ЖЕСТЬ! Вот это меня унесло в страну сновидений после визита бабули… Я словно в деревню на пирожки съездил, обожрался ими и, сев в автобус до города, уснул. Ладно бы она через Алису хотела пообщаться. Но нет, выбрала меня своим «делегатом». Высосала за пару минут всю энергию досуха, и я чуть там на стол не упал. Вдвойне повезло, что демонесса не решила воспользоваться возможностью… Не убила меня и не оседлала. Этой стерве с её силой даже Алиса не помешала бы…

Зато я представляю, насколько Лисонька теперь замотивирована стать сильнее и достичь десятого ранга божественности, чтобы, если что, таких вот, как она выражается, прошмандовок бесстыжих отгонять.

С другой стороны, что-то я много на себя беру. Как будто все демонессы и богини десятого ранга этого мира только и думают, как бы меня в постель затащить…

Я поднялся, взглянул на стены вокруг и с удивлением узнал знакомый нежный стиль ремонта в комнате. А ещё вокруг десятки портретов. Только на этот раз демонов, руин и самой демонессы.

Узнаваемый почерк Джоаны…

— Не понял… — поднялся я и взял первый же нарисованный карандашами портрет со стены.

— Тут даже дневник есть, причём написанный Джоаной, — удивила меня Алиса, появившись рядом. — Эта стерва делает вид безумной суки, но, оказывается, весьма обходительна с душой нашей подруги. И даже порой даёт ей «погулять».

— С чего бы это она?..

— Кто знает. Она одна из самых хитрых демонов с тараканами в голове…

— Ещё и женщина к тому же… — добавил я, за что получил дневником по голове.

— Вот, прочитай лучше, что Джоана пишет. Ну или не Джоана, а эта королева, выдавая себя за Джоану, — вручила Лисонька мне тетрадь в руки.

— Возможно, чтобы мы перестали видеть в ней монстра? Думаешь, она могла такое подстроить и специально нас сюда отправила? Или и правда позволяет Джоане вести свою жизнь время от времени? — вслух размышлял я, но ответа на эти вопросы здесь мы вряд ли найдём.

Дневник тоже не дал ответа. Лишь вызвал сомнения, так как был полон обычных рассуждений о жестокости судьбы, о том, как печальна участь жертв демонофикации и самих демонов, что даже умереть нормально не могут. Описывала она и путешествие в этот город демонов, сражение, что устроила Королева Боли, а ещё то, как она по пути измывалась над путешественниками, соблазняла их и бросала. Кто-то из несчастных оставался просто с разбитым сердцем, а кто-то из тех, кто привык получать своё силой и грубостью, лишался своего сердца в самом прямом смысле этого слова.

— Знаешь… Если бы Королева Боли была такой же, как все те высшие демоны, которых мы с тобой встречали раньше, Система не пришла и не попыталась бы склонить её на свою сторону.

Я сделал глубокий вдох, закрывая дневник, на последней странице которого были слова о том, как Джоана скучает по своим друзьям… и выдохнул. С трудом сдержался, чтобы не пойти к рогатой и не устроить разборки.

— Я вот тоже об этом подумала… Она, по сути, предложила ей амнистию и спасение тех, кто будет вместе с ней, взамен на уничтожение царств демонов.

— И не только это. Она хочет выпустить из тюрьмы создателя демонов. Это же не то же существо, что и тебя создало? — на всякий случай уточнил я.

— Нет. Мой был… немного творческой личностью. Наблюдателем, коллекционером. В тюрьму он пошёл только потому, что ему в противном случае пришлось бы уничтожать то, что он создал в войне с системой, да и не увидел бы изнутри столь уникальное место.

— Какой-то он слегка… — попытался я подобрать слова.

— Сумасшедший? Ну да. Он весьма своеобразен. И понять его мотивы мало кто может. Уверена, ему просто было интересно узнать, что сделают Титаны, чтобы выбраться из тюрьмы. Их в неё поместили насильно, загнали в ловушку. А он последовал просьбе Системы и отправился сам, как и создатель демонов. Хотя я бы не сказала, что среди тех, кто нынче сидит в тюрьме, будет хотя бы парочка здравомыслящих… Первые боги обладали мощью, способной создавать новые миры. Слишком сильные и властные, непокорные… Оттого и опасные… — задумчиво произнесла Алиса. — Ладно. Так что мы дальше будем делать?

— Для начала поговорим с рогатой ещё раз. Мне не нравится идея выпустить одного из богов наружу, потом наспех закрыть темницу снова и убедить отца всех демонов добровольно отдать свою силу. Как будто слишком много мест в плане, где всё может пойти по…

Не успел я закончить мысль, как в дверь постучали и, не дожидаясь разрешения войти, внутрь прошёл человек, которого я видел впервые.

Какой-то он странный… Хотя бы потому что находится в этом месте. Ещё и шрамы на щеке весьма специфические. А в остальном кажется совершенно обычным: удобная, подходящая для длительных переходов одежда, короткие тёмные волосы. Хотя…

Он сделал шаг от двери, качнулся и переступил, ловя равновесие. Так двигаются либо контуженные, либо пьяные…

Оружия при нём не вижу, угрозы от него не ощущаю, но расслабляться не стоит. Вряд ли это случайно забредший в гости к Королеве Боли местный житель.

— Прошу простить за вторжение, — поклонился гость, и поклон тоже вышел кривоватым. — Госпожа велела узнать, очнулся ли гость, и проводить вас во двор.

— А ты у нас кто? — Алиса обвела его взглядом, принюхалась и нахмурилась. — Ты же тот ящер, что прислуживал ей… Не то божок, не то высший демон…

— Точнее и не скажешь, — посмотрел он на Лисоньку с уважением. — Госпожа зовёт это экспериментом. Я же просто пытаюсь выжить… Я Аттид, — представился он и вежливо наклонил голову. — Мы уже встречались, хотя узнать меня теперь непросто.

Имя Аттид царапнуло память чем-то знакомым. Где-то я его точно видел… А, точно! Это имя было в системном уведомлении, что вылезло посреди битвы в Испытании Бесконечных Врат! Какая-то техника, применённая лиговцем…

— Ты божок из пантеона лиговских ублюдков?

— Эм… Был таким какое-то время назад, — легко признал Аттид. — Вортазид был моим избранным, погиб от вашей руки. После этого волею судьбы я, обессиленный, встретился со своим давним соперником и чуть было не погиб, когда госпожа вмешалась и смогла меня спасти.

— В смысле? — тут же нахмурился я. — Ты же божество. Умер бы — отправился на перерождение.

— Ах, если бы… Свой лимит доверия Системы я исчерпал очень давно, потому и примкнул к Лиге в надежде на смену порядка. И ведь даже удалось обрести достаточное количество божественности для усиления. Увы, этого не хватило, и жизнь моя внезапно стала чужой разменной монетой. Выбор был небольшой, а история моя полна глупых ошибок, и я не слишком горю желанием тратить ваше время и заставлять мою госпожу ждать.

— А человеком ты как стал?

— Госпожа выдала новое тело целиком, чтобы я мог вас сопровождать и помог вам покинуть эти земли, а также оставался вашим помощником и… Остальное — это мои заботы.

— А пьяный почему ходишь? — задал я колкий вопрос, прекрасно понимая, что смена тела требует времени на адаптацию.

Он всю жизнь ползал, а потом внезапно получил две ноги. Держится он, пожалуй, ещё прилично. Но пусть откровенно признается в своей слабости. Это и с богами жутко полезно — заставлять их с небес на землю спускаться и признаваться в своих слабостях. А с демонами уж подавно…

— Алекс, мне это всё не нравится, — хмурилась Алиса, рассматривая тело нашего навязанного помощника. — Божественное и демоническое в одном теле не сочетаются. Это противоестественно… Это две разные по своей природе, но схожие по своей сути силы. Как два полюса магнита, что отталкиваются.

— Я быстро привыкну. Ещё и часа не прошло, как я обрёл новое тело. Уже не падаю, и это хорошо. Что же касается моих сил… Да, госпожа Алиса права. Королева отвела мне два года, — спокойно согласился Аттид. — Слабая божественная сила и слабая демоническая сила уравновесили друг друга благодаря мастерству и наблюдательности моей покровительницы. В остальном я предоставлен сам себе и либо найду способ продлить свою жизнь, либо умру безвозвратно. Она подарила мне это время и возможность новым взглядом посмотреть на мир. Моё же прошлое с Лигой было связано исключительно за счёт необходимости накопления сил. Мы использовали друг друга. Теперь же я готов поделиться с вами всеми знаниями, что находятся в моём распоряжении.

Мы с Алисой переглянулись. Она сама не знала, как на эти признания и откровения реагировать, и пожала плечами.

Я вновь посмотрел на змеещёкого:

— И далеко отсюда до земель Домена?

— Пару месяцев пути.

Видимо, моё возмущение и несогласие настолько сильно промелькнули на моём лице, что он это почувствовал и сперва затараторил, мол, конечно, мы не сравнимы с обычными смертными, да и вообще можно будет срезать путь и сократить время, но места будут опасные и всё такое.

— Ладно, разберёмся. Пойдём к твоей хозяйке. Посмотрим, что она ещё скажет. Судя по тому, что мне не оторвали голову во сне, она заинтересована в сотрудничестве.

По дороге вниз я успел оценить, насколько быстро у демонов работает «коммунальное хозяйство». Обломки стола со двора исчезли, кровавые ошмётки с плит тоже, а на месте побоища стоял новый стол с угощением. Случись здесь конец света, к обеду двор снова будет готов к приёму гостей.

Королева Боли восседала во главе стола и выглядела до неприличия довольной. При виде нас она отсалютовала кубком.

— Ты самый бесцеремонный человек из тех, что были моими гостями. Пришёл, раззадорил меня, резко ушёл спать и даже с собой не позвал!

— Прошу прощения. Накрыло меня так, чего даже демонам не снится. — Я выдвинул стул для Алисы и сел сам.

— С чего ты взял, что демонам что-то снится?

— Ну, раз вы спите, значит, что-то снится. У тебя, судя по симпатичной комнате, что ты мне выдала, даже приступы лунатизма имеются, да? Очень красиво рисуешь.

— Ах, ты про это… — махнула рукой демонесса. — Я Королева Боли, а не монстр бездушный. Девчонка иногда, очень редко, помогает мне. Поэтому я изредка, уходя спать, позволяю ей поуправлять этим телом. Но это ничего не меняет. Вернуть ей тело я не могу.

— Да-да, я слышал. Старые долги, кровавые клятвы… — начал перечислять я.

— Не только это. Чтобы тело не разрушалось, душа Джоаны тратит все силы, и большую часть времени она настолько слаба, что, даже позволь я ей управлять телом, она останется лежать овощем. Чтобы она одну ночь могла порисовать, мне приходится опустошать сотни литров алого источника. А он, на секундочку, стоит побольше всего этого замка, города, земель вокруг и всего, что ты видишь до горизонта. Я только ради него сюда и пришла, в общем-то. Редкая вещь, необходимая для…

— Перерождения избранных и пробуждения их скрытой сути с риском для жизни.

— О, я вижу, ты знаком с ним. Уже купался?

— Не довелось… — покачал я головой.

— Так, может, примем вместе ванну? Только учти, в одежде я не позволю!

— Я пас… Если захочу, найду такой же.

— Боишься Алисы? Не убьёт она тебя. И мне ничего не сделает. А хочешь, я тебя хорошенько простимулирую… — загадочно улыбнулась она и отпила из бокала, после чего облизала языком губы.

Мне даже смотреть на то, как Алиса белеет от ярости, не надо было: она завелась с самого начала провокации.

Ладно, свои ответы я получил, и, раз уж Королева начала похотливую атаку, значит, больше ничего из неё выдавить о Джоане не получится. Позже проанализирую, сколько в её словах правды, а сколько — лжи.

— Я пас, повторюсь. Лучше скажи, что с Лигой. Ты работаешь на них?

— Я? На них? Я тебя умоляю… Использовала, использую и буду использовать в своих целях. Вот Аттида нашла таким образом. Кстати, пока ты дрых, они приходили за тобой. — Королева явно наслаждалась и упивалась своими возможностями и властью над ситуацией. — Целая делегация: пять Лордов при охране. Я сообщила им, что ты сдох. Даже ошмётки предъявила. Они посмотрели, поверили и уползли. Между прочим, я была великолепна и заслужила награду!

— Большое тебе человеческое спасибо взамен. Будем считать это платой за то, что Аттид оказался в твоих руках благодаря мне.

— Тебе? А ты тут при чём?

— А кто, по-твоему, его избранного убил, пока он аватаром был? Кто Аттида к стенке прижал, что он твоему появлению обрадовался?

— Ну нет! Моё появление всегда вызывает радость! Особенно у мужчин! — возмутилась Королева.

— Очень сомневаюсь… Вспомнить хотя бы тех защитников замка, что ты убила. Вряд ли они радовались…

— Нашёл что вспоминать! — махнула она рукой.

— Ладно, проехали… Значит, для всей Лиги я труп. — Я откинулся на спинку и прикинул расклад. — Мёртвых не ищут. А на их друзей такие ублюдки, как Лига, с радостью объявят охоту. И пусть их позиции в Домене я пошатнул, они действительно сильны, когда сражаются толпой и при поддержке своих божков. Мне надо подготовиться и нанести по ним такой удар, чтобы они уже не встали…

— Не торопись… Возможно, Лига нам ещё понадобится.

— Сомневаюсь. Зачем они нам?

— Ну так а вдруг Система решит открыть тюрьму?

— Вот как решит, так и откроет. Без этих ублюдков, — покачал я головой.

Королева Боли ничего мне не ответила, лишь задумчиво уставилась на стену полуживого замка.

— Порталом не получится воспользоваться?

— Он связан только с лиговскими вратами, — ответила хозяйка этого демонического недоцарства. — Придётся вам топать ножками.

— Значит, нужно выходить пораньше… — произнёс я и поднялся. — Благодарю за интересную беседу. Благодарю за то, что даёшь Джоане время от времени побыть собой. Наши планы остаются прежними: мы готовимся к войне и уничтожению твоих собратьев и сестёр.

— Всех тех, кто откажется отдавать захваченные ими миры под власть Системы, да. И ждём её решения по поводу отца демонов.

— Думаю, она давно всё решила. Просто ждёт подходящей возможности, когда шансы на успех превысят риски, — добавила Алиса.

— Возможно… Кстати, — внезапно дёрнула крыльями Королева и посмотрела на меня, — не думайте, что демоны согласятся со мной. Для них я, как вы люди говорите, белая ворона. Неправильная, безумная, своевольная. Так что, скорее всего, большинство из них придётся убить. А это будет довольно проблематично сделать…

— Ничего, что-нибудь придумаем, — отмахнулся я.

— И не вздумай что-то схитрить и отказаться потом от своих слов! Ты вернёшь Алексу Джоану или же будешь иметь дело со мной. Я, может, сейчас и не в лучшей форме, но всё меняется…

— Ой, боюсь-боюсь… Какие вы, лисы, недоверчивые… — Королева картинно вздохнула и вдруг оживилась: — Кстати о доверии. Такие клятвы положено скреплять. Хорошим страстным сексом, например. Только я стесняюсь, когда твоя лисица смотрит, так что ей придётся погулять.

Я завис, и рядом зависла Алиса. У неё даже хвост встал торчком. Пару секунд в руинах шумел один ветер. А потом Королева заржала, откинувшись на спинку:

— Да пошутила я, пошутила!.. На самом деле мне без разницы. Пусть участвует, если хочет.

Легче не стало…

— Мы уходим! — дёрнула меня Алиса за рукав. — А тебе, искусительница, на заметку: за такие шутки не одному демону рога обламывали. Не стоит провоцировать нас с Алексом.

Королева отмахнулась от нас обоих:

— Какие же вы скучные. Мне это вообще не надо. Это Джоана попросила. Откажешь ей?

Вторая пауза возникла сама собой, и я мысленно посчитал до десяти. Следом я подошёл, положил руку на плечо демонессы и прищурился:

— А ты сама-то потянешь? У меня ведь есть одна особенность… Эфир слишком горячий. Можно обжечься.

— Нет, такого у меня ещё не было… — Королева заинтересованно подалась вперёд. — И впрямь любопытно стало. Слу-у-у-ушай… А пойдём, эксперимент поставим…

— Никаких экспериментов! — вклинилась Алиса между нами и упёрла руки в боки. — И вообще, ты единственная демонесса, которая пришла к согласию с Системой! А Эфир и впрямь опасен. Ты думала, что с тобой будет, если ты умрёшь⁈

— А он что, до смерти может затра… — с огоньком в глазах принялась уточнять рогатая.

— Большое спасибо за гостеприимство! — затараторила Алиса и потащила меня за шиворот. — Были рады познакомиться. Простите, что мы уходим, но нас впереди ждёт долгая дорога! Можете не провожать!

Сопротивляться я не стал. Наоборот, ускорил шаг. Кто знает, что ещё выкинет эта скучающая демонесса. Гвардейцы у ворот молча расступились, повинуясь невидимому для нас приказу. Что же, значит, и впрямь просто юморит эта шутница.

— До свидания! — донеслось от стола. — Вы очень интересная пара! Буду рада видеть вас вновь!

— ПРОЩАЙ! НОГИ НАШЕЙ ТУТ БОЛЬШЕ НЕ БУДЕТ, ИСКУСИТЕЛЬНИЦА!

— А поцелуй на прощание?

— Сперва свою часть уговора выполни, — обернулся я через плечо, — потом пого…

Подзатыльник прилетел раньше, чем я договорил.

— Я тебе поговорю! Совсем охренел⁈ При живой богине уже с демонессами рогатыми шашни мутит!

— СТОЙТЕ! ВЫ ЗАБЫЛИ ГОСТИНЦЫ!

— СЕБЕ ОСТАВЬ! — прокричала Алиса.

Позади раздались шаги — нас начал нагонять Аттид, на бегу путаясь в ногах.

— Уважаемые, а как же я⁈ Вы же не знаете дороги!

Я усмехнулся, шагая под красным небом прочь от руин. Демоны демонам рознь, и это царство лично мне доказало старую истину: договориться можно с кем угодно. А значит, дипломат Лисоглядов отправляется покорять гарпий!

В голове тут же зашипела одна хвостатая…

«Ах ты извращенец… Еле от одной мымры тебя отогнала, а ты уже о новых думаешь! Ну я тебе покажу, дипломат несчастный… Я тебе такие носки на минус Харизму сделаю, что на тебя ни одна баба не посмотрит!»

Красное небо сменилось обычным всего-то через десять километров пути. Не очень-то и обширны земли нашей рогатой знакомой, отношение к которой у меня сильно изменилось. До этого считал её врагом и монстром, забравшим у нас Джоану. А оказалась, что она хоть и стерва, но далеко не конченая тварь.

Джоану всё ещё жалко, хочется поскорее освободить, но как это сделать, никто не знает. Система на вопросы не отвечает, Алиса уши уже давно чешет, не в силах разобраться в вопросе. Но теперь хотя бы надежда появилась на это: Королева Боли должна получить от бабули новое тело, новый мир, а старое — вернуть хозяйке. Лучше варианта, увы, нет. Силой её вылезти не заставишь. Разве что убить рогатую можно, после того как ещё подкачаюсь, но тогда и Джоана умрёт. А такой вариант для меня и раньше считался неприемлемым, что уж теперь говорить, когда по множеству признаков стало понятно, что она кое-как, но живёт, а не существует безвольной душой, заточённой в собственном теле.

Первые часы мы летели спокойно. Было о чём подумать, чем полюбоваться. Да и надо было прикинуть планы на будущее.

Периодически мы вновь оказывались рядом с демоническими землями, но обходили их, не нарушая границ чужих владений. Пусть там сильных соседей не было, но тратить время и кое-как скопившиеся капли Эфира было ноль желания. Пусть их Королева Боли общипывает, если ей нужны эти земли. Аттид, к слову, разделял моё мнение и просил не трогать «десерт» его покровительницы.

Внутри красноватых куполов, отделяющих территории во власти демонов от земель Системы, виднелись холмы со всё такой же чёрной травой и русла пересохших рек; редкие рощи выделялись листвой цвета запёкшейся крови. Земли демонов выглядели полудохлыми в сравнении с теми, что существовали по другую сторону барьера. Видимо, об этом и говорила Система… Их демонические мощь и сущность разрушительны для тел других существ и миров, потому и нужно создать кое-что эксклюзивное, если рогатые хотят нормально жить.

То, что эти земли приходится облетать, меня бесило. Трачу время, которого и так нет. Болдур там сейчас выкорчёвывает лиговские ячейки по всему Домену, и хотелось бы вернуться как можно скорее. Всё же я ушёл вроде как на спецоперацию длительностью в пару часиков, а теперь мне пару месяцев обратно пилить…

Надеюсь, Аттид сильно ошибся в расчётах, думая, что мы будем ковылять со скоростью улитки по бездорожью, а не вот так парить.

«Воспарение» умеренно расходовало ману, и та практически полностью успевала восстановиться до нового использования заклинания, а редкие минуты остановок в пути позволяли мне полностью заполнить резервы маны.

Аттид тоже летел, но держался чуть в стороне, потому что те два демонических крыла, что он создал из демонической энергии, были ему так же привычны, как и ноги. Шатало мужика знатно, но зато он опроверг поговорку, что рождённый ползать — летать не может. Этот смог и с каждым часом делал это всё увереннее.

К полудню мы сели у мутного ручья. Тьма стекла со спины проводника и впиталась в тело, а крылья исчезли, словно их и не было. Я зачерпнул воды, пригляделся и вылил обратно: пить эту жижу я не рискну даже после кипячения. Благо своих запасов в кольце хватает.

— Так, проводник, давай по существу… — Я уселся на плоский камень и кинул Аттиду флягу. — Куда ты нас ведёшь и что творится вокруг? Хочу понимать картину целиком, а не «летите за мной, уважаемые».

— Я поражён, что вы решили поинтересоваться этим лишь сейчас… — поймал он флягу и пристроился напротив. — Мы на дальнем востоке континента. Дальше на восток только скалы и море. Демонам здесь принадлежит лишь пара обжитых районов внутри небольшого региона. Всё остальное отрезано от нас землями монстров с несколькими старыми Срывами.

— Отрезано настолько, что про целое демоническое царство до центральной части континента даже слухи не доходят?

— Почему же? Доходят… Просто это мало кому интересно. А монстры и демоны — те ещё конкуренты. Так что всех всё устраивает, и никто не сунется сюда без особой на то необходимости.

Я вспомнил бумаги Лиги, которые не против устроить парочку Срывов в Домене и создать такие же изолированные земли монстров. И всё лишь бы открыть очередной ключ к тюрьме богов и позволить заключённым выбраться… Какого чёрта вообще эти бреши в Мире Избранных каким-то образом связаны с тюрьмой?

— А за поясом из земель монстров что находится? — Я развернул на коленях карту.

Мы слишком далеко от знакомых мест, поэтому карта была подобна чистому листу, а изученные мной земли можно было увидеть, только если взаимодействовать с ней через миниатюрное меню. Удобная штука, конечно.

— Степи. Кочевые племена, огры и дваэры.

— А дваэры — это кто?

— Дваэры-мудрецы. Мамонты, что говорят напрямую в разум, без слов. Старейшие из них помнят времена, когда этих степей ещё не было, и знаний в их головах больше, чем в иных библиотеках.

— Интересно… — почесал я затылок. — И что, они тут города строят?

— Нет, конечно. Они, как и кочевники, ходят по долинам, ведут стайный образ жизни и являются весьма трусливыми созданиями. Им помогает их странная магия, что даёт им возможность заранее предсказывать, где опасно находиться. Если случается такая тревога, то стадо просто уходит от угрозы заранее. Да и скрывать своё присутствие они научились с помощью магии.

— Интересные тут, конечно, соседи. Начитанные и вечно сбегающие…

— Это до тех пор, пока они не почуют, что могут победить. — Аттид повертел флягу в руках. — Тогда стадо разворачивается и идёт уничтожать. Без переговоров и без пощады. Слабый отряд они считают угрозой, которую надо втоптать в землю, пока та не выросла. Мелкие стаи монстров они в основном и уничтожают.

Интересные создания…

Алиса выбралась из моей души, присела у ручья, зачерпнула воды и брезгливо стряхнула её с ладони.

— Наделённые великой магией и силой, но невероятно ссущиеся за свою жизнь громадины. Знаю я их. Бесполезное стадо… Будь они чуть смелее и активнее, этих Срывов здесь не было бы.

— Госпожа, они же не боги. Просто разумные звери…

— Ты молодой, не знаешь, кто их создал и зачем… И на что они способны. Эти махины просто ходят да траву жрут тысячи лет. Бесполезное стадо, как я и сказала, — поставила она точку в их описании.

— Думаю, вы правы, госпожа. Мне многое неведомо… Я ослеплённый гордыней бог, что подвёл очень многих. Думал, что впереди у меня целая вечность. И жизнь показала, насколько я был глуп.

— Ладно, мамонтов отложим. С ними всё понятно. Что по ограм?

— Разрозненные кланы. Сильные и глупые. Охотятся на всё, что движется. Для вас они не противники. Из-за своей агрессивности, пусть и считаются монстрами, пользуются благосклонностью Системы, так как уничтожают больше тварей, чем иные цивилизации разумных, — пояснил Аттид.

— А кочевники?

— Разномастный сброд со всего света. Беглые, проигравшие и изгнанные, а следом уже их потомки. Живут по законам джунглей, выживают как могут: воруют, грабят и живут воспоминаниями о днях, когда они были великими. Тут можно встретить кого угодно: хоть ящера, хоть зверолюда, хоть джинов, — начал перечислять божественный полукровка.

— А кельдаров можно встретить? — уточнил я.

— Не знаю, не слышал о таких… Лучше спросить у них же. Они часто контактируют друг с другом.

— Попробуем уточнить. Весёлые края, однако! И далеко через весь этот балаган до первых приличных государств?

— За степями будет граница королевства гремлинов. Отсюда до неё около двух-трёх месяцев пути… Но если мы и дальше будем идти в таком темпе…

— Будем. Даже ускориться могу. Долго тогда?

— Ну… Я бы сказал, недели две, если не задерживаться и увеличить темп, — произнёс Аттид, и я улыбнулся.

Две недели — это не два месяца. Ну а то, что мы лишь до гремлинов доберёмся… От них маршрут мне уже более-менее известен. Если напрягусь, недели за полторы долечу до Коршуновых гор, а там и Домен уже на расстоянии вытянутой руки окажется.

— И какой ты нам предлагаешь маршрут? — уточнил я.

— Самый прямой. Только через зону монстров пройдём чуть южнее. Там три места Срыва разом, один в другой перетекает. Нам нужен тот, где водятся сплошь и рядом змеи.

— Дай угадаю: змеи тебя слушаются? — предположил я, глядя на его щёку с характерным узором.

— Да, всё верно. Моя изначальная сила весьма специфична, и развивал я именно её.

— Ну, тогда не будем терять время.

Я поднялся и потянулся, готовясь к марафону.

— Эй, я только кушать начала! — возмутилась Алиса.

— На ходу кушай, — подхватил я её за талию и закинул на плечо. Из-за забитого курочкой рта возражений не последовало.

Мы поднялись в небо, и я вернулся к мыслям о маршруте. Раз дорога всё равно ляжет через гремлинские земли, грех не выжать из этого пользу…

«Алиса, есть разговор».

«Если про мамонта, то нет. Он в конюшню не влезет».

«Да сдались они мне… Меня и Малышка устраивает. Я вот про гремлинов думаю… У нас есть цельная механическая рука с правом на престол…»

«Ага… И владелец этой руки практически живёт у нас в подвале, собирает там своих стражей и до сих пор зовёт тебя великим разрушителем. — Алиса помолчала. — Ты хочешь заглянуть к ним по дороге, да?»

«По пути же. Посмотреть изнутри, чем дышит королевство, кто там у власти и насколько крепко сидит. Удобно же. Да и какие-нибудь гремлинские штучки можно взять по пути для Графа и его торговли. Я бы и тут каждую травинку собирал, но мы слишком далеко, а время слишком дорого стоит. Дороже цветочков и травинок».

«Ну не знаю… Мы агентов Лиги в Домене вычистить не можем никак, а уж у гремлинов их явно побольше будет. А ты официально мёртв. Как бы из-за любопытства свой лучший козырь не потерять…»

«Ну, мы что-нибудь придумаем. Можно всегда уйти в тень, прикинуться кем-то другим. Опять же, гремлинский порох стоит как золото в Домене. Граф нас порвёт, если мы не привезём ему до отказа забитое пространственное кольцо».

Алиса фыркнула у меня в голове. Спорить она умеет и любит, но сейчас ей и самой интересно. Я даже догадываюсь почему…

«Ладно. Смотрим и прицениваемся. Заодно в храмы их сходим. Надо будет лисичек настругать по пути…»

«Договорились!»

Лагерь мы разбили на холме с довольно приличным обзором. Алиса заняла место у костра и взялась за уничтожение ужина. Аттид спрятал крылья и топтался рядом, не зная, куда себя деть.

— Иди сюда, — поманил я его на ровную площадку в стороне от костра. — Прежде чем лезть с тобой в змеиное царство и в целом позволять сражаться рядом со мной, я должен понимать, на что ты годен. Начнём с простого.

Я глянул на проводника через «Куда указывает клинок», и вместо привычных цифр способность выдала мне ровный ряд вопросительных знаков. О, как интересно…

— Что мне сделать? — с любопытством спросил Аттид.

— Драться давай! Учебно-тренировочный спарринг отлично помогает понять, кто есть кто. Условия такие: дерёмся без оружия и без магии. Обычный кулачный бой.

Аттид неуверенно поднял руки и изобразил стойку. Если это недоразумение можно так назвать… Ноги слишком широко, локти смотрят в стороны.

Я шагнул вперёд, качнулся влево и легонько ткнул его кулаком в грудь. Проводник улетел на пару метров и пропахал спиной сухую траву.

— Подъём. — Я подождал, пока он встанет. — Теперь ты первый.

Он атаковал размашисто, с потягом всего корпуса. И крайне медленно. Я уклонился, сделал подсечку, и бывший бог занялся изучением местной почвы. На этот раз лицом.

«Два ноль, — вела счёт, сидя у костра, Алиса. — Смотреть скучно, но ты продолжай: у него с каждым падением лицо всё осмысленнее».

Третью попытку он готовил дольше: следил за моими плечами и даже применил финт. Финт я оценил, удар — нет: перехватил запястье, повернулся и уложил его на лопатки бережнее, чем полагалось. Сломаю его ещё…

На четвёртом заходе за его спиной дёрнулись и тут же опали два тёмных отростка.

— В рукопашной крылья можно использовать.

— Оно само! — Аттид сконфуженно повёл лопатками. — Тело помнит, что у него был хвост, и при падении пытается за что-нибудь ухватиться.

— Слабоват ты… — Я опустил руки, и проводник с облегчением сел в траву.

— Тело крепкое. Кости и мышцы на достойном уровне, моя покровительница поработала на совесть. Но силы в нём мало. И управляю я телом скверно. Ваши атаки я вижу все, все от начала и до конца, но я… Пока я приказываю рукам двигаться, всё уже заканчивается.

— И сколько тебе нужно, чтобы разогнаться? Месяцы, годы?

— Не знаю. Две руки и две ноги для меня всё ещё экзотика.

— Понятно, из ударной силы вычёркиваем. — Я подал ему руку и рывком поставил на ноги. — Что по магии?

— Здесь получше. Тело магически развито, запас маны у меня неплохой. Основа моей школы — тьма. Боевых плетений наберётся побольше, чем у иного магистра.

— Тьма — это неплохо. Что ещё?

— Яды. Любой сложности: от усыпляющих до тех, что растворяют доспех вместе с хозяином. Отдельно владею разложением и кислотой. Они хороши против нежити и всего, что обросло бронёй.

— Уже лучше. А призывы или что-то такое?

— Да, имеются! Как вы догадались?

— Никак. Я просто наугад ляпнул, — признался я. — Даже не думал, что у тебя призыв есть. Это, вообще, редкий вид магии.

— Ну, мои силы сейчас соразмерны с теми, что я мог бы даровать своему избранному.

— Аватару, — уточнил я.

— Да. Только они чуть изменились из-за демонической силы внутри меня. Стали более свободными от законов Системы. Например, змеи подчиняются мне без заклинаний — по праву крови. А призвать я могу пару астральных змей-защитниц.

— Набор неплохой, — признал я, усаживаясь к костру, где Алиса уже разложила ужин по мискам.

— По меркам демонов и богов я слабак. — Аттид присел с краю, принял свою миску двумя руками и поклонился. — Четвёртый ранг божества всего… И высшие демоны в большинстве своём будут сильнее меня.

— У тебя ещё есть время, чтобы найти свой путь и раскрыться. Может, станешь сильнее.

— Я бы хотел найти этот путь… Сделать хоть что-то достойное со своей силой, перед тем как навсегда исчезну. Я так долго бежал от смерти, прятался, что совсем забыл себя и почему я вообще получил эту силу. Божественность — тяжёлая ноша. Не каждому она под силу. Некоторые становятся слишком жадными и, как результат, никчёмными. Я тому яркий пример.

Первый день путешествия пролетел быстро за разговорами и знакомством с новой местностью и новым спутником. То, что его мне навязали, слегка раздражало, но в целом я не был против.

Может ли это быть ловушка, и Аттид просто скрывает свою силу, чтобы уничтожить меня? Да. Но слишком уж это маловероятный сценарий. Зачем Королеве Боли подговаривать его для этого? Чего они добьются? Я и так был полностью в их власти, пока валялся без сил. Если хотели бы, я бы ещё там помер. Но я буду за ним наблюдать, чтобы убедиться, что второго дна у этой миссии Аттида не существует.

Утром мы пересекли последнюю полосу чистой степи, и впереди встала стена леса. Деревья чёрные, с перекрученными стволами и глянцевой листвой, а между ними висел полумрак, хотя солнце стояло высоко.

Над змеями летать Аттид не советовал: у них сработают инстинкты и они атакуют. А уже где одна всполошится, там и весь змеиный клубок рванёт к добыче. Так что двинулись мы по земле.

Первую змею я заметил шагов через двадцать и мысленно присвистнул. Толщиной она была с хорошее бревно и длиной с наш павоз. Она лениво стекала со ствола на тропу. Возле нас змеюка приподняла голову, задержалась на Аттиде и убралась в кусты. Дальше змеи регулярно попадались, но ни одна не сделала в нашу сторону агрессивных движений: живой ковёр расступался перед проводником и смыкался за нашими спинами.

— Интересно, какие они на вкус?.. — Алиса шагала рядом и провожала глазами особо упитанные экземпляры. — Чисто теоретически.

— Госпожа Алиса… — Аттид сбился с шага. — Я вынужден просить вас не есть моих потенциальных родственников. Хотя бы в моём присутствии… И потому что они воспримут это как агрессию, после чего придётся пробиваться с боем.

— Да тут слабаки одни, — хмыкнула она и сжалилась, видя страдания в глаза Аттида: — Ладно-ладно, не переживай. Я же просто рассуждаю.

Один раз отлаженный порядок всё же дал сбой. Молодая змея толщиной с руку выползла на тропу и уставилась на Алису, раздувая капюшон. Аттид повернул голову и зашипел, и нахалку сдуло в траву быстрее, чем я успел потянуться к мечу.

— Подростки… — виновато сказал он.

— Похоже, везде одинаковые, — с лёгкой ухмылкой подметил я.

Ближе к середине леса тропа вывела на поляну, где на камнях грелась змея старше всех, кого я видел в этих краях. Чешуя её потускнела до пепельного, глаза затянула плёнка. И всё же голову она держала на высоте второго этажа…

Аттид остановился, прижал ладонь к груди, согнулся в поклоне и не разгибался, пока мы не миновали поляну.

— Родственница? — не удержался я, когда он догнал нас.

— Прародительница большинства здешних змей.

К середине дня лес пошёл под уклон и оборвался. Мы вышли на край обрыва, и я остановился.

Внизу лежала долина, перемолотая в каменное крошево, а посреди скал висело чёрное пятно. Висело прямо посреди скалы, на высоте примерно в метр. И свет вокруг него вёл себя неправильно, стекая к центру воронкой. Так напоминает тот самый портал, в который меня закинули те кретины… Только вот размером побольше раз так в сто.

— Это оно и есть?

— Проход в малый мир, из которого прорвались монстры. — Аттид встал рядом и убрал руки за спину. — Когда-то в этом месте стояло королевство тёмных эларэ. Некоторые народы зовут их дроу.

— Дроу я даже встречал, — кивнул я, вспоминая этих дальних родственников эльфов. — А где они сейчас?

— Погибли в основном. Много Срывов на одно маленькое королевство. Те, кто не умер, сейчас кочуют с остальными или странствуют по двое-трое. Одиночки тоже встречаются, но это большая редкость.

Я огляделся и отметил ещё одну странность: ни одна змея не подползала к обрыву ближе сотни шагов.

— Так и тянет спуститься туда, попытаться закрыть этот Срыв…

— Зачем?.. — Аттид развернулся ко мне всем корпусом и на всякий случай отступил от края. И от меня заодно. — Не в том плане, что я не понимаю, зачем Срыв закрывать. Я не понимаю, зачем туда идти вам, уважаемый. Чтобы закрыть Срыв, придётся убить владыку малого мира. А в данном случае речь идёт о божественном змие, по силе не уступающем Королеве Боли. И кроме него, внутри обитает множество монстров послабее. Только каждый из них потягается с богами самых разных рангов. А ваша спутница, хочу заметить, попав туда и умерев, навсегда потеряет возможность переродиться и просто умрёт.

— Да, это я понимаю… Просто это вызов. Он брошен, и никто не планирует его принять. Так и чешутся кулаки… Ладно. А главная змея, выходит, десятого ранга?

— Ну да. Только десятый ранг тоже разный бывает… Тот, кто лишь обрёл силу, ни за что не сравнится с тем, кто тысячи лет копит её в собственном мире и получает от того дополнительные силы.

— То есть в своих землях они сильнее, а в чужих рискуют шкурой, да? — уточнил я.

— Я думала, ты давно это понял… — высунулась Алиса из моей души и устроилась за плечом.

— Я догадывался, сейчас просто уточнил. Не понимаю я кое-что другое… — Я перевёл взгляд с Аттида на пушистую. — Королева Боли говорила, что переход в новое тело обнуляет силы истинного демона — такого, как она и другие князья. Как тогда она, лишь недавно по меркам этого мира получившая новое тело, стала десятого ранга?

Ответа про Королеву Боли я так и не дождался. Аттид развёл руками и признался, что впервые встретил рогатую уже в полной её мощи, а желающих устроить таким существам допрос с пристрастием обычно даже не хоронят. Вот и он не стал бесить её расспросами.

Алиса покопалась в памяти прошлых воплощений и сказала, что там пусто. Даже догадок, как рогатая это сделала, нет. А если бы знала, то поступила бы точно так же и не мучилась. Выходит, в копилку к тюрьме первых богов и создателю демонов легла ещё одна загадка.

Делаем выводы и идём дальше. А вывод, кстати, очень простой: надо стать достаточно сильным, чтобы задать интересующие меня вопросы и не получить за это.

Мы обогнули разлом по дуге и двинулись дальше на запад. Змеиное царство провожало гостей без суеты. На прогретых валунах вдоль маршрута дежурили гады постарше и покрупнее. Каждый лениво приподнимал голову, провожал нас немигающими глазами и возвращался к своим змеиным делам.

Аттид кланялся им с почтением, а я шагал мимо и даже головы не поворачивал. Нервировать охрану чужого дома глупо. Ну и сделал мысленную пометку, что даже такие места при определённых обстоятельствах можно спокойно пересекать. А значит, надо бы места Срыва рядом с Доменом посетить да изучить.

— Провожают, как дорогого родственника, — кивнул я на очередного наблюдателя, когда тропа начала вести нас вниз со склона.

— Потише… В этих местах законы Системы работают, но не всегда так, как надо. И, хоть мы с ними змеи, их в любой момент может переклинить… — покосился Аттид на множество пар глаз, светящихся в тенях деревьев и кустов.

— Не будем злоупотреблять гостеприимством…

Мы двигались дальше, стараясь никого не беспокоить.

Вот и не поверишь, когда так себя ведут, что они могут быть чудовищными и опасными: ползают себе, еду ищут, тебя игнорируют. Главное — им на хвосты не наступать…

К полудню змеи пропали, и наш проводник резко замер, поднял руки и присел. Змеи где-то ещё шуршали за спиной, но все как одна старались держаться подальше от этого места.

Я посмотрел вперёд и увидел нагромождение камней, редкие кусты и траву красного оттенка; деревья же через одно имели на стволах раны, и каждая такая была покрыта чем-то вроде смолы. Кристаллизованной смолы самых разных цветов.

— Дальше — чужие владения. Это уже второй Срыв, — предупредил Аттид, смотря на очевидную границу двух владений. — Обойти не получится: расползлись они широко. Нужно прорываться напрямую и уходить в степи. Где-то километр…

— Всего километр? — покосился я на проводника, который уже достал оружие и щит. — Они что, такие опасные?

— Там кристаллиты, уважаемый, — ответил он и вытянул шею, чтобы рассмотреть внимательнее чужие владения.

— Мне это название ни о чём не говорит. Просвещай, — сказал я и призвал меч на всякий случай.

— Твари редкие даже для этого мира. — Аттид подобрал прутик и начертил на сером грунте округлую кляксу. — Я других таких не встречал. В покое похожи на цветные гигантские капли ростом с самого мелкого из демонов. Бесформенные и текучие. Каждая свой цвет имеет. Как правило, светлый. А вот в момент атаки они твердеют, и вместо капли появляется нечто близкое к живому кристаллу. Грани у них острее бритвы.

— Звучит довольно весело. И безумно…

— Безумно — это точно. А вот с весельем вряд ли получится на них посмотреть. Один прыгнет вам на лицо и вцепится намертво, окутает голову. Дальше начнёт елозить гранями, снимать кожу, потом кости пилить. Мозги — их любимое лакомство, хотя кровью и потрохами тоже не побрезгуют. Один такой монстр — это всё ещё не проблема. Да только поодиночке они не охотятся. Накатывают волнами, по несколько десятков, а то и сотен разом. И их ведёт лишь голод.

И нам предстоит прорываться через такую вот местную монстросаранчу? Любопытно…

— Слабые места у этой прелести имеются?

— Живучие, оружием их долбить практически бесполезно. Они либо вязкие, поглощают силу удара, либо твёрдые — всё равно что бить камень. А вот против обычной магии держатся плохо. Молния и лёд рвут их лучше всего. Пламя они терпят, воздух практически бесполезен. Земля редко может стать достаточно опасной из-за их свойств. Тьма со светом не наносят урона вовсе, а яд растворяет их слишком медленно.

Хм-м… И чего они тогда всё вокруг не захватят? Видимо, у змей есть против них козыри.

— А если пролететь над ними?

— Можно, но… — Аттид помолчал, подбирая формулировку помягче. — Только в небе уворачиваться сложнее. А кристаллиты весьма изощрённые. Стреляют сородичами на несколько сотен метров вверх, как из рогатки.

— Интересные засранцы… Только вот я могу ещё выше подняться, — произнёс я, но задумался, стоит ли.

Я ведь туда подняться всегда успею. Лучше узнать, что это за новый тип монстров, и получить немного практического опыта. Каждый день должен делать меня сильнее. Или, как бы сказала бабуля, Клинок Системы должен становиться острее.

— Ок, — показал я богодемону знак и двинулся вперёд.

На ходу размял кисти и шею, да и шагнул за черту. Аттид засеменил следом и попытался поймать меня за локоть.

— Уважаемый, постойте! Нужен план, построение! Я хотя бы защитниц призову!

— Призывай, пусть тебя прикрывают, — не стал я спорить.

На мой голос первая же капля отреагировала мгновенно и выползла из-за полусухого куста. Обрадовалась: стала более яркой, — и каким-то нарушающим законы физики способом полетела в мою сторону на весьма солидной скорости. Ещё в полёте она вспыхнула яркими красками и принялась твердеть, отращивая грани. Я шевельнул кистью, и мороз поймал монстра на полпути. На землю упал аккуратный ледяной ёж.

— Действительно слабенькие против льда. Минус один, — прокомментировал я и двинулся дальше, а мёртвый лес ожил.

Капли мчались отовсюду: падали с веток деревьев, сползали со стволов, выбирались из-за камней и валунов, вырывались из-под земли. Одна так вообще мхом успела покрыться. Я с удовольствием отрабатывал скоростное формирование ледяного потока и обрушивал его на прущих кристаллитов. Вдоль дороги, по которой я шёл, появлялись десятки ледяных статуй.

Волны шли одна за другой, а я проходил сквозь них прогулочным шагом и чувствовал себя настоящим художником. Очень радовался, когда удавалось застать кристаллита в интересной форме и проморозить его до того, как он превращался в бесформенное чучело.

— Кошмар, бежим! — отреагировал на огромную волну кристаллитов по правую руку от нашей ледяной галереи Аттид.

— Похоже, нас ждёт широкий фронт изящных работ… — И я выпустил навстречу волне целую реку льда, заставляя кристаллитов замереть в полёте и сформировать единую прекрасную скульптуру.

На исходе первой сотни метров рой местных сменил тактику. Одиночные прыжки практически полностью прекратились, и на нас покатились сплошные валы с разных сторон. Хотят, чтобы у меня мана закончилась? Какие зловредные твари…

Я перестал размениваться на точечную заморозку и стал бить плотными ледяными потоками по тварям, наслаждаясь, как мальчишка, дарованными магией способностями. И ведь у меня не так много вариантов с магией льда: она у меня не прям чтобы прокачана.

Холод и воду комбинировал, отчего расходы маны сильно возросли. Но в целом моего мастерства хватало на подобные манипуляции. Лишь изредка приходилось применять широкомасштабные атаки во все стороны, если пропустил или недоморозил одну-две твари, что потом атаковали со спины.

— Их здесь тысячи! — Аттид держался как раз за моей спиной вместе с призванными змеями и прикрывал. — Уважаемый, надо бежать: нам банально не хватит маны!

К эпилогу его паники у меня как раз собственные запасы закончились, но вместе с ними и натиск врагов упал. Остались лишь одинокие, заторможенные капли, пытающиеся по ледяным скульптурам своих собратьев добраться до заветной цели.

— Ага… — не стал я с ним спорить, пальцем указывая на недобитков и точечно вырубая их.

От такой битвы даже аппетит разыгрался… Я выудил из Длани яблоко, обтёр его о рукав и захрустел. Свободная рука тем временем превратила в лёд очередной десяток особо прытких, что пёрли через замороженные тела собратьев, разбивая их на тысячи осколков. Присмотрелся и вдалеке заметил «рогатку» из кристаллита.

— Брысь… — обратил я тварей в лёд и уклонился от летящих в мою сторону ёжиков.

А прогулка выходит довольно приятная. Освежающая!

Аттид покосился на яблоко и на всякий случай отошёл на пару шагов. В сторону выхода, как я понял.

— Ты бы туда не ходил: оттуда новая волна идёт, — предупредил я и двинулся вперёд, похрустывая яблочком и встряхивая околевшую от холода руку. Хоть утеплённые перчатки надевай…

«Алиса, сделай мне мистериумные варежки!»

«Обойдёшься».

Враги решили ещё раз испытать свою стратегию скоростного прорыва. Полёт кристаллитов завораживал. Только вот из-за преград на пути они порой меняли курс и врезались в бедные и без того уставшие от такого соседства деревья. Некоторых я успевал заморозить, и в итоге до нас порой долетал град из ледышек, разбивавшихся на полпути. Одна такая ледышка врезалась Аттиду в плечо…

— Не зевай! — напомнил я ему.

На середине пути Восприятие зацепилось за странность в стороне от маршрута. У подножия скальной гряды из мёртвой почвы поднимались кристаллические шляпки, подозрительно напоминающие грибы. Стало слишком интересно, и я свернул с тропы.

— Куда⁈ — взвыл Аттид. — Проход в другой стороне!

— Я на минутку.

Грибы росли «семьями» по три-четыре штуки. Мясистые и тяжёлые на вид. «Глубокий анализ» подтвердил, что чутьё меня не подвело, а Система доказала, что здесь не только потренировать скоростное и массовое применение заклинаний можно, но и подзаработать деньжат.

Владения кристаллитов остались за спиной, а богатства их земли — в моём пространственном колечке. Граф будет доволен. А уж как Джованни обрадуется всем новостям!..

К вечеру мы вышли на кромку степи, покинув холмы и леса. Впереди трава по пояс, редкие рощицы в низинах и ни единого кристалла, как и змей под ногами. После двух зон Срыва обычная зелень радовала до неприличия.

Я оглянулся на мёртвый лес и мысленно пожелал тамошнему рою скорейшего восстановления поголовья. Если мне придётся зарабатывать деньги на жизнь, то буду сюда приходить по возможности. Это место выглядит невероятно перспективным.

Мы поднялись в небо незадолго до заката и летели почти всю ночь. Первую ночёвку устроили на вершине одинокого холма рядом с рекой. Да и то сделали это больше из-за необходимости хорошенько перекусить и раздобыть свежего мяса, что мы и сделали, отправившись на охоту. Конечно, при такой разнице в силах и наличии столь чудовищных для простого мира способностей это тяжело назвать благородной охотой… Скорее просто естественным природным процессом. Круговоротом жизни и смерти. Зато у муравьёв на земле и воронья в небе будет пир.

Немного помедитировал, заменив полноценный сон этой подделкой, и рванул дальше. Часто так делать не удастся, так что всё равно придётся рано или поздно лечь спать… А на голой земле особо не выспишься. А походные вещички я с собой не брал… Я же не думал, что меня на другой конец континента забросит.

Внизу поплыли долины и русла пересохших рек. Аттида в полёте всё ещё пошатывало, но за минувшие дни он приноровился и уже перестал вычерчивать в небе пьяные восьмёрки. И я летел на умеренной скорости, чтобы он поспевал.

К полудню мы пролетели уже над четвёртым стойбищем кочевников. Шатры из шкур и дымы костров. В загонах топталась горбатая лохматая скотина непонятной мне породы.

Попытки высмотреть, как выглядят кочевники, ни к чему не привели. Пришлось бы спускаться ниже, догонять их и убеждать, что я не верблюд, не враг, а крайне приятная в общении личность. На всё это нужно было время, а я его и так в лесу с кристаллитами потратил изрядно.

Огры впервые встретились лишь на третий день полёта над, казалось бы, бесконечными степями. Полтора десятка серых громил брели вдоль оврага, волоча за собой дубины размером с хорошее бревно. Сразу вспомнил старого знакомого, что свёл нас с Машей. Интересно, как он, где он… Что с ним и его спутниками?

Эти огры были ну прямо-таки эталоном дружелюбия… Заметив нас, вся компания взревела и рванула следом, да только быстро выдохлась и отстала. Хоть у меня и были вплавленные в тело особенности, связанные с ограми, за своего они меня явно не приняли.

— Упорные ребята, — оценил Аттид, оглядываясь на брошенную погоню.

— Но глуповатые. Живут племенами и инстинктами.

Мы летели дальше… Места громадные, интересные, но, чтобы их изучить, здесь нужно полноценную исследовательскую экспедицию проводить. Видел я и руины какие-то, и огромные города-таборы кочевников. Местность иногда сильно отличалась от окружающих степей. Как будто кто-то выдрал кусок чужой земли и вставил посреди бескрайнего поля.

На четвёртый день под нами появилось высохшее русло. Широкое, с растрескавшейся землёй. Посреди него белел костяк твари, что при жизни явно была размером с добрую крепостную башню. Рёбра торчали из глины дугами в два моих роста, и между ними кочевники устроили загон для скотины. Практичный народ, уважаю.

Были бы кости чёрные, я бы уверенно заявил, что знаю, откуда они тут взялись. Но эти были желтоватыми, мелковатыми и совершенно точно никак не относились к гигантам, что уничтожили цивилизацию кельдаров.

На пятый день пути, ближе к полудню, ветер принёс запах большого стада. Шерсть и навоз — такой букет ни с чем не перепутаешь. Я сбавил скорость, присмотрелся к равнине и обнаружил вопиющее несоответствие. Пахло стадом, а внизу расстилалась пустая степь с озерцом в низине, где не наблюдалось даже суслика. Зато потоки маны в той стороне вели себя весьма подозрительно. Они огибали приличный кусок берега по дуге, обтекая невидимую преграду.

— Аттид, там кто-то очень большой притворяется, что его нет, — указал я проводнику на озеро.

— Дваэры, уважаемый. — Проводник сбавил ход, на всякий случай отставая. — Их маскировка. Предлагаю обогнуть: чужаков они не жалуют.

— Зато они старше всех в этой степи, а у меня как раз накопились вопросы по древней истории. Грех не пообщаться.

По словам Аттида, дваэры жили очень долго. Настолько долго, что, вполне возможно, прадед какого-нибудь местного старца своими глазами видел раскол мира избранных и ссылку Первых после страшной войны, о чём даже Алиса ничего не знает, кроме слухов. С кем Система воевала, что ей понадобились такие воины и такая армия — вопрос, на который мало кто может дать ответ. А ещё они наверняка должны знать и помнить о более свежей войне гигантов с кельдарами. В общем, попробуем найти общий язык с дваэрами.

Их предвидение подсказало о моём приближении заранее. Маскировочный купол лопнул, когда до берега оставалось километра полтора. Хозяева попросту перебросили силы с маскировки, которая явно провалилась, на более важное дело — сборы.

Мне трудно было понять, паникуют они или нет, но они явно торопились. Пытались собрать лагерь и сбежать. Хотя куда тут убежишь? Вокруг же поле…

На ещё недавно пустом берегу проявилась стоянка. Вдоль воды темнели присыпанные дёрном землянки, каждая размером с приличный амбар. Между ними стояли навесы на толстых жердях. И всё это пространство ходило ходуном от активных мохнатых здоровяков.

Мамонтоподобные выдёргивали жерди и затягивали хоботом ремни на тюках; скатанные полотнища навесов взлетали на широкие спины. Хобот у них оказался вообще универсальным рабочим инструментом. Он заканчивался пучком длинных гибких отростков, и те были даже более ловкими, чем обычные человеческие пальцы. Один молодой мамонт с навесом на загривке припустил к центру стоянки, растерял половину поклажи и под неслышную мне ругань старших кинулся подбирать.

Нет, эти давно уж не дикие звери. Спины укрывали попоны из плотной шерстяной ткани с вышитым узором; у самок бивни и хобот украшены цветными повязками с костяными бусинами.

Одна мамонтиха на бегу заталкивала отростками выпавший свёрток под ремень, другая — подгоняла молодняк к середине лагеря. Землянки, понятно, никто выкапывать не собирался, зато входы в них спешно заваливали дёрном, пряча нажитое от чужих глаз. Уходить налегке и возвращаться потом за добром — явно стратегия проверенная.

У части местных в хоботах было что-то вроде огромной пики. Голову, грудь, бока и ноги прикрывали костяные и металлические элементы брони.

Отдельного упоминания заслуживал вожак. Здоровенный самец с посохом из тёмного дерева в хоботе не суетился вовсе. Он возвышался на пригорке, следил за сборами и развернулся в мою сторону первым, задолго до остальных.

Посох, надо понимать, не простой, а магический. И этот здоровяк тут самый сильный маг, надежда и опора племени. Целая цивилизация развилась. А может, и деградировала до примитивного уклада… Кто его знает, какая у них судьба?

Убежать они не успевали и прекрасно это понимали. К моменту, когда я приземлился в сотне метров от стоянки, сборы прекратились. Стадо перестроилось: три десятка взрослых развернулись полукругом, выставили бивни и взяли в хоботы палки. Молодняк с тюками оказался у них за спинами, как и женщины. Некоторые из дваэров явно стали работать с маной, судя по завихрениям.

Я поднял пустые ладони и медленно шагнул вперёд. Полукруг качнулся и сделал шаг назад. Земля ощутимо вздрогнула, по озеру пошла рябь.

— Мы пришли с миром, — сообщил я стаду.

В ответ мне досталось дружное молчание. Ну вот… Переговоры забуксовали на ровном месте. А ведь я даже улыбнулся пошире. Возможно, зря… Зубы в моей улыбке, видимо, доверия им явно не прибавили.

Аттид взялся спасать переговоры. Он вышел вперёд, встал между мной и строем, раскинул руки и заговорил уже от своего имени, что мы обычные путники, ищем дорогу в дальние земли и не хотели их тревожить. Мамонты выслушали и даже ухом не повели. Ни шага назад, ни поворота бивней в его сторону. Проводника они в упор не считали угрозой, и, судя по вытянувшемуся лицу, бывшего бога такая реакция сильно задела.

Я шагнул вперёд ещё раз — для чистоты эксперимента. И строй отступил на шаг. Синхронно и без суеты.

Расстояние между нами сохранялось идеально, хоть линейкой замеряй. Такими темпами мы дотанцуем до дальнего берега, а к ночи — и до гор…

— Может, поговорим с безопасного расстояния⁈ — крикнул я через степь. — Обещаю не приближаться!

Ответ пришёл не по воздуху. Голос возник прямо в голове. Глубокий и неторопливый. Пришёл с большой натугой: моя Воля подавляла возможности говорящего, но моё дружелюбное настроение позволило чужим мыслям добраться до моего разума.

«Ближе подходить не стоит. Слишком много крови на руках у того, кто спрашивает».

Вот тебе и здравствуйте… Хотя чего я ожидал? Эти ребята чуют угрозу за версту, а крови на мне и впрямь порядочно. Отпираться глупо: с их колокольни я определённо выгляжу как ходячее бедствие.

— Ваше право, — согласился я. — А как заслужить ваше доверие? Орать на всю степь не слишком удобно.

«Никак. Если у тебя нет хобота и бивней».

Логика железная и безжалостная. Хобот в ближайшие планы развития не входит, бивни в комплект поставки лисьего избранного тоже не завезли.

— Справедливо… — признал я и перешёл к делу. — Тогда просто задам вопрос, что меня мучает. Вы ведь древние… Может, сможете помочь тем, кто ищет правду о прошлом? Не встречались ли вам кельдары, что воевали с иномирными гигантами?

Строй не шелохнулся, а пауза затянулась настолько, что я начал прикидывать, не послали ли меня молча. Но голос всё-таки вернулся.

«Ветер дует, и листья разлетаются. Если лист свежий и крепкий, он держится за своё древо. Если старый и увядший — кто знает, куда ветер его унесёт. Пролетали здесь эти листья. Много где они были. Больше ответов не будет. Уходите…»

И на этом всё… Ни имён, ни направлений. Сказал он, конечно, красиво, и я даже не сразу понял, что он на мой вопрос вот так ответил.

Получается, кельдары не сгинули в один день на одном поле. Их разметало по свету, и часть этих листьев пролетала через эти степи. А раз ветер носил их много где, то и осесть они могли в разных местах. Для народа, которого официально не существует, новость превосходная.

— Благодарю за мудрость и подсказку. Я пролил много крови, но не было среди них тех, кто бы погиб в бесчестном бою или незаслуженно. Я желаю вам всего самого наилучшего. Надеюсь, однажды мы встретимся вновь и ваша тревога исчезнет, а я смогу поведать вам собственные истории и услышать те, о которых мир уже давно забыл, — поклонился я строю. — Всех благ вам, дваэры из степи.

Полукруг провожал нас бивнями, пока стоянка не превратилась в точку на берегу. Уверен, лагерь они всё равно свернут и уведут стадо от озера подальше. И от меня заодно.

Отойдя от берега километра на два, я вытянул руку, и в ладонь легла знакомая тяжесть. Реликварий раскрылся на третьей странице, и Бульк выбрался наружу без охоты.

— Что стряслось? Опять работать⁈ Я тут познаю смысл экзистенционального кризиса для поддержания баланса вселенной. Можно меня не отвлекать?

— Я ненадолго. Просто новости есть для тебя.

Я пересказал ему разговор со стадом, описав, кто они такие и что мне их вожак про листья рассказал. Призрак дослушал и завис над травой без единого движения. Даже ворчать перестал.

— Понимаешь, к чему я веду? Шансы выросли, — продолжил я. — Мир огромный, существ в нём столько, что никакой переписи не хватит. Осколки кельдарской цивилизации могли сохраниться где угодно. Возможно, часть из них до сих пор дышит.

— Какие красивые слова про листья на ветру, — глухо отозвался Бульк. — Пойду, подумаю о смыслах и красках этого мира…

Пока призрак витал в облаках, я повернулся к Аттиду.

— Кстати, — ткнул я пальцем в призрака. — В прошлый раз тебе название ни о чём не говорило. Взгляни на облик. Ты точно не видел таких?

— Призраков?

— Нет. Я имею в виду живых кельдаров.

Аттид качнул головой и пожал плечами:

— Не видел и не знаю. Да и большую часть своей божественной жизни я провёл на другом континенте. Сюда перебрался всего лет сто назад после одного случая, из-за которого Система на меня до сих пор клык точит.

— У Системы нет клыков, — заметил я.

— Только если она не решила тебя укусить, — Аттид зябко повёл плечами. — Если ей что-то надо, она это достанет. Хоть клык, хоть тела для целой расы. Вопрос лишь в имеющихся ресурсах и выгоде, что она обретёт.

— Не знаю, кто этот юноша, но он весьма точно описал всю суть тех, кто находится на вершине власти. А наша Система как раз из таких. Для неё было выгоднее потерять кельдаров и освободить место для жизни других цивилизаций, чем вмешаться и уничтожить гигантов.

— Либо у неё не было инструментов, способных это сделать. Возможно, ваше возвышение, порталы и сила как раз и были тем самым инструментом, тем самым вмешательством. Вдруг вы и были тем самым Клинком Системы в той войне, но он оказался недостаточно крепким и сломался посреди битвы, хоть и успел унести в могилу расу гигантов и закрыть разрыв.

— Может, и так… Вот только мы не низвергли их из малого мира. Они остались, и они вернутся. А Клинка у Системы больше нет. Не уберегла она его… Решила выковать новый. Мы все для неё — ресурс. Каждый из нас — инструмент.

С этими словами дух вернулся в Реликварий, и, надо признаться, настроение он мне испортил… Не тем, что действовал своевольно, а тем, что, чёрт побери, был прав. Но это не есть хорошо или плохо. Это просто данность хозяйки, что пытается уследить за своим хозяйством и отпугнуть гадов, которые лезут на её огород. Весь этот мир и множество других — её владения, и она ведёт свою борьбу с вредителями. И порой радикальными методами…

Мы поднялись в небо и легли на прежний курс. Аттид до самого вечера летел молча. Да и я не горел желанием поболтать.

Дни покатились пёстрой чередой. Внизу сменялись земли и племена. Одни поселения прятались за частоколами, другие — за земляными валами. И каждое при виде нас поднимало тревогу. Я мысленно делал пометки. Дорог здесь нет. И карт этих краёв в Домене тоже нет, так что любая закорючка в моих записях однажды сбережёт разведчикам месяцы работы. Если только города не переедут на новое место, к более плодородным пастбищам.

Однажды под нами проплыли развалины крепости с незнакомой кладкой из тёмного камня. Стены оплыли от времени и вросли в холм, а внутри периметра преспокойно паслись козы. Магической аномалии никакой я не заметил и вряд ли нашёл бы там что-то, кроме чувства причастности к чужой истории. Археологию оставлю отцу: это его хобби. Ему, вообще, множество экспедиций предстоит, если мир вокруг станет чуть более приветливым.

Пару раз в небе нас принимали за добычу. Какая-то зубастая тварь спикировала на Аттида, и через мгновение вниз посыпались перья и куски монстра. Осознать свою ошибку зверюга не успела, как и я запомнить её внешний облик. Был сонный, среагировал поздно. Аттид живее в битву включился и даже победил.

На земле желающих поживиться тоже хватало. Нашу стоянку одним ранним утром навестила стая шестилапых падальщиков, унюхавших остатки ужина. Будить никого не пришлось: дежурил я. Пара молний — и стая дружно передумала расширять своё меню. Трофеев с них никаких, зато взбодрился.

Стоянки мы устраивали в сумерках, подальше от чужих глаз. Дичь в степи водилась непуганая, охота отнимала минут десять, так что по вечерам над углями шипел импровизированный шашлык. На запах жареного мяса Алиса объявлялась мгновенно, в какой бы глубине души до этого ни дремала.

Так, в дороге и у костров, пролетели две недели. Степь постепенно пошла холмами, за ними потянулись перелески, а вскоре стали встречаться и шумные реки, рассекающие каменные плато на части. У одной из таких — на редкость мелкой и в то же время шумной — мы остановились, чтобы пополнить запасы воды. Только я решил, что лучше немного помучаюсь от жажды, когда увидел несколько трупов, уносимых течением вниз…

Я приземлился на плоский валун у берега и выловил ближайшего покойника за ремень. Мелкий, по грудь мне ростом, в кожаном доспехе с металлическими вставками. На коже татуировки. Зубы то ли от природы как у крокодила, то ли точил их специально. Подсумки на поясе набиты промокшим насквозь порохом, а вот оружие река забрала себе. Я всмотрелся в перекошенное лицо и вспомнил одного молодца с механической лапой.

— Гремлин… — произнёс я и посмотрел вверх по течению реки.

Оттуда плыли ещё покойнички, а пена розовела от количества пролитой крови. Где-то там отгремела, а может, и до сих пор идёт битва, и погибших в ней хватало. Тела при этом свежие, суток не прошло. А значит, можно найти и другие следы сражения. Но самое главное — мы практически добрались до первой точки нашего маршрута.

Я отпустил покойника и вытер ладонь о штанину. Пора немного укрепить знания человечества о больших и многочисленных соседях на востоке от Домена. Если земли людей будут расширяться, то рано или поздно мы столкнёмся с гремлинами интересами, и как бы это всё не вылилось в войну. Проще всего будет, конечно, посадить на престол союзника и заключить с ним договор… Но кто же нам даст это сделать просто так?

Вверх по течению мы двинулись пешком. Светить умением летать перед незнакомым королевством рановато, да и следы свежей битвы обещали рассказать о местных больше любого справочника. Река петляла между каменными плитами, покойники в воде попадались всё чаще. И вот километров через пятнадцать берега разошлись, открывая широкую отмель с бродом. За этот брод, похоже, вчера и резались…

Поле встретило нас гарью и перепаханной землёй. Запах сгоревшего пороха всё ещё висел над отмелью, и воронки изрыли оба берега. В стволах прибрежных деревьев, напоминающих иву, застряла картечь. На мелководье лежала на боку шагающая машина с пробитым котлом. Технологическое оружие, однако!

Короткий осмотр дал понять, что при жизни махина ходила на четырёх суставчатых ногах и несла над корпусом поворотную треногу со связкой стволов. В будку стрелка по человеческим меркам поместился бы от силы один взрослый мужик, а по местным — туда влезли бы два гремлина. Стрелок и водитель, как я понимаю… Зиркс мне бы сейчас много чего рассказал об увиденном, но его тут нет.

Я прикинул уровень развития наших соседей, сравнивая со слухами, гуляющими среди торговцев и моряков. Если у здешних вояк подобные игрушки бегают даже по приграничным бродам, Домену стоит подумать о налаживании связи с гремлинами после расширения границ, а не о военной экспансии. Но это так, первое впечатление… Я наверняка многого ещё не знаю.

С убитыми картина вышла ещё занятнее. Крой доспехов одинаковый, оружие из похожих мастерских, а вот клейма на нагрудниках разные. У одних в металле выбита шестерня с клинком, у других — шестерня с башней, и про себя я сразу окрестил хозяев клейм «клинками» и «башнями».

Выходит, никакого вторжения здесь не случилось. Свои резали своих. Причём с полной самоотдачей и применением артиллерии…

Я поднял обломок приклада, повертел и вернул на место. Для гражданской войны масштаб мелковат, для случайной стычки — перебор. Скорее добрые соседи что-то не поделили и выясняли отношения привычным способом.

— Аттид, что скажешь про местных? — поинтересовался я, обходя воронку с мутной водой.

— Немного, уважаемый. Гремлины в наши земли не совались, мы к ним тоже. Слышал лишь, что их много и что торговцы они ушлые.

— Хм…

Принялся вспоминать рассказы Зиркса о его родине и привычках. По виду погибшим было лет от пятнадцати до двадцати. Вряд ли старше. Хоть я и не эксперт в определении возраста гремлинов, но явных стариков тут точно нет.

Совершеннолетие гремлинов наступает в тринадцать лет. До старости доживают редко. Сам Зиркс периодически кряхтел, спихивая всё на свой возраст, хотя ему самому сейчас лет двадцать пять. Видимо, уже приближается к почтенному возрасту старца…

— Воюют они много и часто. Не с внешними врагами, а друг с другом. Похуже орков, между прочим. Для тех война — священное ремесло, а для этих — способ отстоять свои границы и прибыль и захватить побольше власти, — добавил Аттид сведений в коллекцию.

Ну, это многое объясняет. И вечную гремлинскую спешку, и готовность стрелять друг в друга из-за брода. Если они живут в среднем по двадцать лет, то времени на сомнения не остаётся: хочется взять от жизни лучшее. Взять всё, что она предложит, пока ты ещё молодой.

Я вытянул Реликварий и раскрыл его сразу на второй странице. Тень Гарвина выползла из книги и застыла в полупоклоне.

— Прогуляйся по полю и обоим берегам, — распорядился я, — посчитай живых да глянь, кто у них главный и что они тут стерегут. Как обычно, упор на членов Лиги. Если найдёшь, сразу дай знать. В Реликварий можешь не возвращаться, постоянно ходи вокруг, смотри за местными. Если увидишь лиговца, тенью мне пошевели или как-то ещё незаметно меня предупреди. Будем убивать так, чтобы не выдать себя.

— Слушаюсь, господин.

Гарвин, судя по всему, в ожидании своей свободы радуется этим заданиям как ребёнок. Ему лишь бы в Реликварии не сидеть.

Ждать я устроился в рощице на пригорке, разглядывая дальний берег через бинокль. Нашёлся целый на поле боя. Потом проснулась Алиса и тоже отправилась в разведку. Теперь бинокль можно было убрать и смотреть на мир её глазами.

Удалось узнать много интересного за полчаса… К полю битвы с обеих сторон подтянулись трофейные команды, и национальный характер гремлинов раскрылся передо мной во всей красе.

Работали они шустро, этого не отнять. Телеги подогнали к самой воде и покойников обеих армий раздевали как на конвейере, без всякого уважения к клеймам и самим покойникам. Своих обшаривали с тем же старанием, что и чужих.

Река, видимо, нейтральная зона: тех, кто в воде, не трогали в присутствии трофейной команды врага. Лишь сопровождали взглядом и отправляли гремлинов вдоль кромки воды ждать, пока мертвеца с ценным снаряжением прибьёт к берегу, что остался под контролем одной из сторон.

Потом на той стороне, что была ближе ко мне, началось представление. Двое трофейщиков вцепились в пару сапог одного покойника и заголосили на всю реку. Каждый тянул к себе, свободными руками они охаживали друг друга по ушам, а третий их коллега тем временем деловито срезал кошель с пояса ближайшего спорщика. Подбежавший офицер навёл порядок древком алебарды по спинам, отобрал сапоги и, недолго думая, сунул их в собственный мешок. Спорщики переглянулись и дружно завопили уже на офицера, мигом сколотив коалицию обиженных.

— ГРИ-И-И-ИЯ! — долетело до нас через реку.

А вот это удар по ностальгии. С этим боевым кличем на меня когда-то бросался мой первый серьёзный противник в пещере испытаний — мелкий отчаянный боец с парными кинжалами. Тогда я знал о гремлинах ровно два факта: они хотят меня убить, и у них отвратительные самострелы. И теперь список расширился: убивать они готовы не только чужаков, но и друг друга.

— Они мне нравятся, — объявила Алиса за моим плечом, как вернулась из разведки. — У них всё на мордах написано. Смотри, вон тот сейчас укусит.

Гремлин, кого пинком отправили в воду, выбрался, оскалился и резко впился зубами в своего обидчика. Но бравый гремлин-офицер предвидел подобный исход и сразу зарядил древком ему в лоб, отчего тот на время оказался в отключке. Его оттащили прочь и выписали десяток плетей за несдержанность.

— Заметь, никто даже не удивился, — кивнул я на дальний берег, где вторая команда наблюдала за скандалом соседей и откровенно веселилась. — Для них это обычный вторник. Вчера эти ребята стреляли друг в друга картечью, сегодня делят снаряжение покойников и ржут друг над другом.

— Похоже, что какие-то правила войны у них всё-таки есть. Какие именно, правда, непонятно… — задумчиво накрутила Алиса прядь белых волос на палец. — Наверняка ведут список обид и готовятся отомстить побольнее. Я бы так и сделала, будь я гремлином.

— Ты бы ещё и записала в специальный блокнотик.

— У меня блокнотик только на тебя есть, да и то скоро весь исписан будет.

Полчаса наблюдений и тайного исследования окрестностей позволили понять, из-за чего весь сыр-бор. Чуть выше по течению реки, за линией свежевкопанных кольев темнели копанки, возле которых громоздились мешки и белёсые пласты на срезах породы. Селитра или какой-то местный магический аналог, необходимый для производства пороха…

Вот и весь секрет большой приграничной политики. Добавим остатки сгоревшей будки у брода, которые я сперва принял просто за спаленное дерево, — и выходит интересная картина.

Тут организована добыча ценного ресурса. Через брод наверняка собирали пошлину за переход, а значит, у нас будет повод для резни на годы вперёд. Судя по числу не зарастающих травой воронок от взрывов, режутся тут регулярно и с огоньком. Это явно не первая и далеко не последняя стычка.

Гарвин вернулся через час и доложил: живых на двух берегах осталось сотни три, командуют ими офицеры в шляпах. Селитряные ямы защищали те, у кого на эмблемах были «клинки». Выходит, селитра пока остаётся за ними, и «башни» с таким раскладом вряд ли смирятся.

За холмом дух нашёл дорогу с заставой, а в паре часов хода за ней — городок. Из хороших новостей: если на поле боя и были агенты Лиги, то в виде трупов, что меня полностью устраивало.

В целом, можно идти знакомиться. Правда, без знания гремлинского языка это будет сложно. Я пару слов, может, и вспомню… «Привет», «пока», «пожрать бы», «попить бы», «ржавая дура». Последнее — что-то вроде ругательства, которое Зиркс то и дело использовал. Ладно… Будем надеяться, что среди них есть достойные избранные, владеющие первичным языком.

Надеюсь, хотя бы их правители и лучшие бойцы будут из этого числа. С остальными придётся разговаривать на языке жестов и взяток. Судя по их жадности, этот язык они понимают превосходно.

А легенду себе даже придумывать нет смысла. Всё равно моё имя системное так или иначе всплывёт. Главное, чтобы оно не уплыло ещё дальше и к агентам Лиги. Будем их искать и, если надо, устранять. Ну и попробуем в город проникнуть в обход проверок, сохраняя секретность личности. Талантов на это дело у меня должно хватить.

Лающихся друг с другом сборщиков я обошёл стороной, двигаясь сразу к заставе. Уже ближе к ней перестал таиться и вышел на дорогу с пустыми ладонями на виду и не торопясь. Аттид шагал на полкорпуса позади с постной физиономией скучающего спутника.

Сама застава смотрелась весьма солидно. Частокол поднимался на два моих роста, над ним торчала вышка с многостволкой на поворотной раме. Дорогу перегораживал шлагбаум с каменным противовесом.

Гарнизон отреагировал на гостей образцово. В смысле образцово для гремлинов. На частоколе заорали, и внизу что-то с грохотом упало. Из ворот высыпал десяток бойцов с мушкетами, и стволы уставились на нас вразнобой — от моих коленей до вершин дальних сосен.

— Всем привет… Какая радостная встреча! — громко поприветствовал я стражу на первичном языке.

Стволы дрогнули и продолжили целиться кто куда. Понимания в глазах не прибавилось, зато эмоций на лицах хватило бы на целый театр. И я читал их без переводчика, как страницы букваря. Им было страшно интересно и просто страшно одновременно.

Устав требовал не дать пройти и узнать, кто я такой, но негремлинская рожа и незнакомый язык вызвали оторопь у бойцов. Постояв так с минуту, я показал рукой, куда мне надо, и перешёл на язык, который понимают в любом уголке этого мира. Неспешно выудил из кошеля подготовленную монету в один талант и поднял её над головой, ловя чеканкой солнце.

Тишина наступила такая, что стало слышно, как скрипит флюгер на вышке. Стволы поползли вниз сами собой, без всякой команды. Из строя вытолкнули вперёд гремлина поважнее — в кирасе с гербом шестерни и клинка, с седой прядью в волосах. Вряд ли это из уважения к его сединам. Скорее уж потому, что его не было жалко. Он забрал монету и укатил за частокол, чтобы через две минуты к нам вышел кто-то посолиднее в начищенной до блеска кирасе и с гномьим мушкетом на плече.

Он подошёл, показал мне на шлагбаум, ткнул пальцем на моего спутника за спиной и показал талант. Затем протянул свободную руку, а второй показал, что талантов должно быть два. Чую я, меня обманывают и проход тут вряд ли больше пары медяков стоит, но да ладно. Играем роль богатого странника…

Стоило второму таланту упасть в руку коменданта заставы, как шлагбаум взлетел так, что противовес лязгнул о раму. Гарнизон построился в две шеренги и сделал вид, что им неинтересно содержимое моего кошеля, но косоглазие выдавало их с головой. Комендант лично протрусил рядом со мной до конца частокола, что-то мне рассказывая и временами стуча в плечо — это, видимо, должно было что-то для меня значить. По интонациям выходило, что меня записали в почётные друзья заставы и, возможно, в её святые покровители.

Дорога до городка заняла бы обещанные пару часов, но я утомился после того, как покинул заставу, и чуть-чуть ускорился. По пути ещё несколько застав, и придётся расстаться с ещё четырьмя талантами. А то и больше…

Второй пост показал два пальца за проход по мосту через ручей, который я перепрыгнул бы не разбегаясь. Третий охранял участок дороги без единого моста и запросил уже три. Видимо, включил в стоимость оплату будущей забегаловки и точки отдыха путешественников.

Я платил без торга и наблюдал, как за моей спиной начинается тихая междоусобица за право пересчитать выручку. Ну и пусть дерутся на здоровье. Жалеть деньги в моём случае не имеет смысла: всё равно я унесу отсюда то, что покроет расходы с лихвой. Как минимум — разведданные.

Перед городскими воротами я придержал шаг и отправил вперёд Гарвина. Если найдутся тут агенты Лиги, то я ещё и подработку возьму. Причём денег с местных не потребую. Просто компенсирую свои расходы командировочными деньгами лиговцев.

Пока у моего разведчика была своя задача, я получил возможность полноценно оценить местное гостеприимство и уровень развития гремлинов. Судя по всему, о кривых гоблинских самострелах местные забыли пару поколений назад. Возможно, даже пару десятков поколений прошло с тех пор.

Черепичные крыши в три и четыре этажа теснились за довольно низкой стеной, а над ратушей вертелся надраенный механический петух. Через центр тёк канал с водяными колёсами, и вдоль него дымили трубы мастерских.

У ворот очередь из телег огибала каменную стелу, покрытую рунами, и каждый входящий на миг замирал возле неё, пережидая невидимую волну. Так, вот и местная система защиты, сканирующая личности. Не знаю, сработает ли она с Клинком Системы, но даже проверять не хочется.

Я ловко пробрался мимо небольшой очереди на вход и подошёл к уставшему гремлину-писарю, что сильно оживился при моём появлении. Я видел, как он записывает сведения со стелы в журнал, и жестами уточнил, как бы так сделать, чтобы моего имени там не было, и сколько это будет стоить.

Он мигом уловил суть вопроса, опасливо заозирался и, спешно поднявшись, закрыл ставни своей будки, открыл дверь и впустил меня внутрь, игнорируя ропот ждущих в очереди. Пальцами показал мне «десять». Я дал ему десять талантов.

Судя по тому, что он чуть не потерял сознание и его челюсть чуть не пробила каменный пол, он имел в виду местную валюту. Но отказываться не стал, а я переплатил и, судя по всему, с сегодняшнего дня имею в этой будке своего человека. То есть гремлина. Ещё не друга, но уже на полпути к этому почётному титулу.

Я единственное, что сделал для очистки совести, — показал на очередь желающих войти и дал понять, что моя плата перекрывает и их взнос за вход в город. И многие такому повороту событий обрадовались.

За воротами городок гудел, как разворошённый улей. Первое, что бросилось в глаза, — это дети. Они были везде. Стайки мелюзги гоняли обруч между телег и крутились у лотков, а один предприниматель ростом мне по колено уже вполне бойко торговал жареными орехами с ящика. Аттид поймал мой удивлённый взгляд и пожал плечами, мол, а чего вы хотели при их сроках жизни. И ведь не поспоришь…

Вторым открытием стали витрины. Оружейная лавка выставила напоказ посеребрённые мушкеты, связки бомб; у аптекаря в окне булькала перегонная колба размером с бочонок. Над входом в трактир висела заводная вывеска, на которой латунная кружка то наклонялась, то поднималась благодаря заводному механизму.

Отдельно порадовал фонтанчик на перекрёстке, где латунная фигурка рудокопа размеренно била киркой по камню, и вода лилась из расколотой породы. Мелочь, а сделано с душой и расчётом на прохожего с монетой. Если у них так выглядит провинциальный городок у чёрта на рогах, боюсь представить, что нас ждёт ближе к столице…

Я шёл по улице и мысленно прикидывал список покупок: порох, оружие, зелья, механизмы… Взять можно много чего. А вот что им продать, пока вопрос открытый. Если мы хотим развивать экономику, просто поставлять ресурсы и продовольствие — не лучший вариант. Надо побольше узнать об их потребностях.

В целом цивилизация гремлинов выглядит очень многообещающей. Мастерские на каждом углу дадут Домену выгодную торговлю. Количество же будущих солдат на квадратный метр улицы прямо говорит, что воевать с этим королевством не стоит. Слишком активно плодятся, имеют сильную экономику и технологическое превосходство. По крайней мере сейчас.

За полчаса прогулки я насчитал две полноценные драки и пять раз меня пытались обворовать. Только вот наблюдательность и ловкость позволяли уворачиваться от врезающихся гремлинов и перехватывать руки карманников ещё до того, как они добирались до пояса с кошельком.

С драками так вообще забавно всё вышло. В первой сцепились возчики, не поделившие очередь за клиентами. И разняли их сами очевидцы, попутно обчистив обоих. Во второй схлестнулись два лоточника из-за медяка сдачи, и вокруг них тут же собралась толпа. Стражу никто не звал, потому что стража сама стояла в первом ряду, придерживая шляпу с монетами для ставок.

Очень часто ко мне липли лавочники и торговцы всех мастей, предлагая своё добро и зазывая в лавку. В одну из них я заскочил — с книгами — и купил несколько экземпляров наугад. Отдал четыре таланта за семь текстов. Вряд ли что-то путное, наверняка какие-то любовные гремлинские романы или сказки про местных героев. Но для изучения языка — то, что надо.

Целый день я прошастал по городу, тратя с таким трудом нажитые богатства на радость местным. То в трактире, то в гостином дворе комнату снял, то заплатил за двух охранников, что будут охранять мой покой от воришек, а комнату — от форточников. И никого, кто бы говорил на первичном… Но и лиговцев тоже не было. Эти земли у них явно не в приоритете. А быть может, я просто в пограничной деревне сижу и даже близко не понял, куда я попал.

По другую сторону канала был точно такой же городок, но с одним отличием: приставали там в два раза чаще и настырнее, а ещё на домах повсюду были символы башенки с шестерёнкой. То есть сам город был разделён на две части, и между «клинками» да «башнями» ещё и в городе шла война.

К вечеру картина местных нравов сложилась почти целиком, и дорисовал её случай на главной площади… Возле ратуши собралась толпа, над головами возвышалась латунная фигура механического герольда. Заводной болван в полтора гремлинских роста развернул манипуляторами свиток и ударил молоточком в гонг на своей груди. Стоящий рядом живой глашатай заорал так, что с крыши ратуши снялись голуби. Везде эти голуби… Вездесущие прямо-таки!

Ни слова я, разумеется, не понял, зато толпа поняла всё. Над площадью прокатился дружный рёв, и в воздух взлетели кулаки. Добрая половина жестов, судя по всему, крайне неприличных, адресовалась той части города, что находилась по другую сторону канала, сковавшего местную реку. Соседям с шестернёй и башней явно пообещали весёлую жизнь.

— Кажется, к нам идут… — вздохнул Аттид. — Уважаемый, как бы нас в местную войну не втянули…

Ответить я не успел. Толпа перед нами раздалась, пропуская офицера в начищенной кирасе с клеймом шестерни и клинка. За его спиной топали два десятка мушкетёров, выстроенных в колонну с почти человеческой ровностью.

Офицер остановился в трёх шагах. Я на всякий случай глянул на него через «Куда указывает клинок», и цифры высветились скромные: крепкий середняк без сюрпризов, такого я уроню щелбаном. Зато гонору в нём помещалось на целого Архонта…

Он смерил меня взглядом снизу вверх, что при его росте заняло время, и выдал по слогам, с чудовищным акцентом, но на чистейшем первичном языке:

— Ма-э-стро Гварц. Звать. Ты. Идти. Честь. Большая.

Каждое слово он произносил с мукой существа, заучившего звуки без малейшего понимания смысла, и на последнем слоге выдохнул с таким облегчением, что мне захотелось зааплодировать. Наконец-то хотя бы подобие первичного языка и внимание местной верхушки. Не зря деньгами сорил и глаза мозолил.

— Пойдём, — кивнул я офицеру.

Настроение у меня было отличное, ожидания от встречи с местной верхушкой — замечательные. В кои-то веки не пришлось приходить в гости к правителям, выламывая двери их кабинета и захватывая резиденции.

«Ну просто гениальный дипломат! Завалить местных талантами, чтобы разжечь жадность местного правителя — никто бы не догадался!» — саркастично выдала Алиса, но я на неё не обиделся.

Прекрасно её понимаю, ведь за целый день мы так толком нормально и не поели. Надеюсь, гостеприимство местных правителей включает оплаченный счёт за банкет…

До дома Гварца офицер вёл нас через «клинковую» половину Бруста, и если сперва он переживал, то к концу маршрута гремлин уже выставил грудь колесом так, словно не гостя вёл в дом своего господина, а дракона голыми руками поймал.

Жилище оказалось добротным каменным домом с гербом над воротами и заводным звонком, ручку которого офицер накрутил с таким усердием, что во дворе залаяло что-то местное и явно зубастое. Правителя я тут не увидел, да и масштаб мелковат. Скорее всего, это его городская резиденция на случай, если вдруг придётся ночевать в городе. Возможно, и просто дом для почётных гостей или же пленников. Пойди пойми, какой тут у меня сейчас статус…

В любом случае управитель принял меня и Аттида по высшему разряду. Нам выделили две комнаты на втором этаже, а у дверей встали двое бойцов. Для моей же безопасности, разумеется.

Если это плен, то могу с уверенностью сказать, что это самый вежливый и культурный захват в моей жизни. А уж какой стол нам накрыли…

На блюде дымилось жареное мясо в пряностях, к нему полагались горка лепёшек и кувшин тёмного пива.

Алиса всё ещё скрывалась, и я настоял перенести половину блюд в мою комнату. Сказал, что собираюсь выспаться, а перед сном привык есть в постели. Сопровождающий, что кое-как бухтел на первичном, меня понял и спорить не стал. Мало ли какие у нас, людей, привычки. Всё же к таким, как мы, тут не привыкли. В общем, отнесли несколько тарелок в мою комнату, где их с превеликим удовольствием опустошила Алиса.

«Беру свои слова назад, — промурлыкала она из глубины души. — План гениальный. Продолжай сорить деньгами. Да побольше, чтобы нас кормили повкуснее!»

Утром нас ждала карета — произведение искусства от местных мастеров, если верить гордым жестам провожатых и кривым описаниям нашего сопровождающего. Возможно, для гремлина она и была дворцом на колёсах, но я разместился в позе, которую сложно назвать величественной, и первые полчаса дороги изучал собственные колени. Аттид сидел напротив и вздыхал, не понимая, чего мы тут возимся и как вообще бог докатился до такой жизни…

Конвой из трёх десятков мушкетёров быстро выяснил, что охраняемый при деньгах, и превратил сопровождение в передвижную ярмарку. За первый час пути мне через окно предложили обереги от сглаза и мазь для мужской силы… Мне пытались продать вообще всё, что у них было при себе. Какой-то гремлин, судя по жестам, даже предложил мне пару родственников или же гоблинов. Я не стал уточнять детали, но отметил, что работорговля здесь имеется.

По всему миру она, блин, имеется… Меня аж коробит при мысли об этом. Одна из немногих вещей, с которыми моя душа никак не может смириться. Даже те пленные гоблины, что трудятся на наш отряд, уже давно свободные, по сути. Но они же не дураки, чтобы столь богатый и щедрый отряд покинуть.

Они видели, как в остальном Домене дела обстоят, и понимают, что у нас гораздо лучше. Мы даём им работу, жильё, платим им, защищаем их своим именем. Они даже в город ходят на праздники. Гуляют себе, мороженку покупают. Правда, зачем-то в неё рыбу сырую макают… Но кто я такой, чтобы спорить с гоблинами об их вкусовых предпочтениях? Главное, чтобы трудились наравне со всеми.

Увы, пока не время для революции и антирабских реформ по всему Домену. Мы ещё даже не объединились до конца, так что нечего и говорить о переделе культурно-социальных норм общества. Да и вообще, я буду в явном меньшинстве и понимания среди большей части людей не найду… Хорошо, что это в целом не моя забота. Мне бы с гарпиями договориться да гремлинов прощупать.

Узнал я от них за эту поездку очень много… Меня ни разу не попытались напрямую ограбить, что было неожиданно. И с учётом эскорта, что напоминал больше конвоирование, не менее неожиданным было предложение купить карту дорог маэстрата. Как я уже понял, так у них называются земли под руководством одного маэстро — Архонта по-нашему.

Я, естественно, от такого предложения не отказался, и пятнадцать талантов перекочевали в руки смышлёного гремлина. Я развернул карту, полюбовался ею. Художник рисовал явно по памяти, причём по чужой, и река на его творении впадала сама в себя. Не системная карта, неточная, так что включить её в свою карту Магната не выйдет. Ладно, у правителя наверняка будет нормальная версия, а не эта подделка.

Но всё же как это забавно: конвой, продающий конвоируемому карту местности… Гремлины не алчные… Они до безумия помешаны на обретении богатств и впаривании барахла за большие деньги.

На втором часу пути случилось представление, ради которого стоило ехать. Дорогу перегородил очередной пост, и наш конвой — три десятка стволов при полном параде — послушно остановился и полез за монетами. Свои платили своим, на землях собственного маэстро, и торговались при этом до хрипоты, тыча друг другу в носы какими-то грамотами.

Старший конвоя вернулся к карете взмыленный, с лицом гремлина, переплатившего лишний медяк, и я пополнил копилку наблюдений ещё одним правилом здешней жизни: пошлина святее присяги, и родное клеймо на кирасе скидки не даёт.

В Домене я бы такого ни за что не увидел… Скорее уж такого Архонта на воротах повесили бы или разбежались от него к соседям, что не настолько обезумели от жадности. А здесь, кажется, это норма.

Навстречу нам тем временем тянулись следы войны. Сначала прошла колонна ополчения с пиками и парой мушкетов на десяток бойцов, следом проползли телеги с бочками, помеченными клеймом пороховых мастерских. Через десять минут картина повторилась, и я убедился: зреет приличная такая по своим масштабам битва.

Для стычки за брод местный маэстро Гварц стягивает к границе подозрительно много стволов… Но я тут новичок, могу многого не понимать. Так что просто продолжу наблюдение с активированным «Глубоким анализом».

Резиденция Гварца обнаружилась в трёх часах неспешной езды от городка, разделённого речным каналом. Называется он, как я понял из разговоров местных, Бруст. Сама резиденция напоминала военный лагерь, который разбогател и сперва построил роскошный дом, а потом испугался, что его уничтожат, и обнёс всё стенами, башнями, воротами. И получилась такая вот крепость. Если бы мы двигались на своих двоих, а не в этой микрокарете, запряжённой местными глазастыми пони на стероидах, добрались бы за час по земле и минут за пятнадцать-двадцать по воздуху. Смотря в какую сторону ветер дул бы…

Я оценил крепость взглядом эксперта, что успел многое повидать за последний год. Каменные стены с башенками охватывали двор размером с плац. Никаких валов и рва, но хотя бы зубцы есть на стенах. Бойницы тоже имеются, ширина стен метров пять… Шире, чем в Домене, ориентированы на защиту от артиллерии.

Где-то с другой стороны раздавались звуки залпов со стрельбища, а лёгкий запах пороха выдавал богатство местного правителя и обеспеченность боеприпасами. Из необычного: у кузниц блестел свежей краской ангар, и в его воротах я разглядел две шагающие машины — целых сестёр той, что осталась лежать в реке.

Мысленно я дорисовал им артиллерийские расчёты и сделал зарубку: в докладе Совету Домена военные перспективы сотрудничества с соседями пойдут отдельным пунктом, сразу после торговых. Взять бы эти технологии и доработать под людей… Ладно, я слишком спешу. Вдруг это просто ерунда какая-то будет, которую в битве легко уничтожит избранный, обладающим средними навыками.

Охранял этот боевой арсенал настоящий голем. Фигура из тёмного камня, перехваченного латунными обручами, поднималась над воротами на добрых три метра, и сперва я принял её за статую. Потом «статуя» повернула голову, проводила карету светящимися глазницами и вернулась в исходное положение.

Я прощупал её всеми доступными чувствами и присвистнул. Внутри никого. Только плотный клубок маны в груди и рунная вязь по обручам. Вот она, вершина гремлинской инженерии, о которой Зиркс мог рассуждать часами. Механический солдат без экипажа, который не ворует и не просит жалованья.

— Самоходный истукан. — Аттид разглядывал голема, не сильно впечатлённый увиденным. — Неплохо они изменили и развили древние технологии…

— А в древности как они выглядели?

— Сплав глины, камня и магии крови под управлением рунных мастеров и жрецов. Очень редкие, но очень душевные машины. В прямом смысле: до десяти душ надо было вселить в такую махину, чтобы она двигалась. По душе на каждую конечность и оружие. Больше десяти делали редко, даже если многолапое создание: начинали мешать друг другу, и происходил рассинхрон, — добавил он сведений об утерянном прошлом в мою копилку практически бесполезных знаний.

«Слишком большой. Такой в лавку не зайдёт, мяса не купит», — скептически отнеслась к пользе истукана Алиса.

«Его не для шопинга создавали».

«Я и говорю: не подходит. А в битве твои древолюды будут интереснее и проще, а главное — дешевле! Впустую переведённые ресурсы».

Возразить было нечего…

Мы выгрузились, и нас со всем почтением проводили внутрь резиденции. Маэстро Гварц принял меня не в парадном зале, а в кабинете, где вместо картин на стенах висели карты, а вместо ваз по углам стояли мушкеты.

Хозяин маэстрата ростом дотягивал мне до груди, как и положено его народу, зато держался на все два метра. На вид — года двадцать два, жилистый, у левого уха не хватает верхней половины, через бровь тянется старый шрам. Много воевал или пережил покушений. С учётом того, как ревностно гремлины относятся к отсутствию шрамов… Кстати, татуировки у многих бойцов, что встречались на моём пути, — это же прямая попытка скрыть эти самые шрамы. Видать, у них они не украшают мужчину, а, наоборот, делают менее популярным в глазах сородичей.

Я с ходу оценил его показатели и мысленно поздравил себя: удалось встретить первого по-настоящему боевого гремлина. Характеристики у него были втрое солиднее, чем у вчерашнего офицера. Для местных он чемпион, опасный соперник, суровый противник. Для меня, чьи показатели были в среднем в те же три раза выше, чем у него, он даже на разминку не потянет.

Но каплю моего уважения он заслужил, причём не силой, а волевым взглядом и биографией, нарисованной на его физиономии.

— Добро пожаловать, дорогой гость, что наделал столько шума в моём городе, — на чистом первичном произнёс он вместо приветствия.

— Доброго дня и вам, уважаемый маэстро Гварц. И чем же я наделал столько шума? Наоборот, старался быть тихим и незаметным: в драки не ввязывался, карманникам руки-ноги не ломал.

— Ха! Ну хотя бы тем, что ты платишь талантами за медные шлагбаумы. И прошу, впредь зови меня Истинд Гварц: у нас не принято обращаться лишь по родовому имени, — ответил он и рукой пригласил присесть на кресло меня и моего спутника, что продолжал изображать роль телохранителя богатой шишки. — Давно в наших краях не было людей. А тут сразу два… Присаживайтесь, чувствуйте себя как дома.

— Благодарю. Значит, я слегка переплатил за проход?

— Плата символическая. Скорее на удачу, чем для заработка. Ну и порядок вокруг помогает поддерживать, содержать стражу. По нынешнему курсу талант примерно в десять тысяч раз превосходит реальную стоимость прохода. Но сразу хочу сказать: лишнего не верну! А вот казначей мой с удовольствием поменяет вам таланты на местную валюту.

— Ну, боюсь в таком случае легенды о богатом человеке, торговце и приключенце, что исследует далёкие земли, исчезнут, и пойдут новые байки — о жлобе и проходимце.

— Думаю, мы сможем это решить выдачей подорожной грамоты, обнуляющей стоимость прохода, — улыбнулся гремлин и сразу заработал пару баллов уважения в моих глазах.

Мы обменялись шутками и любезностями, прощупывая настроение и допустимые грани друг друга, после чего перешли к более практичному занятию — к дегустации вин местного разлива. Честно признаюсь, та ещё дрянь, но надо было уважить маэстро, и я ни разу не скривился.

— Судя по тому, с какой стойкостью вы пьёте эту кислятину, вы много где побывали и самое разное успели попробовать, — рассмеялся Гварц. — Я очень хочу узнать, как вы попали к нам, уважаемый… Имя ваше в журналах не значится, как и вашего спутника. Представляться вы не спешите… Да ещё и пришли не с запада, где нет-нет да встречали людей, а с востока. Ещё и один… Вернее со слугой и с кошелём, которым без стеснения подкупаете моих гремлинов. С востока не приходят, человек. На востоке степь, а за степью земли, из которых не возвращаются.

Быстро он сложил два плюс два. Умён Истинд Гварц, ничего не скажешь.

Я молча вытянул руку, и над ладонью развернулась карта Магната. Огромная карта с белым пятном неизвестных земель в центре — как раз королевство гремлинов осталось нераскрытым. На востоке была видна часть степи, опасные холмы с лесами змеиного королевства, кристаллитовские территории — самые исследованные. А за всем этим, на самом краю карты, малоисследованное пятно демонических владений.

Гварц подался вперёд, и всё его командирское спокойствие осыпалось, как штукатурка при обстреле. Он смотрел на карту с чистым, незамутнённым голодом, и по лицу его можно было читать вслух. Неверие сменилось узнаванием, узнавание — восторгом, а следом пришла главная гремлинская эмоция, и глаза маэстро забегали по нитям маршрутов, пересчитывая их в деньги.

— Карту Магната не подделать, — глухо выдал он наконец. — Системная вещь чужого не нарисует. Ты правда прошёл через Срывы на востоке, исколесил запретные леса за морем на юге и опасные земли злобных ящеров и драконидов на западе. Побывал у орков… Много где ты был…

— Довелось побегать. Ведь я авантюрист и исследователь. Местами меня никто не знает, ведь я там впервые, а кое-где обо мне слышали. Имя своё я предпочитаю держать в тайне, ибо на различных системных турнирах оно временами всплывает, и начинают появляться вопросы ко мне. Можете звать меня Странствующим Клинком, вместо реального имени. Иначе, боюсь, в ваш маэстрат вскоре наведается такое количество гостей со всего Большого Иша, что дышать станет трудно. И каждый будет искать меня. — Я свернул карту, и Гварц проводил её грустным вздохом. — Но у меня нет карты ваших земель. И у меня к тебе предложение, маэстро. Обмен. Мои данные на твои. Всё честно, Система такое умеет.

Он мигом отреагировал на моё предложение и рванул к висящей на стене карте. Тоже Магната, как я заметил.

[Желаете обменяться данными со своей карты Магната с маэстро Гварцем?] — знакомое окно повисло между нами, и я быстро подтвердил свой интерес.

Приятно было получить нужные сведения, и не очень логичным было отдавать карты, полученные в своё время из рук императора Дракории и собранные собственным трудом. А значит, когда я отсюда уйду, со мной уйдёт и эта карта.

«Алиса, проследи, чтобы он её не размножил, пожалуйста. С меня сытный и вкусный ужин…»

«Умеешь ты убедить, эксплуататор лисичек…»

Я запустил руку в кольцо и выложил на ковёр подарок. Тело кристаллита легло между нами гроздью мутных сросшихся кристаллов размером с хорошую собаку, застывшую в прыжке.

Гварц замер, потом сполз с кресла и обошёл тварь кругом, не касаясь её. Что это такое, он явно не знал, но чутьё на ценности у его народа работает быстрее разума.

— Тварь из земель Срыва, — пояснил я. — Там из таких стены и рощи. Твоим мастерам понравится: материал режется, плавится и держит ману. Пусть проведут эксперименты, если хотят. Знания — это ведь тоже сила и деньги, верно?

Последнюю фразу я добавил намеренно и с удовольствием проследил, как Гварц с трудом глотает слюну. Подкупать такого, как он, талантами было бы слишком скучно. А вот тут на лице такая драма… Ух! Так и читаются его мысли, мол, если гость раздаривает тварей Срыва в качестве сувениров, то каков же сам гость⁈

Гварц выпрямился, посмотрел на меня снизу вверх совсем другим взглядом и учтиво поклонился:

— Наймись ко мне. У меня намечается спор с соседом, а спорить, имея за спиной человека, прошедшего через демонические земли и монстров Срыва, куда приятнее.

— Я проездом, маэстро. За вашими спорами я охотно понаблюдаю со стороны, но участвовать не планирую.

— Жаль… Но ты подумай. Я не поскуплюсь, уж ты мне поверь! Да и эти башнеголовые совсем не такие, как я! Жадные, наглые, охреневшие в край. Не чураются самых грязных методов… Скоро станет жарко…

Пока он говорил, я развернул обновлённую карту и впервые за долгие месяцы увидел на ней очертания дороги домой. Самого Домена там не было, зато западный край гремлинских земель упирался в цепь гор, и эту цепь я узнал с первого взгляда, пусть и с непривычной стороны. Коршуновы горы собственной персоной. Столица Тизалии лежала примерно на полпути к ним, и от её жирной точки к перевалам тянулась ниточка торгового тракта. По нему и пойду. Заодно и в гремлинскую столицу одним глазком загляну.

Свернув карту, я принялся играть роль прилежного гостя, пока мой шпион искал лиговцев, а Алиса от скуки отправилась следить за поварами и кладовой. Время пролетело быстро. Меня развлекали как могли и впарили мне кучу всякого-разного, но полезного: картечь и бочки с порохом, гремлинские зелья, машинное масло. Голема и боевые механизмы продавать Гварц не решился, но мы и так разменяли на тысячу талантов всяких гремлинских сувениров, и к концу дня он уже называл меня лучшим другом и самым приятным странником из всех, что заглядывали в его дом. Видимо, чем больше талантов ты оставляешь, тем большим другом ты считаешься.

Вечером маэстро закатил пир, и размах был весьма солидный, как для провинции. В углу зала стучал и высвистывал марши заводной оркестрион с латунным барабанщиком на крышке. За плечом хозяина застыл второй голем — поменьше того, что нёс вахту у ворот, зато с позолотой.

Гостей набралось немного: десяток офицеров да пара цеховых старшин. Отдельным явлением восседала вдова Гразза — хозяйка пороховой мануфактуры.

Аттида усадили ниже, среди свиты, и офицеры немедленно взялись испытывать его местным крепким пойлом. Проводник принимал каждую чарку с достоинством жреца во время ритуала, опрокидывал не морщась, и спустя час испытатели уже смотрели на него с суеверным почтением, а он на них — с лёгким недоумением бывшего бога, которого пытались удивить перебродившим соком.

Про вдовушку мне на ломаных жестах и через хохот успели рассказать соседи по столу: трижды вдова, три несчастных случая на производстве. И все три раза на заводе не было её самой. Прямо при ней делали ставки, переживёт ли она четвёртого мужа, что уже появился на горизонте, желая вложить собственные накопления в развитие её мануфактуры и стать совладельцем. Гразза невозмутимо жевала, а потом достала кошель и поставила на себя. Даже не скрывает этого! Ну и люди… То есть гремлины.

За спиной хозяина, помимо позолоченного голема, дежурили два телохранителя, и на них я засмотрелся отдельно. Друг за другом эта пара следила куда бдительнее, чем за залом: стоило одному сместиться на полшага, второй тут же выравнивал позицию. Соревнуются…

Гразза, дожевав, перешла к делам. Через Гварца, взявшего на себя роль переводчика, вдова довела до меня, что лучший порох в маэстрате делает она, потому что конкуренты долго не живут, и цены у неё честные. Для солидного гостя нашёлся бы и особый договор. Я пообещал подумать и перед отбытием закупить партию, но, зная гремлинов, продать мне испорченный товар втридорога они постараются. Тут к гадалке не ходи.

Напившись, маэстро начал откровенничать по душам:

— Старшему сыну тринадцать, совершеннолетний уже. — Он снова отхлебнул из кубка. — Месяц назад переманил моего казначея. Моего! Казначея! Теперь у щенка своя касса и свои люди в трёх цехах…

— Сочувствую.

— Чему? — искренне удивился маэстро. — Растёт парень. Я в его годы у отца склад увёл. С охраной и учётными книгами. Подсунул документы на подпись, пока он пьяный валялся на застолье… Влетело мне тогда… от старшего брата. Он тоже хотел их забрать, но опоздал, ха-ха-ха. А батя похвалил и голема первого подарил, чтобы новое имущество охранял. А вот с дочкой у меня проблема… Ей уже четырнадцать, а она до сих пор никого не отравила. Ни одной конкурентки, ты представляешь? И вообще женихов не ищет. А ей уже трижды яд подсыпали в чашки… Вот в кого она у меня такая мирная, а?

Я на всякий случай отставил кубок подальше, и Гварц захохотал так, что оркестрион сбился с ритма.

За столом тем временем двое цеховых старшин сцепились из-за подряда на лафеты. Причём выяснилось, что оба из одного цеха, просто из разных семей, и семьи эти делят наследство деда, который пока жив и здоров. Дед, к слову, сидел тут же и с интересом слушал, как его хоронят.

Чем дольше я смотрел на этот народ, тем яснее понимал: стычка на реке не случайность и не трагедия. Гремлины просто так живут.

Про соседа Гварц говорил охотно и с чувством. Риппо у него выходил вором, позёром и гремлином без чести: переманил лучшего фонтанных дел мастера, перекупил заказ на праздничную статую и вообще дышит не по средствам! Про корону маэстро, наоборот, ронял слова скупо и с оглядкой даже во хмелю, и я не давил. И сам всё увижу, когда в столице буду.

Ближе к концу застолья я поднялся с кубком и торжественно произнёс пару слов, которые знал на гремлинском. И с лучшим акцентом, на который способен человек!

— Ржавая дура!

Секунду стояла тишина, а потом зал слёг от смеха. Офицеры стучали кулаками по столу, старшины рыдали от смеха. Гразза спросила, не занято ли моё сердце.

— Кто научил? — простонал Гварц.

— Один механик. Попутчик.

— Передай ему, что он истинный гремлин. Правильным словам научил тебя.

Тень у моей ноги шевельнулась дважды, ещё по столу пробежала рябь — условный знак от Гарвина. Сразу отпросился в уборную, где получил доклад. Один лиговец нашёлся при дворе.

Надо же… В Брусте пусто, на заставах пусто, а тут, в укреплённой усадьбе, нашёлся. Умеют же выбирать точки для внедрения — этого у Лиги не отнять.

Ночью, когда усадьба стихла и улеглась пьяной спать, я выслушал доклад из тени под кроватью подробнее и узнал, кто станет моей целью этой ночью — торговый письмоводитель при дворе маэстро. Полгода как прибился с рекомендациями из столицы. Тайник под полом служебного флигеля. Гарвин прошёлся по тайнику заранее и перечислил мне содержимое. Мелочь сплошная и бесполезная, но немного денежек имеется на всякие подкупы и прочее.

— Связь? — уточнил я шёпотом.

— Курьер, господин. Забирает отчёты раз в месяц, ближайшего ждёт через неделю. Других наших в маэстрате нет, он работает один.

Мимо охраны у дверей я просочился незаметной тенью. Алиса ушла вперёд и уже смотрела на флигель с крыши конюшни. Я видел двор её глазами: два фонаря, спящий караульный, окно письмоводителя, то бишь писаря, на первом этаже.

Через десять минут я вернулся в свою кровать и довольный, с чистой совестью и потолстевшим кольцом я лёг спать. На одну лиговскую мразь стало меньше, и, куда она пропала, пусть гадают, списывая всё на своих конкурентов по ту сторону реки. К слову, охрана у дверей за ночь не шелохнулась, о чём наверняка доложит с гордостью.

Утром меня ждал прощальный завтрак в узком кругу, и вот тут местный театр выдал внеплановое представление. При столе маэстро состоял крепыш, снимавший пробу с каждого блюда раньше хозяина. Работал он вдумчиво, с достоинством мастера своего дела, и на копчёной рыбе его лицо впервые изменилось. Крепыш моргнул, потянулся к кувшину и молча уехал лицом в паштет.

Зал взорвался криками. Стража сдвинулась к дверям, слуги брызнули по углам, лекарь материализовался у стола раньше, чем я успел отложить ложку. Гварц не двинулся с места. Только челюсти сжались, и задвигались желваки.

Я следил за залом с интересом исследователя. Офицеры схватились за оружие, но смотрели при этом не на двери, а друг на друга. Старший слуга орал на поварят, поварята — на кухонного мальчишку. Лекарь тем временем влил в дегустатора какую-то дрянь из склянки, и крепыш забулькал, что для его профессии, видимо, означало счастливый исход.

Я доел свой хлеб без спешки и прислушался к ощущениям. Меня травить некому и незачем: безымянного богача проездом здесь знают три дня. Значит, целили в хозяина. В его собственном доме, за его собственным столом…

Похоже, перед отъездом мне покажут ещё один местный спектакль, и он обещает быть интересным.

Дегустатора унесли, посуду сменили, и завтрак плавно перетёк в судебное заседание. Гварц поднялся из-за стола, рявкнул пару команд, и через десять минут в зале выстроилось всё его семейство вперемешку с кухонной челядью. Я же скромно сидел на своём месте, изображая предмет мебели. Меня никто не выгонял, а пропускать такое я не собирался ни за какие таланты.

Маэстро прошёлся вдоль строя и заговорил на своём лающе и быстро. Перевод мне не требовался: интонации со смыслом «кто это сделал, признавайтесь» звучат одинаково на любом языке. Я приготовился к долгому запирательству со слезами — и напрасно. Вперёд шагнули сразу двое — старший сын и второй, помладше — и наперебой затараторили, тыча себя в грудь.

Я не понимал ни слова, зато прекрасно видел суть. Каждый тянул признание на себя, а конкурента отпихивал локтем. Старший распалился до того, что схватил со стола злополучную рыбу и потряс ею перед носом брата; брат в ответ выхватил из-за пазухи какой-то пузырёк и торжественно предъявил его всему залу. Челядь у стен зашевелилась, и по рукам поползли монеты. Эти прекрасные существа прямо посреди дознания собирали ставки на то, чьё признание засчитают.

«Они что, спорят, кто из них отравитель?» — не поверила Алиса.

«Именно. И это не спор о наказании, лисонька. Это делёж заслуги».

Покушение на маэстро в этих землях, выходит, не преступление, а заявка на амбиции. Не удалось, зато дерзко. А дерзость тут в цене.

Я смотрел на двух малолетних балбесов, дравшихся за право называться отцеубийцей, и понимал, что никакие книги про этот народ мне уже не нужны. Вот он, народ, весь в одной сцене.

Гварц слушал сыновей молча, и с каждой секундой его лицо становилось скучнее. Претенденты тем временем перешли на крайние меры и начали друг друга мутузить. Маэстро махнул рукой, и обоих претендентов пинками вытолкали из зала под общий разочарованный гул.

— Врут, — пояснил он мне на первичном, брезгливо отряхивая ладони. — Оба. Примазываются к чужой работе, позорища дома.

— Сочувствую. Тяжело, наверное, когда дети приписывают себе чужие покушения.

— Не то слово. Свои надо готовить… — Он вздохнул и вдруг замер, глядя куда-то поверх строя.

Я проследил за его взглядом и увидел в дверях девчонку с книгой под мышкой. Та единственная во всём доме не проявляла к разбирательству никакого интереса.

Гварц негромко позвал её и двинулся в сторону кабинета. Девчонка пошла следом, на ходу заложив страницу пальцем.

«Алиса».

«Уже бегу. С тебя ужин. Но только не рыбу!»

Пока хозяин уединялся с дочерью, я лениво доедал завтрак и смотрел на кабинет чужими глазами. Алиса устроилась на ВИП-месте, и я её глазами видел весь разговор. К моему удивлению, дочка его владела первичным и считала ниже своего достоинства болтать на гремлинском, о чём прямо заявила отцу.

— Ты единственная не шаталась на кухне вечером, — произнёс Гварц вместо вопроса.

— А зачем, если еду готовят ночью, чтобы подать на стол с самого утра свежей и горячей? Пока вы пьяные спали, я всё сделала…

— Что за яд?

— Вытяжка синего корня на грибной основе, — спокойно сказала дочь. — Я же помню, что у тебя на него аллергия. А дегустатор твой проспится к вечеру. Не рассчитала только с паштетом… Его маман любит. Расстроится, наверно.

Я чуть не поперхнулся, услышав её признание. То есть, если гремлин, глава семейства, умрёт, это ничего, это норма. А вот то, что в паштет приземлилась морда дегустатора, — трагедия… Какие же они… гремлины.

Вот тебе и мирная девочка, которая «до сих пор никого не отравила»… Технически, кстати, так никого и не отравила, ведь дегустатор жив. Единственный, на кого бы этот яд подействовал смертельно из-за побочки с аллергией, — это отец. Она не просто коварная, она ещё и умная!

— А зачем? — устало уточнил отец.

— Ты обещал меня дому Тарлика. Осенью.

— И ты травишь родного отца из-за свадьбы?

— Я не хочу свадьбу, — в голосе девчонки впервые прорезалось что-то живое. — Я хочу лабораторию. Книги, колбы, нормальную вытяжку установить, чтобы не травиться парами после перегонных кубов. А ты предлагаешь мне до конца жизни любоваться чужими големами и рожать каждые полгода, пока муж считает приданое. Я посчитала. Без тебя договор о браке ничтожен, наследники делят дом года два, и всё это время я смогу заниматься алхимией.

В кабинете стало тихо. Я своими глазами увидел, как Гварц улыбается и становится самым счастливым отцом на свете.

— Ты же моё золотко! Да я тебя с такими талантами никакому Тарлику не отдам. Ты мне самому нужна! Сможешь сделать мне дозу несмертельного яда, что парализует?

— Мужчина или женщина? Вес объекта? Количество прошлых попыток отравления и наличие сопротивления яду? — деловито произнесла дочь.

— Всё узнаю! Всё расскажу! Мы с тобой такое устроим! Ух! Половина королевства сляжет!

Я отставил тарелку и мысленно поаплодировал. Самым опасным существом в крепости с пятиметровыми стенами и парой големов оказалась четырнадцатилетняя книжница, и отец только что завербовал её вместо того, чтобы наказать.

Вскоре Гварцу сообщили, что пропал его писарь, и он занялся его поисками, а я под шумок стал прощаться. Всё равно у меня железобетонное алиби на эту ночь.

Прощался со мной Гварц в прекрасном настроении, будто его и не травили за завтраком. Обнял за пояс: выше не дотягивался, — хлопнул по бедру и напомнил, что при желании я могу принять участие в войне и, сколько бы ни предложили жлобы из башни, он предложит в два раза больше.

— А если предложит мне свою дочь? — с усмешкой уточнил я.

«Эй! Я сейчас как появлюсь и как укушу!» — возмутилась Алиса.

«Да я шучу, не станет же он…» — мысленно начал я ей отвечать, да только и владыка местный не стал тянуть со своим ответом и шокировал меня.

— Я предложу тебе двух! — ни на секунду не усомнился и даже не задумался Гварц.

Блин, по сравнению с этими больными на голову гремлинами, Зиркс ну просто лапушка!

Я поблагодарил, сказал, что планов жениться на гремлинке, даже очень красивой, у меня пока нет, пожелал дому побед и здоровья — второе с учётом утра звучало особенно уместно — и загрузился в карету.

Обратная дорога в Бруст превратилась в парад чудес. Подорожная грамота с печатью маэстро действовала на посты волшебно: стволы взлетали вверх, шлагбаумы распахивались, и стража салютовала с такой мукой на лицах, будто я у ребёнка конфетку отнял. Пропустить бесплатно того, с кого до этого взяли денег, как со всех жителей Бруста, если бы те двинулись через шлагбаум — для гремлина нет печальнее участи.

У городских ворот мне издалека закивал знакомый писарь из будки. Свой гремлин в этом городе у меня уже имелся, и, судя по преданности во взоре, десять талантов он до сих пор не потратил, а хранил как реликвию. Он, видимо, годовую выручку себе в карман положил и теперь был готов горы для меня свернуть.

Я поздоровался с ним и показал грамоту. Он с грустью вздохнул и, посмотрев на своих коллег с трагичным лицом, покачал головой. Я подбодрил их и дал каждому из стражников по местному золотому, велев поднять бокалы вечером в честь Странствующего Клинка в местной таверне. Они поклялись это сделать. А я, довольный, пошёл дальше, радуясь тому, что пару часов в пути и книги под рукой с болтливым сопровождающим помогли хотя бы минимально узнать язык местных. Их тарабарщину я всё ещё не понимаю — слишком быстро говорят, — но заучить пару фраз и разобраться с гремлинским алфавитом — в целом это не проблема.

В Брусте меня уже ждали. Не успел я обжиться в снятых комнатах, как снизу доложили о посетителе. Я спустился, ведь мне было интересно, и увидел конкурентов клинков.

Посланец Риппо оказался напомаженным гремлином в костюме с башенной вышивкой, и первичным он владел вполне сносно. Разве что ударения путал. К посланию прилагался подарок — механическая певчая птица в клетке из серебряной проволоки и приглашение отужинать у маэстро, ценящего просвещённых гостей.

«Быстро башенные работают», — оценила Алиса.

«Удивительно, что он пришёл сюда и по дороге не был ни ограблен, ни отравлен… Наверное, какие-то нормы и законы по защите перемещений в городе всё же имеются…»

«Либо он просто сильный. Говорит ведь на первичном — значит, остальные должны знать, кто перед ними, и не лезть, если не хотят сдохнуть», — добавила Алиса ещё одну версию.

Ну, да… Она даже логичнее моей смотрится, если учесть всё, что я успел узнать о гремлинах.

Ну а то, что Риппо хочет пригласить меня в гости, и ежу понятно. У Гварца в доме наверняка хватает шпионов, что обо всём происходящем докладывают его соседу. И наоборот…

Переправа через канал вылилась в отдельную церемонию. На мосту сходились два поста: «клинки» с одной стороны, «башни» — с другой. Между ними лежала полоса шагов в десять — выметенная до камня и пустая. Я должен был пройти, как и все, через неё, но решил поступить так же, как и вчера, и под падающие челюсти местных просто пошёл по воде.

Уже зная приставучесть местных, я нашёл у переправы своего сопровождающего и договорился с ним встретиться уже рядом с усадьбой через два часа, оставив ему на поруки Аттида. Гремлин сказал, что дорога займёт как минимум часа три. Я посоветовал ему в таком случае поторопиться.

Час я ходил-бродил по улицам города, слушая наречия местных, видел, как кипит жизнь, как вспыхивают за секунду войны среди жителей и через минуту затихают, переходя в перемирие. Злопамятности у гремлинов как таковой я не заметил. Они просто пылкие, резкие и конфликтные.

Через час я выбрался из города, пополнив кольцо местными противопожарными тканями и взяв несколько бутылей с алхимической пропиткой для тканей. К несчастью продавца, обмануть меня не получилось: я уже знал, как выглядят цифры. Но, чтобы ему запомнился Странствующий Клинок и легенда о моей щедрости, а быть может, и о глупости по меркам местных, жила и дальше, я оставил ему на чай столько же, сколько заплатил. К несчастью для него, в местной валюте. Мне всё равно столько гремлинских монет не нужно.

Дальше помчался к усадьбе и добрался до неё минут за тридцать. Причём не особо-то я и спешил. Провёл разведку, запустил духа, выяснил, что лиговцев здесь нет, и просто прилёг вздремнуть в саду местного хозяина. Алиса разбудила меня, когда повозка с Аттидом и гремлинами примчалась к воротам. Я появился рядом с ними, и на меня смотрели с удивлением — мол, как я успел добраться раньше них? Я же сделал вид, что здесь ничего не видел, и с удовольствием согласился на экскурсию.

Усадьба Риппо стояла на своём берегу и с крепостью соседа не имела ничего общего. Никаких стен в пять метров. Вместо них сад, по которому гуляли заводные механические стражи и обычные фигурки, созданные лишь для того, чтобы радовать глаз. Особо запомнился заводной павлин, что раскрывал изящный латунный хвост, украшенный тысячей драгоценных камней. У пруда мерно кланялась фигура рыбака с удочкой, а в глубине аллеи вращалась целая карусель из зеркальных пластин, ловящих закатное солнце.

За каждой диковинкой я привычно искал функцию и не находил. Здесь красота существовала ради красоты, и это после Гварцевского полигона сбивало с толку.

Маэстро Риппо ждал нас на террасе, и контраст с соседом был полный. Ухоженный, в шитом камзоле, с перстнями на обеих руках. И, главное, целый. Ни единого шрама на виду. Первичным он владел свободно, доказывая простую истину: глава дома — это не просто тот, кто выжил, а достаточно сильный избранный, переживший своих оппонентов.

— Странствующий Клинок, — раскинул он руки, обозначая объятие на расстоянии. — Слухи бегут впереди вас. Богач с востока, гроза шлагбаумов, человек, за одну ночь купивший половину Гварцевского арсенала. Признаюсь, я обязан был вас увидеть раньше, чем этот солдафон запер вас в своём сарае навсегда.

— Сарай у солдафона добротный, — вступился я за лучшего друга. — Стены пять метров.

— Вот именно! — всплеснул Риппо руками. — Пять метров камня, и ни одной статуи внутри. Так живут только те, кому нечего показать. Прошу к столу. У меня, по крайней мере, вино не из уксуса.

Вино у него и правда оказалось приличным, а ужин перетёк в продолжение экскурсии. Мне показали галерею, где вдоль стен выстроились механические скульптуры — от танцовщицы с веером до миниатюрного дракона, дышащего подкрашенным паром. Показали чертёжный зал и с гордостью сообщили, что добрая половина эскизов выкрадена у столичных мастеров, а лучший — так вообще у самого Гварца из-под носа.

Кража чертежа здесь считалась высшей формой признания таланта, и я отметил себе на будущее: свои чертежи Домену при торговле с этим народом лучше хранить в сейфе, а сейф — в другом мире…

Гвоздём вечера стал парадный голем. В отличие от Гварцевского истукана, этот был пилотируемым: в груди открывалась кабина, внутри сидел гремлин-оператор и тянул рычаги, а махина в четыре метра ростом вышагивала по двору, печатая шаг и вскидывая руку в приветствии. Мне, разумеется, предложили прокатиться. Гремлины любят выпендриваться, а мне интересна механика этого устройства. Только вот кабина была рассчитана на существо вдвое меньше моего, поэтому ехал я в позе скрюченной жабы, выставив локти наружу. И каждый шаг машины грозил перетрясти мой позвоночник…

Челядь рукоплескала каждому моему кругу по двору. Аттид смотрел на меня с террасы, окончательно потеряв связь с реальностью и не понимая, что он тут делает и зачем.

Слезал я под аплодисменты и с твёрдым пониманием, что нам придётся увеличивать размеры управляемого голема минимум на метр в высоту и полметра в ширину, если мы захотим туда хотя бы невысокого и худенького человека посадить. Бронирован голем, к слову, очень даже прилично. Характеристики мощные, ранг легендарный. Шансы пробить его привычным оружием: дубиной там или мечом, — у людей очень небольшие.

Вернувшись за роскошный, пусть и низковатый для меня стол, я предложил обменяться картами. Риппо скептически отнёсся к моей затее, а потом я ему показал известные мне территории, и он натурально хрюкнул, сам от себя не ожидая такого звука, но ничуть не смутился и побежал за своей картой.

Обмен был совершён, и я практически ничего из него не получил. Разве что южные земли гремлинов вдоль Синего моря стали куда подробнее.

Пока он ошарашенно смотрел на места, где я был, и задавал вопросы про дальние страны, я отметил про себя, насколько отличается интерес этого гремлина от его соседа. Куда больше Риппо интересовали торговые морские пути.

Пошли разговоры о речном флоте, и сама собой всплыла здешняя версия событий на реке. В изложении Риппо брод испокон был башенным, селитру нашли его рудознатцы, а сосед-солдафон просто пришёл на готовое с картечницами. Да даже усадьбу свою он получил от них: именно башни её построили ещё пять поколений назад.

Я вежливо кивал и прикидывал, что версия Гварца, надо полагать, зеркальная — вплоть до рудознатцев. У войн этого народа удобная природа: правых нет, виноватых нет, есть месторождение.

Решив, что за обед, перетёкший в ужин, хорошо бы расплатиться, я вытащил подарок моему новому знакомому. На мраморный пол галереи легло тело кристаллита, застывшее выгнутой дугой, и если Гварц в такой же твари увидел материал для мастерских, то Риппо ахнул и обошёл её кругом с лицом ценителя.

— Какая пластика! — выдохнул он. — Какая линия! Кто скульптор?

— Смерть, — ответил я чистую правду. — Тварь из земель Срыва. Застыла в момент рывка. У вашего соседа теперь есть такая же, но он, боюсь, пустит её на распил.

— Варвар! — схватился Риппо за сердце, отыгрывая обуявший его ужас. — Я не могу позволить подобного кощунства к искусству! Она будет стоять в центре галереи. Отдельный постамент, подсветка. Он режет искусство на заготовки, а потом этот гремлин рассказывает мне про честь дома!

Чем дальше, тем яснее проступала и вторая половина этого двора — тёмная. О ней Риппо упоминал вскользь, между тостами, не отвлекаясь от вина…

— Жену отравили в прошлом году: подозревали троих, доказали на одного. Дело семейное, вы понимаете…

— Племянника выкрали перед торгами за речной подряд, вернули за выкуп. Мальчик почти не заикается…

— Главный конкурент по каменным заказам погиб этой весной: строительные леса рухнули так удачно, что подряд перешёл к дому Риппо на следующий день…

Последнее маэстро рассказывал с плохо скрытой гордостью, и я не стал уточнять, кто подпиливал балки.

К ночи, когда свита рассосалась, а пустые бутылки перестали уносить прочь из банкетного зала, Риппо доплыл до состояния, в котором гремлины становятся откровенными. Развалившись в кресле, он гонял по кубку остатки вина и жаловался теперь на вещи поважнее, чем спор с соседом…

— Вы вот странствуете, Клинок, всё видели… Скажите честно, есть где-нибудь король, за которого не стыдно? — Он не стал дожидаться ответа: — А у нас был. Зогран Игс, Гоблинобой.

Я сразу сложил два плюс два и понял, что речь идёт об отце Зиркса.

— Мой дед при нём поднялся. Дикие гоблины тогда жгли границы, дома грызлись, как сейчас, и Зогран сделал простую вещь: собрал всех, ткнул пальцем на восход и повёл войной на гоблинские долины. Пять лет войны — и у нас общие песни, общие герои и новые земли под маэстраты. Вот это был король. Народ надо сплачивать, Клинок, а сплачивает только общий враг, запомните это.

— А нынешний король, что же, не такой хороший?

— Тарго? — выплюнул Риппо имя и скривился. — Мальчишка на троне, который трясётся за этот трон с рождения. Оно и понятно: посадила его туда мамаша. Вы же не знаете наших сказок… Дядюшка его, Краззик, сам сел на трон не по испытанию, а по железу, братьев перерезал. А кого не перерезал, тот сбежал или исчез. А потом надумал дорезать детей своих сестёр. Чтобы наверняка отвести угрозы от своего права на престол… Зря надумал. Вирза, старшая из сестёр, своего первенца любила так, что покушение на Тарго не только не простила, но и чуть Системе душу не отдала, приняв удар на себя. А к утру подняла все свои связи и должников, надавала обещаний, и уже через неделю Краззика нашли остывшим, а дети его бесследно исчезли, как и жена. С тех самых пор на троне и восседает Тарго.

— А как же испытание мастерством?

— Я вас умоляю… Купили, заверили, забыли. Всякое с тех пор прошло, сама Вирза лежит парализованная в своих покоях и оттуда двигает полкоролевства. Тарго плодит наследников и прячет их по провинциям, наследники подрастают и точат зубы, сёстры со своими выводками играют в свои игры. Корона грызёт сама себя, Клинок, а мы тут, на границе, платим за это налоги. И повторяем за ними, чего уж тут скрывать…

Он говорил ещё долго. Перечислял столичные дома, кто держит арсеналы, кто казну, кто таможню. Половину перечисленных тут же обзывал ворами, а вторую половину — дураками, что ворам платят. Прошёлся по сёстрам короля и их выводкам: у каждой, если верить пьяному, своя партия и свой любимый претендент, желающий занять престол.

Я слушал, не перебивая, и только подливал. Пьяный маэстро за вечер дал мне больше, чем дали бы месяцы разведки. Под конец, когда его понесло в воспоминания о дедовских походах, я тепло распрощался, сославшись на ранний выход. Риппо растрогался, обозвал меня единственным просвещённым существом на обоих берегах и уснул.

Картина тем временем сложилась полностью, и вырисовывалась она поучительная. Королевство снаружи выглядит грозно: пушки, порох, големы и неисчерпаемый людской… гремлинский резерв. Но изнутри оно трухлявое. Корона держится на подкупе и страхе, провинции устали от столичной грызни, и каждый маэстро в глубине души мечтает о короле, за которого не стыдно. А главное — рецепт сплочения этот народ знает ровно один, и зовётся он общим врагом. Гоблинские долины закончились, орков трогать страшно, и, когда очередному правителю понадобится склеить страну, самым удобным врагом окажемся мы — люди за горами. Богатые, немногочисленные и очень заманчивые…

Вывод простой до неприличия: Домену нужен свой король в этих землях. И претендент у меня уже есть — с легендарной механической рукой и правом крови. Зиркс даже не знает, что его враг сгнил, не дождавшись мести, а сам он по местным меркам дорос до почтенного долгожителя, что здесь само по себе аргумент.

Как сажать его на трон — вопрос отдельный. Мой личный план пока укладывается в «погрузить претендентов в мешки, вывезти в Домен и сказать оставшемуся за главного Зирксу: не упусти последний шанс». Для планов поизящнее у нас есть Болдур и остальные Архонты: эти на переворотах не одну собаку съели. Моё дело — привезти им расклад, который я выяснил.

Пока город и усадьба засыпают, просыпается мафия… То есть я.

Работал я той же ночью и сразу в двух усадьбах. Карту Риппо с моими данными я нашёл там, где её и оставили. В галерее, между танцовщицей и паровым драконом, на бархатной подстилке с магической подсветкой. Снял, свернул, убрал в кольцо, а на освободившееся место положил резервную карту из первой же тумбы.

Дальше были ночной перелёт через спящий Бруст, свежий ветер в лицо и стена Гварцевской крепости. Карта со стены кабинета перекочевала в кольцо к своей соседке, и к предрассветным сумеркам я уже лежал в гостевой постели на башенной половине, делая вид, что отлично выспался.

Ничего больше брать не стал. Воровство ради воровства в мои благодетели не входит. А вот лишить потенциального врага карт местности Домена важно, и пусть кому-то покажется неблагородным занятием, но по-лисьи справедливым — так я считаю. Будет им двум уроком: копии надо делать и прятать получше, а не на самое видное место класть, чтобы хвастаться перед остальными.

Утром оба берега канала ждёт одинаковое открытие, и я даже жалею, что не увижу лиц. Впрочем, чем всё закончится, предсказать несложно. У «клинков» пропала карта, у «башен» пропала карта, посреди города — канал, а стычка между ними и так вызревает со дня на день. Обвинят друг друга, и моя скромная персона в списке подозреваемых даже не появится. А если и появится — пусть попробуют меня догнать и предъявить мне что-либо. Я и так инвестировал в экономику их маэстратов солидную сумму.

Из Бруста мы выходили по западному тракту с рассветом, попрощались через помощников Риппо с гостеприимным, любящим искусство и скучающим о порядке хозяином, и отправились дальше, игнорируя обычные дороги. Лететь куда быстрее.

За спиной просыпался город, которому предстояло интересное утро. Впереди лежала дорога к столице, до которой я собирался добраться раньше, чем слухи о страннике с востока. Одним глазком хочется глянуть на трон, который скоро станет вакантным. Правда, будущий обладатель трона об этом ещё не догадывается…

До Кабановска оставалось полдня пути, и у Андроша уже затекли всевозможные мышцы. Дорога через подлесье выдалась спокойной до неприличия. Ни разбойников, ни зверья. Только пеньки свежих вырубок по обочинам да столбики с зарубками, отмерявшие будущую ширину нового тракта.

По пути встречались бригады рабочих и охотников, периодически попадались торговцы и патрульные. Порой и просто путники просились подвезти до ближайшей деревни. И для наёмника такая тихая дорога означала отсутствие заработка и дел. И потому пятеро людей Андроша дремали на ходу, привалившись к бортам телег.

Единственное, что развлекало, — это реакция временами встречавшихся дорожных рабочих при виде того, с кем Андрош делил место в случайно выросшем отряде. Мужчина представился новым начальником дорожных работ. Шишка весьма высокая, значимая, и его здесь явно знали в лицо лучше, чем иные знают собственного тестя. А значит, не прислали издалека, а поднялся в должности, будучи местным, всем знакомым и честным бригадиром, что внушало ещё больше уважения.

Он прибился к их обозу сутки тому назад на одной из развилок. Попросился в попутчики, так как его телега сломалась. Представился Жозе Аллегором, и с тех пор почтенный дорожник говорил почти без остановок. Прерывался разве что на выпить, поесть и поспать. Слушать его, впрочем, было интересно.

— Вы поймите, молодые люди, что такое тропа Лемана сегодня. — Аллегор даже карту развернул, не обращая внимания на ухабистую дорогу, которую, по его же словам, скоро выровняют и расширят. — Вот, посмотрите… Тропа выглядит и, по сути, является тонкой нитью через огромный Мортановский лес. Не везде и две телеги разъедутся… А через полгода тут будет настоящее шоссе! Насыпь, камень, водоотводы, постоялые дворы каждые тридцать километров, а защитные заставы — каждые три! Два богатых края сошьются напрямую, и по этому шву потечёт столько добра, что нынешние обороты покажутся ярмаркой в деревне.

— И разбойники потекут, — лениво отозвался Андрош, у которого к лесным дорогам был свой профессиональный интерес. — Лес большой, любит гостей.

— Разбойники в лесу закончились, — произнёс дорожник это так, будто сам участвовал в их устранении. — Кому повезло, тот успел сбежать. А с другой стороны леса вашему брату делать нечего. Зато у нас много зверья всякого и не хватает защитников. Оставайтесь лучше у нас, в Кабановске. Работы на десять лет вперёд: охрана участков, сопровождение обозов, зачистка делянок. Платим без задержек!

— Спасибо за предложение… Но нам в Крево бы попасть, почтенный, — пожал Андрош плечами. — Говорят, город так разросся, что контракты там раздают на каждом углу, а торговцев столько, что уже в золоте некоторые купаются.

— Говорят много чего, — согласился Аллегор. — Крево нынче и правда не узнать. Только учтите, молодые люди: где контракты раздают на каждом углу, там на каждом углу стоит очередь из таких же смышлёных. Получается, как везде: самым знаменитым достаются золотые заказы, а тем, кто без имени и сил, новичкам вроде вас, — всякий мусор, а не контракты. В лучшем случае через гильдию, отработав полгода, к какому-нибудь клану или альянсу прибьётесь… Но это ещё повезти должно. А здесь очередей пока нет.

— Ну, мы хотя бы попробуем. А если что, всегда и вернуться можно.

— Что ж, дело ваше. Вернуться и впрямь можно, да только к тому времени и спрос на авантюристов вроде вас упасть может. Потеряете время и шанс занять самые сладкие и вакантные контракты, а то и должности… Ладно, мимо Кабановска всё равно не проедете. А там, глядишь, и передумаете.

До города они добрались без приключений, скрашивая время байками и рассказами о том, как вычищали разбойников Мортановского леса. Кабановск, что стоял на краю огромного леса — в том месте, где официально начиналась тропа, — открылся и сумел удивить заранее заложенными масштабами. Стены, что наполовину из свежего частокола, наполовину уже из камня, окружали ещё пустые кварталы, расчерченные под будущие дома. Было видно, что местные привыкли строить своими руками, а не тратить на это дело милость Системы и таланты.

— Видимо, местный Архонт тот ещё жлоб… — заявил один из парней.

— Да нет. Скорее талантов на темпы роста города не хватает. Дорога — дорогое удовольствие. А тут ещё и оплачивать защиту от лесного зверья и монстров всяких нужно, — не согласился Андрош.

— Да, так и есть. К тому же торговцы практически не платят за проход: по указу Совета действует девяностопроцентная скидка для караванов и будет действовать ещё полгода либо пока не закончат возведение безопасного шоссе, — поделился Аллегор.

В городе не просто пахло, а резко разило древесной стружкой и ароматом жареной дичи. Лес кормил этих людей, и это ощущалось всеми органами чувств. Народу на улицах толкалось на удивление много, и половина, судя по инструментам за плечами, была строителями либо добытчиками.

Перед воротами развернулась ярмарка: переехавшие в Кабановск мебельщики продавали столы, стулья, табуретки, а столяры хвастались рукоятками для топоров, статуэтками и обещали сделать за два таланта полуметровый идол любого бога на заказ всего за сутки.

У самых ворот надрывался вербовщик, зазывая странников в городскую стражу с упрощённой проверкой навыков и зарплатами такими, что Андрош невольно притормозил и пересчитал в уме, сколько он за год смог бы поднять. Выходило прилично, честным конвоем в обжитых землях столько не поднять. Город был молодой, с проблемами, и потому привык платить деньгами своим работникам за неудобства.

Проехав через ворота, путники на первой же вывеске трактира нашли огромную кабанью голову. Сразу стало понятно, откуда пошло название города. Кабанов в окрестных дубравах водилось столько, что копчёные окорока здесь шли по цене курицы. Даже на гербе города был изображён кабан. Да не один, а целая стая.

Кроме этого, ходила городская легенда: мол, тропу через лес когда-то проложил Архонт, но пробился с большим трудом, и о ней забыли, как о слишком опасной. А в следующий раз по ней двинулись уже авантюристы из отряда «Кабаны» и так лихо зачистили местность в округе да сэкономили несколько недель пути, что Архонты ближайших городов обсудили и решили превратить эту тропу в полноценный торговый тракт.

Отряд Аллегора встретили у ворот и увели в сторону ратуши. Дорожник на прощание ещё раз посоветовал не пороть горячку с Крево.

Заночевать авантюристы встали на постоялом дворе у площади, и вечер по заведённому порядку продолжился в трактире «Медный пятак». Эль в нём подавали сносный: очень свежий и хотя бы неразбавленный; а копчёные кабаньи уши были местным деликатесом, щедро посыпанным лесными травами, что привлекали голодных наёмников не меньше эля.

Андрош, усадив отряд за длинный стол, привычно развесил свои уши, похрустывая кабаньей закуской. Наёмник без свежих слухов — всё равно что клинок без точила.

Слух в этот вечер был один на весь зал, и его пересказывали уже по десятому кругу…

— Говорю вам, их трое! Патруль на двадцать втором километре встретил…

— Трое? Врёшь! Десяток их и все с огнестрелом! Кузнецу с просеки рассказывал кум, а куму…

— Да хоть двадцать! Ты дальше слушай. Монстры на них из чащи вывалились прямо посреди знакомства с патрулём. Свежие, только из системного выброса. Так эти новички их положили сами, патрульным даже оружие не дали вытащить из ножен.

— Да это ещё что! Они, грят, отказались сразу уходить: у них там, дескать, телега в лесном болоте застряла. Что там такого в той телеге, что новички отказались в город идти?

— Да какое болото? Кони им нужны были! Кто телегу сам по лесу своими руками потащит? Ты больной, шоль?

— Я тебе лекарство пропишу, ещё раз в разговор влезешь!

В одной части трактира началась заварушка, и Андрос переключился на разговор за соседним столиком.

— Они-то, может, и сильные, с огнестрелом, но затребовали связать их с Советом Домена, прикинь? — фыркнул один из лесничих. — Наглый молодняк пошёл…

— Да кто их к Совету пустит, новичков сопливых! — поднимая эль, ответил ему собутыльник.

Андрош отхлебнул эля и переглянулся со своими. Следопыт отряда покрутил пальцем у виска, зато молодой щитоносец аж подался вперёд, ловя каждое слово. Ему в новых землях мерещились подвиги…

Новичок, переживший первую встречу с монстрами без чужой помощи, — это уже байка. Новичок с огнестрелом — байка вдвойне: огнестрел стоит дороже иной деревни.

А дальше начиналось и вовсе несуразное: пришельцы, если верить залу, вели себя дерзко, по лесу ходили, как по собственному двору, прятали какие-то сокровища в телеге и требовали ни много ни мало встречи с Советом Домена. Откуда новичкам вообще знать про совет Домена и Архонтов? Странно…

Похоже, интересные вещи в этом лесу происходят чаще, чем Андрош думал, и идея тащиться неделю в Крево, возможно, не стоит того.

Не успели они допить по первой кружке, как издалека, со стороны леса, донёсся стрекочущий звук, от которого разом замолчала половина зала. Приглушённый расстоянием, ровный, частый, он походил на треск гигантской трещотки.

В углу у бочек поднялся седой мужик с нашивками северных легионов. Явный отставной военный, перебравшийся в более спокойные земли. Он встал так резко, что опрокинул стол вместе с кружками, и лицо у него стало белее пены на полу.

— Да будь я проклят, — выдохнул он в притихший разом зал. — Это же сраный богоподобный пулемёт… Я этот звук ни с чем не спутаю! Когда мы отражали вторжение ящеролюдовской наёмной швали на северной заставе, один такой сдержал три сотни тварей, пока подкрепление не подошло из Ратибора!

Слова «пулемёт» в зале не знал почти никто, зато все знали, что такое Ратибор и три сотни наёмников ящеров, которые шлялись очень долгое время по северным границам Домена.

Отставник рванул к дверям, опрокинув по дороге ещё и лавку, и трактир высыпал следом, потому что сидеть на месте после такого не смог бы даже мёртвый.

На улице треск слышался яснее. Он то смолкал, то рассыпался длинными очередями, и в промежутках теперь различались одиночные хлопки. Городская стража уже суетилась: со стороны казарм бежали бойцы, на ходу застёгивая ремни, на надвратной башне ударили в сигнальный гонг, и по улицам покатился крик о наскоке тварей, прущих из леса.

Андрош, повинуясь чутью, потащил своих к стене. Что бы ни приближалось к городу, смотреть на это лучше сверху.

Со стены тропа просматривалась до первого же аванпоста. Мимо него по тракту во весь опор неслась пара лошадей, запряжённых в повозку, а на повозке, развернувшись назад, работали трое. Одеты они были в пятнистую экипировку, серо-зелёную, сливавшуюся с сумерками. Старший из троих что-то командовал, а установленная на борту угловатая махина плевалась огнём в сторону леса. Звук бил по ушам даже отсюда, с большого расстояния.

Двое из отряда Андроша потянулись к арбалетам, и он осадил их коротким жестом. Не их драка. Да и помощь несущейся троице требовалась меньше всего.

— Твари из леса! — заорали с башни. — Твари идут за ними! Система выбросила!

Из-под опушки и правда выкатывалась волна. Приземистые туши мчались в тени деревьев. Часть из них падала на бегу, будто спотыкаясь о невидимую проволоку.

Ворота начали закрывать и придержали только для того, чтобы повозка успела влететь. Заскрежетал засов, и на стене стало тесно от стражи. Отставник с севера протолкался в первый ряд, наплевав на чужие локти, и не отрывал глаз от угловатой махины на борту.

— Опять Система чистку устроила, — ругнулся рядом немолодой десятник, взводя арбалет. — Выбросила зверьё в лес, а нам разгребай…

Андроша чуть не скинули со стены, и он решил уступить место защитникам, которым платят за отстрел монстров. Он посмотрел на повозку и прибывших новичков, чья одежда разительно отличалась от экипировки местных. Старший из троицы — плечистый мужик с коротким толстым ружьём на груди, парой пистолетов по бокам и клинком там же, на поясе — спрыгнул с повозки и начал распоряжаться так, словно это его город и его солдаты. Второй боец по его отмашке отцепил лошадей, и вдвоём они закатили повозку под самую стену.

— Никого не подпускай. Если не поймут, стреляй по ногам! Даю добро! Последствия — на мне, — сурово произнёс он, охладив пыл городских авантюристов.

Третий тем временем сдёрнул с борта свою гремящую тяжёлую махину, взвалил на плечо, хотя весила она на вид как хороший сундук, и потащил по лестнице наверх, на площадку над воротами, матом сигнализируя остальным, чтобы они «рассосались в стороны». Чужаки в невиданной одежде, с невиданным оружием посреди приграничного городка удивляли даже больше, чем прущие в сторону городских ворот монстры…

Наверху махина легла сошками на камень и заработала короткими очередями, оглушая местных, непривыкших к такому шуму. Твари, добежавшие до расчищенной полосы перед стеной, ложились рядами, не дотянув до рва, и стража, вскинувшая было арбалеты, постепенно опускала их, потому что стрелять было уже не по кому.

Единственная тварь, проскочившая мртвую зону, прыгнула на стену и начала карабкаться по ней. Пулемёт туда не развернёшь, а защитники города не ожидали подобного напора. Пара выстрелов из арбалетов отправилась в неё, и болты застряли в твёрдом панцире. Тварь мигом домчалась до верхнего яруса и резким рывком перемахнула через стену, бросаясь во внутреннюю часть города.

Старший группы проводил её полёт взглядом, перехватил висящее на груди оружие и выстрелил ей прямо в морду. Зелёные ошмётки мозгов разлетелись по толпе защитников, что выхватили клинки для самозащиты.

Приземистую тушу отбросило назад, и кто-то из ветеранов, шумно вдохнув, произнёс: «Вот был бы у меня такой дробовик… Я бы, может, и не женился никогда».

— Есть в городе Архонт? — прогремел старший из троицы неизвестных, задрав голову к стене. — Мне нужен Архонт или старший представитель власти! Срочно!

По стене прокатилось замешательство, а потом из-за спин стражи раздалось спокойное:

— Архонт прибыл.

Андрош обернулся и почувствовал, как у него отвисает челюсть. Сквозь строй, на ходу отряхивая дорожный плащ, шёл недавний попутчик, почтенный дорожник Жозе Аллегор, и стража расступалась перед ним без единого вопроса. Кто-то из молодых стражников удивлённо охнул, мол: а он что, в городе?

Начальник строительных работ, столько времени травивший попутчикам байки про водоотводы, оказался хозяином этих земель. Андрош задним числом сообразил, что весь день ехал бок о бок с Архонтом и тот даже умудрялся ему советы давать. Наёмничье чутьё его явно подвело.

— Я Архонт этого города, — остановился Аллегор в трёх шагах от чужака. — С кем имею честь говорить и что происходит?

— Майор Бородачёв, командир группы портального прорыва, — коротко наклонил голову чужак. — Прошу простить за переполох, зверьё увязалось по дороге. Господин Архонт, мне нужно подтверждение ваших полномочий. Печатка или любой другой артефакт Архонта, будьте добры.

Просьба звучала неслыханно, наглец требовал подтверждения у хозяина города, но Аллегор, помедлив, стянул с пальца перстень и протянул вперёд. Над печаткой развернулось системное уведомление, чужак вчитался, и плечи его заметно расслабились.

— Благодарю. Подходите. — Он вернул перстень и двинулся в сторону телеги. Немного подумав и оглядевшись, он решил не искать аудиенции, а озвучить всё в присутствии сотен свидетелей. — Я особый посланник Искателя Домена людей, генерала Леи Ковалёвой, вернувшейся на Землю из этого мира. По её настоянию и с нашей помощью вашему миру передан груз военной помощи.

На этих словах он откинул брезент, и десятки стволов, а также ящиков с боеприпасами появились на глазах у всех до единого свидетелей этой сцены.

— А также мне велено через любого из Архонтов связаться и передать послание её отцу, Архонту Ковалёву, либо же Совету Домена. Господин Архонт, в городе установлен терминал для связи?

Аллегор открыл рот и закрыл его обратно. Андрош его понимал. Тут любой бы обалдел от такого арсенала… Не каждый из прославленных Архонтов владеет таким количеством огнестрельного оружия. Тем более такого мощного и современного. А тут ещё и новости, мол, кто-то, оказывается, сумел вернуться на Землю. А ведь это невозможно! Это все знают!

По стене пополз шёпот, и в этом шёпоте фамилия Ковалёвых повторялась на все лады. Многие и знать не знали о таком Архонте. Кто-то из более опытных сказал что-то про орков, другие вспомнили, что это был исследователь с пограничья. Боец у телеги тем временем без церемоний оттеснил прикладом двух особо любопытных стражников, и толпа вокруг груза сама собой раздалась пошире.

Со стены донёсся голос бойца:

— Товарищ майор, твари зачищены. Квадрат чист! Разрешите спускаться?

— Разрешаю, — коротко ответил главный из троицы.

Слово «квадрат» Андрош не понял, зато интонацию — прекрасно: так докладывают люди, для которых сегодняшняя бойня была рядовой работой. Истинная элита военного ремесла.

Майор кивнул наверх, шагнул ближе и опустил руку на плечо Архонта.

— Ну так что, есть или нет? Не переживайте, я в курсе того, куда попал. Генерал рассказала многое об этом мире. Она готова оказать помощь Совету и отправить большое количество оружия для Домена. Но и нам на Земле будет нужна помощь.

— Как? — Аллегор, наконец, совладал с голосом. — Как мы можем помочь Земле? У нас нет с ней связи…

— Есть, — майор произнёс это с уверенностью человека, у которого за спиной — телега доказательств и пулемёт. — Но я должен встретиться с Архонтом Ковалёвым либо с Советом Домена. Если мы справимся, поверьте, в этом мире многое поменяется. Грядёт эра людей!

Если кто-либо меня спросит, чем земли гремлинов отличаются от человеческих, я без сомнения сразу отвечу: «Дымом». Коптили небо здесь каждые пару километров вдоль трактов и в глубинках. Десятки мастерских в каждом городе. Каждая дымит и сжигает огромное количество древесины.

Неудивительно, что на освоенных землях гремлинов практически нет лесов, а те, что есть, охраняются усерднее, чем торговые тракты. Прийти и забрать чужой лес для собственных мастерских — нет подлянки ненавистному соседу лучше, чем эта. Если, конечно, не считать отравленного вина, похищенных детей и прочей мерзости, что они возвели в ранг одобряемого безумия.

Мы шли по воздуху вдоль торгового тракта, и внизу день за днём тянулась одна и та же картина: городки с дымящими трубами, каналы с цепочками водяных колёс, карьеры, обозы. И обязательно где-нибудь на горизонте пылил очередной отряд ополчения в сопровождении голема, который в половине случаев тоже дымил.

За три дня полёта мы преодолели четыре маэстрата, и мирным не выглядел ни один. Местами дрались, кое-где обменивались артиллерийскими залпами, очень часто был слышен грохот от взрывов снарядов.

Страна мастеров, которая трудится без выходных и сама же себя обворовывает по ночам, погружая жизнь рядовых обитателей в хаос… Уважаю их трудолюбие, но в шоке от их безалаберности. С такими соседями Домену придётся держать ухо востро.

Летели мы, по возможности не снижаясь к городам, и держались в стороне от наезженных трактов. Подорожная грамота Гварца хороша на его земле, и чем ближе к столице, тем меньше мне хотелось объяснять патрулям, что за человек с крылатым спутником пересекает чужие маэстраты без спроса.

Ночевали где придётся. Старались находить места без гремлинов, пусть даже рядом с монстрами. С ними уж мы как-то справимся.

Вечера проходили по заведённому распорядку: лагерь, ужин, книги, тренировка, сон. С книгами дело двигалось туго, но двигалось. Семь гремлинских томов, купленных в Брусте наугад, оказались пёстрым набором: два любовных романа, сборник героических баллад, счётная книга какого-то цеха, детская азбука с картинками, история какого-то местного успешного лавочника и что-то вроде свода дорожных правил.

Азбука, над которой ржала вся моя душа в лице одной белой лисы, на деле оказалась полезнее остальных, вместе взятых. Буквы у гремлинов угловатые, похожие на след куриной лапы. Зато их всего три десятка, и к третьему вечеру я уже разбирал вывески из памяти по слогам, а на закуску одолел первую страницу романа и торжественно опознал слово «яд». Оно встречалось на странице шесть раз.

Свод дорожных правил подарил отдельное открытие: штраф за проезд без оплаты пошлины у гремлинов вдвое выше штрафа за наезд на пешехода. Приоритеты нации уложились в один параграф…

Разговорную речь я по-прежнему не понимал, когда незаметно проскальзывал к лагерям и стоянкам гремлинов: слишком быстро тараторят. А вот письменность поддавалась, и это уже вопрос практики и времени, когда я её освою. Знание языка соседа лишним не бывает, особенно когда собираешься сажать на его трон своего кандидата.

Ночёвки проходили по-походному мирно. Алиса взяла на себя выбор меню, а я пытался приготовить его и не убить лису своими кулинарными шедеврами. Аттид, почёсывая голову, признался, что готовить он разучился тысячу лет назад, а то и больше, так что подпускать его к продуктам даже Алиса не рискнула. Ему оставили охоту на птиц, раз уж крылья есть. Я же добывал что-то попроще: зайцев, павлинов, крокодилов… Ну, это я их так называл. На деле просто всякие местные животные. Не всегда вкусные, но всегда костлявые…

Хорошо, хоть приправы в изобилии были, как и картошка. Её я всегда минимум мешок с собой таскаю, как и всякие крупы. После пары месяцев выживания в Системой забытых местах как-то уже стало привычкой иметь запас провизии на всякий случай.

Тренировки на привалах тоже шли своим чередом. Я гонял связки стихий, учился применять высасывающую всю силу Энтропию, поочерёдно выписывал магические фигуры, радуя Алису. Это уже не просто заклинания, это чуть ближе к искусству. А ещё я усвоил одно простое правило: если хочешь создать персональное заклинание, то куда проще придать ему форму, чтобы на уровне подсознания запомнить каждое движение маны, необходимое для появления заклинания. Так у меня появился водяной якорь, позволяющий не просто швырнуть водой в соперника, а сделать это элегантно.

Сперва сбиваю с ног плотным мощным потоком, а затем уже волной сношу потерявшего контакт с землёй врага. Проверено на Аттиде. Улетает в два раза дальше, при тех же вложениях маны, что и при обычном заклинании. Ещё и выглядит эффектно!

Ну и много мы физически разменивались ударами с полукровкой божественно-демоническим. Он уже освоил своё тело, но оно было действительно слабовато в сравнении с тем, что я привык чувствовать при встрече с аватарами богов, что дерутся, не жалея сил.

На четвёртый день пути тракт внизу вильнул к северу, огибая широкой дугой гряду невысоких гор, и я сверился с картой. До Миассы, столицы Тизалии, отсюда оставалось несколько часов полёта, а сама гряда на обеих ворованных картах была залита ровной серой краской без единой пометки. Ни дорог, ни рудников, ни даже охотничьих троп. Для страны, где продают и покупают каждый камень, белое пятно в дне пути от столицы выглядело неприлично, и я повернул к горам.

— Дурное место, — оценил Аттид гряду ещё на подлёте и поёжился, что для существа его биографии дорогого стоит. — Старая рана мира, уважаемый. Тут был Срыв…

Причина запустения открылась с первого же перевала. Горы были мёртвые… Не пустые, а именно мёртвые.

Порода на склонах шла волнами, оплавленная и застывшая, деревья стояли каменные до последней ветки, а в долине между хребтами темнели руины поселения, от которого остались фундаменты и всё те же оплавленные камни. Кто здесь жил и когда, сказать было невозможно, но Срыв этот закрыли. Не знаю уж, гремлины или Избранные Системы во время серии турниров как-то подсуетились… Но это не главное.

Главное то, что энергия смерти тут была очень сильна даже спустя столько времени, и я чувствовал исходящее от этого места давление. Шло оно в основном на разум, но и телу будет мало приятного, если надолго задержаться тут. Словно радиация невидимая убивает…

Но не для всех это место закрыто. Первая тварь выползла из руин ещё до того, как я приземлился: приземистое тело на шести лапах, суставов на пару штук больше, чем предусматривает нормальная анатомия, и пасть, распахивающаяся на три стороны. Порода известная: в закрывшихся зонах всегда доживает век такое вот наследство.

Восприятие насчитало в долине ещё десятка два сигнатур покрупнее и мелочь. Для местных гремлинов это смертельный заповедник. Для меня же — оплаченный полигон с самообслуживанием.

— Привал будет долгим, — обрадовал я Аттида, снижаясь к площадке над руинами. — Обустраивайся. А я пойду поработаю.

— Поохотиться собрались?

— Совместить полезное с полезным. Мне нужны туши, кровь и спарринг-партнёры, которых не жалко. А тут полный набор и ни одного свидетеля вокруг.

Следующие часы прошли продуктивно. Твари Срыва, даже остаточные и одичавшие, противники прямые: прут напролом и не жалуются. Я обкатывал на них связки заклинаний и работу клинком через тень. Нашёлся даже кто-то вроде босса этих мест, и я с огромным удовольствием с ним повозился, не стремясь быстро закончить битву. Живучий противник — идеальный спарринг-партнёр.

Но всё хорошее рано или поздно заканчивается… Вот и я, совершив очередной рывок и уйдя из-под атаки монстра, попал в слабое место и кританул. И туда вошли ещё два последовательных эхо-удара магических, и корпус огромного монстра едва не располовинило.

— Ну и ладно, — пожал я плечами и, пока тварь не сдохла, выпил её крови, чтобы сфера «Цепеш» не простаивала.

Вечером у костра на площадке над мёртвым городом я, наконец, взялся за подсчёт итогов и планирование собственного развития. С прошлого усиления незаметно прошло четыре недели. Разовый бонус от «Сфинкса» порадовал, но стабильность важнее удачи. Каждый день я пил кровь монстров или животных, не пил лишь кровушку Аттида. Странно было просить его поделиться. Да и как бы Система вместе с моим Статусом не сломались от попытки добыть Эфир через умирающее тело бога с силой высшего демона… В общем, интуиция и Алиса говорили мне, что этого делать не стоит.

Получение капель Эфира регулярно ускорялось то дневным светом, то ночными перелётами, и множество бонусов сложилось в невероятный эффект. Тысяча восемьдесят шесть единиц Эфира — это вам не хухры-мухры. А значит, пора стать сильнее. Вода камень точит, вот и Эфир по капельке делает из меня кого-то, кому будет по плечу совершать чудеса всё большего и большего масштаба. Не только в рамках отряда или Домена, но и такие, что даже Система довольно улыбнётся, пусть способность улыбаться ей алгоритмами и не заложена.

Начал я с Воли. Базовый выбор, необходимый для контроля над собственным сознанием в свете грядущих битв со всякими Фиорами. Сразу триста капель вложил, лишним точно не будет.

Мигнуло уведомление, подтверждающее успех и значительный прирост характеристики. Следом отправил по сто единиц в каждую из трёх магических характеристик. Магия — универсальный инструмент в битве, палочка-выручалочка, спасающая от огромной доли проблем. Пока я укрепляю свою магическую основу, но позднее и самими стихиями займусь.

В Теле, я решил, настала пора повысить Выносливость: для меня это жизненно необходимая характеристика, позволяющая телу выдержать рост силы в пылу затянувшейся битвы. Сто капелек — это немного, но плюс один к Выносливости с учётом имеющихся бонусных процентов своё дело сделает.

Дальше выбор стоял в усилении собственной защиты, и я решил, что крепкое тело — мой приоритет. А то Алиса становится сильнее… Скоро от её укусов придётся на больничный отправляться, а у меня времени нет. Укрепил кожу, кости и связки с сухожилиями. На каждую характеристику по сто капель, то есть по десять процентов прочности.

Пятьдесят капель оставил в качестве резерва, а тридцать шесть капель направил в качестве эксперимента в заклинание «Воспарение» и сумел на тридцать шесть сотых секунды увеличить длительность действия с базовых десяти секунд. С учётом того, что мне постоянно приходится дёргаться и активировать «Воспарение» заново, как будто есть смысл избавиться от этой проблемы и увеличить время хотя бы до минуты.

Я сжал кулак и прислушался к обновлённому телу. Ещё гуляло послевкусие усиления, тёплое и звонкое, будто внутри натянули струны.

Утром я оставил Аттида хозяйничать в лагере и ушёл к Миассе один. Ну, почти один… Алиса дремала в глубине души, а Реликварий унёс со мной гвардию призраков.

Через пару часов полёта впереди показалась столица Тизалии, и на неё правда стоило посмотреть. Город лежал в речной долине кольцами.

Внешнее кольцо состояло из стен и предместий, кварталов мастеров и военных плацев. В среднем было полно богатых домов с черепицей, каналов и садов с цветами. Чувствовалась аккуратность во всём. А внутреннее кольцо было тем местом, где вершилась судьба королевства. И делалось это в одном огромном дворце с десятками флигелей и внутренних двориков, с позолоченными крышами зданий самых разных направлений, встроенных в его проект, и фонтанами. А ещё даже отсюда, с расстояния, было видно, как на главной башне, отделяющей проход между внутренним и средним кольцом вращался исполинский механизм — не то куранты, не то герб, — а над кварталами тут и там поблёскивали латунные фигуры на шпилях.

Река у верфей щетинилась мачтами, вдоль набережных ворочались дымящиеся грузовые краны. Город производил впечатление организма, который жрёт, куёт и торгует одновременно, не прерываясь на сон.

Я устроился в тенях главных городских ворот и стал искать место потише. Нашёл такое в виде казармы городской стражи, рядом с воротами. Все были на службе, так что внутри никого. Отсюда можно было начать операцию.

— Гарвин.

Тень выскользнула из Реликвария и застыла в полупоклоне:

— Опять работать?

— Всё верно. Мы в столице. Здесь точно будет много лиговцев. Задача — найти их верхушку, взаимосвязи, имена. Старайся вычленить самых главных: мы всё равно не сможем устроить тотальную зачистку. Это будет слишком показательно и может выдать меня. Времени тебе до заката.

— Слушаюсь.

Дух стёк по стене и исчез в направлении города, а я задумчиво взвесил Реликварий на ладони. Одной пары глаз на такой муравейник мало. Вторая пара у меня, вообще-то, есть и до сих пор лежит мёртвым грузом.

Реликварий раскрылся на ещё одной странице, и дух Корвена Дюлы поднялся над книгой, переместился и стал передо мной. За недели в книге бывший снабженец портальной службы потерял весь свой энтузиазм и молча ждал, что я ему скажу.

— Мы прибыли в Миассу, — кивнул я в сторону окна. — Если хочешь обрести свободу, тебе придётся помочь мне покончить с Лигой. Иначе твоя душа будет томиться тут целую вечность, стенать и страдать от безысходности. Готов поработать?

— Сделаю, господин, — прошелестел дух. — Найду и покажу всех…

— Главное, сам не засветись. Охота любит тишину. Найди их верхушку, вычлени для меня связи между основными членами Лиги тут и на ваших базах. Я хочу нанести один удар, но такой болезненный, что он парализует их работу по всему городу, а то и королевству.

Корвен лишь кивнул и отправился в тени искать своих бывших коллег.

Оба духа исчезли. И Алиса решила поискать приличные рестораны на будущее, а заодно пополнить запасы кладовых. Я выдал ей местную валюту, пусть оставляет взамен. Мы же не воры какие-то.

Сам переместился за закрытую крышу той же казармы и наблюдал за городом уже с этой позиции.

Миасса — шумный город. По городским улицам ползли сотни телег, шагали десятки големов. Вдалеке был слышен свист гремлинских барж, перевозящих грузы в куда большем количестве, чем мы привыкли таскать на своих кораблях. Всё-таки они сильнее развились в этом мире. И как только к ним с их технологиями не пришли Часовые? Или они приходили и уже всё, что потенциально было слишком опасным, забрали…

Наблюдать за гремлинами было интересно. С одной стороны, я ощущал радость за то, что я человек. С другой — за державу было обидно… Это же гремлины! Почему у них есть так много всяких интересных штуковин, в то время как мы в каком-то отсталом средневековье живём⁈

Да, я понимаю, что за восемь лет продвинутую цивилизацию не построить. Мы, люди с Земли, лишь недавно пришли и постепенно укрепляем свою власть и позиции, начинаем продвигать прогрессивные идеи, но наш прогресс сыграл с нами плохую шутку: мы потеряли те нити раннего этапа перехода от средневековых технологий к промышленной революции и воплотить это здесь не смогли. Так ещё и магия, насколько я знаю, мешает заново создать электричество: оно становится слишком живым и неконтролируемым, прям как заклинания стихии молнии. Так что проблем у нас много, начиная с того, чтобы доказать, что нас тоже стоит слушать. На это ушли первые годы карьеры Архонтов с Земли.

Я вспоминал Домен и думал о прошлом, настоящем и будущем… И время пролетело в один миг. Незадолго до заката вернулся первый из разведчиков с докладом.

Гарвин поклонился мне и тихо заговорил, опасаясь находившихся в казарме солдат гарнизонной стражи:

— Город наводнён, господин. Я насчитал за день больше сорока и бросил считать. Это только те, кто попался на глаза. Торговые дома, цеха, стража, канцелярии… Во дворце их больше всего. Из ближнего окружения короля наши минимум в каждом втором кабинете. Писари, лекари, счетоводы казначейства, начальник дворцовой почты. Я такой плотности не встречал даже в Оплоте.

— Кто держит сеть?

— Это главное, господин… — Гарвин помедлил, что для него было равносильно крику. — Все нити уходят в одни покои. В опочивальню королевы-матери. Вирза Игс — глава местного филиала Лиги, и фактически она же, пусть и прикована к постели, управляет страной.

Корвен, подтянувшийся к концу доклада, только сухо дополнил, что курьерская сеть столицы завязана на дворцовое крыло королевы-матери, точки передачи обновляются раз в неделю, а маршруты уходят не только по Тизалии, но и на запад, к горам. К нашим горам…

Я опустил бинокль и некоторое время смотрел на золотящийся в закате дворцовый холм. Вот тебе и парализованная старушка, двигающая полкоролевства из постели.

Сестра Зиркса, мать короля и глава филиала Лиги в одном лице. Женщина, которая за неделю успела убить прежнего короля и захватить трон… Думаю, не своими силами она это сделала. За любой революцией в этом мире кроется след Лиги Тени. По крайней мере из тех, что меняют устройство целого королевства. А теперь она лежит в самом охраняемом крыле самого охраняемого дворца страны…

«Она мне почти нравится, — задумчиво отозвалась Алиса на мои мысли. — В смысле, как противник. Столько лет водить за нос целое королевство, не вставая с кровати, и избегать покушений…»

«Семейка Игсов вообще щедра на таланты. Один гений-механик, одна отравительница и серый кардинал на троне… Зиркса ждёт весёлое воссоединение с роднёй».

«Ты ему расскажешь? Про сестру?»

«Всё расскажу. Но сперва надо спутать планы Лиги. Осталось придумать как…»

Ближе к ночи я сменил место наблюдения: про ворота мне всё было ясно, а вот узнать, что из себя представляет дворец, очень даже хотелось. Поэтому я искал самую высокую и вычурную башню, выбрал одну из главных достопримечательностей города и переместился под её своды. Я стоял и спиной ощущал дуновение ветра от постоянно двигающегося исполинского механизма часов.

Вблизи выяснилось много разного и интересного, начиная с того, что фон на часах — это герб страны. Культурненько, нечего добавить… Шестерни ворочали позолоченные фигуры по кругу, и каждые полчаса башня вздрагивала всем корпусом, отбивая время, и к рассвету у меня уже гудело в голове.

Не лучшее место я выбрал… Но сюда без крайней нужды вообще никто не сунется.

С восходом солнца проснулась и столица. Первыми загрохотали по улицам хлебные повозки, следом высыпали разносчики с лотками, и город привычно загудел. Я жевал остатки мяса из собственных запасов, радуясь, что, попав в город, Алиса перестала резерв провизии подъедать. Иначе мне уже было бы нечего есть.

Идти на штурм дворца я не планировал. И дело не в его защите. Гвардейцы местные мне на один зубок — в этом я уверен. А с их волшебными консервными банками в виде големов я что-нибудь тоже придумаю. Уверен, их не так уж и сложно сломать. Проблема как раз в том, что нужно провернуть всё таким образом, чтобы обо мне никто не узнал. А значит, поработать мне придётся методами Лиги. Буду использовать тень и чужие руки. Наверняка в городе хватает тех, кого обидели лиговцы, захватившие власть в королевстве через подставных лиц.

Мне нужен свой гремлин. Дворец снаружи я осмотрел, крыло королевы-матери глазами Алисы — тоже. Проникнуть внутрь можно, но действовать придётся осторожно.

Постепенно в моей голове начал проклёвываться план. Нужно лишить Лигу главы филиала и заставить их паниковать. Только вот убивать прикованную к постели женщину как-то не очень благородно… И идти в её покои, где в каждой второй тени сидит наблюдатель, чересчур авантюрно.

Вирза годами не покидает покоев, и выковырнуть её из сердцевины дворца незаметно не получится. Даже с маскировкой шуму это наведёт, и не факт, что это принесёт мне пользу. Надо узнать её слабости…

Я призвал Реликварий, и тяжёлая книга раскрылась в утреннем полумраке.

— Гарвин, план меняется. Вчера ты искал лиговцев. Сегодня ищи их жертв.

Тень поднялась со страницы и застыла в поклоне, ожидая уточнений.

— Могилы? — спросил он.

— Нет, эти нам уже не помогут. Тех, кто был ими сильно обижен и обделён, кто раньше был при власти. Не факт, что мы такого гремлина найдём, но постараться стоит. Слушай лиговцев, собирай сплетни. А там посмотрим, есть ли такие… Я понимаю, что гремлинским ты не владеешь, но иногда достаточно просто проследить за теми, кто считает, что забрался на вершину мира, и проверить тех, кого они ненавидят.

— Сделаю, господин.

Я вызвал ещё одного бойца невидимого фронта.

— Корвен, с тебя перекрёстная проверка. Занимаешься тем же самым.

Дух курьера склонил голову и утёк следом за Гарвином. Работают красавцы. Того и гляди, скоро отпускать их придётся… К счастью, кандидаты на их замену каждую стычку с Лигой появляются.

Алиса материализовалась неподалёку с накрытой полотенцем корзинкой, и до меня донёсся аромат булочек.

— Держи и не смей говорить, что я о тебе не забочусь! Местная выпечка должна быть лучшей во всём королевстве. Монеты, как ты и просил, оставила на прилавке, всё честно.

— Спасибо, красавица моя… А ты что-нибудь нашла? Какой-нибудь секрет, который мы сможем против них использовать? — поинтересовался я.

— Секретов полно, и большую из них часть я уже записала в книгу рецептов. Но, чем тебе это поможет, я без понятия.

— Ну, тогда будем ждать разведку антилиговской коалиции, — улыбнулся я, кусая вкусную свежую булку.

До полудня я занимался тем, что тайно путешествовал по городу, ныряя из тени в тень. Миасса разворачивалась передо мной квартал за кварталом, и чем дольше я смотрел, тем больше убеждался, что здесь нечто вроде нашего ренессанса. Именно в плане архитектуры, как если бы Леонардо да Винчи был гремлином и своей рукой начертил каждый второй дом и подворотню. Про механизмы я вообще молчу.

У монетного двора работал печатный дом. Из его ворот каждые полчаса выбегали мальчишки со стопками свежих листков, и уже через квартал эти листки расходились по медяку за штуку. Один я стянул с лотка, оставив монету, и по слогам одолел заголовок. Что-то про пошлины на южных шлюзах и про скандал в весовой палате. Городские сплетни, отпечатанные тиражом в тысячи листов.

Отправив газету в кольцо, я двинулся пустынной дорогой, полной нечистот, в сторону набережной. Там заметил внушительных размеров очередь. Полсотни гремлинов жались к стене здания с гербом в виде шестерни и пера, и почти каждый прижимал к груди ящик или свёрток. Патентная контора или что-то подобное?

Пока я наблюдал, очередь дважды перестраивалась после драк, а писарь у входа в открытую торговал местами поближе к двери. Из дверей за это же время вышел один счастливец с грамотой и трое — с пустыми руками. Изобретатели ждут неделями, чтобы чиновник за минуту похоронил их работу… Из таких очередей и вырастают Зирксы. Им проще уйти в руины к монстрам, чем что-то доказывать родной короне. Домену бы половину этой очереди, я бы их лично на работу взял.

У южных пристаней ворочались водяные подъёмники, разгружая корабли за счёт силы воды и механики — никакой магии. На Земле я такого не помню, но, может, это просто мимо меня прошло, и теперь я стою да пялюсь, удивлённый больше, чем от встречи с высшими демонами.

За каналом начинался финансовый квартал с банками, ростовщиками, лавками, и я туда решил не заходить. От количества гремлинов в этом месте даже мне стало дурно. Не люблю такие толпы. Плюс ко всему, в самых крупных из них заведует делами прикормленный Лигой ушлый ростовщик.

Со стороны всё это складывалось в картину до странного знакомую… Убрать дым, поднять жителей на сантиметров тридцать, и получится город из Земного учебника истории. Какая-нибудь Флоренция или Амстердам времён первых мануфактур: кругом каналы и цеха, а поверх стен — печатные листки со сплетнями.

К полудню я вернулся к часам, готовясь закрыть уши, чтобы не оглохнуть. Там же меня нашёл Гарвин с докладом. Список у него получился короткий, но хотя бы кого-то он сумел найти, а это уже радость. Есть с чем работать.

— Трое, господин. Первый — отставной капитан дворцовой гвардии. Выгнан за спор с казначейством. Дворец знает наизусть, власть ненавидит громко. Пережил семь покушений за последний месяц.

— Слишком привлекает внимание… Кто ещё?

— Вдова советника весовой палаты. Умна и вхожа в приёмные королевского дворца. Однако её сын сам стал лиговцем…

— Отпадает. Третий?

— Старик из Коллегии Мастерства, господин. Мадрок Крылец. При короле Зогране был смотрителем развития короны и главой этой Коллегии. Сейчас он писарь при комиссии, заверяет чужие протоколы. Чист. Семьи нет. Больше нет… Старику, правда, говорят, что они живы, и, если он будет работать как следует, их однажды вернут. Но возвращать там уже некого…

Чего ещё ожидать от этих ублюдков… Пойду познакомлюсь с этим стариком, пожалуй.

Корвен нагнал меня по пути и тоже произнёс его имя, добавив к сведениям факты постоянного шантажа и периодических избиений. Одно из таких произошло буквально вот только что, на его глазах.

Найти бедолагу удалось на рабочем месте. Побит и, судя по взгляду, сломлен окончательно. Он сидел в просторном дворе, расчерченном под испытания мастерства. Гранитные подставки под произведения инженерного искусства, водоёмы, тяжёлые грузы для испытаний, боевые манекены, многие из которых были сломаны. Он как раз чинил один из таких. Ну, как чинил… Делал вид, что ковыряется, а сам смотрел глазами в пустоту.

Вскоре его вызвали в кабинет начальника, и он, вытерев руки о собственный рабочий камзол, безвольно подчинился и двинулся по лестнице наверх.

Я уселся в тени колонны. Алиса посеменила следом за ними, и её глазами я увидел очередной разнос старика, будто ему и без этого было мало. Ссадина на щеке и разодранная до крови рука и так намекали, что ему досталось.

В кресле восседал, словно король на троне, какой-то гремлин-сопляк. Молодой для такого кресла, холёный, самодовольный. Из-под крыши здания переместился сгусток тени и превратился в Гарвина.

— Там старшина Коллегии Крунст. Он одна из сошек, подставная фигура Лиги. Он собирается…

— Понятненько… Я вижу, что там происходит. Продолжай наблюдение по периметру, чтобы меня не вычислили. Место тут закрытое, но всё равно. В тенях сидеть неудобно: ману сжирает. Пойду наружу.

— Да, господин.

Вообще, смотреть на мир из тени очень интересно. Там обостряются одни органы чувств, включая чувство магии, а некоторые отключаются. Запахов нет, осязания тоже, зрение становится контрастным, чёрно-белым.

Я вернулся в зал и глазами Алисы продолжил наблюдать за разворачивающейся сценой. У края стола сгорбился старик.

— Почему ты не поставил допуск мастера Жоты? — суровым тоном, покачивая ногой и ковыряясь в носу, поинтересовался Крунст.

— Бездарность он, ваше благородие… Чтобы его голем заработал, надо всё уничтожить и создать заново, — ответил старик, опустив глаза в пол.

— Я что, спрашивал твоего мнения? Я спросил, почему допуск не стоит. Он заплатил огромные деньги и ждёт, пока мы выдадим ему лицензию. Мне что, понизить тебя до подмастерья, старый дурак? Лошади в загонах менее упрямые и более смышлёные, чем ты!

Крунст поднялся из-за стола, не вынимая пальца из своего «гнёздышка», подошёл и зарядил второй рукой пощёчину заслуженному мастеру. Затем вытащил бумагу из ящика стола и швырнул под ноги подчинённого.

— Ты либо делай, что я говорю, либо жди возвращения своей поганой семейки. По частям! Убирайся! Поставишь печать и подпись и принесёшь лично мастеру Жоту, ублюдок старый.

В конце, чтобы, видимо, ещё больше самоутвердиться, засранец ногой наступил на руку Мадрока, когда тот потянулся за бумажкой, и покрутил сапогом, улыбаясь, как маньяк, при виде болезненного выражения лица старика, стиснувшего зубы.

«Я сейчас ему голову оторву… Вернее, не я, а ты! Иди и убей эту тварь!» — рассвирепела Алиса.

«И тогда к Мардоку будет столько внимания приковано, что он станет для нас бесполезным. Месть — это блюдо, которое нужно подавать холодным. Давай проследим за ним и предложим помощь», — с трудом сохранил я самообладание, помня о своей цели.

Старик, подгоняемый пинками, вывалился из кабинета начальника, с достоинством поднялся, отряхнулся и посмотрел на проклятую бумажку. Никто вокруг не подал ему руки и не помог: все боялись за своё место и будущее. Старик был как прокажённый: поможешь ему — и сам станешь следующей жертвой самодура в кресле главы комиссии.

За Мадроком я двинулся по крышам, не выпуская сгорбленную фигуру из виду. Шёл он долго, прибыл в богатый район, где оставил в дверях лист с оценкой за экзамен и, постучав, пошёл прочь. Если бы он задержался тут хотя бы на минуту, ему бы опять досталось — в этом я не сомневался.

Вместо работы он двинулся куда-то ещё и вскоре оказался в полусгоревшем доме, что явно знал когда-то лучшие времена. Часть его была приведена в порядок. Именно туда старик вошёл и присел на край деревянной кровати.

Посидев минут пять, старик поднялся и зажёг лампу. Приглядевшись, я понял, что это и не дом вовсе, а мастерская. Сгоревшая, правда, и переделанная под что-то среднее, похожее на дом. Верстак во всю стену, инструменты на самодельных держателях. Я забрался на крышу и увидел приоткрытый ящик с механическими латунными птицами, бережно укутанными в солому.

Вскоре пришлось затаиться, так как старик поднялся на лестницу и, проверив свой ящик, вытащил одну из многочисленных птиц на свет. Тяжело вздохнул и, видимо, чтобы другие его не подслушивали, на первичном языке произнёс: «Простите, кажется, ваше время никогда не настанет… Нет смысла нести патент и подавать заявку в комиссию мастеров. Вас либо уничтожат, либо отберут. Для этой страны уже не настанет светлых дней…»

Он вытащил из кармана записку, посмотрел в неё пару секунд, пустил слезу и запихнул в ящик, после чего закрыл. Всё, что я успел разобрать в его гремлинских записях, — это обвинение королевскому дому и главе комиссии, слова про похищение и то, что он знает правду: их уже не вернуть. И раз этой стране он не нужен, значит, и она ему не нужна.

Старик закрыл ящик, спустился вниз за верёвкой и начал наматывать её вокруг потолочной балки.

Дальше я смотреть не стал. Если Система предоставляет нам всем выбор и возможность, то и старику этот шанс тоже выпадет сегодня с моим появлением.

— Добрый вечер, — поздоровался я на первичном, выпрямляясь из тени посреди комнаты.

Мадрок обернулся, увидел человека на две головы выше себя и попятился, прижав моток к груди.

— Так и знал, что даже тени следят… Можете не марать руки, я сам… — просипел он, явно путая меня с лиговскими.

Первичный в его исполнении звучит даже чище, чем у половины Архонтов Домена…

Я протянул ладонь и забрал верёвку, после чего кивнул на кровать, предлагая присесть, достал звукоизолирующий артефакт, прикрыл дверь на улицу и занавесил тряпками мелкие окна мастерской.

— Не угадали. Я не от них. Я против них.

Я подцепил ногой табурет и сел, чтобы не нависать над хозяином.

— Люди в Миассе бывают крайне редко… — Мадрок опустился на край лежанки, не сводя с меня глаз. — А такие, чтобы говорили на первичном и выходили из тени посреди моей комнаты, мне ещё не встречались. Так кто же вы?

— Враг тех, кто держит за шкирку твоего короля и управляет этой страной в своё удовольствие. Для начала этого знать достаточно. Я сегодня наблюдал за тобой, Мадрок Крылец. Та записка в ящике на чердаке — предсмертная, как я понимаю. Устал сражаться в одиночестве?

— Ещё как… Эти проклятые бездарные ублюдки отняли у меня всё. Их интересуют только деньги, власть и удовлетворение своей маленькой прихоти… Они управляют комиссией мастерства, но понятия не имеют, какого это — знать, что ты создал нечто великое, что изменит будущее! И они даже детьми не гнушаются… Они — бездушные твари…

— Ну, отчасти я согласен. Они твари, но не бездушные. Просто душа у них чёрная, грязная, и есть особое удовольствие в том, чтобы заставлять её работать против них же. Я именно так тебя и нашёл в этом городе. И готов помочь тебе воздать по заслугам тем, кто превращает твою родину в помойку, тем, кто забрал твою семью и гордость мастера.

— Это невозможно…

— Убить бога — вот это невозможно. Для смертного… Но, если видишь проблему, можно найти и решение.

Старик потёр лицо ладонями и неверяще посмотрел на меня.

— Возможно, я уже мёртв, и ты просто моя предсмертная галлюцинация… Всё это бесполезно. Они захватили власть над всей страной, а тех, кто хоть что-то хочет исправить, их… Зачем тебе я, человек? В этом городе тысячи гремлинов полезнее. Я — просто уставший старик без власти, без денег, без связей. От меня открестились все!

— И именно поэтому ты подходишь идеально. Мне доложили, что при Зогране ты был смотрителем развития короны.

Старик поднял голову, и в глазах у него впервые появилась жизнь.

— Тебе и это известно… Двадцать два года, человек… Двадцать два года я был вторыми руками короля. Каналы южной стороны и водяные подъёмники у пристаней, половина дворца в его нынешнем виде — всё это чертилось вот на этом верстаке, когда он стоял в другом кабинете… И Коллегию я держал двадцать лет, — продолжал он, поглаживая край столешницы. — Принимал испытания мастерством. Восхождение самого Зограна заверял вот этими руками.

— А потом Зогран умер.

— А потом Зогран умер… — повторил он, и голос у него сел. — И явился Краззик с железом. Испытания не было, человек. Совсем. Мне принесли готовый протокол и велели поставить печать. Красивый протокол, с каллиграфией и подписями свидетелей. Только зал испытаний в тот день стоял пустым, уж я-то знаю: ключи были у меня.

— И ты отказался.

— Конечно, отказался! Это же испытание мастерства! Святая обязанность правителя! Уже к утру я был в подземелье, а мне показали список: имена моих сыновей и адреса их семей. И вежливо предложили уйти самому, по возрасту и слабому здоровью, напоследок подписав бланк признания фактического короля. Здоровье у меня с того дня, как видишь, действительно слабое.

— И что же сыновья? Исчезли?

— Перевелись в другие города по настоянию королевских помощников. Кто отказался, погибли при странных обстоятельствах. Остальные сами сбежали. Они не дураки и знали, отчего всё так вышло. Кто был поумнее, открестились от меня и в семью жены вошли как мастера. Кто поглупее… Я не смог их защитить… Я даже не знаю, кто из них остался в живых. И при этой власти никогда не узнаю…

— Ну так давай сменим её, эту власть, — буднично произнёс я, и старик посмотрел на меня как на безумца. — Одному мне будет сложно, но что, если за моей спиной будет один из величайших мастеров этой страны и целое государство по соседству, а также претендент на престол, наследник идей самого Зограна? Жизнь полна неожиданностей, и сегодня у тебя есть шанс изменить эту страну. Ты ведь железный, я по твоему духу это вижу. Столько лет провёл в сражении с этим безумием и не поддался. Мне бы только понять, как пошатнуть местную верхушку, пока я собираю силы для свержения нынешнего правителя.

— Да что тут думать… Надо лишить их денег, лишить их власти, убить верхушку, изменить законы…

— Законы… Да… — И мне пришла на ум одна идея… — Скажи, по законам до сих пор мастерство и отсутствие шрамов, то есть чистота правителя должны быть идеальными, так?

— Ну да… — с сомнением ответил старик.

— Что, если мы заставим их отменить эти пункты, а затем, когда трон освободится, выставим кандидата, что будет силён как Зорган, опасен и влиятелен, способен железной рукой вычистить безумцев из дворца и навести порядок? Конечно, ему понадобится соответствующий двор, желающий перемен… Но это я возьму на себя.

— Так а как мы заставим их?..

— Ну, давай подумаем… Король сам правит?

— Нет, его матушка, дочка Зоргана…

— Вот в ком корень проблемы. Значит, мы лишим страну этой старой мымры.

— Нельзя её убивать! Лишь она одна может управлять королём. Без неё он станет безумцем! — уверенно заявил гремлин.

— Хм… А если похитить её и потребовать реформ в обмен на освобождение?

— Это не… Мы не… Такое никому… Хм… А кто её украдёт? — Похоже, старый мастер быстро прошёл через все стадии отрицания и загорелся новой идеей.

— Беру на себя. А вот как доставить требования, чтобы Лига не раскрыла их источник…

— А вот это уже беру на себя я, — поднялся старик и стукнул себя кулаком в грудь, после чего резво побежал на чердак и притащил оттуда пыльную коробку. — Вот! Моё незарегистрированное изобретение! Миниатюрные доставщики посланий… Заставить их летать было очень тяжело, и пока я не прибыл в долину парящих камней десять лет назад и не взял образцы камней на изучение… В общем, о них никто понятия не имеет. Я ими занимался редко: работы было много, — а потом вообще вся жизнь с ног на голову перевернулась.

Мадрок провёл пальцем по латунному крылу и принялся их смазывать одну за одной, наполнил маной приёмник и активировал одну. Птица взлетела и раскрыла клювик, ожидая, пока в него вложат что-то. Старик вложил своё же завещание-проклятие, и она стала парить, ожидая, пока он выпустит её наружу.

— И куда она будет доставлять послания?

— Я же её для имперского дворца разрабатывал. Вот туда и будет доставлять. На балкон королевской канцелярии.

— Отлично. Осталось придумать, как выкурить из дворца эту змеюку… Соваться туда мне нежелательно по множеству причин. Вот бы её на свежий воздух, подышать, отправили… Я бы по дороге и перехватил, тайно.

— Дворец… — Старик медленно опустил птицу на верстак и вытащил послание из клюва. — Половину его нынешних коридоров проектировал я. Грузовые ходы и защитные заклинания. Маноприёмники тоже мои, само собой. Устав дворцовой службы на случай бедствия писал, опять же, я. После пожара в западном крыле. Был при Зогране такой весёлый год: перегревшийся накопитель выжег двадцать комнат за час.

— И по этому уставу, если во дворце запахнет большим взрывом и перегревшимся накопителем…

— То всех внутри, особенно короля, тут же эвакуируют, — продолжил старик.

Какой умный и хитрый гремлин мне в руки попался… С таким и голову ломать не надо, он сам всё придумает!

— И королеву-мать тоже. Куда она отправится — второй вопрос…

— Так это… На север, в родовое гнездо Игсов. Куда же ещё? Туда и казну, и сокровищницу в случае чего переправят. Их родовое гнездо вообще считается неприступной крепостью, защищённой во многом даже лучше, чем столичный дворец.

Мадрок подобрался, и от недавней унылости не осталось следа. Я щёлкнул пальцами, и надо мной раскрылся Реликварий, прошелестел страницами, а следом и два призрака Лиги поднялись из теней.

— Установить наблюдаемый периметр. При появлении агентов Лиги дать знать. Впереди нас ждёт долгая ночь планирования, убедитесь, что нам никто не помешает. Алиса…

— Чего это ты и меня запрячь решил? — возмутилась она, появляясь на кровати рядом со стариком, который ужаснулся появлению ещё большего количества незваных гостей, да ещё и столь странно выглядящих.

— Есть чего пожевать? — с надеждой посмотрел я на неё.

— Ох, что бы ты без меня делал… Так и быть. Проверю, чем там сегодня его величество кормят.

Из дома Мадрока я выскользнул за час до рассвета, унося в голове намного больше, чем ожидал. Если я знакомился со стариком, имея лишь намётки плана, то вышел от него с уже полностью сформированной идеей. Осталось её лишь реализовать.

Мадрок оказался ходячей библиотекой, и Лига сильно недооценила его возможности в противостоянии их тайной оккупации королевского двора. Седой мастер даже схему тайного прохода через катакомбы в подвальные помещения дворца нарисовал. Как добраться до накопителей и как сделать так, чтобы они заискрились, он тоже знал.

Дома он не хранил ничего из опасных знаний. Все они надёжно были запрятаны в его голове. Разве что ящик с птицами мог бы вывести к нему сыщиков королевского двора и агентов Лиги, но и от этой штуковины он знал, как спрятать их так, чтобы ни одна живая душа не нашла. У него на работе много пыльных архивов с неудавшимися образцами, там и при желании найти что-то будет непросто.

Требования, что планомерно будут отправляться в королевский двор, мы отпечатали у него дома ночью. Мадрок выгреб из-под верстака короб со старыми литерами, набрал текст и оттиснул несколько копий. Гремлинские буквы были выгравированы на тонких прокатных кусках металла и тех, кто мог бы такое провернуть, в столице тысячи.

Список требований получился не слишком длинным и включал самое основное. Старик обещал подумать, что ещё можно незаметно изменить в законодательной системе, чтобы общество гремлинов стало чувствовать себя лучше. Особенно такие гремлины, как он, кто думает о будущем не только с позиции количества монет в кармане.

Про королеву-мать мы тоже указали, мол, вернём, когда законы вступят в силу и будут объявлены на главной площади города прилюдно. Для запутывания следов мы ещё решили потребовать всякие плюшки самым ярым сторонникам нынешнего правителя. Пусть грызутся друг с другом и вешают на свои «великие» дома подозрения.

Завтра старик должен будет всё подготовить со своей стороны, а я — со своей. И лишь после этого мы начнём действовать.

Последним пунктом ночного совета шло алиби. В момент диверсии Мадрок должен торчать на самом виду в Коллегии, под носом у Крунста, и желательно получать очередной разнос при свидетелях. Старик выслушал и хмыкнул: за унижениями дело не станет, этого добра ему отсыпают ежедневно и бесплатно. Но он был рад, потому что впервые в жизни его будут топтать с пользой для дела.

Я, к слову, сразу ему пару зелий здоровья дал. Он одно при мне выпил, остальные решил спрятать там же, где и птиц, — среди огромных пыльных стеллажей с останками неудачных образцов гремлинского искусства.

Утро я встретил на крыше старого речного склада западнее дворцового холма. Сидел и искал в кольце то, что может мне помочь в предстоящей операции. Нашёл целую кучу антимагических ошейников, прихваченных у Лиги вместе с прочим добром перевалочной базы.

С их планами в целом всё ясно и понятно: устроить большую войну на территории Домена и за счёт миллионных жертв создать маяк привязки для очередного захваченного и переполненного голодными монстрами мира. А может, и для демонов… Тут я сплоховал: надо было это сразу у Королевы Боли уточнить, раз уж она с ними успела пообщаться.

Аттида спрашивать было бесполезно: я уже от него всё, что мог, узнал, и те сведения, что у меня имелись, я не без его помощи расшифровал. Детали того, как лиговцы хотят этих жертв достичь, меня не особо заботят. Я всё равно буду им противодействовать и двигаться на опережение, чтобы и шанса у гадов не появилось.

Ошейник я выбрал поновее из уважения к титулу будущей носительницы.

«Я на месте, — доложила Алиса. — На кухне без изменений. А в остальном сам посмотри, куда мне идти».

«Секундочку… Так, иди ещё ниже, мимо поста у грузового въезда в правое крыло дворца».

«Если что, один из них спит, второй журнал с похабными рисунками гремлинш листает. Проблем не будет».

Тайный выход из катакомб Алиса нашла там, где и указывал Мадрок. Был там и засов, скрытый за фальшивой панелью. Открывать мы его не стали: для теней это не преграда. Важнее было проверить изменения в системах охраны этого места, чтобы ненароком не вызывать тревогу до того, как я сделаю своё грязное дело.

Идти же по теням напрямую в это убежище Лиги я не планировал: после моей диверсии на их базе наверняка протоколы безопасности изменились, и они теперь даже в тенях ищут угрозу. И то, что я якобы умер, не снизит их осторожность, так что я лучше спокойно через неприметный лаз пройду, никого не побеспокоив.

Я спустился в городские катакомбы через подвал одного из храмов и последовал по составленной гремлином карте. Полчаса блужданий — и я под дворцом, с другой стороны тайного выхода. Пробрался через дверь в тени и чуть не чихнул. Пыльно тут, конечно…

В целом всё было так же, как мой новый собрат-гремлин и рассказывал. Тут и впрямь ничего не изменилось, только хлама и мусора добавилось. Генеральная уборка давно не помешала бы этим подвалам.

Я двинулся дальше, следуя тенями по узким подвальным коридорам, и две минуты спустя оказался у поста охраны, что вяло стерегла мою цель — один из маноприёмников, накапливающих энергию для сигнализации. Оставалось только подождать, пока начнётся новый день, сменится стража, и где-то через часик после этого, как раз когда Мадроку устроят на работе разнос, начать шоу.

Продрыхнув внутри тени две трети запасов маны собственного источника, я взбодрился и почувствовал присутствие сменного караула и дежурного техника. Тот лениво посмотрел на безупречно работающий приёмник, открыв проход к артефакту длинным металлическим ключом, зевнул, закрыл дверцу и ушёл с прошлой сменой. Ну всё, ещё час — и можно начинать.

Вырубить охрану было проще простого. Убивать её я не собирался. Кто-то же должен рассказать, что начался какой-то сбой, и поднять панику, верно?

Оглушив двух стражников парой резких ударов по шеям и надеясь, что не перестарался, я принялся за работу по инструкции. Мне времени много не надо. Да и они подумают, что их ударила взрывная волна. Вырвал дверь, полыхнул огнём по её внутренней части, создавая следы пожара и взрыва, и взялся за магический артефакт и те предохранители, что его укрывают.

Этот манопримник не сравнится с теми изысканными и простыми, что Зиркс создавал. Тут объёмы от ста тысяч единиц… И кристаллы слишком нежные для сохранения такой мощности, вот находчивые гремлины и придумали, как их постепенно заполнять маной и давать ей циркулировать, распределяя давление. Из минусов: если долбанёт, то долбанёт знатно.

Я перекрыл парочку вентилей, подлил, куда не требовалось, масла, оторвал один медный контакт, убрал заземление и налил воды на распределительную коробку. Тут не совсем электричество… Магический артефакт, что вырабатывает постоянное напряжение. Но в целом принцип работы очень похож, так что подобные штуковины очень не любят влагу.

— По идее, сейчас как бомб… — договорить я не успел.

Рефлекторно присел и слился с тенью, успевая избежать взрывной волны, что вырвалась наружу. Защитный контур сгорел от перенапряжения, сам кристалл начал втягивать ману без ограничений, так ещё и повреждения от микроподрыва получил. Вспышка света выкинула меня из тени, и я отдышался, довольный увиденным.

По кристаллу уже ползли трещины, и совсем скоро он продолжит самоуничтожение, что вызовет новые взрывы и пожар.

— Пора валить… — решил я и, оттащив двух бессознательных стражей за колонну, рванул в сторону катакомб.

Уже добравшись до них, я услышал первый внушительный взрыв, от которого дрожь пробежала по стенам подвала. Причём это не кристалл взорвался, а система предохранителей окончательно вышла из строя в главном узле. И вся крепость теперь знает, что творится какая-то дичь. И если они долго будут искать источник, кристалл может реально взорваться, и тогда пожар им будет обеспечен. Да и не только пламя станет угрозой безопасности. Сейчас же у них есть выбор: либо свалить отсюда, либо полностью отключить системы защиты дворца и устранять неполадки.

«Ты представляешь, защита от пожара и система управления пламенем тоже вышли из строя, и там такой столб пламени с плиты повалил, что до потолка достал!» — внезапно обрадовала Алиса.

«И что, пожар начался?» — удивился я пригодившейся слежкой за кухней от Лисоньки.

«Ага! Такой, что прям… Ух! Все бегут. Быстро всё из „Длани“ выбрось: мне нужно спасти королевский завтрак и не только… Сам понимаешь, гуси в наше время на вес золота!»

Не стал спорить и с улыбкой выполнил её просьбу, после чего скрылся в подземелье. И даже самому ничего поджигать или надеяться на раскалявшийся накопитель маны не потребовалось.

За эвакуацией я наблюдал с крыши склада, как за спектаклем с лучшего балкона. Из дворца, как из реки, выбирались его обитатели. Мокрые, орущие… Из ворот и боковых калиток полезли колонны слуг с сундуками. Гвардия носилась с оружием, картинами и статуями. Големы-стражи стали в оцепление, не давая зевакам узнать, что случилось.

Отдельным номером программы шёл казначей. ОН бежал в первых рядах в обнимку с окованным ларцом, в котором хранились богатства королевства. Готов поставить хвост Алисы — это пространственный артефакт.

«Свой хвост поставь, умник…» — обиделась она.

«У меня нет хвоста», — заметил я очевидное.

«Есть, просто ты его не так называешь. Вот ставь его на кон», — ответила она и ушла в тень наводить мосты с вытащенным из пламени пожара гусиком.

Короля провезли в закрытом экипаже под тройным конвоем в сторону арсенальной цитадели. А следом из малых ворот выкатилась карета без единого герба, но с внушительной охраной и взяла курс на северный тракт.

Гнаться за ней я не собирался. Маршрут известен, конечная точка тоже, а короткую дорогу к месту встречи мне ещё ночью расписал Мадрок. Так что я спокойно двинулся по крышам к северным воротам, срезал пару кварталов дворами и вышел к столичным свалкам, неподалёку от которых был тракт. Прибыл я с приличным запасом времени. Ещё и свалки — конечная точка городских катакомб.

Обстановка вокруг была впечатляющей… Горы ржавых корпусов вперемешку с битым стеклом, трухлявым деревом, органическими отходами и прочим разным. По всему этому богатству ползали сборщики с крючьями, выковыривая детали на перепродажу.

Целое кладбище механизмов… Ничего у этого народа не пропадает. Подозреваю, лет через сто они и сами горы переплавят и продадут нам же.

Здесь же нашёлся и гардероб для предстоящего выступления. Из кучи тряпья я вытянул горелый балахон до пят с глубоким капюшоном. Дырявый ровно настолько, чтобы в нём не стыдно было грабить королевские кареты. Сборщики на меня даже не обернулись, когда я его надел. Подумаешь, ещё один оборванец копается в хламе.

Сначала я отыскал под третьим терриконом старый водосброс, отмеченный на карте старика. Решётка, за ней темнота и ход вглубь. Место для эвакуации тоже готово.

Убедился, что решётка поддаётся, и только после этого пошёл выбирать сцену для тёплой встречи. Седловина между двумя терриконами подходила идеально: тракт здесь сужается, а сборщики сюда не суются, потому что десятилетиями в это место свозили отходы красилен, и земля до сих пор отливает всеми оттенками химического заката. Я устроился в тени под ржавым остовом какой-то громадины и стал ждать.

Охрану её величества я оценил по достоинству, когда процессия втянулась в седловину. Три десятка верховых на глазастых пони-переростках, боевые големы головным и замыкающим идут, а у самой кареты держалась четвёрка гвардейцев со взведёнными арбалетами. Для тайной перевозки больной старушки более чем серьёзно.

Простите, ничего личного. Просто у нас с вами разные планы на пассажирку.

Тьму я обрушил на седловину разом — всю, что смог выжать, — и добавил к ней грохот разламывающейся земли и падающих в яму механизмов. От такого шума заложило уши даже у меня. Пони с воплями встали на дыбы, строй смялся, кто-то заорал про засаду, кто-то — про нечистую силу, и оба по-своему были правы. Големы, к их чести, среагировали быстрее живых и двинулись на звук, только махины такого веса хороши против армий, а ловить в дыму одинокого наглеца им не по конструкции.

Сквозь клубящуюся черноту я шёл на карету по прямой. Двое гвардейцев у дверцы успели развернуться на шум, за что и получили первыми. Бережно, по разу на брата. Подозреваю, именно они, такие шустрые, и были из числа адептов Лиги.

Ну и чёрт с вами. Если выживете, поздравляю. Будете теми немногими, кто вправе гордиться подобным раскладом после встречи со мной. Правда, вы никогда не узнаете, кто всё это устроил…

В целом же гвардия мне зла не делала, поэтому и я старался быть аккуратным. Больше отгонял и отпугивал, чем атаковал.

Дверцу я вырвал вместе с петлями и отбросил в сторону. Внутри взвизгнул лекарь и самостоятельно упал в обморок, сэкономив мне удар.

Вирза Игс лежала среди подушек и смотрела на меня так, что горелый балахон едва не задымился заново. Маленькая и сухая даже по гремлинским меркам, с седыми косами, уложенными короной. Глаза на неподвижном теле жили отдельно, и злости в них хватило бы на весь конвой. Ни страха, ни истерики в них я не заметил.

— Не заслужила ты корону… И выкормыш твой тоже, — произнёс я и дал ей щелбан.

Удар вышел на удивление нежным, и злые глаза закатились. Оно так даже и лучше.

Сразу в рот ей зелье здоровья влил, а то ещё окочурится… Ошейник ей на шею нацепил, ледяную струю за спину отправил в спешащих на помощь гвардейцев. Затем схватил старушку за щуплое тело и разместил за спиной.

— Ну, погнали…

Рванул во тьму, уворачиваясь от вражеских кинжалов, и создал вокруг себя ледяное поле летающих лезвий. Враг на секунду отпрянул, а большего мне и не надо.

Я нёсся вперёд и у самого края границ тьмы оставил подарок преследователям в виде вспышки магии света такой силы, что над свалкой взошло второе солнце.

Скинув с хвоста преследователей, которым сейчас было невозможно уйти в тень, я со всех ног устремился в полную мусора долину. Хех, пусть на своих двоих попробуют меня догнать.

Пока охрана прозревала и откашливалась, мы с её величеством уже ныряли под решётку водосброса. Решётка встала на место, сверху осела потревоженная пыль, и город мусора исчез из поля зрения.

Полсотни шагов вглубь я прошёл молча, потом опустил завёрнутую в одеяло тайную правительницу королевства и проверил, не склеила ли она ласты.

Всё было в порядке, так что я рванул дальше. Мало ли какие способности есть у моих врагов для преследования, так что на всякий случай магией земли заложил парочку узких проходов, в том числе те, по которым идти не планировал.

Уже где-то на полпути, когда мы были посреди катакомб столицы, старушка пришла в себя. Не стонала, вопросов не задавала… Просто открыла глаза и сразу попыталась меня убить. Воздух вокруг неё дёрнулся и тут же сдох, задавленный ошейником. Значит, сила при ней и не слабая, раз рванулась даже сквозь ошейник.

— Плохую новость вы носите на своей шее, госпожа Игс. — При словах первичного языка её глаза сузились: язык элиты из уст оборванца в горелом балахоне её явно покоробил. — Теперь хорошая. Она понравится вам куда больше, чем мне — её цена. Вы прокляты, знаете это?

Реликварий раскрылся над пленницей, и из страниц выполз Чёрный Губитель. Вирза смотрела на призрака без единого звука, и вот тут я её зауважал: существ такого сорта не каждый Архонт встретит молча.

Губитель навис над ней, принюхался и запустил жгуты во что-то невидимое у её позвоночника. Проклятие поддавалось тяжело, с хрустом. Чёрные нити выходили из тела одна за другой и исчезали в пасти моего пожирателя. Когда оборвалась последняя нить, Губитель сыто замурлыкал и утёк обратно в страницы, а пальцы на руках пленницы шевельнулись. Она уставилась на собственные ладони и на какое-то время забыла про меня целиком.

— Зачем?.. — выдавила она из себя вопрос.

— Встать сможете не сразу: тело отвыкло. Даю четверть часа на знакомство с собственными ногами, потом идём, путь неблизкий.

— Зачем?..

— Ну мозгами пошевели… Королевством же целым управляешь! Я тебя похитил. Исцелил, забрал проклятие… Конечно же, чтобы не тащить тебя на своей спине. Больно много чести для такой сволочи.

— Кто ты такой? — не унималась она. Видимо, привыкла, что после её вопросов торопятся отвечать. — Истинд? Нет, у Гварца кишка тонка. Дура Старга? Вряд ли… Или кто-то из южных правителей?

— Мимо. Все три раза.

— Тогда ты покойник, — вынесла она приговор и даже голоса не повысила. — Ты представляешь, кто я? За меня эту страну перевернут вверх дном и просеют через сито.

— Угу… Это правда. И это хорошо. Кстати, с покойником ты тоже угадала. Благодаря твоей сраной Лиге меня уже второй раз в мертвецы записывают. Если же ты хочешь узнать, кто я такой… — ухмыльнулся я, скидывая капюшон и призывая огонь Эфира в свои руки. — Позволь представиться. Я — ужас, летящий на крыльях ночи. И тот, кто станет причиной очередного краха Лиги.

— Нет… Невозможно… — ужас появился на её лице. Она могла меня не узнать, но описания моей внешности и силы точно не раз проходили по внутрилиговским сводкам. — Но что мы… Что я тебе сделала?

— Это очень долгая история, старуха. Будь ты поумнее, уже бы догадалась. Как бы там ни было, шевели булками. Много крови из-за тебя пролилось. Пусть же теперь натирают кровавые мозоли твои соратнички, пытаясь найти тебя.

Алиса вышла на связь, когда мы одолели первую треть пути.

«Докладываю по порядку: во дворце цирк с фейерверком, пожары затушили, треснувший кристалл оцепили и молятся на него всем инженерным корпусом. Двор начал возвращаться, и тут прискакал гонец со свалок. Алекс, я такого не видела даже у демонов. Мальчишка визжал, перевернул стол, швырнул в советника блюдом и приказал найти и расстрелять из пушек похитителей».

«Удачи им. Ещё есть интересности?»

«Ага… Советники, из тех, что потише, повлиятельнее и с Лигой связаны, оставили короля запертым в комнате с мягкими стенами, чтобы он не поранился и не убился, и рванули к трону».

«Уже власть делят?» — удивился я.

«Если бы! Там тайная ниша была. Оттуда вытащили статуэтку, обсуждают, что раз она цела, значит, и мать короля живая. Какой-то артефакт Лиги… Тут, кстати, много таких статуэток. Я захвачу сувенир перед тем, как уходить. Хоть поймём, с чем дело имеем».

«Хорошо. Готов поставить… Эм… Зуб готов поставить, что это связанный с душой артефакт. Похожее я где-то слышал и видел. Не помню только где…»

«Да ты же мой умненький… Как я сама не догадалась? Они же прямым текстом то же самое сказали. Я-то хочу понять принцип работы, конвертику, начать такие же делать и продавать! Ты представь, сколько гусей удастся за них получить!»

«Есть ещё наблюдение, уже по моей части, — тон Алисы стал деловитым. — Я два дня между храмами гуляла. Местные боги, Алекс, — это одно название. Божки. Их сотни, у каждого цеха свой, у каждого квартала свой, и все тощие, как осенние коты. Веры на всех не хватает. А теперь угадай, чьи храмы в этом городе самые новые и сытые. Пришлые. За последние годы их понастроили десятка два, и жрецы там раздают хлеб. Лига выкупает эту страну целиком, вместе с небесами».

«Интересно… И что это нам даёт?»

«Нет, я твои умственные способности точно переоценила… Ладно, не буду тебя томить. Когда ты поставишь Зиркса на престол, всю эту лиговскую сволочь я смогу захватить, а место мелких божков гремлинов могут занять несколько более достойных богинь из вашего пантеона. Общие боги — общий союз. Это укрепит вашу безопасность, и отношения с соседями поднимутся… Блин, ну элементарно же! Реально сам не понял этого?»

«Да понял я, понял. Хотел понять только, насколько точно я понял то, что ты поняла…»

Мы двинулись дальше. Катакомбы тянулись под городом каменной кишкой. Мы шли вдоль старого водовода, перебирались через заслонки столетней давности, и заслонки эти держали воду до сих пор без единого смотрителя. Один раз путь вывел нас в круглый зал со шлюзовым колесом в человеческий рост. Колесо оказалось вычищенным и смазанным, хотя пыль вокруг лежала нетронутой годами.

Над головой глухо суетился город. Где-то там катились телеги, работали цеха и сходила с ума дворцовая стража, перетряхивая северные предместья в поисках великана в горелых лохмотьях.

Вирза молчала, экономя силы и учась ходить заново. Первую сотню шагов она держалась за стену, вторую одолела сама, а к концу пути её походка сделалась почти королевской. Упрямая порода — эти Игсы.

Наружу мы выбрались уже в сумерках, через дренажную штольню в заросшем овраге южнее предместий. Город остался за спиной, подсвечивая небо заревом фонарей, и где-то в этом зареве старый мастер дожидался темноты, чтобы отправить в небо первых латунных гонцов. К рассвету балкон королевской канцелярии встретит начало долгой переписки.

— Дальше пешком? — Вирза стояла на краю оврага и деловито разминала пальцы сустав за суставом. — Или у похитителей принято…

Договорить я ей не дал, подхватил поперёк туловища и шагнул в небо.

«Воспарение» подняло нас над оврагом, земля провалилась вниз, и впервые за весь день железная женщина издала звук, не предусмотренный протоколом, — короткий испуганный взвизг. Пальцы её вцепились в моё предплечье с такой силой, что обычный человек остался бы без руки.

— Ты… летаешь… — выдавила она через сотню ударов сердца.

— Ага. И заметьте, плохие новости у меня ещё не закончились.

Ночной перелёт до мёртвых гор занял пару часов. Вирза висела у меня под мышкой тюком дорогого сукна, молчала и, не сомневаюсь, считала повороты и звёзды, прокладывая обратный маршрут. Пусть считает. Дорогу домой ей предстоит проделать не скоро и не по своей карте.

Лагерь встретил нас костром и духом жареной зайчатины. Аттид за эти дни успел довести стоянку до состояния образцового гарнизона и теперь колдовал над вертелом. На звук шагов он обернулся и в очередной раз нахмурил лицо. У него это постоянно получается делать. Вечно он чему-то удивляется…

Я опустил свою ношу на землю у костра, и змей, разглядывая её, осторожно поинтересовался:

— А это у нас…

— Знакомься: Вирза Игс. Королева-мать, дочь Зограна и фактическая правительница всея Тизалии. Погостит у нас, пока её страна принимает новые законы.

Чешуйки шрамов на щеке Аттида отчётливо побледнели. Он медленно опустился на бревно, забыв про вертел.

— Ты выкрал правителя гремлинов. Целого действующего правителя… Ты вообще нормальный?

— Я? Нормальный? Это что за нонсенс? Нормальность во мне умерла вместе с первым поверженным в испытании Мира Избранных противником. Кстати, это тоже был гремлин. Вот ведь как судьба связала нас…

— Судьба ли? — усмехнулся Аттид. — И что теперь? Целое королевство объявит охоту.

— На кого объявлять? Всё, что видели уцелевшие, — это тьма да здоровяк в горелом балахоне. Пусть ищут… К утру я в их пересказах дорасту до башни, к вечеру начну плеваться огнём. Так что готовь еду на четверых.

— Бесполезно… — появилась у вертела Алиса. — Он такой же кулинар, как и ты, только ещё хуже… Зайцы уже в угли превратились…

— Да я на секунду отвернулся!

— Я сюда ещё пять минут назад пришла. Ты дрых, Аттид… Ладно, чтобы вы без меня делали? Раз уж у нас королевских кровей гостья, кушать мы будем королевские блюда! — достала из нычки стащенное с дворцовой кухни Алиса.

Такая вредина, но такая молодец!

Лисонька, разумеется, подслушала мои мысли и довольно улыбнулась.

Утро началось с побега её величества. Думала, что мы спим, и мы сперва даже не поверили с Алисой. Она курочкой чуть не подавилась, я из медитации выпал… Серьёзно решила, что её не контролируют?

Далеко она, разумеется, не ушла. Спустилась из лагеря вниз с горы метров на пятьдесят, застыла на отвесной скале… Думала прыгнуть? Так не получилось бы: я бы добрался до неё раньше, чем она долетела до земли.

Ну, если бы я реально спал, план имел небольшой шанс на успех. Но я не спал. А она… не рискнула. Алиса в итоге привела её обратно, жутко недовольная подобным своеволием пленницы. Чтобы больше так не делала, к ошейнику привязали стальную цепь. Унизительно, да, но что поделать. Дальше пленница с обиженным видом гуляла исключительно в радиусе пяти метров от костра, рассказывая сказки о том, что ей просто ноги хотелось размять и полюбоваться видами.

В целом Вирза не выглядела подавленной, даже когда мы её к старому дереву прицепили, чтобы глупости не делала. Наверное, радовалась тому, что снова может ходить и не чувствует боли, что проклятье, превратившее её в старуху раньше положенного срока, вдруг исчезло. Но осознание того, благодаря кому это случилось, вызывало у неё ступор.

— Готова к путешествию? — поинтересовался я у Вирзы.

— У пленниц интересуются их мнением? — удивлённо уставившись на меня, она выпрямила спину. — Какие воспитанные пошли похитители.

— Стараемся. Отзывы клиентов — для нас всё. Ну, если возражений нет, авиакомпания «Кабаняры-экспресс» вылетает из пункта пребывания «Гремлинские перди» и двигается в сторону пункта назначения «Секретное место».

Мы полетели. Старуху решили тащить по очереди. Предварительно убедились, что у неё нигде кинжал не приныкан.

Цепь на всякий случай обвязывали вокруг запястья. Если начнёт дрыхнуть и свалится с рук, хоть догонять её в полёте не придётся.

Первый час полёта её величество изображала мебель. Но потом всё же не выдержала и затребовала остановки в туалет.

Предупредил её, что в день максимум две подобные остановки внеплановые может быть, а в остальном надо все свои гремлинские дела делать во время остановок на перекус.

Уже на земле, она решила замучить меня глупыми вопросами из-за того, что я к ней подозрительно хорошо отношусь…

— Назови цену, — потребовала она, разглядывая взлетающего в небеса Аттида. — Золото и артефакты. Или доли в мануфактурах, если ты из практичных. Лига платит щедро, а я плачу лучше Лиги.

— Заманчиво. А тебе не приходило в голову, что не всё в этом мире можно подкупить?

— Ой, я тебя умоляю…

— Бесполезно умолять. Лига — мой враг. Враг Системы. Враг этого мира. Ты либо часть этого мира, либо твоя жизнь не будет стоить и вшивого медяка в моих глазах. И даже если кто-то предложит всё золото мира и миллион талантов за твою шкуру… я лишь решу, что к этому щедрому засранцу стоит зайти в гости и задать ему парочку любезных вопросов о его интересе и происхождении средств. Что можешь мне дать ты, если даже боги и Князья демонов не в силах исполнить мои желания?

Мой ответ вызвал ступор в её маленькой голове, и, к счастью, он продлился до вечера.

— Лига опасная, но всегда исполняет свои обещания… — вновь попыталась заговорить она.

— Думаешь, если они помогли тебе, то они щедрые? — усмехнулся я. — Ты просто овечка, которую удобно пасти. Они используют вашу страну в своих целях. А ты знаешь истинные цели Лиги?

— Да как у всех — власть и богатство! Культ, каких сотни в этом мире! — уверенно произнесла Вирза.

— Если бы всё дело было только в этом, её бы не уничтожали уже с десяток раз. А власть они хотят забрать у всего мира. И, соответственно, врагами своими считают весь остальной мир. Ты вроде и глава филиала, но, судя по всему, мозги тебе промыли основательно. А вот влить в них истину о том, кому ты служишь и зачем, не потрудились.

— Интересно, повара в нашем ресторанчике исправились или нет? — появилась рядом Алиса и потянулась. — В прошлый раз они посмели в мои рецепты изменения вносить и экономить, заменяя продукты! Представляешь? Ух! Я их там чуть не придушила… Сейчас вот вернёмся, с проверкой к ним нагряну. И, если они опять что-то учудят, я исполню свои угрозы!

— А без угроз договориться не получается?

— Ну это ты у нас тут дипломат, а не я!

— После моей дипломатии ресторан был бы уничтожен. Возможно, вместе с поварами… — со вздохом произнёс я.

— Ну вот и не раздавай советов, раз сам не умеешь управлять гневом, — присела она у костра и достала огромную сковородку с кусками мяса. — Проследи, чтобы не подгорело. А я пойду проверю святилище тут неподалёку. Судя по всему, давно разграбили, но, может, хоть узнаю, чьё оно было. Интересно же…

— Хорошо, — слегка нервничая, принялся я следить за будущим ужином.

Нельзя отвлекаться… Не спускать глаз… Не терять концентрацию… Ошибка смерти подобна!

К счастью, кроме меня, следить за мясом взялся ещё и Аттид. К двойному счастью, гремлинским матом нас привела в чувство Вирза, сказав, что оно сгорит до углей на таком огне и, чтобы подогреть, достаточно сковородку поставить не на огонь, а рядом с ним.

Фух… Пронесло! Хоть какая-то от неё польза.

Путь к Коршуновым горам был простой и прямой. Игнорировали мы любые города и дороги, да и в целом мне больше смотреть здесь было не на что. Немного сувениров я прикупил, знания в своей голове нёс. В остальном пусть Граф торговые связи развивает. Если получится, с учётом грядущей заварухи в соседнем королевстве. Интересно, как там король к ультиматуму отнёсся?

Пока летели, тратя ману и калории, но генерируя капли Эфира, я перебирал в голове добычу этого месяца. Результат был хорош, хоть его и нельзя было измерить талантами. В наличии бог-полукровка на испытательном сроке и королева-мать в антимагическом ошейнике. И пусть она себя таковой не считает, факт остаётся фактом: именно она правила государством до своего отбытия в Доменовский санаторий — деревня Червяково. Там ей предстоит на пару с гоблинами варгов от блох вычёсывать и прочим благодарным трудом заниматься.

Добавим в копилку добычи расшифрованные планы врага на Домен и договор с Королевой Боли, загадочной, могущественной и необычной демонессой, связанной со мной через Джоану. Мы с ней были врагами, но общая цель помогла найти общий язык и даже привлечь Систему для взаимодействия. Во что всё это выльется, понятия не имею, так что запасной план мне точно нужен. Но пока что у меня ноль идей на тему, как вытащить демонессу из тела, не убив при этом само тело.

Плюс грядущая революция в соседнем королевстве, что способна помочь Домену укрепить свои позиции на востоке и включить все Коршуновы горы, богатые рудами и прочими кристаллами в свою зону влияния, да и закрепить их как свои официальные территории. Если где-то и есть в этих горах чужие микрокоролевства гномов, фей и кого ещё угодно, пусть остаются в виде анклавов и вливаются в наш торгово-политический альянс. Даже гоблины, если им на это мозгов хватит. И пусть я ничего в целом не решаю, но я успел достаточно много узнать о Совете Домена и людях, что в него входят. Эти, я уверен, так и поступят.

На третьи сутки гремлинские земли закончились и внизу потянулась нейтральная полоса земли. Это стало понятно по смене архитектуры и облику крыш поселений. Гоблинские становища лепились к холмам безо всякого порядка. Единственное, что меня смущало, — орки.

Они тоже здесь есть и хозяйничают, устанавливая свою власть… Это плохо, это мешает планам Домена. С другой стороны, они к нам в последнее время относятся нейтрально-дружелюбно, так что будет меньше стычек.

Ладно, это не мои проблемы. Пусть Совет решает и дипломатические делегации отправляет. Главное, чтобы не меня… Ну его. Устал я от орков…

Короткий привал к концу четвёртых суток мы устроили уже в предгорьях. Аттид разломил хлеб пополам и протянул половину пленнице. Та помедлила, но взяла. Сам змей жевал и поглядывал на меня, явно желая что-то сказать.

— Расскажи про твой дом. Хочу понимать, к кому лечу, — внезапно произнёс он, видимо, переживая за своё будущее.

— К людям… К эльфам, гномам. В моём отряде нет ограничений по расе. Гремлин тоже есть… — произнёс я и заметил, как дёрнулась голова Вирзы. — По сравнению со мной, они нормальные и адекватные. По сравнению с обычными авантюристами Домена… Ну, не очень. Ты хорошо впишешься, если подумать. У нас каждый по-своему уникален, и таких, как ты, пока ещё нет.

— Ха… Таких, как я, во всём мире… не то чтобы много. Я удивлюсь, если увижу ещё одного такого же.

— В этом мире никогда нельзя ни в чём быть на сто процентов уверенным, это я уже уяснил, — ответил я, разделяя трапезу, и большую часть вечера рассказывал о том, как и чем живут люди из моего отряда, какие у них интересы и за что можно получить от Герды кулаком по хребтине и почему её удар лучше не испытывать на себе даже полукровке божественному.

Конверт отец вскрывать при всех не стал. Сперва увёл Телемаха под навес, где на столе так и лежала разложенная мной пачка лиговских бумаг. Пары минут пояснений и первых страниц Архонту хватило, и дежурная улыбка сползла с его лица.

Передо мной впервые предстал Телемах без маски радушного хозяина города. Он попросил отдать документы ему, на что отец лишь подвинул всю пачку ближе. У Совета и возможностей больше, и голова у него не одна.

Задерживаться Архонт после такого не пожелал. Наскоро попрощался, пообещав сегодня же поднять на уши Болдура и весь Совет, и спешно покинул поместье со своими гвардейцами.

Семейный разговор Игсов прошёл без меня, но через закрытую дверь. Вирзу вместе с цепью определили в пристройку под охрану дружины, а Зиркс уселся снаружи, наотрез отказавшись уходить. Я сказал ему не делать глупостей. И если хочет поболтать, услышать новости родного королевства, то пусть, но через дверь. И настоял, что всему услышанному верить нельзя. Вряд ли хотя бы половина сказанного Вирзой будет хоть сколько-то соотноситься с реальностью, что я увидел своими глазами. И, надеюсь, Зиркс тоже сможет увидеть.

Ратмир выделил механику кружку с напитком покрепче, чтобы не так тяжело было узнавать печальные вести о своей родне. Хотя Зиркс и не особо показывал тоску по Игсам и любовь к ним. Но кто знает, что внутри него перевернётся от этой встречи…

Остальных отец позвал в гостиную. Столы под нашу ораву пришлось сдвигать. Лиза принесла два кувшина компота и блюдо с пирожками.

Алиса мгновенно заняла стратегическую позицию между блюдом и остальным человечеством, а Брячедум отхлебнул компота, скривился и молча исправил напиток половиной бутыли собственной настойки. Дальше гном довольно жмурился и попивал получившийся коктейль. Гости с Земли устроились сбоку, и чувствовалось, что мягкие кресла для них сейчас более дикая экзотика, чем варги и гоблины во дворе.

Отец сел во главе стола и вскрыл конверт. Внутри оказалась фотография Леи на фоне каких-то руин со штурмовой винтовкой в руках, а под ней — несколько листов. Отец читал долго, на его лице играли желваки, морщился нос, хмурились брови… Костяшки его пальцев на подлокотнике белели всё сильнее. Дочитав, он молча протянул листы мне и откинулся в кресле, прикрывая глаза ладонью.

Ну, раз батю проняло, содержимое явно стоящее. Я развернул письмо. Тот же размашистый подчерк, ни капли за столько лет не изменился…

«Здравствуй, пап. Привет, братец. Если вы это читаете, значит, майор добрался и не потерял конверт по дороге. Начну с главного: все мои надежды и мечты о том, что люди за восемь лет поумнели, пошли прахом».

Многообещающее начало… Я мысленно поставил на то, что дальше будет хуже, и не прогадал.

«…Переместилась я удачно, в родные края. Вышла на своих кураторов из разведки. Вела себя образцово: терпеливо отвечала на расспросы и согласилась пройти все положенные проверки. Итогом моей сознательности стала неделя взаперти, в подземной лаборатории. Мои предупреждения о том, что вторжения монстров могут начаться в любой момент, наверх доложили. Особого впечатления они там не произвели».

Ага. Сильнейший боец планеты сидит в бетонной коробке и ждёт, пока комиссия согласует протокол о конце света. Это, кстати, было ожидаемо…

«…За эту неделю меня нашла Фрея. Удивительная женщина, конечно… Богиня тоже солидная, чувство юмора у неё кровавенькое, специфическое… Но мы заключили контракт. Моё тело стало вместилищем для неё, и теперь меня можно считать классическим аватаром. Помня, как ты, Лёш, работал с Алисой, я с ней тоже договорилась и смогла выяснить, что происходит на воле. Оказалось всё крайне мерзко… Наверху подписали приказ развернуть программу испытаний, расписанную больше чем на полгода. Цели у программы замечательные: выяснить степень риска и угрозы от такой „возвращенки“, как я, и понять, являюсь ли я вообще человеком. Отдельным пунктом идёт вопрос, как таких, как я, убивать. Ни слова о том, о чём я предупреждала. Роль подопытной морской свинки, представляете? Это всё, что мне смогли предложить после всего, что мы сделали для них».

Пальцы сами сжались, и лист жалобно хрустнул. Спокойно… Дальше…

«…Для меня это стало последней каплей. На следующее утро, сидя в зоне испытаний, я предупредила всех: содержимое приказа мне прекрасно известно. Объяснила, что расстроена. Сильнейший человек планеты, надежда Земли в грядущей войне ценится большими шишками на одном уровне с лабораторной крысой. И раз времени нет, а на кону судьба мира, я принимаю на себя полномочия защитницы Земли. Все, кто встанет у меня на пути и отвергнет мои добрые намерения, будут уничтожены».

Добрые намерения… У неё даже ультиматум звучит заботливо, с материнской теплотой в каждой букве.

«…Исследовательская база после этого перестала существовать. Фрея поделилась со мной силой, и этой божественной мощи хватило, чтобы сковать первый костяк верных последователей. Майор Бородачёв и его отряд — среди них. Сейчас я веду прямое противостояние со спецслужбами. Они до дрожи боятся широкой огласки: сильный 'суперчеловек со сверхспособностями» ломает им всю картину управляемого мира — О УЖАС!

Планы на ближайшее время простые. Сначала навещу президента страны и уничтожу кое-кого из упрямцев в разведке и Генеральном штабе. После загляну на какое-нибудь сборище вроде Ассамблеи ООН. Или пройдусь по кабинетам глав сильнейших государств, смотреть буду по обстановке. Надеюсь, у меня хватит времени подготовиться… По моим прикидкам вторжение должно было начаться ещё месяц назад, но… Либо мы его не заметили, либо Система укрепила незримый щит над Землёй.

p.s. Фрея говорит, что ты очень наглый человек, и не верит, что мы брат и сестра.

p.p.s. Фрея ещё кое-что интересное сказала… Когда начнётся вторжение, если мы с ней сумеем отбиться хотя бы от первой волны и уничтожить самых сильных тварей, она сможет нарастить энергию, набрать артефактов и пробить пространственный тоннель в Мир Избранных. В старые времена такое уже проделывали. Это и есть Срыв, которым пользуются враги Системы! Представь, что получат Земля и Мир Избранных, если это случится. Скучаю по вам и люблю вас. Ваша Лея'.

Я дочитал и аккуратно вернул листы отцу. Перед глазами сама собой нарисовалась картина: сестра на трибуне ООН, за её спиной парит богиня, а в первом ряду седые представители со всего мира молятся и пытаются позвать бесполезных против сестры защитников.

Вопросов в голове роилось столько, что я даже растерялся, с какого начинать. Ладно, начнём с простого…

— Как вы с ней познакомились? — повернулся я к нашим гостям.

Бородачёв переглянулся со своими бойцами и кивнул им, мол, отвечать можно, после чего взялся за собственный рассказ.

— В стенах этой лаборатории и познакомились. Моя группа отвечала за внутреннюю охрану объекта. Капитан Ерохин, снайпер, — повёл он ладонью в сторону сухощавого соседа и дальше, — и старший сержант Савельев, пулемётчик. Мы сопровождали генерала… То есть тогда ещё не генерала, просто Лею Ковалёву. На процедуры и обратно.

— И как вам процедуры? — не удержался я.

— Цирк, а не процедуры. — Голос у двухметрового пулемётчика оказался неожиданно тонким, и Вася поперхнулся компотом. — Медики иглы для забора крови о её кожу гнули. Одну за другой. Заведующий орал, что им поставили бракованную партию, требовал новые. А они тоже гнулись, пока она сама ладонь из ниоткуда взявшимися кинжалами не порезала и не дала кровь на образцы.

— Показатели она на испытаниях выдавала такие, что аппаратуру по три раза меняли, — подхватил Ерохин. — Приборы, мол, врут, такого не бывает. А знаете, что подкупало сильнее всего? Она не врала. Вообще. На любой вопрос отвечала прямо, на любое испытание соглашалась добровольно. Вот от этой готовности лечь под любые тесты у меня озноб по коже шёл. Её даже через электрическую клетку провели… Она минуту там продержалась, а потом исчезла и оказалась без сознания в своей камере… Хотя её все называли комнатой, но это была обычная камера.

Я слушал и видел эту картину до мельчайших деталей. Сестра ведь честно пыталась. Терпела, улыбалась и верила, что её услышат. Знакомая песня, у нас это семейное.

— Потом сыграли тревогу, — опустил Бородачёв взгляд на свои руки. — Нас перевели на боевое дежурство. Только что мы могли ей сделать, когда всё началось? Её голос звучал прямо в голове. У каждого. Никакие стены его не останавливали: ни бетон, ни шумоизоляция. Божественный глас поразил нас в самые души. Показал монстров, каких она убивала, избранных, что сражаются плечом к плечу.

— Когда она закончила говорить, то перешла к разрушениям. Не спеша, давая время эвакуироваться. Но вся база и все архивы, дата-центр… Она всё превратила в мусор. — Ерохин повернулся к отцу, обращаясь напрямую к нему: — Тогда-то, прямо посреди этого буйства и всплыли картины с монстрами и тем, что ждёт наш мир. Предупредила, что подобное разрушение — это не что-то уникальное. Сказала, что такое произойдёт повсюду, только жертвами станут гражданские, наши города и заводы, а не тайные лаборатории. Монстрам без разницы, что уничтожать. Демоническим лордам плевать, чьи души и тела захватывать.

— Она сияла, — тонкий голос Савельева перестал быть смешным. — Парила под небом, над руинами, а на землю падал снег. Лабораторию строили в пустынной местности. Летом там снега не бывает. Никогда не бывает…

— По признаниям генерала Леи, два мира людей уже погибли под натиском монстров, наша Земля на очереди, — закончил Бородачёв. — От нас зависит, переживёт ли она самого страшного врага в своей истории. Я видел её силу. Не поверить ей я не смог. Было в этих откровениях что-то вроде мольбы о помощи. Одиночке ни за что не остановить грядущее. Только вместе мы сможем попытаться. Я ни на секунду не сомневался, когда сложил оружие и поклонился ей.

В гостиной стало тихо. Я постукивал пальцами по столешнице и оглядывал притихших соратников. Отец так и сидел, прикрыв глаза ладонью. Маша изучала узор на скатерти. Алиса нахмурилась, Аттид развёл руками: ответов у этой парочки не нашлось. А вот Мэд пожал плечами и замер, прислушиваясь к своей богине.

— Элее знакомы подобные истории, — сообщил он. — Крах цивилизаций для богов новостью не является. Миров, погибших под волнами монстров, на её памяти набралось немало. Чем тут помочь, она не знает.

— Тогда ещё одно. Что Фрея имела в виду под искусственным Срывом на Землю? Кто-нибудь с таким сталкивался? — поинтересовался я.

— Ну, теоретически это возможно… — поскрёб Аттид чешуйки на щеке. — Если это делают монстры, то почему бы и богам не сделать? Раз уж те попали в малый мир…

— Да откуда у неё столько сил⁈ — едва не подавилась Алиса пирожком. — Она же только-только проснулась!

— Артефакты. Я передал ей несколько артефактов для оживления…

— Элея уточняет, — Мэд поднял палец, прося паузы, — какой силы должны быть эти артефакты, чтобы оживить мёртвого бога и наделить его мощью, которой хватит на считывание пространственных координат и перемещение в малый мир.

По интонации я понял, что богиня нашего оборотня мою скромную формулировку про несколько артефактов оценила по достоинству.

— Хм… — Алиса отложила недоеденный пирожок, а это показатель наивысшей степени серьёзности. — Четырёхглазая уж больно много странных вещей натворила… Ну-ка, расскажи ещё раз подробно: что ты ей подарил и где это взял? Что она делала, в каком состоянии была? В мельчайших подробностях!

Я взял и рассказал. Про ледяную пустошь тридцать пятых Врат и чёрный металлический гроб под курганом. Про семь легендарных ресурсов, снятых с Тиранов, от Рога Багрового Тирана до Глаза Седой Мглы, которые Система потребовала в качестве даров. Про то, в каком состоянии проснулась богиня: пустая глазница и дыра с оплавленными краями точно над сердцем. Не забыл и про её попытку дотянуться до моей души и отбитую ладонь. Отдельно описал портальный канал у кургана, распахнутый одним её движением руки. К концу рассказа Алиса сидела с раскрытым ртом, рискуя словить муху, что задорно жужжала вокруг её недоеденного пирожка.

— Етить моего гуся! — выдала она наконец. — Офигеть, она провернула… Это ж додуматься надо: построить гробницу в мире, что сама отвоевала и вернула в лоно Системы, и там же сдохнуть, сохранив силу божественного тела! А маяки привязки? Раскидала по семи чудовищным монстрам-хранителям умирающего мира, превратив их в бессмертных тварей, чтобы те дожидались нужного часа… И на Земле, как на курорте, отжираться на тварях собралась! Вот это масштаб! Вот это планирование! Ух!

— Не только с её стороны, — покачал я головой. — Откуда ей было знать, что через тысячи лет появится такая Лея? Что именно у стен её гробницы сестра отправится на Землю? Готов поставить на кон… пирожок, что это многоходовочка, устроенная Системой. Лишь она одна могла предвидеть такое. И это, если честно, пугает…

— Согласна. До дрожи, — обхватила Маша себя за плечи.

— Мы подобны пыли, когда речь заходит о её планах и её войне… — Отец, наконец, убрал ладонь с лица и выпрямился. — Но иногда, оказывается, даже пыль бывает полезна. И раз уж Система надумала провернуть всё это, значит, у неё есть план.

— Стоп… Выходит, точки Срыва… это украденные у Системы знания? — наморщила лоб Герда. — И возможность делать подобные вещи изначально принадлежала ей?

— Выходит, что так. Я же говорю: эта война Системы с демонами и другими фракциями, о которых мы даже не подозреваем, всё больше похожа на гражданскую.

— В любом случае всё происходящее не складывается с одной простой истиной. — Граф выронил свою учётную книгу, и та громко ударилась о пол, напомнив мне, каким неуклюжим он был когда-то. — Да твою же… Руки трясутся…

— Так о чём ты? — уточнил я.

— Да о том, что для открытия точки Срыва, кто бы её ни захотел открыть, нужны миллионные жертвы, что станут маяком для монстров! Мы только что это в документах Лиги читали, ты рассказывал, и бог знает кто ещё это подтверждал.

— Да я и подтверждала, — отогнала Алиса муху и прикончила вторую половинку своей жертвы.

— Вот! И ещё большой вопрос, кто успеет первым увидеть этот маяк и открыть пространственный разлом или как его там называют. Вместо стабильной связи с Землёй может оказаться стабильная связь с демоническим планом, полным тварей, — добавил Граф.

— Никто не хочет вести войну с миллионами жертв… — пробасил Брячедум. — Такая война на руку нашим врагам.

— Дир приходил сюда с армией нужного размера, — негромко вставил Имирэн. — Разжечь ненависть не так уж и сложно. Только перед их приходом исполнителей Лиги с нашей стороны вычистили. Со стороны Дира — лиговцы, видимо, не рискнули. А быть может, он и сам вёл кампанию по их уничтожению… Мы не знаем наверняка.

— Так и что мы имеем в итоге? — поднял Вася руку, привлекая внимание. — Портал нужен всем, но цена за его открытие такая, что люди её ни за что не потянут? Сгубить огромную часть живой силы Домена мы не можем себе позволить ни при каких обстоятельствах…

— Возможно, есть и другие варианты, о которых мы не знаем. — Я помолчал, собирая разбегающиеся мысли в кучу. — Меня в этой истории смущает и мучает один момент…

— Ну, чего мнёшься? — не выдержала Алиса. — Говори уже и есть пойдём! Эти пирожки только аппетит разожгли во мне.

— Лига уничтожалась несколько раз. Никто даже не знает, сколько точно. Они знают всё о тюрьме и ключах. Они устраивают войны и Срывы, их стирают с лица мира, проходит несколько сотен лет, и они появляются вновь. Выползают из ниоткуда, как тараканы… Может ли быть, что Лига изначально была тюремщиком и хранила эти ключи? И что возрождает её сама Система, миссиями выдавая знания и устраивая поиски артефактов? Тогда, выходит, это она манипулирует Срывами и контролирует их…

— Нет. Бред какой-то, — поморщился Мэд.

— Тебе бы передохнуть, — дотянулась ладонью Алиса до моего лба.

— Зачем ей саму себя… — Герда хлопнула ладонью по столу. — Так, стоп! Я вообще запуталась. Если Система сама возрождает Лигу и сама устраивает Срывы, мешая самой себе… Я, конечно, понимаю, куда нам всем до её суждений, логики и планов, но это выглядит слишком странно. И слишком фантастично даже для неё.

— Он прав. Всё так и есть, — проговорил Аттид это в общий шум, едва слышно, но все мы резко повернули головы в его сторону.

Тот выдержал наше молчание, не дрогнув, через силу улыбнулся, но не смог долго выдерживать этот дрянной спектакль.

— Давай подробности, если уж тебе что-то известно! — потребовал я от него.

— В это трудно поверить, но, как говорилось в одном древнем писании времён Первых богов, единственный шанс управлять хаосом — это стать его создателем. Лишь тогда ты будешь знать, что планируют те, кто идёт по пути разрушения и безумия. Для вас это прозвучит дико, но послушайте меня… Знаете, кто скрывается за цифрами основателей Лиги?

— Избранные, воссоздавшие её? — предположил я.

— Со второго номера и до конца, так оно и есть. Хоть десять их будет, хоть тысяча… Каждый раз при создании Лиги эта цифра отличается. Но первый номер… Никто не знает, кто он и откуда. Ни того, как он выглядит, ни того, где его искать. Он сам приходит, всегда в разных образах. А сила его столь велика, что даже Королева Боли выказывала ему своё уважение. Или ей… Этого тоже никто не знает. Я был божественным духом, но рядом с ним мне становилось трудно дышать. И Лигу я покинул с его молчаливого согласия…

Догадка кольнула мой разум, и самому стало мало кислорода от осознания того, на что он намекает.

— По-твоему, Первый… это альтер-эго Системы? Или сама Система? Ты это хочешь сказать?

— Может, да. Может, нет… Но он или она точно с ней связаны.

— А не страшно такими откровениями делиться? — прищурилась Маша на змея.

— Я умру меньше чем через два года. И без возможности переродиться… Если только не отыщу способ спастись, — повёл Аттид могучим плечом так буднично, что смысл до присутствующих дошёл с запозданием. — Я уже должен был умереть. Живу взаймы, с молчаливого согласия Первого и принявшей меня в услужение Королевы Боли.

«Знаешь, а ведь Система и сама собирается открыть тюрьму, — потянулся я к Алисе по ментальной связи. — Только тогда, когда сама этого пожелает, а не когда это будет выгодно Лиге. Вспомни разговор у Королевы: судьбу отца демонов она давно определила и ждёт подходящего момента. Вряд ли она сама управляет Лигой. Скорее какая-то её часть под влиянием вируса. Или переданная под контроль отдельной программы…»

«У меня голова сейчас лопнет, — пожаловалась пушистая. — Если всё это правда, она должна будет хоть как-то отреагировать. Но я пока ничего не вижу…»

«Если мы чего-то не видим, это ещё не значит, что ничего не происходит…»

Народ вокруг переваривал услышанное. Отец вполголоса заговорил о чём-то с Бородачёвым, Алиса возвращала себе душевное равновесие через пирожки. И тут внутри меня противно заныло, безо всякого повода.

— Бряч, — окликнул я гнома. — А что там с моими доспехами?

— А что им сделается? Всё по плану идёт, не торопи мастера! Этот шедевр должен быть закалён временем и достаточным уровнем мастерства. Даже Вулкар к их созданию лапу прикладывает.

— Они нужны мне как можно скорее. У меня очень… очень плохое предчувствие.

Старый шаман орков Гхарзул выбрался из сторожевой башни за час до рассвета, встревоженный молчанием духов. Он служил вестником в погребальной страже с того дня, когда под стенами Дир’Колла отгремела последняя битва войны за объединение царств. Здесь легло воинство Трёх Топоров и лучшие из штурмовых легионов Дира, и с тех пор над тысячами братских орочьих могил должны ходить такие, как он, чтобы успокоить духов воинов и уважить честь павших в сражении, чтобы мёртвые знали: орда их помнит.

Ремесло у погребальной стражи тихое и почётное, и состоит она из ветеранов. За время службы Гхарзул научился различать голоса павших воинов, слушая тех из них, кто по какой-то причине задержался в этом мире, а не отправился по отмеченному Системой пути.

Служба эта появилась ещё во времена нашествия некромантов и должна была уберечь поля сражений от этих проклятых тварей, что, как стервятники, кормились в местах побоищ. И вот впервые за долгое время павшие молчали.

Гхарзул поднялся на главный курган, насыпанный в честь первой штурмовой гвардии, уколол ладонь ритуальным ножом и прижал кровь к поминальному камню. Традиции давно смешались с ритуалами, и некоторые вещи Вестник делал потому, что его так научили, а не из-за понимания основ кровавой магии и ритуальных кругов.

Дым сожжённых трав стелился по склону и утекал к центру поля боя, хотя ветра этой ночью не было вовсе. У подножия башни варги стражей рвали цепи и выли на одной ноте, и это сильно тревожило старого орка. Не помнил он, чтобы они вот так срывали глотки без видимой на то причины. И тогда Гхарзул отправил младшего помощника будить остальных стариков, а сам остался на кургане смотреть, пытаясь понять, что происходит.

Ответов мудрые орки не нашли. А незадолго до рассвета пришло осознание грядущей катастрофы…

Воздух над центром поля боя задрожал и покрылся рябью, искажениями, словно невидимая сила нарушала законы пространства. Над самым большим курганом протянулась тонкая багровая нить. Затем нить расползлась, края её расширились в багровый провал, превращаясь в рану мира. Из неё сразу же хлынуло влажное тепло и тошнотворный запах гнили чужих земель. Варги перестали лаять и выть, перейдя на скулёж.

— Нет… Только не это… — поражённо смотрел на огромный разрыв в пространстве старый орк и трясущейся рукой потянулся к жезлу на поясе.

Первая тварь вывалилась из багрового разрыва, упала на землю, перекатилась кувырком и поднялась на шесть лап. Ростом сизая голая тварь была немного крупнее матёрого варга, шкура, и Гхарзул не сразу разобрал, что в этом звере неправильно, готовя к атаке заклинание.

Понимание пришло, когда тварь замерла и повела верхней парой конечностей. Головы у неё не было вовсе. Там, где положено сидеть башке, из плеч росла пара гибких отростков длиной в орочью руку, и отростки эти шевелились. Казалось, они ощупывали воздух, ловя каждый шорох и каждый запах ночного поля.

Тварь наклонилась над камнем, валяющимся на земле, подхватила его передними лапами и поднесла к брюху. Поперёк брюха раскрылся зев в три ряда зубов, и тварь бросила камень внутрь, раздробила и вскоре выплюнула осколки. Раздражённый гул разнёсся от неё во все стороны. Голод вёл её в этот мир.

За первой тварью пошли другие, и шли они до самого полудня. Гхарзул выстрелил заклинанием в светлеющее небо, затем ещё раз. И ещё… Сигнал тревоги, что должен предупредить остальных. Он не стал геройствовать и пытаться убить тварей. Он лишь сделает им одолжение, сдохнув и накормив их своим трупом.

После Гхарзул бросился к варгам и отцепил их. Пусть сбегут в пустошь или же выберут сразиться с монстром и умереть. Выбор за ними. Всё лучше, чем сдохнуть, сидя на привязи. На одном из них старый орк и уехал, оборачиваясь, чтобы получше рассмотреть тварей.

Из портала продолжали сыпать монстры самых разных видов. Кто-то был на двух лапах, другие больше походили на пауков, третьи — типичные звери или вовсе змеевидные туши со ртом и множеством мелких отростков поверх тела, заменяющих органы чувств.

Создания очень сильно отличались друг от друга, но всех их роднила единственная черта: ни у кого не было головы. Пасти открывались поперёк груди или в раздутых ладонях передних лап, над плечами у каждого покачивалась пара живых щупов, и конечности сами подносили добычу к зубам.

Рана на теле мира тем временем не сужалась и затягиваться не собиралась. Она только расширялась и постепенно темнела… Когда она станет максимально большой, то почернеет и перестанет пугающе шевелиться.

Гхарзул собрал всех стариков, молодых послушников и отважных ветеранов в крепости и рассказал им увиденное:

— Самое страшное то, что твари не дерутся между собой. Это Срыв, и к нам выходят десятки видов хищников чужого мира. Любой из них рвал бы соседа за кусок падали, но эти подвержены странной и строгой иерархии. Мелочь уступала дорогу крупным, крупные переступали через мелочь. Пара варгов напала на них и, хоть и потрепала парочку, в итоге погибла. Их сожрали, порвав на части и поделив. Крупные куски — большим монстрам, маленькие — мелким. Такой мир между чудовищами противоестественен. Это значит, что их поддерживает чья-то воля!

Гарнизон Дир’Колла разглядел сигнальные вспышки Вестника ещё в предрассветных сумерках, а с первым светом рана стала видна со стен и без всяких сигналов. Погребальное поле лежит от крепости в десяти минутах шага, и багровый разрыв над курганами открылся обзору защитников с надвратной башни во всей красе.

Комендант Каргад выслушал доклад Гхарзула во внутреннем дворе вместе с сотниками и посмотрел в глаза всем собравшимся. Они понимали, что шансов выжить у них практически нет. Но они могут собрать первые сведения о монстрах и отправить их своему правителю. А уж он пускай и закрывает этот проклятый Срыв.

При штурме этой крепости Каргад шёл в первой проломной колонне, и из его сотни до внутреннего двора добрались одиннадцать воинов. Царь наградил его по достоинству, оставил его восстанавливать взятую твердыню, и с той поры стены залатали, ворота отлили заново, а хранилища маны под куполом держали полный заряд. Четыре тысячи воинов и полсотни шаманов поднялись по тревоге ещё до темноты.

— Стены наши крепки, как и кулаки. Мы убьём столько тварей, сколько сможем, и расскажем нашим предкам о храбрости на посмертном пиру! А те, на кого укажет жребий, отправятся с докладами в ближайшие города и крепости, к нашему царю, и предупредят о том, как умерли защитники Дир’Колла! — громогласно объявил со стен комендант, обращаясь к воинам, собравшимся во дворе, и те ответили ему одобрительным рыком и стуком кулаков о нагрудники.

Гонцы к соседям и ставке царя ушли ещё до полудня. Ближайшие поселения принялись эвакуировать, а стойбищам Каргад приказал отправиться на север. Ушла едва ли половина: с середины дня мелочь принялась расползаться от раны кругами, и дороги вдоль поля стали дорогами смерти. Орда копилась на глазах у гарнизона крепости весь день, но к стенам не приближаясь. Тварей возле раны удерживала явно не сытость. Они грызли камни, желая заглушить это мерзкое чувство.

С темнотой горизонт со стороны погребального поля зашевелился и двинулся на крепость. Первую волну встретили по всем правилам орочьей войны. Шаманы выплеснули со стен кипящее масло, подожгли заготовленные и наполненные смолой ямы, создавая огненную преграду на пути тварей. Катапульты ударили по скоплению врагов.

Твари горели сотнями, но продолжали идти. Задние ряды лезли по спинам горящих, вминали их в грязь и катились дальше, к стенам. Вскоре появились летающие хищники. Они перемахнули через стены и стрелков и рухнули во внутренний двор крепости. Атаковали башни и площадки с осадными машинами.

Твари не просто убивали, они набрасывались на погибших и сжирали их, подставляя спины. Орки били в ответ и убивали их, но новая волна прибывала и с радостью сжирала и тех и других.

К концу первой волны ров перед стеной оказался завален тушами практически доверху, и по этой насыпи орда тварей шла уже без задержки. Стена держалась на упрямстве орков, купол над цитаделью гасил редкие магические атаки: среди монстров доминировали те, кто опирался на физическое развитие. Магов было мало, и, как правило, они были мелкими, незаметными на этом поле боя.

Надежды орков рухнули, когда к стенам вышли исполины… Их было двое, и каждый на голову выше донжона. Первый из них одним взмахом лапы смёл надвратную башню вместе с расчётом и сигнальным барабаном. Маги, стрелки, шаманы били по ним всем, что было, но эта живая башня выдерживала всё, что в неё попадало. Лишь небольшие раны были видны на теле после слаженных залпов.

Командир применил легендарный свиток грозового разряда, и магия уничтожила одного из монстров. Но уже было слишком поздно, а для второго не хватало ресурсов…

Крепость не успели восстановить до конца, а её защитники не были готовы к подобному натиску. Всё самое сильное оружие орков ушло вместе с царём и его армией, а здесь остались лишь службы снабжения, заботы о павших и строители. И всё же они все считали себя орками-воинами и сражались до самого конца.

Сотня всадников на варгах вырвалась через боковые ворота в отчаянную вылазку. Врубилась в сизую мелочь и исчезла под ней быстрее, чем на стене успели проорать приказ об отступлении…

Уже умирающая крепость отправляла в прорыв свои последние силы, надеясь не выжить, но сохранить знания об этой осаде для тех, кто придёт сражаться дальше вместо них. Пусть девять из десяти лягут, но последний расскажет всё, что узнал о монстрах из этой битвы. Тогда же у багрового, ещё не потемневшего портала из чужого мира появилось несколько существ, отличавшихся от всех прочих. Каждый из них был ростом с орка, несколько худее и скрывал свои тела под плащами-накидками.

В руках у каждого из пришлых лежало оружие из тёмного металла. Короткое, длиной едва ли в полметра. И ни один кузнец этого мира не признал бы в нём собрата своих изделий.

Одна из фигур подняла оружие в сторону южной башни, где на стрелковых площадках оставались прикрывать прорыв три десятка лучников и двое шаманов. Мгновение ничего не происходило, только варги во дворе прижали уши, а потом из оружия вытянулся луч не толще пальца. Он вошёл в основание башни, и с противоположной её стороны брызнуло расплавленным камнем — удар пробил кладку насквозь и угас лишь в скале за крепостью.

Фигура повела рукой, и луч пополз следом, вспарывая камень по прямой линии, и башня, срезанная у самого основания, осела по оплавленному шву и сложилась внутрь вместе с защитниками. Пыль ещё не улеглась, а пришлый уже опустил оружие и застыл у портала, с интересом глядя на притащенное монстром к их ногам тело орка.

С появлением этих обладателей странного оружия орда монстров переменилась сразу же. Щупы тварей разом повернулись к существам на холме, по рядам прокатилась дрожь, и серое море начало перестраиваться. Словно слушая своих вожаков, твари становились в строй, напоминающий боевой порядок.

Мелочь отхлынула от стен и пошла размеренными волнами в мелкие прорехи; часть принялась стаскивать трупы монстров и использовать их в качестве щитов, хотя крепость уже и так была практически мертва и не вела огонь по штурмующим врагам. Панцирные твари сбились клином и ударили в разбитые ворота, снося баррикады и расширяя проход.

Крепость пала спустя несколько часов штурма. Твари не брали пленных и не жрали на месте. Теперь убитых орков они стаскивали в кучи у пролома, чтобы распределить свою добычу, а мелочь волокла тела к погребальному полю, к ране, чтобы накормить тех, кто ещё шёл через неё в этот мир.

До собственной кровати я добрался далеко за полночь. Народ расходиться не спешил: у каждого были вопросы, а вот ответы не всегда находились. Когда голова закипела даже у Имирэна, а у Брячедума закончились все припасённые в гостиной настойки, думать уже было нечем. Мы все слишком вымотались. И я не исключение. Голова за день распухла на фоне новостей о сестре, богах и мировых заговорах у меня осталось одно приземлённое желание — упасть в кровать.

Нормальная подушка после месяца дороги ощущалась минимум легендаркой. Я рухнул лицом в неё и уснул быстрее, чем успел набросать план на завтра. Для человека, у которого в голове по ночам обычно бушует мозговой штурм, это показательно.

Разбудили меня солнце и подозрительная тишина. Половина кровати, которую по утрам обычно оккупирует белохвостое чудо, пустовала. Маши тоже не было: у неё всегда хватало своих дел.

«Ты где?» — потянулся я по ментальной связи к Алисе.

«В ресторане! — бодро отозвалась Алиса. — Провожу проверку, как обещала. И знаешь что? Они опять химичили! Сливки не те, специи заменили… Так что у нас тут идёт следствие, и, думаю, без жертв в этот раз не обойдётся. Всё, не отвлекай меня! Я до крылышек гусиных добралась… Очень плохо ощипали. Капец им…»

Н-да… Раскаяния и извинения в этот раз явно не прокатят. Но сочувствовать поварам не буду. Сами виноваты: нечего было экономить на богине, у которой на кухне и гусях особый пунктик. И в первую очередь достанется шефу, что допустил всё это безобразие. Чувствую, Графу пора нового искать…

Вчерашнее предчувствие, к слову, тоже никуда не делось. Как-то всё слишком тихо и гладко… А это звоночек. Опыт подсказывает, что тревожные вести просто не успели до нас добраться. Однако, что делать, я знал теперь наверняка.

Выспавшись и распределив по полочкам задачи по степени важности, принялся за те, что находятся на вершине списка. И первым пунктом значатся доспехи. Торопить Бряча, конечно, бесполезно, это я вчера уяснил. Но взглянуть своими глазами на то, ради чего гном ест и спит в кузне, мне никто не запрещал.

Позавтракав, размявшись и приведя себя в порядок, а то оброс как абрикос, отправился к Брячу в гости. Кузница стояла на краю двора и пыхала жаром даже через распахнутые двери. Алиса появилась рядом на полпути, довольная и румяная. Судя по её лицу, вещественные доказательства с кухни были конфискованы лично и в полном объёме, а все виновные — найдены и наказаны.

— Ревизия прошла успешно? — поинтересовался я.

— Более чем! — пристроилась она к моему шагу. — Виновные раскаялись, рецепты восстановлены, ресторан закрыт на день для устранения недостатков. Шеф-повар выбросился со второго этажа и ловко сбежал, но я на месте нашла его помощника и сделала его новым шеф-поваром. Добавила, что теперь его жизнь в его руках. И окно велела починить. А ты куда? В кузню?

— Да. Пора глянуть, на что там львиная доля твоей божественности ушла.

— Отлично, я с тобой. Заодно глянешь, как я трудилась. Оценишь мой труд!

— Твой? Мне почему-то думалось, что там Бряч потеет.

— А куёт он из чего, по-твоему? — Хвост возмущённо хлестнул воздух. — Пока некоторые шлялись по демоническим землям и дрыхли в чужих дворцах, я трудилась не покладая лапок! Все старые запасы артефактов давно переплавлены. Все! До последней ржавой железки! Так что материя в этой кузне моя. И прошу обращаться с ней уважительно, — пригрозила Алиса мне пальчиком.

Ну да, конечно, лапки у неё… Если что-то пойдёт не так, сразу же запоёт: «Но у меня же лапки!» А как этими лапками гусей в промышленных масштабах с кухонь королевских таскать, так проблем нет.

Но в целом я даже не думал спорить. Всё, что она сказала, — истина. Кроме разве что её уничижения моих собственных достоинств, мол, я там «шлялся». А то, что я при этом был её таксистом личным, почему-то умалчивается. Если это так просто, могла бы сама рядом походить, своими «лапками».

Внутри кузница была привычной лишь наполовину. У горна лежали обычные заказы: подковы для местных стражников и их лошадей, скобы, пара наконечников для дружины. Может, даже не Брячедум всё это делал, а кто-то из помощников. Дальний угол Бряч отгородил цепями, завесил тканью, и вот за ними законы этого мира взяли выходной…

Над каменным постаментом парила груда первородной материи. Висела без опор, без магических кругов и вообще без малейшего уважения к гравитации. Серо-жемчужная масса размером с добрую бочку, аморфная, с медленно текущей поверхностью, на которой глаз не находил ни единой зацепки: системное меню молчало, оценке эта материя не поддавалась.

Я обошёл постамент по дуге. Лет десять назад на Земле за рассказы о подобном экспонате дали бы нобелевку. Или смирительную рубашку… Тут уж как повезёт с доказательствами.

Брячедум вынырнул из-за перегородки с булькавшими настойками.

— Ну не готово ещё! Чего пришёл? Поглазеть? — насупился он, спешно прикрыв шторкой своё второе по важности хобби.

— Ага! — улыбнулся я.

Раз гном хмурится, значит, всё в порядке.

— Ну… Это… Смотри, раз пришёл. Только руками не лезь и под локоть не болтай. Здесь спешка убьёт всё, что я успел сделать.

— Уже понял, что тут монастырь со своим уставом. Просвети темноту: почему она висит и почему Система не реагирует?

— Потому что это не металл, парень, и не камень. Это вообще не материал в том смысле, к которому ты привык. Системным его назвать тоже не выйдет. Он на одном уровне с богами и их замыслами, их силой. Просто не подчинённый ничьей воле. Пока что не подчинённый… Мы над этим работаем. — Бряч подошёл к материи и остановился в шаге от неё. — Первородная материя живёт по другим законам. Жар ей безразличен, холод тоже. Молот об неё можно расплющить, зачарованный инструмент — затупить. Она не подчиняется миру. Она подчиняется душе.

— Душе? — покосился я на гнома. — Твоей, надеюсь?

— Моей, — постучал он кулаком по груди. — Божественность Вулкара даёт право прикоснуться. А дальше уже всё зависит от силы духа. Чем её больше, чем крепче душа и выше страсть к созиданию, тем лучше получается работать. Каждый удар здесь наносится духом, а не рукой. Материя слушает, что задумала душа, и принимает задуманную форму. Соврёшь себе, поторопишься, впустишь дурную мысль — и труд недель рассыплется. Поэтому здесь нельзя спешить. Совсем нельзя. Полная синергия мастера и материи — иначе никак.

— А если душа задумала дурное? — не удержался я.

— Тогда мастер получит дурное, — хмыкнул Бряч в бороду. — Материя не судья. Она — зеркало. Одно дело клепать легендарки, второе — мистериумы из величайших материалов этого мира. И совсем иное лепить что-то особенное из первородной материи. Тут даже Вулкар считает за честь приложить к созданию собственную божественную душу. Но важно не развалить то, что начали… Так что мы сперва полностью на словах прорабатываем каждую деталь, каждый элемент.

— Вот это новости… Как удивителен наш мир на самом деле… Ты неделями бьёшь по ней духом, а она даже формы не меняет? — кивнул я на серую массу. — Ты же говорил: неделя на элемент.

— Так то, что снаружи, — пустая оболочка. Истина сокрыта внутри! И да, у нас с Вулкаром по неделе уходит на один элемент, но увидеть его практически невозможно.

— Я могу как-то посмотреть?

— Если только Алиса проводит… — покосился он на пушистую, что скучала, разглядывая инструменты Брячедума.

— Поможешь? — повернулся я к ней.

— А волшебное слово?

— Я научусь запекать гуся в травах по твоему рецепту.

— Что же ты со мной делаешь?.. Я же сейчас воспылаю!.. — прикусила она губу, подошла ко мне и схватила за руку. — Закрой глаза и смотри на этот мир моими.

Я сделал, как она сказала, и нырнул вместе с ней в саму первородную материю. Снаружи серый кисель, а внутри — целая мини-вселенная. В её глубине медленно вращался наруч: слоилась будущая броня, вились руны, каких я не встречал раньше. И вся эта картина дышала в собственном ритме и плевать хотела на наш мир. Десятки элементов заготовок парили в своём космосе, исторгая даже в незавершённом виде такую энергию, что дух захватывало.

Мы вынырнули обратно, я встряхнул головой и разорвал контакт.

— Красиво же? — Алиса возникла у моего плеча и понизила голос до шёпота. — Даже от демонов может быть польза, если знать, что у них забрать и куда направить, верно?

— Впечатляет… Целая вселенная у артефакта. А долго ещё ждать, при должном вдохновении, Бряч? Я теперь ещё больше хочу надеть это совершенство…

— Ну, самое сложное — найти синергию и единую концепцию — мы уже сделали. Сейчас доспех готов процентов на сорок. Ещё примерно шесть-семь недель понадобится при текущем темпе, и если Вулкара отвлекать не будут.

— Так долго! А частично можно его примерить?

— Даже не мечтай! — фыркнул гном. — Отдельный элемент мёртв. Хоть весь ими обвешайся — толку не получишь. Оживёт только полный доспех, когда последняя часть встанет на место и всё срастётся в единое целое. Вот тогда это будет уже не вещь. Это будет живой артефакт, связанный душой со мной как с создателем и с тобой как с хозяином.

Живой доспех, который куют душой из переплавленного хлама… Расскажи мне кто-нибудь такое год назад, я бы посоветовал рассказчику меньше пить. Теперь же я стоял в двух шагах от будущего чуда и прикидывал, как бы так впасть в кому, чтобы очнуться к концу его создания. Эх, придётся к гарпиям идти в гости лишь в своих харизматичных семейниках, без достойного доспеха.

«Может, ну их, этих гарпий?»

«Судя по тому, что я знаю, они страшные. Чего ты переживаешь?»

«Да я не за тебя, я за себя волнуюсь… Где мне там курицу искать с карамельно-пряной корочкой?» — взволнованно произнесла Алиса.

«Ну, возьмём с запасом…»

«Не помогает, — мысленно вздохнула она. — Чем больше я беру, тем быстрее вхожу во вкус и на перекусах всё съедаю…»

— Кстати о связи… — Бряч повернулся ко мне, прервав нашу мысленную дискуссию о проблемах гастрономического характера. — Раз уж ты здесь, сэкономим время. Для привязки артефакта к тебе мне нужен твой Эфир. Столько, сколько сможешь отдать без вреда для себя. Обычно привязка идёт через душу, но тут такое дело, что Эфир, как объяснил Вулкар, содержит слепки твоей души. Так привязка будет даже проще и безопаснее, чем обычно. Но расточительна. Я помню, как долго его копить…

— Да ничего, найду немного… Двадцать капель хватит? — выдавил я из себя зелёные концентрированные капли, что слились в единый комок энергии, парящий над ладонью.

— Не знаю… Положи на первородную материю, — сказал Бряч и явно мысленно начал звать Вулкара на всякий случай.

Бог-кузнец, судя по изменившейся ауре Бряча, явился и вселился в тело гнома, посмотрел на нас с Алисой, кивнул в знак приветствия и потянул руку к груди. Вытащил из неё что-то похожее на белый сгусток и осторожно поместил на другую часть плавно переливавшейся и начавшей впитывать мой Эфир материи. Правда, тот сгусток, как Эфир, не впитывался, и аватар Вулкара размахнулся от всей души, насытил этой же энергией свою ладонь и со всей силы хлопнул по сгустку духовности. А затем ещё раз. И ещё… И так до тех пор, пока тот полностью не скрылся внутри. Затем Вулкар присел, скрестив ноги, и связался с парящим чудом, полностью окутав его духовной силой.

Я понял, что моё присутствие здесь лишнее. Гном выкладывался на полную, и даже божество пахало, чтобы взять под контроль и направить куда нужно мой Эфир и свою духовность. Они оба буквально вкладывали душу в этот будущий артефакт…

Я тронул Алису за плечо, и мы тихо выскользнули наружу. На свежем воздухе меня накрыло непривычное чувство. Обычно проблемы этого мира я разгребаю сам и в темпе вальса, а тут от меня не требовалось ни подвигов, ни ресурсов сверх уже отданного… Только ждать. А ожидание — это самое противное из искусств, и владею я им заметно хуже фехтования.

«Я пойду, прогуляюсь по городу и храмам, встречусь с Элеей. Ты тоже займись своими делами. Ты ведь лидер… Сходи к механику нашему. Он со вчерашнего вечера сам не свой. На завтрак не пришёл даже».

Она права. Да я и сам думал этим заняться.

Зиркса я нашёл на ступенях мастерской. Он сидел в обнимку с латунной шестернёй, которую натирал безо всякого смысла: деталь блестела и без того. Смотрел гремлин при этом на пристройку в другом конце двора, где под охраной дружины коротала дни его сестра.

— Не помешаю?

— Сюда садись, — подвинулся Зиркс и отложил шестерню. — Работа всё равно не идёт. Руки делают, голова не тут.

Я устроился рядом на тёплой от солнца ступени. Заходить в такие разговоры издалека я умею плохо, благо с Зирксом и не требовалось: он сам смотрел туда, куда сходились все наши мысли.

— Наслушался вчера? — кивнул я на пристройку.

— Наслушался… — Гремлин поскрёб механической рукой камень ступени. — Всю ночь думал. Ты по моей стране проехался. Ты для неё чужак, но всё равно видишь, что всё там криво-косо, неправильно. Переживаешь… А я в ней вырос. И от рассказов сестры всё только хуже стало. Тревожусь я…

— Тогда скажу прямо, если тебе интересно моё мнение. — Я посмотрел на Зиркса, и тот кивнул, показывая, что готов выслушать меня. — Пока Лигу не выкорчуют с корнем и пока у страны не появится твёрдая рука, порядка в Тизалии не будет. Никогда. И знаешь, что хуже всего? То, что сотворили с тобой, на фоне нынешнего — просто цветочки. Лига превратила твою родину в дойную корову.

Зиркс сжал шестерню так, что механическая рука заскрипела.

— Я хочу это исправить. Очень хочу. — Он повернулся ко мне, и от привычного тихого механика в нём мало что осталось. — Совесть мне не позволит бросить собратьев, всех этих гремлинов, на растерзание этим ублюдкам из Лиги. Моя страна не должна быть посмешищем в глазюках соседей и грушей для битья. То, что сейчас творится, докатит нас до состояния гоблинов. Диких, позабытых… Такого я не хочу. Потому прошу помощи. Помоги мне занять престол.

Ну, я и раньше не говорил ему «нет». Он хотел попасть обратно и доказать всем, что он истинный мастер, пусть и без руки. Ничто не сможет доказать его слова лучше, чем занятие трона и присяга верных подданных.

— Помогу. Тем более что начало уже положено — Я выудил из памяти сгорбленную фигуру со стопкой чужих протоколов. — В Миассе остался мой гремлин. Мадрок Крылец, мастер старой закалки. При твоём отце он возглавлял Коллегию Мастерства и смотрел за развитием короны. Лига сломала ему жизнь, поэтому ему можно верить: он уже потерял всё, что мог. Через него ко двору будут приходить требования от имени похитителей Вирзы. Одно за другим, планомерно. Тарго зависит от матери сильнее, чем от воздуха, и ради неё исполнит многое. Если рычаг сработает, смена власти обойдётся без большой крови. Мы намерены изменить законы престолонаследования.

— Крылец… — пожевал губами Зиркс, роясь в памяти. — Слышал это имя… Старая гвардия, значит, ещё жива… — Он качнул головой. — Только мало этого, Алекс. Требования, письма, рычаги… Союзники нужны. Армия нужна. Гремлина с механической рукой и мастерством, может, и послушали бы. В прежние времена, в давние. Сейчас не послушают. Сестра порассказала, как теперь дела делаются: у кого казна и клинки, тот и прав.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — отмахнулся я. — У меня половина жизни в этом мире так устроена, и ничего, жив пока. Расскажи лучше про сестру. О чём говорили?

— Да что говорить? Она с детства такая, — дёрнул гремлин плечом. — Только жаднее стала и глупее. И самоуверенности через край. Победы её ослепили, дальше собственного носа не видит. Сейчас, похоже, начала пробуждаться… Только смысла в том немного. Горе, что она принесла стране, её пробуждением не исправишь. — Он помолчал и добавил глухо: — Зря ты её сюда привёз. Исчезни она из этого мира, всем стало бы спокойнее. И мою душу бы так не тревожила. Я бы и твоим рассказам поверил.

— А вот тут не соглашусь. — Я откинулся назад и опёрся локтями на ступень. — Пока она жива, у нас есть рычаг давления на твоего племянника. Пока Тарго под её влиянием, он будет прислушиваться к требованиям. А это какой-никакой шанс сменить власть без войны, без многомиллионных жертв и без Срыва, который добьёт страну окончательно. Тизалия ведь до сих пор безумно красивая. Своеобразная до вывиха мозга, спорить не буду, но красивая. Жалко пускать такое под нож ради чьей-то мести.

— Может, и так… — Зиркс покрутил шестерню в живой руке и признавать мою правоту вслух не спешил. — Я многого не знаю, ты пойми. Оттого и сомнения у меня имеются, и страхи… Я много чему учился. Искусствам, ремёслам… Механике всю жизнь учусь. Политике не учился никогда. Грязное это искусство. Противное. Я в него ввязываться не хочу… — Он выдохнул и сморщил нос. — Но, видимо, придётся. Иначе никак не выйдет.

— Придётся, — подслащивать я не стал. — Зато не в одиночку. Вместе мы и не такие задачи разгребали. И вот ещё что запомни: даже если на твоей голове окажется корона, для отряда ты останешься лучшим механиком. Нашей надеждой и опорой. Королей в этом мире пруд пруди, а Зиркс Мехалапа из кабаньей стаи такой один.

Гремлин моргнул, переваривая услышанное, и его словно подменили. Спина распрямилась, в глазах вспыхнул рабочий азарт.

— Хорошо сказано… Тогда идём! — Он вскочил и потянул меня за рукав. — Покажу, что я с пауками сотворил! Ты таких не видел ещё. Никто не видел!

Удалось ободрить мастера… Это хорошо. Теперь и моя душа спокойнее.

Последовал за гремлином, не зная, чего ожидать, и тот сумел меня удивить… Подвал за время моего отсутствия постепенно превратился в мастерскую, а ещё, судя по всему, знатно расширился. Теперь имеет несколько входов и выходов, один из которых вёл в пристройку возле кузницы Брячедума, другой — в мастерскую алхимика, третий — к конюшням. Ещё один, по словам Зиркса, сейчас будут прокладывать к Васиной мастерской. Заодно укрепят её на случай внезапных детонаций. И уж после этого, когда всё объединят в одну сеть подземелий с кучей складов, можно будет задуматься о дополнительных подземных путях в замок «Мемории» и деревню рыбаков. Хотя в последней уже давно кого только нет. Селение процветает под нашим присмотром.

На мой резонный вопрос: «А зачем нам всё это под землёй?» — Зиркс пожал плечами и сказал, что так повелось. Амбиции растут, а секретность сохранять надо. Да и рабочее пространство тоже надо расширять.

Я не стал лезть в экономику и решения Графа. Без меня они совещались, пока я шлялся. Наверняка им так надо и так спокойнее. А я и не против. К тому же сами заработали на всё это, сами пусть и решают.

Пауки встретили нас в отдельном подземном ангаре. Три корпуса высотой с орка развернулись на звук шагов, и в лицо ударили лучи фонарей.

— Свои! — бросил Зиркс, и свет погас в то же мгновение. — Видал? Раньше они что умели? Лежать бесполезной грудой. А теперь это отличные караульные! Настройки «свой-чужой» я заканчиваю выстраивать, чтобы можно было смело во двор выпустить. Пересобрал им рычажный модуль для активности сочленений лап, теперь его можно будет легко починить в случае чего. А ещё сами лапы слегка модифицировал. Гляди!

Он свистнул, и ближайший паук присел на задние лапы, передние выбросил вперёд, и из сочленений выщелкнулись изогнутые лезвия. Второй свист — и лезвия спрятались.

— Впечатляет…

— Это ещё не всё! — Гремлин продолжил свистеть на разный лад, и пауки то подхватывали с пола ящик с деталями и тащили в указанную сторону, то прыгали, то бегали на скорость. Один раз вся троица замерла и подняла переднюю лапу к корпусу, изображая нечто среднее между салютом и воинским приветствием.

— А это ещё зачем? — удивился я.

— Для солидности! — гордости в голосе Зиркса хватило бы на парад. — Если я решу пару проблем и налажу их регулярную сборку, за одного такого ваши Архонты отдадут огромные суммы. Правда, сейчас и цена каждого с учётом деталей, даже без стоимости работы, перевалила за тысячу… Но это опытные образцы. Я уже связался с отрядами авантюристов в Королевстве Эйр, они обещали помочь с регулярной поставкой деталей. Должно снизить стоимость, особенно если мы туда свои караваны отправим…

Я обошёл железное трио по кругу, довольный увиденным. В узких коридорах, вроде катакомб Миасса, такая тройка перемолола бы отряд опытных бойцов, а уж для охраны поместья лучших сторожей и желать грех.

— И это не всё! — Зиркс щёлкнул пальцами живой руки, и вся тройка сорвалась с места, выстроилась поперёк прохода и сцепилась лапами в подобие баррикады, ощетинившись лезвиями наружу. Из недр среднего корпуса вырвался скрежещущий вой, от которого у меня заложило ухо, а наверху, в мастерской, что-то упало.

— Тревога! — гордо перевёл гремлин и вторым щелчком вернул подопечных на место. — Весь двор поднимут, мёртвый проснётся!

— Верю, — потряс я головой, выгоняя из уха остатки воя. — Гоблины после первой такой побудки поседеют, имей в виду.

— Они и воевать могут, и охранять, — похлопал Зиркс ближайшего по корпусу с нежностью мастера, гордого за своё творение. — Дозором ходят по маршруту, груз тянут вчетверо больше своего веса, тревогу поднимают. Уникальные создания! Я их ещё улучшу. Эх, сейчас бы патент оформить и производство автоматическое запустить… Эх! Жаль, в Домене технологий нужных нет. Всё по кусочкам руками собираю.

Он нырнул под верстак, выволок короб с латунными суставами и погрузился в объяснения, из которых я понимал в лучшем случае треть. Слушал я вполуха и прикидывал, каким правителем станет король, у которого в тронном зале вместо гвардии будут дежурить железные пауки с лезвиями. Пожалуй, Тизалии повезёт. Будь у нас таких тысяча, это и можно было бы назвать железной гвардией будущего короля. Но у нас её нет. А значит, будем искать варианты…

Далеко за границей земель эйров, орков и даже огромной империей драконидов, за хребтами и пустошами, до которых добирались лишь единицы из авантюристов Домена, в самом сердце запретных земель, которых все опасались, из чёрной скалы росла очередная цитадель Часовых. Только вот, в отличие от многих, эта была раскинута на огромную площадь и заполнена не только механическими стражами. Если забраться на её стену, внутри можно увидеть огромный город, скрытый от чужих глаз, и усердно трудящихся.

В самом центре стоит двухсотметровая башня из камня, на вершине которой размещён странный артефакт, скрытый магическим куполом, и лишь самый наблюдательный мог заметить периодически вспыхивающие искры молний и разряды, что били в купол изнутри.

Ярусом ниже в цитадели не было ни единого окна, но свет здесь был в избытке от маготехнических панелей наблюдателей. Каждая из них несла свою службу дольше, чем существовали самые старые империи этого мира. Менялись лишь операторы. Они были смертны, в отличие от узкоспециализированных панелей связи и наблюдения, имеющих по меркам Системы мистериумный ранг.

На двадцать пятом ярусе, где-то посреди башни, имелся зал, куда стекались все доклады. Торопливо стучали сапоги операторов, несущих только что пришедший доклад. Створки зала разошлись, и внутрь шагнул дежурный оператор дальних систем обнаружения. Он был одним из самых старых сотрудников. Металл в его теле давно победил плоть, о биологическом прошлом напоминала лишь узкая полоса лица между пластинами. Примарх умел ценить и продлевать жизнь верных и полезных подданных.

— Ваше превосходительство! Радары зафиксировали вторжение, — доложил он, когда на него упал взгляд господина.

У центрального пульта наблюдения развернулось кресло. Существо в нём носило мантию поверх сочленений и проводов, и его возраст не взялся бы назвать никто из живущих. Примарх Септимов, священный механик, помнящий первый исход своей цивилизации в этот мир, уточнил:

— Что показали сигнатуры?

— Код красный. Опасное, разрушительное оружие, способное перекроить весь миропорядок.

Примарх поднялся из кресла и взмахом руки перевёл экраны на недавно полученные донесения, желая лично проверить информацию.

— Что же, ошибки тут нет. К нам явились гости, а значит, пришло наше время действовать.

Он нажал на кнопку и повернул голову в сторону сетчатого бугра на панели управления — микрофона. — Пробудить ото сна механические легионы!

Из подвала меня выдернул Граф, хотя я только вошёл во вкус и настроил управление на мой свист. Удивительно, но его мехопауки распознают лучше, чем голос. Зиркс говорит, что в каждом сохранился уникальный модуль, заточенный именно под эти звуки и работающий в широченном диапазоне, тогда как с обычным голосом ложные команды срабатывают.

Мой верный соратник и первый учитель в этом мире спустился по лестнице и с порога сообщил, что меня ждут в Крево: Телемах участвует в Совете Домена, и меня попросили присутствовать, чтобы ответить на парочку вопросов.

— Быстро они, — оценил я, вылезая из подвала.

— Ну а как ты хотел с такими новостями, что привёз? Телемах ещё просил не опаздывать. Они бы уже начали, но только тебя и ждут…

— А я только пообедать собрался… Ладно, тогда Телемаха на вкусняшки и разведу.

Зиркс махнул мне живой рукой от паучьего ангара, мол, иди, у нас тут всё под контролем.

Я выбрался во двор, взмыл над поместьем и взял курс на столицу региона. Дворец Телемаха на берегу Кревского озера, как и ранее, не существовал. Лишь намёки на роскошь имелись в гостевых домиках и залах для торжеств, вырубленных и построенных в скале на берегу озера. Их и принято было называть дворцом. Но после всех моих путешествий и того, что я видел, называть эти несколько построек дворцом язык не поворачивался. Как бы там ни было, сегодня меня там не ждали. Мой путь вёл в цитадель Крево.

Я приземлился на её крыше, рядом с люком-проходом. Дёрнул раз, дёрнул два…

— Не понял. Закрыто, что ли?

Дёрнул в третий раз и, кажется, что-то сломал…

— Ну, хотя бы открылось…

Я посмотрел на металлическую ручку, оставшуюся у меня в ладони, и спустился вниз. Надо было тенью идти…

Вторая дверь с чердачного помещения, заваленного бочками со стрелами и болтами, запчастями для арбалетов, верёвок и… Стойка с пятью отполированными длинными мушкетами.

— Интересно…

Подошёл, глянул.

— Сейчас не время, — поддержал Графа Имирэн. — Ты сам вчера говорил про плохое предчувствие. Что-то странное происходит, а ты собрался на другой конец Домена.

— Именно поэтому и собрался, — продолжил я, когда все выговорились и гвалт пошёл на убыль. — Если и отправляться, то сейчас. Пока затишье, я могу спокойно потренироваться и нарастить силы. Могу своими глазами посмотреть, что такое Срыв, возможно, даже изнутри и в чём настоящая сложность с этими гарпиями. Когда грянет, изучать будет поздно.

— Ну… Логика есть, — нехотя признала Герда. — Но почему без меня⁈ У меня как раз график тренировок освободился!

— Потому что твой график распугает всю аномальную зону, — отрезал я и повернулся к остальным. — Теперь о том, что остаётся на вас… Крево с безопасностью всей Ландилии — отчасти наша обязанность. Да и от спокойствия в регионе зависит наше финансовое благополучие. К гарпиям вместе со мной готовится целая армия, а наёмникам нужно платить, и первый взнос по дороге я внесу сам. Но мне нужны средства. Есть они у нас?

— Тысяч десять можно выделить… — начал прикидывать Граф. — И, если отказаться от покупки пары легендарок для Васи и Герды… ещё двадцать.

— Так… Я давно не сверялся, что у меня по запасам. Я же немного Лигу пощипал, плюс то тут, то там копилось… У Вирзы кошелёк тяжёлый был, помог нести… — Я зарылся в собственные подсчёты, вываливая таланты на стол.

Полчаса спустя выяснилось, что у меня всего лишь пятьдесят шесть тысяч талантов. Ну, такое себе… Даже на первую оплату услуг «Мемории» не хватит. Надо было у гремлинов подзадержаться на денёк, наверное…

— Нет, ну в целом это много, — заметил Граф.

— Но недостаточно. Ладно, я что-нибудь придумаю…

— Да чего тут думать? Дай два-три дня — я лишнюю партию костей на аукцион выкину. Да, цена чуть упадёт, но можно потом просто неделю ничего не выкладывать, и она восстановится сама собой.

— Посмотрим…

Я вспомнил, что у меня так-то ещё и кольцо есть, полное товаров на продажу. Многие, правда, непонятного назначения… Те же грибы и трупы монстров-кристаллитов…

— Решим к концу собрания стаи. Давайте перейдём к другим вопросам, раз уж собрались. Набор новичков идёт?

— Нас, включая все дочерние кланы, уже больше шестисот человек, — подсказал Граф.

— Не только людей, — напомнил Имирэн, ткнув в плечо Брячедума, что тот даже проснулся.

— А? Чего надо? — потёр глаза Бряч.

— Тогда я на вас оставляю эти решения. Лояльные нам люди и нелюди могут помочь в тех неожиданных местах и вопросах, где мы сами ни за что не справимся, как с костями.

— Да насчёт этого не переживай. Для нас это выгодное дело: мы хотим иметь в Домене свой статус клана не меньше, чем «Мемория».

— Я их вообще планирую однажды присоединить. Так ими будет легче управлять, — поделился я мыслями о далёком будущем, а Граф тут же прищурился и начал считать масштабы этой операции.

— В общем, «Виверны» и оборотни должны продолжать наращивать военную мощь и социальную значимость в глазах горожан и жителей всего региона. Но ещё важнее то, что каждый из сидящих здесь должен стать бойцом экстра-класса, невзирая ни на какие траты. Деньги мы ещё заработаем, а вот второй такой Герды в Домене нет и не будет.

— Приятно, что хоть кто-то понимает мою ценность! — расцвела воительница.

— Мы опять возвращаемся к деньгам… — отставил тарелку Граф с остатками еды и достал из-под стола кипу бумаг. — Таланты в долгосрочной перспективе — не проблема. Мы могли бы своё королевство отстроить и свой город не меньше Крево возвести. Одних чёрных костей мы насобирали на три миллиона по текущим ценам на онлайн-аукционах, и это ещё не всё выгребли. Проблема в другом: продавать их нужно минимум года три, а лучше все десять. Выкинем разом — и цены рухнут раз в сто. Рынок маленький, костей много, применять их могут не так много избранных. И даже наше сдерживание не гарантирует, что рынок останется таким же через полгода. Найдёт новые кости кто-нибудь или просто перенасытится готовыми изделиями, и ремесленники начнут снижать цены… В идеале нам собственные исследования проводить и начать их использовать не как эксклюзивный материал на продажу, а как сырьё для создания товаров. Я уже начал сбор информации на эту тему, но тут нужно терпение.

— Значит, потерпим. Это наша золотая жила, и разбрасываться ей не стоит. А ещё это значит, что нам нужны другие источники дохода. Мы должны диверсифицировать экономику отряда.

— Чё сделать? — вытаращилась на меня Герда.

— Организовать разные источники прибыли, — пояснил я и начал загибать пальцы. — Новые открытия, артефакты, рецепты и зелья. Зарабатывать трофеи, создавать караваны, строить собственные магазины в городе, куда мы будем доставлять продукцию кабаньего производства. Связей и возможностей для этого у нас предостаточно, а выходы на торговцев орков, эльфов и драконидов помогут насытить рынок эксклюзивными товарами. Это укрепит наше влияние внутри Домена, а за границу мы сможем начать продавать дефицитные у них ресурсы. Мы много где были, у тебя, Граф, заметок хватает. Можем начать привлекать заграничные таланты в собственную казну. Сам знаешь, их у нас не делают, а другие страны очень ограниченно ими распоряжаются.

— Знаю, да… Но, если мы однажды сумеем всё сделать правильно, может, и у нас собственное производство талантов появится.

— Достойная мечта, Граф, — серьёзно сказал я.

Если он это организует, то войдёт в историю и будет почитаться ещё многими поколениями. А он ещё и Академию магии собирается открывать.

— Давай думать в сторону наших возможностей, порождаемых нашей силой. Моей в том числе. Это важно, и я готов помогать каждому из вас. Я это уже говорил.

Перевёл взгляд на Зиркса, и все последовали за мной.

— Чего? — смутился он.

— И о нашем истинном таланте забывать не стоит — о Зиркс с его уникальными навыками в инженерии и механике. Его идеи — это тоже золотая жила. Чего только стоит парящий павоз, который никто не отменял. Он позарез нужен нашему отряду. Не меньше, чем порталы. И сможем продавать стражей-пауков, если удастся наладить производство. То же самое и с маноприёмниками, которые нужны Архонтам не меньше, чем легендарки. Они будут расходиться как горячие пирожки, стоит лишь добыть нужные материалы. В этот раз мне было не по пути, да и спешил я. Но если мы освоим жилу с камнями, отобьём у монстров зону Срыва… С такими ресурсами можно будет смело говорить о возможности создания собственной империи. Хотя бы торговой. Формат Домена и Совета мне больше по душе, чем имперские начинания.

— Почему? — поинтересовалась Маша.

— Потому что императором должен быть самый сильный, живучий, мудрый и уважаемый человек. С мудростью у меня беда, но в остальном есть подозрения, что именно на меня укажут пальцы Архонтов. И моего мнения никто не станет спрашивать, а мне оно на фиг не надо. Я отдохнуть хочу однажды, а не пахать до гроба. С империей же именно пахать и надо будет, пусть даже сидя на золотом троне… Бр-р-р, нет, к чёрту.

Все задумались, прикидывая варианты, и я видел, как плясали те самые черти в их глазах, когда они решили, что идея с собственным троном не такая уж и плохая. Надо срочно их отвлечь…

— Так! Вот ещё что… — поднял я ладонь с пространственным кольцом. — У меня полно трофеев с этой вылазки. Дел навалилось столько, что я его до сих пор не разобрал. А внутри, между прочим, лежат вещи, которых на здешнем рынке просто не существует. Кристаллы из земель Срывов и лиговские артефакты, гремлинские диковинки и трофеи, которым я даже названия подобрать не могу. Граф, лови. Давай оценивать, что для чего и куда. Постараемся прикинуть по деньгам стоимость трофеев.

— Так это надо будет у Архонта забрать терминал… — начал было он. — Впрочем, я и так хотел это сделать, чтобы продать партию костей и добить нужное количество талантов для первого платежа. Тогда объединю эти два задания.

Он начал вытаскивать из кольца трофеи, и весь следующий час я им рассказывал, что это, где добыто и есть ли смысл отдавать это на эксперименты нашим талантам. Гремлинский порох мгновенно забрал себе Вася. Джованни задумчиво поглядывал на грибы, Герда попробовала укусить тушку кристаллита.

— Прочная, зараза…

— Это труп монстра.

— Тьфу… То-то она такая дерьмовая на вкус. Я думала, это кристалл какой-то драгоценный…

Я посмотрел на увлечённых людей и нелюдей, улыбнулся и повернулся к Графу:

— Слушай, ещё одно… Неохота тратить время и соваться в неизвестность. Наведи мосты с гильдией авантюристов. Меня интересует всё, что происходит за Коршуновыми горами. Нужны связи с разведчиками, а лучше — карты тамошних земель: и нейтральных, и тех, что под гоблинами да монстрами. Стегалит сама себя не найдёт, а без него маноприёмники так и останутся мечтой. Идти вслепую бывает весело, а бывает, время только трачу.

— Да, хорошо. Заскочу к нашему общему знакомому в Крево, подам запросы, — кивнул мне Граф и отложил клинок лиговца.

— Так, стоп! — резко взбодрился Брячедум.

Я уж подумал, что-то из трофеев на глаза попалось, но нет. Я ему на глаза попался… Да и суета вокруг Бряча окончательно разбудила.

— А в чём ты собрался идти, глава? Уж не в этих ли лохмотьях?

Все посмотрели на мой походный костюм. Ну да… Месяц перелётов, горы со снегом и гремлинская свалка следов на нём не оставить не могли. Прочность просела, швы разошлись… Привычное состояние моей экипировки.

— Нормальная одежда. Дышит.

— Дышит она… На ладан она дышит! — грозно навис гном над столом. — Дай мне два дня, я хотя бы прочность восстановлю и укреплю, что смогу. А то позорище: не глава стаи, а бездомный бродяга. С нас же потом спросят, мол, куда мы своего вожака в таком виде отпустили!

— Поддерживаю, — тут же вставила Маша.

— И я, — сложила Герда руки на груди. — Хоть кто-то в этом доме думает о репутации.

— Два дня погоды не сделают, — рассудил Граф.

То-то на меня периодически поглядывали на Совете… Я думал, Харизма моя их цепляет, а это, видимо, дырка под мышкой и ремень облезший.

Сопротивляться такому единодушию бесполезно, да и, честно говоря, не хотелось. Пара дней на сборы и бумаги лишними точно не будут, а нормальная кровать заслужила достойного прощания. Опять же, походы походами, а у меня ещё и мужской долг образовался: надо бы подумать о будущем с Марией. Я ей обещал, а теперь сваливаю раз за разом. Как бы она себе менее ветреного мужика не нашла.

— Ладно, уговорили. Два-три дня. Не больше…

Ночь после совета стаи прошла не за сборами. Перед Марией у меня накопился долг, а ночь, если подумать, — самое подходящее время для расчётов по долгам такого рода. Подробности останутся между нами. Скажу лишь, что уходить в горы стало жалко, а Мария утром выглядела как полководец, выигравший кампанию без единого сражения.

Пока наслаждался оставленным ею для меня чаем у крыльца, меня перехватил Граф, направляющийся в город. Помимо продажи костей с трофеями и налаживания связей с разведчиками гильдии, я накинул ему ещё одну просьбу…

— Раз всё равно идёшь к главе гильдии авантюристов, закинь ему ещё один запрос. Меня интересуют кельдары. Любые следы: уцелевшие общины, пленники, книги, дневники. Да хоть детские сказки.

— Кельдары… Да, любопытно… — сделал Граф пометку. — Скупаем всю информацию? Все легенды? А если живых найдём?

— Это будет самая лучшая история для всех нас. Звать как почётных гостей.

— Принял. Надеюсь, не забуду…

Чтобы Граф и забыл?.. Ну, это он явно на себя наговаривает.

Хорошенько отдохнув и повоевав с Алисой за право первого укуса принесённого из города гуся по её же спецзаказу из ресторана, я отправился на старую базу «Виверн», доставшуюся им после ухода «Гидры». Интересно, как они там? Нашли то, что искали?

Поле за стенами базы Гаррет давно превратил в полигон, и сейчас по нему коробками маршировали условные новички. По Статусу в системе и статусу в клане, но не по боевому опыту. Отбор к нам был жёстче, чем в гвардию Архонта, так что попасть в наши ряды было той ещё головной болью. А отсеивать приходилось девять из десяти, оставляя непрошедшим возможность повторного приёма в следующем месяце.

На полигоне бегали люди вперемешку с оборотнями, и вторые пока откровенно лажали, не привыкшие к новым габаритам и центру тяжести.

— Куда ты перевоплотился, бестолочь? Я приказ отдавал? Что вылупился на меня, язык вывалил? Пасть закрыл и снова в человека превратился. Ты в строю, а не в бою. Если так хочешь блохастым бегать, я тебе отдельное испытание подготовлю!

Я устроился на бревне у края поля и с полчаса просто наблюдал. Прикидывал, кто из этой разношёрстной толпы имеет перспективы дорасти до командира своего отряда, стать Учеником, а того и гляди — Искателем.

Костяк бойцов старой закалки легко держал темп. Слабые и в том числе присланные Леей бойцы пока ещё не поняли, почему им советовали стянуть свои армейские берцы и прочую экипировку и надеть редкие клановые. Пять процентов к Выносливости кажутся пустяком, но, когда таких бонусов набирается с десяток, ты уже ощущаешь себя другим человеком.

А потом начались спарринги… Очевидный бонус входить в богатый клан с алхимиком и его подмастерьями — наличие неограниченного числа зелий здоровья, что помогут исправить любой перелом. Так что рубились они на славу. А Гаррет и старшие офицеры, держа зелья наготове, следили, чтобы никто не помер раньше времени.

Судя по стонам бойцов, они испытывали непередаваемую радость от полученных возможностей стать сильнее. Ничего, здесь не умрут. А в реальном бою у них будет больше шансов врага пережить.

Вторую половину дня меня и моё время оккупировала Алиса. Пока Брячедум чертыхался с моей экипировкой, а я гонял в лёгкой рубахе и шортах, демонстрируя всем свою харизму и мускулы, Алиса отгоняла городских девах и упрямо таскала меня из одного ресторана в другой. И первым, конечно, был «Стая».

Наш ресторан в Крево после недавней ревизии встречал её в полной боевой готовности: зал был вылизан, персонал стоял по стойке «смирно», а новый шеф-повар выкатил на тележке дегустационный поднос и замер рядом. Алиса попробовала, милостиво кивнула, и по кухне прокатился общий вздох облегчения. Умеет моя богиня выстраивать трудовую дисциплину, ничего не скажешь. Повезло мне, что меня она не так сильно гоняет…

Отъевшись на неделю вперёд, я уговорил её сменить ресторанные походы на походы по магазинам, потому как в меня уже больше ничего не влезло бы. Всё же город значительно вырос: открылась сотня новых улиц, дома прибавили в этажах. И даже подвалы теперь были частью торговых улиц.

Я не особо парился и брал всё, на что Алиса указывала и что сам, как считал, могло бы пригодиться в путешествии. Кольцо у меня теперь практически пустое, так что туда мы все покупки и закидывали. Хотя многое из этого мы могли взять на складах, но времени это заняло бы не меньше, а удовольствия не было бы и вовсе. А так оба счастливые. Алиса — от покупок, ведь сбывается её мечта жить простую жизнь, а я — оттого, что Лисонька счастлива.

Ушки, правда, пришлось скрыть под шляпкой, а платье подобрать такое, чтобы её хвост обвился вокруг талии и выглядел как пушистый ремень. Экстравагантно и элегантно. Особенно на фоне моего внешнего вида… Но продавцов куда больше интересовали золотые и серебряные монеты Домена. А уж если мы талантами расплачивались… На некоторые товары, особенно из далёких уголков Домена или вообще из-за границы, оплата могла быть только в них.

В общем, мы стали лучшими друзьями торговцев, скупив огромное количество специй, копчёностей, сладостей, инструментов, а ещё палаток, тканей и всякого-разного, что Алиса потребовала иметь для комфортного ночлега. Путешествие по вражеским землям не значит, что она должна спать рядом со мной на голой земле, камнях и шишках.

Вторая ночь по всем законам справедливости принадлежала Алисе. Я же недооценил прокачку белохвостой богини, и она меня удивила временем воплощения. В эту ночь я и вовсе не спал. Зато утром, когда все ушли по делам, вся резиденция была в моей сонной власти.

Выспавшись, решил, что пора посмотреть на раскопки, и отправился в подвал, где за неприметной дверцей скрывался портал. Словил перед самой аркой Зиркса и, пока помнил, рассказал ему, чем чреваты переносы порталов и неправильная последовательность сборки. Он побледнел, насколько только может побледнеть гремлин, и сказал, что передаст всем, чтобы её больше никогда не трогали и не таскали в павоз. Сейчас-то понятно: она как грузовой терминал используется, и не внутрь наших походных апартаментов тащить ресурсы, вот и перенесли. И, слава Системе, на этот раз всё обошлось.

По такому случаю вызвал Булька и дал ему задачу описать подробно схему устройства арки. Зиркс как раз и полиглот, и в механике понимает, так что найдут общий язык. Заодно обрадовал его начавшимися официальными поисками следов кельдаров через гильдию авантюристов. Он, конечно, порадовался, но не очень искренне. Сам не верит, что найдёт своих сородичей.

Я активировал арку и шагнул из подвала прямиком в лес. Лагерь у скелета разросся до маленького посёлка: частокол, бараки, навесы над распилочными ямами, караул у портала. Работа шла в две смены. Наёмные рабочие под системными контрактами, формулировки для которых в своё время вылизывала Маша, распиливали чёрные «валуны» на аккуратные бруски и, кажется, о том, с чем именно они работают, понятия не имели.

Понятно, что это не уголь… Но выглядит очень даже похожим на него. Только плотнее в разы. Инструменты тупятся постоянно, так что здесь же и мастерская по починке имеется прямо посреди леса. В общем, обустраиваются, расширяются, добывают и охраняют.

Рёбра по двадцать метров пока не трогали. Начали с мелочи, если мелочью можно назвать кости размером с телегу.

Я прошёлся вдоль раскопа, заглянул в учётный барак, сверил записи с тем, что видел глазами, и, ничего не поняв, сделал умный вид, мол, молодцы. Судя по тому, как облегчённо выдохнул бригадир, я что-то не заметил.

— Или есть что скрывать? — с прищуром глянул я на него.

— Никак нет, у нас тут всё строго! Ни крошки камня на сторону не уходит!

Говорит вроде бы искренне…

— Значит, дело не в камне… Говори тогда, что случилось.

— Да ничего такого, ваше эт самое…

— Эт самое?

— Господин начальник… Я просто запамятовал, кто вы… Вижу, что серьёзный, да только в шортах и этой рубашке в сеточку…

Я опустил голову… Блин, Эфир прожёг рубашку, а я и не заметил. Дырявое всё. Шорты, кстати, тоже…

— Особенности магии, мой комплект доспехов на ремонте. Так что? Точно ничего не случилось?

— Разве что водяной утянул одного рабочего, а так ничего.

— И ты молчал⁈ — разозлился я.

Начался разбор полётов: всыпал по первое число всем стражам нашей делянки, велел запретить отходить дальше частокола. Прогулялся по болотам и за два часа убил штук сорок тварей и с дюжину ядовитых змей. Но это временный выход: место освободилось, и скоро припрутся новые гады…

— В следующий раз можете топиться вслед за утащенным рабочим, — закончил я, вернулся и велел Зирксу направить для усиления охранения трёх пауков. Будет им боевое крещение и испытание.

Суматоха на костедобыче затянулась по времени, так что вернулся я домой лишь к вечеру. Там встретил довольного Графа, но быстро стёр его улыбку рассказом об утащенном работнике. Он, уже не такой весёлый, вывалил сумку с талантами.

— Первый платёж «Мемории», тут немного с запасом. Заодно подал оба запроса в гильдию: по картам и по кельдарам. Глава обещал разослать людей и собрать информацию из других гильдий авантюристов по всему Домену.

— Ну ладно. Вот теперь можно и отправляться… — Сумка исчезла в кольце, присоединившись к остальному походному добру.

— Не так быстро! — вырос Брячедум за спиной с ворохом моей экипировки в охапке. — Принимай работу! Прочность вытянули до восьмидесяти процентов. Недели на две тебе хватит.

— Ох! Как вовремя! Выглядит почти как новое!

— «Почти» — это всё, что можно сделать за два дня. — Гном ткнул пальцем мне в грудь: — Не носи, если не приспичит. Хотя, зная тебя, приключения ты где угодно найдёшь.

Я стал прощаться с соратниками, обещая, что за две недельки вернусь. У меня и впрямь не было желания тратить кучу времени на это дело. Просто разведка. Возможно, знакомство с тем, кто гарпиями управляет. А там как карта Магната ляжет.

— Ну, ты долго обниматься со всеми будешь? Пойдём уже… — потребовала Алиса, стоя на пороге.

— Да я и рад бы… Только… Кх… Герда, пусти, задушишь…

— Ладно, живи пока, глава-бродяга.

Покрутив головой и поблагодарив себя в мыслях за прокачку прочности тела, я помахал всем остальным и пообещал вернуться с новостями.

Посланник от Архонта влетел во двор резиденции практически в полночь. Взмыленный конь встал у самого крыльца, а гонец, не тратя времени на положенные приветствия, замолотил кулаком в дверь.

— Срочное послание! От Архонта! Откройте!

Граф вышел на шум первым, принял пакет, сломал печать и по мере чтения изменился в лице. Гонец, глотая слова, вываливал главное вслух, не дожидаясь вопросов:

— Орки призывают союзников на войну! У северных границ Домена, на погребальном поле у Дир’Колла, открылся Срыв! Страшный, какого никто не видел! Крепость пала за одну ночь, зона расползается, монстров всё больше. Если их не остановить, они доберутся и до человеческих земель!

Во двор выбегали остальные, из распахнутых окон высовывались головы, кто-то принялся греметь экипировкой. Граф опустил письмо и посмотрел на собравшихся. Ответов на застывший в их глазах вопрос у него не нашлось.

— Предчувствие тебя и впрямь не подвело… — вздохнул он, смотря на горизонт. — И как же не вовремя ты ушёл…

Первое утро нашего нового путешествия началось… с нытья. Алиса восседала на купленном раскладном стуле с подушкой под хвостом посреди луга, доедала последний пирожок из домашних запасов и требовала объяснений…

— Ну почему? Почему мы не отправились порталами⁈ Сэкономили бы дня два. Может, даже три! А значит, на два-три дня больше могли бы дегустировать пригорные деликатесы Домена!

— Нет, Лисонька. Порталы отменяются, — повторил я уже раз в третий за последние десять минут.

— Да объясни ты почему! Тебе что, мне еды жалко?

— Нет, этого точно не жалко. А вот чего будет жаль, так это упущенного десерта.

— Какого ещё десерта? — тут же насторожилась Алиса.

— А вот такого… Деликатесного, с горчинкой и остринкой. Порталы — это хорошо. Шагнул — и ты на месте. Но мы попадём только в крупные города и совсем не узнаем, чем живёт глубинка Домена! Я надавал обещаний на годы вперёд: Лига будет выкорчевана до последнего корешка, а Фиор отправится отсюда пинком под зад. И знаешь что? — внимательно посмотрел я Алисе прямо в глаза.

— Что? — прищурила она свои глазоньки.

— Обещания надо выполнять. Вот и я хочу их выполнить, а потому надо посещать не только столицы регионов, но и более мелкие города.

— Ну всё, понеслась душа по кочкам… Обещания у него, обязательства… Ладно, уговорил, зануда благородная. Но учти: давиться сушёным мясом всю дорогу я не собираюсь. Учись готовить барбекю!

— Ну, мы даже решётку купили и книгу кулинарную. Постараюсь не подвести.

Я развернул на траве карту Домена, прижал углы камешками и прикинул маршрут. Он выстраивался сам собой. От Крево до Гарпиевых гор почти по прямой линии лежали три городка: Вязиль, Сгруж Бесстыдная и Алькантара, — и пара деревень. В конце пути ещё Орлец будет, но пока сосредоточусь на первых трёх городах. Особенно на втором. С его названием я даже подзавис…

— Это кто вообще города так называет?..

— Может, основательница была выдающейся личностью? — заглянула Алиса в карту через моё плечо.

— Или выдающихся форм… Ладно, оставим загадку краеведам. У нас дела поважнее.

Прикинули дистанцию, скорость полёта, расходы маны, остановки на охоту и внезапные лисьи прихоти… Вышло навскидку три дня лёту на максимальной скорости. В каждом городке призраки пойдут вынюхивать лиговских псов, а мне достанется Фиор. С его следами всё сложнее: огненный божок расписок не оставляет… Но общий принцип я знаю: артефакты и тайные святилища спрятаны от чужих глаз в укромных местах. Найти такое непросто, если только у тебя в душе не живёт девятихвостая лиса, падкая на чужую божественность.

— Пора начинать искать скрытые и тайные святилища. Так что и тебе придётся поработать. Согласна? — уточнил я у Алисы.

— Вообще-то, не очень. Но ради того, чтобы покусать Фиора, я сил не пожалею. Полетели!

— Не спеши. Дай хоть разведку проинструктирую…

Реликварий развернулся над моими ладонями, зашуршав страницами, и два призрака выплыли на свет. Гарвин согнулся в поклоне раньше, чем успел обрести чёткие очертания. Корвен ограничился кивком и тяжёлым вздохом. Как будто призракам нужен воздух…

— Впереди нас ждёт работа на малых поселениях. Работаем по прежней схеме. Прилетаем, призываю вас, расходитесь и ищете бывших коллег. Как обычно, информацию собрали, проследили, себя не проявили, ко мне пришли, данные передали. Дальше я сам действую. Ясно?

— Мудрейшее распределение обязанностей, господин, — прошелестел Гарвин. — Осмелюсь заметить, служить вам — одно удовольствие… Больше удовольствия принесёт разве что свобода…

— Не подлизывайся. Ваши грешные дела при жизни и за век не отработать. Всё, инструктаж окончен.

Алиса сложила вещи, заняв половину «Длани Владыки», и растворилась у меня в душе. «Воспарение» мягко оторвало меня от земли. Луг ушёл вниз, ветер ударил в спину, и Ландилия осталась позади. Перед глазами развернулся огромный лес, когда-то наводнённый монстрами и разбойниками всех мастей. А теперь только монстрами…

Ветер дул в спину, уменьшая расходы маны, и так удалось без перерыва лететь до самого первого города по ту сторону великого леса. Вязиль встретил нас в полдень хмурыми, серыми стенами. Свежий камень в старой кладке бросился в глаза.

Архонт города пытается поддерживать защиту, и, судя по числу башен, здесь в почёте стрелки. Видимо, монстры из леса частенько досаждают. Но такие города мне нравятся: с такими можно работать.

Я приземлился заранее и неспешным шагом прошёл к городским воротам. На входе скучал одинокий стражник, с сочувствием глядя на мою рубаху.

— Где тебя так помотало, парень? — спросил он, и я вынужденно вздохнул.

Он воспринял это как вздох о тяжёлой доле странника, помотавшегося по небезопасным землям и чудом выжившего. Я же на самом деле вздыхал из-за умирающей на глазах рубашки. А ведь перед вылетом новую надел… Ещё пара есть в запасах, но такими темпами Эфир сожрёт их ещё до подлёта к царству гарпий.

Мои печальный внешний вид и Харизма явно прибавили сочувствия в глазах стражника, но пошлину за вход не отменили. Ну, я на это и не рассчитывал.

Городок оказался живым, но полусонным. Рынок на главной площади торговал зерном и упряжью; у кузницы выстроилась очередь из трёх телег. На доске объявлений висел единственный лист с наградой за волчью стаю и предупреждение о периодически прибывающих монстрах из леса. Судя по желтизне листа, оно тут давно, так что все местные в курсе, что за стены без оружия лучше не ходить.

Волков и монстров, пожалуй, оставлю местным героям. У меня свои дела.

Я посидел в трактире над миской похлёбки и послушал разговоры, пока мои разведчики обыскивали город. Народ обсуждал цены на овёс и свадьбу дочки старосты. Ни страха, ни шепотков по углам. Для города, в котором окопалась Лига, здесь слишком скучно…

Призраки вернулись через два часа и, к моему удивлению, следов Лиги не нашли. Зато пять тайников местных разнюхали — приходи и забирай. Вот вроде уже и сдохли, а всё равно старые принципы: укради, забери — дают о себе знать… Тьфу. Пусть и дальше пашут эти грешные души.

Деревенька в часе лёту от Вязиля подарила Алисе личную драму: местные разводили гусей. Белоснежное стадо паслось вдоль ручья безо всякой охраны. Я держал курс, а моя богиня прилипла к чужим глазам, то есть к моим, и страдальчески вздыхала.

— Ты только посмотри, какие упитанные… Сами в руки просятся…

— Мы на задании, а не на охоте.

— Между прочим, я тебя от затеи с облётом отговаривать не стала. Имею право на компенсацию.

— Послезавтра на перекрёстке отъешься. Потерпи.

Ночевали в поле, под пологом из тизальских тканей. Матрас с подушками Алиса разложила на вершине холма, соорудив стратегическое любовное гнёздышко, и требовала от меня внимания за её старания. Готовить я не умею, так что пришлось отдуваться массажем.

— Руки у тебя золотые… Ещё бы голова такая была… — нежилась на перинах Алиса.

— Вот закончу со всеми делами — массажный салон открою. Без хлеба не останусь.

— Я тебе открою салон! Нельзя! Запрет! Фу! Только мне массаж можно делать!

— Только тебе? Вот же жадина… — рассмеялся я.

— Ну ладно, Маше тоже можешь. Я своё слово держу. Оно у меня как закон.

Незаметно ночь опустилась на перекрёсток трёх дорог. Звуки стихли до редкого собачьего лая и смеха где-то в глубине трактиров. Я занял стратегическое положение на коньке крыши, слушал шёпот теней и наблюдал за гостем, ради которого прервал банные процедуры.

Агент Лиги снял угловую комнату наверху, через две двери от моей, потребовал у слуги кувшин воды и до темноты не высовывался. Гарвин оценил его как весьма сильного и много что знающего агента Лиги.

В тот редкий момент, когда лиговец показался на общем балкончике второго этажа, я узнал о нём побольше. «Куда указывает клинок» и «Глубокий анализ» набросали мне характеристики:

От стен Орлеца до первых отрогов я добрался за пару часов, чередуя «Воспарение» с «Теневым шагом». Ночной ветер в горах оказался вредной сущностью: встречные потоки трепали меня над ущельями и настойчиво предлагали полететь куда подальше, только не в горы. Я вежливо отказывался и набирал высоту, используя раз за разом «Воспарение». Надо бы его ещё разок прокачать: отвлекаюсь всё ещё часто для активации.

«Ну вот и куда тебя на ночь глядя понесло?.. Спал бы сейчас в Орлеце, в тёплой гостинице… — зевнула в глубине души Алиса. — Так нет же… потащился в скалы!»

«В гостинице меня ждала бы „Мемория“ и расспросы о пропавшем караульном. И попробуй докажи, что он был частью Лиги. Мне эти вопросы ни к чему. Пусть спишут всё на несчастный случай. А тут свежий воздух и новые знакомства».

К рассвету подо мной лежало истинное прифронтовое пограничье. Серые хребты уходили вглубь один за другим, между ними чернели тропы, а на небольшом плато ближней горы стоял наш, человеческий форпост.

Каменная башня за частоколом и расчехлённая баллиста на верхней площадке. Много очень уставших и невероятно дёрганных людей внутри, готовых к внезапному появлению гарпий. Даже огнестрел у них был: ребята из боевых ветеранов, с отличным снабжением.

Из трубы тянулся дым. Гарнизон выстраивался на завтрак и готовился к очередному дню героической обороны.

Разведчицу я заметил не сразу, и это при моём-то зрении… На утёсе, нависшем над форпостом с полукилометра, среди бурых складок камня темнел один лишний контур. Плащ из шкур в цвет скалы и присыпанные пылью перья. Крылья сложены плотно, ни единого шевеления. Она лежала на карнизе, вжавшись в породу, и работал у неё только взгляд. Я видел, как он ходит за утренним патрулём, задерживается на смене дозорных и возвращается к баллисте.

Я завис в тени соседнего гребня и минут двадцать следил за наблюдательницей. Дама несла службу на совесть. Ни одной попытки размяться, почесаться или сменить позу.

Под левой ладонью у неё лежала горстка мелких камешков, и после каждого патруля один камешек перекочёвывал в сторону. Она считала. Вела учёт по всем правилам разведывательного ремесла.

«Милая какая, — разглядывала Алиса крылатую моими глазами. — И терпеливая. Я бы на её месте уже уснула».

«Ты бы на её месте уже съела весь её паёк и половину гарнизонного в придачу. Смотри внимательнее, Лисонька. Это не зверь у водопоя. Это наблюдательный пост с учётом патрулей. У нас в Домене за такую работу жалование платят. Расходится с тем, что я слышал: якобы это звери неразумные».

Забирать её или пугать я не стал, пусть считает дальше. У меня по плану знакомство с её родиной. Вряд ли эта гарпия даст мне необходимую информацию, но небольшой камнепад рядом с ней я устроил, сорвав возможное нападение и заставив улететь. Двинулся следом за разведчицей вглубь гор через тени.

Часа через полтора подобного путешествия я вымотался и взял небольшой перерыв. Благо до новой точки обзора я добрался, так что могу спокойно восстанавливать ману, пока оцениваю гарпий.

На каменной террасе у ручья лежали туши нескольких горных козлов, а вокруг них работали пять крылатых. Я устроился в тени нависшей плиты и пригляделся.

Разделка шла образцово. Шкуру снимали целым полотном, аккуратно поддевая крючьями, кровь сцеживали в кожаные бурдюки. Требуха расходилась по мешкам, кости складывались отдельной горкой и с явным почтением, из чего я сделал соответствующий вывод, что кость здесь идёт в дело как ресурс.

В руках блестели ножи. У старшей на поясе висел целый набор инструментов: от костяных скребков до стального тесака, откровенно похожего на те, что используют в мясных лавках. Возможно, он даже человеческого происхождения, трофейный.

Говорили они на своём. Гортанные щёлкающие звуки… Для моего уха полная каша, но каша со структурой. Старшая коротко распоряжалась, две помоложе заспорили над задней ляжкой, третья щёлкнула на обеих, и спор увял.

Мне вспомнился Лабиринт и системная справка тех давних времён. Гарпии числились в ней неразумным видом, зверьём по меркам Системы, рождённым для воздушной стихии. Я тогда пожал плечами и пошёл собирать их перья для свитков. Возможно, как и с ограми, то были гарпии из совсем другого мира. Хотя этих тоже Система не признаёт, что странно…

«Всё же я был прав. Монстры не разделывают добычу по науке и не спорят о качестве работы. Это цивилизация. Потрёпанная, скатившаяся на самое дно, но цивилизация. И её почему-то все окружающие записали в зверьё. Система и пальцем не пошевелила, чтобы это опровергнуть…»

«Либо не посчитала нужным, либо они её сильно расстроили чем-то», — сказала Алиса то, что у меня самого вертелось на языке.

«Вот и я о том же думаю».

К полудню увидел горы повыше и обжитее. На скальных стенках всё чаще попадались зарубки и утоптанные площадки для отдыха, с навесами и укрытиями от ветра и снегопада, с запасами сухих дров, посудой и другими следами того, что к зверям не имеет никакого отношения. А потом впереди показался перевал, и стало совсем очевидно, что байки о безмозглых курицах сильно преувеличены.

Заставу построили с умом. Единственный удобный проход находился между двумя отвесными стенами, и обе стены в три яруса усеяны каменными гнёздами. Для сухопутных, людей или ящеров это был бы единственный нормальный путь на другую сторону горы. Крылатые явно это понимали и удосужились возвести укрепления.

В гнёздах дежурили вооружённые крылатые. Копья с широкими остриями и луки в каждом гнезде, у бойниц стояли плетёные щиты. У старшей поста на ремне висел сигнальный рог. Взлётные площадки перед гнёздами держались свободными, а сектора наблюдения перекрывали друг друга без единой дыры. Дисциплина на уровне приличного гарнизона, если не лучше.

Руки зачесались проверить эту красоту на прочность. Проверять клинком было бы невежливо, так что я ограничился наукой.

«Алиса, выйди и устройся на верхнем карнизе, над заставой. Будешь моими глазами».

«Что-то задумал?»

«Проверим их бдительность».

Белохвостая выскользнула из души, белым росчерком мелькнула между камнями и пропала. Я дождался, пока она устроится, и нырнул в тень. Вышел за валуном метрах в двадцати от нижнего гнезда.

Из-за камня я не видел ничего, зато глазами Алисы картина открывалась целиком. Две головы повернулись в мою сторону через пару вдохов. Ладони легли на древки, старшая приподнялась на площадке и взялась за рог. А ведь я даже не пискнул и облегчил себя, чтобы камни под ногами не шумели. Я шагнул обратно в тень, и стражницы медленно обошли место, где я стоял, и только пару минут спустя расслабилась.

Занятно. Я не шумел, ветер дул от заставы ко мне, но меня всё равно учуяли. Повторил ещё дважды свой эксперимент в разных частях заставы и убедился, что это не случайность. Меня засекали всегда, пусть даже я на секунду всего появлялся внутри чулана одного из их домов-гнездовий. В голову пришла догадка.

В очередном эксперименте я задержал дыхание и замер статуей. Крылатые вертели головами, искали источник и никак не могли поймать точку, пока одна всё же не уставилась ровнёхонько на мой валун.

Вот оно как… Даже биение сердца с двадцати метров услышат!

«Впечатляет, — Алиса вернулась в душу и довольно завозилась. — Теперь понятно, почему к ним никто не может подобраться».

«И почему ночные вылазки гарнизонов заканчиваются ничем. К такому часовому не подойдёт даже лучший диверсант: его собственное сердце доложит о визите раньше него самого. Мы годами воюем с действительно могучим противником, а тот, кто считает их глупыми зверьми, — дурак наивный».

Да уж, бойцам горных батальонов не позавидуешь… Тут только на глазастость и огнестрел надеяться можно. Но завоевание гор может опустошить наш арсенал и оставить без боеприпасов, после чего мы окажемся в разы слабее и станем совсем уж лакомой добычей.

Я двинулся дальше, осознавая эту грустную истину. За перевалом хребты раздвинулись, и к середине дня я вышел к широкой долине. Точнее сказать, к целому городу.

Утёсы по периметру были изрыты жильём. Пещеры с надстройками из жердей и шкур, рядом — ниши из грубой каменной кладки. Дома лепились по вертикали, ярусами от подножия до середины стен, и между ярусами постоянно сновали крылатые. А внизу, по всему дну долины распростёрлись поля.

Я прикинул на глаз. Выходило, что девять десятых всей доступной земли работало на еду. Овощные грядки спускались террасами, вдоль ручья тянулись полосы какого-то злака. Воду по полям разводили оросительные желоба, выдолбленные прямо в камне. Дальше начинались загоны. В плетёных вольерах копошились куры, самые обычные, деревенские. Рядом стояли клетки с крысами, откормленными до размеров молочного поросёнка, а в ямах у стены возилась ещё какая-то мелкая живность. Мастерских на весь город я насчитал полторы: кузню под навесом и гончарный круг под открытым небом. Ни складов, ни торговых рядов. Только еда и жильё, всё остальное этот народ считает роскошью.

По краям полей высились груды камней. Ровные, старательно сложенные кучи в рост гарпии и выше. До меня не сразу дошло, что это. Они расчистили долину. Вручную перетаскали тонны булыжника, чтобы отвоевать под посадки каждый клочок земли. Аккуратность и прилежность на голом упрямстве. А за всем этим стоит голод, самый обычный, ежедневный.

«Ку-у-уры-ы-ы… — мечтательно протянула Алиса. — Предлагаю начать дипломатию с обеда!»

«Ты вообще способна думать о чём-нибудь, кроме еды?»

«Способна. Например, о том, что народ, разводящий кур и таскающий камни с полей, ворует овец не от хорошей жизни».

Вот именно. Никакой романтики разбоя. Долина маленькая, ртов много, а внизу под горами ходят жирные караваны. Вот они и нападают. Целый мир, маленький и нищий, вгрызся в камень и выживает как может.

В этой части гор встречалось всё больше и больше следов давней цивилизации. Так я нашёл руины в пяти минутах полёта от плодородной долины. Старый город, настоящий, из тёсаного камня, с мостовыми и остатками площадей. Над уцелевшей воротной аркой сохранился герб — гарпия с распахнутыми крыльями. Выцвела до бледного силуэта…

Землетрясение прошлось по кварталам от души. Стены лопнули по кладке, башни осыпались внутрь самих себя. Новый город взамен никто не построил, старый восстанавливать не стали. Крылатые просто остались жить на костях прежнего величия…

Хотя слово «жить» подходит сюда с натяжкой. Скорее «служить». На расчищенных площадях среди руин шли занятия. Сотни молодых гарпий отрабатывали перестроения, звенья заходили друг другу в хвост и по резким командам наставниц перестраивались из клина в цепь. Ниже, на земле молодняк рубился затупленным железом, а чуть выше над ними учились драться прямо на отвесе, цепляясь за скалу когтями. Одна не удержалась, сорвалась, поймала воздух у самой земли и тут же получила от наставницы выволочку, которую я расслышал через полдолины.

Оружие у молодняка было разномастное и откровенно трофейное, зато строй держали не хуже наших ветеранов. Полноценная военная академия на развалинах…

Чем ближе к сердцу гор, тем страннее становились следы прошлого. Сначала я вышел на ступени. Гигантские лестничные марши, вырубленные прямо в склоне. Шириной с городскую улицу и с пологим, удобным для подъёма уклоном. За ними началась тропа, вырезанная в теле скалы. Карниз метра три шириной, с водоотводными желобками и площадками для отдыха через равные промежутки.

Боюсь представить, сколько сил было приложено… Нынешнее поколение при всём его прилежании такое не потянет, тут даже спорить не о чем. Предки местных крылатых умели куда больше, чем таскать камни с грядок.

А потом горы расступились, и я увидел её…

Скала высотой с приличную гору стояла над котловиной, и её верхнюю половину неизвестный мастер превратил в статую. Гарпия в шлеме, с мечом и щитом, смотрела поверх хребтов на восход. Отдельные перья на крыльях читались с километра, по щиту шла чеканка.

Я замер с восторженным лицом и минут десять не мог отвести глаз от этой скрытой среди гор красоты. И вовсе не удивился, когда в нижней части скалы, там, где у статуи начинался постамент, увидел чёрное пятно портального перехода.

Разрыв пространства, точка Срыва, живая и действующая. Только вместо волн монстров в черноту деловито ныряли крылатые и спокойно выныривали обратно, как в ворота родного дома. Лига мечтает открывать такие дыры миллионными жертвами, а здесь пятно работало городскими воротами.

«Алиса, чувствуешь что-нибудь божественное? Место больно подходящее».

Лисонька притихла и долго молчала.

«Ничего. Ни следа, ни старого отпечатка. Для такого места это странно… Дай-ка я осмотрюсь сама».

Она выскользнула из души и растворилась среди скал. Я двинулся параллельным курсом, огибая котловину по теневой стороне. Где-то здесь стоит искать главного среди крылатых. Точнее, главную, с учётом местных порядков. За весь день мне попались считаные самцы, все мельче самок на голову, и все при хозяйственных делах, пока дамы стоят в караулах и командуют разделкой. Матриархат в полный рост, и что-то мне подсказывает, что наверху этой пирамиды сидит особа с характером…

Дом я нашёл на вершине холма над котловиной. Он выделялся из общей нищеты. Каменный и целый, с настоящей дверью и печной трубой. По местным меркам дворец, по меркам Домена — просто добротное жилище.

Я протёк внутрь тенью и удивлённо замер. Полки вдоль стен. Письменный стол у окна, на нём — чернильница и стопка исписанных листов. Рядом лежала связка перьев. Естественно, гарпиевых. Кажется, я попал в библиотеку…

«Алиса, дуй ко мне. Тут находка очень даже интересная».

«Храмов тут нет. Святилищ тоже. Они были, но их разрушили…» — доложила она, скользнула обратно в душу и взглянула на комнату моими глазами.

Впечатлилась даже лиса…

За столом сидел старик. Гарпий, самец, первый, кого я рассмотрел вблизи. Сухой и сгорбленный, с проплешинами на крыльях. Он склонился над раскрытой книгой и трясся над ней, водил пальцем над строчками, не касаясь бумаги, а страницы переворачивал за уголок, отставив когти подальше. Брался за перо и чернила и на чистые листы наносил странные закорючки — видимо, местный язык. Об одно из слов он, судя по всему, споткнулся намертво и сидел с озадаченным видом.

Вскоре старик поднялся, покряхтел и ушёл во внутренние помещения. Я вышел из тени и склонился над книгой, которую он читал. Первичный язык. Ровные столбцы рукописного текста, старая бумага. Хроника, судя по датам на полях. Дальняя дверь стояла приоткрытой, и я заглянул за неё.

За дверью начиналось истинное книжное хранилище. Огромный зал в два яруса со стеллажами до потолка и лесенками на полозьях. Книги людей в потёртых кожаных переплётах стояли ровными рядами. Соседний стеллаж занимали рукописи ящеров с костяными корешками, а дальше тянулись тяжёлые тома драконидов с металлическими уголками. Всё рассортировано и укрыто от пыли тканью, самые ветхие экземпляры лежали на отдельных подставках. Большинство корешков подписано на первичном.

Нищий народ, отдающий девять десятых земли под прокорм, собирал чужие знания по всему континенту и хранил их бережнее, чем иные королевства хранят казну. За одну эту коллекцию столичные ценители передрались бы насмерть.

Я успел вытянуть с полки заинтересовавший меня том лишь наполовину, когда со стороны входа послышались шаги. Пришлось убрать руки и утечь в тень между стеллажами.

Старик вернулся не один. Рядом с ним шагала статная крылатая в простой рабочей одежде с закатанными рукавами. Сильная, широкая в плечах. Предплечья в белёсых полосах старых шрамов, у ключицы — глубокий рубец. По движениям читалась боевитая натура: такие сперва бьют в челюсть и лишь после интересуются целью визита. Старик засеменил к столу, торопливо чиркнул на листе для заметок и с надеждой подал ей.

Она вздохнула, подошла к раскрытой книге и всмотрелась в страницу. А затем на чистом первичном произнесла:

— Это читается как «Элеуварс». В контексте описываемых событий это можно перевести как «эльфийский город» в произношении орков. Это не совсем первичный язык, скорее интерпретация одного из местных наречий. Понял?

— Кыр-кыр, моя госпожа, — отозвался старик на смеси двух языков.

Она улыбнулась, тепло и по-домашнему. А затем улыбка разом исчезла с её лица.

— Сходи погуляй, — велела она, не отрывая взгляда от книги. — Заодно узнай, что у нас сегодня на обед.

Старик приоткрыл рот, собираясь возразить, взглянул на лицо госпожи и удалился с редкой для его лет прытью.

А я понял, что меня раскрыли. Сердце и дыхание, тот же фокус, что и на заставе. Она услышала чужой пульс между стеллажами, спокойно довела урок до конца, отослала старика подальше от беды и лишь теперь занялась гостем. Выдержке этой дамы позавидует иной комендант.

Я пальцем затолкал наполовину вытянутый том обратно на полку и смотрел, как она входит в коридор между стеллажами. В её ладонях с алой вспышкой соткались парные клинки. Призывные артефакты, добротная работа, клинки — искусство вышей пробы. Системный артефакт — не то, чем может владеть животное. И держала она их так, что у меня не было сомнений: пользоваться этим добром хозяйка умеет.

— Чужак… — Она двигалась ко мне размеренно. — Ты зашёл в запретное место, что станет твоей могилой…

— Вот видишь, Алиса! — развёл я руками и посмотрел в пустоту. — Я был прав. Это никакие не монстры и не звери неразумные. А мне никто не верил.

— Не смей меня игнорировать! — выставила она вперёд клинок.

Я усмехнулся и вытащил заинтересовавшую меня книгу, видя, как на шее гарпии выступила от злости вена.

— Ты же не станешь махать своими клинками рядом с бесценными книгами? Кстати, судя по их сортировке, с одним старым переводчиком ты ещё пару сотен лет будешь переводить всё это на язык своих крылатых подданных. Но вряд ли он столько продержится. Тебе бы смену ему найти.

— А тебе какое дело до моих книг?

— Мне? Никакого. Меня интересуют не книги, а ты и этот портал в сердце вашей столицы. Позволь мне высказать свою догадку: это не открытый монстрами портал, не Срыв. Это пространственный тоннель, что соединяет Мир Избранных и ваш малый мир, так? И вы здесь вовсе не незваные гости: эти земли были вашими давным-давно, я прав?

— Ты задаёшь слишком много вопросов…

— Верно, ведь я пришёл сюда за ответами. И ты дашь их мне, королева. Потому что второго шанса у тебя уже не будет. Даю тебе слово, что я не трону ни тебя, ни твою библиотеку, — мы просто поговорим, и я уйду. Возможно, ты даже останешься довольна после этого разговора.

— Что мне слово какого-то чужака⁈ Вы все — твари, наплевавшие на наше право жить! — дёрнула она крыльями, сделала полшага вперёд и всё же остановилась: сражаться со мной в этой комнате она явно не хотела.

— Слово чужака, может, ничего и не стоит… А как насчёт слова Клинка Системы?

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.