Где-то в Многомерной Вселенной

В кои-то веки Катя снова ощущала себя обычной девушкой — той, что может ни о чём не переживать и просто наслаждаться жизнью. Нет, сражения она по-прежнему любила, может, даже сильнее, чем стоило бы, но походы с Паладинами в итоге её слегка утомили, потому что это было совсем не то, что грело ей душу. Слишком серьёзные ребята, слишком правильные, вечно орущие свои лозунги про нерушимый порядок, непобедимый свет, неотвратимое наказание и то, что отступать нельзя ни шагу. Первое время это даже забавляло, а потом начало откровенно раздражать.

Катя куда больше уважала методы Сандра. Тот сначала бил, а вопросы задавал уже потом, если, конечно же, после первой части оставался кто-то, способный на них ответить.

Так что, вдоволь насидевшись с детьми и немного передохнув от бесконечных тренировок, она наконец выбралась из Первой крепости Охотников и отправилась повидать человека, по которому скучала едва ли не сильнее, чем по самому Александру. Анну. Первую жену Саши. Именно Анна когда-то приняла её в семью, помогла Александру сделать правильный выбор и при этом ни разу ничего ей не запретила, а совсем наоборот, чаще всего именно она и поддерживала мужа в вопросе новых жён, хотя сам Саша, если верить её словам, особого восторга по этому поводу никогда не испытывал.

Сейчас Анна, насколько знала Катя, осела в одном довольно любопытном мир. Катя и сама сейчас находилась там же, вот только название, честно говоря, даже не запомнила. Просто попросила Охотников отправить её туда, где находится первая жена Александра, и те без лишних вопросов всё устроили.

— Хозяйка, я чувствую нашу кровь, — вытянулся стрелой сидящий у неё на плече Мрак.

Сейчас он выглядел маленьким дракончиком с тёмной блестящей чешуёй, а на шее у него красовался неприметный тёмный ошейник. Как объяснил один из старых магов Ордена, стоил этот артефакт столько, что в приличном обществе подобные суммы вслух даже не произносят, после чего ещё минут десять увлечённо расписывал, как сильно некоторые личности захотят такую вещь украсть, если узнают её настоящую цену.

Правда, поймав взгляд Мрака, развивать тему почему-то резко передумал. Это был личный подарок от самого Первого Охотника, причём не столько Кате, сколько им обоим: благодаря ошейнику Мрак мог торчать практически где угодно и не вызывать лишних вопросов, ведь главная его хитрость заключалась в управлении размером. При необходимости дракон становился совсем крошечным, почти игрушечным, но при этом не терял ни капли своей силы, скорости и прочих весьма неприятных для врагов способностей.

— Тогда веди, раз уж нашёл, — улыбнулась Катя.

Мраку дважды повторять не пришлось. Он важно кивнул и тут же принялся указывать дорогу, всем своим видом изображая лучшего навигатора Многомерной. Вот только уже через полчаса Катя начала подозревать, что со званием он слегка поторопился, потому что вёл её дракон отчего-то через трущобы. Через очень много трущоб. И, разумеется, такое путешествие не могло обойтись без приключений.

Девушкой Катя была заметной, красивой, уверенной в себе и одетой так, что в подобном районе её внешний вид смотрелся прямым вызовом судьбе. Бархатное чёрное платье в трущобах само по себе кричало окружающим, что хозяйка либо невероятно опасна, либо до неприличия богата, а скорее всего и то и другое разом.

Желающие проверить, естественно, нашлись. Катя так и не разобралась, то ли местные были настолько глупы, то ли просто не заметили дракона на её плече, то ли Мрак специально прятался от чужих глаз, но выяснять это ей и не понадобилось. Хватило самой малости силы. После короткой демонстрации все охотники посвистеть ей вслед внезапно вспомнили о неотложных делах и начали испаряться из поля зрения куда быстрее, чем подходили.

В конце концов путешествие всё-таки закончилось, и теперь Катя стояла перед большой таверной, с интересом разглядывая здание. Особого удивления, впрочем, она не испытывала, ведь за последнее время насмотрелась всякого, миров, городов и заведений хватало, но эта таверна всё же выделялась из общего ряда. Хотя бы тем, что была пятизвёздочной. У входа дежурила личная охрана, рядом маячили дворецкий и консьерж, а само здание походило скорее на дорогой дворец, чем на место, куда люди заходят перекусить или снять комнату на ночь. И почему-то Катя совершенно не удивилась, что Анна выбрала именно его.

Сходство с Землёй тут, кстати, прослеживалось отчётливо. К зданию то и дело подъезжали кареты, к ним сразу подлетали шустрые мальчишки, ловко перехватывали поводья за брошенную господином золотую монету, а то и за несколько, и уводили экипажи куда-то под землю, откуда те снова выныривали, стоило только владельцам собраться в путь. Катя даже не знала, как правильно обозвать такое место. Подземная каретная стоянка? Каретный паркинг? В общем, что-то в этом духе.

— Госпожа Анна находится здесь, — спокойно сообщил Мрак.

Такой ответ Катю полностью устроил. Она уже хотела попросить дракона не отсвечивать и нырнуть в тень, но тот, как водится, решил всё по-своему, едва она открыла рот, как Мрак взмыл в воздух и растворился среди крыш ближайших зданий. Видимо, отправился на разведку. Катю это, впрочем, не беспокоило, потому что мысли её сейчас занимало совсем другое. Впереди ждала встреча с Анной, и, если честно, она немного нервничала.

Когда они разделились, переживала Катя больше всего именно за неё. Не за Сашу, не за Охотников и даже не за себя, а за Анну. Потому что та, в отличие от большинства их окружения, выдающейся боевой силой не обладала. Да, рядом всегда был Один, и один такой телохранитель стоил целой армии, вот только даже армия не способна находиться рядом каждую секунду. И сейчас Катя неожиданно поймала себя на том, что боится услышать дурные вести: что у Анны серьёзные проблемы, что разгребать их пришлось чуть ли не в одиночку, что рядом не оказалось никого, кроме Одина. Разум твердил, что всё это глупости и что о настоящей беде она бы давно узнала, но сердце всё равно ныло, и потому Катя ускорила шаг.

Таверной это место называлось более чем условно — по факту перед ней раскинулся полноценный пятизвёздочный отель, где даже воздух, кажется, чего-то стоил. Катя направилась к стойке регистрации. Где именно засела Анна, она не представляла, но почему-то была уверена, что выяснить это будет проще простого.

— Внимательно вас слушаю, госпожа. Чем могу помочь? Вам нужен номер? Личный этаж? Или, может быть, вы записаны на одну из процедур? — улыбнулась девушка за стойкой.

— Нет, я пришла к своей сестре, Анне Галактионовой. Поможете?

И вот тут случилась первая странность. Девушка заметно вздрогнула, мгновенно выпрямила спину, а в глазах у неё мелькнуло такое выражение, которое Кате даже разбирать не захотелось.

— Конечно, госпожа. Нужно было сразу сказать. Я провожу вас лично.

Катя только кивнула и двинулась следом, уже примерно представляя, что увидит. Аннушка наверняка опять сидит среди гор бумаг, считает деньги, строит планы и заодно прикидывает, где бы урвать ещё немного золота, всё-таки если Саша вечно находил приключения, то его первая жена с тем же постоянством находила способы заработать. Однако довольно скоро стало ясно, что в этот раз всё немного иначе.

Отель оказался огромным. Они шли через залы и коридоры, поднимались по лестницам, ныряли в какие-то внутренние переходы, и чем дальше, тем больше встречалось людей, причём людей весьма специфических. Солдаты, наёмники, охранники, авантюристы, а несколько личностей и вовсе выглядели так, будто зарабатывали на жизнь, отправляя на тот свет других очень опасных личностей. Когда они добрались до нужного этажа, Катя окончательно поняла, что дело нечисто: весь длинный коридор был забит народом. Кто-то сидел на лавках, кто-то подпирал стены, кто-то спорил вполголоса, но все они чего-то ждали. Вернее, кого-то.

— Странно… — пробормотала Катя.

В её картине мира Анна должна была корпеть над бумагами, а не собирать под дверью толпу вооружённых до зубов мужиков. И чем дольше Катя разглядывала этот коридор, тем сильнее крепло ощущение, что названная сестрица либо сколачивает собственную армию, либо снова влипла в какую-то авантюру. Второй вариант, если честно, выглядел куда правдоподобнее.

Так что Катя решила разобраться сама, благо желающих почесать языком тут хватало. Внимание сразу зацепил один громогласный мужик, который что-то с жаром втолковывал приятелям и периодически ржал так, что оборачивалась половина коридора. До Кати долетели обрывки про лёгкие деньги и каких-то идиотов, благодаря которым эти самые деньги вот-вот окажутся у них в кармане. Подойти и расспросить его она, правда, не успела.

— Госпожа, прошу, не стоит применять здесь свои силы. Госпожа Анна уже ждёт вас.

Прямо перед ней соткался из воздуха Один и, как всегда, безупречно вежливо поклонился, указывая рукой в сторону нужной двери.

— Эх, весь кайф испортил, — улыбнулась Катя и легонько хлопнула его по плечу. — Ну что ж ты за человек такой, Один?

— Я не человек, моя госпожа, — позволил себе лёгкую улыбку телохранитель. — И насилие здесь действительно ни к чему. Вы этим расстроите госпожу Анну.

После этих слов Катя окончательно убедилась, что историю с неприятностями придумала себе сама. Раз уж Один так спокоен, ничего критичного тут не творится. Она кивнула и пошла за ним, а девушка с ресепшена испарилась почти мгновенно, словно её работа заканчивалась ровно там, где начиналась территория Анны Галактионовой.

— Ну здравствуй, дорогая. Рада тебя видеть!

Стоило высоким двустворчатым дверям распахнуться, как Катю встретил голос Анны. И вот тут она удивилась по-настоящему. Потому что в комнате не было ни единого документа. Вообще ни одного. Расскажи она потом об этом Саше, тот бы решил, что она всё выдумала. Но факт оставался фактом: вместо кип бумаг Анна устроилась в огромном кресле с бархатной красной обивкой, в котором при желании уместился бы небольшой голем, держала бокал красного вина и выглядела настолько довольной жизнью, что это даже наводило на подозрения.

Дальше Катя перестала искать подвохи. Они просто обнялись, крепко, по-семейному, всё-таки виделись уже давненько. А потом начался разговор. Долгий. И в какой-то момент Катя поняла, что проблемы у Анны и правда имеются, только совсем не те, что она себе нарисовала.

Оказалось, названная сестрица прикупила весьма любопытную недвижимость, а вместе с ней ей достались и старые жильцы, которых никто не звал. Формально торчать там они не имели права, неформально жили уже давно, и многие в городе прекрасно знали, кто именно занимает эти территории, но влезать предпочитали по очень простой причине: свои дела эти личности проворачивали не здесь. Работали они через порталы, в других мирах, а в городе лишь отдыхали и спускали деньги. Местные власти такая схема вполне устраивала, ведь доходы оседают тут, а проблемы появляются у кого-то другого. Тут-то Катя и сообразила, откуда в коридорах столько вооружённого люда, решив, что это охрана.

— Слушай, подруга, а может, я просто решу этот вопрос? — не выдержала она. — Зачем вообще всё это терпеть и держать под дверью целую толпу?

Анна глянула на неё поверх бокала и неожиданно рассмеялась.

— Зачем? Я почти всё уже решила.

Такой ответ Катю, понятное дело, не устроил, тем более что она ещё толком не разобралась, кто именно занял их имущество. Может, там и впрямь засел кто-то серьёзный по меркам Многомерной, всякое бывает, но сам факт того, что кто-то нагло поселился на чужой земле, ей категорически не нравился.

— Нет, я всё-таки настаиваю, — покачала головой Катя. — Давай мы с Одином туда сходим, Мрака ещё позову и втроём быстренько всё уладим.

Анна улыбнулась, взяла её за руку и спокойно произнесла:

— Дорогая, конечно, можем и так. Но в этом городе дела так не делаются.

— Почему? — нахмурилась Катя.

— Потому что, как только мы это сделаем, меня начнут бояться.

Катя откровенно зависла.

— Так разве не в этом смысл? Чем больше боятся — тем меньше лезут.

— Это работает только поначалу, — улыбнулась Анна. — А потом с тобой просто перестают вести дела. Люди боятся заключать сделки, партнёры подыскивают соседей поспокойнее, а конкуренты сбиваются в стаю — исключительно от страха. Так что нет. Иногда выгоднее заработать репутацию человека, с которым можно договориться, чем человека, который любой вопрос решает через силу.

Катя вздохнула. Эти финансовые премудрости она недолюбливала с детства.

— В общем, с проблемой я почти разобралась.

— И сколько их там?

— Не больше тысячи человек.

Катя поперхнулась вином. Она готова была услышать что угодно.Тридцать, пятьдесят, ну сотню на худой конец, но никак не тысячу. Это уже была не банда. Это была маленькая армия. Она всё ещё пыталась переварить услышанное, когда в дверь постучали.

— Войдите, — спокойно разрешила Анна.

В кабинет шагнул мужчина в тяжёлой металлической кирасе, от которой ощутимо тянуло магией. На поясе висели два явно артефактных меча, шлем он держал под мышкой. Воин остановился и слегка поклонился.

— Госпожа Анна, как и договаривались, новая тысяча собрана и ждёт распоряжений. Куда направить наши клинки?

Катя медленно перевела взгляд на Анну. Потом на воина. Затем снова на Анну. И впервые за весь разговор начала подозревать, что чего-то не догоняет.

— Вот и славно, — кивнула Анна. — Раз все в сборе, двигайтесь туда же, куда ушли предыдущие. Проведите зачистку и подсобите своим, а то что-то они задерживаются.

Мужчина нахмурился.

— Вы уверены, что стоит отправлять ещё тысячу наёмников? Насколько я знаю, тех сил и без того должно хватить.

Видно было, что он не спорит, а честно пытается понять логику.

— Уверена, — спокойно ответила Анна, отпивая вина. — Не люблю, когда работа затягивается. Особенно если плачу за неё хорошие деньги. Приступайте.

— Слушаюсь, госпожа.

Воин коротко поклонился, и было ясно, что дальше препираться он не намерен, хоть сомнения у него и остались. За это, собственно, Анна его и ценила: он не боялся задавать вопросы, но прекрасно чуял, когда решение уже принято. Он развернулся к выходу, но Анна вдруг окликнула:

— Постой. Расчёт получишь на стойке регистрации, я уже всё распорядилась.

Воин на миг замер, затем уважительно склонил голову ещё раз.

— Благодарю, госпожа.

И покинул кабинет. Катя проводила его взглядом, дождалась, пока закроется дверь, и только потом повернулась к Анне.

— Так, стоп. Давай поговорим. Можно мне сухой и понятной конкретики? Потому что я окончательно перестала улавливать, что здесь вообще творится.

Анна рассмеялась и поставила бокал на столик у кресла.

— Да ничего особенного. Просто город слегка странный.

— Слегка? — скептически выгнула бровь Катя.

— Ладно. Очень странный.

И по довольной физиономии Анны было видно, что эта странность её вполне устраивает.

— Если я правильно поняла, какие-то уроды заняли твою собственность, а ты, вместо того чтобы их оттуда вышвырнуть, собираешь под дверью целую армию?

— Именно.

— Звучит как плохой план.

— Для тебя.

Спорить Катя не стала. Для неё любой хороший план обычно начинался со слов «сжечь», «ударить» или «убить». Иногда всё сразу.

— Ладно, объясняй.

— Всё просто. Отправь я туда тебя, Мрака и Одина — проблема исчезнет уже сегодня.

— Вот! Наконец-то разумные речи.

— А вместе с проблемой исчезнет и моя репутация. Репутация человека, с которым выгодно работать! — Анна откинулась на спинку кресла и посмотрела на неё так, словно растолковывала очевидное малому ребёнку. — Представь, что ты купец. К кому пойдёшь заключать сделку — ко мне или к женщине, которая в случае спора может случайно испепелить целый квартал?

— Ну, я-то пошла бы к себе.

— Даже не сомневалась. А вот местные нет. Им нужны предсказуемые люди, поэтому приходится действовать иначе.

— И как же?

— Очень просто. Я нанимаю людей. Тысячи людей. И плачу им деньги.

Катя несколько секунд молча её разглядывала.

— Ты психически больная.

Анна расхохоталась так искренне, что едва не расплескала вино.

— Нет. Я предприниматель.

— По-моему, разница невелика.

— Зато ты посмотри, что выходит. Наёмники получают работу, таверны — клиентов, кузнецы — заказы, торговцы сбывают снаряжение, лекари латают раненых. Деньги оседают в городе, и весь этот город мало-помалу начинает кормиться с моей руки. А того, кто тебя кормит, не боятся, дорогая. Его берегут. И всё это намертво связывают с моим именем!

Только теперь Катя начала что-то понимать.

— То есть ты не просто гонишь захватчиков…

— Конечно нет! — На лице Анны появилась та самая улыбка, которую Катя уже не раз видела у Сандра перед особо хитрой аферой. — Само здание меня, честно говоря, волнует в последнюю очередь. Эти милые люди сидели тут не просто так — они держали в руках торговлю через свои порталы, целые маршруты между мирами. Вот это я и забираю. А заодно покупаю себе влияние. Просто делаю всё красиво.

Катя замолчала и задумалась. Кажется, впервые за долгое время она увидела Анну совершенно с другой стороны. Раньше ей вечно казалось, что первая жена Саши думает только о деньгах, сделках, бумагах и бесконечных цифрах, пока все остальные дерутся, рискуют шкурой и лезут в неприятности, Анна сидит где-нибудь за столом и придумывает очередной способ заработать.

А выходило, что она ошибалась. Потому что вопросы Анна решала почти так же, как Александр, просто другими руками. Там, где Саша находил союзников среди чудовищ, богов, Охотников и прочих сомнительных типов, его жена собирала вокруг себя купцов, аристократов, банкиров и наёмников. Суть же оставалась одна: не уничтожать врага, если можно сделать его полезным, и не плодить противников, если можно обзавестись союзниками.

— Не стоит враждовать, наоборот, надо дружить. Это бывает очень выгодно. Тем более деньги у меня водятся. Так понятнее? — улыбнулась Анна.

— Так и правда понятнее, — медленно кивнула Катя и тут же покачала головой. — Детский сад, честное слово.

— И не говори.

Анна рассмеялась и подлила ей ещё вина — явно не самого дешёвого, это Катя уже успела распробовать.

— Однако здесь такие правила. А кто я такая, чтобы их нарушать?

После этого между ними ненадолго повисла тишина. Катя думала о своём, а Анна выглядела до подозрительного довольной и мечтательно улыбалась — обычно такое выражение появлялось у неё тогда, когда очередной хитрый план начинал работать ровно так, как было задумано. И тут до Кати дошла одна простая мысль.

— Погоди… Так это получается, ты уже несколько тысяч наёмников наняла?

— Ну… почти несколько тысяч.

От этой улыбочки Катя сразу насторожилась.

— Анна…

— Если точнее, двадцать две тысячи.

Катя несколько секунд просто смотрела на неё. Затем поставила бокал обратно на стол. Затем снова повернулась к названной сестре.

— Сколько?

— Двадцать две тысячи.

— Ты больная.

— Возможно.

И по лицу Анны было видно, что её это нисколько не смущает.

— Это же какие расходы? Оно вообще того стоит?

Вопрос был совершенно искренним. Катя слишком хорошо знала сестру: огромные деньги Анна могла спустить только там, где видела выгоду, а вот золото на ветер не швыряла никогда.

— Уже стоит, — Анна довольно откинулась в кресле. — Эти понты уже окупились, причём с лихвой.

— Каким образом?

— Ну, для начала те самые маршруты, что я отобрала у прежних жильцов, теперь работают на меня, а не на них. А это живые деньги, и деньги очень серьёзные! — она шутливо отсалютовала бокалом бокалом и продолжила. — Но, если честно, это даже не главное. Куда важнее другое. Вот, к примеру, половина местной аристократии уже завалила меня письмами с предложением встретиться и обсудить совместные дела.

Анна небрежно махнула рукой в сторону соседнего стола, где и впрямь высилась стопка запечатанных конвертов.

— Раз в их город заплыла такая крупная рыба, значит, с ней надо дружить.

— А местные власти?

— Тоже засуетились, — Анна усмехнулась. — Здешний правитель уже несколько раз звал меня на свои балы и приёмы.

— И ты не пошла?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мне там скучно, — она пожала плечами, словно речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — У него ни серьёзной власти, ни серьёзных денег. Пусть сначала подрастёт.

И вот после этих слов Катя окончательно убедилась: жить рядом с Александром слишком долго для окружающих вредно. Потому что теперь уже не только он смотрел на мир как хищник, прикидывающий вес добычи, Анна потихоньку начинала делать то же самое, только вместо меча у неё были деньги. А это, как подсказывал опыт, порой выходило куда опаснее.

— Но двадцать две тысячи наёмников ради одной войнушки — это всё равно перебор, — покачала головой Катя.

Анна несколько секунд смотрела на неё, а потом снова рассмеялась, да так искренне, что Катя сразу поняла: опять чего-то не знает.

— А кто сказал, что ради одной?

— В смысле?

— Я уже присмотрела ещё немного подобных объектов.

Катя моргнула, потом ещё раз. И только тогда дошло, что Анна совершенно серьёзна.

— Ты сейчас не шутишь?

— Конечно нет, — Анна сделала маленький глоток вина. — Хорошая схема работает. Зачем её останавливать? — она развела руками, будто объясняя очевиднейшие вещи. — Покупаю недвижимость. Нахожу проблему. Решаю проблему. Получаю новые связи, новых партнёров, новые возможности и прибыль. А потом повторяю всё сначала.

— И сколько таких объектов ты уже наметила?

— Двести три.

— Двести… И это, по-твоему, «немного»?

— Для моих аппетитов, считай, разминка, — Анна пожала плечами и вся так и лучилась довольством, без слов давая понять, что в её голове этот план давно живёт своей жизнью и уже не раз успел окупиться.

— Ты страшный человек, Аннушка.

— Спасибо.

— Это был не комплимент.

— А я всё равно его принимаю.

И Анна снова расхохоталась. Катя смотрела на неё ещё пару секунд, а потом не выдержала и засмеялась сама, потому что чем ярче она представляла, как названная сестра захватывает город за городом, скупая недвижимость и нанимая целые армии ради своих финансовых схем, тем смешнее ей становилось.

— Кажется, я оказалась здесь очень вовремя.

— Это почему?

— Потому что у вас весело.

Анна подняла бокал.

— Вот видишь, наконец-то хоть кто-то начинает понимать мои гениальные планы.

— Нет, — продолжая смеяться, мотнула головой Катя, — я их до сих пор не понимаю, но поглазеть на это всё хочется страшно.

— Тогда оставайся. Самое интересное только начинается.

И почему-то Катя в этом ни капли не сомневалась. Судя по блеску в глазах Анны, кто-то в этом городе очень скоро узнает, насколько опасной бывает женщина, которая решила заняться бизнесом всерьёз.

И вот что не давало Кате покоя. Анну-то она вроде бы понимала — но пугало другое: как стремительно та прижилась в Многомерной. У самой Кати где-то внутри ещё сидел тихий страх перед всем новым, а Анна… Анна держалась так, будто прожила здесь целую вечность. Удивительный ум и поразительная способность извлекать выгоду буквально из воздуха.

— А теперь послушай, сестренка, про нашу новую корпорацию Галактионовых…

Где-то в Многомерной Вселенной

Погасшая звезда без имени

Константин задолбался. В этот раз пробраться в чужой мир оказалось до отвращения муторно, и раздражала его даже не сложность, а сам факт, ведь закрытых дверей он не признавал нигде. Ну, разве что тот самый Закрытый мир, куда его когда-то занесло, да ещё один, из которого он до сих пор не мог выбраться и который, собственно, и стал причиной его самого первого путешествия. Но это были мелочи.

А этот мир ничего интересного собой не представлял, скорее наоборот, Костя раскусил его до обидного быстро и по-быстрому эвакуировал отсюда Анну. Хотя девушке, надо признать, стоило отдать должное: она заработала столько, сколько иной Охотник не видит за всю жизнь.

А ведь поначалу Константин и не думал, что отвалит ей настолько много, договор-то был простой и понятный: пока ему весело и интересно, поход продолжается. Он честно рассчитывал, что Анны хватит на пару-тройку дней, и ошибся, причём крепко.

Слишком уж интересной она оказалась. Её реакция на всякие удивительные вещи, которые почему-то ничуть её не удивляли, порой ставила его в тупик, а отношение к деньгам и вовсе заслуживало отдельного разговора. Когда он, к примеру, показал ей Огненную Гору и спросил, что она думает, девушка минуты две молча смотрела на это чудо природы, а затем совершенно спокойно назвала сумму, за которую могла бы её продать, и тут же перечислила пару потенциальных покупателей. И самое неприятное заключалось в том, что Костя почти сразу понял, что она права: эти организации и впрямь могли бы такую гору купить. После того разговора он стал показывать ей другие достопримечательности Многомерной куда осторожнее. Мало ли. Вернётся однажды, а какой-нибудь древний памятник тысяч на десять лет от роду уже выставлен на аукцион.

Впрочем, сейчас голова у него была занята другим. Если говорить совсем честно, то он соскучился по жене. Та сейчас была на Земле и вместе со своим отцом занималась делом куда более важным, чем шатание по чужим мирам: помогала готовить человечество к будущему. Причем не правителей, не аристократов, не военных, а вообще всех, потому что Земле предстояло осознать одну очень простую вещь — она больше не одна.

Закончились времена, когда люди могли считать себя единственной разумной цивилизацией во Вселенной; теперь подобных планет было не счесть, и на них жили свои народы, стояли свои государства, империи, Ордены, корпорации и тысячи организаций, о которых земляне пока даже не подозревали. Очень скоро жители этих миров начнут появляться на Земле так же часто, как земляне у них: для одних это станет способом заработать, для других способом найти союзников, а кто-то непременно попробует нагреть на этом руки. Обычная, в общем, Многомерная. Вот потому работа его жены сейчас и была по-настоящему важной, ведь когда дикая, закрытая планета подключается к общей системе миров, легко такое не проходит никогда, и кто-то должен подготовить людей к тому, что их привычная картина мира вот-вот изменится навсегда.

— Так… это где-то здесь… — пробормотал Константин, остановившись посреди очередного древнего коридора, и внимательно осмотрелся. Он чувствовал нужное место совсем рядом. Именно ради него он и полез в этот мир ещё раз.

Константин вынырнул из своих мыслей и начал оглядываться. Если честно, это место уже начинало его раздражать. Последние несколько часов он блуждал по древним коридорам, переходам и залам, которые отличались друг от друга примерно так же, как один камень отличается от другого. Один и тот же серый камень, один и тот же налёт пепла, одна и та же унылая атмосфера древнего склепа. И при этом здесь совершенно нечего было продать.

Костя тяжело вздохнул. Опять он вспомнил Анну. Точнее, её удивительную способность видеть деньги там, где остальные видят мусор, руины или природное явление. И ведь самое обидное, что ему вдруг пришла в голову мысль: а что если это не она странная, а он мыслит слишком узко? Будь сейчас Анна рядом, наверняка уже придумала бы несколько способов заработать на этом месте. Причём заработать не когда-нибудь потом, а прямо сейчас.

Ладно, мысли снова ушли не туда. А всё потому, что Константину совершенно не хотелось встречаться с той хренью, в которую превратилась этот мир. Нет, страха он не испытывал. Просто предстоящее сражение обещало быть одновременно опасным и до безобразия скучным. Самое отвратительное сочетание из возможных.

Потому что он примерно понимал, кто находится в центре всего этого безобразия. Вернее, когда-то понимал. Тогда это был человек. Очень непростой человек. А вот кем он стал спустя столько лет, Константин мог только гадать.

Впрочем, не его это идея. Один Охотник попросил помочь, а значит, дело того стоит. Тем более Костя прекрасно понимал, что однажды сам придёт к этому Охотнику с какой-нибудь безумной просьбой. И ему тоже не откажут. Так уж работали подобные отношения.

— Всё. Хватит. Пора работать.

В следующий момент он хлопнул в ладоши. Печати на коже мгновенно вспыхнули, пространство вокруг дрогнуло, и рядом один за другим начали появляться демоны-начертатели.

— Повелитель!

— Господин!

— Хозяин!

— Начальник!

Каждый приветствовал его по-своему.

— Да хватит уже. За работу.

Этого оказалось достаточно. Демоны мгновенно засуетились. Причём зрелище всегда оставалось забавным. Могущественные существа, многие из которых прожили сотни лет, а некоторые давно разменяли первую тысячу, сейчас передвигались с таким видом, словно потеряли нечто очень важное и отчаянно пытались это найти.

Впрочем, Костю интересовало совсем другое. Результат. Очень скоро прямо на каменном полу коридора начала появляться огромная девятиуровневая пентаграмма, настолько сложная, что большинство магов заработали бы головную боль уже на втором контуре. А Константин внимательно следил за каждым штрихом. Потому что демоны всегда остаются демонами, даже самые верные, даже самые преданные. Обман был частью их природы. Нет, предательства он не ждал, но сейчас ставки были слишком высоки, чтобы позволить себе даже малейшую ошибку.

И дело было вовсе не в страхе смерти. Смерть давно перестала его впечатлять, да и встреча с будущим противником особых эмоций не вызывала. Врагом он его не считал. Или даже не так. Целью эту тварь можно было назвать лишь постольку-поскольку. На самом деле Константин опасался не будущего сражения. Он опасался того, что даже малейшая ошибка в построении пентаграммы способна навредить человеку, которого Сандр попросил его спасти. А подводить Охотников Костя не любил. Особенно Великих. И особенно — Сандра!

К счастью, теперь он окончательно разобрался, почему в первый раз ничего не получилось. Причина оказалась до безобразия простой: этот ублюдок обитал в самом центре ядра звезды и за прошедшие годы настолько сросся с ним, что местами уже являлся не просто его частью, а всей звездой, хоть и потухшей, сразу. Впрочем, были и хорошие новости. Ядро давно уже не соответствовало тому, чем должно быть: температура падала, энергетические потоки слабели, сама структура постепенно деградировала. А значит, сил у твари оставалось куда меньше, чем ей хотелось бы.

Когда девятиуровневая пентаграмма была завершена, Константин усмехнулся. Он прекрасно видел, что сейчас происходит глубоко под землёй, и для этого ему не понадобились ни шпионы, ни разведчики, ни артефакты наблюдения. Костя просто растянул своё восприятие на далеко вокруг, очень далеко, и теперь чувствовал, как уплотняется земля, как смыкаются пласты твёрдых пород, превращаясь в гигантский щит, как энергия выстраивается в причудливые формы и как к одной точке стягивается невероятное количество огня.

А ещё он видел человека. Вернее, того, кто когда-то был человеком. До появления пентаграммы пленника медленно ломали, не позволяя ни умереть, ни освободиться. Однако теперь всё изменилось. Существо, которое когда-то обещало сжечь даже саму Вселенную, вдруг поняло, что не успевает добраться до своей добычи раньше, чем сюда придёт Константин. И потому решило подключиться к источнику пленника напрямую, чтобы использовать его силу как дополнительный запас энергии. А раз так, значит, боится. И это правильно, потому что Константина стоило бояться, и сейчас он собирался это доказать.

Подняв руку, он послал сигнал в одно из своих колец. Красный камень тут же вспыхнул, и над пентаграммой открылось широкое пространственное хранилище. Какой-нибудь безграмотный человек, конечно, назвал бы это порталом, но Костя не собирался объяснять очевидное.

Оттуда вниз хлынуло золото. Монеты падали плотным потоком, быстро засыпая линии пентаграммы и превращая каменный пол коридора в настоящее море блеска. Увидела бы это Анна — пожалуй, на несколько часов перестала бы с ним разговаривать. Подобное обращение с капиталом для неё являлось почти преступлением. Но такова была цена.

Мало кто знал, что демонологи способны брать силу не только из крови, душ, демонов, контрактов или собственной энергии. Золото тоже могло стать источником, и эта возможность была открыта не только им. Просто большинство людей об этом даже не подозревало. А Константин, словно специально желая довести до инфаркта всё гномье племя Многомерной, продолжал без всякого сожаления высыпать на древнюю пентаграмму целые состояния.

Мало кто вообще знал, что золото — это не только деньги. Коротышки веками берегли этот секрет так, словно речь шла о координатах их родного мира. И правильно делали. Стоило кому-нибудь понять, что ходовое золото, напитанное энергией тысяч людей, можно сжечь ради силы, как вся Многомерная моментально превратилась бы в одну большую золотую лихорадку.

При этом золото, падающее на пентаграмму, не успевало даже коснуться камня. Оно сразу втягивалось в линии, оставляя после себя лишь короткие золотистые всполохи. Костю это полностью устраивало: ритуал быстро напитывался силой, а значит, всё шло именно так, как он и рассчитывал.

Демоны-начертатели услужливо стояли в сторонке и буквально рыдали. Им было обидно смотреть, как богатство, способное дать столько могущества, просто исчезает на их глазах. Хотя тут уже появился и другой интересный момент. Возможно, они прикидывали, сколько процентов смогли бы получить, если бы эти богатства однажды оказались в банке Анны Галактионовой. Демоны, мать их, начали задумываться о финансовой грамотности!

Константин и сам на мгновение призадумался, но не о прибыли. Ему было просто интересно посмотреть, что эта юная особа станет делать, когда в её руки начнут попадать подобные активы. А если вдруг умудрится их потерять, то он прекрасно знал, к кому обращаться с вопросами.

— О, классно! — довольно рассмеялся Костя, вновь возвращая внимание к происходящему под землёй.

Пиррон теперь почти всю свою силу вкладывал в защиту. Видимо, решил, что Константин собирается нанести один мощный удар и проломить всё разом. Ошибка человека. Или уже не совсем человека, который в демонологии не разбирался совершенно. Будь у него хотя бы малая часть знаний Кости, он бы понял, что перед ним сейчас не просто пентаграмма.

— Активация, — с особым удовольствием произнёс Константин.

Пентаграмма тут же пришла в движение. Её линии начали стремительно растягиваться по камню, уходить в стены, пронизывать древние коридоры и расползаться по всей планете. Не прошло много времени, как этот мир оказался накрыт её девятиуровневой структурой. После этого Костя начал вкладывать в ритуал уже собственную энергию. Её количества хватило бы, наверное, чтобы призвать половину архидемонов Многомерной. Возможно, даже тех, кто уже давно считал себя мёртвыми.

Но зачем мелочиться?

Когда он закончил, пентаграмма вспыхнула, и мир начал меняться. Горы пепла медленно уходили под землю, а из раскрывшихся разломов наверх лезли магматические породы. Почва выворачивалась и расходилась, словно огромный бутон, который слишком долго держали закрытым.

Константин призвал крылья. На самом деле они принадлежали одному архидемону, который когда-то проиграл их ему. Впрочем, теперь это уже были детали. Костя взлетел над планетой и стал наблюдать, как сама потухшая звезда меняется под воздействием его ритуала.

Примерно через час он услышал голос.

— Как ты посмел вмешаться в мою планету, демонолог? Да я тебя…

Пиррон попытался начать свою угрозу, но Константин резко поднял руку, словно запрещая ему продолжать.

— Тише. Не перебивай взрослых, когда они работают.

Наглое заявление, надо признать, ведь когда именно родился Пиррон, не знал вообще никто, ясно было что о-о-очень давно. Однако, дело не в возрасте, и вообще, это же Костя!

Поднятая рука Константина была нужна вовсе не для того, чтобы прервать угрозу врага. Она стала активатором второй пентаграммы, заранее вплетённой в основной ритуал. По всей перекроенной поверхности планеты начали один за другим появляться демоны его личного легиона.

Вот теперь Пиррону действительно стало не до слов. Ещё недавно он сидел глубоко под землёй, в самом сердце своего ядра, чувствовал себя частью планеты и спокойно ломал пленника, уверенный, что никто не сумеет до него добраться. А теперь оказался на поверхности, фактически вытащенный из привычного убежища, без привычного жара, без защиты многокилометровых пластов породы и, судя по всему, в достаточно ущербной форме.

Константин пригляделся к нему внимательнее.

— Полагаю, тебе здесь немного холодновато, — усмехнулся он.

Пиррон и правда дрожал. Или, возможно, просто злился. Впрочем, если второе, то это уже были исключительно его личные проблемы. Костю они совершенно не касались.

Сам Пиррон тоже не сидел без дела. Почувствовав опасность, он начал призывать свою армию, которая до этого населяла потухшую звезду и также, как и он, находилась в спячке. Вот только здесь проявилась одна крайне неприятная для него деталь. Слабейшие существа погибли ещё во время перестройки звезды, смешавшись с породой и не пережив того, как их прежние укрытия уходили под землю. Те, кто оказался сильнее, были разбросаны пентаграммой по совершенно разным местам и теперь просто не успевали собраться.

Да, его твари появлялись. Сначала несколько тысяч, затем ещё двадцать, потом ещё около пятидесяти. Но Константин призвал куда больше. И, что особенно важно, далеко не самых слабых демонов.

Он смотрел на Пиррона с лёгкой улыбкой, пока легион постепенно занимал позиции, а затем решил всё-таки предложить тому вполне разумный выход.

— Слушай, Пиррон. Я не знаю, каково тебе сейчас без Истинного Огня и в такой форме, но давай попробуем договориться. Я забираю человека, которого ты удерживаешь, и не делаю тебе больно. А ты на пару тысяч лет снова уходишь под землю, забираешь туда своё ядро, восстанавливаешься и спокойно ждёшь, пока к тебе однажды не зайдёт один Охотник, у которого ты украл этого человека. Договорились?

Ответом ему стал яростный крик.

— Охотник! Ненавижу! Ненавижу!!!

Голос разнёсся по всей планете, а затем прямо из земли в сторону Константина рванули десятки огненных шпилей. Они должны были пробить его насквозь, превратив в обугленную статую ещё до того, как он успеет что-либо сделать. Вот только Косте хватило времени активировать свою родную защиту. Шпили ударились о невидимый барьер, рассыпались на мелкие осколки и рухнули вниз, не причинив ему вообще никакого вреда.

Константин несколько секунд смотрел вниз, туда, где среди огня, камня и потоков чужой энергии находился старик. Убить Пиррона он мог. Вопроса в этом не было. Сейчас, без привычного жара, без полноценного ядра и с половиной легиона, разметавшего его защитников по всей планете, эта тварь уже не выглядела настолько страшной. Вот только вместе с ним вполне мог погибнуть и человек, которого Сандр попросил спасти.

Можно было попытаться пробиться к пленнику силой, отбить его, вырвать из этой связи. Но и там оставался риск. Пиррон слишком глубоко врос в старика, слишком давно использовал его как источник, и в последний момент мог просто сжечь всё, что связывало их обоих. Такой вариант Костю не устраивал.

Он внимательнее присмотрелся к происходящему и вдруг усмехнулся. Огонь, который сейчас должен был находиться у Пиррона, почти полностью ушёл в старика. Тварь держалась за его источник, пыталась через него восстановить себя, но по факту сама осталась практически пустой. Она могла злиться, могла кричать, могла вызывать своих недобитых слуг, но настоящей силы у неё сейчас не было. А значит, план созрел сам собой.

— Легиону усилить натиск, — спокойно приказал Константин, глядя, как новые твари пытаются пробиться к своему хозяину. — Всех, кто идёт на помощь Пиррону, уничтожать сразу. Никаких пленных. Никаких попыток договориться. Они мне сейчас мешают.

Демоны отреагировали мгновенно. Где-то вдали вспыхнули десятки печатей, раздались взрывы, а затем очередная волна защитников Пиррона просто исчезла под ударами его легиона.

После этого Костя поднял вторую руку и активировал ещё одну связку печатей. Пространство рядом с ним покрылось инеем. Именно инеем, что для демонов уже выглядело достаточно странно. Большинство из них предпочитало огонь, жар, пламя, расплавленный камень и всё, что способно оставить после себя обугленный след. Ледяные архидемоны встречались редко. Очень редко. Но у Константина такие имелись.

Двадцать шесть фигур появились вокруг него почти одновременно. Высокие, бледные, с холодными глазами и ледяными наростами на коже. От одного их присутствия каменный пол быстро покрылся морозными узорами.

— Посохи сдерживания, — приказал Костя. — Вокруг Пиррона. Вбить в землю по кругу и начать давить его волю. Мне нужно, чтобы человек смог освободиться.

Архидемоны молча кивнули. Через несколько мгновений в их руках появились длинные посохи из чёрного металла, покрытые ледяными рунами. Они рванули вперёд, обходя Пиррона со всех сторон.

Вот тут тварь наконец-то поняла, что именно собирается сделать Константин.

— Нет! — заревел Пиррон так, что земля под ногами задрожала. — Ты не посмеешь!!!

Он попытался поднять из глубины остатки своей силы. Земля вздулась, вверх рванули каменные шипы, а из трещин полыхнул огонь. Один из посохов даже качнулся, когда по нему ударила раскалённая волна. Но архидемоны уже были рядом. Они закрыли посохи ледяными щитами, а затем вокруг каждого из них начала нарастать толстая корка синего льда. Не обычного, а такого, который не растопить огнём, не разбить камнем и не уничтожить простым ударом силы.

Пиррон бил снова, ещё сильнее, ещё яростнее. Однако чем больше он пытался уничтожить посохи, тем слабее становилось его влияние на старика. Девятиуровневый контур работал, ледяные печати медленно давили его волю, а сам Пиррон всё больше напоминал разъярённого зверя, которого загнали в клетку.

Константин не вмешивался. Он просто наблюдал. Потому что в этот самый момент Рэмбо уже делал свою работу.

Мелкий личный бес Кости каким-то образом умудрился пробраться к старику. В руке у него был самый обычный красный маркер, которым он деловито выводил на ладони пленника маленькую пентаграмму. Причём рисовал быстро, очень быстро, словно прекрасно понимал, что если его сейчас заметят, то следующей фигурой, которую придётся рисовать, будет уже он сам.

— Почти… почти… — пробормотал Константин, наблюдая за тем, как замыкается последний контур.

Пиррон в этот момент снова взревел и попытался одним ударом снести сразу несколько посохов. Архидемоны ответили дружно, и над его головой сомкнулся ледяной купол. Не полностью, конечно. Костя не собирался пока запирать его окончательно. Пусть поборется. Пусть потратит последние силы. Пусть поймёт, насколько неприятно, когда тебя самого медленно и методично ломают.

— Готово! — вдруг донёсся тоненький голос Рэмбо.

Константин даже не стал ничего говорить, просто щёлкнул пальцами. Пентаграмма на руке старика вспыхнула красным светом, на мгновение связалась с его доменом, а затем человека просто выдернуло из этого мира. Без эффектных вспышек, без громких слов. Он просто исчез, появившись уже в безопасном месте, среди защитных печатей Константина.

Пиррон замер. Несколько секунд он смотрел туда, где только что находился его источник, а затем закричал. Так, что даже архидемоны невольно переглянулись.

— Ну вот, — спокойно произнёс Костя, глядя на него сверху. — А теперь можешь спокойно страдать дальше. Времени у тебя будет много.

Костя был доволен собой. Хотя бы потому, что просьбу друга выполнил, пусть и по-своему. И теперь можно было отсюда сваливать. Но…

— Вы остаётесь. Ровно год. Чтобы он осознал, насколько плохо похищать людей, — выдал приказ он ахреневшим архидемонам.

Они, конечно, хотели сказать, что у них есть и другая работа, но спорить с тем, кто держит их за яйца, не смели.

Костя прикинул, что Сандр сам захочет побеседовать с Пирроном. Всё-таки у него есть некоторые секреты, которые могут помочь старику. И, может быть, Сандр сможет их вытянуть из него…

Со стороны это, наверное, выглядело величественно. Аватар Истинного Пламени держит древний маяк в самом сердце Башни Огня, чтобы её отец, легендарный Огненный Император, смог вернуться домой из неведомых далей.

М-да… Красиво же? Барды потом баллады сложат, и в этих балладах она наверняка будет стоять на вершине Башни, в развевающемся платье, обязательно красном, с воздетыми к небу руками и суровым выражением лица!

На самом деле, всё было куда прозаичнее. Никакой вершины башни, никакого красивого платья и никаких воздетых вверх рук. Маяк ощущался как маленький упрямый огонёк внутри её собственного пламени, который нужно было постоянно подкармливать. Не сложно, но муторно, словно носишь в груди свечу, которую нельзя задуть, и при этом ещё умудряешься подписывать указы, принимать доклады и проводить совещания.

Постоянно находиться в Башне, слава Пламени, не требовалось. Сандр объяснил им с Ольгой, как всё настроить. Они честно отдежурили первые сутки у того самого древнего основания, покрытого рунами, от которых у неё бежали мурашки по коже, а дальше огонёк можно было держать и на расстоянии, посменно.

«Зажечь и держать. Ничего сложного!» Именно так сказал этот гад.

Ага, конечно. Лиза давно заметила одну странность: для «простого маяка-фонарика для возвращения» эта штука жрала подозрительно много сил. Словно Лиза держала не «маяк», а что-то куда более… сложное. Но расспрашивать Сандра было бесполезно, он в таких случаях делал честные глаза и переводил тему, поэтому она просто верила ему и делала, как он просил.

В конце концов, этот Охотник ещё ни разу не нарушил данное ей слово. Сказал, что вернёт отца, значит, вернёт. Отдал вопрос «на субподряд» какому-то своему знакомому специалисту, и Лиза даже боялась представить, что это за специалист такой, которому Сандр спокойно доверяет спасение Огненного Императора. Впрочем, чем меньше знаешь о знакомых Сандра, тем крепче спишь. Это правило она усвоила уже давно.

Лиза отложила очередной указ и посмотрела в окно.

А вот о самом Сандре она в последнее время думала непозволительно часто. Причём думала не как временно исполняющая обязанности Императрицы, а как самая обычная женщина, и эти мысли злили её больше всех докладов вместе взятых.

Свадьба.

Официально она уже давно считалась его невестой. Неофициально всё выглядело так, словно об этом помнили все, кроме самого жениха. Нет, Сандр не избегал её, отвечал на знаки внимания, иногда смотрел так, что у неё, зрелой женщины и одного из сильнейших магов этой планеты, теплело в груди, как у гимназистки. А потом разворачивался и уносился спасать очередной мир, задвинув вопрос на дальнюю полку. И так раз за разом.

Спросить прямо? Лиза десять раз собиралась и десять раз откладывала. Глупо, конечно. Она могла отчитать зарвавшегося посла так, что у того дымились уши, могла поторговаться с сущностями, от которых обычные люди приходили в ужас, а задать один простой вопрос одному конкретному мужчине стеснялась.

Реально, смешно! Сам же Сандр, как настоящий мужчина, конкретно по этому вопросу молчал, как партизан на допросе. И Лиза прекрасно понимала, что давить на него бессмысленно. Не потому, что он дурак. В том, что касалось сражений, интриг и спасения миров, он соображал быстрее всех, кого она знала. Но вот в отношениях с женщинами этот десятитысячелетний Охотник временами вёл себя как подросток, который надеется, что всё как-нибудь само рассосётся.

К тому же имелся ещё один момент. Жёны. Целых четыре, между прочим. И по-хорошему, прежде чем что-то решать, следовало бы посоветоваться с ними. Отношения у Лизы со всеми сложились тёплые, с Аней так и вовсе почти сестринские, и что-то ей подсказывало, что «совет директоров» Рода Галактионовых её кандидатуру давно уже одобрил и только посмеивается, глядя на эту затянувшуюся осаду.

Оставалась Бездна.

Вот кто, в отличие от жениха, подошёл к вопросу со всей серьёзностью. Подруга ведь уже всё распланировала. За свою помощь с артефактами она затребовала смешную цену: присутствовать на девичнике, который собиралась организовать лично, и получить приглашение на саму свадьбу, даже если Сандру эта идея совершенно не понравится. Лиза тогда согласилась не раздумывая, а вот теперь всё чаще ловила себя на мысли, что девичник в исполнении Бездны пугает её сильнее любого вторжения. С другой стороны… ей было безумно любопытно.

Она улыбнулась своему отражению в тёмном стекле.

Ладно. Хватит ходить кругами. Раз жених молчит, а спрашивать его самого стеснительно, значит, надо зайти с другой стороны. Способ связаться с Бездной у неё имелся, и в ближайшее время она им воспользуется. Просто спросит у подруги, как продвигается подготовка девичника и на какие, собственно, сроки она рассчитывает. Абсолютно, простой «женский вопросик». Без всякого давления на кого бы то ни было. А уж как эта информация потом дойдёт до одного нерасторопного Охотника, пусть решает сама Бездна. У неё это отлично получается.

Приняв решение, Лиза почувствовала себя значительно лучше и с лёгким сердцем вернулась к государственным делам. Тем более что дела сегодня намечались интересные.

Дверь кабинета открылась, и вошёл Максимилиан Доброхотов. Лично, собственной персоной, загорелый и явно невыспавшийся. Благодаря Сандру логистика этого мира совершила такой рывок, что герцог утром завтракал в Индире, а вечером уже стоял в её кабинете, и никого это давно не удивляло.

— Ваше Императорское Величество, — коротко поклонился он.

— Давай, брат, без церемоний. Садись и рассказывай.

Доброхотов уселся в кресло, вытянул ноги и несколько секунд собирался с мыслями.

— Начну с хорошего. Нежить дожимают. Три направления, что закрыла Империя, вычищены полностью, персы с японцами добивают остатки на юге. Ещё неделя, может две, и от армии мертвецов останутся только воспоминания и работа для похоронных команд.

— А теперь то, ради чего ты притащился лично, — кивнула Лиза.

— А теперь то, ради чего я притащился лично, — согласился герцог и помрачнел. — Твоя теория подтвердилась. Наполовину.

Он побарабанил пальцами по подлокотнику.

— Сговора с захватчиками нет. Мы перетряхнули всё: переписку, казну, купола связи, окружение Махараджи. Никаких контактов с той стороной, никаких договорённостей, никаких тайных алтарей. В этом плане Викрам чист.

— Но?

— Но лучше бы он был предателем, честное слово, — скривился Доброхотов. — Предателя хотя бы можно понять, у него есть план. А здесь… Здесь всё проще и гаже. Он с самого начала знал, что справиться сам не сможет, и сознательно решил, что воевать за него будут другие. Гвардию берёг лично для себя, боеспособным частям приказывал отступать, чтобы не дай бог не понести потерь. Склады с оружием не открывал, ополчение не собирал. Расчёт был железный: Империя всё равно не бросит, соседи всё равно вмешаются, так зачем тратить своё? Люди, конечно, погибнут, но люди у него, как он выразился на закрытом совете, «ресурс возобновляемый».

В кабинете стало тихо. Лиза почувствовала, как внутри знакомо шевельнулось пламя, и усилием воли загнала его обратно.

— То есть он не злодей, — ровным голосом произнесла она. — Он просто жлоб. Жлоб, дорвавшийся до власти над миллиардом человек.

— Лучше и не скажешь, — развёл руками Доброхотов.

— Знаешь, Максимилиан, я вот сейчас поняла одну вещь, — Лиза поднялась из-за стола и подошла к окну. — Предательство хотя бы честно. Хоть и звучит это… глупо. Предатель знает, что он враг, и ведёт себя как враг. А такие вот… экономные… они ведь искренне уверены, что всё делают правильно. И будут уверены до тех пор, пока однажды не останется никого, кто придёт их спасать.

Она повернулась к герцогу.

— Я соберу совещание глав дружеских государств. Марк Аврелий, Ёсихито, Астахов, Ашик, Годдарт ну и… Хельга далеко, кого там она за себя оставила? Ингрид? Те, кто платил и воевал, имеют право решать. Вопрос один: власть в Индире нужно менять. Народ там ни в чём не виноват, а вот верхушка… я считаю, верхушка своё право управлять потеряла тогда, когда решила отсидеться за чужими спинами.

— Думаю, все тебя поддержат, — уверенно кивнул Доброхотов. — После этой заварушки все всё прекрасно поняли. А что с самим Викрамом?

— А Викрам оплатит счёт, — Лиза вернулась за стол и взяла перо. — Расходы на операцию, компенсации семьям погибших, восстановление. Золотом, Максимилиан. У Империи в ближайшее время намечаются очень большие траты, и знаешь, что я тебе скажу? Когда есть с кого взять заслуженно, грех этим шансом не воспользоваться.

Доброхотов хмыкнул с искренним уважением. Он уже открыл было рот, чтобы уточнить детали, когда у Императрицы зазвенел телефон. Лиза даже вздрогнуть не успела, а сердце уже почему-то забилось быстрее.

— Дорогая, не отвлекаю? — жизнерадостно поинтересовался Сандр. — Короче, новость у меня. Батяня твой приехал! Живой, целый и, сука, трезвый! Так что бросай свои бумажки и подтягивайся к нам. Будем вместе приводить его в чувство.

Перо выпало из руки и покатилось по указу, оставляя кляксу на гербовой бумаге, но Елизавете Петровне Годуновой было на это совершенно наплевать.

План стать сильнее, это, конечно, прекрасный план! Надёжный, как швейцарские часы. И очень мотивирующий, ага! Проблема у этого плана была ровно одна: становиться сильнее мне пока было некогда, потому что жизнь подкидывала дела со скоростью пулемёта.

Вот и сейчас я только-только вернулся в усадьбу, прикидывая, что пожрать… точнее, спланировать своё саморазвитие, как посреди двора полыхнуло. Знакомо так полыхнуло, с запашком серы, пергамента и первосортной демонической наглости. На идеально подстриженном газоне, за который мой садовник готов был убивать, развернулась аккуратная алая пентаграмма доставки, и из неё, как чёртик из табакерки, вывалилась… посылка.

Не, ну а как это ещё назвать?

Посреди двора, мирно посапывая, сидел Огненный Император собственной персоной. Живой, целый, относительно чистый. И перевязанный поперёк груди широченной розовой ленточкой, завязанной на спине пышным бантом размером с хорошую капусту. Розовенькой, сука, ленточкой! Я аж поперхнулся. Этот демонолог вообще берегов не видит или он у меня в голове читает?

К ленточке был приколот конверт. Точнее, два конверта.

— БУХИЧ!!! — раздался с крыльца рёв, полный такого неподдельного счастья, что где-то в лесу, наверное, проснулись медведи.

Бурбулис нёсся через двор, как тяжелая кавалерия в атаку, размахивая руками и, что характерно, уже держа в одной из них бутылку. Когда он успел её схватить, для меня осталось загадкой. Подозреваю, он с ней просто не расставался все эти дни, как солдат с оружием.

— Дружище! Живой! Целый! А я уж думал!.. Да я уж всякое думал!!!

Мушкетёр сгрёб спящего Императора в охапку вместе с бантом и стиснул так, что у нормального человека затрещали бы рёбра. Бухич лишь приоткрыл один глаз, мутный, как воды Байкала в шторм, посмотрел на друга и выдал первую фразу за все свои приключения:

— Бурб… а наливай…

— Наливаю!!! — счастливо заорал Бурбулис.

— Отставить! — сказал я, и бутылка замерла в воздухе на полпути.

Два взгляда, полных возмущения и вселенской обиды, скрестились на мне. Ощущение было такое, словно я отобрал у детей мороженое. У очень старых и очень пьющих детей, хах!

— Сначала я его осмотрю, — пояснил я, подходя ближе. — Потом приведём в чувство. А потом, может быть, если анализы будут хорошие, вы получите свой наркоз. Алкаши, проклятые.

Пока Бурбулис бурчал что-то про тиранов и сатрапов, я отцепил конверты. В первом обнаружился счёт. Я его развернул, он вывалился оттуда как рулон туалетной бумаги, упав краем на траву. Я хмыкнул и начал было читать, но очень быстро понял, что читаю уже третью строку каких-то абсолютно диких цифр. Циферки были выведены любовно, с завитушками. Отдельной строкой шли «транспортные расходы», отдельной — «амортизация архидемонов», а в самом низу красовалась приписка: «Скидка для друга уже применена».

Я поржал. Искренне, от души. Нет, ну какой же хитрюга! За убийство, значит, он денег не берёт, это дело святое, а вот за спасение… И главное, счёт-то выставлен мне. Мне! В расчёте на то, что я в суматохе забыл, с кем он там торговался на самом деле.

— Не-е-ет, дружище, — пробормотал я, доставая пластинку связи. — Хрен тебе, у Великого Охотника не может быть короткой памяти.

Я «сфотографировал» счёт, для этого пришлось его несколько раз прокрутить и отправил его Ане с короткой припиской: «Дорогая, тут твой деловой партнёр что-то напутал в адресате. Разберись, пожалуйста». Где-то на другом конце Многомерной, я почти чувствовал это, у одного великого Демонолога сейчас должна была нехорошо ёкнуть сердце. Потому что одно дело торговаться со мной, я человек добрый и ленивый. И совсем другое с Анной Голдсмит-Галактионовой (Мидасовой, бгг…), которая за лишний ноль в счёте способна устроить аудит всего Инферно.

Во втором конверте лежала записка. Почерк у Кости был размашистый, весёлый:

«Сандр, привет! Возвращаю пропажу. Батарейка, правда, подсела малехо, но главное живой! Дальше сам. Мои архидемоны присмотрят за одним общим знакомым дятлом ровно год, я распорядился. Уверен, ты захочешь с ним побеседовать, так что не тяни. p.s. Ленточку верни, она мне дорога как память».

Я хмыкнул и убрал записку в карман. Про «побеседовать» Костя был прав на все сто. У нас с этим древним уродом накопились такие вопросы, что год, это ещё по-божески.

А вот дальше началось несмешное.

Я присел перед Бухичем на корточки и осторожно, самым краешком своего восприятия, заглянул внутрь. Увиденное мне не понравилось, от слова совсем. Нет, физически дед был цел, Костя не соврал. Но вот всё остальное… Его знаменитый огонь, тот самый «реактор», который «подогревал» целую Империю девять сотен лет, сейчас горел неровно, рвано, периодически затухая. А сам Бухич… Бухич смотрел куда-то сквозь меня, и в его глазах не было ни привычной хитринки, ни рокерского куража. Там была стылая, серая пустота человека, которого почти сломали. Сломали, не тело, но волю…

Его, самого свободного и упрямого засранца из всех, кого я знал, дёргали за Душу, как куклу за веревочки. Он подчинился «повелителю» и ушёл, бросив всех своих друзей и близких. И похоже, именно это, жгло его сейчас изнутри куда сильнее, чем всё, что Пиррон делал с его Душой.

— Александр, — тихо сказал он, и голос у него был как наждачка. — А ведь я даже не сопротивлялся. Понимаешь? Я. Даже. Не смог.

— Знаю, — так же тихо ответил я. — Никто бы не смог. Это был не гипноз и не магия разума, старик. Это был твой собственный Истинный Огонь. Он просто услышал своего первого хозяина.

— От этого как-то не легче, — криво усмехнулся Бухич и снова покосился на бутылку в руках Бурбулиса. — Вот от неё было бы легче.

— Потерпишь.

Договорить нам не дали. Воздух у ворот дрогнул, и во двор стремительным шагом вошла Лиза. Судя по тому, что на ней всё ещё было рабочее платье, а за ухом торчало забытое перо, из дворца она сорвалась ровно в ту секунду, как я отключил связь.

Дальше было то, что и должно было быть. Дочь, которая обнимает отца. Отец, который делает вид, что ему не давят на глаза предательские слёзы, и потому ворчит. Я деликатно рассматривал облака. Облака были восхитительны.

— Так, — Лиза наконец отстранилась и профессиональным взглядом, явно перенятым у Бездны, просканировала родителя с ног до головы. — Жив. Цел. Истощён. Что с Истинным Огнём в его душе?

— С Огнём разберёмся, — сказал я. — Главное, душа на месте, остальное нарастим.

— Доча, — тут же оживился Бухич, и в его глазах впервые мелькнуло что-то от прежнего прохвоста. — Доченька, родная! Этот вот… целитель хренов… мне выпить не даёт. После плена. Ну хоть ты…

— Делаем, как сказал Сандр, — отрезала Лиза, даже не дослушав его.

Бухич посмотрел на неё с выражением глубочайшего мировоззренческого кризиса. Кажется, в его картине мира только что рухнула последняя опора.

— Вот так и живём, — пожаловался он Бурбулису. — Вырастил. Империю ей отдал. А она…

Кстати, о Императрице. Пришло время немного прояснить ситуацию.

— Лиз, — окликнул я. — А ты в курсе, что ты вообще-то отца спасла? Практически самостоятельно?

Она нахмурилась, не понимая, ну а я улыбнулся.

— Маяк. Ты же не думала, что я заставил вас с Ольгой сутками кормить эту прожорливую штуку просто ради того, чтобы папа не заблудился по дороге домой? Маяк шёл через древнее основание Башни, напрямую к его Пламени. Это был якорь, Лиза. Всё то время, что эта тварь пыталась выдрать из него Огонь, ваш якорь держал этот Огонь здесь, на Земле. Тянул на себя каждую минуту. Этот урод тащит Огонь к себе, а Башня Огня тащит домой. Поэтому дед и просидел в плену столько времени живым и почти невредимым, а не перегорел за первую же неделю.

Во дворе стало тихо. Бухич медленно повернулся к дочери и посмотрел на неё так, как, наверное, не смотрел никогда в жизни. А Лиза… Лиза стояла и хлопала ресницами, и на её лице боролись возмущение («и ты молчал⁈») с чем-то таким тёплым, что мне даже стало слегка неловко.

— И да, — добавил я, — я специально доверил якорь тебе, а не только Оле. Оля умница, но такой объём через себя гонять могла только ты. Ты за последнее время набрала столько сил, что я, честно говоря, горжусь тобой. Так что спасибо, Елизавета Петровна. Сработано красиво!

Вот теперь она смотрела только на меня. И взгляд этот был такой, что у любого нормального мужика внутри что-нибудь да ёкнуло бы. У меня, разумеется, тоже ёкнуло, я же не деревянный. Но я, как настоящий Великий Охотник, сделал то, что умею лучше всего в подобных ситуациях.

— Ладно! — бодро хлопнул я в ладоши, разворачиваясь к Бухичу. — Пациент, продолжаем осмотр!

Краем глаза я заметил, как Лиза беззвучно выдохнула, а Бурбулис покрутил пальцем у виска. Да знаю я, знаю. Все всё знают. Отстаньте.

Вечером, когда Лиза уехала, пообещав вернуться завтра с лучшими имперскими лекарями, а Бурбулис был отправлен спать под конвоем Шнырьки, мы с Бухичем остались вдвоём на балконе. Я всё-таки выдал ему один бокал вина. Одно дело режим, и совсем другое разговор, который без вина не пойдёт.

— Александр, — начал он, повертев бокал в руках. — Я тебе рассказать кое-что должен, пока эта хрень из головы не выветрилась.

Я молча кивнул. Торопить его было нельзя.

— Когда он во мне рылся… — Бухич поморщился, как от зубной боли. — Когда он тянул Огонь и копался в моей памяти, как у себя в кладовке… это, оказывается, работает в обе стороны. Он читал меня. А я, получается, читал его. Кусками и не очень понятными обрывками, но читал.

Он поднял на меня глаза, и в них не было ни капли хмеля.

— Я видел его память, Саня. Видел, как за ним гнались. Долго, гнались через много миров, целые столетия. А потом видел, как его догнали. Прямо здесь, по соседству. Планета там ещё была… красивая… а потом не стало. — Он сделал глоток. — И тот, кто его догнал. Тот, кто выдрал из него кусок огня. Сань… я его знаю.

Внутри у меня всё подобралось, как перед прыжком.

— Лица всё еще не помню, — Бухич досадливо стукнул кулаком по перилам. — Вот хоть убей. Смотрю в память, а там на месте лица будто выжжено. Но всё остальное… Походка. Плечи. Манера. Сань, это был он. Тот самый, который пришёл к нам в Тёмные Века, когда из разломов пёрло так, что казалось, конец всему человечеству пришёл. Он научил нас драться. Ну и он же первого из Галактионова сделал то, что… сделал. Ну и меня, тогда еще совсем сопляка… — он запнулся, — сделал Огненным Императором. Понимаешь? Это один и тот же человек. Тот, кто вложил в меня это чёртово Пламя, сначала вырвал его у той твари! Своими руками!

Я сидел молча. Очень долго сидел молча.

Кусочки мозаики, которые я собирал по крупицам всё это время… с тихим щелчком вставали на свои места. Неведомый герой из баллад. Человек с размытым лицом из памяти Бухича. Охотник, гнавший Пиррона через пол Мироздания. Это всё был один и тот же… кто?

И единственное существо во всех доступных мне Вселенных, которое видело его лицо и, возможно, знает ответ, сидело сейчас в ледяном ошейнике на дне погасшей звезды. Под присмотром двадцати шести Костиных архидемонов.

Я посмотрел на звёзды над усадьбой и усмехнулся.

Что ж, Пиррон. Надо бы к тебе в гости сгонять, но… долбаное самосовершенствование!

Для Анны сегодня был знаменательный день. Так она, в принципе, могла бы сказать, если бы он и правда казался ей знаменательным. Но нет. Очередное маленькое дело, которых в её жизни в последнее время стало слишком много. Даже, пожалуй, для неё.

Сегодня открылся Банк Галактионовых, но особого ликования Анна почему-то не испытывала. Слишком мелко, недостаточно масштабно. Возможно, во всём был виноват ее муж, о котором здесь говорили на каждом шагу и у которого каждая новая история заканчивалась спасением мира или чем-то очень близким по масштабу. После такого радоваться открытию очередного банка становилось сложнее.

Нет, Анна, конечно, радовалась, просто ей хотелось чуточку большего. Обычная женская слабость. И она надеялась, что её за это простят.

— Господа, прошу вас не толпиться и проходить к нужной вам кассе. Не стоит кричать и мешать другим посетителям.

Услышав голос одного из работников банка, Анна сразу решила проверить, что происходит. А происходил там полный хаос. Она не знала почему, но стоило появиться страшному понятию «очередь», как люди тут же начинали сходить с ума. Нервничали, злились, толкались и почему-то были уверены, что именно их вопрос важнее всех остальных. При этом практически никто не знал, что банк в некотором роде связан с Охотниками.

Анна никогда не афишировала подобные вещи. А зачем? Она и сама могла разобраться. По крайней мере, так считала. Тем более наверху, в её кабинете, сидела Катя, решившая остаться на подстраховке. Плюс у Анны имелась небольшая армия, проплаченная ещё на два месяца. Чего ей бояться? А если вдруг станет совсем плохо, достаточно позвать — и придут Охотники. Возможно, даже не только они.

Поэтому сейчас она спокойно наблюдала за тем, как обычные охранники пытаются навести порядок. И, что удивительно, у них даже получалось.

Анне всегда казалось, что Многомерная — это дикое место, где действует даже не право сильного, а его воля. Пожелал кто-то, чтобы ты умер, — убил бы тебя прямо на месте, и никто не сказал бы ни слова. Если, конечно, рядом не нашёлся бы кто-нибудь сильнее.

Впрочем, в своё оправдание она могла сказать, что думала так далеко не одна. То ли муж так доносил информацию, то ли в головах жителей Земли просто не укладывалось, как рядом могут существовать люди силы Сандра, существа куда страшнее людей и обычный кассир, который даже за тысячу лет не сумеет достичь ничего подобного.

Однако как-то это всё работало. Люди вполне себе уживались рядом с существами куда более сильными и опасными. Только иногда, насколько понимала Анна, исчезали целые миры. Но, видимо, это считалось допустимыми издержками.

— Госпожа Анна, вы хотели бы взглянуть на отчёт?

Со спины к ней подошла личная помощница Лина, которую она наняла совсем недавно. Анна не собиралась брать на работу исключительно землян. Лина заслужила место не происхождением, а знаниями и опытом: прежде она работала в подобных учреждениях и отлично разбиралась в банковском деле.

Правда, практика показала, что у девушки имелся один серьезный недостаток, из-за которого её постоянно увольняли. Красота. А еще нежелание ложиться в постель с теми, кто по должности и статусу стоял выше. Отсюда появлялись конфликты, угрозы, попытки испортить ей репутацию, а иногда дело доходило и до необходимости искать защиту.

Планета, на которой Анна открыла свой банк, считалась достаточно адекватной: здесь не приветствовались сражения ради сражений и обычно помогали тем, кого пытались продавить подобным образом. Хотя, вспомнив, как она сама отвоёвывала место под банк, Анна мысленно поправила себя.

Сражения здесь вполне себе приветствовались. А вот глупые убийства — уже нет.

— Лина, я потом всё посмотрю. Как и договаривались, оставь бумаги у меня на столе. В конце рабочего дня подведу смету и посмотрю, что у нас выходит.

— Слушаюсь, госпожа, — деловито кивнула девушка, причём склонила голову чуть ниже, чем того требовала обычная вежливость.

Они общались совсем недолго, но Лина уже прониклась к Анне почти невероятным уважением. Видела, как та решает вопросы, как разговаривает с людьми, не боится угроз и не ищет сильного покровителя при каждой проблеме.

Когда Анна нашла её на бирже труда, девушка уже пятый год числилась там с пометкой «Опасно». Опасной, правда, была не сама Лина. Опасными считались люди, пообещавшие, что она больше никогда и нигде не найдет работу.

Анне на это было плевать. Девушка оказалась хорошим сотрудником и прекрасно справлялась со своими обязанностями.

Так и прошли несколько часов. Анна ходила по банку, всё осматривала, изредка давала указания: где-то протереть пыль, где-то вымыть пол, где-то заменить украшение, которое выбивалось из общего стиля. Имущество Рода — это его лицо, а она хотела, чтобы всё здесь выглядело безупречно. Сегодня даже грязь не могла скрыться от её взгляда.

Заодно приходилось разбираться с особенно буйными посетителями. Некоторые пытались доказывать, что являются постоянными клиентами банка Галактионовых и потеряли банковские амулеты, но всё равно должны немедленно получить доступ к своим счетам. А если им откажут, то они обязательно устроят серьёзные проблемы. Анна даже удивлялась, на кого подобные угрозы вообще рассчитаны. На неё это точно не действовало.

К вечеру стало заметно легче. Клиенты вдруг сделались настолько спокойными и послушными, что это уже выглядело подозрительно. Скорее даже безразличными. Будто где-то на безэмоциональном производстве выпустили новую партию людей и отправили их прямиком в её банк.

Анна внимательно посмотрела на небольшую группу, вошедшую в зал. На их лицах не было вообще ни одной эмоции. Они вели себя спокойно: не суетились, не кричали, даже между собой почти не разговаривали. Просто подходили к кассам и, словно по команде, открывали счета, внося на них совершенно немалые суммы.

Вот, например, с виду хрупкий старик, согнутый в три погибели, тащил на себе сразу три тяжелых мешка. А поскольку в девичестве Анна носила фамилию Голдтсмит, она была практически уверена, что внутри находится золото. Тут даже не нужно иметь кровь Мидаса в жилах, чтобы понять очевидное.

В общем, всё складывалось удачно. Анна уже собиралась вскоре подняться к себе, подбить итоги первого рабочего дня и посмотреть, что у них получилось, но вдруг снаружи послышался шум. Сначала она решила, что кто-то из посетителей снова устроил скандал, однако уже через несколько секунд в помещение ввалилась целая толпа людей.

Анна сразу поняла, кто они и зачем пришли.

— Ну что, ребята, нам бы поговорить с главным в этом месте, — с ленивой ухмылкой произнёс один из них. — А то какая нехорошая штука получается. Банк появился, денежки люди несут, а нам никто не платит. Мы считаем, это непорядок.

Анна тяжело вздохнула. Нет, она знала, что идиотов в мире хватает. Но чтобы настолько…

Совсем недавно она уже зачистила несколько крупных логов, однако её предупреждали, что те были далеко не последними. Здесь существовали организации, которые по силе, качеству бойцов и численности вполне могли сравниться с большими герцогскими родами.

Анна хорошо помнила разговор с префектом города. Пухловатый, вечно испуганный мужчина тогда прямо посоветовал ей как можно скорее выйти на один из трех кланов, чьи имена назвал, и договориться хотя бы с кем-нибудь. Не со всеми сразу — одного, по его словам, вполне достаточно. Остальные не полезут, потому что у них свои соглашения. Плати одному, и можешь спокойно вести дела дальше. Причём префект, кажется, искренне верил, что предлагает ей лучший возможный вариант. Он лично знал людей, которые платили уже не первый десяток лет, и, по его словам, с ними ни разу не поступили несправедливо.

Заплатил — и работай спокойно дальше.

Анна не стала сразу подходить к незваным гостям. Вместо этого она решила немного понаблюдать и понять, стоит ли звать армию. Впрочем, люди сами очень быстро начали ускорять собственную ликвидацию, распоясываясь всё сильнее.

— Нет, я не понял, — повысил голос мужчина, который, судя по всему, считал себя главным. — Я здесь что, пустое место? На минуточку, мы представители клана Подземные. Слыхали о таком?

Он довольно быстро вертел головой, выискивая тех, кому эти слова должны были внушить ужас. Однако посетители банка продолжали стоять с совершенно каменными лицами. Будто не понимали, кто перед ними, зачем эти люди сюда пришли и почему так громко разговаривают.

— Какие-то странные у нас сегодня зрители, парни, — наконец выдал он, обращаясь к своим. — Я бы даже сказал, непонятливые. Ладно, повторяю ещё раз. Раз руководитель не хочет выходить, объясню, что будет дальше. Есть всего два пути: либо мы договариваемся, либо это место сгорает полностью.

Анна окончательно решила, что армию трогать не станет. Достаточно позвать Одина — он находился совсем недалеко и ждал лишь одного сигнала. Ей не понравилось другое: угроза этого человека всё-таки вызвала эмоции на лицах тех странных клиентов, которые ещё минуту назад выглядели так, будто вообще не умели чувствовать.

Они испугались. И это было действительно любопытно. У них что, только две стадии? Полное безразличие или страх?

Анна уже собиралась подать сигнал Одину, но ситуация изменилась быстрее, чем она успела это сделать. Те, кто ещё недавно казался обычными людьми, вдруг начали дрожать. Впрочем, так это выглядело только со стороны. Анна слишком хорошо знала, что такое иллюзии, и сразу поняла: с них просто начала спадать чужая маскировка.

По залу прошла короткая волна дрожи. А затем банк оказался заполнен демонами. Не простыми. За спинами многих раскрылись крылья самых разных форм и размеров, на головах выросли изогнутые, ветвистые или гладкие рога, а спокойные лица посетителей сменились выражением настолько оскорбленным, будто к ним только что подошли и предложили расплатиться медью. И Анна вдруг поняла, почему они все сегодня так молча и спокойно несли деньги именно в ее банк.

Тут был ещё один интересный момент.

Анна, наверное, могла бы пожать плечами и сказать, что перед ней самые обычные демоны. Ну демоны и демоны, чего такого? Но она успела достаточно пообщаться с Константином, чтобы понимать: обычными здесь и не пахло.

В её банке сейчас находилась элита. Причём вся эта элита пришла сюда под маскировкой, чтобы не смущать окружающих, спокойно открыть счета и положить на них золото. Честно заработанное, не совсем честно добытое или вообще отобранное у кого-то — это уже были детали. Главное, что золото они считали своим.

И вот теперь нескольким крикливым представителям клана Подземные вздумалось помешать им сделать это по-быстрому и без лишнего шума.

Анна посмотрела на незваных гостей уже совсем иначе. Пожалуй, Одина пока звать не стоило. Сначала следовало посмотреть, насколько сильно демоны ценят собственное время.

Проблема решилась как-то сама. Вернее… убежала та проблема. В ужасе…

Примерно через час к Анне подошла Лина. Обычно собранная и безупречно спокойная помощница сейчас выглядела непривычно бледной. В руках она держала несколько листов, исписанных настолько плотно, что свободного места на них почти не осталось.

— Госпожа Анна, у нас закончилась бумага для отчётов, — начала она неожиданно тихо. — Её уже везут, но этого всё равно не хватит. Место в хранилище тоже заканчивается. Сотрудники ещё держатся, однако я бы не сказала, что у них осталось много нервов.

Она сделала паузу, словно собиралась с духом, а затем всё-таки выпалила:

— Я не могу ждать до конца дня. Должна сообщить вам сейчас. Наш банк в опасности. У нас уже денег больше, чем в казне Империи.

Анна несколько секунд смотрела на неё, а затем улыбнулась.

— Лина, — спокойно сказала она, — это только начало.

В этот момент двери банка снова открылись. В зал вошли трое людей, которых Анна уже видела раньше. Они не пытались привлекать к себе внимание, не демонстрировали силу и не устраивали никаких эффектных появлений, но она сразу узнала в них Охотников.

Вот теперь день действительно начал становиться интересным.

Анна перевела взгляд на Лину, которая проследила за её взглядом и, кажется, еще сильнее побледнела.

— Подготовь отдельное помещение для переговоров, — распорядилась Анна. — И пусть принесут нормальный чай. Сегодня нам явно понадобится много чая.

Помощница поспешно кивнула и почти бегом направилась выполнять приказ. А Анна, провожая взглядом трёх Охотников, уже думала о другом.

Машу нужно было искать срочно. Очень срочно. Потому что нынешнее хранилище в любом случае придётся расширять. И, похоже, не просто в несколько раз.

В общем, Сандр молодец, как ни крути. Лиза счастлива, Бухич и Бурбулис тоже радуются, как маленькие дети. И да, я всё-таки разрешил им бухать. Когда все нужные процедуры были завершены, почему бы и нет? В любом случае я прекрасно понимал: с ними подобные запреты скорее вредны, чем полезны.

Более того, это даже не их маленькая слабость, а привычный образ жизни. Первый таким образом всю жизнь сдерживает огонь внутри себя. Хотя, судя по той информации, что у меня имелась, пока он правил Империей, лишнего себе не позволял. Зато на пенсии, так сказать, решил оттянуться по полной. Второй же — бравый мушкетёр, которому по долгу службы, наверное, положено пить много, часто и желательно с красивым тостом. А потом он загремел в картину, где провёл достаточно много времени на сухую.

Но всё это сейчас было неважно.

На данный момент счастливым хотел стать и я. А для этого мне требовался нормальный противник.

Да, иногда наступает момент, когда ты понимаешь: для следующего рывка тебе не хватает совсем немного. Не очередного артефакта, не новой техники и даже не очередной порции силы. Тебе нужен тот, кто заставит выложиться полностью, отбросить привычные ограничения и перестать беречь себя.

И вот тут возникла небольшая проблема: где мне взять этого противника? Сражение, как я уже не раз говорил, должно быть максимально серьезным или хотя бы тяжёлым. Таким, чтобы пришлось выложиться по полной, а не просто красиво помахать оружием и разойтись. Заодно хотелось немного подзадолбать всю эту братву, которая взяла Землю в осаду и продолжала стягивать сюда силы.

Мы уже уничтожили хренову тучу скелетов и прочей мелкой нежити, а монголы вообще отработали на все сто. Я как раз собирался к ним заглянуть и посмотреть, как у них дела. Судя по докладам, там сейчас шли грандиозные празднования.

Впрочем, вместе с празднованиями появилась и одна проблема, которая, по сути, проблемой не являлась. После больших побед многие воины находили себе жён. Отличился в битве — сразу стал завидным женихом. Мне уже доложили, что стоит готовить дополнительный бюджет: как ни крути, монголы в том числе содержались за счёт моей родовой казны.

Иркутск их тоже кормил, но у города не было никаких претензий. Вопрос несколько раз выносили на голосование, и жители полностью поддерживали эту идею. Ещё бы. Преступность практически исчезла, двери перестали закрывать на ключ, да и транспорт оставляли где попало, не опасаясь, что его уведут.

В общем, монголов скоро станет ещё больше. А если постоянно подкидывать им такие приключения, то ту планету, которую мы недавно освоили, вполне можно будет со временем выделить под них.

Но всё это потом.

Сейчас я находился в подвале Галактионовых, в своём родовом имении, и собирался, так сказать, пообщаться с одним мудаком… С тем, кто, как я был уверен, обязательно придёт. Но для этого сначала требовалось провести несколько несложных манипуляций.

Я создал в ладони иллюзию ключа от того мира, затем вспомнил его ауру, энергетику, даже запах — и начал вливать всё это в заготовку. По сути, получалась пустышка, не стоящая вообще ничего. Но издалека она выглядела почти как настоящий ключ. Тот самый, который, как я подозревал, сейчас очень многим нужен.

Когда закончил, я отправился в телепортационную комнату. Перемещаться по мирам я не собирался. Всё было куда проще. Мне требовалась энергия портальной арки, чтобы попытаться проникнуть в один из проходов, ведущих к Земле.

Создавались эти проходы не с нашей стороны. Просто до сих пор ни у кого не получилось воспользоваться ими и попасть сюда. А таких лазеек, судя по всему, было достаточно много. Похоже, в самом начале кто-то всё-таки пытался найти дорогу на Землю в обход основной защиты.

Я подошёл к арке, зачерпнул из неё энергии, не особо экономя, и начал проводить свои манипуляции.

Когда всё было готово, я взял меч и начал загружать в него энергию. Не просто силу, а всё, что требовалось для конкретной задачи: след от нужного мира, отпечаток его ауры, энергию портальной арки и образ ключа, который сейчас спокойно лежал у меня в ладони.

По-хорошему, это нельзя было назвать перемещением. Скорее пробоем мира. Я не открывал портал и не шёл по готовой дороге — я просто вогнал клинок в пространство перед собой, заставив его на несколько секунд вспомнить, что оно вообще-то не такое уж цельное.

Реальность треснула.

В следующую секунду меня выдернуло из телепортационной комнаты и выбросило в длинный тоннель, похожий на какую-то космическую кишку. Его стены медленно пульсировали, переливались тусклыми красными и синими прожилками, а сама дорога уходила в обе стороны так далеко, что рассмотреть конец было невозможно. Будто кто-то взял внутренности огромного существа, растянул между мирами и решил пустить по ним армию.

— Ну да… очень гостеприимное место, — пробормотал я, поднимаясь с одного колена.

Ключ я не прятал. Наоборот, держал в руке так, чтобы его было видно издалека.

Меня заметили почти сразу. Сначала по стенам тоннеля прошла дрожь, потом где-то впереди вспыхнули сигнальные огни, и уже через несколько секунд в пространстве начали открываться десятки переходов. Враги поняли две вещи: я оказался внутри их маршрута и у меня есть то, что им нужно.

После этого началось настоящее веселье.

Они перебрасывали сюда всех, кого могли. Скелеты валили из порталов толпами, причем далеко не самые простые. В броне, с оружием, с какими-то костяными наростами, печатями и темной энергией в пустых глазницах. За ними шли более крупные твари, командиры, маги, кто-то с флагами, кто-то с артефактами. Похоже, они всерьез решили, что смогут зажать меня в этом тоннеле и быстро забрать ключ.

Нужно понимать что они бросали тех, кто был ближе всего. Один даже барабанщик нашелся. У него не было оружия, но был барабан на перевязи.

Мне их идея понравилась, и я вытащил второй меч.

— Ну что, ребята, — усмехнулся я. — Сами пришли. Сами и закончитесь.

Первую волну я встретил в лоб.

В тесном тоннеле численность работала против них. Скелеты толкались, мешали друг другу, не могли нормально развернуться, а я просто шёл вперёд, размахивая двумя мечами. Клинки рубили кость, броню, оружие и защитные плетения. Где-то я отсекал головы, где-то просто сносил верхнюю половину тела, а местами не тратил время даже на это — пробивал строй насквозь и оставлял за собой россыпь костей.

Скелеты были везде. Под ногами, по бокам, сверху. Они пытались лезть по стенам тоннеля, прыгали из новых порталов, швырялись заклинаниями, пиками и копьями. Но чем больше их сюда прибывало, тем веселее мне становилось.

Я давно хотел нормального противника. И, похоже, Вселенная решила, что вместо одного выдаст мне несколько тысяч.

В какой-то момент поток нежити на пару секунд расступился. В конце тоннеля появился особенно крупный скелет в тяжелых доспехах, весь увешанный костяными знаками отличия. Судя по тому, как остальные перед ним расступались, это был какой-то генерал.

Он начал поднимать руку, собираясь, видимо, произнести пафосную речь или ударить чем-нибудь особенно неприятным, но не успел. Я просто швырнул в него один из мечей. Клинок сорвался с руки с такой скоростью, что генерал даже не понял, что произошло. Его череп разлетелся на куски, а меч, пробив голову, продолжил путь дальше и пригвоздил к стене еще нескольких скелетов, которые стояли за ним.

Тишина продержалась ровно секунду. Потом я потянулся к оставшемуся мечу, посмотрел на новую волну врагов и довольно усмехнулся.

Меч мне вернул Шнырька. Он вынырнул из Тени возле очередной груды костей, сунул мне рукоять в ладонь и тут же исчез обратно, не дожидаясь благодарностей. Так что с пустующей рукой я пробыл совсем недолго.

Ключ же я уже повесил на шею. Пусть висит у всех на виду, словно издевательство над теми, кто так отчаянно хотел его заполучить. Враги видели его, понимали, что это именно то, за чем они охотятся, и потому продолжали лезть в тоннель без остановки.

Несколько часов я вот так и веселился. Рубил скелетов, пробивался через новые волны, тратил энергию, не особенно пытаясь её беречь. В какой-то момент мне даже начало казаться, что они решили просто завалить меня костями. Вот только я был совсем не против. Чем больше их здесь погибало, тем сильнее нервничали те, кто наблюдал за происходящим с другой стороны проходов.

А потом нежить вдруг закончилась. Не вся, конечно. В тоннеле еще оставались отдельные группы, но новые порталы перестали открываться, а те, кто уже был здесь, начали пятиться назад. Это был очень нехороший знак.

Я остановился среди разбросанных костей, смахнул с клинка чёрную жижу и посмотрел вперёд. Туда, откуда медленно шёл тот, ради кого я всё это и устроил.

Костяной Скульптор.

Он двигался неторопливо, словно перед ним не лежали тысячи уничтоженных солдат, а находилась обычная дорожка в парке. Пустые глазницы скользнули по мне, затем задержались на ключе, висевшем у меня на шее.

— Ключ… — только и произнес он.

Ну наконец-то! Я усмехнулся, крепче перехватил оба меча и почувствовал, как после нескольких часов веселья внутри начинает разгораться то самое приятное предвкушение.

Похоже, нормальный противник всё-таки нашёлся.

— Ага… Тот самый ключ, — усмехнулся я. — Но ты лови меч!

Аквила сорвалась с моей руки сразу после этих слов. Я влил в неё столько энергии, что её хватило бы запитать целый город на сутки, и для начала серьезного боя это было даже немного непривычно. Обычно столь мощные атаки придерживают на потом, когда противник уже показал, на что способен. Но мне сейчас требовалось другое — удивить его и заставить принять удар.

Впрочем, удивился ли Костяной Скульптор, я так и не понял. Нежить вообще не слишком богата на эмоции, а этот ещё и считал себя достаточно важной фигурой, чтобы не опасаться какого-то там меча. Поэтому он даже не попытался уклониться.

Аквила врезалась ему прямо в грудную клетку, пробила несколько костей и намертво застряла между рёбрами. Скульптор опустил взгляд на торчащий из себя клинок, после чего медленно покачал черепом.

— Убить мёртвое? Умно…

— Зачем убивать, если можно исцелить? — спокойно ответил я.

Сначала ничего не произошло. Скульптор даже успел снова посмотреть на меня с чем-то похожим на снисхождение. А затем энергия, которую я загнал в Аквилу, перестала быть просто энергией. Она пошла внутрь, не пытаясь разрушить его кости или выжечь ядро, а делая ровно то, для чего была создана.

Исцелять.

И вот тут Костяной Скульптор впервые по-настоящему дернулся, потому что мёртвому существу совершенно не нужно, чтобы его возвращали к жизни. Особенно если внутри него давно уже не осталось ничего живого, кроме силы, на которой держалась вся эта мерзость.

Скверна, конечно, могла исцелять. Вот только калечить, искривлять и превращать живое во что-то совершенно неправильное она умела куда лучше.

Кажется, впервые за всё время я увидел, как Костяному Скульптору становится больно. Не просто неприятно, не досадно из-за неожиданной атаки, а именно больно. Его кости повело, энергия внутри пошла рваными волнами, а в пустых глазницах на миг вспыхнуло что-то очень похожее на панику.

И именно тогда я активировал вторую ловушку.

Аквила взорвалась во второй раз. Только теперь внутри Скульптора развернулась уже не энергия Скверны, а сила Кодекса. Синяя и зелёная энергии столкнулись, и я заранее дал им всего одну установку: уничтожить друг друга.

Вот что было особенно весело — это сражение двух титанов, происходящее прямо внутри него.

Скульптор даже не пытался что-либо сказать. Видимо, на пафосные речи времени у него уже не оставалось. Он просто резко развернулся и свалил, исчезая в глубине тоннеля вместе с остатками своей охраны. Таким вот образом одно из главных зол Многомерной сбежало, даже не успев по мне ударить.

Ну а что? Не всегда же превозмогать. Иногда противника нужно просто хорошенько побесить.

Многомерная Вселенная

Первая Крепость Охотников

Где-то в Многомерной Вселенной

Колыбель Костяного Скульптора

Многомерная Вселенная

Первая Крепость Охотников

В просторном зале пахло сыростью, смертью и костями. Многие говорят, что сами по себе кости не имеют запаха, но это заблуждение. Как и слова о том, что они пахнут просто костями. Более опытные некроманты любят утверждать, будто кости пахнут силой, но и это большое и глупое заблуждение.

У костей есть собственные запахи. Каждая кость уникальна, как отпечаток пальца у человека или его душа. Во всей Многомерной практически невозможно найти две одинаковые души, и Скульптор, успевший заглянуть в места, куда другим лучше было бы даже не смотреть, ни разу не видел настоящего исключения. С костями всё обстояло точно также. Именно поэтому он стал тем, кем являлся сейчас. Он умел различать их. Понимать и слышать. Чувствовать разницу там, где остальные видели лишь мёртвый материал.

Со временем этот навык перетёк почти во все его занятия. Управление армией, планирование захвата миров, подбор союзников и подбор рабов. Неважно, о чём именно шла речь. Везде требовалось одно и тоже: понять основу, распознать внутреннюю структуру, увидеть верный путь и определить, кто именно находится перед тобой. А перед ним сейчас находилось, ни много ни мало, пять сотен тёмных сущностей.

Злые духи высшего ранга, древние проклятые, порождения мёртвых миров, тёмные боги разных величин и те, кого даже богами назвать было сложно, хотя сами они очень любили подобные титулы. Одни стояли на каменном полу, другие зависали в воздухе, третьи занимали место лишь частично, словно их настоящие тела находились где-то далеко, а сюда они прислали только часть своей воли. Впрочем, неважно. Все они были здесь, и все ждали, зачем Костяной Скульптор их позвал.

Сам Скульптор не спешил. Интрига имела значение. Ожидание давило на собравшихся, заставляло их нервничать, думать, строить догадки и вспоминать, чем именно они могли заслужить его внимание. Спешка же была ему ни к чему. По крайней мере, он так считал ещё совсем недавно. Теперь всё изменилось. Ему понадобилось почти три дня, чтобы окончательно принять одну простую вещь. И для сущности, способной мыслить в тысячу раз быстрее большинства живых, это был огромный срок.

Сандр переиграл его дважды. Возможно, конечно, дело было даже не в Сандре. Дело было в Охотниках. Их Великая Охота напрямую мешала его планам. Сначала Скульптор решил, что сумеет их задержать. Отвлечь и заставить распылить свои силы. Подсунуть ложные следы, несколько обречённых кланов, пару старых врагов, которых всё равно давно следовало списать.

Скульптор ещё какое-то время просчитывал, сможет ли истощить Охотников количеством. Пожертвовать десятками миров. Не простых, а набитых армиями под завязку. Раскидать эти армии по Многомерной, чтобы бравые живые бегали за ними, сражались, тратили силы, время и внимание на потеху тем, кто любит смотреть, как чужая кровь заливает чужую землю.

Он просчитал этот вариант несколько раз и понял, что миров не хватит. Нужно будет прибавлять. Значительно прибавлять. Слишком много готового и полезного материала придётся слить в никуда ради результата, который даже не просматривался. Призрачного, мутного, без каких-либо гарантий, что Охотники успокоятся. А если их Великая Охота затянется не на год, не на десять лет, а на сотню? Что тогда? И потому Скульптор принял другое решение.

— Вы прибыли, — наконец произнёс он мёртвым голосом.

Он не здоровался, не благодарил и не приветствовал собравшихся. Ему это было не нужно. Он просто констатировал факт.

Они пришли. Это хорошо.

— Для всех вас будет работа, и не только для вас. Мои слова должны быть услышаны дальше. Вы их передадите. От этого будет зависеть ваша жизнь. Не послушаетесь — умрёте. Не увижу старания — умрёте. Проиграете…

Скульптор тихо хмыкнул.

— Тоже умрёте.

Он не стал добавлять, что в последнем случае они погибнут, скорее всего, уже не от его рук. Там найдутся другие желающие. Охотники, союзники Сандра, конкуренты среди тёмных, сама Многомерная, не слишком любящая тех, кто сделал ставку и не сумел её удержать.

— Твоя костяная милость, — вперёд вышел один из высших тёмных духов. — Мы прибыли на твой зов и готовы служить. Укажи сторону, направление или цель, и мы её выполним. Гра-ва-ла-дор, твой верный слуга, лично проследит за этими мэлванами, чтобы они ничего не испортили.

Скульптор помнил этого духа. Его ещё называли Бесплотным. Не потому, что у него не было формы, а потому что даже сильнейшие экзорцисты не могли заставить его воплотиться, чтобы нанести хоть какой-то урон. Он проскальзывал сквозь печати, уходил от ловушек, пережил множество изгнаний, и при этом уничтожал врагов пачками. Кровожадный, полезный и слишком уверенный в собственной уникальности.

— Благодарю за решительность, — кивнул Скульптор.

На лице Бесплотного тут же появилась довольная ухмылка.

— Однако я говорил не перебивать меня.

Ухмылка исчезла с его лица.

В следующий миг Скульптор поднял руку и направил свою волю на этого идиота. Со всех сторон зала к духу начали слетаться кости, которые он успел отобрать за несколько секунд разговора. Неважно, где они находились: в колоннах, в сводах, в стенах, в украшениях или даже внутри одного из костяных рыцарей-охранников, которому не повезло стоять слишком близко.

Кости летели к Бесплотному и вонзались в его структуру. Дух дёрнулся, затем заметался, пытаясь уйти в сторону, раствориться, провалиться между слоями пространства или сбросить с себя чужую волю. Всё оказалось лишним и пустым. Кости прилипали к нему, фиксировались на нужных местах и начали создавать то, чего у него прежде не было.

Тело!

— Повелитель! — взвизгнул Бесплотный, когда понял, что происходит. — Повелитель, я же верен! Я же хотел только…

Скульптору больше не были нужны его слова. Он ставил всех перед фактом. Если он сказал не перебивать, значит, так тому и быть. Если кто-то решил продемонстрировать преданность раньше времени, значит, он сам выбрал свою роль в сегодняшнем уроке. И плевать, что Бесплотный ещё мог быть полезен.

Полезные тоже должны уметь молчать. Впрочем, полезным он уже стал. На его примере Скульптор обучал остальных.

Через некоторое время все кости заняли нужные места, и перед ним возник обычный скелет, внутри которого беспомощно металась оболочка духа. То, что прежде считалось Бесплотным, теперь получило форму. Уязвимую и ограниченную.

— Но как?.. — с ужасом прошептал он, пытаясь понять, что именно с ним произошло.

Вопрос был лишним. Как и любые слова, которые он мог произнести дальше. Чем больше Бесплотный говорил, тем быстрее приближалась его смерть.

Скульптор щёлкнул костлявыми пальцами. Кости, удерживавшие духа, взорвались изнутри. Они разорвали его новообретённое тело, разнесли структуру и уничтожили саму основу, за которую он так долго цеплялся. Так растворился в небытии один из тысячелетних духов, который когда-то сумел даже ранить Охотника.

В зале стало очень тихо.

— Надеюсь, теперь удержать тишину будет по силам всем присутствующим, — произнёс Скульптор.

Никто не посмел ответить.

— Отлично. Но вас теперь неравное количество.

Он снова щёлкнул пальцами.

На место, где только что находился дух, с глухим ударом приземлился необычный молодой парень с рогами, красными зрачками и одним-единственным крылом за спиной. Он несколько мгновений стоял неподвижно, явно не понимая, откуда его выдернули и почему он оказался именно здесь.

— Вот так будет лучше, — кивнул сам себе Скульптор. — Слушайте мою волю!

Пять сотен тёмных сущностей слушали его теперь куда внимательнее.

— Охотники объявили Великую Охоту. Орден Иерофантов взбудоражен. Портальщики начали вводить ограничения для тёмных, а многие нейтральные силы переходят на сторону Охотников. Это нехорошо.

Скульптор усмехнулся, качнув костяной головой.

— Я считаю, что во всём должен быть баланс.

На самом деле он так не думал. Баланс был всего лишь словом. Удобным, звучным, достаточно правильным для тех, кто любил оправдывать собственную жестокость красивыми формулировками. Скульптор просто произносил именно то, что эти тёмные отродья хотели услышать. А сегодня он специально позвал самых кровожадных, самых озлобленных, самых ненавидящих живое и самых безбашенных из тех, кого еще можно было направить в нужную сторону.

— Поэтому я объявляю Тёмную Охоту! — продолжил он. — Передайте всем: прежние рамки, понятия, договорённости и ограничения больше на нас не действуют. Я снимаю их до тех пор, пока Многомерная не вспомнит, насколько хрупок ее мир и почему с нами нужно считаться.

По залу прошла волна тяжелого, жадного внимания. Теперь они слушали не из страха, а исходя из желания.

— Сейте ужас и хаос. Проливайте кровь в любой доступной точке Многомерной. Неважно, кто окажется перед вами: воины, правители, города, деревни или целые миры. Врывайтесь туда, где вас не ждут. Разносите здания. Жгите улицы. Крушите всё, до чего сможете дотянуться, и несите волю тёмных.

Он сделал короткую паузу.

— Времена изменились. День прошёл. Наступила ночь.

Несколько тёмных богов опустили головы. Духи зашептались. Проклятые сущности дрогнули от предвкушения.

— Да будет так.

Скульптор хлопнул костлявыми ладонями. В следующий миг вся эта толпа исчезла из зала, вернувшись туда, откуда была призвана. К своим храмам, логовам, мёртвым дворцам, разломам, проклятым лесам и мирам, где их уже ждали слуги.

Скульптор знал, что они выполнят его волю, даже если кто-то из них вдруг передумает. После сегодняшнего урока каждый прекрасно понимал: отказаться можно только один раз. У них просто не было выбора. Скульптор уже показал, какими будут последствия отказа. И теперь ему самому было интересно увидеть, как Охотники отреагируют на новый ход. Смогут ли они находиться во всех местах одновременно? Защитить каждого, на кого нападут? Успеть туда, где их будут ждать, и туда, где их появление окажется невозможным? А главное — как они станут оправдываться перед теми, в чьих глазах именно Охотники окажутся виноваты в происходящем?

Весть разнесётся быстро. В противовес Великой Охоте была объявлена Тёмная Охота.

Скульптор почти позволил себе расслабиться, когда внезапно одна из нитей силы оборвалась.

Он замер. Одно из тёмных существ, только что находившихся в этом зале, уже погибло. Это было удручающе. Не самой потерей, разумеется. Существо не представляло такой ценности, чтобы о нём жалеть. Удручало другое: возможно, Скульптору всё-таки стоило искать не самых кровожадных, а тех, у кого хотя бы иногда включается интеллект. Потому что, судя по неприятному следу, этот идиот почти сразу напал на Охотников.

Скульптор несколько мгновений молчал, анализируя остаточное эхо оборванной связи, после чего отбросил раздражение. Ну да ладно. Остальные справятся, а если нет — он вызовет других. Тем более в движение уже приходили шесть его миров. Костяные мосты и тёмные тропы перестраивались между нужными точками. Армии начинали переход. Не стройное войско с понятной целью и ясной мотивацией, а настоящая волна хаоса, которой был отдан всего один приказ: идти вперед и резать всё на своём пути.

Охотникам это явно не понравится. А ещё Скульптор постарается сделать так, чтобы Сандр обязательно обо всём узнал. Ведь при всей своей силе он оставался человеком. У него были привязанности, слабости, чувство ответственности и привычка переживать за тех, кого он считал своими.

Посмотрим, как он будет чувствовать себя, зная, что именно его действия стали катализатором этих событий.

В общем, выпивать с Тёмной — это, конечно, замечательно, но делать что-то тоже нужно. И, честно говоря, в последнее время мне становилось всё тяжелее придумывать себе занятия. Тут ещё играла роль ответственность: она теперь была совсем не шуточная, а ресурсы, которыми я располагал, оставались довольно хрупкими. Это не Легионом Ордена командовать и не сам Орден вести в битву.

Братья, конечно, молодцы, что решили объявить Великую Охоту. Но в глубине души я, наверное, всё-таки немного на них обиделся. Ну вот реально, могли бы подождать. Я, на минуточку, тоже хотел поучаствовать. А теперь выходит, что Великий Охотник Сандр на ближайшую хренову тучу лет станет предметом для подколов.

«А где ты был, Сандр? Почему не явился на нашу Великую Охоту? Ага, дела у тебя были поважнее? Ну-ну, расскажи».

Нет уж. Раз они так, значит, я обиделся. Ладно, шучу. Не обиделся я. Но и позволить им получить истории круче моих тоже не собирался.

Именно поэтому сейчас я наблюдал за совершенно охренительным количеством транспорта, который выезжал из Горы. В какой-то момент возникало ощущение, что она решила полностью переехать на новое место. Я даже не подозревал, что у нас там столько машин, грузовиков и прочей полезной техники. Всё-таки муравьи ребята клёвые. Работают от души, глубоко и с размахом. Раскопали под Горой столько всего, что одних ангаров для авиации оказалось больше шести. И это не считая складов, мастерских, хранилищ, технических помещений и прочих приятных сюрпризов.

Тут ещё стоило учитывать один момент: бюджет Рода на Гору выделялся с хорошим запасом. А значит, пришло время немного опустошить склады. Тем более этим складам опустошение только на пользу. Пускай наконец-то всё то, что годами копилось «на всякий случай», пойдёт в дело. В общем, на машины я посмотрел, общую картину оценил и решил, что пора переноситься на аэродром.

Прыжок в Тень — и сразу гонка со Шнырькой, который, конечно же, захотел оказаться там первым. Да, он прибыл быстрее меня, но только потому, что я поддался ему. По крайней мере, именно эту версию я собирался отстаивать при любых обстоятельствах.

На аэродроме было ещё веселее. Людей работало столько, что казалось, будто весь технический персонал Горы разом решил поставить рекорд по скорости погрузки. Грузовые самолёты набивали практически до отказа и тут же отправляли на взлёт. Один уходил в небо, второй уже выкатывался на полосу, третий загружался, четвёртый ждал очереди.

И куда всё это добро летело? Правильно. К Ашику, в Степь. Почему? Потому что моей главной ударной силой сейчас должна была стать именно монгольская орда. Я решил взять их с собой в Равномерную Вселенную. Парни они неплохие, горячие, злые в правильную сторону и, как сказал Ашик, давно он не видел их настолько счастливыми. А раз люди счастливы, вооружены и готовы куда-нибудь поехать, глупо не дать им такую возможность. Всё-таки для них было важно добывать победы. Не такие, которые красиво числятся на бумаге, а настоящие, ради которых приходится выкладываться, стараться, рисковать и потом с чистой совестью праздновать. Ну а раз людям нужно счастье, я им это счастье устрою.

Правда, новое вооружение, которое сейчас перебрасывали в Степь, в полном объёме прибудет только завтра. Там уже его раздадут, проверят, подгонят под бойцов и объяснят, с какой стороны у этих игрушек условно безопасный конец. Не сказать, что нынешняя амуниция у монголов была плохой, но теперь они получат кое-что намного интереснее. А значит, я мог спокойно вернуться в имение и отдохнуть.

Имение встретило меня тишиной. Я до сих пор не мог к ней привыкнуть после того, как все мои жёны разъехались по делам. Вроде бы понимаю, что у каждой свои задачи, свои проблемы и свои приключения, но всё равно хотелось однажды снова увидеть их всех за одним столом и послушать, кто где успел устроить маленький конец света.

День прошёл почти нормально. Поел, поспал, снова поел, заполнил бумаги, еще раз поел, пообщался с Елизаветой по телефону. В общем, жил насыщенной жизнью важного человека, который вроде бы спасает мир, но при этом почему-то всё равно вынужден возиться с отчетами. К вечеру я уже полноценно находился в постели и собирался отрубиться. Получилось замечательно.

Я думал, утро встретит меня прекрасными солнечными лучами, бьющими прямо в лицо, что само по себе бесит до невозможности. Но реальность оказалась куда более непредсказуемой, чем подлый луч в глаз.

— Сандр. Она наш-ш-шла?

Шнырька стоял у меня на груди, упирался лапками в одеяло и тыкался своей мордочкой прямо мне в лицо. Вид у него был такой, будто он не спал вообще, а всю ночь честно караулил момент, когда хозяин перестанет притворяться мёртвым.

— Кто? — хрипло спросил я, хотя прекрасно понимал, о чём речь.

— Она! — настойчиво повторил Шнырька. — Наш-ш-шла?

Да, я имел неосторожность поднять один очень интересный разговор именно при нём. Теперь мелкий был настолько взбудоражен, что остановить его казалось невозможным. Задача, которую получила одна наша общая знакомая, напрямую касалась Шнырьки. А если точнее — Шнарков.

Он хотел доказать, что тоже молодец и заслуживает тот самый бонус, который я решил ему выделить. А бонус был, скажем так, не самый маленький. Ему нужно было королевство.

Теневая Корона — штука, конечно, классная. Тут спорить глупо. Но я был почти уверен, что со временем она ему надоест. Потому что одно дело получить красивую игрушку, статус и возможность гордо летать над головами тех, кто тебя уважает. И совсем другое — оказаться среди своих, в собственном обществе, где ты не просто любимый мелкий бес Охотника, а кто-то куда более важный.

Проблема заключалась в том, что Шнарков ещё нужно было найти. Задача, конечно, не из простых. Даже та, кого я попросил этим заняться, сразу сказала, что тут, возможно, придется обращаться к её матери. И даже тогда никто не даст гарантий. А может, вообще придётся смириться с тем, что ничего не получится, но я в неё верил. Она смышлёная.

А вот Шнырька теперь места себе найти не мог.

— Пока не знаю, — честно ответил я, отодвигая его морду от своего носа. — Но если найдёт, ты узнаешь первым.

Мелкий прищурился так, словно проверял, не пытаюсь ли я его обмануть.

— Первым?

— Первым после меня, — уточнил я.

Шнырька недовольно фыркнул, но, кажется, такой вариант его устроил. По крайней мере, он перестал тыкаться мне в лицо и уселся прямо на груди, всем своим видом показывая, что теперь можно обсуждать дальнейший план.

Я тяжело вздохнул. Сандр лёгких путей не ищет. Вообще, мать его!

С другой стороны, плюсы у этой истории тоже имелись. Если мой случай со Шнырькой вообще возможно повторить, Род Галактионовых теоретически мог получить себе Шнарков. Не просто редких существ, не просто теневых помощников, а целый народ, который при правильном подходе станет частью нашей силы. И вот это уже звучало настолько безумно, что мне начинало нравиться.

Ну да ладно, будем верить в хороший исход.

После очередной порции блинов я переместился в Степь. И да, переход получился не самым быстрым. Я не спешил. Спешил Шнырька, который всем своим видом показывал, что хозяин безобразно затягивает начало великого приключения.

А здесь уже творился настоящий трындец. Монголы готовились к войне. Причём никакого напряжения я не увидел. Специально прошёлся между палаток, послушал разговоры, посмотрел на лица, попытался понять, как они вообще себя чувствуют перед отправкой непонятно куда. А они смеялись, шутили, подбадривали друг друга и рассказывали, какой у них замечательный хан. Потому что именно благодаря хану всё это происходит.

Да, люди у них уникальные. Великий Охотник Александр Галактионов берёт их с собой, да ещё и, как кто-то по секрету сказал, отправляются они на великую войну, возможно, даже не на этой планете. А логика у монголов оказалась железная: если бы хан Ашик не дружил с Галактионовым, их бы никуда не взяли. Или если бы не служил ему. Тут мнения немного расходились, поэтому я решил в эту тему пока не лезть. Главное, настроение у людей было правильное.

Так, ладно. Здесь посмотрел, выводы сделал, всё интересно и замечательно. Пора двигаться дальше.

Ашика я нашёл в его шатре. Молодой хан сидел с таким видом, будто его лично предали все боги, духи степи и ближайшая гитара. Собственно, гитару он как раз держал в руках и уныло теребил одну и ту же мелодию.

Брень.

Брень.

Дрынь…

— Не, ну с таким кислым лицом я тебя точно не возьму, — сказал я у него за спиной. — Там все противники вымрут, просто посмотрев на тебя. Ты что, собираешься оставить своих людей без добычи?

Ашик подпрыгнул так, будто его ужалила особо патриотичная змея.

— Твою мать! — выдохнул он, хватаясь за грудь. — Фух… фух… фух… Я чуть не сдох!

Я хмыкнул. Вот что значит — давно я не подходил к нему со спины. Расслабился молодой хан. Раньше на такое вообще не реагировал, а теперь уже пугается, как приличный человек.

— Расслабился ты, молодой, — сказал я. — Но ничего. Сейчас поведёшь ханство в бой, обматереешь. Может, даже усы нормально расти начнут и бородка станет погуще.

Ашик посмотрел на меня с тоской человека, которого только что лишили всех надежд на спокойную жизнь.

— Можно я лучше на концерт? — спросил он. — Александр, ну честно. Давай ты сам их поведешь. Или я назначу замов. Штук пятьсот хватит. Хотя нет, давай лучше тысячу. Ты же знаешь, моё слово здесь закон. Я сказал — они сделали.

Он говорил это с такой надеждой, будто у него действительно был хоть малейший шанс выкрутиться.

Но нет, шанса не было.

— Увы, мой молодой вассал, — покачал я головой. — Конь и седло зовут.

Ашик тяжело вздохнул, потом еще раз. И ещё. При этом он не забывал поглядывать на меня, словно пытался найти во мне хотя бы крупицу милосердия.

Милосердия не было.

— Увы-увы, — повторил я. — Готовь всех. Через час выходим.

Ашик поднялся с таким видом, будто его отправляли не на великую войну, а на родительское собрание, где он заранее виноват. Уже на выходе он ещё несколько раз обернулся, надеясь, видимо, что я передумаю.

Я не передумал. Когда молодой хан покинул шатёр, рядом почти сразу появился Дорничев, полностью в своём амплуа. Небритый, кажется, даже уставший, в домашнем халате и розовых тапочках с ушками. При этом в руках он держал маленькую мисочку, где лежала пюрешка и, судя по запаху, котлетка. Замечательный набор!

— Ты уверен в своём решении? — только и спросил он.

Я, в принципе, предполагал, что этот разговор будет. Думал, придётся его уламывать, объяснять, доказывать, почему нам нужно открыть проход именно через его канал. Всё-таки я мог провести не такое уж большое количество людей, а вот вместе мы вполне могли позволить себе куда больше. Особенно с учётом того, что Многомерная уже вмешала свои нити в Землю и открыла кое-какие каналы, которые при правильном подходе можно было использовать.

— Уверен, уверен, — кивнул я. — А потому давай уже…

Договорить я не успел.

— Хорошо, — перебил меня Дорничев. — Раз уверен, то мне тоже всё равно. Пошли работать.

И тут я немного прихренел. Дорничев не спорил и не отговаривал меня. Не начинал рассказывать, почему это плохая идея, почему я опять лезу туда, куда нормальные люди не лезут, и почему в следующий раз он обязательно поставит на мне табличку «не выпускать без присмотра».

Я медленно потянулся к клинку. Дорничев прищурился.

— Ты это чего делаешь? — он посмотрел на меня поверх миски.

— Ну как чего? Собираюсь убить двойника, а потом узнать, где он держит моего настоящего друга-Ликвидатора.

Дорничев несколько секунд молча смотрел на меня, потом устало прикрыл глаза.

— Почему двойника?

— Потому что настоящий Дорничев сейчас бы спорил, отговаривал и рассказывал, что я опять собираюсь устроить катастрофу регионального масштаба. А ты сразу согласился. Странно же.

Он хмыкнул и отмахнулся от меня ложкой.

— Знаешь, как-то уже пофиг. Делай что хочешь.

— Всё хуже, чем я думал, — пробормотал я. — Двойник ещё и наглый.

— Я понял одну простую вещь, — Дорничев тяжело вздохнул. — Чем больше я тебя отговариваю, тем больше времени трачу впустую. Зря. Понимаешь? А у меня, между прочим, дела важные. Зачем мне терять на это своё время? Оно тоже имеет цену.

Я посмотрел на него внимательнее.

— Ладно, я понял. У тебя что-то случилось. Не хочешь поделиться?

Кажется, я попал прямо в точку. Дорничев ещё тяжелее вздохнул, прошёл к креслу, где совсем недавно страдал Ашик, и опустился в него так, будто его придавило не усталостью, а настоящей бедой. Плечи опустились, взгляд потяжелел, а миску с пюрешкой он поставил себе на колени с такой осторожностью, словно держал в руках доказательство гибели цивилизации.

— Прикинь, — сказал он мрачно. — Два урожая картофеля подряд выходят не такими.

Он произнёс это с абсолютно серьёзным лицом. Я даже не сразу нашёлся, что ответить.

— Эм… ты сейчас серьёзно? — уточнил я на всякий случай.

Дорничев молча кивнул, затем протянул мне миску.

— Попробуй. Сам поймёшь.

Ну, а я что? Взял миску, щедро зачерпнул себе картошечки, не забыл отщипнуть кусочек котлетки и отправил всё это в рот, а затем зажмурился от удовольствия. Блаженного и прекрасного, почти духовного удовольствия.

— Вот видишь, — тяжело вздохнул Дорничев. — Не то…

Я посмотрел на него, потом на миску, потом снова на него и понял, что вообще не понимаю, о чём он говорит. Картошка была замечательная, котлетка тоже. Всё как раньше, может, даже лучше. Но, кажется, у каждого великого человека должны быть свои тараканы. У Дорничева они, видимо, жили в картофельном поле и носили розовые тапочки с ушками.

— Ты прав, — серьезно сказал я. — Дело действительно тяжёлое, поэтому задерживать тебя не буду. Давай сделаем то, что нужно, а потом ты отправишься устранять эту проблему.

— Благодарю, — Дорничев поднялся и вдруг обнял меня. — Для меня это важно. Сейчас нельзя терять время.

Он покинул шатёр, а я ещё несколько секунд стоял на месте и думал, что с этим миром вообще не так. Такое ощущение, будто где-то рядом завёлся Константин и начал тихо наводить хаос просто самим фактом своего существования.

Ну да ладно. Надеюсь, Дорничев не помешается на этой теме окончательно. Хотя… кого я обманываю? Он уже помешался, просто пока это выглядит безопасно для окружающих. Если, конечно, не считать картофель. Но пора было переходить к делу.

Я собирался устроить нехилую такую охоту. И первым пунктом в нашем маршруте значился небольшой мир. Небольшой, но очень зубастый. Там обитали всадники, и справки по ним я уже навёл.

Народец неприятный, жестокий, воинственный и, что особенно важно, с отличными конями. Этих лошадок они выводили химерным путём не одну сотню лет, и я почти не сомневался, что монголам такой подарок понравится. Правда, имелся нюанс. Кони были преданные. Очень преданные. Но тоже слегка с вывертом, потому что химерные создания вообще редко получаются нормальными. Если убить их всадника, конь переходит к победителю как трофей. Не просто позволяет себя оседлать, а признаёт нового хозяина сильнейшим и соглашается ему служить. А лошадь, которая может копытом помять крыло танка и заодно откусить кусок дула, это уже, должен признать, серьёзная мощь. Если всё получится, эта мощь станет нашей.

Я даже представил лица монголов, когда они увидят таких зверюг, и невольно усмехнулся. Эти ребята будут счастливы. Очень счастливы. Возможно, настолько, что Ашик снова начнёт смотреть на меня как на человека, который лично разрушил его спокойную музыкальную карьеру. Оставалась сущая мелочь. Захватить мир, где живут такие же отморозки, как мои монголы, только хуже воспитанные и пока не наши. Но я полагаю, мы справимся.

Выбора у нас, по факту, всё равно не было. Я своих монголов хорошо знаю: без победы они возвращаться точно откажутся…

Тёмная Охота.

Однажды Тёмная богиня спросила Эранию, считает ли она теперь себя счастливым драконом. Эрания, конечно же, тогда ответила, что не знает, но теперь, спустя некоторое время, ей было даже немного стыдно, что она так мало подумала и сказала подобные слова.

Сейчас Эрания летала между Вселенными, в данный момент находясь в Равномерной и просто наслаждалась жизнью. Наверное, только в такие моменты она по-настоящему понимала, что вполне может считать себя счастливой драконихой, у которой, в принципе, всё есть и жизнь сложилась удачно.

Да, с одной стороны, она великая и могущественная пространственная дракониха, и таким, как она, не стоило бы прислуживать человеку. Однако Эрания должна была заметить, что Охотников тяжело назвать людьми, хоть они сами себя таковыми и считают. Да и не назвала бы она это службой. Скорее уж партнёрством, учитывая, сколько халявной энергии она получает.

Несмотря на все свои заскоки, драконий характер и всё остальное, что присуще драконам, Эрания всё-таки немного отличалась от других, ведь она не слишком любила сражения. Возможно, это была её врождённая черта, а возможно, длительное заточение оставило неизгладимый шрам на всей её душе. Она просто не хотела вступать в бой, пока определённые причины не сложатся вместе. Причины на самом деле были простые. Ей нужно превосходство, не какое-нибудь двукратное, скажем, а нормальное, уверенное и приятное для драконьей души. Она могла позволить себе вступить только в то сражение, где перевес силы в её сторону был минимум в пять раз, тогда у неё не возникало никаких внутренних проблем, сомнений и сражений с самой собой. В таком случае она даже делала это с удовольствием, поэтому работа, которую ей сейчас назначил Сандр, Эранию полностью устраивала.

Она просто занималась тем, что умела лучше всего: летала и разведывала. Она ни с кем не вступала в конфликты, ничего опасного не делала, да и воровать особо не приходилось. Ну, разве что небольшое количество золота, которое плохо лежит. Но, как говорили древние гномы, то золото, что плохо спрятано, остаётся на совести того, кто его плохо спрятал. Эрании очень нравился такой девиз.

Сейчас Сандр вместе со своими войсками, хотя она и не очень понимала, зачем ему войска, если он сам может ходить по таким мирам, штурмовал один из тех миров, который она ему подогнала. Несмотря на то, что вроде бы это было обычное дело, Эрания гордилась собой. Всё-таки она была полезной, а полезность в её положении значила очень многое. Если ты полезен, значит получаешь халявную энергию. А если нет, то тоже получаешь, конечно, но спишь уже немного хуже, как в случае самой Эрании. Всё-таки она дракон, и ей не хотелось думать, что она полностью зависит от человека и получает от него подачки. Всё нужно отрабатывать.

Так, а это что у нас? Вдруг мысленно спросила себя Эрания, заметив какое-то непонятное энергетическое возмущение прямо по курсу. Сначала ей показалось, что это пространственная аномалия и её стоит просто облететь. Однако именно такие странности обычно и оказывались самым интересным в её работе. Их стоило как следует изучить, а потом, возможно, принести Сандру что-то любопытное.

Она замедлила свой полёт. Но, как оказалось, ничего особенно интересного там не было. Просто прямо перед ней возник дракон. Да, её сородич красного цвета, здоровенный такой. Кажется, ещё и озлобленный. Он летел прямо на неё и уже готовил своё пламя. Но Эрания знала, что в том месте, где они сейчас находятся, обычное пламя работать не должно. Да и вообще этот дракон здесь не должен был появиться, а значит, у него есть свои секреты, и потому она будет осторожна.

— Ты предательница всего нашего рода! Служащая человеку, да ещё и Охотнику. Смерть тебе!

Дракон мысленно вторгся ей в голову и выдал свою тираду так, словно действительно во всё это верил. Эрания хотела было ответить, что он сам служит Предвечной, а та дама тоже не совсем адекватная и нормальная, но тот полностью заблокировал связь, не желая с ней разговаривать.

Сразу после этого в Эранию полетел сгусток пламени, причем пламени вполне настоящего. Оно горело, разгоралось и становилось всё сильнее, в зависимости от того, сколько энергии дракон продолжал вливать в него на расстоянии. Вот тогда Эрания поняла, что это древний дракон. Только древние красные умеют делать нечто подобное. Об этом ей, кстати, подсказала память крови. Ещё совсем недавно Эрания размышляла о сражениях и о том, что вступать в них стоит только при явном преимуществе, и самым логичным выходом сейчас было бы сбежать. Однако вместо того, чтобы уходить, она решила полететь прямо ему навстречу. А чтобы выглядело ещё более эпично, видимо, заразившись от Сандра толикой безумия, решила пролететь сквозь его пламя.

Так она и поступила, вот только с маленькой корректировкой. В тот самый момент, когда пламя почти коснулось её тела, Эрания резко выставила вперёд крылья и выпустила сгустки собственной энергии, которые просто разорвали огонь в стороны. После этого она взяла курс прямо на дракона.

Тот сначала удивился, но почти сразу оскалился и прибавил скорости. Ему явно было в радость, что жертва не сбегает. А ещё Эрания теперь понимала, что он служит отнюдь не Предвечной, потому что слишком странный от него исходил «энергетический запах».

— Ты сейчас погибнешь! Хозяйка будет довольна! — дракон уверенно продолжал вещать, похоже он реально верил в свои слова.

Дракон снова активировал мысленную связь, чем ввёл Эранию в лёгкий ступор. Это он только что говорил о служении человеку? О том, какая она ненормальная дракониха? А теперь, оказывается, сам нихрена несвободный. Не любила Эрания заносчивых драконов. Возможно, именно поэтому она так и не смогла найти своё место среди себе подобных, зато нашла его рядом с людьми.

В тот момент, когда они почти сблизились, дракон сумел удивить её ещё раз. У него было куда больше секретов, чем казалось изначально. Когда он распахнул пасть, размер раскрытия превысил все разумные пределы, словно он собирался проглотить её целиком.

Но раз так, то получай! Дракониха сделала последний рывок, добавила энергии по максимуму и залетела прямо в пасть, вот только зажатой там не оказалась, как и не оказалась в его желудке, медленно перевариваясь и превращаясь в добычу, вместо этого Эрания уже была за его спиной.

Древний дракон сразу это понял.

— Вечно бегать ты не сможешь! — взревел он, стреляя злобными взглядами в её сторону.

Эранию такое его поведение даже удивило. Такой древний и такой глупый дракон. Она наконец-то узнала этот «запах». Дракон пах не мудрой, хотя и странной Предвечной, нет, он буквально смердил Хроникой, повелительницей Равномерной! Вот о чём говорил Сандр. Хроника думает только о личном могуществе и силе, создавая себе карманных предводителей, которые могут похвастаться мощью, но никак не настоящим боевым опытом. Этот дракон прожил очень много, но при этом прожил как-то бесполезно. У него не было того жизненного пути, который прошёл хотя бы Сандр, где приходилось постоянно преодолевать множество проблем. Он просто жрал всяких слабаков, становился сильнее, заносчивее, увереннее в собственной непобедимости. Как итог — Эрания сейчас держала в своей когтистой лапе его ещё бьющееся сердце, а он этого даже не заметил.

— Глупый дракон, — только и произнесла она.

В тот момент он наконец обратил взор на то, что находилось у неё в лапе, правда, осознать всю серьёзность ситуации уже не успел. Вскоре он начал умирать, и не прошло даже нескольких секунд, как его не стало. Теперь даже его тело никогда нигде не проявится. Оно останется в подпространстве, обречённое вечно блуждать, но Эранию это не волновало. Ей нужно было лететь дальше и собирать, как это называл один из генералов Сандра, разведданные. А ещё, помимо основной работы, она могла признаться себе в одном маленьком грешке, в таком, за который, как она надеялась, её не накажут.

Дракониха устроилась на подработку, и теперь у неё была дополнительная задача: найти самые вкусные лаймы и сообщить их координаты. А если попадётся редкий алкоголь, то его тоже нужно забрать. Там уже один человек обещал заплатить за него золотом. Тем самым золотом, которое Эрания так любит, поэтому задач у неё хватало. Ещё не стоит забывать про те, которые Сандр даёт… Правда, они не всегда такие интересные, как, скажем, лаймы… Прям задача с повышенной сложностью…

Такая работа приносила ей настоящее удовольствие, и теперь она вполне могла назвать себя счастливым драконом.

Наконец-то я, кажется, понял, что меня так смущает во всей этой Хронике. Она ни хрена не делает никаких шагов для того, чтобы в её Вселенной существовал нормальный прогресс. Ну вот серьёзно. Есть ведь вполне рабочая модель, когда мир сам по себе заселяется, развивается, живёт, ошибается, воюет, изобретает, строит государства и сам же их потом разваливает, если ума не хватило, без постоянного вмешательства сверху, без выращивания ручных армий и без всего этого дерьма, где кто-то решил, что лучше знает, как должны жить остальные.

Однако у Хроники, видимо, совсем другие понятия о том, какими должны быть её угодья. Нет, ну вот реально, как можно зачистить целый мир за такой короткий промежуток времени? Ведь это даже несмешно. Она создаёт не миры, а какие-то плантации. Резервации, что ли. Места, где люди и другие разумные не развиваются, а варятся в заранее заданных условиях, словно их специально держат на одном уровне, чтобы потом использовать по назначению. Засунули, скажем, туда этих Всадников Смерти, и что получилось? Да ничего хорошего. Они сидят в собственном соку, тренируются, продвигают вперёд идеологию верности Хронике и гордятся тем, что однажды станут её карающей рукой. Развития ноль, движения тоже ноль. Жизни, по большому счёту, тоже ноль. А ведь чтобы создавать действительно сильные боевые единицы, нужны нормальные сражения. Настоящие, с противником, который может тебя удивить, обмануть, сломать тебе план, дать по зубам и заставить срочно становиться умнее. А где им такое взять, если у Хроники здесь врагов почти не осталось? Она всё выжгла, всех подчистила, всех загнала в нужные стойла, а потом удивляется, почему её войска не умеют нормально воевать, но при этом уже думает о вторжении в Многомерную. По крайней мере сейчас. Раньше, насколько я понимаю, ей просто хотелось халявной энергии, но аппетит, как говорится, приходит во время пожирания миров.

Я вот это все сейчас не из головы придумываю. Просто Мелкий притащил мне кое-какие книги из их главного лагеря или что это вообще было, я так до конца и не понял. Там стояли какие-то башни, вдалеке виднелся замок, была отдельная резиденция, парк, несколько площадок, которые пытались выглядеть важными, а в итоге все эти всадники жили в палатках и каких-то непонятных юртах. Такое ощущение, что они сами не знали, как именно хотят жить. Сначала отгрохали замок, потом поняли, что на лошадях по нему ездить неудобно. В парке, видимо, тоже не зашло. Резиденция оказалась слишком правильной и скучной, поэтому решили по старинке, палатки, костры, кони, пафосные речи и ощущение, что они сейчас вот-вот пойдут покорять мир.

Да, в принципе, это нормальная норма. Как бы смешно это ни звучало, для многих похожих человеческих представителей, да и не только человеческих, которые любят проводить большую часть жизни в седле, именно такой быт вполне естественен, но тут снова проблема. Если ты живёшь как кочевник, воюешь как кочевник и думаешь как кочевник, то хотя бы имей нормального врага, а не выращенных рядом таких же бедолаг, которые должны подыгрывать твоей легенде о непобедимости.

Так вот, в записях какого-то их великого магистра смерти, который, кстати, уже умер, было сказано, что они непобедимые, несокрушимые и именно они понесут смерть врагам Хроники. Что они должны будут в первых рядах вторгнуться в какой-то населённый мир и сделать его полностью необитаемым. Красиво написано, пафосно, со вкусом, прям видно, человек старался или кто он там был. Но по факту всё сводилось к одному: их растили как инструмент для зачистки, а не как народ, армию или цивилизацию. Это меня бесит сильнее всего, потому что инструмент, каким бы острым он ни был, всё равно остаётся инструментом. Им можно ударить, можно порезать, можно напугать кого-то блеском лезвия. Но стоит попасть против того, кто умеет думать, приспосабливаться и импровизировать, как вся эта красивая заготовка начинает сыпаться. А мы, Охотники, как раз очень любим проверять, насколько хорошо сыплются чужие легенды о непобедимости.

Вот мне даже интересно: если их реально засунуть, скажем… да чего далеко ходить, на Землю, чтобы они там делали? Да, у них клёвые лошади, а у нас танки. У них есть магия, а у нас авиация с магическими бомбами и снарядами. Это я ещё молчу про артиллерию, дальнобойные комплексы и прочие радости, которые земляне успели придумать, чтобы доставлять людям проблемы на расстоянии. Тут, по-хорошему, этих всадников нужно было не отдельной боевой единицей выпускать, а впихивать в состав нормальной армии. В какую-нибудь дивизию, корпус, да хоть орду, если им так слово больше нравится, чтобы они действовали не сами по себе, а в связке с другими войсками, прикрытием, разведкой, снабжением и всеми теми скучными, но полезными вещами, без которых любая красивая атака очень быстро превращается в братскую могилу. Но тут мы опять приходим к следующему моменту.

Хроника такого не любит, потому что у разных сообществ появляются свои интересы, свои цели, свои командиры и свои взгляды на то, как именно нужно жить, воевать и умирать, а значит, рано или поздно, могут возникнуть разногласия. А если разногласия зайдут слишком далеко, то там уже и до бунта недалеко. Хронике же это всё явно не нужно. Ей нужны не союзники, не армии и не цивилизации, а удобные инструменты, которые будут выполнять заложенную в них функцию и не задавать лишних вопросов. Короче, хрень какая-то. Такое ощущение, что она сама всю свою армию и искалечила.

По факту, в этом мире все наши дела уже закончены. Что можно было, уже награблено, то есть затрофеено. Лошади разобраны, и, честно говоря, я думал, что их будет больше. Часть населения этого мира, у которой тоже имелись лошади, но куда как проще, вроде называлась воинами, однако они сбежали, и трогать их никто не стал. Всё-таки нет никакого удовольствия в кровавой резне, где нужно резать тех, кто и так уже сдаётся или бежит. Нас интересовала только основная армия, которая держит в руках клинок или другое оружие и представляет непосредственную опасность в нормальном сражении. Хотя тут есть один момент: в Многомерной зачастую происходят далеко не самые добрые войны, где уничтожению подлежат вообще все, если никто не успевает вмешаться. Например, Охотники или, скажем, Лекари. Однако со мной такого не произойдёт.

По этой причине я тоже здесь нахожусь. Чтобы, так сказать, правильно воспитать свою монгольскую армию, привить им нормальные привычки, понятия и периодически напоминать о наличии чести. Правда, с последним, думаю, лишнее, они и так прекрасно всё это помнят. Пока есть Ашик-хан, всё будет в полном порядке. Ведь они, на самом деле, как дети малые, копируют своего хана вообще во всём.

Например, казалось бы, после сражения можно устроить попойку или что-то в этом стиле. Правда, я бы не разрешил, но это уже совсем другой вопрос. А они что делают? Одни играют в нарды, которые кто-то умудрился притащить с собой, другие слушают плееры. Ашик явно всех на музыку подсадил и сделал из них конных меломанов.

М-да… мне бы их заботы. А то вот я сейчас сижу и думаю: я им обещал нормальную войну, но, видимо, Эрания немного преувеличила важность этого мира, его силу и количество военной мощи. Вот куда мне теперь с ними отправляться дальше? Что мне с ними делать? Как минимум, Дорничева дёргать придётся, а мы договаривались на более длительный срок. У него же картоха там.

Сижу и реально грущу сейчас. Хоть бери и призывай всяких тварей, чтобы они с ними сражались.

— Мелкий, есть идеи? Может, в Синем мире что-нибудь интересное наружу выйдет? Пусть там подерутся, — обращаюсь я к Шнырьке.

Тот мотает головой.

— Не-а…

Потом он что-то показывает лапами.

— Ши-куни, — разъясняет он.

— Понимаю… Ладно, кушай мороженку. Ты реально, кстати, заслужил.

Мелкий довольно закивал, а я узнал о ещё одной его стороне. Когда он кого-нибудь побеждает, его голод усиливается, наверное, стократно, поэтому я даже не представляю, сколько мороженого он реально мог сейчас уничтожить.

— Грустишь, да? — вдруг раздался знакомый голос за моей спиной. — А я могу тебе помочь. Хочешь?

Оборачиваюсь и, конечно же, вижу перед собой Бездну.

«Твою мать! » — мысленно выругался я.

— Так, стоп! — подскакиваю и подбегаю к ней. — Давай поговорим в другом месте, хорошо? А то у меня здесь армия, которая не должна погибнуть глупой смертью.

Пытаюсь объяснить ей, что именно от неё хочу, но она просто стоит, улыбается и вообще никак не реагирует.

— У меня есть что тебе предложить, — всё равно продолжает она гнуть свою линию.

— Да-да, очень классно, но давай реально в другом месте. Этот мир тебя не выдержит, — указываю я на землю, которая уже натурально дрожит.

По всей планете сейчас происходило землетрясение, вот что значит дама, которая имеет вес. На вид, конечно, не больше шестидесяти кило, а может и меньше, но я-то знаю, сколько она весит реально… Только вслух это произносить опасно для жизни, женщина всё же, ахах!

— А, ты про это? — рассмеялась она своим безумным смехом. — Сейчас исправлю.

Она действительно исправила и планета перестала дрожать. Да только я не знаю, что именно она сделала, но небо стало красным, а из подземных недр я ощутил какое-то внимание к себе, а ещё очень много страха. По ощущениям сама планета или то, что от неё осталось, пыталась достучаться до меня, чтобы я хоть что-нибудь сделал или помог каким-то образом. Не удивлюсь, если сейчас из-под земли вылезет золотая жила в качестве оплаты моей работы.

— Так, давай по-быстрому, — обращаюсь к Бездне, потому что реально начинаю переживать.

Если эта планета расколется, хрен с ним, со мной. Я точно выживу, Шнырька тоже, а вот монголы — это уже вопрос. Не хотелось бы получить потери там, где их вообще быть не должно.

— Ну, раз по-быстрому, то без проблем, — пожимает она своими голыми плечами. — Мне нужна твоя армия. А твоей армии нужно веселье. Давай объединим наши интересы и устроим что-нибудь интересное.

Она замерла с безумной улыбкой, глядя на меня и ожидая ответа. Правда, я такого от неё вообще не ожидал. Ей нужна моя армия. Реально? Это точно Бездна передо мной? Та самая, у которой есть всё что угодно? Без преувеличения?

— Так, пожалуй, давай всё-таки добавим немного подробностей, — осторожно произношу я. — Зачем тебе моя армия? А то как-то не хочется мне их, знаешь, это… ну, то самое.

Я не решился всё-таки прямо сказать, что не хочу отдавать свою армию безумной женщине, которая может её угробить, испортить или вернуть обратно уже совсем не в том виде, в каком брала. Бездна только вздохнула, создала нам беседку, вызвала каких-то антропоморфных слуг, которые начали махать опахалами, налила чай такого интересного цвета, что я даже не знал, существует ли он вообще или его ещё только предстоит придумать, и начала свою историю.

История, если отбросить все её фирменные отступления, оказалась достаточно простой. Где-то в Многомерной есть деревня, которая больше семисот лет приносит Бездне подношения. Не потому что она их заставляла, а потому что сами так решили. Как я понял, делали это исправно, с уважением и без попыток торговаться, что в случае с Бездной уже можно считать проявлением редкого ума. Но сейчас у этой деревни появились проблемы. Из-за… Тёмной Охоты. На этом моменте Бездна посмотрела на меня с лёгким осуждением, причем настолько фальшивым, что я даже оценил старание. Она явно пыталась вызвать у меня хоть какие-то чувства вины, но получилось примерно так же натурально, как если бы Шнырька начал изображать, что не любит мороженое.

Если совсем кратко, она не хочет отправлять туда своих. Мол, люди испугаются. Надо признать, я её понимал. Когда на помощь к деревне приходит что-то из личных владений Бездны, жители могут решить, что лучше бы уж их просто убили. Вот поэтому ей нужна армия. Нормальная, живая, понятная армия, которая придёт, наваляет кому нужно и при этом не заставит спасённых потом молиться от ужаса ещё двести лет. После этого она показала мне длинный список, где было больше двух тысяч имён на языке, который я не понимал и понимать, если честно, не очень хотел. Затем она ткнула пальцем в самый верх. Оказалось, что первым в этом списке стою я, а дальше уже все остальные. То есть, как я понял, армия ей в любом случае нужна, и она её найдёт. Вопрос заключался только в том, соглашусь я сам или ей придётся идти дальше по списку. Ну, учитывая, что всё это происходит в Многомерной, а ещё тот факт, что Бездна пообещала в случае непредвиденных проблем вмешаться лично, я в принципе был согласен. Единственный момент, что эта армия отправляется без меня, ведь мне сейчас нельзя в Многомерную.

Я и так слишком много её энергии на себя нахватал, а Земля, как бы странно это ни звучало, может однажды просто не принять меня обратно, поэтому мне пока совершенно этого не нужно.

— В принципе, я согласен, — сказал я, внимательно глядя на Бездну. — Но есть поправка.

Она сразу заинтересовалась.

— Какая?

— Я хочу, чтобы всё было красиво.

Бездна несколько секунд смотрела на меня, а потом чуть прищурилась.

— Сандр, ты сейчас серьёзно?

— Ну да. А что такого? Если уж нужно кого-то спасать в Многомерной, то сделаем это по-моему.

— Флаги? — уточнила она.

— Само собой.

— Флаги Охотников и Рода Галактионовых?

— Именно.

Бездна молчала, а потом начала улыбаться всё шире.

— Ты хочешь, чтобы у твоего Ордена случился сердечный приступ, когда они увидят этих… — она на мгновение задумалась, подбирая слово, — монголов, которые идут в бой под вашей символикой?

— В том числе, — кивнул я, — и это одна из твоих задач. Сделай так, чтобы мой Орден об этом узнал. Да и вообще… — я на секунду задумался. — Первый Легион Земли у меня уже есть, поэтому… гхм… что получается? О! Первая Конная Армия! Под стягом Галактионовых, естественно. Звучит?

Вот тут она уже не выдержала и рассмеялась. Смех этот был настолько довольный, что где-то в Многомерной, мне кажется, несколько богов одновременно внезапно проснулись в холодном поту.

Мы пожали друг другу руки. Да, это была маленькая пакость. Ну совсем маленькая. Первые, кто это увидит, точно охренеют. Представить только: какие-то голодранцы с Земли, монголы, да ещё и с разрешением нести флаги Охотников и Рода Галактионовых в бой… В Многомерной! Красота же! Но самое главное — свое дело они точно сделают.

Для Ашика это будет ещё один экзамен на ханство, да и вообще… Кроме того, Бухич и Бурб за ним присмотрят… Правда, последнее совсем неточно!

Родогод Вильхэм, староста довольно крупной деревни под названием Малый Ручей, понимал, что это конец. Не света, конечно, но их прекрасной, уютной и доброй жизни — точно.

Малый Ручей, который когда-то основал ещё его прапрапрапрадед, существовал больше семисот лет. За всё это время деревня ни разу не знала настоящих нападений. Здесь не было убийств, серьёзного воровства, кровной мести, бандитских набегов и прочей мерзости, которой в Многомерной хватало с избытком. Возможно, просто люди здесь жили нормальные, а возможно, соседей опасных рядом не было. Мирок-то, если честно, спокойный. По меркам Многомерной даже слишком спокойный, потому что есть места куда хуже, где ребёнок сначала учится прятаться от тварей, а уже потом ходить.

Однако была ещё одна вещь.

С давних времён в Малом Ручье ходила легенда, что их деревня имеет благословение какой-то богини. Какой именно — никто не знал. Не осталось ни имени, ни предания, ни описания. Только старый алтарь в небольшом каменном домике на краю деревни, где стояла статуя с безликим лицом. Родогод не знал, правда это или основатель деревни когда-то где-то что-то ляпнул, а люди не так поняли. В конце концов, за семьсот лет любая глупость может превратиться в священную традицию, если её достаточно долго повторять.

Но подношения приносились регулярно. Люди приходили к этой статуе, оставляли цветы, хлеб, молоко, иногда монеты или небольшие украшения. Разговаривали со своей богиней, даже не зная, кто она такая. Просили защиты, здоровья для детей, хорошего урожая, спокойной зимы и чтобы соседская корова перестала лезть в чужой огород. И, по поверьям, богиня отвечала. Не словами, конечно. Просто Малый Ручей жил спокойно. Слишком спокойно для этого мира.

Но теперь, как видел Родогод, этому спокойствию пришёл конец.

Сердце его было наполнено горем, грустью и такой тяжестью, что даже дышать стало трудно. Совсем недавно у него родился внук. Маленький, крикливый, краснолицый, с крошечными пальцами, которые цеплялись за его бороду так крепко, словно уже собирались держать меч. Родогод тогда смеялся, его жена плакала от радости, сын ходил по дому так гордо, будто лично победил какую-то древнюю тварь. И староста ни на мгновение не мог подумать, что эта маленькая жизнь может оборваться вот так. Не от болезни, не от старости, не от несчастного случая, а потому что в их мир пришло нечто, чему плевать на детей, стариков, деревни и чужие надежды.

Сейчас за окраиной творились страшные вещи. Прямо из небес в землю били лучи какой-то мёртвой энергии. Там, где они касались почвы, воздух содрогался, трава чернела, земля трескалась, а затем из этих разломов поднимались целые отряды костяных скелетов. Огромные, страшные, безмолвные силы, которые двигались в сторону деревни с пугающей уверенностью. Они не бежали, не суетились, а просто шли, потому что знали: живым всё равно некуда деться.

Родогод был человеком образованным. На минуточку, закончил две академии. Мог бы остаться в городе, служить в управлении, преподавать, заниматься торговлей или политикой. Но всё равно вернулся в Малый Ручей и стал жить здесь. Потому что здесь было спокойнее, приятнее и правильнее. Такая жизнь подходила ему куда больше, чем городская суета, бесконечные интриги и люди, которые улыбаются тебе утром, а вечером подписывают бумагу о твоём разорении.

И именно образование сейчас помогало ему понимать некоторые вещи. Например, что это не самый страшный вариант из тех, что мог ждать смертных. Скелеты были обычными. Человеческими. Не кадавры, не костяные драконы, не сшитые из десятков тел чудовища, не гарпии, не проклятые химеры и не прочая нечисть, которую так любят лепить особо талантливые некроманты. В этом, наверное, можно было найти утешение.

Вот только для деревни хватит и обычных скелетов.

— Староста!

К нему подбежал Олред, уже немолодой мужчина, который когда-то служил сотником в одном из королевств. Сейчас он снова был в полном боевом доспехе, с мечом на поясе и старым шрамом, пересекающим щёку. Седина в его волосах не делала его слабым, скорее наоборот. Родогод всегда считал, что если уж человеку удалось дожить до седины с таким прошлым, значит он умеет выживать там, где другие остаются лежать.

— Ополчение собрано, — коротко сказал Олред. — Мы готовы.

Родогод посмотрел на него, затем перевёл взгляд на деревенскую площадь, где уже стояли мужчины и женщины с копьями, топорами, охотничьими луками, старыми мечами и всем, что удалось достать из сундуков, сараев и кладовых. Кто-то был испуган, кто-то зол, а кто-то пытался шутить, но выходило плохо. Они были готовы защищать дом. Вот только готовность не всегда означает возможность.

— Это замечательно, Олред, — тихо произнёс староста. — Только скажи мне честно, что мы можем сделать против вот этого?

Он указал рукой на надвигающуюся беду. Олред не ответил сразу. И это угнетало.

— Убьём мы сотню, — продолжил Родогод. — Или тысячу. Что изменится? Кроме того, что мы продадим свои жизни чуть дороже.

Олред сжал челюсти.

— Иногда это всё, что остаётся.

— У нас есть возможность спасти хоть кого-то? — спросил Родогод, и в его голосе появилась та самая надежда, которую он сам в себе ненавидел. Потому что уже знал ответ.

Олред покачал головой.

— Без вариантов, старик.

Он сказал это глухо, без пафоса и без попытки смягчить удар.

— Без вариантов.

Родогод закрыл глаза на несколько секунд. Да, он и сам это понимал. Местность вокруг Малого Ручья была такой, что куда ни беги — всё равно догонят: на востоке овраги, на западе старая каменная гряда, на севере речные топи, на юге открытое поле, по которому даже дети не успеют уйти достаточно далеко. Скелеты не устают, не боятся и не сомневаются. Они просто будут идти, пока не настигнут каждого.

— Значит, собираем всех у алтаря, — наконец сказал он.

Олред посмотрел на него внимательно.

— Думаешь, поможет?

Родогод горько усмехнулся.

— Нет.

Сотник ничего не сказал.

— Но если уж умирать, — продолжил староста, глядя в сторону старого каменного домика на краю площади, — то лучше рядом с той, кому наши семьи семьсот лет носили подношения.

Олред медленно кивнул.

— Понял.

Он уже развернулся, чтобы отдать приказ, но Родогод вдруг остановил его.

— И детей туда же.

Старый сотник на мгновение замер.

— Всех?

— Всех.

— Так и поступим, старик, — кивнул Олред после паузы. — Других вариантов, честно говоря, и нет. Не самим же нам их убивать.

От этих слов у Родогода болезненно сжалось сердце, потому что он и сам успел подумать об этом. Не убить ли мужчинам всех своих, чтобы подарить им простую и быструю смерть, вместо того чтобы оставить на растерзание мёртвым? Но как вообще можно поднять руку на тех, кого ты должен защищать? На свои семьи, на соседей, друзей, родственников, детей, которых видел ещё младенцами? Нет. Ни у кого из них рука на такое не поднимется. Значит, остаётся только надеяться на светлые силы.

Родогод понимал, что в жизни так бывает. Если где-то есть светлое место, туда однажды обязательно приходит тьма, чтобы растоптать, разорвать и уничтожить всю эту идиллию просто потому, что может. А он хотел верить, что всё не может закончиться вот так. Просто не может. Их деревня всегда относилась к светлым. Они поклонялись светлой богине, пусть даже не знали её имени и лица. Не должна она их оставить. Как минимум это было бы нечестно. Хотя жизнь, как Родогод прекрасно понимал, не всегда интересуется тем, что честно, а что нет.

— Если мы выживем, — вдруг сказал он, сам не зная, зачем делится этими мыслями именно сейчас, — то распоряжусь выкопать прямо за деревней большое озеро. Закупим по всей Многомерной разные виды рыбы. Много рыбы. И так уж и быть, сделаем один официальный выходной день в неделю, чтобы люди могли не работать, а заниматься своими делами.

Олред криво усмехнулся. Родогод прекрасно понял, о чём тот думает. Сотник будто бы услышал то, за что так долго боролся, но радости в его лице от этого не прибавилось. Слишком поздно, слишком не вовремя, слишком близко смерть стояла у ворот.

— Ладно, — выдохнул староста. — Пойду выберу себе меч. Или копьё взять? А может…

— Может, лучше к статуе пойдёшь, старик? — перебил его Олред. — Ты всё-таки не воин.

— Нет, знаешь… — Родогод помолчал, затем сглотнул горький комок в горле. — Если этих тварей не остановить и они прорвутся в деревню, я не хочу видеть…

Он сделал паузу. Слова давались тяжело.

— Не хочу я видеть, что там будет происходить. Лучше уж погибнуть сразу, в первых рядах.

Олред ничего не ответил. Да и что тут можно было сказать? Сотник только ещё раз кивнул и пошёл к ополчению.

Родогод остался стоять один посреди площади и смотрел на приближающуюся армию мёртвых. Где-то в доме плакал его новорождённый внук, где-то женщины собирали детей, а где-то мужчины пытались не показать, что им страшно. А в старом святилище безликая статуя, как и все последние семьсот лет, молчала. Впервые за всю свою долгую жизнь Родогод очень хотел, чтобы легенда оказалась правдой.

Родогод направился к оружейному складу.

Тот всегда казался ему ненужной вещью, старой деревенской предосторожностью, которую держат просто потому, что так велели прадеды. Но сейчас каждый ржавый меч, каждая копейная насадка и каждый щит могли стать последним шансом хотя бы на несколько лишних ударов.

Склад находился недалеко от статуи богини, и Родогод не смог пройти мимо. Он остановился перед старым каменным домиком, вошёл внутрь, опустился на колени перед безликой фигурой и низко поклонился. Не стал просить спасения, не стал молить о защите, чуде или небесном огне, который уничтожит мертвецов. Вместо этого он просто от всего сердца поблагодарил её. За все годы, которые они прожили спокойно, за урожаи, за детей, за смех на улицах, за тихие вечера и за то, что Малый Ручей так долго оставался местом, где людям было хорошо.

А то, что теперь случилась беда… Ну, богиня не виновата. Это им самим нужно было думать о стенах, об ополчении, о профессиональных защитниках, об артефактах или хотя бы о нормальных запасах оружия. Сам виноват. Нечего всё спихивать на богиню.

С такими мыслями Родогод поднялся и пошёл вооружаться.

Проводы Первой Конной Армии я организовал по высшему разряду. Ну, как организовал… Построил орду, полюбовался на ровный строй, послушал, как Герои Степи спорят, чья сотня войдёт в деревню первой, и понял, что с торжественной речью стоит повременить. Потому что пока я тут упражняюсь в красноречии, деревня, которую они идут спасать, может банально не дожить до спасателей.

— Значит, так, орлы степные! — гаркнул я, и над полем повисла уважительная тишина. — Задача простая. Приходите, выносите всё мёртвое, что шевелится, и ведёте себя как герои, а не как саранча. Мирных не трогать, погреба не выносить, местных красавиц очаровывать только с серьёзными намерениями. Ашик — за старшего. С тебя победа, дисциплина и чтобы вернулся каждый. Это приказ!

— Сделаем, Са-а-ань, — степенно кивнул Ашик-хан, у которого из-под парадного доспеха предательски торчал проводок наушника.

— И последнее! — я обвёл строй суровым взглядом полководца и его… гхм… коллег по музыкальному бизнесу. — Много не бухать! Совсем не бухать я даже не прошу, я реалист.

И вот тут все, включая коней, почему-то посмотрели на Бухича. А Бухич сделал каменное лицо и медленно повернулся к Бурбулису, мол, не знаю, к кому это, но кое-кому точно стоило бы задуматься над своим поведением.

— Развернуть знамена! — добавил я в конце и зачем-то устроил у них над головой праздничный салют из иллюзий. Ну, потому что могу. Да и вышло красиво!

Дорогу им открыла сама Бездна, и надо признать, вышло со вкусом. В воздухе появилась аккуратная большая арка, от которой ощутимо веяло её фирменным безумием, а за ней виднелись зелёные холмы и совершенно мирное небо. Орда втянулась в проход красиво, с развевающимися знаменами, под флагами Охотников и рода Галактионовых под звуки салюта. Я смотрел на это и честно жалел только об одном: что не увижу лица того первого Охотника, который наткнется на монгольскую конницу под символикой Ордена. Ничего. Мне перескажут. С подробностями и, надеюсь, в лицах.

А потом портал схлопнулся, и в лагере стало тихо.

Вот теперь можно было заняться делом, о котором я никому особо не докладывал. Мы ведь сейчас, на минуточку, сидим на самом краю Равномерной. А в Равномерной, если кто забыл, гостят Механический Пастырь и Пустота. И это, мягко говоря, не самые весёлые ребята из моей коллекции врагов: долбаная Пустота чуть не свела в могилу мою Аню своим проклятием, а Пастырь спит и видит, как доберется до Феликса Бездушного. Волк же сейчас с Араза докладывал одно и то же: полнейшая тишина! Ни движения, ни склок, ни делёжки территорий. А к тишине такого калибра нужно относиться чрезвычайно подозрительно, иначе опомниться не успеешь, как грянет гром!

Уверен, эта троица что-то пилит. И прежде чем они допилят, я собирался подойти поближе и посмотреть на их гениальный план своими глазами.

И нет, никого из наших я с собой звать не собирался. Почему, думаете, я так легко отпустил Бухича с Бурбом нянчить Ашика? То-то же. Вслух я такое, разумеется, никогда не скажу, потому что обид потом не оберёшься, но самому себе врать глупо: для прогулки по вотчине трёх Верховных мои друзья… слабоваты. Я в случае чего выкручусь, даже если всё пойдёт через одно место, у меня это, можно сказать, основная профессия. А их положат. Вот и вся математика. Можете считать меня высокомерной сволочью, я переживу. Главное, что и они переживут.

— Ну что, мелкий, — я опустился на трофейную попону рядом со Шнырькой, который торжественно доедал очередную заслуженную мороженку. — Остались мы с тобой вдвоём. Как в старые добрые времена, ага.

Мелкий согласно кивнул, не отрываясь от процесса.

— Я тебе, кстати, главного не сказал, — продолжил я, глядя на чужое багровое небо. — Ты ведь у меня охрененный. Нет, я серьёзно. Ты в одиночку взял древнего теневого дракона. Даже без моей помощи, сам, в честном бою. Такого напарника, как ты, ни у одного Охотника не было за всю историю Ордена. И я тобой горжусь, понял?

Шнырька замер с мороженкой на полпути к пасти и уставился на меня всеми четырьмя глазами. Кажется, он ждал подвоха. Подвоха не было, и от этого мелкий растерялся ещё больше.

— А молчал я не просто так, — добавил я. — Я ждал, как на твой подвиг отзовётся Тень. Она, знаешь ли, быстрых ответов не даёт. Но сегодня тени в лагере весь день ведут себя подозрительно вежливо. Так что, сдаётся мне, ответ уже…

Договорить я не успел. Тень у ближайшей юрты сгустилась, качнулась и выпустила из себя гостью. Шуша вышла на свет неторопливо, как выходят особы, у которых в запасе опыт и воспитание размером с вечность, плюс безупречная осанка.

Королева Шнарков обвела взглядом разгромленный лагерь всадников, задержалась на верхних слоях Тени, где мелкий совсем недавно доламывал дракона, и лишь потом соизволила заметить нас.

— Я слышала, тут кто-то повздорил с древним драконом, — произнесла она тоном королевы, которая интересуется погодой. — Вся Тень об этом трещит. Я, разумеется, не поверила. Но раз уж шла мимо…

Она ещё раз посмотрела наверх, потом на Шнырьку. Очень внимательно посмотрела.

— Для Шнарка твоего возраста… вполне достойно, — вынесла вердикт Шуша и добавила, чуть повернув голову: — Хотя на последнем развороте ты открыл левый бок. Древние такого не прощают. Этот, видимо, был просто ленивым… ну, или тупым.

Она продолжила в том же духе: разбор боя, замечания по стойке, пара царственных кивков. Похвала в этом исполнении выглядела как экзамен, который мелкий сдал на «отлично», но комиссия не хочет, чтобы он зазнавался. Я давился смехом и помалкивал.

— Видал? — всё-таки шепнул я, наклонившись к мелкому, когда Королева после всех слов ушла по-королевски. Не прощаясь, ага. — Невеста твоя впечатлилась. Глаз с тебя не сводила, ты заметил! Всех глаз!

Шнырька медленно повернулся ко мне. Таких огромных глаз я у него не видел даже перед закрытым холодильником с мороженым. Четыре маленьких блюдца.

— Друг, ты ш-ш-то⁈ — ошарашено выдал он. — Меня похвалила ш-ш-шама Ш-ш-шуша! Ш-ш-шама легендарная Королева Ш-ш-шнарков! Понимаеш-ш-шь⁈

Вот тут до меня наконец дошло, что я ни хрена не понимаю в культурной жизни Шнарков. Для меня Шуша была просто Шушей: деловой невестой мелкого, которая гоняла его за одеялами для драконят и строила по хозяйству. А для него она в первую очередь древняя героиня его народа. Легенда, которую мы когда-то вытащили из запасников Коллекционера вместе с душой. И жениться на такой легенде для шнарочьего мужского самолюбия — это не простая свадьба. Это подвиг посерьёзнее любого дракона!

Так что вопрос с троном, короной и всем остальным теперь даже не обсуждается.

Держись, Тень. Мы идём! Ну только сейчас кое-какие делишки порешаем…

Охотник Петрас никогда не считал себя кем-то выдающимся. Обычный Охотник, крепкий середнячок, относительно своих братьев, но вполне заслуженный, с хорошим послужным списком. Не молодой и не старый: всего-то две с половиной тысячи лет, самый рабочий возраст, когда глупости юности уже все перепробованы, а усталость и цинизм старости еще не накопились. Таких, как он, в Ордене было большинство. И именно на таких, по глубокому убеждению самого Петраса, Орден и держался. Великие совершают деяния, о которых потом поют баллады, а кто-то в это время должен просто делать работу.

Вот только работы в последнее время стало столько, что хоть разорвись.

Когда Первый Охотник поднял весь Орден на Великую Охоту, Петрас, как и все, воодушевился. Событие небывалое, цель достойная, добыча обещала быть жирной. А потом Костяной Скульптор объявил свою охоту, Тёмную. В противовес нашей. И спустил с цепи по всей Многомерной такую мразь, какая в обычное время нос не рисковала высунуть из своей помойки, где обитала.

Выяснилась простая, но неприятная вещь: Многомерная большая, миров в ней много, а Охотников мало. Братьев банально не хватало на все направления. Тревожные группы разошлись по мирам затыкать дыры, расписание Охоты трещало по швам, и Петрас уже понимал, что без потерь Орден из этой истории не выйдет. Количество Охотников, как ни крути, конечно. А количество тварей, которых Скульптор способен наштамповать из чужих костей, судя по всему, не очень.

Дошло до того, что в рейды начали брать недоученных учеников. Это вообще-то против всех традиций: одно из главных правил Ордена гласит, что глупых жертв среди своих допускать нельзя, потому что Охотник растится веками, а теряется за мгновение. Поэтому вчерашних учеников не бросали в одиночные рейды, а прикрепляли к опытным братьям. Пусть смотрят, учатся и не лезут поперёк старших в пекло.

Петрасу, хвала Кодексу, такого подарка не досталось. Воспитательную работу он не любил тихой, но искренней нелюбовью. Одно дело прикончить архидемона, и совсем другое — объяснять восторженному юнцу, почему прикончить архидемона у него пока не получится, и желательно объяснить это до того, как юнца придётся собирать по частям и тащить к Целителю.

А ведь некоторые для такого были прямо-таки созданы. Взять того же Великого Охотника Райнера, который, если верить слухам, сейчас таскал по Инферно целую ораву внуков великого Сандра, и, судя по тем же слухам, сам Дьявол пребывал от этой экскурсии в полнейшем ужасе. Поговаривали, что Инферно доживает последние спокойные века. Другой вопрос, что Райнер потом будет со всем этим делать: завоевать преисподнюю — полбеды, попробуй её потом администрируй.

А ещё братья шептались, что во Вселенную вернулся демонолог Константин. И вот это было даже интереснее. Потому что Орден, конечно, мог сокрушить Инферно грубой силой: долго, дорого, с гарантией и, возможно, не навсегда. А демонолог такие вопросы решает иначе. Так, как никто не ожидает. И быстрее. На вопрос «почему быстрее» старшие братья обычно пожимали плечами и отвечали: «Это же Костя». Петраса такой ответ никогда не устраивал, но переспрашивать было себе дороже.

Впрочем, всё это были чужие заботы. У Петраса имелась своя: очередной сигнал Тёмной Охоты, очередной захолустный мирок на самой окраине обжитых слоёв. По данным разведки, армия поднятых мертвецов, самых обычных, человеческих, без некроконструктов и прочих изысков. Во главе, вероятно, лич. Может, даже архилич, если Скульптор расщедрился. Для деревенских жителей верная смерть, для Охотника его калибра — рутина на полдня. Прибыть, зачистить, доложить, перейти к следующему миру. Он даже прикидывал, что успеет закончить до ужина.

Не успел он нифига. Потому что, выйдя из перехода на пологий холм над деревней, Охотник Петрас увидел картину, от которой у него, мужчины уравновешенного и много повидавшего, натурально отвисла челюсть.

По полю, наперерез армии мертвецов, разворачивалась конница. Живая, смертная, дикая конница: приземистые лохматые кони странной внешности — ну не может у обычных коней быть чешуйчатой брони! Ну всадники им под стать, в стёганых халатах поверх брони, с луками, копьями и кривыми мечами.

Неслись они в атаку, издавая дикий многоголосый вой, от которого стыла кровь даже у того, у кого ее нет. Лавина всадников шла широким полумесяцем, охватывая костяное воинство с флангов, и работала при этом так слаженно, что Петрас невольно засмотрелся. Стрелы с зачарованными наконечниками выкашивали передние шеренги, копейные клинья входили в проломы, и скелеты сыпались, как посуда с опрокинутой полки. А над всем этим великолепием развевались знамёна…

Вот тут Петрас натурально протер глаза. Потому что над дикой степной конницей, посреди забытого всеми богами мирка, реяли боевые флаги Ордена Охотников. Его Ордена. Флаги, за самовольный подъём которых любого самозванца ждало наказание столь древнее и столь неприятное, что за всю жизнь Петраса на такое отважились ровно ноль желающих. А рядом с флагами Ордена реяли вторые: серебристое полотнище с оскаленным зверьком, которого Петрас с ходу опознать не сумел. Мелкий, наглый, с широкой мордой. То ли барсук, то ли хорёк, объевшийся боевых эликсиров.

Петрас сжал зубы и пошёл искать того, кто за это безобразие ответит.

Штаб он вычислил быстро, по всем классическим признакам: возвышенность с лучшим видом на сражение, защитный контур, накрытый стол. Правда, на этом классика заканчивалась. Потому что за контуром, в двух раскладных креслах, называемых «шезлонги», какие Петрас видел разве что на курортных мирах, расположились двое мужчин. Между ними стоял столик с бутылками, и бутылок было заметно больше, чем участников совещания. Первый, бородатый и помятый, с лицом человека, который последние лет двести просыпается с дикого бодунища, лениво следил за боем. Второй, аккуратный, подтянутый и невозмутимый, в щегольском прикиде франта, разливал по бокалам нечто из пузатого графина.

— Кто здесь главный⁈ — рявкнул Петрас, перешагивая контур, который его, к слову, даже не попытался остановить. — И какого хрена тут вообще творится⁈

Бородатый неторопливо повернул голову. Вставать он и не подумал.

— Главный? — переспросил он и махнул рукой куда-то в сторону сражения. — Главный вон там. На лошади. Ну, или как эта химерологическая хрень правильно называется. Видишь, впереди, с флагом, орет громче всех? Вот он и главный. А ты сам что за гусь?

Петрас на секунду задохнулся от такой наглости.

— Ты разговариваешь с Охотником!

— Ну и что? — невозмутимо приподнял бровь бородатый.

Вот просто взял и спросил. Без страха и без уважения, даже без любопытства, блин! Так спрашивают «который час» у случайного прохожего. Петрас за две с половиной тысячи лет привык к разному: его боялись, его боготворили, ему пытались заплатить, его однажды даже попытались женить. Но потому что «ну а вдруг?»…

— Ты что, не знаешь, кто такие Охотники? — процедил он, чувствуя, как внутри поднимается что-то нехорошее. — Из какой дыры ты вообще вылез, смертный?

— Знаю, — всё так же невозмутимо ответил бородатый и почесал бороду. — Отчего же не знать. У меня даже один такой в друзьях числится. Сандр. Великий Охотник Сандр. Слышал, может, про такого?

И вот тут что-то нехорошее, поднимающееся внутри Петраса, село обратно и притихло. И дверь за собой, кажется, прикрыло на всякий случай.

Слышал ли он про Сандра? Ха! Да на Сандра равнялось всё его поколение! Легенда при жизни, Охотник, о котором рассказывали такое, что половину историй считали враньём, пока не приходило подтверждение, что враньё — это как раз сильно смягчённая версия. Последнее, что Петрас слышал: легенда осела в каком-то диком молодом мире, обзавелась новым родом, семьёй и собственным флагом…

Флагом…

Пазл сложился с почти слышимым щелчком. Петрас ещё раз посмотрел на серебристые знамёна с наглым зверьком. Не барсук и не хорёк, а медоед — символ Рода Галактионовых. Того самого нового рода того самого Сандра.

— Так это… — начал он уже совсем другим тоном.

— Ага, — кивнул бородатый, у которого, судя по ухмылке, смена чужих интонаций была любимым зрелищем после конных сражений. — Присаживайся, Охотник. В ногах правды нет, а бой только начинается.

Рядом с креслами материализовался третий раскладной стул. Петрас, сам себе удивляясь, сел. Второй мужчина, так и не сказавший ни слова, протянул ему бокал с чем-то розовеньким. Именно розовеньким, а не розовым: разница неуловимая, но отчего-то принципиальная. Петрас принюхался, не уловил ни яда, ни проклятий, ни некромантии и осторожно пригубил.

Вкусно. Возмутительно вкусно.

— Помощь, может, нужна? — уточнил он на всякий случай, кивая в сторону боя. Всё-таки он сюда прибыл по служебной надобности, и где-то там, внизу, ещё оставался недобитый лич.

Второй мужчина, разливавший розовенькое, коротко хохотнул.

— Точно не нужна, — заверил он, возвращая графин на столик. — Поверь мне как человеку, который смотрит на это уже не первый мир подряд. Сиди, пей, наслаждайся. Такое, друг Охотник, не каждые сто лет показывают.

Петрас глотнул ещё розовенького и решил, что в словах незнакомца есть резон. В конце концов, формально Тёмная Охота в этом мире уже… отражалась, причём с явным перевыполнением плана.

— Кстати, — оживился второй и подался вперёд, указывая бокалом на поле. — Раз уж ты всё равно сидишь. Видишь построение? Слева заходит первая сотня Героев, справа вторая, а по центру, с личной гвардией, сам хан Ашик. А теперь смотри туда: вон тот, с большим посохом, которым он так любит тыкать в наши стороны, — это архилич, предводитель всей этой шушеры. Так вот. Я поставил на то, что первым до него доберется сам хан. А мой друг Бухич считает, что первая сотня окажется шустрее. Вторая сотня, как несложно заметить, пока свободна. Как насчёт небольшой ставочки, а?

Петрас посмотрел на поле, потом на розовенькое пойло. Потом на две одинаково доброжелательные физиономии.

Какая-то часть его, старая и битая, та самая, что пережила две с половиной тысячи лет охоты, тихо и отчётливо чуяла подвох. Слишком уж гладко его пригласили, слишком вовремя налили, слишком по-доброму улыбался бородатый друг великого Сандра. Но с другой стороны, рассудил Петрас, ну что могут поставить на кон люди из какого-то захолустного смертного мира? Пару лошадей? Мешок трофейных костей? А он, на минуточку, Охотник! За тысячи лет службы он скопил столько, что счёт своим сокровищницам помнил уже приблизительно.

Уж без штанов-то его эта парочка точно не оставит.

— А знаете что, — сказал охотник Петрас, поудобнее устраиваясь в кресле. — Согласен!

Сборы у нас с мелким вышли короткие, потому что собирать было особо нечего: лагерь мы свернули, следы я подчистил, а всё ценное давно уехало в пространственные хранилища. Оставался последний пункт программы, и вот он-то меня слегка беспокоил. Инструктаж моего верного Шнарка перед рискованной операцией.

— Значит, слушай сюда, малой, — начал я, глядя, как Шнырька с деловым видом поправляет на себе Теневой Доспех. — Мы идём на разведку. Понимаешь? Я не собираюсь воевать, кого-то грабить или что-то завоёвывать и точно не хочу устраивать представлений. Тихо пришли, тихо разведали, тихо ушли.

Шнырька кивнул с таким снисходительным достоинством, что мне захотелось проверить, не выросла ли у него уже корона. После похвалы от Шуши он держался как особа королевских кровей на утомительной прогулке среди подданных. Ничего, женится — корону ему быстро поправят, хах!

— Совсем ничего нельзя? — уточнил он, на всякий случай.

— По мелочи можно, — сдался я, потому что запрещать Шнарку что-то тырить, это как запрещать реке течь. Только нервы себе испортишь, а река всё равно… ну, вы поняли.

Мы пошли через Тень. Мелкий вёл меня через такие слои Тени, о которых я раньше только догадывался, и я быстро заметил одну любопытную вещь: Тень его пропускала. Причём, не так, как раньше, когда она пропускала нас со скрипом, как вредная вахтёрша, а кое-куда не пускала вообще. Сейчас слои раздвигались до того, как Шнырька к ним прикасался, тёмные тропы сами ложились под лапы, и даже местная живность, обычно любопытная до чужаков, держалась на почтительном расстоянии.

Выводы из этого следовали интересные, но озвучивать их я пока не стал. Сначала дела, но… Кажется кто-то уже авансом получил нехилую такую связку ключей от самой Тени. Надо будет у Архитектора уточнить… блин, у него же уже имя есть, никак не привыкну! Теодор у нас как бы эксперт по Тени, надо бы поболтать.

А сама Равномерная, к слову, сейчас была… в полном офигении! Почему? Да потому что Хроника, частично перестроив Вселенную под свои нужды, отключила кое-какие её свойства. Например, Тень. В первый мой приход сюда я думал, что тут Тень вообще отсутствует, но потом понял, что туда просто «програмно» запрещен доступ. Некоторое время мы со Шнырькой справлялись сами, подбирая «отмычки», а вот теперь… Похоже Тень сейчас сама решила решать, быть ей отключенной или нет. Сюрприз-сюрприз, долбаная ты Хроника!

Мы с Волком в своё время неплохо здесь порезвились, да и не только мы. В Равномерную на постоянной основе уже ходили повеселиться мои друзья и товарищи и нервы Хронике портили мы буквально в промышленных масштабах. Так что сейчас, прибыв к её Тронному Миру, я ожидал увидеть что угодно: усиленные патрули, злые гарнизоны, ловушки на каждом углу. А увидел… консервацию. Миры-плантации вокруг Тронного Мира стояли пустые и запечатанные, как банки в погребе у хорошей хозяйки. Ни армий, ни движения, ни жизни. Всё, что могло воевать, куда-то делось, а всё, что не могло, было аккуратно убрано на полку до лучших времён. И вот от этого, честно скажу, по спине пробежал холодок. Потому что так прибираются не перед сном. Так прибираются перед переездом.

Первым делом я направился туда, где по всем правилам полагалось искать хозяйку этой Вселенной. В пещеру Книги.

Про это место я, после первого посещения, даже сочинил сказку, которая очень нравилась маленькой Ассе. Батя года, буквально!

Начиналась она так:

«Где-то далеко-далеко, в самом сердце Равномерной Вселенной есть гора, а в горе — пещера размером с приличное государство. И в этой пещере на каменном возвышении лежит Книга. Огромная, древняя, живая. Вокруг нее день и ночь ползают слуги в мрачных балахонах: что-то записывают, что-то шепчут, листают страницы, которые сами по себе весят как дверь от сейфа. И вот однажды туда пришел Великий Охотник…»

Продолжения у сказочки пока не было, потому что каждый раз, когда я ее рассказывал, меня прерывали на одном и том же месте. Вот на этом самом месте. Ассу не интересовало, что случилось дальше. Ассу интересовала сама Книга. Глядя на меня большими глазами, она «агукала», видимо подразумевая то, что ей нужна эта книга! М-да… Ну может когда-нибудь я ее и притащу своей милой крошке.

Короче говоря, дорогу я сюда знал. А ещё я знал, что сигнализация там на зависть любому банку, и потому шли мы очень, очень аккуратно. Кстати, до сих пор не могу понять одного: то ли Книга называется Хроникой, а бабка при ней просто сторож с манией величия, то ли Хроника — это бабка, а Книга у неё вроде записной. Кто из них первичен, фиг его знает. Подозреваю, они и сами уже запутались.

Так вот. Пришли мы к пещере, просочились знакомыми ходами, и я сразу почуял: что-то не то. Нет, Книга лежала на месте, балахоны ползали, страницы шелестели. Но это была не «та» тишина. Раньше пещера гудела силой так, что зубы ныли, а теперь фонило еле-еле, едва слышно. Хозяйки дома не было. И не было её, судя по всему, давно.

— Н-н-нада? — спросил Шнырька с широкой улыбкой, указывая лапкой на висящую в воздухе книгу.

— Да ну нафиг, мелкий, не сегодня, — тут же ответил я, но сам не удержался и улыбнулся. — Мы сюда еще вернемся.

Я «принюхался» и понял, что от пещеры тянулся след. Даже не след, а целая просека: туда, к дальнему краю Вселенной, регулярно ходило что-то очень большое и очень энергоёмкое. Я поймал направление, переглянулся со Шнырькой, и мы пошли по этой просеке, как по стрелочке на указателе: «Сволочи там».

Шли мы достаточно долго, а на самом её отшибе, там, где нормальные миры уже заканчиваются и начинается всякая космологическая неопределённость, мы наконец увидели ЭТО.

Стройку!

Я много чего повидал, но тут даже присвистнул. Посреди пустоты, вдали от любых обитаемых слоёв, висело кольцо. Гигантское, механическое, собранное с нечеловеческой аккуратностью, в которой явно читался почерк Механического Пастыря. Миллионы подвижных сегментов, идеальные сочленения, ни одной лишней детали. Вокруг кольца гроздьями висели уродливые тёмные ёмкости, и вот от них несло Пустотой так, что у меня свело зубы. Батареи Пустоты. Она их напитывала, я это чувствовал: где-то там, в глубине, прямо сейчас шел процесс. А поверх всего этого, тонкой сеткой между сегментами, лежала вязь Хроники. Спелись, значит, сволочи.

Что-то похожее я уже видел над своей собственной планетой.

Тот самый барьер, которым Триумвират (еще в своей старой комплектации) в своё время накрывал Землю. Тогда она была клеткой, которая должна была запереть мир и никого не выпустить наружу. А эта… эта была дверью. Не хлипкий портальчик, не тропка контрабандиста через Изнанку, а полноценные ворота, в которые можно вливать армии.

Старая схема и проверенная. Только вместо выбывшего участника в Триумвирате сейчас работал новый. Скульптор из проекта вылетел, Хроника вписалась, а чертежи, как выяснилось, у этой компании многоразовые.

Хроника не дура возводить такие штуки рядом со своим домом: случись что, рванёт, Книгу попортит. Нет, эта штука стояла на отшибе именно потому, что работать ей предстояло в одну сторону. Отсюда — туда. К нам, блин, в Многомерную Вселенную!

Я завис на краю стройки, переваривая масштаб, и тут Шнырька дёрнул меня за рукав и молча показал вниз.

К площадке перед кольцом подтянулся гость.

Гостя я опознал с первого взгляда по знакомому запаху энергетических эманаций. Костяной кадавр. Не рядовой, причём, а посол: холёный, гладко отполированный, с гербовой пластиной на груди, которую Скульптор ставит только любимым игрушкам. Такие твари не воюют. Такие передают слова хозяина.

Мы подобрались ближе, насколько позволяла наглость, и я навострил уши.

Приём, надо сказать, шёл холодно. Пастырь и Пустота, а они явились лично, отчего пространство вокруг площадки вело непредсказуемо, то расширяясь, то пытаясь схлопнуться, высказывали гостю всё, что накипело. Если убрать дипломатические обороты, суть сводилась к простому: Скульптор козёл, Скульптор их предал, Скульптор бросил их в чужой Вселенной, и после этого у него хватает костей стучаться сюда с предложениями. Козёл… Но при этом они тем не менее его слушали.

А потом вступила Хроника, и вот её голос был ровным и безэмоциональным. Она сказала, что обиды обидами, а четвёртый участник проекту не помешает. При одном условии: главной в этом предприятии будет она. Не Триумвират равных, как в прошлый раз, а её проект, её Вселенная, её правила. Остальные могут либо вписаться, либо остаться при своих обидах.

Кадавр выслушал, поклонился и выдал финальную реплику:

— Я не уполномочен решать такие вопросы. Но хозяину передам.

И начал откланиваться.

А дальше произошло то, что происходит всегда, когда рядом со мной находится Шнарк, которому сказали «по мелочи можно».

Пока высокие договаривающиеся стороны обменивались любезностями, мелкий куда-то слинял. Я обнаружил это с опозданием секунды в три, а ещё через две увидел его на складской площадке у основания кольца, где штабелями лежали компоненты стройки. И мой маленький друг, гордость Тени и без пяти минут король, уже деловито утрамбовывал в свой теневой карман целый ящик чего-то кубического.

Сигнализация у четвёрки оказалась поставлена на совесть.

Тишина над стройкой резко испарилась. Все трое козлов… точнее, козел, козлиха и… блин, как козел в среднем роде, вообще? В общем, вся тройка резко развернулась к нам и я почувствовал, как их внимание начинает шарить по всем окрестностям и слоям.

— Уходим! — рявкнул я, сгребая мелкого в охапку.

И мы ушли. Дерзко и с ветерком, через тайные тропы, которые Тень открыла своему новому любимчику без единого вопроса. Вслед нам что-то грохнуло, пространство пару раз попыталось схлопнуться в неприятной близости от моих пяток, но куда им. Догонять Охотника, который уходит с добычей, занятие для очень больших оптимистов. Что моё — то моё! Что бы это «моё» ни было…

Отдышались мы уже дома, в усадьбе в родной Многомерной. Быстро привели себя в порядок, ну и решили немного отпраздновать, тем более, что гвардейцы решили вечером пожарить шашлык во дворе.

В итоге я сидел на террасе, держа в руке запотевшую бутылку холодного пива и наворачивал вкусный шашлык, а рядом Шнырька уминал мороженое со скоростью, от которой у нормального существа случился бы ледяной шок. Мы переглянулись и заржали. Просто, как старые друзья, вспоминая, как мы драпали через полвселенной, и какие теперь у этой честной компании лица. Классно провернули, чего уж!

Отсмеявшись, я всё-таки вспомнил про служебные обязанности.

— Так, гордость Тени, — сказал я, отставляя бутылку. — А теперь предъяви общественности, ради чего мы чуть не остались в Равномерной на постоянное место жительства. Что ты спёр?

Шнырька с готовностью полез в теневой карман и торжественно выгрузил на стол ящик. В ящике ровными рядами лежали кубики. Обычные на вид кубики, гладкие, приятного молочного цвета, размером аккурат под детскую ладошку.

— Кубики, — гордо объявил он.

— Вижу, что кубики, — терпеливо согласился я. — Вопрос звучал иначе: какого хрена?

И вот тут мелкий выдал речь, от которой я чуть не сполз под стол.

Оказывается, старался он не для себя. Оказывается, он это… ради Антона Александровича. Потому что Антон Александрович, если кто не в курсе, ломает всё. Вообще всё. Дерево, камень, зачарованную сталь, учебные артефакты и даже мифрил, о чём Шнырька знает не понаслышке, потому что он этот мифрил и доставал по просьбе Аннушки. И он, Шнырька, лично слышал, как Аня жаловалась, что во всей Вселенной не существует кубиков, которые выдержали бы игры её сына. Вот!

— Эти выдерш-ш-шат! Я проверил, — важно заявил мой мелкий друг, потом немного подумал и добавил. — Я об них даш-ш-ше ж-ж-жуб чуть не ш-ш-шламал.

Я открыл рот, затем закрыл и посмотрел на кубики повнимательнее. Потом ещё повнимательнее…

А потом взял один в руку, пропустил через него каплю силы и охренел уже по-настоящему. Потому что детские кубики были сделаны из Первородной материи. Из той самой, из которой когда-то легендарные Демиурги собирали сами Вселенные. Материал, которого в принципе не должно существовать в свободном обращении. Не «на вес золота», нет. Золото рядом с этим пустой хлам. Из такого не игрушки делают, из такого делают целые Мироздания, и я боюсь даже предполагать, какую роль эти милые кубики должны были сыграть в конструкции ворот этой милой тройки… ну, или уже четверки, если Скульптор не будет ломаться.

То есть картина складывалась следующая. Древние сущности строят на краю Вселенной проект века. Всё учли, всё просчитали, материалы заготовили, даже самые дефицитные. И вот теперь в их гениальной конструкции не хватает ящика ключевых компонентов, потому что один маленький Шнарк забрал их на игрушки сыну своего друга! Они ведь даже не поймут, зачем. Они будут искать военный смысл, диверсию, чей-то коварный план. А плана нет. Есть Антон Александрович, который ломает мифрил.

Нет, ну а что. Тохе реально нужны новые кубики!

Так что кубики я, отсмеявшись во второй раз, аккуратно сложил обратно в ящик. Добро такого калибра дома держать нельзя, да и заказчик, можно сказать, заждался: подарок поедет в Первую Крепость, где мой сын сейчас проверяет на прочность нервы нянек и стены Первой крепости. Осталось решить последний вопрос, самый простой и одновременно самый интересный. Как переправить через эту посылку, за которой уже наверняка охотятся четыре очень расстроенные Верховные сущности?

Совершенно верно! Нужно вызвать правильного Курьера!

— Ты и твоя женщина будете сожжены нами, как и весь этот город! Ха-ха-ха! — упиваясь силой и держа за шею обычного, как ему казалось, человека, произнёс тёмный божок. — Наконец-то это свершилось!

— Мы можем действовать, не скрываться в глубинах, не прятать свою суть, а быть теми порождениями, которыми и являемся, неся смерть всем этим людям и становясь сильнее, — поддержала его вторая темная божественная сущность, которая сейчас выглядела как помесь волка и человека.

Однако это состояние было нестабильным. Волчья голова постоянно, словно сражаясь с иллюзией, становилась то человеческой, то снова волчьей.

— Заканчивайте с этими. Нам ещё нужно перекрыть все врата в городе, дабы никто не ушёл, — едва появившись, молвил третий тёмный бог.

Появился он, кстати, с пафосом. Возник темным сгустком, ударился о землю и разнес вокруг около четырёх домов. И это ещё хорошо, на минуточку, что они были пустые.

Нападение на город началось стремительно. Никто ничего не ожидал, никаких предпосылок не было. Просто в один момент рухнула купольная защита, которая долгие годы поддерживала здесь порядок.

Человек, которого тёмный бог сейчас держал за шею, подняв над землей, не знал точно, когда этот купол в последний раз уничтожали, но не думал, что такое вообще случалось слишком давно. После падения купола никто не стал объявлять войну или вести переговоры. Просто пришли тёмные создания и сразу начали сеять хаос.

Но первыми, как правило, приходят самые слабые. Насколько ему было известно, с ними достаточно успешно справлялись городская стража и другие организованные структуры, которые здесь находились. Да даже те же авантюристы и обычные, так сказать, туристы, которые проходили мимо и остались в городе на несколько дней, поэтому бои сейчас шли вообще повсюду.

По всей видимости настоящие проблемы у города должны были начаться только сейчас, когда наконец-то прибыли боги. Уже прекрасно видно, как в небе раскрываются порталы, из которых вылетают тёмные гарпии, агравулии и другая всякая хрень, которая собирается убивать, проливать кровь, калечить и делать всё то, что они любят. Ведь питаться болью всегда проще, чем другими энергиями.

— Слушай, ты, если хочешь уже сломать мне шею, то, может, сделаешь это? — вдруг произнёс человек, висевший над землёй. — А если передумал, то отпускай, и я пойду себе по своим делам.

Тёмные боги рассмеялись. Им казалось смешным, что обычный слабый человек разговаривает с ними так, словно действительно может себе это позволить. Они были уверены, что перед ними всего лишь сильный Одаренный, который ничем особенным не блещет, тогда как они тёмные боги, достаточно впитавшие в себя злобы и слишком долго терпевшие необходимость прятаться.

Конечно, если бы не все эти события с Тёмной Охотой на светлых, то они вряд ли когда-либо в ближайшем будущем позволили бы себе подобное, хотя бы потому, что инстинкт самосохранения у них всё-таки имелся. А сейчас это стало реальностью. Всех не перебить, все дыры не заткнуть, да и надолго задерживаться в этом городе они не собирались.

— А ты дерзок, человек, — оскалился волкоподобный. — Хочешь, я покажу тебе на твоей спутнице, насколько хрупка человеческая душа?

— Да, давай, — спокойно ответил висевший в воздухе. — Я с радостью посмотрю. Дорогая, ты не против?

Он подмигнул своей спутнице.

— Нет, — пожала плечами та. — Пусть приступает.

Волкоподобный на мгновение заткнулся. Он не ожидал такого ответа, и, честно говоря, это даже разозлило его. Ему хотелось видеть страх. Хотелось видеть человечишек, которые ползают перед ним на коленях, размазывают по лицу сопли и слёзы, рыдают, умоляют пощадить и ещё не знают, что он никогда и никого не щадит.

Слишком много в его жизни было обид и поражений. И теперь, когда подвернулся такой удачный момент, он не собирался сдерживаться.

— Ты очень пожалеешь о своих словах, — вдруг произнёс он.

Он возник за спиной женщины так быстро, что, по его мнению, никто даже ничего понять не успел. Дальше слова ему были не нужны. Его рука окуталась тёмным пламенем, которое действительно могло повредить человеческую душу, и вонзилась навылет прямо в тело женщины.

Ему не нужно было её сердце, тогда она могла бы умереть слишком быстро. Здесь требовался прямой контакт с душой.

— Смотри внимательно, — проговорил он, наконец-то довольный происходящим.

Он начал действовать. Её душу он нашёл сразу. Такая маленькая и хрупкая. И… Умер. Просто взял и умер.

Михаэль рассмеялся. Ему было смешно наблюдать, как эти идиоты действительно приняли их за обычных, смертных, простых людей. Да, у них была маскировка. Но это же, мать их, боги! Они могли бы хоть немного быть сильнее или хотя бы иногда думать головой.

Если ты держишь человека за шею больше пяти минут и всё ещё не можешь её сломать, нужно бежать. Просто бежать! Но перед этим извинись. Скажи, что был неправ. Ну, или ошибся. Да хоть соври про срочную нужду в сортир! Плевать, что боги, возможно, туда вообще не ходят. Главное, что пока они будут обдумывать твои слова, ты уже окажешься где-то далеко.

Но нет, блин! Этот идиот всё ещё пытался сдавить шею Михаэля. Пыхтел, тужился, вкладывал силу, а толку не было вообще никакого. Волкоподобный к этому моменту уже погиб.

— А с этим что делать? — спросила Хорошая Скверна, указав на третьего, пока ещё незанятого божка.

— Не знаю, вылечи его, — пожал плечами Михаэль, — или обними. Что тебе больше нравится?

Тёмный бог, который выглядел полностью как человек и ничем особенным от обычного смертного не отличался, явно понял, что ситуация становится неприятной, но при этом сделал совершенно неправильный вывод и принял такое же неправильное решение. Он решил, что перед ним просто кто-то достаточно сильный, чтобы им противостоять. На самом деле их силу рядом с этими двумя можно было сравнить только с тем словом, которое в приличном обществе даже не произносят. Здесь нужно было просто бежать, не оглядываясь. И всё!

А этот дебил сейчас вызывает подкрепление, причем не простое, а божественное. Само собой, оно пришло. Еще двое тёмных богов из Пантеона Кадрина, бога темной и жуткой смерти. Почему Михаэль вообще знал про этого бога? Не потому, что тот обладал какой-то интересной силой или был значимой фигурой в Многомерной. Нет. Просто на каждом из его последователей было наставлено столько идиотских печатей, что это однажды изучалось чисто ради интереса.

— Что здесь происходит? Почему действуете не по плану? Ваша задача была удерживать врата, а вы…

Он договорить не успел, потому что его перебил Михаэль.

— А они умерли.

В следующий миг Михаэль щёлкнул пальцами, и тот, кто звал подмогу, схватился за грудь, начиная умирать. А тот, кто всё ещё держал его за шею, давно уже был мёртв, просто сам этого так и не понял. Его суть защемило так плотно, что тело больше не могло ни разогнуться, ни согнуться, ни вообще сделать хоть что-либо. Теперь он так и останется стоять статуей с вытянутой рукой.

Двое новоприбывших попытались атаковать сразу. Мощно, сильно и почему-то именно Скверну. Такое ощущение, что она показалась им более опасной. Все их удары она приняла на себя, кажется, вообще не понимая, что именно сейчас произошло, а затем просто залила их своей энергией.

Визжали они, кстати, очень интересно. Так, словно им было очень-очень больно.

— Я решила всё-таки исцелить, — прокомментировала Скверна своё двойное убийство.

— Молодец, — кивнул ей Михаэль и разжал пальцы статуи, выбираясь наконец на твердую землю. — Увы и ах, но, полагаю, наша работа в этом городе закончена. Ему сейчас явно не до нас.

Он отряхнул одежду, словно это могло хоть как-то помочь после подобного контакта, и спокойно посмотрел на Скверну.

— У нас есть разные варианты, но нравится мне только один.

— Поделись, — с интересом молвила она.

— Самый интересный вариант, — сделал Михаэль небольшую паузу, — отправиться на земли Ордена и не вмешиваться. Все остальные варианты хреновые и подразумевают помощь этому городу. Поскольку ты моя гостья и в некотором роде довольно долгое время провела в изоляции, право выбора я предоставляю тебе.

Скверна задумалась. Натурально так, по-человечески, начала ходить взад-вперёд по улице, по пути исцелив несколько тёмных тварей, которые на нее бросились. Всё-таки они стояли посреди улицы, а вокруг все еще шло нападение на город.

— Придумала, — вдруг выдала она. — Мы не будем никого убивать.

Эти слова Михаэля полностью обрадовали. Это означало, что не придётся здесь задерживаться. Нет, он бы с радостью остался и повеселился. Очень даже повеселился бы. Однако был один важный момент: дома его ждала Виктория, которой он пообещал сегодня вернуться пораньше, а Михаэль очень не любил расстраивать свою жену. И еще дочь, которая обещала показать ему новое заклинание из тех веселых книжечек, что он ей подарил. Книжечки, кстати, были настолько весёлые, что прямо закачаешься. Покажи некоторые из них какому-нибудь ужасно тёмному некроманту, и тот, возможно, отречется от своего ремесла, заявив, что это уже перебор. И нет, Михаэль не делал из ребёнка какого-то маньяка. Проблема там была скорее в сложности самих заклинаний, настолько высокой, что даже умелые мастера после попытки разобраться могли почувствовать себя полными нулями и ничтожествами.

— Домой? — спросил у неё Михаэль.

— Практически, — усмехнулась Скверна. — Как закончим здесь, так сразу и вернёмся.

Михаэль вздохнул.

— Но ты же сказала, что никого не хочешь убивать.

— Правильно, — закивала она. — Мы будем исцелять.

В доказательство своих слов Скверна вытянутой рукой поймала какое-то быкоподобное тёмное существо, от которого исходили жутчайшие эманации смерти, тьмы и ужаса, а затем исцелила его. В ближайших окнах вылетели все стёкла от визга. Кому-то было очень больно…

Но кто сказал, что исцеление должно быть приятным?

— Как скажешь, — вздохнул Михаэль. — Давай уничтожим этот город сами.

— Исцелим, — поправила его Скверна.

— Да-да, — сделал вид, что согласился он.

Она просто ещё не знала, как обычно выглядят сражения, в которые вступают Лекари. А Михаэлю было прекрасно понятно, что полный хаос и разруха в таких случаях — это не исключение, а самая обычная норма.

Всё-таки с Бездной удобно вести дела тогда, когда ей что-то действительно нужно и она не собирается, так сказать, шутить или вести себя как обычно, а надевает ту самую маску, через которую почти не проглядывает безумие.

Насколько я понял, та деревня, которую она хотела защитить, была для неё чем-то вроде маленькой игры или отдушины. Местом, где её реально воспринимали как светлую богиню и поклонялись не потому, что боялись умереть, если вдруг узнают, кто она такая, а потом окажутся перед выбором: продолжать приносить подношения или срочно искать себе другую богиню-покровительницу.

Хотя, как мне кажется, в таких случаях никто уже другого бога не выбирает. Почему? Ну, я прям могу представить себе эту картину. Какая-нибудь светлая богиня Аргос, связанная с лучниками, стрелами, охотой и ещё чем-то там, уже не помню, ведь такие личности любят навешивать на себя титулы, как новогоднюю мишуру на ёлку, узнаёт о деревне, которая решила ей поклоняться. Решает взглянуть, что это за милые люди такие. Приходит и видит, что до неё здесь поклонялись Бездне, после чего лет на сто уходит в глубочайшую депрессию, а потом даже во сне начинает оглядываться по сторонам. А может, и вовсе сразу падает перед людьми на колени, умоляет их не делать глупостей и начинает рассказывать, какая она хреновая богиня, как плохо справляется со своими обязанностями и что даже из лука толком стрелять не умеет. А все эти её регалии нужны лишь для красивой картинки, потому что лук очень хорошо смотрится в ее руках, когда она изображена в виде статуи.

Короче, меня опять потянуло не туда. Суть заключалась в том, что Бездна сейчас не чудила, и это было замечательно. Более того, она даже сообщила, когда вернётся моя армия. Случиться это должно было буквально с минуты на минуту.

Встречали мы их, кстати, не одни. То есть не только мой Род, а целый город. Я реально намекнул иркутянам, что наши бравые монгольские парни сейчас сражаются с теми, кто хочет захватить нашу планету. А это, между прочим, уже не такой большой секрет для землян, учитывая всё то, что творилось в небесах. Кольца, блокады, щиты, непонятная хрень, вторжения всяких тварей, зачастую костяных. Тут не нужно быть знатоком высшей математики, чтобы понять, где кубик, а где прямоугольник.

Мы закатили, можно сказать, пир на весь мир. Главная улица Иркутска внезапно стала пешеходной, и на ней сейчас от начала до конца простирался один огромный стол, сложенный из множества столов поменьше. Все они были заставлены едой, выпивкой и всякими приятными мелочами в таком количестве, что здесь можно было усадить почти всех монголов.

Почему почти? Ну, мне почему-то казалось, что половина из них захочет праздновать прямо на лошадях.

А я сейчас через пронырливые глаза Шнырьки наблюдаю за всем этим. Флаги Рода Галактионовых уже были в руках у людей и ими усиленно махали. Со всех сторон слышались радостные крики, подбадривающие вопли и такие счастливые возгласы, словно возвращались не просто воины, а родные люди, которых город действительно ждал.

Люди радовались, им действительно было весело. Сейчас они встречали своих героев, которые ещё ни разу не успели их разочаровать. Пожалуй, забудем те моменты, когда эти же герои пытались захватить земли Империи, потому что это было давно, неправда и вообще при прошлом хане. А теперь хан молодец и вообще огурец, и земли Империи у него, можно сказать, и так есть. Так что ничего захватывать ему больше не нужно.

За всеми этими мыслями я чуть не пропустил момент, когда открылся портал. В этот раз в нём не было никакого безумия. Просто красивые такие врата, натуральные, которые раскрывались медленно, уверенно и даже с лёгким скрипом. Хотя магии это всё совершенно не нужно, но Бездна, видимо, решила добавить спецэффектов. Ну а что? Ей можно. Кто ей запретит?

Когда врата полностью раскрылись, первым вышел Ашик. Тут, конечно, мне сразу захотелось провести с ним в следующий раз отдельную беседу и отрепетировать подобные появления, потому что мой хан сейчас выглядел достаточно перепуганным. Он увидел столы, людей, флаги, услышал крики, радостный гул, вопли, приветствия, и в какой-то момент мне даже показалось, что он дёрнул поводья, собираясь вернуться обратно в портал. Но Ашик быстро взял себя в руки. Сначала он неуверенно кивнул людям, потом улыбнулся, а напоследок уже вполне нормально стал махать рукой и двинулся вперед. За ним уже пошли они… Самодовольные, блин, черти. Герои Степного народа.

Но в данном случае это было не плохим качеством, а скорее приятным дополнением к общей картине. Каждый из них гордился собой. Им нравилось то, чем они занимались. Такая, мать его, работа мечты. Всё это внимание только подпитывало их довольство.

Шли они стройными рядами, практически идеальными. Не было хаоса, никто не пытался выхватить себе невесту из толпы или сразу же рвануть к столам с выпивкой. Дисциплина была на уровне.

Почему я вспомнил про невесту? Ну, потому что уверен: когда они появились в той деревне, местные наверняка первым делом начали прятать женщин по подвалам. Есть у нас в Многомерной такие индивидуумы, которые подобное любят.

К примеру, существует баллада про сына степей Конконхана, которого прозвали Извозчиком. Был он достаточно умелым воином, но совершенно не умел ладить с женщинами. В какой-то момент решил, что стоит начать их похищать. Однако у его народа была традиция не только похитить женщину, но еще и получить от неё согласие в конце. Вот этого, если верить балладе, он ни разу так и не добился, потому его и прозвали Извозчиком. Похищал, катал на лошадиной спине, а затем возвращал туда, где взял, после очередного отказа.

Хм… опять меня унесло не туда. Ну а что я могу поделать? Глядя на этих красавцев, которые сейчас шли по главной улице Иркутска, я чувствовал некую гордость. За себя и за них. По факту я много в них вложил, достаточно долго воспитывал, направлял и прививал им лучшие качества. Хотя, если быть честным, эти качества уже были в них. Их просто нужно было правильно достать наружу и не дать превратиться во что-то неправильное. Просто не все эти качества использовались. Долгое время они были китайским расходным материалом, а расходному материалу не нужны такие понятия, как честь, честность, гордость и прочее.

В общем, время идет, монголы выходят, а я никуда не спешу, просто наблюдаю и радуюсь за них. Особенно интересно было смотреть за их реакцией, когда эти суровые парни краснели после женского внимания или воздушного поцелуя, посланного какой-нибудь случайной незамужней женщиной, пришедшей поглядеть на героев. Полагаю, сегодня часть жителей, наверное, задумается о переезде в Монголию, а часть монгольских воинов всё-таки переберется в Иркутск. Понятное дело, службу они в любом случае не бросят. Здесь есть Стражи, куда можно будет спокойно записаться.

Всё вот было просто замечательно. Даже какие-то мысли начали закрадываться, что жизнь постепенно нормализуется и мы достаточно легко со всем справимся. Сделаем Землю открытой, впишемся в порядки Многомерной, а потом еще всем покажем, кто здесь дикая планета и где чьё место.

— Твою мать! — громко и безудержно выкрикнул я. — Какого хрена⁈

Меня словно услышала Бездна, потому что портал тут же схлопнулся. И нет, это не означало, что кто-то остался с той стороны и теперь не может вернуться назад. Все, кто надо и кто не надо, уже прошли через него.

Миг, и я через Тень оказываюсь на лошади, которую заранее призвал возле главной улицы, после чего уже скачу к самому концу колонны.

— О, Александро, а мы ик… ик… только недавно тебя вспоминали, — помахал мне рукой Бурбулис, а затем вдруг замер. — Или не вспоминали? Не помню уже. В общем, всё хорошо. Мы справились. И напились! — ещё раз смачно икнул Бурбулис.

А я подъехал ближе и просто смотрел на них, пытаясь понять, что именно здесь произошло, потому что картина была, мягко говоря, интересная.

Монголы возвращаются героями, Иркутск ликует, портал только что схлопнулся, а в конце колонны на лошадях едут два очень довольных тела, от которых разит так, словно они нашли личный винный погреб Бездны и решили проверить его до самого дна.

В следующий момент я услышал, как ко мне приближается ещё одна лошадь. И всё бы ничего, но это была чёрная тварь с двумя парами глаз, размером примерно с три мои лошади. Когда она остановилась рядом, ее голова оказалась почти на уровне моей. Вот что значит здоровое животное. Даже не животное, наверное. Хрен его знает, что это такое, но я уже привык, что Бездна любит подобные милые мелочи.

— Госпожа передаёт, что случилась досадная ошибка. Теперь у тебя есть одна просьба, которую она выполнит. Любую. Ну, почти, — прошептала лошадь мне прямо на ухо.

После чего эта лошадь как ни в чём не бывало развернулась и ускакала, а я прекрасно видел, какая именно ошибка случилась.

— Бухич! Вы мне ничего не хотите рассказать? — пытаюсь растормошить человека, который спал в седле так уверенно, будто всю жизнь тренировался именно для этого.

— А? Что? Где? Куда? Зачем? Дай выпить! — после лёгкой потерянности он сфокусировал на мне взгляд и протянул руку.

Так, я понял. С этим говорить сейчас бесполезно.

— Бурб, можешь объяснить, как это случилось?

Бурбулис важно кивнул, достал фляжку, смочил горло, потом ещё раз, затем выдал несколько тостов, смысл которых я не уловил вообще, и снова приложился к фляжке. Только после этого он начал мне пересказывать, что там было. Как они прибыли, как всё осмотрели, как наблюдали за сражением, как были готовы в любой момент отправиться на помощь, если моим монголам вдруг станет совсем тяжело. Рассказывал он долго, красочно и местами даже почти связно.

Он рассказал мне практически всё, кроме одного маленького момента. Во время его рассказа к нам подошла еще одна лошадь, нормальная. И на ней лежало одно тело…

Вот какого хрена здесь рядом делает пьяный Охотник, упитый до такого состояния, что я даже его не почувствовал? И как он вообще попал на Землю? Потому что это, на минуточку, невозможно было сделать!

Где-то в Многомерной Вселенной

Первая Крепость Охотников

— Ну что скажешь, сестра? Какие у нас варианты? — напрямую спросила Катя у Аннушки.

Анна, в свою очередь, не спешила отвечать. Она, улыбаясь, стояла и смотрела на руины того, что ещё совсем недавно было её банком. И да, руины, это не в переносном смысле. От здания реально остались одни камни, из которых до сих пор тянулся тонкий дымок.

— Никто хоть не пострадал? Были жертвы? — на всякий случай ещё раз уточнила Катя и снова не получила совершенно никакого ответа.

Анна продолжала неподвижно стоять, глядя на всё это. Катя тяжело вздохнула. Да уж… а ведь всё так хорошо начиналось. Она думала о том, как они тут с Анной всё быстренько проворачивали.

Ну как они? Анна всё затеяла, организовала и сделала, а Катя, можно сказать, пришла уже на всё готовое, но при этом успела поучаствовать в нескольких интересных вещах, включая сражения и получение благословений от разных не особо сильных, как потом оказалось, богов, которые хотели сделать вклад в их банк.

А когда они увидели, что Катя беременна, эти самые боги тут же решили подмазаться и подарили свои благословения, чтобы ребёночек был сильный, могущественный, здоровенький, умненький и всё в этом стиле. Правда, потом, когда узнавали, чей это ребенок, сразу бледнели, начинали заикаться и, наверное, думали о последствиях, ведь если их благословение сделает что-то не так, плохо будет им. А если, наоборот, сделает всё как надо, тоже получалась странная ситуация. Они ведь, например, вообще-то в некоторых противостояниях находятся с Охотниками. Выходит, что помогают своему врагу.

Да и вообще, как Катя поняла, здесь тёрки с Охотниками есть практически у всех. Но когда Сандр, то есть Александр, хотя она уже и сама иногда сбивалась, как его лучше называть, ведь здесь все зовут его Сандром, а дома он просто Саша… Так вот, когда их муж рассказывал, что это на Земле всё странно и запутанно, она ему верила, ведь он так убедительно говорил, насколько в Многомерной всё ясно, понятно и просто, как обычный светлый день. Но теперь Катя уже сомневалась. Ну очень сильно сомневалась.

Чего стоило только это противостояние с Охотниками. Почти все их не любят, но при этом почти все их любят. Война с ними, так сказать, у многих идёт, но нападать вообще-то никто не спешит. Даже на них, потому что хорошо знают о последствиях. Фигня полная, если честно, но что есть, то есть.

Катя перевела взгляд на Анну и решила больше не разглядывать руины. А та всё продолжала улыбаться, и Кате стало как-то не по себе. Не тронулась ли она умом, часом? Всё-таки это её детище, которое стоит немалых денег, и сегодня оно было потеряно. Непонятно даже, кто всё это устроил, но, по всей видимости, нашлись умельцы, которые смогли каким-то образом нанести подобный удар. Катя должна признаться, что даже у неё не получилось бы одним ударом снести здесь всё.

— Слушай, сеструха, давай лучше пойдем выпьем. Я воды, ты какого-нибудь хорошего вина, и просто расслабимся. Отдохнём, подумаем. Не всё же так плохо, правда? — решила она поддержать Аннушку.

Да и вообще, они ведь прекрасно понимали, в каком месте находятся, и что первые пару сотен лет тут явно будет нелегко. Катя ожидала хоть какого-то ответа, но точно не того, что произошло дальше.

Анна просто рассмеялась, и вот тут для Кати всё стало понятно. Она сошла с ума… Блин, Саша её точно прибьёт. Хотя, с другой стороны, Охотники ребята умелые и явно смогут её вылечить.

— Ты не представляешь, что сегодня произошло, — с невероятным удовольствием произнесла Анна. — Они уничтожили практически все наземные сооружения. Смотри, сколько камней.

Анна указала рукой в сторону руин. Её слова заставили Катю прищуриться, потому что, если честно, камней она здесь почти не видела. Только очень много пыли, песка и остатков того, что когда-то действительно было камнем.

— Ну… если честно, не особо много камней здесь. Всякой трухи больше, — честно ответила Катя.

— Вот именно! Вот именно! — Анна заулыбалась ещё шире. — Ты представляешь, что это теперь означает?

Катя отрицательно покачала головой, но всё-таки решила высказать свою версию.

— Нам придется искать новое здание?

— Конечно, придётся! — продолжала смеяться Анна. — Но для начала мы с одного очень уважаемого Ордена выбьем страховую выплату. Ведь всё здесь было застраховано. Представляешь, всё! И главное условие моей страховки заключалось в том, что я страховала не здание целиком, а каждый камень, из которого оно построено. Ты представляешь, сколько мы теперь получим?

Анна хищно улыбнулась. До Кати начало доходить, но не совсем. Ей трудно было представить, сколько здесь на самом деле камней и сколько стоило застраховать каждый из них, чтобы понять, какую сумму они получат.

— Этого хватит, чтобы возместить потерянное золото? — вдруг спросила Катя, понимая, что это главная проблема.

Очень многие разумные приносили сюда свои деньги и делали вклады. Но, судя по всему, им пришёл конец.

— Золото? — нахмурилась Анна. — Зачем нам возмещать золото?

Тут, кажется, до неё дошло, она снова рассмеялась.

— Я поняла. Ты думаешь, что оно потеряно? Нет, это не так. Оно находится в подземных хранилищах. А потому ни одна монетка, даже самая маленькая, не пострадала.

Про маленькие монетки это было сказано не просто так. Совсем недавно был случай, когда к ним пришёл бородатый мужчина невысокого роста и спросил, принимают ли они мелкие деньги. Менеджеры банка, пообщавшись с ним, отправили его к Анне на личную консультацию. Когда всё было обговорено, он притащил пятнадцать тысяч сундуков, в которых находились монетки из чистого золота размером примерно с половину ногтя на мизинце. Главное условие заключалось в том, что сундуки нужно вернуть.

Интересный персонаж, тут ничего не скажешь, но, наверное, сейчас стоило думать не о нём.

— То есть мы ничего не потеряли? — прищурилась Катя.

— Нет, конечно.

Тут уже Катя начала смеяться, понимая, что Анна всё это предвидела и, по факту, даже заработала на произошедшем.

— Из минусов только то, что некоторое время наш банк не будет работать, поскольку восстановление займет неделю или две, ну или месяца два, — Анна почесала затылок, разглядывая то, что осталось от здания. — Плюс еще закупка артефактов и уборка мусора. Еще придётся усилить охрану, учитывая, что во время строительства они явно попытаются повторить такую же атаку.

Девушки вздохнули почти одновременно, прекрасно понимая, что время сейчас стоит дороже золота. Пока их банк у всех на слуху, каждый потерянный день бьёт по делу сильнее любой атаки. Вот именно это время они сейчас, по сути, теряли.

Катя уже хотела сказать, что, возможно, стоит срочно искать новое место, как вдруг вокруг начало происходить что-то странное.

Руины пришли в движение. Обломки дрогнули, заскользили по земле, стали подниматься в воздух, сталкиваться, рассыпаться и тут же собираться снова. Пыль закрутилась в плотные вихри, каменная крошка начала спрессовываться, а из мусора прямо на глазах формировались новые ровные блоки. Всё выглядело так, словно здесь решил поработать какой-то безумно сильный маг Земли.

Внезапно до Кати дошло и она резко обернулась.

— Да ладно… Машунь, это ты? — выдохнула она, увидев ещё одну свою сестру.

— Ну вот, весь сюрприз испортила, — вздохнула Маша, даже не поворачивая головы.

Она стояла чуть в стороне, вытянув руки вперёд, полностью сосредоточенная на работе. Катя тут же захотела броситься к ней и обнять. Судя по взгляду, у Анны было ровно такое же желание, но прерывать процесс никто не рискнул, и это было правильно.

Прямо у них на глазах формировался полноценный каркас нового здания, мощного, строгого, фундаментального. Камень ложился к камню так точно, будто сам мечтал оказаться именно на этом месте. Где раньше были развалины, теперь поднимался новый банк, причем не просто восстановленный, а словно изначально задуманный лучше, крепче и внушительнее прежнего.

Вокруг тем временем начали собираться зрители. Люди останавливались, указывали пальцами, охали, ахали, спорили, перебивали друг друга. Кто-то уже громко уверял, что Галактионовы наняли настоящего Архитектора. Другие называли происходящее чудом и наперебой рассуждали, что такой банк сам по себе станет достопримечательностью города. Кто-то тут же заговорил о туристах, кто-то о выгоде. А кто-то уже прикидывал, не пора ли налаживать с этим банком более тесное сотрудничество. Если раньше к нему еще могли относиться с осторожностью, то теперь всё стало очевидно. Ребята здесь и правда серьезные.

Примерно за три часа Маша сделала то, на что у обычных строителей ушло бы полгода, а то и больше. Даже Катя, далёкая от архитектуры, прекрасно понимала: то, что возвела Маша, было не просто быстро, это было качественно, красиво и очень, очень надёжно.

Наконец Маша опустила руки и шумно выдохнула.

— Ну вот, теперь закончила.

Только после этого сёстры всё-таки кинулись к ней обниматься.

— Кстати, да, — добавила Маша, находясь уже у них в объятиях. — Я к вам всего на недельку. Так что давайте за это время устроим что-нибудь интересное. У меня сейчас, можно сказать, творческий прорыв. Хочется строить, возводить, переделывать. В общем, говорите, что и где нужно, а я всё сделаю.

Стоило ей это произнести, как в следующий миг земля дрогнула, а затем с неба в их новенький банк ударил тот самый тёмный луч. Мощный, плотный, насыщенный разными энергиями, от огненной до откровенно тёмной. По одному только его виду было понятно, что в эту атаку вложились сразу несколько сильных сущностей, причем очень разных направлений.

Луч бил в здание секунд двадцать, а может, и все тридцать, пытаясь продавить, прожечь, разнести, стереть в пыль то, что только что было возведено, вот только не получилось ничего. Когда поток энергии иссяк, банк как стоял, так и стоял. Ни трещин, ни сколов, ни даже обгоревшего пятна. Словно по нему не чудовищным заклинанием ударили, а просто легким ветерком подуло.

Катя оглядела здание, потом перевела взгляд на сестёр и довольно усмехнулась.

— Ну, тест-драйв он прошёл… Но где здесь нормальный вход, почему столько мелких дверей? — поняла она, что ее смущало.

— Вход? Нормальный? — удивилась Маша, а потом улыбнулась. — Аааааа… как в замке. Поняла! Будет… Это пока только коробка… Сейчас отдохну и возьмусь за основу.

Катя поняла, что это чудо — еще незаконченное здание всего за три часа работы неопытного Архитектора. А Саша рассказывал, что на одну крепость Охотников могли привлекать до десяти Архитекторов, которые работали в течение целого года.

В общем, ситуация стала патовой. Как ни крути, а я прекрасно осознаю всю мощь Шнырьки. Насколько бы он классным пацаном ни был, сейчас сидит рядом и аппетитно жуёт мороженое, даже всю мордочку запачкал. Так вот, при всех его плюсах, ну никак он пока не тянет на короля Теневого мира.

Нет, я согласен, если бы речь шла, скажем, о Российской Империи, торговле каким-нибудь незаконным оружием и прочих тёмных делишках, то лучшего Теневого Короля не найти. Пришёл, где надо, партию передал, что захотел спёр, хрен кто его найдёт и вообще узнает, что он там был. Но здесь Теневое королевство — немного другая вещь. Настолько другая, что я даже сам многих моментов о нём не знаю.

Тут нужно понимать, что планет много, Многомерная Вселенная огромная, а король один. При этом он как бы может с одной планеты через Тень бегать на другие планеты. Правда, там тоже есть какие-то свои ограничения, и не всегда это получается, а в некоторых случаях требуется очень много времени. В общем, я и правда мало что об этом знаю, и вряд ли существует много разумных, которые смогут нормально рассказать мне об этой теме. Слишком всё запутанно, и тут, наверное, нужно самому быть каким-нибудь теневым существом, чтобы разбираться.

Ну правда, я Шнырьку спрашивал, пытаясь обо всем разузнать. Но он и сам нихрена не шарит, если задуматься.

Однако его нужно сделать королём. Мощи в нём кот наплакал, а королём быть хочет, поэтому мы находимся в патовой ситуации, когда я понимаю, что задачка у нас как минимум с повышенной сложностью. Однако я Охотник, а мы очень не любим сдаваться. Отступать, впрочем, тоже не особо. И вообще, наш девиз всегда был простым: иди напролом. Вот я и прикидываю, что мне нужно ещё некоторое время, чтобы подготовиться к его коронации.

Блин, он уже пятое мороженое при мне сжирает. Переживает, видимо. Видит, что я о его судьбе думаю. Но в то же самое время, если честно, мне хочется попробовать прямо сейчас. Вот просто взять и сделать это. И да, я прекрасно осознаю, что Шнырька сейчас вряд ли станет полноценным королем. Но попробовать же можно, чтобы хотя бы узнать, как это вообще происходит, поэтому я уже договорился с Теодором, который в случае чего прикроет. У него есть замечательный опыт в борьбе с Тенями, а ещё, как он сам сказал, охренеть какие запасы нефрита, которым этих Теней можно валить. Так что Шнырька сейчас даже не подозревает, что его ждёт. Я же ему сказал, что буду только думать, но не действовать.

Мысленно я пытаюсь найти свою связь с королевой Шнарков. Нахожу её и посылаю ей призыв. Не такой, который сразу же выдернет её ко мне, а скорее приглашение. Дальше какое-то время ожидаю, и она появляется.

Вальяжная такая дама, с гордо поднятой головой, которая не выпрыгивает неуклюже из Тени, как Шнырька, а буквально выплывает, как и положено особе королевских кровей.

Мелкий тут же начинает вытираться, пытается привести себя в порядок, затем поправляет свою прическу. В общем, у него сейчас свои заботы.

— Ну и зачем ты меня позвал, человек? — сразу спрашивает она.

А я вот думаю, что ей ответить и как начать этот разговор так, чтобы Мелкий хотя бы немного не подслушивал.

— Слышь, Шнырька, тут, между прочим, дама, а у тебя цветов нет. Это вообще нормально?

До него доходит мой посыл. А ещё он зависает на некоторое время. Но, как я понимаю, вспоминает, что девушки и правда любят цветы, и поэтому моментально пропадает в Тени.

Значит, у меня есть примерно… я задумался. Очень мало времени.

— Слушай, то, что я тебе сейчас скажу, будет звучать странно, и ты сразу же откажешься. Но я прошу тебя просто сделать так, как я скажу. В точности и без вопросов. И главное, Шнырька вообще ни о чём не должен знать. Понятно?

Я выжидающе посмотрел на неё.

— Мне не нравятся такие условия, человек, — лениво ответила королева Шнарков, поглядывая куда-то в сторону.

Наверное, высматривала Мелкого. Где он там с её цветами.

— Ты же знаешь, Шнарков невозможно заставить что-то делать.

Да, я прекрасно это знал, но в то же самое время она меня недооценивала. Если мне очень сильно понадобится, я заставлю любого разумного сделать то, что нужно. Вопрос только в цене, методах и о том, насколько после этого будет стыдно смотреть на себя в зеркало. В данном случае хотелось обойтись без крайностей.

— Слушай, Шуша, реально нет времени. Просто сделай мне одолжение, а я потом верну тебе своё. Согласна?

Вот тут её глаза сразу загорелись. Не радостью, а жадностью. Потому что получить одолжение от Охотника — это дорогого стоит, особенно от меня. Она это прекрасно понимала.

Некоторое время королева молчала, прикидывая, насколько сильно я могу в будущем ей пригодиться, потом всё-таки кивнула.

— Говори.

Дальше у меня ушло буквально несколько секунд на то, чтобы объяснить ей, что именно нужно сделать.

Она охренела, полноценно так. Даже её королевская вальяжность на мгновение куда-то испарилась, после чего она сразу попыталась уйти в Тень, но я быстро напомнил ей о нашем уговоре.

— Это безумие, — сказала она и огляделась по сторонам. — Ты хочешь уничтожить этот мир? Он уже такой красивый, и в нём столько удивительного. Я бы не хотела, чтобы он умирал.

Она говорила совершенно серьезно.

— Просто сделай.

Честно говоря, я уже немного устал её уговаривать, тем более времени у нас действительно оставалось мало.

Королева тяжело вздохнула и кивнула. Видно было, что выполнять мою просьбу она собирается без особого энтузиазма. Но мне сейчас было плевать на энтузиазм. Главное, чтобы сделала.

В этот момент из Тени снова выскочил Шнырька с цветами. Где он их нашёл за такое короткое время, это отдельный вопрос. Причём лучше его не задавать, потому что ответ наверняка окажется либо незаконным, либо очень странным.

Мелкий подбежал к королеве и протянул ей букет. Она, кстати, взяла его. А он, кажется, даже покраснел. Ну, или это мне показалось. Всё-таки понять эмоции Шнарка, который пытается выглядеть достойно перед королевой, довольно сложно, но не в этом суть.

Нужно было действовать дальше.

— Слышь, Мелкий, — задумчиво произнёс я. — А ты правда считаешь, что королева заслуживает столь мелкого букета? Нет, я ничего не хочу сказать, но она же королева.

— Ш-ш-шука-ш-ш-шабака! — вырвалось у Шнырьки, и он снова нырнул в Тень.

Вот теперь у нас было несколько секунд.

— Давай, действуй!

Королева Шнарков ещё раз тяжело вздохнула. А затем, сука, наступила темнота. Не ночь, не тень от облака, не затемнение пространства, и даже не обычная теневая магия. Она просто моргнула и вызвала Тень в наш мир. Вот так вот, просто и без затей, она смогла всю область, где я сейчас находился, погрузить в Тень. Дальше я уже практически ничего не видел, поскольку разглядеть здесь хоть что-то было охренеть как тяжело. Зато прекрасно чувствовал энергию, которая исходила от королевы. Её буквально распирало теневой силой, а она всё продолжала и продолжала свой призыв.

Тут нужно понимать один момент. Она королева Шнарков, а значит, также типа имеет право на Теневой Трон. И у них, как оказалось, есть одна процедурка, по которой тот, кто имеет это право, может этот самый трон призвать. Он не какой-то физический, не каменный, не костяной и даже не металлический, скорее энергетический. По факту обычный трон, сотканный из Тени и воли того, кто заявляет на него право, но с нужным посылом. Когда тот, кто имеет право его создать, действительно делает это, на троне нужно усидеть.

А вот дальше начинается самое весёлое, потому что о призыве узнают все. Вообще все, сука, теневые жители, у которых разума хоть немного больше, чем у камушка!

Мир задрожал, но лишь на несколько секунд. Дальше я ощутил просто колоссальное усилие Теодора, который в одно мгновение взял всю эту область под свой контроль и удерживал её вместе, чтобы ничего не развалилось, не треснуло и не утащило нас всех к хренам в ту сторону Тени, откуда потом даже с картой не выберешься.

Я даже не успел толком спросить, что происходит, как королева Шнарков оказалась у меня на плече. Не появилась, не прыгнула, не выплыла из Тени, а именно оказалась. Вроде мгновение назад стояла передо мной, а теперь уже сидит, цепляясь коготками за мою одежду, и говорит мне прямо в ухо:

— Главное, никого не трогай. Вообще. Не бей, не хватай, не отталкивай и не пытайся никого спасать. Иначе всё испортишь. Сейчас ты тоже ощущаешься как теневой, а потому сойдешь за своего. Но если начнёшь действовать как Охотник, тебя заметят сразу.

— Замечательно, — тихо произнёс я. — То есть мне нужно стоять и делать вид, что я мебель?

— Лучше тень мебели, — поправила она. — Так безопаснее.

После этих слов нас просто потянуло вниз. Не в землю и не в обычную Тень, через которую я привык ходить со Шнырькой. Нет. Это было куда глубже. Настолько глубже, что я сразу понял: ту Тень, которую знаю я, можно считать обычным мелким ручейком у дороги, а нас сейчас бросили в настоящий океан, где на дне живёт такая хрень, которой даже смотреть в глаза не хочется. Самое неприятное заключалось в том, что я эту Тень не узнавал. Она была не моей и не земной. Не той, через которую я уже сотни раз прыгал. Здесь всё было плотнее, тяжелее, злее и старше.

Мы провалились окончательно и я увидел вакханалию. Если, конечно, слово «увидел» здесь вообще применимо, потому что света не было, а всё вокруг воспринималось скорее через ощущения, силу и какую-то внутреннюю мерзкую ясность, которая позволяла понимать, где кто находится. Со всех сторон прибывали теневые твари. Маленькие, огромные, длинные, бесформенные, крылатые, многорукие, с глазами там, где у нормального существа их вообще быть не должно, и без глаз вовсе. Одни выглядели почти безобидно, словно сгустки дыма с зубами, другие напоминали кошмары, которым кто-то выдал когти и право на существование. Некоторые двигались по земле, если эту темноту вообще можно было назвать землёй, другие плыли в воздухе, третьи вываливались из разломов, сразу бросаясь на ближайших соседей.

Все они сейчас сражались. Просто рвали друг друга на части, поглощали, душили, резали теневыми лезвиями, впивались клыками и тут же рассыпались, если кто-то оказывался сильнее. Всё это напоминало не битву за трон, а помесь голодной свалки, ночного кошмара и праздника для тех, кто вообще не понимает, что такое нормальный праздник. А в центре этого безумия начинал формироваться трон.

Теневой Трон.

Сначала это было просто сгущение тьмы, потом из него стали проступать очертания. Высокая спинка, подлокотники, ступени, какие-то шипы, знаки, символы, которые то появлялись, то тут же исчезали. Он собирался не из камня и не из энергии в привычном смысле, скорее из права. Из вызова. Из древнего закона, который признавали все эти твари, даже если сами этого не хотели.

Трон словно говорил: кто сядет, тот и будет королём. Кто удержится, тот получит власть. Кто не успеет, станет кормом для тех, кто успел.

— Красота, — пробормотал я. — Слегка безумная, но красота.

— Молчи, — прошипела Шнаркеса мне в ухо. — И не трогай никого.

— Да понял я.

На самом деле не трогать было сложнее, чем казалось. Пару раз какие-то теневые уродцы проносились совсем рядом, и рука сама хотела дернуться к клинку. Один вообще попытался пройти сквозь меня, словно я часть местного пейзажа, но Шнаркеса резко вцепилась мне в воротник, и я сдержался. Тварь скользнула дальше, даже не поняв, рядом с кем только что оказалась.

И вот тогда появился Шнырька, с огромным букетом. Нет, не просто большим. Огромным! Таким, словно он где-то ограбил не цветочный магазин, а целую оранжерею богини весны. Причём, судя по виду цветов, часть из них явно росла не на Земле и, возможно, не должна была расти вообще. Он выскочил из Тени, гордый собой, уже собираясь, видимо, вручить букет королеве, но тут увидел происходящее.

Мелкий охренел, полностью! Его мордочка вытянулась, глаза стали огромными, букет слегка перекосился в лапах. Он посмотрел на поле боя, на тварей, на формирующийся в центре Теневой Трон, потом на Шнаркесу у меня на плече, а потом на меня. Видимо, хотел что-то сказать, но вместо слов из него вышел только жалобное шипенье, как будто воздушный шарик спустили, после чего Шнырька мгновенно оказался на другом моём плече. Он вцепился в меня так, словно я был последней безопасной скалой во всём этом море теневого безумия.

— Цветы только не потеряй, — тихо сказал я.

Он посмотрел на букет, потом на меня, потом снова на трон и снова зашипел, но я уже следил не за ним.

Трон почти сформировался. Я чувствовал это кожей, душой, Кодексом и ещё чем-то, что даже назвать не мог. Вся эта Тень вокруг была завязана на момент завершения. Ещё немного, совсем чуть-чуть, и начнётся настоящая гонка. Все эти твари рванут к центру, самые сильные попытаются занять место, слабые станут кормом, хитрые полезут с боков, а Шнырька… Шнырька, как бы он ни старался, сам туда не прорвется.

— Слушай, Мелкий, — сказал я, снимая его с плеча.

Шнырька сразу понял, что ему сейчас не понравится. Очень не понравится. Он замотал головой, попытался что-то пискнуть, но я держал его крепко.

— Атаковать здесь я никого не могу. Это твоя битва. Твой трон и твоя корона. Но слегка помочь я всё-таки могу.

Шнаркеса на моём плече резко напряглась.

— Человек…

— Я никого не трогаю, — спокойно ответил я. — Я просто помогаю своему.

— Ты сейчас сделаешь глупость.

— Возможно, но это неточно…

В этот момент Теневой Трон почти завершился воплощаться. Последние линии плавно сходились, спинка наполнялась глубиной, ступени становились плотнее, и вся вакханалия вокруг будто на миг замерла, почувствовав, что сейчас начнется главное.

Я напитал тело силой, не ударной, не режущей, не той, которой ломают стены или сносят головы, а просто чистым импульсом. Рывком и направлением. Я вложил столько, сколько мог, не превращая это в атаку, и в следующий миг швырнул Шнырьку прямо к центру.

Он улетел с такой скоростью, что первые твари даже не успели понять, что это сейчас пронеслось мимо них. Шнырька пересёк поле боя, пролетел над сражающимися, прошил несколько теневых вихрей, увернулся от чьей-то пасти просто потому, что та не успела закрыться, и оказался ближе всех к Трону именно в тот момент, когда тот окончательно сформировался.

Херак! Шнырька врезался в него всем телом.

На миг наступила тишина. Даже твари вокруг будто забыли, что только что рвали друг друга на куски. А потом на голове Шнырьки начала появляться теневая корона. Она не просто возникала из воздуха, а вырастала из самой Тени, впивалась в его силу, в его суть, в то маленькое наглое создание, которое еще минуту назад собиралось дарить цветы своей королеве и совершенно не подозревало, что станет центром вселенской драки.

Энергия Трона внезапно рванула в него. Шнырька выгнулся, попытался закричать, но вместо крика снова издал странное шипенье. Только теперь это шипенье услышали все. И твари, и Тень, и я, и Шуша, которая вдруг перестала дышать у меня на плече.

Корона продолжала формироваться, а Трон начал втягивать в Шнырьку свою силу, делая его королём.

— Мой король… — прошептала Шнаркеса, явно не сдерживая себя.

Я понял, что все делаю правильно. Девушка оценила своего принца или короля, чего уж тут. Мелкий точно такому будет рад, если выживет. А выжить ему сейчас будет нелегко. Ведь все, кто здесь находился, устремились к нему. Когда до Шнырьки оставалось совсем немного, я просто дернул его к себе по нашей особой связи, и трон остался пустым, треснув на множество теневых кусочков.

— Немного энергии здесь получили, теперь можно и назад, — сообщаю своим, что здесь мы закончили.

Нужно было видеть их лица… Шнырька уже прощался с жизнью, а Шнаркеса сейчас посмотрела на меня как на варвара, который внезапно прервал коронацию.

Да вот только мне было плевать на их обычаи и нормы здесь. Шнырька у меня особенный и потому втягивать энергию этого трона он будет не за раз, как после длительных сражений, а постепенно. Как раз это в стиле Шнарков… Пришел, увидел, заграбастал и… убежал…

Станет он королем! Но… попозже, когда сможет собственноручно размотать всю эту теневую шоблу…

Была у Купера одна маленькая слабость, о которой знали немногие. Вообще-то он слыл спокойным, как слон. Не пил, не курил, ложился спать вовремя, на рожон без нужды не лез, и братья до сих пор поглядывали на него с легким подозрением, как на человека, который наверняка что-то скрывает, раз ведет себя так подозрительно прилично.

Правда, был один момент, когда вся его рассудительность вежливо отходила в сторонку и говорила «Разберись сам». Это происходило, когда ему попадалась по-настоящему интересная добыча. А Скаргулы, надо признать, добыча интереснейшая, особенно когда выясняется, что эти трехглавые падальщики размножаются быстро и с энтузиазмом. Почкованием, ага! Так что последние дни Купер провел в чистом, ничем не замутненном удовольствии. Он находил очередного Скаргула, отрывал ему нужную голову, любовался тем, как остальные две пытаются понять, что произошло, и переходил к следующему. Медитация, блин! Почти как настоящий Охотник, только без нравоучений и выпивки.

В тот самый момент, когда он примеривался к особенно упитанному экземпляру, его выдернули, не спросив и не предупредив, просто братский зов полыхнул в голове так, что Скаргул удивился исчезновению Охотника даже больше, чем сам Купер. Но удивлялся он недолго, потому что Купер, поняв, куда его вызывают, оставил в мертвом мире… гхм… подарок. Одно заклинание, которое ему научил Дэн. Огненное и очень мощное. В общем этот мир просуществовал еще всего пару мгновений и стал не просто мертвым, а стерильным.

Ну а Купер через миг увидел вместо чужого гниющего мира вокруг знакомые черные стены.

Первая Крепость… Его новый дом, который прямо сейчас почему-то напоминал не цитадель древних убийц богов, а осажденную крепость, где осаждающие уже были внутри.

— Что стряслось? — спросил Купер у ближайшего брата, и бывалый Охотник, ветеран сотни войн, посмотрел на него глазами человека, повидавшего ад и вернувшегося оттуда с плохими новостями.

— Госпожа Катерина убыла, — доложил он. — На… — он запнулся, будто слово причиняло ему боль, — на девичник.

Купер нахмурился. Слово было незнакомое, но чутье Душелова, которое за долгую жизнь ни разу его не подводило, отчетливо шепнуло, что ничего хорошего оно не сулит.

— Что такое девичник?

Охотник открыл рот, потом сразу закрыл. Он посмотрел куда-то вдаль, туда, где, видимо, осталась его прежняя спокойная жизнь.

— Никто точно не знает, брат Купер, но, судя по всему, это когда женщина уходит, а тебе оставляет вот… это.

И он указал на «это».

«Это» творилось посреди главного двора, и, надо признать, зрелище было не для слабаков. В центре, окруженная стайкой фантомных тварей, которых сама же и наплодила, восседала Асса. Крохотная, серьезная, в кружевном чепчике, она с невозмутимостью древнего тирана отрывала одной из тварей лапку, удовлетворенно гыкала и тянулась за следующей. Тьма стелилась вокруг нее уютным ковриком. Пара гвардейцев на почтительном расстоянии старательно делали вид, что несут службу, а не боятся приблизиться к малышке.

Чуть в стороне Сан Саныч, довольный и деловитый, сосредоточенно поджигал взглядом сложенную кем-то поленницу. Поленница уже пылала, но мальца это не устраивало, и он хмурился, добавляя жару, пока камни вокруг не начали оплавляться. Рядом маячила нянька с ведром, песком и лицом человека, который давно уже смирился с неизбежным.

Малыш Артур же просто сидел и ничего не делал. Он просто смотрел. Он же совсем младенец, вот только от этого взгляда у Купера, взрослого Охотника-Душелова, что-то нехорошо ёкнуло в районе бессмертной души. Малышка Агата просто спала. Юному Архитектору нужно было набираться сил, видимо.

А вот Тохи не было ни слышно ни видно. Это пугало больше всего, потому что тишина там, где есть Тоха, обычно означает, что он уже что-то сломал и теперь ищет, что бы сломать покрупнее. Например саму Первую Крепость — бессмертное неразрушимое творение Архитекторов, которое они сами считали своей лучшей работой.

Купер нашел его в углу, и невольно замер. Антон Саныч, гроза мифрила, погибель зачарованной стали, маленький мальчик, из-за которого Орден извел годовой запас учебных манекенов, сидел тихо. Спокойно и довольно строил башенку из детских кубиков молочного цвета. Он лупил по ним, грыз их, швырял об стену со всей своей титанической дури, а им хоть бы что. Малыш был по-настоящему, до глубины своей разрушительной душонки, счастлив. Наконец-то у него появилась игрушка, которую он не может уничтожить.

Купер не знал, кто прислал ребенку эти кубики. Но, кто бы то ни был, он теперь был перед ним в долгу. Неизвестный благодетель подарил этой крепости несколько часов относительного мира.

— Купе-е-ер! — раздался нестройный хор.

Дети заметили Купера. Его спокойствие, которым он так славился, дало ощутимую трещину, потому что дети, все разом, побросали свои маленькие апокалипсисы и уставились на него с одинаковым голодным выражением. Не тем, которое означает «хочу есть», а тем, куда более опасным, которое означает — развлекай.

— Ска-а-азку, — потребовала Асса, и Тьма выжидающе шевельнулась.

Купер тяжело вздохнул. Он был конечно еще начинающим Охотником, но обучение со старым Дэном не прошло зря. Они штурмовали древние тюрьмы, из которых не выбирался никто, и вместе гоняли по Инферно тварей, которым еще не придумали названия.

Да что там говорить! Его собственные тридцать три оболтуса сейчас где-то там, с Райнером, наводили на преисподнюю такой ужас, что Дьявол, говорят, подумывал о переезде. Всё это он воспринимал спокойно и с достоинством. Но теперь Купер стоял перед кучкой младенцев и понимал, что попал, потому что сказку Ассе рассказать несложно. Сложнее рассказать ее так, как любит Асса. А любит она, чтобы в конце все умерли. Обязательно все. Счастливый конец эту будущую Темную «Властелинку» оскорбляет до глубины ее маленькой темной сути, и если герой вдруг выживет, тебе это обязательно припомнят.

Купер сел на пол, скрестив ноги, и обвел взглядом свою родственную аудиторию. Асса замерла в предвкушении, Сан Саныч на всякий случай потушил поленицу, сковав ее морозом. Артур продолжал выжидательно смотреть. Тоха прижал к себе кубики, готовый слушать, но не отдавать. Агата все еще спала, умница!

— Ну что ж… — начал Купер тем же ровным тоном, каким когда-то читал приговоры богам. — Жили-были однажды в одном очень красивом королевстве добрый король, храбрые рыцари и веселый народ. И все они были живы… пока что.

Асса одобрительно гыкнула, кажется, он нашел верную интонацию, а Купер тяжело вздохнул. Ему прямо сейчас предстояло уморить целое сказочное королевство, причем так, чтобы всем понравилось, и, что важнее, чтобы никто из слушателей не решил повторить сюжет на практике.

Отец, конечно, справился бы лучше. Он у них мастер всё разруливать, но отец сейчас был занят спасением мира. А значит хоронить королевство предстояло самому Куперу…

Домой я вернулся с добычей, и добыча эта, надо сказать, была на редкость богатой. Хотя не было ни трофейных коней, ни отрубленных голов, ни древних артефактов, за которыми обычно тянется след из проклятий и обиженных богов. На этот раз я приволок из княжества Теодора целое пространственное хранилище украшений. Кольца, браслеты, подвески, цепочки, которые подстраиваются под ауру, и парочка вещиц с личным клеймом самого Архитектора, за которые в Многомерной удавились бы половина тамошних богов.

Сплошь подарки, женщинам, и много, но меня накрыла проблема сугубо семейного характера. Раздать всё это великолепие было решительно некому. Жёны мои сидели кто где, кто в Первой Крепости, кто в Многомерной, а я торчал на Земле и в ближайшее время съезжать отсюда не собирался, и не потому, что не хотел. Еще как хотел! Просто я и так набрал в себя чужой энергии сверх всякой меры, и родная планета в любой момент могла решить, что хватит с нее моих загулов по Многомерной, и обратно уже не пустить. А вот оставаться запертым по ту сторону, вдали от Земли, дома и оравы детей, желания у меня не было ни малейшего.

Так что вариант напрашивался один: найти курьера. Снова. Надежного, быстрого и такого, кому не жалко доверить пару сундуков с драгоценностями, не опасаясь, что половина по дороге прилипнет к чужим рукам. Думаю, что в этом случае Бездна вряд ли поможет мне еще раз.

Я как раз прикидывал, кого бы озадачить, когда воздух в гостиной привычно сгустился, потемнел, и посреди комнаты соткалась знакомая фигура. Высокая, гибкая, с той ленивой грацией, которая у по-настоящему опасных дам заменяет вежливость.

— Темная, — поприветствовал я, ничуть не удивившись, — а я как раз о курьере думал.

— Сначала мамочку мою запряг, теперь на меня переключился? — фыркнула она, оглядывая мое хранилище с плохо скрытым интересом. — Что у тебя тут? Дай посмотреть.

И да, она могла видеть мое хранилище, даже закрытое. Богиня, фигли! Ну, или просто женщина с прекрасным нюхом на драгоценности.

Про мамочку она сказала не просто так. Ее матушка, Бездна, в последнее время повадилась заглядывать ко мне без приглашения, то с досадной ошибкой в виде пьяного Охотника, то с четырехглазой лошадью-курьером. Видимо, тяга сваливаться людям на голову в этой семье передавалась по наследству.

— Работа несложная, — сказал я. — Отнести это добро в моим жёнам. Затем нужно раздать по списку и ничего не перепутать.

Темная сморщила носик так, будто я предложил ей вынести помойное ведро.

— Я тебе что, посыльная?

— Ты богиня с прекрасным вкусом, — поправил я. — А значит, разберешься, что кому идет, лучше любого курьера.

Лесть на нее, как ни странно, действовала, не потому что она в нее верила, а потому что считала, что заслужила. Она все-таки в первую очередь была женщиной, а уже потом воплощением тьмы, и порядок этот менять не собиралась.

— И что мне за это будет? — прищурилась она.

Я молча запустил руку в хранилище и достал то, что приберег специально для нее. Да-да! Вот такой я предусмотрительный Сандр!

Ожерелье с клеймом мастерских Теодора, одно из самых дорогих, что я взял. Тонкая работа, темный металл, а в центре был камень, вокруг которого сама собой закручивалась темнота. Она не пряталась внутри, а именно закручивалась, стягивалась в крохотную спираль, а в глубине этой спирали проступали редкие холодные искры, словно кто-то поймал в оправу далекую галактику и заставил ее медленно вращаться.

Темная замолчала. Для богини Тьмы это украшение было даже не подарком. Это был фактически чертов портрет. Ее собственная суть, аккуратно оформленная в металл и камень.

— Держи, — сказал я. — Самой прекрасной из темных богинь!

Она приняла ожерелье осторожно, будто боялась спугнуть, и надела. Темнота в камне тут же отозвалась на ее силу, искры внутри разгорелись ярче, и я, чего уж скрывать, залюбовался, ведь красиво получилось.

— А ты умеешь, когда захочешь, — промурлыкала она, шагнув ко мне ближе, чем требовала любая беседа о курьерских услугах. — Знаешь, я ведь могу и задержаться. Ты тут совсем один, бедненький, без женского внимания. Непорядок.

— Темная…

— Что Темная? — она провела пальцем по моему воротнику. — Жёны на другом конце мироздания, а я вот, рядом. Могли бы, знаешь, обсудить кое-что поинтереснее украшений.

Я мягко перехватил ее руку и отвел в сторону. В эту игру мы играли не первый раз, и правила в ней были известны обоим. Темная давно и упорно мечтала завести от меня ребенка, справедливо полагая, что дитя Охотника и богини Тьмы получится презанятным. Я так же давно и упорно эту идею отклонял, потому что детей у меня и без того хватало, а объяснять женам происхождение неучтенного младенца мне совершенно не улыбалось.

— У нас с тобой другие задачи, — сказал я как можно доброжелательнее.

— Скучный ты, Охотник, — Темная показательно надулась, но без особой обиды. — Ладно, отнесу я твои побрякушки. Все равно мимо шла.

— Мимо… куда?

— За Пандорой, — она махнула рукой. — Соскучилась по ней. А заодно нашу Мораночку проведаем, посмотрим, как она там осваивается с новым подарком.

Кстати, интересно, как там Морана? Богиня смерти, лишенная сил, которую я потихоньку отпаивал Скверной, чтобы она хоть как-то встала на ноги. Темная помнит про подругу, и я, честно говоря, был этому только рад. Пусть темные разбираются с темными, а у меня и своих забот полон рот.

— Только вот что, — Темная задержалась у самого выхода и оглянулась, и в голосе ее мелькнуло что-то похожее на злорадство. — За жён можешь не переживать, их все равно нет в Крепости.

Я насторожился.

— В смысле… нет?

— В прямом. У них сейчас типа девичник, но я не знаю где, — она произнесла это слово с явным удовольствием, наблюдая за моей реакцией. — А детишек, само собой, бросили. Так что твоего сынулю опять выдернули и теперь бедный Купер в одиночку развлекает ваших… гхм… милых детишек. Сказки, кажется, рассказывает про то, как все умерли.

Темная, довольная произведенным эффектом, растворилась в Тени вместе с моими подарками.

Я постоял немного, переваривая новость. С одной стороны, за детей я был спокоен. Купер парень надежный, а если что и случится, весь Орден сбежится раньше, чем кто-то из мелких успеет по-настоящему разойтись. С другой стороны, я живо представил себе лицо сына, которого сдернули с Охоты нянчить моих отпрысков, и мне стало почти совестно. Ну почти. Все-таки семья — это святое, и иногда семья означает, что старший брат посидит с младшими, пока папа спасает мироздание. Ну а Темная так или иначе доставит подарки. А если не доставит? Что ж… Я натравлю на нее Аню, вот только предварительно ей скажу, сколько все это стоило.

Спасать Мироздание, к сожалению, было все-таки надо, потому что дело у меня оставалось одно, серьезное, и откладывать его дальше не стоило.

Шнырька получил свою корону, пусть и не полную, а недоделанную, пробную. Вместе с короной он получил проблему, о которой предупреждал Теодор, слепок, отпечаток прежнего Теневого Короля, того самого, которого Архитектор когда-то убил, все это время тихо собирался в глубинах Тени, а теперь, почуяв на пустом троне нового претендента, зашевелился всерьез. Рано или поздно он придет по душу моего маленького монарха, пока корона не закрепилась.

Драться вместо Шнырьки я не мог. Это его трон и его битва, и Тень примет только того короля, который возьмет власть сам. Ломать слепок в лоб тоже без толку. Это ведь не тварь, которую можно зарубить, а остаток, недобитое проклятие, которое пустой трон годами подкармливал своей силой. Если это проклятие, значит, мне нужен тот, кто в проклятиях разбирается лучше всех во Вселенной.

Верховная Ведьма Моргана, прародительница этой Школы Магии, создательница проклятий, от которых не спасает даже божественный статус, и, что важнее в моем случае, единственная, кто эти проклятия умеет снимать. Проблема была лишь в том, как к ней подступиться. По-хорошему, у меня имелся отличный ключ. Ее личный Черный Гримуар, который она когда-то оставила мне в качестве аванса за старый должок. По этой книжице я мог бы дозваться до Морганы напрямую, без всяких церемоний. Вот только Гримуар сейчас лежал в Первой Крепости, и читала его Асса.

Моя младшая, темная, жуткая до восторга дочь, каким-то образом добралась до самой опасной колдовской книги мироздания и, судя по докладам нянек, была совершенно очарована. Отбирать у Ассы самую опасную колдовскую книгу Мироздания я не рискнул.

Я, конечно, Охотник, гроза богов и все такое прочее, но существуют границы даже моего безрассудства. Пусть читает малышка, я целее буду.

Значит, оставался способ попроще и понадежнее. Старый добрый дракон!

— Эрания! — позвал я, выходя во двор и запрокидывая голову к небу. — Ты мне нужна. Летим в гости к одной очень милой женщине.

Где-то в вышине, между слоями, отозвалась моя пространственная дракониха, и я почувствовал, как она разворачивается в мою сторону. Что мне всегда нравилось в Эрании, так это отсутствие лишних вопросов. Сказал летим, значит, летим, а куда и зачем, разберемся по дороге.

Академия Рубион встретила незваного Охотника, свалившегося с неба на драконе, настороженным гулом защитных контуров и стайкой перепуганных учениц, которые при виде Эрании дружно решили, что занятия на сегодня окончены. Я спрыгнул на брусчатку внутреннего двора, потрепал дракониху по чешуе, велел ждать и не пугать местных больше необходимого, а затем двинулся внутрь. Меня, разумеется, уже ждали. Моргану вообще сложно застать врасплох. Она из тех, кто знает о твоем приходе раньше, чем ты сам в принципе решил к ней решил наведаться.

Верховная Ведьма сидела в кресле у распахнутого окна, закинув ногу на ногу, и держала в руке бокал с чем-то темно-изумрудным и явно небезопасным для здоровья. Выглядела она, как всегда, лет на тридцать пять и на десять тысяч одновременно, и от этого сочетания у неискушенных собеседников обычно начинала кружиться голова.

— Сандр… — протянула она, не потрудившись встать. — Наглый мальчишка. Свалился на драконе прямо ко мне в Академию и распугал моих девочек. Садись уже, и не делай вид, что зашел на огонек. Ты за помощью пришел, я по лицу вижу.

— И тебе не хворать, Моргана, — я опустился в кресло напротив и без приглашения принял из воздуха возникший второй бокал. Отказываться от ее настоек было невежливо, а пить их рискованно, но я давно смирился, что рядом с Морганой безопасных вариантов не бывает. — Привет от Исиды, кстати… Говорит, Каринтия просто талантище. Она сейчас осваивает высокую кухню.

Вот тут Верховная Ведьма, гроза богов и мастерица непрощающих проклятий, расплылась в такой глупой и счастливой материнской улыбке, что я едва не подавился настойкой.

— Пюре, — с непередаваемой гордостью сообщила она. — Моя дикая девочка учится делать пюре под личным руководством Исиды, с ума сойти! Одна из светлейших сущностей Мироздания стоит над моей дочерью и показывает, как правильно разминать картошку. Знаешь, Сандр, я прожила не одну тысячу лет, но такого умиления не испытывала никогда.

— За Землю можешь не волноваться, — заверил я. — Там ее точно никто не тронет. Дорничев за своей картошкой следит внимательнее, чем иные боги за своими Вселенными.

— Знаю, — она отпила из бокала. — Именно поэтому я к тебе до сих пор благосклонна. А теперь выкладывай, зачем пришел, только честно. Если соврешь, тогда прокляну, ты же знаешь, я могу.

Я выложил все новости. Про Шнырьку и его недоделанную корону, про пустой трон, который годами копил чужую силу. Еще про слепок прежнего Теневого Короля, который собирается заново где-то в глубине Тени и вот-вот придет за моим Мелким.

Моргана слушала внимательно, не перебивая, и с каждым моим словом взгляд ее становился все более заинтересованным. К концу рассказа она уже не разваливалась в кресле, а сидела подавшись вперед, и в глазах у неё горело профессиональное любопытство.

— Значит, самособирающийся остаток мертвого правителя, — задумчиво произнесла она. — Проклятие, которое питается вакантным троном и чужой коронацией. Знаешь, Сандр, а ведь это красиво. По-настоящему красиво. Не всякий бог сумеет вот так изящно обмануть собственную смерть.

— Я знал, что тебе понравится.

— Мне нравится, — она поставила бокал, — и я с этим разберусь. Не убью за твоего Мелкого, как вы там говорите, упаси Кодекс, чужую корону я ему добывать не стану, тут ты прав, Тень такого мне не простит. Но вот проклятие, которым покойник вытягивает себя обратно, я вспорю с удовольствием. Лишу его подпитки, а дальше уж пусть твой Шнарк сам решает, достоин он трона или нет.

— Именно этого я и хотел.

— Разумеется, хотел, — Моргана усмехнулась той самой хищной, снисходительной усмешкой, от которой у меня всегда возникало неуютное чувство, что выиграл вовсе не я. — Разумеется, ты будешь мне за это должен. Еще один маленький должок, Сандр, к нашей и без того длинной ведомости. Когда-нибудь я их все соберу разом, и вот тогда тебе станет по-настоящему интересно.

— Как-нибудь переживу.

— Переживешь, — согласилась она, поднимаясь. — Ты живучий. Кстати, раз уж речь зашла о недобитых проклятиях. Есть у меня одно, придержанное для особого случая. Изящное, законченное, ждет своего часа на костях одного знакомого костяного бедолаги. Как только этот бедолага где-нибудь оступится, а он оступится, я по нему вижу, я щелкну пальцами, и Мироздание станет немного чище. Так что если вдруг Скульптор в вашей войне вздумает споткнуться… ну, или ему кто-то поможет это сделать, если ты понимаешь о чем я… ты уж мне намекни. Я в долгу не останусь. Точнее, спишу часть твоего долга, ха-ха!

Я мысленно отложил это в важный ящик своей памяти. Готовое проклятие на Скульптора, ждущее лишь его ошибки. Полезнейшая вещь, если вовремя вспомнить.

— Договорились, — сказал я.

— Вот и славно.

Моргана вскинула руку, и в воздухе перед ней начали проступать тонкие, светящиеся нити, натянутые из ниоткуда в никуда. Их было не сосчитать, они дрожали, пересекались, уходили в стороны, за пределы стен, за пределы мира, и от одного взгляда на них у меня заныли зубы. Косая Тропа. Запретное колдовство, путь сквозь закрытые миры по самим нитям судьбы.

— Держись за что-нибудь, Охотник, или за кого-нибудь. В Тень, где собирается дохлый Теневой Король, коротких дорог нет. Есть только моя.

Она подцепила одну из нитей, дернула, будто раздвигая невидимый занавес, и мир вокруг попросту схлопнулся. Пол ушел из-под ног. Академия, окно, недопитая настойка, все это осталось где-то позади и сверху, а нас двоих потянуло вниз, в холодную, плотную, древнюю темноту, которая, казалось, ждала нас очень давно.

Что ж, падать нам предстояло очень долго…