Я открыла глаза и уставилась в потолок, где через побелку виднелись старые паутины трещин. Утренние лучи, пробивающиеся сквозь тонкие занавески, ползли по штукатурке, рисуя золотистые узоры. Было ещё рано, город за окном только просыпался, но для меня день уже начался.

Откинув одеяло, я осторожно поднялась с дивана, стараясь не скрипеть пружинами. На кровати неподалёку спала Женя – её тёмные волосы разметались по подушке, а рядом, раскинувшись звёздочкой, сладко сопел младший сын Володька. Тихо ступая по прохладному ламинату, я вышла из спальни, прикрыв дверь, и поспешила в ванную. Тесная комнатка, пропахшая лимонным мылом, встретила меня тусклым светом лампы. Я замерла возле унитаза, схватившись за край раковины. Вдох-выдох, вдох-выдох… Тошнота накатывала, как по часам. Никакие дыхательные техники не помогали, да, в принципе, мне не помогало ничего. Желудок сжался, и меня вывернуло с резкой болью и неприятным звуком.

Когда приступ закончился, я, шатаясь, переместилась к раковине. Холодная вода, брызнувшая на лицо, смыла липкий пот, но не прогнала усталость. Зеркало отразило бледную девушку, с тёмными кругами под ярко-голубыми глазами и тонкими чертами, которые казались ещё острее из-за худобы. Длинные русые волосы, собранные в небрежный пучок, выбивались прядями в разные стороны. Взяв щетку, я принялась чистить зубы. Знала, что уже не усну, поэтому, умывшись, направилась на кухню.

Кухня Жени была маленькой, но уютной: деревянный стол, покрытый клетчатой скатертью, старенький холодильник, гудящий в углу, и чистые деревянные полки, заставленные банками с крупами и специями. Я включила плиту, достала миску и принялась готовить завтрак. У Сережи начались летние каникулы, так что на него не рассчитывала, но Лесю нужно было отвести в детский сад. Хотелось облегчить Жене хотя бы утренние хлопоты. Она очень много делала для меня в последние месяцы, поэтому я с трепетом относилась к ее отдыху.

Нажарив стопку румяных оладий и приготовив пышный омлет с зеленью, я заварила себе чай с лимонной цедрой. Единственный чай, на запах которого у меня не возникал рвотный рефлекс. Усевшись за стол, я включила телевизор, убавив звук до шёпота, чтобы не разбудить детей. Рука привычно легла на животик – небольшой, совсем незаметный под свободной футболкой. Восемнадцать недель, а он только начал выпирать. Врач объяснила, что это из-за моей худобы и особенности телосложения, но он может резко вырасти позже.

– Доброе утро! – хриплый голос Жени вырвал меня из мыслей.

Я оглянулась и ответила ей улыбкой. Сестра, растрёпанная и сонная, вошла на кухню, щурясь от света.

– Опять ни свет ни заря встала… – проворчала она, зевая и обращая внимание на готовый завтрак. Теплая рука ласково легла мне на макушку. – Ты хоть поела?

– Ага, пару оладий.

– Ага и опять этот отвратный чай тянешь! Допьешься, что от тебя ничего не останется… – нахмурилась Женя, приглядываясь к моему лицу.

– Всё нормально, – мягко возразила я. – Приступы тошноты все реже, аппетит потихоньку возвращается, да и врач тщательно следит за моим весом.

Сестра покачала головой, но спорить дальше не стала, отправилась в ванную. Вскоре за стол плюхнулась моя любимица Леся в розовой пижамке с единорогами. Её светлые кудряшки подпрыгивали, а голубые глаза, ещё сонные, с любопытством смотрели на мультик в телевизоре. Володька занял детский стульчик, хлопая ладошками по подносу, а у моих ног устроилась Машка – пушистая кошка с серой шёрсткой и белым пятном на круглом пузе. Она лишь лениво понюхала миску с кормом в углу, фыркнула и приковыляла ко мне, ткнувшись тёплым боком в ногу.

Такую особенную любовь Машка проявляла только ко мне. Умная кошка. Это ведь я уговорила Женку оставить эту обаятельную толстушку, когда сестра принесла ее от умершей соседки, пообещав найти новых хозяев. Но как-то так вышло, что Машка, с её зелёными глазками и громким мурлыканьем, стала моим талисманом. Она успокаивала меня, дарила позитивные эмоции, которых мне так не хватало и Женя, хоть и ворчала на шерсть и царапины на диване, согласилась оставить кошку. Это стало еще одной жертвой, ведь сестра не выносила животных на жилой площади, но ради моего блага пошла на уступки.

Болезненный разрыв, который оставил от меня прежней лишь тень, кажется, лег тяжелым отпечатком на всю мою семью. Какое-то время я избегала встречи с сестрой, поэтому ей предстояло пережить настоящий шок. Минус пять килограмм, красные, затравленные глаза от бессонницы, неухоженный вид, в квартире бардак и грязь. Она даже не стала спрашивать, что произошло. Собрала мои вещи, сообщив, что я переезжаю к ней и с тех пор берегла меня, как хрупкую вазу.

Больно было вспоминать… Меня мучали кошмары, и сестре приходилось ночами сторожить мои крики, успокаивать плачь. Я буквально задыхалась от боли. Тогда еще на что-то надеялась. Находилась в стадии отрицания, не в силах объяснить резкое молчание человека, которому призналась в любви. Словно я вдруг перестала для него существовать. Словно чем-то оттолкнула или потеряла значение. А спустя месяц, когда я только ступила на порог смирения, стало известно, что у меня будет ребенок от Романа.

Вот почему я мучилась от тошноты, слабости и затяжной потери аппетита. Мы даже не сразу связали это с токсикозом, ведь я все время принимала противозачаточные! Но поход к врачу все окончательно прояснил. И мне предстояло принять новость, которая разом сместила все акценты.

Женя напряженно ждала моего решения. Она была категорически против абортов, но не давила, учитывая всю тяжесть ситуации. И, в то же время, не решалась меня агитировать, переживая из-за последствий, которые могут настать, в случае, если я оставлю ребенка. Не стоило недооценивать статус мужчины, являвшегося его отцом…

Что касается меня, Радов – последнее, о чем я могла думать в тот момент. Он превратился в далекий айсберг, болезненное прошлое, часть жизни, о котором мне оставалось только с горечью вспоминать. Теперь была важна только моя судьба. Я оказалась на распутье, но не чувствовала страха или паника. Мне исполнилось двадцать пять, я не была замужем, и, кажется, навсегда разочаровалась в мужчинах… Чего еще ждать? И, главное, зачем? В моем животе росла жизнь, несмотря на все барьеры, так что это если не дар свыше?

Я решила оставить ребенка. И это решение мгновенно уложилось в моей реальности, вписалось в нее, как идеальный, недостающий параметр. Я воспринимала беременность, точно новый, многообещающий виток моей жизни. И никак не связывала ее с теми страданиям, которые принесла мне связь с генеральным директором компании, где я больше не работала.

– Успеешь отвести Леську в сад? – вмешался в мои мысли голос Жени. Она, наконец, села завтракать, отправив дочку одеваться.

Допивая остатки чая, я утвердительно ответила:

– Конечно. На трамвае выходит быстрее, чем на такси доехать, с этими пробками!

– Да, точно… Хорошо, а я тогда вечером заберу! – сообщила сестра, задумчиво глядя в пространство и видимо прикидывая планы на день.

Принявшись крутит пальцами пустую кружку, я задержала на ней напряженный взгляд. Сделала глубокий вдох и произнесла:

– Жень… Я думаю, мне пора возвращаться в свою квартиру.

Вилка с омлетом в ее руке замерла.

– Почему? – неуверенно выдала она, нахмурившись.

– Просто чувствую, что пришло время отделяться. – Я пожала плечами, стараясь звучать легко. – Хватит уже теснить вас… Со мной все в порядке. Я пришла в норму, уверенна в себе и готова идти дальше.

Опустив глаза, Женя скептически изогнула губы, явно не разделяя моей уверенности.

– Ой, не знаю, Надь, – вздохнула тихо, отложив вилку. – Я что-то переживаю оставлять тебя без присмотра.

Я закатила глаза, но терпеливо улыбнулась.

– Я же не маленькая и беспомощная!

– Я и не говорю… Но ты в положении, и еще плохо себя чувствуешь!

Сестра не озвучивала свои главные страхи. Хотя он больше мне не снился, больше Женя не слышала мои всхлипы по ночам, ее сердце боялось, что это не показатель.

Подождав, пока она посмотрит на меня, я положила ладонь на ее руку.

– Все будет хорошо. Я благодарна за то, что твой дом стал для меня убежищем, но нельзя же вечно здесь прятаться! Я справлюсь. Тем более… эту красавицу я заберу с собой!

Я подняла с пола спавшую Машку и, издав сонное мяуканье, она доверчиво устроилась на моих коленях. Женя проследила за этим с грустной усмешкой.

– Детям сама будешь объяснять, куда эта мохнатая тварь делась! – сурово выдала она, указав на меня вилкой.

Прижав Машку ближе, я криво улыбнулась. Понимала, что Женька успела за это время превратиться из сестры в мамочку, которая ревностно не хотела выпускать из-под контроля своего нестабильного ребенка. Но ей придется.

– Дети меня поймут, – ответила я серьезным тоном.

Заправляя в черную юбку нежно-голубую блузку, под пристальным вниманием кошки, которая развалилась на подоконнике, я вдруг задержала взгляд на своем отражении. Повернулась боком, и убедилась, что низ живота выделяется. Не сильно, но на фоне моей худобы, зоркий глаз женщин-коллег вполне мог уже кое-что заподозрить. Конечно, я понимала, что не смогу вечность скрывать свою беременность, но рассчитывала делать это как можно дольше.

– Блин…

Пришлось срочно снимать блузку, и искать что-то другое. Однако ничего лучше, чем свободная рубашка с коротким рукавом, которую я надевала вчера, не нашлось. Зато она хорошо скрывала округлость живота, что позволяло чувствовать себя увереннее.

Похоже, пора обновлять гардероб…

Из-за моей возни со шкафом, до садика нам с Леськой пришлось бежать. Оставив её возле воспитателя, ожидавшего на улице, я поцеловала племянницу в пухлую щечку, и взяла обещание, что она больше не станет драться с мальчиками. Сразу за этим поспешила на остановку, нервно поглядывая на часы.

Троллейбус, как всегда, был набит битком. Протиснувшись к окну, я прижалась к холодному стеклу, чтобы хоть немного справиться с духотой, от которой кружилась голова. Первые месяцы беременности походили на кошмар: утренняя слабость, страх, что меня вырвет прямо в толпе, заставляли тратиться на такси. Перед единственным водителем было не так стыдно, если я бледнела или хваталась за пакет. Но теперь, с улучшением самочувствия и ради экономии, я вернулась к общественному транспорту, хоть каждый раз молилась, чтобы доехать без происшествий.

Через сорок минут я приближалась к зданию «СеверКонсалт» – трёхэтажному построению в районе городской набережной, где старинная архитектура сочеталась с современной отделкой. Светлый каменный фасад, украшенный тонкой лепниной, возвышался над переулком, а под крышей сияла чугунная вывеска с выгравированным названием компании в строгом, солидном шрифте.

Сейчас это место ассоциировалось у меня с уютным островком спокойствия, но первое время я входила сюда с комом в горле, ожидая разочарований и уверенная, что не задержусь в новом офисе надолго. Он служил горьким напоминанием о том, что я хотела бы навсегда забыть. И был неизбежно связан с мужчиной, о котором почти не осталось мыслей…

Радов сделал все, чтобы исчезнуть из моей жизни и избежать пересечений. Мне даже не пришлось приходить в офис его нефтяной компании, забрать свои документы. Их любезно отправили в «СеверКонсалт», лишь бы я не утруждала никого визитом. Буквально на следующий день после того, как Алексей в последний раз подвез меня домой, мне позвонили из отдела кадров. Женщина вежливым голосом сообщили, что я переведена в другую компанию на должность с равным окладом, который я получала, будучи помощницей руководителя аналитического отдела.

Это стало очередным ударом. И совсем не напоминало заботу… То же самое, что нож всадить в грудь и подстелить перину, чтобы мягче было падать. Понадобилось время, чтобы осознать – все к лучшему. Я не смогла бы работать с Романом в одном здании… Даже если бы затерялась в стеллажах архива. И не смогла бы забыть его, когда вероятность пересечений так велика. Я до сих пор не смогла… Долгое время, видела его в лицах прохожих, как помешанная представляла за тонированным стеклом машин бизнес-класса, когда шла вдоль дороги или оглядывалась на пешеходном переходе. Я боялась и желала увидеть Романа. Хоть одним глазком вновь поймать лицо, строгий профиль, непреклонный взгляд, от которого колени подгибались. Тряпка.

Ожидания ни разу не сбылись, как и грезы о том, что однажды он захочет встретиться. Просто, чтобы дать понять, что я ему не безразлична, вытащить меня со дна унижений. В конце концов, я не заслужила такого жестокого холода.

Чтобы согласиться прийти в другую компанию, я решалась несколько недель. Вопреки всему меня продолжали терпеливо ждать. Даже когда я сказала, что не приду к ним работать, уговаривали подумать. Потом звонили ещё раз, заочно дали две недели больничного, на который я не успела заработать. В конце концов, наступил момент признать, что я нахожусь не в том положении, чтобы показывать гордость. Отрезветь, взвесить за и против, и согласиться, что это самый лучший вариант. И мне не стоило от него отказываться.

Я не собиралась сидеть на шее у сестры или использовать менее выгодный вариант. Что толку от обид? Они не тронут ледяное сердце Радова. Тем более я не особо рассчитывала, что приживусь в новой компании, пообещала себе только попробовать. Однако очень быстро стала неотъемлемой частью персонала.

Всего неделю я проходила стажировку в отделе проектов, после чего Виктор Дамирович – приятный, плотный мужчина тридцати пяти лет – назначил меня корректировщиком проектов. Я как будто родилась для этой должности. Мне нравилось организовывать, и нравился новый опыт, хотя и ответственности стало больше.

Кроме того, мне очень повезло с коллективом. Здесь каждый сидел на своем месте, не чувствовалось какой-то конкуренции. Здесь каждому было комфортно, по крайней мере, в моем отделе, потому что люди получали хорошую зарплату, уважение начальника и регулярные бонусы.

Я немного опоздала, поэтому подлетев к своему рабочему столу, стоявшему прямо у панорамного окна, выходящего на набережную, даже не сразу заметила кое-что лишнее… Большой бумажный стакан ароматного какао и пачку Рафаэлло.

Растерянно замерев, невольно улыбнулась, сразу догадавшись, кто это оставил. И тут же засмущалась от многозначительного взгляда Серафимы, сидевшей за столом напротив. Женщина, лет сорока, с ярко-рыжими волосами, собранными в высокий пучок, и в очках с тонкой оправой, была дизайнером проектов и крайне прямолинейным человеком.

– Доброе утро! – поздоровалась я, усаживаясь и прячась за монитор.

– У тебя добрее, – раздалось в ответ.

– Не завидуйте, Серафима Ивановна, – бросила я, выглянув сбоку. – И не сплетничайте!

Она усмехнулась.

– А то другие не видели, как он возился у твоего стола!

– Просто дружеский жест, – отмахнулась я, чувствуя, как щёки горят.

– Знаю я эти дружеские жесты, – проворчала она. – Полгода – и в декрет, а потом ищи замену, где хочешь!

Внутри передернуло. Я промолчала, уткнувшись в экран. Серафима не знала о моей беременности, но её шутка попала в цель.

Отпив горячее какао, чей вкус смягчил горечь, я заставила себя сосредоточиться.

– Смотри, Королев ждёт итоговый доклад! – нагнетающим тоном сообщила коллега, принимая звонок. – Уже искал тебя.

– Да… у меня все почти готово! – ответственно отозвалась я.

Принялась жать на мышку, быстро открывая необходимые документы. Мне осталось перепроверить таблицы и добавить контакты, что заняло примерно полчаса. Компания «СеверКонсалт» предоставляла консалтинговые услуги для энергетических компаний: аудит процессов, оптимизация логистики, отчёты для инвесторов. В мои обязанности входило следить за проектами, связывая клиентов, аналитиков и менеджеров.

Собрав папку, я вышла из отдела и направилась в кабинет Королева. Неизбежно пересекаясь с отделом промогруппы, заметила Диму, беседовавшего с коллегой. Высокий, поджарый, в безупречно сидящем сером костюме, он выделялся среди других. Тёмные волосы, чуть растрёпанные, и тёплые карие глаза делали его обаятельным, а в тридцать два он уже был начальником отдела.

Заметив меня, Дима попрощался с коллегой и улыбнулся.

– Доброе утро! – учтиво поздоровалась я.

– Доброе утро! Как настроение? – бархатным тоном спросил он. – К Королеву идешь?

Я кивнула.

– Настроение – отличное! Кстати, на столе я обнаружила сюрприз… Не знаешь, кто его мог оставить?

– Сюрприз? – Мужчина удивленно вскинул брови и огляделся в коридоре, но актерская игра вышла плохой. – Даже представить не могу, кто посмел…

Мы рассмеялись, но я заметила, как он смущённо крутнул носком ботинка – жест, выдающий его мальчишескую неловкость.

– Спасибо за внимание.

– Я надеялся, что ты заметишь.

– Я заметила. И ещё пол офиса вместе со мной!

Дима чуть склонил голову набок.

– Да ну… Разве в этом есть что-то сверхъестественное?

– Нет, если ты всем носишь какао. А так может навести на мысли, что между нами что-то есть.

– А между нами что-то есть? – невозмутимо отбил он.

Его взгляд, тёплый и чуть дерзкий, заставил моё сердце пропустить удар. Я покраснела, не зная, что ответить. С Димой мы ладили с первого дня: его чувство юмора, лёгкие подколы, ненавязчивое внимание грели, но балансировали на грани флирта. Я не была готова переступать эту черту, но в такие моменты терялась, будто он видел меня насквозь.

– Ладно… мне нужно срочно показаться Королеву.

– Конечно. Не задерживаю!

Мужчина показательно отступил от меня и, кивнув с улыбкой, я продолжила путь.

– На обед у тебя никаких планов? – донеслось мне в спину.

– А что?..

Он пожал плечами.

– Слышал, неподалеку открылось новое кафе. Можем вдвоем оценить?

– Тогда пересудов точно не избежать! – попыталась пошутить я.

А он серьезно ответил:

– Я этого не боюсь, Надя. Я – свободный человек, к тому же красавчик.

– Так обычно говорят бабники! – не удержалась я, бросив язвительную улыбку. И зашагала дальше, слыша позади его бархатный смех.

Я не понимала, что испытываю к Диме, но мне было очень приятно с ним общаться. Однако я думала, что это что-то более дружеское… Вроде коннекта на одной волне и ничего серьезного, хотя иногда трудно было понять, что прячется за его вниманием.

Кабинет директора компании, выделялся на всем этаже, потому что был отделён стеклянной стеной. Открытые жалюзи обычно позволяли видеть, в каком настроении находится начальник. Однако сегодня я увидела не только то, что Виктор Дамирович пребывал в духе, но и находился в кабинете не один.

Машинально приглядевшись к его гостю, который сидел спиной, я вдруг замедлила шаг. Все вокруг резко превратилось в фон, а в груди начали раздаваться гулкие удары сердца.

Нет… Этого не может быть!

Широкий размах плеч, идеально выстреженные темные волосы с пепельными прядями, уверенная осанка. Мужчина слегка повернул голову и меня будто током ударило. Я даже толком не увидела профиль, но этого оказалось достаточно, чтобы паника накрыла меня с головой. Могла поклясться Богом, что там сидел Радов.

Ноги приросли к полу, словно передо мной внезапно выросла невидимая стена под высоким напряжением. Громкий пульс бил по вискам, а папка, прижатая к груди, задрожала в руках. Я не могла заставить себя сделать даже шаг к кабинету Виктора Дамировича. Паника захватила разум, отбирая контроль. Настолько, что я начала осторожно пятиться, не отрывая глаз от мужчины. В один момент круто развернулась, и торопливо зашагала прочь по коридору.

Взгляд вдруг зацепился за табличку «Служебное помещение» на очередной двери. Не раздумывая, я толкнула её и влетела внутрь. Тесная, тёмная комнатка встретила меня запахом пыли и старой бумаги. Полки, заваленные коробками с архивами, швабра в углу, стопка сломанных стульев – всё выглядело заброшенным, но безопасным. Никого. Слава богу…

Прижавшись спиной к холодной стене, я зажмурилась, пытаясь унять тяжёлое, громкое дыхание. Лёгкие горели, будто пробежала марафон, а в голове без воли всплыл мужской образ в темно-синем костюме, заставляя вновь проанализировать увиденное. Что, если я ошиблась? Без лица ведь легко надумать лишнего и довести себя до паранойи!

Я лихорадочно пыталась ухватиться за логику: зачем Радову приходить сюда, зная, что это самый верный способ пересечься со мной?.. И это после того, как он хладнокровно отгородился, разом разорвал все точки соприкосновения. Кроме того, статус обязывал Виктора Дамировича искать аудиенции у Романа, а не наоборот! Нет… никак не складывалось.

Накатившая мигрень заставила поморщиться. Обессиленно опустившись на пыльный стул поблизости, я прижала ладони к вискам. Возьми себя в руки… Ты не можешь позволять себе так срываться! Ребенку и без того досталось в первые месяцы, не хватало еще реагировать на того, для кого ты перестала существовать. Да будь там хоть сам президент – здоровье малыша в приоритете!

Глубоко вдохнув и выдохнув, я почувствовала откат эмоций, приносящий успокоение. Разумные мысли пришли взамен: это не он… Просто игра больной фантазии и плод моих страхов. Ответственность напомнила о важной документации, которую продолжал ждать Королев. Нужно выходит, и идти к нему в кабинет. Я отдам папку и все. Смотреть буду прямо перед собой. Может… может начальник даже не впустит меня, пока гость в кабинете!

Решительно поднявшись, я поправила рубашку, выбившуюся из юбки, пригладила волосы, собранные в аккуратный хвост, и вышла в коридор. Закрыв двери, едва сделала два шага в направлении кабинета, как новая волна адреналина обрушилась на мою хрупкую нервную систему. По коридору, прямо мне навстречу, шёл Виктор Дамирович. А рядом с ним, неспешно шагая и хмуро сводя брови, – Роман…

Как будто тревожный сон, прорвавшийся в реальность.

Я столько раз представляла нашу встречу, но оказалась совершенно не готова к тому, что испытаю при этом. Как только смогла заставить ноги двигаться? Откуда взяла ресурсы? Тело – кокон, кислород почти на исходе, взгляд – туннельный. Но зрительный контакт с Радовым всё же случился… Его синие глаза, пронзительные, как зимний лёд, ударили наотмашь. Пальцы, сжимавшие папку, побелели от напряжения. Я плавно опустила голову, инстинктивно желая стать невидимкой, но внутри вдруг вскипела волна негодования. Зачем он сделал это? Решил проведать свою бывшую игрушку?! Или он настолько бесчувственное чудовище, что ему будет плевать, даже если мы столкнемся лоб в лоб!

– Доброе утро, Надежда Сергеевна! – голос Виктора Дамировича резанул, как звонок будильника.

Я вздрогнула, вскинув взгляд. Его карие глаза, обычно тёплые, сейчас искрились недовольством.

– Доброе утро…

– Я ждал отчёт к восьми, – сухо напомнил он. – К сожалению не дождался. Надеюсь, вы все же найдёте сегодня время зайти ко мне?

– Простите, – отозвалась спокойным голосом, даже чересчур. – Я как раз шла к вам.

Мышцы натянулись струной. Я смотрела ровно на Виктора Дамировича, но боковым зрением улавливала взгляд, от которого жгло щеку. Настырный, в упор, будто он имел на это право! Я выдержала каждую проклятую секунду этого пересечения, испытывая целый спектр – от ледяной дрожи, до беспощадного жара, провоцирующего липкий пот на коже. Но, стиснув зубы, притворялась, что не чувствую ничего

– Подождите меня в кабинете! – отдал приказ Виктор Дамирович.

Я ответила кивком, и мы разошлись в противоположные стороны.

В ногах появилась резкая слабость. Войдя в кабинет директора, я еле дошла до стола и буквально рухнула на стул, стоявший там. Пересечение с Радовым будто стоило мне пол жизни. Глаза наполнились слезами, в горле встал ком, а грудь запекло от свинцовой обиды, горечи и злости на себя… За то, что так же екало. За то, что так же трепетало и болело.

Всего секунда, а я успела отметить каждую деталь: идеально сидевший костюм, подчёркивающий его властную осанку, бороду, которая стала гуще, под глазами пролегшие тени, которые делали взгляд грозным, мрачным. Даже не верилось, что между нами когда-то что-то было… И что я говорила этому мужчине: «люблю».

Стало страшно от мысли, что несмотря ни на что, он останется любимым. Эта встреча доказала: я не излечилась. Только пыталась убедить себя в этом.

Кабинет Виктора Дамировича, просторный и строгий, казался тесным от моих эмоций. Стеклянные стены отражали панораму набережной, где море волновалось под серым небом, а я – пыталась собрать себя по кускам.

Рано или поздно, здесь или в другом месте, это бы произошло. Я знала, что мы увидимся, но все равно не справилась… «Однажды я смогу» – пообещала себе. Смогу забыть его, не реагировать, смогу вырвать из сердца чувства, которые всё ещё цеплялись за меня, как корни старого дерева! Я вылечусь. Я должна.

Королев продолжал увлеченно рассказывать о перспективах сотрудничества, в условиях новых законов, которые вступят в силу с середины лета, но его слова тонули в белом шуме, заполнившем мою голову. Перед глазами застыло ее лицо – осунувшееся, с болезненной бледностью, словно высеченное из мрамора. Лишь взгляд, глубокий и раненый, выдавал потрясение, а хрупкие пальцы, побелевшие от силы, с которой она сжимала папку, резали сердце острее ножа.

– В общем, держим руку на пульсе, Роман Давидович! – бодро заключил Виктор, протягивая ладонь для прощального пожатия. – Мои юристы работают безупречно, так что, уверен, кардинальных перемен не предвидится.

Машинально ответив на рукопожатие, я коротко кивнул, едва удерживая маску невозмутимости.

– Договорились.

Хмуро взглянув на черный автомобиль бизнес-класса, припаркованный у входа в «СеверКонсалт», я направился к нему. Федор, мой водитель, уже распахнул заднюю дверь. Только оказавшись в салоне, на мягком кожаном сиденье, я позволил себе ослабить галстук и расстегнуть верхние пуговицы рубашки.

Давление в груди нарастало, сжимая ребра, как тиски. Делая короткие вдохи, я стиснул зубы, ожидая, пока отступит аритмия, которая в последние месяцы стала моим проклятым спутником.

– Роман Давидович? – голос Федора, осторожный, но встревоженный, пробился сквозь гул в ушах.

Я не ответил. Он обернулся и настойчиво спросил:

– Врача?..

Медленно выдыхая, я отрицательно покачал головой. Открыв глаза, схватил стеклянную бутылку воды с подставки и сделал несколько маленьких глотков.

– Едем, – глухо приказал.

Федор задержал на мне взгляд, но, не решаясь спорить, повернулся к рулю и включил передачу. Машина плавно тронулась, оставляя за спиной здание «СеверКонсалт» с его светлым фасадом и чугунной вывеской. За окном мелькали оживленные улицы проснувшегося города, но мои глаза лишь расфокусировано изучали стекло.

Я знал, что эта встреча станет испытанием. Но не представлял, что она буквально распотрошит меня… Я заслужил эту боль и стойко принимал каждую ее толику, каждый укол вины, раздирающий грудь. Я знал, что Наде будет больно видеть меня, что я не имею права вторгаться в ее жизнь. Знал, что мой день расписан по минутам, но не смог удержаться…

Месяцы я оставался на расстоянии, заставлял себя забыть, выжечь ее образ из памяти. Я думал, что справился и броня, возведенная вокруг сердца, нерушима! Но стоило Наде появиться во сне, как контроль полетел к чертям. Последние три ночи она приходила и звала меня. Ее голос эхом отдавался в пустоте, я пытался найти источник, но видел лишь силуэт, растворяющийся в темноте.

Сегодня я сломался. Под надуманным предлогом позвонил Королеву и сообщил, что приеду к нему в компанию. Он, конечно, не возражал – для него мой визит был честью. Но я преследовал единственную цель: увидеть ее. Хоть на миг, хоть издалека. В офисе я прислушивался к шагам, вглядывался в лица сотрудников, ловил обрывки голосов, надеясь уловить Надин. Уже потерял надежду, когда она вдруг вышла прямо мне навстречу.

Грудь сдавило, точно от удара кулаком, а по венам кислотой разлилась горечь. Моя Надя… Что я с ней сотворил? Она как будто изменилась не только внешне, но и на каком-то глубинном уровне. Отчуждение в ее осанке, непреклонность в опущенном взгляде, худоба, граничащая с хрупкостью, – все это резало без ножа. Ее лицо, когда-то сияющее теплом, теперь было маской, скрывающей боль. Я содрогнулся, осознав, во что превратил ее наш разрыв.

Моя девочка. Я поступил с тобой чудовищно. Я должен был наступить себе на горло и найти силы объясниться! Учесть твои чувства, отнестись бережно… Но я боялся, что не смогу тебя отпустить. Боялся, что одно слово, один взгляд – и не найду в себе сил разорвать эту связь! Я решил рубить сплеча, безжалостно, чтобы не оставить тебе надежд и не дать себе шанса вернуться.

Машина уже подъезжала к аэропорту, а мне никак не удавалось успокоиться. Грудь пылала от шквала эмоций: вины, тоски, ненависти к себе. Я лихорадочно искал способ облегчить это состояние, но его не существовало. Время не повернуть вспять, слезы, пролитые из-за меня, не восполнить. Все, что мне оставалось, – тонуть в последствиях своих решений и любоваться руинами, которые я возвел своими руками.

– Успеваем, Роман Давидович! – бодрым тоном уверил Фёдор, уловив, как я взглянул на часы.

Автомобиль притормозил напротив главного входа, дверь с моей стороны открылась и телохранитель из внедорожника, ехавшего позади, дождался пока я выйду из салона. Он сопроводил меня в здание аэропорта, переполненное людьми, затем, хорошо ориентируясь, довел к нужной зоне встречи прибывших пассажиров.

Замерев в центре холла, я принялся вглядываться в лица выходивших людей. Между тем, мысли продолжали кружить вокруг Нади и нашей первой встречи за долгие месяцы. Когда она застала меня с Ольгой в той развратной позе, для нее это выглядело предательством. Представить не мог, что я решу оставить это мерзкое впечатление, надеясь, что так – в ненависти, ей будет проще забыть меня… Теперь уже ни в чем не был уверен. Да и как можно объяснить, что я вовсе не пытался трахнуть бывшую жену, которая буквально с порога начала провоцировать меня странным поведением, а схватил ее за бедра, чтобы сдернуть со стола! Мое лицо было перекошено от злости, пальцы буквально оставили следы на ее коже, но женским глазам, еще и влюбленным, это не докажешь…

Внезапно взгляд уловил знакомый мужской силуэт, и губы невольно растянулись в улыбке. Теплые эмоции начали заглушать все остальное, давая мне моральную передышку. Светло-русые небрежно уложенные волосы, белая помятая футболка оверсайз, спортивные шорты, свисающие рюкзак, кеды с широкой подошвой – сын шел, что-то хмуро слушая в беспроводных наушниках, и утыкался взглядом в телефон. Поэтому до последнего не замечал меня.

В какой-то момент он, наконец, поднял взгляд, и его серьезное лицо тут же озарила кривая мальчишеская улыбка. Стянув наушники, Адриан ускорил шаг.

– Нифига себе сюрприз! – выразился он, раскрывая руки для объятий.

Прижав сына, я хлопнул ладонью по его крепкой спине. Всего несколько месяцев прошло с нашей последней встречи, а он, кажется, стал ещё шире. Да и выше… Когда-то этот пацан едва доходил мне до пояса, сейчас же наши головы были на одном уровне.

– Я тут мимо проезжал, решил проводить тебя, чтобы не заблудился, – не удержался я от подкола.

Адриан засмеялся. Раньше только глаза закатывал и фыркал, теперь уже как взрослый все воспринимал, еще и фору мне давал в ответ.

– Спасибо, папочка! – язвительно выдал. – У меня не настолько тугая память, но я рад, что ты нашел окно в своем жутко загруженном графике.

Я приобнял его за плечи.

– В своем жутком занятом графике я едва нашел форточку, так что идем! Поболтаем по дороге.

Следуя к машине, я успел расспросить сына о перелете и экзаменах, которые он сдал экстерном, чтобы провести лето в России.

– Соскучился по родине? – нарочито серьезным тоном поинтересовался, пропуская Адриана в салон.

Он усмехнулся.

– Как-то не успеваю соскучиться… Почти пол кампуса русских! Да и вообще, куда не пойдешь, обязательно откуда-нибудь донесутся родные маты.

Я затрясся от смеха.

– Слышал, есть такое. Ты голодный?

– Угу, че-то в самолете не зашло меню, – пожаловался сын, продолжая пялиться в телефон.

– Просто ты зажрался.

Он вскинул густые брови, убирая гаджет

– Не исключаю. Как у тебя-то дела идут?

– Идут – уже хорошо, – лаконично ответил.

– Как мама?..

Его голос стал осторожным, а в глазах пронеслись отголоски тревоги.

– Все хорошо, сын, – уверил я. – Всё под контролем, не волнуйся.

– Она ведь ходит к врачу? Мне ябедничала, что терпеть его не может…

– Ходит. У неё выбора нет. Кстати, он планомерно отменяет лекарства, что так же подтверждает положительную динамику.

Адриан кивнул и задумчиво посмотрел в окно, а я намеренно сменил тему. Тяжело было видеть, как его пробирают переживания от разговора о ней. Именно поэтому я не хотел, чтобы он знал о том, что произошло. До последнего считал, что в этом нет никакой необходимости! Но Ольга, в итоге, раскололась. Случайно или нет – не знаю. В любом случае сыну стало известно, о ее попытке самоубийства…

Единственное, о чем он не знал – это произошло в дату моего рождения, сразу после того, как я выгнал Ольгу из своего кабинета. И пригрозил, что если она еще раз приблизиться, я протащу ее за волосы через весь офис и вышвырну за дверь у всех на глазах.

Услышанное произвело впечатление. Вот только совсем не так, как я рассчитывал… Пока выяснял, куда делась Надя, пока Алексей искал её, бывшая жена приехала в свою недавно купленную квартиру и наглоталась таблеток, которые запила шампанским. Сестра Ольги обнаружила её на полу без сознания с пеной у рта. Она позвонила мне моля о помощи, и хотя я тут же отреагировал, до последнего считал, что это очередная уловка. Что Ольга не могла настолько отчаяться! Она любила свою жизнь, умела находить кайф даже в самые тяжелые времена.

Однако врачи подтвердили – бывшая жена выжила лишь чудом. Ей оставалось совсем недолго.

– Милый дом! – провозгласил Адриан, выскакивая из машины.

Отвлекшись от мыслей, я взглянул на часы и решил, что мне хватает времени, поэтому тоже покинул салон.

– Надеюсь, ты никому не сдавал мою комнату?..

– Кстати, забыл сказать, – выдал я серьезным тоном. – Последние месяцы в компании не ахти выдались, так что пришлось лямки подтягивать… Но это была очень приличная семья цыган! – уверил, наблюдая, как сын кривится и кивает. – Надеюсь, ты не против?

– Я всегда говорил, что надо съезжать отсюда…

– Зачем же? – удивленно откликнулся я на его ворчание. – Мой дом – твой дом!

– Да мне хоть комнату оставь без соседей, всего дома не надо!

Сын пребывал в отличном настроении, чему я не мог не радоваться. Как бы ни было, все равно невольно прислушивался к его тону, читал взгляд, присматривался к выражению лица. Может он и не знал всех обстоятельств, но точно догадывался, что могло подтолкнуть Ольгу нанести себе вред…

Она стала моим проклятьем. И обрекла нести груз вины не только перед ней, но и сыном.

Мы вошли в дом, и я замер в просторной прихожей, наблюдая, как Адриан, небрежно скинул на бархатную банкетку кепку и рюкзак. Будто и не уезжал никуда…

До ушей донесся стук каблуков. Через пару мгновений из холла, освещенного мягким светом хрустальной люстры, выплыл стройный силуэт. Ольга, в длинном бежевом платье, струящемся, как песок, появилась, привлеченная шумом. Ее светлые волосы, уложенные в элегантный пучок, блестели, а тонкие запястья украшали золотые браслеты. Увидев Адриана, она всплеснула руками, и ее лицо, с острыми скулами и легким макияжем, озарилось радостью.

– Милый!

– Привет, ма! – Сын тепло принял объятия Ольги.

Отступив, она принялась разглядывать его, словно художник, изучающий полотно. Пальцами коснулась щетинистого подбородка и, прищурив серо-голубые глаза, заметила:

– Совсем в мужика превратился… Надеюсь, ты предохраняешься?

– Мама!

Адриан отшатнулся, и отвел смущенный взгляд.

– Нет, ну а что? – воскликнула Ольга, сверкнув белозубой улыбкой. – Как будто я не знаю, что за тобой-красавчиком девицы табуном увиваются!

– Я не только красавец, у меня еще и мозги есть, – буркнул он, возвращаясь к банкетке, чтобы выудить смартфон из рюкзака. – Это так, на всякий случай.

Она потрепала его отросшую макушку, и ее жест, такой материнский, вдруг заставил прочувствовать момент. Ольга в моем доме, с моим сыном, и все выглядит так, будто по-другому никогда и не было. Будто Надя никогда не входила в мою жизнь, а являлась лишь сном, от которого я пробудился. Только реальность казалась глянцевой оболочкой, скрывающая обшарпанные стены правды.

Я стоял, сжимая руку в кулак, и почти физически ощущал фальш в воздухе.

– Иди переодевайся, к столу! Ты наверняка проголодался, – скомандовала Ольга, мягко хлопнув Адриана по спине.

Тот поплелся к лестнице, ведущей на второй этаж, а ее взгляд, теплый, но настороженный, переместился на меня. Приблизившись, она обняла себя руками, и воодушевленно спросила:

– Составишь нам компанию?

Словно читая мое настроение, Ольга держалась на расстоянии, не рискуя прикоснуться. Ее интуиция всегда была безупречной, но это не смягчило моего ответа.

– Нет, – отсек ровным тоном. – У меня встреча. Я только привез Адриана.

Лицо бывшей жены поникло, в глазах мелькнула растерянность.

– Я думала мы все вместе посидим… отметим немного. Я и на стол уже накрыла!

– Ты? – Я вскинул бровь, не скрывая скептицизма.

– Ну да… – Она пожала плечами, поправляя браслет. – Подготовилась к возвращению любимого сына.

– Па, может, правда останешься? – вдруг раздался голос Адриана, который вернулся в прихожую. – Подождет твоя встреча!

– Давай! – подхватила Ольга, ее тон стал почти умоляющим. – Это не отнимет много времени.

Я задержал на ней взгляд – серо-голубые глаза искали в моих хоть каплю тепла, – затем посмотрел на сына. Его лицо, открытое, с легкой щетиной, выражало надежду. Сведя брови, я кивнул, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

Ольга хлопнула в ладоши, подпрыгнув, как девчонка.

– Ура! Жду вас в столовой!

Она поспешила прочь, каблуки застучали по паркету, а я достал телефон, чтобы сделать пару звонков. Радость от возвращения Адриана, такая яркая в аэропорту, таяла, уступая место знакомой апатии и тоске. Стоило войти в этот дом, и меня словно накрывала грозовая туча. Я надеялся, что сын изменит это, но пока все оставалось как прежде гнетущим.

В столовой Ольга суетилась вокруг стола, накрытого белоснежной скатертью. Хрустальные бокалы отражали свет люстры, серебряные приборы сияли, а блюда, приготовленные поваром, заполняли воздух ароматами: устрицы на льду, закуски из морепродуктов, сырная тарелка, тушеные грибы, овощи, изысканные десерты… Еды с лихвой хватило бы на роту охраны.

Ольга, с грацией хозяйки, отодвинула для меня стул во главе стола, жестом приглашая сесть. Я опустился на него, равнодушно окинув взглядом пиршество, и понимая, что совершенно не испытываю аппетита. Пока Адриан переодевался, его мать, устроившись напротив, начала щебетать о своих планах на сегодня. Единственное, что я выцепил из всего этого шума, что она не успеет нанести визит своему психологу.

– Ты считаешь поход в салон важнее, похода к врачу? – спросил, стараясь сохранять спокойный тон.

– Ром… – Ольга вздохнула, поправляя локон. – К этому мастеру жуткая очередь! Я ведь месяц ждала…

– Ты знала, что в этот день у тебя прием, но все равно записалась, – холодно заключил я.

– Другого варианта не было!..

Она развела руками, ее голос дрожал от оправданий.

– Варианты есть всегда, – отрезал я. – Но ты упрямо выбираешь свои прихоти!

Бывшая жена опустила взгляд. Затем переместила ближе и тихо, почти мурлыча, сказала:

– Не злись, дорогой… Я больше не допущу пропусков!

Я стерпел это неуместное обращение, но когда ладонь Ольги легла на мою руку, бесцеремонно высвободил ее, словно это прикосновение обожгло

– Я тоже, – бросил, глядя ей в глаза. – У тебя уже был пропуск на этой неделе, поэтому сегодня ты идешь к врачу.

– Но… Я же сказала, у меня салон!

– Мне плевать на твои планы! – я понизил голос, чтобы Адриан не стал случайным свидетелем этого разговора. – В последнее время, у тебя появилось слишком много дел, которые мешают лечению. Тебе придется их сократить.

Ольга вскинула подбородок, ее глаза вспыхнули, но она тут же взяла себя в руки.

– Я просто пытаюсь жить! И я чувствую себя прекрасно, а ты… только давишь!

Прожигая взглядом ее профиль, я наклонился ближе к столу.

– Не нравится? Значит, твое лечение будет проходить не здесь, под моим контролем, а в клинике! Там – никаких отговорок не понадобится. Я предупреждал, что не стану нянчиться, Оля.

Она сглотнула, поправила волосы, избегая моих глаз, и поднялась, словно собираясь уйти.

– Сегодня приехал наш сын, – сказала поучительно, но тихо. – Не стоит портить праздник спорами

В этот момент в столовую вошел Адриан. Его волосы, еще влажные после душа, блестели, а светлая футболка поло и брюки в тон делали похожим на студента, вернувшегося с каникул. Он окинул стол удивленным взглядом.

– Вот это ты разошлась… – присвистнул, повторяя мои мысли.

– Просто очень ждала тебя! – Ольга обняла его за плечи, указывая на стул слева от меня. Ее улыбка, безмятежная и теплая, не выдавала недавнего напряжения.

Она села напротив, с грацией разложив салфетку на коленях. Адриан разлил апельсиновый сок по бокалам, его глаза горели нетерпением приступить к еде. Но Ольга, наслаждаясь моментом, не торопилась. Она посмотрела на сына, затем на меня, ее взгляд сиял неподдельной радостью.

– Наконец-то вся семья в сборе! – провозгласила гордо.

Адриан, встретившись со мной глазами, кивнул, уловив улыбку, которую я фактически выжал. Он поднял бокал, и я, стиснув зубы, последовал его примеру. Стекло звякнуло, сок плеснулся, но я едва ощутил вкус. Липкое чувство фальши пропитало кожу, словно я играл в спектакле, где каждый знал свою роль. И меня не оставляло чувство, что я не один это испытывал…

– Он хотя бы поздоровался с тобой?.. – взволнованно спросила Ира, шумно дыша в трубку из-за быстрого шага. Она шла где-то по улице и опаздывала на маникюр.

– Нет, – уныло отозвалась я. – Только смотрел в упор.

Все ушли на обед, а я сидела возле стены в туалете и делилась с подругой впечатлениями от неожиданной встречи с Радовым.

– Невероятно… – с укором выдала она. – Просто невероятно!

– Да нет, я наоборот рада, что он не стал никак выдавать наше знакомство. Не хватало ещё слухов в этом офисе…

– Ну не знаю, – недовольно отозвалась Ира. – Он мог хотя бы просто назвать тебя по имени отчеству, всё-таки вы работали в одной компании!

Я скривила губы, будто ощутила во рту горечь.

– Спасибо – обойдусь как-нибудь… Тем более встреча была в коридоре, всего каких-то несколько секунд! Да и начальник находился рядом.

– Всё равно. Я ждала чего-то более выдающегося от такого серьезного мужика, и считаю этот визит не случайность! Он прекрасно знал, что ты там работаешь, и знал, что вы пересечетесь, – начала горячо убеждать она, не слыша, как заколотилось мое сердце. – Ни за что не поверю, что этот негодяй якобы просто зашёл по делу!

– А мне, кажется, ему правда плевать. И он, правда, зашел по делу, – тихо заметила я. – По крайней мере, Радов оставался абсолютно невозмутимым…

– Надюш, он в принципе странный мужик! И вот такие внезапные появления невольно наводят на обоснованные подозрения. Честно говоря… Да нет, – вдруг запнулась подруга.

– Что?.. Говори!

– Ну, если честно, я думала, что твой Радов замаячит на горизонте гораздо раньше. Удивлена, что он продержался несколько месяцев.

Однако я отсекла:

– Мне вобще такое в мысли не приходило. Какие аргументы?..

– Самые простые, – деловито отозвалась Ира. – Человека можно устранить из жизни, но только не из головы! Я кое-что знаю о вашей связи и могу судить – после такого нельзя просто взять и все резко забыть.

Я закрыла глаза и качнула головой, чувствуя, как в горле нарастает ком.

– Даже думать об этом не хочу… – произнесла дрогнувшим голосом.

– Я не говорю, что это что-то значит! – поспешила оправдаться она. – Даже больше, Надя, – я запрещаю тебе придавать этому значение.

Из меня вырвалась грустная усмешка.

– Если бы я могла… Всего одна встреча, а меня почти уничтожило! Сердце только зажило. Я только освободилась от мысли о нём! И тут это неожиданное появление, словно в наказание, чтобы не смела забывать. Чтобы дальше мучилась! Опять сердце в клочья… – призналась шепотом. – Снова будут мысли, снова будут сны. И воспоминания теперь заполонили голову!.. Вот бы помнить только плохое…

Ира замолкла на несколько мгновений.

– Надя, мне очень жаль, – осторожно заговорила она. – Но ты же понимала, что вы когда-нибудь увидитесь? Ты же работаешь в компании его партнера.

– Я не знала, что они знакомы…

– Но как же? Иначе, он вряд ли смог бы тебя так оперативно устроить, еще и на такую козырную должность с порога поставить, – резонно выдала подруга.

– Ты права, – согласилась я упавшим голосом. – Я что-то совсем запуталась… Да, конечно, я понимала, что однажды встреча произойдёт, но думала, что буду готова к ней!

– Ты никогда и не будешь готова с таким настроем, Аверина. Нужно выстроить броню в груди, понимаешь? Чтобы не екало, не выбивало из колеи. Никаких надежд, ожиданий и обид. Это непросто, но потом ты самой себе скажешь спасибо! Вот он, весь такой распрекрасный, появился в твоей жизни… и что? – небрежно задала вопрос Ира. – Мир не дрогнул, солнце не погасло – ты по-прежнему на своем месте и сердце твоё разбитое тоже! Он не сделал ничего, чтобы как-то вывести тебя из строя, кроме этого появления. Палец о палец не ударил, чтобы дарить ему столько внимания! Поэтому… Тебе остается только обесценить этот момент.

Я закивала, молча соглашаясь с подругой и понимая, к чему она ведёт.

– Проглоти, милая, и двигайся дальше. Максимально уничтожь это событие в своей голове. А ещё лучше – представь его в самом мерзком свете! Представь слабаком, который только строит из себя важного дядю, а на самом деле он – глупый, никчемный мужчинка, который не смог сберечь такую роскошную девочку! И даже на расстоянии держаться не в состоянии, как безвольный пес.

Меня передернуло.

– Ну ты прямо казнишь без суда и следствия…

– Заслужил по всем статьям! Главное, чтобы тебе это помогло, – подвела черту Ира. – Чтобы ты не несла этот момент ни в мысли, ни в сны. Пришел и пришел. Забыла! Он уже достаточно причинил тебе боли. Больше не позволяй ему. Теперь главное – ребёночек. Он – твой ориентир, твой приоритет и твой босс!

Я не удержала улыбки. Эта направление мыслей мне нравилось.

– В общем, все, Надюш, – мягко заключила подруга, будто увидев, что смогла взбодрить меня. – Смахни слезу, сходи поешь и живи, как будто ничего не произошло!

– Хорошо, – убедительно отозвалась я. – Я постараюсь. Спасибо, Ириш!

– Держи меня в курсе. Надеюсь, это станет его последним неадекватным шагом в твою сторону!

Судорожно вздохнув, я искренне понадеялась на то же самое. Прошло то время, когда я собирала себя по кусочкам. У меня больше нет ни ресурсов, ни времени, ни желания проходить снова эту стадию. Чтобы я не испытывала внутри, как бы не переживала, нужно перешагнуть и идти вперед… Даже если Радов снова появится, я должна быть готова морально. Запретить себе чувствовать и реагировать.

Пообещав Ире встретиться на выходных, я тепло попрощалась и замерла напротив зеркала тесной офисной уборной. Стекло отразило размытый силуэт девушки – без очков я едва различала собственные черты. Беременность начала сказываться на зрении, так что я почти их не снимала, разве что в моменты, когда слезы грозили испачкать линзы.

Пальцы нащупали тонкую металлическую дужку на краю раковины, но я медлила, не решаясь надеть очки. В памяти вновь всплыла сегодняшняя встреча с Романом. Его синие глаза, пронзительные, как зимний лед, обожгли эмоциями. Боль от этого взгляда смешалась с горьким, почти постыдным удовлетворением. Я так хотела снова их увидеть. Так соскучилась…

– Нет! – вырвалось сквозь стиснутые зубы. – Не смей!

С силой зажмурившись, я попыталась заглушить предательский внутренний голос. Холодная вода, хлынувшая из крана, обожгла ладони, смывая липкий стыд за эти мысли. Они были жалкими, унизительными, словно я забыла, как он вычеркнул меня из своей жизни. Я не настолько слаба! И не страдаю амнезией. Сжав губы, я решительно надела очки и вышла из уборной, стараясь не смотреть в зеркало.

Столовая на первом этаже офиса встретила меня гулкой тишиной. Просторное помещение с панорамными окнами, выходящими на набережную, казалось заброшенным в обеденный перерыв. Столы из светлого дерева, расставленные в строгом порядке, пустовали – коллеги предпочитали шумные кафе неподалеку.

Я устроилась у окна, где солнечные лучи рисовали золотистые блики на стекле, и достала из сумки пластиковый контейнер с сэндвичем и овощами. Аппетит не радовал, но малыша это не заботило. Ему нужен была здоровая, сытая мама.

Мысли, как непослушный магнит, снова утянули к Роману. Его властная осанка, тени под глазами, делавшие взгляд еще мрачнее – каждая деталь отпечаталась в памяти. Я корила себя за это. Зачем позволяю ему занимать столько места в моей душе?.. Вспомнился Дима и его приглашение в новое кафе, от которого я отказалась, соврав про занятость. Совесть кольнула. Надо было пойти… Погрузиться в наше комфортное, веселое общение, вместо того чтобы сидеть здесь, лелея боль. Заставить себя отвлечься, даже если сердце ноет, как открытая рана.

Я не заметила, как время обеда пролетело. Вернувшись в офис, сразу уткнулась в монитор, пытаясь сосредоточиться на таблицах. Хотя Королев остался доволен моим отчетом, не оставляло чувство, что он до сих пор сердится из-за задержки с документами.

Шум открытой двери и легкие шаги отвлекли внимание. Подняв взгляд, я увидела Диму, который приближался к моему столу. Невольно напряглась. Его темные волосы, чуть растрепанные, словно он только что провел по ним рукой, контрастировали с безупречно сидящим серым костюмом. Карие глаза смотрели с озорной искрой, когда мужчина поставил передо мной небольшой аккуратный контейнер.

– Что это? – спросила я, невольно улыбнувшись.

– Решил, что тебе не помешает перерыв. И поесть нормально, – ответил он, скрестив руки. Его голос, бархатный и уверенный, звучал так, будто коллега заранее знал, что я не устою. – Паста у них обалденная.

Я удивленно вскинула брови, чувствуя, как щеки заливает легкий румянец. Его забота тронула до глубины души, особенно после моего отказа.

– Спасибо, Дим, – тихо сказала. – Правда, не стоило тратиться…

– Мы можем попробовать вечером что-нибудь ещё в этом ресторане, – невозмутимо отозвался он. – Я угощаю!

– Почему это?

Несмотря на шутливый тон, я ощутила неприятный жар под кожей. Дима, в свою очередь, лишь пожал плечами, чуть склонив голову, отчего прядь волос упала на лоб.

– Не люблю ужинать в одиночестве. Считай это подкупом.

– Дим, я…

– Только не говори, что Королев опять тебя задержит! Эта отмазка уже не прокатит.

Я невольно рассмеялась, но тут же посерьезнела.

– Нет, не в этом дело… Возможно, прозвучит, как отговорка, но вечером я буду занята. Запланировала переезд сегодня.

– Переезд? – Его брови поползли вверх, в голосе мелькнула тревога. – Надеюсь, не в другой город?

– Нет, всего лишь от сестры, – успокоила мужчину. – Я жила у неё какое-то время, а теперь решила вернуться в свою квартиру.

Дима кивнул, но не спешил отходить. Его взгляд, внимательный и чуть настойчивый, будто пытался прочитать мои мысли.

– Слушай, давай я помогу с переездом? – вдруг предложил он. – А потом в ресторане отметим это дело.

– По-моему будет уже поздновато…

Однако коллега не растерялся, глядя на меня с легкой усмешкой.

– Тогда так: сначала переезд, а ресторан завтра. Договорились?

Его уверенность была обезоруживающей. Не навязчивой, но такой… живой. Где-то в глубине души мне льстило внимание Димы, его желание быть рядом, несмотря на мои отговорки. Я усмехнулась, сдаваясь.

– На самом деле, помощь мне не особо нужна. У меня там немного вещей.

– Все равно проще, если тебя кто-то подвезет, – резонно заметил он.

– Не хочу тебя нагружать…

– Просто скажи «да», Надя, – произнес Дима, глядя мне в глаза. Его голос стал ниже, почти интимным, и я почувствовала, как мое сердце пропустило удар.

Вздохнув, не смогла устоять перед его обаянием.

– Ладно. Помощь мне действительно не помешает! Только я должна предупредить: будет третий пассажир.

Он заметно напрягся, его брови сошлись на переносице. Я поспешила добавить, пока мужчина не надумал лишнего:

– Кроме вещей, я еще забираю кошку!

Черты его лица мгновенно разгладилось, и он рассмеялся – низким, теплым смехом, который эхом отозвался в груди.

– Такие пассажиры меня не пугают, – ответил, подмигнув. – До вечера, Надя.

Дима отступил от стола, словно пресекая любые возражения, и пошел к своему отделу. Я проводила взглядом его высокую фигуру, отмечая, как уверенно он движется среди суеты офиса. В этот момент поймала на себе взгляд Серафимы. Ее глаза за тонкой оправой очков искрились многозначительным намеком. Я тут же отвернулась, уткнувшись в монитор, но лицо предательски вспыхнуло.

Взгляд коллеги, будто рентген, пробудил неприятную мысль: «Еще один служебный роман, Надя?»

Я немного задержалась на работе, утрясая последние дела, но Дима терпеливо дожидался меня у выхода. Может, оно и к лучшему – меньше сплетен будет в офисе. Хотя я не особо переживала из-за них, потому что внутри себя давно расставила четкие границы: никаких романов или намеков. Мое сердце, словно старый дом, было на замке, и я не собиралась никого туда впускать.

Знакомство с Женей прошло довольно гладко. Я представила Диму как коллегу, который любезно согласился помочь мне с переездом. Сестра, с вечно прищуренным взглядом ищейки, тут же попыталась выведать больше, но я держалась стойко, не давая повода для лишних фантазий.

Ее квартира, пропитанная запахом свежесваренного кофе и детского смеха, была уютным хаосом: игрушки на полу, книги на подоконнике, а на кухне – вечный беспорядок из кружек и крошек. Пока я собирала свои пожитки, Дима, к моему удивлению, нашел общий язык с моими племянниками. Они усадили его за кухонный стол, заваленный цветными карандашами, и с азартом учили играть в "камень-ножницы-бумагу". Потом переключились на крестики-нолики, рисуя кривые клетки в старой тетрадке.

Я мельком наблюдала за этой сценой, складывая одежду в сумку, и не могла не улыбнуться. Для меня увидеть коллегу с этой стороны, оказалось открытием. Но этим он не ограничился. Услышав, как Женя жалуется на капающий кран в ванной, тут же вызвался взглянуть. Через полчаса кран был починен, что окончательно покорило мою сестру. И окончательно навело ее на мысль, что между нами что-то есть. Я не стала ни отрицать, не подтверждать, только закатила глаза.

Когда вещи были собраны, я в последний раз спустилась из квартиры Жени, прижимая к себе Машку. Она нервно мурлыкала, уткнувшись мордочкой мне в шею. Странно, но Диму кошка наотрез не принимала. Хотя обычно ластилась к гостям, терлась о ноги, но от него шарахалась, будто он был пропитан чем-то чужеродным. Может, дело в мужском запахе? Или у него дома имелась собака? Мужчины в нашей квартире бывали редко, так что Машка, возможно, просто не привыкла.

Переезд прошел оперативно и слажено. В машине мохнатая подружка все жалась ко мне, впиваясь когтями в рубашку, и тревожно следила за мелькающими огнями в окне. Я гладила ее, шепча, что скоро будем дома, но она лишь недовольно мычала в ответ. Дима вел машину уверенно, иногда бросая на меня короткие взгляды. Его профиль казался спокойным, но я чувствовала, что он как будто хочет что-то сказать.

Когда мы подъехали к моему дому, мужчина настоял, чтобы я поднималась с Машкой, а он сам разберется с вещами. Сумок было немного: пара дорожных баулов да пакет с едой, который Женя заботливо собрала, напихав туда домашнего печенья и банки с соленьями. Я не стала спорить и, подхватив кошку, поднялась в квартиру.

Машка, едва оказавшись на свободе, тут же принялась обследовать новую территорию и, скорее всего, забилась под диван. Я же принялась торопливо наводить порядок. После той жуткой недели депрессии, здесь остались следы моего хаоса: неубранная постель, коробки с книгами в коридоре, пустые кофейные чашки на столе, немытая посуда. Я торопливо запихивала вещи в шкаф, когда в дверь позвонили. Дима, с сумками в руках, уже стоял на пороге.

– У меня тут небольшой бардак!.. – предупредила я, неловко улыбнувшись.

– Ерунда.

Поставив сумки, он обвел взглядом тесный коридор моей квартиры и задержал внимание на старом зеркале в деревянной раме. Оно было покрыто слоем пыли.

– Будешь чай? – спросила я, смущенно растирая ладони. Хотелось хоть как-то отблагодарить его, чтобы не чувствовать себя обязанной.

– Не откажусь.

Дима начал разуваться, а я ушла на кухню, чтобы поставить чайник. Однако услышав, что он прошел в комнату, поспешила за ним. И чуть со стыда не сгорела, увидев расправленную кровать.

– Извини… я впопыхах переезжала! – пробормотала, кинувшись исправлять бардак и стараясь не встречаться с коллегой взглядом.

– Надя, все в порядке, – усмехнулся он, прислонившись к дверному косяку. – Я никому не скажу, что ты плохая хозяйка.

Я фыркнула, оценив его попытку разрядить обстановку, но тут же занервничала, отметив, как мужчина пристально наблюдает за мной.

– У тебя, оказывается, хорошая квартира. Что заставило тебя уехать к сестре?

Вопрос был простым, однако я почувствовала, как внутри все резко сжалось. Потому что ответ – слишком сложный, чтобы выложить его вот так, за чашкой чая.

– Да я тут… градусник разбила! – ляпнула первое, что пришло в голову. – И решила переехать на всякий случай…

Дима приподнял бровь.

– Ты вроде говорила, что несколько месяцев жила у Жени?

– Да?..

– Ага.

Я мысленно выругала себя за глупую ложь. Учитывая, что в машине кое-что раскрыла о переезде.

– Если не хочешь рассказывать, я пойму, – мягко вставил мужчина без капли осуждения в голосе.

Опустив глаза, я пробормотала:

– Просто не хочу тебя грузить…

– А я совсем не против, узнать тебя лучше.

Слова Димы, легкие, но такие точные, повисли в воздухе. Я встретилась с его взглядом – прямым, открытым, с едва уловимой искоркой, и внутри что-то дрогнуло. Подтолкнуло довериться.

– У меня был сложный период, – призналась все-таки, неуверенно подбирая слова. – В личной жизни… И я решила, что одной мне будет труднее с этим справиться.

Он слегка нахмурился, и приблизился на несколько шагов.

– Я что-то такое предполагал.

– Почему? – уточнила я в замешательстве.

– Ты только не подумай ничего, – попытался смягчить Дима. – Просто я наблюдал за тобой с самого начала прихода в компанию. Заметил, что ты грустная постоянно ходила и держалась особняком. Особенно с мужчинами.

Я почувствовала, как в груди защемило.

– Ты за мной наблюдал? – спросила, пытаясь перевести все в шутку, но голос предательски дрогнул.

– За новенькими всегда любопытно наблюдать, – беспечно отозвался он.

– И что ты увидел?

Коллега помедлил, прежде чем ответит.

– Что кто-то оставил тебе глубокую рану.

Я сглотнула, ощущая, будто пол под ногами превращается в зыбкую почву. Отвела взгляд и резонно заметила:

– Но ведь с тобой я не держалась особняком!

Мужчина задумчиво улыбнулся, продолжая пристально смотреть на меня.

– Со временем я, действительно, стал исключением, – подвел он, понизив голос. – И очень этому рад.

Сердце неспокойно забилось о грудную клетку. В комнате, как-то внезапно сгустилась атмосфера, и разговор, начавшийся так легко, стал опасно близким, почти интимным.

– Там… чайник, кажется, закипел! – спохватилась я, обняв себя руками.

Однако только хотела обойти Диму, как он вдруг преградил мне путь. В следующий момент его рука оказалась на моей талии, я попятилась, но почти сразу наткнулась на стену.

– Дим, подожди… Что ты делаешь?.. – запротестовала я, чувствуя, как адреналин хлынул в кровь раскаленной лавой.

Он упер руки по обе стороны от меня, словно возводя невидимую стену, не оставляющую шанса для отступления.

– Делаю решительный шаг, – ответил глубоким хриплым голосом. – По-моему уже давно пора…

– Нет, не стоит!..

Останавливая его ладонями, я отвернулась, ощущая себя словно в ловушке невидимого кокона. Ситуация сложилась настолько неловкой, что не могла решиться грубо оттолкнуть мужчину. Черт возьми… Надо было предугадать: наше дружеское общение, балансировавшее на тонкой грани флирта, всегда грозило вырваться из-под контроля!

– Ты мне нравишься, Надь… И я знаю, что это взаимно, – низким голосом произнес он над моим ухом, осторожно заправив прядь волос.

– Дима, все не так просто! – выпалила я почти умоляющим тоном.

Воздух стал густым, паника нарастала, и каждый вдох отдавался тяжестью в груди.

– Все просто.

Его горячее, настойчивое дыхание обожгло кожу на шее, пробуждая волну колючих мурашек. В следующую секунду Дима прижал меня торсом к стене, зафиксировал рукой шею сзади и поцеловал…

Теплые, умелые губы захватывали бережно, но внутри меня что-то треснуло, словно стеклянная стена, и болью разошлось по сердцу. Я застыла, парализованная смесью шока и невольного отклика, не в силах ни ответить, ни отстраниться. Время растянулось, каждая секунда казалась бесконечной, хотя на деле все длилось лишь несколько мгновений.

– Не представляешь, как давно я хотел это сделать, – открыто выдал Дима, прервав поцелуй. – Ты… невероятная, красивая девушка, Надя! Понимаю, тебе пришлось обжечься, но это в прошлом. Нужно переступить его и двигаться дальше!

Он осекся, наконец, взглянув мне в глаза и заметив блеск слез.

– Дима, я не могу, – вытолкнула, с трудом проглотив ком, застрявший в горле.

Мужчина отступил, нахмурив брови, а я машинально поправила съехавшие очки, пряча взгляд за стеклами.

– Почему? – спросил с недоумением и растерянностью.

Я опустила голову. Слова рвались наружу с трудом, словно преодолевая барьер:

– Я… беременна.

Он тут же изменился в лице, словно я огорошила его нелепой шуткой.

– В смысле?

Не поднимая глаз, я отошла к окну, неловко вытирая слезы.

– Ты серьезно? – голос Димы стал неуверенным.

– Да, – глухо отозвалась я, стараясь не сорваться. – Прости, я не думала, что ты… Что все зайдет так далеко! Иначе сказала бы раньше.

Его взгляд переместился на мой живот, едва заметный под свободной одеждой. Мужчина нервно потер подбородок, словно пытаясь собрать мысли воедино.

– Да… наверное, тебе стоило как-то раньше дать знать.

– Дима, – искренне обратилась я, чувствуя, как стыд сжимает грудь тугим обручем. – Я просто не хотела, чтобы в компании кто-то…

– Это от того мужчины? – перебил он наводящим тоном. – Из-за которого ты съехала к сестре?

Я отвела глаза и кивнула.

– Он знает?

– Дима, это неважно, – попыталась донести как можно тактичнее. – Наши отношения закончились! Главное то, что я решила оставить ребенка. Но это… касается только меня.

Неоднозначно качнув головой, Дима огляделся в комнате.

– Ясно. Ладно, я пожалуй поеду… Уже поздно.

Развернувшись, он направился в коридор, и я последовала за ним.

– Мне жаль, что так вышло, – тихо проговорила, чувствуя, как слова вязнут в горле.

– Нет, все в порядке! – отсек мужчина, не глядя на меня. – Я сам виноват…

Но стыд все равно впился в кожу мелкими иглами. Я корила себя, будто невольно дала ему надежду, заманивала своими нерешительными улыбками и общением.

Дима взял ключи с тумбочки, и его сдержанный голос прервал неуютную тишину:

– Насчет слухов в офисе не волнуйся. Я не собираюсь болтать.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я, обняв себя руками.

Мужчина задержал на мне взгляд, будто хотел что-то еще сказать, но так и ушел, больше не обронив ни слова. Слыша, как за дверью гулким эхом раздаются шаги на лестнице, я медленно побрела к окну. Прислонившись лбом к холодному стеклу, дождалась, пока Дима спустится. Он сел в свой серый внедорожник, ни разу не оглянувшись, и вскоре машина скрылась из виду.

Оставшись наедине, я ощутила тяжелый осадок, сдавливающий грудь. Слезы снова защипали глаза. Сложно было разобрать свои чувства, среди творившегося хаоса, столько всего произошло за день… Но где-то в глубине я все же сожалела, что не могу впустить Диму в свою жизнь. Будто часть меня допускала, что между нами что-то могло получиться. И что я вовсе не обязана существовать в добровольном заточении.

Да, беременность от другого мужчины, веский и серьезный аргумент. Это уже неотделимая часть моей жизни, которую я поставила во главе всего. Но разве я не имела права быть кем-то любимой? Не заслужила новых, нормальных и честных отношений с мужчиной? Или роман с Радовым окончательно уничтожил во мне веру в лучшее и способность доверять?

Судорожно вздохнув, я положила ладони на свой едва заметный животик, оглаживая его с нежностью, как будто защищая от мира.

– Мы будем счастливы, – прошептала дрогнувшим голосом, и слезы скатились по щекам, смешиваясь с теплой улыбкой. – Обещаю тебе…

Чайник на кухне разразился пронзительным свистом, заставляя меня отвлечься от тяжелого мысленного потока. Покинув комнату, я выключила плиту и залила кипятком травяной сбор с ромашкой и мятой. Чтобы успокоить нервы наверняка, вдобавок выпила таблетку глицина. День стал настоящим испытанием…

Расстегивая блузку, я вернулась в комнату и принялась звать Машу. Кошка неуверенно высунулась из-за спинки потертого дивана, обитого серой тканью, и требовательно мяукнула. Погладив ее мягкую макушку, я переоделась в домашнее и вяло пошла искать в пакетах, оставленных в коридоре, корм. От этого увлекательного занятия меня отвлекла мелодия звонка.

Сердце екнуло. Дима – сразу подумала я. Кинулась к сумке, висевшей на вешалке, и разочарованно выдохнула, когда вытянула телефон. Звонил незнакомый номер. Часы на стене показывали половину девятого – поздновато для мошенников. Помедлив несколько секунд, я все же приняла вызов.

– Алло?..

Тишина повисла в эфире, лишь легкий шорох, словно ветер за окном, нарушал ее.

– Ало? – повторила я настойчивее

– Привет.

Низкий властный, усталый баритон, знакомый до мурашек, эхом отозвался в голове. На мгновение я замерла, словно впала в шок, словно время остановилось, но осознание, что это он – Роман, – все-таки догнало и ударило, как электрический разряд.

Рука задрожала. Я отняла телефон и, прикусив губу до крови, неосторожно ткнула по экрану, нажав отбой. Еще через мгновение я вдавила кнопку питания, пока экран не погас, оставив меня в тишине с бушующим вихрем эмоций.

Чай в кружке давно остыл, а я так и не прикоснулась к нему. Сидела уже черт знает сколько за столом в напряженной позе, то и дело, поглядывая в прихожую. Покусывая кончик ногтей, я прислушивалась к каждому шороху, будто Радов мог внезапно вломиться ко мне в квартиру. Периодически настороженно подходила к окну, но никаких незнакомых машин в свете фонарей так и не появилось.

Адреналин продолжал гудеть в венах, изматывая нервы тонкой иглой тревоги. Неужели он мог что-то узнать?.. Но как? Мысли путались, словно клубок ниток, не находя ответа. Кто-то проболтался о моей беременности? Круг знающих довольно узок, чтобы это случилось. Да и если бы Роман узнал правду, разве ограничился одним лишь звонком? Скорее, он бы уже отправил за мной машину или устроил допрос с пристрастием. Нет, это было что-то другое… и от этой неопределенности по спине бежали мурашки.

Страх сковывал, как холодный панцирь. Я боялась за свое сердце, которое все еще хранило его отпечаток, боялась, что Радов снова ранит меня. И еще пугала мысль поддаться, растаять под напором его голоса, который звучал в голове, как эхо давно ушедших дней.

Часы уже перевалили за полночь, а я все не могла заставить себя лечь в постель. Один-единственный звонок, одно слово и все, что я так тщательно хоронила, с чем успела справиться, снова хлынуло тяжелой волной. Голос мужчины – усталый, словно нес груз целой вселенной. Он будто предвидел, как мне будет больно его слышать, и все же решился.

Выпив несколько кружек травяного чая, я, наконец, заставила себя уйти из кухни. Горячий душ с ароматом лаванды немного сбавил напряжение, и, завернувшись в мягкий халат, я заползла под одеяло. Глаза слипались от усталости, но мысли, как назойливые мотыльки, кружились вокруг прошлого. Воспоминания нахлынули, как кадры старого фильма: запах простыней, когда я впервые проснулась в его постели, пронзительная синева мужских глаз, горячие и властные руки, сжимавшие меня в объятиях, солнечный луч, заставляющий жмуриться на конной прогулке, ледяной разговор об Ольге в кабинете Романа, тепло его дыхания на моих губах во время поцелуя в комнате допроса, и, наконец, острая боль в груди, когда я увидела мужчину с бывшей женой… Теперь я уже знала, что это была она. Ира, нашла ее фото в старых статьях: изящная блондинка с тонкими чертами лица, и уверенной осанкой, потрясающе красивая даже в свои тридцать семь.

Звонок от Ромы, как трещина в устоявшейся реальности, которую я с таким трудом выстроила. Неужели он действительно пришел утром в компанию из-за меня? Или с этой встречей что-то осознал, и это заставило его перешагнуть грань?..

В любом случае, я очень надеялась, что он поймет – мне нужен покой, и не станет больше пытаться связаться. Я устала, была измотана до предела, и не знала, хватит ли сил сопротивляться, если он снова появится.

…

В груди раздался громкий, протяжный бой сердца. Волоски на моем теле встали дыбом от звука тяжелых шагов, раздавшихся в коридоре. Они медленно переместились в комнату, и тело охватил жар, сменившийся холодным потом. Я оказалась не в силах пошевелиться, даже глаза открываться отказывались. Страх того, что он здесь, парализовал, как и страх того, что он может вдруг раствориться…

Обоняние уловило знакомый запах, и предательская волна дрожи пробежала от макушки до пят. Рома действительно находился в моей квартире, рядом с моей кроватью! Как он вошел сюда, как посмел появиться?! Эти вопросы растворились в панике.

Раздался глухой звук, словно пиджак упал на кресло у окна. В следующий момент кровать прогнулась под тяжестью массивного тела, и я почувствовала, как он лег рядом. Его движения были медленными, осторожными, чтобы не беспокоить мой сон. Теплая, тяжелая рука накрыла меня, и дыхание затаилось.

Горячие капли собрались в глазах. Зажмурившись, я ощутила невыносимую смесь удовольствия и боли, от которой сердце разрывалось на части. Тихий всхлип вырвался из груди. Рома тут же прижал меня сильнее, то ли утешая, то ли предупреждая любую попытку отстраниться.

– Я знаю, что ты уйдешь… – прошептала я дрожащим голосом, чувствуя, как капельки скатились по виску. – Зачем, Рома? Зачем, ты здесь?.. Мне же будет больно…

– Я никуда не уйду, – ответил он тихо, но твердо.

– Ты снова меня оттолкнешь! – настаивала я.

В следующую секунду оказалась лицом к Роману. Его горячие, властные губы нашли мои, и я уперлась ладонями в стальную грудь, пытаясь сопротивляться. Безнадежно… Он полностью завладел мной глубоким, требовательным поцелуем, как будто пытался стереть болезненное прошлое.

– Я совершил ошибку… – прошептал, прервавшись, и прижав мое ослабевшее тело. – Я не хотел причинить тебе боль! Мне очень жаль, Надя. Моя любимая девочка…

Затрясшись от рыданий, я уткнулась лицом в грудь любимого.

– Я так скучала! Я… я люблю тебя, Рома… Не могу ничего с собой поделать! –слова выплеснулись, как давно сдерживаемая река.

– Ш-ш. Теперь все будет хорошо, – пообещал он, ласково проводя рукой по моим волосам. – Теперь мы будем вместе.

Я не могла надышаться его запахом, не могла насытиться присутствием…

– Ты больше не пропадешь?.. – спросила, затаив дыхание. – Правда?

– Больше никогда.

Мужские пальцы запутались в моих волосах, чтобы поднять мое лицо и вновь поцеловать в губы. Жар возбуждения ласковым пламенем пробрал насквозь. Любимые руки начали блуждать по изнывающему телу, любимый запах теперь полностью окружал, любимые губы целовали, словно пытаясь залечить оставленные раны… Я обняла шею Ромы так крепко, будто знала, что остались всего секунды. Всего несколько маленьких мгновений, прежде чем он исчезнет.

…

Резко открыв глаза, я подскочила в кровати и, спотыкаясь, понеслась в ванную. По пути успела растеряться – забыла, что нахожусь в своей квартире, а не Жениной. К счастью, успела оказаться возле унитаза, когда спазмы вывернули желудок.

Горло горело от желчи, а в груди пульсировала тупая боль. Сон еще цеплялся за сознание, и пробуждение ударило, как ледяной душ. Проклятые сны… Я надеялась, что излечилась от них навсегда. Обычно Рома появлялся где-то вдали, недосягаемый, но сегодня видение казалось таким настоящим… И утро принесло лишь опустошение.

Хотелось никогда больше не засыпать, чтобы не переживать эту сладкую муку снова.

Машка потерлась о мои ноги, и замурлыкала, будто утешая. Сев возле унитаза и шмыгая носом, я прижала ее к себе, чувствуя, как внутри клокочет смесь тоски, гнева и усталости. Не знаю, во сколько мне удалось уснуть, но этот сон не принес покоя, а лишь распотрошил меня окончательно…

В голове мелькнула соблазнительная мысль пропустить работу, однако я отогнала ее. Новая сделка висела на волоске, а моя безупречная репутация в компании была залогом гарантированных декретных выплат. Пришлось собраться. Я проснулась за полчаса до будильника, что дало мне шанс привести себя в порядок. Бодрящий душ, крепкий чай, сытный завтрак и я почти в ресурсе.

Решила вызвать такси, чтобы сберечь силы и время – снова долго возилась с гардеробом. Сегодня выбрала белую рубашку с коротким рукавом и длинную расклешенную юбку, где широкий пояс искусно скрывал едва заметный животик.

Такси прибыло вовремя. Попрощавшись с Машкой, которой оставила полный лоток и запас корма, я вышла в подъезд и, заперев дверь, поспешила спуститься на первый этаж. Свежий утренний воздух ударил в лицо прохладой, неся запах грядущей жары. Оторвав взгляд от своих туфлей на небольшом каблучке, я посмотрела прямо, чтобы найти машину, но внезапно замедлилась… Вместо желтого такси с шашечками напротив подъезда стоял черный глянцевый автомобиль бизнес-класса с тонированными окнами, излучающий ауру власти. Рядом находился солидный мужчина. Он встретился со мной взглядом и начал приближаться.

Дыхание перехватило.

– Доброе утро, Надежда Сергеевна! – учтиво произнес незнакомец, слегка склонив голову и улыбнувшись уголками губ. – Вас ожидают в машине. Позвольте проводить.

Он сделал приглашающий жест рукой, а я уставилась на тонированное стекло, будто могла с точностью разглядеть за ним мужской силуэт.

Ноги подкосились, словно земля ушла из-под ног, и первая мысль, вспыхнувшая в голове – бежать. Не оборачиваясь, ничего не объясняя, просто развернуться и уйти! Но разум, как строгий наставник, опередил импульс, заставив замереть. К чему эта паника? Убегу снова и что дальше? Постоянно скрываться, сходит с ума в ожидании его следующего появления, изматывая и без того натянутые нервы?..

Мне предстояло принять непростое решение, но оно было необходимо для моего же блага. И короткостриженый, бритый мужчина, напоминающий телосложением борца, который сменил спортивную форму на деловой костюм, продолжал терпеливо ждать. Наконец, выпустив прерывистый вздох, я сделала маленький шаг в направлении автомобиля. Незнакомец тоже ожил, и немного обогнав меня, открыл заднюю дверь.

Остановившись возле машины, я ощутила, как тело охватило онемение, словно кровь застыла в жилах. Смотреть в салон трусила и понимала, что не уверена до конца. А просто не даю себе шансов отступить.

Эмоции, бурлившие до этого, вдруг схлынули, оставив лишь пустоту. Организм, измученный недосыпом, похоже, переключился на автономный режим и, ощущая себя героиней странного сна, я скользнула на мягкое сиденье, обитое белой кожей. Дверь мягко закрылась, изолируя меня от внешнего мира, я стиснула бедра, пытаясь унять дрожь, и подняла глаза…

Удар, непроизвольный вдох и жар вязкой волной спустился по телу.

Роман сидел напротив, немного подавшись вперед. Его поза излучала уверенность, но не расслабленность, напоминая статую, высеченную из гранита. Волосы с проблесками седины на висках были аккуратно причесаны, а пронзительные синие глаза впивались в меня как прицел автомата.

– Здравствуй! – первым нарушил он звенящую тишину.

Мы находились в салоне, наполненном запахом мужского парфюма, одни, но я ощущала себя невероятно скованно.

– Здравствуйте, Роман Давидович… – отозвалась сдержанно, опустив взгляд к сложенным на коленях рукам.

Выдерживать его зрительный контакт было невыносимо. Желание прикрыть живот руками сжигало изнутри, но я напрягала волю, сидя в одном положении с прямой спиной.

– Связываться по телефону оказалось не лучшей идеей. Поэтому я решил сразу перейти к встрече.

Щеки запылали от воспоминания о вчерашнем звонке, который я сбросила.

– Уверена, у вас была веская причина для этого, но я спешу на работу, – увела я разговор в сторону, вкладывая в слова холодную отстраненность.

– Я не отниму у тебя много времени, – возразил Роман, выдержав короткую паузу, голос стал тверже. – В любом случае тебе не стоит беспокоиться об опоздании.

Я осмелилась встретиться с его синими глазами, в которых плясали тени прошлого.

– Вы дали мне достаточно привилегий, Роман Давидович. Больше этого не требуется.

Его взгляд помрачнел, став задумчивым и тяжелым. Сцепив пальцы в замок, он немного переместился вперед, а мне захотелось вжаться в спинку сиденья.

– Надя, я знаю, какую боль причинил тебе, разорвав все связи, – внезапно заговорил мужчина серьезным, почти гнетущим тоном. Воздух в салоне сгустился, будто кто-то перекрыл доступ кислорода. – Но вчера… когда я своими глазами увидел урон, который нанес твоей душе, понял, что обязан встретиться. Поговорить лицом к лицу, даже если слишком поздно!

Тело начало пробивать крупной дрожью. Заерзав на месте, я замотала головой:

– Вы… ничего не обязаны! И вы правы – слишком поздно…

– Надя, – отчеканил он мое имя.

– Нет! – резко воскликнула я, выставив ладони. – Я не хочу ничего знать! Мне… мне это не нужно!.. Никаких объяснений, никаких разговоров… Если ради этого встреча, то зря! Вы слишком занятой человек, Роман Давидович, не тратьте время на меня. И вообще, мне пора…

Я рванула к двери, но ручка не поддалась – замок оказался заблокирован. Паника захлестнула, как цунами.

– Открой дверь! – потребовала я возмущенно.

– Нет.

Его голос звучал до ужаса спокойно, но сжатые челюсти выдавали скрытый накал.

– Что?! Ты не имеешь никакого права!.. – закричала, принявшись барабанить кулаками по окну, взывая к водителю, который стоял снаружи, делая вид, что глух.

– Надя, успокойся. Тебе придется меня выслушать!

– Да что же ты творишь?! – выкрикнула я навзрыд, начиная плакать. – К-кто позволил тебе?.. Мне нельзя нервничать! Ай…

Костяшки пальцев заныли от удара о стекло, а прикушенный язык добавил острую боль. Осознание сказанного накрыло, как удар молнии.

Роман оказался рядом мгновенно, его сильные руки перехватили мои запястья. Оказавшись в ловушке надежных объятий, я забилась, как загнанная рысь – впивалась ногтями в мужскую грудь, била по плечам, доставала ладонями до лица. Но хватка Ромы была неумолимой.

– Не-е-т! Пусти… Не смей! –

Он молча выдерживал мои атаки, принимая удары и ругань с каменным терпением. Наконец, мое сопротивление иссякло.

– Не-навижу… тебя… Нена-вижу… – выдохнула я слабым, задыхающимся шепотом.

– Я знаю, – услышала тихий ответ. Сильные ладони бережно скользнули по моей спине и волосам. – Знаю, Надя…

Слезы без остановки скатывались по щекам, и я закрыла глаза, сдаваясь на мгновение. В его объятиях ощутила предательскую безопасность – тепло, заботу, покровительство, от которых сердце сжалось. Крепкая грудь Ромы вздымалась от тяжелого дыхания, мягкая борода касалась моего виска, и эмоции вдруг утихли, как штиль после бури. Я выплеснула всю боль, что копилась месяцами, и теперь внутри осталась только пустота, тяжелая и очищающая.

Роман прижал меня ближе, его пальцы нежно перебирали мои пряди. Салон наполнился тишиной, нарушаемой лишь нашим дыханием. За тонированными окнами мир продолжал свой ход, но внутри машины время словно застыло, оставляя нас наедине с прошлым и неясным будущим.

– Моя любимая девочка…

Горячий мужской шепот раздался, как призрачный фантомный звук из сна. Я даже не была уверена, что он, в самом деле, сказал это. Может, я до сих пор сплю?..

– Я больше не причиню тебе боли. Обещаю. Но ты должна знать, – настоятельным тоном сказал Роман. – Выслушать мою правду, чтобы двигаться дальше.

Укол в области груди, будто меня проткнули иглой прямо в сердце, резко привел в чувство. Я уперлась ладонями в крепкую грудь, покрытую тканью дорогой рубашки, и отстранилась, ощущая тепло мужского тела даже через барьер. Встретившись с глазами Радова, отражающими смесь сочувствия и суровой решимости, нахмурилась. Он не стал удерживать и не помешал мне восстановить дистанцию, когда я неловко вернулась на свое сиденье. Мой напряженный взгляд застыл на мужчине, а губы плотно сжались, не выпуская ни звука.

– В тот день, когда ты увидела меня с другой, я не предавал тебя, Надя, – начал он, настырно глядя на меня в ответ. – Как бы жалко это ни звучало, но ситуация сложилась так, чтобы ты подумала иначе. Та женщина… она была готова на все, чтобы вернуть меня. И, разумеется, ей стало известно о тебе. Та женщина, – повторил Роман менее решительно, – моя бывшая жена.

– Я знаю, – вырвалось у меня холодное, губы едва шевельнулись, выдавая внутреннее напряжение.

По его лицу пронеслась тень удивления, но ее быстро стерло суровое выражение.

– Надя, я бы не поступил так с тобой. Уверен, ты тоже ставила под сомнение тот фарс, учитывая, что я предложил тебе жить вместе!

Слезы снова подступили к глазам, собираясь на ресницах, как роса. Я всегда чувствовала сердцем подвох, что та сцена была фальшивой инсценировкой… Но подтверждение этого почему-то совсем не принесло облегчения. Лишь горечь и опустошение заполнили душу, словно треснувшую чашу, которую невозможно наполнить.

В воздухе витало тяжелое «но», и даже если я посмела на секунду предположить, что эта встреча – попытка раскаяться и вернуть меня, Радов сразу разрушил эту иллюзию.

– Ты – лучшее, что случилось со мной за последние годы. Если сначала я не допускал мысли, что наши отношения перерастут во что-то настоящее и серьезное, то вскоре осознал свою ошибку. В один момент я увидел наше будущее, причем так ясно, что почти ощущал его контуры! И страстно желал его. – Он опустил взгляд и свел брови. – Но, похоже, я не заслужил ни этого будущего… Ни тебя.

Я продолжала смотреть на Романа, приподняв подбородок, словно уже предчувствовала конец его исповеди, словно он больше не мог ничем меня удивить.

– Мне пришлось забыть о своих желаниях, – продолжил он, голос стал хриплым. – Отрезать и уничтожить все, что связано с тобой. Это было жестоко, да. Жестоко для нас обоих – я переживал не меньший ад, пытаясь вытравить тебя из памяти, но это было невозможно… Поэтому ты оставалась в беспощадном неведении. Я запретил себе любые пересечения, понимая, что просто не смогу тебя отпустить, Надя. И решил, что праведная ненависть – лучшая альтернатива, которая поможет тебе легче пережить разрыв.

– Ты вернулся к своей жене? – вытолкнула я сквозь ком в горле.

Его лицо мгновенно окаменело, губы сжались в тонкую линию, плечи напряглись, будто упоминание ее имени было ударом хлыста.

– Все не так просто, – отчужденно отозвался Радов, опустив взгляд на свои руки. – Произошли обстоятельства, которые заставили меня принять решение. Не знаю, было ли оно правильным, но оно оказалось неизбежным. В той ситуации, в принципе, не существовало идеального выбора. Я поступил так, как должен был, твердо осознавая, что не вправе втягивать тебя в наставший хаос. И обрекать на большие страдания…

– Ты вернулся к своей жене? – твердо повторила я, чувствуя, как задрожали губы.

Выражение его лица стало еще мрачнее, он втянул воздух, словно собираясь с силами.

– Мы по-прежнему в разводе. Но она живет в моем доме. Так потребовали обстоятельства, под которые я не имел права заставлять тебя подстраиваться.

Я прикрыла глаза, и на губах мелькнула горькая улыбка. Невероятно, но в груди шевельнулось облегчение – все оказалось именно так, как должно быть. Слава Богу, этот мужчина, непоколебимый образ которого окончательно рассыпался в моей душе, не пытался меня вернуть. Стало откровенно неважно, какие обстоятельства, заставили его выбрать бывшую жену.

Она. Добилась. Своего.

Как и предсказывала Ольга.

– Спасибо, – тихо, но твердо произнесла я, прерывая тишину. – Спасибо, что тогда нашел в себе силы принять единственно верное решение для нас. Было бы хуже, если бы ты сделал это, когда все зашло слишком далеко…

– Надя, если бы существовал хотя бы один шанс сделать выбор без жертв, я бы воспользовался им!

– Тебе не нужно оправдываться, – перебила я спокойно. – И жалеть меня не нужно. Ты ведь поэтому устроил встречу? Тебе стало жаль меня, но я справляюсь!

– Жалость – унизительное чувство, которым я бы не стал тебя оскорблять! – возразил Радов, глядя исподлобья. – Я испытываю не жалость, а тревогу за человека, который был мне дорог. Который не сделал мне ничего плохого, ничем не заслужил того, что произошло, и перед которым я остаюсь в долгу!

– Разблокируй дверь.

Роман стиснул челюсти на мою требовательную просьбу.

– Ты уже все сказал, – отсекла я. – Да и я больше не желаю ничего знать… Открой!

Он смиренно опустил взгляд, медленно откинулся назад и нажал кнопку на консоли. Дверь щелкнула, однако я не спешила кинуться к ней. Чувствуя, как сжимает горло, в последний раз задержала взгляд на Романе.

– Ты зря устроил эту встречу.

– Возможно, – согласился он, выдерживая пламя гнева в моих глазах. – Но я не жалею об этом.

– Если ты, правда, переживаешь обо мне, – заявила я твердо, – больше не пытайся связаться. Никогда! Никакими путями. Ты сделал свой выбор – так неси за него ответственность.

Отвернувшись, я толкнула дверь и спешно выбралась из салона, где все пропахло им.

Я зашагала по тротуару, минуя молчаливого наемника Радова, не выбирая направления, словно ноги сами вели меня прочь от реальности. В какой-то момент позади раздался глухой хлопок закрывающейся двери машины, по асфальту зашуршали колеса, и в груди разлился жгучий жар, сдавливающий легкие. Мои шаги замедлились, ноги налились свинцовой тяжестью, и лицо исказилось от невыносимой горечи. Прикрыв рот рукой, я затряслась от горьких рыданий, окончательно замирая посреди улицы, где утренний ветер шевелил молодые листья.

Как бы ни убегала от боли, она настигла меня, обрушившись тяжелым водопадом. Осознание, что это конец, что точка поставлена окончательно и бесповоротно, как железобетонная стена, раздавило душу. Отступив к ряду деревьев, я дрожащей рукой сунула руку в сумку и вытащила телефон, все еще отключенный после вчерашнего. Нажав кнопку включения, с нетерпением ждала, пока экран оживет, затем перешла в список звонков и торопливо нажала на вызов.

– Алло?..

– Женя! – почти закричала я, задыхаясь от слез.

– Господи, Надя, что случилось?!

– Женя, пожалуйста, приезжай!..

Она примчалась, словно метеор, наверняка игнорируя все правила дорожного движения, и, судя по ее встревоженному виду, накрутила себя до предела, опасаясь за ребенка. Я и сама беспокоилась – никак не могла отойти после такого эмоционального удар.

Женя суетилась, как пчела в улье, переворачивая содержимое аптечки, пока не отыскала лишь старую упаковку валерьянки. Ее руки дрожали, а лицо застыло в хмурой гримасе. Между всхлипами я поведала сестре о встрече с Радовым, и ярость вспыхнула в ее глазах, как лесной пожар.

Она не стала комментировать случившееся, сосредоточившись на том, чтобы вывести меня из истерики. Умывала мое лицо холодной водой, заставляла глубоко дышать, влила в меня лекарство, а затем усадила пить теплый чай с медом. В какой-то момент Женя снова куда-то исчезла, но я не придала этому значения. Меня отпустило, и я погрузилась в апатию, уставившись в пространство.

– …думаешь, ты недосягаемый?! Поверь, меня это не остановит! – внезапно донеслось из спальни. Повернув голову, я непонимающе свела брови, а затем вскочила, как ужаленная. – Если ты еще раз приблизишься к ней, клянусь, я… я тебя в порошок сотру! Я доберусь до тебя, и никакая охрана не поможет!

– Что ты творишь?! – Я выхватила свой телефон из ее рук и лихорадочно ткнула в экран, прерывая звонок.

Уставилась на разъяренную сестру широко раскрытыми глазами.

– Ты что с ума сошла?! Зачем ты это сделала?..

– Затем! Пусть знает, что за тебя есть, кому постоять! – отрезала Женя, скрестив руки. – И мне плевать, какой он там крутой бизнесмен!

Закрыв глаза, я тяжко выдохнула и опустилась на кровать, чувствуя, как матрас прогибается подо мной.

– Боже…

Сама виновата – знала же, что Женя в экстренных ситуациях действует, как танк, сметая все на своем пути! Но без нее я бы не справилась с этим хаосом внутри.

– Чего ты так распереживалась? – с осуждением выдала она. – Ты посмотри до чего этот мерзавец довел тебя?! А если с ребенком что-то случиться? Я его уничтожу…

– Женя, он не знает, – перебила я, голос стал тише, но тверже.

Сестра поджала губы и отвернулась, но я успела заметить, как ее глаза заблестели от слез. Она была на грани, а Радов, словно буря, снова прошелся по нашей семье, оставляя разрушения.

– Как ты вообще поняла, что это его номер? – спросила я устало, осознавая, что не добавила его в контакты.

– Догадалась! – рявкнула Женька в ответ, сверкнув глазами. – Что я дура совсем, по-твоему? Я уточнила, когда он поднял трубку, кому звоню.

Задержав на ней взгляд, я вдруг представила эту сцену: Женя рычит в трубку: «Алло? Это Радов? Тогда слушай меня внимательно, гад такой…»

С губ неожиданно сорвался нервный смешок. Если отбросить всю тяжесть момента, это выглядело почти комично – моя сестра, мать троих детей, против сурового гендиректора. Не сдержавшись, я захохотала в голос, привлекая ее ошарашенный взгляд.

– Совсем рехнулась, – буркнула она, закатив глаза.

– Наверное…

– Рано ты от меня съехала, – добавила Женя с ноткой упрека. – Случись это под моими окнами, я бы отбила у него всякое желание к тебе приближаться!

Уголки моих губ медленно опустились. Уныло глядя в пространство, я покачала головой.

– Я должна была это услышать, – тихо произнесла. – Чтобы, наконец, отпустить его… Навсегда и без оглядки.

Сестра присела рядом и обняла меня за плечи, ее теплое дыхание коснулось моей щеки.

– Он больше не приблизится ко мне, – добавила я с тяжелым вздохом. – Так что зря ты ему звонила… Он встретился только для того, чтобы поставить точку. И уничтожить последние надежды.

Немного посидев в тишине, мы вернулись на кухню, где я все собиралась набраться решимости позвонить на работу. В итоге отправила смс Королеву, сообщив, что мне нездоровится.

Пока ждала ответ, начала просматривать уведомления – звонки и сообщения, накопившиеся, пока телефон был выключен. К своему удивлению, среди них обнаружила пропущенный вызов от Димы вчера вечером и утреннее сообщение:

«Привет! Ты в порядке?»

Как будто почувствовав, что я в сети, он тут же прислал новое:

«Надя, прости… Вчера, я повел себя как придурок. Твоя новость стала неожиданностью, но это не отменяет того, что ты мне нравишься. Очень нравишься. А я по сути сбежал… Надеюсь, ты согласишься со мной встретится. Нам нужно поговорить»

Это признание застало врасплох. Я прямо растерялась и не могла разобрать, что чувствую – в душе царило опустошение, словно после пожара, где остались лишь угли.

– Что ты будешь делать, когда Радов узнает? – голос Жени вырвал меня из размышлений.

Она стояла у плиты и готовила что-то аппетитное. Привычный ритуал, чтобы успокоиться.

– Надя?.. – позвала сестра, когда пауза затянулась.

– Он ничего не узнает, – отсекла я твердым тоном.

– Не будь такой наивной. Это рано или поздно случится. Ты работаешь в компании его партнера, да и срок посчитать не сложно!

Нахмурившись, я убрала телефон и, приблизив сложенные руки к лицу, погрела их судорожным дыханием.

– Даже если это вдруг произойдет, у меня будет железный аргумент.

Сестра недоуменно обернулась:

– Какой еще аргумент?..

– Я выйду замуж.

Отложив лопатку, она повернулась ко мне.

– Чего?.. Что за фантазии, Надя? У тебя что же, кандидат имеется?

– Имеется, – лаконично и без эмоций подтвердила я.

– Ты, похоже, окончательно с ума сошла! – воскликнула Женя, махнув рукой. – Да и в любом случае – «папаша» так-то владелец крупной нефтяной компании, думаешь, его это остановит?..

– Вот именно. Радов – большой бизнесмен, – спокойно констатировала я. – Я для него – никто, и наш… мой малыш тоже!

Сестра замолчала, глядя на меня так, словно различила какие-то резкие перемены. А я четко поняла для себя, что готова на все ради того, чтобы маленькая жизнь, стремительно растущая во мне, не стала звеном, связывающим меня с Радовым.

Мой взгляд, мрачный и сосредоточенный, скользил по серым, обшарпанным стенам районной больницы, пока чеканные шаги отдавались эхом в пустом длинном коридоре. Впереди шел Федор – высокий, широкоплечий мужчина с короткими черными волосами и суровым лицом, чьи темные глаза не выдавали эмоций, – провожая меня в отделение реанимации. Однако у самой двери он внезапно остановился, преградив путь. Перед нами возник невысокий врач лет пятидесяти, с острым взглядом, пробивающимся сквозь усталость. Его помятый халат, покрытый едва заметными пятнами, и всклокоченные седеющие волосы говорили о долгих часах на ногах.

– Здравствуйте, господа, что здесь происходит? – недовольно воскликнул мужчина, скрестив руки на груди.

– Добрый вечер! Мне нужно к Радовой Ольге Дмитриевне, – объявил я, стиснув челюсти и мельком отметив, что она так и не сменила фамилию после развода.

– Это не проходной двор, уважаемые, – отрезал он, окинув нас напряженным взглядм – Где бахилы, где халаты? Кто из вас родственник?

– Родственников здесь нет, – отчеканил я, шагнув вперед, мой голос приобрел стальной оттенок. – Я – ее представитель.

– Вы – муж?

– Мы разведены. Мне требуется полная информация о состоянии женщины. Выделите нам время.

Врач прошелся по мне оценивающим взглядом, затем махнул рукой, приглашая отойти в сторону.

– Что ж выдохните, пациентка жива, что в данном случае светлая новость. Но если хотите помочь ей жить дальше, слушайте внимательно.

Его речь была четкой, лишенной сантиментов – лишь сухие факты, как диагноз, вынесенный безапелляционно.

– Она приняла опасную комбинацию: парацетамол в дозе, которая плавит печень, и антидепрессанты, бьющие по сердцу. Мы промыли желудок, ввели антидоты, но последствия все же разрушительные… ее почки отказали почти на семьдесят процентов.

Он раскрыл потертую папку и извлек лист с анализами, чтобы продемонстрировать мне.

– Креатинин зашкаливает. Мочеобразование практически прекратилось. Пока поддерживаем пациентку на диализе, но, вы должны понимать, что это лишь временная подпорка, не более.

Хмуро изучая взглядом показатели на бумаге, я ощутил, как напряжение сжимает виски.

– Что все это значит?

– Если хотите спасти женщину, начинайте искать донора уже сейчас, – прямо ответил врач, не смягчая удар.

Тихо выдохнув, я едва сдержал гримасу от резкой боли, пронзившей голову.

– Хорошо. Мне нужен подробный план действий. Если дело в финансах, это не проблема!

Мужчина скривил губы и качнул головой.

– Хорошо, когда финансы – не проблема, но все не так просто! Вы должны быть в курсе, что у вашей бывшей жены вторая группа с отрицательным резусом. Если у вас не имеется в запасе подходящий родственник, согласный на пересадку, подойдет только донор с такой же кровью, а таких людей в стране меньше десяти процентов! В очереди на трупную почку она будет не меньше года… если доживет.

Дав себе время переварить новую информацию, я вновь собрался.

– Ясно. Что-то еще?

– Рома! – внезапно раздался женский голос, отозвавшийся эхом по коридору.

Обернувшись, я с трудом узнал Софью – младшую сестру Ольги, облаченную в больничный халат и маску, которую она тут же сорвала с лица. Ее светлые волосы, обычно аккуратно уложенные, растрепались, а серо-голубые глаза блестели от слез. Она бросилась ко мне, ее стройная фигура дрожала, и я едва успел подхватить девушку, когда она обмякла в моих руках, рыдая от бессилия.

– Как это могло случиться?.. – всхлипнула Софья, с трудом выталкивая слова. – Как?! Она же такая сильная… Она бы никогда не решилась сотворить с собой подобное!

– Все будет хорошо, успокойся!

Я встряхнул ее, чтобы встретиться взглядом. Софья и Ольга были почти близнецами: обе блондинки с изящными чертами, высокого роста, только с разницей в семь лет. Лицо девушки было залито слезами и выражало растерянность и ужас.

– Мы все решим. Обещаю, – добавил я, чувствуя, как жалящая волна, пропитанная ядом вины, пронзила грудь.

Софья не знала всей правды. Она была осведомлена о нашей встрече с Ольгой накануне, но не могла представить, чем та обернулась. Ее подозрения зародились, когда сестра перестала отвечать на звонки сразу после, однако решающим толчком стал звонок Адриана.

Он сообщил мне, что мать отправила ему странное сообщение, словно на прощание. Это встревожило сына и мне ничего не оставалось, как связаться с Софьей, чтобы она проверила непредсказуемую сестру. Возможно, только это дало ей шанс выжить.

– Спасибо, что приехал! – горячо поблагодарила Софья дрожащими губами, а в моей груди прошла жалящая волна.

– Если вы собрались навестить пациентку, делайте это сейчас! – вмешался врач, прерывая момент. – Потом я не позволю нарушать ее покой.

С этими словами он удалился в отделение, оставив нас в неуютных стенах коридора. Софья вцепилась в мои плечи и с надеждой спросила:

– Ты зайдешь к ней?..

– Да.

– О, она будет рада… Только, прошу, не дави! Оле еще не сказали… не сказали, Боже, – она снова заплакала, пряча лицо за волосами. – Это станет для нее ударом!

– Ей повезло, что она выжила, – отсек я, стараясь звучать уверенно. – Пока человек дышит, есть шанс что-то исправить. Не падай духом.

Софья шмыгнула носом и кивнула, вытирая слезы рукавом.

– Я сдала анализы! – добавила она обнадеживающе. – Врач сказал, моя почка может подойти…

Кивнув, я мрачно отметил:

– Это весомая жертва, которая достойна восхищения.

– Да что ты… Разве ты поступил бы иначе на моем месте?

Я промолчал. У меня не было братьев или сестер, чтобы судить наверняка, да и ситуация сложилась крайне спорной. Ведь Ольга не болела, а сама стала своим палачом.

– Адриан звонил? – напряженно уточнил я.

– Да… Я ничего ему не сказала! – заверила Софья.

– Хорошо. Пока ему не стоит знать. Федор! – позвал я водителя, стоявшего в стороне. – Позаботься о девушке.

Он тут же приблизился и мягко поддержал Софью за плечи, уводя ее по коридору. Я проводил их тяжелым взглядом, затем обернулся к дверям реанимации. По рукам прошла дрожь, а в голове зазвучал зловещий звон, будто колокол осуждения и эхо последних слов, которые Ольга услышала от меня, не заставили ждать.

«…неугомонная дрянь. Ты не перестаешь меня разочаровывать. Будто война, несешь одни беды и заражаешь всех вокруг ядом, как гребаной радиацией! Ломаешь судьбы и думаешь, что после этого дерьма сможешь счастливо жить со мной?! Уничтожь эту мысль. Пока мне не пришлось сделать то, о чем я пожалею, осознай, Оля, – для меня ты – ничто! Похороненная и забытая часть жизни. Женщина, к которой я никогда не буду испытывать ничего, кроме ненависти! Женщина, которая никогда не будет носить моих детей! Таким, как ты, в принципе, нельзя размножаться. И я, надеюсь, Бог позаботится об этом…»

Я направился к дверям реанимации, сжав кулаки так, что суставы хрустнули. Раскаяние стремительно отступало под натиском неуправляемой ярости – той самой, которую я испытал, когда узнал, что бывшая жена наглоталась таблеток. Сначала она пыталась убить меня, а теперь решила зайти с другой стороны?! Наложив при этом груз вины на мои плечи!

Казалось, этот ад не закончится никогда.

Я не переставал поражаться, до какой бездны способна опуститься эта женщина, чтобы добиться своего. Чтобы оставаться частью моей жизни, невзирая на любые последствия.

Переступив порог реанимационной палаты, уже облаченный в стерильный халат и бахилы, я ощутил внезапный озноб, словно переступил границу мрачного, чужого мира. Никогда не выносил больницы… безжизненный запах, приглушенный гул аппаратов, голые стены.

В палате царила крайне напряженная обстановка: датчики издавали монотонное пиканье, старое оборудование гудело, а воздух был пропитан смесью антисептика и тлена. На первой койке лежал пожилой мужчина, его возраст угадывался лишь по изборожденным морщинами рукам, все остальное скрывалось под бинтами и кислородной маской, приглушавшей его дыхание. Вторая койка была пуста, а на третьей, у закрытого клеенкой окна, находилась Ольга.

Я подошел бесшумно, остановился у подножия кровати и задержал взгляд на женском лице. Бледное, как снег, волосы спутались в неопрятные пряди, голова повернута в сторону, глаза закрыты. К ее худым рукам тянулись катетеры, на груди крепился датчик, отслеживающий размеренные толчки сердца. Поджав губы, я продолжал впиваться в бывшую жену взглядом, пропуская в сознании жестокую, ледяную мысль. Чтобы остановить хаос, который она творила, мне либо придется контролировать ее всю гребаную жизнь, либо… убить.

Рука Ольги дрогнула. Она распахнула веки, словно вырвавшись из кошмарного сна, и тяжелый вдох разорвал тишину. Пересохшие губы задрожали, а взгляд, полный растерянности, заметался по палате. Увидев меня, она застыла, зрачки расширились от удивления.

– Ты… правда здесь… – прохрипела с трудом. Голос был очень слабым, словно тень.

– Да, – подтвердил я, встретившись с ее глазами, покрасневшими и затуманенными, в которых тут же заблестели слезы.

Ольга содрогнулась от рыданий, ее хрупкие плечи затряслись под тонким одеялом.

– Мне так стыдно… – выдохнула она, отводя взгляд. – Очень стыдно, Рома…

– Успокойся. Все позади.

Бывшая жена слабо покачала головой, по впалым щекам скатились слезы.

– Все плохо, я знаю… Медсестра проболталась, что я почти инвалид. Даже если выйду из этой больницы, меня отправят в психушку…

– Не думай об этом сейчас, – отсек я твердым тоном.

– Ты же не позволишь им? – вдруг выдала она, с тревогой посмотрев на меня.

Я нахмурился. Захотелось сорваться с места и ударить кулаком о стену прямо возле её головы! Хорошенько встряхнуть Ольгу и выкрикнуть: «На что, черт возьми, ты рассчитывала? И как смеешь еще ставить условия?»

– Специалистам виднее, что для тебя лучше. Придется им довериться.

– Рома, прошу!.. – перебила она в панике. – Думаешь, мне мало наказания?

– Ты пыталась покончить с собой, – отчеканил я, стараясь не повышать тона.

– Да, я совершила ошибку! Но… я ведь была в отчаянии!..

– Что будет, когда ты в следующий раз дойдёшь до отчаяния?! – рявкнул я, не сдержавшись.

Ольга застыла в ступоре с раскрытым ртом.

– Ты ведь не успокоишься, – хладнокровно констатировал я. – Не уймешься, пока не всадишь мне пулю в лоб! Либо я буду с тобой, либо в могиле. Либо в тюрьме…

– Рома!..

Она приподнялась на локтях, дрожащие руки едва держали. Смотрела на меня с шоком, будто мои слова перевернули ее мир.

– Что т-ты говоришь… Все не так! Я даже не думала …

– Зачем ты это сделала?! – грозно потребовал я низким, искаженным от гнева голосом. – Насколько нужно обезумить, чтобы пойти на подобную манипуляцию?! Ты едва выжила, Оля. А теперь твои органы отказывают.

Бывшая жена бессильно опустилась на подушку и закрыла глаза. По ее лицу прошла тень боли – только теперь я заметил, что датчик пульса зашкаливает, выдавая резкие скачки. Возьми себя в руки Радов! Ты действительно решил ее убить?!

– Я позову врача, – объявил я, отступая и поворачиваясь к выходу.

– Нет!..

Надрывный голос Ольги заставил остановиться.

– Нет, прошу, выслушай…

Я шагнул к койке, ощущая себя обязанным услышать то,что она хочет сказать, хотя и не ожидал ничего, что могло бы удивить. Оля сделала тяжелый глубокий вдох, еще один, и сигналы на мониторе начали утихать.

– Рома, это не из-за тебя, – вытолкнула, будто каждое слово давалось ей с трудом. – Я ни на что не рассчитывала. Клянусь… Просто все так сложилось.

Ее глаза устремились в потолок, словно она вернулась к тому моменту, когда решилась на опасный шаг.

– Ты был прав. Бог наказал меня, – произнесла она, едва шевеля губами.

– О чем ты?

– Все нужно было делать вовремя… А теперь я… я не могу иметь детей, – прошептала бывшая жена через ком в горле. – И я узнала об этом практически перед тем, как пришла к тебе. Я не смогу родить ребёнка… даже если очень сильно захочу.

Продавливая ее взглядом в упор, я свел брови, ощущая, как тяжелеет в груди бой сердца.

– Еще недавно ты убеждала меня, что у тебя есть все шансы, – напомнил я суровым тоном. – С чего вдруг такие новости?

Она поперхнулась всхлипом через горькую улыбку, по вискам скатились капли слез.

– Эта стерва из клиники… она дала мне надежду! А сегодня утром с невозмутимым лицом отобрала ее, тварь… Сказала, что шанс забеременеть есть, но я… я не смогу выносить, понимаешь?.. Даже месяца ребенок не проживет во мне!

– Всем посторонним покинуть палату! – внезапно разорвал мои мысли властный женский голос, эхом отразившись от стен.

Повернув голову, увидел упитанную медработницу с округлым лицом, поспешно натягивающую маску. За ее спиной маячили еще двое в белых халатах, двигаясь с профессиональной сноровкой. Женщина приблизилась к койке Ольге, и быстро пробежалась взглядом по показаниям датчиков.

– Мужчина, вы слышали? – строго обратилась ко мне, сверкнув темными глазами. – Время посещения окончено!

Она принялась за манипуляции, вокруг бывшей жены поднялась суета – шорох бинтов, приглушенные команды. Я оторвался от койки, только теперь осознав, как крепко сжимал стальную трубку, до онемения пальцев. Развернувшись, зашагал прочь, ощущая почти физически, как вокруг рушится последний оплот контроля, а тяжесть последствий моих действий наваливается с новой силой. Будто почва под ногами окончательно рассыпалась, оставляя меня в одиночестве с хаосом.

Оказавшись на улице, задрал голову к ночному небу, где звезды едва пробивались сквозь серую пелену. Глубокие вдохи обжигали легкие холодным воздухом, но не приносили облегчения. В этом внутреннем водовороте мелькнула светлая, но горькая мысль о Наде. Теперь уже не осталось сомнений: я все сделал правильно. Если до прихода сюда во мне еще томилась надежда, что можно повернуть назад, то теперь она утонула в мраке и безнадежности.

Федор открыл дверь автомобиля, однако я даже не взглянул в его сторону. Остановившись рядом, бросил короткий приказ:

– Дай сигареты.

Он замер на мгновение, будто подумал что, ослышался. Затем без лишних вопросов нырнул в салон и достал из пенала пачку. Протянул меня сигарету, которую я подкурил его зажигалкой и с болезненным наслаждением затянулся. Запах табака, к которому я не притрагивался более десяти лет, ударил в голову, вызвав легкое головокружение.

– Не иди за мной, – отдал еще один приказ, выхватывая всю пачку из рук водителя.

Делая новую затяжку, я зашагал мимо автомобиля, вдоль здания больницы, где редкие фонари отбрасывали тусклые блики на мокрый асфальт.

Наши дни…

В ту ночь Федор ослушался. Тихо держась в тени, он шел следом, не отставая от меня ни на шаг. Я бродил несколько километров по холодной ночи, не чувствуя ни пронизывающего ветра, ни усталости, пока не оказался в темном углу забегаловки. Там просидел до утра, в кругу рандомных пьяных тел, сжимая в руке бокал виски. Я выпил целую бутылку, но долгожданный дурман так и не наступил. Алкоголь не брал, оставляя разум ясным, а душу проклятой.

Когда я вышел из бара, машина уже ждала у тротуара. Федор доставил меня домой, где я должен был провалиться в забытье. Но глаза не смыкались, спасительная тьма не приходила. Я, блять, нигде не мог найти покоя.

Все это время Алексей, дежурил возле дома Нади. И я боролся с собой каждую гребаную секунду, чтобы не сорваться туда. Пусть все рушится, лишь бы обнять ее, шепнуть, что никогда больше не отпущу, и наконец уснуть, зная, что она рядом… Только Бог знает, как я смог удержаться.

Первая неделя прошла особенно тяжело. Если бы не хлопоты с Ольгой и навалившиеся дела в офисе, среди которых оказалась очная ставка с Семеном – личным секретарем, верно служившим мне несколько лет, я бы просто сошел с ума. Убогому подчиненному, вдруг растерявшему мозги и посмевшему пойти в сговор с моей бывшей женой, достался весь мой гнев. Я не стал сразу раскрывать причину, по которой он оказался в комнате допроса. Используя психологические давление, внушил недоумку, что тот причастен к крупной махинации против компании.

Семен остался под большим впечатлением. Из комнаты допроса, ему пришлось ковылять к выходу через главный холл, так что многие лицезрели обмоченные штаны моего бывшего секретаря и перепуганные, ошалелые глаза.

Сбросив долю напряжения и мобилизовав все силы, я пытался принимать решения насчет Нади с холодной головой, но воля подводила снова и снова. Я приказал отслеживать каждый ее шаг, искать пути, чтобы переманить в новую компанию, стремясь хоть как-то упорядочить жизнь девушки, пока сам тонул в тоске.

Ольгу выписали, но ей требовался постоянный уход и регулярные поездки на диализ. Мы с Софьей делили эту ношу, пока она готовилась к операции – ее почка подошла. Я мог бы нанять сиделку, однако бывшая жена презирала чужаков в доме. Да и я чувствовал потребность держать ситуацию с ней под контролем.

После операции Софья выбыла из игры, тогда мной и было принято решение, что проще будет перевезти Ольгу к себе. Вместе с этим нутро охватило странное удовлетворения, – не было ощущения, что это обуза, а долг, который я своевременно уплачивал. Такой расклад практически помогало обуздать хаос, царивший в моей душе. К тому же Адриан уже узнал правду и собирался приехать на каникулы, что отмело на неопределенный срок, какие-либо планы насчет Ольги.

Я либо намеренно не замечал, либо отрицал очевидное, что она все больше заполняла мое пространство. Бывшая жена успешно восстанавливалась после операции, однако сложившиеся обстоятельства опутывали, как прочная паутина, лишая меня свободы решений. Между тем мы спали в разных комнатах, я четко обозначил границы наших отношений, и пресекал любые намеки на близость. Ольга не жаловалась. Но эта ее покорность лишь глубже затягивала в трясину неопределенности.

Только увидев Надю, я будто резко очнулся. Другим взглядом увидел реальность, которую создал вокруг себя. Я потерял ориентиры. Не знал, как освободиться от нужды контроля над Ольгой, как разорвать эту связь, какой аргументированный предлог найти, чтобы вернуть прежнее состояние, когда мы жили порознь. И нужно ли вообще это делать?..

Дверь кабинета содрогнулась от стука, выдернув меня из тяжелых раздумий. Взгляд мгновенно сфокусировался. Движимый рефлексом, я схватил бутылку, стакан со льдом и опустил все это под стол. Придвинувшись к столешнице, твердым тоном воскликнул:

– Входи!

Дверь распахнулась, и на пороге возник Адриан, одетый в облегающие черные джинсы и футболку с ярким модным принтом. Встретившись со мной взглядом, сын криво улыбнулся, проведя рукой по растрепанным волосам.

– Не отвлекаю?

– Нет, – тепло отозвался я. – Для тебя у меня всегда найдется форточка.

Он хмыкнул, припомнив старую шутку, и прикрыл дверь.

– Ты вроде собирался куда-то? – уточнил я, наблюдая, как Адриан приблизился к столу.

– Да, жду Дена. Он обещал заехать к восьми, но че-то запаздывает.

Он небрежно взял со столешницы статуэтку с часами. Его взгляд выдавал нерешительность, словно сын припас для меня разговор.

– Присядешь? – предложил я мягко.

Адриан покачал головой, его жилистые плечи слегка напряглись.

– Не… Я так, заскочил к тебе спросить. Нам компании не хватает, может, ты присоединишься?

– В смысле?

– Ну на тусовку. Там прикольно, атмосфера, что надо и твои ровесники водятся! – пояснил он, пытаясь казаться беззаботным.

Я усмехнулся, дернув бровью.

– Если не брать в расчет то, что я в принципе не фанат таких мероприятий, не будет странно, что ты с собой батю взял?

– Ну… у меня крутой батя, че уж там! – парировал сын, мальчишески сверкнув зубами.

– Спасибо за предложение, – по-доброму отозвался я. – Мне и тут неплохо. К тому же еще дела закончить надо, а потом успеть выспаться перед рабочим днем. Это ведь у тебя каникулы, помнишь?

– Да, я понимаю… но мне, кажется, тебе не помешает развеяться, обстановку сменить.

Теперь я уже наверняка уловил в его голосе тревожные нотки.

– Почему тебе так кажется? – спросил спокойно, скрывая всплеск напряжения внутри.

Адриан опустил статуэтку и, сдвинув стул рядом, все же сел.

– В чем дело, сын?

Он шумно вздохнул, посмотрев мне в глаза.

– Беспокоюсь за тебя, – наконец открыл. – Знаешь, когда только приехал, думал, показалось. Но нет… Ты изменился.

– В чем это выражается? – уточнил тем же беспристрастным тоном.

– Не знаю, как объяснить… Вроде ничего такого, но я будто душой чувствую – что-то не так, – ответил Адриан, коротко приложив ладонь к груди. Там, где у меня прямо сейчас сжалось. – Ты словно носишь маску, которую демонстрируешь мне и маме. Но я-то все равно замечаю, как ты часто уходишь в себя. Как ведешь себя дома…

– Как?

– Будто это не твой дом, а место, в котором ты вынужден находиться. Будто ты в принципе находишься не на своем месте или… что-то скрываешь. Что-то очень важное.

Я опустил взгляд, медленно откинувшись в кресле.

– Все в порядке, сын. Тебе не о чем беспокоиться. Это все из-за работы, плюс суета с реабилитацией Ольги…

– Когда люди так говорят, обычно все наоборот и кончается хреново, – заметил он шутливо, но я знал, что за этим кроется обоснованная тревога.

На протяжении взросления, Адриан не раз был травмирован выходками приемной матери и чувствовал нестабильность на уровне инстинктов. Теперь он начала замечать эти симптомы у меня.

– Все будет хорошо, Адриан. Я тебя не подведу, – заверил я с твердой уверенностью в голосе.

Он поцарапал зубами губу, будто не доверяя до конца моим словам.

– Ты не обязан все тянуть на себе, пап. И всегда быть сильным.

– Боюсь, это удел мужчины, – возразил я, улыбнувшись уголками губ. – Но я справлюсь, не сомневайся.

В кабинете раздалась мелодия входящего звонка, и Адриан нехотя отвлекся, достав смартфон. Разговор явно не принес ему ожидаемого облегчения, а у меня не было припасено готовых ответов.

– Приехал, – хмуро сообщил он, поднимаясь.

– Езжай! – благословил я бодрым тоном. – И не беспокойся ни о чем.

Сын задержал на мне взгляд, неуверенно улыбнулся и, сунув руки в карманы, направился к двери. Но перед тем как выйти, неожиданно добавил без тени иронии:

– Много не пей.

Поймав внутри растерянность, я проследил, как он вышел. Стиснув зубы, поджал губы и нервно потер ладони, стыдясь самого себя. Сын давно вырос. Причем под моим началом и ввести его в заблуждение не получится.

В кабинете витал тяжелый аромат коньяка, который за неделю он улавливал уже не впервые.

Вернув на стол стакан и бутылку, я плеснул в лед янтарной жидкости. Сделал резкий глоток, будто это могло сгладить обжигающий накат эмоций. Но облегчения не наступило. Следующий глоток тоже оставил лишь легкий осадок опьянения, не принеся ни забытья, ни покоя.

Мысли вопреки воле закружили вокруг встречи, которую я устроил неделю назад. Теперь Надя снилась мне каждый день… И виделась везде, как преследующий фантом. В лицах прохожих, на дороге, в офисе. Точно мазохист я вновь и вновь возвращался к моменту, когда держал ее в объятиях. Не просто ощущал тепло и дрожь тела, а пропускал через себя боль девочки, ее отчаяние, обиду. Это терзало, как дождь из разбитых стекол, но в то же время приносило больное удовлетворение. Будто я делил эту боль с Надей, взамен даря облегчение. Будто мог залечить ее раны, чего желал всем сердцем, и защитить от любой беды.

Жадно вдыхая женский аромат, я каждую секунду отвоевывал контроль над разумом. Желание поцеловать ее – почувствовать тепло губ и вкус с примесью соли – терзало до судорог, но я четко понимал: это станет непростительным грехом. Дать себе сиюминутное наслаждение, означало бы причинить Наде еще большую боль… Внешне я излучал сдержанность и уверенность, тогда как внутри бушевала буря, угрожающая разорвать меня на куски.

«Спасибо, что тогда нашел в себе силы принять единственно верное решение для нас».

Ее слова эхом отдавались в голове, жаля, словно раскаленное лезвие. Заставляя сомневаться и сожалеть о каждом шаге.

«Больше не пытайся связаться… Никогда! Ты сделал выбор, так неси за него ответственность».

Я действительно сделал выбор. И нес за него ответственность. Вот только принятие решения сопровождалось скользким ощущением, будто я в клетке, выстроенной не только моими руками, но и судьбой, которая снова и снова отбрасывала меня назад. Как если бы иного просто не существовало. Не эта, так другая ситуация заставила бы вернуться в проклятый круг, который я обязан был проходить, словно невыученный урок. Проходить или разрушить до основания.

Часы давно перевалили за полночь, когда я, с наполовину опустошенной бутылкой в руке, побрел в спальню. Меня шатало, но не из-за выпитого. Усталость и дурнота охватывали тело.

Включив приглушенный свет, я опустился на пол у подножья кровати, поставив бутылку рядом, но больше не притрагиваясь к ней. Веки тяжелили, сознание проваливалось, однако я отчаянно сопротивлялся сну. Больше не хотел видеть ее… Не хотел просыпаться с горечью, отравляющими мыслями и разочарованием. И дело было не только в Наде. Она стала олицетворением чего-то гораздо более глобального. Чего-то сломанного внутри меня, работающего, но в ошибочном направлении, которое в итоге ведет к саморазрушению.

В душе царил хаос. Я запутался. Перестал отличать правильное от неправильного, белое от черное. Впервые в жизни чувствовал себя таким неуверенным, сбитым с пути и изможденным до предела…

Не понял, как глаза закрылись. Лишь теплое прикосновение помогло отличить явь от сна. Женские ладони провели по лицу, а следом, к виску нежно прижались мягкие губы.

– Идем в кровать, – раздался шепот.

Всплеск адреналина заставил сердце забиться о грудную клетку. Почудилось, что это Надя… Даже запах ее в воздухе! Но сфокусировав взгляд, я увидел перед собой Ольгу, одетую в длинную ночную сорочку, облегающую стройную фигуру.

– Давай, я помогу…

Грозно свел брови. Когда она зашла сюда? И с какой стати?!

Она потянула меня подняться, будто я был беспомощным инвалидом, и повела ложиться. Небрежно высвободив руку, я завалился на спину поверх покрывала. Однако Ольга не растворилась в воздухе, стоило закрыть глаза. Она принялась расстегивать мою рубашку, мгновенно вызывая реакцию всех рецепторов.

– Иди спать, – велел непреклонно, перехватив ее руки.

Видимо решила, что я пьян, однако я прекрасно соображал и ориентировался в происходящем. Дал понять это одним взглядом.

– Сейчас… Только уложу тебя и пойду.

– Оля, уходи! – надавил я рыком, неосторожно сжав ее пальцы.

Ольга застыла, задержав на мне беспокойный взгляд. Однажды она уже сделала попытку приблизиться, когда уже набралась сил после операции, и я сразу заставил ее пожалеть об этом. Неужели снова хватит смелости?

– Не уйду, – твердым тоном отсекла. – Хватит отталкивать меня,… Дай просто помочь!

Ольга говорила спокойно и, чуть уловив, что моя хватка ослабла, продолжила расстегивать рубашку. Откинув голову, решил не тратить ресурсы на споры. Пусть удовлетворит свои порывы и исчезнет…

Расстегнув манжеты, она стянула один рукав, вынуждая меня лениво перекатываться, затем второй. Теплые ладони легли на обнаженную грудь. Я тут же распахнул глаза и отследил, как Оля склонилась к моей шее.

– Рома… мне больно на тебя смотреть.

Вместе с этим дрожащим полушепотом, напряженные руки поднялись к шее, ласково провели по плечам. Глядя в потолок, я замер будто парализованный. Будто вылетел нахрен из своего тела и больше не чувствовал его.

– Я знаю, что тебе плохо, – пронеслось над ухом. – Ты не можешь простить меня, и постоянно борешься с собой… Это любого сведет с ума!

Сглотнув, я медленно выпустил воздух из легких. В груди начало печь. Оля начала покрывать мою грудь осторожными поцелуями, ее заметно лихорадило.

– Если бы ты знал, как я виню себя за все… Если бы почувствовал хоть на миг, как сильно я люблю тебя!.. И я всегда буду любить, Рома.

Она терлась о меня шелком волос, словно верная кошка.

– Скажи, что ты тоже не отпустил!.. – умоляющим тоном произнесла. – Пробовал, пытался жить без меня, но не смог. И тебя гложет это… Чувство, что я вновь подведу тебя, если ты позволишь себе… хоть раз позволишь слабость! – Пряжа звякнула. Умелые пальцы вытянули ремень, расстегнули пуговицу. – Но внутри ты понимаешь, что если не будешь счастлив со мной, то не будешь счастлив ни с кем…

Моя рука внезапно впилась в женскую шею сзади. Рывком сев в кровати, я заставил Ольгу остановиться, продолжая сжимать пальцы на хрупком изгибе. Часто дыша и сжимаясь под моим свирепым взглядом, она растерянно приоткрыла рот. Но я не позволил ей ничего сказать. Резко притянул лицо и впился в губы.

Проталкивая язык, я целовал бывшую жену до болезненных стонов. В какой-то момент опрокинул ее на спину, содрал вырез сорочки и сжал рукой объемную грудь. Еще раз рванул ткань вниз так, что шелк затрещал. Крылья моего носа трепетали как у быка. В заведенном состоянии я буквально улавливал запах возбуждения в воздухе. Меня тоже накрыло… Какая-то лютая черная похоть, вперемешку с яростью. То ли месяцы стресса без секса сказались, то ли у меня окончательно пошатнулась психика

Подняв ладонь к лицу Ольги, я смял ее губы, продолжая стискивать грудь. Она металась с закрытыми глазами от предоргазменного удовольствия. Ее тело тоже изголодалось. Стоило коснуться пальцами между ног поверх белья, как бывшая жена выгнулась и затряслась с громкими стонами.

– А-ах… Д-да!

Взгляд остекленел. Я как будто наблюдал за происходящим со стороны. Рывком перевернув Ольгу на живот, нетерпеливо задрал сорочку на ягодицах, сдернул нижнее белье и навалился сверху. Расстегнув ширинку, я зажмурился точно от боли и вогнался в горячее влажное лоно, издав глухой стон. Замер, ощущая, как меня пропитывает ядовитое удовольствие. Вместе с этим поймал приход какой-то темной энергии, которой просто отдался на волю…

Толчок до упора. Вдавливая бывшую жену щекой в матрас, я не позволял ей смотреть на меня, не позволяя двигаться. Еще толчок и, в нарастающем темпе, следующий.

Каждая мышца в теле запредельно напряглась.

«Рома…»

Врезаясь бедрами, я будто выталкивал из себя все, что накопилось за месяцы, все, что травило день за днем, все, над чем не мог взять контроль…

«Я люблю тебя…»

В горле встал ком, отдающий горечью. Я продолжал упрямо трахать Ольгу, вбиваясь как бешеный. Я преодолевал свой рубеж и перестал видеть границы. Они просто стерлись, выпуская меня на свободу.

Оля задыхалась от боли и удовольствия. Смяла простыни, вся покрылась потом, а я с каждым толчком только еще больше распалялся. Терял себя, и в то же время наполнялся чем-то новым, мощным, уверенным. И плевать было к добру это или к худу…

Задрав женские ягодицы, я сжал их до красноты и продолжил вгоняться, стоя на коленях. Закрыв глаза, отдался на волю темного экстаза. Вколачивал так, будто хотел расщепить наши тела на атомы!

– Рома!.. Пож… пожалуйста, тише! Хватит…

Ольга завыла и запрокинула голову от нового приступа оргазма. Оскалившись, я вытащил член, и вновь навалившись сверху, вжался им в ее поясницу.

В голове поднялся шум. К вискам вместе с болью прилила кровь, тело пробрало, будто от удара током. А затем я ощутил тотальное опустошение. И ясность. Поразительную, устойчивую ясность, словно резко протрезвел. Словно, наконец, отыскал в темноте свет, который так долго ускользал от меня. Но теперь я надежно ухватился за него.

Оттолкнувшись на кулаках, я сел на колени. Ольга тут же неловко повернулась и сосредоточила на мне затуманенный взгляд. Приподнялась, взяла мое лицо в руки, и прижалась лбом ко лбу.

– Все будет хорошо, любимый… Теперь все будет хорошо! – лихорадочно произнесла.

Поцеловав меня в лоб, она слезла с кровати и шаткой походкой направилась в ванную, на ходу снимая с себя порванную сорочку. Повернув голову в сторону закрывшейся двери, я некоторые время продолжал сидеть в застывшей позе, будто провалившись в себя. Затем притянул край покрывала и небрежно вытер член. Заправляя штаны, спрыгнул на пол и не спеша прошел к тумбочке, на которой лежал смартфон.

Коротко и спокойно отдав указания начальнику охраны, я вернул гаджет на столешницу. Бесстрастный, равнодушный взгляд прошелся по спальне, пока не замер на бутылке, все еще стоявшей на полу возле кровати. Приблизившись и подхватив коньяк, я задумчиво рассмотрел янтарный перелив в стекле. Шагая по темно-серому ковру с коротким ворсом, в какой-то момент остановился и перевернул бутылку горлышком вниз.

Неровная струя плеснулась на дорогую ткань. Коньяк лился неохотно, пришлось потряхивать бутылку, но все вышло до последней капли. Следом раздался звонких грохот, и от стеклянной тары осталась лишь груда осколков на полу.

Опустив невозмутимый взгляд на ковер, я сунул руку в карман, нащупал стальную зажигалку. Щелчок и перед глазами заколыхался язык пламени. Он на несколько мгновений отразился в моих глазах, после чего я швырнул зажигалку прямо на разлитый коньяк.

Волна с голубым оттенком скользнула по ковру, за секунду покрывая весь радиус алкогольного следа и почти задевая мои ноги. Медленно попятившись, я принялся жадно наблюдать, как быстро обугливается ткань, как огонь набирает силу, подбирается к кровати, где остались следы грязной похоти, и расползается в разные стороны, пожирая все на своем пути. Оставляя после себя лишь копоть, мертвое, но чистое – ничто.

К тому моменту, как Ольга вышла из ванной, пламя добралось до штор и постельного белья, скомканного на кровати, а ковер превратился в черное месиво.

– Господи боже мой! – раздался истошный крик. – Рома!..

Она кинулась ко мне, кашляя от дыма, который въедался в ноздри, и неловко запахивая махровый халат. Схватившись за мою руку, потянула к закрытой двери, однако я с места не сдвинулся.

– Ну что же ты?! Скорее уходим!

Посмотрев на нее, я внезапно обхватил тонкое запястье.

– Что ты делаешь?..

– Никуда не нужно уходить, – сказал ровным тоном.

– Что?..

– Останься со мной, – спокойно отозвался. – Навсегда, Оля.

Глаза бывшей жены расширились от ужаса и непонимания. Мои пальцы надежно сковывали ее руку.

– Ты ведь хотела все закончить?

– О чем… что ты говоришь, Рома? – залепетала она. – Ромочка, пожалуйста…

– Ты любишь меня? – спросил, требовательно глядя на Ольгу.

Видя, как огонь все больше поглощает спальню, она вытолкнула:

– Конечно!..

– Готова умереть за меня?

– Рома…

– Ответь, – выдал низким тоном.

Ольга заметалась от приступа паники.

– Рома, я… я ведь только сделала операцию! А как же Софья? – пискнула жалобно. – Я не могу с ней так поступить…

Однако я хладнокровно отсек:

– Плевать на все. Мы просто уйдем. Вместе. В этом доме, где хранится наша история. Так мы навсегда будем принадлежать друг другу!

– Господи, ты сошел с ума!

– Мы оба безумцы. Это наше общее проклятье.

Из ее глаз брызнули слезы.

– Молю тебя… уходим!

Вырвавшись из захвата моей руки и загибаясь от кашля, Ольга подбежала к двери.

– ПОМОГИТЕ!!! – крикнула, распахнув ее.

– Все двери в доме заперты, – объявил я непреклонным тоном, последовав за бывшей женой. – Пожарная сигнализация отключена.

Резко обернувшись, она ошарашенно на меня уставилась.

– Что ты задумал?.. Рома, что ты творишь?!

– Я уже сказал. Ты была права – я буду счастлив только с тобой. Мы созданы друг для друга! Лучше момента не будет, Оля. Останься со мной, разве ты не этого хотела?!

– Я не хотела так…

– Хотела. Ты чуть не покончила с собой из-за меня, – жестоко напомнил я. – Я не допущу, чтобы это повторилось. И готов сделать это с тобой.

– Матерь Божья!..

Надрывно всхлипывая, она сорвалась с места и побежала прочь. Щурясь от дыма, который становился все чернее и гуще, я вышел и со второго этажа проследил, как Ольга кинулась к парадной двери. Начала колотить по ней, затем попыталась разбить ударостойкие стекла.

– ОХРАНА!!! ПОМОГИТЕ ЖЕ!

Отчаявшись и в полной мере осознав свою беспомощность, она задрала голову, найдя меня взглядом.

– Рома, не делай этого! – крикнула истерично. – Умоляю!.. Что на тебя нашло?!

Чувствуя спиной жар полыхающего пожара, я вцепился в перила, беспощадно глядя сверху. Оля села на корточки, сотрясаясь от плача.

– Рома! Я не хочу так… Я не хочу умирать! А наш сын, Рома?! Как ты можешь оставить его?

– Он справится.

Она вдруг резко поднялась на ноги и завопила от страха. В спальне раздался грохот, и из двери вырвалось пламя.

– Ты – псих ненормальный!!! Я не хочу сгореть заживо!

Стиснув челюсти, я опустил взгляд, словно меня пропитало разочарование.

– Тогда мне придется тебя отпустить… – вымученно изрек – Из дома можно выйти только через одну дверь. Терраса на заднем дворе.

Растерянно замерев, Ольга спохватилась:

– А ты?..

– Я останусь здесь.

– Нет… ты не можешь! Я ничего не понимаю…

– Все просто, Оля, – перебил я снисходительным тоном. – Ты либо уйдешь, либо останешься со мной.

В комнатах, которые быстро пожирало пламя, что-то рушилось, трещало и ломалось. Дым заполнил весь второй этаж, стремительно отравляя меня.

Ольга истерично вскрикнула, схватилась за голову. В следующий момент рванула с места и быстро скрылась в коридоре, который приведет ее к спасительному выходу.

Проводив бывшую жену тяжелым взглядом, я отцепился от перил и побрел к лестнице. Босыми ногами спустившись по ступеням, начала делать более уверенные вдохи – в просторном холле первого этажа сохранилось достаточно кислорода. От лестницы направился к панорамным окнам, выходящим на ворота. Увидел, как мелькает в свете фонарей фигура в белом халате. Ольга отчаянно бежала к охране, не жалея голых ног, что-то выкрикивая и махая руками. Однако вышедшие мужчины не реагировали.

Они оставались стоять на месте, словно бездвижные статуи. Она толкала одного охранника за другим, дергала за пиджаки в направлении дома, пыталась вырвать оружие, но тщетно. Напряженно наблюдая за происходящим в доме, никто не смел нарушить мой приказ.

Потеряв надежду хоть как-то повлиять на ситуацию, Ольга снова побежала в направлении дома. Застыв напротив окна, за которыми виднелся мой силуэт, она принялась что-то выкрикивать, эмоционально говорить через плачь, бить ладонями по стеклу. Я ничего не отвечал, только смотрел. И последнее что увидел, прежде чем чёрный дым скрыл силуэт бывшей жены, как охрана уводит её подальше от дома.

Отступив от окна, я оглянулся. Пожар слишком быстро набирал обороты и, больше не теряя времени, я направился в тот же коридор, в котором совсем недавно скрылась Ольга. Пришло время снять маску самоубийцы, и выходить из этого проклятого дома. Я не собирался подыхать по воле несчастного случая, который сам же устроил, но и не озаботился тем, чтобы вызвать пожарных. Скорее всего, их уже вызвали встревоженные соседи.

Не успел я добраться к выходу, как мне навстречу уже спешила компания обеспокоенных охранников. Стоит отдать должное – они не знали, что у меня на уме и вполне могли надумать лишнего. Поэтому я не стал обвинять их в нарушении приказа.

– Отбой, парни! Я не собирался здесь задерживаться, – отсек, прежде чем Фёдор успел задать мне вопрос. – Все на выход! А то надышитесь сейчас и некому будет работать.

Выйдя на улицу, я зашагал по газону заднего двора, активно вдыхая чистый ночной воздух. Убедившись, что все до единого покинули горящий дом, замедлился у фонтана, устроенного в метрах пятнадцати от террасы.

– Роман Давидович, плохо выглядите, – обратился ко мне Федя, который пошел следом. – Отойдемте подальше? Да и в больничку вам бы не помешало…

– Все под контролем. Займись пожарными – они наверняка уже едут.

Фёдор нехотя подчинился. А я, зачерпнув воды, несколько раз плеснул себе в лицо. В горле жгла едкая горечь дыма, которым успел надышаться, голова кружилась, но я все равно отогнал телохранителя.

Вскинув взгляд, выпрямился, оглядывая окна второго этажа, из которых валился дым и языки пламени. Огонь захватил уже все комнаты. И, вопреки осознанию серьезности урона, не возникло никакого желания это остановить.

Каким бы сумасшедшим не казался мой план, но в одно мгновение я перестал ощущать удушливые оковы, которые так долго тянули меня на дно. Будто впервые за много лет вдохнул запах свободы. Перестал чувствовать, что кто-то управляет моей судьбой. Теперь все было в моих руках. Теперь точки расставлены.

Где-то вдалеке послышался вой сирен.

В доме что-то полыхнуло и взорвалось. Не моргнув и глазом, я испытал неожиданное удовлетворение, с которым мои губы дрогнули в умиротворенной уверенной улыбке. Это последнее, что я запомни, прежде чем раздался ещё один взрыв, и все вокруг меня погрузилось во тьму…

Распахнув стеклянные двери, я практически ввалилась в просторный балкон, отделанный в греческом стиле, и жадно вдохнула свежий осенний воздух. Слава богу, здесь никого не оказалось… Путаясь в пышной юбке свадебного платья, я подошла к перилам и вцепилась в них рукой, стараясь наладить дыхание. Ладонь легла на выпирающий живот, глаза закрылись, я прислушалась к ощущениям. В фасоне платья не было и намёка на корсет, но меня не отпускало удушливое чувство, будто что-то с силой сдавливало грудную клетку.

Приступ начал потихоньку отступать. Я распахнула веки и посмотрела на город, который простирался далеко вдаль. Солнце вышло из-за облаков и осветило его, словно луч надежды. Глаза неожиданно защипало. Однако, не давая себе слабины, я быстро проморгала навернувшиеся слёзы и сглотнула плотный ком в горле. Ничего страшного не случилось, Надя! Это просто волнение, просто гормоны…

Послышалось, как сзади открылась дверь. Обернувшись, я увидела Иру и вздохнула с облегчением. Одетая в излишне облегающее сиреневое платье с узким подолом, она мелкими шагами, направилась ко мне, неуклюже пытаясь подтянуть юбку повыше. Приблизившись, подруга обеспокоенно заглянула в моё лицо.

– Всё в порядке, – опередила я ее вопросы. – Душно стало вот и всё…

Продолжая хмуро изучать меня взглядом, она протянула бутылку воды.

– Выпей.

– Не хочу… Уже всё в порядке, правда!

– Давай-давай, пей! – непреклонно настояла Ира.

Пришлось подчиниться. Взяв бутылку, я сделала пару надрывных глотков, которые немного улучшили мое состояние.

– Где Яна? – спросила напряженным тоном.

– Да там же, с продавщицей щебечет… – отмахнулась подруга. – Выбирает платья из новой коллекции.

– Я не буду больше ничего мерить, – отрезала я, отводя взгляд.

Она мягко заметила:

– Слушай, ну там действительно было несколько неплохих вариантов…

– Господи, да это же просто роспись! – воскликнула я, не выдержав.

Ира прикусила губу.

– Ну да… Но я подумала, ты хочешь быть красивой в этот день?

– Что?! Да я бы и в пижаме пришла! – возразила, не скрывая эмоций. – Это ведь формальная процедура, я вообще не понимаю, что происходит…

– Погоди, так это не твоя идея прийти в салон?

Вымученно уставившись на подругу, я судорожно выдохнула.

– Нет, это все его сестра… Мне, кажется, она восприняла новость Димы слишком серьезно.

– Так, Надюш, успокойся! – Ира взяла меня за плечи и легонько встряхнула. – Просто случилось недопонимание, да? Никто не может тебя к чему-то принудить.

– Да? Тогда почему прямо сейчас я испытываю давление? Даже ты, блин… нарядилась в это платье свидетельницы, хотя о гостях и речи не шло!

Оглядев себя, Ира беспечно пожала плечами.

– Ну, я просто так примерила… Прикольное же! Мало ли где пригодится?

Я вновь устремила взгляд на город, а она вдруг спросила:

– Надь, зачем ты это делаешь?

– Что?.. – растерянно отозвалась я.

– Прости, конечно, за непрошенное мнение, но то, что свадебное платье вызывает у тебя такую паничку, по-моему не очень хороший знак… Зачем ты согласилась расписаться?

Я поспешила оправдаться:

– Да нет, Ир, я просто… меня сбила с толку эта примерка, вот и все! Ведь никто из нас не заходил так далеко в планах. Дима не делал мне предложение, – напомнила резонно. – Просто посоветовал соблюсти формальность, чтобы я чувствовала себя комфортно, когда родится малышка. Ни о чем таком разговора не было, – указала на дверь, за которой виднелся свадебный салон. – Да и рановато для подобных решений – всего через три месяца отношений…

– Может быть, и рано для серьезного шага, но, по-моему достаточно, чтобы понять, что человек для тебя значит, – без церемоний заключила Ира, заставляя меня вспыхнуть.

– Я… я прекрасно знаю, что он для меня значит! Дима – хороший, просто замечательный! Он настоящий джентльмен и мне очень повезло, что я встретила его.

– Но это ведь не про любовь, – закончила она, совсем не щадя меня.

Я посмотрела на подругу в упор, стиснула зубы.

– Любовь? Думаешь это то, на что мне стоит полагаться?

Ира отвела взгляд, понимая, что затронула слишком коварную тему.

– Я ведь уже любила однажды. И знаешь, это не принесло мне ничего, кроме боли и разочарования.

– В браке с нелюбимым слаще не будет, Надь… – тихо отозвалась подруга.

– Но я ведь не говорю, что совсем ничего не испытываю к Диме! – горячо возразила я. – И вообще… давай закроем эту тему. Я ни о чем не жалею, – заявила уверенно. – Меня все устраивает и всё так, как должно быть!

– Как скажешь.

В ее голосе сквозил скепсис, но я всеми силами постаралась не реагировать.

– Помоги мне с этим чёртовым платьем, – буркнула я, пытаясь подхватить пышную юбку.

Ира поспешила помочь – собрала подол платья сзади и подняла над плиткой.

– Знаешь, у меня сложилось чувство, что родственникам твоего Димы просто не терпится его женить, – подметила она, направляясь со мной к дверям. – Ему сколько уже? За тридцать?.. Если ты, допустим, не очень серьёзно относишься к этой росписи, то они, похоже, – очень даже.

Я напряженно промолчала. Честно говоря, в голове творился какой-то хаос… Всё происходило слишком быстро. Я держалась за Диму, он мне действительно нравился, однако ни разу не проявила инициативы в вопросе замужества. Казалось, вселенная подхватила, когда-то сказанные мной, слова и теперь бросала их в лицо, вынуждая следовать чужому сценарию.

Уже через месяц у меня состоялось знакомство с родителями Димы. Так сложилось, что они праздновали годовщину, а заодно узнали об мне. Пречудесные люди и сестра у него замечательная… Хоть и напористая. Я чувствовала себя крайне неуютно в тот вечер, ведь каждый из них понимал, что ребёнок в моем животе от другого мужчины, но на удивление все вели себя так, словно этот факт не имеет никакого значения! Регина Викторовна – мама Димы, расспрашивала о беременности с живым интересом, словно во мне росла ее внучка. А ещё через полтора месяца он предложил мне расписаться.

Не было никаких цветов, никакой особенной подготовки или кольца – мужчина обставил всё так, что я даже не нашла повода возражать. Все складывалось легко и понятно, словно иначе и быть не могло. Но затем, словно что-то пошл не так… И тема похода в ЗАГС начала набирать обороты полноценного торжества.

Единственная причина, по которой я не сопротивлялась – это стремительно растущий живот. И понимание того, что замужество, пусть и формальное, даст мне твердую почву под ногами, необходимый щит. Теперь моя беременность была у всех на виду, и сердце охватывала паника. Казалось я увижу Радова в любой момент… в любой месте случится наше столкновение и он все сразу поймёт! Но если я буду с Димой, если он увидит нас вместе или узнает, что официально мы расписаны, то в его голове все сложится так, как мне нужно. Ни одной резонной мысли не возникнет приблизиться ко мне. И нас больше никогда ничего не будет связывать.

Где-то внутри копошилась совесть – это ведь его ребёнок… Он имеет право знать. Но в тоже время настороженность била набат: этот мужчина слишком влиятельный и слишком непредсказуемый. Поэтому я сделаю все, лишь бы он никогда не узнал правду. Никогда не понял, что внутри меня растёт его дочь.

Вернувшись в салон, я постаралась как можно мягче донести Яне, что примерка свадебных платьев отняла у меня слишком много сил. Сестра Димы обладала мощной энергетикой, поэтому, общаясь с ней, я нередко чувствовала робость. В свои тридцать лет, она выглядела потрясающе: стройная, всегда одетая стильно в сочных цветах, ухоженная, с длинным каскадом каштановых волос. Её карие глаза, глубокие и тёплые, искрились живостью, но в них я то и дело улавливала лукавство, как будто Яна знала что-то, о чём другие не догадывались

Атмосфера салона – сверкающие зеркала, белоснежные ткани, запах лака и цветов – давила, как тяжёлое одеяло. Я так же не стала умалчивать о том, что пышное платье мне вовсе не нужно, чем привела сестру Димы в кратковременную растерянность. Но главное, что настаивать на чем-то она не стала. Даже затаился осадок, словно Яна надумала чего-то лишнего.

Покинув салон, мы втроем спустились в уютное кафе, и успели плотно пообедать как раз когда к торговому центру подъехал Дима. Это стало неожиданностью. Сегодня дела должны были занимать его до вечера, а мы, девичьей компанией, планировали еще погулять по набережной. Однако он приехал, чтобы забрать меня. Кажется Яна успела созвониться с братом и кое-что рассказать…

Попрощавшись с подругами, одна из которых заметно приуныла из-за моего ухода, я вышла из кафе и направилась к выходу. По дороге, притормозила у большой зеркальной стены. Округлый живот мгновенно привлек внимание – до сих пор не могла привыкнуть к тому, как изменилась моя фигура. Кроем того, что почти плоский живот, буквально на глазах превратился в небольшой арбуз, так я еще и поправиться умудрилась на десять килограмм. Просто в какой-то момент токсикоз сменился завидным аппетитом. И все, что я потеряла за месяцы голодания, организм с лихвой восполнил.

Теперь, вместо худышки с болезненным видом лица, на меня в отражении смотрела округлившаяся во всех местах, розовощекая девушка с каскадом длинных русых волос. Не так давно я хотела их покрасить в черный, да краска не взялась. И Женька весь мозг съела, переживая, что я химии надышусь.

На меня больше не налезала ни одна вещь – пришлось многое покупать. И было довольно непривычно в таком теле. Учитывая, что я всегда отличалась худобой. Даже мелькали мысли: как я Диме не разонравилась? Не стала противной, чужой, странной. Но у него случился обратный эффект. Он довольно часто жадно пожирал меня взглядом. И я не могла его осудить… Ведь между нами до сих пор ничего не было.

Нахмурившись, словно меня что-то кольнуло изнутри, я продолжила путь. Надев легкий плащ, который не застегивался на животе, но хорошо защищал от ветра осени, быстро набиравшей обороты, толкнула дверь выхода. Почти сразу увидела Диму. Он стоял на порожках, одетый в серую водолазку и с кем-то разговаривал по телефону. Оглянувшись, словно почувствовав меня, улыбнулся белозубой улыбкой и поспешил закончить разговор.

– Привет, мышка-малышка!

– Привет…

Моя улыбка вышла кривой – я просила его не называть меня так, но он никак не мог отучиться от этого прозвища. Поцеловав в губы, мужчина тесно прижал меня к груди, словно мы месяц не виделись. Вдохнув запах макушки, спросил:

– Всё в порядке?

– Да… всё хорошо, – постаралась ответить как можно увереннее.

– Окей, идём.

Дима проводил меня к своему серому отполированному внедорожнику и усадил на переднее сидение.

– Яна сказала, тебе стало плохо, – озвучил он, садясь за руль.

– Да нет, совсем немного голова закружилась… – отмахнулась беспечным тоном. – Такое бывает. Зря она отвлекла тебя от дел.

– Мне спокойнее лично во всем убедиться.

Выруливая на дорогу, мужчина положил ладонь мне на бедро. Не знаю почему, но по телу внезапно рассыпались колючие мурашки. Словно это был не привычный легкий жест, а что-то чужеродное, неуместное.

Наверное, последние события, связанные со всей этой кутерьмой из-за росписи, совсем меня с ума свели…

– Я не знал, что она поведёт тебя в салон, – неожиданно сказал Дима серьезным, виноватым тоном. Перехватив мой растерянный взгляд, добавил: – Ты не обижайся на неё – Яна иногда теряет связь реальностью. Ну и ещё только спит и видит, как будет гулять на моей свадьбе…

Я слабо улыбнулась – Ира попала в яблочко со своими догадками.

– А что думают твои родители? – осторожно спросила.

Он вскинул густые очерченные брови.

– Думаю, они солидарны с сестрой. Ты им нравишься. Они видят, как мне хорошо с тобой и возможно… считают, что нам просто не хватает авторитетного мнения со стороны, чтобы решиться на серьезный шаг.

Я уставилась на свои руки, ощущая, как внутри расползается неприятный жар.

– Дим, я…

– Успокойся, – тут же вставил мужчина уверенным тоном, чуть сжав мое колено. – Мы сами разберёмся, Надь. Я в состоянии принимать решения автономно и не собираюсь потакать чьим-то фантазиям.

Прикусив губу, я задержала на нем напряженный взгляд.

– Знаешь… ты вовсе не обязан это делать.

– О чем ты? – уточнил Дима, нахмурившись.

– Я надеюсь ты поймешь правильно, просто все так стремительно происходит… У меня невольно складывается чувство, будто тебе не хватает времени, чтобы как следует обдумать свои решения. И в итоге приходится брать ответственность, которую ты вовсе не обязан на себя взваливать, но в силу воспитания… или взглядов на жизнь, ты не можешь иначе!

Он слегка качнул головой и поджал губы.

– Твои переживания напрасны, потому что я не чувствую себя обязанным. Я делаю то, что хочу! А хочу я, чтобы ты чувствовала себя уверенно рядом со мной. И в своем положении ощущала покой и защищенность. Может, я старомоден, но людям во все времена есть дело до чужой жизни. И, к сожалению, беременная девушка без мужчины – лакомая тема для пересудов.

Эти аргументы Дима уже озвучивал и, как и в первый раз, я посчитала их вполне обоснованными. Хотя пересуды – последнее, что меня волновало, все звучало вполне логично. Мы в отношениях, речи о полноценной свадьбе не шло, но он настолько порядочен, что решил дать мне надежную почву под ногами вместе со своей фамилией. Мне и моей дочке.

Но все же где-то в глубине проходило тонкое чувство, будто Дима видел меня насквозь… И улавливает мои страхи, которые объяснил по своему.

– Ты прав, – выдохнула я смиренно. – Прости, что завела эту тему… Сама себя в неловкое положение ставлю.

– Все хорошо. Вполне нормально, что у тебя появляются сомнения и вопросы. Можешь не стесняться и говорить со мной обо всем, что тебя волнует!

Он обнял меня за плечи, притягивая положить голову на плечо. Улыбаясь, я умиленно спросила:

– Почему ты такой хороший?

– Потому что ты беременна, – ответил мужчина серьезно, и не задумываясь. А когда я вопросительно посмотрела на него, добавил: – И я опасаюсь, что ты мне врежешь, стоит слово поперек сказать.

– Чего?..

– Ну мало ли, какие идеи тебе гормоны подкинут? А я и сделать ничего не смогу, – усмехнулся он, когда шлепнула его ладонью по плечу.

– Выдумщик. Я же не чокнутая!

– Нет, конечно, нет… – уступил Дима, не давая мне отстраниться и поцеловав в висок. – Ты самая хороша и покладистая. Но я на всякий случай готов ко всему.

Я закатила глаза. Машина уже свернула к моему дому и, мягко притормозив возле подъезда, мужчина притянул меня в объятия.

– Сегодня встретимся? – спросил, поглаживая мой животик, и дразня губами губы.

– Я к сестре обещала приехать с ночевкой… – отозвалась полушепотом.

– Ладно… Тогда завтра утром заберу тебя от нее.

Зарывшись пальцами в волосы на затылке, Дима ласково протолкнулся языком в мой рот, утягивая меня в поцелуй, который стремительно становился страстным. Его руки принялись жадно блуждать по моему телу, касаться груди, ягодиц. И чем чаще он это делал, тем больше я отвлекалась от легкого чувства эйфории. Поэтому прервалась первой.

– Спасибо, что подвез, – вытолкнула, стараясь звучать как можно теплее. – Не терпится прилечь, отдохнуть… А у тебя наверняка еще куча дел.

Нехотя выпуская меня из рук, он не скрыл напряженного взгляда, которого я всячески избегала.

– Вечером позвоню тебе, – объявил, когда я толкнула дверь.

– Хорошо!

Выбравшись из машины, я с улыбкой махнула рукой и отступила на тротуар. Дождалась, пока она не спеша покатит по асфальту, провожала ее взглядом до последнего и, ощущая, как внутри расползается тягучий осадок.

Я знала, что Дима все прекрасно чувствует. И только Бог знает, почему он до сих пор проявлял терпение… Хотя с каждым разом ему все труднее было сдерживаться, он не напирал. Оставался джентльменом, а я пребывала в растерянности и недоумении из-за реакции своего тела. Уже никаких оправданий не могло быть. Врач разрешил заниматься полноценным сексом, сказал, что никаких противопоказаний нет. Но, похоже, я сама себе была противопоказанием… Потому что не могла даже в мыслях переступить этот барьер.

То ли в психике было дело, то ли в гормонах, но я ощущала себе иссушенной мертвой рекой, которая больше не способна быть руслом. Хотя Дима казался мне очень мужественным, привлекательным, физически сексуальным, стоило представить, что у нас будет интимная близость, и внутри срабатывало жесткое неприятие. Отрицание, протест – то, от чего я не могла излечиться долгие годы, пока не встретила… Радова. Будто снова вернулась в то состояние ступора, фригидности и недоверия.

Но я понимала, что не смогу долго убегать. Что бы там ни было, мне придется справиться. Стиснуть зубы и перешагнуть себя.

Отвлекаясь от гнетущих мыслей, я только хотела обернуться и идти к подъезду, как что-то заставило замереть. Взгляд сфокусировался на черном глянцевом БМВ, припаркованном возле противоположного тротуара. Сама не знаю, отчего сердце екнуло… Мало ли, какие машины здесь стоят?

Но эта стояла не первый раз, и как будто не вписывалась в общую картину двора. Все стекла были тонированы, а еще складывалось странное чувство, будто там кто-то сидит. И наблюдает… Даже тело обдало жаром.

Развернувшись, я зашагала к подъезду, стараясь стряхнуть с себя эти параноидальные ощущения. Вообще избавиться от мысли, что до меня кому-то есть дело. Даже учитывая, что больше не могу скрывать живот…

В груди прошла холодная тоска. С тех пор как я попросила Романа не появляться в моей жизни, он не нарушал моей воли. Ни разу нигде не появился, и не напомнил о себе. В принципе, какой в этом смысл, если и в тот раз – на встрече – он не собирался что-то исправлять или менять насчёт нас. Только зачем-то решил покаяться. Будто не столько думал обо мне, сколько искал облегчение для своей совести.

Внутри царапало противоречивое чувство: когда ты не хочешь видеть человека, и в то же время поражаешься, как можно быть таким отстраненным? Как можно резко охладеть, после озвученного желания жить со мной? И что за обстоятельства такие могли столько времени держать его цепями, если между Радовым и его женой ничего не было в тот проклятый день? Я не понимала… и старалась не углубляться в догадки на этот счет. Все равно бессмысленно.

Открыв дверь квартиры, я чуть не споткнулась о пушистый комок, дежуривший возле порога. Машка издала требовательное «мяу», продолжая невозмутимо валяться на коврике. Словно я задержалась с ужином, хотя на улице еще даже не стемнело, и вообще я оставила кошке богатую порцию корма перед уходом. Кстати, она, точно в солидарность, тоже стала заметно упитаннее. Так что теперь, чтобы поднять Машку, приходилось прикладывать усилия.

– Привет, толстушка! Соскучилась? – умиленно произнесла я, прижимая ее к себе.

Обтирая мохнатой мордой моё лицо, кошка громко замурлыкала.

– Я принесла тебе вкусняшку. Можешь не подлизываться…

Хотя, конечно, она подлизывалась все время и не только за еду. Но почему-то сейчас мне казалось, что именно за еду, ведь в пакетике я принесла кошачье лакомство, которое она могла учуять.

Разувшись и сняв плащ, я прошла на кухню, где выгрузила кошку на табуретку. Однако только неуклюже присела, чтобы поднять миску, как в дверь постучали… Выпрямившись, устремила хмурый взгляд в прихожую, пропустив внутри растерянность. Никого не ждала вроде… Но тут же на ум пришла мысль, которая заставила улыбнуться. Дима. Что-то наверняка забыл или возможно решил, чем-то порадовать!

Поспешив в прихожую, я прокрутила замок и доверчиво распахнула дверь. Однако улыбка тут же сошла с лица. В подъезде стоял совершенно незнакомый мужчина… Среднего роста, широкоплечий – он был одет в короткое чёрное пальто, под которым угадывалась серая рубашка, аккуратно заправленная в тёмные брюки. Короткие светлые волосы, подстриженные почти по-военному, обрамляли лицо с резкими чертами, а пронзительные голубые глаза смотрели прямо на меня, излучая холодную профессиональную настойчивость.

– Добрый день! Аверина Надежда Сергеевна?

Я инстинктивно сузила дверной проем, не закрывая дверь полностью – солидный вид незнакомца и спокойная осанка внушали доверие, но не позволяли расслабиться.

– Да это я… Что вы хотели?

Его лицо, с лёгкой морщинкой на лбу и едва заметной улыбкой, казалось располагающим, но голос звучал строго:

– Извините за беспокойство. Я из следственного отдела! – Он достал из кармана удостоверение с темной обложкой и открыл его перед моими глазами. Я успела увидеть фамилию Фролов и его фотографию. – Можем пройти в квартиру? Мне нужно задать несколько вопросов.

Я оторопело уставилась на мужчину.

– А что случилось?..

Естественно с места не сдвинулась.

– Дело касается Радова Романа Давидовича, – ответил он, и сердце пропустило удар. Увидев мою реакцию, оперативник понизил голос: – Это деликатный разговор. Думаю, вам будет комфортнее обсудить это в более уединённой обстановке.

Неуверенно кивнув, я попятилась, чтобы пропустить его. В голове за эти секунды пронеслось самое страшно, заставившее содрогнуться.

– С ним что-то случилось? – выпала я, не в силах сдержать страх и дрожь голоса.

Закрывая дверь, мужчина задержал на мне взгляд.

– Нет. Пока нет.

– Что это значит? – утончила я в недоумении.

Он выпрямился, сцепив руки перед собой, и объявил с профессиональной отстранённостью:

– Я сейчас озвучу конфиденциальную информацию в интересах следствия, и надеюсь, вы понимаете, что ее нельзя никому передавать.

Я кивнула, сглотнув ком в горле.

– Радов, как руководитель компании, проходит главным подозреваемым по уголовному делу. Речь идёт о крупных махинациях, уклонении от налогов и возможных связях с компаниями-иноагентами. Если обвинения подтвердятся, ему грозит лишение свободы. Однако следствие ещё ведётся, и официальных обвинений не выдвинуто. Поэтому… «пока» ничего не произошло.

– Господи… – выдохнула я, прикрыв рот ладонью.

На несколько секунд реальность расплылась, и я машинально прижала руку к животу, ощущая, как малышка внутри шевельнулась, откликаясь на волну стресса. Это звучало как удар грома среди ясного неба, повергая меня в шок.

Как же так? Неужели это правда? Зачем он пошёл на такие риски?

Внезапно в голове сложилась цепочка: а что, если это те самые проблемы, о которых Рома намекал? Но тогда при чём здесь его жена?..

Мысли смешались в кашу, и я с трудом удерживала равновесие.

– Но подождите… чем я вам могу помочь? – задала резонный вопрос. – Я ведь давно не работаю в той компании.

– Вы числились там в период, когда всё уже набирало обороты. Любая мелочь может оказаться полезной для следствия, – пояснил он убедительно.

А я мгновенно ушла в отрицание.

– Я работала мелким сотрудником. Так что вряд ли чем-то вам помогу, – заверила взволнованно. – И могу сразу сказать: ничего подозрительного я не замечала!

– Не волнуйтесь, Надежда, я не отниму вас много времени, – уверил мужчина успокаивающим тоном. – И пришел вовсе не для того, чтобы вы засаживали своего бывшего начальника. Как раз напротив, есть вероятность, что эта неформальная встреча поможет адвокатам Радова!

Внутри дрогнуло. Что бы я не испытывала к Роману, твердо считала, что следствие серьезно ошибается на его счёт! Скорее всего, его просто грубо подставили! Поэтому, конечно, сейчас готова была сделать все, чтобы помочь ему.

– Пройдёмте в комнату, – глухо предложила я, видя, что мужчина ждёт моих дальнейших действий.

Он последовал за мной. Я предложила ему сесть на диван, а сама взяла стул, который поставила напротив. Отметила, что внимание оперативника сосредоточено на моем животе. Достав какой-то ежедневник с кожаной обложкой и ручку, он профессиональным тоном начал допрос:

– Скажите, как долго вы работали в компании Радова?

– Около года, – ответила, сложив руки на коленях. Сердце гулко колотилось от зашкаливающего волнения. – Я работала младшим сотрудником, лишь незадолго до увольнения меня перевели на главный этаж.

– Да, мне кое-что известно о вашем резком подъеме по карьерной лестнице, – неожиданно сообщил мужчина. – Такое крайне редко происходит… но видимо вы заслужили!

От его мимолетной улыбки захотелось провалиться сквозь землю. Дурной намек так и повис в воздухе.

– Насколько я понимаю, с переводом, вы стали больше пересекаться с руководством? – между тем продолжал оперативник.

Стараясь справиться с нервным накалом и не отвлекаться на причины, по которым я действительно оказалась на должности помощницы, я честно ответила:

– Да. Но это все равно происходило крайне редко… Я в основном сидела в кабинете.

– Хорошо. Работая на должности помощницы руководителя аналитического отдела, замечали ли вы какие-нибудь странности?

Меня вроде не должна была удивлять его информированность, но все равно не по себе стало.

– Нет, я ничего не замечала, – твердо повторила. – Ничего из того, что могло бы подтвердить обвинения! Всё работало четко, слажено, стандартно – компания всегда славилась безупречной репутацией, поэтому я искренне не понимаю…

– Разумеется, информация, которую я вам открыл, может обескуражить. Но обвинения не возникают на пустом месте, Надежда Сергеевна. – Я опустила глаза – авторитетная энергетика мужчина давила. – Вы не могли знать всех тайн, что обсуждались на уровне совета директоров.

Он вновь сосредоточил внимание на своем ежедневнике и изучал взглядом несколько страниц, прежде чем задал новый вопрос:

– Единственное… Вы могли кое-что знать, в том случае, если Радов что-то раскрывал лично вам.

Я замялась, резко ощутив густую неловкость.

– Что вы имеете в виду? – напряженно спросила.

А мужчина невозмутимо пояснил:

– Я говорю о тех встречах, Надежда, которые происходили у вас с руководителем компании за пределами офиса.

По телу пронеслась волна колючего оцепенения. Я замолкла, целые секунды не решаясь что-то ответить. Мужчина застал меня врасплох – даже отрицать не получалось вслух, ведь он явно знал больше, чем пытался показать!

– Я… не понимаю, какое это имеет отношение к делу, – нервно пробормотала, избегая зрительного контакта.

Оперативник продолжал демонстрировать контроль и спокойствие.

– Самое прямое. Вам может быть известна полезная для расследования информация, которой Роман делился с вами наедине.

– Он ничем со мной не делился! – горячо возразила. – Я бы никогда не стала лезть в его дела… И он не считал нужным во что-то меня посвящать!

Словно по щелчку в голове всплыла встреча с Ольгой, которая произошла у меня за спиной Радова. Но это ведь совсем другое!..

Я отметила, как мужчина закрыл свой ежедневник, продолжая испытывать мое лицо голубыми глазами.

– Надежда, позвольте мне задать прямой вопрос, чтобы разом все прояснить и избежать неловкостей, – проникновенно сказал он. – У вас были отношения с Радовым? До того, как вы перевелись в компанию СеверКонсалт.

Сминая ткань платья на коленях, я пыталась расслышать за эмоциями голос разума. В конце концов, решила больше не увиливать.

– Что бы там ни было – это давно закончилось!

– Я понимаю. Вопрос очень личный, – участливо поддержал оперативник. – Но это играет немалую роль в нашем разговоре и расследовании в целом.

– Какую же? – воскликнула недоверчиво. – Простите, я честно в замешательстве… Как факты из моей личной жизни помогут следствию? А вообще… я ведь имею право отказаться отвечать на ваши вопросы?

Лицо мужчины мгновенно накрыла хмурая тень.

– Имеете. Однако вынужден предупредить – в этом случае, вы сами можете оказаться под подозрением.

Я судорожно выдохнула, ощущая, как кожа на лбу покрывается испариной. Мне не давали даже малейшего шанса отступить в сторону.

– Итак, я уточню ещё раз, – сдержанным тоном озвучил оперативник. – В тот период, когда случился перевод на главный этаж, вы состояли с Радовым в отношениях, выходящих за пределы деловых?

Прикусив щеку изнутри, я посмотрела на свои напряженные пальцы и тихо ответила:

– Да.

– Хорошо. Вы молодец, Надя! Вам нечего бояться, уверяю, – обнадеживающе пообещал мужчина. Затем вновь перешел на отстраненный прокурорский тон: – Скажите, как долго это длилось?

– Недолго. Всего несколько недель.

– И… вы утверждаете, что Радов не делился с вами никакой информацией, которая могла бы помочь следствию? Вы точно уверены?

Я кивнула.

– Абсолютно точно.

Мужчина замолчал. Повисла странная, неуютная тишины: его больше не интересовал ежедневник. Он смотрел то на мое лицо, то на мой живот.

– Надя, какой у вас месяц?

Я мгновенно напряглась и обняла его руками.

– А… зачем вам?..

– Просто любопытно, – вдруг усмехнулся оперативник. – У моей жены седьмой месяц и смею предположить у вас тоже. Так… по внешним наблюдениям.

– У каждого все индивидуально, – отсекла я, начиная ерзать на стуле.

– Да, наверное. Я в этом не особо разбираюсь…

– Знаете, мне вообще-то нужно уже ехать! – вдруг перебила я, чувствуя, как паника начинает захлестывать.

Мужчина оживился.

– Конечно-конечно! У меня осталось буквально несколько вопросов. – Он снова открыл ежедневник. – Так… У вас был доступ к компьютеру Радова? Или может к телефону?

– Нет. Он не настолько мне доверял, да и не было никакой необходимости.

– Понимаю, вам не очень приятно говорить о том времени, – вдруг заметил оперативник, понизив тон. – Тормошить прошлое и вспоминать о тех болезненных отношениях…

– Почему вы так думаете? – Я сосредоточила на нем хмурый взгляд.

– Например, – уверенно протянул он, – потому что ваша связь закончилась вместе с переводом в другую компанию. Это ведь так?

– Откуда вам это известно?..

– Надя, не удивляйтесь, – снисходительно отозвался мужчина. – Я подготовился перед встречей с вами и навел кое-какие справки, вот и все. Так значит, это ребенок Радова?

Я дрогнула будто от удара током.

– Что?..

– Вы ведь беременны от него?

– Я вам этого не говорила! – вспыхнула моментально. – С чего вы взяли?..

Глядя на него широко распахнутыми глазами, я поспешила встать со стула. Оперативник тоже поднялся.

– Надежда, успокойтесь!

– Нет, с меня хватит!.. Знаете, я вам по-моему достаточно сказала… Ко мне скоро должен прийти жених!

– Не стоит так нервничать, вы же знаете, что это вредно, – продолжал он невозмутимым тоном, от которого мурашки бежали по коже. – Может принести вам воды?

– Со мной все в порядке! Я… сильно устала и больше не хочу отвечать ни на какие вопросы! Буду благодарна, если вы дадите мне отдохнуть.

– Разумеется. В принципе я получил все ответы.

Захлопнув ежедневник, мужчина не спеша развернулся и зашагал в коридор. Выглянув из комнаты, я напряженно наблюдала, как незваный гость обувается. Маша, сторожившая на триляже, слегка помахивая пушистым хвостом, – тоже.

– Какая забавная, – заметил кошку оперативник.

Протянул руку, чтобы погладить, однако Машка вдруг зашипела и царапнула его. Видимо ощущала мой негатив.

– Ого! Защитница дома, да? – усмехнулся мужчина, выпрямившись. – Спасибо, что уделили мне время, Надежда Сергеевна!

Обняв себя руками, я холодно кивнула. Не терпелось, чтобы он скорее ушел… Однако перед тем, как покинуть квартиру, оперативник бросил:

– И не волнуйтесь! Радов ничего не узнает.

Я резко вскинула взгляд.

– Я имею в виду об этой встрече и всем том, о чем мы с вами говорили. – Его намекающая улыбка тревогой отозвалась в груди. – Всего доброго!

Когда он, наконец, скрылся за дверью, я поспешила к ней. Прокрутила замок и прижалась спиной, в панике глядя в пространство. После этой встрече внутри засела едкая настороженность, от которой сердце молотилось в груди как ненормальное.

– Какого черта ты пустила его в квартиру?!

Сестра пронзила меня суровым взглядом, держа в руках горячую крышку от сковородки, в которой жарились куриные котлеты.

– Надя, я порой поражаюсь с тебя…

– Ну а как бы я его не пустила?.. – резонно откликнулась я, растирая пальцы. – В подъезде, что ли, разговаривать?

– Не надо было вообще с ним разговаривать! – настаивала Женя. – Мало ли, кто это мог быть? Если тебя не пригласили в отдел через повестку – все! Пошел вон!

Она дополнила свои слова, махнув лопаткой в сторону окна. А я, пряча глаза, взяла почищенную морковку и сообщила:

– Он так и сказал, что это неформальный визит. И показал мне удостоверение! Я видела фамилию…

Сестра цокнула языком и принялась помешивать суп, который дымился на соседней конфорке.

– Я тебя умоляю, – снисходительно отозвалась. – Дай мне свою фотку, я тебе точно такой же документ распечатаю!

– С печатью?

– Да хоть с тремя! – самоуверенно заявила Женя.

Сев за стол, я начала рьяно натирать морковку на терке. Лишь бы руки занять.

– Не знаю, у меня не возникло сомнений. Он столько всего знал… И вопросы задавал по делу!

– Ага. И так, между делом, начал задавать вопросы о твоем пузе! Я вот вообще не удивлюсь, если этого мужика подослал Радов.

Я хмуро уставилась в пространство. Честно говоря, тоже проносилась такая мысль, но она не закрепилась в голове. Всё как-то слишком сложно… Зачем Роману эти обходные пути и незнакомые для меня лица, если все итак очевидно? При условии, что он как-то мог прослышать о моем положении. А даже если Радов не хотел взаимодействовать лично, у него такие связи, что не составит никакого труда выйти на врача и уточнить наверняка срок. Или хотя бы Алексея подослать…

– Что-то не сходится, – задумчиво произнесла я, вернувшись к делу. – Может, оперативник просто хотел понять, насколько мы были близки? Может, исключал вероятность, что я могу быть соучастницей… Да и зачем Радову так заморачиваться с этими выдуманными обвинениями? Не похож он на того, кто стал бы подобным образом выяснять правду.

– Много ты знаешь о нем! Вы встречались всего ничего, – продолжала язвить Женя. – И за это время, он успел хорошенько вымотать тебе нервы.

– Мам, Вовка проснулся!

Наше уединение нарушил Сережа – старший сын сестры. Подперев плечом косяк, он не отрывал взгляд от экрана телефона.

– И что? – холодно отозвалась Женя. – Мне все бросить и бежать, чтобы не дай Бог ты не отвлекался от своих важных дел?!

Сын тут же оправился. Убрал телефон в карман и нехотя зашагал обратно. Проводив племянника взглядом, я протянула сестре доску с натертой морковью.

– А что если это и, правда, был следователь? – заметила напряженно.

Она зыркнула на меня, поджав губы.

– И все обвинения правда, Жень?

– Значит, Бог миловал тебя, оградив от этого мужика! – безапелляционно выдала хозяйка квартиры.

Уставившись в пространство, я отошла к окну.

– Мне, кажется, я должна дать знать о том, что ко мне приходили.

– В смысле? Радову?!

– Да, – твердо ответила я. – Я уверена, что все эти обвинения большая ошибка. И должна дать понять ему, что ничего не сказала следователю!

– Надя, ты ничего никому не должна! Это его проблемы. Меня возмущает одно то, что к тебе заявились в квартиру и устроили допрос! Даже будучи на расстоянии, чертов бизнесмен смог притянуть тебя в свои проблемы.

– Он не притягивал. Может против него ведется игра…

– Зачем ты его защищаешь? – вспыхнула сестра. – Может ещё встретится, с ним вздумала?!

Я прикусила язык. Конечно, нет. Я не собиралась встречаться с Радовым и вообще не представляла, как сообщить ему о том, что случилось, и при этом избежать любого контакта. Но меня не оставляла мысль, что я обязана рассказать Роману о визите оперативника. Прямо успокоиться не могла… И отмахнуться, как от пустяка.

Что-то подсказывало внутри – случившееся имеет значение. Даже если я ничего не сказала, ему стоит знать!

– У меня не осталось его номера, – произнесла, то ли чтобы сестру успокоить, то ли свою совесть. – Я удалила все контакты.

Женя всплеснула руками.

– Ну и слава Богу! Рыбка, я всерьез опасаюсь, что ты на гормонах можешь так начудить… потом хрен разгребешь.

– Я не собираюсь ничего делать, – возразила упрямо. – Просто хочу дать знать, что ничего не сказала! И забыть об этой истории…

Сестра покачала головой и вновь отвернулась к плите.

– Не получится у тебя ничего забыть. Время идет, а он по-прежнему влияет на твои решения!

– О чем ты?..

– Ты знаешь, о чем, – заявила она, посмотрев мне в глаза. – Так хочешь забыть обо всем, но при этом бежишь к первому встречному в объятия, чтобы защититься от внимания Радова!

Закатив глаза, я прошептала:

– Начинается…

– Попробуй, разубеди меня, сестренка! – с вызовом воскликнула вредина в фартуке.

Я постаралась говорить спокойно:

– Во-первых, Дима – не первый встречный. А во вторых, я нахожусь рядом с ним по доброй воле! Без, каких-либо условий! Скажи, разве плохо, что я чувствую с ним себя спокойно?..

– Нет, не плохо. Плохо то, что ты собираешься выскочить за того, которого не любишь.

– Я не выхожу замуж… – напомнила я хмуро.

– Так ты себя успокаиваешь? – Сестра вскинула бровь, а внутри меня пронеслось раздражение. – Думаешь, факт того, что это лишь роспись, не позволит ему считать тебя своей законной женой? И что теперь у него будет, так сказать, больше полномочий?

Я непонимающе покачала головой.

– Я итак – его. Чтобы понимать это, мне не обязательно брать фамилию Димы!

Сколько раз я зарекалась спорить с ней, и все равно поддавалась на провокации.

– Нет, ты – не его, Надя, – с усталостью выдохнула Женя. – Можешь сколько угодно мне сказки рассказывать. Не будь этой истории с Радовым, ты бы в жизни не согласилась выйти замуж через три месяца отношений! Да и вообще… вряд ли подпустила бы к себе кого-то, в ближайший год.

– Если бы, да кабы… – парировала я, скрестив на груди руки. – Ты понятия не имеешь, как было бы! Зачем эти предположения?

Сестра прищурилась.

– А тебя не посещала мысль, что эта роспись нужна не столько тебе, сколько ему?

– То есть?

– Твой Дима не дурак и чувствует, что ты отстранена. Любой мужик это чувствует! А дав тебе свою фамилию, он ощутит себя гораздо увереннее.

– Господи, это же всего лишь формальность! – вновь напомнила я, повысив голос. – И ты понимаешь, что она необходима.

Женя повела плечом.

– А ты понимаешь, что это тебе не поможет? Только загонит в психологическую клетку. Или ты рассказала Диме, почему на самом деле согласилась расписаться с ним?

Я промолчала. Впрочем, сестре и не нужен был мой ответ.

Сил спорить не осталось. Она вернулась к готовке, а я отвернулась к окну, поглаживая тяжелый живот. День – сплошное испытание! Часы показывали только семь вечера, а я уже хотела спать…

– Я пойду, отдохну, – сообщила, развернувшись и направившись в коридор.

Сестра проводила меня напряженным взглядом.

– Только не засыпай. Ужин скоро будет готов.

Кивнув, я вышла из кухни и проверила детей, которые играли в зале. Затем ушла в дальнюю комнату, где находилась спальня Жени и Володьки. Прилегла на кровать, однако легче не становилось.

Голова гудела от мыслей и переживаний. Кусая губы, я пыталась отчаянно принять решение, прокручивала разговор с оперативником и прикидывала варианты развития событий. В какой-то момент поднялась и взяла телефон. В контактах отыскала единственное имя, которое могло связать меня с Романом…

Насколько мне было известно, Ольгу Валерьевну восстановили на должности, и я надеялась, она до сих пор работала в компании. Пальцы начали холодеть и дрожать. Сердце забилось чаще из-за всплеска адреналина. В одну секунду я представила предстоящий разговор, зажмурилась и со стуком вернула телефон на тумбочку.

– Черт…

Устало потерев лицо, я смирилась с тем, что не могу это сделать. Страх, подпитываемый старой болью, диктовал, что из-за этого звонка все выйдет из под контроля. Спровоцирует нашу встречу! И я ведь действительно не должна была ничего Роману. Все, что зависело от меня, я сделала. Точка!

Но почему-то волнение в груди никак не утихало, как и тревога прожигающая сердце.

Ночь прошла тяжело. Я долго ворочалась, никак не могла найти удобное положение, малышка толкалась, а когда наконец мне удалось уснуть, начались кошмары… О нем.

Такие страшные видения крутились, что я несколько раз просыпалась в холодном поту. Причём различала только силуэт Ромы, но чувствовала, какую-то жгучую панику, понимала – ему плохо. Его окружала тьма, из которой проявлялись искаженные, злые лица. Что-то происходило, она сгущалась вокруг мужчины. И хотя он выглядел непоколебимым, я знала – ему очень тяжело.

Последний сон оказался особенно страшным. Рома стоял в огне. И настолько реально все было, что я буквально ощущала жар ожогов! Окруженный пламенем, точно в кольцо, он даже не пытался спастись. Я кричала, что есть мочи, сотрясаясь от плача, и подходила все ближе к огню. В самый последний момент Рома услышал, повернул голову, но прежде чем я увидела его лицо, наступило пробуждение…

Мягкая мелодия будильника раздавалась в голове, как колокольный звон. Сердце также громко билось в груди, причиняя боль. Я проснулась с ужасным осадком. Чувствовала себя разбитой не только физически, но и морально. Словно и не было никаких месяцев покоя! Они растворились, исчезли под гнетом настоящего.

Новости от следователя, кем бы он там ни был, превратила в хаос все, что я так долго упорядочивала. И теперь мысли о Радове шквалом обрушивались на меня каждую секунду.

Как назло сегодня предстоял тяжелый день. Я сдавала важный проект, а вечером компания устраивала корпоратив в честь годовщины. И мне не стоило пропускать такое мероприятие. Слишком одержимо я относилась к тому, чтобы оставаться полноценным сотрудником офиса, до того как уйду в декрет. Точнее сказать, была паинькой с тех пор, как живот стал заметен коллегам и начальнику.

Разумеется, у меня случился разговор с Вадимом Дамировичем, в котором я сообщила о своем положении. И конечно это не стало для него неожиданностью, но вряд ли он рассчитывал, что наше сотрудничество будет таким краткосрочным. Главное у начальника не возникло лишних вопросов – о наших отношениях с Димой уже весь офис знал. И даже если у кого-то появлялись подозрения насчет сроков, мужчина не позволял им распространяться. Секрет об отцовстве оставался только между нами.

Я была благодарна Диме за эту защиту. Он и представить не мог, как спасал меня. Ведь Вадим Дамирович имел много точек соприкосновения с Радовым! И если бы вдруг у него появились лишние мысли… Уверена, Роман бы давно ворвался в мою жизнь.

В общем, после нашего разговора с начальником о предстоящем декретном отпуске, я постоянно чувствовала себя не в своей тарелке. Может излишне опасалась, но работала на износ, старалась во всём преуспеть и угождать. Не столько рассчитывала на полноценные декретные, сколько надеялась однажды вернуться в компанию на ту же должность. Как только малышка пойдет в детский сад.

– Ну что, готова к последней неделе? – бодрым тоном спросил Дима, после приветственного поцелуя.

Задержав на нём взгляд, я отметила, что он находится в хорошем настроении. Несмотря на вчерашнее неловкое расставание…

– Я бы ещё поработала, – с улыбкой отозвалась.

– Хватит с тебя. Пора отдохнуть.

– Не люблю сидеть без дела, – парировала я.

– Вряд ли ты будешь сидеть без дела, – резонно заметил мужчина, отвлекаясь от дороги. – Пора уже готовиться к появлению ребенка.

Он положил ладонь на мой живот и слегка погладил его. Кажется осадок, задержавшийся в моей груди, стал ещё тяжелее. И я не могла разобрать, с чем это связано. Все ведь происходило так, как я хотела! Но грусть внутри просто разъедала сердце.

На самом деле, я хотела не этого… А может в принципе не знала, чего хотела. И Женя была права – гормоны влияли на мои решения.

– Всё в порядке?

Дима убрал руку и пригляделся к моему лицу. Я была настолько измотанной из-за тяжелой ночи, что даже не могла контролировать эмоции.

– Да… Просто никак не могу проснуться, – попыталась отмахнуться.

– Может тебе не стоит идти сегодня на корпоратив?

– Ну что ты, как я могу пропустить такое событие? – ревностно отозвалась я. – К тому же, это будут своего рода проводы.

Мужчина согласился.

– Да. Уверен, многие будут скучать по тебе. И мои будни станут унылыми…

– Ну, мы же будем видеться по вечерам! – подбодрила я. – И по выходным.

Он неоднозначно качнул, не отводя взгляда от дороги.

– Будем. Но ты ведь не всегда свободна. И я иногда возвращаюсь поздно.

– Зато мы будем успевать скучать друг по другу, – продолжала оптимистично.

– Я итак успеваю скучать, – серьезно вставил Дима. – А теперь буду скучать ещё больше.

На некоторое время в салоне воцарилась напряженная тишина. И снова я попыталась разбавить обстановку:

– Хочешь, я буду приходить в офис, и приносить тебе обед?

Его пухлые губы дрогнули в постной улыбке.

– Лучше переезжай ко мне, Надя.

Мужчина сказал это так спокойно и уверенно, что я растерялась. Будто это не вопрос, а констатация, на которую он имел полное право. И ведь, правда, имел. Мы встречались, собирались расписаться, проводили вместе все свободное время… Казалось логичным переходить к следующему шагу, тем более, с моим уходом из места наших постоянных встреч. Такому простому и такому сложному шагу, за которым последуют еще более сложные шаги…

– Что скажешь? – напомнил о себе Дима, после долго паузы.

Я шумно выпустила воздух, будто это могло снять напряжение.

– Я… не знаю. Ты уверен?..

– Конечно. Иначе бы не предлагал, – твердо выдал он.

– Я просто даже не думала об этом…

– Почему?

От его взгляда я терялась еще больше. Хотя это был вполне резонный вопрос. Почему я ни разу не задумывалась о том, что однажды мы станем жить вместе? Неужели вправду решила, что Дима будет довольствоваться тем, что есть?

– Наверное, – все же подобрала я слова, – потому что прошло еще не очень много времени, как мы встречаемся.

– Ну ты ведь не против со мной расписаться?

– Да… Но мы вроде решили это сделать, чтобы успеть до родов, – мягко напомнила я.

– Только поэтому?

Я снова замолкла, ощущая, будто меня загоняют в угол. А так же чувствовала, как возрастает напряжение в Диме. Он ждал меня более определенных ответов.

– Нет, конечно, нет, – уступчиво отозвалась я. – Так скоро и на такой серьезный шаг, я согласилась бы пойти только с тобой!

Его лицо стало хмурым, что заставило меня окончательно разволноваться.

– Но при этом ты не готова жить со мной.

Прикусив губу, я отвела взгляд и постаралась вежливо донести:

– Я думаю, мне просто нужно немного времени. Осмыслить, представить как-то… Пойми, я ни разу не жила с мужчиной и, наверно, поэтому меня немного пугает такой кардинальный шаг.

– Пугает? – удивился он. – Я не собираюсь тебя пугать.

Дима положил руку на мое бедро, мгновенно разбавляя градус напряжения.

– Да, я знаю… Не обращай внимания! Это… просто мои заморочки.

– Не могу не обращать, Надь. Если у тебя есть страхи, я же должен их успокоить!

Я ничего не ответила. Просто не знала, как ответить, чтобы не обидеть его и при этом не наступить себе на горло.

Слава богу мы уже подъехали к офису… Однако, прежде чем я вышла, Дима вдруг остановил меня за руку.

– Подумай над моим предложением.

Оторопело встретившись с его глазами, я неуверенно кивнула.

– Только не долго, ладно?

С этими словами он отпустил мою руку, и вышел из машины.

Пока я пребывала в раздрае из-за разговора, случившийся в салоне, Дима выглядел так, будто никакого разговора и не было. Он помог мне выбраться из салона и за руку повёл к офису, легко продолжая общение на совершенно другую тему.

В отличие от него, я не могла так резко переключиться. При всём желании не получилось бы, учитывая, что мне не просто задали вопрос, но дали ограниченное время на ответ. Кроме того, как бы мужчина не пытался казаться бесстрастным, его последние слова звучали достаточно серьёзно и требовательно. Речь шла уже не о том, чтобы жить вместе, а, я боялась, в целом – о нас.

Неожиданное предложение Димы окончательно выбило меня из колеи. Час от часу не легче… И ведь я понимала его! Понимала, что моя неопределённость наводит мужчину на неприятные подозрения. Меня саму бесило, что я никак не могла раскачаться… Все ждала чего-то, чего не наступало и продолжала топтаться на месте!

Но с другой стороны, давление Димы делало только хуже. Мы ведь и, правда, были так мало знакомы. К подобному шагу нужно быть морально готовой, как бы не диктовали обстоятельства! Поэтому я считала не слишком справедливым то, что он меня подгонял. Хотя и догадывалась, что этот жест может исходить исключительно из неуверенности во мне. И не беспочвенно.

Рабочий день сегодня тянулся особенно медленно. Занимаясь текущими делами и постоянно отвлекаясь на тяжелые мысли, я то дело подглядывала на часы в ожидании начальника. Мне нужно было сдать проект, однако Вадим Дамирович то отсутствовал, то не находил времени меня принять. Понимая, что он может внести немало правок, я хотела, как можно раньше узнать его мнение, чтобы успеть справиться со всем до конца недели. Но, увы. Я так и не попала в кабинет начальника.

К вечеру я чувствовала себя настолько выжатой, что идти на корпоратив совсем расхотелось. Однако из-за чертового проекта пришлось задержаться. Ведь я понимала, что только там смогу наверняка пересечься с Вадимом Дамировичем.

Мероприятие устроили в большом холле первого этажа, который готовили к празднику с самого утра. Там организовали богатый фуршет, живую музыку, ведущего и целую развлекательную программу. Многие мои коллеги переоделись в нарядную одежду – я же прост не нашла сил, чтобы съездить домой. Поэтому так и пришла в однотонном светло-сиреневом платье с длинным рукавом и свободной юбкой.

Я знала, что где-то среди коллег веселился Дима, но не искала его специально. Да и в принципе, как будто, весь день избегала мужчину… Не могла выкинуть из головы его последние слова. Создавалось ощущение, что при первой же встрече я буду обязана дать ему ответ, на который еще не решилась. Из-за этого чувствовала сильную неловкость.

Наконец к празднованию присоединился Вадим Дамирович с женой. Я перехватила его, как только он произнес речь на возведённой сцене. В ней мужчина подчеркнул успехи компании, анонсировал новые проект, а также поблагодарил весь персонал за сотрудничество. Увидев меня, он даже не стал задавать вопросы. Сразу поманил идти в направлении лифта.

– Я помню о вас, Надя!

Мы поднялись на главный этаж, который сейчас пустовал, и прошли в кабинет директора. Там я быстренько разложила перед мужчиной, уставшим, но мгновенно сосредоточившимся на работе, бумаги на проверку. К моему облегчению у него практически не возникло замечаний. А со спорными моментами не составляло труда справиться в короткий срок.

– Так… Эта неделя, получается, у вас последняя? – задал вопрос Вадим Дамирович, поднимаясь из-за стола.

Прижав папку к груди, я кивнула с легкой улыбкой. А мужчина нахмурился.

– Жаль. Мне будет не хватать вас, как сотрудника. Хочу, чтобы вы знали – я был очень доволен вашей работой!

– Я не планирую долго отсутствовать!.. – вставила я взволнованно, уловив нужный момент для щепетильного разговора. – Думаю вернуться через полтора года. Как только ребёнок пойдёт в сад…

Задержав на мне взгляд, Вадим Дамирович слегка махнул рукой

– Не беспокойтесь, Надежда Сергеевна. Даже если вы решите продлить декретный отпуск до трёх лет, гарантирую, что место останется за вами.

– О… Спасибо большое! – искренне поблагодарила я.

– Не стоит. Это ваше законное право. Ну что… можем со спокойной совестью возвращаться на торжество!

Вежливо улыбнувшись, мужчина задвинул стул и направился к двери, а я неожиданно замерла. Сердце гулко застучало в груди от мысли, внезапно кольнувшей в голове.

– Вы идёте? – поинтересовался Вадим Дамирович, заметив, что я продолжаю стоять на месте.

– Простите… Вадим Дамирович, я хотела у вас кое-что спросить! Кое-что очень важное…

Он закрыл дверь и кивнул, отнесшись серьезно к моей просьбе.

– Конечно. Я слушаю!

– Это не касается нашей компании, – предупредила я на всякий случай, начиная чаще дышать из-за волнения. – Я хотела узнать… известно ли вам что-нибудь о следствии, которое ведётся против компании Радова Романа Давидовича?

Мужчина свел брови, и слегка качнул головой.

– Не понял вас…

– Ну… Мне стало известно про уголовное дело, в котором компанию обвиняют по несколько серьезным статьям! Вы не слышали об этом?

– Так, Надежда, вы ничего не путаете? И мы сейчас говорим о компании «Атлас Нефть»?..

Я растерянно кивнула.

– Вчера ко мне в квартиру приходил из следственного отдела, – сообщила я, отметив, как вытянулось лицо начальника. – Меня расспрашивали о том времени, когда я работала в Атлас Нефти… И дали знать, что компании готовятся выдвинуть обвинения.

Испытав меня напряженным взглядом, мужчина зашагал обратно к столу.

– Вы меня прямо огорошили… Давайте, присядем!

Но я не могла сидеть на месте. Все внутри затаилось в ожидании ответов. Я пересказала Вадиму Дамировичу разговор со следователем, разумеется, опуская вопросы о наших отношениях с Романом. А еще попросив не передавать никому мое имя, сославшись на то, что оперативник открыл мне конфиденциальную информацию.

В любом случае, после моего рассказа мужчина, кажется, стал еще более обескуражен.

– Знаете, Надя, я впервые слышу обо всем этом, – задумчиво выдал он, сцепив руки в замок. – И именно это меня напрягает.

– Почему?..

– Следствие такого масштаба и это до сих пор не подхватили журналисты?

– Но… Оперативник упомянул, что обвинения еще не выдвинуты! – напомнила я.

– Допустим. Однако между компаниями есть связи и на другом уровне. То есть, будь хоть малейшее подозрение о подобном геморе, и акции Атлас Нефть полетели бы на дно! Но они уверенно держаться на плаву и даже растут.

Прикусив губу, я ощутил, как тело пробрало жаром. Моих познаний не хватало, чтобы взвешивать слова оперативника или оспаривать выводы Вадима Дамировича. Но может все же другим компании не может быть все так очевидно, если следствие находится на начальном этапе?

– А… вы давно виделись с Романом Давидовичем?

Хмуро посмотрев в пространство, он потер ладони.

– Где-то несколько месяцев назад, – ответил отстраненно. – Да… С тех пор, как в его резиденции случился пожар, у нас больше не было пересечений.

Сердце пропустило удар.

– Пожар?.. – выдохнула, ощущая, как кровь отливает от лица.

– Вы не слышали? Там произошло возгорание, из-за которого в итоге сгорел весь дом. Роман успел выйти, правда, насколько я знаю… не без ущерба для здоровья.

Мне резко стало дурно. Я поспешила к стулу и неловко села на него.

– Надежда, вы в порядке? Может воды?!

Мужчина приподнялся, напряженно вглядываясь в мое лицо. Я слабо покачала головой.

– Я не знала… Когда это произошло?

– Пожар? Несколько месяцев назад. Не волнуйтесь, Надя. Обошлось без жертв и все уже позади, – успокаивающе заверил Вадим Дамирович, все-таки направившись к кулеру.

– Он сильно пострадал?.. – с тревогой уточнила я. Плевать было, как это выглядит, пусть думает, что хочет.

Мужчина подошел ко мне со стаканчиком воды.

– Мне точно неизвестно. Но вам не стоит беспокоиться! – твердо сказал он. – Компания «АтласНефть» продолжает свою деятельность и занимает ведущие позиции, а значит, у Романа Давидовича хватает ресурсов и здоровья справляться с бизнесом.

– Слава Богу… – с облегчением выдала я, залпом выпив воду.

– Еще?

– Нет, спасибо…

– В общем, насчёт того, что вы рассказали, – напомнил серьезным тоном начальник. – Я попробую выяснить, насколько эта тревожная информация достоверна.

Я рассеянно кивнула, пребывая в тяжелых мыслях. В груди щемило так, что было больно дышать. Как будто я столько упустила… Столько всего важного! Как будто я могла на что-то повлиять.

– Вам же рекомендую больше не общаться ни с кем без официального обращения, – добавил нагнетающе Вадим Дамирович. – Даже если это будет начальник следственного отдела – все только через юриста!

Встретившись с его глазами, я настороженно спросила:

– Думаете, меня могли обмануть?..

– Не исключаю этого, – хмуро подытожил он.

Холодок прошел по спине. Хватило всего секунды представить, что я впустила в квартиру вовсе не следователя, а неизвестно кого, и стало по-настоящему страшно.

– Так… Предлагаю на сегодня отложить все мысли! – бодро воскликнул мужчина, положив ладонь мне на плечо. – Давайте, вернемся в холл и сосредоточимся на празднике.

Мы вышли из кабинета, однако на торжество он вернулся один. Я сослалась на то, что мне нужно обязательно зафиксировать все его заметки, но после этого пообещала сразу присоединиться ко всем.

Оставшись в одиночестве на этаже, я отправилась к своему столу, на который положила папку. Разумеется ни о какой работе и думать не могла… Приблизившись к окну на ватных ногах, обняла живот руками, чувствуя как ком сжимает горло.

Сон, в котором Рома стоял посреди огня, нарисовался в голове так ярко, что меня пробрала настоящая паника. Неужели он был пророческим?.. И тьма, которая сгущалась вокруг него, тоже существует на самом деле?!

Я понимала, что не имею права переживать за него. Что мне в принципе нельзя переживать в своем положении… Да и учитывая все обстоятельства, я не должна была ничего к нему испытывать! Но в груди так ныло от боли, так жгло, что каждый стук сердца казался мучительным.

Что же происходит в твоей жизни?..

Чувствуя слабость, я вернулась к столу и устало опустилась в кресло.

– Господи, помоги ему, пожалуйста… – внезапно зашептала, опустив голову на руки. – Пусть… пусть у него все будет хорошо! Как бы я не злилась на него. Я никогда не желала ему зла… А если желала, прости меня за это!

Тихо всхлипнув, я продолжила молиться про себя, просить за Рому. Горячо и искренне. И очень скоро начала испытывать целительно облегчение, потому что всем сердцем верила – молитва любящего человека обязательно поможет!

Это единственно, что я могла сделать сейчас, чтобы унять боль и тревогу. Он находился так далеко… я была абсолютно беспомощна, не знала, как еще успокоиться.

Стук шагов заставил резко отвлечься от всего и оправиться. Неуклюже поднявшись из рабочего кресла, я принялась листать папку с проектом, боясь, что Вадим Дамирович может что-то заподозрить. Вот только моё уединение нарушил вовсе не он…

– Ты что здесь делаешь?

Оглянувшись на бархатный голос, я увидела Диму. Растеряно улыбнулась и показала папку.

– Хотела кое-что закончить по проекту… – сообщила взволнованно. – Но уже все!

Бесстрастно мазнув глазами по папке, он подошел вплотную.

– Избегаешь меня? – беззлобно спросил, сузив карие глаза и заправив прядку волос мне за ухо.

– Нет, что ты!.. Просто Вадим Дамирович… он посмотрел мой проект только сейчас, и я решила сразу пройтись по его замечаниям.

– Но днём ты тоже была занята, – спокойным хриплым голосом подвел Дима.

Я только раскрыла рот, чтобы ответить, однако он меня опередил:

– Знаю – заслужил. Не стоило мне заводить утром тот разговор и давить на тебя…

От него исходил ощутимый запах алкоголя, и я думаю, в первую очередь, именно поэтому мужчина сейчас отличался уступчивостью и щедрым добродушием.

– Мы можем поговорить об этом, – мягко уверила я, положив ладонь ему на грудь. – Но только не решать все сразу…

Изучая мое лицо загадочным взглядом, Дима кивнул.

– Хорошо. Как скажешь.

Обхватив пальцами мой подбородок, он коснулся губами моих губ. Хотел углубить поцелуй, однако я отстранилась.

– Всё в порядке?

– Да! Просто я очень сильно устала… Но хочу еще успеть попасть на праздник.

– Можем поехать домой? – неожиданно предложил мужчина.

– Да нет, корпоратив ведь в самом разгаре! Тем более тебе не стоит прерывать веселье из-за меня…

– Я вовсе не против прерваться и побыть с тобой наедине. – Он заключил меня в объятия, вынуждая пятиться к столу. – Можем поехать ко мне. Включить какой-нибудь классный фильм, заказать еды… Или поехали к тебе? Я, кстати, ни разу у тебя не ночевал, – напомнил Дима игривым тоном, напирая так, что мои бедра вдавились в столешницу. В следующий момент он наклонился и над ухом произнес: – Обещаю, буду вести себя прилично…

Это прозвучало совсем не прилично. И горячее мужское дыхание обдало кожу на шее.

– По крайней мере, постараюсь.

Поежившись от колючих мурашек, я уперлась руками в плечи Димы, и попыталась привести его в чувство:

– Дим, пойдём на праздник!

– Ты не хочешь побыть со мной? – не скрывая укора, выдал он, встретившись с моими глазами.

– Почему… хочу! Просто здесь, как-то не очень удобно…

Мне и, правда, не хотелось, чтобы нас кто-то застал в таком неприглядном виде. Но кроме этого, сейчас я была так подавлена, что близость мужчины становилась практически невыносимой.

Однако Дима совершенно не чувствовал меня, и игнорировал сигналы.

– Расслабься. Сюда никто не придет. – Обхватив пальцами шею сзади, он вновь протолкнул язык в мои губы. В этот раз требовательнее, откровеннее.

– Дима, нет… подожди! – уже без мягкости возразила я, когда мужчина вдруг подхватил меня под бедра и усадил прямо на стол. – Что ты делаешь?!

– Т-ш-ш… Всё хорошо, мышка-малышка! Я просто хочу немного пошалить со своей девушкой.

Я издала стон, и зажмурилась, когда он придвинул меня вплотную к себе, и, прихватив мои волосы, впился губами в шею. Только вовсе не от возбуждения…

– Остановись… пожалуйста! – вытолкнула я, неуклюже пытаясь увернуться от поцелуев и высвободиться из объятий. Живот сковывал движения, да и от усталости я очень быстро выдыхалась. – Ты себя не контролируешь!

– Тяжело себя контролировать рядом с тобой…

Дима буквально прорычал это над моим ухом, затем сквозь зубы втянул воздух, будто всерьез завелся.

Паника начала завязываться узлом в животе. Моя спина упиралась в перегородку, а ноги, между которых находились бедра мужчины, безвольно болтались над полом. Я ощутила тотальную растерянность, не зная, что делать. И на что он способен в своем состоянии! Обоняние то и дело улавливало запах алкоголя, который оставался на моей коже.

Его руки уже без стеснения оглаживали мое тело, словно мы находились не в офисе, где висели камеры и в любой момент могли появиться коллеги, а в салоне машине. Но даже там Дима никогда не позволял себе так жадно меня трогать…

– Так все, прекрати! – потребовала я, вложив всю силу в голос и почти переходя на крик.

Попыталась оттолкнуть его от себя, но мужчина вместо того, чтобы отстраниться, неожиданно перехватил мои руки.

– Пусти меня!

– Тихо, не бойся, – прошептал он, вновь пытаясь меня поцеловать. – Я хочу сделать тебе хорошо… Не останавливай меня, Надь! Пора переступить этот гребаный барьер…

– О чем ты говоришь?..

Дима не ответил. Только надежнее сковал меня в объятиях, чтобы насильно поцеловать. Не замечая, мои мычания, попытки освободить руки, и заходившая от рваного дыхания грудь, он нырнул ладонью в вырез платья.

Холодный пот выступил на коже, а тело начало охватывать знакомое до дрожи оцепенение. Это снова происходило… Организм, вместо защиты, становился предателем! Превращал меня в беспомощное существо, которое загнали в угол.

– Черт подери, как я тебя хочу! – прошипел мужчина, задирая подол платья на моих бедрах. – Ты себе не представляешь, Надя…

– Не надо…

– Просто сводишь меня с ума!

– Остановись… умоляю! – еле слышно выдохнула, хотя хотела кричать, чувствуя, как слезы застилают глаза.

Треск колготок резанул по нервам. Вместе с этим во мне словно прошел заряд тока, пробуждающий инстинкты, запускающий адреналин в кровь. Или ты сейчас защитишь себя, или он воспользуется твоей беспомощностью!

Дима уже не держал мои руки. Был увлечен, обхватывая губами мою налитую грудь, и вдавливаясь пальцами в промежность, прикрытой лишь полоской белья.

– Сейчас… сейчас, малышка, тебе будет хорошо! – выдал он в угаре возбуждения, продолжая хаотично меня целовать.

Стиснув зубы, я перестала дышать. Взгляд сфокусировался, нашел орудие. Даже секунды не понадобилось, чтобы принять решение – я уверенно обхватила напряженными пальцами холодный металл настолько лампы и сделала рывок.

Неприятный лязг, глухой стук и стон. Схватившись за голову, Дима отшатнулся от меня, согнувшись от боли.

– Блять! Это че такое?!

Морщась, он кое-как разлепил глаза. Поправляя на себе платье, и неуклюже слезая со стола, я остекленевшим взглядом уставилась на кровь, которая засочилась по мужским пальцам.

– Ты… ты совсем тронулась?!

Ни сказав ни слова, я сорвалась с места и помчалась в направлении лифта, придерживая рукой живот.

– Надя! НАДЯ, СТОЙ!!!

Его проклятый голос последовал за мной. Выбежав в коридор, я ускорилась, будто бежала от стаи собак. Не поверила ушам, услышав сигнал лифта. Начиная тормозить, я едва не врезалась в Вадима Дамировича. Он успел поймать меня за плечи. А еще оценить взглядом растрепанные волосы, раскрасневшуюся кожу шеи и груди, и взъерошенное платье.

– Надя?.. Что стряслось?!

Глядя на него широко распахнутыми глазами, я съежилась, и опасливо оглянулась, услышав шаги Димы, который хотел меня догнать. Резко вырвавшись из рук начальника, вбежала в лифт. Принялась лихорадочно жать на кнопку, но чертовы створки никак не закрывались…

– Надя, стой!

Издав испуганный всхлип, я вжалась в угол лифта. К моему облегчению, Вадим Дамирович не позволил мужчине войти в кабину. Преградил ему путь и оттолкнул, давая мне возможность безопасно уехать.

– Боже…

Прижав ладони к лицу, я завыла, переходя на хриплый крик. Остервенело стерев сбежавшие слезы, начала бить ногой по металлической стене кабины, выпуская безотчетную ярость.

– Твою мать! Твою… мать!

Произошедшее с Димой меня просто добило. Довело до истерики! Все летело к чертям… Мои идиотские убеждения, идиотские решение, действия – жизнь с размаху дала мне пощечину за всю ту глупость, что творила. Дима, конечно, тоже был хорош, но в первую очередь я безумно злилась на себя. Как больная какая-то, ей богу… Не могла построить человеческие отношения, даже с самой собой не могла договориться!

В кабине раздался сигнал, и створки разошлись, выпуская меня на шумном этаже. Пряча лицо за волосами, я сразу зашагала в направлении главного выхода, надеясь, что никто из коллег не посмотрит в мою сторону. К счастью мой уход остался незамеченным. Оказавшись на улице, я судорожно вдохнула ночной осенний воздух и только сейчас поняла, что оставила сумку в офисе…

Да и черт с ней! Меня так колотило от адреналина, что я готова была пешком идти домой. Однако едва успела сойти с каменных ступеней, как услышала свое имя…

– Надежда Сергеевна!

Оторопело повернувшись на звук, я застыла, увидев мужчину в черном деловом костюме, который размашисто шагал в мою сторону от черного тонированного минивэна. Понадобилось несколько секунд, чтобы узнать в свете фонарей лицо.

– Вы должны проехать со мной! – громко воскликнул оперативник, ускоряясь и заводя руку за спину.

Визг тормозов внедорожника, залетевшего прямо на тротуар, заставил вздрогнуть и попятится. Глазам поверить не могла… Машина буквально загородила путь мужчине, который едва успел отшатнуться. Погрузившись в секундный шок, я вскрикнула, ощутив на плечах чьи-то руки.

– Добрый вечер, Надежда Сергеевна! Разрешите проводить вас до машины? – раздался позади мужской голос, который я от испуга не узнала.

Между тем, Алексей не стал ждать ответа. Он вынудил меня быстро шагать мимо внедорожника, игнорируя суматоху и мужские крики к еще одному автомобилю – белому Мерседесу, который появился у того же тротуара просто из воздуха! Из салона вышел бородатый незнакомец, который с готовностью открыл для меня дверь сзади.

– Что происходит?! – истерично спросила я. – Что вы здесь делаете?!..

– Все хорошо, Надя! Не волнуйтесь.

Однако раздавшийся выстрел, который сковал меня ужасом, говорил об обратном.

– Мамочки… Они что стреляют?! – взвизгнула я, растеряно оглядываясь.

– Ну что вы! Просто шарик лопнул, – невозмутимо отозвался Алексей, не без усилий подводя меня к машине. – А может, салют раньше времени запустили. Аккуратно…

Накрыв ладонью мою макушку, мужчина ловко втолкнул меня в салон, а бородатый заставил двигаться к другому краю, садясь следом. Мерседес тронулся в то же мгновение. Алексей занял сиденье рядом с лысоголовым водителем, и сообщил в рацию, что меня забрали. Кому и зачем, я понятия не имела… Только лихорадочно гладила живот, который окаменел от тонуса.

– Что это все значит?.. – вытолкнула я дрогнувшим голосом. – Куда вы меня везете?!

– Если вы не против, сейчас мы просто покатаемся по городу. Воды?

Мужчина обернулся и протянул мне бутылку. Я уставилась на нее одуревшим взглядом.

– Что?.. Я… я против! Я хочу домой! Немедленно отвезите меня…

– Я бы с удовольствием, – отвлеченно отозвался он, то и дело, поглядывая в зеркала. – Но домой вам никак нельзя.

– Погоню устроили, псы, – вдруг сообщил водитель.

– Вижу. Спокойно. Ислам, пристегни девушку!

Не успела я среагировать, как бородач протянул руку и, бережно обхватив ремнем мой живот, защелкнул замок. Хаотично вглядевшись в окно, я ничего не могла разобрать. Зато каждой клеточкой ощущала настораживающую собранность мужчин в машине, и верила в неизвестную опасность. Особенно, когда увидела пистолет в руке этого Ислама.

– Господи…

– Все под контролем, Надя! – твердо проговорил Алексей. – Выпейте воды, и постарайтесь глубоко дышать.

Я перехватила бутылку, которую он любезно открыл для меня, будто ничего такого не происходило, и сделала несколько судорожных глотков.

– Вот так… Ребенку нужна спокойная мама. Вы лучше меня это знаете.

Мужчина тепло улыбнулся, а я прикусила губу, еле сдерживая слезы.

– Блять!

По салону разлетелся мой крик – глаза ослепило фарами слева, Мерседес резко занесло вправо, а затем он помчал по дороге, с ревом мотора набирая скорость.

– Выскочил как клоп! – ругнулся водитель. – Ислам, подключайся!

Ни сказав ни слова, Ислам открыл окно и высунулся развернувшись на сто восемьдесят градусов. Послышалось несколько глухих выстрелов, после чего мужчина ловко вернулся в салон.

– Один гондон списан, – низким голосом оповестил, закрывая окно.

– Боже мой, кто это такие?! – заревела я в голос.

– Тихо-тихо, знаю, это было страшно, – попытался успокоить Алексей. – Скоро все закончится, обещаю!

Вжимаясь в сиденье, я обхватила руками живот, чувствуя, как платье прилипает к телу от пота.

– Господи, помилуй…

– Веди их на мост! – приказал Алексей.

– Пытаюсь… Прижимают, суки!

Разлепив глаза, я безмолвно ахнула, увидев прямо напротив железную черную стену. Точно такая же была слева. Мерседес гнал по широкополосной дороге, точно белый конь, пытавшийся вырваться из тьмы.

– Скидывай ублюдка слева!

– Чего?!

– Бей, я сказал! – рявкнул Алексей.

Мгновенно сгруппировавшись, я вновь зажмурилась и вскоре ощутила встряску. Мерседес ударил внедорожник слева, послышался скрежет металла, будто кузов поцарапало о металлические отбойники, и вновь рев мотора.

– Добро! Больше не гарцуй! Вон наши орлы уже летят.

На встречной полосе и правда, что-то происходило. Впав в какое-то автономное состояние, я увидела два мчащихся гелентвагена. Еще колонна джипов виднелась на перекрестке. Все происходило резво и слаженно. Один за другим окружавшие нас внедорожники начали исчезать. Частично их колеса продырявили те, что ехали навстречу. Остальных перехватили джипы.

Я оказалась… в настоящем боевике.

– Надя, вы как? Надя?..

Я слышала, что меня зовут, но не могла издать ни звука. Даже не заметила, что машина начала тормозить и вскоре вовсе остановилась где-то в лесополосе. Дверь с моей стороны открылась, ремень куда-то делся. Алексей вытянул меня из Мерседеса и поставил на ноги, опирая о кузов. Откуда-то появились еще машины.

– Все закончилось. Идемте… Нам нужно только пересесть в другой автомобиль!

Он обнял меня за плечи, вынуждая сдвинуться с места. Однако едва сделав два шага, я почувствовал резкую слабость в ногах. И эта слабость волной захватила все тело, лишая меня последних сил и сознания.

Тонкий писк становился все настойчивее, окружал меня кольцом, пробивался в сон. Я повернула голову, надеясь избавиться от него, однако звук продолжал требовательно волновать слух. Веки казались очень тяжелыми – пришлось сделать усилие, чтобы открыть глаза. Но слепящий свет сразу заставил зажмуриться и долго не позволял разглядеть обстановку.

Просторная стерильная палата с белыми стенами, сигналы каких-то индикаторов, одинокая койка. Сильная свинцовая слабость не давала толком голову поднять. Я ощущала, как левая рука ныла в области сгиба локтя и смогла увидеть катетер, из которого торчала капельница. Так же обнаружила, что на мне была голубая больничная рубашка, а ноги укрыты тонким, выглаженным одеялом.

Приподняв руку, коснулась допплера, который установили на мой живот для измерения сердцебиения малышки. Тут же тревожно прислушалась, обхватила ладонью округлость внизу. Через долгих несколько секунд ощутила маленький толчок. Затем легкий удар пяточкой под ребрами. Кажется, она была в порядке…

Вдавившись затылком в подушку, я поморщилась и тяжко вздохнула – в памяти моментально всплыли искрами последние события. Конфликт с Димой, неожиданная встреча с Алексеем, ужасная погоня, в которой я чуть не родила прямо в машине… Не могла вспомнить, когда именно потеряла сознание. Все случившееся казалось приснившимся кошмаром, только очень реалистичным.

Внезапная мысль заставила сглотнуть. Алексей приехал за мной… Он помешал оперативнику приблизиться, и… видел мой живот. Мужчина выглядел так, будто знал все, а значит…

Голоса, послышавшиеся за дверью, заставили замереть и затаить дыхание. Я едва успела увидеть, как ручка дернулась. Закрыла глаза и приняла расслабленную позу, насколько это было возможно.

– …нет, сейчас она спит, – раздался незнакомый мужской бас прямо в палате. – Мы ввели щадящие седативные, чтобы снизить эмоциональную нагрузку. Девушка стабильна, но ей нужен покой и отдых, если, конечно, мы хотим доносить плод до положенного срока…

Мурашки выступили на коже, когда шаги приблизились, и я ощутила совсем рядом легкий ветер. Сердце начало гулко биться о ребра. В палате воцарилась тишина, я ничего не видела, но все остальные органы чувств обострились до предела. Особенно когда уловила запах мужского одеколона.

Прикосновение теплой ладони оказалось таким неожиданным, что я едва себя не выдала. Оно было почти невесомым, но все мышцы в моем теле напряглись до предела. А затем я ощутила тяжесть мужской руки прямо на животе…

– Как ребенок? – прозвучал голос, вызывавший резкий прилив жара.

– Показатели в норме. Девочка крепкая, но я бы понаблюдал лично за течением беременности в ближайшие две недели.

Пальцы Романа ласково заскользили по низу живота. Я держалась из последних сил, чтобы не дернуться. Хотелось исчезнуть, укрыться под одеялом, но я вся была как на ладони и должна была терпеть ударную дозу адреналина.

– Делайте все, что считаете необходимым, – заключил он низким голосом. – Я больше не планирую выезжать за пределы города, и должен быть максимально осведомлен о состоянии здоровья девушки и ребенка.

– Разумеется.

Прикосновение прекратилось, мужчины начали удаляться.

– Насколько затянется госпитализация?

– Давайте дождемся, когда пациентка очнется. В целом, я не вижу необходимости в стационарном лечении, но стоит перестраховаться, – услышала я последнее, прежде чем они вышли из палаты.

Распахнув глаза, тут же приподнялась на локтях, впившись взглядом в дверь. Руки дрожали, но от осознания происходящего внутри меня будто случился экстренный прилив сил.

Он – здесь!

И он все знает…

Учащенно дыша, я скинула с себя одеяло и принялась дрожащими пальцами снимать допплер с живота. Затем, практически не чувствуя боли, вытянула из руки катетер вместе с пластырем. Из ранки тут же засочилась кровь. Зажав локоть, я не без труда слезла с койки, ощущая тошнотворное головокружение.

Немного придя в себя, первым делом направилась к окну. Сдвинув жалюзи, увидела, что нахожусь на втором или третьем этаже, и что на горизонте уже виднеется полоска восходящего солнца. Я провела без сознания всю ночь…

Глаза лихорадочно оглядели территорию за окном. Полупустая облагороженная парковка, скорее всего, частной клиники, за ней дорога и сквер. Не знаю, на что я рассчитывала, но думала только о жгучем желании, которое сейчас властвовало внутри – бежать! Сейчас. Без оглядки и объяснений.

Оглянувшись, я попыталась найти свои вещи в палате. Но ничего. Даже тапочек не было!

Придерживая живот ладонью, и продолжая зажимать руку, я осторожно приблизилась к двери. Ничего толком не расслышав, кроме гула, открыла ее и тут же застыла как вкопанная. Прямо у стены, напротив, в позе телохранителя, стоял мужчина с густой черной бородой, одетый в строгий костюм.

Наши глаза встретились. Он ничего не говорил, я – тоже. В следующий момент, просто взяла и вышла из палаты, наугад зашлепав босыми ногами по просторному светлому коридору с современным дизайном. Кажется, мужчина не последовал за мной, но я не оборачивалась, чтобы проверить. Будто мне было плевать, хотя на самом деле от волнения поджилки тряслись. И шаг невольно ускорялся.

Впереди виднелась стойка регистрации, за которой мелькала светловолосая голова девушки. Игнорируя ее, я свернула в коридор направо, однако, резко затормозила, увидев, что там тупик. Попятившись, неуклюже развернулась, чтобы продолжить путь в левом коридоре, но не успела сделать и шаг…

Дыхание выбило из легких. Я столкнулась со своим кошмаром лицом к лицу.

Он стоял буквально на расстоянии вытянутой руки, одетый в солидный костюм синего цвета, подчеркивающий мощную мужскую фигуру. Чувствуя, как сердце застучало где-то в желудке, я сделала два шага назад, не в силах отвести глаз от лица Ромы…

Испуг уже сменился шоком, от которого по телу пронеслось оцепенение. И он сразу отметил мою реакцию. Его брови сошлись на переносице, взгляд на секунду скользнули в сторону, однако следом вновь уверенно сосредоточился на мне.

– Тебе не стоило вставать, – зазвучал в пространстве мягкий баритон. – Ты еще слишком слаба.

Мои губы растерянно распахнулись, но из горла вырвался только неровный вдох. Борода Романа, которая стала значительно короче, не могла скрыть неровные рубцы на линии подбородка справа. Эти рубцы, уродующие кожу, тянулись вниз, скрываясь за воротом белой рубашки, и расползалась вверх до самого виска. Пронзительную синеву глаз справа тоже коснулось увечье. Радужку почти полностью покрывала серая дымка, делая взгляд мужчины жутко ледяным, чужим… даже пугающим.

В груди точно лезвие полоснуло. А он озабоченно посмотрел куда-то на мою руку. Я только сейчас поняла, что по ней стекают теплые капельки, и пол орошают красные пятна.

– Ой, милая, ты что, катетер выдернула? – вдруг возник рядом женский голос.

Повернув голову, я увидела пухленькую медсестру в возрасте, с шапочкой на голове и розовой униформе. Она ловко прижала бинтик к ранке и сама согнула мой локоть.

– Так и в обморок грохнуться можно! – по-доброму пожурила женщина. – Давай-ка вернемся в палату.

Она обняла меня за плечи, а я устремила взволнованный взгляд на Романа.

– Все в порядке, – произнес он убедительным низким голосом. – Слушайся врача.

До последнего не прерывая зрительного контакта, я подчинилась и позволила медсестре проводить меня. Оглянулась лишь один раз – у двери палаты. Он не последовал за мной… Остался напряженно наблюдать возле стойки администратора, будто остро чувствовал, как тяжело далась мне эта встреча. Будто намеренно решил сохранять дистанцию.

В палате медсестра обработала мне руку, и вернула катетер на место. Почти вместе с ней пришел врач. Высокий интеллигентный мужчина сорока лет. Он внимательно осмотрел меня, провел диагностику, опросил и порекомендовал поспать после завтрака. Так же пообещал, что если после сна мое состояние его удовлетворит, задерживать меня не станут.

Это вдохновило и обнадежило. Вот только выполнить предписание врача оказалось очень непросто. Хотя мне принесли аппетитный, разнообразный завтрак, я едва смогла съесть пол тарелки каши, погрызла тост и сделала два глотка йогурта. Со сном так же ничего не вышло.

Больше никто не нарушал моего уединения – мне предоставили абсолютный покой, вот только я не могла сомкнуть глаз. Уже и поплакала, и позлилась, и по палате походила, но лабиринты мыслей не прекращались ни на секунду. В груди сжималось каждый раз, как вспоминала лицо Ромы. И в то же время сердце тарабанило от адреналина, ведь он теперь все знал, и я находилась под его полным контролем!

В какой-то момент замерев возле окна, вдруг прикусила губу… А все ли он знал на самом деле?

Эта коварная идея на грани отчаяния разгорелась в голове за секунду. Я не знала, что задумал Радов, не представляла его мыслей и намерений. Но одно осознавала наверняка: я хочу держаться подальше от этого мужчины, пока не почувствую полную безопасность для своей девочки! Тем более мне не хотелось никак касаться этих разборок с непонятными следователями и темными делами, кружившими вокруг компании Романа.

Волоски на теле встали дыбом – я вдруг услышала, как ручка двери скрипнула. Обернувшись, вся подобралась, увидев в проем высокую мужскую фигуру. Поймав меня глазами, Рома замер на мгновение, но затем уверенно вошел в палату и закрыл дверь.

Проследив за этим, я непроизвольно сглотнула. Обняла себя руками, и отвела взгляд. Не могла смотреть на его увечья… Казалось, мужчину задевает то, как я глазею. Хотя я вовсе не испытывала никакого отвращения. Только жгучую горечь и сочувствие.

– Я надеялся, что ты поспишь, – сказал он, остановившись на середине палаты.

Уставившись себе под ноги, я поежилась, будто от озноба.

– Не могу здесь спать, – отозвалась глухо. – Если мне и удастся отдохнуть то только дома. Надеюсь, врач скоро меня отпустит?

Роман слегка прищурился, глядя в упор так, что сердце екнуло. Я принялась переминаться с ноги на ногу, не в силах справиться с накатывающими эмоциями.

– Ты не поедешь домой, Надя.

Застыв, я недоуменно свела брови.

– То есть? Почему?..

– Потому что ты имеешь для меня значение. И потому что носишь моего ребенка.

Меня бросило в жар. Положив напряженные ладони на живот, я отрывисто замотала головой.

– Я… я не понимаю, о чем ты говоришь! Да и вообще…

– Есть люди, которые хотят заставить меня принимать определенные решения, – перебил Роман похолодевшим тоном. – И ради этого они готовы использовать любые варианты. Даже пойти на похищение.

Я уставилась на него во все глаза, чувствуя, как на теле выступают колючие мурашки.

– То есть… меня хотели похитить?

Молчание мужчины ударило сильнее слов.

– А тот следователь? – спохватилась я.

– Никакого следователя нет, Надя, – отрезал он. – И никакого уголовного дела против моей компании не ведется. Ублюдка, который приходил к тебе в квартиру, наняли, чтобы получить информацию. И они ее получили.

Слыша грохот собственного сердца, я растерянно возразила:

– Но я н-ничего не сказала!.. Зачем… Меня похищать?

– Потому что ты имеешь для меня значение, – терпеливо повторил Радов. – И носишь моего ребёнка.

– Он не твой…

Я выпалила это, одновременно осознавая устрашающую ситуацию, которая сложилась вокруг меня. Просто само вырвалось!

От взгляда Ромы тело начало пробивать мелкой дрожью. Он не торопился комментировать мои слова, что провоцировало виток напряжения.

– И… этому следователю я сказала то же самое! Поэтому искренне не понимаю, с чего они взяли… почему так уверены, что

– Ты не смогла обмануть чужих людей, но думаешь, что сможешь обмануть меня? – спокойно, но с налетом стали перебил он.

Чувствуя, как жжет щеки, я продолжала настаивать:

– Я же предохранялась!.. Ты… ты ведь сам настаивал на этом!

– Уверен, тебе хорошо известно, что мир еще не придумал контрацептивы, которые бы давали стопроцентную гарантию, – парировал Радов. Сейчас я расслышала в его голосе усталость, словно он видел меня насквозь, но почему-то не жалел ресурсов, чтобы продолжать этот бессмысленный диалог. – Если же не брать в расчёт этот факт – ты сейчас пытаешься меня убедить, что спала одновременно с двумя мужчинами?

Дыхание застряло в легких, будто мне дали под дых.

– Или может уже через неделю после окончания наших отношений нашла того, с кем занялась сексом?

Роман начал приближаться, а я продолжала стоять на месте как прибитая к полу. Внутренности сворачивались в комок от его хлестких слов.

– Я не собираюсь посвящать тебя, – вытолкнула, гордо вскинув подбородок. – Думаю, тебе самому не захочется слушать подробности моей личной жизни…

– У тебя не было мужчины шесть лет до встречи со мной, – жестко напомнил Радов, останавливаюсь достаточно близко, чтобы я отметила каждую изменившуюся чёрточку, когда-то любимого лица. – То, что ты подпустила меня к себе на физическом уровне, заслуга невероятного стечения обстоятельств. Сомневаюсь, что кому-то еще выпал подобный шанс. Кроме того, мне известно, какой у тебя срок, вплоть до часов зачатия, – неожиданно сообщил он. Судорожно дыша, я отвела взгляд. – Все еще хочешь оспорить мое отцовство?

Прикусив щеку изнутри, сделала резкий шаг в сторону, надеясь обойти мужчину, однако попытка оказалась пресечена. Он непреклонно поймал меня за плечи.

– Я хочу домой!.. – потребовала я, ежась и избегая зрительного контакта. – Я… не обязана отчитываться перед тобой!

– Надя, я тебе не враг. Нет никакой необходимости лгать мне. И никогда не было!

Наши глаза все-таки встретились, и я резко растеряла свой запал. Рома находился слишком близко. Несмотря на все, что с ним произошло, он обладал такой же властной доминирующей энергетикой. Несмотря на все, что произошло между нами, он… по-прежнему влиял на меня.

– Все равно, – судорожно выдохнула я, пытаясь отстраниться. – Я никуда с тобой не поеду! И не собираюсь быть частью, каких-то разборок… Не ввязывай меня в свои дела!..

Мужчина разжал пальцы, позволяя мне отступить, но всего на шаг.

– Ты не просто ввязана, а находишься в самом эпицентре моих дел. И нуждаешься в защите, которой не стоит пренебрегать.

– Как-кой защите?.. – вспыхнула я. – Куда ты собираешься меня увезти?

Он медленно втянул носом воздух, прежде чем озвучил:

– Ты будешь жить со мной. Я могу обеспечить тебе абсолютную безопасность только на таких условиях.

– Что?..

Я просто обомлела. И несколько секунд пыталась уместить в голове то, что услышала.

– Ты должна понимать, насколько уязвима сейчас.

– То есть… ты собираешься меня похитить до родов? – перебила я.

– Не похитить, а привезти в безопасное место, где тебе предоставят все необходимое. И не до родов, – подытожил Радов, понизив голос. – А до тех пор, пока я не буду уверен, что твоей безопасности ничего не угрожает. И нет необходимости держать тебя под личным контролем.

У меня лицо вытянулось от абсурдности ситуации. Мало того, что он собирался обеспечивать мне безопасность исключительно под одной крышей, так еще и неизвестно сколько времени!

– Ты… ты вообще слышишь, что говоришь?.. – вытолкнула я, чувствуя, как глаза становятся влажными. Это была не только ярость, но и страх. От одной мысли, что я буду находиться рядом с человеком, выжегшим дотла мою душу, эмоции в груди сжимались до боли. – С чего ты взял, что я соглашусь? А… как я все это объясню своему жениху?!

Густые брови Радова дернулись, по лицу прошла мрачная тень. И я хладнокровно воспользовалась этим моментом, словно хватаясь за последнюю соломинку.

– Разве ты не в курсе, что я выхожу замуж?

Он не ответил на этот вопрос, который я практически выплюнула ему в лицу. Только отчеканил, сохраняя сдержанность:

– Твоему жениху придётся принять моё решение. Если ему не плевать на твою безопасность – он не станет мешать. А если попробует… ваша разлука может затянуться на очень долгое время.

Я окончательно вышла из себя. Сжав кулаки, враждебно уставилась на Романа и выдала:

– Да кем ты себя возомнил? С чего взял, что можешь здесь все решать и распоряжаться моей судьбой?!

– В тебе растет мой ребенок, – невозмутимо ответил он. – Этого достаточно, чтобы я взял на себя право принимать решения и расставил приоритеты. Уверен, ты тоже ставишь безопасность малышки внутри тебя превыше всего. Но пока ведешь себя как капризная девчонка.

Я чуть не задохнулась от возмущения. А Радов спокойно развернулся, собираясь уходить.

– Постарайся отдохнуть. Через час тебе принесут одежду.

– Я никуда не поеду! – рявкнула я ему в спину. – Если ты печешься о моей безопасности, значит, обеспечь её в моей квартире!

– Нет. Ты бы будешь находиться на моей территории.

– Тогда… тогда пусть мой жених тоже едет со мной!

Роман замедлил шаг и оглянулся.

– А что?.. – нагло выдала я. – Присмотришь за нами обоими! И ребенок будет в безопасности и нам не придется расставаться! Идеальный выход, ты так не считаешь?

– Это не обсуждается, – процедил он.

– Значит, я никуда не поеду! Не поеду, слышишь?! – перешла я на крик, глядя как мужчина уходит. – Придется силой меня тащить!

Я так завелась, что, казалось, из моего тела вылетают молнии. Пыхтя, как паровоз, я зашлепала следом за Романом.

– А ну, стой! – приказала я. – Разговор не окончен!

Сжав зубы, я ударила ладонями по мощной спине мужчины.

– Нет! Не смей уходить!

Ударив еще раз, я вошла в раж, начала дергать его за пиджак, бить по плечам.

Он обернулся резко. Подхватил меня под бедра и куда-то понес. Я только успела растерянно схватиться за лацканы дорого пиджака, не в силах никуда дернуться из-за живота. К счастью, Радов скоро приземлил меня на широкий подоконник, только продолжая держать в объятиях.

Отцепившись от пиджака, я надеялась оттолкнуть его от себя, но мужчина ловко перехватил мои руки.

– Пусти, сейчас же!

– Успокойся, девчонка, – строго велел он, поймав ладонью мой подбородок. – Ты не управляешь собой! Это вредит ребенку.

– Смотри, какой з-заботливый… – выплюнула я, начиная дрожать от подступающего плача. – Тебе было плевать столько времени, а т-теперь… Я… явился и раском-мандовался!..

Я зажмурилась, понимая, что больше не могу сдерживать слез. В этот же момент Рома притянул меня в объятия, не обращая внимания на сопротивление. Его теплые большие ладони принялись гладить по спине, по волосам. Его горячее дыхание обжигало макушку, а затем, переместилось на шею.

– Мне никогда не было плевать, Надя, – вдруг услышала я сдавленный хрип. – Никогда!

Хотелось зажать уши, чтобы не слышать это. Я вскинула лицо, желая увидеть в раненной синеве ложь, раскусить ее с презрением! Но Рома смотрел открыто, смело, будто всецело раскрывая передо мной душу.

Ощутила, как мужские пальцы вдруг сжались в моих волосах. Один вдох, один миг и его губы накрыли мои в горячем поцелуе…

Воля всё-таки подвела меня. Заходя в палату, я был абсолютно уверен в своем контроле, в том, что не возникнет повода, который бы заставил переступить грань. Но ошибся… Не смог совладать с собой и прикоснулся к запретному.

В этот момент, казалось, каждая клетка моего тела напряглась до предела. Даже место ожога, покрывающего часть лица, шеи и плеч, откликнулось тянущей болью и пульсацией. Но я готов был терпеть все мучения, лишь бы не останавливаться. Лишь бы вдыхать ее запах, и пробовать на вкус мягкие нежные губы.

От неожиданности Надя застыла, давая мне этот миг наслаждения. Я буквально почувствовал, как сердце застучало в её горле, и кровь понеслась по венам сумасшедшим потоком. Я застал мышонка врасплох в самый пик эмоций, думая только поэтому она растерялась и раскрыла губы навстречу моему поцелую. Однако слабость она позволила себе лишь на секунду. Уже в следующую – я почувствовал, как миниатюрные ладони уперлись мне в грудь, и приказал себе остановиться.

Как только я отстранился, давая Наде достаточно пространства, она свела ноги и обхватила руками свой прекрасный живот.

– Больше не смей!.. Не смей так делать… – вытолкнула, неуклюже слезая с подоконника и опасливо поглядывая на меня.

Ее грудь вздымалась от частого дыхания, она скользнула по стене в сторону, чтобы увеличить между нами дистанцию.

– Прости. Я хотел, чтобы ты успокоилась, – как можно сдержаннее озвучил я, больше не пытаясь приблизиться.

Это было ложью лишь отчасти. Я действительно хотел успокоить мышонка, переключить ее внимание, но все же основой моего порыва являлось совсем другое. Желание поцеловать её до сих пор отчаянными волнами захватывало грудную клетку. Утешить тоску, которую я так долго давил внутри.

Я безумно соскучился по своей девочке.

– Я буду спокойна, только когда окажусь дома! – обиженно воскликнула она, скрестив на груди руки. – А ты… ты только и делаешь, что заставляешь меня нервничать.

Упрямица. Я поджал губы, стараясь не поддаваться эмоциям. Мне очень не хотелось пугать Надю, но она вела себя так, будто совершенно недооценивала опасность.

– Если ты поедешь домой, Надя, поводов для беспокойства у тебя станет гораздо больше. Поверь моему слову, – отсек я резонным тоном. – В любом случае, я этого не допущу. Даже если придётся вести тебя в безопасное место против воли!

Практически пригрозив последними словами, я подкрепил их взглядом в упор и заставил себя уходить. Больше не слушать. Больше не говорить, и не давать ей нервничать лишний раз. Я постарался донести достаточно убедительно, чтобы девчонка испугалась. Немного – не помешает. Применять к ней силу – последнее, что мне хотелось бы делать.

Надя в своем глубоко беременном положении являлась неприкосновенной и крайне ценной, как хрустальная ваза. Однако не в моих интересах, чтобы она слишком рано это поняла и наделала глупостей. Попыталась как-то использовать свою привилегию во вред.

Покинув палату, я приложил пальцы к бугристой коже на висках и поморщился. Боль, которая стала уже хронической, нахлынула внезапно. Она быстро обволокла веко, бровь и пронзила глазницу. Из-за ночного перелёта и внезапных новостей, я потерял счёт времени и забыл про лекарств. Такое безответственное отношение, мгновенно принесло плоды – повреждённый глаз стремительно терял остатки зрения. С правой стороны фокус начал размываться и темнеть.

Я самостоятельно добрался до машины. Забравшись в салон, небрежно открыл дипломат и вытащил нужный препарат в пластиковом флаконе. Таблетки рассыпались на сиденье, я подобрал две и запил водой, которую мне оперативно протянул Фёдор.

– Роман Давидович, вам бы отдохнуть.

Я ничего не ответил. Понимал, что наемник прав, но в тоже время прекрасно знал, что мне не удастся уснуть. Пока Надя не окажется в моем доме, на территории, которую охраняет целый взвод наемников, нет.

– Оставь меня, – приказал подчиненному.

Шумно вздохнув, он без промедления подчинился. Оставшись наедине в машине, я откинул голову на подголовник кожаного сиденья и закрыл глаза. Решил побыть в покое полчаса, чтобы открылось второе дыхание. Пренебрегать здоровьем больше не собирался. Тем более, сейчас, когда Бог буквально протянул мне руку и раскрыл ладонь, даруя исключительный стимул.

Губы вдруг дрогнули, выдавая улыбку. Внутри заиграло блаженное ликование – чувство, которое я, казалось, не испытывал сотню лет.

Моя любимая девочка…

Кто бы мог подумать, что именно ты принесёшь в мою жизнь такой ценный подарок! Кто бы мог подумать, что вселенная внезапно проявит снисхождение и в мёртвой пустыне моего существования появится росток надежды, который исцелит меня. Даст непоколебимый смысл жизни.

Она – носит моего ребёнка. Маленькую девочку, похожую на меня! Она оставила ее несмотря ни на что.

Конечно, внутри мышонка затаилось много обид. Конечно, её жизнь изменилась за эти месяцы. Но я твердо решил, что все эти преграды преодолимы. В сравнении с теми испытаниями, через которые я прошел, они казались вполне посильными, хоть и тяжелыми.

Я сделаю всё, чтобы ты простила меня. Простила и приняла. Шаг за шагом, постепенно, буду растапливать твою заледеневшую душу. Не пожалею ни времени, ни сил, ни каких-либо ресурсов! Ты узнаешь, что являешься единственной женщиной, которую я вижу рядом с собой.

Разумеется, я не торопился списывать со счетов жениха, о котором Надя упомянула. Однако прежде чем ударяться в ревность и негодование, решил, что мне нужно больше информации о той части ее жизни, которую я упустил. Упустил не по причине, а из лучших побуждений, устранив любое наблюдение.

Что-то подсказывало, возможно, и ошибочно, но достаточно логично, что этот предстоящий брак чем-то обусловлен. Учитывая все обстоятельства, я бы скорее допустил, что он нужен был глупышке лишь в качестве укрытия, дабы отвести мое внимание. Но никак не от большой любви.

Конечно, напрасно. Я бы все равно узнал. И не стоило рассчитывать, что остался бы в стороне.

В то же время, я не мог совсем отрицать наличие чувств. И даже того, что Надя полюбила другого… Действительно полюбила, как бы эта мысль не проходила лезвием в груди. Но одной секунды ее слабости в моих объятиях, оказалось достаточно, чтобы понять – она не отпустила меня до конца. Не забыла и все еще любит! А значит, в моих руках ценный шанс.

Я заставлю мышонка забыть о любом другом варианте. Подарю столько заботы, тепла и нежности, что перестанут болеть даже самые глубокие раны на сердце! И оно снова доверчиво забьется со мной в унисон.

За час я успела восстановиться, а так же удаленно решить кое-какие дела. Кроме того, обговорил с врачом последние детали, и забрал рекомендации для Нади на ближайшую неделю. Мы обусловились, что осмотры будут проходить в моем доме, и только при крайней необходимости – на территории клиники.

Между тем Надя успела переодеться, и спуститься к машине, которая стояла наготове в окружении охраны. Тёплое платье с рукавами темно-зеленого цвета идеально ей подошло. Она вела себя как паинька – без сопротивления села в салон, однако я не спешил расслабляться. Буквально на расстоянии ощущал закрытость мышонка, и улавливал настороженный взгляд, говоривший о скрытой непокорности. К тому же, Надя ни разу не заикнулась о личных вещах. Как будто совершенно не осознавала, что ее ближайшее будущее будет проходить в моем доме. Естественно я планировал щедро обеспечить новую обитательницу всем необходимым, однако был уверен, что кое-что она бы наверняка хотела забрать из своей квартиры.

Устроившись на заднем сиденье вместе с Надей, я отметил, как она сразу буквально прилипла к окну. Незаметно усмехнулся. Конечно мне хотелось найти любую причину, чтобы дотронуться до неё, однако я не собирался лишний раз раздражать девчонку в такой напряженной обстановке и нарушать личное пространство. То, что она сохраняла молчание – так же настораживало. Никаких вопросов, споров или возражений. Прямо затишье перед бурей.

Лишь в какой-то момент я понял, что Надя просто уснула. Недооценила потраченных сил и стресса, а в больнице ей так и не удалось поспать. Бьюсь об заклад – этот последний час в палате она провела в нервном ожидании или раздумьях о плане побега. Наивная глупышка. Я тебя уже никуда не отпущу. Тем более с таким большим животом.

Черный Роллс-Ройс, в сопровождении нескольких внедорожник, свернул на ровное дорожное полотно, которое буквально прорезало густую лесистую местность, и на котором редко можно было встретить машины. Дорога вела к отдалённо стоявшему особняку, окруженному хвойным лесом и высоким забором. Он представлял собой нескольких корпусов, гармонично объединенных в одно строение. Там теперь располагалась моя резиденция.

Я приобрел недвижимость всего полтора месяца назад. В некоторых комнатах до сих пор велся ремонт, но дом уже был вполне пригоден для проживания.

Кортеж проехал кованые ворота, охраняемые вооруженными людьми, и вскоре Роллс-Ройс плавно притормозил у крыльца с мраморными ступенями. Лишь в этот момент я уловил внутри отголоски спокойствия. Это дом в прямом смысле являлся крепостью: датчики движения, видеонаблюдение – ни одной слепой зоны, пуленепробиваемые стекла, титановые двери, уникальный ключ доступа.

Тяжелые времена требовали суровых мер. Если в прошлом речь шла лишь о конкуренции и грязных играх. То теперь мне фактически объявили войну.

Алексей придержал дверь, пока я бережно вытаскивал Надю из машины и отправился со мной в дом. Она крепко спала и вполне удобно уместилась на моих руках. Я был рад отметить, как девочка поправилась, стала выглядеть гораздо здоровее. Но даже несмотря на большой живот, мне было слишком легко нести ее.

Шагая по большому холлу с высокими потолками в направлении лестницы, я поймал взглядом Адриана. Одетый в черную спортивную форму, он только вышел из спортзала и на ходу вытирал полотенцем лицо от пота. Когда же сын увидел меня с беременной незнакомкой на руках, его раскрасневшееся лицо забавно исказилось от удивления.

– Привет… – неуверенно выдал он, выронив полотенце.

Не сбавляя шага, я слегка улыбнулся и подмигнул. Назревал важный разговор, ведь Адриану ничего не было известно о девушке Наде. Однако он хорошо знал, как за последние полгода подкосилось мое психическое здоровье. И сын крайне щепетильно относился к теме моего душевного равновесия.

Я выбрал для Нади спальню смежную с моей. Она как будто создавалась для неё: светлая, просторная, с личной ванной и балконом. Разумеется, создавалась образно – еще двенадцать часов назад, я понятия не имел, что эта девушка вдруг снова появится в моей жизни.

Алексей остался за дверью. Я понес свою ценную ношу к двуспальной кровати и в тот момент, когда хотел опустить ее на подушки, она вдруг дернулась в моих руках. Резко, испуганно, словно Наде приснилось падение.

– Т-ш-ш…

Я придержал ее в объятиях и нежно коснулся ладонью лица.

– Всё в порядке. Спи.

Сонно хлопая глазами, Надя расслабилась. Однако едва я отстранился, тут же приподнялась на локтях.

– Где я?.. – спросила она, настороженно оглядываясь.

– В моем доме.

– Что?.. Почему ты меня не разбудил?! – с обвинением вытолкнула.

Я слегка прищурил взгляд и сдержанно ответил:

– Не хотел беспокоить.

Надя выглядела очень растерянно. Словно в ее планы вообще не входило оказываться в моем доме.

И что ты собиралась выкинуть, девчонка? Выпрыгнуть на ходу из машины, что ли?

– Отдохни, – посоветовал я, выпрямляясь. – Тебе не о чем беспокоиться. И некуда торопиться.

Она резко посмотрела на меня.

– Ты так говоришь, будто хоть что-то знаешь о моей жизни, – огрызнулась нервно. – И еще делаешь вид, будто ничего не произошло!

– Произошло, – подтвердил я мрачным тоном. – Я не пренебрегаю переменами, которые случились в твоей жизни. Но ты привыкнешь.

Отступив от кровати, я направился к двери, намерившись завершить этот разговор, пока он не перешел в скандал. Не хотелось быть объектом негативных переживаний для Нади. Ей действительно стоило отдохнуть и побыть наедине.

– А что ты скажешь своей жене?! – неожиданно услышал в спину.

Обернувшись, увидел, что она уже встала с кровати. Выражение ее лица подсказывало, что девчонка заранее припрятала этот козырь.

– О какой жене ты говоришь? – невозмутимо поинтересовался я.

– Не выставляй меня дурочкой! Или у тебя их несколько появилось за это время?

Я слегка качнул головой.

– Нет. Мой статус не менялся с тех пор, как я тебе его однажды озвучил.

– Я говорю про Ольгу! – раздраженно напомнила она. – Про ту женщину, с которой ты остался, перед тем как бросить меня.

Камень попал в цель, и в груди зажгло кипятком. Чувство вины никуда не делось, лишь притихло на время.

– Ольги нет в этом доме, – твердо заверил я, посмотрев в глаза Нади. – И не будет. Единственная женщина, которая здесь находится – это ты.

Она скрестила на груди руки и язвительно спросила:

– И куда это… она вдруг у тебя подевалась?.. Может ты для каждой из нас отдельный дом построил?

– Ее нет ни в моем доме, ни в моей жизни, Надя, – оборвал я стальным тоном. – Больше мне нечего сказать.

Она не поверила мне. Я отчетливо увидел это в глазах, которые отразили обиду, презрение и разочарование. Не стоило ей затрагивать эту тему… Не сейчас, когда столько всего навалилось разом. Хотя я понимал желание Нади вывести меня из равновесия и отстоять свои границы.

В любом случае, я не стал в чем-либо убеждать ее. Не видел в этом никакого смысла. Как и в том, чтобы сразу раскрыть мышонку все свои планы и чувства. В лучшем случае, она закроется, в худшем… возненавидит меня еще больше.

– Если тебе что-то понадобится, какое-то время я буду находиться в соседней комнате, – сообщил я, резко меняя тон на беспристрастный. – Потом можешь обратиться к Алексею – он будет дежурить на первом этаже.

Надя не ответила, но я заметил, как ее пальцы, обхватывающие плечи, побелели от напряжения и как поджались губы. Сложилось чувство, будто одно мое присутствие становилось для девушки невыносимым. Или ей очень не понравилась новость о том, что наши комнаты находятся по соседству.

Больше я не стал раздражать пространство мышонка. Покинул спальню, ощущая жесткий осадок в груди и принимая мысль, что в ближайшее время будет очень нелегко.

Надя изменилась.

Казалось, на всех уровнях повесила замки и надела броню, которую мне будет крайне непросто пробивать. Но сложности меня не пугали. Я был настроен решительно и знал – время все покажет, докажет и расставит по своим местам. Доверие вернуть очень непросто. Однако я собирался приложить все силы. Да, я совершала ошибки, но не предавал эту девочку и оставался честным с ней до конца. Оставался и останусь.

Ольга – в прошлом. Я действительно разорвала эту связь. Помог это сделать и ей, и себе. Дал понять, что жизнь дороже больной привязанности, которую она приравнивала к любви.

Последнюю попытку увидеться она сделала в больнице, когда врачи боролись за мою жизнь, запуская окончательно сломавшееся сердце и латая раны, полученные в результате взрыва. Пока я приходил в себя, беспечно стоя на газоне и наблюдая, как полыхает мой дом, огонь незаметно добрался до кухни на первом этаже, где стоял газовый баллон. Я оказался прямо в зоне поражения, без возможности уйти от огненной волны.

Из меня вытаскивали осколок за осколком. Я получил многочисленные ожоги, поражение глаз и приступ, который мог оказаться последним. В это время за пределами реанимации в мучительном ожидании метался Адриан. Он не представлял, что эта ночь станет роковой. И что ему придется взять на себя роль судьи.

Я не знаю, что сын сказал Ольге, но она не посмела зайти в палату. Ни после операции, ни в последующие дни, когда меня перевели из реанимации.

Бывшая жена больше не пыталась войти в мою жизнь. Насколько мне было известно, она вернулась в Европу и прихватила с собой сестру. Адриан поддерживал с матерью связь на расстоянии, и поднимал тему о ней лишь в самом крайнем случае.

Это стоило мне очень дорого, но точка наконец была поставлена.

Я никак не могла успокоиться. После его ухода металась по незнакомой спальне, как рысь в клетке! Растерянность, паника, а мозг еще толком не отошел ото сна. Ума не могла приложить, как оказалась в такой ситуации… В доме Радова, практически в его полной власти!

Мозг отказывался воспринимать такие радикальные перемены. Я отказывалась мириться с тем, что стала участницей каких-то жутких разборок! Хотелось просто отмахнуться от всего этого, да только инстинкт самосохранения не позволял… Все выглядело слишком серьёзно. Подходя к окну, я то и дело останавливала встревоженный взгляд на кованых воротах, возле которых расхаживали вооруженные мужчины в черной экипировке.

Ладно… Возможно я действительно оказалась невольной частью криминальной истории. Но внутри все уходило в отрицание от мысли, что теперь мне нужно непременно находиться в доме Радова! Я не верила, что он не мог обеспечить мне безопасность другим способом. Просто не верила! Роман решил, что так надежнее, а на самом деле, ему удобнее держать меня поближе – вот и всё. Наплевав на мою жизнь, планы и мнение! Его внезапный поцелуй… он пугал меня больше, чем все, что случилось за последние сутки.

Не знаю, на что он рассчитывал, но я не собиралась оставаться в этом доме. Нет и нет! Вот так все забыть и поверить в сказки, которые хозяин дома пытался заложить мне в голову… Да это было бы несусветной глупостью с моей стороны!

Рьяно шагая по комнате, я не могла найти себе места, перескакивая с одной жгучей мысли на другую. Столько дел, господи… Что подумают на работе, кто займется моим проектом? И что я скажу сестре?.. Блин, каким образом смогу ей все объяснить?!

А если вдруг Дима решит меня искать…

От этой мысли аж передернуло и обожгло внутри. Видеть его не хотела. Даже не представляла, как с ним общаться после всего… А если он начнёт допытываться, выяснять, искать меня… все ведь может раскрыться! Вадим Дамирович видел нас, и он прекрасно понял, что произошло. А вдруг начальник решит рассказать о случившемся Радову?

Тошнота подступила к горлу от резкой волны переживаний. Он сразу поймет, что никакой жених ему больше не помеха. Я буду выглядеть еще более жалкой в его глазах…

Остановившись у подоконника и опершись на него ладонями, я утомленно прикрыла глаза. Очень хотелось домой. В чувство покоя, на свою кровать и… Глаза резко распахнулись. Громко ахнув, я оттолкнулась от подоконника и резко обернулась. В следующую секунду сорвалась с места и помчалась к двери.

Сердце заколотилось в груди как отбойный молоток.

Как ты могла о ней забыть?!

Выскочив из спальни в просторный коридор, я не сразу сориентировалась. Кинулась к двери из темного дерева, которая находилась напротив, однако за ней оказалось, какое-то нежилое помещение с голыми стенами. Тогда я поспешила к двери справа от той комнаты, в которую меня принес Радов. Толкнув ее без стука, замерла на пороге, хаотично оглядывая большую спальню, отделанную в классическом мрачном стиле. Никого… Однако, прежде чем я решила выйти, до меня вдруг донесся шум.

Слева от кровати находилась дверь, скорее всего, ведущая в ванную. Я уверенно направилась к ней. Была на таком заряде адреналина, что даже не постучала – просто ворвалась внутрь, готовая с порога вывалить свои переживания на хозяина спальни. Однако слова так и застряли в горле…

Большая ванная с темно-зелеными мраморными стенами, была разделена на две зоны. В дальней ее части находилась открытая душевая, там я и увидела его… Обнаженного, стоявшего лицом к стене с опущенной головой. В первую секунду, поймав глазами голые мужские ягодицы, я отвела взгляд, однако затем вновь встревоженно посмотрела на Рому. Его мощная широка спина с рельефными мышцами была испещрена розовыми рубцами. Особенно плечи пострадали от ожогов и порезов.

Внутри дернуло так, что я чуть не издала стон. В горле встал ком, по телу прошла дрожь. Попятившись и крепко сжимая ручку двери, я вышла из ванной, не решившись озвучить ни слова. В спальне несколько мгновений тупо смотрела в пространство, отходя от картин в голове, причиняющих боль. Следом буквально заставила себя уходить.

Попытки успокоить переживания тем, что Радов остался жив и у него достаточно средств, чтобы поправить свое здоровье ничерта не помогали. Было мучительно видеть его таким. И безумно жаль…

Вернувшись в коридор, я удрученно зашагала в сторону лестницы. Она вела изящным полукругом на первый этаж, мраморные ступени холодили ноги, но это последнее, что сейчас меня волновало. Держась за перила, и торопливо спускаясь, я принялась оглядывать огромный холл в поисках Алексея. Только сейчас пришло осознание, что того дома, который я знала, больше нет. Видимо после пожара его невозможно было восстановить… Рома привез меня в какой-то новый дом, находившийся неизвестно где.

– Эй, ты! – внезапно выпалила я, увидев высокого молодого парня в черной футболке и джинсах, вышедшего из коридора слева.

Отвлекшись от телефона, он удивленно повернул голову в мою сторону.

– Это ты мне?

– Тут вроде больше нет никого, – съязвила я, на наглый тон незнакомца со светло-русыми небрежно уложенными волосами. – Не видел Алексея?

– Чего?

– Алексея – охранника не видел, говорю? – раздраженно пояснила я, замирая на ступенях.

– Тут ходил. Вышел, наверное, – нехотя отозвался парень, окинув меня странным взглядом и снова утыкаясь в телефон.

Вот эта охрана у Радова… Ведет себя, как будто здесь живет!

– Так позови его! – возмущенно велела я.

Соизволив оторваться от экрана, незнакомец хмуро поинтересовался:

– Зачем это?

– Потому что мне надо!

– А. Ну раз тебе надо – ты и зови, – отбил он, пожав плечами.

Я гневно усмехнулась.

– Ах, так? То есть, если мне надо, я тогда просто могу и уйти отсюда?!

– Иди, кто тебя держит? – удивил меня этот наглец окончательно.

Ну что ж… Окей!

Прищурившись, я решительно продолжила спускаться, а затем направилась прямо к парадной двери. И было плевать, что у меня нет обуви. Демонстративно задирая подбородок, я прошагала мимо странного охранника, рассчитывая, что он и дальше будет тупить. Все было слишком легко…

Однако, едва я успела схватиться за ручку двери, как она сама дёрнулась и я оказалась лицом к лицу с Алексеем.

– Добрый день, Надежда Сергеевна! – невозмутимо поздоровался он, после секундного замешательства.

– Здрасти…

Буквально заставив меня пятиться, мужчина вошел в дом вместе с прохладой осени и закрыл за собой дверь. Как всегда безупречно одет, гладко выбрит, собран.

– Чем-то могу помочь?

– Эм… нет, – вытолкнула я, делая попытку обойти его. – Думаю, я сама справлюсь!

– И все же, поделитесь со мной своими планами, – учтиво попросил Алексей, ловко преграждая мне путь.

Поджав губы, я надуто оглянулась на молодого охранника, который, оказалось, с неприкрытым любопытством наблюдал за мной, стоя посреди холла.

– Мне нужно домой! – сообщила я уверенно. – Ваш подчинённый разрешил, так что…

– Мой подчинённый? – хмуро перебил Алексей, изогнув густые брови.

– Ну да… этот вон! Я не знаю, как его зовут.

Мужчина устремил взгляд на хамоватого парня, а тот, к моему полному недоумению, вдруг широко улыбнулся и захохотал.

– Надежда Сергеевна, – сдержанно обратился ко мне Алексей. – Этого молодого человека зовут Адриан Константинович. И… это я нахожусь у него в подчинении.

– В смысле?..

– Что касается ваших планов, – перебил он спокойно, – боюсь, я вынужден вмешаться. Домой вам никак нельзя.

Я вроде бы понимала, что приду к этому итогу, но все равно возмутилась капец. И настояла:

– Послушайте, мне непременно нужно домой! Я оставила там кое-что очень важное!

– Что именно? Позвольте мне самому забрать все необходимое.

– Ничего не выйдет, – отрезала упрямо, покачав головой.

– Почему же?..

– Потому что! Потому что моя кошка не выносит мужчин, ясно? – буркнула, скрестив на груди урки. – Она так спрячется, что вы ее не отыщете! Или не достанете… Только я могу её забрать!

Лицо Алексея заметно смягчилось.

– Вот оно что. Предлагаю поступить так… Дайте мне шанс сделать это самому. Уверяю, ваш питомец будет доставлен в целости и сохранности. Но если вдруг у меня не выйдет, мы обязательно что-нибудь придумаем!

– Я не хочу ждать, – утомленно заявила я, всплеснув руками. – Меня не было дома больше суток! Она ничего не ела, и вода у неё, наверное, кончилась…

– Все будет хорошо, Надежда Сергеевна!

Я рвано задышала, отвернувшись к окну.

– Ничего не будет хорошо… Я хочу домой! Я должна быть дома! У меня кошка, дела и вообще! Куда вы ее привезете, в этот дом!? Для неё здесь просто нет места!

– Она – права! – внезапно донесся до нас самодовольный голос того самого парня. – У меня вообще-то аллергия на кошек.

– Вот видите! – отчаянно поддержала я.

– Хотя можно, конечно, поселить ее в вольеры рядом с парковкой, – вдруг серьезным тоном принялся он рассуждать. – Только придется мохнатой соседствовать со сторожевыми овчарками… но думаю, это ерунда!

У меня аж лицо вытянулось. Задержав на этом придурке испепеляющий взгляд, я сжала руки в кулаки.

– Да нет, – низким голосом вытолкнула. – Если мою кошку привезут сюда, соседствовать с овчарками придется тебе!

– У-у… какой злой телепузик.

– Адриан! – внезапно громыхнул бас со стороны лестницы.

Мгновенно узнав этот голос, я шагнула к Алексею и лихорадочно потребовала:

– Сейчас же отвезите меня домой! Я здесь не останусь!..

Между тем Роман оперативно спустился на первый этаж, не сводя хмурого взгляда с парня

– Что происходит?

– Я вообще-то надеялся, что ты мне расскажешь, – с укором отбил этот Адриан, скрестив на груди руки.

Алексей вмешался:

– Надежда Сергеевна переживает за кошку, которая осталась у нее в квартире!

Радов сосредоточил внимание на мне.

– Кошку?..

– Да! Представь себе… – буркнула я на его недоверчивый тон.

– Па, здесь не будет никаких кошек! – упрямо выдал парень. – Ты же помнишь про мою аллергию?

Па?.. Так он что… его приемный сын? Тот самый, о котором Рома рассказывал?

Я думала он учится где-то за границей…

– Помню, – спокойно ответил хозяин дома. – Но не думаю, что это станет проблемой.

– А, по-моему, этого достаточно, чтобы я могла, наконец, поехать в свою квартиру! Нельзя вот так взять и перевернуть мою жизнь с ног на голову!

Задержав на мне напряженный взгляд, Радов невозмутимо озвучил:

– Значит так. Алексей, езжай за кошкой! Заодно привезешь из квартиры все необходимые вещи, которые потребуются Наде.

– Папа…

– Кошка будет жить в ее комнате! – перебил он сына. – Дом достаточно большой, Адриан. Можешь быть спокойным за свою аллергию.

Судя по выражению лица парня, вердиктом отца он остался так же недоволен как я.

– Я не собираюсь никого здесь стеснять! – воскликнула упрямо.

– И не придется, Надя. Места хватит всем, не волнуйся.

– Может, объяснишь, кто это вообще?! – раздраженно выдал Адриан.

– Да… Вам стоит познакомиться, – утомленно согласился Рома.

Даже совесть заворочалась внутри. Выглядел он плохо, устало и болезненно. Кто знает, может ему не удалось поспать ночью?

– Надя, это мой сын Адриан, – озвучил Радов, учтиво протянув руку в его сторону. – Адриан, эту девушку зовут Надя. Какое-то время назад мы были в отношениях. А теперь она носит моего ребёнка.

У меня аж дыхание перехватило от резкого чувства неловкости. Вот так просто взял и выложил при всех, будто бельем нижним тряхнул! От ошалевшего взгляда парня хотелось сквозь землю провалиться.

– Как ты понимаешь, я очень заинтересован в ее безопасности. И, учитывая последние события, решил, что отныне она будет полноправной частью нашей семьи и этого дома.

– Что?..

– Ты шутишь что ли?! – хмуро вытолкнул его сын, почти в унисон со мной.

Ведь услышанное звучало гораздо серьезнее, чем «поживешь в моем доме, какое-то время»!

– Нет, я не шучу, – прозвучал строгий ответ. – И прошу тебя проявить уважение, как к этой девушке, так и к моим решениям!

– А меня?.. Меня кто-нибудь спросил?! – крикнула я писклявым голосом. – Я вовсе не собираюсь быть полноправной частью этого дома! И… и тем более вашей семьи!

Коротко глянув на меня, Роман поднял руку с часами и бесстрастно отозвался:

– Твое мнение мне известно. Надеюсь, оно изменится как можно скорее, потому что решение принято. А нервничать лишний раз тебе ни к чему. Алексей, машина готова?

– Да, Роман Давидович.

– Адриан, мы с тобой поговорим вечером!

Радов размашистым шагом направился к двери.

– Дай знать Алексею, что еще тебе понадобится в квартире, – велел он, оказавшись рядом со мной. – И постарайся взять себя в руки. Обдумай то, что происходит – без эмоций. Я обеспечу тебя всем необходимым, но ты останешься здесь, Надя!

Его глаза, голос и весь вид выражал такую непоколебимость, что я просто не смогла выдавить ни слова. Как будто меня взяли в плен! Только прямо об этом не говорили.

Хозяин дома вышел через парадную дверь, и Алексей последовал за ним.

– Сейчас вернусь, Надежда Сергеевна!

Хлопок двери эхом разошелся по холлу. Держа руку на животе, я отстраненно повернула голову и поймала глазами сына Радова. Он так настырно смотрел на меня, будто ждал каких-то пояснений. Будто от меня хоть что-то здесь зависело!

– Как там тебя зовут? – вдруг воскликнул парень с налетом небрежности.

Поджав губы, я нехотя отозвалась:

– Тебе не обязательно запоминать мое имя… Я не задержусь здесь на долго!

– Что-то я сомневаюсь.

Недовольно зыркнув на него, постаралась сдержать колкости, рвущиеся наружу. Все-таки неловко получилось, что я приняла приемного сына Ромы за охранника. Да и вообще не хотелось ввязываться с ним в какой-то спор.

– Ну, добро пожаловать! – снисходительно вытолкнул Адриан, чуть ли не закатив глаза. Затем лениво развернулся и зашагал к лестнице.

Проводив его тяжелым взглядом, я прерывисто вздохнула и повернулась к окну. Увидела, как Роман с хмурым видом отдает указания Алексею возле автомобиля бизнес-класса. Двое телохранителей стояли начеку, терпеливо ожидая, пока он сядет в салон и невольно, напоминая, что над мужчиной веет серьезная опасность.

Виски застучали болью. Прикрыв веки, я развернулась и зашагала к ближайшей софе. Усевшись на нее, уронила голову на руки, ощущая себя загнанной в угол. Дико нервировало, что я вынуждена подчиняться ситуации и не могу ни на что повлиять. Совершенно! Меня, будто марионетку, выдернули из привычного мира и сунули в реальность, где действуют чужие правила.

Я слышала, что Алексей вернулся, но даже не потрудилась поднять голову. И он не торопился грузить меня вопросами. Вместо этого очень вежливо попросил пойти с ним. Я нехотя поднялась, не проявляя никакого интереса. Даже когда мы пришли в большую светлую столовую, с красивой классической мебелью и многочисленными окнами, не стала задавать вопросов.

Мужчина усадил меня за большой овальный стол и принялся хозяйничать возле кухонного гарнитура. Гремя посудой и шкафами, он непринужденным тоном начал рассказывать о том, что совершенно не умеет готовить. И сестра пыталась научить и бывшая жена – все тщетно. Но зато у него получалось делать отменные чайные сборы. Фруктовые, травяные, лечебные… Благодаря этому таланту к нему даже привязалось прозвище Алхимик.

Наблюдая за тем, как Алексей колдует над чайником, я не замечала, что все больше отвлекаюсь. Ему удалось волшебным образом разбавить обстановку. Кстати, он упомянул, что прозвище в конце концов стало его позывным на службе.

– А где вы служили? – не удержалась я от вопроса.

– В органах. ФСБ.

Я вскинула брови от удивления. Мужчина спокойно направился к столу, ловко удерживая в руках поднос, а я впервые пригляделась к нему с интересом. Короткостриженые темные волосы, пронзительные серые глаза, непримечательное лицо… Алексей ведь был моложе Романа, но от него веяла такая энергетика, будто он успел прожить долгую и трудную жизнь.

Что касается его должности, то образ тихо водителя рассыпался в моей голове еще тогда – в машине, где мужчина хладнокровно руководил охраной, несмотря на вооруженную погоню.

– Попробуйте, – участливо попросил Алексей, придвигая ко мне красивую чайную пару с горячим фруктовым чаем.

Немного подув, я аккуратно попробовала и одобрительно промычала, ощутив насыщенную гамму с кислинкой.

– Очень вкусно! Что вы туда добавили?..

– Немного того, немного сего, – загадочно отозвался он, выкладывая с подноса треугольник печеного пирога с творожной начинкой.

Пока я пробовала его, мужчина вновь отошел от стола, чтобы взять блокнот и ручку.

– А вы один живете?

Он кивнул. Затем, усаживаясь недалеко от меня, с серьезным видом озвучил:

– Так… Кошку записал. Что-нибудь еще?

Вздохнув, я уставилась на кружку, понимая, что мне придется смириться с текущим положением вещей. Что в ближайшее время домой меня действительно не отпустят. Пришлось уныло перечислить список того, что мне может понадобиться. Он оказался небольшим – я плохо соображала, и все еще надеялась на лучшее…

Сразу после этого, я молча поднялась, правда, прихватив с собой кружку чая, и вышла из кухни. Почти без труда нашла лестницу и поднялась на второй этаж, желая спрятаться от всех. И еще отдохнуть… Я не замечала, насколько была измотана, пока не легла на кровать в спальне, которую для меня выделили. Широкую, удобную, застеленную мягким покрывалом. Уснула просто за секунду и проспала целую вечность.

Меня разбудило странное тревожное чувство. Резко открыв глаза, я сразу поняла, что пропустила весь день! На улице уже начинало темнеть и никто даже не попытался помешать мне. А теперь – голова ватная, и мышцы будто свинцом налились.

Жмурясь от тяжелого самочувствия, я поползла к краю кровати, но вдруг застыла. Показалось, что за окнами раздаются какие-то звуки, похожие на женские крики. Не без труда поднявшись с кровати, я поплелась к ближайшим шторам, и неловко сдвинув их, сфокусировала сонный взгляд. Застыла, не веря в то, что увидела…

На вымощенной площадке, недалеко от крыльца, стояла компания охранников. А напротив них – женская фигура, которая безуспешно пыталась обойти мужчин. И Женя так орала, так яростно выглядела, что, казалось, вот-вот кинется на одного из этих амбалов!

Вдохнув в голос, я резко проснулась. Сорвалась с места, и поспешила вон из спальни, ощущая невероятный прилив сил.

Ну сейчас вы все попляшете!

В помятом платье, с растрёпанными волосами, все так же без обуви – я собиралась выбежать прямо на улицу, но это оказалось не обязательно. Когда я спустилась на первый этаж, сестра уже заходила в дом через парадную дверь в сопровождении Алексея.

Точно воин в зеленом спортивном костюме, она уверенно прошагала в холл, оглядывая роскошную обстановку без капли интереса. Ее сканирующий взгляд имел лишь одну цель…

– Женя!..

Сестра тут же замерла, а я поспешила к ней. После крепких объятий, она принялась тревожно меня разглядывать.

– Ты в порядке?

– Да! – утвердительно кивнула я. И тут же пожаловалась: – Меня не отпускают, Жень…

– Ничего, отпустят!

Крепко взяв мою руку, Женька повернулась к Алексею, который замер недалеко от нас.

– Она едет со мной! – заявила сестра железным тоном.

– Боюсь, это невозможно, Евгения Сергеевна, – спокойно отрезал мужчина, сцепив руки спереди. – Побудьте с сестрой сколько вам необходимо, но затем вам придется уехать.

– Не рассказывай мне о возможностях! Час назад, я понятия не имела, где Надя находится и тем более, где живет этот… – Она многозначительно зыркнула в сторону, будто там мог находиться Радов. – Чертов бизнесмен. Но вот я здесь! И на пути у меня лучше не вставать.

Сестра предупреждающе понизила тон, источая властность и уверенность. Однако Алексей смотрел на нее так… будто перед ним стояла не женщина, способная коня на скаку остановить, а нахохлившийся ребенок!

– Вы здесь, потому что я вам позволил.

Женя аж запнулась на пару секунд.

– В смысле?..

– Понимая ваше беспокойство о сестре, я решил сопроводить вас к дому Романа Давидовича. Поверьте, при других обстоятельствах, слежка, которую вы организовали, была бы пресечена еще у дома Надежды.

В холле повисла неловкая тишина. Так вот, как она попала сюда… Проследила за машиной, после того, как Алексей загрузил мои вещи! Точнее ей позволили проследить…

Сестра неуверенно оглянулась на меня, но следом собранным голосом обратилась к мужчине:

– Что ж, вам же хуже! Потому что я не отступлю. И мне плевать на планы Радова, и плевать даже если здесь соберется целая рота с автоматами! У меня дома трое детей, которые остались под присмотром пожилой соседки. Они ждут ужина, так что если я не верн…

– Вас никто не будет задерживать, – перебил он гневную тираду Жени. – Надежда Сергеевна останется здесь.

– У тебя что пластинку заело?! Или ты глухой?!

– Жень-Жень… – залепетала я, когда она резко отпустила мою руку и пошла на Алексея.

– Вы тут совсем офонарели от власти! Думаете на вас управы нет?

У меня аж пульс участился и подмышки вспотели, когда Женька встала почти лицом к лицу с Алексеем. Точнее лицом она доставала ему только до плеч…

– Евгения Сергеевна, мы действуем, исходя из безопасности вашей сестры. Давайте отойдем в более уединенное место, где я смогу проинформировать вас подробнее.

– Ты что несешь?! Какая безопасность – вы ее фактически похитили! – взбрыкнулась она. – Никуда я с тобой не пойду!..

– Тогда мне придётся с вами попрощаться, – низким предупреждающим тоном объявил Алексей.

Женя чуть отступила от него и громко фыркнула.

– Тебя как зовут? – ехидно спросила.

– Алексей Николаевич. Я…

– Так вот, Леха, – с вызовом и небрежностью произнесла она. – Попрощаться со мной у тебя не получится. Я одна воспитываю троих детей, и предупреждаю – у меня рука тяжелая, а еще характер, как у танкиста! Я приехала сюда за своей сестрой и уеду только с ней. Тебе ясно?

В упор глядя на нее, Алексей слегка прищурил серые глаза, будто задумался.

– Ты любишь свою сестру, Женя? – внезапно спросил, резко откинув вежливый тон.

Она заметно опешила.

– Что за идиотский вопрос… Конечно, иначе меня бы здесь не было! Люблю и очень ей дорожу.

– Тогда прямо сейчас ты пойдешь со мной. Я больше не буду повторять. Мы отойдем в отдельное помещение, где я доходчиво объясню, почему Надя здесь и что с ней произойдет, если она поедет с тобой! Или же охрана проводит тебя за пределы территории без всяких объяснений. Решай.

Ему удалось окончательно осадить мою сестру. Судя по тому, что она не торопилась ему возражать.

– А что это с ней вдруг может произойти?.. – вытолкнула Женя все так же требовательно, но менее решительно.

– Поговорим наедине об этом, – отсек мужчина. – Ни к чему лишний раз волновать Надежду Сергеевну в ее положении.

С этими словами, он уверенно направился к лестнице. Хмурым взглядом провожая Алексея, сестра неожиданно последовала за ним.

– Женя!

– Подожди, Надь, – отмахнулась она. – Все в порядке! Я сейчас с ним быстро разберусь, – шепнула напоследок, сжав мои руки.

Недоверчиво наблюдая за их уходом, я осталась растерянно стоять посреди холла. Прикусив губу, допустила мысль о том, что у Женьки получится. Она не поддастся, что бы Алексей ей не сказал! Он ведь нарочно нагнетал тут стоял. Да, это все ради того, чтобы запугать нас!

Сестра заберет меня из этого дома… Пусть придумывают что-то другое, я не смогу жить с нимпод одной крышей!

Кажется, прошел бесконечный час, прежде чем на лестнице раздались шаги. За это время я даже ни разу не присела и никак не могла найти себе места. Первым, с невозмутимым выражением лица, спускался Алексей. А следом за ним озадаченная и хмурая преодолевала ступеньки моя сестра.

В груди тревожно екнуло, но я до последнего надеялась.

– Надежда, вам стоит позаботиться о кошке. Уверен, она с нетерпением ждёт встречи с вами, – обратился ко мне мужчина непринужденным тоном.

Я уставилась на него в немой растерянности. От всплеска эмоций, из головы совсем все вылетело.

– А… где она?..

– В машине, вместе с остальными вашими вещами. Я принесу!

Алексей зашагал в направлении выхода, а я застыла с раскрытым ртом, провожая его взглядом. В какой-то момент резко посмотрела на Женю, которая уже подошла ко мне.

– Жень?.. Жень, мы ведь уедем отсюда?

Встретившись с моими глазами с какой-то неуверенностью, она опустила голову.

– Надюш… Знаешь, я думаю пока тебе действительно лучше остаться здесь.

– Что?!

Я отшатнулась от сестры, как будто она мне в ухо крикнула.

– Ты что такое говоришь?! Что Алексей тебе наплел!? Ты же приехала за мной!

– Да, потому что испугалась, надумала себе всякого, – начала Женя оправдываться. – И на эмоциях была…

– А сейчас?!

– А сейчас… Я согласна с этим Алексеем, – угрюмо ответила она. – Тебе стоит побыть здесь какое-то время.

Из груди вырвался нервный стон.

– Ушам своим не верю!

– Дюш, не волнуйся пожалуйста! Ты же слышала, что есть проблемы, которые могут нанести тебе вред!..

– Ну и что теперь?! – возмущенно выдохнула я. – Запереть меня здесь?.. В другом месте о моей безопасности никак не позаботиться?!

Сестра беспомощно пожала плечами.

– Может быть со временем… Сейчас видимо такой возможности нет.

Издав всхлип, я отвернулась от нее, как от предательницы.

– Надя, я боюсь за тебя, – искренне произнесла она, обхватив мои плечи. – Я… блин, я никогда не была в такой ситуации, и понятия не имею, как поступить правильно! Но мне кажется в этом доме действительно позаботятся о твоей безопасности как следует. Прости…

Оказавшись передо мной, Женя заключила меня в крепкие объятия и поцеловала в лоб. Я осталась безучастной. Пребывала просто в недоумении! Как Алексей смог уломать мою непоколебимую, мудрую, пробивную сестру?! Как втерся в доверие и заставил ее сдаться, всего лишь раз поговорив наедине?

Конечно, внутри тут же током пробилась тревога. Если даже Женька настаивала на том, чтобы я осталась здесь, неужели все настолько серьёзно?.. Хотелось плакать от растерянности.

– Мне нужно идти, – виноватым тоном сказала сестра. – Малые дома заждались…

– Я хочу с тобой!.. – жалобно произнесла я, но безнадежно.

– Пожалуйста, не расстраивайся! Я буду приезжать, обещаю… Мы с тобой еще поговорим попозже. Я тебе позвоню, ладно?..

Погладив меня по щеке, Женя отстранилась и нехотя направилась к парадной двери. По пути несколько раз оборачивалась, махнула рукой. Она выглядела озабоченной и какой-то потерянной. Будто узнала что-то, чего не знала я. А может Алексей специально ее припугнул? Мало ли какими талантами обладают ФСБ-шники…

Когда за сестрой хлопнула дверь, я всё-таки не сдержалась. В горле встал ком и глаза наполнили слезами. Потому что я осознала – у меня нет выбора. Мне придется жить на одной территории с Романом! Когда я только выправилась, только научилась дышать полной грудью, не испытывая боли.

Вот, чего я боялась… Того, что моё сердце стучит также громко, стоит увидеть его, и колени трясутся так же сильно, и от запаха мужского все тело мурашками покрывается! Я безумно боялась снова пострадать.

– Тапочки дать?

От голоса, неожиданно раздавшегося в пространстве, я чуть не вздрогнула. Тут же принялась вытирать слезы, оборачиваясь на парня, стоявшего недалеко от лестницы в модных потертых джинсах, белой футболке и черной кожаной куртке. Жуя жвачку, сын Ромы что-то тыкал в телефоне, снисходительно поглядывая на меня.

Поджав губы, я поплелась к лестнице и буркнула:

– Оставь меня в покое.

– Не хочешь, как хочешь, – беспечно отозвался. – Я типа пытаюсь быть вежливым! Что-то подсказывает – ты надолго здесь, а значит, надо как-то контачить.

Бросив в его сторону напряженный взгляд, я не успела что-либо ответить – со стороны парадной дверь послышался шум. В дом вошёл Алексей, удерживая в руке большую переноску, а следом за ним несколько охранников с коробками и глянцевыми пакетами.

– Машка! – взволнованно воскликнула я, разглядев пушистую мордочку через дверцу.

Она тут же громко мяукнула в ответ, заметно оживилась. Мужчина поднёс её прямо ко мне, и я поспешила выпустить кошку. Прижала ее к себе как родную, невероятно радуясь тому, что она здесь, со мной!

– Бедная, соскучилась по мне? – спросила, заботливо покачивая кошку, которая казалась похудевшей. – Тебя обижали?..

– Ни в коем случае, Надежда Сергеевна, – твердо возразил Алексей, с задумчивой улыбкой наблюдая за Машкой. – Ваша дама даже почти не сопротивлялась, когда я приехал в квартиру. А вот есть категорически отказалась… Я принесу для кошки всё необходимое в вашу комнату!

Я смущенно кивнула, продолжая удерживать в руках пушистый, тяжелый, комок. Машка была ощутимо напряжена, продолжала мяукать и настороженно озираться в незнакомой обстановке.

– Твою мать, у меня уже нос закладывает! – вдруг услышала недовольный возглас.

Зажав ноздри ребром ладони, сын Радова недовольно зашагал на выход, бросив в сторону кошки максимально неприязненный взгляд. Обиженно проводив его глазами, я показала язык, как только за парнем хлопнула дверь.

– Ничего… тебя никто здесь не обидит! – твердо пообещала Машке, вновь направившись к лестнице. – Идём.

Я поднялась в свою комнату, отметив возле стены целую кучу упакованных вещей. И большая часть из них, судя по пакетам, была привезена из магазина, а не из моей квартиры.

В любом случае это последнее, что меня сейчас волновало. Первым делом я отпустила Машку освоиться в комнате. Затем покормила, напоила беднягу и какое-то время оставалась возле кресла на ножках, которое кошка выбрала себе в качестве лежанки и где устроилась после сытного ужина.

Поглаживая ее мягкую шерстку, я ощущала, как наполняюсь внутри целительным покоем. Хоть что-то даст мне опору в этом месте… Хоть какая-то радость серди хаоса, который произошел со мной за последние сутки.

Часы показывали начало десятого, когда я улеглась в постель после душу, предварительно отыскав в коробках свою привычную ночнушку. Хотя я проспала весь день, силы все равно как будто были на исходе. Возможно, мне стоило поесть, но выходить из комнаты совсем не хотелось. Тем более под вечер.

Кошка оперативно покинула кресло и пристроилась на подушке возле моей головы. Я была вовсе не против поспать вместе. Под ее мурлыканье закрыла глаза и быстро провалилась в сон. Однако мой покой очень быстро прервали…

Я не услышала, как кто-то вошёл в комнату – проснулась лишь когда раздалось недовольное мычание Маши. Нехотя распахнула веки и замерла, увидев Рому… Он сидел на кровати прямо рядом со мной.

Сердце гулко забилось о грудную клетку. В свете настольной лампы, черты мужского лица казались особенно искаженными и чужими из-за шрама. Кроме того, то, что я проснулась Радова ничуть не смутило. Он продолжал спокойно держать свою большую горячую ладонь на моем животе и будто вслушивался в пространство, с едва заметной улыбкой.

– Ч-то ты делаешь?.. – сипло выдохнула я, приподнявшись на локтях.

Сделала попытку сесть и сместиться от него подальше, но не вышло. Я сразу уперлась в изголовье.

– Пришел проведать нашу дочь, – хрипло отозвался Рома.

– Но… я сплю!

– А она – нет, – понизив тон, сообщил он. И будто в подтверждении, я ощутила толчок прямо в том месте, где лежала его рука. – Полагаю, потому что хочет есть. За весь день ты так ничего и не съела.

Шумно и резко выдохнув, я притянула одеяло на свой живот, вынуждая мужчину убрать руку.

– Послушай… Я смирилась с тем, что мне придется жить в этом доме, – взволнованно выпалила. – Но надеялась, что у меня хотя бы будет личное пространство!

Не сводя с меня хмурого взгляда, Роман сдержанно озвучил:

– Мне жаль, но пока я не знаю способов общаться со своей дочерью, не нарушая твоего личного пространства.

– Ты с ней вдоволь пообщаешься, когда она родится! А сейчас, будь добр…

– Я пропустил семь месяцев, – бесцеремонно перебил он. – Так что больше ни секунды не упущу, Надя.

Машка вдруг громка замычала, вмешиваясь в наш напряженный диалог. Она стояла на полусогнутых лапках, враждебно глядя на Радова и прижимаясь к изголовью. Мне, кажется, я выглядела похожим образом…

– А ты что хочешь мне сказать? – смягченным тоном спросил он, вдруг протянув руку, чтобы подтащить кошку.

Конечно, мы обе оказались в изумлении.

– Она просто чувствует плохих людей! – вытолкнула я.

Коротко глянув на меня из-под бровей, Рома загадочно улыбнулся, поворачивая Машку мордой к себе.

– Или просто плохо знакома со мной. Но мы поладим, так ведь?

Моя кошка, конечно, окончательно обалдела от такой наглости. Она продолжала протестовать голосом, но что-то без былого напора. Мало того, предательница позволила Радову уложить себя на колени!

– Вот так. Хорошая девочка, – бархатным голосом похвалил он, проводя ладонью по ее пушистой спинке.

Внутри меня аж ревность взыграла. Особенно когда моя защитница стала откровенно кайфовать в мужских руках!

Я очень пожалела, что у Романа нет аллергии на кошек… Он бы не посмел нас разлучить, между тем Машка стала бы тем самым препятствием, которое бы не позволило мужчине ко мне приблизиться!

Демонстративно обняв себя руками, я угрюмо заявила:

– Я хочу спать!

– Ты ляжешь спать, как только поешь, – отозвался Радов, не обращая внимание на мой надутый вид. – В столовой уже все накрыто для ужина.

Переместив забалдевшую кошку обратно на кровать, он неожиданно поднялся.

– Идём.

Однако я с места не сдвинулась. Только недоуменно на него уставилась.

– Нет, – отрезала упрямо, оттолкнувшись от изголовья. Однако уловив строгий блеск в синих глазах, добавила: – Пусть ужин принесут сюда!

Я уловила как губы Ромы поджались.

– Хорошо. Я распоряжусь. И надеюсь, тарелки отсюда вынесут пустыми.

– Я не враг своему ребенку, – вспыхнула на его тонкий укол. – Я больше всех заинтересована в том, чтобы с моей дочкой все было хорошо!

Он задумчиво кивнул и успокаивающим тоном сказал:

– У меня нет никаких сомнений в этом. Но теперь ты не обязана заботиться о ней одна.

Не оставляя мне возможности ответить, Роман зашагал к двери и ушел из спальни. В застывшей тишине, я хмуро уставилась в пространство, нехотя поднимаясь с кровати. Обиженно зыркнула на кошку.

– Могла бы хоть царапнуть его немного!

Машка сделала вид, что не услышала, выгнула спинку и принялась облизывать свою лапку.

– Трусиха.

Устало вздохнув, я поплелась к пакетам, чтобы отыскать халат до того, как в комнату заявятся с ужином. Есть и правда хотелось… Несмотря на эмоции и переживания.

Боже, только первый день, а я уже все на нервах! Как же дальше будет?!

Паника так и охватывала от мысли, что он в любой момент может зайти ко мне в спальню. И наши пересечения будут случаться каждый день! Нет… Я сделаю все, чтобы сократить наши встречи в этом доме. Не знаю, как, но найду способ избегать любого взаимодействия! Слишком тяжело рядом с ним. Слишком…

Я не знал, как буду справляться с искушением. Откуда возьму столько сил, чтобы сдерживать себя, и воли, чтобы противостоять соблазну. Особенно сейчас, когда она находилась в моем доме и носила моего ребёнка.

Отношение Нади ко мне – её осторожность, отчуждение – конечно ранило. Огорчало, и даже делало больно. Между тем, я прекрасно понимал, что заслужил это. И не имел права требовать от мышонка иного.

Придётся быть сильным и следовать своему слову. Я обещал, что буду терпеливым, и я буду. Медленно, но верно отогрею сердце девушки и дам силу чувствам, которые остались в ее душе.

Спустившись в столовую, я попросил помощника повара – молодого исполнительного корейца по имени Кай, отнести ужин для Нади в ее комнату. Кай в основном дежурил по вечерам, чтобы накрыть для меня после работы. Учтиво кивнув, он поспешил собрать поднос. А я устроился за столом, ощущая внутри опустошение и одиночество.

Она так близко и все равно, будто чертовски далеко! Даже не захотела разделить со мной ужин.

Адриан так же решил сегодня не составлять мне компанию. Думаю, таким образом, сын демонстрировал свое недовольство, учитывая последние события. Ведь я до сих пор не поговорил с ним… Стоит упомянуть, что у нас была договорённость – выезды за пределы территории только при крайней необходимости! Однако сегодня он почти без спроса уехал на вечеринку к старым друзьям. Даже наличие сопровождения охраны его не смутило.

Я не стал возражать, хотя мог бы. Стоит отдать должное – молодому человеку крайне трудно находиться в четырёх стенах, без какого-либо занятия и живого общения со сверстниками. Учеба Адриана в Европе встала на паузу. Хотя он продолжал базовое обучение дистанционно, все же это нельзя было назвать полноценной жизнью студента.

Никто не предполагал, что ему придется задержаться в России, но так случилось. Сначала из-за меня – сын отказался уезжать в самый разгар лечения. А затем из-за внезапно возникшей угрозы, которая стремительно набирала обороты со стороны моих конкурентов. Я принял не простое, но твердое решение – пока ему безопаснее находиться под моим контролем.

Перед тем как уйти из столовой, Кай поставил передо мной несколько ароматных блюд. Мой повар готовил восхитительно, учитывая диетический рацион, но сейчас я не отличался аппетитом. Слишком много мыслей и эмоций вихрем кружили внутри.

Меня продолжало одолевать негодование, как я мог упустить беременность Нади?! Как так вышло, что я узнал все последним?.. И это при том, что она работала в компании моего партнёра!

Видимо все так «удачно» сложилось. Ещё и с этим вшивым женихом… Если в начале перевода Вадим мог допустить мысль о том, что у нас с Надей была связь, то с разгаром служебного романа, любые подозрения сами собой отпали. И очевидная беременность не стала весомым аргументом.

У неё почти получилось исполнить свой план. Но видимо судьбой предначертано моё вмешательство и участие в жизни Нади и ребенка. Я должен был знать. Жаль только все выяснилось так поздно… Ее едва не увели из-под моего носа.

Обладая редким чутьем оперативника, однажды Алексей предположил вероятность попыток врагов подступиться к Наде. Однако тогда я не мог объяснить себе достаточный мотив. Наши отношения продлились совсем недолго, и не афишировались. До этого просто не дошло. Кроме того, я хотел максимально оградить мышонка от любого внимания со своей стороны. Тем более, когда в моей жизни возникли проблемы на грани криминала.

Если бы я знал, что она беременна… И что врагам все-таки будет за что зацепиться.

Случившееся прошлым вечером, лишний раз доказывало, что я не зря держал людей в своем штате. Надя находилась в моем доме лишь благодаря невероятной удаче, и успешному стечению сразу нескольких обстоятельств. Если бы она не решилась рассказать начальнику о том, что к ней приходили «оборотни», все могло кончиться очень печально.

Возможно, Вадим сразу все понял, возможно просто решил перестраховаться, но он позвонил мне без промедления. Промежуток времени был очень коротким – уже шел обратный отсчет, все произошло буквально в последний момент! Однако мои наемники успели предотвратить беду. И меня не покидала мысль, что Алексей, без моего ведома, установил наблюдение за Надей. Иначе просто не объяснить такую оперативность.

Это была рискованная самостоятельность, однако она сработала на опережение. И теперь он достоин только награды, а не порицания.

Как только Надю привезли в безопасное место, Алексей мне обо всём доложил. В том числе упомянул, что с ребенком все в порядке. Он уже все знал и только готовился мне сказать. А вот я оказался не готов к услышанному… Просто не мог осознать, уложить в голове внезапную новость.

Прервав важную командировку, я не сомкнул глаз, глядя в иллюминатор частного самолета. Уставший мозг подкидывал сомнения, что все это ошибка, он что-то не так понял! Лишь когда я увидел Надю в палате, беззащитно спавшую, с округлым животом, в котором шевелилась маленькая жизнь, наконец позволил себе поверить.

Я считал, что просто не заслужил такой подарок от судьбы. Она ведь не обязана была оставлять ребёнка! Но оставила. И перенесла все, даже тот болезненный разговор в машине, когда я окончательно разрушил ее надежды.

На самом деле я до сих пор думал, что происходящее – нереальность. Мне постоянно хотелось увидеть живот Нади, потрогать его, почувствовать маленькие толчки… Это не передаваемое, необъяснимое чувство, которое я никогда не испытывал! Внутри цари настоящий хаос из эмоций. От ликования, до панического страха.

Мой ужин остался нетронутым. Я на стал задерживаться в столовой, понимал, что мне нужно отдохнуть – иначе просто свихнусь.

Подходя к своей спальне, я задержался у двери, ведущей в комнату Нади. Прислушался. Кажется, услышал звон приборов и посуды. Умница. Я создам любые условия, только заботься о себе. И о нашей дочери…

– Спокойной ночи, – тихо произнес я, коснувшись ладонью двери, прежде чем ушел в свою спальню.

Приняв быстрый душ, я лег в постель, и свинцовая тяжесть мгновенно наполнила тело. Безумно хотелось спать. Сегодня был безумно тяжелый день, и всё равно мысли возвращались к ней. Что-то изнутри мощным магнитом тянуло в ту сторону, где находилась её комната.

Я точно знал – однажды настанет день, когда нас перестанет разделять эта чертова стена! Миниатюрное, теплое, округлое тело Нади с нежной бархатной кожей будет каждую ночь в моих объятиях. И ничто не помешает мне чувствовать, как растет моя дочь в ее животе.

Скорей бы этот час настал… Так хотелось, чтобы все случилось уже сейчас! Я буквально трогал свои надежды на будущее, мог описать их до мельчайших деталей! Но мне предстоял еще долги и нелёгкий путь.

Повернувшись набок, я притянул к себе соседнюю подушку. Через какое-то время, слегка нахмурился, не открывая глаз. Вдруг осознал, что я чувствую запах её волос… Совсем рядом. Словно Надя прямо сейчас находилась со мной!

Наверное, совсем с ума сошел… И теперь меня не раз будет преследовать эта иллюзия.

Сквозь сладкий тягучий сон я ощутила легкий озноб. Захотелось потуже укутаться в одеяло. Однако я не успела даже руки поднять – лишь поёжилась, как сразу оказалась в горячих объятиях. Стало хорошо и уютно, словно кто-то накрыл меня вторым одеялом. Вот только это действие сопровождалось запахом, невольно заставившим обоняние проснуться…

Не открывая глаз, я повернула голову, будто желая найти источник приятного, знакомого аромата. В этот же момент вдруг ощутила, что одеяло на мне зашевелилось. Носом я уже уткнулся во что-то тёплое и упругое, а малышка в животе откликнулась толчком на прикосновение тяжелой ладони.

Нехотя распахнув веки, я уставилась на мужскую шею, которую отчетливо видела в свете раннего утра. Секунда ушла на осознание, после чего я резко вдохнула в голос.

– Опять!..

Вспышка адреналина пробилась через свинцовую тяжесть во всем теле, заставляя меня отстраниться от наглого гостя, который спокойно лежал на моей кровати, еще и под одним одеялом! В ином случае, я бы уже кричала от страха. Хорошо быстро поняла, кто находится рядом со мной… Да и вторжение это происходило уже не впервые.

Между тем моя попытка отстраниться от Романа закончилась провалом. Его объятия, словно капкан, вмиг стали крепче. Одна его рука обхватывала меня под грудью, а вторая покоилась на животе

– Эй!.. Да пусти меня!.. – зашипела я возмущенно.

Мои метания, напоминали неуклюжие барахтанья толстого хомяка, который упал на спинку. Это походило на абсурд, но я реально не могла выбраться из мужских объятий!..

– Рома!.. Рома! – строго позвала я.

Наконец в ответ послышалось хриплое:

– М-м?..

– Проснись сейчас же! Ты что здесь делаешь?!

– Сплю…

Я резко замерла, кое-как извернувшись и гневно впившись взглядом в лицо Радова. Он даже глаз не открыл! Сонным мозгом я даже засомневалась в своих выводах – может он просто ошибся комнатой? В этот раз, по крайней мере… Мало ли допоздна работал, а от усталости, чего только не сделаешь.

– Рома, иди в свою комнату! Дай мне нормально поспать!..

– Спи, – просто и невозмутимо.

– Но… как?.. Кто тебе вообще позволял сюда заходить?

Я безуспешно пыталась вспомнить, закрывала ли на ночь дверь. Хотя, какая разница…

– Иди в свою кровать! – прошипела, пыхтя как паровоз и убирая мужскую руку со своего живота.

Получилось, но Рома тут же обхватил меня ею снова.

– Я в своей кровати, – бесстыже отозвался он, даже не пытаясь проснуться.

Стиснув зубы, я пихнула его локтем.

– Рома, прекрати! Проснись, наконец!..

– Т-ш-ш… Спи.

– Я и пытаюсь спать! – истерично пропищала я. – Но только не с тобой!.. А ну… вставай и уходи!

Издав сонный хрип, Радов вроде как начал приходить в себя.

– Сейчас. Дай мне только пару минут…

Я замолкла. Сделала новую попытку приподняться, но она, как и предыдущие, не увенчалась успехом. Его рука казалась тяжелой, как камень! Будто он нарочно напрягал ее, стоило мне шевельнуться, однако по лицу, да и по характерному сопению, было видно, что Рома в глубоком сне.

Раздраженно выдохнув, я уронила голову на подушку. Внутри клокотало негодование, но в тоже время тонкой иголочкой пробивалась совесть… Он каждый день встает рано и ложится поздно, дай ему немного поспать! Чего тебе стоит потерпеть один час? Да и вообще, может зря я на него так злюсь и Рома действительно страдает лунатизмом… Учитывая урон здоровью, который он получил после пожара.

Первый раз это случилось две недели назад. Я разбудила хозяина дома собственным криком, когда обнаружила его прямо на соседней подушке! В тот первый раз он выглядел обескураженным, и не мог ответить на мои вопросы. Тогда я даже допустила тревожную мысль, насчет психического здоровья Радова, поэтому не стала сильно ругаться после этого инцидента и устраивать скандал. Тем более он больше не пытался как-то нарушить мои личные границы… Сохранял дистанцию, словно решил дать мне возможность привыкнуть, адаптироваться к новой обстановке, прежде чем позволить себе «общаться с дочерью». Но не совсем…

Через несколько дней вторжение в мою спальню повторилось. Затем ещё раз и еще – Романа не останавливали ни замки, ни гневные разговоры, на которые он реагировал неадекватно спокойно, обещая, что это больше не повторится, ни даже то, что однажды я ушла ночевать в другую комнату! Тем временем, днем мужчина вел себя так, будто ничего такого не происходило. И вообще будто ему не было до меня никакого дела, если только это дело не касалось моего комфорта, самочувствия или здоровья ребенка.

Я просто не знала, что думать…

Это походило на тихое издевательство. То ли он совсем свихнулся, то ли я сошла с ума!

Мои размышления медленно, но верно, перекрывала волна сонной тяжести. Потихоньку помаленьку глаза начали закрываться. Широко зевнув, я повернулась набок – спиной к Роману, чтобы устроиться поудобнее и не чувствовать его запах.

Хотя как тут не чувствовать, когда он окружал меня плотным кольцом…

– Что мне на крыше что ли спать?.. – пробурчала я напоследок.

И конечно ничего не услышала в ответ.

Я не знала, что Радов испытывал, когда просыпался рядом со мной, но лично мне было тяжело. Обычно удавалось выпутаться из его объятий – он не сопротивлялся, не мешал мне уйти, однако сегодня и в предыдущий раз что-то резко изменилось. Будто Рома больше не считал это проблемой, и не видел причин для пробуждения! А я продолжала видеть проблему, но берегла его сон… Испытывая при этом себя на прочность от близости мужчины.

Я не хотела привыкать к этому. Не хотела наслаждаться прикосновениями, когда теплые пальцы скользят по упругой коже живота, горячее дыхание вызывает мурашки, а мощные мужские бедра находятся очень неприлично близко к ягодицам…

Я резко распахнула глаза. Внезапно осознала, что прямо сейчас неприлично упирается мне в поясницу!

Жар тут же захлестнул тело. Я дернулась, попыталась отодвинуться подальше, но куда там! Рома прижал меня к себе, и это уже определенно точно было не во сне…

Его рука заскользила вниз по моему животу, пока не коснулась нежного треугольника.

– Рома!.. – в панике всхлипнула я.

Ощутив горячие властные губы на шее, зажмурилась от всплеска мощного возбуждения. Я растаяла в его руках мгновенно. Растеклась, ослабела, потеряла контроль! Словно только и жаждала, когда это случится. Всегда хотела этого глубоко внутри.

Рома держал меня в крепких объятиях, его ладонь нежно, но жадно сжала мою грудь, выбивая стон.

– Нет…

– Не сопротивляйся, – раздался над ухом бархатный, искушающий голос. – Я знаю, как ты соскучилась.

Я больно закусила губу. Не смогла отрицать и соглашаться боялась. Все было очевидно… Моё тело откликалось на всех уровнях – его не обмануть! И себя тоже.

Внезапно Рома обхватил мою руку и завел ее за спину. Прерывистый вдох вошел в легкие, когда он сжал моей ладонью свой налитый крупный член. Ноль протеста. Только захлестывающая страсть, вынуждающая стискивать бедра в подступлении оргазма.

– Только попроси, Надя… – горячо прошептал Рома.

Я проглотила стон, ощущая как тело покрывается испариной.

– Я хочу войти в тебя. Только попроси! Я знаю, что ты хочешь этого…

– Д-да! – Вытолкнула я, заметавшись, когда он протолкнул мне пальцы между ног, где было очень мокро.

В ту же секунду, Рома задрал мою ночнушку. Упругий член скользнул по ягодицам, затем вдоль половых губ и этого оказалось достаточно, чтобы я забилась в оргазме…

Яркие сочные ощущение рассыпались по всему телу. Между ног пульсировало, по мышцам растекалась приятная нега, мысли из головы вылетели. Лениво повернувшись, я на мгновение застыла и вдруг нахмурилась. Потому что под рукой почувствовала лишь смятое одеяло и пустую подушку.

Ромы рядом не было. Ни в постели, ни в комнате!

Растерянно хлопая глазами, я принялась с недоумением оглядывать пространство. Это был сон. Ох… Такой реалистичный сон, что прямо сейчас между моих ног проходила слабая пульсация! Я получила настоящий оргазм от одного лишь видения.

Смятение поднялось внутри бурной волной, провоцируя жар на щеках. Ведь присутствие Романа в моей спальне мне вовсе не почудилось! Он снова приходил – я ещё не совсем сошла с ума! А вот то, что произошло дальше… оказалось плодом моей фантазии. И несло очень тревожные сигналы.

Осознание плеснуло ледяной водой – произойди это в реальности, и я бы не смогла сопротивляться. Просто внезапно поняла, как факт. Моя слабость перед ним была гораздо сильнее, чем я думала! Если от одного воспоминания из сна, тело наполнялось неуправляемым, неадекватным возбуждением…

Замерев, я закусила губу, чтобы сдержать стон. Сладкий импульс ударил в центр живота, когда представила себе губы Ромы на своей шее.

Боже… ведь я считала, что навсегда останусь фригидной! Тем более после того, что произошло между мной и Димой. Но похоже это не так. А значит, мое нахождение в этом доме, где Радов мог явиться в любой момент, действительно несло угрозу.

Я самонадеянно решила, что контролирую себя, что уже ничто не выбьет меня из колеи, однако сегодняшняя ночь показала обратное. Время играло против меня. Я невольно привыкала, расслаблялась и допускала лишние мысли. Странное, непредсказуемое поведение Ромы все только усугубляло! Днем весь такой непоколебимый, серьезный, бесстрастный, а ночью… лежит рядом и держит меня в объятиях, нарушая все немыслимые границы и приличия.

Машка, которая уже несколько минут терлась о мой живот, требовательно замяукала, напоминая о завтраке. Рассеянно погладив ее, я пропустила в голове колкую мысль о том, что даже кошка уже привыкла к чужому присутствию по ночам, и взглянула на часы. Девять утра. Малышке тоже пора было подкрепиться.

Нехотя поднявшись с кровати, я потянулась, ощущая себя огромным неповоротливым шаром, и поплелась в ванную. Удрученное настроение управляло эмоциями. Так больше не могло продолжаться… Я больше не могла делать вид, что ничего не происходит! Словно молча соглашаясь с этим абсурдом.

Умывшись и накормив кошку, я оделась в свободную, удобную одежду и вышла из комнаты. Спускаясь на первый этаж, с целью посетить столовую, хмуро и скрупулезно размышляла над тем, как теперь действовать. Как донести хозяину дома, что нужно решать проблему, при этом не раскрывая своих реальных опасений?

Уже двигаясь по коридору, ведущему в столовую, вдруг замедлила шаг. До меня донесся голос, от которого сердце застучало быстрее.

Рома находился в доме и, судя по всему, прямо сейчас завтракал.

Я даже оторопела, потому что не ожидала увидеть его так скоро… Ноги стали ватными, по телу пронеслась дрожь, а в голове как по щелчку всплыл сон с участием мужчины. Обычно Радов уходил рано, даже в выходные, но сегодня что-то задержало его.

Судорожно вдохнув и выдохнув, я заставила себя собраться. Это верный шанс все решить прямо сейчас! И мне не стоило его упускать. Нужно было срочно что-то делать.

Заходя в столовую, я сразу увидела Рому. Он сидел во главе стола, одетый в идеально выглаженную голубую рубашку с расстегнутым воротом и с кем-то вел диалог по телефону. На столе рядом с его рукой, собранной в кулак, стояла лишь чашка кофе.

– Доброе утро! – вдруг услышала и отвлеченно уставилась на Кая. Приятного молодого парня азиатской внешности, который показался из кухни. – Присаживайтесь, я сейчас мигом накрою!

Слегка улыбнувшись, я вежливо отозвалась.

– Доброе утро…

Тут же поймала на себе взгляд Радова. Он оперативно закончил звонок и проследил, как я приблизилась к столу. Мне стоило сесть поближе, чтобы начать нелегкий разговор, но я ничего не могла с собой поделать. По привычке выдерживала дистанцию и выбрала второй стул слева от мужчины.

– Доброе утро, – поздоровался он участливо, и как-то настойчиво.

В ответ я кивнула, избегая зрительного контакта. Было ощущение, что у меня на лице все написано!

– Всё хорошо?

На секунду встретилась с его глазами, словно услышала тонкий намек в голосе, и тут же уставилась на стол. Спокойно, Надя! Радов не умеет читать мыслей и ни о чем не догадается.

– Вообще-то нет… – все-таки выдавила я. – Нам нужно поговорить.

– Говори, – спокойно отозвался он.

Однако в этот момент в столовой появился Кай с подносом в руках. Сегодня у него, впрочем, как и всегда, было приподнятое настроение. Дружелюбно улыбаясь, он подпевал себе под нос какую-то современную песню на корейском языке.

– Спасибо! Я сама, – сообщила парню, когда он приблизился и собирался разгрузить поднос.

Понятливо кивнув, Кай поставил его рядом со мной и удалился, словно вмиг уловил, что мне нужно остаться наедине с хозяином дома.

– О чем ты хотела поговорить? – спокойно спросил Рома, глядя как я поставила возле себя тарелку с ароматной овсяной кашей и стакан с домашним йогуртом.

Словно хотел скорее разобраться с тем, что мешало мне завтракать.

– Думаю, ты знаешь… – отозвалась, понизив тон.

– И всё же озвучь.

Взглянув на лицо мужчины, я попыталась уловить хоть малейшее лукавство. Неужели он реально не видел в этом никакой проблемы?!

– Это должно прекратиться, – отчеканила я, приглушенным тоном.

– Что именно?

Лицо вспыхнуло от возмущения и того, что Рома заставлял меня разжевывать такую очевидную тему.

– То есть, по-твоему, причин для беспокойства нет? – выпалила раздражаясь. – И ничего из ряда вон выходящего не происходит?! Я о том… Что ты без спроса заявляешься в мою комнату!

В ответ он нахмурился и опустил угрюмый взгляд на чашку кофе, которую поднес к губам.

– Прекрати это делать, – настояла я почти шепотом, но твердо.

– Я говорил, что это происходит неосознанно.

Это действительно прозвучало с налетом вины и как оправдание. Словно Радову самому было крайне неловко из-за этих ночных недоразумений. Однако внутри так же прокрались сомнения… Не уловка ли это? Чтобы манипулировать мной. Как-то слишком подозрительно все происходило.

– Все равно, – хладнокровно произнесла я. – Я хочу, чтобы ты перестал вторгаться в мою спальню! Иначе… Иначе, я уеду, ясно?!

– Ты никуда не уедешь, – отрезал Рома, сосредоточив на мне стальной взгляд.

Однако я не поддалась.

– Вот увидишь. Если это будет продолжаться, я найду способ уйти!

– Чего ты боишься, Надя? – вдруг спросил он, прищурившись.

– В смысле?..

– Думаешь, я как-то могу тебе навредить? Или сделать что-то против твоей воли? Этого не будет.

– Я… Я ничего не боюсь, – взволнованно возразила, уловив, что он имеет в виду приставания ко мне. – Я просто имею право на личное пространство! Тем более ночью. По-моему, это нормальное желание… Мы с тобой… не пара. Мы даже не друзья!

Сделав шумный вдох, он вновь опустил хмурый взгляд.

– Хорошо. Я постараюсь сделать все, чтобы этого больше не повторилось. Возможно… мне стоит обсудить эту проблему со специалистом.

– Ты каждый раз так говоришь, – буркнула я, погружая ложку в кашу.

– У меня очень плотный график, Надя. Я не имею возможности держать под контролем абсолютно все. Кроме того, очень плохо сплю в последнее время.

Покосившись, я увидела, как он устало потер переносицу и в сердце кольнула горечь. Может… Ну не знаю, может ему и правда спокойнее спать рядом со мной? Точнее, чувствуя, что с его ребенком все хорошо. Хотя я вообще ничего не смыслила в психологии и могла ошибаться.

– Если тебе так хочется взаимодействовать с малышкой, делай это хотя бы днем! – выпалила и тут же прикусила язык. Сердобольная какая, блин!

Но это однозначно лучше, чем его полуобнаженное тело рядом со мной посреди ночи.

Задержав на мне взгляд, Рома кивнул, явно ухватившись за мое предложение.

– Хорошо. Возможно, это как раз поможет.

Я даже заерзала на стуле, очень надеясь не пожалеть о своей минутной слабости. Да и он так легко согласился, будто только и ждал этого! Или даже добивался.

– Я надеюсь, – глухо отозвалась, дуя на ложку с кашей. Но она еще была очень горячей.

Между тем, краем глаза я вдруг заметила, что Рома поднялся из-за стола. Растерянно вскинув голову, проследила, как он уверенно ко мне приблизился. Сердце пропустило удар, а тело превратилось в кокон, когда он наклонился и спокойно положил ладонь на мой живот.

– Прямо сейчас и начнём.

Я перестала дышать. Радов замер совсем рядом, его лицо буквально находилось в нескольких сантиметрах от моей щеки, пока мужская рука искала отклика от малышки.

Тело бросило в жар, стало реально не по себе. Хотя прикосновения Ромы совершенно не несли каких-то дурных намерений, меня внезапно охватила паника… Чувство, что вот-вот и я не смогу скрывать того, что испытываю от его близости!

Я неловко отвернула голову, не зная, куда смотреть и как реагировать. Сама ведь предложила эту чертову альтернативу.

– Я… Могу хотя бы позавтракать? – не удержалась все-таки.

Лишь спустя паузу, Рома спокойно отозвался:

– Конечно.

Он убрал руку, однако отстраняться почему-то не спешил. Я оторопела и вдруг ощутила его горячее дыхание прямо на шее.

– От тебя очень приятно пахнет, – раздалось бархатное над ухом.

Мурашки волной осыпали кожу. Я рефлекторно повернула голову, но Роман уже выпрямился, и отступил от моего стула. Вернувшись к своему месту за столом, он допил залпом кофе, после чего невозмутимо задвинул стул.

– Сегодня я вернусь пораньше, – сообщил, глянув на наручные часы. – До вечера!

Встретившись с моими глазами, он зашагал к выходу, оставляя в воздухе слова, которые прозвучали чуть ли ни как угроза.

– Ну и чего ты молчишь? – воскликнула я, нервно сжав корпус телефона пальцами.

Оглянувшись на закрытые двери зала, уселась поудобнее на диване, где расположилась около часа назад. На большом телевизоре напротив мелькала передача развлекательного канала о людях, страдающих манией на всем экономить.

– Ничего, – наконец отозвалась Ира. Я уже даже успела пожалеть, что рассказала ей о своих последних злоключениях… Хотя подруга была в курсе всего, что происходило со мной, но отчего-то боялась ее реакции на конкретно эти события. – Я просто думаю… что ты будешь делать, когда твои избирательные гормоны, начнут зашкаливать?

Я нахмурилась.

– В смысле «избирательные»?

– Эм… Ну, к примеру, с твоим коллегой-говнюком тебе даже гормоны не помогли, – выложила она как есть. – И совсем другое дело мужчина, к которому лежит сердце…

– Ничего у меня ни к кому не лежит! – горячо возразила я, ощущая, как кожа покрылась испариной от резкого скачка волнения. – Я вообще без понятия почему так происходит… Меня все это очень настораживает!

Ира громко вздохнула.

– А, по-моему, все очевидно. Ты потихоньку таешь, дорогая… Да и ночные визиты Ромочки только подогревают интригу и чувства, от которых ты так упорно открещиваешься.

– Ира, я не люблю его! – заявила твердо и уверенно. – Я не настолько наивная и глупая, чтобы снова это допустить…

– Здесь не про глупость, зай, – успокаивающим тоном отозвалась подруга. – Просто ты злишься на него! И очень обижена. Но все же ты любишь, Надя. Тебе нужно это признать.

– Не буду…

– Почему?

– Потому! Потому что… ничего кроме разочарования это не принесёт!

– Как знать…

Если честно, я была обескуражена внезапным расположением Иры к Радову. Будто она сделала уже какие-то выводы, о которых мне не говорила.

– Когда это ты вдруг стала его адвокатом? – с подозрением в голосе поинтересовалась я.

Снова вздох в ответ.

– Хорошо, я скажу. Что бы у него ни было с бывшей женушкой, сейчас она сошла с дистанции, Надя. Радов сосредоточен исключительно на тебе и ты, как бы не сопротивлялась, питаешь к нему прежние чувства. А еще носишь его ребенка! Ребенка, который заслужил полноценную семью

– Ушам не верю… Ты слишком романтизируешь то, что между нами происходит! – отозвалась я, качая головой. – Ты здесь не живешь, Ир, и не можешь знать, что у него в голове. Радов сосредоточен исключительно на ребёнке, а не на мне. Я неизбежное приложение, вот и все!

– Да что ты. Человек с такими возможностями не стал бы держать возле себя суррогатную мамочку, – спокойно парировал подруга, – и уж точно не стал бы приходить к ней в постель по ночам! Думаю, Радов просто считает, что ты не простишь его… Поэтому держит лицо и дистанцию соблюдает. Но что-то подсказывает мне, в конце концов, он тебя уже не отпустит.

Из меня вырвалась горькая усмешка.

– Может еще и женится на мне?

– Может быть, – невозмутимо ответила Ира. – Когда ты будешь готова принять его.

Глядя в пространство, я почувствовал, как к горлу подкатывает ком.

– Перестань…

Это прозвучало тихо и отчаянно. Мне стало физически больно даже на секунду представить ту жизнь, которую подруга пророчила нам с ним.

– Я поражаюсь, как ты можешь быть на его стороне? После всего, что он сделал!..

– Надь, конечно, он не ангел и причинил тебе несправедливую боль! – заговорила она виновато. – Но… Знаешь, можешь считать меня сумасшедшей, но как говорится – из двух зол выбираем. И вариант – Радов нравится мне гораздо больше, чем Дима… В первую очередь потому, что он является отцом ребенка.

Я промолчала. Думала, Ира поможет мне разобраться в себе, а в итоге только хаос навела!

Последнее о ком хотелось вспоминать это Дима. Но почему-то Радов словно забыл о его существовании. Да и я вела себя не лучше… Будто никакого жениха никогда и не было!

– И вообще… я с самого начала говорила тебе, что скрывать беременность плохая идея, – продолжила монолог подруга. – Он бы все равно узнал. Вопрос времени! И судя по его поведению, малышка для него настолько же желанна, насколько для тебя. А это очень о много говорит.

– Ни о чем это не говорит, – произнесла я твердо.

Внутри меня ничего не изменилось, и я очень трепетно относилась к состоянию, к которому шла месяцами! Между нами все кончено и уже не возродится.

– Что бы я не чувствовала… Это мои проблемы, – дополнила, качая головой. –Это ничего не изменит. Ничего, ясно?

– Ясно. Только что же тебе делать с гормонами, которые требуют конкретного мужчину?

Вот же язва. Но я настроилась решительно.

– Я справлюсь. В конце концов, я не какое-нибудь безвольное животное, которое не может справиться с инстинктами!

– Нет, конечно, ты не животное, – вкрадчиво согласилась Ира. – Но ты молодая беременная девчонка в самом расцвете гормональной активности! Тебе бы сам доктор велел разрядить скопившееся напряжение.

– Ладно, всё… Давай закроем тему!

– Я серьёзно, Надь, – не унималась подруга. – Контролировать себя будет все труднее. Тем более после такого затяжного воздержания и рядом с таким… эффектным мужиком! Вспоминаю себя во время беременности, о-ой! Чем ближе к родам, тем настойчивее к мужу липла…

Она захихикала, а я проворчала:

– Вот именно – с мужем! Да и любит он тебя любой. А я…

– Что?..

– Да ничего, – тут же замялась я.

– А ну колись, ты чего там себе накрутила?

– Я не накрутила. Я реально такой большой стала и неуклюжей – противно в зеркало смотреть! – пожаловалась искренне. – Ноги отекли, лицо какое-то уставшее, не крашусь, вечно в мешковатой одежде…

– По-моему, ты наговариваешь.

– Поверь, ты меня просто давно не видела. Порой вообще не хочется из комнаты выходить! А когда я просыпаюсь и вижу рядом с собой его… Ни о каких гормонах вовсе не думаю! Только о том, как бы скорее спрятаться…

– Твою мать!!!

Я дёрнулась, внезапно услышав крик за дверью.

– Твою! Мать! Грёбаная кошка!..

Ой-ей…

– Я перезвоню! – резко бросила и, выронив телефон, поспешила подняться с дивана.

Сердце заколотилось. Ещё до того, как я добралась до прихожей, поняла, что яростный крик принадлежал сыну Радова. И что кричал он из-за моей кошки, которая должна была находиться в комнате!

– Что случилось? – взволнованно спросила я, замирая напротив парня.

– Ты в курсе, сколько они стоят?! – гневно отозвался он, сотрясая в воздухе кожаным ботинком со шнуровкой. – Знаешь, что это ограниченная серия? Твоя лохматая дрянь нагадила прямо в стельку! Мне в чем идти?! Вонища за километр!

То ли от стресса, то ли от осознания того, что Машка невообразимым образом выбрала для туалета именно ботинок этого мажора, я не удержалась и прыснула от смеха. Однако иронию ситуации парень не оценил…

– Ах, тебе смешно? – угрожающе сощурился. – Окей, я тоже посмеюсь, когда ты вдруг не найдёшь свою подружку!

Веселье как ветром сдуло.

– Ты не посмеешь… Она же не специально! Я… я вообще не понимаю, как это произошло?.. Ведь Машка все время сидит в моей комнате!

– Видимо, кто-то забыл закрыть дверь, – с намеком в голосе вытолкнул Адриан. – В любом случае, плевать! Эту обувь теперь только на помойку…

Демонстративно бросив ботинок на пол, парень прошагал мимо меня с перекошенным лицом.

– Зачем на помойку? Я все отстираю, никакого запаха не останется!

– Ну да, как же…

– Слушай, ты же понимаешь, что это случайность! – заспорила горячо, следуя за ним. – Не хочешь так – давай я куплю тебе новые ботинки?

Сын Радова резко оглянулся:

– Ты?! Или точнее мой папа? – с ухмылкой выдал.

Я застыла в недоумении.

– Почему…

– Наверное, потому что он прямо сейчас тебя обеспечивает, – неожиданно заявил парень. – Или ты типа не заметила этого?

Жгучая обида обожгла внутри, когда осознала на что он намекает.

– Я сама зарабатываю, – вытолкнула, поджимая губы. – Сейчас – нет, но… только потому, что вынуждена находиться здесь!

Сунув руки в карманы модных спортивных штанов, он снисходительно меня оглядел.

– Похвально. Вот только твоей зэпэ секретарши вряд ли хватит на брендовые ботинки из ограниченной серии!

– Откуда тебе знать, сколько я зарабатываю? – ледяным голосом спросила.

– Короче, проехали, – отмахнулся мажор. – Мне не нужно доказывать свою значимость, лучше следи внимательнее за своей блохастой подружкой!

Развернувшись, он рьяно зашагал к лестнице, а я застыла на месте, провожая его тяжелым взглядом.

Слезы собрались в глазах. Подавленная, я вернулась в прихожую и подобрала ботинок, чтобы оценить урон, который нанесла Машка. Стелька насквозь была мокрой. А я и правда не знала, как мыть такую дорогую обувь, но обидно стало, ужас… За две недели в этом доме, мы с Адрианом практически не пересекались! И надо же было такому случиться.

Моя чистоплотная кошка, приученная к лотку, похоже остро чувствовала негатив, исходящий от сына Радова. Впрочем, я тоже улавливала его в свою сторону… По малейшим деталям, будто я этому Адриану что-то сделала! Или его отцу.

И все же угрозы мажора насчет Машки задели меня до глубины души. Зачем же такие крайности?.. Не нравлюсь тебе я, кошка-то причем? Да и вообще, почему я должна чувствовать себя виноватой?! Это же просто абсурд! Меня держали здесь фактически против воли! А он с чего-то решил, что я содержанка, с какими-то своими интересами…

Шмыгнув носом, я ощутила, что меня прямо всю трясет.

Хватит. Это выше моих сил! Эмоции взяли вверх – я оставила ботинок и отправилась на поиски Машки. Довольно быстро отыскав ее, поспешила унести любимицу в свою комнату.

Дрожащими руками открыв дверцы шкафа, я вытянула переноску для кошки, а следом – большой пакет, в который принялась складывать свои вещи.

Я приступила исполнять свой порыв уверенно и неотступно, однако дальше дело оказалось не таким уж простым. Кажется моя кошка, из-за ограниченного пространства и шикарного рациона, стало весить целую тонну! А ещё громоздкую переноску надо было как-то тащить. Пришлось взять только самые необходимые вещи, после чего я с тем же твердым намерением покинула комнату.

Неуклюже спускаясь по лестнице, я то и дело оглядывала холл первого этажа, надеясь, что мой уход никто не застанет. Точнее этого не увидит конкретный человек – меньше всего хотелось, чтобы сын Радова думал, будто может как-то влиять на меня! Конечно, мне было обидно, но это далеко не единственная причина, а скорее последняя капля…

Странно, но меня совершенно не волновало, что моим грандиозным планам может помешать охрана. Я потребую вызвать Алексея, а у Алексея, без каких-либо объяснений, потребую, чтобы он отвез меня в другое безопасное место! Да пусть это даже будет моя квартира! Лишь бы не этот дом, где я ни дня не могла спокойно вздохнуть.

Добравшись до парадного входа, я оглянулась, словно прощаясь и решительно толкнула дверь. Однако, едва переступив порог, застыла как вкопанная…

Адриан тоже уставился на меня в недоумении. Он стоял на крыльце возле кованых перил и чем-то дымил. Нахмурившись, даже соизволил снять наушник, однако я не дала ему шанса что-то сказать. Захлопнула дверь и поспешила сойти по ступеням.

– Не понял, ты куда?.. – услышала вслед.

Однако ответа парень не дождался.

– Эй? Я тебя спрашиваю! Да, блять…

Сжимая губы изо всех сил, я заставляла себя идти и молчать, идти молчать.

– Да стой ты! Телепузик… Куда ты намылилась?.. – не унимался сын Радова. – Из-за кошки своей что ли губы надула?!

Он неожиданно опередил меня и встал на пути. Я возмущенно уставилась на него, испытывая замешательство – какая этому беззаботному мажору разница, куда я пошла и зачем?

– Отойди! – потребовала, пытаясь обойти парня, но он упорно преграждал мне дорогу.

– Не-а, давай-ка обсудим сначала!

– Нечего обсуждать, – отрезала я. – Я больше минуты не проведу в этом доме! Я не просила сюда меня привозить, и… и не искала встречи с твоим отцом – он сам меня нашел, понял?! У меня была своя жизнь… А теперь… я вынуждена оправдываться за то, что нахожусь в этой проклятой резиденции! И переживать из-за своей кошки…

– Да никто тебя не просит оправдываться! И ничего я не сделаю с твоей лохматой… – Адриан неловко сунул руки в карманы штанов и отвел глаза. – Блин, ну вспылил, с кем не бывает? Дай сюда…

Он увидел, что я с трудом держу переноску, где Машке, как назло, спокойно не сиделось. Попытался забрать её, однако я не дала.

– Оставь меня в покое! Иди занимайся своими делами!

– А ты-то куда собралась? И с чего взяла, что тебя охрана пропустит?

– С чего ты взял, что я буду спрашивать разрешения? – огрызнулась я, снова пытаясь обойти парня.

И снова тщетно.

– Капец ты нервная…

– Я была абсолютно нормальной, пока находилась дома! – выдала в сердцах. – Нервничать меня заставляешь ты и твой отец! Пусти!..

– Нифига!

Внезапно он сделал шаг и выхватил у меня переноску. Я неуклюже засуетилась, попыталась её достать, но этот негодяй ловко отступал от меня.

– Успокойся ты! Я ж могу так долго прыгать. Только, боюсь, твою кошку стошнит…

– Да что вам всем от меня надо?! – внезапно крикнула я, бросив на землю пакет с вещами.

Сын Радова даже растерянно застыл. А я всхлипнула и резко отвернулась, чтобы он не увидел моих слез.

– Я хочу домой… Я не могу больше! Когда это все уже закончится?..

Нервно вытирая слезы, я отошла к клумбе, не замечая, что парень следует за мной.

– Ну ты это… не плачь! Тебе ж нельзя вроде.

Он попытался заглянуть мне в лицо.

– Ну хочешь, я все ботинки попрячу? Выпускай свою кошку, когда хочешь, пусть гуляет.

– Ага… А п-потом она ещё что-нибудь сделает, и я её н-не найду! – обиженно вытолкнула.

– Я же сказал, не трону твою подружку! – хмуро проворчал Адриан. – Просто на эмоциях ляпнул. Был неправ, короче…

Устремив заплаканный взгляд на пост охраны, откуда к нам стремительно приближалась мужская фигура, похожая на Алексея, я обреченно вздохнула. Конечно, наивно было думать, что мне удастся вот так просто выбраться отсюда. Никто меня не отпустит, никто меня никуда не повезет, даже к воротам подойти не позволят! Я словно была в клетке.

– Слушай, ты меня тоже пойми… – услышала позади унылый голос парня. – Мне так-то не меньше твоего насточертела вся эта нездоровая обстановка. Я без сопровождения роты бодибилдеров, мусор пойти выкинуть не могу! Не то, что на тусовку – пообщаться или на свидание свинтить. Но блин… Так надо! Не думаю, что отец стал бы этими мерами заморачиваться без острой необходимости.

– Что произошло? Надежда Сергеевна, Я могу чем-то помочь?..

Алексей затормозил возле меня, тревожно вглядываясь в заплаканное лицо.

– Дядь Лёх, все норм! Эмоции и всё такое…

Мужчина как-то не доверчиво посмотрел на Адриана. Затем вновь обратился ко мне:

– Позвонить Роману Давидовичу?

Я тут же замотала головой. Ну уж нет… Не хватало еще ябедничать на его сына. Да и вообще, что Радов мог сделать? Ему нечем было меня успокоить.

– Нет… Все в порядке.

– Может в дом пойдем? Дубак сегодня на улице, – предложил Адриан, поежившись в своей тонкой спортивной толстовке и тронув меня ладонью между лопаток.

Не поднимая глаз, я согласно кивнула. Он подхватил пакет с вещами и направился со мной к дому, нелепо удерживая переноску с Машкой подальше от себя.

Адриан проводил меня до комнаты. Там еще раз неловко извинился, предложил принести чего-нибудь выпить или поесть, но я отказалась, и он ушел.

Оставшись наедине с собой и кошкой, которая с недовольной мордочкой вышла из переноски, я уселась на край кровати. Внутри царили смешанные чувства. Вроде было по-прежнему тяжело, но уже не настолько… Сын Радова показался мне не таким уж плохим парнем – прослеживалось в нём что-то человеческое. Невольно пронеслась мысль: может просто существовали, какие-то скрытые причины или скорее недопонимания, из-за которых он недолюбливал меня?

Надуманные подозрения могли родиться, если Роман толком не объяснился с Адрианом, и опустил важные детали насчет моего пребывания в доме. А если объяснился, тогда все куда проще… Парень просто боялся, что отец устроит ему взбучку из-за моей попытки ухода, вот и превратился резко в шелкового!

Когда эмоции окончательно утихли, я поднялась с кровати, сняла пальто, в котором уже откровенно стало жарко, и побрела к двери. Вспомнила, что оставила телефон в зале, да и пить хотелось.

Вопреки обещаниям Адриана о том, что он не тронет кошку, я лишний раз проверила закрыта ли дверь комнаты. А ещё напоследок пригрозила Машке пальцем. Может она какой-то лаз нашла через вентиляцию или пол? Моя спальня была такой огромной, что я вполне это допускала.

Спустившись в зал, я отыскала телефон на диване и сразу погрузилась в переписку с сестрой. Она сообщила, что собирается завтра приехать и это конечно стало хорошей новостью для меня. Выбираться Жене удавалось нечасто – у неё был очень насыщенный график, поэтому я испытывала радость и благодарность за то, что она находила время для визита. Мне очень не хватало живого общение с человеком, с которым я ощущала комфорт и безопасность. Правда иногда внутри проскальзывали сомнения, а только ли ради меня сестра приезжала в этот дом?

Нет, я не хотела на нее наговаривать, просто кое-что заметила в последнее время… Например то, как тщательно она подбирала гардероб, когда приезжала ко мне. Женя будто бы случайно прикупила себе новые вещи – не привычно спортивные, а более женственные, и еще ее лицо, нетронутое косметикой годами, вдруг начало… сиять что ли! Появилась легкая помада, бровки стали очерченнее, румянец.

Разумеется, не трудно догадаться, ради кого сестренка могла прихорашиваться.

Пока сложно укладывалось в голове, но похоже она влюбилась в Алексея. Вроде и зацепиться было не за что, вроде ничего такого не происходило, однако стоило ему появиться на горизонте, как Женя очень заметно реагировала! Резко становилась, какой-то напряженной и взволнованной одновременно. Не знала куда деть руки, и как будто искала отражение, чтобы понять, насколько хорошо она выглядит.

Я еще не заводила разговор с сестрой на эту тему, только наблюдала. И конечно беспокоилась за безопасность ее сердечка. Хотя Алексей не был женат, вел он себя, как и прежде, невозмутимо, сохраняя вежливый тон, который Женька могла расценить неправильно. Может даже у него имелась женщина… В общем, пока от мужчины я не видела никаких проявлений, или открытого интереса к моей сестре. Да он сопровождал ее в дом и потом в машину, но за такое короткое время, вряд ли они успевали особо пообщаться.

Слово за слово – и мы с Женькой так заговорились, что я снова устроилась на том же диване, периодически поглядывая на большой экран телевизора, где шла романтическая комедия. В какой-то момент, подложила под голову подушку и глаза начали слипаться. Отложив телефон, я решила вздремнуть немного, но в итоге уснула полноценно.

Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я не сама. Что-то разбудило – настойчивый шум, который заставил нехотя открыть глаза. Нащупав пульт, я выключила телевизор и сонно прислушалась. До дверей зала доносились повышенные мужские голоса. Приподнявшись, я ощутила всплеск тревоги, когда Рома начал сокрушаться грозным басом.

– Неужели, настолько тяжело проявить терпение?! Неужели ты решил, что я не узнаю и не отреагирую?! Я ведь говорил с тобой и объяснил, кто она для меня! Чего ты добиваешься, Адриан?!

– Ты можешь перестать орать! – крикнул сын в ответ. – Дай мне сказать!..

– Не уж, сейчас ты будешь меня слушать! Я прервал все дела, чтобы раз и навсегда поставить точку в этом вопросе!

Смятение тут же заполнило грудную клетку. Поднявшись с кровати, я начала ходить возле дивана. Блин, это что из-за меня он с сыном ругается?.. Ничего ведь не произошло особенного! Похоже Рома толком ничего не знал… Может ему доложили лишь о том, что я попыталась уйти, и в этом был виноват Адриан?..

Вот же черт…

Внутри поднялось такое неприятное чувство, будто я подставила парня! Сейчас даже дико жалела о своей глупой выходке на эмоциях. Но ссора с Адрианом и правда стала последний каплей, а не главной причиной!

Чувствую себя не особенно уверенно и спутанно после сна, я направилась к двери зала. Нужно было объяснить Радову как было на самом деле! Да.

Однако едва я выгляну за дверь, как тут же нерешительно замерла. Рома выглядел таким суровым… Таким неуправляемым, будто разнесет сейчас весь дом! Я в принципе никогда не слышала, чтобы он кричал.

– Разве я о многом прошу?! Разве я вообще когда-нибудь просил тебя о чем-то, скажи мне?! Ты прекрасно знаешь, в каком уязвимом положении она находится! И все равно даешь мне повод для беспокойства.

– Па, да хватит нагнетать! Я же не отрицаю…

В голове вдруг пронеслась параллель, словно я снова работаю в офисе и нахожусь рядом с грозным генеральным, которому страшно попасться под горячую руку. Подавшись этому трусливому чувству, я попятилась, и прикрыла дверь. Не стоит сейчас вмешиваться, я потом обязательно ему всё объясню. Когда он немного остынет…

Нервно кусая губы, я продолжала прислушиваться к перепалке сына и отца, гоняя мысли в голове. Может у Ромы, какие-то проблемы на работе? Может всё не только из-за меня и у него тоже сегодня была последняя капля? Только конечно несправедливо, что громоотводом стал Адриан.

Вернувшись к дивану, я только села, как голоса в холле стихли. Похоже разговор наконец был закончен… Чеканные шаги раздались на лестнице, ведущей на второй этаж, и я судорожно выдохнула. Не хотелось сталкиваться с Романом в таком расположении духа. Ведь, по справедливости, я была виновата не меньше Адриана за то, что заставила хозяина дома бросить все дела!

Вот только чувство облегчения было недолгим. Не успела я толком расслабиться, как тяжелые шаги снова раздались в холле и вскоре послышались возле зала. Кажется, Радов уходил на второй этаж только лишь, чтобы найти меня…

Дверь распахнулась, и я резко поднялась. Мгновенно найдя меня взглядом, Рома замер, его угрюмое выражение лица смягчилось. Наблюдая, как он приближается, я принялась нервно гладить свой живот.

– Как ты? – спросил хозяин дома с налетом вины в голосе.

– Хорошо…

Он замер рядом, одной ладонью тронул мое плечо, а второй провел по животу.

– Этого больше не повторится, Надя, – вытолкнул тяжелым тоном. – Адриан не посмеет тебя, как-то затрагивать.

– Ну вообще-то, он не то чтобы затрагивал…

– Не надо его защищать, – отрезал Рома. – Он прекрасно знает, что тебе нельзя нервничать. Прекрасно знает, как я к тебе отношусь и почему ты находишься в этом доме, но все равно позволил себе пренебрежение!

Немного отступив от него, я попыталась донести тверже:

– Послушай, ничего такого не произошло! Я просто… просто перенервничала до этого, а Адриан… конечно ему было неприятно, когда он увидел испорченную обувь!

– Это не оправдание. Он сам не отрицает, что разговаривал с тобой грубо!

Я опустила взгляд, хмуро перебирая пальцами складку на тунике.

– Я не обязана нравится твоему сыну, – серьезно заметила. – И он не обязан со мной церемониться.

– Нет, обязан! Обязан соблюдать границы, как с равной! – строго возразил Роман. – Не было никаких оснований для такого поведения.

Посмотрев на окно, занавешенное дорогими шторами, я тихо произнесла:

– Если бы я жила отдельно… Ему бы не пришлось мириться с моим присутствием. И тебе не пришлось бы лишний раз срываться с работы.

Мельком посмотрев на лицо Радова, я не удивилась, что он поджал губы, недовольный моими словами.

– Я уже говорил – эта тема закрыта. То, что происходит у меня на работе, не твоя зона ответственности, – непреклонно отсек Рома. – Все, что нужно решить, я решу, Надя! Только не заставляй меня снова и снова объяснять, почему ты должна находиться в моем доме.

Я вдруг посмотрела ему прямо в глаза, в раненную синеву.

– Я помню, что ты мне говорил, – уверила напряженным тоном. – Я должна находиться здесь, ради своей безопасности, и чтобы ты… больше ни дня не пропустил в жизни ребенка.

Он слегка прищурился, словно мгновенно уловил, к чему я веду.

– Это ведь все причины?

Радов не торопился отвечать, заставляя мое сердце забиться громче. Продолжал пронзительно смотреть мне в глаза. Так, что коленки начали слабеть.

– Нет, не все.

Я сглотнула. Захотелось резко отступить от него.

– Мне нужен не только ребёнок, Надя. Но и ты.

В груди обожгло.

Отрывисто замотав головой, я попятилась и тут же ударилась голенью о диван. Чуть не упала, но Рома ловко удержал меня.

– Нет-нет-нет!.. – запротестовала я, пытаясь скинуть с себя его руки.

– Надя…

– Ты не имеешь права это говорить! – взбрыкнулась я, наконец, добившись дистанции и продолжая отходить от мужчины.

– Ты – задала вопрос, я – честно ответил.

– Значит, все с самого начала было лишь ширмой?! Я знала… чувствовала подвох!

Он неожиданно шагнул вплотную и притянул меня в надежные объятия.

– Никакого подвоха не было. Этот разговор, все равно бы случился! – произнес он низким голосом, наклонив лицо близко к моему. – Я лишь ждал, когда ты будешь готова…

– Я никогда не буду готова! Я не хочу ничего знать и слышать!..

Безуспешно пытаясь отстраниться, я опустила голову и упрямо зажала уши. Однако ощутив поцелуй в макушку, резко убрала руки, вскинув возмущенный взгляд.

– Я знаю, что провинился перед тобой, Надя, – напряженно произнес Рома, я ощутила его ладонь на затылке. – Но мои чувства к тебе не изменились! И даже больше – стали сильнее.

Раскрыв губы, я не смогла издать ни звука. Словно резко потеряла дар речи, лишь ошарашенно смотрела на Рому, чувствуя, как в глазах собирается пелена слез.

– Я люблю тебя.

Кровь схлынула с лица. За одно мгновение я словно потеряла все силы и даже перестала слышать стук сердца. Поэтому позволила теплым губам прикоснуться к моим…

– Моя девочка, – прошептал Рома, нежно проталкивая язык, сжимая меня все крепче. – Не отталкивай меня. Не бойся… Я больше не предам!

Зажмурившись, я выпустила всхлип и сдалась. Внезапно позволила себе не просто ответить на поцелуй, а всецело отдаться страсти, которая поглотила меня с головой.

Наши дыхания смешались, мужской вкус спровоцировал прилив возбуждения, запах окончательно поработил волю. Сердце отчаянно билось, тело дрожали от всплеска эйфории. Обняв мощную шею, с одной стороны шероховатую от шрама, я вдруг осознала, что жаждала этого… Так долго жаждала, хотя и сопротивлялась, злилась, уничтожала любую мысль!

– Рома… – вырвался из меня жалобный голос.

Прервав поцелуй, он захватил губами мою шею, не давая шансов хоть немного прийти себя. Однако внезапная картинка, возникшая перед глазами, ножом врезалась в сердце, заставляя очнуться.

Он и она в кабинете… Ее разведенные ноги, между которых он стоит, лица близко друг к другу, будто вот-вот произойдет поцелуй!

– Пусти, – потребовала я низким голосом, упершись ладонями в широкие плечи. – Мне плохо, пусти!

Мой крик, а может ложь о самочувствии, подействовали молниеносно. Рома отстранился, тревожно вглядываясь в мое лицо. Открыто и даже враждебно глядя в ответ, я поправила тунику и вытолкнула.

– Не смей больше так делать. Не смей нарушать мои границы! Я не твоя собственность. И твои чувства… они ничего для меня не значат.

Плотно сжав губы, чтобы сдержать мощный накат эмоций, я почти хладнокровно проследила, как Роман изменился в лице. Такое чувство будто этими словами я отобрала у него часть жизнь.

– Я нахожусь здесь лишь ради безопасности малышки. Никаких иллюзий. Как только ей ничего не будет угрожать, я вернусь в свою жизнь! А ты останешься в своей.

Медленно опустив похолодевшие глаза, он словно резко взял себя в руки.

– Хорошо. Как только все закончится, ты вернешься в свою жизнь, Надя, – неожиданно спокойно отозвался он. – Если захочешь уйти, я не стану тебя останавливать.

Я вспыхнула:

– Разумеется, захочу!

Что-то дьявольское мелькнуло в его взгляде. Оставив мое заявление без ответа, Радов посмотрела на наручные часы и невозмутимо сообщил:

– Мне нужно отлучиться – решить еще кое-какие дела. Но я успею вернуться к ужину.

Оторопело проследив, как он направился к дверям, я вдруг пришла в ярость.

– И не смей больше приходить ко мне в комнату! – крикнула ему в спину. – Слышишь меня?! Я… У меня вообще-то жених есть! И очень скоро у нас будет свадьба! Я не собираюсь давать ему повода для сомнений…

Радов резко остановился и обернулся. Его взгляд был предупреждающим.

– Вторжений в твою комнату больше не случится. Обещаю, – уверил он стальным тоном. – Но если ты еще хоть раз заикнешься об этом ублюдке… Я его уничтожу. И ты не услышишь о нем никогда.

Холодок пробежал по спине.

– Что… З-за что?.. – ошарашенно выдохнула я.

– Ты знаешь за что.

Вытолкнув эти слова, Радов круто развернулся и вышел из зала, дернув на себя двери с такой силой, что они чуть не слетели с петель.

Некоторое время я стояла на месте, словно впала в ступор. Эмоции перекатывались внутри – становились то тяжелее, то болезненнее, то ударяли в грудь, то растекались скользкой массой по телу. Непрошенные воспоминания так же возникли в голове. Наша последняя встреча с Димой… До сих пор было гадко от его поведения.

Неужели Радов узнал о том, что между нами произошло?..

Неужели Вадим Дамирович, что-то рассказал ему? А может… О боже, может Рома даже увидел запись с видеокамер?! Тогда его ярость была более чем понятна и оправданна.

Из груди вдруг вырвался всхлип. Чувствуя себя невероятно опустошенной, я побрела обратно к дивану и практически рухнула на него. Плечи содрогнулись от тяжелых эмоций. Затем ещё раз и ещё – в конце концов, я уронила лицо на ладони и заплакала…

Сама не ожидала, но прямо сейчас внутри меня запылало жуткое сожаление. Да, я очень сожалела о том, что оттолкнула Рому. О том, что наговорила ему, хотя внешне и выглядела хладнокровной, уверенной. И ведь я имела полное право так вести себя с ним! Быть жестокой, непоколебимой. Почему же теперь стало тошно и чувство вины разъедало изнутри… А его внезапное признание повторяющимся эхом застряло в голове, оседая горечью на сердце.

Я не знаю, вернулся ли хозяин дома к ужину. Решила поесть в своей комнате, фактически трусливо спряталась, надеясь, что смогу убежать от мыслей. Но куда там…

В голове повторяющейся пластинкой крутился наш последний разговор. Мой холод и отчуждение, то, как я отталкивала Рому и даже причиняла ему боль. Почему я не могла быть такой же равнодушной, как он?! Хотя, справедливости ради, был ли он и правда бесстрастен, когда причинял боль мне? Тогда в машине, в ту тяжелую встречу, Радов вовсе не казался равнодушным… Он только пытался выглядеть таким – собранным, отстраненным, безэмоциональным. Но сейчас-то я понимала, чувствовала – мужчина переживал и наверняка очень долго готовился к этому разговору. И на самом деле ему было очень тяжело видеть мою боль.

Пришло время спать, но мысли продолжали кружить вихрем, перетекали из одной в другую. Я легла в постель, прижала к себе Машку, которая успокаивала меня своим мурлыканьем, да только никак не могла сомкнуть глаз. Большая часть меня продолжала горько сожалеть, и осуждать то, что я пыталась из себя выдавить. Занималась самообманом. Я слишком долго боролась с настоящими чувствами, и сейчас складывалось острое ощущение, что совсем запуталась… Совершала ошибки от отчаяния, и даже надавила себе на горло. Но только в итоге это не принесёт мне никакого удовлетворения или пользы.

Периодически на глаза наворачивались слёзы. Кроме того, я прислушивалась к малейшему шороху за дверью.

Вот же дурочка.

Сама ведь запретила ему приходить, но почему-то упрямо ждала его появления! Даже пронеслась мысль – а не стоило ли мне самой прийти к Роме?.. Перестать бороться, перестать носить маску и объяснить, рассказать обо всем, что творилось внутри?! Но не хватало никакой воли пойти на этот шаг. Так я и осталась лежать в своей постели. Хозяин дома тоже сдержал слово, и не пришел ко мне этой ночью.

– Ты чего такая молчаливая сегодня?

Вскинув взгляд на Женьку, я замешкалась не несколько секунд, прежде чем ответить.

– Разве?..

– Ага. Случилось что-то? – От ее проницательного взгляда было крайне сложно скрыть эмоции. Поэтому я уставилась в кружку, где помешивала ароматный какао.

– Да нет, всё в порядке! Не выспалась просто…

Моя попытка отмахнуться сестру не убедила.

– Не выспалась или что-то не давало спать? – с нажимом уточнила она, отламывая десертной ложкой кусочек шоколадного чизкейка. – Тебя кто-то обидел?

– Нет же, всё в порядке! – заверила я с налетом раздражения. – Мало ли причин для бессонницы на восьмом месяце беременности? Живот уже большой, вот и не могла найти удобную позу.

– Ну ладно. Я просто спросила…

Сунув ложку с чизкейком в рот, она прикрыла глаза, смакуя вкусный десерт.

– М-м… Кажется сто лет не ела сладкого!

– Слушай, так мне не кажется? Ты диету соблюдаешь? – подметила я бодрым тоном, намеренно переводя тему.

– Угу-м. Заметно?

– Очень даже. Ключицы вон торчат, скулы выделились… Тебе идет.

Женька смущенно улыбнулась. Расправила плечи и неловко оглядела себя. Сегодня на сестре было облегающее сиреневое платье из плотной ткани с длинным рукавом. Оно идеально сидело по ее полноватой фигуре и подчеркивало постройневшую талию.

– Да, ты знаешь… Я решила, что пора брать себя в руки и следить за питанием. А еще я начала в спортзал ходить, – похвасталась она. – Пока Вовка спит, я успеваю хорошо попотеть – он совсем рядом с домом находится.

Я задумчиво улыбнулась. Женька действительно расцвела и похорошела. И конечно я тихо забавлялась, ведь она продолжала утаивать истинную причину своего внезапного желания преобразиться.

– Ты большая молодец, – искренне похвалила я. – Я всеми руками поддерживаю твою цель привести себя в порядок. Ещё бы кто-то оценил эти старания по достоинству…

Я заметила, как на лице сестры пронесся всплеск волнения. Однако она скрыла его за бесстрастным тоном:

– Ну… в первую очередь я это делаю для себя!

– Хорошо, что ты сказала, – ехидно отозвалась я, делая глоток какао. – А то бы я подумала, что ты влюбилась.

Ее глаза так очаровательно округлились, что я едва не прыснула от смеха.

– Чего?..

В этот же момент в коридоре послышались шаги, которые очень скоро раздались в столовой. Одновременно повернув голову, мы увидели Алексея, который уверенным шагом приближался к столу.

– Мама!.. – хныкнул Володька, который тут же принялся изворачиваться в руках солидно одетого мужчины.

– Не хотел вас прерывать, дамы… Но парень принципиально требует маму.

– Ой!

Женька уже подскочила со стула, чуть не разлив кружку с чаем, и поспешила к сыну.

– Ты чего так рано проснулся? – с улыбкой пожурила она, перехватывая ребенка и поправляя полосатую маечку. – Даже пол часика не протянул…

Володька не посчитал нужным объясняться, только сонно улегся темненькой кудрявой головой ей на плечо. А Алексей обратился ко мне:

– Надежда Сергеевна, вас ждет врач.

– Как?.. – растерянно отозвалась я. – Зачем?

– На плановый осмотр.

– Он что – сегодня?..

– Да, все по графику.

Я тут же поникла. Блин, совсем забыла из-за всех этих переживаний и недосыпа… Ну почему обязательно в приезд сестры? Мы толком не поговорили даже.

– А можно как-то перенести?.. – с надеждой спросила у Алексея.

– Теоретически можно. Но я бы не стал пренебрегать вниманием врача, который все чаще упоминает о стационарном наблюдении, – бесстрастно выдал он, прекрасно зная, что в больницу мне хочется меньше всего.

– Да ладно, Надь! Иди к врачу, не капризничай, – вклинилась сестра. – Мне на самом деле уже пора ехать… Скоро детвора вернется с кружков, да садиков – надо ужин готовить.

– Что? Уже?.. Но ты ведь едва здесь побыла! Посиди еще немного. Сейчас я быстро схожу на осмотр и вернусь!

– Я думаю, Женя, вам и правда стоит подождать, – неожиданно поддержал меня мужчина. – Осмотр обычно не занимает много времени. А я, пока, могу составить вам компанию.

Женька тут же уставилась на него, как Володька на мороженое.

– Да? Ну ладно… – согласилась, с глупой улыбочкой переводя внимание на сына. – Посидим ещё, котенок, а? Смотри сколько тут вкусненького на столе…

Честное слово, я еле удержалась, чтобы не закатить глаза. Смотри, какая уступчивая – чуть ли не мурлыкнула от счастья. Хотя, кто я такая, чтобы судить… И тем более мешать зарождающейся парочке немного побыть наедине. Кто знает, может это начало чего-то большего?

Алексей хотел меня проводить в комнату, где обычно проходил осмотр, но я отказалась. Возле двери и так стояла дежурная охрана, готовая в любой момент ворваться в помещение, если вдруг что-то пойдет не так. И ведь Рома сам выбрал этого врача, но меры предосторожности работали для всех гостей без исключения. Разве что Женьке дали иммунитет.

Осмотр действительно прошёл быстро. Врач взвесил меня, померил живот, послушал шевеление и остался довольным. Перед уходом, он взял мою кровь и мочу на анализы. Так же мужчина в сотый раз дал напутствие, чтобы я обязательно звонила, если меня что-то будет беспокоить в течение недели.

Не терпелось вернуться к Женьке. Однако после ухода врача, я не сразу спустилась на первый этаж. Сама не знаю, что вдруг нашло на меня – ноги буквально потяжелели, когда проходила мимо кабинета хозяина дома. Остановившись, я оглянулась и робко подошла к двери…

Вероятность того, что Рома мог приехать на обед, была крайне мала. Но все же это случалось, и обычно он проводил время именно там. Прислушавшись, я представила в голове, что будет, если решусь войти? Или если Радов выйдет и застанет меня? Он наверняка будет сильно удивлен… Но я смогу понять, разглядеть по лицу, насколько сильно его оттолкнула. И если не очень сильно… мне станет легче.

Сомкнув пальцы на ручке, я, с грохотом сердца, нажала на нее, но дверь не поддалась. Рома не приезжал. Зачем приезжать туда, где тебя не ждут?

Нахмурившись и испытывая смешанные чувства, я без настроения продолжила путь к лестнице. Думая о своем, уже почти дошла до кухни, когда расслышала разговор, который вынудил замедлиться у самой двери.

– Мне очень нелегко об этом вспоминать… До сих пор. Хотя прошло уже больше года, – поделилась Женя приглушенным голосом.

– Понимаю. Такое испытание далеко не каждому по силам, – раздался бархатный, участливый баритон Алексея. Интересно, когда они успели перейти на «ты»? – Но меня беспокоит, что ты будто несешь груз вины… Хотя он сам принял решение, Женя. Ты не должна нести за это ответственность.

Заглянув в дверную щель, я увидела, что они сидели за столом, довольно близко друг к другу. На коленях у Женьки сидел Володька и увлеченно жевал пирог. Ее глаза были опущены, губы растянулись в улыбке, но какой-то неестественной. Как будто она выжимала из себя фальшивые эмоции, чтобы скрыть настоящие.

– Да… ты знаешь, я ведь понимаю, что не виновата, – едва слышно заговорила сестра. – Но мне все равно безумно жаль… Ничего не могу с собой поделать! Жаль, что я ничего не видела. И не смогла его остановить!..

Ее голос вдруг надломился, и я тоже ощутила ком в горле. Было ясно, о ком идет речь… И поразительно, что она делилась этой трагедией с Алексеем.

Самоубийство Женькиного мужа стало ударом для всех близких и знакомых. Но только моей бедной сестренке было больнее, чем кому-либо из нас. Ведь она любила Игоря. И считала, что могла что-то сделать, уберечь его! Но на самом деле не могла.

– Извини… – сестра неожиданно поднялась из-за стола и спустила Володьку с рук. Он быстренько нашел себе занятие – принялся выворачивать мамину сумку, а она отошла к барной стойке.

Алексей тоже поднялся и последовал за ней. Раздался тихий всхлип.

– Женя, – серьезным тоном обратился мужчина.

– Извини… Нахлынуло что-то!

– Не надо извиняться.

Поглядывай на Володьку, который уже добрался до пудры, я немного сместилась, чтобы увидеть сестру. Вот тут стало неловко… Алексей привлек Женю в объятия, буквально прижал к своей груди, и принялся ласково гладить ее по волосам. А она внезапно отпустила эмоции. Плача не было слышно, но я видела, как трясутся плечи сестры, и как она прячет лицо.

Меня настигло осознание: а ведь мы никогда толком не говорили о том, что произошло. Никогда! Мы обсуждали похороны, обсуждали поминки, обсуждали проблемы, которые разом навалились на наши бедные головы, но никто не знал, что творилось внутри Женьки. Как она переживала все это время…

Я думаю, сестра просто пыталась спрятаться от боли. За суетой, бытом, уходом за детьми… но в итоге, боль бы всё равно её настигла.

– Послушай меня. – Алексей чуть отстранился и поднял лицо Жени. – Ты ничем не заслужила того, что он сделал. И ты не должна испытывать вину. Пожалей себя в конце концов! Хватит отвечать за чужие ошибки. Это он оставил тебя, не подумал, как вы дальше будете жить. Просто эгоистично ушел, не испытывая жалости ни к кому, кроме себя. Но ты всё равно справилась, – с гордостью озвучил он. – Ты – прекрасная женщина. Замечательная мать. Ты достойна только восхищения, а не осуждения.

Губы сестры дрогнули в смущенной улыбке. Боже, я никогда не видела ее такой уязвимой… Только в первые дни, после смерти Игоря.

– Спасибо!.. – выдохнула она с грустью.

Сердце гулко билось в груди. Я не могла перестать украдкой подглядывать, и не могла решиться нарушать этот сокровенный момент.

– Не за что, – тепло ответил Алексей. Я не видела его лица – ориентировалась только на эмоции в голосе.

Еще заметила, как он заботливо заправил выбившуюся прядку волос за ухо Жене. Она, словно очарованная, смотрела ему в глаза, и после этого жеста… неожиданно подалась вперёд, приподнялась и поцеловала Алексея.

Все произошло за мгновения. Я даже подумал, что мне показалось, если бы не растерянный вид сестры, которая почему-то отстранилась от него. Затем и вовсе отступила, коснувшись своих губ пальцами.

– Господи… – выдохнула ошарашенно. – Я… Прости, я не знаю, зачем это сделала!

– Женя…

– Нет, ничего не говори, – перебила она, с тяжелой виной в голосе. – Мне пора!..

Непреклонно обойдя мужчину, Женя спешно подошла к Володьке и принялась дрожащими руками собирать все, что он успел вывалить.

Неосторожно закинув все в сумку, сестра подхватила сына.

– Женя, постой! – настоятельно велел Алексей.

Но она его не послушала. Поспешила уйти из кухни, так что я еле успела спрятаться за дверью.

Пронесшись мимо и не заметив меня, Женя рьяно зашагала по коридору в направлении холла. Сочувственно провожая ее взглядом, я допустила неприятную мысль: похоже произошло то, чего я боялась… Внимание Алексея к моей сестре, оказалось банальной вежливостью, которую она восприняла за взаимную симпатию.

Я решила не догонять ее – понимала, что сейчас бесполезно разговаривать. Да и что тут скажешь? Лучше Женьке пока переварить это в одиночестве.

Тем временем из кухни вышел Алексей, который в отличие от сестры, сразу обнаружил мое присутствие. В его взгляде пронесся налет растерянности.

– Надежда Сергеевна…

– Я ничего не видела и не слышала! – перебила я мужчину чеканным тоном. Он свел брови, а я не удержалась и добавила: – Но что-то мне подсказывает, сестра больше не захочет приезжать в этот дом.

В моем голосе все-таки прозвучало осуждение. И я считала, что имела на это право. Ничего больше не говоря, я обошла Алексея и скрылась на кухне, чтобы убрать со стола.

Он не мог не замечать симпатии Жени. И если не собирался отвечать взаимностью, то не должен был сближаться с ней, ему стоило сохранять дистанцию! Я думала Алексей более проницательный и мудрый.

После ухода Женьки настроение сильно испортилось. Вообще, пока что судьба мало баловала меня хорошими событиями. То одно наваливалось, то другое… Хоть бы один день прожить без переживаний!

Мне очень хотелось позвонить сестре, как-то утешить её, но я была уверена, что она не захочет разговаривать на эту тему. Первый раз Женя позволила себе подумать о другом мужчине, кроме мужа и тут такое разочарование… А будучи очень требовательной к себе и понимая свой авторитет в нашей семье, она не могла допустить даже намёка на ошибку в своих действиях. Ведь это признак слабости. А сестра считала, что не имеет права на слабость, потому что тогда она перестанет быть опорой для других.

Наступил унылый вечер. Я поймала себя на мысли, что ищу повод выйти из комнаты. То попить воды, то чего-нибудь съесть, то взять книгу в библиотеке, которую толком читать не буду. Конечно, на самом деле я ждала его… Если вчера трусливо избегала встречи, то сегодня непременно хотела увидеть Рому. Устроить хоть какое-нибудь маленькое пересечение! Я была уверена, что мгновенно пойму его душевное состояние, и это даст мне ориентир, как поступить дальше.

Однако пересечения так и не случилось. Наверное, сегодня он решил задержаться на работе. А может уже давно был дома, но сразу поднялся в свою спальню или в кабинет… Хотя я довольно часто останавливалась возле кабинета хозяина дома, однако он, как и прежде, был закрыт.

Пришло время спать, а я никак не могла заставить себя лечь в постель. Когда же легла, поняла, что на сон совершенно не настроена. Внутри не отпускала какая-то тревога и тяжесть. Я вертелась, ища удобное положение, поправляла одеяло, поправляла подушку, но сон никак не желал идти. Сейчас даже мурлыканье Машки не помогало успокоиться, а раздражало.

В какой-то момент взглянула на часы и тяжко вздохнула. Начало первого… Господи, ведь для меня и прошлая ночь прошла почти без сна. Так и с ума сойти можно!

Немного посидев в кровати и чувствуя шевеления малышки, которой тоже не спалось, я вдруг поймала в голове мысль, что не прочь выпить какао. Всё равно нечего делать…

Поднявшись, я накинула халат, надела мягкие тапочки и устало побрела в коридор. Думая о своем, уже почти начала спускаться по лестнице, как до меня донесли голоса.

– Что вообще известно на данный момент?..

– Они пытаются организовать задержание, но адвокаты уже на месте и не позволят этому случиться.

– Ты уверен? – тревожно уточнил Адриан.

– Оперативники действуют в правовом поле – они не могут просто взять и забрать, кого вздумается! Тем более твой отец имеет вес в обществе, определенную власть. Чтобы задержать его, нужно иметь не только бумажку с постановлением, но и крайне тяжелые яйца, – уверил второй мужской голос. – За удар по репутации крупной компании можно дорого заплатить.

– Капец… Но у него же все в порядке? Папа столько лет на рынке… И никаких проблем с законом никогда не было!

– Я уверен, что им нечего нарыть. Это провокация, сынок. В нынешних условиях, сам понимаешь, будет ещё не одна такая суета.

– Блять, когда они уже угомонятся… – выдохнул Адриан, гневно уставившись себе под ноги и не замечая, что я приближаюсь.

А вот его высокий, коренастый собеседник поймал меня взглядом еще на лестнице.

– Что происходит?! – воскликнула я, едва дойдя до мужчин.

Резко обернувшись, Адриан недоумённо встретился с моими глазами.

– Ты чего тут делаешь?..

– Какая разница. Что случилось?! Где Рома?..

– Ничего не случилось, иди спать! – утомленно и раздраженно выдал сын Радова.

– Я достаточно слышала, – сообщила напористо. – Что там за проблемы в офисе?!

Шумно втянув носом воздух, Адриан неуверенно покосился на мужчину. Будто сомневался, что можно мне сказать, а что нет.

– Отвечайте же, я имею право знать!

– Адриан на самом деле уже ответил, – спокойно отозвался темноволосый короткостриженый незнакомец. Хотя мне казалось я его уже видела – один из людей Ромы. – Ничего действительно не случилось. Появились некоторые непредвиденные дела, которые задержали Романа Давидовича на работе. Но скоро они решатся!

– Вы уверены?.. По-моему, всё серьёзно раз какие-то оперативники пришли в компанию!

– Слушай, он сам разберётся со своими проблемами, – попытался меня урезонить сын Радова. – Тебе к чему лишняя информация, если ты все равно никак не сможешь на что-то повлиять?!

– Ну и пусть! Я не хочу находиться в неведении. Тем более, зная часть информации, могу надумать себе черт знает что!

Мужчины переглянулись. Потому что мои слова звучали справедливо, а их останавливала только моя беременность.

– Ну?! Что вы молчите?

– Надежда Сергеевна, да я вам, в принципе, уже все сказал, – продолжал стоять на своем наемник. – Да, появились кое-какие сложности, но все под контролем! На данный момент мы все ждём информацию о процессе решения этих сложностей. А теперь извините, мне нужно идти!

Я только раскрыла рот, но мужчина уже оперативно развернулся и зашагал к парадной двери, приняв на ходу звонок. Взгляд устремился на Адриана.

– Ну чего? Я сам нихрена не знаю… Ждём информацию – сама слышала!

– Значит, это… козни тех конкурентов? – настороженно спросила я.

Сведя брови, он нехотя отозвался:

– Надо полагать. Таких охеревших врагов у отца еще не было…

Сунув руки в карманы джинсов, Адриан неловко отступил от меня, развернулся и зашагал в сторону лестницы, не давая шансов для дальнейшего разговора. Да и я не стала навязываться, понимая, как он переживает.

– Ох… – судорожного выдохнула, накрыв ладонью живот, когда парень скрылся на втором этаже.

Утонув в тревожных мыслях, я продолжила путь на кухню. Там как-то машинально приготовила себе какао, однако так и не сделала ни глотка. Он продолжал остывать на столе, пока я бесцельно бродила возле панорамных окон, нервно кусая губы.

А что если Рому все-таки задержат?.. Или что-то пойдёт не так? Что если это вовсе не официальный визит, а снова, какая-нибудь уловка от врагов?!

Сердце тяжело билось о грудную клетку. Мне хотелось знать, что происходит, но я не представляла, к кому обратиться за информацией. Адриан закрылся в комнате, Алексея не было на территории, того мужчины-наемника – тоже. А охрана, даже если бы располагала, какими-то сведениями, вряд ли открыла бы мне хоть что-то.

Чтобы хоть немного отвлечься, я решила вновь обосноваться в зале, и намеренно оставила двери открытыми, чтобы слышать, если кто-то зайдёт в дом. На телевизоре включила старую комедию, надеясь отдохнуть от мыслей, но это не особо помогло. Каждую минуту я думала о Роме, а каждый час проходил, как вечность, все больше нагоняя панику.

Ну почему он не возвращается?.. Что же происходит?

Не выдерживая эмоциональной и физической перегрузки, я улеглась на диване и почти сразу провалилась в сон. Но он был очень неспокойным, обрывистым и страшным. Мне снилось, что Рома в опасности. Что он окружен врагами и в него стреляют! А потом, что он вернулся домой. Снова и снова – одно и то же, только когда я открывала глаза и просыпалась, меня ждало разочарование… В доме царила тишина. А за окнами – темнота и молчание охраны, снующей возле ворот.

Когда я в очередной раз открыла глаза, и поняла, что на улице уже вовсю разошлась утро – сердце пропустило удар. Его не было всю ночь! Случилось что-то страшное!

И только расслышав в холле мужской баритон, я поняла, что меня разбудило и не поверила своим ушам…

В небе уже вовсю занимался рассвет, когда я наконец вошёл в дом через парадную дверь. В спящий, неуютный дом, где моей душе негде было отогреться, после тяжелой ночи. С сыном отношения ухудшились, причём я сам приложил к этому руку… Позавчера, когда позволил себе кричать на него, поддавшись налету эмоций. Не в моих правилах в принципе повышать тон на своих. Однако я слишком остро реагировал, если дело касалось Нади, и не мог совладать с яростью. А учитывая и без того накаленную обстановку в делах, контролировать себя становилось все труднее.

Надя.

С ней у нас вообще никаких отношений не складывалось. Порой даже складывалось ощущение, будто я держал ее в плену. И мысли закрадывались, что она, на самом деле, больше не любит и никогда меня не простит… Просто не сможет. Что я напрасно трачу время и лишь заставляю себя поверить в то, чему не бывать.

Однако отступать от своих планов я не собирался. И эти минуты слабости жестко давил.

– Я договорился о встрече с Громовым. Все оперативно уладим, Роман Давидович! – бойким тоном сообщил Фёдор, который все это время следовал за мной, разговаривая по телефону. – Инфа будет в полном объеме, и наводку он даст.

Задержавшись у лестницы, я хмуро посмотрел на наемника.

– Гарантий нет, что он займет выгодную нам позицию.

– Я с ним поговорю так, что у него вариантов не останется! – заверил Федя, сверкнув глазами. Видимо знал, какие-то болевые точки, которые помогут надавить на бывшего начальника из спецслужб.

– Не перетрудись, – устало отозвался я. – Мне уже известно, кто за этим стоит. Парни из отдела наводят порядки, так что у нас есть время. Ты мне нужен в строю!

– Вот встречусь с Громовым и подумаю о передышке. Вы, конечно, извините, но у меня дерьмо кипит – я не уймусь, пока не поставлю хоть какую-то точку!

– Хорошо. Леша даст тебе знать, что имеем на сегодня, – проинструктировал я, глянув на часы. – Пока – никаких действий без моей отмашки! Нужно все прокрутить с холодной головой.

– Понял.

– Где Надя? – поинтересовался хмуро, не давая Фёдору уйти. – Я надеюсь, она в неведении?

Выражение его лица мне сразу не понравилось.

– К сожалению, не могу обрадовать. Девушка стала невольным свидетелем разговора…

– Какого ещё разговора? – строго спросил я, видя, как наемник тушуется.

– Я беседовал с вашим сыном на этаже о ситуации. Оказалось, Надя ещё не спала… Короче она успела достаточно услышать.

– Где она?!

– Насколько мне известно, ушла отдыхать. Всю ночь ведь маялась, ждала вас, – поделился Федя, понизив тон. – Но мы больше не давали ей повода для беспокойства.

Поджав губы, я отвел недовольный взгляд в сторону. В то же время, грудь обдало жаром. Ну конечно, она переживала…

Однако тут же встряхнул себя, запрещая обнадеживаться. Надя просто помнила, что ее безопасность и безопасность нашего ребенка напрямую зависит от меня. Моего благополучия и дальнейшей судьбы. Это вполне могло стать основой ее беспокойства.

В висках застучало.

– Иди. Занимайся делами.

Фёдор кивнул и отправился на выход. А я принялся подниматься по лестнице, чувствуя тяжесть в ногах. Как бы не берег себя, подобные сюрпризы и перегрузки любого из колеи вышибут.

Чертов программист… Кто бы мог подумать, что он осмелится сунуться в город и дела воротить против меня. Надо было еще тогда утопить ублюдка, как безродного щенка! Но, как говорится, на войне все средства хороши. Левашов мог предложить ему абсолютную безопасность и соблазнительный гонорар за эту подставу с сфабрикованными переводами на Украину из бюджета компании.

Конкуренту мало было просто убить меня. Он хотел развалить компанию или довести дела до такого плачевного состояния, когда сможет позволить себе её купить. Это сложная история набирала нехеровые обороты.

Сложность была в том, что как бы мне не хотелось, я тоже не мог истребить разом эту мразь. Нанять киллера, подстроить аварию, покушения… Все слишком затянулось. Любой неверный шаг в сторону Левашова, и подозрения в первую очередь падут на меня. То же самое, что выстрелить противнику в упор, и отрекошетить себе в голову. Но и так продолжаться не могло…

Я не позволю, чтобы моя дочь росла в атмосфере угрозы. Шел обратный отсчет – я был обязан закончить эту историю, решить проблему кардинально! Значит имелся только один выход. Найти доказательства того, что я не причастен к смерти старшего брата Левашова. Они работали вместе – мы давно конкурировали, но все оставалось в рамках закона, пока на одного из братьев не совершили покушение со смертельным исходом. Именно с этого момента началась война.

Казалось бы, такими методами из девяностых уже никто не промышлял, однако самолет бизнес-класса, в котором летел Левашов-старший, взорвался в небе не просто так. Кто-то припрятал бомбу в багажном отсеке, и Левашов-младший убедил себя, что именно я стоял за этим. Гребаное стечение обстоятельств подвело черту… Тогда ситуация с корейцами только усугублялась, а от моего дома остались лишь руины из-за пожара, который для всех оставался загадкой. Сложить два плюс два и выходило, что я задумал месть. Учитывая, что у нас велась высокая конкурентная борьба, Левашов сделал свои выводы. А может, кто-то подтолкнул его их сделать… В любом случае, именно мне предстоит все разгребать.

Я нуждался в отдыхе, но сначала, должен был зафиксировать все важные мысли, которые родились в голове во время досмотра оперативников. Эти нюансы в дальнейшем окажут влияние на ход событий. А еще пара звонков ждали своего часа, поэтому вместо спальни, где мне стоило хотя бы принять душ, я решительно направился в кабинет.

Усевшись в кресло, я едва не отключился за секунду. Но заставил себя включить компьютер и залпом выпил стакан воды. Хотелось выпить чего-нибудь покрепче… Очень. Хотя бы покурить! Но ни того, ни другого, я не мог себе позволить. Сердце второй раз не простит ошибок.

Голову вело. Уже спустя несколько минут работы с монитором, перед глазами начало плыть. Зрение и без того падало, предстояла операция, но пока не было времени даже на передышку.

Потерев переносицу, я вдруг поднялся из кресла и подошел к окну, которое открыл настежь. Некоторое время просто стоял и жадно вдыхал. Даже не сразу отреагировал, услышав позади едва различимый щелчок.

Ну кого там еще принесло?! Еще и без стука посмели зайти. Надо было запереть дверь…

Наконец оглянувшись с недовольным видом, я замер в недоумении. Возле двери, робко держась за ручку, стояла Надя.

Эмоции резко сменили направление. Смягчив взгляд, я ощутил импульс тревоги.

– Что такое? Ребёнок? – с ходу предположил, делая к ней шаги и сосредоточив взгляд на животе.

Это первое, что пришло в голову, так как иное с меньшей вероятностью могло заставить Надю прийти ко мне в кабинет.

– Нет… – поспешила она возразить. – С малышкой все в порядке!

Замерев возле нее, я испытующе заглянул в красивое, но уставшее лицо. Надя выглядела сонно и изможденно, словно только проснулась от короткого сна. Я ждал ее ответа – голова плохо соображала, поэтому уже не строил никаких предположений.

– Я просто хотела убедиться, что ты… что с тобой всё в порядке! – сбивчиво произнесла она, неловко глядя мне в глаза. – Тебя не было всю ночь…

Напряжение стремительно начало спадать. Протяжно выдохнув, я практически машинально захотел притянуть мышонка в объятия. Но руки едва дернулись, как меня тормознуло. Ее прошлая реакция хорошенько обожгла – я не хотел снова заставлять Надю нервничать, доставлять дискомфорт. Тем более после ее просьбы уважать границы.

– Прости, что заставил тебя волноваться, – произнес как можно спокойнее, сжав руки в кулаки, чтобы контролировать любые порывы. – Непредвиденные обстоятельства… Пришлось задержаться в офисе, но теперь все под контролем.

Напряженно глядя мне в глаза, она приоткрыла губы, словно хотела что-то сказать, однако не решалась. Отцепив руку от дверной ручки, Надя нервно сплела пальцы, и я внимательно за этим проследил.

– Я слышала, что тебя чуть не арестовали.

Ее голос прозвучал низко, с надломом. Будто она очень пыталась скрыть страх, но он все равно выдавал.

– Была попытка, – честно открыл я. – Но все позади. Меня не так легко застать врасплох – юристы оперативно сработали. А даже если бы арест случился, все бы разрешилось очень быстро, потому как я – чист перед законом. И моя компания тоже.

– А если бы они что-то с тобой сделали? – вытолкнула моя напуганная девочка. – Там… при задержании?.. Или в камере?

Я нахмурился.

– Зачем им это делать?

– Ну… чтобы надавить. Заставить признать вину… Я слышала о таких случаях!

– Надя, что за ужасы ты накрутила в своей маленькой голове? – отозвался бархатным голосом, не сдержав улыбки.

А она поджала губы и вдруг опустила голову. Как будто вот-вот расплачется.

Я не выдержал. Протянул руки и осторожно заключил мышонка в объятия.

– Все… успокойся. Я – дома, – ласково обозначил, проведя ладонью по шелковым волосам. – Выкинь эти страхи из головы – тебе нельзя переживать! Тем более они беспочвенны.

Она не попыталась отстраниться от меня, даже когда я поцеловал ее в макушку и прижал к груди чуть крепче. Только в какой-то момент подняла взгляд.

– Ты… Ты можешь пообещать мне, что будешь беречь себя?

Прикусив губу, Надя чуть ли не дыша, ждала ответа. И я отнесся с полной серьезностью к ее вопросу.

– Обещаю, – твердо сказал. – Не переживай обо мне. Я ведь понимаю, что нужен вам…

Сказал и тут же осекся. Прозвучало, как-то двояко и самонадеянно. Но следующий момент оказался неожиданным.

– Нужен, – подтвердила Надя. – Очень нужен! И твои чувства… они тоже очень важны для меня, Рома!

В груди молотом забило сердце. Столько эмоций разом поднялось от ее слов, что я не до конца доверял своим ушам.

Не смог устоять перед соблазном – потянулся и коснулся пальцами её нежного лица.

– Я знаю, моя девочка.

Взгляд опустился к приоткрытым губам мышонка. Притяжение зашкаливало, сложилось ощущение, будто с меня сбросили тяжеленые оковы! Я не только подумал о том, как хочу поцеловать ее, но и собрался сделать это. И Надя совершенно неожиданно потянулась к моим губам… Но стук в дверь резко нарушил этот волшебный момент. Мало того, через секунду ручка дернулась и тот, кто стучал собрался без спроса войти в кабинет.

Надя резко отступила от меня, а я на рефлексе ударил ладонью по двери, захлопывая ее.

– Пап?..

Встретившись взглядом с мышонком, которая окончательно стушевалась, понимая, что момент безвозвратно нарушен, я опустил ладонь. Взялся за ручку и впустил Адриана. Войдя в кабинет, он сразу озадаченно нас оглядел.

– Сорри… Не знал, что ты занят, – неловко произнес сын, почесав загривок. – Я просто хотел убедиться, что с тобой все окей…

– Я уже ухожу! – неожиданно воскликнула Надя. – Я тоже пришла, чтобы удостовериться, что… Ну в общем мне пора… Кошку надо кормить!

Бросив короткий взгляд в мою сторону, она суетливо шагнула к двери, заставляя Адриана посторониться.

– Постарайся отдохнуть! – настоятельно вытолкнул я ей вслед.

Ответив кивком, она скрылась в коридоре, а я встретился глазами с сыном. Тут же воцарилась неуютная атмосфера. Он хмурился и не выдерживал зрительного контакта – все еще обижался на меня.

– Извини, не хотел мешать, – буркнул постно.

– Всё в порядке. Заходи.

Я сделал пригласительный жест рукой, но Адриан лишь сунул руки в карманы спортивных штанов.

– Да не, я… Просто узнать хотел, что там и как закончилось в итоге с ментами? Но раз ты здесь, видимо все окей…

– Я всё тебе подробно расскажу, – теплым тоном уверил сына. – Только дела закончу, и мы поговорим, ладно?

Он кивнул, по-прежнему избегая моего взгляда.

– Лады.

Отступив к двери, Адриан больше не собирался задерживаться в кабинете, но я его остановил:

– Сын!

– А?.. – Он оглянулся с вопросительным выражением лица.

– Я сожалею, что сорвался на тебе тогда. Мне стоило вести себя сдержаннее, – признал я, виноватым голосом. – В последнее время слишком много всего происходит и мне трудно себя контролировать…

– Да, я понимаю. Проехали! – снисходительно воскликнул сын. – Давай, заканчивай свои дела, отдохни и поболтаем.

Я улыбнулся.

– Хорошо.

Криво улыбнувшись в ответ, он вышел за дверь, а внутри меня возникло такое забытое чувство… приятное и теплое. Как будто я получил долгожданное вознаграждение. Наконец, хаотичное течение наладилось и хоть какая-то сфера в жизни пошла в нужном направлении! Очень важная сфера.

Довольно оперативно доделав дела, я сразу отправился в спальню. Приняв быстрый душ, улёгся в кровать, выделив себе на сон три часа. Этого должно было хватить, чтобы набраться энергии до конца дня.

Глаза сомкнулись, и я мгновенно уснул. И во сне мне было спокойно и хорошо. Потому что совсем рядом я слышала ее размеренное дыхание.

Отдых мне действительно был необходимо. Я покормила Машку, приняла душ, позавтракала сама, но внутри никак не смолкало волнение, наполнившее грудную клетку после разговора с Ромой в кабинете. Разговора и моего внезапного порыва закрепить свои слова или скорее выразить чувства, которые так долго пылали внутри, поцелуем. Словно все маски разом спали, руки были развязаны и больше ничего не мешало мне быть настоящей…

Но ситуация осталась незавершенной. Нас прервали, будто по велению судьбы, будто намеренно, чтобы я еще раз переосмыслила свои чувства и действия. Я ведь очень устала, не спала, испугалась из-за обострившейся ситуации с конкурентами и ощущала давление вины из-за того, что оттолкнула Рому… Что если это все и стало причиной моего желания сблизиться? Просто застало врасплох, сложилось в момент слабости и с любовью не имеет ничего общего?

Боже, как же я запуталась… Меня безумно тянуло к нему. Но в то же время, так сильно сдерживало, будто шипы врезались в сердце всякий раз, как думала о том, чтобы простить обиды, перестать бояться и позволить себе довериться. Позволить любить.

От недосыпа было так дурно, что сразу после завтрака я поднялась в свою спальню. Легла в постель, да только сон совершенно не шел… Я вроде только уходила в дрему, но тут же просыпалась от неуправляемого чувства тревоги. И лишь вспоминая, что увидела Рому, что он дома, успокаивалась и вновь закрывала глаза.

Эта пытка длилась до двенадцати дня. Я уже готова была выть от усталости и неуемного беспокойства в сердце. Мне словно не хватало того, что хозяин дома вернулся. Я не ощущала безопасности и находилась в каком-то неведении насчет настоящего положения дел. Из-за моей беременности, Рома ведь и правда мог многое утаивать!

Просидев на краю кровати какое-то время и ощущая слабые толчки такой же уставшей малышки, я вдруг решительно поднялась. Не обуваясь, и не надевая халат, я вышла из спальни и подошла к соседней двери. Замерев возле нее, мгновенно испытала всплеск волнения. Но сейчас он не мог меня остановить. Поэтому решительно обхватив ручку, я нажала на нее и вошла в мужскую спальню.

В первое мгновение замерла, оказавшись в густом полумраке. Плотные шторы закрывали свет дня, напомнив о том, что Рома спал. Отнесшись к этому с уважением, я тихонько закрыла за собой дверь и на цыпочках направилась к двуспальной кровати. Задержала взгляд на мощной широкой мужской спине, испещренной рубцами. Укрытый по пояс черной простыней, Рома лежал на животе, обхватив рукой подушку и крепко спал. Так крепко, что казалось всю тяжесть мира взвалили на его плечи.

Ощущая трепет и робость, я некоторое время просто смотрела на хозяина спальни. Затем сдвинулась с места и очень осторожно, стараясь не потревожить его сон, забралась на постель. Я легла на соседнюю подушку – очень близко к телу Ромы, так что каждая черточка безмятежного лица была видна. И каждая трещинка шрамов. Изучая их взглядом, в какой-то момент протянула руку и невесомо коснулась взъерошенных темно-серых волос, разбавленных легкой проседью.

«Какой же ты красивый» – пронеслось в мыслях. – «Несмотря ни на что, ты невероятно красивый мужчина…»

Выпустив неровное дыхание, я убрала руку и аккуратно прикрылась простыней. Закрыла глаза, ощущая внутри долгожданный покой, и наконец крепко уснула.

Меня разбудило теплое, уверенное прикосновение. Открыв глаза, я даже не сразу сориентировалась, где нахожусь и почему лежу так близко к мужскому телу. Мало того, моя ладонь лежала на груди Ромы, а на моей ладони покоилась его рука.

– Доброе утро, – раздался хриплый сонный голос.

Вскинув взгляд, я встретилась с синими глазами, которые внимательно за мной наблюдали.

– Или точнее вечер, – поправился Рома.

Ощутив прилив смущения, я хотела убрать руку с его груди, однако он тут же сжал мои пальцы крепче.

– Привет… – тихо отозвалась.

Задумчиво прищурившись, и наверняка отмечая, как краснеют мои щеки, хозяин комнаты ласково спросил:

– Как ты здесь оказалась?

Глянув в сторону, я выдержала паузу, прежде чем ответить.

– Понятия не имею.

Губы Ромы растянулись в улыбке. Я тоже еле сдержалась.

– Наверное во сне… Ты же знаешь, как это бывает? – с намеком в голосе добавила.

Его вторая рука заскользила по моей пояснице.

– Да. Мне это очень знакомо.

Снова ощутила внутренний импульс отстраниться, но не стала этого делать. Просто поняла, что при данных обстоятельствах в этом нет никакого смысла. И мне никто не позволит этого сделать. Словно я оказалась в лапах льва… Причем добровольно.

Сглотнув, я посмотрела на грудь Ромы. Сильную, рельефную, с порослью волос…

– А… сколько времени?

– Я не смотрел. Мы все равно уже проспали этот день, – спокойно отозвался он.

Меня и саму это не очень волновало, просто увидела, что через шторы еще пробивался тусклый солнечный свет. Скорее хотелось отвлечься от мыслей, которые стремительно рождались в голове рядом с Ромой и провоцировали горячий прилив в животе…

– Иногда можно. Тебе стоит больше отдыхать, – подметила я, понимая, что мне все труднее смотреть ему в глаза.

Ладонь Ромы легла на мой живот. Медленно провела по округлости, опускаясь вниз. Дыхание начало сбиваться.

– На таких условиях я готов отдыхать вечность.

Мне стало жарко под одеялом, хотя я понимала, что он просто хочет почувствовать отклик малышки. Вот только откликалась я. На всех уровнях.

– Наверное… надо вставать?.. – выпалила я, вновь пытаясь отнять ладонь от мужской груди.

В этот раз Рома не стал препятствовать. И вдруг спросил:

– Ты хочешь уйти?

– Нет, – тут же тихо ответила я, растерянно посмотрев в синие глаза.

Бой сердца раздался в ушах. Не прерывая зрительного контакта, мужчина перестал касаться моего живота и переместил руку выше. Я ощутила, как он поддел лямку моей сорочки, спокойно стянул ее по плечу и медленно провел пальцами вниз, задевая вырез.

Напряженно глядя на Рому, я не сдержала резкий вдох, когда он обнажил мою полную грудь. Зачарованно глядя на нее, обвел большим пальцем ореолу и бережно сжал твердый сосок.

– Рома!.. – выдохнула в панике, почти умоляюще, хаотично обхватив его предплечье.

А он вдруг уверенно приподнялся, и уложил меня на спину. Все мое тело напряглось. Меня настолько резко и сильно охватило возбуждение, что я испугалась, насколько уязвимой была в этот момент. И Рома как будто все чувствовал, все знал.

– Ш-ш, – выдохнул он, обхватывая рукой мою грудь, слыша сдавленный стон. – Твое тело буквально горит от желания, Надя. Нельзя его так мучить…

С этими словами мужчина наклонился и обхватил горячим ртом ореолу вместе с призывно торчащим соском.

– Ох… Боже!..

Я дернулась, заметалась, однако он мгновенно удержал меня, ловко протолкнул колено между моих ног. Окончательно стянув вырез сорочки на груди, Рома принялся ласкать ее поцелуями и прикосновениями. Выгибаясь и цепляясь за его плечи, я податливо раздвинула бедра, когда он задрал подол сорочки и продвинулся пальцами по нежной ложбинке, прикрытой тонкой тканью белья.

– Р… Рома! Я… Ах!

Резко напрягшись, я протяжно выдохнула в голос, содрогаясь от оргазма. Радов даже не проник в меня, только трогал через трусики, но этого оказалась достаточно. Я кончила, испытывая яркую гамму удовольствия и эмоций.

– Моя девочка… – горячо выдохнул он. – Ты не представляешь, как я тебя хочу!

Пребывая в тотальном расслаблении, я обняла мужскую шею, когда требовательные губы, нашли мои. Рома был безумно возбужден. Его руки все нетерпимее трогали мою грудь, пальцы протолкнулись в нежное лоно.

– Войди в меня, – попросила я, испытывая сильную потребность, ощутить его в себе.

Но он медлил. Его наверняка очень смущал поздний срок беременности, и он не хотел навредить ребенку.

– Пожалуйста! Я очень хочу…

– Надя, я не думаю, что стоит это делать, – услышала категоричный ответ.

Хотя Рома ведь был охвачен страстью не меньше меня!

– Почему?.. Мне никто не запрещал! Я умру если ты остановишься… – выдохнула, изнывая от желания.

Проведя рукой по твердому прессу, я безошибочно нащупала твердый орган, выпирающий из боксеров. Нетерпеливо вытащив его, сжала плоть и испытала маленький оргазм, услышав стон своего мужчины. Однако следом Рома неожиданно отстранился.

Я растерянно хлопнула глазами, и уже испытала неприятную досаду, но оказалось мужчина переместился лишь для того, чтобы занять удобную позу. Стянув с меня трусики, Радов ловко подложил подушку мне под ягодицы и устроился между широко разведенных ног.

Там было очень мокро… Я буквально перестала дышать, пока не ощутила, как горячая твердая плоть прикоснулась к разгоряченному входу. А с первым толчком из груди вырвался громкий стон. Смяв руками простынь, я замерла в моменте, наслаждаясь каждой гранью удовольствия. Хотя Рома двигался очень плавно, бережно, от ощущения наполнения по бедрам прошел приятный ток, а кожа покрылась испариной и мурашками.

– Д-да… – тяжело выдохнула я, давая ему понять, что на самом деле со мной происходит.

Нависнув надо мной сильным, атлетически сложенным телом, Рома начал двигаться чуть увереннее, чуть резче. Всего несколько толчков и я вновь вскрикнула от оргазма, заставляя его замереть. Внимательно наблюдая за мной, мужчина, казалось ловил каждый мой вдох. Заботливо гладил животик, давал время прийти в себя.

Взяв его лицо в ладони, я притянула Рому для поцелуя.

– Продолжай… Прошу!

Я чувствовала, как напряжено его тело, от вынужденного сдерживания. Он балансировал на грани, мучая и меня и себя. Стараясь контролировать отклики тела, я все же дождалась активных толчков и уверенных движений. Рома постепенно вошел в темп, наконец выпустил страсть на свободу.

Держа мои согнутые колени, он в какой-то момент закрыл глаза и немного запрокинул голову. Его лицо было хмурым и сосредоточенным, он втягивал воздух через зубы – наслаждение накрыло любимого с головой.

– Любимый… – неожиданно выдохнула вслух.

Рома резко открыл глаза. Взглянул на меня и понял, что ему не показалось.

Переместившись вперед, он просунул ладони мне под поясницу, одновременно усиливая толчки. Завыв от всплеска удовольствия, я вцепилась в его предплечья и начала хватать воздух от подкатывающего оргазма.

– Да, любимая! – вытолкнул, сразу после чего мое тело начало содрогаться от сладких спазмов.

Резко замерев, Рома оскалился и издал низкий протяжный стон. Сделал еще легкий толчок подпитывая наш синхронный экстаз, затем плавно опустился, чтобы поцеловать меня в губы.

Казалось, он очень много хотел сказать. И что его переполняли сильные эмоции, но выразить мужчина мог их в данный момент только нежными поцелуями и прикосновениями.

Осторожно выйдя из меня, Рома лег набок рядом, продолжая оглаживать мое тело. Я повернулась к нему, чувствуя, что на моих губах играет блаженная улыбка и глаза в прямом смысле горят. Не верилось, что это реальность… Что я действительно с ним. Что он снова мой, а я его! Но главное, внутри не затаилось ни капли сомнений или страхов. Я словно находилась ровно там, где должна была. И все происходящее – самое правильно из всех возможных вариантов.

– Ты не представляешь, как я рад видеть эту улыбку, – вдруг произнес Рома, коснувшись пальцем кончика моих губ. – Порой казалось больше никогда не увижу, как ты улыбаешься…

В его голосе звучала грусть, и я тут же ее переняла.

– Я тоже думала, что так хорошо мне уже не будет никогда, – почти шепотом отозвалась.

– Я сделал тебе очень больно. Я знаю… И настолько возненавидел себя за это, что не смел думать о нас, даже когда все обстоятельства остались позади. Я твердо решил, что не заслуживаю тебя.

Некоторое время я молча смотрела на него, кусая щеку изнутри.

– Что же произошло, Рома?.. – надломленным голосом спросила, чувствуя, как подбирается ком к горлу.

Было безумно больно, но в то же время, я понимала, что должна разобраться. Найти в себе силы и смелость все выяснить. Только так мы могли двигаться дальше.

– Ты ведь хотел, чтобы мы жили вместе… – напомнила с горечью.

Он неожиданно притянул меня к груди, будто всецело прочувствовал эмоции, пробившие мое сердце.

– Я очень этого хотел, Надя, – твердо заверил Рома, прижимая мою голову. – И не представлял, что есть сила, которая может сломать к чертям все планы!

Я отстранилась и подняла лицо, которого он тут же коснулся ладонью.

– Расскажи мне все. Я готова выслушать. Сейчас… готова.

Мужчина долго смотрел мне в глаза, прежде чем согласно кивнул. Я понимала его сомнения – бередить старое непросто, а учитывая мое положение – не безопасно. Но он так же не имел права что-то утаивать.

Я думала, что готова услышать все. Любую версию, и даже ту, которую сочинила в своей голове. Но то, что мне рассказал Рома… перевернуло любые представления. Он говорил спокойно, монотонно, почти без эмоций и только глаза выдавали то, что творилось внутри него. Душу, разбитую на осколки. Пока я переживала свое горе, мой любимый мужчина проходил свою жестокую трансформацию.

От его слов мурашки бежали по коже и холодок спускался по позвоночнику. Когда Рома закончил свой тяжелый рассказ, я долго не могла отойти или произнести хоть слово. Просто смотрела в пространство и молчала. Он тоже молчал и будто вовсе не ждал от меня какого-либо ответа. Скорее сам переваривал внутри все то, что уже минуло.

Каждый вдох отдавался тяжестью в моей груди. Я вдруг невольно вернулась мыслями к тому моменту, когда несколько месяцев назад, мы остались наедине в машине. Когда Рома пытался мне сказать правду. Пытался открыть все случившееся, чтобы помочь двигалась дальше, без оглядки, иллюзий и самокопаний. Но я отказалась слушать его… Просто побоялась, что услышу что-то такое, что сломает меня окончательно. А сейчас испытывала жуткое сожаление.

Мне стоило дать Роме выговориться. То трусливое упрямство было лишь напрасной попыткой спрятаться, тогда как именно в этом рассказе имелись ответы на все вопросы. Я должна была узнать раньше, что все настолько сложно. И оправданно… Не ненавидеть его, не метаться в агонии обид и боли! Меня бросало в дрожь от осознания, как сильно я разрушила себя, лелея злость и жалость к себе, как я проклинала порой этого мужчину. Однако теперь, когда все встало на свои места, не смела думать о нем плохо. И тем более осуждать.

Плохое случается. Даже вокруг такого сильного мужчины, как Рома, могут сложиться обстоятельства, над которыми он не будет властен. Когда жизнь переворачивается на сто восемьдесят градусов, сметая все на свое пути, разрушая до основания и отбирая контроль – последнее, о чем можно думать, это о своих желаниях… Он просто не имел права следовать своим желаниям.

Сейчас я искренне не понимала, как Рома может винить себя за это. Ведь на его месте, я поступила бы точно также! Даже больше… Если бы он эгоистично выбрал меня, втянул бы во всю эту жесть, то я бы бесповоротно разочаровалась. Человек его уровня, его возраста, человек управляющий целой компанией, должен иметь достаточную мудрость и обладать железной силой воли, чтобы принимать правильные решение. А не удобные.

Конечно, Ольга обрекла Рому на ужасные испытания. В какой-то мере, кажется, как будто она его даже сломала… Ведь он считал себя непоколебимый, считал, что может справиться со всем и тут такой удар, который подкосил уверенность, буквально вынудил повернуть назад.

Любимый пытался выбраться, похоронить старое, но Ольга упрямо тянул его на дно. Она добилась своего, да только это не принесло счастья. Рома чуть себя не погубил. И мог погубить её…

– А если бы с тобой, что-то случилось? Тогда в пожаре?.. – внезапно подала я голос, как будто резко поймала мысль в голове.

Рома медленно вдохнул и ласково зарылся пальцами в мои волосы.

– Поверь, в тот момент, меня это не волновало. Я должен был что-то сделать, чтобы основательно переломить ситуацию. Причём для нас обоих… Я должен был вернуть себе себя.

Кусая губы, и с горечью глядя на любимого, я вдруг прильнула к его груди.

– Господи, Рома… Это ужасно! Я представить не могла что… что ты такое проходишь! Ещё так злилась на тебя, а сейчас… ненавижу себя за это.

– Не надо, – спокойно произнес он. – Ты имела право испытывать все то, что испытывала. И имела право оставаться в неведении. Изначально я ведь сам оставил тебя в неизвестности.

Заметив, как дрожат мои губы, мужчина приподнялся и посмотрел на меня сверху.

– Т-ш-ш, все позади, Надя. Я справился! Перешагнул этот проклятый период и теперь с тобой. Я никогда тебя не оставлю… – прошептал над ухом. – Больше никогда!

Рома нежно погрузил язык в мой рот, будто желая этим поцелуем заглушить боль, последние сомнения и страхи.

– Я люблю тебя, маленькая…

– Я тоже тебя люблю! – искренне ответила я, обнимая его за шею.

Поцелуй быстро стал страстным и глубоким. Большие, горячие ладони Ромы снова начали блуждать по моему телу, все требовательнее и активнее. Ощущая новый виток возбуждения, я раздвинула ноги, призывая его коснуться меня, давая понять, что готова еще и еще поддаваться страсти.

– Моя девочка! – вытолкнул Рома, углубляясь пальцами между моих ног. И серьезно добавил: – Я тебя сегодня из спальни не выпущу…

Он толкнулся в меня пальцами, выбивая громкий стон из горла.

– Да!..

Это было ответом на всё. Я бы никогда не хотела уходить из этой спальни и из объятий любимого. Не хотела, чтобы этот день заканчивался, чтобы дела отобрали у меня Рому. Он дарил мне не только наслаждение, но и целительное чувство покоя… Хотелось восполнить утраченное. Говорить с ним, дышать им, узнать все, что я успела пропустить за эти долгие месяцы страданий.

Окончательно сняв сорочку, Рома бережно повернул меня набок. Плавно вошел сзади и принялся постепенно наращивать толчки, обвивая тело сильными руками, подпитывая волны удовольствия поцелуями в шею. Он не мог насытиться мной так же, как я им. Во мне словно бурлила неисчерпаемая энергия страсти, с которой не хотелось бороться.

Мы занимались любовью, пока за окнами не стало совсем темно. В последний раз я достигла оргазма, стоя на четвереньках, пока пальцы Ромы сжимали мою шею сзади. Кожа вся покрылась испариной, лицо раскраснелось, горло охрипло от громких стонов – казалось, не хватит недели, чтобы выплеснуть накопившееся внутри желание. Но остановиться все же пришлось.

Крепко стискивая рукой ягодицу, Рома кончил в меня, и одарив долгим нежным поцелуем в шею, решительно отстранился. Ослабленная, я легла на подушку, даже не услышав, что он вышел из комнаты.

Меньше, чем через десять минут посреди спальни был организован обеденный стол, щедро накрытый разнообразными блюдами. Завернувшись в простыню, я буквально накинулась на еду. Принялась жадно уплетать сытный салат с сыром, жаркое из говядины и аппетитные закуски, которые запивала гранатовым соком. Любимый так же хорошенько проголодался, поэтому некоторое время был полностью сосредоточен на еде.

То и дело переглядываясь с ним, я периодически ловила на его лице задумчивую усмешку. Еще бы… должно быть я выглядела крайне нелепо и забавно. А может он просто думал, о чем-то своем или наслаждался моментом.

После сытного ужина, мы с Ромой вернулись в кровать, где весело придались воспоминаниям о нашем необычном знакомстве, глядя на большой экран телевизора. Он включил довольно интересный фильм о горах, а еще занялся массажем моих ног. И это оказалось просто потрясающе…

Мне никто никогда раньше не делал ничего подобного. А учитывая, какой я в последнее время стала отечной, очень нуждалась в подобной заботе. Хотя сначала, честно признаться, было неловко… Но Рома так невозмутимо и неспешно разминал мои ступни, уделяя внимание каждому пальчику, что я довольно быстро расслабилась. И в полной мере ощутила пользу от его манипуляций.

Казалось этот вечер – самый лучший в моей жизни. Любимый даже разрешил мне принести Машку, а то я переживала, что ей будет совсем скучно и одиноко без меня в комнате. Она лежала рядом с нами и мурлыкала, позволяя Роме поглаживать свое брюшко. Удивительно, как кошка легко доверилась ему, ведь они почти не взаимодействовали… Кроме тех раз, когда Рома среди ночи приходил ко мне в комнату. Возможно, она успела привыкнуть к визитам этого большого дяди, которого никогда не смущало ее шипение.

Мы совсем не следили за временем. Да и зачем? Лично я была готова находиться в этой идиллии до самого утра. Но в какой-то момент, не заметила, как уснула…

Несмотря на то, как все хорошо шло и наладилось, мне не снились чудесные сны. Напротив, там было все так же плохо. Я вернулась в то же отвратное состояние неопределенности, сомнений и страхов. Как будто сон был настоящей реальностью, а явь – сном.

Я спала очень глубоко, однако словно по велению сердца, проснулась от неуютного ощущения пустоты. И ещё не открыв глаза, поняла, что лежу одна в постели.

Увидев на шторах серый свет раннего утра, я взволнованно приподнялась и почти сразу нашла глазами Рому. Он стоял возле гардероба в темных брюках и надевал выглаженную голубую рубашку. Досада тут же пронзила сердце. Ему нужно было ехать на работу. Проблемы никуда не делись и, как бы мне не хотелось, любимый не мог сейчас бросить все дела.

– Доброе утро! – тепло поздоровался он, оглянувшись, и увидев, что я за ним наблюдаю.

– Привет… – с налётом грусти отозвалась я. – Ты уже уходишь?..

Приблизившись, Рома наклонился и поцеловал мой живот.

– Я постараюсь управиться с делами, как можно раньше.

Коснувшись губами моих губ, он ласково провёл ладонью по моему лицу и выпрямился, собираясь уйти, однако я остановила его за руку.

– Останься… – вдруг попросила, хотя не особо надеялась и прекрасно понимала, что ему нужно идти.

– Я бы очень хотел – ты же знаешь.

Конечно, я знала. И не думала, что теперь так сильно буду ревновать его к работе.

Грустно опустив глаза, я приподнялась и обняла его широкую талию. Мужская рубашка была распахнута, так что моя щека соприкоснулась с рельефным прессом живота. А в следующий момент, я без задней мысли задела его губами.

Вдруг услышала тяжелый выдох.

– Не искушай меня, девчонка…

Вскинув невинный взгляд, я мгновенно уловила, как Рома поменялся в лице. И внутри вдруг вспыхнул азарт.

– Разве я что-то сделала?

Не прерывая зрительного контакта, я вновь медленно коснулась губами напряженно кожи живота. Любимый по-волчьи прищурился. А следом стиснул зубы, почувствовав, как я лизнула кожу язычком.

– Надя…

– Что?

– Остановись.

Он сказал это так вымученно, будто на самом деле вовсе не хотел, чтобы я останавливалась.

– Ты хочешь, чтобы я перестала? – лукаво поинтересовалась, плавно обхватывая пальцами ремень на его брюках.

Рома не ответил. Его губы сжались, а широкая грудь начала вздыматься от потяжелевшего дыхания. Звякнув пряжкой ремня, которая легко поддалась, я вытянула ремешок, расстегнула пуговицу брюк и потянула молнию вниз, нарочно касаясь ладонью выпирающего бугра, который становился все больше.

Любимый не смел мне мешать. Уже понял, что нет шансов сопротивляться соблазну. Он только внимательно наблюдал, как я бережно вытащила член и уверенно взяла его в руку.

Всего от одного этого действия, внутри меня заплескалось возбуждение. Позволяя простыни сползти с моего обнаженного тела, я села поудобнее, не сводя глаз с растущей плоти, которая еле помещалась в моей руке. Ощутив импульс, вдруг решительно наклонилась и лизнула самый кончик. Затем поувереннее захватила губами, чуть протолкнув в рот, что мгновенно спровоцировало глухой стон над моей головой.

Желание стремительно нарастало, управляло мной. Доставляя удовольствие любому мужчине, я сама ощущала внутри невероятное наслаждение! Как будто вчера мы не провели весь вечер в постели, сегодня я хотела его так же сильно.

Тяжела ладонь Ромы легла мне на макушку, а я все увереннее погружала член в рот. Мой большой, мощный, потрясающий мужчина… Я едва сдерживала стоны, чувствуя, как ему хорошо. Пальцы Ромы зарылись в мои волосы у корней, он был очень напряжен, дыхание становилось шумным. Улавливая каждую реакцию, я старалась протолкнуть его крупный орган глубже, двигать ртом быстрее, сильнее обхватывала член у основания и ласкала тяжелую мошонку.

В какой-то момент любимый вцепился рукой в изголовье кровати, надавил мне на затылок и сам начал двигать бёдрами. Максимально расслабив горло, я зажмурилась, и очень скоро почувствовала, как внутрь ударила тёплая, вязкая струя. Рома без задержек освободил мой рот, но я все это проглотила и, громко дыша, посмотрела на него пьяными, влажными глазами.

– Теперь… можешь идти, – хрипло произнесла, не сдержав улыбки.

Он свел брови. Вдруг наклонился и опрокинул меня на спину. Легко разведя мои ноги, Рома вогнался в горячее лоно пальцами, властно нависая сверху.

– А-ах!

Я буквально завыла от неожиданности. А он сразу начал ритмично двигаться во мне и поймал ртом губы для требовательного поцелуя. Всего несколько мгновений, и я выгнулась, дрожа от оргазма.

– Вот теперь я могу идти, – низким голосом произнес любимый над моим ухом, чувствуя, как тает пульсация между моих ног.

– Ну? Как у тебя дела?.. – как можно деликатнее спросила я.

– У меня-то неплохо, – вкрадчиво отозвалась сестра, с которой у меня состоялся первый телефонный разговор, после того побега из дома Радова. – А ты чего такая довольная?

– Я?

– Ага. Елейный голосок такой, аж приторно! У вас там с твоим бородатым лунатиком что-то изменилось что ли?

Чувствуя, как краснеют щеки, я улыбнулась, принявшись гладить свой живот.

– Почему ты так решила? Может, у меня просто настроение хорошее, – резонно заметила.

– Ой, давай, колись уже! Такое настроение может быть только по одной причине.

– Ну… да, – все-так сдалась я. – Кое-что изменилось.

– И я так понимаю в лучшую сторону?

– Угу. В очень лучшую.

– То есть вы наконец потрахались! – бесцеремонно вставила сестра.

– Женя!

– Не, ну а что? Вы же не чужие люди! А учитывая весь накал страстей и затянувшуюся интригу, я бы не удивилась, что вы сразу накинулись друг на друга… Даже больше скажу – в вашем случае только секс и мог бы сдвинуть отношения с мертвой точки!

– Как ты могла об этом думать, если Радов вообще не показывал, что питает ко мне какие-то чувства? Его интересовал только наш ребенок!

– Это ты из своей раковины ничего не замечала, – снисходительно ответила Женя. – А мне с самого начала было очевидно, как он трясся над тобой! Чего стоят эти визиты в твою постельку по ночам…

И не поспоришь. Знаков действительно было много. И сейчас я прекрасно понимала хитрый план Ромы с этим выдуманным лунатизмом!

Наверняка его очень сильно тянуло ко мне, и он не знал другого способа подобраться… Ну и не стоило забывать, что ему хотелось больше взаимодействовать с малышкой.

– Ладно… я рада, что у вас все наладилось! – выдохнула сестра. – Хотя это было неизбежно, но интрига нервы знатно потрепала…

– Так как у тебя дела? – перебила я серьезным тоном. – Ты не ответила.

– Ну… судя по тому, что ты даже не спросила, куда я вдруг подевалась в тот день, думаю, и так очевидно, что хреново. Мне тебя обрадовать нечем.

Она усмехнулась, а я озабоченно нахмурилась.

– Алексей не пытался с тобой связаться?

– Зачем это ему? Мне почти тридцать, Надя, трое детей, один из которых совсем малютка – я не витаю в иллюзиях, – отрезала она твердым тоном. – И прекрасно осознаю свои шансы. Ему нечего мне сказать.

Внутри сжалось. Моя эйфория безвозвратно растворилась в огорчении за сестру… Когда ты счастлив, так хочется поделиться этим счастьем! А я считала, что Женя, как никто другой, заслуживает счастья.

Жаль, что Алексей оказался не тем. Хотя он очень понравился ей и казался порядочным – ни о какой романтике явно не думал. А может ему в принципе не нужны были отношения…

– Знаешь, я давно не видела его, – вдруг вспомнила. – С того дня мы даже ни разу не пересекались… Может он куда-то уехал?

– И что? Какая уже разница… Уехал или нет – итог один. Я – облажалась.

– Ты может приедешь ко мне?

– О нет, дорогая… – тут же попятилась Женя. – В ближайший год, ноги моей не будет в этом доме! Я тебя, конечно, очень люблю, но… это выше моих сил, пойми. Даже если это выглядит, как детский сад, не хочу чувствовать себя еще более нелепой.

Я громко вздохнула.

– Да, понимаю. Поговорю тогда с Ромой, – неуверенно произнесла. – Может быть он отпустит меня к тебе? Хотя бы на несколько часов?

– Что-то я сомневаюсь. Но ты попробуй! Попытка не пытка…

К сожалению, сестра оказалась права. Едва хозяин дома переступил порог, как и обещав, вернувшись пораньше, я тут же поспешила к нему с вопросом.

– Исключено, – спокойно и непреклонно ответил Рома.

– Но… а если с охраной? Или может я замаскируюсь как-то?.. – не теряла я надежды.

– Надя, это исключено! Не сейчас. Мне очень жаль.

Я нахмурилась и надула губы. Рома попытался утешить меня объятиями.

– Но я никогда не возражал против приезда твоей сестры. Даже если ей захочется остаться на несколько дней. Или что, проблема в детях? Места всем хватит.

Скривив губы, я отвела взгляд в сторону.

– Что такое? – заподозрил неладное любимый.

– Она сюда не приедет… – с грустью выдохнула я.

– Почему?

– Не могу тебе сказать… Но есть веская причина.

– Не можешь мне сказать? – уточнил Рома, улыбнувшись.

– Не-а. Это личное…

– Я полагал, мы достаточно близки, чтобы доверять друг другу личное.

– Да… но только если это касается меня! – резонно ответила. – Но конкретно это – касается Жени…

Задержав на мне задумчивый взгляд, он уступил.

– Хорошо. Что ж, не буду допытываться. Однако моё решение насчет поездок неизменно, Надя!

– Ты куда?.. – спохватилась я, когда Рома отступил от меня и направился к лестнице.

– Приму душ и вернусь! Не волнуйся.

– Ты не обиделся?..

– Нет, глупышка, – тепло отозвался он, оглянувшись.

Но вот мне показалось, что я все-таки задела его своей скрытностью. На самом деле ничего такого в моем секрете не было… Я лишь переживала, что своим рассказом могу как-то навредить Алексею! Все-таки он находился на работе и тут эти интриги…

Некоторое время потоптавшись в холле первого этажа, я всё-таки последовала за Ромой. Зашла в его спальню и некоторое время слушала, как он моется.

Выйдя из душа, любимый удивился.

– Ты чего, маленькая? Меня ждешь?

Приблизившись, он заглянул мне в лицо, коснувшись пальцами подбородка и прищурился.

– Кажется, ты хочешь мне что-то сказать?

– Да… Только пообещай, что этот разговор останется между нами! – потребовала я. – И никак, ни на кого не повлияет…

– То есть?

– Ну вот, я скажу, и ты сразу забудь о том, что услышал, ладно?

– Ладно. Говори.

– В общем, тут такое дело… – смущенно начала я. – Жене понравился Алексей. И… ей показалось, что это взаимно.

Чуть отстранившись, Рома свел брови.

– Вот оно что.

– Только пожалуйста, это между нами! Ты обещал! – напомнила я. – К тому же, он не сделал ничего предосудительного… Просто… Жене, наверное, показалось и… Короче, как-то в разговоре, она его поцеловала. И он не ответил на поцелуй…

– Твоя сестра поцеловала Алексея? – уточнил любимый немного обескуражено. – И ты видела?

– Ну да, я… оказалась случайным свидетелем, – смущенно призналась. – В общем, после этого она и не хочет сюда приезжать.

Задумавшись, Рома направился к гардеробу.

– Теперь всё ясно.

Стянув полотенце с бедер, он вытащил нижнее белье, а я невольно уставилась на его потрясающие накаченные ягодицы.

– Думаешь, ей правда показалось? – спросила, стараясь отвлечься от заманчивого зрелища.

И получила неожиданный ответ.

– Не думаю. Женщина отлично видит и чувствует, когда к ней есть интерес от мужчины, а когда его нет. Тем более умная женщина, к которой я отношу твою сестру, – подметил он без притворства. – Поэтому я бы не стал снимать с Алексея ответственность.

– Вот же блин…

Глядя, как Рома надевает светлую футболку и джинсы, я невольно принялась прокручивать в голове все моменты, которые происходили между сестрой и Алексеем на моих глазах. И ведь интерес правда был! Причем явный. Уж если хозяин дома подтверждал, все сомнения разом отпали.

– Неужели он играл? – разочарованно произнесла я.

– Нет, – спокойно возразил Рома. – Я достаточно его знаю, чтобы судить – подобные игры не в характере Алексея.

– Тогда в чем же дело?.. Как это можно оправдать?!

– Не горячись, мышонок, – осадил любимый, приближаясь.

Обхватив мою руку пальцами, он сел на кровать и ловко усадил меня к себе на колени. Большая ладонь ласково легла на выпирающий живот.

– Это можно оправдать, например, тяжелым разводом, – потяжелевшим голосом сказал Рома. – И работой, которая нередко ставит под угрозу жизнь.

– О…

А вот об этом я совсем не подумала. И густая грусть мгновенно заполнила сердце. Словно вмиг стало ясно, что у сестренки изначально не было шансов.

– В таких условиях, десять раз подумаешь, прежде чем заводить отношения с перспективой. Возможно, Алексей давно не испытывал того, что почувствовал с твоей сестрой, – задумчиво предположил с любимый. – Однако разум победил и заставил его остановить это знакомство на зачатках.

Я вздохнула.

– И что же теперь делать?

– Ничего. Они сами разберутся, – равнодушно ответил Рома. – Меня интересуют только мои отношения.

Он подкрепил свои слова поцелуем, от которого сердце забилось чаще.

– Я не видел тебя весь день и соскучился.

– Я тоже! – искренне отозвалась я, обняв его шею и вдыхая любимый запах.

– Идем ужинать.

И это был не вопрос. Рома помог мне встать и повел из спальни, не оставляя никаких шансов вернуться к разговору о Жене. Между тем внутри меня осталось много почвы для размышлений.

Сегодня оказался необычный ужин. Вместо того, чтобы насладиться готовыми блюдами от повара, Рома неожиданно сам занялся готовкой. Я представить не могла, что он умеет готовить! Поэтому во время процесса не переставала завороженно за ним наблюдать.

Мы были вдвоем на кухне. Я охотно выполняла мелкие поручения любимого, поддерживая легкий разговор, в котором он упомянул о времени, когда был студентом и осознал, как увлекательно на самом деле готовить. Причем Рома подходил к процессу не по учебнику, а во многом импровизировал, но это только придавало особенный вкус блюдам. В чем мне предстояло очень скоро убедиться.

Один раз наше уединение нарушил хмурый Адриан. Схватив мандаринку из вазы с фруктами, он довольно быстро ретировался, явно почувствовав себя неуютно в нашей романтичной обстановке. Я все время крутилась возле Ромы, как примагниченная. И он все время тянулся ко мне: то для поцелуя, то, чтобы животик погладить, то просто обнять. Но нам все же удалось заманить парня, когда ужин был готов.

Легкий салат с брокколи, свинина в сочном соусе, рис с овощами – это оказалось невероятно вкусно! Адриан не мог оторваться от тарелки, так же как я. Видимо ему было известно, чего стоят кулинарные способности его отца.

Наевшись просто донельзя, я откинулась на спинке стула и с улыбкой обратилась к Роме:

– Спасибо! Это было круче, чем в ресторане.

– Спасибо, что оценила, – тепло отозвался он, положив руку мне на бедро под столом. Затем посмотрел на сын: – Ты что скажешь?

Тот почти безразлично пожал плечами.

– Пока не понял.

Прищурившись, Рома вдруг запульнул в него салфеткой, которую смял в руке.

– Индюк…

Салфетка попала ровно в лоб Адриана и, серьезная маска мгновенно слетела с его лица. Он захохотал, отодвигаясь от стола.

– А то не видно по вылизанной тарелке, что ты молодец! Обязательно нужно комментировать?

Взяв тарелку с приборами, парень направился из столовой на кухню.

– Художника может обидеть каждый! – крикнул ему Рома вслед, забавно улыбаясь. Сосредоточив взгляд на мне, он только хотел что-то сказать, но вдруг отвлекся. Из кухни вылетела скомканная салфетка, которая попала ему в плечо.

Громко засмеявшись, я накрыла руку любимого, будто это могло смягчить его реакцию.

– Я был готов к этому, – угрюмо выдал он.

– Ну-ну!

Я засмеялась еще пуще, просто балдея от их свойского общения.

– Тихо, маленькая, ты так и родить можешь! – постарался урезонить меня Рома, придвигая мой стул ближе, чтобы было удобнее гладить животик.

Чуть подуспокоившись, я задержала на любимом задумчивый взгляд.

– Пора готовить детскую, – напомнила деликатно. – Я кое-что успела купить для малышки, но оно находится в квартире. Да и то, в основном одежда…

Он почему-то промолчал. Только озадаченно встретился с моими глазами. Я даже как-то растерялась.

– Ты ведь не против?.. Я… могла бы сама этим заняться.

– Боюсь, я тебя опередил, – неожиданно ответил Рома.

– То есть?

Вместо ответа, он поднялся из-за стола и помог мне встать.

– Пойдем.

Заинтригованная до мурашек, я вышла с ним из столовой, затем проследовала в противоположный коридор, куда редко ходила. Он вел на красивую веранду, но перед ней находилось несколько комнат неизвестного назначения. Возле одной из них Рома и остановился. Встретившись с моими глазами, он уверенно открыл дверь и включил свет. Замерев на пороге, я оторопело оглядела просторное светлое помещение.

В груди затрепетало и разлилось тепло. Кажется, до этого момента я по-настоящему не осознавала, что у меня вот-вот появится ребенок.

– Ого… – вырвалось с дыханием.

Делая неуверенные шаги, я удивлённо и жадно рассматривала то, что видела: плетёное кресло-качалка, очаровательная современная люлька с набором белоснежного белья, пеленальный столик, комод, ящики с аксессуарами и игрушками, а еще всякие декораций для детской, которые были аккуратно выставлены у стены, и словно ждали своего часа. Все в приятных тепло-бежевых тонах.

Приблизившись к люльке, я потрогала материал – мягкий и бархатистый, чувствуя прилив еще большего ликования.

– Откуда все это?.. Когда ты успел?

Оглянувшись, посмотрела на Рому. Он внимательно наблюдал за мной и словно не мог предсказать мою реакцию.

– С первого дня, как ты появилась в моем доме, я решил посмотреть мебель для будущей детской. Сначала одно, потом другое… Сам не думал, что всё так далеко зайдёт.

От люльки, я переместилась к пеленальному столику. Роскошное покрытие, высоченное качество, и невероятно, как все было продумано до мелочей в этой модели! Даже не по себе стало, что Рома настолько грамотно подошел к делу. Казалось, у меня бы так не вышло… Я не слишком хорошо понимала, к чему готовиться, и что мне на самом деле могло понадобиться.

– Детская будет находиться возле нашей спальни, – услышала позади проникновенный голос любимого. – Ты можешь обставить ее как хочешь. Можешь заменить все это и выбрать другие модели, цвет…

– Я ничего не хочу менять, – перебила его серьезным тоном, качая головой. – Это… просто ненужно, ведь здесь все идеально!

Ни внутри меня, ни в моем голосе не проскользнуло и толики обиды. Напротив, я была безумно тронута тем, что Рома все сделал сам! Несмотря на жутко загруженный график, несмотря на то, что это его первый опыт в ожидании новорожденного, он взял на себя такие важные заботы.

Приблизившись к креслу, я аккуратно в него опустилась.

– Ещё многое предстоит купить, – деликатно вставил Рома. – Например, одежду для малышки, выбрать обои в детскую, шторы… Так что тебе будет, чем заняться.

И все-таки он чувствовал себя неловко. Поэтому, когда приблизился, я участливо взяла мужчину за руку.

– Ты меня очень порадовал. И на самом деле, облегчил задачу, – благодарно произнесла. – Только я бы поставила люлюку в нашей спальне. Чтобы удобно было к малышке приходить…

Рома одобрительно улыбнулся.

– Согласен.

Я решила опробовать новое кресло и толкнулась ногой, чтобы покачаться. Конструкция сразу поддалась, принялась плавно меня убаюкивать, словно на волнах.

– Всегда мечтала о таком, – призналась, блаженно прикрыв глаза.

– Правда?

– Угу…

– Я рад, что угадал.

Посмотрев на него, я резонно подметила:

– Ты не просто угадал, а практически подготовил всё, что необходимо! Теперь можно спокойно ждать рождение нашей девочки.

Я погладила живот, где толкались маленькие ножки, а Рома задержал на мне задумчивый взгляд.

– Ещё не всё, – неожиданно сказал он, ласково приподняв мой подбородок пальцами.

Я вопросительно уставилась на мужчину. Не спеша взяв меня за руку, Рома помог мне подняться из кресла и притянул к себе. Кажется, сердце затаило стук, словно в предчувствии.

– Я хочу, чтобы ты стала моей женой, Надя.

Эти твердые проникновенные слова ударили молотом в голове и вспышкой, перехватывающей дыхание, разнеслись в груди.

– Что…

– Официально – все уже можно оформить сейчас. А торжественную часть устроить после рождения нашей дочери, – добавил Рома, касаясь пальцами моего живота.

По телу пронеслась мелкая дрожь, будто искорки запредельной радости и эйфории. В такие моменты все начинаешь воспринимать как-то по-другому. Словно переходишь безвозвратно и резко в новую реальность. Или попадаешь в мечту…

– Рома… Ты уверен? – выпалила взволнованно.

– Я не просто уверен. А буду невероятно счастлив, если ты согласишься.

– И я… у меня будет твоя фамилия?..

– Надеюсь, она тебе нравится? – поинтересовался он, изогнув бровь. – Потому что в этом вопросе я не оставлю тебе выбора. Радова – и точка!

Счастливо хохотнув, я громко воскликнула:

– Да!

– Да – в смысле нравится фамилия? Или ты согласна выйти за меня?

– Да, я согласна Рома! – заверила горячо, ощущая, как меня распирает невероятное ликование.

Широко улыбаясь и дрожа от зашкаливающих эмоций, я прильнула к Роме, и он трепетно прижал меня к груди.

– Моя умница… – прохрипел довольно, все крепче сжимая руками. – Ты не представляешь, что значишь для меня!

– А ты не представляешь, как я люблю тебя Рома!..

Наши губы практически одновременно нашли друг друга и слились в страстном, желанном поцелуе. Задыхаясь в его объятиях, я чувствовала такой сильный всплеск счастья, что хотелось плакать.

Я стану его женой…

Это правда случится!

Я буду – Радова Надежда Сергеевна!

Рома вдруг ловко поднял меня над полом и вскоре усадил на подоконник.

– Мой муж… – выдохнула я в порыве возбуждающих прикосновений. Просто подчинилась внезапному импульсу.

К моей неожиданности, любимый прервался и встретился с моими глазами.

– Скажи ещё раз, – низким голосом попросил. Даже потребовал.

– Да, мой любимый муж!

Щеки вспыхнули. Было очень непривычно и неловко называть его так, но в то же время безумно волнительно. И у Ромы подобное обращение вызвало бурную реакцию.

Обхватив мои бедра, он мягким рывком придвинул меня вплотную к себе. Взяв его лицо ладонями, я нежно прошептала в губы любимого:

– Нравится?..

– Да, – прохрипел он в ответ. – Никогда не думал, что всего одно слово, может так возбуждать!

Толкнувшись языком в мой рот, Рома выбил из меня стон, увлекая в горячий поцелуй. Я ощутила, как он задрал мою тунику, затем его пальцы между ног и мгновенно начала слабеть от волны удовольствия.

Издав жалобный звук, я вцепилась в крепкое предплечье, чувствуя невероятную потребность избавиться от одежды. Она так мешала – плотные леггинсы, туника, нижнее белье… А возбуждение только нарастало.

– Рома…

Я хотела предложить ему идти в спальню, но слова застряли в горле. Любимый одним движением развел тянущуюся ткань на вырезе туники и сжал мою налитую грудь, прикрытую лишь мягкой чашечкой лифчика. Одновременно с этими, его губы впились в мою шею, окончательно лишая воли. Уже стало плевать, где мы займемся любовью…

Вот только в наши планы вмешались.

– Черт! – выругался Рома, вместе со мной услышав звук входящего звонка.

Распахнув глаза и испытывая досаду, из-за того, что он отстранился, я проследила, как любимый достал телефон из кармана. Взглянув на экран, он мгновенно стал более хмурым. Похоже звонок был крайне важен. Или Рома даже его ждал, раз не торопился сбрасывать…

– Всё в порядке?

Он тут же взглянул на меня, его лицо смягчилось.

– Да. – Убрав телефон в карман, любимый наклонился и ласково поцеловал мои губы. Но вместе с этим я почувствовала, как мужчина поправляет на мне одежду. – Иди в спальню. Я скоро приду.

Это прозвучало очень многообещающе, но внутри уже закрались навязчивые звоночки тревоги. Стараясь не накручивать себя, я кивнула и Рома бережно спустил меня на пол.

– Иди, малышка.

Сжав мою руку, он посторонился, и я направилась к двери. Перед тем как выйти, оглянулась и увидела, что мужчина уже достал телефон, чтобы сделать звонок. Любопытство подталкивало подслушать этот важный разговор, но я понимала: иногда неведение – к лучшему, поэтому Рома не стал отвечать на звонок при мне.

Я отошла от двери, как только её закрыла. Всё равно никак не смогу повлиять на ситуацию. Даже если его ждут плохие новости… так я пыталась себя уговорить. И всё равно, добравшись до спальни, думала о тех проклятых конкурентах, которые зашли так далеко, что были готовы на похищение! Эта мысль, как тень, цеплялась за край сознания, напоминая о хрупкости всего, что мы строим.

Чтобы не утопать в этих мыслях, я решила принять душ. Зашла в просторную ванную, разделась и шагнула в кабину. Там, под горячими струями, принялась поливать своё тело, чувствуя, как приятное расслабление разливается по мышцам. Отметая тревожные размышления, я заставила себя думать о хорошем. Например, о том, какой будет наша свадьба?

Рома наверняка не поскупится – захочет заявить всему миру, что я его! Хотя не стоит забывать, что для любимого это второй брак. Может, ему не захочется большого размаха… И в целом я буду с ним согласна, потому что главное – это мы вдвоём. Однако в глубине души, в той тихой, детской части меня, так хотелось настоящей свадьбы, как в сказке! Ведь я ещё ни разу не выходила замуж. И это будет очень особенный день, когда я стану женой самого любимого человека на свете.

Сердце сжалось от сладкой нежности при этой мысли, и я представила, как мы, словно в фильме, стоим под аркой из цветов, а глаза Ромы смотрят так, что у меня подкашиваются ноги.

Старания увенчались успехом: на моих губах начала появляться улыбка. Вот-вот наша малышка появится на свет! Я так четко представила этот день, когда Рома будет держать на руках дочку – такую крохотную, с его глазами и моим упрямым подбородком. Как он будет смотреть на неё? Счастье переполнит его до краёв, ведь это первый ребёнок для нас обоих, плод нашей любви.

А что, если он захочет ещё детей? От этой мысли внутри защекотала эйфория, словно я уже чувствовала, как наша семья растёт, заполняя дом смехом и топотом маленьких ножек. Конечно, я не могла представить, насколько трудно или легко будет с дочкой, но меня уже вдохновляла мысль о том, что мы не остановимся на этом.

Поток этих приятных мыслей вдруг нарушил шорох и внезапное ощущение прохлады. Повернув голову, я невольно подняла руки к груди, увидев Рому. Он стоял в проёме между матовым стеклом и стеной, наблюдая за мной с загадочной улыбкой. В его глазах плясали искры – смесь желания и какой-то мальчишеской игривости, от которой я таяла.

– Я сейчас выйду, – произнесла ласково.

Задержав на мне взгляд, любимый лукаво отозвался:

– Не торопись.

Следом за этим, он неожиданно начал раздеваться.

Стянув футболку через голову, Рома бросил ее на корзину у стены. Затем снял джинсы вместе с нижним бельём и вошел в душевую кабину.

Заинтригованно глядя на него, я чуть посторонилась, когда мужчина шагнул ко мне и протянул руку к полке с мыльными средствами. Взяв бутылек вместе с мочалкой, он встретился с моими глазами.

– Не против, если я немного помогу?

Моя улыбка стала шире. Между тем любимый все делал с сосредоточенным, даже серьезным видом. Напенив мочалку, он притянул меня к себе и принялся не спеша намыливать плечи.

Я не стала говорить, что уже мылась, только еле сдерживала улыбку, пока Рома массажными движениями проводил по моему телу мокрой теплой тканью. Это на самом деле оказалось очень приятно: он не торопился, постепенно перемещался от одной конечности к другой, и особенное внимание уделил груди, шеи и животику, где теплилась наша малышка, проводя ладонью так легко, будто благословлял её.

Спускаясь ниже, Рома перешел к моим бёдрам, ягодицам, и наконец намылил меня между ног. Уже не губкой, а руками… Точнее пальцами, которые уверенно заскользили вдоль влажных складочек, пробуждая в моем расслабленном теле приток желания.

Когда вода всё смыла, он сделал напор меньше и неожиданно опустился на одно колено. В воздухе повисло напряжение – густое, как пар от горячей воды.

– Разведи ножки.

– Что?.. – голос предательски дрогнул от предвкушения.

Глядя на меня снизу вверх, Рома обхватил одну мою ногу и подсказал поставить её на небольшой металлический выступ, встроенный в стекло. Я едва успела ухватиться за его твердые и мокрые от воды плечи, как ощутила горячий рот, накрывший мою плоть.

– Ох!..

Удерживая меня за бёдра, Рома начал не спеша, но уверенно и жадно ласкать мою промежность: сначала возле входа, дразня, заставляя тело трепетать, а затем переместившись губами к набухающему бугорку.

Очень быстро я начала терять равновесие. Мир сузился до его прикосновений, до ритма его языка. Манипуляции любимого становились настойчивее, быстрее: он погружался языком прямо в лоно, разводил нежные лепестки пальцами, всасывал, надавливал, щекотал… Мои стоны эхом разносились в ванной, отражаясь от кафеля, как признания в любви, которые я не могла сдержать. В какой-то момент стало так невыносимо хорошо, что я облокотилась спиной о стеклянную стену, закрыла глаза и вдруг содрогнулась от вспышки оргазма. Она оказалась яркой, как фейерверк, разлившейся теплом по всему телу, и оставившей меня дрожащей и безвольной.

Пока я приходила в себя, Рома выпрямился, быстро обмылся сам и потянул меня из душевой. Обернул нас по очереди полотенцами – его движения были заботливыми, но с той нетерпеливой дрожью в пальцах, которая выдавала возбуждение. Любимый понес меня в спальню на руках, прижимая к груди так крепко, будто боялся, что я растворюсь в воздухе.

Когда мы оказались на кровати, он сразу навис надо мной обнажённым, сильным телом, покрытым мелкими капельками воды. Я призывно развела ноги, и Рома без промедления вошёл в меня – одним движением, заполнив до упора. Затем последовали сильные, размашистые толчки, выбивающие стоны из моего горла, заставляющие тело изгибаться навстречу.

Я металась под мужчиной, сжимая руками простыни, выгибалась дугой и принимала всего его без остатка. Каждую частичку, каждую эмоцию, которую он вкладывал в этот ритм.

– Да… да, ох… – вырвалось у меня, когда Рома начал входить рывками, то крепко держа меня за бёдра, то впиваясь пальцами в ягодицы или сжимая грудь.

Казалось, я вся состояла из возбуждения. В какую бы позу любимый ни ставил меня, я таяла и растворялась в нём. Он заставил меня кончить несколько раз, прежде чем наконец насытился сам, излившись внутрь с хриплым стоном, который эхом отозвался в моей душе.

Не хотелось вставать с кровати. Мы замерли в объятиях лицом друг к другу, наслаждаясь негой, оставшейся после яркого секса. Перебирая пальцами волоски на груди Ромы, я периодически прижималась к нему губами, вдыхая любимый запах, от которого внутри растекалось спокойствие. Вот бы заканчивать так каждый вечер: в его руках, с сердцем, полным любви, и миром, который кажется таким простым и идеальным.

Я всегда с опаской относилась к снам, в которых видела ее… Все они, почти без исключения, несли мрачное настроение, предупреждающие знаки и неприятные воспоминания. Она всегда в них выглядела плохо: бледная, неухоженная, в какой-то старой одежде, или представляла собой лишь размытый силуэт, но я точно знала, кто передо мной. Однако сегодня всё было иначе…

Я находилась в светлой комнате, щедро залитой лучами яркого солнца. Мама стояла у окна и задумчиво смотрела, куда-то вдаль, которая была недоступна для моих глаз. Но главное, что я сразу отметила – насколько она прекрасна: одетая в длинное золотисто-белое платье, струящееся, как облако, подчёркивающее хрупкую фигуру, которую я помнила по старым фото. Каштановые волосы до плеч были аккуратно уложены мягкими волнами, а лицо светилось молодостью и безмятежностью.

Я замерла на расстоянии, не решаясь подойти ближе. Стоит ли её беспокоить? Вдруг она снова скажет что-то плохое?.. Тогда лучше дождаться, когда призрак раствориться за новыми снами.

Мне казалось, я могла уйти отсюда в любую секунду, но продолжала стоять и наблюдать за мамой. Внутри собралась знакомая горечь и тоска, которая всегда накатывала при мыслях о ней. Мамочка… Какой бы ты ни была, строгой, странной, далёкой порой, мне тебя так не хватает. Женя взяла на себя все роли – сестры, подруги, опоры, – но тебя никто никогда не заменит. Никто не обнимет так же, и не скажет тем самым голосом…

Словно услышав мои мысли, она вдруг повернула голову и посмотрела прямо на меня. Её глаза прояснились, а лицо залило мягкой, ласковой улыбкой, от которой перехватило дыхание. Отступив от окна, мама начала приближаться – медленно, грациозно, как на пленке старого кино. Остановившись очень близко, она протянула руку и нежно провела ладонью по моим волосам, словно я снова маленькая девочка.

– Какая ты у меня красавица.

Она так говорила при жизни. Будто в моменте вдруг выныривала из своих суетливых мыслей, замирала глядя на меня и осознавала что-то.

Мама склонила голову набок, по ее лицу пробежала тень грусти.

– Не бойся, доченька.

– Я не боюсь… – солгала я – внутри всё ещё томилась настороженность, рождённая опытом прошлых снов.

Вновь улыбнувшись, мама вдруг опустила взгляд, и я почувствовала прикосновение к животу. Посмотрев вниз, увидела её тонкие пальцы на моей округлившейся талии и сердце тревожно забилось. Малышка внутри тоже заворочалась, словно перехватывая мои переживания или откликаясь на бабушку, которую никогда не увидит.

– Сегодня, – внезапно сказала мама спокойно, но с какой-то одухотворённой уверенностью, от которой по спине пробежали мурашки.

Резко подняв глаза, я взволнованно на нее уставилась. Не знаю, чего испугалась, но мне захотелось прервать это прикосновение, отстраниться. Я отступила на шаг, не заботясь о том, что могу обидеть мать и она тут же скрылась за облаком тумана – он буквально поглотил ее, не оставляя даже запаха, который я помнила с детства…

Вздрогнув, я открыла глаза и некоторое время лежала, отходя от морока свинцового сна. Он стоял перед глазами так чётко, что слова мамы эхом отдавались в голове. Тело пронзило жаром. Она ничего плохого не сказала, но внутри остался осадок, как всегда, после подобных встреч с покойной мамой. Тревога, смешанная с тоской, которая не отпускала.

Захотелось спрятаться в надёжных объятиях, почувствовать успокоение. Однако, повернувшись, я обнаружила, что нахожусь в постели одна… Даже озадачилась: серый свет только-только пробивался сквозь шторы, неужели Рома уже уехал на работу? Так рано?.. И не разбудил меня?

Испытав внутри липкую досаду и пустоту, я попыталась заставить себя отмести грусть и поспать ещё. Но не вышло. Сон улетучился, да и внизу живота ощутимо тянуло – то ли малышка надавила, то ли тонус, то ли и то, и другое вместе. Откинув одеяло, я в конце концов поднялась с кровати, накинула халат и отправилась умываться.

Прохладная вода немного привела в чувство. Пробыв в ванной около десяти минут, я вернулась в спальню и удивленно застыла, увидев возле кровати Рому. Он стоял, словно в ожидании меня – высокий, широкоплечий, в строгом деловом костюме, который идеально сидел на его атлетичной фигуре, подчёркивая мощные плечи.

– Доброе утро! – раздался в комнате бархатистый голос.

От чувства радости, я даже ничего не ответила. Скорее приблизилась к нему и прильнула к мужской груди, уткнувшись носом в выглаженную белую рубашку.

– Всё в порядке? – серьезно спросил Рома, заключив меня в крепкие объятия.

– Да, – заверила я, посмотрев в его глаза с раненой синевой. – Просто рада, что ты еще не ушел…

– Я не думал, что ты проснёшься так рано. Хотя мне в любом случае пришлось бы тебя разбудить.

В моём взгляде застыл вопрос, а он мягко выпустил меня из объятий и сунул руку во внутренний карман пиджака. Я заворожённо уставилась на бархатную коробочку, которую любимый достал и открыл. В свете лампы сверкнул камень – большой, квадратной огранки, с множеством мелких бриллиантов вокруг и в оправе из белого золота.

– Это полагалось вместе с предложением, – тихо пояснил Рома, беря мою руку в свою тёплую ладонь.

Пока я пребывала в растерянности, не в силах вымолвить ни слова, он сам надел колечко мне на безымянный палец правой руки. Оно подошло идеально, словно было создано для меня. Но так непривычно смотрелось – я не носила никаких украшений, кроме сережек и цепочки, которые годами не меняла.

– Тебе нравится?

– Я не знаю… Оно такое дорогое! – выдохнула я, поворачивая руку и любуясь блеском с янтарным отливом.

– Мне важно, чтобы тебе нравилось, – настоятельно сказал Рома. – Не цена.

Посмотрев на него, я улыбнулась и смущенно произнесла:

– Как такое может не нравиться? Оно потрясающее, Рома…

Привстав на цыпочки, я поцеловала любимого в губы, ощущая всплеск счастья и восторга. Мечты так стремительно соединялись с реальностью, что даже немножко страшно становилось.

– Ты сегодня так рано встал, – заметила я, прервавшись.

Теперь еще сильнее не хотелось, чтобы он уходил.

– Да… Срочные дела. Скорее всего, сегодня вернусь поздно, – безрадостно сообщил Рома.

Я тут же нахмурилась и опустила голову, пытаясь скрыть разочарование.

– Я все равно дождусь тебя, – упрямо сказала.

– Не нужно себя изводить, – ласково пожурил любимый. – Ложись спать вовремя. Мы будем с тобой на связи.

Он притянул меня в утешающие объятия, но я всё равно расстроилась. Потому что оставалась фактически одна в доме, без возможности выехать, как-то отвлечься. Еще и эти конкуренты проклятые заставляли нервничать… Вот бы Рома взял отпуск! Но сейчас это конечно было невозможно.

– Скоро всё закончится, – неожиданно услышала я.

Однако не успела ничего спросить. Мужчина поцеловал меня в макушку и сразу отстранился.

– Рома? – окликнула я, когда он уже был у двери. Тревожно глядя на него, искренне произнесла: – Береги себя! Пожалуйста!

Его взгляд так потеплел, что в животе защекотало.

– Обязательно, малышка.

Рома вышел за дверь, а я уселась на кровать, сразу почувствовав себя одиноко и принявшись поглаживать пальцами обручальное кольцо. Надо было придумать, чем занять себя сегодня… Иначе с ума можно сойти от навязчивой тревоги и мыслей. Может, уговорить Женьку приехать? Иру не хотелось беспокоить, у нее сынок разболелся. А сестра должна была понять, как мне тяжело без общения. Да и постоянно прятаться от Алексея – тоже не выход.

Попытка не удалась. Женя сослалась на дикую занятость, которая обещала затянуться на целую неделю. Я, конечно, поверила, но внутри все равно закралось чувство, что она лукавит. И главной причиной оставался страх пересечься с Алексеем… Как школьница ей-богу!

Я пыталась поспать, пыталась почитать книгу, посмотреть телевизор, но время тянулось как резина. Правда, когда залезла в интернет-магазин, чтобы поискать одежду для малышки, оно побежало чуть быстрее. А ближе к трём часам мне вдруг пришла в голову мысль приготовить ужин. Нет, не просто ужин – целый романтический вечер! Рома же когда-нибудь придет с работы, пусть и поздно, а я буду ждать его с горячим блюдом, которое сама приготовила, и еще… в сексуальном белье под халатом. Вот это он удивиться. Мне казалось это отличный способ отметить нашу помолвку!

Вдохновленная своей идеей, я приступила к делу с азартом. На кухне застала Кима, который охотно подсказал мне, где хранятся продукты и с чего лучше начать. Хороший парень. В отличие от скупого на эмоции повара, с ним всегда было проще общаться.

Я решила сделать заготовки, чтобы вечером поставить основное в духовку. Холодными блюдами собиралась заняться в самый последний момент – хотелось все рассчитать идеально. Хорошее настроение подсказывало, что все получится!

В суете я не сразу заметила, что на подоконнике зазвонил мой телефон. Сердце ёкнуло – наверняка Рома! Я как раз хотела спросить, во сколько он вернётся, хотя бы примерно, чтобы знать.

Торопливо вытерев руки, я схватила смартфон и поспешила нажать на зеленую кнопку.

– Алло! – бодро воскликнула.

Однако вместо любимого голоса, услышала совершенно другой…

– Привет, Надя.

– Привет… – оторопело отозвалась и тут же запнулась, холодок пробежал по спине.

Нахмурившись, отняла телефон и увидела имя: «Дима». Сердце провалилось в желудок, ладони вспотели, но было поздно. Я уже приняла звонок, поэтому нашла в себе смелость вновь прислонить смартфон к уху.

– Не думал, что ты ответишь.

– Почему? – машинально вытолкнула я. Старалась звучать спокойно, хотя внутри волнение зашкаливало, как цунами.

– Почему? То есть, по-твоему, ничего из ряда вон выходящего не случилось?

Я прикрыла глаза, и сделала тихий вдох.

– Дима… мне сейчас не очень удобно говорить…

– А когда будет удобно? – холодно перебил он, предупреждая мою попытку сбросить. – Через месяц? Или может мне год подождать?!

В его голосе зазвучало недовольство и издевка, что выдало накаленное состояние мужчины, но я не могла себя заставить оборвать разговор. Между нами слишком много произошло, чтобы просто взять и отмахнуться, сделать вид будто ничего не было.

– Послушай… Я собиралась позвонить, – как можно сдержаннее сообщила. – Но у меня не было телефона, а потом…

– А потом не было желания! – сухо закончил он за меня.

– Нет. Всё не так, Дима!.. Всё… слишком сложно, чтобы вот так по телефону объяснить! Я просто не знала, что тебе сказать.

– Могла бы подобрать слова, – обвиняющим тоном заметил Дима. – Да, я наломал дров, Надя… Думаешь, не понимаю, что поступил как мудак? Прекрасно понимаю и осознаю! Но я ведь тебе не чужой человек. А сегодня… сегодня вообще-то должна была быть наша свадьба.

Меня бросило в жар до дурноты. Так вот почему он позвонил… Эта дата, как нож в спину – я совсем потеряла счет дням!

– Роспись… – осторожно вставила я, и тут же пожалела.

– Что? Ах, да! – ледяным тоном отозвался Дима. – Прости, ты права – сегодня мы должны были всего лишь расписаться!

В динамике послышалась горькая усмешка. А я кажется до крови прикусила губу.

– Я, блять, не знал, что и думать… Пока пытался дозвониться до тебя, потом в квартиру ломился. И тут вдруг все встало на свои места, когда мне доходчиво посоветовали не искать с тобой встреч. Если я не хочу проблем, – добавил Дима ехидно, а я сглотнула. – Так понимаю, проблемы мне светили от твоего крутого начальника? От которого ты вроде как ушла.

– Дима, мне жаль, что всё так вышло, – напряженно проговорила я, больше не в силах вести этот диалог. – Правда жаль… Но между нами всё кончено! И нет смысла что-то объяснять или оправдываться.

Он зло хмыкнул.

– Надо же. Как быстро ты переметнулась!

– В смысле?..

– Ты поняла. Богатый папик пальцем поманил, и ты тут же побежала к нему!

– Дима…

– Что?! – рявкнул он. – Хочешь сказать – не правда?! И ты не держала меня рядом, пока было удобно?

Этими словами бывший жених меня просто застал врасплох. Возможно, потому что все выглядело именно так, и любые оправдания казались жалкими.

– А я как придурок, как последний лох, твою мать! – продолжай он заводиться, уже не стесняясь в выражениях. – Пылинки сдувал, бегал за тобой, вел себя как джентльмен… Даже после того, как я познакомил тебя с родителями, ты продолжала прикидываться святой недотрогой! Несколько месяцев меня мариновала – да тут у любого крыша бы поехала! Конечно, я сорвался… Но знаешь, зато этот случай открыл мне глаза. Ты ко мне никогда ничего не чувствовала! Во всем лгала, как последняя дрянь…

– Это неправда! – не выдержала я и крикнула. – Не смей так говорить со мной!

– Да? Тогда, где ты сейчас? – спросил Дима спокойным низким голосом.

Чувствуя, как горит лицо, я вжалась в край столешницы и отчеканила:

– Меня привезли сюда не по своей воле. Я должна здесь находиться!..

– Но он ведь трахает тебя, – небрежно заключил мужчина, окончательно припирая меня к стенке.

Волна стыда заставила растеряться, так что любые слова застряли в горле. И Дима с издевкой заметила:

– Вот и весь ответ.

– Думай, что хочешь! – наконец отозвалась я твердым тоном. – Разговор окончен…

Только хотела отнять телефон, но он вдруг рявкнул:

– Не смей сбрасывать, Надя!

Наконец до меня дошло: Дима – пьян! Голос хриплый, злой, сломленный… Возможно он давно готовился к этому звонку, но не решался на трезвую.

– Ты выслушаешь все до конца, – приказал он. – Я тебе не фантик, который можно смять и выбросить! Я, блять, тебя с семьёй познакомил… – повторился бывший жених. – На руках носил, был готов принять с чужим отпрыском! И как ты отблагодарила меня, а? Поступила, как шлюха…

Я резко отняла телефон и сбросила вызов. Руки тряслись, а внутри горела злость на себя: почему ты не закончила этот проклятый звонок сразу?! Чего ждала?! Зачем слушала эти пьяные бредни?!

И тут же ответ от совести, как удар хлыста – потому что Дима говорил правду. Я так и не влюбилась в него по-настоящему. С самого начала я больше стремилась спрятаться за его спиной, чем полюбить – по сути, использовала мужчину и только поэтому согласилась расписаться!.. Я заслужила его злость.

В горле встал ком, а на глаза накатили слезы стыда. Никого кроме себя за этот скандал винить не получалось…

– Надя? – вдруг раздалось позади. – Вы в порядке?..

Резко оглянувшись, я растерянно уставилась на Кая, который успел бесшумно появиться на кухне. Отвернув лицо, спешно промокнула слезы рукавом и вытолкнула:

– Да!.. Да я тут… просто лук резала…

Краем глаза я заметила, что парень начал приближаться, между тем никакого лука, как назло, поблизости не было.

– Точно? – недоверчиво уточнил он, настырно глядя на меня.

Я суетливо кивнула, заставив себя улыбнуться.

– Ага. Все хорошо, правда! Блин, я совсем забыла про кошку… – выпалила, будто спохватившись. Но это был идеальный повод ретироваться. – Ничего не успеваю сегодня. Нужно было давно ее покормить!

Не обращая внимания на пристальный взгляд Кая, я зашагала прочь из кухни, из последних сил сдерживая эмоции. А они надежно устроились тяжелым камнем в груди…

Оказавшись в своей комнате, и зачем-то досыпав корм в миску Машки, которая и без того была полной, я долгое время не могла найти себе места. Лишь настойчивая тянущая боль внизу живота заставила сесть на кровать.

Слезы то и дело скатывались по щекам. Как бы ни было обидно за колкие слова Димы, получилось действительно некрасиво… Я не могла себя оправдать – именно это не давало успокоиться и забить на этот пьяный звонок. Я ведь всегда старалась всё делать правильно, поступать по совести, никого не обижать! Но ситуация с Димой хорошенько меня проучила. Дала понять, что я далеко не «аленький цветочек» и тоже могу делать людям больно, поступать эгоистично.

Кольнула мысль о том, что эта скандальная история может как-то дойти до Ромы. Я не знала точно, что ему было известно о моих отношениях с бывшим коллегой, но мне ужасно не хотелось, чтобы он подумал обо мне плохо. Посчитал способной на неискренность или даже подлость.

В общем, я накрутила себя от души… Звонок Димы выбил из колеи, а внутри затаилось напряжённое ожидание. Как я смогу смотреть Роме в глаза в таком состоянии? Меня даже в жар бросило от осознания, что он вот-вот вернётся, а я тут с заплаканным лицом. Будет крайне сложно скрывать от него эмоции. И любимый ведь обязательно начнёт допытываться, а я не сдержусь, начну рассказывать о неприятном звонке… А как об этом рассказать, не упомянув главной причины?!

В то же время мне отчаянно хотелось, чтобы Рома скорее вернулся. Не стану я ничего говорить. Просто сразу обниму его и не буду отпускать. Рядом с ним я быстро успокоюсь и забуду обо всём плохом.

Однако время шло, а любимый всё не возвращался. В доме вообще царила какая-то непривычная, почти зловещая тишина. Или мне так казалось из-за плохого настроения? Но я и правда даже Адриана сегодня не видела. Только сейчас поняла, что за весь день мы ни разу не пересеклись… Ни на кухне, ни в коридорах. Он, конечно, та еще компания, но мне становилось не по себе из-за ощущения одиночества.

В какой-то момент я вспомнила про заготовки. Ох… За эмоциями, которые никак не утихали, совсем отвлеклась от своих планов устроить нам романтичный вечер! Со стоном поднявшись с кровати, я вдруг зашипела, приложив ладони к низу живота. Уже начинало всерьез беспокоить то, что он не прекращал ныть, какое бы положение я не занимала.

Часы показывали начало девятого. Задумчиво кусая губу, я все же взяла с тумбочки телефон и набрала Жене.

– Да, алло? Ты решила сделать еще одну попытку? – с усмешкой отозвалась она. – Сразу говорю – дохлый номер…

– Жень, у меня живот тянет, – перебила я тревожным тоном.

Сестра тут же сосредоточилась.

– Так. Давно?

– С утра еще. Правда было не сильно, но сейчас… постоянно ноет. И еще, кажется, будто боль усиливается, – призналась я, непрерывно поглаживая живот, где затаилась малышка.

– Погоди, боль постоянная или она накатывает и отпускает?

– Не знаю…

– Ну типа волнами, – попыталась Женя пояснить. – Тянет до определенной точки, а потом становится легче. Так?

– Да, – подтвердила я настороженно. – Очень похоже на то! Думаешь, началось?..

Сестра тут же урезонила:

– Только без паники, Надь! Это могут быть ложные схватки. Вроде бы еще рановато по сроку для настоящих…Ты ничего тяжелого не таскала вчера?

– Нет…

– Не нервничала в последнее время? Хотя, глупый вопрос, конечно, – нервно усмехнулась она.

Поводов для стресса действительно хватало. Только вот сестра не знала о том, что сегодня случился еще один веский повод нервничать…

– А это как-то может повлиять? – осторожно спросила я.

– Еще как! – нагнетающе ответила Женька. – Давай-ка, пока засекай время между этими волнами. И если промежуток сократится до пяти минут – пора в больницу. Без раздумий, Надя!

Я нервно заходила по комнате, чувствуя, как заколотилось сердце.

– Может уже сейчас поехать?

– Теоретически можно не тянуть. Начни собираться, если тебе так спокойнее, но только без спешки. Потому что первые роды обычно процесс очень долгий… – подчеркнула сестра.

– Ладно!

– Давай, и сразу звони если что!

Завершив звонок, я с этого момента начала максимально прислушиваться к ощущениям. Включила на телефоне таймер, однако интервалы показывали разное время. То десять минут, то восемь, то все пятнадцать. В течение часа ситуация не особо изменилась, поэтому я решила занять себя хоть чем-то. Спустившись на кухню, собиралась убрать заготовки в холодильник – сейчас уже было не до ужина, но с удивлением обнаружила, что все они превратились в готовые блюда. Кай даже салат сообразил дополнительный из морепродуктов!

Внутри стало тепло. Наверняка он уже уехал домой, но я решила подождать на всякий случай, чтобы поблагодарить парня. И даже поела кое-что из приготовленного, понимая, что ужин с Ромой сегодня вряд ли состоится… Часы стремительно двигались к десяти вечера, а он до сих пор не ответил на мое сообщение насчет времени его возвращения, которое я отправила часа два назад.

Наверняка любимого задерживали важные дела, поэтому пока мне не хотелось беспокоить его. Пока я не буду уверенна, что действительно рожаю.

Между тем, Женя регулярно писала мне, узнать о самочувствии. Но кроме того, что тянущая боль становилась сильнее, пока ничего не менялось. Поужинав, я решила подняться в спальню, чтобы подготовить вещи, если вдруг придется ехать в больницу. Однако не успела даже подняться по лестнице…

– Что такое?.. – выдохнула я, резко замерев на ступенях и посмотрев вниз.

Не показалось. На ковровом полотне виднелись мокрые следы и мои леггинсы были пропитаны, какой-то теплой жидкостью.

Сердце пропустило удар. Неловко завершив подъем по лестнице, я добралась до своей комнаты и поспешила снять мокрые вещи.

– Алло?

– Женя, у меня, кажется, воды отошли! – испуганно воскликнула я в трубку, роясь на полке шкафа в поисках чистого белья и вещей.

– Вот теперь – срочно в больницу! – отсекла сестра. – Рома с тобой?

– Нет! Его до сих пор нет, – в панике сообщила я. – Никого нет в доме!

– Черт… Позвони ему! Или иди прямиком к охране, чтобы тебя отвезли! А вообще… может лучше самой скорую вызвать?..

Я вдруг замерла и перестала дышать. Ощутила внизу живота нарастающее натяжение, переходящее в боль, от которой я едва сдержала стон.

– Ало?.. Надя, ты там?

– Да… – вытолкнула, делая шумный вдох. – Схватки…

– Блин. Давай, не теряй время! Звони в скорую.

– Но я ведь уже наблюдаюсь у врача!.. – резонно вставила. – Мне нужно попасть к нему…

– Надя, тебе нужно в больницу! – отрезала сестра.

– Женя, ты забыла почему я нахожусь взаперти в этом доме?! – отбила я. – Думаешь мне просто дадут уехать на скорой? Я буду звонить Роме.

Сказав это, я сбросила звонок и перешла в контакты. Долгие гудки казались вечностью, тело покрылось холодным потом от нарастающего волнения. Он не брал трубку. Я звонила несколько раз, но ничего не добилась.

– Да что ж такое!

Бросив телефон, я зажмурилась, переживая новую схватку. В этот раз не сдержала протяжного стона в голос. Как только немного стало легче, я начала без промедления одеваться. Выбрала свободные спортивные штаны и футболку. Машка терлась рядом и мяукала, словно чувствуя мое состояние.

– Ничего, все будет хорошо… – пробормотала я нам обоим.

Взяв вместительную кожаную сумку, принялась наперебой бросать вещи: нижнее белье, сорочка, халат, носки, шампунь, полотенце… Схватив телефон, поспешила уйти из комнаты. Коридор казался пугающе пустым. Неужели в доме правда никого нет?!

На лестнице меня снова застали схватки. Казалось, с каждой становилось все больнее. Я даже сумку не удержала и завыла сквозь зубы. Было ощущение будто меня ножом резали от поясницы до пупка!

Вдруг стало страшно… Я в такой момент и совсем одна. Не могла сообразить, что делать, учитывая всю эту опасную обстановку и поддавалась дурным мыслям. Вдруг что-то не так?.. Роды на месяц раньше и все так внезапно началось…

– Адриан! – закричала я во все горло. – Кай! Кто-нибудь?!

Сгибаясь над ступенями, я почти сразу услышала гул шагов и волна напряжение разом схлынула. Оказалось, я вовсе не была одна в доме. На мой зов сбежалось сразу трое мужчин в униформе охраны. А еще через несколько мгновений в холл вбежал Кай, одетый в белую футболку и джинсы.

– Надежда Сергеевна, давайте я помогу, – первым поспешил ко мне коренастый мужчина с густой бородой.

К нему присоединился Кай – они подхватили меня под руки и взяли сумку. Спустившись со мной на первый этаж, помогли сесть на диван.

– Я не могу дозвониться до Ромы, – обратилась сразу ко всем, тяжело дыша и не отрывая ладонь от живота. – Схватки начались… Мне нужно в больницу!

– Кортеж уже готовят, – доложил охранник помоложе. Похоже он сразу передал приказ по рации.

Я растерянно уставилась на мужчин.

– А Рома?.. Вы свяжетесь с ним?

– Не волнуйтесь, Надежда Сергеевна, – успокаивающим тоном произнес старший охранник. – У нас есть четкий протокол действий для данной ситуации, который Роман Давидович сам утвердил.

– Подождите… Ему нужно сообщить! Он должен знать!

– Мы позвоним ему, как только доставим вас в больницу, – продолжал сдержанно настаивать мужчина

Задержав на нем напряженный взгляд, я качнула головой.

– Нет. Я не поеду без него, – внезапно отрезала упрямо. – Или пока не услышу его голос!

– Надежда Сергеевна, это не благоразумно…

– Я сказала – НЕТ!

Охранники переглянулись, Кай, который принес мне воды, тоже выглядел дезориентировано.

– Позвоните ему! – попросила я, стискивая зубы в предчувствии новой боли. – Пожалуйста…

Сама не могла объяснить, что меня с такой силой тормозило. Не на шутку настораживало то, что мужчины видели препятствие в звонке Роме. А еще то, что он сам сказал утром: «мы будем оставаться на связи». Однако пропал… Что же могло его столько времени задерживать?..

Кай находился рядом со мной. Он не знал, что говорить и что делать, просто поддерживал своим присутствием. Охранники ушли из поля зрения, и чем дольше отсутствовали, тем больше плохих мыслей рождалось в голове. Наконец, я услышал, как кто-то вошел в дом. Оглянувшись, затаилась, надеясь, что это Рома, но… в холл вошел Алексей. Одетый в серое пальто, хмурый, он сразу поймал меня взглядом и начал приближаться.

– Добрый вечер, Надежда Сергеевна!

– Добрый вечер…

Только сейчас я увидела в его руке телефон, который мужчина протянул мне. Дернувшись, тут же нетерпеливо взяла гаджет и приложила к уху:

– Рома!

– Здравствуйте, Надежда Сергеевна, – услышала я совершенно другой голос и внутри упало.

– Кто это?.. – настороженно спросила.

– С вами разговаривает Федор Николаевич – начальник безопасности. К сожалению, сейчас Роман Давидович не может поговорить с вами. Но он поручил это мне и велел, чтобы вы следовали инструкциям Алексея. Он знает, что делать.

Мой взгляд замер в пространстве. Вокруг и внутри меня воцарилась зловещая тишина.

– Что произошло? – вытолкнула я через ком в горле.

– Простите?

– Что-то произошло, я знаю, – низким голосом заявила. – Где он?! Скажите мне правду!

– Надя, вам нужно позаботиться о себе и ребенке. Это важнее всего.

Стискивая пальцами телефон, я согнулась, зарычав от боли. Схватки становились чаще. Громко вдыхая и выдыхая, я почувствовала как по щекам сбежали горячие слезы.

– Почему сейчас… – надсадно прошептала. – Почему именно сейчас…Что за проклятье!

– Надя, послушайте, – раздалось на том конце строгое. – Вам нужно расставить приоритеты. Какие бы страхи вас сейчас не терзали – действуйте хладнокровно! Роды – нелегкое испытание, вы знаете, могут быть осложнения, так сосредоточьте все силы, чтобы избежать этого! Езжайте в больницу и ни о чем другом не думайте. Считайте, что это приказ Романа Давидовича!

Закончив монолог, начальник охраны сбросил звонок, оставляя меня в звенящем безмолвии. Телефон упал на диван.

– Врач уже ждет, – обнадеживающе сообщил Алексей.

Продолжая смотреть в пространство, я в какой-то момент кивнула. Он тут же помог мне встать с дивана и накинул на плечи куртку.

– Все будет хорошо…

Низко опуская голову и лихорадочно проводя ладонью по животу, я не сразу отреагировала на звуки из прихожей. Лишь когда в холле раздались быстрые шаги, подняла взгляд. Дыхание перехватило от искры, которая разожглась внутри и спровоцировала прилив сил.

Женя выглядела переполошенной, но увидев меня, смогла улыбнуться так, что в сердце разлилось тепло. Когда она подбежала, я готова была задушить ее в объятиях.

– Все-все… – успокаивающе прошептала она, взяв мое лицо в руки. – Я здесь! И буду с тобой!

– Правда? А как же дети?.. – спохватилась я.

– Не волнуйся. Я их надежно пристроила, – отмахнулась сестра, беря меня под руку.

Но я успела заметить, как она покосилась на Алексея. Похоже без его помощи это появление не обошлось. В любом случае, я буквально воспряла духом – морально стало значительно лучше. Я не была одна, слава Богу… Осталось собрать всю имеющуюся волю в кулак и не сломаться под гнетом страшных мыслей о Роме.

Сжимая руль напряженными пальцами до хруста суставов, я сурово вглядывался в дорогу мрачной промзоны, рассекаемую лучами фонарей. До места назначения оставалось минут десять. Подогреваемый ледяным адреналином, я резко маневрировал на поворотах, не заботясь о безопасности и встречных машинах.

– Как же ты так сглупил, парень… – вдруг раздался в тишине салона мой пропитанный горечью голос.

Сердце яростно колотилось в груди. Они не рискнут навредить ему – повторял себе снова и снова. Однако понимал, что, когда приеду, ситуация резко накалится и каждая секунда станет непредсказуемой. Но все же я пытался предугадать – крутил вероятные варианты развития событий, свои действия, действия врагов, чтобы оперативно среагировать в стрессе. Хотя стоило ли рассчитывать на эти стратегические способности, если я не смог уследить за собственным сыном?

Он покинул территорию в обход охраны ещё прошлой ночью. Из того, что успели выяснить в течение часа, можно было сделать вывод: его облапошили. Подослали какую-то прошаренную дрянь – не знаю, как давно, но она нашла способ выманить Адриана из зоны безопасности. Возможно, он не только очаровался, но и успел влюбиться – подобные актрисы могут мастерски манипулировать и играть очень убедительно. Особенно если она старше его.

Сын допустил ошибку, за которую придется расплачиваться всем.

Звонок с его номера телефона поступил несколько часов назад. Только вместо Адриана со мной говорил Левашова. Он назначил место и время. Приказал приезжать одному – без телефона, без оружия, и без какой-либо другой попытки избежать угрозы.

Конечно, Фёдор пытался отговорить меня. Я и без него понимал, что лезу в ловушку, однако не мог рисковать сыном, поэтому принял решение выполнить все условия. Даже если придется стать беспомощной мишенью – никто, кроме меня так же не должен был знать место встречи. Тяжелый шаг, но вмешательство начальника моей охраны могло все фатально усугубить.

Он бросил все силы, чтобы подготовить меня к встрече, выстраивал в моей голове свою стратегию, опираясь на опыт, но увы… В ушах стоял шум из мыслей, и я упустил из фокуса много важного. Или просто смирился с тем, что в сложившейся ситуации любая стратегия обречена на провал. Левашов уже действовал как бывалый авторитет из лихих девяностых, а значит, все рамки для него стерлись. Могли пострадать невинные. Ему нужен был я, меня и он и получит. Игра была окончена, ставки – беспрецедентны.

Я отдал приказ: обеспечить в резиденции максимальную безопасность. И любой ценой оставлять Надю в неведении. Чтобы не повторился тот кошмар, когда меня задержали в офисе.

«Потерпи, любимая… – мысленно просил я. – Я сделаю все, чтобы вернуться к тебе. Просто ляг и усни! Неизвестность – лучшее, что я могу для тебя сейчас сделать»

Съехав с асфальтированной дороги на разбитую грунтовку, я разглядел в свете фар контуры старых заброшенных зданий с огромными ангарами. Некогда работавшая фабрика, ныне – мёртвая территория. Огороженная проржавевшим забором и шлагбаумом, она казалась охраняемой со всех сторон. Наемники Левашова встретили мою машину, заставили выйти для досмотра и бегло прошерстили салон. Лишь затем пропустили дальше, указав направление.

Бой в груди усиливался. Сейчас я мог думать только об одном: увидеть сына живым и невредимым. Въехав внутрь старого здания, я попал в гигантское, зловещее пространство. Это был бывший цех или склад. Высоченные потолки терялись в темноте, где, словно летучие мыши, висели клочья старой теплоизоляции и оборванные электрические кабели. Стены были покрыты многослойными граффити, неистовыми всплесками цвета, которые в полумраке выглядели как древние руны. В центре, под несколькими прожекторами, свисавшими с балок на толстых проводах, виднелся островок яркого, неестественного света. Именно здесь стояли чёрные, начищенные до зеркального блеска внедорожники, дико контрастируя с окружающим упадком.

Едва я вышел из своего кроссовера, как меня тут же взяли «в обработку». Повторно. Двое крепких мордоворотов в камуфляже подошли, обыскали с ног до головы, затем принялись обшаривать машину в поисках жучков, оружия или телефона.

Трусливая сорокалетняя тварь.

Лишь после этой проверки из «Гелендвагена» в центре, на который я интуитивно смотрел, наконец вышел Левашов в компании двух телохранителей. Он выглядел самоуверенным и собранным, одетый в брендовый костюм и длинное серое пальто. Подошел достаточно близко, чтобы я увидел все черты его мерзкого продолговатого лица с бледной кожей.

– Непобедимый Радов, – ехидным низким голосом изрек ублюдок, впиваясь в меня светло-серыми почти водянистыми глазами. – Вот мы и встретились! Лицом к лицу.

Они выдавали его. Напускное внешнее бесстрастие сыпалось на фоне желчного, острого взгляда с блеском какого-то больного азарта.

– Надеюсь, я не сильно отвлек тебя от дел?

– Где мой сын?! – перебил стальным тоном Левашова. Челюсть скрипнула от насмешки, сквозящей в его голосе. – Я выполнил твои условия. Теперь выполни мое: отпусти мальчика! Он не должен отвечать за меня и участвовать в этих гребаных разборках.

– Разумеется, не должен! – с напускной серьезностью согласился он. – По-твоему я гангстер-психопат?.. Может отчасти, но в первую очередь я – бизнесмен, Радов. И какой-никакой кодекс чести у меня имеется.

Повернув голову, он сделал кивок. В то же мгновение из третьего внедорожника вытолкнули Адриана. Он был в помятой белой футболке и джинсах, руки чем-то связаны за спиной. Сын выглядел злым – сопротивлялся, пытался вырваться, и, видя эту яростную энергию, я почувствовал, как в сердце проливается волна безумного облегчения. Он был цел. Жив.

Перерезав стяжки на запястьях, его грубо толкнули в мою сторону. Резко обернувшись, Адриан едва сдержался, чтобы не кинуться на кого-нибудь из охраны. Но смог собрать волю в кулак и направился ко мне.

В нескольких шагах сын замедлился и опустил голову, словно ребёнок, пойманный на серьёзной шалости.

– Пап, прости… – сдавленно произнес. – Я такой идиот.

Схватив его за руку, я притянул парня и крепко обнял. Почувствовал, как он дрожит от бессильной злости.

– Всё в порядке! Я всё решу, сын… А ты – езжай!

– Что?..

Адриан тут же отстранился, я схватил его за плечи и отчеканил:

– Садись в машину и уезжай. Сейчас же! – Взглянув в сторону Левашова, крикнул: – Пусть его отпустят!

– Ты даже как следует не попрощаешься с сыном? – спокойно парировал тот, раздражая так, что висок начал пульсировать.

В поврежденном глазу стремительно появилась черная дымка.

– Заканчивай этот театр, Иван, – Мои слова звучали как холодный приказ. – Он тебе больше не нужен! Я – здесь, так что отпусти его!

Внезапно Адриан вцепился в мой локоть.

– Пап, я никуда не поеду!

– Поедешь, – надавил я стальным тоном. – Не усугубляй – твое геройство мне никак не поможет! Надя одна дома… Ты нужен там!

– А как же ты?! Что эти ублюдки с тобой сделают?!

– Он ничего не сделает, – отсек, понизив голос. – Я смогу договориться. Доверься мне, Адриан! Если действительно хочешь помочь – не спорь и уезжай. Уезжай отсюда!

Я отметил, как он стиснул челюсти, как тяжело ему было подчиниться. Мне пришлось схватить сына за плечи и буквально силой развернуть к машине. Казалось его ноги в свинцовых ботинках, настолько неуверенно он передвигался. Точнее пятился к кроссоверу, не спуская с меня взгляда, полного горечи и сомнений.

Схватившись за голову, Адриан в отчаянии стукнулся лбом по кузову и на мгновение замер. Хмуро наблюдая за ним, я мысленно взмолился: «Прошу тебя! Прояви мужество и садись в машину»

Словно услышав эти слова, он вдруг ожил. Возможно, осознал своё бессилие и то, что вместе мы лишь удобная цель. Дернув дверь, сын ввалился на водительское сиденье, напряженно глядя перед собой. Двигатель рыкнул.

– Молодец, – одобрительно прохрипел я и отвернулся, чтобы не видеть, как он уезжает. И чтобы Адриан не уловил даже тени сомнений в моем намерении. Верил, что его отец – несокрушимая скала.

Я слышала, как автомобиль резво развернулся, затем шум колес, разлетевшийся эхом в ангаре, начал стремительно отдаляться. Практически сразу ко мне потянулись наёмники Левашова. Ничего пока не делали, просто окружили точно гиены.

– Какой трогательный момент, – задумчиво прокомментировал Левашов, дернув щетинистым подбородком. – Надеюсь тебе ясно, что это был единственный бонус, которым ты мог воспользоваться? Теперь перейдем к делу!

– Перейдём, – кивнул я. И холодно добавил: – Надеюсь тебе так же ясно, Ваня, что, если убьёшь меня, первым ляжешь на стол подозреваемых. Как бы тебе не хотелось, быстро и просто не получится. По этой же причине и ты до сих пор жив!

Он сузил глаза.

– А кто сказал, что я стану тебя убивать? – неожиданно выдал. Мужское лицо озарила медленная, ядовитая эмоция, прежде чем Левашов добавил: – Ты сделаешь это сам, Рома. Прямо в офисе «АтласНефть», под камерами своего кабинета. Сядешь за стол, как умирающи, но все еще чувствующий власть король, и выстрелишь себе в висок! Разумеется, прежде подписав документы, которые позволят мне тихо, но законно распоряжаться твоими активами.

Он сделал паузу, давая мне осмыслить всю чудовищность задуманного плана. Ветер гулял по ангару, зловеще завывая в щелях.

– Каким же образом, – спросил я, и мой голос прозвучал слишком спокойно для этой ситуации, – ты собираешься меня заставить это сделать?

Мерзавец посмотрел на меня так, словно ответ был очевиден.

– Давай подумаем вместе, что может заставить несокрушимого Радова настолько отчаяться, чтобы покончить жизнь самоубийством?!

Я скосил глаза на мордоворота, стоявшего справа, пытаясь оценить, насколько тот собран и напряжен, чтобы предугадать планы Левашова. Они не просто так скучковались вокруг меня. Этот ублюдок что-то задумал.

– Твой приемный сын? – тем временем продолжал он свои скотские размышления. – Он ведь не будет вечно сидеть взаперти. И ты прекрасно знаешь, что не сможешь его удержать. Только в следующий раз, когда парень решит тайком улизнуть из резиденции, его свидание закончится не пленом… Мы живем в большом городе. Всякое случается – его, например, может сбить машина, – хладнокровно предположил Иван. – Или он может утонуть подо льдом, решив прогуляться среди ночи по озеру. Мало ли что молодого парня наведет на такие мысли? Жизнь в четырёх стенах нагоняет жуткую депрессию.

– Ах ты мразь… – выдохнул я, качая головой. Словно в этот момент по-настоящему разочаровался в младшем брате Андрея Левашова, в той человеческой тени, в которую он превратился.

А этот самодовольно выплюнул:

– Подожди, я только начал! Это ведь твоя не самая болезненная точка.

Ещё до того, как он продолжил, меня сковала холодная ярость, готовая вырваться наружу. Хотя я прекрасно понимал: нужно держать себя в руках. Во что бы то ни стало. Что бы ни сказал этот умалишённый, возомнивший себя богом! Болтать он может что угодно, но воплотить свой больной план ему не удастся.

– Слышал, совсем скоро у тебя появится ребёнок? – В груди дернуло и тело начало сотрясать от прилива адреналина. – Не приёмный, а первый – родной. Так на что ты готов, Радов, чтобы обеспечить своей маленькой дочери абсолютную безопасность? Ведь мы оба знаем, что я не успокоюсь. Но если ты пойдёшь мне навстречу, гарантирую – твоя семья потеряет для меня всякий интерес! Я даже оставлю им дом.

В голове поднялся шум. Я на секунду прикрыл глаза, сжимая кулаки от боли, нараставшей под коркой, и внезапно из меня вырвалась усмешка. Губы растянулись, грудь затряслась – усмешка быстро перешла в хриплый, сдавленный хохот.

– Тебе смешно? – заметно раздражаясь, выдавил Левашов.

Скаля зубы, точно волк перед атакой, я презрительно бросил:

– Да. Меня забавляет твоя самоуверенность на уровне подросткового максимализма! Ты настолько потерял связь с реальностью, что считаешь, тебе удастся воплотить хоть одну свою угрозу? Уже одно то, что я это услышал, уложит тебя в могилу! Ваня… Ты настолько ничтожен, что даже не сможешь убить меня сейчас – учитывая, что я нахожусь здесь один, без охраны и без оружия.

Я заметил, как его гордость дёрнула подбородок, как затряслись скулы, и перекосило лицо от злости.

– А знаешь… Самоубийство – это слишком щедрое предложение с моей стороны, – прошипел он. – Превратить твоё существование в ад кажется мне гораздо соблазнительной идеей! И я начну с того, что твоя беременная шлюха даже не доедет до роддома…

В голове щёлкнул предохранитель. Кажется, я никогда не испытывал столько энергии, столько ярости, собравшейся в единый разрушительный поток. Резко сорвавшись с места, я рванул на Левашова, но успел только врезаться ему лбом в лицо, прежде чем на меня набросились его ублюдки.

Прицельные удары срабатывали на автомате. Первого я повалил без проблем. Второй и третий тоже хорошенько получили, но мое пошатнувшееся здоровье и годы без постоянной практики подвели. Один из охранников сделал подсечку, завалив меня на грязный бетонный пол. Затем последовал удар по почкам, и мне оставалось лишь закрываться от избиения.

– Хорош! – рявкнул Левашов.

Я чувствовал, как по лицу течёт тёплая кровь. Меня, извалявшегося в пыли и осколках, насильно подняли на ноги, не давая прийти в себя.

– Ты все еще уверен, что выберешься отсюда живым?

Стерев кровь, капающую с разбитой брови на глаз, я прохрипел:

– Да. Уверен!

– Хм. Я считал тебя умнее, Радов…

– И недаром. – Лицо ублюдка застыло в недоверчивой гримасе, во взгляде пронеслось подозрение. – Как давно ты разговаривал со своим сыном, а Иван? Ему ведь недавно исполнилось четырнадцать. Какой подарок ты ему сделал, кроме того, что поменял имя и перевёз в Швейцарию вместе с бывшей женой?

После недолгого замешательства, он взял себя в руки и с вызовом изогнул бровь.

– Значит, решил посоревноваться? Что ж, разочарую тебя. Сын, которого я годами не вижу, не самая удачная ставка?

Тяжело вдыхая от боли в разных частях тела, я сузил глаза. Блеф Ивана выдавали все невербальные реакции – мельчайший подрагивания века, слишком резкое дыхание.

– Семья есть семья, – категорично заключил я. – Слабая ставка по-твоему? Хорошо. Есть ещё один козырь. Тот, что находится в Ницце. Да, твоё убежище перестало быть тайной, – дьявольским, ледяным голосом сообщил я, понимая, что все туже стягиваю петлю на его шее. – Пока ты заботишься о безопасности моей семьи, тебе стоило бы вспомнить о любовнице и четырёхлетней дочке. Насколько ты уверен в наёмниках, которые охраняют территорию? И что картинка с видеокамер на твоих мониторах не заморожена прямо сейчас?

Левашов пристально вглядывался в моё лицо, словно пытаясь найти малейший намёк на игру. Но не находил.

– Эта попытка перевернуть ситуацию выглядит крайне жалко, – процедил он, окинув меня снисходительным взглядом. – Своей властью, Радов, ты можешь козырять лишь в пределах России! Но тебе не хватит никаких связей, чтобы возыметь хоть какое-то влияние в Европе!

– Тебе бы хотелось так думать, – спокойно отбил я, отхаркиваясь кровью.

Сделав резкий шаг в мою сторону, Иван прорычал:

– Не зли меня, Радов! Иначе я начну воплощать свои угрозы в реальность прямо сейчас!

– Значит, прямо сейчас угроза нависнет и над твоими близкими, – отрезал я, впившись в его глаза.

– Опасная игра… – раздалось предупреждение.

– Это не игра. В любом случае, ты в ней – херовый стратег, если решил, что меня так просто убрать! Но главная твоя ошибка в твердолобой уверенности, что это я прикончил твоего брата!

– Заткнись! – резко потерял контроль Левашов. – Заткнись, пока я сам не вышиб тебе мозги! Обсуждений на эту тему не будет, мразь. При своих возможностях ты бы давно привёл мне доказательства! Но их нет! И не будет, потому что я прекрасно знаю – это ты избавился от него!

– У Андрея было много врагов, и тебе это известно…

– Но ни один из них не озвучивал угрозы в лицо!

– Мы были конкурентами! – крикнул я, вспомнив ту давнюю встречу с братьями, после попытки шпионажа в моем офисе. – Вы начали вести грязную игру против моей компании. Угрозы – были лишь попыткой поставить вас на место и отрезвить! Это не значит, что я собирался кого-то убивать. Не в моём стиле так вести дела! А если бы я действительно хотел вас убрать, Ваня… ты бы лёг рядом с братом в тот же день.

– Блять, меня утомил этот разговор! – Он глянул в сторону, словно пытаясь отмахнуться. Потому что в моих словах была весомая доля истины, ломающая к чертям его установки. – Я спрашиваю в последний раз! Либо ты прямо сейчас подписываешь бумаги и едешь в офис, чтобы выстрелить себе в башку, либо уходишь отсюда живым, но тогда… жди беды каждый день. Выбирай!

Я сделала глубокий вдох и предупредил?

– Иван, если я вёл себя по-честному, это вовсе не значит, что мне не хватает решимости сменить стратегию. Ты и так слишком долго испытывал моё терпение. Теперь же начнётся настоящая война, и я гарантирую – ты её не вывезешь!

Внезапно он дёрнулся к наёмнику, стоявшему рядом и яростно выдернул из его кобуры пистолет. Чёрное дуло, холодное и безжалостное, направилось прямо мне в голову

– На колени!

Левашов с перекошенным лицом сделал несколько шагов ко мне, не опуская оружия.

– Я сказал – на колени! Живо!

Я не реагировал, даже когда сталь уперлась мне в лоб.

– Ты слышал, что я сказал?! – брызжа слюной, проорал Иван, его дыхание стало частым и прерывистым.

Сосредоточив на нем взгляд исподлобья, полный абсолютного презрения, я медленно, чётко выговорил сквозь стиснутые зубы:

– Только после тебя, ублюдок.

– Иван Николаевич! – внезапно вклинился в наш тотально накаленный диалог третий голос.

Однако Левашов не отреагировал. Вместо этого, не сводя с меня глаз, с характерным щелчком снял предохранитель пистолета.

– Иван Николаевич!

Дуло так резко перестал упираться мне в лоб, что я не сразу сообразил, почему рука мерзавца дернулась. Теперь ствол целился в телохранителя, который посмел помешать боссу самым дерзким образом.

– Какого хрена?! Ты последние мозги растерял?!

– У нас проблемы, Иван Николаевич, – стальным тоном сообщил наёмник, уступчиво подняв ладони.

– Какие ещё проблемы?

– Охрана по периметру не выходит на связь. Что-то не так…

Гиены, окружавшие меня, синхронно принялись доставать оружие. Воздух сгустился от невысказанной тревоги.

– Ты что, блять, несёшь?! Твоя работа…

Внезапно Левашов заткнулся. Я тоже машинально повернул голову на странный, стремительно нарастающий шум. Не гул, а нечто похожее на яростный рой ос, пронёсшийся снаружи. В следующий момент что-то маленькое и тёмное влетело в ангар через пролом и, отскочив от бетона, начало с шипением заполнять пространство едким, непроглядным дымом. Видимость упала фактически за секунды

– Твою мать… – послышался голос Ивана с отголосками паники.

И тут в воздухе разразился жесткий, не терпящий возражения рев:

– СТВОЛЫ НА ЗЕМЛЮ! БЫСТРО!

– ВСЕМ ЛЕЖАТЬ!

Остро ощущая нутром, что нужно подчиниться, я без промедления опустился на холодный бетон, смыкая руки за головой и пытаясь хоть что-то разглядеть в молочной пелене. Видимо, чуйка сработала и у наемников – я услышал, как они, кашляя, бросают оружие и друг за другом валяться пластом. Не без помощи: я успел увидеть тени в чёрной униформе, с автоматами наготове и пугающими масками без лиц. Особенно досталось одному неповоротливому мордовороту – он замешкался и получил прикладом автомата по ногам с глухим, костным стуком.

Оперативники возникали повсюду – из дымовой завесы, из тёмных проёмов, будто материализуясь из самого хаоса. Их было достаточно много, чтобы в секунды взять под контроль всю нашу «компашку». Действовали молниеносно, профессионально, как хорошо отлаженный механизм подавления.

Честно говоря, это был неожиданный поворот даже для меня. Поэтому я пока не знал, как реагировать. И, главное, за кем они пришли…

Мне пришлось валяться в грязи и осколках минут пятнадцать, прежде чем дым окончательно рассеялся. Только тогда я заметил знакомую фигуру, среди широкоплечих ниндзя. Вот теперь можно было выдохнуть.

Фёдор тоже увидел меня, но лишь сделала кивок, продолжая о чём-то напряженно говорить с начальником группы. Еще ему приходилось удерживать Адриана, то и дело норовившего прорваться ко мне. Лишь когда суроволицый мужик в сером костюме нехотя кивнул, бросив взгляд в мою сторону, сын тут же сорвался с места.

– Ты как?! – беспокойно воскликнул он, эффектно приземлившись на колени, чтобы помочь мне вставать. – Давай, держись за меня, пап…

Его лицо исказилось от сочувствия – я и сам понимал, что выглядел хреново. Опираясь на плечо сына, даже не смог сдержать стон, когда поднялся на ноги. Адриан принялся сбивать с меня крупную грязь, а затем крепко, до хруста в рёбрах, обнял.

– Всё в порядке, – успокаивающе, но устало произнес я. – Я в норме…

– Ага. Так и пышешь здоровьем! – горько пошутил он, разглядывая рассечённую бровь и кровоподтёки на моем лице.

Ко мне уже подоспел Фёдор, который всем видом выражал укор, но не осмеливался его озвучить.

– И как тебе удалось организовать такой фестиваль? – поинтересовался я, протягивая руку и кивнув в сторону оперативников, которые уже надевали на людей Левашова наручники.

– Я, конечно, польщён вашей уверенностью в моих способностях, – сдержанно ответил он, пожимая мою ладонь, – но тут обошлось без меня.

Я даже озадачился и взглянул на сына.

– Вы разве не с ними приехали?

Адриан, покачал головой.

– Федор меня у гаишников перехватил, которым ориентировку скинули на твою машину. – Наемник на мое удивление лишь пожал плечами, мол, а что мне еще оставалось делать? – Ну мы сразу и рванули сюда. А тут оказалось, уже всё… разрулили.

Я оглянулся на крепышей в масках и задумчиво изрек:

– В какое чудное время мы живем: силовиков интересуют разборки бизнесменов…

– Не совсем так, – возразил Фёдор, понизив голос. – Ваш конфликт просто оказался на руку.

Изогнув бровь, я сосредоточил все вниманием на наемнике.

– Левашова давно пасут, Роман Давидович. Он с каким-то авторитетом дела начал воротить… Как я понял там важная шишка – нелегальную сеть контролирует, и ее несколько лет пытаются накрыть. Так вот, пока Ваня спал и видел, как бы вам подгадить, растерял бдительность и попал под прицел оперативников. Ну а теперь, когда дурака взяли с поличным в таком замесе, он будет петь, как соловей, и выложит всё, что им нужно.

– Ниче не понял, но ясно… – пробормотал я, чувствуя внезапную усталость во всех костях.

– Короче вам повезло, Роман Давидович, – подвел Федор со вздохом.

А я в свою защиту выразился:

– Я знал, что делал. Какая-никакая, но страховка у меня имелась.

Он отвел глаза, недовольно кривя губы, а Адриан потянул меня к машине.

– Тебе надо в больницу, па… Тот мужик, командир, сказал, что ты можешь ехать! Пока в себя не придешь.

Я сосредоточил взгляд на черном фургоне, куда небрежно затаскивали Левашова. Хотелось подойти и затоптать его лицом в то место на бетоне, где остались следы моей крови.

– Да, вам стоит привести себя в порядок, – вклинился в мои мрачные мысли Фёдор, и в его голосе прозвучала непривычная, интригующая нота. – Надя рожает.

Всё – боль, ярость, желание мести – резко вылетело из головы. Я уставился на него, будто увидел впервые.

– Что?!

– Чего?.. – удивлённо, как эхо, повторил Адриан, округлив глаза.

– Всё в порядке, мы уже отвезли её в клинику! – поспешил заверить наемник. – Она под надежным контролем и…

Я не дал ему договорить. Резко, через боль, развернулся и зашагал к выходу из ангара, на ходу отрывистым кивком головы позвав сына.

– Подкинешь?!

– Пап, да ты хоть переоденься сначала! – крикнул он, сорвавшись следом за мной.

Я и представить не могла, что это так больно… Думала еще в резиденции испытала весь спектр ощущений, но нет – по приезду в клинику у меня начались настоящие схватки. Грани боли, оказывается, могут быть настолько безжалостными и пронизывающими, что порой я думала вот-вот потеряю сознание! Невозможность найти хоть какое-то облегчение сводила с ума: я ворочалась с боку на бок, притягивала колени к животу, выгибалась, пыталась сесть, но ничего не помогало. Всё усложнялось тем, что на мне был надет пояс с датчиками КТГ, непрерывно мерявший сердцебиение малышки и схватки. Врач явно не намеревался его снимать, а значит я не могла встать с постели, иначе он съезжал. Возможно, Игоря Витальевича что-то беспокоило… И эта мысль точила изнутри, добавляя к физической боли леденящий страх.

Просторная современная палата была стерильно-белой, залитой слишком ярким, бездушным светом. На стене тикали часы, их секундная стрелка двигалась с невыносимой, злой медлительностью. Женька всё время находилась рядом. Растирала мне поясницу, когда я лежала на боку, приносила прохладной воды, показывала дыхательные упражнения, говорила успокаивающие слова. Но ни черта не помогало! Я просто жила от одной минуты короткого затишья до следующей волны, от которой хотелось кричать или биться о стену, лишь бы это прекратилось.

Женя погладила меня по плечу и изрекла с какой-то усталой философией:– Господи, как ты пережила это три раза?! – воскликнула я в сердцах, мотая головой.

– Боль забывается.

– Забывается?! Такую, блин, боль невозможно забыть! – хныкала я, чувствуя, как подкатывает новая волна.

– Так уж заведено природой. Женский организм вытесняет из памяти всё плохое и оставляет в основном хорошее, чтобы мы… ну, продолжали род.

– Звучит… очень хладнокровно и несправедливо, – прошептала я, впиваясь пальцами в край матраса.

– Держись, Надюш. Всё будет хорошо! – утешающе произнесла она наверное раз в пятисотый, видя по моему лицу, что ад начинается снова.

Невероятно. Минута боли казалась целой вечностью, наполненной только огнём и давлением. А вот минута облегчения проходила, как одно короткое, жадное мгновение. Наш организм действительно устроен очень оригинально и жестоко…

В этой агонии, в голове не переставали мелькать мысли о Роме. Тревога в груди никуда не делась, хотя казалось, всё сознание должно быть сосредоточено только на боли. Я то и дело отсылала Женю к Алексею, чтобы разузнать хоть что-нибудь. Видела, что ей не очень хочется с ним общаться или она просто считала, что в этом нет смысла – он все равно ничего нового не скажет. Однако сестра каждый раз подчинялась мне и шла выведать, выпросить, выцарапать информацию. Вот и сейчас не смогла со мной спорить. Только… куда-то пропала.

Хотя для меня время растянулось в мучительную резину, я всё же осознала, что она задерживается и начала нервничать. Рядом со мной постоянно кто-то крутился – то акушерка, то медсестра с нестираемой улыбкой, – но мне вдруг стало одиноко и страшно. Может она что-то выяснила о Роме и боится сказать?

В какой-то момент я так занервничала, что уже сама решила идти за ней, но дверь в палату наконец распахнулась, и показалась Женька. Мне сразу не понравилось её лицо. Оно было какое-то хмурое, замкнутое, с оттенком растерянности.

– Ты чего так долго? Что-то случилось? – тут же набросилась я с вопросами, морщась от подступающей боли.

– А? А нет… я с детьми разговаривала по телефону, – как-то не уверенно отозвалась она.

Тон голоса сестры меня не успокоил, а, наоборот, заставил поддаться ещё более паническим мыслям. До тех пор, пока я не обратила внимание на её губы… Когда она приблизилась, стало особенно заметно.

– А чего это у тебя… губы распухшие?

Женька вскинула на меня оторопелый взгляд, выражение лица стало каким-то глупым.

– В смысле? Ничего они не распухшие… не выдумывай.

Я прищурилась. Ага, а сама же тут же попыталась прикрыть их пальцами и глаза отвела.

– Насчёт Ромы, что-нибудь известно? – измученно и безнадежно спросила я.

– Всё хорошо, Надь, – успокаивающим и чересчур сладким тоном отозвалась Женя. – Не волнуйся о нем. Как только что-то выяснится, Лёша сам придёт и всё нам скажет!

У меня аж бровь дернулась

– Так он уже «Лёша»? – выдала я с намёком в голосе, пытаясь поймать её взгляд.

Однако сестра не успела ответить. В палату уверенно вошёл Игорь Витальевич – врач, который в последнее время наблюдал мою беременность, – в компании акушерки. Женщина сорока лет, с добрым лицом вышла несколько минут назад и мне сразу показалось, что она чем-то озадачена.

– Ну что, Надежда, посмотрим, как дела? – бодро воскликнул врач, надевая стерильные перчатки.

Меня на тридцать долгих секунд вырвало из реальности схваткой, только затем, стиснув зубы, я перекатилась на спину, чтобы он мог осмотреть раскрытие. Так ждала, что он скажет: «Осталось совсем немного!» Однако мужчина молча отстранился и обратился к акушерке, скидывая перчатки.

– Готовьте операционную.

– Что?.. – взволнованно выдохнула Женя, вскакивая со стула.

– Что случилось?.. – испуганно произнесла я. – Что-то не так?

Посмотрев на меня, врач успокаивающе улыбнулся и подошел ближе.

– Схватки в хорошей динамике, но раскрытие идёт слишком медленно, Надя. Малышке тяжело, начинается кислородное голодание. Я принимаю решение, чтобы обойти риски, – волевым тоном сообщил он. – Не волнуйтесь – наркоз будет эпидуральным, а значит, вы всё будете видеть и слышать! Но уже без боли.

Я беспомощно посмотрела на сестру. Она крепко взяла меня за руку словно почувствовала, как мне отчаянно необходима сейчас опора, единственное родное тепло в этой стерильной белизне.

– Врачу виднее, Надь. Лучше прислушаться, – посоветовала Женька, хотя в глазах дрогнула струнка страха.

– Рома должен знать!.. – вырвалось у меня вместе с тихим всхлипом. – Он должен быть в курсе происходящего…

– Нам придётся справляться без него, – заключила сестра, и в ее утешительном голосе прозвучала горькая правда.

Уронив голову на подушку, я закрыла глаза и почувствовала, как по вискам потекли горячие слёзы. Мне не хотелось справляться самой. Я отчаянно нуждалась в его поддержке, его твёрдой руке, его голосе! Только так я могла бы успокоиться…

Дальше всё происходило с калейдоскопической быстротой. Даже присутствие Жени, которую допустили в операционную, меня не успокаивало. Её полностью одели в синий стерильный халат, маску и шапочку. Она не отпускала мою руку ни на секунду, но от паники и странной, накатывающей слабости мне становилось дурно.

Когда меня завезли в ярко освещённую операционную и отгородили синей шторкой, стало особенно плохо. Но оказалось, это было не только от страха…

– Давление падает! – чётко объявил голос анестезиолога где-то у меня за головой.

– Контролируем. Надежда, не теряем сознание! – это был уже голос моего врача, спокойный и властный. – Разговаривайте с ней.

– Ты слышала? Давай, держись! И расскажи мне что-нибудь, – велела Женя, сжимая мою ладонь.

– О чём, например? – мой голос прозвучал как-то слабо и отдалённо.

– Например… Вспомни какую-нибудь смешную историю, о которой я не знаю!

Голова плохо соображала. Мысли путались, цепляясь за обрывки.

– Ничего не приходит… не помню ничего…

– Давай, постарайся!

Сделав тяжелый вдох, я заставила себя смотреть в потолок.

– Ты же помнишь Адриана? Сына Ромы?..

– Ага. Такой заносчивый индюк с растрепанной шевелюрой.

– Угу… – Снова вдох – глаза все труднее удавалось держать открытыми. – Так вот… однажды… Моя Машка нагадила ему в брендовые ботинки…

Мне показалось, я услышала сдавленный смешок Жени. Но не была уверена, потому что всё начало расплываться перед глазами. Свет, лица, звуки превратились в мутное пятно. Я уже не понимала, где что.

Почему же так долго? Когда мою малышку вытащат?.. А может, её уже вытащили? Тогда почему она не плачет?!

Края зрения начали темнеть, сгущаясь в чёрный туннель.

«Мне нельзя терять сознание. Нельзя!»

– Женя… – попыталась я произнести, но не знала, получилось ли. – Ты слышишь меня?

Я попыталась сжать её руку, но пальцы не слушались или скорее не почувствовали ничего. И тут вдруг возникло резкое, жуткое ощущение падения в пропасть… Не физического, а внутреннего, в полную, беззвучную темноту. Я рефлекторно вскинула руки и дёрнулась, уже не соображая, где нахожусь, но меня, слава Богу, поймали. Чья-то сильная, горячая рука крепко обхватила мою, словно удерживая на краю между сознанием и неизвестностью.

Тихий, хриплый, бесконечно родной голос прозвучал прямо у моего уха, пробиваясь через туман.

– Я здесь. Слышишь меня, любимая?

От неимоверной слабости не получалось открыть глаза. И убедиться, что это не галлюцинация.

– Я падаю, Рома…

– Не бойся, я тебя держу. И никуда не отпущу! Обещаю.

– У кого такие маленькие пальчики, м-м? У кого такие маленькие ножки? У кого это маленький носик?..

Выходя из ванной, я услышала заливистый, тоненький хохот доченьки. Она лежала на тёплом пледе нашей двуспальной кровати, дёргая ножками и упиралась ими в огромную ладонь Ромы, который ворковал рядом с ней, как довольный медведь.

Улыбка озарила моё лицо. Сколько бы я не наблюдала, как он сюсюкается с малышкой, это никогда не переставало меня умилять.

– Ты скоро её совсем съешь, – прокомментировал Рома, бережно отбирая из пухленьких ручек Лианы круглую погремушку, которую она усердно слюнявила.

Девочка тут же растерянно захлопала синими глазками и выпятила нижнюю губку. Муж хрипло рассмеялся и поспешил утешить её, пощекотав пузико и запечатлев нежный поцелуй на лобике. Она сморщила носик от его бороды, попыталась ухватить её маленькими пальчиками, но Рома был на опыте и ловко увернулся. Взял какую-то пищалку из разбросанных вокруг игрушек, чтобы отвлечь дочь.

Мой взгляд стал задумчивым – невольно вспомнился день ее рождения. Когда я лежала в операционной, и так жадно хотела увидеть малышку, но всё было туманом, серой пеленой от наркоза и дикой усталости. Сквозь звон в ушах я ловила обрывки голосов: «Девочка…», «Вес…», «Апгар…», и вдруг раздался тонкий, хрипловатый, настойчивый писк. Как будто крошечный котёнок возмущается, что его потревожили.

– Надя, посмотри!.. – это был голос Жени, сдавленный от слёз.

Я с трудом повернула голову. Акушерка держала в руках маленький, сморщенный, испачканный комочек, который умело положила мне на грудь. Слезы выступили на глазах. Я тронула крохотное теплое тельце и внезапно разглядела Рому среди чужих силуэтов в халатах. Сердце дрогнуло. Он стянул маску, давая мне в полной мере увидеть свои эмоции и… испещренное ссадинами и ранами лицо, которые словно только-только обработали.

Любимый застыл как громом поражённый. Весь его несокрушимый вид в одночасье свелся к нулю этим крохотным существом. Не было ни привычной властности, ни холодной уверенности – абсолютно чистый холст, на который впервые в жизни ложилось что-то настолько огромное, что не находило выхода.

Казалось, он забыл, как дышать. И будто инстинктивно склонился над нашей дочкой, образовав над ней живую, защитную арку. Его большие пальцы, легонько прикоснулись к её щеке, размером с грецкий орех, губы растянулись в широкой улыбке. Когда Рома встретился с моими глазами в них была немыслимая нежность, и такая всепоглощающая уязвимость, которую я видела впервые. Он был раздет догола не физически, а душевно. Всё его железное самообладание растаяло в одно мгновение.

Из груди вырвался вздох от накативших воспоминаний. Я всегда поражалась, как мужу удавалось занимать малышку. Я ведь провела в ванной больше получаса, а она даже не хныкнула ни разу! Разумеется, до тех пор, пока не увидела меня. Пора было ложиться спать и покушать маминого молочка.

– Опять её раззадорил перед сном! Будет баловаться до полуночи, – не удержалась я от ворчания, направившись к кровати.

– Ничего подобного. У нас здесь важная беседа.

– А то я не слышала, как она хохотала тут последние полчаса!

Под внимательным, уже сонным взглядом Лианы, я улеглась на кровать напротив Ромы и распахнула ворот халата. Дочка тут же поспешила схватиться за мою объёмную грудь и жадно захватила ртом сосок.

– Ай… – шикнула я, поморщившись.

Хитрая девчонка улыбнулась, продолжая держаться пальчиками. Каждый раз норовила прикусить меня лезущими зубками.

– Не отвлекайся, давай, – строго, но с улыбкой велела я, подмигнув ей.

В отличие от Ромы, у меня с малышкой был короткий и деловой разговор. Всё же баловать излишне должен был только один родитель. И эту роль с первого же дня взял на себя мой муж. С которым, кстати говоря, у нас завтра должна была состояться свадьба…

Погладив Лиану по головке с коротенькими шёлковыми волосами, я взглянула на Рому. Он бесстыдно и откровенно пялился на мою грудь.

– Ты тоже давай не отвлекайся! Завтра рано вставать. Можешь уже идти ложиться спать.

Любимый заметно посмурнел.

– Ничего, я высплюсь. Времени предостаточно.

Я посмотрела на часы, которые показывали одиннадцать вечера. По мне так нам уже давно надо было лечь спать, но то одно, то другое… Сегодня весь день занимались последними подготовками, и все равно что-то пришлось оставить на завтра.

Лиана вдруг оторвалась от груди, и повернула голову, чтобы поулыбаться папе. Я пыталась вернуть её к делу, но она упрямо продолжала отвлекаться.

– Так, всё, тебе правда пора идти! Она так никогда не уснёт, – скомандовала я, поправляя халат и поднимаясь с постели.

Подхватив малышку, я унесла её в кроватку, где быстренько включила музыкальную карусель с нежными колыбельными, чтобы она не успела раскапризничаться. Разумеется, она сразу начала возмущённо похныкивать.

– Значит, ты всё-таки решила меня прогнать? – прохладно поинтересовался Рома, поднявшись с кровати следом за нами.

– Ром, ну не начинай… ты же знаешь, что это традиция!

– Какая-то дурацкая традиция получается, – заворчал он. – Ведь официально мы уже женаты.

– Так-то да, – ласковым тоном согласилась я, приблизившись и обняв широкую грудь любимого, чувствуя, как он надулся. – Но теперь мы как бы доводим дело до конца, понимаешь? Соблюдаем ритуал и все такое… Поэтому эту ночь надо провести раздельно.

– Ладно, как скажешь, девчонка, – устало выдохнул Рома, касаясь губами моих губ. – Подчинюсь твоим капризам.

Вместе с этими словами его рука пробралась под халатик и ловко скользнула к моей обнажённой ягодице, чтобы сжать её. Я поспешила отойти, чтобы он не успел завестись и меня заодно завести.

– Так, всё, спокойной ночи!

Лиана начала уже вовсю капризничать, поэтому Роме пришлось уступить.

– Спокойной ночи! Но ты приходи, если что… – томно бросил он напоследок.

– Хорошо. Люблю тебя!

– И я тебя. Но мелкую больше! Она меня не прогоняла.

Муж скрылся за дверью, а я закатила глаза и пошла успокаивать малышку. Она ни в какую не хотела засыпать, пока снова не получила грудь. Но зато без Ромы всё случилось гораздо быстрее. Уже через полчаса я укладывалась в постель, пытаясь унять ворох мыслей о завтрашнем дне.

Ничего не забыла? Всех предупредила о времени? Интересно, какой будет реакция Ромки, когда он увидит моё сногсшибательное платье? Эту традицию я тоже свято соблюла. Он увидит меня в нём только в ЗАГСе.

Хотя поток мыслей было не остановить, я так вымоталась за этот день, что уснула практически за несколько минут. И довольно крепко, раз даже не захотела открывать глаза, когда чётко ощутила, как чьи-то сильные руки бережно подняли меня с постели…

– Ром, ты чего?.. – промямлила я, когда он уложил меня на кровать в соседней комнате, где должен был провести эту ночь, и начал стаскивать мои трусики.

– Соскучился.

Муж наглым образом развёл мои ноги и устроился между ними. Горячий рот без промедления накрыл раскрытую промежность.

– Ах… Ты с ума сошёл! Любимый, нам же завтра вставать ни свет ни заря… Я… спать хочу!..

– Спи, – невозмутимо отозвался он и погрузился в меня языком, заставляя вздрогнуть всем телом.

– Вернёшь меня назад… когда закончишь! – велела я, отрывисто дыша.

– Обещаю.

Надо ли говорить, как тяжело уснуть в таких условиях? Это было просто невозможно… Тем более, когда так чертовски приятно, что я невольно начала выгибаться, постанывать и даже шире развела ноги, жадно встречая каждую ласку Ромы.

Очень скоро я задрожала от стремительного, сладкого оргазма и, конечно, окончательно проснулась. Поэтому сама потянулась к мужу, встретив его влажный, требовательный поцелуй. И ревностно обвила руками шею, когда он лёг между моих ног, а его крупный, возбуждённый член толкнулся в возбуждённое лоно.

– Завтра же наша… брачная ночь!.. Ах!.. – напомнила я между прерывистыми стонами.

– Не переживай, – отозвался Рома, захватив губами мочку уха. – На завтра еще много останется…

Усилив толчки, он заставил меня стонать всё громче. В какой-то момент я решила перехватить инициативу. Подсказала ему отстраниться, скинула с себя шелковую ночнушку и забралась на любимого сверху. Осторожно насадившись на его твёрдый член, я начала двигаться, крепко держась за сильные широкие плечи и наслаждаясь каждым гранью наполнения внутри. Муж держал меня за талию, подмахивая бёдрами и, не отрывая жадного взгляда от моего тела, изменившегося после родов, но всё ещё безумно желанного. Клянусь, когда он так смотрел я возбуждалась ещё больше и довольно быстро кончила в этой позе.

Мне было вполне достаточно, но вот мужу понадобилось дольше времени и ещё несколько позиций, прежде чем он наконец насытился, издав глухой стон. Как и обещал, Рома бережно отнёс меня обратно в постель, укрыл одеялом и до самого утра больше не тревожил. А утро наступило до обидного быстро…

Будильник зазвенел в шесть, вырывая меня и Лиану из объятий сна. Буквально через минуту телефон снова ожил от входящего звонка – Женя хотела убедиться, что я проснулась, а заодно сообщила, что скоро подъедет. Что ж, надо отдать должное – ей пришлось встать ещё раньше, чтобы помочь мне подготовиться.

Через час в моей спальне царил настоящий хаос. Визажист, парикмахер, дети, которые по очереди развлекали Лиану, подруги, сестра… Все что-то говорили, что-то от меня хотели, что-то делали вокруг – но именно такая дружная команда помогла собраться вовремя. Я даже на позавидовала Роме, которому всего-то надо было надеть костюм и доехать до ЗАГСа.

Перед отъездом малышку оперативно перехватила Ира. Она настояла, что ребёнок непременно должен быть отдельно от меня, чтобы не испачкать платье и не испортить причёску. Так что в машину я села одна, на заднее сиденье. За рулём был Лёша, которого давно перестал быть для меня Алексеем в силу некоторых счастливых обстоятельств. Женя поехала отдельно с детьми, переживая, что с ними, кроме неё, никто не управится.

Моё платье было именно таким, как я мечтала. Пышное, но элегантное, в стиле «королевский шик». Из узкого кружевного лифа, облегающего, как вторая кожа, ткань ниспадала мягкими, струящимися волнами на пол, образуя небольшой, но изящный шлейф. Спина была открыта почти до талии, но прикрыта тончайшей, почти невесомой кружевной накидкой с длинными рукавами. Оно было ослепительно-белым и, как мне казалось, идеально отражало то сокровенное чувство – не девичью наивность, а зрелую, завоёванную счастьем и испытаниями любовь.

Когда кортеж подъехал к ЗАГСу, сестра быстренько оказалась рядом, чтобы помочь мне выбраться из салона, не запутавшись в подоле. Внутри плескалось волнение. Нетерпелось увидеть реакцию Ромы, по которому я успела соскучиться… А еще руки так и тянулись взять Лиану, но Ира оставалась непреклонной. Поэтому, послушно подобрав юбки, я отправилась в красивое, старинное здание с высокими колоннами.

Так приятно, когда всё происходит по задуманному сценарию. Рома уже ждал меня в просторном и светлом зале для торжественных регистраций. Когда тяжёлые дубовые двери распахнулись, и под яркие аккорды я вошла внутрь, момент выхода стал похож на кадр из самого красивого фильма. Высокие потолки с лепниной, огромные окна, залитые солнцем, по стенам – живые цветы в белых кашпо, зеркала – я плыла по длинной ковровой дорожке, чувствуя на себе взгляды всех гостей, но видела только его. Одетый в идеально сидящий черный смокинг, любимый стоял напротив подиума, где в замершей позе ждала женщина-регистратор. На его лице, обычно сосредоточенном и серьезном, расплылась такая улыбка, что у меня перехватило дыхание.

Остановившись напротив Ромы, я вдруг засмущалась и почувствовала, как горячее тепло разливается по щекам.

– Ну… как я выгляжу?.. – взволнованно прошептала я.

– Как моя королева, – уверенно ответил он, беря мою дрожащую руку в свою.

Любимый нежно провёл большим пальцем по моим костяшкам, и в его глазах я прочитала восхищение, гордость, а еще ту самую глубину влюблённости, которая, казалось, со временем и испытаниями стала только сильнее.

Регистратор начала свою речь, и лёгкий мандраж в моём теле усилился. Вроде бы ничего такого – мы уже были мужем и женой, но вот этот ритуал, традиция, которую я так хотела соблюсти, всё же имела огромное значение. Присутствие друзей и близких только укрепляло это чувство.

В какой-то момент я невольно оглянулась. Первым увидела Адриана – он сменил причёску на более короткую и строгую. Рядом с ним стояла симпатичная хрупкая блондинка, которую парень обнимал за талию. Они встречались уже несколько месяцев. Не знаю, как сложится дальше и как им удастся преодолеть расстояние, но любовь, думаю, может все.

Дальше мой взгляд скользнул на сестрёнку, у которой на глазах блестели слёзы. Её руку крепко сжимал Лёша. Во второй руке он держал маленького Володьку. Совсем недавно мужчина сделал Жене предложение, так что очень скоро нам предстояло снова вернутся в этот ЗАГС.

Улыбка тронула мои губы – Лианочка на руках у Иры, стоявшей рядом со своим мужем, снова грызла зубками ленточку на своём праздничном платьице. Но пока была в настроении, будто понимала, что это очень важный момент.

– Итак, я прошу ответить вас, невеста! – вдруг услышала я и тут же вздрогнула, вернувшись в реальность.

– А?

– Согласны ли вы стать женой Романа Давидовича?

– Да… Конечно, согласна! – весело отозвалась я, посмотрев на любимого.

– А вы, Роман Давидович, ответьте: согласны ли взять в жёны Надежду Сергеевну?

– Согласен! – ответил он, и зал затих, ловя каждое слово. Рома сделал паузу, глядя мне прямо в душу. – Раз и навсегда.

– Тогда я торжественно объявляю вас мужем и женой! Поздравляю!

В зале поднялся шум, овации, радостные крики и смех. Мы без подсказки потянулись друг к другу и поцеловались – нежно, но со страстью, которая обещала, что это лишь начало. Начало нашего долгого, общего, счастливого пути.

Конец