– Давно не виделись, Арден. Это я, твоя бывшая жена, если ты еще помнишь меня. Поздравляю тебя с новым браком!

Я пыталась репетировать свои слова перед встречей с бывшим мужем, пока шла к его столичному особняку, но из меня каждый раз вырывался полнейший бред.

Поздравляю? Серьезно, Дарина? Меньше всего ты рада его новому браку.

Идти на поклон к дракону мне совершенно не хотелось, но мой сын Мир мне гораздо важнее, поэтому я наступила на горло своей гордости и продолжала бежать в темноте по короткой дороге, ведущей от отцовского особняка к дому Ардена.

Больше всего на свете я боялась застать первую брачную ночь Ардена, но не тешила себя иллюзиями, что он будет в спальне один.

Сегодня он женился на драконице, навсегда обрубил связь между нами, и если бы не нужда, я бы ни за что не переступила порог его дома.

На удивление меня пропустили без вопросов. Узнали во мне бывшую хозяйку, так что до покоев Ардена я дошла без проблем. А когда остановилась, чтобы перевести дыхание перед важным разговором, у меня случилось дежавю.

– Я уже чувствую, как твое семя проросло во мне, господин. Уверена, я подарю вам немало сильных сыновей-драконов. Вы не пожалеете, что женились на мне и не посмотрели на мое происхождение, – прозвучал нежный переливчатый голосок, который мог растопить сердце любого дракона.

Я застыла перед спальней бывшего мужа и вцепилась пальцами в ручку двери, с силой сжимая ее.

– Сыновей? – пророкотал Арден. – Уверен, такая послушная девочка, как ты, прекрасно справится с этой ролью. Если родишь полноценного дракона, а не бракованного, как моя первая жена, подарю тебе замок на западе. Там плодородные земли, ты станешь самой богатой женщиной в Империи.

Я не верила, что слышу именно это. Земли, о которых говорил Арден, принадлежали мне. Были частью моего богатого приданого. И сейчас он обещал отдать его своей любовнице. Плевка в лицо хуже и представить сложно.

Я зажмурилась, сделала несколько глубоких вдохов, открыла глаза и резко толкнула дверь, открывая себе обзор на комнату. На разворошенных, мокрых от пота простынях лежали двое. Мой муж Арден и его новая женщина.

Она была юной и красивой, со светлыми шелковистыми волосами. Крутобедрая, с раскосыми янтарными глазами, она была моей противоположностью. Именно такие красотки раньше были фаворитками Ардена. До того, как он женился на мне.

Я встряхнула головой и отвела взгляд, напоминая себе, что он мой бывший муж. И сделать больно снова он мне не может. Как же я ненавидела себя за то, что пришла к нему на поклон.

Но что я могла сделать? Только умолять его, чтобы он помог. Он моя последняя надежда на спасение нашего сына. Того, кого только что Арден назвал бракованным. Никчемным. Ненужным.

Слова лекаря были просты и понятны. До тех пор, пока у моего бывшего мужа Ардена не родится сын-дракон, ритуал разрыва связи моего сына и Ардена можно обратить вспять. И тогда мой сыночек будет жить и не умрет.

Вот только прокрутить слова в голове было гораздо легче, чем произнести их вслух.

Я застыла перед бывшим, как вкопанная, вспоминая совершенно другую сцену, которую однажды увидела сразу после родов. Истекая кровью, несколько недель назад я застала в нашей супружеской спальне его с моей младшей сестрой Аишей, где она наглаживала свой беременный живот и обещала родить ему наследника.

Вот только когда мы с Арденом развелись, он так и не женился на ней, бросил так же, как и меня.

– Кто вы? Немедленно покиньте наши покои! – заверещала белокурая девчонка, вцепившись в Ардена. Она заметила меня первой, а я лишь поморщилась от ее визгов.

– Дарина? Кто тебя пустил? – пророкотал недовольно Арден и хмыкнул, поднимаясь с постели и даже не пытаясь скрыть своей наготы.

Его лангустин покоился между ног, ярко говоря о том, что у них недавно происходило под одеялом, и я стиснула челюсти, чтобы не показать своего смятения.

– У тебя родилась дочь, Арден, Аиша разродилась недавно, – произнесла я совсем не то, что собиралась.

Плач новорожденной еще долго стоял в моих ушах.

Моя сестра полчаса назад родила моему бывшему мужу девочку. Не мальчика.

Боль от двойного предательства от этого не утихла, но я благодарна судьбе за такой подарок. Это дало мне отсрочку, чтобы Арден спас моего сына Мира.

– Девочку? Как здорово, это ведь так прекрасно, – сразу же заинтересовалась его молоденькая жена и обвила его руками за торс, прижимаясь к его спине. Ее голос звучал довольно, ведь это означало, что наследника родит точно она.

– Это всё, что ты хотела мне сообщить? – равнодушно спросил Арден. – Если да, то можешь идти. Мне вполне хватило бы и письма.

– Нет, не всё. Мы можем поговорить наедине?

– У меня от моей любимой супруги секретов нет, – хмыкнул он и тем самым будто залепил мне пощечину.

Я понимала, что буду унижаться сейчас, но не думала, что свидетельницей станет и его женушка, занявшая место, которое принадлежало когда-то мне.

Время шло, молчание затягивалось, а выгонять ее он не спешил.

Что ж…

– Наш сын болен и может умереть. Помоги мне, Арден.

– У меня новая жена и скоро будет новый наследник. Какой мне смысл помогать тебе? Ты даже дракона полноценного родить не смогла мне, твой сын бракованный, – хлестко ответил он, как отрезал, и пожал плечами, поглаживая в это время жену по бедру своей крупной лапищей.

Она, не стесняясь, издавала мурлыканье и кусала его за шею, а я обтекала и не могла ничего противопоставить их жестокости.

– Он ведь твой сын. Пожалуйста.

Я ненавидела себя за то, что мне приходится унижаться, но наступают такие моменты, когда ты вынужден смотреть на других снизу вверх. Жизнь моего сына стоит гораздо больше, чем моя пресловутая гордость, и мою боль понять может только другая отчаявшаяся мать.

– Что ж, я помогу тебе, но не забесплатно.

– Я сделаю всё, что ты попросишь.

– Всё? – ухмыльнулся он скабрезно и обвел меня взглядом с головы до ног. – Я хочу тебя. Будешь моей ламией. На большее ты не годишься. А вакансия жены уже занята.

Ламия – это клеймо. Не просто любовница, а практически рабыня, которая создана лишь для ублажения своего хозяина.

Таких презирают, им не подают на пропитание у храма, чураются и сторонятся, ведь ламиями делают лишь тех, кого взяли в плен во время войны.

Ими становятся дочери и жены отступников, предателей родины.

Арден даже не постеснялся своей новоиспеченной жены, которая продолжала обвивать его торс, а я старательно глотала слезы боли и обиды.

Большего унижения и представить сложно, но я была готова на всё, чтобы спасти своего сына.

Нашего сына. От которого он отказался, как только узнал, что он родился без ипостаси. Бракованный. Ненужный для него.

– Если согласна, вставай на колени. Я надену на тебя ошейник, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне.

– Если согласна, вставай на колени. Я надену на тебя ошейник, чтобы все знали, что ты принадлежишь мне.

Слова Ардена прозвучали грубо и хлестко подобно пощечине, и я потеряла дар речи, не веря, что он сказал именно это.

Тот самый Арден, который клялся заботиться обо мне перед алтарем, храмовником и множеством гостей.

Тот самый Арден, который вместе со мной ждал появления на свет нашего наследника.

И тот самый Арден, который выгнал меня из дома вместе с малышом, желая отправить в глушь, чтобы мы с сыном не мозолили ему глаза.

И чего я ждала от него? Сочувствия и желания помочь Миру, собственному сыну?

– На колени? – едва не всхлипнула я и медленно опустилась, глядя на этого изувера снизу вверх, вот только униженной себя не ощущала.

О нет.

Арден в моих глазах упал ниже некуда, и именно я сейчас смотрела на него сверху вниз, как на ничтожество, которое недостойно моей любви и моего сына.

Мне даже через гордость переступать не пришлось, чтобы стоять на коленях с поднятой головой. В отличие от многих, я знала, за что борюсь и ради чего выполняю чужие приказы.

Мои мысли явно отразились в моих глазах, так как он недовольно поджал губы, на его скулах заиграли желваки, лоб пересекли морщины, а ноздри раздулись, словно он вот-вот выйдет из себя.

– Поднимайся немедленно, Дарина! – процедил он, но я упрямо продолжала сидеть, чувствуя себя в этой позе прекрасно.

Еще никогда я не оказывалась в ситуации, когда управляла мужем. Он хотел, чтобы я подставила ему шею, как это делает покоренная добыча в животном мире, чтобы ощутить собственную власть, но добился противоположного эффекта.

– Где твой ошейник, Арден? Я жду, – произнесла я равнодушно и дернула губами, чувствуя, как всё внутри меня леденеет, а все эмоции закрываются на ключ, похороненные глубоко в недрах моей души.

– Любимый, ты это серьезно сейчас? Мы так не договаривались, – вдруг раздался голос его жены.

Она уже несколько раз пыталась воззвать к разуму Ардена, но наши с ним взгляды скрестились, и мы молчали, словно соревнуясь, кто выиграет в этой битве.

– Одевайся, Николетта, и иди к себе, – пророкотал, наконец, Арден и кивнул ей на выход.

Он не церемонился с ней и не считался с ее чувствами, воспринимал, словно вещь и не дорожил ею. Это было отчетливо видно по его отношению и пренебрежению. Даже со мной он не позволял себе такого. Передо мной будто стоял совершенно другой Арден.

– Ты шутишь сейчас, любимый? – сделала еще одну попытку Николетта и поцеловала его в плечо, проводя ноготками по его торсу.

Арден дернулся и сбросил ее с себя, из-за чего она не удержала равновесия и упала на кровать.

– Давай быстрее, Николетта, мне нужно переговорить со своей же… – осекся Арден и стиснул челюсти. Сделал глубокий вдох и поправил себя. – Со своей будущей ламией.

На этот раз в голос он добавил чуть больше силы, и даже я ощутила в нем приказные магические нотки.

Девчонка больше не произнесла ни звука, обмотала себя простыней и, опустив голову вниз, ушла. И мы с Арденом остались в спальне, пропитанной густым ароматом их с женой недавней близости.

– Иди сюда, Дарина, – поманил он меня пальцем, но я не сдвинулась с места. И он вышел из себя. – Прекрати устраивать тут концерт, Дарина, если хочешь, чтобы я тебе помог!

Я вздрогнула от его баса и медленно поднялась, демонстративно не касаясь колен и никак не показывая, чего мне стоило провести в такой неудобной позе столько минут.

– Концерт? Я лишь выполняю твои приказы, Арден, как ты того и просил.

Я сделала пару шагов вперед, останавливаясь всего в метре от него.

Арден сделал последний шаг сам, затем его руки обвили мою талию, и он наклонился, шумно вдыхая аромат моего тела.

– Ты кормишь грудью? – едва не рыкнул он, явно унюхав запах молока.

Я покраснела и опустила глаза вниз, за страхом и паникой не заметив, что на платье проступили мокрые ореолы. Мне нужно возвращаться домой. Пора кормить Мира.

– Д-да.

Я ненавидела себя за это блеяние. Уговаривала себя, что должна говорить твердо и уверенно, но не чувствовала этой пресловутой смелости готовой на всё женщины. Всё перекрывал страх за сына.

– Давай уже. Сделай это, Арден, и я пойду. Мне нужно позаботиться о сыне.

– Сделать что?

– Что ты хотел? – ответила я вдруг вопросом на вопрос и отвела взгляд, разглядывая плотные темные портьеры, которые полностью закрывали обзор на улицу.

– Думаешь, мне только одно от тебя и надо? – рыкнул он, а затем я будто наяву услышала рев его дракона. И в нем отчетливо звучал собственнический рык. – Ненавижу тебя, дрянь. Как же я тебя ненавижу.

– Зачем же женился тогда? – хмыкнула я, уже не чувствуя от его откровений боли.

– Потому что так положено.

Я не ожидала, что он ответит, и с интересом стала слушать, что он говорит.

– Истинность ведь дается свыше, Дарина. Все так превозносят ее, мечтают, чтобы боги одарили их истинной парой и не понимают, что рядом по воле судьбы оказывается совершенно посторонняя тебе женщина. Тебе нравится ее аромат, твой дракон сходит по ней с ума, и вся твоя жизнь перекраивается так, что ты ее больше не узнаешь. И всё это не по твоей воле, нет, Дарина. Только по воле богов и судьбы. И ты вынужден делить ложе с незнакомкой, которая не разделяет твоих увлечений, едва ли может соревноваться с тобой в происхождении, таланте, магическом даре или образовании. Всё, что от вас обоих нужно – это идеальное потомство. А когда твоя пара даже дракона тебе родить не может, ты вдруг осознаешь, что всё это зря. Пшик в пустоту. И все твои усилия оказываются напрасными.

Арден был со мной сейчас как никогда откровенным. Гораздо более открытым, чем за весь год нашего брака. Его слова отдавали горечью и разочарованием, словно всё это время он чувствовал себя в западне, загнанный в угол обстоятельствами, на которые он никак не мог повлиять.

А мне вдруг стало тошно.

Он опошлил и уничтожил всё, что я так ценила.

Я осознала, что именно скрывалось за его словами.

Истина.

Арден изменил мне с моей сестрой Аишей не только потому, что она использовала на нем артефакт приворота, чтобы он клюнул. Он был готов к этому морально. Хотел пойти против правил и течения.

То, что я считала настоящим даром и спасением, для него всегда было каторгой и вынужденной мерой.

Будь его воля, и он бы никогда меня не встречал.

Хотела бы я сказать также, но не могла.

Несмотря на ненависть и горечь между нами, я была благодарна ему за сына. Если бы не наша истинность, Арден не обратил бы на меня внимания, а спустя время у нас не родился бы Мир.

Я опустила голову и быстро заморгала, чтобы согнать с глаз влагу. Не время раскисать.

– За что ты хочешь так меня унизить, Арден? – не могла не задать я вопрос. – Ошейник ламии. Зачем он?

Воцарилась тишина. Только наше прерывистое дыхание вразнобой.

Я ожидала чего угодно, но не того, как равнодушно ответит Арден, заинтересованный, кажется, одной политикой.

– Ничего личного, Дарина. Хочу, чтобы каждый знал свое место. Сейчас я надену его на тебя, и ты пойдешь к своему отцу. Передаешь ему послание. Если он не хочет, чтобы твой статус стал достоянием общественности, завтра на Совете лордов он поддержит мое предложение. Надеюсь, он сделает верный выбор. И ты тоже. Хочешь, чтобы твой сын снова получил мою поддержку, подчинишься.

Арден тянуть со своей угрозой не стал. И вскоре на моей шее красовался плотный кожаный ошейник, инкрустированный черным гладким овальным камнем спереди.

Я не обманывалась тем, каким хлипким выглядит ошейник. С виду его легко порвать или порезать ножом, но на самом деле он был крепче стали.

Магия в нем не позволяет испортить и снять его тому, кто его носит. Это подвластно лишь тому, кто надел этот маркер принадлежности другому.

– Я дам тебе сутки на то, чтобы переехать в особняк вместе с сыном. Завтра вечером ты должна присутствовать на ужине. Будет официальное представление моей жены родным. Приедут также мои родители, и ты должна сидеть подле меня.

– Зачем? Я твоя бывшая жена, не считаешь, что мое присутствие будет неуместным, – нахмурилась я, не понимая, для чего он хочет выставить меня напоказ.

– Ты моя ламия, – сказал Арден таким тоном, словно это должно было мне всё объяснить. – И мать моего сына.

– Непризнанного, – процедила я, не забыв о прошлом, когда он от него отказался.

– В этом есть и доля твоей вины, – прищурился он, намекая на то, что я совершила глупость и провела обряд разрыва связи между ним и моим сыном Миром.

– Мои действия – всего лишь попытка защитить нас с сыном от твоих посягательств. Ты сам угрожал мне, что отправишь нас в захолустье. С глаз долой, из сердца вон, как говорится.

– Обвиняешь меня? Это тебя утешает при мыслях о том, что из-за твоего обряда сын умирает? – наклонил он голову набок и произнес безразличным тоном.

Зрачки его вытянулись, и на меня глянул уже его дракон. Холодный взгляд, от которого у меня мурашки по коже. Словно он препарировал меня и пытался пролезть под кожу.

Я могла промолчать, завершить разговор или уйти, так как он сделал то, что хотел – надел на меня ошейник в обмен на спасение Мира, но я решила идти до конца.

– Почему ты не сказал мне, что лорд Бейрут – твой брат?

Я старалась говорить спокойно, чтобы в моих словах не было слышно никаких эмоций. Открываться перед Арденом – последнее, чего бы я хотела. Вот только я услышала совсем не то, что ожидала. Казалось, ему было всё равно.

– А это важно? – хмыкнул он и дернул губой, демонстрируя удлинившиеся клыки. Его зверь начал брать над человеческой ипостасью верх, и даже его голос стал отдавать вибрирующим рычанием, от которого у меня дыбом вставали волосы на затылке. Яркий признак того, что нужно бежать. Вот только мои ноги словно приросли к полу и не желали двигаться, а разум не желал, чтобы я отступала.

– Если бы предупредил меня, я бы не подвергла сына такой опасности, и сейчас его жизнь не висела бы на волоске.

– Ты неправильно смотришь на всю эту ситуацию, Дарина, – покачал головой Арден, и в этот момент его лицо покрылось рябью, и на висках проступила чешуя, распространяясь медленно дальше по лицу вниз, начиная покрывать шею, плечи и грудную клетку.

– Чего ты добивалась, пытаясь лишить сына отца? Хотела выслужиться перед Бейрутом за то, что он предоставил тебе кров и место в Академии? А когда узнала, что он мой брат, поняла, что он всего лишь использовал тебя, как подстилку, и жениться не собирался?

Я сцепила зубы, чувствуя, как изнутри вверх поднимается гнев, отдающий пылающим жаром.

– Ни с кем я не спала, – произнесла я сквозь зубы, с силой сжимая челюсти, аж скулы заболели от напряжения. – Оставь свои бурные фантазии и оскорбления при себе. И не приписывай мне свои грехи.

– Грехи? Ты прекрасно знаешь, что я был под действием приворота, так что не козыряй передо мной своей “правдой”, – сузил он глаза и резко схватил меня ладонью за горло.

Его хватка боли мне не причиняла, но заставляла чувствовать себя как никогда уязвимой и незащищенной. И если раньше я могла оттолкнуть его и уйти, то сейчас оказалась к нему добровольно привязанной. Без права отказать и убежать.

Мои ноги-руки были связаны обещанием. Подчинение в обмен на жизнь сына. Капкан, от которого кровоточит не тело, а душа.

– Я с ним не спала, – зачем-то сказала я, а затем замолчала, убеждая себя не унижаться.

Незачем оправдываться перед Арденом. Он уже сделал свои выводы и мучает меня, обвиняя во всех смертных грехах.

Вот только его мнение не должно быть для меня важным, так что я прикусила щеку до крови и отрезвила себя железным привкусом крови.

А затем прозвучал тот самый вопрос, от которого меня бросило в пот.

– Что ему было нужно от тебя, я прекрасно знаю. Он только рад насолить мне и просто использовал тебя, как инструмент уязвить и унизить меня, как более успешного сына своего отца, истинного наследника великого рода. Можешь не оправдываться, я прекрасно знаю, что Бейрут слишком эгоистичен, чтобы оказывать поддержку чужим женушкам, если они не оказывают ему определенного рода услуги, – скабрезно ухмыльнулся Арден и подцепил абсолютно черным, отросшим вместо ногтя когтем мой подбородок. – А ты с таким упрямством утверждаешь, что помогал он тебе по доброте душевной. Тогда что тебя с ним связывало, если не близость?

Наши взгляды встретились, и я сглотнула, чувствуя себя загнанной в тупик.

Могу ли я сказать ему о том, что я метаморф? И как он распорядится этой информацией в свете того, что всё, что осталось между нами – это ненависть.

Отвечать на его вопрос я не стала, и губы Ардена скривились, словно он сделал для себя определенные выводы, но более говорить на эту тему не стал.

– Я даю тебе сутки на переезд, Дарина. Не теряй времени зря, – сказал он снова и прищурился, будто готов был осадить меня, вздумай я снова с ним спорить.

Даже его кулаки сжались, и я отступила на шаг, чувствуя себя не в безопасности. Он меня никогда не бил, но судя по тому, что он явно начал терять контроль над своим зверем, из-за чего драконьи черты проявились в его человеческой ипостаси, опасения мои могли быть не напрасны.

Несмотря на то, что он говорил, что истинность для него – каторга и связывание по рукам и ногам, я прекрасно отдавала себе отчет, что наш развод не разорвал связи, которая была дана нам свыше.

Да, между нами царили ненависть и неприятие, но инстинкты – то, что никто не может контролировать. Особенно те, в ком силен зверь. А в Ардене его дракон был очень силен, и в этом не было никаких сомнений.

– Ты не считаешь, что это неприлично? – разомкнув губы, тихо просипела я.

– Что именно? Тебе давно стоило понять, что на приличия могут рассчитывать только порядочные самки. Ты потеряла это право давно. Когда не подчинилась моему приказу и стала своевольничать.

Я сцепила зубы, чтобы не закричать от гнева, и постаралась держать себя в руках.

– Ты только женился, Арден, и вся столица это знает. Будет неприлично, если я с сыном буду жить с тобой и твоей молодой женой, – набралась я смелости и всё же произнесла. – Как ты себе всё это представляешь?

– Николетта – девочка умная и всё понимает. Я не обещал ей верности и любви до гроба. Она понесет от меня и станет матерью моих наследников. Такова ее роль, – пожал он плечами как ни в чем не бывало, а я даже дар речи потеряла от того равнодушия, с которым он всё это говорил. – В любом случае, всё это тебя не касается. Твой удел отныне – подчиняться. Всё ясно? Или тебе напомнить наш уговор?

– Не нужно, – процедила я и сжала руки, впиваясь острыми ногтями в ладони. – Когда ты поможешь Миру? Лекарь Рюффет сказал, что времени…

– Всему свое время, Дарина. С Рюффетом я поговорю сам, с этих пор это моя забота. Так что не забивай свою голову всякой ерундой и делай, что я приказал, пока я окончательно не потерял терпение.

Воцарилось молчание. Наши взгляды скрестились, и он отчетливо давил на меня, вынуждая подчиняться и не возникать. Сейчас в нем взыграла доминантная сторона, о которой я за эти недели уже успела подзабыть.

Я развернулась и, чеканя шаг, пошла в сторону выхода. Толкнула дверь, а затем услышала девичий вскрик. А когда вышла, увидела лежащую на полу Николетту.

– Я не подслушивала! – вздернула она подбородок, и это смотрелось весьма нелепо, ведь она продолжала находиться распластанной в горизонтальном положении.

– До завтра, – растянула я губы в улыбке, демонстрируя ей оскал, а сама старательно пыталась не смотреть на ее оголившуюся грудь с розовыми ореолами.

Она даже не уходила, чтобы переодеться, настолько сильно хотела знать, что мы будем делать дальше.

– Иди ко мне, Николетта, – вдруг прозвучал со стороны спальни хриплый голос Ардена. – Продолжим, на чем мы там остановились. У нас еще вся ночь впереди, а я не насытился.

– Да, любимый, – с готовностью ласково отозвалась Николетта и ухмыльнулась мне торжествующе, словно хотела показать, кто отныне хозяйка не только в этом доме, но и в постели Ардена.

Она плавно встала, а затем ойкнула, когда простынь не удержалась и осела к ее ногам, оставив ее полностью обнаженной передо мной.

Яркая демонстрация своей красоты.

Она явно видела во мне соперницу и в силу молодости не понимала, что тем самым демонстрирует свою слабость. Не чувствует твердой почвы под ногами.

Вот только и я далеко от нее не ушла. Ее провокация сработала, заставляя меня чувствовать себя неполноценной. Той, чей удел отныне – быть на вторых ролях. Жить в этом доме на птичьих правах и быть сродни зверушке, наблюдать за тем, как мой истинный, мой бывший муж Арден дарит ночи любви ей. Той, кто теперь занимает мое место. Место законной жены Ардена.

Я часто задышала и боялась, что на глазах проступили слезы обиды и горечи, и оставаться здесь дольше необходимого не стала. Ушла сама, прекрасно зная выход, но чувствовала на спине недобрый взгляд Николетты.

Молодая жена Ардена меня сразу невзлюбила, и у меня по спине прошлись мурашки. Нужно быть с ней начеку.

Вскоре под покровом ночи я пробиралась уже к отцовскому особняку. Нервно закрывала ошейник, отчаянно надеясь, что никто не заметит его в темноте, и после ряда унижений удача повернулась ко мне лицом.

Отца в кабинете не оказалось, и я, обмотав шею шарфом, поспешила в сторону правого крыла, где собралась вся семья, как сказала мне прислуга.

Услышав голоса, я остановилась около комнаты Аиши. Прислонилась лбом к двери и уговаривала себя успокоиться, чтобы никто из родственников не заподозрил, как мне плохо.

– Девочка совсем на Ардена не похожа, Аиша, – прозвучал голос мачехи, когда я было потянулась к ручке двери, чтобы потянуть ту на себя.

– Что ты такое говоришь, мам?! – капризный голосок Аиши.

– То, что вижу, дочь. Она и на тебя не похожа, как бы я не всматривалась.

– Замолчи! Не вздумай это при отце сказать! Он не должен…

Аиша осеклась, а затем они вдвоем заговорили шепотом. А я замерла, напрягая слух и пытаясь понять, о чем они говорят. Вот только более ни слова не услышала больше.

Я открыла дверь и шагнула внутрь. Всё внутри зудело от желания скорее глянуть на племянницу. Внебрачную дочь моего бывшего мужа Ардена.

Когда она родилась, я даже не посмотрела на нее. Стояла в это время в коридоре и жмурилась, отчаянно молясь о том, чтобы родился не мальчик.

Не знаю, услышали ли боги мои мольбы, или это было всего лишь удачей, но вскоре послышался крик новорожденного, а спустя время служанка донесла, что Аиша родила девочку.

Моему облегчению не было предела, но войти я тогда в родильную комнату не решилась. Слишком сильны были тогда во мне воспоминания недавних событий.

Тот самый миг невозврата, когда я застала Аишу в объятиях Ардена.

Перед глазами встали их обнаженные переплетенные тела, а слух воспроизвел их жестокий разговор.

Она капризно надула губки и желала поскорее избавиться от меня и моего сына, совсем не жалея ребенка. В ней не было сострадания, когда Арден угрожал отправить меня с Миром на задворки Империи – прозябать там оставшиеся дни.

Нет.

Аиша ликовала тогда, считая, что выиграла в борьбе за богатого самца, лорда огромных земель, и готова была идти по головам, переступить через родную, пусть и наполовину, кровь.

Мне претила сама мысль, что я должна взглянуть на девочку, которую она родила. Младшую сестренку моего сына Мира. Как ни крути, а они родня и по отцу, и по матерям.

Как бы я ни противилась этому, но кровь всегда взывает к себе, и я пообещала себе, что никогда не позволю кому-то обижать своего Мира, несмотря на это двойное родство.

Так что в покои Аиши я вошла с боевым настроем.

И он не улетучился, даже когда я кинула взгляд на маленькую кроватку, сквозь прутья которой я видела детские ручки и ножки новорожденной девочки.

Мое сердце сжалось, когда носа коснулся детский молочный аромат, который бывает только у младенцев. Сладкий. Освежающий. От него во мне разыгрался исконно женский материнский инстинкт, который я задавила на корню.

Этот дом не место для слабости.

В комнате из взрослых было только двое. Аиша и Римма, моя мачеха.

Они не сразу заметили, как я вошла, так как увлеченно о чем-то шептались, склонив друг к другу головы. Как бы я ни напрягала слух, услышать, о чем они говорили, мне не удалось. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как дать им понять, что они в спальне не одни.

– Кхм, – кашлянула я в кулачок, заставляя себя отвести взгляд от ребенка.

Подойти близко я не решилась, не желая показывать свой интерес. Не должны они обе понять, как сильно меня уязвляет сам факт рождения этого ребенка. Девочка, как ни крути, плод измены моего мужа с моей же единокровной младшей сестрицей.

А после того как я услышала через плотно закрытую дверь сомнения мачехи в том, что ее дочь забеременела именно от лорда Ардена, любопытство во мне разыгралось не на шутку. Похожа ли девочка на Ардена, или всё же нет?

– Дарина? – вздернула бровь Римма, увидев меня первой.

Ее глаза прищурились, а губы поджались, когда первая волна ее удивления схлынула, уступая место недовольству. Теперь, когда она уверилась, что Ардена им не заполучить, мой вид вызывал у нее злобу.

И она даже не скрывала, что совершенно не рада видеть меня в своем доме. Вот только не ей решать, приходить мне или нет.

Меня позвал отец, и именно он хозяин особняка, а я его пусть и незаконнорожденная, но признанная дочь. Почему-то раньше этот факт не заставлял меня гордо держать подбородок, ведь мачеха всю жизнь чуть ли не куском хлеба меня попрекала, заставляя мою самооценку ползти вниз. Словно она боялась, что я займу место ее дочери Аиши, рожденной в законном браке. Глупость, о которой я начала задумываться лишь сейчас.

– Ты фальшивка, а моя дочь – настоящая наследница, – часто повторяла она, когда мы оставались наедине.

В этом я никогда не сомневалась. До сегодняшнего дня.

– Добрый вечер, – холодно улыбнулась я, стискивая ладонь в кулак и впиваясь ногтями в кожу, чтобы ненароком не коснуться шарфа.

Боялась выдать, что на моей шее находится ошейник принадлежности Ардену. Сомневаюсь, что они обе поймут, что это за украшение, но рисковать и давать им повод для глумления я не собиралась.

– Что ты тут делаешь? – спросила сурово Римма и кинула взгляд мне за спину.

Там никого не было, но она никогда не делала ничего просто так. Продумывала всё до мелочей. Так и этим жестом хотела показать мне, что ищет прислугу или стражу, чтобы они вывели меня из дома прочь.

Никто бы меня без приказа отца не выгнал, но ей нравилось заставлять меня чувствовать себя униженной.

Вот только на этот раз ее прием не сработал.

Я смотрела на нее, как наблюдают за букашкой, чьи действия выучены наизусть, и ты просто гадаешь, что именно из нескольких возможных вариантов насекомое сделает.

Римма глупой не была и прекрасно считала мой посыл. Прищурилась и оскалилась, непроизвольно дернув верхней губой.

– Я ищу отца, Римма, где он? – перешла я сразу к делу, полностью игнорируя присутствие Аиши.

Та молчала, продолжая лежать на кровати, хотя я чувствовала на себе ее изучающий взгляд.

– Зачем он тебе? – насторожилась мачеха и погладила Аишу по руке, словно успокаивая ее. Странный жест, который я не могла не заметить.

– Он пригласил меня на ужин, – растянула я губы в змеиной улыбке, будучи уверенной, что мой взгляд выражает равнодушие.

То, чего Римма не любила больше всего. Ей нравилось чувствовать власть и контроль над другими, выводить чужаков на эмоции и показывать им, насколько они из-за этого ничтожны по сравнению с ней, умеющей контролировать все свои чувства. И тем приятнее мне было продемонстрировать ей, насколько мне всё равно на то, что сейчас происходит.

– Мама? Это правда? Она будет ужинать с нами? Как отец допустил это? – растерянно спросила вслух Аиша.

В ее голосе звучало недоумение, а я вдруг впервые увидела, что она слаба. Лишь подражает своей матери, пытаясь быть такой же интриганкой и стервой, но не дотягивает до нее ни самоконтролем, ни выдержкой, ни умением правильно оценить ситуацию.

– Как отец допустил что, Аиша? Ты не рада меня видеть? – усмехнулась я и посмотрела сестренке в глаза.

Она не ожидала, видимо, моего напора и не успела скрыть свои истинные эмоции. И в глубине ее глаз я отчетливо увидела опасения и страх. Вот только почему? Неужели ее новорожденная дочка не ребенок Ардена? И она боится, что он об этом узнает?

– Тебе здесь не рады, Дарина, ты сама должна это понимать, – наконец, произнесла Римма и встала во весь рост, заслоняя собой свою дочь. – Ты опозорила нас разводом, твой бывший муж повторно женился и не признал твоего сына. Будь он хотя бы чистокровным драконом, мы могли бы его, конечно, принять, а так твой сын – бесполезный балласт, из-за которого мы с Дагоном сегодня на свадьбе лорда Ардена краснели и не могли высоко поднять головы. Ты в очередной раз доказала, что ты – всего лишь фальшивка…

– … а Аиша – настоящая наследница рода Аллирийских, – закончила я за нее предложение. – Вы довольно предсказуемы, леди Римма, за столько лет могли бы придумать что-то новенькое.

– Ты, наглая девчонка! – зашипела она, выходя из себя, но меня уже не трогал ее гнев.

Я больше не та маленькая сиротка, которая не могла защитить себя.

Чего мне ее бояться, если я не завишу ни от ее милости, ни от ее денег?

Я словно сбросила хвост, как ящерица, и больше меня не тяготило прошлое, проведенное в доме отца и Риммы.

Осознание того, что сказала мне лекарь Лиана, снявшая с меня печать, которая блокировала мою магию, придало мне сил и значимости в собственных глазах.

Пусть я еще не знала, кем была моя мать, но знала, что она принадлежала к истребленному роду солнечных метаморфов.

Не простая подавальщица в трактире, как меня всю жизнь убеждала ревнивая злобная мачеха. Нет.

Потомок королевских кровей. Вот кем была моя мать.

– Как новорожденная дочка, Аиша? Похожа на Ардена? – обратила я снова внимание на сестру, когда мачеха двинулась ко мне, открывая на нее обзор. – Или на кого-нибудь еще?

Они обе услышали мою демонстративную заминку. Вот только если Римма никак не показала, что ее задели мои слова, то вот Аиша дернулась так, будто я залепила ей хлесткую пощечину.

Я уловила ее реакцию и прищурилась, ставя себе зарубку подумать об этом, когда всё уляжется, и у меня появится время.

– Что за чушь ты несешь, Дарина? Так боишься, что наша Виллария будет полной копией Ардена и унаследует его способности?

Виллария. Победа на древнем вымершем языке первых драконов.

– Между прочим, моя внучка, по словам лекарей, подает большие надежды стать талантливой драконицей. Магом воды. Надеюсь, нет нужды объяснять, в кого она у нас такая способная?

Римма затараторила, гордо вздернув подбородок, а я слушала ее, наклонив с интересом голову. Она намекала на то, что водной магией обладал лорд Захран, отец Ардена.

Управление водой – это их родовая магия, которая проявлялась отнюдь не в каждом поколении рода. Она особо ценилась в Империи, ведь позволяла выращивать много сельскохозяйственных культур даже в годы засухи, которые государство продавало в соседние страны и тем самым пополняло свою казну.

– Вы уже показывали девочку ее отцу? Он признал ее своим потомком? – спросила я, демонстративно пропустив слова Риммы мимо ушей.

Я не забыла, как буквально недавно она поливала меня грязью и убеждала в том, что именно я навлекла на их семью позор.

– Вам лучше поспешить, пока о ее рождении не узнала вся столица, – добавила я следом, пока они обе не опомнились. – Такая пикантная сплетня, уверена, будет гулять по домам высокородных господ не один месяц. У недавно женившегося лорда Ардена родился незаконнорожденный ребенок, и не абы от кого, а от леди, наследницы рода Аллирийских. Отец будет недоволен, что обе его дочери навлекли тако-о-о-й позор на его дом. Я-то ладно, смесок, рожденный вне брака, вряд ли кого-то удивила моя судьба. Мне искренне жаль, что так вышло, леди Римма, вы ведь так старательно воспитывали свою дочь приличной драконицей. Кто же знал, что выйдет такая оказия. Преступница, обвиненная в привороте, еще и блудница, ни разу не вышедшая замуж. Зато настоящая. Не фальшивая. Леди.

Я выводила их обоих на эмоции, не отводя взгляда при этом от мачехи.

Мне хотелось ее уязвить, да побольнее.

Меня не красило мое поведение, но внутри тлела такая неприятная горечь от несправедливости происходящего, что я не стала больше терпеть внутренний позыв расставить всё по своим местам.

Не позволю им больше думать, что они имеют право меня унижать.

Настало время показать им свои зубки.

В комнате царила полная тишина. И если Аиша сидела с открытым от удивления ртом, то мачеха пылала от злобы и негодования. Она совершенно не ожидала, что я дам ей отпор, ведь привыкла к совершенно другому. Полному молчанию и подчинению с моей стороны.

Леди Римма привыкла властвовать в доме, ведь ее мужа, лорду Дагону, всегда не было дела до того, что происходило в поместье. Главное, чтобы ужин был подан вовремя, а важные гости были встречены с особыми почестями.

– Что ты о себе возомнила, Дарина? – прищурилась она, придя в себя, и сложила на груди руки.

Я едва не усмехнулась, видя этот жест защиты с ее стороны. Впервые на моей памяти она проявляла страх. Конечно, весь ее вид говорил об обратном – глаза яростно горели гневом, подбородок был вздернут вверх, словно носом она хотела дотянуться до небес, а губы поджаты, из-за чего морщины вокруг ее рта выделились сильнее, демонстрируя немалый возраст, но я словно зверь чувствовала, что она готова отступить.

– Дарина? Не смесок? Не побирушка? Не дочь плебейки? А просто Дарина? Да вы растете, леди Римма, – лениво протянула я, наклонив голову набок.

Знала, как сильно мачеха разозлится из-за моего гонора. Ей будет тяжело привыкнуть к тому, что отныне не одна она может понукать других и заставлять их плясать под свою дудку.

– Что ты тут устроила, Дарина? Пошла вон! Ты никто в нашем доме, поняла? Знай свое место, тварь! Ты просто завидуешь, что у меня драконица родилась! – завизжала Аиша, неправильно оценив ситуацию, и я перевела взгляд на нее.

Выглядела она неважно. Тяжелые роды вымотали ее, и сальные волосы висели паклями, облепив ее бледное, с заостренными чертами, лицо.

В прошлом ее слова задели бы меня, но сейчас, на удивление, не вызвали даже раздражения. Казалось, словно я уже испытала весь спектр негативных эмоций, которые могла вызвать у меня семья, так что я стояла и равнодушно смотрела на младшую сестру. Удивлялась лишь, что она и правда верила в то, что все мои язвительные комментарии вызваны именно завистью к ней.

Я всегда знала, что Аиша была избалованной девочкой, которая считала, что весь мир крутится вокруг ее хотелок и персоны, но не думала, что это не маска, а ее истинное нутро.

– Если так тебе удобнее считать, Аиша, пусть так. Завидую, – произнесла я лениво и покачала головой, чувствуя в душе превосходство.

Оказалось, что слабой меня делали именно мои эмоции, а никак не то, что я была полукровкой.

Несмотря на то что я сказала то, что Аиша хотела услышать, ни ее, ни Римму мой ответ не устроил. Они явно не сумели подпитаться моей болью, которую я всегда демонстрировала им, стоило кому-то из них начать меня травить или высказывать, какая я никчемная неумеха.

– Раз вы не говорите, где отец, я найду его сама. Нас с ним ждет серьезный разговор.

Я развернулась и вальяжно пошла к выходу с прямой спиной. Чувствовала на себе их острые, полные подозрений, взгляды.

Никто из них меня не остановил ни словом, ни делом. Они лишь наблюдали за мной, будто за букашкой, которая посмела выбраться из западни.

И если мысли Аиши буквально витали в воздухе, говоря о том, что она злится и не понимает, что со мной происходит, то вот о мнении Риммы мне приходилось лишь догадываться. Впрочем, это было не слишком сложно. Наверняка она начала выстраивать план, как снова загнать меня под свой каблук.

Она никогда не выносила, когда кто-то ускользал из-под ее контроля. Помнится, когда я была маленькая, ее личная служанка вышла замуж, не спросив у Риммы разрешения, и та сделала всё, чтобы разлучить влюбленных.

В силу возраста тогда я не понимала, почему она такая мегера и чего добивается, но сейчас уже знала, что дело вовсе не в том, что она злится или хочет, чтобы другие были несчастны. Нет. Она поступала всегда так, чтобы другие знали свое место и не прыгали выше головы, по ее мнению.

И я не давала ей покоя вот уже несколько лет, ведь не спросила ее дозволения, когда вышла замуж за Ардена. Не подчинилась после развода и не согласилась на брак с ее больным на голову братом. Не слушаюсь сейчас, когда за мной больше не стоит влиятельный муж. Перечу ей. Всё это не просто выбивало ее из колеи. Всё это выводило ее из себя до такой степени, что по моему позвоночнику прошлась неприятная дрожь, не оставляющая сомнений, что с ней нужно держать ухо востро, иначе нож в спину мне обеспечен.

Я отправилась на поиски отца, не собираясь больше тратить время на мачеху с сестрой, которые и так были настроены ко мне недоброжелательно, а после нашего разговора я и вовсе усугубила собственное положение.

Возможно, сказалось мое взвинченное состояние после того, что со мной сделал Арден, но я ни о чем не жалела. У меня будто гора с плеч спала, и в душе воцарились легкость и облегчение.

– Леди Дарина? – раздался вдруг голос помощника отца, Сиана.

Он появился в коридоре прямо передо мной, словно из ниоткуда, и я чуть не споткнулась, когда отшатнулась назад. Быстро взяла себя в руки, чтобы не показать, что он застал меня врасплох.

– Да, Сиан, я ищу отца, – произнесла я, как мне казалось, уверенно и выпрямилась, вздернув подбородок.

– Он ожидает вас в библиотеке. Прошу за мной.

Сиан вытянул ладонь вбок, улыбнулся и пошел первым, после чего я двинулась за ним следом. Мужчина всегда вызывал у меня ворох мурашек, но был достоин уважения. Хотя бы за то, что подчинялся только лорду Дагону, но никак не леди Римме, как бы та не злилась. Сколько раз она пыталась от него избавиться, но отец был непреклонен и всегда держал Сиана при себе.

Молчаливый, цепкий, с зорким взглядом, он внушал подспудный страх из-за своего характера и закрытого поведения, но спустя столько лет я так и не сумела понять, почему.

Может, дело в том, что его помыслы всегда скрыты под маской мнимого равнодушия, и ты никогда не знаешь, чего от него ожидать. В любом случае, плохого я от него никогда не видела, и большую опасность для меня представляет мачеха, а уж никак не он.

– Я оставлю вас наедине, леди Дарина.

Я и сама не заметила, как мы подошли к двустворчатым дверям библиотеки, так что вскоре Сиан испарился так же быстро, как и появился.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох.

Только сейчас я осознала, о чем мне предстоит переговорить с отцом. И в чем признаться.

И хоть отец уже не имел на меня того влияния, что раньше, когда я была под его крылом в его поместье, я всё равно трусила, стоя перед входом в библиотеку, ведь среди книг он пропадал, когда был чем-то сильно загружен. Именно здесь лорд Дагон думал и принимал самые важные решения для клана.

– Долго же ты собиралась с духом, Дарина. Боишься, что я буду ругать тебя за клеймо? – раздался его голос сразу же, когда я открыла двери и неуверенно вошла внутрь.

Я даже дверь за собой прикрыть не успела, как замерла на пороге, глядя на спинку кресла, из-за которого мне был виден лишь затылок отца.

– Т-ты всё знаешь? – спросила я дрожащим тоном, так и не сдвинувшись с места.

Меня будто парализовало, и я никак не могла пошевелиться.

Всё это время, пока я шла сюда, то прокручивала в голове разные варианты, как начать разговор, но он перечеркнул всё разом своей осведомленностью. А именно этого я настолько не ожидала, что потеряла дар речи, и все мои заготовленные слова застряли в горле.

– Ты моя дочь. Я всё знаю. Проходи. И двери закрыть не забудь, если не хочешь, чтобы информация об этом стала достоянием всей прислуги.

В этот момент мое оцепенение спало, и я быстро вошла, после чего заперла двери, проследив, чтобы прозвучал щелчок замка. Лишние уши при нашем разговоре нам не нужны.

Библиотека всегда была излюбленным местом отца, поэтому здесь всегда было не только чисто, но и довольно уютно. Сбоку, как и в родовом поместье, находился камин из темно-серого камня, но внутри не горели поленья.

Вместо этого на стене были зажжены свечи на двух канделябрах, освещая низкий столик, на котором стоял поднос с чаем и сладостями. А между ним и мной стояло темно-алое внушительное кресло, мимо которого я прошла на ватных ногах.

Больше всего меня удивило то, что я испытывала страх. Словно я снова та самая маленькая девочка, которую вызывали на ковер в кабинет отца за многочисленные провинности, некоторые из которых были совершены не мной. Просто мачехе доставляло удовольствие вбивать клинья между мной и отцом, отдаляя нас как можно сильнее, и ей это прекрасно удавалось. Так что к совершеннолетию я совсем не знала лорда Дагона, оттого и удивилась тому, что он уже в курсе происходящего.

– Как ты узнал? – сразу же спросила я, присев в кресло напротив.

Конечно, я могла бы молчать в ожидании продолжения его речи, но решила не мучать себя дольше необходимого и обсудить этот вопрос сразу, а уже после перейти к теме, которая интересовала меня куда сильнее.

– В некоторых вопросах Арден предсказуем, – ответил отец и выпрямился, наклоняясь чуть вперед.

Его глаза торжествующе сверкнули, словно он был доволен происходящим, а я вдруг осознала, что так оно и есть.

– Как? – выдохнула я и даже перестала моргать, опасаясь, что пропущу его реакцию.

Я смотрела на него, не отрываясь, и отслеживала мелькающие на его лице эмоции. И увидела, как уголок его губ приподнялся, а сам он даже протянул руку вперед и сделал то, что повергло меня в шок. Сам налил мне чай, после чего двинул чашку в мою сторону.

– Иногда, чтобы заставить кого-то сделать что-то, не обязательно использовать запрещенную магию по типу приворота. Достаточно посадить маленькое зернышко, чтобы вырастить целое поле пшеницы.

Отец говорил загадочно, видимо, в подробности меня посвящать не собирался, а я вдруг осознала, что всё это время была пешкой в его игре, о которой даже не подозревала.

– Артефакт приворота, использованный Аишей…

Я прищурилась, ощущая в груди стягивающийся узел гнева, но не успела договорить свою мысль, так как отец меня перебил, сразу же отрицательно качнув головой.

– Тут сработали другие силы. С этим мне еще предстоит разобраться, но ты пока об этом не думай. Даже хорошо, что ты сегодня пошла в поместье к Ардену и вынудила его сделать тебя снова своей. Сейчас мы должны держать его рядом, особенно в условиях войны с Арьялой. Ты будешь докладывать мне о каждом его шаге, ведь Арден сейчас…

Пока отец разглагольствовал про политику, я сидела чуть ли не с открытым ртом, понимая, что лорд Дагон не в курсе того, что сейчас происходит в моей жизни.

Он до сих пор считает меня частью семьи, считает, что я должна подчиняться его приказам, оттого и не был удивлен тому, что я пошла на этот шаг – стать ламией Ардена – из чувства долга роду. Вот только он ошибался, но долго держать его в неведении мне было не с руки.

– Отец, – перебила я его, махнув рукой, чтобы он замолчал. – Я сделала это не ради тебя, а ради сына.

– Что ты сказала? С кем ты связалась и что сделала с сыном, Дарина?

Он насторожился, заметив по моему лицу, что я предельно серьезна и не шучу.

– Я не буду твоим шпионом, отец. Если на этом всё, то давай перейдем к делу, о котором ты хотел поговорить.

Воцарилась тишина. Наши с ним взгляды скрестились, но я не собиралась уступать.

В библиотеке было жарко, отец уже всё знал про клеймо ламии, поэтому я медленно размотала шарф и кинула его на подлокотник. Взор отца сместился на мою шею, и пока он рассматривал ошейник, я хотела подтолкнуть его к нужному мне разговору.

– Почему ты скрывал от меня, что моя мать – метаморф? Почему позволил думать всем, что она была обычной подавальщицей в трактире, всего лишь человечкой?

Отец смотрел на меня исподлобья и был недоволен моим вопросом. Но в его глазах я видела, что попала в самую точку. Он всё знал и скрывал от меня, обманывая всех, что моя мать была плебейкой, недостойной стать его женой в свое время.

– Откуда ты узнала? Я запретил всем нашим лекарям даже сплетничать про это. Да и за Ардена тебя выдал только потому, что его семейный лекарь был моим старым знакомым.

– Видимо, он не предупредил тебя, что заболеет, а нового, лорда Овдея, не ввел в курс дела.

– Лорд Овдей? Отнюдь. Я регулярно платил ему, чтобы он держал рот на замке. Довольно меркантильный малый. Впрочем, как и все чистокровные драконы.

– Что ж. Видимо, недостаточно платил, отец, раз он переметнулся к лорду Бейруту. Они и раскрыли мне глаза на правду, предоставив право учиться в Академии и быть ближе к своим. Тем, среди которых я не буду чужой.

– Бейрут, – прищурившись, процедил отец сквозь зубы. – Давно стоило понять, что он настоящая проблема и заноза в заднице.

Воцарилась тишина. Я молчала, ожидая, когда отец, наконец, соизволит ответить на мой вопрос, а вот он усиленно о чем-то размышлял. Брови были сведены к переносице, а лоб пересекали три вертикальные морщины.

Несмотря на то что драконы старели не так, как люди, возраст со временем всё равно давал о себе знать. Особенно в периоды усталости или когда дракону не хватало магической энергии, если он был чем-то истощен.

Стоило лишь ему восполнить резерв, как он словно молодел, из-за чего среди людей и ходили небылицы про драконью расу, что мы питаемся людской кровью и плотью, чтобы вернуть себе молодость.

– Бейрут – брат Ардена, но при этом метаморф. Он обещал, что поможет мне разорвать связь моего сына Мира с Арденом, чтобы тот никогда не смел на него претендовать. Но я не знала, что Мир на грани жизни и смерти из-за моего опрометчивого решения. Поэтому я и стала его ламией в надежде на его помощь. Время на исходе.

Я не вытерпела и вывалила на отца всё то, что уже рассказала бывшему мужу. Мне казалось, что именно сейчас отец настроен мне помочь и не будет воротить нос, показывая свое недовольство тем, что я полукровка.

Сейчас, стоя напротив него, у меня возникло подозрение, что вся моя жизнь до сегодняшнего дня была фальшью. Словно отцу всегда было неважно, какой я крови, и он просто придерживался придуманной им же легенды.

– Ты совершила несусветную глупость, Дарина, но ты права. Время есть. Когда Арден признает его своим сыном официально?

Я непонимающе глянула на отца, ведь о таком мы с Арденом не договаривались. Он ясно дал мне понять, что нового законного наследника ему родит его новая жена.

– Никогда, отец. Как только он спасет Мира, мы с сыном исчезнем из его жизни навсегда.

Спустя несколько секунд лорд Дагон рассмеялся, запрокинув голову, а затем посмотрел на меня снисходительным взглядом, словно знал то, чего не понимала я.

– Чтобы спасти моего внука, Дарина, Арден должен снова стать отцом Мира, а единственный способ сделать это – официально его усыновить с помощью ритуала крови из трех членов рода Северных. Единственная причина, по которой Арден может тянуть с помощью – это поиск согласных родственников мужского пола. Если же с этим возникнут проблемы, нам придется использовать основной козырь.

– Основной козырь? Что ты имеешь в виду?

Отец ухмыльнулся и откинулся на спинку кресла, скрестив перед собой руки.

– Арден не в курсе, какая кровь в тебе течет, Дарина. Иначе бы никогда не упустил тебя, не женился бы на этой Николетте и не наплевал на вашу истинность. Он слишком молод, чтобы поступать мудро, но если бы его род узнал, кто ты такая, то вцепился в тебя руками и ногами.

– И почему же ты не сказал ему, кто я? – медленно спросила я у него, чувствуя, что вскоре услышу правду, которую он от меня скрывал всю жизнь.

– Я дал тебе возможность обрести собственное счастье вопреки всему.

Впервые в жизни я видела в его глазах заботу и глубинную любовь. Никогда раньше я не думала, что он относится ко мне, как к дочери.

– Не получилось. План твой провалился, отец, – горько усмехнулась я и отвела взгляд, после чего подошла к окну, пытаясь скрыть от него выражение своего лица. – Как видишь, никому не нужна никчемная полукровка без магических сил. Пусть она хоть тысячу раз истинная пара, дарованная небесами.

– И столица не строилась за один день, Дарина. Так что держи рот на замке до поры до времени. Проучи Ардена и умолчи о вашем с Миром происхождении. А если он упустит тебя, всю жизнь локти кусать будет, узнав потом правду.

– Ты увиливаешь от ответа, отец. Где моя мать?

В ответ мне звучало молчание. Я боялась обернуться и увидеть на лице отца ответ, ведь пока он скрывал от меня правду, я могла обманываться и верить в лучшее.

– Она была моей истинной парой. Умерла при родах, дав тебе имя “Дарина”.

Я закрыла шторы и села напротив отца, выжидающе глядя на него в ожидании подробностей.

– Ее семья когда-то бежала из Арьялы из-за массового истребления ее рода. Королевского рода солнечных метаморфов. Лорд Бейрут как-то прознал про твое существование и сыграл на твоей женской доверчивости, пообещав тебе освобождение от изменника-мужа и свободу среди метаморфов. Но ты никогда не задумывалась, почему он не представил тебя и Мира официально сообществу?

Вопрос отца застал меня врасплох.

– Он хотел, чтобы я влилась сначала в Академию.

– Чушь! И ты сама это уже знаешь. Мать Бейрута принадлежит к лунным метаморфам, самому влиятельному и магически одаренному роду метаморфов после солнечных, и он следующий претендент на трон. Существование Мира – угроза для его власти. И единственная причина, по которой он тебе “помог” – жажда власти. Так он лишь устранил конкурента. Будь осторожна, Дарина, и никому не доверяй. В твоих руках сосредоточены великие возможности. И если ты поступишь мудро, то обретешь гораздо больше, чем когда-то мечтала.

Никогда еще я не слышала от отца так много слов, адресованных именно мне. Раньше он не то чтобы игнорировал меня, но особо не замечал, занятый делами клана.

– Возвращаясь к моему вопросу, Дарина, – продолжил он, когда я никак не отреагировала на его напутствие, – Единственный твой союзник сейчас – это я. Арден ослеплен своим гневом и отсутствием связи со своим драконом, в порыве злости может натворить дел и всё испортить. Доверять никому больше ты не можешь.

– Кроме тебя? – усмехнулась я, чувствуя горечь.

Мой отец был типичным лордом, чистокровным драконом, который во всем искал выгоду. И если бы я не была для него возможностью подняться выше и заполучить больше власти, меня бы оставили на границе с Арьялой, отдав на воспитание местным крестьянам. Не посмотрел бы он и на то, что родила меня его истинная пара. Сейчас я видела отца насквозь, но к его чести он и не скрывал своих намерений, прикрываясь за любовью и мнимой добротой.

– Не боишься реакции своей жены, отец?

Я вздернула бровь и сложила на груди руки, не доверяя его семье. Своей родней ни Аишу, ни Римму я не считала и знала, что в любой момент они воткнут мне нож в спину.

– Римма не представляет угрозы для тебя, Дарина. Теперь, когда я приехал в столицу, проконтролирую, чтобы ни она, ни Аиша не доставляли проблем. Аиша излишней эмоциональностью и приверженностью к страстям вся пошла в мать, так что я не удивлен, что ее поймали на крючок возможностью стать высокородной леди, женой высшего столичного рода путем обмана. Когда придет срок, и она оправится после родов, я выдам ее замуж за сына своего преданного друга. Так что после того, как мы решим все проблемы, после войны мы с семьей отправимся обратно в поместье, которое я завещаю мужу Аиши.

Я сглотнула ком горечи, чувствуя себя преданной и обманутой, но при этом удивленной не была. Все с детства давали мне понять, что я не имею право претендовать на главенствующее место в нашей династии, поскольку я не чистокровный бастард.

Возможно, родись я мальчиком, отец бы передумал и передал клан мне, а не мужу Аиши, но об этом уже никогда не узнать.

– Для того чтобы тебе помочь, мне нужно знать положение дел в совете, Дарина.

– А для этого тебе нужно, чтобы я следила за Арденом.

– От слежки не будет никакого толку. Ты его истинная пара, так что он, как бы сейчас тебя ни презирал и не ненавидел, будет тянуться к тебе. Его дракон сейчас оторван от него и не вернется, пока между вами не наступит гармония, так что вольно или невольно, но бессознательно он будет держать тебя как можно ближе к себе. Слушай разговоры, которые он ведет, запоминай, что говорит. Подмечай, кто приходит к нему в гости. И держи ухо востро с этой Николеттой. Семья у нее не влиятельная, но поговаривают, что отец, будучи на войне, начал заниматься незаконными препаратами, так что со счетов их сбрасывать не стоит. И вот еще что. Держи, это тебе пригодится, пока ты не войдешь в полную силу.

Отец достал из нагрудного кармана маленький квадратный черного цвета футляр и передал его мне. Внутри находилось, как я и ожидала, черное кольцо. Редкий вид опала, который идеально подходил, как заготовка для артефакта распознавания магических ядов и прочих запрещенных препаратов.

– Обычные яды тебе не страшны. Ты уже совершеннолетняя, и твой организм благодаря моей крови в твоих венах уже успел приспособиться к обычным отравам, так что используй это кольцо каждый раз, когда будешь принимать пищу. И не только в доме Ардена, но и здесь.

– Что, неужто жене не доверяешь?

Я не удержалась и поддела отца, но он ничего не ответил, заставив меня задуматься, что творится в его голове.

Он ни разу не поднял тему того, что Аиша родила дочь от Ардена. Не заикнулся, что Арден должен платить хотя бы содержание, а это означало, что лорд Дагон знает больше и уверен, что Аиша родила от другого дракона.

– Я не знаю, смогу ли в ближайшее время выходить на улицу. Сам понимаешь, я ламия, а не жена или любовница.

Я дернула за ошейник и ощутила, как по телу прошла неприятная волна. Магическая метка предупреждает, что лучше ошейник не трогать. Насколько я слышала, если пытаться его снять, то он своей силой может и вовсе убить, оставляя после тебя один лишь пепел.

– Я переговорю с Арденом, так что в отчий дом приходить ты сможешь вместе с сыном. На тебя я прав больше не имею, так как ты сама согласилась стать ламией, а вот мой внук всё еще находится под моей защитой. Так что до тех пор, пока он его не усыновит, как полагается, он по закону обязан предоставлять мне общение с ним. И не переживай так. Как только он выполнит свою часть сделки, твой ошейник снимется сам собой. Магия рабства не вечна, как многие думают.

Слова отца воодушевили меня, так что выходила от него я в приподнятом настроении. У выхода меня уже ждала карета с кучером, который молча доставил меня до Академии, и я вдруг осознала, что всё это придется оставить. И как быть с Ханной, которая всегда помогала мне присматривать за Миром, не представляла. Я ведь не обсудила с Арденом ее будущее.

– Леди Дарина, вы вовремя. Ребенок уже довольно давно плачет, хочет кушать, – встретила меня жалобным тоном Ханна, и я забыла обо всем на свете, услышав тихие всхлипы своего малыша.

Он совсем измучился и уже не мог реветь, но как только я взяла его на руки, сразу же ощутил материнский запах.

– Сейчас, мой хороший, мы покушаем, сейчас. Прости маму, мама была занята, но уже вся твоя.

– Я сбила ему жар травами, которые дал лекарь Рюффет, и они помогают, моя леди, – отчиталась Ханна о состоянии ребенка, когда я закончила с кормлением, и мой сыночек уснул.

Нет. Свою кормилицу я не оставлю и буду отстаивать ее до конца.

– Собирай наши вещи, Ханна. Мы переезжаем в особняк лорда Ардена.

– Арден распорядился, чтобы я занялась твоим размещением, – недовольством встретила меня Николетта.

Сегодня она была одета приличнее, чем вчера.

Ярко-розовое платье оттеняло бледный цвет ее кожи, но, несмотря на свою красоту, не скрывало выражение лица, которое выглядело стервозным.

Хоть Николетта и держалась в рамках приличий, даже не оскорбляла меня, было заметно, что ей претило уделять мне время.

Она вздернула подбородок и повела меня по коридору, горделиво демонстрируя, кто теперь хозяйка поместья и сердца Ардена Северного.

– Алия, пока я показываю комнату нашей временной гостьей, проводи ее служанку, или кто она там, в крыло для прислуги.

Рядом с Николеттой семенила ее помощница. Выглядел она немного забитой, но при этом достаточно взрослой и без единой примеси драконьей крови, что меня весьма удивило, поскольку обычно высокородные предпочитали брать прислугу из, по меньшей мере, полукровок, чтобы можно было им доверять.

– Ханна будет жить со мной, – сразу пресекла я попытки Николетты разделить нас.

– Не знаю, как у вас там принято в вашем захолустье, но у нас тут в столице так не принято. Прислуга должна жить отдельно, чтобы каждый знал свое место.

Николетта даже остановилась и повернулась ко мне лицом, с вызовом глядя мне прямо в глаза.

Несмотря на то что она говорила про Ханну, которую возвела в ранг низшей прислуги, имела в виду она меня. Хотела таким образом завуалированно указать мне на мое место, чтобы я не претендовала на большее.

Судя по ее поведению, она не знала, кем я прихожусь Ардену, и что он сделал меня своей ламией. За это я ему благодарна. Я и так чувствовала себя не в своей тарелке, находясь здесь на правах приживалки. Мне претило подчиняться правилам Николетты, ведь когда-то именно я была хозяйкой дома Арден.

И пусть в этом столичном особняке я никогда не была, это не отменяло того факта, что она заняла мое место, которое я, может, и не хотела, но легче мне от этого не становилось.

– Ханна – кормилица Мира, так что жить она будет со мной.

Это была ложь, но я не собиралась уступать этой хамоватой девчонке, которая возомнила себя королевой и явно вознамерилась помыкать мною. Так что я твердо посмотрела ей в глаза, не отводя взгляда, и вскинула подбородок, с силой стискивая челюсти.

Николетта недовольно прищурилась и дернулась, явно сдержавшись от того, чтобы не накинуться на меня с оскорблениями, которые с самого утра вертелись у нее на языке.

Я не удивлюсь, если она еще ночью перемыла мне косточки со своими прихлебателями. Повадками она похожа на Аишу, а та частенько любила посплетничать с матерью, чему я невольно часто становилась свидетельницей.

– Если вас что-то не устраивает, госпожа Николетта, вы можете обсудить это с лордом Арденом, но менять кормилицу своему сыну я не собираюсь.

Говорить напрямую, что мой Мир – биологический сын Ардена, я не стала, но всё и так было очевидно, так что Николетта, несмотря на свое желание выйти победительницей из этой ситуации, промолчала, поджав губы.

Она ясно показала, что не уверена, что Арден примет ее сторону. Этой ночью он продемонстрировал, что не особо считается с ее мнением, и в их паре всё будет так, как скажет Арден. Так что руководить она может лишь прислугой, и я ей сейчас, как кость в горле. Ни желанная гостья, ни служанка.

– Хорошо, пусть будет по-твоему, Дарина, и впредь попрошу обращаться ко мне леди Николетта.

Я едва не рассмеялась, услышав ее требование. Сама хотела, чтобы я называла ее леди, но при этом сама обращалась ко мне неподобающе.

– Что ж, в таком случае я требую того же. Леди Дарина, и никак иначе. Я дочь лорда Дагона, владетеля Аллирийских земель.

Глаза Николетты недовольно прищурились, она стиснула челюсти, но не могла мне возразить, поскольку я ткнула ее носом в ее происхождение. Пусть она и была по рождению леди, но все знали, что ее отец был родом из обедневшего рода, который много столетий назад утратил магию.

Единственная причина, по которой Арден женился на Николетте, так это клятва, которую ее отец взял с лорда Захрана, отца Ардена. Слухи об этом заполонили столицу еще до свадьбы, и не было ни одного дракона, который не знал бы ее сомнительную родословную с учетом того, что мать ее и вовсе была не дворянского происхождения.

– Сегодня вечером приезжают мои родители, поэтому гостевую на втором этаже я отдала им. А вам же с ребенком и прислугой выделила комнату, смежную с нашей спальней. Ближайшие девять месяцев она нам не понадобится, так что вы смело можете занять детскую.

Я ожидала, что она захочет мне пакостить и поселит меня в крыле для прислуги или в каком-нибудь чулане без окон, но она пошла дальше, проявляя верх бесчеловечности.

Несмотря на то что она стала женой Ардена, она, видимо, чувствовала во мне угрозу, ведь знала, что я его истинная пара, поэтому хотела, чтобы я еженощно слушала их стоны любви.

Если бы я знала строение столичного дома, то могла бы выбрать себе комнату сама, а пока приходилось подчиняться хозяйке дома.

– Где Арден? Мне нужно с ним поговорить, – произнесла я, обращаясь к Николетте.

В этот момент мы остановились около детской. Ее помощница Алия достала ключи, а сама Николетта напряглась, услышав мой вопрос.

– Зачем он вам? Он занят. Если вам что-то нужно, этим займусь я, как хозяйка дома.

– Нет, это личное, нам нужно обсудить нашего сына.

– Арден не предупреждал, когда вернется. Располагайтесь пока.

Николетта заходить в детскую не захотела, а когда мы с Ханной оказались внутри, я всё поняла. Она оказалась еще более мелочной, чем я предполагала.

Вместо чистой комнаты передо мной предстала пыльная и неубранная спальня с паутиной по углам.

Несмотря на то что я больше не являлась женой Ардена, мне стало больно и горько. Если бы он ждал нашего сына с таким же трепетом и желанием, как я, то приказал бы слугам в столице подготовить детскую еще во время моей беременности. Еще до того, как я застала его за изменой.

Я стояла посередине детской и не видела здесь даже кроватки для ребенка, не то что детских вещей или покрашенных в голубой стен.

Еще одно доказательство, что Ардену всегда было плевать на ребенка. Он был бездушным драконом, который оценивал ребенка лишь по наличию в нем магии и способности к обороту.

– Когда здесь уберут? – повернулась я к Николетте, которая стояла на пороге с видом победительницы.

Она жадно следила за выражением моего лица, но ее ждало разочарование. Ее надежды на мою истерику испарились так же быстро, как мои иллюзии о счастливом браке когда-то.

В последнее время я великолепно держала себя в руках, ведь жизнь научила меня, что эмоции – это слабость.

– Вся прислуга сейчас занята, так что вам придется справляться самим. Но для вас это не составит труда, леди Дарина, вы ведь приехали со своей служанкой. Что ж, где ведро и швабра, сами найдете.

Голос Николетты на этот раз прозвучал жестче, и она, не слушая причитаний моей Ханны, вместе с помощницей на хвосте ушла, оставляя нас посреди грязной пыльной комнаты.

Ханна очень долго возмущалась, поскольку считала это неуважением, а вот я прочитала между строк совсем иную фразу.

Николетта объявила мне войну, но напрямую оскорблять меня и выгонять не собиралась, хотела, чтобы я сама ушла. Вот только она ошиблась, думая, что это сработает.

Она не знала, что у меня нет выбора, и даже если я захочу уйти, без разрешения Ардена не смогу.

– Мы так это и оставим, моя леди? Нужно пожаловаться лорду Ардену, чтобы он приструнил ее. Как она смеет обращаться с вами так, словно вы простолюдинка? Вы выше ее по происхождению.

– Я бастард, Ханна.

– Вы признаны лордом Дагоном, как его дочь. Покойный лорд, его отец, даже завещал вам самые плодородные земли, тем самым выделив вас среди остальных наследников. Для высшей знати это о многом говорит. Вы уж поверьте, моя леди, прислуга всегда знает, о чем сплетничают господа.

Кстати, о землях. Нужно будет поговорить с отцом, что случилось с моим приданым в виде этих земель. Может ли Арден и правда оставить их себе, или они вернутся мне.

– В любом случае, Ханна, хозяйка этого поместья – леди Николетта. Мы не можем заставить ее выделить нам слуг.

Назвать выделенную нам детскую комнатушкой у меня язык не поворачивался. Размеры помещения поражали: здесь было целых два огромных окна и собственная гардеробная, однако находиться внутри было невозможно.

Отдав Мира Ханне, я наказала ей подождать меня в коридоре, а сама изучила фронт работ. Сначала у меня была мысль покормить Мир, а уже после заняться уборкой, но когда я несколько раз чихнула, находясь в пыльной комнате всего пару минут, то не рискнула подвергать жизнь ребенка опасности.

Конечно, заболеть он не заболеет, это всего лишь пыль, но расчихается, и кто знает, как это повлияет на его жар, который может вернуться в любой момент.

Я впервые была благодарна Римме, которая часто поручала мне грязную работу по дому, когда я чем-то могла ей не угодить.

Благодаря ей я всё умела и не была белоручкой, поэтому если Николетта хотела меня напугать уборкой, то ей это не удалось. К тому же я не считала уборку чем-то зазорным. Стыдно жить в грязи, а не убираться.

– Ханна, ты же с утра ничего не ела. Возьми Мира и сходи с ним на кухню перекусить. Я в это время уберу нашу комнату, а потом позову тебя.

– Ох, леди Дарина, вам не пристало заниматься уборкой, это совсем не по статусу. К тому же лорду Дагону это не понравится.

Честно говоря, о мнении отца я совершенно не думала. Тем более, отправляя меня сюда, он знал, в каком качестве я буду здесь находиться, и вряд ли удивится, что я занимаюсь подобными работами.

Да и с чего бы ему на этот раз обращать на это внимание, если он никогда и не пытался приструнить Римму, когда она отправляла меня на конюшню убирать за лошадьми, хоть эта работа была сложной физически и предназначалась для мужчин.

Несмотря на причитания Ханны, я всё равно добилась своего и отправила их вниз, на первый этаж, а сама пошла на поиски швабры и ведра.

В целом, строение поместья хоть и отличалось от того, в котором мы жили с Арденом, но примерное расположение прачечной я знала.

Еще когда мы шли внизу следом за Николеттой, я подметила, куда она кивнула, говоря о крыле для слуг, поэтому и направилась в ту сторону.

Кладовка с моющими средствами была открыта, но поблизости никого из прислуги не оказалось. Видимо, Николетта не соврала, сказав, что все они заняты.

Судя по взбудораженным голосам со стороны кухни, почти вся прислуга занималась помощью в готовке, и это навело меня на мысль, что работников в столичном поместье было гораздо меньше, раз рук и правда не хватало.

В голове от чего-то возникла неприятная и зудящая мысль, что, когда мы с Арденом были женаты, за весь тот год он ни разу не позвал моего отца и его жену в гости. Несколько раз я подкидывала ему эту идею, желая, чтобы всё было по традициям, но каждый раз, когда я заводила эту тему, Арден отнекивался, говоря, что сейчас не время, и мы созовем гостей лишь после того, как я рожу ребенка.

Тогда я считала его аргументы верными и логичными, а сейчас понимала, что он просто прятал меня в поместье, как свой грязный позор.

– Хватит думать об этом, Дарина, – прошептала я себе под нос и пошла с ведром на задний двор, прямиком к колодцу.

Несмотря на то что вода была ледяная, я, стиснув зубы, перетерпела и принялась за уборку. В такие моменты все мысли улетучивались из моей головы, и из-за этого порой я любила это занятие, ведь не думала ни о том, кто я, ни какого я происхождения, ни о своем будущем.

Закончив с уборкой, я вышла из комнаты с ведром грязной воды и чуть не столкнулась в коридоре с какой-то дамой, одетой в чересчур пышное платье, явно не подходящее случаю. Казалось, что женщина хотела показать всем, что может себе позволить подобные наряды, но из-за неуместности всё выглядело наоборот.

– Смотри, куда прешь, коза! – вдруг разозлилась она и прокричала, одергивая подол своего платья, на которое случайно пролилось немного воды из ведра.

Что ж, судя по ее речи, я не ошиблась в выводах, что женщина была из той, про которых говорят “из грязи в князи”.

– Прошу прощения, я вас не заметила. Дайте платье слугам, они приведут его в порядок.

Женщина подняла глаза на меня и прищурилась, окидывая задумчивым взглядом. Она кого-то мне напоминала.

В ходе осмотра она составила обо мне мнение и презрительно ухмыльнулась, явно решив, что я не стою не только ее внимания, но и уважения.

– А ты кто такая, что возомнила себя хозяйкой, раз посылаешь меня к слугам? А ну, быстро наклонилась и протерла это пятно, иначе я скажу дочери, и она заставит тебя драить полы всего дома по несколько раз, пока я не решу, что они достаточно чистые, чтобы я могла видеть в них свое отражение.

Я опешила, услышав ее грубый нахальный тон, и не сразу осознала, что она имела в виду. А потом до меня дошло, что передо мной стояла мать Николетты. Так вот, кого она мне напоминала.

Мы с матерью Николетты стояли друг напротив друга и, столкнувшись взглядами, не отрывали свои взгляды.

– Ты посмотри, какая наглая. Как ты смеешь не опускать глаза, когда леди смотрит?! Я похлопочу, и тебя отправят на конюшни. Всю жизнь будешь убирать за лошадьми.

Грубое и бесцеремонное обращений этой женщины стало для меня последней каплей. Я вытащила швабру из ведра, кинула ее на пол и, не обращая внимания на то, что он намок, схватилась двумя руками за ведро и со всей силы вылила всё содержимое на эту грубиянку.

Она заверещала, отчего я поморщилась, поскольку голос у нее был донельзя неприятный и резал слух. Размахивая во все стороны руками, она словно пыталась отмахнуться от воды, но уже промокла с головы до ног, напоминая мокрую курицу. От чистого платья и пышной прически не осталось и следа.

– Ты! Ты! – всё выдыхала она, но никак не могла справиться с собственным дыханием.

Я же просто бросила ведро на пол, и оно со звоном покатилось ближе к окну.

Скрестив на груди руки, я смотрела на ту, которая называла себя леди, и ожидала ее реакции. Почему-то именно сейчас мне хотелось скандала, чтобы выплеснуть всю ту злость, которая скопилась у меня в солнечном сплетении, и я всё никак не могла ее никуда деть. Это был не только гнев, но и беспомощность, обида и горечь.

– Ты, дрянь малолетняя! Ты хоть знаешь, сколько стоит это платье? Никогда в жизни за него не расплатишься, даже если тебя отправят трудиться на каменоломни!

Женщина продолжала кричать и разбрасываться бранью, а я просто слушала и ждала паузу, накапливая энергию для словесного удара.

– Вы закончили? – надменно спросила я ее, когда она замолчала, но, видимо, лишь для того, чтобы вдохнуть в грудь побольше воздуха.

– Если да, то возьмите ведро и швабру и отнесите всё это в прачечную. Вы были так неуклюжи, что разлили воду. У меня нет времени, чтобы тратить его на вас, меня ждет ребенок. И следите впредь за своим языком, раз вы собираетесь оставаться в поместье на несколько дней.

– Ты… ты… Да кто ты такая, чтобы… Ты хоть знаешь…!

– Знаю ли я, кто вы? Я прекрасно осведомлена, что вы мать леди Николетты. И кстати, будьте добры обращаться ко мне “леди Дарина”. Я дочь лорда Дагона Аллирийского.

Слова Ханны вдруг заставили меня задуматься о том, что, несмотря на потребительское отношение Риммы ко мне в собственном замке, за его пределами я всё равно считалась одной из дочерей рода Аллирийских, поскольку была признана не только отцом, но и дедом, который в свое время был главой всего рода и советником императора, уважаемым драконом в обществе.

Я могла сколько угодно считать себя недостойной и никчемной полукровкой, но в моих венах по-прежнему текла кровь драконьего клана Аллирии.

Так что другие кланы, особенно стоявшие ниже нас по статусу и положению, должны были относиться ко мне с уважением и почтением.

Раньше я позволяла себе недостойное поведение в отношении себя лишь потому, что сама считала себя ниже остальных, особенно чистокровных.

И пусть сейчас я была всего лишь ламией Ардена, но я не позволю его новоиспеченной семейке обращаться со мной, как с прислугой.

В конце концов, я дочь своего отца и мать сына Ардена, которого вскоре он признает.

Конечно, уверенность в себе не пришла ко мне по мановению волшебной палочки, и, возможно, в моем состоянии сыграло роль то, что теперь я знала, что моя мать была не всеми презираемой подавальщицей в трактире, а наследницей солнечных метаморфов, королевского рода редкой расы.

Не собираясь слушать дальнейшие оскорбления этой дамы, я прошла мимо и не удержалась от того, чтобы не задеть ее плечом.

– Всего лишь бастард, а ведет себя так, словно королевской крови, – фыркнула она себе под нос, но я услышала.

– Вы что-то сказали? – медленно произнесла я и обернулась, угрожающе глядя ей в глаза.

Я стиснула кулаки, еле сдерживая себя, чтобы не накинуться на нее и не оттаскать за волосы, но напомнила себе, что я не простолюдинка, а аристократка, которой не подобало вести себя подобным образом. Мать Николетты сколько угодно могла быть хабалкой, но я должна ставить ее на место лишь силой слова и не опускаться до ее уровня.

– Нет, ничего, я всего лишь сокрушаюсь, что испортила свое платье, леди Дарина.

Она оскалилась, но перестала браниться, явно ощутив очерченные мной границы, и почувствовала угрозу, услышав в моем голосе уверенность в себе.

К тому же все знали, что лорд Дагон прибыл в столицу. Независимо от того, что она знала, что я бастард, это ничего не меняло в отношении меня, поскольку она не знала мои отношения с отцом. Ведь некоторые роды, действительно, признавали бастардов и ставили их вровень с чистокровными, если те обладали магией. Так что моя ситуация не была из ряда вон.

– Мама, ты почему здесь одна? Где отец? Когда вы приехали? Слуги меня не предупредили о вашем приезде, – вдруг раздался голос Николетты, а затем я увидела ее саму.

Она вышла из хозяйской спальни и направилась к нам.

– Почему ты в таком виде, мама? Ты в своем уме? Скоро придет Арден. Он и без того…

Она осеклась, вспомнив про мое присутствие, и недоговорила.

– Меня облили помоями из ведра, дочь. Тебе немедленно нужно пожаловаться мужу, что его гостья ведет себя неподобающе.

Николетте дважды повторять не нужно было. Она сразу поняла, что речь идет обо мне.

– Так и знала, что от тебя будут одни проблемы, дрянь! – процедила Николетта. – Думаешь, раз испортила платье моей мамы, Арден обратит на тебя внимание? Знай свое место, грязная полукровка, и не смей смотреть на моего мужа! Так и знала, что ты такая же легкодоступная и гнилая, как твоя сестра.

– Достаточно, – холодно произнесла я. – Держи язык за зубами, иначе я приму меры.

– И что же ты сделаешь? Пожалуешься Ардену? И что скажешь ему? Ты думай-думай, а вот мне есть много, что ему поведать.

В этот момент она замахнулась, но сделала не то, чего я ожидала.

Я приготовилась отбивать ее удар, но она со всей силой влепила сама себе пощечину. Затем вторую и третью, отчего на ее щеке лопнули капилляры, и кожа покраснела, словно спелая вишня.

Она закричала и начала вырывать у себя волосы, взлохмачивая их и портя прическу, а затем порвала подол платья и разорвала ткань с самого горла до плеча.

Я стояла, как вкопанная, не понимая, что происходит, и не успела отреагировать, как она меня толкнула, вынуждая схватиться за ее плечи.

И в этот момент она с силой надрывно заплакала.

– Хватит, прошу тебя. Я же не сделала тебе ничего плохого! Леди Дарина, пожалейте меня!

Это было до того неожиданно, что я опешила. А когда сзади раздался голос Ардена, то всё поняла.

– Что здесь, черт подери, происходит?!

Это был спектакль для одного зрителя. И я выгляжу в нем агрессором. Напала на Николетту, облила грязной водой ее мать, а сама осталась целой и невредимой.

Патовая ситуация.

– Я еще раз спрашиваю, что здесь происходит? Мне что, из вас клещами информацию вытягивать?

Арден выглядел уставшим и изможденным, оттого, видимо, и нетерпеливым. Выражение его лица было гневным, а глаза метали молнии.

– Любимый, хорошо, что ты пришел. Защити нас, пожалуйста. Ты только посмотри, что она сделала с моей мамой. Вылила на нее грязную воду, которую слуги собирались вылить после уборки ее комнаты, как ты и приказал. Я ведь хотела, как лучше, а она почему-то избила меня.

Я опешила от ее вранья. Мало того, что она вывернула всё так, будто я напала на них, так еще и не сказала, что предоставила мне с ребенком и Ханной пыльную неубранную комнату.

– Что здесь произошло? Внятно и без слез! Я очень устал и голоден, поэтому не тяните с рассказом.

В иной ситуации я бы, может, и защитила бы себя, но когда Арден глянул на меня, я увидела в его глазах приговор. Взгляд его был жесткий и осуждающий.

Он уже сделал меня виноватой, и неважно, что я скажу. Это не сыграет никакой роли, поэтому я лишь стиснула кулаки и сжала зубы, раздраженная тем, что ситуация, которая часто повторялась в отчем доме, повторилась. Хотя мне казалось, что такого больше никогда не повторится. Но это был самообман.

– Леди Дарине не понравилось, как слуги убрали комнату. Она хотела получить другую, но ты же знаешь, что все остальные гостевые заняты и отданы будущим гостям. Мы ведь готовимся к рауту.

Сглотнув, Николетта кинула на меня взгляд, полный слез, и продолжила жалобным тоном давить Ардену на жалость.

– А когда слуги закончили уборку, ее не устроил результат, и она вылила ведро воды на мою маму, которая пыталась всё это время ее успокоить. А когда я попыталась защитить маму, леди Дарина меня избила.

Не знай я истинный хитрый и противный характер Николетты, то могла бы поверить ее словам, поскольку голос ее звучал жалобно, а выглядела она так, что ее хотелось пожалеть.

Будучи женщиной, я улавливала фальшивые нотки в ее голосе, но Арден был мужчиной, а их слух был настроен как раз таки на более грубые тональности, и он не слышал, что леди Николетта так мастерски врала.

– Но это я во всем виновата, Арден, прости меня. Я должна была заранее всё подготовить, еще до прихода леди Дарины и лорда Мира. Я не думала, что они прибудут так рано. Просто слуги были заняты, и я не хотела лишний раз их нагружать. Думала, что они управятся к обеду, но леди Дарина потребовала, чтобы они всё бросили и занялись ее комнатой. Ты же знаешь, как я трепетно отношусь к труду прислуги. Мы ведь с ними всю ночь генералили поместье, но не успели с несколькими комнатами. Ты же помнишь.

Я едва усмехнулась, услышав это вранье. Все мы прекрасно знали, чем она была занята ночью. Ей явно было не до уборки.

– Иди к себе, – процедил сквозь зубы Арден и кивнул на дверь их спальни.

– Лорд Арден, неужели вы так просто это оставите? Я, конечно, понимаю, что дочь влиятельного лорда, но разве это не унизительно, что она оскорбляет и поднимает руку на вашу жену? Если об этом прознает знать, все будут смеяться.

На защиту собственной дочери встала мать, которая вдруг поступила довольно умно и продуманно.

Все драконы тщательно следили за своей репутацией, и Арден был не исключением. Неважно, кто я: истинная пара или чья-то дочь, но если он закроет глаза на то, что я “избила” его жену, то остальные будут об этом судачить, поскольку это будет означать, что его самого можно унижать и оскорблять, раз он не может защитить собственную жену.

И никого не волнует, права его супруга или нет. Ее слово против моего. И все факты против меня, ведь, кроме ее матери, свидетелей инцидента не было. Она всегда будет на стороне собственной дочери, поэтому я оказалась в тупиковой ситуации.

Зная отношение ко мне Ардена, я не сомневалась, чью сторону он примет.

Если бы на моем месте была Аиша, то она бы устроила грандиозный скандал и добилась бы справедливости для себя, но я была не она.

Конечно, я обрела уверенность в себе, но сейчас я считала ниже собственного достоинства что-то говорить. Мне было достаточно и того, что я сама знала правду, и я не собиралась опускаться до уровня этих хабалок и повышать голос.

– Я сказал, прочь! – зарычал Арден, теряя терпение, и обе женщины отшатнулись, чувствуя животный страх. Он был настолько осязаем, что у меня прошла дрожь вдоль позвоночника.

В глазах Ардена разверзлась тьма. Зрачок потемнел и заполонил весь белок, но я не ощущала от него угрозы. А зря.

Когда мы остались наедине, всё его внимание переключилось на меня.

– Ты забыла свое место, Дарина?

Голос его звучал вкрадчиво и обманчиво спокойно, и от этого меня лихорадочно затрясло. Я узнала этот тон.

– Мне нужно покормить сына, Арден, я пойду.

Я попыталась пройти мимо него в сторону лестницы, но он грубо схватил меня ладонью за кисть и сжал ее, причиняя мне боль.

– Ай!

– Ты не смеешь уходить, пока я не разрешил. Мы не закончили разговор.

– Ты уже всё решил для себя и обвиняешь меня, так что не вижу смысла что-то обсуждать. Оправдываться я не собираюсь.

– Это хорошо, что признаешь свою вину. Ты всего лишь моя ламия и не смеешь ни на кого кидаться в этом доме. Это ясно?

– Ясно, – глухо ответила я и опустила взгляд, разрывая контакт с его бешеными глазами.

– В качестве наказания будешь обслуживать гостей на завтрашнем рауте. Может, научишься подчинению и покорности, поработав прислугой среди высокородных.

Если бы он ударил меня, это не принесло бы мне столько боли, что его слова.

Он хочет унизить меня при всех, и это навсегда поставит меня на один уровень с простолюдинами.

– Я поняла. Раз это всё, то я пойду. Мой сын голоден.

На этот раз Арден не стал меня останавливать, и я спустилась на пошатывающихся ногах.

Николетта с матерью обрадуются и будут злорадствовать, что так умело подставили меня, а я поняла, насколько отец был прав.

Они, может, из семьи не особо влиятельной, но оттого и обладали куда более гнусными качествами, выгрызая себе путь наверх.

Но я не собиралась становиться для них той самой ступенькой на пути к власти, пусть даже не мечтают.

Когда мы с Ханной расположились в комнате и закрыли двери, я почувствовала себя спокойнее.

Мир, на удивление, когда я пришла за ними на кухню, спокойно спал и проснулся, лишь почувствовав мое присутствие.

Говорить Ханне раньше времени, что в скором времени на рауте я буду наравне с прислугой обслуживать гостей, я не стала, чтобы она лишний раз не волновалась. Я уже представляла, какая у нее будет обескураженная и недовольная реакция.

Несмотря на то что внутри меня буквально лихорадило от чувства несправедливости, я считала, что такое наказание гораздо лучше, чем если бы Арден потребовал близости.

Насколько я слышала, во время войны ламии выполняли функции любовницы, и хоть я была готова на это ради своего сына, но думала об этом с отвращением, до сих пор вспоминая, что именно из-за его измены чуть не потеряла ребенка.

– Ох, не нравится мне всё это, моя леди. Вам пришлось всё самой тут убирать. Как бы ни повелось так, что всегда придется этим заниматься, как и в доме отца.

Впервые Ханна упомянула о том, что жизнь в отчем доме была для меня несладкой.

Если раньше эти воспоминания вызывали во мне боль, то сейчас я не чувствовала ничего, что меня бы огорчало. Словно я отпустила ситуацию. Не то чтобы я простила мачеху и младшую сестру Аишу, но понимала, что они, скорее всего, просто несчастны, оттого так злы.

Женщинам в нашем обществе в принципе нелегко. Ими распоряжаются, как вещью, выдают замуж когда вздумается, и даже не спрашивают согласия. Так что несмотря на дрянной характер Аиши, мне было ее даже немного жаль, поскольку отец вряд ли поинтересуется ее мнением, когда вздумает выдать замуж за того, кого уже приметил на роль следующего лорда Аллирийского.

– Всё хорошо, Ханна. Я и не ожидала какого-то помпезного приема. Благо, что Арден вообще согласился помочь Миру, так что я готова вытерпеть всё ради его благополучия, – произнесла я, пока кормила сына, поглаживая его волосики.

Услышав свое имя, мой сын приоткрыл глаза и сонно проморгался, из-за чего я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Сынок вдруг беззвучно рассмеялся, и я ощутила прилив сил, готовая вытерпеть всё, что готовит мне судьба, ради того, чтобы постоянно слушать счастливый смех моего Мира.

– Кстати, моя леди, вы бы были поосторожнее с леди Николеттой. Пока мы с лордом Миром были на кухне, слуги шептались о ее семье. Разные слухи о них ходят. Темные. Нехорошие.

Голос Ханны звучал беспокойно. Я чуть было не ответила ей, что отец меня предупреждал, однако в последний момент прикусила язык, вспомнив о том, что наше с ним сотрудничество должно остаться в секрете, чтобы ни одна душа не подозревала, что я здесь нахожусь не только по велению Ардена, но и для того, чтобы знать, что происходит в столице.

Несмотря на то что первоначальная моя цель – это спасение Мира, я начала вдруг осознавать, что нам с ним нужно жить как-то дальше. И прямо сейчас лучше начать готовиться к будущему, которое уготовано нам судьбой и нашим происхождением.

Может, внутри я и желала вместе с сыном остаться где-нибудь на задворках империи, доживая свою жизнь без проблем и чужого вмешательства, но я понимала, что не могу лишить собственного сына его наследия. Раз моя мать принадлежала к королевской династии, то я должна получить свое назло всяким лордам Бейрутам, которые хотели отобрать жизнь моего сына.

Когда настало время ужина, в животе забурлило, но никто из слуг не пришел позвать меня вниз в столовую. В иной ситуации я, может быть, последовала бы примеру Ханны и пошла бы на кухню есть с прислугой, но не могла себе этого уже позволить. В первый день мне нужно показать всем, что я не бессловесная полукровка и изгой.

Это Арден в курсе моего статуса в этом доме, однако отчего-то я сомневалась, что он захочет продемонстрировать всем, что сотворил со своей истинной парой, поэтому я набралась смелости и сама спустилась, прямиком к хозяйскому столу, накрытому для гостей.

Уже на подходе к гостиной я видела, что все в сборе.

Арден сидел во главе стола, Николетта – по левую руку от него, а около нее расположились ее родители. Я поразилась ее невероятному сходству с отцом, поскольку мать была хоть и красива, но более простовата.

Правая сторона стола пустовала, и я подметила, что на меня не было приборов. Я всё равно села за стол, хоть меня никто и не ждал, причем рядом с Арденом, словно бросая вызов леди Николетте.

Обычно по правую руку сидел главный помощник либо ближайший родственник мужского пола, но я не хотела сидеть подальше от всех, как изгой, поэтому нарушила правила. К счастью, Арден не возражал, просто взглянул на меня изучающим взглядом разок, а после продолжил разговор с отцом Николетты, лордом Янисом.

– В общем, как я и сказал, об этом вам лучше переговорить с моим отцом. Он тоже один из советников и больше заинтересован во внутригосударственных делах, в то время как я сейчас сосредоточен на делах военных.

– Но, лорд Арден, вы вхожи в Совет, и я подумал, что…

– Не стоит, у вас это плохо получается. Я сам разберусь со своими делами, да и обсуждения и текущие повестки совета – секретная информация, до которой мы не допускаем посторонних.

Голос Ардена похолодел и стал жестким, намекая, что он не потерпит вмешательства в свои дела.

Отец Николетты заскрежетал зубами, но ничего сказать не мог, поскольку его поставили на место, намекая, что он лезет не туда, куда следует.

Во время образовавшейся паузы все повернули голову в мою сторону, видимо, найдя новую тему для обсуждения. И если леди Николетта и ее мать, леди Клара, были недовольны моим появлением, то взгляд ее отца, наоборот, стал заинтересованным. Вот только, когда он заметил, во что я одета, то слегка скривился не удержавшись. Я даже предполагала, какие мысли бродили в его голове: “что простолюдинка делает за столом господ?”

Я, может, и хотела бы нарядиться, но все мои платья остались в замке Ардена, где когда-то я была полноправной хозяйкой и госпожой. Я скучала по ним, а денег на новый гардероб у меня не было, так что приходилось надевать то, что есть. Благо, что академия выделила мне стипендию, на которую я и купила себе хоть какую-то одежду.

– Это семейный ужин, леди Дарина, – широко улыбнувшись, медленно произнесла Николетта, четко выделяя каждую букву.

Кажется, она надеялась, что я, осознав, что я тут не к месту, удалюсь и извинюсь за то, что потревожила их, но делать подобного я не собиралась.

– Жаль, что Мир еще не ходит, иначе бы тоже спустился, – ответила я ей в том же тоне, оскалившись и показывая свои зубы.

В животном мире это означало бы, что я бросаю ей вызов. Впрочем, в нас и так много от зверей, поэтому она всё моментально поняла.

– Леди Николетта, будьте добры приказать прислуге накрыть и на меня.

– Конечно, я могла обратиться напрямую к прислуге, которая крутилась рядом в ожидании приказа хозяев, но мне было приятно сказать это жене Ардена.

Она аж всё покраснела, чувствуя унижение, а вот я, напротив, ощутила удовлетворение, хоть как-то отыгравшись за то, что произошло днем.

Ее мать сидела на своем месте бордовая от гнева, но с опаской поглядывала на мужа, явно не решаясь подать голос.

Меня удивило, что она боялась собственного мужа, но никак не Ардена. Это наводило на определенные мысли. Нужно будет узнать у Ханны, чем же так всех пугает семья Николетта.

Всё это время я чувствовала на себе взгляд лорда Яниса, и от его внимания у меня вдоль позвоночника прошла дрожь. Холодная, липкая и неприятная. Интуиция вопила, чтобы я держалась от него как можно дальше.

Несмотря на то что Арден дал понять, что не позволит вмешиваться в его дела, весь вечер лорд Янис пытался как-то склонить его к разговору о войне, который Арден старался не поддерживать, явно что-то скрывая.

– Леди Дарина, – подойдите ко мне после ужина. Мы обсудим вашу форму на завтрашний раут. Арден предупредил меня, что вы будете обслуживать гостей, так что мне необходимо ввести вас в курс дела, и как всё будет происходить. За вас буду отвечать я, поэтому я заинтересована, чтобы вы были предельно подготовлены, – подала голос леди Николетта, когда градус напряжения за столом спал и настало время чая.

Я едва не заскрежетала зубами, чувствуя, что эти два дня будут для меня довольно сложными, так как Николетта явно будет отыгрываться на мне за то, что я оскорбила и унизила ее мать.

– Как скажете, леди Николетта. Буду рада вам помочь. И не переживайте так, со своими обязанностями я справлюсь, а то от тревоги морщины могут появиться. Да и вы сами в курсе, что я отлично справляюсь с домашними делами. Как вам уборка предоставленной нам с сыном комнаты? Она была такая пыльная, что у меня едва не проявилась аллергия, так что я старалась, когда убирала ее. Жаль, что у вас так мало прислуги, раз вам некого было выделить на уборку, но, надеюсь, вы скоро освоитесь в новой для себя роли и решите эту проблему.

Всё это время до ужина я думала о том, как вскрыть правду Ардену, при этом не унижаясь, и сейчас мне представилась эта возможность, чем я успешно и воспользовалась.

Боковым зрением я увидела, как насторожился Арден, даже его плечи напряглись, и он кинул пронизывающий до костей взгляд на свою жену. Та побледнела, заметив это, а вот я незаметно улыбнулась, понимая, что ее ждет серьезный разговор вечером.

Где-то внутри я знала, что Арден хоть и издевается надо мной сам, другим сделать этого не позволит.

В конце вечера к Ардену вдруг подошел дворецкий и сообщил о приходе какого-то гостя, после чего Арден посмурнел и резко встал из-за стола.

Лорд Янис навострил уши, но, к своему сожалению, последовать за Арденом не мог, поскольку за этим наблюдала не только его семья, но и я, и остальная прислуга.

Он не был уверен, что я не расскажу, что он последовал за хозяином дома, чтобы подслушать его разговор. Всё это я прочитала в его глазах, в последнее время обладая невероятной проницательностью.

– Леди Дарина, позвольте поинтересоваться, вы ведь развелись совсем недавно. Он вам изменил с сестрой?

Лорд Янис словно хотел отыграться на мне за то, что он не смог осуществить свои планы, так что вопрос от него последовал бесцеремонный и бестактный. При Ардене он бы себе такого не позволил, но поскольку сейчас защитить меня было некому, он спокойно решил нарушать мои границы.

– Мы разведены по обоюдному согласию.

От леди Николетты последовал издевательский смешок, который она и не скрывала, показывая свое отношение к моему ответу. Лорд Янис прищурился, но больше поднимать тему развода не стал. Решил зайти с другой стороны.

– Кстати, я всё хотел поздравить вашего отца с рождением внучки, но всё не было никак времени. Сами понимаете, организация торжества отнимает все силы. Так вот, хотел поздравить вашу семью с тем, что ваша сестра родила дочку. Это, конечно, не мальчик, но тоже приятное событие.

Несмотря на благожелательный тон, это была шпилька в адрес нашей семьи.

– Думаю, отец с Арденом разделяют ваше мнение, особенно если уже есть сын. Так что и вам не о чем беспокоиться, если ваша дочь родит девочку. Всякое бывает, вы же знаете.

Я не могла спустить ему с рук такое завуалированное оскорбление, и кинула ответку. Он побагровел от злости, но сказать мне ничего не успел. В этот момент в столовую вошел Арден, и выглядел он настолько недовольным, что лорд Янис не решился продолжать свои расспросы.

– Николетта, гостевые комнаты твоих родителей готовы?

– Да, Арден.

– Дворецкий проводит вас, отдохните с дороги. Завтра с утра приедут мои родители, и мы обсудим всё перед раутом, – сказал как отрезал Арден.

Лорд Янис даже возразить не успел, как Арден кивнул дворецкому, и тот настойчиво подошел к недовольной паре, не желавшей, видимо, покидать столовую и оставлять дочь со смурным мужем.

Леди Клара за весь вечер на удивление не произнесла ни слова, словно боялась ляпнуть что-то, что не понравится ее властному мужу. Напоследок она кинула непонятный взгляд на дочь, и та еле заметно кивнула, заставив меня гадать, о чем же был их молчаливый разговор.

Когда родители Николетты ушли, в гостиной остались мы втроем: я, Николетта и Арден. Чувствую, ждет меня неприятный разговор. Арден не стал тянуть и сразу перешел к делу.

– Я не потерплю в своем доме склок и скандалов. Имейте это в виду.

– Но, Арден, она первая начала, – захныкала Николетта, пока я молчала.

– Не забывай свое место, Николетта. Ты еще не мать наследника и право слова не имеешь.

– А она имеет, хочешь сказать?!

Она разозлилась и чуть потеряла над собой контроль.

– Она мать моего сына, и я не позволю, чтобы слуги этого дома относились к ней неуважительно. Если ты еще раз меня разочаруешь, управление домом перейдет к Дарине. Ты уяснила?

– Да! – закричала она, расплакалась и убежала, громко хлопая дверью.

А после всё внимание Ардена переключилось на меня.

– Не думай, что можешь себе многое позволить, Дарина. Ты ламия, не забывай об этом.

Он не собирался передавать мне контроль над слугами. Просто хотел получить Николетту. Я ясно прочитала это в его глазах.

– А теперь иди к себе. Я приду перед сном. Будь готова.

Он встал из-за стола первый, заставив меня оцепенеть.

Что он имел в виду? Неужели намекает на…?

Николетта убежала, так что на ее личный инструктаж я не пришла. Меня одолевали мысли куда более важные, чем раут, организованный в ее честь.

– Ханна, скажи, что прислуга говорит о семье Николетты?

– Что остерегаться их надо. Особенно лорду Ардену.

– Почему?

– У лорда Яниса три дочери.

– Ириса, Николетта и…?

– И Аделаида. Вдова лорда Франка, главы столичного банка и наследника миоритовых копий. Пусть драконы-прародители будут к нему благосклонны. Драконья чешуя ему пухом.

Ханна была довольно суеверная и сложила ладони домиком к потолку, молясь о благополучии лорда на небесах.

– Поговаривают, что умер он при загадочных обстоятельствах. Благо успел наследника оставить. Причина его смерти до сих пор неизвестна, но все грешат на лорда Яниса. Все знают, что он промышляет различными ядами, которые до сих пор не может распознать наша тайная канцелярия.

– Так получается, все думают, что лорд Янис отравил лорда Франко. Но для чего? Аделаида хоть и родила сына, всё равно не смогла бы стать наследницей лорда Франка и завладеть всем его имуществом. Ты же знаешь, что всё работает не так, когда дело касается высокородных драконов. Его сын мог бы наследовать имущество лишь при одобрении Совета, который сам бы назначил ребенку опекуна. Слишком ключевая должность в государстве была у лорда Франка.

Несмотря на низкое происхождение, Ханна была довольно образованной и многое знала о драконах. Еще ее отец служил при моем деде и помогал ему в финансовых делах.

– Да, но лорд Янис вырос на задворках империи, моя леди, так что о таких тонкостях не в курсе. У них ведь всё всегда наследует либо старший сын, либо единственный наследник. Так что даже если он и хотел заполучить наследство, то у него ничего не вышло бы. Поэтому и поговаривают, что он так яростно настаивал на исполнение лордом Захраном клятвы. Многие забеспокоились, когда лорд Захран заделал леди Ирисе ребенка. Ведь если она родит наследника, кто знает, что случится. Заручившись сторонниками, лорд Янис вполне способен устранить Ардена, если сын Ирины будет достаточно одаренным, чтобы власти пошли на такой риск, чтобы сместить лорда Ардена.

Я начинала понимать, почему отец предостерегал меня держаться от этой семьи подальше и быть с ними настороже.

Единственная причина, по которой я сейчас не представляю интересов для лорда Яниса, если вдруг он и есть тот самый убийца, то это то, что мой сын Мир не унаследовал никаких драконьих способностей и не являлся драконом, не имел возможности к обороту.

В любом случае он не станет открыто действовать, пока Ириса или Николетта не родят, ведь иначе у него не будет никаких прав на место главы клана северных драконов.

Я никак не могла понять, каким образом аристократ из провинциального разорившегося рода мог так быстро подняться и обрасти такими связями, чтобы покушаться на такой влиятельный клан.

Когда наступило время сна, Ханна, несмотря на мои протесты, легла на пол, постелив себе тонкий матрасик, который выпросила у прислуги. Поджав губы, я решила завтра же решить эту проблему. Не позволю ей лежать на полу, как какой-то оборванке. В конце концов, она кормилица дочери влиятельного лорда. Надо будет, обращусь к Ардену, чтобы приструнил свою жену.

Я, конечно, согласилась стать его ламией, но не говорила, что позволю обращаться также наплевательски и к своему человеку.

Ханна уже уснула, а Мир давно видел десятый сон, в то время как я лежала на постели одетая и не могла даже прикрыть глаза.

Ждала, когда придет Арден.

При Ханне он не станет ко мне приставать, а я намерена была сделать всё, чтобы между нами не произошло близости.

В груди воцарилась горечь.

С Аишей когда-то Арден изменял мне на нашей супружеской кровати, а со мной намеревался в детской, подальше от глаз законной жены.

Когда дверь наконец заскрипела, я медленно поднялась и замерла, словно надеясь, что в темноте он меня не заметит.

– Ты не постучался, – тихо произнесла я, переживая, слышит ли он, как часто стучит мое сердце.

Меня обдало испариной, а ладошки вспотели. Я попыталась незаметно протереть их о ткань платья, но так нервничала, что терла ладони слишком заполошно и резко, привлекая внимание Ардена.

– Это мой дом. А ты моя ламия. Стучаться я не собираюсь. Все двери для меня открыты.

Я недовольно поджала губы, впрочем, не удивляясь бесцеремонности и нахальству Ардена.

Несмотря на шум, Ханна даже не пошевелилась, продолжая слегка посапывать. Меня же, хоть я и устала за весь день, даже не тянуло в сон, настолько я была взбудоражена неизвестностью.

– Ты хотел о чем-то поговорить? – спросила я у Ардена в надежде на то, что это и было целью его прихода

Я еле сдержалась, чтобы не коснуться ворота платья, но не стала этого делать, чтобы он не подумал, что я его боюсь.

Мне претило то, что я отныне снова от него завишу, но и выбора как такового у меня не было.

– Поговорить? С чего бы мне с тобой разговаривать? Мы уже всё обсудили. Я пришел посмотреть на твоего сына.

Скажи он, что это и его сын, я бы воспротивилась и взбрыкнула, но когда он сказал “твоего”, меня это возмутило.

Он говорил так, словно открещивался от него и не признавал его, словно родила я Мира не от него. Такая грубость меня оскорбляла, но я, чтобы не унижаться и не убеждать его в обратном, лишь стиснула зубы и промолчала, уговаривая себя потерпеть, ведь всё это ненадолго, как я надеялась.

Раз я ему так противна, то он и сам захочет вскоре от меня избавиться. А чтобы это сделать, ему нужно выполнить свое обещание и помочь Миру выздороветь и выжить.

Не спрашивая разрешения, Арден подошел к кровати и посмотрел на спящего сына сверху вниз, даже не наклонившись. Мне показалось, словно в его глазах горел интерес, но когда я глянула на него снова, там царило полное равнодушие. Видимо, свет не так падал, или это было мое воображение.

– Утром спустишься на завтрак вместе со всеми. Приедут мои родители. Моя мать хочет посмотреть на ребенка, так что и его прихватишь с собой.

– Она хочет посмотреть на него во время завтрака за столом?

Я не сумела скрыть недовольство.

– Не испытывай мое терпение, Дарина. Если я сказал к завтраку, значит, к завтраку. И не опаздывай, завтра ты поступаешь в полное распоряжение Николетты. Подготовка к рауту не из легких.

Я поджала губы и слегка запыхтела, чувствуя, как усилилось мое дыхание.

Арден прищурился, осматриваем меня с головы до ног, затем ощерился и пошел молча к выходу. Его плечи были напряжены, а от него веяло каким-то странным запахом – что-то на уровне подсознания, словно он был нездоров.

Неужели отец сказал правду, что из-за меня Арден потерял связь со своим драконом? Означает ли это, что он неспособен сейчас к обороту?

Я еще долго вращалась в кровати, никак не могла уснуть из-за мельтешения мыслей в голове, а когда всё-таки прикрыла глаза и уплыла в темноту, снова резко очнулась, но на этот раз меня разбудили визги прямо над ухом.

– Немедленно вставай, гадина!

Надо мной с противным выражением на лице стояла Николетта, уперев при этом руки в бока. Позади нее маячила леди Клара с таким же неприятным взглядом, и обе они смотрели на меня со злорадством.

Я оглянулась, но никогда не увидела больше и подорвалась, выискивая глазами Ханну и Мира, но их в комнате не оказалось.

– Что, нагулыша бесталанного своего ищешь? Не старайся, мы твою служанку с этим отребьем отправили в заброшенное крыло подальше от глаз гостей. Еще не хватало, чтобы кто-то его видел. Достаточно и того, что ты ошиваешься поблизости! – прошипела Николетта, не сдерживаясь в выражениях, а я заподозрила неладное.

– Где Арден?

– Не твое дело, оборванка!

Судя по ее тону и уверенности в голосе, Арден отлучился, чем она и воспользовалась.

Уверена, будь он в особняке, она бы не позволила себе такого поведения, а сейчас наружу вышло ее истинное лицо.

У меня так и вертелось на языке сказать ей, что Мир в любом случае появится на завтраке по требованию Ардена, но я не стала портить ей настроение сейчас. Хотелось полюбоваться ее лицом за столом, когда все ее надежды пойдут прахом.

– Моя мачеха была права. Кровь не водится, рано или поздно проявится, – задумчиво произнесла я, вставая с кровати, и смотрела при этом на Николетту, после переводя взгляд на ее мать и обратно.

Я не скрывала легкую брезгливость и презрение, так что она вся побагровела, чувствуя, что имею в виду я ее сомнительное происхождение.

– Успокойся, дочка, не горячись, мы еще возьмем свое. А вы бы лучше, леди Дарина, так не суетились и поторопились бы. Недолго вам быть белоручкой, еще всю посуду перемывать что до раута, что после.

Они развернулись и вышли, давая мне несколько минут на сборы, хоть я и ждала, что они погонят меня на кухню в ночнушке. Но видимо, ненавидеть они ненавидели, но реакции Ардена опасались, прознай он про их выходки.

Я спокойно умылась, оделась и только после вышла из комнаты, следуя за двумя провинциалками, которые возомнили себя леди. А на кухне меня и правда ждала гора посуды.

Когда Николетта сказала вчера, что должна ввести меня в курс дела перед раутом, я, конечно, ожидала чего угодно, но не думала, что вместо подготовки я буду заниматься мойкой посуды после готовки.

Стиснув зубы, я не подавала виду, что мне это претит, и держала спину прямо, не тушуясь перед остальной прислугой, которая посматривала на меня с интересом.

Все они знали, кто я, откуда родом и кем прихожусь Ардену, оттого я не удивилась, увидев в их глазах неподдельное любопытство.

– Мой тщательней, иначе я нажалуюсь Ардену.

Николетта испытывала удовольствие от моих унижений и не отходила от меня ни на шаг, упиваясь собственной властью и превосходством.

– Здесь пятно пропустила! И это еще помой. Скоро завтрак, а ты еще даже с половиной не управилась.

Она продолжала ворчать и отдавать мне приказы, даже не глядя на работу самих слуг.

На удивление, вместо смеха надо мной они с каким-то презрением смотрели на саму Николетту, словно она им не нравилась, и они считали ее недостойной своего места.

– Ники, дорогая, идем, сваты приехали. Тебе надо встретить их подобающе. И смотри, кланяйся ниже, чем обычно.

В кухню вошла леди Клара, мать Николетты, и кинула на меня лишь мимолетный взгляд, но даже этого мне хватило, чтобы желать отмыться от общества этой невоспитанной жестокой семейки.

– И этой скажи, чтобы что-то другое надела. От нее пованивает, не хочу давиться всё утро завтраком, сдерживая рвоту.

Я хмыкнула, но идти к себе в спальню после их ухода не стала.

Платье было чистым, да и я особо не вспотела. Если они считали, что мытье посуды заставит меня страдать, то это они еще не знали, чем мне приходилось заниматься в отчем доме.

Вместо того чтобы переодеться, я пошла на поиски Ханны и Мира. Благо одна из служанок подсказала мне дорогу.

До завтрака еще оставалось минут двадцать, так что я успевала спокойно покормить ребенка.

Конечно, у меня возникло желание одеться в чистое, чтобы не ударить в грязь лицом, но в то же время сегодня собирался узкий круг, и я могла себе позволить ткнуть их всех носом в жестокость и мелочность Николетты. Сомневаюсь, что Ардену понравится ее поведение.

Не то чтобы меня волновали их взаимоотношения, но и спускать это всё с рук я была не намерена. Пусть не прямо, но опосредованно показать ее промахи я могла.

Отправив Ханну в комнату, я взяла ребенка на руки и спустилась на первый этаж, прямиком к столу, где все уже были в сборе.

На этот раз про сервировку моего места не забыли, но находилось оно в самом конце стола, будто я была какая-то сиротка.

Раньше я никогда не видела родителей Ардена, так что сейчас посматривала на них украдкой, сравнивая, в кого больше всего он пошел своей внешностью.

Он был похож на своего отца, но не сказала бы, что был копией. Глаза ему достались, скорее, от матери. А вот рост и комплекцию явно унаследовал от своего отца, в то время как его мать была довольно миниатюрной и ладной женщиной.

Я ожидала, что она будет такой же стервозной, как леди Римма или Клара, но, на удивление, выражение ее лица выглядело благожелательно. При виде меня глаза ее засияли, вот только она с опаской взглянула на своего мужа и после отвела взгляд, словно боялась его реакции. Она явно подчинялась мужу и была в его полной власти.

– Почему она здесь, Арден? Это семейная встреча. Ей здесь не место, – недовольным тоном произнес лорд Захран.

Я предполагала, что у отца Ардена довольно тяжелый и непримиримый характер, но не думала, что настолько. Он даже не посмотрел в мою сторону, словно считая меня недостойной его венценосного внимания.

Его жена кинула на меня взгляд исподлобья и как-то извиняюще улыбнулась, словно ей было стыдно за поведение собственного мужа, но сделать при этом она ничего не могла.

Я, конечно, знала, что его родители были против нашего брака из-за моего происхождения и крови, несмотря на нашу истинность, но отчего-то всё это время считала, что основную роль в этом мнении играла именно мать Ардена.

Сказывалось воспитание леди Риммы, которая в основном портила мне жизнь.

Здесь же всё оказалось ровно наоборот. Именно лорд Захран был приверженцем чистоты крови.

Судя по его взгляду, и семья Николетты не особо его устраивала, но, по крайней мере, она была чистокровной, и его это слегка успокаивало.

– Следи за своим языком, отец. Леди Дарина – моя гостья и будет сидеть за столом вместе с нами.

Взгляды отца и сына столкнулись копьями в воздухе, но Арден даже не шелохнулся, лениво поглядывая на лорда Захрана, словно знал, что в очередной раз отстоит свое решение.

По слухам в основном поместье, я знала, что Арден обладал характером куда более стойким и тяжелым, чем его отец, ведь не зря забрал у того место главы клана. У меня складывалось впечатление, что своим недовольством лорд Захран просто хотел показать, что в этой семье всё еще имеет вес и считается главой рода, но Арден всем ясно дал понять, что никому не позволит собой помыкать.

– Что ж, остается так остается, но пусть она уберет свое отродье из столовой. Еще не хватало, чтобы ребенок расплакался и помешал нам вести беседы. В конце концов, мы должны обсудить сегодняшний раут. Это важное событие для наших семей, поскольку соберется вся знать столицы. Или ты хочешь, чтобы мы опозорились? Этого ты добиваешься, сын?

– Захран, это я попросила принести нашего внука, – подала голос леди Эллен, мать Ардена. Она говорила так тихо, что я еле расслышала, что она сказала.

На нее в принципе обратили внимание только потому, что образовалась пауза в разговоре.

Что мне не понравилось, так это взгляд леди Клары, который та на нее кинула. В нем было превосходство и злорадство, и я даже знала почему.

Ее старшая дочь была любовницей лорда Захрана, и вся это семейная встреча была какой-то постановкой и издевательством над ней и мной.

Мне было жаль это милую доброжелательную женщину, ведь она находилась в полной власти изверга, который даже не скрывал, что у него женщина на стороне, которая носит в утробе его ребенка.

Благо, что он не привел ее в этот дом. Это было бы верхом наглости и проявлением неуважения к жене.

– Ты захотела увидеть кого? Внука? – практически выплюнул лорд Захран, а затем уничтожающим взглядом посмотрел на жену. Хотел ей сказать что-то жесткое и обидно, и она даже затряслась от испуга, но в этот момент с громким стуком открылась дверь, и внутрь столовой вошла фигуристая темноволосая девушка с диадемой в волосах.

На ней было надето облегающее платье, которое не скрывало ее беременность, а наоборот, подчеркивало внушительный живот, который она гордо несла впереди себя, казалось, говоря всем вокруг, что скоро станет матерью.

Еще до того, как ее начали радостно приветствовать родители Николетты, я уже поняла, кто стоял перед нами. Леди Ириса, любовница лорда Захрана. И она явно пришла поглумиться над его законной женой.

Теперь у меня не оставалось сомнений, в кого пошел Арден.

Он полностью копировал поведение своего отца.

Я с горечью подумала о том, что мне стоило побольше узнать о его семье до того, как соглашаться на брак с ним, вот только какой смысл думать о прошлом.

В любом случае я настолько сильно хотела убежать от семьи, что схватилась за его предложение, как за последнюю соломинку.

– Доброе утро, моя дорогая, что-то ты опаздываешь. У тебя всё хорошо? Токсикоз не мучает с утра пораньше?

Леди Клара подорвалась со стула и приобняла дочь за талию, бурно демонстрируя довольство и радость. Мне даже показалось, что она следила за реакцией леди Эллен с ехидством и злорадством.

– Почему не предупредила, что придешь? Я бы вызвал тебе карету. Ты хотя бы представляешь, как сейчас опасно бродить одной по городу? В столице вот-вот вспыхнет война, а ты носишь моего наследника, Ириса, – недовольно, но в то же время заботливо произнес лорд Захран, не замечая, что оговорился, будто забыл, что его наследник – это Арден. Последнее не ускользнуло от него, как и то, что его отец посадил любовницу по правую руку от себя.

– Николетта, прикажи слугам накрыть на Ирису, – произнесла леди Клара, но по их переглядыванию с младшей дочерью я поняла, что всё это было придумано заранее.

Они хотели показать свое превосходство в этой семье и дать понять, что вскоре именно они будут главными женщинами в роду северных драконов.

Мы с леди Эллен переглянулись и в этот момент стали невольными союзниками.

Мне не было нужды переживать, что она примет сторону Николетты и будет воспринимать ее, как жену Ардена.

Она, как и я, была против этой семьи, ведь мы обе хотели жить, и руководствовались собственной безопасностью. Это семья была слишком опасна, чтобы позволить им обосноваться в роду северных драконов.

Несмотря на приказ Ардена спуститься и присоединиться к ним за завтраком, когда слуги начали накрывать на стол, я встала и с Миром на руках пошла к выходу.

Лорд Захран всё равно не даст жене посмотреть на внука за столом, так что делать мне тут нечего.

Когда я уже оказалась около двери, меня с недовольством окликнул Арден, желая, чтобы я осталась с ними. Однако за меня на удивление заступилась его мать, говоря о том, что мне нужно покормить малыша, а она посмотрит на него после завтрака, навестив нас в спальне.

– Вы видели, какое на ней было платье? Неужели семья Аллирийских настолько бедная, что они не могут позволить себе приличный гардероб: Я бы никогда не осмелилась выйти в таком виде даже ненадолго, надо мной смеялась бы вся столица, – со смехом произнесла Ириса, когда я выходила, и обе ее родственницы подхватили ее речь, начиная обсуждать между собой, что со мной не так.

Я быстро удалилась, не желая слушать все эти оскорбления, и еще больше начала злиться, что я вынуждена соседствовать с этими хамками в одном доме.

Оказавшись в комнате, я передала уснувшего сына Ханне, а сама закатала рукава платья, чувствуя, как у меня жгут кисти рук.

Всё это время я терпела легкую боль, не собираясь демонстрировать гиенам свою слабость, а дойдя до комнаты, наконец-то хотела посмотреть, что случилось с моей кожей.

Она вся покраснела и шелушилась, а в некоторых местах и вовсе начала отходить и кровоточила.

– Что с вами случилось, моя леди? Неужто вас заставили мыть посуду этими новомодными средствами? Нужно было надеть перчатки, неужели вам их не выдали? Если этого не сделать, то кислота разъедает кожу. Вам срочно нужно помыть руки в холодной воде и намазать раны успокаивающей травяной настойкой.

Я корила себя за свой упрямый характер, ведь сама прекрасно могла попросить на кухне перчатки, но не хотела унижаться. Возможно, если бы над моей душой не стояла Николетта, я бы додумалась, что кожа горит неспроста, но тогда я не чувствовала особых неудобств, поэтому и не знала, что всё это время моющее средство разъедало мне руки.

Тонкая кожа между пальцев кровоточила, и я чувствовала боль в руках, не понимая, каким образом смогу выдержать сегодняшний раут.

Благо я уже знала, что Николетта хочет, чтобы я была как можно больше унижена, так что мыть посуду меня не заставят.

Она уже имела на меня планы, хотела, чтобы я обслуживала гостей непосредственно в зале, чтобы все видели, что дочь лорда Дагона Аллирийского находится сейчас у нее в подчинении.

– Давайте намажем мазь, моя леди.

Ханна с помощью травяной настойки уменьшила мою боль и залечила часть самых тяжелых ран, так что я ненадолго смогла уснуть.

За это время она успела сбегать на кухню и принести завтрак себе и мне, а уже ближе к обеду раздался стук в дверь.

Ко мне на разговор пришла мать Ардена.

Первый раут, организованный сразу после свадьбы, всегда был довольно значимым событием в жизни молодых супругов.

Когда-то и я мечтала о таком.

А сегодня лишь с горечью смотрела на чужой праздник, где главными виновниками торжества были мой муж и его новоиспеченная жена.

Я же будто оказалась в какой-то книге ужасов, и вместо того, чтобы занимать почетное место за столом, ходила между столами и разносила бокалы, наполненные вином.

Ходить на кухню мне было запрещено, так что остальные служанки, которые стояли около стены на случай, если они понадобятся господам, подавали мне подносы.

К неудовольствию Николетты и ее матери никто особо не обращал на меня внимания, поскольку все высокородные привыкли, что прислуга – это всего лишь фон.

Несмотря на попытки Николетты и ее сестры как-то разворошить осиное гнездо, чтобы все вокруг сплетничали про меня, они не увенчались успехом. Всех больше волновала либо война, либо экономика государства в период спада, то есть деньги.

Моего отца на раут пригласили ввиду его статуса, но семья сделала правильный выбор и проигнорировала приглашение. Иначе было бы не избежать неудобных вопросов про Аишу. Хоть в столице и ходили кулуарные сплетни про роды Аиши, но они считались лишь слухами до тех пор, пока их не подтвердит семья. Будь они здесь, все бы следили за их реакцией на вопрос, а после было бы не избежать распространения сплетен по всей Империи.

– Неплохое торжество, но слишком вычурно. Сразу видно, неблагородная кровь, – услышала я вердикт какой-то женщины, и другие подхватили, одобряя ее мнение.

Несмотря на то что времени для подготовки раута было мало, всё выглядело довольно помпезно и на высшем уровне, но излишне пестро и аляповато, что аж глаза порой болели от усталости.

Поскольку я ходила по залу туда-сюда, то постоянно слышала разговоры лордов и леди, и если последние разговаривали в основном о моде и последних новинках одежды, то мужчины больше спорили о том, пошлет ли император войска на запад.

Все оглядывались часто по сторонам и выискивали владетеля запада лорда Гора, который совсем недавно приехал в столицу, но еще ни разу не появился в высшем обществе.

Если бы кто-то спросил моего мнения, то я бы сказала, что властям не помешало бы сразу послать войска на запад, чтобы война не дошла к нам. Однако они, кажется, не желали разбрасываться бойцами и чего-то ждали. Либо когда ослабнет запад, чтобы установить там после войны новые порядки, либо надеялись, что те смогут откинуть вражеские войска обратно за границу Арьялы.

– Что мы всё о политике да о политике. Вы лучше расскажите, что там с нашим новым законопроектом? Как думаете, в ближайший месяц его одобрят? – вдруг спросил один из лордов, сидящих напротив лорда Захрана. Он был такой же крупной комплекции, массивный и со слегка пугающей мрачной энергетикой.

Лорд Янис сразу же заулыбался, а его глаза засияли интересом, поскольку другие не воспринимали его мнение по войне и политике всерьез. Смотрели на него свысока и наблюдали, как за мошкой, случайно севшей им на манжеты.

– Да вот, лорд Наир, я и сам задаюсь тем же самым вопросом. Но сколько бы я ни интересовался, лорд Захран что-то темнит и не дает никаких прогнозов. А я дракон заинтересованный, сами понимаете, средняя дочка влюбилась, скоро родит, и я радею за ее статус. К тому же…

Лорд Захран таким взглядом посмотрел на лорда Яниса, что тот мгновенно замолчал, прикусив язык, и недоговорил, переводя тему чуть в другое русло.

– Я надеюсь, что законопроект скоро примут, не будут слишком долго тянуть, поскольку для многих мужчин это было бы актуально. Сами понимаете, господа, иметь всю жизнь одну жену довольно скучно. Я вот, например, предпочел бы заиметь трех наложниц. Да и им было бы не стыдно выходить в свет, поскольку их статус приобрел бы легитимность, – продолжил тот, кого назвали лордом Наиром.

– Законопроект пока лишь на стадии рассмотрения. Поэтому рано говорить о том, примет ли его Совет. Сами понимаете, сейчас на повестке дня стоит более важная и глобальная задача. На носу война, – произнес еще один лорд, сидящий напротив Яниса.

Он был старше всех остальных и выглядел гораздо более серьезным. За весь вечер я не увидела на его лице ни тени улыбки, в то время как взгляд всё время скользил по другим лордам. Казалось, ему не нравится находиться на рауте, и пришел он сюда лишь из чувства долга.

– Лорд Маркус, ваша фракция ведь обладает преимущественным количеством голосов в Совете. Почему бы вам не повлиять на скорейшее решение проблем с наложницами, в особенности в преддверии войны? Если вдруг она разгорится с большей силой, это было бы актуально. В конце концов, можно было бы узаконить статус ламий после войны. Сами понимаете, многие женщины, взятые в плен, понесут, а к таким полукровкам у нас сейчас отношение гораздо худшее, чем к обычным бастардам.

– Наша фракция не одобряет легитимность наложниц. К тому же наш закон позволяет признать любого бастарда законным наследником при определенных условиях, так что надобности в узаконивании статуса наложниц мы не видим, – грубо ответил лорд Маркус и пресек все дальнейшие вопросы лорда Яниса.

В этот момент объявили перерыв.

Все мужчины повставали со своих мест, чтобы пройти в другую комнату и попробовать какой-то новый эль, которым всех угощал хозяин вечера, лорд Арден, находившийся всё это время во главе стола вместе с Николеттой.

Он кивком головы указал мне, чтобы я шла за ним, и у меня возникло подозрение, что он просто не хотел выпускать меня из виду.

Весь вечер я чувствовала на себе его цепкий взгляд, словно он следил за тем, чтобы никто меня не касался, и хмурился, если кто-то из самцов кидал на меня заинтересованные взоры.

Вряд ли бы кто-то решился приставать к прислуге лорда Ардена в его же доме во время раута в честь его свадьбы. Подобное расценивалось бы неуважением к нему и его роду, а никто не пошел бы против него, когда можно после официальной части зажать служанок с их согласия в коридоре и закрыться в своих комнатах, на всю ночь выделенных хозяином дома.

Когда двери дополнительной залы закрылись, почти все мужчины, оставшись без женщин, снова подняли тему нового законопроекта о наложницах. Многие не хотели гнева своих жен.

Я не особо вслушивалась в их разговоры, пока не услышала беседу хозяев раута.

– Кстати, лорд Янис, вы говорили, что вам выгоден этот законопроект, но разве вы не окажетесь в уязвимом положении? – спросил у отца Николетты лорд Наир. – Ведь тогда и лорд Арден сможет взять себе несколько наложниц, а они вполне могут родить более талантливых наследников. Как показал опыт, сын может последовать примеру отца и выбрать себе самого способного сына в преемники. Насколько я слышал, одна из его любовниц родила дочь, а бывшая жена – сына.

– Так мальчик не способен к обороту и вообще не унаследовал ничего от драконьей расы. А девочка и вовсе не представляет угрозы, так что моя дочь Николетта в любом случае родит наследника, следующего лорда северного рода драконов.

Лорд Янис говорил об этом чересчур горделиво, чуть ли не выпячивая грудную клетку.

Я видела, что на самом деле остальные лорды не особо считались с ним, поскольку он был ниже их по положению, так что, как бы он не пытался подняться с помощью дочерей, если ни один из его внуков не станет высокородным лордом, общаться на равных с ним никто не будет.

Даже лорд Захран выказывал ему пренебрежение одним только взглядом, словно пытаясь поставить свата на место.

– Да и к тому же, я думаю, что сам Арден будет продвигать законопроект о наложницах. Его бывшая жена, леди Дарина, дочь лорда Дагона, если вы не в курсе, наверняка станет наложницей Ардена.

– Лорд Дагон принадлежит фракции лорда Маркуса, – подметил вдруг лорд Захран, – и он также является противником этого законопроекта, так что не спеши с выводами.

Лорд Янис рассмеялся и начал посматривать по сторонам. Подметил что-то и вдруг скабрезно ухмыльнулся.

– Не знаю, не знаю, дорогой сват. Что-то мне подсказывает, что твой сын возьмет в наложницы и вторую сестру. Аишу, как ее там? Обе дочери Аллирийских подарили ему детей. Так что тебе не о чем переживать, Захран, лорд Дагон не будет противиться этому законопроекту. Кто ж его порченых дочерей теперь замуж возьмет.

Он снова мерзко и глумливо расхохотался, а вот на лице отца Ардена не было написано удовольствие. Наоборот, он будто разозлился.

– Для тебя я лорд Захран, Янис, не пересекай черту. Еще раз позволишь себе лишнее, и тебе придется отвечать за свои слова! – процедил Захран, когда они остались наедине.

Меня они вовсе, казалось, не замечали, приравняв на этот вечер к безликой прислуге. Мне это было на руку.

Как оказалось, высокородные не брали обслуживающий персонал в расчет и говорили свободно, не скрывая своих намерений.

Ханна была права. Прислуга всегда знает, о чем судачат господа.

Когда перерыв закончился и в главной зале остальные слуги уже накрыли на стол сладкое к чаю, все двинулись обратно на свои места.

В этот момент Арден прошел мимо меня и повернул в мою сторону голову, оценивая мой внешний вид, и в его глазах я увидела блеск, словно моя черно-белая форма весьма пришлось ему по вкусу.

У меня же по позвоночнику прошел холодок. Мне этот его взгляд совершенно не понравился, да и находиться в такой короткой юбке в обществе среди посторонних я не привыкла.

– Остаток вечера будешь обслуживать меня, – поставил Арден ультиматум и пропустил меня вперед, а сам сверлил мои ягодицы взглядом всё то время, что я шла к столу.

Одна из служанок уже глазами намекала мне, чтобы я взяла поднос с бокалами с ее рук, но я покачала головой. Раз теперь я буду обслуживать одного Ардена, поднос мне уже не понадобится, ведь единственной моей задачей будет подливать ему вино в бокал из кувшина.

Когда все сели по своим местам, беседы за столами стали уже более приземленные. Касались посева, повышения налогов, выпускников академии и книжных новинок.

Когда же разговор вдруг коснулся беженцев из государства Арьяла, никто не называл их имен, но я навострила уши, поскольку сразу же, в отличие от других женщин, поняла, о ком на самом деле идет речь. О метаморфах.

– Я считаю, что император должен привлечь их к войне и отправить на передовую. В конце концов, именно из-за них в свое время мы конфликтовали с Арьялой и потеряли войска. Я, например, до сих пор не оправился от финансовых потерь прошлой войны и считаю, что они должны хоть как-то восполнить наши потери и воздать за то, что когда-то мы спасли их и приютили у себя, в то время как там на них устраивали гонения.

Мужчинам не было нужды шифроваться, поскольку женщинам были неинтересны разговоры о политике, и они продолжали щебетать, обсуждая, кто что наденет на ближайший раут у императора уже на следующих выходных.

Лишь одна я оказалась заинтересованной и прислушивалась к разговору мужчин.

– Наша фракция считает, что это лишняя трата такого потенциала и ресурсов. Козырь нужно всегда прятать в рукаве. Да и Арьяла прекрасно в курсе об их возможностях и за столетия выработала методы борьбы с их магией. Я не вижу смысла в риске.

Когда лорд Маркус выразил мнение большинства голосов в Совете, я не знала, какие чувства испытала, но быстро отвлеклась, так как в этот момент кто-то упомянул имя лорда Бейрута. Вот только на него быстро шикнули, напомнив, чей он сын, и я так и не поняла, что имелось в виду.

Я настолько задумалась, что забылась, наливая из кувшина вино в бокал Ардена, и оно разлилось по скатерти красным пятном. Я попыталась всё быстро убрать, но из-за суетливости уронила бокал в сторону, из-за чего он покатился, и его содержимое вылилось на бледно-розовое роскошное платье Николетты, на светлой ткани которого расплылось кровавое пятно.

Николетта завизжала и вскочила так резко, что позади нее с грохотом упал стул.

Арден не стал наводить панику и медленно отодвинулся, а затем к столу подбежали две служанки, которые скоро начали убирать этот бардак.

За этой суетой я как-то не заметила, как рядом со мной оказалась Николетта, разоравшись, что это платье было сшито у самой востребованной портнихи, очередь к которой она занимала за целый год вперед.

– Дрянь! Ты это специально сделала! – закричала вдруг она снова, а затем раздался хлесткий шлепок.

Моя голова дернулась, а на лицо упали волосы.

Она при всех влепила мне пощечину.

Воцарилась тишина.

А затем я услышала, как кто-то хлопнул в ладоши, а после его подхватил довольный мужской смех.

– У вас жар, моя леди. Может, мне вызвать лекаря?

Ханна крутилась надо мной так долго, что вся распереживалась. А так как я очень редко болела, то организм испытал шок, и я просто лежала ничком и даже не могла встать с кровати.

– Не нужно, Ханна. Сегодня я полежу, а завтра утром буду в порядке. И не нужно никакого лекаря. Тем более что мне его не предоставят. Я здесь больше не хозяйка и не жена лорда Ардена, нужно отвыкать от таких привилегий.

Несмотря на то, что Ханна думала, что я заболела, и поэтому у меня поднялась температура, всё было совсем не так.

Всё то время, что внизу проходил раут, она не выходила из комнаты, сидела с Миром и следила за тем, чтобы у него не поднимался жар. Давала ему прописанные лекарем Рюффетом лекарства и пела колыбельные, когда он просыпался и хныкал, ища мамину грудь.

Я же никак не могла оправиться от унижения, которое испытала на рауте, когда леди Николетта влепила мне пощечину за то, что я испортила своей невнимательностью ей платье вином.

Ее отец рассмеялся, после чего сказал, что прислуга наших дней совсем распоясалась, и их нужно ставить на место, иначе с чего высокородные платят им столько денег.

Поскольку сам он к состоятельному и древнему роду не относился, многие с презрением покосились на него, но некоторые всё равно рассмеялись, особенно женщины.

Я отвыкла от такого пренебрежительного обращения, оттого оцепенела, не в силах двигаться, лишь подняла голову и посмотрела из-под полуопущенных век почему-то не на Николетту, а на Ардена.

– Приберите тут и уходите все, – отдал приказ Арден служанкам, а затем предложил Николетте привести себя в порядок и возвращаться, а сам сел на свое место, продолжая разговор с советником лордом Маркусом.

С этого момента он делал вид, что меня не существует.

Я еще несколько минут стояла, как вкопанная около стола, и бездумно наблюдала за тем, как служанки вытирали стол, ставили новые бокалы и тарелки, а после одна из них ткнула меня больно вбок вилкой.

– Чего встала тут, как идиотка? А ну, быстро пошла на кухню. Ты хоть представляешь, какая тебя взбучка ждет? – прошипела она мне так тихо, чтобы услышала только я, а затем вторая служанка подхватила меня под руку, и они обе вытолкали меня из зала вместе с собой.

Когда мы оказались в коридоре, одна из них, та, что более разговорчивая, толкнула меня в спину, и они быстро засеменили в сторону кухни. Рассмеялись и начали обсуждать, какая я неповоротливая и что долго в этом доме не задержусь.

– Хорошо, что из отпуска мы вышли именно сегодня, иначе не застали бы этот цирк. Кстати, а ты не заметила, была ли среди гостей бывшая жена лорда Ардена? Говорят, что он сделал ее своей любовницей. Видимо, все-таки оценил то, что она родила ему сына. Как ты думаешь, может, у ребенка появились какие-то способности?

– Я тебя умоляю, какие способности? Лекари не ошибаются при рождении ребенка и всегда говорят правду, так что дело-то совсем не в этом. Просто его бывшая жена – дочь лорда Дагона, а его фракция сейчас набирает силу в Совете, так мне дядюшка сказал. Ты же знаешь, что он у меня владелец лавки в центре, а у него закупаются почти все жены советников. Так что он знает все последние новости.

Слушая их разговоры, я покраснела, чувствуя небывалое унижение, и не только оттого, что Николетта позволила себе распустить руки из-за моей оплошности, но и из-за того, что Арден не то что меня не защитил, но и сделал вид, что совершенно меня не знает. Отнесся, как к обычной прислуге и безродной полукровке. Впрочем, такой он меня, видимо, и считал, несмотря на то что моим отцом был лорд.

Хотя что уж говорить о его отношении к моему отцу, если даже Аишу, чистокровную драконицу, он не навестил ни разу после родов, не спросил, как там его новорожденная дочь.

Конечно, у меня возникла мысль, что он прекрасно был в курсе, что Аиша родила не от него, но это всё равно, по моему мнению, было бесчеловечно.

Все в округе считали, что Аиша родила от него, и вряд ли он догадывался об обратном.

Он в очередной раз показал, насколько он мог быть жестоким.

В эту ночь я с трудом кормила своего сына, стараясь лишний раз не всхлипывать, чтобы Ханна не задавала лишних вопросов, да и Мир не нервничал от моего плохого настроения.

Я чувствовала себя разбитой и надеялась, что с утра смогу взять себя в руки, чтобы никто из домочадцев не понял, как сильно меня задело вчерашнее происшествие.

Наутро, когда я встала, внутри меня кипела злость.

Несмотря на то что я знала, кто я и какого происхождения и была на самом деле выше по крови, чем все, кто находился в этом доме, со мной никто не считался, и я впервые в жизни начала чувствовать ненависть.

Если раньше я не позволяла этому чувству брать надо мной верх, то в этот раз не сумела себя сдержать.

Ханна еще спала, настолько рано я встала, а я, покормив Мира и уложив его на кровать, обложила его подушками, оделась и вышла из детской, намереваясь высказать Ардену всё, что я о нем думаю. Но в первую очередь я хотела увидеть Николетту и вернуть ей вчерашнюю пощечину.

Это вчера я не ожидала такого обращения от нее и почему-то надеялась на то, что Арден меня защитит и как-то пресечет ее попытки распускать руки, но этого не случилось, и я вновь возненавидела себя за то, что снова наивно поверила, что кто-то может относиться ко мне с должным почтением, особенно Арден.

Меня сбили с толку слова моего отца, который сказал, что из-за меня Арден потерял связь со своим драконом. Я думала, что в связи с этим он смягчится, ведь знала, что его тянет ко мне. Вот только я в очередной раз обманулась, оказавшись полной идиоткой.

Я была настолько зла, что даже не стала стучаться в спальню Ардена, но не подумала о том, в каком виде могу застать его и Николетту в одной постели.

Когда я нагло вошла внутрь, его в кровати не оказалось, там лежала одна Николетта.

От грохота ударившейся о стенку двери она проснулась и сонно заморгала, с недоумением и прищуром рассматривая источник шума. А когда увидела меня, то недовольно нахмурилась, раздраженная тем, что я ее разбудила.

– Что такое с утра пораньше?! Если не знаешь, чем заняться, иди на кухню, там тебя ждет посуда со вчерашнего раута. Я попросила, чтобы тебе оставили самые грязные котлы.

Николетта противно рассмеялась, явно испытывая удовольствие оттого, что могла надо мной поглумиться, а я вдруг осознала, почему она совсем распоясалась.

Вчера Арден прилюдно всем дал понять, что я не под его защитой и ему всё равно, как ко мне относятся.

– Если так сильно нужна чистая посуда, помоешь сама, – грубовато ответила я, больше не собираясь мириться с несправедливостью.

Николетта открыла рот, но ничего не сказала, настолько опешила, что даже не могла подобрать слов, особенно спросонья.

Она нахмурилась и медленно встала с постели, поправляя лямку ночнушки, уже привычного взору бледно-розового оттенка.

Я едва не усмехнулась, понимая, что она практически зависима от этого цвета.

– Ты! Да как ты смеешь со мной разговаривать в подобном тоне?! Ты хотя бы понимаешь, кто я? – угрожающе произнесла Николетта. – Когда Арден вернется с совещания, я всё ему расскажу, и он всыплет тебе по первое число!

– А ты не сильно-то увлекайся своим статусом, или что, думаешь, что долго продержишься в роли его жены? Некоторые, кто на него вешался, были гораздо более статуснее тебя и имели за спиной более влиятельных родственников. Не думай, что тоже не окажешься за бортом, как и я. Так что советовала бы тебе держать язык за зубами и вести себя подобающе, если не хочешь нажить себе врагов.

Я чувствовала облегчение, разговаривая с ней так, как она того заслуживает. Мне надоело быть терпимой и молчать, поэтому я решила, что больше подобного не произойдет, и я всегда буду отвечать ударом на удар, и неважно, что за этим последует.

Если я так и буду покорно принимать удары судьбы и подставлять вторую щеку обидчикам, чтобы мне влепили вторую пощечину, то никогда не займу свое место в жизни. Сомневаюсь, что мои предки склоняли перед кем-то голову, и я не хотела прерывать эту цепочку.

– Да вы посмотрите, как она заговорила. Что, по собственному примеру говоришь? А ты мне тут советы не раздавай, я не ты, и ситуация у меня другая. К тому же я чистокровная драконица. И как только рожу наследника, стану главной женщиной в роду. А тебе лучше не портить со мной отношения, потому что в будущем только от меня будет зависеть судьба твоего сына. Мало ли, вдруг я решу, что он угроза моему, и отправлю его на плаху. Да и кем ты себя возомнила, что считаешь, что я боюсь тебя? Это себя-то ты называешь потенциальным врагом? Не смеши, ты даже себя и сына защитить не можешь. Или за спиной отца прячешься? Ну и где же он? Пусть ты и признанная дочь, но он тебя не защищает, так что он тоже ясно дал понять, что с тобой можно обращаться, как с отребьем.

Я сцепила зубы, понимая, что в какой-то степени она отражала мнение всего общества, ведь не только ее семья заметила, что мой отец практически никак не отреагировал не то, что на мой развод, но даже и на то, что Аиша была когда-то любовницей Ардена.

Понятно, что Аиша стала жертвой какого-то манипулятора, и я даже примерно предполагала, что это было предложение лорда Бейрута, который хотел избавиться не только от меня и моего потомства, но и от самого Ардена, который, видимо, стоял ему как кость в горле.

Николетта навела меня вдруг на одну мысль.

А какие цели преследует лорд Захран? Ведь и лорд Арден, и лорд Бейрут оба являются его биологическими сыновьями. Может ли быть такое, что он до сих пор общается с Бейрутом, пытаясь отхватить себе больше власти? Ведь Арден с ним, судя по всему, не особо считается.

В этот момент, пока я задумчиво стояла посреди спальни, Николетта накинула на себя пеньюар и подошла ближе ко мне, медленно и грациозно потягиваясь. Она напоминала мне кошку, вышедшую погреться на солнышке, а ей мешала тень бродяжки, и она решила одним взмахом лапы избавиться от конкурентки и проблемы.

Так и произошло.

Она вдруг размахнулась и снова влепила мне пощечину, видимо, вошла в раж, совсем забыв, что сейчас она не находится ни под чьей защитой.

– Вот где твое место, Дарина. Никто тебе не поможет, и ты полностью в моей власти. Даже Ардену нет до тебя никакого дела. Я могу бить тебя сколько угодно, а он даже и пальцем не шевельнет, чтобы тебя спасти. Чтобы ты знала, он даже выговор мне вчера не сделал. Ты понимаешь, о чем это говорит? Я, конечно, переживала в начале, что он снова хочет сделать тебя своей любовницей, да и меня пугало то, что вы истинная пара, но вчера я успокоилась. Ты мой подарок на свадьбу. Твоим появлением в нашем доме он хочет показать, что ты для него ничего не значишь и отныне в его жизни буду царить только я. Так что не питай иллюзий, он просто отдал тебя мне в услужение. Неужели ты не поняла, что твое наказание на рауте было всего лишь предлогом? Так будет всегда, Дарина. Смирись.

В отличие от вчерашнего происшествия, в этот раз я не замерла и не оцепенела, поэтому подняла руку, посмотрела на свою ладонь и резко влепила этой зарвавшейся девчонку ответную пощечину.

Николетту постигла та же участь, что меня вчера. Она замерла, словно была в шоке и не ожидала от меня подобного. Она посмотрела на меня с таким потрясением, что я сразу поняла: ее никто никогда не бил. И тем приятнее мне было стать первой.

– Закрой свой рот, Николетта! Еще раз коснешься меня хоть пальцем, получишь в ответ удар не меньшей силы. Ты меня поняла?

Она, наконец, вышла из оцепенения и, яростно закричав, толкнула меня в грудь, да с такой силой, что я чуть не упала на пол, но удержалась в последний момент.

Я кинулась на нее в ответ и толкнула уже сильнее, после чего мы кубарем покатились по полу, избивая друг друга и потягивая за волосы. Было больно, но я продолжала выплескивать свой гнев на полную.

Мы кричали, рычали, кусались и били друг друга ногами. Кажется, по всему моему телу пойдут синяки, но мне было совершенно всё равно. Я, наконец, выпустила ярость, которая скопилось в моем солнечном сплетении, не находя выхода.

– Что здесь происходит, черт возьми?! – вдруг прозвучал мужской голос, а затем нас обоих разняли, раскидывая по разным сторонам.

В порыве всплеска гнева я не сразу поняла, что это был не Арден.

А когда вскинула голову вверх, то увидела лорда Яниса, отца Николетты. И смотрел он на меня с бешенством в глазах, как на букашку, посмевшую испачкать его рубашку и покуситься на то, что находится под его защитой.

А после меня ослепила боль.

Лорд Янис, кажется, не сдерживал силу удара, поскольку мою щеку буквально обожгло огнем. После этого буквально через несколько секунд в комнату забежала его жена, быстро оценила обстановку и подбежала ко мне, пиная больно вбок.

Не знаю, что стукнуло в голову лорду Янису, но он быстро ее оттащил, что-то выговаривая и ругаясь на жену.

Из-за того, что мое лицо горело, а голова кружилась, я практически ничего не соображала и даже не понимала, что творится вокруг меня. Не верилось, что меня буквально избили, причем сделал это лорд Янис.

Я готова была расплакаться, но главное, что царило в моей душе, так это страх. Если они подобным образом поступили со мной, то Мир, который сейчас был с Ханной, находился в опасности. Оставалось уповать лишь на то, что они побоятся трогать его из-за Ардена. Пусть он дал понять, что со мной можно обращаться, как с обычной прислугой, это не означало, что он не разозлится, если что-то случится с его сыном.

– Так, ладно, давайте ее в подвал. Если что, скажем, что она ушла к отцу и передала, что вернется через несколько дней. За это время синяки с ее тела как раз сойдут. Вызовите нашего лекаря и никому ни слова! Только Ириса может об этом знать.

Отец семейства отдал распоряжения жене и дочери, а затем подхватил меня на руки.

– И что мы будем с ней делать? Зачем ее лечить? Пусть так заживет, мы никакой прислуге таких услуг не предоставляем. Ишь, еще личного лекаря ей подавай, – возмутилась его жена, но Янис таким взглядом посмотрел на нее, что она моментально заткнулась.

– Папа, я не понимаю, зачем нам звать ей лекаря и держать в подвале? Просто оставим ее так. Я пожалуюсь Ардену, что она напала на меня, а ты меня защитил. Ведь это правда.

– Вы обе дуры, если не понимаете элементарного. Нужно, чтобы с ее тела сошли синяки от моего кулака и ударов Николетты. Всё остальное ерунда, скажем, если вдруг всё вскроется, что она упала с лестницы, и мы побоялись, что обвинят нас.

– Но, папа, она и правда напала на меня, я даже не совру своему мужу. Не понимаю, зачем так шифроваться.

– Скажи мне, моя дорогая дочь, сегодня твой муж ночевал в твоей спальне?

Всё то время, пока шел разговор, меня несли куда-то вниз, видимо, в подвал.

– Нет, пап, не ночевал. При чем тут это? Ты тоже часто не спал с мамой. В этом ведь ничего такого нет, – растерянно ответила Николетта.

Я бы усмехнулась и рассмеялась, если бы у меня так сильно не болела и не кровоточила губа. Кажется, девочка, действительно, не понимала, что если муж не ночует в спальне, то что-то здесь не так. Либо он ее так воспитывает, либо у него другая.

Жаль, что я этого не поняла еще в первый год брака. Просто у меня в семье так же, как и у Николетты, было заведено совсем по-другому. У моего отца была личная спальня, куда никому нельзя было входить, а Римма спала отдельно. Где они встречались, когда им нужна была близость, я не знала и, честно говоря, этим не интересовалась.

Спустя время, понаблюдав за другими парами, к концу брака я начала осознавать, что что-то в этом было не так, а тогда, наоборот, радовалась, что изредка Арден спал в спальне.

Мне казалось, что он просто любит меня больше, чем мой отец Римму, а на самом деле, всё это было не нормой.

– Я тебя люблю, Николетта, ты ведь моя дочь, но такая же непроходимая тупица, как и твоя мать. Если муж не ночует в спальне, значит, что-то в ваших отношениях не так. Думай, что вчера ты сделала не так, какую ошибку совершила, что муж даже не удосужился сказать тебе об этом и просто не пришел в спальню. Помяни мое слово, сегодня он вовсе не будет с тобой разговаривать. Не думай, что он женился на тебе, так как у него к тебе какие-то высокие чувства. Ты на своем месте сейчас только благодаря мне и тому, что когда-то я спас его отца. Я буду очень злиться, если ты все испортишь, Ты меня поняла, дочь?

– Да, папа, я поняла тебя, – кротко ответила Николетта, а я удивилась, что она умеет таким образом разговаривать и кому-то подчиняться.

В ее голосе я услышала неподдельный испуг. Видимо, отец семейства, лорд Янис, и правда держал свою семью в ежовых рукавицах.

– Вот и умница, обхаживай сегодня мужа изо всех сил и ни в коем случае не говори, что сегодня произошло. Он не должен знать, что у тебя конфликт с леди Дариной. Она его истинная пара, и этого никак не перекрыть. Пусть он этого не принимает, но его дракон к ней тянется, и наша задача – не сделать так, чтобы они сблизились. Ты должна максимально ему угождать, чтобы всё его внимание было приковано к тебе. А если ты будешь устраивать склоки с Дариной, то он всегда будет смотреть на нее и сравнивать вас. И поверь, рано или поздно выберет ее, так что сейчас ты должна как можно быстрее забеременеть, а это значит, что муж должен ночевать в твоей спальне, ты поняла?

– Поняла, пап.

Кажется, они решили, что я потеряла сознание, раз разговаривали свободно и даже ничего не скрывали.

– Скажи-ка мне дочь, Арден уже консуммировал ваш брак?

Перед глазами против воли встала сцена их обнаженных тел в спальне. Тот самый день, когда Арден сделал меня своей ламией.

– Дочь?

Я замерла, услышав недовольство в голосе Яниса. Неужели…?

– Раз мы будем держать Дарину в подвале, папа, то разреши хотя бы проучить ее. Мы же и так вызовем ей лекаря, пусть подлечит и еще несколько новых ран. Обещаю, после этого я сразу стану примерной дочерью и буду делать всё, что ты мне скажешь, даже не задавая вопросов. И соблазню, наконец, Ардена. Клянусь, папа.

Я насторожилась, поскольку не ожидала от Николетты ничего приятного. Сейчас я была в их власти и ничего не могла с этим поделать. Это с ней и ее матерью я еще хоть как-то могла совладать, ведь мы все были женщинами, а с ее отцом тягаться в силе мне было не с руки. Это было просто невозможно.

Тишина, во время которой лорд Янис усиленно думал, заставила держать меня в напряжении.

Я надеялась, что в нем возобладает разум, но мои надежды были напрасны. Дочку он любил и готов был пойти ей навстречу. Видимо, он часто использовал с ней метод кнута и пряника, и в этот раз решил не отходить от своего воспитания.

– Хорошо, дочь, но это первый и последний раз. После ты будешь с леди Дариной вежлива и добра, и поверь, это воздастся тебе сполна. Даже если она будет наводить на тебя поклеп, Арден ей не поверит и всегда будет на твоей стороне. Ты же у меня хорошая девочка, вот и оставайся такой.

– Папа, ты у меня такой умный. Хорошо, что я родилась именно в нашей семье. Ты не возражаешь, если я дам ей пару плетей? Давно хотела это сделать. Ее спина так и просится, чтобы на ней осталась моя метка.

Меня всю буквально затрясло от того, с каким предвкушением она представляла издевательства надо мной.

Несмотря на то что моя мачеха леди Римма меня ненавидела и часто поручала грязную работу, она никогда не опускалась до того, чтобы наказывать прислугу плетью. В ней говорила ее благородная кровь, не позволявшая заниматься подобным, не зря она была высокого происхождения и чистокровной драконицей.

Николетта же была дочерью своей обычной матери, которая была выходцем из простолюдинов, и, видимо, поэтому ей досталась подобная жестокость.

Мне не нравилось, что я тоже, как и остальные, была заложницей двойных стандартов, но я ничего не могла с собой поделать. В этот момент я испытывала неподдельный страх.

Когда мы вошли в подвал, я это сразу ощутила. Оттуда повеяло холодом и запахом сырости. Меня положили на какой-то вонючий матрас, но я даже не могла нормально полностью открыть глаза, так как тогда сильнее кружилась голова.

– Хорошо, дочь, но за этим проследит мой подчиненный, чтобы ты слишком не увлекалась и случайно ее не убила. А сейчас идите с матерью наверх и ведите себя как ни в чем не бывало. Накрывайте на стол и ждите, когда Арден вернется с совещания. Он не должен ничего заподозрить, будьте самими собой. Ясно?

Я буквально не могла пошевелиться. Мне сильно хотелось закричать, чтобы они никуда не уходили и не оставляли меня наедине с лордом Янисом, но вскоре прозвучал грохот закрывшейся двери.

В подвале мы остались с ним одни.

В ушах от страха у меня зашумело, и я приподнялась на локтях, пытаясь встать, чтобы не лежать беспомощной перед лордом Янисом.

Он напоминал мне коршуна, который кружит над жертвой и ждет, когда та испустит последний дух.

В этот момент он щелкнул пальцами, и на его ладони загорелся огонь, разгоняя темноту подвала.

Насколько я знала, магией огня он обладал слабо, но его сил вполне хватало на то, чтобы зажигать свечи и канделябры в замке. Это было еще одной причиной нелюбви к нему высокородным. Если бы в их роду родился настолько слабый маг, его бы никогда не вывели в общество.

Лорд Янис присел передо мной на корточки и внимательно наблюдал за моей реакцией. Я старалась не показывать собственного страха, но хрипы из меня нет-нет вырывались. А он наслаждался моим испугом, даже глаза его блестели от удовольствия, выдавая в нем садиста.

Сейчас я желала оказаться в любом другом месте, но никак не наедине с этим чудовищем. От него не то чтобы исходила ощутимая угроза, но само его присутствие вызывало во мне неприятное чувство, от которого мои внутренности скручивало узлом.

Я всё больше накручивала себя, уже припоминая и его вчерашний сальный взгляд, когда он периодически посматривал на меня во время раута. Пожалуй, он единственный, кто позволял себе скользить глазами по обнаженным ногам служанок.

Не удивлюсь, если подобная излишне откровенная форма была его идеей. Вряд ли Николетта бы до такого додумалась.

В отличие от остальных лордов, он слишком явно показывал свой интерес к другим женщинам, чего не позволяли себе высокородные. Наглядно было видно, что у них большая разница в статусе и воспитании. Так что, несмотря на его желание подняться выше и влиться в сообщество самых влиятельных кланов, я сомневалась, что его примут.

Лорд Янис продолжал молчать, а я всё больше беспокоилась.

Вдоль позвоночника прошел холодок, но я при этом не издавала ни звука и продолжала молча сидеть на грязном матрасе, не понимая, как они решились взять меня в плен.

Неужели они и правда думают, что я буду молчать и не расскажу, что здесь произошло?

Прокрутив их разговор в голове, я вдруг осознала, чем они руководствовались. Лекарь залечит все мои раны, и я никак не смогу доказать, что они меня избили. Мое слово против них. Они ведь уверены, что Арден даже слушать меня не станет.

Единственное, что они не продумали, так это то, что собирались держать меня здесь несколько дней, и я была вдвойне благодарна Ардену, что никто не знал, что я его ламия. Так что он никогда не поверит, что я добровольно ушла, оставив сына и Ханну в этом доме, поскольку права на уход у меня не было.

Арден, услышав новость о моем уходе, сразу же пошлет за мной стражников, а не найдя ни в академии, ни у отца, забьет тревогу. И, в конце концов, меня найдут.

– Арден в ближайшие дни будет занят совещаниями в Совете, так что он не заметит твоего отсутствия, Дарина, – произнес лорд, казалось, прочитав мои мысли.

Я оцепенела от его уверенности, словно он совершенно не сомневался в том, что Арден не то что не заметит моего отсутствия, но и будет редко появляться дома.

– Армия Арьялы прорвалась через западные границы и напала на центральный регион Империи. Так что вся столица сейчас на ушах, и даже твой отец вряд ли забеспокоится из-за твоего исчезновения. Насколько я знаю, отношения у вас прохладные, общаетесь вы редко. И не надейся на свою служанку, Ханну или как там. Она всего лишь прислуга, и мы с легкостью заткнем ей рот, если нужно будет.

Он продолжал обрисовывать незавидность моего положения, а я никак не могла понять, к чему он ведет и чего от меня хочет. Глупо было ожидать, что он делает это ради удовольствия и просто без причины, поскольку он не был похож на любителя праздных разговоров. Все драконы всегда искали выгоду, но лорд Янис был особенно хитрым даже на вид.

– Что вам нужно? – еле как спросила я, чувствуя, что у меня болит не только щека, но и рот.

Я ощутила привкус крови, словно у меня кровоточили десна, но не подала и виду, что мне сильно больно. Не хотелось унижаться перед этим жестоким драконом.

– Я веду к тому, Дарина, что ты сейчас зависишь от нас, а конкретно от моей благосклонности. Ты наверняка слышала, что Николетта настроена весьма решительно и хочет дать тебе плетей, чтобы проучить. Но мы же не хотим, чтобы такая прекрасная бархатистая молочная кожа была с изъянами? Не так ли, Дарина?

Я сжала кулаки, чувствуя, как лихорадочно затряслось тело.

Я сразу поняла, что он имеет в виду и на какие мысли хочет меня навести. Его взгляд уже не скрывал похоти и скользил по мне с головы до ног, особенное внимание уделяя отчего-то лодыжкам.

– Я дочь лорда Дагона, владетеля Аллирии, и вас не должно волновать, какие у нас с ним отношения. Я его дочь и, когда я выходила замуж за Ардена, за меня отдали большое приданое, которое бывает даже не у всех законнорожденных дочерей.

Этими словами я пыталась дать ему понять, что стою дорого, и если он вдруг нанесет мне вред, то ему придется отвечать по закону. Он был драконом, который ценил только золото, так что стоимость моего приданого сейчас играла большую роль. Влияло на то, на какие действия он решится в отношении меня.

В этот момент я как никогда сильно желала, чтобы здесь оказалась Николетта. Была готова даже стойко выдержать удары плети, лишь бы не оставаться наедине с похотливым лордом Янисом.

Сейчас его глаза сверкали лихорадочным блеском, словно он держал себя в руках из последних сил. То был взгляд зверя, который взял след и не желал отпускать намеченную добычу.

Он продолжал молчать, а затем вдруг протянул ко мне руку, явно желая коснуться ног в том месте, где юбка задралась и не скрывала моей оголенной кожи.

Я резко отодвинулась к стене, а затем едва не застонала, почувствовав пульсирующую боль в висках и затылке. Но была готова перетерпеть, лишь бы не позволить ему себя тронуть, если вдруг у него лопнет терпение и отключится разум.

– Не смейте меня касаться! Вы не сможете заткнуть мне рот! Только попробуйте сделать со мной что-то, и всё светское общество узнает о том, кто вы есть на самом деле. В первую очередь я расскажу об этом вашей жене и дочери. И не думайте, что это просто так сойдет вам с рук. Арден – чистокровный дракон, а значит, собственник. Несмотря на то что мы развелись, мы по-прежнему с ним истинная пара. Не забывайте об этом!

Я не стала грозить ему собственным отцом, поскольку его он, кажется, сейчас не боялся, ведь думал, что поднялся достаточно высоко, чтобы не считаться с некоторыми кланами, включая род Аллирии.

Мне претила сама мысль, что нас связывает с Арденом истинность, но сейчас это был мой единственный шанс на спасение.

– Глупая гусыня ты, Дарина.

Видимо, лорд Янис настолько забылся открывшимися перспективами благодаря дочерям, одна из которых замужем за главой северных драконов, а вторая вскоре родит лорду Захрана ребенка, что решил, что они его защитят, если с кем-то у него возникнет конфликт.

– Держите себя в руках. И выпустите меня, пока всё не стало хуже. Обещаю, про подвал ничего не расскажу, если на этом всё и закончится.

– Неужели ты думаешь, что я какой-то зверь? Я люблю женщин, но ни к чему их никогда не принуждаю. Люблю добровольную любовь. Да и разве я урод? Многие сами на меня вешаются. Я достаточно влиятелен сейчас и смогу тебе помочь. Разве ты хочешь, чтобы твою прекрасную спинку исполосовали красные отвратительные шрамы? Я единственный, кто может усмирить дочь. Да и будем откровенны, сына твоего Арден не признает, а как только Николетта родит, ее кровожадность возьмет верх, и твой сын окажется в опасности. Кто знает, что взбредет ей в голову. Между ней и тобой стою лишь я. Разве моя помощь – недостаточная плата за благосклонность ко мне?

Мне было мерзко от его приторного взгляда, который продолжал скользить по моему телу, но, к счастью, он больше даже не пытался меня коснуться.

Я выстроила между нами мысленную стену, чтобы хоть как-то отгородиться, и это помогло. Я выдохнула с облегчением, что, несмотря на то, что мы оказались наедине в каком-то подвале, где никто не услышит моих криков, он пока что сохранял в себе разум.

Впрочем, он, видимо, был слишком самолюбив, чтобы что-то получать силой. Хотел, чтобы я согласилась сама.

Таких, как он, я еще не встречала и оттого ориентировалась в моменте.

– Вы держите меня насильно в подвале, о какой добровольности может идти речь? Неужели думаете, что сможете меня запугать настолько, чтобы заткнуть рот? Мое предложение всё еще в силе. Отпустит меня сейчас, и никто не узнает о ваших выходках.

Я быстро перевела тему и попыталась убедить его отпустить меня, не желая оставаться в темном и сыром помещении еще на неопределенное время. Боялась, что могу застудить тело и грудь, и у меня пропадет молоко. Тогда придется искать для Мира кормилицу, а я делать этого сильно не хотела, чтобы не допускать к нам посторонних.

– А ты строптивая. Я люблю таких укрощать. Думаю, лекарь тебе пока не нужен. Через часик сюда подойдут Николетта и мой слуга. Если вдруг ты не хочешь быть помеченной плетью, скажи ему, что заключила со мной сделку. Он сразу всё поймет. Я дам ему инструкции. Время еще есть, девочка, так что я пока оставлю тебя подумать в темноте, а сам пойду, позавтракаю в кругу семьи. Не скучай.

Он встал и резко потушил огонек на ладони, после чего всё снова погрузилось в темень.

Я зажмурилась и протерла пальцами глаза, но когда открыла их снова, дверь уже была закрыта.

Я начала осматриваться по сторонам, пытаясь понять, есть ли здесь хоть кусочек света. Нутро опоясал страх, ведь я никогда еще не оказывалась в подвале. Даже леди Римма была достаточно благоразумной, чтобы не подвергать меня такому наказанию.

Я закрыла глаза и обхватила себя руками, чтобы не сойти с ума и не начать завывать от страха.

Неужели меня никто здесь не найдет?

Время тянулось для меня безумно медленно.

Я не понимала, сколько я здесь нахожусь: то ли несколько минут, то ли несколько часов.

Благо, что в двери были щели, сквозь которые пробивался свет, так что со временем мои глаза привыкли к полутьме. И пусть я практически ничего не видела, мне было так проще, так как у меня не было чувства, что я нахожусь в небытие.

Ни на что соглашаться я, конечно, не собиралась несмотря на страх. Во-первых, мне было противно, а во-вторых, опуститься до такого – не мой уровень.

Пусть уж лучше меня отхлестают кнутом, и у меня будет болеть спина, но спать с этим мерзким уродом я ни при каких условиях не стану.

Я вообще не понимала, как он посмел мне такое предложить. Неужели вовсе ни во что меня не ставил?

Неужели он настолько потерял голову от собственного, как он думает, успеха, что считает, что Арден ничего не сделает с ним за посягательство на его собственность?

Чем больше я об этом думала, тем яснее понимала, что, скорее всего, если бы такое случилось, он бы скинул вину на меня. Обвинил бы в том, что это я на него вешалась.

Будучи драконом, он явно родился с отклонениями, раз не понимает, что особенно сильные драконы – очень собственнические существа и ревностно следят всегда за жизнью даже бывших женщин, если те находятся в поле их зрения. А я сейчас и вовсе жила в соседней с Арденом комнате.

Когда дверь снова заскрипела, я приоткрыла глаза и снова зажмурилась от яркого свет, который ослепил меня с непривычки.Как я и ожидала, внутрь вошли Николетта, ее мать и какой-то мужчина, видимо, тот самый слуга лорда Яниса.

– Ну что, отродье, готова получить по заслугам? – ядовито произнесла Николетта, а затем хлопнула плеткой себе по ладони, надеясь, видимо, устрашить меня сильнее.

Вот только она не знала, какой гнусный у нее отец, и что я готова была на любое избиение, лишь бы больше его не видеть и не слышать.

– Жаль мне тебя, Николетта, – произнесла я и покачала головой.

Возможно, мне не стоило ее злить, чтобы не получить больше ударов по спине, но я, наоборот, хотела ее злости, чтобы ни один лекарь не справился с ранами. Тогда всё скрытое станет явным.

Как только мой отец узнает, не стерпит унижения. Я знала, что он довольно влиятельный, так что найдет рычаги влияния на это семейство, даже не посмотрит на то, что они новые родственники Ардена.

– Послушай, дочь, что-то она излишне болтливая стала. Может, нам поступить по-другому и лишить ее языка, чтобы такие мерзости больше не вырывались из ее рта? Я считаю, что таких плебеев нужно проучивать и делать это жестко. Тебе стоит в начале брака показать всем, кто ты такая, чтобы не закончить, как я.

В разговор вмешалась леди Клара, а я оцепенела, не понимая, согласится ли Николетта. Родители у нее были довольно странные. Другие, действительно, не зря опасались этой семейки. Кажется, у них было не всё в порядке с головой. Гнилые гены явно дадут о себе знать и в последующем потомстве.

Брак. Во всех влиятельных семьях от таких избавлялись, чтобы не портить кровь и родословную.

– Хорошая идея, мама, так она не сможет врать Ардену и клеветать на меня. Не понимаю я, как при таком характере ты боишься отца, – цокнула Николетта, на полном серьезе соглашаясь на предложение матери.

– Ты же знаешь, что характер твоего отца не сахар, он может и силу применить. А вот ты, дочь, сможешь без проблем в будущем крутить Арденом, если будешь прислушиваться к отцовским советам. И никогда, слышишь меня, никогда не вздумай идти против Яниса. Лучше тебе не знать, что он сделал с нашей старшей дочерью, твоей сестрой, за неповиновение. И к чему ее строптивость привела? Вдова, но без наследства. А послушала бы, уже давно почивала бы на лаврах.

Я навострила уши, понимая, о ком они говорят.

– Господин Нед, я надеюсь, сказанное здесь останется между нами и не достигнет ушей лорда. Вы знаете, что золотом я не обижу. Молчание должно быть оплачено.

– Звон монет я люблю, леди Клара. Нем, как рыба, – усмехнулся неприметный слуга и сделал шаг вперед, выходя из тени.

Всё лицо его было покрыто рытвинами, а маленькие узкие глазки хитровато бегали по сторонам, выдавая в нем продажную натуру.

– Вот и отлично. Тогда давайте не терять времени, господин Не. Вы взяли с собой нож?

Я с неверием наблюдала за решительностью женщин, осознавая, что они, действительно, были настроены лишить меня языка и, кажется, не понимали последствий. Такие увечья уже караются законом.

Неужели они думают, что я, как и всякая простолюдинка, не умею писать и не смогу написать на них заявление за причинение вреда?

Только я было открыла рот, чтобы напомнить им, что мы живем всё-таки в правовом государстве, как вдруг этот господин Нед проявил благоразумие, пытаясь остановить двух женщин, которые в жажде мести потеряли рассудок.

– Нет, нож я не захватил. Должен вам напомнить, что лорд Янис приказал мне проследить, чтобы вы лишь отхлестали дамочку. И на всякий случай, если вдруг вы проявите инициативу и захотите с ней что-то сделать сверх положенного, дал мне право остановить вас любой ценой. Если вдруг он заметит на ней иные увечья, то пеняйте на себе. Это его наказ передать вам его слова.

Мужчина замолчал, а затем уже продолжил от себя.

– Вы же знаете, что фантазия у лорда довольно бурная, и он не поскупится на наказание. Так что давайте ограничимся плетью, леди Николетта, вы ведь так этого хотели. Выместите злость на этом отребье, а затем поднимемся обратно наверх. Скоро пойдут первые гости. Лорд Янис ждет вас наверху.

Николетта нахмурилась и недовольно стиснула челюсти, явно раздраженная тем, что ей запрещают делать то, что она уже задумала и чем заранее наслаждалась.

Ее мать же, наоборот, побледнела, услышав наказ мужа, и тронула дочь за плечо, вынуждая посмотреть на себя.

– Всё, дочка, давай ограничимся плетью. Ты знаешь своего отца, он довольно скор на расправу. Лучше подчиниться его решению сразу, чем потом отвечать перед ним за ослушание.

– Но, мама, ты сама предложила эту идею. Теперь я настроена и не хочу от нее отказываться. Ты же понимаешь, что она оскорбляет меня, леди Николетту, жену лорда Ардена и мать будущего наследника не только всего влиятельного рода северных драконов, но и, возможно, кандидата в императоры.

Николетта была так взбудоражена, что выпалила всё, особо не задумываясь, а затем, лихорадочно трясясь, достала из своего корсета тонкое лезвие.

А я вжалась в стену, сжимая ладони в кулаки и готовясь дать нешуточный отпор.

– Тише ты! – прошипела леди Клара и схватила дочь за руку и потянула к себе, заставив ту остыть.

Она была гораздо благоразумнее, чем ее дочка, которая уже прокрутила в голове, как нанесет мне непоправимые увечья.

Не сразу я осознала, что леди Клара разозлилась не из-за кровожадности дочери, а из-за ее опрометчивых слов, сказанных вслух.

– Держи себя в руках, Ники, и контролируй свой язык. Если отец услышит, как ты болтаешь направо и налево, тебе не поздоровится.

– Но, мам…

Леди Клара что-то зашептала ей на ухо, но я уже не слышала этот шепот.

У меня же было время подумать над ее планами. Она настолько глупа, что даже не скрывает того, что мечтает о том, что ее сын когда-нибудь займет трон империи.

Несмотря на то что Арден не особо делился со мной своими планами, исходя из его разговоров с друзьями, которые я порой слушала, когда те приезжали к нам в поместье, я знала, что на трон он не претендует. Хоть он и являлся родственником императора и девятым в очереди претендентом на престол, его вполне устраивает собственное положение и должность, которую он занимает в Совете.

Арден осознавал, что в таком случае в государстве неизбежно разверзнется война с кровопролитием, которого никогда не знала Империя.

А вот такой амбициозный дракон, как лорд Янис, вполне мог нацелиться на трон. Так что эту мысль в голову Николетты вложил отец, вознамерившийся, видимо, не просто войти в светское общество высокородных драконов, но и возглавить его со временем, чтобы компенсировать то унижение, которому его подвергали за низкое происхождение и отсутствие богатства.

Вот только сделал он это зря, так как Николетта явно теряет осторожность при одной лишь мысли о будущем успехе.

– А если всё-таки я не подчинюсь? – громко завопила Николетта, и глаза ее лихорадочно заблестели.

Мне показалось, что она совсем нездорова. Возможно, даже душевно больна. Я, наконец, начала понимать, почему очень многие опасаются эту семью. Дело даже не в том, что они могут причинить вред, потому что сейчас обладают влиянием и деньгами, как многие другие драконы, а в том, что они сумасшедшие.

От таких ненормальных можно было ожидать чего угодно. Они вряд ли посмотрят на последствия, если вдруг перейти им дорогу, и они нацелятся на то, чтобы отомстить.

– Леди Николетта, не стоит идти против отца. Давайте лучше наслаждаться тем, что он разрешил вам избить дочь другого лорда. Когда вам еще представится такая возможность? Довольно нескоро, – попытался вразумить Николетту господин Нед.

Голос у него прозвучал на этот раз мягко и текуче, слишком убеждающе, и, на удивление, на Николетту это подействовало. Словно он использовал какую-то магию, которую добавлял в голос, чтобы сглаживать ее всплески гнева.

Взгляд у Николетты вдруг стал практически стеклянным, а он всё продолжал что-то шептать ей на ухо.

Я прищурилась, понимая, что в этой семье множество тайн, о которых никто не знает. Вполне возможно, что ею даже управляет собственный отец, используя силы вот таких умельцев.

Раньше я лишь слышала о том, что среди драконов изредка рождались такие маги, которые силой слова умели убеждать других. Чем старше они становились, тем сильнее становились. Многие стояли на учете у властей, а если были умны, то становились дипломатами, чтобы их сила благотворно сказывалась на благе Империи.

Мощная сила, с помощью которой можно наладить отношения с агрессивным государством и подписать какие-то невыгодные для них соглашения.

Никогда еще я не встречала тех, кто обладал такой силой, но никогда и не желала этого, поскольку всегда боялась, что меня заставят делать то, чего я не хотела.

Иммунитет к такой магии был только у самых сильных магов, так как чужая магия на них не действовала, воспринимая ее, как сорняк.

– Да, господин Нед, вы правы, – как-то безразлично и безучастно ответила Николетта, когда мужчина закончил.

Он отошел, и я вышла из оцепенения, прекратив завороженно наблюдать за тем, как менялось настроение Николетты. Взгляд ее вскоре снова прояснился, но на этот раз в нем не было безумия.

Леди Клара едва заметно с облегчением выдохнула и сделала шаг назад, прислонившись к стене и совершенно не думая о том, что пачкает платье. Кажется, она чего-то боялась, но мне оставалось лишь гадать, чего именно, ведь единственное, что могла сотворить Николетта без разрешения отца, так это просто вспылить и начать истерить. Видимо, семья что-то скрывала, и Николетта была полна тайн, которые они не хотят раскрывать.

– Вы правы, господин Нед. Дайте мне плетку, а сами хватайте это отребье и разорвите на ней платье. Ткните носом в эту подстилку – такую же грязную, как она сама. Надеюсь, после порки она осознает собственную ничтожность.

Не успела я вскочить, как этот мужчина быстро оказался около меня и последовал ее приказу.

Меня грубо прижали к матрасу так, что я ничего не видела и могла лишь слышать приближающиеся шаги Николетты.

Меня вдруг обуял страх. Она что-то злобно говорила, но я не слышала ее слов, так как в ушах у меня неприятно громко звенело.

Хлесткий первый удар пришелся прямо по позвоночнику.

Меня ослепила боль.

А в нос ударил запах крови.

Меня никогда в жизни не били настолько сильно по спине.

Мне казалось, что моя кожа горит огнем, и даже удар кулаком в лицо показался мне не настолько болезненным.

Когда последовал уже пятый удар плетью, я почувствовала не только вкус крови во рту, но и запах собственной паленой плоти от соприкосновения с кожаной плеткой.

Сознание помутнело, словно я вот-вот отключусь, и я ждала этого с нетерпением. Но каждый раз лишь разочарованно мысленно вздыхала, поскольку терпеть это было уже невыносимо, а благословенная тьма не спешила забирать меня в свои объятия.

– Леди Николетта, достаточно.

Не сразу я услышала голос господина Неда, который приказал ей остановиться.

– Я только вошла в раж.

– Вы ее так убьете, и ваш отец в таком случае сдерет с меня живьем кожу. А своим тельцем я дорожу. Да и вы попадете в немилость, если у лорда из-за этого возникнут проблемы.

– Что ж, с кнутом покончено, – недовольно произнесла Николетта, а затем чем-то зашуршала.

Я было с облегчением выдохнула, но затем меня охватила настоящая агония.

Она кинула мне на спину что-то мелкое, но настолько разъедающее кожу, что я молила всех богов, чтобы эта мука, наконец, закончилось.

– Молодец, дочка. Жаль, я тоже не догадалась взять с собой соль. Так ее раны никогда не заживут бесследно, и у нее на спине навсегда останутся эти отвратительные шрамы. Ни один мужчина больше не взглянет на нее и не возьмет в жены.

– Вот именно. Не то что Арден, даже если она его истинная пара.

Они продолжали щебетать, а я вдруг почувствовала, как в воздухе возникло напряжение. Я не понимала, откуда оно исходит, а после услышала голос этого господина Неда. Несмотря на то что он пытался скрыть страх, он всё равно прорывался в его тоне, и я его прекрасно слышала.

– Леди Николетта, я правильно расслышал вас? Эта женщина – истинная пара лорда Ардена Северного? Вашего мужа?

– Это тебя не касается! – резко ответила ему леди Клара.

– Ну ладно, мама, не серчай на него за любопытство. Я сегодня в хорошем настроении, так что и сама отвечу. Господин Нед, это неважно, истинная пора она или нет. Арден сам от нее отказался, даже изменил ей с ее сестрой. Но вы, наверное, в курсе всех светских сплетен. Нет нужды всё вам объяснять. Так что вы сами понимаете, что она ему не нужна. А с этими шрамами и подавно. Ни один дракон не потерпит возле себя несовершенство и уродство.

От боли я не могла открыть глаза и лишь чувствовала, как по моим щекам текут соленые слезы. Мне было настолько плохо и больно, что я даже не могла стонать, просто лежала ничком и не могла пошевелиться. Казалось, я не чувствую ни ног, ни рук, ни единого кусочка тела.

Я лежала на этом грязном вонючем матрасе и молилась о забвении, чтобы не чувствовать боли, но такого благословения мне не предоставили.

– Как бы вам не накликать беду на себя и всю семью, – тихо произнес господин Нед, но женщины проигнорировали его или фыркнули, сказав, что он несет глупости и не должен принимать мою сторону.

– Мама, обязательно вызывать лекаря прямо сейчас? Может, пусть она помучается? Отец ведь не говорил, что мы должны вызвать целителя сразу же после порки, – воодушевленно спросила Николетта у матери. Кажется, она по-настоящему наслаждалась чужими страданиями.

В детстве я настолько сильно порой ненавидела леди Римму за то, что она меня часто наказывала и оскорбляла, но никогда даже в самые тяжелые времена мне не хотелось, чтобы она исчезла или умерла.

Мне казалось всегда, что жестокость – качество врожденное, и зависит не от чувства ненависти в груди, не от несправедливости или чужих издевательств, а от того, кто эту ненависть испытывал.

Во мне никогда не было той самой жестокости, и зла я никому никогда не желала. Даже мачехе. В отличие от Николетты, в которой были сконцентрированы все отрицательные качества, которые я знала.

Возникла вдруг мысль, что к ней вряд ли кто-то плохо относился, уж слишком у нее скверный характер. Она легко могла дать другим отпор.

А я… Я всегда была слишком слабой и мягкой, немстительной, из-за чего и получала всю жизнь тумаки.

Даже моя сестра Аиша соблазнила моего мужа лишь потому, что знала, что я ей ничего не сделаю, и она останется безнаказанной. Да что уж говорить, я ведь пригласила ее к нам в поместье из чувства привязанности к семье, совершенно забыв, что когда-то и она меня унижала.

– Нет, дочка, твой отец ничего по этому поводу не говорил, поэтому мы не нарушим никаких его приказов, если вдруг забудем, что сегодня нужно вызвать лекаря. Не умрет же она, если останется тут на ночь в таком виде.

Леди Клара рассмеялась, а затем этот смех подхватила и сама Николетта.

– Леди Клара, я забыл сказать вам, что ваш муж передал вам, чтобы вы зашли к нему сразу же после этого. Он хочет обсудить с вами что-то, касающееся вашей дочери, – произнес вдруг господин Нед, прерывая их глумление.

– Насчет меня? – заинтересованно спросила Николетта.

– Ох, дочка, поверь, это не насчет тебя, – вздохнула леди Клара. – В последнее время ты очень радуешь нашего отца, поэтому не беспокойся, сейчас его мысли занимаешь не ты, а, скорее, Ириса. Мы как раз накануне обсуждали ее будущее, так что отец наверняка хочет со мной обсудить ее положение.

– Ну да, Ириса подвела его. Лорд Захран не хочет разводиться ради нее, чтобы жениться на ней, так что единственная участь, которая ее ждет – это быть его любовницей. Ну или наложницей, если законопроект, о котором так грезит наш отец, одобрят. Ничего не имею против его любовниц, которых он хочет сделать наложницами, но не понимаю, зачем ему это. Ни одна из них не родила ему сына, соответственно, у него нет на стороне наследника. Я, конечно, ничего не скажу отцу, но я против этого законопроекта. Как ты думаешь, мама, не будут ли дети Ирисы от лорда Захрана угрозой для меня и нашего с Арденом сына? Не захочет ли она свергнуть меня и посадить на место главы клана своего сына?

Кажется, порой в этой глупой голове всплывали и умные мысли.

Николетта думала, что отец возлагает на нее большие надежды, но на самом деле она была всего лишь одной из его лошадок, на которую он пока что поставил большую часть своих финансов. В то время как Ириса сейчас была запасным вариантом.

Думаю, если в будущем Николетта взбрыкнет и уйдет из-под влияния лорда Яниса, он легко заменит ее Ирисой и устроит переворот, чтобы не терять собственной власти.

– Ох, Николетта, и я надеюсь, что этот законопроект не одобрят, но ты не говори это при отце.

Я подметила, что у Николетты полностью отсутствовала эмпатия по отношению к матери. Она не понимала, что обсуждает семейную жизнь родителей не с подружкой, а именно с мамой, которую так оскорбляет и унижает ее собственный отец.

Она говорит о его любовницах так спокойно, совершенно не задумываясь о том, что ее матери это приносит боль и дискомфорт.

Вскоре они довольно быстро ушли, так что больше я не слышала, о чем шел их разговор, но так тщательно прислушивалась, что не сразу осознала, что дверь они не закрыли.

Но когда возле меня раздались шаги господина Неда, поняла, что он не ушел вместе с ними, а остался.

– Мне очень жаль, леди Дарина. Я не знал, что это вы та, кого так хотела наказать леди Николетта. Если бы я знал, то предпринял бы попытки ее остановить. Вы не переживайте, я сейчас же вызову лекаря. Вам не придется истекать тут кровью до утра. Надеюсь, в обмен на мою помощь о моем участии не узнают ваш отец и лорд Арден.

Несмотря на то что господин Нед изъявлял явно желание мне помочь, я понимала, что это не по доброте душевной. Просто он не хотел себе в будущем проблем ни со стороны лорда Дагана, ни со стороны Ардена, поэтому сейчас так подстраховался, намекая мне, что окажет помощь в том случае, если я умолчу о том, что он присутствовал при моей порке.

Лично к нему я не испытывала никакой ненависти, понимая, что он лишь подчиненный лорда Яниса и выполнял его приказ.

Да и к тому же я настолько сильно хотела, чтобы меня избавили от этой саднящей невыносимой боли, что готова была и вовсе забыть о господине Неде навсегда.

– Д-да, – выдохнула я из последних сил, а затем потеряла сознание от истощения и боли, уплывая в благословенную темноту, где не было ни агонии, ни кровоточащего тела, каждая клеточка которого источала боль.

Когда я пришла в себя, то надеялась, что всё, что со мной произошло, это сон, но боль в спине не давала мне усомниться, что мои надежды тщетны. Она была уже не такая саднящая и острая, как до того, как я потеряла сознание, но ощутимый дискомфорт приносила.

– Моя леди, вы в порядке?

Голос Ханны послужил мне бальзамом на душу, и от избытка чувств я моментально расплакалась, совершенно не беспокоясь, как это выглядит со стороны.

– Что ты сделал, лекарь? Почему она плачет?! – раздался грубой и недовольный голос Ардена. Вот уж кого я точно не ожидала услышать.

– Я мастер своего дела, лорд Арден, и сделал гораздо больше, чем могли бы сделать другие лекари в такой печальной ситуации. Можете вызвать кого угодно, но никто не справится с этим лучше меня, так что если леди и плачет, то явно не из-за меня.

Голос лекаря не был мне знаком, я подметила это краем сознания, а сама при этом продолжала истерично плакать. Никак не могла остановиться, выплескивать эмоции наружу, ведь так мне становилось гораздо легче. И совершенно всё равно, кто видит меня в таком уязвимом состоянии.

Моя душа была переполнена облегчением, что мои страдания, наконец, окончены, и я больше не проведу в том подвале ни дня.

Несмотря на то что я уже успокоилась, плач никак не желал прекращаться, и я не могла его остановить, хоть уже и начала практически задыхаться.

– Сделай что-нибудь! Ее накрывает истерика! – прорычал Арден лекарю.

– Я могу наложить на нее успокаивающее заклинание, но оно имеет побочные эффекты, которые могут не понравиться леди. Вы уверены, что мне стоит это сделать? Отвар был бы более щадящий, но мне нужно хотя бы пять минут, чтобы смешать травы, а еще кипяток.

– Спустись на кухню и принеси горячей воды, – приказал Арден Ханне, пока она причитала вслух, что мне нельзя так сильно нервничать, ведь я кормящая мать. – А вы, лекарь, не теряйте времени и готовьте свой отвар.

Слова моей кормилицы меня и отрезвили. Мысль о сыне заставила меня чуть успокоиться, и плач постепенно начал стихать. Всё, о чем я теперь могла думать – это мой сын Мир.

Никакой страх не стоил того, чтобы лишать моего сына материнского молока и подпускать к нему постороннюю кормилицу. Этого я совсем не желала, поскольку теперь и вовсе опасалась жить в этом доме, но выбора как такового у меня не было.

Я вынуждена находиться в логове змей на добровольной основе, чтобы спасти своего сыночка от смерти, так что я прикусила щеку изнутри и начала делать обратный отсчет от десяти, чтобы выровнять дыхание.

Несмотря на то, что я старалась, действительно, успокоиться, это было довольно сложно. Видимо, сказывались истощение и нервное потрясение, которое я испытала в подвале.

Я почувствовала сильное облегчение, когда мне в рот влили успокаивающий отвар. Практически сразу я начала чувствовать, как мое тело наполняется энергией, и боль слегка отступает.

– Скажите, целитель, когда она придет в себя? – жалобно спросила Ханна. Голос ее дрожал, и от нее исходило чувство вины, которое мне совершенно не понравилась.

Она никак не могла меня спасти, но не понимала этого, слишком близко к сердцу воспринимала всё, что со мной произошло в подвале.

Я помню, как в детстве она причитала и сокрушалась, когда меня отправляли на конюшню. Считала, что это недетский и неженский труд убирать за лошадьми, но помочь при этом не могла, поскольку была всего лишь простолюдинкой и не имела права слова в поместье отца.

Каждый раз, несмотря на наказание, я всегда с радостью возвращалась к себе в комнату, зная, что там меня ожидали вкусности и заваренный с любовью чай, которые Ханна приносила с кухни.

Эти воспоминания часто согревали меня в самые страшные дни, когда в моей душе царили тоска и боль. Мне кажется, что именно Ханна поддерживала все эти годы во мне любовь к жизни.

– К сожалению, нет, шрамы так и останутся. Единственное, можно лишь сгладить рубцы и сделать их более белесыми и гладкими, невыпуклыми. Но не сейчас, а когда все раны заживут. Я таким не занимаюсь, но знаю лечебницу, где вам как раз смогут помочь. Однако это стоит немалых денег, сами понимаете, это не вопрос жизни и смерти.

– Деньги не проблема, – сказал как отрезал Арден, а вот я удивилась, что он до сих пор присутствует здесь и даже принимает участие в обсуждении.

Я чувствовала на себе его изучающий взгляд, и меня это напрягало, так как оставаться с ним наедине я не хотела. В воспоминаниях до сих пор свежа сцена с раута.

Когда я была заперта в подвале, я желала, чтобы он оказался рядом и видел всё, что делала со мной его жена, но сейчас, когда мое желание сбылось, всё, чего я хотела, – это чтобы он ушел. Его присутствие вызывало у меня отторжение и неприязнь.

Больше всего в случившемся я винила и ненавидела его. Хоть и знала, что никогда нельзя винить кого-то в своих бедах, ведь это всё равно никак не поможет, лишь будет разъедать душу ненавистью, а я хотела ее сохранить.

– Если вы закончили, оставьте нас одних, – произнес Арден, и никто не стал возражать.

Вскоре мы остались наедине. Я сделала вид, что уснула, чтобы не разговаривать с ним, но мое вранье не сработало.

– Я слышу твое неравномерное дыхание, Дарина, так что не нужно притворяться.

Чертыхнувшись, я медленно открыла глаза и сразу же увидела перед собой его лицо. Он стоял надо мной, сцепив руки за спиной, и с какой-то жадностью осматривал мое лицо.

В его глазах не было жалости, в них я видела лишь собственное отражение и чувствовала какое-то сожаление с его стороны, словно он считал себя виноватым в произошедшем. Я мысленно качнула головой, понимая, что это бред.

– Как вы меня нашли? – спросила я, а сама удивилась, какой у меня стал каркающий голос. – Вас позвал господин Нед?

– Что еще за господин Нед? – нахмурился Арден, и я прикусила губу, понимая, что сказала лишнего.

– Так как вы меня нашли? Мне сказали, что ты на Совете и нескоро появишься в поместье. А Ханна вряд ли бы смогла меня освободить из подвала.

Арден сцепил зубы, и на его скулах заиграли желваки. Сразу было видно, что эта тема вызвала у него гнев настолько сильный, что он даже не мог контролировать своего дракона. Его зрачки сузились, а на пальцах появились черные когти.

– У тебя снова появилась связь с твоим драконом? – удивилась я, а затем снова прикусила язык, коря себя за то, что слишком много говорю. Кажется, из-за пережитого стресса мой мозг работает еще вполсилы.

Вот только Арден не удивился, что я знаю о том, что он потерял свою связь с драконом из-за того, что не принял свою истинную, то есть меня.

– Он просто почувствовал твою боль и что ты в опасности, поэтому и проявился. В любом случае это ненадолго, – горько усмехнулся Арден и стал рассматривать свои когти.

В этот момент они снова втянулись обратно в кость, а затем его энергия изменилась. От него перестало веять драконьим духом, словно его зверь спрятался, проявляя свой нрав.

– Пара в безопасности, а я снова наказан, – мрачно прокомментировал Арден, а затем опустил взгляд на меня.

В его глазах не было ненависти, которую я ждала за то, что у него конфликт с собственным драконом, но и того чувства, о котором я когда-то мечтала, там тоже не было.

– Почему именно ты, Дарина? Почему моя истинная пара именно ты?

Арден смотрел на меня взглядом, в котором ярко горело отчаяние.

Я молчала, так как и ответить мне было нечего. Лишь поджимала в недовольстве губы и хотела, чтобы он поскорее ушел.

Вот только он продолжал смотреть на меня с каким-то надрывом в глазах, а я всё равно никак не решалась задать интересующий меня вопрос. Открывала и закрывала рот, но мою речь будто заморозили.

Спустя, казалось, целую вечность, я, наконец, пришла в норму.

– Что за господин Нед, о котором ты недавно говорила?

Вот только не одна я взяла себя в руки, так что первым заговорил Арден. Его вопрос поставил меня в неловкое положение, ведь я обещала мужчине, что не расскажу о его участии в моей экзекуции.

Я молчала, но, видимо, слишком долго, поскольку Арден начал недовольно хмуриться, и его вид меня слегка напугал.

– Я желаю услышать, кто такой этот господин Нед. К чему ты его покрываешь? Это твой любовник?

В этот момент даже зверь Ардена снова проснулся, являя себя, настолько сильно им обоим не понравилось то, на что он сейчас намекает. Я едва не расхохоталась, услышав это глупое предположение.

– Может, тебе провериться у лекарей, Арден? Кажется, у тебя развивается паранойя. Сначала ты считаешь, что моим любовником являлся твой брат, а теперь господин Нед, которого я случайно упомянула. И нет, рассказывать мне нечего, просто в муках мне мерещился наш лекарь. Раньше он работал на моего отца, так что часто лечил мои раны и сбитые коленки. Если допрос окончен, то ты можешь идти по делам, ты ведь у нас занятой дракон. А мне нужно кормить своего сына, так что я пойду к себе в комнату.

После того как лекарь дал мне отвар, он, наконец, начал действовать, и я попыталась встать с постели.

У меня закружилась голова, и я замерла, пережидая это головокружение. Увидела, что в мою сторону дернулся Арден, и выставила вперед ладонь, чтобы он не смел ко мне подходить.

Несмотря на то что в душе царило облегчение из-за моего спасения, я до сих пор помнила то, что произошло на рауте, и не собиралась этого забывать.

Тогда всё встало на свои места, и я пообещала себе, что никогда больше не поверю этому мужчине. И нарушать собственное обещание, данное себе в ту роковую ночь, не собиралась.

– Для Мира мы вызвали кормилицу, так что ты можешь не торопиться и спокойно ответить на все мои вопросы, – произнес грубовато Арден и придвинул к кровати стул, развернул его ко мне спинкой и сел, закинув на нее руки.

– Я против того, чтобы моего сына кормила какая-то незнакомая женщина. В этом вопросе ты должен был посоветоваться со мной! – выпалила я, чувствуя внутри недовольство. Никак не смогла сдержать первую реакцию.

– Ну уж прости, Дарина, что не посоветовались с тобой. Мир плакал и никак не желал успокаиваться, ведь оставался очень долгое время голодным, а тебя мы найти не смогли. Или ты хотела, чтобы он всё это время истошно рыдал, пока ты не соизволишь прийти и покормить его?

– Ты так говоришь, будто я где-то прохлаждалась, а не была в плену подвала твоего же особняка.

Мне было обидно, что он разговаривает со мной в подобном тоне, ведь я не была виновата в том, что мой сын всё это время голодал. Мое сердце болезненно сжалось, когда я лишь представила, как личико моего сына покраснело от многочасовых рыданий, но я постаралась отбросить все эти фантазии из собственной головы, чтобы просто не сойти с ума.

– В общем, об этом я и хотел поговорить. Каким образом ты там оказалась?

– Что? Ты серьезно?

– Когда я нашел тебя по связи истинных, ты там лежала одна, а дверь была открыта. В том помещении я унюхал запахи Николетты, ее матери Клары, а также незнакомый мне мужской запах. Твой аромат не изменился, а значит, ничего непоправимого с тобой не случилось.

Сразу поняла, что он имеет в виду, но его слова вызвали во мне агрессию.

– Ты и правда считаешь, что шрамы, которые останутся навсегда на моей спине, это ничего непоправимого и ничего страшного? Что такого должна сделать со мной Николетта и ее семейка, чтобы ты посчитал, что это серьезные увечья? Я сегодня же пожалуюсь своему отцу!

Впервые в своей жизни я говорю эту фразу. Что пожалуюсь лорду Дагону. Раньше у меня не было такой привилегии. Я лишила ее сама себя, так как и сама считала, что ему всё равно на меня, и он никак не отреагирует на то, что меня кто-то обижает.

Основным моим обидчиком была мачеха, а я всегда помнила, что она его жена. Все всегда знали, что ночная кукушка дневную перепоет.

Я выросла среди прислуги, так что такие прописные истины знала с самого детства. И лишь недавно начала осознавать, что все мои предположения были неверными. Почему-то сейчас мне кажется, что лорд Дагон никогда не интересовался тем, что происходило внутри поместья.

Мне нравилось фантазировать, что он мог спасти меня от собственной жены, но думать об этом часто я себе не позволяла. К чему сожалеть о прошлом, когда мне нужно думать о будущем.

– Только не говори мне, что всё это останется безнаказанным? Или у тебя настолько кишка тонка, чтобы поставить собственную жену на место? – скривилась я, а затем всё поняла. – Кто такая ламия, а кто такая леди Николетта, верно? Не нужно мне ничего объяснять, я уже поняла, чью сторону ты принял изначально. Я была такой дурой, что поверила, что ты не позволишь ей меня обижать. Иначе зачем тебе делать меня своей ламией и оставлять в этом доме.

Каждую свою фразу я говорила сквозь зубы и видела, как напряглись скулы Ардена, он мрачнел с каждым моим словом.

– Ты ничего не смыслишь в политике, Дарина. Не всё так просто, как тебе кажется. Но Николетта и ее семья еще получат свое наказание за то, что покушаются на то, что принадлежит другим, особенно мне.

– Что-то незаметно, чтобы в этом поместье хозяином был ты.

Я скривилась и фыркнула, не скрывая своего отношения к его положению в доме. Теперь я словно перестала бояться его и возможных действий, которые он мог предпринять в отношении меня. Как оказалось, худшее уже позади.

Он никак не отреагировал на то, что я обвинила его в бесхребетности и в том, что он не имеет никакого веса в собственном доме.

– Насчет собственных шрамов не переживай, мой дракон всё вылечит.

– О чем ты говоришь, Арден? Ты сам не можешь справиться с собственным зверем, а уже обещаешь, что он мне поможет.

– Ты мало что понимаешь в связи истинных, Дарина. Впрочем, это неудивительно, в Империи довольно мало пар, связанных узами истинности. Для тебя дракон готов на многое, и наши с ним взаимоотношения никак не повлияют на то, что он может сделать в отношении тебя. Ты для него в приоритете, как бы я этому ни противился с самого начала.Ты уже сама могла убедиться в этом, так как он, почувствовав, что ты в опасности, сразу же сорвался с совещания, не дав мне объясниться с другими советниками, и помчался на твои поиски.

Его слова навели меня на одну мысль, но озвучить ее я не успела.

– С какой целью ты осталась в моем доме, Дарина?

– Ты это прекрасно знаешь, Арден, не вижу смысла повторяться.

– И я, и мой дракон прекрасно отслеживаем твое настроение, так что я отлично заметил, что твое состояние заметно изменилось с того момента, как я вынудил тебя стать моей ламией. Смею предположить, что на это повлияли слова твоего отца. Ты ведь была в ту ночь у него, и у вас был разговор тет-а-тет, не так ли?

– Ты ошибаешься, я ходила к отцу, чтобы проведать свою сестру Аишу и ее новорожденную дочь. Между прочим, и твою дочь, если ты еще не забыл. Неужели ты настолько уже на побегушках у новой семьи, что даже не можешь взглянуть на собственную дочь?

– Не нужно этой бравады, Дарина. Мы оба знаем, что Аиша залетела не от меня. И не вижу причин для твоей злости, ты ведь прекрасно знаешь, каким образом Аиша добилась от меня взаимности.

Меня сильно раздражало поведение Ардена. Он делал вид, словно не был виноват в том, что произошло во время моих родов.

– Ты и правда хочешь сейчас об этом поговорить, Арден? – просипела я и отвела взгляд. – Аиша, может, и воспользовалась чьими-то услугами, чтобы тебя приворожить, но мы с тобой истинная пара, а значит, этот приворот на тебя не подействовал бы, если бы ты этого не хотел. За то время, что мы развелись, я успела изучить трактаты об узах истинности, так что теперь прекрасно знаю, что верность в истинных парах бывает только в тех случаях, когда между супругами есть любовь. А между нами ее никогда не было, и это значит, что ты добровольно пошел на измену.

– Разве я обещал тебе, что буду любить тебя? Я обещал тебе лучшую жизнь по сравнению с тем, что у тебя была в поместье отца, но никогда и не обещал того, чего и не собирался выполнять. Я сразу обозначил, когда делал тебе предложение, что ты будешь хозяйкой в моем доме, матерью моего ребенка, а также никогда не знать нужды.

Я не удержалась и расхохоталась, услышав его слова. Он молчал и хмурился, но ничего не говорил и не останавливал меня. Отсмеявшись, я снова подняла на него голову и хмыкнула.

– Но по итогу ты выгнал меня из дома, Арден, так что обещание, что я не буду знать нужды, ты не исполнил.

Вот только я ошибалась, думая, что переиграла его и поставила на место, ткнув носом в его же ошибки.

– Разве сейчас ты нуждаешься в чем-то? Я, действительно, был под влиянием не только приворота Аиши, но и был напичкан какими-то химикатами, которые помутили мой разум, а также подавили моего дракона. Если бы я был в сознании, то никогда не выгнал бы тебя из поместья. Конечно, речи о том, что Мир станет моим наследником, не идет. Но, поскольку он мой сын, он всегда может рассчитывать на мою поддержку. Я обеспечу и тебя, и его до конца жизни.

Это были всего лишь слова, которым я не собиралась верить, поэтому просто промолчала, чтобы не вступать в очередной спор. Мне хотелось поскорее закончить этот разговор и вернуться к себе в комнату.

– А теперь расскажи мне, что там произошло. И кто бил тебя по лицу?

Судя по взгляду Ардена, он и правда беспокоился. Но нерешительно замер, и я поняла, что хотел коснуться ладонью моего лица, но правильно сделал, что не приблизился. Не уверена насчет своей реакции.

– Организатором моих побоев был лорд Янис, неужели ты не учуял его запаха?

Мир жадно присосался к моей груди и сопел, наслаждаясь материнским молоком. Ханна молчала, а я всё думала о нашем разговоре с Арденом.

Судя по его гневному взгляду, он был зол на лорда Яниса и его семью, вот только я так и не поняла, получат ли они должное наказание.

Я сидела на постели с прямой спиной, словно мне в позвоночник воткнули палку, поскольку лежать я не могла из-за болей в спине, но старалась не издавать ни звука, чтобы не предаваться самобичеванию.

– Моя леди, я сегодня пойду в дом вашего отца, мне что-нибудь ему передать?

Ханна встала с кровати и посмотрела на меня с легкой опаской, словно боялась моей реакции на собственные слова.

– Не знаю, Ханна. Даже если я расскажу ему о том, что случилось, что он сделает?

– Но если вы этого не сделаете и не пожалуетесь отцу, то семейство этой леди Николетты решит, что вы абсолютно беззащитны и они могут делать с вами всё, что захотят.

Доля правды в словах Ханны была, поэтому я, немного подумав, дала ей разрешение рассказать отцу всё, что произошло за последние сутки.

В ее глазах я увидела чувство вины, поэтому постаралась убедить ее, что от нее ничего не зависело, так как боялась, что отец решит, что она и правда виновата в том, что она за мной не уследила.

Арден запретил мне выходить за пределы дома, поэтому я с сожалением и тоской наблюдала за уходом кормилицы, желая сейчас оказаться на ее месте. Когда она ушла, я осталась одна в комнате вместе с сыном и вздрагивала от любого шума и каждого шороха, который раздавался в коридоре.

Мир вскоре уснул, и я легла набок, чтобы не потревожить спину и при этом хоть немного отдохнуть. Обложила его подушками с другой стороны, чтобы он не упал во время сна, а затем прикрыла глаза, чувствуя, как моментально уплываю в сон.

Вот только темнота не забрала мое сознание, и я словно оказалась между сном и явью, ощущая при этом присутствие Ардена. Вот только это было иначе, чем в реальной жизни.

Я будто оказалась в его голове, наблюдая за тем, что видит он сам в этот момент.

Он сидел в своем кресле в кабинете и нервно постукивал пальцами по столу. Я не знала хода его мыслей, но чувствовала гнев его дракона. Практически сразу догадалась, что именно зверь связал нас, позволяя мне оказаться рядом с ними в этот момент.

Спустя несколько минут дверь кабинета открылась, и внутрь вошла леди Николетта. Несмотря на ее браваду, которую она демонстрировала в подвале после моего избиения, сейчас от нее веяло страхом и испугом.

Оказавшись без защиты семьи и кого-то из членов рода рядом, она явно не чувствовала себя в безопасности и не знала, как себя вести и что говорить.

Судя по тому, как она отводила взгляд, она боялась реакции Ардена, как бы ни говорила, что истинность не играла никакой роли. Она в это и сама не верила, хоть и говорила об обратном с твердой уверенностью и убеждением.

– Ты меня вызывал, Арден? Слуги сказали, что ты вернулся три часа назад, но не отобедал с нами, что-то случилось?

– Это лучше мне ты расскажи, Николетта, у тебя ведь больше новостей, чем у меня. Что ты делала, пока я работал?

Если бы Арден говорил в подобном тоне со мной, его вкрадчивый голос меня бы не успокоил, в отличие от Николетты, которая еще не знала всех граней его скверного характера.

Несмотря на то что порой он демонстрировал безразличие ко многим вещам, на самом деле он всё подмечал и ничего не забывал, всегда напоминая о том, что его не устроило в тот или иной конкретный момент.

– Разве тебе будут интересные домашние дела, орден? На то я и твоя жена, чтобы решать бытовые проблемы со слугами и гостями, так что тебе незачем беспокоиться, я уже всё решила.

Даже не знай Арден о случившемся, то сразу бы догадался, что что-то не так, так как Николетта разговаривала уж слишком поспешно, явно что-то скрывая.

– Знаешь, чего я больше всего не люблю, Николетта?

– Что?

– Вранье и утаивание. И сейчас ты пытаешься меня надуть, неужели считаешь меня таким идиотом, чтобы проворачивать делишки в моем собственном доме и считать, что я ничего не узнаю?

Николетта была настоящей женщиной, которая, почувствовав, что пахнет жареным, сразу же потерла ладони друг об друга и посмотрела на Ардена жалобным взглядом, пытаясь вызвать в нем хоть какие-то сочувствующие эмоции. Ее глаза моментально наполнились слезами, и даже я удивилась, что ей удалось сделать это в такие кратчайшие сроки.

– Прости меня, Арден, я ни в чем не виновата, просто твоя жена никак не желает смириться с тем, что она бывшая. Ты хоть представляешь, что она сделала с самого утра? Ворвалась к нам в спальню, даже не подумала, что мы можем быть заняты супружескими делами. Она просто накинулась на меня с кулаками. Ты только посмотри, что она сделала с моим лицом!

Николетта расплакалась и повернула лицо вправо, демонстрируя ему красное пятно на шее и царапины, явно оставленные моими ногтями. От вида ее ран в моей душе воцарилось легкое удовлетворение, но было оно неполным. Между нашими ранами существенная разница.

– Дальше? – холодно спросил ее Арден.

– А дальше… Потом мне на помощь на мои крики прибежали родители и… Оттащили ее от меня…

Николетта начала блеять, не зная, как выкрутиться, ведь дальнейшего разговора не ожидала, а легенду заранее не продумала, вот и начала сыпаться.

– Не старайся скрыть деяния своей семьи. Они ведь поэтому так поспешно уехали из столицы к себе домой, верно? Помнится, твой отец хотел задержаться тут как можно дольше, чтобы быть в курсе всех последних новостей Совета.

– Просто маме стало нездоровиться, а мой отец доверяет только семейным лекарям.

– Как удобно. Посягнули на мое и тут же уехали, опасаясь моего гнева? – усмехнулся Арден и холодно ощерился.

– Они скоро вернутся и… – заблеяла вдруг Николетта и подорвалась со стула, чуя неладное в голосе мужа.

– Ты моя жена, Николетта, так что это уже неважно. Раз ты посмела тронуть то, что принадлежит мне, и испортить мое, то поплатишься за это той же монетой.

– Ч-что ты имеешь в виду?

– В подвал ее! – рыкнул Арден, после чего дверь в кабинет открылась, и внутрь вошли двое крепких слуг и схватили Николетту.

Не слушая ее криков и не обращая внимания на ее брыканья, они буквально силком потащили ее в подвал.

Арден за ними не последовал, остался сидеть в своем кресле и просто молча наблюдал за тем, как ее выволакивают. При этом ее страдания никак его не трогали и даже не приносили удовольствия.

Всё это было для него, будто простая формальность. Казалось, что наказывает он не собственную жену, а нерадивого слугу, который нарушил его приказ или пошел против него.

Несмотря на то что я не присутствовала на самом деле в кабинете, я будто бы оцепенела и не могла пошевелиться. Не могла поверить в то, что Арден и правда сделает с Николеттой то, что она сотворила со мной. Неужели он побьет собственную жену?

Хоть в браке он не особо проявлял ко мне ласку и любовь, но при этом никогда не поднимал на меня руку. Прожив в его поместье среди его слуг целый год, я никогда не слышала, чтобы он когда-нибудь наказывал слуг плетью. Он всегда был против телесных наказаний.

Пока я размышляла, находясь в шоке, в этот момент возле Ардена появилась тень. Почему-то я не могла рассмотреть незнакомца, словно он был под морокой, скрывая собственную личину, но при этом я слышала его голос. Отчего-то он казался мне смутно знакомым, но я никак не могла его распознать.

– Ты уверен, что поступаешь правильно, Арден? Тебе нужно усыпить бдительность Яниса, а не калечить его дочь.

Фраза незнакомца отдавала легкой тревогой.

– Если я позволю его семье распоясаться и увеличить свое влияние еще больше, то в будущем мы с ними не справимся. Да и Николетта должна знать свое место и понимать, какие границы ей лучше не пересекать.

– Избиение – это серьезное наказание. Ты никогда не славился подобной жестокостью, поэтому я и удивлен твоей реакцией. Неужели она совершила что-то настолько ужасное и пошла против тебя, чтобы ты приказал слугам отвести ее в подвал? Она твоя жена, и я не имею права вмешиваться, но не могу не попытаться тебя отговорить.

Арден ответил на вопрос посетителя не сразу. Сначала откинулся на спинку кресла и наклонил голову набок, облокачиваясь о собственную ладонь.

– Ты прав, к подобной жестокости я не склонен. Предпочитаю бой один на один с равным противником.

– Так в чем же дело? Неужели она уже попыталась тебя отравить? Рановато, тебе не кажется? Она даже не может быть уверена, что понесла от тебя.

Воцарилась глухая тишина, во время которой незнакомец смотрел на Ардена и при этом с подозрением щурился, заметив что-то в его взгляде, что повергло его в шок.

– Да ладно, Арден, у вас что, даже не было брачной ночи? Я надеюсь, Янис об этом не в курсе?

– Без понятия. Николетта не делится со мной, о чем говорит с отцом. В любом случае он уехал, поэтому вся ее корреспонденция и передвижения слуг будут отслеживаться, чтобы никакая информация не улетела к Янису.

– Делай что хочешь, Арден, но Янис должен быть уверен, что Николетта исправно греет твою постель. Если этого не произойдет, ты знаешь, что он возьмется за Ирису. Ей со дня на день рожать, а мы даже не знаем, кто появится на свет. Не дай бог, это будет наследник. Тогда мы будем, как на пороховой бочке.

– Мне не нравится, что Янис, не успели высохнуть чернила на нашем брачном договоре с Николеттой, уже почувствовал себя хозяином положения и начал распускать свои щупальца по всему моему дому. Не представляю, каким образом мы доведем дело до конца. Я уже на грани того, чтобы найти его и свернуть ему шею.

– Не дури, Арден. Мы и так разрешили тебе держать рядом леди Дарину Аллирийскую. Мне еле как удалось уговорить ее отца не препятствовать твоему с ней общению, так что если ты всё испортишь…

Тон прозвучал угрожающе, но, судя по отсутствию реакции со стороны Ардена, его это никак не испугало.

Я же находилась в шоке, не понимая, что происходит и причем тут я. И что за разрешение на мое присутствие в доме получил Арден? Их разговор ясно дал мне понять, что мой отец, лорд Дагон, обо всем в курсе и не всё мне рассказал, когда просил меня следить за Арденом.

– Что случилось? На тебе лица нет. И почему ты сорвался с совещания, даже ничего не сказав? Весь совет стоял на ушах и возмущался твоим поведением. Сейчас это недопустимо, ты же понимаешь? Противоборствующая фракция начеку, они следят за тобой, и любой твой промах может оказаться фатальным для всей империи.

– Это не я. Это дракон.

Ответ Ардена был лаконичным. Он в целом выглядел недовольно, не желая признавать, что не может повлиять на собственного зверя.

– Насколько я знаю, он давно у тебя в спячке, и пробудиться его могло заставить только одно. Неужели Николетта и ее семья покушались на леди Дарину?

Я снова навострила уши, услышав собственное имя. Видимо, наша истинность играла немалую роль во всей этой ситуации, но я пока не до конца осознавала, для чего меня использовали.

Конечно, мне это не нравилось, но и как-то повлиять на то, что происходило вокруг, я не могла.

– У них произошла стычка с Николеттой, после чего вмешались ее родители, и лорд Янис позволил себе распустить руки и оставить фингал на лице Дарины. Они отвели ее в подвал, где Николетта исполосовала Дарине спину. Этой причины достаточно, чтобы ты больше не задавал вопросов, не излишне ли я суров со своей женой? Насколько я помню, по законам империи я могу делать с ней всё, что захочу, и не получу за это никакого наказания. Покровители Яниса как раз в свое время и радели за этот законопроект, чтобы у них были развязаны руки в отношении собственных жен. Так что им здесь нечем крыть. Я в своем праве мужа. И не нужно здесь читать мне нотации. Это была полностью твоя идея, чтобы я женился на Николетте.

– Ты самый подходящий кандидат, Арден. Ты сам это знаешь. Один из самых завидных женихов, к тому же твой отец так удобно задолжал жизнь Янису, который давно мечтал породниться с высокородным родом драконов. Удачное стечение обстоятельств, которое мы не могли проигнорировать и не использовать в своих целях. Ты знаешь, что всё это ради империи. А своей потом всё сможешь объяснить. Она поймет.

– Прекращай разглагольствовать. Ты лучше мне скажи, удалось ли выяснить, откуда у Аиши оказалось приворотное зелье, которое действует даже на драконов?

– Пока нет, но все ниточки ведут к метаморфам. Доказательств нет, да и вряд ли будут, но ты сам понимаешь, кто в этом замешан.

– Может, и понимаю, но есть один нюанс, который меня смущает. Почему Бейрут активизировался именно сейчас? Он единственный претендент на власть среди метаморфов, и переживать за свое место ему незачем. К чему ему лезть ко мне и ворошить драконье гнездо?

– Это нам предстоит выяснить, Арден. Так, время, я пошел. Держи флакон, этого тебе хватит на неделю, а после мы снова встретимся.

Мужчина поставил маленький бутылек на стол, а затем растворился в буквальном смысле около книжного шкафа. Если для меня это было потрясением, то для Ардена – обыденностью, на которую он даже не обратил внимания. Он сразу же жадно схватил бутылек, открыл его и сделал несколько глотков, словно это зелье было ему жизненно необходимо.

Я начала чувствовать, как в его теле стали происходить изменения, но что именно подвергалось метаморфозам, я так и не поняла.

В этот момент меня выбросило из этого странного состояния полусна, и я снова оказалась в своей комнате.

Я резко открыла глаза и оглянулась, не сразу осознавая, что снова нахожусь в собственном теле.

Почти сразу после моего пробуждения дверь спальни открылась, и внутрь вошла Ханна.

– Ты быстро, – прошептала я, чтобы не разбудить сына, и встала, чувствуя, что мне необходимо искупаться.

– Вы что, моя леди, меня не было почти два часа. Да и поместье вашего отца находится совсем неподалеку.

Она сняла с себя накидку, а затем достала из заплечной сумки три бутылька с разного цвета жидкостями. Зеленый, фиолетовый и голубой.

– Что это?

Я с интересом посмотрела на эти склянки, но даже предположить не могла, что может быть внутри них.

– Это передал ваш отец. Я не знаю, что это, но он также передал вам конверт. Кажется, там записка для вас.

Я не особо удивилась тому, что лорд Дагон отправил мне что-то вместе с Ханной, но мне было любопытно, какая была у него реакция на новость обо мне. Взяв в руки конверт, я не стала сразу его открывать, не хотела делать этого при Ханне, чтобы она не увидела моих эмоций.

– Скажи, ты же не делилась ни с кем насчет меня, кроме отца? Надеюсь, леди Римма не было свидетелем вашего разговора?

– Нет, что вы, моя леди. Когда я пришла, то почти сразу же наткнулась на лорда Дагона, и он вызвал меня к себе в кабинет, закрыв дверь. Леди Римма с любопытством посмотрела на нас, когда мы шли к нему, но он запретил ей следовать за нами и отправил по каким-то делам к казначею.

Я едва не усмехнулась, понимая, что отец пытался умаслить жену увеличением содержания, чтобы она занялась покупками в столице и не лезла в его дела.

Это был его излюбленный метод, которым он никогда не пренебрегал, а наоборот, частенько злоупотреблял. Что Римма, что Аиша всегда были падки на покупки, поэтому это всегда срабатывало.

– Ваш отец, узнав про ваше избиение лордом Янисом и его дочерью, сильно разозлился, но вы же знаете, как он отлично умеет держать свои эмоции в узде. Я же говорила, что он о вас беспокоится, поэтому передал вам вот это. Мне кажется, что это какие-то защитные зелья, а возможно, и исцеляющие.

Комментировать мнение Ханны я не стала, хотя мне было что сказать.

Отец, может, и беспокоился обо мне, но недостаточно, чтобы вызволить меня из поместья Ардена.

Теперь я точно знала, что у него были какие-то договоренности с другими советниками империи, и именно поэтому сейчас я нахожусь здесь, подвергаясь подобным пыткам и опасностям.

Несмотря на заверения отца, что он радеет за то, чтобы я заняла положенное мне место в среде метаморфов, сегодня я осознала, что являюсь всего лишь пешкой в руках совета империи.

Судя по тому, что Арден ничего мне не говорит, он не в курсе, чья кровь течет в моих венах, иначе бы уже давно закатил мне скандал, обвиняя в том, что я скрывала от него важную информацию.

Спина моя все еще болела, так что, решив помыться в купальне, которая находится в подвальном помещении, я приняла решение, что сразу же после наведаюсь к Ардену и потребую от него ответа, когда он признает нашего сына Мира своим и тем самым его спасет.

– Ты знаешь, Ханна, я пойду помоюсь, а ты, пожалуйста, присмотри за Миром. Что-то мне не нравится его состояние. Он слишком бледный, поэтому я договорюсь с Арденом, чтобы он вызвал лекаря осмотреть Мира.

Ханна сначала напряглась и нахмурилась, затем потрогала лоб моего сына и немного успокоилась.

– Жара у него нет, моя леди. Но вы правы, лучше вызвать лекаря и убедиться в том, что с нашим маленьким лордом всё в порядке, и он здоров.

Оставлять сына мне не хотелось, так как внутри всё еще горел страх, что я его долго не увижу, но тянуть долго с омовением больше было нельзя. Я уже чувствовала, как от меня попахивает, и от этого запаха у меня начинала болеть голова. Схватив отцовские склянки, конверт с письмом, а также запасную одежду и полотенца, я направилась к купальням.

Во всех постройках они находились всегда в подвале, поэтому провожающий мне был не нужен, так как поместье было не таким уж большим, и заблудиться мне было не суждено.

В купальне никого не оказалось, что мне было на руку. Впрочем, я знала, что слугам сюда входить запрещено, и купаться здесь могут только сами хозяева или их гости.

Я положила все вещи на скамью, но раздеваться не стала, решив сначала ознакомиться с письмом отца.

“Склянка с зеленой жидкостью – от болей, с фиолетовой – от шрамов, с голубой – от жара. Разработаны они в соответствии с твоим происхождением и особенностями твоего тела, так что помогут лучше, чем любые лекарства от самого талантливого лекаря столицы. Какие новости насчет внука?”.

Письмо было лаконичным и не содержало много информации, но сказало мне о многом.

Внук. Наше кодовое слово, посредством которого он хотел получать информацию о том, что происходило в поместье Ардена.

Судя по тому, что я услышала в кабинете бывшего мужа, моего отца не вводили в курс дела так подробно, как он хотел бы. Именно поэтому он решил с помощью меня узнать, какие дальнейшие планы у Ардена и всего совета империи.

Сказать отцу мне было что, но я снова положила листок в конверт и не стала пока ничего писать в ответном письме. Решила переждать эту ночь и подумать, стоит ли вообще сообщать ему что-то важное. Или лучше приберечь информацию для себя.

В этот момент я вдруг услышала чужой стон. Не сразу поняла, не послышалось ли мне, но затем он повторился, а после прозвучал глухой вскрик.

Я спрятала склянки и конверт в полотенце, а сама встала и пошла ко второму выходу, который вел к остальным подвальным помещениям.

Дверь была закрыта на щеколду, и я нерешительно дернула ее, а затем ступила в другую часть подвальных помещений.

Запах, который здесь царил, был мне знаком, и меня накрыло чувством дежавю.

Я знала, где я оказалась.

Именно в этой части держало меня семейство лорда Яниса.

Еще не найдя источник шума, я уже понимала, чьи это раздаются по всему коридору истошные крики.

Арден воплотил в жизнь свои угрозы и подверг Николетту тому же наказанию, которое она применила ко мне.

Я остановилась, так и не дойдя до нужного закутка, так как не знала, точно ли хочу видеть избиение Николетты.

В этот момент мою спину будто обожгло еще большей болью, и я вцепилась пальцами в шероховатую стену, чувствуя, как боль в пальцах от острых камней слегка ослабило агонию в спине.

В глубине души я испытывала удовлетворение оттого, что Николетта получила по заслугам, а с другой стороны, мне было плохо от ее криков, поскольку они пробуждали во мне неприятные воспоминания, когда я лежала на матрасе лицом вниз и чувствовала, как плетка хлесткими ударами буквально сдирает кожу с моей спины.

В отличие от Николетты, какого-то удовольствия оттого, что она сейчас испытывает невыносимую боль, я не испытывала. Мне, конечно, хотелось, чтобы каждый из моих экзекуторов понес наказание, но я была не готова смотреть на это воочию.

Так что, сделав несколько глубоких вдохов, я развернулась и снова пошла в купальню. Быстро разделась, приняла по очереди лекарства из склянок и нырнула в воду, чувствуя, как жар от источника немного ослабляет мои страдания. А возможно, это уже подействовали зелья отца.

Я так увлеклась омовением, что почувствовала чужое присутствие лишь тогда, когда моей кожи коснулся холодный ветерок.

– А лекарь соврал. Твои шрамы удивительно быстро заживают.

Хриплый голос Ардена заставил меня оценить.

Я порадовалась, что стою к нему спиной и в воде, которая хоть как-то скрывала мою наготу, но всё равно машинально прикрылась руками. И хоть он видел меня всю в течение всего года нашего брака, это не отменяло того факта, что теперь его присутствие вызывало во мне стыдливость.

Я всё боялась обернуться, хотя знала, что Арден никуда не денется. Мне не стоило полагаться на его благородство и застенчивость, которых и в помине не было среди его качеств.

– Может, у тебя всё-таки взыграла драконья кровь? Ты ведь полукровка и дочь чистокровного дракона, как никак. Ваша кровь не изучена настолько же хорошо, как у не смесков, так что кто знает, на что способно твое тело.

Мне не нравилось, куда заводили его размышления, но я молчала, опасаясь, что любые мои слова могут навести его на нежелательные для меня мысли.

– Довольно интересно вести светскую беседу с голой спиной. Может, ты всё-таки обернешься и посмотришь на меня, Дарина?

Его голос звучал ехидно. Я чувствовала, что моя нагота не оставляет его равнодушным, но это меня не радовало.

– Сомневаюсь, что разговор в купальне, когда один из собеседников обнажен, можно назвать светской беседой.

Оборачиваться мне не хотелось, но игнорировать слова Ардена и продолжать стоять к нему спиной, тоже не представлялось возможным.

По позвоночнику прошла дрожь, и я вдруг начала опасаться, что, если я начну артачиться, он разденется и присоединится ко мне в источнике, чего я хотела избежать.

Когда я всё-таки обернулась, то увидела, что он сидит на скамье прямо около моего полотенца. Я встревожилась, вспомнив, что спрятала письмо в полотенце, ведь не думала, что кто-то может здесь ко мне присоединиться.

Насколько я знала, в поместье не было гостей, а купальню могли посещать только я, Николетта и Арден.

– И что ты от меня прячешь? – произнес, наконец, Арден, и нагло заскользил взглядом по всему моему телу. Благо моих рук хватало, чтобы прикрыть и верх, и низ.

– То, что тебе не принадлежит.

Я ответила ему слишком дерзко и поняла это поздно, ведь слова назад уже не вернуть. Почему-то в этот момент я совсем забыла, что как раз таки я ему и принадлежу.

– Вижу, что ты уже поняла свою ошибку, поэтому не буду комментировать твои опрометчивые слова.

– Я бы хотела выйти. Может, ты отвернешься, Арден?

Подтверждая мои опасения, он лишь покачал головой и ничего не сказал. Он продолжал смотреть на меня, словно ждал представления.

– Могу подать тебе полотенце, если хочешь. Мне нравится вид, и я не собираюсь прерывать зрелище, которое весьма приятно мне и моему зверю.

– Не нужно ничего подавать! – крикнула я слишком поспешно, но из-за вожделения он не заметил моей реакции, что мне было на руку.

Я снова глянула ему в глаза и увидела, что его зрачок вытянулся, демонстрируя возвращение его дракона, который таким образом отреагировал на мою близость и полную наготу.

– Какой он избирательный, – буркнула я себе под нос недовольно, но не сдвинулась с места, не собираясь идти к скамье, когда поблизости находится Арден.

Вот только выхода из этой ситуации я не знала. Что-то мне подсказывало, что сам он отсюда не уйдет и будет сидеть до последнего, пока я всё-таки не покину источник.

– Если русалочка не собирается выходить на берег, то я к ней присоединюсь и поплаваю вместе с ней.

Не успел он договорить фразу, как сразу же начал раздеваться. Сначала снял через голову рубаху, затем потянулся к штанам, и я сразу же зажмурилась, не желая наблюдать за этим развратом.

Несмотря на то что мы были в браке целый год, я не могла даже припомнить, видела ли его когда-нибудь обнаженным при таком ярком свете. Супружеский долг я выполняла всегда в темноте, так что, когда я застала его с Аишей, у которой не было таких комплексов, как у меня, я еще больше почувствовала свою ущербность. А сейчас, когда Арден надумал присоединиться ко мне, я ощутила это еще острее.

– Если бы я не знал, что ты была когда-то моей женой, подумал бы, что ты лютая девственница.

Я настолько погрузилась в свои неприятные воспоминания, что не сразу заметила, как Арден успел не только раздеться, но и войти в воду и даже оказаться практически рядом со мной, всего в трех метрах поодаль.

– Что значит "лютая"? Бывает и не лютая?

Никогда бы не подумала, что меня может погубить мое любопытство.

Я не собиралась выходить из воды, пока Арден не покинет купальню. И дело не только в том, что он увидит мои тылы, но и заметит письмо, которое я прячу в полотенце. Им мне обязательно нужно будет воспользоваться, иначе это вызовет его подозрения. Так что мне придется терпеть его присутствие и ждать, когда он соизволит, наконец, уйти.

– Бывают разные невинные девы, Дарина. Тебе ли этого не знать?

– На что это ты намекаешь?

– Вот ты, например, хранила свою невинность не только потому, что так принято в обществе, но и потому, что близость тебя не интересует в такой же степени, как и других.

– Намекаешь, что я фригидная?

Я прищурилась, недовольно глядя на бывшего мужа, и смотрела на него с вызовом. Пусть не думает, что может меня оскорблять. У меня тоже накопились претензии, которые я ему не высказывала. Если он решил, что может вспоминать о прошлом, выставляя меня в невыгодном свете, пусть не думает, что он сам был безупречен.

– Ни на что я не намекаю, Дарина. Ты такая ершистая и видишь во всем двойное дно, хотя я просто констатирую факт. Ты не нимфоманка, разве это плохо?

Я промолчала, не собираясь развивать эту тему и давать ему пищу для размышлений и насмешек, поэтому просто смотрела на него и стояла столбом, продолжая прикрывать себя руками. Благо, что источник был достаточно теплым, и мне не становилось прохладно, даже оттого, что я не двигалась уже некоторое время.

– К примеру, Николетта. Думаешь, если бы она была не аристократкой, а какой-нибудь простолюдинкой, чья невинность не ценится на рынке брачных невест, она бы вышла за меня замуж девственницей? Сомневаюсь. Она просто боится собственного отца, поэтому и не предавалась разврату всё это время.

– Уволь меня от подробностей вашей брачной ночи, Арден.

Я, конечно, знала, что никакой брачной ночи у них не было, как и близости, но контролировала свою речь, чтобы не показать ему, что я всё знаю. Без понятия, каким образом мне удалось подслушать его разговоры в кабинете, но мне это было на руку.

Возможно, сыграла роль связь истинности между нами и тяга его дракона ко мне, но я не противилась этому, во всяком случае, сейчас, когда жизнь моего сына висела на волоске.

– А есть такие, которым вовсе плевать на такие условности. К примеру, твоя сестра Аиша. Думаю, она лишилась невинности с каким-то слугой из вашего дома. Может, кого-то ссылали без объяснения причин?

– Не лучший пример, который ты мог привести, учитывая, что именно с ней ты изменил мне во время нашего брака, когда я рожала нашего сына в муках.

Я поджала губы и тяжело задышала, чувствуя, как учащается мое дыхание и сердцебиение. Мне не нравилось вспоминать о прошлом, а сейчас Арден заставлял меня переживать все эти неприятные моменты снова.

– Почему тебе это так важно? – спросил он.

– Важно что?

Арден подплыл ко мне непозволительно близко. Я сделала несколько шагов назад, но он последовал за мной, и я остановилась, понимая, что он не даст мне далеко уйти.

Источник не был особо большим, и это был бы просто бег по кругу, так что я решила больше не шарахаться от него, чтобы наш неприятный разговор закончился как можно быстрее.

– Измена. Это ведь всего лишь телесная близость, которая не играет такой существенной роли для мужчин. Думаешь, я испытывал какие-то чувства к твоей сестре Аише?

Арден наклонил голову, внимательно изучая выражение моего лица. А я задержала дыхание, пытаясь по его взгляду понять, всерьез ли он задает мне этот вопрос. Вот только он не шутил и не ехидничал. Он и правда не понимал, почему это меня так сильно оскорбило и причинило невыносимую боль.

– Ты знаешь, меня не особо волнует, любил ли ты ее или кого-нибудь еще, – прохрипела я, решив открыть перед ним душу.

Возможно, сыграло роль то, что я ни с кем не обсуждала то, что произошло в поместье в ночь рождения Мира.

– Именно поэтому ты меня никогда не поймешь.

– Но я хочу.

– Хочешь чего?

– Понять тебя и твои чувства.

Взгляд у Ардена был проникновенный, и я отвела свой, опасаясь установить с ним зрительный контакт. Я не хотела с ним сближаться и собиралась уйти из этого дома, как только он меня отпустит. И я надеялась, что это произойдет как можно скорее. Но если мы начнем с ним общаться, то он никогда меня не освободит.

– Этот вопрос тебе надо было задавать в начале нашего брака, Арден. К чему он сейчас? Наш брак в прошлом, а ты женат на другой.

Не знаю, какие у него были мотивы, но он вдруг дернулся после моих слов и выпрямился, после чего его скулы сжались. Взгляд похолодел, а зрачки снова стали круглыми. Его дракон ушел, уступив место человеческой ипостаси.

– Скоро ужин, Дарина. Будь добра, спустись к нему. Я пришлю за тобой служанку.

Арден развернулся и медленно начал выходить из воды. Он довольно быстро оделся, затем пошел к выходу. В самом конце остановился и повернул голову вбок, но затем открыл дверь и вышел.

Мне показалось на секунду, что он хотел мне что-то сказать, но в последний момент передумал. А я осталась стоять в воде, гадая, что всё это было.

Мир сопел, словно я не кормила его несколько дней, хотя это было несколько часов назад, до того как он сладко уснул.

– А он у нас с аппетитом, – произнесла Ханна, а я улыбнулась, поглаживая сына по его густым волосам.

Шевелюрой он явно пошел в Ардена. Такой же черноволосый и слегка кудрявый. Уверена, если обрезать волосы Ардена, они будут также виться.

– Хороший аппетит – залог здоровья. Сейчас нашему Миру это нужно как никому другому.

В этот момент мое настроение слегка испортилось, и я еще больше разозлилась на Ардена, что он тянет с признанием Мира своим сыном. Но теперь я думала о том, что дело вовсе не в том, что он хочет таким образом наказать меня, а в том, что это часть его плана.

Фракция требует от него, чтобы он усыпил бдительность Николетты, а если он признает Мира, то Николетта наверняка заподозрит неладное. Вот только беспокоила меня не она, а ее отец, лорд Янис.

Если он прознает, то воспримет Мира, как конкурента для своих внуков. А этого мне нужно было меньше всего, так как я не могу защитить не то что Мира, а даже себя.

В этот момент прозвучал стук в дверь, и я напряглась, вспомнив, что Арден предупредил меня, что пришлет за мной служанку.

Спускаться и ужинать с Арденом мне хотелось меньше всего, особенно после того, что произошло в купальне, но выбора как такового у меня не было. Складывалось впечатление, что если я не приду, Арден сам поднимется, а это мне было не на руку.

Передав Мира Ханне, я быстро оделась в чистое и открыла дверь, кивнув служанке и сказав ей, что спущусь чуть позже сама.

Она почтительно кивнула и ушла, а я еще минут пять стояла, прислонившись лбом к двери, а затем, собравшись с мыслями, вышла из комнаты.

Я уже хотела пойти к лестнице, чтобы спуститься, но в этот момент услышала девичий стон. Он раздался из спальни Ардена и Николетты.

Я понимала, что подслушивание не подобает леди, однако всё равно подошла и прислонилась ухом к двери, но этого даже не понадобилось. Она была приоткрыта, позволяя мне услышать всё, что там происходило.

– Ну же, давай же, работай, старая рухлядь.

Николетта продолжала бормотать и ударила что-то об стул, а затем я услышала шипение.

– Слушаю тебя, дочь.

Я вздрогнула, сразу же узнав этот неприятный голос. Это был лорд Янис.

– Наконец-то ты ответил, пап. Ты хотя бы представляешь, что произошло, как только вы уехали?

Голос Николетты был полон негодования, но при этом я слышала, что ей больно. Вот только вряд ли так, как и мне, поскольку регенерация у драконов работает гораздо лучше.

– Не переживай, дочь, скоро мы тебя оттуда вытащим.

– Что ты имеешь в виду, папа?

Николетта насторожилась, а я вместе с ней.

Сначала я испугалась, что лорд Янис снова вернулся, но вдруг осознала, что это невозможно.

Неужели она воспользовалась каким-то артефактом, который позволяет связаться с ее отцом на расстоянии? Этого я не знала, так что просто молча слушала, о чем они говорили.

– Мы нашли то, что искали, так что тебе больше нет нужды притворяться любящей женой Ардена, дочь.

– Но, папа, я его…

Отец не дал ей договорить, так что мне оставалось гадать, верно ли мое предположение, что она и правда исытывает любовные чувства к Ардену.

– Мы нашли ту, которая нужна Арьяле. Эти высокородные ублюдки, конечно, хотели запудрить нам мозги, но нам удалось выяснить, что та, кто нам нужна, – это дочь лорда Дагона.

Я замерла, испугавшись его осведомленности, но затем его дальнейшие слова развеяли мой страх.

– Это леди Аиша.

– Я не думаю, папа…

– А тебе и не надо думать, дочь, для этого в семье есть мужчины. Всё, я отключаюсь, а ты собирай вещи, скоро мы тебя заберем с собой.

– Пап!

Николетта продолжала пытаться связаться с отцом, но он молчал, из чего я сделала вывод, что он отключился, даже не став слушать слова дочери.

– Ну же, давай, – снова забормотала она, а затем раздалась очередное шипение.

– Да, Ники?

В этот раз она связалась со своей матерью.

– Мам, папа ошибся. Я не думаю, что леди Аиша – это та, кого мы ищем. Ты хотя бы представляешь, что…

Она уже в который раз пыталась сказать своим родителям, что Арден избил ее из-за меня и дал ей плетей, но мать не стала ее слушать.

– Твой отец никогда не ошибается, Ники, – похолодел голос леди Клары. – Я надеюсь, что ты не сказала ему эти глупости? Ты же знаешь, какой он вспыльчивый. Не разочаровывай его, дочь.

– Но это леди Дарина! – наконец, сумела крикнуть Николетта, а вот я насторожилась, стискивая кулаки и опасаясь, что мать ей поверит.

– Если бы это была леди Дарина, Ники, лорд Дагон никогда бы не позволил ей стать любовницей лорда Ардена. А вот леди Аишу он держит при себе. Даже не позволяет ей выходить из дома, зная, что за ней охотятся. Отцу, наконец, удалось выяснить, что именно дочь лорда Дагона является потомком метаморфов, так что им не удалось нас обмануть. Всё, дочь, я пойду, а ты не твори глупости. Мне еще нужно связаться с Ирисой.

– Мама! Мама!

Несмотря на усилия Николетты связаться и дальше с родителями, они ее игнорировали.

Я же не стала задерживаться у спальни и быстро пошла к лестнице, чтобы спуститься и предупредить Ардена, что нужно усилить охрану за Николеттой и что его подчиненные пропустили у нее наличие средства связи, с помощью которого она связывалась со своими родителями.

Не нужно быть сообразительной, чтобы понять, что лорд Янис явно прислуживал врагу, то есть государству Арьяла, которым явно нужен был метаморф из королевского рода. Вот только если Николетта сразу догадалась, что это я, то вот ее отец решил, что это Аиша, поскольку она была под защитой лорда Дагона, которой, по их мнению, точно знал, кто является потоком солнечных метаморфов.

Я остановилась около столовой в последний момент, понимая, что не могу рассказать Ардену всю правду о себе и своей крови. Так что я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы придумать речь, которую скажу ему про Николетту и подслушанный разговор, а уже после двинулась вперед.

Вот только, когда я вошла, уже успокоившись, Арден оказался в столовой не один. Около него стоял один из его подчиненных и что-то шептал на ухо, после чего настроение Ардена начало сползать вниз. А затем он перевел взгляд на меня.

– Леди Аишу и ее новорожденную дочь похитили прямо из дома лорда Дагона.

На несколько секунд я потеряла дар речи, так как не ожидала, что люди лорда Яниса сработают так быстро. В разговоре с Николеттой он не говорил ей о том, что они уже похитили Аишу из дома.

– А…

От этих новостей меня вдруг затрясло. Я забыла все заготовленные слова, которые репетировала перед тем, как спуститься. Всё, что я могла, – это стоять и открывать рот. Никогда не думала, что окажусь в такой ситуации и не смогу произнести ни слова.

– Но как это произошло? У отца же охрана.

Несмотря на то что у лорда Дагона всегда было много врагов, мы с Аишей всегда ходили по поместью и двору спокойно, зная, что нас всегда защитят. И теперь, когда случилось похищение, я вдруг почувствовала себя еще менее защищенной, чем до этого.

– Никакая охрана не поможет, если в похищении будут участвовать самые влиятельные лорды Империи.

Арден выглядел мрачно, словно о чем-то переживал, и мне казалось, что я буквально читаю его мысли. Почему-то его беспокоили я и Мир, хотя я никогда не думала, что он огорчился бы, если бы нас похитили прямо из дома. Однако то, что я видела перед собой, говорило об обратном.

Первая волна шока прошла, и я, наконец, смогла сказать то, что нужно было сделать с самого начала, как только я вошла в столовую.

– Арден, твои подчиненные забыли забрать у Николетты ее средства связи. Она только что связалась со своим отцом, и он сказал, что скоро ее заберет.

На удивление он даже не стал меня расспрашивать о том, откуда я знаю, что Николетта ему так нужна, и каким образом я всё это узнала. Однако он не стал проверять, на месте ли его жена. Он подозвал к себе подчиненного, тот наклонился, и Арден что-то прошептал ему на ухо. После этого мужчина кивнул и быстро вышел из столовой.

– Ты выставишь охрану около спальни?

– Нет.

– Но как же…

– Садись, Дарина, поужинаем.

– Поужинаем? – в шоке переспросила я, не понимая, серьезен ли он. – Но мою сестру похитили.

– И что ты предлагаешь? Может, ты знаешь, где ее держат? Или можешь как-то помочь в ее поисках? – цинично поднял бровь Арден, и я увидела его прежнего.

– Нет, не смогу.

– Тогда в чем проблема? Не вижу причин для твоих страданий и рефлексии. Вы никогда с ней не ладили, так что и повода переживать тебе не вижу. Дагон сам разберется со своей дочерью, и будь уверена, вернет ее в лоно семьи.

– Может, мы и не ладим, но она моя младшая сестра, а ее дочка – моя племянница. Уж на ребенка мне точно не плевать. А ты слишком цинично и жестоко говоришь мне это в лицо и считаешь, что мне совершенно не стоит переживать.

– Дело не в цинизме, Дарина. Просто нужно быть реалистами. Какой смысл в том, чтобы страдать и заламывать руки, если предотвратить это похищение нельзя? Позволь каждому заниматься своим делом. Твое – это сын. Ясно?

Я промолчала, так как не знала, что ответить на его слова. Он говорил с такой уверенностью, что я даже не нашлась, что сказать в ответ. Просто села рядом с ним, где на меня были накрыты приборы, и молча уставилась в тарелку, размышляя о том, что сейчас происходит в доме отца.

Несмотря на то, как со мной поступала Аиша и как она безобразно себя вела всё это время, я не желала ей ничего плохого. Всё же она моя единокровная сестра, у нас общий отец и общая кровь.

Слова Ардена задели меня сильнее, чем я ожидала. Как мать, я также переживала за новорожденную дочку Аиши, ведь это была моя родная племянница, какие бы отношения у меня ни были с Аишей.

Мне казалось, что леди Римма наверняка убивается горем, но лорд Дагон вряд ли сказал им настоящую причину похищения Аиши.

– Ты знаешь, для чего им нужна Аиша? Она ведь драконица, да и сейчас идет война. Разве сейчас время для противостояния ваших политических фракций?

– Не бывает лучшего времени для переворота, чем внешняя война. Особенно если предатели заключают с врагами договор.

В отличие от Ардена, я понимала, что похитить хотели меня и Мира, но мне было интересно, к чему всё это приведет и чей союзник сейчас лорд Янис.

– А ты осведомлена гораздо лучше, чем я мог предполагать, – прищурился Арден и посмотрел на меня так проницательно, словно пытался выяснить, что еще мне известно.

– Просто я не брезгую общаться со слугами, а уж они всё знают про то, что происходит в столице. Не нужно быть членом Совета Империи, чтобы знать некоторые подробности того, о чем говорят в домах высших лордов.

Кажется, мое объяснение устраивает Ардена, так как он перестает смотреть на меня настороженно и слегка расслабляется, откидываясь на спинку стула.

– Она нужна не Совету Империи и не какой-либо политической фракции драконов. Она нужна государству Арьяла. Янис слишком сильно жаждет власти, чтобы упустить такую возможность и не расшатать нашу Империю изнутри.

– Так ты, получается, женат на дочери изменника империи, – усмехнулась я, не преминув уколоть Ардена.

– Это всё, что тебя интересует? Ревнуешь?

Кажется, мой интерес понравился ему и усыпил его бдительность. Это не было моей целью, но принесло облегчение, что он не станет допытываться, знаю ли я что-то больше.

– Больно надо, – хмыкнула я и снова зазвенела приборами, жуя и не чувствуя при этом вкуса.

Всё, что меня сейчас волновало, – это состояние Аиши. Я надеялась, что с ней всё в порядке и она выживет. Но еще больше я боялась за себя и Мира, так как понимала, что обман довольно быстро вскроется. А это значит, мы в опасности.

– Когда поедим, поднимайся к себе и собирай вещи, – произнес Арден, когда прислуга принесла десерт.

– Ты меня отпускаешь?

Несмотря на облегчение, которое меня накрыло, в глубине души у меня возник страх. Ведь Арден до сих пор не признал Мира своим сыном.

– Не говори глупости, Дарина. Мы переезжаем.

– Куда?

– Неправильный вопрос. Важнее, когда.

– Что происходит, Арден?

Я напряглась и отложила столовые приборы в сторону. Настороженно посмотрела на Ардена и поджала губы, давая понять, что не стану продолжать спокойно ужинать, пока он не скажет мне, что случилось.

– Похищение Аиши – это первый знак перемен. Со дня на день Арьяла возьмет столицу, так что оставаться здесь небезопасно. Или у тебя есть желание оказаться в эпицентре войны?

Я замерла, услышав то, что не ожидала. Наша Империя всегда славилась лучшей военной подготовкой в мире, и слова Ардена о том, что скоро бастионы столицы падут, выбили меня из равновесия.

Неужели он не врет, и война уже у порога нашего дома?

Когда я поднялась к себе в комнату, то увидела настороженную Ханну, которая уже стояла посреди комнаты с собранными вещами.

– Вы уже знаете новости, моя леди?

– Ты про похищение Аиши?

Я растерянно осмотрелась по сторонам и увидела, что Ханна собрала абсолютно всё, ничего не оставив лишнего.

– И не только, моя леди. Буквально несколько минут назад слуги мне сказали, что воины Арьялы скоро будут у столицы. Почти все советники эвакуированы, в городе остаются только крестьяны и бойцы. Вам лорд Арден ничего не сказал? Неужели мы проигрываем? И что же нам делать?

– Всё будет хорошо, Ханна. У нас лучшая армия в мире, поэтому наше бегство будет недолгим, я в этом уверена.

Несмотря на мою убежденность в том, что всё это ненадолго, я всё равно испытывала страх, так как теперь отвечала не только за себя, но и за сына.

– Хорошо, что ты уже собрала вещи. Лорд Арден как раз отправил меня этим заняться. Сказал, что как только мы будем готовы, спуститься.

Ханна взяла в руки две наши сумки, а я схватила Мира поудобнее, и мы пошли на первый этаж, в гостиную, где уже начал собираться народ. Один из помощников Ардена давал им какие-то инструкции и раздавал мешочки с монетами, судя по звону.

Как только я спустилась, первым делом начала искать глазами Ардена. Несмотря на наши с ним разногласия, сейчас он был единственным, на кого я могла положиться в такой тревожащей ситуации.

В этот момент вдруг громко зазвучала сирена, и я втянула голову в плечи, не понимая, что происходит. Все остальные явно были в курсе, так как засуетились и начали бежать к выходу.

– Ханна, тебе необходимо отправиться к лорду Дагону.

Слова помощника, который подошел к нам, обескуражили не только Ханну, но и меня.

– Но как же леди Дарина?

– Это распоряжение лорда Ардена. Отныне за леди Дарину и лорда Мира отвечает он сам, – произнес мужчина и дал ей мешочек с золотом.

Мне не хотелось расставаться с Ханной, но я не могла обещать ей безопасность, поэтому кивнула и отпустила ее, надеясь, что отец позаботится о ней. Да и в любом случае, с его слугами ей будет проще, так как почти со всеми она знакома.

Она не хотела уходить, но я настояла, поэтому вскоре в гостиной остались только я с Миром и помощник Ардена, имени которого я не знала. Раньше, когда мы жили в основном поместье, я знала всех слуг по именам, а здесь даже не старалась их запомнить. Мне это было ни к чему.

– А где Арден? – спросила я у мужчины, слыша, как сирена звучит уже в третий раз.

Это явно предупреждение для жителей города, что вскоре здесь будет битва.

– Лорд Арден скоро спустится, а пока его нет, с вами побуду я на случай, если один из мародеров решит ворваться в поместье. Так что ничего не бойтесь.

– Пока вы этого не сказали, я и не начинала бояться, – пробормотала я, обернувшись в сторону открытой двери.

Слуги не закрыли ее за собой, а я не решилась подойти к ней.

– Прошу меня простить, я хотел вас успокоить, только и всего.

К счастью, продолжать разговор нам не пришлось, так как в этот момент спустился Арден. Вещей у него не было, но я этому не особо удивилась.

– Ты уже готова? Давай мне сумку, мы выйдем через черный выход. Луис, ты можешь быть свободен. Дальше всё по плану.

Они переглянулись между собой, после чего Луис ушел, оставляя нас одних. Арден забрал у меня сумку и повел в западное крыло.

– Что происходит, Арден? И почему мы выходим через черный выход? Ведь все вышли через основной.

– Все – это не мы. Воины Арьялы сейчас будут искать по городу всех аристократов, которых смогут найти, так что нам нельзя попадаться им на глаза. У западного выхода уже подготовлены наши плащи, которые скроют нас, позволяя сбежать из столицы.

– Почему мы не можем дать отпор? Арьяла ведь слабее нас.

Думаю, этот вопрос волновал многих, но не каждый мог задать его своим господам. Я не ожидала, что Арден вообще ответит на мои вопросы, но на удивление, он не стал увиливать или просить меня замолчать. Как-то слишком спокойно заговорил, посвящая меня в некоторые детали.

– Последние двадцать лет Арьяла переживает кризис. С каждым годом их урожай редеет, а население голодает, так что сейчас они озлоблены. Мы решили, что нужно разобраться с ними раз и навсегда, чтобы они не тревожили нас в последующие десятилетия. Если мы дадим им отпор сейчас, они просто отступят и убегут к себе, а затем вернутся с новыми силами. Нам нужно разбить их войска наверняка и навсегда.

– То есть это план? – удивилась я, но в глубине души что-то подобное и предполагала.

Драконы славились своей жестокостью и любовью к битвам, они никак не могли дать задний ход. Никогда еще в истории империи драконов мы не сдавали свои позиции и не отдавали свои земли.

– Об этом тебе знать не положено, Дарина. Всё это я тебе сказал лишь для того, чтобы ты не слишком беспокоилась о будущем. Придет время, и мы вернемся домой.

– Удивительная забота, – усмехнулась я, не сдержав язвительности.

– Ты кормящая мать моего сына, и будет странно, если я не буду учитывать твои чувства.

– Что-то ты не сильно думал об этом на рауте в честь вашей свадьбы с Николеттой.

Вот я и сказала то, что гложет меня все эти дни. То, что оставило рану на моем сердце и заставило меня рыдать практически всю ночь.

В этот момент мы как раз подошли к черному выходу, и там я увидела две сумки, в одной из которых как раз лежали плащи.

Арден как раз доставал их, когда я выплеснула на него свою обиду. Он поднял голову и застыл, внимательно изучая мое лицо.

– А ты хотела, чтобы я всем показал твою значимость для меня? Чтобы я подставил тебя под удар, и вместо Аиши они украли тебя и Мира?

Услышав его слова, замерла уже я. Холодок пробежал по моему позвоночнику, и я провела языком по пересохшим губам.

Сильно хотелось сделать глоток воды, так как во рту от переживаний пересохло, но больше всего в голове пульсировала неожиданная, пугающая мысль: неужели Арден всё это время знал? Знал, что я метаморф?

– Что? Что ты имеешь в виду?

Я провела языком по губам и сглотнула, после чего подняла глаза вверх, пытаясь в полутьме разглядеть выражение лица Ардена.

Он выглядел невозмутимо, не позволяя прочесть свои мысли, так что я ждала его ответа с нетерпением, стараясь не показывать собственного страха.

– Фракция Яниса охотилась за дочерью Дагона неспроста. Неужели ты до сих пор не знаешь, от кого родила твоя сестра Аиша?

Меня бросило в жар, и я покрылась потом, но при этом испытала облегчение, что на самом деле он не знает, кто я такая.

– И от кого же? – не сдержала я любопытства, так как до этого момента не задумывалась об этом. Мне хватало собственных проблем, чтобы еще заниматься охотой на ведьм.

– От того, кто всё это время крутился рядом с тобой, подставляя тебя под удар.

Я нахмурилась, перебирая в голове всех, кто окружал меня и Аишу, но, кроме лекаря, никто не пришел мне в голову. Судя по насмешливому взгляду Ардена, его забавляли мои попытки угадать отца ребенка.

– Могу сказать одно: со временем этот ребенок может быть похож на меня.

На секунду мне показалось, что он намекает на себя, но я быстро отбросила эту мысль, понимая, что это неправда. А это значит…

– Лорд Бейрут? – шокированно сказала я вслух, пытаясь вспомнить, слышала ли хоть когда-нибудь от Аиши о ее окружении. Но я никогда этим не интересовалась, ведь круги общения у нас всегда были разные.

– В точку, Дарина. И все в столице знают, что ты была под его крылом некоторое время, так что они могли решить, что Мир – это его сын.

– Но мы же впервые встретились с лордом Бейрутом уже в столице, когда меня сюда привез лекарь.

– Это никого не волнует. Никто не следил за ним ранее, поэтому ты была под ударом всё это время. Думаешь, почему лорд Дагон отправил тебя ко мне? Это отвело от тебя всякие подозрения, так как если бы Мир был от Бейрута, я бы никогда не принял тебя в своем доме.

Мне не понравились откровения Ардена, но я не обольщалась, что кто-то из драконов мог быть достаточно терпимым, чтобы принять дитя от другого мужчины.

Судя по тому, каким взглядом посмотрел на меня Арден, наши мысли были схожи.

– То, что я поселил тебя в собственном столичном поместье после нашего развода, дало всем понять, что Мир – это мой сын. Так что твое пребывание здесь – это не наказание для тебя, как ты думаешь, а спасение, которое позволит нам сейчас избежать многих проблем. Янис, конечно, разозлился, ведь тем самым я оскорбил его дочь, но это не имело значения.

– Кстати, о нем и его семье. Куда ты дел Николетту?

– Она сбежала.

За время разговора Арден успел надеть на себя черный плащ, затем взял из моих рук ребенка и споро укутал его в какую-то серую мягкую ткань. Затем кинул мне плащ и выпрямился, озираясь настороженно по сторонам.

– Сбежала? – выдохнула я пораженно. – Но я же предупредила тебя о том, что ее планировал похитить собственный отец. Разве ты не поставил охрану возле спальни?

– А зачем? Для чего она нам сейчас? Считаешь, надо было взять ее с собой, чтобы она передавала все наши передвижения своему отцу?

Арден вздернул бровь, и я ощутила себя глупо, до сих пор не понимая, какие цели он преследовал. К счастью, задавать очередной вопрос мне не пришлось, так как он сам ответил на него превентивно.

– К чему наживка в собственном доме, когда можно проследить за ней к эпицентру бури?

Он больше не откровенничал со мной, передал мне Мира и взял две сумки, после чего открыл дверь наружу и вышел первым. Однако мне хватило его слов, чтобы собрать весь пазл.

У выхода нас уже ждала старенькая полуразрушенная карета, которая, казалось, подлежит уничтожению, и уж точно никто бы не подумал, что она способна к передвижению. Но когда мы сели внутрь, кучер споро хлестнул поводьями, и мы довольно бодро стали двигаться к выходу из города. Вот только не к центральному, а куда-то в сторону восточной части города, где я никогда не была.

Кучер был довольно молчалив и оставил нас в безлюдном парке, который явно давно никто не посещал.

– Где мы? – спросила я тихо у Ардена, когда мы остались одни.

Он кинул на меня мимолетный взгляд и покачал головой, намекая, что все вопросы потом. Мы углубились в парк и шли всё дальше, пока не оказались около стен города. Арден начал ходить туда-сюда и постукивать по кирпичам, а затем отодвинул один из них, после чего слева открылся проем.

– Специально для таких случаев, – пояснил он мне, но я промолчала, чувствуя, как по позвоночнику пробежала дрожь.

Чем дальше мы удалялись от дома, тем сильнее во мне преобладал страх. Но больше всего меня пугала неизвестность.

Когда мы спокойно вышли по ту сторону стены, вокруг нас простирался лес. Вокруг было тихо, но мне всё равно казалось, что за нами кто-то наблюдает. Это чувство не покидало меня до самого выхода на тропу.

– И куда мы идем? Неужели будем идти пешком? – спросила я спустя примерно полчаса Ардена, когда мое терпение закончилось.

– Скоро мы выйдем на перекресток, где нас будет ждать карета. Лучшим вариантом было бы воспользоваться лошадьми, но с ребенком будет тяжело, поэтому поедешь в карете.

Это было единственное, что сказал Арден до того, как мы добрались до перекрестка. Там нас, действительно, ждал кучер, который при виде нас выпрямился и спустился, помогая мне подняться в карету, в то время как Арден воспользовался приготовленной для него лошадью.

Ехали мы довольно долго, но за всё это время Арден ни разу ко мне не подъехал и не заговорил со мной, но мне это было и не нужно.

Через несколько часов я устала и прилегла на подготовленные подушки, стараясь положить Мира так, чтобы он оказался между мной и стеной кареты. Благо, что она была обставлена для удобства женщин, и здесь можно было поспать.

Не знаю, сколько часов мы провели в пути, но когда я очнулась и отодвинула шторки, увидела, что снаружи потемнело.

Спустя еще час карета остановилась, и я снова выглянула, заметив, что мы остановились у какой-то таверны.

Вскоре кучер помог мне с ребенком спуститься, а после рядом оказался и сам Арден.

– Переночуем сегодня здесь, а завтра с утра двинемся снова в путь.

Судя по тому, что внутри практически не было гостей, это был не особо популярный тракт, но нам это было на руку.

После ужина мы с Арденом оказались в одной спальне.

Я огляделась по сторонам и, когда Арден вдруг подошел к постели и начал раздеваться, я осознала, что ночевать мы будем вместе.

– А что, двух номеров здесь не было?

Меня слегка трясло от осознания того, что Арден, кажется, не собирается соблюдать дистанцию, но я никак не могла контролировать свои реакции. После моего вопроса он обернулся и насмешливо усмехнулся, словно я сморозила какую-то глупость.

– Не боишься остаться одна?

– С чего это?

– Сейчас война, Дарина, и будет гораздо безопаснее, если мы не будем разделяться. Да и мне так будет спокойнее, я смогу вас защитить на случай проникновения в номер.

В его словах был резон, но я всё равно невольно поджала губы и покачала головой. Вот только больше не спорила.

– Может, теперь ты мне скажешь, куда мы направляемся?

– Туда, чем ты всё это время бахвалялась.

– Что?

– В земли, которые даровал тебе дед. Ты наглядно увидишь, какими плодородными землями ты всё это время владела.

В его словах явно был подвох, но, поскольку я никогда там не была, понять подоплеку его усмешки не могла.

Когда он полностью разделся, оставшись в одном нижнем белье, то лег под одеяло и посмотрел на меня с вызовом, после чего похлопал ладонью рядом с собой.

Это был неприкрытый намек.

– Ты мне так и не сказал, зачем Арьяле Аиша и ее дочь?

Я попыталась перевести тему и оттянуть неизбежное. Но своим вопросом попала в точку.

– Аиша им ни к чему, она им нужна лишь, как кормилица для девочки. Им нужен ребенок, так как в предках леди Риммы затесался солнечный метаморф, а вкупе с тем, что отец твоей племянницы – Бейрут, полукровка этой расы, она сейчас единственная претендует на силу королевского рода метов.

Арден говорил так буднично, словно мы вели беседы о погоде. Ему всё это было неважно, а вот я насторожилась, впервые слыша о том, что леди Римма была нечистокровной драконицей.

Не успела я задать еще один вопрос, как Арден заставил меня пораженно замолчать.

– Достаточно странно, что твой дед завещал степные земли на западе тебе, а не Аише. Ты знала, что когда-то на них располагалось Королевство метаморфов? Это их родина.

Мое наследство – это родина метаморфов.

Заявление Ардена заставило меня серьезно задуматься о прошлом и своей семье. Мог ли мой дед знать, кто я? Чем больше я анализировала, тем сильнее понимала, что мой отец не мог скрыть от своего отца и главы рода информацию о моем происхождении. Было ли это совпадение, что дед завещал мне эти земли?

Несмотря на мои опасения, Арден вскоре отвернулся, а я легла на кровать и положила ребенка рядом с собой.

– Может, ты положишь ребенка между нами? С краю опасно, – вдруг раздался голос Ардена.

– Я думала, ты спишь. Он не упадет, – произнесла я, не оборачиваясь к нему, хотя услышала скрип кровати, когда он приподнялся.

– Ты в этом уверена? – его голос звучал иронично.

– Если я его положу между нами, ты можешь его ночью раздавить, или он может задохнуться, если ты положишь на его лицо руку. А у меня чуткий сон, так что я смогу его удержать, если он вдруг окажется на самом краю.

– Уж ты-то должна помнить, что я не ворочаюсь во сне. Так что ничего ребенку не будет. Не рискуй. Здесь негде найти лекаря, а скоро мы и вовсе окажемся в глуши.

– Мне откуда знать, как ты спишь, Арден? По пальцам одной руки можно пересчитать разы, когда мы ночевали в одной постели, – не удержалась я и съязвила ему в ответ.

– В таком случае мне придется напомнить тебе, как это – спать со мной в одной кровати.

Его голос стал хриплым и низким, что мне не понравилось.

Я напряглась, а затем ощутила его ладонь на своем бедре. Не удержалась и сразу же шлепнула по ней, чувствуя, что в последнее время обретаю всё больше уверенности в себе. Больше не боюсь идти наперекор Ардену.

– Держи себя в руках, не смей распускать руки!

Я покосилась на ребенка, но он спал.

В этот момент рука Ардена поднялась выше и коснулась моей шеи, и я сразу же поняла этот намек. Ошейник ламии делал меня его рабыней, и если он захочет, то…

– Когда ты проведешь ритуал? У нас был уговор, а ты свои обязательства не выполняешь.

– У нашего уговора не было срока, поэтому твое возмущение пока не обосновано.

– Может, у уговора и не было срока, но ты сам знаешь, что это не может продолжаться вечно. Ты так и не привел лекаря Рюффета, чтобы он обозначил границы времени, когда может быть уже поздно. Ты не представляешь, какого зверя во мне ты разбудишь, если по твоей вине мой сын умрет.

– Наш сын, Дарина.

– Судя по тому, что ты не спешишь, это только мой сын.

– Как только мы прибудем в поместье, я отправлю весточку одному знакомому. Он ученик Рюффета.

– Хорошо.

– Ты же помнишь, что после ритуала Мир снова станет моим ребенком? А это значит, что по закону империи он будет жить со мной.

– Да уж, а я поверила, что тобой может двигать благородство. Мое упущение.

Я усмехнулась и подтянула ребенка ближе к себе. Внутри меня разливалась горечь. Но никакого разочарования не было, поскольку я не возлагала на Ардена больше никаких надежд.

С каждым днем мое беспокойство нарастало, так как у ребенка часто поднималась температура. К счастью, лекарства, выданные лекарем, действовали, позволяя сбить ее.

Арден промолчал и ничего мне не ответил. Я буквально ощутила, как он напрягся, но вскоре отодвинулся, позволяя мне свободно вздохнуть.

Я и сама не заметила, как довольно быстро уснула. Сказались усталость и тяжелая дорога, осложненная страхом погони.

За ночь я ни разу не просыпалась, настолько сильно была измождена. А утром впервые за долгое время я встала отдохнувшей и выспавшейся.

В номере было светло, и через приоткрытое окно дул приятный прохладный ветерок. Я улыбнулась и потянулась в постели, не сразу осознав, что рядом нет моего сына.

Первым делом я вскочила и посмотрела вниз, опасаясь, что Арден был прав и мой сын упал, а я этого даже не услышала и не заметила.

Мое сердце колотилось от тревоги, но сына я не увидела. Затем я обернулась и поняла, что в номере я одна. Ни Ардена, ни Мира не было рядом.

Я сразу же бросилась к окну в поисках кареты, на которой мы приехали, и немного успокоилась, увидев ее на территории постоялого двора.

Интуиция подсказывала, что всё хорошо, и Арден не выкрал сына и не сбежал вместе с ним, оставив меня в неизвестном месте без средств к существованию.

Несмотря на это, я довольно быстро умылась из умывальника, в котором уже была теплая вода, которую наверняка распорядился доставить Арден, оделась, привела себя в порядок и спустилась, ориентируясь по голосам.

Когда я оказалась на первом этаже, увидела сидящего за столом у окна Ардена, возле которого стояла коляска, в которой лежал Мир. Удивительно, что он не плакал, а спокойно лежал, словно его не волновало мое отсутствие.

– Почему ты не предупредил меня и не разбудил? – спросила я, сразу же проверила сына и успокоилась, увидев, что он всего лишь спит и даже не плачет.

– Тебе нужно было отдохнуть, я не видел смысла просто так тебя будить. Да и какой толк от этого? Мы выдвинемся в путь только через час, поэтому садись, покушай. Я сделаю заказ, – невозмутимо ответил Арден, встал и пошел к стойке хозяина таверны и что-то ему сказал.

Вскоре к нам вышел официант, неся на подносе чайник горячего чая. От него исходил ароматный густой пар, вызывая у меня жадное слюноотделение.

Как только он ушел, и мы с Арденом остались наедине, я снова накинулась на него с обвинениями.

– Ты хоть представляешь, как я испугалась, не увидев своего сына с утра рядом? Да и ты никогда не управлялся с младенцами, зачем так рисковать?

– Кто тебе сказал, что у меня нет опыта с детьми?

Арден насмешливо поднял бровь, а я опешила и больше вопросов задавать не стала, хотя они так и роились в моей голове. Вот только воображение делало всё за меня, подкидывая мне картинки Ардена, на руках которого всегда оказывался Мир.

Я была настолько обескуражена, что потеряла дар речи, и весь завтрак молча ковырялась в тарелке. Меня одолевал лишь один вопрос, который я бы не решилась задать Ардену.

Неужели Мир – не его первенец?

Спустя час, как Арден и обещал, мы собрались и двинулись в путь. На этот раз он вдруг решил ехать с нами в карете. Вот только если вчера она показалась мне просторной, как только он сел напротив и заполнил всё пространство своим крупным телом, карета буквально стала крошечной.

Я настороженно взглянула в окно, опасаясь, что нас обнаружат и найдут довольно быстро. Наверняка вскоре выяснится, что та, кого ищут покровители лорда Яниса, это не Аиша.

Хоть я и узнала от Ардена, что у леди Риммы в предках затесался метаморф, я чувствовала, что Аиша и ее ребенок не те, кто нужен государству Арьяла.

Несмотря на всё это, единственное, о чем я могла думать, так это о словах Ардена, которые я услышала от него на постоялом дворе.

– Ты хочешь задать мне какой-то вопрос, Дарина? Такими темпами ты прожжешь во мне дыру еще до приезда в поместье.

Я сглотнула и решилась задать вопрос, который всё это время мучил меня.

– Сколько у тебя детей, Арден?

Мне не понравилось, как ревниво прозвучал мой голос.

Я ничего не могла поделать со своими инстинктами, хотя разум с поразительной упертостью твердил мне, что между мной и Арденом всё кончено. Но я не обольщалась, что наше общение после выздоровления Мира не оборвется.

Казалось, будто Арден планирует издеваться надо мной всю оставшуюся жизнь. И меня не покидала мысль о необходимости наблюдать за чередой его жен и детей. И дело не только в том, что мы с ним истинная пара, но и в том, что каждая из его женщин будет угрозой для моего сына.

– С чего такие вопросы, Дарина?

Арден вздернул бровь и не торопился отвечать мне. Он будто наслаждался моим интересом, выискивая в нем двойное дно. Я бы рада сказать, что его нет, но не хочу лукавить даже перед собой.

– Ты сказал, что у тебя уже есть опыт, как нянчиться с детьми, поэтому вывод напрашивается сам собой. Это значит, что Мир – не твой первенец.

Арден неожиданно улыбнулся, а затем расхохотался, словно я подняла ему настроение.

– Не скрою, что мне бы доставило удовольствие подразнить тебя этим, но пока на это настроения нет. Я, конечно, наследник своего отца, поэтому и занял должность главы рода, но отнюдь не его первенец.

– Разве ты не единственный сын у своей матери?

– Отец у меня довольно любвеобильной, так что и женщин в поместье не обходил стороной. Многие рожденные дети не дожили даже до года, а вот Алия была на удивление живучая. Я узнал о ней, когда мне было десять. Она дочь одной служанки в нашем поместье.

– Если она старше тебя, то вряд ли ты нянчился с ней, – фыркнула я.

– Ей было двадцать на тот момент, и у нее уже было двое собственных детей. Как оказалось, она стала женой нашего дворецкого. Мне было с ней интересно, так что иногда я возился с ее сыновьями. Ну, пока отец об этом не узнал. Потом он перевел их в отдаленное поместье где-то на севере, так что с тех пор я ее не видел.

– Не было желания увидеться снова?

– Я подрос, да и мы не были так уж близки. Да и к чему нам общаться? У нас разные дороги.

Я не удивилась, что он так размышляет, а мне стало жаль одновременно и его сестру Алию, и его мать, которая все эти годы терпела измены мужа, зная, что все его дети жили буквально под ее носом.

Я даже не сомневалась, что она об этом знала. Вот только не понимала ее мотивов, так как сама бы на такое не согласилась.

Пусть это мир патриархата и мужчин, где они считаются главными, где у женщин практически нет никаких прав, но это не значит, что мы должны покорно принимать такое положение дел.

– Ты знаешь, Дарина, у меня было много женщин, – вдруг произнес Арден, и я напряглась, не ожидая от него такого откровения. – Но я вас всё равно не понимаю. Все вы хотите, чтобы мужчины были верными, но при этом сами вешаетесь на женатых. Где логика?

– Ты серьезно спрашиваешь это у меня? И не сравнивай меня с другими женщинами. Я лично на женатых не вешаюсь, впрочем, и на холостых тоже. И избавь меня от подобных рассуждений, у меня нет желания знать о твоих похождениях.

Я поджала губы, показывая ему свое негативное отношение к тому, что он так разоткровенничался со мной.

Он лишь наклонил голову набок, будто впервые начал меня узнавать, и, к счастью, замолчал и больше не поднимал эту тему.

В этот момент Мир, который лежал рядом со мной, укутанный в несколько пеленок, вдруг завозился и засопел. Его глазки открылись, и он сонно заморгал, выискивая меня взглядом.

Я слегка распутала его, чтобы он мог двигать руками, и поднесла ближе к себе. Ощутив мой запах, он моментально успокоился, но вдруг начал шариться ладошками у меня по декольте.

Я бросила взгляд на Ардена, который всё это время наблюдал за моими манипуляциями, и покраснела, поняв, что мне придется кормить ребенка прямо в карете.

– Ты не хочешь размяться и снова прокатиться на коне? – попыталась я выпроводить его, чтобы остаться с сыном наедине, но Арден мой намек не понял. Или не захотел понять.

– Сегодня слишком жарко, не хочу перегреться на солнце. Что-то не так?

– Я хочу покормить ребенка.

– Я тебе не мешаю, Дарина.

– Но ты будешь смотреть. Отвернись.

– Думаешь, я чего-то там не видел? Это мой сын, а ты моя… ламия.

Мне показалось, что он хотел сказать какое-то другое слово, но в последний момент осекся и сказал то, что привело его самого в чувство.

Если до этого его взгляд был неожиданно нежным и трепетным, то теперь изменился и стал хмурым, словно он поймал себя на каких-то эмоциях, которые были ему не свойственны и не нравились ему. Претили его нутру.

Я поджала губы и промолчала, а сама слегка повернулась боком, чтобы закрыть ему обзор, затем развязала шнуровку и подтянула сына поближе к груди.

Он довольно быстро нашел сосок и аппетитно зачмокал, суча ножками. Взгляда я не поднимала, но прекрасно чувствовала внимание Ардена.

Он буквально прожигал меня взглядом, и я всем телом ощущала, насколько жадно он наблюдал за кормлением.

Самая неловкая ситуация, в которую я могла попасть.

Дорога оказалась долгой, и даже к концу этого дня мы снова остановились на каком-то постоялом дворе.

– Ты сказал, что мы скоро будем на месте. Но что-то подсказывает мне, что это не те земли, которые нам нужны, – пробормотала я, открыв шторку и увидев пустынный пейзаж.

– Ты серьезно думала, что на этой колымаге мы доберемся до западных земель за такой короткий промежуток времени? – произнес Арден, поднимая бровь.

В его голосе звучала насмешка, но я сжала губы и не стала комментировать его слова. Ведь он был прав, именно так я и думала.

Но когда он ткнул меня носом в мое заблуждение, я поняла, что столица находится ближе к восточным землям, и преодолеть тысячу километров за два дня нереально.

– Так у тебя есть другой план?

– Телепорт.

– Разве они в свободном доступе? Насколько я знаю, их запретили после прошлой войны с Арьялой.

В прежние времена телепорты использовались повсеместно для удобства жителей, но во время войны двадцать лет назад выяснилось, что их слишком много, и империя не в силах выделить охрану для каждого.

Враги начали захватывать ключевые телепорты, чтобы разбить столицу, и им это практически удалось, так что после войны их запретили для повсеместного использования и оставили лишь несколько для военных и императора.

Поэтому сейчас я смотрела на Ардена, не понимая, что он имеет в виду. Но он говорил серьезно, значит, у него действительно есть какой-то план.

– Когда по всей империи появились несколько стихийных телепортов, они были опасны для жизни, и после их длительного изучения маги начали создавать искусственные, чтобы ими мог пользоваться народ. Так что когда император запретил их использование, стихийные телепорты просто замаскировали, ведь уничтожить их было невозможно.

– Я слышала, что стихийные запретили использовать еще пятьсот лет назад.

– Да, так и есть. Но у моего деда сохранилась карта нескольких стихийных телепортов, и мне удалось их сохранить, когда двадцать лет назад их изымали для императорской библиотеки. И именно здесь находится один из таких телепортов.

– Пользоваться ими опасно. Ты сам это сказал.

– Не совсем, Дарина. Только для тех, кто не знает, что делать. Думаешь, почему их запретили? Чтобы ими не злоупотребляли дилетанты. А тебе не стоит беспокоиться, я квалифицированный имперский дракон и справлюсь с этим.

Когда мы вышли, оказалось, что постоялый двор был малолюдным не потому, что это непопулярный тракт, а потому, что он был заброшен много лет назад. Я не заметила этого из окна сразу, так что стояла сейчас с открытым ртом.

За много лет деревья и кусты облепили здание со всех сторон, скрывая его от посторонних глаз. Если бы мы не подъехали так близко к зданию, которое раньше было таверной, я бы не поняла, что это негустые заросли.

– Это сделано специально? – пробормотала я тихо, но Арден услышал.

– Империя выкупила все таверны рядом со стихийными телепортами, чтобы поблизости никто не жил. В интересах государства, чтобы их местоположение оставалось втайне.

Я мысленно ахнула, понимая, что это может дать империи преимущество в борьбе с Арьялой, добравшейся до столицы.

Я не стала говорить это вслух, боясь, что кто-то услышит, хотя вокруг на много километров не было ни единой души, кроме нас и кучера, который всю дорогу молчал.

Когда мы подошли к входу, Арден приказал мне с малышом и кучером оставаться снаружи, а сам отправился на разведку. Вернулся он через несколько минут, довольный, и отпустил кучера, приказав ехать на север, домой. Тот не стал спорить и быстро уехал, оставив нас одних.

– Ты ему так доверяешь?

Я задумчиво смотрела в сторону горизонта, где скрылся подчиненный Ардена, крепче прижимая к себе малыша, который сладко спал и не капризничал от долгой дороги.

– Доверие тут ни при чем, Дарина. Даже если его поймают и заставят сказать, куда мы отправились, всё, что он может сказать – это то, что он оставил нас здесь. Прелесть стихийных телепортов в том, что конечную точку назначения невозможно отследить. Никто никогда не догадается, что мы направляемся в западные земли.

– Почему?

– Во время войны это самая небезопасная территория. Западная граница проходит по Аквелласкому лесу, где обозначена официальная граница с Арьялой. Никто не будет нас там искать. Кто в здравом уме отправится под бок к врагу.

Когда мы вошли в таверну и спустились в подвал, я не заметила ничего необычного. Но как только Арден щелкнул пальцами, вокруг его ладони заискрили голубые молнии.

Я испугалась, сделала шаг назад, а затем заметила, как малыш резко открыл глаза, словно почувствовал магию.

Затаив дыхание, я боялась, что он заплачет, но он лишь покосился на Ардена и, казалось, улыбнулся.

– Он не боится? – удивленно произнес Арден, подходя ближе. – Это странно. Обычно младенцы драконов пугаются стихийных телепортов. Это была основная брешь в моем плане.

Арден продолжал изучать малыша, который оглядывался по сторонам, словно что-то увидел в полутьме. Я напряглась, понимая, почему у него такая реакция.

Ведь он не дракон, а метаморф.

– Младенцы драконов, может, и боятся телепортов, но в нем течет моя кровь. Моя мать была человеком, так что в нем преобладает людская кровь.

В этот момент молнии закрутились в круг, постепенно набирая обороты. Арден встал перед нами, чтобы защитить нас в случае опасности. Несмотря на его уверенность в своих силах, я ощущала его волнение.

В подвале поднялся ветер, я прижала малыша к груди и зажмурилась. Очнулась, когда рука Ардена коснулась моей поясницы, а затем он подхватил меня на руки и вошел в телепорт.

Я снова прикрыла глаза и жила лишь ощущениями.

Спустя несколько секунд у меня заложило уши, а в носу засвербило, словно вся кровь прилила к пазухам.

Я продолжала держать Мира, боясь, что мои дрожащие руки дадут слабину. В этот момент вдруг некстати я вспомнила, почему стихийные телепорты так опасны. Люди теряли друг друга во время переноса, и их закидывало по разные стороны мира, и не всегда в безопасные.

Я испугалась, когда сознание начало уплывать в темноту, и резко открыла глаза, проверяя сына. В этот момент голубые молнии перестали сверкать, а нас ослепило яркое белое пламя.

Спустя несколько секунд я ощутила, что мы приземлились на твердую землю. Затем раздался хлопок.

Это означало лишь одно.

Мы прибыли на место назначения.

– Берегись!

Чужой крик предостережения был напрасным, так как через секунду рядом с нами прогремел взрыв.

– Прошу прощения еще раз, господин. Мой сын просто грезит военными магическими разработками, вот и пытается создать точечные бомбы.

Мужчина, стоявший напротив нас, держал за руку своего сына-подростка, а я прижимала к себе Мира, который только успокоился и перестал плакать после испуга.

Я и сама до сих пор дрожала, так как тело, вопреки ясному разуму продолжало трястись, а сердце колотиться.

Я прикрыла глаза, пытаясь отрешиться и восстановить дыхание, и практически не слышала, о чем говорил Арден с местными крестьянами, судя по их одежде, а очнулась, когда моего плеча коснулась его рука.

– Давай мне ребенка, Дарина. Ты сама не своя.

– Всё в порядке. Я его понесу.

Сын поднабрал в весе и был довольно тяжелым уже для меня, но я боялась, что ощутив, что его держат нематеринские руки, снова забеспокоится и пустится в плач.

– Ты вся дрожишь и можешь его уронить. Не спорь со мной и дай мне ребенка.

Голос Ардена зазвучал чуть строже, и я со вздохом подчинилась, признавая его правоту.

Одно дело – спорить с ним, другое – рисковать здоровьем и жизнью своего сына.

Я оглянулась по сторонам и поняла, что перед нами возвышалась мелкая деревенька не из самых зажиточных, а вдалеке прослеживались шпили замка.

– Мы приземлились так далеко? – спросила я, не скрывая разочарования.

Я уже изрядно устала, и сама мысль о том, что придется идти пешком неизвестно еще сколько времени, внушала мне ужас.

– Стихийные телепорты работают с погрешностями, но нам еще повезло. Мы оказались прямо у деревни, а не в глухом лесу глубокой ночью. Как оказалось, прошло уже пять часов с момента нашего входа в телепорт. Скоро стемнеет, так что нам нужно торопиться.

Арден перехватил Мира покрепче и кивнул мне, чтобы я шла рядом с ним. Не сразу я обратила внимание, что рядом с нами нет чемоданов.

– А где наши вещи? Неужели приземлились в другое место?

– Я их спрятал в пространственный карман еще до телепорта, – слегка насмешливо ответил Арден, а я покраснела, коря себя за невнимательность.

Дальнейший наш путь проходил молча. Я оглядывалась по сторонам, поражаясь тому, как бедно тут жил народ.

Деревня, куда нас занесло, производила удручающее впечатление. Небольшие, покосившиеся домики с дырявыми крышами и грязными окнами стояли в беспорядке вдоль узких, грязных улиц.

По деревне бегали худые дети, чьи босые ноги оставляли следы в пыли. Одетые в лохмотья, они выглядели бледными и истощенными. Их лица были грязными, но в глазах всё еще мерцали искорки жизни и надежды. Голодные и больные, они пытались играть среди разрухи, находя радость в малом.

Их родители побросали свои дела и вышли на улицу следом, провожая нас усталыми взглядами.

Ощущение безысходности висело в воздухе, как туман, и мне становилось не по себе по мере того, как мы двигались дальше. Но когда мы оставили деревню далеко позади, легче мне не стало.

Вокруг не видно было ни одного зеленого поля или сада – вместо этого везде простирались пустоши с сухой, потрескавшейся землей. Урожая здесь явно давно не было, и поля, когда-то плодородные, теперь были запущены и заросли сорняками.

– Что тут происходит, Арден? Почему здесь так пустынно? Мы точно прибыли туда, куда нужно? – прошептала я, надеясь, что это всего лишь сон, однако разболевшаяся от голода и усталости голова не давала мне забыть, что это неприглядная реальность.

– Я бы хотел сказать, что удивлен, но нет. Если метаморфы покидают свои земли, после них она больше не плодоносит. Думаешь, почему Арьяла затеяла сейчас войну? Почти вся их территория в свое время была заселена метаморфами, а с тех пор, как на них устроили гонения, и они бежали сюда, в Арьяле с каждым годом становится всё меньше урожая, а некогда плодородные земли превращаются в пустыню без пищи и воды. Так что эта некогда плодородная земля сейчас – безжизненная зона, где доживают свои дни те, кому просто некуда деваться. Видишь все те деревни по ту сторону замка?

Я прищурилась и увидела то, о чем говорил Арден.

– Судя по запаху, принесенному ветром, там ни души. Я удивлен, что мы вообще встретили тут людей. Думал, тут всё давно заброшено.

– Если ты знал о том, что нас здесь ждет, зачем мы сюда прибыли?

Он посмотрел на меня, как на дурочку, а я вдруг осознала, что в его действиях был резон.

– Нас здесь не найдут. Некому будет донести до властей Арьялы, что мы прячемся здесь. Никто в здравом уме не приехал бы сюда.

Немного поразмыслив, я напряглась.

– А как мы будем тут жить, Арден? Чем будем питаться? Где добывать…

– Оставь это мне. Твое дело – смотреть за сыном. Остальное тебя беспокоить не должно.

Это единственное, что он мне сказал перед тем, как замолчать и настороженно кидать взгляды по сторонам. Я же смотрела вдаль в надежде, что хотя бы замок окажется заселенным и оживленным, но когда мы подошли ближе, вокруг царила полнейшая тишина.

Здесь явно очень давно никто не жил. Массивные стены из серого камня были покрыты густым мхом и плющом, который цеплялся за каждую трещину, словно стараясь удержать разрушающиеся конструкции. Башни замка, когда-то величественные и грозные, теперь стояли полуразрушенными, с зияющими провалами вместо окон и крошечными осколками витражей, которые еще удерживались в рамах.

Внутренний двор замка зарос дикими растениями и кустарниками, прорывающимися сквозь потрескавшиеся плиты. Сквозь густую зелень пробивались редкие солнечные лучи, создавая причудливые узоры на земле. Путь к замку, когда-то мощеный, был теперь покрыт густым слоем опавших листьев и мусора, что делало его почти непроходимым.

– А здесь есть растительность, – пробормотала я, удивляясь тому, какой контраст был с оставшейся позади деревенькой.

– Видимо, в подземелье есть сохранившийся источник, – ответил мне и пожал плечами Арден, а вот мне показалось, что дело тут нечисто. Всё мое нутро вопило, что здесь есть жизнь, но какая – большой вопрос.

Когда мы преодолели открытые ворота и вошли во двор замка, мне показалось, словно дунул легкий ветерок, издавая какой-то легкий, приятный свист. Словно приветствие живого существа, дождавшегося прибытия того, кого он ждал много лет.

Внутри замка царила глухая тишина. Гулкое эхо шагов разносилось по просторным залам с высокими сводчатыми потолками, украшенными полустертыми фресками и лепниной. Древние гобелены, свисающие со стен, были изъедены молью и покрыты пылью. Мебель, оставшаяся на своих местах, выглядела призрачными силуэтами в тусклом свете, пробивающемся сквозь разбитые окна.

– Как-то мне не по себе. Мы что, будем жить здесь? – прошептала я, когда мы обошли всё поместье и вышли на задний двор.

Вопреки моим предположениям, место, в котором когда-то проживали метаморфы, выглядело не настолько величественно, как рисовалось в моей голове.

– Других вариантов на ближайшее время нет, так что да, Дарина, мы будем жить здесь. Поместье, откровенно говоря, непригодно для проживания, так что выберем одну из пристроек.

Арден кивнул направо, и я обернулась, увидев затем несколько домиков, когда-то явно предназначенных для прислуги.

– Хотя бы не буду бояться, что на голову рухнет три этажа, – пробормотала я, пытаясь найти хоть какие-то плюсы в том, что эта развалюха – наше новое место жительства.

Домик, который мы выбрали, был похож на другие и ничем не отличался, но стоял ближе всего к центру.

– Здесь не помешает уборка, но нужно ведро, вода и тряпки.

– Гляну, есть ли вода в колодце, и насколько она пригодна для питья. Судя по чутью, под землей есть источник, так что смерть от жажды нам не грозит, – ответил мне Арден, и это меня немного успокоило.

Пока Арден продолжил проводить осмотр призамковой территории, я села на стульчик и приложила ребенка к груди. Мир сонно и жадно зачмокал, а я порадовалась, что хотя бы сынок не останется сегодня голодным.

Вскоре он уснул, а я встала и растерянно оглянулась по сторонам. Мне даже некуда его положить, чтобы заняться уборкой, но долго думать над этой дилеммой мне не пришлось.

– В южной части поместья нашлись тряпки и ведра, и я был прав насчет подземного источника. В купальнях в подвале есть как родник, так и озеро для купания.

Внутрь вошел Арден, поставил ведра, наполненные водой, на пол, а затем начал закатывать рукава рубашки.

– Что ты собираешься делать? – удивленно спросила я, не веря в то, что сейчас вижу. Казалось, зрение меня обманывает.

– А не видно? Собираюсь помыть дом, который станет нашим пристанищем. А тебе лучше выйти с ребенком на улицу, чтобы поменьше дышать этой пылью, пока я тут не приберусь.

Отказываться было бы с моей стороны глупостью, поэтому я обхватила Мира покрепче и быстро вышла, вдыхая свежий воздух.

Я посмотрела на шпили центральной башни и прикрыла глаза, борясь с тягой войти внутрь поместья. Что-то тянуло меня туда и звало, но я чувствовала страх неизвестности, поэтому всеми силами отворачивалась от двустворчатых обветшавших дверей и смотрела куда угодно, лишь бы в другую сторону.

Кто-то вдруг обиженно заскулил, словно собака, но сколько бы я ни глядела по сторонам, ни одной живности вокруг не заметила.

Любопытство повело меня пройтись по двору, и этому желанию я не стала сопротивляться.

– Смотри, сынок, когда-то здесь жили наши предки, – шепнула я тихо сыну, чтобы не услышал Арден, и увидела вдруг, что он улыбнулся.

Изучать местность, попутно рассказывая сыну о том, что мы вместе видим, было гораздо легче, чем бродить тут в тишине. Мой собственный голос заставлял остальные гулы утихнуть, и даже мороз по коже исчез, прекратив меня пугать.

Задний двор, который мы решили облюбовать, утопал в буйной растительности, которая безжалостно поглощала всё на своем пути. Когда-то ухоженные клумбы и цветники теперь превратились в дикие заросли сорняков и колючек, которые скрывали следы прежней роскоши.

В центре двора стоял старинный фонтан, когда-то служивший украшением поместья. Теперь его чаша была заполнена мутной водой, покрытой слоем зеленой тины, а статуи, украшавшие его, потрескались и обросли мхом. Вода больше не текла из его источников, и фонтан казался печальным напоминанием о былых временах.

– Думаю, скоро эта проблема решится, сынок, и когда ты научишься ходить, будешь играть около этого фонтана, – говорю я вдруг с воодушевлением Миру, и сама этому удивляюсь.

Чем больше я хожу и изучаю двор, тем больше проникаюсь симпатией к этому месту. Словно это то, чего мне так сильно не хватало. Возможно, это связано с тем, что именно эта земля – мое наследство от деда, и умом я четко осознаю, что это моя собственность, а может, дело в том, что когда-то здесь жили мои предки-метаморфы.

– Только работы предстоит много, – пробормотала я, глядя на дорожки, ведущие в давно заброшенный сад.

Вымощенные камнем, они были покрыты толстым слоем опавших листьев и веток, местами просажены и разрушены корнями деревьев, пробивающимися сквозь камень.

Я прошла по ним дальше, гадая, каким сад выглядел раньше, и воображение рисовало яблоневые деревья, ухоженные кустарники, целые мраморные статуи нескольких поколений хозяев, цветущие клумбы и декоративные вазоны, однако всё, что сейчас осталось от былой роскоши, удручало мой взгляд.

Старые садовые скамейки, стоявшие вдоль дорожек, были покосившимися и покрытыми мхом, некоторые из них вовсе развалились и превратились в груды гнилых досок. Большой каменный грот, служивший когда-то укрытием от летней жары, теперь был почти полностью скрыт за стеной дикого винограда, его арки и колонны едва просматривались сквозь зелень.

Дворцы и служебные постройки, окружавшие двор, были в таком же плачевном состоянии: крыши провалились, окна выбиты, а двери висят на одной петле. В некоторых окнах всё еще можно было разглядеть остатки стекол, покрытых пылью и паутиной.

Упадок и разруха.

Два слова, полностью описывающие мое наследие.

– Ты далеко ушла, Дарина, я боялся, что что-то случилось, – вдруг раздался сбоку обеспокоенный голос Ардена.

Я едва не подскочила от испуга, так как забылась и ушла в себя. Даже Мир не издавал ни звука, словно изучал пространство вместе со мной.

– Ты ведь дракон, можешь почувствовать меня на расстоянии, – ответила я и пожала плечами.

– Обычно да, но здесь нет, – мрачно ответил Арден и покачал головой, с опаской оглядываясь по сторонам. – На этой земле творится что-то странное, приглушая нашу с тобой связь. Мне это не нравится, и я разберусь, что тут не так. Возможно, это какие-то новые разработки Арьялы. Граница неподалеку, так что завтра я отправлюсь на разведку.

Сама мысль, что мы с Миром останемся тут одни, вместо страха вдруг вызвала во мне воодушевление. И не сразу я осознала, что это не мои эмоции.

Арден, как оказалось, захватил с собой еды на несколько дней вперед, так что ужин у нас есть, а ночевать нам приходится на соломенном тюке, который ему удается добыть в деревеньке неподалеку. Я даже боюсь спросить, сколько он за это отдал.

Ночь на удивление выдается спокойная, хоть нам и приходится спать в одежде, а с утра пораньше, умывшись и позавтракав, Арден уходит на разведку территории и местного населения, оставляя нас с Миром в замке.

– Я поставил охранный купол вокруг поместья, так что никто вас не побеспокоит, – сказал он напоследок, тем самым успокоив меня.

Как только мы с Миром остались одни во дворе, я прижала к себе сына покрепче и встала напротив входа в здание.

Несмотря на наказ Ардена никуда тут не ходить и сидеть в хижине до его возвращения, я решила нарушить его просьбу-приказ, так как тяга с ночи усилилась, и терпеть этот зуд внутри себя я больше была не в состоянии.

Сильнее всего меня тянуло вниз, куда моя нога вчера так и не ступила из-за страха Ардена, что здание может обвалиться в любой момент, но что-то подсказывало мне, что этого уже не случится. Ведь я теперь здесь.

Вход в подвал замка скрывался за массивной деревянной дверью, укрепленной железными полосами и украшенной древними руническими символами. Дверь скрипела при каждом движении, как будто сопротивлялась открытию, но мне всё же удалось преодолеть легкое сопротивление, и я пошла вниз.

Подошвы плоских туфель касались узкой каменной лестницы осторожно, а к перилам прикасаться я опасалась. Они давно покрылись ржавчиной и мхом.

Каменные ступени были неровными и скользкими, местами покрытыми плесенью, и каждый шаг по ним отзывался гулким эхом, разносившимся по пустому коридору.

Путь вниз много времени не занял, и вскоре я оказалась в гроте, представляющем собой темное пространство, освещаемое только мерцанием сталактитов, свисающих с каменных сводов.

Воздух здесь был прохладным и влажным, пахнуло сыростью и древней магией.

В самом центре подвала находилось озеро, окруженное каменными колоннами, покрытыми таинственными письменами. Вода в озере была черной, как смоль, и казалась бездонной. Над поверхностью воды иногда поднимался легкий туман, создавая ощущение, что оно живое.

Мир вдруг звонко рассмеялся и стал указывать пальчиком в сторону центра озера, где в этот момент завихряется легкий тонкий смерч.

По моему позвоночнику прошла дрожь, но я продолжала стоять как вкопанная, наблюдая за тем, как вода жила своей жизни. Воздух начал вибрировать от магической энергии, а затем из воды вдруг появилась водная звериная фигура в виде светящейся птицы размером с собаку.

Я оцепенела и молча смотрела на то, как это существо изучало меня и сына, и не могла пошевелиться, словно меня заковали в кандалы, не давая двинуться с места. Но страха я не ощущала, наоборот, полное умиротворение.

– Наследница, – вдруг прозвучало эхо в гроте.

Я моргнула всего лишь на секунду, а когда оглянулась, ничего этого больше не было. Дух поместья исчез, но я чувствовала при этом его довольство.

Как только силы ко мне вернулись, я поспешила наверх, не сразу заметив, что теперь мой путь освещался откуда-то взявшимися канделябрами на стенах, а вокруг пахло уютом. И пылью. Здесь явно не помешало бы прибраться.

Когда я толкнула, наконец, деревянную дверь, ведущую наружу, ощутила отчего-то страх Ардена.

Во дворе царила полутьма, а в воздухе разливалось напряжение.

– Что? – прошептала я вслух, оглядываясь по сторонам и не понимая, как так вышло. В подвальное помещение я ведь вошла утром, а сейчас точно вечер. Зрение меня не обманывало.

– Дарина? Вы с Миром в порядке? – вдруг прозвучал обеспокоенный голос Ардена, а затем он появился прямо передо мной и крепко прижал нас к себе.

Его ощутимо колотило, и лишь спустя минуты начало отпускать.

– Да, всё хорошо. Сколько мы отсутствовали?

Я догадалась, что всё дело в магии этого места, но даже не предполагала, что время здесь течет в разных местах по-разному.

– Я вернулся к обеду, а вас не застал. Искал по всей округе, ориентируясь по запаху, но вас нигде не было. И лишь когда решил вернуться, чтобы начать сначала, вдруг я что-то опустил, как вдруг ощутил твой аромат. Где вы были?

– В подвале, в каком-то гроте возле озера, – ответила я, не став говорить ему про духа, увиденного там. Но это было и не нужно.

– Значит, легенды не врали, – мрачно произнес Арден.

– Какие легенды?

– Среди драконов ходили слухи, что исконные земли метаморфов были выбраны ими не зря. Они селились в тех местах, которые одобряли духи их предков, с которыми они заключали союз. В каждом из их поместий обитали хранители расы, которые обладали на своей территории неограниченной властью и мощью. За всю историю ни одному инораснику не удалось взять осадой ни одну древнюю крепость метаморфов. Раз я не чувствовал вас, значит, хранитель этой земли вас скрыл от моего взора.

– Это место силы, – выдохнула я, делая собственные выводы и догадки.

Я подняла взгляд и вдруг наткнулась на внимательный взор Ардена.

– Одно мне лишь непонятно. Хранители оберегают только тех, в ком течет кровь метаморфов. Почему я не чувствовал ни тебя, ни сына?

Я сглотнула, чувствуя подступающий к горлу страх, так как врать у меня не особо получается, а правду говорить Ардену я не желала. К счастью, в этот момент он отвлекся на шум, и он споро вывел нас на улицу подальше от поместья. Минут пять еще смотрел на него настороженно, а только после обернулся, и в его взгляде больше не было подозрений. Лишь догадки, которые он поспешил озвучить.

– Твой отец никогда не упоминал, были ли у него в роду метаморфы?

– Лорд Дагон? Да мы за всю жизнь едва ли перекинулись и парой слов.

Я не врала, а говорила то, что думала, ведь это было правдой. Отец никогда не уделял мне должного внимания и уж тем более не удостаивал чести для разговоров, не считая этого года, когда, наконец, удосужился рассказать мне о моем прошлом и происхождении моей матери. Вот только вываливать это всё на Ардена я не собиралась.

– Не удивлюсь, если он многое скрыл от совета лордов, – тихо произнес Арден, но уточнять и что-то расспрашивать я не стала, опасаясь, что он начнет задавать неудобные вопросы мне в ответ. Пока же он вроде сделал свои выводы, которые пока позволяли мне держать тайну в секрете, и меня это устраивало.

Тот шум, который мы услышали в поместье аккурат в тот момент, когда я желала оказаться в любом другом месте, но никак не возле Ардена, прекратился сразу же, как мы оказались на улице.

И если Арден просто посчитал, что это замок на грани разрушения, то я отчего-то точно знала, что мне помог дух этого поместья, явно почувствовав мой настрой и страх.

– Ты нашел что-нибудь в окрестностях? – спросила я, когда молчание стало затягиваться.

Мы вошли в облюбованный нами домик, и я с удивлением обнаружила там множество баулов, из которых торчали ткани, одеяла и прочая утварь, которая пригодится в любом доме и для уборки, и для готовки.

– Что ж. Вижу, что нашел, – ответила я сама себе на свой же вопрос, но Арден всё равно не стал меня игнорировать, хоть увиденное должно было всё сказать за него.

– Мне пришлось пересечь границу, но здесь неподалеку, действительно, есть городок в Арьяле, в котором можно поживиться. Достаточно оживленный, и через него проходит торговый путь, так что с наличием золота мы тут без проблем выживем.

Несмотря на уверенность, которая звучала в голосе Ардена, я оцепенела и со страхом обернулась, глядя на него во все глаза. В отличие от него, я знала, что именно ищут власти Арьялы, и понимала, что если нас поймают, последствия будут гораздо хуже, чем он может себе представить.

– Кто-то понял, что ты не местный?

– Городок небольшой, Дарина, так что вряд ли бы я смог мимикрировать под местность, как метаморфы. Там ведь все друг друга знают. Не бойся, я говорю же, это торговый городок, так что незнакомцы там появляются каждый день.

– Но если они поймут, что ты дракон, то доложат властям.

– Ну, во-первых, я скрыл свою энергетику. Во-вторых, там нет магов достаточного уровня, чтобы вообще понять, какая кровь течет в моих венах. Ну и в-третьих, это граница, тут повсеместно живут драконы.

Я осознала, какую сморозила глупость, но упрямо поджала губы, так как мое беспокойство никуда не делось, ведь переживаю я не только за себя.

– А что мы скажем местным? Кто мы и откуда. Они ведь наверняка знают, кому принадлежит эта земля, и если кто будет расспрашивать, то непременно сдадут нас за золото.

Я не обольщалась, что местное население будет горой стоять за хозяев этой земли. Она давно заброшена, а они брошены тут на произвол судьбы сначала моим дедом, затем моим отцом, а теперь ей владею я. Вот только толку от меня нет никакого, ведь я даже не знаю, как помочь самой себе, не то что им.

Я ожидала увидеть тут плодородные поля, засеянные рожью, а всё, что меня тут ждало – это голая пустыня, оборванцы-крестьяне и полуразрушенный-полумертвый замок.

В этот момент кое-кто явно слышал мои мысли, так как раздалось недовольное кряхтение, а затем и тяжелый стон. При этом не старческий, а будто бы детский и обиженный.

Я оглянулась по сторонам, но видела лишь купленные Арденом баулы, которые он помогал мне разбирать.

Для Мира же он купил кроватку, в которую я его сразу же и положила, предварительно укутав в одеяла, чтобы ему было там мягко лежать.

– Ты слишком много беспокоишься, Дарина. Если кого и будут искать, то меня. Ты и Мир Арьяле не нужны. Ты больше не моя жена, а Мир официально уже не мой сын.

Я хотела было снова атаковать его беспокоящими меня вопросами, как вдруг после его слов напряглась, коря себя за то, что непозволительно забылась.

– Ты обещал, что по приезде мы покажем сына лекарю.

Я насупилась и прекратила шелестеть покупками. Смотрела требовательно на Ардена, не собираясь больше ждать ни дня.

– И на этот счет я уже подумал, – ответил он как ни в чем не бывало и продолжил: – Я отправил весточку ученику Рюффета и сегодня получил ответ. Как я и думал, он живет неподалеку и прибудет, как только сможет.

Эти слова меня успокаивают, и я продолжаю наводить в доме порядок, раскладывая посуду по местам, а продукты в подпол, где холоднее всего, чтобы они не испортились.

Разговор наш затухает сам собой, а Арден, успокоившись, что мы в поле его зрения и никуда не денемся, снова затевает допрос, видимо, надеясь узнать что-то новое.

– Что вы так долго делали в подвале, Дарина? Кого-то видела?

Я замираю ненадолго, а затем продолжаю стелить постель как можно спокойнее, чтобы по моей реакции он не понял, что его вопрос меня взбудоражил и испугал.

– Я нашла питьевую воду в подвале возле источника. Так что проблем с этим у нас не возникнет. Ты был прав, когда сказал, что тут есть этот источник.

Я пожала плечами, но чувствовала на себе прожигающий взгляд Ардена. Он не мог сказать, вру я ему или нет, но я ведь и правда этого не делала. Просто недоговаривала, не просвещая его в то, что видела дух поместья, который радостно приветствовал нас с Миром.

Когда мы, поев, легли спать, я насилу закрыла глаза, хоть спать мне вовсе не хотелось. Однако вскоре мне удалось уснуть, но сон, приснившийся мне в эту ночь, был необычный.

Я оказалась во дворе этого же замка, но выглядело всё по-другому. Величественно и красиво, как и было раньше, когда здесь жили метаморфы.

Я прошлась по знакомым улочкам вдоль сада, а затем вдруг около одной из статуй увидела его. Юношу с длинными волосами и в белой сорочке до пола. Несмотря на хрупкое телосложение, я знала, что это не девушка.

Я подошла ближе, а затем он вдруг медленно обернулся.

– Ну здравствуй, наследница.

Когда я подняла взгляд выше и увидела его лицо, едва не отшатнулась.

Я его узнала.

В обличье духа передо мной стоял Цильман.

Тот самый Цильман, который был моим одногруппником-метаморфом.

По моей коже прошел мороз, а вдоль позвоночника – дрожь.

– Я не он, – произнес вдруг юноша, и свет за ним перестал так ярко сиять.

Этот сон мало походил на сон, скорее уж, на видение, которое было рассчитано на меня.

– Это сон, просто необычный, я его сам на тебя навел, хотел познакомиться поближе, – снова сказал он, и я сделала шаг назад испугавшись.

Он увидел мой страх и поднял руки ладонями ко мне вверх.

– Не бойся, я не причиню тебе вреда. Ты новая хозяйка.

Я нахмурилась и обхватила себя руками за талию. Хоть и чувствовала себя слегка неуютно, но опасности при этом от него не исходило. Только любопытство и неподдельный интерес.

– Ты похож на одного моего знакомого. Просто одно лицо.

Я продолжала рассматривать его, пытаясь выявить хоть каплю различий между ним и Цильманом, но их не было.

– Он мой потомок, так что ничего удивительного. Гены – странная штука.

– Потомок?

– Да. Наш род издревле служил солнечным метаморфом. И даже после смерти некоторые из нас становились хранителями королевской земли. Такая вот жизнь после смерти.

Воцарилась тишина.

Мы смотрели друг друга в глаза, а затем он махнул рукой в сторону, намекая мне пройтись.

– Идем, я покажу тебе твои владения.

– Мы здесь ненадолго, – ответила я и покачала головой.

– Поверь. Оказавшись здесь, ты больше никогда не захочешь уйти. Твое присутствие пробудило землю, и чем дольше ты будешь тут отсутствовать, тем сильнее будет твоя тяга вернуться.

Мы пошли по тропе, направляясь к выходу из сада, но вид у него было совершенно не тот, что в реальности. Всё вокруг утопало в зелени, а на деревьях росли наливные красные яблочки, которые так и хотелось сорвать.

Когда мы вышли во двор, от былой разрухи, которая застала нас по приезде, ничего не осталось.

По периметру двора тянулась высокая каменная стена, увитая густыми лозами плюща и диких роз, а у самого подножия стены, в тени старых дубов и лип, были разбиты аккуратные клумбы.

Вместо покрытого мхом фонтана, моему взору предстал будто только отстроенный, с кристально чистой журчащей водой. Даже дорожка, по которой мы шли, была из светлого камня, без трещин и сколов, между которыми пробивалась бы трава.

– Так здесь было всегда. До того, как твой род ушел с этих земель, прельщенный обещаниями чужого государства. Я уже и не помню, когда в прошлый раз видел кого-то из солнечных. Много столетий прошло с тех пор, и я впал в спячку.

– Так ты пробудился совсем недавно?

– Когда родился твой сын Мир.

Его ответ меня удивил.

– Но почему?

Мы остановились у того самого домика, в котором мы расположились с Арденом, и даже он выглядел новеньким, даже срубы приятно пахли деревом.

– Он метаморф с ярко выраженными способностями солнечников, – спокойно ответил юноша, а я вдруг осознала, что даже не знаю его имени. – Эррис меня зовут. Эррис.

– Ты читаешь мои мысли?

Я сделала шаг назад и прищурилась. Сам факт того, что кто-то копался в моей голове, настораживал. Одно дело – когда мне приходилось быть под следствием и проходить проверку у менталистов, и совсем другое – когда это делают без моего на то согласия, еще и без приборов, и я не могу этого никак предотвратить.

– Я улавливаю твои эмоции. Мой род испокон веков, как я уже говорил, служил королевскому роду, так что я даже с полуслова могу понять, что ты хочешь мне сказать. Для этого мы и были рождены. Чтобы хранить род солнечников.

– Хорошо хранили, – усмехнулась я и не стала договаривать. Он и без меня наверняка в курс, что их больше не осталось.

Эррис после моих слов помрачнел и опустил взгляд, словно ему было больно даже слышать об этом, не то что говорить. Я ожидала, что он не станет развивать эту тему, но он на удивление продолжил начатое мной.

– Я могу защитить род только здесь, на этой земле. Те, кто хранили род в Арьяле… – произнес он, и я слышала в его голосе горечь. Ему не было нужды говорить, что случилось, и я коснулась его руки.

– Почему ты пробудился, когда родился Мир?

Несмотря на то что я видела его в первый раз, он вызывал у меня доверие. Но я никак не могла отключить в себе логику.

– Он первый солнечник, родившийся в Гаррании. Ты же родилась в Арьяле, откуда и происходила родом твоя мать. В свое время, когда все солнечники покинули эту землю, я практически сразу впал в спячку, и постепенно эта земля стала приходить в упадок. Но теперь…

Эррис посмотрел на меня предвкушающе, и его взгляд ясно говорил о том, что у него на меня большие планы. А затем он вдруг коснулся моих волос и нахмурился, не успела я и слова вставить после его пояснений.

– Сегодня ночью снова спустись в оазис. Метка, которой скрыли твои силы, тянет из тебя жилы и может лишить тебя сил. Нужно избавиться от нее как можно быстрее.

– А Мир? Ему ты можешь помочь?

Услышав мой вопрос, Эррис помрачнел.

– К сожалению, помочь ему может только его отец.

Он явно хотел что-то еще добавить, но в этот момент воздух вокруг сгустился от напряжения, а небо заволокло тучами. Вокруг поднялся ветер, с земли вверх взметнулась пыль, а я вдруг ощутила знакомую энергию.

– Он не должен здесь находиться, – вдруг напрягся Эррис и стал озираться по сторонам. – Тебе пора просыпаться, Дарина, дракон не должен проникнуть сюда.

Эррис коснулся указательным пальцем моего лба, и перед моими глазами резко потемнело. А после я очнулась в постели, не сразу осознавая, что надо мной склонился Арден.

– Где ты сейчас была?

Вопрос Ардена застал меня спросонья врасплох. Хоть я ожидала и знала, что он почувствовал, что я находилась в месте, принадлежащее духу этой земли, всё равно была не готова к допросу с его стороны.

Пару раз моргнула, прогоняя с лица сонливость, и подбирала в это время ответ. И не нашла ничего лучше, чем просто ответить вопросом на вопрос.

– О чем ты? Я спала, Арден.

Лучшее решение в этой ситуации – это включить дурочку, делая вид, что не понимаю, о чем он говорит.

Не знаю, научилась ли я нормально врать, или после сна у меня было такое заторможенное выражение лица, что это убедило его, но он перестал надо мной нависать и откатился чуть дальше, давая мне больше пространства.

– Ты чуть не переполошил ребенка своим рыком, – недовольно сказала я, заметив, что сбоку закряхтел Мир, явно ощутив неладное.

К счастью, он не проснулся и вскоре успокоился.

– Он крепко спит, тем более меня угрозой не считает. Будь тут посторонний, мог и проснуться, – подметил Арден, считая себя правым, судя по голосу, и я поджала губы, впрочем, не став с ним пререкаться.

Я прикрыла глаза и легла на бок, лицом к сыну и затылком к Ардену.

Мне не нравилось, что нам приходится делить одно ложе на троих, но ночью здесь похолодало, так что я не стала прогонять его. Боялась, что одеяла могут не спасти нас, и тогда тепло дракона тут не помешает.

Вот только было и еще кое-что. Я отчего-то сомневалась, что ему понравится мое недовольство, и что он вообще согласился бы спать в другом месте.

С тех пор как мы покинули столицу, он всё время находился настороже и явно чувствовал за нас ответственность.

– Еще ночь, я спать, – сказала я, чувствуя на себе его взгляд.

Не знаю, поверил ли он мне или подозревает, что я скрываю от него что-то, и от этого мне было неуютно.

К счастью, вскоре он лег на спину, прекратив сверлить меня своими глазами, и я смогла снова уснуть. На этот раз никаких видений не было. Я спала как убитая до самого обеда, а когда проснулась, Ардена рядом не было.

Солнце было в зените, а Мир открыл глаза вместе со мной, требовательно голося на всю округу, намекая тем самым, что голоден.

Покормив сына, я позавтракала, но Арден так и не вернулся в дом, так что вскоре я вышла на разведку, уверенная в том, что пределов поместья он не покидал.

Отчего-то мне казалось, что из-за ночного происшествия он насторожен и не уйдет, оставив тут нас одних. Я вообще удивлена, что мы до сих пор не покинули пределов замка, вот только нам некуда было идти.

Арден был прав, посчитав, что тут нас никто не станет искать.

Место уже давно заброшенное и гиблое, населения практически нет, и ловить тут нечего, так что выбор места, где мы сможем переждать бурю, выбран им был правильно. А в моем случае, еще и удачно.

Судьба ли это или случайность? Не узнать.

Мир крепко уснул, так что его с собой я брать не стала. Была уверена, что его никто не тронет, и он под защитой Эрриса, хранителя нашего рода испокон веков.

Чем дольше мы находились в пределах поместья, тем сильнее во мне бурлила ярким пламенем интуиция. Я будто чувствовала не просто каждую травинку в округе, но и знала, где есть жизнь, а где ее нет. Вот и в этот раз чутье повело меня в сторону второго этажа, где явно обосновался зачем-то Арден.

Я застала его в одной из комнат со стеллажами, которая раньше явно была чьим-то кабинетом. Он рассматривал какие-то бумаги на столе и опирался о него ладонями.

Как только я переступила через порог, Арден медленно поднял голову и даже не удивился моему появлению.

– Ты довольно быстро меня нашла. Даже не колебалась, куда идти.

Его голос до сих пор был полон подозрений, а сам он оглядывал меня с таким видом, словно видел меня впервые.

Его настороженность меня напрягала, но и сделать с этим я ничего не могла.

– Я ориентировалась на шум, – ответила я быстро, желая хоть как-то отвести от себя подозрения.

Мне не нравилось то внимание, которое он в последнее время мне уделял, так как ответов ему давать я не собиралась. Он несколько секунд буравил меня взглядом, а затем опустил глаза на карту, которую издали я приняла за обычные документы.

– Тебе не кажется странным, что в доме нет пыли, а мебель выглядит, как новая?

– Что?

Я удивилась его вопросу и оглянулась по сторонам. Конечно, вчера, когда я поднималась по лестнице вверх из подвальных помещений, я обратила внимание на то, что стены вокруг будто засияли от чистоты, но наверху меня ждал обеспокоенный Арден, поэтому подумать об увиденном у меня просто-напросто не было времени.

А сейчас я осматривалась вокруг и подметила то, что уже успел заметить и сам Арден. Больше не было ни паутин по углам, ни многолетней пыли на полу, ни трещин на стенах или мебели. Но в отличие от Ардена я точно знала, что способствовало подобным изменениям.

Это был Эррис, хранитель замка и всей округи.

– Это живой замок, но дух мне не являлся, – снова произнес Арден, а я прикусила щеку, надеясь, что он не станет учинять мне допрос. – В общем, без меня по замку не ходи. Надеюсь, тут мы пробудем недолго и вскоре уедем.

Эррису явно не понравились его слова, так как стеллаж, стоявший за Арденом, вдруг накренился и стал со скрипом заваливаться вперед. Реакция дракона была более резвая, так что шкаф упал на пол, никого не задев и не ранив, а я едва не застонала.

С одной стороны, злилась на Эрриса, что так глупо выдает себя. С другой же, переживала из-за своей первой реакции. Я даже не поняла, как вдруг дернулась, собираясь оттащить Ардена от возможной угрозы.

В последнее время даже я сама вела себя опрометчиво и чувствовала недопустимые эмоции.

Несмотря на подозрения Ардена, он ничего не мог мне предъявить, хоть весь оставшийся день смотрел на меня косо, словно понимая, что я что-то знаю, но не говорю.

Я же делала вид, что занята домом и ребенком, а в какой-то момент даже начала задавать ему вопросы о местных жителях, чтобы хоть как-то усыпить его бдительность.

Я хотела, чтобы к вечеру он ушел по делам, как сказал утром, но, судя по его поведению, он был на грани отмены намеченной встречи.

– Ты сказал, что с кем-то должен увидеться. Это связано с событиями в столице? – спросила я.

Любопытство хоть и одолевало меня, но не в такой мере, как желание снять ненавистную метку, которая блокировала мои способности.

– Не совсем так. Ученик Рюффета должен прибыть к вечеру, я собирался встретить его на границе, чтобы не терять времени на поиски замка. Вряд ли он догадается, что мы поселились здесь. Да и ни к чему, чтобы он расспрашивал повсюду народ и светил моим именем, – ответил Арден.

В его словах была доля истины. Я нахмурилась, понимая, что времени после отъезда Ардена будет довольно мало, и мне нужно будет практически сразу спуститься в подвал, чтобы Эррис провел ритуал.

Мысль о том, что скоро Мир будет излечен, воодушевляла меня, но я помнила слова бывшего мужа, что он станет его сыном, а значит, будет к нему привязан по закону империи.

Последние дни мы с Арденом неплохо ладили, но я понимала, что всё это исчезнет, как только мы вернемся в столицу. На его месте снова возникнет прежний лорд Арден, который думает лишь о себе.

Когда к вечеру он всё же ушел, я посмотрела ему вслед, а затем взяла на руки сына и спустилась, надеясь, что ритуал не займет много времени, и я смогу вернуться наверх вместе с Миром задолго до возвращения Ардена.

– Эррис, – сказала я вслух, как только оказалась около источника.

Я сразу же почувствовала его присутствие, как только вошла, но в физическом облике он являться мне не желал. Легкий ветерок, что здесь был невозможен, и я ощутила, как он прошел мимо, хоть и не видела этого. А затем щеки коснулась его призрачная ладонь.

– Подойди к алтарю и пусти туда свою кровь. Земля должна почувствовать, что хозяйка вернулась, и тогда она поможет тебе избавиться от этой гнусной метки, – сказал Эррис.

Я осознавала, что ритуал будет проходить с кровопролитием, но всё равно тряслась, подходя ближе. Мне не нравилось, что на моих руках был сын, так как рисковать им я не хотела, но выбора у меня не было. Я поудобнее перехватила его, а затем увидела лежащий на алтаре кинжал.

Эррис словно чувствовал, что я не догадаюсь взять с собой какое-то орудие, и я скептически осмотрела острие.

– Это ритуальный кинжал всех солнечных метаморфов. Он не причинит тебе ощутимого вреда, но если ты хочешь, чтобы он служил тебе верой и правдой, использовать его сейчас гораздо лучше, чем что-либо другое.

Несмотря на то что я по-прежнему не видела хранителя земли, я отчетливо слышала его голос. Он меня успокаивал, в то время как интуиция молчала, намекая, что ему можно верить.

– Скажи, почему время здесь течет по-другому? Когда выйду наружу, не окажется, что прошло несколько дней? – спросила я.

– Эти горячие источники особенные, Дарина. В худшие времена королевская семья скрывалась здесь, переживая бурю снаружи. А здесь и правда время может течь совершенно по-другому, исходя из желания хозяина. Но если ты этого не захочешь, время здесь будет идти так же, как и снаружи, – объяснил Эррис.

– Но в прошлый раз я не заметила, чтобы время шло иначе.

– Это был просто сбой. Ваше первое знакомство.

Эррис говорил так, словно эти горячие источники были живыми, но я не особо обратила на это внимание, осознавая, что всё здесь будет для меня новинкой.

Когда я пустила себе кровь, и первые капли оказались на алтаре, сначала что-то затрещало, загудело, а затем на алтарном камне пошли трещины, покрывающиеся светящимися линиями.

Я испугалась и отошла, прижимая к себе сына, но ничего страшного не произошло. Я лишь почувствовала боль в висках, затем какое-то странное наполнение, а после услышала щелчок, словно где-то упали кандалы.

– Отныне ты свободна, Дарина. Тебе еще предстоит научиться пользоваться своими силами, но я всегда буду рядом и помогу тебе освоить наследие предков, – сказал Эррис.

Как только всё закончилось, передо мной предстал Эррис в обличии Цильмана. Он выглядел так же, как во сне.

Он встал на одно колено и склонил голову, а я вдруг начала чувствовать, как в моих венах течет, казалось, чужая кровь, наполненная небывалой силой и возможностями. Будто раньше я была в заточении, а теперь, наконец, могла сделать глоток свежего воздуха. Даже зрение стало иным, но я пока не могла сказать, что именно во мне изменилось.

– Тебе нужно поспешить наверх, Дарина, прибывают непрошеные гости, – предупредил меня вдруг Эррис, отчего оцепенение с меня спало.

Его глаза блеснули, когда он встал, а я насторожилась, понимая, что речь идет не об Ардене и лекаре, которого он пригласил.

Наши взгляды пересеклись, и я быстро направилась по лестнице вверх. Меня тянуло в тот домик, в котором мы с Арденом остановились. Я успела ступить на крыльцо, как вдруг почувствовала чужое присутствие. Кто-то пересек мост и вошел во двор.

Я обернулась, прижала сына к себе и замерла, желая стать невидимой. К нам приближалась толпа мужчин, явно неместных жителей, судя по обилию оружия в их руках.

Мое сердце колотилось, но внутри жила уверенность, что ничего страшного не случится. Дело было не только в хранителе Эррисе, обладающем неограниченной мощью в пределах замка, но и в моих пробуждающихся силах.

– Думаешь, что этот лорд и его бывшая жена поселились здесь? Это забытое место, тут даже урожая нет, а уж столичные леди привыкли к комфорту и близости лавок, – сказал один из мужчин главарю.

Их было пятеро, и они прошли мимо меня, словно не заметив.

– Местные сказали, что они проезжали здесь в сторону Арьялы, поэтому не будет лишним проверить. За голову девчонки назначена крупная сумма, – сказал главарь.

– Ее можно убить? – спросил самый мелкий из мужчин, но главарь рыкнул на него, намекая, что тот говорит глупости.

– Она и ребенок нужны нам живыми, а вот про лорда никто ничего не говорил. В любом случае никакого самоуправства – он всё-таки дракон, – сказал главарь.

Не нужно быть умной, чтобы понять, что эта шайка направилась сюда по нашу душу. Я догадывалась, что их послали не драконы, а государство Арьяла. Конечно, я могла подумать, что это сделал лорд Арден, но если бы он хотел отдать меня врагам, то сделал бы это еще в столице, так как он прекрасно знал, кто я и кто такой Мир.

Не знаю, сколько прошло времени, но я не двигалась и ждала, когда они уйдут. Решив, что это поместье заброшено, они снова оседлали своих коней и уехали, а я не сразу отмерла.

Казалось, что я не дышала, а когда, наконец, смогла нормально вдохнуть, услышала смех Эрриса.

Мне даже не нужны были пояснения с его стороны, так как память предков подсказывала, что это одна из способностей солнечных метаморфов – мимикрировать под местность и скрываться.

Умение, которое сейчас спасло мне и сыну жизнь.

Как только мужчины удалились на достаточное расстояние, чтобы я почувствовала себя в безопасности, силы вдруг покинули меня, и я впервые ощутила себя настолько слабой, что даже ноги не держали.

Я из последних сил держала на руках сына, а затем завалилась в дом и положила его на постель, после чего сама легла рядом и прикрыла глаза.

Но даже это меня не спасло, и перед взором заплясали мушки. Когда я приоткрыла веки, вокруг была полутьма, как будто резко наступил вечер. Я моргнула несколько раз, затем зрение ко мне вернулось, но это меня испугало.

Несколько раз я позвала вслух Эрриса, но он не откликнулся, а затем я услышала приближающиеся шаги. На этот раз меня не одолел страх, так как я была уверена, что это Арден вместе с лекарем. Мне бы встать, чтобы поприветствовать ученика лекаря Рюффета, но я даже руку поднять не могла, настолько мне было плохо.

– Дарина? – вдруг раздался обеспокоенный голос Ардена, когда он вошел в дом и увидел меня лежащей на постели.

Мои глаза были приоткрыты, и я подняла на него взгляд, но даже шевелить губами не могла, что вызвало у него опасения. Он подошел ко мне, присел на корточки и потрогал мой лоб, но я и без этого знала, что у меня нет жара. Я, наоборот, стала настолько холодной, что даже лежащий рядом со мной сын казался мне горячим.

– Проверь, – шепнула я, сделав над собой усилие, и взглядом намекнула, что ему нужно проверить и Мира.

Меня вдруг охватил страх, что дело не в том, что температура моего тела падает, а в том, что у Мира снова поднимается жар. Его довольно давно не было, и от этого я беспокоилась еще сильнее.

К счастью, Арден понял меня с полуслова и взял сына на руки, но я могла лишь наблюдать за этим. Не сразу заметила присутствие лекаря, который практически сразу подошел к ребенку и забрал его, обследуя и словно колдуя над ним руками.

– С ребенком всё в порядке, а вот женщину мне бы осмотреть, – сказал он.

Голос у него был довольно грубый и низкий, но не злой.

– Само собой, Виат, – ответил Арден.

Вскоре надо мной склонился длинноволосый лекарь, чья челка падала ему на лицо и прикрывала глаза, которые я не могла рассмотреть. Его палец коснулся моего лба, и мои веки тяжело сомкнулись, словно он наслал на меня сон, но это меня не угнетало, наоборот, успокаивало, будто сон был целебным.

– Странно, – услышала я его голос перед тем, как начать уплывать в небытие.

– Что-то не так? Она больна? – спросил Арден.

– Скорее всего, следующие несколько дней у нее будут признаки простуды, но каких-то заболеваний я не наблюдаю. Будто бы у нее сильнейшее переутомление и истощение организма. Совсем не чувствую в ней магии.

– Магии? – переспросил Арден. – Это нормально. Она полукровка и никакой магией не обладает.

Лекарь как-то странно хмыкнул, словно знал, что Арден заблуждается, но, к счастью, не стал его поправлять, а снова вернулся к осмотру Мира. Что они делали дальше, я не знала, так как полностью потеряла сознание.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я проснулась, но никаких снов мне не снилось. Хотя я ожидала, что со мной переговорит Эррис. Но с тех пор как он помог мне снять метку, ограничивающую мою магию, он больше не появлялся.

Первым делом я услышала журчание воды, а уже потом открыла глаза и осмотрелась, поняв, что в доме я одна. Ноздри уловили приятный запах еды, но я не сразу нашла его источник. Затем увидела, что на печке стоит котелок, в котором явно варилась вкусная еда. Мне не верилось, что Арден готовит, но иного объяснения я найти не могла.

Я приподнялась на локтях, всё еще чувствуя слабость, но в этот раз от голода. Даже живот урчал, намекая, что мне не мешало бы подкрепиться.

– Уже очнулась?

Внутрь вошел Арден, держа ведро с водой, которое он поставил на стол, а затем подошел к печке и поправил поленья.

– Как долго я была в отключке?

Мой голос после длительного сна хрипел, и мне настолько сильно хотелось умыться, чтобы смыть сонливость, что я пересилила себя и, наконец, встала.

– Где-то сутки. Лекарь сказал, что поначалу тебе желательно питаться жидким, поэтому я варю суп.

– Сутки?! – практически закричала я, затем прижала ладонь к груди. – Подожди, если ты тут, то где Мир?

– Я соорудил во дворе кресло-качалку и оставил его там, чтобы он подышал свежим воздухом. Ты болеешь, так что тут сейчас не самое лучшее место для ребенка.

– Если я была без сознания сутки, чем он всё это время питался?

Я покраснела, представляя себе сцену, где я лежу без сознания, а Арден расшнуровывает мне платье и кладет сына на грудь, чтобы он мог поесть.

– Мир – мой сын, а значит, в нем течет и кровь дракона, так что ему не обязательно сейчас питаться только молоком. Я бы сказал, что ты переборщила с кормлением. Его давно уже пора переводить на полноценную еду.

– Он еще маленький для этого, – буркнула я.

– У него давно выросли зубы, Дарина. Ты ведь в курсе, для чего они нужны?

Арден сдвинул брови на переносице и посмотрел на меня, как на несмышленыша, отчего я покраснела еще сильнее.

– Всё равно кормить его мясом сразу после материнского молока нельзя.

– Я и не говорил, что он питался мясом. Пока что я давал ему пюре. Лекарь сказал, что можно начать с этого.

Несмотря на уверенность, звучавшую в голосе Ардена, я всё равно скептически прищурилась, так как человеческие дети развиваются совершенно иначе. Однако я всю жизнь имела дело только с такими детьми, драконов практически не видела, поэтому не стала спорить, понимая, что Арден явно переговорил с лекарем, который не стал бы советовать что-то вредящее ребенку. Вот только материнское сердце мне шептало, что Арден, хоть и отец Мира, ничего в отцовстве не смыслит.

Впрочем, все эти мысли я придержала при себе.

– Я отнесу тебя к фонтану, и ты сможешь умыться. А потом покушаем, тебе нужно набираться сил.

Меня удивили слова Ардена, так как такая забота никогда не была ему свойственна, но я не стала спорить, ощутив, что мои ноги всё еще дрожат. Затем я потрогала свой лоб, и он показался мне довольно горячим.

Мне срочно нужно переговорить с Эррисом, так как я была абсолютно уверена, что мое болезненное состояние связано с тем, что я использовала свои силы, чтобы скрыться от преследователей, которых послали враги.

В этот момент я подняла взгляд на Ардена и задумалась, стоит ли ему об этом говорить. А если да, то как всё подать так, чтобы он не заподозрил, что у меня есть какие-то силы.

Так и не придумав, как рассказать ему о том, что здесь были наемники, я позволила ему вынести меня на руках из домика, а затем при виде фонтана все мысли вылетели у меня из головы.

– Откуда здесь рыба? – спросила я вслух, удивляясь тому, что в фонтане и правда плавали мелкие разноцветные рыбки.

– Знал бы я ответ на этот вопрос, – тихо ответил Арден, но я увидела, что ему не нравится, что здесь происходит то, чего он не в силах объяснить.

Умываться в фонтане было довольно странно, но вряд ли что-то способно меня удивить после того, как я использовала свои новообретенные способности.

Закончив, я оперлась ладонями о бортик и попыталась встать сама. Получалось довольно непросто, так как руки и ноги дрожали из-за слабости в теле, а в глазах плясали мушки, но я не хотела выглядеть ни в глазах Ардена, ни в глазах сына слишком слабой.

Преодолев слабость, я глянула на сына в кроватке и застыла, не в силах двинуться к нему.

– Он стоит? – выдохнула я, по-настоящему удивляясь. Видимо, до этого я ошибалась, так как это меня, действительно, привело в недоумение. – Но как…

– Он дракон, Дарина, не человеческий ребенок. Ему лишь нужно показать, а сам он схватывает всё практически на лету.

Я была без сознания всего сутки, но мне вдруг показалось, что в это время Мир как-то подрос и стал более крупным.

– Привет, солнце мое, – тихо сказала я, подходя ближе, и попыталась взять его на руки, но он был слишком тяжел для меня.

– Не перенапрягайся, Дарина. Лекарь сказал, что тебе нужен покой и отдых.

– Я всегда могла держать на руках сына, – процедила я, чувствуя легкое недовольство.

– Ты можешь его уронить, будучи в таком состоянии. Надеюсь, здравомыслие в тебе победит. Ты же не хочешь причинить ему вред?

Арден взял Мира на руки сам, и я увидела, как детские ручки обхватили шею отца. Вид того, как сын с легкостью контактирует с Арденом, меня не то обескуражил, скорее, вывел меня из равновесия.

– Не хочу, – всё же ответила я, чувствуя на себе по-прежнему требовательный взгляд Ардена, который не собирался, кажется, двигаться с места, пока не получит от меня согласия.

– А теперь идем, тебе нужно поесть. И еще лекарь сказал, что кормить тебе сына больше нельзя. В любом случае из-за ночного жара у тебя пропало молоко, так что энергию на это ты тратить больше и не будешь. Тебе самой нужно восстанавливаться.

Арден с Миром на руках шел впереди, я же плелась медленно сзади, тщательно переводя дыхание, а когда услышала его слова, потрогала грудь и впервые за последние месяцы не почувствовала там молока.

– Н-но как же… – растерянно произнесла я и ненадолго остановилась, так как произошедшие за ночь со мной изменения были слишком велики и неожиданны, чтобы я вот так просто приняла это без вопросов.

– Бульон я тебе налил, а в кружке травяной отвар, выпей его сразу же после еды, – раскомандовался вдруг Арден, когда мы вошли в дом.

Он положил Мира на постель, которую уже успел поменять, пока я умывалась, а я глянула на стол, на котором и правда уже всё было готово к завтраку-обеду.

– Мир, кажется, засыпает, так что хлопот тебе не доставит, пока я схожу за водой.

– Водой?

– Питьевой. Ты же не собираешься пить ту, что в фонтане?

Арден глянул на меня насмешливо, и я покраснела. Не то чтобы я и правда так думала, но его деятельная натура меня пугала и сбивала с толку. Довольно непривычно видеть его таким хозяйственным и заботливым.

– Я справлюсь, не маленькая. И одна как-то жила же, – добавила я жестко в конце и сурово поджала губы. Воспоминания вдруг нахлынули на меня разом, и я отвернулась, не желая смотреть на Ардена.

Когда-то я пообещала себе, что никогда не забуду того, через что он заставил меня пройти, а за последние дни размякла, но сейчас вдруг это осознала. Лучше поздно, чем никогда.

– Не наделай глупостей, пока меня нет.

Я не успела обернуться и спросить, что он имеет в виду под глупостями, но он уже ушел, и лишь легкий ветерок говорил о том, что он недавно вышел, настолько Арден был незаметным.

Я глянула на сына, но он и правда уснул, словно зачарованный. Я прищурилась, но проверить, так ли это, у меня не было возможности. Мир спал умиротворенно, а моя интуиция молчала, так что я села за стол и принялась пить наваристый горячий бульон. Он буквально на глазах придавал мне сил, и я чувствовала, как по организму потекла энергия.

Травяной отвар я уже пила бодрая, и практически ничего не напоминало мне о том, что я болела.

Проверив сына и переодевшись в чистое, я вышла из домика и оглянулась, проверяя, нет ли поблизости Ардена. По ощущениям, он спустился в подвальное помещение поместья и набирал там воды, но то, что я могла чувствовать, что происходит в пределах замка, меня уже не удивляло.

Я вспомнила слова Эрриса, что там время может течь по-другому, и вдруг пожелала, чтобы пять минут Ардена превратились в час здесь, понадеявшись, что это сработает.

Сама же я пошла в сторону сада, куда меня так и тянуло с тех пор, как я очнулась. Вот только если при драконе я не могла показать, что что-то во мне изменилось, то, оставшись одной, решила следовать зову.

А когда оказалась там, эта тяга прошла, будто ее и не бывало.

– Эррис? – сказала я вслух, впрочем, не думая, что хранитель появится.

Мне вообще начинало казаться, что я его выдумала.

– Сила рода взывает к тебе, Дарина, – вдруг прозвучал за спиной его голос, и я вздрогнула, так как в тишине его голос показался мне слишком громким.

– Что ты имеешь в виду?

Я обернулась и увидела, что хранитель парит над землей, а его силуэт окружен травянистым сиянием. Чутье подсказывало мне, что дело не в том, что я смогла скрыться от преследователей, а в чем-то ином, гораздо более важном для него и местных жителей.

– Зов привел тебя в сад неспроста. Ты должна следовать своей интуиции и тяге, и тогда всё получится.

Он заговорил загадками, а его голос звучал монотонно, словно это был и не он вовсе. Сзади вдруг прозвучал какой-то шепот, я обернулась, но ничего не увидела. А когда снова хотела посмотреть на Эрриса, он исчез, словно его и не было тут вовсе.

Шепот начал усиливаться. Я смотрела по сторонам и не сразу определила источник.

Земля.

Этот звук исходил от земли.

Я села на корточки и коснулась ладонью почвы. Сначала ничего не происходило, а затем вдруг всё вокруг еле слышно загудело, а когда я хотела встать, то не смогла этого сделать. Меня будто придавило к земле, словно она не желала меня отпускать.

Несмотря на произошедшее, страха во мне не было. Я ненадолго прикрыла глаза, стараясь унять собственное сердцебиение, а когда открыла их, смогла убрать ладонь и прижать ее к груди. А когда опустила взгляд, увидела, как из-под земли начал выбиваться росток. Свежий, пышущий здоровьем и бурлящей энергией, которой так не хватало этому краю.

Земля мелко затряслась, словно внизу что-то происходило, и я резко встала и побежала к домику, опасаясь землетрясения. Вот только когда я вошла внутрь, взяла сына на руки и села, вскоре гул прекратился.

Арден вернулся спустя полчаса, и всё это время я сидела в тишине, прислушиваясь к тому, что происходило вокруг.

Мне казалось, словно земля что-то шепчет, но я отгоняла эти предположения прочь. Никогда о таком не слышала.

– Хорошо, что в подземелье есть источник, и не приходится ходить за водой в Арьялу, – произнес Арден, занося в дом два ведра холодной воды.

– Местные пересекают границу, чтобы добыть воду? – спросила я удивившись. – Почему они не покинут эти земли, раз здесь всё настолько плачевно?

– Верят в то, что однажды метаморфы вернутся сюда, и это станет самый плодородный край в Империи, – хмыкнул Арден, тем самым показывая, что в эти глупости не верит. – Беспочвенные надежды, если честно. Дожди тут бывают два-три раза в год, о каких посевах и плодах вообще может идти речь, когда земля планомерно превращается в пустыню?

В этот момент, вопреки его словам, прозвучал раскатистый треск грома, а после резко хлынул дождь. Ничто не предвещало ливня, небо было ясным, так что мы оба удивились.

Мне бы не показалось это странным, если бы я вдруг снова не услышала шепот.

– Хозяйка вернулась… вернулась… вернулась…

Мы жили вдали от столицы уже несколько недель, но с тех пор, как мы поселились на землях, которые включили в мое приданое, они изменились, словно произошло какое-то чудо.

– Взошел урожай картофеля, – принес вести с деревни Арден.

Он часто отлучался, приносил продукты и узнавал новости, чтобы быть в курсе всех событий в округе. Всё это время он был начеку, ни на секунду не забывая, что мы тут не на отдыхе.

– Ты удивлен. Здесь это настолько большая редкость?

– Староста сказал, что лет десять назад земля еще кое-как плодоносила, а в последние годы всё стало совсем гибло. Видимо, дожди были какие-то волшебные.

Арден покачал головой, но довольно быстро выкинул эту новость из головы, а вот я уже не в первый раз замечала, что он всегда возвращается с какими-то открытиями, которые делают местные жители.

– Это твоя сила, Дарина. Со временем ты научишься полноценно ее использовать, и тогда вся земля метов снова станет райским уголком. Наш народ вернется и заселит эти края, как и было испокон веков, – сказал мне Эррис, как только Арден ушел вниз за водой с источника.

При драконе он никогда не появлялся и даже не давал о себе знать, словно опасался его, хотя Арден не мог причинить вред бестелесному духу, это было просто физически невозможно.

– Скажи, я и правда последний потомок солнечных метаморфов? – задала я как-то хранителю вопрос.

Я наблюдала за его реакцией, оттого сразу заметила, что он отвел взгляд и как-то замялся перед ответом, будто хотел что-то от меня скрыть.

– Есть кто-то еще, – мрачно произнесла я.

Мое сердце заколотилось, словно бешеное, а сама я прищурилась, требовательно глядя на Эрриса, который явно пожалел, что выдал себя с головой.

– Это не так уж и важно, Дарина. Ты единственный прямой потомок с унаследованной силой, не считая твоего сына, которому еще предстоит научиться всему…

– Как и мне, – усмехнулась я тихо, не желая его перебивать.

– Я чувствую кровь солнечников далеко на востоке, но стоящей внимания силы там нет. Так, возможно, он может выращивать растения в горшке, но это слабая магия. В былые времена его бы и во внимание не приняли, посчитав, что это брак в роду.

Несмотря на мои острые взгляды, судя по виду Эрриса, он и правда не знал, кто именно был еще одним потомком солнечников, и я не стала больше его пытать. В конце концов, сейчас это было не так уж и важно.

– Скажи, Эррис, если больше нет никого из королевского рода, то как я научусь всему, чем обладали мои предки? Я, конечно, смогу чему-то учиться по наитию, но этого недостаточно.

– Не всё сразу, Дарина. Сначала тебя будет вести чутье, кровь предков, а затем мы перейдем и к следующей ступени.

Когда Эррис больше не хотел говорить, то просто исчезал без предупреждения, вот и в этот раз он посчитал наш разговор законченным и продолжать его, отвечая на мои бесконечные вопросы, больше не пожелал.

– С кем-то говорила? – спросил выходящий из поместья Арден.

– Ни с кем, – слишком поспешно ответила я и тем самым вызвала у него подозрения.

– Я вижу, что ты что-то скрываешь, Дарина, и пока это не опасно, вопросов задавать не буду. Судя по чутью моего зверя, ты тут в безопасности.

Реакция Ардена меня удивила, и я несколько секунд смотрела на него в ступоре.

– Арден… – начала я говорить, но, по правде говоря, не знала, что хочу сказать.

Объяснения для него у меня не было, а говорить правду я не собиралась.

Наши взгляды с ним встретились, и в этот момент со стороны моста послышались голоса. Приближались местные во главе с сыном старосты. Вопреки логике, я хоть и не видела никого из жителей деревни, кроме самого первого раза, знала каждого из них. Парадокс, который вызывал у меня удивление, но я принимала это, как неизбежную данность.

– Это жители снова с данью. Скоро мне и в Арьялу не придется ездить за продовольствием.

– Дань? С чего бы? Ты запугал их?

Это было первое предположение, которое возникло у меня в голове. Но оно оказалось ложным, несмотря на уверенность в моем голосе.

– Запугал? Я, конечно, знал, что ты обо мне не лучшего мнения, но не думал, что я кажусь тебе сущим монстром.

Я говорила грубости Ардену не в первый раз, но на этот Арден будто разозлился и закрылся в себе. Я больше не чувствовал его открытость, и он отвел взгляд, стараясь на меня даже не смотреть.

Он пошел в сторону моста, и спустя время я двинулась следом за ним, стараясь держаться на расстоянии, чтобы не отсвечивать перед местными.

– Господин, мы к вам с новым урожаем. Надеемся, ваша жена оценит помидоры. Моя жена сама их высаживала весной в надежде, что они взойдут. Мы уже ни на что не надеялись, как вдруг произошло чудо. Вы же останетесь тут навсегда? Земля плодоносит благодаря вам, и мы не могли этого не заметить.

Я спряталась за оградой и смотрела на то, как кудрявый светловолосый парень оставил около Ардена корзину, наполненную овощами и хлебом, а после опасливо отошел, словно боялся дракона.

– Земля плодоносит не из-за нас, так что не заблуждайтесь.

– В любом случае примите наш дар, мы от чистого сердца.

Жители ушли, даже ни разу не оглянувшись, словно желали поскорее оказаться подальше от Ардена, а он смотрел им вслед, пока они скрылись вдали.

– Они тебя боятся, – произнесла я, выходя из своего укрытия.

– Это запад. Здесь летунов не любят.

– Почему? Это ведь драконья империя, или всё дело в близости Арьялы и политических дрязгах?

– Не только. На западе живут виверны, а они ползающий подвид драконов, так что у летунов с ними давняя вражда.

– Разве западом управляет не летун? – спросила я, вздернув бровь. Насколько я помнила, западом владел лорд Гор Амелит, вполне себе способный превращаться в дракона и летать.

– Чтобы посадить его на “трон”, – своеобразным тоном ответил Арден, – нам пришлось женить одного из летунов на виверне. И то он теряет власть на западе, раз войска Арьялы прорвались в столицу. Это означает лишь одно.

– Что? – спросила я спустя время, когда молчание затянулось.

– Виверны пошли против императора. Государственный переворот.

Слова Ардена не внушали мне спокойствия.

Я уверена, что всё это время он был прекрасно осведомлен о ситуации в стране, но не хотел тревожить меня новостями.

Арден поднял полную, явно тяжелую на виду корзину, понес ее в сторону дома. Поставил ее на стол и сунул руку внутрь, словно выискивая что-то определенное. А вскоре достал письмо с гербовой печатью, но разглядеть штамп мне не удалось. Он быстро вскрыл документ и по мере прочтения начал мрачнеть.

– Сегодня ночью.

– Что сегодня ночью? – переспросила я, когда он посмотрел на меня странным нечитаемым взглядом.

– Проведем обряд, – ответил Арден и кинул взгляд на спящего в ворохе одеял сына.

Его взгляд потеплел, а заостренными черты лица стали более плавными. В его глазах я увидела то, о чем мечтала всю беременность. Нежные чувства к нашему сыну. Первенцу.

– Сегодня я признаю Мира своим сыном, и вы станете свободны, Дарина.

Взгляд, который кинул на меня Арден, заставил меня временно замереть. Мне не верилось, что я слышу эти долгожданные слова, которые ждала так долго, будто прошла целая сотня лет.

– А лекарь? Разве он не должен присутствовать?

Арден усмехнулся и слегка ощерился, окидывая взглядом нашу хижину.

– А зачем? Обряд нам поможет провести хранитель этих земель. Он благосклонен к тебе и ребенку.

– А если не поможет?

Несмотря на то что Мир, как и я, принадлежал к солнечным метаморфам, я не была уверена, что Эррис захочет показать свой лик перед Арденом, которого избегал всё то время, что мы тут живем.

– Значит, обойдемся своими силами. Лекарь приехать не сможет, а времени у нас больше нет. Император созывает военный совет, и мне нужно будет отбыть на восток.

Он недоговорил и не сказал подробности, но я нутром чуяла, что Арден спешит с ритуалом лишь потому, что боится.

Боится, что больше не вернется.

Несмотря на его попытки скрыть истинные эмоции, я видела его насквозь.

Подготовка к ритуалу оказалась гораздо проще, чем я ожидала. Никаких трав, заклинаний, людей. Только лишь наше присутствие и благословение свыше.

– Лекарь Рюффет советовал обратиться к его ученику неспроста, Дарина, – пояснил мне, зачем это, Арден. – Виат обладает с рождения магическим правом скреплять брачные союзы и любые клятвы. Считай, что он проводник между миром богов и духов и нашим.

Он больше ничего не сказал, но я сделала свои выводы. Эррис являлся хранителем рода солнечных метаморфов и находился между двух миров и наверняка тоже обладал таким правом, иначе бы Арден даже не упоминал его.

Сколько бы хранитель ни прятался, дракон чуял его дух в этом месте слишком сильно, чтобы закрывать глаза на его присутствие.

– А если и он не поможет, то кто свыше подтвердит обряд признания тебя отцом Мира и принятия его в твой род? – спросила я с легким страхом, когда мы спустились, к подземному источнику.

– Всегда есть духи моих предков. На крайний случай я вызову кого-нибудь из них. Это опасно, но сейчас у нас нет выбора.

По коже прошелся холодок. Его слова вдруг вызвали у меня страх, и неспроста. Многие великие драконьи рода умели призывать своих умерших предков, но это было под строжайшим запретом на имперском уровне, так как никогда не знаешь, кто откликнется на твой зов. Бывали случаи, когда вызванные духи были злы и крушили всё вокруг, ведомые кровной местью за былые обиды, вселившись в своих потомков, из-за чего падали целые города и гибли не только люди, но и другие драконы.

– Поможет, еще как поможет, – прошептала я, обращаясь к Эррису, и знала, что он услышал мои слова.

– Ты можешь постоять здесь, а я с сыном зайду в воду, Дарина, – сказал Арден и забрал у меня Мира, который с интересом крутил головой и посмеивался, словно что-то видел.

Я отчего-то не сомневалась, что Эррис с ним играет, но я при этом его не видела, хотя чувствовала. И не только я, но и Арден.

– Что ж, дух уже здесь, так что и звать его не придется.

Удобнее перехватив сына, Арден вошел в воду, и я, спохватившись, побежала следом.

– Я с вами.

Возражений не последовало, и вскоре мы стояли в центре подземного озера. До этого я никогда не заходила так далеко, но оно оказалось не настолько глубоким, как я опасалась. Если мне вода была по грудь, то вот Ардену с его ростом, по пояс, что позволяло ему удобно держать на руках Мира так, что воды касались лишь его босые ступни.

– Почему именно здесь? – спросила я, проявляя любопытство.

– Сила тут есть, не зря же метаморфы жили именно здесь. Они просто так место проживания не выбирают. Поселяются только там, где есть особая энергия. По крайней мере, так было раньше.

– А сейчас что?

Я старалась не показывать, что мне это так интересно, что внутри всё сжималось от нетерпения, но Арден был сосредоточен на предстоящем ритуале, так что пожал плечами, не придав моему вопросу значения.

– А сейчас живут там, где им выделили территорию по указу императора. Что им еще остается? Ни один род не захотел выделять им свои земли, а те, что раньше метам принадлежали, сама понимаешь, давно не их.

– Могли бы и тут поселить, здесь такая разруха, так хоть польза была бы какая-то, – пробормотала я.

– Слишком далеко от столицы, а метов держат поближе. А теперь тихо, Дарина, всё готово, приступаем.

Я сразу же замолчала и сделала шаг назад, чтобы дать ему больше места.

Не знаю, чего я ожидала, но, к счастью, ни в каком кровопролитии нужды не было.

Арден прикрыл глаза и начал что-то тихо шептать, и не сразу я поняла, что это какие-то слова на древнем языке, которого я не знала, но задавать вопрос, всё ли идет хорошо, не стала. Я сразу же почувствовала, что воздух вокруг изменился и сгустился, словно Арден источал энергию такой мощи, что мог влиять на окружающее пространство.

– Я принимаю Мира, сына Ардена из рода Севера, в семью.

Далее последовали клятвы на старом языке, а после он поднял голову вверх и обратился к высшим силам.

– Прошу благословить и принять моего сына в род.

Я стиснула челюсти и оглянулась по сторонам. Ощущала присутствие Эрриса, но не видела его. Прошло уже несколько минут, но ничего не происходило, и я уже хотела выдать себя и позвать его, чтобы не вздумал оставить нас без своей помощи, но делать этого не пришлось.

Несмотря на то что это было подземелье, откуда ни возьмись подул ветерок, всколыхнув мои волосы, а по воде пошли легкие волны, намекая, что хранитель меня услышал.

Он так и не появился, но Мир в руках Ардена весь засиял голубоватым огнем, а когда я подошла ближе, вдруг испугавшись, всё закончилось. Наступил штиль.

– Мой сын, – прошептал Арден, а затем мы двинулись из воды к выходу.

Я не стала забирать у него сына, так как из-за мокрой одежды идти наверх было тяжелее, но коршуном следила за сыном, пытаясь выискать произошедшие изменения, но в темноте этого было не разглядеть.

Первым делом, когда мы вернулись в хижину, я сначала переодела сына, а уже затем сменила одежду на сухую сама, как-то не обращая внимания на то, что Арден всё это время был рядом.

А когда вспомнила и подняла на него взгляд, замерла. Всё это время он смотрел на меня, и в его глазах я увидела нечто странное.

– Знаешь, о чем я больше всего жалею?

– О чем? – сглотнув, прохрипела я.

Ответ последовал не сразу, словно ему было тяжело признаваться, а когда Арден снова заговорил, я замерла.

– Что не провел другой обряд.

Признание Ардена в том, что он жалеет, что когда-то не сделал меня своей женой, вопреки логике тронули мое сердце сильнее, чем я бы того хотела.

– Не нужно этого, Арден. Всё это в прошлом. Да и к чему сейчас жалеть? Ничего не изменить.

Мой голос звучал хрипло, так как я была в шоке оттого, что услышала, а вот Арден ни капли не смутился, словно давно смирился с тем, что чувствовал. В его глазах я видела, что его переполняют эмоции, которые раньше раздражали его, а сейчас он будто принял их окончательно.

– Истинность – это дар, который я упустил, и я буду жалеть об этом до конца жизни, Дарина.

Он поднимает глаза к небу и прикрывает их, тяжело дыша, будто пытается успокоиться и не творить глупостей.

– Ты ведь был против истинности, Арден. Так что сейчас изменилось?

Возможно, я зря задала этот вопрос. Лучше не знать того, что будет преследовать меня после, но это так сильно беспокоило меня раньше, что я не могу унять собственного любопытства.

– Об этом мало кто знает, но мои бабушка с дедушкой были истинной парой. Дед был без ума от нее и не замечал, что ее эта истинность тяготит. Она была дочерью зажиточного торговца и к высокородным никакого отношения не имела, оттого имела возможность выбирать, за кого ей выходить замуж. К тому моменту, когда дед встретил ее на рынке, она была уже помолвлена с другом детства, которого любила, и на него никакого внимания не обратила. Лишь посмеялась, когда он сказал ей про истинность. Но на следующий день он попросил ее руки у ее отца, и тот не смог отказать лорду, к тому же главе великого рода, и вскоре сыграли свадьбу. Бабушка была несчастлива, но отцу перечить не стала, уже позже выяснилось, что побоялась гнева деда, посчитав, что тот убьет ее семью, если она откажется выходить за него замуж. Наш род издревле считался воинственным и довольно жестоким, так что навевал ужас на обычных жителей.

Я сглотнула, чувствуя, что конец у этой истории наверняка несчастливый. И оказалась права.

– Бабушка хоть и вышла за деда замуж, но когда родила, начала бегать на сторону, встречаясь с другом детства, хоть тот уже имел жену и ораву детей. А когда дед об этом узнал, убил и ее, и любовника. После и сам жить не смог, так как дракон его рвал его изнутри за этот поступок, так что вскоре он ушел вслед за своей парой.

Арден замолчал, собираясь с мыслями, а я молчала, не перебивая его откровения. За все годы брака он никогда не рассказывал мне ничего о своей семье, так что и эту историю я слышу впервые.

– Моего отца воспитывал дядя, у которого не было собственных наследников, так что в положенный срок главой рода стал мой отец, а уже после и я. Я никогда не мечтал встретить истинную пару, считал, что это не благословение богов, а наказание для драконов, которые не могут жить без своих половинок. Я ведь знал историю любви деда, и в юности это произвело на меня неизгладимое впечатление. Да и живой пример перед глазами был не лучше. Отец всегда имел женщин на стороне и при этом не зависел никак от матери. Именно такого я и хотел, чтобы моя жизнь принадлежала только мне. А когда я встретил тебя и понял, что ты моя истинная…

Он замолчал, но я уже знала, что скажет.

– Не был этому рад, – произнесла я за него и не смогла скрыть горечи.

– Да, Дарина, не был. Истинные узы казались мне кандалами, и я, если честно, даже не старался как-то проникнуться к тебе.

– Но ребенка заделал, – хмыкнула я и отвернулась, не желая смотреть ему в лицо.

Вот только не ожидала, что он подойдет ко мне со спины и положит мне руки на плечи. А у меня не хватит сил сбросить их.

– Всё это время меня ломало от противоречивых чувств. Дракон тянулся к тебе, почитая за дар, а вот человеческая ипостась противилась союзу, напоминая о том, что я, как дракон, более зависим от тебя, чем ты от меня. Всё вспоминал историю деда и никак не мог отпустить эту ситуацию. А когда твоя сестра полезла на меня…

Он сглотнул, явно не желая вспоминать прошлое, но хотел со мной объясниться.

– Я решил, что уж лучше я буду тем, кто живет на полную катушку. Может, именно поэтому приворот сработал на мне, затуманивая разум. Я сам впустил в себя чужеродную силу и испортил то, что между нами было.

– А ничего и не было, Арден. Я любила тебя, а ты терпел этот ненавистный брак. Впрочем, что уж говорить про это, больше ведь тебе не придется.

Воцарилась тишина. Я буквально чувствовала, что от Ардена исходит энергия вины и сожалений, но комментировать это никак не собиралась.

– А с Николеттой я не спал, Дарина, честно.

– Я знаю, – всё же решила я подать голос. – Слышала ее разговор с отцом. Он требовал, чтобы она консуммировала ваш брак. Они всё боялись, что ты снова ко не привяжешься, а ее, видимо, выгонишь.

Я рукой коснулась ошейника, о котором уже успела забыть, а затем ладонь Ардена легла на мою шею спереди, заставив замереть.

– И за это прости. Я не мог признаться даже себе, что без тебя мне плохо, а как по-другому оставить тебя рядом – не знал. Столько боли причинил, что никак мне это не исправить. Теперь ты свободная женщина, Дарина.

Вскоре я ощутила, как замок ошейника щелкнул, а затем он упал у моих ног, больше не имея надо мной никакой власти.

– Эти земли я переписал на тебя, как и счета в банках. Вас с Миром должно этого хватить на безбедное существование. Он не дракон, а потому место главы рода занять не сможет, но благодаря наследству сумеет устроиться в жизни.

Слова Ардена меня насторожили, и я резко обернулась, отчего подол моего платья всколыхнулся и закрутился вокруг моих ног.

– О чем ты, Арден?

Он не спешил отвечать на мой вопрос. Только смотрел грустно, а затем нерешительно коснулся пальцами моих волос, заправляя выбившиеся пряди за ухо.

– Подари мне один день. Потом я уеду, и больше ты меня не увидишь.

Как бы я ни пыталась узнать, что происходит, Арден молчал, как партизан. И мне оставалось лишь догадываться, что едет он освобождать столицу вместе с другими драконами, но вслух слово “смерть” произнести я боялась.

– С местными я договорился, они будут каждый день приносить воду и продукты, а через несколько дней приедет мой поверенный, он поможет тебе с оформлением документов и доступом к счетам. Вы можете с сыном остаться тут или переехать в другое место. На твое усмотрение, Дарина.

Меня не покидало чувство, словно Арден прощается с нами навсегда, и мне это совершенно не нравилось.

Вся моя злость на него не то чтобы испарилась, но под гнетом обстоятельств была приглушена и практически забыта, так что этот день я и правда посвятила Ардену, как он того и хотел.

А когда мы легли спать, я уже знала, что наутро его не увижу.

Дни пошли своим чередом, но меня уже ничего не радовало. Будто от меня оторвали добрый кусок души, которого мне не хватает настолько сильно, что я больше не способна радоваться жизни.

С каждым днем мои способности улучшались, и я научилась управлять посевами, ростом цветов и даже дождями. Получилось это не сразу, но когда больше не остается никаких дел, кроме как изучать свои силы, это было уже неизбежно.

К тому дню, когда на горизонте появился мужчина верхом на коне, я была готова выслушать всё, что он мне скажет.

– Леди Дарина? – произнес он, когда оказался на мосту, но почему-то дальше не поехал.

– Да. Вы от Ардена? Поверенный?

– Да, – ответил он, сразу замявшись, а затем спешился и пошел в мою сторону пешком.

– Не знала, что на него работают люди, – удивилась я.

– Что?

– От вас пахнет человеком.

Когда мужчина подошел, то усмехнулся, а затем его лицо исказилось, словно ему надоело носить маску.

– Значит, ваши силы набирают обороты. Что ж, тем лучше. Мы сможем требовать больше привилегий в обмен.

– О чем вы?

Я нахмурилась, еще не до конца осознавая, что человек, приехавший сюда, вовсе не поверенный Ардена. Но было уже поздно. Он вколол мне что-то в шею, и я потеряла сознание, успев подумать лишь, что из-за своей беспечности обрекла своего сына на гибель.

В себя я пришла от детского плача. На удивление мои руки не были связаны, а вот плакал мой сын Мир, который лежал рядом. Мы находились в какой-то палатке, а около входа дежурили воины с оружием.

– Всё хорошо, сыночек, мама рядом.

Я взяла Мира на руки и покормила, не понимая, как долго находилась в отключке. По ощущениям, мы были довольно далеко от замка, но не настолько, чтобы я не чувствовала родную землю.

Спустя, казалось, целую вечность, полог шатра открылся, а затем внутрь вошел не кто иной, как лорд Янис, о котором я успела позабыть, оставив его в своих кошмарах.

– Проснулась, Дарина, – произнес он при виде меня и довольно улыбнулся.

– Что вам от нас нужно? Зачем вы нас похитили?

– А ты не догадываешься? Долго ваша семья водила нас за нос. Я уж было чуть не опозорился, когда привел на обмен твою сестрицу с ее ублюдком. А оказалось, что крови метаморфов в ней и нет.

Лорд Янис встал неподалеку от меня и смотрел сверху вниз, как хозяин положения. Мне не нравилась такая позиция, и я встала, держа сына на руках, но даже стоя могла глядеть на мужчину лишь снизу вверх.

– Что вам нужно? Зачем я вам?

– Мне? Мне ты не нужна, от тебя одни проблемы. Но твоя кровь ценна для Арьялы, и с помощью тебя я получу могущество и власть, которые принадлежат мне по праву. Так что идем, не будем тянуть, делегация Арьялы уже здесь.

Артачиться смысла не имело, так что я, удобнее перехватив сына, пошла следом за Янисом. Лагерь, который его люди разбили недалеко от границы, был небольшим, так что вскоре мы его покинули и оказались напротив граждан Арьялы, которые с какой-то жадностью наблюдали за моим приближением.

– Как и договаривались, Окарис, девчонка и ее сын тут, – произнес Янис, подойдя к главе представителей Арьялы.

– Как мы можем быть уверены, что на этот раз ты нас не обманул? – прозвучал в ответ грубоватый тягучий голос, от которого у меня пошел мороз по коже.

– Мои люди наблюдали за ней несколько дней. За то время, что она поселилась на этих землях, те начали плодоносить, а дождей тут было столько, сколько за пять не было. Вы и сами должны были это заметить. Граница ведь недалеко от поместья.

Я начала догадываться, по какой причине Арьяла так сильно хотела меня заполучить. Они знали, какая сила скрывается во мне, и хотели использовать меня в своих личных целях.

Не знаю, какие договоренности с ними были у Яниса, но вскоре произошел обмен, и я покинула земли Империи, не имея пока возможности к сопротивлению.

Единственное, что я могла сделать в этой ситуации, это воспользоваться другими силами. Даром богов или их проклятием. Нашей с Арденом истинной связью.

Никто со мной не разговаривал.

Нас с сыном посадили в карету и предупредили меня, что если я попытаюсь сбежать, но на меня наденут наручники, а в рот засунут кляп. И что пока я сижу тихо и не рыпаюсь, то сын останется при мне.

Как я поняла, они спешили поскорее попасть в столицу, где планировали держать меня взаперти, использовать мои силы в своих целях, а вот Империя была им неинтересна, и они лишь обещали Янису и его людям поддержку, когда те захватят там власть.

Несколько раз я пыталась воззвать к нашей с Арденом связи, но из-за стресса у меня ничего не получалось, а спустя несколько часов карета вдруг остановилась.

Вокруг царила тишина, и я осторожно приоткрыла шторку, выглядывая в окно, чтобы понять, что происходило снаружи.

Вскоре дверь отворилась, и передо мной предстал мрачный Окарис, как я поняла, являвшийся обычным наемником, которого послали привезти меня и сына.

– Выходите, за вами приехали.

Я не стала артачиться и хотела уже выйти из кареты, как вдруг раздался лязг мечей, крики, рычания. Окариса моментально смело драконьим хвостом, как только он захотел силой вытащить меня и явно использовать, как защитный щит.

– Драконы, – прошептала я и ощутила знакомую энергию. Сама же взяла сына и опустилась с ним на пол кареты в целях безопасности в ожидании, когда бойня снаружи закончится.

Не знаю, сколько прошло времени, но вскоре звуки бойни утихли, и со всех раздавались лишь стоны раненых. Решившись, я выглянула наружу, а когда увидела спину Ардена, радостно спрыгнула с кареты на землю. От долгого сидения у меня болел копчик, так что размять ноги сейчас – самое то.

– Не нужно столько агрессии, братец, всё строго по плану, император одобрил.

Этот голос я слишком хорошо знала. Лорд Бейрут собственной персоной стоял перед Арденом и ухмылялся.

– Если бы с ними что-то случилось, ты бы был уже мертв, – прорычал Арден своему брату Бейруту, схватив того за грудки, а затем отпустил и направился к нам.

Выглядел он обеспокоенно, а вот я никак не могла понять, как они вдруг оказались тут вместе.

– Ты не ранена, Дарина? – спросил он у меня и начал вертеть во все стороны, пока я переваривала тот факт, что вызволять меня из лап Арьялы приехал и Бейрут.

– Всё в порядке, Арден, но что происходит? Почему Бейрут не арестован? Разве он не заодно с заговорщиками?

Пока мы ехали на обратном пути в столицу, у нас было много времени обсудить то, что произошло за то время, что мы находились в поместье метов.

Оказалось, что Бейрут никогда не был на стороне тех, кто возжелал свергнуть императора, и был лишь его соглядатаем в стане врага.

– Преступником оказался мой отец, Дарина, но император согласился не предавать это огласке, чтобы не бросать тень на мой род и меня, поэтому его ждет негласная ссылка.

– А как же Бейрут? Он ведь чуть не убил нашего сына, – возмущенно произнесла я, пока мы ехали в карете до столицы.

– Оказалось, что это тоже был план императора, – мрачно ответил Арден, также недовольный тем, что кто-то вмешивался в наши жизни.

– Но зачем?

В этот момент с нами поравнялся Бейрут верхом на коне и из-за открытого окна в карете прекрасно услышал наш разговор.

– Это был самый верный способ расшевелить Ардена и заставить его понять, что истинность – благо свыше, Дарина. А вот тебе грех жаловаться, всё ведь сложилось как нельзя удачнее. А насчет своей сестрицы не переживай, дочь, которую она родила, моя.

– Что?

Я не думала, что меня способно еще хоть что-то удивить, но сегодняшний день полон сюрпризов.

Отвечать мне Бейрут не спешил, явно решив, что и без того много сказал мне.

– А как вы узнали, что нас с Миром похитили? – спросила я уже у Ардена.

– Бейрут всё это время знал, где ты находишься, Дарина, и убедил императора использовать тебя, как наживку, чтобы пленить наследника Арьялы.

В его словах была логика.

– Вы следили за нами? – прищурившись, спросила я у Бейрута, который продолжать ехать верхом рядом с каретой.

– Следил? Я таким не занимаюсь.

Он посмотрел на меня, сверкнул глазами, усмехнулся, пришпорил коня и понесся вперед галопом.

Я же прикрыла глаза, пытаясь понять всё происходящее не логикой, а чувствами.

А когда успокоилась, всё поняла.

Бейрут претендовал на главу метов не просто так. В нем текла пусть и малая, но кровь солнечных метов.

Несмотря на мои опасения, когда мы прибыли в столицу, никто ни меня, ни сына не трогал. Все, включая Ардена, были заняты чисткой своих рядов и наведением порядков в стране, и очень многое я узнавала уже от него.

Благодаря тому, что они захватили в плен единственного наследника государства Арьяла, те вывели войска с территории Империи и подписали пакт о ненападение, также отдав метаморфам часть земель на границе с Империей.

После многочисленных проверок полетели головы многих родов, в том числе и виверн, которые предали императора и встали на сторону врага.

Несмотря на то что Бейрут, как оказалось, действовал во благо метаморфов, я всё равно не могла смотреть на него иначе как на врага.

Пусть я знала, что случай с Миром был придуман для того, чтобы сблизить меня с Арденом, я осознавала, что всё это – чужая воля, с которой я была не согласна.

– Арден – отец будущего главы метаморфов, Дарина. Неужели ты думаешь, что вам обоим позволено управлять своей жизнью? – сказал мне как-то Бейрут, когда мы остались наедине. – Вы истинная пара, так что для тебя это благословение свыше, ведь иначе ты не смогла бы распоряжаться своей жизнью так, как тебе заблагорассудится.

– Не тебе решать, что мне делать и как, – прищурившись, ответила я ему. – Ты всего лишь побочная ветвь солнечников.

– Я единственный, кто сможет твоего сына научить быть солнечным метом и главой всей нашей расы, – усмехнулся Бейрут, ни капли не сожалея о том, что сделал. – А тебе грех жаловаться. Император не трогает тебя и не вызывает к себе лишь потому, что ты пара Ардена, а Арден – слишком влиятельная фигура в Империи, с которой он вынужден считаться.

– Ты ведь соврал, верно?

Я подняла голову и сказала то, что поняла за те дни, что думала о том, что произошло со мной за последний год.

– Насчет?

– Ритуал разрыва связи с Арденом. Ты соврал, что это для того, чтобы сблизить нас. Не ври мне сейчас. Я знаю то, что не знает Арден, но ему ты не рискнешь признаться.

– Твои домыслы, Дарина, меня веселят, – покачал головой Бейрут.

– Я знаю истинный смысл ритуала разрыва связи Ардена с Миром. Когда-то мне сказали, что Мир – сильный дракон, и эта мысль не давала мне покоя все эти дни. Ритуалом ты убил в нем дракона, и хоть Арден провел ритуал установления своего отцовства, это уже ровным счетом ничего не меняет, верно?

Бейрут молчал, и я тоже. Наши взгляды схлестнулись в воздухе, и никто из нас не желал уступать. Я уже знала правду, но хотела услышать признание от него.

– Знаешь, что делает короля королем, а императора – императором? – пространно произнес он вдруг. – Они прежде всего думают о благе и будущем своего народа, Дарина, ставят интересы рода превыше личных.

Слова Бейрута мне совершенно не нравились, впрочем, многого я от него и не ожидала. Он даже собственную дочь от Аиши не признал, когда узнал, что от метов она не взяла ничего. Отец поспешно отдал ее замуж за своего помощника, чтобы в суматохе скрыть ее грешки, но с сестрой я и сама не горела желанием общаться.

– Я приеду, Дарина, когда Миру исполнится пять. Его силы как раз начнут пробуждаться, и я стану его наставником.

Угроза-обещание Бейрута вызвали у меня гнев, но умом я понимала, что рано или поздно его помощь мне понадобится.

Моя собственная злость, что он не оставил моему сыну никакого выбора, кем стать, не прошла, но я понимала, что эти эмоции уже бесполезны, ведь изменить я уже ничего не могу.

Когда волнения в столице утихли, Арден стал чаще появляться в поместье, но меня избегал. Я же понимала, что рано или поздно нам придется с ним поговорить. И в один из дней поймала его в спальне, закрывая ему пути к отступлению.

Когда я вошла в спальню спустя пять минут после того, как туда вошел Арден, он уже успел переодеться и собирался лечь спать.

Увидев меня, удивился, но от меня не ускользнуло, что у него напряглись даже плечи. Он невольно кинул взгляд мне за спину, на дверь, и я скрестила на груди руки, не собираясь давать ему возможность сбежать.

– Дарина? Ты не спишь?

– Поэтому ты так поздно возвращаешься каждый день? Избегаешь встреч со мной и надеешься, что в это время я уже сплю?

– У меня дела, Дарина, я член совета, и мы только-только предотвратили масштабную войну. Конечно, я не могу возвращаться раньше.

– А мне так не показалось, – поджав губы, возразила я, чувствуя, как я взбудоражена. – Нам нужно серьезно поговорить, Арден.

– Хорошо, – кивнул он и поднялся с кровати. – О чем?

– О нашем сыне. И его судьбе.

– Что именно тебя беспокоит? Он мой сын, а значит, ни в чем нуждаться не будет. Как и ты.

Последнее он сказал тише, словно боялся моих возражений, но я прекрасно услышала благодаря обостренному отныне слуху.

Воцарилась тишина.

Он молчал.

И я молчала.

Но если он ждал, пока я, наконец, скажу то, что меня беспокоило, то вот я собиралась с мыслями.

– Он не дракон, Арден. Мир – метаморф.

– Я знаю.

Вопреки моим опасениям, ни злости, ни разочарования в его голосе не было. А когда я подняла взгляд, то увидела в его глазах лишь теплоту. И меня вдруг озарила догадка.

– Как давно ты знаешь?

– Понял это сразу же, как мы поселились в том замке. Почувствовал хранителя, а благосклонен он мог быть только к тем, в ком течет кровь метов. А с учетом того, что Бейрут убеждал отца и Яниса, что дочь Дагона – метаморф, сложил два и два. А когда узнал, что Бейрут не предатель Империи, окончательно убедился, что Аиша была подставной марионеткой, с помощью которой они отвлекали внимание от тебя и нашего сына.

– Но мне ты ничего не сказал. Ни тогда, ни в столице.

– А что это меняет, Дарина? Меня никогда не волновала чистота крови, как моего отца и прочих его соратников. Я просто посчитал, раз ты сама не говоришь мне об этом, то и я тему эту поднимать не стану. Для меня это всё равно не имеет значения. Я взял тебя в жены, когда ты была для меня полукровкой, получеловеком-полудраконом, так что…

Он недоговорил, так как в этом не было нужды, а вот я опустила голову и зажмурилась. Как бы ни пыталась сдержать слезы, а всё равно сделать этого не сумела.

– Прости меня, Арден, – прошептала я, а затем сама не поняла, как оказалась на груди бывшего мужа.

– Не кори себя за это, Дарина. Ты имела полное право не говорить мне ничего.

– Я не из-за этого.

Хрип звучал надрывно и сипло, и я дала волю своим чувствам, больше их не скрывая, раз уж меня так прорвало. Я ревела и ревела, высвобождая все те накопившиеся за всё это время эмоции, которые раньше держала в узде.

А в этот раз расслабилась и расплакалась, чувствуя себя, наконец, гораздо легче.

– Идем, я сделаю тебе горячего чаю. Слуг пока всех не вернул, так что поухаживаю за тобой сам.

– Чай от целого лорда, члена совета? Пожалуй, я не пропущу сие событие, Арден.

Всхлипнув, я встала с кровати и, потерев ладонями лицо, пошла вниз первой, благодаря Ардена, что дал мне успокоиться. Никогда не думала, что с его характером можно вот так спокойно терпеть чужие слезы. Впрочем, в последнее время он постоянно меня удивлял, и мне уже пора перестать это делать.

– Так что случилось, Дарина? Ты скажи, я помогу, ты же знаешь.

– Я виновата перед тобой… перед сыном… Если бы не я, то он бы…

Я снова всхлипнула и закрыла рот ладонью, чтобы снова не залить тут всё своими слезами.

– Ты про ваш разговор с Бейрутом?

– Ты знаешь?

– Он приходил ко мне домой, конечно, я в курсе всего, что тут происходит. Но не бойся, я не знаю, о чем вы говорили. Просто сразу понятно, что разговор с ним расстроил тебя.

– Он переиграл нас, а я повелась и убила в нашем сыне дракона.

– Ты про ритуал, Дарина? Мы же обратили всё вспять, так что сын больше не умрет и будет жить здоровой жизнью.

– Я не про это. Мир не дракон!

– Он с самого рождения и не был драконом. В нем течет драконья кровь, но драконом ему не было суждено родиться и стать.

– Из-за меня, – горько усмехнулась я и опустила глаза, чувствуя невероятный стыд.

– О чем ты?

– Бейрут соврал, когда сказал, что уговорил меня на ритуал ради того, чтобы сблизить нас. А на самом деле убил в нашем сыне драконью сущность.

Я ожидала чего угодно, хоть обвинений, но вместо этого Арден вдруг рассмеялся, словно я его развеселила.

– Арден?

– Прости за эту реакцию, просто Бейрут совершенно не меняется. Пытается манипулировать другими с помощью чувства вины. Его девиз – разделяй и властвуй. Я рад, что ты делишься со мной тем, что он тебе наплел, но он солгал. Хотел напугать тебя и убедить, что только он может тебе помочь. Он же намекал на это?

– Д-да, – запнувшись, ответила я, пытаясь осознать, что произошло.

– Всё, что он говорит, нужно делить надвое. Если он еще раз сунется к тебе, скажи мне, я разберусь с ним. Впрочем, поговорю с ним завтра же. Следует основательно укоротить ему язык.

– Но что насчет Мира? Хочешь сказать, что он и метаморф, и дракон одновременно? Разве так бывает?

– Не бывает. В нем победит либо кровь драконов, либо кровь метов. Это миф, что если провести разрыв связи между ребенком и одним из родителей, чья кровь мешает, можно избавиться от нее. Но видимо, Бейрут хотел удостовериться, что династия возродится, поэтому и убедил императора пойти на такой шаг. Можно сказать, обманул всех в интересах расы. Могу оценить это, как глава рода, но не как отец Мира.

– То есть Мир может стать и драконом?

– Нет. Он никогда не превратится, сила не та. А вот его дети – вполне. Думаю, Бейрут хотел исключить вероятность того, чтобы наши с тобой внуки были драконами.

Эта фраза заставила меня покраснеть.

Воцарилась тишина.

Он вдруг подошел ко мне ближе и поднял мой подбородок, заставив наши взгляды встретиться.

Тишина.

Общее дыхание.

А затем он наклонился, и его губы коснулись моих.

Не знаю, что на меня нашло, но я не стала сопротивляться. Жар его тела дарил мне тепло и желанное успокоение после пережитого стресса, и я сама не заметила, как плавно мы переместились наверх, в спальню.

Он бережно положил меня на кровать, а сам лег сверху, опираясь на ладони и разглядывая меня с таким отчаянием во взгляде, словно не мог поверить, что всё это происходит между нами на самом деле.

– Ты уверена? Я не хочу, чтобы ты наутро жалела, – прошептал он и поцеловал меня в лоб.

Возможно, если бы он напирал и настаивал, чтобы получить желаемое, я бы взбрыкнула и убежала, разочаровавшись в нем, но именно эта его деликатность заставила меня поверить в то, что именно сейчас мои желания значат для него больше, чем собственная похоть.

– Ты женат, – вдруг вспомнила я и насторожилась, чувствуя, как в горле возникает горечь. Никогда не думала, что окажусь в подобной ситуации. И хоть я и поняла умом, что Николетта – фиктивная супруга, а сердце всё равно болело и не желало подобной грязи.

– Это всё, что тебя останавливает?

Арден опустился на меня и погладил меня по щеке большим пальцем.

– Да.

– Мой брак с Николеттой признали недействительным, так что я снова холост и свободен.

Его губы коснулись моей щеки, век, а затем губ, даря мне тепло своего дыхания.

Наши языки сплелись в танце любви, а я потеряла счет времени, отдаваясь во власть своего истинного.

Никогда в браке я не чувствовала такой нежности и внимательности с его стороны, а сейчас вдруг ощутила себя желанной и ценной женщиной.

Свободной.

И от этого наша близость пьянила и будоражила, оставляя после себя приятное послевкусие.

– Скажи мне, чего ты хочешь, Дарина, и я исполню любое твое желание.

Это была прощальная ночь.

Мы оба это знали и чувствовали.

– Хочу жить с сыном самостоятельно. Там, где и суждено.

Он понял меня с полуслова. Мне даже не было нужды уточнять.

Когда Арден уснул, я медленно и нехотя встала с постели и пошла к себе, а проверив сына, легла, ощущая, как беззвучно по лицу текут слезы.

Несмотря на то что Бейрут – тот еще гад, в результате он оказался прав.

Арден и правда обладал достаточным влиянием, чтобы оградить меня от общения с императором, так что вскоре я с сыном смогла уехать обратно в поместье, где остался хранитель Эррис.

Поскольку мое происхождение больше не скрывалось, все меты знали, кто я и кто мой сын, а я, наконец, могла больше не скрываться.

Оказалось, что мать оставила мне по наследству огромное состояние, которое послужило мне отличным подспорьем, чтобы начать заниматься развитием своих земель.

Не знаю уж, почему, но вскоре рядом со мной поселились Эль и Цильман, а за ними подтянулась и другая молодежь. Как объяснил мне хранитель Эррис, когда моя сила пробудилась, то стала неизбежно притягивать к себе остальных метаморфов. Из-за прошедшей войны учеба в Академии была приостановлена, так что все они были пока предоставлены сами себе.

Шли месяцы. Край постепенно начал процветать, а количество жителей и деревень увеличиваться, а у меня появился ритуал.

Каждый день я взбиралась по лестнице на самый высокий шпиль башни и смотрела на горизонт. В сторону столицы. Ждала. Но дни сменялись ночами, а ничего в моей жизни не менялось.

Арден сдержал свое обещание. Отпустил меня, как я того и просила.

Неизменным осталось лишь одно.

Цветы, которые всегда ждали меня у постели по утрам. Сколько бы я ни пыталась узнать, кто оставлял их, пока я спала, ничего не выходило. А выставленная охрана уверяла, что никто посторонний не заходил.

В конце концов, я оставила эти бесполезные попытки, ведь прекрасно знала, кто это делал. Не понимала лишь, как.

Сначала я злилась, что Арден не приезжает, потом плакала, трогая свой живот и жалея, что наша ночь не принесла мне еще одно дитя, затем наступило смирение, а после я осознала, кто я.

Больше не полукровка и бастарда семьи лорда Дагона.

Нет.

Я потомок великого рода солнечных метаморфов и способна сама управлять своей судьбой.

Приготовления шли полным ходом.

Во дворе туда-сюда сновали слуги, выполняя поручения управляющей, ответственной за торжество, а я старалась сохранять спокойствие и проверяла, чтобы все было чисто и аккуратно.

– Всё идеально, Дарина, – произнес Цильман, которого я встретила при выходе из поместья. – Скорее бы наступил вечер, с кухни такие ароматы идут, что у меня аж желудок скручивается в узел.

– Кухарки с самого утра колдуют на кухне, так что я надеюсь, что твое восхищение разделят и все остальные гости.

Я и сама улыбалась, чувствуя аромат свежих пирогов, жаркого и различных деликатесов, которые доносились с кухни, и это не могло не радовать.

– Что насчет приготовлений на улице? – спросила я, так как Цильман контролировал происходящее в саду, где мы решили провести церемонию.

– Идут полным ходом. Не беспокойся, я зорко за всем слежу. Да и моя копия бубнит под ухом постоянно, не дает мне даже в уборную отойти.

Цильман закатил глаза, но я даже не обратила внимание на его уже давно привычное мне ворчание. Между ним и хранителем Эррисом было явное сходство, но это и неудивительно, учитывая их кровное родство. И пусть Цильман отрицает, что он похож поведением и характером на своего предка, мы с Эль и остальными метами прекрасно всё видели.

С тех пор как сюда начали стягиваться метаморфы, Эррис перестал скрываться и мог появиться в любой части поместья, чтобы высказать свое мнение или дать дельный, по его мнению, совет.

Подошедшая Эль вступила с Цильманом в спор, и мы втроем двинулись вдоль двора.

На длинных деревянных столах слуги разворачивали скатерти из тонкого льна, ставили канделябры и раскладывали цветочные композиции. Мы привлекли даже столяров, которые проверяли мебель на прочность во избежание казусов.

Звуки флейт, лютен и барабанов слышны повсюду, создавая атмосферу радости и ожидания, а я всё никак не могу сосредоточиться. Все эти дни меня занимала лишь одна мысль. Приедет. Не приедет.

– Дарина, – вдруг услышала я, как зовет меня Эль.

Мы шли по тропинке одни, так как Цильман, заметив что-то, убежал зорко следить за тем, как слуги подготавливают столы для гостей.

Эль весь день крутилась рядом и едва не подпрыгивала на месте, но я не торопила ее, хоть и видела, что она хотела у меня что-то спросить. Вот и в этот раз лишь повернула к ней голову и глянула вопросительно, ожидая, когда она, наконец, заговорит.

– Ты уверена, что они приедут? Может, не стоило звать?

Мне не было нужды спрашивать, о ком она.

– Они моя семья, какая-никакая, а родная кровь. Кому-то нужно быть выше прошлого.

– Никто бы не осудил тебя, если бы ты не позвала сестру. Неужели ты ее простила?

– Простила? – усмехнулась я слегка удивленно. – Упаси дракон, нет. Такое предательство не прощают.

– Тогда зачем она нужна тут?

– Это раньше я была одной из дочерей лорда Дагона и могла себе позволить обиды, но теперь я самостоятельная единица, на меня смотрят лорды, и это неизбежно скажется на моем сыне. Так что проявлять обиды – недальновидно с моей стороны.

– Надеюсь, что Аиша не выкинет какой-нибудь фортель, – вздохнула Эль, а затем отвела взгляд, так и не решившись задать главный вопрос.

Тот самый, который беспокоил и меня.

– Он должен приехать. Все приедут, – прошептала я, не выдержав тишины.

Эль всегда чувствовала мое настроение, поэтому промолчала и приобняла меня, подарив такое желанное мне тепло.

– Мама! Мама! – прозвучал голос сына откуда-то сверху, и я улыбнулась, помахав ему в ответ.

Его няня придерживала его за талию, чтобы он не выпал из окна, но об этом я как раз не переживала. Эррис всегда был рядом с Миром, не позволяя ему оказаться в таких ситуациях, где его жизнь подвергалась бы опасности.

– Это день рождения его сына, он не может его пропустить, – шепнула мне вдруг Эль, а я вздохнула.

Несколько последних месяцев я садилась за стол в своем кабинете, брала в руки чернильницу и смотрела на пустой лист бумаги. Хотела написать Ардену письмо, но из головы не рождалось ни единой строчки. Так что приглашение на день рождения Мира ему было отослано одному из последних, но его я написала лично.

С самого утра начали съезжаться приглашенные гости, часть из которых поселили в подготовленные шатры, а часть – в комнаты замка. Я встречала каждого и жадно наблюдала, как кареты ехали издалека, но мое сердце не колотилось, словно заранее знало, что среди них нет того самого, кого я так сильно жду.

Мои собственные родственники приехали после обеда, одними из последних, и их я встретила с особым удовольствием.

– Рада, что вы смогли вырваться из столичной суеты и посетить нас.

Я улыбнулась, увидев отца и мачеху, и хоть последняя сурово поджала губы, я не держала на нее обид. Я уже не маленькая девочка, а взрослая женщина, а значит, ее настроение – больше не моя ответственность.

– Ну и дыра, – поморщилась Римма вместо приветствия. – Слишком далеко от столицы и близко к границе. Надеюсь, ты обеспечишь нам безопасность? На нас не нападут?

Несмотря на то что она всем видом демонстрирует то, что такая долгая дорога ей не по душе, я вижу, что в ее глазах сияло любопытство, пока она вращала глазами, ведь крутить головой себе позволить не могла. Ей было не по статусу.

– Не нападут, леди Римма, не переживайте, – хмыкнула я и вытянула шею. – А Аиша с мужем не с вами?

– Они с мужем в отдельном дилижансе, – ответила вместо отца Римма и поджала губы. Уже по этому жесту я поняла, что зять ей не по душе.

– Вот они, – улыбнулась я, заметив, как из вновь прибывшей кареты сначала вышел крупный мужчина, а следом помог спуститься и Аише. – Так вы в очередной раз станете бабулей, леди Римма?

Будь мы наедине, разговор между нами шел бы в другом формате, но сейчас мы обе играли на публику, помня о нашем положении в обществе.

– Неужто они не опоздали? – притворно удивилась Римма, понимая, что игнорировать мужа своей дочери в обществе при других не сможет.

– Как тебе лорд Дуглас, отец? Справляется со своими обязанностями? – спросила я, пока Аиша отряхивала невдалеке подол, явно оттягивая время.

– Он уже лет пять заведовал моими финансами в столице, так что парень толковый. Как я уже говорил, сын моего хорошего друга, так что отрадно было породниться с его семьей.

– У них ни гроша за душой, – пробубнила про себя Римма, и я, наконец, поняла, что беспокоило ее сильнее всего.

Она всегда грезила, что выдаст дочь замуж за высокородного лорда, которым она сможет хвастаться на раутах, а вышло так, что Аиша была выдана хоть и за аристократа, но из обедневшего рода, у которого не было даже собственных земель. Вслух Римма сейчас ничего не сказала, но я видела, какими глазами она осматривалась вокруг. Даже понимала, какие мысли бродили в ее голове. Что такая земля досталась мне, а не Аише. Вот только все мы понимали, что сделать она с этим ничего не сможет.

– Отец, матушка, – произнесла Аиша, когда топтаться вдалеке уже было верхом неприличия.

Лорд Дуглас и раньше производил на меня тягостное впечатление, а в этот раз это ощущение лишь усилилось. Немногословный. Мрачный. Он явно был не лучшей партией для Аиши, по мнению ее матери, но против своего мужа пойти она не могла.

– Леди Дарина, поздравляем вас с днем рождения сына, – первым делом произнес лорд Дуглас и поклонился, а затем дернул за руку и жену, которая сделала книксен.

Аиша смотрела на меня при этом с ненавистью исподлобья, но молчала и гадостей не говорила. Я аж удивилась, так как раньше для нее не существовало особых рамок приличия, а это значило, что муж имел на нее колоссальное влияние.

– Благодарю, лорд Дуглас. Рада, что вы приняли мое приглашение и приехали.

Я кивнула в ответ и улыбнулась, демонстрируя дружелюбие и гостеприимство, помня о том, что мы объект чужих разглядываний и будущих сплетен. Нельзя давать никому повод считать, что между нами разногласия.

– Дворецкий покажет вам ваши покои, – сказала я после обмена любезностями и кивнула Винсенту, который стоял неподалеку и ждал моих указаний.

Они ушли, а я продолжила принимать важных гостей. А когда уже потеряла надежду, вдалеке вдруг заметила плотный туман пыли, из которого вдруг вылетел дракон.

Мало кто позволял себе прибывать на такие торжества в драконьем обличьи, так как это считалось моветоном, так что это был первый дракон, появившийся в этих краях зверем.

Мое сердце сначала замерло, а затем застучало с утроенной силой, мешая мне делать глубокие вдохи.

Мощные крылья рассекали воздух, взметая с земли пыль до небес, а люди вокруг приседали, прикрывая рукой головы, опасаясь, что вскоре дракон пролетит над нами. Лишь я стояла посреди двора и смотрела на приближение зверя, уверенная в том, что это был Арден.

Дракон приземлился на мосту, расправив во всю мощь крылья, затем медленно сложил их, пригибаясь к земле, а затем его фигура покрылась рябью. Не прошло и минуты, как на месте дракона возникла человеческая фигура в полный рост.

Темно-синий праздничный камзол, такого же цвета галстук, золотые запонки – всё говорило о том, что мужчина прибыл на праздник, а не пролетал мимо и решил ненадолго заскочить.

Мне казалось, время вокруг замерло. Наши взгляды встретились и не отрывались ни на секунду всё то время, что он шел через двор в мою сторону. Казалось, никто не шевелился, наблюдая за нами, а я не способна была больше никого приветствовать. Могла только смотреть вперед и, затаив дыхание, ждать приближения того, кого не видела так долго, что мое сердце готово было выпрыгнуть из груди, не веря в то, что видят сейчас мои глаза.

– Дарина, – прошептал Арден, приблизившись настолько вплотную, насколько позволяли приличия, а я едва не отшатнулась, когда легкие заполнил его запах, от которого у меня закружилась голова.

– Рад, что ты приехал, Арден.

Я, наконец, взяла себя в руки и покраснела, но надеялась, что ни ему, ни другим мое состояние не было заметно.

– Рад, что ты меня пригласила.

– Ты отец, разве я могла не пригласить? – прошептала я, чувствуя, как режет горло.

Больше всего я хотела кинуться на него и уткнуться ему в шею, чтобы жадно раздуть ноздри и насладиться его мускусным ароматом, но старалась держать себя в руках.

Мы оба некоторое время молчали. За нас говорили наши глаза, которыми мы скользили друг по другу, словно не могли наглядеться, а когда наши взгляды встретились, я сглотнула, осознавая, что этой разлуки как не бывало.

До этого меня сковывало напряжение, отпустившее вдруг в один миг, а затем я расслабилась и опустила взгляд, заметив в его руках цветы.

– Розовые пионы, – произнесла я тихо, разглядывая до боли знакомую композицию.

– Ты всегда их любила, Дарина. Я надеюсь, они радуют твой взгляд.

Он бережно протянул мне букет, и я не стала отказываться, едва сдерживая улыбку. Уже было хотела сделать шаг вперед, чтобы нарушить этикет и показать ему свою благосклонность, как вдруг около Ардена появилась девушка, прилипнув к его руке так, будто имела на это право.

– Познакомишь нас, милый?

Когда я застала своего мужа в одной постели со своей сестрой Аишей, я была неприятно удивлена. Не до конца осознавала реальность, так как чувствовала слабость после родов, и мне было вовсе не до предательства. А когда родила и меня выгнали из дома… Я будто находилась в прострации и чувствовала одну лишь боль. Агонию. Тоску. Непонимание, что делать дальше.

Была ли в моих эмоциях ревность? Сложно сказать. Тогда я была юной девушкой без рода-племени и финансовой поддержки, и всё, о чем я могла думать – это как прокормить себя и сына, а о какой ревности говорить.

А вот сейчас я сполна познала это неприятное чувство, которое когтями разрывало мне грудную клетку и набатом пульсировало в голове, заставляя меня желать чужой крови.

– Милый? – повторила я вдруг за незнакомкой, которую видела впервые.

Наметанным глазом подметила, что она не из высокородных, а судя по мелькнувшим мозолистым ладоням, что такое труд, она знала не понаслышке. Не леди. Обычная служанка.

Такая ли уж обычная? – шепнуло мне подсознание, заметив, что Арден не оттолкнул ее, когда она коснулась его предплечья и прислонилась к нему слишком плотно.

– Не переусердствуй, Алия. Кто-то сейчас будет негодовать от ревности, – вдруг сказал Арден, и я прищурилась, желая возразить.

Неужто он сказал вслух о моей ревности?

Из-за гнева я не сразу осознала, что имя этой девушки мне знакомо, а затем и подумать об этом не успела, как к ним подошел крупный коротко стриженный брюнет и обхватил Алию за талию, притягивая ближе к себе. При этом он кинул недовольный взгляд на Ардена, но быстро его отвел, явно осознавая, кто перед ним.

– Прошу простить, леди Дарина, – произнес и принял серьезный вид Арден. – Это моя сестра, Алия, а это ее муж, Фрай.

Мое сердце уже успело успокоиться, а я сама перестала гореть от негодования и гнева, что Арден, мало того, что нашел себе женщину, так еще посмел привести ее в мой дом, на праздник нашего сына.

Вот только всё оказалось гораздо более прозаично.

Я вдруг вспомнила его историю про внебрачную дочь его отца и его сестру, с которой он много лет не общался, и смягчилась, чувствуя, как мое сердце гулко билось в груди, успокоенное увиденным.

– Леди Дарина, рады присутствовать на торжестве. Ваш край процветает, сразу видно, что управляет им настоящая благородная госпожа, – сказала мягким голосом Алия и сделала глубокий книксен, а ее муж поклонился так низко, что я чуть не покраснела.

– Рада видеть вас в числе гостей. Вас разместят в поместье, а вечером я представлю вас моему сыну, лорду Миру. Он будет рад узнать, что у него есть еще родственники.

Я с интересом проводила их взглядом, когда одна из служанок повела их за собой, а затем снова глянула на Ардена.

– Ты начал снова с ней общаться?

– Когда отца сослали, мать последовала за ним, и я вдруг осознал, что родичей, достаточно близких, у меня и нет. Бейрут не в счет, мы всегда с ним были на ножах. В общем, я уговорил Алию с мужем переехать в столицу. Кто-то же должен присматривать за особняком в мое отсутствие.

– Ты уезжаешь куда-то? – спросила я, гулко сглотнув.

Меня вдруг обдало ознобом, но Арден не стал меня томить, к счастью.

– Я прикупил себе землю недалеко от твоих владений. Хочу быть поближе к сыну, если ты не против. Все свои дела в столице я закончил, так что могу полностью посвятить свое время Миру. Он растет, и ему нужен отец.

– Обсудим это после торжества, – ответила я, так как пока не могла сказать ничего более путного. – А что насчет Ирисы? Она родила?

Я вдруг вспомнила любовницу его отца, которая всё надеялась родить способного дракона, и мне стало любопытно, что из этого вышло.

– Девочку, – ответил Арден и пожал плечами. – Моя мать на удивление решила взять ее на воспитание. Уж не знаю, что из этого выйдет, но для девочки это лучший вариант. Ириса хотела сдать ее в приют.

– Что ж. Я рада, ребенок ведь ни в чем не виноват.

Мы оба ощутили, как между нами протянулась невидимая нить, которая становилась всё прочнее, но я не знала, как на это реагировать, а затем наше уединение было нарушено. Гости продолжали прибывать, желая поприветствовать хозяйку поместья.

Всё это время я не отпускала из рук букет пионов, бережно прижимая его к груди. Сама не заметила, когда наступило время пира, а затем всё завертелось с такой скоростью, что у меня голова шла кругом.

Порой я вставала из-за стола и проверяла готовность к главному выступлению вечера, и в один из таких походов прямо у выхода из замка меня поймала Аиша, явно подкараулив, чтобы поговорить со мной наедине.

– Что, радуешься? – прошипела она, с силой сжав мое предплечье.

Я убрала ее пальцы, не почувствовав ощутимого сопротивления. В последние месяцы я настолько срослась со своей силой, что уже давно перестала быть физически слабой человечкой.

– Это праздник моего сына, Аиша, конечно, радуюсь.

Она замолчала, явно ожидала от меня ответной грубости, но я была в хорошем расположении духа. А она всё искала, к чему прикопаться.

– И зачем ты меня позвала? Поглумиться?

– Ты моя семья, Аиша, как бы мне ни хотелось, чтобы это было неправдой. У нас с тобой один отец, а твоя дочь – моя племянница.

Последние слова вдруг подействовали на нее не так, как я предполагала.

– Моя дочь… Как она? Ты ее видела?

Несмотря на браваду, ее глаза вдруг наполнились слезами, и я увидела те эмоции, которые она усиленно пыталась от меня скрыть. Она сколько угодно может ненавидеть всех вокруг, но ее чувства к собственному дитя – то, чем обладает даже она.

– Я не видела ее, Аиша, но слышала, что семья, в которой она воспитывается – души в ней не чает. Отец позаботился и отдал ее в любящую бездетную семью. Тебе не о чем переживать.

– Никто не говорит мне, кто они.

– Может, это и к лучшему? Ты не сможешь взять ее на воспитание и лишь душу разбередишь, если расскажешь ей, что ее родители ей не родные.

Аиша опустила голову, явно признавая мою правоту, но я видела и ее стиснутые кулаки, которые явно демонстрировали ее злость.

– Всегда тебя за это ненавидела, – вдруг усмехнулась она и подняла на меня больной взгляд. – Как бы тебя ни тюкали, как бы не опускали, ты всегда поднималась с колен и шла с гордо поднятой головой. Вся грязь просто слетала с тебя прочь, словно ты не человек вовсе.

– Я и не человек, – ответила я флегматично.

Ее слова и гнев меня больше не беспокоили, и я слушала ее излияния без каких бы то ни было негативных эмоций.

– Ты не заслуживаешь моего подарка, Дарина, но отец поставил мне условие, при котором разрешит мне снова пользоваться семейными деньгами, – вдруг сказала Аиша, когда я уже собиралась заканчивать разговор и уходить.

– И что за условие?

Мне стало любопытно, и я замерла, решив дослушать всё, что она мне скажет, до конца.

– Я всегда знала, что моя дочь не от лорда Ардена, – нехотя произнесла она наконец, и я видела, насколько тяжело ей было сознаваться.

– Ты, конечно, женщина, но даже ты не могла быть в этом уверена до родов.

– Нет. Я это точно знала. Знала, что забеременела от Бейрута, больше не от кого было, – буквально выплюнула Аиша, явно не желая в этом сознаваться, а затем развернулась и ушла, будто за ней гналось пламя огня.

Я еще долго смотрела ей вслед и пыталась понять, что она имела в виду, и причем тут ее подарок на торжество. А когда осознала, последовал истерический смех.

Мне бы догнать ее и спросить, как она задурила голову Ардену настолько, что он даже не помнил, что не спал с ней, но я знала ответ на этот вопрос.

Только одна женщина знала о ее любви к Бейруту. Леди Римма.

Поразмыслив, я не стала ворошить прошлое и просто двинулась обратно, к пиршеству, которое продолжалось в саду и было в самом разгаре.

Кульминацией праздника было выступление девушек-метов, принимавших формы змей и разных животных, а в центре стоял Мир, наблюдавший за способностями своей расы с восхищением.

Это был его день, когда многие меты ждали, проявит ли он свою силу в два года. Ранний возраст, но солнечные метаморфы зачастую нарушали всяческие законы магии и пробуждали свои силы гораздо раньше остальных.

С тех пор как Империя осадила Арьялу, существование метаморфов перестало скрываться от обычных горожан, и хоть мы особо и не афишировали себя, но и нужды таиться больше не было, так что все присутствующие знали, кто такой Мир и кем он станет в будущем.

Когда выступление подходило к концу, я уже было думала, что ничего не произойдет, но Мир вдруг провел ладошкой перед собой, а затем его рука стала трансформироваться в огонь, и он испугался, опустил ее. Вокруг царила тишина, так как стихийные обороты были довольно редким явлением, которое встречалось не у каждого солнечника. Многие гости и вовсе не поняли, что произошло, но меты начали хлопать, а затем танцовщицы завершили танец, прикрыв моего сына от чужих взглядом своими телами.

Лишь меты увидели, что мой Мир – стихийный метаморф, который будет способен не только превращать части своего тела в огонь, воду или песок, но и полностью мимикрировать под местность, имитируя природные явления.

Среди присутствующих гостей находился и Бейрут, и когда наши с ним взгляды встретились, он мне подмигнул, вызывая у меня не то изжогу, не то гнев, но я твердо решила привлечь любых учителей для сына, которые способны будут его учить, лишь бы не обращаться за помощью к своему дальнему родичу. Пусть в его предках и затесался солнечный метаморф, но его матерью была из лунных, с которыми мой род никогда особо не ладил. И он не тот мет, которому я доверю будущее своего сына.

– Вы выглядите уставшей, но такой счастливой, моя леди, – вдруг прозвучал сзади меня голос Ханны.

Когда война закончилась, и я вернулась из столицы в этот особняк, то первым делом написала отцу, чтобы он прислал мне Ханну. Я не знала, где она, но надеялась, что отцу удалось позаботиться обо всех своих слугах, и оказалась права.

В скором времени Ханна снова стала частью моей жизни, будучи нянечкой Мира, к которой он тянулся почти так же сильно, как ко мне.

– Всё благодаря тебе, Ханна. Именно ты всегда была со мной все эти годы и никогда меня не бросала. Ты не представляешь, как я тебе благодарна.

Я растрогалась, увидев, как на глаза Ханны навернулись слезы, а затем обняла ее. Обычно в обществе так не принято – чтобы господа обнимали слуг, но Ханна всегда была для меня не просто служанкой. Она заменила мне мать.

– Надеюсь, что вы обретете свое женское счастье, моя леди, – сказала Ханна, а после внезапно шепнула мне так тихо, чтобы никто, кроме меня, не услышал. – Я видела лорда Ардена в дальней беседке. Он там совершенно один.

Я едва не усмехнулась, понимая, что она не оставляет свои попытки к сводничеству, но впервые ее слова не вызвали во мне гнев. Я давно решила, каким вижу собственное будущее.

С самого утра в моем ридикюле лежало украшение, которое давно искало своего хозяина.

Почти все гости продолжали смотреть выступления факиров и фокусников, а я медленно побрела по узкой тропинке в сторону дальней беседки, где в скором времени увидела Ардена, который сидел там в одиночестве и словно ждал моего появления.

Его глаза открылись, и при виде меня он улыбнулся.

– Ты прекрасно выглядишь, Дарина. И праздник нашему сыну организовала выше всех похвал.

– Старалась, – ответила я и присела рядом с ним.

Зябко поежилась, так как по вечерам с приходом осени холодало, и мне почти сразу на плечи лег пиджак Ардена. Сам же он даже не подал и виду, что ему прохладно.

– Ты сказал, что прикупил себе землю неподалеку, чтобы видеться с сыном.

– Да, хочу принимать участие в его воспитании. К тому же сегодня у него проснулась магия, и я постараюсь помочь ему освоить свои силы. Надо будет, найму учителей.

Он много говорил, расписывая уроки для Мира, а я видела главное, что он усердно опускал. Явно приготовил речь для меня, а на самом деле просто хотел проводить время со своим сыном. Я отчетливо чувствовала с его стороны любовь, в этом не было сомнений. Наша связь с его приездом окрепла, и я ощущала его эмоции гораздо острее, чем раньше. Словно мы оба приняли нашу связь полноценно и окончательно.

– Зачем тебе жить далеко, Арден? Дорога неблизкая. Ты прекрасно можешь расположиться в поместье, покои я тебе выделю.

– Это вызовет пересуды, а я не хочу порочить твою репутацию.

– Для этого существует брак, Арден. Тогда никто не будет судачить.

– Я не смею предлагать брак той, кто выше меня по положению, – произнес всерьез Арден, но как бы я не всматривалась в него, наконец, осознала, что он не шутит.

– Что ж, – усмехнулась я, ведь давно приняла решение. – Тогда я сделаю всё сама.

Я открыла ридикюль и достала из него футляр, после чего поставила его перед Арденом на скамейку.

– Что это?

– Кольцо. Открой его и надень. Завтра нас ждет церемония.

– Церемония?

Он был удивлен, но футляр открыл.

– Мой сын – будущий король метаморфов и не может расти в неполной семье. Пересуды нам ни к чему. Так что завтра мы с тобой, Арден, поженимся. У тебя есть два варианта ответа. Да… и да.

Не дожидаясь его реакции, я встала и вышла из беседки, но уже у тропинки услышала его приглушенный довольный смех.

Я же чувствовала облегчение и свободу, которой мне так не хватало. А за эти годы осознала, наконец, что всё это уже есть внутри меня, достаточно лишь расправить крылья.

Торжество, которое мы организовали в честь нашей свадьбы, было скромным. Мы ведь женимся во второй раз, да и я не хотела присутствия посторонних глаз. Мне было достаточно того, что рядом были лишь самые близкие.

Ритуальный обряд, который навсегда скрепил наш брак перед ликом смертных и богов, мы провели на алтаре метов, под бдительным оком Эрриса. Он мало чем отличался от того ритуала, который был проведен для создания связи между Арденом и Миром, и предназначался лишь для того, чтобы ввести меня в род Ардена кровно и духовно, так что никаких особых отличий до и после в себе я не заметила. Разве что стала чуть ярче ощущать Ардена даже на больших расстояниях.

Самой запоминающейся частью нашего брачного ритуала стал для меня полет.

С самого детства я знала, что мне не суждено расправить крылья и летать, как всякому свободному дракону, и не мечтала даже познать вкус ветра, а когда Арден вдруг предложил мне оседлать его и прокатиться с ветерком, я замерла в восторге, даже не проронила ни звука, настолько была ошеломлена.

Уже потом я узнала, что не каждый дракон позволяет своей паре прокатиться на его спине, и случись такое, это яркий признак того, что дракон ставит жизнь своей женщины выше, чем свою.

Будучи дочерью лорда Дагона, я никогда не слышала о том, чтобы хоть одна женщина седлала дракона, и потому не знала об этом факте. Узнала случайно, когда мы прибыли в столицу, которая гудела от новостей о том, что Арден позволил мне сделать.

Оказалось, что наш союз стал примером для многих незамужних девиц, мечтающих о такой же любви, но каждый раз, когда я слышала восторженные шепотки позади нас, когда мы с Арденом шли по улицам столицы, я лишь грустно улыбалась.

Никто из них не знал, чего нам стоило наше счастье.

Когда Миру исполнилось десять лет, в нашу семью вдруг постучалось чудо.

Все эти годы мы с Арденом старались зачать еще одного ребенка, но у нас ничего не получалось. Он даже сокрушался, что это за его грехи и недоверие боги наказали нас, но я в это верить не хотела. Впрочем, всё равно вместе с ним посещала храм богов и молила их о чуде. И в один из дней оно свершилось, лишь укрепив нашу веру в то, что наш союз был и правда благословлен свыше.

В условленный срок у нас с Арденом родилась девочка. Драконица с даром воды, родовой магией рода северных драконов. Вердикт целой коллегии лекарей.

Нарекли мы ее Амаль, что означало “надежда”.

Надежда рода Ардена.

Надежда нашей семьи.

И стала она любимицей не только своего отца, но и старшего брата, который не чаял в ней души.

Мир со временем стал главой метаморфов, а Амаль – первой драконицей, возглавившей высокородный дом драконов.

Несмотря на разные расы, в них текла одна кровь, и ни они, ни их потомки никогда об этом не забывали.

Конец