погружаются в приложение с доставкой еды.

— Котлетка с пюрешкой заказана и уже едет к нам, — рапортует подруга.

— Кролика Питера хочу! — Кристинка определяется с развлекательной частью вечера.

— Как насчет того, чтобы я тебя сегодня уложила спать?

Дочь сначала воспринимает предложение крестной настороженно, но Надя умеет убеждать.

— Посекретничаем по-девчачьи, поваляемся до глубокой ночи.

У дочери загораются глаза — еще бы, ей только что официально разрешили не ложиться рано спать.

— Это что за революция? — шепчу подруге.

— Не боись, все будет идеально. Во сколько она у тебя засыпает обычно?

— К десяти.

— Значит, в кровать пойдет в девять, и пусть валяется, сколько влезет. Часа нам на секреты точно хватит. А ты не торопись, — шепотом, — как придешь, так и придешь.

— Я же сказала, что мы не собираемся…

— Тссс, — вмешивается дочка. — Питера не перебивай, пожалуйста. Тебе не пора еще уходить?

Дожили, собственная дочь спешит выставить мать на свидание.

Жаль, что моя мама не так оптимистично воспринимает новость о том, что мы сегодня не приедем.

— Какая встреча? Вечером в пятницу? Это что ж за дела такие срочные?

— Мам, я же сказала — по работе. Человек очень занятой, а мне с ним нужно договор обсудить.

— Надька пусть обсуждает! Втянула тебя невесть куда, а сама увиливает.

— Она занята. — Мне хочется поскорее закончить этот выматывающий разговор, но от мамы отделаться трудно. Ей нужно выяснить все детали, и желательно, чтобы они были “правильными” с ее точки зрения.

— А Кристиночка же куда? Ты с садика ее уже забрала?

— Конечно, мам. Поздно ведь уже.

— И куда ты ее? Надо было мне сказать пораньше, я бы на автобус села и приехала. А теперь ребенок брошенный… Или Марк ее возьмет?

— Кристина со мной пойдет.

Выдаю единственный “логичный” вариант. Врать про бывшего мужа нельзя — мама вполне может ему позвонить спросить, как там внученька. Про Надю тоже не признаюсь — тогда она, типа, сама должна идти на эту встречу, и нам нет смысла оставаться в городе.

— Мне пора, мам. Пока!

— Подожди! Как это ребенок с тобой на встречу?

— Там есть детская комната. Ресторан семейный.

Ох, и завралась я… ненавижу такие ситуации. Прощаюсь и тут же нажимаю на отбой.

Андрей заедет через пятнадцать минут. Надо быстро привести себя в порядок.

Подруга подключается к сборам.

— Оксан, вот это платье бери.

— Да, мам! Ты в нем на принцессу похожа, — Кристинка поддерживает Надю. Кролик забыт, дочь крутится рядом со шкафом.

Одеваюсь. Крашусь, настраиваюсь на романтический лад. Я заслужила отдых! А капелька мужского внимания никому не повредит.

Проверяю телефон. Куча пропущенных. Марк пытался дозвониться до меня сорок семь раз.

— Аверин, что случилось? — перезваниваю на всякий случай.

— Оксан, Рокотов...

Не даю ему договорить.

— Марк, моя жизнь тебя теперь не касается. Если ты забыл, то все наше общение сводится только к Кристинке. Сейчас моя неделя, дочка со мной, какие вопросы у тебя? По ребенку? Никаких? Вот и нечего мне названивать, — бросаю трубку. Для надежности заношу его в блок. Пусть посидит там до понедельника. А то я знаю этого человека, будет все время напоминать о себе.

Рокотов у подъезда, телефон оповещает меня об этом.

— Все, нос выше, улыбку шире. Отдохни за себя и меня, — Надя меня подгоняет.

Спускаюсь. Андрей у машины, как всегда красивый, холеный. С огромным букетом.

— Оксана, я так соскучился, — обнимает, целует, но не в щеку, как делал до этого, а ниже, попутно проведя по шее губами.

Странные ощущения, инстинктивно отстраняюсь от него. Надо было не платье с легким шарфом надевать, а водолазку и комбинезон. Чувствую себя слишком открытой.

— Едем в ресторан?

— Да, у меня два, максимум три часа, подружка с дочкой согласилась посидеть, — не знаю, почему сообщаю ему эту информацию.

— Два часа? Оксана, раньше утра я тебя и не отпущу! Я все эти дни представлял, как мы проведем время вместе. Мы уже столько встречаемся, а я тебя еще за руку толком не держал. — Для убедительности он берет мою ладонь и кладет себе на колено.

— А сколько мы вместе-то? — тон стараюсь смягчить, чтобы не выглядело, как наезд. — Мы же после форума виделись всего пару-тройку раз.

— Ты права. Наверное, я сильно на тебя давлю. Просто...- делает паузу. — Ты для меня не посторонний человек. С первого букета я стал считать тебя своей девушкой. Каждый звонок тебе для меня как мини-свидание. А это уже ого-го сколько.

Не отвечаю. Не знаю, что ему сказать. Мне приятно его внимание, ухаживания. По крайней мере, они не дают моей самооценке окончательно рухнуть в пропасть. Но жизнь в разных городах — огромный минус для отношений.

Я прекрасно понимаю, что это ненадолго. Еще несколько свиданий, и кому-то придется делать выбор в пользу нового места жительства. Или же ничего не менять и ждать, когда отношения сами собой сойдут на нет.

— Я не планировал тебя сегодня отпускать. — Голос хриплый, рука сжимает мою кисть.

Неужели он волнуется? Он, такой уверенный и шикарный мужчина — и волнуется?

— Андрей, куда ты торопишься? — смотрю в окно, вечерний город прекрасен.

— Нам же не по пятнадцать, чтобы мы за ручку несколько лет гуляли. Мы взрослые люди. Если нравимся друг другу, то некоторые этапы, думаю, смело можем пропустить. И приступить к самым сладким, волнительным, — рука ползет выше по бедру. Мягко возвращаю ее на прежнее место.

Подъезжаем к ресторану. Какой-то заговор с этой “Ривьерой”, как будто это единственно место в нашем городе. Дежавю.

— Может, в другое место? — делаю попытку.

— Вечером пятницы? Да ты что, все нормальные заведения уже забиты.

Вхожу и сразу погружаюсь в неприятные воспоминания. Там, где мы недавно были с Марком, сидит вульгарно накрашенная девица.

— Представляешь, этот старый жмот кинул мне всего лишь полтос! — кому-то громко жалуется по телефону. — Я ему и так, и сяк, делай со мной, что хочешь, а он деньги жмет. Разве на полтинник можно выжить неделю?

Мне неуютно, хочется уйти. Представляю, как Надя с Кристинкой устроились с какао на диване и смеются с забавного кролика. Хочется к ним присоединиться, но Андрей уже ведет меня в дальний угол.

Нет, все-таки рано мне еще нырять в новые отношения… Не готова.

— Думаю, что тут нам будет уютно, и никто не помешает, — садится напротив. — Что будешь?

Ненавижу этот вопрос в ресторане, всегда тушуюсь и не знаю, что ответить.

— Зеленый салат и апельсиновый сок, — первое, что приходит в голову.

— Нет, так не пойдет. У нас сегодня не детский день рождения, а свидание. Беру на свой вкус. Эй, ко мне! — машет официанту.

Меня коробит от такого обращения, но Андрей исправляет ситуацию:

— Нам, пожалуйста, два стейка, к мясу сухое красное, ну и зеленый салат. А минут через сорок после основных блюда кофе принесите и два брауни.

Зачем вообще было спрашивать, когда и так за меня все решил.

— Знаешь, я тут подумал… — Андрей встает и пересаживается рядом со мной. — Хочу быть к тебе поближе, — поясняет. — Насчет твоих слов про переход на новый уровень.

Напрягаюсь и чтобы скрыть нервозность, беру в руки пустой фужер.

— С чего я вообще взял, что это обязательно должно случиться сегодня. Раз ты не готова, хорошо. Я готов ждать.

Смотрю на него с благодарность. Его слова успокаивают.

— Мы ведь на самом деле видимся мало. Это я что-то в своей голове придумал. Понимаю, что у вас, девушек, все иначе. Так что, — он ободряюще хлопает себя по коленям, — если у нас сегодня дойдет до поцелуя, буду считать себя самым счастливым человеком на планете!

Я окончательно расслабляюсь, и когда перед нами ставят тарелки с мясом, уже готова шутить и делиться рабочими байками.

— Первый тост за тебя. Самую красивую и чудесную девушку на свете, — немного отпивает. Я только губами прикасаюсь к напитку. Не люблю алкоголь, когда-то в студенчестве пробовала выпить, после второго глотка превращаюсь в “шальную императрицу”, которой хочется приключений.

Андрей обновляет вино.

— А второй тост — за нас, — он поднимает бокал, рука как бы невзначай касается моей груди. Я вздрагиваю и… сама не понимаю, как произошло то, что случилось дальше.

— Черт! — Андрей непонимающе смотрит на меня. — Ты чего?

По белой рубашке растекается огромное красное пятно.

— Прости. Надо солью засыпать, — мне жутко стыдно.

— Ничего страшного! — Андрей улыбается и подмигивает. — Я выгляжу так, будто меня ранили на дуэли. Рубашку только жалко, в Италии на заказ шили. Ладно, вещи созданы для нас, а не мы для вещей.

Он пытается бодриться, но я вижу, что он все-таки расстроен.

— Столько бутылок выпито, а ни разу не обливался, не поверишь.

— Вино отстирывается, если сразу замочить. Может, получится еще все спасти... - последнее настроение меня покинуло.

— Стирать? Да ладно… Не будем тратить на это время. Так-то, может, и хорошо было бы постирать… Может, в химчистку ее? У меня в номере машинки нету. Я, даже стыдно признаться, ни разу в жизни руками ничего не стирал… А так-то попробовать можно.

Сколько ж стоит эта драгоценная рубашка, что Андрей так из-за нее расстроился.

— Счастливая…

— Кто?

— Рубашка! Я в ней все свои “звездные” выступления провел. Ладно, забудь. — задумчиво смотрит на стол. — Прости, мне надо подняться в номер и переодеться. У нас ведь десерт еще в планах. И раз уж не подразумевается “продолжение”, может, после ужина прогуляемся? Погода сегодня не сильно холодная.

— Давай прогуляемся.

— Как там, говоришь, правильно застирывать? — поднимается, но почему-то тут же садится обратно. — Горячей водой или холодной?

— Так давай я с тобой пойду! — чувствую свою вину, и мне хочется хоть как-то ее загладить.

— Ой, ну что ты! Отвлекаться сейчас на это! Не стоит. — Андрей ждет мою реакцию.

— Мне не сложно. Все равно тебя ждать. А так, пока будешь переодеваться, попробую ее замочить. Все-таки это я виновата, что она испорчена, — привстаю первая.

Идем в номер. Гуглю по дороге, как отстирать вино на натуральных тканях. Мыльная пена, нашатырь, какой-то определенный отбеливатель. Где я все это сейчас возьму? Но раз уж пообещала, придется пробовать.

— А вот и мой номер, проходи, — придерживает дверь.

Внутри клубочком снова начинает вертеться гадкое ощущение, нервное.

— Классный номер мне в этот раз попался! — подталкивает меня в комнату. — Зацени кровать — мягкая и в то же время упругая.

Неопределенно киваю и глазами ищу вход в ванную комнату.

Рокотов медленно расстегивает рубашку, не сводя с меня взгляд. Кажется, в районе паха его брюки становятся слишком натянуты.

— Переодевайся, я пока пойду застираю пятно. Складываю руки на груди, чтобы скрыть напряжение.

— Успеешь! Нам спешить некуда, — делает шаг ко мне.

— Андрей, а где у тебя раковина? — отхожу к окну. Делаю вид, что мне очень интересно посмотреть, что там на улице.

— Да хрен с этой рубашкой, — мгновенно оказывается рядом и жарко дышит мне в ухо. — Иди лучше ко мне.

— Андрей! — направляюсь к выходу, но мощные руки обхватывают меня. — Не так быстро, милая. Сегодня ты моя, и никаких отказов.

— Ты меня обманул! — пытаюсь вырваться, он слегка ослабляет хватку, разворачивает меня к себе лицом. Взгляд меняется, глаза наполняются страстью, дыхание прерывистое.

— Как ты мог?.. — трепыхаюсь, от отчаяния готова завыть, но горло перехватывает жуткий спазм.

Дура. Какая же я дура…

Разве можно было поверить, что взрослому мужику вдруг перехотелось секса?

Рокотов пихает меня на кровать, и я тут же порываюсь встать, но он хватает меня за запястья и поднимает руки над головой.

— Даже не пытайся, — шипит на ухо.

Собираюсь с силами, чтобы закричать, но вырывается только хрип.

— Тебе никто не поможет. Так что не трать силы на вопли. Лучше побереги их на стоны.

Андрей хватает меня за волосы и впивается в губы.

Теперь я понимаю, что люди имеют в виду, когда говорят, что время неумолимо бежит.

В моей жизни ничего не меняется. Кроме тела. Причем, по моим ощущением, оно это делает ежедневно. Грудь стала больше на полтора размера, живот уже торчит, хотя срок еще не такой большой. А ведь буквально пару дней назад я была еще тростинкой.

Люди еще не замечают, но я-то хорошо знаю свою внешность. И одежда стала тесновата, это все моя дурацкая любовь к нарядам в облипочку.

Где теперь новое тряпье взять? Мне что, еще и на это деньги придется тратить?

А ведь так хорошо все начиналось…

Марк и я, красивая пара, секси-люди, которым все завидуют. Выходим с ним в свет, и скоро становимся местным бомондом. Люська, моя подруга из прошлой — бедной — жизни, постоянно напрашивается в гости и умоляет взять ее хоть на какое-то мероприятие.

Его бывшая лахудра сматывает вещи и уезжает куда-нибудь на Крайний Запад. Или лучше на север. И больше никогда не возвращается.

Все, что было нажито, становится и моим. Теперь-то я понимаю, что скрывалось за дверью, которую Марк все время держал закрытой. Наверняка там была детская. Что ж, теперь это будет комната Мишеньки.

Как же хочется спать… Чем больше срок, тем чаще меня клонит в сон. Надо поскорее убедить Марка, что гораздо лучше и удобнее будет, если мы будем жить вместе.

Плескаю на лицо прохладную воду. Сейчас нельзя засыпать! Нужно поскорее воплощать свои планы в жизнь, а то такими темпами мне скоро придется от квартиры отказываться и тащиться к матери в хрущевку на окраине города.

Лучше еще помечтаю, пока собираюсь.

Марк покупает мне новую машину, такую, чтобы крыша откидывалась. Чтобы коллеги увидели и обомлели. И больше всех этот тупой индюк Сережа.

И вот мы мчим по городу на этой машине в день нашей свадьбы. Я за рулем, права Марк к тому времени мне уже купит. Погода должна быть отличная. Выберем солнечный день. На мне белое шикарное платье с тонкими бретелями, длинная фата развевается по воздуху.

Блин, сейчас зима. К лету ребенок должен будет родиться, а какие открытые платья и машины тогда. И его куда девать? Орать ведь первые месяцы будет.

Блин, даже в мыслях ничего не сходится.

А если я снова затуплю, то мое будущее будет другим. Мама вынесет весь мозг, что я снова приплод принесла, что пользы от меня нет, что я рожаю, а она воспитывает.

А на чьи деньги она это делает? Я и так пашу, как проклятая лошадь, а то в три раза больше придется. Мишу одень, малышка накорми, еще и на себя что-то нужно оставить. Хорошо хоть, второй тоже мальчишка. За старшим братом будет донашивать.

Если я на себя забью, то куковать мне потом у разбитого корыта с кучей детей и кошек, без приличного мужика. Да еще и со старой ворчащей матерью под боком.

Придурки… Сами не понимают, какое тело простаивает.

Тело… Точно! Вот оно меня сейчас и спасет.

Это после Мишки фигура почти не изменилась, но что будет сейчас. Вдруг я оплыву и стану похожа на одну из моих клиенток, наивных дур, которые пытаются хоть капельку улучшить свои задницы. Я им, конечно, лью в уши, что еще несколько занятий, и они будут как юные стройные красотки. Но ведь прекрасно понимаю, что это не так.

Какая нафиг свадьба летом? Надо все устроить сейчас.

Тем более, если вдруг ребенок все же от Артура, то он может родиться темненьким. И Марка я тогда точно в семейные сети не заманю.

— Люсь, выручай! — звоню подруге. — Дело на миллион. Мне сегодня буквально на пару часов нужна твоя белая шуба. Ну та, которая на болонку похожа.

— Регин, и не мечтай! Ты прекрасно знаешь, что я не даю свои тряпки никому. Даже самым благонадежным девочкам.

— Ты хочешь сказать, что я не такая?

— Региш, мне прошлого раза хватило. Или напомнить, что ты с моей блузкой сделала? На тебе ведь шмотки горят

Вот же шавка, по больному бить.

— Прекрасно же знаешь, что ее Марк порвал. Я тут вовсе не причем.

— Ну так пусть твой Марк мне за нее бабки вернет. Потом и шубка будет.

— Люсьешик, ну пожалуйста, она мне сегодня нужна, — иду на крайние унижения.

— Так, что там у нас дальше? Чулки за полтора косаря. Долго я их носила? Ни разу. Зато ты в них очередного мужика соблазняла.

— Жестокая ты.

— И это я еще про платье на прошлый Новый год не вспомнила. Так и не поняла, ты в него шпроты заворачивала или полы в рыбном магазине помыла?

— Я ведь извинилась!

— Да, но деньги за свои вещи я жду до сих пор.

— Мы ведь столько всего с тобой прошли… — пытаюсь надавить на совесть. — А теперь получается, что из одного стакана пить и единственные приличные трусы по очереди на свидания одевать, значит, можно, а шубку дать на час — нельзя. Тоже мне подруга.

— Надевать.

— Что? — не понимаю ее придирку.

— Регин, ты хоть бы мозги чуток подкачала, а не только задницу. Одеваешь ты своего Мишу, а на себя — надеваешь.

— А разница в чем? — меня начинает бесить увиливание от основной темы. — Мне реально сейчас одеть нечего. Ну, или надеть.

— Не прибедняйся, — по тону слышу, что Люська надо мной смеется.

— Да войди ты в положение! Я сюрприз мужику своему хочу устроить. Такой, что он на мне жениться должен. А куртка у меня коротковата, как я с голым задом по городу поеду.

— Это ты сейчас про женатика своего или нового найти успела?

— Про Марка, да, — знать про мои анапские “приключения” подруге не обязательно.

— С чего он вдруг на тебе женится? До этого даже жить вместе не звал.

— Он развелся. К тому же у меня есть козырь.

— Только не говори, что ты опять залетела, — Люська хохочет уже в открытую. — Мозгов бы тебе, золотая баба была бы. Ладно, — уже более миролюбиво. — Пуховик могу дать, я его все равно не ношу. Он нежно-розовый, почти белый.

— Давай, — вздыхаю. Выбора-то у меня все равно нет.

Иду в ванную, собираю волосы в высокую прическу. Через трафарет рисую бабочку, густо посыпаю блестками, чтобы блестящие крылышки были видны из-под низких трусиков.

Теперь Марк точно не устоит!

Напяливаю сверху еще одни трусы. Теперь у меня в шкафу завелся бабушкин вариант а-ля “прощай молодость” — в них теплее и они хоть немного живот утягивают. Но сейчас они мне нужны, чтобы “картинку” не смазать.

Еду к Люське, живет эта коза за тридевять земель, добираюсь с двумя пересадками.

— Вот, — протягивает пуховик пятидесятого размера. Когда-то он был цвета пыльной розы. Роза стерлась, а вот пыль осталась.

— Это тот самый, который ты еще в школе таскала? — разочарованно. Теперь-то я понимаю, почему она сказала, что почти не носит его. Такое старье стыдно из каморки доставать.

— Красивый же! — недоумевает подруга.

— Блин, а понаряднее ничего нет? Надо было фото сначала попросить, а потом к тебе переться.

Устало опускаюсь на пуфик в прихожей и откидываюсь назад.

— Регин… — осторожно спрашивает Люська, трогая мой живот, — ты, правда, что ли беременная?

Киваю. От жалости к себе на глазах наворачиваются слезы.

— Как же я задолбалась выкручиваться и устраиваться, — из меня вырывается откровение. — Мишку тянуть, матери рот деньгами затыкать, себя пытаться хоть к кому-то пристроить.

Подруга участливо гладит меня по руке.

— Сейчас вот есть шанс заполучить нормального мужика, но я и тут постоянно косячу.

— Региш, да к черту эту шубу! Я сегодня все равно не планировала никуда выходить. Бери!

— Ты серьезно? — меня переполняет благодарность.

Снимаю весь “верх”, остаюсь в кружевном бра. Джинсы решаю пока все же оставить, с голыми ногами холодновато ехать.

— У меня еще туфли белые есть, сорокового размера, правда. Но ты ж них бегать не собираешься. Красиво постоишь и все. — Люська продолжает сыпать щедростью. — И чулочки. Возьмешь?

— Давай еще кулончик, он как раз между грудями красиво ляжет.

Вместе колдуем над моим образом.

— Если он и сейчас тебя замуж не позовет, — восхищенно признается подруга, — то я даже не знаю, что он за мужик…

К Марку еду на такси. В автобусе растеряю свой лоск. Но в его дворе застреваю надолго.

Стою под подъездом, номер домофона не знаю. Смотрела же несколько раз на цифры на его двери, но сейчас как назло даже примерно вспомнить не могу.

Набираю Марку — занято. Да с кем он там болтает?

Все время, пока я собираюсь, слышу только короткие гудки.

Замерзла, как подзаборная собака, но что для любимого не сделаешь. Минут через двадцать выходит пожилая дама с мелким песиком. Быстро проскакиваю в подъезд. Рука тянется к звонку, но еще рано, нужно привести себя в порядок.

Снимаю сапоги, джинсы и трусы “прощай молодость”, кладу аккуратной кучкой за дверь.

Надеваю туфли — огромные, но стоять в них удобно, хуже было бы, если б они были тридцать пятого размера.

Нажимаю на звонок. Ну, милый, давай! Я готова тебя впечатлять.

— Петрович, глянь, пожалуйста, может, она еще не выходила из офиса? — доносится из-за двери.

Голос Марка — значит, он дома. Уже хорошо.

— Я понимаю, что не положено, но давай по старой дружбе. Мне очень надо, вот просто позарез! Я ведь не прошу меня внутрь пускать. Мне просто нужно знать, на работе она или нет.

Нажимаю еще раз на звонок. Хватит болтать, пора соблазняться.

— Может, свет в кабинете еще горит? — Марк, не прекращая беседу, открывает дверь. Его лицо меняется, брови устремляются на макушку. — Ты что тут делаешь? Это я не тебе. Ага, жду.

Он на секунду отвлекается на телефон, чтобы нажать на сброс. Я пользуюсь моментом и распахиваю шубку.

Марк скользит по мне взлядом, начинает кашлять и пшикать от смеха.

— Это что за маскарад?

— Все для тебя, любимый, — поворачиваюсь в профиль, немного выпячиваю живот. — Смотри, здесь живет наш сыночек.

— Регин, ты совсем рехнулась? Какой сыночек? — он закатывает глаза, и я проскальзываю в квартиру. Но дальше коридора он мне пройти не дает.

— Наш! — кидаю с вызовом.

— Ты правда думаешь, что вот так себя может вести мать, которая любит ребенка, дорожит им?

— Так себя ведет женщина, которая пытается вернуть в семью отца ребенка!

— Какого отца? Может, хватит выдумывать?

— Это тебе хватит всякой фигней заниматься! — от злости растеряла все заготовленные фразы.

Мгновение мы сверлим друг друга взглядом. Нашу безмолвную дуэль прервывает телефонный звонок.

— Точно нет? — переспрашивает Марк. — Понял. Спасибо, Петрович! Я в долгу, сам понимаешь.

Он выглядит подавленным.

— Марк, — стараюсь придать своему голосу как можно больше серьезности. — Я требую, чтобы ты на мне женился.

— С чего вдруг? — спрашивает спокойно и даже, кажется, безразлично.

— Потому что у нас будет ребенок!

— Мы не в девятнадцатом веке живем, чтобы это было поводом для женитьбы. К тому же… с чего я вообще должен тебе верить?

— Так я же справку показывала… — чувствую, что начинаю терять уверенность и силы, но просто так сдаваться не собираюсь.

— Может, ты чебуреков объелась, и поэтому у тебя живот торчит.

— Какой же ты жестокий! — со злости захлопываю шубу.

— Регин, мой тебе совет. Прекращай по ночам по подъездам шастать и найди себе нормального мужика. Я для тебя не вариант.

Марк накидывает куртку и берет с полки ключи.

— Я спешу, — открывает входную дверь. — Тебе такси куда вызвать?

— Сама доберусь, — обиженно дую губы и начинаю всхливывать. Слезы, как назло, не выдавливаются.

Подбираю свою кучку вещей, начинаю натягивать джинсы.

У него снова звонит телефон.

— Лена? Не ожидал.

И когда он только успел новую бабу найти?

— Нет, извини, сейчас некогда.

Сбрасывает звонок и нажимает на кнопку лифта. Надежда снова зарождается во мне. Не просто так ведь он отшил эту курицу.

— И куда же мы направимся? — уточняю игриво, как только мы входим в лифт.

— Никаких мы, — отрезает Марк. — У меня дела, а куда идешь ты, меня не касается, — смотрит на меня, как на пустое место.

“Ленка” снова звонит. Вот ведь настойчивая.

— Лен, я же сказал, что некогда сегодня, — идет к выходу из подъезда. Спешу следом и ловлю каждое слово. — Хорошо. Но только минут на десять, не больше. Скоро буду.

На улице он на меня даже не смотрит.

Меня в его жизни больше не существует. Ага, а вот теперь слезы градом. Нет бы пару минут назад.

Толчок в спину. Оборачиваюсь — из-за сугроба выглядывают мальчишки. В меня летит еще один снежок. Он скатывается по белой шубке грязным следом. Люська меня точно убъет…

Не буду пока возвращать шубу. Еще одно растройство сейчас не переживу. В крайнем случае можно сказать, что меня ограбили и ее шубу забрали. А если будет требовать компенсацию, заблокирую ее. Пусть докажет, что она вообще мне что-то давала.

Курточка моя, правда, осталась у нее дома. Но ничего, такую потерю я переживу.

Дома отогреваюсь и постепенно прихожу в себя.

Ладно, этот бой проигран, а вот война в самом разгаре. Мне просто нужна новая стратегия. И я ее обязательно найду!

Марк Аверин. Сочетание редкое. Нахожу его давнюю страницу в социальных сетях для пенсионеров. Сам он там уже три года не появлялся, но друзья-то остались. И через эти контакты можно выйти на другого важного человека — его маму.

Валентина Аверина. На черно-белых фотографиях она с молодым красавчиком, смутно напоминающим Марка. На руках сидит малыш. От ангельского вида у него остались только глаза. Снимков с другими детьми больше нет, значит, ты у нас единственный сыночек. И матери преподнес одну внучку. Маловато.

Вот, через кого я буду действовать!

Пишу сообщение. Дурацкий русский язык, все слова подчеркиваются красным. Спасибо, что интернет умеет исправлять орфографию. Еще раз проверяю ошибки, не могу ударить грязью в лицо перед будущей свекровью.

Здравствуйте! Я девушка вашего сына. У меня для вас новость — скоро вы станете бабушкой. У нас будет сын.

И для верности прикладываю пару наших совместных фоток. Отправляю, аккаунт Авериной Валентины загорается зеленым. Сообщение прочитано.

Теперь посмотрим, Марк, как ты справишься с двумя любящими женщинами.

— Маркуша, что-то ты давно мать не навещал. А у меня, между прочим, для тебя новости. Не хочешь к старушке заехать? — по маминому тону слышу, что варианта не ехать у меня в принципе нет. Она всегда так строит фразы, что спорить бесполезно.

Заезжаю в магазин, нужно же “старушке” купить продуктов. Маме и шестидесяти нет, но лет с сорока она уже говорит о себе, как о бабке.

Молочка по дороге купи, если не сложно. И батончик. Холодильник уже неделю пустой стоит. И печеньев каких-нибудь, а то мне тебя угостить нечем.

Каждый месяц я перевожу матери двадцать тысяч рублей — прибавку к пенсии, которая у нее и так неплохая. Но запасов на кухне у нее почему-то не водится.

Спросил как-то, куда она деньги тратит, так получил такой ушат ненависти и претензий, что зарекся вообще о деньгах говорить. Оказалось, что даю я мало, после смерти отца она с трудом выживает, а мне, поросенку неблагодарному, плевать, как тут мать справляется.

Взял на себя еще и оплату коммуналки, плюс раз в неделю заказываю ей продукты доставкой. Но она все равно “голодает”...

Набиваю полную тележку мясом, фруктами и прочими продуктами. Буду доказывать матери, что я хороший сын и обеспеченный мужчина.

На пороге мама встречает в поношенном халате и мокром полотенце на голове.

— Уже второй день голова болит, — почти стонет. Хотя внешне выглядит бодренько.

— Таблетку пила?

— Хочешь, чтобы я травила свой организм? Итак еле передвигаюсь…

— Мам, ну так зачем мучиться-то?

— Не понять тебе пожилого человека и его трудности, — всхлипывает и скрывается в гостиной. — А мне ведь даже скорую некому вызвать.

— Так давай вызову, раз тебе настолько плохо.

Достаю телефон и вслух проговариваю номер службы спасения.

— Хочешь мать со свету сжить? — с дивана доносится бодрый визг, следом раздается плач вперемешку с “кому я нужна, старуха такая”.

Нажимаю на сброс. Теперь нужно только дождаться, когда она успокоится и сама начнет говорить.

Это театральное представление я изучил хорошо. Видел его, когда вместо юрфака пошел на экономический, когда собрался жениться, потом когда о беременности Оксаны рассказал.

Со временем мать настолько полюбила шоу одного актера, что стала закатывать мне представления чуть ли не каждый месяц.

Страдания, обвинения, истерика, а потом “очень важный разговор”.

Спустя пару минут, как я и ожидал, она успокаивается. Вытягивается в струнку, тяжело вздыхает и, прищурившись, смотрит на меня.

Значит, и сейчас предстоит очередная просьба, порция нравоучений или раскрытие моих глаз на какое-то заблуждение.

— Вот, — показывает комод. На углу замечаю белый конверт.

— Что это?

— Я посмотрела на празднике на эту девочку, — цедит сквозь зубы, как будто говорит о самом большом неприятеле.

— Какую девочку?

— Ну эту… Как ее, Карину.

— Я не понимаю, о ком ты, — мой голос тяжелеет, я буквально ощущаю ее ненависть. Давно такого не было.

— Ну, Кристину.

Что? Моя дочь — это какая-то девочка? По-ходу у матери старческая деменция.

— Ты про мою дочь? Мам, серьезно? Ты вот так выражаешься про свою внучку? — подскакиваю и иду к выходу.

— Сядь! — властно. — Это не все.

Останавливаюсь в проеме. Никогда я еще не был так зол на мать, но все же решаюсь дать ей еще один шанс.

— Не хотела вскрывать без тебя, — берет конверт и протягивает мне. — Это результаты ДНК-теста.

— Какой-то бред. Зачем? Ты решила проверить, родственники ли мы?

— Не дерзи матери! Ты меня заставляешь переписать мою квартиру на чужого человека.

— Мою квартиру, мам. Мою! Я совершил ошибку, когда оформил Кристинкино наследство на тебя. Сейчас я просто прошу тебя вернуть всего лишь то, что и так мне принадлежит, — говорю максимально спокойно, голос твердый, чтобы мое решение не подвергали сомнению.

— Я не могу тебе ее вернуть, — мать опускает глаза.

— Это почему вдруг?

— Открой конверт, потом продолжим разговор.

— Я никогда не думал, что ты можешь так низко упасть, — поворачиваюсь ко входу. Как назло, нога не сразу попадает в кроссовок. Вожусь с ложкой для обуви, мать, пользуясь замешательством, пытается доказать мою “неправоту”.

— Кто-то же в этой семье должен быть с мозгами. Она ведь совсем на тебя не похожа!

— Зато она похожа на мою жену! — рявкаю. — Мне этого достаточно!

— Марк, никогда не думала, что воспитала тупого оленя, — она говорит еще что-то, но я уже не слышу, бегу по ступенькам вниз.

Сажусь на лавку, холодно. Что-то последние дни совсем меня добили, то Ленка, то Рокотов, теперь мама старается.

Понятно, почему Ксюха так после Кристинкиного дня рождения лютовала. Надо еще раз попробовать ей дозвониться, объяснить, что это была не моя идея. И заодно предупредить, что с Рокотовым шутки плохи.

Мать наверняка с ней сама свяжется, если еще этого не сделала. И потом убедить, что я ничего об ее афере не знал, будет практически невозможно. Лучше поговорю с ней прямо сейчас.

Набираю жене... бывшей жене. Как же коробит это определение.

Не берет трубку. Что за дела? Кристинка говорила, что они к “бабе-деде” поедут, может, связь в дороге не ловит.

Звоню тестю.

— Пап, — говорю по привычке. — Оксанка к вам добралась? Что-то не могу дозвониться.

— Марк, вроде, собирались на этих выходных к нам, но еще не приезжали, — отвечает спокойно, даже после развода мы стараемся сохранить человеческие отношения. — У матери сейчас уточню.

Терпеливо ожидаю.

— Оказывается, не приедут уже. Какая-то встреча у Оксанки важная.

— Не сказала, с кем?

— Что-то по работе. Хотя в пятницу вечером кто ж работает.

— А можете у нее уточнить?

— Марк, — тесть глубоко вздыхает. — Я всегда был за тебя, сам знаешь. Не понимаю, почему вы развелись. Дочка молчит, не признается. Но сильно влезать в ваши отношения я точно не стану. Ты ведь в курсе, какая она. Не переубедишь. Так что сам исправляй.

Хороший мужик мне в тести достался. Странно, что Оксана не рассказала родителям о причине нашего развода. Но сейчас мне это только на руку.

Следующая в списке Надя. Не девушка, а камень преткновения. За все время мы так и не смогли с ней найти общий язык, кажется, она сразу видела меня насквозь.

— Надя, добрый вечер. Аверин, — максимально вежливо.

— Привет, Марк. — на заднем фоне слышно музыку из мультфильма и голос Кристинки.

— А позови, пожалуйста, Оксану. Не могу до нее дозвониться.

— Марк, ее рядом нет.

— А где…

— Если она сама не сказала, то и я не стану, — перебивает и сразу же кладет трубку.

Вот безмозглая курица! Я ее подругу от беды хочу спасти, а она мне тут в рыцаря играет. Если Оксанки нет дома, а дочка с подругой, значит, она уже могла умотать к этому мудаку?

Выдыхаю, нужно собрать все мысли в кучу. Марк, анализ всегда был твоей сильной стороной. Думай!

Где они могут быть?

В руке светится телефон. Елена. Перевожу на голосовой, но она набирает снова. Этой-то что от меня нужно? Только линию занимает.

— Слушаю, — в голосе нет эмоций, а внутри у меня буря.

— Марк, прости, что поздно. Тут с документами какая-то белиберда, кто ж их готовил. Не мудрено, что фирма скатилась ниже плинтуса.

— Что ты хочешь?

— Срочно нужна встреча. Мы уже оплату подписали, готовы деньги до конца перевести, а тут ужас что. Думаю, любой юрист признает такую сделку ничтожной и расторгнет наш договор.

— Ну и фиг с ним. Фирма нужна Рокотову, пусть он и думает, как этот косяк исправлять.

— Марк, я тебя не узнаю, — пытается выдавить сочувствие. — С тобой все в порядке?

Нет, конечно! Но этой предательнице я в своих проблемах ни за что признаваться не буду.

— Марк, я ведь на твоей стороне, — вкрадчиво. Ага, так я и поверил.

— С чего вдруг?

— Просто мне тебя жаль. С тебя же штраф сдерут за сорванную сделку. Твоя фирма почти разорена. То ты денег можешь нормально получить, а так тебе ноль прибыли, еще и штраф сдерут. Я по старой памяти решила не доводить до этого. Приезжай в “Ривьеру”, печать с собой возьми. Там дел на пять минут.

Какая к черту Елена, а вместе с ней и договор, и “Ривьера”. Мне жену надо спасать.

Хотя... кому как не “доверенному лицу” знать, где обитает ее босс. Так что, может, даже удачно, что у нас сейчас встреча. Узнаю, где этот урод прячется. А там и на Оксанку выйду.

Проверяю сумку, печать у меня всегда с собой, пара чистых договоров тоже.

— Ладно, скоро буду.

Еду на встречу. Настроение — убивать, если Лена будет сейчас заговаривать зубы, придушу ее к черту.

Она уже за столиком, весело машет мне рукой.

— Присаживайся, думаю, здесь тебе будет удобно, — щебечет.

— Где Рокотов остановился? — по лицу видно, что я не шучу.

— Милый, — кладет мне ладонь на руку, тут же выдергиваю ее. — Андрей взрослый человек, а я ему не супруга, чтобы он отчитывался, где и с кем проводит время.

— Лен, я не буду переподписывать никакие документы, пока ты мне не скажешь. У него, — хочу сказать в заложниках, но нащупываю другое слово. — Моя жена.

— Тем более, — она усмехается. — Не думаю, что твоя жена мне за это спасибо скажет. Они взрослые люди, и если решили пойти на свидание, нам с тобой им точно мешать не стоит.

— Я не собираюсь мешать, — еле сдерживаю терпение. — Я собираюсь только забрать Оксану.

— Маркуш, Андрей хороший, внимательный и чуткий любовник, уж я-то это знаю, — хищно улыбается. — Не хочу твою бывшую лишать такого удовольствия.

Она издевается?

— Марк, давай лучше к делу. Мы ведь не сплетничать, кто с кем спит, собрались. У меня своих задач полно. Вот, здесь ошибка, — дергает меня за рукав, чтобы я обратил внимание.

Смотрю в документы, дважды перечитываю абзац — не понимаю, где ошибка. Хотя, я сейчас вообще ничего не понимаю.

— Лен, может, хватит крутиться по сторонам? Раз ты такая занятая, давай побыстрее закончим.

— А вот, кстати, и голубки! — кивает куда-то за мою спину.

Оборачиваюсь, смотрю в сторону лифта. А там… Рокотов, придерживая Оксану за спину, заводит ее в лифт.

Выгибаюсь, но долбанные цветы на стойке, не дают увидеть, какой этаж они нажали.

— Видишь, у них все хорошо! — Ленка довольно улыбается. — Можем тоже отметить. У меня в номере. Кстати, я тут проверила — в договоре все-таки все правильно. Извини, что побеспокоила.

— Подожди, — отодвигаю папку, вскакиваю с места. Нажимаю на кнопку лифта, вдруг случится чудо, и они не успели уехать. Через минуту лифт открывается, а там... пусто.

Лечу к администратору. Миловидная девушка приветливо улыбается.

— Добрый день, подскажите, в каком номере остановился Андрей Рокотов?

— Простите, это конфиденциальная информация, я не могу вам раскрыть личные данные наших гостей, — наигранная улыбка, глазами хлоп-хлоп.

— Я его партнер по бизнесу. Он забыл документы, мне нужно срочно передать, — придумываю на ходу.

— Звоните вашему другу, пусть он сам к вам спустится.

Достаю из кошелька несколько красных купюр.

— Это благодарность за мааааленькую информацию, — кладу девушке на стойку под журнал учета.

— Я сейчас охрану вызову, — из милой улыбки она прекращается в Цербера. — У нас тут камеры везде.

Забираю бабки и бегу в сторону запасного выхода. Ничего, есть еще один вариант.

В отеле семь этажей, но и это меня сейчас не остановит. Забегаю на шестой, на адреналине даже дыхание не сбилось.

Номер шестьсот тридцать четыре. Дальше по коридору. Вот эта заветная дверь.

Внутри возня, слышатся всхлипывания.

Гад, вот же гад! Что он сделал с моей женой?

Изо всех сил стучу в дверь. Прислушиваюсь — тишина.

Неужели я ошибся номером? На всякий случай стучу еще раз.

— Нам ничего не нужно! — по голосу узнаю Рокотова.

Снова звуки борьбы. Пинаю дверь и кричу:

— Оксан, я здесь!

— Отвали! — рычит Рокотов.

Глухой удар, визг и звук битого стекла. А потом леденящий крик, который разрывает мою душу в клочья.

— Марк!

Рокотов, тварь, открывай! — я уже готов вынести эту дверь с ноги.

— Андрей! — мое сердце бешено бьется. — Не надо! Я тебя прошу!

— Тсссс, — шепчет на ухо, как будто этот звук должен мгновенно меня успокоить.

Как же сильно я ошиблась в этом человеке…

Рокотов навалился на меня всем телом. Мои руки он больше не держит, но у меня все равно не хватает сил сдвинуть его или скинуть с себя.

— Андрей… пожалуйста…

Он громко дышит, торопливо пытается расстегнуть пуговицы спереди на платье. Маленькие, светло-коричневые, не больше таблетки аспирина, они со скрипом поддаются, но вырез настолько мал, что у Рокотова не получается долезть до моей груди.

Бросаю попытку отбиться и кидаю все силы на пуговички.

Он расстегивает, я застегиваю.

— Черт! — грубо отталкивает меня, но не отпускает полностью. — Придумала же на свидание тащиться в чертовом платье! Пока до тела доберешься, — смотрит мне в глаза. Неужели ответ ждет? Я должна еще за свой наряд оправдаться?

В его взгляде пламя, на лице расплывается гадкая улыбочка. В моем представлении именно так и выглядят серийные маньяки.

— Не бойся, эта мелочь, — кивает на пуговички, — не охладит мое желание.

Хорошо, что я послушала девчонок и надела платье, блузка уже давно бы валялась на полу. А такой наряд попробуй еще порви. На секунду становится спокойнее, маленький оплот надежности, моя родная вещь, которая меня защищает.

Одним движением Рокотов меняет наше положение на кровати. Дышать легче, но выбраться все еще не получается.

Судорожно вспоминаю советы о том, как справиться с маньяком. Как назло в голове вертится только вариант “никак, расслабься и получай удовольствие”.

Как же выбраться отсюда? Понимаю, что сама дура. Притащилась к мужику в номер. Но это понимание мне сейчас точно не поможет.

Какая же я наивная…

Горячая рука скользит по моему бедру. Хорошо, что на мне еще одна защита — капроновые колготки.

— Твою мать, — как будто про себя, но я слышу этот голос, который теперь всю жизнь будет сниться в кошмарах. Один рывок и колготки теперь больше похожи на очень высокие чулки. Отталкиваю его руки, царапаюсь, стараясь удержать подол платья.

— А ты строптивая, люблю таких — с огоньком. Меня это еще больше заводит, Оксаночка, — рука больно сжимает ягодицу.

Заговорить. Заболтать. Увести от темы. Что угодно, что умерит его пыл.

— А ты мне наоборот показался спокойным, — стараюсь выровнять дыхание. — Умным. Рассудительным. — Что еще сказать? Думай, Окси, быстрее! — Начитанным.

Он на мгновение останавливается, зависает, удивленно глядя на меня. Кажется, нащупала тонкую спасительную ниточку.

— Я вот сейчас “Анну Каренину” перечитываю. Читал? Как тебе? Мне вот линия Левина показалась интересной.

— Что? — теряется.

— Да наверняка читал! Ты ведь такой умный.

— А, понял, — опасный блеск возвращается. — Мозги мне хочешь запудрить. Но зачем? У нас такая интересная игра. Давай не будем отвлекаться.

— Ага, игра в одни ворота. — Еще один сантиметр незаметно отвоеван.

— Я так долго ждал, пока ты меня динамила, — притягивает меня к себе, но уже мягче. Проводит рукой по волосам. — Включила пластинку “я — не такая”. А я по глазам вижу, что очень даже такая. — Касается губ и снова отстраняется. — Тут любой заметит, что твое тело по нормальному мужику истосковалось. Ничего, сегодня все будет по высшему разряду. Я умею быть нежным.

В подтверждение своим словам он начинает гладить меня.

Его движения больше не причиняют физическую боль. Но душу рвут в клочья.

Слезы текут рекой, нос хлюпает, нужно взять себя в руки, чтобы вырваться из этого плена.

Оксана, успокойся, силой ты тут ничего не сделаешь, только хитростью.

Дышу: вдох-выдох, вдох-выдох. Мандраж немного отступает.

— Ты же говорил, что готов подождать, — шиплю, пытаюсь освободить руки.

— Ну чего ты строишь из себя бунтарку? — его тон становится еще вкрадчивее.

Ну уж нет, я твои игры тоже раскусила, мистер публичные выступления и мастер проведения переговоров. Хочешь меня под себя подстроить? Этот номер не пройдет!

— Рокотов, какая же ты — скотина! — вкладываю в голос всю грубость, которую нахожу в себе. — А я тебе поверила.

— Я скотина? — кажется, крупицы адекватности мелькают у него в глазах. — Оксан, ты ничего не путаешь? Ты сама за мной в номер пошла. Улыбалась весь вечер. Позволяла к себе прикасаться. Да ты даже не пошла — ты напросилась эту рубашку стирать! Я как это должен расценивать?

Он привстает, садится на край кровати. Пользуюсь моментом, вскакиваю, забиваюсь в угол у окна, рядом с прикроватным столиком.

До двери пока не добраться, но, кажется, моя стратегия начинает работать. По крайней мере, я больше не прижата к кровати и могу двигаться.

Говорить. Нужно дальше говорить из последних сил.

— Я хотела спасти твою рубашку, — почти заикаясь. — Мы же обо всем договорились, а ты…

Слезы льются еще сильнее, не могу их контролировать.

— Да на фиг мне эта рубашка! Если ты идешь ко мне в номер, значит, ты согласна на продолжение. Разве нет? Может, это у тебя такие эротические фантазии, чтобы я тебя добивался, применил силу. В рамках приличия, конечно, — голос спокойный, тон бархатный.

Как будто только что была не попытка износилования, а дружеские посиделки.

— Я не хотел тебя напугать, — продолжает еще мягче. — Теперь я понял, что ты любишь ласку и никакого принуждения. Виноват, исправлюсь!

Вдобавок к фразе он поднимает руки и изображает поражение. При этом смотрит на меня, как удав на кролика.

— Оксанчик, ну ты чего, в самом деле? Чего испугалась-то? — движения плавные, усаживается поудобнее на кровати и начинает чуть покачиваться. — Я выбрал неправильную тактику. Просто не понял, что тебе такое не подходит. — еще один качок. — Даже самые крутые специалисты по прочтению личности могут ошибаться.

Медленно поднимается и делает шаг ко мне.

— Нет! Стой! — Крик переходящий в визг, вжимаюсь в стену.

— Ты чего так бурно реагируешь? Если бы ты до этого не была замужем, я бы подумал, что невинна. Хотя, из Аверина такой мужик, что может он тебя и пальцем ни разу не тронул.

— Причем здесь мой бывший муж? — не пойму, он меня так отвлекает?

— Так, лирическое отступление. Так что, отматываем историю, спасаем рубашку и идем за десертом? — Рокотов делает вид, что ничего не произошло. Неужели надеется, что это прокатит?

Вселенная, почему из мужиков мне одни подлецы попадаются? Как для них легко “отмотать” все на несколько часов, на несколько измен.

У меня до сих пор сердце где-то в пятках, чувства обостряются, отслеживаю каждое его движение.

Хватит, сегодня я уже не послушала свою интуицию, теперь ошибки не допущу.

— Оксан, расслабься, я все понял, — Рокотов отходит, присаживается в кресло.

— Я хочу уйти, — складываю руки на груди.

— Не надо сейчас в детский сад играть. Я же извинился. Объяснил. Больше не причиню тебе вреда.

— Я просто хочу уйти.

Кто-то стучит в дверь. Уборка бывает обычно с утра. Рокотов прикладывает палец к губам, дескать молчи.

Вот он мой шанс на спасение, но меня как-будто парализует, я не могу ни пошевелиться, ни издать звука. Только что ведь говорила… и даже спорила с ним. А сейчас слова застряли в горле.

— Взрослые мы, в конце концов, или нет? — влажно облизывает губы и посылает свой противный “чмок” мне.

Видимо, я должна растаять от этого мерзкого подобия воздушного поцелуя, стереть из памяти события последних минут и радостно прыгнуть в его объятия.

Кто-то стучит еще раз.

— Какая настойчивая обслуга, — почти шепотом, на лице злость. Кулаки сжаты так сильно, что кажется, кожа на костяшках вот-вот лопнет. — Если она сейчас не уберется... — Нам ничего не нужно! — кричит, повернувшись к двери.

Пока Рокотов ненавидит кого-то из персонала, делаю рывок к выходу. Он ловит меня и закидывает на кровать. Отталкиваю его изо всех сил, со стороны это может быть похоже на детскую борьбу или шутку. Но у нас сейчас все серьезно.

Громкий удар, словно в дверь врезались или пнули ее ногой.

— Оксан, я здесь!

Никогда не думала, что буду рада голосу Аверина, его присутствию. Теперь самое страшное позади.

— Отвали! — Рокотов снова звереет, его лицо краснеет, брови сползают на глаза, кажется, вот-вот проступит волчья щетина.

Отскакиваю от него подальше, снова стою в безопасном углу.

Как может успешный человек быть таким моральным инвалидом в жизни? На чем основана его успешность? Он убивал недовольных клиентов, а всех своих любовниц, которые могли открыть рот, прячет в темнице? Не с него ли образ Синей бороды писали? В стрессовой ситуации моя голова переключается на всякую ерунду, чтобы защитить психику.

За дверью Марк, его присутствие придает мне уверенности.

Смотрю на вазу на прикроватном столике. Большая из синего стекла бутыль с широким горлышком. Если Рокотов сделает крохотный шаг ко мне, я за себя не отвечаю.

Воображение рисует страшную картину. Я со всей дури бью по голове горе-любовника. Глухой удар. Рокотов оседает, потом падает. На полу появляется сначала маленькая кровавая лужа, она растекается, и все растет, растет. Потом приезжает полиция, на меня надевают наручники. А его тело следователь обводит маленьким кусочком мела.

— Даже не думай, — он как будто читает мои мысли. Первым хватает вазу и со всего размаха швыряет ее на пол. Осколки разлетаются по комнате.

Может, я рано радовалась? Если он вонзит в меня вот такую стекляшку, то следак уже меня будет обводить.

— Я все равно свое получу! Муженек твой свидетель — так даже лучше.

Они что, заодно?

Нет, не верю, что Марк настолько опустился!

— Марк! — кричу что есть силы, с опаской смотрю на разбитую вазу.

Он колотится в дверь как раненый зверь.

— А ты подкинула хорошую идею.

Рокотов хватает осколок, похожий на клинок. Резким движением проводит по своей груди. Из сомкнутых губ вырывается рык. С довольной ухмылкой прикрывает рану, потом показывает мне окровавленную руку.

— Раз Аверин так тебя любит, пусть теперь вызволяет тебя из тюрьмы.

— Что ты делаешь? — кричу не своим голосом. — Ты в своем уме?

— Оксан! Оксана! — Марк бьется в дверь. Судя по голосу, он в панике. И ломится с такой силой, что дверь в нашей квартире уже бы вынес.

Кто придумал для гостиниц ставить прочные двери с хорошим замком? Ни зайти, ни выйти.

Я еще не до конца понимаю план Рокотова, но для меня он вряд ли чем-то хорошим обернется.

Первая реакция — броситься ему на помощь. В памяти мелькают уроки ОБЖ. Нужно остановить кровь. Рвать простыни на бинты и спасать.

Но… он ведь этого и ждет?

Перехватываю его взгляд. Тяжелый, внимательный. Выжидательный.

По груди струйками стекает кровь. Рокотов стонет. Хватит притворяться, я же вижу, что рана не такая уж глубокая, чтобы ты нотариуса вызывал со священником.

Нет, Рокотов, хватит делать из меня дуру! Я больше не куплюсь на твои уловки. Никакая опасность тебе сейчас не угрожает.

— Оксан, с тобой все в порядке? — кричит бывший муж.

Угукуаю себе под нос.

А я и сама не знаю, в каком я сейчас порядке. Физически цела, но мое нервное состояние на грани.

Как только выпутаюсь из этой ситуации, сразу же запишусь на курсы самообороны, чтобы больше ни один урод не мог меня вот так схватить и застать врасплох. Чтобы таким, как Рокотов, было понятно, что если я не хочу секса, то его у меня сегодня точно не будет.

Бум-бум-бум!

Марк выносит дверь. Уже давно бы позвал кого-то на помощь, раз сам не справляется.

Еще бы знания по физиогномике не помешали, чтобы всех сволочей на подлете отслеживать. И к психологу обязательно. Надо было еще после развода начать терапию.

Эти бытовые мысли о том, что будет “после”, меня успокаивают, заставляют трезво мыслить и оценивать ситуацию.

— Смотри-ка, волнуется, — Рокотов разбивает нашу молчаливую дуэль. — Интересно, откуда он узнал, где ты находишься? Неужто мужское чутье привело?

Голос вкрадчивый, едва заметная мимика и движения рук.

В правой он все еще сжимает осколок вазы.

— Почему ты сказал, что рад ему? — пытаюсь отвлечь его разговором и начинаю медленное движение к двери.

— Хотя, откуда оно у него, чутье это, — он продолжает свою фразу. Наверняка, заготовка. Ждал подходящего момента, чтобы вывалить ее на публику. — Вечно он у меня под ногами путается. Ладно, теперь есть доказательство, что ты на меня набросилась. И продолжение истории будет зависеть от тебя. Я могу сказать, что наши сексуальные игры немного вышли из-под контроля, — прикусывает губу, старается всячески показать, что ему не больно. Кровь размазана по груди, струйки добрались до брюк. — А могу, что ты меня приревновала. Или пусть Аверин возьмет на себя вину, а я так и быть, тебя помилую. Какой вариант тебе нравится больше?

— Никакой, — мотаю головой, как будто пытаюсь себя в этом убедить. — К твоей ране я не имею никакого отношения. Разве только то, что стала свидетелем ее появления. Нелепого и глупого.

— Зачем ты так? Запамятовала, что ли? Имеешь, причем самое прямое. Если посмотреть камеры, то видно, что мы в ресторане были вместе, ворковали, как влюбленные. Ты принимала мои ухаживания. А потом... в тебя вселился бес… Сам не знаю, что на тебя нашло.

Господи, спасибо, что вот это все сейчас вылезло, а не когда я уже влюбилась и начала строить планы на счастливое будущее. Машинально прячу руки за спину, чтобы даже капля его проклятой крови на меня не попала.

— Зачем? Что тебе это даст?

Пользуюсь моментом и отвоевываю себе еще несколько сантиметров. Одно небольшое замешательство, и я смогу рвануть к выходу.

— Я стану богаче. Отомщу. Докажу наконец, что со мной так нельзя! — облизывает окровавленную подушечку большого пальца. — Меняю твою свободу, например, на… — делает вид, что размышляет, — твою фирму. Свою часть Аверин мне уже продал. Теперь твоя очередь.

От неожиданного ответа я чуть не приседаю. Я могла предположить все, что угодно: месть Марку, какое-то разоблачение меня, ненависть ко всем женщинам в мире. Но чтобы он позарился на мою компанию?

— То есть никакой симпатии с твоей стороны не было?

Не то, чтобы меня беспокоил интерес со стороны Рокотова, но почему-то стало важным выяснить, насколько его шаги были продуманными. Изначально такой был план? Как карточная игра, как “монополия”, в которой мне просто забыли сообщить условия и правила игры.

Почему Марк не ломает эту чертову дверь? Даже стучать перестал. Может, он заодно с этим маньяком, и они решили таким странным образом лишить меня не только фирмы, но и рассудка, а впоследствии и дочери?

— Все бабы — дуры! В любой ситуации им важно знать, действительно ли на них у мужика встал или это просто имитация, — ухмыляется Рокотов. — Хочу тебя успокоить, сначала ты мне приглянулась. Милая дурочка, которой важно всем понравиться. Я таких, как ты, только так щелкаю. А потом твой муженек все испортил — напомнил о себе. С того момента ты просто пешка в моей игре. Красивая, наивная пешка, которую я сегодня скину с шахматного поля.

— Какой-то бред. Я больше не могу здесь оставаться, — смелым шагом направляюсь к выходу. Если он сейчас перекроет мне ход, я просто двину его по башке. — От меня ты ничего не получишь. Только ненависть и презрение, но тебя это вряд ли волнует.

— Один шаг за дверь, и твой срок вырастет еще на пару лет. Вначале покушение на убийство, а теперь еще оставление в опасности. Если ты не знаешь, есть такая статья.

— Ты прав. Ты опасен... даже для себя. Психушка со смирительной рубашкой сейчас бы очень пригодилась.

— Давай, оскорбляй меня. Вот на что способна обиженная женщина. А я тебя любил...

Что за бред? У Рокотова раздвоение личности или начался отходняк от непонятных веществ?

Ах, нет, это снова продуманный шаг — идет запись на телефон. Диктофон он включил явно только что.

— Как ты можешь бросить меня? — театрально стонет. — Зачем ты набросилась на меня с осколком?

Теперь он разыгрывает спектакль для адвокатов?

— Если ты мне не поможешь, я истеку кровью. Помоги, нужно перевязать рану. Оксана! Возьми в ванной полотенце и прижми вот тут, — показывает на грудь.

— У тебя небольшая царапина, от такой еще никто не умирал.

Я не сильна в медицине, но очень надеюсь, что его саморанение не опасно, и Рокотов от него не двинет коньки.

Злые глаза прожигают насквозь. Он кладет телефон на край, в руках все еще вертит осколок. Оскаливается и двигается на меня.

Визжу от страха! Его удара хватит, чтобы душа покинула мое бренное тело.

— Ну что ты, я тебя не трону, — грозно нависает. Резко хватает за запястье, переворачивает и пытается вложить мне в ладонь стекло, которым только что резал себя.

Ах ты гад! Решил мои отпечатки оставить.

А я уже представила, что потом говорили бы об этом происшествии. “Богатая невеста Оксана Аверина погибла от рук своего любовника”, “Марк Аверин не смог простить предательства, убил жену и ее любовника”, и еще миллион заголовков для желтой прессы. Мне то будет уже все равно, но как это пережить моим родителям, как с этим позором жить Кристинке.

Сжимаю кисть в кулак, резко выдергиваю руки и прячу за спину. В коридоре слышится возня и голос Марка. Он с кем-то ругается.

Это даже хорошо. Значит, там есть свидетели.

— Сука! — рычит раненый зверь.

— Дай пройти! — вкладываю в крик всю свою силу. Надеюсь, люди из коридора меня тоже услышат. — Мне надоели твои игры в сумасшедшего! — и добавляю уже тише. — А не то я тебя действительно покалечу.

Пячусь к выходу, не поворачиваюсь спиной к Рокотову, боюсь. Натыкаюсь на ручку, быстро разворачиваюсь и распахиваю дверь.

Вот моя свобода или это еще не все?

Яркий свет коридора на мгновение ослепляет. Зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, передо мной стоит странная компания.

— Марк? — передо мной картина маслом.

Бывший муж в непонятной позе: скручен, пойман, рвется из плена. Еще один раненый тигр.

— Ты в порядке? — хрипит.

Его держат, точнее, пытаются сдержать двое в форме. Теперь понимаю, почему он вдруг перестал выносить дверь и что за возня мне слышалась.

За их спинами мелькает незнакомая женщина. Она бурно жестикулирует, будто кого-то в чем-то пытается убедить.

На мгновение мы все замираем и изучающе разглядываем друг друга.

Медленно перевожу взгляд — охранники явно “местные”. На рукавах логотип отеля, при себе никакого оружия. Даже резиновые дубинки, висящие на поясах, выглядят бутафорскими.

Однако, у них хватило сил оторвать Марка от двери и скрутить.

Их недовольные лица дают понять, что они бы предпочли вернуться в свою уютную каморку с мониторами и сканвордами, чем торчать в коридоре, устраняя непорядки и “вылавливая” преступника века.

Между ними — мой бывший муж. Бросает на меня взгляд исподлобья, и я понимаю — одна малейшая ошибка этой парочки, и он вломит им обоим.

Несмотря на ненависть, которую я к нему испытываю, я рада его видеть. Хоть кто-то знакомый и, надеюсь, сейчас он — мой союзник, а не враг.

Незнакомка бросает удивленный и оценивающий взгляд на меня, затем на Марка, и закатывает глаза. Когда это и с чего я успела ее разочаровать?

Картинка начинает ускоряться, и вокруг меня снова все вертится. Марк с новыми силами начинает вырываться, охранники — пытаться его удержать.

— Что у вас тут происходит? — угрюмый здоровяк лает на меня. — С любовником, небось, а рогатый муж лбом двери выбивает.

Он так ловко наклеил нам ярлычки на лбы, что я даже не нахожу, что возразить. Да и зачем. Оправдываться перед человеком, которого вижу первый раз в жизни?

— Рот завали! — возмущается Марк.

— Отпустите его! — прошу и приказываю одновременно.

— Сначала надо во всем разобраться! — басит здоровяк.

— Надо разобраться, — вторит ему более низкий и тощий напарник.

Открывается дверь лифта, в коридор вплывает тележка, следом появляется горничная. Она удивленно вскрикивает и тут же разворачивается обратно. Видимо, в этом отеле не принято мешать разборкам с гостями.

Женщина, которой не понравилось, как я выгляжу, отпихивает меня и забегает в номер.

— Андрей! Что эта стерва с тобой сделала? Только не умирай, — начинает голосить.

Интересно, что у них за отношения? Я ее изначально приняла за администратора.

— Ничего с ним не случится, — хочу выйти в коридор, но троица перегораживает мне путь. Они вваливаются в номер, втаскивая Марка, и я снова оказываюсь в ловушке, из которой так старательно выбиралась.

По телу пробегает мелкая дрожь. В комнате шесть человек, и ни одному из них я не могу полностью доверять. Рокотов опасен, Марк меня уже предавал, охранники выглядят туповатыми и пока явно считают нас преступниками. Женщина — темная лошадка.

А я уж, было, обрадовалась, когда увидела ее. Думала, что она поможет мне спастись.

— Надеюсь, что не умру, Лен. — На лице Рокотова мелькает довольная ухмылка. — А тебя, Марк, я особенно рад видеть. Встретить врага перед смертью — ценный опыт.

— Андрей, нет! — дамочка заламывает руки, смахивает слезы и лезет к его ране. Андрей отталкивает ее левой рукой, в правой у него все еще осколок. Того и гляди, нас всех тут перережет.

— От таких ран еще нужно постараться скончаться, — вставляю, но моя реплика тонет в перепалке двух давних приятелей.

— Когда это я был тебе врагом?

Марк поражает меня своим вопросом — сейчас реально время для выяснения отношений?

Он больше не скручен — стоит во весь рост, но охранники по-прежнему держат его с двух сторон.

— А я, знаешь ли, добавил в список еще один трофей, — Рокотов противно облизывает губы и кивает в мою сторону.

— Что? — рычит Марк и рвется из плена. — Тварь!

— Да не было ничего, — оправдываюсь. И тут же понимаю, что вообще-то не обязана это делать.

— Андрей, это она пыталась тебя убить? — вскрикивает дамочка. — Вы скорую уже вызвали?

— Да я к этому безобразию не имею никакого отношения! — смотрю на свои руки. — Андрей ваш малость того...

— Давно знаю, что все беды от женщин, — заявляет охранник. — Вот поэтому и не женился.

— Ага, именно поэтому, — ржет его напарник.

— Лена, скорую вызывай и полицию! Пока преступница не скрылась.

— Что? Это я-то преступница? — захлебываюсь от возмущения.

Марк пользуется тем, что охранники отвлеклись на свою шутку, и делает резкий рывок. Его перехватывают и почти прижимают к полу.

— А я ведь так и знал, что ты мне в спину нож, вернее в грудь стекло вонзишь. — Рокотов похож на Гамлета, обиженный непонятый страдалец. — Признавайся, по твоему требованию Оксана на преступление пошла? Покушение на убийство, между прочим!

Тычет рукой в грудь. Кровь уже подсохла, перестала сильно сочиться. Фразы и жесты настолько отрепетированы, что я не удивлюсь, если он вот-вот сорвет овации у публики.

— Ты с таким пафосом лучше бы на конференциях выступал, — не сдерживаюсь и прерываю его “выступление”.

— Оксан? Он это серьезно? — Марк из позы “ласточка” пытается заглянуть мне в глаза.

— Да отпустите вы его, куда он денется, — смотрю на охранников. — И никуда не уходите, понятыми будете.

— Какими понятыми? Зачем? — удивленно спрашивает тощий.

— Мы вообще-то тут на работе! — горделиво заявляет здоровяк.

— И ваша работа заключается в том, чтобы нападать на гостей?

— Лена, полицию! — командует Рокотов. — И дверь запри. А пока она едет, я вам всем расскажу, что вы сейчас должны будете сделать.

Ну вот, снова мы отрезаны от мира.

Но сейчас меня все же успокаивает, что мы в номере больше не одни.

— Ты, — Рокотов тычет в Марка, — пишешь расписку, что бабки за свою контору уже все получил. А ты, — обращается ко мне, — подписываешь документы о передаче прав собственности.

— На что? — вопрос глупый, ответ я на него уже знаю, но мой испуганный тон еще сильнее распаляет Рокотова.

Радуйся, скотина! Ничего ты от меня не получишь.

— На свою новую фирму, конечно, — довольно лыбится. — Да не расстраивайся ты так! Неужели успела к ней привыкнуть? И не думай, что я тебя без денег оставлю. Я не жмот, как твой муж. Как насчет миллиона?

— Долларов? — Елена отрывается от телефона.

— Рублей, конечно. Ты чего? На новые колготки хватит.

— Да она стоит минимум в сто раз больше! — встревает Марк.

Охранники снова ослабили хватку, и теперь он просто стоит рядом с ними. Думаю, они уже поняли, что основная угроза идет не от Аверина. Они переглядываются. Явно мечтают свалить поскорее от нашей ненормальной компании.

— Но не дороже свободы, — парирует Рокотов. — Или ты хочешь за решетку? Вы там определитесь между собой, кто сидеть за нападение будет.

— То есть ты сейчас при свидетелях так запросто утверждаешь, что готов дать ложные показания? — Марк принимает уверенную позу, складывает руки на груди. Его спокойствие передается и мне.

Рокотов на мгновение теряется, но тут же берет себя в руки.

— Если твой муж захочет сесть вместо тебя, не мне ему запрещать. — Обращается ко мне, игнорируя Марка.

Что же у них там произошло, в их прошлом?

— Ничего мы подписывать не будем! — подчеркиваю “мы”. Марк одобрительно кивает. — Что там, кстати, с полицией? Приедет или как? Может, вы нам поможете? — последний вопрос адресую охранникам.

— А мы тут причем?

— У вас же лицензия есть, вот мы с вами сейчас сразу все следственные мероприятия проведем. На камеру, пожалуйста, снимайте! У меня, если что, на телефоне хорошая.

Оглядываюсь в поисках сумки.

Вся компания смотрит на меня с недоумением. Да уж, лучше бы я дома осталась, какао пила и с дочкой играла, чем сейчас себя от “преступления” отмазывать.

— Лицензия у нас есть. На что надо. А на криминал мы не подписывались, — блеет второй охранник, с абсолютно круглыми глазами. Низенький и худой, форма на нем чуть свободная, как будто досталась от старшего брата.

— Я вас уверяю, что меня пырнула эта женщина. Оксана Аверина. Хотела убить, но сил не хватило пробить грудную клетку, — Рокотов поворачивается, ищет позу, чтобы его ранение лучше было видно. При этом играет мускулами, видимо, чтобы все заметили и оценили, какое у него прекрасное накачанное тело. — Что ж ты, Аверин, жену не проконсультировал, как бить надо?

— А что вы с чужой женой в номере делали? Может, за дело получили? — крупный охранник осматривает меня с ног до головы.

— Как вы со мной разговариваете? — Рокотов рычит. Если бы не роль потерпевшего, наверное, кинулся бы драться. — Вы знаете, кто я? С моими связями вы даже на помойке работу не найдете. С этой мы любовники, следы на кровати это подтвердят. А потом она решила меня убить.

Все переводят взгляд на меня.

— Никакие мы не любовники. И у меня руки чистые, — выставляю ладони вперед, как ребенок. — На мне вообще ни капли крови.

Верчусь на месте, как будто хочу показать себя с разных сторон. На лицах зрителей никаких эмоций. Только Рокотов начал громко стонать.

Охранник, который поменьше, подходит к кровати. Щурится, внимательно осматривает покрывало.

— Конечно, уже на тебе нет крови, ты же в ванной была, руки мыла. Вы можете с ручки на двери отпечатки снять, пока она их не уничтожила, — смотрит мне в глаза хищным прищуром.

Чувствую себя, как в дешевом сериале про ментов или детективов, где я исполняю сразу несколько ролей — и потерпевшая, и сама себе адвокат.

— Кровать смята. Вот так при живом муже, с чужим мужиком можно кровать топтать, — как будто отчитывает меня. — В ванной тоже смотрел — все сухо, следов, что кровь смывали — тоже нет.

— Так она могла все вытереть! — не унимается Рокотов.

— И полотенца заодно проверим — есть ли на них следы от воды. Они ведь явно не должны были успеть высохнуть.

— Там есть полотенцесушитель! — довольно пищит Елена.

Поражаюсь их упорной вере в свою безнаказанность.

— Андрей, ты ведь сам видишь, что твоя версия рассыпалась на стадии идеи, — Марк подходит ко мне. — Поэтому мы сейчас просто уйдем, и ты нас оставляешь в покое.

— Я думаю, что все же стоит дождаться полицию. Пусть они сами разбираются, кто тут кого пырнул, кто с кем спал и кому за что фирму отдаст, — охранник решает нашу судьбу. — Дамочка, вы там как? Скоро стражи порядка прибудут?

Елена игнорирует его вопрос. Да и так понятно, что она никому не звонила.

— Семенов, ты дебил? — встревает здоровяк. — В новостях покажут, что в нашем отеле криминал, никто к нам потом заселяться не будет. И наши с тобой рожи засветят в телеке. Куда потом работать пойдем? Дворы мести?

— Я не подумал, — все так же блеет второй охранник.

— Вот, думать головой надо, ничему тебя кроссворды не учат. Значит, так, — здоровяк берет на себя роль комиссара Коломбо. — Этот на умирающего не очень похож, — кивает на Рокотова. Потом переводит взгляд на меня. — А эта на убийцу. Слишком тощая.

— Что значит не похожа? — откуда-то из-за спины Рокотова тявкает его помощница. — Вяжите ее и в тюрьму.

— Так что там с полицией? Я заодно ответное заявление напишу. За попытку износилования, — хватаю подол платья, потом понимаю, что показывать рваные колготки не очень прилично. Вытягиваю руки, на запястье следы от пальцев Рокотова.

— Сука, убью, — Марк делает рывок, успеваю схватить его за руку. — Сейчас точно не надо.

— Может, Аверин вам денег дал, чтобы его женушку покрывали? — не успокаивается Рокотов. — Признавайтесь, мужики, что вы в деле. А ее я посажу, нельзя так просто поранить человека, практически убить, и за это не понести наказания.

— Вызывай медичку, — кидает “Коломбо”. — Пусть Васильевна этого глянет. Пластырь налепит, аскорбинку даст и свободен. А потом по ее заключению будем решать, что делаем дальше.

— Я тебя просил его задержать! — Рокотов шипит на Елену, так ее, кажется, зовут. — Бесполезная баба.

— Я и так сделала больше, чем могла, Андрей, — всхлипывает то ли от обиды, то ли от того, что не справилась с заданием. Причитает себе под нос. — Ты обещал, что завязал с этим. Неужели тебе прошлого раза не хватило, еле отмазали.

— Рот закрой. А ты думаешь деньги так легко достаются? Я не про копейки, а нормальные бабки?

Рокотов свое состояние у кого-то отжал? Это же практически рейдерский захват!

В номер входит женщина в медицинском халате. Метра два ростом, еще и на каблуках. Огромные стильные очки закрывают половину лица. Алые губы в тон длиннющих ногтей.

— Семенов, ты можешь хоть иногда обо мне забывать? Каждую смену у тебя что-то случается!

— Так я причем, у нас тут почти жмурик, — толстый охранник гадко улыбается, клеит медичку?

— Ну где, показывайте, — ставит на стол аптечку. — Вы, молодой человек, пострадавший? Что тут у вас?

Подходит к Рокотову, тот делает страдальческое лицо. Женщина-врач заглядывает в зрачки, проверяет пульс, осматривает рану.

— Ну, вызываем скорую? Нам проблемы не нужны, — суетится охранник.

— Не за чем, — врач поправляет очки. — Тут даже шить не надо. Сейчас перекисью промою, края зеленкой обработаю. Хотите вкруг перебинтую, хотите антисептический пластырь наложу. Так что зря вы парня хороните.

— Что вы можете понимать? У вас хоть медицинское образование есть? — Елена снова бросается в разговор.

— Вызывайте скорую и полицию, пусть они решают, что с ним делать, — медичка встает, руки складывает на груди, по виду понятно, что дальнейшая судьба “раненого” ее не касается.

— Не надо, само заживет, — Рокотов сплевывает под ноги. — Аверин, не думай, что все сойдет тебе с рук. Ходи и бойся!

— Буду рад встрече, — Марк берет мою сумку, и тихонько толкает меня к выходу.

Молча идем к лифту. Холодно, сердцебиение усиливается, начинаю дрожать.

— Замерзла? — Марк осторожно обнимает.

Лифт открывается, делаю шаг, и еще до конца не верю, что все страшные приключения позади.

Двери закрываются, в бессилии опускаюсь на прохладный пол. Меня трясет от рыданий. Только сейчас начинаю понимать, что все могло закончиться иначе. Кристинка могла остаться сиротой.

Марк подхватывает меня, крепко прижимает к себе и успокаивающе шепчет “тсссс, все уже позади”.

Лифт останавливается на первом этаже, но я не могу заставить себя выйти. Так и стою, прижавшись к Марку. Внутри пустота.

Мне так хочется поскорее исчезнуть из этого отеля, который принес столько страданий, но я не нахожу в себе сил сделать хоть одно движение.

Марк еще крепче прижимает меня к себе. Хочу выбраться из его объятий, но в то же время понимаю, что именно они меня сейчас успокаивают. Дело не в бывшем муже — мне важно почувствовать тепло и защиту другого человека. Осознать, что опасность мне больше не угрожает, что я сейчас не одна.

— Все уже в прошлом, — убаюкивающе шепчет Марк.

Безумного страха больше нет, теперь у меня просто нет чувств.

В лифт входит парочка, бывший мягко приобнимает меня за талию и направляет к выходу.

В холле опускаемся на диван. Мне нужно отдышаться, прийти в себя.

Марк пропадает, но тут же появляется со стаканом воды. Выпиваю его залпом, и он приносит новый.

Мы сидим на диване рядом и некоторое время молчим.

— Я так испугалась, — снова начинаю рыдать. Марк приобнимает меня, но я отстраняюсь. Не хочу давать ему ложную надежду.

— Прости, — шепчу, вытирая слезы.

— За что? Это мне нужно просить прощение.

С этим согласна, причем просить нужно за многое. Но я не хочу сейчас вспоминать наш конфликт.

— Тогда, в номере, мне казалось, что все под контролем, что я обязательно выберусь. А сейчас понимаю, как же я попала, — вытираю слезы салфеткой.

— Оксан, ты не представляешь, как я испугался… Я ведь пытался тебе объяснить, что с Рокотовым лучше не связываться.

Он замолкает. Я сейчас, типа, извиняться должна, что не стала выслушивать его по телефону?

— Знаешь ли… — подбираю слова. — Я ведь не обязана была отвечать на твои звонки, — с обидой в голосе.

— Да я понимаю. Сам виноват — довел ситуацию до того, что потерял твое доверие. Когда понял, что ты меня заблокировала, начал обзванивать всех подряд. Не поверишь, даже отцу твоему набирал.

— А что ж не маме?

— Да мало ли, — мнется. — Я ведь не знал, что ты им о нас рассказала.

— И что отец?

— Сказал, что у тебя встреча. Я — дальше звонить и по городу мотаться. Всех поднял, но никто не говорил, где ты и с кем. Не знаю, чтобы я с ним сделал, если бы он... — Марк замолкает, вижу, что ему тяжело говорить.

Отворачиваюсь. Не хочу по новой вспоминать то, что только что случилось. Мне нужно время самой повариться в произошедшем, разложить все по полочкам, а потом уже поделиться с кем-то. Не уверена, что даже Наде смогу все до конца рассказать. Может быть потом.

Двери ресторана распахиваются, и я вижу наш столик. Там все еще стоят бокалы и чашки с кофе. Мороженое на брауни уже наверняка растаяло. В вазе пышный букет, который с таким пафосом преподнес мне Рокотов.

Противно. От самой себя, от всей этой ситуации.

Стоп! Не хватало еще, чтобы я сама считала себя виноватой.

— Я бы очень хотела поскорее домой.

— Я тебя отвезу! — Марк бодро вскакивает и берет меня под локоть.

— Не стоит. Возьму такси, — стараюсь успокоиться, чтобы к людям выйти в нормальном состоянии.

— Не спорь. Что за неугомонная женщина. Номерок от гардероба, — протягивает ладонь. — Ты хоть раз можешь сделать так, как я говорю?

Открываю сумочку, только сейчас замечаю, как трясутся кончики пальцев. На запястье видны следы от рук Рокотова. Козел! Я в стрессе даже не поняла, что мне больно. Тру синяки. Жалко себя.

— Где же он? — бормочу под нос. — Пусто. Мою шубу Рокотов сдавал, — смотрю Марку в глаза. — Мне ее не жалко, я готова уйти так.

Делаю шаг к выходу.

— Девушка, подождите. Вы забыли! — Официант останавливает меня. — Минуту.

Может, эта тварь не оплатила счет, и теперь это нужно сделать мне?

Если так, заплачу, куда деваться. Хватит с меня на сегодня позора и истерик.

— Сколько с нас? — устало спрашиваю.

— Счет закрыт, не переживайте. Я мигом.

Подхожу к Марку, он ругается с гардеробщицей.

— Я же русским по белому объясняю — вот висит шуба моей жены.

— А я вам повторяю — номерок! — за стойкой суровая женщина, по виду которой становится ясно — она ни на каплю не уступит в своих принципах. — Без номерков раздавать вещи не имею права.

— А давайте так, — Марк смягчает голос. — Вечером шуба, а номерок утром.

Гардеробщица устало вздыхает и повторяет свою мантру про правила.

— Так как же нам забрать нашу вещь? Она навсегда у вас в заложниках?

— Нет, почему же. Ресторан закрывается в полночь. Если эта шуба на самом деле ваша, она останется в гардеробе.

— Вы предлагаете вернуться сюда ночью? — Вижу, что Марк теряет терпение.

— Хотите — ночью, если вам делать больше нечего. А можете утром прийти. Мы работаем с одиннадцати.

Мне хочется плюнуть на шубу и все происходящее и просто уехать.

От дальнейшей гардеробной баталии меня отвлекает официант.

— Вот, вы забыли, — протягивает букет.

— Спасибо, — хватаю цветы.

На лице Марка немой вопрос, зачем я их забираю. Но молчит, пожимает плечами.

Иду к выходу. Ну и пусть я только в тонком платье, главное, поскорее добраться домой, нырнуть в теплую ванну, и там уже отогреться и смыть с себя весь ужас сегодняшнего дня. На улице пока не минусовая температура, надеюсь, не заболею.

Первое, что бросается в глаза на улице — снежные мошки в свете фонаря. В детстве любила наблюдать, как порхают снежинки.

Смотрю в даль — чернота. Точно такая же, как у меня сейчас в душе. И она растет.

Как после этого можно верить людям? Как женщины выходят повторно замуж? Особенно, если было предательство.

Я теперь новых мужчин буду за километр обходить, на адекватность же их никак не проверить. Даже Рокотов, которого боготворят в бизнес-среде, на деле оказался тварью.

— Ну и зачем ты этот веник взяла? — голос Марка за спиной. — Давай, я тебе нормальные цветы куплю.

— Засушу на память, чтобы помнить, что мужчин нужно стороной обходить, — оборачиваюсь.

Он накидывает мне на плечи свое пальто. Знакомый аромат туалетной воды окутывает меня и погружает в воспоминания.

Нет, это ничего не значит! Он просто проводит меня домой.

Выходим на парковку. Вот она огромная черная машина, которая привезла меня сегодня в это чистилище.

Подхожу к ней и осматриваю.

Плюнуть на лобовое стекло или помадой написать матерное слово? Спустить колеса, оставить царапину на капоте?

Нет, у меня есть идея получше.

Не хочу давать Рокотову хоть малейший повод придраться ко мне юридически. Кто знает, что еще придумает его больное воображение.

Но и удержаться от мелкой мести не могу.

Сжимаю букет, размахиваюсь и ударяю им по капоту. Колошмачу изо всех сил.

Вымещаю всю ненависть к Рокотову, всю черноту, выплескиваю обиду, злость и разочарование.

На лобовом стекле остаются лепестки роз и листья. На улице влажно, и они прилипают, закрывая водителю обзор.

Марк наблюдает молча, и я ему сейчас благодарна за его невмешательство.

Да, мой поступок не тянет на мега-месть и полностью меня не исцеляет. Но мне становится чуть легче. Мне нужно было это сделать.

Остаток букета засовываю под дворник.

— Полегчало? Можем идти? — Марк берет меня за руку, а у меня нет сил сопротивляться. Я уже и забыла, какая мягкая у него ладонь.

Его машина припаркована неподалеку. Открывает переднюю дверь, но я игнорирую его жест и сажусь на заднее сидение. Мне нужно побыть одной, хоть как-то оградиться от мира.

Смотрю в одну точку, в голове мысли водят хоровод. Как же так… Если Рокотов так поступил не только со мной, почему никто не подал на него в суд? Почему в прессе нигде не написано, что этот человек не просто нерукопожатный, он опасен для общества. Хотя... я тоже вряд ли вынесу все, что случилось сегодня, на общее обозрение…

А случилось бы то, что задумал Рокотов?

Эта мысль меня пугает настолько, что я невольно вздрагиваю. Что, если его целью было только запугать меня? Если он изначально планировал довести меня до нервного срыва и подстроить все так, будто это я его ранила?

Ведь провернул же он подобный трюк с вином. Я точно помню, что не задевала его руку. Я к нему почти и не прикоснулась. Но по его реакции, словам и дальнейшему поведению выходило, что это я виновата в том, что он облился.

Он так сокрушался по поводу испорченной рубашки и ситуации в целом, что я поверила в свою вину.

Вот и сейчас — он не боялся наказания за изнасилование, потому что его на самом деле бы не было. Я уже не узнаю об его первоначальных намерениях — он сразу задумал припугнуть меня, чтобы получить фирму, или все же надеялся на секс, а когда я отказала, приступил к плану Б.

— Оксан, мы на месте, — голос Марка возвращает меня в жизнь. — Я тебя провожу. Еще не хватало, чтобы на тебя в подворотне напали.

Тон не предполагает отказа.

— Думаешь, я человек-“тридцать три несчастья”?

— Не хочу тебя оставлять.

— Ладно. Пойдем, конечно, — беру Марка под руку. После полного рабочего дня и нервного вечера мое состояние больше напоминает амебу в аморфном состоянии.

Стою у двери, прислушиваюсь, спит ли Кристинка. По режиму уже должна, но кто ж его сейчас соблюдает. Аккуратно открываю дверь. В квартире тишина, в детской тусклый свет от ночника.

— Мама вернулась! — доносятся радостные крики Кристинки.

Как она только услышала? Уверена, что открыла дверь очень тихо.

Дочь выскакивает в коридор. В пижаме, разноцветных носках. И со множеством косичек.

— И папа тут! Ура! Смотрите, что мне Надя сделала. — она вертится и трясет головой. — Спать тут точно никто не собирался. — Папочка, а ты навсегда?

Замираю от формулировки вопроса. Дочь настолько возбуждена, что отвечать ей сейчас не обязательно. Кошусь на Марка, ловлю его довольную ухмылку.

На слове “папочка” полусонная Надя выглядывает из-за двери.

— Кто кого укладывает? — Марк смеется. — Кому спать пора?

— А ты меня уложишь? — Кристинка прыгает вокруг нас.

Марк смотрит на меня, как будто ждет ответа. У меня нет сил сейчас с ними воевать, потом успокаивать плачущую дочь. Киваю в знак согласия.

Они скрываются в детской, прохожу на кухню и устало падаю на стул.

— Вот это поворот, — Надя ждет продолжение истории. — А Марк мне звонил, про твое свидание спрашивал. Я ничего не сказала, но воистину, кто ищет — тот найдет.

— Рокотов — тварь, никаких больше мероприятий с ним. Я еще и в тусовке всем расскажу, чтобы к нему, как к прокаженному, не подходили.

— Ого, — лицо Нади меняется. — Что случилось-то?

Вместо ответа прикрываю глаза.

— Поняла, — подруга гремит чайником. Как раз то, что мне нужно. — Прости, я не думала, что он такой. Мы тебе с Кристинкой ужин оставили. Вот большая чашка с какао. Остыл, правда, но я сейчас кипяточком разбавлю.

Подруга показывает на стол. На снежинке из бумаги стоит напиток, рядом на блюдечке два печенья с шоколадом, только шоколад уже кто-то отковырял.

— Кристинка уснула, — Марк заходит в комнату. — Так быстро растет наша девочка.

— Мне пора. Завтра позвоню, — Надя быстро встает. Хлопает входная дверь, она что на ходу одеваться будет?

— Оксан, мы столько дров наломали. У нас же есть для кого быть вместе, — садится рядом.

Берет меня за руку.

Заглядывает исподлобья и тихо произносит:

— Оксан…

Голос хриплый и напряженный.

Медленно приближается ко мне.

— Марк, стоп! — резко выдергиваю руку и встаю. — Если я приняла твою помощь, это еще ничего не значит.

— Но мы же… сегодня… — он опускает взгляд.

— Я дала слабину. Прости, что обнадежила. Никаких “нас” давно не существует.

— А Кристинка?

— Она по-прежнему наша дочь. Но мы — не семья. Прими это.

Глубокая морщина на лбу маякует о том, насколько он зол.

Сильно. Но свое состояние он больше никак не показывает — ни жестами, ни словами.

— Прости, я устала. Тебе пора.

Жестом показываю на выход. Мне и так на сегодня достаточно приключений.

— Хватит с меня на сегодня приключений. — Оксана прикрывает глаза, трет виски, и я замечаю, как дрожат кончики ее пальцев.

Она еще не успокоилась, но упорно делает вид, что с ней все нормально. Ищу повод, чтобы задержаться. Не хочу оставлять ее одну после всего, что произошло.

Она понимает мое замешательство по-своему.

— Марк, — смотрит укоризненно. — Забыл, где выход?

Снова взмах рукой.

— Может, тебя тоже спать уложить? — Неудачная шутка, но я не могу остановиться. — Я посижу рядом, буду следить, чтобы тебе снились только добрые сны.

Тяну время, может, передумает.

— Марк, откуда эта лирика? Я раньше за тобой ничего подобного не замечала.

Усталый взгляд. Безразличие — вот что я читаю в нем.

Она на самом деле хочет, чтобы я ушел.

— А как же шуба? — уже стою на пороге. — Мы насчет времени не договорились. Сам себя не понимаю и не узнаю. Четко знаю только одно — сейчас я хочу быть рядом с ней.

Должен быть рядом с ней.

Кажется, я сам себе боюсь признаться в ошибке. Где мои глаза и мозг были раньше? Почему я не видел в своей жене эту дерзкую и смелую девчонку? Идиот!

— Во сколько заехать?

— Не нужно. Справлюсь сама.

— Никакой “сама”! Хватит самодеятельности. Про репутацию “Ривьеры” мне лично уже все понятно.

Или я знал не такую Оксану? Она родилась в процессе нашего развода и борьбы со мной.

Едва сдерживаюсь, все тело сводит, так хочется обнять ее, окружить заботой, чтобы никто к ней больше не приблизился.

— Нет! — надеюсь, по интонации Оксана понимает, что я не приемлю другого варианта развития событий. — Мы поедем вместе!

— Да сдалась тебе эта шуба? Повисит в гардеробе, сказала же, как смогу, так и заберу. Надю с собой возьму. Не волнуйся, ничего там со мной днем не случится.

— Давай с Кристиной побуду.

— Марк, я решу эту проблему. В конце концов, мне есть, что вместо нее надеть. Не такая ценная вещь. — Оксанка выглядит уставшей, прислонилась к стене, вот-вот уснет. — Думаю, что никому она, кроме меня, не нужна.

— Ты так вещами разбрасываешься. — Вот черт. Вырвалось. Ловлю ее презрительный взгляд.

— Если ты забыл, то эту вещь я покупала еще до нашей встречи, — она делает ударение на предлоге “до”. — Захочу, вообще забирать не поеду.

С первого раза не попадаю в ботинки.

— Спокойной ночи. Двери сам закрой, пожалуйста, — скрывается в спальне.

Мне ничего не остается, как вернуться в машину. В салоне еще пахнет ее духами. Завожу мотор и задумываюсь.

На повестке дня два важных дела.

Первое — сблизиться с Оксаной. Вернуть ее любой ценой. Я не согласен быть в статусе добрых приятелей, даже друзей. Меня не устраивает быть только родителями прекрасной девочки.

Я хочу ее. Хочу полностью и без остатка. Хочу быть ее мужем. Быть только с ней.

Я становлюсь сентиментальным? Возможно. Вот что возраст и одиночество с человеком делают.

Второе важное дело — вернуть фирму. И дело не только в принципе. Не могу допустить, чтобы у Рокотова был хоть малейший шанс крутиться рядом с моей женой.

Завтра выходной, но я не могу сидеть сложа руки. Это время играет на Рокотова. Набираю Юлианне.

Бросаю взгляд на приборную панель — почти полночь. Но верная секретарша отвечает на звонок с третьего гудка.

— Марк Германович, что-то случилось? — в голосе удивление. Конечно, за все время работы я ни разу не потревожил ее в такое позднее время.

— Сможешь завтра на работу выйти? И наших юристов надо собрать. Часикам к девяти.

— Конечно. — отвечает без раздумья. — Только один момент…

Я был ее руководителем много лет, но теперь для нее почти никто, так, какой-то и.о. Временный прохожий. Могла бы вообще трубку не брать.

— Да, я понимаю, что выходной, но…

— Я приду! — перебивает. — Просто, может, немного опоздаю, буквально минут на двадцать. Добраться не успею.

— Ладно, давай к десяти всех. Чтобы точно все выспались и были бодрячками. Дело у нас серьезное.

Может, я и не такой плохой руководитель, раз сотрудники, которые уже почти в статусе “бывшие”, идут мне навстречу.

Приезжаю домой. Когда-то уютная квартира превратилась в холостяцкую берлогу. Чисто, убрано, но здесь нет жизни.

Раньше меня бесило, что много денег уходит на продукты, что Оксанка постоянно таскает от родителей огромные сумки с овощами, закрутками. Это же все было ради семьи, чтобы мне в том числе было вкусно.

А что сейчас?

Открываю холодильник. Банка уксусных огурцов, после тещиных не могу их есть. Три сардельки, хвостики уже заветренные. Упаковка яиц. Заглядываю в морозилку, раньше Оксана впрок замораживала пельмени. Последний пакет я уже, оказывается, съел.

От нервов разыгрался аппетит. Делаю глазунью.

Марк, что-то ты совсем расклеился, в такой форме ты не боец. Давай, собирай яйца в кулак, возвращай все свое мужское.

Хочешь назад фирму — дерзай, хочешь Оксану — завоевывай.

Расселся тут. Действовать надо!

Отставляю тарелку с недоеденным недоужином и спешу в кабинет. Бутылка на краю стола — уже привычная картина. Убираю ее на пол. Хватит.

Достаю все документы на фирму, договора с Еленой, перечитываю переписку. Пишу смс юристам, вдруг Юлианна забыла их предупредить, а звонить в такое время уже не очень прилично.

Марк, Юлианна сообщила, завтра буду.

Первый ответ приходит сразу. Уже хорошо, значит, маленькая компания единомышленников у меня уже есть.

Буду на удаленке, включена на сто процентов. Просто уже за городом. Интернет есть.

Отлично!

Добрый вечер. Буду.

Главный юрист, как всегда не многословен.

Старая карга суетится вокруг меня, радостно размахивая руками.

Не так уж и сложно оказалось обвести ее вокруг пальца.

Пара вздохов, несчастный взгляд, комплимент ее сыну и ей — за то, что воспитала такого красавца, просто так подобные идеальные экземпляры на свет не появляются, это все заслуга матери, и прочая чушь.

Главное, почаще повторять, что “я понимаю, в кого Марк такой умный, внимательный и заботливый”.

Бабка не сразу мне поверила, естественно. Но я нашла ее любимую тему, называется “ваша невестка такая тупая”, и налаживать контакт стало полегче.

Сначала мы обсуждали Оксану в переписке на сайте для пенсионеров. Потом перешли в личные мессенджеры. Пару раз созвонились. Ну а потом ей ничего не оставалось делать, как позвать меня в гости.

Для знакомства с родителями у меня припасен особый образ — невинный, скромный, максимально закрытый. И, конечно, ноль косметики.

На первой встрече я поделилась, как Марк переживает из-за развода — что не смог получить его раньше. И о том, как Оксана его шантажирует. Мол, если она узнает, что мы продолжаем встречаться, она запретит ему видеться с дочерью.

— А наш будущий сын разве не достоин общаться с отцом?

Эта фраза покорила мою будущую свекровь.

Для верности я рассказала, как Оксана вела себя на тренировках: постоянно опаздывала, грубила, воняла потом и ела чипсы в раздевалке. А когда узнала, что мы с Марком строим отношения, оклеветала меня перед начальством и толкнула на стойку с гантелями.

— Из-за ее вранья мне пришлось уволиться, — пытаюсь выдавить слезу, но пока не получается. — И из-за травм тоже.

— Ох, беда-то какая… — суетится свекровь, Валентина-как-ее-там.

— Я чуть ребенка не потеряла. — выдерживаю паузу и даю тетке вылить ведро оскорблений в адрес “этой уродины, которая обманула ее сыночка”.

— Марк был в бешенстве. Но вы же сами знаете, он руку на женщину не поднимет. Даже если она делает ему гадости.

На столе скромная вазочка с печеньками. Слышь, бабуся, я вообще-то пожрать хочу. Мне ребенка чем кормить?

— Марк совсем про меня забыл. Все работа, работа. Еще и эта… дочку на него скинула и по мужикам скачет. — театрально вздыхаю. — А мне пришлось съехать в комнату в общежитии. Нас там пятеро, но ничего, зато всегда рядом кто-то есть. Если вдруг скорую нужно будет вызвать.

— Верные друзья — это хорошо, — причитает, наливая чай.

— И едой поделятся.

— Едой? — вздрагивает тетка, капли кипятка разлетаются в стороны.

— Я ж безработная сейчас, — глажу свой животик. — Беременной не устроиться. Денег нет, но не страшно — девчонки подкармливают. Вчера вот картошкой вареной поделились. Сегодня макароны обещали на ужин оставить.

— Как же ты выносишь ребеночка на макаронах-то? — причитает свекровь и лезет в холодильник. — На-ка вот колбаски покушай. И сырочек. Любишь? Ой, у меня же рыбка есть, сейчас достану. Деточка моя бедная, как же так, как он мог тебя в такую дыру запихнуть.

Киваю на все предложения и набиваю свой беременный живот.

— Хоть у вас поем. Хорошо! — урчу от удовольствия. — Раз в день покушала — уже в радость.

— Ой, я сейчас, подожди! — скрывается в кладовке, выныривает со стопкой контейнеров и начинает их наполнять нарезками, рыбкой, откуда-то появляется чашка с котлетами и оливье.

У бабки по-бабушкински вкусно.

— И что же, сыночек будет у вас?

— Да, мальчик! Я Марку предложила его Германом назвать, в честь его отца. — ловлю на ее лице недовольную гримасу и замолкаю.

— Семеном лучше назови, в честь моего папаши. А Герка не заслужил, чтоб его имя достойные люди носили.

— Как скажете, Валентина Семеновна! В этом вопросе я полностью доверяю вам.

Старуху аж распирает от гордости.

Собранный пакетик пополняется пачкой чая, баночкой кофе и конфетами из вазы на столе.

— Вы сама доброта… — выдавливаю слезы и наблюдаю, как она снова скрывается в коридоре. С многозначительным взглядом засовывает в пакетик тысячную купюру.

— Фруктиков себе купишь. А Марка мы поучим уму-разуму.

— Ой, какая же вы… — запинаюсь и бросаюсь ее обнять. От потрепанного халата пахнет борщом, кошками и потом. Чувствую, как тошнота подкатывает к горлу.

— Бедная девочка, — сочувственно стонет мне вслед, пока я скрываюсь в ванной.

Входная дверь открывается. А вот и тот, ради которого я затевала этот спектакль.

Он меня не узнает. Ну надо же… Хотя это было ожидаемо — без косметики он меня ни разу не видел.

— Марк! — кидаюсь ему на шею. — Я не смогла скрывать от твоей мамы такие новости.

— Какие? — снимает мои руки и отодвигается. Обыгрываю его жест — делаю вид, что кольнуло в животе, и сажусь обратно. Типа, я сама не хочу так долго обниматься.

— Что у нас будет сын!

— Опять ты этот бред несешь?

— Как ты смеешь так разговаривать с матерью твоего ребенка! — рявкает свекровь.

— Вот когда она докажет, что этот ребенок — мой, тогда и поговорю с ней как с человеком.

Из-за его вредности моя идеальная картинка вот-вот порушится.

— Не думала я, что воспитала такую бездушную скотину! — мамаша демонстративно складывает руки на груди и отворачивается.

— Ты меня ради этого звала? — Марк отвлекается на телефон. Разве может сейчас быть что-то важнее, чем наше будущее?

— У тебя будет сын. И тебе придется принять во внимание еще один факт. — свекровь выдерживает паузу. — Это касается квартиры. Той самой. Которая оформлена на меня.

Ого, так у нас в загашнике есть еще одна квартирка. А вот это уже интересно!

— Что ты имеешь в виду?

Марк опирается на дверной косяк и пристально смотрит на мать.

— А то! — она победно улыбается. — Квартира на кого оформлена? На меня. И я тебе уже говорила, что отдавать ее какой-то девочке я не намерена.

Будущая свекровь вытирает руки об халат, потом лезет в карман за очками.

— А я тебе еще раз повторяю, что покупал эту квартиру я! И вернуть ее прошу мне. А уж какой там девочке она достанется, уже не твое дело.

— Ты, может, хоть перед гостьей не будешь матери дерзить! — грозит пальцем, как будто хочет все перевести в шутку.

— И это не девочка, а моя дочь! — Марк повышает голос.

— Это еще не доказано.

— Да ты достала со своими доказательствами! Еще раз повторяю: Кристина — моя дочь!

— Я без понятия, чей это ребенок. Вижу одно — она на тебя не похожа.

— Ааааа… — Марк рычит от бессилия.

— Где, кстати, конверт?

— Какой?

Затихаю и вслушиваюсь в каждый звук. Даже жевать перестаю. Какие-то квартиры, конверты, тайны, разборки. С одной стороны, отношения у них нервные и напряженные, но с другой — прекрасно ведь, когда есть о чем спорить и что делить.

Нутром чую, что моя история с этой семейкой еще не закончена. И если я буду правильно себя вести, мне явно перепадет что-то денежное.

— С результатом ДНК. И зачем я тебе его отдала? Надо было самой сначала проверить. Думала ведь, что вместе заглянем, и ты убедишься…

— Тема закрыта. Я все сказал. — Марк тверд как скала. — Ключи мне отдай, пожалуйста.

— Региша, а ты почему молчишь? — свекровь поворачивается ко мне и выжидательно смотрит.

Ох, мать, не знаешь ты наших отношений.

Почему я молчу? Наверное, потому что ему все равно, что я скажу. Потому что он на меня даже не смотрит. Меня здесь вообще как будто нет. Смысл мне рот открывать? Я лучше в него за это время еще колбаски закину.

— Маркуш, а давай чаек с нами. Региночка, помоги накрыть, — приобнимает меня. Меня накрывает новая волна тошноты от запаха ее халата. Бегу в ванную.

— Я прошу просто отдать мне ключи! — слышу ругань из коридора.

Хоть бы Марк не ушел, пока я тут мучаюсь со своим токсикозом.

— Ни за что! — упирается его мать.

— Да в чем проблема-то? Ты ведь ее не продала?

Выключаю воду и прислушиваюсь. Не, продавать сейчас точно ничего не надо. Лучше туда заселить меня. А в идеале — оформить на нас с новым сыночком. И желательно поскорее, до его рождения.

Надо подкинуть свекре эту идею. Жить с матерью и Мишей в крошечной однушке уже осточертело.

— Нет, но…

— Мам, не томи, пожалуйста.

— Квартира сейчас занята, — выдавливает сквозь силу.

— И ты из-за этого решила опорочить мою дочь? Тебе денег что ли не хватает? Я мало тебе даю? Зачем нужно было сдавать новую квартиру с хорошим ремонтом? Как ты вообще до этого додумалась?

— Человеку нужно было помочь. И вообще, я не спрашивала твоего мнения!

Я уже достаточно долго прячусь в ванной комнате и пора бы выходить. Про меня как будто забыли.

— Ладно, позже поговорим. — Марк вздыхает. Слышу, как щелкает замок во входной двери.

— Ты не можешь сейчас уйти! — вопит мать. — Мы еще не закончили.

— У меня дела.

— Но как же Регина?

— А это хороший вопрос. Я, например, вообще не понимаю, что она здесь делает.

— Она сказала, что вы встречаетесь.

— Наши отношения сложно назвать “встречанием”.

— Ты хочешь сказать, что она мошенница? — она шепчет, но я все равно четко слышу каждое ее слово.

— Можно и так сказать.

— То есть у вас не было ничего?

— Мам, что за вопросы!

— А ребенок-то чей?

Лучше бы обо мне и не вспоминали. Накаркала своими мыслями. И как мне теперь выкручиваться?

И в ванной сидеть так долго уже странно. Приоткрываю дверь и проскальзываю на кухню.

— Регина! — Дверь захлопывается, довольный Марк возвращается на кухню. — У меня тут идея возникла. Насчет твоего ребенка.

— Нашего, — поправляю и смело смотрю ему в глаза. Беру лимон, начинаю нарезать на тонкие кружочки. Создаю видимость занятости.

— Ты забеременела в период, когда мы уже расстались. Ну, или почти расстались, — исправляется сам. — Согласна?

— Ну… — неопределенно мычу. Хватаю заварочный чайник, подаю будущей свекре, пусть видит, что я не сижу сложа руки.

В чем подвох-то? В чем-то он определенно есть.

Мать садится напротив меня, подпирает голову рукой и внимательно смотрит.

Теперь я — маленький загнанный мышонок, которого окружили хищники. И, кажется, эту партию я проигрываю.

— Ты ведь не против сделать ДНК-тест? — взгляд, как у НКВДШника. Только тусклой желтой лампы над головой не хватает и решетки вместо окна.

Собака жадобная, а не мужик. Тест ему делать! Конечно, побежала, волосы назад.

— Ты в своем уме, сынок? — по интонации она будто НЛО увидела, упирает руки в боки.

Помощь приходит оттуда, откуда не ждали.

— А что такого? У Кристины ты волосинку выдрать не постеснялась и в стаканчик ее заставляла плевать, а тут вдруг проблемы видишь? — с прищуром смотрит на старуху, какой же план зреет в его голове?

— Она же беременная еще… — растерянно топчется мать.

— Я ведь беременная еще! — вторю ей.

— Так это сейчас не проблема. Надо только выяснить, на каком сроке уже можно. Займешься этим, Регин? — приподнимает брови, ждет ответ.

Нате вам, пожалуйста, теперь он обратил на меня внимание. И даже имя мое вспомнил. Удружил так удружил. Я еще и сама себе яму копать должна?

— Да, конечно, — согласно киваю. Выясняю, что там и как делается, и заодно поищу, можно ли купить результаты.

Да чего я раскисла-то вообще! Естественно, купить можно все. Так даже лучше будет. Лишь бы они со мной в клинику не намылились.

— Вот и славно, — мать улыбается и берет Марка за руку.

Уф, на этот раз я, вроде бы, отмазалась. Но долго ли еще продержусь…

— Так что там с чайком? Наливаю? — суетится мать. Но Марк не обращает внимание на ее слова. Прощается и выходит.

Ничего, я еще вернусь в твою жизнь! И в твою квартиру.

— Региш, а ты как? Еще по чашечке? — приобнимает меня за плечи. Берет мою чашку и подливает кипяток.

Согласно киваю. Аппетит у меня от этих нервов только разыгрался.

— Приворожила она его, что ли. — говорю, как только за ним захлопывается дверь. Слежу за реакцией, уверена, что бабке понравится моя версия.

— Я ему это уже несколько лет твержу, — свекровь понимает меня с полуслова.

Да мы с этой женщиной просто созданы друг для друга. Вот точно кого мне нужно держать в союзниках.

— А на Марка внимания не обращай. Ну сделаешь ты этот тест, ткнем его носом. Так он тебя потом на руках таскать будет. Прощение вымаливать. Тебе же лучше!

— Это ведь может быть опасно…

— Ну если опасно, сделаешь, как родишь. Делов-то, — она так просто на все согласилась, как будто обсуждали какой сахар купить — развесной или кусковой.

Действительно, этой карге нет разницы, когда внука своим признавать. Она и подождать может. А вот мне ждать никак нельзя.

На узи пол ребенка показывают, а вот национальность — нет.

Что мне делать, если родится не Маркович, а Арсенович? То есть Артурович.

Мысль ведь материальна, только нужно себе хорошо представить результат. Вселенная, ну пожалуйста, пусть только не Артурович!

От всего происходящего хочется спрятаться в нору и спать до весны. Интересно, Вселенная всем этим происходящим ужасом мне о чем-то намекает? Что нужно слушать интуицию и жить по своим правилам или внимательнее выбирать окружение, смотреть, что за люди рядом, и не верить слепо всем.

— Оксан, ну что там с шубой? — Надя как всегда волнуется за весь мир. — Ты оладьи будешь, а то мы с Кристинкой теста столько замесили, что это, скорее, не вопрос, а констатация факта.

За все несчастья и подлых мужиков в награду мне досталась отличная подруга. И поддержать умеет, и хрупкое плечо подставит, когда вокруг все рушится. И ребенка накормит, когда горе-мать летит решать свои проблемы.

— А шубу теперь какая-то другая девушка носит, — прыскаю от смеха. Ситуация не кажется мне смешной, это защитная реакция нервной системы. — Заявление я, конечно, написала, но не думаю, что это чем-то поможет.

— Слушай, у нас ведь есть выход к СМИ, давай устроим этой забегаловке “веселую” жизнь! — У Нади есть единственный минус — иногда она очень деятельная.

— Не-не, никаких упоминаний меня и Рокотова не то, что на одной странице, даже в одном номере недопустимо. Да и пофигу на эту шубу, денег еще заработаю. Она и так старая была.

— О, а твой настрой мне нравится. Тебя Маркуша, надеюсь, вернет домой. А то по его вчерашнему виду мне показалось, что он ищет предлог, как бы остаться.

Останавливаюсь на пешеходном переходе, жду, когда загорится зеленый. Поднимаю голову, смотрю в небо. И так мне сейчас спокойно.

Из “Ривьеры” я уехала на такси. Можно сказать, спешила сбежать от Марка и воспоминаний. Но уже в машине поняла, что мне не хочется так быстро возвращаться домой. Точнее, мне нужно побыть наедине с собой, пройтись, обдумать случившееся и устаканить мысли.

— Надюш, не знаю, что там у него в голове, но для меня эта дверь закрыта. И никаких дверей мне больше не надо. Вселенная, услышь меня правильно, никаких не надо!

— До брось! Ты молодая и прекрасная. Сейчас раны затянутся. Если бы мы после каждого ублюдка в одиночестве оставались, я бы уже в монастыре кактус до потолка в своей келье вырастила. Да и мир давно бы вымер. А нет же, значит, больно, но не смертельно.

— А что такое монастырь? — слышу на фоне звонкий голосок Кристинки.

— Место, где я точно не захочу жить. Ладно, все, у меня тут ребенок на ноге висит и оладушки на подходе. Ждем тебя! У нас еще печенье вчерашнее не доедено.

Захожу на рынок, так среди зимы захотелось зелени. Набираю пучки петрушки, укропа, кучу фруктов и овощей.

На выходе натыкаюсь взглядом на вывеску “Партнерство”. Еще одна проблема…

Надо, видимо, и от своей фирмы избавляться. Если Марк продал свою Рокотову, то какое партнерство между нами может быть? Даже если от них будут поступать заказы, я их не подпишу.

Ничего общего не должно быть. Ничего!

Еду домой. Оладушками пахнет еще в подъезде.

— Мам, смотри, — Кристинка несет печенье в форме сердечка.

— Это самое красивое, — из-за кухонной двери выглядывает Надя. — У нас целая тарелка уродцев. Сама знаешь, кулинария не мое сильное место. Но мы очень старались.

Смеемся, обнимаемся и идем пить чай. Достаю банку маминого варенья. Из клубники, ягоды крупные в ароматном сиропе. Прятала от себя банку, но тут как не открыть.

— Мама, а папа придет? — дочка откусывает румяный краешек.

— У него дела сегодня. Соскучилась? — боюсь услышать ответ.

У Марка с Кристинкой отличные отношения, но они так мало времени проводят вместе, меня не покидает мысль, что я лишаю ее чего-то важного.

Для меня папа в детстве был всем. Даже больше, чем мама, был нужен. Он меня учил кататься на велосипеде, а в три года поставил на лыжи. Конечно, папу с Марком тяжело сравнивать, но для моей дочери он — лучший.

— Да, так вкусно получилось! Хотела ему дать попробовать, — причмокивает, облизывает варенье с пальцев. — Посмотрю в окно, вдруг он приедет.

Дочь убегает в детскую, а я остаюсь лечить муки совести вареньем.

Замучала меня рутина. Неделя еще не началась, а я уже устала. Проснулась за десять минут до будильника. Что за жизнь, куда я все лечу?

Усталость накатила такая, будто на меня бегемот сел и отказывается подниматься.

— Мам, а выходные всегда такие короткие? — сонная Кристина приходит ко мне досыпать.

Критический будильник, после которого точно пора вставать, еще не зазвонил. Можно поваляться. Тихонько толкаю ее в бок, она смеется и сильнее кутается в одеяло.

— Да, голубка моя.

— А так не хочется… — дочь грустно вздыхает.

Вот так мечтаешь начать зарабатывать, открыть свое дело, думаешь — когда стану начальником, буду брать выходные, когда захочется. А на деле — чем больше ответственности, тем больше приходится работать.

Если не брать в расчет последние два дня, то я уже и не помню, когда у меня нормальные выходные были. Такие, чтобы даже почту рабочую не проверять и на звонки не отвечать.

Вся моя жизнь переворачивается с ног на голову. Мне определенно нужно еще время, чтобы успокоиться, принять во внимание новые реалии, забыть о том, что произошло в том злосчастном номере, и отдохнуть.

— А давай мы устроим для себя маленькое чудо?

Поворачиваюсь к дочке — распахнутые глазки, восторг, смешанный с удивлением.

— Чудо? — с придыханием.

— Да. Устроим себе каникулы, уйдем в отпуск. Как тебе? — чувствую себя немного волшебницей и нарушителем всех правил мира в одном флаконе. — Только завтра, хорошо?

— И вместе к папе поедем?

Точно, сегодня ведь начинается неделя Марка, я уж и забыла про это.

— Папа занят, малыш.

Не думаю, что он будет против, если мы с Кристинкой немного подвинем очередность.

— К бабушке и дедушке поедем? — восторг в глазах.

— А давай! Только сегодня в сад. Я все свои дела на работе доделаю и вечером сразу в путь.

Интересно, папа сохранил мои самые маленькие лыжи? Из красного пластика, надевались сразу на обувь. Было бы здорово, если бы они так и остались в глубине кладовки.

С новыми планами мысли о работе пугают не так сильно.

— Доброе утро! — Игорь уже на месте. — Мне кажется, соседи с ночи работают. Я приехал сегодня рано, а там уже свет горит.

Не пойму, он пытается выслужиться или на самом деле такой ответственный и вовлеченный?

— Может, им жить негде, вот и выкручиваются, — шутка звучит не смешно.

— Ага, и ваш бывший тоже с утра на парковке. С булками или пирожками. С полным пакетом.

Ага, пусть теперь жует всухомятку. Это не со мной-дурой! Я вставала почти на час раньше, чтобы вкусным завтраком его порадовать с утра. Высчитывала жиры и углеводы, чтобы для здоровья было полезно. А теперь пирожок из подворотни отлично заходит.

— Игорь, я тут в неожиданный отпуск собираюсь. Буду на связи, но лучше минимально меня трогать. Давай быстро по делам пройдемся, сегодня все самое необходимое закроем. А там разберешься.

Копаемся в задачах, передаю все нужные акты.

— Оксан, не переживайте. Надежда, если что подстрахует, — Игорь что-то фиксирует в ежедневник.

— Надежда? — в голове только песня, где она — компас земной.

— Ваша подруга и коллега. Ну, Надя, — смотрит на меня удивленно. — Ира ведь еще есть, Марина. Или к ним лучше не обращаться?

— Я так устала, что забыла, что Надя — это Надежда. Все-все, пора голову отключать.

Встаю из-за стола, топаю к окну. Вон моя машина, все-таки кривовато припарковалась.

На парковку заезжает авто. Вздрагиваю. Странно, я еще не поняла, чья это машина, а тело так нервно отреагировало.

Рокотов! В солнечном сплетении зарождается паника, холод в кончиках пальцев. Он пришел, чтобы меня добить?

Оборачиваюсь, рядом Игорь. Достаточно большой и на вид сильный, чтобы не дать меня в обиду. Но кидать его на амбразуру я точно не буду.

Отхожу от окна, чтобы меня не было видно с улицы. Рокотов выходит из машины, осматривается и направляется не ко мне, а в сторону офиса Марка.

А там-то что он забыл?

Блин, это я забыла. Он ведь купил фирму Марка. Набираю бывшему мужу.

— Привет! — голос довольный. — Ты как? Не стал тебя вчера беспокоить. Не против, если домой тебя сегодня провожу?

— К тебе идет Рокотов, будь осторожен, — вторая часть предложения вырывается случайно.

— Мне приятно, что ты обо мне заботишься.

— И не думала, — фыркаю. — Ты же меня спасал, вот я тебе, вроде как, возвращаю долг.

Не дожидаюсь ответа, нажимаю на красную кнопку. Волнение в груди усиливается, паника нарастает.

— А я этого чувака как-то видел, — меланхолично произносит Игорь. — Не думал, что он осмелится здесь показываться.

— Деньги на счет поступили? Почему у меня до сих пор нет информации? — швыряю трубку на аппарат, но спустя мгновение снова набираю внутренний номер.

Что за клуши сидят у меня в бухгалтерии. Сами ни до чего не могут додуматься.

— Сделайте запрос в банк! Почему я должен всему вас учить? Что значит, не знаю? Я вам деньги плачу за то, чтобы вы мне вопросы задавали?

Секретарша осторожно открывает дверь, крадется на шпильках и медленно опускает передо мной чашку с дымящимся кофе.

Звонко шлепаю ее по заднице. Она вскрикивает, роняет поднос и тот со звоном грохается на пол. В трубке сразу же заботливое кудахтанье.

— Ничего не упало! — как же меня достали эти бездельники. — Не твое собачье дело, — цежу сквозь зубы, но так, чтобы на том конце провода услышали.

Эта распомаженная швабра работает у меня уже три недели, но каждый раз пугается моих привычек.

— Делайте, что угодно, но все оплаты должны быть проведены сегодня. — повышаю тон до максимально строгого. — И чтобы деньги были на счетах, хоть сами везите, хоть почтовыми голубями отправляйте.

Одни идиоты вокруг!

Я постоянно себя подставляю, выкручиваюсь, ищу лазейки, а эти дебилы начатое дело до конца довести не могут. Дармоеды.

— Андрей, что там у нас? — в кабинет входит Ленка.

Единственная, кому можно появляться без предупреждения, и на кого более-менее можно положиться. Но сейчас я и на нее злюсь. Чуть не завалила дело, которое я столько времени планировал.

— В бухгалтерии опять истерика. Говорят, ты не в духе и требуешь нереального. — Ленка по-свойски отпивает мой кофе и заглядывает в экран ноутбука. — Что, до сих пор нет перевода?

— А тебе какая разница? — срываюсь. Она удивленно отшатывается.

— Что с тобой?

— Ничего! Как ты могла так ступить?

— Да про что ты?

Дурочкой прикидывается.

— Про “Рассвет плюс”. Просрала свою часть! Была б поумнее, Аверина в номер не пустила бы, — ненавижу людей, которые все делают через одно место.

— Ты опять про него? — отмахивается, чем еще сильнее раззадоривает меня.

— Лен, ты реально не понимаешь? Или придуриваешься?

— А что мне нужно было делать? — пожимает плечами. — Падать на пол и за ноги хватать?

— Хоть догола раздеваться, хоть замертво перед ним лечь! Да что угодно!

— Ты мне дал противоречивое задание и требуешь идеального исполнения. Ты хотел, чтобы Марк вас увидел — я это устроила. Хотел, чтобы он не узнал, в каком ты номере — предупредила администраторшу, чтоб не болтала. Кто ж знал, что он кинется по этажам бегать.

— Твоя проблема, Лена, в том, что ты всегда находишь оправдания.

— Потому что они есть.

— Не перебивай! — стучу по столу. — Хватит дурочку из себя строить. Хоть раз бы наперед подумала — на шаг, на два. Всю жизнь тебя этому учу, а ты как была бестолочью, так ею и осталась.

— Вот, значит, как ты со мной… После стольких лет и стольких денег, которые я помогла тебе заработать…

— Скажи спасибо, что я на тебя не вешаю стоимость фирмы этой безмозглой курицы!

Елена грустно вздыхает, подходит к окну, несколько минут смотрит вдаль.

— Я еще молчу про свой гонорар.

Не реагирует.

— За выступление. От которого отказался в пользу жены Аверина. Все задобрить ее хотел.

— Поиметь ты ее хотел.

Поворачивается, смотрит на меня, сквозь меня. Как же она постарела и устала.

— Как меня когда-то… Только потому что я с ним сначала была.

— Они сами не знают, сколько их фирма через пару лет может стоить.

— Опять ты все к деньгам сводишь.

— Да, милая, деньги зарабатывать — это непросто и энергозатратно, — пытаюсь свести все к шутке, хотя от ее прямолинейного заявления сводит скулы.

— Андрей, может, хватит уже? Почему мы не можем жить, как обычные люди? Ты не боишься, что когда-нибудь все твои проделки просочатся в прессу. И что тогда?

— Черный пиар — лучше, чем некролог. Хватит трястись по любому поводу, ты поэтому ничего толком не имеешь… Потому что ссыкло.

— Спасибо, конечно. А может, потому что моя жизнь тесно связана с тобой? Если все со мной так плохо, может, пора меня освободить от должностных обязательств? Мне кажется, я уже сто раз все отработала.

— Это мне решать! Когда посчитаю нужным, тогда и будешь свободна!

Как мне надоел этот разговор. Никак не может понять, что она мне принадлежит полностью. Я ее хозяин.

— По поводу Аверина, — взглядом показываю, чтобы села. Покорно опускается в кресло и устало смотрит. — Шубу, надеюсь, забрала?

— Да.

— Хоть с этим справилась! — не могу удержаться, чтобы не показать еще раз, как сильно я ею разочарован.

— Отпусти меня, пожалуйста, — шепчет едва слышно. — Зачем я тебе? Ты ведь и так прекрасно справляешься.

— Ты сама знаешь, что нужна мне.

— Честно? Не знаю. Я на самом деле, Андрей, уже давно не знаю, зачем я все это терплю.

— Наверное, потому что ты хочешь быть свободной женщиной. Видеться с сыном, отправлять свою мамашу в санаторий, самой ездить по курортам и иметь мужиков, каких захочется.

— Иногда я думаю, что могла бы без всего этого обойтись…

— Не ври себе, Лена. Хотя бы себе. И, кстати, как тебе Аверин?

Она тушуется. Понимает, что я имею ввиду, но продолжает строить из себя дурочку.

— Да ты не бойся-то, я ж так, ради интереса спросил. Ну и как он в постели?

— Тебе реально интересно, как другой мужик меня ублажил? — теперь она смотрит на меня с издевкой.

— Ты прекрасно понимаешь, что я хочу услышать.

— Неужели? Тогда слушай меня, Андрюша, внимательно, — наклоняется ко мне. — Марк в постели… А хотя нет, не буду говорить. Обижать тебя не хочу.

И выскакивает из кабинета, громко хлопнув дверью.

Вот ведь стерва.

Мог бы, уже давно вышвырнул бы ее на улицу. Но не могу. Пока не время.

— Андрей Викторович, у нас тут какая-то ерунда, — в кабинет вваливается грузная бухгалтерша.

Без предупреждения. Видимо, случилось на самом деле что-то серьезное.

— Деньги на счет вернулись.

— Какие деньги? Почему без записи ко мне? — ворчу по инерции. Нутро подсказывает, что ситуация не из простых, но не могу удержаться, чтобы не указать этой букашке ее место.

— От фирмы Аверина.

— Что? — от неожиданности встаю. — Не понял? Как вернулись? Задаток же был принят, транзакционные документы посмотрите.

— Вот он и вернулся. И остальная оплата тоже, — пожимает плечами, как будто ей очередную булку в пекарне отказались продавать.

— Я уже тридцать лет работаю и такой случай впервые. Отправила в юридический все документы, пусть ищут ошибку. Может, в реквизитах что-то напутано, — колобок на коротких ножках топчется, переваливаясь с ноги на ногу.

— Мне все равно, — не сдерживаюсь, ору, нахожу на столе подушечку с чернилами для печати. Швыряю ее в эту тупицу. — Я еще раз повторяю, фирма сегодня должна быть оплачена!

Уворачивается и пятится к выходу.

— Как такое вообще могло произойти? — я реально не понимаю, хочу услышать здравый логичный ответ, но бухгалтерша может только хлопать глазами. — Деньги же от нас ушли.

— Да, — еле слышно блеет. — Но банковские тонкости… Там они же… — вжимает голову в плечи. — Могут и три дня идти, а потом — возврат.

— Пошла вон! — замахиваюсь пепельницей, и тетка тут же скрывается за дверью.

Набираю в юридический, трубку на третий гудок никто не берет. Снова перекур себе устроили, твари. Иду к ним.

Все сотрудники отдела собрались вокруг одного стола и меня не замечают. Вырывают друг у друга какие-то бумажки, что-то сверяют, галдят как торгаши на рынке.

— Мне кажется, это девятка, а не шестерка.

— Какая шестерка, это ноль.

— Может, хватит гадать! Запросите реквизиты повторно! Почему мне вас всему надо учить? — вмешиваюсь в их болтовню.

— Запросили, они прислали в трех документах разные цифры.

— Аверин, тварь, издевается, — одним махом скидываю все бумажки со стола. Листы разлетаются по кабинету.

Давно говорил горе сотрудникам, что все документы должны быть переплетены или хотя бы через дырокол соединены. Теперь пусть собирают.

Придушу эту тварь! Надо было еще в гостинице его добить. Решил взбрыкнуть, да хрен он угадал, меня просто так не прогнуть. Я тут решаю, какие правила будут в нашей игре.

Еду в фирму, которая должна быть уже моей. Будет моей!

На первом перекрестке — красный светофор, на втором такая же фигня. Меня это не бесит, а только раззадоривает. В пути мне, на удивление, не хочется никого придушить. Берегу свою злость для главного врага.

К Аверину нужно приехать в нужном настроении и поставить его на колени. Он навсегда должен понять, кто хозяин в этой жизни.

Подъезжаю к офису. Парковка на четверть пуста. Где толпы клиентов? Видимо, Аверин так и не научился руководить людьми, чтобы они нормально работали.

Задрипанная входная группа, прям под стать бывшему владельцу. Рядом с дверью небольшая кибитка.

— Вы к кому? Вам назначено? — в пыльное окно выглядывает смесь охранника и кастелянши.

— Мне к Аверину. Не думал, что я как новый владелец должен отчитываться перед каждой шелухой.

— Какой владелец? Никакого распоряжения сверху не поступало. Не знаю, что у вас там. Фамилию назовите, я согласую ваш проход. И паспорт сюда ложьте.

— Кладите! Никаких документов я тебе показывать не буду, — стараюсь пройти через турникет.

— Рокотов, никак не успокоишься! — слышу голос Аверина, не пойму, откуда. Через секунду на лестнице появляется он сам. — Чем обязан?

Щегол. Хороший костюм, надменный взгляд, решил со мной посоревноваться, кто из нас круче. Очень глупо.

— Жду, когда ты свою вонючую мебель вывезешь. И кабинет освободишь. Пора новому хозяину свои вещи расставлять.

— Прости, твою будку вчера снесли случайно, — хамит, но ближе не подходит.

— Тогда понятно, почему ты с документами химичишь. Съезжать некуда? Аверин, ты как был тупицей, так и остался. На два шага вперед не умеешь просчитать, а потом ведешь себя как баба. Учись последствия разгребать.

— Наоборот, у меня как раз все просчитано.

Сжимаю кулаки. На этот раз он прав, но я буду гнуть свою линию.

— Марка-помарка, ты давай не глупи. Документ подписал, так его любой юрист признает правдоподобным. Или тебе наличкой привезти, чтоб ты убрался побыстрее?

— Решил вспомнить детские прозвища? Может, и мне в памяти покопаться?

И смотрит с издевкой. Он и правда издевается надо мной.

— Олень ты рогатый!

На его шее вздувается вена, кулаки крепко сжаты.

— Ты жалок! Жалкий убогий обманутый козел!

Нужно еще немного, чтобы он на меня накинулся.

— Тебе жена-то все рассказала, как мы с ней время провели? Жаль, ты нам помешал в “Ривьере”. Прискакал как умалишенный. Оказывается, ты совсем не знаешь Оксану. А я вот ее узнал! — не свожу с него взгляд. Ну, давай же! Набрасывайся! — А она-то любит пожестче. Хотя откуда тебе знать, как она умеет под настоящим мужиком стонать и извиваться?

Аверин делает шаг вперед. Я готов к бою. И он тоже, Когда-то мы были соперниками, и мое время показать, что одна крохотная победа — еще не окончательный выигрыш.

— Ну давай! Или ты как всегда зассал? Тут твоей женушки нет, чтобы своей спиной тебя прикрыть! Сам-то ничего не можешь.

Марк усмехается. Неожиданная реакция. Ты уже должен меня лупить вовсю.

— Конечно, Елену на амбразуру кинул, — кидает свысока. — А теперь из себя молодца строишь. Нет, Рокотов не видать тебе ни моей жены, ни моей фирмы, как своих торчащих ушей. И если ты сейчас отсюда не свалишь...

Не даю ему договорить. Кто он так такой, чтобы мне указывать! Мне как раз и надо, чтобы он бросился, первый ударил. Сто процентов здесь есть камеры, которые потом всем покажут, кто истинный зачинщик.

— Ты слишком глуп, Рокотов. — делает шаг назад. — Я не буду пачкать об тебя руки.

— Да ты просто сопля! — нет, я его доведу до бешенства. — Как был трусливой глистой, так им и остался!

— Выведите его, пожалуйста! — голос спокойный, а глаза пылают ненавистью.

Из подсобки вываливается два охранника. Это они за стариком-вахтером что ли прятались?

— Руки убрали! — отхожу, чтобы не запачкаться об этих уродов.

Ничего, наш разговор еще не окончен. Есть у меня одно местечко — подрисуют то, что нужно. А потом с этой справочкой в полицию.

Придурок, ты так и не понял, с кем связался. Кажется, здесь пахнет уголовкой.

Стою у окна, вглядываюсь в соседний офис. Мне виден только вход. Уже вся издергалась, пытаясь угадать, что происходит по ту сторону дверей.

Может, полицию вызвать и скорую? Вид у Рокотова, когда он выходил из машины, был обозленный. Не думаю, что они там с Марком мирно разговаривают.

— Что-то случилось? Мне кажется, вы немного напряжены.

Это Игорь так деликатно намекает, что мы вообще-то планировали сегодня плотно поработать и закрыть все текущие дела? Или он реально угадывает мое настроение?

— Может, кофе? Или чай с ромашкой?

— Что-то неспокойно у меня на душе, — говорю негромко, чтобы в приемной не было слышно. Проговаривание своего состояния вслух на удивление действует на меня успокаивающе.

Я предупредила Марка. Что-то еще могла сделать? Нет. Надо отпустить ситуацию и сосредоточиться на работе.

— Давай по последним заказам пройдемся! — повышаю громкость. — К отгрузке все готово?

Слышу, как помощник чем-то шуршит, стучит, потом ставит чайник в подставку.

С трудом отворачиваюсь от окна, сажусь за стол и открываю папку с договорами.

Игорь протягивает чашку с теплым ромашковым чаем. Я не любитель травяных напитков, но это лучшее из того, что сейчас можно придумать.

— Почему не горячий? — отвлекаюсь от бумаг. — Я же слышала, как чайник только что вскипел.

— Расхолодкой разбавил. Ромашку же не пьют горячей, — прям не парень, а ходячая энциклопедия.

Напиток — законный повод отложить дела. Беру чашку и возвращаюсь на свой наблюдательный пост.

Что же там на проходной происходит? На этот раз мне не приходится долго ждать. Распахивается дверь, Рокотов вылетает пулей, размахивая руками и ругаясь так громко, что обрывки фраз слышны и через тройной стеклопакет.

Следом появляется охрана. Андрей разворачивается и делает выпад в их сторону, но ребята спокойно стоят у двери, сложив руки. За ним не бегут, на его провокации не реагируют. Хорошая тенденция.

— Рокотов, что ли? — Игорь щурится, буквально водит лицом по стеклу. — Ничего себе, интересно, что он у нас тут делает?

Я так разнервничалась, когда Марку звонила, что упустила из виду его фразу, что он “этого чувака где-то видел”.

— А ты его откуда знаешь? — делаю два шага в сторону, чтобы лучше наблюдать за своим помощником.

Слежу за реакций на мои вопросы. Может, это уже мания преследования, но от Рокотова можно ожидать, чего угодно.

— Да кто ж его не знает? Я имею в виду из тех, кто маркетингом и бизнесом интересуется.

Говорит спокойно, вроде, не врет. Но моя субличность Оксана Холмс все равно тревожится. И не очень доверяет окружающим.

— Его физиономия месяц возле нашей кофейни висела. Это когда он на бизнес-форум приезжал. Помните?

— Еще бы я не помнила, — вырывается.

— Ой, а вы тоже были там? — он так искренне хлопает глазами, что я невольно начинаю ему верить.

— Не просто была — я его организовывала.

— Вот я баран… Вы же говорили, что мероприятиями занимаетесь. Забыл, простите.

— Ничего страшного.

— В социальных сетях его часто цитируют. Видимо, умный дядька.

Прекрасно, Рокотова все знаю, думают, что он умный и благородный человек. Как же они ошибаются… Оказывается, пустить пыль в глаза сейчас очень просто. Создал нужный образ, посетил несколько мероприятий, умные слова в нужный момент вставил. И уже формируется какое-то мнение. Вот так и Рокотов сходит за нормального, хотя там адекватностью и не пахнет.

Игорь выглядит растерянным.

— У меня такое чувство, что ты хочешь еще что-то сказать, но не решаешься, — берусь ему помочь с откровениями. — Ты его точно больше нигде не видел?

— Видел, — опускает глаза.

— Игорь, не томи!

— Я просто не знаю, насколько это важно и… и вообще.

— Выкладывай.

— Он с вашей сотрудницей разговаривал. Я к ребятам с бывшей работы забегал, а они там сидели. Это давно было, я ее даже не сразу узнал.

— И кто это?

Замираю в ожидании ответа. Если я пригрела змею, мне надо срочно вычислить ее и вышвырнуть обратно в гадюшник, из которого она приползла.

— Марина. Кажется.

— Так Марина или кажется?

— Я не помню, как у вас тут всех зовут, — он вжимает голову в плечи. — Может, они вообще просто так разговаривали. Или это был не он.

Он выглядит растерянным и расстроенным. Ладно, это точно не первоочередная задача.

Мои размышления прерывает телефон.

Аверин. Новости, наверное, спешит рассказать.

— Марк, ты как? Что у вас там было?

— Мне кажется или я слышу в твоих словах заботу? — голос мягкий, спокойный.

— Ты прав, тебе кажется. Судя по настроению, Рокотов тебя не прибил, не ранил, — где-то в душе становится легче дышать, как будто огромный бетонный блок отвалился.

— Да. Собака лает, а караван идет. Что может сделать такая шавка, как Рокотов, против меня? — Марк не забывает себя похвалить. — Кажется, мы нашли вариант не отдавать ему фирму.

— О! Это прекрасная новость! — хоть меня это не так чтобы касалось, но сейчас я рада за Марка.

— У меня для тебя еще одна. Надеюсь, тоже воспримешь ее как прекрасную. Какие у тебя планы на вечер?

— Занята.

— С кем это?

— Тебя это точно не касается.

— Оксана! — тон такой строгий, будто я школьница, которая пришла домой на десять минут позже. — После того, что было, я думаю, что имею полное право знать, с кем ты проводишь время. В целях безопасности, конечно же!

Если бы он не добавил последнюю фразу, я бы точно вспылила. Вспоминаю, что мне с ним еще надо согласовать время с Кристинкой и сдвинуть их неделю.

— К родителям хочу уехать на пару дней.

— С Кристинкой? — своим вопросом он снимает с меня дилемму. — Заеду часиков в пять. Расскажу свои новости.

И отключается. А сразу сказать не вариант? Тоже мне мастер загадок.

Несколько раз до вечера порываюсь набрать Марку, но тут же останавливаю себя. Не исключаю, что он на это и рассчитывал, когда дразнил меня своими новостями.

Марк появляется на пороге офиса ровно в пять. Стоит у входа и молчит. Наверное, я должна начать прыгать вокруг и расспрашивать, что там у него случилось.

— Ты извини, мне дела закончить надо, — подхожу к шкафу и достаю папку с договорами и актами. Нужно дать задание Игорю, чтобы проверил, все ли в порядке и нет ли у нас должников.

— Я вам с Кристинкой снял новую квартиру, — выпаливает мне в спину.

Оборачиваюсь и удивленно смотрю на него. Я жду пояснений, а он, видимо, того, что я упаду в обморок от счастья.

Интересно, а вариант, что я пошлю его с этой идеей, он в принципе не рассматривает?

— Это лишнее, — прерываю его паузу. — У нас прекрасное жилье, нет необходимости что-то менять. К работе близко, садик в пешей доступности, магазинов полно.

— Все понимаю. Но есть одно “но”. Безопасность на нуле, — для убедительности он поднимает указательный палец вверх.

Судя по интонации, Марк закончил свою мысль, но я не очень понимаю, на что он намекает.

— У нас хороший дом, видеокамеры кругом. Охрана у второго подъезда. Что еще надо?

— Оксан, ты реально не понимаешь?

Ненавижу, когда он строит из себя умного и разговаривает со мной как с маленькой девочкой.

Не даю ему возможности насладиться своим “умничаньем”. Вытаскиваю еще несколько папок. Что тут у нас? Я обитаю в этом офисе уже несколько месяцев, но руки пока не до всего дошли. Зато сейчас есть возможность подготовить все бумаги — либо к работе с новыми силами, либо к продаже.

— Рокотов ведь был у вас.

Замираю, медленно опускаю стопку на стол. Так вот куда он клонит…

— В квартире его не было, — сухо отвечаю. — Он был только во дворе.

— Оксан, тебе не нужно оправдываться.

— Я и не оправдываюсь!

В конце концов, я взрослая свободная женщина, которая может встречаться с кем угодно. Пора бы уже это понять.

— Я просто хочу, чтобы Рокотов не знал, где ты живешь, — Марк говорит убедительно. В голосе спокойствие и нотка заботы.

Блин, а я об этом даже не подумала и теперь мне очень досадно от своей беспечности.

— Номер квартиры я ему не говорила. Кажется. В любом случае, во двор просто так его не пустят. Может, он даже не видел, из какого подъезда я вышла.

— Оксан, он знает дом. А мы теперь знаем Рокотова. Ему этого может быть достаточно. Разве я смогу спокойно спать?

— То есть ты о себе и своем сне беспокоишься? — не удерживаюсь от того, чтобы не кинуть шпильку.

— Я беспокоюсь о вашей с дочкой безопасности. Давай это будет все же в моей зоне ответственности.

— Марк, ты мне не муж и…

— Ты мать моего ребенка, — перебивает. — Этого для меня достаточно.

— Аверин, ты, конечно, рыцарь. Но не перегибай палку, — даю понять, что эту идею я приму, но это ничего не значит. — Я забыла тебе сказать, что твоя родительская неделя переносится на следующую. Если ты не против. Хочу на недельку уехать в отпуск с Кристинкой. У родителей побудем, отдохнем.

Жду критику в свой адрес. Когда мы во время развода определяли условия и время общения с ребенком, он с пеной у рта доказывал, что согласен только на равноценное воспитание. На деле же дочка чаще всего со мной.

Нет, меня такой вариант устраивает — они все равно ведь общаются и довольно-таки много видятся. Но мысль, что рано или поздно он сможет затребовать делить ее четко по неделям меня пугает.

— Правильно, мне нравится твоя мысль, — довольно кивает. — Это и безопаснее, чем быть сейчас в городе, пока Рокотов здесь. И свежий воздух еще никому не был лишним. Значит, вы сегодня переезжаете, а потом я вас отвезу.

— В смысле сегодня? Как ты себе это представляешь? Марк, да у нас Кристникиных игрушек с большой грузовик!

С ума сошел. У мужчин все так просто, раз и переехал. А вещи собрать? А новую квартиру посмотреть? Все там помыть, докупить, чего не хватает. Шторы, в конце концов, повесить.

— Значит, ты сегодня перевезешь самое необходимое, чтобы из отпуска вы могли уже туда вернуться. А все, что сразу не влезет, я потом привезу. Плюс, ничего лишнего тебе не надо. Кваритру мой риэлтор подобрал, очень хорошая, все в ней есть. Всякие тарелки и кастрюли я тоже заказал, так что не забивай голову по мелочам.

— А если они мне не понравятся? Это вам, мужчинам, все равно, из чего есть, а для женщины антураж важен, — начинаю ворчать. Бесит, что снова без меня все решили, даже лазейки не оставили.

— Оксан, это же все не навсегда, правда. Потом купишь другие или отсюда заберешь, — странно, что Марк не давит на меня, не кричит, что я тварь неблагодарная. Он обо мне с дочкой думает, а я о всякой ерунде рассуждаю.

Молчу, снова события так быстро разворачиваются, что я не успеваю все обдумать.

— Ну что? Заказываю грузовик? Успеешь за час собрать вещи? — Марк меня подбадривает.

— Надо еще Крис забрать из сада. И воспитателя предупредить, что мы уедем. И пижаму из шкафчика вытащить, чтобы она там неделю без нас не валялась.

— Я все сделаю, мы за тобой заедем.

Вижу, как Марк выбегает на парковку. У меня не так много времени, чтобы закончить начатые дела.

— Оксан, вы же мне уже все передали по списку. Не волнуйтесь, — Игорь снова с чашкой чая в руках. — После отдыха всегда крутые идеи в голову приходят. Может, какое-нибудь мероприятие организуем. Как насчет того, чтобы Рокотова позвать? Тем более, раз вы с ним уже общались.

— Типун тебе на язык. Никогда! — перебираю бумаги. Большая папка отправляется в мусорное ведро, мысленно туда же отправляю Рокотова.

Надя, ну подстрахуй меня, пожалуйста. Игорь вроде толковый, но пригляд за ним все равно нужен.

Знаю, что Надя всегда на подхвате, но для своего спокойствия надо предупредить.

От меня ничего не ускользнет. Дорогая, отдыхай и ни о чем не думай.

Неспокойно, но надо делать шаг.

— Оксан, мы с Кристинкой ждем тебя на парковке.

Как Марк за полчаса успел все сделать? Машу Игорю и убегаю.

Под домом ждет газель. Хорошо, что нужно собрать только вещи и игрушки.

— А во что все укладывать? У меня ведь ни мешков, ни коробов, — развожу руки.

— Все есть, не переживай. — Марк достает из багажника несколько объемных сумок.

Одним махом вываливаю в них вещи из шкафа. Думаю, в них и мы с Кристинкой без труда поместимся. Попутно отбираю то, что нам понадобится у родителей.

— Я все собрала, — дочь приводит за руку Марка. — А это мои друзья, они с нами в машине поедут.

Смотрю на кучу игрушек, да уж, веселый переезд. Через час все вещи собраны, едем в новую квартиру. Чувствую себя беглянкой. Вселенная, очень прошу, пусть это будет моя последняя съемная квартира. Пусть все у меня наладится.

Грузчики оставляют наши сумки в прихожей. Закрываю двери и осматриваюсь.

Новая квартира — само великолепие, как со страниц журналов. Хочется поскорее начать разбирать вещи и обживаться. Но нам пора выезжать…

Обо всем этом я подумаю даже не завтра, а потом, после отпуска.

Жена с дочкой в безопасности — огромный плюс для меня. Я становлюсь менее уязвимым, значит, более свободен в действиях и в целом могу сделать больше. Мне не за кого бояться сейчас. Это освобождает разум.

Как же сильно изменился Рокотов… До чего докатился. Превратился в уголовника, который прикрывается своей личиной.

Как же бездарно человек может прожить свою жизнь. А ведь я ему когда-то в универе даже завидовал, хотел на него равняться. Другом считал.

А теперь понимаю, что он — пустое место. Червяк. Мошка. Гнида. И я его раздавлю.

Какие варианты у меня есть для воздействия на него? От моей фирмы он просто так не отстанет. Сейчас правда на моей стороне, но кто его знает. Человек, который для своих целей привык использовать грязные методы, вряд ли отступит просто так.

Должно быть что-то еще… Что-то, что поможет на него надавить.

Или кто-то?

Точно! Есть ведь Елена. И у них явно нездоровые отношения.

Нахожу ее номер в телефоне. Звоню — сбрасывает, еще раз — результат тот же.

Лен, есть дело. Набери, как будет удобно.

Вижу, что сообщение прочитано, но в ответ тишина. Вот коза!

Ничего, я найду способ с ней встретиться.

Наливаю себе кофе из пакетика “3 в 1”. Варить некогда, да и незачем. Мне одному и так сойдет.

Пробую на вкус — бледное пойло, такое же пресное, как моя жизнь без жены.

Пока жую свой скромный завтрак — батон с куском сыра, набираю Елене еще несколько раз.

Она сбрасывает, но потом все же перезванивает.

— Марк, ты с ума сошел? Прекрати мне звонить на мобильный, — Ощущение, что она шепчет, прикрывая трубку рукой.

— А как до тебя еще достучаться, если ты не отвечаешь?

Слышен цокот каблуков по плитке. Явно бежит куда-то. Лена молчит, и я продолжаю свою тираду.

— Ты хочешь, чтобы я тебя в темном углу в переулке караулил? Это не по моей части. Для этого у тебя Рокотов есть. — В голосе нет и нотки сочувствия. Мы сами выбираем свои действия, и все, что сейчас происходит, их последствия. — Нам надо увидеться.

— Что тебе нужно? — голос раздражен.

— Зачем? — усталость выдает ее.

— Мне кажется, я смогу тебе помочь, а ты мне.

— Это вряд ли. Мне от тебя больше ничего не нужно.

— Лен, пойми, сейчас у нас с тобой борьба с ветряными мельницами, потому что мы видим ситуацию однобоко, а вместе — наш пазл сложится.

— Марк, мне кажется, ты ситуацию не однобоко видишь. Ты ее вообще не так оцениваешь. Фирму свою ты, скорее всего, сможешь вернуть. Вот и успокойся на этом.

— Успокоиться? Он чуть мою жену не изнасиловал, а ты предлагаешь мне просто успокоиться?

— Ну так не было же ничего.

— Лен, ни за что не поверю, что ты с таким уродом по большой любви.

— Андрей очень опасен.

— И?..

Она молчит, но и звонок не сбрасывает. Судя по звукам, садится в машину.

— Мне пора. Благодарю за звонок.

Ее последняя фраза звучит очень странно. Либо она кого-то встретила, либо боится, что в тачке прослушка.

— Выбор за тобой. Жду звонка.

Кладу трубку. Знаю, что перезвонит. Чувствую это.

Опасен он, как же. И не таких ломали!

Еще в отеле я увидел несчастную, немного потасканную жизнью женщину. Мне кажется, она давно хочет сбежать, освободиться от его оков. Но одна в поле не воин?

Отпиваю кофе, нужно срочно новую кофемашину.

Проверяю почту — юристы скинули судебную практику по схожему с моим делом. Вчитываюсь в документы — звучит ободряюще.

Трезвонит телефон — номер незнакомый. Это оказывается Ленка.

Что ж, мое чутье не подвело.

— Марк, сегодня вечером встретимся, — говорит без предисловий. — Мне кажется, глаза Рокотова повсюду. Я боюсь.

— Приезжай ко мне в офис, сюда он точно больше не сунется. Или домой, без подтекста, — лучше уточню сразу, чтобы потом не было лишних ожиданий.

— Ты думаешь, это безопасно?

Странно, что она начала задумываться только сейчас. Или постоянное сосуществование рядом Рокотовым притупило инстинкт выживания?

— За тобой заехать? — не могу поставить точку в разговоре, пока не буду до конца понимать, что она мой союзник.

— Ты с ума сошел? Я сама тебе наберу, как смогу уехать одна. Адрес позже сообщу, будь на связи. Связь со мной только по этому номеру, — тараторит Лена. — Только не вноси в список контактов. Лучше так запомни.

— Береги себя, — фраза вырывается сама по себе.

Она в ответ фыркает, но я чувствую, что по ее губам скользит улыбка.

Начинаются игры в приключения. А вдруг Ленка решит меня подставить? И вместо нее будет рокотовская засада. Ну, тут либо пан, либо пропал.

Кафе “Марсель” на Профсоюзной. Буду в пять.

Что ж, не в лесу назначила встречу и не на заброшке. Так что вряд ли меня там будет ожидать компания с битами.

Ленка — молодец, правильный выбор сделала. Это кафе находится на другом конце города. Рядом нет ни крупных торговых и бизнес-центров, ни каких-либо мест, в которые может случайно зарулить взрослый мужик, озабоченный только лишь наживой.

В запасе еще два часа.

— Ну, мои архаровцы, — захожу в юридический отдел. — Как у нас настрой?

— Отлично! Документы подготовили — не подкопаться, — смех на весь кабинет.

Такой настрой и мне добавляет оптимизма. Чувствую себя на подъеме.

Заказываю сотрудникам в знакомой шашлычной хороший обед на мангале. Хочется и для них сделать сегодня приятное.

В пять захожу в кофейню. Елена в дальнем углу, машет рукой.

— Чай, кофе? — настраиваюсь на разговор.

Подходит официант, протягивает меню. Не беру его, заказываю только чашку черного кофе. Что-то мне подсказывает, что предстоящий разговор не предполагает застолье. Ленка берет двойной американо и пирожное.

— Ты ж со мной не время провести пришел, давай к делу.

Сейчас передо мной совсем другая Лена. Серьезная, деловая, без жеманства и желания мне понравиться.

— Давай. Что тебя связывает с Рокотовым? — иду с места в карьер. — Я же вижу, что он чем-то давит на тебя, манипулирует. И что-то мне подсказывает, что это не деньги.

Ленка усмехается, лезет в телефон.

— Вот, — передает мне трубку. С экрана на меня смотрит парнишка, очень похожий на Рокотова.

— У вас общий сын? — чувствую, как мое лицо вытягивается и брови перемещаются чуть ли не на затылок от такой новости.

Ленка наслаждается произведенным эффектом.

— Офигеть! Причина, конечно, серьезная.

Я был готов ко всему, но только не к такому повороту событий.

— Да. Ему одиннадцать.

— Вы женаты?

— Дурак, что ли? Конечно, нет. Стала бы я с тобой… Ну, не будем вспоминать.

— Он тебя шантажирует ребенком? Это ведь подло.

— Матвей живет с родителями Андрея. По решению суда. Я ограничена в правах на сына. И этим Рокотов держит меня в тонусе.

Вот тварь! Уничтожить этого мудака и то мало. Я понимаю Ленку — ради своего ребенка пойдешь на все.

— Прости, что на больное. Вы с ним видитесь?

— Да, два раза в месяц. Время выбирает Андрей или его родители. Надо отдать должное, несостоявшаяся свекровь ни разу не отказала во встрече, если просила я, а Андрей не успевал вмешаться.

Ленка грустно вздыхает. Мда, дела… Мы с Оксаной разошлись ужасно. После моего мерзкого поступка она имела все права забрать дочь и так же разрешать нам видеться пару раз в месяц. Но она поступила по-человечески, не стала манипулировать дочерью.

— А что произошло? Ты не похожа на человека, который ведет аморальный образ жизни, — интересуюсь искренне.

— Марк, ну какой образ жизни... Разве, когда есть деньги и связи, его кто-то берет во внимание? Мы с Андреем некоторое время жили вместе. Потом я забеременела, мне даже показалось, что Рокотов был рад. В один прекрасный вечер я уехала на неделю в командировку, что было не впервые. От работы я почти не отвлекалась. А когда вернулась, меня ждал новый замок, вещи на лестничной площадке. И документы, что сын теперь...мне почти не сын. У него несколько мам, меняются раз в полгода, когда его папаше надоедает конкретная женщина.

— А как же суды, независимые адвокаты? Фондов матерей сейчас столько. СМИ, в конце концов. Если у тебя нет знакомых, я своих подключу.

— Марк, все у меня есть. Но все не так просто...

Лена поджимает губы, зависает на несколько секунд. Мешает кофе, пирожное так и стоит в стороне.

Молчу, не трогаю ее, даю возможность собраться.

— Есть еще несколько нюансов, — зрачки расширяются. Ощущение, что она собрала все мысли в кулак, чтобы сделать финальный бросок. — Они попахивают уголовкой. Рейдерский захват, подделка документов. И подписи мои везде есть, ты не забывай... Рокотов — он очень хитрый. И опасный.

— Час от часу не легче. И много такого?

— Ты думаешь, твоя фирма уникальная? Брось, как бы тебе ни хотелось, ты один из... И если все это всплывет, то сына я не увижу. До совершеннолетия, но не его, а его будущих детей. Я так сильно во всем этом погрязла, что только смерть может нас разлучить, — говорит как будто в пустоту. — Ну или раздельные камеры.

— Давай без радикальных методов. Думаю, что сообща мы сможем смести его. Нужны факты, фамилии, названия предприятий, адреса. Я подумаю, чем смогу тебе помочь.

— Марк, я так устала. Пойми, для меня на кону слишком большая цена. Прежде всего, мой сын. За свою свободу не переживаю, ее и так нет. Мне надо подумать.

Прошу у официанта счет, оставляю щедрые чаевые.

— Лен, я приму любое твое решение. Но сама подумай о ребенке. Разве он счастлив во всем происходящем? Если что, ты всегда знаешь, где меня найти, — протягиваю ей руку.

— Марк, мне так страшно… Но давай попробуем. Я подготовлю все документы, — одними губами.

— У нас все получится! — ободряюще киваю. — Мы не можем проиграть эту войну, что бы там Рокотов не вбил себе в голову.

— Региночка — доченька, может, ты приляжешь? Спина небось уже колом стоит, — Валентина Семеновна суетится вокруг.

— Да, пожалуй, так полегче будет, — укладываюсь на диван, будущая свекровь заботливо обкладывает меня подушками.

— Насчет Марка не переживай — я его на себя возьму. — Она приносит плед и накрывает меня. — Он еще бегать будет за тобой и прощение вымаливать за то, что на пытку такую отправил.

— Ох, это было очень страшно… — поддакиваю. — Думала, без ребенка останусь. Такие ужасы про этот анализ рассказали.

— Рисковать, конечно же, не стоит.

Она говорит, вроде, искренне, но я чувствую, как на мгновение в ее взгляде мелькает недоверие.

Я прекрасно понимаю, что я для нее сейчас совершенно посторонний человек. И у меня осталось меньше полугода, чтобы изменить эту ситуацию.

— Совершенно с вами согласна, Валентина Семеновна! Там же околоплодный пузырь прокалывают. А это настолько опасно — инфекцию могут занести.

— Ой, не пугай меня! — она в ужасе закрывает лицо руками.

— И главное, зачем? — продолжаю свою линию. — Чтобы доказать папаше, что ребенок его? А чей же он еще может быть? Я ведь только с ним…

— Что? — подскакивает с кресла и садится на край дивана. Ворочаюсь, чтобы показать, что мне ее телеса мешают удобно лежать. — Неужели Марк у тебя первый? — взмахивает руками, ее лицо одновременно выражает удивление и радость.

Мда, ситуация двоякая… С одной стороны, если б получилось втереть ей, что я и правда была только с ее ненаглядным сыночком, глядишь, старуха подобрее была бы ко мне. С другой — как я потом объясню наличие Миши? С неба свалился? Или выдать его за младшего брата?

Пока решаю отложить ответ на этот вопрос и начинаю стонать, обнимая живот.

— Моя ж ты деточка, — бабка гладит меня морщинистой рукой по голове. Ощущения не из приятных, но решаю перетерпеть ради личного блага. — Столько намучилась. Мужики сами не знают, как им угодить. Еще раз повторяю — Марка беру на себя! Не переживай!

— Может, на кровать лучше приляжешь? Там посвободнее. Идем в спальню, моя хорошая.

Святая женщина, ко мне мама так никогда не относилась, а тут чужая тетка. Надо ей еще больше мозги запудрить.

Ведет меня в комнату. Ого, а здесь огромное крутое ложе. Зачем такое старухе?

— Спасибо большое, — обнимаю ее и тут же отстраняюсь, типа, мне самой неловко от своего порыва. Но свекра все понимает правильно — хватает меня в охапку и крепко прижимает меня к своей пышной груди.

— Мне так приятна ваша забота, — шепчу в пропахший борщом застиранный халат. Марк, вроде, мужик при деньгах, а его мамаша ходит как облезлая индюшка.

— Не знаю, почему Оксана о вас так плохо отзывалась. Вы такая милая, — улыбаюсь, выскальзывая из ее объятий. Опускаюсь на кровать, но ложусь с краю, чтобы у нее не было и мысли развалиться рядом со мной.

— Представляю, что эта стерва неблагодарная обо мне могла наговорить. — Она усаживается в кресле, подпирает голову рукой и выжидательно смотрит на меня.

Ага, нужную тему я затронула.

— Причем она так искренне жаловалась, что я ей даже поначалу поверила. А сама думаю — с чего в ней столько злости-то? Когда узнала, что это бывшая моего Марка… — на этих словах пристально смотрю за ее реакцией. Ага, “моего Марка” съедено и усвоено. — Сразу стало понятно, что она та еще злыдня. Хорошо, что с вами познакомилась, грех на душу не взяла. А то бы и я о вас плохо думала, из женской солидарности.

Прикрываю лицо руками, пусть думает, что мне стыдно за мысли о ней.

— Вот, Региночка, а я ж и за Оксаной ходила поначалу. Мира и хорошей жизни сыну хотела, а она не пошла на контакт. Конечно, свекровь — она ж всегда враг, по мнению невестки. Я ж только зла желаю, разлучить их хочу. А я мать! Сына для нее вон какого вырастила. Тебе, может, ножки помассировать? Ты если что, не стесняйся. У меня такие судороги были, когда Марка носила, страшно вспоминать.

Она не дожидается ответа, садится на край кровати, чуть сдвинув меня, и начинает массировать мне ноги.

— Не переживайте, ваш сын в хороших, любящих руках, — намекаю на себя. А то снова Оксанка мне все портит. Дрянь, даже на расстоянии ее тень рядом мелькает. — А квартиру вы правильно припрятали. Она не копейку стоит, чтобы вот так раскидываться. Оксанка и Марку голову забила, что дочке все нужно.

— Там еще доказать надо, чья это дочка!

— Абсолютно с вами согласна! Раз есть сомнения, надо действовать. Но просто ваш сын… как бы это правильно сказать. Он же верит ей на слово.

— Воспитала оленя на свою голову. Жаль, отец не дожил, — она прижимает пальцы к глазам и начинает всхлипывать.

— Ну что вы! — касаюсь ее плеча. — Он просто внимательный, заботливый и доверчивый. Сами знаете, какое у него хорошее воспитание...

— Какая же ты чуткая. Радость мне на старость.

— Это хорошо, что он квартиру на вас изначально оформил.

— А в детстве он каким был! Как-то на обочине одуванчиков мне нарвал. Вымазался весь в соке, еле отстирала. Но довольный был.

Она мечтательно закатывает глаза.

Вот скользкая же эта свекра, я к ней и так, и эдак, чтобы больше про квартиру узнать, а она мне какую-то ерунду рассказывает. Так скоро до детских фоток Марка дойдем, где он на горшке сидит. А меня интересуют только квадратные метры!

— А вы говорите, у вас там кто-то квартируется? Надежный человек? А то я слышала, такие жильцы встречаются — после них надо все до голой шпатлевки снимать и мебель менять. А это ж деньги опять.

— У меня там такой мужчина, — на щеках появляется румянец, глаза мечтательно поднимаются к потолку.

Во дает! Да у нас тут, кажется, интересный вариант намечается.

Надо срочно выяснить, что за мужик, откуда-то прибыл или местный, почему снимает? Если нищеброд-разведеныш, то отвадить, а если командировочный или копит на свое жилье, то прекрасный шанс сбагрить старуху к нему и отжать себе две хаты.

— И что за мужчина? — акция по наведению справок начата.

— Ох, — вздыхает свекровь и краснеет еще сильнее. Она замолкает, откидывается в кресле и мечтательно сверлит потолок взглядом.

И сколько мне еще здесь валяться? Хорошо, что Миша пока живет у мамы. Если что, могу и заночевать. Не замечаю, как проваливаюсь в дремоту.

— А какой я была в молодости! — Вздрагиваю от неожиданности. — Жаль, что он раньше не попался в мои сети, когда я была еще ничего. А сейчас я уже бабка, что тут поделаешь, — уголки губ поползли вниз. Глазами ищет опору.

Жалкая картина. Вселенная, пожалуйста, не устраивай мне такое будущее.

Старая недолюбленная женщина, отчаянно хочет любви и ласки, а остались только поздравления с Восьмым марта и Днем коммунизма.

Я хотела бы в старости быть прикольной богатой бабкой, чтобы молодые тела так и вились бы вокруг меня.

Ладно, об этом еще рано думать. Пока я сама — молодое шикарное тело. И надо использовать его по-максимуму.

— Ну что вы! — вкладываю к голос сахарный сироп. — Вас если немного приодеть, макияж правильно подобрать, чтобы глазки засияли. Вот тут буклечку, — показываю на затылок, — распустить, а волосы выпрямить. Вам же больше сорока никто не даст.

— Думаешь, я еще ничего? — превращается в застенчивую девушку, которой срочно нужно поднять самооценку.

— Конечно! Я ведь с женщинами работаю, помогаю им дольше сохранять молодость и красоту. Вы бы видели, какие коровушки ко мне приходят. Уж я-то могу оценивать, кто как котируется.

— Коровушки? — обиженно уточняет свекра.

— Так это они! — спешу исправить ситуацию. — Вы совершенно не такая!

Вроде, начинает оттаивать.

— К тому же мы с вами хитренькие, можем на уловку пойти. Например...

Бабка напрягается, слушает во все уши. И по выражению лица вижу, что она уже согласна на все.

— Смотрите, с одной стороны, мы слепим из вас красотку, а с другой…

Делаю паузу, она глупо хлопает глазами. Всему-то надо этих индюшек учить.

— А с другой — что думаете, если мы попробуем этого мужчину подселить к вам поближе? Чтобы контакт был теснее, так сказать.

— Куда это поближе?

Не, она правда не догоняет. От усталости мне хочется закрыть глаза и провалиться в сон. Но ставка слишком высока, чтобы вот так отступать и бросать дело на полпути.

— Квартиру разменять что ли? — задумчиво трет подбородок. — Так-то я могу, по документам же она мне принадлежит. Но разрешит ли Марк? Не знаю, можно ли без него.

Она мнется. Того гляди, соскочит.

— Теть Валь, а зачем к вам? Ой, простите, я случайно, — прикрываю рот ладошкой. — Случайно вырвалось.

— Ну что ты! — рот растягивается в улыбке. — Мне даже приятно такое обращение. А то по имени-отчеству как-то слишком официально.

— Вы так по-доброму ко мне относитесь. Язык не поворачивается называть вас Валентиной Сергеевной.

— Семеновной, — поправляет и улыбается. — Зови, как удобно, деточка. Тетя Валя — очень даже ничего.

Норовит обнять меня, но от одной мысли, что опять придется прижиматься с застиранному халату и задыхаться от застарелого запаха борща, начинает тошнить.

Сбегаю в ванную. Дизайнерская полочка уставлена дешевыми кремами, купленными, скорее всего, в ближайшем супермаркете по акции.

Как же странно живет эта женщина. Понятно, почему она в своем возрасте выглядит как потрепанный мешок, набитый пылью и мусором.

— Ну так что скажете? — не слезу с темы, пока не добьюсь ответа. Чувствую, что она готова к тому, чтобы сделать хотя бы первый шаг к переменам в своей жизни.

— Ты про что, Региночка? — невинно хлопает глазками. Вот ты старая коза, видно же, что ты в курсе, про что я.

— Про переезд. Этого товарища к вам.

— Ко мне? — выглядит растеряно. Гладит ладошкой халат. — Тут еще же вот какое дело. Он командировочный, приехал производство открывать. Или магазин, не помню. Говорил как-то, но я не запомнила.

Так-так, а вот это уже интересно. Раз мужик из другого города, значит, свекру может утащить с собой. Идеальный вариант.

— Да это не очень и важно, — продолжает бабка. — Дома, наверное, жена его ждет, дети.

Не важно ей, как же. Мне вот очень даже важно! Есть у него деньги или нет, сможет ли старуху полностью содержать или придется Марку из своих отстегивать.

— А сколько лет вашему любимому?

— Ой, ну не настолько же, — морщинистое лицо покрывается красными пятнами. — Он мне просто нравится.

— Вы так отмахиваетесь, как будто это слово что-то плохое означает. Любовь — это же самое прекрасное чувство на земле! — Боже, какую чушь я несу. — Вот у нас с Марком настоящая любовь.

Свекра довольно улыбается.

— Ну... он чуть старше Марка, — вижу, что бабка знает точную дату рождения ее квартиранта, но стесняется даже себе ее вслух произнести.

— Мама, да вы у нас огонь! — подбадриваю старушку. — Многим молодухам фору дадите.

— Ладно тебе! — встает, подходит к зеркалу, пытается втянуть пузо.

Вид жалкий — типичная пенсионерка. Но я поднимаю большой палец вверх и для убедительности присвистываю.

— А давайте предлог найдем к нему в гости наведаться. Счетчики проверить, отопление.

— Да не хорошо как-то, — она мнется, но видно, что идея ее зацепила. — Может, не так быстро-то? Как бы не перегнуть со своими шагами.

— Ну чего вы засомневались?

— Я как-то не думала, что так быстро все завертится. Давай через недельку ему позвоним? Может, ты позанимаешься со мной? Подскажешь, как похудеть. С кожей бы еще что-то сделать… — она всматривается в свое отражение, а я утыкаюсь носом в подушку, чтобы в голос не заржать.

Как же, похудеть ее. Да тут не то, что недели, тут лет пять нужно, чтобы хоть в более-менее товарный вид ее вернуть.

К тому же я этим заниматься точно не собираюсь. За бесплатно тренировать старуху? Вот она мне сдалась.

— Так, отставить сомнения! — пора переходить к активным действиям. — Я сейчас немного отдохну, а вы звоните квартиранту, назначайте встречу. Я с вами пойду, посмотрю, какими глазами он на вас смотрит. Может, вы зря волнуетесь и вам совершенно не нужно откладывать счастье даже и на неделю?

— А, к чертям все! — она гордо запрокидывает голову. — И правда что, почему я должна откладывать хоть на день свою личную жизнь? Давай все выясним раз и навсегда!

Наконец-то. Вот так удача! Присесть на уши старой бабке, внушить, что она еще огонь — часть моей повседневной работы. То, что я и так отлично умею. Осталось этого квартиранта убедить, что рядом с Валюхой ему будет еще лучше. Она его и накормит, и обогреет, и спать уложит. Насчет страсти не уверена, но они и без меня разберутся.

— Все-таки как-то неудобно.

Да что ж такое… Опять нытье.

— Но с другой стороны, любви же еще хочется, а приходится себя хоронить. Надо бы ровесника искать, но они уже деды в этом возрасте, лысые и пузатые. А вообще — родишь вот мне внучика, я буду с ним возиться. Умерла уже во мне женщина.

Ну что опять начинается. Толкаешь тетку на поступок, а она тут сопротивляется. Мне все равно на будущее этой одутловатой, неухоженной тетки. А вот все ее имущество — то, что должно принадлежать мне.

— Тетечка Валечка, давайте отставим нытье! Бегом наряд выбирать! А я пока гляну, что у меня с собой из косметики есть.

Бабка вздыхает и довольная идет перебирать свой нафталиновый гардероб, а я отправляюсь осматривать квартиру.

Не понимаю, как с такими деньжищами можно жить в такой безвкусице — статуэтки из гжели, рядом лягушки по фен-шую. И старые сервизы с разномастными чашками.

А вот квартирка, райончик — очень даже. Если все вот это вынести на ближайшую мусорку, купить красивую мебель, хорошие шторы. Круглый стол, резные стулья — будет квартира не хуже, чем у подружек из высшего общества. А в бабкиной комнате можно сделать шикарную детскую. Великолепную! Если еще Марк не поскупится, то будет мне полное счастье. А если еще немного подождать, то и та квартира может перейти ко мне.

— Если вот в этом? — Блуза в горошек, юбка клеш. Мда, задача все же непростая.

— А можно, я сама пороюсь в вашем гардеробе? — смотрю на нее глазами верной подруги.

Заныриваю в шкаф. Дышать нечем, воняет старьем, вонючими халатами.

Поднимаю стопку с вещами — просто хотела их сдвинуть, но удача решила меня порадовать. Прямо под серо-зеленой тряпкой — даже не представляю, что это раньше было — лежит плотненький конверт. Ничего себе! Удача повернулась ко мне лицом.

— Теть Валь, идите голову пока помойте. — выглядываю из гардеробной. — Укладку вам забабахаем.

Жду, когда послышится шум воды.

Открываю конверт — стопка пятитысячных и более мелких купюр. Вот это мне повезло!

Пересчитываю и мысленно молю, чтобы сумма была неровной.

На мое счастье в заначке оказывается триста семьдесят восемь тысяч пятьсот рублей.

Внимательно изучаю конверт — никаких надписей. А раз нет точных цифр, значит, сумма в нем может оказаться любой.

Забираю пятерку и сую в карман поглубже.

Поделилась бабка бабками. Улыбаюсь своей шутке. Жаль, такое не расскажешь никому.

Ее сыночек мне побольше должен, так что от Валюхи не убудет.

Пусть попробует доказать, что у нее лежала именно эта сумма.

Вода затихает. Сую конверт на место и засовываю стопку барахла.

От мерзкого запаха тошнит.

Бегу в ванную. Открываю ледяную воду и лицо под струю.

— Розовую блузочку лучше, — кричу, чтобы в комнате было слышно.

Выхожу отдышавшись.

Голубые тени, перламутровая помада. Кажется, эти продукты косметической экзекуции пора запретить.

— Вы красотка, пойдемте охмурять вашего молодого боя.

— Кого? — отвратительно шмыгает носом.

— Ну, мужчину.

Идем неспеша, вроде, как я должна наслаждаться свежим воздухом. Но я только страдаю от брюзжания, сплетен со всех каналов телевизора и очередной порции нытья на тему, какая она бедная и несчастная старуха.

Эх, тяжелая судьба у бесприданницы.

Квартира оказывается в новеньком жилом комплексе. Во дворе много зелени, детская площадка, ТЦ выглядывает. Ого, мне подходит.

Мысленно надеюсь, чтобы жилец был низким уродцем. Такого будет проще убедить в необходимости новых отношений.

— Аркадий Павлович, добрый день, — бабка вползает как змея в квартиру, едва открывается дверь. Не успеваю рассмотреть квартиранта. Спешу за ними.

В джинсах с голым торсом стоит очень аппетитный высокий мужчина.

Да с таким и я бы замутила. Тем более, раз он директор.

— Аркадий, у нас тут немного изменились обстоятельства. Вот внук скоро родится, квартиру, скорее всего нужно будет освободить. Знаю, что найти хорошее жилье сложно. Зову вас к себе в постояльцы. Готовить вам буду, стирать.

Глаза у мужика расширяются, он явно в шоке от такого напора.

Свекровь оглядывается, ища поддержки.

Не, баб Валь, этот персонаж тебе точно не по зубам.

Даже сутки у родителей превращают меня в человека. Хороший сон, здоровая обстановка вокруг, смех дочки. А еще мама снова пытается меня откормить: вкуснейшие жареные пирожки с яблоками и с капустой. Тело отдыхает на сто процентов.

— Оксан, вы же у нас с недельку погостите? Завтра отец баньку истопит, я чай травяной в термосе заварю, скраб с медом и солью тебе намешаю — лучше, чем ваша магазинная ерунда. Вернешься от нас еще красивее и спокойнее. Вот увидишь!

Ох, мама, мне бы твой оптимизм. Со мной за последние дни столько всего случилось, что мне литров сто надо успокоительного чая выпить, чтобы хотя бы перестать вздрагивать по ночам.

Кристинка уже спит, мы сидим на кухне. Папа вовсю зевает, но делает вид, что ему интересны наши с мамой разговоры.

Чувствую, что они хотят узнать подробности моей личной жизни, но в открытую не спрашивают. Деликатничают.

— Дочь, ты у нас такая красавица! И была хороша, а после развода прям совсем расцвела. Вот, до чего нелюбящий человек может довести, — мама перемешивает мерзлую калину с медом.

— Чего это он ее не любит, — папа вступает в разговор. — Мужики, они ж не так, как женщины размышляют. А в некоторых ситуациях вообще видят все иначе.

— Ты чего это? Защищать его решил? Тоже мне рыцарь нашелся! — мама ругается громким шепотом.

— Рыцари за дамами ухаживали, а я всего лишь сказал, что зять у нас в целом неплохой был.

— Вот именно, что неплохой! — мама распаляется сильнее.

Кристинка начинает хныкать, иду ее проверить и успокоить. Она быстро затихает, и до меня доносится перешептывание родителей.

— Столько лет жили, и надо же, — сокрушается отец.

— Раз ушла от него, значит, недостоин оказался, — мама печально вздыхает. Ее слова звучат, как будто она сама себя пытается уговорить.

— Ты спросила бы у Оксанки, что там у них произошло. Посекретничайте по-женски. Глядишь, тебе расскажет. Мне что-то и спрашивать неловко.

— Да какая разница, почему они разошлись?

— Что ж ты никак не поймешь? Может, они по ерунде поругались?

— И что?

— Уговорим помириться.

— Не надо никого уговаривать, — захожу на кухню. Родители вздрагивают от моих слов, мама начинает суетиться.

— Иди-ка ты спать! — отцу. — Советы он еще будет тут раздавать.

Смотрю на родителей, когда-то я тоже мечтала вот так душа в душу прожить жизнь с Марком. Не срослось.

Расходимся спать. Папа засыпает сразу, быстро начинает храпеть. Мама еще ворочается.

Закрываю глаза. Наверное, проваливаюсь в дремоту или просто схожу с ума. Перед глазами Марк и Рокотов дерутся, где-то поблизости кричит Надя. Пытаюсь найти ее взглядом, но не могу сосредоточиться. Из-за спины резко появляются Марина и Игорь.

Кому из них можно доверять? Кто на моей стороне, а кто против?

Внезапно все разом кидаются на меня. Отбиваюсь, но ватные руки не слушаются. Медленно падаю, проваливаюсь в бездну.

Вздрагиваю, открываю глаза. Фух, я дома у родителей. Рядом сопит Кристинка. Правая рука затекла, разминаю ее.

Уснуть толком не получается. Не могу я абстрагироваться от происходящего, когда вокруг меня кипит котел.

Не до отдыха мне сейчас. Не могу я расслабиться, надо решать проблемы. Выяснить, что там Рокотов предлагал Марине, и самое главное — почему она мне об этом ничего не сказала.

— Дочь, ты хоть на чуть-чуть заснула? — мама с утра хлопочет на кухне. — Крутилась, вертелась, вздрагивала. Сон плохой приснился?

— Да так, — отвечаю неопределенно.

— Вижу, что тебе неспокойно, — мама гладит меня по голове. — Если тебе надо в город, поезжай, мы с отцом все поймем. И с Кристинкой справимся, не переживай.

Обнимаю маму. Как хорошо, что не нужно ничего объяснять, она всегда на моей стороне.

Возвращаюсь в комнату. Дочь уже проснулась, но еще нежится в кровати. Не похвалит нас воспитатель, когда поймет, что выстроенный режим снова слетел.

Набираю Наде.

— Как у вас там дела?

— Все отлично. Помощник твой отзвонился, уже на рабочем месте пыхтит. Скоро заеду его проверить, — Надя за рулем, на кого-то кричит на светофоре. — Ты отсыпаешься и отъедаешься, а еще купаешься в родительской любви?

— Это само собой. Но… Я вернуться хочу.

— Вот ты странная. Если б мне хоть денька три на отдых удалось бы выкроить, я бы из дома не вылезала.

В том, что подруга сама давно не отдыхала, есть и моя вина. Она меня в проект не просто так взяла — а чтобы ей самой стало полегче. А пока получается, что я ее еще сильнее своими проблемами загружаю.

— С Кристинкой позавтракаем и возвращаюсь.

— Что ты тут забыла?

— Не могу отдыхать, когда вот такая вакханалия вокруг. Боюсь. Тревожность усилилась. Я тут с ума окончательно сойду.

— Оксик, поваляйся еще хоть пару деньков, а потом уже посмотришь.

— Мне наоборот сложнее, когда не могу все контролировать.

Надя не отвечает. Судя по ее ворчанию, паркуется.

— Игоря надо предупредить.

— Не надо, — подруга ставит машину на сигнализацию. — Давай-ка лучше свались на него как снег на голову. Я пока его просканировала и…

— Что с ним? — У Нади всегда хорошее чутье на людей было.

— Не могу пока понять. Не доверяю ему на все сто. И тебе не советую. Как-то он подозрительно много знает того, чего не должен. Тебе не кажется?

Снова подозрения. Я не умею рассматривать дерьмо в человеке, для меня это как искать черную кошку в темной комнате — понимаю, что она есть, а где — не вижу.

Собираю вещи. Дочка немного капризничает, что я уезжаю, но дедушка — ее лучший друг, умеет отвлечь за пару минут.

На часах почти три — Кристинка так сильно упрашивала уложить ее на дневной сон, что я сдалась.

Выезжаю, по дороге составляю план на ближайшие дни. Только на сегодня решаю себя не загружать — так, по мелочи: вещи разобрать, понять, чего в новой квартире не хватает, купить продукты. Вряд ли Марк позаботился о том, чтобы холодильник был полон. А еще посуда, постельное и куча всего. Но уже на этом этапе мне становится легче и спокойнее.

Настолько погрузилась в свои мысли, что чуть не приехала по старому адресу. Привычка все-таки страшное дело.

Забегаю в ближайший супермаркет. Набираю овощей, мяса, немного круп. Этого набора до выходных точно хватит.

Захожу в квартиру. Еще раз восхищаюсь ею. Как со страниц журналов про ремонт и интерьер. Но она вся какая-то необжитая, нет красивой мелочевки, сувениров и всего того, что многие называют пылесборниками. А я такие вещички люблю — для меня они синоним уюта и комфорта.

Перешагиваю пакеты с одеждой. Не люблю, когда все мешается, лежит не на своих местах. Хорошо, что на прежней квартире не успела обжиться большим количеством вещей, медведи и прочие игрушки не в счет. За полчаса раскладываю свою одежду по полкам. Кристникины оставляю на потом.

В квартире почти чисто. Покормить себя — следующий шаг в списке дел.

Овощи и мясо на противень и в духовку. Сама на пять минут в душ. Заворачиваюсь в полотенце и замираю от странного звука.

У входной двери кто-то есть. Слышу, как ключ входит в замок. Моя тревожность на грани. Ближе всего к ванной кухня.

Крадусь туда, хватаю табуретку, готовлюсь встретить непрошенного гостя.

Дверь открывается, я уже у входа. Замахиваюсь и… замираю от неожиданности.

В квартиру заходит…

Марк! Не успеваю остановить движение рук, он выставляет блок и хватает табуретку за ножки. Мгновение мы смотрим друг на друга.

— Вот так жаркий прием! — Аверин усмехается. — Ты чего? Еще же не выходные, ты почему не у родителей?

— Не пойму, это допрос? — от возмущения становлюсь агрессивной. — Насколько я помню, ты снял это жилье для нас с дочкой, значит, я могу в нем появляться в любое время. Верно?

— Конечно.

— А вот что ты здесь делаешь, интересно мне знать?

Он опускает взгляд, но не для того, чтобы спрятать его. Я все еще в полотенце, и Марк сейчас жадно осматривает мое тело.

— Иди ты к черту! — скрываюсь в комнате и со всей силы хлопаю дверью.

Вытаскиваю из шкафа водолазку и спортивные штаны. Нет, лучше толстовку надеть. Закрываюсь по максимуму.

Надо бы ключи отобрать у этого непрошенного гостя.

— Что хотел? — недовольно бурчу, максимально показывая, насколько меня раздражает его появление.

— Оксан, не сердись так. — Марк все еще стоит в коридоре у входа. — Я ж по делу заехал. Сначала себе хотел забрать, потом вижу — ключи запасные у меня, решил сразу сюда завезти.

— Да что завезти-то? — бесит его недосказанность.

— Вот, — скрывается в тамбуре и заносит большой пакет. — Елена шубу вернула.

— Ничего себе! — вырывается.

С одной стороны, меня очень радует то, что моя вещь ко мне вернулась. С другой, я все еще чувствую подвох и не уверена, можно ли ему верить.

— А зачем ты ее мне притащил? — спрашиваю подозрительно. — Вдруг на ней жучки или ею в уличном туалете полы мыли? — не пойму, как реагировать на возвращение “блудной шубы”. — А вы с Еленой снова встречались?

— Если позволишь пройти, все расскажу. И про встречу, и про наши планы по поводу Рокотова.

— А что с ним?

— Есть вариант, как его наказать.

Ого! А это в корне меняет дело. После того, что эта мразь пыталась со мной сделать, мне хочется его уничтожить, размазать по стенке, избить, отомстить.

Мысленно я все это уже проделала, но меня это не успокаивает. Наоборот — раззадоривает еще сильнее.

Злюсь на себя, что доверилась этому уроду, допускала возможность отношений. От этого еще противнее. И еще сильнее хочется, чтобы он понес наказание.

Марк как будто невзначай заглядывает на кухню.

— Ужин готовишь? Так вкусно пахнет.

Его живот урчит, перебивая хозяина.

— Голодный? Пойдем покормлю.

Хорошо, что я сразу поставила в духовку большую порцию — готовила себе на пару дней. Выкладываю овощи на тарелку, надо бы купить сервировочное блюдо.

Ужин проходит быстро, в легкой незначащей болтовне о дочери, новой квартире и планах по ее обустройству.

— Так что там с Рокотовым? — еле удерживаюсь, чтобы напомнить, что, собственно, ради этой темы разрешила Марку остаться.

Он кратко пересказывает историю Елены и озвучивает план, который они придумали. Эта женщина мне противна, но после рассказа Аверина становится ее даже жаль.

— И что она? Прям готова помочь?

— Говорит, что сделает все возможное.

Завариваю травяной сбор, который мама заботливо положила с собой.

— Ммм, родительский, — Марк шумно втягивает горячий напиток. — А пирожков тебе случайно с собой не передали?

— От пирожков еле отбилась.

— Эх, а я бы не отказался.

— На выходных езжай за Кристинкой, уверена, мама нагрузит тебя по полной пирожками и соленьями.

От вкусной еды и ароматного чая на душе легче и спокойнее. Вот только Марк никуда не торопится.

— Прости, я устала. Мне кажется, тебе пора.

Марк выглядит озадаченно, как будто у него были другие планы. Нет уж, поел, пора и честь знать.

Перед сном проверяю сообщения. Ого, Надя обо мне вспомнила.

Прикинь, у нас хедлайнер форума отвалился. Надо быстро найти нового.

Ты здесь?

Как добралась?

Куда пропала?

Ау!

Набираю ей и мы почти час обсуждаем рабочие вопросы, мою поездку, явление Аверина и планы на завтрашний день.

— Ладно, я уже засыпаю, — подруга зевает в трубку. — Самое главное на завтра — найти нового спикера на форум.

— И вычислить крысу.

— Думаешь, завелась?

Уверена, что Надя думает в эту же сторону, но ищет, как сгладить углы.

— Сто процентов.

С утра настроение говенное. Ранний перелет, дома спал пару часов, впереди снова отельная жизнь и временный съемный офис.

Гадкое предчувствие разъедает изнутри. Все валится из рук, потому что дела идут не по моей схеме. И в этом виноваты только люди вокруг. Ну как тут можно успешно работать, если меня окружают идиоты?

Я привык получать все, что мне нужно. А хочется мне от жизни очень многого. У меня нет планки, нет четкой цели, после которой я готов остановиться. Мой аппетит настолько ненасытен, что когда победа уже в кармане, я отмечаю ее постановкой новых планов.

Звоню новой знакомой, эта детка должна приготовить для меня особый подарок. Недорогой, для нее ерунда сделать то, что я попросил. Но для меня он бесценный.

Новый договор с подписью и печатью. И правильные реквизиты.

Мне достаточно всего лишь одной странички. Ей это правда ничего не будет стоить. На прошлой нашей встрече я обмолвился, что хотел бы слетать с ней на моря. Как только завершу этот важный процесс.

Судя по блеску ее глаз, она легко распечатает для меня нужную бумажку.

Аверин думал, что переиграл меня. Ан нет...

Есть в его окружении девушка, которая согласилась помочь. Без особых затрат, так мелочь.

Почти случайная встреча, пара комплиментов, курьер с цветами — все клуши, жаждущие замуж или хотя бы отношений, ведутся на это ерунду.

Какие же бабы — дуры, лапши на уши навешал, пару слов про счастливое будущее ляпнул. И все. Она потекла, готова на любой поступок, даже на небольшое преступление.

Так и вижу, как она мысленно уже стоит в белом свадебном платье и планирует, сколько шмотья сможет купить на мои деньги.

Очередная “птичка в клетке” ждет от меня должного внимания, готова весь мир и себя бросить к моим ногам.

Набираю ей. Звонок, другой.

Не берет.

Оглохла? Или специально заставляет меня нервничать? Прочитала в глупых статейках, что такой игнор заставляет мужчину сильнее ценить ее.

Нет, детка, со мной такое не пройдет.

Как насчет сегодняшней встречи? Все в силе? Предлагаю ресторан “Ривьера”. Откуда тебя забрать?

Еще никто от Андрея Рокотова так просто не уходил.

Поиграем в любовь, а она взамен принесет мне то, что разорит Аверина, пустит его по миру. И он уже ничего не сможет сделать.

Андрей, прости.

Что за “прости”? Эта шавка решила меня кинуть?

Ты передумала?

Жду. Ненавижу ждать, ненавижу, когда мои планы срываются.

Но выбора у меня сейчас нет. Эта баба — единственная, кто пошел на контакт. С которой можно было хоть как-то взаимодействовать.

Извини, не могу пока.

Что не могу? Не могу встретиться? Не могу говорить? Не могу помочь с документами?

Подлая дрянь.

Через пару минут приходит второе сообщение.

Я на совещании. Перезвоню позже.

Ага, значит, встреча все-таки в силе.

Пытаюсь успокоиться и прийти в себя, но выходит слабо. Мне нужно действие. Месть!

Растопчу этого урода! Сука! Ненавижу! Бью кулаком в стену, так что сыпется штукатурка.

Если компания не станет моей, я сожгу все к чертовой матери! Ничего ему не достанется.

— Андрей, ты снова сам с собой ведешь беседу? — с улыбкой в кабинете появляется Елена. — На кого ругаешься?

— Сама знаешь, — недовольно бурчу в ответ.

— Смотри, офис испортишь, придется выкупать.

Она нелепо шутит. Всегда были проблемы с юмором. Хорошо, что мне от нее нужно не стендап-шоу, а четкое исполнение моих задач.

— Вот думаю, зачем бог создал женщин, — постепенно начинаю остывать. — Убогие существа, ничего не могут, ни на что не способны, кроме как раздвигать ноги и открывать рот для оральных утех. Мозги у всех, как у дохлой курицы. А еще хуже, когда с виду мужик, а внутри настоящая баба! — рычу, сжимаю кулаки, стискиваю зубы так сильно, что сводит челюсть. Ну вот, опять распалился.

— Андрей, я поняла бы, если б мы были в Тайланде и тебе вместо красотки попался ледибой. Но тут-то что тебе не угодило? — смеется.

— Очень остроумно. Сначала ты, потом Аверинская клуша, теперь еще одна овца — никто из вас не может сделать все, как надо. Простое поручение — принести мне нужную страницу с реквизитами, печатью и подписью. Разве сложно? Подсунуть документы на подпись тяжело? Когда задница вместо головы — да, миссия почти невыполнима.

— А мужик-баба Аверин небось? — опирается на стену, скрещивает руки на груди.

Ей что заняться нечем?

— И он тоже!

— Андрей, — подходит ко мне, кладет руки на плечи. — Ты самый великий Андрей Рокотов, самый крутой, самый лучший. Зачем тебе бодаться с каким-то Авериным? Посмотри, сколько людей тебя знает.

— Им повезло. А у меня другие планы. Весь мир к ногам.

— Весь мир — не многовато? — начинает делать мне массаж.

Эти приемы меня уже давно не берут. Так смешно, что пытаются манипулировать богом манипуляций.

— Лен, а тебе делать сейчас нечего?

— В смысле? Хотела тебе помочь расслабиться.

— Да я и так в порядке.

— Тогда не понимаю, о чем ты.

— Прекрасно понимаешь, — продолжаю давить.

— У меня встреча через час. Время пока есть.

Она знает, что я уже догадался, но все еще пытается изобразить из себя непонимающую дурочку.

— Лен, — вздрагиваю, чтобы она убрала руки. — Мне кажется, тут тухлецой пованивает.

Изображает удивление.

— Ничего не хочешь мне сказать?

— Леночка, хочу тебе напомнить, что у нас есть сын. И твое общение с ним очень сильно зависит от твоего поведения.

Передо мной загнанная женщина, побитая жизнью. А ведь когда-то была красоткой, на которую я искренне повелся. Но это все было тогда, в прошлой жизни.

— Об этом я помню всегда! А вот ты помнишь, какая завтра дата? — ноздри расширены, в голосе обида. Ленка в гневе выглядит уродиной. Надо спровадить ее поскорее.

— Свали с глаз моих. Достала.

— Андрей, я прошу всего день.

— Нет.

— Один день. Я сразу же вернусь! — на глазах наворачиваются слезы. Она в таком состоянии, что я могу просить все, что угодно, и, уверен, она согласится.

Но она и так моя под завязку. Еще сильнее к себе привязывать смысла нет. Поэтому просто отмахиваюсь.

— Ты нужна мне здесь.

— Да зачем? Я большую часть времени тупо сижу в гостинице. Надоели уже эти казенные стены.

— Стены ей надоели?! — повышаю голос. Вот овца, еще одна выводит меня за сегодняшнее утро. — В следующий раз в общаге поселю, чтобы реальную жизнь почуяла.

— Андрей, пожалуйста, всего на день, — умоляюще складывает руки. — Я Матвея не видела уже две недели. Завтра ведь пятнадцатое… Я не могу ждать еще полмесяца до нашей встречи.

— Позже увидитесь, ничего страшного.

— Ты разрешишь? Правда? — радостно всплескивает руками. Надоела уже за утро со своими эмоциями.

— Лена, по договору у нас какие даты для встречи? Первое и пятнадцатое. С чего вдруг я должен идти на уступки.

— Но ведь я же иду! Или я мало для тебя делаю? Очень многое — ее тон меняется. — Ты сам прекрасно знаешь, что именно я для тебя делаю.

Она выделяет последнюю фразу.

— Что-то мне не нравится то, что сейчас происходит. Крошка, ты не ссучилась?

— Ты с ума сошел? Мы с тобой в одной лодке, хрен пойми куда плывем.

— Смотри, я фальшь чувствую за версту, — делаю вид, что обнюхиваю ее. — И, кажется, ты пованиваешь. Предашь — из-под земли достану и придушу.

Вижу в ее глазах страх.

Страх — лучшая эмоция, позволяет всех держать в тонусе. Правильно, пусть боится, так у нее не будет мысли выйти из-под моего давления.

Звонит телефон, иду к столу. Слышу, как за спиной выдыхает Елена. Слабачка. Так долго у моих ног волочится, а выводов не делает.

— Добрый день, — бухгалтерша. Голос дрожит, значит, хороших новостей не ждать. — Письмо от “Промстарта” пришло.

— О, надеюсь, они извиняются и ползают в ногах. Документы прислали?

— Наоборот. Они окончательно отзывают договор. Признают сделку ничтожной.

— Вы охренели?

— Простите, Андрей Викторович, но у них юристы…

— А у меня их разве нет? Ничего им не отвечать! И по телефону не общаться! Стоп на все до моих указаний.

Теперь только на мою новую “шавку” надежда. И нужно сегодня ее додавить. Сегодня же эти страницы должны быть у меня.

Бухгалтерша что-то лепечет. Бросаю трубку, не понимаю, как можно быть такой овцой.

— Андрей, мне кажется, что “Промстарт” уже уплыл из наших рук. Давай посмотрим вокруг, может, есть кто-то поприличнее — не с такой сильной хваткой.

— Лена, что-то мне не нравятся твои диверсионные разговоры. Под Авериным быть понравилось? Так и иди к нему. Но тогда про сына забудь.

Стискивает челюсти и зло сверлит меня взглядом.

— Может, тебе напомнить про твою работу в пожарной инспекции? Классное дело мы тогда провернули. — меня забавляет ее вид. — Я сяду — ты следом пойдешь.

— Помню я обо всем, — обреченно. — И о нашем сыне. Дети — самое дорогое.

А вот и новая зацепка! Дети!

— Лена, а ты иногда не бесполезная, — хищная улыбка самопроизвольно расплывается. — У Авериных ведь есть дочь.

В ее глазах еще больший страх. Кажется, она пытается понять, что нового я придумал. Еще и с ее подачи.

— Андрей, ты же... Выбрось из головы! Рокотов, ты не посмеешь! — вот она паника.

— Я? Очень даже посмею. Как думаешь, долго Аверин будет со мной бодаться, когда его милая дочь будет гостевать у нас. Ты хотела еще дочку?

— Ты чудовище! — слезы на глазах.

Как-то сильно она за чету Авериных переживает. Нужно к Лене присмотреться, что-то не в первый раз она дала осечку. Стареет, теряет хватку. Может, пора ее пустить в расход?

Найду ей замену и сплавлю в какую-нибудь дыру подальше от себя. А еще лучше — на постоянное поселение в места не столь отдаленные.

От мыслей отвлекает телефон. Вибрирует.

Андрей, все у меня. Давай в семь. Доберусь сама. До встречи в Ривьере.

А вот это уже хорошая новость. Эх, повезло Аверину. Возможно, обойдется малой кровью. Ну я еще подумаю.

Прячу телефон в карман, на лице никаких эмоций.

— Да не ссы. Ты за своего сына так не переживаешь, как за дочь этого урода. Не собираюсь я ее красть. Попроще все можно решить. И да, Лен, не забудь, что я всегда за тобой присматриваю, знаю о каждом твоем шаге.

— Андрей. Хватит меня пугать, я уже пуганная. Прекрасно понимаю, что мы с тобой повязаны. И в случае чего, шконку будем делить на двоих.

Разворачивается и уходит.

Звоню в “Ривьеру”, бронирую столик и новый номер. Мне нужны не только документы, подпись и верные реквизиты. Новое тело — отличный подарок для меня. Стресс снять.

Надо заехать в отель пораньше, камеру установить. И пикантное видео для домашнего использования, и прекрасное средство для манипуляций, если эта дура начнет тупить.

Подхожу к зеркалу. Оцениваю свой вид: костюм заменить, галстук снять. Купить ромашки — лохушки их любят, тем более, зимой их не достать. Дорогую шоколадку и дешевое игристое, “чтобы сладенько и пузыри в нос били” — отличный набор для сегодняшнего веселья.

Ну что, Аверин, держись!

Утром просыпаюсь до будильника. Новая кровать оказывается настолько удобной, что я, кажется, за ночь ни разу не пошевелилась. Ощущение, что меня обложили десятком мурчащих кошечек.

Быстро собираюсь на работу. Настроение боевое.

Первая запись в ежедневнике — прижать Марину. Не хочу сразу о ней думать плохо. НО... Все факты против нее.

Захожу в офис, следом за мной идет виновница моего испорченного настроения. На ловца и зверь бежит.

— Марин, зайди, пожалуйста, есть разговор, — киваю на кабинет.

— Ага, иду. Ты чего рано вернулась, отдых надоел? — она сама любезность. Так умело притворяется?

— Марин, о чем ты разговаривала с Рокотовым? — иду с места в карьер. — Ты ведешь двойную игру? — вспоминаю моменты, когда она была еще сотрудником Марка, а уже вовсю помогала мне.

— Я? — на лице удивление.

— Игорь! — зову помощника из приемной. Слышала, что он только недавно вошел.

— Ого, доброе утро! — Игорь высовывается в дверной проем. — Не ожидал вас увидеть, но рад вам. Кофе хотите?

— Нет, лучше расскажи, при каких обстоятельствах ты видел Марину и Рокотова, — смотрю на нее, жду реакцию на разоблачение.

— Ой, — он прикрывает рот рукой. — Простите… Произошла ошибка.

— Игорь! — строго. — Ты не обязан ее выгораживать!

— Да вы о чем вообще? — встревает Марина. — Когда это я с Рокотовым общалась?

Нет, ну сколько же в ней наглости. Разве только…

— Я не ее видел, — виновато произносит помощник. Другая ваша девушка была. Ира, значит. Я вам сразу сказал, что так быстро всех не запомнил.

Ох, и помощник мне достался! Бедная Марина, всегда у меня под подозрением. То я считала, что она любовница Марка, то в предатели ее зачислила. Не по своей вине, конечно.

— Мда, дела… — Марина первой нарушает неловкое молчание.

— Прости, пожалуйста… — мне настолько стыдно, что хочется залезть под стол.

— Да ничего. Хорошо, что выяснили, а то б молчком меня уволила, и я бы гадала потом, где накосячила.

— Извини, правда, жутко стыдно.

— Пойдем, будем Ире темную устраивать. — Марина смеется. — А ты, мальчик, останься.

Игорь послушно кивает.

— А еще лучше — в угол встань. Тебе полезно будет.

Заходим в бухгалтерию. Главная подозреваемая уже на месте.

— Приветик, ммм, у кого так вкусно пахнет кофе, — Ира рада нашему появлению.

На ее столе на беззвучном звонит телефон. “Андрей”. Она сбрасывает звонок, тот звонит повторно.

— Ира, а не Рокотов ли тебе названивает? Может, сверим номера Андреев? — начинаю злиться. Она уже меня обманула, а теперь делает это, глядя в глаза.

— Ира, — Марина настроена серьезно. — Выкладывай все, что знаешь!

— Девочки, вы о чем? — Ира хлопает глазами.

— Дурочку из себя не строй! — Марина берет на себя роль прокурора. — Давно ты с ним спуталась?

“Андрей” снова названивает. Марина хватает трубку и выходит в коридор.

— Куда? — Ира бежит следом. — Быстро отдала!

Ну, прямо детский сад. Не хватает ведерка с формочками, чтобы после ссоры пойти дружно лепить куличики.

Марина вбегает в мой кабинет. Шепчу Игорю, чтобы на всякий случай вызвал охранника. Вряд ли она будет на нас нападать, но подстраховка лишней не бывает.

Закрываемся втроем.

— А теперь четко, спокойно и без эмоций расскажи нам, пожалуйста, как давно ты работаешь на Рокотова, что уже успела слить про нашу компанию и что ему вообще от тебя надо, — внутри клокочет буря, но я стараюсь говорить как можно спокойнее.

— Я на него не работаю! — отвечает с вызовом.

— Все понятно, — Марина складывает руки на груди, — подсудимая отказывается сотрудничать со следствием.

— Я на него не работаю, — повторяет уже спокойнее.

— Но ты с ним встречалась? — удивленно спрашиваю.

— Да.

— Ого! — одновременно вздыхаем с Мариной.

— Зачем? — задаю вопрос и тут же понимаю ответ. За тем же, за чем он встречается со всеми остальными девушками.

— А что, у меня не может быть личной жизни? — взбрыкивает.

— Может. Я в нее и не лезу, но все что касается компании, мы с Оксаной обязаны знать. Выкладывай. Ты ведь точно не в парке с ним столкнулась. И ни за что не поверю, что рабочие вопросы вы совсем не обсуждали.

— Мне позвонила какая-то тетка, предложила работу, — Ира теребит край юбки. — Я отказалась. Потом мужик звонил. Говорит, что я просто обязана с ним встретиться. Уговаривал так, что я в итоге согласилась. Но я не собиралась от тебя уходить! Просто интересно стало, что ему от меня так сильно нужно было. Он тоже работу предложил. Я сразу говорю — ничего менять не собираюсь, мол, все устраивает. Он — а ничего менять и не надо. Про хозяйку свою мне докладывай — что делала, что будет делать и прочие важные вещи. Я развернулась и ушла.

— И не подумала, что мне стоит об этом сказать?

— Я собиралась, просто…

— Что просто? — как же меня бесят эти замалчивания и театральные паузы. Я сама должна догадаться, что там произошло?

— Если честно, испугалась. Не знала, как лучше сказать. И у тебя своих проблем хватало. Плюс, Андрей, он… Как бы это сказать… такой милый. И при деньгах. На свидание позвал.

— За баблом, значит, потянулась, — зло кидает Марина.

— Это вы замужем, а я уже в статус “старая дева” перехожу.

— Ир, ты меня просто поражаешь… — после последней фразы даже злиться на нее перестала.

— Да в чем проблема-то? Я ведь отказала!

— Но он хотел, чтобы ты сливала на меня инфу! И ничего мне не сказала.

— В бизнесе такое часто встречается. Кто-то кого-то подкупает, подставляет и прочие махинации. Мали ли, что он хотел, я не сказала ни слова про фирму.

Мы замолкаем. Раздается робкий стук.

— Я тут принес кое-что, — Игорь заглядывает в кабинет, в руках поднос с дымящимися чашками. — Подумал, что вам пригодится.

Марина удивленно на меня смотрит. Читаю в ее взгляде — мол, ты с этой будешь сидеть кофе распивать?

А ведь я думала, что они подруги. Что мы тоже можем стать подругами.

Хотя сейчас понимаю, что дружба с сотрудниками — не самый лучший путь для руководителя. Я же хотела, чтобы у нас была общая фирма, но забыла, что ответственность за нее несу только я. А они выходят за территорию парковки и забывают о ней до следующего рабочего дня. Надо вводить субординацию. А дружба — только за территорией. Так и проку будет больше, и мои нервы целее.

— Ладно, есть у меня одна идея. — Пока сама не уверена, что сработает, но попробовать можно.

Открываю кошелек, снова в нем одна мелочь. С такими запасами долго не протянешь.

Когда я уже начну жить как богатая девушка? Чтобы не считать копейки и не выискивать продукты по акции. Такими темпами я скоро докачусь до того, что буду вместе с бабками ковыряться в ящиках с гнилыми яблоками, которые распродают за полцены.

Разглядываю себя в зеркало — и почему такая шикарная красотка сидит дома в одиночестве? Грудь налилась, бедра округлились. Животик, правда, тоже, но если повернуться вполоборота, то практически незаметно.

Не понимаю я этих мужиков. Я б на их месте дралась бы за себя. Тупые мужланы. Из-за них приходится торчать в коммуналке с толпой соседей.

Из квартиры пришлось съехать — платить за отдельную двушку мне уже нечем. Я и так за эту конуру отдала последнюю заначку. Через неделю очередной платеж, а я без понятия, где взять денег.

У кого бы занять? А еще лучше — попросить, точнее, просто взять, чтобы отдавать не пришлось.

Я уже всех подруг растеряла. Как-то позвонила Машке, то есть Мари, как она любит себя называть. Она, как всегда занята, но в кафешку пойти с ними все же пригласила. Что ж, и на том спасибо.

Я отмахнулась новым ухажером. Мол, любит меня до безумия, ни на минуту от себя не отпускает. Подарками заваливает и по курортам возит.

Не знаю, поверила она или нет, но не скажу же я ей правду — что мне даже на чашку чая не хватит в тех местах, где они привыкли собираться.

Зато Люська сама мне названивает. Этой все равно, где встречаться, хоть в подворотне, хоть на кухне в нашей коммуналке. Но я не хочу.

Для меня Люська — как шаг назад, не могу позволить себе опуститься до ее уровня. Она ассоциируется у меня с дешевым пойлом, семечками, лапшой быстрого приготовления, сплетнями и быдлатыми пацанчиками с района, о которых мы грезили в юности.

Одним словом — с нищетой, из которой я так старательно выбиралась.

Где же взять деньги?

Пора, наверное, опять наведаться к “бабушке”. Точно! Как же я упустила из виду богатую старушку.

Обнимаю живот. Вот же мой козырь — сейчас еще на недельку себя обеспечу.

Как раз мне на узи нужно сходить. Вот из женской консультации сразу к ней и отправлюсь.

Набираю ее номер, но она не берет трубку. Ладно, нагряну без предупреждения. Устрою ей сюрприз по-родственному.

На улице дрянная погода. Ищу колготки под штаны, все уже рваные. Бесит эта бедность. Иду так, надеюсь, что джинсы на морозе не встанут колом.

Покупаю на последнюю сотню молоко, сдобную косичку и пачку дешевого сахарного печенья — хвала акциям сетевых супермаркетов! Продукты стремные, но как гостинец для будущей свекры сойдут. Судя по ее образу жизни и стремлению к накопительству, она вряд покупает для себя что-то подороже.

Считаю последние копейки. Какой-то отстой, на автобус не хватает. Если возьму с кредитки, то точно не смогу остановиться, пока ее в ноль не уведу.

Пойду пешком, будет и на тело нагрузка, и немного сэкономить получится. Погода портится еще сильнее, по лицу катятся капли воды вперемежку со снегом.

Блин, да когда же это все закончится! Где мой грузовик с пряниками? Вселенная, ну где я так накосячила, что все, что у меня в жизни есть, приходится с таким трудом выгрызать самой? Можно, хоть немного наградить мои труды?

На домофон старуха не отвечает, приходится еще померзнуть, пока из подъезда не выходит собачница.

— Вы к кому это? — тявкает она, перекрывая мне проход.

— К Валентине Семеновне, — отвечаю машинально. Хотя я совершенно не обязана оправдываться перед этой клушей, которая возомнила себя владычицей подъезда.

— А кто она вам? — не унимается. Ее мелкая противная псина запрыгивает мне на джинсы.

— Свекровь. Дайте пройти уже.

Оттираю ее плечом и захожу в подъезд. Я так околела, что бросаюсь к батарее и прижимаюсь к ней всем телом.

Чуть отогреваюсь и спешу наверх. Вот она заветная дверь, где живет моя “золотая антилопа”.

Нажимаю на звонок, слышу, как бабка шаркает по ту сторону, наверняка в глазок на меня пялится. Вдруг замирает, не спешит открывать.

— Бабушка, твой внучек в гости пришел! — делаю шаг назад, чтобы меня было лучше видно, и наглаживаю живот.

— Ох, — дверь наконец-то открывается. — Пришла все-таки.

На лице нет улыбки, губы поджаты. Кардинальная перемена после нашей последней встречи. Неужели обиделась на меня за то, что я ей не звонила.

Прорываюсь в квартиру. Валентина Семеновна перекрывает мне проход в комнату. В квартире воняет жареным салом. Что ж за вонь такая, нужно срочно открыть все окна, дышать нечем.

— А я так соскучилась! — раскрываю руки для объятий, но бабка не реагирует на мой жест. — Всю неделю на работе загрузили по самую макушку. Ни минутки не было позвонить, — тараторю. — А потом думаю — да что звонить, лучше так приду проведать. Вживую ведь лучше общаться, согласны?

Она кивает, но с места не двигается. Да что происходит-то?

Старая кошелка, ты ослепла что ли? Не видишь, что я дрожу от холода, ноги все промокли?

— А мы не с пустыми руками, — протягиваю пакет с гостинцами.

— Хорошо, Региночка. Хорошо, что о бабушке не забываешь, — наконец из ее рта вырывается более-менее приветливая фраза.

— А я только что с узи. С малышом все в порядке!

— Ладно, — сухо отвечает.

По голосу не понимаю ее настроение. Неужели обнаружила пропажу?

— Так холодно. Руки все отмерзли. Носки, думаю, хоть выжимай, — переминаюсь с ноги на ногу. Какая же непонятливая, куда ее гостеприимство делось.

— Да, погода сегодня не очень. У меня тоже суставы ноют и спала плохо.

Что вообще происходит? Кладу руку на желудок, делаю страдальческую мину.

— Хоть срок еще и не большой, — опираюсь на стену спиной. — Изжога замучила. С утра еще поесть не могла, тошнило очень. Есть хочу.

Передо мной какая-то непроходимая стена в виде тучной тетки-бабки.

— А у вас с Маркушей как было? Тоже кислотность шпарила? — может, через мемуары смогу пробиться.

— Да по-разному было, забыла уже, не вчера ж происходило.

Спускаюсь на пол, сижу, как беспризорник, только кепки для монет передо мной не хватает. Выдавливаю слезу.

Вот же старая зараза! Перед ней беременная девушка рыдает, а ей хоть бы хны.

— У меня такая беда случилась… — всхлипываю. — Даже не знаю, какой выход найти.

— Что? — выдавливает нехотя.

— Я смогу у вас немного пожить?

Смотрю на бабку снизу вверх. Может, ей просто не видно, насколько сильно мне плохо? Поднимаюсь, одной рукой тру глаза, другой хватаюсь за живот.

— Вчера у нас потоп был. У соседей что-то прорвало. Сначала в ванной все залило, потом вода из розеток потекла. Пока все не просохнет, электричество включать нельзя.

— Мда, беда, — сочувственно кивает.

— Мне некуда идти.

— Сочувствую.

На самом деле нет, я же вижу прекрасно ее безразличную рожу. Что с ней произошло?

— Вы могли бы мне помочь? — умоляюще складываю руки.

— Чем?

— Так я и спрашиваю — я могу у вас пожить?

— Это же не на один день. А я привыкла жить одна, — вроде не отказывает напрямую, а как-то юлит. — Регин, у тебя же мама есть. Вот к ней и езжай. Ты сама откуда?

— Из Первомайского, это больше сорока километров до города. — Не договариваю, что еще до поселка надо больше пяти километров топать по бездорожью.

— Так туда маршрутки ходят, полчасика, и будешь у матери.

Вот так номер. То есть помогать она мне не собирается?

— Мне же на работу ездить.

— Еще месяца три, а потом в декрет пойдешь. Ты, кстати, где работаешь? Вроде, говорила, что уволилась.

Я сама уже не помню, что я ей говорила.

— Там не полчасика ехать, а почти час, — перевожу тему.

— Деточка, это же ерунда. Я маленькая почти столько пешком в школу в одну сторону ходила. А ты себе места найти не можешь. Есть же квартиры посуточно, гостиницы, костелы или как их там, хостелы, где койко-место можно снять.

Я не понимаю, что происходит. Неужели Марк или Оксанка приходили, про меня наговорили гадостей.

— Вы же знаете, у меня сейчас ни копейки. Может, вы мне немного займете? — надеваю нелепую просящую улыбочку.

— Занять? Так ты ведь уже у меня заняла. Причем без спроса.

Голос резкий, звучит хлестко, как пощечина.

— В смысле заняла? — кажется, я перебарщиваю с удивлением.

— В свой прошлый приход. Вспоминай, как взяла лишнего.

— Я? Я ничего не брала. У вас что-то пропало? — делаю круглые глаза.

— Регина, в мою квартиру не так просто попасть. Ты была последняя из чужих, кто здесь шарился. И у меня пропали деньги.

— Пять тысяч? — закрываю рот рукой. Какого хрена я сама себя сдаю.

— Да-да. Деньги верни, не для тебя их откладывала. Я тебя проверяла на вшивость. И ты не прошла ее.

— Да вы что! Валентина Семеновна, вы меня подозреваете?

— Пфф, подозреваю? Да точно об это знаю. Марк тебя, потаскушку, сразу разглядел, вот почему он с тобой так разговаривал, — отчитывает меня. — А я решила сама проверить. На свою дурость.

— Да как вы можете… — вот теперь слезы по-настоящему льются по моим щекам.

— Мне с тобой тут некогда возиться, так что предлагаю два варианта. Первый — прямо сейчас я звоню в полицию, они заводят на тебя дело, а дальше — все в руках правосудия.

— А второй? — робко спрашиваю.

— Ты возвращаешь мне деньги, и я забываю все, что ты натворила.

— Вы же знаете, что у меня нет.

— Это не моя проблема. Найдешь. Ты девочка способная.

— Я не для себя брала, а для внука вашего!

— Внука? Пока я перед собой вижу только наглую воровку.

Открываю кошелек, высыпаю последние двенадцать рублей.

— Вот! Это все, что у меня есть. Возьмете? — как бы мне хотелось кинуть эту горсть ей в морду.

— Регин, Марк сильно в тебе разочаруется. Он и так не в восторге, а если деньги не вернешь, у тебя не будет никаких шансов на реабилитацию.

Блин, слезы капают. Больно. Я снова накосячила…

— Я найду деньги, пока не знаю где.

— И не вздумай меня обмануть! Если с собой нет такой суммы, оставь что-нибудь в залог.

— Да забирайте! — срываюсь на крик. — Что вам отдать? Сережки? Браслетик?

— С китайского рынка? — усмехается.

— Ну, какие уж есть. Я вообще молчу про ваш застиранный халат.

— А вот хамить мне, девочка, не надо. И не таких на место ставила.

Очень хочется ответить, но я не знаю, чего от нее ожидать.

Резко поворачиваюсь и толкаю дверь.

— А вот это ты зря! — хватает меня за куртку и дергает назад. Еле удерживаюсь на ногах.

— С ума сошла, карга старая! — теперь уж я не стесняюсь в выражениях.

— Паспорт давай. Будем считать, что ты микрозайм у меня взяла. Под процент.

— Ладно, — вытаскиваю из сумки. — Корова тупорылая, еще посмотрим, как ты будешь за мной бегать, когда сын родится.

— А это мы вместе с тобой посмотрим. Сначала в больничку сходим, тест сделаем. Вместе результат заберем. А потом видно будет.

Стерва, уродка! Я найду способ отомстить тебе так, что запомнишь это на всю жизнь.

Открываю глаза, мужская волосатая рука крепко прижимает меня к себе. Так бы и лежала рядом с ним весь день, но придется выползать — мать на утро взяла талончик в поликлинику, сказала, чтоб я приехала с Мишей посидела.

Нашла время по врачам таскаться. Давление у нее, видите ли, скачет.

С чего ему скакать? Сидит дома целыми днями, они даже гулять нормально не ходят. До магазина и обратно.

Ноет, что я денег стала мало переводить. А я их откуда возьму, если она заработать нормально не дает?

Снова звонит. Да приеду я, приеду! Сбрасываю и прижимаюсь к любовнику. Он мнет мою грудь и плавно спускается ниже.

— Аркаш, мне пора вставать. И тебе тоже, — отодвигаю его руку и сползаю с кровати. Иду голышом на носочках к зеркалу. Так более выгодный ракурс.

— Региш, давай никуда не пойдем. Мне твоей любви не хватило ночью. Может, на второй круг? — спросонья басит.

Блин, пузо уже торчит. Пытаюсь его втянуть.

— Слушай, а ты точно не беременная? А то бабка Семеновна говорила, что у нее внук скоро родится.

— Так это от другой невестки, — спешу оправдаться. — Я-то уже взрослая девочка, чтобы такие ошибки делать. Просто так не залетаю.

Что за дурацкие вопросы, не понимаю я этих мужиков.

— Что тебе еще интересного бабка рассказывала? Как сильно влюблена в тебя и хотела видеть на себе твое молодое и гибкое тело? — хихикаем.

— Не без этого, даже скидку хотела мне сделать. Но для меня это дело принципа, я не сплю с теми, кто мне не мил, денег у меня и так достаточно.

Ох, как греют эти слова. Идите ко мне, денежки Аркашкины. Забываюсь, потягиваюсь и зеваю от души.

— Регин, что-то мне кажется, что ты врешь, — вот теперь он открыл глаза и разглядывает меня. — Я вполне могу отличить пузо, набитое булками и беляшами, от беременного животика.

Судорожно ищу халат, надо срочно прикрыться, пока он еще чего не разглядел.

— Ага, еще скажи, что сам беременным ходил… — пытаюсь перевести в шутку.

— Нет, но у меня трое детей. Так что развитие беременности видел с нуля.

— Трое? — от этой новости аж тошно становится.

Это ж сколько алиментов мимо уходить будет. Надеюсь, у него хватило ума оформиться на минимальную зарплату, чтобы денежки на сторону не утекали.

— Да, две дочки и сын.

Заявляет с гордостью и смотрит на меня таким взглядом, будто ждет одобрения. Я должна порадоваться твоей плодовитости?

Дружочек, у меня сейчас одна задача — привязать тебя к себе покрепче, а потом разыграть представление под названием “преждевременные роды”.

Иду на кухню, кидаю чайник на плиту. Лезу в холодильник, есть уж очень хочется.

Меня встречают пустые полки. Надо ему сказать, чтобы доставку заказал поскорее, а то времени у меня уже немного.

— Аркаш, — стаскиваю с него одеяло. — У тебя две сумки собраны. Ты куда собираешься?

— Так у меня контракт закончился. Все, мои дела тут завершены. Собираюсь домой.

А почему раньше не сказал? Сбежать захотел. Или готовил сюрприз?

— Ого, и в какой город мы поедем? Ты так мало говоришь о своей той жизни.

— Мы поедем? Регин, а нет никаких мы. Я поеду домой. У меня жена, трое детей, я же сказал тебе.

— Ты про детей только сказал, — растерянно.

— А еще две собаки и черепаха.

Он так запросто говорит о семье, что я теряюсь.

— Но… — только и могу вымолвить.

— Боюсь, что тебе в этой жизни места нет.

Аркашка встает с кровати. Запевает фальшиво “Миленький ты мой, возьми меня с собой, там в краю далеком буду тебе женой”.

— Ты мной пользовался? — его слова ударяют как молотком. — А я тебе верила! — сажусь, ноги под себя.

— Я готов оплатить твои услуги. — Вытаскивает из портмоне несколько купюр, кладет их на стол. — Купи себе что-нибудь для утешения. Да, и если не сложно, собирайся поскорее. Мне уже пора выезжать.

— А завтрак?

Хоть покормить-то он меня должен. Надо задержать его как можно дольше. Если не получилось привязать к себе, попробую сделать компромат.

Незаметно включаю камеру на телефоне, скидываю халатик и подхожу к нему, виляя бедрами.

— О, нет, дорогая! — выставляет руки вперед. — Телефончик свой убери.

Резко отставляет меня в сторону, хватает мобильник и вырубает его. Сволочь!

— Одевайся.

Не говорит — приказывает. И ждет, пока я полностью не натяну все вещи.

— А деньги возьми. Пригодятся на ребеночка, — ухмыляется.

Сгребаю купюры.

Пять тысяч. Проклятая сумма.

Звонок в дверь. Может, жена приехала, и я сейчас разрушу еще одну семью, а потом согрею и утешу на своей груди?

— Аркадий, доброе утро! Я прям грущу, что вы уезжаете. Вы такой хороший жилец.

Моя несостоявшаяся свекра? Вот прекрасный шанс сделать ей больно. Раздеваюсь и плавной походкой выхожу в коридор.

— Валентина Семеновна, доброго дня вам! А мы гостей не ждали, простите, что принимаем вас в таком виде.

Ее лицо становится багровым, тонак выглядит дешевой маской. На лбу испарина. Да, карга старая, теперь и ты знаешь, что такое когда тебя предают, когда тебе делают больно.

Бабка молча забирает ключи. Качает головой и выбегает из квартиры. Дверью хлопает так сильно, что это наверняка слышал весь подъезд.

— И зачем тебе это было нужно? — разочарованно спрашивает Аркадий. Ему что, реально жалко эту индюшку?

Одеваюсь. Чмокаю его в щеку.

— Хороший ты мужик, жаль, не мой.

— Ой нет, Регин, ты прекрасная любовница. Вот и держись этой линии, не лезь в жены. Не справишься.

Показываю ему средний палец.

Мать снова звонит, но мне сегодня некогда.

У меня в кармане пятерка и меня ждет встреча поважнее.

Иду вызволять свой паспорт.

Дверь распахивается после первого же звонка.

— Никакой совести у тебя нет. Тварь поганая! — глаза красные. Значит, хорошо я ей отомстила.

— У меня? Да я и без нее прекрасно живу. Вот ваши деньги, — кладу на комод купюры.

— Молодец, телом хорошо зарабатываешь.

— Паспорт верните.

— Что? Какой паспорт?

— Прекрасно знаете, какой.

Ее жалкий вид действует на меня странным образом — почему-то начинаю обращаться к ней на вы.

— Я свой при себе держу, и тебе советую документами не раскидываться, — гаденькая щербатая улыбка.

— Коза старая, верни мой паспорт! — кидаюсь на нее, бабка выставляет вперед швабру и делает шаг назад.

— А ну вон пошла! У меня полиция на быстром наборе! — показывает мобильник. — Еще одно движение, и я нажимаю на вызов.

Она угрожающе тычет в меня шваброй. Невольно закрываю живот руками и пячусь к выходу.

— Я просто хотела забрать свой паспорт, — бормочу. — Вы ведь сами сказали, что вернете, когда я отдам вам пять тысяч.

Вот я дура, теперь еще и без денег осталась.

— У нас по конституции паспорт — главный документ. И его надо беречь. За утерю штраф. А у тебя, как я понимаю, как у плохого латыша — один хрен и душа. Сходи лучше в полицию, напиши, что потеряла. И тебе сделают новый. Жаль, мозги не смогут дать. Бедная ты, Регина, но мне тебя не жалко. Катись отсюда.

Выпихивает меня из квартиры, хлопает дверью. Слышу, как щелкает замок.

Твою ж мать…

Нужно снова вертеться-крутиться, чтобы выжить. А времени остается все меньше и меньше…

— Марк, ты можешь ко мне зайти?

Ого, Оксанка звонит мне сама. Голос раздраженный, но чувствую, что злится она не на меня — как будто на взводе.

— Рокотов снова объявился.

А вот и причина.

Эта фамилия для меня, как красная тряпка. Сбрасываю звонок и бегу. Без куртки, даже пиджак не накинул. Хорошо, что наши офисы в одном здании и нужно всего лишь перескочить с крыльца на крыльцо.

Не чувствую холода, я сейчас — сплошной адреналин.

— Где эта тварь? — врываюсь в кабинет к Оксане. Кручу головой, готов обнажить шпагу и проткнуть врага.

— Тише-тише, его здесь нет, — Оксана усмехается. — Но он снова пытается пролезть в нашу жизнь. Что за человек, ты его в дверь выгнал, он в окно лезет. Но мы нашли вариант, как его перехитрить.

И этот воин точно моя жена? Опускаю “бывшая”, не нравится мне это определение.

— И что вы придумали? — смотрю на нее с интересом. Как же она изменилась за последние месяцы. Или она всегда была такой, а я — осел, который этого не рассмотрел?

Машет руками, вижу, что идея захлестнула ее.

— Ну?

— Будем ловить на живца. Ира отлично справится.

Впадаю в ступор. Как Оксанка, которая сама была в цепких лапах Рокотова, может вот так запросто отдать ему на съедение самого робкого нашего сотрудника?

— Ты с ума сошла? Я против. И это не обсуждается, — рычу, клокочет все внутри. — Собрались три дамочки и давай революцию чинить. Вы в своем уме? Это небезопасно!

— Марк! — в разговор вмешивается Марина, — не кипятись. Мы все продумали.

— Да нам твое согласие и не нужно, — Оксана отрезает учительским тоном. — Если боишься, то можешь шагать обратно. А то бежал, сражаться собирался.

— Стоп! — пресекаю базар. — Не надо кудахтанье разводить. Где вы Рокотова искать будете?

— Кудахтанье? — три пары глаз осуждающе сверлят меня презрительным взглядом.

— Разговоры, — поправляюсь. — Давайте ближе к делу.

— Марк, — Оксана тянет гласную. — Он сам на нас вышел. С Ирой нашей познакомился. Дружбу предложил, цветочки подарил. Слов прекрасных наговорил. И все без подтекста, просто так. От широты душевной. Ну и за небольшое спасибо — в виде правильного договора с подписью и печатью. У тебя там страничка с неправильными реквизитами. Вот он и попросил…

— Очень вежливо, — вставляет Ира.

— Эту самую страничку.

— Охренеть. Вот так прям и сказал?

— Пока только намеки были с его стороны, но я же не дура — понимаю, что именно ему нужно, — поясняет Ира.

Вот так ситуация. Ну вот поймаем мы Рокотова, а дальше что? Отобьем нашу компанию до конца, а потом?

— Идея интересная, а потом мы Иру в другую страну на пмж отправим? Или телохранителей ей наймем? Есть еще варианты?

— Да мы его от общества изолируем, — Марина абсолютно серьезно.

— В проруби утопим, — голос ехидный, Оксанка издевается.

Тоже мне воительницы! Придумали они, как победить всемирное зло. Три богатыря в юбках.

— Мои юристы уже и так нашли, как его прессануть, — продолжаю отговаривать их от опасной затеи.

— Рады за тебя, — Оксана грустнеет, и мне становится стыдно. Я погрузился в защиту своей компании и отложил мысли о том, что этого урода надо наказать по полной. Все, думал, успею.

— Марк, ваши отношения вы без нас выясните, — Марина не дает мне вставить слово. — Мы просто подумали, что раз он сам идет к нам в руки, грех не воспользоваться ситуацией и не наказать его по полной.

— Ладно, согласен. Чем я могу помочь?

— Мы подумали, что у Рокотова могут быть проблемы с законом. Налоги там, укрывательство, незаконные сделки и прочее, что так любят наши проверяльщики. Если хорошо поискать, то все можно найти. Попробуем?

— Надо подумать.

Выдыхаю, иду в приемную за кофе. Оксанкин помощник, все время забываю, как его зовут, стоит, выпучив глаза.

— Во дают, — кивает в сторону кабинета. — Но я бы к ним прислушался, а, может быть, и возглавил. А то они такого наворотят.

Жду, пока он сделает мне кофе. Прохаживаюсь с кружкой по коридору. А парень в целом прав — пусть они творят это безобразие, но под присмотром. А я пока займусь сбором документов.

— Валер, минутка есть? — набираю знакомому из органов. Когда-то он говорил, что у него есть приятель в отделе по борьбе с экономическими преступлениями.

— Марк, рад слышать! Как раз вышел отравиться несвежим воздухом. Выкладывай, что там у тебя.

— Что тебе нужно, чтобы закрыть нечестного товарища? Ну или хотя бы обыск у него устроить.

— Конкурента хочешь устранить?

— Так, замстить одному уроду. Жену мою посмел обидеть.

— Оу, достойный повод. Таких уродов мы наказываем с удовольствием. Значит, слушай внимательно…

Возвращаюсь в кабинет. Там вовсю продолжается обсуждение “операции” — выбирают, в чем Иринке пойти на встречу с Рокотовым.

— Так, — привлекаю внимание. — А Ира-то согласна? Задача непростая.

Вижу в ее глазах искры сомнения, понятное дело, что страшно. Возможно, и Оксанка с ней поделилась, как попала в его западню в отеле.

— Ты все рассказала Ире? — уточняю на всякий случай.

— Конечно. Марк, оказывается, ты меня совсем не знаешь. Я никогда не буду рисковать человеком, если хорошо все не продумаю.

Вот так ответ. А я и правда все пропустил, пока на чужие задницы засматривался. А рядом такой бриллиант.

— Марк Германович, — Ира подает голос. — Вы еще ничего не узнали о нашем замысле. Вы же все будете рядом. И в нужный момент меня оттуда выдерните. Ну не вы конкретно, а люди.

— И кого вы решили взять в помощники? — представляю, как Оксана с Мариной в очках и париках шепчутся за соседним столиком.

— Мужа моего возьмем, — уверенно заявляет Марина. — К нему брат в гости приехал, так что свояченица с детьми побудет, а они как раз вырвутся пообщаться. Ну и заодно Иру будут охранять. А мы с Оксаной в машине на парковке покараулим.

Осматриваю кабинет. В нем все, как было при мне, но как будто что-то поменялось. Женские штучки, которые не сразу бросаются в глаза. Оксанка и квартиру пыталась захламить, и тут руку приложила. Но в целом выглядит уютно.

— Все равно рисковый план. А если они заболтаются?

— Ну не идиоты же, — обиженно вставляет Марина.

— Да, извини. Ляпнул, не подумав. Если все согласны, — перевожу тему, — то у меня-то и выбора особо нет. Но! Каждый шаг должен быть продуман, никакой самодеятельности! — интонация и внешний вид не поддаются обсуждению.

— Мы согласны, — Марина отвечает за весь женский батальон.

— Значит, вечером все решится. Ира, потяни время. Я пойду покумекаю, что еще можно сделать.

Сто лет не курил, а сейчас бы с удовольствием затянулся. И выпил.

Иду в кабинет, голова шумит, адреналин скачет, кортизол аж из ушей лезет.

Надо еще с Ленкой все обсудить, чтобы ее оградить от последствий.

Лен, нужен разговор. Срочно!

Отправляю на другой ее номер.

Скоро приеду к тебе в офис.

Видимо, Ленка поняла, что ходит по острию лезвия, и конец близок.

Работа уходит на десятый план. Не до нее сейчас.

Подключаю свои связи, чтобы прошерстили всю подноготную Рокотова. Такой козырь должен быть в кармане, чтобы у него не было варианта дернуться.

— Марк, что-то случилось? — без стука в кабинет врывается Елена. — Я еле вырвалась.

— Да, присаживайся. Сейчас все расскажу. Может, и ты что-то подскажешь. Будем ловить на нашу девочку-бухгалтера. Ну и всякие службы подключим.

Ввожу ее в курс дела.

— Слушай, это отличный план! Знаешь, я понимаю, чем это обернется для меня, но я рада, что такая тварь, как Рокотов, будет наказан.

Ленка мрачнеет. Глаза в пол, думает о чем-то.

— Лен, да отмажем мы тебя, — говорю как можно бодрее. — Скажем, что он на тебя оказывал давление, думаю, это можно доказать. Кофе? — стараюсь сгладить ее волнение.

— Ты не все знаешь, — она мнется, замолкает. Жду, когда сама продолжит говорить.

Кофе здесь не поможет. Нужен травяной чай в идеале с ложечкой меда.

— Есть еще одно дело... криминал, — продолжает после долгой паузы, за которую мы успеваем выпить наши напитки.

Вижу, что каждое слово дается ей с огромным трудом. Не тороплю.

— В общем, если сядет он, то я тут же отправлюсь за решетку вместе с ним.

Лена снова замолкает. Руки сцепила в замок, взгляд сосредоточен. Вижу, что ей некомфортно.

Выглядываю в коридор — Юлианна болтает по телефону. Разговор явно не рабочий. Придумываю для нее поручение — найти в архиве анкеты всех охранников, которые когда-либо у нас работали.

— А зачем вам? — удивленно блеет.

— Что за вопросы? Раз я сказал, что нужны, значит, встала и побежала искать.

Судя по тому, что мобильник она не забывает, вернется не раньше, чем через час.

Плотно закрываю дверь, кладу перед Леной телефон, предварительно показав, что он выключен и наш разговор не пишется.

Мои действия ее явно успокаивают. Она берет чашку в руки и переводит задумчивый взгляд в окно.

— Выкладывай, а мы попробуем что-то придумать.

После того, как я ушла от тебя к Рокотову, мы были вместе буквально несколько недель. Быстро расстались. То общались с ним, то нет. Он в столицу начал перебираться, но и в нашем городе еще дела вел.

А я искала свою дорогу. Тринадцать лет назад это было.

Если помнишь, я ведь отучилась на инспектора пожарной безопасности. Не самая впечатляющая специальность, но в целом меня все устраивало.

Нашла хорошую работу. Ну, как хорошую. График удобный. Если проверка была, допустим, далеко от офиса, можно было не возвращаться.

В общем, строила потихоньку карьеру. Работу выполняла правильно, честно, без взяток и прочего. Боялась их очень, потому, видимо, и не предлагали даже.

Лена задумывается, улыбается какому-то воспоминанию. Делает глоток чая и продолжает.

Приезжаю как-то на один склад, на окраине города таких много было. Начинаю проверять, а там нарушений… Проще сказать, что у них по инструкции оформлено.

Но, в принципе, устранить их можно за несколько дней. Короб с песком поставить, огнетушитель новый повесить, старый уже изжил свое. И на проверку его лет сто не носили. Я им акт выписываю, все по правилам — нарушения перечисляю, штраф, все, как обычно.

А потом замечаю, что проводка неисправна. Они это место коробами завалили и убирать не хотели. Я все же настояла, чтобы отодвинули, ну и увидела.

Акт рву, пишу новый. Даю им неделю на устранение нарушений, а сейчас, мол, временно закрываем предприятие.

Они, конечно, со мной спорили, владельцем своим грозились, но мое дело малое — осмотрела, выявила, написала, предупредила.

На следующий день с утра у меня еще одна проверка была, а после нее сразу в контору. Смотрю, у входа на лавочке Андрей сидит. Кидается ко мне обниматься. Говорит, что соскучился. Приехал по делам, искал меня, у родителей узнал, где я работаю, и пришел проведать. Адрес они не стали ему говорить, я запретила. А про место работы мама ляпнула, не подумав.

Ну, да ладно.

Честно признаю, я очень рада была его видеть. Нравился он мне очень, и забыть не смогла.

Он с цветами, в ресторан меня потащил. Я ему про работу, мол, в офис надо, а он — скажи, что на объекте, у тебя же график свободный.

Заказал шикарный обед. Я-то из простой семьи, икру и рыбку красную в лучшем случае по праздникам видела. А тут полный стол таких блюд, которые я только с ним и пробовала.

Он мне в глаза нежно смотрит, руку гладит и рассказывает, что не может без меня жить. Приехал, типа, за мной.

Только вот одну проблему решу — склад мой вчера прикрыли. Постановление выписали. Срочно нужно исправить, разобраться с пожарной инспекцией, и можно возвращаться в столицу.

И пока он эти проблемы решает, я могу заявление на увольнение отнести и вещички свои собирать.

Я смеюсь. Говорю — ни за что не поверишь, что это моих рук дело.

Он включает дурачка, глазами хлопает, делает вид, что даже близко не понимает, о чем это я.

Уточняю, что склад закрыли после моей проверки.

Да ладно! Он так искренне удивлялся, что я, конечно же, поверила, что он был не в курсе.

Рассказал, что только что купил его, сам прекрасно видел неисправности и уже сегодня с утра у него бригада вовсю работает — проводку уже заменили, песок завезли, огнетушители новые закупили. В общем, молодцы по всем фронтам.

Он еще пару раз отходил по телефону разговаривать. Дела решал так громко, чтобы я точно услышала — бригада работает и все проблемы уже устранили.

Пару часов, и закончат. И в глаза мне преданно смотрит.

А я правда не понимала, что ему нужно, к чему все это представление. Тогда он напрямую попросил, чтобы я акт проверки переписала.

Ты же, Лен, еще не отнесла свою копию? Нет, говорю.

И не нужно. Напиши, моя дорогая, что у нас все в порядке, нам ведь неделю ждать придется, а так могли бы хоть завтра свалить в счастливый закат.

Я и сама понимаю, что это было бы проще простого. И на склад этот тащиться неохота. Это сейчас все на машинах, а тогда я на автобусе, на ПАЗике, а потом пару километров по бездорожью топала. В любую погоду. Ну я и дала слабину. Поверила Андрею. Подписала все акты.

Потом, конечно, до меня дошло, что ничего не мешало поехать прямо сейчас, все осмотреть и составить новый акт.

Только, говорит, дату вчерашнюю поставь.

Проследил, старый акт забрал, а новый подписал и торжественно мне вручил.

Ленка тараторит без умолку, не дает даже вставить слово. Видно, в голове она уже не один раз прокручивала этот разговор, и вот настало время его обнародовать. На лице почти нет эмоций, а в голосе боль.

Какая же я была наивная дура. Не понимала, какая акула передо мной.

Да, он забрал обе копии первого акта. Не отнял, я сама отдала, хотя должна была их уничтожить тут же. Забил мне голову, какие глаза у меня красивые, какие волосы роскошные, как же сильно он скучал. И я, одинокая девушка, которой хотелось любви и внимания, радостно развесила уши.

Возвращаюсь в тот день в офис. Меня тут же к начальнику. Он на нервах, на столе тонометр лежит и таблетки от давления. Наорал, что дозвониться до меня невозможно. Я и забыла, что мобильник на беззвучном стоял.

В общем, спрашивает, проверяла ли я вчера склад и были ли там нарушения.

Я говорю, что да, была, все там было нормально. Я ведь уверена была, что пока мы полдня “завтракали”, бригада Рокотова уже все успела устранить. Так что мне ничего не грозило.

Отдаю акты. Он их внимательно изучает. Потом облегченно вздыхает и глотает еще одну таблетку.

Что, говорю, случилось-то?

И что ты думаешь? Он ведь не просто так устроил этот цирк.

Оказывается, там ночью случился пожар, и этот склад сгорел подчистую.

Лена запинается. На ее глазах выступают слезы, голос дрожит, и я даю ей время прийти в себя.

Если бы только это… Там не просто склад сгорел. Там еще и люди погибли.

Понимаешь?

Из-за меня погибли люди.

Эта проклятая проводка замкнула и загорелась. А там же коробками было все завалено. И ничего, чтобы быстро затушить…

Из-за меня, из-за того, что я поверила ему…

— Лен, ты ведь предупредила их. Ты ни в чем не виновата, — пытаюсь ее как-то поддержать.

— Я столько денег в психотерапию ввалила, но мне никто не помог. Я ведь не могу сказать напрямую, что из-за меня сгорело три человека. А намеками, обтекаемо — проблема не решается. Так что мне с этим жить.

Теперь мне становится ясно, почему она до сих пор с этим мерзавцем.

Начальник сказал, что будут разбираться, но мне ничего не угрожает. Там могло произойти все, что угодно. Может, они заснули с сигаретой или устроили романтик со свечами. Причину нужно было еще выяснить.

Думаю, в планы Андрея не входило забирать меня с собой. Но — пришлось. Я постоянно порывалась пойти к начальнику и все рассказать, истерила так, что он боялся оставить меня одну. Увез в столицу только затем, чтобы я не проболталась.

Ну а потом завертелось. Сидеть дома мне не хотелось, а он — не был готов выпускать меня из-под присмотра. Так что мы начали работать вместе.

Втянулась в его проекты, пару раз подсказала удачные идеи, и он сам уже стал давать новые задания.

Мы с Рокотовым выбрали вариант молчать, и старались эту ситуацию не вспоминать.

Она и не всплывала в нашей жизни, пока я не решила от него уйти.

— Что-то изменилось?

— Родился Матвей, я, по мнению Андрея, “вышла в тираж”, и он начал таскаться по бабам. Сначала тайком, потом в открытую. А дальше — устроил так, что чуть было не лишил меня общения с сыном.

— Но ты ведь мать, — не могу поверить, что человек может быть настолько жестоким. — У нас ведь суды всегда на стороне матерей.

— Да. Если у папаш нет в загашнике компромата, — печально усмехается. — Так что мы подписали мировое соглашение, по которому я могу общаться с сыном два раза в месяц — первого и пятнадцатого числа.

— Это ведь уже завтра. А ты здесь.

— Да, и такое у нас бывает, к сожалению, часто. Если мы в командировке, то встреча отменяется. Такими темпами сын скоро забудет, как меня зовут.

Лена открывает телефон и проверяет мессенджеры. Почему-то я уверен, что она ждет только одно сообщение — от сына.

Какой же я счастливый человек, что Оксана не стала запрещать мне общаться с Кристинкой. Не представляю, что бы со мной было, если бы я перестал видеть дочь.

— Слушай, Лен, — мне приходит в голову мысль. — А разве экспертиза не показала, что источник пожара был в испорченной проводке?

— Конечно, показала бы. Если бы она была. Но разве Рокотов допустил бы ее? Он всю правду прикрыл деньгами. Так что работники склада, по результатам проверки, забыли потушить сигарету. Весьма опрометчивый поступок.

— А зачем ему это? — какая-то странная история. — Даже если загорелась проводка — у него ведь был акт проверки от тебя, ты эту проблему отметила и дала срок на исправление. Его бы не посадили.

— Страховка. Цена на рынке вдвое меньше, чем компенсация. Ему было проще дать в пару мест взятку, и получить выплату. Так у меня появилась первая машина и “груз на шею” на всю жизнь.

— Мда. Оказывается, все еще сложнее. Но думаю, это не безвыходная ситуация.

Кратко излагаю Елене то, что придумали девчонки, и то, что попросил достать Валера.

— У меня уже все готово, — она так спокойна, как будто я попросил не достать компромат из документов, а сбегать в ларек за новой ручкой.

Лена достает из сумки пухлую папку с документами и протягивает ее мне.

— Здесь все: уход от налогов, сокрытие доходов, незаконные сделки, расписки, доказывающие взятки и еще куча того, что поможет отправить этого урода далеко и надолго.

— Как ты их достала?

— Эта гнида настолько уверена в своей неуязвимости, что совсем берегов не видит. Он так часто повторяет, что мы с ним повязаны, что совершенно не рассматривает еще один вариант.

— Какой? — осторожно спрашиваю и, кажется, понимаю возможный ответ.

— Что я уже не против сесть вместе с ним. Достало. Лучше я отмотаю свой срок, а потом смогу начать новую жизнь.

— Надеюсь, ничего мотать тебе не придется.

Лена смотрит обреченно и недоверчиво.

— Постарайся затаиться, хотя бы до завтрашнего вечера. Не попадайся ему на глаза и ни в коем случае не соглашайся на встречу. Я маякну, как все будет готово.

Половина седьмого. Мы все наготове. На Ире лица нет, она постоянно трет ладони, дышит на них и заламывает пальцы.

— Оксан, все провалится, посмотри, как она нервничает, — Марина первая озвучивает мысли, которые, уверен, пришли в голову каждому из нас. — Дураком надо быть, чтобы это не заметить. Может, пока не поздно дадим заднюю?

— Может, правда, лучше продумаем план? Вспомни, что было в “Ривьере”? Ничего хорошего.

— Не гусар ты, Марк, — отмахивается Оксана. — Все будет отлично, поверь женской интуиции.

Гусарить мне не особо хочется. А все почему? Переживаю за них, знаю, какой он подлец и на что способен. А еще меня успокаивает папочка, надежно запертая в сейфе.

О нашем разговоре с Леной я пока не стал никому рассказывать. Девчонкам я, конечно, доверяю, но придерживаюсь правила “меньше знаешь, лучше спишь”.

Звонит мобильник. Рокотов.

— Ира, жги!

Ира делает глубокий вдох, зажмуривается и… выходит из машины.

Передо мной совсем другая девушка. Уверенная в себе, с четкой походкой, она знает себе цену.

Слушаем их разговор.

— Андрей, вы такой милый. Мне очень приятно, что вы пригласили меня в такое прекрасное заведение, — в голосе мед. Если бы я не знал, что рядом с Рокотовым Ира, никогда бы не поверил.

— Была здесь?

— Ой, что вы! Я в таких местах обычно не бываю. Спасибо вам большое!

Как-то она уже переигрывает. Переглядываемся с девчонками — они тоже это заметили, качают головами.

— Для меня только в радость провести время с такой красоткой, — Рокотов, в отличие от нас, принимает ее восторги за искренний порыв. — Думаю, тебе есть еще чем меня отблагодарить.

— Отблагодарить? — Ира уточняет удивленно. — Я не думала, что…

— Да не шугайся ты так!

— Вы просто говорили, что помощь с какими-то документами нужна, я, наверное, не правильно поняла.

— Детка, давай договоримся о двух вещах.

Берет ее за руку, смотрит в глаза. Она ниче так держится. Не дергается.

Марина зачитывает сообщения от своего мужа, который только что зашел с братом в “Ривьеру”. На наше счастье им удалось занять столик так, чтобы видеть нашу шпионку и в случае необходимости прийти к ней на помощь.

Мы втроем с Оксаной и Мариной сидим в красной Маринкиной машине. Еле втиснулись. Но на наших ехать было опасно — Рокотов мог случайно увидеть.

В кармане у Иры диктофон, плюс звонок с телефона Оксаны, который мы тоже записываем.

Надеюсь, этого хватит, чтобы прижучить Рокотова. Вспоминаю Ленку, хочется вытащить ее из этого дерьма. Ну и за Оксанку отомстить, само собой.

— Каких вещах Андрей Викторович? — лепечет Ира.

— Во-первых, ты больше не называешь меня по отчеству. Просто Андрей и на “ты”. Договорились?

— Постараюсь, — кокетливо.

— А во-вторых, я никогда не тащу девушку насильно в кровать. Так что брось эти мысли.

Оксанка сжимает губы и отворачивается к окну. Беру ее за руку и сжимаю. Она задерживает ладошку на мгновение, прежде чем выдернуть.

Мгновение. Не оттолкнула сразу и не сказала ни слова.

Рокотов заказывает два стейка и кофе с брауни. Напиток с десертом просит подать минут через сорок.

Оксана прижимает пальцы к глазам и надавливает на них. Украдкой вытирает слезы.

Я не могу ее сейчас утешить, кроме как прикосновением. Но она сцепила руки на груди и больше не реагирует на разговор.

Мы сидим в полной тишине, общаемся взглядами — чтобы не спалиться через Иркин мобильник.

Кстати, надо бы ей побыстрее переходить к делу. Как бы звонок не оборвался.

— Есть у меня к тебе одна просьба, — Рокотов, судя по звуку, наклоняется почти вплотную к агенту Ирине. — Только документик в номере забыл. Ты не против быстро сходить за ним?

— Я должна сходить? — в голосе Иры слышится страх.

Оксана с Мариной напрягаются и смотрят на меня. Я наготове — сорвусь в любую секунду.

Марина что-то строчит в телефоне.

Ок, из поля зрения и из забегаловки не выпускаем.

— Нет, конечно, — Рокотов смеется. — Сам схожу. Ну или вместе. Так быстрее будет.

— Давайте лучше вы сами, а то мне надо кое-куда заглянуть.

— Так, — строго, — мы, кажется, договаривались!

— Да, прости. Давай сам. А я пока…

Ира встает и быстрым шагом цокает куда-то. Ох, и лиса. Молодец, не растерялась.

— Ирка, ты как? — Оксана шепчет в трубку.

— Я все испортила…

— Погоди ныть! Там рядом два мужика сидят с пивом, пялятся в вашу сторону, — включается Марина. — Это мои. Так что хватит трусить. Возвращайся и вытягивай из него то, что нам нужно.

— Ладно, — Ира вздыхает и идет к столику.

На всякий случай она набирает Оксану заново, чтобы звонок и запись были новыми.

— Детка, просьба у меня будет такая. — Рокотов переходит на деловой стиль общения. — Видишь вот эту бумажку? Мне нужна такая же, только с правильными реквизитами.

— Погодите, это же договор с “Промстарт”? Я там раньше работала.

— А так не понятно, что ли? — недовольно цедит Рокотов.

— Я что-то не то сказала? — у Иры здорово получается играть наивную дурочку.

— Ты поняла, что тебе нужно сделать?

— Не совсем.

— Вот такую же бумажку мне принеси, только с правильными реквизитами! — он начинает сердиться.

— Вам переделать договор с “Промстартом”? Так это с бухгалтерией быстрее будет. Я ведь там больше не работаю.

— Ты реально не врубаешься или прикидываешься? — рычит.

— Андрей, прости, пожалуйста, я… — мнется Ира. — Я, наверное, лучше пойду.

— Не надо никуда уходить, — старается говорить более спокойно.

— Я ведь просто уточнила. Ты мне показываешь подписанный договор и просишь принести такой же, но там ведь печать и подпись Аверина. Я их где возьму.

— Ладно, Ирин, давай начистоту. Ты, я вижу, девочка неглупая. Сотка устроит?

— Сотка… что? За что?

— За эту бумажку. Точно такую же, только с актуальными реквизитами.

— А… — тянет Ира, — начинаю понимать. Андрей, ты хочешь, чтобы я подделала одну страницу из действующего договора?

— Да.

— А печать тоже подделать?

— Да.

— А что с подписью Аверина?

— Ир, думаю, за сто тысяч рублей ты и печать нужную найдешь, и подпись подделаешь.

— Я поняла, Андрей Викторович Рокотов. Задание принято. Все сделаю. Подделаю для вас документы в лучшем виде! Ой, как же поздно уже! — восторженно восклицает. — Я, наверное, сразу в офис поеду, пока там никого нет, и у меня еще старый пропуск сохранился. Давай завтра созвонимся, передам тебе страничку. Одну ведь? Только давай деньги налом.

Ира говорит так уверенно, что я на секунду верю — она реально сейчас помчит в контору и состряпает новый договор.

Но она стремительно вылетает из ресторана и радостно несется к нам.

Ваш Рокотов кому-то хвастается по телефону, что завтра у него будет договор. Говорит, чтобы все готовы были.

А теперь ему позвонил еще кто-то. Он злится. Вроде, ему уехать надо.

Что ж, может, это и к лучшему. Прижучу этого червяка в его же офисе.

Девчонки радостные, требуют продолжения банкета. Отвожу их подальше от “Ривьеры”. Пусть отметят удавшуюся операцию, а у меня впереди еще одно важное дело.

Полгода спустя

Регина

Наконец мне никто не будет выносить мозг, втирать, какая я плохая дочь, и что снова приплод есть, а мужика нет. Сегодня я еще мать двоих детей, но выход из ситуации уже придуман.

В кювезе сопит малыш. Хорошо, что в роддоме дают казенные пеленки и распашонки. Смотрю на личико, да уж. Здесь и ДНК делать не нужно, с первого взгляда видно, что мимо проходил “анапский шейх”.

Что бы такое сказать Марку, чтобы он поверил и признал ребенка? Главное — записать его в папаши, а там уж никуда не денется. Будет платить алименты как миленький.

Шансов мало, но я все равно должна попробовать. Пока у него красное сморщенное личико, может и прокатить.

Марк, наш сын вчера родился. Он твоя копия! Жаль, что ты нас оставил и не хочешь его признать. Но зато теперь у меня есть твой маленький портрет.

Жду ответ. Если бабка ему ничего про меня не наврала, то совесть все равно должна проснуться.

Через час приеду. Пиши адрес роддома.

Как приеду? Вот так все просто?

А я тут запасные варианты придумываю. Вот оно — мое идеальное решение! Сначала отцом его запишу, потом, глядишь, со временем и женю на себе.

Прошу у соседки по палате красивые вещички, не могу же я ребенка показать в ношеных пеленках. Для его сына все самое лучшее.

Как же сделать малыша более похожим на Марка? Я бы ему бровки чуть осветлила, но не в роддоме же это делать. Местные бабы не поймут.

Наряжаю мальчика, делаю несколько кадров. Надо и себя успеть в порядок привести. Скрываюсь в душе. Слышу, как ребенок начинает хныкать, но ничего поделать не могу — прости, сынок, мамочке надо стать красоткой. А тебя пусть другие мамаши успокоят, им все равно делать больше нечего.

Марк появляется в палате внезапно, я даже не сразу успеваю сообразить. Волосы еще влажные и глаза не подвела.

Я-то думала, что он внизу меня подождет, в холле. Я спущусь, фотографию на телефоне покажу. Я уже и фильтры на снимок наложила. И в приложение наши с Марком фотографии залила, на выходе получился милейший пупс. Правда, немного старше, но вдруг он не заметит. Мужики они ж в детях мало что понимают.

— Марк! — бросаюсь ему навстречу. — Как я рада тебя видеть! Как ты пробрался? Пойдем в коридоре поговорим — наш сынок как раз уснул.

Желаемый папаша как будто не слышит меня. Подходит к кювезу, внимательно осматривает ребенка. Внутри вся съеживаюсь. Хоть бы не заметил. Хоть бы не заметил!

— Правда же, он красавец? Весь в тебя! — пытаюсь унять дрожащий голос.

Поверь, ну, пожалуйста! Поверь мне.

— Поздравляю с рождением сына. Не моего сына.

— В смысле не твоего? Посмотри, он же копия твоя мама! И на твои детские снимки похож, — сую ему под нос отфотошопленную фотку ребенка.

Марк ухмыляется и выходит.

Спешу за ним, но он так быстро скрывается в лифте, что я не успеваю его догнать.

Ну вот, мой последний вариант сломался. Значит, у меня есть только один выход. Для меня одной. Собираю свои вещи в сумку, скорее бы уже домой.

— Регина, к вам посетитель, — медсестра странно смотрит на меня. Может, Марк осознал ошибку и вернулся?

В палату входит… Артур.

Вот это да! Может, я сплю и это все мне только снится?

— Сына показывай! — приказывает, не поздоровавшись. Поворачивается к соседкам по палате. — Девушки, нам надо пять минут, я вам фрукты привез — в коридоре короба, погуляйте пока, пожалуйста.

Девчонки выходят. Мы вдвоем остаемся в палате. Точнее, мы и наш сын.

— У меня к тебе выгодное предложение, — смотрит мне в глаза.

Неужели, замуж позовет?

— Я вас слушаю, но помните, как вы меня из Анапы гнали, — от шока начинаю обращаться к нему на “вы”. — Я вот не забыла!

Строю из себя обиженку. Пусть знает, что я просто так не соглашусь на его условия.

— Регин, я же приехал решить твои проблемы. Мне нужен сын. Наследник!

Ого, вот это поворот! Значит, я буду матерью наследника! Вот такой расклад мне нравится.

— Так пусть тебе жена родит, — делаю вид, что мне не интересно это предложение. — Ты сам говорил, что у тебя много детей.

Раз я ему нужна, можно и “потыкать”.

— Да, у меня шесть дочерей. У Мадины нашли вопросы по здоровью, рожать она больше не сможет. А кому я оставлю все, что у меня есть?

Ага, значит, сынок мой понадобился!

— Интересно, — хмыкаю. — А как ты меня нашел? — слежу за реакцией. Надо выпытать из него побольше и цену себе набить.

— Все просто: когда парни тебе билет покупали, паспорт сфоткали. А с этими данными было не так сложно тебя найти. Прописана в области, так что привезти тебя могли только в этот роддом. Ты постоянно была под присмотром, чтобы никаких глупостей не наделала. Не забывай, у диаспоры “длинные руки”.

— Прикольно! Значит, едем в Анапу?

— Мы едем, — смотрит с прищуром.

— В смысле, мы?

— Я и мой сын. Если он, конечно, окажется моим. Пока вижу, что порода моя, но надо проверить.

— Так, стоп! А мне-то что за выгода тебе свою кровиночку просто так отдавать? Что я с этого получу?

— А тебе разве мало того, что твой ребенок будет сыт, хорошо одет и любим?

— Нет, этого не мало, но меня это как касается? Мне бы небольшие отступные, — глаза в пол.

— Регина-джан, коммерческая жилка в тебе так и пульсирует. Я согласен. Но сначала мы сделаем тест ДНК, и по его результатам меняется твоя жизнь. Согласна?

Киваю, через секунду в палату входит медсестра, берет у ребенка и Артура анализы.

— Я скоро вернусь, — улыбается Артур. Он потирает руки.

— Мы цену не оговорили! — кидаю ему вслед.

— Пять, — показывает ладонь с растопыренными пальцами. — Тебя устроит?

— Пять… Хм… Тысяч долларов или евро? А, может, миллионов? Конечно, устроит!

Артур улыбается. Он все еще стоит в дверях и с интересом разглядывает меня.

В голове уже красивая картинка. Быстро приду в форму и найду хорошую работу. Сделаю себе грудь еще побольше. Маме с Мишкой сто тысяч дам, пусть оденутся и поедят, как люди. А, может, свой спортзал открыть? Вот это будет по-настоящему круто! Там уже сама смогу выбрать любого мужика.

Мысли наперебой скачут, не могу вычленить одну.

— Так сколько? Пять миллионов? — уточняю.

— Пять, пять, — едва кивает.

— Я согласна!

Хотя зачем мне работа? И зачем мне другой мужик, когда уже есть кандидат?

Он, конечно, обозначил, что хочет забрать сына, но кто ж ему просто так ребенка отдаст. Поедем вместе, а там уж разберемся и с его Мадиной, и с девками.

Вряд ли Артур позволит мне чем-то заниматься. Буду изображать из себя счастливую мамочку и жену.

Задерживаемся с сыном в роддоме еще на несколько дней, ждем результатов. Кажется, я уже привыкла быть мамой. А пока ребенок спит, расписываю бизнес-план, буду свое дело создавать.

Теперь я умная. Пять лимонов положу на счет, а раскручиваться буду за его бабло.

После появления Артура нас перевели в отдельную палату. Сначала я радовалась, но потом поняла, что быть наедине со своими мыслями невероятно скучно. Не перед кем хвастать своими миллионами.

— Регина, у вас сегодня выписка, — медсестра заглядывает в палату. — Собирайтесь.

А что собираться — у меня три шмотки, и те уже в сумке.

— Регина, дорогая, спасибо за сына! — Артур появляется в палате с какой-то женщиной. — Это тебе, моя хорошая!

Он протягивает мне несколько коробок с пахлавой и сухофруктами.

Женщина молчит, она подходит к ребенку, начинает его переодевать.

— А наш договор? — смотрю на нее волком.

Что-то мне не нравится эта тетка. Хотя… может, он помощницу сразу с собой привез? Чтобы я не так сильно уставала. Это даже хорошо, заботливый.

— Милая, разве я тебя когда обманывал? Деньги вот, — показывает мне конверт, но тут же прячет его в кармане. Кажется, толстенький. — Сейчас все документы оформим и все получишь.

— Какие документы? Давай просто поедем и все.

— Это всего лишь формальность. Не переживай.

Идем в кабинет главного врача, я пишу заявление, где указываю, что отказываюсь от сына. Затем идем в кабинет, где выписывают свидетельства о рождении. Артур пишет заявление, что он отец, я подтверждаю. К этому заявлению прикладывают мой отказ.

Столько волокиты. И ради чего? Все равно я от него не отлипну. И он ведь сам понимает, что ребенку нужна мать, так что все это условность.

— А как мы его назовем? Давай Алексеем? — смотрю на Артура.

Он меня как-будто не слышит, все пишет и пишет.

Еще две минуты и свидетельство на нашего сына у Артура в руках.

— Ну что, папаша, поздравляю. Дай хоть в руках подержать.

Артур показывает свидетельство, мне не дает.

— Нашего сына зовут Игорь?

— Гарик на наш манер. Тебе-то какая разница, — вытаскивает конверт.

— Ты забыл, что это и мой сын тоже, — смотрю ему в глаза.

— Больше нет. Ты ведь написала отказ.

— Но в свидетельстве о рождении я все равно указана как мать. Так что это ничего не значит!

Он протягивает мне свидетельство, буквально тычет меня носом в запись.

Моего имени там нет…

Мать моего ребенка… Мадина?

— Что это? — злюсь.

— Бери деньги. И больше в нашей жизни не появляйся. И не вздумай появляться в Анапе! Вышвырну за пять минут.

Артур сует конверт, разворачивается и уходит.

Подумаешь, больно надо мне в эту дыру таскаться. Перейду к первому варианту, где сначала идет новая грудь, а потом и свой фитнес-клуб.

Открываю конверт. Большая стопка сторублевых купюр. Что за?..

Пересчитываю.

Пять.

Пять тысяч рублей…

Как я могла так продешевить?!