Моя жизнь проходила относительно спокойно. Жизнь с мамой в небольшой квартирке в Мытищах, поступление в лучший университет Москвы, летние каникулы у родственников на Кавказе, которые как раз подходили к концу, как мне позвонила мама и ошарашила очень неожиданной новостью. ОНА ВЫХОДИТ ЗАМУЖ! ЗА ДЕПУТАТА!

А я ведь даже не знала, что он встречается с кем-то.

— Тебе придется вернуться домой на несколько дней раньше, чтобы успеть собрать вещи и переехать, прежде чем начнется учебный год.

Я даже не была способна ответить что-либо, кроме невнятного бормотания.

— Через два дня ты должна быть в Москве, дорогая. И кстати, ты всегда мечтала о старшем брате, так ведь? Так вот, он у тебя теперь будет!

Нервный смешок вырвался из моего рта, пока в душе я надеялась, что это все окажется просто шуткой.

Но нет, это было правдой. Самой настоящей правдой, которая будет преследовать меня начиная с этого дня.

— Отлично. — выдала я и бросила трубку.

Вперед, Дана. Навстречу новой жизни.

— Ты с детства талдычила мне о брате. Что тебе теперь не так? — возмущается мама, пока мы вместе собираем мои вещи.

— Мне было пять. И я хотела, чтобы ты родила его до меня! Что уже физически было невозможно. — напоминаю я ей, пока складываю самые мои любимые вещи в отдельный чемодан.

Мама сказала не набирать много вещей, потому что Мирослав, так зовут ее жениха, обновит мне гардероб на "что — то более подходящее для нашей новой жизни», как она выразилась.

— Ну видишь. А так твоё желание исполнится. Не понимаю, что тебя не устраивает.

Я смотрю на нее и удивляюсь, как ей удается переводить факты на свою сторону.

— И вообще… — мама кладёт в чемодан мой аккуратно сложенный сарафан, как умеет только она, а вот я в этом далеко не профи, и смотрит на меня своими серо-зелеными глазами. — Ты разве не рада за меня? Я думала это будет хорошей новостью.

— но… что? Подожди! Конечно, я рада. Но это не было хорошей новостью, ты буквально поставила меня перед фактом! Я даже не знала, что у тебя есть мужчина! — я стараюсь придать своему тону как можно больше строгости и напористости, но мама мастер в сглаживании всех острых углов.

— Я не хотела тревожить тебя прежде чем все не было решено точно. Прости меня, но уже ничего не изменишь!

— Круто! — бубню я и продолжаю отбирать из наваленной кучи самые любимые вещи и запихиваю их в свой небольшой красный чемоданчик.

Моё раздражение которое я испытываю, просто ничто по сравнению с тем, что меня может ждать дальше. Но я ведь об этом еще даже не догадываюсь.

— Может, я все-таки останусь здесь? Как-то перекантуюсь одна. Я люблю нашу квартирку. — я почти хнычу когда мы с чемоданами спускаемся к подъезду. По словам мамы, Мирослав должен прислать нам личного водителя и автомобиль люкс класса. Но просила ли я об этом? Конечно же нет!

— Дана. — мама тяжело вздыхает и смотрит на меня с нежностью свойственной материнскому взгляду. — Мы ведь не продаем квартиру. Она наша. Просто мы не будем жить здесь. Ты всегда сможешь вернуться сюда, но сейчас мы должны попробовать что-то новое. Мы должны постараться быть счастливыми.

— Но мы разве не счастливы? — я нажимаю на кнопку домофона и распахиваю дверь. Весь этот процесс сопровождается скрипом железной двери и пиликаньем замка. Я выталкиваю свой чемодан на колесиках перед собой и помогаю маме проделать тоже самое с её вещами.

— Иначе счастливы, Дана. ТЫ же понимаешь, о чем я говорю.

Маму перебивает мужчина лет пятидесяти, который вылезает из черного джипа Митсубиси и приветствует нас вежливым тоном.

— Здравствуйте, Виктория. Мирослав Андреевич передал что ждет вас дома. Он не смог приехать потому что хотел приготовить сюрприз. — мужчина на первый взгляд может показаться строгим, но если присмотреться к глубоким морщинкам вокруг его синих глаз, легкой улыбке, которая трогает его тонкие губы, и слегка пухлому лицу, то можно увидеть что он очень даже милый дяденька.

— Здравствуйте, Виктор Генадьевич. Спасибо. — благодарит мама, когда мужчина забирает чемоданы из наших рук и закидывает их в багажник.

— Здравствуйте, я Дана! — я улыбаюсь мужчине. Хоть я и далеко не настроена улыбаться в этот момент учитывая слезы все еще застывшие в глазах из-за прощания с домом, но приветливость и добродушие этого человека не может оставить никого равнодушным.

— А я Виктор Генадьевич. Но ты, милая девочка, можешь называть меня просто Генадьевичем.

— Генадьевич? — усмехаюсь я. От того как кратко он позволяет мне называть его, хмурое настроение чуть просветляется. — Мило.

— Так и есть. — мы сели в машину и Генадьевич завел мотор своего черного элитного коня. И только разговорчивость этого чудесного человека на протяжении всей дороги отвлекало меня от мыслей что жизнь вот вот выведет меня за зону комфорта. Спасибо ему за это.х

Конечно же центр Москвы отличается от пригорода, и когда мы останавливаемся перед многоэтажным элитным домом, все что я могу делать, это просто сидеть и пялиться во все глаза на здание в котором я теперь буду жить. Не то чтобы я прежде не видела такого, просто осознание что теперь тут я буду коротать своё время, придаёт больше впечатления.

Генадьевич выгружает вещи, закрывает машину и тащит наши чемоданы к лифту. Мне не очень удобно наблюдать за этим оставаясь в стороне. Конечно, он далеко не маленький мужчина. Он среднего роста, с широкими плечами и не большим животиком, который почти идеально скрыт за деловым костюмом. Дресс код — обязательная программа для тех кто работает на богатеньких Буратино. Но всё-таки он старше и тоже не должен таскать всё на себе.

— Давайте я вам хоть сумку помогу. — и прежде чем он успевает возразить, я выхватываю у него нашу сумку с косметическими средствами и всякими приборами для укладки волос и впиваюсь в нее покрепче, чтобы он и не думал возразить мне. Понимаю что этим не сильно меняю его положение, но по крайней мере из рук все не вываливается.

— Ну говорю ведь, очень милая девочка. Спасибо. — он награждает меня благодарным взглядом, отчего мне становится радостно что я сделала что-то хорошее для этого доброго человека. От того что переезжаю в эти хоромы, не хочу уподобляться богачам которые то и дело — хамят прислуге и не считают их за людей.

Уже два дня прошло с тех пор, как я живу в этой квартире. И я чувствую себя немного… в темнице.

Моя лучшая подруга с младших классов, Алина, теперь живёт жутко далеко от меня. А здесь, я чувствую себя одиноко.

Мама конечно же счастлива. Они почти не расстаются с Мирославом. Даже на работу с ним ездит. Свою же работу, вполне успешного журналиста на телевидении, она забросила. Ну а точнее взяла отпуск, чтобы насладиться семейной жизнью.

Почти все эти два дня, я просидела в своей комнате. Дорогого сводного братца я тоже не часто лицезрею, что меня вполне устраивает. Но как только я его увидела первый раз, то сразу поняла, что он любитель ночной жизни. Так что, как я и думала, по ночам он пропадает на гулянках, а утром, завалившись домой, весь оставшийся день проводит в своей комнате.

Но сегодня утром я не слышала, что бы он прокрался домой по утру. Мама и Мирослав уже уехали, а я до сих пор валяюсь в кровати.

Так как свой компьютер мама мне сказала не перевозить, а обещанный ноутбук мне еще не купили, то я осталась без средств коммуникации. На телефоне, как на зло, закончились деньги, и я даже не могу зайти в «Вконтакте». А там меня ждет парень, по имени Рома Шальцев, с которым мы вот уже полгода друзья по переписке, но еще ни разу даже не виделись. Не знаю, как у нас с ним так получается, просто мы не стремимся к этому.

На самом деле есть какой-то особый интерес общения по переписке. Знаю, что интернет, это место где каждый может оказаться фальшивкой. Но мне нравится общаться с этим парнем. Почему-то я уверена, что со мной, он настоящий.

Неожиданно в мою голову закрадывается просто безумная идея, о которой позже я, возможно, поплачусь. Но сейчас…

Я выбираюсь из своей уютной постельки, к которой уже вполне прикипела за эти пару дней, и на цыпочках прокрадываюсь через ванную к двери, которая ведет в комнату Макса. Слегка прокрутив ручку в право, я толкаю дверь, придерживая ее, чтобы не создать лишнего шума. В комнате темно и тихо. Закрытые шторы не позволяют пробиться солнечным лучам, и от этого все кажется очень мрачным. Оставляю дверь открытой, чтобы в нужный момент быстро катапультироваться, и вхожу в комнату.

Первым делом открываю шторы, отчего получаю большую возможность хорошенько все разглядеть. Большая кровать застелена так аккуратно, что я даже не нахожу не одной вмятины или сборочки на ткани. И мои брови ползут вверх от увиденного. Все вещи лежат на своих местах, или аккуратно расставлены по полкам. Напротив кровати висит плазма, в углу комнаты стоит большое кожаное кресло и стеклянный столик. И вот он! На столике лежит серебристый ноутбук, и я не раздумывая хватаю его и сажусь на кресло.

Я стучу пальцами по крышке ноутбука, пока тот загружается, и быстро захожу в браузер. Я ожидала увидеть несколько открытых ссылок с порнушкой, или еще что-то вроде. Но последняя и единственная открытая ссылка, это заказ авиабилетов. Скорее всего он брал его в последний раз в руки еще перед тем, как улетел в Париж. И это отлично, потому что так, у меня больше шансов остаться незамеченной

Я открываю новую ссылку, чтобы войти в свой аккаунт, и ошеломлено смотрю на экран, когда вижу +27 новых сообщений. Только два из них от Алины, а все остальные оказались от Ромы. Я открываю наш диалог, и на моих губах расцветает улыбка от того, что я вижу. Он писал мне каждый день по несколько сообщений. Сначала он здоровается, потом узнает, как я, говорит, что скучает, что волнуется о том, куда я пропала. Ведь обычно мы списываемся каждый день, а сейчас получается я «морозилась» от него уже несколько дней.

Я вкратце пишу ему о том, что осталась без интернета на некоторое время и что переехала, поэтому напишу ему при первой же возможности. За одно узнаю у него, как его дела и чем он занимался эти дни.

Хлопок входной двери привлекает моё внимание, и моё сердце ускоряет свой ритм, колотясь в груди. Пытаюсь унять дрожь в руках, когда быстро закрываю ссылку и выключаю ноутбук. Аккуратно, я возвращаю его на положенное место, и вылетаю из комнаты. И как только дверь за мной закрывается, в этот самый момент Макс входит в свою комнату.

Я прижимаюсь к двери в ванной, а мои ноги дрожат от адреналина.

Мысль о том, что он мог меня словить на месте преступления, пробирает меня холодным страхом, и я прижимаюсь ухом к двери, чтобы послушать, что происходит в комнате.

Глухие удары и скрип кровати говорит мне о том, что его сил хватило скорее всего только на то, чтобы добраться до постели, упасть на неё и снова провалиться в сон.

Выдыхаю с облегчением и возвращаюсь в свою комнату.

Что же, это было близко.

Я читала книгу весь день, один из легких женских романчиков, и когда вечером мама зовет меня на ужин, я с бурчащим желудком, выхожу из своей комнаты.

В этот же момент из комнаты выходит и Макс.

Я смотрю на него округлившимися глазами, потому что все еще боюсь, что он засек меня. Но он, только и делает, что бросает на меня мимолетный взгляд и первый выходит из коридора в гостиную. Я с облегченным вздохом плетусь вслед за ним.

Мама накрывает на стол и от запаха всех вкусностей мой желудок начинает бурчать еще громче в предвкушении ужина. Я подхожу к маме, чтобы предложить ей помощь, но она отсылает меня за стол.

Открыв утром глаза, первым делом я смотрю в окно. Солнце уже в зените, и это значит, что я проспала достаточно долго. И если бы солнечные лучи не попадали мне прямо в лицо, я может быть, проспала бы еще дольше.

Но вместо этого я тянусь всем телом и боль в ногах заставляет меня скривиться.

Воспоминание о вчерашнем вечере врываются в штиль моих мыслей, и я поглядываю в сторону ванной, представляя за этой дверью, другую дверь, ведущую в комнату моего сводного брата. Вчера он поступил по-свински, и раздражение с новой силой накрывает меня.

Но судя по всему он вернул меня домой, потому что я помню всё как в тумане, но именно он донес меня до квартиры и помог добраться до кровати.

Ага, после того как шантажом приволок в клуб, бросил тебя там, чтобы уйти позабавиться со своей девушкой, и тебе пришлось ждать его на улице. Но по крайней мере я делала это в компании вежливого интересного и поражающе красивого парня.

Полежав еще пару минут, я встаю и стягиваю с себя платье, в котором вчера так и уснула. Расстегиваю бюстгальтер, и чувствую небывалое наслаждение и облегчение. Вместо этого натягиваю на себя свободные домашние штаны и майку.

Я босиком ковыляю по прохладному полу, и это так приятно контрастирует с теплом, которые дарят мне ласковые лучи солнца, пробивающиеся сквозь окна.

Зайдя в гостиную, я в очередной раз тянусь, вытягивая руки вверх и вставая на носочки. Выгибаю спину, отчего майка слегка задирается, оголяя низ живота. Ощутив удовольствие, что после долгого сна, наконец, хоть немного размяла мышцы, я улыбаюсь.

— Кхм… — я резко вздрагиваю, когда понимаю, что я не одна в комнате. И моё настроение заметно портится, когда вижу Макса, торчащего на кухне.

Я уж понадеялась, что его нет дома.

Но нет. Он стоит у плиты, в одних своих пижамных штанах и с интересом оглядывает меня, задерживая свой взгляд на моей майке. Не понимаю, что именно его там привлекло и съеживаюсь под его взглядом, скрещивая руки на груди.

Макс усмехается и возвращается к готовке, когда в нос ударяет великолепный запах еды. Это похоже на оладушки, и я, поддаваясь своим инстинктам голодного человека, подхожу ближе. И таки да, это именно они — оладушки.

Макс снимает сковороду с плиты и пересыпает оладьи на тарелку. У меня буквально текут слюни от их вида и урчит живот.

— Голодна? — Макс улыбается какой то слишком приторной улыбкой и не сводит с меня глаз, пока ставит оладьи на кухонный островок прям перед моим лицом, и возвращается к холодильнику, что бы достать пару фруктовых сиропов. И пока он шарит по полкам холодильника, мышцы на его спине перекатываются, четко выделяясь под кожей, которою кажется, ни коснулся ни один изъян.

Я проглатываю слюну, и взяв себя в руки, прохожу мимо него к раковине, чтобы налить себе стакан воды. Нечего наслаждаться видами красивого тела, обладатель которого полный придурок. И главное, я продолжаю игнорировать его.

Но как только я собираюсь поднести стакан к губам, его вырывают из моих рук, и немного воды проливается мне на подбородок, и стекает вниз по шее.

Внутри меня вспыхивает злость, и я бросаю на Макса взгляд, метающий молнии, ожидая объяснений.

— Прости, и не только за это. — произносит он совершенно искренне, что очень меня удивляет. — Ты не наешься стаканом воды, поэтому садись и поешь со мной. — он отставляет стакан в раковину и пытается взять меня за руку, но я изворачиваюсь.

— Не твоя проблема… — шиплю я, и собираюсь уйти, но Макс преграждает мне путь своим высоким мощным телом. Полуголым высоким мощным телом!

— Правда, извини меня за вчерашнее. Думаю, пора нам поднять белые флаги. — его выражение лица такое невинное, будто совсем не он меня вчера бросил одну в клубе. Но мне кажется, что он говорит вполне серьезно, поэтому я собираюсь выслушать его.

Я выжидающе смотрю на Макса, и кажется, что он нервничает, пропуская пальцы сквозь свои густые волосы. Да ладно? Ему что, не все равно?

— Мне правда жаль. Когда я вчера увидел тебя такую уставшую, то осознал свою ошибку. А это… — он указывает на оладушки с сиропом. — завтрак — извинение. Разреши мне загладить свою вину, я постараюсь быть более… уступчивым.

Меня настолько поражает подобное поведение, что это буквально выбивает всю злость с меня, и мне хочется его простить.

Я смотрю на него прищурив глаза, и пытаюсь найти хоть какой-то подвох в его поступке. Но не нахожу его, поэтому, хоть и с опаской, но соглашаюсь с ним позавтракать.

— Чай или кофе? — спрашивает Макс, пока я накалываю на вилку оладушек и подношу его ко рту.

— Зеленый чай с одной ложкой сахара.

Он кивает и принимается за приготовление чая, а я откусываю кусочек оладушка, и прикрываю глаза от удовольствия. Тесто буквально тает во рту, и я позволяю себе насладиться этим моментом.

Открываю глаза и встречаюсь с напряженным взглядом Макса. Он медленно ставит передо мной чашку с чаем, не отрываясь от моего лица.

— Спасибо. — выдавливаю я, и подтягиваю чашку к себе поближе.

Я не вижу Макса на следующее утро, потому что мы с мамой уходим по магазинам. Генадьевич помогает нам в этом по поручению Мирослава.

Мы заходим в очередной магазин, и мама так спокойно реагирует на эти огромные цены, будто всю жизнь покупала именно такие дорогие вещи. Для меня же это все жутко непривычно, потому что одна кофта в этих магазинах стоит столько денег, на которые раньше я покупала джинсы, обувь и сумку.

Мама предлагает мне вещи, потому что сама я не могу осмелиться на то, чтобы попросить купить что-то. Всё здесь и правда очень дорогое.

Но скажу честно, что когда меряешь дорогие вещи и тем более покупаешь их, то начинаешь чувствовать себя немного иначе. Иначе, чем жизнь в Мытищах, в маленькой квартирке и покупка вещей на рынках. А еще разъезжать на метро или джипе с личным водителем, это тоже резкие перемены.

Мы проходим отдел с платьями, и мама останавливается. Я не понимаю зачем ей это, ведь мы тут совсем за другим.

— Мам, зачем тебе сейчас платья? — я недовольная, потому что перемеряла уже много вещей, и чувствую себя немного уставшей.

— Во-первых, в нашей жизни теперь будут приёмы, на которых нам нужно будет выглядеть соответствующе. И кстати… — говорит она, пока проходится пальцами по висящим в ряд платьям. — в начале ноября у Максима день рождение. Будет вечеринка в ресторане. Мирослав уже составил план.

Круто.

— круто. — озвучиваю я свои мысли, хотя на самом деле меня это сейчас ни капли не воодушевляет.

— Что у вас с ним? — вдруг спрашивает мама и этот вопрос выбивает почву из под моих ног.

— Что? — переспрашиваю я охрипшим голосом, внимательно рассматривая вещи.

— Ну вы провели вчера вместе день. Значит, вы поладили?

Я немного расслабляюсь, когда понимаю, что мама не имела ввиду ничего суперсекретного, и отвечаю.

— Да, мам. Он может быть приятным человеком, если захочет.

— А может быть плохим? — и снова коварный вопрос. Затылком я чувствую, как мама на меня смотрит. У меня такое ощущение, что она что-то подозревает.

— Что? — снова спрашиваю я, и наверное, она начинает сомневаться в уровне моего интеллекта.

— Мирослав рассказывал мне, что иногда Макс может быть… — она замолкает, видимо в поиске правильного слова. — сложным.

Я напрягаюсь, потому что она права. Я понимаю, что мама очень переживала о том, как заладятся наши с Максом отношения, и она была в этом права.

Но почему-то я испытываю острую необходимость защитить Макса.

— У каждого есть свои причины, которые объясняют то или иное поведение. — пожимаю плечами.

— Но не оправдывают его. — парирует мама.

Я резко поворачиваюсь к ней, потому что не понимаю, чего она пытается добиться. Она же смотрит на меня серьёзным взглядом.

— Послушай, я хорошо отношусь к Максиму. Я прониклась к нему теплыми материнскими чувствами. Но я не буду стоять в стороне, если кто-то обидит мою дочь. Понимаешь?

Я знаю, что мама говорит правду. Почти всю мою сознательную жизнь мы прожили вдвоем, и она была единственным человеком, кто защищал меня от всего. Но это было раньше. Она не понимает, что даже мама не может уберечь человека от его чувств. Даже мама не сможет уберечь тебя от ошибок, потому что только так ты сможешь получить собственный опыт. И даже мама не спасет тебя от разбитого сердца. Но это я уже слишком далеко забралась.

Но вместо того, чтобы сказать ей всё это, я подхожу и обнимаю ее за плечи.

— Спасибо, мама. Я люблю тебя. Но всё и вправду хорошо.

Я не знаю насколько это честный ответ, но чувствую, что должна сказать именно эти слова. Мама достойна счастья, особенно если встретила своего мужчину спустя стольких лет одиночества.

Ее лицо смягчается, и она обнимает меня в ответ.

— Я тоже тебя люблю.

Я сижу в своей комнате и разбираю новые вещи. Мы купили пару рюкзачков, джинсы, брюки, юбки, платья, костюмы, и все в таком духе. Мой гардероб был по-настоящему обновленным и на это ушла куча денег.

Еще у меня теперь есть ноутбук. Так что после разборки вещей, я решаю немного посидеть в интернете.

Захожу на свою страницу и меня словно озаряет. Если я смогла зайти на свой аккаунт, значит Макс не менял пароль. Он просто обманул меня, а я так легко повелась.

Я отбрасываю эти рассуждения подальше и снова обнаруживаю много непрочитанных сообщений. Большая часть от Романа.

Я отвечаю на его сообщения, он оказывается в сети, и мы начинаем переписываться некоторое время. Как только мы прощаемся, после длительной и насыщенной переписки, я обнаруживаю, что мне пришло новое уведомление.

Напротив строки «Друзья» высвечивается «+1». Я захожу, чтобы проверить от кого пришел запрос. Конечно же это Дима. Я могла бы ожидать этого.

Первая учебная неделя прошла относительно спокойно. Я познакомилась с несколькими ребятами из группы, но знала еще не всех, так как нас было слишком много на потоке.

С Димой я часто разговаривала в универе, или когда была дома, то мы общались в социальных сетях. Но каждый день я приезжала и уезжала с Максом. Чистить зубы перед сном вместе стало чем-то вроде нашего ежедневного ритуала. Мы очень сблизились за эту неделю, и каждый день я узнавала о Максе что-то новое.

Например, как оказалось, Макс очень любит читать. И если вспомнить его комнату, то над столом у него есть длинная полка с книгами. Просто я не восприняла это всерьез поначалу. В детстве, как оказалось, он тратил много времени на чтение, потому что родителей почти не было дома, а нянечка никак не могла заменить их. И чтобы отвлечь себя он окунался в миры фантастики и путешествий.

Но уже классе в седьмом он перестал читать так много, и начал больше времени проводить с друзьями.

Еще я начала лучше понимать его. Я знаю, что Макс очень добрый и глубокий человек, хоть сначала я и думала иначе, но он чудесный. А еще он очень умный и хорошо разбирается в своей будущей профессии — юриспруденции. Его интересует направление международных отношений, и когда я узнала это, то была очень поражена.

Почему-то не могла представить Макса, который интересуется чем-то серьезным.

Но почти весь остаток дня до вечера, Макс уходит гулять, оставляя меня в одиночестве. Когда мне звонит Дима, Макс напрягается. Он всегда то и делает, что находит причину, по которой я должна оставаться дома, а Дима должен идти с ними.

В общем я коротала вечера в одиночестве, потому что мама с Мирославом как всегда где-то пропадали, а Аля еле выдерживала дорогу до дому, после тяжелого учебного дня.

Наступили выходные, и мама с Мирославом снова уехали на дачу. Она спрашивала меня несколько раз, хорошо ли мне здесь, и не против ли я, что они так часто пропадает вне дома. И хоть глубоко в душе я часто чувствовала печаль и одиночество, но ей я говорила, что всё в порядке.

Единственное, что я знаю точно — мама заслуживает счастья. Ведь если задуматься, то сложно представить сколько раз она переживала такие моменты, при этом притворяясь что всё в порядке, только для того, чтобы не волновать меня.

Сегодня суббота, поэтому я позволила себе проваляться в постели до часу дня. Неделя действительно выдалась сложноватой, потому что не так легко влиться в учебу, после трёх месяцев отдыха.

Я лежу на кровати и смотрю в окно, когда в мою дверь стучат.

— Заходи. — негромко отвечаю я, заранее зная, кто пришел.

— Что делаешь? — в комнату входит Макс, и его присутствие сразу дает о себе знать, отзываясь взрывом ощущений в моей теле.

Я перевожу на него скептический взгляд. Неужели не видно, чем я тут занимаюсь?

— Ну да. — он усмехается, и край кровати прогибается под его весом, когда он присаживается на него.

Я напрягаюсь, ощущая парня так близко к себе.

— Эта комната стала гораздо уютней, когда ты переехала сюда. — неожиданно произносит он. Макс оглядываетсяя вокруг, цепляясь взглядом за детали. — Всё стало уютнее, когда ты появилась здесь.

Я замираю, боясь пошевелиться. Эти слова кажутся мне настолько нереальными, что мне страшно разрушить волшебство момента одним лишь движением.

Я осторожно смотрю на него, но он не отвечает мне тем же. Он смотрит в сторону, и я чувствую, что ему не так легко дались эти слова.

Мы молчим некоторое время, и я просто наслаждаюсь его присутствием в этой комнате. Я разделаю его чувства, потому что, когда он рядом, я не чувствую себя одиноко в этой квартире.

Его поза выглядит напряженной. Он сидит сгорбившись, руки сцеплены на коленях, а голова опущена. Я незаметно любуюсь его идеальным профилем, и меня так и подмывает притронутся к нему. Но я держу себя в руках, потому что никак не могу оправдать свои действия.

— Приготовим завтрак? — неожиданно предлагает он, нарушая нависшее молчание.

— Вместе? — удивляюсь я.

Он поворачивается ко мне и усмехается, после чего тянется к моему лицу и слегка бьет меня по носу. Этот жест кажется мне настолько интимным, что мурашки ходуном бегут по моему затылку.

— Ну конечно. — Макс награждает меня своей обезоруживающей улыбкой, и я таю.

— Хорошо. — еле слышно отвечаю я, потому что не способна на большее в данный момент.

— Вот и отлично. — он встает и протягивает мне руку. Я смотрю на него, и он нетерпеливо машет рукой над моей головой. — Давай.

Наконец, до меня доходит, чего же он от меня хочет, и я подаю ему руку. Он сжимает ее и тянет меня на себя, поднимая. Макс так резко делает это, что я буквально наваливаюсь на него, и мы сталкиваемся.

Я ощущаю его дыхание на своем лице, пока тону в его глазах, словно в топленном шоколаде. Черный шоколад с чудесной начинкой внутри.

Я чувствую себе подобно желе, которое медленно растворяется в его руках. Не могу думать ни о чем, кроме него в этот самый момент.

Уже почти две недели, мы с Максом избегаем друг друга. Буквально пару раз в день пересекаемся в гостиной, но кто-то из нас быстро капитулирует.

Уверена, что ему стыдно за свой поступок. Мне тоже немного стыдно, но еще я не могу забыть их горячий секс с Карой. Мы не ездим вместе в универ, и уж тем более, мы не встречаемся по вечерам в ванной.

Макс проводит много времени с Карой, часто приводит её домой, и они закрываются в комнате, я в принципе делаю тоже самое, сижу в своей комнате. Кроме тех случаев, когда мы гуляем с Димой после учебы.

Мы не встречаемся, хоть я и думаю, что Дима намерен сделать этот шаг. Я замечаю, как он смотрит на меня. Пока что он скрывает свои чувства, но ему это удается не так хорошо, как он думает.

Я чувствую себя легко с Димой, и он заставляет меня забыть о проблемах с Максом, но я не могу заставить себя полностью переключиться на него. Каждый вечер я засыпаю с мыслями о Максиме, который возможно уже и не вспоминает обо мне.

Мама только раз подняла тему наших с Максом отношений, потому что заметила, что они повернулись на 360 градусов. Я просто сказала, что всё в порядке, просто у каждого из нас своя жизнь. И мама была очень рада перевести тему на мою жизнь, а особенно то, что касается Димы.

В пятницу вечером она собрала нас с Максом в гостиной на диване. Я села как можно дальше от парня, и он сделал тоже самое. Я вспомнила прошлый раз, когда мы сидели на этом диване вместе. А точнее, когда Макс лежал на диване, а я лежала на нём.

Я раскраснелась от воспоминаний, и мне стало не по себе.

— Ты нормально себя чувствуешь? — спрашивает мама. — Ты такая красная.

— Да! — уверяю я ее. — Просто здесь жарко. — ляпаю я первое, что приходит на ум.

Слышу смешок сбоку от себя. Максим точно понял в чём дело.

— Действительно, жарко, — подтверждает он насмешливым тоном.

Мне хочется кинуть в него подушкой, но я сдерживаю себя.

— Странные вы какие! — возмущается мама. — Ну да ладно! У меня вот какой к вам разговор!

Мы молчим и ждём, пока мама продолжит.

— в общем, мы с Мирославом решили, что завтра мы устраиваем ужин. Максим, ты должен пригласить свою девушку. — она смотрит на Максима, и прежде чем он начнет возражать, предупреждающе на него смотрит. — А ты- переводит она взгляд на меня. — должна позвать своего парня!

— Он мне не парень! — злюсь я. Не потому что, я не допускаю такой мысли, а потому, что мне указывают.

— Мне всё равно! Это не обсуждается. Завтра ровно в семь вечера Кара и Дима должны сидеть за этим столом! — мама указывает на наш большой обеденный стол. — Надеюсь, мы поняли друг друга! — с этими словами она уходит, оставляя нас одних в комнате.

Я сижу и перевариваю полученную информацию, и кажется, Макс занят тем же. Это первый раз за две недели, когда мы так долго находимся вместе в комнате.

Чувствую себя напряженной, поэтому встаю, чтобы уйти, но голос Макса останавливает меня.

— Бежишь звонить своему парню? Не терпится пригласить его на ужин? — даже непривычно, что он обращается лично ко мне.

Злость закипает в моём теле, и я резко поворачиваюсь к Максиму. Он уже стоит рядом, возвышаясь надо мной.

— А ты не можешь удержаться, чтобы пригласить свою девушку? — рычу я. — Хотя подождите-ка, она итак проводит тут каждый день. Может ты ее уже и прописал здесь?

Макс щурится, и он снова взбешен. Как и я!

— А в чем проблема, солнышко? Тебе не нравится моя девушка? — он делает ударение на последнем слове.

— У меня нет никаких проблем. Только вот завтра, когда я приведу Диму, не забывай, что он твой лучший друг и веди себя прилично! — бросаю эти слова ему в лицо, разворачиваюсь и ухожу прочь.

Он не следует за мной, и это к лучшему.

Нам обоим стоит остыть.

Хлопаю своей дверью, и немного успокоившись, звоню Диме.

Суббота. Десять часов утра. Я бодрствую уже часа полтора, потому что меня переполняют волнения по поводу вечера.

Лажу в ноутбуке, чтобы немного отвлечь себя, и на экране высвечивается вызов скайп. Лицо лучшей подруги сияет улыбкой, и я отвечаю на звонок.

— Доброе утро! — Алина на удивление бодрая, и уже даже не в пижаме. Чего не скажешь обо мне.

— Доброе! — отвечаю я, и зеваю.

— Ого, тебе нужно больше сил для сегодняшнего ужина. — хмурит тонкие светлые брови Аля.

Вчера вечером я написала ей смс, в котором рассказала, что задумали наши с Максом родители, и она пообещала набрать меня утром.

— Знаю! Я очень волнуюсь! — признаюсь я, да и нет смысла скрывать что либо от лучшей подруги.

— Дима очень милый парень, с его стороны всё будет хорошо. А вот Кару я видела только пару раз в универе, но она мне не очень-то понравилась. В любом случае, просто веди себя достойно. — говорит она серьёзным и поучающим голосом, и это меня умиляет.

Со временем я наконец смогла привыкнуть к своему новому дому. Мирослав стал для меня достаточно близким и важным человеком, и думаю, Макс с мамой разделяли такие же чувства друг к другу. Мы стали напоминать семью, ну а наши с Максимом перебранки, выглядят и правда так, будто мы брат и сестра. Со стороны для всех- мы обычная семья.

Свадьбу родители решили сыграть ближе к новому году. Я постоянно представляла зимнюю волшебную сказку, которой станет их свадьба. Их любовь можно почувствовать на расстоянии тысячи километров. Это те люди, о которых говорят, что они действительно обрели друг друга. Глядя на них, я мечтаю о таком же и с каждым днём я всё больше понимаю, что Дима способен подарить мне такие отношения. Да, сейчас я не влюблена в него, но может со временем…

Я очень люблю осень после жаркого лета, поэтому и не заметила, как прошло уже почти два месяца. Уже конец октября, и нас ждёт вечеринка в университете. В Америке намечается Хэллоуин, а у нас бал-маскарад в современной тематике. То есть никаких супер-пышных платьев и масок. Но платья должны быть вечерние, а парни должны быть в смокингах. Дима пригласил меня пойти с ним, и я ни минуты не раздумывала, чтобы согласиться. Аля тоже нашла себе парня, и насколько я поняла, они учатся в одной группе. Они не встречаются, но очень много общаются и собираются идти на бал вместе.

Я уже даже привыкла видеть Кару в нашей квартире. Я выстроила барьеры, чтобы больше ни секунды не позволить себе скучать за Максом. Я не собираюсь быть героиней грустной книги, в которой буду целыми днями скучать и плакать за парнем, к которому даже не знаю, что чувствую. Но я привыкаю к положению, в котором мы сейчас. Я соблюдаю одно правило, не приближаться к Максу слишком близко и не ссориться с ним, я не имею права разрушить идиллию мамы и Мирослава. Они счастливы, и ни я, не Макс, не имеем права уничтожить это.

Платье мне помогла выбрать мама. Оно очень дорогое и красивое. Красное платье в пол, сидящее по фигуре. На спине вырез до поясницы, но с невидимым материалом с красными узорами из бисера. На длинных рукавах такой же материал. Платье выглядит невероятно, и я ощущаю себя так же, когда оно на мне.

На днях мне пришел запрос в друзья от Лиды Чернявской. Мы общались иногда в университете, но с тех пор как добавила ее, мы часто переписываемся. Она спросила меня о бале, сказала, что хочет сидеть с нами за столиком, и я с удовольствием согласилась. Жаль, что девушка идёт одна. Но как она сказала: «Лучше я пойду одна, чем с кем-либо!». И я уважаю её за это. Я иду с Димой, только потому что в каком — то странно смысле он нравится мне, потому что Дима заботиться обо мне, постоянно подвозит, пытается накормить. Благодаря ему я и правда чувствую себя принцессой с принцем на кабриолете.

Суббота, уже почти вечер, Дима заедет за мной через пол часа. С Алей и ее «другом» Вадимом, мы договорились встретится у входа. Лида тоже будет ждать нас там.

Мама помогла мне аккуратно надеть платье, и собрать волосы вверх, отпуская лишь несколько тонких локонов. На удачу, у меня получилось «нарисовать» одинаковые стрелки на веках, и красная матовая помада идеально легла на мои губы. Серьги со сверкающими камнями дополнили мой образ, и бежевые лодочки на шпильке смотрятся просто потрясающе. Я беру маленькую сумочку в руки, и еще раз оглядываю себя в зеркале.

— Невероятно красивая! Ты так быстро повзрослела! — в глазах мамы стоят слезы, а голос подрагивает.

— Мама! — я смеюсь и обнимаю её. — Это же даже не выпускной. Школьный выпускной уже прошел, а до университетского еще далеко!

Она отмахивается и поднимает глаза к потолку, чтобы сдержать слезы.

— Хорошо, идём!

Мы с мамой выходим в гостиную, и там встречаем сидящего на диване Мирослава. Я впервые вижу, чтобы он сидел в расслабленной позе и просто смотрел телевизор. Он оборачивается, чтобы посмотреть на нас, и в его глазах я вижу какое-то отеческое восхищение. Он широко улыбается и встает чтобы подойти ко мне.

— Очень красиво! — говорит он, когда обнимает маму. — Вы очень постарались, девочки! — мне очень приятно, что ему тоже нравится. Потому что именно его деньги потратились на то, чтобы в этот вечер я выглядела хорошо.

Смотрю на настенные часы. Дима должен приехать минут через семь.

Слышу, как закрывается дверь и из арки выходит Макс. Он выглядит неподражаемо. Его волосы уложены аккуратней чем обычно, как — то иначе. И видя его в смокинге, я начинаю считать, что это одна из лучших вещей, которую изобрели люди.

Мы смотрим друг на друга. Его глаза расширяются и темнеют, по мере того, как расширяются его зрачки. Брови Макса ползут вверх, и рот открывается в немом «о».

Какой бы сильной я не чувствовала себя всё это время, но достаточно одного подобного взгляда, и я таю. Не уверенна, что смогу выстоять на этих каблуках, если он будет на меня так смотреть.

— Максим! — зачарованным голосом говорит мама. — Дети, а ну ка вставайте рядом. Я должна вас сфотографировать.

— Что? — выдаем мы одновременно с Максом, и переглядываемся.

Мирослав отпускает маму, и та идёт, чтобы взять своё смартфон.

— Давайте, давайте! — подгоняет она. Но никто из нас не делает ни единого шага. — Ребята! — прикрикивает мама, и это заставляет нас двигаться.

С танцев прошло уже три дня. Мама была так счастлива, когда я сообщила ей, что теперь мы с Димой пара. А вот я не так яро разделяла её радость.

Не хочу, чтобы прозвучало так будто я стерва. Но мой поступок был вынужденным, как показалось мне на тот самый момент, и я согласилась встречаться с Димой, поддавшись импульсу. Но это не импульс любви, это импульс сигнала «SOS», который я распространяла в своём радиусе, а парень, который танцевал со мной, оказался моим спасательным жилетом.

Но самое смешное, что родители уехали в понедельник на целую неделю. Командировка, в которую послали Мирослава, стала для меня неожиданностью. А так, как мама и вовсе не расстается со своим будущим мужем, то ей пришлось уехать с ним. Она тысячу раз спрашивала у меня, согласна ли я на это, но, как и всегда, невозможно было устоять перед блеском маминых счастливых глаз.

На утро вторника я проснулась с больным горлом, но всё-таки поехала с Димой в институт.

А вот сегодня, я проснулась еще и с небольшой температурой.

Сижу в кровати и не знаю, что делать. Идти в университет или прогулять. Горло дерет, и я чувствую себя очень уставшей. Совсем не хочется выбираться из теплой постели.

Тянусь к телефону и набираю мамин номер, и уже спустя два гудка, она отвечает мне.

— Дана, Доброе утро? Как у тебя дела? Всё нормально? — сразу засыпает меня вопросами.

— Нормально. — произношу я, и сама удивляюсь тому, как хрипит мой голос.

— Дана! Дочка! Что это с твоим голосом? — в голосе мамы сквозит беспокойство, и мне вдруг жутко не хватает ее рядом. Раньше она всегда была рядом, когда я болела. Да и вообще мы много времени проводили вместе. А сейчас я так редко вижу её, а теперь они и вовсе уехали на целую неделю.

— Всё нормально! — повторяю я, стараюсь убедить её. Хотя сама в этом не уверена.

— Тогда почему у тебя голос как у прокуренного сапожника с пятидесятилетним стажем? — после ее грозного вопроса, я не сдерживаюсь и улыбаюсь. Невероятно милое сравнение.

— Спасибо мама! — возмущаюсь я, настолько громко, насколько могу.

— Дана! Говори, что случилось! — требует она и я решаю признаться.

— Похоже, что простудилась. Горло болит второй день и температура держится за отметкой 37. Чувствую себя как сливочное масло в микроволновке, размазанное по тарелке. — после своих слов понимаю, как мы с мамой сильны в сравнениях.

— А вчера сказать не могла? Что за беспечные дети! — ворчит мама в трубку, после чего кричит. — Мирослав!

— Да любимая? — слышу голос Мирослава на фоне, когда он спустя несколько секунд присоединяется к маме.

— Дана заболела. Мне нужно возвращаться!

— Что? Нет! — спешу возразить я. — Мама, ты не должна возвращаться! Я просто вызову врача, и всё будет хорошо.

— Я так не могу. Моя дочь болеет дома, а я в сотни километров в другом городе. — корящим голосом произносит мама, и тепло разливается в моей душе.

— мамочка, всё будет хорошо! Не нужно тебе мотаться туда-сюда. Закончится командировка и вернетесь вместе с Мирославом.

Знаю, что маму гнетут сомнения. Она хочет быть рядом с любимым мужчиной, и так же хочет позаботиться о любимой дочери.

Слышу, как Мирослав просит маму дать ему трубку.

— Дана? — обращается он ко мне, как только телефон оказывается у него.

— Да? — хрипло отвечаю я.

— Максу сказала уже? — первым делом интересуется он.

— Нет! — резко говорю я. — Да и не хочу тревожить его, сама разберусь. — надеюсь, что Мирослав поведется на это, но уже знаю, что вряд ли это сработает.

— Что за глупости? Он тебе поможет! И еще я сейчас позвоню и вызову к нам домой своего знакомого. Он отличный врач, осмотрит тебя и выпишет всё, что нужно. Оставайся дома и жди его! — мужчине так легко удается разрешить всё, что глубоко в душе я благодарна за его появление в нашей жизни.

— Так ты согласна? Если что, то мы вместе сразу же вернемся домой. — знаю, что он обращается к маме, после чего наступает молчаливая пауза. Мама раздумывает над предложенным вариантом, после чего соглашается.

— Хорошо! Но мне сразу же нужно знать, что и как, как только врач осмотрит её.

Мирослав снова возвращается к разговору со мной.

— Тогда решено. — мягким, но серьезным голосом заключает Мирослав. — Отдыхай, и жди врача.

— Хорошо, спасибо. — я благодарю и отключаю вызов.

Кладу телефон на тумбочку у кровати и устраиваясь по удобней, зарываюсь в теплое большое одеяло. Только моя голова касается подушки, как в мою комнату нагло врываются со стороны ванной комнаты.

— Какого хрена? — рычит Максим. Он одет в пижамные штаны и футболку. Волосы растрепаны, а в руках он сжимает телефон.

Я резко подрываюсь от испуга, и смотрю на него огромными глазами. От такой резкой смены положения перед глазами появляются черные пятнышки.

Макс

Заботится о Дане, это лучшее, что происходило со мной за последнее время. Знаю, может это и звучит странно, но осознание того, что мы одни дома, и именно я тот человек, который заботится о ней, следит за тем, чтобы она выпила лекарства, готовит для неё… Всё это будоражит меня.

Прежде, я никогда и ни о ком не заботился, и не думал, что мне может понравиться это. Наоборот, я думал о том, нахрен вообще такое надо? А теперь, я понимаю, что забота это нечто важное и интимное, и я чувствую такую близость с этой девочкой, особенно когда наношу мазь на гладкую идеальную кожу её гибкой спины. Гибкой, потому что она выгибается дугой каждый раз, как я прикасаюсь к ней.

Я не хожу в университет, и не вижусь ни с кем, включая Кару. Всё мое внимание целиком и полностью принадлежит Дане, и я открыто кайфую от того, что она рядом со мной целыми днями, даже если и за стенкой. Хоть я и делаю вид перед ней, что меня это вовсе не волнует.

И чем больше эти чувства захватывают меня, тем больше я понимаю, как мне кажется, я должен поступить. Я собираюсь расстаться с Карой, даже если Дана пока не моя. Потому что все мои мысли вращаются вокруг одной единственной девушки, которая каким-то непостижимым образом, стала центром моей вселенной.

Неделя протекает бесцельно, пока я лежу в кровати, и пялюсь, то в потолок, то в ноутбук.

Во вторник, как и обещала, заходила Аля и провела со мной большую часть дня, и Дима наведался вечером, и благородно предложил отвезти подругу домой, что бы та смогла задержаться подольше.

Макс ходит столбом, и почти не обращает на меня внимание, кроме того, что меряет температуру, кормит, и мажет спину по вечерам. Правда делает он это с каменным лицом, и сразу сматывается с комнаты. Мне же эти моменты даются очень сложно, и я просто до боли прикусываю язык, чтобы не наслаждаться процедурой.

Мы не говорим много с Максом. А с Димой и Алей я общаюсь в основном по телефону. Лида тоже звонила несколько раз и хотела прийти, но на самом деле я в основном чувствую себя такой уставшей, что постоянно мне хочется просто спать.

В четверг днем, я все же встала с кровати и захотела сама себе приготовить обед. Макс как раз куда-то вышел, а он меня не оставлял почти всё это время. Не знаю, может это его повод прокосить учебу, но даже если мы не в одной комнате, я постоянно слышу, как он шатается по дому, и это действует на меня успокаивающе.

Может, прямо сейчас, он на встрече с Карой. Кстати, все эти дни она не заявлялась сюда, и это не может не радовать.

В тёплых махровых носках и халате, я плетусь на кухню, чтобы что-то съесть. Если все эти дни меня в основном заставлял есть Макс, то сейчас, когда горло уже прошло, я, как говорится, «наверстываю упущенное».

Я открываю холодильник, и начинаю обыск с самой нижней полки.

— Что твоя голова делает в холодильнике, а не на подушке? — за моей спиной очень близко раздается голос Макса, и он пугает меня настолько, что я резко выпрямляюсь, при этом ударяюсь макушкой об одну из полок холодильника.

— Аааа. — вскрикиваю и тянусь к месту удара. Это больно, и я тру ушибленное место.

— Дай посмотрю. — строго говорит Макс, ставит пакеты на стол, и откидывает мои руки. Своими ладонями он бережно прикасается к моей голове, и рассматривает сверху вниз.

— Горе луковое. — ворчит парень, — сильно болит? — теперь он уже заглядывает мне в глаза, при этом все еще не отпуская.

Я теряюсь в карих омутах, которые поглощают своей глубиной, и не могу ничего сказать. Вместо этого слегка киваю и отвожу взгляд, на кое-что не менее интересное и привлекательное, пакеты с едой.

Вызволяюсь из хватки Максима, и начинаю разбирать покупки, в поисках чего-нибудь вкусненького.

— Смотрю аппетит приходит в норму. — констатирует Макс, складывая руки на груди и облокачиваясь задом на столешницу.

Овощи, мясо, фрукты…

— Тортики? Ты купил эти маленькие вкусные тортики? — сейчас я буквально готова расцеловать Макса за такой правильный выбор продуктов. — И чипсы? И еще много всякой неполезной ерундовины, но такой вкусной, что я готова съесть это прямо сейчас.

— погоди немного. Это все пойдет на киномарафон. — заявляет парень, забирая у меня из рук всю такую желанную еду.

— Эээй… — бурчу я. — что за киномарафон? — я все таки краду кусок тортика, и успеваю его откусить прежде чем, он заберет его.

— Вредина. Киномарафон, который я собираюсь сегодня устроить. Так как, большую часть времени я провожу дома, приглядывая за «сестренкой» — крайнее слово он сопровождает знаком кавычек в воздухе, и при этом делая раздраженное лицо. — я пытаюсь хоть как-то развлечь себя.

— Что мы будем смотреть? — говорю я с набитым ртом, пока наслаждаюсь своим десертом.

— Мы? — Максим смотрит на меня, приподнимая правую бровь, — хочешь присоединится? — его голос звучит очень хитро, и я чувствую подвох, но все же отвечаю.

Я пробуждаюсь ото сна и сладко потягиваюсь, когда лучи уже вовсю раскалывают полумрак в комнате.

Сразу осознаю две вещи: я проспала очень долго, и так хорошо я спала именно в комнате Макса. Которого, кстати, здесь уже нет.

Привстаю и картинки вчерашнего вечера кружат в моей голове. То, как Макс спал на моей груди. То, как обнимал меня своей сильной рукой. Как прижимался своим теплым телом. И то… как я солгала Диме.

Стыд догоняет меня очень быстро. Я не иду в гостиную, чтобы проверить дома ли Макс. Только надеюсь, что он не в ванной, когда сползаю с кровати, и как вор на носочках крадусь в свою собственную комнату.

Попадая в комнату, я быстро переодеваюсь. Натягиваю джинсы и футболку, которая на два размера больше меня. Её я купила с мамой на рынке года два назад. Я люблю носить дома удобные легкие вещи, и эта футболка была в самый раз.

Слышу стук в дверь, но Макс не входит.

— Через две минуты за столом в гостиной. — оповещает голос Макса за закрытой дверью.

— хорошо. — машинально отвечаю я и замираю на месте. Его голос прозвучал так весело. Я не знаю, как вести себя теперь, после вчерашнего вечера. Почему же ночью все кажется проще? Будто в ночи я теряю голову от присутствия Макса, а на утро просыпаюсь ото сна.

Бегу в ванную и быстро освежаюсь, чищу зубы и стягиваю резинку с волос, которая хорошенько надавила мне за ночь. Но не смотря на мелкие неудобства, спала я как младенец.

Прохожусь расческой по спутанным волнистым волосам, и мне удается хоть немного привести их в норму.

Набираюсь смелости и иду в гостиную, где меня уже ждет накрытый стол.

Сэндвичи, блинчики и чай. Еще пару сиропов и сок. Всё выглядит очень аппетитно.

— Садись! — на лице Макса сияет широкая улыбка, когда он отодвигает для меня стул, и ждет, пока я усядусь.

Чашка горячего ароматного чая оказывается перед моим носом, и я тянусь к нему руками, обхватывая края чашки пальцами.

— Спасибо! — с опаской отвечаю я. Не знаю, чего ожидать дальше. Но кажется, он в хорошем настроении, и мне это нравится.

— приятного аппетита! — он берет кофе для себя и садится напротив меня. Его глаза не покидают моего лица, и я сглатываю, глядя на него в ответ.

— выглядит очень вкусно. — хвалю я, хоть и не уверена, что смогу съесть хоть кусочек. Я так нервничаю, хоть и сама не знаю точной причины.

— Это ты еще даже не попробовала! — Его воодушевленный голос, как полет сотни бабочек в моём животе.

Он берет один блинчик, смазывает его небольшим количеством белого крема, возможно сливок, которые я ненавижу. После чего окунает блинчик в сироп и встает. Туловищем Максим перегибается над столом и оказывается ближе ко мне. Его руки подносят блинчик прямо к моим губам.

— Быстрей открывай, пока не потек сироп. — командует Максим, и я тут же беспрекословно подчиняюсь.

Как только откусываю кусочек, во рту происходит гастрономический взрыв. Как бы я не ненавидела сливки, но то, что я ем, просто невероятно на вкус.

— ммммммм. — этим звуком я выражаю собственный восторг от блинчиков.

Не знаю, потек ли сироп, а вот я…

Останавливаю полет мыслей, и мысленно даю себе оплеуху.

— Принимаю твоё блаженное выражение лица за комплимент. — Максим улыбается еще шире, и закидывает оставшийся от меня кусочек себе в рот. Я как зачарованная наблюдаю за движением его челюсти, пока он жует. Он облизывает губы, оставляя на них манящий блеск.

Всё это время он склоняется над столом, находясь очень близко ко мне.

Он достает откуда — то плитку шоколада, и надламывает её. Обхватывает небольшой кусочек пальцами и тянет его ко мне, и в этот раз я уже поддаюсь его немому приказу.

То, как он кормит меня, заставляет меня чувствовать себя на пределе. Молочный кусочек растворяется на моём языке, одаривая приятным вкусом. Но на самом деле, единственный шоколад, которым я хочу наслаждаться в это самое мгновение, это глаза Макса, которые буквально опаляют меня сейчас.

Мы обмениваемся недолгими взглядами еще немного, и кажется или в самом деле, но Макс начинает опускаться к моему лицу.

Хочу встать и убежать как можно дальше, но просто не могу сдвинуться с места под его пристальным взглядом.

Его лицо в считанных сантиметрах.

— Мааакс. — предостерегающе произношу я.

Он усмехается и стряхивает воображаемые крошки с моего подбородка.

— шоколад. — объясняет он и с обворожительной улыбкой отодвигается и садится на своё место напротив меня.

Я быстро тяну к себе чашку чая и делаю несколько глотков. Горячая жидкость обжигает горло и приводит меня в более- менее нормальное состояние.

Макс берет небольшой сэндвич и засовывает его целиком в рот.

Наблюдаю за ним, и понимаю, что этим утром он совершенно другой. Я видела уже разные стороны Макса, но эта новая. Безмятежная и беззаботная. Он чувствует себя легко и счастливо, я вижу это в каждом его движении, в каждом слове, в веселых нотках в его голосе. В том, как улыбаются его глаза и в его взъерошенных волосах.

Уже около трёх дней я как на иголках, хотя Макса это похоже не заботит. Он порхает вокруг меня с игривым настроением будто ничего и не было. Не знаю, как именно у него получается это. Но похоже он в порядке, чего не скажешь обо мне.

После того, как я ушла из его комнаты, а точнее сбежала, чувствую себя подавленной. Не разговариваю почти ни с кем, даже Алю избегаю. И это ужасно. Еще никогда не было такого, чтобы я скрывала хоть что-то от нее.

Не знаю, что творится с моими чувствами. Я будто на взводе каждую секунду. Всё время думаю о Максе и о том, что было бы, если бы я не убежала как ошпаренная.

С Димой тоже пытаюсь не встречаться. В основном говорим по телефону или переписываемся в «Вконтакте».

Максим вокруг, он везде. Его взгляд, его голос, его запах. Вся моя жизнь крутится вокруг него. Это утомляет, но только потому что я пытаюсь бороться с этим.

Но самое плохое, что после ночи, проведенной вместе, я чувствую себя одиноко в своей кровати.

Максу понадобилось так мало времени, чтобы пробраться в моё сознание, завладеть им и поселиться в моём сердце. Нет смысла отрицать, или сражаться со своими чувствами. Я влипла, пора признать это.

Вчера приходил доктор и выписал меня, сказал, что я уже как огурчик, а еще что Макс отлично позаботился обо мне. Знал бы он, насколько отлично!

Благо в понедельник меня ждёт университет, а значит гораздо меньше времени будет на самобичевание.

Субботний вечер я провела у телека, пока Максим что-то варганил на кухне. На самом деле это уже стало входить в привычку. Он итак особенный парень, так еще и готовить умеет. И не просто умеет, а так, что пальчики оближешь. А еще одной из моих страстей стало наблюдать за тем, как этот парень управляется на кухне.

Всё в нём кричит о мужественности и сексуальности, и именно меня он решил свести с ума. Красивый, умный, способный, великолепный. И о чем ты только думаешь, Дана?

— Сестренка! — слышу как зовет меня Макс. Меня выворачивает от подобного обращения, и я поворачиваюсь к нему. Замечаю, что он говорит по телефону, прижимая телефон плечом к уху, потому что руки заняты нарезкой овощей. — Родители звонят. Зовут тебя к телефону.

Закатываю глаза и встаю. Плетусь к Максу на кухню. Всё звучит так мило и по-семейному, что меня сейчас стошнит.

— Конечно, братишка! — щурюсь, вырывая трубку из под его уха. — алло. — обращаюсь к тому, кто на том конце линии. — Мам?

Смотрю на Макса, который улыбается на мою реплику.

— Вообще то это Мирослав. Здравствуй, Дана! Как чувствуешь себя? Мой сын тебя не обижает? — не успевает задать вопрос мужчина, как чувствую шлепок по своей пятой точки. Подпрыгиваю от удивления, и еле сдерживаюсь чтобы не завизжать. Одариваю Макса ошарашенным взглядом, а он лишь подмигивает мне в ответ, и продолжает нарезать овощи.

Что за фигня?

Делаю глубокий вдох, и отвечаю Мирославу.

— Всё в порядке. Уже всё хорошо. Спасибо за личного доктора, кстати! И нет, конечно не обижает. — всё внутри меня бурлит, хоть я и пытаюсь контролировать свой продрогший голос. Макс шлепнул меня совсем легонько, но я до сих пор ощущаю след от его прикосновения.

Внимание Макса полностью приковано к готовке, пока я наслаждаюсь его профилем. И по морщинкам в углу его глаз могу сказать, что он пытается сдержать улыбку. Возможно самодовольную улыбку.

— Хорошо. — задумчиво протягивает Мирослав, но слышу в его голосе веселые нотки. — мы возвращаемся уже завтра. Никто на ужин не разбегается, будем вместе. — его отцовский тон шкрябает по моему сердцу. Девочка, у которой никогда не было отца, не привыкла такое слышать.

— отлично- соглашаюсь я и легкая улыбка трогает мои губы. — тогда мы ждем вас дома.

Когда говорю слово «мы» на автомате смотрю на Максима. Он слишком увлечен и интенсивно что-то там готовит. Интересно, могло бы у нас что-то получиться? Две счастливые пары в одной семье. Что сказали бы люди? Странно ли это? А главное, что, если бы мы попробовали, но было бы что-то, какие-то проблемы, с которыми мы не смогли бы справиться. Я и Макс, если бы мы в итоге расстались, что стало бы с родителями?

Слишком много мыслей мешают мне расслышать вопрос Мирослава поэтому я переспрашиваю, и он повторяет.

— Говорю, хочешь поговорить с мамой?

— Ээмм. Конечно. — хоть мы уже и разговаривали с ней пару раз за сегодня, но разве могу отказаться от этого.

Слышу шорканье в трубке, похоже мужчина куда-то идет, слышу, как он зовет маму. И её далекий, приглушенный ответ.

Мирослав прочищает горло прежде чем ответить.

— похоже она в душе. Попросить ее перезвонить тебе позже? — любезно предлагает он.

— нет, не стоит. Поговорим уже завтра. Отдыхайте. Спокойной ночи. — желаю я Мирославу, в надежде, что он не примет отказ за грубость. Не хочу тревожить их попросту, пусть лучше больше побудут вместе.

— Доброй ночи, Дана! И Максу передай. — прощается Мирослав и отключает вызов.

Утро встречает меня теплом и уютом. Открываю глаза и потягиваюсь, наслаждаясь солнцем, пробивающимся в окна. Опускаю взгляд и нахожу Макса, спящего на моей груди.

Похожу, это входит в его привычку.

Ну и что теперь делать?

Потираю глаза рукой, стараясь не разбудить парня.

В мыслях перебираю пути к отступлению, но не нахожу ни одного, кроме как встать и убраться отсюда.

Очень медленно и аккуратно выбираюсь из-под внушительного тела Макса, но как только собираюсь встать, слышу шевеление за своей спиной.

— мммм. — Макс, не открывая глаз, тянется ко мне, и обхватывая мою талию, возвращает в исходное положение. — Полежим еще немного.

Решаю, что он просто еще не проснулся.

— Мааакс. — зову я. — ты всё еще спишь?

— Мне нравится, как ты произносишь моё имя. — на этот раз его веки трепещут и распахиваются. Он приподнимается, подпирая спину подушкой, и снова притягивает меня, усаживая между своих ног. Моя спина прижимается к его груди и внизу живота пробуждаются уже знакомые ощущения.

Остаюсь неподвижной, позволяя ему как кукловоду управлять мною. Просто не могу признаться вслух, что неспособна противиться этому.

— Дана. — его сонный голос ласкает мой слух. Он прикасается своей щекой к моему виску, и я запрокидываю голову. — Мы можем позволить себе хоть одно утро. Мы оба хотим этого. Мы заслуживаем этого.

— Не можем. — срывается с моих губ. — как мы можем оправдать это? — зажмуриваюсь от осознания того, что должна прекратить все это, но не получается.

— Мы не должны ничего оправдывать. Я не понимаю, почему ты всё так усложняешь? — он обвивает меня руками, крепко сжимая в объятиях, и делает глубокий вдох.

— счастье наших родителей на первом месте! — убеждаю я, только не знаю кого больше, себя или Максима. — В этой истории мы второстепенные персонажи, Макс. Нельзя просто наплевать на них, и выдвинуть свои интересы на первый план. — меня обжигают мои собственные слова.

— Тогда напишем свою историю — как же соблазнительно это звучит из его уст. — Мы почти живём одни! По сути, раньше я и правда был один, а теперь появилась ты и всё изменилось! — сгребая мои волосы своей большой ладошкой, он откидывает их мне за спину, и целует меня чуть ниже уха. Я снова прикрываю глаза, сдерживая звук удовольствия.

— Да-на. — произносит он тихо по слогам, словно смакуя моё имя. Следующий поцелуй приходится мне в шею. Я выгибаюсь, и пальцами впиваюсь в его затылок, прижимая его рот ближе к себе, ощущая огромную нужду в его ласках.

Макс стонет, и опускается ниже, осыпая поцелуями ключицы и плечи.

Привстаю и поворачиваюсь к нему лицом, встречая его поцелуй своими губами. Но в считанных сантиметрах от меня, парень замирает.

Мы не разу не целовались в губы.

Он заглядывает мне в глаза, спрашивая, уверенна ли я. И тогда я сама тянусь к нему.

Его губы одна из самых невероятных вещей на планете. И как только они накрывают мои, мир переворачивается.

Мне сносит крышу.

Тело бьёт дрожь.

Его язык врывается в мой рот.

Настойчивый и жаркий. Изучает меня.

Целую его так долго, пока мои губы не начинают щипать. Чувствую, что мне нужна передышка, и только тогда прерываю поцелуй.

Мы смотрим друга на друга, и кажется, мы оба напуганные, запутавшиеся, потерянные и … счастливые.

— разве это не чудесно? — он приземляется поудобнее на подушку, утягивая меня за собой. Я снова оказываюсь в его объятиях.

Я не отвечаю. Я корю себя за счастье, которое бьёт ключом. Мне так хочется растянуть этот момент как можно дольше, просто отдаваясь его рукам.

— Эй. Ты что плачешь? — он приподнимает мой подбородок, когда я шмыгаю носом. И правда, не заметила, как разревелась. Живя здесь я стала жуткой плаксой.

— Макс. Я бы так хотела, чтобы всё было так просто. — глажу его по щеке, наслаждаясь как редкая щетина царапает мою ладошку. Но знаю, что должна делать. И по его понимающему взгляду знаю, что он ждал этого. — Мне жаль. — в этот раз мне не приходится вырываться из его объятий. Его руки сокрушенно опадают вниз, и я отстраняюсь, вставая с его кровати.

Гляжу на него с сожалением, ощущая покалывание на коже, от его недавних прикосновений.

Сжимаю кулаки и ухожу из его комнаты.

Сегодня приедут родители, а значит, нужно подготовиться и привести в порядок мысли.

Родители вернулись ближе к вечеру, и мама сразу взялась за ужин. Может мы с Максом должны были приготовить что-то к их приезду, но учитывая нашу ситуацию…

В общем, мы все собрались за ужином. Мама была крайне молчалива, со мной и Максом больше разговаривал Мирослав. Я почувствовала неладное. Что-то точно было не так.

Я вернулась на учебу и мне многое пришлось догонять. Оказывается, за неделю я успела многое пропустить.

Да институт это тебе не школа. Здесь все не так легко. Хотя раньше мне казалось, что школа- это сущий ужас.

Я не ездила больше с Максом или Димой, меня подвозил Генадьевич. Я и сама была бы не против ездить на общественном транспорте, как ездила всегда раньше, но Мирослав настоял, чтобы Генадьевич позаботился обо мне. Я не возражала особо, причем водитель у меня был отменный.

Я никогда не садилась сзади, я садилась впереди, и мы болтали всю дорогу. В некотором смысле он стал моим другом. Вроде доброго веселого дядечки, который наставляет тебя, когда ты ему жалуешься на ежедневные мелочи.

Я узнала, что у Генадьевича большая семья. Два внука и три внучки, которых он обожает и души в них не чает.

У этого мужчины очень добрый глубокий взгляд. Многочисленные морщинки вокруг глаз и на лбу, рассказывают о его нелегкой жизни больше, чем его слова.

Оказывается, он рано женился и у них с женой появились дети в очень молодом возрасте. Пришлось подрабатывать где только попадалась работенка. Он был и грузчиком, таская тяжелую мебель по несколько раз в сутки. И охранником, отсиживая по несколько суток без сна. И много где его поносило, прежде чем он нашел работу у Мирослава.

В общем, мировой дядька с длинной и нелегкой историей. Но сейчас он вполне доволен жизнью. Не смотря на многочисленные проблемы, преследующие их с женой с самого начала совместной жизни, но они не задели их чувств, которые они сумели сберечь до сих пор, и уверенна, пронесут еще через многие года.

Глядя на таких людей всё больше начинаешь верить в любовь и в ее силу.

С Димой наши отношения похолодели. Точнее, не с его стороны, но с моей да.

Если честно, я с каждым днем становлюсь все решительнее в мысли, что должна расстаться с ним.

И дело не в том, что это как-то изменит наши отношения с Максом, а в том, что я чувствую отвращения к себе, обманывая такого человека, как Дима.

Мне вдруг вспомнилось, как он единственный поддержал меня с самого начала. Заставлял улыбаться, и спасал из неловких ситуаций. И я вообще тоже хороша, согласиться быть его девушкой будучи в подвешенном состоянии и желая сбежать от чувств к Максу.

Настоящая дура и эгоистка.

С Максом же мы общаемся на дружеских тонах и не переступаем установленных границ. Но видимся мы редко. Он проводит время со своими друзьями, а я со своими.

Так все кажется легче. Хоть я и жутко скучаю по нему.

Больше всего времени я провожу с Алей и Лидой. В университете и за его пределами.

Мама и Мирослав все-таки что-то скрывают. Прошло уже почти две недели с момента их возвращения, но все явно изменилось.

Мама больше не ездит с ним на работу и всюду, куда бы он не поехал, а вернулась на телевиденье и снова пропадает там.

Поэтому после института сегодня я собираюсь выяснить хоть что-то.

Наступает вечер и у меня после ужина, которые с недавнего времени все реже стали семейными, появляется идея.

Готовлю горячий чай, как любит Мирослав, очень крепкий и сладкий, и собираюсь отнести к нему в кабинет.

Может мне удастся хоть немного разговорить его.

Делаю глубокий вдох и стучу в кабинет. Руки, держащие чашку, подрагивают, но я стараюсь не разлить жидкость на пол.

— Входи. — отвечает уставшим голосом Мирослав, даже не спрашивая, кто его гость. — Дана? — он искренне удивляется, когда обнаруживает меня в дверях своего кабинета.

Я делаю неуверенный шаг внутрь и закрываю за собой двери.

— Я принесла горячий чай. — ставлю чашку на подставку, чтобы не повредить поверхность деревянного отполированного стола. — В последнее время вы очень загружены работой. Подумала, что не помешает маленький перерыв на чай.

Ожидаю его ответа, хотя чувствую себя немного глупо. Ни разу еще не была в его кабинете и не интересовалась его делами, а тут вдруг… чашечка чая.

Его взгляд смягчается, а губы задевает легкая улыбка. Всё-таки они с Максом очень похожи. То же тепло в темных глазах, и растрепанные волосы, когда они чем-то слишком заняты.

— спасибо за это. — благодарит он, указывая на чашку. — присаживайся.

Собираюсь воспользоваться его предложением, но, когда сажусь, задеваю рукой рамку с фотографией, и та опрокидывается. Спешу её поднять, и когда смотрю на фотографию, то вижу маленького Макса.

Его улыбка как у самого счастливого ребенка, и сидя на полу, он держит в руках книжку. Глаза блестят, когда он смотрит в объектив фотоаппарата. В углу фотографии вижу женщину, которая стоит спиной наклоняясь к мальчику. Похоже, что в этот момент, она как раз вручила мальчику книгу, и он ей очень обрадовался.

Её светлые волосы достигают лопаток, и тело обладает какой — то прирожденной кошачьей грацией. Точно представляю утонченные черты лица женщины, соответствующие ее образу, и тонкие женские запястья, которыми она тянется к мальчику.

День Рождения Макса приближается с неумолимой скоростью, и я постоянно думаю о том, что же можно подарить человеку, у которого по сути все есть.

А в моих мыслях всплывает воспоминание о том, как он говорил, что рядом со мной снова почувствовал себя не одиноким. Может быть, я смогу возродить его чувства домашнего тепла. Как он пробуждает их во мне.

У меня появляется идея, которую я беру на примету, и откладываю в одну из полочек в своей голове.

Если честно, после рассказа Мирослава, во мне многое изменилось. Я долго думала над нашим разговором, перебирала его в голове, ставила несколько раз на повтор.

Его слова о том, что он не потеряют мою маму. Что он нашел человека, в котором видит родную душу. Что, если Макс моя родная душа? Может такие большие чувства действительно стоят того, чтобы рискнуть ради них?

Поэтому, поддаваясь своим мыслям, я решаю разобраться с несколькими вещами к одному из самых прекрасных дней в году, дней, когда на свет появился Максим. Этот день заслуживает большого празднования.

В любом случае, я ставлю перед собой несколько задач.

В первую очередь, я наконец то решаю, что пора все рассказать Алине. Она моя лучшая подруга, которая всегда всё обо мне знает. И сейчас, я больше не хочу от нее ничего скрывать.

Во- вторых, расстаться с Димой. Теперь я уверенна в этом на сто процентов, и не собираюсь отступать. Хоть мы и говорим с ним по телефону, но, когда несколько дней назад я впервые сказала, что нам нужно серьезно поговорить, он начал избегать встреч со мной. Будто чувствует неладное. Ну а бросить его по телефону я не могу. Он заслуживает большего уважения.

Ну и в-третьих, наконец признаться Максиму в своих чувствах в день его рождения. Он был прав, мы заслуживаем шанса. Заслуживаем того, чтобы написать собственную историю. Я достаточно верю в нас, чтобы сделать этот решительный шаг.

Поэтому, как только наступают выходные я прошу у мамы ключи от нашей квартиры в Мытищах и собираюсь провести там ночь. Сначала маме эта идея не нравится, но говорю, что мы с Алей уже так давно не проводили вместе времени, что просто нуждаемся в этом.

Любыми способами буду выпрашивать у Алиного отца, чтобы она осталась на ночь.

Мама наконец соглашается, и даёт мне ключи. Генадьевич везет меня в мою старую квартирку, когда я звоню Але, и слышу ее сонный голос в ответ.

— Алло, Дана. Десять утра, суббота. Ты жестока!

Смеюсь с её недовольного бурчания.

— Послушай, я буду в Мытищах минут через двадцать, и ты должна быть готова к этому времени. Сегодня я выпросила у мамы переночевать дома, и надеюсь, что ты составишь мне компанию. У папы твоего сама буду просить. Давай, собирайся, мне нужно многое тебе рассказать.

Слышу шелушение в трубке, похоже, что она подрывается с кровати, теперь она звучит бодро.

— Что? Хорошо, поняла. Встаю.

На этом мы прощаемся, и я обращаюсь к Генадьевичу.

— заедем по дороге в магазинчик. Дома шаром покати, мы ведь там уже давно не живём.

— Хорошо, Дань, как пожелаешь.

Улыбаюсь ответу Генадьевича. Мы с ним всё-таки очень сблизились за это время, что видимся каждый день.

Так и зовём друг друга, он меня Дань, а я его Генадьевич. И это больше не чувствуется странным, будто так и должно быть.

Наконец, через время, останавливаемся у моего подъезда. Прощаюсь с Генадьевичем, и мчу с небольшой сумкой с парочкой вещей и пакетом с едой домой.

Поднимаясь по подъезду набираю смс для Али, что я уже дома. Останавливаюсь у своей двери, и чувствую некоторое волнение, прежде чем открыть ее. Вставляю ключ, и поворачиваю его, слышу такой знакомый щелчок. Толкаю дверь, и она распахивается передо мной.

Делаю шаг, переступаю порог. Родные стены с уже потрепанными временем обоями, навевают воспоминания. Чувствую ностальгию и прижимаю ладонь к одной из стен.

Вдыхаю такой знакомый аромат квартиры. Пыль конечно, немного портит его, но все равно не перебивает.

Знаете, я давно стала замечать, что у каждого дома есть свой аромат. Может, скорее своя атмосфера, от которой зависит царящие в доме запахи.

Но вот эта атмосфера и этот дом, настолько родной и привычный для меня. Хотя и в той квартире, мне тоже уже всё породнилось.

Меня настегает одна мысль. Квартира Мирослава всегда чистая, хотя я никогда не видела, чтобы кто-то убирался там. Включая меня и маму. Единственное место, где я прибиралась, это моя комната. Ставлю себе на заметку спросить об этом у мамы позже.

В дверь стучат еще до того, как я успеваю снять обувь и пройти в квартиру, и я открываю, впуская замерзшую Алю. Она в домашней одежде и кроссовках, а сверху накинута легкая курточка. Прохладно, для нынешней погоды.

Мы накидываемся друг на друга с объятиями, хоть и видимся каждый день в универе, но это всё не то. Совсем не то.

Я переодеваюсь быстро, и мы идем с ней на кухню. Ставлю чайник и выставляю на стол печенье, чтобы подкрепиться немного и набраться сил, для того, чтобы всё рассказать Але.

Вот и наступил этот торжественный день. Моё настроение настолько феерическое, что я не могу усидеть на месте. Я встала как можно раньше и перед школой приготовила кексы для Макса, в которые вставила свечи и заставила его загадать желание.

Это было одним из моих пунктиков. Если у человека день Рождения, то он должен любым способом заполучить свою законную возможность загадать желание.

Я знаю одно, Максу было очень приятно. Когда я обняла и поцеловала его в щеку, он крепко прижал меня к себе, и не выпускал из объятий несколько минут. Я уже не могу дождаться, когда мы вечером останемся вдвоем, и я признаюсь ему.

Подарок я тоже отложила на вечер. Хочу сделать все романтично, и подарок, который я купила для него, очень символичный. Очень надеюсь, что Максим все поймет правильно.

День в университете тянется неумолимо долго. Дима, кстати, делает вид, что меня не существует, с тех самых пор, как я рассталась с ним во дворе университета.

Когда на следующий день, после нашего с Димой расставания, Макс вернулся домой поздно вечером пьяный в хлам, то проговорился мне, что напились они вместе с моим бывшим парнем.

Мне было больно это слышать. Я не хочу, чтобы Дима так переживал. Знаю, что сама виновата во многом. Но, думаю, нельзя было больше его мучить. Чем позже я бы сказала правду, тем больнее ему было бы.

Лида, когда узнала о нашем с Димой расставании, вовсе не удивилась. Более того, она спросила о том, кем же занято моё сердце. И могу сказать единственное, она точно подозревает, кем же оно занято.

Кстати, я замечала пару раз, как Дима разговаривает с Алей. Она подходила к нему, а он не прогонял ее. Хотя Алина говорит, что Дима не многословен, но я уверенна, вскоре он отойдет. Я поддерживаю симпатию подруги, и возможно, она и станет его ярким лучиком в этой жизни.

Мой же яркий лучик всю неделю уже смотрит на меня так, будто чего-то ждёт. Подожди еще немного, Макс, скоро всё будет.

Мирослав распланировал день Рождения сына еще месяца два назад. Ресторан был заказан на пять, туда приглашены родственники и деловые партнеры с их семьями. Скорее, это, наверное, показное празднование. А потом уже, под вечер, Максим с друзьями едут в клуб, отрываться на всю катушку, так сказать.

Я собираюсь подарить свой подарок после ресторана.

Когда я оказываюсь дома, то первым делом бегу в душ. Мою голову, бреюсь, мажусь кремами. Я готовлюсь так тщательно, будто собираюсь лишиться девственности этой ночью. Но кто знает…

мысли, от которых мне становится жарко, на задний план, и продолжаю готовится. Тщательно укладываю волосы, закалывая часть из них сзади, а остальные пускаю свободными локонами. Наношу макияж в виде дымчатых теней и прозрачного блеска. Немного румян, для выделения скул.

Достаю из шкафа платье, которое висит на плечиках упакованное в целлофан, предназначенный защитить ткань от пыли.

Аккуратно распаковываю и одеваю поверх черного дорогого комплекта белья.

«Эта модель поражает своим изяществом и грацией, вознося вас к самым вершинам удовольствия. Высокий сексуальный вырез на длинной юбке откроет прекрасное обозрение на стройность ваших ножек. Лиф без бретелек, искусно декорирован кружевом, покажет вас с романтичной стороны, подчеркивая вашу женственность. А благородный темно-синий цвет платья, расскажет о вашем безупречном вкусе. Вы будете самой элегантной на любом празднике.» — вот, что обещало мне описание на сайте, когда я заказывала платье в интернете.

И на самом деле, не обманули.

Я действительно выгляжу изыскано и привлекательно в этом платье. Мой образ достаточно женственный и элегантный. Полгода назад я бы и не поверила, что могу выглядеть так. Но дорогие вещи делают своё дело.

Мне пришлось взять серебристые босоножки на шпильке с собой и переобуться в ресторане.

Макс поехал на своей машине, а нас с мамой и Мирославом отвез Генадьевич.

Ресторан очень богато обставлен, декор на высшем уровне, персонал собран из настоящих профессионалов. В общем, Мирославу этот праздник обойдется в кругленькую сумму.

Я не знаю почти никого. Только вот Дима и мужчина средних лет рядом с ним, иногда поглядывают на меня. Я предполагаю, что это его отец.

Но Дима не улыбается мне, он просто прожигает меня взглядом, а иногда всё так же делает вид, что меня не существует. Но я не позволю этому, испортить мой настрой.

Гляжу на Макса, который одет сегодня просто с ниточки. Дорогой смокинг и зачесанные волосы, а еще легкая щетина, он выглядит так по-взрослому, хотя ему стукнуло всего девятнадцать. Моя кожа вспыхивает от одного любования этим парнем, и зудят пальцы от желания прикасаться к нему.

Но сейчас он слишком занят, принимая поздравления от десятков людей, которые собрались здесь в этот торжественный вечер. Девушки, дочери богатых родителей, суетятся, всевозможными способами пытаясь привлечь его внимание к себе. Отворачиваюсь всякий раз, когда к нему подходит очередная «гостья», с целью поздравить его с днем Рождения, или же раздеться перед ним до гола и утащить МОЕГО Макса к себе в постель. Или же моё воображение рисует это, но всё равно мне не приятно.

Сердце колотится, пока я наблюдаю за абсолютно взбешенным Максом, который держит Кирилла за воротник, и уничтожает его одним лишь взглядом. Серьёзно, если бы взглядом можно было убить, Кирилл был бы уже мертв.

Максим тяжело дышит, и я спешу успокоить его прежде, чем он всё-таки ударит парня.

Кирилл же не совершает никаких попыток высвободится, но и в драку не лезет. Это его выбор, он здесь не для того, чтобы бороться за меня. Он здесь, чтобы попрощаться.

— Макс. — зову я спокойным голосом, и пытаюсь прикоснуться к нему, но он рычит и отдергивает своё плече от меня. Его руки, вены, челюсть, так напряжены, что вот-вот и он всё-таки совершит выпад. Меня вообще удивляет, что он до сих пор не ударил Кирилла, но это и хорошо. Значит, он держит себя хоть в каком-то подобии контроля.

— Это мой друг. Он уезжает, и зашел попрощаться. Мы больше не встретимся с ним. — моё внимание направленно только на натянутый профиль Максима. Его брови сомкнулись, а глаза смотрят с диким блеском убийцы. И они направлены только на Кирилла.

Тот, в свою очередь, хоть и не бросается в драку, но по сомкнувшимся кулакам внизу, понимаю, что он готов к обороне.

Он молчит, но его дыхание такое быстрое, будто в его теле произошел огромный скачок адреналина. И сейчас он бежит по его крови, не позволяя успокоиться.

— Макс, отпусти его! Он ничего не сделал! — слегка ударяю Макса по руке, но она каменная. И я даже не уверенна, что он вообще что-то чувствует. — Максим! — кричу я, и мой голос разносится эхом по темному двору.

Наконец-то он моргает пару раз, но взгляд от Кирилла не отводит. Ну хотя бы новые эмоции на его окаменевшем лице.

— Домой, Дана! — шипит Максим, но в этом звуке столько ярости, что она режет по слуху.

— Только с тобой! — возражаю я, и даю понять, что не оставлю их здесь двоих на растерзание друг другу.

— Я сказал, иди домой! — еще грубее приказывает Макс, но он не дождется моей покорности. Я не собираюсь становится виновницей кровавого месива. А именно этим всё и закончится. Потому что я знаю этих двоих, и ни один из них просто так не отступится в драке.

— А я сказала, что уйду только с тобой! — мой голос полон уверенности, и наконец, он переводит взгляд на меня. На мгновение мне даже хочется опустить глаза, или свернуться под этим мощным энергетическим зарядом, но я достойно выдерживаю его.

— Отпусти его! — говорю снова, с уже более успокаивающими нотками. — Пожалуйста! — я специально даже не смотрю на Кирилла. Пусть Макс поймет, что тот ничего не значит для меня в том смысле, о котором думает Максим.

Макс держит парня еще мгновение, прежде чем отпускает так резко, что тот даже шатается, но устаивает на ногах. — Вали, быстро! — это рычание покидает грудь Максима. Он хищник, который сейчас пытается сохранить в себе последние остатки самообладания. — Быстро!

Я бросаю Кириллу всего один умоляющий взгляд. — Уходи! — говорю одними губами, когда мы встречаемся глазами.

Он выдерживает секундную паузу, отвечает «Прости!», и уходит.

— Даже не смей… — кидается Макс ему вслед, но я становлюсь перед ним, преграждая путь, и он чуть ли не врезается в меня.

Я сглатываю, когда наши взгляды снова встречаются. Если бы не знала Макса, и на что он способен, подумала бы, что собирается меня убить.

Он не произносит ни слова, грубо хватает меня за локоть, и затаскивает в подъезд. Я еле успеваю за ним.

Когда мы оказываемся вдвоем в лифте, то чувствую, как дрожь начинаясь с коленок, разносится по всему телу. Я не боюсь, что Макс причинит мне физический вред, но страх всё равно застревает в горле.

Мы стоим бок о бок, он все еще крепко сжимает пальцы на моей руке, и даже сквозь пальто он заставляет своим жестким касанием, неметь мою кожу.

Пытаюсь вырваться, но Макс и глазом не моргает. Он похож на робота в это самое мгновение, линия лица жесткие, но стоит ровно и спокойно, всё тело натянуто. Он выглядит смертельно опасным прямо сейчас.

Наконец лифт останавливается на нужном этаже, и проносясь через площадку, передо мной распахивают дверь, и втаскивают в квартиру.

Наконец в гостиной меня выпускают из хватки, и только сейчас понимаю, что рука была сжата с такой силой, что только теперь начинаю чувствовать её.

Только собираюсь развернуться и сказать что-то, как слышу жесткий грохот, разносящийся сбоку от меня.

С островка, который разделяет кухню и гостиную, летит всё, что на нём было. Корзинка с фруктами, кувшин с водой, и прочие мелочи. За ними по комнате разлетаются стулья. Максим в бешенстве, и наконец он даёт выход своей ярости.

— Макс… — начинаю я, но не позволяет мне сказать и слова.

— Это твой подарок, Дана??? Хочешь дать понять мне таким способом, что нам ничего не светит??? — он орет. Просто орёт, самозабвенно отдаваясь своему гневу.

Уже прошло часа два, как Макс с друзьями ушли в клуб. Некоторое время я просто смотрела в стенку, потом встала, переоделась и пошла убирать тот бардак, который устроил Макс в гостиной, когда орал на меня как сумасшедший.

Зато потом оставил нуждающуюся со сладким томлением в животе, и умотал в клуб.

Совсем не могу понять его поведения. Сначала злится, обзывает меня последними словами, а потом говорит, что со мной все будет иначе.

Родители все еще гуляют. Я звонила маме, чтобы спросить где они, и она сказала, что «вечеринка в самом разгаре». Звучат, как подростки.

Я уселась на диван смотреть какую-то мелодраму по телеку, и уже была готова пустить слезу на одном из чувственных моментов, как у меня в руках зазвонил телефон. Сама не заметила, что не выпускала его из рук всё это время.

— Да? — отвечаю, даже не смотря на то, кто высвечивается на экране.

Неприятное чувство таиться в груди. Волнение.

— Дана, — узнаю голос Димы.

— Дима? Что-то случилось? — подпрыгиваю с дивана, и почему-то очень нервничаю.

— Ты только не волнуйся. — говорит он, отчего во мне всё дрожит только больше. — Мы с Максом в больнице. В клубе произошла драка. Ничего серьезного.

— в какой вы больнице? — сразу же спрашиваю я, когда уже одеваюсь на ходу.

Дима сообщает мне адрес, хоть ему и не нравится перспектива того, что я буду добираться ночью сама. Но мне плевать. Я хочу видеть Максима прямо сейчас. Хочу быть рядом с ним.

Вызываю такси и еду в больницу. Меня трясет, знаю, что ничего серьезного не произошло, но пока не увижу Максима, не успокоюсь.

Как только мы подъезжаем к месту назначения, и я расплачиваюсь с водителем, то пулей заношусь в холл больницы. Тут почти никого нет, кроме медсестры за регистрационным столом, и я сразу нахожу недалеко с ним Диму. Он сидит на одном из стульев, со сложенными на коленях руками, но как только замечает меня встает и двигается ко мне на встречу.

— Где он? — мой голос звучит слишком громко и взволнованно, и замечаю, как на нас косится молодая медсестра.

— я же сказал, что всё нормально. Просто подрался парень, — обыкновенным обыденным тоном отвечает он. Действительно, чего уж там.

Но я продолжаю сверлить его взглядом в ожидании ответа.

— Он в этом кабинете. — Дима указывает на одну из дверей, и мне приходится держать себя в руках, чтобы не кинуться туда. — Давай просто подождем. — говорит парень, и предлагает присесть.

Я немного успокаиваюсь и сажусь. Дима садиться рядом. Некоторое время мы молчим, пока я не осознаю, что это первый раз, когда он заговорил со мной после нашего расставания. В первый раз, когда он не делает вид, будто меня не существует.

Чувствую, что настало время извиниться за то, как у нас всё вышло.

— Дим. — привлекаю внимание парня, заставляя его посмотреть мне в глаза — Прости, что всё так вышло. Я не хотела обидеть тебя или сделать больно. Ты очень хороший. Просто у нас разные пути.

Он выжидающе смотрит, пока я сгораю от ожидания того, что же он ответит.

Его лицо сначала напряженно, но с каждой последующей секундой его черты смягчаются, и он даже старается выдать подобие улыбки.

— ну что же, «у нас разные пути» звучит лучше, чем «дело не в тебе, а во мне».- это его попытка пошутить, чем он разряжает обстановку. Мы даже обмениваемся легкими улыбками.

Не знаю, что еще сказать. Ведь он так и не ответил внятно на моё извинение. Но спустя мгновение он это исправляет.

— Да ладно тебе, Золушка! Я тоже хорош. Ведь подозревал, что всё именно так и закончится. Просто хотел побороться за даму сердца. — говорит Дима. Знаю, что ему еще понадобится время, прежде чем он полностью отойдет, но после его слов мне гораздо легче. Как камень от сердца.

— Спасибо. — говорю, заглядывая в его кошачьи глаза. Немного грустные, но такие теплые и добрые, что на душе становится светлее.

Знаю, что он очень злился. Но он так по-взрослому справляется с нашей ситуацией, что не могу не восхититься его характером.

В этот момент из кабинета выходит Макс. Его футболка немного измазана кровью, а на брови свежая заштопанная рана. Кожа на костяшках рук разодрана.

Его глаза загораются, как только он видит меня. И мы идём друг другу навстречу.

— Макс. — тихо вздыхаю я, и тянусь рукой к его лицу. Но он ловит мою ладонь, подносит к моим губам и целует. Очередное моё поражение перед его проявлением нежности.

Но как только его губы касаются моей кожи, он резко вздрагивает и шипит, и тогда замечаю, что в углу его рта тоже свежая рана.

— всё хорошо. — уверяет парень, а его взгляд окутывает меня небывалой мягкостью и лаской.

Мы стоим так кажется вечность, пока он держит мою руку, и смотрим друг другу в глаза.

Горячий шоколад, темные омуты, бездонные глубины, в которых я без колебаний тону. Его глаза, как его собственная вселенная, в которую мне довелось попасть, и я не хочу искать из неё выход.

Ночью мы домой так и не вернулись. Макс предупредил родителей, что я буду с ним, поэтому они нас не беспокоили.

Сначала мы пили кофе с пончиками на заправке. Где-то около четырех утра. Мы согрелись и перекусили, и это было невероятно романтично. Мы всё время держались за руки и не могли перестать целовать друг друга. К утру у меня даже начали болеть губы, но эта боль оказалась с таким сладким послевкусием, что хотелось еще и еще.

Потом мы встретили рассвет в одном из парков, сидя у водоема и вслушиваясь в ранее пробуждение города.

Мы дождались открытия кафе, о котором до этого Макс рассказал мне и направились туда, чтобы позавтракать одним из самых вкусных омлетов и блинчиками, которые буквально таят во рту. По крайней мере, Макс описал именно так.

Самое смешное, что мы добирались туда на метро. И это оказалось очень странным зрелищем, видеть Максима там. Будто он попал в совершенно другой мир, но быстро адаптировался к нему. Это был первый раз, когда он прокатился на метро, но ему вроде как даже понравились новые ощущения.

Вот мы сидим за столиком в том самом кафе, и ждём своего заказа.

— Это моё любимое место! — в который раз повторяет Максим, и вдыхает носом такие насыщенные ароматы доносящиеся прямо с кухни. — А это… — продолжает Максим, и сплетает наши пальцы. Мы сидим друг напротив друга, и наши руки сцеплены на столе. — моя любимая девушка. Не знаю, могу ли я быть счастливей, чем сейчас. — его голос ласкает мой слух, а слова, как лучшая песня для моей души.

Я смущенно улыбаюсь, потому что наши отношения так резко развернулись на 360 градусов, что к этому нужно привыкнуть. Но думаю, что справлюсь с этим.

Но после его слов, вопрос сам врывается в мои мысли и срывается с языка.

— Много девушек тут было? — спрашиваю и замираю в ожидании не очень приятного ответа.

— здесь вообще никого не было. — уверенно и спокойно отвечает парень, не прекращая поглаживать мою кожу своими длинными пальцами. — время здесь я всегда предпочитал проводить в одиночестве. Это был мой личный уголок.

Я удивляюсь, значит он разделил со мной что-то настолько личное. Это осознание греет меня изнутри и придает уверенности.

— но ты привел меня сюда. — уточняю я.

Макс усмехается, и его улыбка творит невообразимые вещи с моими внутренностями.

— так точно, кэп.

Мы молчим некоторое время, просто наслаждаясь присутствием друг друга, пока мой взгляд не цепляется за книгу, которая лежит рядом с нашими руками.

— Почему ты так полюбил эту книгу в детстве? Что в ней такого особенного? — меня это действительно интересует. Хочу знать все об этом парне, начиная с самых малых лет. Его мысли, чувства, мечты и надежды.

задумался и смотрит в окно. Мне даже сначала кажется, что он не собирается отвечать на мой вопрос. Но всё же слышу его голос спустя несколько секунд.

— когда мне подарили мою первую серьёзную книжку, я сразу же накинулся на неё и не расставался, пока не прочёл. Читал даже по ночам, когда родители думали, что я сплю. Включал маленькую прикроватную лампу и читал. — в его взгляде легкая туманность, будто он вернулся в прошлое. Я зачаровано слушая его и впитываю каждое слово. — История об этом пятнадцатилетнем мальчике, которому пришлось взять на себя ответственность за несколько жизней и управление судном. Знаешь, Дик Сэнд смельчак, которых еще поискать нужно. Я очень хотел быть похожим на него. Даже в том маленьком возрасте меня так захватило это приключение, что я задавался вопросом, как бы я поступил на его месте? Смог бы проявить силу и храбрость, как этот мальчишка? — я сжала крепче его руку, и Макс посмотрел на наши руки, а потом и на меня. — Потом ушла мама. Мне, ребенку, тогда казалось, что мой мир уничтожен. Будто с её уходом, я лишился всего. И тогда я подумал, должно быть это и есть время, когда я должен управлять собственным кораблём. Я перечитывал её столько раз, кажется, что до сих пор помню каждое слово. Но так разозлился на мать, что выкинул эту книгу.

Он заканчивает свой рассказ, а во взгляде печаль. Мы не оторвались ни на мгновение друг от друга, но я чувствую потребность быть еще ближе.

Как только собираюсь пересесть к нему на соседнее сидение, как нам приносят наш заказ.

От запаха еды, мой живот тут же урчит, и текут слюнки.

— Нападай. — с улыбкой говорит мой парень, и подвигает ко мне огромную порцию вафель. Именно они сразу же привлекли моё внимание. Он же заказал себе блинчики, которые я тоже попробую в любом случае.

Но прежде чем согласиться, я наклоняюсь вперёд, приближаясь к Максиму, и заглядываю ему в глаза, проводя рукой по щеке. Он зажмуривается, когда льнет на встречу моему прикосновению.

Жду, пока он откроет глаза, и как только наши взгляды встречаются, говорю ему.

— я не уйду, ты ведь знаешь?

Он не отвечает сразу, а очень долго смотрит на меня. Я почти могу слышать его мысли, и сомнения, которые пытаются взять верх над ним. Но я не позволю ему закрыться или отдалиться от меня.

— Мааакс. — протяжно зову я, с мольбой смотрю в глаза.

За прошедшую неделю я нашла все больше подтверждений тому, что у мамы и Мирослава есть проблемы. Как в один день можно быть беспросветно влюбленными, а в другой выглядеть как незнакомцы?

Хоть в этом было больше маминой вины. Я не раз видела, как Мирослав пытается наладить контакт, а мама не идет на встречу. Наоборот, она делает сразу два шага назад.

Меня, факт о том, что отношения с Максом заставили совершенно забыть о родителях, жутко напрягал. Иногда, я невольно задумывалась насколько бы нам с Максимом было легче, если бы наши родители не собирались поженится. Но потом тут же корила себя за подобные мысли. А также, мы ведь могли и вовсе никогда не узнать друг друга, если бы не мама и Мирослав!

Сегодня, мама как всегда стоит на кухне после работы и готовит ужин. Я подхожу, чтобы помочь ей, пытаюсь завести разговор, но она не многословна. Макс несколько дней подряд уже пилит меня, чтобы мы рассказали все родителям, и вот сегодня, пятничным утром, я решила, что все расскажу.

Мама натирает морковку, уже целую миску сделала, а я не понимаю зачем ей столько!

Меня всю разрывает внутри от ощущений, и я не могу устоять на месте. Переминаюсь с ноги на ногу, пока шинкую капусту. Мама стоит спиной, и когда я заканчиваю, то отодвигаю от себя доску, и собравшись с силами, наконец говорю:

— Мам, я хотела кое-что тебе сказать…

— Я изменила Мирославу. — мамин голос как лезвие рассекает воздух, и я замираю, ошарашенно мигая, глядя на её спину.

— Что? — еле слышно вырывается из моего рта, в котором внезапно стало сухо.

Женщина, стоящая передо мной, вдруг кажется мне кем-то другим, но не Викторией Гричевской. Потому что я не узнаю в ней — её.

Не уверена, что услышала ее правильно.

— Я сделала огромную ошибку. — ее голос надорванный, и плечи, обтянутые красной плотной тканью платья, сотрясаются в рыданиях.

Сглатываю, не в силах что-то ответить. Даже не могу потянуться к ней, и сказать не плакать.

Она поступила плохо. Хотя я и представить себе не могу, что ее могло заставить пойти на такое. Ведь она буквально стала принцессой рядом с любимым королем.

Но пока мама плачет, что-то просыпается внутри меня. Злость, ярость, обида, боль.

— Мама? Но как ты могла? — проглатываю соленные струи, которые льются вниз по моему лицу. Не успела даже сообразить, когда заплакала.

— Я не… — она разворачивается ко мне, и я встречаюсь с её красными глазами и сокрушенным выражением лица.

— Нет, мама! — злостно отсекаю я ее попытки оправдаться. — Ты хоть знаешь… — прикусываю язык, прежде чем упрекну ее во всём, от чего отказывалась ради нее все это время.

— Я не хотела, не хотела! Я просто испугалась! Никогда не испытывала того, что чувствую к Мирославу. Дана, дочка, мы ведь всю жизнь только вдвоём! Я так счастлива стала, когда встретила его, что даже страшно! — зарекается мама, хватая меня за плечи. Вина четко слышна в ее голосе, в ее дрожащих руках, в отчаянном взгляде.

Я смиряю ее долгим взглядом. Хочу кричать на неё, обвинять, отпрянуть. Но она сама отпускает меня, и опирается на стол позади себя.

— Я рассказала Мирославу обо всём вчера. Он не прогнал меня, но сказал, что ему нужно время подумать. Сегодня он не вернется домой. Останется в другом месте. — лишившимся всяких эмоций голосом говорит она. Её веки тяжелые, а взгляд уставший. Она перестала всхлипывать и находится сейчас в состоянии после истерики.

Мне почти жаль её. Почти… Но еще мне жаль себя, и Макса…

Которого я вижу в проходе коридора, когда отвожу взгляд от мамы. Он встречается со мной глазами всего на мгновение, после чего переводит убийственный взгляд на маму.

— Макс… — почти хрипит она, и это буквально заставляет его взорваться.

— Я не хочу ничего слышать! — отрезает Максим, его челюсти напряжены настолько, что через всю комнату можно услышать скрежет зубов. — Мой отец- влюбленный болван! Ну а ты Виктория, и вправду просто трусиха! — уверенным шагом он идет в нашу сторону, и я даже успеваю испугаться, что он собирается сделать что-то очень плохое. Но сомкнув руки в кулаки, и скрипя челюстями, он проносится мимо со скоростью света.

Я остолбеневшая хлопаю глазами, провожая его мощную спину, когда он идет ко входной двери.

Собираюсь кинуться за ним, но меня хватают за руку.

— Дана, пожалуйста. Я испугалась, но я правда осознаю свою ошибку. Я виновата, но я очень люблю Мирослава. — мольба в глазах, а я смотрю на свою маму в ответ, и просто сжимаю её руку. Это всё, на что я способна сейчас.

Но она будто осознает, что мне нужно идти, и отпускает меня, а я бегу вслед за любимым парнем, натягивая на ходу пальто.

Успеваю до того, как двери лифта закрываются, и сильные руки обхватывают меня, утягивая за собой в кабинку.

А дальше… руки Макса везде на моём теле, пока он жадно впивается в мои губы. Целует жестко и отчаянно, будто я всё, в чем он нуждается. И я отдаюсь этим ощущениям, зная, что они обладают целебными свойствами для моей души.

Будучи ребенком, я никогда не мечтала, что передо мной появится принц на белом коне, заберет меня в своё королевство и мы будем беззаботно проживать свои дни вместе. Даже тогда, глядя на маму и моих потенциальных отчимов, я понимала, что отношения — это сложно.

Вообще то, вам придется немало поработать над собой, чтобы перебороть всякое разногласие и недопонимание с другим человеком. Дружба это или любовь, в любом случае, в отношениях приходится чем-то жертвовать. Но что если подумать? Такая жертва не даст тебе почувствовать себя обделенным, потому что в итоге, ты можешь получить гораздо большее. В этом и есть смысл, я думаю.

Долгое время я просто скитаюсь по улицам города, которые буквально переполнены людьми. Наблюдаю за парочками со стороны, они счастливы и так улыбчивы, и я думаю о том, многим ли каждому из них пришлось пожертвовать, чтобы оказаться там, где они сейчас. Может просто отступить от своих принципов? Или перебороть свои страхи? И уж точно — забить на гордость.

Воспроизвожу в памяти лицо Максима, когда всего лишь попросила его подождать. А вот тот момент, когда сказала о его матери, совсем причиняет боль

Вы ведь знаете такое состояние, когда в порыве злости не выдерживаете, и поддаваясь одному лишь импульсу, не можете удержать язык за зубами? Хотите ужалить кого-то, и совсем не задумываетесь о том, что говорите. А если точнее, то не успеваете подумать. Вот это был как раз один из таких моментов. Я сглупила.

Но Макс… То, как он отреагировал. Я потревожила его самую глубокую рану. Я зацепила ребенка, мальчика, чья мама поставила карьеру выше своего сына. И сейчас, я чувствую себя настоящей стервой. Но я не хочу быть такой, и я не такая.

Максим может злится на меня, что он в принципе и делает, и я не знаю, как именно должна всё разгребать. Но знаю, что в первую очередь должна найти его.

Поэтому первое, что я делаю, так это набираю его номер. Мои пальцы покалывают от холода, и не очень удобно держать телефон, но я не особо беспокоюсь об этом.

Телефон отключен. Как и следовало ожидать. Решаю набрать маму, чтобы невзначай разузнать обстановку.

— Дана?? — ее голос встревоженный. Могу поспорить, она хотела позвонить уже тысячу раз, но отговаривала себя зная, что я зла на неё.

— Мам, ты в порядке? — это одна из вещей, которая волнует меня больше всего сейчас. Она и Макс. Да, возможно она и сделала большую глупость, (что у нас похоже семейное), но она моя мама и я люблю её.

— Всё нормально. — говорит она потухшим тоном. Другого сейчас я и не ожидаю. Знаю, что ничего не нормально, а ее слова должны были просто удовлетворить меня.

— Хорошо. — так же меркло отвечаю я.

— а вы? Вы с Максом в порядке? Где вы? — и вот я получаю ответ на свой вопрос. Значит Максим не дома. Не знаю, почему надеялась на это. В груди зарождается тревога.

— Эммм… — я стараюсь сохранить тон бесстрастным. — Мы вроде как гуляем. Ему нужно остыть и всё в этом роде. — бессовестно вру я, но не хочу давать ей очередной повод для беспокойства.

Слышу, как она тяжело вздыхает.

— Всё наладиться, мам. — уверяю её, хоть и сама не убеждена в этом.

Она хлюпает, и знаю, что она на грани того, чтобы заплакать. И я тоже. Но сейчас не время, и мне нужно найти Макса прежде, чем его злость побудит его к очередной глупости, которая станет между нами.

— Я люблю тебя. — не громко говорит мама, но эти слова обладают такой силой, что во мне появляется тот самый луч надежды.

— А я тебя. Поспи немного.

Я отключаюсь и меряю тротуар шагами, размышляя, как поступить дальше. Куда он мог пойти в таком состоянии?

Зная Макса, на ум приходит сразу одно из любимых мест его компании. Тот самый клуб, куда он потащил меня в первые дни нашего знакомства. Шантажом. До сих пор не верю, что между нами все так изменилось. Хоть и не могу быть уверенна, что сейчас он не попытается сделать мне больно в ответ.

Вызываю такси и еду в тот самый клуб. И самое странное, что желание найти его там, смешивается с надеждой, что он все-таки не там. А где-то в другом, более спокойном месте, где нет алкоголя и его бывшей девушки.

В клубе как всегда очень громко и он набит до отвала. Пытаюсь найти хоть парочку знакомых лиц среди толпы, но пока безуспешно. Поэтому решаю пробиваться к бару, чтобы хоть как-то оградится от танцующих и развязно ведущих себя людей.

Когда добираюсь до бара, ко мне почти сразу подходит один из барменов, молодой парень, чуть старше меня, симпатичный, но слишком смазливый и выхоленный как по мне.

Он предлагает мне напитки, но я сразу же отказываюсь и задаю ему интересующий меня вопрос по поводу Макса или кого-то из его друзей. Уверенна, что их тут знают, ведь они ошиваются тут чуть ли не каждый вечер, и не ошибаюсь. Бармен сразу же понимает о ком речь, и указывает мне в один из дальних сторон клуба, на угловой столик.

Я благодарю его и снова пробиваюсь сквозь толпу. Народ гудит и развлекается, будто сейчас середина долгих каникул и у них будет еще несколько дней, чтобы отойти от такого веселья. Но это Москва, и тут привыкли к жесткому ритму, поэтому нечего удивляться.

Макс

«Как жизнь без весны, весна без листвы,

Листва без грозы и гроза без молний,

Так годы скучны без права любви:

Лететь на призыв или стон безмолвный твой.

Так годы скучны без права любви:

Лететь на призыв или стон безмолвный твой.»

Месяц спустя…

Я прожил это месяц в своём персональном аду. И как ни странно, название этому месту- Париж.

Но без Даны… Даже ее имя отдается болью в каждой клеточке моего тела. Каждый раз, при упоминании о ней, в груди я ощущаю огромную зияющую дыру. Не то, чтобы я забывал о ней хотя бы на мгновение…

Она думает, что я не люблю её. Он считает, что я бросил её, потому что мне плевать. Скорее всего, она думает, что я просто продолжаю жить.

Но она не знает всего.

О каждом моём дне, когда я бьюсь в агонии без неё.

О каждом кошмаре, который приходит ко мне ночью, пока я лежу один в холодной постели. Потому что нет ничего теплее, чем её руки, окутавшие меня во сне.

Мне хватило всего несколько дней совместных ночей, чтобы привыкнуть к ней рядом настолько, что теперь не могу спокойно спать.

Я сам виноват во всём, я сбежал как последний трус. Сбежал, чтобы найти проблемы на свою голову, в виде сокрушенной девушки Миланы, с самой отвратительной историей.

Знаете, у каждого человека, которого вы встречаете, есть история. Он может не рассказать её, но она отпечатается в его глазах так явно, что вы прочтете ее без всяких усилий.

И хоть, познакомившись с этой девушкой в самолете, я не ожидал продолжения знакомства, но она настояла. А я, почему-то не решился послать её. Но не потому, что она заинтересовала меня как девушка. Не то, чтобы Милана не красивая, но все мои мысли занимает одна единственная, коснувшаяся самых темных уголков моей души, познавшая мои самые отвратительные стороны, и все равно полюбившая меня.

Дана, словно луч солнца в моей жизни. Она буквально расколола тьму, которая держала меня в своих цепких лапах все время, до появления этой необыкновенной девушки.

И всего пару дней назад я был готов вернуться домой. Был готов вымаливать прощение Даны, и делать всё, только бы она меня простила. Готов был верным псом ползать у ее ног, пока она не вернулась бы ко мне. Потому что без неё все лишено смысла.

И я был бы уже дома, если бы не хреновое сочувствие, которое непонятно откуда взялось в моём сердце. Хотя… Если быть честным, конечно же понятно. Девушка, ставшая центром моей вселенной, научила меня сочувствовать. И теперь центр моей вселенной так далеко, что она просто не знает, как продолжать существовать…

Я даже не могу позвонить, чтобы услышать её голос. Дать ему вдохнуть жизнь в моё безликое существование.

Потому что я вляпался. Очень сильно. И теперь не знаю, когда вернусь. И будет ли, куда возвращаться… Потому что Дана может возненавидеть меня. А её ненависть — это то, что способно уничтожить меня, сжечь и расплавить…

Спустя два месяца…

Дана

Зима в этом году оказалась по особенному холодной. Обычно зима и тем более зимние праздники, были для меня временем волшебства и чудес, но в этот раз празднование Нового года промчалось незаметно.

Если вы думали, что на самом деле окажется, что Макс не улетел, (например, не сел на самолет и всё в таком духе), то это не та история.

Не могу сказать, что проплакала день и ночь все эти два месяца. Нет. Всего первый месяц. И только по ночам.

Но со временем мне надоело плакать. В конце концов, говоря о жертвах, которые мы приносим во имя любви. Всегда ли они оправдываются? Этого я сказать не могу. Но я не жалею не об одном мгновении, проведенном рядом с Максом.

Всё это время я не слышала его голоса, не видела его, а его комната… Что же… Она потеряла всякое тепло и уют, когда он уехал. И в моей комнате тоже стало холоднее, потому что я знала, что там, пройдя через ванную, больше нет моего моментами наглого, самовлюбленного, но также, такого нежного и заботливого, Макса. Теперь там было пусто, и осознание этого холодило стены и делало это квартиру пустой.

Иногда, я пробиралась к нему в комнату, и засыпала на его кровати, уткнувшись носом в подушку в поисках такого родного запаха. Но в конце концов поняла, что пора заканчивать с этим. Он ясно дал понять, что не хочет связываться со мной никаким образом. А Мирославу он звонил лишь тогда, когда тот был вне дома. В основном, он звонил ему на работу.

По началу я почти ни с кем не общалась, проводила много времени дома, и лишь в университете обменивалась парой тройкой слов с друзьями. Но всё напоминало о Максе, даже Аля, каким-то образом. Может быть потому, что они с Димой начали встречаться, и выглядели очень даже счастливо. Да вот только за меня волновались, как, впрочем, и Лида. Которая также сблизилась очень не-только со мной, но и с Алей, и теперь мы втроём стали очень близкими подругами.

Спустя 10 месяцев…

«Всё, что связанно с тобой, стоит того, чтобы подождать.» — хриплый нежный голос ласкает мой слух. Но этого не может быть.

Распахиваю глаза и резко отрываюсь от подушки. Это просто сон.

Как этот голос может так отчетливо звучать в моей голове спустя год. И почему сейчас? Я уже давно положила конец своей тоске по Максиму. Так что нет смысла думать об этом больше…

Просто моя память сегодня решила посмеяться надо мной.

Потягиваюсь, сбрасывая с себя остатки сна, и встаю с постели.

Сегодня суббота и я обещала Але, что приду к ней домой. Тем более это гораздо удобнее теперь, когда она перебралась с Мытищ, в двухкомнатную квартиру в центре. Они с Димой еще не женаты, но уже полгода живут вместе. Крылов старший купил для них квартиру, и теперь они своей семьей живут в гражданском браке.

Я быстро одеваюсь, собирая волосы в хвост. Волосы спереди, которые раньше были моей челкой, хорошо отрасли за этот год и мне больше не приходится тратить много времени на их укладку. Они все стали длиннее и теперь спадают намного ниже лопаток большими локонами, не кучерявые, но и не ровные.

Я не могу сказать, что изменилась слишком сильно физически. Но я изменилась внутри, стала увереннее, и это отражается на моем внешнем виде.

— Доброе утро, любимые родители! — здороваюсь я, когда захожу в гостиную. Мама и Мирослав сидят бок о бок за обеденным столом попивая свежезаваренный кофе. Его аромат стоит по всей квартире, как и аромат легкости и любви, витающий вокруг эти двоих даже спустя такого продолжительного времени. Надеюсь, что они навсегда останутся такими.

Целую в щеку сначала одну, потом другого обнимая их за плечи. Они смеются.

— Позавтракай. — говорит мама, но я отказываюсь.

— Не могу. Обещала Але заехать с утра. Она очень вымотана. У неё и поем! — но все же хватаю со стола кусочек колбасы и сыра и бегу к двери.

— Передавай ей привет и Диме. Пусть заходят в гости! — говорит Мирослав, когда я уже натягиваю длинное бардовое пальто и серый шарф. Обуваю сапоги и прощаясь, выхожу за дверь.

Время в лифте пролетает незаметно, пока я зеваю несколько раз. Всю ночь я ворочалась, потому что мне беспрерывно снились сны.

Выхожу из подъезда и подхожу к своей машине. Да, да! К своей машине.

За это время я успела получить права, и родители подарили мне на день рождение машину. Красная мазда, я и мечтать о такой не могла. Сначала даже прикасаться к ней боялась, но со временем привыкла и уже спокойно разъезжаю за рулём.

Так что сейчас, садясь на водительское сидение, я правда наслаждаюсь процессом. Включаю свою любимую музыку на среднюю громкость, чтобы не отвлекаться от происходящего вокруг на дороге, и обхватываю пальцами такой удобный руль. А управление такое легкое, просто восторг!

По дороге заезжаю в пекарню, которая стала моей любимой, и нагребаю там пирожных.

Аля меня прибьет попозже за это, потому что итак беспокоиться за свой вес. Но это все глупости, она стала только женственнее за это время, но выглядит отлично.

Останавливаюсь возле старого элитного дома и проходя через консьержа, который уже хорошо меня знает, поднимаюсь на третий этаж.

— Хорошо, что ты пришла. Я с ума схожу. — стонет Аля, после того как открывает мне дверь. Выглядит она конечно не очень бодрой, но ей по статусу это сейчас положено.

— Где он? — проношусь мимо подруги, и хаотично выглядываю одного из самых чудесных мужчин в мире.

Подруга заходит за мной, забирая пальто из моих рук, которое я наспех скинула с себя. Она устало ухмыляется и кивает головой в сторону гостиной. Я сразу же в припрыжку несусь туда и застываю над детской кроваткой в которой сопит маленькое чудо.

— вот он. Вот он мой любимый мужчина. Кто это у нас такой хорошенький? Кто такой прелестный? — тихо говорю я и тянусь, чтобы ущипнуть малыша за пяточку, но меня шлепают по рукам.

— Тихо. — шипит Аля. — Он уснул пару часов назад. Если он снова заплачет сейчас, то ты будешь его успокаивать.

Но я будто не слышу её.

— Всё, что угодно для моего крестника. — не могу отвести взгляд от малыша. Он такой красивый. На самом деле у него каре-зеленые кошачьи глазки и на головке уже стали проступать шоколадные волосики. Он полная копия Димы во всём, и лишь маленьким носиком и формой подбородка похож на Алю. Но больше всего, он похож на маленького сладкого ангелочка, которого не хочется выпускать из рук.

На самом деле я только потенциальная крестная для него, но это пока что. Его крестины чуть больше, чем через неделю, и я уже не могу дождаться. Самое смешное, что кто будет крестной, было решено сразу же. А вот с крестным есть проблемы. Пока, как вариант выступает Фил, но это ещё не точно.

— Хватит смотреть на моего сына, будто собираешься съесть его. — улыбается Аля, которой просто не удается стоять с грозным видом.

— Я специально набрала достаточно сладкого, чтобы не съесть малыша. — мне так и хочется прикоснуться к нему, но держу руки при себе. — пакет остался в коридоре.

Просыпаюсь с болью в голове. Давно я не засыпала в слезах и с чувством опустошенности внутри.

Да, Уж. По моему опухшему лицу в зеркале ясно только одно, воскресение началось не очень хорошо.

Быстро умываюсь и собираюсь к Але. Сегодня по собственному желанию. Мне всё-таки нужно с кем-то поговорить. Может я и научилась держать эмоции под контролем, но роботом не стала.

Приходится несколько раз смочить лицо холодной водой, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. Подкрасила ресницы, подвела глаза и провела по губам матовой помадой естественного оттенка. Волосы оставила распущенными, и лишь с верхних локонов собрала небольшой пучок на макушке. Не принцесса конечно, но и на плаксу вроде не похожа.

В машине я сделала музыку как можно по громче, чтобы напрочь перекрыть ход своим паршивым мыслям. Я целый год посвятила тому, чтобы наконец устроить свою жизнь, и не собираюсь возвращаться назад.

По дороге прикупила бутылочку любимого белого вина. На моё состояние серьезно не повлияет, но поможет расслабиться.

Как только передо мной распахнулась дверь, я уже по выражению лица поняла, что Дима всё знает.

— Мне нужны объятия и алкоголь. — бурчу я, проталкиваясь через него в квартиру. — Где мой любимый мужчина?

— Спит. — грустно усмехается Дима, закрывая за мной дверь.

Я уже привычно бросаю своё пальто в коридоре, и плетусь с бутылкой вина на кухню. Аля заваривает утренний кофе, похоже они только проснулись.

— Вместо кофе у нас сегодня вино. — я сажусь за барный стул и опускаю голову на стол, протягивая Але бутылку.

— И тебе доброе утро, солнышко. — она слегка треплет меня по волосам, и я чувствую быстрый поцелуй в висок от подруги.

Я сижу с опущенной головой, пока слушаю как подруга выставляет несколько бокалов на стол. Пришлось вернуться в ровное состояние, когда слышу, как откупоривается бутылка. Нет, я не алкоголичка, мне просто нужно расслабиться немного.

— Алкоголь на голодный желудок не очень полезно, девочки. — замечает Дима, когда появляется на кухне вслед за мной и подойдя к Але, становится за её спиной, обвивает руками её талию и целует в щеку.

— Замолчи и присоединяйся. — отвечает Аля. На самом деле, я собиралась сказать тоже самое, почти слово в слово. Это вызывает у меня искреннюю улыбку. — Смотрите, она улыбается. — застает меня она, и тогда моя улыбка становится еще шире.

— Мне вчера звонил Макс. — осторожно замечает Дима, когда забирает бутылку из рук жены и наполняет прозрачной жидкость с медовым оттенком наши бокалы. Улыбка мигом пропадает с моего лица, при упоминании этого человека.

Мы с Алей молчим, и тогда он продолжает. — Он спрашивал у нас ли ты осталась на ночь…

— Не его хреново дело. — не выдерживаю я. — Надеюсь, ты ответил именно так?

Он смотрит на меня с прищуром. Конечно он не отвечал так своему другу. Максим общался с ним по скайпу всё это время. Кажется, что он общался со всеми кроме меня. Давай, почувствуй себя особенной, Дана.

— я не оправдываю его, Дана, но… — чтобы он не хотел еще сказать, я ему не позволяю.

Выставляю перед собой руку, давая ему понять, что не хочу это обсуждать.

— Давайте выпьем за то, чтобы прошлое оставалось в прошлом. — предлагаю я тост и выставляю бокал вперед, чтобы они чокнулись со мной.

Ребята переглядываются между собой, после чего все-таки делают то, чего я от них ожидаю, и я подношу бокал к губам. Полусладкая жидкость скользит по моему горлу, и дарит ощущение тепла глубоко в груди. То, что доктор прописал.

Раздается звонок в дверь, после которого я слышу хныканье из соседней комнаты. Какие-то недалекие люди не знают, что нельзя использовать звонок в этом доме! Я всегда тихо стучу, либо звоню Але и говорю, что стою под дверью.

— Я возьму малыша. — говорю ребятам и мчусь к своему крестнику, пока Дима идёт открывать дверь нежданному гостю.

— Не нужно плакать, мой хороший. Я здесь. — сегодня он одет в маленький смешной костюмчик зеленного цвета, который так подчеркивает яркую радужку в его огромных глазках. Которые, к тому же, уже на мокром месте.

— Нууу. — беру его на руки, как самую большую ценность в мире и слегка покачиваю, чтобы успокоить. — Чшшшш.

С Никиткой на руках возвращаюсь на кухню. И вот же … блин.

Вы издеваетесь надо мной? Он что, преследует меня?

Рядом с Димой напротив Али стоит Макс. Его глаза тут же ловят меня в свой плен. Он награждает меня продолжительным внимательным взглядом, после чего переходит к ребенку в моих руках и обратно. Он сглатывает и напряженно кивает мне.

Я стою на ватных ногах и крепче сжимаю малыша в своих руках, потому что мне вдруг становится страшно его уронить. А все этот Макс, где он взялся на мою голову.

Я делаю вид, что меня ничего не волнует, и иду к столу, на который кладу малыша, и придерживая его руками, начинаю расцеловывать в обе щеки, приговаривая при этом слова любви.

Крестины прошли на отлично. Я действительно думала, что будет сложнее. Когда я официально стала крестной для малыша, то почувствовала себя частью чего-то значимого. И это было действительно круто.

До вечера мы просидели дома у Али с Димой, пришли и их родители, и в доме царила теплая семейная атмосфера центром которой был Никитка.

Домой я ехала в полусонном состоянии. И когда наконец-то добралась, то застала там всех, кого хотела, и кого не очень-то хотела видеть. Моя «милая» семейка собралась за ужином. Я же была так сыта, что на еду и смотреть уже не могла.

Как только захожу в гостиную, встречаюсь с четырьмя парами глаза.

— Как всё прошло? — мама кажется воодушевленной и заинтересованной, когда встаёт из-за стола и идёт ко мне на встречу. Я смотрю ей через плечо на Макса, и мы с ним переглядываемся. Не знаю зачем, но я машинально киваю ему, будто говоря о чём то, о чём знаем только мы. На самом деле с самого момента, когда Аля рассказала мне правду, мне хочется увидеться с ним и поговорить наедине.

Рядом с ним сидит его невеста, хотя они вовсе не выглядят влюбленной парой, которая собирается поженится. Либо же я выдаю желаемое за действительное. — Всё прошло хорошо. — отвечаю я скорее всем, потому что они ожидают ответа.

Но после этого мама увлекает меня на кухню, желая узнать, как можно больше. Хотя больше всего я хочу спать.

Поэтому, пока Милана о чём-то щебечет с Мирославом, а Макс сидит рядом с отстранённым выражением лица, мама устраивает мне расспрос.

— Ты со всем справилась? Представляешь, что ты уже крестная! Знаю, что никогда не приставала к тебе с этим, но я бы тоже от внуков не отказалась. — после её слов, мои глаза становятся по пять копеек. Не могу поверить, что она действительно сказала это. — Но не сейчас, конечно! В будущем! — исправляется она, замечая моё перепуганное лицо.

— угу. — это все, на что я сейчас способна, потому что меня в прямом смысле застали врасплох. Не помню, чтобы у нас с мамой вообще когда-то велись такие разговоры.

— Ты еще молода. Я сама родила тебя рано, но ты должна делать так, как сама захочешь. Тебе еще нужно закончить университет, и тебе всего 18…- она замолкает, будто хочет сказать что-то еще, но не решается.

— Что? — вдруг спрашиваю, потому что не могу больше ждать, и хочу узнать, что она недоговаривает.

Мама делает глубокий вдох, потирая руку об руку, когда неуверенно смотрит на меня.

— Почему ты все еще не встречаешься ни с кем? Знаю, с Димой у вас не вышло, но, насколько я успела узнать, Фил хороший парень и ты нравишься ему.

Не понимаю, с чего бы это мама вдруг решила заговорить на эту тему. Неужели, я выгляжу как какая-то брошенка, после расставания с Максом. Скорее всего, именно об этом мама и думает. Конечно она понимает, что между нами было что-то, но не знает степень наших бывших отношений. Может она чувствует, как мне тяжело смотреть на Макса с Миланой, а может у меня во взгляде все написано? А я-то думала, что выгляжу относительно невозмутимой.

— мам, я очень устала. И просто хочу попить воды и добраться до кровати. Поговорим об этом потом, хорошо? — я не пытаюсь отвечать сильно вежливо. Ведь из-за её беспокойства, я снова чувствую слабину. А мне это совершенно не нравится.

Она смотрит на меня некоторое время, будто пытаясь найти что-то новое на моем лице, после чего сдается и уходит. На выходе сталкиваясь с Максом. Но именно с ним я и хотела поговорить.

Пока я наливаю воды в стакан, он становится рядом, облокачиваясь бедрами на кухонный островок и скрещивает руки на груди. От этого белая рубашка, которая сейчас на нём, натягивается на мышцах, и у меня еще больше пересыхает во рту. Он так часто стал носить рубашки, будто повзрослел не на год за время нашего расставания, а лет на пять. Но, в любом случае, они невероятно ему идут.

Мы стоим у стены, которая скрыта от любопытных взглядов, и поэтому я чувствую себя легче.

Но Макс не пришел ради моей благодарности. Пока он стоит рядом, я чувствую, что он ищет слова, чтобы сказать мне что-то, но он все никак не соберется. Поэтому, я делаю пару глотков очищенной воды, после чего поворачиваюсь к Максу, вертя стакан в руках, опираюсь на стол, копируя его позу и первая начинаю разговор.

— Спасибо. — говорю не громко, но достаточно, чтобы услышал Макс.

— Брось. — отмахивается парень, но при этом не отводит от меня глаз. — Ты этого по-настоящему заслужила.

— Мне кажется… — говорю, и опускаю взгляд на стакан в своих руках. Вспоминаю, как Аля рассказала мне, что беременна. Как мы пошли с ней к врачу, чтобы точно во всем убедиться, прежде она все рассказала Диме, и всё последующее время вплоть до этого момента. — что я остаюсь с этим ребенком каждый день, начиная с момента, как он был в животе у Али. Не могу представить, как бы чувствовала себя, если бы пришлось отказаться от него в качестве крестной.

Слышу, как он хмыкает и это до боли знакомый звук. Такой полюбившийся мне за то время, что я прожила с Максом под одной крышей.

— Вы с ним так любите друг друга, что он бы точно побил меня, когда вырос бы, если бы я лишил его такой крестной как ты.

Макс

Я так долго ждал нашей встречи. Ждал, как жаждущий потерянный в пустыне, в надежде наконец найти свой оазис.

Но мой оазис оказался пуст. Дана посмотрела на меня абсолютно пустыми глазами, будто я чужак. Случайный незнакомец в её жизни.

И это было больно. Так больно, что в туже секунду захотелось выть как раненный дикий зверь.

А когда Милана представилась моей невестой, то я хотел просто исчезнуть. Ведь единственная девушка, в которой я нуждался, всегда была Дана. А теперь именно этой девушке сказали о том, что я притащил домой «невесту».

Вся эта ирония могла бы быть смешной.

Если бы не была такой печальной.

Если бы не была способна уничтожить меня.

Если бы я знал, что мне делать дальше, чтобы моя малышка не считала меня чудовищем.

Но потом, после крестин, Дана будто наконец увидела меня.

Она была так благодарна, будто я вручил ей спасательный жилет, а не отказался от крестин малыша.

И кажется, что я наконец нашел как добраться до неё.

И как бы я ни хотел, но я вижу, что она еще не готова знать правду.

Мне нужно подготовить почву. Нужно вернуть её расположение.

Я должен вернуть её доверие…

Следующая неделя проходит почти спокойно. Почти.

После возвращения Макса в этом доме появляется ощущение, что все живут своей жизнью. Маму и Мирослава я вижу только вечерами, и то, если повезет.

В основном в этом виновата я, потому что, как и прежде, стараюсь избегать нахождения дома.

Но теперь, это становится в разы сложнее. Милана ведет себя так, будто после одного единственного разговора мы стали подругами, а Макс частенько уделяет мне внимание.

Посреди недели, в среду, вернувшись домой пораньше, я застыла в проходе, услышав разговор Макса и Миланы. Что-то заставило меня тихо стоять в сторонке, прислушиваясь к их словам, в ожидании чего-то действительного важного.

— Я не смогу жить, если не заберу ее, Макс. Я просто не смогу жить дальше! — восклицает Милана, и ее голос полон всхлипов и надрывов.

— Всё будет хорошо, ты справишься. Мы оба справимся. — слова Макса звучат так, будто он действительно верит в то, что говорит, а не просто пытается успокоить Милану.

— А что, если нет? Я так устала бороться! Я не могу, не могу, не могу! — всхлипывания становятся сильнее, и немного выглянув, вижу, как плачущая Милана утопает в руках Макса, который прижимает её к своей груди и поглаживает по волосам.

— Мы заберем её, обещаю. А потом все закончится.

Не знаю, что он имеет виду под своими словами «Всё закончится», и кого они должны забрать, но мне вдруг становится не по себе, и делая несколько шагов назад, я роняю сумку, чем оповещаю о своем прибытии.

Плачь прекращается, и я могу представить, как Милана с Максом оба, уставились на стенку, за которой я прячусь в коридоре.

— Дана? — будто чувствуя меня, спрашивает Макс, и мне ничего не остается, кроме как пройти в гостиную.

Но я не задерживаюсь там долго. Пока Милана прячет своё лицо, чтобы вытереть слезы, а Макс выглядит так, будто разрывается от желания подойти ко мне и что-то сказать, (потому что его рот открывает и закрывается, будто он не может в чем то мне признаться), и успокоить свою невесту, я здороваюсь и быстренько прошмыгиваю в свою комнату.

Больше в тот день я не слышала рыданий, но тягостное молчание захватило нашу квартиру, и даже за ужином, Милана не болтала как обычно. Даже когда Мирослав обращался к ней, чтобы что-то спросить, она лишь не очень-то энергично кивала. Но на следующий день все уже было вроде как в порядке. Я же решила просто не уделять этому много внимания. Точнее пыталась не уделять. Потому — что в моей голове было очень много вопросов после разговора, свидетелем которого я невольно стала.

Я наблюдала за ними, иногда, когда мы встречались за одним столом по вечерам. Они не целовались при нас, иногда только Милана обнимала Макса, и он не отстранялся, но я не видела ни капли чувств в их отношениях. Они были просто… притертыми.

Росточек надежды в моей груди хотел выйти для себя выход, но все же мысль о том, что Милана носит звание «невесты», не давала мне покоя.

Самое странное, что в последнее время, Макс будто не дает мне найти повод злится на него. В смысле, да, этот парень разбил мне сердце. Но из-за того, как он ведет себя со мной каждый день, моя злость будто скрыта за семью замками, откинута в самый дальний угол, и я чувствую себя такой уставшей, что просто не способна выяснять отношения, ругаться, игнорировать его, или же ударить, о чем я мечтала долгое время с тех пор, как он исчез.

Я просто мирюсь с тем, что он и его невеста теперь здесь, потому что все время меня не покидает чувство, что здесь что-то не так. Не знаю, может сердце глупо ищет причину оправдать Макса, таит надежду, что у нас еще что-то может быть, но каждый раз, когда я ложусь в свою постель по ночам, реальность обрушивается на меня с одной мыслью «он в постели со своей невестой, Дана. А ты здесь».

Возвращалась домой я с каменной уверенностью и немалым багажом аргументов, почему я должна наконец поговорить с Максом.

Не знаю, где взялась во мне решимость, просто пройти мимо родителей и Миланы, всего лишь поздоровавшись, прямо в комнату Макса. Для вида быстро постучала в дверь, но не дождавшись ответа, вошла в его комнату.

— Макс… — ну конечно Дана! Почему по-твоему он не сидит со всеми в гостиной? Может, потому что его нет дома?

Уф!

Но все-таки, невидимая сила заставила меня остаться в комнате, чтобы оглядеться. Всё так, как он оставил год назад. Я ничего не трогала здесь с тех пор. Только первое время засыпала одна в его кровати свернувшись калачиком как брошенный щенок.

Болезненные воспоминания сжали мою грудь, и я понимала, что нужно выходить, но продолжила стоять на месте.

— Дана… — в приоткрытую дверь входит Милана, явно озадаченная тем, что же я забыла в комнате её женишка.

— Прости. Мне просто нужен Макс. — в моих словах звучит предательская интонация, которая подразумевает совершенно интимную привязанность. Будто мой голос предает меня, показывая насколько я скучала по Максу. Как нуждалась в нём. Или нуждаюсь…

Милану видимо не очень устраивает ответ, это отражается на её лице, поэтому я прочищаю горло и быстро исправляюсь. — мне нужно поговорить с ним.

Я делаю шаг в сторону выхода, но Милана опережает меня, заскакивая в комнату, и плотно закрывая за собой дверь.

Это действие кажется мне… наступающим.

Я тяжело сглатываю, потому что внезапно взгляд Миланы становится колючим.

Но ни одна мышца на её лице не дергается.

Девушка загораживает мне выход, и наблюдает за мной так, будто собирается растоптать. Что смешно, учитывая её рост. Мой, в принципе, не далек от неё.

— что ты здесь делаешь, Дана? — мелодичный голос Миланы, вдруг становится свинцовым. Я чувствую злость, которая волнами исходит от неё. Никогда не видела Милану в таком состоянии.

— Я же сказала, мне нужно поговорить с Максом. — пытаюсь держаться уверенна, хотя уже и сама не знаю, правильно ли сделала, заявившись в чужую комнату.

— Не думаю, что вам есть, о чем говорить. — она складывает руки на груди обороняясь так, будто это я на неё нападаю, а не наоборот.

Я не могу обвинить эту девушку в том, что она отстаивает своё право зваться невестой Макса, и защищает свою позицию. Ведь я знаю, что значит любить этого парня, и как трудно отказаться от него.

— Признайся, Дана? Ты хочешь вернуть его? Ты хочешь навредить мне?

Мои глаза округляются после её слов, потому что девушка знает все с самого начала, но прекрасно притворялась, скрывая злость и опасение за дружелюбной маской.

— О чём ты говоришь? Я не собиралась вредить тебе. — не знаю, правдивы ли мои слова. Ведь неизвестно, чем мог бы закончиться наш с Максом так и не состоявшийся разговор. Но вредить девушки намеренно, не было в моих мыслях, когда я ехала домой. Мне просто нужно было поговорить с Максимом.

— Правда? — Милана просто теряет контроль. От милой, улыбчивой девочки не остается и следа. Карие глаза мечут в меня молнии. — Думаешь, я совсем тупая? Не вижу, как ты смотришь на него? Как ты замираешь при виде его? — ее голос больше напоминает шипение, а глаза блестят даже в приглушенном свете настенной лампы. — Так вот запомни! Не знаю, что именно вас связывает, хоть и догадываюсь, но теперь он со мной. — а потом ее лицо резко меняется на надменное и она хмыкает. Её голос с приторным осадком, отчего сохнет во рту, когда она произносит следующие слова. — Каждую ночь в Париже, он произносил моё имя и утром просыпался рядом со мной! Он всего пару раз упомянул, что у него есть какая-то там сводная сестра. Он любит меня, а ты просто… просто Дана, девушка живущая с ним в одной квартире, потому что ваши родители женились. И что вообще за извращения? Ты хотела бы спать с братом? Интересная вышла бы семейка.

Внутри все переворачивается, челюсть сжимается, перед глазами фейерверки, когда я сама не понимаю, что именно я делаю. Слышу шлепок, и не успеваю опомниться, как осознаю, что залепила по фарфоровой коже на лице девушки, пощечину. Отчего моя ладонь покалывает, а левая щека Миланы наливается краской.

Милана подносит руку к лицу, потирая кожу, и шокировано смотрит на меня.

Я же, ошарашенная собственными действиями отступаю назад, пока чуть ли не спотыкаюсь об журнальный столик.

В этот самый момент дверь открывается и в комнате появляется Макс. Вместе с собой он впускает в комнату аромат своих духов, который обволакивает меня, и мне хочется закрыть глаза, и сделать вид, что ничего не было. Что всего этого года не было. Здесь не стоит Милана. А мы с ним счастливы вместе.

Но это не так.

Его лицо озадаченное, перепуганное, удивленное. Все сразу отражается на нём.

Он смотрит сначала на Милану, которая все еще держит руку у лица, а потом на меня. На девушку, которая ударила его невесту.

— Что здесь происходит? — Макс подступает к Миле, отрывая её руку от лица и разглядывая покрасневший след.

На днях я наткнулась в интернете на сайт, который создала девушка из Америки, и там она делится своими стихами. Сайт уже достаточно продвинутый и у него очень много подписчиков со всего мира. Её имя Энни Сандерс, и судя по аватарке, она невероятно милая и талантливая девушка.

Благодаря тому, что сайт уже довольно известный, у него есть несколько редакторов, которые переводят стихи на разные языки. Благодаря этому я и наткнулась на один из стихов, который очень меня зацепил. Имя Макса сразу же пришло мне на ум, когда я читала это стихотворение.

«Закрываю глаза, стирая все границы.

Мне надоело, вокруг одни чужие лица.

Только так я снова могу быть рядом

С тобой, ты стал моим сладким ядом.

Но мне не больно, я поддаюсь

Ночным кошмарам в лицо смеюсь.

Позволяю мыслям себя терзать,

Наверное, это глупо, но мне плевать.

Ведь отпустить прошлое не так легко.

Как-будто оторвать от себя кусок.

Хотела бы назвать тебя «никто»,

Но при попытке в горле встаёт комок.

И изо всех сил хочу кричать «стоп»,

И изо всех сил позабыть твой образ.

Но каждый раз меня охватывает озноб.

Я думаю о тебе, каждый раз…»

И сейчас этот стих вертится в моей голове, пока Макс держит меня за руку. Мы в лифте, поднимаемся на наш этаж. Я не смотрю на него, потому что боюсь, что меня полностью с головой накроют прошлые чувства, и я накинусь на него прямо здесь, даже зная, что в нашей квартире его ждёт невеста.

Моя ладонь будто заключена в плен языков пламени, и она в огне, именно так ощущается прикосновение Макса.

Я изо всех сил стараюсь не концентрировать внимание на месте нашего соприкосновения, но это сложно. Как бы я не держала себя в руках, но я скучала за этим парнем весь год, делала вид, что его не существует, но все равно скучала всем сердцем.

И сейчас меня по-настоящему охватывает озноб.

Может быть кто-то мог бы меня осудить за мои чувства. Сказать, что я слабачка, и унижаюсь перед парнем, который бросил меня. Но Филл прав, говоря, что «сердце не выбирает кого любить, оно просто любит». И главное, какое-то шестое чувство подсказывает мне, что Макс тоже не безразличен ко мне. Уверена, что в этой истории с его женитьбой на Милане, всё не так просто, как кажется. Может это моя женская интуиция, может я просто всеми способами пытаюсь оправдать человека, которого всё ещё люблю. Но все же, что-то подсказывает мне, что я должна выслушать его.

Вы спросите меня, за что я люблю его? Но знаете, когда я еще была маленькой, мама рассказала мне сказку о девушке, которой пришлось жить под одной крышей с чудовищем. Мало того, что он был, мягко сказать, далеко не красавцем, так еще он казался эгоистичным самодуром, с замашками принца. Но, не смотря на всё, девушке удалось снять его напыщенную маску, и разглядеть глубину его души. Нет, это не сказка «Красавица и чудовище», но одна из её интерпретаций, придуманная собственно моей мамой. Так вот, моралью маминой сказки было то, что люди любят других людей на за что-то, а вопреки всему.

быть, так и я. Люблю Максима вопреки всему, что с нами происходит, вопреки всему, что нас разъединяет.

И все-таки поддаюсь собственному желанию, и аккуратно поглядываю на Макса в отражение. Его волосы выглядят так, будто он пропускал сквозь них пальцы около тысячи раз. Черты лица острые, напряженные. Взгляд карих глаз опущен в пол, но будто он чувствует, что я смотрю на него, и в следующую секунду мы уже встречаемся глазами.

Меня передергивает, потому что в его взгляде такая гамма эмоций, что она буквально накрывает меня. Сама не замечаю, как сжимаю его руку сильнее, словно боюсь, что в следующую секунду он исчезнет.

У меня возникает чувство, что Макс сейчас развернет меня прижмет к себе и поцелует. Но этого не происходит. Он продолжает глазеть на меня, а я с жадностью впитываю каждый его взгляд.

— Дана… — он сжимает челюсть на мгновение, прежде чем продолжить говорить. — знаю, что тебе сейчас придется многое услышать и переварить. Но ты должна знать кое-что, — кажется, что даже время замедляется, в ожидании его следующих слов. Он почти не моргает, когда произносит на выдохе. — Я жалею о каждой минуте, проведенной вдали от тебя.

Наконец он разворачивается, и дергая меня за руку, поворачивает меня лицом к себе. Его ладонь на моей щеке, а большой палец поглаживает мои висок. Это место буквально пульсирует, но не от боли… совсем не от боли.

— Даже один из самых красивых городов мира, может быть уродлив, если твоё сердце во тьме. Потому-что без тебя я был во тьме.

Я слышу всё, что он говорит. Но разум не уверен в том, как должен воспринимать это.

Утром следующего дня я и Лида уже у Али, оккупировали высокий стол на кухне, и попивая моё любимое, бело вино, обсуждаем вчерашние события.

— Что? — я только что закончила рассказывать обо всём, что узнала сама и у девочек отвисли челюсти. — Мне нужно больше! — констатирует Лида, и доливает в свой бокал вина, после чего делает несколько внушительных глотков.

— я тоже нуждаюсь в большем, чем мне позволено. — вздыхает Аля, и ей приходится потягивать напиток малыми глотками, так как девушка- кормящая мать моего замечательного крестника. — на сегодня у Никитки есть молочко, а вот до завтра я уже должна быть в форме! — напоминает подруга скорее себе, чем нам.

— а где этот шалун? — спрашивает Лида, покачивая игривыми рыжими кудряшками на голове. Он пришла позже и не застала, как Дима с Филом взяли малыша и отправились на прогулку.

— Гуляет с папочкой и с крестным. — мечтательно произносит Аля. По ней видно, что она действительно выматывается в забота о сыне, но Дима, как хороший муж и отец, берет на себя часть обязанностей и помогает Але. Это заставляет меня уважать его как мужчину.

— Но да ладно. Не о Никитке сейчас! Что ты собираешься делать? — Аля направляет свой взгляд на меня, и Лида следует её примеру. Я прячу лицо в ладони, растирая глаза, потому что я не выспалась этой ночью. Снова.

— Не знаю… — честно отвечаю я. — Эта история с ребенком… просто выбила почву у меня из-под ног.

— знаю, что сама раньше от этой фразы не была в восторге. Но как мать, я её понимаю. Если бы кто-то забрал у меня сына, я бы любыми способами вернула его обратно, и уничтожила бы всех, кто встал на моём пути. — подруга говорит без тени иронии или шутливости. Её лицо серьёзное, а губы поджаты, словно она и вправду представила эту ситуацию.

Понимаю, что она права. Любая мать сражалась бы за своего ребенка.

Часть меня свирепствует от понимания, что Милана уверена, что может положиться на Максима. Хоть и рассказала мне о своём страхе, который, в последние дни мучил её и с подвиг девушку наговорить мне гадостей.

Мне же предстоит узнать Макса заново, и убедиться, что он больше не уйдёт. Потому что случись это еще раз, как бы сильно я не любила его и как бы душа без него не выла, я бы не простила этого снова. Немного подумав ночью я понимаю, что по большей мере я простила его. Но простить легче, чем восстановить прошлое отношение к человеку. Я знаю, что, если мы сойдёмся, меня будет долго и мучительно преследовать мысль о том, что он в любой момент может исчезнуть.

Вывод таков, что мне понадобиться немало времени, прежде чем я справлюсь со своими переживаниями на этот счёт.

— эй… ты здесь? — замечаю, как Лида машет перед моим лицом рукой, пытаясь вернуть моё внимание. Должно быть я так задумалась, что сильно отвлеклась от девочек.

— Да… — коротко отвечаю я и мотаю головой, чтобы прогнать лишнее из головы.

— Я говорю, что с одной стороны, Максим настоящий засранец, но вот с другой… — рыжеволосая делает еще глоток, смакуя вино и облизывая губы. — он вроде, делает что-то хорошее.

— Да. Но это не оправдывает того, что он бросила Дану. — отвечает ей Аля.

— Да. Но он вернулся, и хочет доказать Дане, что она может доверять ему. К тому же, она любит его. — парирует Лида.

— что же, ему понадобится приложить усилий. — они говорят обо мне так, будто я совсем не сижу напротив и не слушаю их. — к тому же, иногда, одной любви недостаточно…

— эййй. Алло. Я здесь вообще то! — напоминаю подругам и хмурюсь, потому что от их разговоров легче не становится.

Советчицы, блин.

— Прости… — извиняются обе девушки, но при этом более-менее виноватая гримаса только у Али. Лида же раскаяния почти не чувствует. Но она улыбается мне с таким лицом, будто говорит: «Ты знаешь, что я права!»

— подумаешь… — бурчу я. — Я всего то не имею не малейшего представления как поступить дальше.

Чтобы я не говорила, но в глубине души понимаю, Лида права. Я люблю Макса и в этом уже нет и малейших сомнений. И решение о том, чтобы попытаться простить его, тоже уже принято. Моё тело и сердце тянутся к нему, будто на генетическом уровне. И только память не даёт отпустить болезненные моменты, которые Макс заставил меня пережить.

— у тебя даже на алгебре не было такого вымученного рассеянного взгляда. — замечает Аля, и возможно это её способ пошутить. Ей почти удается, потому что я всегда жутко не любила математику и раньше думала, что нет вещи худшей, чем целый урок математического кошмара.

У меня получается улыбнуться одними уголками губ, но я все еще потеряна, и не знаю, что и как правильно сделать.

— Знаю, что ты все время много думала. То о родителях, то еще о чем-то. Но сейчас… — Лида наконец оставляет свой бокал в покое, и облокачиваясь на локти, преклоняется над столом чуть ближе ко мне, будто хочет поведать тайну. — тебе стоит немного подумать о себе. Просто расслабься. Плыви по течению. А Макс пускай зарабатывает твоё прощение, если он его так хочет получить. — девушка подмигивает мне, и её игривое настроение передается мне с этим жестом.

Место, куда Макс привез меня, просто невероятное. Всё внутри отделано темным деревом, мягкие двухместные диванчики, огромные окна во всю стену, и витрина с самыми разными видами выпечки. Аромат в заведении стоит невероятный, отчего рот наполняется слюной. А еще и множество гирлянд и прочих рождественских декораций радуют глаз.

Мы оставляем свою одежду на вешалке у входа, и занимаем один из дальних угловых столиков.

Тихая музыка играет на фоне множества приглушенных голосов. Родители с детьми, влюбленные пары, или просто компании друзей, все чувствуют себя здесь хорошо. Это видно по их расслабленным позам и улыбчивым лицам.

Я и сама чувствую себя здесь уютно и тепло.

Мы с Максом сидим друг напротив друга и выбираем, чем бы подкрепиться. И когда к нам подходит официант, делаем такой внушительный заказ, что вряд ли сможем съесть это всё, но сейчас слишком голодны, чтобы признать это.

Официантка уходит с довольной улыбкой, а я понимаю, что не хочу начинать серьезных разговоров и разрушать эту легкую атмосферу, пока мы немного не отдохнем и не согреемся.

— чудесный день. — мягкий голос Макса врезается в мои мысли, прерывая любованиям красоты этого места. Поворачиваюсь к нему и оглядываю с ног до головы. Сейчас только замечаю, что Макс не в рубашке, как обычно в последнее время, а в темно-бордовом свитере с высоким горлом, и он выглядит таким мягким и милым, что хочется нырнуть ему под руку и впитать все его тепло.

Я невольно улыбаюсь и когда встречаюсь с его лицом, понимаю, что он отражает мою улыбку.

Не знаю, что на меня так влияет, воздух, пропитанный радостью и предвкушением праздника в этом месте, или же что-то еще, но глядя на парня, который сидит напротив, я еле сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться к нему.

Сейчас он другой, он вообще другой с тех пор, как приехал, он больше не кажется мне таким требовательным, эгоистичными импульсивным.

Не могу сказать, что он полностью это преодолел, но он борется с этим, он борется с самим собой. Это важно. Люди не могут жить в идеальном, потому что его не существует, но в этом и есть смысл. Нужно переступать гордость, руководствоваться не только обидой, но и мыслями о будущем, надеждами и главное- верой.

Каждый человек переживает что-то, о чем мы даже не подозреваем. У любого прохожего есть свои проблемы и волнения. Но мы всегда уверенны, что можем винить кого-то, кто причинил нам боль, при этом не зная ничего о том, что происходит у этого человека внутри, что побудило его к тому, что он так поступил с нами.

Части меня так сильно хочется оправдать Макса, другая часть пытается напомнить об обиде, затаившейся внутри.

Но этот парень так неотразим, и сейчас словно светится, отражая все огоньки, нависшие над нами.

Тепло рождается глубоко в моей груди, разливаясь по телу, от взгляда, которым он меня награждает. Нас разделяет не так много расстояния, потому что мы оба наклонились над столом, отчего наше положение чувствуется более интимным.

И я, поддаваясь порыву, наклоняюсь и прижимаюсь своими губами к его, пухлым, манящим, слегка потрескавшимся, но таким вкусным. Он замер, вовсе не двигается, пока я еле прикасаюсь к нему. Его запах, вкус, тепло его тела, все это пробуждает во мне все, что я пыталась затолкать как можно дальше.

Это то чего я хотела, поцеловать его и узнать, что почувствую.

Но то, что меня удивляет, во время этого действа, что я не чувствую себя слабой или пораженной, а наоборот, закаляю свою силу. Потому что могу сдерживать поцелуй под контролем, наслаждаясь лишь легкими приличными касаниями, не переступая черту, не делая шаг в пропасть, твердо ощущая под собой почву, но при этом полностью погружаясь в сказочные ощущения, которые дарит этот поцелуй.

И как только Макс собирается ответить, когда он отходит от шока, а его губы приходят в движение, я отстраняюсь, возвращаясь в прежнее положение. Сначала он тянется за мной з закрытыми глазами, будто не осознает, что поцелуй закончен. Но когда не находит меня нигде, распахивает глаза, и горящем плавящим взглядом находит меня. Он не уверен в том, что только что произошло, а я прикусываю щеку изнутри, чтобы не усмехаться с его явного замешательства.

Он замечает это, и потом делает то, что распаляет огонь внутри меня. Обводит контур своих губ подушечкой пальца, после чего облизывает их так, будто смакует мой вкус на себе, и все это время пронзительно многозначительно смотрит на меня.

Это все напоминает мне игры. Мы обмениваемся поддразниваниями, и я могла бы продолжать наслаждаться этим еще долго, но должна остановиться и кое-что ему разъяснить.

— Это… — указываю пальцем сначала на него, потом на себя. — ничего не меняет. Мне просто захотелось, и я сделала. Но это не значит, что мы сделали шаг вперед. Мы все еще здесь, и между нами огромная пропасть. Потому что, одними поцелуями ничего не исправишь, понимаешь?

Безмятежность исчезает с его лица, но взгляд остается всё таким же горящим. Знаю, что он готовится к тому, что последует дальше.

— Я понимаю. — он тяжело сглатывает, похоже, его не обидел мой поступок. Задел, я видела это в его глазах, но не обидел.

И я уже готова открыть рот и начать допрос, но в этот самый момент перед нами появляются тарелки с едой и чашки с дымящейся жидкостью. Поэтому я откладываю разговор до того момента, пока мы поедим, потому что я по-настоящему голодная, а ароматы парящие над нашим столом, просто сводят с ума.

Так и проходила неделя. Мы с Максом проводили много времени с моим крестником, чтобы хоть немного отвлечься от напряженности дома, а по ночам засыпали под откровенные разговоры.

За эту неделю кажется я узнала его еще сильнее, он открылся мне гораздо больше, чем я могла бы желать. И я отвечала ему тем же.

Суббота наступила быстро, и сегодня день, когда проводится приём в честь кандидатов в губернаторы. Кандидаты придут со своими семьями, будет алкоголь, вечерние платья, дорогие закуски, роскошное помещение и конечно же… журналисты.

Незадолго до этого, я ходила по магазинам с мамой и …Миланой. Мне просто пришлось терпеть её компанию, потому что мама к ней прикипела душой из-за своего безграничного сочувствия, и слепой веры в то, что Милана святая невинность.

Я не виню маму, я тоже по первой поверила в слова Миланы, но теперь… во мне слишком много сомнений.

Сегодня мне предстоит пережить, как Макс с Миланой снова будут играть влюбленных жениха и невесту, поддерживая свою легенду на губернаторском приеме.

Я выбрала для сегодняшнего вечера невероятное платье, которое поразило меня своей красотой. Оно бордового цвета, с тонкой тканью и дорогим кружевом. Платье в пол, но это только нижняя юбка из прозрачной ткани с узорами в тон, обрамляющая мои ноги до колен, а дальше слегка расширяется к низу. Сверху более объемная юбка прикрывающая мои бедра. На талии пояс с бантом из той же ткани, что и остальное платье. Верх платья состоит из корсета, с глубоким вырезом треугольной формы, а плечи прикрыты короткими рукавами, ткань которых соединяется на моей шее завязочками. Вообще то нижняя юбка отстегивается, что не совсем подходяще для такого вечера, поэтому я выбираю полный вариант.

Мои волосы распущены, волнами спадают книзу. И мне очень нравится, как это выглядит, особенно сейчас, когда они стали гораздо длиннее. Макияж близок к естественному, постаралась выделить только глаза, но не слишком сильно.

Милана же для себя выбрала черное обтягивающее платье в пол на тонких бретелях, её волосы собраны обнажая тонкую шею, губы глубоко насыщенного винного оттенка. Мама в платье цвета шампань, длинном, подчеркивающем грудь, с рукавами три четверти, приталенное, но с расширяющейся к низу юбкой. Волосы собраны, а на ушах красуются длинные сережки с сияющими камнями. Темный макияж глаз, отчего они выглядят еще больше. Мама всегда была красивой привлекательной женщиной. Но сейчас, она выглядела иначе. Наверное, это правда, когда говорят, что женщина расцветает от любви в руках правильного мужчины.

Кстати, о наших мужчинах, они оба в смокингах и выглядят неподражаемо.

Приём проводится в одной из высоток Москва-Сити, помещение огромное и выглядит очень дорого. Официанты разносят закуски и шампанское, несколько журналистов ходят по залу в надежде уловить что-нибудь интересненькое.

Все по парам, а я одна. Макс жутко не хотел посещать это мероприятие, но это важно для его отца. Поэтому и я здесь. Милана же наслаждается тем, что корчит из себя невесту.

После семейного фото сделанного профессиональным фотографом на входе, я постаралась отделится от остальных, чтобы не зацикливаться на том, как Милана наслаждается своей ролью, всячески прижимаясь к Максу, но он благо, стоит как статуя, стараясь избегать её прикосновений.

Я закидываю в рот одну из дорогих, незнакомых мне закусок, и тянусь за вторым бокалом шампанского. Нет, я не собираюсь напиваться, просто расслабляюсь.

Плавная музыка растекается по залу, и я постукиваю пальцами по холодному стеклу бокала.

— Скучный вечер, не так ли? — глубокий голос проникает в мои мысли, заставляя обернуться. Надо мной возвышается молодой мужчина чуть старше тридцати, статный, подтянутый, привлекательный.

Я сглатываю и открываю рот от неожиданности и ничего не отвечаю, потому что мужчина поражает наповал своей красотой и харизмой.

У него такие синие глаза, что я решаю будто это линзы и он с интересом рассматривает моё лицо. Он улыбается, отчего вокруг его глаз образуются морщинки. Русые волосы острижены не совсем коротко, и зачесаны назад, уложены гелем. Квадратный волевой подбородок гладко выбрит. От мужчины пахнет дорогим парфюмом, от перенасыщения которым, могла бы закружиться голова любой девушки. Этот запах уверенного в себе мужчины. Он одет в смокинг, как и другие мужчины в этом зале этим вечером.

— немного. — вежливо улыбаюсь, когда наконец отхожу от первого впечатления, которое произвёл на меня этот человек.

Его белоснежная улыбка становится еще шире, когда он протягивает мне руку.

— Владимир. — после того как слышу это имя, во мне появляются глупые догадки, но не уверена, что они правильные. Ведь что тому самом Владимиру делать здесь?

— Дана. — собираюсь пожать его руку в ответ, но он перехватывает её, и подносит тыльную сторону моей ладони к своим губам и оставляет на ней легкий поцелуй. После чего отпускает мою руку, я чувствую легкие мурашки.

Галантный, привлекательный и с сексуальным голосом. Он поражает.

— Рада знакомству. — говорю, придерживаясь этикета.

— Как и я. — отвечает Владимир, и дает себе несколько секунд, чтобы хорошенько рассмотреть мой внешний вид. — вы дочь Воскресенского? — любопытствует мужчина.

Прошла уже почти неделя с приёма для кандидатов в губернаторы. Зимняя атмосфера царила всюду, и уже чувствовалось предвкушение новогодних праздников.

Макс так и не предпринял никаких активных действий, либо же просто не показывал мне этого. Но кроме проблем с Миланой, у меня были еще и проблемы с учебой, потому что я на неё, мягко сказать, под забила.

Поэтому в пятницу я договорилась встретиться с Филлом, да так, чтобы Макс не знал об этом. Потому что, как только я заводила разговор об этом, он говорил мне, что я должна просто расслабиться. Хоть и видела, что он совсем далек от «расслабленного» состояния.

Поэтому я решила обратиться за помощью к Филлу.

Я сижу в кафе, в которое Фил приводил меня не один раз. Оно стало «нашим местом» в каком-то смысле. Поэтому, попиваю излюбленный горячий шоколад с корицей. Настоящее рождественское угощенье.

— заказала мне кофе? — Фил появляется ниоткуда, и усаживается на кресло. Его щеки красные от мороза, и он выглядит немного уставшим. Я не видела его всего неделю, и такое ощущение, будто всю эту неделю он не спал.

— конечно. — подвигаю к нему маленькую белую чашку с эмблемой кафе, из поднимается белый пар. — выглядишь плохо. — замечаю я, когда он с восторгом делает пару маленьких глотков.

— спасибо… — я думаю, что он благодарит меня за кофе, пока Фил не продолжает. — человечеству, за изобретение этого чудесного напитка.

Я выгибаю бровь, а он усмехается в ответ на мою реакцию.

Нервничаю, подумывая о том, как начать разговор. Не откажется ли Фил в том, чтобы помочь Максу.

Парень смотрит на меня некоторое время, будто оценивает моё нервозное состояние, а я все не знаю, как начать разговор.

Фил отставляет чашечку с кофе, закидывает ногу на ногу, облокачиваясь на спинку кресла, тяжело вздыхает, и говорит:

— выкладывай!

Да уж, видимо из меня никудышная актриса, до Миланы мне далеко.

— в общем, у меня есть проблема, и я подумала, может друг-детектив поможет мне? — выдаю на одном дыхании, и замираю в ожидании ответа.

— хммм. — тянет Фил, делая вид, что очень серьезно раздумывает над этим. — дайка подумать, речь случайно не о твоей подружке Милане и её бывшем муже Владимире Соколовском?

— Соколовский? Значит такая у него фамилия? — спрашиваю я, даже не сразу понимая, что это не то, чему стоит удивляться. — Подожди! А откуда ты знаешь?

Фил усмехается, с видом превосходства, и довольно пожимает плечами.

— Дождемся Макса, и я все вам расскажу…

— Дождемся Макса? Нет, нет, он не должен знать, что я… — начинаю елозить на стуле, потому что не знаю, куда деваться. Макс не должен был знать, что я пытаюсь ему помочь.

— Он обратился ко мне за помощью, Дана. Гораздо раньше тебя и я уже провел расследование. Так что, сейчас приедет Макс, и я расскажу вам итоги. И поверь мне, это будет очень интересно!

После его слов что-то подсказывает мне, что все моё представление обо всей этой ситуации с Миланой и Владимиром перевернется с ног на голову.

Фил достает из папки, которую принес с собой, файл, заполненный листами с печатным текстом и чем-то еще. Всякие детективные документы…

Слышу звон колокольчика, висящего на двери, и смотрю в ту сторону. Макс снимает куртку и обведя взглядом посетителей кафе, находит нас с Филлом, и движется к нам.

— Просто не можешь сидеть на месте, так? — щуриться он, когда подходит. Конечно же, это обращено ко мне.

— даже не начинай. Мог бы рассказать мне об этом. — указываю на Фила. — кстати, ты тоже мог бы. — укоризненно тычу пальцев в друга.

— он все сделал правильно. — обрывает меня Макс и протягивает руку Филлу. Они обмениваются рукопожатиями, и тогда Макс занимает место сбоку от меня.

Я хочу сказать что-то еще, но не нахожусь. Поэтому просто жду, пока Фил начнет свои объяснения.

— Ну что ребятки? Вы готовы? Вас ждёт очень захватывающая история. — Фил достает листы из файла, и быстро пробегает по ним взглядом, будто выискивая что-то.

Мы с Максом переглядываемся, услышав его слова, и вижу, что он в таком же напряженном ожидании, как и я.

Я уже стучу каблуком по полу от нервного томления, когда наконец-то Фил находит что нужно, кивает сам себе и складывая руки в замок на листах, наконец начинает говорить. Впервые я вижу, чтобы Фил выглядел так по-деловому. Просто мне никогда не приходилось видеть его в деле прежде.

— Милана Соколовская, в прошлом- Милана Раевская. Дочь крупного бизнесмена Льва Раевского. Здесь начинается почти история Ромео и Джульетты. — Фил усмехается, явно довольный собой. — У Раевского был план выдать свою дочь замуж за одного из своих деловых партнеров, он собирался сделать это в виде сделки, чтобы заключить очень удачный договор. Но вот незадача, непутевая дочь, начинающая актриса, влюбилась в главного папашиного конкурента — Владимира Соколовского.

Этой ночью я долго не могу уснуть. Хоть Милана и ушла несколько часов назад, но ее голос запечатлелся в моей голове, и я не могу прогнать её слова из мыслей.

Этого она и добивалась. Именно этого она и хотела.

Не смотря, на то, что комната Макса теперь свободна, он все равно предпочел остаться в моей и спать на полу.

Когда я все-таки нашла в себе силы зайти в комнату, после «прощания» с Миланой, то обнаружила что Макс уснул сидя на стуле за столом, положив голову на руки. В одной из рук была коробочка с кольцом. Когда я увидела эту картину, то все внутри меня перевернулось. Он выглядел таким спокойным и по мальчишески беззаботным во сне. Мне захотелось провести пальцами сквозь его шелковую шевелюру, чтобы убрать свисающие на глаза волосы.

Но подумав о том, как должно быть неудобно ему в таком положении, я разбудила его и в полудреме помогла перейти на его лежанку.

Поэтому Макс спит уже несколько часов, а я кажется столько же, молча стою у окна, наблюдая за падающим снегом.

Мне страшно, и мне так надоело испытывать страх. Так хочется скинуть с себя его оковы, хотя бы на одно мгновение, хотя бы на секунду.

Я ведь должна понимать, что да, если я соглашусь начать все сначала с Максом, то однажды он может причинить мне боль снова. Но смогу ли я жить без него?

Слышу, как Макс ворочается, и просыпается с каким-то хриплым звуком. Я не поворачиваюсь и вовсе не шевелюсь, натянута от нервов как пружинка, надеюсь, что Макс просто ляжет поудобнее и продолжит спать. Но нет. По медленным тихим шагам раздающихся за моей спиной понимаю, что он подходит ко мне, и спиной ощущаю жар его тела.

Макс стоит прямо за мной, и его теплое дыхание обдаёт мой затылок.

Всё, чего мне по-настоящему неумолимо хочется в этот момент, так это откинуться назад и позволить себе насладиться его близостью.

Моё тело натягивается как струна, все эмоции и чувства на пределе. Мне хочется плакать, и хочется целовать его. Хочется ударить за то, что причинил мне боль, и обнять так сильно, что начнет покалывать кожа. Во мне зарождается буря, которой боюсь я не смогу управлять.

— Дана… — оглушительно тихо шепчет Макс, и я впитываю его голос. Такой родной и близкий, что разрушает меня своей силой.

Чувствую его прикосновение чуть выше локтя, и срываюсь. Откидываю его руку, и пытаюсь отойти в сторону, но он удерживает меня за руку.

— Дана, подожди.

— Нет, нет, нет… — хороводом срывается с моих губ. Не знаю, что со мной происходит. Будто какой-то взрыв. Как будто я очень долго сдерживала всё в себе, и сейчас оковы скинуты и барьер разрушен. Отталкиваю Макса и прикрываю лицо ладонями, потому что не могу сейчас смотреть на него. Даже в темноте разбавленной лишь уличными фонарями, черты его лица такие четкие и знакомые мне.

— что ты делаешь? — в его голосе сквозит растерянность, он не понимает, что со мной творится, и если честно, то я тоже.

Всхлипы срываются с моих губ, но я не плачу.

— Мы не можем, Макс. Мы не можем. Что если она права? Милана права… — мой голос дрожит, и мои руки тоже. Макс идет на меня, и с каждым его шагом, я отступаю назад.

— что она тебе сказала? — рычит Максим, когда до него доходят мои слова.

— у нас нет будущего. Все между нами неправильно. А что, если это не по-настоящему? Все наши чувства, это просто напускное… Со временем мы поймем, что просто мучаем друг друга… и кто-то из нас просто… — я не заканчиваю, просто срываясь на полуслове. Я позволяю себе посмотреть на него сквозь пальцы, и вижу, что его лицо озаряется. Будто он добирается до сути.

— Нет, Дана. Послушай… — он обхватывает мои запястья, и будто не замечает моих сопротивлений, убирает их от моего лица, заставляет посмотреть на него. — не давай ей влиять на твою жизнь. Пойми, Милана- отменный манипулятор. Не позволяй её лживым словам разрушить нашу жизнь, потому что я тоже был тем, кто чуть не позволил ей это.

В моей голове поднимается сумбур, потому что два самых противоречивых чувства борются друг с другом. Очень сильное желание довериться Максу, полностью, абсолютно отдаться ему, отпустить свои чувства, окунуться в омут с головой, как меня и предостерегала Милана. И очень большой страх, что я посвящу свою жизнь тому, кто в конце концов просто уничтожит меня.

Но Макс смотрит на меня так, будто заглядывает в самые глубины моей души, будто видит меня насквозь.

— Не позволяй ей манипулировать твоими чувствами. Не позволяй ей влиять на нашу жизнь, Дана. Я не верю, что все, через что нам пришлось пройти было зря. — продолжает он, а я начинаю плакать. Слезы безудержным порывом бегут вниз по моему лицу.

— ты не понимаешь, Макс. Посмотри вокруг. Нас то и делают, что окружают примеры пар, которые так сильно любили друг друга, что в итоге-возненавидели. Мои родители, твои родители, Милана и Владимир. И что теперь? Хоть у кого-то из них закончилось все хорошо? Я не хочу… — всхлипываю я, прерываясь. — не хочу однажды возненавидеть тебя, Макс.

— Мы не такие! — он отпускает мои руки, но лишь для того, чтобы обхватить руками моё лицо. — Мы уже итак совершили много ошибок, у нас все по-другому, понимаешь? — он печально усмехается и продолжает. — а теперь у нас есть вся жизнь, чтобы исправить это.

Мне пришлось добираться на метро до того места, где вчера оставила машину. И когда наконец оказалась в своей малышке, вбила нужный адрес в навигатор, и теперь наконец, спустя почти час езды, стою перед воротами огромного двухэтажного дома. И жутко волнуюсь, рассуждая над тем, правильно ли поступаю.

Резкий писк, который исходит от ворот пугает меня, и я вздрагиваю. Передо мной открываются ворота, и это странно, ведь я даже не звонила в звонок. И от осознания, что кто-то наблюдал за мной, пока я стояла и мялась у ворот, заставляет меня чувствовать себя как минимум смущенно.

— можете войти. — раздается голос по радио, и я вовсе краснею и наконец делаю шаг во двор. Несмело шагая по каменной дорожке, все ближе подбираюсь к дому.

Не успеваю оказаться у входной двери, как она распахивается передо мной, и в проходе появляется женщина средних лет в деловом костюме. Её волосы собраны в гульку. Она полная и кажется милой.

— здравствуйте. Я Дана. Я пришла к …

Женщина не дает мне закончить, и со словами: «Он ждёт вас в своём кабинете, пройдёмте», ведет меня вглубь дома и вверх по лестнице, на второй этаж.

Она подводит меня к деревянной двери и открыв её, впускает меня во внутрь. Сама женщина остается снаружи, и закрывает за мной дверь сразу же, как только я оказываюсь внутри большого кабинета.

Кабинет снабжен кожаным диваном, декоративным камином, конечно же рабочим столом, и несколькими полками с большим количеством книг. Но я не успеваю оглядеть весь кабинет, потому что глубокий голос отвлекает меня от разглядывания.

— не могу сказать, что не рад, но очень сильно удивлен вашему появлению Дана. — я оборачиваюсь, и нахожу Владимира стоящего у большого окна. Он в темно- синем костюме, с белоснежной рубашкой под пиджаком. Его волосы уложены так же, как и на приеме. Всегда при параде.

Он смотрит на меня с интересом, изучая мое лицо своими голубыми пронизывающими глазами. Его поза расслабленная, руки спрятаны в карманах брюк. Он опирается спиной на стену, нога заставлена за ногу.

Думаю, что хватит пялиться, поэтому вспоминаю, о чем он там говорил.

— здравствуйте, Владимир. Прошу прощение за столь неожиданный визит, просто у меня к вам есть разговор. Личного характера. — выдаю свою тираду на одном дыхании, потому что, если честно, жутко нервничаю. Я сминаю пальцами жесткую ткань своей сумочки, чтобы хоть чем-то занять свои руки.

Владимир выгибает густую русую бровь, а его глаза улыбаются.

— личного характера? — он хмыкает, и отталкиваясь от стены, идет в мою сторону. — боюсь, что надеюсь на большее, чем есть на самом деле.

Его слова удивляют меня, и я смотрю на него широко раскрытыми глазами. Он заигрывает со мной?

Владимир останавливается в шаге от меня, и со смешинками в глазах, предлагает:

— может сядем?

Киваю ему, соглашаясь, и он отодвигает для меня стул, и когда я сажусь, то он обходит стол и занимает своё место в кожаном кресле.

Мужчина складывает в замок руки на столе, и откидывается на высокую спинку кресла.

Я молчу, не в силах начать разговор, и когда молчание затягивается, Владимир напоминает о себе.

— кофе, чай или что покрепче? — предлагает он, и тянется к телефону, уже готов нажать на кнопку соединения, и отдать кому-то задание, но я отказываюсь.

— спасибо, но ничего не нужно. — облизываю пересохшие от волнения губы и вежливо улыбаюсь.

— Тогда и я обойдусь. Так что? Расскажите мне о причине вашего визита? Опять же, не то, чтобы я не рад… — повторяется он.

Складываю руки на коленях и тру ладошки друг о друга.

— то, о чем я хочу поговорить, это Милана.

Лицо мужчины мрачнеет при упоминании её имени, и настоящая улыбка сползает с его лица, и ей на замену приходит деловая официальная улыбка.

Владимир прочищает горло, и я не оставляю незамеченным, как напрягаются его плечи под пиджаком.

— и что это значит?

— Свадьбы не будет. Макс и Милана расстались. Это должен был быть фиктивный брак, чтобы Милана получила дочь.

С каждым моим словом лицо Владимира приобретает жесткие линии. Его губы складываются в тонкую полосу, и я понимаю, что он злится.

Но продолжаю.

— Макс не виноват. Милана обманула нас всех. Когда мы встретились с вами на приеме, я считала вас буквально тираном и извергом. Потому что именно таким вас выставила ваша бывшая жена в нашем представлении. Но ваши слова во время нашего танца заставили меня усомниться, и после того, как один хороший детектив провел свое расследование, мы узнали всю правду о Милане. О причине вашего развода, и о прочих вещах. Во всех своих ошибках, она обвинила вас, и я верила в это, пока не узнала правду. — поглядываю на него, чтобы расценить его реакцию на мои слова. Но он лишь сосредоточенно слушает меня.

Не знаю, как перевести разговор на его дочь, и поэтому даю себе минутку.

— Итак. Теперь, когда мы решили, какой плохой человек моя бывшая жена, может уже перейдем к главному? — его голос спокойный, но я чувствую, что этот разговор приносит ему не большее удовольствие, чем мне.

Спустя полгода…

Лето в Париже, это самое невероятное что происходило со мной в жизни! Макс сначала не хотел ехать сюда со мной, говоря, что этот город для него полон не лучших воспоминаний, но я пообещала, что мы создадим новые, и так и вышло.

Он говорит, что Париж заиграл новыми красками для него тогда, когда я появилась здесь.

Но Париж всегда был моей заветной мечтой, и, как и обещали, мы начали исполнять свои мечты, вместе. Старые французские улицы, дома с невероятными крышами, цветочные балконы, классическая музыка… Париж сводит с ума. Романтика витает в воздухе. По истине город влюбленных.

Еще я познакомилась с матерью Максима. Специфическая женщина, могу сказать о ней именно так. И мне даже кажется, что ей не так было плевать на Макса, как было важно пуститься во все тяжкие в мире моды.

Мы виделись всего один раз, и хоть она не претендует на звание «Мать года», но кажется Макс тянется к ней, как бы сильно не отрицал этого, и я буду стараться делать для него все, что потребуется, чтобы они общались чаще.

Мы с Максом живем отдельно, в маленькой уютной квартирке, с окон которой открывается замечательный вид, настолько волшебный, что дух захватывает.

Квартира находится на третьем этаже, высокие балконные двери открыты на распашку, пока мы с Максом нежимся в пенной ванной. Мы пьём вино, с улицы до нас доносится музыка уличных музыкантов, и с кондитерской на первом этаже, нас достигает аромат свежей выпечки. Мне кажется, что мы в нашем персональном парижском раю.

И мы проводим так почти каждый вечер, наблюдая за сияющей верхушкой Эйфелевой башни.

— До сих пор не могу поверить, что это реально. — мурлычу я. Мне так уютно лежать на Максе, с моей спиной, прижатой к его груди, будто наши тела созданы друг для друга.

Одна рука Макса лежит на краю ванной, где и моя, и мы сплетаем наши пальцы между собой. Другой своей рукой он так умело массажирует кожу моей головы, что из меня вырываются стоны удовольствия, и я блаженно прикрываю глаза.

— Я видел это все так много раз, но никогда все эти вещи не имели никакого значения для меня. А теперь я, кажется, начинаю понимать, почему Париж называют городом влюбленных. — говорит Макс мне на ушко, задевая губами мочку.

Я не могу сдержать счастливой довольной улыбки, когда его рот опускается ниже к изгибу моей шеи, и он слегка прикусывает кожу.

Для меня его прикосновения всегда подобны сладкой пытке, потому что, он пробуждает во мне самые сильные эмоции, на которые я, должно быть, только способна.

А еще, Максим помогает мне справиться со страхами. Так уж вышло, что моя самая заветная мечта- путешествовать, идет в большой противовес с моим самым большим страхом — летать на самолетах. Во время полёта, Макс отвлекал меня всеми возможными способами, и в какой-то момент я и правда просто забыла о том, что нахожусь в нескольких тысячах километров над землёй.

Кстати о земном, все наши близкие, будто вдохнули полной грудью, когда узнали, что мы с Максом наконец официально вместе и все у нас хорошо. Даже Филл, наконец больше не зацикливается на меня, а двинулся дальше… Не то, чтобы он был монахом, когда мы с Максом еще не были вместе.

Наши родители оказались самыми счастливыми людьми из-за того, что у нас с Максом все наконец-то наладилось. Пока я, всеми силами старалась скрывать от родителей наши с Максом проблемы, они все итак давно знали.

Кстати, о родителях, Мирослав таки стал губернатором, победив в выборах со значительным отрывом.

Как-то раз, в самый разгар выборочного процесса, когда Мирослав был весь на нервах, мама нашлась и дала ему поддержку своими добрыми словами. Она сказала: — Знаешь, что мне нравится в тебе? Ты хорош во всём. Хороший политик, друг, муж и отец. Кем бы ты ни был, ты всегда остаешься собой. Ты это ты, и ты замечательный.

Было так чудесно наблюдать за тем, как двое любящих людей могут поддерживать друг друга, исцеляя одними лишь словами.

И я верю, что мы с Максом, тоже научились этому.

И главное, что теперь нам с Максимом больше не нужно было думать ни о ком, кроме нас самих. Как бы эгоистично это не звучало, но наконец-то наши с ним отношения были для нас на первом месте. Родители женаты, Дима с Алей ждут второго ребенка, что стало для меня просто головокружительной новостью. А для Макса это грозит ответственностью, потому что, как и было договорено «между мужчинами», он будет крестным для малышки. Кстати да, это девочка. А крестной для неё станет…. Барабанная дробь… Лида! Которая, кстати говоря, тоже нашла себе отличного парня, с которым встречается вот уже несколько месяцев.

Аля с Димой кстати собираются пожениться сразу после рождения девочки. А их сын, и по совместительству, мой любимый крестник, растет и крепнет, и кажется все больше с каждым днём становится похожим на папочку.

В общем, как только мы с Максом все перебороли и воссоединились, жизнь будто бы забила ключом, полная невероятных путешествий, и прекрасных событий.

Как и обещал, Макс изменился еще сильнее за это время, с большим усердием работая над собой. И я, так же, старалась поспевать за ним. Мы совершенствуемся ради друг друга, но также любим все недостатки друг друга. Конечно мы ругаемся, иногда, как и тысячу других влюбленных пар, но всегда находим пути примирения.

Дорогие читатели, я хотела бы обратить ваше внимание на вторую часть цикла " Совершая ошибки" — Согрей моё сердце. Там вас ждёт история Миланы и Владимира!)

Так же, хотелось бы напомнить. Чтобы меня не потерять, не забывайте подписываться на автора!)

Всегда рада вам, вашим отзывам и оценкам, с любовью, ваш Автор!)