Резиденция императора Родриго III Калькосса

Единственное, на что у меня хватило смелости в этот страшный момент, когда этот верзила навис надо мной, это уткнуть лицо в подушки и попытаться зарыться в них, как страус в песок.

— Иди сюда, змея, — прорычал над моим ухом его громовой голос, и он выдернул меня из постели, словно я была тряпичной куклой.

Резко поставил меня на ноги, и его разъяренный взор прошелся по моему лицу и плечам. Он явно ничего не понимал, как и я. Я это видела по его бешеным глазам. Он отчаянно пытался понять, но не мог.

— Не надо. Я ни в чем не виновата, — промямлила я.

Невольно рукой я ухватила простыню, пытаясь прикрыться от него, но она, как назло, зацепилась за что-то, потому ее конца хватило только на то, чтобы прикрыть правую грудь, но мои ноги, бедра были обнажены.

Бесцеремонно схватив меня своей широкой лапой за подбородок, он жестко сжал мое лицо пальцами.

— На меня смотри, дрянь! — процедил он.

От этого обращения я окончательно опешила. Он что, совсем охренел?

Я понимала, что он расстроен из-за этой темноволосой дамы, которая только что дала ему отставку. Но это не давало ему права так говорить со мной и так гнусно обращаться. Ведь я точно оказалась в этой постели каким-то чудным образом, а не по своей воле.

— Прекратите ругань, — выпалила я, скидывая жесткую руку мужчины со своего лица. — Нельзя ли повежливее⁈

Я попыталась отойти от этого разъяренного обнаженного самца, ибо его близость нервировала меня и вызывала страх. Но он тут же схватил меня за плечо, снова повернув к себе.

— Кто подослал тебя, девка? Говори немедля, или…

Он не успел договорить, как двери снова распахнулись, и в комнату вошли четыре гвардейца. Да, именно так бы я назвала их. В красных мундирах, золотых эполетах и чёрных ботфортах.

— Какого чёрта⁈ — прогремел Альваро, оборачиваясь и явно не ожидая подобного.

Мужчины в форме остановились рядом с нами, и один из них прочеканил:

— Дон Альваро, герцог де Ортега, вы арестованы! Вы будете препровождены в тюрьму для дачи показаний и расследования.

— Что? На каком основании⁈ — процедил его высокоблагородие, вмиг взъярившись и грозно окинув взглядом говорившего гвардейца.

— Вы обвиняетесь в заговоре против императора.

— Ты пьян, майор? Я Верховный генерал императорской армии и жених инфанты Розалинды.

— Помолвка расторгнута пять минут назад, насколько мне известно. А вы, ваше высокоблагородие, повинны в покушении на императора.

— Что?

— Ваши сообщники признались во всем, герцог.

Я испуганно смотрела за происходящим и только хлопала глазами. Дёрнула сильнее простыню, и мне наконец удалось обернуть её вокруг своей талии, и я прикрыла своё тело до щиколоток.

— Какие сообщники? Вы бредите, Лоренцо? — чеканил обнаженный Альваро, сжимая кулак. Похоже, его нагота теперь его меньше всего волновала. — Все эти обвинения — наглая клевета! Я чист перед императором!

— Тогда предъявите ваш Верховный ореол власти с семью печатями, — велел майор Лоренцо, прищурившись.

Альваро резко вскинул руку и сжал своё горло. На нём ничего не было. Никаких украшений.

Обескураженный генерал выдохнул через зубы и резко обернулся ко мне. Его убийственный взор пронзил меня насквозь.

А в моё сознание неожиданно ворвалась недавняя картина из воспоминаний.

Ночь. Мы с Альваро в какой-то мрачной комнате. Горят свечи. Я наклоняюсь над спящим Альваро. Долго смотрю на серебряный обруч-ореол с самоцветами на его мощной загорелой шее. Потом протягиваю руку к этой драгоценности. Генерал крепко спит и не может мне помешать снять его.

Видение исчезло, а я снова оказалась перед гвардейцами.

Я замерла.

В этот момент Альваро смотрел на меня так люто и грозно словно хотел растерзать немедленно. Он всё понял. Понял, кто снял с него этот самый ореол.

Но самое страшное, что я хоть убей не помнила, что произошло дальше, после того как я коснулась этого серебряного ореола власти на его шее.

Я была уверена на двести процентов, что Альваро сейчас укажет на меня и обвинит в краже этого самого ореола, который, похоже, был довольно важной и ценной вещью. Но генерал упорно поджимал губы и только испепелял меня горящим темным взором.

Сжавшись всем телом, я неистово сжимала пальцами простыню на своей груди и не понимала, отчего он молчит. Майор, не понимая, что происходит, невольно проследил за взором герцога. Прошелся по мне глазами с головы до обнаженных ступней и тут же поменялся в лице.

— Иномирянка! — прохрипел пораженно майор Лоренцо.

Немедля два гвардейца вытянули из своих ножен сабли, и я ахнула от испуга. Ощутила, что они хотят броситься на меня. Я видела, что Альваро смертельно побледнел и вдруг встал передо мной, закрывая меня своим широким торсом.

— Не сметь! — прорычал он гвардейцам, явно желая не дать им приблизиться ко мне.

И я поняла, что он реально какой-то там генерал. Голос на отдачу команд у него был натренирован как надо.

В следующий миг раздался выстрел. Четвёртый гвардеец, стоявший чуть поодаль, опустил дымящееся огнестрельное оружие. Я опять вскрикнула, увидев, как Альваро дёрнулся всем телом и с грохотом упал у моих ног.

Его грудь с правой стороны окрасилась каким-то странным оранжево-голубым цветом, а кровь начала заливать его плечо. Он замер и затих, прикрыл глаза. Я же проводила безумным взором по обнаженному Альваро у моих ног и по этим бешеным гвардейцам.

Они что, убили его? Вот так просто, застрелили? Тут, в этом дворце, можно было так безнаказанно убивать людей?

Я окончательно опешила, чувствуя, что схожу с ума.

Кто все эти люди? Где я нахожусь, блин⁈ Я напрягала свою память до головокружения, но ничего не могла вспомнить. Кроме того, как я приехала на тихую улочку на задворках нашего городка и вошла в дом с дурацкими красными фонариками на потолке. Ещё подумала: «Отчего в этом месте Мурманска такое странное заведение — похоже на японскую кафешку где-нибудь в Токио?»

— Взять её! — приказывал майор своим людям.

Я нервно шарахнулась от этих опасных гвардейцев. Но они быстро схватили меня за обе руки и сжали. Я неистово начала вырываться, требуя, чтобы меня отпустили.

— Без глупостей, девка! — предостерёг майор Лоренцо.

— Что вам надо от меня? — испуганно кричала я. — Я ничего не делала и ничего не знаю.

— Ты обманом пробралась в наш мир, ведьма из другого мира! — провозгласил майор. — Ты не имела на это права!

— Какой другой мир? Я не понимаю, — лепетала я нервно.

— Врёшь, девка. За это тебя казнят, ибо ты нарушила пятый закон нашей империи!

— Какой ещё закон?

— Каждый иномирянин должен быть казнён немедля или не позднее двух дней после своего обнаружения, чтобы не повергнуть наш мир в хаос и вымирание.

— О чем вы говорите? Я не понимаю, — неистово кричала я, едва не плача.

Мой вопрос был оставлен без ответа, а гвардейцы поволокли меня к двери. Я прикусила губу, понимая, что спорить с ними бесполезно, и лихорадочно думала о том, как себя вести дальше с этими дикими гвардейцами.

— И не советую тебе применять волшебство, если хочешь прожить ещё два дня, — продолжал с угрозой майор, который шагал за гвардейцами и мною. — Иначе мы казним тебя немедля, ведьма.

Когда кончится этот жуткий кошмар? Императоры, печати, казни, гвардейцы.

Я до боли вклинивала ноготки в свою ладонь, но сон не кончался.

А мной овладела паника, ибо я начала осознавать, что это не кошмар, а страшная жуткая реальность.

Такого позора я не испытывала никогда в жизни.

Они волокли меня по коридорам двора голую, босую и растрепанную. Только в одной простыне, обернутой вокруг моего груди, которая чуть прикрывала мои бедра.

Нам навстречу попадались напудренные дамы в шелковых платьях, мужчины в расшитых камзолах и какие-то военные в форме в ботфортах. Одни придворные удивленно замирали при виде нас, вторые недоуменно отходили в сторону, пропуская меня и гвардейцев, третьи осуждающе фыркали:

— Блудница!

— Непотребная девица!

— Она совершенно голая!

Да голая и что? Неужели они думали что мне это нравится? Выставлять свои прелести перед всеми.

Ну как им было объяснить, что эти гады выволокли меня из постели? Потому я и была обнажена, и все мои просьбы дать мне хоть что-то из одежды игнорировали. В тот миг в спальне я едва смогла удержать на груди эту небольшую простыню, прикрываясь.

— Какая бесстыдница! — громко воскликнул один из придворных щеголей, который стоял с дамой в розовом наряде.

Он как-то плотоядно оглядел меня с ног до головы. Мне даже показалось, что говорил он не осуждающе, а наоборот, восхищенно, и, похоже, весьма впечатлился моими обнаруженными голыми плечами и ногами, которые едва были прикрыты, но постоянно оголялись при каждом моем шаге.

— Мог бы и отвернуться и не смотреть! — процедила я сквозь зубы в его сторону. — А еще джентльмен!

Зачем я крикнула это в сторону щеголя, который едва голову не свернул, провожая нас взглядом, я не знала. Наверное, просто была не в себе. А кто бы остался спокоен от всего происходящего?

И причем здесь джентльмен? Они вроде в Англии жили. А тут явно какая-то Испания или Италия. Альваро и Лоренцо — это точно имена из этих стран.

Но одно я поняла теперь точно: я оказалась в каком-то старинном веке, и точно во дворце. Одежда окружающих людей, их поведение и вся обстановка комнат и коридоров говорила сама за себя. Я очень плохо разбиралась в истории, но вроде это были времена «гардемаринов», ну, тех, что были в фильме.

Наконец мои мучители свернули на какую-то мрачную лестницу и узкий коридор. Здесь было безлюдно и прохладно. Но лучше, чем идти через кучу людей.

Потом меня вытащили наружу, на улицу. Я зажмурилась от яркого света, пытаясь оглядеться. Это был какой-то просторный двор, где стояли две кареты, сновали слуги с подносами и вёдрами. Около колодца, обрамлённого в камень, говорили две женщины, похожие на прислугу. Эти кумушки уставились на нас удивлённо и изучающе.

Меня остановили около какой-то чёрной кареты. Один из гвардейцев остался со мной, остальные быстро ушли.

— Не глазейте на неё, — крикнул в сторону кумушек гвардеец, что остался при мне. — Это ведьма-иномирянка, она может вас заколдовать!

Женщины ахнули от ужаса и быстро поспешили внутрь дворца. Я же стояла, оглядываясь.

Погода была вроде тёплой, летней, даже жаркой. Деревья типа пальм и каких-то цитрусовых росли рядом. Двор был вымощен крупным булыжником, а неподалеку виднелись ажурные ворота.

Я же попыталась вытянуть свою руку из лапы гвардейца. Но он вцепился в меня мертвой хваткой.

— Отпусти меня, пожалуйста. Ты ведь не желаешь мне зла? — пыталась убедить его я.

Оглядывалась по сторонам и думала, как бы сбежать от него. Всё же, если мне удастся укрыться и спрятаться где-то, то, возможно, моя жизнь в этом мире продлится чуть дольше, чем два дня. Причём сейчас был реальный шанс сбежать, ведь пока у меня оставался только один охранник.

Гвардеец молчал, прищурившись. И как-то неприязненно смотрел на меня.

Ладно, не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Я резко дёрнула вверх ногой и со всей дури врезала коленом по паху гвардейца. Он болезненно взвыл, и на миг выпустил мой локоть. Я дёрнулась и побежала в сторону небольшой арки. Босиком, по неровным камням. Отчего-то чувствовала, что там некий выход с просторного дворцового двора.

— Остановись немедля! — раздался крик гвардейца в мою сторону.

И тут же он нагнал меня и жестко схватил за плечо

— Пусти, урод! — прошипела я, пытаясь вырваться.

Но гвардеец вмиг вытащил свою саблю из ножен и приставил к моему горлу.

— А ну прекрати, ведьма. Или прибью тебя! У меня приказ убить тебя немедля, если попытаешься сбежать. А ты уже сбежала!

Я затихла. Поняла, что лучше не сопротивляться. Показала глазами, что успокоилась.

Во дворе появилась одна из тех двух кумушек, которые ранее глазели на меня. Она быстро приблизилась к нам с гвардейцем и бросила мне какой-то кусок ткани. Я схватила его и развернула. Это оказалось старое чистое платье на испанский манер, на лямках и просторное. Я торопливо напялила его на себя, благодарно крикнув женщине: «Спасибо!»

На моё «спасибо» она только покачала головой и выпалила:

— Только порчу на меня не наводи, ведьма!

Я поняла, что она хотела задобрить меня, чтобы я не сделала ей ничего плохого. Я поджала губы.

Да с чего они все взяли, что я ведьма, не пойму? Я вроде не рыжая была, да и колдовства никакого не делала.

В этот момент появился Лоренцо и ещё шесть человек гвардейцев. Подошли ко мне, и он прочеканил:

— Я получил приказ от императора. Ты будешь доставлена в тюрьму Лозарг, ведьма-иномирянка. Где завтра на рассвете тебя казнят.

— Нет!

— В карету её! — приказал майор, и меня бесцеремонно затолкали в ту самую карету, что стояла рядом.

Тюрьма оказалась такой, как я и боялась. Мерзкой, сырой, грязной и вонючей. Наверное, так и выглядели, и пахли эти заведения в Средние века. Хотя на улице стояло знойное лето, но в сырой камере, в которую затолкали меня гвардейцы, было холодно как в склепе, да ещё и воняло какими-то испражнениями и тухлятиной.

Гвардейцы ушли, а охранник, неприятный толстяк в грязной одежде, запер меня на замок и пригрозил:

— Веди себя тихо, ведьма, иначе есть не дам.

Итак, я осталась одна и осмотрелась.

В углу было отхожее место, точнее, дыра в каменном полу, оттуда и несло смрадом. Ещё в камере была деревянная кровать. Я взобралась на неё с ногами, потому что камни на полу были ледяными. Свет едва проникал в окно-бойницу наверху, а вместо двери на одной из стен была большая решётка от пола до потолка. Именно там за решеткой, в мрачном коридоре, висел на стене факел, который хоть немного освещал мою темницу.

Я уселась на деревянную койку и огляделась. Мне всё ещё казалось, что всё это происходит не со мной, а с какой-то другой девушкой, а я будто просто наблюдаю за всем со стороны.

— Неужели и правда я попала в другой мир? — шептала я сама себе. — Но зачем? Как? Почему?

На свои вопросы я не могла ответить, хотя изо всех сил напрягала память.

Но помнила лишь одно: как нашла объявление в интернете: «Быстрые деньги за несложную работу. Оплата высокая. Массажный салон». Я примерно представляла, чем занимается это заведение и за что платит деньги. Но всё равно позвонила туда, решила спросить о расценках. Когда мне озвучили сумму, которую я могу получить за ночь, я не поверила. Но мне сказали, что все законно и они заключают договор.

У меня же было отчаянное положение. Моя мать умирала, и ей нужна была срочная операция за границей. Надо было найти два миллиона рублей. Миллион нам давали в банке в кредит, а второй надо было где-то искать.

В том салоне мне предложили сумму больше миллиона, но только если я всё сделаю как надо, и клиент останется доволен. Мне пообещали заключить со мной контракт и что в моих услугах не будет ничего нетрадиционного, всё по классике.

Хотя я в свои двадцать лет все еще невинной, но подумала, что одну ночь как-нибудь переживу. Зато у меня появится шанс спасти маму. Она была единственной кто был у меня из родни. Отец умер ещё когда я была малышкой, как и бабушки с дедушками.

Итак, в тот злополучный день, я поехала вечером по указанному адресу и вошла в старинный дом с красными китайскими фонариками. Там меня встретила сильно накрашенная старуха в ярком платье. Предложила мне сесть. Что случилось потом, я не помнила. Только краткий обрывок в воспоминаниях о том, что была в постели с Альваро и склонялась над ним. Всё.

Очнулась я уже в той помпезной спальне во дворце.

Я так и сидела, поджав колени к груди и кутаясь в тонкое алое платье, широкое и единственное прикрывающее мою наготу. Долго, несчастно, заторможено. Смотря в одну точку.

На глаза как-то сами навернулись слёзы, я начала всхлипывать, совсем отчаявшись понять что-то и изменить.

Я сидела так долго, плакала, говорила сама с собой, пыталась даже петь песню, чтобы совсем не пасть духом. Через некоторое время охранник принес мне воду и хлеб, поставил всё у решётки и снова ушёл.

Есть я не хотела, поэтому даже не встала со своего ложа.

За узким окном стало темнеть, и камера погрузилась во мрак. Единственным источником света был как раз тот самый факел, горящий в мрачном коридоре. Вокруг было жутко тихо и неприятно холодно.

Неожиданно я ощутила лёгкое дуновение ветерка, едва заметное, и тут же всё исчезло. Потом краем глаза заметила какое-то движение сбоку. Резко обернула голову. Мне показалось, что что-то промелькнуло рядом. Но я ничего не увидела. Потом снова дуновение ветерка.

Я быстро встала на ноги, чувствуя, что я в камере не одна. Но во мраке никого не было видно. Оборачиваясь и оглядываясь, я нервно смотрела по сторонам. Но что-то неуловимое словно кружило рядом со мной.

Вдруг перед моим лицом что-то пролетело и на деревянную кровать села белая небольшая птичка. Я судорожно сглотнула.

— Ох, как ты меня напугала, — выпалила я.

Птичка как-то смешно дёрнула головой и внимательно посмотрела на меня. Её чёрные глаза отчётливо выделялись на совершенно белом теле. Она была похожа на синичку или большого воробья, только совершенно белого окраса.

— Я такая страшная? — вдруг заговорила птица.

А я испуганно замерла.

— Ты говоришь?

— А что такого? — ответила птичка. — Никогда говорящих птиц не видела?

— Нет.

— Меня прислали к тебе на помощь, иномирянка. Как твое имя?

— Ирина, — ответила просто я, недоуменно хлопая глазами.

Я присела с краю койки, рядом с белоснежной птичкой, все же стоять босыми ногами на каменном полу было холодно.

— Кто тебя прислал? — спросила я невольно.

— Общество «По защите прав иномирян» в нашем мире. Я лучший крылатый агент-фамильяр общества.

— О как, — пролепетала я, окончательно опешив.

Тут существовало какое-то общество по защите прав? Вот в этом отсталом мире кринолинов и камзолов, где людей все еще казнили непонятно за что, а общество было до того дремучим и необразованным, что даже не существовало судов для защиты людей.

И теперь вот это самое «Общество по защите прав». Кого она сказала?

Иномирян?

То есть это существо знало, что я иномирянка?

Но как? Отчего?

В этот момент белая птичка села мне на колени и деловито проворчала человеческим голосом:

— Ты наверняка хочешь задать мне кучу вопросов, Ирина?

— Да.

— Не сомневаюсь. Но я пока отвечу на основные, которые наверняка возникли в твоей голове, дева. Наше общество борется с несправедливым отношением к попавшим в наш мир иномирянам. Потому мы отслеживаем каждого попаданца и помогаем ему выжить. Для этого наш специальный артефакт находит местонахождение иномирца и посылает ему магию знания нашего языка, чтобы ему было не так жутко оказаться в незнакомом мире. А потом мы делаем всё, чтобы у него было два дня жизни. Для того, чтобы успеть его обратно отправить в его мир или спрятать временно в нашем. Именно я воздействовала своим волшебным пером на гвардейцев тогда в спальне. Оттого они не стали убивать тебя немедленно. Навела на них морок.

— Вот как! Спасибо большое. Я даже поняла, что ты сказала, птичка.

— Я снежная иволга, можешь звать меня Оли. А я тебя — Ирина. Согласна?

— Да.

Птичка замолчала, а я, несколько раз моргнув, ущипнула себя за руку. Вроде было больно. А уж подумала, что у меня галлюцинации. Говорящие птицы и всё такое.

— Но зачем это вам? Вашему обществу? Помогать таким, как я.

— Дело чести! — вымолвила птица. — Мы борцы за справедливость в нашем мире!

Эти пафосные слова белокрылой милашки вызвали у меня улыбку на лице. Общаясь с ней, я даже как-то расслабилась, успокоилась. Что-то тёплое и душевное исходило от маленькой птички. Я как-то сразу расположилась к ней и даже воспринимала нормально, что птица говорит, а я понимаю её. Хотя после всяких там ведьм, гвардейцев и императоров, почему в этом мире не могло быть говорящей птицы?

А вдруг этот мир отличается от нашего? И здесь есть магия? Да, тот Лоренцо что-то говорил про волшебство.

— Ты сказала, что вы можете отправить меня в мой мир. Это правда возможно? — спросила я с надеждой.

Если эта беленькая малышка могла вернуть меня домой, я готова была поверить во всё что угодно, даже в магию, только бы выбраться живой из этого каменного склепа — тюрьмы.

— Да, — ответила иволга. — Для этого ты должна вспомнить, кто перенёс тебя сюда или как ты попала в наш мир.

— Но я ничего не помню, в том-то и проблема.

— Так. Я поняла тебя, Ирина. Значит, пока поживешь в нашем мире, мы тебя спрячем.

— Меня завтра казнят, и…

— Я уже работаю над этим. Не переживай, я вызволю тебя отсюда ещё до утра, — пообещала птичка.

— Как? Снова наведёшь морок на стражу?

— Не выйдет. Для новой ворожбы требуется три дня восстановления сил.

— Жаль.

— Но я ещё умею кое-что делать.

— Что же? — спросила я.

— Шептать на ухо нужные мысли и оставаться невидимой. Иногда люди слушают меня и воплощают в жизнь мои гениальные идеи, считая, что они сами их придумали.

— И кому ты собралась шептать?

— Скоро увидишь. У меня есть отличный план, точнее, более сильное оружие. Кто-то идет, — вдруг пропела птичка и быстро взлетела к потолку. Вспыхнув белым пламенем, исчезла. От нее рассыпались в воздухе только несколько снежинок. И тонкой голосок тихо прозвенел: — Жди, Ирина. Я скоро вернусь.

Через минуту охранник отворил замок моей темницы, и ко мне вошел толстый монах в рясе. Его я совсем не ожидала увидеть. Что ему надо?

— Брат Флорино пришел исповедать тебя, ведьма, — объяснил мне приход монаха охранник.

Он прикрыл решетку и оставил нас с полным монахом наедине.

— По повелению епископа, я отпускаю перед смертью грехи всем иномирянам, попавшим в наш мир.

Какое обнадеживающее заявление! Но если он был вхож к епископу, может, он сможет помочь? Все-таки церковь в те времена имела какой-то вес в обществе и могла влиять на дела мирские. Я отчего-то это знала, может, помнила из уроков истории?

Поэтому я подошла к монаху и слезно взмолилась:

— Дорогой монах, пожалуйста…

— Обращайся ко мне, брат Флорино, дитя мое, — строго поправил он меня, скрестив руки в замок на толстом животе.

— Брат Флорино, скажите епископу, что меня нельзя казнить. Я ничего не сделала.

— Это не в моей власти, девица. И не во власти епископа.

— А в чьей же?

— Милует и дарует жизнь только наш император. Но! — он остановил меня жестом, — К императору ни епископ, ни я просить за тебя не пойдем, иномирянка. Мы не хотим, чтобы на наше государство обрушилось проклятье.

— Ясно, — траурно сказала я и отошла от него, села на деревянное ложе.

Монах же подошел ко мне ближе и тоном инквизитора спросил:

— Как ты попала в наш мир, иномирянка?

— Я не знаю.

— Где волшебный портал, через который ты вошла?

— Я не знаю.

— Должна знать, говори!

— Я не помню, — нервно ответила я.

— Врёшь, ведьма. Покайся во всём, искупи свои грехи.

— Мне не в чем каяться. Я ни в чём не виновата.

— Ты иномирянка, в этом твой грех.

— Да с чего вы взяли это? Я из этого мира!

— Опять врёшь. Смотри, ведьма, Бог не простит тебе твои грехи, и после казни угодишь в ад. Покайся!

— Да пошёл ты лесом со своим мракобесием, монах! Я больше ничего тебе не скажу! — выкрикнула я ему в лицо.

После моих слов толстый монах выдал нравоучительную тираду о рае и аде и вышел. Охранник снова запер меня.

Я же горько вздохнула и, снова обхватив свои коленки, загрустила.

Похоже, оставалась только одна надежда на снежную иволгу, конечно, если она вернётся, или если эта белокрылая говорунья не плод моей фантазии.

Я долго сидела в темноте, мрачные думы не хотели оставлять меня. Потом ощутила, что выбилась из сил, и прилегла на деревянное ложе. Этот первый дурной день в этом мире был нескончаемо долгим и жутким. Положила под щеку руку, так было удобнее. Глаза как-то сами закрылись, и меня сморил сон.

На удивление, мне снилось что-то приятное. Что мы с белой иволгой бежим по лугу, а трава белая и цветы на ней голубые, как в сказке.

Послышался скрип открывающегося замка, и я едва разлепила тяжелые веки. Даже застонала, вспомнив, что я в грязной темнице, а совсем не в сказке.

— Эй, ведьма, с тобой хотят говорить! — проворчал толстяк.

Я невольно зажмурилась от яркого горящего факела, который держал пузатый охранник. Рядом с ним стоял высокий, мощный мужчина в черном плаще и широкополой шляпе.

Провела глазами по незнакомцу и меня охватила внезапная радость.

— Альваро! Ты жив! — выпалила я, вмиг садясь на своем ложе.

Он выжил? Его просто ранили или как?

Тот момент, когда герцог Ортега упал, сраженный пулей у моих ног, до сих пор стоил у меня перед глазами. И еще я не понимала, отчего тогда он пытался защитить меня от гвардейцев. И я была благодарна ему за это.

Проведя по мне горящим тяжелым взором, Альваро прищурился. Его фигура стала напряженной.

— Я не разрешал тебе, девка, называть меня по имени. Для тебя я дон Ортега или герцог!

Ну какой же вредный тип. Так и жаждал показать свою значимость передо мной. Но я решила не обращать на его высокомерный тон внимания, ведь появился он тут наверняка не просто так.

— Хорошо, как скажешь. Ты пришел за мной? — выпалила я возбужденно и почти точно зная, что это так.

Отчего-то мне казалось, что его привела иволга. Она же обещала мне помочь. Ведь он был единственным в этом мире кого я хоть как-то знала. Да, всего двое суток, но все же.

И вообще, как он выжил?

— Нет. Пришёл посмотреть на твою казнь, иномирянка.

— Как? — прошептала я.

— Хотя ты заслуживаешь её, девка, но я пришёл не за этим, — ответил он устало. И я поняла, что про казнь это был черный юмор в его исполнении. — Я хочу заключить с тобой сделку.

Интересно. Что ещё за сделка? Неужели хочет говорить со мной о том самом обруче власти? Наверняка.

— Ты рассказываешь мне всё, что знаешь, я спасаю тебя от смерти, — выдал Альваро свои условия.

— Да, хорошо, я согласна.

— Оставь нас наедине, — приказал герцог охраннику.

Тот услужливо поклонился и, засунув факел в один из железных держателей, быстро вышел из темницы.

Альваро приблизился к моему ложу ближе и замер надо мной. Жег меня тёмным взглядом, и я видела, как недовольно раздуваются его ноздри. Он явно был раздражён, если не сказать больше. Даже взбешён. Но не хотел показывать этого. А я чувствовала это на интуитивном уровне.

Но с другой стороны, кто был бы не зол в его ситуации? Его обвиняли в измене, он потерял невесту, а еще украли эту его властную драгоценность.

— Ты расскажешь мне всё, девка. Кто тебя подослал ко мне и куда ты дела серебряный ореол. Расскажешь всё-всё до мельчайших подробностей.

— Хорошо, — кивнула я.

Немного напряглась его большая фигура, которая закрывала своими широкими плечами свет факела, давила своей силой и властной энергетикой.

— Только тогда, так и быть, я помогу тебе.

— Да. Я готова.

— Говори, я слушаю.

— Мне нужны были деньги. Много, — начала сбивчиво я, объяснив, что моя мать больна. — Поэтому я поехала по тому объявлению. На маленькую улицу в нашем городе. Зашла в дом с красными фонарями.

— Дальше, — требовательно велел он, скрестив руки на груди и впившись в меня взглядом.

Мне казалось, что его тёмный взор прожигал меня насквозь и сильно нервировал меня.

— Всё. Больше ничего я не помню.

— Про наш мир говори, девка, кто послал тебя ко мне, кто велел снять печать и где она⁈

— Я этого не помню. Стараюсь вспомнить, но не могу.

— Врёшь…

И что они все привязались с этим «врёшь»? Я реально ничего не помнила. Смысл мне ломаться и скрывать что-то! Я в тюрьме, казнь не за горами.

— Я, правда, ничего не помню. Вот пытаюсь весь день вспомнить и ничего!

Он долго, пронзительно смотрел на меня и через минуту процедил:

— Ты сделала свой выбор, иномирянка. Значит, ты умрешь. На рассвете…

Резко развернулся и быстро направился прочь от меня. Я же стремительно соскочила со своего ложа, и босиком бросилась за ним.

— Альваро! То есть дон Ортега, подождите!

Но он даже на миг не остановился и не оглянулся. Твердым шагом вышел из камеры, а охранник быстро запер дверь. Я же схватилась руками за железные прутья решётки и закричала в удаляющуюся спину этого непреклонного герцога:

— Альваро! Ну пожалуйста, спаси меня! Я правда ничего не помню, я говорю правду. Альваро!

Шатаясь на ватных ногах, я отошла от решётки, не в силах смотреть на мерзкое ухмыляющееся лицо охранника-толстяка. Он явно забавлялся всем этим. Урод!

У меня на глазах выступили слёзы от бессилия и несправедливости.

Какой он жестокий! Этот Альваро.

Отдать ни в чем неповинного человека на казнь.

У этого ледяного властного гада вообще есть сердце? Или вместо него кусок льда?

Ведь если мог спасти меня, почему не хотел этого сделать? А мне ведь на миг показалось сейчас, что он сочувствует мне, потому и пришел. Но нет, ему нужна была только нужная информация, а я ее не знала, значит, помогать мне он не будет.

Козел. Нет, не так. Дворянский козел! Самое ему прозвище. И хорошо, что его бросила невеста. Такие наглые, жестокие мужланы не заслуживали семейного счастья.

Я снова и снова рылась в закоулках памяти, но предательская память не хотела подкидывать мне ничего нового.

Вдруг раздался тонкий голосок у меня над ухом. Щебетание иволги:

— Не плачь, Ирина. Подождем… всего четверть часа…

— И что будет после? — перебила я ее нервно.

Опять показалась птичка, сев мне на плечо.

— Он вернется.

— Да прям!

Я плюхнулась на койку и уткнула лицо в ладони. Иволга уселась рядом.

— Такие как он быстро вспыхивают, а только потом думают головой. Эмоциональный он, — продолжала пищать иволга.

Но я ее не слушала, а, снова горько расплакалась. Не верила что этот мерзкий герцог вернется.

Некоторое время я сидела молча, замерев и прислушиваясь к шагам за решеткой.

И правда, спустя полчаса, у решетки моей темницы снова появился Альваро. Я подумала, что птичка оказалась права, но заметив герцога и охранника даже не двинулась с места.

Я была так возмущена поведением этого мерзавца, который знал, что меня казнят на рассвете, и не хотел помочь мне, а только ставил какие-то условия и устраивал допросы, что даже не повернула головы в его сторону. Краешком глаза следила за тем как охранник снова отворил решетку, а герцог вошел внутрь.

Я так и сидела на своем деревянном ложе, прижав к груди тонкие колени, и головы не подняла. Только искоса поглядывала на высокую фигуру де Ортега, остановившуюся посреди темницы.

— Я всё обдумал, девка, — заявил он царственным тоном. — Так и быть, я помогу тебе. Хотя ты этого не заслуживаешь.

Опешив от его чванства и высокомерия, я медленно спустила ноги и прищурилась.

— Надо же! — вскрикнула я и через зубы выдавила: — Господин мерзавец решил мне помочь!

— Что⁈

— А то, — я зло усмехнулась. — Сначала воспользовался моей слабостью, затащил в постель, а теперь спокойно отвел на казнь. В вас нет ни грамма благородства и чести, дон Ортега!

— Замолчи, девка! Как ты смеешь так говорить со мной?

— Смею. Терять мне всё равно нечего.

Я демонстративно отвернулась от него, снова поджала ноги к груди и обхватила их. На душе было гадко и траурно. И плевать, что этот самый великосветский герцог смотрит на меня теперь, застыв как истукан.

Он долго молчал, как и я. И в ночной тишине было отчётливо слышно, как капает в углу вода.

— Я вижу, что ты не врёшь, девка, — глухо произнёс Альваро. — Про провалы в памяти.

Я даже вздрогнула от его голоса. Говорил он уже более спокойно и тихо.

В ответ я только несчастно всхлипнула.

— И даже верю тебе. Если нас опоили пыльцой Омаралиса, то вполне возможно, что часть наших воспоминаний сидит глубоко в подсознании.

Я икнула и подняла на него голову. Он выглядел как-то странно сейчас: сгорбившись, тяжело дышал, и казалось, ему трудно стоять.

— Ты должна вспомнить хоть что-то, — глухо произнёс Альваро.

— Как я ни пытаюсь, я не могу, — ответила я.

— Ты должна, — повторил он властно, давя на меня темным взором. — Наверное, нужно время, чтобы твоё подсознание отдало свои тайны.

— Время? Издеваетесь? — огрызнулась я. — У меня осталось всего несколько часов в этом мире, а я даже не знаю, в чём виновна!

— Я знаю, что делать. Но это тебе вряд ли понравится, девка.

— Ваше слово «девка» мне тоже не нравится. Моё имя Ирина.

— Мне плевать, как тебя зовут, — выдал он вдруг.

Я поджала губы. На миг мне показалось, что он стал относиться ко мне по-человечески, даже говорил только что с какой-то доброй интонацией. Но нет. Теперь он снова включил этого своего недовольного, злого герцога Ортега, и опять смотрел на меня, как разъяренный волчара.

— Да? Тогда оставьте меня в покое. Вы просто омерзительны.

— Хочешь умереть здесь? — процедил он, приподняв темную бровь.

— Хочу, чтобы вы убрались отсюда, ваше высокоблагородие. Я ничего не помню, поэтому вы зря теряете время.

На мой агрессивный выпад он как-то хмуро оскалился и в его глазах зажегся какой-то странный интерес.

— В вашем мире все девицы такие языкастые? — выдал он ехидно. — Или только ты, белобрысая, такая наглая?

— Не наглее вас, герцог.

Я опять отвернулась от него. Он уже реально бесил. Не уходил, а изводил меня словами. Словно ему нравилось задирать меня.

Он опять замолчал и надолго. Я же уже дрожала не только от холода, а от его пронизывающего взгляда. Он как будто сканировал меня, оглядывал, изучал своим тёмным взором. Я видела это краем глаз, и это меня нервировало.

— Я принял решение, Ирене. Я спасу тебя от казни.

— Правда? — я с надеждой опять обернулась к нему, даже спустила босые ноги вниз с ложа.

— Да. И у тебя будет время всё вспомнить, как и у меня. Но для этого мы должны подписать одну бумагу.

— Какую?

— Что ты принадлежишь мне. И с этого дня ты станешь моей рабыней. Только так я смогу освободить тебя из тюрьмы и от палача.

— Рабыней?

— Да. В нашем мире, если ты не знаешь, а ты ведь этого не знаешь, иномирянка Ирене, — продолжал он, и на его красивых губах опять заиграла эта кровожадная ухмылка опасного зверя. — Господин может заплатить за своего раба выкуп, и его выпустят на свободу.

Я недоуменно захлопала глазами и с надеждой взглянула на него.

— И вы заплатите?

— Да.

— Тогда я согласна стать вашей рабыней.

— Хмм… Занятно, — он снова мрачно хищно оскалился. — Похоже, ты не знаешь, что такое рабыня, раз так быстро согласилась.

Мне казалось, что вся эта ситуация забавляет его, и словно мы говорили не о моей жизни, а о чём-то легкомысленном. Мерзкий тип. Так хотелось послать его подальше, но я сдерживала себя. А вдруг он и впрямь сможет помочь мне.

— Знаю. Или вы хотите меня чем-то напугать, герцог?

— Я? Нет. Просто скажу, что тебя ждёт. Ты будешь беспрекословно выполнять мои требования, приказы. Мыть в моём доме полы, горшки и отхожие места. Ещё готовить на кухне или стирать бельё. Кормить и чистить моих лошадей, прислуживать мом гостям. Дел много, и ты всё должна будешь успеть, а если не успеешь, то тебя ждёт наказание. Обычно десять ударов кнутом хорошо учат всех моих рабов шевелиться быстрее и работать лучше. Так что готовься исполнять свои обязанности хорошо. Да, я ещё позабыл о чистке моей одежды и удовлетворении всех моих потребностей.

— В вашей постели у меня тоже будут обязанности? Вряд ли вашей инфанте это будет по душе, — ядовито огрызнулась я.

Так и хотелось, чтобы он остановил поток своей желчной мысли насчёт моих бесконечных обязанностей. Я чувствовала, что он явно наслаждался, описывая мне все тяготы и ужасы моей будущей жизни в качестве рабыни. Видимо, так и жаждал отомстить мне за кражу его ореола с печатями.

После моей фразы он замолчал, а его глаза опять заметали молнии. Сведя брови к переносице, он цинично, высокомерно заявил:

— Не льсти себе. Для услады я найду кого покрасивее и опытнее тебя, девка.

— Не льсти себе. Для услады я найду кого покрасивее и опытнее тебя, девка.

Вот гад. Значит, покрасивее меня найдет. Ну ладно. И опять это «девка»!

Походу, задела я его сейчас сильно. А ведь уже называл меня по имени «Ирене», хотя ещё пять минут назад сказал, что ему плевать, как меня зовут. Противоречивый, вредный тип.

— А в ту ночь вас всё устраивало. Даже, что я красавица, говорили.

По его потемневшему, вмиг взбесившемуся взгляду я поняла, что он тоже вспомнил эти свои слова. Потому решила добить его.

— Но я и сама не хочу делить с вами постель, дон Ортега. Такое себе удовольствие. Не из приятных. Мне вполне хватит уборки и мойки полов.

От моих слов он побледнел и на его лице заходили желваки. Ну, конечно, он-то наверняка считал себя неотразимым, сексуальным мачо. Даже не сомневалась, что у него очередь из девиц стоит, желающих ублажить его. И тут я такая: «Не понравилось».

Я понимала, что играю с огнём, и мне бы помолчать, но не могла не доставить себе удовольствия побесить его. Не только же ему изводить меня словами.

К тому же я знала: я была нужна ему и живая, чтобы всё вспомнила, так что переживёт.

Он уже открыл было рот, чтобы, видимо, выдать очередную порцию гадких словечек в мой адрес, но сдержался. Его кулак только сжался, а потом он глухо произнес:

— Твоё решение, иномирянка? Согласна стать моей рабыней? Это должно быть по твоей собственной воле, а не по принуждению. Иначе бумага не будет иметь магической силы.

— Согласна, — тихо ответила я.

— Что ты там лепечешь? Плохо слышно.

— Согласна, сказала! — выпалила я громко.

— Учти, что рабыней ты останешься на всю жизнь, — уточнил он, прищурившись.

— А выкупить свою свободу за деньги нельзя?

— Нет. Да и откуда у тебя будут деньги? Рабам их иметь не положено.

— А если хозяин будет так добр и, например, подарит мне свободу? Это возможно?

— Бывает. Но таким щедрым я не буду, уж поверь. Не заслужила.

— Ясно.

Такой, как он, точно не подарит. Злобный выхухоль!

Хотя нет, он больше походил на породистого дикого скакуна, такого статного, красивого, но опасного и с норовом: если что не так, то может и копытами затоптать.

Я вздохнула. Но всё же лучше быть рабыней, чем последний раз увидеть рассвет.

— Я согласна, герцог, — повторила я устало.

— Умное решение, Ирене. Я приду через час, подготовлю бумагу, и мы подпишем её.

С этими словами он развернулся и вышел.

Я принялась терпеливо ждать, хотя вообще-то терпение у меня было на исходе. Всеми фибрами души я уже жаждала выйти отсюда, из этой сырой, вонючей темницы, и даже готова была терпеть этого невоспитанного хама, который вскоре должен был стать моим хозяином.

Спустя время герцог вернулся, а с ним пожаловали ещё два незнакомца. Похожие на монахов, в тёмных рясах и с неприятными физиономиями.

— Это заверители магии, — коротко бросил Альваро, объясняя. — Они будут следить, чтобы всё было честно и магический ритуал имел силу.

Я кивнула. Охранник уже притащил в камеру небольшой столик, письменные принадлежности, а Альваро достал бумажный свиток, протянул его мне.

— Вот наше соглашение. Точнее, бумага, о которой мы говорили.

Взяв из его рук плотный лист, я пробежала глазами по строкам. Документ был написан красиво, с завитками и очень ровно, но я ничего не поняла, буквы и слова были мне незнакомы. Все же местной грамматики я не знала. Я нахмурилась, видя внизу уже несколько подписей. Может, это так и надо было? Я совсем не знала верно ли это, а герцог не спешил мне объяснить.

— Присядь и подпиши внизу, — приказал Альваро.

Я подошла к столу, где были перья и чернильница. Села на табурет и положила перед собой бумагу с непонятными строками. Все трое мужчин ждали моего действия, но я никак не решалась подписать это. Все же не так просто взять и поставить крест на своей свободе.

— Подписывай, — приказал жестко герцог, стоя за моей спиной и буравя меня взглядом.

Но я все пробегала глазами по строкам и не решалась. Какое-то странное предчувствие терзало меня, нет, не страх, а словно интуитивное чутье, что Альваро что-то недоговаривает про этот договор о рабстве. Может, в нем говорилось, что после года рабства меня можно скормить какому-нибудь чудовищу, например? А что? Я ничего не знаю об этом мире. Если тут была магия, то и чудовища какие-то тоже могли водиться.

— Хоть бы узнать, что тут написано, — пробормотала я, взяв в руки перо.

— Всё, о чём мы договорились. Ты станешь моей на веки вечные, — он вдруг прикоснулся к бумаге, и по листу прошёлся голубой, едва видимый отсвет. — Видишь, синий свет? Это показывает то, что я говорю правду. Иначе был бы красный.

— А умертвить меня каким-нибудь способом вы не захотите после?

— Нет.

Он снова приложил руку, и снова голубой ответ. Я облегчённо вздохнула.

— Тогда ладно, подписываю.

Я попыталась начать писать, но перо только поцарапало лист, ничего не написав.

— Обмакни в чернильницу, Ирене, — недовольно велел Альваро, который, как коршун, стоял за моей спиной и следил за всем. — В вашем мире ты что, совсем не умела писать? Безграмотная?

— Умела. Только у нас перьями не пишут, — огрызнулась я и быстро обмакнула перо в чернильницу и накарябала своё имя, отчество и фамилию.

Но когда подняла перо, с него вдруг капнули чернила, жирная клякса растеклась прямо под моей подписью.

Альваро тут же выхватил у меня лист, видимо, чтобы я еще чего не учинила, и проворчал:

— Ох, неуклюжая девка, едва всё не испортила!

На это я промолчала. Теперь уж что. Я его рабыня, надо смирять свой характер. Теперь ни перечить, ни спорить нельзя. Накажет. Скорее бы он выдал мне мои обязанности и ушел куда-нибудь.

Альваро обернулся к двум пришлым мужчинам:

— Вы подтверждаете, что всё было добровольно? И эта дева сама подписала бумагу?

— Да.

— Да, ваше высокоблагородие.

Они тоже поставили свои подписи, но уже внизу, и после этого бумага вдруг озарилась оранжевым светом и тут же потухла.

— Сделка совершена, магическая печать поставлена, — объявил Альваро, свернув бумагу в рулон. Как-то угрожающе оскалившись, он положил свою тяжелую ладонь мне за плечо и велел: — Пошли, Ирене. Выкуп за тебя я заплатил. Теперь тебя никто не тронет. Ты под моим покровительством.

Я быстро последовала за герцогом, думая о том, что слово «покровительство» тут точно не уместно. Я так и шла босая по каменным коридорам тюремной крепости. Пару раз Альваро бросал цепкий взгляд на мои ноги, но не сказал ни слова. Я же старалась не отставать и не обращать внимания на грязные камни, которые больно впивались в мои ступни.

Когда мы вышли на улицу, уже светало. Быстро отдав какие-то бумаги надзирателю тюрьмы, герцог последовал дальше, а я за ним.

День, похоже, должен был быть тёплым. Я даже перестала зябнуть и согрелась. У ворот тюрьмы, больше похожей на какую-то древнюю крепость, на проезжей дороге стояла тёмная карета с вензелями и буквой «Т». Около неё находилось несколько человек, как я поняла, слуги или приближенные герцога.

Один, едва увидев нас, сразу же подошёл и угодливо поклонился дону Ортега.

— Ваше сиятельство, вот одежда для госпожи.

Альваро провел по мне взором и приказал:

— Одевай и поживее. У нас мало времени. К полудню нам надо доехать до трактира в окрестностях Ориньона.

Что это за место и почему именно к полудню достичь его, я не поняла, но быстро взяла одежду у слуги. Четверо остальных мужчин, один из которых восседал на белом жеребце, как-то странно поглядывали на меня. А тот, что был верхом, ещё криво усмехался в тёмную короткую бороду.

Оглядевшись, начала натягивать на себя шелковые тёмные чулки, небольшие туфли. Увидела что Альваро хмуро следит за моими движениями, потому недовольно спросила:

— Не хотите отвернуться, дон Ортега?

Он криво оскалился.

— И чего я там не видел? Или у тебя хвост еще имеется?

Его тупые шутки были совсем не к месту. Мы были на улице, а рядом были пятеро мужчин, которые тоже с интересом поглядывали в мою сторону. Мне что перед ними догола раздеваться?

— Можно мне хотя бы залезть в карету? — взмолилась я.

— Залезай, — буркнул Альваро, пройдясь по мне хмурым взглядом. — Но это последний раз, девка, когда я тебе уступаю.

Я не ответила и быстро полезла внутрь. Прикрыв дверь, начала разбирать одежду. Через какое-то время, уже натянув подъюбник, услышала приглушенный разговор мужчин снаружи.

— Да, Альваро. Похоже, твоя спокойная жизнь кончилась. Эта девка точно не из пугливых и смирных, — услышала я слова одного.

— Держи свои замечания при себе, Фернандо. И желательно до самого замка, — парировал недовольно герцог, его голос я узнала сразу.

Я даже невольно выглянула в окно кареты, чтобы одним глазком посмотреть, с кем это говорил Ортега. Его собеседником был тот самый мужик на коне, который лыбился до того в короткую бороду, в дорогих темных одеждах и с оружием. Он походил на дворянина, но, похоже, ниже по статусу, чем мой хозяин.

— А потом можно будет пожалеть тебя словами?

— Я вообще не понимаю, зачем ты увязался со мной в эту глухомань? — недовольно спросил Альваро. — Император тебя ни в чем не подозревает.

— Может потому, что я твой друг, и твои беды мне небезразличны?

— Тогда прошу, уволь меня от своих едких замечаний. Эта девка мне и самому поперек горла. Но ты знаешь, другого выхода у меня не было.

— Да-да, — опять оскалился этот самый Фернандо, и я нахмурилась.

Отчего-то этот друг Альваро располагал к себе. Может, своим открытым взглядом или тем, что подшучивал? Люди, которые относятся к жизни легко и играючи, всегда привлекали меня. А не то что этот Ортега, мрачный, напряженный и хмурый. Словно минуту назад бился с драконами или еще какими-нибудь упырями.

Я долго возилась с одеждой, она была мне непривычна и в диковинку. Вместо пуговиц много завязок, непонятных крючков и тому подобного. Я даже чулки надела как-то не так, они все время сползали. Белья вообще не было. Не считая больших панталон до колена. Я, конечно, вспомнила, что в эти времена белья не носили. Поэтому пришлось надевать эти жуткие штанишки под нижнюю юбку.

Единственное, что я надела сразу и нормально, — это красные кожаные туфли на квадратном каблучке. Остальное же вызвало у меня проблемы. Кое как напялила на себя платье.

Когда я уже пыталась совладать со своим лифом, который тоже шнуровался и грудь из которого все время выпадала, дверца в карету резко распахнулась. От неожиданности я ахнула и прикрыла полуобнаженную грудь рукой. Мужчина мазнул по моей груди темным взглядом и прищурился.

— Ты закончила? — произнес Альваро, быстро запрыгивая внутрь.

Это был не вопрос, а утверждение. Типа: «Твое время истекло».

Он уселся напротив меня, захлопнув дверцу кареты.

Я молча кивнула, продолжая затягивать шнуровку на лифе. Затянула его так, что верх груди почти выпрыгивал из платья. Как-то по-другому надо было затянуть шнуровку, это точно. Я все возилась в углу, отвернувшись от него, и нервничала.

Герцог ударил кулаком в перчатке по крышке кареты, и экипаж быстро покатился по дороге. Он же снова обратил на меня глаза и ехидно заметил:

— Неужели все девицы в твоем мире так неуклюжи? Что даже одеться не умеют?

Я поджала губы, опять начал меня строить и задирать. Ему точно это нравилось. Я обернулась к нему и выпалила:

— Не беспокойтесь, полы и горшки я мыть точно умею, ваше высокоблагородие.

Он криво усмехнулся, видимо оценив мою шутку. Так и не спуская с меня взгляда, уже как-то по-доброму предложил:

— Тебе помочь, Ирене?

— Нет.

Еще не хватало, чтобы этот вредный персонаж прикасался ко мне.

— Шнуровку сбоку чуть ослабь и перетяни ниже, — подсказал он.

Я сделала, как он велел, и моя грудь сразу же опустилась на нужное место и прикрылась тканью платья. Даже выдохнула с облегчением. Раз он так раздобрился, я решила спросить его ещё кое о чём.

— А как к поясу прицепить чулки? Или они бракованные? — спросила я, быстро задирая юбку чуть выше колен

Показала, что они совсем не держатся на моей ноге и сползают вниз. Альваро упер цепкий взор на мою обнажённую коленку и тут же помрачнел. Как-то нервно затеребил ладонью эфес своей сабли, и тихо сказал:

— Они завязываются над коленкой и всё.

— А поняла! — выпалила я довольно, отметив, что он быстро отвернулся к окну, словно ему было неприятно смотреть на меня.

Хотя в этом я даже не сомневалась. Наверняка выгляжу как пугало огородное. Нечесаная, лохматая, помятая после всех перипетий, что уже произошли со мной в этом мире.

Альваро, герцог де Ортега

Альваро, герцог де Ортега

Увидев, как Альваро безжизненно откинулся на спинку бархатного сиденья, я испуганно уставилась на него. Но тормозила всего миг. А потом проворно поднялась на ноги и склонилась над мужчиной. Он был очень бледен, даже несмотря на свое загорелое лицо.

Прислушалась к нему, тревожно рассматривая. Дыхание было. Видимо, он просто потерял сознание.

«Но отчего? Может, это ранение вызвало его обморок?» — полезли в мою голову навязчивые мысли.

Я знала немного об экстренной помощи пострадавшим. В институте была членом санитарного поста.

Быстро приоткрыв окно в карете, чтобы впустить свежий воздух, я забравшись коленями на сиденье рядом с Альваро. Начала расстегивать бархатный черный камзол на его груди, чуть ослабила завязки его шелковой рубашки на шее. Нужно было свободное дыхание.

Мужчина так и не приходил в себя. Можно еще было уложить его на плоскую поверхность и приподнять ноги, чтобы кровь прилила к голове. Уже схватила его за плечи, как он вдруг резко открыл глаза. Я охнула, когда его руки жестко сжали мою талию, а его взор угрожающе уставился на меня.

— Ты что делаешь? — прохрипел он с угрозой.

Я тут же отпрянула от него, прижавшись спиной к стенке кареты.

— Вам лучше? — обеспокоенно спросила я, видя, что он смотрит вполне осознанно. — Вы потеряли сознание. Я лишь хотела помочь. Вам все еще нехорошо?

— Справлюсь, — морщась, огрызнулся де Ортега и приказал: — Сядь на свое место.

Я кивнула и снова заняла бархатное сиденье напротив. С беспокойством поглядывала на него. Все же не хотелось в первые же дни остаться в этом мире без своего покровителя.

— Вы напугали меня. Это ваша рана?

— Да. Магический удар в плечо был слишком сильным, потерял много крови.

— Но вам удалось выжить, — подбадривающе произнесла я. — Хорошо, что вас не убили.

— Меня не так просто убить, девка, — хмыкнул он, снова садясь прямо на сиденье, а я поджала губы опять услышав это мерзкое обращение к себе.

Альваро начал оправлять свою одежду, вновь застегивая камзол. Я хотела сказать, что этого не нужно делать, но не дерзнула. Он опять смотрел на меня каким-то горящим, хищным взором, словно на врага. Но я уже так устала быть его врагом. Решила попытаться наладить с ним контакт, расположить его к себе. Все же герцог был теперь моим хозяином, и лучше, чтобы он все же относился ко мне дружелюбнее.

— Вы закрыли меня собой, я вам очень благодарна, — произнесла я фразу, которая могла бы понравится ему.

— Не о тебе думал, уж поверь, — хмуро ответил он. — Ты нужна мне была живой, а эти салдафоны точно собирались разделаться с тобой.

Я видела, что он опять чем-то недоволен. Может, его рана сильно беспокоила его? Наверняка. А когда что-то болит, точно станешь злым.

Опять он говорил неприятные вещи и даже не хотел скрывать этого. Конечно, я нужна была ему для информации, чтобы узнать, где его ожерелье — я это прекрасно понимала сейчас. Именно поэтому он защитил меня.

— Я хотела бы вас попросить, если можно. Это первая и последняя моя просьба, господин Альваро.

— Первая? — усмехнулся он криво. — Насколько я помню, в темнице ты кричала и требовала, чтобы я спас тебя, и все это слышали. И что это была разве не просьба?

— Нет. Это был ваш долг.

На постоялом дворе герцог приказал остановиться всего на два часа, чтобы пообедать и немного отдохнуть от тряски кареты. В трактире я ела за одним столом с ним и его другом Фернандо, который всю трапезу как-то внимательно меня осматривал, но не сказал мне ни слова.

Альваро же почти не притронулся к еде, а только пил сангрию и тоже буравил меня взглядом. Он то и дело дергал плечом, которое явно его беспокоило. В какой-то момент он резко встал и вышел из трактирной трапезной.

После его ухода я уже спокойно доела свое рагу из фасоли и свинины и пошла искать место, где можно справить нужду. Ехать, как я поняла, предстояло до ночи, потому следовало как следует подготовиться. Жена трактирщика указала мне на некий сарай на заднем дворе и я устремилась туда. На удивление, туалет на постоялом дворе в этом отсталом времени оказался подобием деревенского сортира с выгребной ямой. Там даже стояло ведро с водой, в котором плавал небольшой деревянный ковш.

Спустя четверть часа, я вышла из туалета и направилась к каменным умывальникам, чтобы ополоснуть руки. Уже собиралась вернуться обратно в трактир к другим слугам герцога, как вдруг заметила в небольшой беседке, увитой цветущим плющом, мужчину. Обнаженный по пояс, он стоял ко мне спиной и пытался распутать повязку на своем плече. Но у него это плохо получалось, и он громко чертыхался. Я вмиг узнала его.

Желая задобрить своего нового хозяина, я быстро приблизилась к нему и зашла в беседку.

— Вам помочь, дон Альваро?

От моего неожиданно появления рядом, он даже вздрогнул. Тут же помрачнел, пройдясь по мне хмурым взглядом и буркнул:

— Сам справлюсь.

— Но вам же неудобно одной рукой, а я прекрасно умею перевязывать раны.

— И откуда это? Ты что, знахарка?

— Нет, но у меня есть опыт лечения больных.

Рассказывать, что в прошлом мире я, как член санпоста, обучалась оказывать первую помощь пострадавшим и азам медицинского искусства, я, конечно, не собиралась.

— Так уж и быть, помоги мне. Всё же ты моя рабыня, и это твоя обязанность прислуживать мне, — милостиво согласился он, как-то криво усмехаясь в короткую чёрную бороду.

Ну что за дворянский гад такой⁈ Так и жаждал при любом случае уколоть меня словами или подчеркнуть моё зависимое, неприятное положение при нём.

Но я всё же промолчала. Какой смысл было ссориться? Нам ещё ездить бок о бок неделю. Не хотелось, чтобы он был зол на меня. К тому же, именно его я должна была благодарить за своё спасение. Да и получил он эту рану, когда защищал меня.

Я попросила его присесть на лавку, чтобы мне было удобнее, ведь он был слишком высок и начала быстро снимать повязку. Она намокла от крови. Рана Альваро открылась и кровоточила. Видимо от этого в карете ему стало плохо, и он потерял сознание. Когда же я полностью сняла повязку, я ужаснулась от жуткого вида раны, величиной с ладонь, с обожжёнными краями и глубокими красными порезами.

— Доктор плохо зашил вам рану.

— Кто?

— Лекарь, — поправилась я, понимая, что в это время ещё не называли врачей докторами. — Останется страшный шрам.

— Какое дело тебе до моих шрамов? — с вызовом спросил он. — Делай своё дело молча.

Я поджала губы и промолчала.

Он сидел прямо, и наши лица были почти на одном уровне. Я невольно разглядывая его рельефный, атлетически сложенный торс, мускулы на руках, мощные плечи.

Альваро же здоровой рукой подносил к губам небольшой кожаный мешочек, потягивал из него некую жидкость. Она пахла как валерьянка, оттого я не удержалась от вопроса:

— Это лекарство?

— Да. Заглушает боль. Хоть и ненадолго.

Я начала обтирать его рану влажным полотенцем, обмакивая его в миску с водой, которая стояла тут же. Потом начала снова бинтовать его плечо, предварительно вытерев обезображенную кожу насухо.

Альваро находился совсем близко и поглядывал на меня свысока, словно коршун, следя за моими действиями. Меня это немного нервировало, мне казалось, что он ждёт моего промаха или жаждет, чтобы я сделала что-то не так. Его горячее дыхание то и дело опаляло мой лоб, а у меня в голове крутились глупые мысли о том, что сейчас я нахожусь в уединённой беседке с полуобнаженным мужчиной.

— У тебя умелые руки, Ирене, — заявил он вдруг, всматриваясь в мои глаза. — Моя рана перестала болеть.

— Начало действовать лекарство, — пожала я плечами.

— Нет, лекарство только приглушает боль. А сейчас она исчезла совсем. Не болит плечо, даже не ноет. Это впервые после моего ранения. Ты уверена, что ты не ведьма?

Он намекал на то что именно я сняла его боль? Нет-нет только не это! Никаких ведьм и никакого целительского дара мне не надо! Я прекрасно помнила жуткие истории про ведьм в средневековье. И как с ними поступали. На костер мне совсем не хотелось.

Я тут же отрицательно замотала головой.

— Нет, я не ведьмы.

— Поможешь мне одеться? — спросил он, подозрительно смотря на меня.

— Да, конечно, — кивнула я, завязывая повязку, и аккуратно поправляя ее в местах, где она перекрутилась.

— Какая милая сцена! — неожиданно рядом с нами раздался мужской голос.

У беседки появился Фернандо. Он оглядывал нас насмешливым, цепким взором.

— Чего тебе? — невежливо буркнул герцог.

— Хотел помочь тебе с перевязкой, а тут уже и без меня все прекрасно сделали.

— Тогда ступай прочь.

— Как прикажешь, амиго. Не буду беспокоить вас, голубки, — ухмыльнулся Фернандо и, чуть рассмеявшись, направился в сторону лошадей.

Я уже помогла герцогу надеть рубашку и камзол. Начала застегивать множество золотых пуговок. Хмурилась и тихо пыхтела, как ёжик, желая закончить побыстрее, ибо близость этого мужчины меня напрягала. Альваро же моё нервное состояние истолковал по-другому.

— Не обращай внимания на его глупые шутки. Постоянно лезет не в своё дело.

— А мне понравился ваш друг.

— Да? — удивился Ортега.

— Да. Он очень приятный и весёлый.

— Хмм, не замечал этого, — протянул он, прищурившись. Вдруг его рука легла на мой затылок, жестко схватив мои волосы в кулак. Он заставил меня смотреть прямо себе в глаза. — Не забывай своё место, рабыня! Даже не смей смотреть в сторону Фернандо. Он не для тебя. Он дворянин, а ты хуже последней поломойки в моём замке. Поняла?

Видя яростное недовольство в глазах герцога, я быстро выпалила:

— Я и не смотрела.

Он снова подозрительно прошёлся взглядом по моему лицу, словно искал что-то в моих глазах, и наконец отпустил мои волосы. Встал и властно приказал:

— Оставь меня. Дальше я сам. Это все отнести жене трактирщика.

Он указал рукой в сторону миски с водой и остальных тряпок.

— Хорошо, — ответила я, быстро забирая всё, что он указал.

Хотела уже обойти Альваро, но он вдруг встал на пути и поправил меня:

— Надо говорить: «Слушаюсь, мой господин» или «Исполню, ваше сиятельство».

— Слушаюсь, мой господин. Так? — с вызовом ответила я, поморщив нос.

— Надо говорить смиренно и почтительно, — оскалился он. Я видела, что эта ситуация его забавляет. — А ты явно дерзишь мне.

Я повторила фразу уже спокойнее и почтительнее. Он удовлетворённо кивнул:

— Уже лучше.

Он так и стоял у меня на пути, видимо, не желая пропускать. Я занервничала, ибо его темный взгляд странно горел, а близость напрягала. Герцог придвинулся ко мне вплотную, чуть склонился. А я невольно прижала к себе миску с водой, словно защищаясь ею от него.

— Ты красивая, Ирене, — прошептал он над моими губами.

Это он к чему сказал? И этот его гипнотизирующий, манящий взгляд пробирал до самых печенок.

Нет, так дело не пойдет. Надо расставить сразу все точки над «и».

— Вы купили меня все же для постели? — спросила я в лоб.

— Нет.

— Тогда почему ваша рука за моей талии?

Его лапища действительно как-то незаметно оказалась на моей спине, и он неумолимо и настойчиво притягивал меня ближе к себе. Миска с водой уперлась в мою и его грудь.

И мне это совершенно не нравилось!

Мы заключили с ним сделку: мои воспоминания, работа служанки и уборка в обмен на мое спасение. Все. Ни на что большее я не подписывалась.

После моих слов горящий взор Альваро потух, и он невольно прищурился.

— Ступай! — процедил он сквозь зубы, отворачиваясь и отходя от меня. — Выезжаем через четверть часа. Не смей опаздывать.

Я была рада ретироваться из его компании. Быстро схватила все бинты и миску с водой и поспешила к жене трактирщика. А в голове крутилась только одна мысль: «Он ведь точно хотел поцеловать меня сейчас! И мне это не показалось!».

Я поджала губы и отвернулась к окну. Ну какой вредный мужик, что всё время напоминал о моём невыносимом положении!

Неожиданно передо мной появилась ручка некоего небольшого предмета. Я моргнула и увидела, что герцог протягивает мне небольшое зеркало, обрамлённое белой ажурной оправой с короткой ручкой.

— Спасибо.

Откуда он достал это зеркало было непонятно, да и неважно.

Я тут же села прямо на сиденье и начала рассматривать своё отражение. Хотя в нём не было ничего необычного. Мои черты лица, тот же разрез глаз, то же лицо. Только, как я и отметила раньше, цвет моих волос стал гораздо светлее моего прежнего оттенка, а вместо травяных глаз радужка приобрела сочный изумрудный оттенок. Очень насыщенный и какой-то светящийся. Неудивительно, что меня принимали за ведьму. Такой яркий цвет глаз точно мог принадлежать ей.

Я видела, что Альваро наблюдает за моей реакцией.

— Ну как? — поинтересовался насмешливо он.

— Это я. Спасибо, — ответила я, отдавая ему зеркало обратно и сладко улыбнулась ему. — Все такая же молодая и красивая. Не правда ли?

Альваро вмиг побледнел и как-то весь напрягся.

— Ты давай не болтай ерунды, а сиди и вспоминай. О том, что было. О тех, кто нанял тебя, и где мой ореол.

— Я правда пытаюсь вспомнить. Но пока не выходит.

Он подозрительно окинул меня взглядом и скрестил руки на груди. Потом снова прикрыл глаза.

Я решила тоже отдохнуть. После сытой обеденной трапезы клонило в дрему. Прикрыв глаза, я почти сразу провалилась в сон. Мои сновидения были яркими и реалистичными, как будто наяву я видела все происходящее.

Где-то между параллельными мирами

Сон оборвался. Я быстро открыла глаза и едва не вскрикнула. Почему-то я находилась в объятиях Альваро. Он сидел рядом и напряженно всматривался в мое лицо

— Тебе плохо? — выдохнул он надо мной. — Ты стонала.

Да? Блин, еще бы я не стонала! Тут же перед моим взором опять пронеслись чувственные картины ночи с ним, и я снова все вспомнила во всех красках,

Мои щеки запылали от стыда и выпалила:

— Нормально все! Просто меня накрыли воспоминания.

Я попыталась высвободиться из его объятий, но Ортега не позволил этого, а сильнее сжал мои предплечья сильными ладонями, оставшись рядом и властно заявил:

— Ты что-то вспомнила? Говори что?

— Пустите, мне больно.

— Не отпущу, пока не расскажешь.

Что я должна была ему рассказать? Обо всем, чем мы занималась в постели? Или что? Я начала сбивчиво объяснять:

— Я только помню, как сняла ореол с вашей шеи.

— Так, дальше.

— Там была тётка, она и приказала мне это сделать. Научила как, а до того велела одурманить вас специальными благовониями.

— Тётка? Опиши её. Всё, что помнишь.

Он склонился надо мной и прямо впился взглядом в мои глаза, явно пытаясь понять больше того, что я рассказывала.

Неожиданно в моих ушах зашумело и какая-то сила парализовала меня. Мир вокруг замер. Я же так и продолжала смотреть на Альваро, чувствуя, как «тону» в его больших глазах чайного цвета.

На несколько мгновений, я потеряла всякие ориентиры и чувство реальности. С ног до головы меня пронзал некий огненный сполох. Я ощущала, как из меня выходит некая энергия и передаётся мужчине. Прямо через глаза. Это длилось всего пару секунд. И вдруг всё кончилось.

Альваро как-то поражённо смотрел на меня. Вдруг он мотнул головой и отпустил меня. Быстро пересел напротив.

— Я видел всё сам, — произнес он глухо.

— Видел?

— Да. Ты передала мне все образы через энергию, — тихо объяснил он.

— Это как?

— Энергией импульсов через глаза. Такое иногда бывает, когда люди находятся на одной волне. Я всё прекрасно видел… то, что ты вспомнила…

Я наконец поняла, о чём он говорит. Похоже, все мои воспоминания, что осенили меня ранее во сне, открылись и ему.

Такое бывает в их мире? А может это магия? Она же у них есть, только в небольших количествах, так он мне говорил сегодня поутру за завтраком.

— А вы совсем не запомнили, что было той ночью?

— Нет. Почему-то эти воспоминания исчезли из моей памяти, как будто их стерли. Хотя я тоже участвовал во всём этом, — он на миг задумался. — Я видел эту старуху где-то раньше… но где? — он снова поднял на меня глаза и властно спросил: — Как звали ту старуху? Ты помнишь?

— Она представлялась «мадам».

— Да… я видел это в твоих воспоминаниях, но может, что-то ещё о ней помнишь?

— Нет, — неуверенно пролепетала я.

— Плохо, — произнёс он и снова внимательно посмотрел на меня. — И ты обманула меня в ту ночь. Да, Ирене?

— Обманула? Ну да. Вы же знаете, что я была не простит… не для развлечения, а пришла, чтобы снять с вас обруч.

— Я не про это, — глухо вымолвил он, и его взор заблестел, чуть потемнев. — Ты была девственна. Так? И ничего не сказала мне об этом, когда я выбирал тебя.

— И что бы это изменило?

— Не знаю. Возможно, я был бы осторожнее.

— Угу. Осторожнее, ласковее… ещё что придумаете? И вообще, проехали. Не хочу об этом говорить.

Он вдруг задорно хмыкнул и спросил:

— Стыдно вспоминать?

— Нет.

— Обещаю, в следующий раз я буду нежнее, Ирене.

Услышав его фразу вкупе с его плотоядной улыбкой, которая расцветала на его красивом загорелом лице, я напряглась.

Какой ещё следующий раз? Никакого раза! Вот ещё придумал.

— Вы же купили меня для мытья полов и горшков, а не для постели. Забыли?

— Одно другому не мешает.

— Нет уж! У нас деловой договор. Я ваша рабыня и служанка, и никак не наложница для постели.

— Договор можно дополнить. Сколько ты хочешь за расширение своих обязанностей?

Он что, намекал на обязанности в постели? Еще чего!

— Никаких расширений. Найдите себе кого другого для ваших развлечений. Я останусь только служанкой.

— Опять дерзишь, Ирене? — прищурился он, теребя пальцами рукоять своего кинжала на боку. — Ты ведь рабыня и обязана выполнять любой каприз хозяина. И в постели в том числе, если он прикажет.

Ничего себе, как он заговорил! Где же его хваленое благородство, которым он пытался бравировать все эти дни? Совсем что ли совесть потерял?

Я пару раз выдохнула, пытаясь держать себя в руках. Но видела, что он настроен решительно, ибо его темный, раздевающий взор буравил меня насквозь. Поди, уже обдумывал, как применить меня в своей постели на ближайшем постоялом дворе. И ведь никто не помешает ему это сделать! Я ведь бесправная рабыня.

Только сейчас я осознала весь ужас своего положения. Но тут же в голову пришла спасительная идея, как приструнить его.

— Такой красивый, видный мужчина, и не может найти себе даму по взаимности? Приходится принуждать рабынь. Печально, однако.

Мои слова произвели на герцога нужное впечатление.

— В жизни никого не принуждал, — возмутился он.

— Вот! Я даже не сомневалась в вас, ваше сиятельство. Зачем я вам? Я вас не хочу. А по приезде в замок вы наверняка найдете себе прекрасную любовницу.

Он долго, пронзительно смотрел на меня, а потом заявил:

— Возможно. Но думаю, что ты сама вскоре придешь ко мне.

Да щас! Я аж возмущенно надула щеки. Да в жизни такому не бывать. Если я один раз ошиблась, тогда это не значит, что буду и дальше наступать на те же грабли.

— Не надейтесь, — улыбалась я сладко. — Этого никогда не будет.

— Будет, уверен. Потому что знаю — тебе понравилось, Ирене. Я прекрасно видел это в твоих очах теперь… Точнее, в воспоминаниях.

Я округлила глаза. Нет, ну все же какой наглый гад.

— Не придумывайте! Ничего мне не понравилось!

Он недовольно прищурился. А в следующий миг поддался всем телом ко мне и склонился к моему лицу. Карета была довольно узкой, поэтому его большое тело оказалось всего в тридцати сантиметрах. Я занервничала от его угрожающей близости. Он дерзко оскалился мне в лицо.

— Понравилось, — хрипло заявил он, подняв руку и лаская пальцами мой подбородок. — И внешне я тебе по нраву, и все остальное тоже…

Вдруг я поняла, что он не просто видел все мои воспоминания, но, похоже, еще и все почувствовал, как чувствовала я это в тот момент.

Вот копченая кочерыжка! И зачем я пустила его в свою голову? Теперь он будет думать, что я, как глупая дурочка, влюбилась в него и хочу чего-то большего. Но это было не так!

Я часто заморгала, ощущая, свое сбивчивое дыхание. И это точно случилось от его близости.

Вмиг все мое существо яростно взбунтовалось. Нет, он мне не нравился! Не нравился!

Так и хотелось врезать ему по его красивой, самодовольной физиономии.

— Это все ваши фантазии, герцог! — вспылила я, выставляя перед собой руку, уперев ладонь в его грудь, показывая, что его близость мне неприятна.

Он глухо рассмеялся и отодвинулся от меня, снова сел прямо на своем сиденье.

— Успокойся. Я не собираюсь тебя принуждать, Ирене. Я просто подожду…

Я, закусив губу, отвернулась от него.

Нет, ну что за навязчивый, озабоченный мужлан? И как с ним ехать вместе еще пять дней? Просто невыносимо!

Мне повезло, и на следующий день Альваро пересел на коня. Теперь я ехала одна в карете, и меня это вполне устраивало. Встречались мы теперь с моим хозяином только за обеденной трапезой и на ночной стоянке в трактирах. Но я старалась не говорить с ним и больше молчала. Да и герцог не особо жаждал со мной общаться. Он всё больше проводил время со своим другом Фернандо.

Следующие четыре дня прошли вполне сносно. Единственное, мне пришлось помогать Альваро делать перевязки и следить, чтобы его комната и комната его друга на постоялых дворах были в порядке. Пока в этом заключались мои обязанности, как объяснил мне герцог.

Я следила, чтобы на постоялых дворах в их комнатах были свежие полотенца, чистое белье на кроватях, вода для умывания и мыло, которые приходилось выбивать с трактирщиков с боем. Как я поняла, в это время мыло было очень дорогой, ценной вещицей. А вода, чтобы помыться, вообще роскошью. Поэтому два раза за это время я мылась вслед за герцогом Ортега, потому что рабыне отдельной ванны не полагалось. В той же воде, что до того таскали слуги в ванную герцога, и тем же остатками мыла. Но я не была брезглива и считала, что лучше быть вымытой хоть так, чем вонять и быть пыльной от грязной дороги. Как я заметила, остальные четверо приближенных Альваро и его друг Фернандо не мылись вообще.

Фернандо был со мной вежлив и приветлив, и никогда не заострял внимания на моём плачевном положении рабыни. И я была благодарна ему за это.

На пятый день пути мы наконец достигли окраин Далусского графства, именно сюда и был направлен герцог. Здесь климат был не таким жарким, как в столице королевства, откуда мы ехали, и скорее напоминал лето в средней полосе России. Градусов двадцать, или чуть более того. И мне это нравилось больше. А то изнуряющая жара днём была просто невыносима.

В тот день мы остановились в довольно приличном трактире на ночлег. Я, как обычно, договорилась с трактирщиком об ужине, попросила подать герцогу и Фернандо лучшие мясные блюда и херес, а мне и остальным — что обычно ели постояльцы. Таково было распоряжение герцога. Я была вегетарианкой, и поэтому суп или второе с овощами было для меня вполне приемлемо. А люди Альваро были неприхотливы в еде.

Во время ужина в шумной трактирной трапезной я сидела с доном Ортега и его другом за одним столом. Остальные люди герцога расселись за соседним. Хотя я хотела есть за другим столиком, но герцог приказал сесть с ними, заявив, что моя компания его забавляет. Я промолчала и присела с Альваро и Фернандо, чувствуя себя каким-то забавным зверьком, над которым герцог постоянно подшучивал или отпускал колкие замечания в мою сторону при каждом удобном случае все эти дни. Я видела, что ему нравится задевать меня, но не сердилась, потому что он делал это как-то по-доброму. Но то, что он был ко мне неравнодушен, я это чувствовала.

Герцог с другом уминали закуски с маринованной рыбой, а также жирную мясную паэлью, которая называлась «Микста», с большими кусками мяса и овощами. Я же, как и остальные люди герцога, довольствовался супом-гаспачо и чурросом — жаренными палочками из сладкого теста.

Я чувствовала себя неуютно под мрачным взглядом Альваро и под насмешливым и изучающим взором Фернандо.

В конце трапезы в трактире появился некто. Одетый в форму гвардейца и отдав честь, он вручил дону Ортега какую-то бумагу с сургучной печатью. Посыльный быстро покинул трактир, а герцог развернул бумагу.

— Уфф, — с облегчением выдохнул Альваро, после того как прочел документ. — Король оставляет за мной замок Горонсо. И даже всех, кто служит там. Но есть неприятное.

— Что же? — спросил Фернандо.

— Мне запрещено покидать пределы Далуссии. А еще надо навести порядок с разбойниками на приграничных землях. Военный гарнизон Рогона, расположенный в миле от моего фамильного замка, в моем подчинении.

— Смотри как все удачно, хоть не заскучаешь в этой глухомани, — пошутил Фернандо.

— Заскучаю? Там всего триста солдат и офицеров. Против тысяч бешеных басков. Нас перережут как котят.

— Что так траурно, Альваро? — похлопал его по спине Фернандо. — Ты же умелый полководец, что-нибудь придумаем.

— Король так же думает. Пишет, что если мне удастся убрать эту чумную заразу от границ королевства, то, возможно, обвинение в заговоре будет с меня снято.

— Вот, не все так уж плохо.

— Плохо, Фернандо. Этот приказ короля явно похож на смертный приговор. Только оттянутый во времени. С тремястами солдатами против многотысячной армии наемников-басков выстоять невозможно. Сдохну в первом же бою, ну или во втором.

— Что за малодушие? Ты же умелый воин!

— Умелый, не спорю. Но я могу сражаться сразу с пятью, но не сотней. Это приговор.

— Давай сначала приедем на место и узнаем, как там все обстоит. А потом уже и будем думать о плохом и что делать.

— Ты прав, друг, — согласился Альваро, опрокидывая в себя очередной бокал с хересом. — И все же я рад, что ты поехал со мной. Поддержка настоящего друга всегда пригодится.

Мужчины продолжали обсуждать ситуацию, совершенно не обращая на меня внимания. У меня же пропал аппетит.

Я слышала, как они говорили о крепости и той местности, куда мы ехали, о военном гарнизоне и ситуации на границе. Там было ох как неспокойно. Точнее, шли открытые военные действия. Дикое местное население — баски жаждали стать подданными другого королевства и постоянно устраивали вооруженные кровопролитные бунты в тех местах. И, похоже, усмирять их и отправили Ортега.

Хотя я понимала логику короля: если уж посылать в ссылку провинившегося, то по крайней мере с пользой. А что, как я знала теперь, Альваро слыл лучшим военачальником королевской армии, потому именно его и отправили на неспокойную северную границу.

Я бледнела всё больше, совершенно не желая никуда ехать. Если моя рабская участь была ещё полбеды, то погибнуть в военной мясорубке в этом самом Рогоне мне вовсе не хотелось.

Мое нервное состояние заметил Фернандо и вдруг заявил:

— Смотри, наша девочка совсем побледнела. Тебе нехорошо, милая?

— Я в порядке. А что, мы правда едем на войну?

Фернандо рассмеялся в полный голос. А Альваро помрачнел.

— Да, дорогуша, — кивнул друг герцога. — Неужто боишься, что какой-нибудь разбойник или несколько захватят тебя в плен для забавы?

Я прекрасно поняла, на что он намекал. Что на войне часто не только убивали, но и насиловали местных женщин. От этих мыслей я даже похолодела. Нет, я совсем не хотела ехать в эту самую крепость. Альваро на меня наплевать, и он точно не будет защищать меня, если это случится. Одной рабыней меньше или больше — подумаешь.

— Тупая шутка, Фернандо, — тут же осадил его Ортега и обратил на меня взор. — Ирене, все слуги в моем замке под моей защитой. Поняла? Не стоит бояться.

— И рабыни тоже?

Фернандо рассмеялся еще громче.

— И рабыни. Ну, все, довольно, — он грохнул кулаком по столу и отодвинул тарелку. Поднялся на ноги. — Надо отправляться спать. Поздно уже.

Я проследила глазами за герцогом, когда он быстро покинул трапезную трактира, и подумала о том, что не стоит рассказывать Альваро сразу же все, что смогу вспомнить. Пока ему нужна информация от меня, он, возможно, и будет защищать меня.

Перед моими глазами пронеслась вся моя жизнь, а в голову полезли жуткие мысли, что если разбойники меня не убьют, то точно попользуются моим телом.

Я судорожно сглотнула, начала искать руками камень или палку, что-то тяжёлое, чтобы хотя бы попытаться ударить угрожающего мужика. Без сопротивления я точно не собиралась сдаваться на милость этой кровожадной троицы.

В следующий миг раздался громкий хлопок, похоже, выстрел, и лоб разбойника, который держал нож у моей груди, разорвала свинцовая пуля. Я вскрикнула, когда он дёрнулся и тут же грохнулся навзничь. Второй меткий выстрел уложил ещё одного на землю.

Тут же на поляну вылетел вздыбленный конь, а на нём Альваро. Тремя верными ударами сабли он расправился с третьим разбойником. Я же громко выдохнула, понимая, что последние минуты, пока раздавались выстрелы, вовсе не дышала от ужаса.

Видя поверженных разбойников, я с каким-то непониманием смотрела на Альваро верхом на коне, и всё это мне казалось дурным кошмаром.

Но как он оказался здесь?

Ведь ещё четверть часа назад он был там, на дороге, и дрался с нападавшими в красных мундирах, как и остальные его люди. Откуда он понял, что мне нужна помощь здесь?

Его неожиданное появление казалось мне каким-то чудом.

— Спасибо! Я уж думала, что всё… — громко произнесла я, обращаясь к Альваро, наконец приходя в себя от всего произошедшего.

Герцог быстро спешился, подошёл ко мне и подал мне руку. Рывком поднял меня с травы, дернув к себе.

— Я вам так благодарна, ваше сиятельство!

— Зачем ты убежала в лес, неразумная? — спросил он недовольно, сжимая мои плечи руками и напряжённо вглядываясь в моё лицо.

— Фернандо сказал, что тут безопаснее.

Попыталась я оправдать его друга, чуть улыбнувшись. Взгляд Альваро сразу же стал меняться, а его руки опустились ниже, замерли на моей талии, удерживая меня в опасной близости.

— Глупость, — хмуро заявил он. — Будто он не знает, что все леса в округе кишат разбойничьим отребьем из беглых солдат.

— Но он хотел как лучше, я думаю.

— Наверняка, — тихо согласился герцог, склоняясь ко мне и ласково добавил: — Как же я вовремя обернулся и увидел твоё яркое платье у леса…

Его правая ладонь в перчатке поднялась к моему лицу, нежно прикоснулась к моей щеке. Я же замерла. Эта ласка кожаной перчатки была неприятной, как неживой холодный предмет на моей коже. В следующий миг его ладонь переместилась на мой затылок. Он без предисловий поцеловал меня, жадно и дерзко, захватив в плен мои губы.

Я тут же начала сопротивляться, окончательно придя в себя от всех передряг, что случились теперь, и совершенно не желая платить Альваро за свое спасение такой ценой. А ведь именно это он и хотел теперь получить с меня.

Яростно вырвавшись из его сильных рук, я отбежала на несколько шагов от мужчины и невольно врезалась спиной в дерево позади. Испуганно смотрела на Альваро, боясь только одного: что он продолжит настаивать на своем желании.

— Не нервничай так, Ирене, — хрипло успокоил он, не спуская с меня горящего синего взгляда. — Я же сказал. Я подожду, когда ты будешь готова к повторному соитию. Поверь, я смогу доставить тебе удовольствие, ты точно не пожалеешь.

Ну совсем обнаглел! Говорил уже прямым текстом о своем гнусном вожделении.

— Я уже жалею обо всем, что произошло! И вашей любовницей не буду! Хоть на конюшне засеките меня розгами.

Не знаю, зачем я это сказала, про конюшню и розги, но после этого в глазах герцога запрыгали озорные искорки.

— Розгами на конюшне? А что… это даже интересно, — оскалился он криво, снова приближаясь ко мне на интимное расстояние. — Может, лучше в моей опочивальне? И, например, с шелковыми лентами на запястьях?

Поняв, что он намекал на сексуальные игрища в постели с этими самыми лентами, я даже побледнела.

— И не мечтайте! Никаких лент и ваших опочивален!

— Не кипятись. Не было ни одной женщины, которая бы отказывала мне, или которой бы не понравилось со мной.

— Значит, я буду первой!

Его взор стремительно поменялся, и стал жестким и угрожающим. Его ладонь тут же сдавила мое горло, припечатав к стволу дерева, а он угрожающе навис надо мной.

— Ты забываешься, рабыня. Если я захочу, то будешь делать то, что я прикажу, понятно? И если надо, то и в спальне!

— Не буду! — прошипела я, чувствуя, как его рука неумолимо давит мое горло.

Я видела, что взбесила его по полной. Если пять минут назад у него было какое-то игривое настроение, то сейчас наружу поперла вся его жестокость и властность.

— Будешь, Ирене. Я не потерплю, чтобы какая-то жалкая девка — рабыня отказывала мне!

Его рука уже сдавила мою шею так сильно, что я едва могла дышать.

— Вы задушите меня, — пропищала я. — Пустите!

Он словно опомнился и тут же убрал свою руку с моей шеи, но тут же жёстко схватил за плечо.

— Хватит мне дерзить! Я герцог де Ортега! А ты совершенно непочтительна!

— Так найдите себе герцогиню или графиню и приставайте к ним! Вам же никто не отказывает!

По лицу Альваро пробежала тень, а глаза загорелись угрожающим огнём. Я поняла, что опять перегнула палку.

Но я реально не могла никак привыкнуть к правилам этого мира. Что вот этот зарвавшийся герцог мог в наглую приказать мне ублажать его в постели, потому что он богат, а я его рабыня. Ну не могла я так быстро свыкнуться с этой рабской психологией подчинения, ведь я выросла и воспитывалась совершенно в другом мире.

Я видела, что он жаждет сделать со мной что-то гадкое. Или ударить, или… Даже невольно сжалась под его устрашающим взором синих глаз.

Но на удивление он вдруг отпрянул от меня и процедил:

— Непокорная девка…

Быстро отвернувшись, Альваро в три шага достиг своего жеребца и стремительно взобрался в седло. Бросил на меня уничижительный взор сверху и приказал:

— Следуй за мной, рабыня!

А затем быстро развернул коня и помчался прочь из леса, словно за ним гнались демоны.

Я выдохнула с облегчением, потерла горло, как будто до сих пор чувствовала сильные пальцы мужчины на своей коже. Поплелась за герцогом обратно к дороге, понимая, что другого выхода нет. И лучше уж выдерживать его неприятное покровительство, чем таскаться одной по этому разбойничьему лесу.

— Надеюсь, он остынет до того, как решит выпороть меня на конюшне за непослушание, — пролепетала я тихо себе под нос, стараясь идти быстрее, чтобы успеть за резвым конем Альваро, который хоть и иноходью, но был уже далеко впереди. — А сейчас, наверное, лучше не попадаться какое-то время ему на глаза.

— Ты права, Ирина, — рядом раздался голос птички. — Лучше где-нибудь затихариться до приезда в замок.

Она вспорхнула белым облачком и уселась мне на плечо.

— И где ты была, помощница? — недовольно пробурчала я. — Когда этот неадекват душил меня сейчас?

— Рядом. Внушала ему, чтобы он успокоился. Поэтому он и отпустил тебя.

— Ну-ну. Лучше бы внушила ему половое воздержание. Неделя в пути, а я уже не знаю, куда от него деваться.

— Так он молодой и горячий. Гормоны бьют… ну, в одно место. А ты сопротивляешься, вот он и нервничает. Всё логично.

— Слава Богу, что сейчас я хоть одна еду в карете!

— Тебе надо быть с герцогом помягче и поласковее, ну чтобы он так агрессивно не вел себя с тобой.

— Спасибо. Поласковее. Сказала тоже. Тогда эти шелковые ленты будут на моих запястьях раньше, чем мы приедем в его замок!

Недовольство Альваро сыграло мне на руку. В тот вечер впервые за всю дорогу он не велел мне сесть за стол с ним и Фернандо, и я могла спокойно поужинать с другими мужчинами, без придирчивых взоров герцога. Однако, когда Ортега насытившись первым вышел из трапезной, я быстро пересела за стол к Фернандо и спросила его:

— Дон Фернандо, вы же мой друг?

— Друг? — удивился он и как-то ехидно оскалился. — Так и быть, могу быть и другом тебе, Ирене, если хочешь.

— Хочу, — кивнула я. — Вы могли бы как друг помочь мне? Попросить его сиятельство позволить мне снова ехать в карете? Я просто не выдержу целый день завтра верхом.

— Поговорю с ним, но ничего не обещаю, — согласился он, отпивая из бокала вина. — Герцог очень недоволен тобой, Ирене.

— Я знаю.

— Так может, тебе успокоить его? Умаслить? И тогда сама и попросишь о снисхождении?

— Нет, — замотала я головой. — Я знаю, что его успокоит, но этого я дать ему не могу, поймите.

Фернандо долго смотрел на меня, а потом наставительно произнес:

— Зря ты отказываешь ему в том, на что он и так имеет право, как твой господин. Поверь, как только ты смиришься со своими обязанностями при нем, тебе же будет лучше.

Я поджала губы, поминая, о каких обязанностях говорил Фернандо. Мне эти разговоры были неприятны, и я решила сделать вид, что не поняла его.

— Так вы поговорите с герцогом обо мне?

— Поговорю. Но что я получу взамен? — спросил он и плотоядно улыбнулся.

Я же напряглась. Он что, тоже намекал на интимные развлечения?

— Спать я с вами не буду.

— Упаси Боже! Я не это имел в виду. Если я прикоснусь к тебе, Ирене, Альваро с меня шкуру живьем сдерет, а потом по кусочкам разрежет. Ты принадлежишь ему, потому неприкосновенна.

Я даже облегченно выдохнула. Ну хоть какой-то плюс от положения рабыни герцога, что другим меня трогать нельзя.

— Тогда что же вы хотите взамен?

— Ну… — он как-то загадочно протянул, снова отпивая из бокала. — Пока не знаю. Но возможно когда-нибудь я попрошу тебя об одной вещи, может, просьбе, ты ведь не откажешь мне?

— Если это не постель и никого не надо будет убить, то я согласна выполнить вашу будущую просьбу, когда вы ее придумаете.

— По рукам, — улыбнулся он, протягивая мне ладонь, и я протянула ему руку. — Я поговорю о тебе с Альваро.

Фернандо крепко пожал мои пальцы и как-то добродушно улыбнулся.

Довольная разговором с Фернандо, я быстро доела свою порцию паэльи с овощами и направилась наверх в комнатку, которую должна была делить с трактирной служанкой. Отдельных свободных комнат для женщин на этом постоялом дворе не было, а спать в комнате с мужчинами или Альваро я отказалась.

Быстро вышла из трапезной и начала подниматься наверх. Валилась с ног. Однако решила сходить ещё на двор, сделать свои маленькие дела на ночь.

Было уже темно, но я шла быстро. Хотела поскорее пробраться к отхожему месту за конюшней и вернуться в трактир, но едва завернула за угол, как замерла на месте.

В стороне, у небольшого сарая, передо мной предстала сцена, как из фильмов для взрослых. Альваро, удерживая на весу за бёдра некую девицу и прижав её спиной к деревянному сараю, удовлетворял своё желание, яростно и ритмично. Девица же в ответ радостно повизгивала, обвив своими ногами бёдра мужчины и держалась за его плечи. Спущенные штаны герцога и вульгарно стянутое с груди платье девицы дополняли эту бесстыдно-красочную картину.

Услышав мои шаги, любовники на миг замерли и обернули головы в мою сторону. Герцог окатил меня злобным взором, а девица — победным. Это была та самая служанка, которая весь вечер кокетничала с Альваро, подавая блюда на их стол, и с которой я должна была делить одну комнату теперь.

Мне стало до тошноты противно, а в горле вмиг пересохло. Я быстро развернулась и побежала обратно в трактир, подхватив юбки и совершенно позабыв, куда направлялась. Мои щеки заалели от смущения, а кровь громко стучала в висках.

— Животное какое-то, — бормотала я про себя. — С первой встречной служанкой в какой-то грязной таверне. Брр.

И самое гадкое во всем этом было то, что, едва завидев меня, Альваро совершенно не смутился, а тут же обернулся к своей зазнобе и продолжил свое похотливое действо, как ни в чем не бывало.

— Похоже, ему все равно где и с кем. Рабыня отказала, так заарканил первую попавшуюся служанку. Потаскун — его сиятельство.

Омерзительная сцена так и стояла перед моими глазами, и я пыталась успокоиться. Когда я наконец упала на свою узкую кровать в комнатушке, я уставилась невидящим взором в потолок.

— Больше он ко мне не прикоснется! Клянусь! — прошептала я твердо.

Мне повезло. Не знаю, поговорил ли с герцогом Фернандо или же по другой причине, но те два раненых воина с утра пересели на коней, почувствовали себя гораздо лучше.

Я же опять, как некая благородная дама, ехала одна в карете и радовалась этому.

Поутру де Ортега едва взглянул на меня, лишь прошёл мимо, даже не поздоровавшись. Окатив меня мрачным сверлящим взглядом, только буркнул:

— В семь выезжаем, не смей опоздать.

Я кивнула ему, но он уже не увидел этого, так как быстро вышел на улицу. И, похоже, моё согласие или несогласие его не волновало: видимо предполагалось, что я беспрекословно буду выполнять его приказы.

Я тяжко вздохнул ему вслед, чувствуя, что Альваро до сих пор злится на меня.

— Ну хоть не добавил это мерзкое «рабыня», — пробормотала я утешительно себе под нос.

Мне стало не по себе, и я покраснела до кончиков ушей. Женщина же по-свойски уперла руки в бока, явно не желая верить мне.

— Не для этого, — пояснила я нервно. — Я буду убираться и готовить еду в замке, как обычная служанка.

— Неужели? А платье почему на тебе шёлковое? В нём точно неудобно скрести полы и лестницы.

— Другого не было.

— Что-то не сходится, девка. Хочешь сказать, что ты ни разу не спала с доном Альваро?

Я поджала губы, не зная, что ответить.

Спала. Но то была одна ночь. И это было ошибкой! Больше я не собиралась этого делать.

— Мартина! — раздался громкий окрик, и к нам приблизился герцог.

Женщина угодливо поклонилась и тут же поменяв тон, вежливо спросила:

— С возвращением в замок, ваше сиятельство. Куда прикажете определить вашу сеньору?

— Она рабыня, Мартина, — отрезал коротко Альваро. — Она будет жить в комнате рядом с моей спальней. Об её обязанностях я скажу позже. Да и подбери ей какую-нибудь ещё одежду, у неё ничего нет.

— Слушаюсь, дон Ортега. Одежду как для госпожи или как для служанки?

— Добротную и удобную.

— Хорошо, как прикажете.

— И ещё, объяви всем слугам, что она под моей личной защитой. Кто будет с ней непочтителен, будет сурово наказан.

— Я всё поняла, хозяин, — заявила женщина, хитро прищурившись.

Герцог быстро отошел от нас, направившись в дом с доном Карлосом и Фернандо. Мартина же ещё раз окинула меня подозрительным взглядом с ног до головы и, усмехаясь, заявила:

— А ещё говорила, что привез тебя сюда не для похоти. Так и думала, что ты врёшь, девка. Ступай за мной.

— Вы неверно всё поняли, — промямлила я тихо, пыталась оправдаться, но женщина уже не слушала меня.

После слов герцога мои щёки стали пунцовыми, и я чувствовала, что теперь все будут шептаться здесь, в замке, что я новая любовница его сиятельства. Но это было не так!

И зачем этому надменному герцогу понадобилось селить меня рядом со своей спальней? Издеваться прямо надо мной. Ведь я всё равно спать с ним не буду!

Мартина засеменила впереди, я же послушно пошла за ней. Мы проследовали в широкие двери замка-дворца, далее направились по просторному прохладному коридору. Здесь Мартина прикрикнула на одну из служанок, попавшуюся у нас на пути и бегущую куда-то с большой пустой корзиной:

— Паула! Сеньор герцог прибыл! А ты, лентяйка, до сих пор шатаешься без дела! — Мартина залепила девушке звонкую пощёчину. Я ахнула, и мне стало не по себе. — Немедля ступай на кухню помогать Рамоне! Не дай бог его сиятельство будет недоволен обедом!

Паула испуганно поклонилась и куда-то умчалась, высоко поднимая юбки.

Я же нахмурилась, вся эта сцена со служанкой меня покоробила. Тут ещё и слуг бьют. И за что? Что девушка замешкалась? Ведь она явно откуда-то шла с корзиной, а не дрыхла, например.

Я же всё подмечала и поняла, что эта полная Мартина— типа экономки или старшей над служанками в замке, уж больно строго она говорила с Паулой.

— Как тебя зовут? — спросила Мартина, когда мы миновали пару проходов и начали подниматься по чёрной лестнице наверх.

— Ирене, — ответила я. — Так зовёт меня герцог.

— Так, Ирене, запоминай. Эта лестница для слуг. Ходить будешь только по ней. Нечего ковры на парадной топтать, они только для сеньоров. Поняла?

— Хорошо, — кивнула я.

— Пока можешь отдохнуть с дороги. Ну, пока сеньор Альваро не сказал о твоих других обязанностях, ну, помимо постельных…

— Простите, Мартина, — перебила я женщину, поравнявшись с ней. — Я не любовница герцога, и прошу вас не говорить об этом. Это неправда.

Мартина резко остановилась и, подперев руки в бока, зыркнула на меня.

— А ну, замолчи! Я смотрю, ты зазналась, девка! Ты рабыня и знай свое место. Я главная над слугами, и мне плевать, спишь ты с генералом или нет. Это не делает из тебя сеньору! Потому ты должна беспрекословно подчиняться мне и не дерзить как сейчас!

От словесного выпада женщины, я даже на миг растерялась. Но всё же попыталась снова сказать:

— Вы не понимаете, что…

— Понимаю я всё, безродная девка. Таких, как ты, у сеньора всегда полно! Некоторые и на неделю не задерживаются!

Фраза женщины прозвучала как словесная оплеуха, и я покраснела.

— Но я…

— Замолчи, сказала, когда я говорю! А ещё раз перебьёшь меня или не будешь слушаться, отвешу тебе оплеуху. И не посмотрю, что ты постельная грелка герцога. Поняла?

Я открыла рот и тут же закрыла. Поджала губы.

— То-то же! — хмуро усмехнулась Мартина, явно чувствуя свое превосходство надо мной. Она снова пошла впереди. — Знай своё место, девка, и будешь жить спокойно.

Мы поднялись на второй этаж и, пройдя узкий коридор, вышли в просторный холл с коврами и зеркалами. Здесь явно жили господа. Мы остановились у центральной большой комнаты, двери с вензелями в которую были закрыты, а зашли в небольшую коморку сбоку.

— Здесь твоя спальня, — объяснила Мартина, проходя в комнатушку. — Раньше жил камердинер сеньора Альваро. Покои смежные с герцогом.

— Спасибо, — тихо ответила я, снова раздражать эту жестокую тётку мне не хотелось.

Лучше бы поскорее сказали мне мои обязанности и отправиться на работу, чтобы исчезнуть с глаз Мартины. Я ощущала, что сразу же не понравилась ей. И наверняка эта Мартина была еще та властная и безжалостная надсмотрщица над служанками. Даже не сомневалась в этом.

— Запирать дверь не смей. Слугам это запрещено.

— Поняла, — ответила я тихо.

— Отдыхай. Позже можешь спуститься на кухню, поесть. Как только его сиятельство скажет, что ты будешь делать в замке, сразу пойдешь на работу. Приду за тобой тогда. Все поняла?

— Да.

— Вечером придешь ко мне в хозяйственную часть замка. Выдам тебе постельное белье и одежду, как велел герцог.

Я опять кивнула, отмечая, что узкая кровать была застелена только покрывалом, похоже, белья на ней не было.

— Теперь поспи. Сил набирайся. Слуги у нас работают с зари до ночи, потому силы тебе понадобятся.

— Хорошо.

Мартина уже развернулась, чтобы уйти, но у двери вдруг затормозила. Обернулась ко мне и как-то похабно скалясь гнилыми зубами, проскрежетала:

— И еще совет. Старайся как следует в постели его сиятельства, а то быстро надоешь ему. Прогонит прочь. Тогда я быстро переселю тебя в каморку с другими служанками на подземном этаже.

После этих слов Мартина важно удалилась, а я, тяжко вздохнув, села на узкую койку.

— Ну что ж, чудесное продолжение моей новой жизни, — прошептала я сама себе, невидящим взором смотря перед собой. — Видимо, скоро я переберусь в эту самую каморку и буду горбатиться с утра до ночи. Се ля ви.

Стараясь пока не думать о своем безрадостном будущем, я прилегла на кровать на пыльное покрывало и прикрыла глаза.

— Надо будет постирать покрывало, — прошептал я, зевая. — Но здесь все равно лучше спать, чем в карете сидя или на постоялом дворе с клопами.

Я мгновенно уснула, сказывалась многодневная усталость и тяжелая дорога. Проспала я много часов подряд. Мне снилось что-то безмятежное и милое.

Проснулась я от страшного грохота. Каменные стены замка содрогались.

Я быстро вскочила на ноги и бросилась к небольшому окну. Распахнув ставни, выглянула наружу. Во дворе замка царила паника, а одна из крыш небольшой башни, отчего-то горела. Снова раздался грохот, и снова стены замка затряслись. Мне показалось, что это бьют ядрами или камнебитным орудием по стенам. Хотя я в этом совсем не разбиралась конечно.

Я тут же ринулась к двери, желая узнать, что происходит. Благо я спала не раздеваясь, потому уже через мгновение вылетела в коридор. И тут же налетела на Альваро. Он был полностью экипирован в кольчугу и доспех, на голове сверкающий шлем.

— Что случилось? На нас напали? — выпалила я испуганно ему в лицо.

— Да. Баски. Вернись в комнату, там безопаснее.

— Но…

— Это приказ, Ирене! — прикрикнул на меня герцог и почти впихнул меня обратно в комнатушку.

А сам помчался по коридору вперед. За ним следовали еще трое мужчин, тоже облаченные в кольчуги.

Бой и громовые удары ядер продолжались почти всю ночь. Конечно, я не усидела в своей комнатке и поспешила вниз на улицу, чтобы понять, что происходит.

Оказывается, на наш городок-крепость напали баски, те самые, которые бесчинствовали в этих краях уже третий год. Сегодня вечером они под прикрытием обоза из соседнего города пытались проникнуть за городские крепостные стены. Но на мосту, при въезде, охрана распознала их. Началась бойня прямо там, а лёгкая конница из пятидесяти человек басков попыталась прорваться по мосту в крепостной город.

Но ворота города успели вовремя закрыть. И первые десять всадников, которым всё же удалось прорваться внутрь, были убиты гарнизонными воинами у самых ворот.

А потом баски, поняв, что у них ничего не вышло, быстро выкатили из леса пушки и начали бить по стенам ядрами. Оборонявшиеся города во главе с герцогом пытались оказать сопротивление. Лучники метали стрелы, а пожары от падающих ядер быстро тушили горожане. Самое поразительное, что в городе было всего три пушки, которые не могли нанести большой урон нападавшим.

Однако было видно, что город сражается не первый раз, так умело и слаженно действовали люди сержанта — дона Карлоса. Однако их было гораздо меньше, чем несколько сотен нападавших.

Все это во дворе рассказал мне один старый дед — бывший вояка, которому я всю ночь помогала перезаряжать аркебузы для воинов и таскать ядра.

Все же на крепостной стене и во дворе было не так страшно, как в комнате взаперти. Да, раздавались взрывы, но ядра только попадали по стенам. Внутрь они не долетали, только поджигали башни и верхние крыши над стенами.

Однорукий Лопе, так звали старика, сказал, что стены крепости крепкие и выдержат, как выдерживали уже много раз. Но он очень беспокоился за окружающие деревни, жители которых не успели войти в крепость и спрятаться, так как нападение было внезапным. Разъяренные баски могли вполне поглумиться над местным населением.

А еще Лопе сказал, что я храбрая девушка. Я же не была согласна с ним. Помогала ему на крепостной стене только потому, что боялась, что наши проиграют и эти бешеные баски ворвутся в крепость. Я прекрасно помнила скабрезные шуточки Фернандо о том, что делали с женщинами на завоеванных территориях, и совсем не хотела себе такой участи.

И, конечно же, мне было страшно, когда свистели ядра, бились о стены, весь замок сотрясался и сыпались мелкие камни.

Единственное, дед Лопе научил меня не высовываться наружу у стен и ходить только согнувшись. Так можно было избежать попадания вражеских стрел, которые то и дело прилетали за стены замка.

Боясь, что Альваро будет недоволен, я свое лицо и волосы сильно укутала платком и переоделась в простое серое платье, которое в суматохе выпросила у Мартины, едва началось нападение басков. Потому я проходила на обычную служанку или девицу из крепости, укутанную, и вряд ли кто-то узнал бы меня. После, когда все закончится, я собиралась вернуться к себе в комнату тайком.

За всю ночь Альваро я не видела ни разу, как и он меня, потому ругать меня за ослушание было некому.

Только на рассвете баски прекратили атаковать крепость и затихли.

Мы же прождали час и, поняв, что больше нападения не будет, пошли отдыхать.

После такой жуткой, тяжкой ночи я упала на свою кровать без задних ног и опять спала на пыльном покрывале, так как сходить к Мартине за постельным бельем сил уже не было.

Я нахмурилась. И кто это, интересно, доложил обо всём герцогу? Что за гадкий осведомитель!

— Надо же! И давно я стала такой ценной рабыней? — хмыкнула я, снова зевая, и, быстро чуть отстранив мужчину, встала.

Раз спать мне не дали, то хоть умоюсь. Всё лицо было в пыли, и руки грязные. Ночью завалилась на кровать, даже не думая об умывании, так безумно устала бегать туда и обратно на крепостную стену.

Подошла к кувшину с водой, налила немного воды в деревянное корытце и начала умывать лицо. Герцог же, стоял за моей спиной и громогласно продолжал меня «строить».

— Пока ты не вспомнишь всё об ореоле и прочем, ты должна быть жива! Мне как воздух нужны эти сведения. А ты, дерзкая гусыня, бегаешь под ядрами!

— Ах вот оно что, орёл важнее всего, — кисло ответила я, уже вытерев лицо полотенцем и оборачиваясь к нему. — Но я не бегала, а осторожненько заряжала и подавала аркебузы вашим гвардейцам, герцог. Ничего опасного.

— Не ври! Дон Карлос мне рассказал, что ты шмыгала по крепостной стене между воинами как дерзкая мышь и не послушала его, когда он велел тебе уйти в укрытие.

— Ясно, — выдохнула я.

Вот кто всё доложил. Этот добряк и пузач дон Карло.

— Что тебе ясно, Ирене⁈ — прохрипел в исступлении герцог, сжав кулак. — Если ты ещё раз ослушаешься моего приказа, я посажу тебя под замок. Или лучше на цепь посадить, как собаку, чтобы не шлялась где попало!

Ну, начал опять грозить. Но отчего-то я знала, что на цепь он точно меня не посадит. Я уже немного узнала де Ортега, и он не отличался жестокостью.

Я прищурилась и недовольно окинула Альваро взглядом. Он был всё в той же кольчуге и доспехе, что и ночью, когда я наткнулась на него в коридоре. Только без шлема. Лицо в копоти, рукав короткого камзола порван и окровавлен, волосы яростно взлохмачены. Похоже, он даже не ложился сегодня. Видимо, после боя ему сообщили о моём проступке, и он сразу прибежал меня ругать.

Мне отчего-то стало жаль его.

— Вы ранены, ваше сиятельство? — спросила тихо я, подходя к нему и пытаясь прикоснуться к его окровавленному рукаву.

— Нет. Так, царапина от пролетевшей мимо стрелы. Ты не ответила на мой вопрос.

— Какой?

— Ты больше не будешь своевольничать, или мне запереть тебя?

— Как же тогда я буду драить полы и мыть окна в этом замке?

После моих слов герцог глухо выдохнул, и я увидела, что он даже немного остыл в своем недовольстве.

— Не будешь ты это делать, — заявил он вдруг, чем весьма удивил меня. — Твое дело — вспоминать и слушаться меня.

Он подошел ко мне ближе и уже тише сказал:

— Ты, похоже, намеренно меня провоцируешь, Ирене? Тебе нравится меня бесить так?

— И вовсе нет, — замотала я головой.

Альваро как-то криво усмехнулся и протянул руку, провел пальцами по моей щеке.

— Тут грязь, ты плохо умылась, Ирене.

В его голосе уже послышалась ласка, а он оказался совсем близко. Взор его тоже стал другим, горящим и поглощающим. И я поняла, что он намерен поцеловать меня. Его близость была слишком давящей и агрессивной, а еще как-то завораживающе-зовущей.

Когда его рука потянулась к моей талии, я так испугалась, что тут же выпалила:

— Я кое-что вспомнила. Насчет той ночи.

Альваро тут же замер, опустил руку и заинтересованно спросил:

— Что же?

Я быстро отступила от мужчины на шаг, так было спокойнее.

— Та старуха, раскрашенная и противная, она обучала нас почти три часа, как себя вести. И говорила, какие верно разжигать благовония и сделать так, чтобы вы быстрее отключились.

— Отключился? — не понял Альваро, слово из моего мира явно было ему не знакомо.

— Заснул крепко, — объяснила я. — А ещё я видела мельком, как она говорила с каким-то мужчиной.

— Так? Его лицо? Ты знаешь его? Кто он?

— Не знаю. Точнее, я не разглядела его. Он стоял спиной ко мне, и я видела только его ногу в сапоге и шляпу.

— Дальше? О чём этот мужчина и старуха говорили?

— Он говорил старухе, что надо сделать всё так, чтобы никто не догадался, кто им платит.

— Это и так было понятно, что своих хозяев они не назовут. Что ещё?

— Больше ничего не слышала. Пока это всё.

— Плохо. Ничего нового и никаких зацепок, кто эта старуха. Я тоже так и не вспомнил её, хотя лицо её где-то видел.

Он задумчиво потёр подбородок.

— Но я слышала, как он обращался к той старухе.

— Как?

— Очень странно. Что-то типа: «Госпожа Сусинна».

Глаза Альваро загорелись. Он схватил меня за плечи и выпалил:

— Может, «Асусена»?

— Да. Точно. Тот мужчина тихо сказал: «Госпожа Асусена»! Вы знаете, кто это? — спросила я заинтересованно, видя, что герцог точно все понял.

— Ты права, Ирене. В твоем видении была именно она! Ее лицо!

— Кто она?

— Третья лекарка императора, госпожа Асусена Крус, — Альваро нахмурился и уже недоуменно добавил: — Но к чему ей пакостить мне? Я видел ее всего пару раз в жизни и то мельком. А погоди, ты же сказала, что их кто-то нанял.

— Да, старуха так и сказала тому мужчине.

— Еще вспоминай, о мужчине и что они говорили! — настаивал герцог.

— Больше ничего не помню. Только этот момент вспомнила, когда вчера проснулась поутру.

— Вчера? Ты что, два дня молчала об этом? Я же сказал, говорить мне немедленно, едва что вспомнишь, Ирене!

— Простите, — удрученно ответила я. — Я опять не помогла ничего вам понять. Но я правда стараюсь, дон Ортега.

В этот момент на пороге комнатушки появился один из солдат.

— Ваше сиятельство, дон Карлос говорит, что баски не ушли, а встали на осаду под стенами крепости!

— Проклятье! — процедил Альваро в сторону гвардейца. И снова обратился ко мне. — А ты больше не выходи из дома, если снова начнется бой, ты поняла?

— Да.

Мужчины быстро покинули мою комнатушку, а я вздохнула и пошла вниз на кухню, очень хотелось есть.

Почти до обеда я помогала на кухне: чистила овощи, потом оттирала днище у кастрюль и мисок, а затем драила грязную плиту. В общем, как обычно, делала то, что приказывала кухарка. Прервавшись только на скудный обед, который состоял из куска хлеба и вареной моркови, я начала мыть полы после трапезы слуг на кухне.

В какой-то момент в душное помещение вбежал один из слуг и прокричал:

— Войско герцога разбило басков! Осада снята!

Я тут же закинула тряпку в ведро и выпрямилась.

— Какая отличная новость! — ответила я.

К парню подбежали две другие служанки, которые тоже помогали на кухне.

— И теперь можно будет выходить из крепости? — спросила парня одна из них.

— Да. Войска герцога и войска ополчения объединились и победили! Они уже возвращаются домой, сюда в замок, только что глашатай с башни это прокричал.

— Наконец-то у нас будет свежее молоко из деревни и мясо на ужин, — заявила одна из девушек воодушевленно. — А то, посчитай, всю последнюю неделю сидели на овсе, как лошади.

— А главное, что теперь можно будет поспать в тишине, — произнесла я. — И не слышать грохота от пушек.

Слуга начал рассказывать еще подробности утреннего сражения, и я поняла, что, как и планировал Альваро, защитники замка, ополчение и гарнизон Рогона соединились и вместе нанесли сильный удар по противнику, оттеснив его от стен крепости, а теперь очищали ближайшие леса и деревни от басков. Мы с девушками слушали и радовались.

Потом я вспомнила, что кухарка, которая чуть раньше вышла с кухни, приказала мне нарезать овощи для рагу, и, встрепенувшись, поспешила в кладовку, чтобы достать морковь и свеклу. Надо было скорее начать резать, пока не вернулась Рамона и не упрекнула меня в безделии. Провинившихся помощниц кухарка наказывала просто — не давала еды. Поэтому сердить ее я не хотела.

Спустя час Рамона наконец вернулась на кухню и, прямо с порога, недовольно крикнула в мою сторону:

— Эй, Ирене! Ступай вон, больше ты не служишь на кухне!

— Как это? — удивилась я. — А что мне теперь делать?

— Не знаю. Найди Мартину и спроси у неё. Она мне велела освободить тебя с кухни.

— Хорошо, — пожала я плечами, продолжая резать морковь. — Но я ещё не закончила нарезать овощи на рагу.

— Вон пошла, глупая девка! Тебе сказано, что ты здесь больше не нужна!

— Да, хорошо-хорошо, — примирительно ответила я кухарке. — Не надо кричать. Я всё поняла.

Я быстро отложила нож и пошла мыть руки. Потом сняла грязный передник и, ещё раз оглядев кухарку и двух других её помощниц, направилась к двери.

Когда уже вышла, то чуть замешкалась в коридоре и услышала, как кухарка прошипела одной из служанок:

— Эта герцогская потаскушка далеко пойдёт! Смотри-ка, работа на кухне слишком грязная для неё.

— Это она так сказала? — спросила девушка у Рамоны.

Я чуть затормозила, прислушиваясь.

— Это сказала Мартина! И наверняка по приказу герцога. А что такого она делала? Подумаешь, потаскала уголь недельку да полы помыла. Уже перетрудилась, нахалка, сразу жаловаться сеньору!

Ничего не понимая, я вспомнила, как Альваро хотел поговорить обо мне с Мартиной.

Мда… Наверняка поговорил.

Я решила отыскать злую начальницу над слугами и выяснить, каковы мои новые обязанности. Я начала обходить все хозяйственные и господские помещения, спрашивала у попадавшихся на пути слуг про Мартину. Но ее никто не видел.

В этот час в замке было полно военных, каких-то странных людей, похожих на кровожадных местных крестьян. Они все слонялись по коридорам и залам, бряцали оружием, радостно горланили и обсуждали утренний бой.

Похоже, это были как раз ополченцы и гвардейцы из гарнизона Рогона. И теперь, после победы, все отряды, объединившиеся при утреннем сражении, находились в замке.

Мартину я так и не нашла. А я устала без дела рыскать по двору и замку. Таскалась почти три часа. Уже стемнело, и было время ужина. Хотя я хотела есть, но на кухню возвращаться не спешила. Наверняка разозлённая кухарка не даст мне еды. Я не знала, как поступить.

Но тут один из слуг радостно сообщил, что через час в большой зале будет большой пир по случаю победы. И пир будет устроен для всех воинов и гвардейцев, которые участвовали в битве в крепости и у её стен. Слуги тоже обрадовались этому известию, и я поняла почему, когда один паренёк-слуга объяснил мне, подмигивая:

— Дак если устроят пир, то еды будет много. И нам что-нибудь перепадёт.

— Как это? — не поняла я.

Последние недели я ела со всеми слугами на кухне, за общим столом из общей миски кашу или суп.

— Так нам прикажут убирать тарелки и таскать еду, — продолжал он и уже тише добавил: — Можно спокойно урвать или кусок мяса с блюда, или потом у кого-то тарелку, недоеденную убрать, там наверняка тоже чего вкусное останется.

От его заявлений я даже поморщилась. Нет уж. Еще я не ела чьи-то объедки и не воровала еду. Лучше уж приду на кухню и попрошу кухарку дать мне супа. Ну, выслушаю от нее «пару ласковых», зато поем.

Я решила еще раз обойти замок в поисках Мартины, а потом пойти в свою комнатку. Если уж ужина мне сегодня не видать, то хоть высплюсь как следует до завтра. Однако, когда уже совсем стемнело, одна из служанок наконец сказала мне, что Мартины нет в замке, она ушла после обеда в ближайший городок к родственникам. Я поблагодарила служанку, поняв, отчего я не могла полдня найти управляющую.

Поэтому я поплелась обратно в центральную часть замка. Проходя мимо большой залы, где уже вовсю шел пир и слуги таскали туда яства с кухни, я чуть замешкалась, ощущая, как скрутило желудок от голода, от ароматов, доносившихся из залы. Оттуда еще слышались громкий смех, крики и выкрики пьяных мужчин. Похоже, воины вовсю пировали.

Вдруг кто-то схватил меня за плечо.

— Ты Ирене? — раздался над моим ухом низкий голос.

Передо мной оказался один из гвардейцев, чистенький такой, весь в полной военной экипировке. Видимо, после боя уже приоделся и помылся, потому что поутру все воины выглядели не ахти: грязные, окровавленные и шальные.

— Что? — спросила недоуменно я.

— Тебя зовут Ирене?

— Да.

— Главнокомандующий требует тебя к себе.

— Кто? — спросила я, не понимая.

— Герцог Альваро де Ортега приказал привести тебя. Мы втроем ищем тебя уже битый час. Где ты шатаешься, глупая служанка?

— Я искала Мартину. И можно без оскорблений?

— Немедля следуй за мной!

Сказал он это так грозно и жёстко, что спорить с ним я не решилась. Да у меня и не было сил на это. Просто устало вздохнув, пошла за ним. Гвардеец проводил меня до покоев герцога, к которым как раз примыкала моя комнатушка, и, распахнув дверь, втолкнул меня в просторную спальню.

— Служанка Ирене доставлена, ваше сиятельство! — отчеканил гвардеец в сторону Альваро, который стоял у окна.

— Ступай! — приказал герцог.

Я прошла в комнату, а гвардеец уже стремительно ретировался из спальни, плотно прикрыв за собой двери.

— Поужинаешь со мной, Ирене? Отметим мою… нет, нашу общую победу?

Он указал рукой на сервированный стол, где красовались несколько десятков блюд. Свечи горели в большом канделябре, а хрустальные бокалы явно предназначались для вина.

От неожиданности я даже не нашлась, что ответить. Он что, хотел поужинать со мной?

Герцог тоже преобразился с последнего раза, когда я видела его утром. Был одет в свежую рубашку, фиолетовый камзол, темные штаны и туфли. Даже побрит и причесан, и явно принял до того ванну.

Я же была в пыльном платье, с грязным подолом. Потому что днем прошел дождь, а я туда-сюда ходила по двору и испачкалась, да и волосы мои растрепались. А ноги гудели от усталости. И я точно не подходила внешним видом к светскому ужину при свечах.

Я недоуменно хлопала глазами, понимая, что надо отказаться, но вкусные запахи жаренной курочки, которые разливались по комнате, прямо будили жадным аппетитом мой желудок.

— Но я не подобающе одета для ужина с вами, ваше сиятельство, — уклончиво ответила я.

— Глупости, — произнес Альваро. — Но если хочешь переодеться в другое платье, я подожду.

Надо же! Что это ещё за джентльменские фразочки?

Его глаза как-то странно горели, и этот взгляд мне не нравился. Отчего-то я подумала, что он решил накормить меня, а потом затащить в постель. Уж больно красноречив был его взор.

— Но я грязная, весь день в кухне. Надо сначала помыться, прежде чем одевать красивое платье, — заявила я, решив повредничать.

Как бы я ни была голодна, но в его компании я совершенно не хотела делать этого. К тому же у меня было единственное шелковое платье, в котором я ехала сюда. Марать его о потное, пыльное тело я совсем не хотела.

Герцог окатил меня хмурым взглядом и тут же подошёл к столу, схватил колокольчик и громко позвонил.

Ну всё. Выбесила его. Сейчас велит отвести меня на задний двор и запереть там в сарае на ночь. Я видела, что так наказывали непослушных, нерадивых слуг. После оплеухи это было самое лёгкое наказание здесь в этом мире.

Я напряглась и, решив немедля сгладить свои слова, тихо произнесла:

— Может, я просто пойду спать? Я не хочу есть.

— Нет, — отрезал он жёстко.

В этот момент вошёл слуга и поклонился.

— Бертучо, немедленно приготовить ванну для госпожи, — выдал неожиданный приказ Альваро, указывая на меня глазами. — Воду, налитую теперь в ванне вычерпать наполовину и добавить горячую. Бери сколько надо слуг, но чтобы ванна была готова в течение часа.

Ванная комната герцога находилась за дверцей сбоку в этой самой спальне.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Слуга умчался выполнять поручение, а Альваро подошёл к столу, налил два бокала вина и приблизился ко мне. Протянул один из них. Сладко улыбнулся и заявил:

— Пока готовят твою ванну, выпей со мной, Ирене.

Я нерешительно взяла бокал из его руки. Он поднял свой и произнёс:

— За первую победу над басками. Надеюсь, что она будет не последней. Пора утихомирить этих неспокойных соседей.

За такое и я хотела выпить. Эти две недели так вымотали меня и морально, и физически, что я тоже хотела мира, и чтобы эти бешеные баски больше не лезли к нам.

Согласно кивнув Альваро, я глотнула вина, и оно обожгло мне горло, оказалось слишком крепким. Чуть закашлялась.

— Простите.

Герцог тут же обвил мою талию сильной рукой и, склоняясь, предложил:

— Не торопись, Ирене. Пойдем к столу. Немного перекусим, пока вода не готова. Есть ароматные мясные колбаски и медовый сыр.

Он как-то умело усадил меня за небольшой стол, сел рядом и начал накладывать мне в тарелку разнообразные закуски, о которых я и мечтать не могла последний месяц, едва попала в этот мир.

Отказываться я не стала и начала с аппетитом поглощать вкусную еду, жадно заглатывая. Оказывается, я была очень голодна. Четверо слуг в этот момент притащили ведра, чтобы такать воду из ванной и начали выполнять поручение герцога. Они как-то подозрительно косились в нашу сторону, точнее в мою, но я делала вид что не замечаю этого.

Альваро снова подлил мне вина, а сам, крутя в пальцах небольшой хлебец, как-то насмешливо смотрел, как я ем.

Я на миг остановилась. Наверняка я выглядела глупо, набросившись на еду, как голодный хорёк. Я немного перевела дух и постаралась есть более спокойно.

— Завтра в замок придут портные. Закажешь у них несколько платьев, — опять выдал герцог странную фразу.

— У меня есть два простых платья, которые выдала мне Мартина.

— И все же тебе сошьют новые, модные из дорогой ткани.

Я недоуменно смотрела на Альваро, не веря своим ушам и глазам. Он что, реально вот кормил меня как госпожу в этой интимной, красивой обстановке, велел приготовить мне купание в своей ванной комнате, а теперь еще и новую одежду решил пошить для служанки?

Мне виделся в его действиях какой-то подвох.

— И зачем они мне? Убираться в них неудобно. Будут пылиться в сундуке, — произнесла я недоуменно.

— Убираться ты больше не будешь, Ирене.

— Как это?

— Я поговорил с Мартиной и велел ей освободить тебя от тяжёлой работы. Будешь помогать мне с бумагами и другими документами. Секретаря у меня нет, а ты как раз подойдёшь.

— Но я еще плохо знаю ваш язык и написание некоторых слов вызывает у меня сложности, — попыталась возразить я, совершенно не горя желанием помогать герцогу в этом и находиться чаще рядом с ним.

— Не обманывай меня, Ирене. Я видел твои записи в книге, в твоем дневнике. Ты прекрасно пишешь на нашем языке и всё понимаешь, ведь так?

Отпираться было бесполезно, раз он видел мой дневник, который лежал под подушкой в моей комнатке. Видимо шарился там, когда меня не было, поганец.

— Да. Это умение само как-то пришло мне в голову, словно я всегда это и знала.

Но не стала говорить, что заслуга в этом была маленькой белой птички. Каждый день в течение недели она садилась по вечерам мне на голову и вливала в моё сознание знания о языке и умение писать и читать на местном языке.

Оли пыталась помочь мне, как могла, чтобы мне было легче адаптироваться в этой реальности. За это я была очень благодарна ей.

— И прекрасно, — улыбнулся Альваро. — Иногда иномиряне получают некий дар при перемещении. Видимо это с тобой и произошло. Поэтому на кухню ты больше не вернёшься.

Вот почему эти грымзы так взъелись на меня. Герцог решил убрать меня с грязной работы.

Вскоре вода для купания была готова, о чем доложил слуга. Герцог разрешил мне встать из-за стола, и я почти бегом направилась в ванную. Отчего-то последние полчаса, когда он подливал мне в бокал вино, рассказывая о моих новых обязанностях при нем как секретаря, меня очень напрягли.

Я чувствовала какой-то подвох во всем его изменившемся ко мне отношении. Альваро разрешил мне принять ванную, и одежду собирался шить и перевел на легкий труд. Он точно делал все это не спроста. И, похоже, задумал снова соблазнить меня. Раньше он пытался взять силой, а теперь — джентльменским напором. Нутром чуяла, что это так. Но поддаваться на его уловки я не собиралась.

Прикрыв дверь ванной на защелку, чтобы никто не вошел, я быстро скинула с себя одежду и полезла в большой чан с теплой водой. Почти запищала от удовольствия. Еще никогда я не казалась себе такой грязной и потной.

Последний раз я принимала ванну на постоялом дворе по дороге три недели назад. А после только подмывалась в корытце стоя и обтиралась влажной тряпкой. Волосы я не мыла так же пару недель. Зато теперь узнала, отчего в старинные времена их пудрили не только аристократы, но и слуги. Пудра скрывала сальные волосы и делала их вид более эстетичным. Однако пудра была очень дорога, поэтому я, по примеру других слуг, покрывала свои волосы простой мукой. Наносила ее на корни волос, втирала и расчесывала не от корней. На моих светлых волосах муку видно не было, зато волосы, немытые две недели, выглядели вполне прилично.

Мне, конечно, не нравилось пудрить мукой волосы, но, выхода другого не было, я не была аристократкой, чтобы принимать ванную и мыться каждый день. По крайней мере, я не ходила с засаленными, грязными волосами.

Теперь же я с головой окунулась в чан с водой, решив наконец-то хорошенько помыть волосы. Рядом на деревянном стуле стоял настой на мыльном корне, заботливо приготовленный слугами.

Спустя полчаса я намылась всласть и, разморенная, решила ещё немного посидеть в воде, которая была едва тёплой. Господам слуги подливали постоянно горячую, потому они могли нежиться в ванной часами, а я теперь была одна, и слуг в помощниках у меня не было. Я даже прикрыла глаза от удовольствия, нежась в чане. Но в какой-то момент вдруг едва не хлебнула воды, ибо я так расслабилась, что меня сильно разморило. И виной тому был тот фужер вина, который я выпила на голодный желудок, а сейчас ещё эта тёплая ванна.

Надо было уже вылезать, пока у меня ещё были силы, ведь герцог ждал меня на ужин. Всё же невежливо заставлять его ждать, когда он был так вежлив и добр сегодня вечером со мной.

Я осторожно вылезла из чана, завернулась в полотенце, которое также лежало на стуле. До конца вытерла свои волосы, которые уже стекли и даже немного подсохли. Распустила их по плечам, чтобы быстрее высохли.

Предусмотрительно захватив до того своё единственное алое шёлковое платье, которое мне купил Альваро ещё когда забирал меня из тюрьмы, я оделась. Наконец выплыла из ванной. Когда мои башмачки из дерева затопали по паркету, герцог повернул ко мне голову, встав из-за секретера. Он что-то до того сосредоточенно писал.

В комнате больше никого не было, кроме нас.

Альваро быстро подошел ко мне и вдруг приподнял мою ладонь, поцеловал. Довольно быстро отпустил ее, но я недоуменно замерла, не ожидая подобного.

— Теперь ты готова отужинать со мной, Ирене? — спросил он так галантно, что я окончательно опешила от его поведения.

Мне показалось, что я какая-то знатная сеньора, а он мой вассал, который хочет заслужить мое расположение. Но все было совершенно не так.

— Да, — ответила я, чуть улыбнувшись. — Если только вас не смущает, что я не причесана.

— Не смущает, — ответил он и вдруг поднял руку, прикоснулся к моим еще влажным светлым волосам. — Они смотрятся естественно, без этой сахарной воды и глупых завитушек, коими грешат все дамы.

Его пальцы продолжили ласкать мои пряди, а в следующий миг ладонь мужчины вклинилась полностью в мои волосы, обхватив мой затылок. Я не успела опомниться, как губы герцога властно накрыли мои. И я тут же напряглась.

Собственно, произошло то, чего я и опасалась. Вся эта прелюдия с ваннами и поцелуями ручки была для этого. Но я не хотела продолжения. Я желала только поесть и завалиться на свою кровать спать. Падала с ног.

Поэтому уже через пару мгновений, очень осторожно, чтобы не разозлить Альваро, попыталась отстраниться от него и отвернула свое лицо от его жадных, требовательных губ.

— Я кое-что вспомнила, ваша милость. Забыла сказать вам, — срывающимся голосом выпалила я, моё дыхание сбивалось. — Об ореоле.

Герцог тут же отступил от меня на шаг и внимательно впился в мое лицо глазами. И я видела, что он даже не разозлился, как в прошлый раз, что я не позволила ему себя целовать.

— Говори, Ирене, что ты вспомнила?

— Сундук. Я спрятала ореол в небольшой сундучок. Там лежали фарфоровые сервизы, переложенные белыми тряпицами. Я засунула его в пузатый чайник.

— Понял. Это старуха Асусена велела тебе туда спрятать?

— Нет. Она велела мне спрятать в большой деревянный сундук. Он стоял напротив. Там двойное дно. Сверху чеканный железный лист, который открывается по тайному. Это показала мне та старуха. Под него я должна была спрятать ореол. Но в те минуты, когда ваша драгоценность была у меня в руках, я была словно не в себе, оттого перепутала сундуки. Долго искала потайное дно, но его не было в том сундуке, где были сервизы, потому и сунула в чайник. Мои мысли были как в тумане после тех благовоний. А потом уже поняла, что открыла не тот сундук. Но было уже поздно перепрятывать, я услышала шаги. Когда старуха вошла, я хотела сказать, что спрятала не туда, но едва она приблизилась, я потеряла сознание. Потом уже пришла в себя в той королевской спальне рядом с вами.

Это воспоминание я держала как козырную карту, вот для такого случая. Когда надо выкрутиться и сделать так, чтобы герцог не разозлился. Хотя это озарение-воспоминание пришло мне еще поутру неделю назад.

— Понятно. Похоже, старуха Крус решила, что ты всё сделала как надо, и вырубила тебя. Чтобы потом подкинуть мне в постель и подставить тебя. Ты ей больше была не нужна.

— Подставить? — удивилась я.

— Да. Она ведь знала, что иномиряне в нашем мире живут недолго, — объяснил Альваро. — Их обычно казнят на месте или через пару дней. Я же говорил тебе. Тебя использовали, чтобы опорочить меня в глазах инфанты, а потом тебя просто убрали бы, ты много знаешь. Да и ореол ты уже украла. Идеальный исполнитель темной воли мерзавцев.

— Ваше сиятельство, а что если ореол всё ещё в этом чайнике? Вдруг старуха не нашла его?

— Я тоже об этом подумал, Ирене, — задумчиво ответил герцог, подходя к столу и отодвигая для меня стул. — Садись. Давай уже поедим, далее обсудим всё за трапезой.

Я охотно согласилась, так как мой желудок уже крутило от голода. Присела на предложенный с мягкой обивкой стул, Альваро занял место напротив небольшого стола.

Герцог галантно положил мне куриную запеченную ножку, немного фасоли и печёных овощей, опять налил вина в бокал. Я видела, что другого питья не было, но спорить и просить, например, воды не стала. У нас теперь была такая милая располагающая обстановка, что портить её не хотелось. Потому я потихоньку потягивала вино, едва делая глоток или два, запивая вкусную еду, и с аппетитом поглощала кушанья со своей тарелки.

Альваро ел немного. Больше вертел бокал с вином в своих пальцах и то и дело как-то задумчиво поглядывал на меня.

— Значит, ты хочешь сказать, что старуха Асусена могла не найти ореол? Раз ты положила его не в тот сундук?

— Вполне возможно, ваше сиятельство.

— Надо найти тот дом, где мы были с тобой в ту ночь, — вдруг заявил он. — Я же сразу поехал в этот дом для развлечений. В тот же день, едва тебя арестовали. Но там никого не было. Мало того, тот дом наутро выглядел заброшенным, облезлым, и там никто не живёт. Хотя накануне вечером, когда я пришел в увеселительное заведение особняк выглядел новым и довольно респектабельным, там даже посетители другие были и играла музыка.

— Как странно. Они за сутки изменили внешний вид дома?

— Не знаю. Но я обыскал там даже подвалы со своими людьми. И ничего. Везде плесень, мыши и паутина, даже окон некоторых нет. Я даже засомневался, что приходил именно туда. Поэтому и не знаю, что и думать.

— А я вообще пришла туда в своём мире. И потому даже помочь воспоминаниями не могу.

Герцог вдруг по-доброму улыбнулся и, накрыв своей широкой ладонью мою кисть, державшую двузубую вилку, погладил пальцами мою руку.

— Я вижу, Ирене, что ты стараешься вспомнить. Ты умница.

— Спасибо, я правда хочу помочь, — ответила я, осторожно высвобождая свою руку из-под его тяжёлой ладони.

Мне показалось, что ему не понравилось это, но он сделал вид, что всё нормально.

— Отныне можешь называть меня по-простому Альваро.

— Вы же запретили называть вас по имени, забыли?

— А сейчас разрешаю. И на «ты», — твердо сказал он. — И знаешь что, Ирене? Если и дальше будешь вспоминать еще какие-то подробности про старуху Крус или тот проклятый дом… то что поможет мне. То я обещаю, что дам тебе свободу.

— Правда? — опешила я от его слов.

— Обещаю. Если ты поможешь мне вернуть ореол, то я, возможно, помогу тебе даже вернуться в твой мир.

Его слова привели меня в замешательство. А горло от таких потрясающих перспектив вмиг пересохло. Я захлопала глазами и тут же, схватив свой фужер с вином, залпом осушила его.

Неужели был шанс снова вернуться в свое время? Не оставаться в этом жутком средневековье рабыней? Не бояться пушечных ядер в этом замке на краю света? А жить в своем спокойном, понятном мире, где был интернет и вкусные роллы. Раньше я даже не представляла, как моя жизнь комфортна и мила мне. Да, я не была богата, но я точно имела очень многое для счастливой мирной жизни. Здесь же у меня даже не было нормальных трусов! Не говоря уже о свободе и спокойном сне. А еще в любой момент снова могли напасть баски, и вернуться эта грохочущая война.

Я так растрогалась от слов герцога, что на моих глазах выступили слезы.

— Выпьем за прекрасное будущее? — проворковал вдруг Альваро, снова наливая мне вина. — Где мы с тобой не ссоримся, Ирене, а добрые друзья.

— Я тоже бы хотела этого, ваша светлость.

— Альваро, забыла?

— Альваро, — улыбнулась я ему.

Мы чокнулись, а потом выпили снова вина. Вскоре я насытилась и отложила приборы. Очень хотелось спать, меня так и клонило в сон. Но я сидела за столом и беседовала с герцогом, ища повод, чтобы ретироваться в свою комнатушку.

Альваро же тоже закончил с едой и всё задавал вопросы, и пристально смотрел мне в глаза. Наконец, решившись, я отложила салфетку и встала.

— Спасибо за ужин, уже так поздно, — произнесла я.

— Ты устала? — спросил он, тоже вставая.

— Да. Пойду спать, — объяснила я и чуть улыбнулась.

Уже направилась от стола, как неожиданно оступилась, чуть зацепившись носком туфли за ковёр на полу.

Герцог тут же оказался около меня.

— Осторожнее, — произнёс он хрипло над ухом, придержав меня за талию.

В следующий миг я снова покачнулась, чувствуя, что у меня совсем нет сил. Ванна, обильная еда и вино так сильно расслабили моё измождённое тело, что я прямо валилась с ног от усталости. Неимоверно хотелось спать. Последние ночи я отдыхала всего по пять часов.

Когда я снова пришла в себя, Альваро уже держал меня на руках и куда-то нес. Шептал мне что-то ласковое на ухо и предлагал отдохнуть на его постели.

И действительно, через минуту он осторожно опустил меня на свою мягкую перину и тут же, наклонившись, приник горячими губами к моей шее. Далее началась чувственная вакханалия, когда герцог умело целовал меня, ласкал руками и пытался стянуть с меня платье.

Я едва опомнилась и, почти оттолкнув его, вывернулась и слезла с кровати.

— Не надо этого, — промямлила я срывающимся голосом.

Быстро оправляя одежду, я сунула ноги в деревянные башмаки и отошла.

— Вернись сюда, Ирене. Я приказываю, — выдал герцог, сев на кровати.

Его поведение вмиг изменилось. И из ласкового, галантного кавалера вновь проступила военно-приказная властность.

— Нет, прости, я не хочу, — выпалила я и со всех ног бросилась вон из его спальни.

— Ирене! — услышала я его недовольный рык за спиной.

Влетев в свою комнатку, я закрылась на засов и, прислонившись к двери, облегченно выдохнула.

Так и знала, для чего он всё это устроил. Но я была начеку и не собиралась становиться его забавой на ночь. Пусть ищет других дам и служанок.

Я прислушивалась к звукам за дверью и боялась, что Альваро придёт сюда. Но ведь он не будет ломать дверь, чтобы заполучить меня?

Спустя четверть часа, удостоверившись, что герцог решил всё же оставить меня в покое, я разделась, надела длинную ночную рубашку и забралась в свою постель. Прикрыв глаза, я вдруг снова вспомнила о его поцелуях на его кровати. Мне нравилось о них вспоминать. Альваро очень умело целовал и явно знал в этом толк.

— Нет, мне не нравятся его поцелуи! Не нравятся, — шептала я, уже засыпая.

Хотя уже была не уверена в своих словах, ибо едва этот мужчина прикасался ко мне, я начала дрожать, а дыхание становилось прерывистым. И он явно вызывал у меня некие будоражащие любовные чувства.

Альваро, герцог де Ортега

— Два письма для герцога де Ортега, — заявил запыхавшийся гонец, протягивая мне конверты с сургучной печатью, едва я появилась во дворе замка. — Одно от короля. Передать лично в руки дону Альваро.

— Я передам, не беспокойся, — ответила я, принимая письма и аккуратно засовывая их в корсаж платья,

Гонца я увидела из окна и сразу поспешила на двор. Я знала, что Альваро уже неделю ждал очень важных вестей от барона Бруно, главнокомандующего объединённых южных ополченцев.

Поблагодарив гонца, я поспешила обратно в замок. По дороге решила зайти на кухню, захватить лимонад.

Три дня стояла невыносимая жара, и прохладительный напиток очень спасал. Хотя я и просила ещё два часа назад служанку принести лимонад в кабинет герцога, где я сейчас обитала безвылазно, но, видимо, мою просьбу проигнорировали. Герцог должен был скоро вернуться, и наверняка захочет охладиться напитком.

Уже больше недели я была секретарём герцога. Разбирала его почту, писала под диктовку Альваро послания всяким важным сеньорам и офицерам в ближайших гарнизонах, заносила все сообщения и письма в определённый каталог. Иногда по просьбе Альваро пересказывала кратко содержание приходящих писем или отвечала на них сама. А ещё я в каком-то безумном количестве перечерчивала всякие карты, писала распоряжения командирам полков и другие объявления, касающиеся обороны и жизнедеятельности замка и окружающих земель.

Я как-то спросила Альваро, не боится ли он мне доверять все эти военные тайны, что я писала: даты ближайших сражений, численность войск и планы обороны. Он только криво усмехнулся и сказал:

— Вряд ли ты кому-то расскажешь о том или сболтнёшь лишнее, Ирене. Ты же знаешь, что за преданность мне я награжу тебя свободой и, возможно, даже смогу отправить домой, в твой мир. Это точно лучший стимул, чем деньги, которыми тебя можно купить.

На замковую кухню я вошла спустя пять минут.

— Рамона, можно мне лимонада для герцога? — попросила я.

Кухарка обернулась и, недовольно оглядев меня с ног до головы, желчно спросила:

— Лимонад для сеньора Альваро или для тебя, выскочка?

Я поджала губы, потому что после наглого выпада Рамоны две ее давки-помощницы тихо захихикали, явно поддержав ее «наезд» на меня.

С тех пор как я стала личным секретарем Альваро, выполняя его мелкие поручения и начала носить, хоть и простые по покрою, но довольно дорогие платья из шелка, большая часть слуг в замке возненавидели меня. Злобно шептались за моей спиной, отпускали сальные, похабные шуточки, что я продала себя дорого одним местом, и вообще всячески игнорировали мои просьбы, даже если их через меня передавал Альваро.

Я понимала — ими руководила примитивная зависть. Ведь я рабыня, а выполняю легкую работу у герцога, он еще и одевает меня как госпожу, и трапезничаем мы с ним вместе, когда он в замке. Я больше подходила даже не на секретаря, а на компаньонку герцога.

Альваро иногда советовался со мной по некоторым вопросам и выслушивал мое мнение. Заявлял, что я поумнее многих девиц и дам его окружения. Скорее всего, мое образование в моем мире, и среднее, и высшее, сыграло в этом не последнюю роль. Здесь же даже некоторые аристократки не знали не только арифметику, но и писать не умели. А мне герцог даже поручал рассчитывать количество тех или иных боеприпасов, провианта и других вещей то для возможной осады, то я для понимания на какой срок хватит пропитания в замке.

Конечно, это была примитивная математика, не далее третьего класса школы в моем мире. Но когда я показала ему, как рассчитать время, за которое войско преодолеет определенный участок пути и встретиться с неприятелем, который движется ему навстречу, Альваро натурально завис. Только потом сказал, что поверил мои расчеты сам. И они оказались верными.

Вообще, герцог, как ни странно, оценил мой ум и знания. В благодарность за помощь, нанял портных, которые сшили мне дюжину платьев, нижнее белье и плащи. А еще Альваро купил мне красивую обувь. В общем, одевалась я сейчас как благородная дама, конечно, не фривольно и безумно дорого, как некоторые аристократки здесь. Но вполне достойно, чтобы понять, что я дворянка, а не какая-то простолюдинка. Хотя все в замке знали, что я простая рабыня.

На злобный выпад кухарки я решила не реагировать. Понимала, что если буду отвечать ей в ее же манере, она еще сильнее разозлится. Поэтому спокойно сказала:

— Господин де Ортега должен вот-вот вернуться из Широнта. И я хочу подготовить напиток к его приезду.

— Не знаешь, как угодить ему, девка? — не унималась злая баба, подперев руки в бока. — Видать твои жалкие прелести уже надоели ему? И неудивительно. Тощая ты как палка.

— Я просила только лимонад, — уже процедила я сквозь зубы и двинулась в сторону полки с чистыми кувшинами. — Но могу сделать и сама, если тебе так трудно его подать.

Я взяла кувшин, поставила его на чистый стол и начала перебирать апельсины, лежащие среди других фруктов в большой корзине. В этом мире, а точнее в королевстве было вдоволь фруктов. Разнообразные фруктовые деревья росли прямо у дороги и на улицах, и горожане их просто собирали. Влажный теплый климат способствовал этому.

Я уже начала мыть в тазике три апельсина и один лимон, чтобы выжить с них сок, как кухарка, так и наблюдая за мной, едко процедила:

— Погоди, скоро господин устанет от тебя, девка и снова сошлет сюда. Вот тогда я устрою веселую жизнь!

— А ну, попридержи язык, Рамона! — вдруг раздался в дверях грозный мужской голос. В кухню медленно вошел Фернандо. — Как ты смеешь так разговаривать с госпожой Ирене?

— Это она то госпожа? — огрызнулась кухарка. — Рвань подзаборная, и где только сеньор Альваро еще отыскал? Кожа да кости, да еще и дерзкая!

— Замолчи! — прикрикнул уже на кухарку Фернандо. Он вдруг упер конец своей плетки для лошадей в толстый нос кухарки и добавил: — Еще слово, Рамона и я высеку тебя за твой длинный язык!

Кухарка как-то вся сжалась под его недовольным взглядом и поджала губы.

— Вижу, ты поняла, что я не шучу, — продолжал Фернандо, опуская плеть. — Впредь чтобы не смела неуважительно говорить о сеньорите Ирене, или я поговорю с Альваро, и он точно выгонит тебя вон из замка. Поняла?

— Поняла, дон Фернандо, — покаянно пролепетала Рамона.

— А сейчас у вас есть четверть часа, чтобы приготовить лимонад и принести его в комнаты герцога. — Фернандо обвёл предостерегающим взором и кухарку, и двух девок-помощниц. — И не дай Бог, если дон Альваро вернётся раньше, чем лимонад будет на его столе. Тогда я сам спущусь сюда и всыплю вам по двадцать ударов плетью.

После этой угрозы все притихли, а Фернандо обернулся ко мне и велел:

— Ирене, оставь апельсины. Пойдём. Тебе здесь не место.

Я решила послушать его, ведь оставаться здесь дольше совсем не хотелось, к тому же я жаждала показать этим трём злыдням, что у меня, кроме герцога, есть ещё покровители.

Я медленно отложила апельсины, вытерла руки о висевшее полотенце и, словно королева, выплыла вслед за Фернандо с кухни. Почти услышала, как Рамона за спиной скрипела зубами. Уже из коридора до меня донесся ее окрик:

— Ну и что застыли, лентяйки? Мигом чистить апельсины и делать лимонад! А то отхожу вас тряпкой!

Хотя мы и отошли уже от кухни, но Фернандо тоже это прекрасно слышал. Он как-то по-доброму улыбнулся мне и спросил:

— Почему ты не пожалуешься на них, Альваро? Почему позволяешь издеваться над собой?

— Чтобы они ещё сильнее возненавидели меня? Нет уж, спасибо.

— И зря, — ответил он, следуя со мной рядом в сторону большой лестницы. — Ты всё же необычная девица здесь. И у тебя больше прав, чем у других. Ты вполне можешь просить Альваро о чём угодно.

— Ты ошибаешься, Фернандо. Нет у меня никаких привилегий, и вообще, какая я такая необычная девица?

— Любимица Альваро. Все это знают. Только не пойму, отчего эта свора во главе с Рамоной никак не угомонится. И не поймёт этого. Видимо, точно придётся огреть их плетью.

— Не надо, пожалуйста, Фернандо. Не надо никого бить из-за меня. Прошу.

Я не хотела ещё больше усугублять конфликт с Рамоной и другими слугами, надеялась на то, что постепенно они свыкнутся с мыслью, что я секретарь Альваро, и перестанут травить меня.

— Как прикажешь, Ирене.

— Спасибо, что снова помог мне. Я твоя большая должница. Мне уже совестно. Даже не знаю, как отплатить тебе за добро и что сделать для тебя.

Он криво оскалился и положил сильную руку ко мне на локоть. Чуть придвинулся и тихо произнёс:

— Ты прекрасно знаешь, Ирене, что бы я хотел получить.

Он пристально посмотрел мне в глаза горящим взглядом, и я поняла, что опять эти намёки на постель, как и у Альваро. Они что, тут все озабоченные, на счет меня? Вокруг полно служанок, которые были бы рады оказать и Фернандо, и Альваро такие услуги. Так нет, они домогались меня. Хотя кто знает, может, они и пользовались другими служанками, а я была на десерт? Я же не следила, что они и с кем делали.

— Прошу, не надо об этом, — тихо прошептала я.

— Так и быть, не буду. Альваро только за такие мысли убьет меня, — ответил, вздохнув, Фернандо, убирая руку с моего локтя. Добродушно улыбнулся. — Потому пока я не придумал, что другое ты можешь для меня сделать, ты останешься моей должницей, Ирине.

— Хорошо.

Я тоже улыбнулась мужчине и, распрощавшись с ним, направилась быстрее наверх.

Герцог должен был вот-вот вернуться, а мне ещё надо было дописать письмо капитану гарнизона по его поручению. Я спустилась-то только чтобы забрать важные письма у гонца.

Сегодня в замке устраивали небольшой пир по случаю присоединения военного полка графа Осорио к нашей армии. Триста гвардейцев во главе с графом прибыли в полдень, привезя с собой еще пятьдесят пушек. Их расквартировали в деревеньке, ближайшей к замку, в домах местного населения, но уже через месяц планировалось закончить постройку больших казарм для их размещения. Ведь все воины армии герцога де Ортега должны были нести постоянную службу пока с набегами басков не будет покончено.

Когда стемнело, замок наполнился шумом громких голосов, веселыми песнями и хмельными мужчинами. Я совсем не хотела приключений на свою пятую точку, поэтому решила остаться в своей спальне.

Однако около восьми вечера явился один из слуг и принес мне записку от Альваро. В ней герцог недовольно спрашивал:

«Почему тебя до сих пор нет, Ирене? Тебе было велено спуститься в зал еще полчаса назад. Я не привык повторять свои приказы дважды».

Тон был властным и сердитым. Похоже, что-то случилось, раз герцог уже послал вторую записку наверх.

Пришлось по-быстрому собираться. Я надела одно из своих дорогих платьев — темно-бежевое бархатное с белым широким кружевом по контуру выреза и рукавам. Шикарный наряд был довольно закрытым, обнажалась только шея. Грудь и руки полностью прикрывала ткань. Я не хотела вызывать никаких непристойных желаний у собравшихся на пиру. Там были в основном мужчины, не считая нескольких родовитых сеньор из соседнего Рогона, поэтому следовало выглядеть поскромнее.

Быстро собрав волосы вверх черепаховым гребнем, я накинула на голову белую кружевную мантилью и поспешила вниз. В коридоре невольно бросила быстрый взор на свое отражение в одном зеркал. Улыбнулась сама себе. Я походила на некую испанскую гранду из высшего сословия.

От этого агрессивного заявления герцога я даже растерялась на миг. Перевела на его хмурое лицо взгляд, не понимая, что такого я сделала, чтобы он так взбесился, чтобы пороть меня.

— Ого, как ты заговорил. Мы же вроде друзья? — спросила я тихо.

— Друзья. Но это не мешает мне учить тебя, если забываешься и ведешь себя недостойно.

— Боже, да я только подала ему фрукты.

— Для этого есть слуги. А ты мой секретарь, забыла?

— Альваро, я сижу рядом, и мне было не трудно.

— Конечно не трудно, заигрывать с другими мужчинами на глазах у всех.

— Я ничего не делала. Даже не думала об этом.

Он сильнее наклонился к моему уху и процедил едва слышно:

— Да-да, расскажи мне, какая ты невинная овечка, после того как оказалась в моей постели голая два месяца назад.

После его неприятных слов мое довольное настроение улетучилось. Вот умел этот вредный рабовладелец испортить мне жизнь одним своим словом. И что за вожжа попала ему под хвост? Ведь когда я пришла на пир, он даже подал мне руку, чтобы я села, и потом представил меня как какую-то даму.

— Раз мое поведение так раздражает тебя, могу я пойти к себе?

— Ты наелась?

— Я не была голодна.

— Иди, — коротко бросил он.

Спустя пять минут Альваро завел меня в свою спальню, и бережно усадил в кресло.

— Налить тебе бокал вина? — бросил он мне через плечо, подходя к столу.

— Нет, благодарю, — ответила я, обхватив себя руками, всё ещё дрожала от неприятного озноба.

— А я выпью, — хмуро произнес он, окатив меня горящим взглядом и залпом осушил бокал.

Потом с грохотом поставил его на серебряный поднос с графином и начал нервно мерить шагами спальню, заложив руки за спину.

— Значит, кто-то желает твоей смерти. Но отчего?

Герцог на миг остановился и пронзительно посмотрел на меня.

— Я не знаю, Альваро. Может, это просто случайность, что напали на меня?

— Нет Хотели убить именно тебя. Ирене! И прямо в моём замке! Прямо у меня под носом! Какая наглая дерзость! — выдал он возмущенно.

Он снова начал ходить по комнате, словно зверь в клетке, и его лицо выражало злость и негодование.

— Значит так. Больше одна никуда не ходишь. Я приставлю к тебе опытного человека.

— Какого ещё человека?

— Гвардейца. Он будет охранять тебя. Я не могу постоянно находиться рядом с тобой Ирене.

— Но… — попыталась возразить я.

Меня совсем не прельщала роль той, которую постоянно охраняли.

— Из замка я тебе запрещаю выходить. Или лучше вообще сидеть тебе здесь, в моих комнатах, в спальне или кабинете. Сюда тебе будут приносить еду.

— Но, Альваро, что за бред? Я что, буду пленницей?

— Да, можешь считать так. Пока я не найду того, кто покушался на тебя. И даже начинаю догадываться, зачем. Наверняка, чтобы ты не вспомнила лишние сведения про мой ореол. Чтобы я не нашёл его. Они ведь рассчитывали, что тебя казнят два месяца назад, а ничего не вышло. Потому снова решили завершить начатое.

— Я не думаю, что это так.

— Это так. Нутром чую, Ирене.

— Почему же они раньше не пытались убить меня?

— Может, раньше у них не было возможностей? Или они не думали, что ты начнёшь вспоминать всё! И станешь опасна для них.

— Но, Альваро, можно мне хотя бы не сидеть взаперти здесь в комнатах? Я же с ума сойду.

— Не переживай, я придумаю тебе кучу дел, — заверил он.

— Ага. Опять переписать триста раз твои приказы, чтобы их отвезли по всем закоулкам герцогства. Ещё карты перечертить для всех отрядов. Почему нельзя завести печатный станок⁈

— Ну, во-первых, он очень дорог. А во-вторых, к нему нужен опытный мастер, который знает, как с ним обращаться. В королевстве таких по пальцам пересчитать.

— Поэтому ты решил, чтобы я тут сдохла под твоими бумажками. Пожалуйста, Альваро, можно мне хотя бы несколько часов гулять по замку и саду?

— Так и быть, но только по саду. Охранник будет тебя сопровождать. Но по замку шататься я тебе запрещаю. Спустилась вниз по центральной лестнице, погуляла и обратно.

— Хорошо, — тихо вымолвила я.

— И смотри у меня. Я дам четкие указания охраннику: только до сада и обратно. А то я знаю тебя, своевольница.

Я печально вздохнула. Конечно, Альваро был прав, и после сегодняшнего нападения было небезопасно. Потому я решила потерпеть. Возможно, герцогу удастся быстро вычислить злодея, и скоро я снова не буду ходить, опасаясь за свою жизнь.

— Теперь я могу пойти отдыхать?

— Ступай, — милостиво согласился Альваро. Я направилась к двери, как он окликнул меня. — Ирене! Завтра я уеду на рассвете. Не буду тебя будить. Пожалуйста, до вечера напиши ответ барону Бруно. Попроси его приехать, как только у него будет возможность. Мы обсудим объединение наших войск.

— Хорошо, я поняла.

— И ещё. Найди то письмо от короля, где он отказывает мне в помощи. Выпиши на отдельный лист список тех, кто подписал ещё то послание. Я не прочел тогда внимательно. Ты сунула письмо в сундук с бумагами, а там такой беспорядок!

— Хочешь пополнить список своих врагов, Альваро? — усмехнулась я.

— Ты как всегда догадлива. Иди уже спать.

Когда я вошла в сад, то пошла по дорожке, сбоку которой росли пышные кусты роз и гортензии, и ещё какие-то красивые, пахучие цветы, названий которых я не знала. Здесь было так чудесно, свежо и красиво. Пели птички, а ноздри наполняли благоухания трав и цветов. За садом ухаживал старый садовник, и было удивительно, что при атаке и осаде замка растения в саду почти не пострадали. Мне очень нравилось здесь гулять.

Гвардеец так и следовал за мной в десяти шагах.

В течение часа я прошла почти весь сад два раза и решила немного отдохнуть. Присела на скамью около небольшой цветущей арки. Гвардеец почтительно остался стоять у другой арки, то и дело поглядывая в мою сторону. Он делал вид, что рассматривает стены замка, однако я знала, что он, словно коршун, следит за каждым моим действием. Альваро нашел кого нужно: слишком преданного и слишком исполнительного вояку. Видимо, ещё и пригрозил ему чем-то страшным, если со мной что случится.

Я смотрела на цветущий куст роз и думала о своём. Неожиданное известие терзало моё существо. Та единственная ночь с Альваро принесла свои «плоды». Я оказалась беременна.

Вчера вечером местная замковая знахарка подтвердила мои подозрения. Конечно, она ничего не сказала мне вслух, но я отчётливо видела её осуждающий взор. Беременная рабыня точно могла вызывать только жалость и презрение.

И что с этим делать, я не знала. Как сказать об этом Альваро? Да и вообще, может лучше молчать и не говорить? Что в этом мире делали с бастардами? Наверняка в этом пуританском обществе их за людей не считали.

Однако я сразу решила, что малыша я оставлю и не буду пить никакое снадобье, которое мне предлагала вчера знахарка. Уже шел третий месяц, и я не хотела убивать дитя, даже если оно появилось при столь жутких обстоятельствах той ночи. Да и себя не хотела травить. Знахарка сказала, что вместе с выкидышем плода может быть кровавая рвота, и это сильно напугало меня. Я тут же заявила, что мне не надо её снадобий. Наверняка оно содержало какой-то яд, поди ещё какая-нибудь ртуть в нём.

Я не знала, как отреагирует на эту новость герцог, потому сейчас была вся в противоречивых чувствах. Говорить Альваро или нет? Да и как сказать? Чтобы он воспринял это спокойно? А если после этого он выгонит меня с позором из замка? Однажды я случайно услышала жуткую историю о том, что один богатый сеньор выгнал свою служанку из дома, когда узнал, что она от него забеременела, типа не хотел признавать её ребёнка.

Хотя я чувствовала, что Альваро не такой, но всё равно опасалась рассказывать ему о малыше. Потому, сидя на скамье, я напряженно думала о том, когда лучше «обрадовать» этим известием герцога.

— Я хотел поговорить с тобой, Ирене, — неожиданно раздался мужской голос за моей спиной.

— Фернандо? — удивленно спросила я, уже собираясь обернуться.

Но меня быстро остановил приглушенный приказ мужчины:

— Не поворачивайся, Ирене. Иначе он поймет, что ты не одна.

Он говорил про моего охранника. Я села прямо и, сложив руки на коленях, сделала вид, что рассматриваю вдали деревья. Фернандо остался стоять скрытый зеленой листвой, обвивающей арку.

— Говори тихо и как будто сама с собой, тогда он не поймет, что я за твоей спиной.

— Поняла. Так что ты хотел, Фернандо? — спросила я едва слышно.

— Хотел лишь помочь Альваро. Но он отвергает мою помощь. А я мог бы сделать так, чтобы уже завтра у нас было несколько полков королевских гвардейцев в замке. А это, как ты понимаешь, настоящая защита умелых воинов, а не крестьян, сменивших вилы на аркебузы.

— И ты сможешь найти гвардейцев?

— Не я. А один влиятельный человек. Капитан Родриго Гопес. Он как раз приехал ненадолго в ближайший городок Хортес, что в трех верстах от крепости. Я хотел встретиться с ним, договориться о помощи, но не могу выйти из крепости. Я все время нужен Альваро, он даже на час меня не отпускает, все время дает какие-то поручения. А сам Альваро не хочет говорить с Гопесом.

— Я тебя понимаю. Но почему Альваро не хочет принять его помощь?

— Считает его своим врагом. Но капитан Родриго сам предлагал помощь герцогу и заступился за него перед королем. Но Альваро слишком горд, чтобы принять ее. Но я смог бы договорится с Родриго, если бы капитану передали письмо от меня. Думаю капитан смог бы найти для нас гвардейцев. Однако я даже написать ему не могу, все письма, посылаемые из замка просматриваются, и Альваро будет в ярости если узнает что я вел переговоры с Гопеслм за его спиной.

— А если я отнесу письмо в Хортес этому капитану Гопесу?

— Ты? Нет, Ирене, я не могу просить тебя о таком. Если Альваро узнает, он накажет тебя. А меня вообще лишит своей дружбы.

— Я готова рискнуть. Если ваш Родриго пришлет к нам еще несколько военных полков, то я отнесу ему послание. И никому не скажу, кто мне дал письмо, если меня увидят. Это чтобы Альваро не поссорился с тобой, Фернандо.

— О, благодарю, ты просто наша спасительница. Ты правда отнесешь письмо?

— Да, — твердо ответила я, так и не оборачиваясь.

— Но надо торопиться, Ирене. Через несколько дней капитан Гопес уезжает из Хортеса, и тогда передать ему послание станет невозможно.

— Тогда я пойду в Хортес завтра. Только вот…

— Что?

— Как мне тайно выйти из крепости, чтобы меня не заметили и не доложили Альваро?

— За это не переживай, — ответил мне тихо Фернандо. — Я все устрою, Ирене. И письмо подготовлю.

Из крепости я вышла без проблем. Фернандо провел меня через западную смотровую башню, которая на десять минут осталась без гвардейской охраны под видом смены караула. Фернандо это устроил отменно и велел мне возвращаться с этой же стороны. И вернуться ровно через пять минут, как на центральной башне замка пробьет шесть вечера.

До этого времени я должна была сходить в ближайший городок и отдать послание для капитана Гопеса. Точный адрес и кому отдать письмо, я отчетливо запомнила: улица Цветочников на северной окраине города.

Однако едва я вышла за пределы крепости и быстро пошла по проселочной дороге по направлению к городку, около меня «нарисовалась» Оли.

Две последние недели птичка не появлялась около меня, потому, когда она неожиданно села ко мне на плечо, я даже ойкнула.

— Ты куда, Ирина? — выпалила Оли мне в ухо.

— Тише! — ответила я ей нервно. — В Хортес, доставить важное письмо.

— Но герцог велел тебе не выходить из крепости! Это же очень опасно!

— Опасно будет, когда на нас нападут баски, а у нас нет нормальной армии и подмоги. Я должна помочь Фернандо договориться о помощи!

— Почему ты? Пусть мужчины это решают, это их война! Ты всего лишь слабая девушка, — верещала птичка, встревоженно переминаясь лапками на моем плече.

— И неправда. Говоришь сейчас как Альваро. Если я могу помочь, я сделаю это.

— Ирина, вернись! Это опасно ходить одной по округе.

— Нет, и не отговаривай меня.

— Если с тобой что случится, я не смогу помешать! Я же только птица, да еще и невидимая.

— Значит, и не мешай. Я сама знаю, что мне делать, — огрызнулась я, быстро следуя по проселочной дороге в сторону виднеющегося за полями городка. — Я должна помочь Альваро, как ты не поймешь, а Фернандо знает, как это сделать.

— Мне этот Фернандо не нравится, Ирина. Надо быть с ним поосторожнее.

— Если бы он хотел навредить мне, он бы сделал это уже давно.

— Возможно. Но его ледяной взгляд порой проникает до самого моего хвостика.

— Бывает, согласна, — кивнула я.

— И Альваро будет волноваться.

— Я для него и стараюсь. Оли, все будет хорошо. Я быстро отнесу письмо куда надо и вернусь в замок. Герцог даже не заметит моего отсутствия. Он сейчас проверяет новый отряд новобранцев. А это точно продлится до ужина.

— Не слушаешь меня, а я чую, случится что-то скверное!

Я больше не ответила Оли, делая вид, что ее нет, и упорно шла дальше. Вскоре птичка исчезла, видимо, устав спорить со мной.

Раздался выстрел, и я в испуге зажмурилась. Но боли не было. И я не понимала почему, ведь этот жуткий тип только что выстрелил в меня. Через миг я недоуменно открыла глаза: разбойник, державший пистолет, упал, сраженный другой пулей.

Ко мне уже во весь опор скакали три всадника. Один из них опустил пистолет и видимо именно он и стрелял в разбойника. Это были те самые воины, которые чуть ранее пересекали улицу. Видимо, они услышали мои крики.

Первым достиг нас усатый гвардеец в летах и одним ударом рубанул саблей по руке разбойника с ножом. Тот взвыл и упал на колени.

— Сеньорита Ирене? — прогрохотал удивленно усатый всадник.

Я тут же узнала его. Это был барон Бруно, военачальник местного войска ополченцев. Он был одет как гвардеец, и я издалека обозналась.

Отпираться было бесполезно, потому что рядом с бароном остановились еще два всадника из его отряда, и они тоже прекрасно знали меня в лицо. Тогда на пиру я сидела рядом с Альваро, и он представлял меня им. И именно барону Бруно на днях я писала послание от герцога, в котором он приказывал, как можно скорее приехать в замок для обсуждения предстоящего наступления. Вот барон и приехал.

— Благодарю, что пришли мне на помощь, барон, — ответила я приветливо. — Эти двое…

— Хотели убить вас, сеньора, — за меня закончил барон. — Что вы здесь делаете одна? Где ваша охрана?

Я поняла, что надо как-то выкручиваться, и потому попыталась оправдываться:

— Мне надо было навестить одну знакомую даму, и я подумала, что охрана мне не нужна. Я уже шла домой в замок, а тут эти…

— Все же, сеньора Ирене, это опасно — ходить одной по улицам. Позвольте сопроводить вас в замок, мы как раз туда едем.

— Я не хочу обременять вас, барон. Я сама дойду.

Я прекрасно понимала, что если вернусь в замок с бароном, он расскажет Альваро, что я выходила из замка одна.

— Нет, сеньора. Я не могу оставить вас здесь. Мы отвезем вас. Иначе герцог нам этого не простит, что оставили вас здесь одну!

В общем, мои доводы не возымели действия, и барон был непреклонен. Пришлось садиться впереди него в седло и ехать в замок с ним и его людьми.

По дороге я уже подбирала слова, как оправдаться перед Альваро и смягчить его гнев.

Я попыталась отбежать от него, но герцог стремительно ухватил меня за плечо и дернул к себе. Приподнял над полом и, удерживая под грудью крепкой рукой, потащил к постели. Я начала неистово сопротивляться, пытаясь встать, но не доставала ногами пола, неумолимо прижатая к мужской груди.

В следующую секунду Альваро бесцеремонно опрокинул меня на кровать, припечатав своей грудью к постели и впился яростным поцелуем в губы. Не давая пошевелиться, он начал насильно терзать мои губы, грубо и властно, удерживая мои руки над головой, а его свободная рука быстро легла на мою грудь. Сжала упругую выступающую плоть, совершенно не стесняясь в своих дерзких ласках.

В исступлении я продолжала биться в его руках, даже не в силах дать ему пощечину, ибо он был слишком силен и словно железным капканом удерживал мои запястья.

Меня трясло от бессилия и унижения и из последних сил я прохрипела под ним:

— Не надо, Альваро! Ты же не хочешь причинить мне вред, я знаю!

В этот момент его губы безумно терзали мою шею, а ладони оглаживали бедра, то и дело проникая пальцами в потаенные места.

Понимая, что еще немного, и он овладеет мной, я в панике яростно прошипела:

— Ненавижу тебя… ненавижу!

Альваро вдруг замер надо мной, тяжело дыша. Видимо, все же услышал мой истеричный вопль.

Через миг он дернул головой, словно хотел стряхнуть некий морок, и потом быстро скатился с меня. Встал с постели и начал поправлять свою одежду.

Я облегченно выдохнула пару раз, почти не веря, что он все же отпустил меня. И решил отступить в своем безумстве. Сев на постели, я одернула платье и откинула растрепанные волосы за спину. Скрестила руки на груди, чтобы прикрыться от него. Ощущала себя такой несчастной и жалкой, что хотелось расплакаться. Я еле сдерживалась, но чувствовала, как на глаза навернулись слезы обиды.

Герцог, покончив со своей одеждой, уже через минуту обернулся ко мне. Вперив в меня пронзительный, горящий взор, глухо сказал:

— Я уже предупреждал, что тебя ждет наказание, если ты будешь своевольничать!

Услышав это, я уже не смогла сдержаться и заплакала, подтянув колени к груди и уткнувшись в них лицом.

Когда герцог ушел, я разрыдалась. Я до последнего думала, что он осуществит свое гнусное желание. Но он заставил себя остановиться. Я же, хоть и была в негодовании оттого, что он намеревался сделать, но все же была благодарна ему, что он не пошел до конца. Потому что никогда бы не простила его за подобное.

Спустя четверть часа, опомнившись, я встала с кровати и поплелась в свою комнатку, чтобы переодеться в чистое платье.

Герцог подошёл к своей кровати и, наклонившись, вставил этот камень в небольшое углубление в ножке. Эту выемку невозможно было увидеть, ибо балдахин, собранный шнурком, не закрывал её. Но и когда его не было, казалось, что это просто откололся кусок древесины с кровати.

Едва Альваро вставил этот кусок, как тут же в каменном полу у изголовья открылся тайник. Герцог наклонился и указал мне внутрь. Там, в небольшом углублении, лежала шкатулка.

— Какой необычный тайник! — воскликнула я.

— Моя мать хранила в нём тайные письма. О нём никто не знает, кроме меня. Мастер, что его делал, был казнён ещё пятьдесят лет назад. И тайна умерла вместе с ним.

— Понятно.

Альваро снова убрал камень из углубления, и тайник закрылся. Он опустил камень в аквариум.

— Открыть каменный пол невозможно. Толщина почти с локоть. Только так.

— Но зачем ты мне его показал?

— Если со мной что-то случится и меня убьют, открой тайник, Ирене. Там есть все инструкции, что тебе надо сделать.

— Но почему ты говоришь это мне? — опешила я.

— Потому что я никому не доверяю.

— А мне доверяешь?

— Да. Знаю, что ты не предашь, — тихо сказал герцог, подходя ко мне. Внимательно посмотрел в глаза. — Тебе же надо вернуться в свой мир, а только я могу тебя туда вернуть. Потому ты заинтересована, чтобы я был жив.

— Ты прав, Альваро. Однако ты считаешь, что я предала тебя, когда ушла в город, — хмуро ответила я.

— Не предала, а пыталась сбежать.

— Да не сбегала я, только прогулялась одна. Сколько можно повторять! — возмутилась я. — Сам же сказал, что только ты можешь меня вернуть домой. Смысл мне сбегать от тебя?

— Может, тебя увлек кто-то другой? Я же не впечатляю тебя как мужчина.

— Только не надо ревновать, Альваро! — с горячностью воскликнула я. — Нет у меня никого другого. Ты мне нравишься.

Я тут же замолчала, прижав ладонь к губам. И кто меня тянул за язык такое говорить! Но эти слова вырвались сами. Отчего-то сейчас хотелось успокоить Альваро, чтобы он не переживал, хотя бы по поводу меня. Ведь завтра ему предстоял страшный бой.

— Неужели? — выдохнул пораженно он.

— Я не то хотела сказать, — начала я тут же, сбивчиво.

Но было уже поздно. В следующий мгновение я оказалась в объятиях герцога. Он жадно и нежно поцеловал меня. И я ответила ему тем же.

— Я очень рад, моя пташка, что я не ошибся, когда спас тебя из той темницы, — хрипло сказал он, ласково смотря мне в глаза. — Каким-то внутренним чутьем понял, что тебе можно доверять и ты не предашь меня.

Он снова поцеловал меня, лаская мою спину жадными руками. Понимая, что все может опять кончиться в постели, я взмолилась:

— Это все, что ты хотел показать мне? Этот тайник?

— Да.

— Тогда я могу пойти спать?

— Ступай, — но Альваро удержал мою руку в своей. — Может, сегодня ты не откажешь мне, Ирене? Завтра меня могут убить.

— Нет. Прости. Я не хочу.

Он долго смотрел на меня горящим взором. Все же выпустил меня из своих объятий, и я тихо выдохнула.

— Так и быть, ступай, моя светлая иномирянка.

— Удачи тебе завтра, Альваро. Я буду молиться за тебя.

— Благодарю.

Услышав слова барона, я похолодела. Это просто не могло быть правдой.

Альваро мертв?

— Какой ужас! Но, возможно, он жив, просто ранен? — предположила я нервно.

— Нет, сеньорита. Я подбежал к нему, хотел помочь, но он уже не дышал, и весь белый китель его был в крови, и лицо недвижимо.

— Альваро, — прошептала я, и из глаз невольно хлынули слезы.

Как я ни пыталась сдерживаться перед бароном, ничего не вышло. Это жуткое известие прямо раздавило меня. Вот тебе и прославленный, непобедимый генерал. Убили насмерть его эти бешеные баски.

— Не переживайте вы так, сеньорита Ирене, — начал успокаивать меня барон. — Вы молоды, красивы. Еще найдете себе другого возлюбленного.

— Вы о чем? — опешила я.

— Ну как же? Вы же любили герцога, все об этом знают. А теперь остались без его покровительства.

— Все знают? — я даже возмутилась. — Только я о том не знаю. И не любила я его. Но, конечно, он защищал меня и обещал вернуть домой. Оттого я расстроена. Я же иномирянка.

— Ааа. Теперь я все понял, сеньорита. Простите меня, если оскорбил вас. Просто в замке о вашей связи с герцогом все до последней прачки болтают.

— Они злые люди, барон, — всхлипнула я, совершенно не зная, что делать.

Герцог мертв, а я беременна. И когда это все узнают, то точно никто не поверит мне, что я не была любовницей Альваро. И я буду опороченной грешницей-иномирянкой. Я так надеялась, что герцог и дальше будет защищать меня и что-то решит с ребенком. А теперь мне, видимо, одна дорога — на эшафот. Раньше мое преступление было одно — рождение в другом мире, а теперь я еще и «блудница с пузом». Так назвала опороченных девиц злая Мартина.

Но в этот миг мне отчего-то было жалко не только себя, но и Альваро. Он погиб так внезапно, и я даже не предполагала, что это может произойти. И как я холодно и дерзко говорила с ним в тот вечер, иногда он прощался со мной. И совсем не поверила его словам, что он может и не вернуться с поля боя. Какой я была бесчувственной, обидчивой эгоисткой. А ведь я точно нравилась ему, я видела его жадный интерес в его горящих глазах вчера.

В этот момент раздался гулкий, страшный грохот. И стены замка затряслись.

Я вздрогнула.

— Что это?

— Не знаю, — ответил барон. — Но похоже на пушечное ядро, угодившее в стену.

— Вы правы, похоже.

Я опять вспомнила те страшные две недели, когда замок держал оборону, и я перезаряжала аркебузы и подавала их воинам под летящими стрелами.

Через пять минут около нас появился один из людей Бруно.

— Барон, на замок напали! Баски. Мы успели закрыть главные и вторые ворота. Прорвалось только несколько десятков. Парни сейчас дерутся с ними во дворе. Но они обступили замок кольцом. И стреляют из пушек.

— Добрались, черти, — траурно процедил барон. — Так и знал, что после выигранной битвы они начнут преследовать нас и придут сюда.

— Ваш приказ, барон? — спросил воин. — Все вернувшиеся части армии сейчас в стенах крепости.

— Всех срочно на построение. Сейчас буду смотреть, в каком они состоянии. Распределю, что кому делать. А пока держать оборону, пока мы не решили, что делать.

— Но кто будет решать?

— Пока я, как заместитель герцога, — ответил Бруно. — Беру на себя командование армией. Потом видно будет.

Барон уже помчался за капитаном, но я окликнула его:

— Много ли воинов вернулось из сражения, барон?

— Почти две трети, сеньорита. Не беспокойтесь, я не допущу, чтобы все то, что сделал для этих земель герцог за эти месяцы, пропало.

Не удержавшись, я тоже последовала за бароном Бруно и воином на крепостную стену. Пальба из аркебуз и пушечные залпы уже разрывали смертельным грохотом воздух. Я хмурилась и невольно вздрагивала. Хотя это меня и пугало, но я специально пришла сюда. Надо было как-то отвлечься от жутких мыслей о гибели Альваро.

Мой мозг отказывался воспринимать эту информацию как реальность, что герцога де Ортега больше нет. И я всеми силами старалась держаться и не показать, как мне плохо от этого жуткого известия. Хотя слезы потихоньку так и лились из моих глаз. Я была напугана, растеряна и несчастна. Альваро погиб, а еще эти баски, которые снова решили взять нас штурмом.

Всё окружающее казалось мне каким-то жутким и несправедливым.

Я стояла рядом с бароном на крепостной стене и пряталась за большой каменный выступ. Напряженно наблюдала за движениями и перемещениями басков, видя их пушки и войска, и только морщилась, терзаемая гнетущими мыслями.

— Не переживайте, сеньорита, — попытался успокоить меня барон, который отдал только что очередную команду, подбежавшему к нему воину. — Мы перегруппируемся и дадим им отпор. Силы на это есть, просто надо понять, как лучше это сделать, чтобы было меньше погибших. Герцог Альваро хорошо мог планировать, как расставить воинов, но его, к сожалению, нет.

Опять раздались залпы пушек, и одно из ядер угодило в деревянную крышу смотровой площадки, взорвав ее край. Я увидела, что баски все подтягивали и подтягивали новые силы к замку: пушки и новые отряды.

— Сеньорита Ирене, вы должны уйти отсюда. Здесь опасно.

Барон уговорил меня спуститься вниз. Я отправилась на кухню. Выпила воды и съела сухарь. Больше в горло ничего не лезло.

Слуги тоже были понурые и печальные. Смерть герцога опечалила всех, ведь никто не знал, кто будет следующим сеньором и управляющим этих земель. Герцога, как я уже поняла, все уважали и любили. Он не был жесток и деспотичен.

А после ссылки сюда Альваро еще и начал объединение войск и освобождение земель от басков, когда ранее ни королю, ни советникам государства не было дела до страданий людей здесь, на северных границах. Поэтому в глазах местных жителей он выглядел доблестным героем и освободителем. Поэтому все искренне скорбели о его гибели. И говорили, что теперь снова баски будут бесчинствовать.

Я тоже едва сдерживалась, чтобы не заплакать при слугах, не хотела показывать, как я страдаю. Потому быстро направилась в свою комнатку и плакала уже там, слыша, как разрываются ядра снаружи и сотрясаются стены.

Сейчас я была совсем одна. И как теперь сложится моя судьба, было непонятно. Альваро погиб. Фернандо, похоже, тоже пропал без вести или же тоже убит, так сказал барон. Потому друзей в этом мире у меня больше не было.

Я жаждала увидеть Оли. Но она, как назло, не появилась с того самого дня, как я ходила в городок. Я хотела поблагодарить птичку за то, что именно она, как оказалось, привела барона Бруно мне на выручку, когда меня едва не убили разбойники. Оли шепнула мне об этом, когда я ехала с бароном в замок на его жеребце.

А сейчас я хотела спросить у птицы, что мне делать дальше. Может, то общество, что послало Оли помогать мне, всё же сможет вернуть меня обратно в мой мир? Но на это было мало надежды. Как я поняла, эта организация была под запретом в королевстве и не могла действовать открыто, и совсем не обладала нужными средствами и властью, чтобы защитить иномирян от смерти. Потому и помогала тайно и скрытно, через таких вот помощников, как Оли, не привлекая внимания.

Наплакавшись вдоволь о своей непростой судьбе, я чуть прикорнула на стуле и не заметила, как задремала.

Разбудил меня странный шум. Точнее, приглушённый мужской голос, который что-то недовольно бормотал и ругался, поминая нечистую силу.

Я села прямо на стуле и оглянулась, пытаясь понять, что происходит. Было довольно тихо, и грохочущих пушек не было слышно. А из соседних комнат доносился знакомый мужской баритон.

Я вдруг встрепенулась.

— Альваро! — поняла я и тут же вскочила на ноги.

Он, наверное, вернулся! И остался жив. Ведь барон не видел его мёртвого тела, только то, как он упал, сраженный пулей.

Подхватив юбки, я со всех ног бросилась в гостиную и вбежала в кабинет герцога. Но замерла на пороге.

Это был не Альваро.

— Фернандо, ты жив! Какая радость, — пролепетала я, проходя дальше. — Хоть ты выжил. Бедный герцог.

Он обернулся ко мне и как-то удрученно кивнул.

— Упокой, Господь всемогущий, его душу с миром.

— Ты видел, как он умер? — спросила я, подходя к Фернандо.

— Да. Мы с бароном были рядом, — сказал он и, видя, как из моих глаз полились слёзы, быстро добавил: — Поверь, Ирене, ничего нельзя было сделать. Он погиб, сражаясь. Лучшая смерть для истинного воина. Но теперь нам надо подумать о себе, а не лить слёзы.

Он снова начал рыться в ящиках стола, открывая запертые свои кинжалом.

— Ты о чём, Фернандо? — спросила я, всхлипнув.

Подняв на меня голову, он посмотрел на меня как на дуру, которая не в курсе, что происходит.

— Ирене, ты что не знаешь?

— Нет.

— Баски требуют сдать замок. В два пополудни истекает срок. Осталось чуть более часа!

— Сдать? Нет, это недопустимо. Барон Бруно не допустит этого.

— Дак и я про тоже, — проворчал Фернандо. — Я только что говорил с ним. Этот упертый баран ничего и слышать не хочет о сдаче.

— И он прав. Будь жив Альваро, — мой голос сорвался, и я сглотнула горечь в горле. Говорить о герцоге было слишком больно. — Он бы никогда не сдал замок врагам.

— Ирене, ты не понимаешь. Единственный разумный выход — это сдать крепость баскам. Они обещают помиловать всех, если ворота замка откроют до назначенного времени.

— И что? Ты хочешь сказать…

— Что это спасет нашу армию от уничтожения. Если не сдамся, баски возьмут штурмом крепость и перережут всех. А потом пойдут в ближайшие города и деревни и устроят кровавую бойню там.

— Замолчи. Даже слушать не хочу о таком. Мы должны держаться.

— Повторяешь бредни Альваро? Я сразу ему говорил, что он задумал глупость. Идти на уступки баскам был один разумный выход, но он не слушал меня.

— И верно сделал.

— Верно, Ирене? — возмутился Фернандо. — Это была полная глупость и ошибка герцога.

— Неправда, герцог пытался освободить наши земли. Без боя баски не ушли бы с них, — ответила я. — Нельзя договориться с коварным и наглым врагом. Баски захотят большего. Из можно только разбить в сражении и насильно заставить убраться.

— Говоришь словами Альваро, — поморщился Фернандо. — Герцог совершил огромную ошибку, это сейчас ясно, как божий день. Посмотри, что из этого вышло? Альваро мертв. Треть его армии полегла в сражении. А баски снова у ворот нашей крепости. Надо сдаваться, это единственный выход, пойми!

Он говорил так яростно и запальчиво, что точно верил в свои слова. И тут у меня закралось сомнения на его счет: а не Фернандо ли тот самый предатель, который сообщил баскам о готовящемся внезапном нападении на рассвете? И именно поэтому сражение мы проиграли и Альваро погиб. Благо, барон Бруно вовремя сообразил, что произошло, и быстро увел армию обратно, тем самым сохранив ее от полного уничтожения.

А ещё мне вспомнился мой поход в городок, куда послал меня именно Фернандо и где меня едва не убили. И только опять благодаря барону Бруно я осталась жива. А ещё тот самый убийца у колодца жил где-то в замке.

И вдруг интуиция мне отчётливо подсказала, что этот близкий «друг» Альваро и есть оборотень — волк в овечьей шкуре. Именно Фернандо тот самый предатель, который вел свою непонятную игру, а еще охотился за мной. Ведь о наступлении на рассвете знали только мы четверо: он, Альваро, барон Бруно и я. В бароне я была уверена. Иначе бы он сейчас не бился со своими воинами на стенах крепости, как лев, защищая все «достижения» покойного герцога.

А вот Фернандо требовал сдать замок. Чего баски и желали ещё несколько месяцев назад, когда мы только прибыли сюда. А ещё я вспомнила, что именно Фернандо велел мне бежать в лес, спасаться, когда по дороге сюда на нас неожиданно напали баски.

Я словно прозрела. Сейчас всё это казалось мне «шито белыми нитками».

— Ирене, что ты молчишь? Ты слышишь меня?

Я пришла в себя. Взглянула спокойно на этого мерзавца. Поняла, что не должна показать ему, что всё поняла про него. Надо было немедленно бежать к барону Бруно и рассказать ему о своих подозрениях, пока этот оборотень ещё чего-нибудь не выкинул.

— Прости, что ты сказал, Фернандо?

— Я сказал, что ты можешь своим повелением открыть ворота замка и угомонить этого вояку Бруно.

— В смысле?

— Ты что, не слышала, что я только что тебе сказал?

Видимо, и правда, пребывая в своих хаотичных, напряженных мыслях, я не расслышала последних слов Фернандо.

— Я сказал, что ты должна мне помочь найти ту самую бумагу! Доказательство. Может, Альваро тебе что-то говорил? Где этот документ? Куда он спрятал его? Я уже отыскал два тайника здесь и один в его спальне, о которых знал. Но ничего там нет.

Я, сразу же вспомнив о тайнике в каменном полу, взглянула туда, через открытую дверь. Там было все закрыто. Значит, Фернандо искал не там.

— Бумагу? Что за бумагу? — спросила я напряженно, пытаясь до конца понять все коварные планы этого предателя.

— О том, что ты герцогиня де Ортега! Ирене, очнись, в самом деле! Что ты, как пьяная. Говорю, если мы найдем эту бумагу о вашем союзе с Альваро, мы докажем это. А значит, у тебя будет верховная власть на этих землях после смерти твоего мужа — герцога Альваро.

— Что? — пролепетала я в недоумении, ошарашенная словами Фернандо. — Но я не венчалась с Альваро… я…

— Союз был заключен в тюрьме, Ирене. Вспомни, ты же подписывала тогда бумагу. И я, и еще один свидетель поставили на ней свои подписи. Там еще был монах, то был священник, что скрепил ваш союз. Этот документ где-то есть! И он имеет законную силу, и оспорить его нельзя, он запечатан магической печатью. Ты герцогиня этих земель! И ты можешь повелевать здесь всем сейчас. И велеть открыть ворота замка, чтобы всех нас спасти.

Я вспомнила, как та бумага после моей подписи и моего согласия чуть засветилась. Тогда Альваро и сказал, что печать магическая.

— Но я не понимаю. Альваро же всегда говорил, что та бумага о том, что я его рабыня.

— Он лгал тебе. Я-то знаю, что подписывал, — проворчал Фернандо. — Там было все написано по правилам. Что ты становишься женой герцога.

А я тогда и не понимала, что происходит. Тогда я совсем не знала местной письменности и не могла прочитать, что было в том документе.

— Но зачем? Почему Альваро не сказал мне правду? — спросила я, недоумевая.

— Не знаю. Может, считал это слишком унизительным? Женится на иномирянке?

— Может. Но и потом не сказал.

— Не знаю почему, Ирене. Давай искать бумагу. Время идет, полдень скоро.

Альваро! Какой же всё-таки гад! Но тут же я осекла себя. О мертвых не говорят плохо.

Оказывается, та бумага была бумага о браке. И я всё это время была его женой, а не рабыней! Вот отчего он сразу же относится ко мне как-то странно. Защищал, одевал в красивые платья, требовал, чтобы ко мне относились с уважением. Но, конечно, не с таким почтением, как к настоящей герцогине. Но всё же! И ведь продолжал играть передо мной, что я его рабыня. И зачем это всё? Зачем он вообще женился на мне, когда знал меня всего два дня? Ведь спасти от виселицы меня можно было и как рабыню.

Я уже ничего не понимала.

Я снова взглянула на Фернандо, который уже третий раз прошерстил стол и тайник за картиной.

Если я и впрямь герцогиня, то… надо всё рассказать немедленно барону Бруно! И всё решать с ним, посоветоваться и вскрыть тайник, что показал мне перед сражением Альваро. Наверняка там и лежит та бумага о браке, и ведь не зря герцог показал этот тайник только мне. Как чувствовал, что вокруг него плетут сети предатели, и, похоже, не доверял никому. Никому, кроме меня…

Я горько всхлипнула. Ах, Альваро! Ну почему же ты был таким скрытным и непонятным? Как теперь всё это разруливать, если я действительно герцогиня?

Я начала медленно пятиться к двери.

— Фернандо, мне надо отлучиться на кухню, — соврала я.

— Какая кухня, Ирене⁈ — возмутился он, поднимая на меня глаза. — Сейчас важно найти документ, что ты герцогиня!

— Но Мартина мне велела прийти немедленно, я только вспомнила.

Дверь оказалась у меня за спиной, и я рванула наружу. Боялась, как бы Фернандо не схватил меня или ещё что похуже. Если он был предателем, то мог и убить, наверное.

Сломя голову я сбежала с лестницы и устремилась на улицу.

Зловещая тишина окутала замок, и все ждали. Видимо, полудня. Баски, что мы сдадим замок, мы — чуда.

Через пять минут я была рядом с бароном Бруно и выпалила ему на ухо все свои сомнения и выводы насчёт Фернандо.

Барон поменялся в лице, опешив, смотря на меня.

— А я думал, отчего Фернандо так жаждет сдать замок баскам! — процедил мне так же тихо барон. — А он продажный шакал, служит им уже давно!

— Но может, все же я ошибаюсь?

— Вряд ли, как раз все встало на свои места.

Барон уже гаркнул воину напротив нас:

— Гаспар! Немедленно ко мне гвардейцев, что несли охрану замка сегодняшней ночью!

— Слушаюсь, господин барон!

— Не волнуйтесь, сеньорита Ирене, я во всем разберусь, — заверил меня барон. — Только теперь я начинаю понимать, отчего этот хитрый лис сейчас требовал открыть ворота неприятелю. Если он продался им, я все узнаю, уж поверьте мне.

Спустя еще десять минут около нас появились десять гвардейцев. И барон потребовал от них ответа:

— Отлучался ли дон Фернандо из замка ночью до начала наступления?

Охранники молчали. И барон начал уже давить на них:

— Говорите. Если я узнаю правду после, то собственноручно привяжу к пушке того, кто выпустил его из замка, и выстрелю в сторону басков. У вас один шанс спасти свою жалкую жизнь — сознаться сейчас, пока не поздно!

— Ну, я выпустил дона Фернандо, — проворчал один из гвардейцев, усатый вояка лет сорока. — Он дал мне два сентима и сказал, что идет по поручению герцога де Ортега.

Барон уже подскочил к нему и сунул ему под нос угрожающий кулак.

— Ах ты, дурная башка! Продал нас всех за два сентима⁈ Пляшешь под дудку предателя?

— Но я же не знал.

Но барон уже чеканил другую команду:

— Вы шестеро за мной! Надо немедля арестовать дона Фернандо, пока он не натворил еще каких дел! Быстрее!

Бруно и гвардейцы понеслись, бряцая оружием, в замок, а я поспешила за ними.

Уже спустя четверть часа Фернандо был пойман и арестован. Его определили в тюремный каземат, а барон заявил мне успокаивающе:

— Не беспокойтесь, сеньорита Ирене. Я выбью с него признания во всем. Теперь мне понятно, кто предупредил басков о нашей атаке. И ведь из-за этого демона дон Альваро погиб!

— И не говорите, — вздохнула я горько. — Почему мы раньше не поняли, что он предатель. Может, и Альваро остался бы жив.

— Не печальтесь. Все будет хорошо. Благодарю вас за службу, сеньорита.

— Как хорошо, барон? — несчастно воскликнула я. — Разъяренные баски под стенами крепости, Альваро мертв, а мы тут не знаем, что и делать… Хотя, погодите… есть еще одно.

— Что же?

Я начала шептать ему о тайнике и шкатулке.

— Сеньорита Ирене! Вы понимаете, что это значит? — пораженно воскликнул барон Бруно, тряся драгоценной бумагой у меня перед носом.

Мы с ним вдвоем находились в опочивальне Альваро у открытого тайника. Смотрели документы, лежащие в заветной шкатулке.

— Что же?

— Что вы герцогиня де Ортега. И вы можете отдавать приказы в этом замке и окрестных землях! Я думаю, на это рассчитывал дон Альваро, когда показал вам этот тайник!

— То есть вы считаете, что это подлинный документ и имеет силу? — неуверенно спросила я.

— Ещё какую! Вы даже не представляете! Оказывается, все эти три месяца у нас была новая герцогиня, а мы и не знали об этом!

Барон вдруг упал передо мной на колено и склонил голову.

— Ваше сиятельство!

— Что вы, барон! — вскрикнула я испуганно. — Встаньте! Скорее встаньте, пока кто-нибудь не увидел вас!

— Пусть все видят! Теперь, после смерти герцога, вы полноправная владелица наших земель!

Барон мне все объяснил, и я была в шоке.

Какой же поганец был этот Альваро! Оказывается, в тюрьме мы подписали соглашение о браке, и те два свидетеля были не просто так. Они заверяли, что союз состоялся. И второй экземпляр хранится в королевском архиве, его унес тот самый человек в черном, похожий на служащего или клерка.

И почему герцог решил жениться на мне, я реально не понимала. Да ещё и столько времени скрывал это ото всех.

Мои мысли были в хаосе. А ещё вдруг подумалось о том, что Альваро имел на меня все права, точнее, права на мое тело! Вот почему он постоянно пытался настоять на близости. Знал, что имеет на это право, как муж. И злился, когда я отказывала, и ведь даже пару раз чуть не проговорился.

Я помнила те моменты, когда он говорил: «Ты моя…» и потом запинался, видимо, хотел сказать «жена» или «супруга», а потом едко все же выдавливал из себя «рабыня», чтобы я не догадалась, кто я на самом деле для него. И теперь была понятна его дикая ревность, когда он решил, что я сбежала в город с каким-то мужчиной. Он считал меня своей женой, а я тут такая — не нужен ты и все. Короче, сам устроил все это тайное бракосочетание и сам же и мучился. И меня мучил.

Но я остановила себя. Альваро был мертв, говорить о нем плохо было недопустимо. А то бы я, конечно, наговорила ему «ласковых» за его тайны мадридского двора.

— Боже мой, это все так неожиданно, — пролепетала я удрученно.

— И не говорите, герцогиня! — закивал барон. — Я сам немного в недоумении от всего, что происходит последние полчаса. Сначала вскрылся предатель, теперь вы наша герцогиня.

Я же, спущенная до невозможности, вдруг нашла в шкатулке какой-то странный документ.

— Барон, смотрите, это что? Завещание Альваро?

Он выхватил у меня документ из рук и жадно пробежал глазами по нему.

— Скорее напутствие, что нам делать, как поступить, если с ним что случится. Его последняя воля, герцогиня Ирене.

Барон быстро принял мысль о том, что я новая герцогиня, и уже говорил со мной с каким-то торжественным почтением. Хотя и раньше он говорил со мной уважительно.

— Понятно.

— Смотрите, ваше сиятельство, — барон тыкал пальцем в середину листа, исписанного размашистым красивым почерком Альваро. — Он даже даёт советы, что делать, если баски атакуют замок. Он словно предвидел, что так может быть! Какой ум! Какой великий человек!

— И что делать?

— Держать оборону, перегруппировать войска, как я и говорил. И он подробно написал, как это лучше сделать. И через день-два дать бой у стен и сломить осаду неприятеля! Я всё понял! Мы так и поступим!

Я печально улыбнулась.

— Вы же не против этого, герцогиня? — тут же поправился барон.

— Нет, конечно. Делайте, как велел дон Альваро. Я полностью поддерживаю всё, что написал герцог здесь.

— Не сомневался в этом, госпожа. А теперь мне пора. Надо надавать баскам по носу! И ещё до полудня. Осталось всего четверть часа! А то, ишь, ждут, что мы сдадимся!

Барон снова поклонился мне и уже хотел выйти, но я остановила его.

— Барон, ещё есть одно.

— Что же?

— Я жду малыша, — тихо произнесла я.

В этот момент я подумала, что открыть мою беременность самое время. Раз мы с Альваро были женаты, то и дитя было законным. Кто в этом мире определит, что оно зачато за три дня до брака? Никто. Поэтому надо было немедленно всем всё объявить. Так я оберегала себя и малыша от сплетен и пересуд.

— Какая прекрасная новость, герцогиня Ирене! — воскликнул барон. — Значит, теперь у нас будет два козыря. Наследник дона Альваро — это будущий герцог де Ортега, и теперь ваше положение, герцогиня, не просто твёрдое, а сродни каменной скале! Немедля объявлю войскам, что мы чудесным образом обрели новую герцогиню и наследника дона Альваро. И это просто чудесная благая весть, которой не хватало нам для победы.

Барон убежал в какой-то громкой, радостной эйфории, а я присела в кресло. Перебирала все бумаги из шкатулки. Здесь, кроме нашего венчального свидетельства, были письма и соглашения с разными вассалами герцога, ценные расчёты и рисунки каких-то карт и другое. Надо будет попозже показать ему все это.

Изучив документы, я убрала всё в тайник. Барону Бруно я доверяла. Он был простым и доблестным воякой, который точно не замышлял что-то за спиной.

Ближе к вечеру баски наконец прекратили штурмовать крепость. Затихли и встали лагерем вокруг замка. К этому времени весть, что я герцогиня де Ортега, облетела весь замок.

Последний час в спальню Альваро, где я разбирала и раскладывала его бумаги, которые валялась в беспорядке после «нашествия» Фернандо, то и дело приходили люди: воины, какие-то обедневшие дворяне, служившие в войске герцога, даже слуги. Все пытались высказать свое почтение и преданность.

Мне было странно на это смотреть, и я попросила у барона даже одного гвардейца, чтобы он никого не пускал ко мне, кроме барона и одного из офицеров, которые ежечасно докладывали мне обстановку по осаде.

Я же пыталась разобраться в счетах, письмах и приказах Альваро, чтобы как-то помочь барону, которого я назначила главнокомандующим армией герцогства.

Около девяти вечера в мои покои пришла Мартина с подносом еды. Как-то заискивающе попыталась говорить со мной. Но я холодно велела ей поставить поднос на стол и выйти. Ее лицемерие меня бесило. Когда я была простой служанкой — рабыней, она говорила мне в лицо гадости, а сейчас решила выслужиться. Подлая женщина.

За ней в спальню вдруг влетела Оли. И прямо с порога затараторила:

— Он жив, Ирене! Он жив!

Птичку я не видела почти неделю с того самого раза, как она отговаривала меня идти в город.

— Оли, ты! Я рада тебя видеть! Ты знаешь, что я герцогиня? Ты знала это? — спросила я.

Но Оли затараторила, что вовсе не знала о том, и сказала, что у нее важные вести для меня.

— Альваро жив!

— Не может быть, — выпалила я, протягивая птичке руку, на которую Оли быстро уселась.

— Не веришь мне? А напрасно, Ирина! — прочирикала птичка. — В прошлый раз это я привела к тебе барона, и он спас тебя от разбойников! А теперь я нашла герцога! Полдня его искала и нашла!

— Нашла? Он на поле боя?

— Да. И он жив! Очень сильно ранен и не приходит в себя! Но он дышит, и ему нужна помощь!

— Надо значит поехать туда и найти его, — воодушевилась я этим известием.

Мое сердце бешено забилось от такой радостной вести. Даже поверить в нее было невозможно!

— Полетели быстрее, пока он не умер окончательно, — сказала Оли какую-то глупую фразу. — Но там опасно. Везде убитые, целое поле мертвецов. Там так страшно!

— Я иду к барону Бруно!

Однако когда я озвучила свои дерзкие планы по спасению, возможно, живого герцога, барон недоуменно заявил:

— Это невозможно, донна Ирене. Те земли все еще под властью басков. Если мы сунемся туда, нас сразу убьют.

— А если прокрасться тайно, только вы да я? — предложила я. — Вытащим Альваро с того поля по тихому?

Теперь когда я знала, что герцог жив, я не собиралась оставлять его там умирать, если была хоть малейшая возможность его спасти.

— Вы не понимаете, ваше сиятельство, как это опасно, — упирался барон. — Тем более мы не знаем, где герцог.

— Вы же видели, где он упал.

— Да. Но я примерно помню то место. А в темноте мы можем и не найти его.

— Найдем. Обещаю, — заверила я, ведь Оли обещала мне указать, где лежит Альваро.

— Мне надо подумать.

— Чего думать, барон? Надо ехать как можно быстрее, пока Альваро не умер! — выпалила я нервно.

Известие о том, что герцог, а теперь, как я знала, мой муж, жив, окрыляло меня, и я жаждала непременно спасти его.

— И все же надо быть осторожным. Может быть, мы… — барон явно мялся и не мог решить, что делать.

— Значит, я поеду одна. И найду герцога! — решительно сказала я. — Мне нужна только возница с повозкой, чтобы вывезти Альваро.

— Да вы с ума сошли, герцогиня⁈

— Не сошла. Но я сделаю все, чтобы спасти его. Или вы со мной, или я одна!

— Ну что вы говорите⁈ Вы же в положении, и вам нельзя! Вы же наша герцогиня и мы не можем вас потерять как и герцога!

— Вот именно, барон. Поеду одна, и пусть погибну. И у вас не будет ни герцога, ни герцогини, ни его наследника, пока вы тут раздумываете.

В общем, барон согласился. Уже спустя час мы с ним и ещё с двумя воинами поехали в ночи к месту сражения. Мужчины были верхом, я ехала с возницей на повозке. Как барон ни требовал, чтобы я осталась под крышей замка в безопасности, я все равно поехала. Ведь только я знала точное место, где искать мужа. Оли была при мне.

Мы вышли через дальние тайные ворота, которые выходили подземным ходом у излучины реки. Добрались до ближайшего селения и там взяли лошадей и телегу у местных.

И у меня получилось. Да, не быстро, но все же я смогла волочить герцога по земле. Следовала за пархающей впереди Оли, очень медленно, осторожно, обходя трупы убитых. Но все же тащить его было очень тяжело. За четверть часа я прошла только шагов сто, не больше.

Вдруг Альваро заворочался и застонал. Я тут же остановилась и склонилась к нему. Он открыл глаза.

— Это ты? — прохрипел герцог жутким голосом.

— Я, Альваро, тише. Молчи.

— Уходи. Ты с ума сошла… тебя убьют…

— Я уже пришла.

— Здесь опасно… уходи немедленно…

— Нет.

— Какая же ты глупая, Ирене!

— Сам глупец, понял? И замолчите уже, ваше сиятельство!

В этот момент я вдруг увидела барона Бруно. Он с одним из гвардейцев тащил к повозке еще одного из наших раненых.

— Барон! — громким шепотом позвала я. — Я нашла его!

Бруно немедля бросился к нам.

— Герцог! Вы живы! — воскликнул тихим шепотом барон. — А ведь я не верил. Это все она, решила спасать вас! Безумная девица!

Герцог грозно взглянул на барона. Смотреть на Альваро было совсем жутко. Кровь на его лице заливала его правый глаз и щеку.

— Бруно! Знаешь, что я тебе сделаю за то, что ты притащил ее сюда? — прохрипел Альваро.

— Сделаешь, Альваро, — хмыкнул Бруно. — Только выживи сначала.

— Альваро, лежи спокойно, — увещевала я. — Ты ранен, не надо напрягаться.

Де Ортега опять потерял сознание. Мужчины быстро донесли его до повозки и положили. По дороге мы нашли еще трех живых, но сильно раненых наших воинов, только по их стонам. Всех забрали обратно в замок.

Я смутилась от его слов, а больше от горящего взора Альваро и ласкового слова «зяблик». Решила разрядить напряженную обстановку и спросила:

— Зачем ты женился на мне? Да еще и упорно скрывал это, называя меня рабыней?

— Потому что рабыню может отобрать король, как и другое имущество. А жену — нет. Она перед богом и людьми до смерти связана со мной. Потому и женился. Не говорил тебе, чтобы ты не возомнила себе, что понравилась мне и все такое. Я женился вынужденно, мне надо было найти ореол, а за него я готов на многое, даже сделать женой иномирянку.

— Я, наверное, должна благодарить тебя за это. Но мне так хочется врезать тебе по лицу, Альваро. Что я тебе сделала? Чем я плоха, что я из другого мира?

— Всем. Ты не нашего круга, не благородного рода, не знаешь наших обычаев и остального. Ведешь себя дерзко и неуместно. И твой характер невыносим, никакого смирения.

Я округлила глаза и обиженно произнесла.

— Мой невыносимый характер спас тебе жизнь, дон Альваро. Ни одна бы благородная герцогиня не потащилась бы на ратное поле, чтобы вытащить тебя с того света.

— За это я благодарен тебе, жена.

— Сначала говорил мне все эти неприятные вещи, а потом благодарен?

— Да. Я сказал правду, как есть и как было. Но я не жалею, что женился на тебе.

— Надо же! Может, мне возрадоваться от счастья? — передразнила я его, когда он язвил по поводу моей беременности.

— Ты не поняла, Ирене. Я рассказал тебе все это не для того, чтобы задеть или обидеть тебя, а для того, чтобы ты поняла мотивы моих поступков.

Я фыркнула и попыталась отойти от него, но Альваро поймал меня за руку и удержал рядом. Заглядывая мне в глаза, он вдруг ласково произнес:

— Ты знаешь, раньше я люто негодовал, потому что был вынужден взять тебя в жены. А теперь понимаю, как мне повезло.

— Неужели?

— Да. И ты ведь переживала, когда думала, что я погиб?

— Я знала, что без тебя мне будет трудно. Точнее, мне нужно было твое покровительство в этом мире.

— Я понимаю, Ирене. Но ведь ты думала не только об этом?

— Только об этом.

— Неправда. И я докажу тебе это.

Его рука властно легла мне на спину, притягивая ближе к себе. Я не сопротивлялась. Отчего-то тоже жаждала этого поцелуя.

— Мой храбрый зяблик, — ласково произнес он.

Я чуть улыбнулась ему в ответ, и он прижал меня к себе, властно обняв рукой. Жадно и требовательно целуя мои губы, а потом более ласково и нежно. После я как-то оказалась лежащей на его широкой груди, упираясь носом в его мощную шею. Его рука ласково гладила меня по спине, скорее нежно, чем страстно.

— А ты больше похож на раненого, побитого врагами волка.

— Волка? Какое-то странное сравнение. Может быть, тигра?

— Волка. Мне так кажется.

— Ты ведь любишь меня, Ирене?

— Не думаю, что это так, — уклончиво ответила я, хотя в этот миг отчетливо знала что он прав.

— Любишь. И ты права. Ни одна женщина не потащилась бы за мной в стан неприятеля, чтобы спасти меня, рискуя своей жизнью, если бы не любила меня. И я очень и очень рад этому, Ирене.

— Тому, что спасла или тому, что якобы люблю?

— И тому, и другому, моя герцогиня.

Я даже напряглась от его последних слов. Слышать от него, что я его «герцогиня», было так необычно, но очень приятно, даже сладостно.

Наверное, теперь весь замок думает о том, как заслужить мое прощение, ну, те, кто меня гнобил все эти месяцы, пока я была в роли рабыни. Даже было интересно, как они все будут извиняться и заискивать, хотя это уже началось еще вчерашним вечером.

Но я не собиралась никому мстить за прежние гадкие слова и плохое отношение. По натуре я была добрым человеком. Пусть всё это останется на их совести. Теперь я герцогиня де Ортега, у меня есть любимый муж, и скоро будет малыш. Именно это было важно, а остальное забудется как страшный сон.

Именно в этот момент меня накрыло старое воспоминание. Я замерла и чуть приподнялась, сидя на постели. Устремила взгляд в одну точку. Когда пришла в себя, увидела, что Альваро чуть приподнялся на локте и внимательно смотрит на меня.

— Что с тобой? — тихо спросил он.

— Я кое-что вспомнила сейчас, точнее, ярко увидела то, что было раньше.

— И что же?

— Тот человек в темном плаще, который говорил со старухой Асусеной Крус в том притоне, я видела, как он обернулся. Это был Фернандо.

— То есть он еще и причастен к твоему появлению в этом мире? — мрачно спросил Альваро.

— А еще сейчас я вспомнила несколько фраз, что он говорил старухе. О своем покровителе, который велел ему найти девиц для соблазнения генерала де Ортега. И называл он своего господина по имени. Розалинда.

— Инфанта? Дочь короля? — опешил герцог.

— Альваро дак все сходится! — воскликнула я неистовстве. — Барон Бруно нашел у Фернандо в тайнике письмо от инфанты Розалинды, и там много чего интересного, и оно подтверждает мое нынешнее видение.

— Ты хочешь сказать, что моя бывшая невеста, дочь короля, стоит за всем этим?

Спустя два дня, как и планировал Альваро, состоялось грандиозное сражение у стен крепости, которое закончилось нашей победой. Осада была снята.

Большую часть басков у стен крепости взяли в плен, половина была убита. Остатки бежали на свои земли обратно. Затем наша армия перешла из обороны в наступление и погнала неприятеля дальше к границе.

Мой муж уже полностью поправился и сам возглавлял ряды конницы, которая преследовала неприятеля до оккупированных земель. Наши воины-всадники закрепились на границе занятых земель, дожидаясь основные пехотные отряды. На утро произошло новое сражение, и наши воины во главе с герцогом пошли в наступление. После этого бои шли почти непрерывно месяц по всем направлениям и увенчались успехом. Все оккупированные земли нашего королевства, которые почти пять лет были под властью басков, были освобождены. А последний решающий бой состоялся уже у стен одного из крупных приграничных городов басков.

Альваро со своей армией здесь также одержал победу, взяв город штурмом. Захватив в плен важных сановников неприятеля, что жили в городе, тем самым вынудил басков пойти на мирное соглашение.

По нему все окраинные земли нашего королевства были отныне неприкосновенны, и баски обязывались не нарушать границ. Мы же, в свою очередь, возвращали им во владение их разграбленный и полуразрушенный город у границ.