Скальд Торбьерн Ветер сидел на большом кожаном мешке с зерном на носу драккара, лениво перебирая струны музыкального инструмента, называвшегося «харпа1», немного напоминающего гусли, и тихонько напевал что-то себе под нос.

Конунг, ловко перепрыгивая препятствия в виде гребных скамей-румов и множества тюков с оружием, доспехами и припасами, подошел, немного постоял, вслушиваясь в бормотание скальда, и задал вопрос:

— Драпу2 про наш вик3 к фризам сочиняешь, Торбьерн?

— Да, мой конунг! Про великих героев, то есть про нас! Знатная драпа будет!

И громогласно захохотал.

Флотилия, подходившая к устью Невы, по местным меркам была огромна. Семь боевых драккаров, три снекки размером чуть поменьше и два крупных торговых кнорра. На них уместился почти весь хирд конунга Хельги Скогатта. В городке с названием Пограничный, поименованного так с легкой руки Хельги и отстроенного на берегу будущего Финского залива, вместе с родней побратима-воеводы Доброги, осталась невеста конунга, княжна Ингигерда. Там же поселилась жена погибшего в вике еще одного побратима Хельги — ярла Стейна, по имени Гретта Грамдоттир. Для их охраны конунг выделил два десятка хирдманов под командованием Вацлава, бывшего сотника полоцкого князя Всеслава, отца Ингигерды, подло убитого своим двоюродным братом Драгомиром.

С собой конунг взял почти три сотни хирдманов. Таким воинством мог похвастаться далеко не каждый из соседей-князей. Тем более, что практически все хускарлы были воинами обученными, опытными и прошедшими испытания битвами, сражениями и стычками.

Конунг посмотрел вперед, туда, где открывалось широкое устье Невы. Когда его драккар проходил здесь в прошлый раз, на них напали вепсские4 пираты. Почти пара десятков этих отчаянных парней сейчас шли на снекке в общем строю.

Перед отходом из Пограничного у конунга состоялся разговор с их хевдингом по имени Курки. Тот сам обратился к Хельги с интересным предложением — зайти по дороге в Ладогу к его соплеменникам, в родное поселение. Цель — набрать добровольцев из числа сородичей и их ближайших соседей. Конунга заинтересовало это предложение. Сейчас ему нужны были люди, особенно, если они чего-то стоят, как воины. Курки обещал, что наберет бойцов не хуже, чем его вепсы. Конунг дал добро зайти к родичам Курки ненадолго.

После вика к фризам долго отдохнуть не удалось. По прибытии в Пограничный княжеский сотник Доброга сообщил конунгу, что ладожский князь Буривой погиб в неравном бою с данниками-весянами, попав в устроенную ими западню со всей своей дружиной. Лишь немногим гридням князя удалось вырваться из окружения и сообщить печальную весть. Ладожские бояре решили воспользоваться ситуацией и захватить власть в свои руки, отодвинув от княжения законного наследника Буривоя, молодого княжича Гостомысла. Воеводе Белотуру с малым отрядом верных дружинников удалось сбежать из Альдейгьи и спрятать Гостомысла в небольшой отдаленной деревеньке, стоявшей на берегу реки Ольховой5. На помощь Гостомыслу и спешил сейчас хирд конунга Хельги Скогатта.

Все воинство конунга было разделено на отряды-хирды. Ими командовали опытнейшие вожди-ярлы.

Вместе с самим Хельги, на флагманском «Слейпнире» шел ярл Харальд Вигге, бывший другом, телохранителем и ближайшим помощником конунга. Полсотни отборных викингов составляли личную гвардию Хельги.

Еще одним давним другом и соратником конунга являлся хевдинг Иво Сокол, прозванный так за невероятную меткость при стрельбе из длинного тисового лука. Иво одновременно был и отменным кормчим, имевшим право на три доли добычи. Драккар «Фенрир» под его управлением шел сразу за кораблем конунга.

Следующим в ордере, на «Морском Орле», двигался ярл Сигурд Бочка Мёда, бывший ранее правой рукой ярла Стейна и занявший место вождя после гибели последнего. Десятирумовым «Драконом» управлял мудрый хольд Вагни Косматый, или Волосатый, огромный, как тролль, детина, с нечесаными волосами и длинной бородищей, которую он заплетал в одну толстую косицу.

Бывший фризский барон, а ныне ярл, Свардстюрт, сбежавший от гнева франкского графа Ламберта и решивший поискать счастья под крылом конунга Хельги, руководил «Морским Конем» и своими фризскими молодцами, за ними пристроился кнорр под командованием его родного брата — хевдинга Ва́льтена.

Двумя драккарами, честно купленными в Оденсе и Висбю и названными «Рататоск»6 и «Сёхримнир»7, руководили хольд Геслинг Длинная Шея, еще один прекрасный кормчий конунга, и хольд Гуннар Волчий Клык, отчаянный рубака и опытнейший хускарл.

Одной из снекк управлял хевдинг Гуди Модиссон, бывший купец, ставший теперь настоящим викингом, а второй — Варяжко, племянник самого Хельги по названному брату Доброге, которого конунг поднял до ранга ярла и назначил старшим над варяжскими воинами. Еще одним кнорром, замыкающим флотилию, управлял ярл Манар бар Кофин, благородный хузарин, лучший стрелок в хирде конунга, командир отряда хузарских воинов.

Одним из самых юных участников похода был Магни Стейнссон, одиннадцатилетний сын ярла и полноценный дренг, которого ярл взял с собой, пообещав его матери Гретте присматривать за парнем и обучать его воинскому мастерству. Магни зачислили в личный хирд самого конунга, чем мальчик невероятно гордился.

Помимо Магни, в дружине было еще около десятка подростков. И не просто подростков, а детей воинов, отцы которых принесли клятву верности конунгу и, вместе с семьями, присоединились к воинству Хельги. Все парнишки возрастом от десяти до тринадцати лет воспитывались правильно. То есть лет с трех-пяти их уже готовили как викингов и дружинников. Были и свеи, и нореги, и даны, и фризы, и варяги. Хельги считал, что воспитание детских именно у варягов самое правильное и полное, всестороннее. Но и у викингов детей учили быть воинами с малых лет, правда, в основном, индивидуально — родичи передавали свои знания отпрыскам. Варяги же воспитывали детских коллективно. Их учителями были отроки, вои возрастом постарше, и гридни, самые опытные и умелые. Кроме того, у детей воинов имелись еще и пестуны. Как правило, из ближайших родичей, дядья, например, по линии матери, называвшиеся у славянских народов словом «вуй».

С раннего возраста мальчики играли с деревянными мечами, щитами и бросали копья с наконечниками, закрытыми кожей, чтобы не причинить вреда себе и другим. Поощрялись и всячески развивались и навыки стрельбы из лука и метания в цель разных острых предметов — ножей и кинжалов, дротиков и сулиц.

Помимо игр с оружием, одним из важнейших элементов обучения была борьба, во время которой тренировались и развивались навыки ловкости, скорости, выносливости, равновесия и баланса, упругости и растяжки тела. Такие тренировки были важнейшей подготовкой к предстоящим битвам, схваткам и стычкам, причем как индивидуально, так и в общем строю.

Зимой детей учили строить из снега защитные валы и крепости, которые использовались в качестве тренировочных площадок. Игра в снежки была не только захватывающей и веселой, но и эффективной тренировкой в осадной технике и навыках метания и стрельбы.

Кроме того, регулярно отрабатывались навыки сбора трофеев и их отбора, исходя из ценности и ликвидности. Ценились и умения в выборе правильных трэлей, то есть способности выбирать специалистов из общей массы захваченных пленников, которых можно будет выгоднее продать или с большей пользой использовать в личном хозяйстве.

Естественно, что проводились и массовые игры с состязаниями, ведь какое детство без игр?

Играли, например, и в «кнаррлейк» — игру в мяч на траве, льду или на утоптанном снегу, и в «хнефатафл», игру на доске с фишками. Перетягивание каната, прыжки, борьба, бои с подушками на бревне, метание камней и тяжелых бревен, плавание наперегонки и многие другие развивающие игры практиковались активно и повсеместно, развивая в детях лидерство, командный дух, чувство ответственности и многие другие необходимые навыки.

Из всего этого дети должны были вынести главное — умереть в бою не выпуская из рук оружие было самым почетным, чего мог достичь воин, как викинг, так и варяг.

Конунг Хельги от традиций, сложившихся в скандинаво-варяжском обществе, решил не отступать, поэтому поручил руководить обучением молодежи своему племяннику, ярлу-воеводе Варяжко, и скальду Торбьерну Ветру. Остальные хирдманы должны были помогать им и оказывать помощь во всех необходимых случаях.

Одна из снекк обогнала всю флотилию, резко ускорившись, и первой зашла в устье Невы. Это весянин Курки, с разрешения конунга, помчался в родную деревню, с целью организовать достойный прием своего военачальника и его воинства. А если сказать проще, то для того, чтобы вепсы в ужасе не разбежались кто-куда при приближении армии викингов.

Остальные корабли скорость не меняли, шли спокойно, экономя силы. Может случиться так, что отдохнуть будет некогда и придется сразу по прибытии в Альдейгью вступить в бой. Тем более, что рассчитывать на внезапность не следовало по той причине, что прямо у устья Невы располагалась деревня, находящаяся под протекторатом Альдейгьи, невзирая на действующую сейчас власть, будь то князь или бояре. И жители деревни уже наверняка увидели заходящую в реку флотилию и отправили в столицу гонца с предупреждением об опасности. Будут и другие поселения по пути, так что вести о приближении чужой армии доберутся до города точно быстрее викингов.

В скором времени показалась пришвартованная к небольшой пристани снекка Курки. Оттуда махали руками, призывая причалить. На берегу конунга встречала целая процессия, состоящая из самого Курки, представительного вида местного старосты и толпы других не менее важных вепсов. Эти были, вероятно, делегированы от ближайших соседних деревень, тех, откуда за столь короткое время успели примчаться посланники.

Конунг сошел на берег в сопровождении десятка матерых викингов во главе с Харальдом. Нет, не для охраны — для солидности. Встречающие уважительно поклонились, объявили Хельги своим гостем и пригласили к столам, накрытым тут же, на берегу. Конунг, стараясь соблюсти обычаи, преломил хлеб и выпил ковш местного пива, и только потом начал переговоры. Перво-наперво было установлено, что никто из присутствующих здесь весян в схватке с Буривоем не участвовал. Как-то мимо них прошла эта война. С учетом того, что Курки уже успел рассказать, о чем будет вести разговор Хельги, много слов не потребовалось. Одним из решающих факторов, повлиявших на согласие наняться к конунгу, послужил бравый вид Курки и его хирдманов-вепсов, которые под умелым руководством Хельги, стали богачами. Их доспехи, оружие и украшения просто-таки кричали об этом. Поэтому желающих завербоваться было хоть отбавляй.

Достигнув предварительных договоренностей со старшинами веси, Хельги отчалил, предоставив право окончательного отбора хевдингу Курки, строго предупредив того, что он будет лично отвечать за каждого принятого бойца. Флотилия дождется Курки и его новобранцев у волховского устья. Часть новых бойцов подсядет на снекку к Курки, а остальные доберутся пешком, благо напрямик недалеко.

Проследовав по Неве, флотилия вышла в озеро Не́во8 и вдоль берега, не торопясь, добралась до устья Волхова. Пройдя по реке совсем немного, конунг приказал грести к берегу и разбивать лагерь. Здесь он намеревался дождаться Курки с весью. Не теряя времени, в деревеньку, где прятался княжич Гостомысл с воеводой Белотуром, немедленно отправился небольшой отряд, который возглавил Доброга. Конунг решил встретиться с княжичем и только после этого вместе идти на Альдейгью, с законным правителем на борту. Так лояльность населения будет обеспечена — не захватчиками идут викинги, а освободителями, чтобы наказать бояр, захвативших власть.

Стоянка займет пару дней, поэтому лагерь ставили по всем правилам. Обнесли частоколом, вырыли выгребные ямы, поставили палатки, расставили дозорных по периметру и рассадили секреты на подходах в лесу и дальше по берегу реки, тщательно замаскировав. Тут же занялись и тренировками — рядом с лагерем нашелся подходящий луг, обширный и ровный. Задымились костры, кашевары начали готовить пищу. Следовало позаботиться и о запасе провианта, поэтому несколько небольших отрядов разбежались по округе на охоту. Зверя здесь водилось в избытке, голодными точно никто не останется. Желающие закинули несколько раз невод, добыв кучу разнообразной рыбы.

Ближе к вечеру дальние дозоры засекли две небольшие ладьи, шедшие по реке к выходу в озеро Нево. Похоже, что это были купцы из Альдейгьи. Следовало остановить их и расспросить, узнать новости из города. Два драккара и снекка вышли на перехват. Купцы, завидев викингов, выскочивших им наперерез, даже не подумали сопротивляться — себе дороже выйдет. Жить все хотят. Ладьи проследовали к берегу, сопровождаемые кораблями конунга.

Допрос показал, что ладьи принадлежат боярину Пожеге. Конунгу это имя ни о чем не говорило, Варяжко и его воины, которые были из местных, тоже ситуацию не прояснили. Да, есть такой боярин, но чью сторону он принял сейчас, неизвестно. Сами задержанные по поводу власти ничего толком не сказали, им, похоже, все равно было, кто главный в городе — князь или бояре. Поэтому конунг принял решение не отпускать купцов до выяснения личности, пока сам княжич Гостомысл не скажет, как с ними поступить. А до этого времени груз их, состоящий, в основном, из мехов, охранять и не трогать. Самих же купцов с их охраной, которых было десятка два, вязать не стали, но посадили в импровизированный загон и выставили часовых.

— Добрые ладьи! — заметил Харальд, осмотрев их. — Нам пригодятся, конунг, вепсов твоих новых рассадить. И меха хорошие, за них серебра отвалят немало!

— Если молодой князь подтвердит, что хозяин ладей, этот боярин Пожега, враг и предатель, то заберем их себе, вместе с грузом и людьми, — ответил Хельги. — А пока трогать не станем, вдруг они княжескими людишками окажутся!

Ночь прошла тихо и спокойно, а утром пришла снекка с Курки и новобранцами — тремя десятками крепких парней. Экипировка, конечно, у них была так себе, но на первое время сойдет. А потом и трофеи появятся. К обеду прибежали остальные вепсы — еще восемьдесят пять человек. Неплохо. Считай, вепсов теперь в хирде сто тридцать с хвостиком. Им дали поесть и немного отдохнуть, а после погнали на тренировку. Курки, как настоящий сержант, орал грозным голосом и гонял весян по лугу до самой темноты. Лучшими воинами они, конечно не были, да и не скоро ими станут, но, будучи охотниками, все умели неплохо стрелять из лука. В качестве массовки их можно смело использовать — стрелами врага издалека беспокоить.

К обеду, когда кашевары, назначаемые из числа хирдманов, уже стали созывать всех с тренировки для приема пищи, дозорные донесли о приближении отряда, часть которого двигалась верхом, а остальные шли пешком. Это были Доброга со своими людьми, и княжич Гостомысл с остатками княжеской дружины.

Конунг, в сопровождении хевдингов, вышел встречать гостей. Ну, или хозяина здешних земель, кому как нравится. Потому что свое право хозяина Гостомыслу придется еще доказывать.

Верхом ехали только княжич и около десятка его гридней, остальным, видать, лошадей не досталось. Никакой поклажи с ними не было. Скорее всего, удирали из города с тем, что на себе и в руках было.

Гостомысл подъехал к конунгу, спешился и сделал несколько шагов на встречу Хельги.

— Здравствуй, княжич! — поприветствовал его конунг, раскинув руки для дружеских объятий. — Скорблю о твоем отце! Хорошим человеком был князь Буривой!

И, чтобы княжича не терзали сомнения, тут же добавил:

— Много хорошего он для меня сделал. Мы пришли помочь вернуть тебе Альдейгью!

Княжич улыбнулся и обнялся с конунгом.

— И тебе здравствовать, конунг Хельги Скогатт! Я рад, что ты здесь!

— Проходи, присаживайся, у нас как раз обед поспел!

Конунг указал рукой на седло, стоящее у костра. Гостомысл благодарно кивнул и опустился на сиденье. Хельги уселся рядом. Им подали миски, полные только что поспевшей каши с мясом и ковши с пивом. Рядом расположились Белотур с Доброгой и хевдинги конунга. Пока ели, никто ни о чем не спрашивал и не говорил. Лишь когда миски опустели, Хельги начал разговор.

— Расскажи, Гостомысл, что произошло в Альдейгье?

— Весть о том, что отец погиб, принесли его гридни. Их осталось всего двенадцать, тех, кто смог вырваться из западни. Всех остальных побили. Когда об этом стало известно, бояре созвали совет и стали думать, что делать дальше. Меня не позвали!

Княжич распереживался и покраснел от обиды. Ему подлили в чарку пива, тот отпил, немного успокоился и продолжил.

— Воевода Белотур был на этом совете, он все и рассказал мне! — Белотур солидно кивнул, но ничего не произнес. Гостомысл рассказывал дальше. — Они начали спорить, чья власть теперь в городе. Кто-то говорил обо мне, но их было меньше. Чуть до драки не дошло. Тогда боярин Пожега заявил, что нужно создать совет бояр и городом с нашими данниками самим управлять.

Конунг переглянулся с Харальдом. Тот хищно ухмыльнулся, потирая руки. Пожега — враг, так что ладьи, меха и купцы с их охраной переходят в собственность хирда, как трофеи.

Гостомысл заметил эти движения и замолчал, вопросительно посмотрев на Хельги.

— Мы захватили двух купцов, шедших из города, — пояснил конунг. — Они — люди боярина Пожеги. Тебя ждали, княжич, чтобы решить, что с ними делать. Теперь все ясно, они наши трофеи.

Княжич махнул рукой, показывая, что ему все равно.

— Так вот, бояре договорились и все решили. Белотур понял сразу, что для меня это может плохо закончится, и ушел с совета. Мы сбежали из Ладоги и спрятались в деревне. Позор мне! — княжич аж всхлипнул от бессилия. — Вместо того, чтобы биться с ними, я бежал…

— Ты все правильно сделал, Гостомысл! — конунг похлопал княжича по плечу. — Если бы ты не ушел, то погиб бы, и ради чего⁈ Кто тогда отомстит весянам за смерть Буривоя⁈ Нет, благодари Белотура, за то, что он вытащил тебя и спрятал. А потом вести дошли до Доброги, и он уже позвал нас! И мы сможем разбить этих жирных бояр, вернуть тебе княжество, а потом и весян побьем!

— Правда, Хельги? — робко спросил княжич. — Ты поможешь мне?

— Именно для этого мы и пришли! — рявкнул Хельги. — Разобьем их всех!

Внимательно слушавшие разговор викинги дружно заревели от восторга.

Воевода Белотур нахмурился. В отличии от своего юного князя, он прекрасно осознавал, через какое испытание придется пройти его городу и жителям. Такая толпа викингов порвет их в клочья, проглотит вместе с костями и не подавится. Нурманнов всегда интересует только добыча. Белотур не верил словам Хельги о дружбе и взаимовыручке. Это, примерно, как лису в курятник запустить — только перья полетят в разные стороны.

Конунг уловил негативное и скептическое настроение воеводы, но разубеждать его в обратном не стал. Смысл говорить ему о том, что Альдейгья Хельги не нужна и у него другие цели? Все равно не поверит. Да и хрен с ним, с воеводой. Главное, что с Гостомыслом договорились. Следует только строго предупредить хирдманов, что всех подряд грабить нельзя, только врагов-бояр обдирать будем. А с Белотуром Доброга пускай поговорит, объяснит все.

— Как думаешь Альдейгью брать, княжич? — поинтересовался конунг. — Сколько там воев у бояр? Верные тебе остались в городе?

— Верных немного осталось, думаю, что десятка три отроков.

— Дозволь, княже! — наконец включился в разговор Белотур. — Отроки эти, когда мы уходили из Ладоги, заперлись на учебном подворье. Что с ними сейчас, неизвестно, поэтому надежды на них нет.

— Надеюсь, что их не перебили еще, — вздохнул Гостомысл и продолжил. — У бояр сотни две воев, не меньше. Настоящих гридней из них около сотни, остальные — из личных дружин боярских, да охрана купеческая. Сколько-то из жителей в ополчение соберут, однозначно не менее двух сотен. Но эти — так, толпа необученная.

— С частокола и смерды смогут кипяток лить, да стрелы метать! — конунг задумался. — Кто еще выскажется?

— Знаю точно, что в Плесков и Белоозеро к наместникам послали гонцов бояре! — ответил Белотур. — Если те их поддержат, то пришлют сотни по полторы дружинников. И ополченцев могут тоже дать, но это не точно.

— Как быстро они придут?

— Дней десять, думаю, — ответил воевода. — Вряд ли раньше.

— Тогда нам не стоит здесь задерживаться. Лучше было бы успеть взять Альдейгью до их прибытия!

— Скажи, конунг, что ты хочешь за свою помощь? — не удержался и задал насущный вопрос Белотур.

Конунг уже было собрался ответить, но к совещающимся подбежал хольд Геслинг Длинная Шея, бывший сейчас старшим в дозоре, и сообщил, что часовые увидели большой драккар, шедший по реке в их сторону. Судя по расцветке паруса и вымпела — свеи.

— Ну вот, сейчас еще новостей послушаем! — конунг встал и потер руки. — Четыре драккара готовьте на перехват! Я тоже пойду, посмотрим, что за рыба плывет в наши сети!

— Я с тобой! — подпрыгнул Гостомысл. — Белотур и Доброга тоже!

— Хорошо, княжич! Идем тогда! — согласился конунг.

И бросил Белотуру:

— Мы не закончили, потом договорим, воевода!

Викинги облачились в доспехи разобрали свое оружие, организованно заняли боевые места на кораблях и отчалили от берега. Конунг возвышался на носу флагманского «Слейпнира», вглядываясь вперед. Гостомысл встал рядом. Их прикрывали щитами четверо хускарлов.

Один из драккаров конунга, «Рататоск», шустро пересек реку и замаскировался в боковом притоке, чтобы в нужное время отрезать путь к отступлению приближающемуся свейскому кораблю.

На неизвестном драккаре заметили викингов слишком поздно. Но все же сделали попытку удрать — гребцы по команде кормчего развернулись на румах лицом к корме, чтобы не тратить время на разворот, и ударили веслами по воде. Тут-то «Рататоск» и выскочил им наперерез из своей засады. Гребцы свейского драккара сбились с ритма, а потом и вовсе затабанили веслами, подняли белый щит и закричали, что хотят переговоров.

Флагман не спеша подошел на расстояние копейного броска, и конунг прокричал на скандинавском:

— Кто такие? Назовитесь!

— Я — ярл Биргер из Бирки! Мы — гости правителя Альдейгьи! Не стоит нас трогать, иначе вам не поздоровится, местные за нас отомстят! — не очень уверенно прокричал высокий свей в золоченых доспехах с носа окруженного драккара.

— Ха! И какого же правителя ты гость? Кто там в Альдейгье сейчас править пытается? — конунг захохотал.

На драккаре явно смутились, не зная, что ответить. Наконец, свейский ярл нашел слова и выкрикнул:

— Местные ярлы выбрали главного! Теперь там князь Пожега правит! Мы гости его!

— Князь в Ладоге один, и это я — Гостомысл! — не удержался княжич, закричав на всю реку. — А Пожега — самозванец! Я казню его!

— А я — конунг Хельги Скогатт, друг князя Гостомысла! — добавил конунг. — Причаливай к берегу, ярл Биргер! Или мы атакуем тебя!

Через минуту напряженных раздумий последовал ответ.

— Хорошо! Мы подчиняемся!

Свеи оценили размер отряда конунга и повели себя грамотно. Даже не пытались спорить и качать права. Драккар медленно пошел на разворот и двинулся по направлению к лагерю, раскинувшемуся на берегу.

Там их уже встречали. Вепс Курки построил своих стрелков с луками наготове. Рядом встали, прикрывшись щитами, хузары под командованием Манара бар Кофина. Случись что, и свеев нафаршируют стрелами в одно мгновение, даже в рукопашную идти не придется.

Ярл Биргер лихорадочно думал. Вот угораздило же так вляпаться! Ведь шло же все прекрасно: расторговались в Альдейгье железом, отличную цену получили за свои топоры, копейные наконечники, заготовки для щитов — кованые полосы и умбоны, пару десятков неплохих мечей, несколько комплектов доспехов, ножи… Еще кое-что продали, что удалось по пути награбить. Закупились ценными мехами, пчелиным воском. Восточных товаров, пряностей и тонких тканей, привезенных из далекого Миклагарда9, купили. Кто бы мог подумать, что такой сильный хирд, как у Биргера, кто-нибудь сможет вот так остановить и вынудить причалить к берегу! Биргер-то был уверен, что непобедим со своими сорока семью викингами. Шел, как у себя дома, никого не таясь, даже наоборот, распугивая всех подряд, и на реке, и по обоим ее берегам. И тут такой сюрприз — целая армия какого-то конунга, причем совершенно ярлу Биргеру не знакомого. Нет, он не был трусом и любил подраться. Но здесь — без шансов.

Откуда он тут взялся, этот Хельги Скогатт? Хотя это, как раз, понятно. Скогатт же сам сказал, что он — друг князя Гостомысла, этого юнца. Старого князя Буривоя Биргер знал, даже подарки ему дарил за право торговать в его городе, да и за столом княжеским на больших пирах сиживал. Совсем недавно князь погиб, местные ярлы-бояре тут же отодвинули его сыночка от власти и сами решили править. Это что же получается, юнец позвал этого конунга Хельги, чтобы Альдейгью отбить? А ведь это шанс остаться при своих, да еще и, если повезет, обогатиться! Надо предложить конунгу союз!

Все эти мысли пронеслись в голове опытного и хитрого ярла, пока драккар шел к берегу. К тому моменту, как ярл спустился с палубы на землю и пошел навстречу конунгу и его хускарлам, в его изворотливом уме уже созрел план, как надо вести себя и что говорить. А еще его хирдманы несли два отличных меча, завернутых в парчу, чтобы подарить конунгу и молодому князю. Ярл приготовил их в качестве дара свейскому конунгу, но преподнести мечи сейчас этим двум вождям важнее. Задобрить их для начала, а потом заболтать и примкнуть к их армии! Даже если ему разрешат пройти мимо, глупо просто так уходить и пропускать драку за Альдейгью. Там же будет шикарная добыча!

— Кто ты и откуда, ярл? — начал разговор конунг. — Что ты делал в Альдейгье?

— Я со своими славными хирдманами ходил торговать железом! Нет, вы не правильно поняли! — ярл спохватился, увидев мгновенно вытянувшиеся лица собеседников. — Мы привезли разное железо на продажу! Не биться железом пришли, а торговать им! Вот таким железом!

Ярл подал знак, и сопровождавший его хирдман протянул свертки, которые Биргер тут же преподнес Хельги и Гостомыслу.

— Примите от меня в знак уважения, конунг и князь! Эти мечи намного лучше тех, что мы продали в Альдейгье!

Конунг немного поколебался, ведь приняв подарок, убить и ограбить ярла будет уже неприлично, не по правилам. Хитрец, этот Биргер! Наконец, любопытство пересилило, и конунг взял подарок. Князь сразу подхватил второй сверток и нетерпеливо сорвал с него дорогую парчу. Конунг тоже развернул меч и вытянул клинок из ножен.

Меч действительно был прекрасен. Прямой, обоюдоострый, с недлинной гардой. В верхней трети дола меча с обеих сторон располагалась надпись латинским шрифтом +VLFBERHT+, выполненная железной проволокой, инкрустированной в лезвие в горячем виде, и ярко выделяющаяся на фоне отполированного клинка. Рукоять, обвитая медной, латунной и серебряной проволокой, переливалась на солнце и загадочно мерцала. Франкская работа знаменитого мастера. Брат-близнец этого уникального оружия, некоторые образцы которого дожили аж до двадцать первого века, висел сейчас на поясе конунга. Этот станет достойной парой! Угодил с подношением ярл Биргер! Теперь точно его отпустить с миром придется.

Кажется, княжич Гостомысл был такого же мнения. Он чуть ли не расцеловал свой подарок, рассматривая со всех сторон, поглаживая и похлопывая клинок. Наверное, и не мечтал о таком.

— Благодарю тебя, ярл Биргер! — молчать дальше было уже совсем невежливо, поэтому Хельги указал рукой на наспех установленный походный стол. — Выпей с нами и закуси! Прошу к столу, гости!

— Да, ярл! — подхватил княжич, еле оторвав взгляд от драгоценного меча. — Вы — мои гости!

— Харальд, распорядись, чтобы викингов ярла Биргера накормили и напоили! — приказал конунг. — И присоединяйся к нам.

Харальд кивнул и отправился отдавать распоряжения.

Биргер выдохнул. Все, грабить и убивать их точно теперь не будут, их объявили гостями и позвали перекусить.

Вожди уселись вокруг грубо сколоченного стола и пригубили пива.

— Что сейчас в Альдейгье происходит, ярл? — задал интересующий их с княжичем вопрос конунг. — Ты же оттуда сейчас идешь? Или по пути где останавливался?

— Нет, я прямо оттуда. Там все как обычно. За князя, — Биргер произнес это слово на древнеславянском, — теперь Пожега. Раньше купчиной был, потом разбогател. Я его давно знаю, ни дирхема не скинет, жадный жирный тролль! Я старался с другими дела иметь.

Гостомысл скривился при упоминании боярина.

— Да, этот Пожега такой! — подтвердил Белотур.

— А что, драки нет никакой? — спросил Гостомысл. — Все тихо в городе?

— Да вроде тихо, никто не бился, как обычно все, я же говорю! — Биргер впился крепкими зубами в запеченную свиную рульку. — А что? Должны были?

— Там отроки мои в тереме заперлись на дружинном подворье! — вздохнул княжич. — Побили их уже, наверное…

— Я знаю, где это подворье, дорога на торжище мимо проходит. Терем стоит, и все спокойно. Не похоже, что их там штурмовали. Так что может и живы дренги твои, князь!

— Надеюсь на это…

— Дальше что делать думаешь, ярл? — конунг задал вопрос, которого Биргер очень ждал.

Теперь главное не продешевить. Такой хирд, как у Биргера, может стать украшением любого войска, и ярл это знал. Конунг с большим интересом, оценивающе, рассматривал его хирдманов, когда они сходили с драккара, Биргер заметил это.

— Думали домой идти, в Бирку. Поторговали неплохо, и меня конунг Эйстейнн ждет, мы уговаривались в вик к франкам идти!

Хельги едва заметно улыбнулся. Вот заливает, хитрец! Цену себе набивает, сказки про свейского конунга рассказывает. Интересно, Эйстейнн про существование ярла Биргера вообще знает? Ну да ладно, хочет ярл поиграть словами — поиграем и мы.

— К франкам я ходил недавно. Хорошо сходил, добычу знатную взял. Но для такого вика хускарлов надо побольше, чем у тебя, раз так в десять.

— Так у Эйстейнна викингов много! — не смутился Биргер.

— Да? А я слышал, что он не очень-то любит в вики ходить… Вот ярл Сигурд от него из-за этого ко мне ушел…

Сигурд ухмыльнулся во все тридцать два белоснежных зуба, обсосал гусиную лапку в один кус, и выбросил косточку в костер.

Биргер скривился, сообразив, что его подловили, как ребенка.

— Это да, староват стал конунг Эйстейнн. Так сын его нас в вик поведет, я разве не сказал? — моментально переобулся хитрый свей.

— Не, этот не поведет! Он зимой с горы на лыжах съехал неудачно, обе ноги сломал. До сих пор еле ползает! — Сигурд ухмыльнулся еще более язвительно.

— Ладно, ярл Биргер! Что вокруг да около ходить! Хочешь к нам присоединиться, так?

— Так, — нехотя признал свей и тут же воскликнул. — У меня сорок семь хускарлов, все отборные! Лучшие воины в Бирке!

— Не спорю, наверняка лучшие. Сколько хочешь за службу?

Биргер задумался, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул и выпалил:

— За службу до осени каждому моему хускарлу по три марки серебра, моим хольдам — по четыре, а мне — десять! Снеди на всех, пива в достатке и долю в добыче согласно заслугам!

Конунг улыбнулся. Многовато хочет ярл, да еще и всего лишь до осени. Поторгуемся.

— До осени не пойдет! За это серебро предлагаю тебе послужить год, до следующего лета. Само собой, пища, пиво и доли!

— Этого мало! — воскликнул ярл. — Я на торговле больше заработаю, несколько раз туда-обратно смогу с товарами сходить за это время!

— Хочешь торговать — пожалуйста! Как по мне, так битвы лучше, чем купеческие дела! Веселее для настоящих воинов! — поддел Биргера конунг.

— Только торговые пошлины теперь другие будут, ярл! — включился в разговор князь, уловивший интерес конунга в хирде Биргера. — Отец мой мало брал с купцов, я же повышу мзду княжескую!

Конунг чуть заметно одобрительно кивнул княжичу.

— И много ли тех битв ты мне предложишь, конунг? — раздраженно спросил Биргер. — Альдейгью взять не долго, а дальше трэлей гонять?

Ярл не хотел уступать. Да еще и юнец этот норов показывает.

— Дальше битвы будут! После Альдейгьи вепсов бить пойдем. А потом на юг собираюсь в дальний вик. По пути, сам знаешь, сколько городов богатых. Это — Гардарика10! Решай!

Биргер задумался, закусив губу. В Альдейгье добычу можно взять знатную. Вепсы же, хоть и слывшие любителями подраться, серьезными противниками такому воинству, как у конунга, не будут. А меха их куда как хороши, чуть ли не лучшие на севере. Да и на юг сходить — очень заманчивое предложение. Интересно, на юг — это куда? Пальтескья, Смоландск, Чернихов или сам Кëнугард11?

— Тогда через год заплатишь хускарлам по четыре марки, хольдам по шесть, мне — пятнадцать! Снедь, пиво и доли, как подобает! Согласен, конунг?

— Зачем мне такие расходы, ярл? Я здесь варягов наберу, которые за оплату вдвое ниже той, что ты требуешь, с радостью ко мне присоединятся!

— Посмотри на моих хирдманов, конунг! Таких ты здесь не найдешь! Все опытные, прошедшие через множество схваток и славных битв!

— С этим я согласен, викинги у тебя и правда славные! Поэтому и предлагаю по три с половиной марки хирдманам, по шесть хольдам и двенадцать тебе!

— И полное питание с пивом?

— Мяса с выпивкой будет вдоволь! Ну что, по рукам?

— По рукам! Согласен! — сдался Биргер.

— Боги нам свидетели! — воскликнул Хельги. — Наш договор нерушим!

— Нерушим! — подтвердил ярл Биргер и протянул свой меч конунгу рукоятью вперед.

Хельги принял его, и тут же вернул, ловко крутанув рукой, так же рукоятью к ярлу.

Сорок восемь свеев поступили на службу.

— Завтра утром выступаем! — громко объявил конунг.

Чуть позже Хельги подозвал к себе скальда Торбьерна Ветра.

— Торбьерн, у меня будет для тебя задание! — проговорил Хельги. — Приглядись к Биргеру и его хирдманам. Этот ярл хитер, как старый лис! Он ненадежен, может провернуть что-нибудь самостоятельно, а мне за него ответ держать перед княжичем. Войди в доверие к его викингам, выпей с ними, поболтай, стихи свои почитай. Я знаю, ты умеешь и справишься!

— Я понял, конунг! — скальд кивнул. — Все сделаю, как надо. Присмотрю за ними.

Всем войском сразу решили на Альдейгью не идти, нечего медведя в берлоге дразнить. Хитростью город брать нужно. Иначе запрутся бояре в детинце и выковыривай их потом оттуда. Только людей побьют зазря.

Есть надежда, что мятежники не знают еще о том, что Гостомысл позвал на помощь нурманнов. Поэтому конунг предложил такой план. На своем флагманском драккаре он идет в Альдейгью, спокойно причаливает к пристани и высаживается на берег. Его усадьбу, скорее всего, никто не трогал, не настолько он знаменит в городе, и с князем его вряд ли бояре ассоциировали. С малым хирдом самых опытных хускарлов Хельги постарается, если пропустят, конечно, войти в детинец. Типа, правителям подарки несет после фризского вика. А там — по обстоятельствам. Сразу всех резать или повременить с этим, конунг решит на месте. Главное — ворота удержать и княжеский терем взять. Остальное войско, вместе с княжичем, скрытно высаживается неподалеку от Альдейгьи и по сигналу рога врывается в посад, захватывает подворья предателей-бояр, а также их прихвостней. Грабить и убивать простой люд и лояльных Гостомыслу жителей конунг строго-настрого запретил. Добычи и так достаточно будет, ладожские самозванцы-правители совсем не бедные.

Княжич тут же воспротивился предложенному плану. Ему самому хотелось первым ворваться в свой город.

Конунг вздохнул. Мальчишка этот Гостомысл! И попытался объяснить княжичу, что как только его увидят в городе, будет потерян эффект неожиданности.

Княжич уперся.

Хельги задумался. Через пару минут лицо его прояснилось, и он сказал:

— Тогда вот как сделаем. Ты, княжич, чужие доспехи нацепишь и лицо под закрытым шлемом скроешь. И пойдешь со мной. Откроешься, когда я скажу! По-другому никак, я своих людей попусту губить не буду! Решай, согласен или нет? Или мы уходим, не обессудь!

— Согласен! Но я в первых рядах биться буду за свое право княжить!

Понятно, что героем юноша хочет быть, славы воинской жаждет. Чтобы никто потом не говорил, что князь за спинами дружинников прятался и наемных викингов.

— Гуннар, присмотришь за княжичем! — распорядился конунг. — Не отходить от него ни на шаг!

— Я тоже с княжичем пойду! — выступил Белотур. — Сам его обороню!

— Нет, воевода, только княжич со мной пойдет! — отрезал Хельги. — И так рискуем быть узнанными, а еще ты лезешь. Не беспокойся, прикроем мы его!

— Все нормально, Белотур! — подхватил Гостомысл. — Ты моих гридней поведешь. И проследишь, чтобы посадских людишек попусту не обижали!

— Ярл Сигурд возглавит засадный хирд, — продолжил конунг. — Белотур, приставишь к каждой полусотне по гридню, чтобы подсказывали, кого бить, а кого не трогать. Смышленых дай, чтобы не напутали чего в суматохе.

— Хорошо, я сделаю так, — проворчал воевода.

Он остался недоволен планом, так как боялся за княжича и не вполне еще доверял нурманнам. Особенно этому, свею, ярлу Биргеру. Но, похоже, что и сам конунг свею не очень-то доверяет, Белотур это чувствовал. И опытным глазом заметил, что за хирдом Биргера негласно приглядывают доверенные люди конунга. Ладно, только бы Ладогу взять, а там видно будет. В конце концов, Доброга за своего побратима Хельги поручился.

Флагманский драккар конунга плавно вышел из-за поворота реки и устремился к пристани. Их заметили со сторожевой башенки, но тревогу поднимать не стали. Корабль-то всего один идет, а только у причалов стражи с полсотни воев наберется. Понятно, что они викингам на один зубок, случись заваруха. Но они смогут связать нурманнов боем и задержать минут на пять хотя бы, а там уже гридь боярская подтянется.

Но нет, не грабить идут сюда нурманны. Вон, мирный белый щит на мачте отсвечивает, да и носовой фигуры страшного чудища заморского не видно — шкурами укрыто чудище.

Признали нурманнский корабль вои. Это Хельги Скогатт вернулся из дальнего вика, подворье у него в городе свое имеется. Все знали, что подворье это ему князем Буривоем было пожаловано, за какие-то заслуги или дела. Наместник с боярами велели не трогать подворье это, не захотели новые правители с нурманнами ссориться. Подумали и решили, что им же дороже будет. Отберут — так другие северные гости обидеться могут, перестанут торговлю с Ладогой вести. Да и крепкое то подворье. Его обитатели — не какие-то купцы, холопы, да смерды. Много там воинов живет, причем как викингов, так и варягов. Хоть и старые они, в основном, такие как Трувор, дядька Доброги, да Эйрик, дед Харальда Вигге, но драться с ними никто не рискнет. Бояре — люди расчетливые, во всем выгоду да барыши ищут. А тут какая выгода? Злато с серебром вряд ли на подворье Хельги найдется, да и не отдадут его просто так, без боя, вот и потеряют бояре дружинников зазря. Поэтому и не тронули усадьбу Хельги, когда сторонников старого князя в городе щемили, тех, кто боярскую власть признавать не хотел.

Не всех, правда, сторонников побили. Десятка три отроков с детскими под предводительством опытного варяга Азгуда заперлись на учебном подворье и заняли оборону. Глупцы, не поняли еще, что наместник Пожега и боярский совет — власть теперь. Но и тут Пожега проявил осторожность — городские дружинники, подчиненные совету, только осадили учебный детинец, штурмовать пока не спешили. Пожега хотел поморить отроков голодом, а потом предложить перейти к нему на службу. Отроки пока держались стойко, изредка постреливая по осаждающим из-за высокого частокола. Пускай. Больших запасов пищи у них там нет, а на одной воде долго не просидишь. Сдадутся, как миленькие. Бояре даже поспорили меж собой, сколько осажденные продержатся. Пожега говорил, что самое большее — две седмицы. А пока пусть голодают.

Народу, жителям города, как свободным, так и не свободным, было, в принципе, наплевать на все это. Город жил своей обычной жизнью. На торгу все продавалось и покупалось, купцы торговали по-прежнему, в полях велись работы, рыбаки ловили рыбу, охотники охотились. Даже налоги остались те же. А вся эта княжеско-боярская возня для обычного люда была далека. Нет, побили, конечно, некоторых, кто под горячую руку попал. Ну так не всех подряд же.

Так что, на сошедшего на берег Хельги внимания никто особо и не обратил. А он, тем временем, в сопровождении большого десятка хускарлов, отправился на княжеское подворье. То, что все в бронях и при оружии, тоже никого не смутило. Нурманны так всегда по городу ходят.

Другая часть хирдманов, еще десятка два, двинулась к подворью Хельги. Шли толпой, весело болтая и обсуждая громко, как будут развлекаться после дальнего похода. Совершенно обычное и соответствующее обстоятельствам зрелище. На драккаре осталось человек десять. Тоже норма для викингов, корабли свои стеречь самим, не доверяя местной страже.

Наместнику уже доложили, что в Ладогу вернулся ярл Хельги. Еще ему сообщили, что ярл пришел только на одном драккаре. И викингов с ним едва ли четыре десятка наберется. Видать, накостыляли ярлу франки, еле ноги унес, да еще и корабль один потерял. Это очень хорошо! Значит, с ним можно не церемониться. А ночью, когда все эти нурманны перепьются от счастья, что вернулись живыми, можно поместье захватить. Сил теперь у Пожеги хватит. А если своих дружинников окажется мало, то городских воев привлечет. Согласятся, от добычи никто не откажется. А поместье и главные ценности, злато и серебро, наместник Пожега себе присвоит. И, со временем, сам князем станет. Не сейчас, позже. Сначала надо лишних бояр устранить. По одному, постепенно, чтобы другие не спохватились. А там… Ух! Пожега аж прищурился от своих мечтаний.

Самых горластых отравить надобно. Есть у Пожеги холоп один, из ромеев. У жрецов в Скирингссале наместник его выкупил, давно, еще, когда сам с караванами своими торговыми ходил. Те ромея этого в жертву богам своим нурманнским принести хотели. Пожеге раб чем-то приглянулся, он разговорился с ним и понял, что ромей может быть очень полезен. И не прогадал.

Звали ромея Афанасием, что в переводе с ромейского означало «бессмертный». Подходящее имя… Из лап нурманнских жрецов только бессмертный вырваться и мог… Раб своему новому хозяину был сильно предан, не раз выполнял тайные поручения, как грязные, так и не очень. Пожега его даже освободил и приблизил, сделал главным своим помощником и телохранителем. Вот и теперь пригодится, с его помощью и отравит Пожега конкурентов. А кого не отравит — того ромей стрелой снимет. Очень хорошо он воинским наукам оказался обучен, особенно стрельбе из лука. Да и на мечах, пожалуй, равных ему в Ладоге не было. Жаль сейчас его в городе нет, отправил его Пожега в Белоозеро к наместнику тамошнему, подмогу просить.

Пожега скривился, вспомнив, что ему доложили о большом отряде нурманнов, которых видели на реке. Интересно, кто это и где они? Не Хельги же за них приняли⁈ Так ведь он на одном драккаре пришел. Где же тогда остальные? Или у страха глаза велики? Непонятно…

У ворот княжьего терема стояло несколько воинов, все незнакомые. Похоже, что пришлых в дружину успели набрать бояре. Конунг назвал себя и сообщил, что несет дары для наместника. Их всех пропустили во двор, предупредив, что в терем только шестеро могут войти. Остальные викинги в дом и не рвались, им наоборот двор и нужен был. Точнее, ворота, надвратные башенки и стена. Страже про это, естественно, не сообщили. За старшего конунг оставил Гуннара, а сам, с Харальдом, замаскированным княжичем и тройкой хускарлов поднялся по ступеням в терем.

Отрок проводил их в большой зал. На высоком княжеском кресле восседал разодетый в парчу и шелка боярин Пожега, наместник ладожский.

Боярин нахмурился, увидев викингов, но, когда отрок сказал, что конунг Хельги принес подарки, лицо его разгладились и даже выдало какое-то подобие улыбки. Пожега встал, величаво спустился с помоста и протянул руку за дарами.

Конунг подал знак, и один из хускарлов передал ему отрез дорогой тяжелой ткани, расшитой золотыми и серебряными нитками. Пожега такому подарку не обрадовался. Он ожидал, что нурманн преподнесет меч, или кинжал, или секиру какую-нибудь, а тут тряпка. Бабский дар какой-то. Не понравилось такое неуважение наместнику.

— Ты чужой здесь, конунг! — заявил Пожега. — Уходи из Ладоги! И забери своих нурманнов, вам здесь не рады!

— А вот тут ты ошибаешься, боярин! Моя усадьба здесь, и городок Пограничный дарован нам с побратимом Доброгой князьями Буривоем и Гостомыслом!

— И где те князья теперь? — философски спросил боярин, зевнув во весь рот.

— Прямо перед тобой, недоумок! — Гостомысл сорвал с головы шлем и вышел вперед из-за спины конунга.

Боярин раскрыл рот и беззвучно захлопал губами, как глупая рыба, оказавшаяся на берегу.

— Не ожидал? Уже похоронил меня, небось, предатель? — Гостомысл был сильно взбешен.

Боярин взял себя в руки и наставительно произнес:

— Ты молод еще, Гостомысл, чтобы со мной, боярином ладожским, наместником, так говорить!

— Наместником⁈ И кто же тебя тут поставил, наместник?

— Уважаемые люди ладожские! — с вызовом ответил боярин, выпятив грудь.

Гостомысл подошел к нему вплотную, грозно взглянул в глаза и прошипел:

— Ко мне обращаться — князь! А ты — никто здесь, навоз с моих сапог!

Наместник Пожега открыл рот, набирая воздух, чтобы крикнуть воям «Хватай Гостомысла!», но неожиданно со двора зазвучали тревожные свистки и раздались крики дружинников.

Похоже, что кто-то из хирдманов конунга не выдержал и начал нападение раньше сигнала. Хельги чертыхнулся и выхватил оба клинка, отравив в ад, Вальгаллу или Ирий, кому куда нравится, сразу двоих боярских дружинников, стоявших ближе всех.

Харальд с хускарлами и княжич Гостомысл моментально среагировали и тоже атаковали охранников Пожеги. Сам боярин так и стоял с открытым ртом, и даже не догадался заорать. Или испугался до потери голоса, или не понял, что происходит.

В один миг викинги порубили всех, кто находился в зале. Только Пожегу и еще одного боярина пока пощадили, бить не стали, а быстро скрутили, заткнули им рты и бросили за помостом.

Хельги высунулся в окно и выкрикнул на скандинавском только одно слово:

— Ворота!

И дунул со всей мочи в рог, подавая сигнал к общей атаке.

Но Гуннару эта команда была не нужна. Он и так уже понял, что нужно атаковать и не дать гридням закрыть тяжелые, окованные железом, ворота детинца. Хускарлы из его отборного десятка разом бросили копья в воротную стражу и дружинников, стоявших на надвратных башенках и стене. Ни одно не пропало даром, ведь дружинники, все, как один, смотрели в сторону посада, откуда раздавался шум боя, и не ожидали нападения со спины. Пятеро хирдманов выхватили из налучей луки и открыли стрельбу по зазевавшимся на стене ладогжанам.

Гуннар в два длинных прыжка оказался у ворот и порубил оставшихся отроков, только удивленно разворачивающихся на щелчки тетив и свист стрел.

Несколько викингов ломанулись вверх по лестнице, ведущей на стену, добивать раненых дружинников.

Через две минуты боя ворота и стена были захвачены.

Конунгу с княжичем пришлось труднее. В тесных полутемных коридорах терема толкалось больше гридней, чем на стене. Да и качеством они явно превосходили воротную стражу. Конунг оставил Харальда с тремя хускарлами держать проход в зал, а сам с княжичем рванул наверх, зачищать терем.

Харальд поступил просто. Встав в ряд и перегородив весь коридор стеной щитов, викинги начали умело работать копьями. Побили сразу чуть ли не с десяток, пока дружинники не сообразили поступить также. Бой остановился. Ни викингам, ни боярским воям теперь было друг друга не достать. Так и стояли, выкрикивая поносные слова.

Конунг в это время осторожно поднимался по винтовой лестнице. Показались ноги двух дружинников, спускавшихся ему навстречу. Хельги длинным движением клинка срубил их, и прыгнул выше. Скатившихся вниз раненых добил следовавший за Хельги княжич. Конунг очутился в пустой комнате с небольшими окошками. Из нее вели три двери в разные стороны. Дождавшись, когда Гостомысл поднимется, он спросил у него:

— Куда дальше?

— Эта дверь ведет в покои отца, — княжич указал на левую дверь. — Эта — в мои. А третья — кладовая.

— Тогда пошли княжеские покои сначала проверим! — конунг рванул на себя левую дверь.

Оттуда сразу же вылетело два копья. Хорошо, что нападавшие были готовы к такому повороту. Швырнув в ответ свои сулицы, Хельги с Гостомыслом ворвались в первую комнату, просторную светлицу, в которой их встретили три гридня с оружием в руках.

— Интересно, что они здесь делают? Охраняют кого-то важного? — подумал Хельги.

Сам он в это время швырковым ножом срезал первого врага и сошелся со вторым противником. Гостомысл взял на себя третьего.

Соперник попался конунгу умелый. Сотник, не меньше! А то и воевода какой-нибудь. Но двумя руками одновременно работал не самым лучшим образом, больше прикрываясь топором в левой и нападая мечом с правой.

Хельги сделал обманный выпад, а сам снизу резанул противника по ногам. Сильно зацепить не получилось, но самым кончиком клинка все же достал, распорол кожаные портки и взрезал мышцу на бедре. Кровь из раны полилась активно, видать, крупную артерию задел.

Результатом следующей серии ударов стало вспоротое предплечье врага. Кольчуга с длинными рукавами того не спасла, только кольца разлетелись в разные стороны. Добрая франкская сталь в очередной раз показала себя!

А под противником, тем временем, уже лужа крови собралась, из бедра набежала. Время уходило, и конунг решил рискнуть. Видя, что сотник выдыхается, он немного приоткрылся, создав противнику видимость возможности для удара. Сотник повелся. Конунг отбил его укол мечом левой руки, сделал шаг вперед и мастерски вонзил свой клинок противнику прямо под подбородок.

С последним, оказавшимся послабее в плане подготовки, Гостомысл тоже справился.

В следующей горнице нашлась одна лишь симпатичная перепуганная девица. Увидев викингов, она тут же хлопнулась в обморок.

— Так вот кого они тут охраняли! — воскликнул конунг. — Княжич, кто это? Знаешь ее?

— Знаю. Дочь Пожеги это, Горица. Себе заберу, наложницей сделаю!

— Потом решим! Пока что тут пусть полежит, — бросил конунг. — Дальше пошли!

Быстро проверив оставшиеся помещения покоев князя, которые состояли еще из пяти горниц различного назначения, и обнаружив их пустыми, они вернулись назад и ворвались в светлицу княжича. Тоже пусто. И в кладовых никого не оказалось.

— Вниз! — заорал конунг. — Поможем Харальду.

А на Харальда наседали уже с двух сторон, заблокировав в проходе. Конунг подоспел вовремя. Оказалось, что большой зал имеет скрытую дверь, через которую вошли защитники и незаметно подкрались к викингам со спины. Хорошо, что бойцы все были опытные, не попались так просто. Но заблокировали их качественно.

А вот ладогжан конунг с князем застали врасплох. Сразу же зарубили троих, а остальных добили копьями хускарлы. Оставались только те, кто уперся в проходе напротив Харальда.

— Копья бросай! — скомандовал Хельги, и в щиты ладогжан полетели тяжелые трофейные подарки. Три-четыре копья в каждый щит, и он уже становится неподъемным по весу. А после этого остается только делом техники заколоть врагов. С чем Харальд сотоварищи успешно справились.

Оставив Харальда с бойцами перепроверить все клети и помещения первого этажа, конунг с князем выскочили во двор. Там уже все закончилось, детинец был взят. Шестнадцать викингов побили семь с лишним десятков дружинников, как потом выяснилось, когда подсчитали. Причем, гридней не из последних. Сами, при этом, получили только несколько ранений, ни одно из которых не было критичным. Поправятся и встанут в строй все.

В плен взяли двух предателей-бояр, одного их сотника-воеводу и шестерых гридней. Сотник сражался отчаянно, спрыгнув со стены во двор, но к нему подкрались сзади и оглушили древком копья. Шлем его получил серьезную вмятину, но голова не треснула, крепкая оказалась.

— Раздеть их всех до исподнего, крепко связать и стеречь! Княжич их потом судить будет! — отдал Хельги распоряжение. — Гуннар, с десятком остаешься здесь. Запри ворота и выстави стражу. Мы в посад поспешим, к нашим! Да, там в тереме еще пара бояр, их тоже во двор вытащи! И за дочерью Пожеги присмотри, чтобы не сбежала, она в светлице наверху!

— Понял, конунг! — кивнул Гуннар.

— Пошли, княжич, подсобим нашим воям, укажем, чьи подворья брать в первую очередь, а то они без нас такого наворотят! — усмехнулся Хельги и подмигнул Гостомыслу.

Княжичу было не до смеха, ведь это его город сейчас грабят нурманны, поэтому он озабоченно закивал и нацепил на голову свой открытый золоченый шлем. Нашел он его висящим на поясе у Пожеги и сразу отобрал. Теперь уже не нужно было скрывать своего лица.

Воинство конунга, которым временно командовал ярл Сигурд Бочка Мёда, высадилось неподалеку от города, там, где указали Белотур с Доброгой. Укромная заводь вместила все корабли, а густой лес скрывал их от любопытных глаз. От тех, кто пойдет мимо по реке, флот не скрывало ничего, но это было неважно. Для охраны кораблей остался полный экипаж снекки, двадцать пять хирдманов, которые остановят любого проплывающего. Никто не проскочит. Беглецов из города, если такие по реке пойдут, викинги тоже перехватывать будут. Честные от княжича не побегут, а предателей всех бить нужно.

Сойдя на берег, хирд, совместно с остатками княжеской дружины, выдвинулся на позиции. То есть на самый край леса, выходящий к полям. Дальше, за полями, начинались посадские постройки. Засели в засаде не скученной толпой, а растянувшись в длинную цепочку, чтобы охватить большую часть городского посада.

С того места, где укрылся Сигурд, почти у самого берега, были хорошо видны причалы. Вон и драккар конунга виднеется. Сигурд видел, как Хельги неторопливо спустился на пристань и, в сопровождении полутора десятков хирдманов, отправился в детинец. Никто их не остановил. Небольшой хирд не испугал стражу. Все шло по плану.

Сначала конунг должен занять ворота в детинец, дать сигнал к атаке и удерживать позиции до подхода подкрепления. Потом они вместе захватят или заблокируют терем и начнут грабить подворья бояр и других отступников, на которые укажут воевода Белотур и его дружинники.

По оценке Сигурда время еще было. Пока конунг зайдет в терем, пока поболтает с боярами, пока выйдет, не торопясь… А уже после, неожиданно, начнет захват ворот.

Вдруг с дальнего от ярла края леса раздались крики. Несколько десятков викингов выскочили из укрытий и понеслись в сторону посада.

Сигурд сплюнул от злости.

— Собака Биргер не выдержал! Там же конунг с княжичем сейчас влипнут!

Ничего не оставалось делать, как отдать команду начать общее наступление. Нужно было спасать конунга.

Ярл Биргер сидел за большим кустом и размышлял. Он был уверен, что при распределении усадеб, предназначенных к разграблению, его хирду достанутся самые нищие и убогие. Ни Сигурд, ни, тем более, конунг, не дадут Биргеру захапать лишнего. Он для них никто, только что присоединившийся случайный союзник. Поэтому надо все брать в свои руки. Следует не дожидаясь звука рога, команды конунга, ворваться в Альдейгью и начать грабеж с самых богатых домов. Ярл знал, где они расположены. В его привычку всегда входило подмечать зажиточные дома во всех местах, где он когда-либо бывал. Неважно, друзья там жили или нет. Так, на всякий случай. И вот этот случай настал, знания пригодились.

Биргер прекрасно понимал, что атакуя раньше сигнала, подставит под удар Хельги и Гостомысла. Но, немного подумав, здраво рассудил, что это будет ему только в плюс. Если их там убьют, то у него появится шанс возглавить все войско и самому стать конунгом Альдейгьи. Ведь с Хельги, наверняка, погибнут и Харальд с Гуннаром. А с Сигурдом он точно справится. И больше никто не рискнет бросить ярлу Биргеру вызов, потому что равных ему воинов просто не останется! Надо действовать, пока не поздно.

Биргер крикнул своим хольдам, отдавая команду к началу наступления. Кормчий Рёгнвальд, давний советник ярла, попытался остановить своего вождя, но тот лишь отмахнулся от него, заорав уже во весь голос:

— Вперед, хирд! Потрясем Альдейгью за жирную мошну!

И бросился через поле к домам, выхватив меч.

Сигурд, ведя свой хирд за собой, пронесся через весь посад очень быстро, но все равно не успел. Когда они подбежали к воротам детинца, оттуда на встречу им вышли сам конунг Хельги, княжич Харальд и четверо хускарлов. Чуть лбами не столкнулись.

— Кто посмел выступить раньше сигнала? — сходу заорал конунг. — Нас чудом не порубили!

— Так уж и чудом… — проворчал Харальд. — Просто мы — лучшие, и твоя удача, конунг, велика! Поэтому мы и победили!

Сигурд выдохнул — конунг с княжичем живы, а это — главное. И ответил:

— Это Биргер, собака, вперед побежал. От жадности, небось, пограбить ему захотелось! Зря ты его взял, конунг!

— Хрен с ним, потом разберемся! Некогда сейчас, надо город в свои руки брать. Веди, княжич!

Резко разросшийся отряд конунга побежал по улице, ведущей к терему учебного подворья, которое, по имеющейся информации, было осаждено боярскими дружинниками. Конунг и князь решили, что освободить их — дело первоочередное. Еще три десятка воинов, пусть и отроков, не помешает.

А там уже кипел бой. Осаждавшие учебный детинец, заслышав крики и звуки сражения в Ладоге, решили, что это Гостомысл вернулся в город, чтобы дать бой. И пошли на штурм терема с запершимися отроками. Еще минут пять-десять и отрокам настал бы конец, силы были явно неравны. Но штурмовавшие боярские дружинники никак не ожидали нападения со спины, да еще и отборных викингов. Три десятка дружинников викинги Хельги порубили сходу, остальные просто побросали оружие и бухнулись на колени, сдаваясь на милость победителям. Их тут же заперли в конюшне учебного детинца.

— Храбрые дренги! — заметил конунг, кивнув на израненных и оголодавших, но не сломленных отроков, вышедших навстречу своему князю. — Они достойны называться хускарлами!

— Княжескими гриднями, конунг! — улыбнувшись, поправил юный князь. — Я объявлю их гриднями на пиру!

И добавил уже громко:

— Азгуд! В бой не лезть! Остаетесь все здесь, охраняйте пленников! Моя власть теперь в Ладоге!

Одно за другим подворья мятежников захватывались и занимались малыми отрядами викингов, рассредоточившимися по городу. Даже несмотря на то, что к ним были приставлены дружинники князя, без ошибок не обошлось. Там, где нурманнам оказывали сопротивление, приходилось отвечать жестко и без раздумий. Ну не начинать же расспрашивать местных, за кого они — за князя или за наместника. Так что несколько поместий и усадеб попали под горячую руку и были безжалостно разграблены. Возможно, что в этом как раз княжьи люди были замешаны — мстили недругам. Но, как говорится, лес рубят — щепки летят.

Отличился среди всех опять ярл Биргер. Мало того, что не дождавшись сигнала ринулся в атаку, так еще и сдуру осадил усадьбу самого конунга, якобы по незнанию. За что и поплатился — чуть ли не треть своего хирда у стен положил. Старики Трувор и Эйрик разбираться не стали. Увидели со стен бросок чужих нурманнов и решили, что это наместник с боярами наймитов привели. Вот и вдарили дружненько со стен, кто чем мог. Хоть и старики с молодежью совсем зеленой, а из луков стрелять хорошо обучены. И предметы тяжелые на головы врагам швырять с высокого частокола. Нахрапом Биргеру их взять не удалось, он отступил в замешательстве, а тут и конунговы хирдманы во главе с Сигурдом и воеводой Белотуром подоспели. Остановили Биргера, который сдуру уже собирался усадьбу подпалить. Чуть не подрались, пока не разобрались, кто есть кто. Проводить дознание и экзекуцию на месте с Биргером не стали, некогда. Да и пусть конунг Хельги этот вопрос решает.

В то же время, многие жители встречали воинов с радостью — юный князь Гостомысл нравился людям, а отца его, Буривоя, крепко уважали. Сказывалось еще и то, что жадных бояр-купчин не любили, считая кровопийцами, наживающими добро за чужой счет. Да и обученных воинскому делу среди населения города было совсем немного. В основном, смерды, мастеровые, купеческие люди. Холопов вообще никто не спрашивал, естественно.

Конунг воспользовался ситуацией и расширил свое подворье — захватил и присоединил соседнюю усадьбу, которая ранее принадлежала одному из мятежных бояр. Возражений не последовало. Да и некому возражать было — бывший хозяин зарублен в княжеском тереме лично конунгом.

Наконец, сопротивление было сломлено. К вечеру весь город был приведен к повиновению, порядок и власть князя в Ладоге-Альдейгье восстановлены. Всех пленных собрали в одном месте — на княжеском подворье, которое Гостомысл занял по праву.

От основной толпы отделили зачинщиков мятежа — бояр и их прихвостней, родичей и ближников. Княжеский суд над ними князь Гостомысл решил провести сразу, не откладывая. Пожегу и еще семнадцать активных его помощников казнили, повесив на наскоро сколоченных виселицах, в назидание всем. Их имущество было поделено между всеми хирдманами конунга и дружинниками князя, как положено, по справедливости.

Ничего не досталось только людям ярла Биргера, как решили Гостомысл с Хельги, объяснив это тем, что Биргер нарушил приказ конунга. Биргер открыто, при всех, спорить не решился, но явно затаил злобу. Конунг, прекрасно понимая, что вопрос с ним нужно решать немедленно, настойчиво пригласил ярла и весь его хирд в свою усадьбу. Биргеру ничего не оставалось делать, как проследовать, куда было сказано. В сопровождении хирдманов конунга, под присмотром, они все проследовали к поместью.

На суд конунга собрались все хирдманы и обитатели усадьбы. И даже Гостомысл с Белотуром пожаловали, с небольшой охраной в виде десятка гридней. Для Хельги и князя в большой двор вынесли два высокий кресла и установили их на крыльце длинного дома.

Биргер, в полном боевом облачении и при оружии, в окружении своего слегка поредевшего хирда, стоял посреди двора, прямо перед конунгом, гордо выпятив всклокоченную и местами подпаленную бороду. Викинги его понуро опустили головы, уставившись в землю. Большинство из них понимало, что их ярл совершил массу ошибок и не горели желанием спорить с конунгом Хельги Скогаттом и качать права. Несколько из них уже совсем разочаровались в своем ранее успешном лидере и даже немного дистанцировались от него, отойдя на некоторое расстояние. Но сам Биргер, похоже, совсем не понимал сути происходящего судилища. Судилища над ним.

— Почему ты запрещаешь взять то, что принадлежит нам по праву, Хельги Скогатт? — заорал ярл Биргер, брызгая слюной. — Мы захватили эти земли, здесь все наше! Я хочу получить свою долю и долю моих хирдманов!

— Ты ничего не перепутал, ярл? Я нанял тебя за плату, которую ты получишь в срок. Твои люди, как договорено, обеспечены снедью и выпивкой. О чем ты еще говоришь?

— Я говорю о доли нашей добычи за Альдейгью! — продолжил верещать Биргер. — Мы захватили ее, но ничего не получили!

— Альдейгью мы не захватывали, ярл! Ты чего-то путаешь, — конунг был совершенно спокоен. — Мы освободили город, помогли нашему другу князю Гостомыслу! Ни о какой добыче здесь речи быть не может!

— А я считаю, что может! Я потерял двенадцать хускарлов! Кто заплатит за их смерти?

— Твои хускарлы, как и ты, решили ограбить мою усадьбу! Мою! Слышишь? Значит, сами виноваты, получили по зубам. И ты виноват в их смерти первый! И еще. Вы ослушались моего приказа. Я же сказал ждать моего сигнала! Но ты ринулся грабить посад раньше, чем он прозвучал! Чуть не сорвал весь наш план! Нам повезло, что боярские гридни в детинце замешкались! Или ты забыл?

— Ничего я не забыл, конунг! Но мои хускарлы хотят знать, кто ответит за гибель их товарищей. И я требую долю в добыче!

— Ты требуешь⁈ Ты не можешь управлять своими хирдманами, разъяснить им мои приказы и объяснить, кто виноват в гибели твоих хускарлов, и еще что-то требуешь⁈ И с чего ты решил, что твои хускарлы все еще твои? Думаешь, после всего что произошло, они все еще захотят служить тебе? Сомневаюсь.

И конунг перевел взгляд на свеев.

— Рёгнвальд! — обратился Хельги к кормчему Биргера. — Ты все еще хочешь служить неудачнику Биргеру? А вы, славные хирдманы? Нужен вам такой предводитель?

Викинги Биргера начали перешептываться друг с другом, зароптали и начали выкрикивать:

— Нет! Нет! Нам нужен сильный вождь! Нам нужен вождь с большой удачей и силой! Конунг!

— Молчать! Не слушайте его! — заорал Биргер, до которого наконец дошло, к чему привела его жадность. Но было уже поздно.

— Конунг! Конунг! Прими нас к себе! Ты — наш вождь! — орали почти все свеи и протягивали свои мечи и секиры рукоятями вперед в сторону Хельги.

Отчаянный вопль Биргера разорвал весь шум, исходивший от его бывших уже викингов. Ярость взяла верх над ярлом, оставшимся без хирда. Биргер совершил стремительный бросок в сторону сидящего на возвышении конунга. Неуловимым движением рук разъяренный ярл выхватил из ножен тяжелый меч и длинный кинжал.

Хускарлы-телохранители, как и Харальд с Сигурдом, стоявшие ближе всех к конунгу, явно не успевали. Но это было и не нужно, так как Хельги сам был готов встретить обезумевшего Биргера. Конунг выхватил оба своих меча и прыгнул навстречу противнику, как рысь, сверху вниз, замахиваясь на ходу.

Их клинки встретились, раздался оглушительный звон, но знаменитая франкская сталь выдержала мощный удар.

Биргер яростно атаковал, орудуя своим оружием очень умело. Он понимал, что шансов остаться в живых у него теперь нет. Его убьют в любом случае. Но уходить в одиночку ярл не собирался, рассчитывая прихватить с собой, как минимум, конунга. А может и еще кого-то, кто подвернется под руку.

Но стоявшие вокруг хускарлы, даже те, которые буквально только что служили самому Биргеру, резко подались назад, освобождая большую площадку перед домом. Некоторые, стоявшие в передних рядах, прикрылись щитами, перебросив их из-за спин. Тут же забыв об идее зацепить кого-нибудь еще, ярл полностью переключился на конунга.

Конунг кружил, парируя удары взбесившегося ярла, один за другим. Самому ему провести атаку пока не удавалось — очень уж умелым бойцом оказался Биргер.

Наконец, тот совершил малюсенькую ошибку, сделав один лишний шажок и слишком сблизившись с Хельги, обнажая свой левый бок, чем конунг немедленно воспользовался. Его клинок чиркнул по слабо прикрытому месту, брызнули посеребренные кольца кольчуги. Биргер вскрикнул и слегка скособочился на левую сторону. Сквозь прореху показалась алая кровь.

Казалось, что ранение только сильнее разозлило ярла, не причинив ему особого вреда. Он с удвоенной силой принялся атаковать конунга, снова перешедшего в глухую оборону.

Но, как оказалось, Хельги только выжидал, когда его противник ослабеет от потери крови и потеряет в быстроте и реакции. Так и случилось. Через пару минут активного махания оружием, финтов, прыжков и уходов с линии атаки, Биргер ожидаемо замедлился. Кровь из его раненого бока уже начала стекать по бедру в сапог, напитав и поддоспешную стеганку и парчовые портки ярла. После каждого шага Биргера, на пыльной земле оставался кровавый отпечаток подошвы его кожаного сапога.

И теперь конунг перешел в атаку, показав всю свою силу и умения. Биргер понял, что жить ему осталось недолго, и решил рискнуть. Превозмогая боль и отчаянно заорав, ярл выбросил вперед обе руки, сжимавших оружие, в надежде зацепить конунга в последней яростной атаке, но лишь сам наткнулся на его мечи.

Конунг вонзил свои клинки в тело ярла обеими руками, пробив доспехи и на животе, и на груди, а ярл еще и сам помог Хельги, по инерции насаживая себя на лезвия, как шашлык на шампур.

Биргер умер мгновенно, скорее всего даже не поняв, что совершил свою последнюю ошибку.

Конунг резким движением выдернул клинки и стряхнул с них кровь. Тело Биргера постояло еще пару секунд, а потом грудой мяса, костей и железа осыпалось на утоптанную землю подворья, заливая кровью все вокруг. Ненавидящий взгляд его погас.

Несколько мгновений вокруг царила звенящая тишина. Первым заорал Харальд:

— Конунг! Конунг!

Его крик тут же подхватили остальные. И все викинги побежденного Биргера вторили хирдманам Хельги Скогатта. Они только что получили нового лидера.

Тело бывшего ярла тут же оттащили в сторону, ободрав с него доспехи.

Конунг принимал присягу новых викингов. Хирд пополнился на три десятка отборных хускарлов, хевдингом которых был назначен кормчий Рёгнвальд. И это были уже не наемники за назначенную плату, а полноценные члены хирда.

Утром дозорные донесли, что на противоположный берег Альдейгьи вышел и разбил лагерь большой отряд воинов. Это прибыли на подмогу наместнику запоздавшие дружинники из Плескова и Белоозера. Около пяти сотен, и которых не менее половины — гридни с хорошими доспехами и оружием, а остальные — ополченцы. И сразу же начали активно сколачивать плоты для переправы, подготовка к атаке пошла полным ходом.

Князь немедленно созвал совет.

— Что делать с ними будем? — спросил озабоченный Гостомысл. — Драться?

— Договариваться нужно, князь! — выступил первым воевода Белотур. — плесковцы с белоозерскими — не враги нам! Их бояре-предатели взбаламутили. Напели, что нурманны город захватить хотят, вот те и пришли.

— Конунг, а ты что думаешь? — задал вопрос Гостомысл.

— Верно говорит воевода. Нужно договариваться. И предложить им вместе общего врага бить идти — весян, что князя Буривоя убили. Нужно объяснить им, что бояре незаконно власть захватили. На переговоры пойдем!

Чтобы перебраться на противоположный берег Волхова, где встало лагерем сводное войско плесковцев с белоозерцами, конунг выбрал трофейную ладью местной постройки. Из тех, что на реке перехватили, бывшую собственность казненного боярина Пожеги. Нужно выглядеть максимально неагрессивно и не по-нурманнски, поэтому все драккары останутся у причалов.

Места гребцов заняли варяги конунга. На борт взошел он сам, Гостомысл, Доброга, Белотур и Варяжко. Достаточно для переговоров. И без викингов, чтобы показать прибывшим на помощь ладогжанам соседям, что никакие северяне город не захватывали.

Харальд с Сигурдом и остальными ярлами, правда, поначалу уперлись, не желая отпускать конунга почти без охраны, но Хельги растолковал им свою мотивацию. Убедил.

Ладья медленно, совсем не торопясь, отошла от пристани. На ее мачту водрузили белый щит, чтобы показать мирные намерения.

Встречать представительную делегацию на берег вышли несколько воинов в хороших доспехах. Их прикрывали два десятка гридней с луками в руках. Остальное войско, в количестве около пяти сотен бойцов, по грубым прикидкам конунга, выстроилось ровными шеренгами выше, на большом лугу.

Молодой князь сошел на берег первым, ловко сбежав по веслу, упертому в песок. За ним спустились остальные военачальники, встав за Гостомыслом полукольцом. Щитов никто не брал, только мечи у пояса.

Встречающие сделали несколько шагов навстречу. Они явно узнали молодого князя и теперь на их лицах читалось откровенное недоумение. Им-то сказали, что Гостомысл пропал или погиб, город осадили викинги, а храбрые бояре с почтенным наместником героически держат оборону. А тут совсем все не так, оказывается. Вот он — князь, здесь. Воеводы с ним известные, еще знакомые лица на ладье. Свои, варяжские. Город не горит, никто там не бегает и не орет. Отсюда хорошо видно, что Ладога живет обычной жизнью. Вон даже рыбацкие лодочки снуют, ладья купеческая у лабаза разгружается, тележки с товарами катят по дороге людишки…

Первым заговорил Гостомысл.

— Здравствуйте, достойные воины плесковские и белоозерские! — князь сделал еще несколько шагов вперед, туда, где заканчивался песчаный берег и начиналось возвышение, поросшее травой, чтобы не смотреть на воинов снизу-вверх, а стоять прямо перед ними, вровень. Конунг с остальными последовали за ним, да так резко, что делегаты даже попятились, а их группа прикрытия чуть не натянула луки, с наложенными на тетивы стрелами.

Гостомысл резко поднял руку вверх.

— Спокойно все! Кто не знает — я законный князь ладожский Гостомысл! Со мной мои воеводы, Белотур и Доброга, и друг наш — конунг нурманнский Хельги Скогатт.

— Мы узнали тебя, княжич! — наконец решился ответить один из делегатов, самый важный варяг с островерхим шлемом в руках. Голова его была чисто выбрита, как и подбородок. Зато имелись длиннющие густые усы, доходившие до самой груди. Кончики их были высинены12 и свидетельствовали о принадлежности к варяжской элите. Рядом с ним стоял еще один серьезный воин в полноразмерной кольчуге, доходившей ему до колен, тоже вступивший в разговор:

— И тебе здравствовать, княжич Гостомысл!

— Я тоже вас знаю, воины! И тебя, воевода Лютый, и тебя, сотник Военег! Но я не княжич, а князь теперь. Отец мой погиб, как вам должно быть известно. Теперь я правлю Ладогой!

— Посылы наместника Пожеги говорили нам другое… — неуверенно произнес воевода Лютый, важный чубатый воин.

— Пожега — изменник! — выкрикнул Гостомысл. — Я казнил его, как и еще два десятка предателей!

— Вот как… Нам посылы Пожеги другое говорили… — протянул Лютый. — Нурманны Ладогу осадили, тебя, князь, убили…

— Как видите, я живой. Город в моих руках, изменники казнены. Вы можете убедиться в том, что в Ладоге обычная жизнь. Приглашаю вас и вашу старшую гридь на пир. Остальным привезут угощение прямо сюда. Ладьи подойдут, чтобы перевезти всех, кого с собой возьмете. Обо всем остальном в тереме поговорим!

Лютый с Военегом уважительно поклонились, признавая главенство князя и принимая его приглашение. Дружинники вокруг одобрительно загудели, радуясь тому, что война отменяется. Вместо побоища их ждет угощение и выпивка. А там и веселье с девками, песни и танцы.

Пока Гостомысл говорил, конунг внимательно рассматривал плесковско-белоозерское войско. Основную часть его составляла, конечно, толпа смердов с копьями и топорами. Однако, почти половина — воины профессиональные, выглядят грозно, солидно, и экипированы вполне на уровне. Неплохо было бы заполучить таких в хирд, хоть на время, очень они могли бы пригодиться в походе на Полоцк.

Но это позже. Сначала надо понять планы князя по мести убийцам Буривоя. В любом случае, неусмиренных весян оставлять за спиной не следует. Еще не хватало, чтобы они Альдейгью захватили и нового князя порешили. С этих станется!

Но в любом случае, уже можно отправлять драккар в Пограничный, за княжной Ингигердой. Соскучился по ней сильно, лучше, чтобы она рядом была. И Гретту Грамдоттир привезут, о чем настойчиво просили ярл Сигурд и ее сын Магни.

Переговоры завершились, и конунг с князем и приближенными отчалили обратно в город, раздавать указания по перевозке гостей и подготовке к пиру. Хельги отправился к себе в усадьбу, пока есть немного времени свои дела порешать.

Тем временем, князь Гостомысл, вернувшись в терем сразу созвал своих приближенных воевод и особо доверенных гридней на совет.

— Воеводы! Власть я себе вернул, теперь настало время советников мне выбрать и достойных людей боярами назначить. Вы, разумеется, после меня над всеми будете, мои главные бояре! Что скажете, кого еще посоветуете?

Белотур, как старший, откашлялся и начал:

— Надо из заслуженных гридней или купчин смотреть! Из тех, кого людишки уважают, перво-наперво. Старого сотника Перенега, например. И Дрозда с Вечерко.

Гостомысл кивнул, соглашаясь. Он знал этих уважаемых ладогжан с рождения, те еще у Буривоя в почете были и не предали молодого князя в трудную минуту, поддержали и словом, и делом, и деньгами. И охранные дружинки у них имеются, десятка по три в каждой. Они, кстати, на его, Гостомысла, стороне выступили, когда князь с конунгом в город вошли.

— Тиун13 новый нужен тебе, помощник во всех делах денежных, торговых, домашних, да за челядью чтоб следил, вот что главное! — добавил Доброга. — Ку́ра-то Пожега запытал, про злато спрятанное выведывая. И вот здесь человек должен быть честным и работящим, чтобы не жалея себя служил, и чужого, то есть, твоего, княже, в свою кубышку не тащил. Горностая бери, он не подведет! Тем более, что он — сын варяга Рыка, что у отца твоего дружинником был.

— Помню такого, толковый человек! — подтвердил Белотур. — И купец из него крепкий! Быстро разбогател на торговле мехами с киевлянами. А сюда от них зерно возит. За несколько лет смог все организовать и шесть ладей больших уже водит.

— Знаю его хорошо, достойный человек! Он меня с детских натаскивал, — ответил юный князь. — Сам он гриднем не стал, потому как ногу сломал неудачно. Он тогда еще отроком был, не успел его отец мой опоясать. Вот Горностай купеческим делом и занялся. Я поговорю с ними со всеми. Что с наместниками делать плесковским и белоозерским?

— А что с ними делать? Воеводы их с дружинами отступились, тебя князем признали. Признай и ты их, княже. От добра добра не ищут! Отправь им грамотки с подтверждением, что оставляешь их на своих местах.

— Грамотки я уже написал. И отвезете их вы. Ты, Белотур, в Плесков пойдешь, а ты, Доброга, в Белоозеро. Никто, кроме вас, лучше не сделает. Там ведь еще и слова правильные подобрать надо! Здесь смогли с дружинами договориться, чтобы от Ладоги отошли и меня признали, вот и туда вас отправляю!

— Сделаем, княже! Отвезем грамотки.

— Заодно скажете наместникам, что за этот год дань я им уменьшаю на полсотни гривен. Думаю, что это их порадует и успокоит люд окончательно.

— Правильное решение, княже! Нам еще на весь идти, может наместники гриди нам дадут.

— Об этом и думаю, Доброга! И надеюсь, что расходы мы окупим, весь разбив. Вот с них все сторицей и возьмем! Собирайтесь, воеводы, время не ждет! И дары от меня прихватите для наместников. С Лютоем и Военегом вместе уйдете, после пира.

— Варяжко за нас останется, конунг не против будет! — сообщил князю Доброга.

Гостомысл кивнул, соглашаясь с кандидатурой временного воеводы. Дружина его знает и уважает, так что проблем быть не должно.

Князь призвал выбранных им достойных людей и побеседовал с каждым. Те восприняли эти назначения как честь и пообещали оправдать надежды Гостомысла.

Горностай тут же включился в работу и устроил комплексную инспекторскую проверку в кладовых и на подворье. Челядь носилась по клетям и теремному двору, как угорелая, подгоняемая окриками нового тиуна и двух его помощников. Следовало пересчитать все запасы и закупить недостающее продовольствие, чтобы не допустить голодания княжеской дружины. И оружейную кладовую оприходовать обязательно. Челядь также нуждалась в пополнении своей численности, надо приобрести новых холопов и побольше теремных девок, так как обслуживающего персонала откровенно не хватало. Но у Горностая, несмотря на то, что он только назначен тиуном, уже был составлен четкий план, и он его придерживался.

Это было первым испытанием способностей нового тиуна. Следующим стал приказ князя организовать к вечеру торжественный пир, на который Гостомысл позвал конунга Хельги, его ярлов и хевдингов, а также гостей — воеводу Лютого и сотника Военега со старшими гриднями. И для плесково-белоозерских дружинников столы накрыть.

На пир к князю Гостомыслу конунг поехал верхом. Решил, что так солиднее, чем пешком топать. Его сопровождающие, из числа командиров и старших хускарлов, поступили так же. С собой Хельги решил взять и юного Магни, сына ярла. Пускай парень опыта набирается житейского, посмотрит, как с князьями да боярами общаться надо. И сейчас Магни ехал рядом с конунгом, внимая его наставлениям по местному этикету.

Конунг заметил, что Магни слушает не очень внимательно, больше глазея по сторонам, и собирался уже сделать юноше замечание, как вдруг неожиданно Магни схватил щит, висящий у него за спиной, и одним движением выставил его прямо перед лицом конунга. Через мгновение раздался звук удара по щиту, напомнивший звонкий шлепок, и в нескольких сантиметрах от глаза Хельги вырос острый граненый наконечник. Стрела, пробившая щит насквозь, предназначалась конунгу, и если бы не реакция паренька, то вонзилась бы прямо в глаз Хельги. Магни еле удержал щит — так силен был выстрел. Ехавшие вокруг конунга хирдманы похватали свои щиты, полностью прикрыв Хельги, и заозирались по сторонам, пытаясь разглядеть, откуда был сделан выстрел.

Безуспешно. Всадники ехали по широкой главной улице, полностью застроенной домами, разными заведениями и лавками с обеих сторон. Выстрел могли произвести с любой из ближайших крыш. Из ближайших — это потому, что издалека пущенная стрела не имела бы достаточной силы, чтобы пробить щит насквозь. Так подумал конунг и тут же спросил Магни:

— Видел стрелка? Откуда он бил?

— Вон с той крыши, конунг! Где харчевня внизу!

Несколько хускарлов, под предводительством Харальда, спешились и рванули в указанном юношей направлении.

— Я его заметил потому, что мне показалось странным — сидит человек на крыше и не работает, ничего не делает, — продолжил тараторить Магни. — А потом он лук поднимать стал. Я сразу за щит и схватился, понял, что тот стрелять в тебя будет, конунг! Я-то ему и даром не нужен, хотя мне казалось, что он прямо мне в глаза смотрел!

— Ты молодец, Магни! Спас меня от верной смерти!

— А как же я мог еще поступить? Ты же побратим отца, родич мой!

— Спасибо тебе! А сейчас посмотрим, что удалось узнать Харальду.

Ярл как раз возвращался из харчевни, в которой закончился быстрый первичный осмотр.

— Лук нашли. Убийца его прямо на крыше бросил. И тул со стрелами. Убийца, конечно, ушел. В харчевне видоков нет, но хускарлы пока что перекрыли выходы. Надо подробно допросить всех, кто там находится. Не верю я, что никто ничего не видел.

— Согласен! Займись этим, Харальд, но постарайся никого не калечить. Дай лук с тулом мне!

Харальд протянул найденное орудие несостоявшегося убийства и, резко развернувшись, отправился обратно в кабак.

Хельги осмотрел лук и колчан со стрелами. Оружие было не из дешевых. Но знакомым оно конунгу не показалось. Он не смог даже определить, где изготовлен лук. Но это не страшно, есть специалисты, которые смогут разобраться.

— Манар, посмотри! — Хельги протянул трофей хузарину. — Что скажешь?

— Скажу, что убийца сильно торопился, раз такой лук бросил! — хузарин внимательно осмотрел лук и тул, и даже понюхал их. — Посмотри, какие стрелы качественные! Перышки одно к одному, древки отполированы идеально, наконечники сплошь граненые, на броню. А сам лук — такому даже я рад буду! Сильный, гибкий, рога усиленные, накладки костяные. Не каждому воину по силам натянуть такой!

— Кому принадлежать мог, определить сумеешь?

— Точно не хузарского изготовления, — уверенно заявил Манар. — И не печенежский. Про ваши, северные, даже говорить не приходится. Ромейская работа. Или откуда-то дальше, с востока. Узоров и украшений на нем нет, так что точнее сказать не могу!

— Ладно, спасибо и на этом! — конунг кивнул, думая, кому может быть выгодна его смерть. Понятно, что кто-то из недобитых бояр ладожских его заказал, больше некому. Но кто? Искать надо! — Допрос может что-то покажет, выведет на след наемника-убийцы. Посмотрим, что Харальд скажет.

Из ворот детинца навстречу нурманнским вождям выехали несколько конных дружинников князя. За ними бежали десятка два пеших отроков. Среди всадников конунг узнал воеводу Белотура и своего побратима Доброгу. Это хорошо, значит сейчас викинги получат официальное разрешение от властей на допрос. Можно было и без этого обойтись, но не хочется ругаться с князем и воеводой.

— Что случилось, конунг? — крикнул Белотур, подъезжая к викингам.

— Не любит меня кто-то из ладогжан, воевода! — усмехнулся Хельги. — Вот, подстрелить пытались!

— Оцепить все улицы вокруг! — отдал распоряжение подоспевшим отрокам Белотур. — Допросить всех!

— Этим уже ярл Харальд занимается! Ты не против, воевода? — почти утвердительно произнес конунг. — Не хмурься, калечить никого не будут, я распорядился. Но разбойника я найду!

— Хорошо, отроки помогут! — нехотя дал согласие ладожский воевода. — Но людей попусту не бить!

Конунг махнул рукой и направил коня к воротам детинца.

— Поехали, Гостомысл ждет! Тут без нас управятся.

Князь Гостомысл вышел на встречу конунгу, быстро спустившись с помоста и раскинув руки для объятий.

— Что там произошло? — спросил он обеспокоенно.

Конунг коротко описал происшествие.

— Белотур! Помоги людям конунга дознание вести! Найти злодея обязательно! — отдал распоряжение Гостомысл. — Прошу к столу, конунг! Пусть это недоразумение не омрачит нам праздник!

Начался пир в честь восстановления княжеской власти.

Расследование в тот день ничего не дало, ушел тать, не оставив зацепок.

После этого покушения конунг купил специального трэля, главной обязанностью которого стало пробовать всю пищу и напитки, которые ел и пил конунг. Вряд ли здесь кто-нибудь захотел бы отравить Хельги, это слишком сложно. Но, будучи все-таки человеком из двадцать первого века, конунг допускал такую возможность. Тем более, он прекрасно знал, что практика отравлений широко распространена в Византии. И постольку поскольку торговые связи с этим государством имелись довольно широкие, да и самих представителей Византии в городе тоже хватало, то полностью исключить покушение через отравление конунг никак не мог.

Всегда и везде конунга теперь сопровождала дюжина хускарлов, лучших мастеров меча и прекрасных стрелков, в полных доспехах и во всеоружии, отвечавших за безопасность — личные телохранители конунга Хельги Скогатта.

Кто-то желал его смерти и обязательно повторит попытку. Поэтому, пока не ясно, кто недруг, нужно поостеречься. И продолжить следствие, тем более, что кое-какие соображения, в какую сторону двигаться, конунг имел.

С учетом того, что хирд конунга существенно увеличился, для проживания хускарлов требовались новые площади и дома. И хоть уже были приватизированы несколько крупных соседних усадеб, которые раньше принадлежали знатным жителям Альдейгьи, выступившим на стороне боярина Пожеги, этого было мало.

Чтобы удовлетворить нужды хирда, конунг за совсем небольшие деньги выкупил у Гостомысла землю на противоположном берегу. Князь не отказал, а как бы даже и обрадовался такому расширению Ладоги.

Конунг решил построить там отдельную слободу со всей необходимой инфраструктурой. Три местных артели плотников уже споро возводили огромные, так называемые, длинные дома для проживания хирдманов, общие казармы, в которых будут проживать бессемейные воины. Семейным же предлагалось строить небольшие индивидуальные избы тут же, на территории новой нурманнской слободы, как тут же назвали это поселение местные. Нечего расползаться хирду по городу, на случай нападения все должны проживать рядом.

Строились и новые капитальные пристани, причем и в старой усадьбе, и в новой слободе. Имеющиеся причалы не могли вместить разросшийся флот конунга, и к тому же, сообщение между усадьбами будет вестись по воде, посредством лодок, ладей и драккаров.

На берегу же возводились и обширные складские помещения для хранения различных товаров и запасов продовольствия. Для удобства передвижения дорожки и дворы застилались деревянными плашками, чтобы не вязнуть в грязи, когда настанет осень и польют дожди.

Помимо жилых и складских сооружений, строились хозяйственные, такие как конюшни, коровники, свинарники, овчарни, курятники, а также производственные — дополнительные кузницы, ткацкие, кожевенные и красильные.

Конунг приказал построить и асклепион14, как мудреным ромейским словом он назвал отдельный дом для заболевших и раненых.

Для того, чтобы все это огромное хозяйство функционировало должным образом, нужны были трэли с разными специальностями. Решить эту проблему обещал дядька Трувор, который собирался накупить холопов на торжище. Недостающих специалистов он просто заказал у купцов, во множестве приезжавших в Альдейгью из разных мест. Предприимчивые купцы с радостью взялись за этот заказ, почувствовав возможность хорошо заработать.

Пора было и другими делами заняться.

Обстоятельно переговорив с дядькой Трувором, старым варягом, управляющим поместьем, и его заместителем, дедом Эйриком, конунг узнал основные новости, произошедшие в его отсутствие, и принял отчет по торговле и доходах от нее. Складывалось все успешно. Купцы конунга Мрак и Ерш успешно справлялись со своими обязанностями. Они успели сделать одну ходку до Самкерца, где, с помощью родни Манара бар Кофина, распродались с большой прибылью, а также закупили хузарских и ромейских товаров по выгодным ценам. Часть привезли на продажу сюда, а часть взяли с собой и ушли в Полоцк и Смоленск, чтобы присмотреться, прицениться и поторговать там. Ну, и связи приобрести, само собой.

Данное обстоятельство натолкнуло Хельги на одну интересную мысль. Он и раньше уже думал об этом, просто дела не давали продумать идею детально. А вот теперь, после доклада стариков-управляющих, идея быстро оформилась окончательно.

— А что трэли мои, Крив с Мисюркой? Что скажете о них? — спросил Хельги.

— Так чего сказать? Толковый только один — Крив. Это ты и сам знаешь, — ответил Трувор. — Мисюрка — балбес лопоухий. Но исполнительный и внимательный, все в точности делает, что прикажешь. Им Крив хорошо управляет. Они друг друга дополняют. Один умный, а второй сильный. Что еще сказать? Поймали двух воров из трэлей, что на рынке пищу, украденную со склада нашего, продавали. И бабу одну на порче тканей прихватили. Она вместо шести нитей в четыре пряла, остатки тоже продавала. Нормальные, в общем, трэли, Крив с Мисюркой, честно тебе служат, как и клялись. Да, Крив еще и грамоте со счетом обучен оказался, помогал купцам учет вести.

— Интересно, не знал. Тогда так поступим. Пусть Крив ко мне придет, поговорю с ним. Дело у меня для них будет. Только тайно! Чтобы из челяди никто не видел и не знал.

— Понял, Хельги! Сделаю, — ответил Трувор. Сам их приведу вечером.

Как стемнело, старый варяг привел в горницу конунга козлобородого Крива. Трэль, за время отсутствия Хельги, как будто бы отъелся, стал круглее и холенее.

Конунг изобразил недовольное лицо и пристально стал смотреть на своего раба.

Крив взгляд выдержал, глаза в пол не уронил. Только голову в плечи вжал, ожидая расправы.

— Что скажешь, трэль? — строго спросил Хельги.

— Стыдиться мне не чему, господин! — Крив поднял голову. — Твой приказ мы выполнили, поймали воришек из холопов, то есть трэлей! Как ты и приказывал. То, что именно мы с Мисюркой их нашли, не знает никто, кроме господина Трувора и господина Эйрика. Так что и дальше можем быть полезными тебе!

— Знаю, Крив! — смягчил голос и взгляд Хельги. — За это вам награда. Держи!

Конунг метнул в руки трэлю мешочек с монетами. Крив ловко подхватил его, поклонился до самой земли и сказал:

— Спасибо за щедрость! Но мы и без этого тебе служим, как поклялись!

— Хорошо служите, поэтому и награда вам. И важное поручение. Слушай внимательно и запоминай.

Крив кивнул и вытянулся по струнке, внимая словам хозяина.

— Под видом купцов пойдете в Полоцк. На небольшой ладье, с товарами. Трувор выдаст, я распоряжусь. Одежку себе купите приличную, купцам соответствующую, охрану небольшую наймете. Там дом приличный снимете и будете торговать потихоньку. А заодно за всем интересным приглядывать, запоминать и мне сообщать. Я слышал, что ты грамоте обучен, так?

— Так, господин. Могу резами писать, рунами, а могу и франкскими буквицами письмо составить.

— Вот как! Откуда умеешь?

— Несколько лет был трэлем у одного франкского барона, пока меня родичи боярина Доброжира не выкупили и сюда не привезли. Там монах один научил. А Доброжир уже меня Лису в услужение отдал, мытарский счет вести и записи.

— Значит, будешь писать мне все новости. И с голубями отправлять, тебе расскажут и покажут, как с ними управляться. У дренга Первака спросишь, почтаря нашего. В Полоцке первым делом найдешь купца Стояна. Передашь ему привет от сотника Вацлава. Стоян тебе расскажет, что в городе творится и как все устроено, и помогать вам будет. Еще Бермята есть там, по прозвищу Полудан, десятник старый. Он тоже тебе поможет, если что. Запомнил? Я буду время от времени тебе задания давать, о том, что мне знать нужно. Ты связи для начала нарабатывай, нужных людей примечай и знакомства с ними и дружбу заводи. Все ясно?

— Да, господин! Не впервой нам шпионить, не беспокойся, справимся!

— Ну и хорошо! Держи серебро на расходы! — Хельги метнул еще один мешочек с монетами, на этот раз гораздо поувесистее. — Не скупись нужным людям подношения делать, на этом жадничать нельзя.

Закончив напутствия, конунг отослал Крива собираться в путь. Выйти они с Мисюркой должны через три дня. Так и ладью успеют подготовить с товарами, и сами соберутся в путь.

Оставшись снова одна, княжна Ингигерда расстроилась. Всего лишь несколько дней провели они вместе с Хельги, которого она полюбила всей душой, после его возвращения из франкского вика. А потом конунг снова ушел в поход, теперь в Альдейгью, вместе со своим хирдом.

Ей было хорошо и спокойно с Олегом, также, как в те времена, когда был жив ее отец. Ингигерда уже и не надеялась, что похожее состояние снова настанет. Но вот, в ее жизни появился Лесной Кот. Сначала она относилась к нему настороженно, не доверяя, хоть и была благодарна за свое спасение из лап эстского разбойника Асгейра Кабанье Брюхо. А потом, как-то постепенно, прониклась к Хельги и доверием, и чувствами. Она увидела в Олеге невероятную силу и недюжинные лидерские способности. Но больше всего Ингигерду поразил его ум, знания и умение моментально принимать правильные решения. Олег мыслил нестандартно, совершенно не так, как все окружавшие Ингигерду когда-либо люди. И эмоционально от всех отличался. Олег был добр. Порой, даже чересчур. И это удивляло княжну. Викинги так себя не ведут. Он даже по отношению к рабам-трэлям относился не как к двуногим говорящим животным, а как к людям, имеющим свои чувства и желания. И это ее немного пугало. Здесь, в ее жизни, доброта считалась сродни слабости, за нее многими и принималась. Правда, все, кто считал Хельги Скогатта слабым, уже умерли, либо убедились, что глубоко ошибались, и кардинально поменяли свое мнение относительно его характера. За короткое время никому неизвестный нурманн Хельги смог собрать огромный хирд, крепкий и сильный, и стать конунгом. Это служило неоспоримым доказательством того, что Хельги невероятно удачлив, умен, силен, ловок и дерзок. Очень результативный поход к франкам только закрепил уверенность в этом у окружающих.

А еще княжну терзали сомнения, что Олег — простой викинг. Он явно был рожден лидером. Не простого рода Лесной Кот. Наверняка его отцом был какой-то северный конунг. Иначе просто быть не могло, с такой-то удачей и харизмой! Но эту тайну ей предстояло еще разгадать, когда настанет время.

Пока Хельги Скогатт ходил в вик, княжна без дела тоже не сидела. Она с энтузиазмом включилась в работу по развитию городка и собственного подворья. Занималась она и активным внедрением нововведений, которые начал перед виком осуществлять Хельги. В полный рост, при ее участии, заработала водяная мельница с лесопилкой. Отличного качества доски с этой лесопилки использовались в Пограничном теперь повсеместно, что существенно ускорило строительство зданий различного назначения.

И контроль за развивающимся земледелием княжна вела строгий, не зря ведь она привезла с собой из Ладоги несколько десятков семейных холопов. Кроме пахарей, с ней пришли и обученные разным специальностям работники — и ткачихи, и пекари, и гончары, и бондари, и кожевенники, и резчики по дереву и кости, и строители, и многие другие нужные люди.

Задумкой Хельги было сделать из Пограничного передовой торгово-таможенный пост Ладоги, крепкий пригород со своими мастерскими, производством, торговыми площадями и складами. Здесь же проезжавшие мимо купцы могли бы отдохнуть, продать или купить необходимые товары, запастись провизией. Очень правильная и прибыльная, надо сказать, идея. И Доброге, и самой Ингигерде, она очень понравилась. Да и князь ладожский эту идею полностью одобрил. Жаль, погиб не вовремя. Одна надежда, что Хельги поможет юному княжичу Гостомыслу власть вернуть. Тогда в Пограничном все останется по-прежнему.

А после Хельги обещал княжне разбить Драгомира и захватить Полоцк, вотчину Ингигерды.

Но даже почти не имея свободного времени, ведь все ее время было занято делами по развитию города, Ингигерда чувствовала себя одинокой. Лучезара, жена Доброги, и ее дочери, так и не смогли стать княжне подругами, хоть и старались изо всех сил и были очень добры к ней. Разница в происхождении и образовании была огромна. При этом общественном строе, Лучезара, дочь обыкновенного дружинника, имела совсем мало общих тем для обсуждения и общения с настоящей княжной по рождению Ингигердой, получившей лучшее, из возможного, образование. Спасало только то, что княжна не выпячивала свое классовое превосходство. Да и работа на общее благо все же объединяла.

Настоящей радостью для Ингигерды стала Гретта Грамдоттир, приплывшая с армией конунга в Пограничный. Она была настоящей потомственной аристократкой, внучкой, дочерью и женой ярла, чье происхождение шло от самих Инглингов, нурманнских королей.

И вот с Греттой Ингигерда сдружилась очень быстро, несмотря на разницу в возрасте, ведь жене ярла было уже почти тридцать лет — зрелый возраст по местным меркам.

Сдружились не только хозяйки. Их личная охрана, сотник Вацлав у Ингигерды и хольд Хайнар Длинный у Гретты, очень быстро нашли общий язык. Раз уж их госпожи проводят все время вместе, то и они совместно не отходили от своих подопечных. Так и сошлись, занимаясь постоянно тренировками, учебными боями и индивидуальными спаррингами — всем тем, чем и должны заниматься настоящие воины, хоть викинги, хоть варяги.

Еще одним близким другом для княжны стал прирученный Хельги рысенок по кличке Брысь. Он всюду ходил за хозяйкой по пятам, оберегая ее покой. И боялись в городке этого лесного кота абсолютно все — и люди, и животные. Когда Брысь выходил из длинного дома во двор, все собаки тут же прятались по углам, забивались под крыльцо, таились в узких темных проходах между складами и сараями, только бы рысенок их не заметил. Чтобы завоевать такой авторитет ему пришлось лишь один раз двинуть тяжелой лапой по морде самому наглому, здоровенному псу, который попытался задрать дикого кота. После этого рысенка все обходили стороной.

Однажды Ингигерда отправилась к кузнецу Викуле, жившему на обособленном хуторе неподалеку от Пограничного. Викула ковал для княжны меч, и Ингигерда пошла на примерку — проверить рукоять и баланс клинка, прикинуть, как меч в руке сидеть будет. Брысь, естественно, сопровождал хозяйку в качестве охранника.

Тропинка проходила через большую лесную поляну с сочной травой, куда кузнец отправлял своих коров на выпас. В этот день Викула выпустил и быка-трехлетку, здоровенное животное размером с лесного тура, чтобы тот порезвился с буренками. Ингигерда, выйдя на поляну, даже не заметила зверюгу, занятая своими мыслями. Бык же, чувствуя себя полновластным хозяином округи, тут же навелся на непрошенную гостью и вознамерился напасть на княжну, чтобы затоптать.

Бежать было уже поздно, бык несся на Ингигерду во весь опор. Она в ужасе замерла, но кинжал, подарок Хельги, всегда висевший у нее на поясе, все же выхватила, чтобы принять смерть достойно. Когда быку оставалось всего лишь несколько метров до Ингигерды, откуда-то сбоку промелькнула серо-рыжая тень — рысенок рванул наперерез бешеному животному. С диким рычанием Брысь взлетел на спину быку и вцепился своими длинными острыми клыками ему в холку. Бык резко затормозил, всеми четырьмя копытами вспахав землю, и замотал головой, пытаясь скинуть с себя отважного кота. Брысь еще крепче вцепился в тушу, выпустив все когти и вонзив клыки глубже в мясистую шею. Быку ничего не оставалось делать, как признать поражение. Он униженно опустился на землю, припав всеми копытами к траве, и протяжно замычал. Кот держал крепко.

— Отпусти его, Брысь, не убивай! — звонким голосом воскликнула Ингигерда.

Лесной кот напоследок прикусил шею быку еще раз, потом спрыгнул в траву, отошел к княжне и зашипел, победно глядя на поверженного гиганта.

Так и пошли дальше, а бык позволил себе подняться с земли только когда княжна с рысью отошли на порядочное расстояние.

Когда в Пограничный прибыл один из драккаров конунга, «Сëхримнир», Ингигерда с Греттой неимоверно обрадовались. Наконец-то княжна сможет отправиться к своему возлюбленному, а Гретта увидеться с единственным сыном Магни. Правда, как уже знала по большому секрету княжна, не только с сыном желала повидаться Гретта. Имелся у нее еще один объект заинтересованности — ярл Сигурд Бочка Мёда. Об этой тайне Гретта поведала Ингигерде только недавно.

— Как думаешь, подруга, смогу я еще раз выйти замуж?

— Конечно сможешь! Ты молода и красива! — не задумываясь ответила Ингигерда. — Ты сможешь родить много здоровых детей! А что? Есть претенденты?

— Что скажешь про Сигурда Бочку Мёда?

— Сигурд — сильный и надежный. И он ярл.

— Ну, он всего лишь морской ярл…

— Разве это проблема, подруга? Они все — морские ярлы! И Хельги — тоже морской конунг. Но я уверена, что это ненадолго. С таким конунгом все его хирдманы возьмут земли, где захотят, и сколько захотят. Им никто не помешает стать настоящими ярлами, по праву земли.

— Думаю, что ты права, подруга! Так и есть!

— А что Сигурд? Он ухаживает за тобой? Сделал предложение?

— Да. Я поэтому и решилась уйти сюда с хирдом конунга Хельги. Я уже могла стать женой Сигурда, давно, еще до Стейна. Но Стейн оказался настойчивее, да и Сигурд уступил лучшему другу. А сейчас Стейн умер, и Сигурд снова решил позвать меня замуж.

— Поздравляю тебя, Гретта! Думаю, что вы будете счастливы!

Главным на «Сëхримнире» конунг прислал хольда Вагни Волосатого, которому поручил сопроводить Ингигерду и Гретту в Альдейгью. Он же рассказал девушкам все новости. И про захват города, и про княжение Гостомысла, и про подготовку мести вепсам, убившим Буривоя.

Раздав необходимые указания челяди и работникам, Ингигерда собрала свои вещи и через пару дней они с Греттой были готовы отправиться в Ладогу, где ждали их мужчины. Вся охрана, естественно, отправлялась в путь с госпожами, так что в дороге бояться никого не стоило. Почти сотня отборных воинов на борту — это очень серьезно.

Много времени дорога не заняла и прошла спокойно. Для Ингигерды и Гретты на палубе поставили небольшой шатер, застрелив его мягкими меховыми шкурами, чтобы женщины чувствовали себя комфортно. Две рабыни прислуживали им в пути, обеспечивая все потребности средневековых аристократок.

Через несколько дней неторопливого путешествия Ингигерда с подругой уже входили в усадьбу конунга, где их торжественно встретили, как хозяек, и проводили в покои, привести себя в порядок и отдохнуть перед пиром в честь их прибытия.

До пира княжна успела встретиться с Хельги. Он сам пришел в ее горницу после того, как служанки помогли княжне умыться и переодеться. Даже поговорить успели обстоятельно и обменяться всеми новостями. Правда, попозже, очень уж соскучились они друг по другу.

Но любовь любовью, а забывать о том, что Хельги — конунг, лидер сотен воинов, не стоит. Поэтому княжна взяла конунга под руку и вместе они вышли в общий зал, чтобы занять свои места во главе стола, вокруг которого уже расселись хирдманы и гости конунга.

В самом разгаре пиршества в зал вошли несколько незнакомых викингов. Их доспехи и украшения говорили о том, что это не простые воины. Не дренги, а полноценные хускарлы. Добротные кольчуги, богатые пояса и массивные браслеты на руках, толстые шейные гривны. Среди них один выделялся особенно. Огромный, звероподобного вида, с пшеничного цвета волосами и такой же светлой бородой, заплетенной в три косицы, с разрисованными татуировками лицом и руками.

— И кто здесь конунг? — прогремел густым басом звероподобный.

Находящиеся вокруг ярлы, хевдинги, хольды и старшие хускарлы разом замолчали в изумлении. Обалдели, если честно, от такого наглого обращения.

Первым от шока оправился ярл Харальд Вигге.

— Эй, берсерк! Ты уверен, что не переоценил собственные силы? Может, повторишь еще раз и…

Властный голос прервал его.

— Не нужно, Харальд! Я сам!

Конунг Хельги поднялся со своего кресла, стоящего на помосте, и сделал шаг вперед.

— Кто ты, берсерк, чтобы говорить так в моем доме? Я тебя не знаю!

— Ты что ли конунг Хельги Скогатт? Мелковат что-то, мне тебя по-другому описывали. Я — Болли Костолом!

— Я тебя не знаю. Назови мне хоть одну причину, чтобы разрешить тебе остаться здесь. Или тебя вынесут.

— Ха! Да кто тут со мной справится⁈

Хускарлы стали оглядываться на оружейную пирамиду в углу зала, где по традиции были сложены их мечи и боевые топоры.

— Я с тобой справлюсь, я думаю. За шестьдесят ударов сердца, — спокойно ответил конунг.

Ярлы зашумели, крича, что конунгу не по чину с каким-то зарвавшимся берсерком биться.

Берсерк захохотал.

— Еще никому не удавалось меня победить! — загудел Болли.

— Ты долго болтать попусту будешь, тюлень? — конунг спустился с помоста, сделал три шага по направлению к берсерку и положил руки на оголовья двух мечей, висевших на его поясе.

Болли взревел от ярости и стремительно рванул навстречу Хельги, выхватывая меч из ножен и перебрасывая щит из-за спины левой рукой.

Конунг не шевелился, выжидая. Лишь, когда берсерк оказался в трех шагах от него, неуловимыми движениями Хельги выхватил свои парные клинки, сверкнувшие молниями, и крест-накрест махнул ими. Болли только чудом умудрился прикрыться щитом, который разлетелся на несколько частей, рассеченный доброй франкской сталью. Конунг сделал шаг в сторону, и Болли, все еще сжимавший остатки щита левой рукой, пробежал по инерции мимо, пытаясь затормозить. Снова сверкнули две молнии и клинки конунга сошлись на шлеме берсерка. Причем удары были выполнены плоскими сторонами мечей. Хельги явно не хотел убивать безумца, хотя и мог сейчас снести ему голову напрочь.

Баммм! Аж искры полетели от шлема Болли Костолома. Берсерк сделал еще два шага, остановился, завис на несколько секунд, а потом рухнул, как подкошенный, лицом вперед, на шикарный персидский ковер, лежащий перед помостом.

Оглушительный рев пары десятков глоток разразился в зале. Это хевдинги одобрили победу своего конунга.

Конунг одним движением закинул мечи в ножны и присел на одно колено у поверженного гиганта. Перевернул его на спину и дал пару пощечин, приводя Костолома в чувство. Болли моргнул и открыл глаза.

— Как я здесь оказался? — спросил он.

— А что ты помнишь? — в ответ задал вопрос конунг.

— Дьярви-купец из Оденсе сказал: «Отправляйся в Альдейгью к конунгу Хельги, он поможет стать богатым!». Вот я и приплыл на купеческом кнорре. Ты конунг, да? Возьмешь меня в хирд? Я берсерк Болли Костолом, меня еще никому не удалось победить!

— Уже удалось. Я буду у тебя первым! — улыбнулся конунг.

— Как? Это невозможно!

Все стоящие вокруг, включая даже спутников берсерка, разразились хохотом.

— Сам встать сможешь? — конунг протянул Болли руку.

— Попробую, — с сомнением в голосе ответил громила и все же схватился за протянутую руку. Кряхтя, он встал на ноги, выпрямился и, покачиваясь, уставился на Хельги.

— Хускарлом. До хольда ты пока не дотягиваешь, — покачал головой конунг.

— Чего? — не понял берсерк.

— Беру тебя хускарлом. С одной долей. Потом посмотрим, — терпеливо повторил конунг.

— А, теперь понял! Хорошо, я согласен! И моих людей тоже принимаешь? — указал Болли рукой на четверых данов, пришедших с ним.

— Ярл Харальд проверит их и сообщит тебе. А сейчас, перед тем, как уйдешь блевать на двор, скажи мне Болли, зачем ты так себя повел?

— Так скучно было, конунг! — простодушно заявил Болли и развел руками.

Тут его повело и берсерк издал звуки, предшествующие тошноте.

— Выведите его во двор! — вскричал Хельги. — Иначе он тут мне все ковры заблюет!

По прибытии в Ладогу, бывший полоцкий сотник Вацлав, а ныне хевдинг конунга Хельги и начальник охраны княжны Ингигерды, тут же развил бурную деятельность. Он повстречался со своими доверенными людьми, тоже бывшими полоцкими дружинниками, осевшими в Ладоге после гибели князя Всеслава. Они-то и поведали своему старому командиру, что в Полоцке, как он и задумал ранее, зреет заговор против нынешнего правителя, Драгомира. Мечислав, Бермята и Стоян, старые друзья сотника, смогли организовать нападение на караван княжеских посланников, шедших к лехитскому князю Лешко с богатыми подарками — грузом серебра. Помогал им некий Ратибор Белый Кречет, у которого имелись несколько отличных воинов в отряде, в том числе даже один ульфхеднар, родом из норегов, кажется. Или два ульфхеднара, точно собеседник Вацлава не знал.

Ратибор, к тому же, хоть и недавно появился в Полоцке, уже успел сойтись с сотником стражи, неким Ходотой. И землю в городе приобрел, где отстроил постоялый двор с харчевней. Еще Ратибор успел с каким-то ярлом сцепиться и побить целый хирд викингов, захватив, при этом в качестве трофея драккар.

Важной новостью было и то, что нашелся сбежавший из Ладоги племянник боярина Доброжира Лис, подлый человек, с которым конунг бился на хольмганге в прошлом году. Оказалось, что его приютил родич, полоцкий боярин Видан, а князь Драгомир принял на службу в дружину. Каким-то образом, Лис умудрился сцепиться и с Ратибором. Но случилось так, что Лис, вместе с Виданом, погибли при странных обстоятельствах. Среди варягов ходили осторожные слухи, что это Ратибор принял непосредственное участие в их гибели.

Очень интересный и полезный человек этот Ратибор!

Как выяснил Вацлав, десятник Бермята приходился Белому Кречету чуть ли не родичем или побратимом. Вместе они занялись привлечением на свою сторону полоцких варягов, которых не жаловал Драгомир, нанимавший в последнее время все больше викингов в свою дружину.

Мечиславу, после нападения на караван, пришлось бежать, и он скрывался сейчас в деревеньке, принадлежащей Бермяте. Туда же направлялись завербованные в Полоцке варяги. По последним сведениям информатора Вацлава, собралось их Бермяты уже около сотни.

— Не прокормиться такой ораве там будет! — сказал Вацлав своему товарищу, сообщившему новость. — Скачи к Мечиславу с Бермятой, пусть сюда их ведут. Под мое начало. Я договорюсь с конунгом Хельги, он примет их в хирд. И передай нашим, что скоро на Полоцк пойдем! Не долго им держаться осталось! Так конунг Хельги велел сказать!

Проводив гонца, Вацлав отправился к конунгу, чтобы сообщить хорошие новости.

Хельги принял Вацлава сразу же, ждать не пришлось. И выслушал очень внимательно. Одновременно с этим, Хельги размышлял, как можно использовать полученную ими информацию.

То, что в Полоцке у них появились полезные контакты, было доброй вестью. И не просто контакты, а подготовленная диверсионно-разведывательная группа, лидер которой пользуется доверием начальника стражи и многих влиятельных торговых людей города.

Помимо того, что эта группа уже приняла непосредственное участие в разгроме каравана с серебром Драгомира, они же устранили давнего недруга конунга — Лиса, а также его родича из местных бояр, некоего Видана. Тот еще и Доброжиру убиенному родичем приходился.

— Не подходит земля русская этому роду! — усмехнулся конунг. — Вот что, Вацлав, сделаем так. Пусть все варяги, что собирает Мечислав, сюда идут, в Альдейгью. Место для всех в хирде найдется, если воины хорошие. Обещай доли в добыче, как полагается, по заслугам, и пропитание. А дальше мы их здесь примем, разместим. Мне хускарлы нужны, чем больше, тем лучше!

Вацлав понимающе кивнул.

— Ты над ними хевдингом будешь. Воеводой, по-вашему. И сразу с хирдманами моими их в тренировки включай. Скоро на том берегу городок построят, чтобы воины могли отрабатывать там навыки взятия стен и городского боя. И стрелять всех Манар со своими подучит, пригодится это. Осенью, думаю, с первыми холодами, на Полоцк пойдем. Там как раз все готово будет!

— Хорошо, конунг! — снова кивнул Вацлав. — Все сделаем, как надо!

Вацлав ушел, а конунг приказал хирдману, дежурившему у дверей. найти хольда Гуннара.

— Гуннар! — начал конунг, когда хольд уселся на лавку напротив него. — Не засиделся на одном месте?

Конунг налил в чарку пива из кувшина и предложил викингу. Тот схватил немаленькую емкость и жадно приложился к ней.

— Что нужно сделать, конунг? — тут же спросил сообразительный викинг, вытирая остатки пены с бороды. — Я готов. И вправду, скучновато становится. Когда Пальтескью брать пойдем? Или вепсов сначала бить будем?

Гуннар Волчий Клык, среди немногих приближенных, был посвящен в тайну княжны Ингигерды и предстоящего похода на Полоцк.

— Вот об этом я с тобой и хочу поговорить! На вепсов с нами ты не пойдешь. Есть для тебя другое дело, важное!

Хельги рассказал Гуннару о том, что в Полоцке имеется тайная оппозиция, состоящая из варягов, бывших дружинников князя Всеслава. Эти варяги периодически совершают разные диверсии, подрывая авторитет и благосостояние князя Драгомира. Вследствие неправильной политики, от Драгомира ушли практически все варяги. Теперь, для укрепления боеспособности своей дружины, князь активно приглашает и нанимает нурманнов.

— Возьми десятка четыре хирдманов, не из болтливых. Сам выбери кого брать. И иди в Пальтескью. Произведи впечатление на князя, я знаю, ты сможешь. Наймись в его дружину, но поторгуйся — таких викингов, как ты приведешь, любому правителю за честь в дружине иметь. Но в меру, чтобы не спугнуть. Как освоишься — пришлешь мне вести. Вацлав расскажет тебе, с кем из верных людей, и где, ты сможешь встретиться в Пальтескье.

— Я понял, конунг! А когда время настанет, я открою для тебя ворота! — оскалился в улыбке хольд.

— Ты все верно понимаешь, Волчий Клык! — тоже улыбнулся Хельги. — Вот еще что! Неподалеку от пристаней имеется постоялый двор с харчевней. Хозяином в нем некий Ратибор, по прозвищу Белый Кречет. Приглядывай за ним. Попытайся выяснить, что он из себя представляет. Он, вроде бы, за нас. По крайней мере, уже очень помог нашим варягам. Ступай! Не задерживайся. Иво Сокол выдаст необходимое. Как узнаешь все у Вацлава — сразу отправляйся. На «Орле», так что ты теперь морским ярлом называться можешь. А доли с вепсской добычи вы все получите, так и передай парням, что с тобой пойдут! Я об этом позабочусь!

Разведчики Гостомысла докладывали, что войско вепсов, веси, или весян, после битвы с князем Буривоем, в которой тот потерпел поражение и сам погиб, родовые вожди так и не распустили до сих пор. Явно ждали ответного хода от ладогжан, понимая, что те, рано или поздно, придут мстить. Однако, засланные княжеские люди сообщали, что именно Гостомысла весяне не боятся, считая его слишком молодым и неопытным. Они ждали, что предпримут ладожские бояре. А те уже ничего предпринять не могли — часть их была казнена, часть убита, часть просто прогнали. Из старых бояр остались только Белотур и Доброга, сохранившие преданность молодому правителю, да несколько новых, которых юный князь успел назначить. И был конунг Хельги со своим воинством, о котором вожди веси имели совсем смутное представление, считая того обыкновенным викингом-наемником, сражающимся за деньги. Весяне знали, что как раз денег-то у Гостомысла почти и не было, все отец его потратил на предыдущую военную кампанию. Поэтому конунга в качестве серьезной угрозы для себя не рассматривали.

Этим и решил воспользоваться Хельги. Он переговорил с Курки и выяснил много интересного, чего не знал раньше. Во-первых, ему стало ясно, откуда в устье Невы столь многочисленные поселения вепсов. Ранее конунг полагал, что те исторически живут на других территориях — между Ладожским, Онежским и Белым озерами. Рядом с Невой, как считал конунг, проживали чудины, чудь. Оказалось, что племена эти имеют близкие общие корни. А конкретно родичи Курки, действительно, жили неподалеку от Белого озера, но, в результате внутриплеменных распрей, несколько родов, в том числе и род Курки, лет тридцать назад вынуждены был переселиться к устью Невы. Так вот приневские вепсы не имели никакого отношения к тем весянам, которые убили Буривоя. Напротив, они имели зуб на озерских, за то, что лишились своих исконных земель. Поэтому-то и согласились с легкостью присоединиться к конунгову воинству. Вожди даже обещали еще бойцов прислать, потому как не успели сразу всех своих соседей оповестить о наборе рекрутов и шансе поквитаться за прошлые обиды. Кстати, не соврали — пока конунг с князем наводили порядок в Ладоге и ее ближайших окрестностях, подтянулись еще полторы сотни дружественных вепсов.

Конунг немного подумал и все же поставил над Курки главным Варяжко. Курки не обиделся, так как сам сообразил, что командовать таким большим отрядом вепсов ему не хватит опыта. Да и с варягами хорошие отношения у него сложились еще с фризского вика, вепсы всегда придерживались их. Зато все его старые бойцы стали хольдами, над которыми стояло теперь по варягу-советнику, а сам Курки уже считался хевдингом. Ну а ярл Варяжко уже ими всеми руководил.

Так вот, конунг заслал нескольких вепсов на разведку в стан врага. Выяснилось, что родовые вожди не распустили войско не только из-за ожидаемой ответки ладогжан. Они еще воспользовались этим в корыстных целях — организовали большую ярмарку. А там, где ярмарка и веселье, да еще и все родовичи в одном месте собрались, там и свадьбы сыграть можно, чтобы по два раза не собираться. И богов, заодно, массово задобрить. В общем, решили весяне гульнуть на широкую ногу. Несколько тысяч собралось их в одном большом поселке, вотчине старшего племенного вождя.

И что самое важное для конунга и его викингов, да и для князя, чего уж скрывать — это то, что богатств сейчас в этом поселении очень много. Ведь как бывает — на ярмарке-то товары с деньгами крутятся, а на свадьбы люди самое лучшее на себя цепляют, все украшения навешивают, да подарки тащат. Есть, в общем, чем поживиться.

А кому высокая цель нужна, помимо материальных ценностей, то сейчас предоставляется отличный шанс наказать убийц Буривоя и показать вепсам, что власть в Альдейгье стала еще крепче и свирепее. Никто из числа данников весян не отпустит. Этот урок они должны будут запомнить надолго.

После того, как вся необходимая информация конунгом была получена, он собрал совет. Расположились в княжеском тереме, в большом зале. Все ж таки именно в интересах князя Гостомысла затевался поход на весян. Присутствовали почти все ярлы конунга и бояре князя, как оба старых, так и новые, назначенные из числа не предавших Гостомысла уважаемых горожан.

Начал князь.

— Мы готовы пойти на весь! В городе и округе всех усмирили, кто недоволен был. Дружина обеспечена снедью и сброей воинской. Твои как, конунг?

— Мои давно готовы. Засылы вернулись, все подробно обсказали. Ты сколько воев выставить сможешь, князь?

— Полсотни здесь надо оставить, мало ли что! Остальные все пойдут. С отроками полтораста воев!

Ага, воев… Видал конунг этих воев — молодежь зеленая. Настоящей гриди едва три десятка наберется. Побили гридь всю вместе с Буривоем. Ну да ладно, на то и хирд Хельги тут, чтобы помочь Гостомыслу. Каждый его викинг один десятка чужих воев стоит. Но просто не будет, ведь весянское войско насчитывает несколько тысяч. Если точнее, то около пяти тысяч вепсов. Конечно, это, в основном, ополчение. Но и смерды стрелять из луков умеют и копьями швырять. Если успеют. Викинги — не лоси с медведями, чтобы охотникам добычей стать. Они сами охотники, волчья стая, а весяне — овечья отара, добыча для хищников. Так то!

— В Плесков и Белоозеро отправлял гонцов? — решил уточнить конунг у князя, чтобы перепроверить его стратегическое мышление. — Подтверждают они свое обещание?

Сам-то он уже давно заслал туда своих людей и получил полное согласие присоединиться к походу от новых княжеских наместников. Доброга и Белотур, побывавшие ранее у наместников, получили только их предварительное согласие на участие в походе.

Гостомысл слегка смутился, помедлил с ответом, подбирая слова, и, наконец, тихо произнес:

— Отправил только вчера, конунг. Не додумался я раньше это сделать…

— Это ничего, князь! — также тихонько, чтобы никто не слышал, шепнул в ответ Хельги. — Научишься со временем.

И громко для всех спросил строго:

— Эх, бояре! Вы-то для чего тут сидите? Должны советом князю помогать, а не отсиживаться! Раз Белотур с Доброгой делами заняты были, ближайших данников усмиряли — вы первые советчики князя! Забыли, что ли⁈

Устыдил, потупили взоры бояре, молчат.

— Ладно, я за вас подумал! Мои гонцы вернулись уже, да с добрыми вестями. Успокоились бонды15 с ландбоарами16, притихли, признали власть князя. Наместники, поставленные тобой, княже, дадут воев своих, по сотне с каждого гарда17. Только твоего слова ждут!

— Вот мои гонцы им его и скажут! — обрадовался Гостомысл. — Значит еще две сотни ко мне придут! Хорошо!

Как же князь еще молод, учить его и учить! И Белотура с Доброгой от него отпускать нельзя, остальные бояре — не помощники, особенно, в воинских делах. Конунг решил, что надо с воеводами об этом подробно поговорить.

— Как соединимся все, сразу выступаем! Будь готов, конунг! — Гостомысл встал и воинственно положил руку на рукоять франкского меча, висящего у пояса. Полюбился ему подарок честно убиенного конунгом ярла Биргера.

— Да, князь! Я пока разведчиков отправлю к весянам, чтобы следили за ними и ждали нас там.

В дверях, за спиной Гостомысла, появился запыхавшийся Харальд Вигге. Викинг явно бежал, причем быстро, раз умудрился сбить дыхание. И вид у него был возбужденный. Он выразительно повращал глазами, сигнализируя Хельги, чтобы тот вышел, и скрылся за дверью.

Хельги поднялся из-за стола, извинившись перед князем, и вышел из горницы.

— Конунг, есть разговор! Тайный! — прошептал Харальд на ухо Хельги. — Мы нашли кое-кого.

— Ты прекращай загадками говорить, выкладывай, что у тебя? Кого нашли?

Харальд огляделся, убедившись, что в полутемном коридоре никого нет, и сообщил:

— Нашли холопа одного, который знает, кто стрелу в тебя пустил! В усадьбе у нас он, с ним там Сван и Флоки беседуют.

— Жди! Я Гостомысла предупрежу, что к себе ухожу.

По дороге к усадьбе Харальд рассказал конунгу, как удалось найти видока. Оказалось, что Сван Нарви и Хаук Флоки смогли разговорить кабатчика. Немного побили его, пригрозили, прирезали невинную свинку на его глазах, кровью ему лицо измазали… Кабатчик и поплыл. И тут же выложил все, что видел и знал. Знал он, конечно, немного, но сведения полезными оказались, с ними можно было искать дальше.

Выяснилось, что утром, в день покушения, в кабак прибежал незнакомый холоп и снял комнату на втором этаже. Сказал, что для своего господина снимает, сразу на седмицу. Заплатил вперед, серебром. Через некоторое время этот господин появился, и сразу поднялся в эту комнату. Вещи свои сам нес, в том числе и большой сверток, из которого торчал лук. Одет был, как богатый купец, но держался, как вой. Лицом не из местных, говор тоже отличался, хотя, вроде бы, хозяин его раньше в городе видел. Кабатчик предположил, что ромеем тот был. Так вот, как в комнату зашел, так и не выходил этот постоялец больше. И никто его не видел. Исчез. Кабатчика отпустили, приказав помалкивать, и устроили засаду. Удалось прихватить того холопа, что комнату снимал, когда он за вещами вернулся. Взяли тихо, никто не видел. В мешок сунули, да в усадьбу к конунгу притащили.

— Ромей, говоришь? — задумчиво переспросил Хельги. — Лук-то как раз ромейской работы был, что на крыше нашли…

— Вот и я о том! — воскликнул Харальд. — Он и стрелял!

В сарае за конюшней было темно. Свет давала только жаровня с красными углями. Пахло отвратительно — человеческими испражнениями, кровью, палеными волосами и жженым мясом. А Сван с Флоки, как ни в чем не бывало, сидели на дубовых чурках и пили пиво, закусывая молодым сыром и свежим хлебом. Под потолком, привязанный веревкой за руки к балке, висел абсолютно голый человек. Его ноги едва касались земли. Человек этот был сильно избит и глухо постанывал, находясь в беспамятстве. Под ним уже натекла небольшая лужа крови, вперемешку с экскрементами.

— Вы тут не перестарались, мо́лодцы? — вместо приветствия спросил конунг. — Он жив еще?

— Да мы еще даже и не начинали его допрашивать, как следует, конунг! — проворчал Сван. — Хлипкий оказался трэль, почти сразу все выложил! Повеселиться не получилось…

Флоки подтвердил с расстроенным видом.

— Чуток подпалили пятки ему, да пару порезов всего сделали, он и раскололся!

— И что поведал?

— Так и есть. Ромей стрелял в тебя, конунг! Бывший трэль боярина Пожеги, фралсинг18. Афанасием зовут. Его Пожега из Скирингссала привез, давно. Ромей ему за это служил верно, делал всякую грязную работу. Его тут побаивались. Вот и решил, видать, отомстить тебе за своего хозяина. Когда мы пришли и Пожегу ты зарубил, ромей сбежал. Как этот сказал, — Сван ткнул пальцем в тело висящего. — Вернулся с хирдом плесковцев, пробрался в город под видом их дренга. Этот, — Сван снова ткнул несчастного холопа так, что тот застонал. — Комнату снял, где ромей выжидал. Как увидел, что ты к князю едешь — сразу на крышу вылез и стрельнул. А дальше трэль не знает. Он сам сразу стрекача дал, так что не видел, куда ромей подевался.

— Понятно. Снимите трэля, отмойте, перевяжите и переоденьте. Пускай в усадьбе работает, как очухается. Но не упустите, он еще пригодится, когда ромея поймаем.

— Так это… Что, и резать нельзя? — совсем расстроился Флоки.

— Нельзя! Ты что, не слышал, что конунг сказал? — заорал Харальд. — Чтобы больше ни один волос с его плешивой головы не упал!

— Жаль… Мы тут столько интересного придумали… — пробормотал Сван.

— Будет еще вам интересное! — обнадежил хускарлов конунг. — Скоро со мной пойдете кое-куда, оба. Но только после того, как с этим трэлем выполните то, что я сказал. И вепсов сначала побить надо.

Радостные викинги подскочили, засуетились, собирая инструмент. Флоки обрубил веревку и трэль рухнул на землю, издав протяжный стон.

— Ладно, дальше без нас. Идем, Харальд! — конунг и ярл вышли во двор.

Тут на глаза Хельги попалась знакомая неразлучная парочка — Грейп и Фрут, фруктовые братья, как он их назвал — первые его трэли, которых Хельги спас из лап эстских пиратов в самом начале своего пребывания здесь, в этом времени. Они, не торопясь, вышагивали по двору.

— Стоять! — рявкнул конунг. — Ко мне, бегом!

Трэли дружно засеменили к своему хозяину. Подбежали, поклонились до земли.

— Вы как здесь оказались? И отъелись, как я посмотрю! Хорошо жить на казенных харчах? Может с вас шкуру спустить?

Трэли сначала синхронно замотали головой в разные стороны, а потом закивали.

— Не надо шкуру, господин! Спасибо, господин! Нас госпожа Ингигерда с собой взяла, с женами нашими, Тишкой и Весянкой! К делу здесь уже приставили, мы за лошадьми ухаживаем, на конюшне!

— Вот как? Хорошо. Смотрите, дело есть для вас. Там, в сарае, трэль один валяется, хускарлы Сван и Флоки вам покажут. Присмотрите за ним! Возьмете его к себе в помощники, да расспросите осторожно, что он про своего бывшего господина расскажет, ромея Афанасия! Все ясно? Да чтобы не сбежал, а то шкуру с вас спущу!

— Далась Вам наша шкура, господин!

Харальд заржал во весь голос. Конунг свирепо посмотрел на трэлей. Те поспешно отступили на пару шагов и поклонились.

— Будет сделано, хозяин! — снова синхронно затараторили фруктовые братья. — Все поняли! Исполним!

— То-то же! Поговорите у меня еще! — усмехнулся конунг. — Бегом в сарай!

Грейп и Фрут шустро рванули в указанном направлении, четко в ногу, одновременно подпрыгивая.

Конунг обернулся к ухмыляющемуся Харальду.

— Ладно, Вигге, есть дела и поважнее, — вздохнул Хельги. — Пора в поход на вепсов идти. Собирай ярлов с хевдингами на совет.

В поход выдвинулось огромное войско. Никто из окрестных князей такого еще не собирал. Четыреста хирдманов конунга Хельги, две с лишним сотни дружественных весян, родичей и соседей Курки, и полуторасотенный отряд дружинников князя Гостомысла. Три сотни плесковских и белоозерских союзников вели уже знакомые воевода Лютый и сотник Военег.

Авангардом, метрах в пятистах перед основной колонной, двигались разведывательные дозоры, с целью выявления вражеских засад и секретов. Их задача — вовремя заметить и нейтрализовать притаившихся врагов, чтобы те не успели подать сигнал о приближении войска. По бокам походной колонны, метрах в двухстах слева и справа, скрытно рыскали небольшие мобильные отряды в облегченном снаряжении, состоящие, в основном, из опытных охотников-следопытов с луками, прикрывающие войско с флангов. Следом за основным войском шел небольшой верховой обоз с запасами продовольствия и фуража. Замыкали колонну три десятка викингов в отменной броне, способные в случае нападения задержать и оттянуть врага на себя, на время, достаточное для перестроения всего воинства. Сам конунг, как и князь, шли в первых рядах, где вождям и положено быть, в окружении своих телохранителей.

Все поселения и отдельные хутора, встречавшиеся по пути, бесшумно и стремительно окружались, все жители сгонялись в одну избу или землянку, с запасом воды и пищи, где им приказано было оставаться до окончания операции по усмирению весян. Никто не должен ускользнуть, чтобы предупредить вепсских вождей. Для пригляда оставляли нескольких воинов попроще, которым обещаны были равные со всеми доли в предстоящей добыче.

Шедший в передовом дозоре Курки заметил шевеление листвы впереди. Так и есть, кто-то на дереве притаился. А сейчас, видать, размяться решил, вот его движение и выдало.

Курки поднял руку, призывая своих воинов остановиться и замереть. Шепотом приказал одному бойцу осторожно сдать назад и предупредить, чтобы войско прекратило движение. И вернуться сюда с несколькими хузарами. Ни сам Курки, ни его люди, отсюда стрелять не рискнут — попасть в наблюдателя шансов очень мало. Бить надо наверняка, чтобы тихо все вышло. А если наблюдатель не один, что вероятнее всего, то шум они поднять успеют. А вот хузары, как лучшие стрелки, может и смогут разглядеть других и снять разом всех.

Пятеро хузар подкрались через несколько минут ожидания, причем среди них был сам их ярл — Манар бар Кофин.

— Где? — прошептал белый хузарин почти неслышно, еле шевеля губами.

Курки показал примерное направление глазами. И оттопырил два пальца. Манар прищурил и без того не самые широкие глаза, рассматривая деревья, кустарник и траву под ними, и показал четыре пальца.

Вот это да! Курки смог разглядеть только одного наблюдателя, лишь предполагая еще второго, а их, оказывается, там аж четверо! Хорошо, что сам не начал стрелять.

Манар прошептал что-то по-хузарски, и его спутники медленно подняли луки с уже наложенными на тетивы стрелами. Пятый хузарин был на подстраховке, если вдруг кто-то из его соплеменников допустит промах. Расстояние небольшое, но нужно правильно попасть, чтобы наверняка насмерть, иначе такой крик поднимется на весь лес, что скрытности конец.

Четыре стрелы сорвались одновременно. С деревьев молча упали три тела. А где же четвертый? Неужели промахнулся один из снайперов?

В это время Манар неожиданно рванул к месту засады, не заботясь уже о скрытности.

— За мной все! — вскричал он, вырвавшись вперед.

Курки, ничего не понимая, повиновался.

Когда добежали до места, он понял, в чем дело. И несказанно удивился, зауважав Манара еще больше. Оказалось, что свою цель ярл намеренно ранил, да так, что тот и пикнуть не мог. Только мычал и сучил ногами по стволу, на котором сидел. Манар пришпилил наблюдателя стрелой к дереву — через обе щеки навылет. Стрела вонзилась в дерево очень глубоко, пронзив щеки и выбив половину зубов несчастного. Выдернуть ее вепсу не хватило сил, кричать он тоже не мог.

Пленника сняли с насеста, аккуратно извлекли стрелу и разрешили выплюнуть изо рта крошево, состоящее из осколков зубов и крови.

— Тащите пленного к конунгу на допрос! — приказал Манар. — Если, конечно, он говорить сможет! Да перевязать не забудьте, а то кровью истечет, вон как из ран хлещет!

Пленного кое-как удалось допросить. Нет, говорить он очень хотел, прекрасно понимая, что его жизнь полностью зависит от него самого и степени его полезности. Просто членораздельно вепс почти ничего сказать не мог — стрела повредила не только щеки с зубами, но и пропорола язык бедолаги. Но конунг решил, что сам будет задавать интересующие его вопросы, а делом пленника останется только кивать, подтверждая, или мотать головой, отрицая, а также показывать ответы на пальцах.

С горем пополам, выяснилось, что основная масса интересующих конунга и князя вепсов собралась в настоящее время в крупном поселении, в одном дне пути отсюда. Дозор, который только что побили хузары, был самым передовым. Дальше будут еще несколько, устроенных примерно так же — несколько хорошо замаскированных наблюдателей, расставленных на наиболее вероятных путях подхода к поселению. Возможность дополнительных постов, неизвестных пленнику, не исключалась. Захваченный оказался рядовым воином, как поняли из его мычания. Вроде не врет. Степень его замызганности, сильного испуга и поведения это подтверждала.

Посовещавшись, конунг с князем приняли решение усилить авангардные дозоры самыми опытными следопытами и стрелками, чтобы выявлять и нейтрализовывать засады своевременно и без лишнего шума.

Такая тактика дала ожидаемый результат. Еще три наблюдательных поста вепсов были уничтожены в полном составе, а в одном, последнем по счету, и ближайшим, как оказалось, к поселению, взяли в плен целехонькими аж двоих весян. Выяснилось, что один из них являлся младшим командиром, десятником. Он смог дать чуть больше информации.

Весяне гуляли. Решили, так сказать, отметить свою победу над ладожским князем Буривоем, радуясь освобождению от многолетних податей, совместив все это с каким-то своим религиозным праздником. Поэтому все и собрались в одном месте, главном весянском гарде, построенном на берегу обширного озера, у места впадения в него какой-то безымянной речки. Место было стратегически выгодным с точки зрения осуществления торговли, из-за прохождения по реке и озеру торговых маршрутов.

А вообще, не просто так их Буривой нагибал — такой маршрут нужно именно самому держать, а не каким-то там весянам, у которых и гарда-то, как такового не было — просто большая деревня, обнесенная трехметровым частоколом. Даже без башен, валов и других укреплений. С двух сторон, как считали весяне, они защищены водой, поэтому там даже частокол давным-давно не обновлялся.

Выставив дозорных, следящих за подступами к лагерю и весянским поселением, Хельги с Гостомыслом собрали совет.

— Эх, надо было по воде идти, на драккарах! А мы тут комаров кормим! — посетовал Сигурд, шлепнув себя по щеке и размазывая кровавое насекомое по светлой бороде.

— Не скажи, ярл! — возразил Гостомысл. — Тогда о нашем приближении вепсам уже давно стало бы известно! И сколько волоков по пути надо пройти, ты знаешь?

— Волоков? Да, это бы нас слегка задержало… — согласился ярл. — Но эти комары! — он снова шлепнул своей заскорузлой ладонью себе по лбу и остервенело почесал шею. — Я еще ни в одном вике столько крови не терял!

— Радуйся, ярл, что это всего лишь комары! Чужие стрелы гораздо хуже! — рассмеялся Хельги. — А от комаров у Курки есть мазь, возьми и намажься.

— Она так воняет! — скривился Сигурд. — Он ее, наверное, из свинячьего дерьма делает!

— Тогда терпи! — пожал плечами Хельги. — Ладно, что решим? Предлагаю, в свете полученных сведений, зайти с реки. Она не широкая, сделаем мост из плотов и ночью переберемся по нему к стене. Только перед этим часовых перестреляем прямо с нашего берега. Там шагов сто всего!

— Часовых мы снимем, если их там не сотня! — подтвердил Манар. — Это мы на себя возьмем, с моими хузарами.

— Плоты свяжем быстро, веревок сколько-то есть, — вступил в общее обсуждение Иво Сокол. — Если не хватит — лыка наберем, да еловых веток, держаться будет крепко!

— Только всем хирдом сразу не бежать, тогда выдержат плоты те! — озвучил свои мысли Харальд. — Хускарлы и так, не как девки весят, а в доспехах, да с оружием — и подавно!

— Так и сделаем! — утвердительно кивнул конунг. — Только на всякий случай, вдруг, все же, тревогу поднять успеют весяне, мы засадный отряд перед главными воротами поставим, там, где у них стена крепкая. Курки со своими сотнями весян пусть из луков бьют, за большими щитами спрятавшись, да орут погромче. Доброга, ты главным пойдешь с Курки, присмотришь за ними. А мы, в это время, сзади подкрадемся.

— Толково придумано, конунг! — восхитился Гостомысл. — Только как Доброга с Курки туда попадут? Река ведь…

— Пленники говорили, что чуть выше река мелеет и сужается, там брод будет — вот по нему и перейдут, — ответил князю Хельги. — И не забудь, Доброга, что где-то рядом с бродом этим пост весянский выставлен. Сни́мите их по-тихому и пройдете!

Доброга с Курки понимающе кивнули.

— На случай, если весяне решат сделать вылазку, спрячем рядом отряд Свардстюрта, — продолжил Хельги. И, посмотрев на бывшего фризского барона, уточнил у него. — Понял мою задумку, ярл?

— Понял, чего ж тут не понять! — утвердительно ответил Свардстюрт. — Я со своими вон в том лесочке засяду, а если эти выскочат Курки бить — зайду к ним сбоку и раздавлю!

— Верно мыслишь, Свардстюрт. Но план мы дополним вот еще как. Княже! — теперь уже к Гостомыслу обратился конунг. — Выдели сотню плесковцев, с другой стороны от Свардстюрта их в засаду поставим. И тогда получится в клещи весян зажать.

— Хорошо придумал, конунг! — снова согласился с планом князь. — Воевода Лютый! Что скажешь? Сделаешь?

— Да, княже, понял. Спрячемся до времени так, что никто не почует! — воевода довольно потер руки.

Лютый был уверен, что весяне именно так и поступят — всей толпой вылезут из гарда биться на луг перед воротами. Тут он с дружинниками их и встретит. И побьет. И все трофеи с них — его. Главное, чтобы фриз не мешал, плесковцы и без него справятся. И чем больше весян — тем больше трофеев.

— Ну а мы с тобой, княже, переберемся по плотам и через стену зайдем! Согласен? — Хельги решил дать молодому князю показать себя. При захвате гарда с «черного входа» возможность отличиться, при относительной безопасности для князя, будет обязательно.

— С радостью, конунг! — воодушевленно воскликнул Гостомысл. — Разделим славу с нашими дружинами!

— Княже! — вмешался воевода Белотур. — Давай ты вперед всех лезть не будешь! Для этого дружина имеется! Невместно князю через частоколы скакать!

— Какой же я тогда князь буду, если за дружиной своей прятаться стану? — возразил Гостомысл. — Нет! Хочу, как отец, первым врагов бить и пример воям подавать! Не говори так больше, Белотур! Я тебя уважаю, воевода, но это плохой совет князю! С конунгом пойду, и это не обсуждается!

— Тогда я с тобой, княже! Не можешь мне отказать — я воевода твой главный и пестун! — уперся Белотур. — С твоими телохранителями вместе буду!

Князь хотел было уже возразить, но конунг поднял руку, останавливая его.

— Не отказывай воеводе, княже! Он тоже право имеет на долю славы нашей!

— Хорошо! Ты с нами, Белотур! — легко согласился молодой ладожский правитель. — Но меня слушаться будешь беспрекословно! Согласен?

— Да, княже! — сдался воевода, но недобро глянул на конунга.

Но Хельги, не заметив этого взгляда, начал отдавать распоряжения.

— Когда начинаем? — Гостомысл аж подпрыгивал от нетерпения.

— К самому рассвету все должно быть готово! Всем плоты вязать и щиты сколачивать!

Командиры тут же разошлись по своим отрядам, чтобы передать указания конунга. Работа закипела. Одновременно с этим, дозоры внимательно наблюдали за поселением, в котором люди шумно и беззаботно веселились на празднестве.

Ко времени, когда еле-еле забрезжил рассвет, подготовка к штурму была закончена. Отряды Курки, Свардстюрта и Лютого, под общим руководством Доброги, перешли брод, тихо перебив немногочисленный «секрет19» весян, и заняли позиции в лесу, выходящем к главным воротам весянского гарда. Брод был удобный — пленники не соврали, поэтому проблем с переправой у Доброги не случилось.

А вот Хельги с Гостомыслом, точнее говоря, конечно же, их людям, пришлось повозиться. Плоты были собраны в достаточном количестве, но веревок, чтобы связать их воедино, все-таки не хватило. Пришлось в срочном порядке выделять людей для добычи лыка и вязания из него крепких шнуров. Но и с этим справились.

Утренний туман вовсю стелился над рекой и обоими берегами, скрывая воинство конунга и князя, но также делая недосягаемыми для стрел и часовых на стене. В связи с этим пришлось немного перекроить план. Конунг решил рискнуть и ликвидировать сторожей, уже перебравшись на их берег. Все равно ничего не видно на реке. Часовые с частокола только метров на десять вперед разглядеть что-то могут. Главное все беззвучно делать, тогда и тревогу не поднимут.

Несколько добровольцев вплавь перебрались на противоположный берег, обвязавшись длинными прочными канатами, за которые, в свою очередь, прицепили связку плотов. Осторожно и очень тихо подтянули этот плавучий мост, закрепив за вековые сосны. Хоть и не широкая река в этом месте, но течение, все же, присутствовало, норовя утащить конструкцию. Натянули со всей силы, как могли, скрепляющие канаты, чтобы плоты сильно не провисали. Однако, больше, чем десятку бойцов одновременно, перебираться к частоколу на том берегу конунг запретил. И дистанцию между собой держать приказал приличную.

Первый десяток после переброски должен сразу заняться часовыми. Вначале Хельги хотел сам пойти с ними, но Харальд с Сигурдом и Иво Соколом уперлись намертво.

— Я пойду со своими! — прошипел Харальд, бешено вращая глазами. — Нечего тебе там делать, конунг!

— Правильно Харальд говорит! — вторили ему Сигурд с Иво, не менее выразительно выпучивая глаза. — Возьмет десяток лучших хускарлов и сделает все, как надо! Тебе руководить переброской хирдманов и штурмом нужно, а не на каких-то неудачников-часовых отвлекаться!

— Хорошо-хорошо! — замахал руками конунг. — Расшипелись тут, как Ëрмунганд20 на Тора! Пусть Харальд идет! Только…

— Аккуратно и тихо. Я знаю, конунг! — усмехнулся Харальд. — Как справимся, сигнал подам — за веревку два раза дерну. Я пошел!

И бесшумно исчез в тумане. За ним устремились десять отборнейших викингов. Лучшие из лучших.

Через несколько минут сигнал поступил. Часовые больше не помешают.

— Пора! — шепнул Хельги. — Первый десяток, за мной!

За полчаса сотни полторы хирдманов, во главе с Хельги и Гостомыслом, перебрались к вражескому частоколу и засели под ним, изготовившись к атаке. Остальные продолжили переброску. Но дальше медлить уже было нельзя — светало, поэтому конунг решил рискнуть и дать команду для Курки начать нападение на ворота и надвратные башенки.

Три раза дернули веревку, что означало подать сигнал к атаке для Курки. В небо взвилась горящая стрела. Ее, конечно, увидят и часовые на воротах, но было уже все равно. В тот же миг две сотни приневских весян, прикрываясь большими щитами, высыпали на луг перед воротами гарда и закидали встрепенувшихся часовых на надвратных башнях стрелами. Не очень результативно, но страшно до дрожи в коленках. Еще бы! Когда из леса неожиданно выскакивает дико орущая толпа и дружно отправляет в тебя две сотни стрел — это очень впечатляюще и заставляет моментально искать надежное укрытие. Желательно забиться в какую-нибудь щель, причем надежно прикрытую сверху, и сидеть там, не высовываясь.

Так и поступили самые шустрые часовые, те, кто остался в живых после первого залпа. Дальше обстрел велся беспорядочно, не дожидаясь команды, кто как умеет. А часовые на стене наконец-то догадались, что надо трубить «Враг у ворот!» и бить в кожаное било, вереща одновременно о тревоге.

Вожди и командиры вепсов прибежали на стену довольно быстро. Так же быстро они оценили количество нападавших и решили, что сидеть за стенами для них унизительно. Ведь их-то собралось в гарде тысячи две, а то и больше! И это только умеющих пользоваться оружием. А тут всего какие-то жалкие две сотни, да еще и никчемных приневских соплеменников, как смогли по их воинственным крикам и снаряжению определить вожди. Вдвойне унизительно прятаться от этих убогих недородичей!

Быстро собрав чуть ли не тысячный ударный отряд из первых подвернувшихся воинов, прибежавших по сигналу тревоги, вепсы выступили. Распахнулись ворота и несколько вождей погнали воев в атаку. Просто разрозненной толпой, с криками и улюлюканьем.

В то же время, дождавшись этого решающего момента и получив соответствующий сигнал, конунг дал команду к преодолению частокола. Взвились веревки с привязанными к ним топориками, зацепились за заостренные колья стен. Викинги дружно взлетели вверх, легко преодолевая препятствие отточенными на тренировках движениями, и приземлились уже внутри, на территории неприятельского гарда. Все происходило молча, чтобы раньше времени враги не встрепенулись.

Так же молча викинги разбегались в разные стороны мелкими группами, начав зачистку города. Обследуя двор за двором, викинги деловито вязали подвернувшихся под руку весян. Раздались первые крики. Теперь соблюдать тишину не было никакого смысла. Оказывавших сопротивление, коих было совсем немного, успокаивали ударом копейного древка в лоб или обухом топора в висок, и тоже вязали. Баб и детишек сгоняли в кучу просто пинками и грозными окриками.

Зачистив дома рядом со стеной, викинги продвигались дальше к центру. Там, в нескольких больших домах, окружавших главную площадь гарда, воинов было больше, чем где-либо. Но и эти сопротивления оказать не успели. Самые боеспособные уже ушли к главным воротам и бились сейчас с Доброгой, Курки и Свардстюртом. Здесь же, по всей видимости, оставались лишь те, кто особенно отпраздновал вчера и мучился с перепоя с больной головой. Поэтому повязали их без особого труда, а потом загнали в один из длинных домов, затолкав, как селедку в бочку, и надежно заперли.

Выставив охрану, Хельги ринулся дальше, стремясь выйти к воротам и ударить в тыл противнику. А за воротами уже вовсю рубились. Свардстюрт с воеводой Лютым охватили весян с флангов и давили, хотя противник и превосходил их количеством. Тут-то и выскочил в спину весянам отряд Хельги и Гостомысла. Некогда грозная тысячная армия весян оказалась полностью окружена. Викинги начали сеять смерть направо и налево.

Серьезное сопротивление хускарлам Хельги и дружинникам князя Гостомысла смог оказать только немногочисленный отряд веси, экипированный и вооруженный, как настоящие воины. Их было человек пятьдесят, и ими командовал толковый командир. По всей видимости, главный вождь вепсов. Понимая, что главная опасность сейчас оказалась позади, он развернул бронных лицом к конунгу и выстроил их клином, или свиньей, по краям которого были запакованные в броню бойцы. За ними, в центре, находились копейщики, которые через головы своих товарищей умело орудовали длинными копьями.

Викингам, решившим, что их противник не представляет особой угрозы, пришлось не сладко, когда разрозненные группы хирдманов выскочили на этот бронированный отряд.

Конунг, сразу оценив возможности и опасность врага, приказал резко перестроиться, создав линию щитов в несколько рядов. За щитоносцами выстроились хузарские лучники, начавшие засыпать врагов стрелами. Так себе тактика, существенного урона нанести не удалось.

Ситуацию в пользу Хельги переломил Болли Костолом, до этого в драке почти не участвовавший, как будто бы берегший силы до особого случая. И вот такой случай наконец-то настал. Берсерк взревел разъяренным медведем, глаза его налились кровью, изо рта начала капать слюна.

Взяв разгон, Болли врезался в острие вепсского клина, раскидав первых трех воинов, как шар расшвыривает кегли в боулинге. А потом он влетел в толпу и включил режим мельницы, отбросив щит и орудуя длинной дубиной, окованной железом. В разные стороны полетели ошметки человеческой плоти, брызги крови, обломки щитов, мечей, копий и топоров.

Излюбленным оружием Болли была огромная боевая дубина, изготовленная специально под его руку из крепчайшего мореного дуба и усиленная в нужных местах железными кольцами и накладками. Этой дубиной берсерк плющил шлемы вместе с головами противников и дробил кости, укрытые под доспехами, за что и получил свое красноречивое прозвище — Костолом. Этой-то дубиной Болли и проложил, вернее, проломил дорогу в строю доспешных вепсов. И вломился внутрь строя, круша всех на своем пути.

Берсерк окончательно взял верх в гигантском викинге. Бешеный медведь вылез из своей берлоги и остановить его оказалось некому. От его рева вепсы попятились в разные стороны и это была их ошибка. Они могли бы плотно зажать берсерка щитами, задавить и воспользоваться количественным преимуществом. Но страх не позволил им сделать это — вепсы отпрянули. Теперь Болли смог размахнуться своим страшным оружием в полную силу. Один удар — и сразу трое противников рухнули на землю с пробитыми черепами и поломанными конечностями. Еще удар, теперь по низу, и двое упали со искалеченными ногами. А Болли Костолом продолжал реветь, бешено вращая своей боевой дубиной, сокрушая все новых и новых врагов.

А в это время Хельги воспользовался замешательством вепсов и его хускарлы атаковали практически распавшийся строй с двух сторон. Вепсы не выдержали натиска. Ряды дрогнули, стоявшие сзади попытались развернуться и дать деру. Но хузарские стрелки не дремали. В спины бегущим посыпались стрелы. Добавили и весяне Курки, начавшие стрелять со своей стороны. Не ушел никто.

Рык Болли стих, берсерк нехотя опустил дубину, огляделся по сторонам мутным взором и медленно уселся на землю. Его безумный заряд энергии закончился. Силы покинули сыгравшего главную роль в этой схватке берсерка. Его друзья-викинги тут же подскочили к вырубившемуся товарищу, окружили, чтобы его случайно не затоптали хирдманы.

— Что с ним? — Хельги появился рядом с лежащим гигантом. — Жив? Не ранен?

— С ним все в порядке! Теперь весь день проспит, а потом захочет жрать! Целую свинью сможет проглотить и бочонок пива выпить! — один из друзей берсерка успокоил конунга.

— Будет ему свинья с пивом! И десяток гусей в придачу! — восхищенно воскликнул Хельги. — Отнесите его вон к той рощице, пусть спит. И берегите его сон!

— Для этого мы с ним везде и ходим, конунг! Мы — его родичи, знаем, что делать с берсерком нужно. Он сейчас, как младенчик, беззащитный. Присмотрим за ним!

Позже выяснилось, что Болли, в ходе этого бешеного боя, покрошил двадцать семь вепсов. Все не простые воины, а местная элита. За такой подвиг конунг наградил берсерка золотой цепью с палец толщиной, которую снял с собственной шеи, и десятью марками серебра, уже из общей добычи.

А добыча была колоссальная. Да, в ней почти не было золота и серебра в монетах, но имелось достаточное количество украшений, изготовленных из драгоценных металлов. Но основную часть ценностей, обнаруженных в гарде, составляли отборные меха и готовые изделия из них, огромное количество продуктов охоты, шкур, мяса, рогов, костей, моржовых клыков, кожаных и шерстяных изделий, продуктов животноводства, рыболовства и земледелия. Попросту говоря, продуктов взяли столько, что всей Альдейгье, вместе с хирдом конунга, за год не съесть. И товаров на продажу еще два раза по столько же. Много было и трофейного оружия с доспехами. Хоть и простенькое все, в основном, но много. Загрузили добычей больше двух сотен телег, благо трофейных лошадей тоже было в достатке.

Еще одной ценной составляющей добычи был живой товар — пленники-трэли. Их было настолько много, что пришлось проводить тщательный отбор. Выбирали только здоровых, физически крепких молодых парней и самых красивых девок. Даже после жесточайшего отсева, полон получился размером чуть ли не в тысячу трэлей. Связанный попарно и построенный в колонну, рабский поезд растянулся больше, чем на тысячу шагов.

Надсмотрщиками над новыми трэлями поставили приневских весян Курки. Их триумф за вековые обиды со стороны воинственных соплеменников был полным.

Однако, самыми интересными, с точки зрения конунга, трофеями оказались три арбалета, или самострела, как их здесь называли. Откуда они попали в руки весян, установить не удалось. Прежние хозяева погибли в первые секунды боя — их сняли меткие хузары, а остальные пленники, как показал опрос, ничего дельного не знали. Скорее всего, тоже в качестве трофеев эти самострелы весянам достались. Вероятнее всего было то, что пришли они с какого-то ограбленного весянами купеческого кнорра, попавшего в пиратскую ловушку. Интересный трофей конунг забрал себе, чтобы на досуге рассмотреть повнимательнее. Может и найдется для этих самострелов достойное применение. Как-никак, но по силе выстрела арбалеты превосходили луки. Не все, конечно, но основную массу превосходили точно. Учитывая же то, что тяжелые цельнометаллические доспехи, против которых арбалетные болты хороши, вообще редкость пока что, то польза от арбалетов может быть реальной. Если вооружить такими самострелами полсотни хирдманов и научить их метко стрелять, то единый залп внесет настоящую панику в рядах противника. Ведь болт не только практически любую кольчугу прошьет, но и щит пронзить может, с последующим серьезным повреждением организма спрятавшегося за ним воина. Над этим точно стоит задуматься! И как раньше Хельги в голову не приходило такое интересное решение⁈

С пленными вепсскими вождями же поступили страшно. Вырыли глубокую яму, бросили туда связанных по рукам и ногам пленников. Сверху заложили бревнами, так, чтобы не задохнулись сразу, и засыпали землей. Над ними соорудили большой костер и сожгли на нем своих павших воинов. А из-под земли потом еще два дня крики жуткие раздавались.

Над этим местом князь Гостомысл приказал поставить деревянного идола — воинского бога Перуна. И строго приказал побежденным вепсам холить и лелеять его, обновляя, подкрашивая и ухаживая за новым капищем.

В доме конунга начали собираться ярлы, хевдинги и остальные особо приближенные хускарлы. Время было обеденное, пора подкрепиться, скоро накроют столы.

В общем зале появился Харальд в сопровождении нескольких хирдманов.

— Конунг! Пришел какой-то бонд с жалобой, — сходу сообщил ярл. — Говорит, что разграбили его одаль21, забрали все ценности.

— Кто-то из наших сделал?

— Наверняка, — вздохнул ярл. — Говорит, что викинги.

— Зови его сюда, пускай сам все расскажет!

Конунг уселся в кресло, установленное на высоком помосте.

Один из хирдманов втащил в помещение довольно крепкого мужичка, толкая его перед собой. Мужик с виду не бедный, одет в хорошую рубаху, вышитую цветными узорами, и меховую безрукавку, на поясе нож болтается. Кожаные штаны и невысокие сапожки довершали образ успешного бонда-работяги. В руках он нервно теребил кожаную шапку, отороченную мехом.

Хускарл еще раз подтолкнул бонда поближе в сторону Хельги и шепнул ему в ухо:

— Кланяйся конунгу!

Бонд поклонился и молча уставился в пол.

— Говори! — разрешил Хельги.

— Княже, прошу справедливости! Ограбили меня люди твои!

— Я не князь тебе. Я — конунг нурманнский Хельги! Князь твой — Гостомысл. Зачем ко мне пришел?

— Так как же, твои же нурманны меня ограбили!

— Думай, что говоришь, смерд! — Харальд рявкнул на бонда-огнищанина, используя местную терминологию.

— Подожди, Харальд! — оборвал конунг ярла. — Продолжай, бонд! Почему решил, что мои люди к тебе приходили?

— Викинги это были, точно! Говорили по-нурманнски, сброя была такая же, как на твоих воях! Да и не скрывали они, что тебе служат. Так и сказали — для конунга дань берут и твоим именем! И двух дочерей моих забрали! Пускай добро вам остается, только о дочерях прошу, верни мне их, конунг!

Храбрый человек. Вот так просто прийти к конунгу и донести на его хирдманов, это нужно немалую смелость иметь. Или глупость…

— Как назвались викинги, что приходили к тебе? Имена какие называли?

— Одно имя я слышал — Рафнсварт, — бонд с трудом выговорил чужое имя. — Так старшего остальные называли. Их семеро всего было, воев тех.

— Харальд, где сейчас Рафнсварт Одиночка? — Хельги посмотрел на ярла.

— Должен быть в городе, я видел его сегодня здесь.

— Иво, хольд Одиночка вносил какую-нибудь долю в общую добычу? — спросил конунг у хевдинга Иво Сокола, заведующего учетом и распределением трофейных долей. — В ближайшее время, вчера или сегодня?

— Нет, конунг! Я точно помню, что не было такого. Его десяток вернулся позавчера, но без трофеев. Пища не в счет, я только рухляди и ценностям учет веду.

— Ясно. Найдите Рафнсварта и приведите сюда.

Двое хускарлов выскочили из дома на поиски хольда.

Конунг уже давно присматривался к этому дану. Еще в походе к фризам тот отличался особой свирепостью и жестокостью по отношению к пленникам и местным жителям. Выделялся даже среди всех своих соплеменников, хотя те сами были далеко не добряками. Он примкнул к отряду Хельги давно, раньше состоял в хирде ярла Торгейра, которого будущий конунг разбил на реке Луге. Рафнсварт Одиночка попал тогда в плен и согласился служить Хельги. Со временем дорос до хольда и собрал вокруг себя несколько бойцов, которыми и командовал.

Бонду приказали ждать во дворе и выпроводили наружу.

— У кого из хевдингов он в подчинении? — спросил Хельги у присутствующих.

— Вообще-то у меня, — смущенно заявил Иво Сокол. — Но он и правда одиночка. Мой хирдман, с послушанием вопросов нет, приказы выполняет, в дозоры ходит, как все. Но сам по себе всегда. В общих пирах участвует редко, скрытен, любит деньги больше всего. То, что не приносит прибыль, его не интересует.

— Ха! Удивил! — воскликнул ярл Сигурд Бочка Мёда. — Я тоже деньги люблю, и что? И меня также интересуют только прибыльные дела! Да так про каждого из нас можно сказать!

— Сказать можно, но никто из нас не нарушит сло́ва конунга! — возразил Манар бар Кофин, ярл-хузарин. — Ты же не побежал грабить окрестных бондов? И никто из твоих хускарлов не сделал так! А этот Одиночка нарушил приказ, да еще и десяток свой сообщниками сделал.

— Я приказ до всех довел, повторил несколько раз, что грабить конунг запретил! — Иво был явно расстроен, что Рафнсварт был его хольдом. — Не могу же я каждого за руку держать!

— Тебя никто не обвиняет, Сокол! — успокоил кормчего Хельги. — Не переживай, если все подтвердится, Одиночка ответит сам!

К сожалению конунга, все подтвердилось. Бонд узнал Рафнсварта, о чем и сообщил, эмоционально тыкая пальцем в его сторону и брызгая слюнями от возмущения. А возмущаться было чему — хольд вел себя вызывающе даже в разговоре с конунгом.

— Я в своем праве, конунг! Это был страндхуг! Мне и моим людям нужны пища и девки!

— Тебе мало пищи, которой мы все здесь довольствуемся? — удивился Хельги. — Никто не голодает, мяса с пивом в избытке, девок — тоже!

— Я люблю разнообразие, — нагло ухмыльнулся дан. — И в кушаньях, и в девках! Чем местные отличаются от фризов? Я захотел, и я взял!

Конунг нахмурился. Дан совсем не чувствовал за собой вины.

— Ты знал, что девки из свободных? Они — дочери этого бонда!

— Да какие они тут все свободные⁈ — удивленно вскинул брови Одиночка. — Трэли и есть! Разве не так, братья? Мы захватили эти земли и можем делать здесь все, что хотим!

Он обращался к присутствующим, надеясь получить их поддержку и одобрение, но увидел лишь хмурые лица. И насторожился.

— Что не так я сказал?

— Ты нарушил приказ конунга! — сообщил Иво ледяным тоном. — И будешь наказан!

— Что⁈ Уж не тобой ли? Так я хоть сейчас готов выйти с тобой на хольмганг, кормчий!

— Я твой хевдинг! — взбешенно выкрикнул Сокол. — И сейчас ты ответишь за свои слова!

— Молчать всем! — гаркнул конунг так, что ближайшие светильники, стоящие на столе, погасли, а стеклянные кубки задрожали. — Не будет никакого хольмганга, я запрещаю!

Конунг указал пальцем на Рафнсварта и продолжил:

— Ты вернешь дочерей и все добро, что отнял, этому бонду! Заплатишь ему вергельд22 за нанесенную обиду — десять марок. Мне за суд конунга принесешь тридцать марок! Потом возьмешь тех, с кем участвовал в грабеже, и пойдешь вон отсюда, из этих земель, пока я не приказал отрубить вам уши с носами, выколоть глаза и вырвать языки!

— Ты не можешь, конунг, это не по закону!

— Поверь мне, могу! И закон здесь — я! Пошел вон!

Конунг встал с кресла и угрожающе опустил ладонь на рукоять меча. Бывший хольд Рафнсварт Одиночка испуганно попятился. Стоявшие вокруг ярлы и хевдинги хищно оскалились, одобрительно ворча.

— Харальд, проследи, чтобы эта падаль вернула все бонду! И вергельд с него не забудь получить!

Рафнсварт понял, что спорить бесполезно и очень опасно для здоровья, потупился в пол, развернулся и вышел из дома, опустив плечи. Харальд отправился за ним, прихватив десяток хускарлов, чтобы проследить за точным исполнением воли конунга.

— Следите за своими хирдманами, чтобы такого больше не повторилось! — рявкнул Хельги. — И еще раз разъясните им мой приказ!

Конунг был зол. Но в первую очередь, он был зол на себя, что не досмотрел, вовремя не пресек своенравность и вольность хольда. Нужно было лично объявлять таким хирдманам запрет на грабежи местных, разъяснить, что они не в грабительском вике, а, считай, на своей, практически, земле находятся. Ярлам только сказал, а те не до конца, видимо, поняли и не довели до подчиненных. Вот и результат — почти десятка матерых хускарлов лишился…

А девкам повезло. Захватчики считали их товаром, поэтому портить не стали. Ведь всем известно, что за непорченых дают впятеро больше. Так отцу их девственницами и вернули, здоровыми и даже не битыми, к его облегчению и счастью. Бонд еще и в прибыли остался, Рафнсварт молча отсыпал ему десять марок серебром, помимо возвращенных ценностей и товаров.

Однако, огнищанин был так поражен справедливым судом конунга, что снова напросился на прием и, с глубоким поклоном, преподнес все только что полученное от своего обидчика серебро.

— Благодарю тебя, конунг! Прими от меня за справедливый и честный суд!

Конунг благосклонно кивнул.

— Принимаю! Живи, как жил, бонд! Тебя больше никто не тронет! Иди.

Таким образом, почти все добытое во фризском походе богатство Рафнсварта Одиночки и его шестерых хускарлов, изгнанных вместе с хольдом, перешло в собственность конунга. Что ж, они сами виноваты.

И виноватые ушли. Причем Харальд их строго предупредил, чтобы не вздумали снова хулиганить или задерживаться на территории княжества — пощады не будет, и умереть с оружием в руках им точно не дадут, смерть будет страшной и позорной. Изгнанники словам вняли и тотчас покинули город, нанявшись охранниками на купеческую ладью, направлявшуюся в составе небольшого каравана в Киев.

О них вскоре забыли, не забыв, впрочем, о том, что нарушение приказа конунга карается страшным наказанием. Ведь нет ничего страшнее для викинга, чем лишиться всего богатства и быть изгнанным из хирда, этой большой и дружной семьи.

Воевода Белотур был обеспокоен. Хоть ни один из хирдманов конунга Хельги Скогатта и не давал ни малейшего повода, но они — нурманны. И этим все сказано. Разбойники, грабители, убийцы, морские акулы. Им палец в рот положи — всю руку отхватят. А дальше и целиком проглотят, не подавятся. Несмотря на то, что конунг демонстрирует полное расположение князю и представляется его другом, воевода ему не верил. Ну не могут викинги бескорыстно помогать. Это просто не в их природе. Показательным был случай с Рафнсвартом Одиночкой. Конунг хоть и наказал его, ободрав до исподнего и прогнав из хирда, но все же…

Надо с князем Гостомыслом поговорить об этом обстоятельно и подробно. Нельзя так доверять Хельги. А князь еще очень молод и не понимает пока многого. Особенно в политике не силен. Такому, как Хельги, обвести вокруг пальца молодого князя ничего не стоит. Не успеет оглянуться, а княжеством уже нурманны управлять будут.

С такими невеселыми мыслями и отправился воевода к Гостомыслу. Князь принял своего главного военачальника сразу же. Настроение у Гостомысла было отличное. Как же, ведь удалось с такими малыми потерями отомстить весянам, полностью подчинить их своей власти, да еще и прибыль знатную получить в виде трофеев, заплаченной дани и нескольких сотен пленников-рабов. Гостомысл смог, пусть и с помощью конунга Хельги, сделать то, что не удалось его отцу, многоопытному правителю и знатному воину.

— Проходи, воевода, присаживайся! — радостно поприветствовал Белотура князь. — Выпей вина со мной! Хорошее вино, булгарские купцы привезли. Горностай купил для меня несколько бочонков. Дорого, но оно того стоит!

Князь собственноручно наполнил красивые серебряные кубки, изукрашенные золотой насечкой. Весянские трофеи, между прочим. Откуда такие у лесовиков оказались⁈

Гостомысл протянул один кубок Белотуру, а сам отхлебнул из своего и расположился в удобном высоком кресле.

— Что скажешь, воевода? Как тебе вино?

— А? Что? — рассеянно переспросил Белотур. — Вино? Хорошее, благодарю тебя, княже! Я по другому поводу пришел! Сомнения меня одолевают. Разреши прямо говорить!

— Говори, конечно, воевода! Ты — мой главный советчик!

Воевода откашлялся, огладил широкую бороду и продолжил:

— Я, княже, обеспокоен тем, что нурманны здесь обосновались. Опасно это. Конунг Хельги с тобой дружбу водит, помог вот тебе Ладогу отбить, весян усмирить, за отца твоего месть свершить…

— И что именно тебя беспокоит, Белотур? Верно, друг мне конунг Хельги! И помог мне очень сильно, за что я ему безмерно благодарен.

— То-то и оно, что чересчур безмерно, княже! Земли сколько ему в Ладоге подарил, на том берегу отстроиться разрешил! Своих так не жалуешь, как нурманна этого!

— Ты что же, Белотур, обиделся? — расстроенно воскликнул князь. — Так я и тебе подарю, ты только скажи где и сколько хочешь! Кто-то еще из наших недоволен? Вроде бы всех по-честному одарил! То, что серебра в казне мало, то ты и сам знаешь, но ведь товарами, да холопами расплатился сполна!

— Не в том дело, княже! Все дружинники с боярами довольны, как и я! — раздосадовано махнул рукой воевода. — Меня волнует, что ты Хельги слишком доверяешь! А ведь он — нурманн! А кто такие нурманны, я думаю, тебе рассказывать не надо! Как бы одним утром тебе кланяться новому князю Олегу не пришлось!

— Ах вот ты о чем, Белотур! Так слушай. Тебе скажу, хоть это и тайна, причем не моя, а Хельги. Скоро уйдут нурманны. На Полоцк пойдут.

— Как же так, княже! — возмутился воевода. — Так просто говоришь об этом! А ведь полочане, кривичи, дреговичи, радимичи — славянских корней, братья наши!

— Опять ты торопишься, Белотур! Погоди. Слушай, что я скажу! — Гостомысл встал с кресла, налил еще вина себе и собеседнику, и подошел к воеводе. — Ты ведь знаешь, как князь Драгомир занял полоцкий стол? Брата своего Всеслава убил, править там стал. Знаешь?

— Знаю, княже. А причем… — попытался снова возразить воевода.

— Погоди, говорю! Слушай дальше! — слегка повысил голос Гостомысл. — Открою тебе главную тайну конунга. Невеста его, Ингигерда — дочь князя Всеслава и законная наследница Полоцка! Конунг власть ей обещал вернуть. К этому он сейчас и готовится! Ты думаешь, что просто так к нему все варяги из княжества полоцкого перебрались? Вот так! А я про это давно знаю, еще с того времени, как из похода конунг вернулся. Мы с ним еще тогда, на Неве, когда встретились, все обсудили и договорились. Он мне помогает, а я ему место предоставляю, где Хельги подготовить войско сможет! Понял теперь?

— Кажется, понял… — протянул задумчиво воевода, снял свою маленькую черную шапочку и почесал редеющую шевелюру.

— А нам от этого одна только польза! — продолжил свою речь молодой князь. — Помощь сейчас, а потом — сильный дружественный сосед! Уяснил, Белотур?

— Прости, княже! Не ожидал, что ты на столько вперед думаешь! — выдохнул удивленно воевода. — С конунгом договорился, и выгодно для себя при том!

— Ты меня за ребенка до сих пор держишь, пестун? — грустно улыбнулся Гостомысл. — Детство мое закончилось, когда отца убили. Теперь я — князь. И многому уже научился. В том числе, и благодаря конунгу. Запомни, воевода. Хельги — не обыкновенный нурманн! Ему верить можно и нужно! Я чувствую это. Точнее, даже ведаю!

— Прости, княже! Не прав я был! — воскликнул Белотур. — Больше такого не повторится!

Воевода приложил руку к сердцу и склонил голову.

— Тебе спасибо, воевода! За науку спасибо! И советы твои мне всегда пригодятся. Служи мне, как отцу моему служил, и будет счастье и мне, и тебе, и людям нашим! А теперь созови совет боярский! Надо решить вопрос с данниками, дружинников отправить по селениям, оброк собрать и мою власть окончательно закрепить!

В горницу, пригнувшись перед довольно высоким, но совсем недостаточным для его медвежьего телосложения, дверным проемом, вошел Болли Костолом. Там уже был накрыт малый стол для самых близких людей конунга. Во главе стола сидел сам Хельги. Слева и справа от него места занимали ярлы Харальд, Сигурд, Варяжко, Манар, воевода Доброга и сотник Вацлав, глава личной охраны княжны Ингигерды.

Конунг поприветствовал берсерка и предложил тому присоединиться к трапезе. Упрашивать Болли не пришлось, он тут же приземлился на лавку напротив конунга, схватил с блюда печеную вепрячью рульку и впился в нее крепкими зубами. Прислуживавший во время трапезы трэль наполнил большую чару крепким пивом и поставил ее перед вновь прибывшим.

— Как служится тебе у меня, Болли? — спросил Хельги, дождавшись, когда берсерк утолит первый голод. — Всего ли хватает?

— Плата достойная, конунг! Снеди и выпивки вдоволь, как ты и обещал мне и моим людям. Скучновато только, драки хорошей хочу! Или похода.

— Так есть у меня для тебя дело! Важное поручение!

Болли отложил на блюдо почти обглоданную рульку и заинтересованно уставился на Хельги.

— Хочу, чтобы ты пошел в Пальтескью и там нашел одного человека, хевдинга. Нужно, чтобы ты вошел к нему в доверие и присоединился к его хирду. Скажу сразу — хевдинг тот нам не враг. Наоборот, помогает нам в Пальтескье. Просто надо, чтобы ты приглядывал за ним, а в нужный момент помог хевдингу, усилил его хирд, когда время настанет.

— Ты пойдешь на Пальтескью, конунг? — проявил догадливость и любопытство берсерк. — Хороший гард, я бывал там раньше. Богатый гард.

— Ты догадлив, Болли! Да, в скором времени мы пойдем туда. Моя невеста, Ингигерда, княжна полоцкая. Драгомир правит там незаконно. Я это исправлю! Но пока все, что ты услышал — тайна!

— Я понял тебя, конунг! Сделаю, как ты сказал. Можно я заберу своих людей с собой? С ними мне привычнее, да и хевдингу тому так покажется естественнее.

— Я не возражаю. Вацлав расскажет тебе подробности, — конунг указал рукой на сотника. Тот кивнул. — Серебро на дорогу и жизнь, снедь и все нужное выдаст тебе Иво Сокол. Он предупрежден уже. Отправляйся завтра!

Болли понимающе покивал и продолжил обгладывать вепрятину, не забывая и про пиво.

— Да, еще один момент, Болли! В Полоцке ты наверняка встретишь Гуннара Волчьего Клыка. Он там в дружину к князю нанялся со своими хускарлами. Сделай вид, что не знаешь его!

— Ха! Он нам ворота и откроет! — засмеялся Болли. — Умно, конунг, ничего не скажешь!

— Тайно повстречайся с ним и передай мои слова: «Осенью, с первыми холодами»!

Берсерк молча ждал продолжения.

— Если что-то нужно будет срочно передать мне, то найдешь в городе моих трэлей Крива и Мисюрку, они живут на постоялом дворе под видом купцов. Все ясно?

— Да, конунг! Это я с виду не сильно умный, а так у меня голова варит!

— Я знаю, поэтому и поручаю тебе это важное дело.

— Хевдинг Ратибор сейчас ушел из Полоцка, как мне недавно сообщили. В вик пошел, к поморянам, — сообщил Вацлав, вступив в разговор. — Тебе, Болли, лучше будет его по дороге обратно встретить. На реке Даугаве, как ее ливы называют, неподалеку от залива, городишко один стоит. Там конунг Бернт правит. Там Ратибора и подожди, точно не пропустишь!

— Слышал о таком конунге, даже видел его! — пробасил берсерк. — И городишко у него неплохой, бывал я там. Девки с пивом знатные у ливов!

— Вот туда и иди! — утвердил план конунг.

Трэли притащили новые блюда и обед продолжился молча.

Насытившись, Хельги спросил:

— Вацлав, Варяжко! Что с варягами у вас? Сколько уже собрали и каков их уровень подготовки?

Первым начал Вацлав.

— Из Полоцка и деревеньки Бермяты больше сотни пришли. Почти все семейные. Мы их хорошо разместили, неподалеку, выше по реке, дома для них поставили. Кто хотел — землю князь выделил даже. Ну, это тем, у кого холопы были. Таких немного, остальные привыкли с походов жить, всегда княжьими дружинниками были. Сами вои опытные, половина еще князю Всеславу служили. Но и молодежь не хуже, обучены отменно. Я, как ты и говорил, их под себя взял.

— Это правильно, Вацлав. С твоими пусть и тренируются. Если надо что — скажи!

Сотник отмахнулся.

— Ничего не нужно, конунг! Все есть, варяги же!

— Хорошо! Варяжко, что ты скажешь?

— Ко мне еще сотня варягов пришла! И из Белоозера с Плесковом, и из Чернигова, и даже из Киева десяток остался. С купеческим караваном приплыли и решили осесть в Ладоге, я их к нам переманил. К осени, думаю, еще полсотни наберем. Я через купцов клич пустил, что конунг Хельги и князь Гостомысл варягов жалуют и набирают для дальнего похода к франкам.

— Все верно, как я и говорил! Значит, варягов у нас уже около двух с половиной сотен?

— Да, дядька Хельги! Если с сотней Вацлава считать, то так и есть.

Вацлав утвердительно кивнул.

— Манар, твои хузары приедут? — Хельги посмотрел на белого хузарина, обгладывающего утиную ножку.

— К осени с купцами должны прийти. И лошадей обещали привезти, хороших. Жду хотя бы сотню, так с братьями договаривались.

— Добро! Нам такие воины, ой, как пригодятся!

Конунг одобрительно потер руки.

— Доброга! Что насчет плесковского наместника скажешь? Пойдет в поход сам или даст воев?

— Даст. Наместник обещал. Но немного, сотню только. Им обороняться надо. С ними воевода Лютый пойдет.

— Хорошо, добрый воин. А от кого плесковцы обороняться-то хотят? В Альдейгье такая силища сейчас собралась, что никто сунуться не рискнет! — удивился Хельги.

— Так от таких, как Биргер-ярл! Они же сначала мирно идут, но как увидят слабину — сразу в волков превращаются! Набегут, людишек побьют, хапнут и опять в торговцев обратятся. Князь и не успеет помощь оказать.

Окружающие викинги понимающе заухмылялись. Сами, в принципе, такие же, нурманны ведь.

— Ясно, ладно. Хватит и сотни с них. А что белозерские?

— Те столько же обещали, может чуть больше. Сотник Военег приведет, ты его знаешь. Ну, у них и поспокойнее теперь стало. Как весянам наваляли, так вообще тихо, никто не шалит, пути все от разбойников чистые.

— Да на кой нам эти бонды с топорами, да вилами? — подал голос ярл Сигурд. — И без них конунга Драгомира побьем!

— Не скажи, ярл! — Хельги покачал головой. — В Белоозере и варягов много, не только бонды. А Драгомир не дурак, что-то чувствует, да и слухи до Пальтескьи тоже доходят. Варяги от него хоть и разбежались все, но он северянами усилился, викингов в дружину много уже набрал. Так что просто не будет там, в Пальтескье. Да и кривичи местные тоже не лаптем щи хлебают. Одного ополчения сотен пять, а то и больше, Драгомир поднять сможет!

Нурманны скривились. Бондов, ландбоаров и стабкерлов23 они за воинов не считали. Так, сброд с самодельными копьями и в кожаных куртках.

— Зря вы их недооцениваете! За свою родовую землю кривичи биться насмерть станут, — продолжил конунг. — Одна надежда, что против законной княжны многие не пойдут. Над этим и работают, кстати, Крив с Мисюркой и другие надежные люди в Полоцке.

Вацлав понимающе закивал, подтверждая слова конунга.

— Да и Гуннара я туда не зря заслал. Болли правильно понял — он нам откроет ворота в гард Драгомира. А хевдинг Ратибор, его еще Варди Хвидфальк называют, к которому я Болли в помощь отправляю, поможет посад взять и сильные одали в округе захватить. Так то!

Молодой князь выглядел немного озабоченным. Видать, дела государственные замучили. Но ничего, пускай привыкает, это только начало.

— Помощь твоя нужна, конунг! Не хватает людей у меня. Дело-то, вроде, и простое, но холопов не пошлешь, гридь нужна. А я уже почти всю дружину по округе разослал. Данников заново примучивать. Показать им всем надо, что власть теперь в Ладоге моя, крепкая и надолго. Навсегда. Как при отце моем было. Дай воев десяток-полтора, чтобы сходили в несколько деревень, власть мою там показали и укрепили!

— Дам, конечно, княже, не вопрос! Скажи только, куда идти надо и когда отправляться хирдманам моим.

— Кто у тебя старшим будет?

— Варяжко людей назначит. Он леса вокруг все знает, да и где поселения стоят тоже. Дело не сложное, молодежь отправлю. Наказывать никого ведь не нужно и излишнюю силу показывать? Дренги справятся.

— Пусть тогда с Горностаем, старшим тиуном моим, Варяжко поговорит. Тот ему все подробно объяснит — куда идти и сколько брать. Только своим дренгам скажи, чтобы сильно не злодействовали. А оброк пополам поделим. Идет?

— Договорились, княже. Убивать никого не будут. Если, конечно, с оружием против хирдманов не выступит никто. Тут уж не обессудь! Добычу, то есть оброк, хорошо — пополам. Ну, а трофеи — хирдманам моим.

— Само собой, конунг! Что взято в бою — то святое!

Вернувшись на подворье, конунг первым делом решил поинтересоваться у Вацлава, как идут дела с варягами, прибывающими мелкими группами от Мечислава и Бермяты Полудана.

— Где Вацлав? — спросил конунг Збигнева, встретившегося по пути. — Он мне нужен, найди его!

— Он, наверное, в Новом городе! Вчера ладья с варягами от Бермяты пришла, смотр им проводит. Сейчас отправлю за ним мальца на лодке!

— Как ты сказал? — удивился Хельги. — Новый город?

— Ну да! Наш варяжский городок все уже давно так называют — Новый город. Как отстроились, так и прилипло название это. Что-то не так, конунг? — удивленно спросил Збигнев.

— Да нет, все так. Новгород, значит… — задумчиво пробормотал Хельги.

— О! Правильно! Так удобнее — Новгород! — обрадовался Збигнев. — Надо ребятам рассказать!

— Ага, расскажи. Ну надо же! Хм, Новгород! — Хельги покачал головой. — А Вацлаву все же сообщи, что я жду его.

— Мигом! Скоро будет!

Збигнев громко свистнул и махнул рукой, подзывая отрока, отрабатывавшего неподалеку работу с копьем. Парнишка лет десяти отдал свое оружие старшему, присматривающему за тренировкой, и подбежал к Збигневу.

— Как звать тебя, отрок? — строго спросил полоцкий воин.

— Орликом кличут! — поклонился паренек.

— Вот что, Орлик! Слетай-ка в Новгород, — Збигневу явно понравилось новое название городка. — Найди там сотника Вацлава и передай, что его конунг у себя ждет! Срочно! Давай, бегом!

— Новгород — это что? — не сообразил Орлик.

— Это — Новый город на том берегу! Чего ж тут непонятного?

— А! Ясно! Понял! — улыбнулся малец. — Точно, Новгород! Ха!

— Вот тебе и «ха»! Беги уже!

Орлик еще раз поклонился и умчался к реке.

Конунг, наблюдавший эту сцену со стороны, усмехнулся и пошел в длинный дом.

Вот, оказывается, как Новгород-то появился. А то Рюрик-Рюрик! Или это он сам, Хельги-Олег, так историю изменил? Чудеса!

Конунг вошел в дом и приказал хускарлу, охранявшему вход в горницу, позвать еще и Варяжко — вспомнил о просьбе Гостомысла.

Сам, пока ждал, налил в золотой кубок, трофей из фризского монастыря, сладкого ромейского вина и уселся в кресло.

Племянник появился через пять минут. Хельги предложил ему присесть в кресло напротив и подвинул глиняную бутыль.

— Сладкое. Мне нравится, угощайся.

Молодой варяг отказываться не стал и плеснул дорогущего напитка в чарку от души.

— Варяжко, как молодежь наша? С обучением все справляются?

— Все хороши, дядька Хельги! Добрыми воями будут, если не убьют, конечно. Особенно сын ярла Стейна старается, лучший среди отроков. И на мечах, и с копьем, и с луком. И остальные отроки его уважают, хоть сейчас десятником его ставь!

— Десятником, говоришь? Тогда вот как сделаем. Гостомысл попросил с данниками ему помочь, своей гриди не хватает ему на всех. Несколько деревенек надо вернуть под крыло княжеское, чтобы не забывали оброк платить своему господину. Вот туда пускай Магни с отроками и сходит. А мы поглядим, как они справятся. К княжьему тиуну Горностаю сходи, все у него узнаешь. А я Стейнссону прикажу, чтобы в путь собирался. И Иво пусть доспехи с оружием добрые им выдаст и припасами снабдит. Но припасы — только в путь туда. На обратную дорогу сами должны найти. Да, вот еще что! Подбери им провожатого из своих варягов, чтобы округу и леса здешние знал, с ними отправь. Но старшим, десятником — Магни. Понял?

— Да, конунг, что ж тут непонятного? — усмехнулся Варяжко. — Пойду Иво поищу, его еще уговорить надо, чтобы выдал сброю. Прижимист стал наш эст.

— Иди, а я Магни приказ пока отдам.

Хельги допил вино, вышел на крыльцо и огляделся. На обширном подворье кипела жизнь. Туда-сюда деловито сновали трэли. В дальнем углу постукивали и позвякивали кузнецы в небольшой кузничке, занимаясь мелкой починкой боевого снаряжения. Босоногий и растрепанный мальчишка-трэль пробежал за полугодовалым поросенком, пытаясь схватить визжащее существо, чтобы приготовить его на обед конунгу. Несколько групп хирдманов занимались тренировкой — кто на мечах, кто с копьями, а кто и ножи в мишень метал. Тренировались и молодые, под присмотром варяга постарше. К ним и направился Хельги.

Конунг подозвал к себе Магни. Паренек тут же аккуратно положил на траву учебные меч со щитом и подбежал к Хельги. Остановился метрах в двух, и степенно поклонился старшему, как учили. Не униженно, как трэль господину, а сдержанно-уважительно, как воин своему вождю.

— Здрав будь, конунг! — совсем не по-детски произнес мальчик.

— Пока никого из хирдманов рядом нет, зови меня дядька Хельги, я же говорил тебе!

— Да, дядька Хельги! — тут же, весело, ответил Магни.

— Как обучение идет? Все ли получается?

— Все получается! У ярла Вальгара спроси, он подтвердит! На мечах я всех мальчишек из нашего десятка делаю запросто! И из лука дальше и точнее всех бью! Скальд Торбьерн тоже подтвердить может! — выпалил Магни и гордо вскинул голову.

Любит похвастать, как и все викинги, впрочем. Но не врет, учителя молодежного десятка и вправду рассказывали конунгу об успехах Стейнссона. Да и родной отец его, ярл Стейн, погибший во фризском походе, успел парнишку обучить многому.

— Есть задание для тебя, племянник! Готов?

Парень радостно закивал, глядя на конунга широко распахнутыми голубыми глазами.

— В нескольких днях пути от Альдейгьи пара деревень есть. Данники княжеские там от рук отбились, давно оброк не засылали. Надо их постращать и власть укрепить.

— Твою власть или князя Гостомысла? — спросил Магни.

Какой смышленый паренек, думающий!

— Правильно мыслишь, Магни! Но мы здесь гости Гостомысла и помогаем ему. Поэтому — княжью. Постарайся без смертоубийства обойтись. Почему — объяснять надо?

— Если трэлей с бондами побить, то кто тогда дань платить будет? Сделаю, как надо, конунг! — серьезным голосом ответил парень и деловито спросил. — Кто пойдет и когда выходить?

— Ты пойдешь, старшим. С тобой весь десяток молодых. Если сделаете — всех дренгами назову, с долей в добыче. Тебя — хольдом сделаю. Справишься?

— Да, конунг! Можешь не сомневаться, все исполним, как следует, примучим трэлей!

— Тогда собирайся, завтра на рассвете пойдете! Ярл Вальгар подробности расскажет. Припасы и сброю Иво Сокол выдаст на всех.

Магни радостно кивнул и, стремительно развернувшись, рванул искать Иво и Варяжку.

Чтобы снарядить отряд Магни многого не требовалось. Делов-то — сходить в три ближние деревеньки! За пару седмиц даже калека обернется туда-сюда. Но тут в другом смысл. Это ведь не задание конунга, а просьба князя Гостомысла. Поэтому и собираться за свой счет не правильно. Надо растрясти княжьего тиуна-ключника, Горностая. Пускай он дает снаряжение, припасы, лошадей, фураж. Не обеднеет Альдейгья, тем более, что распоряжение князя у Варяжко имеется. Так что молодой варяжской ярл-воевода ни капли не сомневался, а сразу после получения указания своего конунга к тиуну и отправился.

Горностай встретил Варяжко с подозрением. То есть понял, что его сейчас разводить на добро будут по полной. И начал торговаться, как на восточном базаре. Сам он, кстати, неоднократно бывал на юге и прекрасно знал, как тамошние торговцы умеют это делать, яростно и беспощадно, исключительно в свою пользу. В общем за каждую меру зерна, за каждую горсть муки, за обрывок веревки торговался.

Но Варяжко, уже наслышанный о прижимистости ключника, радеющего за благосостояние своего господина, подготовился. И когда Горностай практически уже отказал во всех запросах, махнул рукой отроку, топтавшемуся у дверей склада, где воевода нашел тиуна, и тот втащил бочонок с медовухой и узелок с простой, но хорошей закуской.

Тут же и расположились, бросив доску на два чурбачка. Горностай выпить на халяву не отказался, тем более, что медовуху очень уважал. Разговор, щедро смазанный вкусной запивкой, сразу пошел в нужном Варяжке направлении. В общем, хорошо поговорили, душевно. Даже песни попели, распугав поросят, копошившихся в земле у сарая.

Спустя пару часов, молодой воевода получил все, что нужно, да еще и отменного качества, а не абы какое. Кроме того, он приобрел прекрасного приятеля, почти друга. Горностай оказался отличным собеседником, знающим много чего интересного, как о торговле, так и о политической обстановке в округе. Такой точно пригодится. Варяжко остался доволен и ничуть не жалел потраченного на общение с тиуном времени.

Горностаю, в свою очередь, тоже была выгодна дружба с далеко не последним хирдманом конунга Хельги. Ведь добычу, которую варяги с нурманнами добудут в походах, надо кому-то сбывать. Вот тут Горностай и подсуетится, все выкупит по выгодной цене. И никто в накладе не останется. Взаимовыгодное, короче, сотрудничество.

После душевного разговора с главным ключником, Варяжко, или, как его называли викинги, ярл Вальгар, нашел в дружинном доме молодого варяга по имени Радко Тень. Это был один из лучших воинов в варяжской части хирда, подчинявшейся непосредственно Варяжко. Тенью его прозвали боевые товарищи за умение скрытно подобраться к врагу и выслеживать противника.

— Радко! Конунг отправляет отряд, чтобы осмердить несколько деревень и привести их к подчинению князю Гостомыслу.

Варяг ухмыльнулся и потер ладони, твердые, как доски, в предвкушении добычи и развлекухи.

— Пойдет десяток детских. Старшим будет Магни Стейнссон.

Радко удивленно хмыкнул, но вслух ничего не сказал, вопросительно глядя на своего воеводу и ожидая дальнейших пояснений. За это Варяжко его и ценил — умен, сообразителен, немногословен, внимателен. Варяжко продолжил.

— Конунг решил проверить мальцов в деле и пообещал назвать их полноценными дренгами, если выполнят поручение. Ты пойдешь с ними и присмотришь, чтобы глупостей не натворили. Сильно резвиться им не давай, наказ был, чтобы крови не пускали зря. Только в крайнем случае.

— Магни предупрежден обо всем этом? — уточнил Тень.

— Конунг ему скажет. Дальше — ты сам. Смотри по обстоятельствам.

— Ясно, сотник! Когда выходить?

— Завтра утром. Сегодня получите сброю и припасы. И поговори с княжим тиуном Горностаем, он скажет, кого примучивать нужно. Оценишь, кто чего стоит из детских, умения их и сноровку. За Магни пригляди особо — как командует, как себя держит. Его конунг хочет хольдом назначить над детскими.

Радко понимающе кивнул.

— Тогда иди. Перун вам в помощь!

И оба улыбнулись, понимая, что помощь Перуна в таком легком мероприятии не понадобится.

В то же время, опытный гридень Радко не расслаблялся, зная, что любой выход по воинским делам таит в себе опасности. Мало ли, кто в пути может встретиться. Поэтому отправился готовиться к походу со всей серьезностью.

Выступили рано утром, верхом, навьючив поклажу — припасы и снаряжение — на заводных лошадей. Может и предпочли бы парни передвигаться пешком, если б лесом густым надо было идти, но туда, куда им нужно, тропы с дорогами вели. И на лошадях получится быстрее.

За проводника шел с десятком Радко Тень, знавший округу, как свои пять пальцев. Лет на пять-семь старше всех ребят, он выглядел настоящим хускарлом. Даже борода небольшая была, в отличие от Магни и его хирдманов.

Конунг предупредил Стейнссона, что в этом походе он — хольд, старший. А Радко при нем за советника и проводника. Может подсказать что-нибудь дельное, но окончательное решение должен принимать командир, то есть он, Магни. Новоиспеченный хольд был умным парнем и прекрасно понял, что Радко приставлен за ним присматривать и оценивать его действия. И решил, что спрашивать совета будет только в крайнем случае. Магни считал, что в таком походе ничего серьезного случиться не может. Бондов с трэлями запугать несложно. А настоящих воинов в качестве противников в ладожских землях, кроме викингов конунга и дружинников Гостомысла, быть не может. Некого опасаться — побили уже всех врагов.

Между собой в отряде общались на нурманнском. Так проще. Хотя по-славянски все викинги из молодежного десятка тоже худо-бедно понимали и могли изъясняться. Пока ехали, байки веселые травили. Такие интересные и смешные, что даже взрослый Радко не выдержал и подключился к болтовне. И сам рассказал несколько историй из своей жизни. Ребята примолкли, наученные слушать старшего внимательно, и впитывали науку.

Ехали колонной по двое. Впереди, как и положено старшему, шел Магни. Рядом с ним находился его лучший друг, тоже свей, Стурла Улитка, прозванный так за некоторое тугодумие. Следом ехали Радко Тень, подсказывавший дорогу, и сын фризского десятника Бента по имени Эйтель24. И еще одна пара мальцов — норег Эстольд, сын Атли, хольда Харальда Вигге, и варяжонок Щипок, дальний родич ярла Вальгара, с которыми Магни тоже сдружился. Он вообще-то сдружился со всеми ребятами, но с этими — ближе всего. Дальше в колонне место занимали заводные лошади, груженые поклажей. Замыкали отряд оставшиеся две пары юных дренгов — Братила, Ольбрид, Хайнар и Снорри.

Ехали не сильно быстро, чтобы не мучить лошадок, рассчитывая к вечеру прибыть на первую точку своего извилистого маршрута — зажиточную деревню на десяток дворов, построенную у берега крупного озера, окруженного лесом. Бонды из этой деревни занимались сбором меда, заготовкой пчелиного воска, охотой на пушных зверей, рыболовством. Кланялись они каким-то своим богам, неизвестным ни Магни, ни Радко. Об этом их главный тиун Горностай предупредил, когда инструктировал. Информация, в принципе, ни на что не влияющая, но познавательная. Так, на всякий случай. Чтобы знали, кем стращать, случись что.

К вечеру, еще до наступления темноты, в деревню и пришли. Их заметили заранее, и к околице вышла целая делегация встречающих. Возглавлял ее седовласый и бородатый старик. Местный староста, надо полагать. При приближении отряда, старик вышел из толпы и поклонился до земли.

— Здрав будь, княжич!

Хоть Магни и польстило, что дед назвал его княжичем, спутав, видимо с молодым Гостомыслом, но он тут же развеял предположение старосты.

— Я не княжич. Я сын ярла. Боярина, по-вашему. Но наш конунг помогает твоему конунгу, у них союз. Кто ты?

— Я староста здешний, Сыч мое имя, боярич!

— Хорошо, Сыч. Я — Магни Стейнссон. Мы пришли взять с деревни оброк и объявить, что с конунгом Гостомыслом все будет, как и при отце его, Буривое!

— Так были уже ваши у нас, сказали про князя Гостомысла, и мыто взяли, как полагается, — с новым поклоном заявил староста.

Магни удивленно переглянулся с Радко. Неужели Горностай ошибся и направил два отряда в одном и том же направлении? А сам спросил:

— Как выглядели воины? Как себя называли? Когда ушли?

— Да также как вы и выглядели. Только постарше были. И нурманны все, варягов среди них не было. Семеро, вои знатные, в бронях добрых и с оружьем. Ушли два дня назад.

Интересно. Отряд нурманнов. Тогда только конунговы должны быть, других в округе быть не может. Или может? Ярл Биргер же шарился, пока навстречу хирду Хельги не выплыл. Магни, тем не менее, продолжал:

— Как говорили они меж собой? Имена какие-нибудь называли?

— И по-нурманнски говорили, и по-нашему. Чуть похуже, как ты, молодой господин. А имена… Имен, вроде не называли… Хотя, вот главного их господина один раз воин Рафнсвартом назвал, так, кажется!

Сыч еле выговорил сложное нурманнское имя.

Интересно! А не тот ли это Рафнсварт, по прозвищу Одиночка, которого конунг за грабеж из хирда изгнал? Тогда все понятно становится, откуда здесь викинги. А сколько с ним хирдманов ушло?

Последний вопрос Магни задал вслух, по-нурманнски. Радко ответил:

— Да шестеро и ушло. Они это, точно. Решили продолжить смердов потрошить.

— Наказать надо. Что им там конунг обещал? Смерть лютую? — Магни оглянулся на свой отряд. Кто-то из ребят подтвердил, что именно так конунг и говорил.

— Значит, нужно найти и наказать! — Стейнссон воинственно положил руку на рукоять меча. Староста, не понимая чужой речи, испугался жеста и бухнулся на колени.

— Не убивай! Пощади, господин! — взмолился он.

— Встань, Сыч! — сурово, насколько мог позволить мальчишеский голос, рявкнул Магни. — Мы тебя не тронем. Накрой стол и прикажи обиходить лошадей. Мы остаемся здесь ночевать! Веди в дом!

Пока накрывали стол в общинном доме, Магни решил еще раз поговорить со старостой. Подробно.

Выяснилось, что грабители приходили на небольшой ладье с шестью парами весел. Погрузили на нее оброк, взяв его мехами, плотно упакованными в непромокаемые тючки, и припасом, как людским, так и лошадиным, и отчалили в неизвестном направлении. Почему в неизвестном? Да потому, что местные не следили, в какую сторону сборщики дани ушли. Неинтересно им это было. Забрали оброк и хорошо, что никого не тронули. Даже баб не насильничали, так торопились. И на ночевку не остались. А ладья их была точно не скандинавской работы. Об этом староста заявил уверенно. Либо здесь, в Альдейгье сработана, либо в Пальтескье. И парус у нее приметный был — белый с синими полосами. Ладья славянского изготовления, короче. И зачем овса изрядно набрали, староста не понял. Они ведь водой пришли, без лошадок. Некоторые мальчики тоже не сообразили.

— Да затем, что лагерь у них где-то. Там и лошади стоят, — сообщил Магни. — Чего тут непонятного⁈

Радко отметил про себя сообразительность Стейнссона, порадовался молча. Мысленно плюсик парню поставил. А вот дальнейшие слова хольда его не обрадовали.

— Мы припасов себе с лошадьми тоже возьмем. Сколько нам искать этих — неизвестно, так что пригодится. Радко, распорядись старосте приготовить к утру.

Радко медленно кивнул, соображая, как отговорить сына ярла идти на поиски этого Рафнсварта Одиночки.

— Хотя нет, подожди, — прервал его раздумья парень. — Пусть Щипок с Эйтелем к старосте идут договариваться. Слышали?

Оба парня кивнули и вышли из дома.

Радко даже удивился, но виду не подал. Юный хольд своих хирдманов еще и сам проверить хочет, послушает ли дед мальцов? Забавно! Но искать викингов — плохая затея. Там вои матерые, а у них десяток даже не отроков, а детских. Надо конунгу дать знать, и ждать подмоги, а не в бой рваться. С такими-то силами.

О чем и сказал вслух. Не совсем дословно, чтобы не обидеть хоть и маленьких, но все же викингов. Напомнил еще, что у них задание совсем другое. Но оповестить руководство, конечно же, нужно. И Магни должен решить, кого отправить обратно в Альдейгью.

— Вот ты и поедешь! — огорошил Радко юный командир. — Ты, варяг, местный, все пути-дорожки тут знаешь, не заблудишься. Из парней никого отправить не могу — не приучены мы к местным болотам. Так что только тебе и идти.

Радко хотел было уже возразить, но Магни жестом остановил его.

— Подожди, я не договорил. Мы тебя с подмогой в следующей деревне ждать будем. Пока ты ходишь, разведаем там все. И не спорь. Я не прав, что ли?

Радко задумался. И так, и так выходило, что малец прав. Если кого из них отправить, точно с дороги сойдет, заблудится или в трясине утопнет, которых вокруг множество. Значит ему и идти, точно.

— Может здесь подождешь? Вдруг в той деревне Одиночка хозяйничает? Нарветесь на него — не справитесь! Ты не думай, что вы — вои отменные! Там-то поопытней меня будут.

— Я это понимаю, Радко. Поэтому сдуру не попрем. Тихонько проверим сначала, издалека. И если тихо там, то войдем. И дозоры выставлю. Не беспокойся! Я в Вальхаллу не тороплюсь, мне еще ярлом стать надо!

— Дай-то Боги! — пробормотал Радко. Но согласился. Резонно рассуждал молодой боярич. — Хорошо, я сделаю, как ты говоришь. Поеду сейчас же!

— Куда⁈ — удивился Магни. — Ночь на дворе! Лошади уставшие. Поешь, отдохнешь и утром поедешь!

Радко понял, что сгоряча глупость сказал. Кивнул утвердительно и впился зубами в поставленный перед ним копченый свиной окорок.

Выдвинулись засветло. Радко Тень верхом, с заводной лошадью, в сторону Альдейгьи — за помощью, а десяток Магни на боевых конях — в лес до следующей деревни, дорогу к которой им подробно рассказал Сыч.

Заводных ребята оставили в деревне, строго наказав Сычу ухаживать за ними, кормить и выгуливать, пока воины не вернутся. Старосте, конечно, это было не в радость, но лошади — княжьи, ничего не поделаешь.

С собой взяли доспехи, оружие, немного бытовых мелочей, типа ложек, огнива с сухой растопкой, походных аптечек, котелка. И немного снеди в седельные сумки и котомки за спиной. Остальное в пути добыть можно.

Во второй деревне, в которую отряд юных хирдманов прибыл к середине дня, их встретили не так ласково. Деревня была раза в три больше предыдущей и народу там было много. И встретили их несколько десятков смердов с топорами, копьями и вилами в руках. Кое у кого даже луки имелись. Охотничьи. Но от этого не менее опасные, способные с близкого расстояния нанести увечья и доспешным воинам.

Магни поднял руку и выехал вперед. От толпы бондов выдвинулись несколько бородатых злых здоровяков.

Магни спешился, сделал еще несколько шагов и степенно представился десятником князя Гостомысла, командиром отряда отроков, отправленных за оброком. Парни тоже оставили коней и выстроились позади своего хольда.

Самый здоровый и наглый бородатый смерд, поставив руки в боки, заявил:

— Ты, мелкий нурманнчик, шел бы отсюда, по добру, по здорову…

Хрясь! Хлесткий удар копейного древка пришелся в голень смерда-наглеца, посмевшего хамить сыну ярла. Смерд взвыл и повалился навзничь, как подкошенный, выронив топор. И продолжил визжать, держась за свою ногу и катаясь по земле. На его штанах расплылось темное пятно, он обмочился. Остальные деревенские моментально отступили на пару шагов назад.

Надо отметить, что оружием они больше не трясли, а некоторые даже попрятали его за спины.

Магни кивнул в сторону толпы, отдавая команду своим хирдманам, и те резким движением вперед, как учили, разом выбросили свои копья. Нет, убивать никого не стали, просто сделали вид, что заколют сейчас оборзевших трэлей, как свиней. Смерды оценили. Их вилы, топоры и копья полетели наземь, превосходство Магни и его воинов было признано.

— Заткните пасть этой грязной свинье или я вырву ему язык, — небрежно указал Магни на все еще визжавшего и корчащегося в грязи бородача. — И накройте на стол, мы проголодались после дальней дороги! Бегом!

Звонкий мальчишеский голос не ввел в заблуждение деревенских, они уже увидели, чего этот мальчик стоит. Поэтому, прихватив своего поверженного вожака, притихшего, кстати, после слов Магни о вырванном языке, селяне припустили вприпрыжку к самому большому дому.

Длинный стол был мигом накрыт в большущей избе. Во дворе этого делать не стали, так как опять припустил дождь. Коников отдали на попечение местным юнакам, приказав обиходить и накормить их.

Молодые викинги расселись по лавкам, не снимая броней и не расставаясь с оружием. Не на пиру у конунга они тут. Во главе стола, как и полагается старшему по званию, расположился Магни.

Пока местные женщины споро расставляли посуду и раскладывали снедь, будущие дренги с алчными взорами высматривали девок посимпатичнее. Им можно, они воины. Но девок не было. Суетились вокруг только тетки среднего и старшего возраста. Попрятали, видать, местные молодых девок от нурманнов. Ну, ничего, найдутся девки. Чуть попозже. Сначала пожрать надо.

Деревенский старшина, схлопотавший в голень, уже очухался, переодел штаны и, прихрамывая и угодливо кланяясь, рулил процессом выставления яств. Он же притащил из темного угла бочонок с какой-то жидкостью. Жидкость оказалась пивом. Магни взял чарку, в которую тут же налили напиток, и пригубил. Яда он не боялся. Просто, будучи умным мальчиком, сын ярла прекрасно понимал, что детям пива пить не стоит — развезет в момент, а потом хоть режь их всех, хоть души. Поэтому и попробовал первым. Пиво оказалось крепленое. Сильно. И невкусное.

Магни поманил пальцем старосту. Тот доковылял до юного хольда и застыл рядом, немного наклонившись к парню.

— Дать другое! Бегом!

— Господин! — залебезил ушибленный. — Это лучшее пиво, другого нет!

— Ты что же, споить нас хочешь, отродье Локи? — прошипел Магни, ухватив старосту за бороду и подтянув к себе. — Не будем мы твою ослиную мочу пить! Квас неси или ягодный напиток какой!

Для острастки Магни сделал зверское лицо, сунул смерду в руки чарку и пододвинул бочонок.

— Ты выпьешь сам все это, пока тебя не разорвет! — и приставил к горлу старосты кинжал, которым только что откромсал себе шмат печеной оленины.

Староста от страха снова напрудил себе в портки, темное пятно поползло от паха вниз, к обмоткам на ногах.

Магни с отвращением оттолкнул зассанца от себя.

— Фу, прочь, свинья! — и рявкнул. — Новое питье — найти! Быстро!

Сомлевшего опять старосту подхватили двое сельчан, топтавшихся у двери, и вынесли из избы во двор. Какая-то тетка, командовавшая остальными женщинами, скорее всего, жена старосты, тут же приволокла другой бочонок, поменьше.

Магни попробовал снова — свеженькое легчайшее пиво, практически без алкоголя, как квас. И кивнул своим бойцам — можно, налетай! Молодые хирдманы радостно загалдели и застучали кружками и чарками по столу, чтобы прислуживавшие женщины не забыли налить и им.

— По одной! — рявкнул хольд по-нурманнски.

— Почему, Магни? — попытался было возмутиться Стурла Улитка. Он, кстати, был самым здоровенным из всего мальчишеского отряда.

— Потому что! Я так сказал! — отрезал Магни.

Стурла открыл рот, чтобы сказать что-то дерзкое, но его опередил Эйтель, сын фризского десятника Бента.

— Хольд прав! Мы напьемся и заснем, а эти трэли свернут нам шеи, как куренкам!

— Мне не свернут, я не куренок! — проворчал Стурла.

— Ты не куренок, а глупый лосось! Думай, прежде, чем спорить начинаешь! — оборвал дискуссию умный Эстольд.

— Ладно, ешьте! — Магни откусил большой кусок свежего хлеба с маслом. — Потом пройдемся по деревне, поищем добро!

— И девок! — добавил Стурла, хищно скалясь.

Все парни дружно заревели от восторга, так громко, что стены задрожали.

Вернувшийся было в дом староста в чистых портках, снова пустил струю и хлопнулся в обморок. Его опять вынесли наружу.

— Да что ж такое! — воскликнул Магни. — Только поговорить с этим зассанцем хотел, так он опять обгадился! Есть тут еще кто из старших в деревне?

Его хирдманы притихли — хольд обращался к местным, которые находились в доме.

Из темного угла, откашлявшись, выполз старый дед с длиннющей седой бородой. Доковылял до лавки напротив Магни и встал, сгорбившись.

— Я тут раньше старостой был, пока этому не передал дела, — прошамкал дедок беззубым ртом. Кажется, зассанец ему тоже не очень нравился. — Что спросить хочешь, юный витязь?

— Мы, вообще-то, по делу здесь княжескому, — с важностью заявил Магни. — За оброком пришли. Да вот незадача… Скажи, не было ли здесь до нас воинов? Которые оброк собрали?

— Были, как же не быть! Сильные вои! — старик скривился. — Много взяли, больше, чем обычно ваши брали. И девок пятерых с несколькими парнями увели. Старший их сказал, что скоро вернутся они, да только не верю я ему.

— Это почему же? — поинтересовался Стейнссон.

— В полон они их забрали, по глазам их алчным прочитал. Разбойники они нурманнские! — и тут же, смутившись, что сболтнул лишнее, быстро добавил. — Вы не такие!

Магни ухмыльнулся, но спорить не стал. Сейчас они действительно не такие, они по княжескому делу пришли.

— Как пришли и куда ушли те нурманнские воины, знаешь?

— Ногами пришли, как еще! — удивился дедок.

— Не на лодке? Река ведь с озером недалеко!

— Может и на лодке. А сюда — пешком, — прошамкал дедок беззубым ртом. — Я за ними не ходил. А ушли к реке, точно! В ту сторону и ушли!

— Может из мальчишек кто за ними посмотреть бегал? Узнай, дед!

Старый кивнул и уковылял из дома выяснять. Молодые хирдманы продолжили ужин.

Дед вернулся через некоторое время и прямо от двери заявил:

— Бегал за нурманнами парнишка один! Вот этот! Он расскажет.

И подтолкнул вперед спрятавшегося за его сгорбленной спиной мелкого пацана лет восьми на вид. Тот трясся, как заяц, но все же подошел поближе к столу.

— Говори! — скомандовал Магни. — И не бойся, я детей не обижаю!

Паренек набрал в рот побольше воздуха и затараторил. Оказалось, что нурманны увели с собой, в числе прочих, и его старшую сестру. Паренек дошел за разбойниками до реки и видел, как они погрузились на ладью с полосатым парусом и ушли по реке в озеро.

— Парус — белый с синими полосами?

— Да, господин! — закивал мальчонка.

Значит, те же самые викинги здесь были. Рафнсварт Одиночка.

— Дед! А рядом еще деревни есть? На реке или по берегу озера?

— Есть, как не быть! Не на реке — на озере есть, в полудне пути от нас. Дворов на пять там деревенька, племяш мой там старостой. Думаешь, туда нурманны пошли?

— Да похоже, что туда… — пробормотал Магни и, обращаясь к своим уже на скандинавском, сказал:

— Надо сбегать туда, глянуть. Пойду я, Ольбрид и Братила. Эйтель останется за старшего. Отсюда никуда не уходить, ждать нас! Местных не обижать.

Все сидящие за столом юные воины закивали.

— Пойдем налегке, пешком, брони здесь оставим. Только луки и мечи. Доедаем и выходим!

Без доспехов идти было гораздо легче. Половину пути даже бегом прошли, не запыхавшись. Определяли дорогу по приметам, которые умный дедок сообщил. Вовремя успели — задолго до темноты. И увидели все, что хотели. Викинги хозяйничали в деревне. Знакомые. Вон и Рафнсварт стоит на главной деревенской площади, если так можно было назвать небольшое пространство перед общинным домом. Командует упаковкой добра в тючки. С ним еще пятеро хускарлов, гоняют местных, подбадривая древками копий.

— Четверых узнаю! А двое — незнакомые, — прошептал Ольбрид.

— Вижу! — ответил Магни. — Дождемся, пока погрузку закончат, и по берегу за ними пробежимся. Может узнаем, где их лагерь! Не думаю, что далеко. Скоро темнота наступит, вряд ли они по воде ночью пойдут. Братила, беги за дренгами. И доспехи наши с остальным оружием прихватите. Еще скажи Эйтелю, чтобы с дедом насчет лошадей договорился, пусть присмотрит за ними. Серебрушку ему заплатите! А мы ждем!

Мальчишки залегли в кустах, внимательно наблюдая.

Дым от костра все ребята почуяли одновременно. Видимо, порыв ветра в их сторону дунул. Но они и подходили к месту правильно, с подветренной стороны, чтобы себя запахом не выдать, вдруг собачки там есть.

Вчера им удалось проследить за Рафнсвартом почти до самого хутора, где тот обосновался. Шли по берегу, пока не увидели, как ладья, или небольшая снекка, с бело-синим полосатым парусом резко свернула к берегу. Дальше ребята не пошли, чтобы в наступившей темноте не попасть в ловушку. Соорудили себе постели из елового лапника и заночевали в лесу. На рассвете, наскоро позавтракав, молодые викинги отправились на разведку. И вовремя. Сквозь деревья дренги заметили, как снекка отчалила от берега и пошла в озеро. Видать, снова оброк трясти пошли, в новое поселение. Теперь можно и жилище Рафнсварта доразведать, снекка, наверняка, вернется только к вечеру.

Подкравшись ближе, насколько позволял густой лес, переходящий потом в кустарник, Магни ловко взобрался на высокую ель, чтобы сверху взглянуть на хутор.

А викингов-то у Рафнсварта побольше, чем раньше, будет. Кого-то еще нашел в свой отряд, после того, как его конунг прогнал. Так, на ушедшей снекке хольд шестерых насчитал. Но четверо были знакомы, а двое — новые, рассмотреть удалось их внимательно. В лагере оставшиеся двое нашлись, из старой команды. И с ними пятеро дренгов, новые тоже. Значит, их уже стало тринадцать. Магни умел считать хорошо. Но ведут враги себя беспечно, лагерь почти не охраняется. Один только дренг на заборе у ворот сидит, самый молодой, по виду. Остальные дурака валяют. Кто дрова рубит, кто кашеварит у костра, кто оружие обихаживает. В доспехах только двое.

Магни быстро, но аккуратно, чтобы не шуметь, спустился вниз. Он принял решение.

— Будем бить! Но хитростью их выманить надо, чтобы не все сразу на нас выскочили. Как?

— Пошуметь может? — предложил Щипок.

— И чего?

— Можно одному из леса показаться — они заметят и прибегут взять, — неуверенно произнес Эстольд.

— Ага, все и прибегут. А тут десять молодых. Как цыплят задавят! — возмутился Эйтель.

— Ты боишься, что ли? — выпятил кольчужную грудь бесстрашный Стурла. И нижнюю губу оттопырил.

— Сам ты боишься! Вон и губëшка дрожит! — парировал фриз.

— А ну, тихо, вы, оба! — цыкнул командир. — Никто не боится! А ты, Эстольд, молодец! Правильно придумал. Только не из нас кто-то выйдет, а оленя выпустим. На него точно клюнут!

— И где ты его возьмешь, хольд? — язвительно спросил Стурла.

— Не я — ты! В двух стрелищах отсюда я видел следы и помет. Иди и поймай! Живого, конечно! Братила, Ольбрид, идите с ним, поможете загонять. А мы пока тут покараулим!

Задумавшегося было Стурлу толкнули с двух сторон варяжата, выделенные хольдом. Стурла встряхнулся, кивнул, соглашаясь с приказом командира. Ребята тихонько сняли с себя брони, оставили оружие и, прихватив только мотки веревок, скрылись в чаще.

Вернулись охотники через полчаса. Им удалось поймать молодого оленя. Парни спутали ему ноги, чтобы не сбежал, и выпустили в низкий кустарник перед заимкой. Олень тупо начал жевать листики с кустов, сообразив, что ему не сбежать. Сами пацаны попрятались вокруг, заняв позиции с луками наготове.

Луки-то у Магни с остальными мальчишками были хорошие — конунг позаботился. И учителя с ними обращаться правильные были — хузары Манара бар Кофина. Научили правильно и метко стрелять. Да только, чтобы пробить добрые доспехи, одних луков с меткостью мало. Сила еще нужна богатырская. А вот этого у пацанов пока что не доставало. Молоды еще. Хорошо, если в половину от нужного могли лук натянуть. Кожаную куртку с мягким мясом под ней пробить, конечно, могли. Метров с пятидесяти, а то и со ста, при известной удаче. А вот если противник в броне — тут уже как повезет. На то и была надежда, что за оленем викинги без доспехов побегут.

Часовой с забора заметил оленя не сразу. Но когда заметил — засуетился так, что чуть с забора не свалился, зацепившись ногой за что-то там. Слез торопливо, побежал к костру, радостно крича новость о съедобном госте. Самый возрастной из викингов, оставленный, видимо, Рафнсвартом за старшего, суету эту пресек. Ткнул пальцем в троих и скомандовал им взять луки и добыть животное. Остальным приказал продолжить прежние дела — кашеварить, мастерить стрелы и рубить дрова. А сам полез на забор. А вот это Магни не понравилось. Сообразительный командир может заметить, как его подчиненных подстрелят.

Ну, ничего не поделаешь. Хотя… Он же смотреть на оленя будет. И на своих викингов. Можно попробовать этого главного на заборе тоже подстрелить.

— Щипок, Стурла! Со мной! Остальные ждут этих и бьют, как подойдут на выстрел! Как мы старшего с забора снимем — скрытно к дому бегите, там всего трое останется — ворвемся и порубим их всех в капусту!

Магни, Стурла и Щипок бесшумно сорвались с места и побежали в обход вынужденно пасущегося оленя, чтобы выйти к забору сбоку. Пригнувшись к самой земле, ребята последние несколько шагов почти проползли в редеющих кустах и залегли в высокой траве в нервном ожидании.

Трое викингов с луками наготове вышли из ворот и прошли мимо притаившихся мальчишек шагах в тридцати.

Магни слегка приподнялся над травой и взглянул на наблюдателя на заборе. Тот смотрел в сторону оленя. Отлично!

Раздались три щелчка тетивы. Практически одновременно с ними Магни услышал еще несколько щелчков, слившихся в один. И через мгновение — несколько шлепков от ударивших в тела стрел. Старший на заборе что-то заметил, или почуял, и открыл было рот, чтобы крикнуть. Не успел. Магни и двое его помощников одновременно поднялись из травы на одно колено и выстрелили. Все три стрелы попали в цель. Викинг молча свалился внутрь двора. Теперь нужно было действовать стремительно — ворваться в открытые ворота. Успеть бы добежать!

Пятьдесят метров Магни не пробежал, а пролетел. Стурла со Щипком не отставали. Но ребята все равно немного опоздали. Викинги, естественно, увидели, как упал, нашпигованный стрелами, их старший. И успели похватать щиты и оружие. Двое даже рядом друг с другом встали, готовые к обороне, и оба в броне, что самое неприятное.

Стурла со Щипком взяли на себя одинокого воина. Так получилось. А Магни схватил чужое копье, прислоненное к воротам, и с ним наперевес ринулся на двоих, уже изготовившихся к бою, врагов. Не добежав до них пары метров он, как заправский прыгун с шестом, с разбегу воткнул древко копья в землю, ухватившись за него прямо у наконечника, и перелетел через противников. Те не успели ничего сделать, просто не ожидали такого прыжка. Ждали же, что копьем их колоть дренг бежит, щитами прикрылись. А тот — хоп и уже за их спинами. Да не просто так прыгнул, чтобы сбежать, а сразу развернулся и кольнул одного из врагов в ляжку. Точнее резанул, а то вдруг застрянет копье в мясе. Получилось качественно жилу вскрыть, как учили, кровь потоком хлестнула. А во второго нож метнул. И попал очень удачно — между наручем и рукавом кольчуги лезвие вошло, прямо в локоть. Раненый в ляжку понял, что жить ему осталось считанные мгновения. Он ошалело посмотрел на рану, потом перевел мутнеющие глаза на своего убийцу и, взревев, попытался достать Магни, выбросив вперед руку с длинным мечом. Парню пришлось парировать копьем, которое спасло своего юного владельца, но само пришло в негодность. Викинг просто разрубил его пополам, лишив наконечника. Второй викинг бросил щит в паренька, перекинул из раненой правой руки свой меч в левую и, оскалившись, бросился на Магни. Юный хольд умудрился уклониться от летящего в него щита и успел выхватить свой клинок, приготовившись достойно принять смерть. С таким здоровяком, даже раненым, шансов у парня не было. Спасло чудо или вмешательство богов, по-другому это назвать нельзя. Викинг прыгнул на Магни, замахиваясь для смертельного удара, но его нога попала в кротовую нору и провалилась чуть ли не по колено в землю. Викинг рухнул прямо перед Магни, чем парень не преминул воспользоваться. Его отточенный клинок с хрустом врезался в мясистую красную шею врага, почти отрубив тому голову.

За золотом князя Всеслава конунг решил отправиться с небольшим, но сильным отрядом. Так незаметнее, чтобы лишнего внимания полоцких властей не привлекать. Ведь спрятано золото было где-то в двух днях пути от Пальтескьи-Полоцка. Приказал готовить свой флагманский драккар, «Слейпнир». Заодно, и в Полоцк на разведку сходить нужно. Точнее, так — сначала в Полоцк, а на обратном пути уже княжеские сбережения забрать. Ну, не таскаться же с кучей драгметаллов туда-сюда.

С Хельги отправлялся Харальд Вигге с тремя десятками лучших хускарлов, Иво Сокол, в качестве кормчего, и Збигнев, полоцкий дружинник, который хорошо знал дорогу и конкретные приметы того места, где были спрятаны сокровища.

Ингигерда точного места клада не знала, но, переговорив со Збигневом и Вацлавом, поняла, что бывала там раньше, вместе с князем. Об этом она и рассказала Хельги.

— Я бывала там с отцом, и когда маленькая была, и позже, когда подросла. Это небольшой хутор. Там жил один бывший воин, пестун отца. Не знаю, жив ли он сейчас, он уже тогда очень старым был. Отец его очень любил, хотя бы раз в год к нему наведывался. Всегда с подарками ездил, несколько телег с припасами отвозил, чтобы надолго хватило. Звал в город его переехать, но тот ни в какую. Его Добраном зовут. От меня поклон ему передай, Хельги! Если жив дядька Добран, конечно… И возьми медальон мой, — спохватилась княжна и протянула конунгу маленький золотой кружок с изображениями головы воина в шлеме и двух скрещенных мечей. — Покажешь Добрану, чтобы тот поверил тебе. Это наш родовой знак.

— Передам! И медальон покажу. Скажи, Ингигерда, там рядом живет еще кто-нибудь?

— Несколько кривичских поселений неподалеку стоит, небольших. Капище рядом какое-то, не знаю, кому там служат — мы всегда мимо проезжали. Не наше капище, местных богов каких-то там чтут. Иногда на капище много народу съезжалось, на празднества, наверное. Древнее место там.

Хельги сделал в своей голове отметку, что капище нужно разведать. Если место действительно такое древнее, как говорит его невеста, то на нем, наверняка, скопилось много чего ценного. Опыт разорения места языческого культа у конунга уже имелся, и тогда поживился его хирд очень неплохо. На ту добычу экспедицию к франкам профинансировали. Так что полезную информацию княжна ему дала.

— Спасибо тебе за столь важные сведения! Я быстро схожу, не скучай без меня. Можешь пока сортировкой и отбором трэлей заняться. Кого на продажу, а кого нам оставить, реши. Тебе Гретта поможет. И вот еще что! Помоги мне с новым городом нашим, хм-м-м, Новгородом, — хмыкнул Хельги. — Все там для хирда отстроили — и длинные дома для хускарлов с дренгами, и оружейные склады, и корабельные сараи поставили. Пора бы уже и людишек там расселить, бондов с трэлями. А для них тоже дома нужны. И сараи для скотины. Займись этим по-хозяйски, у тебя получится, я уверен. Можно рынок небольшой еще, для начала, организовать, постоялый двор построить, пару харчевен. Город должен быть городом!

— Хорошо, Хельги! Попробую сделать, как ты говоришь! Такое дело мне очень по нраву, интересное дело! — обрадованно заявила Ингигерда. — Кстати, ты про Гретту сказал, и я вспомнила! Что-то сын ее, Магни, долго не возвращается. Она беспокоиться начала.

— Да? Спрошу у Варяжки. Действительно, уходил на несколько дней, а уже седмица, кажется, прошла… Но он воин, хоть и молодой совсем! Так что зря она переживает!

— Спасибо! Она — мать. Тем более, что мужа Гретта уже потеряла.

— Ничего с ним не случится! Я узнаю!

— Погодь, племянничек! — подал голос дядька Трувор, старый пестун Доброги, до этого тихо сидевший в углу и не вмешивавшийся в разговор. — С тобой в поход пойду! Не спорь — знаю я этого Добрана, прощелыгу старого! Помогу тебе с ним договориться. Он тот еще жук, если упрется, то ничего от него не дождешься. И пару кругов лучшего сыра с собой возьми, да пива бочонок. Но лучше два бочонка. Помню, что Добран, пенек старый, сыр с пивом сильно уважал.

— Хорошо, дядька Трувор, — согласился конунг, усмехнувшись. — Прикажу побольше сыра с пивом взять. А ты собирайся в дорогу пока.

— Нищему собраться — только подпоясаться! — хихикнул в ответ дедок.

— Не прибедняйся! Нашелся тут нищий! Знаю я, как ты по торговой части развернулся! — заржал конунг в полный голос. — Одних только охотничьих артелей, что пушнину добывают, аж четыре штуки у тебя!

— И что? Я ж их сам снарядил, за свое серебришко! Имею право!

— Так никто и не спорит! В поход, говорю, собирайся! Могу кольчугой со шлемом и мечом снабдить, если надобность такая имеется.

— Свои есть, получше, чем у некоторых… — пробурчал дед. — Тоже мне, снабдить он меня захотел! Добрана сыром с пивом снабдишь!

— Ну и ладно тогда! — улыбнулся конунг.

— Хельги! Прошу тебя, не забудь про Магни! — напомнила о своей просьбе княжна.

— Конечно, сейчас все узнаю.

Конунг тут же отправился во двор и нашел Варяжку, тренировавшемуся на мечах с отроками.

— Почему ты не сказал мне, что Магни до сих пор не вернулся?

Варяжко задумался.

— А ведь и правда, восемь дней уже прошло! Ни его нет, ни вестей от его десятка! Я выясню, конунг!

Хельги кивнул и окликнул Иво, руководившего рядом погрузкой каких-то товаров на склад.

— Сокол, распорядись готовить «Слейпнир» к походу! Я ненадолго в Полоцк уйду, на разведку!

— Да, конунг! Прямо сейчас займусь!

— Ты со мной пойдешь, кормчим. Так что тоже собирайся. Малым хирдом осторожно сходим, посмотрим, что там и как! Завтра отплываем.

— Без меня пойдешь, конунг? — скальд Торбьерн Ветер, болтавшийся рядом, услышал, о чем говорили Хельги с Иво и влез в разговор. — Могу пригодиться! Я много, кого знаю. Да и веселее со мной в пути будет!

— Так и скажи, что тебе скучно, Ветер! — рассмеялся Хельги.

— Не без этого! — усмехнулся в ответ скальд. — Так что? Берешь меня с собой?

— Собирайся! И харпу свою не забудь прихватить!

— Уж без нее я точно никуда! Харпа в походе — как меч в бою! Я как раз новую драпу сочинил, спою вам ее! — расхохотался обрадованный Ветер и убежал собирать вещмешок.

Тем временем, по команде Иво Сокола на драккар началась погрузка припасов, бочонков с водой и некоторого количества разных северных товаров, чтобы выглядеть, как торговцы.

Командовать вместо себя хирдом конунг оставил ярла Сигурда Бочку Мëда. Кроме того, что этого викинга уважали все хирдманы, так он еще и нашел общий язык с князем Гостомыслом и воеводой Белотуром. Причем настолько, что даже стал спарринг-партнером обоих в учебных схватках на мечах.

Когда к отплытию все было готово, конунг собрал своих хевдингов и отдал последние указания и распоряжения. Каждый знал, чем должен заниматься и чем занять всех хускарлов, чтобы от безделья не страдали.

Утром, на рассвете, «Слейпнир» принял на борт команду и самого конунга. Викинги отдали швартовые канаты и начали потихоньку отгребать от пристани.

Неожиданно конунг увидел Варяжку, бегущего со всех ног к берегу.

— Стой! Суши весла! Не отходить! — закричал Хельги. Явно что-то важное бежит сказать племянник.

— Конунг! — Варяжко сильно запыхался и теперь пытался что-то сообщить. — Там Радко Тень прискакал!

— Отдышись сначала, племянник! — скомандовал конунг. Канат снова притянул драккар к пирсу. — Что случилось?

— Радко Тень прискакал! — повторил Варяжко. — Я его вместе с Магни Стейнссоном за оброком княжеским отправил, чтобы приглядел в пути за детскими. Они Рафнсварта Одиночку нашли!

— Стоп! Давай спокойно и по порядку! — прервал Варяжку конунг. — Почему он один? Где Магни? И что значит «нашли Одиночку»?

— Магни со своим десятком в деревне остался, которую Рафнсварт ограбил. Смерды рассказали, что Одиночка с викингами по окрестным селениям ходит и оброк собирает под видом княжьего человека. На ладье ходит, раздобыл уже где-то!

— Так. И что Магни?

— Магни в деревне остался, а Тень за подмогой отправил. Викингов чуть ли не с десяток, если не больше, вот Стейнссон его сюда и послал, чтобы сообщить. Вон его ведут, сейчас сам расскажет! — указал Варяжко на группу хирдманов, направляющихся к причалу. Двое из них тащили Радко, ухватив того под руки. Сил передвигаться самостоятельно у молодого варяга не было, похоже он гнал в город без остановки и отдыха.

— Отпустите его, да осторожнее! Он стоять не может! — воскликнул Хельги.

Викинги бережно усадили Радко на деревянный настил.

— Прости, конунг! Сутки почти с коня не слезал, загнал его совсем!

— Рассказывай, что там приключилось!

— Пришли в деревеньку, а местные говорят: «Были уже ваши, оброк забрали!». Ну, мы их попытали маленько, и выяснили, что викинги это были. И старшим у них Рафнсварт Одиночка. Не ушел он никуда, здесь разбойничать остался. Ладья у него теперь есть, или снекка, вроде, на шесть румов, с парусом в бело-синюю полосу.

— Почему Магни отправил тебя с вестями? Отчего никого другого не послал?

— Он решил, что я места тут хорошо знаю, быстрей доберусь и не заплутаю, — дрогнувшим голосом произнес Радко и поник головой, чувствуя за собой вину. — Я был против, но он настоял — хольд ведь…

— Не вини себя! Магни все правильно решил! — успокоил варяга конунг. — Я его назначил хольдом, значит ему и решать! Только вот, как бы они там глупостей сгоряча не наделали! На снекке, говоришь, Одиночка там ходит? Водную дорогу знаешь к деревне той, где Магни ждать обещал?

— Знаю, быстро дойдем! Я покажу! — воспрял духом Радко Тень.

— Тогда не будем терять времени! Драккар к плаванию готов, так что сразу туда и отправимся. Ну, а в Пальтескью тогда пойдем, как Магни выручим. А ты Радко, на борту отдохнешь! Вперед!

Радко помогли взойти на драккар и уложили с комфортом на носу. Рядом с ним уселся конунг.

В путь!

Эйфория от столь неожиданно легкой победы над семью здоровенными викингами продолжалась недолго. Точнее говоря, Магни лично пресек веселье. Следовало срочно обыскать хутор и подготовиться к встрече самого Рафнсварта Одиночки.

Выставив двоих наблюдателей на забор, парни быстро осмотрели всю добычу, собрали в одну кучу, увязали в тючки и свертки, и сложили в доме. Прилично получилось. Рафнсварт, похоже, не только деревеньки ограбил. Видимо, кого-то из торговцев успел пощипать. Да и снекка же появилась у него откуда-то! На хуторе нашлись и трэли — все девки и парни из деревеньки, где зассанец рулил. В сарайчике были заперты. Магни освобождать их пока не стал, чтобы под ногами не путались. Приказал только воды им дать и покормить.

На конюшне в стойле томились десять лошадей. Не боевые, а так, крестьянские кобылки. Но — сойдет. Их тоже напоили, покормили овсом и даже немного прогуляли по двору. Пригодятся эти лошадки, когда домой с добычей возвращаться время придет.

Закончив сортировку и упаковку трофеев, мальчишки решили перекусить. В хлеву обнаружились откормленные свинки, одну из которых Стурла тут же сноровисто освежевал и, насадив на вертел, уже медленно крутил над уличным очагом, зажаривая со всех сторон.

Пить пиво, найденное в леднике, Магни запретил, поэтому всем пришлось довольствоваться душистым квасом и клюквенным морсом.

Из дома вынесли несколько довольно свежих караваев хлеба и целый котел отменной, наваристой и щедро заправленной маслом, каши, так что трапеза предстояла мальчишкам полноценная.

Через некоторое время поросенок подоспел, и парни поочередно начали отрезать себе прожаренные куски острыми засапожными ножами, не скупясь посыпая мясо солью. Экономить дефицитную соль было не нужно — среди добычи обнаружился приличный запас. Кашу черпали прямо из котла деревянными ложками, хранившимися у каждого в поясных сумках.

Утолив первый голод, Магни задал главный вопрос, мучавший его уже несколько часов.

— Что будем делать дальше? Здесь, за частоколом, встречать Рафнсварта Одиночку или у берега, где снекка причалит, организуем засаду в кустах?

О том, чтобы просто уйти с добычей, никто даже не помышлял. Только добивать всех врагов!

— Плохо получилось, что пленника ни одного не взяли! — сокрушенно покачал головой Эйтель. — Так бы допросили…

— Зачем? Что ты узнать хочешь? — удивился Стурла.

— Ну, например, сколько людей у Рафнсварта, — немного поразмышляв, ответил Эйтель. — Когда они должны вернуться. Еще что-нибудь интересное.

— Больно надо! — возразил Стурла. — Сколько людей у Одиночки, мы и так знаем!

— Уверен? — вступил в разговор Магни. — Их вообще-то уже больше, чем было, когда Одиночку конунг прогнал. Так кто мешает еще найти?

— Ага, конечно! Так тут викинги и бегают туда-сюда, чтобы к Рафнсварту Одиночке на службу попроситься!

— А почему бы и нет? Этих-то, — Эйтель махнул рукой куда-то за спину, в сторону, где сложили убитых. — Этих-то нашел где-то Одиночка!

— Кстати, ведь злата с серебришком мы совсем не нашли, — заметил Магни. — А оно, наверняка, у Рафнсварта есть. Купцов-то викинги тоже пощипали. А у купцов всегда денежки водятся. Сховали, небось… Вот тут нам пленник бы тоже пригодился, рассказал, куда добро припрятали!

— А почему они представляются людьми Гостомысла, а не просто грабят бондов? — вдруг спросил Эстольд. — Какой смысл? Никого не убивают, девок не насилуют?

— Я думаю, что в этом весь смысл и есть! — Магни встал во весь рост и потянулся. — Зачем Рафнсварту лишний шум поднимать? Сколько сейчас таких отрядов, как наш, по округе ходит? Так проще, никто искать их не кинется!

— Как наш отряд — ни одного такого нет, из детских чтоб состоял! — засмеялся Щипок. — Но ты прав, хольд. Зачем им кого-то убивать? Ну, взяли дань, припасы забрали. Мало ли, кто из княжьих людей это сделал, подумают — деревни перепутали, делов-то! И искать никто не кинется, даже если смерды пожалуются.

— Где-то я кувшинчик со скиром25 видел! Вот он! — зевнул Стурла. — Ольбрид, передай мне!

— Смотри, Стурла, много не пей! Тебе в дозор скоро идти, в кустах сидеть некогда будет! — хохотнул плечистый варяжонок, протягивая кувшин.

— Ничего со мной не случится! У меня желудок железный! — гордо заявил Улитка.

— Бездонный он у тебя, а не железный! — засмеялся Магни. — Тебя не Улиткой звать надо, а Желудком! Лишь бы пожрать, да выпить!

— Ну, допустим, Улиткой меня называть я только тебе позволяю. Исключительно потому, что ты мой друг и хольд! Другого, кто так назовет — побью! — угрожающе сообщил Стурла и обвел присутствующих парней мрачным взглядом.

— Так, все! Хватит бездельничать! — отрезал Магни. — Двое сейчас на берег пойдут, там спрячутся в кустах и будут наблюдать за озером. Как снекка покажется, сразу нам знать дадут, там мы Рафнсварта и встретим. Луки со стрелами всем проверить! Это наше главное оружие! Пойдут Стурла и Щипок. Снорри, дай трэлям еще воды с едой, им долго в сарае сидеть придется. Братила с Хайнаром на частоколе следят, остальным — отдыхать!

Магни решил пройти на берег вместе со Стурлой и Щипком, чтобы подобрать место для засады получше. А еще посмотреть, откуда стрелами бить сподручнее будет, да так, чтобы самим дренгам безопаснее, и, случись что, к частоколу можно было быстро и незаметно отступить.

Очень хорошее место на берегу нашлось. Небольшой песчаный пляжик, к которому ладья пристанет, отлично виден из густого кустарника, переходящего постепенно в лес. Сам пляжик открытый, с места засады отлично простреливается.

Магни подобрал две удобных позиции для наблюдателей, посадил там Стурлу и Щипка. Сам же облазил всю округу, примериваясь с луком, как пляжик виден. Определил еще несколько удобных для стрельбы из неприметных укрытий мест. Где камень-валун огромный, где толстое старое дерево разветвляется, где кустарник густой — лучники почти не видны будут и прикрыты от ответной стрельбы, если с корабля или пляжа посоревноваться в меткости с дренгами кто-то из противников пожелает. И назад, к дому, от этих засидок легко сигануть можно, не догонят сразу, в буреломе на подходах застрянут. А пока враг разберется, как пройти, все уже за частоколом спрячутся.

Но до этого доводить не хотелось. План Магни состоял в том, чтобы на берегу всех викингов Рафнсварта и перестрелять. Они ведь не ожидают нападения, должны беспечно на землю сойти. Вот залпом из укрытий их и побить. Хотелось бы всех, но так, конечно, вряд ли получится. Наверняка, кто-то успеет щит схватить и прикрыться, или за бортом присесть. Но надо постараться. Их, дренгов, десяток все-таки, и стрелять они все хорошо обучены — спасибо учителям-хузарам. Так что остается только ждать.

Корабль показался только тогда, когда начало темнеть. Завидев малюсенькую белую точку паруса, двигающуюся в их сторону по большому озеру, Стурла тут же свистнул, подзывая к себе напарника-варяжонка. Щипок подбежал, глянул быстро в ту сторону, куда Улитка указывал рукой, и рванул на хутор, чтобы сообщить о приближении врагов.

Собрались молниеносно и через пять минут все рассредоточились в укрытиях на берегу. Магни лично расставил парней на заранее присмотренных позициях. Стрел набрали по два полных колчана на каждого, благо в трофеях хороший запас нашелся.

— По моей команде бьем! Я крякну селезнем два раза! — крикнул хольд и вытащил из колчана три лучших стрелы. — Если свистну — всем сразу отступать за частокол!

Кораблик не торопился, медленно приближаясь к месту высадки. Сын ярла даже переживать немного начал, ведь темнело быстро. Их, конечно, и ночью обучали стрелять, на звук, но этого совсем не хотелось. Не такие опытные из них лучники пока что.

Наконец, когда солнце почти скрылось за горизонтом, снекка на шесть румов с полосатым сине-белым парусом осторожно ткнулась носом в песок. Магни занервничал еще больше. Мало того, что на каждом руме сидело по гребцу, так еще на носу стояло двое викингов, а над кормой так вообще четыре головы торчало. Восемнадцать викингов! Откуда столько⁈ Вот Рафнсварт стоит, держась за длинную изогнутую шею носовой фигуры, изображающей то ли змеюку, то ли лебедя. Сразу позади него еще одна знакомая рожа в открытом шлеме торчит. Среди гребцов тоже несколько знакомых есть. Остальных, вроде бы, тоже видел когда-то… И кто они?

«Хускарлы Биргера!» — вдруг вспомнил сын ярла. Точно! Ведь не все согласились конунгу служить после хольмганга, около десятка ушли из Альдейгьи. А Рафнсварт их встретил и взял под себя. Как плохо все складывается! Опасная ситуация. Но преимущество у Магни с дренгами все же есть — Одиночка не ожидает нападения. Две-три стрелы выпустить успеет каждый, пока викинги не соберут строй и не прикроются щитами. А там сразу бежать за частокол и там уже встречать оставшихся в живых. Только так. Главное, чтобы никто из ребят не замешкался и по команде сразу отступил. Тогда шанс есть.

Азарт смешался со страхом. Еще бы ребятам не бояться — ведь с настоящими волчарами биться сейчас предстоит. Только бы не промахнуться! Хорошо, что половина викингов без броней — те, что на веслах. И хорошо бы, чтобы дренги сообразили сначала по бронным бить, а уже потом с бездоспешными разбираться. Но поздно, общую команду уже не подать, ведь слышимость на озере отменная, а викинги — вот уже, рядом совсем. Пару весел в береговой песок воткнули, чтобы сапоги не мочить. И уже спускаться по ним поочередно начали. Сразу к тропе направились, что к хутору вела. Разгружать снекку сами не стали, ведь для этого трэли есть. Идут беспорядочной толпой, шумно гогоча и болтая, не опасаясь ничего. Идеальные мишени!

Магни крякнул дважды и спустил тетиву. Первая стрела ушла в цель с чуть слышным свистом.

Викинги — это вам не бонды-землепашцы. Натренированный слух сразу вычленил в вечерних сумерках щелчки отпущенных тетив. Из всего первого залпа только три стрелы достигли целей. Причем убит был только один викинг, а двое ранены в руку и ногу. Ну, хоть так. Тоже результат. Но эффект неожиданности исчерпан — нурманны моментально похватали из-за спин щиты и собрали строй наподобие черепахи. Парни, конечно, выстрелили еще раза по три-четыре, кто-то из них даже умудрился ранить еще двоих викингов, неудачно высунувших конечности, но дальше стрелять смысла не было. Остальные стрелы безвредно втыкались в щиты. Черепаха очень бодро двинулась к месту ближайшей засидки, в которой прятались Стурла со Щипком. Магни плюнул от досады, резко свистнул, подавая команду к отступлению, еще раз взглянул на надвигающийся строй и рванул к хутору.

Мальчишки успели вовремя. Щипок последним влетел в ворота и Магни с Эйтелем затворили створку и опустили запорный брус. Быстро проведя перекличку, хольд обнаружил что Стурлы не было с ними! Неужели друг погиб? Но думать об этом было уже некогда.

Викинги Рафнсварта быстрым шагом уже почти приблизились на расстояние броска копьями. Магни скомандовал занять места на частоколе и стрелять по всем целям. Это немного охладило порыв разбойников, но не остановило. Они прикрылись щитами, присев за ними так, что ни одна часть тела не выглядывала наружу, и продолжили передвигаться к забору гуськом. Вскоре двое достигли преграды и прижались под щитами внизу, выжидая удобного случая, чтобы взлететь на, в общем-то, невысокий частокол. Остальные притормозили, собравшись ближе друг к другу.

— Сейчас копья полетят! — успел крикнуть Магни. — Всем присесть!

Угадал юный хольд. Викинги разом вскочили и швырнули копья в осажденных дренгов. Одновременно с этим, притаившиеся под забором прыгнули, подтянулись и махом взлетели на частокол, выхватывая топоры из-за поясов. Швырнувшие копья стремительно бросились вперед, пользуясь тем, что дренги прекратили стрелять, попрятавшись.

Стурле Улитке было очень стыдно. Когда послышался свист Магни, означавший отступление, он побежал по намеченному маршруту. Сначала бежал правильно, но в темноте немного заплутал среди густого подлеска, а когда это понял, к хутору бежать было уже поздно — враги подступили к частоколу. Оттуда слышались вопли, лязг оружия и щелчки тетив со свистом стрел, там шел настоящий бой. Но оружие свое Стурла по пути не растерял. Меч висел у пояса, а в руках был лук. Правда, пока Стурла бежал, он очень неудачно споткнулся, упал и поломал почти все стрелы. Быстро перебрав их, дренг обнаружил, что целыми остались только четыре штуки. Успокоившись и взяв себя в руки, Стурла решил выйти в спину осаждавшим хутор врагам и, для начала, выстрелить, сколько сможет, а потом и в рукопашную можно схватиться.

Стурла быстро, внимательно оглядываясь по сторонам, устремился на шум боя. Густой лес скоро закончился. Он узнал место — сюда утром они выпустили стреноженного оленя. И темные силуэты нападавших очень хорошо отсюда видно — почти все уже взобрались на стены и рубятся с товарищами Стурлы. Не раздумывая, парень начал стрелять. Как по мишеням, как учил их Манар бар Кофин с братом Пашенком. Спокойно, хорошо прицелившись, чтобы ни одна стрела не прошла мимо.

Первый викинг, которого не спасла кольчуга, получил бронебойную стрелу в позвоночник, смешно взмахнул руками и, как поломанная кукла, рухнул с частокола во двор. Следующим был разбойник, ударивший древком здоровенного хогспьета кого-то из товарищей Стурлы и замахнувшийся уже добить оглушенного парня длинным наконечником. Стрела вошла ему в затылок, разорвав бармицу, прикрывавшую шею, как бумагу. Викинга развернуло от удара стрелы, и он упал прямо на лежащего перед ним дренга, придавив его своим мощным тяжелым телом. Еще одним выстрелом Стурла снял викинга с топором, отбившего выпад Братилы и собиравшегося снести дренгу голову. Улитка узнал товарища по знакомому силуэту высокого остроконечного шлема. Щелчок тетивы и стрела пронзила сердце разбойника, насквозь пробив тело — так сильно взбешенный Стурла раздернул лук.

Оставалась последняя стрела. Стурла выбрал цель — высокого викинга в шлеме с полумаской, размахивающего мечом и сражавшегося сразу с двумя дренгами. В последний момент викинг как будто почувствовал что-то и повернул голову в сторону Стурлы. Это был Рафнсварт Одиночка! Стурла узнал его оскалившуюся физиономию, выдохнул, успокаиваясь, и спустил тетиву.

Одно из копий полетело прямо в Магни. Уворачиваться сын ярла не стал. Чуть отклонился, ловко перехватил посланное в него оружие и тут же отправил обратно. Если бы это было настоящее, тяжелое и длинное, боевое копье, Магни не рискнул бы и просто увернулся. Но это была легкая сулица. Поэтому парень и доказал, что он настоящий викинг. Перехватил и швырнул в того, кто целил в юного хольда. Ловко получилось. Его учителя могли им гордиться — сулица пробила кожаный, покрытый железными бляшками, доспех и вошла в грудь врага, как нож в мягкое масло. Насквозь не получилось, но и так хорошо. То есть гарантированно насмерть.

А дальше стало не до шуток. На частокол взлетели сразу двое викингов и с топорами набросились на дренгов. Щипок и Снорри, находившиеся ближе всех к этим двоим приняли первые удары на щиты. Долго им против таких громил не продержаться! Но выручить их Магни не мог — остальные викинги уже лезли на забор. Вскоре уже все дренги были связаны рукопашным боем.

Юный хольд, в очередной раз уклонившись от удара врага, с горечью отметил, что Эйтель упал от удара хогспьетом и, скорее всего, сейчас погибнет. Но вдруг Магни увидел, что противник фриза неловко взмахнул своим длинным оружием и упал на Эйтеля сверху. Из шеи викинга торчало оперение стрелы. Неужели кто-то бьет врагов снаружи? Стурла? Больше некому! Друг жив!

Это придало новых сил хольду, и он удачно отбил очередной удар противника, присел и ловко резанул того клинком по ноге. Узкий помост под ногами Магни неожиданно закончился, и он полетел вниз, во двор, успев в последний момент сгруппироваться. Это спасло парня от позорного падения плашмя. Удалось приземлиться на все четыре конечности. Правда Магни больно прикусил язык, но это не страшно. Главное, что не оглушен. Сверху на него с ревом бросился враг. Магни успел перевернуться на спину и инстинктивно выбросил руку с клинком вверх. Викинг с ужасом увидел это движение, но остановить свой прыжок уже не смог и насадился на остро заточенное лезвие, как куропатка на вертел. А Магни еще и провернул клинок, вспарывая врагу нутро.

Выскользнув из-под нависшего тела, юный хольд выдернул меч и снова взлетел на помост частокола. И тут же, нос к носу, столкнулся с Рафнсвартом. Тот как раз занес свой меч, чтобы поразить Эстольда. Магни успел подставить клинок под удар, чем спас своего дренга. Теперь они вдвоем противостояли опытнейшему хускарлу, ставшему вольным хевдингом. Не справиться парням с ним, хоть даже их и четверо будет против такого монстра. Рафнсварт это тоже прекрасно понял и хищно оскалился.

— Умрите, собачьи выкормыши! — прошипел Одиночка и нацелился одним ударом срубить обоих ребят.

Вдруг хищный оскал на мгновение застыл на лице Рафнсварта, и он немного повернул голову в сторону леса, как будто всматриваясь в темноту. В то же мгновение из его затылка выскочил окровавленный бронебойный наконечник, отливающий багровым цветом. Из глаза торчало белое оперение стрелы.

Попал! Стурла аж подпрыгнул от удовольствия. Прямо в глаз вонзил он стрелу проклятому Одиночке! Бесполезный уже лук полетел в сторону, а сам Стурла понесся к частоколу, дико завывая волком на ходу. Этот жуткий боевой клич, ввергающий врагов в панику, он подслушал у варягов.

Неожиданно со стороны реки отозвались. Сразу несколько десятков волчьих голосов, жутко завывающих на разный манер. Неужели помощь пришла⁈ Радко Тень привел наших⁈

И точно. Из темноты бежали уже к хутору элитные доспешные воины с оружием наперевес, а впереди всех — сам конунг Хельги Скогатт!

Оставшихся еще викингов Рафнсварта Одиночки, поверженного стрелой меткого Стурлы, дорезали в считанные мгновения. Оставили только троих раненых для допроса.

Магни увидел Стурлу, вбежавшего во двор с хирдманами конунга.

— Стурла, брат! Ты жив!

— Магни! Прости меня, — опустил голову Улитка перед своим хольдом. — Я виноват… Не успел…

— В чем виноват? — удивился сын ярла. — Разве не ты стрелял из лука и убил четверых? Ты же самого Одиночку поразил! Не в чем тебе винить себя, ты — настоящий герой!

— Да? Я ему в глаз метил… — неуверенно улыбнулся Стурла. — Последней стрелой…

Магни обнял друга.

— Ты спас нас всех, Стурла! Отныне я буду звать тебя Стурла Последняя Стрела!

Каждый дренг из десятка Магни, за исключением Стурлы, получил ранения в этой неравной схватке. Ребятам очень повезло, что ранения эти не были серьезными. Всех их тут же, во дворе, перевязали, предварительно обработав раны снадобьями и мазями. На ногах мог стоять каждый, как выяснилось после перевязки, поэтому Магни, по приказу конунга выстроил ребят перед ним.

— Племянник, поздравляю! Все трофеи, включая снекку, ваши! Ты и твои люди их честно заслужили! Отныне разрешаю тебе именоваться хевдингом Магни Отважным и предоставляю тебе право набора хирдманов в свой отряд! — торжественно произнес Хельги Скогатт. — Подчиняться теперь только мне будешь, ты — хевдинг в моем личном хирде!

Магни уважительно поклонился.

— Благодарю тебя, конунг! Это большая честь для меня!

— Ты заслужили это, племянник! Но слушайте дальше, — Хельги строго посмотрел на остальных парней. — После того, что вы совершили, дренгами я вас не объявлю!

Мальчишки приуныли, но возразить конунгу никто не посмел. Хельги же продолжал:

— А вот хускарлами называться — для вас теперь в самый раз! Каждому полагается доля в добыче! Пусть удача и впредь сопутствует вам!

Обрадованные парни дружно заревели от восторга.

— Да здравствует конунг Хельги Скогатт! Да здравствует хевдинг Магни Отважный! Удача! Слава!

— Позволь тогда, конунг, сразу воспользоваться предоставленным мне тобой правом! — попросил Магни, когда восторженные крики утихли. — Я называю Стурлу по прозвищу Последняя Стрела своим хольдом!

— Да здравствует хольд Стурла! — снова заорали парни. — Слава Последней Стреле!

— Торбьерн! — обратился к улыбающемуся скальду Хельги. — Сложи-ка ты вису о хевдинге Магни Отважном, хольде Стурле Последняя Стрела и их храбрых хускарлах!

— Уже начал сочинять, конунг! — оскалился в улыбке Торбьерн Ветер. — На ближайшем пиру я ее прочту!

— Теперь я продолжу свой путь в Пальтескью, а вы отправляйтесь в Альдейгью. Радко Тень покажет дорогу. Вы все ранены и вести снекку будет трудно, поэтому в помощь вам я даю несколько хускарлов! — конунг подозвал троих хирдманов. — Олаф, Лодур, Вандиль! Вы поступаете в хирд к Магни Отважному. Временно. Поможете им дойти в Альдейгью.

Трое здоровенных опытных хускарлов синхронно кивнули, ухмыляясь.

— Спасибо тебе, конунг! — Магни приложил руку к сердцу и слегка поклонился. — Я ценю и принимаю твою заботу. Как только мы подлечим раны, я прошу твоего разрешения сходить в поход, чтобы набрать себе дополнительных хирдманов, ведь гребцов у меня пока маловато.

— Согласен. И вот еще что, — конунг на мгновение задумался. — Олаф, Лодур и Вандиль сходят с тобой и за хирдманами, помогут.

— К эстам иди, в Варяжское море! — посоветовал Иво Сокол. — Там есть из кого выбрать! Сходите на остров Эзель, найди ярла Скьельда и передай ему от меня привет. Расскажи, что я отомстил за свою сестру, с помощью конунга Хельги. Скьельд — мой дальний родич, он может быть поможет тебе подобрать достойных хирдманов, если ты ему понравишься. Вот, возьми подарок для него от меня!

Иво протянул парню длинный кинжал в богато украшенных ножнах.

— Спасибо за совет, хевдинг! — ответил Магни кормчему и принял подарок для эстского ярла. — Обязательно встречусь со Скьельдом!

— Завершаем здесь и собираемся все! А вашу победу отпразднуем, как полагается, когда я вернусь из Пальтескьи, — завершил разговор Хельги. — И не забудь, Магни Отважный, подобрать себе хорошего кормчего — он тебе пригодится, ведь скоро мы все вместе отправимся в поход, а у тебя теперь своя снекка!

Юные дренги снова радостно заорали на всю округу.

Ингигерда проснулась посреди ночи совершенно неожиданно. Что-то было не так.

«Я слышала звук, которого сейчас слышать не могла» — пронеслось у нее в голове. — «Посторонний звук, какой услышать здесь и сейчас было неправильно. Что это было?»

И тут она поняла. Внутри у Ингигерды все похолодело. Это был звук входящего в плоть лезвия ножа или кинжала. Тихий, чавкающий звук, который и разбудил княжну своей неправильностью.

Кого-то зарезали в общем зале, за дверью. И тот, кто это сделал, сейчас крался к двери в ее горницу. Она слышала едва различимый скрип деревянных плашек, уложенных на пол по приказу Хельги. Храп, бормотание и сопение спящих викингов были привычными, а вот остальные звуки — посторонними. Убийца приблизился к двери и замер.

Как же не вовремя уехал Хельги! Враг, наверняка, ждал именно этого!

В кромешной темноте Ингигерда не видела ничего, но почувствовала, как ее персональный охранник, рысенок Брысь, уже давно заматеревший и превратившийся в грозного хищника, чуть слышно заворчал и напряг мышцы, изготовившись к броску. Желто-зеленые глаза лесного кота хищно сверкнули в темноте.

Дверь, висящая на кожаных петлях, не скрипнула, но Ингигерда поняла, что ее приоткрыли, по легкому дуновению сквозняка. Засовов на дверях не было — не от кого запираться, вообще-то. Слыханное ли дело, чтобы враг проник ночью не только на нурманнское подворье, а в саму светлицу хозяйки? Но вот, этот невероятный случай наступил.

Убийца сделал шаг и вошел в горницу. В следующий миг Брысь, притаившийся сбоку от входа, на полке, совершил прыжок. Своей немаленькой массой он сбил чужака с ног сразу же. От неожиданности и испуга убийца выронил свое оружие — кинжал, саблю или меч — не ясно, что именно, которое со звоном упало на пол. Еще через мгновение раздался дикий вопль. Убийца понял, что напал на него не человек, а что-то шерстяное, клыкастое, рычащее и когтистое. Кроме крика он ничего больше предпринять не успел, да и не мог.

От шума переполошился весь дом, в горницу ворвались ярл Сигурд, сотник Вацлав и несколько викингов с мечами и топорами в руках. Двое из них держали еще и факелы, которые осветили всю картину, происходящую в помещении.

Ингигерда была в порядке и совершенно цела, хотя и напугана. Она забилась на кровати в угол и сжимала в руках кинжал.

Обездвиженный убийца лежал на спине, боясь даже дышать. Да и трудновато ему дышать было — Брысь стоял на его груди, придавив мощными передними лапами и вонзив острые когти в тело, а челюсти его сжимали горло врага. Стоило дикому коту чуть надавить, и длинные клыки пронзили бы тонкую кожу и разорвали трахею в клочья. Но рысь — умное животное, и без приказа хозяйки так не сделает. Только врагу об этом неведомо. Под ним расплылась вонючая лужа — убийца обмочился от страха. Нет, трусом он не был, смерти не боялся, но к схватке с фюльгьей, за которую он принял рысь, был совершенно не готов. Не ожидал суеверный убийца столкнуться с таким охранником, внушившим ему дикий ужас.

Смотревший сейчас на разыгравшуюся сцену ярл подумал о том, что сделал бы его друг, конунг Хельги, который доверил Сигурду княжну на время своего отсутствия, и как сам ярл Сигурд смотрел бы ему в глаза, если бы убийце все же удалось совершить задуманное. Ярл даже зажмурился от стыда. Как можно было проспать чужого, проникшего в дом⁈ Убитого дренга жалко не было. Раз спал на посту — сам и виноват в своей позорной смерти. Но сейчас надо действовать.

— Госпожа Ингигерда, — уважительно обратился ярл к княжне. — Прикажи коту отпустить этого! Нам нужно его допросить, вдруг убийца не один пришел!

Ингигерда кивнула и сказала рыси:

— Брысь! Отпусти эту дрянь! Не убивай его!

Брысь заворчал недовольно, но выпустил врага, придавив слегка напоследок тому горло клыками. Пятясь, отошел к ложу, а потом ловко вспрыгнул на него и уселся перед княжной, прикрывая ее своим телом на всякий случай, хищно скалясь и шипя. Он честно предупреждал всех, что никого ближе к княжне не подпустит.

Ингигерда потрепала рысь по загривку и принялась чесать между ушами, приговаривая:

— Хороший кот! Молодец!

Брысь довольно прищурился и заурчал, продолжая, впрочем, контролировать обстановку в горнице.

Зажгли дополнительные факелы и светильники.

На проникшего в дом убийцу было страшно смотреть. Брысь исполосовал когтями всю его одежду, с легкостью вспоров ткань и добравшись до тела в считанные мгновения. Горло и лицо спасло только то, что враг обмотал их плотным шарфом, оставив лишь щель для глаз. Из вспоротых ран на руках и туловище фонтанчиками хлестала кровь.

— Быстро перевяжите его, а не то кровью истечет! — скомандовал Вацлав, одним из первых влетевший с мечом наперевес в покои княжны. — Нужно его допросить! Кто подослал узнать!

Убийцу перевязали, спутали веревками руки и ноги и выволокли наружу, в общий зал.

— Как узнаем что интересное — я сообщу! — сказал Сигурд княжне, стараясь не смотреть ей в глаза, и вышел.

За ним ушли и все остальные викинги, а в горницу просочилась служанка с кувшином горячего сбитня. Для перенервничавшей Ингигерды сейчас в самый раз такое питье.

Вацлав выставил дополнительную охрану — трех хирдманов — прямо за дверями горницы.

Сигурд же откладывать допрос не стал. Убийцу раздели догола и подвесили за руки под потолок в сарае. Сван и Флоки, самоназначенные каты-дознаватели хирда, поставили для ярла кресло, а сами принялись готовиться к разговору с пойманным шпионом — разожгли жаровню и уже калили на ней железо для пытки.

— Давай так, — предложил пленнику Сигурд. — Ты рассказываешь, кто послал и зачем, а я тебя убью быстро и не больно. Согласен?

— А без смерти никак? — скрученный убийца немного отошел от переживаний и, похоже, перестал бояться. — Я расскажу, но оставь меня в живых… господин!

Что ж, уважительно попросил. Ярлу даже понравилось, но виду он не подал.

— Мне проще тебе сейчас бубенцы отрезать, ты все и расскажешь! Разве не так?

— Так, господин. Но я могу быть полезен, поверь! — еле прокряхтел убийца.

Прокряхтел он потому, что Флоки резко потянул веревку, держащую пленника за руки, поднимая того от земли еще выше, да так, что кости захрустели.

— Чем полезен? Ты мне расскажешь, кто тебя послал, в любом случае. Потом ты станешь не нужен.

— Я — наемник. Хороший наемник. Я многое умею и могу быть полезным господину!

— Что ты можешь уметь, чего не умею я? — захохотал ярл. — Хватит болтовни. Говори, зачем ты пришел сюда? Или Сван снимет с тебя кожу! От твоих слов зависит твоя дальнейшая судьба!

Все-таки Сигурд дал шанс пленнику, обнадежил. И тот заговорил.

Сам пленник по имени Пшегода был лехитом. Последние пару лет обитал в Полоцке, где служил боярину Видану, выполняя всякие поручения своего хозяина. Разные поручения. Когда нужно было — и убивал по-тихому. Иногда в одиночку работал, а иногда и в компании таких же беспринципных наемников. Видан платил хорошо. Но прошлой зимой боярина убил собственный племянник. А боярин, в свою очередь, успел этого племянника тоже зарезать. Так люди говорили, хоть Пшегода и не поверил таким глупым слухам. Но ему плевать — убили нанимателя, да и хрен с ним. Деньги водились, поэтому несколько месяцев Пшегода прожил праздно, не работая, попутно подыскивая себе нового заказчика-хозяина. И тот нашелся. Совсем недавно в Полоцке появился ромей по имени Афанасий. Небедный, хотя напоказ свое богатство не выставлял. Просто опытный и умный Пшегода почувствовал это. Кем был ромей и откуда пришел, он не интересовался. Афанасий быстро вошел в доверие к князю Драгомиру. Тот приблизил ромея, даже какую-то должность ему дал. Вот этот Афанасий и нашел в кабаке Пшегоду и предложил работу — убить госпожу, которая живет в Ладоге на подворье конунга Хельги Скогатта. За работу Афанасий обещал заплатить двадцать золотых солидов. Очень хорошая плата даже за такую сложную работу. Пшегода, естественно, согласился. И получил аванс — половину суммы.

Сигурд тут же прервал разговорившегося наемника и приказал обыскать его вещи. Солиды нашлись в потайном кармашке кожаного пояса. Ровно десять золотых кругляшей.

— Опустите его на землю и ослабьте веревки! — приказал ярл. И спросил у сотника Вацлава. — Вацлейв! Ты знаешь этого ромея Афанасия из Пальтескьи?

— Из Пальтескьи? — переспросил Вацлав, на секунду задумавшись. — Впервые слышу это имя! Пришлый же, как этот Пшегода сказал, ярл!

И отрицательно помотал головой, в то же время многозначительно взглянув на ярла. Тот понимающе кивнул в ответ.

— Ладно, продолжай, Пшегода! У тебя хорошо получается! — ухмыльнулся Сигурд. — Может и жив останешься.

— Так все! Больше и сказать нечего. Сюда я с купцами пришел, позавчера. Узнал про поместье конунга, госпожу на торжище увидал. А дальше ты знаешь, господин, сам все видел!

— Как ромей обещал передать тебе оставшееся золото?

— Он сказал, чтобы я пришел к одному человеку, после того, как работу сделаю. Тот отдаст мне монеты и новое дело поручит!

— Что за человек? Здесь, в Альдейгье? Не тяни, псина! — Сван пнул убийцу по ребрам.

— Здесь! — прошипел наемник, скрючившись от боли. — Недалеко, я покажу!

— Хитрец! Хочешь пожить подольше? — скривился Вацлав.

— А и пусть пока поживет! — Сигурд остановил Свана, замахнувшегося для нового удара. — Покажет нам место и человека этого, про которого ромей говорил. Конунг вернется и решит, что с ними всеми делать!

Пшегода часто-часто закивал головой.

— Я покажу, покажу!

— Сван, Флоки! Готовьтесь сами и соберите десяток хирдманов, — скомандовал Сигурд. — Выходим сейчас же! Возьмем всех тепленькими! Вацлейв, ты тоже с нами. Прихвати кого-нибудь из своих, мало ли, узнаете там кого-то!

— Да, ярл! Может из Полоцка знакомцы будут ждать! Всех и примем!

— И дайте этому рубаху чистую с портками, его одежду дикий кот подрал совсем! — ярл ткнул ногой ворох окровавленного тряпья, валявшегося рядом с наемником.

Собрались быстро. Полтора десятка отборных викингов и десяток полоцких варягов Вацлава. Пленник честно довел отряд до невзрачного домишки за невысоким заборчиком, стоявшего у самой городской окраины. С одной стороны лес начинался, с другой — огородики какие-то. Хирдманы рассредоточились, окружив строение. Никто не должен уйти.

Пшегоду отправили вперед. Он первым войдет в дом. За ним ворвутся варяги. Дальше — по обстоятельствам.

Озираясь по сторонам и слегка прихрамывая, наемник отворил калитку и вошел во двор. Погода выдалась ясной, поэтому света звезд и тонкого месяца хватало, чтобы видеть все, что происходит вокруг. Пшегода доковылял до двери и оглянулся, пытаясь рассмотреть спрятавшихся викингов, чтобы получить одобрение ярла войти внутрь. На пару мгновений наемник задумался, а потом энергично потянул дверь на себя.

Раздался резкий щелчок, как будто лопнула натянутая веревка, и из распахнутой двери вылетела сулица. Она пронзила грудь Пшегоды, войдя точно в сердце. Наемник отлетел от двери на несколько шагов и рухнул на утоптанную землю. Смерть его наступила мгновенно.

Сигурд с Вацлавом, наблюдавшие из укрытия, одновременно выругались шепотом и плюнули от досады.

— Локи их задери! — заорал ярл уже в полный голос и скомандовал атаку. — Вперед, хирдманы!

Викинги с варягами ринулись к двери и окнам.

Дом был абсолютно пустой. Никого.

— Вонючие пещерные тролли! — снова выругался ярл.

Сулица, вылетевшая из двери в грудь Пшегоды, нашла свою цель без помощи человеческой руки. Точнее, человек приложил усилия для этого убийства — изготовил хитрую систему натянутых веревок, которые удерживали сулицу. И при открытии двери система сработала, высвободив копье и отправив его прямо в цель — вошедшего человека. Рассчитано все было очень тонко, и именно для убийства первого же, кто откроет дверь. То есть, Пшегоду однозначно планировали устранить, потому что больше никто сюда прийти и не должен был, по крайней мере, в ближайшие пару дней. Это выяснилось уже утром, когда нашли хозяина дома, сдавшего его в аренду на три дня какому-то неприметному купцу, такому невзрачному, что хозяин даже не смог его внешность толком описать. Вспомнил только, что точно не ромей это был, а, скорее, кривич. По говору, вроде бы. И все, след оборвался.

Ну, собственно, Сигурд с Вацлавом расследование и не собирались проводить, и так все ясно. Ромей-то уже знакомым оказался. Покушение на конунга он же, Афанасий-ромей, и совершил. Вряд ли здесь, в Альдейгье, еще один ромей с таким же именем был. Так что все. И искать этого Афанасия следует в Пальтескье, где тот спрятался под крылом князя Драгомира.

Плохо другое. Исходя из всей полученной информации, Драгомир скорее всего знал о существовании княжны Ингигерды. И знал, что она с конунгом Хельги. Еще князь наверняка предполагал, что конунг придет со своим войском, чтобы вернуть законной княжне Пальтескью.

Когда, по словам Збигнева, до Пальтескьи осталось меньше половины дня пути, Хельги провел инструктаж для своих хирдманов.

— Пока будем в Пальтескье, всем звать меня хевдингом! Хевдингом Хайнаром!

— А почему просто Хайнаром? Без прозвища не пойдет! Так у хевдингов не бывает! — возразил Харальд. — Надо придумать тебе прозвище! Как насчет — Хайнар Быстрый Меч? Нравится, конунг?

Хельги вздохнул и кивнул.

— Согласен, пусть будет так, — меч в его руках действительно был быстрым, с этим не поспоришь. — Запомните все — звать меня теперь только хевдинг Хайнар Быстрый Меч. Всем ясно?

— Ясно, конунг, то есть — хевдинг! — осклабился Харальд.

— Что ты ржешь? Ты теперь тоже не ярл, а просто хольд! — усмехнулся в ответ Хельги. — Привыкай!

— Да мне не сложно, я не гордый! Но это только, когда для дела, а так-то я очень гордый!

— Гордый, не гордый — ты уж определись! — улыбнулся Хельги. — Ладно, хватит шуток! Слушай! И все тоже слушайте внимательно! — конунг повысил голос. — Про наш хирд местный конунг наверняка уже наслышан, так что не будем дразнить медведя в его берлоге. Мы туда только для разведки сейчас идем. И вообще, вести себя всем тихо, в драки не вступать, не напиваться и не нарываться на неприятности! Никакого лишнего внимания нам привлекать не нужно, запомните это, хускарлы!

Викинги немного поворчали, но смирились с указанием своего конунга. Тем более, что это мера временная. Если очень нужно, нурманны умели держать себя в узде. В следующий раз, когда они придут завоевывать город, таких ограничений уже не будет. Вот тогда и повеселятся!

Вскоре показался город — большая деревянная крепость, или детинец, стоявшая на высоком правом берегу Западной Двины, в месте впадения в нее реки Полоты. Вокруг раскинулся обширный посад — удобные пристани, усадьбы, склады, сараи, еще какие-то строения различного назначения и вида.

— Иво! — крикнул Хельги. — Смотри, вон тот причал нам подойдет! Поворачивай к нему!

Кормчий ловко вскочил на борт и посмотрел на то место, на которое указывал конунг. Удовлетворившись, он спрыгнул обратно к кормилу и скомандовал гребцам замедлить ход.

— А это кто такие? — спросил Хельги, указывая рукой на пришвартованный к соседнему причалу драккар, и стоявших рядом хирдманов-нурманнов, не занятых греблей.

— Даны, — ответил за всех скальд Торбьерн Ветер. — И, кажется, я знаю их ярла. Ингольф Красавчик его зовут. Он из Рибе26, у него там хороший одаль, прямо у устья реки. Обширные плодородные земли. Богатый ярл, короче.

— И драккар его? Сколько кораблей у этого ярла, Торбьерн?

— Его драккар, «Пенногривого» я узнаю даже издалека! — ответил скальд, грустно усмехнувшись. — Ингольф моего бывшего хевдинга разгромил, как раз на этом драккаре. На этом, и еще на одном корабле, чуть поменьше. Хевдинг Лодур кровником Ингольфа был — убил на хольмганге его старшего брата. Можно сказать, услугу Ингольфу оказал, все наследство ведь потом ему досталось. Хольмганг чистый27 был, свидетели подтверждали, но Ингольф по-другому решил, отомстить задумал. И отомстил, подло напав на Лодура, когда тот из вика возвращался. На двух драккарах его выследил, догнал, зажал в узком фьорде и убил всех. А корабль Лодура себе забрал. Так что у ярла Ингольфа три драккара должно быть, не меньше.

— Здесь я вижу только один! — заметил Хельги.

— Ну да. Но сам ярл здесь. Вон он — высокий, с длинными светлыми волосами! — кивнул скальд в сторону кучки викингов, толпящихся на причале, среди которых чуть ли не на голову возвышался широкоплечий блондин в отменной кольчуге.

— Он тебе не кровник? Есть вражда между вами? — поинтересовался Хельги.

— Нет, вражды нет. Мы не родичи. И я, к тому времени, как ярл Ингольф хевдинга Лодура убил, уже ушел от того.

Тем временем, «Слейпнир» аккуратно притерся бортом к причалу, кормчий Иво Сокол умело подвел драккар. Кранцы — мешки, набитые шерстью — мягко спружинили о деревянный настил.

Теперь конунг Хельги смог рассмотреть ярла Ингольфа поближе. Выглядел тот, как настоящий щеголь. Аккуратно постриженные волосы до плеч, тщательно зачесанные назад и перехваченные тонким золотым обручем. Короткая светлая бородка, тоже расчесанная, да еще и смазанная маслом для мягкости и шелковистости. Кольчуга арабской работы, с мелкими, плотно подогнанными кольцами, отливающими серебром. Плащ из качественной шерсти, выкрашенной в ярко-синий цвет, застегнут массивной золотой фибулой. Толстая цепь на шее и пара змеевидных браслетов на запястьях из того же металла. Широкий наборный пояс, густо украшенный золотыми и серебряными накладками в виде фигурок диковинных зверей и звездочек с кружочками и ромбиками. Клинок, прицепленный к поясу с дорогой рукоятью, но в простых потертых ножнах, явно не украшение, а настоящий рабочий инструмент. Завершали образ штаны из отлично выделанной кожи и короткие замшевые сапожки с рунной вышивкой бисером. Богато выглядел Ингольф, действительно настоящий щеголь и красавчик.

Появление драккара Хельги, естественно, не осталось незамеченным для ярла Ингольфа. Как же! Он тут стоит, такой весь из себя красивый и богатый, а тут серьезный корабль причалил, да с не менее крутым хевдингом, или даже ярлом, на носу. В сверкающей кольчуге, возможно, превосходящей по стоимости и прочности его, Ингольфа, собственную кольчугу! Да еще и с двумя мечами на поясе. И украшений золотых на незнакомце нацеплено, как на франкском конунге! Но хирд с ним солидный, хускарлы все матерые, в добрых доспехах. На такого так просто не наедешь. Поэтому Ингольф решил все же поприветствовать незнакомого хевдинга, сразу не нарываясь. Кивнул слегка головой. Немного надменно, но видно, что с небольшой опаской. Надо разузнать, кто такой, а потом… Что потом, Ингольф пока не придумал. Просто кивнул и отвернулся, продолжив командовать разгрузкой своего драккара.

Хельги ответил ярлу таким же надменным кивком и легкой улыбкой с оттенком превосходства. Дал понять, что ему пофиг и на Ингольфа, и на весь его хирд в целом. Простой обмен любезностями между двумя вожаками сильных волчьих стай. Но отметочку конунг для себя сделал — опасный человек этот ярл Ингольф Красавчик, надо держать его в поле зрения. От такого что угодно ожидать можно. Поэтому охрану на драккаре оставил двойную. И страже приплатил сверх положенного, чтобы почаще на причале крутились и особо приглядывали.

Местный десятник, радостный от дополнительного заработка, любезно подсказал Хельги, как найти нужный ему постоялый двор. Конунг, в сопровождении верных хирдманов, отправился в указанном направлении.

На подворье их встретили со всем возможным почтением. Хирдманов усадили за столы в харчевне, а Хельги проводил в горницу один из местных хольдов. Предложил пива и, получив отрицательный ответ, оставил конунга одного дожидаться хозяина. Хельги остановился у окна и стал наблюдать за обыденной суетой, происходящей во дворе, размышляя о том, что необходимо разведать в городе и с кем следует повидаться.

— Я — Ратибор Белый Кречет! Здрав будь, хевдинг! — поздоровался с Хельги вошедший в горницу хозяин постоялого двора. — Как поживает дядька Полудан?

Это был пароль, который Крив, шпион конунга, передал Ратибору для связи.

— Я — хевдинг Хельги! Жив дядька и тебе привет шлет, вождь! — произнес отзыв конунг и медленно обернулся.

— Олег⁈

— Юрка⁈

Оба растерянно смотрели друг на друга. Не ожидал никто из них встретить здесь человека из своего времени, да еще и знакомого.

— Нам нужно поговорить! — тихим голосом сказал Хельги.

— Еще бы, конечно нужно! — ответил Ратибор. — Я сейчас дам команду, чтобы нас не беспокоили!

Ратибор крикнул кого-то из своих людей и приказал выставить караул у дверей и принести пищи и выпивки.

Важный разговор затянулся до позднего вечера. Оба рассказали друг другу о своих удивительных приключениях и обсудили дальнейшие планы.

— Что про дружину Драгомира скажешь? — спросил Хельги.

— Воевода Ингвар подтянул каких-то своих дальних родичей, двух ярлов с неплохими хирдами. Им пообещали хорошие земли с данниками. Около ста двадцати нурманнов пришло с этими ярлами. Не отроки, все матерые. И с полсотни разрозненными группами набрал, из купеческих охранников. Эти уже разные по уровню. Недавно еще один ярл пришел, Гуннар Волчий Клык его зовут. Откуда он — не знаю. С ним три десятка хускарлов. От соседей еще полсотни примерно перебежало. Что характерно, варягов в дружине почти нет, ушли все от Драгомира.

— Это мне известно. Ко мне и ушли. Вацлав с твоим родичем Бермятой хорошо поработали, их приглашая. А сколько сейчас личной дружины у Драгомира?

— Примерно две сотни гридней, сотня-полторы отроков. Детских не считаю. Да еще сотня стражников под Ходотой. Но этого я на себя возьму, надеюсь, что удастся завербовать. Он мужик правильный, да и князем не сильно доволен.

— Значит, где-то пять сотен у Драгомира, кого он против нас выставить сможет, так?

— Получается, что так. Тут вопрос еще в ополчении. Этих тоже сотен пять поднимет, думаю. Может больше, пока не знаю точно.

— Ополчение разбежится, как только бронированных нурманнов увидит.

— Да не скажи, конунг, — усмехнулся Ратибор. — Эти кривичи не трусы, как я успел заметить. Правда, не все довольны князем, так что может и не встанут за него. Тем более, что среди народа последнее время слухи циркулируют, что «царь не настоящий», а княжна Ингигерда не погибла и скоро вернется. Твоя работа?

— Ну а чья же еще? Моя, конечно! Работаем, по мере сил. И в дружине Драгомира мои люди уже есть. В нужный час ворота откроют.

— Ярл Гуннар? — догадался Ратибор.

— Ты сообразительный, хевдинг! — кивнул Хельги. — А сколько у тебя лично людей?

— Пять десятков. Из них двое ульфхеднаров, мои родичи. Каждый десятка стоит. И один берсерк. Он тоже очень хорош, только немного отмороженный. И стрелять все умеют отменно. В том числе десяток моих валькирий. И печенеги с хузарами, одни из лучших лучников.

При упоминании хузар конунг оживился.

— Какие хузары? Из благородных?

— Именно. Езекия бар Кофин его зовут, белый хузарин со своими людьми.

— Забавно! — улыбнулся конунг. — Его старший брат — мой ярл!

— Да, действительно забавно. Но я в курсе, Езекия мне об этом рассказывал.

— А берсерк — это Болли Костолом? — удивил друга Хельги.

— Да, он самый. А откуда ты…

— Это я его к тебе отправил. Приказал втереться в доверие и предложить свою службу. Ему повезло, он встретил тебя в гарде конунга Бернта. Я должен все знать о тех, с кем работаю, не обессудь! — конунг развел руками. — Но он — твой, я с ним регулярно веду переписку, так что в курсе событий. Через твоих голубей переписка, между прочим — Крив и от Болли письма мне шлет. Болли просил разрешить ему остаться в твоем хирде. Можешь ему верить, он не обманет. Что ты ему такое предложил, чего не смог дать я?

— Я его побил, — ухмыльнулся Ратибор. — В честном хольмганге победил и жизнь сохранил.

— Обалдеть! Болли же зверюга непобедимый! Хотя, я ему тоже навалял!

— Чем больше шкаф… Он рассказывал, что я второй, кто его победил. А первым, значит, ты был?

— Ну да, ну да… Ты уж прости, что соглядатая к тебе подослал! Я же не знал, что ты — это ты, Юра!

— Без проблем! Тем более, что он мне действительно должен жизнь, такой уговор перед хольмгангом был. А докладывать тебе я теперь сам планирую!

— Спасибо за доверие! Я слышал, что у тебя хорошие отношения со смоленским князем Мстиславом. Так ли?

— Ты и про это знаешь, конунг? — усмехнулся Ратибор. — Хотя, чему тут удивляться… Да, успели мы с ним познакомиться и даже поработать на него. Поучили пару деревенек покорности, да разбили один приличный отрядик князя черниговского, некоего Ингвара. А так, да, мы расстались с князем почти друзьями.

— Сходим к нему вместе потом, представишь меня, — конунг не просил, а говорил утвердительно, но счел нужным пояснить. — Хочу предложить ему союз против Драгомира.

— Ты можешь предложить Мстиславу что-то за этот союз?

— Могу. Я дам ему гарантии, что не нападу на его княжество, когда возьму Полоцк.

Сильно. При этом Ратибор понимал, что это вполне реальный вариант. Такой конунг, как Хельги, на одном Полоцке не успокоится и постепенно подчинит себе всех соседей. Смоленский князь Мстислав далеко не дурак и должен понимать это. И правильно сделает, если сообразит, что лучше дружить с таким соседом.

— Еще одна важная задача, хевдинг! — вспомнил конунг. — С помощью Стояна, Бермяты и других верных людей нужно определить подворья и жилища, которые принадлежат сторонникам княжны, друзьям нашим. Чтобы мы их случайно не пограбили и не побили.

— Это мы сделаем. Могу людей к твоим отрядам приставить, проследят и подскажут, кого не трогать.

— Это не всегда работает, проходили уже такой метод в Альдейгье, — усмехнулся конунг. — Лучше будет, чтобы на воротах какой-то знак нарисовали.

— Какой? Надо такой рисовать, чтобы здесь его не знали!

— Согласен. Что-то из нашего времени нужно. Например… — Хельги задумался. — Знак биологической опасности подойдет. Его тут точно никто не знает. А если кто поинтересуется, чего это на воротах нарисовано — пусть говорят, что оберег от злых духов. Как тебе идея?

— Нормально. Заодно можно и людей также обозначить, значки отлить из бронзы или серебра.

— На всех драгметаллов не напасешься! Хватанул ты — из серебра! Но поддерживаю. У тебя же кузнец есть?

— И не один. Сделают в лучшем виде!

— Давай тогда набросаем эскиз, чтобы к завтрашнему дню пару образцов изготовили. Один тебе, второй я с собой заберу. И раздадим всем нашим, как знак отличия. Так, чтобы на шее, на броне или цепи висел и виден был. И на щитах еще нарисовать можно.

— Только раздавать надо непосредственно перед началом захвата города, а то вдруг подражать начнут, — добавил Ратибор.

— Правильно мыслишь, хевдинг! Так и сделаем. Доставай пергамент, эскиз рисовать будем!

Пока готовили письменные принадлежности, Ратибор задал интересовавший его вопрос:

— Все спросить тебя хотел. Ты же, вроде, там постарше был? Или нет?

— Верно, старше. Похоже, что на меня перенос так подействовал, — усмехнулся Хельги-Олег. — Лет на двадцать, а то и побольше, помолодел! На тебе, я смотрю, никак не сказалось?

— Да, я, кажется, таким, как был, таким и остался!

— Чудеса! — Хельги покачал головой. — Но мне нравится!

— Да уж, и не говори!

Оба рассмеялись в один голос.

Потом была баня, которую Ратибор выстроил на своем подворье. Только близкие люди, много пива и веселых девиц. Все, как у самых знатных викингов и варягов. До самого утра гуляли.

На следующий день в длинном доме Ратибора собрались все его командиры и конунг Хельги со своими старшими хирдманами. Совместная обеденная трапеза, а еще, заодно, и оперативное совещание.

Обменялись имеющейся информацией относительно князя Драгомира, его дружины, ополчения, которое князь сможет собрать в случае нападения, а также городских укреплений и расстановки стражи на стенах, воротах и других ключевых точках города.

— А почему бы Драгомира просто не прирезать? — предложил Ратибор. — Мы справимся, у меня бойцы для тайных операций обучены. Нет человека — нет проблемы!

Ульфхеднары Аудульф и Беляй хищно оскалились и синхронно закивали. Им вторил берсерк Болли Костолом. Впечатляющее зрелище. В то же время, бывший смоленский сотник Торир нахмурился, а угр Йонаш скептически поджал губы. Лица печенега Талмата и хузарина Езекии остались непроницаемыми. Люди конунга тоже не выразили эмоций.

— И какой в этом смысл? — ответил Хельги. — То, что вы справитесь — возможно, не спорю. Но останутся очень недовольные ближники, верные своему князю, разъяренная дружина, которая не смогла уберечь господина, будут недовольные среди бояр и купечества, среди богатых бондов… Устанем всех усмирять!

— Тоже верно… — согласился Ратибор.

— Да и не получится прирезать князя по-тихому, я думаю, — продолжил конунг. — У него охрана шибко сильная и многочисленная. Драгомир знает, что врагов у него много, окружил себя преданными воями так, что мышь не проскочит! И воевода его, Ингвар, не зря свой хлеб ест. Умный и хитрый воевода. Подкупить его, кстати, не удастся — он князю побратим, они кровь смешали.

— Откуда об этом известно? — очень сильно удивился Збигнев. — Мне ничего о побратимстве не ведомо!

— А мне — ведомо! — отрезал конунг. — Мои послухи тоже не зря хлеб едят! Смогли прознать об этом, хоть Драгомир с Ингваром о таком родстве и не распространяются. Но сведения точные, можешь не сомневаться, Збигнев!

— Выманить его из города не удастся? — все же не унимался Кречет. — Мы такие засады тоже умеем делать, бывало не раз, опыт имеется хороший!

— Без сильного хирда Драгомир из города не выйдет! — покачал головой Хельги. — И не в обиду тебе, Ратибор, и твоим воинам, но те, что вы били — пожиже были. А с князем элита пойдет. Там и моим лучшим хирдманам не совладать! Нет, сделаем, как задумали — с наскока попытаемся город взять. Если не выйдет, то в осаду возьмем. Людей у меня уже достаточно — сотен пять точно смогу привести. Хускарлов, не ополчения в обмотках с вилами и дубинами.

Белый Кречет скривился от досады и выхлебал залпом целый бокал вина. Красивый, надо отметить бокал — цвета морской волны, из венецианского стекла изготовленный. Из трофеев Ратибора, взятых в походе к поморянам.

— Ты не расстраивайся, Ратибор! Вам работа тоже найдется, — успокоил хевдинга Хельги. — Ослабить-то Драгомира можно и, даже, нужно! Например, пару верных бояр устранить, кого-то из дружины — хевдингов, хольдов. Купчишек на дорогах пощипать, которые Драгомиру наиболее лояльны. Да и собственных драгомировых купцов тоже побить не помешает. Есть же такие у князя?

— Есть, как не быть! И мы про них много знаем — сотник Ходота не зря с нами подружился! — воодушевился идеей Ратибор. — Связи, контакты, торговля — все про князя ведаем. Ну, или почти все. Так что организуем внутренний террор в лучшем виде!

В зал вбежал молодой парнишка, отрок Ратибора по имени Мал. Хельги запомнил его, потому что вчера Кречет представил того, как родича и толкового дренга. Прошептав несколько слов на ухо своему хевдингу, парень сунул тому в руку что-то мелкое и убежал.

— Тебе письмо, Хельги! Голубиной почтой прислали, из Ладоги. Мы с Вацлавом тоже давно наладили связь таким образом, вот от него записка! — Ратибор протянул маленький пергамент, свернутый в трубочку, конунгу.

— Да, спасибо братьям бар Кофинам, что голубей привезли. Теперь мы их разводим и организовали с вами канал обмена информацией. Полезно очень, без всякого сомнения! У меня отдельный дренг ими занимается, почтарь хирда! А у тебя как, Ратибор?

— У меня так же — отрок голубями ведает. А мой кречет Гром перехватывает вражеских птиц! — усмехнулся хевдинг.

— Вот как! Интересно. Покажешь кречета? — заинтересовался Хельги.

— Обученная птица, не раз меня выручал. Конечно, покажу!

Конунг, тем временем, развернул мелкую записочку и внимательно прочитал текст, написанный мелкими буквицами. Нахмурился.

— На княжну покушение произошло. Но отбились. И убийцу схватили живым.

Все присутствующие ахнули.

— Спокойно! Говорю же, жива и здорова княжна полоцкая! — успокоил всех конунг. — Ромей по имени Афанасий знаком вам? Он здесь недавно появился, но уже к Драгомиру примкнул. Это покушение — его рук дело!

— Не слышали про такого, — ответил за всех Ратибор. — Но я узнаю. Для начала у моего лекаря спросим. Он тоже ромей по происхождению, может быть с соплеменником знаком уже. Нечасто ромеи так далеко от своих земель забираются. Если купцов не считать, конечно.

— Я позову Герасима! — Беляй встал из-за стола и вышел из дома.

— Ромей этот ранее боярину Пожеге служил, который Альдейгью под себя подмять хотел, — рассказал Хельги. — Когда я боярина этого зарубил, ромей на меня покушался — из лука стрелял, засаду в городе организовал. Мы его холопа схватили, тот и разговорился. Сам Афанасий смог уйти. А теперь, значит, он здесь появился и на Ингигерду покушение спланировал, пес ромейский!

Конунг отхлебнул изрядную порцию местного пива, которое варили валькирии Ратибора, уж очень оно ему понравилось.

— Вот и первое задание вам нарисовалось, друже Ратибор! — вытерев усы с бородой, продолжил Хельги. — Ромея этого нужно выкрасть по-тихому. И ко мне доставить. Там с ним и побеседуем. У меня такие специалисты есть для разговоров по душам! Немых разговорить сумеют!

В дом вернулся Беляй. За ним вошел седой взлохмаченный человек с выпученными глазами. На поясе его висели пара ножей с костяными ручками, в расшитых рунами чехлах, и множество кожаных и тряпичных подсумков и кисетов с травами и разными снадобьями. В то же время, одет он был очень строго и аккуратно, создавая образ настоящего ученого мужа. Пахло от человека приятно — какими-то травами. Одним словом, лекарь.

— Герасим! Расскажи нам, знаешь ли ты ромея Афанасия, появившегося в Полоцке недавно? — спросил лекаря Ратибор.

— Знаю такого, — не раздумывая, на чистом славянском ответил Герасим. — Нас познакомил купец Мокша, его лавка на торге рядом с нашей. С месяц назад этот Афанасий появился. Сразу подворье себе купил, неподалеку от ворот детинца, в хорошем квартале. Небольшое, но удобное. Злата у него в достатке, так Мокша говорил. Он же Афанасию с подворьем помогал. Еще купец говорил, что Афанасий этот князю приглянулся чем-то, и он его то ли ключником взял, то ли тиуном каким, не знаю точно. Мокша меня Афанасию и представил, когда тот на торг пришел коня покупать. Не понравился Афанасий мне — скользкий какой-то, хитрый. Я на таких в Херсонесе28 насмотрелся, при дворе протевона29 много подобных типов околачивается. Но видно, что воин не из последних — знает, как оружием пользоваться. И очень опасен!

— Видали мы таких опасных! Во́роны ими отобедали! — хохотнул здоровяк Аудульф. — Побьем!

— Погоди, брат! — прервал Ратибор ульфхеднара. — Нам его не побить надо, а живым захватить. Да так, чтобы он потом говорить мог!

— Захватим! Не переживай, хевдинг! — треснул ладонью по столу Болли-берсерк. Кулаком стучать, видимо, постеснялся — зачем же хорошую мебель ломать. — Хоть на подворье, хоть в посаде, хоть за городом захватим!

— Тут не силой надо действовать, а хитростью. Айникки позови, будь добр, Беляй! — попросил Ратибор. — Сейчас ей задачу поставим, чтобы со своими валькириями слежку за ромеем организовала. Им проще будет — в простое платье переоденутся, никто внимания не обратит.

Блондин-богатырь снова вышел. Пока ждали хольда женского десятка, обсудили, кого еще из людей князя Драгомира прихватить можно. Определили первоочередные цели — двоих крупных купцов и боярина по имени Ставр, занявшего место покойного Видана. Весь поток княжеской торговли шел, в основном, через них. И приняли решение устранить главу княжеской тайной службы — десятника Ахмыла, местного, из кривичей. Информацию о нем слил сотник стражи Ходота, уже давно его вычисливший и тихо ненавидевший за подлый характер и непомерную жадность. Но, хоть и вороватый был Ахмыл, но князю служил преданно и верно, выявляя ненадежных дружинников, болтавших лишнее, а также занимаясь тайными поручениями хозяина, вплоть до устранения неугодных лиц. Причем, делал все так аккуратно и лихо, что не подкопаешься. Такому точно смертный приговор подписывать срочно нужно, иначе обязательно выявит заговорщиков, рано или поздно. Самая настоящая угроза и конунгу, и преданным княжне Ингигерде людям, и хевдингу Ратибору.

— Здрав будь, вождь! Звал? — спросила довольно высокая симпатичная девушка в мужском воинском наряде, с мечом на поясе, вошедшая вместе с Беляем в зал.

— Да, Аня, садись и слушай! — указал Ратибор на место за столом. — Важное поручение для твоего десятка. В городе поселился ромей один. Звать Афанасием. Ловок с оружием, хитер и опасен. Проследите за ним, выясните, с кем общается, чем занимается, куда ходит. Все, в общем! Как сделаешь, будем решать, как пленить его тихонько. Поняла задачу?

— Да, Ратибор! Сделаем! — радостно заявила воительница.

— Ты не скалься от радости! Ромей очень опасен. Действовать надо аккуратно, чтобы не заподозрил чего! Уяснила? И в женское переодеться не забудьте, чтобы внимания лишнего не привлекать. И так уже по городу разговоры про вас идут!

— Поняла-поняла, не беспокойся! Так тихо работать будем, что никто не догадается!

— Хорошо. Герасим тебе его покажет. Начинайте прямо сейчас. Идите оба! — хевдинг жестом выпроводил лекаря и Айникки.

Разговор продолжился.

— Йонаш, Талмат, Езекия — на вас купцы княжеские, — скомандовал Ратибор. — Их лучше за городом взять. Проследите и определите, как лучше поступить. В помощь, если нужно, Дзидру с земгалами берите и Рюкиса с селонами. В Полоцке вам работать трудно будет, слишком приметные вы все здесь, а вот за городом — в самый раз. Ну, а я, с братьями-волками, Ториром и варягами, боярина Ставра устраню и Ахмыла. Болли со своими парнями тоже со мной пойдет. Вроде разобрались! Дальше по обстановке действовать будем. Одобряешь, конунг?

Хельги согласно кивнул.

— Хороший план, хевдинг. Если деньги нужны, ты скажи, я дам!

— Спасибо, пока свои есть. Потом сочтемся! — улыбнулся Ратибор.

— Договорились! Тогда все на сегодня. Обсудили — пора делом заняться и мне! Пойду в город, со своими послухами встречусь! — завершил совещание конунг, поднимаясь из-за стола.

В Полоцке-Пальтескье у конунга было еще несколько важных дел. Необходимо провести встречи с информаторами и засланным разведчиком. А если по-простому, то с холопами Кривом и Мисюркой и ярлом Гуннаром по прозвищу Волчий Клык.

Первых найти было легко. Конунг, в сопровождении малой охраны, состоящей из Харальда и двух хускарлов, отправился на рынок. Хитрый и умный Крив изображал из себя средней руки купца из Ладоги, а глуповатый, но надежный и исполнительный Мисюрка — его помощника. Где находится их зажиточная лавка, конунг знал из письма, полученного посредством голубиной почты.

Первым в лавку заглянул Харальд, убедился, что кроме купцов в ней никого нет, и кивнул конунгу. Хельги вошел внутрь. Харальд же со своими хускарлами встал в дверях, перекрыв вход, чтобы не допустить лишних посетителей в момент встречи.

— Господин! Рады тебя видеть! — вполне искренне поклонился вошедшему Хельги козлобородый Крив. Лопоухий Мисюрка, не менее уважительно, поклонился молча.

— Рассказывай, Крив, что нового? Как идут дела?

— Торговое дело основали, получается неплохо. Торгуем, в основном, нурманнскими товарами — тюленьим жиром, шкурами, рыбьим зубом, дорогим кашалотовым воском. Немного — мехами, медом, пчелиным воском. Закупаем зерно с юга у киевлян с булгарами и в Ладогу его отправляем. Выгодно выходит, надо отметить. Встретился со Стояном, как ты приказывал, господин. Он меня с разными купцами знакомит, представляет своим дальним родичем из Ладоги. И с Бермятой Полуданом встретился тоже. На моей ладье воев-варягов в Ладогу отправляли уже несколько раз, которые в деревне Бермяты собираются. Два десятка с семьями и челядью переправили, да десяток одиночек. Белый Кречет познакомил меня и с Ходотой, соцким стражи. Я ему бочонок пива поставил и отборных мехов кипу преподнес, он помог вот это место на торге выкупить недорого и усадебку небольшую выторговать.

Крив замолчал, закончив доклад.

— Молодец, Крив! — похвалил своего шпиона конунг. — Хорошо справляешься! С серебром у тебя как? Есть нужда?

— Нет, господин, от торговли прибыли хорошие, хватает всего.

— На самообеспечении, значит? — усмехнулся Хельги. — Вдвойне молодец, хвалю! Десятую часть доходов разрешаю в оплату за работу себе забирать!

— Господин, ты очень щедр! — воскликнул Крив и снова поклонился. — Благодарим тебя с братом!

— Погоди! Мисюрка брат тебе, что ли?

— Да, господин! Сводный, по матери! Но мы, как родные — друг за друга горой!

— Что ж, это хорошо, что горой. И слу́жите вы оба хорошо! Как Полоцк возьму — получите свободу и дело это купеческое в придачу!

— Не прогоняй, господин! — расстроился Крив. — Хотим и дальше тебе служить!

— Так я и не прогоняю! Свободными служить мне будете, по торговой части работать. Клятву принесете, как хирдманы мои!

— О! Это великая честь для нас, господин! — Крив отбил поясной поклон.

— Слушай теперь, Крив, что еще сделать нужно. Через знакомых купцов и простых людишек распространяйте слух, что скоро лехиты войной на Полоцк пойдут. Сведения эти должны дойти до Драгомира, но так, чтобы с вами этот слух не связали. Уж постарайтесь! И осторожны будьте! Если что узнаете интересного, пиши и голубем отправляй незамедлительно. На этом все.

Конунг вышел из лавки и махнул рукой хирдманам, мол, уходим.

Дальше дошли до кабака, что у ворот детинца, и уселись за стол, заказав поднос мяса с караваем хлеба и большой кувшин пива. Через некоторое время конунг установил визуальный контакт с одним из доверенных хускарлов Гуннара Волчьего Клыка, заглянувшего в харчевню, и едва заметно кивнул. Хирдман утвердительно моргнул в ответ, и скрылся из поля зрения. Это означало, что скоро здесь появится сам Гуннар, и встреча состоится.

Так и произошло. Не истекло и получаса, как в харчевню ввалился Волчий Клык с парой хускарлов. Весь из себя важный, в дорогущем зеленом плаще, с золотой шейной гривной и толстыми браслетами на руках из того же металла. Ярл все-таки! Нужно соответствовать высокому званию.

Гуннар огляделся по сторонам и плюхнулся на лавку напротив конунга.

— Здравствуй, хевдинг! — тихо произнес он и улыбнулся во весь рот.

— Хевдинг Хайнар Быстрый Меч! — также тихо представился конунг, улыбнулся в ответ и подмигнул. — Так меня зовут!

— Выпьем пива, хевдинг? — подмигнул и Гуннар. — Я угощаю! Эй, человек! Лучшего пива сюда!

Все хускарлы поддержали идею выпить пива радостными криками. Вскоре принесли несколько кувшинов с напитком и пошел разговор. Со стороны выглядело так, что нурманны хвастаются друг перед другом своими подвигами, громко и эмоционально. Ничего необычного в этом не было, они всегда так поступают, когда собираются компанией больше двух. А конунг в это время вел тихую беседу с Гуннаром.

— Как дела, Волчий Клык?

— Хорошо, конунг! — начал доклад Гуннар. — Драгомир принял нас, как родных. Сразу пригласил в хирде служить, серебра отсыпал, еще обещал заплатить весной лично мне пятнадцать марок, а хирдманам — по шесть марок. И мяса с пивом вдоволь назначил. Хорошие условия! Ха! Жрем, пьем и ничего не делаем! Только тренировки с хирдманами, но это уже по моему личному приказу, князю неинтересно об этом даже думать! В его хирде всеми хускарлами ярл Ингвар верховодит. Я ему пять марок отсыпал, так Ингвар в нашу сторону даже не смотрит. Только в дозор ходим, поочередно с остальными хирдманами, и все дела! Кстати, на воротах мы тоже стоим иногда. И там никто из воинов Драгомира караулить не любит — слишком суетно. Так что подмениться согласятся с радостью. В общем, когда нужно мы ворота тебе и откроем!

Гуннар захохотал. Конунг тоже засмеялся. Хускарлы, хоть и не расслышали точную причину веселья своих вождей, дружно поддержали.

— Слушай, что сделать еще, Гуннар! — отсмеявшись продолжил Хельги. — Слухи нужно распустить среди хирдманов княжеских и приближенной знати Драгомира. Слухи о том, что война скоро будет. С лехитским князем Лешко.

— Ты хочешь, чтобы Драгомир хирдманов на границу отправил? — спросил Гуннар? — Толково придумано. Даже если небольшая часть уйдет — Пальтескью легче взять будет!

— Верно мыслишь, Гуннар! На это и расчет.

Просидев в кабаке еще некоторое время, конунг распрощался с Гуннаром и отправился побродить по городу. Он хотел лично посмотреть на укрепления и стены, которые вскоре придется брать.

Через несколько дней слух разошелся по городу, причем обросший дополнительными подробностями, додуманными и нафантазированными людьми настолько, насколько хватало воображения у местных жителей, приезжих купцов, воинского, холопского и рабского сословия.

До князя Драгомира тревожные сведения о грядущей войне с лехитами донесли собственные бояре.

— Это еще что за новости? — удивился князь. — Ведь сколько золота заслал этой твари Лешко! А он, значит так решил поступить, подлый человек⁈ Ингвара ко мне!

Ярл-воевода прибыл незамедлительно. Драгомир пересказал своему военачальнику полученные сведения и спросил:

— Что посоветуешь, ярл?

— Если Лешко решится напасть, то сделает это, скорее всего, в начале осени. Пока дороги проходимы и снега не насыпало. Либо весной…

— Подготовь-ка отряд и отправь на границу, в городок наш, что на Даугаве стоит! Лишним не будет. Сотни полторы, я думаю, хватит, чтобы силу нашу и готовность показать! — приказал князь. — А я подумаю, кого к лехитам заслать, поразведать, о чем там у Лешко речи ведутся.

— Сделаю, князь! — слегка поклонился ярл.

Как только снекка с маленьким хирдом юного хевдинга Магни причалила к берегу, его мать Гретта, как курица-наседка, принялась бегать вокруг сына, причитая и кудахтая. Магни, естественно, это не понравилось. Ведь он уже почувствовал себя настоящим мужчиной, взрослым и самостоятельным. При своих хирдманах и встречавших их бойцах конунга юный хевдинг отчитывать мать за неподобающее поведение не стал. Просто сказал: «Пойдем-ка в дом, мама, там поговорим!». И, не слушая дальнейшее квохтанье Гретты, направился в усадьбу.

А вот когда они с матерью зашли в дом конунга, где Гретта жила вместе с сыном на правах родичей, и остались наедине, высказал свое недовольство:

— Мама! Немедленно прекрати так разговаривать со мной, я уже не ребенок! Ты не должна прилюдно беспокоиться обо мне. Я — воин и сын ярла! Конунг Хельги назвал меня своим хевдингом и разрешил набрать личный хирд. У меня теперь свой корабль, взятый вот этим мечом! — Магни похлопал рукоять клинка, висевшего на поясе. — Я вырос, мама! Прими это и привыкни, ничего с этим не поделаешь! Тем более, что после того, как ты выйдешь замуж за ярла Сигурда, у вас наверняка появятся свои дети. Вот с ними и будешь нянчиться, а со мной уже достаточно!

— Сынок! О чем ты говоришь⁈ — всплеснула руками Гретта. — Да как же это… Да что же это… Да кто тебе такое сказал?

— Мама! Все уже знают про вас с ярлом! И хватит вам прятаться по сеновалам! Попросите у конунга землю, он не откажет. И стройте свою усадьбу! Тем более, что я переезжаю в длинный дом, буду жить там со своим хирдом.

Гретта тяжело вздохнула. Ей пришлось смириться с тем, что сын так быстро вырос.

После знаменитой схватки с Рафнсвартом Одиночкой молодой хевдинг Магни с товарищами прохлаждались недолго. Юные организмы быстро справились с полученными ранениями, травмами и ушибами и рвались в бой. Всем им хотелось воинских развлечений, ведь они теперь настоящие хускарлы.

Первым делом Магни решил укомплектовать экипаж трофейной снекки, как советовал конунг. Здесь, в Альдейгье, да и, пожалуй, во всей округе, найти подходящих воев не получится — все стоящие либо уже служили Гостомыслу, либо перешли в хирд конунга Хельги. Переманивать бойцов от дружеских вождей считалось неприличным занятием, поэтому искать нужно где-то в другом месте. Для того, чтобы пополнить свой маленький, но уже личный хирд, Магни решил отправиться в поход к эстам на побережье Варяжского моря. Может быть заглянуть к тем же поморянам, если у эстов подходящих кандидатов не найдется. Но это вряд ли. Эсты — очень даже воинственный народ, подходящий для того, чтобы стать настоящими викингами. Вон, тот же Иво Сокол, хевдинг и главный кормчий конунга Хельги, эст по происхождению. Однако, хускарл из лучших и стрелок отменный. Его имя так и переводится — Тисовый Лук. А прозвище — Сокол — ему сам ярл Харальд Вигге дал. Такие имена с прозвищами абы кому не даются. Сокол же и посоветовал Магни сходить к соплеменникам-эстам. Рассказал, куда зайти лучше и с кем встретиться. Остались у Иво на побережье давние знакомцы. Не то чтобы друзья, но и не враги точно. Может кто и согласится присоединиться к юному, но удачливому хевдингу.

Все это, конечно, Магни затеял с одобрения и разрешения конунга. Хельги даже выделил нескольких хускарлов, чтобы отряд смотрелся солиднее. И велел им приглядывать за молодежью, чтобы не набедокурили. А то уже один раз чуть не погибли все, сцепившись с Рафнсвартом Одиночкой и его прихвостнями, насилу отбились. Но герои же, поэтому Хельги и отпустил Магни в самостоятельный поход. В качестве проводника, знатока ближних и не очень путей, добровольно вызвался пойти с Магни и его старый знакомый — Радко Тень. Юный хевдинг понравился варягу своим умом и рассудительностью, Радко чувствовал в нем силу будущего вождя и верил в удачу юноши.

Перед тем, как отпустить молодежь, конунг переговорил с каждым из тройки викингов, которых отправлял с Магни. Хельги специально выбрал спокойных, рассудительных и не самых кровожадных хускарлов, которые должны будут подавать молодым викингам пример и учить их всему, что знают и умеют сами.

Старшим этой троицы был хольд Олаф Морж, бывший хускарл какого-то неизвестного ярла, присоединившийся к Хельги в славном городе Оденсе, что на острове Фюн. Об этом, надо сказать, Морж ни разу не пожалел. С конунгом Хельги у каждого хускарла серебро в кошелях водилось и добычи было вдоволь. Раньше Олаф и мечтать не мог о хорошей броне. Ходил в кожаной тужурке с нашитыми на нее железными полосками и бляшками, да в кожаном же колпаке с медным усилением. Из оружия — секира, доставшаяся от отца, и копье. А сейчас и кольчуга у него отменная, и меч качественный, и одежда дорогая. И вообще он теперь выглядит почти как ярл. Олаф был высоким, как мачта, с широченными плечами и длинными ручищами, которыми мог спокойно разгибать подковы, что регулярно и демонстрировал на потеху викингам.

Еще двое данов, давние товарищи Олафа — Лодур Селёдка и Вандиль Кабан, тоже смотрелись солидно. Брони с оружием имели хорошие — не стыдно людям показаться.

Лодур, как не трудно догадаться из его прозвища, был длинным и тощим, как отнерестившаяся сельдь, но очень крепким и жилистым. Вандиль, также не обиженный силой, походил на кабана и мощным пузом, и огромной косматой башкой. Да и клыки у него были тоже мощные. Такими клыками мясо сырое рвать в самый раз. Колоритные персонажи.

Может они и были немного тугодумами и совсем чуть-чуть туповатыми, но зато в бою ни капли не тормозили, имели отличную реакцию, неимоверную силу, ловкость и скорость. А самое главное — были очень благодарны и преданны конунгу. Именно поэтому Хельги и выбрал их в сопровождающие юного хевдинга.

Поговорив с каждым из троицы викингов, Хельги строго приказал следить за действиями молодого хевдинга и его хирдманов, а также беречь их и предостерегать от непродуманных действий. Делать это следует ненавязчиво, в виде советов и рекомендаций, ведь старшим в походе будет Магни, а Олаф и его товарищи поступают в полное подчинение юному хевдингу.

Олаф Морж, Селёдка и Кабан отнеслись к такому указанию с пониманием и поклялись в точности все исполнить. Да и самим викингам, хоть и матерым, не зазорно было послужить под началом молодого героя Стейнссона, про которого сам скальд Торбьерн даже вису обещал сочинить.

Поговорил конунг и с Радко Тенью. Но ему растолковывать все это не пришлось — тот уже знал, что из себя представляет Магни, и был готов подчиняться без лишних напоминаний.

Самому Магни конунг объявил, что усиливает его хирд временно, только на период похода. Олаф будет хольдом, главным помощником хевдинга, а Лодур Селёдка — кормчим, ведь у Магни своего кормчего пока что не было. Ну а опытный мореход Вандиль Кабан сможет тренировать хускарлов во время плавания и обучать их морским премудростям. Красиво, в общем, конунг разложил все по полочкам, не придерешься.

Магни и сам понимал, что в походе такие опытные хускарлы очень пригодятся. Он со своими молодцами хоть и отважные герои, но как раз опыта им и не хватает. Так что возражать конунгу Магни не посмел, а наоборот поблагодарил от всего сердца.

Помимо полученных от конунга хускарлов и Радко Тени, уже сам хевдинг Магни выпросил у Вацлава проводника из полоцких варягов, знавшего все пути, как водные, так и пешие, и не раз ходившего к эстам, куршам и ливам как с мирными, купеческими, целями, так и с военными — пограбить. Звали этого варяга Ланом.

Лан был довольно молодым, светловолосым, среднего роста и крепкого телосложения парнем, и никак не отличался внешним видом от остальных полоцких варягов. Однако, Вацлав называл его гриднем, из чего следовало, что уровень воинских навыков Лана равнялся хускарлу у викингов. Так что еще один полноценный воин, знающий, к тому же, все окрестные пути, в походе будет очень полезен.

Снаряжение Лан тоже имел вполне на уровне — и кольчуга неплохая, и шлем, и меч с боевым топориком присутствовали. Кроме того, к украшенному серебром поясу Лана было пристегнуто еще одно очень интересное оружие, для понимающего человека говорившее о многом.

Это был цепной кистень, состоящий из полированной дубовой ручки в локоть длиной, с кожаной петлей на конце для надевания на руку, мощной цепи примерно в два локтя, и кованого увесистого шара с шипами. Для работы таким оружием в бою требуется не столько сильная рука, сколько меткий глазомер и ловкость. В транспортировочном положении шар закрывался подсумком из толстой бычьей шкуры, а цепь скреплялась с ручкой кожаными застежками, чтобы не болталась у бедра.

В другой ситуации Вацлав ни за что бы не отдал столь ценного воина, хоть даже и на время, несмотря на то, что дерзкий и удачливый юноша симпатизировал сотнику, но к просьбе Магни присоединилась княжна Ингигерда. Ее, в свою очередь, попросила об этом Гретта, волновавшаяся за единственного сына. Вацлав не смог отказать своей княжне и вопрос тут же решился в пользу молодого хевдинга. От себя Вацлав наказал Лану беречь Магни Стейнссона и помогать во всем.

Ярл Сигурд, в свою очередь, помог оборудовать снекку необходимыми снастями, а продовольственные припасы Магни купил сам. Не бедные ребята теперь — трофеев с Одиночки досталось много.

Раны парни залечили быстро — на молодых заживает, как на кошках. Задерживать выход Магни не стал. Как только все было готово, небольшой, но грозный, отряд, состоящий из десятка юнцов, троих квалифицированных викингов и двоих не менее квалифицированных варягов отправился в путь.

Маршрут был определен заранее — Лан посоветовал, как удобнее идти к острову Эзель, а хевдинг Магни согласился и утвердил примерный план. Сначала в Ладогу, оттуда по Неве до Пограничного. В городке ночевка, отдых и пополнение запасов. Следующей остановкой, если, конечно, все пойдет по плану, будет эстский городок Иру. И Лан, и Олаф с Вандилем там бывали раньше, и рассказали Магни, что городок этот известен своими ремесленниками-литейщиками, мастерами по работе с металлами. Много там и купцов, город ведь прибрежный, да и хорошая река рядом. И воинов в Иру достаточно. Шансы найти там достойных кандидатов в хирд были неплохие.

Ну, а дальше, уже из Иру, планировалось Варяжским морем достичь острова Эзель, где отыскать ярла Скьельда. Магни надеялся, что привет от Иво поспособствует благожелательному отношению к ним Скьельда.

У кормила встал Лодур Селёдка, имевший опыт управления кораблями. У него даже был солнечный камень30, которым викинг очень гордился, но в руки никому не давал. Обещал лишь, что когда снекка выйдет на большую воду и настанет облачная, пасмурная погода, показать молодежи, как этот камень работает. И, если у него будет настроение, а также боги изъявят свою милость, то научит пару-тройку самых способных парней, как пользоваться этим предметом.

Пока же всем молодым следовало потренироваться работе с веслами, о чем хольд Олаф Морж и сообщил хевдингу. Магни был с ним полностью согласен. Все юные хускарлы заняли румы и, под руководством опытных товарищей, следивших, чтобы молодежь правильно держала спину, не стерла себе руки о весла и ягодицы о скамьи, с энтузиазмом развили очень приличную скорость. Ритм гребцам задавал Селёдка, отбивавший колотушкой звонкие удары по бронзовому диску кормчего. Периодически ребят меняли старшие товарищи, давая им возможность немного отдохнуть, перекусить и поглазеть по сторонам.

Погода благоволила путешественникам. Ладога встретила их полным штилем и теплым ярким солнцем. Очень скоро показалась Нева. По берегам периодически встречались поселения приневских вепсов, как совсем крошечные, на один-два двора, так и деревеньки побольше. У одной из них, той самой, где не так давно конунг Хельги повстречался с вепсскими вождями и заключил с ними союз, Магни приказал остановиться. Их встретили хоть и настороженно, но все же благожелательно. А когда хевдинг представился, то и вовсе обрадовались, одарив свежими продуктами — парным лосиным мясом и ржаными лепешками. Магни отдарился местному старосте увесистым мешочком с солью, чем завоевал его полное расположение и заверения в вечной дружбе. Путешественникам даже предложили переночевать в деревне с полным комфортом, обещали накрыть праздничный стол и скрасить досуг викингов обществом местных дев. От такого щедрого предложения хевдинг отказываться не стал, чему его хирдманы очень обрадовались. Повеселиться воины всегда были готовы! Старосте же принимать таких крутых гостей тоже было выгодно — его рейтинг в глазах окрестных соплеменников существенно вырастет, очень полезно завести близкое знакомство с одним из хевдингов самого конунга Хельги, победителя их недругов.

А когда Магни, уже сидя за столом с чаркой местного, слегка забродившего, напитка, сообщил старосте, что идет в поход с целью набрать воинов в свой собственный хирд, тот вообще расцвел и рискнул предложить кандидатом в дренги двоих собственных племянников, сыновей младших сестер.

Торопиться с ответом хевдинг не стал, но и категоричного отказа не высказал. Сказал лишь, что утром способности этих племянников проверит его хольд, Олаф Морж. Староста радостно закивал в ответ и выставил на стол еще один бочонок неплохого пива. Завершился вечер ночными купаниями в Неве в обществе веселых дев, симпатичных и услужливых.

Утром, с первыми лучами солнца, Магни и его отряд уже был готов к дальнейшему походу. Осталось только оценить уровень племянников старосты и их шансы стать дренгами.

Хевдинг и Олаф лично осмотрели двух крепких молодых парней, лет пятнадцати с виду. Морж заставил их побегать кругами, показать навыки владения копьем, луком и топором, а потом провести учебный спарринг сначала друг с другом, а потом и с двумя молодыми хускарлами хевдинга — Эйтелем и Братилой.

— Молодые и зеленые, как сопля, но толк будет! Годны! — вынес свой вердикт опытный хольд. — Силы в них уже достаточно, чтобы весло вертеть. С луками они неплохо умеют обращаться. А в работе с другим оружием мы их подтянем!

Магни удовлетворенно кивнул, ведь мнению матерого викинга он доверял полностью. Раз тот сказал, что годны — значит так и есть.

— Как зовут-то вас? — спросил хевдинг у новичков.

— Я — Ребуй, а мой брат — Орава31, хевдинг! — бодро отрапортовал один из вепсов.

Парни, и вправду, соответствовали своим именам. Один имел хитрющие, как у лисицы, глаза, а второй — похожее на беличью мордочку лицо.

— Принимаю! Пока без доли, на испытательный срок. Дальше посмотрим, — усмехнулся Магни. — Живо на борт!

Парни дружно закивали и, схватив свои пожитки, устремились к кораблю.

Староста несказанно обрадовался, что ему удалось выгодно пристроить племянников и снабдил своих родичей всем необходимым. И кое-какие доспехи им выдал, и копья с топорами, и даже щиты где-то нашел. Провизии выделил столько, что на десятерых хватило бы — и вяленого мяса три мешка, зерна и муки по два мешка, мешки с репой, морковью и луком, большую корзину куриных яиц, кадушку меда, три бочонка пива и еще кучу каких-то тючков и свертков. Постарался староста, ничего не пожалел для племянников, на радость хирдманов, которые, дружно гомоня, перебросили все это добро на снекку.

Простившись с гостеприимными вепсами, Магни дал команду отчаливать. Если так дальше пойдет, то и на остров Эзель идти не придется! Новые дренги принесли клятву верности своему хевдингу уже на борту снекки.

Следующей остановкой хевдинга Магни с товарищами стал знакомый Пограничный. Городок все больше разрастался, представляя собой уже серьезный форпост, с грозными укреплениями и обширными складами у многочисленных крепких причалов. Встретили путешественников, как любимых родичей, организовав и отличную баню, и большой пир, во время которого обменялись друг с другом последними новостями.

Там же, в Пограничном, на пиру у коменданта, Вандиль Кабан встретил своего старого друга, тоже дана, по имени Торгильс Угрюмый. Тот пришел в Пограничный на купеческом кнорре, капитан которого нанял Торгильса и еще нескольких викингов в качестве охранников.

— Познакомься, хевдинг! Это Торгильс из Оденсе по прозвищу Угрюмый, умелый хускарл и мой боевой товарищ! — пробасил Олаф, подсаживаясь напротив хевдинга и усаживая рядом с собой крепыша в добротной кольчуге и с поясом, густо украшенным серебряными бляшками. — Мы вместе когда-то славно повоевали с франками!

— Рад знакомству с таким серьезным викингом, как ты, Торгильс! — ответил Магни, внимательно рассматривая Угрюмого. — Выпьешь с нами?

Магни собственноручно наполнил ковш пивом и протянул через стол Торгильсу. Не забыл хевдинг налить и Олафу. Морж хоть и числился подчиненным Магни, но это было нормальное проявление уважения к старшему по возрасту и опыту. Олаф принял чарку с благодарностью. Торгильс же брать ковш не торопился, оценивающе рассматривая парня.

— Бери! Мой хевдинг Магни Стейнссон не зря носит прозвище Отважный! — пророкотал Морж. — Я потом тебе расскажу, Торгильс, про его подвиги, но, поверь мне, под его началом даже мне ходить не зазорно!

Угрюмый удивленно хмыкнул, но ковш принял и кивнул понимающе. Отхлебнув изрядную порцию, он заявил:

— Я знал твоего отца, Магни Стейнссон! Достойный ярл! Скорблю о нем. Я слышал, как он погиб! Жаль, меня не было в том вике. Люди говорили, что вы отлично повеселились и взяли знатную добычу! Рассказывали, что франкский конунг Ламберт от злости откусил кусок своего щита, когда узнал про то, как вы его рыцарей побили!

Торгильс радостно заржал.

— Меня там не было, Торгильс, — спокойно ответил Магни. — Но мой отец вместе со своим побратимом, конунгом Хельги, которому я теперь служу, показали себя действительно великими храбрецами!

— Я слышал про конунга, — задумчиво пожевав усы, проговорил Угрюмый. — Так ты говоришь, что служишь ему?

— Так и есть. Я хевдинг у конунга, — подтвердил Магни. — А сейчас я иду к эстам, чтобы пополнить свой хирд достойными хускарлами.

— Свой хирд? Интересно…

— Я же тебе говорю, Торгильс! Магни Отважный — славный хевдинг! И у него отменный драккар, — снова вмешался Олаф. — Хоть и небольшой драккар, но взят мечом, все по чести! Кстати, не хочешь перейти к нам, чтобы добыть себе еще немного славы?

— Свой драккар? Хм, занятно… — задумался Торгильс, разглядывая молодого хевдинга уже с бо́льшим интересом.

— Не драккар, а снекка на шесть румов, — немного смущенно поправил Магни. — Но Олаф прав, мечом взята. Мы вдесятером, с моими хускарлами, побили больше двух десятков викингов и взяли хорошую добычу!

— Ну, с такими хускарлами, как Морж, это не трудно! — возразил Угрюмый, все еще сомневаясь.

— Меня там не было, Торгильс! Хускарлов хевдинга, с которыми он победил Рафнсварта Одиночку, ты видишь вокруг! — засмеялся в ответ Олаф и обвел рукой, указывая на парней, сидящих рядом за столом. — Вот они, эти доблестные юноши! Ни одному из них нет еще и пятнадцати!

Торгильс удивленно выпучил глаза. Качая от удивления головой, он приложился к ковшу с пивом и одним махом опорожнил его до дна.

— Ты заинтриговал меня, юный хевдинг, сын ярла! Я готов попытать счастья с тобой. Сколько ты будешь платить мне?

— Не обижу! Если ты действительно так хорош, как говорит Олаф, то две доли хольда тебе обеспечены!

— Приятно слышать мудрые слова от столь юного воина! — расплылся в улыбке, напоминающей звериный оскал, Угрюмый. — Я согласен! Когда клятву верности примешь?

— Завтра, на борту, когда отчалим! А сейчас веселись, хольд! — рассмеялся, в свою очередь, теперь Магни и, шутя, добавил. — Сегодня я плачу́ за выпивку!

Последний поход ярла Ингольфа был крайне неудачным. Возвращаясь из набега на прибрежные поселения куршей32, хирд Ингольфа попал в засаду, устроенную воинственными эстами у острова Эзель33. Хоть отбиться и удалось, но ценой этому был один из драккаров ярла и почти половина хирда. К тому же и большую часть награбленного потерял Ингольф вместе с кораблем.

Для восстановления своей репутации, Ингольфу срочно нужна была громкая и прибыльная победа. Поэтому вид прекрасного драккара неизвестного ярла, прибывшего в Пальтескью, озаботил Ингольфа и возбудил в нем зависть и, одновременно, непреодолимое желание завладеть этим драккаром. Ингольф приказал своим хирдманам разузнать в городе, что это за ярл приплыл, какова точная численность его хирда и с какими целями тот пришел в Пальтескью.

У Ингольфа и его викингов были давние связи среди местных купцов и некоторых дружинников конунга Драгомира, которым они неоднократно сбывали свою добычу, поэтому выяснить интересующие подробности удалось довольно быстро.

Прекрасным драккаром владел некий хевдинг Хайнар, с громким прозвищем Быстрый Меч. Здесь, в Пальтескье, он появился впервые, и никто не знал, откуда этот хевдинг пришел. Хускарлов у хевдинга человек тридцать, или около того. Хайнар продал на торжище кое-какие товары, по всей видимости, из трофеев, добытых в виках, и купил немного припасов. Несколько хирдманов Хайнара находятся на драккаре постоянно, и день, и ночь охраняя его, а хевдинг и остальные расположились на постоялом дворе Чеслава, местного молодого, но уже уважаемого, купца. Серебро, а может даже и золотишко, у хевдинга и его хирдманов явно водилось — они не отказывали себе ни в чем, откровенно развлекаясь и отдыхая на полную катушку.

Полученные сведения одновременно и порадовали ярла, и озадачили. Хорошими сведениями было то, что этого хевдинга Хайнара здесь никто не знает, поэтому заступаться за него некому. Численность хирда тоже не поражала — у самого Ингольфа хирдманов, считай, в два раза больше. И наличие средств для развлечений также было отличным знаком, говорившим о том, что у них есть, чем поживиться.

На этом хорошие новости заканчивались и начинались новости плохие. В городе напасть на хевдинга не получится — постоялый двор Чеслава усиленно охраняется. Драккар так просто от причала тоже не угнать, слишком много шума будет.

Исходя из имеющейся информации, ярл Ингольф приказал организовать постоянную слежку за Хайнаром и его людьми и попытаться выяснить их дальнейшие планы.

Кое-какой результат был получен через несколько дней. Выяснилось, что очень скоро Хайнар уходит из города куда-то в сторону одной большой деревни, стоящей на реке Вине34, как называли Западную Двину ливы. Деревня эта являлась последним крупным поселением на границе полоцкого княжества. Что Хайнар будет делать дальше и куда направится оттуда, Ингольфу узнать не удалось, но полученную информацию ярл посчитал достаточной. Он решил идти вслед за хевдингом и, при удобном случае, атаковать его в каком-нибудь тихом, безлюдном месте.

Убедившись, что подготовка к захвату Пальтескьи идет, как надо, Хельги распрощался с Ратибором и его товарищами, загрузил драккар некоторыми полезными товарами и отчалил к следующей точке своего маршрута. Необходимо было, наконец-то, забрать золото князя Всеслава, спрятанное где-то на одиноком хуторе старого Добрана.

Иво Сокол, как обычно, встал у кормила и вывел корабль на середину реки. Рядом с кормчим уселся старый Трувор, вызвавшийся показывать дорогу. Дед расположился с комфортом на мешках с шерстью, использовавшихся как кранцы, тихо напевал себе под нос какую-то песенку и бодро жевал вяленую рыбку, запивая ее легким свежим пивом. В общем, выглядел он, как настоящий пенсионер, отдыхающий в речном круизе.

Вскоре место рядом с Трувором занял Хельги. Дед сунул ему в руку большой кусок спинки вяленого судака и протянул флягу.

— Хлебни, племянничек! Так веселее идти будет!

Конунг не стал отказываться, с удовольствием вгрызся в рыбу и отхлебнул порядочный глоток пива.

— К вечеру придем в деревню, как думаешь, дядька Трувор?

— Придем, чего ж не прийти⁈ Гребцы свежие, отдохнувшие, скорость хорошую взять можем. Там переночуем, горячего похлебаем на постоялом дворе, а утречком свернем в мелкую речушку, что к хутору Добрана течет. Она мелкая, но драккар твой пройдет, я думаю.

— А обратно, когда груз там возьмем, пройти сможем? — Хельги понизил голос. — Осядем прилично, как я предполагаю.

— Думаешь, что много добра Всеслав оставил? — Трувор тоже перешел на шепот. — Так не беспокойся, пройдем. Серебра особо не должно быть в захоронке, князь умный был — все в золото обращал, чтобы весом не отягощаться. Ты не смотри на меня так удивленно, я много чего знаю. И про золото Всеслава тоже ведаю, но мне можно доверять!

Хельги только удивленно покачал головой в ответ.

— Ты сыр с пивом не забыл для Добрана? — вдруг спохватился дед. — Вредный он старикашка, его задобрить придется, чтобы отдал золотишко.

— Не забыл, не забыл! Разных приготовил! — улыбнулся Хельги. — Два круга лучшего сыра в Альдейгье взяли, одну голову в Пальтескье купили и еще большой каравай мюсоста35 специально для гурмана припасли. И пиво имеется. Не останется Добран без презентов!

— Чудными словами ты говоришь иногда, конунг… — задумчиво произнес Трувор. — Как будто не наш… Да что с тебя взять, ты же нурманн! Да еще и в Миклагарде36 жил! А что ползем-то так медленно? Кормчий! Наддай-ка! Иначе до темноты не успеем до деревни дойти!

Перед кормчим в круглой железной рамке висел бронзовый диск, ударами специальной колотушки в который задавалась интенсивность гребли. Чем чаще были удары, тем быстрее работали веслами гребцы. Иво послушно кивнул, соглашаясь со словами старого Трувора, и прибавил ритм. Драккар рванул вперед с удвоенной скоростью, легко скользя по речной глади.

— Вот еще что, племянник! — продолжил Трувор. — В деревне, куда мы идем, насчет ночлега и пищи договариваться я буду. Ваши нурманнские рожи местный сотник на порог не пустит, не обессудь!

— Согласен, Трувор! Ты прав. Будь я на их месте, тоже не пустил бы, — конунг оглядел своих страшных бородатых хускарлов и рассмеялся. — Вот кошель с серебром, повесь себе на пояс, оплатишь наш ночлег.

Пока шли, повстречали довольно много снующих туда-сюда корабликов, лодок и купеческих насадов. Судоходство на реке было достаточно оживленным. Сохраняя взятый темп, периодически меняя гребцов, вскоре драккар успешно пришвартовался к одному из свободных причалов пограничной деревеньки. Дальше, в четверти дня пути отсюда, начинались земли не то селонов, не то земгалов — в подробности конунг не вдавался, им не нужно было идти так далеко. Нужный конунгу приток Западной Двины, или, Даугавы, маленькая, неприметная речушка, находился буквально за ближайшим изгибом.

Заплатив причитающуюся за швартовку корабля пошлину стражникам, отиравшимся у берега, конунг, Трувор, Харальд и еще пятеро хускарлов сошли на берег и отправились искать местного сотника, чтобы испросить разрешение остановиться на ночь на постоялом дворе.

Далеко идти не пришлось — сотник сам вышел им навстречу из небольшой крепостицы, возвышавшейся на берегу. Причем вышел он не один, а с тремя десятками хорошо вооруженных воинов, облаченных в кольчуги и шлемы. Над частоколом крепостицы торчали головы еще нескольких десятков дружинников, занявших оборону по всем правилам. Не каждый день здесь нурманнские драккары останавливаются.

Отряд сотника грамотно распределился выше по широкой тропе, заняв ее всю в три ряда, и ощетинился копьями.

— Кто такие? Зачем пожаловали? — довольно грубо спросил вышедший вперед высокий воин с мечом у пояса.

— Молодец, щегол! С уважением дядьку Трувора встречаешь! — заявил дед, ухмыляясь. Затем дед Трувор неожиданно широко раскинул руки в стороны и заорал:

— Ну иди сюда, обниму тебя, Мировид! Смотри, какой важный стал! Сотник целый!

— Дядька Трувор⁈ Ты что ли⁈ Ух! — радостно воскликнул сотник Мировид. — А мне говорили, что помер ты!

— Не дождешься! — рассмеялся дед.

Сотник обнял старого варяга, похлопал по спине и плечам, оглядел внимательно, и крикнул своим:

— Это друг мой старый, варяг Трувор Мельница, пестуном моим был!

Дружинники заулыбались, некоторые опустили копья, расслабились немного.

Интересное прозвище Трувора, которое конунг слышал впервые, сильно его удивило. «Нужно потом спросить, откуда такое!» — отметил он про себя.

После приветствий и дружеских объятий Мировид спросил:

— С кем это ты пришел, дядька Трувор? Что за нурманны с тобой?

— Это не они со мной, а я с ними. Вот их хевдинг — Хайнар Быстрый Меч. Я у него проводником иду, по одному важному делу. Они — друзья мои! Примешь на постой на одну ночь нас, Мировид? Мы заплатим!

— Раз они друзья твои — то приму всех! И платы с тебя я не возьму!

Конунг вышел вперед.

— Мы заплатим, сотник! — твердо заявил он. — За гостеприимство я всегда плачу сполна! И не беспокойся — мы не причиним здесь никому вреда!

— Если бы не Трувор, хевдинг, я бы беспокоился. Но дядьке я верю, поэтому объявляю вас своими гостями! Вас проводят на постоялый двор. За драккар можешь не волноваться — причалы хорошо охраняются. После захода солнца жду тебя и твоих хольдов к себе на пир! Расскажете, что в мире творится!

Сотник увел дружинников обратно в крепость, а Хельги с остальными вернулся к причалам.

— Харальд, оставь пятерых хирдманов на корабле. Остальные будут ночевать с нами в харчевне, — скомандовал конунг. Полностью доверять Мировиду, несмотря на его слова об охране, Хельги не собирался. — Дядька Трувор! Веди нас! Разместимся и пойдем к сотнику — солнце уже почти село.

Драккар ярла Ингольфа Красавчика скользил по пятам Хайнара, отставая всего лишь на половину дневного перехода и постепенно нагоняя его. В саму деревню ярл решил не заходить — слишком много глаз там, которые потом смогут подтвердить, что они были здесь в одно время с этим хевдингом. Для стоянки ярл выбрал небольшую, но тихую и закрытую от посторонних взглядов заводь, заросшую высоким камышом, куда и свернул драккар. Ярл приказал снять мачту и теперь с реки их было совсем не видно.

Часть викингов, выставив дозорных, расположилась на берегу, разбив лагерь и занявшись приготовлением пищи, а сам Красавчик с пятью хирдманами, одевшись попроще и накинув плащи, скрывавшие ценные доспехи, отправился в деревню пешком через лес, чтобы провести разведку на местности. Деревня эта, как знал ярл, не раз бывавший в ней ранее, была достаточно оживленной. Там часто останавливались проходившие мимо купеческие караваны, чтобы отдохнуть, пополнить запасы и заплатить положенные пошлины. Имелся в деревне и небольшой рынок, пара харчевен и постоялых дворов, так что затеряться там небольшой группе викингов не представляло труда.

Сначала была у Ингольфа мысль напасть на хевдинга прямо в деревне, но он вспомнил, что местная дружина там достаточно сильная — десятков шесть-семь воинов, которыми командовал целый сотник по имени Мировид. И характер у этого сотника был крутым — любые беспорядки тот пресекал быстро и жестко. Не было никакого смысла устраивать драку с дружинниками. Только хирдманов терять, а выгоды в этом никакой. Лучше тихо проследить, куда отправится Хайнар, потом пойти за ним и выбрать удобный момент для нападения. Тем более, что не просто так этот непонятный хевдинг сюда приперся, наверняка дело какое-то у него есть, и, скорее всего, что прибыльное. Кормчий Гейр Вшивая Борода и хольд Сверр Весло, главные помощники и советники ярла, придерживались того же мнения.

С наступлением сумерек Ингольф с товарищами вышли из леса и огородами пробрались в деревню. Там они разделились на три группы и отправились побродить по поселению, чтобы осторожно разузнать о Хайнаре.

Пришвартованный у причала драккар хевдинга, который так понравился ему, ярл увидел сразу. Близко он подходить не стал, чтобы не вызвать ненужных подозрений. Издалека было видно, что корабль хорошо охраняется — по палубе ходили воины, рядом на берегу горели два костра, на которых викинги готовили себе пищу. Да и несколько местных дружинников несли службу неподалеку. Ярл с хирдманом развернулись и пошли в сторону рынка, где еще продолжалась какая-то торговля.

Приняли конунга Хельги и его людей хорошо. Когда они пришли во двор к сотнику, длинный стол уже был накрыт. Начался пир, во время которого все перезнакомились, были обсуждены последние новости, цены на товары и другие, не менее важные, вещи. Все, как полагается, во время дружеской попойки воинов.

Когда Мировид достиг той кондиции, когда можно уже было разговаривать по душам, конунг задал интересующий его вопрос:

— Скажи, сотник, как так получилось — ты ведь варяг? Почему служишь конунгу Драгомиру? Я слышал, что варяги его не жалуют, почти все от него разбежались.

— Знаешь, хевдинг, я ведь не князю Драгомиру служу. Я служу княжеству полоцкому! Так меня учили. Вот он и учил когда-то! — Мировид ткнул пальцем в сторону дядьки Трувора и стал говорить тише. Вокруг стоял шум и гам, дружинники с хускарлами конунга весело общались и выпивали, поэтому никто не слышал этого разговора. — Ты не обижайся, я сейчас не конкретно про тебя скажу. Здесь, в этой деревне, никто из вас, нурманнов, что подле Драгомира сейчас собрались, служить не хочет. Скучно вам тут будет. Начнете жителей окрестных под себя гнуть и грабить, знаю я вас! А я тут крепко стою и в обиду местных никому не дам! И они меня за это уважают!

— Знай, Мировид, что я не служу Драгомиру! Я сам по себе! — Хельги тоже говорил почти шепотом. — А старому князю Всеславу ты служил?

Сотник внимательно посмотрел на Хельги.

— Зачем тебе это знать, хевдинг? Ты же не знал Всеслава!

— И все же, ответь мне!

Мировид ненадолго задумался, потом пожал плечами, решившись дать ответ.

— Я любил и уважал Всеслава, но я живу в этой деревне очень давно, поэтому продолжаю служить другому князю. Все здесь мне стало родным. Я должен защищать людей тут, для этого и поставлен. И границу оберегать. И я буду выполнять эту задачу, пока я сотник. А Драгомиру до меня и дела особо нет, главное, чтобы оброк вовремя отправлял.

Конунг понимающе кивнул.

— Тогда тебе привет от сотника Вацлава! — тихо проговорил Хельги. — Помнишь такого славного воина?

— Давно от него вестей не было! Как ушел княжну Ингигерду искать, так до меня только слухи о нем доходили. Как он? Жив-здоров?

Конунг загадочно улыбнулся и посмотрел в глаза Мировиду.

— Погоди-ка… — возбужденно пробормотал Мировид. — Так он что — нашел-таки? Не может быть!

Конунг продолжал пристально смотреть сотнику прямо в глаза.

— Так ты с нами, Мировид? — одними губами прошептал Хельги.

Сотник кивнул и радостно улыбнулся.

Утром, прощаясь с Мировидом, вышедшим к причалам проводить гостей, Хельги прошептал ему на ухо:

— Жди вестей! Как только все будет готово, ты должен выступить с нами. Схватишь здесь приказчиков Драгомира и его верных людей, запрешь их в порубе. Потом привезешь их в Полоцк на суд княгине.

— Сделаю! Удачи тебе, хевдинг!

Вчерашним вечером Красавчику удалось узнать немного, но достаточно для того, чтобы убедиться — не просто так пришел сюда Хайнар-хевдинг. Точно, дело какое-то есть у него в местных лесах.

В харчевне свободных мест было совсем мало и ярл, как бы невзначай, подсел за стол к небольшой группе хускарлов хевдинга. Те хоть говорили и немного, но Ингольф услышал главное. Завтра они отправятся по реке, совсем недалеко. Драккар свернет в какой-то приток, а оттуда Хайнар пойдет дальше пешком. Говорили про какое-то древнее капище и старого хускарла Добрана, живущего там в одиночестве.

Про капища местных богов Ингольф слышал много рассказов, но сам не бывал там ни разу. Говорили, что некоторые из жрецов были очень богаты, собирая обильные жертвенные подаяния с окрестных людишек.

«Неужели Хайнар собрался ограбить такое капище? Каков хитрец!» — подумал Ингольф. — «И как мне самому такое в голову раньше не приходило? Это может быть очень весело и прибыльно!»

Мелькнувшая сначала мысль, что драккар можно будет спокойно увести со стоянки, легко перебив малочисленную охрану, тут же ушла. Теперь одного драккара в качестве добычи Ингольфу было мало. Нужно дождаться возвращения Хайнара с трофеями с капища и только тогда нападать, чтобы получить сразу все. А вообще, надо действовать исходя из обстановки, как получится…

Красавчик хищно улыбнулся, довольный своим только что придуманным планом, хлопнул по плечу хирдмана, сидевшего рядом и прошептал:

— Я узнал то, что нужно. Допивай свое пойло, мы уходим!

От селения сотника Мировида конунг и его малый хирд ушли совсем недалеко. Вскоре показался отворот в какую-то мелкую безымянную речушку, куда кормчий Сокол ловко направил драккар. Шли очень медленно, осторожно загребая всего лишь тремя парами весел, чтобы не сесть на мель.

Дед Трувор свесился с носа корабля, ухватившись одной рукой за шею дракона, и вглядывался в бурую от болотного торфа воду, определяя, где лучше пройти.

— Чуть левее! Так, хорошо! Теперь правее на пядь! — зычным голосом командовал кормчему старый воин, прокладывая путь. — Медленнее! Прямо держать!

Иво Сокол послушно направлял драккар кормилом.

— Дальше не пройдем, мелеет сильно! Впереди приплесок белеет, там и встанем! — сообщил Трувор. — Хорошее место для стоянки. Правь туда!

Драккар плавно затормозил и аккуратно ткнулся носом в прибрежный песок. Несколько весел уткнулись в берег, образовав сходни.

— Харальд! Выставь охранение. Пусть хорошо замаскируются! — приказал конунг, спускаясь на неширокий пляжик. — Перекусим и отправимся в путь!

— Далеко до хутора Добрана отсюда? — решил уточнить Хельги.

— К обеду как раз успеем! — усмехнулся Трувор. — Девок с нами нет, так что добежим скоренько.

Конунг скептически взглянул на старика.

— Сомневаешься во мне, племянничек? — разгадал его взгляд дед. — Не нужно. Я еще тебя обгоню. И на мечах уделаю.

— Ага, как же! — улыбнулся конунг. — Кстати, Трувор! Откуда прозвище такое — Мельница? Я слышал, как Мировид тебя так называл!

— Потом расскажу. А может и покажу, племянничек! — заинтриговал дед. — Сейчас не время. Быстро поснедаем горячего и в дорогу!

На двух разожженных кострах уже булькало в котлах аппетитное варево — много мяса с небольшой добавкой овощей и крупы. В третьем котле бурлил травяной взвар, щедро сдобренный медом.

— Набивайте желудки! В следующий раз горячего отведаем не скоро! — распорядился Хельги.

Очень быстро котлы опустели, миски с ложками были вылизаны до блеска, а экспедиционный отряд собран и готов выступать.

— Харальд! Остаешься здесь за старшего с двадцатью хирдманами. Иво, ты тоже с драккаром будь. Со мной пойдет десяток хускарлов, Торбьерн и дядька Трувор. Глядите в оба! Мало ли… — конунг ненадолго задумался. — Как-то неспокойно мне. Дозоры усильте. И знаешь что, Харальд… Поставь пару шустрых и глазастых парней в трех-четырех стрелищах отсюда, ближе к устью речушки. Вдруг кто в этот отнорок свернет. Хоть предупредить вас успеют.

— Сделаем, конунг! Не волнуйся, мы с любым врагом справимся!

— Ну да… Если этот враг тоже нурманном не окажется! — тихо пробормотал Хельги.

Но Харальд его услышал.

— Откуда здесь нурманны? Кроме нас, никого тут нет! И вообще, кто рискнет на два десятка людей севера напасть⁈ Ха-ха-ха! Разорвем в клочья! Иди спокойно.

— Ладно. Действительно, пошли мы.

Ходить викинги умели. Их шаг называли волчьим бегом викинга, или волчьим шагом вестфольдинга. По ровной местности нурманны опережали идущих всадников, а в лесу и вовсе двигались с более высокой скоростью. На лошадях по корням и кустарникам за ними было не угнаться.

Викинги издревле заметили и взяли на вооружение технику бега волка, когда он только лишь в момент соприкосновения с землей напрягает лапу. С погашением линейной инерции, движение происходит посредством подпружинивания, с постановкой ноги с носка на пятку. Нога выдвигается вперед и чуть вверх волновым движением тела, а затем движением вниз и немного на себя опускается на поверхность. Быстро поменять направление движения дает постановка ноги с носка на пятку. Это и есть так называемый «волчий шаг». Этот способ бега на пересеченной местности уменьшает, а на скользких и ровных поверхностях совсем исключает, подскальзывание.

Таким волчьим шагом и припустил Хельги со своими спутниками. Сначала, правда, темп конунг держал довольно спокойный, опасаясь, что дед Трувор поспевать не будет. Но когда старый варяг обогнал всех и пошел в отрыв, издевательски хихикая и глумливо называя нурманнов улитками, дал команду перейти на быстрый волчий шаг. Трувор, оказывается, только этого и ждал, легко влившись в строй и топая теперь с одинаковой со всеми скоростью.

— Пошевеливайтесь! Серебро в кошель само не свалится! — подгонял время от времени Хельги хирдманов.

Таким бодрым шагом они и двигались несколько часов. Лес периодически менялся обширными лугами, поросшими высокой травой и разнообразными полевыми цветами. Стайки косуль и оленей резво разбегались, завидев нурманнов. Их не трогали. А вот стадо кабанов пропускать не стали и прямо на ходу застрелили полдюжины поросят. Подвесив тушки к заплечным котомкам, чтобы остывали, викинги двинулись дальше.

— Скоро капище жрецов Велеса будет! — сообщил дед Трувор.

— Велеса? — переспросил Хельги. — Да, Ингигерда говорила про это место. Был я как-то раз на одном таком капище. Богатое оно, должно быть…

— Повеселиться хочешь? — живо поинтересовался Трувор. — Можно. Не люблю жрецов велесовых. Наглые и жирные больно! Давай только после Добрана это сделаем, вдруг обидится старый — он с ними дружен, как я помню!

— Разумно. Договорились, на обратном пути жрецов проведаем! — согласился конунг.

Ярл Ингольф отчалил вслед за Хайнаром почти сразу, лишь немного дав его красивому драккару оторваться от «Пенногривого». И поступил правильно, чуть не пропустив маленькую извилистую речушку, впадающую в Вину, куда свернул хевдинг.

— Как бы нам на них не налететь с ходу! — громко гаркнул кормчий Гейр Вшивая Борода, чтобы ярл, сидящий на носу драккара, услышал его. — Далеко ведь не пойдут, корабль должны где-то сразу тут оставить!

Ярл кивнул и полез назад к корме, решив посовещаться с Гейром и двумя своими хольдами. По команде кормчего гребцы затормозили всеми веслами, корабль практически остановился.

— Облачайтесь в брони! — проговорил ярл. — Нужно быть готовыми к бою! И хватит орать на всю реку! Они могут быть рядом.

Гомонящие викинги тут же притихли. Свободная смена начала сноровисто доставать из-под румов доспехи с оружием, распаковывая водонепроницаемые мешки, сшитые из тюленьей кожи и густо пропитанные жиром. Больше половины викингов ярла Ингольфа имели хорошие кольчуги и шлемы, остальные пока довольствовались прочными кожаными куртками и шапками, усиленными железными полосами и бляшками. Ярл ценил своих хирдманов и при каждой представившейся возможности улучшал их защитную экипировку, не жалея на это серебра. Так же дело обстояло и с оружием.

Капище Велеса обошли стороной. Вскоре показались небольшие участки леса, освобожденные от деревьев и кустарника и подготовленные под посадку злаковых. За ними виднелся частокол, окружавший несколько небольших строений — дом, конюшню, хлев и сараи. В загончике у частокола, грубо сколоченном из неотесанных жердей, паслись несколько коз и овец. В огромной луже перед самыми воротами, весело похрюкивая, валялась жирная свинья.

— А вот и жилье Добрана! — сообщил дед Трувор. — Смотри, какой хозяйственный! Живность завел! Раньше его князь снабжал всем, а теперь деваться некуда, сам занимается…

— Свежего молочка с маслом захочется, так придется и не так постараться! — усмехнулся Хельги.

Когда викингам оставалось метров сто до частокола, их заметили. Из ворот выскочили две мелкие шавки и, заливаясь визгливым лаем, ринулись навстречу незваным гостям. Сами же ворота захлопнулись, а над ними показалась голова в железном колпаке, из-под которого торчали длинные седые лохмы.

— А вот и сам Добран! — узнал старого знакомого Трувор. — Смотри-ка, конунг — этот поганец из лука в нас целится! Как бы не пальнул сдуру-то! Вы здесь постойте, а я вперед схожу, потолкую с дурачком!

— Я с тобой пойду, Трувор! — заявил Хельги. — У меня медальон княжны с собой — покажу ему.

— Ну, если Добран совсем умом не тронулся, может и узнает медальон тот, — неуверенно сказал Трувор. — Щит далеко не убирай, прикроешь, если стрелять вздумает. Пошли, что ли…

Хельги с Трувором не спеша двинулись к воротам. Шавки предусмотрительно остановились на порядочном расстоянии от нежданных визитеров и, с осторожностью, продолжили подтявкивать.

— Цыц! — коротко приказал им Трувор.

Шавки сразу заткнулись, поджав хвосты, и попятились в сторону.

— Стоять на месте! Стрельну, если еще шаг влево, шаг вправо сделаете! — прохрипел с частокола Добран, когда Хельги с Трувором подошли на расстояние двадцати метров.

— Шаг влево, шаг вправо — это два шага, знаю! — тихонько пробормотал конунг и заорал. — Стоим!

— Стреляю! — послышался скрипучий голос в ответ.

— Ты совсем рехнулся, дурак старый! — немедленно закричал Трувор. — Не узнал, что ли, меня⁈

Щелкнула тетива и стрела звонко вонзилась в щит, вовремя подставленный конунгом перед лицом деда Трувора.

— Кукуха отъехала напрочь! — воскликнул Хельги. — И как с этим психом разговаривать⁈

— Не стреляй, охлюпка корявая! Это я — Трувор Мельница! — заревел дед, скрючившись за щитом. — Забыл своего боевого товарища⁈

— А ну, покажись! Вылези из-за щита-то! — раздалось с частокола. — Не похож ты, что-то, на Мельницу! Больно старый и кривой!

— Сам ты старый! И косой, к тому же! — не на шутку обиделся Трувор. — Ага, щас, так я тебе и вылезу! Чтобы ты в меня пальнул? Нет уж! Сам спускайся со своего насеста и выходи из ворот, псина сутулая!

— Добран! Спускайся вниз, потолкуем! Я — Олег Лесной Кот, меня княжна Ингигерда прислала! — выглянул из-за щита конунг. — Медальон княжны тебе покажу!

— Так я тебе и поверил! — проскрипел Добран сверху. — Вы кто такие? Я вас не звал! Идите отсель!

— Ты совсем тут одичал, пенек трухлявый! — снова заорал Трувор, уже заметно рассердившись. — Сколько можно тебе повторять? Говорим же — от княжны пришли, медальон ее покажем тебе! Слезай!

— Мы тебе, Добран, отменного сыра привезли с пивом! — вспомнил о заготовленных гостинцах Хельги. — Открой ворота — угощу! Добрый сыр и забористое пиво!

— Сыр? Пиво? — задумчиво проговорил Добран. — Ладно, погодь, сейчас слезу!

— Ну вот, наконец-то! Так бы и сразу! — проворчал Трувор.

Железный колпак над частоколом исчез. Минут через пять заскрипели, отворяясь, тяжелые дубовые ворота.

— Принимай гостей! — громко крикнул Трувор хозяину, высунувшему голову между воротных створок.

— Незваный гость хуже хузарина! — проскрипел в ответ Добран. — Показывай уже медальон!

Конунг, чуть не рассмеявшись от знакомой, но немного переиначенной, поговорки, достал медальон Ингигерды и протянул его старому воину.

Добран, подслеповато щурясь, внимательно вгляделся в драгоценную побрякушку.

— Ну, вроде похож… И что? Чего надо-то?

— Для начала впусти нас, стол накрой, в баньке попарь, спать уложи, — уже откровенно развеселился конунг. — После все и расскажу!

— Ага, как же! Рожу твою нурманнскую только пусти на порог — сам не замечу, как за околицей окажусь в одном исподнем!

— Сыр жрать и пиво лакать ты прямо здесь будешь⁈ — снова вскипел Трувор.

— Что-то не вижу я того сыра с пивом! — резонно парировал Добран.

Конунг повернулся к своим хирдманам, громко свистнул и махнул рукой, подзывая хускарлов, несших подарки. Двое с бочонком и заплечным мешком ринулись к ним.

Хельги принял мешок и распустил завязки на горловине.

— Вот, смотри, Добран! Подарки для тебя — сыр из Альдейгьи, из Пальтескьи и лучший мюсост норегский! И пиво свежее!

Добран подошел поближе, засунул свой крючковатый нос в котомку с сыром, принюхался, потом побарабанил пальцами по немаленькому бочонку с пивом и расплылся в довольной улыбке.

— Трувор! В гости пришел! И сынишку с собой привел! — полез обниматься Добран. — Ну вот! Заходите, чего в воротах-то стоять, гостями будете!

— Какого сынишку⁈ — заорал Трувор, покраснев, как вареный рак. — Это конунг Хельги!

— Дядька Трувор! Ты что, не видишь, что Добран шутит так? — рассмеялся Хельги, уже сообразив, что Добран просто прикидывается дурачком и прикалывается над гостями. — Пошли во двор уже, я есть хочу!

Умывшись у колодца с дороги, викинги дружной толпой завалились в дом и расселись вокруг стола, вытаскивая из мешков разную снедь. Добран тоже не отставал, изображая радушного хозяина. Неожиданно старикан залихватски свистнул. В дом тут же невесть откуда влетели две девахи. Добран махнул рукавом просторной рубахи, мол, накрыть на стол скомандовал. Девахи тут же засуетились, забегали по горнице, выставляя яства.

В центре стола материализовался огромный котел с горячей кашей, пара копченых оленьих окороков и несколько свежих караваев хлеба. Овощи с зеленью расположились горками в нескольких местах прямо на досках. Большие глиняные кружки для пива хозяин раздал каждому лично в руки.

— Ты нас ждал или кого другого? — поразился Трувор. — Не один же ты столько каши сожрать собрался?

— Так я еще утром узнал, что вы сюда топаете! — усмехнулся старый хозяин. — Добрые люди рассказали!

— Это те люди, что на капище обитают? Ты с ними так дружбу и водишь?

— Не я с ними — они со мной. Уважают, вот и предупредили!

Трувор покачал головой и переглянулся с конунгом.

— Гузка! Неси квас и медовуху! — прикрикнул хозяин помощнице, той, что посимпатичнее.

Девка соответствовала своему имени — гузка у нее была… хм, что надо, в общем, гузка.

— Ты же раньше без баб обходился! — решил подколоть старого друга Трувор противным скрипучим голоском. — В одиночку, сыч лесной, жил-не тужил! Откель бабоньки?

— Откель надо бабоньки. Раньше — да. А теперь… Как там по-вашему, по-нурманнски? — перешел на такой же мерзкий голосок Добран. — А, гейс37! Так, вот, гейс закончился. Так что теперь с бабами!

Сказал, как отрезал.

— Что значит — по-вашему, по-нурманнски⁈ Я — варяг! — аж подпрыгнул Трувор. — Из ума выжил, пень?

— Кто это? — спросил Добран у Хельги, демонстративно отвернувшись от Трувора. — Говорит, что варяг, да что-то не похож! И кольчужка ваша, нурманнская, и мечуган. Да и рожа тоже! Вылитый старый мятый нурманн!

От таких слов Трувор выпучил глаза, покраснел, запыхтел и уже открыл рот, чтобы заорать, набирая побольше воздуха, но конунг вовремя вмешался в перепалку стариков.

— Тихо, Трувор, спокойно! А ты, Добран, не забывайся! Шутка шутке рознь! Выпили, поснедали, пора и по делу поговорить!

— По делу, так по делу. Я не против! — тут же согласился Добран, зачерпнул из кадушки медовухи и сунул кружку в руки пыхтящему, как закипевший котелок, Трувору. — Говори, Хельги, а я послушаю!

— Княжна Ингигерда — моя будущая жена! Она послала меня к тебе, и ты знаешь, зачем!

— Знаю! А ты потом ее… того… — Добран провел жилистой рукой по сморщенному горлу.

— Нет. Ты не прав, дед Добран, — покачал головой Хельги. — У нас с ней не по принуждению, а по любви. Я за Ингигерду всех порву! И золото мне нужно, чтобы хирд усилить и Драгомира из Полоцка вышвырнуть. Город я должен вернуть его настоящей хозяйке!

— Ага. А потом сам там княжить сядешь. И никакая княжна тебе не нужна будет, — продолжил сомневаться старик.

— Сяду, а как же! Но вместе с Ингигердой. К тому же, у меня два гарда уже есть, что я построил. Не хуже Полоцка. Пограничный и Новгород.

— Это еще что за города? Не слышал!

— Это потому не слышал, что сидишь в своем болоте безвылазно, как жаба, — встрял наконец Трувор. — А города те конунг сам построил! Один у Варяжского моря стоит, неподалеку от устья Невы, что в землях вепсов, а Новгород у Ладоги растет, на противоположном берегу! То-то же! Уяснил, жаба болотная?

— Эх, подрезать бы язык тебе, болтун старый! — покачал седой головой Добран. — А тебе, Хельги, скажу так. Это хорошо, что земля наша, варяжская, городами прирастает. Она от того сильнее становится! И неважно, что ты нурманн. Если Ингигерда женой твоей станет, то дети ваши все равно уже варягами будут! От них и дальше сила множится станет! Глядишь, и на юг потом пойдете, и дальше расширятся земли наши!

— В этом ты прав, дед Добран! Для этого и стараюсь. И про юг я тоже думаю.

— Что ж, я тебе верю. И медальон твои слова подтверждает. Княжна кому попало его не отдала бы. Да и этому бобру беззубому тоже верю. Не пришел бы он против своей воли и варяжской Правды!

Трувор, прихлебывавший в это время медовуху, чуть не поперхнулся, закашлялся и опять покраснел. Добран, заметив это, заржал.

Конунг вздохнул. Перепалка стариков, видимо, никогда не закончится.

— Отдам я тебе то, что князь Всеслав мне хранить поручил. Княжне Ингигерде сейчас это нужно. Пошли!

Добран встал с лавки и вышел во двор.

— Там лопаты, в сарае. Пусть хускарлы твои возьмут. И мешки там же. Всё пусть берут!

Конунг кивнул хирдманам, подтверждая указание старика.

Долго идти не пришлось. У края расчищенного огнем поля рос могучий дуб.

— Здесь копайте! Глубоко оно, золото! — ткнул пальцем в землю Добран, уселся на большой камень и достал из-за пазухи шматок сыра. Когда он успел его прихватить из дома, никто даже не заметил.

Копали яму почти до самой темноты, по-очереди. Даже выносливые викинги слегка утомились.

— Когда уже докопаемся-то? — спросил скальд Торбьерн, стряхивая землю со своей косматой головы.

— Копайте, копайте! Может найдете пару желудей — их так любят свиньи! — заскрежетал старик, изображая смех.

— Можно я его убью, конунг? — не выдержал Торбьерн.

— Нет, пока нельзя! Позже подумаем над твоим предложением! — почти серьезно заявил Хельги.

Добран опять заскрипел-закудахтал, но тут же умолк, наткнувшись на недобрый взгляд конунга. Понял, что перегнул палку со своим юмором.

Тут лопата скальда стукнула по деревяшке. Показались доски, перекрывающие яму с сокровищами Всеслава.

Переносили все в дом еще часа два. Потом почти до рассвета перекладывали в принесенные с собой кожаные мешки-ранцы с лямками, сконструированные лично конунгом для удобства транспортировки. Получилось по два ранца на каждого — один на спину, второй на грудь. В принципе, нести удобно, хоть и тяжеловато. Много, все же, скопил драгоценных металлов Всеслав.

— Пойдешь с нами, Добран? Как родича приму! Ни в чем нуждаться не будешь! И княжна обрадуется, — спросил конунг.

— Пошли, брат! — неожиданно добавил Трувор. — Вместе нам веселее будет, на старости лет! Что тебе тут, в глуши, одному куковать?

— Я бы пошел, но как же хозяйство? И девки… — всерьез задумался Добран. — Так-то я слово, данное князю, сдержал, закончилась теперь моя служба…

— С собой девок забери! А хозяйство жрецам Велеса продай! — предложил Хельги.

— Обеих девок нельзя, только Гузку. А вторая — из свободных, ее оставить родичам придется, — начал размышлять вслух дед. — Или замуж ее выдать, вместе с хозяйством?

— Вот! Так и сделай. Сколько времени тебе нужно, чтобы это провернуть и собраться? — спросил конунг.

— Да немного, полдня, может меньше. С главного жреца слово возьму, что не обидит Душицу и не обманет, он все и сделает — и замуж отдаст девку, и хозяйство с ней. А что? Хорошо придумали! — хлопнул в ладоши Добран. — Ну, а мне и собирать-то особо нечего.

Видать, устал он тут золото чужое охранять в одиночестве.

— Душица! — рявкнул старик, подзывая девку, судьбу которой только что решил. — Беги к волоху Велесову, скажи, что прошу его прийти. Бегом давай!

Вопрос с замужеством Душицы решили скоро. Жрец прискакал на хутор очень быстро и еще быстрее ускакал обратно за назначенным женихом и свидетелями сделки по наследованию имущества. Почуял выгоду для себя, видать. Правда Добран с Хельги его обломали сразу, сообщив, что будут наведываться сюда время от времени и проверять, как живет девка. Но жрец все равно обрадовался. Наверное, тому, что избавится от грозного и язвительного старика, оспаривавшего его абсолютную власть в этих местах и подрывавшего авторитет все эти долгие годы.

С родичами невесты и жениха, вполне приличного парня, договорились моментально. Еще бы, такое приданое за девкой!

Ну а сам дед Добран сложил свои пожитки в котомку, облачился в кольчугу, на удивление неплохого качества, напялил на голову свой железный колпак и застегнул на тощем животе пояс с подвешенным к нему мечом в простых потертых ножнах.

Гузка тоже собралась скоренько, причем проявив правильную предусмотрительность — переоделась из длинного платья в кожаные штаны, мужскую рубаху и меховую жилетку. На босые до этого ноги нацепила шерстяные чулки и удобные поршни. И пышные светлые волосы под шапку спрятала. Самое то, для похода по пересеченной местности. Кстати, какого-то недовольства или страха она не испытывала, а, кажется, даже радовалась, что уходит из этой глуши вместе с Добраном.

— Я готов, конунг Хельги Скогатт! Веди! — бодро отрапортовал дед, чуть ли не щелкнув несуществующими каблуками коротких сапог. Про готовность Гузки дед даже не упомянул. Она его собственность, холопка. Говорить нечего.

— Быстро идти сможешь? — решил уточнить Хельги, хотя ответ и предполагал заранее.

— Побыстрее некоторых! — не удержался, по обыкновению, от колкого словца дед, глядя на усмехающегося Трувора.

— А она? — кивнул на девку конунг.

— Она? Она тоже, — отрезал дед, даже не взглянув на притихшую Гузку.

— Тогда вперед! — скомандовал Хельги и бодро зашагал по полю к лесной тропе.

Хозяин кнорра, на котором шел охранником Торгильс, купец-дан с острова Фюн, сильно расстроился от того, что Угрюмый отказался идти с ним дальше, но Магни сгладил ситуацию несколькими монетами.

— Здесь, в этих водах, тебя уже никто не тронет! — заявил юноша, протягивая мешочек с серебром толстому купцу. — Ты же в Альдейгью торговать идешь? Так вот, если по пути кто-нибудь изъявит желание проверить трюм твоего кнорра, скажи, что ты человек конунга Хельги Скогатта. Это имя местные очень хорошо знают, а чужие, с некоторых пор, шалить тут не рискуют. Для обратной дороги наймешь себе кого-нибудь в Альдейгье.

— Последую твоему совету, юный хевдинг! — смирился купец, принимая монеты.

Так Магни Стейнссон получил в свой хирд опытного хускарла Торгильса, который, по всем правилам, поклялся в верности новому вождю на борту снекки и сразу же занял достойное место на первом руме, там, где для гребца требовалась бо́льшая сила.

— Отойдем от берега подальше — здесь мелей много, — заявил Лодур Селёдка, стоящий у кормила. — Что делаем, если встретим кого по пути, хевдинг?

— Посмотрим по обстоятельствам! — хищно улыбнулся юный вождь, уловив подтекст в вопросе Лодура. — Жирного купца и пощипать можно!

Хирдманы дружно заржали, предвкушая возможную добычу.

За первой парой весел сидели опытные, сильные хирдманы — Торгильс и Олаф по прозвищу Морж. Они своим примером показывали молодежи, занимавшей остальные румы, как нужно правильно сидеть на гребных скамьях, как держать спину и ворочать тяжелым веслом. Магни Стейнссон учился управлять снеккой, перенимая науку от Селёдки. Свободные от гребли хускарлы отдыхали, лениво развалившись на свободных местах и грызя вяленую рыбку.

— Ночью предлагаю идти дальше, не останавливаясь, — продолжил Лодур. — Я здешние воды хорошо знаю, можем плыть спокойно. Может сразу до Эзеля пойдем? Зачем нам этот Иру?

— Давай так, я согласен! — покивал хевдинг. — Не будем терять время.

Утренний промозглый туман полностью накрыл водную гладь. Лодур Селёдка вел снекку с помощью солнечного камня. Как с ним управляться, кормчий, по данному ранее слову, показал самому хевдингу, хольду Стурле и Эйтелю Фризу, как прозвали друзья сына фризского десятника, а ныне хольда, Бента. Больше никому. Это знание не для всех, только для вождей и избранных. Остальные мальчишки не обиделись, ведь не всем же кормчими становиться и драккарами управлять. Их дело — веслом правильно вертеть. А этому их усиленно учил Торгильс Угрюмый. А еще новоприобретенный хускарл предложил хевдингу начать обучение морскому бою. Очень, кстати, нужное умение для викинга. Магни, естественно, согласился. Как туман уйдет, так и начнут. А пока можно и позавтракать. Тем более, что свежих припасов пока полно, из Пограничного гостинцев много приняли, да еще харчи вепсов не доели. Экономить не нужно.

— Надо кораблю имя дать! — невнятно произнес с набитым мясом ртом Магни. — Нехорошо кораблю боевому без имени!

— Надо, — согласился Олаф. — Обязательно надо. После первого боя. Увидим, как корабль себя поведет и кровью вражеской палубу окропим. Тогда и ясно станет, кто он.

— Ты прав, Олаф! — кивнул Магни и отхлебнул морса из фляги. — Смотри, туман уходит!

— Ага. Теперь можно и тренировкой заняться! — радостно сообщил хольд.

Отрабатывали морской бой до самого полудня. За это время по пути не повстречалось ни одного корабля. Видели только несколько рыбацких лодок, сновавших далеко, у самой полоски серого берега, которые выглядели маленькими жучками-точками, с тонкими лапками-веслами.

К полудню, наконец-то, показались два торговых кнорра, шедших во встречном направлении. Их снекку с кнорров тоже заметили и предусмотрительно повернули в открытое море, уходя от возможного преследования.

Догонять торговцев Магни и не собирался. У хевдинга была цель — остров Эзель — и сворачивать с курса он не хотел. Его планом было поскорее достичь пункта назначения.

Но в эти планы грубо вмешались береговые пираты-эсты. Снекку, мирно шедшую своим курсом, засекли с берега и справедливо решили, что такой симпатичный кораблик им самим пригодится. Местный хевдинг прикинул, что команда на нем совсем небольшая, и отправил на перехват целый драккар, битком набитый головорезами.

Опытный и зоркий глаз кормчего быстро просчитал надвигающуюся угрозу.

— Не уйдем, хевдинг, — заявил он, — у них весел в два раза больше. Что скажешь?

— А что тут говорить? — Магни и сам все прекрасно видел и оценил. — Будем биться! Облачиться всем в доспехи! Луки готовьте! Попробуем их еще на подходе ополовинить!

Эсты что увидели? Снекку с нурманнами на борту. А нурманнам, как известно, не свойственно стрелять из лука на дальние расстояния. Нет, они, конечно, делать это умеют, но, в основном, недалеко и не очень метко, обычно обучаясь владению этим видом оружия чисто в охотничьих целях. Вот копьями швыряться викинги умеют. Но это совсем другие расстояния. Так думали эсты. Они ведь не знали, что десяток молодых хускарлов были обучены самыми лучшими стрелками современности — белыми хузарами. И обучены очень хорошо.

— Стрелять по моей команде, — скомандовал хевдинг. — Сначала снимаем их кормчего и тех, что рядом с ним. Потом бьем по гребцам, что ближе к корме и к середине драккара — там самые сильные обычно сидят.

— Останавливаемся, хевдинг? — спросил Лодур. — Смысла нет силы тратить.

— Да. Пусть эсты попотеют, а мы пока брони нацепим и подготовимся спокойно!

Снекка плавно замедлила ход, весла втянули внутрь, чтобы не поломать во время абордажа. На борту — никакой суеты, все хирдманы, не спеша, надели кольчуги и доспешные куртки, помогая друг другу, застегнули ремешки шлемов, проверили оружие и натянули тетивы на луки.

Вражеский драккар начал тормозить загодя. Видать, не хотели эсты портить борт будущего трофея.

Когда до них оставалось метров пятьдесят, Магни скомандовал лучникам открыть огонь. Для копья такое расстояние непосильно, а вот для лука — самое то.

Отличился опять Стурла, поразивший эстского кормчего прямо в глаз. Не зря ему прозвище Последняя Стрела дали. Остальные юные стрелки тоже не промахнулись, выведя из строя еще шестерых первым же залпом. Пока эсты медленно соображали, что что-то пошло не так, стрелки Магни успели сделать еще по пять выстрелов, выведя из строя почти половину команды обнаглевших пиратов. Да так, что драккар резко сбросил ход, потому что из двенадцати румов работали теперь только два. К тому же эстов почти сразу начало разворачивать бортом к снекке, чему поспособствовало тело убиенного кормчего, повисшего на кормиле. Целиться стрелкам стало намного легче.

Замешательство несостоявшихся захватчиков не осталось незамеченным на снекке. Лодур ударил в било, гребцы бодро махнули веслами, и теперь снекка выступила в роли нападающего, шустро притершись бортом к эстскому драккару. Полетели кошки, закрепив сцепку, и хевдинг Магни дал команду на абордаж.

С дикими криками и волчьим воем ринулись хирдманы на вражескую палубу. Эсты, не очухавшись еще от горького осознания того, что их сильно побили стрелами, совсем опешили. Всего несколько минут назад они считали себя крутыми завоевателями, а теперь половина из них корчилась на палубе со стрелами в тушках, а вторую половину методично начали избивать железом. А, постольку-поскольку, доспехи эстов были не самыми прочными и качественными, то было больно и, в некоторых случаях, даже смертельно. Но тут хускарлы специально убивать не старались, как успел им крикнуть хевдинг перед абордажем. Зачем лишать себя прибыли? Ведь эти эсты — будущий товар, трэли, который вполне прибыльно можно будет реализовать где-нибудь по пути.

Поэтому, в основном, били эстов древками копий, валили с ног и тут же вязали. Молодежный состав хирда, конечно, подобного опыта почти не имел, но быстро учился, глядя на старших товарищей.

В общем, избиение младенцев, то есть береговых пиратов-эстов, закончилось минут так через пять.

Начался разбор полетов, точнее, трофеев. Самым ценным призом, являлся, конечно же, сам драккар. Доспехи с оружием были так себе, но для продажи сгодятся. Плюс два с половиной десятка обалдевших от столь стремительного поражения эстов. В основном, без серьезных повреждений организма. Так, несколько стрел в нежизненно важные органы, царапины, ушибы и переломы. Бесперспективных раненых сразу добили и скинули в воду вместе с убитыми ранее. Итого, из пятидесяти шести нападавших больше половины отправились в Хель, Ирий или куда там у эстов мертвецы попадают, а двадцать пять стали трэлями, собственностью хирда Магни Отважного.

Новички Торгильс Угрюмый и дренги-вепсы просто офигели от такой удачи и уверовали в своего нового вождя теперь безоговорочно. Ведь до этого боя, по крайней мере, Торгильс относился к хевдингу и хвалебным рассказам о нем несколько скептически. И тут у хирда появился свой полноценный драккар, да еще и без потерь со стороны товарищей-хирдманов. Лишь семеро викингов получили несколько легких ран, которые уже обработали и перевязали. Причем, как ни странно, ранения были, в основном, у опытных хирдманов — Вандиля, Лодура, Лана и Радко. Из молодежи только новенький дренг Орава лишился части левого уха, а Братиле пришлось ампутировать размозженную чужим щитом первую фалангу безымянного пальца. Остальные даже царапин и ушибов не заработали. Зато заработали уважение со стороны старших коллег, слегка сомневавшихся ранее в их воинских умениях.

Оставалось теперь решить, как быть с трофеями. С доспехами и оружием было все просто: их осмотрели, оценили и, упаковав в непромокаемые кожаные мешки, убрали в трюм снекки. С новоиспеченными трэлями поступили также незатейливо. В трюме драккара обнаружился набор колодок, видно, эсты промышляли, в том числе, и работорговлей. В них и упаковали два десятка пленников. Для остальных колодок не хватило, и их просто связали по рукам и ногам. Трюм драккара вместил всех. А вот с самим драккаром была проблема. Людей-то у Магни в хирде — раз-два и обчелся. А тут к шести своим еще двенадцать чужих, вернее, теперь тоже своих, румов прибавилось. И что делать?

— Снекку не брошу! — твердо заявил хевдинг. — Тем более, что я ей имя придумал — Гунгнир38! Такая же стремительная и точно в цель!

— Не бросим, конечно! — согласно кивнул Олаф. — Оставим двоих на веслах, еще одного у кормила поставим, прицепим к драккару на канат и пойдем так. Только в море подальше выдвинемся, чтобы желающих поживиться нашим добром поменьше было. В другой раз можем и не отбиться!

— Верно, Олаф! Так и сделаем! — воскликнул Магни с облегчением. Трудный вопрос благополучно решился.

Дальше, ко всеобщему удивлению, шли совсем спокойно, мирно расходясь с нечастыми встречными кораблями. Через два дня плавания показался архипелаг, самым большим островом которого и был нужный маленькому, но гордому, хирду Эзель.

Главная гавань острова могла вместить в себя очень много кораблей. Город, раскинувшийся вдоль берега, был ей под стать. Большой, шумный, с обширной торговой площадью, раскинувшейся сразу после прибрежных складов и корабельных сараев. Родной город Магни, Висбю, конечно же, превосходил этот по размерам и величию, но не очень намного.

Сразу два места у причала занимать не стали, потому как Олафу показалось слишком дорого платить за стоянку целую восьмушку плавленого эйрира39. Пришвартовался только один драккар, а снекка встала к нему вторым бортом.

Заплатив положенное портовым служащим, троим вполне прилично экипированным воинам, Магни, для начала, решил сходить на рынок. Прицениться, поговорить с людьми, попробовать навести справки о ярле Скьельде. И поторговать, конечно. Им было, что продавать — и трофейные доспехи с оружием, и захваченных трэлей. Тем более, что рынок рабов здесь тоже имелся, широко известный на всю округу.

С хевдингом на рынок отправились, в качестве телохранителей и солидной массовки, Вандиль, Лан и Торгильс, а в качестве ближайшего друга — Стурла. Остальные хирдманы занялись мелкими корабельными работами и охраной добра с трэлями под чутким руководством Олафа Моржа.

Разобравшись с существующими ценами, викинги решили заглянуть в харчевню, чтобы перекусить.

В паре соседних столов от Магни с сопровождавшими его хирдманами сидели трое юношей. Обычные такие, молодые викинги лет пятнадцати-шестнадцати с виду. Ничем не примечательные, если бы не золотая цепь на шее одного из них, витые браслеты из того же металла и меч на поясе. Хороший такой меч, с наборной рукоятью из чередующихся полос серебра и меди, с ножнами, немного украшенными серебряными ромбиками и кружками. Понимающему человеку сразу было понятно, что юноша благородного происхождения, сын хевдинга или ярла, а может даже кого и повыше. Держался он с достоинством, но не надменно и нагло, а именно, что просто без откровенного превосходства, хотя явно мог себе это позволить. Спутники его выглядели попроще, но ненамного. Явно, сопровождающие знатного молодого человека, для солидности. И все трое наверняка местные, судя по вышивкам на одежде и сапогах.

Когда взгляды Магни и этого юноши пересеклись, они несколько секунд рассматривали друг друга, а потом, оценив и не увидев угрозы или соперничества, с достоинством кивнули, приветствуя равного, и продолжили разговор каждый со своими товарищами.

А вот ввалившаяся в харчевню большая, шумная и сильно подвыпившая компания каких-то то ли торговцев, то ли пиратов, даже не попытавшись правильно оценить юношу, бесцеремонно и по-хамски предложила освободить стол для них, славных морских воинов, только что пришедших из вика и желающих отдохнуть.

— Кыш отсюда, детишки! — рявкнул пегобородый предводитель десятка пиратов. — Мы хотим пива, мяса и женщин!

И, тут же отвернувшись, крикнул хозяину:

— Эй, человек! Лучшего пива нам, много жареного мяса и красивых девок сюда!

Спутники юноши немедленно вскочили, схватившись за рукояти своих тесаков, но юноша, схватив их за руки, попытался усадить обратно, что-то тихо проговорив.

Пегобородый снова сфокусировал мутный взгляд на троице и с хохотом произнес:

— Я сказал — девок! Вас я буду, может быть, после пары бочонков пива! Обождите там, в углу, девчушки!

Его подручные оценили оскорбительную шутку и заржали всей толпой.

Теперь уже и юноша не выдержал хамства и вскочил, выхватывая меч.

— Что такое? Девчушки решили показать зубки? Придется их наказать! — оскалился пегобородый, отпрыгнув назад и доставая из-за спины большую секиру.

Расклад для парней был очень плохой. Десять здоровенных, матерых пиратов против троих, хоть, вроде бы, и обученных, но зеленых юнцов — это печально.

За троицу тут же попытался вступиться хозяин харчевни, успев только проорать, что эти парни — люди конунга.

— Заткнись! — раздалось в ответ. — Тот, кто поднял на меня оружие, умрет, будь он хоть сам конунг!

Совсем отмороженный, этот пегобородый.

Магни тут же просчитал все расклады и вскочил, одновременно выхватывая свой клинок.

— Поможем парням! — решительно приказал хевдинг своим хускарлам. — Эти ублюдки проявили неслыханное неуважение и должны быть наказаны!

Вандиль с Торгильсом дружно ухмыльнулись, предвкушая веселье. Лан эмоций не проявил, только молча отстегнул свой страшный цепной кистень, снял с шипастого шара защитный подсумок и крутанул кистью, разминаясь. Стурла отодвинулся на второй план и вскочил на лавку. В его руках появился лук с наложенной на тетиву стрелой.

А драка, тем временем, уже началась. Компанию головорезов с троицей храбрых парней разделял массивный стол. Ему и достались первые удары. Пегобородый, намереваясь разрубить знатного юношу с первого удара, обрушил на него свою секиру, но парень увернулся и лезвие глубоко вонзилось в отполированные доски. Выдернуть секиру сразу у головореза не получилось.

Его подельники, огибая стол с двух сторон, ринулись на парней.

Пегобородый заревел и уперся одной ногой в стол, дернув за рукоять двумя руками, что было мочи. Да так, что не рассчитал сил. Секира высвободилась, но главарь не устоял на ногах и упал плашмя на спину.

Воспользовавшись тем, что головорезы не обратили внимания на Магни и его хирдманов, сам хевдинг быстро оказался за их спинами. К его ногам и прилетел пегобородый. Магни не дал ему подняться на ноги, приставив кончик клинка к грязной шее, и весело подмигнул. Пегобородый, мигом протрезвев, уставился на Магни выпученными глазами, опасаясь что-либо сказать, и даже дышал через раз. Только косил глазами на идеально заточенный клинок.

В это время хускарлы Магни врубились в неорганизованную толпу разбойников, больше мешающих друг другу, чем сражающихся. А Стурла методично раздергивал лук, стоя уже на столе. Один выстрел — один труп. Расстояние то плевое. Успел четверых подстрелить. Очень уж быстро хирдманы с остальными справились. Все. Победа!

Торгильс с Вандилем стряхнули капли крови с клинков и отправили их обратно в ножны. Лан тщательно протер куском рубахи поверженного врага свой шар и упаковал его в подсумок.

Трое парней, помощь которым появилась так неожиданно, хлопали глазами, не веря, что уже все закончилось.

Тут дверь харчевни распахнулась от удара чьей-то мощной ноги и в зал ворвались доспешные и вооруженные стражники. Видать, хозяин харчевни успел послать за правоохранителями.

— Всем бросить оружие! — раздалась команда их командира. — Вы арестованы! — рука главного стражника, с зажатым в ней мечом, указывала на Магни и его хирдманов. — За разбой в нашем городе!

— Стоять, Йоран! — раздался властный голос. — Это мои друзья! Они помогли мне!

Крикнул это тот самый знатный юноша, которого оскорбил пегобородый, притихший сейчас на полу.

— Да, господин! — командир стражников поклонился почти в пояс юноше.

Знатный юноша продолжил, обращаясь уже к Магни:

— Благодарю тебя за помощь! Я — Хакон, сын конунга Айварса, властителя острова Эзель.

— Я — хевдинг Магни Стейнссон, по прозвищу Отважный, а это мои хускарлы, — представился Магни. — Мы из хирда конунга Хельги Скогатта, что из Гардарики.

— Ты и твои люди, хевдинг, спасли меня от бесславной смерти! Отныне вы — мои друзья!

— А кто эти глупые овцы, что посмели напасть на сына конунга? — пробасил Вандиль Кабан, даже прихрюкнув от удивления. — Это ж надо такими тупыми быть…

— Сейчас узнаем, достойный хускарл! Я смотрю, Магни Отважный предусмотрительно оставил в живых главаря ублюдков! — воскликнул Хакон. — Йоран! В колодки его и в допросную! Там и поговорим с ним!

Стражники схватили пегобородого, попутно освободив от пояса, кольчуги и одежды, и, оставив в одном исподнем, скрутили и потащили его на улицу.

Хакон подошел к Магни, пожал ему руку и обнял.

— Хевдинг! Приглашаю тебя и твоих людей разделить со мной трапезу. Но не здесь, — он презрительно окинул взглядом зал. — В трапезной конунга! Это все, с кем ты пришел к нам на остров?

— Нет, сын конунга! Другие хирдманы остались на моих драккарах!

Хакон уважительно посмотрел на Магни.

— В таком случае, приглашаю вас всех! За корабли не беспокойся, их будут охранять, как мой собственный драккар!

И посмотрел на начальника стражи. Тот понял все правильно и тут же скомандовал организовать охрану кораблей Магни.

— Я пойду с Йораном, иначе мои люди его не послушают, — возразил Магни. — Отдам распоряжения, а после приду на трапезу! И у меня два с половиной десятка пленных пиратов на борту, моих трэлей. Надо их в какой-нибудь сарай пересадить, чтобы не разбежались.

— Конечно, хевдинг! Тебя проводят и помогут с трэлями! Потом расскажешь, откуда они. Чувствую, это будет забавная история. А я пока сообщу отцу о тебе! — кивнул Хакон, соглашаясь.

Столы в трапезной конунга накрыли человек на сто. Кажется, конунг Айварс и его сын не ожидали, что у хевдинга Магни всего восемнадцать хирдманов, считая его самого. Даже удивились немного. Но сразу вида не подали. Магни преподнес конунгу подарок — красивый кинжал, ранее принадлежавший вождю-кормчему эстов, сраженному стрелой Стурлы. Проявил, так сказать, уважение.

Конунг с сыном радушно пообнимались с Магни и рассадили всех гостей на почетные места, поближе к столу конунга, стоявшего на небольшом возвышении. Остальные лавки заняли человек пятьдесят хирдманов конунга. Знакомых Магни лиц, кроме командира стражи Йорана, естественно, не было.

После первого тоста, произнесенного традиционно в честь конунга, Хакон пересел к Магни.

— Ты не доверяешь мне, хевдинг Магни? — слегка обиженно спросил сын конунга. — Я же пригласил весь твой хирд!

— Ни в коем случае! Это и есть все мои хускарлы! Я пришел сюда как раз для того, чтобы подобрать в свой хирд достойных викингов!

— Серьезно⁈ — не поверил сын конунга. — С таким малым хирдом ты рискнул пойти так далеко?

— Скажу тебе больше! — улыбнулся Магни. — Вышли мы на шестирумовой снекке, а по пути прибавили еще драккар на двенадцать румов и, в придачу, двадцать пять трэлей!

— Расскажи! — по-мальчишески ткнул Магни в бок кулаком сын конунга. — Это же так интересно!

И Магни рассказал. В красках. Хакону очень понравилось. Настолько, что он вскочил и громко произнес тост:

— За моего друга, хевдинга Магни Отважного!

Все дружно выпили.

— Скажи, Хакон, а знаешь ли ты ярла Скьельда? — решил выяснить важный для себя вопрос Магни.

— Ярла Скьельда? У тебя к нему вражды нет? — обеспокоенно спросил Хакон.

— Нет, что ты! Не беспокойся! — улыбнулся хевдинг. — У меня для него привет от старого товарища!

— Так вот он сидит! — Хакон мотнул головой в сторону солидного викинга, одетого очень дорого и увешанного серебряными и золотыми украшениями. — Он у отца сейчас правая рука! Первый среди ярлов!

— Познакомишь?

— Идем!

Хакон с Магни встали и двинулись в обход всего длинного стола. Дальний край его занимали знатные женщины. По центру сидела жена конунга, важная красавица средних лет. Места рядом с ней занимали несколько ее дочерей. Одна из них, примерно того же возраста, что и Магни, весело улыбнулась хевдингу и подмигнула. Магни тоже расплылся в улыбке и подмигнул в ответ. Очень уж хороша оказалась сестренка Хакона.

Сын конунга заметил их перемигивания.

— Позже познакомлю тебя с сестренкой! Но берегись, друг! Она та еще хитрюга!

Наконец они дошли до места, где сидел ярл Скьельд. Почетное место по правую руку от конунга, как и полагается первому ярлу.

— Ярл! — уважительно кивнул Хакон. — Хочу лично представить тебе своего друга и спасителя, Магни Стейнссона, по прозвищу Отважный!

— Ну, так уж и спасителя! Без меня тебе просто пришлось бы повозиться с теми головорезами на пару минут дольше! — тактично заявил Магни. — Ярл Скьельд! Тебе привет от твоего бывшего дренга, а ныне главного кормчего и хевдинга в хирде конунга Хельги Скогатта — Иво, по прозвищу Сокол!

— Иво? Помню такого! Храбрый дренг был! С луком управлялся ловко! — по-доброму улыбнулся ярл. — Хевдингом, значит, стал? И главным кормчим? Я всегда знал, что он далеко пойдет! Если бы не тот случай с его родичами, ни за что бы от себя не отпустил. Знаешь, что-нибудь про эту печальную историю? Удалось ему отомстить убийце? Как его там звали…

— Его звали Асгейр Кабанье Брюхо. Он умер. Мой конунг, Хельги Скогатт, помог Иво отомстить за родных. А Иво просил меня передать привет тебе, ярл. И вот этот подарок!

Магни вручил ярлу длинный кинжал в богато украшенных ножнах. Все, как просил Иво.

— Я рад за Иво, юный хевдинг Магни! — принял подарок Скьельд. — Садись рядом, поговорим! Прошу и тебя, Хакон, присоединиться к нам.

Парни расселись по обе руки от ярла.

— Что привело тебя на Эзель, хевдинг? Торговля или путь в вик?

— Торговля — это побочное дело. И специально за добычей мы не шли. Драккар по пути случайно достался, добыча сама нас нашла, — усмехнулся Магни. — И торговать почти нечем было, так, по мелочи. Теперь, правда, два с лишним десятка трэлей, и куча доспехов с оружием на продажу, имеется.

— Трэлей у тебя мой отец купит! Я уже договорился! — встрял Хакон. — Он за этих эстов выкуп возьмет с их родичей. Ты бы и сам мог так сделать, но это займет много времени!

— Благодарю, Хакон! Ты избавляешь меня от трудностей. Сам хотел тебя об этом попросить! — Магни хлопнул сына конунга по плечу. — Но я продолжу! Ярл, Иво сказал, что ты можешь помочь мне с подбором воинов в мой хирд. Так как?

— Почему бы и нет? На Эзель приплывает много желающих стать хирдманами конунга Айварса. Но далеко не все ими становятся! Свободных много.

— Отбросы мне не нужны! — сразу обозначил свою позицию хевдинг. — Кого попало брать смысла не вижу!

— А я тебе отбросы и не предложу! Обидеть меня хочешь, хевдинг? — прищурился Скьельд.

— Прости, ярл! Ни в коем случае! Просто посмотри на моих хускарлов. Даже самые юные прекрасно умеют убивать врагов, причем, без потерь! Мне нужны достойные викинги! Тем более, что мой новый драккар нуждается в сильных гребцах.

— Хорошо, я помогу тебе! Завтра. Встретимся в полдень, в харчевне. Там, где вы этих тупиц побили. Хозяин харчевни, Штрук, знает про всех воинов, кто хочет наняться на службу. Они там, обычно, и собираются.

— Спасибо, ярл Скьельд. Не буду тебе мешать, пей, веселись! — почтительно кивнул Магни и толкнув Хакона в бок, отправился на свое место. Сын конунга поспешил следом.

— Так что, друг, познакомишь с сестрой? — поинтересовался Магни.

— Конечно! Но потом не жалуйся! — засмеялся Хакон.

Жена конунга и почти все старшие женщины уже покинули пир. За столом остались только девчонки и одна тетка, которую оставили присматривать за молодежью. Правда, присматривала она довольно условно, так как напилась и спала прямо за столом, лицом в блюде с жареным гусем.

— Лагерта! Познакомься — это мой друг Магни Отважный! Он хевдинг, его хирд вон там сидит! — Хакон указал рукой на дальний конец стола, где веселились хускарлы Магни.

Все девчонки притихли, внимательно слушая.

— Хевдинг? А сюда как пришел? На корабле? — невинно поинтересовалась Лагерта.

— У меня два драккара! — похвастался юный хевдинг.

— Целых два? Отец подарил? — наивно хлопая глазками, спросила Лагерта.

— Я взял их мечом! Оба! — гордо выпятил грудь Магни. — Мой отец, ярл Стейн, погиб в вике. Я теперь сам за старшего.

— Тогда ты мне подходишь! — тут же заявила девица.

Магни не понял и вопросительно уставился на Лагерту.

— Ты возьмешь меня старшей женой. Ты — сын ярла, сам уже хевдинг с двумя драккарами. Я — дочь конунга. Мы подходим друг другу! Ты подаришь мне что-нибудь?

Магни обалдело уставился на Лагерту.

Хакон звонко захохотал.

— Ну? Я же тебе говорил! Сам потом пожалеешь! Вот, получи!

— Я не поняла! Что ты там наговорил моему жениху, брат? — строго спросила Лагерта.

Хакон продолжил заливаться смехом еще сильнее.

Лагерта фыркнула.

— Так что ты мне подаришь, Магни?

— А и подарю! — засмеялся Магни. — Держи! От всего сердца!

Он отстегнул большую золотую фибулу, украшенную драгоценными камнями, от своего плаща и протянул Лагерте.

Та выпучила глаза. Золото! Да еще и такое массивное!

— Это твой свадебный дар? — хлопая глазами спросила дочь конунга. — Уже? Так скоро? Что ж, я принимаю!

Теперь выпучить глаза и замолкнуть настала очередь Хакону. Он даже рот захлопнул, лязгнув зубами от удивления.

— Погоди! Нужно с отцом посоветоваться!

— Не волнует! Я уже все решила! Магни и я поженимся! — заявила Лагерта. — Ты не хочешь мне счастья? Разве Магни плохой? Не достоин?

Еще чуть-чуть и расплачется.

— Нет-нет, сестренка! Конечно хочу, — спохватился Хакон. — И Магни очень хорош и достоин! Он мой друг, в конце концов! Но отец…

— Он не будет против! Завтра я скажу ему! А сейчас мне пора! До завтра, Магни! Хакон, приведешь его завтра ко мне! Спокойной ночи! — Лагерта встала и величаво вышла из зала. Хихикающие подружки побежали за ней.

— Ух, девица — огонь! — только и сказал Магни ей вслед.

Вернувшись на свое место, Магни произнес тост в честь конунга и откланялся, сославшись на усталость после дальней дороги. Хакон вызвался проводить нового друга до места ночлега, чтобы проследить за тем, что комнаты отведенные хевдингу и его людям, достойные.

— А ведь и вправду вы хорошая пара! — задумчиво произнес сын конунга. — Ты и Лагерта! Подумай, Магни!

— Так я уже тоже решил! — весело отозвался юный хевдинг. — Если, конечно, твой отец не будет против!

— Не будет. Поверь, Лагерта кого угодно уговорит! Но она действительно хорошая, поверь мне! Хозяйка из нее выйдет, что надо!

— Значит, буду строить усадьбу! — решил Магни. — Как вернусь, куплю или захвачу землю и начну! А если и ярл поможет с хирдманами, то дело пойдет быстрее!

— Скьельд поможет! Раз он обещал, его слово твердое! Но я, все же, завтра в харчевню с тобой пойду. Так лучше будет!

— Спасибо, друг!

— Нет, это тебе спасибо! Ты мне сегодня жизнь спас!

Магни прекрасно выспался и к полудню, в сопровождении старших хускарлов и Хакона, отправился в харчевню.

Ярл Скьельд с двумя своими хольдами уже был на месте и даже не в одиночестве. С ними за столом сидели несколько довольно молодых, но солидных викингов.

— Хакон, Магни! — поприветствовал ярл друзей. — Вот первые дренги, которых я могу смело вам посоветовать. За них я ручаюсь лично. Берси — сын моего племянника. А эти — его друзья. Я бы их себе взял, но сейчас некуда. Все румы заняты. Они не самые опытные, но сильные и не глупые. Весло вертеть смогут и как копье держать, тоже знают. Кто их проверять будет?

— Хевдинг, дозволь мне! — попросил Олаф Морж. — Хочу размяться немного перед обедом.

Магни кивнул. Олаф и пятерка потенциальных новичков вышли во двор.

— Трактирщик Штрук обещал, что еще полтора десятка сейчас подойдут, — ярл отхлебнул пива из большого кувшина. — Из разных компаний, не из одной.

— Из одной я бы не взял! — сообщил Магни. — Опасно…

— Согласен с тобой, юный хевдинг! Но ненадежных я тебе не посоветую!

Тем временем, Олаф протестировал новичков и остался доволен.

— Даже половчее вепсов наших будут! Бери их дренгами, хевдинг!

— Хорошо! Приняты!

Подбор хирдманов, с перерывом на обильный обед, продолжился. К вечеру хирд Магни пополнился еще двадцатью пятью дренгами и двумя хускарлами.

Об этой двойке стоит рассказать отдельно. Два родных брата из ирландцев, успевших послужить и у какого-то свейского ярла, и у франков, и даже немного у англов. Опытные, высокие, жилистые, рыжие и веснушчатые. На мечах бились на равных с Олафом и Торгильсом, а на копьях даже уделали Лодура Селёдку, признанного мастера этого оружия. Умели работать парой, слаженно прикрывая и помогая друг другу. В общем, готовые хольды. Особенно, с расчетом на то, что Олафа, Вандиля и Лодура конунг заберет себе обратно, да и Лана Вацлав вряд ли оставит. Так что, перспективные хускарлы, очень. Магни сразу объявил им о назначении и поручил тренировать и обучать новых дренгов.

Отдарившись ярлу Скьельду за помощь хорошим мечом из трофеев, доставшихся от Одиночки, Магни с Хаконом отправились к конунгу. Было еще одно важное дело — разговор про женитьбу на Лагерте. Для солидности хевдинг взял с собой Олафа и Торгильса, а также Эстольда, который нес сундучок с серебряной утварью и еще один клинок для подарка конунгу Айварсу.

За старшего остался Лан, которому было поручено передать трэлей человеку конунга и получить с того серебро. Потом варяг должен был закупить провизию на обратную дорогу и дополнительные снасти для кораблей.

Конунг принял Магни сразу же. Причем по его ухмыляющемуся лицу было понятно, что Лагерта папочку уже обработала. Весь мозг вынула, прожевала и обратно засунула. И он уже готов дочурку сплавить подальше. Лишь бы побыстрее. Но нужно соблюсти все формальности.

— Знаю, зачем пришел! Дочка моя тебе приглянулась. Расскажи о себе и родичах своих! — потребовал конунг.

Магни рассказал. Тем более, что стыдиться не о чем. И родичи достойные, и сам не промах. В его годы два корабля мечом взять далеко не каждому дано. Конунг проникся. И согласие на свадьбу дал.

— Присылай кого-нибудь из старших родичей, закрепим помолвку! — подвел итог Айварс. — Весной, как лед сойдет! А теперь, уже как родичу. Держи!

Конунг вытащил из-под своего кресла увесистый кожаный мешок и протянул его Магни.

— Здесь твоя доля от стоимости кнорра тех ублюдков, что вы вчера порубили! Сам кнорр нам останется. Я тебе, как будущему зятю, по честной цене посчитал!

— Это справедливо, конунг! Благодарю! — расплылся в улыбке юный хевдинг. — И вовремя — я нанял два десятка хирдманов!

— Пусть твой хирд и дальше крепнет, нам во славу, врагам нашим — назло! Жду весной!

Обратно решили пойти другим путем. Магни хотел посмотреть Пальтескью, к которой вела Западная Двина. Ее устье раскинулось неподалеку от Эзеля. Тем более, что Лан хорошо знал и эту дорогу. А оттуда, реками, и до Альдейгьи дойдут. Может, с конунгом Хельги где-нибудь по пути встретятся. Он же как раз в Пальтескью отправился.

Помимо мешка с серебром, Айварс на прощание вручил будущему зятю кожаный ярлык со своим знаком. Ярлык этот следовало предъявить людям конунга Бернта, который держит земли у устья Двины, где стоит его гард. Пропустят беспрепятственно и беспошлинно, по-дружески и по-родственному, так как Айварс женат на сестре Бернта.

Напали на них на рассвете. Ярл Ингольф специально выбрал самое сложное для часовых время, когда чувства максимально притупляются, внимание рассеивается и неимоверно хочется спать.

Двоих дозорных сняли очень тихо. Сразу насмерть, чтобы ненароком не нашуметь. Прятались дозорные метрах в пятистах от места стоянки драккара, и никакой переклички не предусматривалось. Харальд Вигге решил, что если часовые заметят что-то подозрительное, то один из них побежит сообщить об этом, а второй продолжит следить. Не получилось, план оказался плохим. Теперь путь к драккару для хирда ярла Ингольфа был свободен.

— Гейр! Бери драккар и полтора десятка хирдманов, и медленно иди к их стоянке! — скомандовал Ингольф своему кормчему, Вшивой Бороде. — Перекрой реку, чтобы не смогли уйти! Захвати их корабль! Мы со Сверром отправимся берегом!

Большая часть хирдманов, оставшихся с Харальдом, ночевала на песчаном пляжике, у костров. Пару часовых он здесь тоже выставил, но укоренившаяся вера в свою силу и непобедимость сыграла злую шутку. Расслабились часовые. Задремали. Их убили первыми. А потом в спящих полетели копья и стрелы. Лишь половина викингов с Харальдом во главе успела похватать щиты и сбиться в кучу, закрывшись почти непробиваемым панцирем, как черепаха.

Одновременно с этим, на «Слейпнир» высадилась абордажная группа с драккара Ингольфа, умело и бесшумно подведенного Гейром вплотную. Там ночевали только двое хирдманов конунга. Их так и зарезали спящими.

Ингольф Красавчик не был дураком. Попусту терять своих хирдманов он не захотел. Поэтому приказал использовать крючья на веревках, чтобы растащить панцирь в разные стороны, создать бреши в обороне. А дальше в дело пошли сети. Трое-четверо хирдманов цепляли крючьями одного викинга, выдергивали его из строя, как морковку из грядки, опутывали сетями и оттаскивали в сторону.

Харальд Вигге мужественно отбивался, как лев, яростно рыча и ловко отбивая копья врагов, рубил летящие в него кошки и сети. Его спеленали последним.

В плену у Ингольфа Красавчика оказалось двенадцать хирдманов. Остальные погибли в неравном бою. Их связали по рукам и ногам и оставили под надежной охраной на берегу. Сам Ингольф и его подручные занялись изучением трофеев. А трофеи были богатыми! Оружие и доспехи побежденных стоили очень, очень дорого. Но главным призом был великолепный драккар, который так возжелал Красавчик.

Однако, к большому разочарованию ярла, среди убитых и пленных не оказалось самого хевдинга Хайнара. Сбежать он не мог. Значит, ушел раньше. И, похоже, не один, а с частью своих хирдманов. Следовало выяснить куда и зачем. Не зря Хайнар приплыл сюда. У него явно было какое-то дело в этой глухомани. Ингольф чувствовал, что получил далеко не весь приз. Поэтому надо дождаться возвращения этого хевдинга. А для начала, допросить пленников. Наверняка они что-то знают и смогут рассказать о цели хевдинга.

— Разожгите костер и начинайте калить железо! — закончив через несколько часов с разбором и предварительной оценкой трофеев, распорядился ярл Ингольф. — Поговорим с пленниками!

Его викинги, в предвкушении очередного развлечения, весело принялись за дело. Ведь пытать пленников — почти так же увлекательно, как делить награбленные ценности. Жаль, девок тут нет — было бы еще веселее.

Отряд конунга бодро двигался в нужном направлении. Скоро уже будут на месте. А там мясо, пиво и отдых. Как-то умаялись все с этим золотом. Но никто не жаловался. Это ж все-таки золото! Каждого ждет очень хорошая доля, как обещал Хельги.

— Стоять! — поднял руку Трувор. — Что-то не так!

Отряд остановился.

— Что случилось, Трувор? — спросил конунг.

— Я чувствую запах паленого мяса! — тихо проговорил дед.

— Жарят оленину? — также перейдя на шепот, уточнил Хельги.

— Нет. Это запах паленой человечины. Так пахнет, когда раскаленное железо входит в плоть!

— Думаешь, на Харальда напали?

— Похоже на то. Нужно сбегать, проверить! Добран! Что скажешь? Чуешь что-нибудь?

— Ага. Кровью пахнет. И болью. И тишина вокруг, ни птиц, ни зверей не слышно.

— Снимайте поклажу! — распорядился конунг. — Я с Трувором и Добраном схожу поглядеть, что там. Торбьерн здесь за старшего.

Скальд кивнул. Викинги сняли рюкзаки с золотом и аккуратно, стараясь не звенеть железом, стали облачаться в кольчуги, нацепили шлемы. Подготовившись и заняв круговую оборону, хирдманы притаились, готовые к бою.

Конунг со старыми воинами бесшумно исчез в лесном сумраке.

— Ложись на землю! — прошипел дед Трувор, кравшийся впереди.

Конунг с Добрана прильнули к мягкой лесной подстилке и поползли к варягу.

— Смотри, конунг! Там, там и там, — Трувор ткнул пальцем, показывая направления. — Дозорные их прячутся.

— Ага, вижу. Вроде трое их, так и есть, — присмотревшись, подтвердил Хельги. — Хорошо спрятались. Если не знаешь, что ждут — так и мимо пройдешь, не заметишь ни за что. Но по-тихому к ним подобраться можно, если постараться. Эх, если бы на реке кто-нибудь появился, отвлек их, тогда точно получится…

— Никто здесь не появится, — просипел Добран. — По этой речушке только два раза в год смерды с холопами на лодках ходят, когда праздники на капище. Да и то немного. Остальные по тропам лесным предпочитают идти.

— Надо глянуть, что на берегу делается. И что с Харальдом и нашими, — конунг ползком двинулся дальше.

— Мы с тобой! — зашипели в один голос оба старика. — Давай, в обход…

По густому кустарнику они подползли к самому краю леса, обойдя замаскированных дозорных. Очень медленно и тихо. Те ничего не заметили.

— Смотри! Харальда на палубу тащат. И остальные, кажется, уже там! — прошептал Трувор.

— Вижу! — одними губами ответил Хельги.

Вид избитого и перемазанного в крови друга заставил конунга заскрежетать зубами. Другие хирдманы выглядели не лучше. Их явно пытали здесь, на берегу, прямо у костра, где теперь весело булькал котел с похлебкой. Один из викингов деловито мешал варево большим деревянным черпаком с длинной ручкой. Зачерпнул, попробовал и добавил в котел горсть соли.

Раздетых и крепко связанных пленников, которых, как насчитал конунг, было двенадцать, тем временем, свалили на палубе их собственного драккара. Приставив к ним пару охранников, из тех, что помоложе, остальные вражеские викинги гурьбой слезли на берег и развалились у костров на своих плащах и щитах в ожидании обеда.

На дальнем краю пляжа Хельги увидел несколько раздетых тел, сваленных в кучу.

— Наших побили… — с тоской в голосе шепнул он. — Я узнаю татуировки Эгиля. Его рисунки, точно…

Дед Трувор крепко сжал руку конунга.

— Мы отомстим! Они, кажется, уходить не собираются.

— Нас ждут. Пытали парней и наверняка узнали, что мы ушли на хутор и скоро вернемся.

— О точной нашей цели кто-нибудь из наших знал?

— О золоте? Кроме Харальда, никто. Но я уверен, что он не сказал ни слова.

— Да, этого нурманна пытать бесполезно. Такой только в лицо рассмеется!

Конунг кивнул, соглашаясь.

— Попытаемся выручить парней ночью. Когда все уснут, я и еще пара хирдманов подплывем, залезем на борт и убьем часовых.

— Погоди, конунг! Так не выйдет. Видишь, как их драккар стоит? Дорога назад «Слейпниру» отрезана.

— Значит, угоним и их драккар. Торбьерн с остальными захватят его, так же, как мы, с воды заберутся. Одновременно со мной.

— Толково. Может получиться. А сколько у этого ярла хирдманов? Ну-ка, посчитаем…

— Больше пяти десятков.

— Пятьдесят четыре, кажется. С десяток ранены, хирдманы твои постарались, — наконец подал голос и Добран. — Уходим, конунг? Вроде все, что хотели, увидели?

Узнать многого о цели похода хевдинга Хайнара на дальний хутор к какому-то старику по имени Добран ярлу Ингольфу не удалось. Пленники знали только то, что должны были знать. Хевдинг не дурак — не стал раскрывать своим рядовым хирдманам истинной причины. Больше из всех связанных сейчас викингов знал только один, назвавшийся Харальдом-хольдом. Правда, пытать его было совершенно бессмысленно. Такой скорее умрет с улыбкой на устах, чем скажет хоть одно лишнее слово. Одно только от него услышал ярл — за всех плененных можно получить очень хороший выкуп. Их хевдинг не станет скупиться, заплатит столько, сколько ярл скажет. Это Ингольфа заинтересовало и, одновременно, заинтриговало. Откуда у какого-то никому неизвестного хевдинга такие богатства? Врет Харальд-хольд? Цену себе и своим людям набивает? Только ради того, чтобы выжить, старается? Хотя… Не похож хольд на того, кто боится смерти… Совсем не похож.

— Ладно. Подождем этого хевдинга Хайнара здесь. Их всего десяток или около того, так что встретим, как надо! Разбивайте лагерь! — принял решение Ингольф. — Пленников на драккар и стеречь, как свои кошели! Дозорным бдить! Гейр, Сверр! Тащите сюда свои задницы! Надо посоветоваться!

Ярл развалился на своем плаще, подложив под голову шлем, завернутый в большое шерстяное одеяло. Оба его хольда пристроились рядом, откупорив бочонок трофейного пива.

— «Слейпнир» захвачен. Ярл Ингольф Красавчик напал. Харальд и еще несколько наших в плену. Пока живы, — кратко сообщил конунг. — Давайте думать, как выручать будем. У меня план есть, но я хочу выслушать вас всех.

— Одна голова хорошо, а две лучше? — не удержался от ехидного словца Добран.

— Одна голова хорошо, а две — это мутант! — проворчал Хельги.

— Ох, мудреными словами говоришь, конунг, — хихикнул старикан. — Одно хорошо — раз шутить можешь, значит не все потеряно!

— Сколько викингов у Красавчика? — спросил Торбьерн.

— Добран пятьдесят четыре насчитал, — вздохнул Хельги. — Много…

— Десять или одиннадцать из них ранены, — подал голос Трувор. — Может еще и лежачие есть, но эти не в счет.

— Наши все на «Слейпнире» лежат, связанные. Их двое или трое караулят, — добавил информации конунг. — Остальные враги на берегу расположились, дозоры по округе выставили. На их драккаре тоже пара хирдманов.

— Надо драккар отбивать! Без драккара нам никак! — высказался Свен, хоть самый молодой из них всех, но уже элитный воин.

— Хорошо бы и ярлов драккар как-то захватить! Мы на воде будем, а они все на берегу! — воскликнул скальд. — Хрен тогда они нас достанут!

— Вот и я так же мыслю! Слушайте мой план!

Конунг изложил свои соображения. Возражений не последовало. Все стали готовиться к бою, проверяя оружие и доспехи.

— Свен, останешься здесь. Отвечаешь головой за груз. Гузка с тобой! — приказал Хельги. — Не криви рожу, добычи на всех хватит! Это золото очень важно для нас! Без него мы Полоцк не возьмем. Если что не так пойдет, закопаешь золото здесь и в Альдейгью пойдешь. Расскажешь все Сигурду, он решит, как дальше поступить.

— Да, конунг! Я понял, — вздохнул молодой хускарл. — Сделаю, как ты сказал.

Гард, принадлежавший ливскому конунгу Бернту воображения не поражал. Магни видел гарды и побольше. Но на берегу имелись многочисленные причалы, корабельные сараи и обширные склады.

К крепости конунга, окруженной высоким мощным частоколом, вела хорошая широкая дорога. По обе стороны от нее раскинулся пригород. Усадьбы, поместья, дома, домишки и лачуги перемешались с возделанными участками земли, загонами для скота, сараями и еще какими-то строениями разных размеров и назначения. Непосредственно перед воротами и по обе стороны от них обширную территорию занимал рынок.

Свободных мест у причалов хватало, и цены за стоянку, в отличие от Эзеля, были вполне справедливые. Оставив командовать кораблями Лодура Селёдку, Магни, в сопровождении лишь Олафа, Торгильса, Лана и неизменного друга Стурлы, отправился представляться местному конунгу Бернту. С собой он прихватил один из трофейных шлемов, украшенный красивой насечкой и выглядящий дорого, а также неплохой кинжал. Эти предметы хевдинг решил подарить будущему родичу, чтобы произвести хорошее впечатление. И кожаный ярлык не забыл прихватить, который ему вручил Айварс.

Но сначала хевдинг, по уже сложившейся традиции, направился изучать рынок. Знание цен, а также специфики местного товарооборота иногда бывает очень полезным.

Рынок оказался довольно крупным. Цены на некоторые изделия из железа приятно удивляли. Например, за наконечники для стрел здесь просили сущие дирхемы, да и сами готовые стрелы, что называется, в сборе, стоили намного меньше, чем в той же Альдейгье. А уж про родной город хевдинга, Висбю, и говорить не приходилось. Кроме того, ножи, наконечники копий, дротиков, сулиц и топоры тоже продавались по приемлемым ценам. А вот выбор доспехов был совсем небольшим, и выставленные на продажу брони имели качество ниже среднего.

Заинтересовали Магни и его спутников, помимо стрел, кожаные изделия местного изготовления. Как объяснил говорливый купец, в округе обитает много оленей, кожу которых здесь же выделывают и шьют из нее тонкие, но прочные и удобные, штаны, так необходимые гребцам-воинам. И отменного качества рубахи тоже делают. А вот из толстенной воловьей кожи, вываренной по специальной технологии, от чего кожа становится очень прочной, делают боевые куртки, с успехом заменяющие доспехи, и широкие пояса. Для желающих, имеющих достаточно серебра, кузнецы быстро изготовят и закрепят железные накладки на куртку, усиливающие ее защитные свойства, или серебряные украшения на пояс.

— Ну, куртки нам, наверное, без надобности, — усмехнулся Магни, пошевелив плечами и звякнув дорогой кольчугой, облегающей тело. — А вот штанов с рубахами прикупим обязательно.

— Не скажи, хевдинг! — пробасил Торгильс. — Куртки на диво хороши, сам посмотри! А некоторым нашим новым дренгам не помешало бы переодеться в приличное! А хороший пояс я бы и себе прикупил, взамен старого!

— Да? Вообще-то, ты прав. От качественного пояса и я не откажусь. Хорошо, мы обязательно сюда вернемся, после того, как поговорим с конунгом Бернтом! — согласился Магни. — И стрел возьмем побольше с копейными наконечниками.

Так, за разговором о предстоящих покупках, они дошли до ворот в центр города.

— Я — Магни Стейнссон по прозвищу Отважный, хевдинг конунга Хельги Скогатта. Мы пришли к конунгу Бернту! — Магни представился по полной форме старшему привратной стражи. — У нас к нему слово от конунга Айварса, что с острова Эзель.

Сплошные конунги в речи молодого, знатного на вид, воина сбили с толку седого хольда, и вместо того, чтобы отправить наглого юнца восвояси, как он вначале и собирался сделать, хольд сам вызвался проводить незваных гостей к своему вождю. А потом поближе рассмотрел спутников молодого хевдинга и понял, что это было единственно правильное решение — очень уж представительно те выглядели.

Их провели в огромный зал не менее огромного дома конунга. Бернт обедал. Вместе с несколькими своими ближниками он восседал на помосте у дальней стены зала, а остальная дружина-хирд — за длинными столами вдоль стен слева и справа.

Седой хольд, опередив гостей, поднялся к конунгу и прошептал что-то на ухо. Конунг отвлекся от свиной рульки, которую с удовольствием обгладывал, и сфокусировал взгляд на Магни и его хускарлах. Не узнав никого из вошедших, Бернт решил великодушно проявить интерес и махнул обляпанной жиром рукой, подзывая Магни к себе.

Хевдинг подошел почти к самому помосту. Следовавшие за ним хускарлы ухмылялись, разглядывая по пути сидящих вокруг. Магни назвался и протянул конунгу ярлык Айварса.

— Весной я стану зятем конунга Айварса, твоего родича по браку! — завершил Магни свое представление.

Бернт вытер жирную пятерню о шерсть вертевшегося у его ног волкодава, встал и спустился с помоста. Раскинув руки, он обнял юного хевдинга и расцеловал.

— Будь моим гостем, будущий родич, хевдинг Магни! И твои люди тоже! Садитесь за столы, ешьте, пейте! — радостно заявил конунг. — Расскажешь мне, как поживает моя сестра и ее славный муж, конунг Айварс? Как мой племянник Хакон? Какую из моих племянниц ты выбрал в жены?

— Я обязательно все расскажу тебе, конунг, но для начала позволь преподнести подарки! Этот шлем и кинжал я добыл в бою! Прими от всего сердца, конунг! — хевдинг с легким поклоном протянул дары Бернту.

Тот принял их с видимым удовольствием.

— Я отдарюсь позже! — сообщил конунг. — Устраивайся поудобней, будущий родич, и рассказывай!

Магни поведал конунгу последние новости с Эзеля, рассказал, как познакомился с Хаконом и всем его семейством. Потом в красках описал свой путь из Альдейгьи и цель этого похода. Бернту особенно понравились эпизоды с битвой с эстами и дракой в харчевне. Хирдманы, сидевшие рядом и тоже услышавшие рассказ хевдинга, одобрительно загудели и дружески похлопали гостей по плечам. В общем, хорошо приняли Магни в городке, на месте которого, когда-то в будущем, вырастет Рига.

Но задерживаться в гостях у Бернта Магни не стал, хотя тот приглашал и на охоту, и окрестности показать.

— Не могу, дядька Бернт! — уже по-родственному, говорил юный хевдинг на следующий день. — Нужно спешить к моему конунгу! Иначе без меня в вик уйдут!

— В вик? А куда? — заинтересовался Бернт.

— Не знаю точно. Кажется, куда-то к франкам! — не моргнув глазом, соврал Магни.

— Если неподалеку проходить будете — загляните вместе с твоим конунгом. Всех приму, как надо! А может и с вами в вик соберусь!

— Я передам своему конунгу! — дипломатично ответил Магни.

— А у меня для тебя подарок! — Бернт щелкнул пальцами и в зал ввели одного крепкого трэля и двух молодых и симпатичных тир40. — Трэль обучен вести хозяйство в усадьбе, а тир могут шить, вышивать, вязать, убирать дом и готовить пищу. Ты сказал, что скоро начнешь строить поместье — вот они тебе и пригодятся!

На этой доброй ноте хевдинг распрощался с гостеприимным конунгом Бернтом. Пора было двигаться дальше.

Первым на «Гунгнире» шел хевдинг Магни и его основной костяк хирдманов. Все новички плыли на драккаре, имя которому пока не дали. Время в пути коротали, занимаясь обучением воинским и житейским премудростям.

Каким-то образом, нурманнская часть молодежи хевдинга — Стурла, Эстольд, Хайнар и Снорри — сдружилась со здоровенным и страшным с виду, но добрым и веселым Кабаном. Опытный воин своих детей не имел и с радостью передавал все знания и умения молодым хускарлам. Лодур Селёдка, будучи побратимом Кабана, во всем помогал названному брату. В то же время, варяжскими юными хускарлами и дренгами-вепсами занимались Радко Тень и Лан. Шефство же над новичками с Эзеля взял Торгильс Угрюмый. Он же стоял у кормила драккара.

Когда до Пальтескьи оставались считанные часы, как сказал отлично знающий и эти места Лан, солнце уже почти село.

— Надо на ночлег становиться! — заявил варяжский воин. — Дальше в одном месте пороги будут, в темноте запросто можно на камни налететь. Лучше по светлому времени пройти там.

— Олаф! Ищи место для стоянки! — согласился хевдинг.

— Чуть впереди речушка одна мелкая будет в Двину впадать, — снова отозвался Лан. — Если по ней немного вверх пройти, то низкие песчаные берега начнутся. Узкие, но нам места хватит.

— Хорошо! Там и причалим! — Магни махнул рукой. — А вот и речушка показалась!

— Готовимся к повороту! Внимание всем! — скомандовал кормчий. — Первые три рума гребут, остальные — суши весла! Эй, на драккаре! Делай, как я!

— Хевдинг, гляди — олени! — воскликнул Вандиль, указывая своей ручищей на берег. — Мясца свежего хочу! Мы с парнями сбегаем?

— Так у нас еще половина лосиной туши не доедена! — воскликнул Магни. — Тоже свежак, между прочим. Позавчера забили!

— Парная оленина — это лучшее кушанье! — возразил Кабан, облизываясь. — Я сам приготовлю, спасибо потом скажешь, хевдинг!

— Хорошо! Причалим и идите за своей олениной!

Оба корабля мягко ткнулись носами в прибрежный песок. Несколько весел уперлись в берег на манер сходней.

— Разводите костер! Скоро мы принесем много молодой сочной оленины! — ухмыльнулся Вандиль. — За мной, хускарлы! Добудем пищи для этих немощных и дряхлых бородачей!

Магни только рассмеялся, почесав гладкий подбородок.

— Иди уже, шутник! — вздохнул Олаф Морж. — Да смотри аккуратней, чтобы олень тебе случайно копытцем голову не пробил!

— Мне моя голова дорога, так что обещаю беречь ее, папаша! — заржал Кабан.

В лес за ним устремились Стурла, Эстольд, Снорри и Хайнар.

Метров через двести Вандиль притормозил.

— Смотрите, детишки, и учитесь! — тихо произнес он. — Вот следы. Прошло с десяток оленей. Первым вожак идет, большой, старый и невкусный. Он нам не нужен. За ним три самочки, эти тоже пусть живут. А следом шесть, нет, семь телят топают. Вот на них и будем охотиться! Мясцо у них мягкое, молоденькое, молочное!

Викинги двинулись дальше.

— Стоять! — Вандиль вдруг бесцеремонно ухватил за шкирку Эстольда, вырвавшегося было вперед, и дернул к себе. — Что-то не так! Я чую запах крови и железа. И мясом паленым пахнет. Там впереди засада!

— Кто там? — удивился Стурла.

Но сразу остановился и присел, притаившись. В его руках тут же оказался лук с наложенной на тетиву стрелой. Его примеру последовали все остальные молодые нурманны.

— Не знаю кто, но воины. И много. Надо разведать. Я большой и неуклюжий, меня их дозорные услышат. Вы — молодые и зеленые, тоже по лесу тихо не пройдете, — авторитетно заявил Вандиль. — Надо придумать, как разведать.

— А если вдоль берега, через камыши по воде проползти? Я смогу! — предложил шустрый и некрупный Снорри. — Ужиком пролезу и гляну, что там за воины стоят.

Вандиль взглянул на Стурлу. Все-таки он хольд, ему и решение принимать.

— Согласен! — кивнул Стурла. — Снимай кольчугу, Снорри. Пояс тоже оставь. И сапоги!

Снорри быстро скинул с себя всю броню и одежду, оставшись в одной нательной рубахе и подштанниках. Из оружия — только нож, болтавшийся в ножнах на шейном ремешке.

— Пошли к берегу. Мы там тебя подождем, Снорри! — Вандиль осторожно переставляя ноги, чтобы ненароком не наступить на сухую ветку, двинулся в сторону реки.

— Погодите! — Стурла остановил хирдманов. — Надо предупредить хевдинга и наших, чтобы не орали там и огонь погасили. Эстольд, дуй к Магни, расскажи все!

Молодой норег кивнул и быстро скрылся в лесу, убежав по направлению к кораблям.

Оставшиеся викинги подошли к берегу. Снорри нырнул в воду и медленно, беззвучно, поплыл вдоль камышей. Через некоторое время он увидел то, о чем говорил Вандиль.

Прав был Кабан. Два больших драккара стояли у песчаного пляжика. На самой песчаной площадке расположились лагерем несколько десятков викингов. Чужих. А вот один из драккаров Снорри узнал. Это был «Слейпнир» конунга Хельги Скогатта. Его хирдманов нигде видно не было.

Парень притаился в камышах, нацепив на голову кочку из водорослей для маскировки и сунув в зубы камышовую трубочку, чтобы нырнуть под воду в случае опасности. Нужно понаблюдать и посчитать врагов.

Точно, врагов! Вон ярл Харальд! Его, окровавленного и еле держащегося на ногах, тащат на «Слейпнир» двое дюжих викингов. И еще нескольких знакомых лиц, тоже связанных по рукам и ногам, углядел на палубе конунгова драккара Снорри.

Неожиданно, кусты на берегу, всего лишь в десятке метров от Снорри, слегка колыхнулись. Парень разглядел там несколько лиц, глядящих на корабли и викингов. Среди этих лиц парень узнал самого конунга Хельги и, кажется, деда Трувора. Снорри уже хотел позвать их, но вовремя сообразил, что этого делать не стоит. Шепотом не позовешь, а в голос нельзя. На пляже наверняка услышат. И руками махать не получится — несколько дозорных на драккарах смотрели на реку, как раз в его сторону. От бессилия парень закусил губу.

В это время, конунг с остальными, пошептавшись о чем-то, скрылись в зарослях. Снорри решил, что тоже увидел все, что нужно. Он погрузился в воду и поплыл обратно. Метров тридцать, не всплывая, и только потом поднялся на поверхность и вдохнул воздуха. Дальше можно было не нырять, камыши скрывали его от наблюдателей, да и стемнело совсем.

На берегу Снорри уже ждал хевдинг Магни. Он пришел вместе с Ланом и Лодуром сразу, как только Эстольд сообщил новости.

Снорри, отдышавшись, рассказал обо всем, что увидел. И про захваченный драккар, и про плененных Харальда и хирдманов, и про конунга Хельги.

— Нужно встретиться с конунгом! — высказался хевдинг после доклада Снорри. — Он, наверняка, собирается отбить корабль и освободить ярла Харальда и наших из плена. Мы должны ему помочь! Лан, сможешь найти конунга ночью в этом лесу?

— Попробую. Они наверняка где-то рядом, — отозвался варяг. — Ты со мной пойдешь?

— Да. Вдвоем отправимся. Так меньше шансов попасться этим, — хевдинг неопределенно повел рукой, но все поняли, кого он имел в виду. — Стурла! Возвращайтесь к кораблям и готовьтесь к бою. Моржу скажешь, что он за старшего. Сидите тихо и ждите нас!

Подготовившись к схватке, конунг Хельги отправил одного из хускарлов наблюдать за ярлом Ингольфом и его викингами. С этим наблюдателем увязался дед Добран, резонно заметив, что если там произойдет что-то интересное, то второй сможет к остальным вернуться и рассказать. Хельги согласился, отметив про себя, что должен был догадаться так сделать и сам. Что-то разнервничался он. Слишком малыми силами предстояло биться с врагом. И враг непростой. Не франки какие-нибудь, или фризы, а самые что ни на есть нурманны — сильные, умные, кровожадные и беспощадные противники. Вот нервы и заиграли у спокойного и рассудительного обычно Лесного Кота. Но раскисать и показывать страх нельзя. Его люди верят своему конунгу, и верят в его удачу. Так верят, что выполнят любой, даже самый сумасшедший, его приказ. Вот и сейчас никто не выказал ни тени сомнения. Раз конунг сказал, что будем наших выручать и корабли отбивать, значит так и будет. Ни страха, ни беспокойства. Наоборот, уже начали обсуждать, на что трофеи тратить будут.

Тут-то и нашли их стоянку Магни с Ланом — вышли из темноты на деда Трувора, сидевшего в засаде на подходе к маленькому лагерю.

— Деда, это я, Магни, сын Стейна! — прошептал юный хевдинг, глядя на граненый наконечник стрелы, направленный ему в грудь. — Не стреляй! Мы пришли помочь!

— Ишь ты, Магни! И ты, Лан, здесь! — удивленно просипел старый варяг. — Вовремя! Надо Хельги доложить. Пошли за мной, скоренько!

— Отважный⁈ Ты здесь откуда? — воскликнул конунг, увидев вышедших на поляну.

— Ну, вы тут сами разбирайтесь, а я обратно в дозор! — удалился обратно на свой пост Трувор.

— Я из вика шел, конунг! На Эзеле побывал, но про это потом расскажу. Главное, что со мной почти три десятка хускарлов. Вместе мы победим врага! Кто это, кстати, и как получилось, что Харальд у них в плену?

Хельги рассказал. Юный хевдинг имел право знать это. И вообще, вот и не верь теперь в удачу. Только что их был всего десяток, а теперь чуть ли не полноценный боевой хирд образовался! Да еще и с двумя кораблями. Но драккары Магни сейчас роли не играют. Действовать Хельги решил так, как и задумал ранее. Только немного подкорректировал план, добавив в него стрелков хевдинга и копейщиков, которые с дистанции нападут на спящий вражеский лагерь после захвата «Слейпнира» и драккара Ингольфа.

— Магни, Лан, возвращайтесь к своим. На вас часовые. Мы их разведали. Трувор проводит и покажет, где они спрятались. Потом, по тройному карканью ворона, когда мы захватим драккары, бейте спящих стрелами и швыряйте копья. В рукопашную постарайтесь не вступать — викингов у Ингольфа больше, и они сильнее.

— Стрел у нас в достатке, как и копий! Сделаем! — подтвердил, что усвоил задачу, Магни.

— Мы действуем, как решили раньше. Я с половиной хирдманов беру «Слейпнир», а второй корабль захватывают Торбьерн с остальными. Ну, теперь повоюем! — обрадованно закончил разъяснять задачу конунг. — Все поняли, что делать нужно?

— Да, конунг! — дружно ответили хирдманы.

— Нападем перед рассветом. Пускай боги и не увидят в темноте нашей доблести, зато каждый из нас запомнит эту битву!

Было еще совсем темно, когда все приготовились к атаке. Маленький отряд конунга, состоящий, если считать вместе с самим Хельги, из четверых хускарлов, как и отряд Торбьерна из шести воинов, ежился от холода у берега речушки — все были раздеты до исподнего. Так ничего не помешает проплыть до кораблей несколько десятков метров и легко взобраться на борт. Лишь боевые пояса с мечами, саксами, да кинжалами нацепили. Кто-то заткнул за пояс и боевые топорики.

— Погнали наши городских! — прошептал Хельги и вошел в прохладную воду.

Правда вода оказалась даже теплее, чем воздух — не успела остыть, прогретая дневным солнцем. А так, конечно, холодновато сейчас ночами — август же на несуществующем пока на Руси календаре.

За предводителем нырнули и остальные викинги. Для них, настоящих нурманнов, плавать в ледяных северных водах было привычно с раннего детства, так что на температуру полоцких водоемов никто жаловаться даже и не думал.

Над водой, да и на берегу, стояла абсолютная тишина, изредка нарушаемая лишь стрекотанием кузнечиков и далекими вскриками ночных птиц. Еще с пляжа раздавался храп нескольких викингов Ингольфа, да их же тихое сопение. На обоих драккарах было тихо, дежурные огоньки у кормил давно погасли и никто, похоже, не собирался доливать масло в плошки или менять фитилек. Это говорило о том, что часовые на кораблях тоже задремали. По крайней мере, конунгу на это очень хотелось надеяться.

Подплыв к невысокому борту «Слейпнира», торчащему над водой на какой-то метр-полтора, Хельги нырнул, оттолкнулся от дна ногами и, выскочив из воды, ухватился за отверстие под весло, обтянутое моржовой кожей. Подтянувшись, он второй рукой дотянулся до просмоленного дубового планширя и высунулся над фальшбортом, быстро окинув взглядом палубу. Видимость была так себе. Тонкий месяц, хоть кое-как освещавший округу, сейчас заволокло облаками. Стало совсем темно. Им же на руку, решил Хельги, и бесшумно перемахнул через борт. Качественно подогнанный настил палубы даже не скрипнул под его немаленьким весом. За ним на драккар, один за другим, влезли трое хирдманов. Конунг даже не услышал их и не увидел, а, скорее, почувствовал. Протянув руки в стороны, он нащупал мокрые плечи товарищей. Того, что слева, он подтолкнул в сторону кормы, отправив с ним еще одного. Сам же с еще одним воином, а это был Збигнев, двинулся к носу. По пути, проходя мимо мачты, Хельги услышал тихое сопение связанных пленников. Тут конунг почувствовал легкое прикосновение к своей ступне и сразу присел. Оказалось, что это Харальд услышал, как они проникли на борт.

— Я знал, что ты придешь за нами, конунг! — прошептал ярл в самое ухо Хельги. — Разрежь веревки, я помогу!

Хельги полоснул кинжалом по путам, связывавшим Харальда, и прильнул к его уху:

— Возьми сакс и освободи остальных! Только тихо!

Конунг протянул оружие ярлу, а сам пополз дальше, туда, где сидел в носовой раковине часовой. А вот и он. Не виден, но вполне слышен — спит, присвистывая сломанным когда-то носом. Один удар кинжала и часовой отправился досматривать сны в Вальхаллу. На корме все было тихо, значит они часового тоже убрали. Со второго драккара, где орудовал сейчас Торбьерн, не раздалось ни звука, стало быть, и у них все получилось, как надо.

Тучи разошлись вовремя, месяц чуть осветил водную гладь и корабли на ней. Конунг высунулся над бортом и глянул на драккар Ингольфа. Он увидел, как там мелькнула косматая башка скальда, вытаскивающего из воды канат с привязанным к нему якорем, большой плоской каменюкой. Силен скальд — в одиночку тащит.

Через пару минут две пары весел вылезли по бортам, и корабль начал медленно отплывать к противоположному берегу. Теперь и «Слейпниру» пора отчаливать, путь свободен. Харальд уже успел освободить всех пленников, и они уселись на румы. Сам же Хельги взял в руки лук и присел под бортом. Повезло — Збигнев нашел несколько луков и колчаны, полные стрел, под скамьями гребцов, и тут же раздал их конунгу и хирдманам. Получилось шестеро стрелков, готовых к бою. Некоторые доспехи, немало, кстати, тоже нашлись — далеко не все хускарлы Ингольфа спали в броне. Но надевать их было некогда, может быть, позже, когда завяжется бой на берегу.

А не пора ли начинать Магни Отважному? Хельги громко каркнул три раза, подавая сигнал к нападению.

Магни и его хирдманы выдвинулись на позиции одновременно с конунгом. Оба старых воина, Трувор и Добран, остались с юным хевдингом. Они же, наряду с Олафом и Лодуром, вызвались подобраться к вражеским дозорным и устранить их. Это был очень ответственный момент во всем плане, поэтому Магни и доверил самым опытным воинам такое важное дело. Получилось все, как надо. Часовые умерли, не издав ни звука. Подходы к лагерю ярла Ингольфа были свободны.

— Мы первые пойдем, хевдинг! — проскрипели оба деда. — Как тихо подойти, покажем!

— Хорошо. Занимаем позиции, стрельба по команде конунга! — шепнул всем сразу хевдинг и двинулся вслед за стариками.

Отряд потянулся за ними.

Вскоре хирдманы расположились на краю леса, вдоль песчаной линии, поросшей здесь кустарником и травой. Лучников у Магни в отряде было ровно пятнадцать. Остальные вооружились копьями и сулицами, взяв с собой все, что имелось — по три-четыре штуки на каждого. Хорошо бы еще, чтобы тучи разошлись, а то темень стоит непроглядная. Только остывающие угольки двух костров краснеют, хоть как-то подсвечивая лежащих вокруг них викингов, завернувшихся в теплые плащи.

Наконец, как по заказу, вылез тонкий серп месяца и одновременно с этим с воды раздался сигнал — троекратное воронье карканье.

— Огонь! — зашипел Магни, одновременно спуская тетиву.

Дальше стрелы с копьями посыпались с той скоростью, как кто успевал. Первыми двумя залпами, совмещенными с бросками копий и сулиц, вынесли сразу половину хирда ярла Ингольфа Красавчика. Удобно его воины лежали, скученно, поближе друг к другу для теплоты.

Но первый шок и неразбериха быстро прошли, и Ингольф зычным голосом скомандовал собрать строй и сбиться всем оставшимся в живых в кучу, плотно прикрывшись щитами.

В свете ущербного месяца Магни увидел, что их стрелы и копья больше не причиняют вреда врагам.

— Не стрелять попусту! Только в цель! — крикнул хевдинг. — Копья метай! В бреши стреляй!

— Дай-ка, хевдинг, мы поработаем! — выдвинулся чуть вперед Олаф Морж с Вандилем, Лодуром и Ланом.

— Мы с вами! — заявили Торгильс с Радко.

Матерые хирдманы прихватили по три копья, забрав их у молодежи, и метнули, по-очереди, в стену щитов. Задумка получилась — вынесли из строя сразу четверых противников. В образовавшиеся пустоты сразу полетели стрелы, ведь Магни и его молодые хускарлы только этого и ждали. А уж как метко они стреляли, приходилось убедиться уже не раз. Еще с десяток врагов таким способом положили.

А в это время Хельги, собрав на «Слейпнире» всех хирдманов с обоих драккаров, включая Харальда и остальных бывших пленников, которые успели вооружиться кто чем из найденного в сундучках под румами, высадился прямо позади сбившихся в кучу противников. Правда, без доспехов, но их, все же, два десятка.

Блеснувший снова месяц позволил Магни увидеть этот смелый маневр.

— Ver thik, her ek kom! — заорал конунг. — Вперед! В атаку!

— Ver thik, her ek kom! — повторил за ним Магни звонким мальчишеским голосом.

Клич тут же подхватили остальные хирдманы, заревев во всю глотку. Они выскочили из леса, побросав луки, и, размахивая мечами, топорами и секирами, устремились на врагов.

Строй бойцов Ингольфа распался. Так получилось, что сам ярл сцепился именно с конунгом.

Ингольф хоть и был ниже Хельги ростом, но шириной плеч превосходил его. В правой руке ярла был длинный франкский меч, левой же он держал щит, умело прикрываясь им. Хельги сражался двумя мечами, гудевшими в воздухе, как крылья стрекозы. Ярл довольно неплохо парировал его удары и держался достойно и умело.

Позади Ингольфа, в куче дерущихся, Хельги заметил деда Трувора. Тот, также, как и конунг, орудовал обеими руками. И вот тут-то Хельги понял, почему сотник Мировид его Мельницей назвал. Это действительно было похоже на крылья мельницы, работающие на сильном ветру — настолько быстро, экономично и точно вертелись клинки в руках старого варяга.

«Надо будет у деда несколько уроков взять!» — подумал конунг, отбивая выпад Ингольфа. — «Только вот сначала этого ярла уработаю!»

Наконец, Хельги удалось подсечь левым клинком ногу ярла. Тот покачнулся и на несколько сантиметров опустил щит. Этого Хельги хватило — его правый клинок воткнулся в глаз Ингольфа.

Все. Кончились враги! Победа!

Только после перевязки раненых и разбора трофеев, конунг оценил масштабы победы. Большой полноценный хирд ярла Ингольфа, состоящий из элитных воинов, настоящих нурманнов, числом почти в шесть десятков, перестал существовать полностью. Разъяренные хирдманы Хельги не оставили в живых никого. Правда и враги в плен сдаваться не стремились. Бились, что называется, до последнего, понимая, что их жизнь в неволе будет очень недолгой и совсем незавидной. Одна надежда у викинга — умереть в бою с оружием в руках, чтобы попасть в Вальхаллу, где можно будет до самого Рагнарëка41 пировать в чертогах Одина с валькириями в обнимку.

Помимо прекрасного драккара конунгу и его воинам досталось много хороших доспехов и отменного оружия. Были и украшения — цепи, браслеты, перстни с драгоценными камнями, заколки, фибулы, застежки и пуговицы из золота и серебра, украшенные ценными металлами пояса и дорогие одежды. Вот только монет было совсем немного. Но никто и не расстроился. И так взяли очень много добычи. А еще у них было золото князя Всеслава, долю от которого конунг обещал выделить каждому.

Теперь предстояло решить, как идти домой. Ведь румов у имеющихся трех драккаров и снекки было гораздо больше, чем хирдманов в наличии. Да и некоторые раненые грести не могли по причине своего состояния. Но это было лишь маленькой неприятностью по сравнению с ощущением и осознанием славной победы, о которой скальды будут слагать свои песни. Но проблему нужно было решать прямо сейчас, не задерживаясь.

— Кораблей у нас много, а хирдманов мало. Попробую помощи у Ратибора попросить, — решил конунг. — Пойдем в Пальтескью малым числом, на снекке Магни. Выйдем так, чтобы к закату там причалить. Не нужно, чтобы нас все подряд в городе видели! Поспим до вечера, отдохнем и двинемся. Тут совсем недалеко.

Так и сделали. После небольшого отдыха, конунг с Магни и его полутора десятками хирдманов пришвартовались прямо к причалу у усадьбы Ратибора.

— Что случилось, Олег? — хозяин сразу вышел навстречу гостям. — Почему вернулся? И где твой драккар?

— Гребцов не хватает мне, друже Ратибор! — начал с главного конунг.

Дальше он коротко, без лишних подробностей, описал схватку с подлым ярлом Ингольфом.

— Из своих никого дать не могу, сам знаешь, сколько задач у нас тут. Вы по пути на хутор Бермяты зайдите, там варягов сколько-то уже собралось. Вот вам и гребцы дополнительные будут! — посоветовал Ратибор. — Только Полоцк ночью проходите. Мало ли кто корабль Ингольфа опознает. С тобой мой человек проводником пойдет, дорогу указать, и чтобы Бермята не напрягся.

— Ты прав, Ратибор, спасибо! — отозвался Хельги.

— Мал, поди сюда! — подозвал хевдинг молодого паренька в дорогой воинской сброе. — Сходишь с конунгом к своему отцу, проведешь их драккары ночью мимо Полоцка. Собирайся быстро!

— Сделаю! — звонко крикнул Мал и умчался собираться в дорогу.

— Давай пока пива что ли выпьем, — предложил конунгу Ратибор. — Свежее, только сварили!

Пока пили пиво, Ратибор рассказал, что они уже успели сделать по заданию конунга.

— Установили слежку за ромеем Афанасием. Хитрый он, гад. Постоянно проверяется на предмет соглядатаев. Но девчонки мои аккуратно приглядывают. Выяснили места, где он чаще всего появляется. Сейчас ищут подходящее место, где его тихо захватить можно будет, — Ратибор отхлебнул пива и продолжил. — Вчера десятника тайной стражи Ахмыла устранили. Он на встречу со своим агентом пришел, там его и прихватили. В общем, для всех пропал он куда-то. Повезло, что он отдельно от дружины жил, в посаде. Из его домишки все ценные вещи изъяли ночью, как будто скрылся сам из города. Он вороватый был, и многие про это знали, так что подумают, что сбежал. Дальше по купчинам и боярину Ставру думать будем. Планирую пару несчастных случаев и нападение разбойников-лехитов. Нравится мне пшеков подставлять, не люблю их!

Ратибор засмеялся.

— Понимаю тебя! Я тоже их недолюбливаю. Думаю, что с ними нам еще не раз сцепиться предстоит, когда Полоцк возьмем! — Хельги тоже улыбнулся.

В горницу ввалился Мал с котомкой за спиной.

— Я готов, вождь! — отчитался парень.

— Хорошо, тогда вперед, на снекку! — конунг встал и обнялся с Ратибором. — До встречи, брат! Скоро увидимся!

— Удачи, конунг Хельги! — ответил Ратибор. — Провожу тебя.

С великой радостью встречал хирд возвратившихся конунга Хельги и хевдинга Магни Отважного. Ингигерда и Гретта с Сигурдом, в сопровождении усиленной охраны, вышли на причал, а хирдманы заполонили собой весь берег. Присоединился к встречающим и князь Гостомысл с воеводой Белотуром и ближними боярами — проявил уважение.

Хельги, не дожидаясь, когда борт драккара коснется бревен настила, ловко прыгнул на причал и заключил невесту в свои крепкие объятия. Поцеловав и шепнув Ингигерде на ушко, что поход прошел успешно, Хельги тепло поприветствовал ярла Сигурда и князя Гостомысла, а после и остальных.

— Вечером жду вас всех, друзья дорогие, у себя на подворье. Пировать будем!

Сказано это было, в основном, для князя и его ближников — ярлы и хевдинги конунга и так жили в его усадьбе, либо в непосредственной близости от нее, и придут на пир в любом случае. Но правила приличия соблюдать необходимо, поэтому Хельги и озвучил приглашение.

Раздав необходимые распоряжения о выгрузке привезенных богатств, принадлежащих княжне Ингигерде, а также той доли добычи, которая полагалась хирдманам, участвовавшим в походе и бое с ярлом Ингольфом, конунг отправился домой.

По дороге он получил от Сигурда краткий доклад о том, как обстоят дела хирда, и быстро выяснил подробности нападения на княжну.

— Как Гретта? — поинтересовался Хельги.

Сигурд немного смутился и замолчал.

— Что такое, ярл? Говори!

— Да она, Гретта, все мозги мне чуть не сожрала… Магни и его парни же после боя с Рафнсвартом все раненые вернулись, лишь несколько дней отлежались, подлечились и в вик ушли новых хирдманов подыскать, вот и взъелась она на меня. Как будто я виноват в том, что они с Одиночкой схватились. А раз я тут за старшего был, значит на меня и шипела, как Ёрмунганд на Тора! Теперь со мной не разговаривает — дуется. Ведь понимает же, что Магни уже не ребенок и его судьба — быть викингом и вождем, но все равно бурчит!

— Я поговорю с ней! — рассмеялся Хельги. — Привыкай, дружище, то ли еще будет! Вот женишься на Гретте, так она вообще по-другому с тобой разговаривать начнет!

— Ты знаешь о том, что свадьба будет? Ингигерда сказала, да? — уточнил Сигурд. — Ничего не поделаешь, люблю ее с юности…

— Ну и правильно, если любишь — женись! И наследники тебе нужны, такому богатому и важному ярлу! Кроме того, Магни тоже себе невесту нашел. Целую дочку конунга! Так-то! Можем вместе все свадьбы сыграть! После захвата Пальтескьи, разумеется.

— Согласен! — обрадовался ярл. — Так и сделаем! А что за дочь конунга?

— А вот об этом Отважный тебе с Греттой сам расскажет! Не могу лишать его такого удовольствия! А сейчас пошли-ка пировать, друг мой! Потом нас ждут великие дела, но сначала — пир!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Харпа — «harpa» (сканд.), музыкальный инструмент, прообраз арфы или лиры.

Драпа — «drapa» (сканд.), хвалебная песня скандинавских скальдов, воспевающая подвиги.

Вик — напомню, что это боевой поход викингов, по сути — грабительский рейд.

Вепсы, они же весь, весяне — прибалтийско-финское племя, проживавшее, в том числе, на территории современной Ленинградской области.

Ольховая — река Волхов.

Рататоск — мифологическое существо, белка-«грызозуб», связующее звено между верхним и нижним мирами.

Сёхримнир — кабан, которого каждый день варят в котле, чтобы скормить волкам Одина, оживающий вечером снова и снова.

Озеро Не́во — древнее название Ладожского озера.

Миклагард — так викинги называли Константинополь.

Гардарика — «страна городов», так скандинавы называли Русь.

Смоландск, Чернихов, Кёнугард — так, по некоторым версиям, скандинавы называли Смоленск, Чернигов и Киев. Подробнее об этих гипотезах можно найти информацию в Интернете.

Спорный момент, но, в основном, принято считать, что варяжская элита красила усы в синий цвет. И выбривала голову, оставляя чуб. Но это совсем не точно, есть разные версии.

Тиун — княжеский или боярский управляющий.

Асклепион — по сути — больница, происходит от имени Асклепия, в древнегреческой и древнеримской мифологиях бога медицины.

Бонд — землевладелец.

Ландбоары (landboar — сканд.) — крестьяне, наниматели земли.

Гард (gard — сканд.) — город.

Фралсинги — отпущенники (от сканд. — fralsingi или fralsgifvi).

Секрет — здесь имеется в виду тайный, замаскированный, пост наблюдателей-часовых.

Ёрмунганд — в скандинавской мифологии гигантский змей, порождение великанши Ангрбоды от бога Локи, Мировой Змей.

Одаль — участок земли, передаваемый по наследству.

Ве́ргельд — вира, денежная компенсация.

Стабкерл — нищий, бедняк.

Эйтель — блестящий меч (фриз.)

Скир — скандинавский кисломолочный продукт, похожий на йогурт или густой кефир.

Рибе — город на юго-западе Дании, на берегу Северного моря, близ устья реки Рибе-О. Является старейшим из датских городов, основанным, по археологическим данным, не позднее VII века.

Чистый хольмганг — поединок без мести со стороны родичей или друзей проигравшего.

Херсонес — город, основанный древними греками на юго-западном побережье Крыма. Расположен на территории современного Севастополя. В летописях Древней Руси — Ко́рсунь.

Протевон — выборное должностное лицо в Византии, градоначальник.

Солнечный камень — вероятно, кристалл исландского шпата, использовавшегося в навигации, с помощью которого викинги ориентировались по солнцу в облачную погоду. Работа с камнем более подробно описана в сети Интернет.

Ребуй — лиса, Орава — белка (вепс.)

Курши — западнобалтийская народность, жившая на юго-восточном побережье Балтийского моря.

Остров Эзель — в древнескандинавских сагах остров Сааремаа известен как Eysysla — от ey «остров» и sysla «округ». Отсюда скандинавское название острова — Эзель. В сагах упоминаются многочисленные стычки между жителями Эзеля и викингами. Остров был богатейшей землей древней Эстонии и базой эстонских пиратов, называемых иногда восточными викингами. В 2008 и 2010 годах на острове у деревни Сальме были обнаружены крупные захоронения эпохи викингов — два корабля с погребенными в них воинами.

Река Западная Двина, или Даугава, имела в древности много названий, в том числе Дина, Вина, Рубон, Самегальзара и много других. По ней проходил путь «из варяг в греки».

Мюсост — древний норвежский полутвердый национальный сыр темно-бежевого цвета с пряно-сладковатым вкусом, изготавливающийся в виде караваев из коровьего и козьего молока, концентрированный и долго хранящийся.

Миклагард — напомню, что так называли в Скандинавии византийский Константинополь.

Гейс — зарок, обет.

Гунгнир — копье Одина, обладающее волшебным свойством поражать любую цель.

Эйрир — одна восьмая часть марки, весом около 30 грамм. Плавленый эйрир отличался качеством серебра и стоил больше, чем эйрир «бледный», из серебра похуже.

Тир — напомню, так называли рабынь у скандинавов.

Рагнарёк — в скандинавской мифологии — гибель богов и всего мира, следующая за последней битвой между богами и чудовищами.