— Я дико извиняюсь, лира Войта, но следилка барахлит! — выпалил лер Персыпка, ворвавшись за пять минут до закрытия лавки «Магические штучки».

Этот маленький магазинчик принадлежал нам с моей лучшей подругой Мартишкой Адамс и располагался на одной из многочисленных улочек Протумбрии. В летние каникулы я подрабатывала здесь, продавая техномагические поделки, которые сама же мастерила. К слову, наши с Мартишкой изобретения заинтересовали главного инспектора полиции, а мне стало интересно попробовать себя в сыске. Но без диплома в полицию попасть сложно, тем более рассчитывать я могла только на себя. Той же Мартишке главный инспектор предложил всего лишь должность младшего ассистента. А у нее, между прочим, муж — главный некромант Протумбрии. У меня ни мужа, ни некроманта не было, так что на пути к мечте приходилось проявлять смекалку. Поэтому я разместила в газете объявление о продаже магических штучек для частного сыска, надеясь, что слава настигнет меня с первым же клиентом. Но пока меня настиг сам клиент — злой и недовольный.

— Ваша следилка барахло… барахлит! — заявил клиент.

— Не может быть! — отозвалась я, опуская руку с бутербродом.

Основной поток покупателей схлынул, я собиралась закрыть лавку и пообедать, заодно и поужинать. И вот незадача.

Я забрала у заказчика круглую коробочку и нажала на кнопку. Послышались шуршание и тяжелое дыхание. Второй элемент следилки в виде крошечной булавки был успешно закреплен на объекте слежки и исправно передавал сигнал.

— Все работает, — уверенно сообщила я и вернула прибор леру Персыпке. — Слышите?

— Слышать-то я слышу, но не вижу! — недовольно пробурчал клиент, поднося устройство к глазу.

— А что вы там пытаетесь разглядеть? — скептически заметила я, рассматривая дородного мужчину, который за свои две монеты готов был вытряхнуть из продавца все, включая душу.

— Вы уверяли, что я смогу узнать, где ходит моя невеста!

— Конечно, сможете. Цифры показывают координаты объекта. Сверяетесь с картой и находите невесту. А пока можете послушать, чем она занимается.

В подтверждение моих слов из коробочки донеслось прерывистое дыхание.

Мне совершенно не хотелось знать подробности личной жизни невесты лера Персыпки, но сам он, судя по всему, прямо-таки жаждал, нависая надо мной грозовой тучей.

— Зачем мне слушать? Это же следилка! — возмутился лер Персыпка. — Прибор должен наглядно показать, где ходит моя Катушка!

— Ранее я вам объясняла, что прибор предназначен только для отслеживания объекта согласно координатам. Визор в него не встроен.

— Почему это не встроен? — опешил клиент, хотя внимательно читал и инструкцию, и договор.

— Потому что такой прибор будет не по карману даже принцу. О вас и говорить нечего.

— Но вы утверждали, что при желании я могу узнать, где находится моя невеста, — не сдавался Лер Персыпка. — Вы мне брак подсунули, лира Войта! Я вас лишу лицензии! Требую показать Катушку!

— Ах, показать! — взвилась я, взмахнув рукой и выронив бутерброд.

Колбасу тут же подхватила змеелисица, доселе дремавшая у моих ног. Проглотив угощение, она зловеще зашипела на клиента. Тот попятился, а я, воспользовавшись заминкой, схватила навигар — прямоугольную коробочку с зеркальной поверхностью и антенной. Нажала по очереди несколько рычажков. Следилка пискнула, а на навигаре возникли очертания здания и подпись: «Большая Королевская площадь, дом 2-Б».

— За мной! — решительно скомандовала я и подтолкнула клиента к выходу.

Змеелисица последовала за нами.

— Ку-куда? — выдавил лер Персыпка.

— Показывать Катушку, как вы и просили! — отрезала я и затолкала мужчину в маленький горбатый мобиль, который ласково называла Букашкой.

Через минуту мы летели по улицам столицы Протумбрии, Полли охраняла клиента, обвив его шею хвостом. Я краем глаза следила за навигаром, который указывал адрес.

На площади я свернула к парку, где находилась резиденция наместника Протумбрии. Заодно экскурсию устрою. Сама я в столице нечастый гость, лишь летом подрабатываю в лавке. Родилась в пригороде, а учусь в Академии магии. Правда, магии во мне нет, но кого это волнует?!

Пристройка 2-Б, которая высветилась на навигаре, оказалась левым крылом дворца. Над входом висела растяжка: «Отбор... для пр…ца. Только ж... Возраст от и... до... ». Полный текст объявления прятался за кронами деревьев, но куда больше в глаза бросалась очередь, которая закручивалась кольцом вокруг здания.

— Это что же за отбор, если здесь собрались все девицы Протумбрии? — присвистнула я.

Следилка пискнула, сигнализируя, что объект находится внутри. Клиент заработал локтями, протискиваясь к двери.

На входе стоял страж и что-то терпеливо втолковывал напиравшим на него грудью кандидаткам.

— Ваша невеста там! — указала я леру Персыпке на дверь за спиной стража.

Тот посмотрел на моего клиента с сочувствием и пропустил нас внутрь:

— Эх, не повезло тебе, парень. Но, может, еще обойдется: не отберут ее, по показателям не пролезет.

— Моя Катушка везде пролезет! — с гордостью похвастался клиент, подтолкнул меня в помещение и закрыл за нами дверь.

За огромным столом восседал важного вида мужчина. Золотая табличка гласила, что это главный секретарь Отбора лер Шипка. С тонкими усиками и жидкими волосами, облепившими лысину, он производил солидное впечатление. Все у него было, как и положено секретарю: и бархатный камзол с серебристыми пуговицами, и перо, и малюсенькие круглые очки, угнездившиеся на длинном носу. Перед мужчиной лежала внушительных размеров книга, в которую он что-то торопливо записывал.

Возле стола, словно крепкие молодые дубки, возвышались три дородные девицы, которые перекрикивали друг друга. А четвертая, мелкая, но прыткая, пыхтела и карабкалась по их спинам наверх.

— Акробатка, что ли? — шепнула я, наблюдая, как незнакомка ловко цепляется за плечи конкуренток.

— Это моя Катушка, — с гордостью признался лер Персыпка. — Я-то переживал, что она шашни с кем крутит. А она тут во дворце пороги обивает.

Мой клиент решительно подошел к столу, отодвинул одну из девиц и подтолкнул к секретарю невесту. Только та почему-то жениху не обрадовалась. Наоборот: попыталась спрятаться под стол. Но мне-то какое дело? Главное, я выследила объект.

— Лер Персыпка, к работе следилки претензии имеются? — деловито поинтересовалась у заказчика, вытащив из-за пазухи помятый договор.

— Теперь нет, лира Войта, — подтвердил клиент, отмахнувшись от меня.

Все его внимание было направлено на невесту, забившуюся под стол.

— Тогда подпишите, — попросила я, расправляя смятую бумагу.

В документе указывалось, что лер Персыпка претензий к прибору не имеет. А внизу мелко подписано, что клиент безмерно восхищен моей работой и всем рекомендует дюже талантливую сыщицу и гениального магмеханика. То есть меня.

Заказчик не глядя подмахнул подпись и сосредоточился на невесте, а я огляделась. Что тут за отбор проводят? Может, мне тоже надо?

— Соблюдайте очередность! — устало выдохнул секретарь, глядя на возню возле стола. — Иначе вызову охрану. Следующая! Имя, фамилия, возраст, уровень магии.

— Куды прешь? Я первой вошла! — вскрикнула корпулентная девица с золотистыми кудряшками и протиснулась к столу, отталкивая меня в сторону. — Пишите, лер секретарь: Вражинка Ясная, восемнадцати лет от роду, магия седьмого… Нет!.. Десятого уровня! И темная-претемная, как у нашего расчудесного прынца!

— Вы уже приходили, — прищурился секретарь, пристально рассматривая девицу. — И в прошлый раз у вас была магия пятого уровня. И лет вам было двадцать.

— Ты это… не умничай! Записывай, что говорю! А приходить я могу столько раз, сколько захочу! В правилах на количество заходов запрета нет, я проверяла! — резко отбрила секретаря кандидатка.

Мужчина тяжело вздохнул и сделал запись. Конкурентки с сомнением посмотрели на явно не восемнадцатилетнюю лиру, я же опустила со лба гогглы с магокулярами и настроила при помощи фокусера резкость.

— Двадцать шесть лет. Первый магический уровень. Темной магии нет, — заключила я.

Своих я обычно не сдаю, но грубость девицы меня возмутила. Да и локти у нее острые, теперь вон на ребрах синяки останутся. И вообще! Наврет такая, что бытовой маг с десятым уровнем, и что-нибудь поломает во дворце. А бедному секретарю отвечай за чужой обман. Мужчина, кстати, с интересом воззрился на меня. Девушки наоборот отошли подальше. Лишь лира Ясная не уловила серьезности момента и заорала:

— Да кто ты такая?.. Ворвалась без очереди! Поклеп возводишь!

— Я консультант широкого профиля. А моя фамилия слишком известна, чтобы вам ее называть, — отчеканила я, чувствуя, что сама судьба привела меня во дворец.

Полиция полицией, но есть ведь и здесь деликатные задания. Чужим не доверишь, а мне можно. И не надо бегать в поисках клиентов — только за преступниками.

— А как вы определили возраст этой лиры и уровень ее магии? — заинтересованно спросил секретарь.

— С помощью уникального прибора моего собственного изобретения, — пояснила я, демонстрируя гогглы должностному лицу.

Не стала упоминать, что в отделении местной полиции эти вещицы давно пользуются особым спросом. Всему свое время.

— Могу я позаимствовать окуляры во временное пользование? Мне бы очень пригодились в работе. Разумеется, под расписку.

— Можете, — кивнула я, сообразив, что определитель магии станет залогом моего плодотворного сотрудничества с работником дворца. И вставила: — К чему нам расписки? Свои люди, сочтемся.

Вражинка взвилась, обращаясь к остальным девицам:

— Взятку при всех дает, чтобы пролезть без очереди! Видать, хочет второй этап пропустить и прямиком на собеседование с прынцем попасть!

Я на поклеп завистницы старалась не обращать внимания.

— В объявлении ни о каком втором этапе не сказано! — влезла в разговор темноволосая девица. — Написано, что регистрация у секретаря. А если по габаритам… Тьфу ты! По критериям пройдем, то королевский звездочет укажет на тех, у кого возможен дисбаланс с принцем!

— Резонанс, — уточнил секретарь, а заодно поправил сползшие на нос очки. — Это и есть второй этап.

— Что за резонанс? И при чем тут принц? — нахмурился лер Персыпка, а его невеста уже ползла к двери.

— Резонанс — это возбуждение колебаний одного тела колебаниями другого… — продекламировала я с умным видом.

Мы это как раз недавно на магмеханике проходили. При случае и Бестиарий с Травником могу процитировать, которые штудировала на первом курсе. Я очень разносторонняя личность, но пока об этом умолчу.

Лер Персыпка набычился:

— Возбуждение и колебание тел? Катушка, что за отбор ты тут решила пройти, а? В бордельер?! То-то ты три вечера подряд отказывалась со мной гулять! И платье новое нацепила!

— Дорогой, ты все не так понял, — пискнула Катушка. — Я пришла во дворец, чтобы пройти… Чтобы найти… Работу!

Ссору голубки продолжили на улице, куда их выставили стражи порядка. Змеелисица на всякий случай повисла на двери замком, чтобы никто не вошел и не помешал теперь уже моему трудоустройству. Все же я угадала: отбирают сотрудников для службы во дворце!

— Ваша фамилия? — спросил секретарь, глядя на меня.

Я легонько оттолкнула бедром Вражинку и провозгласила:

— Вилария Войта, адептка Провинциальной Академии и широко популярный в узких кругах изобретатель магических штучек.

Здесь должны были раздаться аплодисменты или хотя бы возгласы восхищения, но все почему-то промолчали.

— А магия у вас какая? Я чего-то не пойму.

Служащий снял мои гогглы, протер окуляры и вновь надел. Но это ему не помогло. Мою магию не разглядеть ни через какие окуляры. Потому что ее нет.

— Справа на линзе красные циферки, — подсказала я.

— Вижу, но не верю. У вас нулевой магический уровень! — нахмурился секретарь Отбора.

— Так и есть, — подтвердила я.

— А разве немагичек берут? — подала голос Вражинка.

— Всех берут. Темненьких, светленьких, смесков и немагичек. Таково распоряжение нашего наместника — принца Кристиана, — резюмировал секретарь и уткнулся в книгу, что-то помечая.

А я решила проявить инициативу:

— Между прочим, я готова предложить кражи, махинации, убийства... Бр-р-р, то есть готова расследовать все это, — выдала я.

— Вряд ли во дворце понадобится. Да и полицию всегда можно вызвать, — отмахнулся от моего предложения секретарь.

— Не всегда, если дело деликатное. Всякое может случиться, — парировала я. — Например, повар подаст к столу необработанный миндаль, а он выделяет синильную кислоту. И все! Считайте, был наместник и нет. Я же смогу предотвратить покушение, установив определитель яда.

Дверь с шумом захлопнулась: сбежала одна из претенденток. Вот и славно — меньше народу, у меня больше шансов устроиться на работу.

— Только оплату я беру наличными, — предупредила сразу.

— Гонорар в конце выдадут, — пробормотал секретарь. — Принцем.

Наверняка мне послышалось. Скорее всего, принц лично со мной расплатится. Да разве я против?!

— Мне понадобится договор, — заявила я, решив, что в Академии в качестве доказательства прохождения практики лучше предъявить солидный документ.

— Всенепременно, — отозвался служащий и прохрипел: — Брачный.

Что-то я не расслышала последнее слово... Брачный? Мрачный? Или прозрачный? Точно! Прозрачный договор. Значит, впишут официальный оклад и еще налоги за меня заплатят. Вот что значит работа во дворце, а не в частной лавочке.

— У вас все, лира Войта?

— А как должность называется?

— До-должность? — прохрипел секретарь и закашлялся: — Же-ы-ы-ы…

Я услужливо похлопала мужчину по спине. Вот ведь заклинило бедолагу, ничего не разобрать. Но при такой работе немудрено: устал, перенервничал.

— Идите уже, лира Войта, — простонал секретарь Отбора.

Покидая помещение, я крикнула:

— За гогглы с ауроспектрумом не благодарите — пользуйтесь на здоровье! Отдадите при приеме меня на работу!

Секретарь, кажется, завыл. А я решила больше не искушать судьбу. И так, можно сказать, влезла на последнюю ступеньку вагона. Но как по мне, собеседование я прошла успешно и произвела фурор. Думаю, отберут меня. Не зря маменька верит в мою счастливую звезду. Она всегда повторяет: «Пусть, Вилочка, в тебе нет ни капелюшечки магии, и с неба ты звезд не хватаешь, зато характер у тебя упертый. А вместе с твоим трудолюбием — это бесценный дар. Любая магичка обрыдается от зависти».

На том и стою!

На следующий день я получила извещение из дворца. На нарядном красном конверте красовались золотые буквы. Правда, надпись была не слишком разборчивая из-за многочисленных завитушек. Лично я, кроме слова «Отбор», ничего не поняла. Но усекла главное — отбирает будущих работников дворца сам принц, он же наместник короля в провинциальной Протумбрии. Увы, ни названия должности, ни описания обязанностей я так и не выяснила. На плотной картонке, вложенной в конверт, была единственная фраза, что лира Войта приглашается на второй этап, который пройдет сегодня. И пройдет в очень для меня подходящее время — обед. Закрою лавку на перерыв и быстренько сгоняю во дворец.

Полли я оставила за главную, а сама помчалась по уже знакомому адресу. На этот раз вооружилась до зубов — все карманы заполнила магическими штучками, в портфель положила лицензию на проведение сыскных работ, пусть и состряпанную самолично, но от подлинника не отличить. А вот патенты на собственные уникальные разработки были самые что ни на есть настоящие: тут и глушилка разговоров, замаскированная под тюбик с помадой, и кулоны-ауроспектрумы, меняющие уровень магии. Ну и разная мелочь: тошнотные пастилки, подушки-пукалки и желейные червячки. Во дворце все пригодится.

Пришлось немного постоять в очереди, затем охранник выкрикнул мое имя, и я наконец вошла в приемную. Там меня ожидал все тот же секретарь, а рядом с ним за столом восседал краснощекий рыжеволосый мужчина. Приглядевшись, я признала известного звездочета Страшневицкого. С этим неприятным типом я как-то встречалась. В газетах писали, что на него завели уголовное дело, но он каким-то чудом избежал наказания. Много лет назад звездочет предсказал правителю Альмерии и Протумбрии счастливый брак и указал на будущую жену. Королевский брак оказался удачным, а предсказатель стал личным провидцем Его Величества. Правда, после скандала Страшневицкий удалился от дел. Но, видать, ненадолго, раз сидит тут и выбирает сотрудников.

— Вы кто? — поинтересовался звездочет.

— Вилария Войта.

— Войта… Войта… Что-то знакомое. Где-то я о вас слышал. И даже видел, — задумчиво протянул Страшневицкий, разглядывая меня.

Конечно, видел. На свадьбе моей подруги Элиски с ректором академии. Звездочет пытался их разлучить, но не вышло. Я лучше промолчу о нашем знакомстве. Не тот момент.

— Хотя вряд ли мы с вами встречались. Мы вращаемся в разных кругах, — хмыкнул звездочет, рассматривая мой наряд.

Зачем же так кривиться? Сегодня я выглядела прилично: в кожаных брюках и таком же жилете. А что карманы оттопырены, так там полно магических штучек. Сам же попросит продемонстрировать.

Увы, не попросил. Страшневицкий со скучающим видом слушал доклад секретаря о моих достижениях, а в конце и вовсе отвернулся к окну.

— Лира Войта — очень талантливая кандидатка, — нахваливал меня секретарь. — Учится в Магической академии, хотя магии в ней нет…

— Как это нет магии? — встрепенулся звездочет. — Какой тогда от нее прок?

— Это не запрещено правилами Отбора. Тем более по немагам у нас недобор.

Я воспрянула духом: хоть кто-то на моей стороне. Недаром я передала секретарю во временное пользование гогглы с определителем магии.

— Ладно, пусть участвует. Из какой лира Войта семьи? Где живет? Доход? — выспрашивал Страшневицкий.

— Лира из очень приличной семьи, — отрапортовала я вместо секретаря. — Меня воспитывала мама, у нее своя пекарня. Живем в пригороде.

Мне скрывать нечего. Мамой я горжусь, она меня вырастила одна, и я ни в чем не нуждалась, хотя жили мы скромно. А главное — мама всегда на моей стороне.

— Отца нет, солидного приданого тоже нет, впрочем, как и магии. Не думаю, что лира Войта нам подойдет, — отрезал Страшневицкий.

Я не поняла, какое отношение приданое имеет к работе во дворце. Я что, платить должна за трудоустройство? Не успела вставить ни слова, как за меня вступился секретарь.

— Так вам и не нужно думать, лер Страшневицкий. Вам следует определить потенциальную совместимость лиры Войта с принцем.

Я присвистнула: ого, оказывается, мой прямой работодатель — принц!

— Да и определяете не вы лично, а ваш магический резонатор, — секретарь понизил голос, указывая на кристалл. — Когда прибор загорится красным, вы подтвердите, что кандидатка не подходит. А коли загорится золотым, не нам с вами решать, а судьбе!

Ни в какую судьбу, как и в честность звездочета, я не верила. Ну что может определить Страшневицкий с его минус первым магическим уровнем? Повнимательнее пригляделась к «резонатору» и довольно хмыкнула. Это же наша с Мартишкой разработка двухлетней давности! Нам анонимно поступил частный заказ, который окупил несколько месяцев аренды магазина. Оно и понятно: материал, из которого сделан шар, дорогой — ликарнийский хрусталь. Да и механизм, спрятанный в подставке, не из дешевых. Жаль, секретаря со звездочетом из комнаты не выгнать, чтобы изменить настройки. Но надо что-то предпринять: работа во дворце мне очень нужна.

Что там сообщил секретарь? Шар должен засветиться золотым? Можем, умеем, практикуем!

Пока эти двое перешептывались, обсуждая мою кандидатуру, я достала иллюзорную световую пыльцу, спрятанную в коробочке с леденцами. Как чувствовала, что иллюзия мне сегодня пригодится. Предложила мужчинам леденцы в виде милых паучков.

— Не желаете?

Секретарь со Страшневицким скривились, и я их понимала. Вид у леденцов неказистый, запах — тошнотворный. Но на то и расчет! Никто не захочет осуществить тщательный досмотр.

Пожав плечами, убрала коробочку в карман, а золотистые крупинки остались на подушечках пальцев — нужно только коснуться предмета.

— Принц настаивал на том, чтобы всем кандидаткам предоставили равные условия, — тем временем продолжал гнуть свою линию секретарь.

А я его еще больше зауважала. Подарю в благодарность магическую лупу, чтобы смог определять фальшивые подписи. И фальшивых звездочетов.

— Принц мне не указ! Я подчиняюсь королю, он меня лично пригласил в жюри Отбора! — заносчиво выпалил Страшневицкий.

— Так-то оно так, но вы в Протумбрии, а здесь правит наместник Кристиан, — резонно заметил секретарь. — Но если вы отказываетесь проводить Отбор по правилам, то я доложу…

— Ладно, ладно! Дольше пререкаться будем! Все равно она не пройдет, — сдался звездочет и с неприязнью уставился на меня. — Лира… как вас там? Приложите ладонь к поверхности магического шара.

— Страж, подойдите для подтверждения действия магического резонатора, — подозвал секретарь охранника.

— Я и без свидетелей скажу — она не пройдет! — хмыкнул Страшневицкий.

Я приложила руку вместе с пыльцой к поверхности «магического шара». И задумалась: а почему звездочет так ко мне враждебно настроен? Да и само собеседование вызывало у меня все больше вопросов. Список вакансий не огласили, оклад и должностные обязанности не обсудили. Какая-то самодеятельность, а не отбор!

Страшневицкий тем временем выводил над шаром пассы руками, якобы активируя магию. А сам коснулся подставки. Знамо дело: там спрятан механизм. Мы с Мартишкой сперва разработали этот прибор как детектор лжи, но в полиции его забраковали — для детектора слишком большой и дорогой. И тут нам поступил анонимный заказ на «Всевидящее око». Вот мы и сбагрили шар, переделав его в прибор для предсказаний. Теперь вижу, какие предсказания устраивает звездочет.

Пока я наблюдала за манипуляциями, хрустальный шар замигал, сменяя голубой цвет на зеленый, розовый на красный. Страшневицкий победно улыбнулся:

— Что и требовалось доказать!

Но он рано радовался. Через пару секунд сработала иллюзия, и «магический» шар засиял золотом.

— Это… что такое?! — взвился звездочет, в ужасе глядя на око.

— Ваш магический прибор подтвердил, что кандидатка Войта подходит, — торжественно объявил секретарь и велел стражу: — Засвидетельствуйте показания!

Тот склонился над книгой, ставя роспись, а Страшневицкий принялся нажимать на кнопки, что гнездились на подставке.

— Это ошибка! Свечение другое — слишком яркое! Прибор явно барахлит!

— Как же он может барахлить, если он магический? — хмыкнул секретарь. — А может, это ваша магия барахлит?

— Э-э-э… — протянул звездочет растерявшись. Он покосился на сияющий шар и такую же сияющую меня и отмахнулся от нас: — Ладно, пусть остается! Все равно нужно кого-то брать из народа. Но я уверен, что произошла магическая ошибка! Так и запишите!

Никакой магической ошибки: ловкость рук и талант. Моя иллюзия ярко золотилась, перекрывая красный цвет. Жаль скоро исчезнет. Поэтому нужно поскорее убраться из кабинета.

— Жду от вас официальный договор, в котором будет указана должность и обязанности, — напомнила я напоследок.

— Крх-х, — закашлялся секретарь и как-то странно на меня посмотрел. — Если пройдете Отбор, то предложение, разумеется, будет сделано официально. И при свидетелях.

Я довольно кивнула, а охранник проводил меня за дверь и пригласил следующую кандидатку.

На секунду задержалась у входа, любуясь дворцом, где мне вскоре предстояло работать. Золотую вывеску сняли, и надежда на то, что сегодня ознакомлюсь с объявлением и с перечнем вакансий, исчезла. Но секретарь наверняка записал, что я претендую на работу сыщика. Или хотя бы главного консультанта по розыскным мероприятиям. Эх, знала бы, во что влипла!

Спозаранку в лавку ворвалась запыхавшаяся маменька с чемоданом, свежими булочками и газетой. Родительница набросилась на меня с объятиями:

— Молодец, доча, целого прынца охмурила!

— Кого ох.. охмурила?

— Наместника нашего, — пояснила мама и сунула мне под нос газету. — Вот же! На первой странице пишут, что во дворце весь месяц шел Отбор невест для прынца. Любая могла записаться. Все было по-честному, без обмана! Девиц сам маг королевский проверял! И отобрал…

— Обобрал? — переспросила я и легонько постучала ладонями по ушам.

Может, заложило, и я неправильно расслышала?

— Отобрали двенадцать невест! — громогласно возвестила маменька. — Ты, доча, одна из них!

— Но я же... работу искала во дворце!

— Тю-ю... Невеста всяко лучше, чем прислуга, — успокоила маменька.

И тут я все поняла.

Меня обманули и отобрали! Но не на работу, а в невесты…

Как я добралась до дворца без происшествий — загадка. Руки дрожали, руль вырывался из рук, а нога путалась в педалях. Внутри все кипело, бурлило, клокотало от обиды и злости. Сердилась я на лера Персыпку, которому вздумалось искать невесту там, где ей не место. Злилась на саму Катушку, которая, имея жениха, сунулась на Отбор невест и соврала, будто работу ищет. Кляла на чем свет и секретаря, который меня завлек невнятными обещаниями. Но больше всего я злилась… на себя.

Ну как?.. Как можно было не увидеть вывеску?! Огромными золотыми буквами на ней было выведено «Отбор»! А что рядом со словом красовалось «невест», это я, конечно, не заметила. Может, кому-то следует окуляры прочистить? Да и во время собеседования Страшневицкий говорил о резонансе с принцем. И все эти оговорки секретаря про «брачные-прозрачные договоры» — прямой намек на толстые обстоятельства! А газеты!.. Маменька говорила, что об отборе в невесты пишут уже месяц на первой полосе! Но я-то читаю только криминальную хронику, что на последней странице. Эх, чую, кое-кому не в сыскари надо идти, а возвращаться в целители и первым делом проверять слух и зрение, а заодно и голову.

Я стукнулась лбом о руль, стараясь собрать разбегающиеся мысли в кучку. Клаксон в ответ издал мерзкий звук, от которого стражники вытянулись по струнке и без лишних вопросов открыли ворота. На территорию дворца я въехала, словно важная персона. Полли, моя ручная змеелисица и лучший друг, порывалась пойти со мной, но я ее оставила стеречь мобиль. Все-таки Букашечка — раритет, мне по наследству от подруги Мартишки досталась, а ей от любимого дядюшки. Последние такие выпускали лет тридцать назад. Вдруг поцарапают — потом проблем со здоровьем не оберутся. Нет, я добрая и отходчивая, но рука у меня тяжелая.

Змеелисица Полли устроилась на крыше мобиля, свернувшись кольцом, словно дракон, охраняющий свое сокровище. А я поспешила в дом 2-Б, чтобы объясниться с секретарем и потребовать самоотвод. Недоразумение вышло — я в невесты не пойду!

Приемная была полна девиц, которые будто сошли со страниц модного журнала. За столом восседал знакомый секретарь, привычно отбивавшийся от Вражинки Ясной.

Увидев меня, Вражинка скривилась, словно проглотила лимон. А секретарь оживился:

— Лира Войта! Рад вам!

— Блатная пришла! — прошипела Вражинка.

— Лиры, не толпимся, проходим в зал! — поторопил девиц секретарь. — Сейчас состоится первое знакомство с принцем.

— Но я не могу! — зашептала я, подойдя к секретарю. — Я не знала, что это Отбор невест!

— Вы несвободны? Или нарушили закон? — уточнил мужчина, а я ухватилась за соломинку.

— Да! Нарушила! Я обманула магический шар звездочета, но это легко — там ручные настройки, — покаялась я и стыдливо опустила глаза.

Нет, если бы речь шла о приеме на работу, я бы повременила с раскаянием. Но невеста принца — это вам не магические штучки продавать! Это ж… жена! Пусть и будущая.

— Как чувствовал, что лер Страшневицкий мухлюет! — прищурился секретарь. — Это все ваши грехи?

— Нет! Я не хочу замуж за принца! — выпалила я.

— Хоть кто-то не хочет за меня замуж, — раздался позади знакомый голос, и я вздрогнула.

В дверях стоял Его Высочество Кристиан, темный маг и наместник Протумбрии. И он подслушивал мой разговор с секретарем.

С принцем мы были шапочно знакомы: виделись один раз на свадьбе моей подруги Мартишки, когда она выходила замуж за главного некроманта Протумбрии, и второй раз на свадьбе моей подруги Элиски , когда та выходила замуж за ректора Магической академии. Некромант и ректор — друзья и советники принца, ну а я подруга невест. Хотя вряд ли Кристиан меня запомнил. Кто я и где принц?

— Вилария? — прищурился он.

Я ринулась от секретаря к наместнику и потащила его в зал, из которого тот вышел.

— Я должна вам честно признаться…

— В любви? Не рановато?

— В самый раз! То есть я должна признаться в другом, — пролепетала я, но принц постоянно перебивал.

— Если вы думаете, что наше с вами знакомство дает вам привилегии...

— Да какие привилегии? Сплошные неприятности! Я же случайно попала на Отбор ваших невест. А на самом деле хотела устроиться на работу во дворец. Ошибочка вышла!

— То есть вы не горите желанием быть моей невестой? — уточнил принц.

— Нет! — закивала я. — Хочу стать...

— Сразу женой? — ухмыльнулся Кристиан.

Да что ж он меня постоянно перебивает!

— Послушайте!..

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянул секретарь:

— Ваше Высочество, не слушайте ее! Лира Войта перенервничала. С кем не бывает от радости!

Я даже не успела возмутиться, как в зал зашли остальные кандидатки в сопровождении звездочета Страшневицкого. Следом вплыла утонченная дама в длинном бархатном балахоне и в окружении стайки девиц. За ней вбежал франтоватый блондин в пене кружев и с изящной записной книжкой. Делегацию замыкали министры с серьезными лицами, словно они пришли не на отбор невест, а на важное заседание. В дверях встал главный дворцовый страж, который поражал своими габаритами. Правда, габариты уходили вширь.

— Занимайте места согласно купленным билетам, — провозгласил Страшневицкий и осекся под взглядом принца. — Шутка! Согласно списку.

Секретарь Отбора указал девушкам на изящные стулья. Кандидатки в невесты устроили потасовку, борясь за место под солнцем, то есть рядом с наместником. Позади принца расселись министры. Вдоль стены встала горстка журналистов. Возле дверей рядом с широким лером Пыжиком возвышались стражи, охраняя то ли начальство, то ли невест — чтобы не сбежали.

Меня придержал за руку секретарь и зашипел на ухо:

— Что вы творите, лира Войта? Вы меня подставляете! Я отвечаю за подбор кандидаток, и тут вы к принцу с признаниями полезли!

— Но я хотела устроиться во дворец на работу сыщицей, а не невестой, — возразила в ответ.

— Но во дворце нет такой вакансии! — парировал секретарь.

— Тогда я напишу самоотвод. Уволюсь из невест по собственному желанию, — предложила я.

— И меня вместе с вами уволят, обвинив в непрофессионализме! А вас после отказа от принца не возьмут не только замуж, но и на приличную работу. Вы станете изгоем!

— Думаете?

— Уверен! Принцами не разбрасываются! Тем более наместник дружит с ректором Академии, где вы учитесь, — подлил масло в огонь секретарь. — Вас могу отчислить.

— Это да, ректору Тори только дай повод, — вздохнула я. — Что же делать?

— Участвовать! — безапелляционно заявил секретарь. — Знаете, сколько на ваше место было желающих?

— Вот и взяли бы их, — буркнула я.

— Я взял вас. Потому что почувствовал в вас нечто особенное. Вы непохожи на всех этих охотниц за мужьями. В вас есть что-то дерзкое и одновременно наивное, вы обладаете пытливым умом. В вас нет снобизма… — секретарь прокашлялся, осознав, что сказал лишнее, и строго добавил: — Лира Войта, не подводите меня! Ну что вам стоит поучаствовать в первом туре?

— А потом? — нахмурилась я, понимая, что одним туром могу не отделаться.

— Потом посмотрим, — неопределенно пообещал секретарь. — Вы только представьте, как вам будут завидовать!

— Да зачем мне зависть? Мне летнюю практику нужно отрабатывать, — вздохнула я, но заметила, что на нас уже начали коситься. — Вот если бы вы помогли мне устроиться во дворец на работу…

— Постараюсь помочь, — нехотя согласился секретарь. — Если вы поможете мне!

— По рукам! Только пообещайте, что отчислите меня после первого тура.

— Обещать не могу, вы должны сами постараться. А теперь идите, лира Войта. Принц ждет вас!

Заставлять принца ждать было неприлично, хотя сам наместник не обращал на невест никакого внимания и листал документы.

Я заняла один из свободных стульев, как назло, рядом со Страшневицким. Звездочет смерил меня взглядом, в котором читался весь спектр чувств — от брезгливости до раздражения. В ответ пожала плечами: подумаешь, рабочий комбинезон надела? Я не обязана наряжаться в кружевные занавески, чтобы кому-то угодить.

Зал между тем гудел визгливым женским гомоном и благоухал оранжереей цветочных ароматов. Невесты, как по команде, строили принцу глазки, взбивали кудри и поправляли декольте. А я заметила, что нас одиннадцать. Хотя в газете написали, что отобрали двенадцать кандидаток.

И точно: дверь приоткрылась, а в комнату вплыла моя злейшая подруга и сокурсница по академии Ханка Беде. Обладательница огромного самомнения и нулевого магического уровня, как и я. А еще дочь главного инспектора полиции.

— Лира Беде? — уточнил секретарь, заглянув в бумаги. — Наконец-то все в сборе.

Ханка прошла по ковровой дорожке, словно по подиуму. Юбка на ней была с таким огромным разрезом, что можно разглядеть не только ноги, но и декольте. Сокурсница при виде меня на мгновение остолбенела, а я ей подмигнула. Ох, как приятно видеть отвисшую челюсть врага! Настроение у меня сразу улучшилось. Видимо, кое-кто тоже невнимательно читает газеты, иначе увидел бы мое имя в списке.

Секретарь важно объявил:

— Дорогие невесты! Я — Ежи Шипка, секретарь и организатор Отбора. Поздравляю вас с участием и желаю каждой удачи!

— Каждой? Боюсь, сразу всех я не потяну, — усмехнулся Кристиан.

— Разумеется, победит только одна, — спохватился секретарь. — Но пусть удача сопутствует всем!

Кристиан махнул рукой — то ли согласился с тем, что каждой участнице нужна удача, то ли отмахнулся от невест.

Лер Шипка раскрыл папку и начал представление.

— В Отборе принимает участие одинаковое число представительниц светлой магии, темной силы, кандидатки со смешанным даром и участницы без магии.

— Полное отсутствие магии, денег и связей,— недовольно процедил Страшневицкий, но я услышала, так как сидела рядом.

Девицы тоже зашептались, и я их понимала: виданное ли дело, что невестой принца и темного мага высшей категории может стать немагичка. Но тут уж ничего не поделаешь. Год назад принц Кристиан принял судьбоносное для Протумбрии решение и наделил немагов равными правами с магами. Для меня это был вопрос жизни… Жизни в Протумбрии. Ибо я серьезно подумывала о том, чтобы переехать в соседнюю Ликарнию, где законы лояльнее, а жители дружелюбнее. Ибо в нашем королевстве отношение к немагам долгое время оставалось пренебрежительным. Таким, как я, приходилось постоянно доказывать свою пользу для общества.

— Да-да, среди участниц есть немаги, это решение Его Высочества Кристина, и прошу его уважать! — строго осадил секретарь, прерывая возмущенный шепоток конкурсанток. — Хочу объявить, что пресс-секретарем Отбора назначен известный журналист Жофрей Клокан, а над образами участниц будет колдовать несравненная лира Коко Шрапнель.

Тощий блондин с пеной кружев и дама в бархате поклонились, а лер Шипка указал на звездочета и главного стража:

— Совместимость принца с кандидатками в невесты будет проверять лер Страшневицкий. Разумеется, по звездам, — уточнил секретарь. — За безопасность во дворце отвечает главный страж лер Пыжик.

Круглолицый страж приосанился и строго предупредил:

— У меня во дворце полно техномагических приборов. Я все вижу — и уровень вашей магии, и кто что в сумочках проносит. Так что не вздумайте друг друга травить и пакостить. В два счета вычислю!

Я с сомнением покосилась на висящую в углу следилку, которая не подавала признаков жизни. Но главному стражу виднее.

Наконец началось самое интересное — представление невест.

Кандидатки по очереди выходили к трибуне и демонстрировали свои достоинства: кто внешность, кто статус, а кто выпячивал… дар.

Первой выступила Этель Капкан — дочь известного в Протумбрии банкира. С первым светломагическим уровнем и во-от с таким самомнением! Девица вещала о своем прекрасном характере и участии в благотворительности. «Я» произносилось через слово.

Следом вышла вторая конкурсантка Мальвин Бушар — дочь промышленника. Светская львица прошлась по комнате, виляя бедрами и демонстрируя модный наряд.

— Считаю, что именно я должна стать избранницей наместника! — дерзко выкрикнула она.

— Почему? — полюбопытствовал принц, на секунду оторвавшись от изучения бумаг.

— Потому что с моими манерами только я смогу достойно представить Протумбрию на международной арене!

— Но я не работаю дрессировщиком в Циркусе, чтобы заставлять свою невесту выходить на арену, — заметил принц, а девицы в комнате захихикали.

Наступил черед третьей светломагической кандидатки с одной капелькой магии — Вражинки Ясной.

— О, пошли невесты из народа! — оживился Страшневицкий, а я придвинула стул ближе, нечаянно наступив звездочету на ногу.

Мужчина взвыл, а Вражинка, воодушевившись горячим приветствием, принялась хвалиться своим десятым магическим уровнем. Вот врушка, ничего ее не берет! Но в отличие от двух предыдущих невест, Вражинка хотя бы делом занималась — помогала родителям на ферме.

— Почему вы решили участвовать в Отборе? — спросил секретарь.

— А чем я хуже других? — подбоченилась Вражинка. — Я, может, тоже прынца хочу! Природой не обделена, принцесса из меня выйдет знатная!

Увы, принц ее заявление не оценил, его больше интересовал вид из окна.

Зато Страшневицкий бросил заинтересованный взгляд на невесту номер три и пробормотал:

— Родители — богатые фермеры? Неплохо. Может, и до полуфинала дойдет. При моей поддержке.

Я фыркнула. Этот поддержит и подержит… карман шире. Уверена, что некоторые невесты заплатили ему за то, чтобы их одобрил «магический шар». Куда только принц смотрит?! Хотя ясно куда — в окно.

А вперед уже вышли кандидатки посерьезнее — участницы с темной магией. Что, между прочим, в нашей провинциальной Протумбрии большая редкость. Принц сам обладал темным даром, и кое-кто считал, что наместнику лучше подойдет невеста с подобной силой.

Первой выступила Адель из рода Винкс — высокомерная и надменная, которая прямым текстом заявила: «Дар у меня — темный, род — древний, так что я идеальная невеста».

Следом за ней появилась Желанка Сатори — рыжеволосая красавица с округлыми формами и томным взглядом.

Кто-то из журналистов громко охнул:

— Она же вылитая Красимирка!

Я невесту принца вблизи не видела, но светские львицы, Этель и Мальвин, сходство подтвердили.

Еще недавно вся Протумбрия обсуждала скандальную историю, как невеста опаивала наследника приворотным зельем. Мой друг детства и бывший жених Мартин тоже пострадал. Он оказался свидетелем заговора, и Красимирка опоила его, лишив воспоминаний. К сожалению, и тех, в которых Мартин был в меня влюблен. За злодеяния Красимирку отправили в ссылку — элитную лечебницу. А ее подельника Страшневицкого король отлучил от дел. Видимо, ненадолго.

— Вы родственница Красимирки? — спросил наместник, чем вызвал мое уважение.

А чего ходить вокруг да около? Хочешь что-то узнать — спроси прямо!

— Дальняя, — потупила взгляд девушка.

— Желаю вам удачи, — скупо улыбнулся принц.

Прочие кандидатки зашептались: «Принц пожелал ей удачи!», «Принц посмотрел на нее два раза!..» А мне отчего-то стало жалко Желанку. Быть похожей на главную злодейку королевства — так себе «удача».

Далее на импровизированную сцену вышла последняя темномагическая кандидатка — серая мышь по имени Нора Вельт. Лучшая студентка столичной академии пропищала, что обожает книги и с детства мечтает о вечной любви. О вечной? Значит, некромантка, тут и гадать нечего.

Потом к трибуне вышли смески — Павлинка, Натуся и Зося. Девушки оказались дочерями мэров городов с говорящими названиями: Тушка, Жижа и Лежанки. Кандидатки готовились сообща и показали танец. Потом дружным хором рассказали, какие они хозяйственные и домовитые. И обещали, тоже все вместе, подарить принцу крепких наследников.

— Мы, провинциалки, самые подходящие невесты из всех. Мы и накормим, и обогреем, и по-хозяйски приберемся во дворце, — возвестила Павлинка из Тушки.

Судя по тому, как звездочет Страшневицкий довольно улыбался, эти кандидатки получили его полную поддержку. А что взамен получил он — можно только догадываться.

Наконец дошла очередь до нас — немагичек.

Первой секретарь пригласил Мирославу Яхонтову. Она была идеальной кандидаткой в невесты: скромная, красивая и умная. И занималась важным делом — организовала народную аптеку. Даже принц слушал ее с интересом.

— Почему вы решили участвовать в Отборе? — поинтересовался Кристиан.

— Раньше я о подобном мечтать не смела, во мне же нет магического дара, — смущаясь призналась девушка. — Но теперь в Протумбрии у всех равные права. И я тоже имею право на счастье. Если дойду до финала, окажусь примером для остальных!

Вот это я понимаю: наш человек! В гонке невест буду болеть за нее.

И только я расслабилась, слушая Мирославу, как вдруг лер Шипка громко объявил:

— Приглашаю следующую кандидатку: Виларию Войта!

От неожиданности я подскочила с места, уронив стул. Девицы захихикали, Страшневицкий закатил глаза, а принц улыбнулся.

— Что говорить-то? — шепнула я секретарю. Я ж не готовилась и приехала брать самоотвод.

— Расскажите о себе, — подсказал он.

— Человек я простой, а главное — скромный… — начала я, судорожно пытаясь что-то придумать.

— Почему вы решили участвовать в Отборе? — задал традиционный вопрос принц.

Вспомнив, о чем говорили другие, выдала:

— А чем я хуже других? Я тоже принца хочу!

Кажется, это были слова Вражинки.

— Вы влюблены в наместника, как и все девушки в Протумбрии? — уточнил секретарь и подмигнул. А может, нервно дернул глазом в ожидании моего ответа.

— Да какой там влюблена!.. — отмахнулась я, но, уловив строгий взгляд лера Шипки, взяла себя в руки. — Очень влюблена! А еще у моей маменьки своя пекарня. Я смогу принца откормить. Нагреть тоже смогу... То есть обогреть. И дворец приберу… к рукам.

Это я вспомнила обещания Павлинки из Тушки.

Пока я толкала речь, Кристиан прикрыл лицо ладонями, а его плечи мелко тряслись. Рыдает он там, что ли? Надо бы успокоить. Принцы, говорят, натуры чувствительные.

— Я, может, о принце с детства мечтала, даже когда его еще не видела!

Эту часть признаний я позаимствовала из речи темномагической мыши Норы. Про вечную жизнь добавлять не стала, оживить наместника точно не сумею.

Кристиан подозрительно хрюкнул, видимо, намекая, что пора закругляться. И я закончила словами секретаря, который отчего-то стал пунцовым:

— Я пришла на Отбор, чтобы пытать… В смысле, чтобы испытать... удачу!

Наместник закашлялся и отвернулся к окну. Секретарь замахал руками, намекая, что пора освободить трибуну. Пора так пора! С чувством выполненного долга я вернулась на место и устало плюхнулась на стул.

Последней выступала Ханка Беде. И как она ни старалась, принц опять уткнулся в документы. В итоге Кристиан устал от балагана, который случайно назвали Отбором, и сразу после выступления Ханки покинул зал. За ним последовали министры, журналисты и звездочет.

Кандидатки в невесты разочарованно вздохнули. И зря.

В покое невест не оставили: нас атаковали рафинированный блондин Жофрей Клокан и дама в бархатном платье и с птичьим гнездом на голове — лира Коко Шрапнель.

— Именно мне, золотому перу Протумбрии и серебряной чернильнице Альмерии, доверили освещать сие важное событие — Отбор невест принца! — разливался соловьем лер Клокан, главный борзописец газеты «БДЮ: Будни. Деловые новости. Юмор». — Только я вправе брать интервью у кандидаток и находиться во дворце постоянно. Но сейчас мне пора.

Раздав невестам визитки, «писец» удалился. Видимо, строчить шедевры.

И только я собралась покинуть мероприятие вслед за ним, как дверь перекрыли стражи.

— Смир-рно! Грудь вперед, филейную часть поджать! — гаркнула Коко Шрапнель, королевский модельер и командир над всеми швейками Протумбрии.

Она построила невест в шеренгу, а затем ее помощницы принялись измерять параметры участниц. Стражи отвлеклись, залюбовавшись конкурсантками, и я, воспользовавшись моментом, добралась до двери.

— Одиннадцатая невеста сбегает! — пробасила лира Шрапнель, заметив побег. — Взять ее!

Поздно: я уже вылетела из комнаты и захлопнула дверь, на всякий случай задвинув проход стулом.

Отбор отбором, а летнюю практику никто не отменял. На принца надежды нет, ему не до набора сотрудников — жену бы отобрать. Остаются клиенты, которых мне предстояло не только найти, но и затем выбить положительный отзыв о моей сыскной деятельности.

Посещение дворца и особенно встреча с лирой Шрапнель стояли перед глазами целый день. Каждый раз, пересказывая события маменьке и Полли, я вспоминала все до мельчайших деталей. Мама, решив не покидать столицу во время Отбора невест, осталась с нами. И, как оказалось, очень вовремя.

Наш магазинчик атаковали какие-то подозрительные личности, сующие нос в каждую баночку и выспрашивающие, не ведем ли мы подпольную торговлю. Мама с ними не церемонилась: ни магии, ни заклинаний она не применяла, увы, это запрещено законом. Да и нет их у нас. Только метла, только тяжелая скалка! Но мамины методы сработали эффективнее любой охранной печати.

Пока я колдовала над новыми заказами — устройством, моментально фиксирующим изображение в красках, мама примерила на себя роли продавца, охранника и психолога для особо назойливых покупателей. А змеелисица Полли помогала ей как могла… в основном уничтожая съестные припасы.

К ужину настроение у меня заметно улучшилось. Курьер принес записку, которая гласила, что следующий этап Отбора намечен на завтра. Правда, было упомянуто что-то о парадной одежде. Ну, чистую рубашку и брюки без пятен найти несложно.

— А может, наденешь мое выходное платье, доча? — подала идею мама. — Ты в нем всех сразишь!

— Кремовое в розочках, которое ты на свадьбу надевала? — ужаснулась я.

Мой непутевый папаша после моего рождения быстро испарился, а вот мамино свадебное платье осталось с нами навсегда.

— Нет-нет, я не смогу забрать у тебя такую красоту.

Пока мы с маменькой препирались, тренькнул колокольчик.

— Занято! — гаркнула мама. — Вы что, читать не умеете? А еще в столице живут! Написано же: «Лавка на время прикрыта. У персонала вечерний перекус»!

— Пустите нас, лира Войта. Это мы, — раздались голоса подруг.

Полли ринулась к двери и открыла замок, а на пороге возникли Мартишка с Элиской.

— Мартишечка, златочка моя, — разулыбалась мама и заключила мою лучшую подругу в объятия. — Элисочка, красотка!

И вторая моя подружка тоже пропала в могучих объятиях мамы.

— У нас радость-то какая! Вилка в прынцессы заделалась!

Элиска захлопала в ладоши, а Мартишка тяжело вздохнула:

— Знаем, читали. Пришли выразить соболезнования.

— Мам, ну какой принцессой? Всего лишь одиннадцатой невестой, — поправила я родительницу.

— Так это только начало, — подбодрила меня мама и направилась к выходу, прихватив мою новую разработку — лок-камеру, производящую моментальные снимки.

— Ма-ам, — прищурилась я, — агрегат еще не опробован!

— Ничего, доча, я эту лохкамеру как раз на лохе, то есть на супружнике лиры Беладонны опробую! Этот хмырь от такой хорошей женщины налево ходит, и ей для суда доказательства нужны, — растолковала мама.

В отличие от меня, маменька всего за пару дней смогла подружиться с соседями и спеться с грозной домовладелицей, лирой Беладонной. В знак вечной дружбы мама подарила ей нашу магическую лупу, которая выявляла подделки в документах, а домоправительница передала в наше пользование еще две комнаты на верхнем этаже и снизила арендную плату.

Как только за мамой закрылась дверь, подруги приступили к допросу.

— Вилка, как ты докатилась до такой жизни?! — изумилась Элиска. — Да если бы я знала, что тебе принц нравится, мы бы попросили помочь тетушку Лижбет. Она бы вас с принцем в два счета просватала без всякого Отбора!

— Или бабушку Десмонда Леокадию! Она бы такой Отбор провела, что у вас с Кристианом не было бы шанса уйти холостыми, — поддакнула Мартишка.

— Не надо никого сватать! Все случайно получилось, — призналась я и рассказала подружкам правду. — Вообще-то я на работу устраиваться пошла, а меня запихнули по ошибке в невесты.

— Не повезло, — согласилась Мартишка.

— Мне или принцу? — хмыкнула я.

— Всем, — одновременно вздохнули подруги.

— Мне кажется, что Кристиану все равно, кто участвует, — предположила я.

— Это правда, — подтвердила Мартишка. — Я слышала, что король так его допек с женитьбой, что он согласился на этот Отбор. Скорее всего победит какая-нибудь аристократка из темных магов.

— Что ты каркаешь? Может, еще Вилка победит, — предположила Элиска.

— Нет, девочки. Я хочу работу найти во дворце. Сыщиком, — заявила я.

— Вдруг за время Отбора на кого-нибудь нападут, а ты докопаешься до правды? — оживилась Мартишка. — Станешь штатным сотрудником!

— Не-не, преступление я пока не потяну, квалификация не та, — возразила я.

— Если в Отборе принимают участие Мальвин с Этель, без жертв не обойтись, — обнадежила Мартишка. — Я с этими «подружками» в школе училась, врагу таких друзей не пожелаешь!

— Или Ханка Беде напакостит, — вторила ей Элиска. — За ней точно нужно проследить. Да и за остальными невестами тоже. Слушай, а может, тебе пока досье на конкурсанток подготовить?

— Вот это мое, — согласилась я. — Девочки, вы настоящие друзья! Так помогли с советом!

Змеелисица согласно закивала и… стащила со стола кусок пирога.

Как только подружки покинули лавку, я достала тетрадь в солидной обложке из шкуры дикого дерматина, вытащила из кармана комбинезона самопишущее перо с проявляющимися чернилами и принялась составлять досье на участниц Обора.

— Перо, пиши! — скомандовала я, устроившись поудобнее в кресле.

Серебристый стержень со встроенным умным механизмом и распознающий простые команды, навис над страницей, распушив хвост.

— Досье на невест.

И я начала перечислять характеристики: магический уровень, поведение, потенциальную опасность. Перо все исправно записывало.

— Ханку Беде рассмотрим первой, — приказала я. — И не только рассмотрим, но и присмотрим.

Перо со мной согласилось и изобразило над именем претендентки номер двенадцать рога, а сбоку пририсовало хвост.

— Молодец! — похвалила я умную вещицу и пообещала: — Хорошо себя проявишь на испытаниях, запущу в продажу.

Серебристый стержень с распушившимся на кончике пером подскочил в воздухе, а я предупредила:

— Не отвлекайся! Дальше пиши: Вражинка Ясная, светлый маг с пониженным уровнем ответственности. Мальвин и Этель — профессиональные охотницы за мужьями, могут нанести непоправимый ущерб казне.

Перо подрисовало череп, перечеркнутый костями. Я задумалась. Все же эти две светлые магички с темным прошлым гораздо опаснее Вражинки. Пришлось временно вычеркнуть последнюю из списка вредоносных невест. Хотя доверия она у меня не вызывала.

— Что ж, перейдем к моим симпатиям, — предложила перу, и оно выделило новый столбик.

А у меня отчего-то испортилось настроение.

Как бы мне ни хотелось признавать, но лучшими невестами для принца станут Желанка и Адель Винкс. Они темные магички с хорошими манерами и, чего уж там скрывать, красивые. Перо услужливо подрисовало над именами короны, но я предупредила:

— Не торопись, помни о минусах. У первой — внешность, она на Красимирку похожа. Вон Кристиана как перекривило, словно привидение увидел. А вторая слишком высокомерная, народ таких не любит.

Нет, я бы не придиралась, но для сыщика важно быть беспристрастной и беспринципной… в смысле принципиальной!

— Ладно, объективности ради допиши в эту колонку некромантку Нору, — приказала перу, смилостивившись. — Пусть она невзрачная, зато умная — в Академии учится.

По-хорошему, в этот столбик нужно вписать и Мирку. Но она немагичка, как и я. Шансов у нас с ней почти нет.

Кстати, о себе! Я же и умная, и в меру симпатичная, и дюже талантливая — чего уж скрывать. И с принцем знакома, то есть не чужой ему человек. И очень, очень ему сочувствую. То есть в наличии сострадание и доброта.

Придется сделать отдельный столбик для себя. Но чтобы все было по справедливости — добавлю вторым номером Мирку. Назову столбец «Невесты с маленьким шансом, но большим потенциалом».

Куда отнести магов-смесков, я не знала. Не тянут они на принцесс — и все тут! Павлинка все рвалась то ли обогреть, то ли нагреть принца. Ее можно записать в столбик последней. Что у них во дворце, обогревателей, что ли, нет? Настуся из Жижи вела себя скромнее, ее можно вторым номером поставить. Только не заметила я в ее глазах интереса, улыбалась она принцу как-то неубедительно, без огонька.

Просмотрев составленный список, я добавила еще один столбец: неопределившиеся.

— Пиши! — приказала умному перу, и оно вывело «Неоперившиеся».

Стержень жалобно затрясся, заметив ошибку. Но я его успокоила:

— Не дрожи! Может, неоперившиеся они.

Когда я смотрела на Зосю, вспомнила нашего соседа лера Швейка: грудь колесом, ножки… как у козы рожки. И на принца кандидатка особо не смотрела, все больше на Страшневицкого. Зачем тогда, спрашивается, пришла на Отбор?!

Самопишущее перо со мной согласилось и тут же подрисовало рядом с Зосей копыта. А я крепко задумалась: куда Вражинку-то впихнуть? Она ни в один из списков не лезет, хотя это и понятно — с такой-то выпуклой комплекцией.

— Ладно, добавим ее пока к «Неоперившимся», — предложила я и вытерла рукавом испарину со лба.

Пока распределяла невест по группам, притомилась. А как иначе? Нужно ж подготовиться к слежке: изучить биографию, повадки, слабые места.

— Пф-ф, — фыркнула Полли, ткнув лапой в тетрадь.

— Согласна, досье пока непроработанное. Но ведь это только начало. Сперва мы забьем кандидаток… — Змеелисица пискнула и закрыла лапами глаза. — Забьем имена в столбцы, — поправилась я. — Затем соберем недостающую информацию. А для этого нужно за девицами проследить.

Змеелисица радостно зафыркала, соглашаясь со своим любимым занятием, а заодно стащила со стола очередной кусок.

— Только, боюсь, ты скоро не то что следить, а ползать не сможешь! — возмутилась я. — И за деревом не спрячешься, габариты не позволят.

Зверь жалобно завыл, а серебристое перо нарисовало внизу страницы маленького лисенка с несчастным взглядом.

— Спелись, — посетовала я.

В лавку тем временем вернулась маменька, победно размахивая вечерним выпуском газеты.

Мое внимание привлекла статья Жофрея Клокана, главного писца Протумбрии и пресс-секретаря Отбора. В рубрике «Отборные невесты» имелись портреты кандидаток, а еще был указан возраст и место рождения. Переписала данные в свою черную книжечку и уже собиралась выбросить газету, как вдруг на глаза попался анонс первого тура под названием: «Модный приговор».

Борзописец сообщал, что на первом этапе невесты должны удивить высокое жюри нарядами. Какими такими нарядами? Удивить я могу только блохой-следилкой! В крайнем случае, подушкой-пукалкой или летающей ступкой.

А ведь в приглашении из дворца был намек на наряд. И где я его возьму в такой поздний час? Эх! Маменька оказалась права: придется позаимствовать у нее свадебное платье. Другого-то все равно нет.

На следующее утро я проснулась с отчетливым чувством приговора. Полли спала, обняв форму для выпечки, а маменька бодро орудовала на кухне в фартуке с надписью: «Отбор на выживание».

— Подъем, золотце мое! Примерь! — Мама указала на свое старое свадебное платье.

— Мам, давай скажем, что я заболела. Это лучше, чем выйти к публике в торте с оборками и розочками!

— Нет, доча, ты не просто выйдешь. А выйдешь, гордо подняв голову. В этом платье я поймала твоего отца. И пусть он сбежал, но платье свое дело сделало! — с этими словами она с вызовом посмотрела в зеркало.

Я тоже припала к зеркалу, после того как примерила злосчастное платье. И ахнула. Кремовое кружево, пышная юбка, рукава-фонарики сами по себе выглядели неплохо. Но все вместе напоминали даже не торт с розочками, а кочан капусты.

— Мило, — выдавила я.

— Зефирка ты моя! — растрогалась маменька. — Иди, удиви всех. А если кто обидит — бей локтем под ребра, как я тебя учила.

Полли смотрела на меня с выражением полного отчаяния, закрыв лапками мордочку. А мама решила «добить», соорудив оригинальную вечернюю прическу, предварительно накрутив пряди на бигуди, которые достались ей еще от бабушки.

Во дворец я прибыла во всеоружии, то есть нижние юбки были взбиты, волосы напоминали кокон. Я встала в углу, стараясь слиться со стенкой.

В холле уже толпились невесты, каждая в наряде, достойном лучших королевских приемов. Платья пестрили блестками, стразами и мерцали магической подсветкой. У Этель платье пело, у Мальвин шлейф вился во весь коридор.

— О, кто-то напялил бабушкино платье! — хмыкнула Ханка, демонстрируя модный яркий наряд с укороченной юбкой.

— А кто-то вовсе забыл его надеть, — парировала я.

— Ты ничего не понимаешь, это стиль ретро, — подключилась к травле Вражинка. — Даже запах нафталина сохранился, и духов не надо!

— С твоими фермерскими ароматами коровьих лепешек не сравнить, — огрызнулась я.

— Думаешь, тебя кто-то оценит в этом чуде народного промысла? — высокомерно бросила Мальвин.

— У меня хотя бы есть что оценивать. А вот у тебя такое количество разрезов, что наряд держится исключительно на честном слове, — не сдавалась я, хотя перепалка начала утомлять.

— Тихо, девочки, не ссорьтесь! Конкурс начинается! — прошептала Мирослава и подмигнула мне. — Не обращай на них внимания! У тебя прекрасный наряд.

Я в ответ криво усмехнулась. Сама понимала, что мой наряд немодный, но платье на мне неплохо сидело, и в целом было миленьким. Если бы не жуткие розочки.

Тем временем зал наполнялся приглашенными гостями и журналистами. Принц Кристиан в окружении членов жюри сидел в первом ряду.

Наконец к собравшимся зрителям вышел лер Шипка.

— Добро пожаловать в первый тур Отбора под названием «Модный приговор»!

Прозвучали фанфары, мигнули вспышки магокамер, журналисты замерли в ожидании сенсаций. Все взгляды устремились на конкурсанток. То есть на нас.

— Каждая участница пройдет по подиуму и оригинальным образом представит свой наряд, — давала нам последние инструкции лира Шрапнель. — Вы должны продемонстрировать достоинства, грацию и чувство вкуса…

— Которое я дома забыла, — пробормотала я.

Первыми на подиум вышли Мальвин и Этель. Они гордо вышагивали под музыку. Их платья светились в темноте, меняли цвет. У Этель за спиной выросли иллюзорные крылья, а у Мальвин подол платья вдруг взлетел ввысь сотнями сиреневых бабочек.

— Аплодисменты первым участницам Отбора! — объявил секретарь.

Далее выступали темные магички. Платье Адель Винкс напоминало фужер из черного стекла. Сама девица демонстрировала высокомерие. Желанка выплыла в алом, на середине сцены ее платье вдруг охватил огонь и тут же погас, оставляя после себя эффект тлеющих искр на ткани. Зрелище было яркое и сильное. Слишком сильное, потому что кое-кто из зрителей упал в обморок.

Мирка выглядела в нежно-голубом наряде очень женственно, а цветочная диадема напоминала корону.

Ханка своей короткой юбкой бросала вызов обществу, но зато ее сразу заметили и выделили среди остальных участниц.

Когда объявили мое имя, в зале раздались шепотки. Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и пошла на сцену — уверенно и по-деловому. Вспомнила, как я в первый раз в Академии зашла в вольер к магическим животным, чтобы приручить их.

Платье, которое мама ушивала на глазок, начинало предательски сползать, оголяя плечи. А злосчастные розочки то ли были плохо пришиты, то ли нитки истончились от времени, но они стали опадать с платья, образуя розовую дорожку. Да и прическа подвела. Наверное, я слишком резко дернула головой, но сложная конструкция распалась, и локоны упали на плечи. Представила, как ужасно выгляжу со стороны. Вон и принц таращится на меня во все глаза.

В зале смолкли голоса, только слышались щелчки камер и скрип пера. Я приподняла подол, чтобы не оступиться, и ноги окутала пена кружев.

— Прелестно! — воскликнула лира Коко, подаваясь вперед и рассматривая кружева. — Аутентичный винтаж! Ручная работа!

Она еще издевается. Что может быть прелестным в старом платье из пыльного сундука? Ни модных спецэффектов, ни магических фокусов. Надо было придумать что-то оригинальное, но у меня не было ни времени, ни желания.

Только я не позволю над собой смеяться. С вызовом посмотрела на принца и выше вздернула подбородок. А с лифа платья упала самая большая розочка. И как назло, прямо в руки Кристиану. Принц довольно хмыкнул и… прицепил мою розочку на лацкан пиджака.

— Ваше платье живет своей жизнью, — заметил он с улыбкой.

— Главное, чтобы оно не решило, что я ему больше не нужна, — отозвалась я.

Моя реплика прозвучала слишком громко, и в зале раздались смешки. Напряжение спало. А может, это опали последние розочки с платья.

Кое-как я дошла по подиуму обратно и устало плюхнулась на стул. Как сказал участницам Отбора Жофрей Клокан: «Пять минут позора — и ты на обложке». Ну хотя бы не в черном списке. Надеюсь, этот конкурс я проиграла и мне больше не придется позориться.

Но помучиться еще пришлось. На подиум вызвали всех участниц, а затем сообщили, что результаты первого тура будут опубликованы в вечерней газете. К сожалению, одна из участниц должна покинуть конкурс. И я даже знаю, кто это будет…

Я вернулась домой, словно выжатый лимон. Не было сил дожидаться газеты с результатами первого тура и отвечать на мамины вопросы. Так и уснула в обнимку с платьем.

А ночью проснулась от судорожных всхлипов. Мама сидела в кресле с вечерней газетой.

Я подскочила к ней и обняла:

— Ма, ну что ты так расстраиваешься? Подумаешь, проиграла. Я ж об этом и договаривалась с лером Шипкой.

— Доча, я рыдаю от счастья — ты выиграла! — возвестила матушка, вытирая с лица слезы радости. — Выиграла конкурс зрительских симпатий. Твой наряд признали одним из лучших! Пишут, что ты продемонстрировала выдающиеся…

— Формы? — с сомнением уточнила я.

— Способности и вкус, — хмыкнула мама и передала мне газету.

Я с ужасом прочитала, что прошла во второй тур. А выбыла из конкурса Зося из Лежанок: ее наряд посчитали унылым, а само выступление скучным. Первое место разделили Желанка в огненном наряде и Мальвин, у которой подол платья рассыпался ворохом бабочек. А вот нежный наряд Мирки ни жюри, ни публика не оценили. Зато мой выход отметили, процитировав лиру Шрапнель: «Аутентичный винтаж. Вечная классика». Борзописец Клокан выделил оригинальный ход с осыпающимися розочками. А то, что принц приколол цветок к лацкану, посчитали особым знаком, а меня записали в фаворитки отбора.

— Да какая фаворитка! — возмутилась я. — Пусть меня отчислят, как обещали!

— Тю, разве таких красоток отчисляют? — не согласилась мама и перевернула газету, где на магофото была запечатлена я: с рассыпанными по плечам локонами и в шелковом платье, которое волнительно оголяло плечи и подчеркивало талию.

— Невестушка, вот я и дождалась! — выдохнула мама, приложив руки к груди.

— Я буду требовать пересмотра результатов! — пригрозила я.

Полли пискнула, мама отмахнулась, а я задумалась: если этот балаган только начинается — что же будет дальше?!

Утром следующего дня мне снова пришлось отправиться во дворец. А потому что на репетицию вызвали! Через три дня очередной тур — танцевальный. Вот не могли они все этапы побыстрее прогнать, а то тянут и тянут. А мне ходи каждый день во дворец, как на работу. А толку-то? Ни практику в Академии не засчитают, ни денег не получу. Да и клиентов всех растеряю, пока работа в Лавке простаивает. То самое чувство, когда ты по ошибке получил приз, который тебе задаром не нужен.

Всю дорогу я жаловалась Полли на свою тяжелую жизнь, а змеелиса внимательно слушала и в нужных местах кивала. Всегда приятно поговорить с умным собеседником, пусть он и зверь.

У входа я неожиданно столкнулась с лером Шипкой. Ну как столкнулась, поймала его за рукав, когда мужчина открывал дверь. И потянула за собой в кусты. Приватные разговоры лучше вести без свидетелей.

— Лер Шипка, — произнесла я, едва сдерживая раздражение, — у нас была договоренность. Я должна была позорно выбыть из конкурса. А вы что?

— Что я? — осведомился секретарь.

— Из-за вас я теперь фаворитка! — Мужчина округлил глаза, а я исправилась. — В смысле, фаворитка конкурса, не принца! Так в газетах написано. И что мне делать?

— Участвовать дальше? — предположил он.

— Издеваетесь? Вы должны были помочь мне покинуть первый тур!

— Вы, лира Войта, сами виноваты. Вышли в роскошном винтажном платье, да еще розочками весь зал обсыпали, — укорил меня секретарь. — Вон, лучшие модельеры уже фасон передирают. Не слышали? «Роза на взлете». Или на отлете? Я точно не помню, утреннюю газету наискосок просмотрел.

— Вы мне зубы не заговаривайте! Вы меня подставили! — не сдавалась я.

— Вы себя сами подставили, лира Войта, — парировал он. — Надо было одеться похуже. У вас был прекрасный комбинезон, вы в нем в первый день приходили, там из кармашка еще гаечный ключ торчал. Надели бы его и вылетели бы первой. А теперь уж будьте добры участвовать дальше.

— Мда, с комбинезоном я промахнулась, — пробурчала в ответ, понимая, что в целом лер Шипка прав, и мамино винтажное платье сыграло со мной злую шутку — только не ту, на которую я рассчитывала. Из посмешища стала лидером Отбора.

Надо срочно что-то придумать и исправлять ситуацию. О чем объявила секретарю.

— Старайтесь лучше! В том смысле, что хуже, — рекомендовал он, окончательно меня запутав.

Мы с секретарем Отбора по одному зашли в здание. Для отвода глаз я немного поболтала со стражами, передав им пакет с пирожками от мамы.

А в зале уже собрались участницы — нарядные, блестящие, яркие. Я на всякий случай всех пересчитала: раз, два, три… девять. Со мной десять. Та-ак, кого-то не хватает. Допустим, Зося выбыла. Но где еще одна? Ага, не вижу победительницы конкурса!

— А где Мальвин? — спросила я у Мирки, которая сосредоточенно дожевывала бутерброд.

— Наверное, ей некогда с нами — уже корону примеряет, — хихикнула та в ответ.

— Выиграла и зазвездилась, — подсказала Вражинка, которая сидела перед нами и все слышала. То есть подслушивала.

Мадам Шрапнель также заметила отсутствие конкурсантки и возмутилась:

— Какое безответственное поведение! Неуважение к вам, ко мне! То капризничала, что ткань слишком бледного цвета, то корсет ей, видите ли, жмет. А совесть у нее не жмет?..

Пока лира Шрапнель разорялась, Мирка сжала мою руку:

— Поздравляю, Вилария. Ты вчера выступила очень хорошо. Девочки зря смеялись над твоим платьем.

— Ты тоже выступила хорошо. Мне твой наряд очень понравился, просто не повезло, — постаралась я ее приободрить, потому что Мирка выглядела грустной.

— Так, прошу внимания. Особенно тех, кто не проявил себя должным образом в конкурсе «Модный приговор», — произнесла лира Шрапнель. — У вас появился шанс показать себя во втором туре!

Участницы обрадовались. Видимо, многие любили танцы. Я тоже очень обрадовалась, потому что танцевать не умела. От слова совсем. И это был мой шанс проиграть. А уж когда я увидела нашего учителя, вовсе воодушевилась.

Вбежавший в зал мужчина обладал копной рыжих волос и стройной фигурой, облаченной в лосины цвета бедра испуганной нимфы. Жабо на рубашке напоминало морскую пену, которая душила тонкую бледную шею танцора. Я так поняла, что брюки и сюртук учитель надеть забыл. Зато на нем красовались модные лакированные туфли с пряжкой, сверкающей драгоценными камнями.

— Разрешите представиться: лер Глистад Крутанский, мастер танцевальных па и умопомрачительных выпадов! Сегодня я превращу вас в фей сцены, в богинь паркета, дриад в полете!

— В пролете… — пробормотала я.

Мужчина провел нас в танцевальную комнату и поставил напротив зеркал.

— Что вы сейчас видите, мои куколки? — спросил лер Крутанский.

— Хорошеньких девушек… Красивых конкурсанток… Невест принца… — выдали разные варианты участницы Отбора.

— Нет! Перед вами неуклюжие горгульи! Неповоротливые гиены! Ленивые гусеницы! Но я это исправлю, как бы тяжело мне это ни далось! — трагическим голосом произнес лер Крутанский, а затем активировал магический кристалл, и по залу разлилась музыка.

Репетиция началась.

— Нам с вами предстоит выучить известный танец «Королевское кружево», — сообщил учитель. — По традиции этим танцем новобрачные открывают бал! Но… сперва разминка. Начнем с простых па, затем усложним. Смотрите на меня и повторяйте.

Лер Глистад повернулся лицом к зеркалу, явно наслаждаясь собственным отражением. Он развел руки в стороны, согнул в колене одну ногу и изящно крутанулся на второй ноге вокруг своей оси.

Конкурсантки принялись повторять за учителем. У многих, как ни странно, получалось. Даже Вражинка выделывала пируэты, но с грацией дракономопса. У Мирки выходило отлично. А я… тоже крутанулась, рукой задев Этель. Девица с воплем отлетела в сторону. Ногой я достала нашего учителя и пинком отшвырнула его в угол.

— Лира Войта! — визгливо выкрикнул Крутанский, отряхивая модные панталоны. — Что за ужасные движения? Что за манеры? Где ваши грация? Где изящество? Где должна быть ваша левая нога?

— Вероятно, рядом с правой, — буркнула я.

— Не понимаю, как вы прошли первый тур? — сокрушался учитель. — Боюсь, второй вам не одолеть.

— Не нужно бояться, — обнадежила я мужчину. — Вы справитесь… со мной.

Тот с ужасом охнул, а я зловеще улыбнулась. Я хоть и не собиралась побеждать, но вызвался учить — пусть учит!

В итоге в течение часа лер Крутанский мучился с нами, объясняя элементарные вещи и показывая базовые движения. Разумеется, я была среди отстающих. Хотя пару раз у меня получилось очень даже неплохо, а главное — я ни разу не упала и никого не покалечила. Но учитель танцев не удостоил меня похвалы. Зато он нахваливал Этель Капкан и Адель Винкс. Потому что одна была самой богатой, а другая — самой родовитой. На мой взгляд, лучше всего танцевали Мирка с Желанкой, но их учитель не замечал.

— Лира Войта, ну что опять? — возмущенно провизжал лер Крутанский. — Я сказал, двигаемся влево? А вы куда поскакали?

— Скачут лошади, а я человек, — огрызнулась я и поняла, что все, не могу, устала от придирок этого щеголя. Да и смысл их терпеть, если во второй тур не пройду?

Не дожидаясь очередного замечания, я покинула зал, хлопнув дверью так, что зазвенели подвески в люстре. Только, кажется, я перепутала двери и вышла куда-то не туда. По длинному коридору сновали важного вида мужчины. Вероятно, я оказалась в деловой части дворца, откуда обычно появлялся принц. Так как назад мне возвращаться совершенно не хотелось, решила продолжить поиски и найти выход. Сыщик я, в конце концов, или как?!

Блуждая по этажу, наугад открыла одну из дверей и оказалась в библиотеке. Такого количество книг я никогда не видела, даже в книгохранилище нашей академии. Комната занимала два этажа, на второй ярус вели витые лестницы, а вдоль стен стояли шкафы, наполненные книгами. По центру помещения расположились удобные кресла, так называемые читальные зоны. И в одном из них я обнаружила принца. Заметив меня, наместник выгнул бровь и отложил книгу на столик.

— Лира Войта, разве у вас сейчас не урок танцев? — поинтересовался он.

— Был. Но я отлучилась. Досрочно. Вот, ищу выход, но, кажется, не туда свернула, — пояснила я, пятясь к двери. — Простите, что помешала. Я сейчас уйду…

— Подождите! — Принц поднялся с места и подошел ко мне. — Что случилось?

— Ничего не случилось, — отмахнулась я от вопроса. Но участливый взгляд почему-то проигнорировать не смогла и честно призналась: — Не для меня все эти танцы. Вы же знаете, я из простой семьи, всем этим выкрутасам… то есть, пируэтам не обучена.

— Так давайте я помогу, — неожиданно вызвался Кристиан и подошел ближе. — Какой танец вы разучиваете?

— Королевское кружево, — ответила я.

Близость принца меня смущала и нервировала. А взгляд темных глаз завораживал…

Что-то я поддалась общему очарованию, а мне о работе думать нужно.

— Попробуем вместе? — предложил принц и взял меня за руку, вторую руку положил мне на талию. — Ничего сложного. Главное, довериться партнеру.

— Ну вот, не успела сбежать, — пробормотала я, а Кристиан хмыкнул.

— Не бойтесь, мучить не буду, просто покажу движения. Кстати, название танца связано с известным ликарнийским кружевом, из которого по традиции шьют наряд для венценосной невесты. Именно этим танцем королевская чета открывает все балы и официальные приемы.

Я нерешительно вложила свою ладонь в руку принца. В этот момент воздух дрогнул, а вокруг нас закружились искры, образуя силуэты и линии танца.

— Немного магии, — улыбнулся принц. — Следуйте за фигурами. И за мной.

— А-а… — протянула я, любуясь волшебством. — Как же прыжки и пируэты, которые нам показывал лер Крутанский?

— Пируэты? — удивился принц. — Видимо, он взял их из другого танца. В этом только плавные движения и доверие партнеру.

Принц повел меня вперед, а я следовала за ним. Мы кружились, глядя друг другу в глаза, и я осознала, что двигаюсь в такт музыке. Я танцую! Не спотыкаюсь и не падаю.

— Вы… меня зачаровали? — удивилась я.

— Нет, просто я рядом. А вы прекрасно справляетесь — у вас талант к танцам!

Я хотела сказать, что это неправда. Что мои таланты заканчиваются на следилках и мармеладных червячках. Но не успела: танец завершился.

— Теперь вы готовы к следующему этапу Отбора. Желаю удачи, — произнес Кристиан и зачем-то поцеловал мне руку.

— Э-э… спасибо за помощь, — поблагодарила я, позорно сбежав.

Как-то все это чересчур для меня: отбор, принц да еще и танцы.

Лавка встретила меня тишиной, будто упрекала за прогулы. Но я ж не виновата, что меня в Королевский отбор насильно запихнули?!

Змеелисица Полли, вырвавшись вперед, деловито осмотрела прилавок, юркнула под стойку и извлекла на свет ящик с надписью «Запчасти для магических штучек». Видимо, намек, что пора и делом заняться, а не только танцевать. И вот вроде бы мне нужно проиграть, но совсем опозориться не хотелось. Поэтому достала из коробки метроном и старую следилку, которая реагирует на звуки писком. Как там говорил Глистад? Не слышите музыку, тогда считайте шаги. Этим я и решила заняться.

Под звук метронома и жалобный писк следилки попыталась отработать па, а в качестве партнера по танцам использовала змеелисицу. Но то ли я неловко повернулась, то ли Полли не вовремя взмахнула хвостом, позади нас раздался грохот. Это с полки упала железная коробка с деталями.

На звук прибежала мама, следом за ней в лавку ворвалась домоправительница лира Беладонна, а за ней робко заглянул клиент — пожилой лер небольшого росточка с внушительной залысиной. В итоге мама достала механический патефон, клиента поставили со мной в пару, а хозяйка дома, в котором мы арендовали помещение, взяла на себя командование.

— Что за рывки? Плавнее! Ближе к партнерше, лер, что вы руки вытянули! На счет три припадаем на одну ногу и делаем поворот! Припадаем, я сказала, а не падаем!

— Держи спину, доча! — прогремела мама и впечатала ладонь мне под лопатку так, что я сразу вспомнила ее уроки самозащиты.

Лира Беладонна басила: «Раз-два-три, раз-два-три!» Полли запрыгнула на прилавок и выстукивала хвостом такт, будто дирижерской палочкой. А следилка негодующе пищала, когда я делала лишнее движение.

К пятому кругу у меня начал получаться тот самый «плавный шаг». К седьмому стали дрожать колени. К десятому мы с клиентом дружно врезались в прилавок и осели на пол.

— Неплохо! — похвалила нас лира Беладонна. — Но нужно еще поработать!

— Вот именно! — согласилась я. — Мне пора работать, вот и клиент пришел.

Клиент, правда, в это время не шел, а лежал на полу, но он послушно кивнул.

— Вы что хотели купить? — спросила я у мужчины.

— Да я просто спросить… — проблеял тот.

— Может, еще пару кругов? — уточнила мама.

— Нет-нет, я купить хочу… — тут же исправился мужчина и хаотично ткнул пальцем в полки: — Это, это и то!

— Другое дело, — улыбнулась мама и подошла к кассе.

Я же, увидев у мужчины в кармане вечерний выпуск газеты «БДЮ», взяла ее во временное пользование. На первой странице красовались магофото принца Кристиана и нас — несчастных невест. Но меня интересовала последняя страница: раздел происшествий и криминальная сводка. Ведь если кто-то что-то украл, то я смогу предложить свои услуги и это что-то найти. На этот раз вместо заметок на странице виднелась одна большая статья под громким названием: «Нападение на участницу королевского Отбора». Я так и прилипла глазами к строчкам, стараясь не пропустить ни слова.

«Победительница первого тура Мальвин Бушар временно выбывает из Отбора по состоянию здоровья. Желаем участнице скорейшего выздоровления. Подробности не разглашаются».

В голове щелкнуло: «Подробности не разглашаются». Значит, подробности есть.

— Не жди меня, мама!.. — крикнула я, забирая со стойки ключи от Букашки и выбегая на улицу. Змеелисица, как обычно, увязалась за мной.

А я отправилась во дворец к леру Шипке. За подробностями!

Стражи на входе меня приветствовали как родную, пропустив без ненужных вопросов. Вот не зря я их подкармливала мамиными пирогами.

Секретаря я застала на своем рабочем месте. Лер Шипка просматривал документы через магическую лупу, которую я ему презентовала. При виде меня мужчина улыбнулся, но, увидев в моих руках газету, напрягся и поторопился произнести:

— Я ничего не знаю! И вечерних газет не читаю!

— Что произошло с Мальвин? — поинтересовалась я, понижая голос. — Может, принц меня наймет для расследования?

— Расследованием занимается полиция, лично главный инспектор Беде, — сообщил секретарь, добавив: — От дворца подключился главный страж, отвечающий за охрану — лер Пыжик.

Я громко хмыкнула: видела я этого «чижика-пыжика» на общем сборе. Самомнения на целую роту.

— Дворцу давно нужен профессиональный сыщик, то есть я! — важно заявила я, надеясь, что секретарь возьмется за мое трудоустройство. — В невестах я что-то засиделась, не мое это. А вы мне обещали работу во дворце!

— Вас еще не отчислили, — напомнил мне секретарь. — Вот когда отчислят, тогда и будем обсуждать другие вакансии. Да и не обещал я вам место, а только поспособствовать.

— Вот и способствуйте, — не сдавалась я. — Расскажите детали происшествия.

— Я сам толком ничего не знаю! Лира Бушар вчера вечером возвращалась из ресторации, где с подругой отмечала свою победу. Шла по дорожке к мобилю, но не дошла. Ее чем-то оглушили. Она упала…

— И гипс, — подсказала я.

— Нет-нет, — отмахнулся секретарь. — Всего лишь шишка на голове, вывих ноги и небольшая потеря памяти.

— Насколько небольшая? — выпытывала я.

— Да откуда мне знать?! Думаете, со мной делятся деталями? Даже лера Пыжика не пускают! Промышленник Бушар считает, что это он не обеспечил его дочь должной охраной.

— А кого пускают? — прищурилась я. — Подруг?

— Что вы! — покачал головой секретарь. — Утром только принца пустили и лекарей…

— Лекарей? — заинтересовалась я, вспоминая, что в багажнике Букашки как раз завалялся лекарский чемоданчик.

Разумеется, не настоящий, а игровой, для детей. Были еще набор зельевара, чемоданчик кауфера и сумка мага, но это для особо одаренных. Выглядит все натурально и пользуется огромной популярностью у юных покупателей, наравне с подушками-пукалками. Но последние Мальвин точно не пригодятся. Хотя…

— Что вы задумали, лира Войта? — напрягся секретарь, заметив мой затуманенный размышлениями взгляд.

— Придется добывать информацию своими силами, — растолковала я, — раз вы мне не помогаете. Дело серьезное — у нас первая жертва. А злоумышленник на свободе!

— Какой злоумышленник? Какая жертва? — приподнял очки секретарь. — Я не успеваю за вашим потоком мыслей. А иногда мне кажется, что вы бредите…

Не стала переубеждать лера Шипку, пусть думает как хочет. Мне пора собирать показания с уликами и ловить злодея. Зато когда раскрою преступление, они мне еще спасибо скажут… и характеристику в академию напишут! Но лучше, конечно, премию.

Дом промышленника Бушара, отца Мальвин, стоял на одной из самых дорогих улиц города, где кусты подстригали кубиками и шарами, а железный забор блестел так, словно его натирали бархатной тряпочкой. Громада из серого камня с белыми колоннами и высокой мраморной лестницей выделялась среди соседних домов размерами и огромными вложениями. На пороге меня встретил дворецкий, но я уже подготовилась, надев белоснежный халат, натянув на лоб белый колпак, а на лицо — очки с мутными стеклами. Разумеется, магическими. В руках я держала саквояж, пропахший лекарствами.

— Кто такой? К кому? — спросил мужчина, толком не определив мой возраст и пол.

— К важной пациентке, — басом отозвалась я и поправила на носу очки. — Профессор Вилкин, специально прислали из дворца. Работаю с особо опасными неврологическими нарушителями. То есть нарушениями. Тут у меня заключение научного консилиума и санпротокол.

И я помахала перед лицом привратника важными документами с печатями, которые, разумеется, состряпала сама.

— А это кто такой? — щурясь, спросил привратник, указывая на змеелисицу.

Я облачила Полли в длинный лекарский халат, который скрыл хвост, на голову нацепила такой же, как у меня, колпак, скрывающий уши, а за маской прятались усы и острые зубы.

— Ассистент, — уверенно соврала я. — Лер Лисичкин. По процедурным вопросам.

Полли приподнялась на хвосте, вмиг став выше, и в упор посмотрела глазками-пуговками на привратника. Да еще вытащила из кармана халата клизму.

— По процедурным… — то ли с ужасом, то ли с уважением протянул работник и побежал в дом докладывать.

Вскоре дверь открылась, и на пороге возник промышленник: низкорослый мужчина внушительной комплекции и с огромным самомнением.

Я важно ему кивнула, еще раз представившись, и показала красное удостоверение с королевской печатью. Долго ли умеючи состряпать на коленке?

— Наконец-то профессора прислали, — с удовлетворением заметил он. — А то утром каких-то лекаришек без званий подослали. Только переглядываются, перешептываются, а сделать ничего не могут. А дочка страдает!

Нас провели по мраморной лестнице на второй этаж и впустили в просторную спальню. На постели под розовым балдахином с вытянутой ногой на груде подушек «страдала» Мальвин.

— Нам нужно осмотреть пациентку, — объявила я хозяину дома, выставляя его из комнаты.

— Но!.. — попытался возразить он.

— Диагноз и схему лечения я вам сообщу после осмотра.

— Я отдам любые деньги! Только спасите дочь! — прокричал промышленник, и я кивнула, захлопнув перед его лицом дверь.

— Профессор Вилкин и ассистент Лисичкин, — буркнула я, представляя нас Мальвин. — Мы должны вас обследовать.

— Что, опять? — недовольно протянула она, скидывая с плеч легкий халатик.

— Раздеваться не нужно! — остановила я больную. — Осмотр высоко-техномагический. Пациентку прошу не нервничать и не двигаться.

Полли достала из чемоданчика прибор, напоминающий подзорную трубу с торчащими из нее проводами. И я сделала вид, что рассматриваю поврежденные органы — ногу и голову.

Мальвин же рассматривала меня.

— Я вас где-то видела, — прищурилась она. — Лицо какое-то знакомое. Вы меня раньше лечили?

— Лично лечу только в особо опасных случаях, — заявила я пациентке, отметив, что память потеряна не полностью и кое-что девица помнит. — Попрошу меня не отвлекать! Ситуация серьезная!

— Доктор, что со мной? — испуганно вскрикнула Мальвин. — Я буду жить?

— Будете, — подтвердила я. — Но недолго…

Мальвин охнула, откинувшись на подушки, а я успокоила:

— Недолго помучает боль в ноге, у вас вывих. Забинтуете поплотнее и сможете ходить.

— А танцевать смогу? — оживилась девица. — Скоро второй тур Отбора, мне непременно нужно участвовать.

— Раз нужно, значит, будете, — успокоила я ее и посмотрела на пациентку через подзорную трубу: — Не все так плохо с головой, раз про Отбор помните...

— И про Отбор помню, и как победила в конкурсе помню. И как с подружкой отмечала, и как к мобилю шла… — затараторила Мальвин. — А дальше — провал. Очнулась дома — гипс.

— А что говорят свидетели? — поинтересовалась я, подмигнув Полли, а та включила кончиком хвоста магофон для записи.

Какая же умная зверюга, даром что не говорит. Но я уже работаю над этим недоразумением. Впрочем, сейчас не до научных изысканий — мне бы преступника поймать.

— Свидетелем был мой водитель, — доложила Мальвин. — Он меня нашел в кустах. Говорит, кто-то ударил меня по голове, а еще чем-то прыснули в лицо. Но это не точно, просто я помню какой-то приторный аромат.

— А водитель не мог вас того… прихлопнуть? — прищурилась я.

— Нет, что вы! Он у нас много лет служит, мой отец ему дом купил, детей в хорошую школу устроил, — отмахнулась Мальвин. — И инспектор Беде его уже проверил. Чист, говорит, как ботинки после дождя.

— Ладно, поверим инспектору на слово, — расстроилась я. А ведь такой хороший кандидат в преступники мог бы из водителя получиться. — Тогда расскажите все по порядку. Где вы были, что ели, кто наливал, в какой обуви шли, в каком настроении вернулись.

— Конкурс был чудесный… — Мальвин прикрыла глаза. — Помню, как подол рассыпался бабочками, а мне все хлопали. И я победила! Вечером мы с Этель поехали отмечать мою победу. Мы смеялись, обсуждали, кто как прошел. Еще возмущались, что приз зрительских симпатий достался этой оглобле Войта, а она нацепила бабушкино платье из сундука…

Змеелисица клацнула зубами, и пациентка осеклась. Я же, взяв себя в руки, строго произнесла:

— Не бабушкино, а мамино! И это не имеет отношения к делу. Рассказывайте дальше.

— Дальше я вышла из ресторации. От входа до магмобиля — рукой подать. И вдруг падение, боль и туман. Как будто занавес опустился. Очнулась уже дома. Нога — болит. В голове каша…

— Ну, это ваше обычное состояние, — пробурчала я.

— Что, простите? — захлопала ресницами Мальвин.

— Говорю, что в таком состоянии вы хорошо держитесь, — выкрутилась я. — А того, кто на вас напал, не помните?

— Кажется, из кустов вылезла рука в перчатке… Или не рука? — засомневалась Мальвин.

— Нога в перчатке? — подколола я.

— Не помню, — замотала головой девица. — Но вот запах был приторный: какой-то цветочный… Вспомнила! Пахло лавандой! Я еще подумала, что ресторация в саду что-то выращивает…

В этот момент дверь открылась, и в спальню, словно шар, вкатился промышленник:

— Профессор, каков ваш диагноз?

— Диагноз серьезный: амнезия фрагментарная посттуманная, — уверенно отчеканила я, делая умный вид. — Сопровождается локальным растяжением нижней опоры и эмоциональным несогласием с реальностью.

— А чем это несогласие лечить-то? — спросил лер Бушар. — Нам целую армию настоек прописали.

И он указал на склянки, заполонившие стол. Я важно осмотрела «армию» и кивнула:

— Все это следует принимать. Но главное — противотуманные пилюли.

Я достала коробочку с лакричными конфетами в виде красных пилюль, которые входили в набор юного доктора.

— Принимать две утром, две вечером, — передала Мальвин лекарство. — Препарат серьезный, не смотрите, что сладкие на вкус.

Мальвин довольно лизнула одну, а папаша протянул мне несколько купюр. Возражать я не стала. Ну, хочет он заплатить за лакричные конфеты в сто раз больше их стоимости, что ж отказываться-то?

— Профессор, спасибо вам! — лер Бушар подался вперед. — Надеюсь, вы сохраните диагноз в тайне? А то Мальвин еще в остальных этапах Отбора участвовать, не хотелось бы, чтобы журналисты разнюхали, что у дочери с головой не в порядке.

— С головой у нее в порядке, а вот с памятью не очень, — подсказала я. — А давайте-ка ее потренируем! Лира Мальвин, составьте список тех, кто прислуживал за столом, кто стоял у входа и кто знал, что вы отправитесь в ресторацию. И отдельно запишите врагов — брошенные поклонники и те, кто на Отборе вам завидовал.

Пока Мальвин, закусив губу, быстро строчила список, в моей голове пазл складывался в неприятную картинку. Кто-то поджидал девицу у входа или шел следом. Отвергнутый поклонник? Завистница? Или участница Отбора, которая не желала, чтобы Мальвин победила? Но если последнее, то под угрозой находятся все невесты. И даже я!

Промышленник отвел меня в сторону и понизил голос:

— Вижу, что вы профессионал своего дела. Вон как дочка ожила после приема, улыбается. Не могли бы осмотреть и меня, назначить лечение?

И мужчина указал на внушительный живот. Я поднесла к глазам подзорную трубу с проводами, которая замигала разными огнями, да еще и тревожно пискнула.

— Что со мной? — испуганно спросил промышленник. — Только не говорите, что мне необходима диета, которую регулярно прописывают эти коновалы от медицины!

— Не скажу, — подтвердила я. — У вас серьезное заболевание: пузовая скарлатина. Требуется особый подход…

Я замялась, а хозяин дома схватил меня за ворот халата:

— Какой? Умоляю, скажите! Отдам любые деньги!

Хотелось напеть ему любимую песню кафедры некромантии нашей академии «Лучше нету того свету!», но не стала пугать.

— Если больной хочет жить, медицина здесь бессильна, — развела я руками, а Полли уже достала мешочек с травой кассии. — Ценная и редкая микстура. Принимайте каждый день, и хворь вас скоропостижно покинет. Вместе с лишним весом.

Про себя добавила, что после этой микстуры никакая диета не нужна, есть ему точно не захочется. Такой отвар мы недавно давали горгулье Матюше, когда та мучилась животом. Зря я, что ли, целый год на целителя магических животных училась?! Вот знания и пригодились.

Получив благодарность вместе с новыми купюрами, я забрала список у Мальвин и предупредила:

— Прошу ни с кем мой приход не обсуждать, как и методы лечения. А то журналисты пронюхают, атакуют меня во дворце, а нам же с вами ни к чему раскрывать диагноз больной.

— Даже не сомневайтесь: я — могила! — пообещал промышленник.

— Я тоже, — пропищала Мальвин.

— Рановато для этого, но у вас все впереди, — обнадежила я дочь с папашей и быстро покинула дом.

Прежде чем поехать домой, я отправилась к ресторации и нашла по описанию место падения Мальвин. Кусты были сломаны, видать, летела девица знатно. И кстати, в зарослях вполне мог затаиться преступник. Правда, кусты карликовые. Жаль, запаха лаванды, о котором говорила пострадавшая, я не учуяла. Но еще не вечер. Работают профессионалы. Почти.

Наконец наступил долгожданный второй тур, в котором я собиралась проиграть и вылететь из списка невест. Бальный зал дворца сиял так, будто сам воздух здесь натирали до зеркального блеска. Полированный паркет отражал каждое движение, что лично меня не радовало, ибо грацией я не отличалась. На украшенном росписью потолке танцевали среди облаков изящные феи и дриады, но картинки вызывали у меня не приступы восторга, а раздражение. Сразу вспомнились слова учителя танцев Крутанского: «Феи паркета! Дриады в полете!» У него, может, и в полете, а я сегодня буду в пролете.

На стенах были развешаны зеркала в золоченых рамах, чтобы участницы могли разглядеть себя во всей красе. Но у меня создалось впечатление, будто в зал вошли не двенадцать конкурсанток, а ворвалась армия невест, чтобы захватить дворец вместе с принцем. Участниц поставили в ряд, и мы напоминали кукол в витрине, где каждая надеялась оказаться самой лучшей и дорогой. И мысленно кричала принцу: «Выбери меня!»

Платья выдавали организаторы, и, надо признать, мадам Шрапнель постаралась.

Блондинка Этель сияла в белом наряде, расшитом серебряными звездами, и казалась снежной принцессой. Желанка выбрала опять алый — пышное платье с лифом, усыпанным мерцающими камешками. В ярком образе и с рыжими волосами она напоминала огонь. Было в ее внешности нечто притягательное, из-за чего все мужчины не могли отвести от нее глаз. Адель Винкс облачилась в черное платье с высоким воротником, похожим на раскрывшийся цветок — хищный и опасный. Мирка в нежном цветочном платье походила на фею. Ханка пришла в ультрамодном наряде с золотыми вставками и шнуровкой на лифе. Она словно бросала вызов обществу: «Да, у меня нет магии, но есть внешность». Я бы добавила еще папу-полицейского.

Вражинка от услуг лиры Шрапнель наотрез отказалась, посчитав, что синий цвет ее старит. И нацепила нечто ярко-зеленое из собственной коллекции. Платье плотно обтянуло внушительные формы, и девушка в нем напоминала кабачок.

Меня же нарядили в небесно-голубое платье, которое в свете огней переливалось. Юбка ниспадала легкими волнами — удобно и не видно моей широкой походки. Все как я люблю.

— Лира Войта! — сердито вскрикнула Коко Шрапнель. — Почему не явились на примерку? Нам пришлось работать на глазок!

— Глазок у вас то, что надо, лира Шрапнель, как у снайпера, — отозвалась я. — В том смысле, что точно угадали с размером.

Модельер довольно улыбнулась моему нехитрому комплименту, а Вражинка пробурчала:

— Можно и на корову седло надеть, но лошадью она не станет.

— Видимо, судишь по себе, — огрызнулась я. — Почем нынче кабачки?

Вражинка открыла рот, чтобы сказать очередную колкость, но ее осадила Павлинка из Тушки:

— Рот закрой, а то муха залетит. Должны быть хоть какие-то манеры у участниц.

— Ой, манеры ей подавай! — переключилась на нее Вражинка Ясная. — На себя посмотри, цыпленок неоперившийся!

Павлинка в бледно-желтом платье со светлыми пушистыми волосами и впрямь напоминала птенчика.

Пока участницы обменивались «комплиментами», в зал вошел секретарь Шипка. А за ним, под руку с принцем, ковыляла Мальвин. В розовом атласном платье и с роскошной прической она выглядела потрясающе. Но заметная хромота выдавала недавнюю травму. Конкурсантки ахнули, а она улыбнулась, словно победительница, которая не признает поражений.

Кристиан подвел Мальвин к участницам и отошел на другой конец зала, где его уже поджидала свита и борзописцы. Высокий, темноволосый, в идеально сидящем темно-синем фраке с серебряным узором, наместник выглядел как принц из сказки. Я тут же осознала свою ущербность. Ну кого я хочу обмануть этим платьем и красивой прической? У меня ни манер, ни родословной, да и внешность обычная — нос картошкой, еще летом и веснушки вылезли. Какая из меня принцесса? Правильно, что я задумала покинуть Отбор. Вон, пусть Мирки и Желанки выигрывают, на худой конец Адель Винкс — темная магичка, как и Кристиан.

Журналисты тем временем шептались, магокамеры летали по залу и щелкали затворами. А секретарь зычным голосом произнес:

— Начинаем второй тур Отбора. Танцевальный! Состоит из трех этапов. Этап первый: кавалеры приглашают дам!

Грянула музыка, и принц пригласил первую девушку, что стояла к нему ближе: Адель Винкс. Всем участницам достались приличные кавалеры — кому-то первый некромант Протумбрии лер Десмонд, кому-то ректор Академии Амадор Тори, ну а со мной в пару встал сам Глистад Крутанский.

— Ах, лира Войта, как же вам повезло со мной, а мне не повезло с вами! — выдал он и с силой крутанул меня.

Я неловко развернулась и поскользнулась на паркете.

Учитель танцев дергал меня в стороны так, что я путалась, не попадала в такт и едва не падала. Смеющиеся взгляды и шепотки публики явно радовали Крутанского.

— Лира Войта, вы ужасны, — злорадно прошипел он.

— Спасибо, — ответила я, — это я специально. Чтобы вам было чем гордиться. Вы же мой учитель. Непременно дам последнее интервью перед уходом, в котором поблагодарю вас за уроки.

После моих слов горе-учитель, видимо, осознал, что сам себе вредит, и повел себя более сдержанно. Но первое впечатление не исправишь, и я предполагала, что наш танец был худшим.

— Этап второй, — громогласно произнес секретарь, когда пары распались, а музыка смолкла. — Дамы приглашают кавалеров!

Разумеется, все бросились к принцу, но первой до него добежала Вражинка. Энергичный танец напоминал смесь кадрили с полькой, которые я разучивала еще в гимназии, поэтому сложности не вызывал. Сложности вызывал натертый до блеска паркет.

Я ринулась к леру Шипке, намереваясь его пригласить. Знала, что секретарь не навредит мне. Но не дошла двух шагов, как передо мной возник звездочет Страшневицкий. Он сгреб меня в охапку и поскакал за прочими парами, не соблюдая ни ритма, ни такта. Если я предполагала, что опозорилась в первом танце, то ошибалась. Настоящий позор настиг меня сейчас. В зале раздавались громкие смешки, борзописцы строчили пасквили, зрители показывали на нас пальцами.

— Думала, что пролезла без протекции и будешь дальше мозолить мне глаза? — прошипел мне на ухо Страшневицкий. — У меня очередь из невест стояла, а ты куда влезла со свиным рылом?

— Вообще-то у меня лицо, а свиное рыло я вижу перед собой, — отбрила я звездочета и не удержалась — поставила ему подножку.

Страшневицкий не ожидал подобной подлости и рухнул на пол, распластавшись звездой. При этом он потянул меня за собой. Упасть я не упала, но больно придавила каблуком его руку. Истошный вой звездочета огласил помещение, а вокруг нас образовалась толпа. Лер Шипка не знал, что делать: разгонять любопытных, успокоить Страшневицкого или спасать меня от журналистов. На помощь пришел принц: он подхватил меня под руку и отвел в сторону. А заодно дал указания главе стражей.

— Вы специально сегодня устроили показательные выступления, Вилария? — осведомился Кристиан, наблюдая за тем, как стонущего Страшневицкого выносила из зала охрана.

Ответить я не успела, потому что секретарь быстро сориентировался и провозгласил третий этап турнира: танец с принцем «Королевское кружево». А так как я стояла рядом с наместником — чего уж там, в его объятиях, то принц на первый круг отправился со мной.

Странно, но с Кристианом все было иначе: шаги совпадали, повороты совершались легко, а танец напоминал полет. Не знаю, как мы выглядели со стороны, но публика перестала смеяться. До меня донеслись шепотки: «Какая прекрасная пара!», «Они такие милые…»

Милые?

Но я-то добивалась обратного!

И тогда я нарочно наступила Кристиану на ногу.

Принц дернулся, но удержал равновесие. Его взгляд стал серьезным.

— Лира Войта, зачем вы это делаете? — тихо поинтересовался он. — Не хотите участвовать в Отборе и стать моей невестой?

— Не хочу. Я вообще не понимаю, как можно из личной жизни устраивать показательные выступления! — выдала я. — Вы словно выбираете племенную лошадь, а не спутницу жизни!

Не знаю, что на меня нашло, но я жгла правдой и резала словом.

— Зачем же вы участвуете в этом показательном выступлении? — спросил Кристиан, останавливая наш танец.

— Это ошибка! Я пришла во дворец устраиваться на работу сыщиком. Думала, что проходит отбор персонала, а не невест.

Кристиан смотрел на меня с удивлением, а затем отступил на шаг, выпуская меня из объятий:

— В таком случае вы можете уйти. Я никого не держу против воли. В конкурсе участвуют те, кто хочет стать моей спутницей жизни. Но я вас не интересую.

— Вы даже очень… — я хотела возразить, что он все не так понял.

Но принц с легким поклоном отрезал:

— Наш танец окончен. Вы свободны!

Зал замер. Музыка вдруг стихла. Магокамеры нацелились на меня.

— Что она сказала? — зашептались зрители. — Почему принц остановил танец?..

Голоса слились в единый шум, в зале стало нестерпимо душно, а принц отвернулся от меня, словно я нанесла ему смертельную обиду. Но я всего лишь была честной и ответила на его вопрос. Через минуту он пригласил на танец другую конкурсантку, а обо мне забыл, как о нелепом недоразумении.

Я осталась стоять одна посреди зала. Не выдержав напряжения, я сбежала, тем самым не дождавшись результатов и нарушив протокол.

Вечером мама отпаивала меня успокоительным сбором, а сама втихаря листала под столом газету.

— Давай уже, читай вслух, — попросила я.

— «Во втором туре Отбора победили Адель Винкс и Этель Капкан, — сообщила она. — Мирослава Яхонтова получила приз зрительских симпатий. Мальвин Бушар — специальный приз от принца за стойкость». А ты…

Мама молча передала мне газету, и я прочла: «Лира Войта признана худшей участницей этого тура. Ее неуклюжие движения и постоянные попытки наступить на ноги партнерам склоняли жюри к тому, чтобы удалить конкурсантку из зала. Все мог бы исправить последний танец с принцем. И пара действительно смотрелась вместе прекрасно, наследник все делал для того, чтобы лира Войта не опозорилась. Но участница покинула зал, нарушив протокол. По единогласному мнению жюри лира Войта не прошла испытание и обязана покинуть Отбор невест».

— Все, как ты хотела, доча. Тебя выгнали, — вздохнула мама, стирая набежавшую слезинку. — Только… может, не надо было доводить до бешенства принца?

— Может, и не надо было. Но чего уж теперь.

Я всхлипнула, Полли уткнулась мне в ладонь носом в знак солидарности, а хвостом пододвинула к себе тарелку с моими пирожками.

А я смотрела на объявление в газете и думала: «Вроде бы именно этого я и хотела. Тогда почему так грустно?»

Уже на следующий день после злополучного танцевального тура жизнь вошла в прежнее русло. Я встала с утра пораньше, надела рабочий комбинезон и открыла лавку.

Газеты я принципиально не читала, но… посматривала на них. Они лежали стопкой на столе и кричали громкими заголовками. Если в вечерних газетах, которые вышли сразу же после объявления результатов второго тура, заголовки гласили: «Неуклюжая невеста провалила отбор!» и «Невеста из народа опозорилась!», то сегодня утром интонация сменилась: «Коррупция во дворце: невесту из народа засудили!», «Победу немагически одаренным невестам!»

Я радовалась, что не все меня ругают, а кто-то поддерживает. Кстати, за меня вступился домовой комитет: лира Беладонна составила петицию, которую подписали все девять жильцов. А лер Шипка прислал утешительную открытку с обещанием, что как только шум утихнет, он обязательно найдет для меня подходящую вакансию.

Но моей основной группой поддержки оставались мама и Полли. А несколько клиентов открыто высказывали слова сочувствия. Кстати, покупателей в лавке значительно прибавилось, что радовало и меня, и мой кошелек.

— Доча, да зачем нам прынц? — утешала меня мама. — Лучше обрати внимание на сына лиры Беладонны, Кржемелика. Такой хороший мальчик.

— Ма-а… — простонала я.

Мальчик был старше меня на десять лет, а комплекцией мог тягаться с начальником дворцовой охраны лером Пыжиком.

— Хотя ты права, — продолжила задумчиво мама, — чтобы его прокормить, мне нужно открывать здесь пекарню. Между прочим, соседнее с лавкой помещение свободно…

Я улыбнулась: раз мама что-то задумала — точно сделает.

Так, с улыбкой на лице, меня и застал принц Кристиан. Точнее, принц в гриме: вошедший мужчина имел густую растительность на лице, на плечи накинул плащ, а на глаза натянул широкополую шляпу. Все бы ничего, но на улице сегодня стояла жара, и подобный наряд вызывал удивление и привлекал внимание. Например, соседских мальчишек, которые облепили витрину.

Посетитель направился ко мне и протянул букет чайных роз.

— С-спасибо, — заикаясь, пролепетала я, прижимая цветы к груди.

— Вам просили передать… — произнес он и повернулся, чтобы уйти.

Но мама не пустила.

— Тю-ю, а это что за гусь с букетом нарисовался? — прищурилась она.

— Ма, это ж наш принц! — громко прошептала я, сдав Кристиана с потрохами.

Тот обреченно выдохнул:

— Не помогла мне маскировка?

— Да разве это маскировка? — хмыкнула я. — Длинный плащ и шляпа привлекают внимание, особенно когда на улице солнце. А густая борода давно не в моде.

— И что бы вы порекомендовали мне, лира Войта, для маскировки? — полюбопытствовал Кристиан, подходя ближе и снимая шляпу.

— Я бы порекомендовала вам не заниматься ерундой. В Протумбрии вас знает каждая собака, — хмыкнула я, покосившись на витрину.

К ней уже, помимо детей и парочки дворняг, «прилип» наш сплетник-сосед лер Хмарек. Охрана принца попыталась разогнать любопытных, тем самым создав дополнительный ажиотаж.

— Хочу извиниться за свое поведение, — неожиданно признался Кристиан. — Я не имел права поддаваться эмоциям и завершать наш танец раньше времени.

На сердце потеплело от его слов.

— Чего уж там, — смущаясь, пробормотала я. — Сама хороша: отдавила вам ноги, сбежала…

— А еще признались, что не хотите за меня замуж, — подсказал он.

— Это поклеп! Я этого не говорила! — возмутилась я. — Просто я не хочу… В смысле, хочу…

— Хотите заниматься частным сыском, — подсказал принц. — Но, может, вы вернетесь? Я признаюсь, что нарушил регламент, а еще у жюри возникли вопросы к леру Крутанскому. Выяснилось, что он предвзято к вам относился.

— Глиста точно нужно гнать, — подтвердила я и, поймав удивленный взгляд принца, поправилась: — В смысле, лера Глистада. Но я все равно не вернусь. Не мое это.

— Жаль, — принц коротко кивнул, принимая ответ.

При этом не уходил и продолжал смотреть на меня, словно чего-то ожидал.

Я отвела взгляд.

Возникла неловкая пауза.

— Дети, ну что вы там у прилавка мнетесь? Идите чай пить с вишневым пирогом, — позвала нас мама.

Она повесила на дверь любимую табличку «Дневной перекус!», погрозила скалкой соседу и передала охранникам, что стояли у входа, кулек с пирожками.

Мы разместились на небольшой кухне. Я смущалась и из-за этого села мимо табурета. Ну а как иначе? В наше скромное заведение пожаловал целый принц. Кристиан хмурился. Видимо, не ожидал, что я откажусь от его предложения вернуться в Отбор. А может, падая, я опять отдавила ему ногу.

Ситуацию спасла мама. Она принялась задавать вопросы и сама без умолку рассказывала о лавке, особенно подчеркивая, что местная полиция пользуется нашими магическими штучками.

— Да, инспектор Беде хвалил ваш ауроспектрум, — подтвердил Кристиан. — А что у вас еще есть интересного?

— Да чего только нет! — оживилась я и принялась перечислять ассортимент лавки, а Полли носилась от витрины к витрине, демонстрируя товары.

Особенно, ей удавалась демонстрация мармеладных пауков — они исчезали в зубасто-мохнатой пасти молниеносно. Принц же от лакомства отказался, заинтересовавшись мигающими шнурками.

— Самозавязывающиеся, — пояснила я. — Очень популярны у детей.

Кристиан отложил шнурки в сторону и вытащил прозрачную чашку из коробки, которую притащила змеелисица.

— Кружка-хамелеон, которая меняет цвет напитка в зависимости от настроения, — продолжила я рассказ и достала черный сундучок.

— Шкатулка правды. Открывается, когда честно отвечаешь на вопросы. Но вопросы могут быть неприятными, — пояснила я.

— Лучше уж зеркальце «Моя краса» возьмите, говорит комплименты и поднимает настроение, — встряла мама, вытаскивая из коробки ручное зеркальце в серебристой оправе. — Моя любимая магическая штучка.

— Это экспериментальная модель, я ее еще не доработала, — призналась я.

— Все прекрасно работает. Глядите! — Мама посмотрела на свое отражение и улыбнулась: — Ну-ка, скажи мне, кто на свете всех милее?

Серебристая поверхность пошла рябью, и старушечий сонный голос ответил:

— Э-э… Ну, точно не ты, тем более после третьей порции пирожков.

— Какая наглость! — возмутилась я, забирая у мамы зеркало. — Еще раз такое скажешь — сдам на металлолом!

— Что сразу скандалить-то? Мне время нужно на подготовку. Сейчас все будет, — голос в зеркале прокашлялся и затянул нараспев: — Всем хороша ты, девица: и губы у тебя алые, и щеки румяные, и голос тонкий… Ой, то есть звонкий! Талия тонкая… ну, почти, если ее найти…

— Все, пойдешь на доработку! — я сунула возмущающуюся вещь в коробку, и голос стих.

Принц давился от смеха, в уголках глаз собрались морщинки.

— Я бы хотел купить это зеркало, — попросил он. — Маме подарю.

— Сначала я его добью. В смысле, добьюсь нужного результата. А то еще нагрубит королеве, а мне моя жизнь дорога, — честно призналась я.

— Ну что вы, Вилария, мама у меня добрая, — успокоил меня Кристиан.

— Мама, может, и добрая, а вот папа у вас… Одним словом — король, да еще маг высшей категории, — вздохнула я.

— Тогда куплю шнурки, — сказал Кристиан. — И магическую лупу. Такую, как вы передали во временное пользование моему секретарю леру Шипке. И еще лакричных жуков возьму, угощу ими министров.

Полли мигом унеслась собирать заказ, а я крикнула:

— И тошнотные пастилки положи в подарок! Для первого советника лера Тори. Он ректор магической академии, где я учусь, — пояснила я Кристиану. — Это в знак уважения.

Принц хмыкнул, но возражать не стал. Видимо, и его белобрысый вредный ректор достал своими советами.

Уже на выходе принц поинтересовался:

— Не могли бы вы мне дать рекомендации по маскировке, чтобы я мог спокойно гулять по городу?

— Я?!

— Но вы же занимаетесь сыском, — подсказал Кристиан.

— А, ну да! — важно кивнула я.

Не стану же говорить самому принцу, что пока только собираюсь заняться.

— Все очень просто, — с умным видом начала я, вспоминая советы из книги по сыскному делу, которую прочитала накануне. — Во-первых, нужно быть незаметным и слиться с толпой. Никакой дремучей бороды и огромной шляпы…

— Как у меня, — с пониманием согласился принц.

— Именно! — подтвердила я. — Далее, ведите себя прилично. Ой, как обычно. Например, не нужно прикрываться огромной газетой с проделанными в ней дырочками для глаз, или ползти по-пластунски, выслеживая преступника. Надо вести себя… Как бы это лучше сказать?

— Не привлекая внимания? — подсказал Кристиан.

— Да! А еще вам нужно изменить голос и манеры. Очень уж они у вас приметные. Голос такой низкий, густой, от него аж мурашки по спине табуном бегут.

— С голосом и мурашками все ясно, — серьезно произнес принц, хотя в глазах плясали смешинки. — А с моими манерами что не так?

— Так сразу видно, что вы с золотой ложкой в зубах родились. Ой, простите, — осеклась я, вспомнив, кому все это говорю.

— Ничего-ничего, продолжайте, — кивнул принц, и даже ни один мускул на лице не дрогнул.

— Вот! Именно об этом я вам и говорила. Сразу видно, что на ваше воспитание родители хорошо потратились. Сейчас могли бы возмутиться, что от рождения вам положена и ложка золотая, и горшок. Но вы держите хорошую мину при плохой игре. В смысле, лицо держите.

— Я вас понял, Вилария, — криво улыбнулся Кристиан, а я с облегчением вздохнула. Значит, не обиделся. — Что-то еще посоветуете?

— Особо продвинутые сыщики, типа меня, используют прием отвлекающего маневра. Например, можно взять с собой на дело питомца, на которого все обратят внимание. На него, понимаете? А не на вас, — растолковала я.

— С питомцем могут возникнуть сложности, он не всегда под рукой, — нахмурился принц.

Полли тут же к нему подползла и ткнула себя маленьким кулачком в грудь, состроив жалостливый вид.

— Если что, поможем и дадим зверя во временное пользование, — пообещала я, и змеелисица в подтверждение моих слов закивала.

— Спасибо! Тем более зверь у вас умный, все понимает, — Кристиан улыбнулся Полли и погладил ее за ушком, а змеелисица от удовольствия закатила глаза.

— Обращайтесь! И за зверем, и за советами, — разрешила я.

Мы передали Кристиану большой бумажный пакет с покупками и пожелали хорошего дня.

— Вилария, лера Крутанского мы дисквалифицируем, вас восстановим. Может, вернетесь? — спросил напоследок наместник.

— Иди, доча! — влезла с советом мама. — Раз тебя сам принц уговаривает, то шансы на победу хорошие.

— А какой там следующий тур? — Не то чтобы я решила вернуться, так, на всякий случай спросила.

— Третий тур — «Изящные манеры и этикет», — сообщил принц. — Участницы должны продемонстрировать особые умения. Например, усладить слух жюри изящной словесностью и подобрать изысканные выражения, назвать важные исторические даты, удивить хорошими манерами.

— Я точно провалюсь! — расстроилась я. — Где я и где изящная словесность? Слух жюри я могу усладить только криминальными сводками, а удивить могу блохой-следилкой и летающей ступкой.

Кристиан сжал мою руку:

— Вилария, я уверен, что вы справитесь…

Договорить он не успел: в лавку заглянул страж и напомнил, что Его Высочеству пора во дворец на совещание.

Кристиан вздохнул:

— Был рад вас увидеть.

— А мы-то как рады! — заулыбалась мама, добавив к пакету с покупками еще и пирожки. — Знаю я, как у вас там во дворце кормят. А так проголодаетесь на своем совещании и быстренько перекусите, пока какой-нибудь министр речь толкает.

Я прыснула в кулак, представив, как принц под столом ест пирожок, пока белобрысый ректор Тори, он же первый советник принца, важно рассуждает о какой-нибудь статистике.

Кристиан поблагодарил нас, поцеловал маме руку и покинул лавку «Магические штучки».

— Какой хороший мальчик, — вздохнула мама. — Жаль, что принц.

— Это точно, — кивнула я.

Странно. Я думала о нем иначе. Когда мы встречались на свадьбе Мартишки и Элиски, я, конечно, видела, что принц искренне радуется за своих друзей и любезен с гостями. Даже мне вежливо улыбался и пытался завести разговор. Но я полагала, что это работа на публику — положение обязывает. Сейчас же, при личном общении, я убедилась, что Кристиан на самом деле добрый и искренний. И доверчивый. Недаром его Красимирка окрутила. А еще сердобольный. Вон за меня как переживает, что я второй тур не прошла. Но этикет и манеры мне точно не потянуть: правильно выражаться и следить за словами не смогу, могу следить только за подозрительными конкурсантками. Но в правилах Королевского отбора нет такого пункта!

С утра пораньше в лавку «Магические штучки» зашла семейная пара — солидные состоятельные клиенты. Только что им могло понадобиться в нашем магазинчике? А вот лер Госсэ, который вбежал следом за покупателями с обрывком газеты в руке, явно пришел поскандалить. Но нет, я ошиблась.

— Лила Войта, у меня к вам сельезное дело! — картавя, произнес сосед. А все потому, что передний зуб ему на прошлой неделе кто-то выбил. Эх, подозреваю, что это след от маминой скалки. — Мне нуфен тяф-тяфтный дефектив!

— Ничем не могу помочь! Лекарские услуги не оказываю, зубы не вставляю, речь не исправляю! — отрезала я, отодвигая в сторону вредного соседа и улыбаясь пожилой паре: — Чем могу вам помочь?

— Эй! Я пефвый! — возмутился Хмарек Госсэ. — Тут в газете объявление! Видите? Услуги тяфтного дефектива!

— Все так, — тяжело вздохнула я. — Какая у вас проблема, лер Госсэ?

— У меня нет зонта! — важно заявил сосед.

— Прекрасно! Мы можем вам продать усовершенствованную модель… — начала я, а Полли уже волокла зонт, замаскированный под трость.

Но сосед с раздражением перебил:

— Да есть у меня зонт! Точнее, был, но его уквали! Оставил у двели, и его увели!

— Вы стихи писать не пробовали? «У двери — увели», какая чудесная рифма, — встряла мама, придя мне на помощь.

— Плитем тут стихи? Говолю, зонт увели! И это кто-то из нафых соседей. В полицию не посол, сначала к вам! — гордо заявил сосед и шепотом добавил: — Говолят, к вам сам наместник облащался. Чем я хуже?

— Вы лучше! — поддакнула я, сосед приосанился, а семейная пара переглянулась. — Вам можно отказать, а принцам, увы, не отказывают!

— Я буду жаловаться! — пригрозил склочный сосед. — Лишу вас лицензии!

Да что ж такое? Как ни клиент, так сразу угрожает лишить меня лицензии, которой, к слову, нет.

— Я займусь вашим делом. Пройдемте к месту происшествия, — предложила мама, прихватив скалку.

— Пусть мной займется лила Войта-младшая! — закричал сосед, схватившись двумя руками за прилавок. — У нее связи во дволце! Она дефектив!

— А я ассистент дефектива — лира Войта-старшая, — провозгласила мама, оттаскивая соседа от прилавка, а Полли помогла вынести скандалиста из лавки.

Семейная пара попятилась к двери, явно раздумывая, стоит ли у нас что-то покупать. На всякий случай я закрыла на засов дверь и обратилась к покупателям:

— Что вы хотели?

— Мы тоже прочитали ваше объявление о частном сыске, — начал мужчина. — Но если вы только поиском пропавших зонтов занимаетесь…

— Этим занимаются мои ассистенты, — выкрутилась я. — Я же раскрываю кражи и прочие тяжелые случаи.

— У нас как раз такой! — вскрикнула женщина и выразительно посмотрела на мужа. — Мы уже были в полиции. И к дорогому частному сыщику обращались. Вы наша последняя надежда!

Не знала, что именно я в этот момент почувствовала: страх или предвкушение. Страх, что не справлюсь. И предвкушение настоящего серьезного дела! А не это вот все: конкурсы невест, где «два притопа, три прихлопа».

— Что случилось? — поинтересовалась я, открывая черный блокнот. А экспериментальное самопишущее перо вылетело из пенала, замерев над страницей и распушив желтый хвост из перьев.

— Я лира Ренци, это мой муж лер Ренци. У нас есть дочь Влада, — пояснила женщина. — Месяц назад дочь должна была вернуться из Академии домой, на каникулы, но не приехала.

— Мы обратились в полицию, но тщетно, — добавил отец семейства.

— И тут… появилась она! — всхлипнула его супруга.

— Заметка о моих услугах? — переспросила я и дунула на зависшее в воздухе перо. Оно встрепенулось и принялось строчить показания в блокнот.

— Наша дочь Влада, — робко произнесла лира Ренци.

— Какая-то девица! — резко возразил лер Ренци. — Мы не знаем, кто она!

— В смысле? — удивилась я. — Вы не узнали родную дочь?

— У этой девушки другая внешность, — пояснил мужчина. — Но голос и жесты нашей дочери. Она знает нас, помнит дом и свою жизнь до того момента, как год назад уехала поступать в Академию Ликарнии.

— И что случилось? — поинтересовалась я, а перо от волнения задрожало в воздухе.

— Она не помнит, что с ней произошло, — сокрушалась женщина.

— Мда-а, — многозначительно протянула я и почесала затылок.

Дело какое-то странное. И стремное. То есть темное.

— Вы хотите, чтобы я узнала, кто эта девушка? — предположила я и принялась рассуждать. — Либо к вам вернулась изменившаяся дочь, либо незнакомка выдает себя за нее и каким-то образом получила чужие воспоминания.

Мужчина закивал:

— Именно! Нам нужна правда.

Я потерла руки. Вот оно! Никаких пируэтов и нарядов — только тайна и расследование. Все, о чем я мечтала!

К тому же у меня появился повод съездить в Ликарнию, где жил Мартин — любовь всей моей жизни. Правда, он старательно делал вид, что я только друг детства.

Кстати… Мартин тоже в свое время потерял память. Между прочим, из-за бывшей невесты принца Красимирки. Любопытное совпадение. Хотя вряд ли это она. Красимирка отбывает наказание, да и зелье забвения уничтожили. Так, во всяком случае, писали в газетах. Да и зачем бывшей невесте принца красть память какой-то там Влады Ренци... Эх, что-то я упускаю.

Точно: мотив! С него и начну. Хотя нет, начну я с договора и гонорара. Аванс, командировочные, туда-сюда, маме на открытие булочной… В общем, дело сложное, а деньги нам нужны.

Я улыбнулась семейной паре:

— Берусь! Но дело серьезное…

— О вознаграждении можете не волноваться, — понял мой тонкий намек на толстый кошелек глава семейства. — Главное, узнайте правду!

— И верните нам дочь, — тихо попросила лира Ренци, стерев со щеки слезинку.

После разговора в лавке я с клиентами отправилась в лечебницу, где временно жила потерпевшая. Или авантюристка. Это мне предстояло выяснить.

Чета Ренци передала мне магокарточку дочери. До того как изменилась ее внешность. Девица явно не блистала красотой: длинный нос, маленькие глазки, толстые щеки. Она взяла все самое неприглядное от родителей. Что ж, остается сравнить изображение с оригиналом.

Здание лечебницы стояло на окраине города: высокий корпус из серого камня с решетками на окнах больше напоминал тюрьму.

В палате за столом сидела девушка лет двадцати с длинными вьющимися волосами и правильными чертами лица — настоящая красавица! Вот только взгляд был затравленным, и пациентка с тоской смотрела в окно.

— Вы пришли меня забрать? Поверили? — радостно воскликнула Влада, но при виде меня улыбка спала с ее лица. — Ясно, привели очередного лекаря…

— Это частный сыщик, — пояснила лира Ренци.

— Ладно, — равнодушно кивнула Влада.

— Ты должна нас понять, у нас нет доказательств… — попытался объясниться лер Ренци, но Влада резко вскрикнула.

— Так найдите их! Найдите того, кто изменил мою жизнь!

— Если ты и впрямь наша дочь, — произнес лер Ренци.

— Дорогой, но разве ты не видишь? — встряла лира Ренци. — У нее тот же голос, манеры. Влада тоже любила сидеть возле окна…

— Да мало ли кто любит сидеть у окна?! Мне нужны доказательства! — упрямо повторил лер Ренци, а я поняла, что просто в этом деле не будет.

Девушка сникла, а я подошла к ней и представилась:

— Добрый день! Я Вилария Войта, провожу сыскные мероприятия, чтобы докопаться до правды. Задам вам парочку вопросов, если позволите?

— Спрашивайте, — Влада махнула рукой.

— Что вы помните?

— Все, что было до отъезда в Ликарнию, — пояснила Влада. — Детство, родителей, учителей в школе…

— Друзей? — поинтересовалась я.

— У меня не было друзей. Кто будет дружить со страшилой? — вздохнула она. Заметив мой удивленный взгляд, пояснила: — Вы наверняка видели мои магокарточки? Я очень стеснялась полноты и веснушек. Я так мечтала стать красавицей, но сейчас хотела бы вернуть прежнюю внешность и доказать, что я — это я!

— Понятно, — кивнула я, хотя мне было ничего не понятно. — Зачем вы поехали в Ликарнию?

— Не за чем, а за кем. За Мареком. Я думала, что нравлюсь ему. Надеялась, что в Академии мы сможем сблизиться…

— И что же произошло? — спросила я.

— Не помню, — грустно отозвалась девушка. — Я не помню, как училась, с кем дружила и как стала такой!

Она поднялась с кресла и покружилась, демонстрируя изящную фигуру.

— Хорошо, давайте начнем с конца, — предложила я. — Что вы помните?

— Как проснулась в парке на лавочке, — нахмурилась девушка. — Удивилась, как я там оказалась, и отправилась в Академию. Мне сообщили, что занятия в этом году уже закончились. А я не понимала: как они могут закончиться, если я только поступила?

— Что вы сделали дальше? — спросила я.

— Решила вернуться домой. А что мне делать в Ликарнии, если занятий нет? Села на поезд…

— У вас были деньги? — уточнила я.

— Я пробралась в свою комнату в общежитии и забрала вещи, — продолжила рассказ девушка.

— Продолжайте. Как вы добрались домой?

— Как-то добралась — ведь на документах другое лицо! Перебегала из вагона в вагон, чтобы не оштрафовали. Потом от вокзала доехала до дома. Позвонила в дверь, а родители… Они меня не узнали, — девушка всхлипнула. — И отправили в эту тюрьму.

— Это прекрасная дорогая клиника, — возразил лер Ренци, и мы с девушкой одарили его скептическим взглядом.

— Угу, с решетками на окнах и микстурами, от которых болит голова, — пробурчала Влада. — Но мне некуда идти. Да я бы на любую работу согласилась! Даже думаю еще раз поступить в Академию, но уже под другим именем.

— Так, давайте сначала разберемся с этим именем, — остановила я ее порыв. — Продиктуйте мне адрес вашего Марека, с которым вы учились. И имена тех, с кем вы общались в школе. Из Академии, я так понимаю, вы никого не помните.

— Не помню, — кивнула пострадавшая и записала необходимые мне имена.

— Что теперь? — одновременно спросили родители и девушка.

— Я проведу розыскные мероприятия здесь, затем поеду в Ликарнию, — пояснила я, придумывая план действий на ходу.

Сыщик я пока еще неопытный, но зачем об этом говорить клиенту?

— Какие у вас преимущества перед полицией? — язвительно спросил лер Ренци.

— Пытливый ум и уникальные магические штучки! — важно произнесла я.

Об отсутствии магии решила умолчать. Не нужно нервировать клиента, который уже внес аванс.

Первым делом я решила, что нужно сделать себе солидные визитки. Ведь сыщик без визиток, это как солдат без ружья. Села за печатную машинку и установила специальную техномагическую ленту, на которой буквы получаются с легким дымком. Результат порадовал: на белом фоне дымчато-расплывчатая надпись смотрелась загадочно. Правда, вместо «частный сыщик» читалось «честный сычик», а «магические штучки» стали «тучками». Временно сойдет, но позже поработаю над стилем и шрифтом.

Пока я любовно разглядывала увесистую стопку визиток, мама уже часть прихватила:

— Раздам соседям, пусть знают, с кем имеют дело! Кстати, пропажу зонтика мы с Полли раскрыли и даже выбили у соседа гонорар.

Про то, как именно мама со змеелисицей выбивали гонорар, я даже спрашивать не стала. У соседа уже одного зуба нет, чувствую, вскоре пойдет челюсть вставлять.

— И кто же покусился на этот раритет? — хмыкнула я.

— Зонт упал с крыльца в кусты, — закатила глаза мама. — А наша Полечка нашла. Какой же умный зверь!

Умный зверь в это время уплетал пирожки и согласно кивал. Ох, чувствую, останусь я без помощника в сыскном деле. С таким аппетитом змеелисица ни двигаться быстро не сможет, ни в щель нужную не пролезет. Да и в лавке не помощница — все здесь перевернет. Придется в Академию возвращать. Там, на кафедре Магических животных, с моей подругой Элиской не забалуешь.

— Ррр? — возмутилась Полли, уловив мои мысли.

— Тебя, конечно, — кивнула я. — Прекращай нажимать на пирожки. Нам нужно сыскные мероприятия проводить, а ты еле ползаешь.

Полли тут же услужливо притащила мне шляпу, ту самую, которую оставил у нас принц. Но от маскировки я отказалась. Как меня настигнет слава, если я буду скрываться? А вот змеелисица нацепила плащ, напялила затемненные гогглы и кепку в клеточку, да еще зачем-то сжала в зубах трубку.

По указанным адресам мы застали лишь двух бывших одноклассниц Влады. Первая — долговязая блондинка с отсутствующим взглядом, вторая — пухленькая и хихикающая брюнетка.

— Страшилка! — выдала блондинка, задумчиво крутя прядь волос.

— Простите? — я грозно прищурилась. Так меня еще никто не называл!

— Так Владу в школе все звали. Страшилка и Заучка. Вечно с книжками носилась, волосы сальные, очки в пол-лица. Никто с ней не хотел дружить.

— Она вредная была? Злая? — поинтересовалась я. — За что вы ее обзывали?

— Она ведь страшненькая!

— Вы с ней дружили? — уточнила я.

— Не дружили, а иногда общались, она мне списывать давала, — ответила блондинка и сообщила, что у нее больше нет времени болтать о ерунде — ей пора в салон красоты.

Ничего себе ерунда! Человек попал в беду, а девица думает о красоте ногтей.

А вот брюнетка оказалась более разговорчивой.

— Влада? Наш Хвостик! — воскликнула она.

— Почему Хвостик?

— Она бегала за Мареком хвостиком, влюбилась в него, — пояснила девушка.

— А он? — уточнила я.

— Он ее использовал. Влада за него домашки и курсовые делала. Марек ее не замечал, но и не обзывал, — добавила брюнетка и глупо хихикнула.

А вот мне было не до смеха.

— Марек — красавчик? С кем-то встречался? — спросила я.

— Ни с кем, — с сожалением ответила девушка. — Он весь в учебе, последний год готовился к экзаменам в Академию, ни на кого внимания не обращал. Зато Лео, сын замминистра, за мной ухаживал. Жаль, после школы наши пути разошлись…

Собеседница мечтательно вздохнула, а я поняла, что ничего больше от этого свидетеля не узнаю.

Следующим в моем списке был герой девичьих грез — Марек Ясиковский. Я ожидала увидеть красавца, недаром же девушки по нему сохли. Но мне открыл дверь… тощий носатый парнишка в мятой рубашке.

— Ну? — гнусаво протянул он.

— Вилария Войта. Частный сыск, — представилась я, показывая визитку.

Тот принялся ее рассматривать:

— Здесь написано «честный сычик». Или «счастье пищит»…

— Здесь написано «частный сыщик», просто кто-то читать не умеет! — рявкнула я, отобрав у парня визитку. Так и знала, что шрифт с дымком не подходит для такого серьезного названия. Ладно, потом переделаю. Может, золотые буквы набью. А если меня возьмут сыщиком во дворец, то корону приделаю на визитку… Но это позже, когда раскрою первое серьезное дело.

— Вы чего хотели-то? — прогундосил Марек, вырывая меня из грез о светлом будущем: моем и дворца.

— Мы хотели задать пару вопросов о вашей однокласснице Владе, — сказала я.

Змеелисица важно кивнула, и кепка сползла ей на глаза.

— Так меня уже спрашивал какой-то рыжий хмырь, — пояснил Марек и покосился на Полли. — На этого чем-то похож: тоже в кепке и с трубкой в зубах.

Я догадалась, что речь шла об известном частном детективе. Его портрет красовался в последнем выпуске газеты, и Полли скопировала образ.

— Они родственники, — пояснила я. — Но это к делу не относится. Отвечайте на вопрос: вы знаете Владу Ренци?

— Ну, знаю… — кивнул он.

— В каких вы с ней состояли отношениях? — уточнила я.

— Ни в каких. Она бегала за мной в школе, потом в Академию притащилась, — вздохнул носатый Марек. — Ухаживала за мной.

— Она? За вами? — удивилась я, Полли возмущенно фыркнула, а самопишущее перо зависло в воздухе, задрожав от гнева. — И в чем же это проявлялось?

— Ну… убиралась в комнате, гладила рубашки. Иногда за меня курсовые писала, — с гордостью признался он.

— То есть вы эксплуатировали девушку?

— Она сама предложила, — пожал плечами Марек. — А я что, дурак отказываться?

С этим фруктом мне все стало ясно, как и с влюбленной в него Владой.

— Когда вы видели ее в последний раз? — спросила я.

— Как после экзаменов из Академии уехал, так больше не видел, — почесал затылок герой-любовник.

— А с кем она дружила в Академии? Как училась? — поинтересовалась я.

— Училась хорошо. А с кем дружила… Откуда ж мне знать? Я ее вообще не замечал, думаю, как и другие. Парни интересуются симпатичными девчонками, если вы не в курсе, — надменно произнес он.

Я зафиксировала в блокноте, что Марек — безнадежный эгоист и особо полезной информацией не обладает. А где искать тех, кто обладает, пока не знала.

Разве что узнать детали дела в полиции? Подруга Мартишка, работающая консультантом по техномагическим штучкам у главного инспектора Беде, в свое время хвалила сыщика Капулько. Мол, он самый безобидный — сразу не посылает… на поле бабочек ловить. При чем тут бабочки, я спросить у подруги не успела, но фамилию инспектора в черный блокнотик записала.

Вот только инспектор Капулько оказался неуловимым, и застала я его лишь на следующий день ближе к вечеру.

Как говорит мама — в любом ведомстве нужно иметь свою мохнатую лапу, чтобы дело продвигалось быстрее. Во дворце у меня, можно сказать, появилось две такие лапы: лер Шипка и принц. Правда, толку от них особого нет: на работу меня не взяли, а из невест выгнали. В Академии, если что, можно обратиться к подруге Элиске Кошмарек — она теперь, бедняга, жена вредного ректора. Оставалось найти такую мохнатую лапу в полиции. Мартишка, хоть и сотрудничала со старшим инспектором Беде, поставляя ему наши магические штучки, но сама находилась на птичьих правах. Как говорится, младший помощник старшего дворника. Поэтому вся надежда была на инспектора Капулько.

Лапы, точнее, руки инспектора и впрямь оказались мохнатыми, а волосы на голове стояли дыбом, будто мужчину ударило током. Костюм помялся, на локте зияла дыра, вместо галстука на шее болталась перекосившаяся бабочка. На инспекторском носу сидели круглые очки с ауроспектрумом. Сам лер Капулько был высок, небрит и голоден. Пирожки, которые я взяла с собой на всякий случай, вызвали у него обильное слюноотделение.

— Я Вилария Войта, а это вам, — улыбнулась я и протянула кулек с пирожками.

— Ох, спасибо! Я целый день носился по городу, так и не поел, — облизнулся мужчина, приветствуя меня энергичным рукопожатием, одновременно перехватывая кулек. — Ах да, не представился: младший инспектор Капулько. Мартишка предупредила о вашем интересе к одному делу. Только я позабыл, к какому именно.

— Дело Влады Ренци, — напомнила я.

Визитки частного сыщика давать инспектору не стала; лицензии у меня нет, так что не буду кичиться перед полицией своим особым статусом.

— А вы с какой целью интересуетесь? — прищурился инспектор и не выдержал: быстро надкусил пирожок.

— Я это… любитель головомоек. То есть головоломок! — вывернулась с ответом.

— Понял! Вы, как и Мартишка, суете нос в чужие дела! Любитель-детектив! Похвально для начинающего сыщика, — раскусил меня инспектор Капулько и указал на комнату. — Подождите там.

Вернулся инспектор минут через десять, притащив с собой тонкую серую папку.

— В деле имеется заявление родителей о пропаже дочери, — произнес он сходу. Я заметила, что пирожки исчезли, а инспекторский взгляд стал сытым. — Есть опрос школьных друзей и сокурсников по Академии — наши коллеги в Ликарнии провели розыскные мероприятия, но, увы, девушку так и не нашли.

— А та, другая, — уточнила я, — с чужим лицом? Вы с ней говорили?

— Которая находится на принудительном лечении? Говорил. Но, сами понимаете, веских доказательств, что она является Владой Ренци, нет, — расстроил меня инспектор. — Родители ее не признали, детектор лжи не сработал.

— Детектор — это наша с Мартишкой шкатулка правды? — уточнила я. — Оно и понятно: вещь экспериментальная и не всегда улавливает колебания голоса.

— К тому же колебалась девушка сильно, отвечая на вопросы, — поддакнул инспектор. — Зато ауроспектрум определил уровень магии и возраст. Они, совпадают с показателями настоящей Влады Ренци.

Да мало ли девушек с одинаковым уровнем магии и того же возраста? Тем более я прекрасно знала, что любую проверку можно обойти с помощью наших магических штучек. Сама так делала, когда поступала в Академию Протумбрии. Магии-то во мне нет, а брали только магов. Но все же два совпадения есть — уже что-то.

— А вы сами общались с преподавателями и персоналом Академии? — спросила я.

— Лично я в Ликарнию не ездил, поверил коллегам на слово. Но там работают профессионалы: дело ведет старший инспектор Мартин Корф. Кстати, кузен нашей Мартишки, — добавил Капулько.

— Значит, Мартин, — пробормотала я.

— Вы его тоже знаете? — удивился инспектор.

— Да, мир тесен, — призналась я, но не стала уточнять, что тесен не только мир, но и улица, на которой мы с Мартином жили.

— Из Ликарнии пришел ответ, что лира Ренци училась хорошо, — пояснил Капулько, заглядывая в бумаги. — Она часто посещала библиотеку и заглядывала в аптеку, что по соседству с Академией. Друзей у нее особо не было, только сердечная привязанность к Мареку Ясиковскому, ради которого она и поступила в заведение.

— Обычная жизнь влюбленной студентки, — вздохнула я, сравнивая жизнь Влады со своей.

Я тоже подалась в Академию ради Мартина. Хотела изобрести пилюлю, которая вернет ему память. И ведь изобрела! Не без помощи столичного профессора и ректора Тори, но у меня же получилось! А что в итоге? Мартин все вспомнил, только любви ко мне больше не испытывал. Потому что за то время, пока жил и работал в Ликарнии, он кое-кого встретил. Так что Владу я хорошо понимала. Может, потому и хотела ей помочь.

Инспектор Капулько тем временем откинулся на спинку стула и прищурился:

— Думаете, с этим делом не все так просто, коллега?

Я приосанилась и тоже важно откинулась на стул. Но слишком резко, поэтому не удержалась и свалилась на пол.

— Э-э, полагаю, да, — ответила я из-под стола, потирая ушибленную ногу. — Если девушка из лечебницы — авантюристка, то странно себя ведет. Она охотно общалась с полицией, позволила лекарям осмотреть себя…

— А лекари подтвердили, что на пациентку воздействовали магически! — оживился Капулько, помогая мне встать.

— Кто вообще на такое способен? — поинтересовалась я.

— Или темный маг высшей категории, использующий черные ритуалы, — задумался Капулько, — или редкое зелье, из запрещенных. А может, и то, и другое. Что-то мне это дело напоминает…

Инспектор прикрыл глаза, а я тихонько умыкнула из папки заключение лекарей. Если делом толком никто не занимается, то не хватятся. А мне пригодится — почитаю на досуге.

— Что ж, спасибо за помощь, — торопливо поблагодарила я инспектора, пока он не заметил пропажи.

— Если я что-то вспомню, сообщу вам. Хотя главный инспектор Беде приказал закрыть дело как бесперспективное. По какому адресу вас найти? — спросил инспектор, провожая меня.

— В лавке «Магические штучки», — подсказала я.

— Разумеется! Вы же соавтор Мартишки по изобретениям, — улыбнулся инспектор Капулько, а я в знак укрепления отношений подарила ему пакетик с лакричными червячками.

— Какая прелесть! — еще шире улыбнулся мужчина, чем вызвал мое одобрение.

— Планирую завтра с утра отправиться на розыскные мероприятия в Ликарнию, — по секрету призналась я уже в дверях.

— Поделитесь потом информацией? — попросил Капулько.

— Конечно! — пообещала я, решив, что сперва раскрою дело, а потом поделюсь… историей успеха.

Встречей я осталась довольна: теперь у меня в полиции появилась своя «мохнатая лапа», то есть инспектор Капулько. И ничего он не рассеянный, как говорила Мартишка. Всяко лучше главного инспектора Беде, который меня даже слушать не стал. И непохож на грубияна инспектора Бергамаско, который отказался выдать анкету при устройстве на работу. Сказал, что раз специального образования нет, то и работы тоже нет! Ну мы и без образования в сыщики пролезем, пусть он во мне не сомневается! Уж если я в Магическую академию без магии прорвалась, то в полицию тем более проникну. Даже магически неодаренная девушка может пробиться в этой жизни, если у нее имеются смекалка и фантазия. А с этим у меня полный порядок.

Вечером я собирала в дорогу саквояж, нашпиговывая его полезными вещицами. Дверь в комнату резко распахнулась, и на пороге возникла запыхавшаяся мама. За ней старалась протиснуться взъерошенная Полли.

— Доча! — выпалила мама, размахивая вечерним выпуском газеты. — Там такое!..

— Ма, только не говори, что принц выбрал невесту без Отбора.

— Хуже! — выдохнула маменька. — Твоя Хамка выиграла в третьем туре!

Мама давно называла мою однокурсницу Ханку Беде «хамкой» за ее нагловатое поведение. Но напрягло меня не это.

— Чего?! Это же был конкурс хороших манер! Где манеры и где Ханка?!

Я замерла с магической лупой в руке, но лучше бы держала слуховую трубку.

— Вот именно! В лидеры вышли Хамка и Аделька! — огорошила мама. — А Желанке присудили приз зрительских симпатий.

— Ну и прекрасно: принцу будет из кого выбрать, — пробурчала я.

И вовсе я не обижаюсь. Сама отказалась от участия. Да и принц мне не нужен. Почти…

— А кто выбыл? — поинтересовалась я.

— Какая-то Жижа… — произнесла мама, поднося к глазам газету. — Во! Натуся из Жижи.

— Жалко, она добрая, — расстроилась я.

— И еще Мальвин временно выбыла, — добавила мама. — Споткнулась во время выхода на сцену, теперь нога в гипсе.

Хоть девица и противная, но расправились с ней жестоко. В случайности я почему-то не верила.

— Но не это главное! — воскликнула мама. — Конкурс был днем, а вечером, на фуршете, Ханку…

— Отравили? — хмыкнула я.

— Как ты узнала? — удивилась мама, а следом и я.

— Просто так ляпнула… — попыталась оправдаться, но мама уже сыпала подробностями.

— Хамке подсыпали в бокал порошок с какой-то мордой.

— Момордикой? — переспросила я. — Ее же принимают при проблемах с желудком.

Не зря я целый год проучилась на целительском факультете — кое-что в чем разбираюсь, особенно в лечении магических животных.

— Ну, теперь у нее нет проблем. Да еще эффект усилили темным заклинанием, и девица находится в обмороке. Само же зелье нашли в сумочке Адельки. А она темный маг, между прочим. Смекаешь, доча? — выгнула широкую бровь мама.

— Хочешь сказать, что Адель отравила Ханку? Но зачем? Они ведь обе вышли в финал! — удивилась я.

— Зато теперь обе ушли, — мрачно произнесла мама. — Одна в больничку, другая — в тюрьму.

— А где в это время был лер Пыжик с охраной?! — возмутилась я. — Без меня во дворце бардак — совсем не справляются!

— Знаешь, Вилочка, я была неправа, когда уговаривала тебя вернуться. Пусть лучше этот Отбор без тебя проходит: живее будешь.

Увы, я маминого оптимизма не разделяла.

— Эх, надо было соглашаться на предложение принца и участвовать. Может, собрала бы улики по горячим следам, проследила бы за участницами. А теперь сиди, гадай...

— Кто станет принцессой? — уточнила мама.

— Кто преступник, — вздохнула я.

— Попомни мое слово: кто выиграет Отбор, тот и преступник, — зловеще произнесла мама, а Полли дрожащей лапой поднесла к пасти пирожок, чтобы заесть очередной стресс.

С утра пораньше мы со змеелисицей загрузились в поезд, который отправлялся в Ликарнию. С маскировкой мудрить не стала: натянула любимый комбинезон с кучей карманов, которые набила полезными магическими штучками. А вот Полли облачилась в полюбившийся плащ, водрузила на макушку клетчатую кепку и нацепила на нос гогглы. В таком виде кондуктор наотрез отказались принимать ее за домашнего питомца, и мне пришлось разориться на еще один билет.

Поезд мягко тронулся и помчал нас в Ликарнию — к тайнам. За окном проносились изумрудные холмы, извивалась голубой лентой река, в утренних лучах вспыхивали золотом кроны деревьев. Но мне было не до сказочных пейзажей — я размышляла о деле. То есть о предстоящей встрече с Мартином. Мы дружили с детства: вместе выросли, придумывали магические штучки, открыли первый магазин. Да что там магазин — Мартин был моей первой любовью! Тем, ради кого я готова свернуть горы. И свернула! Он тоже свернул… только в другую сторону от меня. Странно, но сейчас прежняя обида и ревность отступили. А перед глазами упрямо всплывал образ Кристиана… Та-ак! Не хватало мне еще в принца влюбиться!

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Чтобы окончательно не погрузиться в романтическую чепуху, перевела взгляд на Полли. Та с важным видом читала газету. Правда, держала ее «вверх ногами».

Рядом со змеелисицей сидела милая старушка в сером твидовом костюме и нелепой шляпке, усыпанной яркими полевыми цветами. Пожилая дама с увлечением проглядывала утреннюю газету, но то и дело косилась на Полли.

— Прочитали? — поинтересовалась она у змеелисицы, указав на статью. В ответ змеелисица важно шевельнула усами. — Безобразие! Из Отбора вылетели сразу три участницы! Одна ногу сломала, вторая слегла с отравлением, а третью и вовсе в тюрьму забрали! Если так пойдет, то принцу не из кого будет выбирать!

— Там еще полно участниц осталось, — напомнила я. — У принца есть выбор.

— Да какой там выбор! Выбыли сразу две магически неодаренные конкурсантки, — не сдавалась собеседница и, склонившись ко мне, прошептала: — Их специально убирают! Дочку сыщика лиру Беде отравили, а ту милую девочку, Виларию Войта… подставили!

Я непроизвольно вздрогнула, а собеседница прищурилась, словно заправский дознаватель:

— Вы, кстати, на нее чем-то похожи. Подумаешь, не умеет танцевать! Зато какое на ней было платье в первом туре! Я почти в таком же замуж выходила.

— Ага, фасон «прощай молодость», — пробормотала я, а Полли фыркнула.

— Эх, молодежь! — возмутилась лира Шмыга. — Ничего вы не понимаете! Между прочим, мы за эту девочку всем клубом болели!

— Спортивным? — поинтересовалась я.

— Обижаете. Я представляю детективно-кулинарный клуб «Стряпня по четвергам»! — гордо сообщила соседка по купе. — Мы уже написали петицию во дворец с требованием разобраться в произволе и вернуть нашу Вилочку в Отбор! Этот учитель танцев специально наступал ей на ноги, а принц растерялся от такой несправедливости, вот и остановил танец!

Старушка обернулась к Полли за поддержкой и получила в ответ одобрительный кивок рыжей морды.

— Кстати, молодой человек, — она пристально посмотрела на змеелисицу, — вы мне определенно кого-то напоминаете. Вы случайно не известный частный детектив?

Полли в ответ расплылась в широкой зубастой улыбке, и соседка невольно вжалась в сиденье.

— Понимаю, понимаю! — пролепетала она. — У вас секретное задание, и вы не хотите раскрыть инкогнито. А эта очаровательная лира, наверное, ваш ассистент? Хотя… — старушка вновь уставилась на меня. — Очень уж она похожа на нашу «Магическую штучку» Вилочку. Такая же красавица и наверняка затейница!

— Ну, разве немного, — пробормотала я, смущаясь. — Только такие, как Вилария, принцессами никогда не станут. У них, то есть у нас, нет ни магии, ни связей, ни красоты…

— Совершенно с вами не согласна! — решительно возразила дама. — Магия — не главное в жизни, связи — дело наживное, а красота у нашей Вилочки есть. Просто она неброская, а от сердца идет…

— Золотые слова. Поддерживаю! Очень достойная партия для принца, — вдруг раздался хрипловатый голос от двери.

В проеме купе возник худощавый мужчина в помятом костюме, с растрепанными волосами и покосившейся бабочкой на шее.

— Инспектор Капулько? — ахнула я. — Вы-то здесь откуда?!..

— Настоящий инспектор полиции? — восхищенно воскликнула пожилая дама.

— Разрешите представиться — младший инспектор Капулько, — произнес мужчина, целуя руку новой знакомой. — Веду расследование. Еле успел на поезд, да еще искал ваше купе. А это ваш ассистент?

Инспектор перевел заинтересованный взгляд на змеелисицу.

— Почти, — пробормотала я.

Полли для убедительности запихнула в зубастую пасть трубку.

— Очень приятно, — улыбнулся инспектор и плюхнулся рядом со мной.

— А я лира Шмыга, — представилась наша соседка. — Гостила у подруги в Протумбрии, а теперь возвращаюсь домой. Кстати, не желаете перекусить?

Капулько вперил голодный взгляд в вазочку.

— Я сегодня еще не завтракал, — сглотнув, признался он и набросился на остатки печенья.

Остальное уничтожила Полли, пока я переговаривалась с лирой Шмыгой. Вот ведь прожорливый зверь!

— Да разве это завтрак? — ахнула соседка по купе и принялась копошиться в сумочке.

Она поставила на стол внушительных размеров термос, четыре чашки и пакет с пончиками.

Я покосилась на миниатюрную дамскую сумочку, в которой непонятно как все уместилось. И мне в голову пришла гениальная идея — создать миниатюрный дамский ридикюль с пространственным карманом, в который поместится не только термос с чашками, а целая продуктовая лавка! Только мне потребуется магия, а значит, придется призвать на подмогу девчонок — Мартишку с Элиской. Тем более нечто подобное мы с ними уже мастерили. Но то были веер и чемодан…

Пока я размышляла над чертежами, инспектор Капулько и Полли уплетали выпечку, запивая ароматным чаем. А лира Шмыга нетерпеливо ерзала на сиденье.

— Да вы не стесняйтесь! Обсуждайте свои полицейские дела, я не помешаю, — не выдержала она. — Мы в клубе постоянно разгадываем кроссворды и обсуждаем криминальные сводки.

Инспектор наконец дожевал пончик и заговорил. Сперва осторожно, а затем мы так увлеклись обсуждением исчезновения Влады Ренци, что уже не замечали посторонних.

— После нашего разговора я как следует поразмыслил и понял, что дело-то весьма любопытное, — признался Капулько. — Кое-как отпросился у главного инспектора Беде. Подумал, как вы там в Ликарнии без меня? Местные законники вас и слушать не станут, да и в Академию без корочки не пустят.

Я хотела заверить инспектора, что у меня разных корочек — завались, но в разговор бесцеремонно вклинилась лира Шмыга.

— Ваша история с подменой девушки кое-что мне напомнила, — многозначительно заметила она.

Мы с инспектором с вежливым любопытством посмотрели на даму.

— Месяца три назад у нас в Дубках произошел любопытный случай! — начала рассказ лира Шмыга. — У лиры Моники, почетного члена нашего клуба «Стряпня по четвергам», пропала кошка Пуся. Серенькая, пушистая, очень интеллигентная. Никогда не гадила, простите, не оставляла следы на ковре, к соседним котам не бегала, не выпрашивала еду. И всегда ночевала дома. А тут — исчезла!

— Загуляла? — из вежливости поинтересовался Капулько.

— Да что вы такое говорите! Пуся приличная кошка! — сердито возразила лира Шмыга. — А через несколько дней к Монике заявляется наглая рыжая морд… то есть рыжая облезлая кошка. И что удивительно? Ведет себя это рыжее недоразумение в точности как наша пропавшая Пусечка! Те же повадки, то же пристрастие лежать на диване, а главное — тот же вкус в еде! А губа у Пуси, надо сказать, не дура: признает только ливерную колбасу и свежую куриную печень. В полиции, разумеется, от нас отмахнулись. А я слушаю вашу историю и думаю — может, это вирус какой бродит по Ликарнии?

— Или бродит безумный маг, — задумчиво предположила я.

— Да у нас в деревне магов отродясь не было! — возразила старушка.

— Тогда вряд ли ваша кошка имеет отношение к исчезновению нашей девушки, — усомнился было инспектор, но лира Шмыга одарила его таким едким прищуром, что он тут же исправился: — На всякий случай оставьте адрес. Я попробую разобраться.

— Сразу видно, что у вас доброе сердце, — обрадовалась наша рассказчица. — Мы как раз думали нанять частного детектива, чтобы расследовать исчезновение Пуси.

— Тяф-тяф, — подала голос Полли, выудила из кармана плаща… мою визитку и торжественно протянула лире Шмыге, сдав меня с потрохами.

— Ой! — вскликнула старушка, хлопнув в ладоши. — Значит, глаза меня не подвели! Вы и есть та самая «Магическая штучка»!

Я тяжело вздохнула. Еще никогда известный в очень узких кругах частный сыщик не был так близок к провалу.

— Вилочка, дорогая, может, возьметесь за расследование? — предложила лира Шмыга.

— Нет, не могу, — замахала я руками. — Два серьезных расследования одновременно не потяну.

— Разве вам не жалко кошечку? — всхлипнула пожилая дама.

Полли, почувствовав драматизм момента, тоскливо завыла. Не выдержав душераздирающего воя, я сдалась. Но не полностью. Частично.

— Хорошо! Поступим иначе. Вы сами проведете предварительные сыскные мероприятия, у вас же целый детективный клуб. Мы с инспектором Капулько подключимся к расследованию позже. А пока составим для вас план действий.

— Чудесно! Диктуйте! — обрадовалась собеседница и достала из сумочки знакомый дерматиновый блокнотик и экспериментальное самопишущее перо, явно приобретенное в нашей лавке.

Заметив мой взгляд, она хитро улыбнулась:

— Моя подруга из Протумбрии — ваша давняя почитательница. Снабжает нас магическими штучками. У меня дома даже есть ваш черный ящик для писем.

— Что за черный ящик? — оживился инспектор.

— Такой стоит в кабинете у инспектора Беде, — пояснила я. — Артефакт для обмена письмами. Правда, пока работает только между двумя абонентами и почтовые услуги не заменяет.

— Да-да, припоминаю… Но главный инспектор Беде использует его в личных интересах, — грустно вздохнул Капулько.

— Я подарю вам такой же, — пообещала я, чем вызвала широкую улыбку на инспекторском лице. — А теперь вернемся к делу. Лира Шмыга, где вы проводите заседания вашего клуба?

— Обычно мы заседаем у меня на кухне. Каждый четверг, — важно поведала дама. — Но раз в месяц у нас проходят выездные заседания в лечебнице, расположенной по соседству с деревней. Там наша подруга и соратница, лира Фетучия, поправляет здоровье. Мы ее навещаем, обмениваемся рецептами и сплетнями, то есть новостями.

— А не могла ли Пуся сопровождать вас в лечебницу? — поинтересовался инспектор.

— Конечно, сопровождала! Но мы все проверили: и палату, и кухню в лечебнице. Хотя Пуся приличная кошка и не станет воровать еду. А может, ее… похитили? — ахнула лира Шмыга.

— Не исключено, — мрачно кивнул Капулько. — Необходимо провести допрос, то есть опрос свидетелей. Кто видел серую кошку, где именно, не замечал ли кто-то нечто странное.

— Но спрашивайте не в лоб, а деликатно, — посоветовала я. — Задавайте наводящие вопросы, чтобы не спугнуть злоумышленника.

— Гениально! — воскликнула лира Шмыга и улыбнулась мне.

— Это все инспектор Капулько, я так… пока учусь, — пробормотала я и добавила: — И присмотритесь к соседям и обитателям лечебницы. Вдруг у вас завелся любитель запрещенных ритуалов.

— Откуда? В деревне живут сплошь приличные люди, — покачала головой лира Шмыга. — А в лечебнице маги обязаны носить блокираторы.

— Обычно под личиной приличных людей скрываются самые опасные преступники, — глубокомысленно заметил инспектор Капулько.

Лира Шмыга в ужасе охнула, но в ее глазах вспыхнул азартный огонек. Очевидно, что идея провести допрос ей пришлась по душе.

Увы, поезд остановился на конечной станции, и нам пришлось завершить увлекательную беседу.

— Я буду кидать отчеты о расследовании в черный ящик и передавать их через подругу в Протумбрии. А уж она вас найдет! — то ли пообещала, то ли пригрозила лира Шмыга.

Полли получила в подарок мешочек конфет, а я — копию петиции с требованием вернуть в Отбор Виларию Войта.

Сначала меня поддержали соседи по дому, теперь «Стряпня по четвергам». Ох, чувствую, по многочисленным просьбам заграбастают меня во дворец.

По прибытии в Ликарнию мы с инспектором Капулько сразу же направились в местное отделение полиции, где нес службу Мартин Корф.

Здание полиции выглядело сурово. Серая башня с часами возвышалась посреди улицы, словно гигантский позорный столб, а мрачные стены давили, я бы даже сказала, выдавливали с площади любого, кто имел неосторожность приблизиться. Казалось, даже голуби облетали стороной это место. Но мы с инспектором Капулько не из робкого десятка, поэтому решительно толкнули тяжелую дверь.

Внутри участок оказался неожиданно милым — стены выкрашены в жизнерадостный желтый цвет, а вдоль них тянулись ярко-зеленые скамейки. На этом приятные сюрпризы закончились. Мартина на месте не оказалось.

— Инспектор Корф с невестой… то есть с напарницей, сейчас на выезде, — сообщил дежурный, лениво перелистывая страницы журнала.

Видела я как-то эту белобрысую «напарницу»: ничего особенного! Но известие о том, что она теперь официально значится невестой Мартина, неприятно кольнуло.

— Кто еще ведет дело Влады Ренци? — уточнил инспектор Капулько, предъявляя удостоверение.

— Одну минуту, узнаю, — буркнул дежурный, не пустив нас дальше зоны ожидания.

Что ж, мы не гордые — подождем в предбаннике.

Спустя пять минут дежурный вернулся, сообщив:

— Дело ведет старший инспектор Корф лично, все вопросы вы можете задать ему. Но сегодня он вряд ли появится. У нас два свежих трупа на окраине, он до ночи провозится.

— Мы можем хотя бы взглянуть на материалы дела? — поинтересовался Капулько.

— Запрещено! — отрезал полицейский и переключился на нового посетителя.

Капулько тем временем что-то настрочил на клочке бумаги и передал дежурному.

— Надеюсь, передать записку инспектору Корфу не запрещено? — с нажимом поинтересовался он.

— Это не запрещено, — кивнул страж порядка и сунул бумажку в карман.

— Не вешать нос! — приободрил меня инспектор, хотя был расстроен не меньше моего. — Материалы у нас какие-никакие есть: заключение лекарей, протоколы опросов свидетелей из Академии…

— Вот именно, что «никакие»! Видела я эти опросы, — вздохнула я. — Никто ничего не видел…

— В таком случае предлагаю план «Б», — произнес инспектор и поправил съехавшую набок бабочку. — Наведаемся в Академию и сами поговорим со свидетелями.

Я вяло кивнула. Какие свидетели летом? Разве что уборщица или комендант общежития. Хотя… они обычно знают больше, чем студенты и преподаватели.

— Р-ряв! — подала голос Полли, облизнувшись.

— Еще и повар, — догадалась я и шепнула змеелисице так, чтобы не слышал инспектор. — Но ты подождешь нас во дворе — тебе в столовую нельзя, плащ уже не сходится.

Полли прикрыла лапкой разошедшиеся на животе полы плаща и проползла к выходу, поднимая хвостом пыль. Мы с инспектором зашагали за ней, кашляя и чихая.

Магическая академия Ликарнии встретила нас величественными башнями, густо заросшими плющом, и массивными железными воротами. У входа караулил сонный пузатый охранник, которому инспектор Капулько добрых полчаса демонстрировал удостоверение, доказывая, что мы не бродяги. А потому что выглядели мы по милости змеелисицы, мягко говоря, неубедительно: одежду и лицо покрывал слой пыли. Лишь важный вид Полли, которая оскалилась, демонстрируя острые зубы, убедил охранника в серьезности наших намерений.

— Ректора нет! Он в отъезде. Принимает проректор по общей магии и науке — профессор Казючиц, — сообщили нам, неохотно отворяя калитку.

— Ведите к нему, — согласились мы.

— А у него обед, — остудил наш пыл страж. — Ждите во внутреннем дворике. Вас позовут.

Дворик оказался уютным, хоть и запущенным. В центре лениво журчала вода в фонтане, в котором мы с инспектором первым делом умылись, возвращая себе человеческий облик. Устроившись на скамейке в ожидании аудиенции, мы принялись наблюдать за местной флорой: бурно разросшимися сорняками в клумбах.

Территория академии выглядела вымершей, так как большинство студентов и преподавателей находились на каникулах. Но вскоре мимо нас прошла компания старшекурсниц, которые согласились ответить на наши вопросы. Увы, никакой Влады Ренци они не помнили. Третьекурсник, которого мы отловили у входа в здание, девушку с таким именем не знал, так как не интересовался жизнью «салаг».

Наконец нам улыбнулась удача, и мимо нас пробежали две студентки, как и Влада, окончившие первый курс. Девушки оказались на редкость разговорчивыми, когда я предложила им угоститься конфетами.

— Ах, Влада! Ну конечно, знаем, — закивала одна из студенток. — Наша заучка. Хотя некоторые ей завидуют.

— Завидуют? — удивилась я. — Чему?

— Так она же умная! Учеба ей дается легко. Она единственная на курсе, кто получает королевскую стипендию, — с завистью заметила девушка.

— А еще она добрая, — подхватила разговор ее подруга. — Всегда дает списать. Жаль только, что запала на Марека.

— Почему жаль? Он что, над ней издевался? — нахмурился Капулько.

— Нет. Просто использовал, — пожала плечами первая девушка. — Она себя некрасивой считала. А ей бы всего-то прическу сменить да модно одеться.

— И веснушки свести, — подсказала подружка.

— Веснушки? — удивилась я и достала черно-белую магокарточку Влады. С портрета смотрела серьезная девушка в массивных очках, за которыми лица-то толком не разглядеть, не то что веснушек. — Это Влада?

— Да, она! — закивали девушки.

— А с кем она дружила? — спросил инспектор.

— Почему дружила? — встревожились подруги. — С Владой что-то произошло?

— Да, — честно признался Капулько. — Поэтому важно, чтобы вы ответили на наши вопросы. Так с кем дружила Влада?

— Особо ни с кем, — пожала плечами первая девушка и задумалась. — Может, с Ани в последнее время общалась. А так, кроме Марека, никого не замечала.

Поболтав еще немного, но так и не выяснив ничего полезного, мы попрощались со студентками. Тем более нас окликнул стражник, сообщив, что проректор ждет.

Мы оставили Полли в коридоре, а сами вошли в кабинет. За столом, погребенным под лавиной книг и тетрадей, сидел старичок с роскошной белой бородой и блестящей лысиной.

— Из дефективного агентства? — удивился он, повертев в пальцах мою визитку.

— Детективного! — поправила я, пряча карточку и чувствуя, как краснеют уши.

Все, решено: перепечатаю это безобразие! Впредь никакого дымка и спецэффектов. Только золото! И шрифт побольше.

Благо, удостоверение инспектора Капулько произвело на профессора нужный эффект.

Он, как ни странно, тут же вспомнил Владу, опознав ее по магокарточке.

— Чему вы удивляетесь? Память у меня — дай боги каждому! Несмотря на то, что мне уже далеко за сто, — довольно улыбнулся проректор. — Я лично принимал у девочки вступительные экзамены. Она поразила меня неординарным мышлением и на раз щелкала логические задачки. Я предлагал ей поступить ко мне на магическую науку, но она уперлась и пошла на юридический. Эх, молодость… Влюбилась в мальчишку, а тот — абсолютный бездарь. Увы, на юридическом таких полно…

Инспектор Капулько вкратце обрисовал ситуацию с возможной подменой девушек и рассказал об исчезновении настоящей Влады. Я же выложила на стол заключение лекарей, которое «случайно» завалялось в моем кармане.

— Профессор, возможно, вы встречали в вашей практике подобное магическое воздействие? — поинтересовалась я.

— Если предположить… только предположить подмену, то мы имеем дело с запрещенным темным ритуалом, — нахмурился профессор. — Нужно понять: душу переместили в чужое тело либо скопировали ауру. Если второе — то процесс обратимый. Припоминаю, что подобные эксперименты велись в Альмерии лет тридцать назад, но их прикрыли.

— А можно поконкретнее? — попросил Капулько и приготовился записывать.

— Чтобы поконкретнее, нужно просмотреть свои старые записи и расспросить коллег, — пояснил профессор. — А знаете что? Я могу пообщаться с вашей самозванкой! Пусть она ничего не помнит за последний год, но школьные-то знания никуда не делись. Я прогоню ее по экзаменационным вопросам. У Влады пытливый ум, его никакой амнезией не испортить. Хорошо бы еще ауру сравнить…

— Уже сравнили: и ауру, и уровень магии. Они совпадают с теми, что были у Влады, — подсказал Капулько.

— Кто проверял? Что за специалист? — прищурился профессор.

— Прибор ауроспектрум. Разработка лиры Войта и ее коллеги, — пояснил инспектор, указав на меня. — Применяем в работе полиции.

— Так-так, с этого места поподробнее! — оживился лер Казючиц, и мне пришлось рассказать о действии прибора.

Следующие два часа я провела, объясняя принципы работы своих артефактов.

Когда выяснилось, что я учусь на факультете магмеханики, профессор Казючиц попытался переманить меня к себе — сразу на четвертый курс. Вот это я понимаю! Не то что вредный ректор Тори: тот только грозится меня отчислить. Всерьез задумалась о переходе, но инспектор Капулько грудью встал на защиту государственных интересов, то есть меня.

— Ох, заболтался с вами, а мне пора бежать в городской архив! — всполошился профессор, подхватил чемоданчик и вместе с нами покинул кабинет.

После визита к проректору мы заглянули в столовую, где не только вкусно пообедали, но и выудили сплетни у повара и его помощницы. Они подтвердили, что в последнее время Влада дружила со студенткой-целительницей Ани. Затем мы провели еще час в библиотеке, выслушав студенческие байки из уст словоохотливого библиотекаря. Но ничего ценного про Владу Ренци не узнали.

Увы, комендант общежития оказалась не столь дружелюбной. Она даже не подняла глаз от полировки ногтей, когда мы попросили показать нам комнату Влады.

— Не положено! — рявкнула она. — Вход в общежитие только по разрешению ректора!

Вредная дама лишь согласилась сообщить, что Влада живет в двести второй комнате и на каникулы уехала домой.

— К ней кто-нибудь заходил? — поинтересовались мы с Капулько, не питая надежды на ответ.

— Заходила одна, — вдруг выдала комендантша. — Учится на целителя. Ани Тэйл.

— Девушки дружили? — поинтересовалась я.

— Не смешите мои тапки! — фыркнула женщина. — Ани — первая красавица, а Влада так, серая мышь. Правда, у Ани с учебой были вечные проблемы. Может, Влада ей помогала?

— Почему вы позволили лире Тэйл войти в чужую комнату? — возмутился Капулько.

— А вы меня не учите жить! Мое дело чужих с улицы не пускать, а это свои, — пожала плечами комендантша.

— Значит, вы нам комнату Влады не покажете? — спросил Капулько.

— Сперва бумагу от ректора или проректора принесите, — ехидно заметила дама.

— Ректора сегодня нет, а проректор убежал в Архив, — уныло пробормотал инспектор. — Что же делать?

— Проявить смекалку! — объявила я и вышла на улицу, где нас поджидала Полли.

Мало кто знал, что змеелисица обладала способностью к трансферальному переносу. Она могла проникнуть в любое, даже магически защищенное помещение, так сказать, без ключа. Жаль перемещалась она на небольшие расстояния, зато понимала меня с полуслова.

— Комната двести два. Обыщи! — попросила я.

Зверь растворился в воздухе, а инспектор Капулько почесал затылок от удивления.

— Ничего себе! Так ваш ассистент — маг высшей категории?

— Можно и так сказать, — кивнула я.

Рассказывать инспектору подробности пока не хотела, да и Полли быстро вернулась. Она активно жестикулировала лапками: то разводила их в стороны, то указывала на свою носато-зубастую пасть.

— В комнате Влады пусто, — пояснила я инспектору. — Чемодана и личных вещей нет. На столе лежит только пара книг и магокарточка носатого Марека.

— Что ж, не будем терять здесь время. Забежим в аптеку, которую посещала Влада, — предложил Капулько. — Но нужно поспешить, а то опоздаем на поезд.

Мы пулей вылетели из Академии и вскоре нашли нужную улочку. Но удача во второй раз поджала хвост: на дверях аптеки висел замок и табличка «Закрыто». Пришлось зайти в соседнюю «Галантерею». За прилавком, среди лент и пуговиц, восседала дама с седыми буклями, увлеченно читающая любовный роман.

— Подскажите, пожалуйста, — обратилась я к ней. — Когда откроется аптека?

— Ась? — продавщица подняла на меня хитрый взгляд. — Ленты нужны? Или гребень для волос?

— Уважаемая! — гаркнул инспектор Капулько. — Когда откроют аптеку?

— А-а, поняла, вам нужны подтяжки! — просияла продавщица и полезла под прилавок.

Вздохнув, я купила подтяжки и повторила вопрос. Удивительно, но звонкие монеты сотворили чудо и вернули старушке слух.

— Хозяйка аптеки укатила в Протумбрию, — проворчала она. — Ее в невесты позвали. Вот она лавочку и прикрыла.

— А как зовут владелицу аптеки?

— Что говорите? Желаете перчатки посмотреть? — поинтересовалась старушка, вытаскивая на прилавок товар.

Я вновь потянулась за кошельком, но инспектор меня остановил.

— Вилария, не поддавайтесь на шантаж! Мы все выясним через инспектора Корфа. А теперь бежим на вокзал — мы опаздываем!

Пока мы ловили на площади таксомобиль, инспектор сокрушался:

— Жаль, у нас не было с собой магокарточки девицы из лечебницы, которая выдает себя за Владу. Показать бы ее в Академии.

— Балда! — выдала я.

— Простите? — нахмурился Капулько.

— Это я о себе, инспектор! Даже не догадалась сделать снимок, когда была в лечебнице. Никакой я не детектив, а ходячий дефектив!

— Ну, так я тоже не догадался, — утешил меня Капулько. — А потому что изначально был настроен скептически к этому делу. Ничего, свяжемся с Корфом через кристалл, пусть трясет свидетелей заново. Заодно узнает об Ани Тэйл и аптекарше.

— Думаете, он станет нам помогать? — с сомнением спросила я. — Он явно отложил это дело в дальний ящик стола.

— Мы его убедительно попросим, — заверил меня Капулько.

Мы чуть не опоздали на поезд и едва успели запрыгнуть на подножку последнего вагона.

В купе Полли решила, что рабочий день окончен, сбросила плащ с кепкой и свернулась на сиденье калачиком.

— Так вот какой ваш помощник, — с восхищением произнес инспектор, рассматривая змеиный хвост и рыжее мохнатое тельце. — Что же это за порода?

— Магическая змеелисица — гибрид аспида и рейнеке. Зовут Полли, — пояснила я. — Мы подружились в Академии, когда я училась на факультете исцеления магических животных.

— Как хорошо иметь верного друга, — грустно вздохнул инспектор Капулько.

Он почесал Полли за ушком, а та блаженно улыбнулась.

На перроне в Протумбрии мы с инспектором расстались лучшими друзьями, договорившись обмениваться информацией по этому делу.

Домой я вернулась без сил и пообещала маме рассказать подробности поездки утром.

Однако с утра пораньше к нам в лавку заглянул посыльный с конвертом, на котором красовалась гербовая печать. Меня срочно вызвали во дворец. На собеседование.

Страж провел меня в овальную переговорную, притаившуюся в деловом крыле дворца. По такому случаю я совершила подвиг и нарядилась в платье. Интуиция вопила, что разговор предстоит судьбоносный, и я захватила для лера Шипки мамин пирог.

Однако, помимо секретаря Отбора, за массивным столом из темного дерева восседали еще двое: главный инспектор Беде и глава дворцовой стражи лер Пыжик. Оба были низкорослыми, круглолицыми, с внушительными животами, чем напоминали родных братьев.

Вопрос в другом: зачем они здесь? Неужели прознали про мою сыскную работу без лицензии? Да какая ж это работа? Так, подработка. Между прочим, декан велел мне доказать на практике дееспособность изобретений. Вот я и доказываю! Моей магической лупой пользуется секретарь Отбора, звездочет Страшневицкий не выпускает из рук шар предсказателя, а полиция заказала новую партию ауроспектрумов. И теперь главный инспектор Беде рассматривает меня через окуляры и никак не поймет, что магии во мне ноль целых ноль десятых. Но не магией единой!

— Гав, — внезапно разнеслось из-под стола, а затем ко мне подбежал дракономопс.

— Зубастик! И ты здесь, морда чешуйчатая! — расплылась я в улыбке.

Зверь с телом миниатюрного дракона и песьей мордой радостно оскалился и… стащил у меня с колен пакет с пирогом, который я принесла для лера Шипки. Слопав угощение вместе с пакетом, дракономопс довольно икнул и тонкой огненной струйкой подпалил ковер.

— Зубаст, веди себя прилично! Ты во дворце! — шикнул на него лер Костюшко — смотритель магического питомника Академии.

Мой бывший преподаватель примостился в дальнем углу в компании инспектора Капулько, поэтому я их сразу не заметила.

Зато лер Десмонд, войдя в кабинет, тут же привлек к себе внимание. А как иначе? Статный, темноволосый, в черном костюме — главный некромант Протумбрии и левая рука наместника. А по совместительству — муж моей подруги Мартишки. Для полного комплекта не хватало только правой руки наместника — ректора Амадора Тори. Но Элиска упоминала, что они с мужем уезжают в отпуск.

— Все в сборе? — Десмонд обвел присутствующих мрачным взглядом и занял место во главе стола. — Начнем.

Он говорил тихо, спокойно, но все в кабинете напряглись.

— Вы все знаете, что Отбор невест — мероприятие государственной важности. Однако во время последнего конкурса пострадали сразу три участницы. На лиру Бушар совершено нападение, лиру Беде отравили, а обвинение в этом тяжком преступлении предъявили Адель Винкс, дочери министра Альмерии. Из двенадцати участниц выжили… то есть в строю остались шесть.

— Да бросьте, лер Десмонд, это же просто цепочка нелепых совпадений! — влез в речь некроманта страж Пыжик. — Мальвина эта сама споткнулась. Мыслимое ли дело — с больной ногой поперл… то есть отправилась на конкурс. Дочь инспектора Беде переела тарталетки на фуршете. Остальные выбыли по решению жюри.

— Говорите, просто переела? — прищурился главный инспектор Беде. — А летаргический сон и темное заклинание прилагались к закускам? Пострадала моя дочь! Между прочим, по просьбе ректора Тори и лера Десмонда я специально ее приставил подсматривать… то есть присматривать за участницами Отбора. И Ханочку устранили! А потому что она кое-что выяснила!

Я едва не присвистнула от удивления. Ничего себе! Значит, Ханка не просто так попала в Отбор, а по блату? Могли бы и меня позвать.

— Да что ваша дочь могла выяснить? Что участницы перепутали наряды? — фыркнул лер Пыжик.

Но Десмонд одарил его таким взглядом, что главный дворцовый страж прикусил язык.

— Перед тем как впасть в летаргический сон, дочь прошептала: «Мальвин толкнул этот». Или «эта», я до конца не разобрал. Но у нас есть зацепка! — заявил инспектор Беде и всхлипнул: — Потом Ханочка уснула и до сих пор не приходит в себя.

— Не волнуйтесь, придет, — успокоил главу полиции Десмонд. — Маги в лечебнице уверяют, что им удалось развеять заклинание. Оно слабое, просто из-за отсутствия у вашей дочери магии оказало тяжелое воздействие. Другой вопрос: как в сумочке лиры Винкс появилось зелье? Почему в зале для фуршетов не установлены уловители негативного фона и средства слежения?

Некромант перевел взгляд на главу дворцовой охраны, а тот вжал голову в плечи.

— Вот именно! — поддакнул инспектор Беде. — Полиции приходится работать по старинке и опрашивать официантов и свидетелей, которые, разумеется, ничего не видели. Хорошо, что у нас есть кристалл правды!

— Следилки не сработали из-за присутствия огромного количества магов, — нашелся Пыжик. — А насчет зелья я так скажу: может, у лиры Винкс проблемы с желудком, вот и захватила с собой! Дело случая.

— Мы не должны полагаться на случай! — огрызнулся главный инспектор. — Именно поэтому нам нужен на Отборе свой человек!

— Вилария, — обратился ко мне Десмонд. — Мы пригласили, вас, чтобы предложить стать невестой под прикрытием вместо Ханки Беде. Формальный повод у нас есть. Во втором туре были грубо нарушены правила: учитель танцев вел себя по отношению к вам недопустимо. А жалобы от горожан с требованием вернуть вас в Отбор уже не помещаются в канцелярии.

— Я согласна! — выпалила прежде, чем некромант успел передумать.

Вот это удача! Вычислить среди невест настоящую преступницу — о таком мечтает любой начинающий сыщик. В голове уже начал складываться план, но меня грубо прервали.

— Я против! — раздался за спиной голос принца.

Наместник стоял в дверях, скрестив руки на груди. Да что я ему такого сделала, что он не пускает меня в Отбор? Раньше сам звал, а теперь смотрит, будто я планирую разрушить дворец. Ну… может только немного и строго в рамках розыскных мероприятий. Или он… уже определился с выбором невесты? Так я ж не замуж за него собралась, а в сыщики иду!

— Я тоже против, — подал голос инспектор Беде. — У лиры Войта нет нужного опыта. Она не служила в полиции, не сдавала нормативы и не раскрыла ни одного дела.

— Можно подумать, ваша дочь раскрыла, — съязвила я. — Тем не менее вы именно ее приставили следить за участницами Отбора.

— Насчет Ханки это была моя идея, — пояснил Десмонд. — Я опасался шпионажа во дворце и мелких пакостей от участниц: разрезанных платьев и ненужных сплетен. Нам нужен был свой человек, которому доверяет инспектор полиции.

— Конечно, доверяет! Она ж его дочь. А мне, значит, вы не предложили? — прищурилась я, взглянув на некроманта с нескрываемой обидой.

Тоже мне, муж лучшей подруги! Да я бы горы свернула — и проследила бы, и выявила бы вредителей.

— Простите, можно мне слово? — деликатно кашлянул инспектор Капулько, привлекая внимание. — Хочу сказать по поводу опыта лиры Виларии. Я привлек ее к одному крайне запутанному расследованию… разумеется, на общественных началах. И должен заметить, она проявила себя как ответственный профессионал. У нее пытливый ум, неуемная фантазия...

— Вот именно этого я и боюсь! — встрял Кристиан. — Ум и фантазия Виларии могут завести ее не туда.

— А вы не бойтесь! Заведут именно туда, куда нужно: к преступнице, — возразила я.

— Вилария, я не хочу, чтобы вы рисковали собой, — тихо проговорил принц, а я почувствовала, как мои щеки предательски заливает румянец.

Он что же… беспокоится? Да нет, просто не верит в мои способности. Но я докажу!.. Правда, что именно — пока не знала.

— Не волнуйтесь, Ваше Высочество, лиру Войта будет охранять вся дворцовая стража, — вклинился лер Шипка.

Глава дворцовой стражи при этих словах скривился.

— Со стороны полиции вести расследование поручено инспектору Капулько, — сообщил главный инспектор Беде. — Тем более они с лирой Войта сработались. Хотя я бы предпочел внедрить в Отбор мою помощницу по техномагическому оснащению — Мартишку Адамс…

— Смею напомнить, что Мартишка никак не может стать невестой принца, — ответил ледяным тоном некромант. — По той причине, что она моя жена.

— Жаль, — разочарованно пробормотал инспектор Беде, а я с трудом подавила смешок.

— Для усиления группы сыщиков Академия выделила в помощь спецсредство, — продолжил Десмонд, указывая под стол, где мирно посапывал дракономопс. — У зверя феноменальный нюх на запрещенные зелья.

«А еще феноменальный аппетит», — хотела добавить я, но промолчала.

— Да, Зубастик очень талантливый, — подтвердил смотритель Костюшко.

— Зверь поступает в распоряжение инспектора Капулько, — сообщил Десмонд, а младший инспектор просиял.

— Мое мнение, я так понимаю, больше никого не интересует? — усмехнулся принц.

— Разумеется, интересует, — возразил его лучший друг-некромант. — Но нам нужен свой человек среди участниц. Вилария присмотрит за невестами, а ты… присмотришь за ней. Она в надежных руках.

Мы с принцем переглянулись. Это еще вопрос — кто в чьих руках. Но пока промолчу. Сначала вычислю отравительницу, заодно спасу принца… от такой невесты. А потом потребую награду — только нужно придумать какую.

— Лер Шипка, — вздохнул принц, направляясь к выходу, — составьте для лиры Войта договор найма. Пропишите достойный оклад и укажите, что Вилария обязана дойти до финала.

— Да! — вскрикнула я, сжав кулаки, и все взоры устремились ко мне. Пришлось исправиться: — Да, я согласна с условиями.

Внутри все кипело от восторга: моя мечта сбылась! Я буду работать во дворце и ловить преступников. Но вспомнив слова Кристиана, я нахмурилась. В каком это смысле «обязана дойти до финала»? Мне что теперь, еще и в конкурсах выигрывать надо?!

— Лер Шипка, напомните, сколько там испытаний осталось? — поинтересовалась я у секретаря Отбора.

— Всего три, — услужливо пояснил он. — Следующий тур — «Ораторское искусство». В полуфинале — «Конкурс талантов». И, наконец, в финале свидания и проверка на совместимость с принцем.

— А что за проверка? — уточнила я, стараясь не думать о том, как станут проверять эту самую совместимость.

— Взаимная симпатия и общие интересы. Помимо этого избранница должна получить одобрение короля и завоевать любовь народа, — сообщил лер Шипка.

«Всего-то надо втереться в доверие к королю и стать любимицей Протумбрии! Какая мелочь!» — пробормотала себе под нос.

— Лира Войта, только никакой самодеятельности! — предупредил меня инспектор Беде. — Работаете строго под контролем инспектора Капулько. Главное — найдите отравительницу Ханки!

— Главное, докладывайте мне о каждом своем шаге! — добавил страж Пыжик и буркнул: — А то понаберут невест по объявлению, а мне потом расхлебывай!

— Главное — не лезь на рожон, — предостерег Десмонд. — Если заметишь что-то подозрительное, сразу сообщай младшему инспектору Капулько. Помни, что ты не маг!

Ха, испугал! Да мои магические штучки дадут достойный отпор любому магу!

Выслушав советы руководства, участники совещания покинули кабинет. И нас осталось трое — я, лер Шипка и инспектор Капулько. И еще Зубастик, но он притомился и сладко храпел.

— Что ж, поздравляю, Вилария. Вы официально трудоустроены во дворец, — торжественно заявил лер Шипка, но в его взгляде читалась тревога. — Как думаете, справитесь?

— Справимся! — уверенно ответил за нас двоих инспектор Капулько. — Давайте обсудим условия нашего пребывания во дворце. Я тут подготовил скромный список требований…

Он достал из кармана рулон бумаги, исписанный мелким почерком. Я смотрела на инспектора с восхищением. Вот это я понимаю — подготовился!

Разумеется, по возвращении из дворца я обо всем рассказала маме. Никаких магических клятв я не давала и заклинаний не озвучивала. А все потому, что я не маг! А что подпись на договоре поставила, где вписан пункт о неразглашении, так я и не разглашаю, а намекаю. Да и Мартишка добавила подробностей, выбив правду из мужа-некроманта и прибежав к нам в лавку. Инспектор Капулько заглянул в компании дракономопса — познакомиться с мамой, обсудить план действий и заодно пообедать. На лавку «Магическая штучка» мама традиционно повесила табличку: «Лавка на время прикрыта. У персонала дневной перекус».

Плотно подкрепившись, мы устроили семейный совет.

— Вилка, а ты заметила, что Страшневицкого на закрытое совещание не пригласили? — задумчиво протянула Мартишка, после того как я в красках, разумеется, намеками, закончила свой рассказ.

— Такого не заметишь! — энергично кивнула я. — И правильно, что его не позвали: он же явно продвигает своих кандидаток. А может, он вообще пособник преступницы? Надо бы за ним проследить.

— Доча, не бери на себя повышенные обязательства, — строго отозвалась мама. — Я и так за тебя переживаю. Магии в тебе ни капелюшечки. Как ты против магов выстоишь, если дело дойдет до стычки?

— Да у нас целый арсенал магических штучек! — оживилась Мартишка и резко подпрыгнула на стуле от нетерпения. — Мы Вилку так снарядим, что ни один маг к ней не подберется! И защитный фон поставим, и глушилки со следилками дадим…

— Мрр, — согласно ощерилась змеелисица.

— И тебя привлечем, — подтвердила я, почесав зверя за ушком. — Твоя способность к перемещениям мне очень пригодится. Будешь шпионить!

— Гав, — гавкнул устроившийся под столом дракономопс.

— Ты уже на службе, — успокоил его инспектор Капулько.

— А может, мне во дворец устроиться? — вдруг задумалась мама. Она извлекла из кармана фартука скалку и любовно ее погладила. — В лавке я порядок навела: журналюг разогнала, клиентов построила, соседей проучила… То есть приручила.

— Нет, мам, ты нужна здесь, — решительно возразила я. — Кто-то должен прикрывать тылы и работать в лавке!

— Эх, и я бы с радостью пошла работать во дворец, да муж не пускает. Мол, будешь отвлекать меня от дел, — посетовала Мартишка. — Но я в стороне не останусь и помогу! Буду делать вид, что ношу мужу горячие обеды во дворец, а сама — в караулку к стражам. Попробую их разговорить. Они хорошие ребята и все подмечают, только с лером Пыжиком им не повезло…

Я с сомнением посмотрела на Мартишку. Перспектива горячих обедов для мужа в ее исполнении выглядела пугающе. Да она же кроме яичницы, и то подгоревшей, ничего толком не умеет! Мама, видимо, пришла к тем же выводам и сорвалась с места, поспешив на кухню стряпать некроманту обед.

А мы продолжили наше рабочее совещание, пытаясь перекричать раскатистый храп Зубаста.

— Теперь обсудим конкурс, — предложила я и постучала пальцами по столу, призывая всех сосредоточиться на мне. — «Ораторское искусство» уже послезавтра, а я совершенно не готова.

— Доча! — крикнула мама из кухни. — В ораторском искусстве что главное?

— Красиво говорить? — неуверенно предположила я.

— В ораторском искусстве главное — это как следует проораться! — гаркнула мама. — Надо высказаться так, чтобы тебя услышали и запомнили раз и навсегда!

— А я думаю, главное — донести что-то важное, чтобы проняло до костей, — мечтательно произнесла Мартишка.

Вот сразу видно, что избранник подруги — некромант. Но я не стала заострять на этом внимание, а уточнила:

— Это понятно, что говорить надо громко и интересно. А о чем вещать-то?

— О том, в чем вы лучше всего разбираетесь, — подсказал инспектор Капулько.

— Значит, о преступлениях! — оживилась я. — Я криминальные сводки наизусть выучила. Да я им такое выдам…

— Только следи за выражениями, — посоветовала подруга.

— По договору я обязана следить только за участницами Отбора, — фыркнула я в ответ. — Кстати, о баранах… ну, то есть о невестах. Неплохо бы обновить досье.

Я выудила из ящика стола маленький черный блокнот. Самопишущая ручка выпорхнула из пенала и зависла в воздухе, распушив перья. Заметив, с каким восхищением инспектор Капулько смотрит на это техномагическое чудо, я извлекла из ящика еще одну.

— Дарю! — протянула инспектору перо и потерла ладони. — А теперь к делу! Мальвин Бушар можно из списка вычеркивать. Вряд ли она прихромает на конкурс с переломанной ногой.

Ручка услужливо вывела жирный крест поверх имени несчастной Мальвин.

— Зря ты ее сбрасываешь со счетов, — возразила Мартишка. — Эта девица и на костылях притащится, только бы стать женой принца. Уж я-то ее знаю — мы с ней в одной школе учились.

— А не допросить ли мне ее? — предложил Капулько, примеряясь к новой ручке.

— Я уже допрашивала, — покаялась, стараясь не смотреть на инспектора. — Но я была в образе. Работала под прикрытием. Все записи сохранила.

Змеелисица уже тащила протокол допроса, завуалированный под лечебный осмотр, а также магокристалл с записью беседы.

— Только у нее память напрочь отшибло, — добавила я, наблюдая за тем, как Капулько изучает бумаги. — Похоже, ее, как и Владу, чем-то опоили. Кроме платья, которым она хвасталась подруге, да парфюма с лавандой — ничего не помнит. Ни одной толковой мысли.

— Так это ее нормальное состояние, — встряла Мартишка, засунув нос в записи. — Мальвин, кроме оборок и духов, редко о чем задумывается. Ну, разве что о том, как обскакать свою лучшую подругу. Но это у них взаимно.

— Я повторно опрошу Мальвин Бушар и Этель Капкан, пока вы, Вилария, готовитесь к конкурсу, — пообещал инспектор Капулько, и я ему благодарно улыбнулась.

— Еще бы с Зосей и Натусей поговорить, которые выбыли. Может, они что-то вспомнят? — задумчиво протянула я, а ручка обвела имена магов-смесков в кружок.

— Вы правы, вечером пообщаюсь с девушками, пока они не уехали из столицы, — согласился инспектор. — Адель Винкс я допросил. Она под домашним арестом, все отрицает, а ее отец готовит судебный иск к дворцовой службе охраны.

— Очевидно же, что Адельку подставили! — воскликнула я. — Вопрос только — кто и зачем?

— Зачем — понятно, — со знанием дела вставила Мартишка. — Она была лидером Отбора и идеально подходила принцу… Ой, прости!

Подруга виновато покосилась на меня, а я небрежно отмахнулась. Мне-то что? Понятно, что темная магичка из древнего рода лучше подходит принцу, чем я. Но мне не о принце нужно думать, а о том, как раскрыть дело.

— Думаю, Ханку Беде устранили потому, что она что-то узнала, — резюмировал младший инспектор.

— Или под руку попалась, — предположила я.

— У каждой конкурсантки был мотив избавиться от соперницы, — заметил Капулько.

— Меньше народу — больше кислороду, то есть больше шансов на победу! — поддакнула я и заглянула в блокнотик. — Итак, у нас осталось семь участниц Отбора. И любая может оказаться злодейкой. Разумеется, кроме меня.

— Все же основные подозреваемые — Нора, Желанка и Адель, — перечислил инспектор. — Я возьму под контроль темно-магических невест: каждая из них могла состряпать зелье и применить заклинание. Так и запиши! — попросил инспектор ручку, и та, распушив хвост, заключила имена Адельки, Желанки и Норки в черный квадрат.

— Ну, не знаю… — засомневалась Мартишка. — Адель в тюрьме и все отрицает. Норка боится комариного писка, такая вряд ли решится на преступление. А Желанка в лидерах Отбора — у нее нет мотива. Хотя… очень уж она похожа на Красимирку. Подозрительно!

— А я бы не списывала со счетов Вражинку, — добавила я. — С таким напором она до финала дойдет и конкуренток локтями распихает.

— Не забывайте, что она светлый маг со слабым потенциалом и никак не могла наложить темное заклинание, — напомнил Капулько.

— Что же получается: ее можно исключить из подозреваемых? — расстроилась я.

— Исключать никого нельзя! — категорично возразил инспектор. — Присматриваемся ко всем! Только прошу, Вилария, без самодеятельности.

— О чем вы? — искренне воскликнула я. Ну, почти. — Буду действовать согласно вашему гениальному плану и под неусыпным контролем. Вы допрашиваете, я слежу.

— Наблюдаете, — с нажимом поправил меня Капулько.

Мартишка за его спиной тихо прыснула в кулак. Она-то знала, чем обычно заканчивается мое «наблюдение».

— Как все успеть? В конкурсе участвуй, за невестами следи! А когда расследовать дело Влады Ренци? — посетовала я. — От Мартина нет вестей?

— Увы, — вздохнул Капулько. — Инспектор Беде пока не предоставил мне доступ к магическому кристаллу, на мою записку инспектор Корф не ответил.

— Так пусть сейчас ответит! — предложила Мартишка, оглядев лавку, заставленную коробками. — Где у нас завалялся кристалл связи? Полли — ищи!

Через секунду змеелисица уже тащила кристалл к столу. Мартишка взялась за настройки, а инспектор Капулько заметно повеселел.

Кристалл засиял лиловым, а спустя несколько секунд на поверхности проступило лицо Мартина. Я заметила темные круги под глазами и гору документов на столе. А вот его напарницы рядом не увидела и довольно ухмыльнулась.

— Мартишка?! — обрадовался Мартин. Правда, когда в поле зрения появились мы с Капулько, его радость угасла. — Опять вы?

— И вам не хворать! Дело Влады Ренци, — напомнил ему инспектор.

— Вы это серьезно? — Мартин картинно простонал и закрыл лицо рукой. — У меня тут серия убийств, две крупные кражи, три аферы с королевскими облигациями! А вы отвлекаете меня из-за какой-то мелкой авантюристки, которая выдает себя за другую!

— Она не авантюристка! — возмутилась я, приблизив лицо к кристаллу. — Возможно, девушка потеряла память и стала жертвой запрещенного ритуала по изменению внешности! Ты хоть представляешь, как это страшно — ничего не помнить?!

— Разумеется, представляю. Именно это со мной когда-то и произошло, — напомнил Мартин.

— Тем более ты должен помочь этой несчастной! — встряла Мартишка.

— Мы провели опрос свидетелей, повода для возбуждения уголовного дела нет, — устало произнес Мартин.

— В деле появились новые детали, — пояснил инспектор Капулько. — Нужно узнать, кто хозяйка аптеки, и разузнать про студентку Ани Тэйл. А еще профессор Казючиц обещал встретиться с…

— С-стоп! — взвыл Мартин. — Какой Казючиц? Какая аптека?! Вилка, признавайся, это ты воду мутишь? Уже полицию втянула в свои фантазии!

И только я открыла рот, чтобы выдать достойный ответ, как меня опередила Мартишка. Она так рявкнула на кристалл, что тот подернулся рябью:

— Дорогой братец! Когда ты потерял память и вообще потерялся, только я и Вилочка тебя искали! Помнится, ты пошел служить в полицию, чтобы причинять добро и наносить пользу, а сам превратился в черт… черствого сухаря и формалиста!

На том конце воцарилась тяжелая пауза. Мартин недовольно поджал губы, а в его глазах блеснуло нечто похожее на раскаяние. Правда, смешанное с раздражением.

— Хорошо, — процедил он сквозь зубы. — Я постараюсь все выяснить и свяжусь с вами.

Кристалл резко погас, связь прервалась. Или ее кто-то прервал.

— Он просто устал, — пробормотала я, чувствуя, как в горле встает ком. — У него нераскрытые дела, горы отчетов, а еще невеста…

— Вилария, не принимайте близко к сердцу, — утешил меня инспектор Капулько и легонько коснулся моей руки. — Если в ближайшее время мы не получим из Ликарнии нужные сведения, я переверну все вверх дном, пока не добуду информацию! Мы обязательно раскроем это дело — обещаю вам!

— Главное, действуйте сообща, — добавила мама.

Она вошла в комнату, неся плетеную корзинку, от которой исходили божественные ароматы выпечки.

Мама вручила корзину Мартишке, и та благодарно улыбнулась.

— Что ж, всем спасибо за внимание! — подруга шустро ринулась к двери, заметив, что дракономопс проснулся и зашевелил носом, учуяв запахи. — Побегу во дворец — кормить обедом мужа! Заодно и стражей угощу. Вы, инспектор, не засиживайтесь тут и отправляйтесь к невестам! В том смысле, что допросите их. А ты, Вилочка, марш готовиться к конкурсу! Ты просто обязана победить!

Легко говорить: «Готовься к конкурсу!»

Я весь день пыталась выудить из памяти хотя бы одну приличную историю, но на ум приходили исключительно неприличные. То есть криминальные. А сегодня, между прочим, настал тот самый час «Х», когда мне придется отдуваться на сцене под прицелом магокамер и сотен глаз.

Да еще какой-то затейник придумал, что выступление пройдет не во дворце, а на городской площади. Хотя я знаю этого выдумщика — творческий вдохновитель Отбора Жофрей Клокан. Но хотя бы Коко Шрапнель не подвела и пошла навстречу, приготовив к моему выступлению строгий брючный костюм. Правда, и тут без подвоха не обошлось: под жилет мне зачем-то нацепили блузку с таким пышным жабо, что оно душило меня и морально, и физически. Зато карманы пиджака оказались объемными, и в них прекрасно поместились магические штучки, амулеты от проклятий и внушительный бутерброд — на фуршете теперь есть небезопасно.

Мама проявила инициативу и на всякий случай положила мне в карман сушеную куриную лапку от дурного глаза. От боевой скалки мне удалось отмахнуться — лимит места в карманах, к счастью, исчерпан.

Перед началом выступления в дворцовой подсобке собралась наша «команда мечты»: я, Мартишка, инспектор Капулько и два магических зверя, создававших дополнительную суету. В последний момент к нам присоединились некромант Десмонд и принц Кристиан. Так-то я не против, но в крошечной каморке уборщицы принц оказался ко мне слишком близко. Настолько, что я невольно уловила тонкий аромат его парфюма с нотками хвои и лимона.

Пока я пыталась отодвинуться от принца, попутно отдавив лапу Зубасту и наступив на швабру, которая неудачно стукнула по лбу некроманта, Мартишка шепотом пересказывала итоги своей беседы со стражами.

— Один из караульных видел, что рядом с Мальвин стояли Вражинка, Ханка и Этель, — доложила подруга. — Но кто именно в решающий момент подставил ей подножку, не разглядел. Кажется, он видел две ноги…

Десмонд громко фыркнул, а я убежденно заявила:

— Это Вражинка! У нее обе конечности имеются — и очень крупные!

— Может, все-таки Этель? — засомневалась Мартишка. — Зависть — ее второе имя.

— А что сообщает сама пострадавшая? — спросила я у инспектора Капулько. — Вы же с ней беседовали!

Младший инспектор закатил глаза.

— Кроме модных нарядов, она ни о чем не упоминает. А еще бредит! Утверждает, что ее навещал светило столичной медицины профессор Вилкин с ассистентом Лисичкиным, у которого виднелся рыжий хвост! Правда, от выписанных волшебных пилюль им с папенькой стало лучше: они оба похудели.

Инспектор вместе с Десмондом почему-то покосились на нас с Полли, а Мартишка шепотом уточнила:

— Что за пилюли ты ей всучила? Сушеные червячки?

— Обижаешь! Тошнотные пастилки, — так же тихо пояснила я, а принц фыркнул.

— А еще я по приказу инспектора Беде допросил персонал ресторации, где в первый раз напали на Мальвин Бушар, — добавил Капулько. — Никого подозрительного официанты не заметили.

— Может, кто-то притаился в кустах у входа? — предположила я и тут же отмахнулась: — Хотя видела я эти кусты — одно название.

— А может, лира Капкан решила убрать всех победительниц первого и второго туров? — предположил принц.

— Нет, для Этель это слишком сложная комбинация, — возразила Мартишка.

— Что ж, образец зелья у меня, — сообщил Капулько. — Зубаст во время конкурса попробует взять след и проверит участниц.

Зубастик согласно рыкнул. А может, и икнул, так как успел уже слопать половую тряпку и принялся за щетинки швабры.

— Во время конкурса не надо, — попросил принц. — Давайте после.

С площади донеслись звуки музыки, а участниц, жюри и зрителей пригласили занять места. Наше совещание пришлось свернуть, и мы по одному покидали тайное укрытие. Перед выходом принц взял меня за руку и шепнул:

— Вилария, ничего не бойтесь, я буду рядом.

— Я тоже! — пообещала я ему.

Кажется, мои слова прозвучали как угроза.

Я вовремя успела добежать по парковой дорожке к площади, которая раскинулась за дворцовыми воротами, и присоединилась к остальным участницам. Нас собрали в помещении за сценой — чем-то средним между гримеркой и складом. В воздухе ощущалось напряжение, смешанное с приторными ароматами цветочного парфюма.

Кроме меня, в комнате находились еще шесть участниц Отбора. Мальвин не пришла, сославшись на плохое самочувствие. Но, как заметила Мартишка: «Ораторское искусство — не ее конек». Впрочем, и не мой. Свою речь я так и не вымучила, полагаясь на «авось» и врожденную смекалку.

Возле барной стойки с прохладительными напитками, картинно изогнувшись, стоял Жофрей Клокан — «серебряная чернильница» Альмерии и «золотое перо» Протумбрии. Местный борзописец славился тем, что мог из любой невинной фразы сделать скандальный заголовок, тем самым привлекая внимание публики.

— Дорогие участницы! — нараспев протянул он, кокетливо поправляя золотистые кудри и взбивая кружевное жабо на рубашке. — Подходите ближе, не стесняйтесь! Я возьму у каждой из вас небольшое интервью, так сказать, с поля боя! Народ должен знать, как вы дошли…

— До такой жизни, — подсказала я.

Борзописец посмотрел на меня с неприязнью:

— Как вы дошли до четвертого тура, лира Войта, мы все осведомлены: якобы «по просьбам» жителей Протумбрии. А на самом деле вас кое-кто пропихнул! И я обязательно выясню — кто! Из-за вас пострадала карьера моего дорогого друга и блестящего профессионала Глистада Крутанского!

После такого выпада журналиста мне стало ясно: любовь прессы мне не светит.

— Поэтому не вижу смысла тратить на вас свое драгоценное время и брать у вас интервью, — заявил этот образец ораторского искусства. — Вы, лира Войта, не смыслите ни в высокой моде, ни в изящных танцах, ни в дворцовом этикете…

— Зато у меня рука тяжелая, — предупредила я, пожалев, что все же не взяла мамину скалку.

Лер Клокан намек понял и отошел от меня подальше.

— Что ж, начнем наш блиц-опрос! — торжественно объявил он и активировал записывающий кристалл.

Сделал он это в ту секунду, когда наша перепалка закончилась.

— Лира Вражинка, — обратился Клокан к светлой магичке, — с каким посылом вы сегодня выйдете к народу?

— Я пошлю… то есть скажу все, что думаю! — пригрозила девица. — Расскажу обо всех несправедливостях, которые происходят на Отборе! О том, как зажимают простых скромных участниц, то есть меня. А еще скажу…

— Вы достаточно сказали! — поспешно перебил ее Клокан и обернулся к Желанке: — Вы, моя дорогая, истинное украшение Отбора. Сразу видна порода, манеры, знатный род. Что вы приготовили для зрителей?

Желанка ослепительно улыбнулась, и мне показалось, что в комнате стало светлее. Она выглядела роскошно: огненные волосы спадали на плечи, элегантное платье подчеркивало каждый изгиб фигуры, кожа могла сравниться с нежнейшим бархатом. Девушка знала, как себя правильно преподать, умела вовремя промолчать, когда надо — пустить в ход обаяние и найти подход к каждому. Клокан прав: она являлась украшением Отбора и идеально подходила на роль принцессы.

Тенью за ее спиной возник наш главный страж Пыжик. Вообще-то он должен охранять меня, но, видимо, об этом позабыл.

— Скажу, что слова — это огромная ответственность, — певуче произнесла Желанка. — Иногда одно слово способно спасти, а иногда — все разрушить.

— Прекрасно! И очень поэтично! — зашелся в восторге Клокан.

Я подавила вздох раздражения с примесью зависти — вот умеют некоторые сказать банальные вещи с умным видом. Вражинка тоже не оценила пафосную речь конкурентки и громко фыркнула.

— Наша следующая участница — Нора Вельт! — поторопился провозгласить борзописец. — Чем вы сегодня удивите наших зрителей?

— Я… принесу, — выдавила Норка, заикаясь.

Надо признать, что Коко Шрапнель совершила невозможное, и девушка преобразилась. Очки с толстыми стеклами исчезли, уступив место магическим линзам, струящийся шелк насыщенного голубого цвета выгодно скрывал недостатки фигуры, а пепельные волосы, уложенные в сложную прическу, сверкали драгоценными камнями. Увы, уверенности ей это не прибавило.

— Так кого же вы принесете на сцену? — с сарказмом спросил Клокан, а участницы подавили смешки.

Девица наконец выдала:

— Книги! Хочу рассказать о просвещении…

— Сразу видно, что вы студентка столичной Академии! Очень разумная девушка, — перебил Норку борзописец, мимоходом ее похвалив. А затем повернулся к Мирославе: — А теперь послушаем Мирославу Яхонтову — участницу без капли магии, но с морем обаяния.

Мирка смущенно улыбнулась.

— Каково это — быть народной любимицей? — сладко пропел Клокан.

Я закатила глаза: вот ведь разливается соловьем! То у него Желанка любимица, то Мирка. Хотя на самом деле горожане мешками присылали письма в мою защиту. Но мы люди скромные, постоим в сторонке, пока другие купаются в лучах славы. Как говорится: «Хорошо смеется тот, кто смеется последним». А учитывая обстоятельства, я бы добавила — тот, кто выживет!

— Да никакая я не любимица, — смутилась Мирка. — Обычная девушка, которая разбирается в травах и готовит чудодейственные средства красоты для всех желающих…

— Какое у вас доброе сердце, — равнодушно поддакнул Клокан, перебивая Мирку и обращаясь к новой участнице. — Кто это у нас тут забился в углу? Это участница из народа Павлинка! О чем ваша речь? О козах или коровах? А может, о правилах заготовки навоза?..

Павлинка густо покраснела, а я уже собиралась осадить наглого борзописца. Но тот ринулся к другой участнице.

— Оставайтесь с нами — скоро узнаем подробности! А сейчас я задам вопрос самой яркой звезде нашего Отбора! Светской львице Этель Капкан. Вы сегодня сияете как солнце. Вам очень идет золотой цвет. А какой аромат! Что это за чудо? Ваниль? Мед?

В отличие от Мирки, Этель приняла комплименты как должное.

— Мои духи производят в единственном экземпляре только для меня. Эксклюзив! — гордо заявила она. — В основе этого аромата редкое растение — филипендула!

— Эксклюзив! — с восторгом выдохнул Клокан. — Припоминаю, на прошлом турнире от вас пахло иначе. Более остро и пряно. Тоже эксклюзивные духи?

— Духи с лавандой и офигенией в единственном экземпляре, — подтвердила Этель, наслаждаясь триумфом. — А еще есть аромат с редкой шизофилой. У меня духи подобраны на каждый день недели, как и гарнитуры из драгоценных камней. Я не понимаю, как приличная девушка может позволить себе пахнуть… — Этель выразительно посмотрела на меня, Павлинку и Мирку, — дешевыми травами, навозом или, упаси боги, машинным маслом!

В этот момент я вдруг почувствовала солидарность с темными магами: так бы и пульнула в эту напыщенную особу заклинание да обсыпала бы ее темным зельем. Но мы пойдем другим путем.

Я посмотрела на Этель с самой едкой из своих улыбок:

— Знаешь, уж лучше пахнуть маслом, чем источать шизофилу. Хотя тебе подходит!

Мирка прыснула в кулак, Вражинка громко загоготала, Желанка хмыкнула. И только Этель наморщила лоб, мучительно пытаясь уловить смысл сказанного.

— Наш блиц-опрос окончен! — всполошился Клокан, услышав призывный рев фанфар. — Участницам пора на сцену, а я перемещаюсь в зал, поближе к жюри и принцу!

Борзописец выпорхнул из комнаты, а нас окружили помощницы Коко Шрапнель, поправляя наряды и втыкая острые шпильки в прически.

— Девочки, держите спины! Грудь вперед! — пробасила лира Шрапнель. — Не забывайте о взаимопомощи! Если одна упала, другая…

— Добьет, — мрачно подсказала Вражинка.

— Поможет встать, лира Ясная! — с укоризной посмотрела на нее «генерал» от моды. — Потому что вы — команда!

— Команда мечты, — пробурчала я.

Модельер Отбора невест Коко Шрапнель, напоминающая боевого генерала в юбке, громко хлопнула в ладоши.

— Все на выход! И помните: каждая из вас достойна главного приза!

— Что за приз? — поинтересовалась я.

Вроде бы подарки победительницам не полагались, и это казалось мне огромным упущением.

— Принц, — с укором бросила мне лира Шрапнель и буквально вытолкала меня на сцену.

Фанфары сменились торжественным маршем, и глашатай объявил:

— Четвертый этап Отбора: «Ораторское искусство»! Участницы должны продемонстрировать умение говорить ясно и убедительно. Каждая конкурсантка расскажет историю на свободную тему: степень интереса определяется реакцией зрителей и одобрением высокого жюри. После конкурса пройдут народные гулянья!

Толпа довольно загудела.

Жюри, состоящее из принца и министров Протумбрии, разместилось в ложе. Из приглашенных звезд в судейском ряду сиял предсказатель Страшневицкий.

А я… мысленно попросила благословения у всех богов, а заодно и у куриной лапки в кармане. Я знала, что за меня пришли поболеть мама и вся наша улица — клич с утра бросила лира Беладонна.

Конкурсантки выстроились полукругом и выходили в центр сцены по одной.

Этель Капкан, не дожидаясь приглашения, шагнула первой. Она плыла с отрепетированной годами грацией, демонстрируя дорогой наряд и драгоценности.

— Будущая принцесса должна быть безупречна, — начала она, и ее высокомерный гнусавый голос поплыл над площадью. — Внешне и внутренне. Особенно внешне.

Девица картинно поправила локоны и обвела жюри томным взглядом.

— Поэтому я хочу рассказать вам о нарядах. Одежда — это особый язык. С ее помощью женщина заявляет миру о своем статусе, вкусе и богатстве…

Где-то в задних рядах зрители засвистели. Но Этель приняла это за поддержку, и широко улыбнувшись, с энтузиазмом продолжила:

— Принцесса обязана быть иконой стиля!

Свист повторился, к нему добавились отчетливые реплики «Скукотища!» и «Глупая богачка!», так что леру Шипке пришлось вмешаться, призывая публику к тишине. Следующие двадцать минут Этель самозабвенно вещала о модных фасонах и эксклюзивных тканях. Даже Коко Шрапнель, застывшая в тени кулис, скрестила руки на груди и скептически прищурилась. Я ее понимала: о моде можно говорить часами, если ты увлечен и горишь делом. Уверена, что лире Шрапнель было бы что рассказать. Но Этель была увлечена только собой.

Наконец пытка закончилась, и место «иконы стиля» заняла Нора Вельт. Она долго переминалась с ноги на ногу, никак не решаясь начать.

— Смелее! — шепнула ей Мирослава.

— Я считаю, что образование… это самое важное, — выдала наконец Нора. — Учеба заставляет мозг работать... Особенно интересно читать древние рукописи. В них можно найти и редкие ритуалы.

Зрители начали отходить от сцены, а уважаемое жюри откровенно зевало. Нора излагала правильные вещи, но ее занудный тон действовал на всех хуже сонного зелья.

— Книги — кладезь знаний! — выкрикнула она в финале.

Толпа бурно зааплодировала, лишь бы поскорее выпроводить участницу со сцены. Но Норка благодарно улыбнулась, искренне приняв свист и крики за триумф.

Следующие полчаса превратились в краткий курс основ сельского хозяйства. Выступление Вражинки Ясной нашло отклик у горожан, потому что многие выращивали на заднем дворе овощи и ловили полезные советы по уходу и подкормке. А вот речь Павлинки из Тушки с простонародными словечками и сомнительными шутками превратилась в балаган. Девушка нервничала, путалась, и публика к концу ее рассказа откровенно посмеивалась над незадачливой «ораторшей».

Я же в это время судорожно перебирала темы, но в итоге отвлеклась на выступление Мирки.

— Следующая участница Отбора — Мирослава Яхонтова! — объявил ведущий.

Мирка вышла вперед легко и уверенно. В ней не было ни жеманства Этель, ни напускного всезнайства Норки.

— Как вы знаете, у меня нет магии, — призналась она. — Поэтому я не верила, что попаду в Отбор. И я здесь для того, чтобы вселить надежду в таких простых девчонок, как я. Девушки хотят стать умными и красивыми. Они хотят стать кем-то другим…

Толпа, до этого гудевшая, притихла.

— Я разбираюсь в травах и помогаю людям. Но многие полагаются только на чудодейственное средство, а не на себя. У меня в лавке произошел такой случай…

Мирка рассказала о девушке, считавшей себя некрасивой и искавшей волшебный крем. Мирослава посоветовала ей изменить прическу, фасон платья, а главное — отношение к себе.

— Ведь красота — это не про внешний облик, а про свет внутри тебя…

Я зачарованно ее слушала, но вдруг поймала на себе пристальный взгляд принца. В итоге отвлеклась и пропустила концовку. Лишь отметила, что выступление Мирославы публике понравилось.

Тем временем на сцену вышла Желанка. Она источала спокойствие и уверенность.

— Я хочу рассказать вам о силе слова, — произнесла она обволакивающим голосом. — Слова — это мост между людьми. Умение быть услышанной — это искусство. Поэтому для правителя важно владеть своей речью…

Девушку внимательно слушали. Принц и Десмонд даже подались вперед. Недаром она похожа на Красимирку, которая когда-то бросила некроманта и едва не погубила Кристиана. Конечно, Желанка — не Красимирка, но червячок сомнения закрался в голову. Вот смущает меня эта неземная красота, приправленная магическими процедурами, и умение всем нравится. Но может, я просто ей завидую, потому что мне никогда такой не стать?

Желанка говорила правильные вещи, изящно жонглируя словами, только я так и не поняла, о чем ее речь. Тем не менее, ораторским искусством Желанка владела в совершенстве. В отличие от меня...

— Лира Войта! — зычно гаркнул ведущий, а я вздрогнула. — Наша «темная лошадка» и последняя участница в турнире ораторского мастерства.

Толпа замерла в ожидании. Им стало любопытно, что выкинет эта «темная лошадка». Мне и самой любопытно. А не пересказать ли им свежую сводку криминальных новостей? Перехватив мрачный взгляд некроманта Десмонда, я поняла, что мой порыв не все оценят. И как только догадался?!

— Кхм, — прокашлялась я, — честно признаюсь: я не мастер словоблудия. В отличие от других участниц, понятия не имею, что важно для избранницы принца. И с рогатым скотом у меня отношения натянутые — только могу поладить с магическим зверьем. В моде я не смыслю и турнюр от турнира не отличу…

В толпе раздались смешки. Я приободрилась и расправила плечи. Не прогоняют со сцены свистом — уже хорошо.

— Кстати, и красивым словам я не очень верю. Есть такие умельцы, что соврут так складно, а вы и не заметите, как остались без штанов. Помню, как нас с друзьями обманул один «уважаемый» делец с арендой магазина…

— Верно говоришь! Прямо как наш бывший губернатор! — выкрикнули из толпы.

— Умел языком чесать! — загудела толпа. — Обещал дороги проложить и построить новые дома! А всего-то бордюры поменял и смылся с нашим бюджетом!

— Вот поэтому я верю не словам, а поступкам и делам, — подтвердила я.

— Расскажи про магические штучки! — попросили зрители. — С чего все началось?

— С детства мне хотелось стать волшебницей, — призналась я. — А так как магии у меня нет, то я мастерила необычные игрушки, а друзья наделяли их магической силой. Вот, например, изобрела я как-то подушку-пукалк… Ой, нет, об этом не будем! Лучше про прослушки… Хотя это тоже не для большой сцены…

Зрители хохотали, а жюри наконец перестало скучать и оживилось.

Принц смотрел на меня в упор. Боится, бедняга, что ляпну лишнее. Не нужно так переживать — я умею вовремя остановиться. Но не всегда.

— Давай еще про штучки! — выкрикнули из толпы.

— Дайте сказать человеку, о чем хочет! — потребовала какая-то женщина, и ее поддержали.

— Тогда скажу о друзьях. Однажды мой лучший друг потерял память, — продолжила я уже серьезнее. — И я знала, что должна ему помочь. Антидота не было, но в Магической Академии хранился редкий фолиант с древними рецептурами…

Сотни пар глаз устремились на меня с нескрываемым интересом.

— Как я штурмовала Академию — отдельная история, об этом как-нибудь в другой раз. Но я поступила и нашла книгу. И создала пилюлю, возвращающую память. Однако, одна бы я не справилась, будь хоть трижды магически одаренной. Со мной рядом были друзья, а магическое зверье стояло на шухере… То есть обеспечивало безопасность. Помог важный столичный профессор. И даже вредный ректор Тори поддержал...

Позади раздался предупреждающий кашель лера Шипки.

— Про ректора не будем, а то мне еще три года учиться, — поправилась я под общий хохот. — Слова, конечно, важны, как и дело, которым ты увлечен. Но без друзей, мы как птица без крыльев. Как…

— Как король без короны! — крикнул какой-то шутник.

— Как небо без солнца… — принялись предлагать разные версии зрители.

Я рассмеялась вместе с публикой, чувствуя, как отступает напряжение. Не выиграю, так хоть народ повеселю.

— Можно научиться красиво говорить. И хорошим манерам учат. И платья можно красивые купить. А вот друзей купить нельзя, — завершила я свою речь.

На мгновение воцарилась тишина, а затем площадь взорвалась аплодисментами. Только принц оставался серьезным. Ну вот, не понравился ему мой рассказ.

Жюри совещалось недолго, а магические кристаллы подсчитывали зрительские голоса. Я изрядно проголодалась и украдкой грызла припасенный бутерброд. Вражинка тоже что-то хомячила, а остальные смотрели на нас с голодной завистью. Страшневицкий перемигивался с Этель — видимо, папаша-банкир уже задобрил. Зато на меня звездочет смотрел с неприязнью, пытаясь прожечь дыру. Зря старается! У меня амулет защитный имеется от проклятий и куриная лапка на удачу. А еще рука тяжелая.

Наконец лер Шипка призвал всех к тишине.

— По итогам голосования Отбор покидает…. лира Павлинка из Тушки.

Павлинка расстроилась, и мне ее стало жаль. Не все умеют красиво говорить. Если бы не поддержка зрителей, я бы и сама вылетела.

— По решению жюри победительницами словесного турнира становятся Желанка Сатори и Этель Капкан, — провозгласил секретарь Отбора.

Я вздохнула: опять в пролете.

— Приз зрительских симпатий получает Вилария Войта. Мои поздравления победительницам! А теперь… гуляют все!

Публика зааплодировала, а я моргнула от удивления.

— Псс, — раздалось за спиной.

Обернувшись, я обнаружила спрятавшихся за занавесом младшего инспектора Капулько и Зубаста, который грыз ткань.

Попятилась со сцены и приблизилась к напарникам.

— Предлагаю провести следственный эксперимент, — прошептал Капулько, демонстрируя мешочек с травой. — Это зелье из сумочки Адель Винкс, которым отравили Ханку. Зубаст, след!

Дракономопс оживился, уткнулся носом в пакет и… заглотнул вещественное доказательство.

— Зубастик, фу! Брось бяку! — зашипели мы, вцепившись в зверюгу.

Тот рыкнул, полыхнул огнем из ноздрей и понесся к участницам Отбора. Капулько попытался догнать сорвавшегося с поводка зверя, но тщетно. Зубаст добежал до Норы Вельт и опалил ей подол платья. Девушка взвизгнула, а мы с Капулько многозначительно переглянулись. Преступница найдена? Однако, Зубастик на этом не остановился. Он метался по сцене от одной участницы к другой, кусая сумочки и обрывая оборки. Пока вдруг не замер, широко зевнул и с громким храпом завалился на бок.

Участницы разбежались врассыпную, и только Мирослава бросилась к зверю.

— Что с ним?

— Отравился, — с волнением в голосе сообщил Капулько.

— У меня есть универсальный антидот, ношу в сумочке после случая с Ханкой, — пояснила Мирка и вложила в пасть зверю травяной катышек.

Капулько подхватил дракономопса:

— Отвезу его в Академию к смотрителю.

— Я поеду с вами! — вызвалась Мирка. — Я травница, может, смогу помочь.

И я в какой-то степени травница: окончила первый курс целительского факультета по лечению магических животных. Но максимум, на что я способна, это взять змеелисицу на дело и привлечь к подкопу территории Академии двух сообразительных хомяков-потто. А еще определить, что один хитрый дракономопс крепко спит.

Увы, следственный эксперимент провалился: вещественное доказательство утеряно, преступницу не вычислили. Веселиться не хотелось. К тому же я заметила в приближающие объекты гогглы, что Кристиан о чем-то оживленно беседует с Желанкой. А утверждали, что из-за сходства с родственницей принц смотреть на нее не станет. Даже очень смотрит: во все глаза!

В таком мрачном настроении меня нашла мама и предложила вернуться в лавку, чтобы отметить победу в узком семейном кругу.

— А приглашение на всех распространяется? — поинтересовался подошедший к нам лер Шипка.

— Приходите, конечно, — закивала мама. — Пирогов на всех хватит!

Поздним вечером, когда соседи доели последние пироги, а лира Беладонна включила патефон, появился принц. Он сменил бархатный камзол на твидовый пиджак и стал похож на обычного горожанина.

Мое сердце сделало кульбит. Странно: когда я общалась с Мартином, оно подозрительно молчало. А тут — пустилось вскачь.

Обычно строгий и серьезный Кристиан в нашей лавке словно оттаял. Он шутил, танцевал и совсем не казался занудой.

— Я вам не нравлюсь таким? — спросил он, заметив мое удивление.

— Наоборот, очень нравитесь, — призналась я и тут же исправилась. — Не в том смысле…

— А в каком? — Принц посмотрел так пронзительно, что я растерялась и вдруг поняла, что влюбилась.

А когда Кристиан закружил меня в танце, я выкинула все тревоги из головы.

На память пришли слова Коко Шрапнель. Главный приз все-таки достался мне!

Проснулась я в прекрасном настроении.

Хотелось петь и танцевать, желательно с принцем. Или изобрести что-нибудь гениальное! Но стоило вспомнить, что преступница гуляет на свободе, а впереди маячит полуфинал с «Конкурсом талантов» и королем в жюри, как боевой дух поутих. Да еще я вспомнила, как во время интервью Клокану Этелька хвалилась духами с лавандой. Именно этот запах запомнила Мальвин во время своего падения. А Мирка со сцены, между прочим, призналась, что прекрасно разбирается в травах. Ханку могла отравить именно она!..

Увы, обмозговать версии я не успела, так как в лавку ворвалась странная старушка в черном плаще и шляпке, надвинутой на самые глаза. Она вручила мне послание от «Сами знаете кого» и сообщила, что скоро придет за ответом. Из смятой и заляпанной вареньем записки я ничего не поняла. «Т. нашли в л., хозяйку не узнает. Тчк. В последний раз видели рядом с ОПП. Тчк. Организовала слежку. Жду указаний. л.Ш. из С.Ч.»

Кого нашли? Что за «ОПП» или «ОПГ»? А главное — кому и какие я должна дать указания? Решив, что разберусь с этим позже, я запихнула записку в карман и отправилась во дворец на подготовку к следующему туру.

На подходе к репетиционному залу меня ждал сюрприз: младший инспектор Капулько в компании Мирки. Они мило ворковали и смущенно краснели. Я взглядом указала на переговорную — подсобку уборщицы.

— И вы туда же? Пали жертвой красивых глаз! — зашипела я, как только мы остались одни. — А вдруг она преступница?

— Мирослава? — удивился Капулько. — Но она… такая милая. Помогла подобрать антидот для Зубастика…

— Как он? — поинтересовалась я.

— С ним все в порядке, зелье подействовало как сильное снотворное. Зубастик же магический зверь, — успокоил меня инспектор и нахмурился: — Так вы подозреваете Мирославу?

— Я всех подозреваю! Мирка разбирается в травах и имела возможность сварганить зелье для Ханки. Вы заметили, что она вчера выбилась в победители? Возможно, она устраняла соперниц?

— Думаете, она напала на Мальвин? — с тоской в голосе спросил Капулько.

— Или ее сообщник, — предположила я. — Что же делать? Время идет, финал близок, а виновная на свободе!

— Я навел справки о темных магах: Желанке и Норе Вельт, — отчитался Капулько.

— И что выяснили?

— Желанка из обеспеченной семьи, училась в Академии на факультете магического искусства, знакомые характеризуют ее, как милую скромную девушку, — перечислил инспектор. — Нора Вельт является лучшей ученицей на факультете темномагических наук, амбициозная, но…

— С комплексами, — подсказала я и покачала головой. — Ничего конкретного. Так мы долго будем искать злодейку. Предлагаю взять преступницу с поличным! Устроим ловушку на живца, то есть на Ханку Беде. Пустим слух, что она очнулась и кое-что вспомнила.

— А это может сработать, — поразмыслив, согласился Капулько. — Свидетель, который «все видел» — лучший способ заставить преступника совершить ошибку. Только есть риски…

— Да какие там риски? — отмахнулась я. — Рядом стража, вы притаитесь в палате.

Капулько предупредил, что вынужден доложить об «операции» начальству. Не хотелось бы привлекать к делу главного инспектора Беде, но куда без него?

— Я побежал готовить захват! А пустите среди участниц слух, что Ханка пришла в себя и кое-что вспомнила, — попросил Капулько. — Только сами в больницу не приходите! Принц запретил вами рисковать.

Что значит «не приходите»?! Готовится разоблачение века, а я буду отсиживаться в стороне? Гениальная идея — моя! Подозреваемых вычислила я! А как захват, так я не у дел?! Вслух, конечно, ничего не сказала и побежала в зал к участницам — наводить панику!

Оглядела конкурсанток пристальным взглядом, пытаясь прикинуть, кто их них клюнет на крючок.

Этель превзошла саму себя и облачилась в розовое платье с голубыми перьями. Она плыла в облаке нового аромата — настолько приторного, что мухи дохли на подлете.

Вражинка втиснулась в узкое платье с многочисленными оборками. Наряд громко намекал на отсутствие талии и делал обладательницу похожей на шкаф с антресолями.

Мирослава, напротив, выглядела как с картинки модного журнала — свежо, элегантно и модно. Она заметно расцвела и похорошела. Подозрительно!

Даже Норка преобразилась, хотя во взгляде, направленном на Желанку, читалась зависть. А рыжеволосая красотка держалась так, будто корона уже вросла в ее череп. В голосе появилась надменность, во взгляде — превосходство. Подумаешь, поговорила с принцем пять минут! Зато я до полуночи с ним танцевала. Но скромность осталась при мне. А вот насчет сердца — не уверена.

Я устроилась в углу с блокнотом, записывая умные мысли. Работу частного сыщика за меня никто не сделает!

Коко Шрапнель придумывала наряды к следующему туру, делая зарисовки.

Борзописец Клокан с задумчивым видом изучал свои ботинки.

Звездочет Страшневицкий перемигивался с Этель.

Даже главный страж Пыжик был занят делом: правда, приглядывал не за мной, а приглядывался к декольте Желанки.

— Прошу внимания! — секретарь Шипка взял слово. — Уже скоро следующий конкурс. Вас будет оценивать не только Его Высочество, но и сам король. А теперь прошу огласить ваши таланты!

Этель ожидаемо заявила, что ее главный талант — носить наряды с достоинством принцессы.

Норка робко уточнила:

— А можно я продемонстрирую науку темных заклятий и подниму парочку свежих умертвий?

— Лучше говорите о книгах, — посоветовал ей лер Шипка.

Мирка пообещала удивить вокалом, а Желанка вдруг выдала:

— Я продемонстрирую все свои таланты: вокал, хореографию, выход в роскошном наряде. Именно это и ценится в принцессе!

Я бы с ней поспорила, но меня отвлек вопросом секретарь.

— А вы, лира Войта, чем удивите?

— Удивить я могу летающей ступкой и липучкой. Или этим…

Я сунула руку в карман, надеясь нащупать ауроспектрум, но вытащила нечто иное. В зале раздался смех: на моей ладони красовалась сушеная куриная лапка, которую мама вручила «на удачу». Этель чуть не задохнулась от хохота, Вражинка гоготала так громко, что задрожали подвески в люстре.

Пытаясь сгладить неловкость, я обернулась к Этель:

— А ты сегодня опять в офигении?

Девица моргнула, стараясь вникнуть в смысл сказанного. А сообразив, высокомерно заявила:

— Лаванда с офигенией — эксклюзивный аромат!

— Повторяешься! — продолжила я провокацию. — Этот же аромат был на тебе в первый день конкурса!

— В первый день была лаванда с дурианом, — сквозь зубы процедила Этель.

— Хе-хе, — ехидно хихикнула я. — То-то я почувствовала, что где-то оставили прошлогодние носки. А это оказывается эксклюзивный дуриан.

— Да как ты смеешь! — взвилась Этель.

Я довольно улыбнулась: первую поймали! Теперь очередь за второй!

— А ты, как я поняла, хорошо разбираешься в травах? — обратилась я к Мирке. — Может, в курсе, чем притравили Ханку?

— Я знаю, что и все остальные, из газет, — пожала она плечами. — В состав желудочного сбора входила момордика, а зелье приправили темным заклинанием. Поэтому Ханка и впала в летаргию…

— Кстати! — громко возвестила я. — Сегодня утром Ханка выпала из нее и пришла в себя! Она все вспомнила: и кто подставил подножку Мальвин, и кто подбросил зелье Адельке!

Девушки мигом замолчали.

— А разве зелье в сумочку Адель положила не… сама Адель? — заикаясь поинтересовалась Норка.

— Какая подножка? — вторила ей Этель. — Мальвин просто споткнулась!

— На ровном месте и два раза, — скептически хмыкнула я. — Как-то слишком много «спотыканий». Но теперь Ханка поделится со мной подробностями. В обед охрану у палаты снимают, побегу к ней поболтать по душам.

— Почему она должна поделиться подробностями с тобой? — удивилась Вражинка.

— Так мы же с ней лучшие подруги! Вместе в Академии учимся.

— На заклятых врагов похожи, — засомневалась Этель.

— Ты, кажется, дружила с Мартишкой — женой некроманта Десмонда? — проявила осведомленность Желанка.

— Я со всеми дружу! — гордо сообщила я.

Наш разговор прервала Коко Шрапнель. Она учила конкурсанток красиво двигаться, и все участницы держались вместе. Но как только объявили обеденный перерыв, я бросилась к выходу.

У дверей больницы меня застиг лер Пыжик, внезапно проявив служебное рвение.

— Чего это вы задумали? Я все слышал и иду с вами!

— Зачем? — спросила я.

— Я обязан вас охранять! У меня приказ принца! — напомнил Пыжик, а я фыркнула в ответ — до сих пор он охранял только декольте Желанки.

— У нас секретная операция — поимка на живца, — призналась я Пыжику, понимая, что если его не предупредить, то он все испортит.

— Тем более я должен участвовать! Вдруг преступница прихватит с собой боевой артефакт? А я нейтрализую!

С сомнением посмотрела на раскрасневшегося главного стража: такой только бутерброды может нейтрализовать.

Увы, отвязаться от него так и не получилось, и мы вместе направились на дело.

В палате царил полумрак, Ханка пребывала в глубоком сне.

— Мы вовремя пришли! Полиции еще нет, а преступник вот-вот нагрянет! — проворчал Пыжик, осматривая помещение и ища укрытие.

— Все здесь! Прячьтесь скорее! — прошептал инспектор Капулько из-под кровати, а ему подтявкнул Зубаст.

— Пожалуй, я в шкаф, — сообщил главный страж, заметив гардероб.

— Занято! — раздался из шкафа голос инспектора Беде, а следом — громыхание вешалками.

— Лер Пыжик, лезьте в душ! Лира Войта, прячьтесь за портьеру! — скомандовал Капулько. — Быстрее!

С «быстрее» возникли проблемы, так как габариты главного стража категорически не соответствовали понятию «маскировка». Я с трудом затолкала его в душевую, задернув шторку.

Едва я успела спрятаться за портьеру, как дверь скрипнула. Кто-то проскользнул в палату.

Неизвестный замер, но в этот момент в коридоре раздались тяжелые шаги. Незваный гость не нашел ничего лучшего, как запрыгнуть на кровать!

Второй посетитель подошел к Ханке, послышались сдавленные крики и копошение.

А дверь вновь открылась.

Зубастик не выдержал и рванул к преступникам, переворачивая все на своем пути: стул, тумбочку, столик. Массивная фигура дракономопса врезалась в шкаф, тот опасно покачнулся и рухнул — вместе с орущим инспектором Беде.

— Всем оставаться на местах! Работает полиция! — сдавленно выкрикнул из-под кровати Капулько.

Но выбраться не смог, так как на матрас, помимо Ханки, навалились еще двое.

Я дернула гардину, но запуталась и, потеряв равновесие, вывалилась на пол с элегантностью мешка с картошкой.

Из душевой с мокрым хлюпаньем выбрался лер Пыжик. Он был в мыле, обмотан шторкой и размахивал оружием.

В дверях застыли еще две фигуры, а рядом с ними возникли стражи, замаскированные под пациентов: один с костяной ногой, второй с забинтованной головой.

Дракономопс, сделав пару кругов по палате, схватил свисавшую с кровати ногу, а обладатель ноги голосом Вражинки заорал:

— Загрыза-ают!

— Убива-ают! — раздался следом гнусавый голос Этельки.

Наконец кто-то догадался включить свет, и я ужаснулась. В палате был погром, а в воздухе летали перья. На кровати, вцепившись друг другу в волосы, барахтались Этель и Вражинка. Ханка продолжала мирно сопеть.

А в дверях брыкались Норка с Миркой, которых крепко держали стражи.

— Выпустите меня! Это приказ! — раздался стук из шкафа, в котором бился за свободу главный инспектор Беде.

Наконец из-под кровати, отплевываясь от пыли, выполз инспектор Капулько.

— Всем руки за голову! — гаркнул он, бросаясь разнимать Этель с Вражинкой.

Растрепанных девиц с трудом отцепили друг от друга и передали в руки подоспевшей страже.

Мы с Капулько и лером Пыжиком наконец перевернули шкаф и освободили инспектора Беде. Убедившись, что дочь жива и даже не проснулась, главный инспектор развернулся к участницам Отбора:

— Вы задержаны по подозрению в покушении на мою дочь — Ханку Беде!

— И Войту тогда вяжите! — выкрикнула Вражинка. — Я все видела, она пряталась за гардиной!

Хотела возразить, что нахожусь на задании, но вовремя прикусила язык.

— Всех повяжем! — согласился главный инспектор и приказал стражам порядка увезти подозреваемых в полицейский участок для допроса.

Меня выводили последней, и Капулько успел шепнуть: «Так надо для конспирации!»

Надо так надо. Что ж ради дела в тюрьме не посидеть?!

Я напоследок оглядела разрушенную палату и охнула:

— Ну и засада! Поймали всех, а ясности — ноль.

В полицейском участке нас отвели в допросную. На стол водрузили магический кристалл правды — нашу с Мартишкой совместную разработку. Допрос вел лично главный инспектор Беде, протоколировал младший инспектор Капулько. Последний то и дело бросал на меня выразительные взгляды. Да чего волноваться-то? Магический кристалл я уж как-нибудь обойду — собственное детище создателя не обидит!

— Начнем допрос, — строгим голосом объявил главный инспектор Беде. — Лира Ясная и лира Капкан, с какой целью вы появились в палате Ханки? Советую говорить правду — вас проверяет детектор лжи!

— А чего это мы должны начинать? — возмутилась Вражинка, с вызовом сложив руки на груди. — Войта первой пришла, пусть она и отдувается! Может, она хотела нашей Ханочке навредить, а мы с Этелькой спасали подруженьку?

— Да-да, мы спасали… — поддакнула Этель.

Инспектор окатил меня мрачным взглядом:

— Лира Войта, с какой целью вы пришли в палату к Ханке Беде?

Капулько с волнением уставился на меня, нервно сжимая в руке вырывающееся на свободу самопишущее перо.

— Сегодня утром во дворце я встретила инспектора Капулько, Мирослава, может подтвердить, — начала я ровным голосом, косясь на кристалл правды.

Прибор сиял ровным желтым светом, подтверждая мои слова. Это и понятно: мы с Мартишкой специально настроили детекторы так, чтобы они не реагировали на наши голоса. Мало ли как жизнь повернется — вот как сейчас, например.

Прокашлявшись, я уверенно продолжила:

— Младший инспектор Капулько сообщил мне, что Ханка пришла в себя и кое-что вспомнила.

— Так-так. Что дальше? — Беде удивленно выгнул бровь, так как кристалл хранил невозмутимое желтое спокойствие.

— Дальше я рассказала остальным участницам Отбора, что пойду к Ханке днем, когда у охранников будет обеденный перерыв. Чтобы мы могли посекретничать с подругой без лишних ушей.

— А почему в палате было темно, а ты пряталась? — встряла Вражинка.

Вот противная! У самой рыльце в пушку, а пытается меня подловить.

— Темно — потому что Ханка еще спала. А спряталась я, потому что услышала грохот в коридоре и испугалась! — и я прижала руки к груди, изображая крайнюю степень тревоги. — Если бы знала, что это ты так крадешься, то встретила бы тебя, как родную.

Моя версия вышла не слишком убедительной, но все лучше той, которую выдаст сама Вражинка.

— Кристалл правды подтверждает ваши слова, лира Войта, — отметил инспектор Беде, хотя в его глазах сквозило сомнение. — Капулько, протоколируйте!

— С удовольствием! — облегченно выдохнул младший инспектор и яростно заскрипел пером, позабыв, что оно самопишущее.

— Теперь вопрос к вам, лира Капкан. Зачем вы душили мою дочь? — главный инспектор пристально посмотрел на следующую жертву допроса.

— Я не душила, а только поправила подушку! — неубедительно возразила Этель.

Кристалл, как ни странно, мигнул темно-желтым. Не врет, но недоговаривает.

— Не забывайте, что я находился там и все видел! — рявкнул Беде, отчего стакан на столе звякнул. — Признавайтесь, зачем вы пришли в палату?!

— Я просто… вошла не в ту дверь, — промямлила Этель. — Перепутала.

— Врет! — радостно вскрикнула Вражинка. — Вон, кристалл розовым загорелся!

— А сами вы, лира Ясная, с какой целью появились в палате, да еще и сцепились с подозреваемой? — поинтересовался Беде.

— Зачем она меня подушкой огрела? Я хотела по-хорошему договориться! — возмутилась Вражинка.

Кристалл засиял желтым.

— О чем хотели договориться? — вкрадчиво уточнил Беде и предупредил: — От признания зависит ваша судьба: или вы вернетесь в Отбор, или останетесь здесь...

— Навечно, — загробным голосом добавила я.

Вражинка зло посмотрела на Этель и буркнула:

— Сама виновата!

Я нетерпеливо заерзала на стуле, чувствуя, что пазл вот-вот сложится.

— Я все видела! — вдруг выпалила Вражинка. — Этелька подставила своей подружке подножку во время выхода на сцену! Мы как раз втроем за Мальвин в очереди стояли: я, Ханка и Этель.

— Моя дочь стала свидетельницей нападения? — ахнул инспектор Беде. — Но почему она мне сообщила?

Я не выдержала и громко прошептала:

— Она пыталась! Помните? «Мальвин толкнула эта». Не «эта», а Эте-ль!

— Точно! — обрадовался инспектор Беде и тут же грозно глянул на лиру Капкан.

Этель к этому моменту окончательно растеряла весь лоск и сжалась на стуле.

Вражинка победно улыбалась.

Нора с Миркой с ужасом смотрели на участниц Отбора.

— Чистосердечное признание существенно облегчит вашу участь, лира Капкан, — предупредил главный инспектор. — А коли будете упорствовать, никакие папочкины адвокаты вас не спасут! Вы два раза покушались на жизнь моей дочери. В первый раз — когда пытались отравить Ханку, а второй раз сегодня — когда хотели придушить.

— Я не душила и не покусалась... то есть покушалась, — сбилась Этель. — Я пришла в палату к Ханке, чтобы предложить ей помощь... в лечении.

С этими словами Этель выложила из карманов на стол три толстые пачки купюр. Кристалл загорелся ровным желтым светом, правда, с легкими розоватыми бликами.

— Другими словами — вы хотели дать взятку за молчание? — уточнил главный инспектор. — Но мы, Беде, так дешево не продаемся!

Этель обреченно всхлипнула, размазывая тушь по щекам.

— Рассказывайте, как вы дошли до такой жизни! — предложил инспектор.

— Все как-то само собой получилось. Мальвин выиграла первый тур, а мой наряд лучше и дороже! А во втором туре она опять получила приз зрительских симпатий и вошла в фаворитки!

— Но вы же победили во втором танцевальном туре! — напомнил ей инспектор Капулько.

— Мальвин победила два раза, а я оди-ин! — с обидой протянула Этель.

Кристалл все время горел ровным желтым светом.

— А зачем ты толкнула подругу у ресторана? — не выдержала я, подавшись вперед. — Во время нападения Мальвин унюхала твои духи: лаванду в одурении! То есть с дурианом…

— Лира Войта, не мешайте вести допрос, или я попрошу вас освободить помещение! — строго осадил меня Беде.

Да я бы с радостью освободила! Век бы допросной не видать! Но пропустить разоблачение злодейки? Нет уж!

— Молчу-молчу, — пообещала я и скромно потупила взор.

Инспектор снова нацелился на Этель:

— Признавайтесь, лира Капкан, с какой целью вы напали на свою подругу возле ресторации?

— Да не нападала я на нее! — обиженно поджала губы Этель.

Кристалл замигал розовым.

— В смысле «не нападала»? — снова высунулась я. — А кто ее ударил по голове? Мальвин видела твою руку в перчатке!

Беде бросил на меня взгляд, обещающий вечную каторгу, а Этель недовольно поджала губы:

— Вот же... глазастая! Да она сама споткнулась. В тот вечер надела туфли на таком огромном каблуке, что еле на ногах стояла. А у дизайнерского платья от Лекса Жуликоф юбка узкая. Немудрено навернуться! Она и навернулась, а я... просто мимо проходила.

Кристалл мгновенно налился красным.

— Жуликоф — не фамилия дизайнера, а ваше второе имя, лира Капкан! — пригвоздил врунишку инспектор Беде. — Вы не помогли подруге подняться и нанесли ей удар по голове тяжелым предметом!

— Да какой там тяжелый? — искренне удивилась Этель. — Я ее дамской сумочкой нечаянно задела! Правда, в ней флаконы с духами…

Кристалл вновь вспыхнул красным, и подозреваемая исправилась:

— Не совсем случайно. Я просто подумала, что если Мальвин не сможет участвовать в Отборе, я тогда победю... то есть побежу!

— Посидите-ка вы пока в кутузке, лира Капкан, и подождите папеньку с адвокатом, — подвел итог инспектор.

— В ку-ку-тузке? — ужаснулась Этель. — Что со мной будет?

— Зависит от лиры Бушар, — пожал плечами инспектор Беде. — Если она не заберет заявление, вам грозит статья за умышленное нападение. А это от трех лет лишения свободы.

Этель громко взвыла, Нора Вельт в ужасе пискнула. Вражинка радостно гоготнула, и главный инспектор тут же переключил внимание на нее:

— Лира Ясная, а вы с какой целью отправились в лечебницу?

— Я это... по-дружески предупредить хотела, что Ханочке опасность грозит, — складно запела Вражинка, но кристалл неумолимо краснел. Она тут же поправилась: — Ханке я зла не желала!

Кристалл сменил цвет на желтый, и инспектор Беде кивнул.

— Но желали заработать денег, шантажируя лиру Капкан, — догадался он.

— Никто ничего не докажет! — зло пробурчала Вражинка.

— Ты мне намекала, что все видела! — запротестовала Этель. — И что я могла бы подарить тебе за молчание гарнитур с изумрудами!

— Могла бы. Но не подарила. А намеки к делу не пришьешь, — хмыкнула Вражинка.

Кристалл горел бледно-розовым. Оно и понятно: Вражинка прибежала в палату, чтобы застукать Этель на месте преступления и потребовать откуп.

Но инспектора Беде «мелкие» разборки мало интересовали, и он задал вопрос по существу:

— Лира Ясная, отвечайте честно: зачем вы отравили мою дочь зельем на приеме?

— Кто? Я?! — ужаснулась Вражинка. — Да я про отравление узнала, только когда Ханка уже того… сознание потеряла.

Кристалл выдал чистый желтый, а я разочарованно выдохнула: не она.

— А вы, лира Капкан, имеете отношение к отравлению? Вы что-то видели на приеме? — спросил инспектор.

— Меня уже спрашивал тот большой лохматый полицейский. Я ничего не видела! — буркнула Этель, а кристалл замигал розовым. Она тут же исправилась: — Видела то, что и все остальные. Я сидела за другим столиком и обратила внимание на Ханку, когда ее лекари выносили. Начался переполох, и я схватила сумочку — там эксклюзивные духи...

— Достаточно, — разочарованно кивнул Беде и рявкнул: — Бергамаско!

Через секунду в допросную ввалился огромный взлохмаченный младший инспектор.

— Заберите подозреваемую и разместите в отдельной камере!

Бергамаско довольно потер руки и почему-то направился ко мне. Подумаешь, разочек подложила ему подушку-пукалку, когда он отказался выдать мне анкету при устройстве на работу? Это не государственное преступление!

— Да не эту! — закатил глаза Беде, когда Бергамаско попытался сцапать меня за плечо. — Вон ту, в красном платье и с большой… сумочкой.

Наконец младший инспектор разобрался в подозреваемых и вывел рыдающую Этель из допросной.

— Лира Ясная, вы свободны, — указал Вражинке на выход инспектор Беде.

Вражинка тут же ткнула в меня пальцем:

— А Войта почему остается?!

Вот же прицепилась ко мне, как банный лист!

— У меня есть для полиции важная информация, — сообщила я. — Но сведения конфиденциальные. Так что можно я останусь?

— Оставайтесь, — отмахнулся Беде и зыркнул на Вражинку так, что ту буквально сдуло из кабинета.

В комнате осталось еще двое подозрительных лиц: Нора Вельт и Мирослава Яхонтова.

— Лира Яхонтова, — обратился инспектор к Мирке. — Поясните, зачем вы явились в палату и принесли с собой зелье?

Он указал на один из малюсеньких пакетов с сушеной травой, лежащий на столе.

— Я услышала, что Ханка пришла в себя, и решила отнести ей укрепляющий сбор, — призналась Мирослава. — Сперва хотела передать через Виларию, но не успела.

Кристалл горел ровным желтым светом.

— Утверждаете, что всегда носите в сумочке травяные сборы? — усомнился в ее словах Беде.

— У меня с собой зелья на все случаи жизни, — подтвердила Мирка. — Вот!

Она вывалила содержимое сумки на стол: миниатюрные склянки, маленькие пакетики с травами, баночки с кремами. И на всех надписи «Яхонтовая аптечка».

Я присвистнула: целый арсенал! Впрочем, я и сама таскаю магические штучки.

— Где же вы работаете, раз так разбираетесь в зельях? — заинтересовался Беде.

А вместе с ним и мы с Капулько. Младший инспектор подпер кулаком подбородок и с тоской смотрел на Мирку, не заметив, что самопишущее перо давно ведет записи.

— У меня своя аптека, — заявила Мирослава. — Я использую народные рецепты и делаю настойки, кремы красоты, масла...

— Машинные? — уточнил Капулько.

— Эфирные, — подсказала Мирка.

— А нет ли среди этих трав той, которую подсыпали моей дочери? Мо-мор… — прищурился главный инспектор.

— Момордика, — подсказала я.

— Есть, — призналась Мирослава. — Но без темного заклинания — это просто трава для улучшения пищеварения. А подобными заклинаниями я не владею.

— Наши специалисты проверят эти травы и вас, — пообещал Беде. — Возможно, в вашем близком окружении имеется темный маг, который помог вам состряпать запрещенное зелье.

— Я и так вам отвечу: моя бабушка была темным магом, — ошарашила признанием Мирка. — Но ее давно нет.

— Бабушки нет, а травы с заклинаниями остались! Я присмотрюсь к вам повнимательнее, лира Яхонтова, — пригрозил аптекарше инспектор Беде и придвинул лист с ручкой. — А пока подпишите документ.

— Ты случайно не видела, кто отравил Ханку? — не удержалась я от вопроса.

— Я уже отвечала на этот вопрос полиции. Ничего подозрительного я не заметила, — замотала головой Мирка. — Я общалась с женой министра здоровья. Желанка болтала с главным дворцовым стражем, Адель с Ханкой, кажется, хвалили повара, а Нора листала книгу. Остальные девушки сидели за другим столиком.

Кристалл сиял ровным желтым светом, и я разочарованно выдохнула.

— Вы свободны! — взмахом руки отпустил девушку инспектор Беде.

Мирка покинула допросную, а мы перевели взгляды на Нору Вельт.

— С какой целью вы пришли в палату к моей дочери? — в который раз повторил вопрос главный инспектор Беде.

— Я... — дрожащим голоском начала Нора, — хотела... поговорить.

— О чем поговорить? — добродушно начал Беде, а когда девушка опустила глаза, рявкнул: — Что вы хотели от моей дочери?!

— Я не специально... Так получилось... — всхлипнула Нора и разрыдалась.

Кристалл запульсировал разноцветьем.

— Рассказывайте! — приказал главный инспектор.

А я напряглась: неужели она?!

— Я... не знаю, с чего начать.

— С начала! — Беде сцепил пальцы. — Вы отравили Ханку?

В комнате повисла тяжелая пауза.

— Нет... — наконец выдавила она.

Кристалл подтвердил: не врет!

— Ничего не понимаю, — буркнул Беде. — О чем вы тогда хотели поговорить с моей дочерью?

— О том... что она выпила напиток по ошибке, а зелье, которым ее отравили, нашла я, — выдохнула признание Нора.

— Как это по ошибке? — вскрикнула я.

— Где нашли? — понизил голос инспектор Беде и перевел на меня предупреждающий взгляд: — Лира Войта, я вас выгоню!

— Молчу-молчу, — пообещала я и подсела ближе к Норке. — Так почему Ханка выпила напиток по ошибке?

Главный инспектор зарычал, зато Норка пояснила:

— Я сидела рядом с Адель, а по ее другую руку находилась Ханка. Они что-то обсуждали... Я специально не прислушивалась. Просто заметила, что Ханка увлеклась разговором и по ошибке взяла стакан Адель.

— А почему Адель ее не остановила? — поинтересовалась я под низкий рык главного инспектора.

— Она тоже не обратила внимания, — продолжила Норка. — К нашему столику то и дело кто-то подходил, официанты часто меняли блюда…

— Кто именно подходил? — заинтересовалась я.

— Все, — растерянно ответила Нора.

— С этим понятно, — вздохнул инспектор Беде и перехватил у меня инициативу. — Теперь поясните, где вы нашли зелье.

— В фолианте «Практика поднятия умертвий».

— Или вы говорите внятно, или я сам из вас сделаю умертвие! — пригрозил Беде.

Я кашлянула, указав главному инспектору на желтый цвет кристалла: девица не врала, просто не могла связно рассказать.

— Давайте все успокоимся, — предложил главный инспектор и размял пальцы. — Лира Вельт, объясните толком, как к вам попало зелье?

— На фуршете я читала книгу — принесла с собой, чтобы не скучать, — прерывающимся голосом начала рассказ Нора Вельт. — Когда Ханка выпила напиток и ей стало плохо, началась паника. Кто-то уронил со стола сумочку Адель и мою книгу. Я нагнулась, чтобы поднять фолиант…

Мы с Капулько с пониманием переглянулись. Нагнулась она, как же! Наверняка решила спрятаться под столом. Вон и кристалл загорелся розовым.

— Дальше! — поторопил подозреваемую инспектор Беде.

— Я обнаружила, что из книги выпал маленький холщовый мешочек с остатками зелья… И почувствовала темные эманации. Их я могу уловить, я лучшая ученица на потоке! — гордо пояснила Норка. — Решила, что зелье принадлежит Адель. Она темный маг…

— Как и вы! — напомнил Капулько.

— Я специализируюсь на ритуалах, а не на заклинаниях! — парировала подозреваемая.

— Не отвлекайтесь! — встрял Беде, заметив, что кристалл правды порозовел. — Что вы сделали с зельем?

— Я положила его в сумочку Адель Винкс, — пробормотала она, глядя в пол.

— То есть вы подбросили улику лире Винкс, — сообразил инспектор Беде, косясь на кристалл. — Зачем?

Норка замялась, а я ей посоветовала:

— Лучше скажи правду. Срок меньше дадут.

— Да потому что ей все дается легко! — зло выкрикнула Нора, а ее черты лица заострились, сделав и без того не слишком привлекательное лицо — откровенно некрасивым. — Дочка министра из древнего рода, все за ней бегают и восхищаются!.. Меня, между прочим, ректор отправил на Отбор как гордость Академии! Я надеялась, что меня заметят, разглядят. А тут опять она…

Нора громко всхлипнула, в глазах плескались боль и обида. Но главный инспектор Беде не проникся сочувствием и покачал головой:

— Значит, вы подкинули улику лире Винкс, чтобы подозрения пали на нее?

— Да, — призналась Нора. — Я думала, что Адель выгонят из Отбора, а Ханка скоро придет в себя. Зелье не должно было так подействовать!

— На вас или лиру Винкс — не должно, — подтвердил лер Беде. — Вы, темные маги, помучались бы животом несколько дней и пропустили бы очередной конкурс. Но моя дочь не маг, а на немагов такие вещи действуют иначе.

— Но кто тогда подсыпал зелье? — задал важный вопрос Капулько. — Мы всех допросили с помощью кристалла правды: и официантов, и участниц Отбора, и гостей — никто ничего не видел!

— Кристалл правды может давать помехи. Жаль, в зале не стояли следилки, — пробормотала я.

— Вот именно! — взъерепенился инспектор. — У меня все больше вопросов к стражу Пыжику! Где следилки? Где прослушки и глушилки заклинаний, которыми мы его снабдили?! В зале, где отравили Ханку, не установлен даже простенький проявитель ядов! Нужно срочно провести ревизию во дворце!

— Обязательно проведете, лер главный инспектор, — успокоил шефа Капулько, — а пока давайте закончим допрос. Лира Вельт, так все-таки зачем вы сегодня пришли в палату Ханки Беде?

— Она пострадала зря. Мне стало стыдно, — покаялась Норка.

— А вам не стыдно, что невиновная Адель Винкс находится под следствием? — ехидно заметил Капулько.

Нора Вельт разумно промолчала.

— Бергамаско! — крикнул инспектор Беде. — Уведите лиру Вельт в отдельную камеру. Пусть пишет чистосердечное признание, потом решим, что с ней делать.

Норка разрыдалась, выкрикивая, что она не преступница и никого не травила.

Удивительное дело: никто из девиц не считал себя преступницами. Для них это обычные интриги Отбора. Одна «просто» подставила подножку подруге. Подумаешь, полежит в гипсе — зато минус конкурентка. Другая «просто» подложила сокурснице зелье, полагая, что ничего страшного не произошло, ведь домашний арест — не темница. Вражинка никому не сообщила об инциденте, и следствие пошло по ложному пути, связывая все преступления в один клубок. Страж Пыжик «просто» не проверил работу амулетов и следилок. Только ни я, ни Ханка, ни Мирка — не маги.

Да, принц продавил закон, который уравнял магов и немагов в правах. Но одаренные силой все равно не чувствуют ответственности перед нами. Допустим, я ношу с собой артефакты. Мирка берет антидоты. Но кто-то не сможет себя защитить. Да и весь арсенал магических штучек на себя не повесишь! Даже принц в свое время пострадал, принимая приворотное зелье из рук любимой невесты. Что уж говорить о простых людях!

Нет, с этим миром явно что-то не так, если подставить, опоить, ударить — для кого-то норма. Но я обязательно выведу этих «невинных ромашек» на чистую воду! Тем более круг подозрительных лиц неумолимо сужается.

Утро во дворце началось с суеты, будто завтра не полуфинал Отбора, а королевская свадьба. Слуги носились с цветочными горшками, поварята — с подносами, при входе красовались охранные сигналки и защитные амулеты. Все готовились к прибытию короля Альмерии, Протумбрии и прочих неучтенных земель.

В репетиционном зале с появлением Мальвин на костылях и Адель стало слишком шумно. Все хотели знать, что случилось. И если Мальвин громко возмущалась поведением уже бывшей лучшей подруги, которая ее в буквальном смысле выбила из Отбора, то Адель Винкс хранила гробовое молчание. Наши наставники, Коко Шрапнель и лер Шипка, с любопытством прислушивались к разговорам. Борзописец Клокан то и дело переспрашивал Мальвин и строчил очередную статью.

— Надеюсь, лира Капкан получит по заслугам! — с жаром выпалил он. — Я сразу ее заподозрил: завистница и врушка. То у нее платья эксклюзивные, то духи. Будто я не знаю, как пахнет настоящая шиза…

— Шизофилла, — подсказала я со смешком.

Клокан на реплику не отреагировал, а Мальвин собралась с силами и начала рассказ по третьему кругу. И каждый раз история обрастала новыми подробностями:

— Я этой мерзавке так и сказала: просто так ты от меня не отделаешься! Пусть передает мне все свои драгоценности, тогда я, возможно, заберу заявление из полиции!

— Вы слишком благородны для этого мира! — с восхищением выдохнул борзописец. — Надеюсь, именно вы станете нашей принцессой.

— Прошу всех участниц занять свои места! — провозгласил лер Шипка, устав от этой болтовни.

Не успели мы занять места, как в зал вошла делегация во главе с принцем Кристианом. Рядом с наместником суетились главный инспектор Беде и главный дворцовый страж Пыжик, шествие замыкал инспектор Капулько.

— Уважаемые участницы Отбора, — обратился принц. — Хочу вам лично сообщить, что в связи с неэтичным поведением из Отбора отчислены лира Этель Капкан и лира Нора Вельт.

Вражинка злорадно усмехнулась, остальные растерянно переглянулись. Если про Этель ее подружка рассказала, то по какой причине убрали Норку — никто толком не знал. Кроме меня, конечно.

— В Отбор вернулись лира Мальвин Бушар и лира Адель Винкс, — продолжил Кристиан. — Лире Винкс мы приносим свои извинения, полиция признала ее невиновной.

Адель едва заметно кивнула — без торжества, но так, чтобы стало понятно: она это так просто не оставит.

Мальвин гордо выпятила грудь и вытянула загипсованную ногу.

Вражинка не выдержала:

— Так нечестно! Ходят туда-сюда, как по базару! То они в Отборе, то не в Отборе! Вон и Войту вернули, а она ни манеры не показала, ни танец не дотанцевала! А я, между прочим, всем все показала!

— Я согласна! — поддержала ее Желанка. — Существуют формальные правила Отбора. Неважно, кто и по какой причине выбыл из конкурса, но остальные удержались! В полуфинале должны остаться только те, кто честно и вовремя прошел все испытания: я, Вражинка и Мирослава.

Я присвистнула: вот это поворот! Интересно, как будет выкручиваться принц?

Кристиан вежливо улыбнулся:

— Вы совершенно правы, но существуют исключения. Поэтому завтра для лиры Войта, лиры Бушар и лиры Винкс будет организован отдельный сет испытаний, на котором они покажут те таланты, которые не успели продемонстрировать.

Я застыла: какой такой отдельный сет? Какие еще я должна проявить таланты? Я тут, между прочим, преступницу ловлю, а не наряды демонстрирую!

Пока я обдумывала, как избежать этого «сета», принц пожелал удачи участницам и направился к выходу.

— Лер Пыжик, я хотел бы удостовериться, насколько хорошо ваши люди охраняют дворец, — обратился он к главному стражу. — Инспектор Беде утверждает, что здание оснащено из рук вон плохо. Судя по происшествию на фуршете — это правда.

Пыжик побледнел, а Беде заявил:

— Для экспертизы я пригласил своего консультанта по техномагии — Мартишку Десмонд.

Дверь приоткрылась, и в комнату просунула голову Мартишка.

— Лер Шипка, — обратился к секретарю принц, — прошу к нам присоединиться. Будете вести протокол.

Делегация покинула зал, а я кинулась за ними.

— Стоять! — рыкнула Коко Шрапнель. — У вас, лира Войта, репетиции хороших манер, вам завтра устроят проверку!

— А что будет на этой проверке? — насторожилась я.

— Ничего особенного, всего лишь правильный придворный книксен, — услужливо подсказала Мальвин. — Умение сервировать стол, ответы на светские вопросы... Ах да, меня этому учили с рождения, а тебе, боюсь, не справиться. Ты же, наверное, десертную ложку от столовой не отличишь.

— Знаешь, Мальвин, — парировала я, зеркаля ее ядовитую улыбку, — чтобы что-то сказать, сначала нужно хорошо подумать. Но я понимаю, что тебе трудно, ты же на костылях. Мысли, видимо, тоже прихрамывают и не успевают за языком.

Мальвин покраснела, Вражинка громко хмыкнула, Мирка спрятала улыбку, а Желанка мне подмигнула. Адель же сидела с видом ледяной статуи, и на ее лице не отразилось ни единой эмоции.

— Лира Шрапнель, я на минуточку отлучусь, — попросила я, вынырнула из комнаты и побежала догонять делегацию. А то все самое интересное произойдет без меня!

У центрального входа уже выстроили дворцовую стражу в шеренгу — как на параде. Принц… нет, не на белом коне, но почти — в белом мундире, шел впереди. Рядом с ним уже нарисовался некромант Десмонд. Чуть позже их догнал и ректор Тори, внезапно вернувшийся из отпуска. Инспектор Беде семенил следом, главный страж Пыжик пытался не отставать.

Я поравнялась с инспектором Капулько.

— А где Зубаст? — шепотом спросила я.

— Отдал на базу, в смысле в питомник, — печально вздохнул он. — Дело он свое сделал и преступницу вычислил. Помните, как он сразу подбежал к Норе Вельт?

Не стала расстраивать инспектора, что Зубаст в тот вечер оббежал всех участниц, успев у кого-то откусить бант, а у кого-то пожевать сумочку.

— Зубастик молодец, вам с ним повезло, — подбодрила я инспектора.

— Как думаете, лира Войта, я смогу его выпросить для постоянной оперативной работы? — с надеждой спросил младший инспектор.

Я с сомнением посмотрела на него, потому что Зубаст на оперативной работе, как я на танцполе. Но ответить не успела, потому что подал голос главный инспектор Беде:

— Ну-с, начнем контрольные мероприятия с главного входа!

— А что его контролировать? Ворота стоят, стражи бдят! — хохотнул лер Пыжик.

Беде медленно повернулся к нему:

— Бдят, говорите? А кто же тогда пронес на фуршет зелье? Да у вас у каждой участницы не сумочка, а склад! Я в этом на допросе убедился. У одной — аптечный киоск, у другой — парфюмерная лавка! Немудрено, что проносят всякую дрянь и травят бесконтрольно людей!

— Почему же бесконтрольно? — попытался возразить Пыжик. — У меня все под контролем…

— Тогда покажите то, что вас просят, — жестко отрезал Кристиан.

Пыжик поплелся к центральной арке, где должны быть установлены амулеты контроля и защиты. При проходе они звенят и мигают, определяя уровень магии и наличие запрещенных артефактов. Каждый из делегации прошел под аркой несколько раз, но амулеты молчали. Мартишка дотянулась до одного и ткнула пальцем в руну — прибор жалобно пискнул.

— Разряжены, — сообщила подруга.

— Но не сломаны! — радостно воскликнул Пыжик.

— Это утешает, — мрачно заметил Десмонд. — Что ж, идем к жилой части, где живут наместник и министры.

Я оживилась: хоть глазком гляну на дом принца. Наверняка замок в миниатюре!

Наша делегация прошествовала по парку мимо роскошных особняков. Я засмотрелась на один — с башенками и огромной террасой.

— Если вы высматриваете мой дом, он правее, — раздался позади голос принца.

Он развернул меня за плечи и указал на основательный двухэтажный коттедж.

Дом мне понравился: добротный кирпич, яркая черепица, просторный балкон. И комнат много — можно всех разместить: и маму, и Полли, и даже филиал «Магических штучек»… Ой, о чем это я?!

— Ничего я не высматриваю, — пробурчала я. — Просто не думала, что вы живете здесь.

— Где же я должен жить? — насмешливо спросил Кристиан.

— Во дворце? — предположила я.

— Там слишком шумно. Дворец я использую для совещаний и приемов, а личная жизнь должна оставаться за закрытой дверью.

— От меня? — ляпнула я.

— Для вас я готов дверь открыть, — тихо произнес принц и посмотрел так пронзительно, что мне стало неловко.

Мы отстали от делегации и стояли в парке среди пышных деревьев и экзотических цветов. Очень романтично. Только я на работе, поэтому, тяжело вздохнув, указала на остальных:

— Нам пора.

Возле малых ворот уже бушевал некромант, пригвоздив взглядом стражей.

— Где журнал записей? Когда вы в последний раз фиксировали время прихода министров?

Стражи растерянно переглянулись:

— Ну… министров неудобно спрашивать.

— Лер Десмонд, что вы придираетесь? — встрял Пыжик. — Мы же всех знаем в лицо!

— Потому что я об этом неоднократно просил, — ледяным голосом напомнил Кристиан.

— А я неоднократно указывал вам на недочеты! — добавил Десмонд.

— Я… с Отбором закрутился, позабыл, — замялся главный страж. — Но мы исправимся!

— Исправимся! — вразнобой пообещали стражи.

Принц кивнул, а лер Шипка что-то пометил в своей черной книжечке.

Мы вернулись во дворец, где блуждали по коридорам и залам в поисках охранных устройств. На дверях министерских кабинетов не наблюдалось защитных рун, лишь возле комнат принца и его советников красовались мигающие «охранки» в форме ладони.

— Это что? — спросил некромант, указывая на пустующие ниши.

— Это… — задумался Пыжик, — проем специальный. Для статуй.

— Здесь должен висеть записывающий кристалл-следилка, — мрачно пояснил некромант. — Я вам на днях делал замечание! И что? Вот пыль. Вот крепление. А следилок нет. Как нет на этаже и стражей!

Пыжик вытер мокрый лоб и шумно выдохнул:

— Их сняли на обслуживание.

— Кого сняли? Стражей? — хмыкнул Амадор Тори.

— Следилки. Но я все верну! Сегодня же! — пообещал Пыжик и, спохватившись, куда-то убежал.

Он вскоре вернулся с двумя стражами: одним сонным, а вторым с остатками щей на усах.

— Они посты проверяли, — радостно пояснил Пыжик, а стражи неуверенно кивнули.

— Приведите себя в порядок и срочно заступайте на службу, — процедил принц.

Наконец мы добрались до зала, где прошел злосчастный фуршет.

— Мой консультант Мартишка Десмонд передавала вам магическую технику, — нахмурился главный инспектор Беде, осмотревшись. — Где всё?

Пыжик покрутился возле столов и заглянул под них, будто пытался там что-то найти.

— Куда все испарилось? — повторил вопрос принц.

— Ничего не испарилось! Всё… спрятано в надежном месте. В подсобке! То есть в спецхранилище, — отрапортовал Пыжик.

— Ведите! — приказал Кристиан.

Мы подошли к неприметной двери с амбарным замком. Охранник с плутоватым взглядом проворно открыл ее, но комната оказалась пуста. На полках не было даже пыли.

— Где же средства охраны? — поинтересовался инспектор Беде.

— Под иллюзией! — нашелся главный страж.

— Снимайте! — потребовал Кристиан, на его скулах заиграли желваки.

— Не могу… — пробормотал Пыжик уже весь «в мыле». — Там сложный код!

Я заметила выключатель и нажала на него:

— Этот?

Сразу стало светло, и на верхних полках обнаружилось несколько приборов.

— Так вот же они! — обрадовался Пыжик. — И охранки, и следилки, и прочая ерун… техника!

— А где остальное? — удивилась я.

— Вы по какому праву интересуетесь? — набычился главный дворцовый страж. — Вы отборная невеста, вот и идите… отбирайтесь!

— Лира Войта работает во дворце по договору, поэтому имеет полное право задавать вопросы, — жестко отчитал его принц.

А я огляделась: не затесалась ли среди нашей делегации какая-нибудь «Вражинка».

— Отвечайте на вопрос, лер Пыжик, где вся техника? — повторил вопрос Кристиан. — По вашей просьбе мы столько всего закупили в Ликарнии, что можно вооружить небольшую армию.

— Часть установили, часть растащ… распределили, кое-что вынесли. В смысле, перенесли…

Принц поднял руку, прерывая его:

— Недостатки немедленно устранить! Подготовить полный отчет! Десмонд — проконтролируй!

Некромант кивнул, потирая руки, а главный страж попятился к выходу.

Делегация двинулась дальше, а принц с советником Тори задержались в подсобке.

— В то время, как я налаживаю дипломатические связи, — заговорил Кристиан, — во дворце…

— Бардак, — подсказал Амадор Тори. — Но Пыжика рекомендовал твой отец.

— Вот именно! — подтвердил принц. — Как рекомендовал Страшневицкого и министров. Теперь средства охраны исчезают, бюджет утекает, а о каждом моем шаге докладывают королю… Да еще этот Отбор!

— А что с ним не так? — спросил Тори. — Кроме того, что ты не хочешь жениться.

— Слишком много странных происшествий, — пояснил Кристиан. — Сперва я полагал, что это игры конкурсанток. Но, похоже, все серьезнее…

Мы с Мартишкой подались ближе, но воздух вдруг уплотнился, отделяя нас туманной завесой от принца с советником.

— Обидно! Поставили магический барьер, — недовольно пробурчала Мартишка. — А мы не догадались прослушку установить.

— Ты понимаешь, что происходит? — спросила я.

Мартишка покачала головой:

— Политика. Лучше туда не лезь, Вилочка…

А как не лезть, если я уже здесь? Но теперь мне стало ясно, почему принц так вяло реагировал на невест. Этот Отбор ему навязал отец вместе со своими шпионами!

— Вилка, не надумывай ничего лишнего! Кристиан — хороший! — одернула меня за рукав Мартишка. — И вообще! Тебе некогда подслушивать, надо к конкурсу готовиться! Ты невеста по договору — у тебя работа!

Я согласно кивнула, подавив вздох разочарования. Сердце совершило нелепый кульбит — принц мне нравился. И это плохо. Потому что наша история с Кристианом точно не закончится кольцом и свадебным букетом.

После долгого марафона по дворцу я вымоталась так, что хотелось скрыться от чужих глаз и где-нибудь прилечь. Например, в библиотеке. Ну а что? Официально — я к конкурсу готовлюсь: читаю книги про хорошие манеры, книксены репетирую и прочую смертельно опасную придворную акробатику. Неофициально — прячусь от лиры Шрапнель и той самой мысли, что завтра я вылечу из Отбора с позором.

И только я успела устроиться в дальнем углу на мягком диване, как передо мной возник инспектор Капулько.

— Лира Войта, еле вас отыскал! Есть новости по делу лиры Ренци! — радостно объявил он.

— Нашлась настоящая Влада? — поинтересовалась я.

— Нет. Приехал профессор Казючиц. Он сейчас в лечебнице и проводит экзамен.

— Так чего же мы ждем? Едем! — подскочила я с места, едва не сбив Капулько с ног.

Во дворе нас ждала «Букашка». Мы рванули в клинику: ветер бил в лицо, колеса шуршали по мостовой, а я нетерпеливо отстукивала ритм пальцами. Неужели разгадка близко?

У двери палаты застыли родители Влады: мрачный лир Ренци и встревоженная супруга. Рядом с ними суетился сухонький старичок в белом халате и с таким сканирующим взглядом, что мне сразу захотелось поведать ему историю всей своей жизни.

— Старший лекарь Буцке, занимаюсь магически-диссоциативными расстройствами.

— Младший инспектор Капулько и лира Войта, которая помогает мне в расследовании, — в ответ представил нас инспектор и поинтересовался, кивнув на палату: — Что там?

— Профессор Академии Казючиц проводит экзамен, — подсказала лира Ренци.

— А вы что-то не торопились заниматься нашим делом, лира Войта, — буркнул папаша Ренци, окинув меня придирчивым взглядом. — Все по Отборам скачете и мужа ищете? Как чувствовал, что толку от вас не будет: небось, привыкли деньги лопатой грести!

Я открыла рот, чтобы объяснить этому высокомерному леру, что на тот аванс, который он мне выдал, только лопату и можно купить.

Но Капулько меня опередил:

— Если бы не лира Войта, полиция могла бы закрыть дело как бесперспективное. Только благодаря ей мы снова обратили взгляд на противоречивые факты. Именно Вилария пригласила профессора из Академии, который помнит вашу дочь.

— Только она его не помнит, — скептически заметил папаша Ренци.

— Это не редкость при подобных состояниях, — вмешался лечащий врач. — Поэтому дополнительная проверка не повредит. Идея прекрасная!

Лира Ренци тихонько дернула мужа за рукав:

— Давай обсудим все дома, а пока дождемся вердикта профессора Казючица.

Инспектор Капулько приоткрыл дверь, и до нашего слуха донеслось:

— Следующая задачка. Часы бьют три удара за три секунды. За сколько секунд они пробьют семь ударов?

— За девять, — быстро отозвался девичий голос. — Между ударами два промежутка по полторы секунды, шесть промежутков. Шесть умножить на полтора — девять. Задачка для пятого класса, профессор, вы меня недооцениваете!

— Тем не менее на нее отвечают лишь трое из десяти абитуриентов, — посетовал Казючиц.

Влада, точнее, девушка, которая себя за нее выдавала, сидела на кровати, чуть подавшись вперед, оживленная и раскрасневшаяся. Профессор Казючиц расположился за столом и смотрел на нее с отеческой гордостью. Заметив наше появление, он жестом пригласил войти:

— Думаю, мы закончили. Прошу всех в палату.

— Ну что? — лир Ренци первым шагнул вперед. — Кто эта девушка?

Профессор Казючиц похлопал Владу по руке.

— Под внешней оболочкой — определенно Влада Ренци, — подтвердил он. — Острый ум, нестандартные ответы, любовь к головоломкам и привычка спорить.

— Я не спорю, а уточняю, — тут же возмутилась Влада.

— Вот об этом я и говорю! — профессор поднял палец.

Лира Ренци всхлипнула и кинулась к дочери. А вот лер Ренци по-прежнему смотрел на девушку с недоверием.

— Кстати! — вскрикнул профессор, и в палате сразу стало тише. — Эта внешность… кажется мне знакомой. В нашей Академии определенно учится такая студентка. Но не на моем факультете… Возможно, на целительском? Ее имя я не вспомню, вам лучше уточнить в деканате.

Лир Ренци нахмурился еще сильнее.

— Жаль, что не вспомните. Хотелось бы знать наверняка, кто перед нами.

— Папа! — вырвалось у Влады.

Лер Ренци дернулся:

— Не называйте меня так. Еще не доказано, что вы моя дочь.

Влада застыла, будто ее ударили. А лира Ренци обернулась к мужу:

— Как ты можешь? Я сердцем чувствую, что она наша дочь! А ты, если не хочешь, можешь не верить!

Мать и дочь крепче обнялись и обе заплакали, а лир Ренци буркнул что-то про доказательства и покинул помещение, громко хлопнув дверью.

Профессор Казючиц откашлялся:

— Предлагаю Владе переехать в Академию. Я возьму ее к себе на магическую науку. Общежитие, стипендия — все решаемо.

— Зачем общежитие? — возразила лира Ренци, вытирая слезы. — Мы снимем квартиру рядом с Академией, и я поеду с дочерью! Только нужно понять, как быть с лечением? И необходимо ли оно…

Пока мама Влады и лекарь обсуждали методы восстановления, мы с Капулько подались ближе к Казючицу.

— Лер профессор, — обратился Капулько, — что вы думаете о подмене?

Профессор достал из чемоданчика аккуратно исписанные мелким почерком листы бумаги.

— Я тут записал все, что вспомнил, — пояснил он. — Судя по тому, что магический фон у девушки, как у оригинальной… Влады, а большинство воспоминаний, ум и логика сохранились, все же речь идет не о полноценном обмене душами, а о так называемом наложении чужой личины и заимствовании внешности…

— Апроприация оболочки! — подсказал старший лекарь, вклинившись в наш разговор. — Так как воспоминания частично стерты, мы сделали пробы и нашли слабый след запрещенного зелья «Лохеин».

— Что такое апроприация оболочки? — уточнила я.

— Наложение чужой внешности. Как бы точнее выразиться? Маска. Долгосрочная органическая иллюзия плоти, если хотите! — витиевато изложил лекарь.

— Понимаю, — кивнула я. Нечто подобное мы изобрели с Мартишкой, но наш «иллюзиум» действовал от силы час, имел неидеальное внешнее сходство и не отнимал память. — А сколько по времени длится эта апроприация?

— Трудно сказать. Скорее всего, эффект носит временный характер — несколько месяцев, а может, и лет. Я читал о подобных опытах в Королевском архиве… — пояснил лекарь. — В свое время я интересовался старыми рецептурами.

Капулько вдруг побледнел.

— Если не ошибаюсь, в Королевском архиве… хранилась и рецептура печально известного «Лохеина», лишающего памяти?

— Совершенно верно, — кивнул профессор Казючиц, подключившись к обсуждению. — Рецептуры в Архиве были не самые безобидные, именно поэтому доступ к ним закрыли.

— Для проведения большинства из них нужны зелья, в состав которых входят редкие ингредиенты, — добавил лекарь. — А еще сильный темный дар, знание заклинаний и запрещенных ритуалов.

Я почувствовала, как внутри у меня что-то щелкнуло, будто заработал часовой механизм и закрутились шестеренки.

— Помните, был громкий скандал с бывшей невестой принца? Кажется, она использовала в своих опытах рецептуры из Королевского Архива…

— Так и есть, — подтвердил Капулько. — Директор архива был ее родственником и пустил лиру Красимирку в закрытую секцию… — Перехватив мой удивленный взгляд, младший инспектор пояснил: — Я участвовал в том расследовании и кое-что знаю.

— А не могла ли Красимирка умыкнуть из архива не только рецепт создания «Лохеина», но и описание ритуала по наложению чужой внешности? — предположила я.

— Все записи изъяли, но не удивлюсь, если она что-то прихватила, — подтвердил мои сомнения Капулько и перевел взгляд на Владу. — Ты случайно не встречалась с Красимиркой?

Та неопределенно пожала плечами:

— Если и встречалась, то не помню.

— Вы не помните того, что происходило с вами за последний год, — мягко напомнил лекарь, затем задумался: — Вряд ли лира Красимирка могла провернуть подобное, она сейчас находится на лечении в закрытой клинике… Где-то в Ликарнии, но точное название не скажу. Знаю, что к опасным пациентам там применяют блокираторы магии.

Капулько нахмурился:

— Тогда, возможно, действовал ее последователь?

— Но с какой целью? — задала я вопрос, переводя взгляд с лекаря на профессора.

— Это работа полиции, — пожал плечами лекарь Буцке. — А наша работа — помочь лире Ренци вернуть память и найти способ снять апроприацию. С памятью чуть проще: существует антидот, который изобрели в Академии Протумбрии. Жаль, ингредиенты редкие, процесс создания небыстрый и существует очередь. Придется подождать.

— Мы подождем, — согласилась мать Влады.

А я скромно промолчала: потому что именно я отыскала в Академии старинную книгу с рецептами и участвовала в создании антидота под руководством столичного ученого и ректора Тори.

— Все не зря, Влада, — подбодрил девушку профессор Казючиц. — Иногда судьба дает редкий шанс — что-то понять и переосмыслить, пусть и таким странным способом. Вы отправились в Академию из-за ложной душевной привязанности и растрачивали знания впустую. Но теперь у вас есть возможность найти себя и свой путь.

Влада Ренци кивнула:

— Я хочу стать собой.

Мы с Капулько покинули клинику, поблагодарив профессора Казючица за визит и лекаря Буцке за информацию.

Я уже собиралась попрощаться, как вдруг вспомнила:

— Мне же прислали записку! Только я ничего не поняла.

Я полезла в карман и вытащила смятый клочок. Инспектор пробежал глазами строчки, и на его лице появилась улыбка человека, который видит во всех этих Ш. и Т. определенный смысл.

— Тут все просто, — произнес он. — Записка от нашей общей знакомой. Видите подпись: «Ш.»? Это лира Шмыга. «Т.» — Туся, «л.» — лечебница.

— А «ОПП»? — уточнила я.

— Затрудняюсь ответить, — пожал плечами Капулько. — Но главное в записке, что Тусю нашли в лечебнице. Хозяйку она не узнает. В последний раз кошечку видели рядом с ОПП. Члены клуба «Стряпня по четвергам» организовали слежку в лечебнице и ждут наших указаний.

В груди кольнуло от неприятной догадки:

— Слушайте, Капулько, а что за лечебница в Дубках? Не там ли находится Красимирка?

— Сегодня же уточню у принца, — согласился он. — Но, боюсь, таких совпадений не бывает!

— Значит, нам повезло, — обрадовалась я.

— Вилария, везет тому, кто везет, — изрек инспектор. — Удача улыбается тем, кто что-то делает. Мы с вами могли никуда не ехать и не торчать в полупустой Академии, собирая информацию по крупицам. И могли не предлагать помощь лире Шмыге. Но тогда бы мы ничего не выяснили. Понимаете?

Я понимала, потому что именно так и поступил Мартин, посчитав, что дело не стоит внимания.

— Мы с вами идем по следам, словно подбирая хлебные крошки. Вот и сегодня разглядели следы в Королевском архиве, — задумчиво проговорила я. — Нам обязательно нужно ехать в Ликарнию и продолжить расследование! Тем более Мартин так и не выяснил информацию ни про владелицу аптеки, ни про Ани Тейл.

— Когда едем? — деловито осведомился Капулько, поправив вечно съезжавшую набок бабочку.

Я открыла рот, чтобы выпалить «прямо сейчас», но вспомнила… что завтра конкурс талантов.

— После того как отмучаюсь, — выдохнула я, поймав его удивленный взгляд. — В смысле — как проиграю в четвертом туре.

— Вы обязательно победите! Я в вас верю. Только жаль, что поезд идет несколько часов — столько времени зря потеряем, — посетовал Капулько.

— А мы полетим! — предложила я.

Инспектор явно расстроился:

— Дирижабль — так дорого, хоть и быстро. Но только наместник может позволить подобные полеты.

— Мы полетим в магической ступке, — пообещала я и, кажется, напугала инспектора окончательно.

— А она… надежная? — осторожно уточнил он.

— Очень надежная! — с воодушевлением заверила инспектора. — Обшита железом, с пропеллером, с большими иллюминаторами. Правда, немного потряхивает на воздушных ямах, зато скорость приличная!

Капулько нервно моргнул:

— Ступка так ступка. До встречи, лира Войта!

Мы попрощались, и каждый отправился по своим делам: он — в участок, я — в лавку, готовиться к провалу в Конкурсе талантов.

В «Магических штучках» пахло свежей сдобой с корицей, лакричными червячками, домом и уютом. Как только я переступила порог, на меня набросился рыжий вихрь.

— Полли! — выдохнула я, прижимая к себе пушистое тельце.

Змеелисица уткнулась мокрым носом мне в шею и жалобно заверещала.

— Прости, во дворце столько событий, а здесь мама одна, ты ей нужнее…

— Я не одна, мне соседи помогают! — Мама сгребла меня в охапку вместе со змеелисицей и сжала в крепких объятиях. — Доча моя, совсем тебя не вижу. Завтра опять на свои конкурсы побежишь?

Мама погладила меня по голове, а я всхлипнула.

Полли замахала лапами: завтра, мол, пойдет со мной. И поддержит. И шпионить поможет.

— Хорошо бы ты еще за меня танец станцевала и книксен сделала, — пробормотала я. — А то с этими хорошими манерами… явно ничего хорошего не жди!

— Вообще-то, манеры — дело наживное, — раздался за спиной звонкий старушечий голос.

Мы обернулись. В дверях стояла пожилая дама в темном плаще — та самая, что приносила записку. Она опиралась на трость и смотрела на меня с лукавой улыбкой.

— Я пришла за ответом для моей подруги — лиры Шпицы, — пояснила она. — Но, признаться, услышала ваши слова и удивилась. Какие могут быть сложности с манерами у такой сообразительной девушки?

— Огромные, — призналась я. — Ложки я путаю, как и титулы, а на светские вопросы отвечаю слишком прямолинейно.

Старушка тихо рассмеялась.

— Когда-то я работала гувернанткой в лучших домах Альмерии, — поведала она, подходя к стойке и снимая шляпку с перчатками. — Ко мне приводили девиц утром, а вечером они уже блистали на балах, поражая гостей прекрасными манерами и изысканной речью. А вы, моя дорогая, куда способнее тех барышень.

— Тогда… может, поможете? — взмолилась я.

— За вознаграждение пирожками, — намекнула мама.

— За ужин, — подмигнула ей старушка. — Заодно и поучимся правильно сервировать!

Даму звали лира Крынжа. Несмотря на милую улыбку, хватка у нее оказалась бульдожья, и уже через час я освоила премудрости сервировки. У старушки оказался дар объяснять сложные и скучные вещи легко и с юмором. А истории из жизни позволяли лучше запоминать урок.

— Если не знаете, что ответить, — поучала лира Крынжа, — многозначительно молчите и загадочно улыбайтесь.

— Как Желанка, — пробормотала я.

— Если вам скучно, — продолжила лира Крынжа, — то подумайте о чем-то приятном.

— Например, о сводках криминальных новостей? — спросила я.

— Лучше о магических штучках, — дипломатично ответила наставница.

Полли в это время, обвязавшись скатертью, изображала официанта. А мама села напротив, играя роль Страшневицкого.

— В каком году король Альмерии женился? — противным голосом пробасила мама, а я чуть не подавилась отбивной.

— Ни в коем случае не реагируйте на провокации, — подсказала лира Крынжа. — Держите спину ровно, вилку крепко. Смотрите на неприятного собеседника таким взглядом, словно у него на лбу вырос рог: то есть с вежливым интересом, пряча в уголках губ иронию.

— С рогом понятно, — кивнула я. На Страшневицкого и без рогов без слез не взглянешь. — А что делать, если я не знаю ответа на вопрос?

— О, для этого существуют особенные фразы, — загадочно пояснила наставница и выдала: — Например: «А вы с какой целью интересуетесь?», «Вы разве не знаете? Странно», «Информация о личной жизни запрещена к распространению»…

Полли зафыркала, мама хихикнула, а я не сдержалась и громко рассмеялась, правда, нечаянно махнула рукой и чуть не уронила бокал.

— Осторожнее, — мягко предупредила лира Крынжа и покачала головой. — Вам будет непросто во дворце: вы очень непосредственная девушка и видно, что не держите камень за душой.

— Камень не держу, а вот парализатор и липучка имеются, — возразила я.

Шутки шутками, но мне пришлось выучить несколько полезных фраз, которые точно отобьют желание задавать вопросы. «Искусство изящного посыла» стало моей любимой наукой. А вот книксен и прочие пируэты получались хуже. Только после двадцатой попытки мне удалось изящно сесть на табурет.

— На краешек, лира Войта, а не распластаться всем телом на поверхности! — пожурила меня старушка.

— Я пытаюсь, просто мне хвост мешает! — возмутилась я, когда Полли положила на табуретку змеиный хвост, да еще свернула его кольцом.

Мама хихикала у плиты и подавала нам все новые блюда, интересуясь с важными интонациями королевского повара:

— Лира Войта, не желаете ли вкусить Птичье молоко?

— Предпочитаю коровье, — буркнула я и осеклась под строгим взглядом наставницы. — Благодарю, вы очень любезны, — тут же исправилась я, — это мой любимый десерт.

Поднесла пирожное ко рту и откусила.

— М-м, как фкуфно!

— Кхе-кхе, — прокашлялась лира Крынжа.

Пришлось положить пирожное на тарелку и отрезать малюсенький кусочек. Положив его в рот, я прикрыла глаза и, подражая Желанке, выдохнула:

— Божественно!

— Можете, когда захотите! — похвалила меня лира Крынжа, а пока я в ответ улыбалась, Полли стащила с моей тарелки пирожное.

К полуночи мы окончательно выдохлись, и старушка торжественно произнесла:

— Вы готовы к завтрашнему конкурсу!

— Только, боюсь, я все не запомню, — пожаловалась я.

— Сделайте веер и вложите в него шпаргалки. Обмахнулись — и незаметно подсмотрели. Так у вас будет время и подумать, и скрыть растерянность, услышав заковыристый вопрос.

Я растянула губы в улыбке:

— Веер? У меня как раз есть один завалялся — техномагический. Там между складками ткани — пространственные карманы, в них можно хранить деньги, бинокль, бутерброд… и даже книгу!

Мама прыснула, а лира Крынжа одобрительно кивнула.

Я написала записку лире Шпице, пообещав, что мы с инспектором приедем через день. А мама с Полли собрали для гостьи корзинку съестного.

— У вас все обязательно получится, — подбодрила меня напоследок наставница. — Главное, победить свой страх! Как там писал придворный поэт? «У страха глаза велики, и дрожат колени. Но рука тверда…»

Да-да, это про меня: рука у меня твердая и тяжелая, ум пытливый, за словом в карман не полезу. На том и стою!

Сегодня в гримерке стоял такой гул, что даже командирский голос Коко Шрапнель невозможно было разобрать. А глядя на облака пудры, можно было решить, что здесь только что взорвалась косметическая лавка.

Мальвин Бушар, триумфально вернувшаяся в Отбор, притащила с собой весь свой запас парфюмерии. Она придирчиво поправляла золотые перья на ядовито-зеленом платье, которое в сочетании с розовым гипсом делало ее похожей на редкую экзотическую птицу.

Адель Винкс, памятуя о прошлых подставах, оккупировала дальний угол и пользовалась исключительно своими кремами. Я скептически усмехнулась: да долго ли, умеючи, подсыпать в крем зелье или подменить флакон в такой суете? Но кто я такая, чтобы давать советы темному магу? Хотя и наряд я бы ей посоветовала сменить. Черное платье было безупречно по крою, но выглядело мрачновато.

Вражинка опять отличилась «вкусом», втиснув массивную фигуру в приталенный наряд желтого цвета, и напоминала лимон — такой же выпуклый и пупырчатый от огромного количества нашитых на ткань бусин. Покосившись на Мальвин, Вражинка достала из сумки золотистые перья и водрузила их в пышную прическу.

Самыми элегантными сегодня оказались Мирка и Желанка. Немудрено, что именно их журналисты называли лидерами Отбора. Для Мирославы лира Шрапнель подобрала наряд цвета свежей листвы, расшитый серебристым узором. Желанка же напоминала огонь: терракотовое платье с золотыми нитями как нельзя лучше подходило к ее огненным волосам, а золотистый обруч в прическе недвусмысленно намекал на корону.

Я же с интересом наблюдала, как швейки достают из чехла нечто нежно-розовое и струящееся. Мелкие камушки, разбросанные по подолу и рукавам, напоминали капельки росы, а цвет ткани удивительным образом совпадал с веером, прихваченным из лавки. А когда помощницы помогли мне надеть это чудо и поколдовали над прической, я не поверила своим глазам.

— Это… кто? — выдохнула я, разглядывая себя в зеркало и осторожно касаясь пальцами нежно-розового шелка.

К волосам, убранным в сложную прическу, я и вовсе боялась прикоснуться, чтобы не разрушить хрупкое произведение искусства.

— Вы, лира Войта, — хихикнула одна из помощниц, украшая прическу шпильками с перламутровыми бусинами.

Куда-то исчезла вечно взъерошенная нескладная девчонка, а на ее месте появилась незнакомка.

Правда, магию момента испортила Мальвин, которая проплыла мимо в облаке приторных духов.

— Ну что, неудачницы, готовы к провалу? — с вызовом бросила она, окатив меня и Мирославу высокомерным взглядом.

Мальвин попыталась эффектно взмахнуть тростью, но, позабыв о гипсе, споткнулась и чуть не распласталась на полу.

Наконец всех участниц пригласили в тронный зал, украшенный цветами и лентами.

На возвышении восседало жюри: принц Кристиан, шесть министров и два советника — ректор Тори и некромант Десмонд. Чуть поодаль, под балдахином, расположились король с королевой и их младший сын — копия правителя. Возле Его Величества суетился звездочет Страшневицкий, облаченный в длинную бархатную накидку с серебристыми звездами.

Первые ряды партера заняли важные вельможи, которые прискакали в Протумбрию из Альмерии — столичного региона, где на одну собаку приходится два, а то и три мага.

Магокамеры транслировали каждый наш вздох на площадь, где, судя по гулу, собралась половина королевства. И это странным образом придавало мне уверенности в себе. Я не маг, но чувствовала ту искреннюю симпатию, которая исходила от простых горожан.

Наконец секретарь Отбора торжественно представил полуфиналисток и объявил сет для первых трех участниц, которые пропустили несколько туров, но по решению принца продолжили участие.

— Первой приглашается на сцену Адель Винкс! — торжественно объявил лер Шипка, и в зале раздались аплодисменты.

Адель выплыла черным лебедем — грациозная, красивая и высокомерная. Она пропустила лишь один конкурс — ораторское искусство. И неудивительно, что выбрала тему «Презумпция невиновности».

— Без веских доказательств ни кристалл правды, ни показания свидетелей не гарантируют нам справедливости, — с вызовом заявила Адель, глядя на принца. — Как оказалось, каждого из нас, даже сильного темного мага с безупречной репутацией и из знатной семьи, могут обвинить в том, чего он не совершал. Поэтому я приняла решение перевестись с факультета темных заклинаний на магическое право. Нам нужна система, которая защитит невиновных аристократов, а не заклеймит их, опираясь на подброшенные улики!

Я восхитилась ее смелостью, а зал взорвался овациями. Король одобрительно кивнул, Кристиан лишь вежливо улыбнулся. Наверняка он мог заставить полицию снять обвинения с дочери министра, но не стал вмешиваться в объективное расследование. Лишь попросил инспектора Беде поместить обвиняемую не в темницу, а под домашний арест. И сейчас Адель Винкс бросала вызов и принцу, и всей системе. Хотя что-то мне подсказывало: окажись на ее месте я, она не удостоила бы эту ситуацию своим вниманием. В любом случае, она сделала верный расчет и привлекла к себе взгляды и жюри, и публики.

Затем настала очередь Мальвин. Ей предстояло продемонстрировать не только ораторское искусство, но и изящные манеры. Нужно отдать ей должное: даже с гипсом она умудрилась исполнить такой книксен, что любая девица из высшего общества удавилась бы от зависти. Мальвин виртуозно разложила вилочки для устриц, мяса и десерта и без запинки перечислила все праздники королевства. Страшневицкий аплодировал ей громче всех, и что-то мне подсказывало — не из-за любви к праздникам.

А вот демонстрация ораторских способностей прошла у лиры Бушар не так гладко. И кстати, тему она позаимствовала у меня, но внесла в нее щепотку яда.

— Дружба — это не только когда тебе дают списать. А предательство — когда… не дают, — глубокомысленно изрекла Мальвин. — Например, моя лучшая подруга, понятное дело, уже бывшая, купила такое же платье, как у меня. Очень подло! А уж когда тебя бьют сумочкой по голове, то это преступление против… против короны! Я же невеста принца!

Король покачал головой, а принц Кристиан прикрыл глаза рукой. Лер Шипка громко раскашлялся, и Мальвин догадалась завершить свою речь.

— Последняя участница сета, Вилария Войта, продемонстрирует нам свои хорошие манеры и покажет танец «Королевское кружево»! — провозгласил Шипка, а я мысленно сжала куриную лапку.

Я вышла в центр зала и сделала книксен. Не такой изящный, как у Мальвин, но главное — он получился… устойчивым.

С сервировкой я напутала, но вовремя заметила ошибку. Прикрывшись веером, подсмотрела в шпаргалку и, улыбаясь, переложила приборы.

По очереди министры и советники задавали мне вопросы, на которые я сносно отвечала.

— Лира Войта, — последним подал голос Страшневицкий. — Ответьте: в каком году пятый наместник Протумбрии подписал указ о налоге на магические осадки?

Почувствовала, как потеют ладони. «Пятый наместник? Осадки?» — судорожно соображала я. Пришлось раскрытть веер и сделать вид, что мне жарко. Но нужная шпаргалка не желала попадаться на глаза, и я начала нервничать.

— Так и знал, что девушка из народа не готова к такой ответственной роли, как избранница принца, — громогласно заявил Страшневицкий.

Наконец злосчастный учебник отыскался в одной из складок, и на светлой ткани возникла проекция текста.

— Лер Страшневицкий, — я посмотрела на звездочета тем самым «взглядом», которому учила лира Крынжа. — Вы, верно, решили проверить мою бдительность? Пятый наместник, как стало позже известно, указов не подписывал. Это делал его секретарь, который узурпировал власть. Вы разве не знали? Странно…

Звездочет поперхнулся воздухом. В рядах советников послышались смешки. Ректор Тори довольно хмыкнул.

— Что там у вас еще осталось из испытаний? Танец? Прекрасно! — злорадно прищурился звездочет, поднимаясь с места. — Позвольте пригласить вас, лира Войта. Надеюсь, «Королевское кружево» вы успели освоить?

Он явно собирался меня опозорить, и я уже приготовилась к худшему, как вдруг… с места поднялся принц и направился к сцене.

— Простите, лер Страшневицкий, но этот долг за мной, — голос Кристиана прозвучал для моих ушей как музыка. — Прошлый наш танец с Виларией был прерван по моей вине, и я хотел бы закончить начатое.

Принц вышел на сцену под прицелами магокамер и предложил мне руку. Полилась плавная музыка… и мир вокруг перестал существовать. Мы двигались с Кристианом так гармонично, будто тренировались годами. Платье нежным облаком окутывало мою фигуру, скрывая неточности движений.

В какой-то момент, засмотревшись на принца, я споткнулась.

Вот и все: сейчас растянусь на глазах у всей страны, да еще уроню наместника.

Но Кристиан не дал мне упасть. Он подхватил меня на руки и закружил в воздухе, превращая мою оплошность в эффектный финал. В зале раздались громкие аплодисменты, а гул с площади донесся даже сквозь толстые стены дворца.

Стихла музыка, принц вернулся на место, помощники секретаря Отбора подсчитывали голоса. А мое глупое сердце все никак не могло угомониться, вспоминая волшебный танец и пронзительный взгляд Кристиана.

— Подводим итоги первого сета! — сообщил лер Шипка. — По решению высокого жюри победительницей становится… лира Адель Винкс!

Адель величественно кивнула. Мальвин обиженно поджала губы и выпятила ногу в гипсе, я же мысленно прощалась с дворцом и принцем.

— Приз зрительских симпатий… — лер Шипка на секунду замялся, глядя на показания магосчетчиков, — получает лира Вилария Войта! Лира Мальвин Бушар вынуждена покинуть Отбор. Благодарим ее за прекрасное выступление.

— Да и пожалуйста! — с обидой выпалила Мальвин, но на этом благоразумно прекратила возмущения.

А на сцену вышли остальные конкурсантки, чтобы продолжить сражение.

Впереди нас ждало самое сложное — Конкурс талантов, где каждая должна продемонстрировать нечто особенное.

Первой пригласили Мирославу Яхонтову. По залу разлилась нежная мелодия, и Мирка запела высоким чистым голосом. Исполнение было безупречным, а я гадала: была ли Мирослава причастна к отравлению Ханки. Ведь, несмотря на скромное положение и отсутствие магии, она дошла до полуфинала. Да и бабушку с темной магией не нужно исключать — мало ли какое «наследство» она оставила внучке?

Следующей на сцену выплыла Желанка. Участница исполнила волнительный танец, а через несколько минут в образе роковой красотки спела арию воительницы. В каждой ноте, в каждом движении сквозило мастерство. Но мне не хватало души. Видимо, публика на площади была того же мнения, так как шквала оваций не последовало. А вот жюри и зал приняли выступление благосклонно.

Не успели смолкнуть звуки музыки, как на сцену широким шагом вышла Вражинка. Она пыталась подражать Желанке, строя из себя светскую львицу. Правда, сельского пошиба — слишком много перьев, кружев и блесток. Вражинка одновременно пела и скакала по сцене, а между делом выдавала реплики:

— Я могу и петь, и танцевать, и в моде кой-чего смыслю. Но в отличие от столичных бездельниц, понимаю в хозяйстве! Так что я самый лучший выбор для нашего расчудесного прынца! — заявила Вражинка и басовито затянула: — Выбери меня! Выбери меня! Будем вместе с завтрашнего дня!..

Король во время ее выступления прикрыл глаза, королева краснела и приподнимала брови, а Кристиан закашлялся, вероятно, давясь смехом.

Но все веселье испарилось, когда на сцене появилась Адель Винкс — в черном наряде и с мрачной решимостью.

Она не пела и не танцевала. Она вещала.

— Темные маги — элита Альмерии, — голос участницы вибрировал от скрытой мощи. — История нашего края написана чернилами из тьмы. Именно наши предки разили врагов на границах, наши целители могут приготовить самое редкое зелье. Да, оно доступно не всем, но лучшее всегда выбирает лучших!

Она говорила о власти, о наследии, о праве сильных управлять. Публика слушала настороженно. Когда же Адель продемонстрировала сложные заклинания левитации, увядания и изменения, стало еще тревожнее: воздух потяжелел, растения на сцене поникли, а в зале повисло чувство, будто кто-то погасил свет внутри людей.

— Я считаю, что принцесса должна уметь расположить к себе народ, — заявила Адель Винкс, выдавив некое подобие улыбки. — А народ хочет зрелищ. И я покажу!

Девушка вскинула руки: из ее ладоней хлынули иссиня-черные ленты чистой силы. Хотя насчет силы я бы поспорила: в браслетах, которые обхватывали запястья, были спрятаны камни-дымовики. Мы с Мартишкой такие используем для полицейской дымовой липучки, когда противника нужно напугать — перед тем, как пригвоздить к полу. Но кое-кто из зрителей видел подобное впервые.

Струящиеся дымчатые нити сплетались в жутковатый вихрь, окутывая стройную фигуру Адель. Раздалась торжественная музыка, будто сами камни дворца запели гимн тьме. Принц недовольно покачал головой, некромант Десмонд закатил глаза, а вот король смотрел на участницу с нескрываемым восторгом. Королева и некоторые дамы в первых рядах испуганно вжались в кресла. Народ на площади тоже притих: вместо восторга выступление конкурсантки вызвало страх.

Когда Адель закончила, в зале стало темно и неуютно.

И как мне теперь выступать, если ничего не видно?

Я вышла в центр мрачного марева и произнесла:

— И тьма, и свет прекрасны, если ими не злоупотреблять. Не забывайте, что у великого светлого бога Эвзена и темной богини Нады были разные дети: темные, светлые, смески и немаги. Такие, как я, и как большинство жителей Протумбрии. Думаю, боги хотели нам намекнуть: мы все равны и вместе уравновешиваем друг друга…

На площади раздались бурные овации.

— Вот что я скажу: если где-то стало слишком темно, значит, пора включить свет, — воскликнула я и активировала миниатюрный иллюзиум последней модели, который дорабатывала всю ночь и подзаряжала магическими кристаллами.

Щелк!

В черную завесу ворвались десятки белоснежных голубей. Они были сотканы из чистого сияния. Иллюзорные птицы врезались в тьму, и та на глазах начала рассеиваться, превращаясь… в снег! Пушистые снежинки падали на головы знати и ложились мягким светом.

А по залу зажурчали невидимые ручьи, из начищенного паркета стали прорастать деревья. На ветках набухали почки, они лопались, появлялись листочки, и вскоре тронный зал превратился в цветущую весеннюю поляну. Запахло ландышами и свежестью.

Один из министров осторожно протянул руку, касаясь цветка — иллюзия была настолько плотной, что казалась осязаемой. На руку королю опустилась маленькая яркая птичка, и он, забыв о величии, широко улыбнулся. Королева искренне, по-детски рассмеялась. Принц смотрел только на меня, и в его улыбке было столько тепла, сколько не даст ни одно заклинание.

Я знала, что на площади творится подобное, потому что попросила своих подруг, Мартишку и Элиску, одновременно активировать иллюзиумы там.

Сквозь окна раздавались удивленные вскрики и смех, а за спиной закашлял секретарь Шипка, тонко намекнув, что время для демонстрации моих талантов истекает.

Я нажала на рычаг прибора: вмиг деревья и цветы исчезли, оставив после себя лишь свежий аромат.

— В прошлый раз зрители просили наглядно показать, что такое магические штучки, — обратилась я к присутствующим, демонстрируя маленькую коробочку иллюзиума. — Это и защита, и охрана, и сложные расчеты. Но иногда это просто забава — способ подарить друг другу немного радости. Потому что нет магии сильнее, чем искренняя улыбка и смех.

Зал взорвался таким грохотом аплодисментов, что заложило уши.

Жюри поднялось и удалилось для совещания. А с улицы, через открытые окна, донесся многоголосый рев толпы:

— Даешь в невесты Магическую штучку!

Я засмущалась, а на сцену вышли остальные участницы, ожидая решения жюри.

Вскоре появился лер Шипка, держа свиток так осторожно, словно на нем была начертана судьба мира.

— Прошу внимания! Наше многоуважаемое жюри пришло к сложному решению, — сообщил он, призывая зрителей к тишине. — Участницы продемонстрировали выдающиеся таланты, но в финал выходят только четверо. И вот их имена: Адель Винкс, Желанка Сатори, Мирослава Яхонтова и… Вилария Войта!

Вражинка, услышав, что ее имени нет в списке, побагровела.

— Нечестно! Белых магов притесняют! — завопила она на весь тронный зал. — Это все завистники моего таланта! В Вилке с Миркой нет магии, а их за уши тянут в финал! Во дворце коррупция!..

Двое стражей подхватили орущую «фермершу» под руки и потащили к выходу.

— Я буду жаловаться… в профсоюз фермеров Протумбрии! — пригрозила Вражинка, но ее голос затих где-то в коридорах.

После официальной части, немного подпорченной воплями Вражинки, участниц Отбора пригласили на прием и подвели для личного знакомства к королевской чете.

Король благосклонно кивнул Адель и Желанке, а на Мирославу и меня посмотрел вежливо-равнодушно.

Зато королева внезапно подалась вперед и сжала мою руку.

— Лира Вилария, — произнесла она мягким голосом. — Ваше выступление было чудесно. Теперь я поклонница вашего таланта. Какие еще магические штучки вы принесли?

Я присела в своем лучшем книксене и достала из сумочки, в которой лежали веер и иллюзиум, доработанное зеркальце красоты. Хотела показать его со сцены, но не успела.

— Ваше Величество, позвольте преподнести вам скромный подарок.

Королева восторженно охнула и тут же посмотрелась в зеркало, поправляя прическу. Поверхность пошла рябью, а елейный старушечий голосок пропел: «Ох, красотулечка ты моя! Выглядишь на восемнадцать… А если прищуриться — то и на все шешнадцать потянешь!»

Королева задорно рассмеялась, а король кашлянул в кулак, пряча усмешку. Кристиан не сводил с меня взгляда. Я почувствовала, как запылали щеки, и поспешно отступила. А с подарками подоспели остальные участницы.

Официальная часть длилась недолго, и уже через час все конкурсантки вернулись в гримерку. Усталость навалилась на меня свинцовым грузом, и я уронила голову на руки, задремав.

— Девочки, всем удачи в личных свиданиях с принцем! — раздался голос Желанки, от которого я пробудилась.

Мирослава поздравила всех с победой и шагнула следом. Только Адель, не проронив ни слова, захлопнула свой саквояж с нарядами и вышла, обдав меня холодом.

Швейки и помощницы помогли мне переодеться и ушли. И лишь неугомонная змеелисица суетилась, изучая углы и стены. Когда шаги и голоса стихли, Полли вцепилась зубами в мой рукав и отчаянно зажестикулировала лапами.

— Я устала, сейчас не время для игр… — прошептала я, но змеелисица была настойчива и потянула меня к дальней стене, скрытой гобеленом.

Прислушавшись, я различила голоса, а Полли протянула мне слуховую трубку. Вот ведь шпионка! Я прислонила один край трубки к стене, другой приложила к уху.

— …ты должен выбрать Адель или Желанку! — донесся до слуха властный голос короля. — Они нашего круга, а Страшневицкий сегодня предсказал, что их линии переплетаются с твоей.

— Странно. До этого он убеждал, что с моей судьбой плотно переплелась судьба Этель Капкан, — в ответ хмыкнул принц. — Да и Красимирку он мне когда-то нагадал.

— Ты зря не веришь, Кристиан! — возразил король. — Звезды не лгут!

— Звезды — нет, а вот Страшневицкий врет как дышит! — прозвенел голос принца. — И не только врет, но еще и берет взятки. Твой драгоценный звездочет брал так называемые «подарки» у четырех кандидаток Отбора. И это только доказанные случаи! Он подкупил двух министров, чтобы они голосовали за нужных девиц. Отец, признайся, кто из моих людей шпионит для тебя?

— О чем ты, сын? — удивился король, но его голос дрогнул.

А может, в слуховой трубке возникли помехи. Поэтому я придвинулась ближе.

— О том, что меня окружают доносчики, которые наушничают за моей спиной! А главный страж Пыжик, которого ты мне навязал, чуть не развалил систему безопасности дворца!

— Глупости! — вяло возмутился правитель. — Я порекомендовал тебе надежных людей, у тебя еще нет должного опыта в управлении страной. И вообще, ты должен думать о выборе невесты, а не о мнимых шпионах…

— О какой невесте, отец? Отбор был фикцией! — отрезал Кристиан. — Формальностью, на которую я согласился, чтобы выявить гниль в моем окружении. Два министра и главный страж уже уволены, а твоего звездочета я вышлю из страны завтра же.

— Протумбрия плохо на тебя влияет! — недовольно отозвался король. — Было глупо с твоей стороны принимать закон о равенстве магов и немагов. Если ты не прислушаешься к моим советам, я могу снять тебя с должности наместника…

— Если ты снимешь меня, Протумбрия взбунтуется, — предупредил отца Кристиан. — И Ликарния не присоединится к королевству, как ты о том мечтал.

— Ты мне угрожаешь? — зашипело Его Королевское Величество.

— Предупреждаю…

— Мальчики, довольно! — вмешалась королева. — Кристиан — идеальный правитель для Протумбрии, его любит народ. И он твой сын и не пойдет против тебя. А Страшневицкого пора гнать, он погряз во взятках и обмане. Это видят все, кроме тебя, дорогой.

— Но он же… предсказал нашу встречу, дорогая! — заупрямился король.

— Ты выбрал меня, потому что влюбился, — мягко напомнила королева. — А твой звездочет просто вовремя подтасовал карты. Кстати, Крис, та девочка, Вилария… она мне понравилась: хорошенькая и талантливая. Из нее выйдет прекрасная принцесса, а мы с моей подругой Коко поможем ей приобрести нужный лоск…

— Какая из нее принцесса? — возмутился король. — Она даже не маг! Хотя… должен признать, ее иллюзиум впечатляет. Нужно подумать, как использовать его в стратегических целях, например, для маскировки войск…

Я убрала слуховую трубку и прислонилась лбом к холодной стене. Сердце сжалось в ледяной комок от слов принца: «Отбор был лишь фикцией. Формальностью…»

Нет, я, конечно, догадывалась. Но после нашего с Кристианом танца подумала…

Эх, кажется, кто-то слишком много думает!

В конце концов, я ведь не хотела участвовать в Отборе. Пришла во дворец за работой, и я ее получила. А то, что на душе скребут кошки… — пройдет. Как-нибудь переживу финал, а сейчас у меня есть дела поважнее. Например, дело Влады Ренци.

Отбор и личная жизнь могут подождать, а справедливость — нет!

Утро в лавке началось привычно: с криков и суеты.

— Лира Войта! Вам срочное послание из дворца! — выкрикнул запыхавшийся посыльный, едва не влетев в витрину.

На шум сбежались мама с Полли, лира Беладонна и вредный, не в меру любопытный сосед лер Хмарек.

— От принца! Лично в руки! — торжественно объявил парень и протянул конверт с печатью, который тут же оказался в маминых загребущих руках.

— «Дорогая Вилария, — прочитала она так, чтобы слышали не только наши соседи, но и жители в конце улицы. — Вы в финале Отбора…»

Лира Беладонна хмыкнула:

— А то мы газет не читаем!

— Лира Войта, не тяните кота за хвост — читайте дальше! — поторопил маму сосед.

— «Сегодня состоится романтическое свидание», — продолжила мама зачитывать мое личное послание.

— А где цветы с конфетами? — возмутилась лира Беладонна. — Сразу на свидание зовет! Пусть кольцо сперва купит!

— Там четыре невесты, — напомнил сосед, — если принц всем кольца будет покупать, то Протумбрия разорится!..

Пока соседи с жаром обсуждали, что мне подарит принц и где пройдет свидание, я забрала у мамы записку и написала ответ. Дескать, с удовольствием бы с вами прогулялась, но у меня запланирована «прогулка» в Ликарнию с младшим инспектором Капулько. Подумав, приписала, что у меня расследование, полиция, возможно, преступница в Дубках, а не вот это все во дворце. Тем более король уже с невесткой определился, так что пусть Кристиан выгуливает Желанку с Аделькой.

Полли показала лапками сердечко и указала на письмо.

— Нет! Это деловая переписка! — отрезала я и передала послание посыльному.

Соседи препирались с мамой, где лучше организовать нашу с Кристианом свадьбу — во дворе дома или во дворце, а я тихо забрала саквояж и побежала на стоянку дирижаблей, где в отдельном отсеке находилась наша с Мартишкой ступка.

Полли, разумеется, увязалась за мной.

Капулько с Зубастом были на месте, и младший инспектор с ужасом рассматривал гордо поблескивающий заклепками медный летательный аппарат.

— Напоминает… э-э… ведро, — осторожно заметил он. — Или консервную банку. Оно точно взлетит?

— Даже не сомневайтесь! — бодро откликнулась я, открывая люк. — Последняя модель. Улучшенная аэродинамика. Почти не дымит и иногда не грохочет.

Зубаст первым запрыгнул внутрь. Полли устроилась за штурвалом, как капитан дальнего плавания. А Капулько почему-то медлил.

— Садитесь уже! Только пристегнитесь, — вздохнула я.

Младший инспектор, бормоча то ли светлые заклинания, то ли проклятия, забрался внутрь. Я дернула рычаг на себя, и люк с грохотом закрылся. Мотор взвыл, агрегат чихнул и, тарахтя, поднялся в небо.

Капулько вцепился в сиденье:

— Оно… прыгает в воздухе!

— Ага, показывает характер, — пояснила я, закрепив рычаг и включив режим автопилота.

Ступка поймала воздушный поток и угомонилась.

Младший инспектор тоже успокоился, раскрыл газету и принялся вслух читать утренние новости.

— Представляете? Двух министров уволили! — изумился Капулько. — А на Страшневицкого завели дело о взятках!

— Ого. Принц не шутил, — протянула я.

— Кстати, забыл вам сказать: Адель Винкс опять пострадала, а еще покушались на Желанку, — сообщил Капулько, а я подпрыгнула на месте от такой новости. — Адель в гримерке подменили крем, — продолжил делиться информацией младший инспектор, — на утро лицо покрылось бородавками, и она отказалась от свидания с принцем. Лира Винкс окончательно выбывает из финала. Дело расследует Бергамаско.

Я фыркнула: этот «нарасследует»!

— А что с Желанкой? — нетерпеливо спросила я.

— На нее напали, когда она шла по дорожке в гостиницу, — ответил младший инспектор. — Благо, она не сильно пострадала — подвернула ногу. И теперь свидание с принцем пройдет в гостиничном номере.

— Не ногу она подвернула, а номер провернула, чтобы принца заманить, — недовольно пробурчала я и тут же раскаялась: человек пострадал, а я все о принце, да о принце.

— Инспектор Бергамаско мог бы привлечь к расследованиям Зубастика, — посетовал Капулько. — Дракономопс сразу бы вычислил преступников, вернее — унюхал.

Я фыркнула два раза: Зубастик может унюхать только котлеты.

— Может, на Желанку напала Вражинка? Она очень завистливая. А крем подменила Мирка? Она же травница, зелья знает… — осторожно предположила я.

— Да кто угодно мог подменить! — горячо возразил инспектор. — Те же выбывшие конкурсантки или швейки.

— Это правда, — нехотя согласилась я. — Вчера в гримерке был проходной двор, а уж во время выступления — заходи, кто хочет!

— Но лер Пыжик обещал установить следилки! — возмутился Капулько.

— Пыжик тот еще жук — горазд на обещания! — усмехнулась я. — Да и в такой суете, долго ли умеючи пронести нужный порошок, например, в пудренице. А если использовали болотник, его никаким заклинанием не вывести: «красота» продержится неделю! И главное — это ж не яд и не запрещенное зелье, охранный амулет не распознает.

— Откуда вы все знаете, лира Вилария? — удивился Капулько.

— У нас в Академии горгулья Матюша любила лакомиться болотником, а потом мучилась животом, а на морде расцветала бородавчатая «красота», — пояснила я, вспомнив, как мы с подругой следили за вредной горгульей, которая ночами бегала на болото, а днем «страдала».

— Да уж, не Отбор, а какие-то криминальные хроники! — возмутился Капулько и вдруг завопил: — А-а-а!

Ступка подпрыгнула на воздушной яме и начала снижать скорость.

Вскоре мы приземлились возле полицейского управления Ликарнии, произведя фурор и напугав местных жителей.

Капулько выпал из ступки, с облегчением выдыхая.

— Чтобы я… когда-нибудь…

— Нам еще обратно лететь, — утешила я младшего инспектора и заметила ужас в его глазах.

Мартин оказался на месте и, как ни странно, обрадовался нам. Его коллега, она же невеста, принесла папку с делом и чай. Кстати, милая и симпатичная девушка — и чего я к ней прежде придиралась?

— Вилка! Инспектор Капулько! Рад вас видеть! Я как раз собирался с вами связаться, — встретил нас мой друг детства улыбкой.

Мы с Капулько недоуменно переглянулись.

— Представляете? Мы нашли настоящую Владу Ренци! — радостно сообщил Мартин. — Я отправил магокарточки в соседние полицейские участки, и есть результат!

— Где она?! — выдохнула я.

— В приюте для бездомных. Но она ничего не помнит, кроме детских лет, — продолжил он. — И называет себя Ани.

Капулько резко выпрямился:

— Ани Тейл? Студентка Академии, которая дружила с Владой?

— Про эту студентку мы тоже выяснили: полное сходство со второй магокарточкой лже-Влады, которую вы прислали, — огорошил нас Мартин. — Девушка училась на целительском факультете, вечерами подрабатывала в аптеке, а по выходным работала в лечебнице, что в Дубках. К сожалению, родители погибли несколько лет назад, и выяснить подробности ее жизни мы не можем. По этой же причине ее никто не искал.

В комнате повисла плотная тишина.

— Думаю, наших девушек… подменили, — предположила я.

— Поделитесь подробностями? — попросил Мартин.

Инспектор Капулько коротко, минут на сорок, сделал доклад о наших изысканиях, а напоследок уточнил:

— Вы не расспросили хозяйку аптеки, в которой работала Ани Тейл и которую посещала Влада?

— Мы не расспросили, но Вилка может, — удивил ответом Мартин. — Это Мирослава Яхонтова, она участвует в Отборе. Кстати, поздравляю с выходом в финал.

Я проигнорировала поздравления, ошарашенная новой информацией.

Капулько побледнел:

— Мирослава? Не может быть!

— Может, — тихо проронила я. — Все ниточки этого дела ведут к ней. Теперь надо ехать в лечебницу, в Дубки. Чувствую, там мы найдем ответы на оставшиеся вопросы.

Мартин кивнул:

— Отправлюсь с вами. Здесь недалеко: час дороги.

— На ступке быстрее, — обрадовала я друга, а Капулько позеленел.

Ступка приземлилась на лесной поляне с таким звуком, будто гигантская кастрюля грохнулась на каменный пол.

— В следующий раз летим поездом, — буркнул Капулько, выползая из летательного аппарата.

Мартин, напротив, выглядел бодрым.

— Отличная разработка! И главное — быстро, — заметил он.

Я смерила его недовольным взглядом:

— Только вот расследование у тебя шло подозрительно медленно.

— Каюсь, ты права, — вздохнул он. — Меня недавно назначили начальником отдела, дали крупные дела. И я решил, что история Влады — мелочь. Подумаешь, какая-то аферистка выдает себя за другую.

— «Мелочь» с подменой личности, потерей памяти и исчезновением двух студенток? — прищурилась я.

Он поднял руки в примиряющем жесте:

— Я рад, что вы продолжили расследование.

— Хорошо, когда люди умеют признавать свои ошибки, — миролюбиво заметил Капулько, а Зубаст согласно тявкнул. — Идем?

Мы оставили Полли сторожить ступку и вышли на дорогу.

Лечебница нас удивила. Небольшие деревянные корпуса стояли среди молодых дубков, дорожки были посыпаны мелким гравием, под окнами цвели розы.

Пахло цветами и домашней выпечкой.

— Красиво и уютно, — признал Капулько. — Я ожидал увидеть казенные стены.

— Здесь частная лечебница, — пояснил Мартин. — Довольно дорогая.

— Ну, посмотрим, кого тут лечат, — пробормотала я.

Не успели мы пройти и двадцати шагов, как из-за клумбы вынырнула знакомая старушка в обсыпанной цветами шляпке.

— Лира Войта! — обрадовалась она. — Наконец-то вы приехали!

Из кустов поднялись еще две дамы почтенного возраста и один пожилой лер. Все они были в неприметной, болотного цвета одежде и шляпах, украшенных цветами и травами.

— Лира Шпица? — удивился Капулько. — Что вы тут делаете?

— У нас здесь наблюдательный пункт! — важно объявила корпулентная дама в шляпе с ромашками.

— Знакомьтесь, наш детективный клуб «Стряпня по четвергам» в сборе! — гордо сообщила лира Шпица и указала на участников: — Лира Фетучия, которая временно проживает в лечебнице и собирает информацию, что называется, изнутри.

Дама с тростью и в круглых маленьких очках важно кивнула.

Лира Шпица продолжила:

— Лер Петрик — мозг нашего клуба!

Сухонький старичок в соломенной шляпе с незабудками чинно поклонился, приподнимая головной убор.

— И лира Моника — хозяйка Туси, — представила лира Шпица даму «с ромашками».

— Нашлись кошечки: и Туся, и вторая! — тут же выдала лира Моника, а из кустов показались две пушистые кошачьи мордочки: одна рыженькая, другая серая. — Правда, никак не могу привыкнуть, что Тусенька теперь рыжая.

— Вы все же думаете, что кошек подменили? — прищурился Капулько, а Мартин прислушался к разговору.

— Совершенно верно. Мы пришли к данному выводу, детально изучив повадки и привычки животных, — степенно ответил за всех «мозг» клуба.

— Я убеждена, что душа рыжей проходимки переселилась в тело Тусечки! — эмоционально воскликнула лира Шпица.

— Вместе с блохами, — скептически заметила лира Моника. — Зато теперь обе кошечки живут у меня.

Я не стала запутывать старушек и выкладывать теорию лекаря Буцке о наложении образа, а задала вопрос по существу:

— Вы написали, что кошку видели в компании «ОПП»? Кто это?

— Особо Подозрительная Пациентка, — охотно пояснила лира Шпица. — Живет в отдельном крыле, ее наблюдает лично главный врач лер Загребич.

— Эта особа то говорила со всеми через губу, то строила из себя скромницу, а сейчас и вовсе в детство впала. Но я ей не верю! — покачала головой лира Фетучия. — Врачи в ней души не чают, позволяя везде гулять. Даже блокираторы магии сняли. Но меня не проведешь. Она не любит кошек, а это диагноз! Поэтому мне и показалось подозрительным, что она принялась подкармливать Тусю.

— А как зовут пациентку, вы не в курсе? — поинтересовался Мартин, а заодно и представился: — Мартин Корф, старший инспектор полиции Ликарнии.

— Я же говорила, что делом Туси занимается вся полиция королевства, а не только частный детектив! — шепнула лира Шпица остальным, и участники клуба посмотрели на нее с уважением.

— Полное имя пациентки мы, к сожалению, не выяснили, но мой тонкий слух уловил, что персонал больницы называет ее леди Красимирка, — понизив голос, сообщила лира Фетучия.

Мы с Капулько и Мартином многозначительно переглянулись.

— А кто из персонала лечебницы наиболее тесно общался с особой пациенткой? — спросил Капулько.

— Была одна санитарка — Ани, — подсказала лира Фетучия. — Увы, я давненько ее не видела. Красивая и наивная, только учеба ей не давалась. По секрету она мне призналась, что Особая пациентка обещала ей помочь стать умной. А я сказала, что ей помогут только упорные занятия.

— Вы оказали неоценимую помощь следствию, — горячо поблагодарил членов клуба Капулько. — Будем держать вас в курсе расследования. А теперь нам пора встретиться с главным врачом.

Мы тепло попрощались с детективами-любителями и направились к главному корпусу.

По дороге Мартин усмехнулся:

— Вилка, а ты времени зря не теряла! Организовала здесь шпионскую сеть!

Я победно улыбнулась.

Правда, улыбка тут же сползла, когда возле главного корпуса я заметила принца Кристиана рядом с важного вида мужчиной в белом халате.

— А вот и мои друзья, — произнес принц, словно ожидая нашего появления. — Знакомьтесь, лер Загребич, полицейские Протумбрии и Ликарнии. И лира Войта — моя невеста.

— Одна из… — буркнула я, смутившись.

— Не понимаю, чем вызван подобный интерес к нашей клинике? — удивился лекарь. — Мы должным образом заботимся о лире Красимирке, проводим все необходимое лечение. Насколько возможно в ее состоянии.

Мартин нахмурился:

— Что вы имеете в виду, говоря о состоянии?

— Очень неуравновешенное, — покачал головой лекарь. — А ведь мы предоставили ей антидот, и леди Красимирка стала многое вспоминать, особенно жизнь во дворце. Но в последнее время ее состояние ухудшилось. Она играет в куклы, много плачет, иногда бредит, путая имена родителей. Впрочем, вы все увидите сами.

Главный врач указал на вход в отдельное крыло, и мы последовали за ним.

— А кто ухаживает за леди Красимиркой? — поинтересовался инспектор Капулько.

— Наш квалифицированный персонал, — обтекаемо пояснил главный врач и поприветствовал стоящую у входа медсестру. — Как она?

— Состояние стабильное. Аппетит хороший. Настроение депрессивно-клиническое, — отрапортовала женщина.

— Вроде бы здесь работала Ани Тейл? У нас имеется информация, что девушка подружилась с лирой Красимиркой, — задала я вопрос в лоб.

— Какая может быть дружба у санитарки с аристократкой? — высокомерно фыркнул главный врач, но, перехватив недовольный взгляд принца, кивнул: — Да, Ани подрабатывала у нас по выходным и общалась с пациенткой, чего я не одобрял. Но лира Тейл вела себя безответственно, привела в клинику подругу, исчезла без отработки…

Лер Загребич осекся, открывая дверь в палату и разрешая нам пройти.

Комната оказалась большой и уютной — с мягким ковром, льняными шторами и светлой мебелью.

В углу, возле кукольного домика, сидела девушка. Ее рыжие волосы были стянуты в тугой хвост, простое светлое платье подчеркивало хрупкость.

Я замерла.

Потому что пациентка лечебницы была поразительно похожа на Желанку.

Те же черты лица, но словно выцветшие. И испуганный, затравленный взгляд.

Принц шагнул вперед.

— Красимирка?

— Я не помню… — растерянно произнесла она.

— Ты меня узнаешь? — спросил Кристиан, приближаясь.

Девушка резко отпрянула, прижимая к груди куклу.

— Я хочу к маме!

Врач обратился к принцу:

— Видите, какой регресс?!

Мы тяжело вздохнули: даже если Красимирка и была злодейкой, то наказала себя сама, лишив разума.

— Почему у нее нет блокирующих магию браслетов? — уточнил Кристиан, взглянув на запястья пациентки.

— Зачем? Мы их давно сняли. Леди Красимирка и мухи не обидит! Не помнит даже простых бытовых заклинаний, — пояснил лекарь.

Кристиан разглядывал лицо бывшей невесты и все больше хмурился. А затем попросил главного врача предоставить ему последние отчеты.

— Зачем вам в это вникать? — выгнул брови лер Загребич.

— Хочу понять, когда именно произошло ухудшение, — пояснил принц. — И еще один вопрос: кто навещал леди Красимирку?

— Ее редко кто навещает, — пожал плечами главный врач. — В последний раз приходила то ли племянница, то ли кузина. Я ее лично не видел, вам лучше уточнить у охраны.

Мы покинули палату, пребывая в растерянных чувствах. А я все гадала: успела ли Красимирка кому-то навредить? Провела ли запрещенный ритуал? И если да, то чей образ примерила?

Полицейские отправились расспрашивать персонал лечебницы, а я осталась наедине с принцем.

— Прогуляемся? — предложил Кристиан, указывая на безлюдную аллею.

Какое-то время мы шли молча, пока я не выдержала.

— Вы же не просто так сюда приехали! Полагаете, что Красимирка провела ритуал и подменила кого-то из участниц Отбора?

— Есть такое предположение, — неопределенно ответил принц.

— Так нужно проверить! — заупрямилась я.

— Ты не отступишься, да? — вздохнул Кристиан, переходя на «ты».

— Конечно, нет! Пострадали две девушки: Влада Ренци и Ани Тейл. И две кошки! — выдала я. — Доступ к запрещенным рецептурам из Королевского архива был у лиры Красимирки. Она хитрая и расчетливая! И возможно, нападение на Ханку и Адель — дело рук злодейки! А вы… вы даже не интересуетесь расследованием!

— Я регулярно читаю отчеты, подготовленные младшим инспектором Капулько, и знаю детали, — огорошил меня принц. — Поэтому я не хотел, чтобы ты возвращалась в Отбор и пострадала.

— Но сперва-то хотели! — ехидно припомнила я. — Даже приходили в лавку и уговаривали!

— Тогда я еще не знал всех подробностей дела, — пояснил наместник. — А теперь…

— Теперь вы меня наняли по договору! — напомнила я принцу. — И я все проверю и выясню!

— Проверить можно, поймав преступницу с поличным, — нахмурился Кристиан.

— Я готова! — горячо вскрикнула я.

— Я не готов, — признался принц и коснулся ладонью моей щеки. — С некоторых пор я сильно беспокоюсь...

— За кого? — растерянно прошептала я, а сердце ухнуло вниз.

— За одну красивую девушку с непростым характером, — усмехнулся Кристиан и вдруг поцеловал меня.

Мир закружился, затем резко замер, и я… ответила на поцелуй.

Когда принц отстранился, его взгляд стал серьезным.

— Вилария, мы обязательно поймаем преступницу. Но прошу, ничего без меня не предпринимай и делай, что я говорю.

— Обещаю! — поклялась я. — Честно-пречестно!

— Вот и состоялось наше романтическое свидание, — улыбнулся принц, беря меня за руку.

— Только поцелуй в договор не входил, — пробормотала я.

— Значит, придется изменить договор и расширить пункты, — хмыкнул Кристиан и… поцеловал меня второй раз.

На дворцовой площади яблоку было негде упасть. А мы, три финалистки Отбора, пребывали в ожидании выхода. Мирослава — в роскошном изумрудном наряде, Желанка — в вызывающе-красном, и я — в небесно-голубом платье.

Помощницы помогли нам с прическами и ушли. А я огляделась. В светлой комнате, уставленной мягкими диванами и зеркалами, не было ни охранных устройств, ни защитных амулетов.

— Лер Пыжик так и не установил здесь охранки! — возмутилась я, разглядывая стены и потолок.

— Он даже стражей у дверей не поставил, — согласно кивнула Желанка. — Зато возле королевской ложи толпится вся рать!

— Чего вы боитесь? — удивилась Мирка. — Мы уже в финале! Ксати, как прошли ваши свидания с принцем?

Я бы поспорила, что до объявления победительницы все может произойти, но финалистки Отбора принялись делиться своими впечатлениями. Мирослава с придыханием рассказывала о прогулке по дворцу, а Желанка хвалилась, что провела с принцем целый час в гостиничном номере, так как она подвернула ногу и гулять не могла.

— А у тебя где было свидание? — поинтересовались соперницы.

— Мы быстро по парку пробежались, у принца не было времени, — отмахнулась я.

О поцелуях, разумеется, умолчала.

Пока девицы прихорашивались, я, пользуясь тем, что мы остались одни, решила пойти на риск. Очень хотелось посмотреть на реакцию каждой. А то принц и Капулько загадочно молчат, а мне гадай, кто преступница.

— Мирка, — я подсела к ней ближе. — Скажи, ты знала Ани Тейл и Владу Ренци?

Мирослава сильно удивилась вопросу:

— А-а… почему ты спрашиваешь?

— Потому что… мои знакомые, родители Влады, сообщили, что их дочь исчезла. Как и Ани Тейл, — соврала я, хотя не так уж была далека от истины.

— Исчезли? — встревожилась Мирослава. — Как чувствовала, что не нужно им ехать к той магичке.

— К какой магичке? — напряглась я, хотя обо всем догадалась.

Вопрос в другом — говорила ли Мирослава правду и не поехала ли она вместе с девушками?

Желанка делала вид, что поправляет прическу, а сама прислушивалась к разговору. Но и до нее дойдет черед.

— Вилария, это не быстрый разговор, — замялась Мирка.

— А мы никуда не торопимся. До начала нашего выхода еще полно времени, — успокоила я ее и на всякий случай положила ноги на соседний стул, перекрывая пути к отступлению.

— Ладно, — решилась Мирка. — Ани училась в Академии, а вечерами работала у меня в аптеке. В выходные она подрабатывала в лечебнице, что находится в Дубках. Она по секрету мне рассказала, что встретила там магичку, которая пообещала провести особенный ритуал. Ани мечтала стать такой же умной, как Влада.

— А Влада? — нетерпеливо спросила я, косясь на Желанку, которая уже откровенно подслушивала.

— Она подружилась с Ани. Та ей давала советы по красоте, а Влада помогала с зачетами, — пояснила Мирка, и в моей голове сложилась полная картина.

— Влада отправилась в лечебницу вместе с Ани? — догадалась я.

— Собиралась, — подтвердила Мирослава.

— Что произошло дальше? — уточнила я.

— Не знаю. Думала, у них все получилось. Ани не вышла на работу, Владу я больше не видела. Но в Академии начались каникулы, наверное, они поехали домой. Я к тому времени подала заявку на участие в Отборе и отправилась в Протумбрию…

Как все у нее складно получается: не знаю, не видела. А может, она поехала в лечебницу с девушками, и Красимирка провела свой ритуал? И теперь бывшая невеста принца сидит передо мной и играет роль? Внешность у нее выигрышная, а магический фон можно изменить с помощью специального амулета — сама такой носила.

— Желанка, а ведь твоя родственница Красимирка проходит лечение в Дубках? — обернулась я ко второй подозреваемой, а та встрепенулась.

— Дальняя родственница! Мы с ней особо не общались, — пояснила она, делая вид, что занята идеально уложенными локонами.

Блеф — наше все! Поэтому я задала вопрос в лоб:

— Странно. Кое-кто видел, как ты навещала Красимирку.

— Я… я к ней приезжала всего раз, — нехотя призналась Желанка, — чтобы попросить…

— Благословения? — подсказала я.

— Совета, — смущенно прикусила губу Желанка. — У нее ведь огромный опыт в дворцовых интригах.

— Вижу, что советы тебе пригодились, — протянула я, оглядывая роскошный наряд и красивое лицо соперницы по Отбору.

— Подождите! — вскрикнула Мирка. — Вы хотите сказать, что в Дубках проходит лечение бывшая невеста принца? И Влада с Ани обратились к ней за помощью? Но она ведь… преступница!

— Красимирка вряд ли может кому-то помочь или навредить, — разуверила нас Желанка. — Она ничего не помнит, даже простых заклинаний. И окончательно впала в детство…

Я задумалась. Обе девушки охотно отвечали на мои вопросы, никто из них не юлил. Возможно, они лишь пешки в чужой игре? Но в чьей?!

— А почему ты интересуешься этим делом? — спросила Мирослава. — Ты помогаешь полиции?

— Или ты шпионка некроманта Десмонда? — прищурилась Желанка. — Ты ведь дружишь с его женой Мартишкой!

— Никому я не помогаю и ни для кого не шпионю, — слукавила я. — От рук Красимирки пострадал мой лучший друг Мартин. Не хотелось бы, чтобы злодейка выбралась на свободу!

Я уловила сомнение в глазах финалисток Отбора, но новые вопросы не последовали — нас пригласили на сцену.

Секретарь лер Шипка напомнил зрителям и высокому жюри во главе с королем о наших достижениях. Мне казалось, что его голос потеплел, когда он представлял меня, а публика встретила мой выход громкими овациями. Зато Желанке благоволил король, а за Мирку рьяно болели министры здоровья и сельского хозяйства, которые были родом из Ликарнии.

Заиграла музыка, и Его Высочество по очереди пригласил каждую участницу на танец.

Мирка смущенно улыбалась принцу, ее движения были плавными и изящными.

Желанка двигалась с королевской грацией, словно заявляла: «Смотрите, вот настоящая принцесса!»

— Не бойся, я буду близко, — успокоил меня Кристиан, приглашая меня на танец.

— Да уж, ближе некуда, — хмыкнула я, намекая на объятия наследника.

Кристиан тихо рассмеялся, заражая меня своей уверенностью и спокойствием.

А когда наш танец закончился, принц взял слово.

Гул на площади мгновенно смолк, и тысячи людей затаили дыхание.

— Я благодарен всем участницам Отбора, — голос наместника, усиленный магофоном, разносился далеко за пределами площади. — Должен признаться, что изначально я считал Отбор формальностью. А мое мнение часто расходилось с мнением почтенного жюри. Я плохо представлял, как из такого количества прекрасных девушек можно выбрать ту самую…

— Надо выбирать сердцем! — выкрикнули из толпы.

— Я так и сделал, — согласился Кристиан и посмотрел на нас: финалисток Отбора.

Мирка засмущалась, Желанка расправила плечи, а я нервно сжала кулаки — сейчас станет ясно, был ли Кристиан со мной откровенен, или он затеял хитрую игру.

— И теперь я готов назвать ту, кто станет моей невестой.

Принц подошел к Мирославе и поцеловал ей руку, а у меня душа ушла в пятки. Вот и все: он выбрал другую.

— Благодарю вас за участие в Отборе, — произнес Кристиан, — за вашу искренность и доброту.

Мирка просияла, но принц двинулся дальше, к Желанке.

— Вы были самой яркой участницей Отбора и достойны стать принцессой…

Желанка победно улыбнулась, а наместник, поцеловав ей руку, обернулся ко мне:

— Но я встретил Виларию, которая забрала мое сердце.

Принц подошел ко мне и надел на палец кольцо.

Мир вокруг перестал существовать. Я смотрела в глаза Кристиана — в них не было ни капли насмешки: только любовь и нежность.

— Лира Вилария — моя невеста! — громко заявил принц, держа меня за руку. — Поздравления победительнице Отбора!

Секундная тишина была натянутой, словно струна. А потом площадь взорвалась. Люди кричали, смеялись, а магокамеры бешено вспыхивали.

Я бросила взгляд на жюри: министры сидели с открытыми ртами, словно выброшенные на берег рыбы. Королева загадочно улыбалась, а король недовольно поджимал губы. Некромант Десмонд и ректор Тори, напротив, смеялись и аплодировали громче всех. Страшневицкого среди членов жюри я не увидела. Как не заметила и главного стража.

Краем глаза посмотрела на Желанку: она стояла в полной растерянности, не в силах поверить, что ее отвергли. Мирослава смотрела на нас с грустной улыбкой.

— Ты с ума сошел?! — прошептала я принцу, глядя на кольцо и от волнения переходя на «ты».

— Почему же? — улыбнулся Кристиан, не выпуская моей руки. — Ты сама сказала, что поцелуи в договор не входят. Придется менять договор. На брачный.

Не успела возразить, что пока не готова к такому ответственному шагу. Мне бы для начала отработать договор «невесты под прикрытием». Но принц уже объявил, что приготовил для меня особенный подарок: роскошное платье из ликарнийского кружева.

В комнате меня ожидало необыкновенной красоты белоснежное одеяние, будто сотканное из тончайшего морозного узора и посеребренное капельками росы.

— Это и есть знаменитое Королевское кружево? — ахнула я, боясь прикоснуться к ткани.

Я слышала, что все особы королевских кровей дарили своим избранницам на свадьбу изумительный красоты подвенечное платье, которое стоило баснословных денег.

Кристиан кивнул.

— Слушай меня внимательно, — серьезно произнес он, сжимая мои ладони, а я почувствовала, как тепло от кольца передается коже. — Надень платье! Не снимай кольцо! Не покидай одна комнату, ничего не предпринимай и ничего не бойся.

Он коротко поцеловал меня, не дав вставить ни слова, и быстро ушел.

А вошедшие швейки под руководством лиры Шрапнель отвели меня за ширму и помогли облачиться в роскошный наряд.

Платье оказалось невесомым, будто сотканным из воздуха и света. Помощницы ловко застегнули крючки, поправили подол и закрепили жемчужные шпильки в прическе.

Я глядела на себя в зеркало и не узнавала. Красота… неземная! Но вместе с этим мои амулеты на шее и запястье вдруг завибрировали, уловив мощный магический поток. Неужели платье… волшебное? Я тихонько хмыкнула: в волшебство я не особо верила, а вот в сильную магическую защиту даже очень. Ну а что я еще ожидала от принца?

Коко Шрапнель хлопнула в ладоши:

— Девочки, за мной! Дадим невесте немного времени побыть наедине со своими мыслями и надеждами.

После ухода армии швеек во главе с их генералом, я занялась делом.

— Как же, ничего не предпринимать! — ворчала я, вспоминая слова Кристиана. — Наверняка в самый неподходящий момент явится злодейка, а я тут в кружевах и с голыми руками. Пыжик — наш гений безопасности, навешал следилок только там, где появлялся король. А здесь пусто. Хотя…

Я огляделась. В углу вдруг мигнула сигналка, реагирующая на проявление темной запрещенной силы. А на столе появился горшок с фикусом, в котором притаилось подслушивающее устройство. Вроде бы под диваном протяжно вздохнули, а шторы подозрительно колыхнулись.

Внезапно из воздуха материализовалась Полли. Змеелисица тащила увесистый саквояж с магическими штучками.

— Ты моя радость! — выдохнула я с облегчением, бросаясь к ней. — Ты как знала!

Я принялась лихорадочно пристраивать свои сокровища: заткнула за тонкий пояс платья миниатюрный парализатор, пристроила в рукаве липучку, повесила на шею еще парочку защитных амулетов.

Змеелисица вдруг повела носом, скользнула тенью к окну, и я услышала какую-то возню.

Заглянув за портьеру, обнаружила притаившихся инспектора Капулько и Зубаста.

— Вы? Здесь?! — вскрикнула я.

— Тише, лира Войта, вы сорвете нам секретную операцию, — прошептал Капулько.

— Ловушка на живца номер два? — догадалась я. — А где инспектор Беде? Опять в шкафу? Или под диваном?

— Он в соседней комнате ведет прослушку, — одними губами пояснил Капулько и указал взглядом на диван: — Там Бергамаско…

— Лира Войта, вы мешаете спецоперации! — раздался из цветка глухой голос главного инспектора. — Всем занять свои позиции! Готовность номер один!

— А…? — собиралась спросить, где притаились принц с советниками, но не успела.

Дверь открылась, и я резко задернула штору.

В комнату вошла Мирослава, а я от досады сжала кулаки. Не ожидала, что именно она окажется злодейкой. Из-за шторы раздался протяжный вздох инспектора Капулько и печальный рык Зубаста.

— Вилария? К тебе можно? Хочу тебя поздравить, — с улыбкой сказала она, протягивая мне подарочную коробку. — Здесь набор красоты, я лично подбирала редкие травы. Думаю, тебе пригодится.

— Как пригодился Ханке? — в лоб бросила я. — Или твоей целью была Адель? Самая сильная соперница.

Мирослава замерла, ее глаза расширились от удивления.

— О чем ты говоришь? Это от всего сердца…

Она шагнула ближе, протягивая мне подарок. Но вдруг ее тело неестественно выгнулось, и Мирка повалилась на пол. За ее спиной, сжав в руке мерцающий кулон, стояла Желанка.

— Как же легко устранять немагичек, — протянула «огненная красавица», перешагивая через бесчувственную Мирославу. — Ваши защитные амулеты — детские игрушки против моей силы!

— Она жива? — спросила я, подбегая к девушке. И с облегчением вздохнула, нащупав пульс.

— Да не волнуйся ты так, она скоро проснется. А вот насчет тебя не уверена…

— Красимирка! — твердо сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты провела ритуал и забрала внешность Желанки.

Она звонко рассмеялась:

— Зачем мне чужая внешность, когда у меня своя ничуть не хуже? Хотя признаю, изначально я планировала поступить именно так и готовилась. Мне нужно было выбраться из лечебницы, и я нашла в дневнике родственника любопытный ритуал, способный изменить внешность. Не какая-то неустойчивая иллюзия, а полноценное наложение образа!

— А владельцем дневника был директор Королевского архива, — догадалась я, отходя от преступницы подальше.

— Увы, ты слишком сообразительная и неугомонная. Но лер Пыжик мне намекал, что ты присматриваеш за невестами, — вздохнула Красимирка. — Видишь ли, в чем дело: ритуал замещения — штука капризная. Если даешь Лохеин одному, память теряют оба. Мне же не хотелось становиться овощем. Я стремилась стать королевой! Но для начала согласна на принцессу и… на твое платье!

— И кошки, и девушки — твоих рук дело? — уточнила я и отступила на шаг.

— Надо же мне было на ком-то ставить эксперименты! Кошки — никчемные создания. А девицы… я всего лишь исполнила их желания. Глупышка Ани хотела стать умной, ее подруга — красивой. Я просто поменяла их местами, — охотно делилась информацией Красимирка, подходя ближе. — Но ты и сама обо всем догадалась, я слышала ваш утренний разговор с Миркой. Как ты знаешь, первые опыты прошли успешно, и дальше я искала ту, с кем смогу поменяться… не телом — судьбой! Когда ко мне пришла Желанка просить совета, я поняла: вот он, мой шанс! Счастливый билет во дворец! В ту жизнь, которую я потеряла.

— Только этот билет для самой Желанки оказался в один конец, — произнесла я, отступая за кресло, потому что Красимирка, словно хищница, приближалась. — Ты заметила ваше поразительное сходство и не стала забирать внешность, а опоила ее Лохеином?

— Зачем так грубо? — хмыкнула Красимирка. — Я угостила ее чаем, и она осталась в лечебнице. Фамильное сходство и одинаковый магический уровень, плюс пара процедур омоложения — и вуаля! Обновленная Желанка перед тобой!

Красимирка покружилась, довольно разглядывая себя в зеркало.

— А чем тебе помешала Адель? — спросила я, в надежде, что нас записывают магокамеры.

Но принц мог бы предупредить. Кто знает, что придет в голову этой безумной. Швырнет в меня неизвестным заклинанием, а у меня парализатор мощный и рука тяжелая. Не хотелось бы оплачивать злодейке лечение из собственного кармана!

— Адель была самой сильной противницей, — помедлив, ответила Красимирка. — Единственной достойной кандидаткой в невесты. А подозрения бы пали на вторую темную магичку — глыпушку Норку. Потом я бы убрала дочь полицейского, чтобы не шпионила. Остальные не выдержали бы со мной конкуренции. Они лишь фон. Увы, тебя я недооценила. Ничего, все можно исправить. Зелье, которое ты примешь, найдут в кармане «народной целительницы» Мирославы. А тебя… просто не станет…

— Отойди от нее, Красимирка! — прозвучал от двери звенящий гневом голос Кристиана. — Если не хочешь почувствовать на себе силу боевого заклинания и превратиться в овощ раньше времени.

Он стоял в дверях, его лицо было белым от ярости.

Злодейка обернулась, и на ее губах заиграла безумная улыбка:

— Крис, ты узнал меня? Старая любовь не забывается, не так ли?

— Мы с Десмондом узнали тебя во время конкурса Ораторского искусства. Ты слово в слово повторила речь, что когда-то произносила в Академии. А вчера, во время нашего свидания, пыталась опоить меня приворотным зельем. Но на меня твои уловки больше не действуют.

— А ты стал умнее! — покачала она головой. — Но ты до сих пор вспоминаешь меня.

— Да, я помню, как ты испытывала на мне свои чары, — ответил Кристиан. — И как подливала зелье, когда я был беспечен и доверял тебе. Так же ты очаровала главного стража и звездочета? Это они помогали тебе?

— Твой Пыжик докладывал мне обо всем, и я знала, что во дворце нет ни слежки, ни нормальной охраны. Подсыпать зелье и подменить крем не составило для меня труда. А Страшневицкий просто любит деньги, я была уверена, что дойду до финала… — Красимирка вдруг резко шагнула ко мне. — Кристиан, измени решение! У нее нет магии, никакие магические штучки ее не спасут! Ты выйдешь со мной на площадь и скажешь, что ошибся. Тогда никто не пострадает. Дай нам шанс!

Принц приблизился к нам.

— Ты давно упустила свой шанс.

— Значит, так?! — Красимирка молниеносно начертила в воздухе руну и раскрыла кулон. Ее взгляд стал безумным. — Ты хочешь Виларию? Ты ее получишь! Я сделала слепок ее ауры и стану ей!

Красимирка выкрикнула заклинание, и искрящаяся пыльца из кулона устремилась ко мне. В ту же секунду мое кольцо отозвалось мощным гулом, а ткань платья превратилась в световой кокон, окутывая меня и защищая.

Но прежде чем магия кольца и кружев отразили атаку, передо мной возникла Полли. Змеелисица заслонила меня, приняв удар. Серебристые пылинки зелья покрыли рыжий мех, а отражающие частицы устремились к Красимирке.

— Не-ет! — вскрикнули мы одновременно со злодейкой.

Я — от испуга за свою подругу, а Красимирка — от ужаса, что все пошло не по плану.

К нам подбежал Кристиан, отталкивая бывшую невесту. Из-за шторы выскочили Зубаст с Капулько, а в комнату ворвались Десмонд с Мартишкой и Амадор Тори с Элиской. За ними толпились стражники во главе с инспектором Беде. Бергамаско, предсказуемо, застрял под диваном, и, кряхтя, пытался выбраться.

Кристиан сжал меня в объятиях, успокаивая.

— Ты бы не пострадала, кольцо и королевское кружево — мощнейшие щиты!

— Я нет, но Полли…

Змеелисица на несколько секунд исчезла, и наше внимание было приковано к Красимирке. На глазах у всех ее лицо покрылось рыжей шерстью, нос вытянулся, а кожа на руках превратилась в змеиную чешую. Она стала уродливой копией змеелисицы.

— По-мо-ги-те! — завыла Красимирка, подбегая к зеркалу и бормоча под нос какие-то заклинания.

А Полли вновь возникла рядом со мной в привычном облике. Правда, у нее появились невероятно длинные, пушистые ресницы, а в ушах блестели изящные золотые серьги. Да и мех стал более насыщенного цвета с огненными переливами. Увидев себя в зеркале, змеелисица радостно оскалилась, явно довольная новым обликом.

В комнате повисла тишина, которую прервал нервный смех некроманта Десмонда и хихиканье Мартишки.

— Что это?! — визжала Красимирка, которую уже подхватили под руки стражники.

— Твои эксперименты с запрещенными ритуалами, — произнес принц и брезгливо посмотрел на злодейку. — Предполагаю, что ты сплела свою ауру с аурой Виларии, но на ней был мощный щит, и твое заклинание ударило по магическому зверю. Похоже, Полли забрала все лучшее, а тебе досталась звериная суть, которая отражает твою душу.

Рыдающую Красимирку наконец увели, целители помогли прийти в себя Мирославе, заодно проверили меня.

Вскоре все разошлись, и в комнате остались мы с принцем. И моя защитница Полли, которая вертелась у огромного зеркала, любуясь собой.

Кристиан притянул меня к себе.

— Прости, что не предупредил, но тебе ничего не угрожало, — сказал он, уткнувшись лбом в мой лоб. — Правда, я полагал, что она нападет позже.

— Но ты подстраховался, разместив в комнате глушилки и полицейских, — хмыкнула я, чувствуя, как сходит напряжение. — Признайся, это не просто платье невесты?

— Королевское кружево — мощнейшая защита. Все невесты королевской семьи надевают свадебное платье из этой ткани, чтобы ни одно темное заклинание, ни одна порча и злой взгляд не навредили избраннице, — пояснил принц и заключил меня в крепкие объятия. — Тебе очень идет, ты в нем такая красивая. Выйдешь за меня замуж?

— Не заговаривай мне зубы, — пробурчала я, получив в ответ тихий смешок. — А ты действительно узнал Красимирку во время конкурса?

— Догадался. По манерам… и по тому, как она смотрела на меня — как на вещь, на трофей.

— А как смотрю на тебя я? — смущаясь, подняла на принца настороженный взгляд.

— В глазах любимых отражается весь мир, — улыбнулся Кристиан и наконец поцеловал меня так, как я давно мечтала.

После финала Отбора и разоблачения злодейки прошел месяц.

Первую неделю газеты рябили статьями, и меня не оставляли ни на минуту в покое. Особенно старался Жофрей Клокан, утверждавший в каждой заметке, что он сразу разглядел в неприметной «магической штучке» будущую принцессу. Ханка Беде, которая пришла в себя на следующий день после финала, доказывала, что именно она первой заподозрила в Желанке злодейку. Адель Винкс заявляла, что если бы не коварные происки Красимирки, то именно она стала бы избранницей принца — между королем и ее отцом-министром существовал давний договор. Вражинка Ясная тоже вступила в борьбу за внимание публики, убеждая всех, что являлась самой яркой участницей Отбора, а коварные темные силы не позволили ей поселиться во дворце.

Мы с Кристианом посмеивались над фантазией некоторых неугомонных девиц и старались поменьше общаться с прессой.

Вскоре жизнь в Протумбрии вошла в прежнее русло, внимание борзописцев переключилось на присоединение Ликарнии к королевству, и нас с принцем оставили в покое…

А сегодня в лавке «Магические штучки» было не протолкнуться. Полли, ставшая после финала Отбора настоящей местной знаменитостью, гордо восседала на прилавке. Золотые серьги в ушах поблескивали при каждом движении, а длинные ресницы придавали змеелисице такой кокетливый вид, что покупатели выстраивались в очередь, чтобы на нее посмотреть.

— Влада, не подашь ту партию сигнальных браслетов? — окликнула я помощницу.

Влада Ренци, завершив курс восстановления в городской лечебнице, теперь работала в нашей лавке. Девушка училась в Магической Академии Протумбрии, решив не возвращаться в Ликарнию. К Владе окончательно вернулась память и постепенно возвращалась внешность. Рыжие волосы были уложены красивыми волнами, веснушки на носу казались россыпью золотых искр, а сияющая улыбка делала ее красавицей. Влада больше не пыталась стать кем-то другим, но по-прежнему часто заглядывала в аптеку, которую открыла Мирослава Яхонтова. Не только для того, чтобы купить крем красоты, но и поболтать с подружкой. В аптеке работала Ани Тейл. Она бросила Академию и стала консультантом по красоте: ее доброта и отзывчивость действовали на покупателей лучше любых микстур. Сама же Мирка осела в столице Протумбрии и встречалась с теперь уже старшим инспектором Капулько. Он забрал из питомника Зубаста, и тот помогал ему в расследованиях, в основном, поглощая улики и обеды «напарника».

К сожалению, к Желанке память до конца не вернулась — она пребывала в детских воспоминаниях и грезах. Недаром в наш приезд в лечебницу Кристиан заинтересовался врачебными отчетами. Как выяснилась, Желанка не бредила, а называла имена своих родителей — единственное, что она помнила. К счастью, лекари давали хороший прогноз: несколько курсов антидота вернут девушке память. Чего нельзя сказать о Красимирке. Так как ритуал прошел с нарушениями, бывшая невеста принца, возможно, навсегда останется с рыжей шерстью и змеиной шкурой. Но мне ее не жалко! Злодейка принесла всем слишком много горя и теперь получила по заслугам.

Колокольчик над дверью весело звякнул, и в лавку вошел высокий молодой темноволосый мужчина в простом камзоле, но прекрасного кроя. Принц Кристиан больше не прятался за спинами стражей и не маскировался пышной бородой.

— Что желаете? — вежливо спросила моя помощница Влада.

— Я желаю свою невесту, — улыбнулся Кристиан и протянул мне огромный букет луговых цветов.

По лавке пронесся восторженный шепот покупательниц. Я сняла рабочий фартук, поправила кольцо на пальце, которое служило артефактом и щитом. Улыбнувшись вышедшей из кухни маме и подмигнув Полли, я вложила руку в ладонь принца и последовала за ним.

Мы с Кристианом шли по улицам Протумбрии, не таясь. Нас узнавали на каждом шагу: люди здоровались, приветливо улыбались, а старый булочник выбежал из лавки, чтобы вручить свежий крендель в виде сердечка «на удачу».

— Знаешь, — произнес Кристиан, когда мы зашли в парк, — я всегда мечтал об этом. Не прятаться за стенами дворца, как мой отец, а ходить среди горожан, слушать истории людей, понимать, чем они живут и чего хотят.

— Люди всегда хотят простых вещей, Крис, — ответила я, прижимаясь к его плечу. — Здоровья, счастья, мира. Хотят, чтобы правители не воровали и думали о тех, кто доверил им свою жизнь и судьбу. И чтобы власть не отгораживалась от своего народа золотыми унита… в смысле высокими стенами.

Кристиан хмыкнул и остановился у нашей любимой беседки возле озера, где вода уже отражала закатное солнце.

— А еще народ жаждет зрелищ, — лукаво заметил он, привлекая меня к себе. — Они ждут пышную свадьбу и гулянья на всю страну. Ты же не хочешь их разочаровать?

Он наклонился и поцеловал меня, прежде чем я успела вставить хотя бы слово.

— Мы так не договаривались! — возмутилась я, когда мне наконец вернули право голоса. — Мы еще, можно сказать, толком не встречались… Ты меня совсем не знаешь…

— Я знаю тебя, — серьезно возразил Кристиан. — Увидел на свадьбе наших общих друзей и пропал. Но ты тогда на меня даже не взглянула, потому что была по уши влюблена в своего друга детства.

Я замерла, пытаясь вспомнить, когда это принц «пропал», а я не заметила.

— Да кто я такая, чтобы разбрасываться принцами? — пробормотала я.

— Ты — красивая, умная и добрая девушка, которую я люблю, — объяснил мне жених. — Но с характером. И это прекрасно!

Я довольно улыбнулась, пряча лицо у него на груди. А сама втихаря подумала, что, пожалуй, соглашусь на свадьбу. Это ж какие откроются перспективы! Я смогу оснастить своими изобретениями не только дворец, но и всю Протумбрию. Государственная программа по установке иллюзиумов в каждый дом… Магическая связь в отдаленных деревнях…

Принц не дал мне додумать и опять пристал с поцелуями. А я разве против?!

Конец