Огненная Рука. Пятая книга

серии «Торговцы временем»

Андре Нортон и П.М. Гриффин

Tom Doherty Associates

ISBN:0812519841

ГЛАЗА РОССА МЕРДОКА скользнули к пляшущим языкам пламени небольшого костра, который

он развел. Огонь. Древний символ дома и очага. Источник тепла и света. Союзник человечества

против тьмы и вещей, реальных и воображаемых, что таятся в ней. Друг человека. Враг

человека. Огонь мог и ранить, о чем свидетельствовали его опаленные лицо и руки.

Даже в этом помог его адъютант. Боль, чистая физическая агония, прорвала цепь ментального

принуждения, которой звездолётчики пытались связать его и подчинить своей воле.

Гнев вспыхнул внутри него, взметнувшись, как языки его костра. Чужаки охотились на него

уже несколько дней, неумолимо преследуя, пока он с отчаянными усилиями пробивался

вниз по реке, стремясь достичь этого места встречи. Они искали его и обратили против него

ужасающую силу своего разума, пытаясь сломить его, заставить вернуться к ним. Каждый

шаг, который он делал, был борьбой с собственным телом, и когда он был вынужден

уступить потребности во сне, ему приходилось привязывать себя к дереву или корню, чтобы

в бессознательном состоянии не повернуть назад и не сдаться им.

Он поднял голову. Раненый, голодный, измученный, он всё же добрался. Он опоздал, но был

здесь. Он был свободен и отразил их первую атаку.

Он останется свободным. Удастся ли ему каким-то чудом вернуться в своё время или ему

суждено остаться в Бронзовом веке, проживёт ли он ещё долгие годы или умрёт относительно

скоро от нужды или насилия, он погибнет от силы, порождённой его собственной Землёй.

Лысые не получат его и не будут им править.

Мердок взглянул на оружие, зажатое в правой руке. Оно не выглядело чем-то, способным

противостоять сокрушительной силе пришельцев, — всего лишь горящая головня, выхваченная из

костра из плавника, — но она справится с задачей, если у него хватит смелости её использовать.

Они атаковали снова, полные решимости сокрушить его необъяснимое сопротивление, но Росс

приготовился к взрыву боли в голове. Его разум оставался его собственным. Он мог думать и

контролировать мышцы, которыми должен был воспользоваться.

Его левая рука распласталась на широкой поверхности валуна рядом с ним. Намеренно, безжалостно он опустил пылающую головню. .

Росс сел, подавляя крик, который разбудил его от шока. Его сердце всё ещё бешено колотилось

от ужаса сна, и прошло несколько мгновений, прежде чем он смог полностью взять себя в руки.

Проклятье этим Лысым! Проклятье каждому из их трижды проклятого племени! Он без

труда встречал воспоминание о той первой схватке воль в часы бодрствования, но слишком

часто его спящий разум цеплялся за ужас и боль.

Что ж, на этот раз он был виноват сам. Если он устал после утренних занятий, ему следовало

освежиться, поплавав, а не развалившись под этим деревом, как какой-нибудь турист в отпуске на

Терре.

Агент Времени поднялся на ноги и прошёл по широкому пляжу до самого края моря. Он глубоко .

вздохнул, позволяя чистому воздуху вытеснить последние цепляющиеся тени неприятного сна.

Открывшаяся перед ним сцена была прекрасна, но он изучал её мрачно, без малейшего чувства

удовольствия, которое она вызвала бы при других обстоятельствах.

Ярко-голубое небо сливалось на горизонте с бескрайним синим океаном, который здесь, на мелководье, переходил

в изысканный бирюзовый цвет. Вода была тёплой, идеально подходящей для купания, без малейшего шока от

. .тепло тела, встречающееся с прохладной жидкостью при погружении в нее. Воздух тоже был идеальным, жарким, но настолько освеженным постоянными морскими бризами, что никогда не был душным или изнуряющим.

Всё было идеально в этой Гавайке далёкого прошлого. Так чертовски идеально. .

Росс Мёрдок прижал изуродованные шрамами пальцы левой руки ко лбу, но затем взял себя в

руки. Они были в ловушке, бесповоротно, и должны были остаться здесь до конца своих дней. Ему

нужно было принять это и сделать всё возможное, чтобы выжать из этого лучшее, создать для себя

хоть какую-то осмысленную жизнь.

Он не мог! Он мог и будет вносить свой вклад, это верно, но его ничто не удерживало, абсолютно нечему было посвятить себя душой и сердцем с тех пор, как он и его товарищи, люди и дельфины, объединили силы с местным населением и прогнали межзвёздных

захватчиков, стремившихся уничтожить все основные формы жизни этого мира.

На мгновение в его бледно-серых глазах вспыхнул огонь. С тех пор как он волей-неволей стал частью Проекта и

отправился в далёкое прошлое на родной Терре, он сталкивался с теми древними, смертоносными звёздными

путешественниками, которых называл Лысыми из-за их увеличенных, безволосых голов. Они были врагами его

кошмаров и существами, достойными кошмаров, со своим высокотехнологичным оружием, устрашающими

способностями ментального контроля и, казалось бы, абсолютным пренебрежением к формам жизни, отличным

от их собственной.

Он поднял голову. В тот раз он одолел их. Он был частью команды, которая захватила один из их

звездолетов и отдала его Терре, а также библиотеку путевых записей, которая открыла его

собственному виду звезды и вращающиеся вокруг них планеты. Он помог одолеть тех же убийц здесь.

Свет снова покинул его, и он вздохнул. Хаваика была одним из миров, куда записи Лысых привели

земных исследователей. Они нашли планету-лотос, лишённую каких-либо крупных форм жизни

или истории жизни — пока он, Гордон Эш, Карара Трехерн и её спутники-дельфины, Тинорау и

Тауа, не были перенесены в прошлое планеты, как раз в то время, когда жестокая древняя раса

завершала свой необъяснимый план по уничтожению всей местной жизни. Они помогли

объединить народы — ибо здесь жили две различные расы — и возглавили финальную атаку, которая прогнала захватчиков. Потеря врат, через которые они пришли, была доказательством их

конечного успеха. Успех и жизнь для Хаваики, гибель для него и его спутников.

Молодой человек сделал долгий, прерывистый вдох. С исчезновением их врат они оказались заперты

во времени, в истории этого чуждого мира, навсегда отрезанные от своей эпохи, своего народа, своей

работы. Прошло три месяца с той великой битвы. Три месяца, а казалось, что три года. Или тридцать. .

Он нахмурился, когда всплеск и смех проникли в его задумчивость. Стройная женщина поднялась, выпрыгнула из воды примерно в двадцати ярдах от него, а в следующий миг за ней последовали

две восхищённые серебристо-голубые формы, радующиеся так, как умеют только дельфины в игре.

Росс помахал рукой, потому что от него ожидали какой-то реакции, но быстро отвернулся и

направился к скалистому образованию дальше по пляжу, где мог бы сесть и спокойно подумать

некоторое время.

Миссия, которую им определила судьба, не оказалась катастрофой для всех них, поправил он

свои прежние мысли. Дельфины приняли это время и этот мир как свой собственный, и Карара. .

Мёрдок вздрогнул, несмотря на дневную жару. Этот мир и время буквально стали её.

В своей битве за поражение захватчиков люди-терране объединились, слились с тремя Фоанна, последним

остатком древней, магической расы, некогда правившей Хавайкой. Необходимость вынудила их пойти на этот

решительный шаг, несмотря на опасность, что усилие может оставить их каким-то образом изменёнными. Он

и его напарник, доктор Гордон Эш, вышли целыми. Точнее, они были отвергнуты, отброшены

Силы, которые они призвали. Но не Трехерн. Она была судима и признана достойной. Он снова

содрогнулся и закрыл глаза. Когда она снова вышла вперёд, она стала чем-то иным, нежели

человеком.

Росс заставил себя снова посмотреть на троицу. Её личность сохранилась, или она всё ещё оставалась.

За это он благословлял любых богов, правящих царствами времени и пространства. Он никогда не

мог полюбить эту женщину, хотя уважал её мастерство и храбрость. Это не имело значения. Они

были товарищами, собратьями-землянами, людьми среди прекрасных, но чуждых народов. .

Карара была человеком. Теперь она была Фоанной, или тенью Фоанны, и с каждой проходящей

неделей, по мере того как она росла в понимании и знании таинственной троицы, это различие, казалось, усиливалось внутри неё и вокруг неё.

Сначала он полагал, что эта проклятая планета изменила и Гордона, не физически и не по сути, но в отношениях, которые связывали их с первой совместной миссии. Он тоже легко мог

общаться с Фоанна, и он был учёным, жаждущим учиться и способным погрузиться в работу

познания. Ему казалось, что без связующего их Проекта Росс Мёрдок мало что мог предложить

такому человеку.

Пальцы Агента Времени сжались на нагретом солнцем камне. Ему тоже было мало что предложить

Хавайке теперь, когда ее опасность миновала. Он был здесь чужим. Его разум не соединялся с

разумами Фоанна, хотя они могли читать часть его мыслей. Более того, он не хотел давать им

больший доступ к своему внутреннему миру и жалел даже о том, что они уже могли взять.

Мердок печально улыбнулся. В своём эгоизме и жалости к себе он неправильно оценил реакцию Эша на их

изгнание. Гордон, возможно, мог лучше использовать своё время, но он был почти так же несчастен, как и сам Росс.

Для начала, этот человек был археологом, а не антропологом, и он никогда не был одним из тех любителей

чистой теории, которые могли сидеть сложа руки, с радостью перебирая факты, собранные другими, как скряга

перебирает деньги, которые он никогда не потратит. Он тоже отдал себя Временному Проекту и открытию

звездных миров, которые он породил. Быть отрезанным от всего этого, быть вынужденным занять место

наблюдателя, даже меньше, было для него так же убийственно, как и для его более беспокойного младшего

товарища.

Что касалось связи между ними, он вёл себя как полный дурак. Она не разорвалась и не

ослабла, а лишь изменила форму своего проявления в совершенно иных условиях, в

которых им теперь приходилось действовать.

То, что археолог проводил значительное время с Фоанной, было вполне ожидаемо, учитывая его

образование и интересы, а также его удачу в способности хорошо с ними общаться. Владыка Времени, подумал Росс, бессознательно подхватывая фразу Эвелин в охватившей его внезапно тоске и стыде, он

должен быть на коленях в благодарности перед ними, вместо того чтобы лелеять ревность, которую даже

он сам признавал ребяческой. Ведь это они в конце концов преуспели в полном исцелении ужасной

душевной раны, которую старший мужчина получил после потери Трэвиса Фокса и его колонии. Эш, несправедливо, считал себя ответственным за это, и чувство вины, боль от этого едва не уничтожили его.

«Росс!»

Он обернулся. «Гордон! Сюда!»

Другой присоединился к нему. Эш был, возможно, на голову выше Мердока и на несколько лет старше, но его

тело было таким же поджарым и крепким, и таким же загорелым под лучами Хавайки, хотя он настаивал, чтобы они оба по большей части были прикрыты, опасаясь, что лучи, более сильные, чем те, к которым их

кожа была предназначена природой, могут оказаться для них смертельными в долгосрочной перспективе.

— Посмотри на этих троих, — сказал Росс, указывая на женщину и морских млекопитающих с явным удовольствием, словно. .

он просто наслаждался их проделками. Одно было точно: он не позволит застать себя за хныканьем о

судьбе, которую не мог изменить, как какой-нибудь проклятый избалованный подросток.

«Они нашли свой дом», — согласился Гордон, улыбаясь.

Он испытующе посмотрел на своего спутника, но затем позволил своему взгляду скользнуть вдоль пляжа к

высокомачтовому кораблю, стоявшему у его дальнего конца. «Я наблюдал за тобой и Торгулом сегодня.

Тебе понадобилось ровно две минуты и сорок секунд, чтобы обезоружить его, а он тренируется с мечом с

тех пор, как научился ходить. Даже Эвелин была бы впечатлена».

Острый укол сожаления пронзил Росса при упоминании маленького, но крепкого эксперта Проекта по

древнему оружию и рукопашному бою. Он заставил себя рассмеяться. «Она сказала бы мне, что это

справедливо, и подтолкнула бы меня к работе с каким-нибудь другим орудием разрушения.»

Тем не менее, он был доволен. Это Эш настоял, чтобы он учился всему, чему мог, у окружающих людей, особенно их боевым и мореходным навыкам, словно готовился к новой миссии, а не просто пытался

отогнать смертельную тяжесть времени и сделать себя более ценным товаром, чтобы лучше зарабатывать

на жизнь. .

Он подчинился достаточно охотно, хотя и без особого энтузиазма. По крайней мере, это была интересная

работа, и усилие поддерживало его реакции острыми, а ум — ясным. Это также эффективно сохраняло его

рассудок. Между попытками освоить тонкости оружия войны и самозащиты Рейнджеров и управлением

кораблями, которые были их жизнью, у него оставалось драгоценно мало времени, чтобы тратить его

впустую, как он сделал в последнюю четверть часа.

Внезапно его охватило чувство вины, и он мрачно посмотрел на археолога. Он был так многим обязан

этому человеку. «Я не вернусь, — резко сказал он, — к тому, кем я был».

«Я никогда и не думал, что вы это сделаете». Мердок был уже на пути к жизни мелкого преступника, когда

Проект обнаружил его, около шести терранских лет назад, мальчика с инстинктами вождя клана или

коммандос в эпоху, когда такой талант был помехой для всех, кроме очень специализированных групп, подобных их собственной. Росс оказался одной из лучших их находок, возможно, лучшей. «Ты повзрослел, мой юный друг». Его глаза сверкнули. «За исключением терпения».

«Нам понадобится целая жизнь этого, — тихо ответил он, подавляя сожаление, грозившее затопить его

голос.

«Я в этом не уверен, — сказал ему его напарник. — На твоём месте я бы планировал

продемонстрировать свои новые способности для одобрения Эвелин Риордан гораздо раньше.

Несколько дней — вот более реалистичная цель.»

МЕРДОК ПОЧУВСТВОВАЛ, как у него сжались грудь и живот. Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, и затем твёрдо встретил голубые глаза собеседника. — Гордон, не шути об этом. Мне не смешно. .

Эш рассмеялся. «Успокойся, Росс Мёрдок. Боюсь, ты слишком жалел себя в ущерб своим мыслям.»

«Продолжай». Ему хотелось в красках рассказать, куда тот может засунуть это замечание, но оно было , точным, и сейчас его больше интересовал ответ, чем словесная месть за наблюдение.

«Рассмотрите этот вопрос с точки зрения Проекта. Пять опытных, очень дорогих Временных Агентов

внезапно исчезают, и на их месте возникает полноценная гавайканская цивилизация с доселе столь же

. .несуществующая флора и фауна буквально появляется на сцене. Как, по-твоемуова, они должны

на это отреагировать?

«Поставили портал так быстро, как только смогли собрать его наспех, и вернулись к нам.» Надежда

угасла в нём. Он не смел дать ей волю, пока нет. «Прошло три месяца, Гордон, — просто сказал он.»

«Наше время. Кроме того, возникла бы небольшая проблема разобраться с местными жителями, а затем

найти не только нужный период, но и точное время, месяц и неделю, и, возможно, даже день внутри него».

Росс повернулся к вечно бушующему океану. «Почему ты не сказал об этом раньше?»

Он вздохнул. «Потому что я не мог быть уверен. Было так много «если», так много вещей, которых я просто не знал, так много предположений и откровенных догадок. Ты мог бы

принять постоянное изгнание, Росс, но, возможно, годы или жизнь, полная неопределённости

и ожидания — я не собирался делать это с тобой. Я и сам слишком хорошо это прочувствовал».

Мёрдок быстро взглянул на него. «Прости». Он опустил голову. «Я был не очень полезен».

Гордон улыбнулся. «Ты сделал свою часть работы.»

— Вы сказали, дело в нескольких днях? — снова спросил младший агент, вновь чувствуя, как

в нем поднимается нетерпение. Нетерпение? Ему казалось, будто он возвращается к жизни.

Он кивнул. «Фоанна разделяли моё мнение и помогали мне высматривать какой-нибудь

сигнал о том, что прорыв может быть неизбежен». Он поморщился. «Если точнее, я пытался

помочь им. Леди Ынвальда обнаружила кое-что вчера утром, начало возмущения, которое, похоже, и есть то, чего мы ждали».

— Может быть, — резко сказал Росс. Космолётчики уже однажды прошли через земные временные врата, сея хаос на

всех уровнях, и даже все представители их собственной расы не могли считаться друзьями. Человечество вечно

проклято своими разногласиями, и существуют другие проекты, подобные Проекту, операторы которых использовали

бы их так же жестоко, как любой корабль с Лысыми, жаждущими мести, если бы им представился хоть полшанса.

«Мы не будем стоять там с широкими улыбками и распростёртыми объятиями, когда — если —

эти врата откроются, пока мы не будем чертовски уверены, кто через них проходит и зачем.»

Взгляд Мёрдока снова устремился к океану. «Гордон, а как насчёт Карары? Для неё нет пути назад. И

не может быть.»

«Она агент,» — тихо сказал другой.

«Она была. Теперь она Фоанна или их создание. Если она вернётся с нами, мозгоправы просто схватят

её и разберут на части или попытаются это сделать. У неё больше никогда не будет никакой жизни.»

Росс смотрел на счастливое трио, сам испытывая боль при мысли о том, что им, возможно, придётся

так скоро вынести, что было в значительной мере хуже его собственных недавних страданий.

Пострадают все трое. Такова была их связь: то, что причиняло боль человеку, причиняло бы боль и

морским млекопитающим. «Хавайка, эта Хавайка, теперь место Карары. Пусть она останется, и

дельфины тоже, если они все согласны. Просто скажи начальству, что они не пережили бой.»

Ты щедр, Младший Брат, и благословен. Уметь чувствовать и чувствовать чужую боль —

немалый дар, хотя и не всегда легкий для того, кто им обладает.

Это прозвучало не в его ушах, а прямо в его сознании. Росс к тому времени уже привык к

методу мысленного общения Фоанны, но ему пришлось заставить себя ни вздрогнуть, ни

открыто нахмуриться, когда он повернулся лицом к источнику этих мыслей-слов.

Воздух перед ним задрожал. В следующее мгновение он, казалось, сжался и превратился в. .

фигуру в сером плаще, леди И́нвальду, увидел он, когда она позволила глубокому капюшону

откинуться, а атмосфере достаточно устояться, чтобы терране могли узнать её.

Он чувствовал раздражение и не заботился о том, заметит ли новоприбывший его досаду. Ему не нравилось, что его постоянно застают врасплох таким образом, и ему не нравились эти театральные эффекты. Он также

не видел смысла продолжать их, по крайней мере, что касалось Агентов Времени. С Рейнджерами и

Разрушителями дело обстояло иначе, охотно признал он, но его и Гордона не нужно было впечатлять.

«Добро пожаловать, Леди, — сказал Эш, как и подобало ему как предводителю людей. — Вы слышали наше обсуждение?»

«Отчасти, — ответила она певучими интонациями речевого языка своего вида».

Ингвальда повернулась к Мёрдоку. Он почувствовал тень веселья, вызванного его досадой, но её голос и то, что он мог прочесть в её выражении, были серьёзны, когда она заговорила.

«Вам не нужно бояться за нашу сестру, — заверила она его. — Она может защитить себя и

не пройдёт ни через одни из врат вашего народа.»

«Если только она сама не решит это сделать», — тихо ответил он.

Фоанна мгновение оценивала его. «Ты прав, Младший Брат, — мягко сказала она. —

Это решение принадлежит только ей. Я принимаю упрёк».

Эш выдохнул, задержанный воздух. Всё чаще и чаще Росс превосходил самого себя, чаще всего

когда дело касалось прав других. «Я поговорю с ней, когда она сойдет на берег,» — пообещал он,

«хотя думаю, мы все можем быть достаточно уверены в её ответе, а также в ответе дельфинов.»

Глаза Гордона сузились, даже когда он боролся, чтобы сдержать надежду, бурлившую внутри него. — У вас

есть для нас новости, леди? — Ему потребовалось удивительно сильное усилие воли, чтобы голос оставался

ровным, когда он задал этот вопрос. Мысль о доме, о Терре, была болью, наполнявшей всё его существо. .

Она медленно склонила голову в знак согласия. — Да. Врата сформировались и скоро должны открыться, но

откроются ли они для друзей или врагов, этого ни один смертный по эту сторону не может знать или предугадать.

РОСС МЕРДОК ПРИГНУЛСЯ низко за высокой, разбитой каменной колонной, сердце колотилось у него

в груди. Он облизал губы почти сухим языком и сжал оружие ещё крепче руками, которые уже ныли

от напряжения хватки.

Если бы Лысые прорвались, у них была бы лишь доля секунды, чтобы отбросить их назад, выбить из

равновесия, пока Фоанна не смогут применить свою более мощную силу. Враги-люди могли

представлять ещё большую проблему. .

Решётка сформировалась. Это был хорошо запомнившийся узор, который свидетельствовал о том, что

оборудование, используемое для её создания, по крайней мере, было создано их собственными людьми.

Появилась одна стройная фигура. Пришелец был невысок и казался еще ниже, когда пригнулся, пытаясь уменьшить мишень, которую представлял для любого, кто ждал, чтобы сразить его.

Она представляла собой мишень. Губы Росса приоткрылись от удивления, которое было бы нелепым, если бы кто-то отвёл взгляд от врат, чтобы заметить его. Хотя технически она была агентом, это был

один из последних людей, кого он ожидал увидеть выходящим из будущего, чтобы забрать их.

Женщина собралась с духом и выпрямилась. — Доктор Эш, Мердок, Трехерн, именем чего угодно, не

стреляйте в меня, — сказала она, и лишь едва уловимая нотка неуверенности выдавала, что

она чувствовала себя не совсем непринуждённо.

«Хорошо, мисс Риордан, — крикнул Гордон, — проходите. . Кто ещё с вами?»

«Никого. Я один.»

Эвелин огляделась и сразу заметила младшего агента. «Росс Мёрдок!» Она протянула ему

руку. «Рада снова тебя видеть. Обоих вас, — добавила она, — но мне никогда не выпадала

честь учить вас, доктор Эш, и поэтому я знаю вас не так хорошо.»

Росс тепло пожал её руку, прежде чем отпустить. В тот момент он подумал, что это было самое прекрасное

зрелище, которое он когда-либо видел, вернее, Эвелин Риордан и эти великолепные, действующие врата вместе.

Не то чтобы инструктор по оружию не была красива сама по себе, с большими карими, густо окаймлёнными

ресницами глазами на почти слишком тонко вылепленных чертах лица, увенчанных светло-каштановыми

волосами, которые идеально оттеняли её мягкую бледную кельтскую кожу. Она была маленькой и стройной, прекрасно сложена и двигалась с грацией танцовщицы. Однако в этот момент его так сильно привлекало всё

то, что она олицетворяла, и тот факт, что её лицо было знакомым, а не какое-либо физическое совершенство.

Внезапно непринуждённость и открытое удовольствие покинули новоприбывшую. Она напряглась

и резко повернулась лицом к трём Фоаннам, её глаза сверкнули, словно в преддверии войны.

«Отойдите! — резко бросила она. — Убирайтесь из моего разума, сейчас же, и держитесь подальше!»

«Погодите, мисс Риордан,» — поспешно вмешался Эш. «Это Фоанна. Они наши союзники, наши

друзья.»

Росс выпрямился. Он, по крайней мере, мог полностью понять реакцию эксперта по оружию на

своеобразную форму допроса местных жителей. «Оставьте её в покое!» Он быстро изменил тон, хотя в нем было больше мольбы, чем приказа. «Дайте ей несколько минут, Великие. Мы знаем её.»

— Мир тебе, Младший Брат. Младшая Сестра принята нами.

Эвелин приблизилась к Мердоку. Она повернулась к Фоанна, стараясь сохранять уверенный вид, несмотря на бешено колотящееся сердце. «Прошу прощения, Великие», — смиренно сказала она, —

«но мы, люди, считаем свои мысли и чувства своими собственными. Мы не можем легко выносить

вторжение в наш разум, независимо от цели, тем более что мы не привыкли к такому опыту».

Инлан улыбнулся. «То же самое и с Младшим Братом. Будьте спокойны. Ваши умы схожи в том, что

мы не можем проникнуть сквозь ваши щиты, хотя ваш причиняет нам больше боли своим отказом».

«Спасибо за понимание, Великий». Женщина-терранка огляделась. «Где Карара?»

«Здесь были неприятности с Лысыми, — быстро сказал ей Эш. — К сожалению, Карара не выжила».

Улыбка Эвелин достигла глаз. — В таком случае у неё на удивление деятельный призрак.

Прежде чем он успел оспорить это замечание, вмешалась леди Ингрэм, третья из

Фоанны. «Ты знала нас и знала, чего от нас ожидать, Юная Сестра. Как это возможно?»

Терранец озорно взглянул на Гордона. «Из записей, оставленных Карарой, Леди. Она дала подробный

отчёт обо всём, что здесь произошло, плюс информацию о том, чего ожидать, когда внезапно

появится полноценная цивилизация Хавайки там, где её раньше не было. Она также оставила

инструкции для твоих людей о том, как вести себя с нами. Запись терранцев о наших контактах с

народами разных культур на нашем собственном мире отвратительна, — добавила она прямо.

Эвелин пожала плечами. — Как я уже говорила, нам не нравится, когда кто-то копается в наших умах. Учитывая известные способности

Лысых в этой области, мы работали над поиском и обучением людей, способных противостоять такому нападению или хотя бы

по крайней мере, устоять против него. Когда мы также узнали о ваших способностях, было решено, что я, возможно, лучший кандидат для отправки обратно сюда. По крайней мере, я был лучшим из доступных в кратчайший срок.

«Это был мудрый выбор, — заверила её леди Инвальда. — Ты сильна, Младшая Сестра».

Она помедлила. «Ты упоминаешь только чтение о Фоанна. Мы. .»

Агент Времени покачала головой. — Нет, Великий, к сожалению, хотя ваша память

высоко чтится. Между этим временем и тем будущим лежит долгая и жестокая эпоха.

«Ты можешь сказать нам, когда? Или как?»

Человек кивнул. «Если вы действительно хотите знать, леди», — неохотно ответила она.

Фоанна мгновение молчала. «Нет. Ты права, Юная Сестра. Лучше, чтобы те, кто

отправляется в жизненный путь, не знали ни часа, ни способа его завершения».

Эвелин снова переключила внимание на Эша. «Вам придётся вызвать Карару, доктор. Не может быть и

речи о том, чтобы забрать её назад — Хавайка чтит четырёх Фоанна, а не трёх — но я должна поговорить

с ней. Она должна точно знать, что именно она должна записать для нас и для своего приёмного народа.»

— Она не останется одна, — сообщил ей Мердок.

«Вряд ли. Океаны будущего Хавайки населены высокоразвитыми дельфинами, которые

общаются как устно, так и мысленно со своими сухопутными сородичами по планете. Захватить

Тинорау и Тауа означало бы обречь этот разумный вид на небытие.»

Ингвальда кивнула. «Будет по-твоему. Наша сестра не станет перечить тебе в этом».

Фоанна повернулась к двум мужчинам. «Не хотите ли поговорить с вашей Младшей Сестрой

наедине?» — спросила она их.

«Если позволите, леди, — ответил Росс, прежде чем Эш успел ответить. — У мисс Риордан, вероятно, есть новости о наших людях, которые мы жаждем услышать, и, возможно, новое задание для нас».

«Это так, Великий», — подтвердила Эвелин. «Нам нечего от вас скрывать, и я могу

совершенно свободно говорить при вас, если вы пожелаете, но то, что я должна сказать, мало

касается Хавайки, прошлого или будущего. Вы можете войти в мой разум, чтобы убедиться, что я говорю правду. Думаю, я смогу опустить для вас свои щиты, если захочу».

«Не нужно, Ивлин,» — ответила она, её акцент превращал имя в песню. «Ты излучаешь правду.

Ни мы, ни наши не пострадаем от того, что мы покидаем тебя сейчас. — Когда ты закончишь

здесь, мы приведем к тебе Карару. А пока прощай, и, снова, добро пожаловать, Младшая Сестра.»

Фоанна сблизились. Вокруг них, казалось, сгустился туман, скрывая их от взора землян.

Когда он снова рассеялся, они исчезли.

МЁРДОК ПРОВОЖАЛ ИХ взглядом с обычным чувством облегчения, затем повернулся к женщине-терранке.

Она криво усмехнулась ему. — Эти трое оказались ещё более жуткими, чем я себе представляла.

«С ними всё в порядке. Хорошо иметь их на своей стороне в бою, и они платят по счетам, когда нужно поставить всё на карту».

Росс был слегка удивлён своей собственной защитой, но ему уже казалось, что Хаваика —

это история, его история. Впереди снова было будущее, и почему-то он не представлял его. .

не будет ни простым, ни лёгким. Даже мечтать о том, что это может быть безопасно, не

стоило. Это просто не входило в обязанности Временного Агента.

Его бледные глаза остановились на новоприбывшей. — Хорошо, Эвелин. Выкладывай.

Гордон нахмурился. «Что случилось, Росс?»

«Это ей решать. — Он поймал себя. — Извини, Эвелин. Я не хотел подвергать тебя допросу, но ты

инструктор, или была им, а не действующий агент. Кроме того, у них должна быть чертовски веская

причина посылать кого-то, кроме одного из мозгов с большой степенью или одного из

высокопоставленных чинов, в такую, по сути, простую поездку за грузом, как эта, как бы сильно они

ни хотели проверить твою ментальную устойчивость. По моему мнению, это означает неприятности.»

Она вздохнула. — Сплошные неприятности, — согласилась она, — хотя и не для Гавайки. Мне поручили это задание больше

из-за моих навыков владения оружием, чем из-за какой-либо непроверенной способности противостоять захвату разума.

— Давайте сядем и устроимся поудобнее, — предложил старший мужчина. — Похоже, разговор

будет долгим.

«Боюсь, что так и будет.»

Эвелин Риордан перевела взгляд с одного на другого. «Вы пятеро оказались полной колодой

джокеров, кардинально изменив историю. Для Хавайки результат не мог быть лучше, но

последствия этих изменений пошли дальше, и у планеты под названием Владение Девы

Солнечной Звезды меньше причин быть благодарной за ваши усилия».

«Когда мы впервые туда попали, мы обнаружили мир больших городов и богатых ферм, и

человеческое население, которое само обладало формой межзвездного двигателя и колонизировало

все семь планет своей системы, а также несколько планет, принадлежащих ближайшим к ним

звездам. Они также разработали приемопередающее оборудование, которое делает связь между

звездными системами такой же легкой и четкой, как телефонный разговор на Терре.

«Их двигатель не так хорош, как у Лысых. Он гораздо медленнее, и люди, совершающие путешествие за

пределы системы Девы, обычно отправляются только в один конец. Именно это сдерживало их от

дальнейшего продвижения. Однако для нас больший интерес представляет тот факт, что они действительно

управляют полётом сами, а не полагаются на ленты путешествий. Мы хотим научиться этому у них как можно

скорее и включаем это в торговую сделку, которую заключаем с ними, или, точнее, которую заключали.»

Ее лицо омрачилось. — У наших поселенцев на Хавайке целая цивилизация возникла из

ниоткуда. Те из нас, кто гостил во Владениях Девы, внезапно оказались стоящими на головешке.

Глаза Гордона закрылись. — Владыка Времени, — прошептал он.

«Лысые?» — прошипел Росс.

Она коротко кивнула. «По-видимому. Они, должно быть, ударили по этому месту всем, что у

них было. Когда они ушли, не осталось ни споры, ни клетки водорослей».

Эксперт по вооружению подался вперёд. «Они всё равно имели зуб на эту планету. Согласно древней

истории Доминиона, Лысые пытались организовать вторжение, но оно произошло примерно на четыреста

лет позже, и к тому времени местные жители уже могли позаботиться о своей собственной обороне.»

«Как?» — спросил Мёрдок.

«Форма ментальной атаки, которая оставила весь штурмовой отряд совершенно бездумным. Это

было, по-видимому, некрасиво, но заслуженно».

— Как наша работа на Хаваике это изменила? — спросил Эш.

— У нас есть только сценарии вероятности и возможности, но мы думаем, что корабль, который вы

прогнали с Хавайки, сообщил, что его команда была разбита определённо неземными людьми, прежде

чем он полностью исчез. Либо Доминион был обнаружен вскоре после этого и немедленно уничтожен

в качестве меры предосторожности, либо они решили придать его уничтожению более высокий

приоритет, чем раньше. Они ударили по нему сильнее и несколько раньше в его новой истории.

— Вы постоянно упоминаете местных как людей. Они, были они так похожи на нас?

«Это часть трагедии, насколько это касается нас. Они на самом деле могли бы быть нами».

«Терране?» — спросил он недоверчиво.

«Возможно. Давным-давно в своей истории, но в пределах научной эры, доминионцы

обнаружили своего рода капсулу времени, указывающую на то, что их далёкие предки были

переселены туда с другой планеты».

«Учитывая, безусловно, неполную информацию, предоставленную нам, мы думаем, что другая раса, определенно не наши знакомые Лысые, достигла Терры как раз в то время, когда homo sapiens начал

широко расселяться, и забрала несколько племен, привела их в Доминион, а затем искусственно

ускорила развитие их цивилизации, прежде чем исчезнуть. Возможно, они пали жертвами Лысых.»

«В любом случае, Доминион уже использовал железо, и его население начинало

объединяться в небольшие города и государства, когда мы всё ещё были в бронзовом веке.»

«И они не продвинулись в звёздных полётах дальше, чем вы говорите? — потребовал Мёрдок».

Она посмотрела на него. «Они разработали его, друг. Никто не дал им готовый корабль для

копирования. К тому же у них были другие заботы. Они не двигались строго по высокотехнологичной

линии, как мы, во-первых. Они также продвигались на ментальном и духовном фронтах и долгое

время сосредотачивались на освоении и использовании планет своей собственной солнечной системы, которые им удалось полностью использовать, не разрушая их. Кроме того, их история была гораздо

более мирной, чем наша, начиная с периода, который заменил у них надлежащую феодальную эпоху.

Прогресс не был таким быстрым без непосредственного влияния крупных войн, подстегивающих его».

— Погоди, — вмешался Эш. — Ты сказала, что они разработали собственный межзвёздный двигатель. Почему

они просто не позаимствовали идеи Лысых, как это сделали мы? У них был целый флот кораблей, а у нас — один.

«Они не были достаточно технологически развиты, чтобы оценить, не говоря уже о том, чтобы

использовать, это изобилие. Они просто уничтожали то, что брали. Их учёные проклинали это

безрассудство с тех пор, но это позволило им пойти своим путём, включая освобождение от рабства у лент.»

Росс нетерпеливо посмотрел на них обоих. «Как бы там ни было, мы что, должны как-то

прогнать целый флот убийц-Лысых?»

«Нет, это не так. Доминионцам придётся вести и выиграть эту битву полностью самостоятельно. Ни

при каких обстоятельствах мы не должны раскрывать наше присутствие как пришельцев — ни

захватчикам, ни даже местным жителям.»

«Почему?» Что-то в том, как она это сказала, в том, как она выглядела, произнося это, пробрало его дух холодом собственной могилы.

— Лысые знают, что на Терре есть люди, хоть и примитивные. Мы пережили возвращение

Хавайки и уничтожение Доминиона нетронутыми, вероятно, потому что ни то, ни другое не

было нашей собственной историей. Это может оказаться не так, если они вобьют себе в эти свои

непомерно большие головы сыграть наверняка и обойтись с нами так же, как с Доминионом, что они вполне могут сделать, если снова окажутся побеждёнными людьми не с этой планеты.

— Значит, мы должны позволить ей умереть? — угрюмо спросил Мердок.

Внезапно он в гневе вскинул голову. «От нас не ждут, что мы вернёмся и всё отменим, убьём Хавайку?»

«Нет!» — Она взяла себя в руки. Это был жестокий вопрос, но логичный. «Мы тоже не

планируем оставлять Доминион на произвол судьбы».

«Мы разработали способ это предотвратить?» — напряжённо спросил Эш. Это было скорее

утверждением, чем вопросом. Если бы начальство этого не сделало, было бы бессмысленно заходить

так далеко в этом обсуждении или вообще упоминать катастрофу, по крайней мере, в данный момент.

«У нас есть, или, по крайней мере, есть возможность решения. Многое зависит от случая».

Женщина подалась вперед, более смертельно серьезная, чем была даже во время

описания смерти Владычества Девы. «Все зависит от того, успеет ли местное население

развить свое ментальное оружие, чтобы отразить атаку Лысых. В их древней истории оно

было. В этот раз его не было. Что-то заблокировало его развитие».

Глаза Росса сузились. «Мы собираемся снова переписать их историю, убрать этот блок?»

«Мы чертовски постараемся. Вы, вольные стрелки, сделали это для Хавайки. Теперь мы собираемся

попытаться оказать Доминиону такую же услугу.»

«Мы нашли то, что выглядит как переломный момент в мелкой местной войне, произошедшей

семьсот десять лет назад по нашему нынешнему времени. Если исход этого можно будет

изменить должным образом, мы сможем предоставить остальное доминионитам.»

Эвелин достала две карты из широкой сумки для документов на поясе. На первой были

изображены восемь больших массивов суши, расположенных в шести водных пространствах, все из

которых также были усеяны бесчисленными островами.

Она указала на один из последних, лежащий примерно в двухстах пятидесяти милях к северо-западу

от побережья самого большого континента. — Не на что смотреть, правда? Такой маленький кусочек

земли, и вся жизнь планеты зависит от исхода древней борьбы за контроль над ним.

Она положила вторую карту поверх первой, на этот раз подробное исследование

спорного острова. «Вот наше поле битвы».

«Ледниковая местность, — заметил Гордон. — Рисунок нагорий и долин сделал бы это почти

несомненным на Терре, а открытия, уже сделанные среди звёзд, указывали на то, что

природные силы, по крайней мере, схожи на планетах одного и того же основного типа.»

— Да, судя по виду. По легенде видно, что высоты здесь в среднем несколько больше, чем в

подобных хребтах на родине, но это красивая местность.

«Северная четверть значительно более сурова, чем остальная часть. Горы выше и дичее, разделённые узкими скалистыми долинами. Почва довольно хорошая, хотя её не так много, и воды вдоволь, как и по всему острову. На юге меньше по-настоящему крутых высот, а

долины широки и чрезвычайно плодородны.»

— Этот горизонтальный хребет, кажется, разделяет две части, северную и южную, — заметил Росс.

— На самом деле, отдельные компоненты этого являются частью отдельных вертикальных хребтов, но эффект тот

же. Для дополётного народа они образуют почти непроницаемый барьер. Отдельные пешеходы или всадники

могут пройти в нескольких местах, но только через этот единственный перевал могут пересечь транспортные

средства или большие группы людей с какой-либо скоростью, и он закрыт на несколько месяцев в разгар зимы.

«А как насчёт этой войны?»

«Это та же старая история, — сказала она с отвращением, которое не потрудилась скрыть. — Это было

прекрасное, сбалансированное феодальное общество, пока правитель одного из владений, на которые был

разделён остров, не стал жадным. Кондор-Холл был крупнейшим и лучшим владением на севере, но его

Тон, Зантор I Йорок, хотел большего. Ранней весной, без какого-либо предупреждения, он напал на своих

соседей одного за другим, поглотив их прежде, чем они успели организовать хоть какую-то оборону.»

«Только один землевладелец, Лурок I Лоран из Сапфировой Цитадели, успел дать сражение. Это

владение было самым южным, прямо у барьерного хребта. Оно было обширным, богатым для этого

региона и хорошо населённым, так что в его распоряжении имелось хорошее войско, или ополчение, но

Зантор в своих планах учёл вероятность того, что тот будет готов. Кондор-Холл обладал прекрасным

побережьем и гаванью, и захватчик воспользовался ими, чтобы тайно ввезти огромную орду наёмников

с Материка. Он обрушил их на Лурока как раз в тот момент, когда две армии сошлись. Защитники были

полностью перебиты, и, подкрепившись припасами, захваченными в Сапфировой Цитадели, Зантор

устремил свои силы через перевал, чтобы разгромить формирующуюся конфедерацию южных

владений, прежде чем она сможет организовать против него эффективную оборону. Ещё через две

недели зима закрыла бы Коридор, и он оказался бы заблокирован, но он выиграл эту авантюру. Остров

был его.

«Его империя пережила его лишь на несколько лет. Ни у одного из его сыновей или

командиров-наемников, которых он наградил землей, не хватило сил удержать его завоевания.

Они ослабили себя интригами и битвами, пока местные жители не смогли подняться и сбросить их

всех в море и восстановить старый порядок, как могли, но к тому времени ущерб уже был нанесен».

«Мутация, которая должна была дать доминионцам будущего их ментальные способности, зародилась на острове. Ее семена уже присутствовали в то время, но огромная резня и

последующее разбавление оставшегося генофонда в результате многолетнего присутствия

материковых наемников отбросили ее развитие на столетия.»

— Разве всё это не произошло бы изначально? — спросил Эш.

— Мы не знаем. У нас не было причин углубляться в древнюю историю Владений, кроме той

единственной встречи с Лысым. Все, что мы знаем, — сейчас крайне важно изменить исход той войны.

Она посмотрела на каждого из них. «Доминион был прекрасной, богатой планетой, а её народ —

прекрасной, талантливой расой. Мы хотим спасти их, особенно если мы были косвенно

ответственны за их уничтожение.»

— Есть ещё вопрос их независимого межзвёздного полёта, — сухо вставил Мердок.

«Да, есть», — холодно ответила Эвелин.

— Значит, нам нужно каким-то образом задержать вторжение этого Зантора на юг, выиграть время для

тамошних правителей до зимы, чтобы они смогли достаточно организоваться для встречи с его наемниками?

«Именно.»

— Никакой возможности просто взорвать перевал и запереть его, я полагаю?

«Никого. Мы не можем рисковать Террой.»

— Неужели опасность для нас так велика? — спросил Росс, хмурясь.

— По-видимому, да, учитывая скудные данные, которыми мы располагаем.

«Это неважно, — нетерпеливо вмешался Гордон. — Великое или малое, никто не станет рисковать».

— Нет, — согласился другой мужчина. — Я бы тоже не стал.

Мёрдок несколько долгих мгновений напряжённо изучал карту. «Каким оружием они пользуются? Старо-

— Временная материя, полагаю, раз уж ты замешан, Эвелин.

— Старое время, — согласилась она. — Мечи, луки. Основы. Конечно, есть некоторые различия в

дизайне и стиле использования, но ты быстро всё освоишь. — Она одарила его озорной

ухмылкой. — Они ездят на огромных оленях. Вам, парням, будет весело учиться управлять ими.

«Держу пари», — ответил он, но тут же вернулся к изучению карты. «Зачем вообще сражение? Эти

дураки из Сапфировой Цитадели имеют рай для партизан, если эти высокогорья хоть немного

похожи на наши старые дикие края дома. Переместите всё ценное и всех в холмы, где захватчики не

смогут до них добраться, и используйте против Зантора тактику "бей и беги". Возможно, они и не

смогут его разбить, но они продержатся две недели, просто вывезя или уничтожив припасы, которые

он надеялся захватить, сами останутся в целости, а когда кампания возобновится весной, они вырвут

все внутренности из его попыток снабжать свои войска. — Ему придётся делать это через перевал?»

Она кивнула. «Он сделает это.»

«Нам придётся начать рано. Нужно будет построить дома и посадить урожай в высокогорье. Всё

должно быть готово к тому времени, чтобы мы могли сжечь всё, что нельзя унести, и бежать. .»

Агент времени остановился. Он растерянно посмотрел на Эша. «Извините. Я не должен был. .»

«Продолжай, — сказал ему другой. — У тебя, похоже, всё отлично получается».

Взгляд Росса вернулся к карте, хотя он не фокусировался на ней. — Нам понадобится полное

сотрудничество всех, особенно правителя, тем более если мы собираемся действовать с

необходимой скоростью и секретностью. Боюсь, у нас могут возникнуть с этим проблемы, раз уж никто ещё не додумался до этой идеи.

«Война — это дело открытой, старомодной рубки и резни, а не прятанья в холмах, — подтвердила

она. — Я верю, что мы сможем достаточно легко убедить Лурока в его опасности, но потребуются

манёвры и много такта, если ты собираешься организовать оборону владения так, как хочешь.

Даже при этом, возможно, тебе придётся довольствоваться весьма частичной победой.» Эвелин

вздохнула. «Вот почему так много неопределённости в нашей способности спасти Доминион.»

Мужчина резко поднял взгляд. «Мне придётся обходиться тем, что есть?»

Взгляд Эша встретился со взглядом новоприбывшей, затем скользнул к его напарнику. «Ты будешь

отвечать за эту часть миссии, — сказал он ему. — Ты уже взял на себя ответственность за неё».

«Это соответствует нашему прикрытию, — быстро согласилась Эвелин, прежде чем Росс успел возразить. — Ты

и я должны изображать офицеров-наемников, сопровождающих нашего ученого спутника. Доктор Эш должен

доставить предупреждение Луроку. После этого было бы логично, чтобы мы взяли на себя планирование и

ведение войны Сапфирового Удела, при условии, что мы сможем убедить его следовать нашим советам».

— Ты? — резко спросил Мердок. — Это будет приемлемо, Эвелин? Он внутренне собрался, хотя это вряд ли был необоснованный вопрос.

Женщина кивнула, подтверждая, что осознаёт этот факт. — Да, действительно, — весело ответила она.

«Владение — не Терра. Великая Мать никогда не была там вытеснена — ее народ поклонялся

прекрасной, высокоразвитой версии Ее вплоть до момента исчезновения их цивилизации — и

женщины сохраняли уважаемое положение на протяжении всей ее истории. Правда, в обсуждаемое

нами время не было женщин-Тонов, но, с другой стороны, не было и мужчин-жрецов. Почти все

остальные профессии были открыты для обоих полов, включая профессию наемника. Меня будут

считать несколько необычной, так как не многие из моего пола действительно занимались этой

работой, но, безусловно, не уродом, и мое присутствие в этом качестве никого не оскорбит».

Карие глаза встретились с его взглядом. «Для меня важно взять на себя эту роль, Росс, и вовлечь владения

. .женщин как можно активнее в том, что грядет. Мутация впервые проявилась у самок, и только

через них умственные способности их расы могут быть использованы для каких-либо целей, кроме прямой связи один на один. Мужчинам придется уметь направлять свою силу через

женщин, чтобы одолеть Лысых, и для этого между двумя полами должно быть полное доверие и

принятие. Для нас так же важно сделать все возможное, чтобы способствовать раннему расцвету

этого, как и помочь сорвать цель Зантора И Йорока».

«Моя роль?» — спросил Гордон.

«Роль богатого, очень учёного врача с центрального Материка, который первоначально отправился на север

изучать манускрипты, хранящиеся в храмах региона, чтобы сравнить их содержание с теми, что есть в его

собственной местности. Трое наёмников, особенно солдаты высокого ранга, разгуливающие по тому острову, будут вызывать сильные подозрения в то время, когда мы планируем прибыть. Однако двое из нас вполне

могли бы путешествовать как сопровождающие выдающейся особы. . Ты должен быть врачом, — добавила

она, предвосхищая любой вопрос на этот счёт. — За исключением Тонов или высших наёмных командиров, медицина — единственная профессия, открытая для мужчины, которая дала бы тебе необходимый престиж

для получения доступа к нужным аудиенциям.

«История такова: мы, двое бойцов, заметили присутствие множества наших собратьев в портовом

городе, где вы учились, и отметили этот факт, учитывая полное отсутствие боевых действий в этом

районе, которое могло бы объяснить их присутствие там вообще, не говоря уже о таком количестве.

Благодаря тщательным изысканиям, проведённым всеми троими, вы раскрыли заговор Зантора и

поспешили распространить тревогу. То, что вы ради этого оставили собственные исследования, будет

сочтено правдоподобным. Целители-Доминиониты той эпохи были полностью преданы своей клятве

сохранять жизнь, хотя они не колебались вступать в бой, когда считали это необходимым. Подкрепляет

это тот факт, что вероломство Зантора полностью противоречило обычаям того времени, благодаря чему

ему удалось застать всех врасплох. Никто не верил, что такое возможно, пока это не случилось. Любой

человек, а тем более тот, кто поклялся защищать жизнь, был бы полностью возмущён и горел бы

желанием сделать всё возможное, чтобы помешать строительству империи I Йорока.

— Я всё это принимаю, мисс Риордан, но я всё ещё археолог, а не врач. Судя по всему, миссия будет довольно долгосрочной, и если меня призовут действовать профессионально. .

«Учитывая твою детальную подготовку по оказанию первой помощи и более чем базовое

понимание медицинских знаний нашего времени, ты бесконечно лучше подготовлена, чем любой

из твоих предполагаемых коллег-доминионцев. Не забывай, они все функционируют на

средневековом уровне. Однако, на всякий случай, перед отправкой тебе дадут ускоренный курс ПП.»

— Чтобы стать помощником врача, нужно два-три года интенсивного обучения!

— Вам не понадобится всё, и у вас уже есть немалая часть того, что нужно, — заверила его

женщина. — Вы также привезёте в своём багаже хороший запас настоящих земных лекарств, искусно замаскированных. . Не бойтесь. Вы отлично справитесь, если вам когда-нибудь

действительно придётся заняться практикой, доктор.

«Не было бы гораздо проще просто выдать меня за иностранного Тона, по какой-то причине

сбежавшего из своих земель?»

Она покачала головой. «К сожалению, нет. Они просто не отходят далеко от своих владений. Любое прикрытие, которое мы могли бы для тебя придумать, было бы настолько мелодраматичным, что выглядело бы

неправдоподобно. К тому же, Тон, не проявляющий особого интереса к острову, с гораздо меньшей вероятностью, чем целитель, отправится в путешествие и долгий переход через всю страну, чтобы просто предупредить о Занторе».

— Врач, возможно, также не прочь получить хорошее вознаграждение в конце всего этого? — предположил Росс.

«Щедрое покровительство, конечно, было бы не лишним».

Гордон кивнул, принимая неизбежное. «Что именно представляют собой эти Тоны? — спросил он. — Лорды?

Мелкие короли? Это может повлиять на то, как нам придётся к ним подходить и обращаться с ними».

— Ни то, ни другое. У этого слова нет эквивалента ни в одном известном мне земном языке. Оно переводится

примерно как землевладелец, или, скорее, как благородный и возвышенный землевладелец, но в нём также сильна

доля значения кланового вождя, плюс изрядная часть председателя совета директоров и президента компании.

«Устройство здесь отличается от того, что было у нас. Владения принадлежат Тонам, но управляются

всем населением как для прямой выгоды каждой семьи, так и для общего блага. Тоны снимают

основную долю прибыли, но каждый, кто работает для её получения, может запустить руку в котел.»

Эвелин улыбнулась. «Ты скоро всему этому научишься. Мы все начинаем обучение, как только возвращаемся».

Росс внутренне поморщился. Он уже проходил через школу глубокого внедрения Проекта однажды, когда

они с Гордоном Эшем взяли на себя роли торговцев в бронзовом веке Терры. Это было достаточно давно, чтобы тонкая дымка ностальгии начала набрасывать мягкую пелену на то воспоминание, но у него было

очень неприятное чувство, что тёплое сияние памяти вот-вот исчезнет в изнурительном истощении, когда

реальность снова с удвоенной силой поднимет свою уродливую голову. Достаточно тяжело было научиться

играть роль торговца кубками в прошлом собственного мира. Теперь ему придётся не только сражаться, но и

возглавить партизанскую войну, и при этом он должен будет сохранять образ уроженца Владения Вирджин.

Он беззвучно посмеялся над собой. Он же так стремился вернуться к своей настоящей работе, не

так ли? Теперь он снова её получил, и ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и принять это.

Земляне стояли у ожидающих врат. Скоро они покинут эту древнюю Хавайку ради ее

современного аналога и недель учебы и труда, ожидающих их там.

Когда они будут готовы, насколько это вообще возможно, начнется их настоящая работа. Они сядут на

корабль, направляющийся к пеплу, которым было Владение Девы, войдут там во временные врата и

вернутся в эпоху, когда должна была решиться судьба этой планеты. Подводная лодка доставит их с

необитаемого острова, который был конечной точкой их врат, к угрожаемому острову, хотя, вероятно, вертолет заберет их по завершении миссии, если кто-то из них выживет, чтобы нуждаться в его услугах. Все

они будут подвергаться той же степени опасности, что и местные жители, пока будут находиться среди них.

Но сейчас их занимали дела расставания. Они попрощались с дельфинами и со своими

товарищами среди Странников. Оставались только Фоанна и Карара, которая всё ещё была

заперта с Эвелин Риордан, обсуждая историю, которую ей было суждено написать.

Росс быстро распрощался со странным трио и снова удалился, прежде чем его открытая

радость от ухода из этого места и времени стала бы заметна за гранью приличий.

Эш остался с местными жителями. Его собственные чувства были несколько смешанными, и, как

бы он ни был рад вернуться к своей нормальной жизни и месту, на сердце у него было тяжело.

Что бы он и его товарищи ни сделали для самой Хавайки, они не смогли помочь Фоанна. Когда

эти трое, бывшие сейчас с ним, умрут, их раса исчезнет. Теперь не было надежды предотвратить

эту гибель, и не было надежды и на видение, которое мелькнуло перед ним на мгновение.

Стыд и горечь поражения переполняли его, и он опустил голову. — Простите, — сказал он

наконец. — Хотел бы я, чтобы мы оба, или хотя бы один из нас, оказались приемлемы для Сил, правящих вашим родом. Из всех землян взяли только Карару, и она снова оказалась женщиной. .

— Этому не суждено было случиться, Гордун, — ответила Ингвальда. — Это мы все должны

принять. Несомненно, так к лучшему. Наш мир — это смерть, смерть души, для Младшего Брата и, вероятно, оказался бы таковым и для вас. Изменение формы и способностей не изменило бы этого, думаю. Вы были созданы, умом и духом, для другой работы и других жизней.

— Возможно, но мы нашли здесь настоящих друзей, и мы могли бы многому

научиться и многое сделать.

«Дружба не забывается. Что касается остального, возможно, вы оба добьётесь желаемого другими

путями и в других местах. Звёзды открыты для ваших поисков, как и равнины времени.»

Она слегка повернула голову. «Сёстры возвращаются.»

Две женщины вошли в комнату, даже когда она говорила. Эвелин, маленькая и светловолосая, была ярче

в его глазах, несмотря на мерцающую ауру, которая, казалось, искрилась вокруг и внутри ее спутницы.

Что бы ни произошло между ними во время их долгого совещания, теперь оба молчали, задумавшись, приближаясь к месту и моменту расставания.

Трехерн переводила взгляд с одного на другого из тех, кто был её товарищами. Они были последней связью

с её прежним видом, с миром, который её породил, и с жизнью, которой она когда-то себя посвятила. .

Её подбородок приподнялся, и на губах мелькнула улыбка, отвечавшая силе её воли. Она

снова взглянула на новоприбывшую. «Эвелин, ты рассказала мне, что нужно записать, но не

сказала, удалось ли мне создать из всего этого хорошую книгу».

«Бестселлер-беглец! — заверила его другая. — Планетарный, когда попал к нам, а

теперь межзвёздный, история и легенда в одном восхитительном пакете.»

Карара рассмеялась и вскинула голову. «Теперь я не боюсь начинать! Я всегда ненавидела

эти унылые фолианты, которые в школе заставляют читать чуть ли не под дулом

пистолета. Мне было бы ненавистно думать, что я создала ещё один такой же.»

«Не бойтесь. Этот классик читается с удовольствием».

Время пришло. Сердце Гордона сжалось. Росс был прав, говоря, что у темноволосой

женщины больше нет жизни где-либо ещё. Даже сейчас, в этот момент вечного расставания, между ней и Мёрдоком, и Риордан стояла преграда. Тот факт, что она была человеком, землянкой, и больше не была им, стоял между ними.

Она могла стать повелительницей силы, но Карара Трехерн была также женщиной, девушкой, и совсем

скоро ей предстояло быть навсегда оторванной от своего времени, своего мира, своего вида. Нетрудно было

представить и проникнуться горем и страхом, которые, должно быть, пылали за этой храброй маской.

«Карара,» — прошептал он.

Она подошла к нему, и он заключил её в объятия. Эш нежно поцеловал её в лоб. «Учись

хорошо, Карара, но и будь счастлива».

Росс взял себя в руки. Был ли он вообще человеком или хоть сколько-нибудь заслуживал

этого звания, он, кто делал вид, что так дорожит им?

Он заключил своего товарища в объятия, как только его партнёр отпустил её. Его губы

встретились с её в поцелуе, сильном и земном. Он хотел, чтобы она знала: что бы с ней ни

случилось, тепло, право давать его и способность принимать его, остались при ней.

Она ответила со страстью, ибо понимала, что и эта часть жизни навсегда закрывается для

неё. Было хорошо, что её обнимают в этот последний раз.

Наконец, Карара отступила назад, улыбаясь, хотя в её глазах блестели слёзы. Она заняла своё

место рядом с теми, кто теперь был её сёстрами, в то время как трое, которым предстояло

уйти, шагнули в портал, замерцали и исчезли из её поля зрения и времени.

ПОТ ВЫСТУПИЛ ПОД его тёмными волосами. Зантор И Йорок снял шлем и пристроил его на

сгибе руки. День был тёплым, и он часто ездил с непокрытой головой. Никто из четверых, бывших с ним, не должен был догадаться, что что-то не так.

Его густые брови сошлись вместе. Неладно? Всё было в порядке. Жгучая тяга внутри него была

необычной, но он мог продолжать сопротивляться её притяжению, как делал последние два

дня. Он не делал этого, потому что ему было любопытно узнать её источник и цель, и только

ответив на неё, он мог узнать причину, стоящую за ней. Тон Кондор-Холла встречал брошенные

ему вызовы, включая те, что могли исходить только из его собственного воображения.

Его выражение лица стало жестче. Нет. Зов был настоящим. У него была цель, конец, даже

если он еще не знал, где или что это было. По этой причине, потому что он не мог назвать

цель поисков или то, с чем столкнется в их конце, он решил идти не один. Его сопровождали

три доблестных мечника, а также один из его сыновей.

Он мельком взглянул на молодого человека, ехавшего слева от него. Хрупкий телом, невысокий ростом, лишенный тонкой координации и быстроты движений, необходимых для выдающегося воина, Тарлрок И Зантор

был бы разочарованием для большинства мужчин, но он обладал самым острым умом среди всех сыновей

Зантора, и сдержанность крепко держала его язык за зубами. Он хорошо служил писцом своему отцу, и он, с его

хорошим умом, мог оказаться большим преимуществом в этом странном путешествии, чем мускулы и клинки

остальных.

Они путешествовали уже почти два часа, но никто из спутников Йорока не высказал ни

протеста, ни любопытства. Они знали лучше. Правитель Кондор-Холла не терпел нарушения

дисциплины, никаких сомнений в его приказах со стороны тех, кем он командовал.

Сам он не проявлял никакой неуверенности в своём курсе. Он её и не чувствовал. Это было так, словно

он следовал подробной карте, за исключением того, что указания находились внутри него самого.

Если он отклонялся от пути, давление внутри него усиливалось, пока он не возвращался на него.

Конец наступил внезапно. Все пятеро мужчин натянули поводья своих прыгучих оленей на

краю поляны, недавно вырубленной, вернее, выжженной из кустарника и деревьев

окружающей местности. Сцена, представшая их глазам, была такова, что они уставились как

дети пастухов, впервые попавшие в большой Материковый город.

Ближе всего к ним находились три сооружения, похожие на соломенные ульи, но сделанные из стали или какого-то

металла такого же цвета. Два близко расположенных столба стояли на противоположном конце. Казалось, когда-то

они были высокими, но теперь были погнуты, искривлены и обуглены, словно от невероятно горячего огня.

Всё это было странным, необъяснимым, но ничто по сравнению с пятью мужчинами — пятью

существами — которые, очевидно, построили этот странный лагерь и теперь стояли лицом к

прибывшим таким образом, будто ждали их прибытия. Все они были очень худыми и низкими по

меркам мужчин-Доминионитов. Их кожа была бледно-кремовой, лица вытянутыми. Черепа

придавали им гротескный вид, будучи сильно увеличенными и совершенно безволосыми. Глаза

были глубоко чёрными, твёрдыми и пронзительными, незащищёнными ни бровями, ни ресницами.

Они были одеты одинаково в переливающуюся синюю униформу, которая, казалось, была вылеплена

по их стройным телам. С поясов, опоясывающих узкие талии, свисали странного вида устройства.

Зантор оправился от изумления. Он взглянул на своих спутников и с досадой увидел, что

солдаты всё ещё пялятся на незнакомцев с тупыми, безучастными лицами. Сын казался столь

же бесполезным, но, даже наблюдая за ним, Тарлрок резко повернул голову в сторону, словно

усилием воли, и прищурился, глядя на И Йорока.

Тон мысленно пожал плечами и обратил своё внимание на демонов-людей. Среди правителей и солдат

его собственного народа тот, кто бросает первый вызов с позиции власти, часто получает преимущество

в споре. Это могло оказаться верным и для этих безволосых. Лучше сделать ход первым, чем они. — Кто

вы такие, что разбиваете лагерь на землях Кондор-Холла без разрешения? — холодно потребовал он.

«Это мы обсудим с правителем этих земель».

Взглянув на сына, он увидел, что внимание Тарлока было приковано к незнакомцам. Остальные

стояли как статуи или мертвецы, не проявляя интереса ни к своим командирам, ни к тем, кто был

на поляне. — Я — Тон.

«Мы пришли, чтобы продвинуть ваши планы.»

Тарлок И Зантор расправил свои покатые плечи. «И вашу собственную, без сомнения».

Его голос звучал так, будто его вырывали из горла, но он испытал удовлетворение, видя

или чувствуя, как демоны слегка дрогнули, когда он говорил.

— Это наследник Тона говорит, чтобы защитить своё наследство? — властно ответил один из пятерых.

«Я всего лишь младший сын кадета, — ответил я, Зантор, с высокомерием, парирующим

пренебрежение собеседника, — третий из четырёх, но я знаю, как себя вести — и каким

должно быть поведение тех, кто ищет благосклонности моего отца.»

На мгновение воцарилось молчание. — Пусть Тон и его сын войдут в наши покои, чтобы мы могли говорить с удобством, — пригласил первый говоривший.

Зантор холодно улыбнулся, без юмора. Неужели они считали его дураком, потому что он решил

ответить на исчезнувший теперь зов в своей голове? «Сегодня приятный день, — плавно ответил

он. — До наступления зимы у нас их осталось не так много. Пусть вынесут кресла на улицу, чтобы

мы могли наслаждаться погодой, пока совещаемся.»

Это были низкие табуреты без спинок с плетёными сиденьями из какого-то материала, который

правитель Доминиона не смог сразу опознать. Каждый из людей Кондор-Холла взял по одному и

поставил их, казалось, без раздумий, так, чтобы видеть и незнакомцев, и свою обездвиженную

охрану.

Дальнейшее промедление было бессмысленным и, возможно, опасным, и я Йорок сразу

поднял этот вопрос. «Вы утверждаете, что готовы помочь мне. В чём, по-вашему, я нуждаюсь в

помощи — вашей или чьей-либо ещё?»

«Мы хотели бы видеть тебя правителем всего этого острова.»

Желтоватая кожа Тона потемнела от прилива крови, затем он откинул голову и рассмеялся.

«Завоевать весь остров гарнизоном северного владения? Вы пятеро, возможно, безумцы, но я

уверяю вас, что мой рассудок в порядке. . Идем, Тарлок. Мы потратили достаточно времени.»

«Гарнизон твоего владения может захватить одно, затем другое и ещё одно, если ты будешь наносить

удары одно за другим в быстрой последовательности. Отдай разграбление первых завоеваний своим

солдатам, чтобы разжечь их аппетит и поднять боевой дух, затем используй остальное для оплаты

наёмников, которых ты будешь ввозить тайно. Тогда твоя сила будет достаточно велика, чтобы

сокрушить каждое владение по отдельности, и если ты будешь действовать достаточно быстро, остров

будет твоим, прежде чем сможет быть организовано единое сопротивление, чтобы остановить тебя.»

Зантор хранил молчание. Он серьёзно обдумывал аннексию соседних с ним на востоке владений.

Тон Ласточкиного Гнезда был стар и слаб здоровьем, а наследник тона был дальним родственником

и мало любим. Это он мог взять и удержать. То, что описывал синекожий демон, было другим

делом, желанным, но не таким легко достижимым, как указывал его радужный прогноз.

Он наконец покачал головой. — Горстка купленных мечей этого не сделает. Мне понадобятся

колонны, а не просто роты, и у меня нет средств их заполучить. Коменданты ожидают хорошей

платы и хотят получить значительную часть своего вознаграждения, когда дают клятву службы.

Демон склонил голову в сторону большого квадратного белого ящика, который был принесён из ульеобразной

структуры вместе с табуретами. Двое его товарищей молча подняли крышку и отошли в сторону.

У правителя владения перехватило дыхание. Хотя металл внутри был отлит в длинные

прямоугольные слитки вместо привычных звеньев, его жёлтый цвет не оставлял сомнений.

Выражение лица Зантора стало жёстким. — Зачем ты показываешь мне это? Что именно ты от меня хочешь?

«Мы показываем, что готовы дать. В знак доброй воли вы можете взять с собой столько этого золота, сколько смогут удобно унести ваши вьючные животные, с пониманием того, что по завершении вашей

кампании вы вернёте нам втрое больше. Чтобы получить от нас дальнейшую помощь, вы должны

доставить нам сейчас добрую сталь, медь и другие материалы, которые мы перечислим после получения

вашего согласия, и вы отдадите нам жизни ваших врагов, их женщин и детёнышей, а также мужчин.»

«Ты хочешь, чтобы мы согнали сюда половину населения острова на убой?» —

недоверчиво спросил наследник Тона.

— Где они умирают или когда — неважно. Мы лишь настаиваем, чтобы они умирали.

Я Йорок кивнул сам себе. В этом был смысл. Это одновременно накажет оппозицию и снизит вероятность

восстания. Обезлюдевшие земли можно будет обрабатывать покорными поселенцами, привезёнными с Материка. .

«Почему? — спросил он. — Почему эта ненависть к ним и твоё желание помочь мне?»

— Мы помогаем вам, потому что вы можете исполнить нашу волю. Всё остальное вас не касается.

«Вас всего пятеро. .»

«Остальные твои солдаты доставят нам не больше хлопот, чем те, кто ехал с тобой сегодня.

Мы используем их тем же образом. . У тебя есть наше предложение. Ты принимаешь его?»

«У меня есть ваше предложение, — твёрдо ответил Тон Кондор-Холла. — Я обдумаю его в своё

время. Это мне грозит война. Вы рискуете своим золотом, частью своего золота. А я рискую

своей жизнью и своими землями. А пока я проверю золото, которое вы обещали, чтобы

убедиться, что оно настоящее».

— Если вам нужно золото, мы заплатим. Ваше оружие. .

Глаза И Йорока сузились. Он покачал головой. «Наше оружие и оружие нашего эскорта мы

оставляем. Однако эта падаль нам больше не нужна. Вы хотите крови. Возьмите этих троих

в качестве платы. Я скоро вернусь, если решу, что нам есть что ещё сказать друг другу.»

Сердце Мердока бешено колотилось, хотя воля его была достаточно крепка, чтобы его

волнение не стало заметно окружающим.

Это была не первая их такая встреча. Его отряд проехал весь остров от самой южной

оконечности, где они высадились, неся предупреждение об опасности, нависшей над ними, тем Тонам каждого региона, которых их исследования назвали лидерами конфедерации, чей успех они стремились продвигать.

Они добились немалого успеха, ибо их история была убедительна, а доказательства, которые они привезли

для её подтверждения, были подготовлены со знанием дела. Различные владения позаботятся о своём

оружии и припасах, а их правители встретятся, чтобы обсудить возможность объединения для борьбы с

Зантором I Йороком, если он окажется той угрозой, о которой говорят эти чужеземцы. На данный момент

сроки их организации были продвинуты на решающие месяцы, но ни одна армия на самом деле не

соберётся, не говоря уже о том, чтобы двинуться на север, по крайней мере на этом этапе. Ни один из южных

правителей не мог быть настолько убеждён в реальности орд наёмников, которые слишком скоро выступят

против них.

Вновь Гордон Эш сообщил свои новости и столкнулся с тем же шквалом возражений, но на этот раз успех, или максимально возможный успех, был необходим. Они сидели в большом зале Сапфировой Цитадели, а

напротив них находились Тон Лурок I Лоран и его главный военный и гражданский штаб. Потерпеть

неудачу здесь — и они провалили всё.

«Я не колеблясь верю в ту тьму, которую ты приписываю Тону Кондор-Холла, Целитель О'Эшин, — медленно

произнёс Лурок, почти больше для себя, чем для своего гостя. — Я не одинок в мысли, что он не истинный сын

Королевы Жизни, но то, что он представляет собой такую абсолютную опасность, я принять не могу. Каким бы

хорошим ни было его владение по сравнению с остальными здесь, на севере, оно всё равно не сможет

содержать такую огромную армию наёмных мечей, как ты описываешь.»

Росс почувствовал, как внутри него поднимается горький привкус поражения. Встреча шла по тому же пути, что и все остальные, и они не добьются от нее ничего, кроме обещания Тона самому быть начеку и привести

гарнизон своего владения в состояние боевой готовности. Этого могло быть достаточно на данный момент на

юге, но здесь им требовался более конкретный ответ. Без полной веры и поддержки Лурока они не могли

начать делать то, что было необходимо для сохранения владения как боевой силы и, через него, для

сохранения Владения Девы.

Чёрт возьми, во все версии ада, о которых он когда-либо слышал, что было не так с этими людьми? У них не

было проблем с тем, чтобы представить, что кто-то из их рода может всерьёз рассматривать аннексию их

земель силой оружия, но все до единого не могли заставить себя поверить, что он сможет обеспечить средства

для осуществления своих планов. К тому времени, как Зантор научит их обратному, будет слишком поздно

для всех, кроме самого будущего завоевателя.

Его глаза горели от нетерпения. «Ты не прав, Тон, — внезапно сказал он, нарушая молчание, воцарившееся

среди говоривших. — Кондор-Холл может нанять наёмников и уже нанял их, и они останутся достаточно

долго, чтобы выполнить цель его правителя, если мы не выступим немедленно, чтобы помешать ему. Будет

слишком поздно делать это даже через несколько недель».

Мердок знал, что нарушил обычай, обратившись к Тону и собравшейся с ним компании. Мужчины и те

немногие женщины, которые делали карьеру на войне для каких-либо целей, кроме обеспечения

безопасности своих родных владений, не пользовались большим уважением, как бы быстро ни искали их

таланты, когда разум диктовал, что они могут быть полезны. Наемник не вклинивался в такое совещание без

приглашения, каким бы ни был его ранг среди своих. Эвелин и он даже не присутствовали бы, если бы не

требовались их показания.

Остальные присутствующие, включая его собственных товарищей, резко взглянули на него — кто с

досадой, все с удивлением.

Росс положил руки на стол перед собой. Он начал. Теперь от него зависело, хорошо ли он изложит своё дело. У

него будет один шанс, или часть шанса, и не более. «Я человек войны, Тон I Лоран, а не управляющий землями,

— быстро продолжил он, пока ещё владел вниманием собрания. — Колонны, а не просто роты, послужили бы

Кондор-Холлу на короткое время, или дольше, если бы его войскам была дозволена нажива при его первых

лёгких завоеваниях, а их командирам обещаны богатые владения на юге, которые они будут держать в

верности Зантору, как часть их контракта. Среди нас, вероятно, нет никого сколь-нибудь значительного

ранга, кто время от времени не мечтает завладеть таким владением, каким бы малым ни

был шанс на это в действительности. Найдётся немало людей, которые будут сражаться

ради этой приманки, при условии разумного промежуточного вознаграждения.

Выражение лица Тона было мрачным, когда он изучал предполагаемого воина, но это было скорее

беспокойство, чем гнев. — Если это так, — сказал он наконец, — то какова была цель вашего прихода к нам?

Что могут сделать несколько сотен солдат против такого множества, или это объединение южных владений, если Зантор И Йорок может черпать силы из практически безграничных полчищ, чтобы поддержать его?

Росс Мёрдок улыбнулся. «Не безгранично, Тон. Коменданты колонн будут служить долго только

ради обещания земли. Количество владений, на севере или юге, ограничено, и Зантор не захочет

раздавать так много из них, выводя из-под своего прямого контроля, чтобы, по сути, просто

поменять одних правителей на других».

— Нет, ты не можешь встретиться с ним в открытом бою. Я не думаю, что весь север смог бы, даже если

бы у вас было время подготовиться. Это Конфедерация должна его победить. Дело Сапфировой Твердыни

— купить время для Тона И Карлока и сохранить наши собственные шкуры, пока мы это делаем.

Густые брови Лурока поднялись. — Спасти наши шкуры? — переспросил он.

Агент Времени пожал плечами. «Это мой план, Тон I Лоран, единственный, который, по мнению моих спутников и моему, имеет хоть какой-то шанс на успех. Он требует иного рода сражений, в которых должны участвовать все ваши люди. Если

вы готовы попробовать, я предлагаю свои услуги, чтобы провести его или, по крайней мере, подготовить ваш народ к нему.»

Другой ничего не говорил несколько долгих секунд. «Как твоё имя, воин?» — спросил он наконец.

Землянин выдохнул воздух, который задерживал, стараясь не выдать своего огромного

облегчения. Прося его представиться, правитель Доминиона давал ему разрешение вступить

в серьёзное обсуждение на равных, допуская тем самым настоящий обмен мнениями и, при

необходимости, открытые споры. «Россин А Мёрдок, Тон. Капитан наёмников».

«Этот ваш план, капитан?»

Росс описал партизанскую войну, которую он задумал, и приготовления, которые домену придётся

сделать для её успеха.

Когда он закончил говорить, его встретили мрачные взгляды. «Ты хочешь, чтобы мы прятались

в холмах, как сторожевые волки, сдали свои дома и поля без единой борьбы?» — потребовал

ответа молодой человек, очень красивый по плоскостному стандарту своей расы. Он был одет в

простую форму гарнизона владения, и через его грудь наискось шла нашивка лейтенанта.

«Я бы хотел, чтобы ты сражался так, чтобы победить. Эта война будет дорогостоящей, что бы

ты ни делал. Веди её так, как я описываю, и у тебя хотя бы будет шанс. Ты также более чем

утроишь свои силы, поскольку всё трудоспособное население можно обучить ведению войны».

«Что касается ваших жилищ и полей, вы всё равно не сможете их удержать. Примите, что они

потеряны, пока Зантор не будет побеждён, создайте другие в тайне, и предайте старые огню, когда будет необходимо, чтобы лишить силы Кондор-Холла возможности их использовать.»

— Легко говорить человеку без земли и дома, — резко огрызнулся другой.

«Легко или трудно, я просто констатирую факт. Потеря неизбежна. Тебе решать, пойдёт ли

она на пользу твоему врагу или против него».

«Молчи, Аллран, — приказал Лурок, пресекая ответ, который собирался дать молодой офицер. — Ты

предлагаешь вести нас, капитан А. Мердок. Способен ли ты на это? Человеку нужны две здоровые руки, чтобы. .»

сражаться и одновременно управлять своим скакуном.

Агент Времени вздрогнул, на мгновение не поняв, что имеет в виду собеседник. Затем его взгляд упал на его

руки, лежащие на столе, на левую руку с ужасными рубцами от шрамов. Среди людей такого технического

уровня такие ожоги, вероятно, стоили бы самой конечности, не говоря уже о возможности её использовать.

Он поднял руку, чтобы все могли её видеть, и несколько раз сжал и разжал пальцы. «Она всё ещё работает,»

—

сказал он Тону.

Эвелин Риордан подняла голову. — Человек, у которого хватит мужества держать собственную руку в огне, а не отдавать её на волю врагов, также, можно ожидать, будет иметь силу работать этой рукой, когда

Королева Жизни так благословила его, что послала ему целителя, способного её сохранить.

Хороший ход, подумал Гордон. Он представлял Росса человеком значительной стойкости и раз и навсегда

пресекал любые вопросы о том, почему полный Капитан должен связывать себя на значительный срок

скучным и относительно неприбыльным делом сопровождения странствующего ученого. Благодарность за

такую услугу, которая должна была расцениваться как почти чудо, была бы более убедительной, чем любая

клятва. Сама Эвелин выдавала себя за главного офицера Мердока, обязанного оставаться с ним, независимо

от того, командовал ли он в данный момент отрядом, на который давал ему право его ранг, или нет.

Хмурость не сходила с лица И Лорана. — Вы просите слишком многого, основываясь лишь на слове вашей

партии, капитан.

— Следуя его советам, вы можете только выиграть, — плавно сказал ему Эш.

Как он и ожидал, собеседник выглядел ошеломлённым. — Каким образом, Целитель?

«Если наше предупреждение окажется точным, как мы опасаемся и знаем, что должно быть, вы сохраните свой народ, скот, урожай и движимое имущество. Вы не только спасёте своих

бойцов, но и приумножите их число в несколько раз, и вы разместите их так, что они смогут

внести значительный вклад в разгром вашего врага».

— Истинно сказано, — сухо заметил доминионит, — но если эти наёмные орды, о которых

вы говорите, не появятся, я стану посмешищем для половины владений на этом острове.

«Напротив, Тон И Лоран. Вы все равно получите хорошую прибыль. Тот, кто посмеется, покажет

себя дураком». Археолог откинулся назад, сцепив руки перед собой. Росс полуулыбнулся, узнав

проблеск своей старой торговой техники. . «По крайней мере, вы получите два урожая, и у вас

будут созданы поля и фермы в высокогорье, включая необходимые жилые и хозяйственные

постройки. Если вы захотите продолжать их использовать, хотя бы для выпаса скота, будет

относительно просто переселить желающие семьи, чтобы они взяли на себя управление ими».

Голубые глаза стали серьезными. «Менее конкретно, но, возможно, даже более важно, правы

мы или нет, ты привяжешь к себе своих людей такой преданностью, что они пойдут ради тебя

сквозь стену огня, поскольку ты так заботился о том, чтобы спасти их, прежде чем даже был

окончательно установлен полный масштаб угрозы, нависшей над Сапфировым Убежищем.»

Лурок кивнул. Его взгляд снова остановился на Мердоке. «Ты научишь мой народ, мужчин, женщин и детей Сапфировой Твердыни, как вести эту странную войну?»

Рот агента искривился, когда он внезапно вспомнил историю Терры и бесчисленные поколения

детей, чьи жизни были искалечены её вечными конфликтами. «Взрослые, — ответил он несколько

резко. — Остальных оставим в покое.»

Это не был обдуманный ответ, но он почувствовал перемену, потепление в окружающих. Это

были не те люди, что искали войны, даже те, кто служил в гарнизоне домена. Они хотели только

заниматься своими профессиями и защищать своих, и всем им было по душе, что этот странный

воин заботился о том, чтобы их дети, по крайней мере, были максимально ограждены от того, что, по его мнению, должно было скоро произойти.

— Я покажу вам, что я имею в виду под таким боем. Лейтенант Э. А. Риордан проведёт базовое

обучение обращению с оружием.

Последнее было встречено недоверчивыми взглядами со всех сторон. Он знал, что реакцию вызвал не

столько её пол. . Никто не достигал звания или вообще не выживал в качестве наёмника, не умея хорошо

пользоваться инструментами профессии. . Дело было просто в её размерах. Люди Доминиона были

крупными. Каждый из окружавших их мужчин был высок и пропорционально мускулист, с коренастым, крепким телосложением, усиливавшим впечатление огромной массы. Гордон и он среди них выглядели не

старше подростков. Эвелин Риордан казалась юной девушкой, едва вступившей на порог женской зрелости.

Он даже не мог винить этих незнакомцев за то, что они сомневались в её способностях, как они это явно

делали.

Специалист по оружию пришла к тому же выводу. Она улыбнулась Луроку. «Я обучала обращению с

оружием, — объяснила она, — и поэтому я самый логичный выбор для обучения новичков. В конце концов, именно ваших фермеров и ремесленников я буду учить. Воины вашего гарнизона уже умеют обращаться с

луком и мечом и не заинтересуются мной». Она остановилась, словно пораженная внезапной мыслью.

«Если только у нас нет какой-то другой техники или способа использования, которым они могли бы

захотеть научиться. Мы прибыли издалека и, возможно, владеем навыками, здесь неизвестными».

Мердок изучающе посмотрел на нее. До него дошло, что Эвелин большинство своих битв вела именно так

— дипломатией, часто сопровождаемой отнюдь не полностью наигранной застенчивостью или даже

временами неуверенностью. Это было умение, которое ему лучше всего было приобрести. И быстро. Не

завоюешь друзей и союзников, лишая людей, мужчин или женщин, их гордости и положения среди своих.

Он снова взялся за аргумент. «Независимо от предыдущего опыта преподавания, я специально хочу, чтобы обучение оружием вела лейтенант Э. А. Риордан. Ваши люди будут осознавать свой недостаток

опыта, даже после того, как достигнут технического мастерства в обращении с оружием. Иначе и

быть не может, зная, что им придется столкнуться с закаленными наемниками. Эвелин маленькая и

хрупкая и служит живым свидетельством того, чего можно достичь, несмотря на отсутствие роста и

огромной силы. Я надеюсь, что люди Сапфировой Цитадели смогут применить этот урок и к себе».

Агент откинулся на спинку стула, совсем как Гордон ранее. «Само собой, она обладает

необходимыми навыками, но вы имеете право увидеть тому доказательства. Пойдёмте на

ваш учебный плац, и пусть она отправит колчан стрел в мишень».

Аллран А Алдар нахмурился. — Ты хочешь, чтобы она стреляла против моих людей?

«Нет, только чтобы показать вам, что она умеет стрелять».

Эвелин повернулась к Владельцу Сапфира. «Какова была бы цель соревнования, лейтенант? —

спросила она. — У меня нет причин пытаться превзойти ваших людей, даже если бы я могла, и я

знаю, что те, кого я должна учить, — новички. Зачем мне хотеть принизить их? Это вряд ли

сильно поможет укрепить их уверенность.»

— Совершенно верно, — согласился Лурок. Он поднялся на ноги. — Думаю, я не одинок в желании

увидеть, на что вы способны. — Он приказал одному из своих стражников подготовить мишень для

использования странным воином. Не было нужды приказывать, чтобы ей также дали лук и стрелы. Они

будут у неё самой, хорошо знакомые её руке, и никакие другие ей не понадобятся и не потребуются.

Эш поравнялся с Россом. — Это необходимо? — тихо спросил он.

«Да.»

Мердок слегка повернул голову, чтобы скрыть улыбку. На этот раз он чувствовал себя старшим и гораздо

более опытным из них двоих. Гордон был самым справедливым из людей. Он, Росс Мердок, не мог

претендовать на такую добродетель, и он хорошо помнил тот день, когда его и некоторых его коллег-агентов

времени впервые представили Эвелин Риордан. Они были отличной компанией толстокожих молодых

жеребцов, и если они и знали, что лучше не высказывать открыто ни сомнений, ни насмешек, то никто из

них не был особенно дружелюбен к своему новому инструктору ни в мыслях, ни на лицах.

Эксперт по оружию, казалось, совершенно не замечала их враждебности, но признала, что у них есть все

основания хотеть увидеть, на что она способна, прежде чем довериться ей, как он только что поступил с

Тоном Сапфирового Удела. Поскольку они находились на стрельбище, она предложила отстрелять обойму

после того, как они закончат, хотя современное оружие не было ее специальностью.

Ручное оружие не славилось большой точностью при стрельбе с такого расстояния, и выстрелы каждого из

мужчин обильно усеяли лицо соответствующей мишени, большинство из них сгруппировалось

обнадеживающе близко к центрам. Было много понимающих усмешек, когда женщина проверила свое

оружие и шагнула вперед, чтобы сделать свой выстрел.

Чувство превосходства покинуло Росса, и его глаза сузились, когда она подняла ружьё, придерживая его

обеими руками. Она держала его не вертикально, а горизонтально.

Она выстрелила. Отдача отбросила тяжелое оружие в сторону, затем снова вернула его на место для

следующего выстрела и для последующих, пока вся обойма не опустела.

Никакой испещрённой пулями поверхности не предстало перед глазами наблюдателей, только одна

широкая чёрная дыра прямо в центре мишени. Три пули вошли одна за другой в её точный центр.

Казалось, что отец Эвелин был армейским сержантом, кадровым военным со старомодным

представлением, что его долг — научить своих детей всему, что он знает о своём ремесле, как свою

миниатюрную дочь, так и своего дюжего сына.

Мердок покачал головой. Она была права и в собственной оценке своих способностей. По сравнению с тем, что она умела делать с древним оружием и в рукопашном бою, её знание высокотехнологичных орудий

убийства было совсем не впечатляющим.

После той демонстрации у нее больше не было проблем, уж точно никаких, когда она начала проявлять

себя как превосходный учитель, но многие мужчины все еще держались с ней отчужденно, вне требований

сотрудничества, налагаемых на всех Проектом. Росс не был одним из них. Он быстро проникся симпатией

к этой хрупкой женщине, тем более когда узнал, что ее иногда удивительный запас странных знаний был

приобретен через наблюдение и самостоятельное чтение, так же как и его собственный, а не в классах

какого-нибудь модного колледжа. .

Они добрались до тренировочного двора. Агент Времени увидел, что собралось много народу, больше, чем было на совещании. Весть о демонстрации, должно быть, распространилась.

Эвелин готовила свой лук. Мердок молча приготовился, надеясь, что он правильно понял этих жителей

Сапфировой Твердыни и что они отреагируют на демонстрацию её мастерства так же, как их

коллеги-агенты на родине.

Он также надеялся, что она не провалит испытание. В обращении с этими странно изогнутыми луками был

свой секрет, хотя в умелых руках они могли обеспечить впечатляющую дальность и точность. Им всем

потребовалось некоторое время, чтобы освоить это оружие.

Первая стрела взлетела и попала в цель. За ней последовала другая, и ещё одна, пока он едва не рассмеялся

вслух от гордости за мастерство своего товарища.

Последний болт застыл, дрожа, среди множества своих собратьев. Мгновение не было

никакой реакции, затем из зрителей вырвалось громкое, восторженное приветствие.

Аллран А Алдар приблизился к ней, как раз когда женщина шагнула вперёд, чтобы забрать свои

стрелы. «Лейтенант Э. А. Риордан?»

Она быстро обернулась. «Да, лейтенант?»

— Этот твой трюк — вскинуть и прицелиться одним движением. .

«Хотели бы вы его узнать?»

«Я бы хотел, — заявил он, — и чтобы те, кто под моим началом, тоже этому научились.

Полагаю, мой отец захочет, чтобы весь гарнизон овладел этим.»

Эвелин широко улыбнулась. — Для меня будет величайшим удовольствием научить вас.

РОСС МЕРДОК ПОГЛАДИЛ свою лань по шее. Напряжение, неизбежное в эти последние минуты ожидания, пробегало и по оленю, и по всаднику и было для неё по меньшей мере так же трудно переносимо, как и для него.

Леди Гэй, конечно, не предаст их. Она была так же хорошо приучена к требованиям войны, которую они вели, как и сам Агент Времени. Его бледные глаза стали жёсткими. После года такой жизни они все должны были к

этому привыкнуть.

Поскольку его враги были пока ещё относительно далеко, он позволил своим мыслям вернуться к тому утру, когда долгожданное противостояние наконец наступило.

Гарнизон Сапфировой Цитадели выступил во всём своём величии, якобы навстречу силам Кондор-Холла, надвигающимся на них, как и на всех их соседей, побеждённых прежде, с той лишь разницей, что их

армия была значительно больше и гораздо лучше подготовлена, чем любая из тех.

Они знали, что едут в опасность, и двигались осторожно, со скрытыми, хорошо обученными разведчиками, прочёсывающими все окрестные земли. Поэтому, когда они достигли места, выбранного Зантором И Йороком

для их уничтожения, они поняли, что это поле, окружённое холмами, — ловушка, и знали, что нужно сделать, чтобы и активировать её, и избежать её челюстей.

Защитники, казалось, клюнули на приманку армии самого Кондор-Холла, выстроившейся вдоль подножия

длинного пологого холма перед ними, но они не вступили в полное сражение, и когда скрытые доселе

наёмники внезапно поднялись на возвышенность позади войск Зантора, Владельцы Сапфиров так же резко

отступили снова и бежали на юг в явной панике, а их якобы победоносные враги преследовали их по пятам.

Погоня длилась целых два часа, более чем достаточное время, чтобы позволить завершить работу в крепости.

Всё это время число убегающих неуклонно сокращалось, пока последние воины не исчезли в диких холмах, среди которых они скакали, так же внезапно и полностью, как если бы Фоанна Хавайки телепортировали их в

другой мир.

Тон Кондор-Холла не потрудился приказать немедленно разыскивать то, что он считал разношёрстной

бандой деморализованных людей, не представлявших для него более никакой мыслимой угрозы, и развернул

свою армию, чтобы скакать к Сапфир-Холлу и завладеть его замком и возделанными землями.

Дымящиеся руины и тлеющий пепел там, где были пастбища и посевы, — вот что предстало его глазам, когда он

добрался до резиденции власти Лурока И Лорана. Полнота этого разрушения, абсолютная безжалостность

Это заморозило сердце в его груди, ибо он увидел в этом тень того духа, что воспламенял тех, кого он сделал

своими непримиримыми врагами.

Этот холод прошел в следующее мгновение, но не осознание перемен, которые этот шаг вынудит внести в его

планы. Потеря припасов, которые он намеревался взять из Сапфировой Цитадели, фактически положила конец

его надежде прорваться на юг и сокрушить тамошние владения в этом сезоне. Год был уже на исходе, миновало

время, когда командующий мог рассчитывать держать в поле большое количество войск. Он не сможет снабжать

свою армию через Коридор в течение долгих зимних месяцев и не мог рисковать, надеясь захватить достаточно

товаров на юге достаточно быстро, чтобы удовлетворить нужды своих сил.

Это не имело реального значения для исхода, подумал он в конце концов, мысленно пожав плечами, кроме

досады от задержки и прискорбной необходимости кормить своих наёмников всю зиму. Он вернётся весной, чтобы прикончить тех беглецов, кто не истечёт кровью или не умрёт с голоду на своих скалах, или предать их

мечу позже, если они бегут на юг. Тем временем он достиг своей самой непосредственной цели.

Зантор И Йорок никогда не был особенно заинтересован в этой суровой стране, которую Владельцы Сапфиров

называли низменностями, не сам по себе, но, завоевав её, он обеспечил контроль над Коридором, единственным

проходом, дающим возможность крупномасштабного движения в богатые южные владения. Ничто, кроме

времени, нескольких месяцев до весны, не стояло между ним и обладанием ими сейчас, или так он считал в свой

триумфальный момент.

Губы терранина скривились в холодной улыбке. Зантор серьёзно ошибся в оценке положения защитников.

Сапфировая Цитадель не голодала. Отнюдь. Урожай как в высокогорье, так и в низинах был собран и был

обильным, а люди, животные и посевы были хорошо укрыты от суровой горной зимы. Им оставалось только

спланировать свою месть и завершить приготовления к её осуществлению. Как только они устроились и

убедились, что немногие раненые вне опасности, Мердок возобновил обучение своей армии ведению войны

нового типа — такому стилю боя, который использовал пересечённую местность вокруг них, превращая её в

настоящего союзника, а не просто в театр военных действий. Его ценность быстро стала очевидной, и воины

гарнизона, как и остальное население владения, легко его освоили.

К облегчению чужеземцев, женщины Сапфировой Цитадели откликнулись на великую нужду своего народа и

встали в строй рядом с мужчинами. Большинство из них вскоре утвердились как полноправные равные. В

самом деле, когда война наконец началась, они вели её с безупречно исполненной целью и ледяной яростью, которая поразила не только их собственных мужчин, но и землян.

Полное военное командование отрядом перешло к Мёрдоку. В единственной великой трагедии того дня

сорванного предательства стрела попала Луроку в спину, и он с чудовищной силой рухнул со своего прыгающего

оленя. Именно Росс спешился, поднял избитое, истекающее кровью тело правителя, перекинул его через своё

седло и вынес из боя.

Тон выжил после ран, но они сделали его тяжело и навсегда инвалидом. Признав, что сам он не может вести

войска, и осознавая долг, который он и его народ были должны этому наёмному офицеру, он официально

передал военное командование в его руки.

Зантор слишком быстро узнал, что имеет дело не с горсткой жалких живых скелетов, а с силой сильных, умелых

бойцов, которые не только защищали свои крепости со смертоносной эффективностью, но и так преследовали

тех из его войск, кто отваживался ступить на землю Сапфирового Владения, что захватчики осмеливались

делать это только крупными, хорошо вооружёнными отрядами, и лишь немногие из них могли надеяться

пройти через владение без серьёзных потерь от рук всё более смертоносных последователей Огненной Руки.

Росс снова улыбнулся. Он быстро стал известен под этим именем и своим товарищам, и тем. .

на кого они охотились. Сам Мёрдок сначала был немного смущён, но Эш с самого начала

поощрял эту известность и, как обычно, оказался прав. Это создавало вокруг него ореол

легенды, мистику, ободряющую их сторонников и обескураживающую их врагов. Зантор I Йорок полагался на своих наёмников, и всё, что могло поколебать их или уменьшить их

удовлетворённость им, было на руку его врагам.

Если Тон Кондор-Холла и был разочарован в своей надежде полностью уничтожить бойцов Сапфировой

Цитадели, то его желание столь же быстрого завоевания южных земель, какого он добился в предыдущем

году среди своих северных соседей, натолкнулось на ещё более серьёзное препятствие. Владения, которые он теперь стремился аннексировать, не процветали благодаря глупости своих правителей.

Внезапность обеспечила ему ранние лёгкие победы, а предупреждённые южане не питали иллюзий

относительно своей собственной неприкосновенности. Казавшееся самоубийственным сожжение

ресурсов Сапфировой Цитадели и последовавшая за ним зима дали им драгоценное время, и когда

захватчики пришли, они обнаружили сильную конфедерацию, ожидающую их под весьма умелым

командованием Тона Гурниона I Карлока из Ивовых Земель, самого могущественного из всех владений, на которые обратилась алчность Зантора.

Конец зимы, весна и лето прошли с тех пор, как две армии впервые встретились, долгие месяцы, полные лишений и постоянно нарастающего насилия, когда силы Кондор-Холла и Конфедерации, противостоявшей его продвижению, сцепились друг с другом в ужасе тотальной войны.

Тон Лурок согласился с инопланетянами и не позволил Сапфировой Цитадели формально

присоединиться к южанам, как того изначально желало большинство его людей. Их было

слишком мало, чтобы внести значительный вклад, если бы они позволили поглотить себя в этом

великом союзе армий. Лидеры владения решили, что они могут лучше послужить делу юга и

своему собственному, ведя совершенно иную войну, ту, к которой они начали готовиться еще до

того, как Орлиный Замок предпринял свои первые предательские шаги.

Сама земля дала им работу и возможность отомстить за всё, что они потеряли. Зантор не

мог ударить по южным землям, не пройдя через низины Сапфировой Цитадели и

единственную узкую щель Коридора, и теперь он был вынужден снабжать свою армию

через ту же самую область.

Это был сам по себе большой регион, хотя и небольшой по отношению ко всем землям Лурока, слишком большой, чтобы его можно было хотя бы частично гарнизонировать с реальным эффектом, и он был пересеченным. Прежде всего, он был досконально известен воинам И Лорана, и весь он

был потенциально досягаем для дерзких, быстроходных рейдеров, действующих из высокогорий.

Лидер партизан умело использовал любую предоставившуюся ему возможность: будь то нападение на

обозы с припасами, двигавшиеся на юг к осаждённым захватчикам, или повторные удары по колоннам

войск, пока те не были вынуждены либо отступить в своё северное логово, либо продолжить путь на фронт.

Даже Агенты времени поначалу не осознавали, насколько важной станет их работа.

Две могучие силы начали свою кровавую борьбу, примерно равные по силе и ресурсам, но со

временем Зантор I Йорок обнаружил, что поддержание его войск в надлежащем состоянии

становится всё более тяжёлым бременем, гораздо более серьёзным, чем у его противников.

Южные владения были богаты и хорошо управляемы, и другие, не принимавшие активного участия в войне, щедро жертвовали на их поддержку, опасаясь того, что может последовать, если Конфедерация потерпит неудачу.

Империя Кондора Холла не имела столь же прочной основы. Владение было хорошим, но не могло само по

себе обеспечить колоссальные военные усилия своего Тона. Другие, завоеванные им, уж точно не могли. Они

были разграблены в первые опьяняющие недели легких побед, которыми ознаменовалось начало войны, без

оглядки на возможные будущие трудности — расточительство, о котором он теперь горько сожалел, но чьи

последствия, которые он не мог отменить, пока мир не даст ему время и ресурсы, чтобы

посвятить их исправлению.

Поскольку его собственные владения давали едва ли треть необходимого, Зантор был вынужден

импортировать остальное. Сначала оно охотно поступало от далёких соседей, боявшихся вызвать его гнев, но, когда победа на юге, казалось, не приближалась, помощь становилась всё скуднее и предлагалась всё

более неохотно, и ему приходилось хорошо платить, чтобы удовлетворить нужды своей армии.

Как бы то ни было, эти потребности необходимо было удовлетворять, и удовлетворять незамедлительно.

Он привязал к себе своих наемников щедрыми раздачами золота и обещаниями богатых южных

владений, но они не желали голодать или мерзнуть ради него, особенно когда их награда была так же

далека от получения, как и в день, когда они принесли ему клятву. Частые и неизменно успешные

рейды сил Сапфировой Цитадели достаточно подрывали их боевой дух, чтобы они не впали еще и в

настоящую нужду из-за этого, и каждую сожженную или украденную повозку, каждого угнанного оленя, обращенного против них, приходилось быстро заменять, несмотря на все трудности и расходы.

До сих пор И Йороку в значительной степени удавалось отвечать на этот вызов, но были времена, когда наемники были менее чем довольны, и каждый новый успех, который люди Файрхэнда

вырывали у них, снижал их надежность как бойцов и, всё чаще, саму их способность сражаться.

Из-за этого непрекращающегося давления Зантор был вынужден держать в тылу большое количество людей

для патрулирования и охраны обозов, иначе он полностью потерял бы контроль над территорией, и он начинал

остро ощущать нехватку тех сил, которые должны были бы действовать против его главных врагов, а те, в свою

очередь, не медлили, замечая его зарождающиеся трудности, и давили еще сильнее, чтобы использовать их.

Мёрдок выпрямился. Скоро.

Он взглянул на тех, кто был по обе стороны от него: Гордона слева, Эвелин справа. Аллран, лейтенант-доминионит, занимавший второе место после Эвелин и один из тех, кто

обычно ездил с ними, ждал позади, вне поля его непосредственного зрения.

Его мысли вернулись к настоящему. Всадники как раз поднимались на невысокий холм к северо-востоку.

Его острый взгляд остановился на них. Он быстро пересчитал. Двадцать пять, тридцать

оленелюдей, охраняющих дюжину крупных вьючных животных. Они двигались быстро, но и

осторожно, стараясь как можно меньше появляться на фоне неба, но партизаны ждали их прихода

и знали, где их высматривать.

Росс взглянул на Эша, который поймал его взгляд и поднял руку в древнем жесте победы

землян. Их разведчик не подвёл их. Их враги придут прямо к ним; им не нужно будет даже

менять своё нынешнее положение, чтобы принять их.

Агент почувствовал знакомый прилив страха, поднимающийся внутри него, но он сохранил

бесстрастное лицо и тело, поднося к губам свой некогда яркий боевой рог. Теперь он был

тускло-чёрным, так что ни солнце, ни луна не могли отразиться от него.

Захватчики, казалось, продвигались с мучительной медлительностью, словно двигались

сквозь воду, хотя он знал, что на самом деле они скакали хорошим темпом.

Тридцать человек составляли небольшую колонну, но это давало ей как скорость, так и лёгкость

маскировки, которых была лишена более крупная часть. Удача была на их стороне, когда они её

обнаружили. Они упустили много подобных с тех пор, как их враги начали так перевозить припасы.

Зантор был отнюдь не глупым человеком. Он учился на тактике своих противников и вскоре понял, что в

долгосрочной перспективе больше припасов пройдёт, если он будет использовать такие компактные составы, а также

как более массивные конвои, которые, хотя и были в безопасности от уничтожения в случае одной

атаки, по самой своей природе были медленными и заметными и подвергались преследованиям

на всём протяжении своего маршрута, какой бы сильной ни была их охрана при отправлении.

Мердок вскочил в седло, и остальные последовали его примеру. Ни звука не вырвалось у них, ни внезапной вспышки t движения, которая могла бы быть замечена теми путниками, что все еще находились чуть ниже их по склону.

Командир партизан продолжал внимательно изучать колонну, наблюдая, как отдельные

всадники сидят в сёдлах.

Через несколько минут он удовлетворённо кивнул. Они были настороже, но не

чрезмерно. Они не узнают об опасности, пока она не настигнет их.

Два отряда были примерно равны по численности: тридцать у них, двадцать семь с ним, но, имея преимущество внезапности и если не случится какой-нибудь злой случайности, он был

уверен, что его группа сможет одолеть и взять в плен большую часть или всех врагов быстро, прежде чем захватчики успеют ввязаться в затяжной бой, дорогостоящий для обеих сторон.

Колонна неуклонно поднималась и наконец достигла уровня поджидавших партизан.

Партизаны оставались неподвижны, едва дыша, пока он не поравнялся с ними, затем Росс

прикоснулся губами к своему рогу.

Стрелы дождём обрушились на силы Кондор-Холла, едва затих низкий, мягкий звук.

Несколько попало в цель, но большинство безвредно отскочило от крепких шлемов и щитов, выставленных наружу от центра колонны.

Обычно так бывало во время такого рейда, и он не чувствовал разочарования. Его лучники

целились высоко, чтобы свести к минимуму опасность поразить ценных весенних оленей. Их

целью было скорее расстроить жертв до начала битвы, чем сразу сразить большое их

количество. При других обстоятельствах, когда перед ними стояли иные задачи, его стрелки

могли нанести ужасный урон и делали это много раз за последние месяцы.

Был произведен только один залп. Атака последовала почти мгновенно за ним, задолго до того, как

вторгшиеся наемники успели оправиться от удивления и привести в порядок себя и своих животных.

Они попытались защищаться. У них тоже были луки, и они быстро привели их в боевую

готовность, но их прицел был неточен, и им не дали возможности выстрелить во второй раз.

Агент Времени почувствовал, как кто-то дергает его за правый рукав, когда он мчался к

колонне. У него не было времени даже взглянуть вниз. Первый из его врагов был перед ним.

Не было возможности противостоять напору всадников Сапфировых Владений. Стычка велась

быстро, даже яростно, в течение нескольких напряженных минут, а затем закончилась, оставив

воинов Мердока хозяевами поля боя.

Пятеро врагов были мертвы, ещё восемь ранены, один из них серьёзно. Большинство

остальных были взяты в плен вместе со своими конями и вьючными животными. Последних

связали верёвками для удобства управления, и поэтому они не смогли разбежаться во время

битвы. Четверо наёмников вырвались из схватки и сумели бежать.

Отряд из Сапфирового Чертога не понёс никакого урона, кроме лёгкой царапины на руке

одного бойца и столь же незначительной травмы скакуна Аллрана.

Поскольку часть колонны вырвалась на свободу, партизаны не стали задерживаться на поле

боя дольше, чем было необходимо, чтобы остановить кровь тяжело раненому.

Они скакали изо всех сил в течение следующего часа, пока Росс наконец не решил, что они

оторвались от возможных преследователей на достаточное расстояние, и не разрешил остановку.

Его глаза засияли, когда он оглядел плоды рейда. Двадцать шесть врагов были пленными

или ранеными, при них было их снаряжение и верховые животные, не говоря уже о дюжине

отличных упряжных оленей. Это была богатая добыча, даже не считая набитых тюков.

Последние оказались богатой добычей. Отряд был направлен на фронт и нёс с собой всё

необходимое для обеспечения себя до тех пор, пока не сможет обосноваться и наладить

связь с регулярными линиями снабжения.

Он с удовлетворением наблюдал за разгрузкой каждого животного. Эти товары все равно достигнут

линии фронта, но они поступят на совершенно другую службу, чем та, для которой предназначались.

Некоторые из его товарищей, в том числе Аллран, были менее довольны, чем их командир, тем, что они нашли в обозе. «Вяленое мясо и кукуруза! — проворчал

лейтенант-доминионит. — Раньше мы ели лучше за счёт Зантора.»

Его командир улыбнулся. «Так использовал своих же солдат. . Перестань хмуриться, товарищ. Гурнион

найдёт этому хорошее применение.»

Эвелин услышала обмен репликами и присоединилась к ним. — Не обращайте на него внимания, капитан. Он просто дуется из-за того пореза, который получил Санданс.

Росс взглянул на животное. «Он не сильно ранен, но возьми лань сержанта. Она хорошая

ездовая лошадь и будет служить тебе достаточно хорошо, пока он полностью не заживёт».

Другой мужчина кивнул в знак благодарности и двинулся, чтобы забрать серого.

В этом не было ничего необычного. Сапфировое Владение не входило в Конфедерацию, и то, что

они брали в бою, принадлежало им по праву войны. Тон Гурнион всё ещё был удивлён, даже после

месяцев их неформального союза, количеством материалов и верховых животных, посланных ему

отчаянно сражающимися воинами-партизанами, зная, что не его требования, а только щедрость

этих людей и их понимание его нужд побуждали их отдавать часть своей добычи.

Выражение лица эксперта по оружию было задумчивым, как и её голос, когда она заговорила. «Он прав, знаешь ли. В типе припасов, которые Кондор-Холл предоставляет своей армии, произошли изменения».

Он кивнул. — Натурой, но количество остаётся прежним, а качество по-прежнему высоко.

Ни один воин не имеет причин жаловаться на эту снедь.

Росс почувствовал на себе её взгляд, когда Эвелин осматривала его в поисках признаков ранения.

Её пальцы метнулись, чтобы раздвинуть прореху, оставленную в ткани стрелой из

Кондор-Холла. «Хорошая рубашка, нуждающаяся в починке», — сухо заметила она.

«Лучше это, чем рука под ним.»

Оба обернулись в ответ на тихий свист.

— Посмотрим, что нашёл Гордон, — предложил военный капитан, уже направляясь к

своему напарнику.

Эш как раз открыл вьюки, которые нёс последний из вьючных животных, и, очевидно, обнаружил нечто совершенно неожиданное.

Его товарищи-терранцы присоединились к нему. Он держал открытым один из мешков, и их глаза расширились. Золото.

— Другая стая придерживается того же? — спросил Мердок после паузы.

«Верно. Неудивительно, что бедное животное, казалось, отставало больше остальных. Здесь достаточно, чтобы

расплатиться с небольшой армией.»

— Вероятно, в этом и заключается его истинное предназначение, — заметила Эвелин. — Некоторые наёмные

отряды, должно быть, начинают проявлять беспокойство.

«Примерно так я это и понял», — согласился Росс. Он усмехнулся. «Похоже, им придётся потерпеть своё

недовольство ещё немного благодаря нашему вмешательству».

Голубые глаза Эша сверкнули. — Полагаю, это не отправится на юг вместе с остальным?

Другой мужчина сделал вид, что обдумывает вопрос. «Думаю, нет. Нет, Тон Лурок заслуживает какой-нибудь

маленький приз, чтобы время от времени радовать его сердце. — Как думаешь, это подойдёт для этой цели, лейтенант Эй Риордан?»

«Очень мило, Файерхэнд, — ответила она, вторив шутливой серьёзности его тона».

«Вы согласны, полагаю, доктор?»

Росс резко взглянул на своего напарника, когда Эш не ответил. — Гордон?

Глаза археолога, казалось, смотрели вдаль. Выражение его лица было озадаченным. — Прости, Росс, — сказал

он, возвращаясь к своим товарищам, — но здесь что-то не так.

«Забираешь золото?» — изумлённо спросил он.

«Нет. Тот факт, что оно переплавлено в слитки».

— Так их легче перевозить, — возразила Эвелин. — Тот же вес в виде звеньев был бы невероятно

громоздким.

«Да, и я бы не стал подвергать это сомнению в наше время, но дотехнологичные и низкотехнологичные народы

обычно не обращаются с золотом подобным образом. Они носят его, украшают им, чеканят из него монеты или

другой удобный вид денег. Отливать его в уродливые слитки и прятать, как запасные кирпичи, — обычно дело

более машинно-ориентированного общества».

«На Терре, — медленно произнес Мердок после мгновения. — Зантор опережает свое время и в других

отношениях, помни. Вот как ему удалось захватить большую часть севера, и он взял бы весь проклятый остров в

кратчайшие сроки, если бы мы не вернулись и не испортили ему игру. Вероятно, его бы сочли гением, если бы он

направил свое внимание на какой-нибудь достойный проект».

«Полагаю, ты прав,» — согласился другой мужчина, хотя его глаза оставались мрачными. В конце концов он

пожал плечами. «Надеюсь, нам удастся взять Зантора И Йорока живым. Я хочу долго и обстоятельно поговорить

с этим ублюдком, хотя бы для того, чтобы пополнить знания наших психологов на родине.»

Партизанский отряд не задерживался там дольше. Вьючных животных снова нагрузили, пленников привязали к

их скакунам, прижав руки к бокам, за исключением тяжело раненного воина, которого поместили в носилки, подвешенные между двумя оленями. Его раны были действительно серьезны, но если он переживет путешествие

на юг, там он получит хороший уход до выздоровления, а затем, вместе со своими товарищами, обращение

лучшее, чем то, на которое могли когда-либо надеяться конфедераты или жители Сапфировой Цитадели, попавшие в руки Зантора.

Росс погонял их настолько, насколько это было возможно, не перегружая тяжело навьюченных упряжных

животных, пока они не достигли подножия возвышенностей, точки, за которую он не позволил бы пройти ни

одному чужаку. Здесь отряд разделился: большинство поехало в качестве охраны с захваченной колонной, остальные повернули к своей домашней базе, везя с собой золото и животное, которое его несло, плюс лань, которую потребовал Аллран, и ещё одного боевого оленя, прекрасного молодого самца, который привлёк

внимание Росса.

ПОКОИ ПРАВИТЕЛЯ ВЛАДЕНИЯ были больше, чем любые другие в лагере, и отличались значительно

большей роскошью. Меха покрывали добрую часть пола, а занавеси из выделанных шкур и ткани

как украшали стены, так и преграждали путь сквознякам, которые в противном случае имели бы

свободный доступ во внутренние комнаты: большую общественную палату и меньшую спальню.

Обстановка, хотя и достаточно скудная из соображений мобильности, была хорошего качества, и

несколько кресел были обиты для обеспечения как комфорта, так и функциональности.

Сам Лурок всё ещё был представительным мужчиной своей расы, высоким и широкоплечим, с тяжелыми, плоскими, но правильными чертами лица и спокойными черными глазами, которые, казалось, читали самую душу человека. Его волосы были немного светлее обычного

для его народа рыжеватого оттенка и были щедро тронуты сединой.

Сила ума и воли были, очевидно, его, сила, которую природа предназначила уравновесить мощью

тела. Однако война лишила его этого, и теперь его ноги служили ему плохо. Он не мог пройти без

посторонней помощи более нескольких ярдов, если его медленное, болезненное шарканье можно

было так назвать. Чтобы выйти наружу, он был вынужден опираться на костыли или же садиться в

кресло, которое несли на плечах его воины. Даже сидеть верхом на прыгун-олене было мучительно, но

он мог ездить верхом и делал это, когда достаточно сильная необходимость, например, совещание с

Тонами Конфедерации и их командирами, с которого он только что вернулся, вызывала его из лагеря.

Когда Мердок вошел, он сидел у огня, потому что день был прохладным для такой

ранней осени, и его бездействие сделало его чувствительным к непривычному холоду.

Его тёмные глаза остановились на новоприбывшем, отмечая каждую деталь его внешности, столь отличной от

внешности его собственного народа. Он сразу расслабился, не найдя никаких признаков того, что что-то пошло

не так во время недавнего рейда партизан, как и указывал предварительный отчёт, который он уже получил.

Он ответил на приветствие младшего мужчины и жестом пригласил его сесть рядом с собой.

Росс немедленно повиновался, зная, что Тон не любит смотреть снизу вверх на тех, с кем

разговаривает, особенно если их беседа должна была быть достаточно долгой.

Обычно он сразу же начал бы рассказ о своем последнем задании, но теперь он внимательно

изучал Лурока, не без беспокойства. Путешествие на юг и сама конференция не могли не

сказаться. «Ты, должно быть, устал, Тон. Мне нечего сказать, что не подождет до завтра.»

«А как насчёт вашего любопытства?»

Лёгкая улыбка тронула губы собеседника. «Я могу вытерпеть это так долго».

Росс начал вставать, но Владелец Сапфира поднял руку. «Останьтесь, Капитан».

Чёрные глаза внезапно пронзили его. «Считаешь ли ты себя опозоренным перед своими

соплеменниками из-за той войны, которую ведёшь для нас?» — прямо спросил его Я Лоран.

«С таким успехом, как у нас? Вряд ли!»

Доминионит улыбнулся его уверенности. — Хорошо, потому что Гранюн нанял наёмников, огромную колонну под командованием Джерана А Мердока.

Землянин быстро думал, просматривая море фоновой информации, которую он изучил при

подготовке к этой миссии. Пустой щит знал бы понаслышке каждого коменданта колонны. .

Тогда он вспомнил и поднял брови. Не было на всём континенте более крупной или лучшей

силы, доступной для найма, или какой-либо другой, более дорогой. «Они могут позволить

себе его, — заметил он, — во всяком случае, лучше, чем ещё год или два войны.»

Лурок с любопытством посмотрел на него. «Какие-то родственные связи?»

«Где-то в далёком прошлом, полагаю. . Нет, ты не найдёшь великих или почти великих среди моих

родственников, — ответил он с полной честностью. Вопрос был разумным, учитывая сходство в имени и

профессии. Именно эта близость в звучании терранских и доминионских имён позволяла Агентам

Времени сохранять столь близкое приближение к своим собственным, как все предпочитали делать, когда

это было возможно. Это уменьшало шанс случайно вернуться к ним в моменты стресса или болезни.»

Выражение лица Мердока потемнело. «Я ношу имя моего отца и имя, которое он дал мне

при рождении. Если у коменданта с этим проблемы. .»

— Вовсе нет, — поспешно сказал его хозяин. Голос его смягчился. — Обычно ты не так скор

на обиду, друг мой.

— Я вёл себя как олений хвост, — извинился он. — Прости меня, Тон И Лоран.

Другой усмехнулся. — По крайней мере, ты можешь это признать.

На небольшом столике рядом с рукой Тона стоял кувшин с вином. Лурок взял его и передал

своему спутнику вместе с одним из роговых кубков, стоявших тут же. «Ну же, выпей, чтобы

промочить горло, а затем доложишь мне. Этот набег оказался на редкость прибыльным, и я

хотел бы услышать подробности.»

Мердок охотно подчинился, завершив свой рассказ собственными предположениями о

значении всего, что они видели и взяли.

— Ты говоришь о победе, — сказал Лоран, когда тот закончил. — Ты видишь её приближение?

Землянин кивнул. — Да. Я не имею дела с надеждами и пустыми мечтами, особенно с вами. Я верю, что гребень настал в войне Кондор-Холла. Если только мы не падём жертвой какого-то ужасного

поворота судьбы или не совершим сами почти невозможной грубой ошибки, мы победим.

«Вы не упоминали об этом раньше.»

«Нет. Именно обнаружение золота дало мне достаточную уверенность, чтобы заговорить о том, что было лишь мыслью. Символические платежи часто производятся наёмникам в ходе

исключительно долгой кампании, но никогда в таких масштабах». Он мрачно усмехнулся.

«Во-первых, опасности, связанные с перевозкой больших сумм денег, обычно слишком велики».

«И всё же Зантор рискнул.»

Он кивнул. — Чтобы успокоить свои войска, полагаю. Он сильно зависит от наемников и

должен сохранить тех, кто сейчас с ним. Он знает, что больше никого не получит.

Старший мужчина нахмурился. — До сих пор у него не было проблем с привлечением колонн под своё знамя.

«Это больше не будет правдой. Он продолжит нанимать отряды, отдельных лиц, это верно, но он не сможет достаточно щедро вознаградить дополнительные колонны золотом или

даже землёй в случае полной победы, а она приходит необычайно медленно. Те, кто уже с

ним, получат полные права на добычу в любых владениях, которые он сможет захватить и

выделить. Оставшиеся побочные прибыли просто недостаточны, чтобы привязать

потенциальных новичков к тому, что всё ещё обещает быть долгой и трудной кампанией.»

— По той же причине его нынешние командиры и те, кто с ними, начинают уставать и становиться. .

нетерпеливые в ожидании своей давно отложенной награды?

«Даже так, если только я всё неправильно понимаю, в чём я очень сомневаюсь. Более дешёвые, основные

продукты питания и изменение частоты и способа их доставки свидетельствуют о трудностях, которых не

было в начале его наступления, и, как дополнительное доказательство того, что у него проблемы, многие

из наших пленников сейчас кажутся скорее недовольными, чем злыми».

Он остановился, чтобы наполнить свою чашу и налить одну для жителя Доминиона. «Всё это

основано на том, что я наблюдал в районе Сапфировой Твердыни. Условия на фронте могут быть

достаточно иными, чтобы изменить точность моих выводов. Что говорит Тон I Карлок?»

«Он видит это так же, как и вы, хотя он немного менее оптимистичен. Он считает, что впереди у нас ещё

трудная кампания».

«Трудно и, вероятно, долго», — согласился агент. «Я сказал, что мы победим, а не что уже победили.

Кондор-Холл не собирается пасть перед нами без боя.»

Лурок подробно рассказал, что сообщили ему командующие Конфедерации о своих планах, и повторил

их просьбу, чтобы партизаны Огненной Руки продолжали свои усилия, по возможности усиливая их.

Глаза старшего мужчины засияли, когда он передавал последнюю просьбу. «Похоже, они считают вклад

Сапфировой Твердыни в войну большим, чем мы даже предполагали».

Росс слегка приподнял голову. Он гордился достижениями своего командования, и ему было приятно

знать, что лидеры Конфедерации также уважают их. «Мы продолжим оказывать давление на Зантора, —

пообещал он. — Что касается его усиления, это зависит от него. Если он предоставит нам дополнительные

цели, мы атакуем их. У нас есть возможность сделать это».

— Мы можем быть вполне уверены в обильной добыче в ближайшие пару-тройку месяцев.

— Весьма вероятно, — ответил Мердок. — Тон Кондор-Холла уже должен был понять, как мало

сможет пройти мимо и снегов, и наших людей. С наступлением осени ему придётся действовать

быстро, чтобы отправить как можно больше воинов на замену тем, кого он потеряет в

финальной вспышке боёв, и достаточно припасов, чтобы содержать всех в течение зимней

остановки. У нас должна быть отличная охота вплоть до первых метелей.

«Ваши цели могут быть хорошо охраняемы», — предупредил он.

— Не сомневаюсь. Тем не менее, мы неплохо преуспеем, умножая его трудности.

Серые глаза сверкнули, когда они обратились к тюкам, лежащим на полу неподалёку от

них. «Только не рассчитывай на много таких трофеев, как этот последний.»

Тон Лурок усмехнулся. «Я освобожу тебя от необходимости это доказывать, Файерхэнд».

«Вы прикажете перенести это в деревню?»

«Да, как можно скорее. У нас здесь есть и другая работа, помимо присмотра за

сокровищами. — Как бы ты хотел, чтобы твою долю сохранили?»

Мнимый наемник покачал головой. «Оставь это. Тебе это нужнее. Сапфировая Цитадель должна быть не

только свободной, но и процветающей. Если вы не восстановитесь быстро, вас могут счесть потенциальной

добычей какие-нибудь другие жаждущие земель будущие Тоны. Это очень поможет вам встать на ноги». И

Лоран изучающе посмотрел на него. «Это малая часть по сравнению с тем, что мы получим, когда падет

Орлиный Замок. Тогда Сапфировая Цитадель получит полную компенсацию и равную долю военной

добычи с владениями Конфедерации. Это тоже было подтверждено на нашей встрече».

— Сокровище в руках стоит во много раз больше того, что хранится лишь в надежде, — процитировал он пословицу доминионцев.

Лурок улыбнулся. «Вы осторожный человек, Огненная Рука, хотя я не могу поставить в

вину качество, которое сослужило нам такую хорошую службу.»

Он снова стал серьёзным. — Пойми это, Россин, я не позволю тебе уехать из моего домена беднее, чем ты приехал. Твой пояс с мечом тогда был щедро украшен самоцветами. Теперь он пуст.

Мердок выпрямился, глаза его вспыхнули. — Это была ссуда, данная по обоюдной необходимости. .

«И поэтому должны быть вознаграждены.»

«Не ценой риска снова потерять всё, что мы с таким трудом спасали! Когда вы сможете

покрыть свой контракт со мной и свой долг без ущерба для себя, вы это сделаете. Я не

собираюсь быть для вас обузой до этого момента.»

Глаза Тона сузились, но он поднял руки в знак капитуляции. «Мир, Воин, — сказал он с ноткой

раздражения. — Я считаю себя упрямым человеком, но в вас я встретил равного. . Хорошо.

Поскольку на этих склонах мало возможности тратить золото, я уступаю вам на данный момент.»

Росс тихо рассмеялся, так что другой удивленно посмотрел на него. «Мир, действительно, Тон Лурок. Мы

спорили так, как будто сидели в безопасности в восстановленном зале Сапфировой Цитадели, а не все еще

прятались в горах. Мы можем верить, что победа будет за нами, и быть правы в этой вере, но нам еще далеко

до ее достижения. На данный момент Зантор И Йорок не намерен уступать нам ни части своей добычи, ни

своих неправедно завоеванных земель. Моя доля принесет мало пользы, пока он этого не сделает».

Теперь я Лоран тоже рассмеялся. «Я рад, что никто другой не слышал нас сейчас! — Спасибо

тебе за это, мой Друг. Твоя работа и работа моего народа часто приносила мне добрые

вести, которыми можно насладиться, но возможность посмеяться — редкое сокровище.»

Он снова стал серьезным. Возможно, на горизонте будущего и брезжил проблеск яркого рассвета, но настоящее оставалось суровым и трудным, и его требования неумолимо давили на них. Им

придется сосредоточить внимание на войне, которая стала центральным фокусом их жизни на

обозримое будущее.

СОЛНЦЕ уже садилось, когда Мердок снова покинул покои Тона. Было много чего обсудить, пока они строили

планы на ближайшие недели и на кампанию следующего года, если конфликт не будет разрешён до тех пор.

Оба были полны решимости нанести удар снова очень быстро и оказывать как можно большее давление на

захватчиков в течение последующих недель. Война, вероятно, не закончится в этом сезоне, но если им удастся

настолько нарушить деятельность Кондор-Холла, что его армия будет вынуждена выступить в весеннюю

кампанию недостаточно подготовленной, Зантор вполне может оказаться в полной обороне, возможно, сражаясь

исключительно в пределах своих собственных границ, или потерпеть поражение до наступления следующей

зимы.

Вечерняя прохлада усиливалась, но ему это было приятно, и он решил остаться снаружи на некоторое время, вместо того чтобы сразу идти в свою каюту.

Ему не хотелось общества, и терранец отошёл от лагеря в лес. Ему нужно было немного подумать после этого

странного разговора.

Росс сказал многое, возможно, слишком много. Наёмники были одной породы, независимо от их родного мира.

Они не имели привычки отказываться от золота или его эквивалента, а также откладывать получение изрядной

его части в своё распоряжение.

Его шаг замедлился, и он опустил взгляд на уже усыпанную листьями землю. Он принес клятву

Сапфировой Цитадели как часть своей роли, но там, когда он попытался отказаться от своей

доли военной добычи, он понял, что на самом деле имел в виду эту клятву. Он глубоко заботился

об этом владении и его деле, не только из-за его eventual влияния на историю Владения Девы, но

и ради него самого и его прекрасных, доблестных людей. Он не смог заставить себя

претендовать на ресурс, который, как он знал, будет необходим, возможно, отчаянно

необходим, в тяжелой работе по восстановлению, которая должна была последовать за войной.

Странная тесная боль сдавила ему грудь и горло, и он снова ускорил шаг, инстинктивно

надеясь, что движение развеет охватившее его неприятное чувство.

Агент времени продолжал идти ещё несколько минут, снова замедляясь, постепенно

погружаясь в глубокие раздумья.

Внезапно звук громких приветствий заставил его остановиться.

Росс понял, что он не удалялся от лагеря, а скорее кружил вокруг него, и почти вышел к

тренировочному полю — большой естественной луговине, которую его товарищи отвели для работы

со своими прыгучими оленями. Он поспешил туда, желая узнать, кто использует его в столь поздний

час и каким образом, чтобы вызвать такой энтузиазм у, судя по звукам, немалого числа людей.

Ответ пришёл к нему мгновение спустя, когда он вышел из окружающего леса и

обнаружил, что открытое место занято изрядным собранием его сторонников.

Аллран и Эвелин были среди них с двумя боевыми оленями, которых они захватили в рейде.

Они как раз проводили с ними серию испытаний, которые должны были определить, подходят ли они для той службы, которая требовалась от лихих партизан, или нет.

Это объясняло толпу. Если никто из отряда налётчиков не воспользуется правом первого требования, самец будет отдан одному из других солдат Сапфировой Твердыни. Самка уже принадлежала Аллрану.

Последняя закончила свой курс. Лейтенант стояла рядом с ней, окруженная несколькими

другими воинами, и их настроение нельзя было истолковать иначе как ликующее.

Мердок одобрительно кивнул. Это было прекрасное, стройное животное. Он вполне мог

оценить и её красоту, и её ценность как боевого оружия, хотя что-то внутри него заставляло

его жаждать увидеть на её месте лошадь, боевого коня из прошлого его собственного рода.

Самка, конечно, не была одним из маленьких белохвостых оленей Терры, но по физическому типу была

достаточно близка, чтобы земные умы могли видеть в ней родственницу этого вида с материнского мира. У

неё были мягкие, большие глаза и длинные уши, как у оленя, и она бежала скачущим галопом, свойственным этим трёхпалым копытам, из которых только среднее вступало в дело, когда она прыгала или

двигалась на предельной скорости. Рогов не было, а голову и шею украшал гребень из коротких, очень

мягких, но удивительно прочных волос. Хвост был бычьего типа — длинный, тонкий хлыст, оканчивающийся кисточкой из грубых волос.

Его внимание переключилось на второго оленя. Специалист по оружию оседлала его и объезжала

барьеры, давая ему возможность оценить их расположение, прежде чем пустить его через них.

Внимание остальных также переключилось на неё, так как она была готова начать.

За Эвелин Риордан стоило понаблюдать, когда она сидела на весеннем олене, подумал её коллега — агент

времени. Её способности простирались далеко за пределы даже того совершенства, которое было нормой среди их

союзников на этой планете, и она ехала с присущей ей грацией, которая делала её единым целым с её скакуном.

Этот последний эффект усиливался тем, что она отложила свое седло в пользу стременной подушки, используемой

в таких испытаниях, позволяя ей чувствовать каждое движение боевого оленя, ощущать, когда он ускоряется, а

когда колеблется, переживать ритм его походки, обнаруживать любой изъян или недостаток в нем, распознавать

где он преуспевал.

Они выполнили первый прыжок безупречно, настолько безупречно, что наблюдавшие онемели от

совершенства пары. Ивлин вскинула голову в порыве ликования. Её обычно туго стянутые волосы

развевались на свободе. Она, видимо, вымыла их после возвращения, и они взметались под

порывами резкого ветра, образуя чудесный ореол вокруг неё, когда она проходила между своим

командиром и заходящим солнцем. Он видел, что она раскраснелась от волнения и удовольствия.

Росс стоял совершенно неподвижно. Она была прекрасна, думал он, прекраснее всех тех внезапно

оказавшихся жалкими мерок, по которым люди Терры устанавливали свои стандарты красоты.

Затем он пожал плечами и рассмеялся над собой. Росс Мердок, разглагольствующий

столь же красноречиво, как искренний, но не слишком способный юный поэт?

Он покачал головой с досадой, наполовину забавной, наполовину искренне раздраженной. Что с

ним сегодня такое? Сначала он попытался отказаться от состояния, добытого в бою — хотя он и не

мог рассчитывать удержать его в любом случае, — а теперь это чувство внезапного откровения по

поводу красоты его главного офицера, которая была очевидна с первого раза, как он на нее взглянул.

Эвелин, не подозревая о реакции, которую вызвала, увидела его и подняла руку в знак приветствия.

Росс быстро взял себя в руки и ответил на приветствие, но остался на месте, наблюдая, как она завершает сложную трассу.

Олень показал себя отлично, очень отлично. Он финишировал в исключительное время без

происшествий или отказов. Похоже, испытание ничуть его не затруднило.

Когда Эвелин наконец натянула поводья, Мердок направился к ней. Она увидела его приближение

и, попрощавшись с теми, кто собрался вокруг неё и её лошади, поспешила ему навстречу.

Её шаг был лёгким и быстрым, особенно от радости, всё ещё владевшей ею после прогулки, и она присоединилась к нему, прежде чем он успел пройти половину большого поля.

Оба остановились, чтобы взглянуть на каштанового оленя, который теперь находился на

попечении конюха, прежде чем повернуть обратно в сторону лагеря.

«Прекрасный олень, — заметил Росс. — Он справился на удивление хорошо».

— Прекрасен? Да он просто сказочный, конь из мечты!

«Заберите его.»

Она резко повернула голову к нему, так что Мердок улыбнулся. — У кого больше прав? — спросил он. — Ты хорошо

сражалась, завоёвывая его. К тому же, вы идеально подходите друг другу. Каждый, кто видел вас здесь, должен это признать.

«Я действительно хотела его, — призналась она, — но почему-то не подумала заявить права».

«Это не в твоей привычке. . Продолжай. Ты будешь использовать его для продвижения нашей миссии».

Большие глаза сверкнули. — Я принимаю его с величайшей радостью, и, раз уж он вроде

как подарок Файерхэнда, думаю, назову его Искрой.

Она была слегка удивлена, когда за этим объявлением не последовало ожидаемого хмурого

взгляда, но это удивление исчезло из её сознания так же быстро, как и возникло. Другие мысли

занимали её ум, и теперь, когда они были уже глубоко в лесу, вдали от остальных, она серьёзно

посмотрела на него. «Ты долго был с Луроком. Вы обсуждали то, что он узнал на юге?»

Он кивнул. «И наши собственные догадки. Общее мнение таково, что мы больше не просто боремся

за выживание и что мы сможем снова начать думать о приведении наших дел в порядок в. .»

разумное будущее.»

— Только освобождение Сапфировой Твердыни и свержение этого тирана когда-нибудь

приведут к этому, — яростно сказала она ему.

Мердок удивлённо посмотрел на неё. — Я не спорю с этим. Как и никто другой.

Она вздохнула. — Я знаю, Росс. Просто это был такой долгий путь.

— Что ж, конец приближается, даже если впереди у нас всё ещё чертовски трудный бой.

Он подробно рассказал ей о том, что произошло между ним и И Лораном на эту тему, а

затем, говоря медленнее, изложил свои планы — пока ещё только идеи — по активизации

их кампании против захватчиков, проясняя свои мысли по мере того, как говорил.

Эвелин оспаривала одни моменты, добавляла к другим, вставляла свои собственные идеи, которые

Росс, в свою очередь, парировал и проверял. Время шло, их разговор становился всё более запутанным, пока оба не осознали с удивлением, что, пока они говорили, незаметно наступила глубокая ночь.

Они инстинктивно остановились на краю лагеря, который теперь вырисовывался в мерцающем

свете костров.

Вся усталость последних дней, казалось, навалилась на Мердока в этот момент. Он

повёл плечами, чтобы ослабить боль, которую вдруг осознал. «Я созову остальных на

совет завтра. А сейчас, думаю, нам обоим не помешало бы поспать».

Она не стала возражать, и они быстро пошли в сторону своих комнат, молчаливые, каждый погружённый в мысли о предстоящей работе.

Проводив свою спутницу до её каюты, Мердок не стал медлить и направился к

небольшому зданию, где находились и его спальня, и кабинет.

Внутри был тусклый свет от свечи, оставленной на столе, служившем ему письменным столом.

Он взял это, не взглянув ни на одну из бумаг, аккуратно сложенных стопкой в ожидании его внимания, и направился прямо во внутреннюю комнату. Он машинально коснулся горящим фитилём фитиля

свечи, прикреплённой к стене у двери. Последняя зажглась, вспыхнула, а затем загорелась ровно.

Усилившийся свет, хоть и незначительно, показался резким уставшим глазам, привыкшим к ночи и

не желавшим быстро адаптироваться к этому изменению освещения, и он затушил свечу в своей руке.

Он поставил его и бросил быстрый взгляд по своим апартаментам, который, однако, не упустил ни одной детали.

Всё было в порядке, в лучшем порядке, чем он должен был найти. Он начал хмуриться. Его

боевое снаряжение было на месте, чистое и готовое к использованию. Он не оставлял его таким.

Росс сел на узкую кровать. Она тоже была приготовлена для него.

Раздался тихий стук в дверь, и, едва он поднял взгляд, в комнату вошёл Гордон Эш.

— Тебе не нужно было этого делать, — тускло сказал Мердок.

«Нет, но я думал, что ты будешь занят с Луроком половину вечера и после этого будешь

смертельно уставшим. Партизан должен иметь возможность поспать несколько часов после

одного из наших налётов, а не сразу прыгать на военный совет.»

Он вздохнул. — Что ж, сегодня вечером услуга оценена. Спасибо.

Командир партизан внезапно поднял взгляд. — И Лоран предложил мне мою долю золота.

Брови Эша приподнялись, а губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Полагаю, со временем появятся и некоторые. .

какого-то постановления против этого — конфликт интересов или что-то в этом роде, — но на данный

момент нет закона, запрещающего. .»

— Прекрати, Гордон, ради бога! Я не нахожу это смешным. — Он взял себя в руки. — Извини. Я, кажется, выдохся.

«Ты такой». — Другой теперь был смертельно серьёзен. «Ты также обнаруживаешь, что тебе очень

нравится Доминион Вирджин и что ты мог бы преуспеть здесь, добиться большого успеха».

Нож, казалось, вонзился в Росса, и он быстро отвернулся, опустив голову.

Пальцы Эша сжались на его плече. — Карара осталась, Росс, — мягко напомнил он. — Только подумай

хорошенько, очень, очень хорошенько, прежде чем выбирать этот мир и это время своей Гавайкой.

«ВОН!» Взгляд Зантора впился в спину отступающего наёмника, пока дверь его кабинета не

закрылась между ними. Его кулак обрушился на поверхность стола, служившего ему

письменным столом. «Снова Огненная Рука! Да проклянут все демоны его жизнь!»

«Проклятия демонов легко призываются», — спокойно ответил Тарлрок I Зантор. «Это

было последнее из их золота».

«Последняя часть, что у нас есть», — поправил его отец.

«Ты снова пойдёшь к ним так скоро?»

— Мне нужно это золото, — ответил он прямо. — Наши наёмники завладели своей платой и сами её

потеряли, но я всё равно должен послать им какую-то подачку, чтобы смягчить их разочарование, иначе весной могу остаться без армии. Как ты думаешь, сколько времени пройдёт после этого, прежде

чем нас всех насадят на мечи И Карлрока или на мечи прячущихся в тени людей Файерхэнда?

«Это может оказаться меньшей из наших опасностей».

Напряжение в его тоне заставило старшего мужчину резко взглянуть на него. — Ты

так сильно боишься большеголовых? — спросил он презрительно.

«Я боюсь их, и ты должен бояться.» Он помедлил. «Ты ничего не чувствуешь, когда мы с

ними? Они ничего тебе не делают?»

Я Йорок начал было резко отрицать, но передумал. «Ничего, или ничего с тех пор, как они

привели меня к ним в первый раз». Он описал странное притяжение, которое тогда испытал.

«Может быть, ты в безопасности», — тихо сказал Тарлрок, больше себе, чем отцу. «Это объяснило бы. .»

«Я не вижу, чтобы они причинили вам много вреда».

«Не из-за отсутствия стараний с их стороны», — ответил он с горечью. «Они пытались заморозить

меня вместе с остальным вашим эскортом, но я освободился». Он содрогнулся в душе. Он был

силен в словах, но не мог описать это ужасное жжение, невидимый огонь, грозивший выжечь его

разум, испепелить самую суть его существа. Он не мог объяснить, как ему удалось его

заблокировать. Он просто не знал, разве что это стоило огромного усилия воли. «Но даже тогда

они не оставили меня в покое. Они никогда не переставали пытаться подчинить меня своей воле».

«Каким образом? — потребовал Зантор. — Ты не упоминал об этом раньше».

Глаза Тарлока опустились. — Они принуждают меня убить тебя.

«Демоны приказали это?»

«Не напрямую, но мысли поднимаются во мне, когда мы с ними, воспоминания об оскорблениях, унижениях, ударах. Некоторые из этих случаев действительно имели место, но большинство из

них, должно быть, творения безволосых. Они не исходят от меня.»

«Очевидно, вы сопротивлялись. Пока что.»

Его сын поднял взгляд. «Я не хочу убивать тебя,» — тихо сказал он. «Ты хорошо ко мне относился, когда другой человек мог бы посмотреть на меня и поступить иначе. Ты ценил те способности, которые у меня есть, и использовал их с пользой, предоставляя мне даже больший доступ к твоим

советам, чем наследнику Тона. .»

Тарлрок увидел нетерпеливый хмурый взгляд Зантора и поднял голову. — Я не становлюсь сентиментальным или

глупым, но мы имеем дело с демонами, которые могут притягивать к себе людей, превращать солдат в дышащие

трупы, внедрять мысли и побуждения в умы людей. Нам стоит чётко понимать свои собственные намерения и

интересы, когда мы стоим перед ними, иначе мы можем оказаться служащими только их интересам.

«У вас есть голова на этой тощей шее, — неохотно признал Тон Кондор-Холла. — Значит, они пытаются

заманить вас, чтобы вы убили меня? Зачем? Почему бы им не сделать это самим, в конце концов? Те

огненные жезлы, которые они нам показали в прошлый раз, могут прожечь плоть так же легко, как и сталь.»

«Кто знает, что движет их сородичами? Возможно, они считают, что у них больше шансов контролировать меня для

своих целей. Каковы бы ни были их причины, похоже, они хотят, чтобы мы, вы, делали за них грязную работу, хотя

я бы не слишком доверял им, как только мы получим контроль над островом.» Его рот искривился. «Если получим.»

«Мы ещё не побеждены, — спокойно сказал ему я Йорок. — Что касается доверия к ним, можешь быть

уверен, я им не доверяю ни на виду, ни за глаза. Они союзники по необходимости, а не по выбору.»

Глаза Зантора были жёсткими, решительными. «Прикажи седлать наших оленей. Большие Головы не

ожидают от нас ещё одного визита в этот момент. Возможно, нам удастся вырвать у них некоторые уступки».

Лидеры Кондор-Холла молча двинулись по знакомому пути. Тон был погружён в раздумья, как и почти всё время с тех пор, как они покинули зал. Его сын приветствовал тишину, пытаясь укрепить себя против принуждения, которому, как он знал, будет подвергнут.

Внезапно Я Йорок осадил свою лошадь. «Я предпочёл бы как можно меньше предупреждать

демонов о нашем приближении. Давайте пройдём оставшуюся часть пути пешком».

Они привязали прыгучего оленя к дереву возле хорошего участка подножного корма. Путь перед ними

на самом деле был грубой тропой, протоптанной странными существами в лагере, и они могли

двигаться по нему тихо и быстро, без треска и шелеста веток, которые могли бы выдать их присутствие.

Доминионцы вскоре добрались до поляны. Те, кого они искали, были там, глубоко погружённые в

тяжёлую, хорошо организованную работу.

Две повреждённые колонны лежали на земле, как и после второго визита людей, и пятеро

незнакомцев работали над ними. Они уже выпрямили их. Пятна металла несколько иного

цвета указывали на места, где были добавлены заплаты для укрепления первоначальных

конструкций и для других целей, непостижимых для двух наблюдателей. Пара демонов

использовала свои огненные жезлы, чтобы расплавить часть последнего подношения

Зантора, готовясь присоединить его к колонне, над которой они в данный момент работали.

Наблюдателям дали лишь краткий миг, чтобы изучить лагерь. В следующий миг

безволосые выпрямились и повернулись лицом к тому месту, где они стояли.

— Йорок выкрикнул его имя и шагнул вперёд, держа руки подальше от меча. Тарлок. .

последовал на шаг позади него.

— Уберите ваши огненные жезлы. Как всегда, мы пришли с миром.

— Это было сделано плохо, Тон. Зачем ты шпионишь за нами?

«Сделать минутную передышку — это не шпионаж», — ровно возразил он. «Почему ты приказываешь

моему сыну убить меня?»

Немедленного ответа не последовало, и глаза Зантора сузились. «Ты думал, он не сообщит

мне о твоих усилиях?»

«Это было лишь для проверки его лояльности как вашего близкого соратника».

«Ваша осторожность весьма ценится», — сухо заметил I Йорок, «но он прошёл испытание.

Нет нужды его повторять».

«Вот почему вы вернулись сюда так скоро?»

«Я здесь потому, что я, в свою очередь, чувствую себя вынужденным проверить вашу

предполагаемую добрую волю. Я хочу получить остаток золота сейчас. У меня есть война, которую я

начал по вашему наущению. Жалкие подачки не помогут мне выиграть её ни для меня, ни для вас».

— Вы не привезли нам и трети запрошенных материалов, — сказал ему представитель демонов.

«Я привёз вам всё, что собирался привозить, пока Конфедерация не будет сломлена, — резко

бросил Тон Кондор-Холла. — Мне нужна сталь для оружия и доспехов. Всё остальное либо

трудно добыть, либо сложно произвести, когда мои ремесленники заняты непосредственной

военной работой. Когда мои враги будут мертвы, вы получите нашу плату, не раньше.»

Было невозможно прочесть выражение лиц безволосых, но Зантор знал, что они

недовольны и, возможно, в ярости. Если он ошибся в своих рассуждениях о них. .

После нескольких напряжённых секунд демон кивнул в сторону сундука. «Что там есть, ты

можешь взять. Больше ты от нас не получишь ни золота, ни активной помощи, пока не

дашь нам то, что обязался поставить.»

Доминионцы вели своих тяжело нагруженных оленей. Только приблизившись к залу, они собирались сесть верхом, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.

Лицо Тарлрока было белым, и его пальцы дрожали, сжимая поводья. Такая ненависть. Он содрогнулся

при мысли о том, что бы она сделала, если бы впилась в него. Пытались ли они это сделать и потерпели

неудачу или просто чувствовали свой гнев, как он чувствовал свой страх? Он с завистью взглянул на

отца. Зантор, казалось, не замечал невидимого шторма, порождённого его отказом и высокомерием.

Молодой человек облизнул губы. Буря не будет ни тихой, ни невидимой, если я, Йорок, застану

его всё ещё дрожащим спустя целый час после окончания столкновения. «Как ты собираешься

обеспечить, чтобы следующая партия дошла до наших войск?» — осмелился спросить он.

Зантор одарил его снисходительной улыбкой и замедлил шаг, чтобы они могли идти вместе

по-приятельски. «Отправив немного с одним конвоем, немного с другим. Основная часть этого

будет припасена для других расходов и для наших собственных войск. Наёмникам придётся

довольствоваться этим. Я передал наш договорной платёж представителю Коменданта А Гурона

в Кондор-Холле и имею его расписку в качестве доказательства. Это было собственное имущество

наших наёмников, и оно путешествовало под их собственной охраной, когда они его потеряли. Я

не обязан возмещать им полную сумму. То же самое касается припасов, но я, конечно, заменю их.

«Как?»

— Я отправлю несколько крупных партий и много мелких.

«Огненная рука. .»

«Он сильно навредил нам и будет продолжать это делать, пока мы предоставляем ему новые цели, но достаточно прорвётся. Наша армия не откормится этой зимой, но она не замёрзнет и не умрёт с

голоду — хотя я хочу, чтобы I Карлок верил в обратное.»

Его сын глубоко вздохнул. «Неужели — неужели ты веришь, что ещё есть реальный шанс?»

Зантор И Йорок рассмеялся. — С некоторой удачей и большой осторожностью мы одержим

победу. Пусть война идёт как шла до зимы, пусть Конфедераты думают, что мы почти

истекли кровью. С наступлением весны мои наёмники возобновят битву с полной силой.

«Возобновить патовую ситуацию. В лучшем случае — патовую», — горько ответил Тарлрок.

«Ах да, но я планирую сам принять непосредственное командование боем и также

высвободить наши собственные войска Кондор-Холла».

— Этого будет достаточно, чтобы отбросить конфедератов? Они сильны. .

«Мы даже не попытаемся. Мы атакуем Конфедерацию, а не её армию. Лурок Я Лоран преподал

урок. Теперь мы покажем, как хорошо мы его усвоили».

«Мои войска прорвутся прямо через линии, проскользнут, если смогут, пока наши наёмники будут

сражаться с их армией. Оказавшись позади них, мы направимся на юг, предавая мечу каждого мужчину, женщину и ребёнка, которых найдём. Каждое животное, которое мы не сможем угнать, будет забито. Всё, что мы не сможем унести, будет сожжено. Посмотрим, как долго продержится армия Гурниона I Карлока, когда Тоны узнают, что кровь их детёнышей пропитывает пепел их разрушенных залов и полей.»

— Мы можем устранить их поодиночке, как и планировали изначально, а затем вернуться, чтобы

выследить Файерхэнда в своё удовольствие.

«Тогда вы заплатите демонам?»

Зантор поджал губы. «Эти безволосые, похоже, очень стремятся получить материалы, которые

они потребовали. Мне серьёзно интересно, что они сделают, когда заполучат их в свои руки».

«Они сделают сами то, что убеждали сделать меня», — мрачно предсказал Тарлрок.

Тон усмехнулся. — Ты слишком много беспокоишься, Тарлрок И Зантор. Демонами они могут

быть, но они оказались неспособны командовать или вредить ни одному из нас своими

ментальными трюками. — Он хлопнул по рукояти своего меча. — Сталь они получат, это точно, но она бывает в разных формах. Им не понравится способ, которым я намерен её доставить.

Каким бы ни было его изнеможение и путаные, теперь уже забытые сны, тревожившие его

сон, Мердок проснулся на следующее утро в привычное для себя время.

Он полежал неподвижно несколько минут, наслаждаясь роскошью постели и теплом своей

хижины после суровой жизни последних нескольких дней.

Росс отбросил одеяло, укрывавшее его, и на мгновение остановился, глядя на него. Он снял

сапоги и откинулся назад, не потрудившись накрыться. Гордон, должно быть, сделал это

тоже, прежде чем наконец уйти в свои апартаменты.

Он покачал головой. Должно быть, сон сразил его с силой бердыша, раз он остался к этому

нечувствителен.

Как бы то ни было, ночной отдых пошёл ему на пользу. Он был расслаблен и освежён и, как

он понял, ужасно голоден.

Пол перед ним был исполосован золотыми полосами — солнечный свет струился сквозь

щели ставен, закрывавших единственное незастеклённое окно.

Он встал и открыл ставни. Утро было прекрасным, небо — ярко-голубым, воздух — бодрящим и

чистым.

Эш, должно быть, ждал этого знака, потому что несколько минут спустя он появился в

хижине, неся с собой еду и воду для умывания.

Мёрдок недолго собирался. Он сел есть за универсальный письменный стол, пока его

напарник рассказывал ему о делах в лагере, на удивление подробно, учитывая, что он сам

вернулся туда только прошлым днём. Он хорошо использовал время, которое Росс провёл с

Тоном.

Другой мужчина с удовлетворением оглядел свою быстро пустеющую тарелку, затем перевёл внимание

на самого Росса. «Рад видеть, что этим утром ты выглядишь не так, словно пострадавший в бою.»

«Я чувствую себя не совсем так». Он выглядел немного смущённым. «Боюсь, прошлой ночью я пытался оторвать тебе голову».

Гордон улыбнулся. «Не так много людей, на которых командир в такой ситуации, как наша, может позволить себе рычать.

Он также не может позволить себе принять позу железного человека. Это плохо воспринимается простыми смертными.»

Росс сокрушённо кивнул. «Я хорошо натренировался ходить по лезвию ножа на этой работе».

Лично он давно пришёл к выводу, что быть младшим партнёром в таком предприятии

имеет свои преимущества.

Его глаза потемнели. «Я иногда волнуюсь, Гордон. Ты должен быть главным. Я хорош в поле, но когда дело доходит до планирования войны, даже просто участия в ней Сапфир-Холла, и

планирования того, что должно произойти после, чтобы эти люди могли восстановиться. .»

«У тебя всё отлично получается, — тихо ответил археолог. — Как учёный, к тому же теперь глубоко

вовлечённый в дела владения, я, вероятно, буду втянут в некоторые дискуссии о восстановлении, но не думаю, что мне придётся делать больше, чем поддерживать твои решения и решения И

Лорана. Настоящие и будущие дела Сапфирового Холда в очень компетентных руках».

Мердок улыбнулся в знак благодарности. — Надеюсь, ты прав, друг мой. Похоже, слишком многое ставится на суждение бывшего мелкого бандита.

Затем он пожал плечами. «Эвелин уже встала?»

«Да, трудно вытащить её из постели на следующий день после налёта. Я видел её как

раз когда нёс тебе завтрак.»

«Пожалуй, мне лучше пойти найти её», — сказал Росс больше себе, чем другому. «Нам нужно многое обсудить».

— Она всё ещё должна есть. На этот раз никакой паники.

Росс стоял в дверях, пока не заметил Эвелин, сидящую в одиночестве на травянистом

холмике у первой линии деревьев. Специалист по оружию любила завтракать на улице, когда позволяла погода, особенно когда было спокойно и не было срочных обязанностей.

Он подошёл к ней быстрым, решительным шагом, который противоречил общей

атмосфере покоя, царившей в лагере.

Мердок заметил, что её волосы снова были убраны, но уложены мягко, как их носили женщины

Доминиона до того, как война выгнала их из домов. Несомненно, её сетка была под рукой, готовая

мгновенно встать на место, если возникнет опасность или поступит внезапный приказ садиться в седло.

Все женщины-воины Сапфировой Твердыни приняли мелко плетёные металлические сетки для

волос, которые были частью снаряжения каждой женщины-бойца, чтобы закрепить волосы, дабы они не распустились и не послужили врагу хваткой в бою.

Она сменила льняную рубашку на шерстяную, уступая осеннему холоду. Одежда была

старой и немного натягивалась там, где застёгивалась на груди. Её цвет был зелёным, обычно используемым партизанами из-за его маскировочных свойств.

Эвелин вообще нравился зелёный цвет, подумал он некстати. На ней был почти такой же

оттенок, когда он впервые увидел её в тот день три года назад, когда она усадила своих

будущих студентов на задницы на стрельбище.

Он был уже близко к ней, и его шаг ускорился. Она казалась более замкнутой и задумчивой, чем обычно, настолько, что не заметила его приближения, пока он тихо не произнёс её имя.

Риордан быстро поднял голову, удивлённо. Она так же быстро пришла в себя и, улыбнувшись, жестом пригласила его присоединиться к ней.

Он устроился рядом с ней. — Ты сегодня мрачна, — заметил он.

Она кивнула. Они были чувствительны к настроениям друг друга почти с самого начала активной

фазы их миссии, возможно, потому что им приходилось работать так тесно вместе, сохраняя в тайне

свое происхождение. Он поймал ее на слове, и теперь было уже слишком поздно оправдываться.

«Наследник Тона позапрошлой ночью отбил у сторожевого волка нападение на самок».

Он удивлённо посмотрел на неё. «Это немалое достижение для мальчика, которому едва девять лет».

Ее большие глаза искали его взгляд. «Росс, Конрок — ребенок, которому не позволяют быть

молодым. Мне не так жаль нас или большинство наших товарищей, но я ненавижу мысль о

том, что этим малышам приходится становиться мужчинами и женщинами, так и не узнав, каково это — быть детьми. . Наверное, я говорю как полная идиотка?»

«Нет. У меня самого в детстве было не так уж здорово, и я знаю. .» Росс нахмурился и замолчал на

мгновение, прежде чем продолжить. «Они заслуживают лучшей доли. По крайней мере, мы

можем начать надеяться, что они получат её довольно скоро.»

Мужчина подождал, пока его спутница закончит есть, прежде чем всерьез затронуть тему их

войны. Однако, когда она поставила тарелку, он выпрямился так, как она узнала: это

означало, что он будет говорить с ней как командир со своим старшим офицером. «Ты

обдумывала прошлой ночью то, что мы обсуждали?»

«Нет, — виновато призналась она. — Постель — как опиум после нескольких ночей на

земле, и я нырнула в неё почти сразу. Хотя сегодня утром я немного обдумала это».

— Это больше, чем я могу утверждать, — признался он. — И каков результат?

— Ничего существенного. Насколько я вижу, нет реальных проблем, только детали планирования.

Мы могли бы вынести это на обсуждение остальных и позволить им помочь с этим.

Он тихо рассмеялся. «Отличное предложение, лейтенант. У меня тоже нет особого

желания брать всё это на себя».

Совет был быстро созван и включал как высших офицеров, так и их младших помощников, всех, кто командовал рейдами, даже самыми мелкими вылазками.

Последние люди были сейчас наиболее важны. Их командир намеревался постоянно

держать в низинах несколько команд — небольшие группы, способные скрывать свое

присутствие даже при значительно усиленной патрульной активности, но достаточно

большие, чтобы поддерживать контакт с потенциальными целями и регулярно отправлять

курьеров, держащих начальство в курсе их местоположения и других важных событий.

Чтобы ответить на вызов этих донесений, по крайней мере одно из пяти подразделений, на которые давно были

разделены партизаны, должно быть готово выступить по мгновенному приказу, а каждое из остальных должно

быть готово двинуться с не меньшим предупреждением, оставив достаточные силы для охраны дома и для

формирования крупной ударной группы с любыми другими, если ситуация потребует массированных усилий.

Многие из присутствующих громко застонали, услышав эти приказы. Объём работы, выпадающий

на каждого из Владельцев Сапфиров и особенно на этих, их лидеров, значительно возрос бы, даже

если бы не было или было мало сопоставимого роста активности врага на низменностях. Это было

маловероятно. Все они разделяли убеждение Мердока, что Зантору придётся действовать более

агрессивно, если его надежды должны пережить предстоящую зиму хотя бы на несколько недель.

Несмотря на это и на дополнительную опасность, с которой, как они знали, им придётся столкнуться, на душе у них

было легко. Россу удалось передать свою уверенность в том, что победа в обозримом будущем практически

неизбежна. Надежда на возвращение к давно заброшенным работам в своих владениях зажгла их сердца, словно

доброе вино. Они были готовы встретить всё, что придётся вынести, чтобы достичь этой бесконечно желанной цели.

Последующие недели оказались для партизан еще более изнурительными, чем они себе

представляли, когда отправлялись в усиленную кампанию своего командира, но они также

были во много раз более плодотворными.

Мёрдок не ошибся в курсе, который изберёт его враг, который должен был избрать. Тон Кондор-Холла

отчаянно пытался укрепить свою измотанную армию против всё более яростных атак Конфедератов и против

неуклонно приближающейся зимы. Он использовал каждую доступную ему тактику. Крупные конвои; небольшие, быстро передвигающиеся отряды; сокрушительно сильная охрана; независимые, частые патрули; ложные цели; и, прежде всего, частота отправок — всё играло свою роль в его массированных усилиях.

Кое-что, многое, все же проходило. Удивительно многое не проходило. Захватчики, несомненно, не останутся

без оружия перед лицом врагов и не будут сведены к бою в качестве пехоты, и они не замерзнут и не умрут с

голоду в снегах, но и люди, и олени должны были изрядно продрогнуть и отощать к тому времени, как весна

придет им на смену, настолько, чтобы снизить их энергию и боеспособность и оставить их с малой любовью

к человеку, который нанял их мечи, а затем не смог должным образом обеспечить их нужды.

Так размышлял Темпоральный агент к своему удовлетворению, когда в лагерь ворвался курьер.

Он и его офицеры оказались рядом с ней, прежде чем она успела сползти с дымящегося боевого

оленя. «Какие новости?» — потребовал он.

«Колонны, капитан, две из них. Первая — это стадо оленей, может быть, двести голов, и, вероятно, предназначена для того, чтобы заманить нас. Оно движется осторожно и быстро, но

время от времени ослабляет бдительность, как будто хочет, чтобы его заметили. Кроме того, оно охраняется довольно легко. Всего с ним не более тридцати всадников, включая пастухов».

«Второй?»

«Конвой. Двадцать пять повозок. Двести охранников плюс возницы. Этот движется очень скрытно».

действительно, несмотря на все свои размеры, и мы обнаружили его лишь случайно."

«Их местоположение?»

Женщина наклонилась, изучая карту низменностей Сапфировой Твердыни, которую Эш

принёс по её прибытии и теперь расстелил на земле перед ними. — В той же общей

четверти, но они находятся далеко друг от друга.

Она указала на область пологих холмов, самую спокойную часть осаждённых владений и

некогда лучшие пастбища Лурока. — Стадо идёт сюда. Оно движется очень быстро, и если мы

хотим нанести удар, нам придётся сделать это быстро.

«Естественно, они движутся быстро, — проворчал Аллран, хмурясь. — Это всегда была

идеальная местность для весенних оленей.»

«Ловушка? — спросил Мёрдок. — Ты говоришь, они, похоже, пытаются заманить нас».

«Вдали от конвоя, я полагаю. Местность слишком открыта, чтобы вторая группа могла

незаметно ехать достаточно близко, чтобы оказать помощь в случае одной из наших

внезапных атак. Мы разведали всю местность вокруг него и ничего не нашли.»

«Они могут полагаться на скорость, чтобы прорваться, если избегут неприятностей в роли

приманок, — вмешалась Эвелин. — Такое стадо, не обременённое багажом или повозками, может передвигаться очень быстро.»

— Вероятно, именно это и есть их намерение и надежда, — согласился Мердок.

Он снова повернулся к разведчику. «Конвой?»

— Вот, — она указала на место внутри, как она и говорила, того же сектора владений, но которое

могло бы находиться на другом континенте, настолько эти два региона были непохожи. Путь

пролегал через широкий пояс густо заросших лесом холмов, таких крутых и неровных, что они

казались почти миниатюрными горами.

Брови Росса сошлись на переносице. — Это нелёгкая местность для прохода повозок.

«Нет, но от них и не стали бы логично ожидать такой попытки, а деревья помогают

заглушить звуки их передвижения. К тому же, их эскорт велик и, похоже, прилагает

значительную часть усилий для помощи продвижению обоза.»

«Дозорные?»

«Мы не видели ни одного, но я не могу дать гарантии, что их нет. Местность даёт слишком

хорошее укрытие, и меня отправили к вам очень скоро после нашего обнаружения. Другие

могли найти что-то с тех пор, как я их покинул.»

Командир партизан несколько минут внимательно изучал карту.

Он поднял голову. — Эвелин, Аллран, созывайте свои отряды. Гордон, прикажи моим седлать. Мы

выступаем всеми силами.

«За которым?» — с любопытством спросил офицер-доминионит.

«Оба.»

Росс улыбнулся их выражениям лиц. «Если мы начнём сейчас и поедем быстро, прерывая

путь лишь настолько, чтобы мы и наши скакуны оставались в форме для боя, мы должны

встретиться со стадом здесь к рассвету завтрашнего дня».

Он коснулся карты остриём меча. — Это расположит её примерно параллельно маршруту конвоя.

и настолько близко, насколько мы можем ожидать их приближения, если оба будут придерживаться намеченных курсов.

«Мы обрушимся на оленей с этих двух точек, полностью окружив стадо и его стражей, прежде чем действительно навяжем бой».

«Наибольшая опасность в том, что они могут прорваться стремительной атакой, но если мы

быстро сомкнём сеть и сразу же войдём в зону поражения, мы сможем рассчитывать на

внезапность и наше численное превосходство, чтобы завладеть животными без особого труда.»

«Охрана и доставка такого количества весенних оленей изрядно нас истощит, —

заметила Эвелин. — Хватит ли у нас воинов, чтобы отправиться за конвоем?»

Он взглянул на неё. «Хорошее замечание. Тут ты меня поймала. Мы приведём достаточно

всадников из дивизии Корвина, чтобы восполнить эту потребность.»

Мердок повернулся обратно к карте. «После того, как они благополучно уйдут, мы двинемся на восток. Четыре часа быстрой

езды должны привести нас к этому месту. Оно находится прямо на текущем маршевом маршруте нашей второй цели, но

далеко впереди них. Оказавшись там, у нас должно быть достаточно времени, чтобы перевести дух, прежде чем мы

встретимся с ними.»

Он поднял взгляд. «Я не могу быть уверен во всём этом, и нам нужно будет увидеть

расположение места и самого обоза, прежде чем мы окончательно спланируем наши действия.

Возможно, мы сможем захватить только часть каравана, а может, и вовсе упустим его, но только

время и более тесный контакт скажут нам это. А пока, Товарищи, вперёд!»

СОЛНЦЕ ТОЛЬКО что поднялось над вершинами вечно присутствующих гор, когда отряд из Сапфировой

Твердыни достиг места, где их командир решил ожидать появления врагов.

Они устали после долгой поездки, но и воины, и их скакуны привыкли к требованиям той жизни, которую вели; их боеспособность в предстоящем сражении, в предстоящих сражениях, не уменьшится от такой малости.

Росс расположил свои войска так, что ни те, кто был с ним, ни те, кто был с Эвелин на противоположном

склоне, не должны были напрямую бороться с ярким солнечным светом, пока они наблюдали за

северо-востоком в поисках признаков своей цели.

Прошли минуты. Возможно, стада уже прошли мимо или изменили свой курс и вообще минуют это место.

Партизаны напряглись. Вот оно, показавшись на высоком гребне, венчающем долину с севера, и стекая по его

более пологому южному склону.

Гордон взглянул на своего напарника. Даже после некоторых других удачных ходов, которые они провернули

с тех пор, как начали эту жизнь, он все еще чувствовал нечто вроде благоговения в этот момент. Расчеты

Мердока не отличались от реального времени прибытия их врагов более чем на три минуты. «Иногда мне

кажется, что ты больше Хавайканский Фоанна, чем Терранский Агент Времени», — тихо сказал он.

Глаза собеседника сверкнули. Это была высокая похвала из уст Эша, который не относился к экстрасенсорным

способностям странного трио с таким же подозрением и неудобством, как его младший напарник. «Я попрошу

тебя не накликать на нас этих дам, мой Друг. Одна мысль о них пугает меня больше, чем Зантор И Йорок со

всеми его наёмниками».

Его слова, хоть и были произнесены лёгким тоном, прозвучали голосом, едва возвышавшимся до шёпота, и после

этого он больше ничего не сказал.

Вся речь стихла, и ряды партизан погрузились в полное молчание. Захватчики были ещё слишком

далеко, чтобы даже обычный разговор мог выдать засаду, если бы они сами передвигались

совершенно бесшумно, чего они, очевидно, не делали. Шум, производимый их собственными

движениями, был достаточен, чтобы притупить чувства захватчиков к значительной

неосторожности со стороны скрытых бойцов, но осторожность к тому времени стала частью

натуры Хранителей Сапфира. Они добровольно не сделали бы ничего, что могло бы их выдать.

Знакомое напряжение боя нарастало и спадало, снова нарастая в нервах Мёрдока, но, несмотря на это и при всей его сосредоточенности на всадниках Кондор-Холла, его сердце

забилось в груди. Вид такого множества стройных оленей, движущихся вместе, свободных, во

всей грации и славе своего рода, способен был взволновать кровь любого мужчины.

Всадники из Зала Кондора держали своих скакунов на хорошей скорости, и они быстро

продвигались вверх по долине.

Каждый партизан, казалось, застыл в седле, наблюдая, вечно наблюдая. На этот раз не будет сигнала

рога, ничего, что могло бы дать тем, внизу, хотя бы мгновение дополнительного предупреждения.

Когда передовые всадники достигнут точки, которую военачальник определил в своих приказах, они двинутся.

Скоро. Очень скоро.

Пальцы Мёрдока коснулись шеи Леди. Она рванула вперёд, без усилий переходя в свой

безупречный галоп.

Его отряд двигался вместе с ним. Двойная колонна всадников спустилась в долину со склонов по

обе стороны. Они не вступили в бой с врагами сразу, а продолжили свою бешеную скачку, пока их

цель не была полностью окружена. Только когда это было сделано, они сомкнулись с захватчиками.

Теперь причина двойной колонны стала очевидной. Только внутренняя линия искала контакта с

воинами Кондор-Холла. Другие сохраняли свою позицию, готовые удержать оленей, если те начнут

бежать.

Это была достаточно напряженная и важная работа. Если этим животным удастся вырваться

и рассеяться по долине и близлежащим холмам, большинство из них будет потеряно для

партизан и их союзников, или же от всей мысли о захвате конвоя придется отказаться. Задача

собрать их снова потребовала бы слишком много времени.

Им не пришлось действовать. Свободные прыгучие олени были напуганы, но они были довольно плотно

сбиты, и неравномерное движение боя толкало их то в одно место, то в другое, заставляя их кружиться

на месте и не знать направления, а не вызывая паническое бегство в какую-либо одну сторону.

Сама битва была необычайно короткой, едва ли длиннее, чем атака нападавших. Вторгшиеся были в

слишком невыгодном положении, чтобы долго оказывать сопротивление. Их застали врасплох полностью, и число воинов, столь внезапно выступивших против них, значительно превышало их собственное.

Прежде всего, у них было мало желания продолжать этот бой. Они были злы на Зантора I Йорока

за то, как он их использовал. Даже если бы их офицеры с негодованием не сообщили им, что они

едут как приманка, чтобы отвлечь внимание Сапфировой Цитадели от обоза с повозками, они не

были глупыми людьми и вскоре поняли бы это сами. Изученная небрежность, отличавшая их

поведение на протяжении всего этого задания, говорила об этом достаточно ясно. Основную

тяжесть войны после нанесения первых ударов несли наёмники, подобные им, а не люди

Кондор-Холла. Их собственное подразделение, хотя и прибыло недавно, уже сослужило хорошую

службу, и они возмущались тем, что их так бросают, отдают, так сказать, на мечи врагов.

Ну что ж, пусть будет так. Их почти заманили в эту ловушку, и они не были склонны совершать бесполезный

. .жертвовать своими жизнями сейчас, когда было так хорошо известно, что конфедераты не

обращаются со своими пленными так, как Тоны, нанявшие их. Они сложили оружие и запросили мира.

Вожди Сапфировой Цитадели критически осмотрели захваченное стадо.

«Он покупал оленей, — заметила Эвелин, — и ездил за ними далеко. Добрая четверть из

них никогда не разводилась в этом регионе.»

«Они приходят из лесов далеко на северо-востоке Материка, — сообщил ей Аллран. — Мы

часто видим их на ярмарках, когда привозим излишки скота на продажу».

Она изучала странных скакунов. Они были крупными и тяжёлыми, с пропорционально большими

головами. «Они вообще боевые олени?» — задумчиво спросила она вслух. «Они не совсем размером

с упряжных, но я не могу представить, как можно ездить верхом на таких неуклюжих созданиях.»

«Они далеко не неуклюжи, лейтенант, и да, они несут боевую службу, хотя я признаю, что

им не хватает скорости и ловкости, которые мы требуем от наших скакунов.»

«Не думаю, что мне было бы очень удобно сидеть на одном из них сколько-нибудь

продолжительное время,» — заметила она. «Какой народ их использует?»

Он улыбнулся, пытаясь представить её миниатюрную фигурку верхом на одном из больших оленей.

«Лесники, которые обычно ездят на них, — огромные люди, очень высокие и могуче мускулистые. Самый

крупный в нашей роте едва ли был бы среднего роста среди них. Им нужны основательные скакуны.

Скорость в их бесконечных лесах на самом деле невозможна, и поэтому они её мало ценят, тогда как им

нужна сила и способность обрабатывать свои небольшие поля и переносить тяжёлые грузы на большие

расстояния. Это не оленья страна, и у них не было роскоши иметь под рукой хотя бы две породы, поэтому

они сосредоточились на развитии этой одной, чтобы она удовлетворяла их потребности и в верховой езде, и в перевозке грузов.

«Что нам с ними делать?»

«Они выглядят хорошими животными, независимо от того, подходят ли они для наших целей, —

вмешался Росс. — Гурниону должна очень пригодиться их сила, особенно для обслуживания его

передовых линий, где их время от времени могут привлекать и к реальным боевым действиям.»

«А что насчёт остальных?» — спросил его археолог.

«Мы оставим не больше трети из них, меньше, если качество не будет исключительно

высоким. Зима может быть суровой. Нет смысла рисковать, напрягая наши запасы

кормов, вводя слишком много нового скота в данный момент.»

— Тон И Карлок хорошо заработает на нашей сегодняшней работе в таком случае.

Мердок, казалось, на мгновение погрузился в раздумья. Он быстро пришёл в себя и улыбнулся. — Не

Гурниону. Пусть всё, кроме чужеземных животных, доставят в лагерь наёмников. Передайте приветствия

коменданту А Мердоку и скажите, что эти трофеи прибывают к нему с комплиментами от Огненной Руки.

Он тихо рассмеялся, угадав их мысли. «Возможно, это немного бравады, но я хочу утвердить место

Сапфировой Твердыни рядом с владениями Конфедерации во мнении А Мурдока. Иначе мы можем

пострадать, когда придёт время делить добычу, которая достанется нам в результате этой войны.»

«Он обманет нас. .» — гневно начал Аллран.

«Вряд ли. Офицеры с репутацией таких поступков не получают много новых назначений, но и

наёмники нелегко уступают завоёванное с трудом тем, кто не заслужил этого в полной мере.

Вот почему Комендант должен полностью осознать нашу тяжёлую и долгую роль во всём этом.»

Никто не сомневался, что Джеран А. Мердок способен нарушить процесс распределения, если пожелает.

сделать это. Колонна вроде той, что вел он, не нанялась бы без обещания крупной доли

добычи в дополнение к золоту, которое она обязалась получить по контракту.

Эксперт по оружию покачала головой. «Я думаю, Сапфировой Твердыне так же повезет иметь Огненную Руку на своей

стороне в этих советах, как сейчас повезло иметь тебя, управляющего ее битвами,» — сказала она с восхищением.

«Если наши работодатели проиграют, мы проиграем, лейтенант», — ответил он, несколько смущаясь.

Аллран бросил на него странный, пронзительный взгляд. «Прямо сейчас любой раздел добычи кажется чем-то очень далёким».

«С большим количеством тяжелых боев впереди, прежде чем мы доберемся туда», — согласился Росс.

Он выпрямился. — Садитесь верхом. Нас ждёт конвой, который жаждет нашего

внимания. Не будем больше его разочаровывать.

Вскоре пойманные прыгучие олени и тщательно допрошенные пленники были готовы к отправлению.

Основная часть партизан ждала, пока те не скрылись из виду, прежде чем двинуться самим. Мердок

старался никогда не позволять ни одному пленнику, каким бы надежно охраняемым он ни казался, наблюдать что-либо, что могло бы дать ключ к его намерениям или вероятному направлению пути.

Теперь он нахмурился, когда Эвелин вскочила в седло и подвела свою лань к нему, чтобы

они могли ехать вместе. «Почему ты используешь Комету вместо Искры?» — резко спросил

он; он заметил её выбор верхового животного в начале их миссии, но тогда не было

подходящей возможности бросить ей вызов, и он забыл об этом до сих пор.

Женщина вспыхнула от его тона, но сдержала ответ. — Потому что Искра подхватил камень во

время последнего рейда. Он повредил себе копыто.

«Извини, Эвелин», — извинился Росс мгновение спустя. «Мне следовало бы знать, что

не стоит подвергать сомнению твоё суждение, а выбор коня — дело каждого воина».

— Не беспокойся об этом, — ответила она, — но мне любопытно, почему тебе не нравится Комета. Он прекрасное животное.

«Знаю, но ему не сравниться со Спарком.» Он взглянул на дорогу перед ними. «Мы так сильно полагаемся на

наших оленей. Мне не нравится мысль, что ты можешь попасть в опасность из-за какого-нибудь несовершенства. .»

Он пожал плечами. «Как скажешь, Комета не хуже любого другого оленя-прыгуна, что у нас есть».

В течение следующих нескольких часов было сказано мало. Рейдеры устали. Они проехали далеко и уже

выдержали одно сражение в этот день, и они знали, что другое ждёт их в новом месте назначения, или ждёт

их, если их лидер правильно прочитал своих врагов и спланировал и рассчитал время их передвижений.

Изменение характера местности, возвещавшее, что они наконец приближаются к

предполагаемому месту атаки, произошло довольно внезапно. Холмы стали выше и круче, более

неровными и труднопроходимыми. Сначала кустарник, а затем группы деревьев усеивали склоны.

Они становились всё гуще и чаще, пока не образовали полный, плотный покров над всей землёй.

Караван заметили в длинной расселине, рассекающей горный хребет по всей его длине, словно

Королева Жизни провела могучим ножом по его хребту, прежде чем камень застыл в своей

нынешней твердой форме.

Росс рассудил, что захватчики останутся на этом пути. Он был прямым, и они могли двигаться по

нему, не сталкиваясь с чрезмерно трудными участками. К тому же, оказавшись на нем, он не…

увидеть, как отряд может покинуть его. Оленеводы легко могли взобраться по склонам, граничащим с

естественным путём, чтобы пойти своей дорогой, но неуклюжие, предположительно хорошо нагруженные

повозки были другим делом. Они были довольно обречены оставаться в расщелине, после того как вступили в неё.

Верно, это место располагало к засаде, но то же самое можно было сказать о любой части

низменностей Сапфировой Твердыни, и они рассчитывали на скрытность, которая защитит их, а

также на численность своего отряда. Они не станут отвергать ущелье из соображений безопасности.

Сам Агент Времени был не очень доволен этой дорогой, а оказавшись на ней и вынужденный принимать

решение о плане действий, остался доволен ещё меньше. Она была слишком узкой, а окружающая местность

— слишком пересечённой, чтобы устроить засаду, на которую он рассчитывал: такую, которая позволила бы

всей его группе быстро рассредоточиться, одновременно ударив по всей длине растянувшейся колонны и

стремительно её разгромить. На всём протяжении великого разлома не нашлось ни одного участка, достаточно свободного от почти отвесных скал и глубоких обрывов, чтобы осуществить такую атаку. Ему

придётся изменить тактику, надеясь, что за этот компромисс не придётся платить слишком высокую цену.

Мердок выбрал то, что, по его мнению, должно было стать наилучшим местом для встречи с

конвоем, и устроился ждать. Его силы были почти на треть больше, чем у предполагаемых жертв.

Даже если ему не удастся захватить всех оленеводов и, следовательно, он не сможет рискнуть

задержаться, чтобы забрать припасы с собой, он мог быть достаточно уверен, что хотя бы остановит

повозки на время, достаточное, чтобы поджечь их, при условии, что они вообще пойдут этим путем.

Его план сражения был достаточно прост. Дивизия Оллрана ждала на дальней стороне крутого поворота с

отвесными скалистыми стенами. Когда первая часть колонны «Кондор Холла» достигнет его, он должен

был внезапно атаковать её. Отряд Росса будет ждать, хорошо замаскировавшись, дальше по тропе. Когда

до них донесутся звуки атаки, они ударят по арьергарду или по той части колонны, которая окажется

перед ними, если обоз будет необычайно растянут, зажав основную его часть между собой. Оставшиеся

партизаны, те, что были под командованием Эвелин Риордан, были разделены: часть отправилась на

передовые, часть — на тыловые позиции. Они должны были действовать как мобильные отряды, оказывая помощь другим офицерам по мере необходимости и пытаясь помешать всадникам из центра

конвоя либо прорваться и сбежать, либо поспешить на помощь своим товарищам, вступившим в бой.

Росс вздохнул. Это был настолько хороший план, насколько позволяли условия и его собственная изобретательность.

Если удача будет на их стороне, полная победа будет за ними. Если нет, битва может дорого обойтись.

Выражение его лица стало жестче.

Возможно, до битвы никогда и не дойдёт, если их враги пойдут другой дорогой.

Они ждали здесь уже три часа, даже больше, на добрых два часа дольше, чем он предполагал. Не

должно быть таких расхождений с его расчётами. Стадо могло показать такую флуктуацию, но не

повозки. Они способны лишь на определённую скорость как при рывках, так и при длительном

усилии, и он слишком хорошо практиковался в учёте обоих факторов, чтобы сильно ошибиться сейчас.

Нетронутая земля свидетельствовала о том, что они ещё не прошли, но, возможно, они

всё-таки выбрали другой путь.

Возможно, одна из них просто сломалась. Выведенные из строя машины нельзя было здесь бросать, потому что идущие следом не смогли бы их объехать и тоже были бы вынуждены их оставить.

Возможно, они просто путешествовали немного медленнее, чем могли бы, понимая, что

потеряют больше времени из-за сломанных колес и осей в такой местности, чем если бы

проявили осторожность, необходимую для предотвращения аварий в первую очередь.

Он сделал глубокий вдох и выдохнул. Конвой наконец приближался.

Бесшумное продвижение по этой местности было невозможно для такого количества повозок, несмотря на густую растительность.

деревьев, и партизаны слышали звуки их приближения задолго до того, как первый из

передового отряда показался из-за поворота.

Вторгшиеся воины выглядели усталыми и потными, несмотря на прохладный осенний

ветер, гуляющий даже по этому низкому месту, а их лица и одежда были сильно

перепачканы. Их путешествие досюда было нелёгким.

Сердце Росса, казалось, готово было выскочить из груди. Если их обнаружат сейчас или в

ближайшие несколько минут, прежде чем Аллран будет готов сделать свой ход, их ждет

тяжелый бой, независимо от численного превосходства.

Глаза терранца были серебряным льдом. Повозки проезжали мимо, каждую тянули четыре

добрых ломовика, каждая отделялась от следующей всадниками-воинами. Последние

выглядели такими же измученными дорогой, как и оленеводы, ведущие караван, но, как и

они, были настороже и ехали, держа руки на мечах. Все носили знак Зала Кондора.

Плохие новости. Эти люди не сломаются и не сложат оружие, как наёмники, сопровождавшие стадо. Зантор намеревался провести этот груз.

Голова Росса поднялась в старом, вызывающем жесте. Он проследит, чтобы этого не случилось.

Минуты тянулись, как недели. Неужели передовые всадники никогда не достигнут позиции Аллрана?

Тогда и раздался знакомый, неизменно ужасающий грохот битвы — крики, проклятия, визг испуганных упряжных оленей, лязг доброй стали о сталь.

Первые звуки едва достигли его ушей, как он послал Леди Гэй вперед. Партизаны

рассредоточились вдоль узкого фронта расселины, быстро скача, чтобы окружить арьергард.

Из-за особенностей этого места каждая из сторон в первые же моменты боя оказалась примерно равной

по численности, прежде чем все нападающие смогли добраться до своих целей и вступить в схватку.

Захватчики, по-видимому, понимали, что так и будет, если на них нападут, и приготовились

воспользоваться этим фактом: они с поразительной быстротой отреагировали не только на то, чтобы

уложить как можно больше врагов за отведенное им время, но и на то, чтобы перекрыть узкую дорогу, так

что лишь ограниченное число противников могло прорваться к ним, как бы много их ни начинало атаку.

Высокие скалы, окаймляющие большую часть пути, помогали их делу. Там был лишь узкий

выступ там, где расселина встречалась с наступающей скалой, достаточно широкий, чтобы

пропустить нескольких оленелюдей, и в то же время легко обороняемый таким же малым числом.

Воины Зала Кондора обладали и мужеством, и мастерством владения оружием. Они не просили

пощады и не давали её, и прошло долгое, кровавое время, прежде чем партизаны наконец

начали пробивать их оборону, и ещё дольше, прежде чем они смогли пробиться вдоль линии

повозок, большинство из которых были развёрнуты, чтобы заблокировать дорогу.

Каждый клочок земли ожесточенно оспаривался, но в конце концов два отряда

Сапфировой Твердыни встретились, зажав горстку оставшихся защитников между собой.

Не было ни призыва к сдаче, ни просьбы о мире. Уцелевшие захватчики упорно сражались

дальше, полные решимости продать свои уже проигранные жизни как можно дороже.

Поток битвы свел трех лидеров Сапфировой Твердыни близко друг к другу, пока они пытались

одолеть горстку оставшихся с оружием захватчиков: Эвелин и Аллран так близко, что в другом

виде войны они могли бы служить друг другу щитоносцами, а командир — в нескольких ярдах от

них двоих.

Оружейный эксперт сражался словно дух возмездия, холодная, точная ярость, вечно охотившаяся за горячей кровью

те, кто стремился оторвать землю и жизнь от людей, которых она полюбила. Так было с ней всегда, и не успели партизаны начать свою войну, как воины Кондор-Холла научились ненавидеть и

бояться ее ужасного мастерства и разумной смелости, движущей его применением, так же как они

ненавидели и боялись ее более прославленного лидера.

Тот, с кем она теперь столкнулась, узнал её. Он предпочёл бы сразиться с каким-нибудь

другим, менее сильным врагом, но, поскольку судьба возложила эту задачу на него, он был

полон решимости выйти из неё с её жизнью на своём мече, даже если сам вскоре должен

был погибнуть. Он верил, что его мастерство равно этому, какой бы хорошей она ни была.

Он рванулся вперед, намереваясь сделать выпад обманным, чтобы отвлечь ее защиту и открыть ее

для второго, более смертоносного удара.

Его прыгучий олень поскользнулся, когда он выбросил руку вперёд. Клинок, вместо того

чтобы устремиться к женщине, пронзил шею её скакуна.

Комета взвилась от боли и ужаса, затем тяжело рухнул, сбросив всадника и придавив его собой.

Аллран сразил своего противника в тот момент, когда боевой олень агента издал

предсмертный крик. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Комета падает.

С криком ярости он взмахнул мечом, нанося удар захватчику, совершившему это, поразив

его прямо в грудь. Удар был настолько сильным, что меч пронзил его насквозь, и

смертельно раненый воин был выброшен из седла, словно в него попал камень, выпущенный из катапульты, унося с собой своё оружие-погибель.

Лейтенант спрыгнул на землю. В этой местности теперь не было опасности, кроме

ужасной, сокрушительной тяжести, давившей на хрупкое тело Эвелин.

Несколько других партизан, также освободившихся от боя после падения последних противников, бросились ему на помощь. Вместе они подняли убитого боевого оленя и высвободили терранца.

Противник Мердока рухнул от выпада, который показался не более чем дрожащей вспышкой

его клинка. Оставался еще один захватчик, но Гордон и еще один из Сапфировой Твердыни

подошли, чтобы взять его, прежде чем их командир успел бросить вызов, и он наконец оказался

свободен от мрачной тени смерти.

Он повернулся, чтобы оглядеть внезапно затихшее поле боя.

Росс побледнел, словно сам был смертельно ранен. Аллран был рядом, справа от него, склонившись

над неподвижной фигурой женщины. Её каштановые волосы, заколотые в золотую сетку, и резко

белые, душераздирающе прекрасные черты были слишком хорошо видны ему. Несколько других

были с ними, но его взгляд был так прикован к двум лейтенантам, что он не смог бы назвать их имён.

Шок, казалось, заморозил сердце в его груди. Только не это, подумал он, обезумев от

страха и тоски. Что угодно с ним, но только не это. Только не Эвелин.

Леди Гэй мгновенно достигла пары.

Мердок вылетел из седла прежде, чем лань перестала двигаться.

Стоящий на коленях мужчина поднял взгляд. Его лицо было мрачным. На нём были высечены горе

и гнев на собственную беспомощность. «Комета упала на неё. Она только что перестала дышать. .»

«Убирайся оттуда!» — Агент времени бросился на Эвелин, едва не отшвырнув её в сторону.

Он закрыл её рот своим, зажав левой рукой нос, чтобы ни один из вдохов, которые он в

неё вдувал, не вышел наружу.

Он почувствовал, как её грудь расширилась, выждал, вытолкнул воздух, снова наполнил её лёгкие. Прошло десять

минут. Двадцать. Он сам уже начинал выбиваться из сил, когда ему показалось, что он услышал тихий стон.

Воображение?

Росс сел на пятки. Нет, ее груди поднялись сами собой.

Прежде чем он успел прийти ей на помощь, глаза Эвелин открылись и встретились с его взглядом. Мгновение

они были растерянными и расфокусированными, но затем расширились от ужаса, когда к ней вернулась память.

— Осторожнее! — быстро сказал он. — Всё уже позади.

— Комета? — слабо спросила она после недолгого молчания.

— Умер. Он скончался почти мгновенно. Мне жаль.

— Ты поступил с ним несправедливо, — прошептала она. — Это была не его вина. .

— Я знаю, — ответил мужчина, — но сейчас помолчи. Пожалуйста. Гордон здесь. Пусть он тебя осмотрит.

Она кивнула в знак согласия, и командир поднялся, уступая место своему партнеру.

Росс нашел все в полном порядке, как и ожидал.

Неистовая деятельность, всегда следовавшая за захватом, всё ещё была заметна, ибо караван был

большим, и каждую повозку нужно было тщательно обыскать, а все возможные припасы погрузить на

захваченных оленей. Остальное пришлось бы сжечь, хотя ему было жаль с этим расставаться; повозки

были слишком медленными, слишком громоздкими, чтобы рисковать путешествовать с ними самому.

Раненые требовали много внимания. Их было много как среди воинов Сапфировой Твердыни, так и

среди захватчиков, некоторые из которых были поражены три и четыре раза, прежде чем сдались.

Некоторые из раненых находились между жизнью и смертью, и Эш был вынужден уделить

им первоочередное внимание, а не Эвелин. Мердок отразил ее первоначальную опасность, и

отказ от помощи Гордона в ближайшее время после битвы стоил бы жизни нескольким

другим. Только закончив с ними, он смог освободить Росса и сосредоточиться на раненой

землянке.

Убедившись, что после их победы, похоже, не возникло непредвиденных трудностей, командир разыскал Аллрана и отвел его в сторону. «Извини за то, как я с тобой обошелся там».

Лейтенант покачал головой. — Забудь. То, что ты сделал, я уже должен был делать.

«И ты бы поступил так же, дай я тебе ещё мгновение. Шок парализует нас всех. Просто некоторые»

какого-то инстинкта, который так быстро мной двинул. "

Другой слабо улыбнулся. — У Эвелини есть основания хвалить этот инстинкт.

«Если у неё нет внутренних повреждений, — мрачно ответил он. — Она мало что выиграет, если ей

суждено теперь медленно умирать вместо безболезненной смерти, как было бы, если бы я не вмешался».

Эта мысль пришла в голову и Хранителю Сапфира, и он мрачно кивнул. — Возможно, Гордон вскоре сможет вынести нам свой вердикт.

Эш подошел к ним немного позже. Он не мог сказать им ничего определенного. Он полагал, что

лейтенант не получила никаких серьезных или постоянных повреждений, ничего, кроме

невероятных ушибов; что шок и тяжесть были причиной отказа ее легких, а не их повреждения.

Он был почти уверен, что не было переломов или раздробления костей, но большего он просто не

знал. Только гораздо более тщательное обследование, чем он мог ей провести, и несколько дней. .

Тщательное наблюдение скажет ему то, что ему нужно узнать. До тех пор, пока ее тело не

докажет свою состоятельность, ее следует считать одной из тяжелораненых, несмотря на ее

протесты, что она готова ехать верхом или сражаться, если потребуется.

НАКОНЕЦ партизаны были готовы к выступлению. Они разделились, как было заведено: одни отправились

на юг с основной частью добычи и пленными, большинство же вернулось в высокогорье, унося с собой то, что пожелали из захваченных припасов, и, конечно, своих раненых.

Шок от происшествия не скоро отпустил Эвелин, и она была более чем довольна, что едет на носилках, несмотря на свои слова об обратном, — факт, не ускользнувший от ее командира, к его растущему

беспокойству.

Это было худшее путешествие, которое Росс Мердок знал за долгое время, это возвращение на базу, столь же

ужасное по-своему, как и ужасный полет вниз по реке в прошлом Земли с Лысыми, преследующими его по

пятам. Тогда он знал страх, отчаяние, физическую боль и истощение. Теперь его бичом были неуверенность

и такой острый ужас, что он мог бы заболеть от него, если бы сила его воли была меньше.

Отряд Сапфировой Твердыни продолжал путь час за часом, ещё долго после наступления темноты. С таким

количеством выбывших из строя, некоторые полностью, Мердок не горел желанием встретиться с ротой

врага, преследующей их, чтобы отомстить либо за стадо, либо за обоз. Только когда усталость его воинов и

коней начала сама по себе угрожать опасностью, он наконец разрешил остановку.

Рассвет не принёс облегчения его сердцу. Один из раненых умер за ночь, а другой оставался в

стабильном, но очень тяжёлом состоянии.

Доклад Гордона о состоянии Эвелин был по сути тем же, но он был более сдержан в его изложении. Она

испытывала боль, значительную боль, и он пока не мог сказать, вызвана ли она ужасными побоями, которые

она перенесла, или более серьезной причиной, хотя он поспешил заверить товарищей, что не обнаружил

других симптомов внутренних повреждений, которые, по идее, должны были бы проявиться, если бы

существовало что-то, что их вызывало.

Росс опустил голову, пока Гордон говорил. Он пытался позволить себе успокоиться, но его отчаяние только

росло. Эш действительно был хорош, почти чудотворец в глазах их союзников-доминионцев, но товарищи

умирали, несмотря на него, мужчины и женщины, которые выжили бы, будь у них настоящий врач или

надлежащая больница, где он мог бы их лечить. Та же нехватка слишком легко могла убить Эвелин

Риордан в ближайшие несколько часов или дней.

Партизаны снова тронулись в путь с первым светом, не сбавляя шага, даже когда снова вошли в

высокогорье, и не останавливались во второй раз, пока не оказались в своем домашнем лагере.

Росс подождал лишь столько, сколько нужно было, чтобы убедиться, что его раненые устроены, прежде

чем отправиться к Луроку с докладом.

Как было его обычаем, Тон не прерывал своего военачальника во время его доклада и не заговорил сразу

после его завершения. Мердок оставил мало места для вопросов, и, по правде говоря, он не хотел бы сейчас

настаивать на дальнейших подробностях, даже если бы захотел. Воин выглядел совершенно измождённым.

Агент сидел на своём обычном месте. Его голова была опущена, а плечи нехарактерно сгорблены под

тяжестью усталости и чего-то, похожего на поражение. — Я принёс тебе дорогую победу, — внезапно сказал

он после долгой паузы, с видимым трудом. — У нас одиннадцать убитых и сорок раненых, двадцать четыре

из них серьёзно, даже если Эвелин окажется не. .

быть таковыми. Это самые тяжелые потери, которые мы понесли с тех пор, как ушли в эти горы.

Серые глаза, казалось, были совершенно лишены жизни, когда он поднял их. «Я должен был догадаться, что

сделает этот конвой, и учесть это в своём планировании. Это был именно тот курс, которому я сам

последовал бы, будь я на их месте. Если вы больше не хотите меня своим командиром, я подам в отставку. .»

«Не будь дураком! Неужели ты считаешь себя равным Королеве Жизни, чтобы когда-нибудь читать

мысли людей? Ты и так преуспеваешь в этом, или, по крайней мере, создаешь такое впечатление».

И Лоран взглянул на него и вздохнул. «Прости, Россин. На тебе и так достаточно забот, чтобы я добавлял к ним свои».

Росс заставил себя выпрямиться. «Ты права. Я вел себя как дурак, и все же я не могу не

скорбеть о наших потерях — и лично, и потому, что мы так плохо можем их себе позволить.

Долг командира — сводить их к минимуму, и сейчас я чувствую только свою неудачу в этом».

«Без причины, как тебе должен подсказывать твой собственный разум. Естественно, мы скорбим о

павших, но мы должны ожидать потерь, когда имеем дело с собственными воинами Кондор-Холла, а не с наемниками. Зантор слишком напичкал их рассказами о мести, которую мы обрушим на них

и их родню в случае победы Конфедерации, чтобы было иначе. Твой отряд столкнулся с большим

их числом и заплатил цену за их уничтожение, цену гораздо меньшую, чем можно было ожидать.»

«Что касается падения Эвелини,» — добавил он проницательно, — «это была случайность, вне

человеческого контроля. Если бы не меч, вызвавший это, она могла бы так же легко погибнуть

под своим оленем на тренировочном поле или во время, казалось бы, спокойной прогулки.»

Черные глаза смягчились. — Это ты дал ей шанс на жизнь.

— Это ничего не значит, если…

— Это значит всё.

Голова Росса снова опустилась, но в следующее мгновение поднялась. «Спасибо за это», — тихо сказал он.

Землянин одарил своего спутника бледной улыбкой, буквально силой воли заставляя

уныние отступить. — Из вас вышел бы сильный адвокат, Тон Лурок.

«Я должен переспорить столь непреклонного противника. Огненная Рука не встречает

такого осуждения от других, какое он порой обрушивает на самого себя».

Бледные глаза теперь сверкнули. «Я слышал, как Лурок И Лоран говорил о себе не менее сурово».

— И назвали его оленьим хвостом в лицо! По крайней мере, я никогда не заходил с тобой так

далеко. . Ну что ж, разве я не говорил прежде, что мы оба упрямые люди?

Хранитель Сапфира откинулся на спинку стула. «Никто в лагере Гарниона не осмелится пренебречь

вами, когда прибудет ваше последнее пожертвование». Он покачал головой. «Этот конвой был ценным

трофеем даже помимо золота. Одеяла, зимняя одежда, медикаменты, продукты, предназначенные для

поддержания жизни людей и животных в суровую погоду — всё это дорогостоящие материалы, и многое

из этого нелегко достать. Зантору будет непросто собрать ещё одну такую партию в сколько-нибудь

разумные сроки, и всё это время его будет терзать осознание того, что у него не будет больше гарантий

доставить её своей армии, когда он её всё-таки соберёт, чем было с этой первой партией».

«Он должен попытаться». Мердок подался вперед. «Я думал об этом, Тон. Предложи Тону I Карлоку при

следующей встрече держать свою армию хотя бы частично активной в течение предстоящей зимы, пока

погода это вообще позволяет. Продолжайте наносить удары по захватчикам, хотя бы для того, чтобы

досаждать им и заставлять их использовать больше своих запасов. Чем более неспокойными мы сможем

их сделать зимой, тем менее способны они будут встретить полномасштабное наступление весной.»

«Это разумно», — согласился старший мужчина, «но я хочу, чтобы ты был там и сам отстаивал свой аргумент. Мы

собираемся на совет через две недели, и с приближающимся кризисом военный командир Сапфировой Твердыни

должен присутствовать вместе с остальными, особенно теперь, когда нам приходится сталкиваться и с наемниками».

Агент Времени кивнул. «Было бы лучше координировать наши усилия настолько, насколько это возможно,» — согласился он.

Энергия снова уходила из Росса, теперь, когда их более неотложные дела были закончены, и вся тяжесть, которую он нес ранее, вернулась, сокрушая его дух.

Он взглянул на дверь. «С вашего позволения, Тон Лурок, я хотел бы проведать Эвелини. .»

«Я разрешаю тебе лечь спать. . Нет, я стараюсь удерживаться от приказов тебе, но на этом я настаиваю.

Призыв к бою может прозвучать снова в любой момент. Ты сейчас плохо подходишь для того, чтобы вести

воинов, и станешь еще менее пригоден через несколько часов, возможно, вовсе неспособен, если упустишь

возможность отдохнуть сейчас. К тому же, — добавил он прямо, — ты ничем не можешь помочь».

Мердок напрягся.

Лурок наполовину смягчился, наполовину рассмеялся. «Тебе не нравится это слышать, мой Друг, но правда от

этого не меняется. . Иди спать. Хорошие новости или плохие, они достигнут тебя достаточно быстро, когда грянут».

АГЕНТ ВРЕМЕНИ спал как убитый, и когда наконец проснулся, то по положению и

яркости света, льющегося в его комнату, понял, что уже за полдень.

Он сел, выругавшись. Даже в обычных условиях после набега было слишком много дел, чтобы позволять себе так расточать драгоценное время. Теперь же. .

Он как раз натягивал сапоги, когда стук Гордона возвестил о его присутствии.

Росс взглянул на него с легким раздражением. — Ты просмотрел это место через шпионскую дыру?

«Нисколько», — весело ответил он. «Я просто просматривал бумаги на твоем столе и

услышал, что ты зашевелился».

Взгляд военачальника скользнул по его покоям и вернулся к партнеру. Все было на своих

местах, его снаряжение приведено в боевую готовность, однако Эш проехал с ним ту же

миссию и, несомненно, провел большую часть или всю прошлую ночь с ранеными. Его сила

или, скорее, выносливость казалась почти сверхчеловеческой. И все же ею можно было

злоупотребить. «Кажется, мне снова удалось воспользоваться тобой».

Другой улыбнулся и покачал головой. «Нисколько. Я немного поспал прошлой ночью. Ты стоял

на вахте».

Младший мужчина собрался с духом. Страх был горящим копьем в его сердце, хотя

непринужденная манера друга несколько успокоила его. Гордон наверняка не говорил бы

так легко сейчас, если бы смерть забрала еще кого-то из раненых или если бы ее мрачная

тень лежала на Эвелин Риордан. «Были ли жертвы за ночь?»

«Нет. Теперь уже не будет. Даже Жоркан миновал свой кризис».

— Эвелин? — спросил он, не в силах больше сдерживаться.

Его ужас был очевиден для другого. Пальцы Гордона впились ему в плечо. «С ней всё в

порядке, Росс. Опасности больше нет».

Глаза Мердока закрылись. Он приготовился к катастрофе, но облегчение грозило захлестнуть его, и

потребовалось мгновение, прежде чем он смог довериться своей речи. «Спасибо, Гордон,» — прошептал он.

Он глубоко вздохнул и взял себя в руки. — Она в сознании?

— Наш лейтенант уже больше часа как не спит, — сообщил ему Эш.

— Почему меня не позвали? — сердито потребовал он.

«Потому что, какой бы трудной ни была эта жизнь, я предпочел бы не расставаться с ней

еще какое-то время. Ни Тон Лурок, ни наша прекрасная соратница не посмотрели бы на

меня благосклонно, если бы я разбудил тебя, прежде чем ты выспался.»

— К ней можно пускать посетителей?

«Естественно». Он критически оглядел Росса. «Раз уж прошло столько времени, ты, возможно, захочешь потратить еще немного, чтобы поесть и прихорошиться. Если ты появишься в таком

виде, как сейчас, она решит, что ей точно недолго осталось, несмотря на все мои заверения в

обратном, или же подумает, что случилось что-то ужасное. Кроме того, ей самой нужно время.

Марри все еще помогает ей привести себя в порядок.»

Страх Мердока вернулся с новой силой. — Что значит «помогать ей»? Что случилось?

Гордон рассмеялся. «Успокойся! Она вся затекла и адски болит. Ты бы тоже так себя

чувствовал, если бы на тебя только что рухнул прыгучий олень».

Росс покраснел, но принял упрёк с добрым расположением духа. «Тогда после завтрака. . Остальные уже встали?»

— Немногие. Большинство ещё спят или спали, когда я заходил.

— Есть что доложить?

Археолог покачал головой. «Нет. Пока нас не было, никаких других действий не предпринималось, и

ничего значительного здесь не произошло. Всё на столе может подождать там ещё некоторое время».

Военачальник подождал, пока, по его мнению, прошло достаточно времени, прежде

чем наконец направиться к каюте, занятой его главным офицером.

Он на мгновение задержался в дверях единственной комнаты, составлявшей всё

небольшое жилище, хотя Эвелин быстро позволила ему войти.

Она сидела в своей постели, опираясь спиной на подушки, её великолепные волосы распустились

вуалью вокруг неё. Увиденная так, она казалась скорее далёкой, царственной дочерью какого-нибудь

могущественного Тона, чем пылким и способным партизанским офицером, рядом с которым он жил

и сражался в эти последние неистовые месяцы. Она также выглядела уязвимой и невероятно хрупкой.

Он заставил себя преодолеть это последнее чувство и вошёл в камеру, всё это время

пристально изучая своего лейтенанта.

Её маленькое лицо всё ещё было слишком бледным, отчего глаза казались ещё больше и ярче, но на

нём не было ни царапины.

Это, очевидно, не относилось к остальной части её тела, потому что рубашка, служившая ей

ночной сорочкой, была плотно застёгнута до самого горла, и даже так он мог видеть

тёмно-коричневый палец, тянущийся вверх по правой стороне её шеи из-под воротника. Он

содрогнулся в душе при виде этого, зная, как легко такой синяк мог бы стать переломом.

Она прочла его мысли и рассмеялась. «Мне сказали, что я буду жить, Огненная Рука. Подойди и сядь, если у тебя есть время».

Мужчина быстро повиновался, придвинув стул, уже стоявший у кровати, так, чтобы ей не

пришлось напрягаться или поворачиваться, чтобы смотреть на него. — Как вы себя чувствуете?

«Больно».

Её рука потянулась к волосам. Движение было странно медленным, словно ей стоило

огромного труда его сделать. «Я бы даже этого не смогла сделать, если бы не помощь Марри».

— Это скоро пройдёт.

— Я искренне на это надеюсь! — ответила она с немалым чувством. — Она не даст мне покоя, пока этого не случится.

— Вам просто придется набраться терпения, лейтенант, — сказал он ей без сочувствия.

— Похоже, у меня не так много выбора в этом деле.

Он улыбнулся ее выражению лица. «Это ненадолго. Я не ожидал застать тебя такой хорошо выглядящей. Или такой

хорошенькой», — добавил он, полагая, что ей будет приятно это услышать после того, как она пережила несчастный случай, который слишком легко мог оказаться по крайней мере временно обезображивающим. «Ты довольно красива, знаешь ли».

Женщина рассмеялась. — С головы до шеи. Остальная часть меня представляет собой совсем другое зрелище!

Её выражение внезапно смягчилось, и она протянула к нему руки. «Мне нечем

отблагодарить тебя за то, что ты сделал, Росс».

Его пальцы сомкнулись поверх ее. «То, что ты жива и тепла передо мной, — уже достаточная

благодарность, Эвелин Риордан.» Хватка Мердока усилилась. «Я сказал, что не хочу видеть тебя

в опасности. Теперь я понимаю, насколько серьезно я это говорил.»

Он почувствовал смущение и осторожно опустил её руки, медленно, чтобы не потревожить и без

того измученные мышцы. Он отпустил её, но оставил свои пальцы рядом с её. «Лейтенант Риордан, в качестве одолжения вашему командующему офицеру, в следующий раз, когда вы решите упасть

с прыгучего оленя, пожалуйста, не настаивайте на том, чтобы приземлить его сверху на себя.»

Она ответила, как он и задумал, гримасой и преувеличенной дрожью. «Не бойся этого, если

Госпожа Удача будет благосклонна!»

Её яркие глаза впились в него. «Ну что, капитан Файерхэнд, что мы приобрели ценой всех наших хлопот?»

Он описал содержимое повозок.

Эвелин улыбнулась, услышав это сообщение. Она не меньше его осознавала ценность и

значимость этих товаров и вступила бы в подробное обсуждение их будущего курса, если

бы ее начальник позволил.

Мердок поднялся на ноги. Он боялся утомить ее, оставаясь слишком долго, и уже думал, что ее лицо

кажется немного более осунувшимся, чем когда он вошел. «Этого достаточно. Отдохни пока.

Несколько дней дадут нам обоим время обдумать наши мысли. Тогда мы сможем поговорить об этом».

Ей пришлось довольствоваться этим, и, узнав о судьбе других их товарищей и взяв с него

обещание вернуться, как только позволят обязанности, она попрощалась с сероглазым мужчиной.

ТЕРРАНСКАЯ ЖЕНЩИНА оставалась в своих покоях в тот день и на следующий, но после этого почувствовала себя достаточно

свободной от скованности и дискомфорта, чтобы вернуться к своим обычным обязанностям, за исключением боевых, которые

ни Мёрдок, ни Эш не позволяли ей так скоро после её падения. Сапфировая Твердыня не настолько отчаянно нуждалась в

воинах, чтобы

требовать или допускать это.

Не было бы нужды ей ехать верхом, даже если бы было наоборот. Дни после набега были

тихими, без какой-либо активности из Кондор-Холла, и ничто не отвлекало партизан от их

гор, кроме, казалось, бесконечных патрулей, прочесывающих низины.

Они хорошо использовали время. В лагере нужно было выполнить работу, которой, если и не пренебрегали, то, по крайней мере, не уделяли должного внимания, пока натиск битвы был столь тяжёл для них. Как это

место, так и сторожевые посты, охраняющие немногочисленные перевалы, были осмотрены и при

необходимости переоборудованы, чтобы встретить натиск приближающейся зимы, чьё дыхание теперь

порой остро ощущалось в резком, высоком ветре. Также была проявлена забота о том, чтобы жители

деревни некомбатантов были обеспечены всем необходимым для обеспечения их комфорта и безопасности.

Офицеры также часто встречались. Росс не просто утешал Эвелин, когда обещал поговорить с ней

в течение нескольких дней. Все знали, что последние недели этого года и, в еще большей степени, первые недели следующего будут решающими для исхода войны. Насколько это было возможно, они хотели предвидеть ходы врагов и разработать свои собственные планы для противодействия

им.

Было и много возможностей для отдыха, вдвойне желанного после недель напряжения

и почти непрерывных усилий, только что закончившихся.

Военачальник был не менее рад этим часам отдыха, чем солдаты под его командованием.

Многие из них он проводил с Тоном Луроком, чье общество ему очень нравилось, и еще многие —

с Гордоном и Эвелин.

Особенно с Эвелин. Как только он осознал и признал свои чувства к ней, он начал смотреть на

неё, изучать её другими глазами. То, что он обнаружил, оставило его одновременно

изумлённым и не на шутку пристыженным тем, что он оставался слеп ко всему этому так долго.

Эвелин Риордан всегда тщательно скрывала свои сокровенные мысли и чувства, понял он теперь. Ей

приходилось прокладывать себе путь в мире, который был скорее готов бросить ей вызов, чем

приветствовать её, и она рано выстроила свою защиту, чтобы оградить себя и скрыть свои сильные

стороны и планы от тех, кто, возможно, был готов использовать слишком близкое знание о ней против неё.

Как и все остальные, кто был готов наблюдать и судить о ней справедливо, он быстро признал ее

компетентность, ее мужество, ее хорошее настроение и острый ум, ее мягкость как в качестве

спутницы, так и женщины, но раньше она всегда скрывала большую часть своей внутренней

жизни, большую часть того, что происходило за фасадом, который она предпочитала показывать

окружающей вселенной, и он позволял себе оставаться почти слепым к самому ее существованию.

Теперь она приоткрывала некоторые из этих плотных завес. Он начал немного видеть и больше

догадываться об этой скрытой части своего товарища и главного офицера, улавливая проблески

странного, яркого духа, который всё сильнее интриговал его. Ему хотелось проникнуть в его

глубины, хотя инстинкт предупреждал его, что он никогда не сможет постичь их полностью.

Эвелин помогала ему. Таково было доверие, которое она ему оказывала, что она, такая гордая

и независимая, признавала свою потребность в близости в этом чужом мире и времени. Она

заходила так далеко, что позволяла ему видеть, когда тени иногда тяготили ее сердце, хотя об

этих тенях она никогда не говорила прямо.

Тьма, казалось, почти открыто охватила эксперта по оружию в тот день, когда она впервые

после несчастного случая снова села в седло.

Росс поначалу не настаивал, но начал беспокоиться, когда время шло, а в ней не появлялось никакого просветления.

отношение. Что-то тревожило её, и он задавался вопросом, не было ли это нервностью из-за

необходимости снова ехать верхом. Такое падение, как у неё, вполне могло вызвать страх.

Судя по всему, Эвелин Риордан, казалось, была совершенно свободна от каких-либо подобных трудностей.

Она легко сидела на Спарке, без малейших признаков напряжения, но это могло быть слишком обманчиво.

Храбрость и железная выдержка эксперта по оружию могли скрыть даже самую сильную панику.

Возможно, дело было совсем не в этом, но что бы ни терзало её сердце и разум, он жаждал

принести ей покой, пусть даже только покой товарищества и разделённых чувств.

— У тебя всё хорошо, — неуверенно начал мужчина.

— Да. Осталась лишь небольшая боль.

Она внезапно взглянула на него. — Ты думал, я могу бояться ехать верхом? Поэтому ты

чуть ли не приказал мне позволить тебе поехать со мной?

Он покраснел. «Такая возможность приходила мне в голову,» — признался он. «Я не хотел вас оскорбить.»

— Нет, — тихо заверила она его.

Карие глаза остались на военачальнике. Их выражение было серьезным и в то же время

нежным. «Ты замечательный мужчина, Росс Мердок».

Она тряхнула головой, так что длинная коса, стягивающая волосы, заплясала у неё на

плечах. «Мы проделали долгий путь. Давай поднимемся на тот холм и немного отдохнём».

С этими словами она пустила Искру быстрой рысью, так что они оказались далеко впереди ее спутника.

Он потребовал такой же скорости от Леди Гей, но у оленя-самца было хорошее

преимущество, и он достиг цели прежде, чем они снова его настигли.

Двое всадников спешились, опустив поводья — знак для животных, что те могут пастись, но

не должны отходить от этого места.

Это было красивое и довольно необычное место. Вершина одной из нижних гор, она, в отличие от большинства

своих собратьев в хребте, была довольно узкой, не более семи ярдов в поперечнике на своей макушке.

Мердок поднялся на вершину холма. Его сердце переполнилось, когда он взглянул на невероятный

мир, расстилавшийся внизу.

Всё, что могла создать дикая и невыразимо прекрасная природа в такой местности, было перед ним: горы, холмы, острые, глубокие долины, почти все густо заросшие лесом, за исключением тех мест, где

необычный участок вересковой пустоши, скала или водный путь нарушали бескрайность деревьев.

Озёра были обычной чертой этого региона, небольшие по площади, но невероятно глубокие и

синие, как жидкие сапфиры — от их обилия и поразительного цвета владение и получило своё

название. Они были настолько холодны, что причиняли боль любому, кто пил их прозрачную

воду слишком быстро. Питающие их ручьи текли свободно и быстро, часто превращаясь в

пороги или внезапно низвергаясь почти слишком красивыми водопадами.

За всем этим, обрамляя его, возвышались более высокие пики хребта, многие из которых вечно

несли на себе блистательные, жестокие ледяные короны.

Агент Времени хорошо знал это место. Он приходил сюда часто с тех пор, как обнаружил его

ранней прошлой весной, приходил обдумать сложный маневр, приходил, когда нуждался в

покое, красоте или величии, реже приходил в счастье и надежде, и всегда находил то, что

искала его душа.

Он никогда не говорил о его существовании и никогда не слышал, чтобы кто-то другой упоминал

о нем, и хотя он понимал, что его Сапфироносцы тоже должны были знать о нем, он всегда

втайне надеялся, что никто из его товарищей не был тронут этим горным гребнем так, как он.

Однако теперь он обнаружил, что не завидует изысканной женщине рядом с ним даже этому; напротив, он хотел положить это перед ней, как драгоценный камень кладут к ногам богини.

Он повернулся к ней и улыбнулся. То же воодушевление, которое он испытывал в этом

месте, отражалось и на её лице. То, что он хотел предложить, Эвелин Риордан уже знала.

Более того. Он с удивлением осознал, что, предложив им отдохнуть здесь, она отдавала это ему.

— Ты часто здесь бываешь? — спросил он.

Ее кивок не удивил его. — Ты и сам с этим не понаслышке знаком, Файерхэнд?

«Нет».

На нее снизошло спокойное, серьезное настроение, и она тихонько вздохнула. «Это действительно

будет наша последняя зима здесь, наверху?»

— Весьма вероятно.

Он пристально посмотрел на неё. — Разве ты не хочешь мира?

Удивление в её выражении лица дало ему ответ ещё до того, как она заговорила. «Всем сердцем!

Эти люди должны иметь возможность жить и работать, как раньше. Они обычные люди, знаешь ли, большинство из них, какими бы хорошими они ни были в этом деле, на которое их обрекла судьба».

— И у тебя это хорошо получается.

Женщина энергично кивнула. «Я знаю это оружие, и Зантор Йорок — враг, которого легко ненавидеть. Каждый

мой удар вонзается в самое сокровенное его желание. Я бы хотела, чтобы они могли вонзиться в самое его сердце».

— Почему, Эвелин? — мягко спросил он, поражённый той страстью, с которой она

выплюнула последние слова. — Это не наша война, по сути.

Она посмотрела на него, ее глаза были серьезны, оценивая его, прежде чем она решила ответить правдой.

«Я наверстываю упущенное, — сказала она ему, — делая для этих людей то, что не могу сделать для своих».

Эвелин отошла от него на несколько шагов и устремила взгляд на панораму внизу. — С тех пор как я узнала

о Проекте, о том, что путешествия во времени не только возможны, но и стали свершившимся фактом, мне

захотелось вернуться назад, отменить столетия несправедливости, которую претерпела моя раса.

Мердок ничего не сказал, и она снова повернулась к нему. «Я знаю, что это невозможно. Я бы не сделала

этого, даже если бы мне представилась такая возможность, с самыми обширными сценариями возможных

и вероятных результатов, дающими мне зелёный свет. Достаточно плохо уже играть роль Бога и изменять

историю других миров, но я не могла бы рискнуть так с нашим собственным. Я бы не посмела.»

Она пожала плечами. «Люди этого острова сталкиваются с той же проблемой, что и мои, —

жестокий, могущественный тиран пытается захватить их земли и уничтожить их лидеров и всех

остальных, обладающих выдающимися дарами. Это честь — иметь возможность служить им, делать для них то, что я бессильна сделать для своих».

Она подняла голову. — Я преуспела в том, чтобы проклясть себя?

— Нет. Я доверяю тебе.

Выражение лица Эвелин смягчилось. — Ты и сам не нейтрален в этом. Никто не слеп к

твоей любви к Сапфировому Укреплению.

Мердок кивнул. «Я отдал бы жизнь и душу, чтобы провести это владение через испытания, и

после моего опыта с Фоанной я знаю достаточно, чтобы говорить именно то, что имею в виду».

«Это ценится, Росс, — сказала она ему. — Гордон однажды сказал Луроку, что его люди пройдут

сквозь стену огня ради него, потому что он двинулся защищать их, узнав об их опасности. Так бы

они и сделали, но ради тебя они прошли бы целое лье, на коленях, если потребуется, и это

включает самого И Лорана.»

Он улыбнулся, но покачал головой. — Они и так подходят к этому достаточно близко. Всегда есть

опасность, когда мы едем. .

Внезапно его глаза просияли. «Я мог бы остаться здесь, Эвелин», — быстро сказал он, пока его не покинуло

мужество. Он хотел поделиться той призрачной надеждой, которую пробудил в нём Гордон, — этой и ещё

одной, более новой, — но если он не заговорит сейчас, неуверенность и неловкость снова заставят его

замолчать. «Я мог бы преуспеть. Моей доли того золота, что мы взяли, плюс того, что мы заработали по

контракту за наши услуги здесь, хватило бы, чтобы основать небольшую компанию. Репутация Огненной

Руки должна привлечь ко мне людей, и я не удивлюсь, если кое-кто из моих Сапфиродержателей, особенно

среди женщин, не захочет возвращаться к своей прежней жизни, особенно после того, как они узнали, на

что способны. Они тоже поехали бы со мной. Вполне возможно, что в конечном итоге я стану

полноправным комендантом».

— Это не невозможно, Росс, — тихо сказала она. — На самом деле, я бы сказала, что это вероятно.

Мердок глубоко вздохнул. Он зашел так далеко. Теперь нужно было встретиться с остальным. —

Ты останешься со мной?

Карие глаза встретились с его глазами. Эвелин Риордан не была ребенком. Их выражение

было уверенным и твердым, хотя и удивительно мрачным для такого момента. «Да, я

останусь или вернусь с вами, если вы в конце концов решите поступить именно так».

Вот так, спокойно и буднично. Он уставился на неё, не веря, что она согласилась, пока её

тихий смех не заставил его почувствовать себя очень молодым.

Это разрушило чары. Росс подошёл к ней, обнял, крепко поцеловал, наслаждаясь её

ответом.

Наконец Эвелин мягко отстранилась. «Терпение, Огненная Рука. Мы сделаем всё как

положено, по порядку».

— Почему это меня не удивляет? — проворчал он добродушно, поскольку любой, кто

знал эксперта по оружию так же хорошо, как он, не мог ожидать ничего другого.

Она улыбнулась. — Я всегда была большой почитательницей традиций, не говоря уже о

любви к церемониям. Мне бы очень не хотелось лишиться именно этой.

Он снова поцеловал ее, на этот раз нежно, а не страстно. «Мы посмотрим, не сможем ли мы устроить

что-нибудь по твоему вкусу, как только вернемся в лагерь,» — мягко пообещал он, с великой радостью.

ОБЪЯВЛЕНИЕ ПАРЫ о намерении пожениться было встречено их товарищами с великой

радостью, но без особого удивления. На следующий вечер они дали обеты перед жрицей

Королевы Жизни, служившей Сапфировой Твердыне, согласно обычаю острова и

континента за ним.

Казалось, Богиня Владычества улыбнулась их союзу, ибо им была дарована возможность

наслаждаться им и привыкать к нему, день сменялся днём без тревог или действий со стороны врагов.

Время пролетело почти слишком быстро для Росса. День, когда он и Лурок должны были

отбыть на совет Конфедерации, быстро приближался, и он хотел быть совершенно уверен в

полном выздоровлении своей жены. Он должен был быть. Ей предстояло командование и

ответственность за комплекс Сапфировой Твердыни до их возвращения. Если она будет не в

полной мере способна нести это бремя, другому придется поручить эту задачу вместо нее.

Ему не стоило беспокоиться. На ней всё ещё были заметны угасающие синяки, полученные ею, но они больше

не мешали её движениям. Партизаны будут под хорошим руководством, что бы им ни пришлось встретить.

Отряд Тона отправился на рассвете в назначенный день. Путь предстоял долгий, целых четыре

дня, хотя они будут двигаться быстро и использовать горные тропы, известные только защитникам

Сапфировой Твердыни.

Мердок вздохнул в душе, когда они скрылись из виду лагеря. Хотя время впереди должно

было быть достаточно мирным, он страшился его, зная, чего это будет стоить Луроку.

И Лоран был не готов к такому переходу. Даже если погода продержится, он будет страдать.

Если же она испортится, он может оказаться в реальной опасности.

Губы Росса сжались. Эти четыре дня не станут концом этого. Конференция, какой бы сердечной

она ни была, сама по себе могла быть напряжением, а затем последует возвращение. Он мог

только надеяться, что всё это в совокупности не одолеет и без того скудные силы правителя.

Его беспокойство о старшем товарище побудило его попросить Гордона сопровождать их. Если бы

что-то случилось, мастерство Эша как целителя сделало бы его ценнее любых десяти других для них.

Кроме того, он хотел, чтобы его напарник был рядом. Росс всегда нервничал в редких случаях, когда был вынужден посещать одну из этих конференций. Было слишком много шансов, что он

совершит ошибку и выдаст их, а возможность ошибки на этой встрече с высокопоставленным

наёмником была ещё больше. Ему нужна была моральная и практическая поддержка Гордона.

Двенадцать воинов без звания завершали отряд. Трое лидеров могли бы пройти этот маршрут

и в одиночку, поскольку сам по себе он не был трудным для тех, кто знал и понимал его

особенности, а шансы встретить кого-либо из захватчиков были почти ничтожны даже при

приближении к лагерю Конфедерации или выходе из него, но Тон счел за лучшее ехать в

сопровождении, как того требовал обычай. С приближением конца горькой войны в

обозримом будущем нюансы политики должны были соблюдаться еще более тщательно.

Несмотря на беспокойство терранца, их путешествие на юг прошло без происшествий и трудностей.

Лурок терпел свою боль без жалоб, и хотя он был бледен, когда его снимали с оленя в конце

каждого дня, он встречал следующий рассвет, по-видимому, восстановив силы и бодрость.

Из-за того, как тяжелое путешествие сказалось на их Тоне, отряд из Сапфировой Цитадели решил сделать

привал пораньше и провести четвертую ночь в горах, вместо того чтобы немедленно продолжать путь к

лагерю Конфедерации, сочтя за лучшее подойти к союзникам, когда их правитель будет отдохнувшим.

Солнце уже высоко поднялось, когда они отправились в путь. Ни Мердок, ни И Лоран не горели

желанием излишне всполошить внешних часовых, хотя прибытие других Тонов и их главных

командиров уже должно было сообщить армии, что назревает какое-то крупное совещание.

Стража действительно была удивлена, увидев, как Сапфироносцы внезапно появились из своей

горной твердыни. Тем не менее, они не замедлили бросить вызов, но зелёные и коричневые

Цвета, предпочитаемые партизанами, были им хорошо известны, и Тон И Лоран

достаточно часто бывал в их лагере до этого, так что они узнали его сейчас. Они

приветствовали его и его отряд и пропустили их без дальнейших задержек.

Впервые с момента их отправления Сапфирхолдеры почувствовали укол беспокойства за свою

безопасность. Хотя такая встреча была маловероятна, все знали, как легко внешние линии армии могут

быть прорваны дерзким отрядом, и никто из них не желал сталкиваться с таким подразделением из

Кондор-Холла в данный момент, не с важной миссией впереди и человеком, неспособным ни к бою, ни

к быстрому передвижению, который должен был выполнить большую ее часть.

Никакой опасности не было. Они миновали главные пикеты, а затем и стражу самого

лагеря, оказавшись в гуще огромной южной армии.

Одно лишь зрелище этого захватывало дух у воинов Сапфирового Укрепления, равно как и у

инопланетян.

Ровные ряды палаток простирались во все стороны до предела видимости в этой холмистой

местности и дальше. Солдаты, животные, снаряжение были видны повсюду. Их численность

и кажущееся изобилие припасов были тем более удивительны, учитывая, что это была лишь

часть сил Конфедерации: арьергард, собирающиеся войска и те, кто возвращался на

короткий отдых с фронта, личная охрана командующего и, теперь, собирающихся Тонов.

Ни на ком из них не было ощущения угрозы. Это место охранялось горами и удерживающими

их партизанами Сапфировой Твердыни и не подвергалось опасности от сражений, бушевавших так яростно ближе к Коридору. Только почти полная катастрофа южных сил, сражающихся там, могла бы допустить такие неприятности для тех, кто находился здесь.

Многие глаза обратились к маленькому отряду, когда они ехали между рядами шатров. Сначала эти

взгляды были лишь слегка любопытными, но быстро стали пристальными. Военный капитан Сапфировой

Твердыни нечасто посещал совет здесь, но это был не первый его раз в большом лагере. Некоторые там

знали его, и быстро распространилась весть, что сам Огненная Рука спустился со своими сторонниками.

Толпа сгущалась, пока Гордон не нахмурился, видя, как много людей теснятся к ним так близко. Шпион или предатель

мог слишком легко затесаться среди всех этих людей, а на голову его напарника была назначена высокая цена.

Эш отдал резкий приказ, и солдаты позади него выступили вперёд, образовав живой щит вокруг

своих командиров.

Тон Ивовых Земель наблюдал за новоприбывшими из входа в большой шатёр для собраний.

Он напрягся при этом манёвре, прекрасно понимая, что его вызвало. Их быстрота реакции на

потенциально опасную ситуацию и, тем более, их преданность своим командирам сильно

впечатлили его, и он мысленно поклялся, что его неспособность предвидеть эту возможную

угрозу вынудила их продемонстрировать это.

Гурнион приказал своим войскам отступить за пределы досягаемости луков, затем

вскочил на своего оленя и поспешил присоединиться к отряду из Сапфировой Обители.

Как только он подошел достаточно близко, он протянул свободную руку, чтобы пожать руку Луроку.

Росс отсалютовал ему и немного отстал, позволив двум лидерам ехать вместе. Его собственное

внимание было приковано к другому. Они были рядом с палаткой для собраний, и он увидел стражу, расставленную вокруг неё: мужчин и пару женщин в чёрной униформе, выдававшей в них наёмников.

Они тоже пристально наблюдали за ним, хотя и не выказывали своего любопытства так открыто, как

их союзники.

Он поднял голову. Ему не нужно было стыдиться ни компании, в которой он ехал, ни грубой одежды, которую он

разделил с ними. Его усилия и их сделали эту форму гордой.

Он и Гордон спешились первыми, когда отряд достиг входа в шатер. Они поспешили помочь И Лорану

слезть с его самца и приготовить костыли, которыми он должен был пользоваться, чтобы передвигаться.

Мердок даже не задумался о том, какое впечатление эта услуга может произвести на

суровых часовых. Лурок И Лоран был настолько достойным и прекрасным человеком, что

проявить к нему учтивость было не просто добротой, но долгом и честью.

Он сопровождал правителя владения внутрь. Их товарищи не пытались последовать за ними, зная, что это будет встреча только Тонов и командующих офицеров, но он не сомневался, что

жители Сапфировой Твердыни останутся рядом с шатром, пока их лидеры снова не выйдут.

Его партизаны проявляли необычайную заботу о том, что считали своим.

Росс увидел, что остальные уже были в сборе.

Этого следовало ожидать. Из-за трудностей, которые доставляли ему путешествия, Тон

Сапфировой Твердыни предпочитал прибывать на эти собрания последним, хотя всегда вовремя, как можно быстрее проводить необходимые дела, а затем снова уезжать как можно скорее. Ему

не нравилось слишком долго отсутствовать среди своих людей, и его гордость сильно восставала

против того, чтобы выставлять напоказ свою немощь больше, чем было абсолютно необходимо.

Взгляд Росса скользнул по собравшимся правителям Конфедерации и нанятому ими командиру наемников.

Джеран А Мёрдок, конечно, был там — высокий мужчина в чёрной униформе, с тяжело

украшенным драгоценностями поясом для меча и висящим на нём простым, деловым оружием.

Черты его лица были длинными и тонкими, больше похожими на черты землянина, чем на какие-либо, встречающиеся в северной части континента или на окружающих его островах. Несмотря на это, Мердок вздохнул с

облегчением, что не пытался претендовать на родство с прославленным офицером, ибо цвет лица, волосы и глаза

Джерана были того глубокого черного цвета, который необходим, чтобы противостоять мощному свету, который

Вирджиния проливала на его родину.

Бледные глаза задумчиво остановились на И Лоране. Неужели Тон подвергал его какому-то испытанию?

Правитель Ивовых Земель, как командующий армией Конфедерации, повторил своё приветствие

Луроку из Сапфировой Цитадели, на этот раз произнеся его официально от имени всех своих коллег.

Он повернулся к Агенту Времени. «Добро пожаловать и в наши шатры, капитан А. Мердок.

Как всегда, примите наши поздравления с успехами и благодарность за всё, что вы нам

прислали, а также мои личные поздравления и признательность.»

— Благодарю вас, тон И Карлок. Сапфировая Твердыня всегда рада продвигать дело своих

союзников. — Другие тоны, некоторые из которых знали И Лорана с юности, приветствовали его

лично, после чего все направились к большому круглому столу, приготовленному для их собрания.

Росс подождал, пока Лурок устроится, а затем сел на стул справа от него.

Тон, занимавший место прямо напротив них, грузный, надменного вида мужчина в

возрасте за пятьдесят, глубоко нахмурился.

Владыка Сапфировой Твердыни увидел его взгляд и напрягся, его глаза вспыхнули тёмным огнём.

«Капитан А Мёрдок удерживает те горы, которые сейчас защищают этот лагерь. Если ты хочешь, чтобы только один из нас сидел с тобой, тогда, Тон, это я должен встать и стоять за его спиной!»

Другой мужчина покраснел и отвернулся.

Гурнион быстро встал. «Мир вам, Тон Лурок, и вам, капитан. Два места были приготовлены

для представителей Сапфировых Цитаделей. Этот совет нуждается в обоих ваших мнениях».

Лурок кивнул и позволил своему телу расслабиться. Он не завидовал тону Ивовой Земли, которому

предстояло управлять и работать с таким большим числом независимо мыслящих коллег, и был рад, что

у него хватило мудрости держаться в стороне от самой Конфедерации, даже заключив союз с её делом.

Дальнейших трудностей не возникло. И Карлрок доложил о текущем состоянии военных усилий и

высказал мнение, что в сознании и сердце их врага, кажется, растет перемена, медленный страх, и

что если они хорошо спланируют и осуществят свои замыслы и если им хоть немного повезет, они

могут увидеть конец войны в наступающем году или, по крайней мере, конец самых тяжелых боев.

Он повернулся к Россу, который повторил надежды лидера Конфедерации, а затем подчеркнул свое

убеждение, что крайне важно оказывать как можно большее давление на захватчиков, преследуя их до самой

зимы, пока погода не станет настолько суровой, что сделает любую военную деятельность невозможной.

Взгляд Росса по очереди поймал и удержал каждого из них. «Поймите это, — серьёзно сказал он

им в заключение, — мы победим, или должны победить, но нам придётся сражаться так, как мы

никогда не сражались прежде, как только нам удастся загнать их в угол. Тогда Зантору придётся

выпустить своих воинов из Зала Кондора, и они будут воевать с яростью фанатиков.»

Он нахмурился. «Нет. Ты киваешь, но мы из Сапфировой Цитадели встречались с ними в бою; ты — нет, не в большом количестве. Всё, все тяжёлые, ожесточённые сражения, которые выдержали твои солдаты

до этого момента, — не более чем испытание, подготовка к тому, с чем тебе предстоит столкнуться, когда ты наконец соединишься с ними, каким бы ни было тогда твоё численное превосходство.»

— Они твои друзья, что ты так их расхваливаешь? — раздраженно спросил один из младших Тонов.

Росс холодно посмотрел на мужчину. — Они мои заклятые и ненавистные враги, — ровно ответил он, — но я бы

унизил себя и своих товарищей и позволил бы вам пребывать в ложной безопасности, за которую вы бы дорого

заплатили позже, если бы сказал о них иначе. Что бы мы ни думали об их предводителе и деле, собственные войска

Кондор-Холла — храбрые люди и блестящие бойцы, и они не уступят ничему, кроме смерти или беспамятства.

— Состояние тех, кого вы к нам присылаете, — лучшее тому доказательство, — горько сказал

Тон И Карлок. — Какая растрата, какая преступная растрата хороших бойцов!

«В некотором смысле, их упорство не должно нас чрезмерно удивлять, — сказал ему агент. — У них

есть родственники, которых они любят, и Зантор тщательно внушил им веру в то, что мы вернем

резню за ту бойню, которая сопровождала его первые, казалось бы, неудержимые продвижения. У

них нет причин сомневаться в нем, учитывая их собственные обычаи, и он держит их хорошо

изолированными от своих наемников, которые быстро лишили бы их подобных иллюзий.»

На этом всё должно было закончиться, но, к отвращению и растущему нетерпению Росса, дискуссия

затянулась, казалось, бесконечно. Каждый из конфедератов Тонс верил, что их противники исчерпали

свои силы и ресурсы и что весна принесёт им скорую победу. Предупреждение Мёрдока о том, что она

всё ещё может оказаться дорогой ценой, не смогло умерить их энтузиазм или их всё возрастающий

интерес к добыче, которую они надеялись заполучить по окончании войны. Большинство из них

противилось идее тратить больше ресурсов, чем они уже считали необходимым, чтобы держать того, кого они воспринимали как уже сломленного врага, под контролем до самого конца.

Джеран А. Мёрдок наконец встретился с ним взглядом и пожал плечами, но у Коменданта тоже было

достаточно разговоров о сокровищах, которые, очевидно, ещё не были добыты. «В Зале Кондора всё ещё есть

наёмные отряды и свой гарнизон, — сказал он неожиданно, воспользовавшись возможностью высказаться, представившейся из-за минутного затишья в споре. — Никакая победа не гарантирована, пока она не

одержана, и уж точно не эта. Я предлагаю сосредоточиться на том, чтобы изматывать наших врагов, пока мы

можем, вплоть до зимы, как предлагает Файерхэнд, и отложить раздел земель и имущества Зантора И.

Йорока до тех пор, пока мы действительно не отберем их у него. Ослабьте хватку сейчас, и вполне вероятно, что он ещё сможет стать правителем ваших земель».

Всё то утро и последующий день, далеко за ранний вечер, совещание продолжалось. Наконец

всё, что можно было спланировать и устроить, всему, чему можно было противостоять, насколько это было возможно заранее, было обдумано и решено, и утомлённые лидеры

поднялись, истощённые умом и духом, как воин истощён телом после долгих часов боя.

Тон Гурнион и слышать не хотел о том, чтобы отряд из Сапфировой Твердыни покинул его лагерь так поздно, и

настоял на том, чтобы предоставить Луроку свой собственный шатёр и распорядиться поставить рядом другие

для остальной группы. При всей своей гордости, измученный И Лоран был достаточно рад принять предложение.

Росс сопровождал правителя Сапфировой Твердыни в большой шатёр И Карлока. Они обсудили, как их сторонники могут наиболее эффективно усилить давление на линии снабжения Зала

Кондора в решающие недели, затем землянин попросил разрешения присоединиться к Эшу в

отведённых им помещениях. Он тоже чувствовал себя так, будто провёл день в бою.

К его удивлению, И Лоран покачал головой. «Побудь немного, — сказал он. Он выразительно посмотрел

на походный столик у входа в шатер. — Гурнион был так любезен, что оставил нам немного своего вина».

Мёрдок перенёс лёгкий столик к Тону, затем наполнил два кубка, расставленные вокруг

графина. Один он передал Луроку, а другой взял себе, придвинув стул поближе к правителю.

Он покатал бледную жидкость на языке. Это было отличное вино, легкое и очень сухое.

Улыбка скользнула по его губам. Не так давно он бы не осознал, как это хорошо. Умение

ценить вино было ещё одним из преимуществ, которые он приобрёл благодаря своему

общению с Гордоном Эшем, помимо возможности путешествовать во времени и пространстве.

Лурок отпил свою порцию, закрыв глаза от удовольствия. — Кажется, прошла целая

вечность с тех пор, как я в последний раз пробовал что-то подобное.

— Скоро ты сможешь снова ввозить качественные товары, — пообещал его спутник, —

или, по крайней мере, довольно скоро.

«Знаю. Я должен просто набраться терпения. Мы не можем ожидать, что Зантор И Йорок снабдит нас племенным

скотом, и я не могу по совести рассматривать возможность тратить наши ресурсы на роскошь на данном этапе.»

Он сделал ещё глоток и откинулся на спинку стула, позволив ему принять на себя его вес. «Ты

хорошо справился там», — сказал он Мёрдоку.

— Ты тоже так поступил. — В глазах Росса на мгновение вспыхнул гнев. — Я бы сбил тебя с

ног, если бы ты действительно попытался встать и уступить мне свое место.

Тон усмехнулся. Ему нравилась прямота речи младшего мужчины. — Никогда не было и

страха этого, — заверил он его. — Гурнион И Карлрок не позволил бы такого оскорбления.

Темные глаза Тона мрачно изучали Росса. «Я действительно подвел в другом. Я знал, что будет

присутствовать комендант А Мурдок, и все равно позволил тебе войти туда одетым как пастух».

Росс только пожал плечами. «Я могу выжить в нашей войне, одевшись как пастух. В чём-то

более нарядном мне могло бы повезти меньше».

Глаза всё ещё удерживали его. «Достаточно верно, но половину времени высокопоставленного офицера или правителя

занимают политические манёвры, и для этого внешние атрибуты важны. Тебе придётся усвоить этот урок, Россин А

Мердок, если ты когда-нибудь собираешься успешно командовать колонной, как, я полагаю, ты получишь право делать. .»

ещё через несколько лет. Ваша работа с нами во многом подготовила вас к обязанностям

высшего ранга, и если вы пожелаете, вы, вероятно, достигнете его вскоре».

Агент отвернулся. — Как ты сказал, сейчас нам нужны ресурсы на необходимое, а не на роскошь.

По моему мнению, форма относится к категории роскоши. Эти наёмники должны это понимать.

— Что касается самой войны, да. Совет вроде этого — другое дело. — Лурок вздохнул. — Никто тебя

не винит, Россин, но Джеран А Мурдок теперь хуже думает о Сапфировой Твердыне, хуже обо мне за

то, что я так плохо тебя обеспечил. Я видел взгляд, который он на меня бросил. Ты сделал слишком

много для моего владения, чтобы какое-либо пренебрежение с моей стороны было терпимо.

— Комендант может засунуть своё мнение. . — горячо начал Росс.

«Опять же, мой юный друг, это политика. Это также упрёк за недостаток, который я сам признавал

долгое время. Я действительно в долгу перед тобой, Россин, больше, чем когда-либо смогу вернуть. .

Замолчи хоть раз и дай мне закончить! Ты бы и саму Королеву Жизни иногда испытывал».

«Продолжай», — ответил Росс, чувствуя себя неловко, но зная, что лучше держать рот на замке.

«Твой контракт будет выполнен, и твой долг будет погашен, и будет еще кое-что сверх твоей доли добычи, но это не может быть тем, что я отдал бы от всего сердца и чести. Моя первоочередная ответственность —

перед моим владением. Сапфирхолду понадобится большая часть его ресурсов и большая часть моего

личного состояния, чтобы вернуть себе процветание, даже с той компенсацией, которая придет к нам с

победой. Проклятие войны не исчезает просто так с поля боя с прекращением военных действий.»

Тон выпрямился. — Принеси мне вон тот вьючный седло. Черный.

Мердок подчинился. Лурок открыл его и достал сверток, обернутый в кожу. Это он вручил Россу. «Твой

пояс слишком прост для кого-либо, кроме новобранца, к тому же он изношен. Пусть Огненная Рука

вешает свой меч на этот вместо него, по крайней мере пока он находится в компании незнакомцев».

Землянин выдохнул со свистом, разворачивая обёртку. То, что он держал, было поясом, и притом целым набором, каждая часть

которого была украшена подобранными изумрудами, каждый из которых был примечательного размера и совершенства.

— Это. . это чересчур, — выдавил он наконец.

Голос Лурока был на удивление мягким. «Нет, это не так».

Обычная манера Тона вернулась к нему. «Будь у меня второй сын, это было бы его долей. В

моем доме нет младшего отпрыска, и мой наследник не может претендовать на то, что было бы

его правом. Я хотел бы, чтобы ты принял это сейчас и выступил за меня на месте того другого

сына». Его тон снова смягчился. «Я и прошу, и даю, Россин. Сможешь ли ты мне отказать?»

Младший мужчина опустил голову. «Нет. Ты правильно меня понял. Я не могу».

Мердок застегнул пояс на своей узкой талии, предварительно сняв ножны со старого пояса и перевесив

их на новый. Простые, потертые ножны не умаляли его достоинства. Это был инструмент, а не игрушка, и

во время активной войны от него ожидалась утилитарность. Ни у кого из присутствовавших на том совете

не было ничего более богато украшенного, как бы ни были богаты их одежды в других отношениях.

— Гораздо лучше, — объявил Лурок И Лоран. — Смотри, чтобы ты показался в нём сегодня

вечером, хотя бы ненадолго, даже если устал, и носи его, пока мы не вернёмся в свой лагерь.

— С удовольствием, Тон, — согласился он, улыбаясь.

Лурок продолжал наблюдать за ним. В его взгляде появилось что-то новое, и Мердок, озадаченный, посмотрел на него. «Тон?»

— Садись, Огненная Рука.

Он повиновался, теперь встревоженный тем, что услышал в голосе правителя владений. — Что случилось?

«Мне повезло, что у меня был этот пояс,» — сказал И Лоран, словно не слыша вопроса.

«Иначе мне было бы трудно придумать подходящий подарок, который ты смог бы взять с

собой, когда вернешься к своим.»

Сердце Агента Времени неприятно ёкнуло, но он заставил себя нахмуриться. — Я

независимый. Ты знаешь, что я не приписан ни к одной из колонн.

«Никто из тех, кто на Материке или близлежащих островах, — согласился он. — Ты никогда не

рождался в областях, известных моему народу, или, если и родился, то твоя раса уж точно нет.

Когда я только что сказал, что ты скоро будешь готов к крупному командованию, я не

предполагал, что это будет командование солдатами какого-либо знакомого мне королевства.»

— Что именно вы имеете в виду? — Мердок был напуган, но заставил себя направить эту

эмоцию в показной гнев, уместный в данной ситуации, будь он невиновен.

Пожилой мужчина усмехнулся. «Я много путешествовал в молодости, Россин А. Мурдок, или как там тебя на

самом деле зовут. Я никогда не встречал людей, подобных тебе и двум твоим спутникам. Твоя мордочка

каменного хорька явно не из северных или центральных частей Материка, а бледная кожа исключает

дальний юг как место твоего происхождения. Поскольку вас трое, и вы, по-видимому, никак не связаны друг с

другом, вы не можете оправдать свои различия каким-то странным смешением кровей. Вы чужаки, все до

единого, такие же пришельцы, словно вы поднялись из морских глубин или вышли из земли под нашими

ногами».

— Если вы в это верите, почему вы. . —

«Не приписывай мне слишком острый ум. Прошло немало времени, прежде чем я понял, что не могу

определить твое место, и еще больше, чтобы убедить себя, что мои, казалось бы, дикие догадки верны.»

— Чего ты от меня ждешь? Чтобы я осудил себя или назвал тебя лжецом или безумцем?

— Молчи. Я знаю, что ты не предашь тех, кто тебя послал, и их причины, и я не хочу видеть, как ты лжешь передо мной под присягой.

Мердок начал расстёгивать пояс, но Тон остановил его. «Этот дар подлинный. Вы и ваши товарищи более

чем доказали, что являетесь нашими друзьями. Я заговорил сейчас, чтобы предупредить вас. Я был

«чистым щитом», прежде чем исполнил мечту и вошёл в семью Сапфировой Твердыни через брак. Пояс

был ценой жениха. . Тот ранний опыт войны сделал меня более способным, чем моих коллег, поверить в

опасность, о которой предостерегал Целитель О'Ашиан, но широта знаний, которые я получил о своём

мире, помогла открыть мне глаза на вашу чужеродность. Вам предстоит иметь дело как с другими

наёмниками, так и с Тонами Конфедерации, и вам придётся взаимодействовать с ними всё чаще и теснее

по мере того, как этот конфликт будет близиться к завершению. Будьте осторожны в том, как вы ведёте

себя с ними, и предупредите Гордона О'Ашиана, чтобы он также был настороже, если не хотите быть

вынужденными раскрыть, кто и что вы такое, перед всеми нами».

«А как насчёт тебя?» — спросил Росс, не подтверждая и не опровергая заявления своего спутника, но

давая волю своему любопытству. Было немыслимо, чтобы местный житель мог угадать истинную

правду, но ему нужно было знать, насколько близко тот подошёл к ней. «Кем, по-твоему, мы являемся?»

I Лоран пожал плечами. «Одной Королеве Жизни известно. Я сам не верю, что Материк — единственный

крупный массив суши в этом мире, и есть старые сказания о странных путешественниках. Это не имеет

значения. Вы хорошо послужили Сапфирхолду, и я достаточно видел всех вас, чтобы знать, что ваша забота

о нас искренна, хотя, возможно, вначале вашей целью было просто противостоять Зантору I Йороку.»

Он вздохнул, словно оплакивая потерю, которая, как он знал, неизбежна. — Тебе и твоим товарищам нечего бояться меня, Огненная Рука, ни сейчас, ни в будущем, уйдёте ли вы или останетесь в домене, за который так отчаянно сражались.

сохранить. Как я уже сказал, я говорил только чтобы предупредить вас.

— Мы благодарим тебя за это, — медленно ответил Мердок. — Правдивая или ложная, такая история

породила бы недоверие и страх. Ни того, ни другого Конфедерация сейчас не может позволить в своих рядах.

Лурок улыбнулся. Это был хороший укол. — Ответь мне на один вопрос, Россин, и тогда я смилуюсь и

позволю тебе уйти. Ты принял пояс из расчёта или из любви ко мне?

Терранец опустил глаза. Он был, по правде говоря, обижен. — Из любви, Тон.

— В том же духе это и было дано.

Серые глаза Росса встретились с глазами Лурока. «Это тоже было испытанием?»

«Тот, кто имел бы заявленное тобой прошлое, знал бы эти камни, но нет, это было не так. Я

был достаточно уверен в своих выводах, чтобы не унижать своё подношение. Вы трое очень

хороши в своих ролях, но в этой жизни мы тесно связаны. Было много мелких моментов, значимых для того, кто уже достаточно подозрителен, чтобы следить за ними и читать их.»

Росс Мердок покинул шатер правителя. Он чувствовал себя так, словно его избили. Он на мгновение

остановился, чтобы сориентироваться.

Партизан, стоявший в карауле, начал поднимать руку для приветствия, но она застыла в воздухе, когда

его взгляд остановился на украшенном драгоценностями поясе. Глаза его расширились, и рот открылся.

В следующее мгновение он издал громкий ликующий крик, который быстро созвал

остальных из их отряда.

Реакция не могла быть более восторженной или ликующей, и Росс содрогнулся от

масштаба своей неспособности распознать эти самоцветы.

Он осознал также кое-что еще, и тепло наполнило его. Наемник служит за золото. Он не мог

ожидать ничего, кроме золота, в качестве награды, и не мог рассчитывать на какое-либо значение

в глазах работодателей, кроме того уважения, которое могли принести ему его боевые навыки и

тактические способности, и, возможно, человеческой заботы о его физическом благополучии. Это

приветствие, эта радость за него и вместе с ним в связи с его повышением были ярким

доказательством того, насколько больше он обрел в суровом воюющем владении, чье дело он нес.

Эшу удалось вызволить Росса от их восторженных солдат через несколько минут, и он почти

втащил его в палатку, отведенную им. «Что, во всех уровнях времени, случилось?» —

потребовал он ответа, когда они остались одни.

«Кажется, я умудрился стать приёмным сыном Лурока». Он облизнул губы. «Он знает, что мы чужаки, Гордон, или, по крайней мере, незнакомцы».

Археолог несколько минут молчал после того, как Мердок закончил свой рассказ обо всём, что

произошло в шатре правителя. — Это следовало ожидать, полагаю, — устало сказал он

наконец. — Как указал сам Ай Лоран, нам пришлось слишком тесно и слишком долго жить

среди этих людей. Было почти неизбежно, что в конце концов мы себя выдадим.

«Может быть, — горько ответил другой агент, — но мы, вероятно, могли бы оттянуть это ещё на

некоторое время, если бы вы сохранили командование миссией. . Проклятье! Я был с ним так часто. .»

«Что еще ты мог сделать?» — мягко спросил его напарник. «Ты его военный командир. Ты

должен был совещаться с ним и общаться с ним. На самом деле, я, вероятно, поступил бы

гораздо хуже. Мой склад ума и темперамент не так близки к его, как твои.»

«Что теперь?» Мёрдок отодвинул чувство вины на задворки сознания. Их задание всё ещё

не совсем завершено. Пока это не было сделано, его завершение нельзя было считать обеспеченным, но они не осмеливались остаться, чтобы закончить это, если тем самым подвергнут Землю

опасности. Если бы они открыто выдали себя, если бы история о том, что люди с других миров

вмешались здесь, достигла Лысых, их собственный родной мир мог бы быть выжжен в еще один

безжизненный пепел, пылинка для мертвого Доминиона, чью судьбу они пытались предотвратить.

«Именно то, что сказал тебе Лурок. Продолжай как обычно. Этот Тон — старый лис. Он не станет

рисковать исходом войны или ставить под угрозу будущее положение Сапфировой Твердыни. Он

нас предупредил, а ты очень умно ответил ему тем же. Нам всем придется оставить это как есть».

— Ты ему доверяешь?

— А ты нет?

Росс кивнул. — Да, понимаю, но. .

— Но ничего. Эта история с усыновлением, видимо, была правдой. Вот наш ответ относительно намерений И Лорана.

Мердок коснулся украшенного драгоценностями пояса. Внезапно его выражение лица потемнело. «Я смогу оставить это себе, не

так ли, потому что я привожу это обратно не для того, чтобы какой-нибудь штабной чин повесил это в музей или на свою стену».

Гордон улыбнулся, узнав в этом старого Росса Мёрдока. «Как я уже говорил раньше, нет правила

против сувениров. Просто засунь их под одежду, когда будешь совершать переход, и ничего не

говори об этом. . Конечно, твоя жена, возможно, захочет сделать ожерелье из этих камней».

— Она их тоже не получит, — сказал он, тоже улыбнувшись. — Спасибо, Гордон.

Эш встал. — Вставай, Огненная Рука. Полагаю, твои инструкции — показаться в этом поясе, и я думаю, наши товарищи захотят отпраздновать твоё повышение. Тебе придётся пойти с

ними, но, ради бога, не дай им напоить тебя. Трёх крепких глотков некоторых здешних

напитков хватило бы, чтобы отправить любого непосвящённого землянина под стол.

— Можешь мне поверить, приятель. После сегодняшнего разговора я вряд ли поставлю себя в

положение, когда случайно скажу что-то кому-то не из нашей избранной маленькой команды.

КОГДА партизаны снова достигли гор, они обнаружили, что волнение на их аванпостах при

известии о новом статусе их командира было ничуть не менее сильным, чем у эскорта Лурока, хотя выражалось оно более сдержанно из уважения к их положению и ответственности.

Тон после долгого путешествия стремился в собственные покои, но он не замедлил заметить

реакцию своего народа на удачу их военного вождя, а также не упустил лёгкого подъёма головы

Мердока, когда тот принимал их поздравления, и он натянул поводья прямо за пределами

лагеря Сапфировой Цитадели. «Возьми бразды правления, Россин. Этот триумф полностью твой.»

— Это было бы неправильно, тон Лурок. . — начал он в знак протеста.

— К чёрту обычаи, Огнерукий. Наши воины видят твой успех как свой собственный. Позволь им

порадоваться этому.

Лоран не ошибся в реакции своих солдат, и прошло некоторое время, прежде чем ликования

в обычно тихом лагере прекратились. Если бы у Росса Мёрдока и были какие-то сомнения

относительно того, как его здесь ценят, события этого дня, несомненно, развеяли бы их.

Эвелин наблюдала за восторженным приёмом, не принимая в нём большого участия. Она ждала, пока

отряд спешится и каждый из предводителей отправится в свои покои, прежде чем разыскать Росса.

Она постучала в дверь каюты, которая теперь была и ее каютой, и вошла внутрь. Ее муж

сидел за своим столом, уже начиная разбирать аккуратно сложенную стопку бумаг, ожидавших его, но он быстро встал, чтобы встретить ее.

Она скользнула в его объятия, радостно целуя его.

Эксперт по оружию наконец отступила на шаг и внимательно оглядела его. Её пальцы коснулись

украшенного драгоценностями пояса. — Я так рада за тебя, Росс, — тихо сказала она ему.

«Не всё прошло так гладко, как может показаться,» — мрачно сказал ей Мердок. Он пересказал

то, что произошло между ним и Тоном Луроком, а также чувства Эша по этому поводу.

К тому времени, как он закончил, лицо земной женщины было напряжено. — Нам не

придётся удирать, пока мы здесь действительно не закончим? — резко спросила она.

«На данный момент — нет, если верить Гордону. Мы все хотим довести войну до конца. Пока Зантор I Йорок

продолжает сражаться, он остается угрозой, и до завершения ещё далеко». Его глаза были безрадостными. «Нам

просто придется действовать по обстоятельствам и надеяться, что мы сможем продержаться достаточно долго, чтобы закончить то, ради чего пришли». , «И дольше. Сапфировая твердыня может нуждаться в нашей или

вашей помощи в послевоенных переговорах. . Черт возьми! Полагаю, мы все успели оступиться тысячу раз с тех

пор, как обосновались здесь».

Мёрдок пожал плечами. Плакать о прошлых ошибках было бесполезно. Сколько бы времени им ни

оставалось быть частью этого, у них была война, которую нужно было вести. «Мне понадобится пара

дней, чтобы просмотреть всё это. Случилось ли что-нибудь важное, о чём я должен знать немедленно?»

Эвелин покачала головой. «Почти не было вражеской активности. Один из наших патрулей встретил и

разбил небольшой патруль Зала Кондора, но это было всё. Пленные, взятые тогда, должны были добраться до

лагеря Гурниона вскоре после того, как ты его покинул. В остальном у нас было хорошее, спокойное время».

Восторг партизан по поводу чести, оказанной их командиру, не мог быть удовлетворён несколькими словами

поздравлений, сколь бы искренними и тёплыми они ни были. Они дали только что вернувшимся всадникам

ночь для отдыха, но объявили, что отпразднуют на следующий день, если только не будет призыва к битве.

Никто не пришел, и на следующий вечер в лагере звучала музыка, а его обитатели были в приподнятом

настроении. Все были расслаблены, и многие, особенно среди женщин, надели одежду, которую они

приберегли со времен, когда тень Зантора еще не пала на их жизнь. За исключением часовых, только

дивизия Корвина полностью воздерживалась от этого, как они воздерживались от дегустации вина, которое

в остальном текло с необычной свободой, поскольку они должны были оставаться в боевой готовности.

Росс наблюдал за празднествами у подножия одного из первых деревьев, окаймлявших лагерь. Его глаза были несколько

мрачны, потому что он чувствовал себя немного подавленным той самой легкостью, которую проявляли его товарищи.

Так и должно быть, подумал он. Эти люди имеют право веселиться, иметь возможность брать и

пользоваться тем, что принадлежит им, и наслаждаться плодами своего труда, чем бы они ни

решили заниматься, а не быть вечно вынужденными прятаться, как разбойники на горных склонах.

Большинство из них были бы очень рады вернуться к прежнему тихому, упорядоченному

течению своей жизни, к полям, ткацкому станку и наковальне. Тех немногих, кто не захочет, кто мог бы составить ядро превосходной наёмной роты, он уже мог назвать. С ними за спиной. .

Внезапная теснота сжала его горло. Землянин осушил свой кубок, затем наполнил его снова, чтобы

кто-нибудь не прочитал его недовольство в пустоте. Его не оставили сидеть в одиночестве надолго.

Чтобы отвлечься, он начал разглядывать других, собравшихся на окраине веселья. Его глаза

. .остановился на Аллране А Алдаре, и он нахмурился в задумчивости. Лейтенант был там

уже довольно долго, почти с самого начала празднества. Это было странно, потому что он

был популярен среди мужчин и женщин владения и имел репутацию отличного танцора. Он

должен был быть в центре торжества, руководя большей частью мероприятий, но вместо

этого он оставался задумчивым и замкнутым, почти не осознавая происходящего вокруг.

Росс снова поднял свой кубок, на этот раз только пробуя содержимое. Оставив Владельца Сапфира наедине

с его мыслями, он разыскал Эвелин. Он заметил ее через мгновение, сидящей рядом с Гордоном и Луроком.

Почти читая его мысли, она взглянула в его сторону. Заметив его взгляд на себе, она что-то сказала

своим спутникам и поднялась на ноги одним гибким движением, за которым было чудесно наблюдать.

Осторожно обходя быстро кружащихся танцоров, она направилась к месту, где он сидел, и легко

опустилась на землю рядом с ним, прежде чем он успел встать, чтобы приветствовать её официально.

Её взгляд снова вернулся к танцорам. — Они так хороши, — сказала она с тоской. — Раньше

я любила танцевать. И у меня это неплохо получалось.

— Ты во всем хорош. — Почему бы тебе не присоединиться к ним? Это не выглядит таким уж сложным.

Эвелин покачала головой. — Это сложнее, чем кажется. И шаги, и рисунки замысловаты, и все это бешено быстро.

Она наблюдала ещё несколько минут и вздохнула, испытывая искушение, но её решимость

устояла. Они понятия не имели, насколько универсальны эти танцы Доминионитов, и у

команды было достаточно проблем и без совершения легко предотвратимых ошибок.

Росс понял, какие соображения двигали ею, и опустил глаза. Ему было жаль ее, и он

чувствовал себя немного виноватым, словно был в чем-то виноват.

Он снова поднёс чашку к губам, но остановился, заметив, что её руки пусты. — Из меня

никудышный муж. Я принесу тебе кубок.

Специалист по оружию подняла руку, останавливая его. — С меня хватит.

Она взглянула на жидкость в его собственном кубке. «Тон Гурнион отправил с Луроком запас своего вина. Он был

так любезен, что открыл его по этому случаю. Не хотите ли немного? Это домашнее пиво довольно скверное».

Мёрдок покачал головой. «Нет, спасибо. Выпью ещё — и захмелею. Если наши друзья из

Кондор-Холла начнут неприятности. .»

«Корвин справится. Если ты на пределе, лучше предоставь битву ему», — спокойно сказала она ему.

— К тому же это торжество в твою честь, и нам бы очень не хотелось, чтобы ты уехал с него.

Она не стала настаивать, когда он снова покачал головой, а лишь устроилась

поудобнее рядом с ним.

Они погрузились в дружеское молчание.

Военачальник изучал Ивлин из-под полуприкрытых век.

Её волосы были замысловато уложены, высоко подняты и переплетены косой из бледно-жёлтой

ленты. Её мягко скроенная блузка была того же жёлтого оттенка и искусно расшита нитью в тон.

Вырез был ровно настолько низким, чтобы едва касаться начала её маленькой, упругой груди.

Слабый, чистый аромат трав, которыми она себя надушила, донесся до него, когда он

приблизился к ней.

Росс никогда ещё не был так остро сознателен красоты Эвелин Риордан, и его наполняло чувство удивления от того, что он. .

. .смог завоевать её. Он и Гордон, возможно, были единственными мужчинами во Владении

Вирджин, способными оценить её красоту, но на Терре это, очевидно, было не так. Он, конечно, не предпринял никаких шагов, чтобы завоевать её расположение там; он был слишком большим

болваном, чтобы понять, что хочет этого. Его удивляло, что его удача держалась так долго.

«Ты звучал так уверенно, когда принял меня, — внезапно сказал он. — Меня пробудило

только падение бедняги Кометы, но когда. .»

Женщина улыбнулась. «Вскоре после нашей встречи, как только я начала узнавать

человека, стоящего за этой историей с обожженной рукой».

Мердок уставился на нее. «Ты никогда ничего не говорила и не делала никаких шагов».

Эвелин рассмеялась. — У меня есть гордость, Росс Мердок! Я не собиралась предлагать то, что не

будет принято. Я нравилась тебе, но ты видел во мне лишь способного инструктора и товарища, приятного в общении. Если бы ты подозревал, где лежат мои интересы, ты бы сразу побежал к

первому же кораблю Балди, какой смог найти, и подписался бы в долгое плавание куда угодно.

— Ты ещё и мысли читаешь? — прорычал он.

Ее улыбка, ее глаза смягчились. «Я любила тебя, Огненная Рука. Я замечала нюансы в твоей

реакции на меня».

Она взглянула в сторону Тона и Гордона. — Не присоединиться ли нам к ним? — предложила

она. — Если ты будешь сидеть здесь еще слишком долго, они начнут думать, что что-то не так.

В последней фразе прозвучал легкий вопрос, но Росс покачал головой. — Я просто хотел

немного тишины и понаблюдать за всем.

Он встал на ноги и протянул ей руку. «Пойдёмте составим компанию нашему хозяину, лейтенант.»

Росс остался в лагере на следующий день, но на другой вернулся на войну.

С ним ехали одиннадцать партизан, двое его главных лейтенантов, Гордон Эш и ещё восемь человек.

Каждый нёс с собой трёхнедельный запас провизии, так как они могли отсутствовать и столько времени, хотя обычная продолжительность этих разведывательных миссий была чуть меньше половины этого срока.

Чтобы просто добраться до места, где должны были начаться их исследования, потребуется почти два

полных дня тяжелой верховой езды, — несколько мрачно подумал Агент Времени, — а оказавшись там, они, скорее всего, будут заняты.

Целью его отряда была Воронка — область, образующая подступ к Коридору. Это была чрезвычайно суровая

местность, расположенная рядом с одним из самых непроходимых участков великого барьерного нагорья и

местами едва ли более проходимая, чем оно само, поскольку состояла из высоких холмов, усеянных

утесами, названных так лишь в сравнении с гигантами, возвышающимися по обе стороны от них. В любой

другой обстановке их тоже назвали бы горами. Они были лишь слегка покрыты лесом, но большинство из

них заросли густым кустарником и в остальном были настолько пересеченными, что представляли собой

приемлемое поле для партизанской деятельности, в отличие от более открытого самого Коридора, что было

счастливым обстоятельством для Держателей Сапфиров перед лицом необычайного количества

активности, характерной для этой области.

Весь транспорт, идущий на юг, начинал стекаться сюда. Партизаны знали это и часто приходили сюда в

надежде захватить добычу.

Чтобы противодействовать им или, по крайней мере, препятствовать дальнейшим опустошениям, захватчики постоянно патрулировали регион. Воронка была слишком большой территорией и предлагала

слишком хорошее укрытие, чтобы ее можно было охранять так же, как Коридор; ее удаленность от армии

помешала бы этому даже без трудностей рельефа. Однако концентрация врага была аномально высокой, и две силы часто сталкивались там, обычно в условиях, полностью выбранных воинами Сапфирхолда.

Именно он должен был проследить, чтобы последнее оставалось в силе, если они встретятся во время этой миссии.

Последствия любой неудачи в этом отношении могли стать катастрофическими для его маленького отряда.

Как и каждый раз, когда он думал о Коридоре и его ближайших окрестностях без немедленной

необходимости подгонять его, землянин страстно желал, чтобы Конфедерация смогла действовать

достаточно быстро, чтобы помешать Зантору захватить над ним контроль. Если бы они смогли

завладеть хотя бы самим проходом или, что еще лучше, частью ведущей к нему территории, жизнь его маленького отряда стала бы намного легче, если бы война уже не закончилась.

Росс тогда вздохнул и переключил мысли на более продуктивную работу. Они могли многое

узнать по признакам самого недавнего движения, которые непременно обнаружат, как

только доберутся до Воронки и начнут её осматривать, даже если им посчастливится не

увидеть вообще ничего из самих врагов. Ему стоило сосредоточиться на предстоящей задаче, а не тратить это время на сожаления о неудаче, давно запечатанной в истории.

Партизаны покинули высокогорье рано утром, и хотя земля, по которой они путешествовали, все еще давала

им довольно хорошее укрытие и еще не была известна интенсивной вражеской активностью, с которой они

столкнутся позже, благоразумие заставляло их держать все более бдительную охрану по мере продвижения

вглубь. Росс остановился на ночлег рано, чтобы им не пришлось отдыхать в самой Воронке, но они встали с

рассветом и быстро, молча, скользнули в беспокойный регион, где должна была начаться их работа.

Признаки вражеской активности не были редкостью для тех, кто умел их находить, и сердца

всех немного упали, несмотря на предвидение, что так и должно быть. Поскольку Зантор И

Йорок так усердно готовил свою армию к зиме и следующей весне, партизаны понимали, что

воины и припасы пробиваются к его линиям, но все же они были поражены и обескуражены

количеством материалов, которые, судя по следам, ускользали от них.

Их предводитель был не более застрахован от этого уныния, чем его спутники. Теперь стало

очевидно, что захватчики, вероятно, будут значительно лучше подготовлены к вызовам следующего

боевого сезона, чем предполагали лидеры Конфедерации. Его союзников необходимо было поставить

в известность об их реальной силе, и он торопил свою группу выяснить её полный масштаб.

Отряд Сапфирового Зала пробирался по всей длине Воронки почти до самого устья Коридора, прежде чем Мёрдок наконец узнал всё, что мог, о том, что хотел знать, и отдал приказ

поворачивать домой.

Это был приказ, который все они с радостью услышали. Хотя местность все еще давала

некоторое укрытие, она становилась все больше похожей на Коридор, все менее способной

защитить их от глаз врагов, если бы таковые оказались поблизости, чтобы досаждать им.

Все они надеялись, что удача не изменит им в этом отношении и никакие патрули не наткнутся на

них. Имея при себе важные сведения, сейчас было бы нехорошо ввязываться в какой-либо конфликт.

Росс продолжал вести свой отряд быстрым шагом до конца того дня. Он всегда ненавидел миссии, которые призывали его самого или кого-либо из его солдат в это место, где им был закрыт

свободный доступ к горам, и никогда не жалел, что выбрался оттуда. Теперь ответственность за

разведданные, которые он нёс, тяготила его вместе с вечным страхом оказаться здесь в ловушке.

Всадники Сапфира скакали без остановки до наступления темноты. Они прервали путь, когда опустилась полная тьма, и

возобновил его с первым бледным светом зари.

Они ехали уже около четырёх часов, когда партизаны заметили проблеск движения далеко на севере.

Они укрылись, исчезнув, словно их никогда и не было, и стали ждать.

Прошло пятнадцать минут, прежде чем тишина сцены снова была нарушена. На этот раз

сомнений не было. Оленелюди. Они направлялись на юг, скача быстро, не перегружая своих

скакунов. Отряд был небольшим, всего шесть человек, и нервным. Несмотря на всю свою

видимую спешку, они хорошо использовали укрытие, которое давала пересечённая местность.

Командир несколько минут наблюдал за ними, пока они петляли и сворачивали с курса, чтобы оставаться под наилучшей доступной им защитой.

Значит, они были ветеранами этой войны. Наёмники, поступившие на службу в Кондор-Холл

совсем недавно, не двигались бы так хорошо. Только случай выдал их, и будь они на

несколько миль севернее, где могли бы найти лучшее укрытие, их бы вовсе не обнаружили.

Росс подал знак Аллрану и ещё троим. — Проверьте их.

Этот небольшой отряд был заманчивой целью, возможно, слишком заманчивой. Такие уже устраивали ему ловушку

раньше, хотя и никогда так далеко на юге. Ему не хотелось бы налететь на них, только чтобы самому оказаться

застигнутым врасплох вторым, более крупным отрядом, который двигался, лучше скрываясь, как тень первого.

Четверо разведчиков отсутствовали некоторое время, прежде чем наконец вернуться с

известием, что захватчики действительно были одни.

Терранин задумался на мгновение. Его первым побуждением было отпустить их, но Зантор

часто посылал гонцов такими небольшими, высокомобильными группами, и он не мог

рисковать тем, что эти не несут никаких распоряжений, интересных ему или его союзникам.

— Аллран, Гордон, возьмите половину наших и зайдите им в тыл. Эвелин и я пойдем с

остальными. Мы сможем обойти их, если будем двигаться достаточно быстро.

Партизаны текли, словно воды спокойного прилива, по пересечённой местности, пока не

достигли места, где ехали их враги.

Росс отсчитывал секунды, пока не убедился, что его люди все на местах, затем отдал приказ

наступать.

Вид Сапфировых Стражей, появившихся словно из-под земли с оружием наготове, готовых убивать, был достаточен, чтобы устрашить их превосходящих числом врагов, и

наёмники из Зала Кондора сдались, не пытаясь обнажить клинки.

Военачальник приказал им бросить оружие, а затем спешиться. Они немедленно

повиновались. Партизаны также покинули седла, и Мердок повернулся, чтобы допросить

сержанта, который, казалось, был предводителем пленных.

Проклятие, резкое и горькое!

Он резко повернул голову, когда Аллран бросился к одному из пленных с мечом наготове, готовый нанести удар.

Росс бросился вперед, врезавшись в своего лейтенанта и повалив его на землю.

Сопротивления не было. Эш и один из остальных разняли двух мужчин и обезоружили Аллрана, пока их товарищи смыкались вокруг пленников, чтобы те не вздумали воспользоваться

суматохой и вырваться на свободу.

Агент Времени снова был на ногах. Его ярость была открытой и необузданной, когда он стоял перед

офицером-Доминионитом, так что даже их спутники содрогнулись в душе, видя это. «Как ты смеешь?» — прошептал он

медленно, тщательно выговаривая каждое слово. «Как ты смеешь обнажать оружие против человека, который сдался нам?»

— Это тот, кто сразил моего отца!

Мердок взял свой гнев под уздцы. «Твой отец был солдатом по профессии, командующим

гарнизоном Сапфировой Цитадели, и он встретил свою смерть в открытой войне».

Лицо Аллрана вспыхнуло от ярости. — Вы, наёмники, любите воображать, что можете цивилизовать войну!

Вы не можете, и у вас нет никаких притязаний на плащ праведности! Мы, владетельные люди, можем

нанимать вас раз в поколение или в несколько поколений, когда нужда войны омрачает наш обычно

мирный образ жизни, но вы сами — вампиры, упыри, вечно питающиеся свежей кровью и плотью мёртвых. .

Эвелин сильно ударила его по губам. «Заткнись, дурак!»

Мужчина напрягся, но затем склонил голову. — Прошу прощения, капитан. Я был крайне

непочтителен и принимаю как заслуженное любое наказание, которое вы на меня наложите.

— Твой гнев лучше было выпустить, болтая языком, а не каким-то смертельным для нашей

чести или жизни способом. Остынь и возвращайся к своим обязанностям.

Росс повернулся на каблуках и пошел обратно к сержанту, которого собирался допросить.

Все пленники смотрели на него с ошеломленным трепетом. Этот человек был для них легендой, и в этот

момент они чувствовали, что он — нечто большее, чем могли бы передать любые рассказы или страхи.

Скорость его реакции, сила его воли, его защита того, что он считал справедливостью, могли на

мгновение ошеломить их, но всё это было лишь ожидаемо, учитывая то, что им было о нём известно.

Самообладание, которое он проявил, было чем-то иным. С подобным они раньше не сталкивались, хотя

это были не новобранцы, а люди, имевшие немалый опыт общения как с доминионами, так и с

наёмными офицерами. Они боялись его из-за этого, но в то же время восхищались им и ничего не

скрыли из своей недавней истории, когда он начал задавать вопросы — сначала их лидеру, а затем и

остальным. У них не было никакой информации, которая сделала бы такую откровенность нарушением

их клятв или угрозой для товарищей, всё ещё участвующих в войне.

Мердок вышел с собеседования разочарованным. У людей из Зала Кондора не было новостей, представляющих для него подлинный интерес, они не были курьерами, а являлись лишь выжившими из

более крупного подразделения, которое было атаковано и разгромлено партизанами дальше на севере. Эти

шестеро спаслись, и, поскольку они уже преодолели больше половины расстояния до фронта, они решили, что попытка добраться до своих линий — их самый разумный курс. Они продолжили путь на юг, надеясь, что

осторожность и малочисленность их отряда уберегут их от дальнейших неприятностей. Тщательный обыск

подтвердил, что у них не было никаких бумаг или других материалов, полезных для лидеров Конфедерации.

Он сожалел о задержке, которую стоила ему их поимка. Шестеро воинов, ни один из них не имел

высокого ранга, были плохой добычей. Однако сейчас их нельзя было отпустить, и люди Гурниона, вероятно, захотят допросить их более тщательно на случай, если один или несколько из них несут

секретные устные приказы, хотя это было крайне маловероятно. Он не доверил бы никому из них

такое поручение и не думал, что Зантор I Йорок был худшим судьей в людях, чем он сам.

Россу становилось не по себе от такого долгого промедления, и он приказал своему отряду садиться

верхом. Пленников привязали к их прыгучим оленям, руки примотали к бокам, а затем завязали

глаза. Скоро дикие предгорья, охраняющие горы, будут открыты для них, и они начнут двигаться на

юг по тропам, которые никому, кроме маленькой армии Огненной Руки, не разрешено было видеть.

Они скакали быстро около двух часов, затем остановились.

Мердок приказал всем восьми своим воинам идти с пленниками, оставив рядом с собой только трех своих командиров.

Он и те, кто остался с ним, оказались бы в серьезном невыгодном положении, если бы встретили еще кого-нибудь

из врагов, но они были рядом со своими высокогорьями и могли хорошо прятаться, пока не доберутся до

безопасного места.

Восемь солдат сами находились в не самом лучшем положении. Им предстоял немалый путь до лагеря

Конфедерации, и путешествовать в компании пленников, почти равных им по численности, было бы не в

радость.

Землянин не стал бы держать свой отряд в целости, несмотря на все свое понимание трудностей, которые

разделение могло и могло бы принести обоим подразделениям. Луроку тоже нужен был отчет о том, что они

узнали в Воронке. Кроме того, Мердок никогда не доверял только одному гонцу или одному отряду доставку

важных известий союзникам. Как только он доберется до своей базы, будут отправлены новые всадники к Тону

Конфедерации, чтобы либо подтвердить детали его сообщения, либо доставить его, если эти первые посланцы не

смогли до него добраться.

КОМАНДИР И его три спутника продолжали неуклонно двигаться весь тот день, пытаясь

наверстать часть потерянного времени. Большую часть времени они молчали, каждый был занят

своими мыслями, и мало что было сказано, даже когда они наконец разбили лагерь на ночь.

Эвелин несла вторую вахту, следующую за вахтой её мужа. Она была не в духе и

радовалась, что никто из остальных не видит хмурой складки, исказившей её черты.

Она была в ярости на Аллрана. Её коллега-лейтенант был профессиональным солдатом и честно признал

свою вину в том, как он обратился к своему начальнику, но ни капли гнева на Мердока, который вызвал

его вспышку, не угасло. Сейчас он крепко его сдерживал, но она знала его достаточно хорошо после

месяцев совместной службы, чтобы это заметить, и была уверена, что Росс тоже это чувствует.

Её выражение лица ещё больше омрачилось. Это был не первый раз, когда она замечала на нём

недовольство или гнев. Что было не так с этим человеком? Россу не нужно было это в дополнение ко

всему остальному, что ему приходилось выносить.

Когда её наконец сменили, женщина пошла туда, где лежал Мердок. Каждый из партизан

спал отдельно от своих товарищей, визуально отделённый от них, чтобы хотя бы некоторые

могли спастись, если их лагерь обнаружат и захватят. Сейчас она была рада этому, так как

это давало им возможность для частного разговора, если её начальник ещё не спит.

Эвелин нашла Росса лежащим на спине, подложив руки под голову. Казалось, он смотрел в

ветви, образующие тёмный свод над ним, но сел, как только она приблизилась.

Лейтенант подала знак, что всё в порядке, и села рядом с ним. — Моя вахта окончена, —

мягко упрекнула она. — Ты должен был спать уже давно.

— Я хотел немного подумать. — Он улыбнулся. — Ты бы не пришла ко мне, если бы не ожидала

застать меня бодрствующим.

— Я боялся, что так и будет, — признался эксперт по оружию.

«Ты, должно быть, тоже вымотан. Какое у тебя оправдание, чтобы не ложиться?»

Она опустила голову и снова подняла. «Те же, что и у тебя. Я думала о том, что случилось

сегодня, о том, что Аллран сказал тебе».

— Он был в ярости, и знал, что я прав.

— Гневные слова все еще могут ранить. Он использовал довольно сильные выражения. —

Ее глаза встретились с его. — Росс, никто, включая Аллрана А Алдара, не думает о тебе так.

— Не эти люди, нет. Не сейчас, — тупо сказал он, — но скоро весь Доминион узнает. Ты сказал, что

они довольно рано перешли к пацифизму. Люди нашей предполагаемой профессии не остались бы

популярными в такой атмосфере. Его взгляд остановился на руках. — Я был изгоем в своё время, пока Проект не нашёл меня, и я был изгоем в прошлом Хавайки. Теперь это повторяется снова. .

«Вряд ли, — сообщила она ему. — Преобразование произошло не за одну ночь. Кроме того, местные жители не стали идиотами, потому что отвернулись от ежегодных войн. Они

сражались с Лысыми, помнишь, и сделали это как следует. Их история не осудила эту

позицию и не попыталась засунуть её в какой-нибудь файл и забыть.»

Медленная улыбка лишь тронула его губы, прежде чем снова исчезнуть. — Полагаю, я

просто накручиваю себя по пустякам.

Его выражение снова потемнело. «Я должен быть слепым, чтобы не видеть, что Аллран resent меня, однако. Если бы он не был таким профессионалом, между нами уже сейчас были бы серьезные трения.»

Его спутник кивнул. — В последнее время стало хуже. Я не могу понять, что с ним такое. "

— Я полагаю, это проблема, с которой командирам наёмников время от времени приходится

сталкиваться при долгосрочных контрактах, — задумчиво сказал Росс. — Большинство этих владетельных

вождей — здравые воины и хорошие офицеры, но их навыки обычно ограничиваются обучением и

парадами своих войск, возможно, время от времени прерываемыми борьбой с бандитами в более диких

районах или, в крайне редких случаях, демонстрацией силы против какого-нибудь беспокойного соседа.

«Когда возникает реальная опасность, наёмные отряды почти неизбежно нанимаются, всегда с условием, что их собственные офицеры будут иметь приоритет во всех

связанных с войной действиях, за исключением только самого Тона».

Он вздохнул. «Это, полагаю, вполне естественно, что некоторые из местных мужчин негодуют, будучи таким образом отстраненными, особенно там, где звание и происхождение взаимосвязаны.

Такие офицеры просто не хотят уступать место наемным мечам. Не могу сказать, что я их виню.»

Росс посмотрел вдаль. — Отцы Аллрана командовали гарнизоном Сапфировой Твердыни пять

поколений. Насколько, по-твоему, он будет рад увидеть наёмника, возвышенного над ним? То, что Лурок

назвал меня своим сыном, тоже не помогло. Это должно было породить гнусное подозрение, что я могу

остаться здесь и сделать нынешнее положение постоянным. С его точки зрения, это было бы катастрофой.

Землянин на мгновение замолчал, затем снова взял себя в руки. «Мне придется сделать

все возможное, чтобы установить мир между нами».

— Ты не виноват!

— И всё же, моё дело — развеять это напряжение, прежде чем оно станет ещё хуже, а это непременно

случится, если я попытаюсь его игнорировать. Мы не можем позволить себе ссоры в наших рядах.

Это так хорошо послужило бы Зантору, что могло бы значительно отсрочить его поражение.

«Что ещё ты мог сделать? — спросила его Эвелин. — Другой мужчина сбил бы Аллрана с ног

или сделал бы хуже за то, что он сказал тебе сегодня».

— Я был недалёк от этого, — признался её муж.

Он пожал плечами. «Все, что я могу сделать, это поговорить с ним. Мне не нужно то место, которого он желает. Я должен

суметь убедить его, что наемники не задерживаются, когда их работа сделана и жизнь возвращается в нормальное русло».

— Он поверит в это?

«Он должен, если я не буду слишком долго откладывать разговор с ним, чтобы его чувства не стали

окончательно иррациональными. Это было бы огромной медвежьей услугой чрезвычайно хорошему

офицеру, и я уже промедлил почти слишком долго».

Росс улыбнулся ей. — Это должно подождать, пока мы не вернёмся на базу. А пока, лейтенант, я предлагаю

нам обоим немного поспать. Как есть, мы не будем счастливы, когда придёт время снова сесть в седло.

СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ начался достаточно приятно, но погода испортилась рано утром, и

вскоре резкий влажный ветер начал хлестать их.

Вскоре после полудня к нему присоединился дождь — противная, непрерывная морось, заставлявшая всех

четверых угрюмо горбиться в плащах. Они устали духом и телом после долгой миссии, им было холодно, и

даже тот факт, что они уже были глубоко в горах и должны были добраться до своей базы на следующий день, мало их ободрял. Никто не был расположен к разговору, хотя необходимость в осторожности давно миновала.

Все знали, что ночь в лагере будет крайне неприятной, и Мердок раздумывал, не

продолжить ли путь до самого дома.

В конце концов он решил прервать их путешествие. Оставалось еще приличное расстояние, и ему не нравилось устраивать ненужный форсированный марш для своих спутников. Он

старался никогда без веской причины не перегружать своих солдат. Они и так терпели

достаточно лишений в обычном течении своей жизни, чтобы он добавлял им бремени.

Партизаны остановились там, где были, когда начала опускаться темнота, несмотря на то, что место не предлагало особых удобств. Они знали местность, по которой путешествовали, и понимали, что поблизости не найдут ничего лучше.

По крайней мере, они были в значительной степени защищены от ветра. Они находились в подветренной стороне

высокой, очень отвесной скалы, которая разбивала его самую сильную часть. Его экранирование было настолько

эффективным, что значительное количество почвы и более мягкого материала цеплялось за неё, скреплённое

корнями маленьких, выносливых растений, которые каким-то образом нашли там опору, несмотря на её почти

вертикальный уклон.

Ни одно из этих растений не было высоким или очень густым, и скалы с большими валунами, испещрявшими

склон утеса, были хорошо видны, как и шрамы, оставшиеся там, где некоторые из них оторвались.

Росс разбил их лагерь на приличном расстоянии от скалы. Обвалы могли происходить нечасто, но камни, некоторые из них крупные, усеивающие землю у ее подножия, были достаточным доказательством того, что тяжелый материал иногда отрывается и падает вниз. Он был особенно склонен к осторожности

сейчас. После целого дня непрерывного дождя почва наверху, вероятно, промокла насквозь и, возможно, была несколько менее стабильной, менее способной выдерживать вес против силы тяжести, чем обычно.

А Алдар нахмурился, увидев, где им предстояло расположиться. «У нас было бы лучшее

укрытие ближе к скале, — запротестовал он, — и те две впадины там позволили бы тем, кто

не на страже, спать в сухости и без ветра. Большая из них вместила бы двоих из нас».

— Часть той скалы может слишком легко упасть.

— Земля может задрожать и разверзнуться у нас под ногами! Если судьба захочет забрать

нас таким образом, она это сделает, к чёрту все предосторожности Огненной Руки!

Серые глаза похолодели. — Спи где хочешь! Я не отдавал никаких приказов на этот

счёт, — резко бросил он, а затем демонстративно отвернулся от собеседника.

Доминионец направился к большему из двух углублений, о которых он упомянул, как только обычная

работа в лагере была завершена. Его вахта начиналась только после того, как заканчивалась вахта

Эвелин, и он мог надеяться на несколько часов крепкого сна до того, как его позовут, — сон значительно

лучше, чем у любого из его товарищей, как бы усталость ни притупляла неудобства их постелей.

Росс едва мог сдерживать свой гнев, даже после того, как покинул остальных, чтобы

заступить на стражу, и возблагодарил, что ни один из их врагов не забрел сюда. С этой

темной, бурной страстью, так сильно овладевшей им, ему было бы трудно заметить любой, даже минимально тонкий подход.

Он пытался подавить эмоции, гнавшие кровь по жилам, зная, что они слишком остры

по сравнению с оскорблением, их вызвавшим.

Землянин достаточно хорошо понимал, почему он так реагирует. День выдался тяжелым и утомительным, и он начинал ощущать отдачу напряжения, которое всегда сопровождало службу в Воронке. Ночной

полноценный сон — вот что ему было нужно, чтобы прийти в себя, но, пока он не мог этого сделать, ему

приходилось держать себя в очень жесткой узде. К своему великому позору, он уже один раз сорвался этой

ночью и не желал повторять эту ошибку во второй раз, возможно, с еще меньшим основанием.

Глухой грохот разорвал ночь, и почти в то же мгновение за ним последовал сокрушительный удар, от которого замерло сердце.

Кровь отхлынула от лица Агента Времени. Он бросился к лагерю, уверенность в катастрофе

давила на него, как приговор из зала суда Богини Владений.

Это было слишком обоснованно. Большой камень, валун крупнее всех остальных, что падали

до него, сорвался со скалы и осел как раз в том месте, где мятежный Лейтенант решил

провести ночь. Сломал ли он его под своей массой или просто запер внутри, пока нельзя было

определить.

Рот Росса превратился в жесткую линию. Вполне возможно, что первое было более милосердным вариантом.

Выражение лица Гордона, когда археолог обернулся, чтобы доложить ему, не принесло

утешения. — Он застрял намертво. Мы не можем сказать, жив ли он, а если жив, к нему не

поступает воздух. Либо мы вытащим его быстро, либо можем и не пытаться.

Его напарник мрачно кивнул. Эта дыра была очень маленькой. Она не могла вместить

достаточного запаса кислорода даже для того, кто лежит неподвижно, как, должно быть, и пленник.

Он вдруг подумал, что это отличная гробница.

Мердок не произнес этого вслух. Аллрану нужно было от него нечто лучшее, чем отчаяние.

Он наклонился, изучая валун и землю вокруг него.

Плохо. Очень плохо. Земля слегка, возможно, но все же заметно понижалась к скале, и к тому же была

ребристой, так что огромная пробка была довольно надежно зафиксирована на месте. Она также

пробила землю при ударе. К счастью, сама земля была очень твердой, и вмятина была неглубокой, но в сочетании со всем остальным и с весом снаряда этого могло быть достаточно, чтобы одолеть их.

Он выпрямился. Был только один реальный шанс, который он видел. «Возьмите пару оленей.

Привяжите их к нему». Он хотел бы использовать всех животных, но не было места для манёвра

больше чем пары и недостаточно верёвки, чтобы сделать для них упряжь, даже если бы она была.

Его товарищи бросились выполнять приказ.

«Думаешь, у них получится его вытащить?» — с сомнением спросила Эвелин, возвращаясь с двумя

их лошадьми.

— Нет, не вытащить. Возможно, они смогут протащить его вдоль стены, достаточно далеко, чтобы мы смогли вытащить его.

— Команда не может работать так, — сказал ему Эш, — не с той верёвочной упряжью, которую нам

придётся импровизировать. Путь, по которому им придётся тащить, слишком узок. Они будут

только тянуть друг против друга.

— У нас достаточно верёвки, чтобы запрячь их в линию, одного за другим.

Старший мужчина медленно кивнул. — Да, — тихо сказал он. — Это может сработать.

Работая с быстротой отчаяния, троица вскоре подготовила животных к попытке.

Боевой олень напрягся так, что казалось, веревки вот-вот лопнут. Камень дрогнул, сдвинулся на самую малость, а затем снова осел на место.

Росс и Гордон бросились за ним.

Эксперт по оружию схватил уздечку Спарка. Страх сжал её желудок. Если эта огромная штука

сдвинется хоть немного, чтобы снова откатиться назад, оба мужчины, потеряв равновесие, почти

наверняка окажутся придавленными ею.

Она окликнула прыгучего оленя, и они снова уперлись в огромный валун.

Мердок нажал на камень. Вся его сила казалась ничтожной, но он лишь напрягся ещё сильнее.

Он скорее чувствовал, чем видел, как Эш напрягся рядом, но и он, казалось, был бессилен. .

Валун соскользнул, отодвинувшись от своего углубления.

Эвелин покинула свое место возле оленей. Теперь она была рядом с мужчинами, ожидая и наблюдая.

Дюйм за мучительно медленным дюймом он двигался, всё дальше и дальше. Сколько ещё входа

должно было открыться, прежде чем пленник — или то, что от него осталось, — окажется на свободе?

Пещера открылась!

Женщина метнулась внутрь, схватила то, что там нашла, и вытащила это прочь, подальше от следа, который валун прочертил на земле.

— Он чист! Прыгай!

Оба мужчины отскочили в сторону. Росс схватил археолога за руку, чтобы ускорить его

отступление. Огромный камень боролся с продвижением, на которое его вынудили против

уклона земли, и он сомневался, что олень сможет удержать его, лишившись поддержки людей.

Они не могли. Он увидел, что они сами начали скользить назад, и выкрикнул команду

отпустить, чтобы отважные животные не поранились, пытаясь удержаться на месте.

Он добрался до них, еще говоря это, и быстрым взмахом меча перерезал их веревки.

Скала замерла на долю секунды, словно окаменев, затем откатилась назад по шраму, отмечавшему её путь по твёрдой земле, и снова с силой ударилась о склон утёса.

Командир не смотрел, как он попал. Его товарищи склонились над зловеще неподвижным телом

Аллрана, и он поспешил к ним.

Эвелин подняла взгляд. — С ним всё будет в порядке. Его задело, когда оно падало, но он

не сильно пострадал. Он скоро должен вернуться к нам.

«Хвала Королеве Жизни за это. . Я лучше займусь оленем. Вы двое, оставайтесь с ним.»

Росс долго оставался с лошадьми, которых пасли в нескольких ярдах от всадников, и

Эвелин наконец покинула других спутников, чтобы присоединиться к нему.

— Они пострадали? — тревожно спросила она.

«Нет, спасибо тебе и Гордону. Вы хорошо справились, запрягая их. . Как Аллран?»

— Достаточно хорошо. У него болит голова, и ему стыдно. — Её взгляд остановился на нём. — Почему ты нас избегаешь?

Мужчина отвернулся от нее. — Я не знаю, как я снова смогу посмотреть ему в глаза. Я знал, что опасность этого места реальна, но позволил ему идти прямо в нее.

«Перестань быть таким ослом!» — резко огрызнулась она. «Ты был уставшим и совершенно несчастным.

Аллран задел тебя, и ты ответил на это. Ну и что? Мы все уже прекрасно знаем о твоей подверженности

ошибкам, и никому из нас не повредит, если тебе время от времени напоминать об этом».

Её подбородок вздёрнулся, когда он резко развернулся. — Прокляни меня за неподчинение, если

хочешь, но сначала выслушай, и выслушай хорошенько! Если ты будешь упорствовать в этой

чепухе, ты напрочь убьёшь любую надежду на примирение с Аллраном и, скорее всего, вдобавок

погубишь его. Он непременно истолкует твоё поведение как твоё осуждение его за глупость и

совершенно не сумеет распознать в нём лишь признак твоей собственной.

Гнев вспыхнул в Россе, но быстро остыл. — Никому не нравится слышать такое, особенно когда

это правда.

Он глубоко вздохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул. Почувствовав себя спокойнее, он насильно

сосредоточил свои мысли на стоящей перед ним проблеме. «Вы умело владеете языком, лейтенант. Как вы думаете, Аллран выслушает вас, если вы объясните ему, что я считаю себя опозоренным своей собственной ролью в этом

деле, и попросите его прийти ко мне завтра, после того как мы доберемся до нашего лагеря и немного отдохнем?»

Она прищурилась. — Я бы сделал это, если бы был готов унизить тебя. Я не готов. — Мужчина улыбнулся. —

Мир, Хранитель. Как ты сам сказал, он знает, что я избегал тебя сегодня вечером. Пусть знает и почему.

— Хорошо, — ответила Эвелин, — но никто из нас — и уж точно не Аллран — не позволит

тебе взять на себя вину за всё это.

Её тон смягчился. — Ты вернёшься со мной сейчас?

— Да. — Мердок улыбнулся. — Ты думаешь, я собираюсь дуться здесь всю ночь, оставив

вам троим жар костра?

— Кто может постичь ход мыслей Огнерукого? — ответила она, а затем, тихо рассмеявшись, повернулась и направилась обратно к своим товарищам.

Был уже поздний вечер, когда Аллран А Алдар наконец смог заставить себя войти в каюту своего

командира.

Он быстро закрыл за собой дверь, отгораживаясь от хлещущего дождя, и повесил

плащ на вбитый для этого колышек. С него ручьями стекала вода.

Росс поднял взгляд от бумаг, покрывавших его стол. Он надеялся, что не выглядит таким нервным, каким себя чувствовал. Это была не та работа, которую обычно делал Росс Мердок, но это было дело

командира, такое же, как и физическое ведение войны, ради которой он здесь находился. Он не мог

перепоручить это никому, даже Гордону, и не мог увильнуть от этого. Ему оставалось только сделать

это и сделать хорошо, ради этого молодого человека и ради дела, которое они оба поддерживали.

— Я уже начал думать, что мне придётся идти тебя искать, — сказал он. — Иди сюда, пусть огонь выгонит из тебя часть холода.

Другой подчинился, но не расслабился, несмотря на непринуждённое поведение своего начальника.

Он застыл перед ним по стойке смирно. — Капитан А Мёрдок, я прекрасно понимаю, что моё поведение в конце

нашей миссии заслуживает только презрения. Если бы я умер прошлой ночью, это было бы лишь моим долгом.

«Вряд ли, — мрачно ответил Росс, — и потеря ваших услуг, безусловно, не была бы заслугой

остальных из нас». Выражение лица Мердока стало жестче. «Даже не моя, хотя моя роль была

далеко не похвальной. .»

— Нет! Эвелин рассказала мне об этом. Если бы опасность была столь очевидна, разве

она или Гордон не заметили бы её и не помешали бы мне подвергать себя риску?

Командир улыбнулся. «Они бы так и сделали, и с этим, думаю, нам обоим следует

закрыть тему упрёков. Продолжать хлестать себя не принесёт ровным счётом ничего».

Лейтенант теперь сел. «Хотел бы я знать, что мной движет, что настраивает меня против

вас. Я не желаю, чтобы мой нрав когда-либо так быстро воспламенялся».

«Вы хотите командовать гарнизоном Сапфировой Цитадели и более чем способны на это, и вы

знаете, что я буду стоять между вами и этой властью, пока остаюсь на службе у Тон И Лорана».

«Я не могу заменить Файерхэнда! Даже если бы моё тщеславие было столь же велико, как одна из этих гор, я непременно должен это признать!»

«Но война — а с ней и нужда в моих особых навыках — скоро закончится, не так ли?»

Росс подался вперёд в своём кресле. «Я наёмник, товарищ. Даже после всего нашего времени вместе ты не

понимаешь, что это значит. Я не могу остаться здесь. Какую пользу я принесу? Как только Зал Кондора будет

разбит и я увижу Сапфировую Твердыню в безопасности, я уеду. Немыслимо, чтобы я сделал что-то другое».

Его спутник долго молчал. — Это говорит не в пользу моей чести, но я признаю, что ты прочёл

меня верно, — медленно ответил он наконец. — Я не осознавал, что это волнует меня раньше.

«Реакция нормальная. Ваша честь слишком высока, чтобы позволить вам признать это раньше.»

— Вы считаете, что есть какая-то надежда, что мне в конце концов дадут командование?

— Я уже рекомендовал это.

Бледные глаза Мердока встретились с глазами А Алдара. «Ты хороший офицер, Аллран. Ты склонен к

порывистости, но редко бываешь бездумным и никогда — когда дело касается тех, кто служит под твоим

началом. Ты внушаешь доверие. Ты справедлив в своих суждениях. Ты хорошо планируешь на совете и

быстро и адекватно реагируешь, когда возникает необходимость в резких переменах или действиях.»

Росс пожал плечами. «Ожидание даже на год или два будет скорее к твоей выгоде, чем

наоборот. Ты молод. Даже если наши люди знают твою ценность, некоторые из старших могут

обижаться на службу под началом того, кто намного их младше. Прошествие ещё немного

времени полностью снимет с тебя эту потенциальную трудность».

Он помедлил. — То, что я сказал, кажется тебе разумным?

«Разумно для моего ума. Разумно для моего сердца. . Россин, мне жаль. Ты слишком хороший

друг для Сапфировой Твердыни и для меня лично, чтобы эта тьма встала между нами.»

«Забудь. Как Эвелин чувствует себя вынужденной напомнить мне, мы всего лишь люди».

Росс взглянул на бумаги на своем столе со вздохом, который был лишь отчасти произвольным.

«Продолжай. Думаю, у тебя дел не меньше, чем у меня, и если ты так же вымотан, как я, то не будешь…»

. .желая провести большую часть сегодняшней ночи, работая над этим.

СЛЕДУЮЩИЕ ЧЕТЫРЕ ДНЯ почти ничем не отличались. Погода оставалась крайне скверной: почти непрерывный сильный дождь сопровождался сильным ветром и частым мокрым снегом.

Утром пятого дня немного прояснилось, хотя все еще было очень холодно, и небо оставалось

тяжелым и свинцовым.

Росс решил отправиться в небольшой патруль, несмотря на угрозу ухудшения погоды. Он хотел

осмотреть Коридор, чтобы проверить последствия недавних дождей. Из-за сильного и

продолжительного намокания некоторые его участки превратились в топь и могли стать настолько

непроходимыми, что по ним невозможно было бы проехать на фургонах. В это время года можно было

ожидать, что такие условия, возникнув однажды, сохранятся вплоть до первого снега. Если Зантор И

Йорок пожелает перевозить товары в таких условиях, ему придётся использовать вьючных животных, пока зима не положит конец любым передвижениям. Это также вынудило бы существенно изменить

работу партизан: даже тяжело навьюченные животные могли передвигаться быстрее транспортных

средств и преодолевать гораздо более разнообразную местность, хотя караван из них не мог перевезти

столько же груза, сколько такое же количество фургонов.

Эвелин была рядом с Россом. Она позволила своему баклеру защитить её от ветра, пока

подтягивала подпругу его седла.

Росс заметил, как она вздрогнула. «Тебе или Гордону незачем идти на этот раз. Мы не

собираемся сражаться».

— Наши способности вас больше не устраивают? — ответила она без особого добродушия.

— Я всего лишь пытаюсь избавить вас от крайне неприятного путешествия, — сказал он ей.

— Мы всегда едем с тобой, — возразила она. — Когда ты решишь пощадить себя, мы тоже

будем пощажены. До тех пор мы сохраняем свои права.

— Это чистое упрямство, лейтенант.

Женщина улыбнулась. «Возможно, я говорю только за себя. Вы могли бы предложить Гордону

остаться.»

— Я уже сделал это. Его ответ был таким же, как твой. Просто он подобрал для него гораздо менее

сдержанные выражения.

Росс с преувеличенным сожалением покачал головой. «Я не стану отдавать приказы. Такое

безрассудство заслуживает полной расплаты».

Отряд из Сапфировой Цитадели двигался почти без остановок в течение следующих нескольких дней. Предстояло

обследовать обширную территорию, и военный капитан хотел увидеть всё и как можно быстрее убраться

восвояси. Коридор, даже эта его северная часть, находился слишком близко к передовой армии захватчиков и

был настолько хорошо патрулируем, что он не мог чувствовать себя здесь даже в минимальной безопасности.

Тот факт, что захватчики имели обыкновение посылать в этот регион довольно крупные

отряды, тоже не утешал его. С ним было только пятеро. Их миссия не требовала большего, и

было относительно легко скрывать передвижения такого малого числа, но шестеро — это

мало против роты Зала Кондора.

Затем он вздохнул и обуздал своё волнение. Их целью было исследовать, изучать, а не сражаться.

Они должны были отправить весть в горы, если встретят заманчивые цели, захватом которых

они могли бы надеяться воспользоваться, и спрятаться или бежать, если столкнутся с патрулём.

Его партизаны часто ездили так и редко попадали из-за этого в беду. Он прекрасно это знал — разве не он

сам разработал их тактику? — однако грызущий страх нападения, попадания в ловушку или ситуацию, с

которой они не смогут справиться, продолжал безжалостно мучить его, пока он от всей души не пожелал, чтобы они благополучно выбрались, покинули это место и снова оказались в безопасности высокогорий.

Однако постепенно, по мере того как время проходило без трудностей и он получал искомую

информацию, Агент Времени был вынужден поздравить себя с тем, что рискнул прийти сюда.

Дождь действительно сделал свое дело. Зантор из Кондор-Холла еще долго не будет отправлять

повозки через Коридор.

«Мы увидели достаточно,» — сказал он наконец женщине, ехавшей рядом. «Давайте направляться домой.»

Его голос был тихим. Всё остальное было спокойно, если не считать завываний ветра, а

чуждые звуки могли разноситься далеко.

Никто в отряде не пожалел, услышав этот приказ. Бесконечный холод пробирал их тела, а нервы

были на пределе от попыток нести дозор в краю, который почти не давал возможности обороняться

и не предлагал пути к отступлению, если бы их обнаружили и им пришлось бы бежать.

Вот что, должно быть, чувствуют и терпят захватчики. .

Шестеро скакали быстро и яростно, наконец миновав Коридор и попав в почти столь же опасную Воронку.

Они несколько расслабились, несмотря на неослабевающую угрозу встречи с патрулем Кондор-Холла. Здесь, по крайней

мере, было укрытие, и у них было пространство, чтобы сражаться или бежать, если они столкнутся с неприятностями.

Ветер был против них, и было уже слишком поздно, когда их весенние олени подали им

предупреждение. Даже когда их уши прижались, всадники объехали резкий изгиб, образованный подножием невысокого холма прямо перед ними, двадцать четыре человека.

Две группы оказались лицом к лицу, застыв от неожиданности, всего в нескольких ярдах друг от друга.

— Сквозь них! — крикнул Мердок.

Его партизаны хорошо усвоили суровый урок мгновенной реакции. Они пронеслись мимо всё ещё

ошеломлённых врагов.

Их преимущество было недолгим. Захватчики развернулись и бросились в погоню.

Они были близко, и их олени, если и не были свежи, то устали не больше, чем олени их

жертвы. Они не сдадутся быстро.

Росс отстал, чтобы выиграть время для своих товарищей. Леди Гэй была быстра. Она

скоро снова унесёт его прочь.

Он сразил первого всадника. Второго. Другие наступали на него со всех сторон, не устрашённые

смертью товарищей. Они узнали его и, зная его ценность для тех, кто мог бы взять его в плен

или убить, позволили жадности разжечь свою храбрость — жадности и своей численности.

Он рубанул, отчаянно пытаясь проложить себе путь.

Ещё двое упали, а затем и третий.

Огонь вспыхнул в его боку, разорвав живот.

Мердок, ахнув, пошатнулся вперед, вцепившись в короткую гриву Леди, когда меч выпал

из его руки. Седло перед ним уже было красным от его крови.

Начался было победный крик, но тут же замер, не

родившись. Вокруг него были другие — воины в зелёных

одеждах.

Рука эксперта по оружию поддержала его. — Держись!

— Проваливай! Я выпотрошен. . —

У него не было времени на большее. Кто-то взял поводья Леди Гэй и уводил ее прочь.

Он мельком увидел Эвелин, Гордона, ещё двоих, яростно сражающихся.

Эвелин? Была ли она вообще женщиной или демоницей из Чертогов Ярости?

В этой битве не было ничего человеческого. Захватчики, должно быть, тоже чувствовали это.

Они дрогнули и обратились в бегство перед неожиданной, невероятно яростной контратакой.

После этого осталось только размытое ощущение скорости и постоянная, сотрясающая агония, которая казалась какой-то нереальной, будто была частью его и в то же время не частью. Он крепко

держался за Леди, но знал, что скоро упал бы, если бы не руки, сжимавшие его руки по бокам.

Наконец движение прекратилось. Кто-то снял его вниз. Кузнец, подумал он. Только он мог нести

человека, словно ребенка.

Его положили на землю, на плащ. Второй плащ свернули и подложили ему под голову.

Собрав волю в кулак, он заставил глаза открыться, принудил их сфокусироваться. —

Эвелин? — Его голос был не громче шепота.

Она быстро переместилась в поле его зрения. — Спокойно, Россин. Мы уходим с этим.

«Все — не должны рисковать собой — ради умирающего. Ступайте сейчас. Это я. . приказываю. .»

«Вы недееспособны, капитан,» — ответила женщина с ледяной твёрдостью. «Сейчас командую

я.»

— Дурак…

Она прижала пальцы к его губам. «Мы не отдадим тебя, Файерхэнд. Я не отдам».

Он слишком устал для дальнейших споров и снова закрыл глаза, отдаваясь на её волю.

Его разум сохранял ясность. Он знал, что с ним происходит, слышал и понимал, что

говорят вокруг, но был не в силах ответить на что-либо из этого.

Его рубашка была разорвана, и на рану надавили, чтобы остановить оставшееся кровотечение. Эш

ощупал его рану. Росс чувствовал его прикосновение и раньше, после битв, и узнал его сейчас.

У Гордона перехватило дыхание. — Хвала Владыке Времени, — прошептал он, и его голос странно

дрогнул. — Кажется, кишки не задеты.

Он потребовал воды, и она скоро появилась. Она была горячей, и Росс застонал.

Пальцы Эвелин нежно гладили его лоб и висок. «Держись, любимый. Скоро всё закончится».

«Хотел бы я, чтобы мы рискнули взять что-то поскромнее», — сказал мужской голос, голос

кузнеца; в нём слышалась такая мука, что это удивило его.

Они, конечно, не дадут ему обезболивающего. У Гордона больше не осталось запасов, выданных ему в начале их миссии, а организм Мердока не переносил местное вещество.

Если бы он сейчас заболел с такой раной, он был бы мертв.

Эш снова исследовал рваную рану, на этот раз очищая её, а также осматривая. «Я почти уверен, что они целы, но это была опасная близость, и он отнюдь не вне опасности. Он не выдержит

больше разрывов. . Мне понадобится помощь с повязками. Они должны быть тугими».

Росс почувствовал, как его коснулся ещё один человек, один из мужчин. Процесс связывания был

жестоким. Он потерял сознание на его протяжении, а когда пришёл в полуосознанное состояние, его разум был слишком спутан, чтобы опознать кого-либо.

Он услышал, как Эвелин приказала кому-то скакать в горы, а затем тьма сомкнулась над ним.

Военачальник сильно вздрогнул. Кто-то прижимал ледяную ткань к его лицу. Он

мотнул головой, чтобы избавиться от мучительного предмета, и открыл глаза.

Гордон был рядом с ним. Он выглядел усталым и напряженным, и на его лице читался открытый

страх, который он теперь пытался скрыть.

«Как у нас дела?» Росс был доволен, что его голос, хоть и слабый, был по крайней мере твёрдым.

Он звучал странно для его ушей, словно он слышал его сквозь какой-то слуховой туман.

— Вполне хорошо. Мы как раз заканчиваем короткий привал. Если ехать всю ночь, мы должны

быть дома завтра в это же время.

— Есть признаки вторжения?

«Ничего».

— Моя рана? — спросил он после короткой паузы.

«Достаточно плохо,» — ровно ответил Эш, — «но не так серьезно, как мы сначала предполагали. У тебя сильный

жар, и это может оказаться для тебя опаснее, чем твои фактические ранения, если станет намного хуже.»

— Я уже могу ехать верхом, по крайней мере, медленно. Дайте мне Леди. Я доберусь обратно в своём темпе. .

Глаза Гордона вспыхнули внезапной яростью, но затем он рассмеялся. «Ты читал слишком

много приключенческих романов дома, Друг. Мы не позволим тебе ускакать на одинокую

смерть в жертву за всех нас. К тому же, это не обязательно».

Мердок вздохнул, понимая, что сдвинуть партнёра с места не удастся.

Он должен был попытаться. «Гордон, некоторые из тех людей сбежали. Они узнали меня и скоро

распространят весть, что Огненная Рука тяжело ранен и всё ещё в пределах их досягаемости.

Половина армии Кондор-Холла выступит против нас в полную силу, если уже не выступила».

В этот момент Эвелин присоединилась к паре. Она села рядом с ними. «Охота и поимка —

две разные вещи», — сообщила она ему тоном, не терпящим возражений.

Он кивнул, словно признавая поражение. — По крайней мере, ты мог бы дать мне что-нибудь, чтобы облегчить боль.

Женщина тогда рассмеялась и наклонилась поцеловать его. «Значит, ты можешь заставить

своё собственное тело убить тебя? Я так не думаю, Огненная Рука. В любом случае, сомневаюсь, что это сработает. Я не верю, что твои раны настолько серьёзны, особенно если они не

ухудшились от движения носилок. Ты только добьёшься того, что тебя ужасно стошнит».

— Ты не сможешь развить никакой скорости, пока я с тобой! — отчаянно возразил он. — Я достаточно

знаю о ранах, чтобы понимать это. Неужели я должен видеть, как вас всех убьют, и быть причиной этого?

Эш улыбнулся ему сверху вниз. «Никаких шансов. Мы сейчас в такой же безопасности, или почти в такой же, как если

бы были в центре своего собственного лагеря. Прислушайся к шуму оленей вокруг нас! Мы в хорошей компании.

Разведчики прочёсывают всю округу, чтобы предупредить, если враг приблизится, а сторожевые патрули. .»

со всех сторон скачут, чтобы бросить вызов и задержать любого, кто был бы настолько глуп, чтобы появиться.

— Воины, рождённые в Зале Кондора, могут славиться тем, что сражаются с рвением

фанатиков, но вся их ярость — ничто по сравнению с той, что мы готовы показать сейчас. Мы

будем защищать своих, мой Друг. Поверь в это и будь спокоен.

— Возможно, всё это напрасно, — прошептал он, почти против воли чувствуя облегчение.

«Тогда ты хотя бы умрёшь дома, со всем тем утешением, которое мы сможем тебе

обеспечить», — тихо сказала ему Эвелин.

Как она делала раньше, чтобы заставить его замолчать, она прижала пальцы к его губам.

«Заткнись сейчас и не дай мне больше слышать никаких разговоров о смерти. Я не собираюсь

сдавать тебя, Огненная Рука, даже этому мрачному Лорду».

Росс ощущал странное, покачивающееся движение, ритм которого время от времени нарушался

непредсказуемыми рывками или падениями, вырывавшими у него стон или крик протеста, как

бы ни пыталось подавить их то слабое управление, которое он все еще сохранял над своим телом.

Временами он бывал озадачен или полностью дезориентирован, но затем заставлял себя сосредоточиться.

Его везли в оленьих носилках. Это был не первый раз, когда он путешествовал так, но в тот

раз он мог зафиксировать себя в положении, обдумать нужды своего отряда. Теперь было

трудно вообще сосредоточить мысли, невозможно удерживать их сколько-нибудь долго. .

Было холодно, пронизывающе холодно. Казалось, все эти одеяла, которыми они его накрыли, не

могли отогнать от него холод, словно он исходил из самой его плоти, а не от ледяного дождя, который теперь хлестал непрерывным потоком.

Один раз, может быть, дважды, ему показалось, что он почувствовал жар. Его было слишком много. Его

тело обливалось потом, и он боролся с тяжестью своих покрывал, пока сильные руки не удержали его.

Эти теплые периоды, если он их вовсе не выдумал, длились недолго, и он был более чем рад

почувствовать их конец и то, как холод снова накрывает его.

Постепенно тревожные эпизоды случались реже. Глубокое забытье поднялось, чтобы забрать

его, и он погрузился в него, наконец в безопасности от дискомфорта и острых когтей боли.

АГЕНТ ВРЕМЕНИ лежал совершенно неподвижно. Его тело было расслаблено. Не было ни движения, ни

шевеления. Он отдыхал на удобной кровати. Подушки поддерживали его под более крутым углом, чем тот, под

которым он обычно спал, — мера, помогающая держать легкие чистыми. Воздух вокруг него был чудесно теплым.

Приглушённый свет достиг его глаз, скрытых веками. Он дразнил его, и в конце концов он открыл их.

Он нахмурился. Это была не его комната.

— Так ты наконец проснулся!

— Он повернул голову.

Лурок сидел рядом с ним. Тон быстро поправил подушки, чтобы раненый мог сесть

повыше. — Тихо. Ты в моей каюте.

— Почему? — спросил он.

«Это самая тёплая и удобная палатка в лагере… Ты заставил нас всех очень волноваться на этой

неделе, Россин».

— Неделя? Так долго?

Он кивнул. «Да. Пока сегодня утром у тебя не спала лихорадка, мы сомневались, выживешь ли

ты».

Странно сильное чувство утраты охватило его, когда он вдруг осознал, что ни Эвелин, ни

Гордона нет рядом.

Я Лоран, казалось, прочёл его мысли. «Я только что отправил твоих товарищей немного отдохнуть. Между

командованием нашими военными усилиями и уходом за нашим прославленным раненым они оба почти выдохлись».

Правитель усмехнулся. «Не хмурься так! Ты не можешь ожидать, что все остановится, потому

что тебя на время вывели из игры. По правде говоря, те, кто охотится за тобой, предоставили

нашим людям отличные мишени».

— Им не следовало тратить себя здесь. . —

— Вы могли бы держаться подальше, если бы кто-то из них пострадал, я полагаю?

Мердок заметно уставал, и I Лоран отодвинул свой стул от кровати. «На сегодня хватит. Уже

почти полночь. Эвелини увидит тебя завтра и даст тебе полный отчет, который Целитель О

Ашан сочтет возможным для тебя услышать. А пока ты должен отдыхать. Мы все тяжело

боролись, чтобы спасти тебя, и я не собираюсь рисковать, вызывая рецидив, перегружая тебя.»

Выздоровление не наступило быстро. Сама рана затянулась хорошо, но лихорадка возвращалась

еще дважды, каждый раз лишая военачальника тех сил, что он успел восстановить, и зима уже

подходила к концу, прежде чем ему наконец позволили вернуться в собственные покои.

По правде говоря, он не стремился покинуть каюту Тона. Там было тепло, а он, казалось, больше не мог

выносить холод. Любой холод. Даже сейчас, спустя долгое время после того, как другие последствия ранения

начали исчезать, он всё ещё не мог переносить даже малейшего прикосновения холода. Его реакция на него

была настолько острой, что Росс опасался: если с течением времени она не ослабнет — и притом значительно,

— он будет вынужден ограничить свою долгосрочную деятельность либо далёким югом, либо жаркими

райскими мирами вроде Гаваики, отправляясь в другие климатические зоны лишь для коротких летних

заданий.

Мердок отогнал эту мысль. Он должен был верить, что эта напасть в конце концов оставит

его, как это наконец сделала лихорадка. А пока он мог только терпеть это как мог, это и

скрывать свой продолжающийся дискомфорт от спутников.

За исключением этого одного обстоятельства, у него было достаточно причин быть довольным.

Его собственный крепкий организм восстановился, и он вернул себе как потерянную плоть, так и

привычную энергию, которая настолько покинула его, что он по большей части был доволен

оставаться послушным указаниям своих сопровождающих.

Не то чтобы, подумал терранин с усмешкой, протест принес бы ему много пользы. Его товарищи

были полны решимости, что он должен полностью оправиться, прежде чем снова принять

командование своими войсками, и никакое его нетерпение не заставило бы их отступиться от этого.

И все же, по всем Временным уровням, было приятно чувствовать себя хорошо и быть готовым

снова взяться за свою жизнь. Некоторое время, после второго возвращения лихорадки, он думал, что у него нет будущего, кроме как быть инвалидом.

Он выбросил из головы и этот страх, который в своё время был мучительно силён. Это было

неприятное воспоминание, но, по крайней мере, ему не суждено было воплотиться в реальность.

Он даже не пропустил много настоящих сражений. Если его клинок оставался в ножнах

долгие месяцы, то и клинки его товарищей тоже. В течение трех недель после его ранения

были набеги, но затем зима вступила в свои права во всей своей ярости. Она была суровой, как и предвещали признаки, с обильными снегопадами и неделями невыносимо низких

температур. Ничто не двигалось ни на склонах, ни в низинах.

Приход весны положил конец этому вынужденному перемирию.

Как только Коридор снова стал проходимым, захватчики начали продвигать припасы на юг, а

Сапфирхолдеры ринулись вниз со своего орлиного гнезда, чтобы дать им отпор. Мердок возглавил

четыре таких рейда с таким эффектом, что, чего бы Зантор I Йорок ни желал или ни хотел вопреки

этому, и конфедераты, и собственные воины захватчика знали, что Огненная Рука не мертв и не

испуган своей работой, а некоторые сомневались, что он вообще когда-либо был сражен.

Военачальник очнулся от задумчивости. В лагерь только что вбежал олень-прыгун, мчась во весь опор.

Возможно, ему только казалось, но он всегда думал, что в цокоте копыт коня, чей всадник

приносил весть о потенциальной цели, есть особый звук, отсутствующий в другое время, и

этот неуловимый оттенок, казалось, звучал и сейчас.

Росс не стал дожидаться, пока гонец натянет поводья перед его хижиной, а пересек

разделявшее его и дверь расстояние тремя быстрыми шагами. Он распахнул её.

Разведчик, точно. Марри.

Женщина как раз спешивалась, когда он подошёл к ней.

— У тебя есть новости? — Спрашивать было почти излишне. Все еще морозный воздух мог бы

вызвать румянец на ее щеках, но возбуждение в глазах и выражении лица было вызвано не этим.

— Да, капитан. Оленелюди, целая колонна.

— Вьючный обоз?

Она покачала головой. «Нет. У них есть с собой повозки, но только для того, чтобы везти

припасы, возможно, на пару недель».

— На юг?

— Они были, и двигались быстро.

— Ты говоришь, колонна длинная?

— Сто воинов плюс офицеры.

Он поджал губы. — Они с таким же успехом могут разделиться, остаться в низинах, чтобы досаждать нам.

— Сомневаюсь, что это их намерение, капитан. Их состав странен, по-видимому, в нем

очень много офицеров. Вот почему я говорил о них отдельно от остальных.

«Очевидно?»

— Укрытие было плохим. Мы не осмелились подойти к ним слишком близко.

Росс взглянул на своего главного лейтенанта, стоявшего рядом с ним вместе с

остальными офицерами. «Смена командования на фронте, возможно?»

— Возможно, — согласилась она. — Весьма возможно. Зантор, должно быть, снова

жаждет победы. Он мало знал о ней с первого года.

Мердок повернулся к разведчику. «Воины были наёмниками, Марри, или его собственными?»

— Люди из Кондор-Холла до последнего, и даже по тому, что мы могли разглядеть, выглядели отлично.

Он поблагодарил её, затем повернулся к тем, кто был с ним. «Дивизия Эвелени и моя выступают. Оллран, направляйся к Коридору. Я хочу убедиться, что никто не проскочил, если это всего лишь приманка. Корвин, укрепи проходы. Это маловероятно, но я не могу рисковать тем, что кто-то из них может быть их целью.

Остальные оставайтесь здесь. Будьте готовы выступить, если получите призыв от любого из нас, оставив

двойную охрану в лагере. Подготовьте курьеров, чтобы немедленно доложить, если произойдет что-то еще».

Аллран А Алдар нахмурился, читая эти приказы. — Это большая колонна. Возможно, тебе

стоит взять с собой ещё одну дивизию.

«Буду действовать по обстоятельствам. Если понадобится, я позову на помощь, но мы не можем

позволить себе дать Зантору шанс на какой-нибудь хитрый ход. Он знает лучше нас, что его

силы на исходе. Если он и собирается спасти свое дело, то должен сделать это сейчас. Мы должны

быть готовы противостоять любому его плану, иначе можем многое потерять». На мгновение его

голос стал безрадостным. «Возможно, мы можем потерять всё».

ПАРТИЗАНЫ скакали быстро, следуя по пути, который, по словам Марри, должны были использовать любые дополнительные

курьеры. Столь подвижная цель, чьё намерение было неизвестно, могла в любой момент изменить свой курс.

Вражеская колонна придерживалась своего первоначального пути, держась центра

низменностей как можно дальше от фланкирующих гор, всегда сохраняя максимально

возможную скорость, не изнуряя своих лошадей.

Хотя и более мягкая, чем сами великие вершины, местность, по которой они путешествовали, была

достаточно суровой сама по себе и становилась ещё более суровой по мере того, как низменности сужались

в Воронку. Укрытие было хорошим, и лидеры партизан наконец смогли приблизиться к своим врагам.

Это был внушительный отряд по любым меркам. В движениях воинов чувствовалась

военная безупречность, редко встречающаяся в доменовых подразделениях, и они

держали себя и своё оружие с тихой уверенностью закалённых ветеранов.

В них была и гордость. Это были люди, которые совершили ранние завоевания Зантора, выковав для

него империю, достаточно сильную, чтобы позволить ему содержать наемные колонны, которые теперь

вели его войну. Не их вина, что эти же наемники не смогли удержать импульс, который они создали.

Внимание Мёрдока сосредоточилось на офицерах.

Его глаза сузились. Марри была права. Колонна была перегружена ими.

Если они были их командирами, то они же были и их подопечными; они ехали в центре, защищённые

воинами со всех сторон, а те отнюдь не были трусами, какими бы ни были их прочие недостатки.

Большинство лидеров вторгшегося домена были известны партизанам, и он сосредоточился

на опознании тех, кто был перед ним. Люди, выбранные для выполнения этой миссии, могли

дать ключ к её цели, хотя он был почти уверен, что теперь им предстоит либо изменить, либо

укрепить командную структуру армии на юге.

Это был смелый шаг в отношениях с наёмниками, которые могли быть крайне

нестабильными при любой угрозе их положению или привилегиям, но так уже делали

раньше, иногда с хорошим результатом. Пока контрактные выплаты производились вовремя, Тон из Зала Кондора вполне мог преуспеть в осуществлении своей воли.

Эта мысль заставила агента нахмуриться еще сильнее. Войска под таким руководством могли оказаться

куда более грозными противниками, чем ожидали встретить командиры Гурниона.

Он напрягся. Один поймал его взгляд, широкоплечий мужчина с толстой шеей, очень темными, слегка

вьющимися волосами — он держал шлем в руке — и темной тенью бороды на лице, хотя день был еще

сравнительно молод.

Зантор I Йорок.

Слева от него послышалось проклятие, произнесённое шёпотом, но горькое. Ни слова, ни даже вздоха не

вырвалось у женщины, стоявшей справа от него.

Росс взглянул на неё, и сердце его похолодело. Эвелин Риордан стояла совершенно неподвижно, больше похожая

на чудесную статую, чем на живое существо. Её взгляд был прикован к потенциальному завоевателю, и он

никогда не представлял, что ненависть такой силы может существовать в ком-либо из его вида, в любом

существе, созданном рукой Великого Творца.

Это не исказило её, как он знал, что сам был искажён мгновение назад. Ни одна черта её лица не изменилась от

этого, но это жгло её изнутри, исходило от неё, ужасающее сверх всякого понимания в своей сдерживаемой

неподвижности. Если бы воля терранца могла убивать, Зантор из Зала Кондора в этот миг рассыпался бы в

пепел.

Росс подал сигнал к отступлению, и пятеро партизан бесшумно двинулись назад, прочь от быстро

приближающейся колонны.

Они быстро добрались до своих товарищей. Весть о том, что тон-захватчик был рядом и в пределах их

досягаемости, вызвала низкий рокот смешанной ярости и ликования среди собравшихся воинов, но их

командир не позволил предпринимать никаких действий против Зантора, пока нет.

Росс намеревался нанести удар по врагам именно в тот момент, когда они будут разбивать вечерний лагерь, когда большинство людей спешены и менее всего готовы к бою, а стража, если она вообще выставлена, ещё не

полностью устроилась на своём посту. Он не забыл доблести солдат Зала Кондора и того, какой ценой это

обошлось его собственному отряду в их последней стычке.

Он хотел пощадить не только своих людей. Атакуя воинов Зантора так, как он задумал, больше из них, вероятно, можно было бы сразить менее чем смертельными ударами, чем если бы на них напали как на настороженное, готовое к бою подразделение, каким колонна себя показала. Мердок питал не больше любви, чем Гурнион И

Карлрок, к бессмысленному убийству доблестных мужей.

Партизаны Сапфировой Твердыни рассчитали время своего прибытия так, чтобы их атака могла начаться в тот

момент, который указал их вождь.

Рот Росса сжался в тонкую линию. Атака окажется не совсем такой эффективной, как он изначально надеялся.

Командир Кондор-Холла не настолько дезорганизовал свои силы, чтобы их было легко захватить. Его позиция

была высокой, хотя и хорошо защищенной, легко обороняемой и позволяла просматривать всю прилегающую

территорию. Если партизаны смогут нанести удар, как планировалось, и сделают это быстро, они все равно

должны суметь победить. Если же атака задержится или если их присутствие каким-то образом будет обнаружено

до начала нападения, им придется штурмовать позиции врага, словно крепость, либо отступать.

Это будет последнее, как бы ни стремились они захватить Зантора. Сапфировая Твердыня не располагала

войсками, которые можно было бы растрачивать в дорогостоящих фронтальных атаках. Тактика изматывания

хорошо служила им на протяжении всей кампании и послужит здесь, если понадобится, пока они не найдут

позицию для новой атаки основными силами. Если повезет, один из лучников сможет снять И Йорока из засады, даже если они не смогут вступить в открытый бой.

Военачальник повернулся в седле, чтобы взглянуть на своих воинов, изучая их так пристально, что

несколько секунд, пока они чувствовали на себе его взгляд и смотрели на него в изумлении и замешательстве.

Он должен был убедиться, что их ненависть под контролем. Если нет, это могло предать их всех.

Он поднял голову. Он был несправедлив к ним. Эти солдаты домена были ничем не хуже профессионалов, нанятых Гурнионом И Карлоком, или тех, кто служил в Проекте на родине. Сейчас от них требовалось

спокойствие, и они его проявят, каковы бы ни были их чувства к правителю Кондор-Холла.

Его сердце билось сильно и часто. Грядущая битва могла стать концом или окончательным

переломом в войне. Если бы они смогли сразить или захватить Зантора. .

Его товарищи не меньше, чем он, осознавали, что могут принести их усилия их владениям и

острову, если не самому Доминиону Девы. Неудивительно, что они стояли рядом с ним в этой

ледяной, почти ошеломленной неподвижности.

Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться, а затем выпрямился. Захватчики не будут

более уязвимы, чем в этот самый момент.

Почти в замедленной съемке терранец поднес свой боевой рог к губам и протрубил

команду к атаке.

Росс Мердок сражался много раз и разными способами в своей жизни, но редко прежде в

битве, равной этой ни по ярости, ни по мастерству и решимости, по сырой храбрости

участников.

Люди из Зала Кондора, воины и офицеры, не уступали ни пяди земли, не пропитанной

красным от их собственной крови и крови врагов, и их усилия не ослабевали, даже когда

стало очевидно, что партизаны одержат верх.

Мастерство Росса подверглось суровому испытанию. Он выискивал именно офицеров, зная, что их гибель

станет сокрушительным ударом не только для присутствующих здесь соратников, но и для дела захватчиков

в целом, и, как и в его собственном отряде, многие из них, судя по всему, заслужили свой чин мужеством и

способностями, а не просто благодаря благосклонности или происхождению. Они не сдавались легко, и

далеко не все падающие уходили, не оставив на нем своего следа, так что к тому времени, как его солдаты

начали завершать столкновение, его одежда была в нескольких местах разорвана и испятнана красным.

Он игнорировал раны. Ни одна из них не была значительной, и в пылу битвы он их почти не

чувствовал. Боль придет позже, когда покой вернется в его разум и тело. Сейчас, если только они не

начинали преждевременно затекать и тем самым замедлять его движения, они его не интересовали.

Зантор тоже почувствовал укус оружия своих врагов и носил их шрамы, как и его противник.

Подобно мечу терранского капитана, его клинок сверкал искусно, сверкал с deadly точностью. Никто из тех, кто вставал против него, не мог долго устоять.

Оба командира постоянно стремились сойтись в бою, но давка сражения всякий раз удерживала их

порознь. Однако наконец каждый оказался свободен от противников, и между ними открылся чистый путь.

Мердок приготовился атаковать, но другой всадник внезапно обрушился на захватчика, и он отвёл

свою лань в сторону. «За твой народ», — прошептал он. Страх был ножом, вонзившимся в его

сердце, но он знал, что если откажет Эвелин Риордан в этом праве, это встанет между ними на всё, что осталось каждому из них от жизни.

Тон Кондор-Холла увидел, как тот отступил, и мгновение изумлённо смотрел на него. Он

хорошо знал, что этот проклятый партизан не боится противостоять ему.

Зантор увидел того, кто должен был бросить ему вызов, и рассмеялся. Неужели эта остроносая девчонка

действительно воображала, что сможет скрестить с ним клинки, какой бы искусной она ни была в прятках в тени?

Почти жаль, подумал он, пришпоривая своего прыгучего оленя к ней. Ему бы

доставило удовольствие сломить её иначе.

Их мечи встретились, скользнули друг по другу и встретились снова.

Веселье мужчины исчезло. Э. А. Риордан была хороша, очень хороша, как и говорила ее

репутация, и она сражалась в той странной манере, свойственной этим Сапфироносцам, так

что его массивность и больший радиус действия не давали ему преимущества перед ней.

Это могло бы измениться, если бы ему удалось измотать её, утомить.

Это было бесполезно. Девчонка заставляла его двигаться, не давая ему ни малейшей возможности поберечь себя для последующего штурма.

Поединок продолжался. Он сам уставал, и всё ещё не мог найти слабины в её защите, ничего, на чём

можно было бы сыграть. Её лёгкий клинок бешено плясал перед его глазами, казалось, без всяких

усилий с её стороны, безусловно, без изъяна. Казалось, не было никакого рисунка, за который он мог

бы ухватиться, ничего, к чему он мог бы подготовиться, чтобы встретить или парировать. .

Меч женщины описал небольшой круг, изящно отбив в сторону его тяжёлое оружие и устремившись

вперёд единым плавным движением. Его остриё пронзило его левый глаз и находившийся за ним мозг.

МЕРДОК ПОДНЯЛ ГЛАЗА на человека, стоящего между двумя его партизанами. Пленник был

молод, примерно того же возраста, что и Росс, когда присоединился к Проекту. Он был щуплым, почти искривленным телом, но держался гордо, что неудивительно, учитывая нашивку офицера

на его испачканной в боях форме и черты его лица, которые не могла скрыть широкая повязка, обматывающая его голову.

Тарлрок I Зантор. Два других сына павшего Тона погибли в бою, но этот был сражен ударом

по черепу и взят еще дышащим.

Лидер партизан знал о своем пленении с момента окончания битвы, но нужно было сделать

много дел — организовать уход за ранеными, выслать патрули и часовых для защиты от

контратаки, начать систематический обыск лагеря Кондор-Холл — и это потребовало его

первоочередного внимания. Кроме того, он хотел, чтобы на этом допросе присутствовали и

Гордон, и Эвелин, что было невозможно раньше.

Громкие голоса, резкие от ненависти, были слышны снаружи шатра, где сидели лидеры

Сапфировой Твердыни. Теперь, когда было сделано все возможное для живых, мертвых

собирали для погребения. Судя по нынешнему переполоху, тело Иорока, должно быть, только

что вытащили со склона.

Тарлрок также понял значение звуков. На мгновение его самообладание грозило рухнуть, но он был

натренирован держать себя в узде и сохранял бесстрастное лицо и позу перед своими похитителями.

Росс заметил быстро замаскированную дрожь эмоций, пробежавшую по лицу младшего

мужчины. Он мог пожалеть о внезапной потере отца и братьев, не сожалея о самих смертях.

«Скажи им, чтобы вели себя тихо там», — приказал он двум стражникам. «Просто

позаботьтесь о мёртвых, их и наших, и подготовьте раненых к отправке».

Как только пара ушла выполнять приказ, он повернулся к своему пленнику. «Твои родичи будут похоронены

вместе с остальными павшими, как это необходимо, чтобы предотвратить распространение болезней. Им не

будет оказано бесчестья. Что касается тебя самого, я хочу получить от тебя несколько ответов.»

«Вы не можете ожидать, что я предоставлю их», — спокойно ответил И Зантор, с

достоинством, которое противоречило его юности. «Даже если бы они у меня были», —

добавил он с тщательно выверенной горечью. «Мой отец всегда держал свои планы при себе, пока не был готов действовать. Даже наследник Тона мог быть не посвящён в его намерения».

Поверят ли они ему? Возможно, ибо Зантор всегда был известен своей скрытностью, ещё задолго до

того, как встал на путь к господству. И к смерти.

Что касается его самого, Тарлрок I Зантор был мелкой сошкой, писарем, а вовсе не воином, если только к этому не вынуждали обстоятельства, как в этой последней, трагической битве.

Кондор-холл всё равно был потерян, думал он с тупой обречённостью, независимо от того, будет он молчать

или нет. Ни новый Тон, ни другой его выживший брат не были людьми, равными Зантору I Йороку. Они не

смогли бы поддерживать военные усилия, не говоря уже о том, чтобы осуществить разграбление юга, даже в

том маловероятном случае, если бы их отец передал свои намерения одному из них. Кто-то из командиров

наёмников, возможно, и смог бы это сделать, действуя за спиной номинального Тона, но ни один из троих

сейчас явно не доминировал, и он не видел, чтобы кто-либо из них сумел вовремя захватить контроль, чтобы

добиться хоть какого-то успеха.

Возможно, им в любом случае было суждено потерпеть неудачу. В таком случае Зантору

повезло пасть здесь, пусть и от руки некрасивой женщины, едва ли крупнее ребёнка, а не

позже и гораздо более медленной смертью от так называемого правосудия своих врагов.

Внезапная волна утраты и ненависти захлестнула его. — Это демоны должны были умереть, —

прошептал он сквозь стиснутые зубы. — Они подстрекали Зантора начать войну, а затем

отказали в помощи, которая принесла бы ему победу.

Удушающий ужас сжал сердце Мердока, но его брови лишь приподнялись. «Ты пытаешься оправдать

Зантора, сказать, что он был одним из тех, кто повиновался голосам, звучащим в воздухе вокруг него?»

— Зантор И Йорок ни перед чьей волей не склонялся, и единственные голоса, которые он

слышал, исходили из глоток, достаточно крепких, чтобы их можно было схватить и задушить.

«Продолжай». Человек из Кондор-Холла больше ничего не сказал, и Росс Мёрдок подался вперёд. «Ты

утверждаешь, что эти предполагаемые союзники предали Зантора, по крайней мере, отказав в значительной

помощи. Расскажи нам, что случилось. Это единственный способ, который у тебя остался, отомстить за него».

Я Зантор изучал Огненную Руку. Он был полон решимости не ставить под угрозу дело

своего отца или усилия своих братьев, какими бы тщетными они ни были, но крупные

головы не были частью войны Кондор-Холла. Они не имели права на его верность.

Лидеры партизан несколько мгновений молчали после того, как он закончил свой рассказ. Наконец

Мёрдок подозвал стражников, ожидавших снаружи палатки. — Смотрите за ним в оба, — приказал

он, — и проследите, чтобы с ним ничего не случилось. Возможно, мы захотим допросить его снова.

Его глаза закрылись, когда доминиониты покинули шатер. — Лысые, — прошептал он.

— Они стоят друг друга. — Эвелин Риордан вздрогнула. — Этот человек пугает меня больше, чем они.

Ее глаза сверкнули гневом. — Его отец был предан! Ни слова о соседях его отца или о

зарезанных женщинах и младенцах, или о погибающих в битве за и против Кондор-Холла!

— Терра слишком хорошо знает его породу, — мрачно сказал Эш. — Психиатры. .

«Чёрт возьми, Гордон, не раскисай у меня тут! — резко бросил Росс. — Тарлок I Зантор и его

старик не были маленькими ягнятами, которых совратили с пути истинного большие, злые Лысые. Они прекрасно знали, что делают, и спокойно пошли и сделали это».

«Именно. Как и люди, которых я описывал. Психопаты, социопаты, антисоциальные личности — называйте».

«…делай с ними что хочешь, они в здравом уме, они осознают вред, который причиняют, и им

просто все равно. Почти все наши серийные убийцы были из этой породы, а также большинство

настоящих военных и политических монстров».

Глаза другого мужчины опустились. «Извини, Гордон, но что мы будем делать, или, вернее, как

мы это сделаем? На Хавайке у нас была магия Фоанны, и нас всё равно почти разбили. Здесь у

нас есть только мечи и луки, чтобы противостоять всему, чем могут командовать эти дьяволы».

Археолог покачал головой. «Они крепки, но не совершайте ошибку, считая их более

грозными, чем они есть». Он улыбнулся недоверию на лицах товарищей. «Во-первых, мы не

столкнемся ни с чем подобным тому, что было на Хавайке. Там Лысые сами подключились

к местным силам. Именно это вызвало большую часть разрушений. Их там было также

гораздо больше. Здесь у нас только пять. .»

— Это все, что I Зантор видел в определенный момент, — вмешалась Эвелин. — Готова поспорить

на месячное жалованье, что он не может отличить одного Лысого от другого не больше, чем мы.

«Хорошее замечание, — согласился Мёрдок, — но я думаю, Гордон прав в этом вопросе. Похоже, это

небольшой отряд, посланный, чтобы заставить Зантора сделать за них грязную работу». Его губы сжались, когда горькие воспоминания всплыли в памяти. «Пятерых из них более чем достаточно для вызова».

«Это задача, которую мы можем упростить, — сказал ему Эш. — Мы знаем из твоего

собственного опыта, а также из опыта Зантора, что их можно застать врасплох, и они не могут

применять свои ментальные способности, пока сами физически заняты. Во время той битвы на

Хаваике я оставался в сознании дольше тебя, достаточно долго, чтобы убедиться в этом. Нам

придется ударить по ним быстро и сильно, чтобы у них не было возможности применить свое

ментальное или физическое оружие, но, по крайней мере, теоретически мы можем их одолеть.»

Росс нахмурился, глядя на своего напарника. «С теорией есть одна проблема. На практике она не всегда срабатывает.»

Другой улыбнулся. — Нам предстоит сделать так, чтобы это сработало.

Командир партизан кивнул, теперь смертельно серьезный. «Атакующая группа должна быть

маленькой, вероятно, ограничиться нами, и на последнем этапе подхода нам придется идти

без оленей. Именно так Зантору и Тарлроку удалось застать их врасплох. Если мы не сможем

получить это преимущество, можем просто собираться и отправляться домой. Наши лысые

друзья либо сожгут нас, либо обездвижат, прежде чем мы доберемся до их лагеря».

— Если они всё ещё там, — сказала Эвелин.

— Нет причин, почему бы им не быть. — Он нахмурился. — Это тот момент, который действительно меня

озадачивает. Почему они так долго оставались в стороне? Эти ребята не робкого десятка, или, по крайней мере, они принимали активное участие везде, где мы с ними сталкивались. Почему же здесь они так пассивны?

«Мне хотелось бы знать, почему — или как — они вообще здесь оказались, — заметил Гордон Эш. —

Это более чем на семь столетий опережает их время».

Это замечание неприятно поразило его спутников. Росс облизнул губы. «На сколько тысячелетий это

опережает наше?. . Путешествия во времени?»

«Они весьма технологически развиты, и они хорошо рассмотрели устройство наших соперников

ещё на Земле».

— Тогда ни одно место, ни одна эпоха не будут от них в безопасности. .

«Давайте перестанем возводить ветряные мельницы для борьбы, хорошо? — сказала Эвелин своим товарищам. —

Есть ряд возможных объяснений присутствия Лысых здесь и сейчас, помимо того, которое привело нас. Во-первых…»

«…дело в том, что мы столкнулись с ними на определенном этапе их истории. Они должны были существовать гораздо дольше и

путешествовать между звездами дольше. Это могли быть первооткрыватели или команда, посланная для создания долгосрочных проблем».

Эш кивнул. «Это имеет смысл. Они пытаются вести себя незаметно».

— Может быть, они просто не могут сделать больше, — предположил Мердок. — Судя по всему, у них были

серьёзные проблемы с оборудованием почти с самого начала. Должно быть, им удалось добраться до Доминиона, или части задуманной команды, привезти с собой лагерное снаряжение, припасы и золото, но остальное они не

смогли. У них должна быть нехватка, раз они используют лазеры как инструменты для ремонта.

«Не говоря уже о попытках починить всё местными металлами и, возможно, изготовить из них нужные им компоненты», — согласился Гордон.

«Нищим обычно приходится брать то, что дают, молят ли они о подаянии или требуют его», —

заметила Эвелин.

«Зантор И Йорок был бы исключительно негостеприимным дарителем. Он вполне мог

обречь свое дело своей скупостью. Даже Лысым не воевать, если у них нет средств.»

«Возможно, он тем самым спас и свою шкуру, по крайней мере от них. Они бы быстро избавились

от него, как только он выполнил бы нужную им работу, тем более что и он, и его сын были

устойчивы к ментальному контролю.»

Лейтенант отодвинула свой стул от грубого стола и встала. «Мы могли бы получить

несколько ответов, когда проверим их лагерь, если, конечно, переживем попытку его

захватить. . Как думаешь, И Зантор будет достаточно сговорчив, чтобы провести нас туда?»

«Он будет сотрудничать,» — сказал ее муж, — «по крайней мере, в этом. Он, очевидно, любил своего

отца и сам немало пострадал от этих дьяволов. Мы — его единственный шанс добраться до них.»

— Если только он не сочинил нам красивую историю, — мрачно предположила она.

«Это вряд ли невозможно, но он всё равно приведёт нас к ним, к нашему горю, если мы не

сможем перехитрить их всех. Мы можем быть уверены в одном. Тарлок I Зантор действительно

встречался с Лысыми. Он слишком прав во многих пунктах, чтобы это было подделкой».

КОМАНДИР ПАРТИЗАН осторожно протиснулся мимо густых зарослей кустарника, теснивших

узкую тропу. Вот оно, завершение двух недель, превращенных в ад растущим страхом и

предчувствием катастрофы.

Это было уместно, полагал он, что Агенты Времени с Терры снова напрямую столкнулись с Лысыми, чье стремление

к разрушению они пытались предотвратить. Единственная проблема заключалась в том, что у них было слишком

много шансов проиграть. Потерять жизни и нечто большее, чем жизни. Потерять Владение Вирджин.

Тарлок И Зантор, шедший на несколько шагов впереди, остановился и подождал его. — Дай мне нож, если не меч.

— Просто держись подальше, когда начнутся неприятности, если они начнутся.

— Ты мне не доверяешь?

— А ты бы доверился нам?

Глаза доминионита сузились. — Скоро ты, возможно, не будешь говорить так гордо, Огнерукий, — прорычал он, — или. .

вообще разговаривать. Те, кого мы привели с собой в первый раз, больше никогда не заговорили.

Демоны сделали из них статуи.

«Посмотрим, как они с нами справятся, если твои демоны вообще там есть.»

Этот ответ требовался по роли, которую он играл, но Росс Мёрдок почувствовал себя лучше, высказав его.

Он уже сталкивался с этими врагами прежде, и каждый раз выходил несломленным. Он мог держать это

знание как внутренний щит, опору для своей храбрости, в том, что должно было произойти слишком скоро.

Новый прилив страха заставил его сердце бешено колотиться. Время почти пришло. Они оставили своих

прыгучих оленей в полумиле позади. Час ходьбы таким осторожным шагом приведёт их к лагерю звездолётчиков.

Его руки сжались в кулаки, несмотря на усилие держать их раскрытыми по бокам. Владыка Времени, неужели и для Эвелин с Гордоном это было так же тяжело? Могло ли быть? Они никогда не стояли в

одиночестве на продуваемом ветром пляже, лицом к лицу с этой сырой волей к завоеванию. .

Сердце Росса всё ещё колотилось; но разум и эмоции были под жёстким контролем. Иначе и быть

не могло. Он crouched на краю поляны, которую описал Тарлрок, и его цели были перед ним.

Четыре цели. Пятого Лысого не было видно. Плохо. Это сулило неприятности в будущем, но ничего не поделаешь. Они

должны ударить сейчас же или потерять преимущество внезапности, которое было их единственной надеждой на победу.

Рука Агента Времени поднялась, подавая сигнал товарищам. Как только это произошло, их луки выстрелили, и двое космонавтов упали.

Мердок поднял своё оружие, чтобы наложить стрелу. Он пытался натянуть тетиву, но было

такое ощущение, будто он борется с атмосферой, внезапно превратившейся в патоку. Он

заставил себя продолжать, но руки так сильно дрожали, что он не мог прицелиться.

Уилл? Проклятые Лысые! Двое выживших использовали свои ментальные силы, чтобы обездвижить

нападавших. Он чувствовал, как его разум дёргают, как наливаются свинцом конечности. Он всё

ещё мог двигаться вопреки силе их приказа — возможно, предыдущие воздействия закалили его

сопротивление — но ему не хватало координации, чтобы стрелять прицельно.

Он застонал, когда звездные люди изменили метод атаки, и боль взорвалась в его голове. Росс знал

эту агонию. Он приготовился бороться с ней, как боролся в тот день на пляже Бронзового века Терры.

Было еще более важно, чтобы он победил на этот раз. Он мог чувствовать, ощущать разницу в намерениях

своих противников. Раньше они хотели взять его. Теперь они намеревались выжечь его разум.

Его товарищи были под таким же давлением. Он услышал стон Гордона, легкое

хныканье Эвелин, но не мог помочь им. Он сам проигрывал эту схватку. .

Лысые почувствовали свою победу и усилили мощь своей атаки. Мердок был теперь

беспомощен. Его воля все еще держалась, но он не мог направить ни капли ее в свое тело.

— Нет, не выйдет, — внезапно прошипела Эвелин Риордан. Ее голос был низким и

хриплым, но отчетливо слышным ему. — Со мной, не выйдет.

Внезапно давление на него исчезло. Агент времени удивлённо моргнул, затем устремил

взгляд на тех, кто был на поляне. К его изумлению, один из Лысых схватился за голову, словно

в агонии. Другой прекратил атаку; его мысли свернулись в защитный барьер вокруг него.

У Мёрдока перехватило дыхание. Он вспомнил, что Фоанна говорили о защите Ивлин, что у неё

тоже есть ментальные щиты, но что она причиняет больше боли, чем он, своим отказом впустить

их. Эксперт по оружию только защищалась от слишком близкого приближения тех, кого знала

как друзей. Здесь, движимая настоящим гневом, страхом и ненавистью, она вела активный бой.

Она не могла бесконечно сдерживать двух таких противников. Пока он смотрел, менее

пострадавший из пары потянулся к тонкому стержню, пристегнутому к его поясу.

Росс пустил стрелу. Она пролетела мимо, но на мгновение отвлекла противника, позволив Мердоку врезаться в него и повалить на землю.

Космопилот сильно ударил его в грудь, достаточно сильно, чтобы выбить из него воздух. Если

бы этот удар пришёлся ему в горло, как и было задумано, Мердок выбыл бы из боя, едва он

начался.

Росс готовился к жестокой битве. Он усвоил еще при первой встрече годы назад, что эти

чужаки были крепки и сильны, несмотря на свои худые, казалось бы, хрупкие тела.

Лысый уже наполовину вытащил свой лазер и теперь пытался навести его. Рука Мердока сжала

руку противника, отчаянно выкручивая её, стараясь удержать боевой конец направленным в

сторону от себя.

Треск, шипение и вспышка яростного света и жара отбросили Росса назад, вынудив его разжать

хватку. Он приготовился к смерти, которая теперь казалась неизбежной, но его противник тоже

упал и замер. Агент понял почему. Половина лица была выжжена, а вместе с ней и вся часть

черепа и мозга над ней.

Мёрдок не терял времени. Он резко развернулся в ответ на звуки второй схватки.

Гордон Эш и оставшийся Лысый сцепились в борьбе, каждый пытался захватить горло

другого мёртвой хваткой.

Космонавт был не чужд приёмам рукопашного боя и обладал жилистой силой, свойственной

его роду, но обычно он сражался разумом и оружием, убивающим на расстоянии. Землянин

долго и упорно тренировался в различных методах ближнего боя для своих предыдущих

миссий и для этой. Этот опыт давал ему сейчас преимущество.

Всё закончилось внезапно. Эш нашёл нужный захват. Раздался странный, резкий хруст, и

большеголовая голова Лысого безвольно свесилась набок с гротескной свободой, свидетельствующей о том, что позвоночник сломан.

Археолог остался лежать на месте, тяжело дыша. Мердок через мгновение добрался

до него. — Гордон? — тревожно спросил он.

Другой поднял голову. — Я в порядке. — Он встал на ноги, затем повернулся, чтобы найти своих спутников.

Эвелин Риордан вышла из укрытия, окружавшего поляну, ведя за собой их пленника с пепельно-серым

лицом. Она сама была мертвенно-бледна, лицо её было напряжённой маской, но она сразу же опустилась

на колени рядом с ближайшим из пришельцев, затем выпрямилась и перешла к следующему.

Она напряглась. «Россин! Гордон! Этот жив!»

Оба мужчины поспешили к ней. Она взглянула на них. — Не думаю, что он продержится намного дольше.

Эш мрачно кивнул. Стрела, собственная стрела Гордона, которая сразила космолётчика, торчала из его груди. Она

была хорошо помещена и проникла глубоко. Кровь, или её аналог у Лысого, пузырилась на его губах. Она была

красной, что достаточно логично для дышащего кислородом существа, предположил археолог, но что-то более

экзотическое казалось бы более уместным — зелёная или чёрная жидкость, или, возможно, бесцветный ихор.

Отмечая эти детали и затрудненное дыхание своего пациента, он работал, чтобы освободить незнакомые

застежки, удерживающие тунику закрытой, прежде чем попытаться разрезать невероятно прочный материал.

Глаза Лысого открылись. На мгновение они сфокусировались. В них не было гнева, как и в слабом

поле эмоций умирающего звездного вещателя, никакого страха или ненависти или горечи, только

презрение, одно огромное море его. Глаза потускнели, и последнее судорожное усилие вздохнуть замерло.

ПАЛЬЦЫ РОССА мягко сомкнулись на руке Эвелин. — Спасибо. — Она лишь тупо

кивнула, и его хватка усилилась. — Они тебя не ранили?

Женщина взяла себя в руки. «Нет, не навсегда, только пока это происходило».

«Что случилось? Что ты сделал?»

— Я не знаю, не могу этого объяснить. — Она помолчала, затем продолжила, тщательно подбирая

слова. — Я, конечно, знала, что эти ублюдки пытаются сделать, и была в ужасе. А потом внезапно

я пришла в ярость, просто взбесилась и дала отпор. Когда я поняла, что не только ослабила

давление на нас, но и на самом деле достаю их, я продолжила. Они быстро оттеснили меня

назад, но я продержалась достаточно долго, чтобы вы и Гордон успели снова вступить в бой.

То, что они победили, было почти чудом, подумал Мёрдок. Ивлин дала им возможность, но

удача была на их стороне, или, вернее, слабость самих Лысых, слабость, которую его вид, возможно, сможет использовать снова. Космолётчики, по-видимому, полагались на свои

ментальные способности как на оружие выбора. Если бы они сначала схватились за лазеры, история, вероятно, имела бы другой конец. Несомненно, все четверо людей не были бы сейчас

целы и невредимы. Благородный варвар обычно не преуспевает, пытаясь противопоставить

свой меч и лук оружию значительно превосходящего в технологическом плане врага.

Росс наклонился над телом космонавта и расстегнул загруженный пояс с инструментами, который он осторожно высвободил из-под тела. «Мозговики будут рады заполучить эту штуку».

Росс попытался застегнуть его на себе, но, хоть он и был худым, ремень не сходился.

Сдавшись, он обхватил им свою жену.

Тарлрок наблюдал за ними. Он не говорил раньше, но теперь он коснулся мертвого лысого носком

своего сапога. «Значит, демоны все-таки из плоти и крови».

Его глаза уставились на терран. «Вы сами демоны. Вы бьете их их же оружием». Доминионит

содрогнулся. «Теперь я знаю, что они никогда по-настоящему не пробовали со мной раньше. .»

«Мы — люди, которые сражались, чтобы остаться людьми», — быстро ответил Росс, пресекая эту потенциально опасную линию мыслей.

«Россин, подойди сюда, пожалуйста.»

Росс взглянул в сторону археолога. Его голос понизился. — Ивлин, присматривай за этим

щенком, пока я выясню, что нужно Гордону. Я доверяю ему примерно настолько, насколько

трёхлетний ребёнок смог бы его подбросить. Всё, что нужно сделать И Зантору — это

улизнуть, угнать наших оленей и вернуться к своим, чтобы поднять на нас облаву, пока мы

застряли пешие и без припасов или поддержки глубоко на территории Кондор-Холла.

«Сделаю, — ответила она. — Я тоже не горю желанием поворачиваться к нему спиной».

Гордон Эш сидел на корточках возле ближайшей из двух упавших колонн. — Взгляни-ка на

это, — сказал он младшему мужчине.

Мердок тихо присвистнул. Предстояло ещё много ремонтных и восстановительных работ, но достаточно

было завершено, чтобы он смог опознать то, что видел. — Заготовки старой времясетки

модели IB!

Его напарник кивнул. — Они, должно быть, скопировали это прямо с той установки, которую разрушили.

Неудивительно, что у них начались проблемы. Она была настроена специально на земные условия, где

каждый уровень вёл непосредственно к следующему в нашей собственной истории. Почти невероятно, что им удалось провести столько, сколько они провели, прежде чем всё это взорвалось у них в руках.

«Это объясняет, почему они бездействовали, когда дела у Зантора пошли плохо. У них не было

снаряжения, чтобы играть более активную роль, а он не давал им материалов, необходимых для

восстановления контакта со своим временем».

«Я так и думаю.»

«Почему их люди не пришли за ними?»

— Они все еще могут, или, возможно, это был какой-то отчаянный эксперимент. Я бы

предположил последнее, раз их так надолго оставили предоставленными самим себе.

— Они, похоже, никогда не интересовались путешествиями во времени, — рискнул предположить Росс, — иначе

сделали бы это задолго до того, как мы ввязались в это дело, и, вероятно, позаботились бы, чтобы мы не ввязались.

«Будем надеяться, что это не изменится. .»

«Ложись!»

Мердок нырнул за колонну, увлекая за собой напарника, в тот миг, как ярость голубого

света пронзила пространство, где мгновение назад стояли двое землян.

Лидер партизан выругался. Пятый Лысый! Как последний дурак, он забыл о нём, и теперь они

все заплатят за его оплошность. Этот, казалось, осознал ошибку своих сообщников. Он появился

с лазером, и люди были не более чем неподвижными мишенями на этом открытом месте.

Космолётчик даже не утруждал себя тем, чтобы прятаться. Он знал, что поджарит их всех, прежде чем они успеют хотя бы поднять луки.

Внезапно Тарлок I Зантор прыгнул. Лазер разрядился, попав ему прямо в туловище, но

инерция понесла его вперёд. Доминионец врезался в фигуру в синем, его руки сомкнулись

на горле звездолётчика, даже когда он повалил его на землю.

Оружие выстрелило снова, ударив в упор. Тело Зантора дернулось и напряглось, но его

пальцы лишь сильнее сжались под ударом разряда.

Все было кончено к тому времени, как терране добрались до пары. Даже тогда руки Тарлрока сохраняли

хватку. Росс неуклюже перевернул его, несмотря на это, стараясь быть как можно более нежным.

Глаза доминионита приоткрылись. Мердока затошнило. Казалось, от него ничего не осталось, но он

все еще был жив. .

«Демон?» — губы Зантора беззвучно произнесли слово.

«Мёртв. Ты его прикончил.»

Гротескная тень улыбки. «Я отомстил. .»

Он исчез. Агент Времени с усилием поднялся на ноги и быстро пересёк поляну, чтобы отдалиться от

своих товарищей.

Они оставили его в покое на несколько мгновений, затем Эш присоединился к нему. «Росс?»

«Храбрый дьявол в конце концов.»

«Да.»

Мердок обернулся, чтобы взглянуть на самую свежую сцену кровавой бойни на поле боя. Его рот

искривился. «Это был я, — напряжённо сказал он. — Если бы Проект не забрал меня, или если бы я

принял несколько неверных решений в начале. .»

Гордон пристально посмотрел на него. Он глубоко вздохнул. — Не льсти себе, мой друг. Ты был

настоящим маленьким панком, это верно, и слишком умным для собственного блага, но как

начинающий злодей ты никогда не был даже в одной вселенной с И Зантором. Ему не хватало опыта и, возможно, таланта, чтобы воплотить свой потенциал в действие, но в остальном он был одного поля

ягодой со своим отцом. Ты способен на ненависть, но не на равнодушие и, я думаю, не на жестокость.

Младший мужчина взял себя в руки. С лысыми было покончено, по крайней мере на этот раз, но он и

его спутники все еще были тремя партизанами одни во вражеской стране. «Мы здесь почти закончили?»

— Я хотел бы осмотреть эти купола. После этого нам придётся взять всё, что мы сможем унести, и сжечь

остальное. — Археолог вздохнул. — Многие на Проекте будут очень разочарованы, но мы не можем

рисковать, оставляя что-либо, что могло бы пригодиться либо нашим звёздным скитальцам, либо

Кондор-Холлу.

ВОЙНА НЕ закончилась сразу, но падение Кондор-Холла было предрешено убийством его Тона.

Ни у одного из оставшихся сыновей Зантора I Йорока, ни у одного из наёмных командиров, которых

он нанял, не было достаточной силы личности, чтобы связать остальных, и никто не был достаточно

силён, чтобы захватить контроль силой оружия, тем самым раздробив вторгшийся фронт на

несколько небольших, отдельных армий, каждая из которых была лишь ненадёжно связана с другими.

Они продолжали стоять вместе, ибо только так они могли надеяться, как поначалу, спасти хоть что-то из

того, что иначе было бы полностью провальной кампанией, но ощущение дезорганизации в их руководстве

ничуть не успокаивало и не воодушевляло войска, уже уставшие и павшие духом после зимы с сильными

холодами и скудными припасами, и наседающие конфедераты неуклонно одерживали над ними верх.

Партизаны продолжали скакать и сражаться, хотя и не так часто, ибо пока фронт все

еще находился за Коридором, в низинах ожидалась активность врага.

Эта необходимость вскоре будет снята с них. Это было лишь вопросом времени, самое большее

нескольких недель, прежде чем сам Кондор-Холл станет полем битвы, наконец-то принеся

домой часть того ужаса, который его легионы обрушили на столь многих из его бывших соседей.

Эвелин уселась на край стола Росса. «Лурок сообщает, что То́ны горячо обсуждают раздел добычи, —

сказала она, чтобы вытянуть его из задумчивости, хотя он, конечно, знал об этом лучше, чем она».

«Им лучше подождать, пока победа не будет одержана.»

Она улыбнулась. Именно такого ответа ей следовало от него ожидать.

Ее глаза потемнели. — Ты веришь, что они сдержат свои обещания нам? — внезапно

спросила она. — Мы численно гораздо слабее, чем самый малый из них.

«Они отдадут нам должное. Тон I Карлрок и большинство из тех, кто с ним, не из тех людей, которые нарушают свое слово, данное или подразумеваемое, и у нас есть твердые клятвы от них».

— Большинство, но не все, — заметила женщина. — По твоим словам, я Лоран не доверяет некоторым из них.

— Вероятно, на то есть отличные причины, судя по тому, что я о них видел, но не волнуйся. Они будут ходить

по струнке. Они знают, что в противном случае Джеран А Мёрдок их раздавит, даже если их соотечественники

этого не сделают. Наёмники очень неодобрительно смотрят на то, что кого-то из их же собратьев обманывают, лишая законно завоёванной добычи, так как это создало бы довольно плохой прецедент. Лурок не раз давал

понять, что я должен получить хорошую долю всего, что приобретёт Сапфировый Холд.

Женщина вздохнула с облегчением. «Я рада это слышать. Я боялась, что нам придется столкнуться

с дальнейшей опасностью от рук наших нынешних союзников, когда Кондор-Холл наконец сдастся».

«Ты никому не доверяешь, Ивлини Иа Риордан?» — спросил Росс с некоторым весельем.

«Учитывая историю Терры, нет, не верю,» — резко ответила она.

Эвелин мягко улыбнулась, её прежнее веселье забылось так же быстро, как и проявилось. «Уже

строятся планы по восстановлению деревни, а затем и крепости. Когда всё будет закончено, она

станет и крепкой, и красивой, лучше прежней и гораздо удобнее».

«Загляденье, спору нет,» — саркастически ответил он.

Его голос стал резким, почти злым. Она удивлённо посмотрела на него, но мужчина не ответил

на её невысказанный вопрос. Он поднялся на ноги и, отойдя от стола, остановился, глядя в окно.

Она подошла к нему. «Росс, разве ты не хочешь, чтобы здесь возобновился нормальный уклад жизни?»

«Конечно, верю. Ты это знаешь.»

— Тогда что не так? — взмолилась она. — Ты был таким мрачным последние недели, когда

все остальные становятся все более полными надежд.

Он посмотрел на неё, сквозь неё. — Нервный срыв, лейтенант, — ответил он наконец. — Только и всего.

Внезапно он развернулся к двери. «Поедем со мной!»

Женщина последовала за ним. Партизаны всегда держали пружинных оленей оседланными и

наготове, и она бросилась к тому месту, где был привязан её, шепча молитву благодарности за

то, что ещё достаточно рано, и Искра будет её ездовым животным. Ни одно другое не имело

надежды угнаться за ланью Огненной Руки, если он погонит её быстро. Мёрдок уже ждал её на

краю лагеря, но она сомневалась, что он продолжит ждать, когда она уже сядет верхом.

Эш увидел, как его напарник вскочил в седло, и поспешил к нему. Что его гнетет какая-то

глубокая беда, было бы очевидно даже тому, кто знал его гораздо хуже.

Ивлин остановила его, решительно покачав головой, когда вскочила на спину своего оленя.

Росс никогда не заговорил бы в присутствии двоих. Она не была уверена в своей способности

завоевать его доверие, хотя он сам попросил её пойти с ним, и она уже могла довольно точно

догадаться, что за кнут погоняет его. Россу Мёрдоку предстояло решить, и решить скоро, связать ли свою судьбу с этим Доминионом прошлого, где он доказал, что может работать и

высоко подняться, или вернуться на Терру и в Проект. Это был не случай Карары. Мёрдок не

был изменён. Он просто расширился, осознал новые возможности, но трудность выбора, стоящего перед ним, ничуть не уменьшилась от этого роста личности и знаний.

Увидев, что его жена уже в седле и готова следовать за ним, Росс направил Леди Гэй к деревьям и

скомандовал ей ускориться, словно бегство могло освободить его от того, что им двигало, отделить

его слабость от него самого.

Мужчина не натягивал поводья и не замедлял шаг, пока не добрался до того высокого места, где

они с Эвелин стояли вместе много месяцев назад. Он спешился там и стал ждать ее на вершине.

Мир внизу и вокруг него был чудесен в мягком солнечном свете и нежных бледно-зеленых

тонах еще молодой весны, но ни следа ее радости не коснулось его.

Он услышал, как специалист по оружию подошёл и остановился рядом с леди Гей, но не повернулся, чтобы посмотреть на неё.

Он скорее почувствовал, чем увидел, как она подошла к нему.

Эвелин молча ждала несколько секунд, давая ему возможность собраться с мыслями, но

он, казалось, не мог начать.

— Росс, — мягко сказала она наконец, — пожалуйста, позволь мне попытаться помочь. Я не вынесу, если буду видеть, как ты мучаешь себя так.

Он не ответил сразу, но наконец пожал плечами. — Как я уже говорил тебе, я думал, что у

меня есть настоящий стержень. Оказывается, нет.

«Росс. .»

Он повернулся к ней. «Когда мы были здесь в прошлый раз, я просил тебя остаться со мной».

«Да. Теперь ты не хочешь остаться?»

Его глаза закрылись. — Сердцем, разумом и душой! — Он прижал пальцы рук к векам, пока

давление не стало болезненным. — Это Сапфировый Холд я хочу, Ивлин, и я не могу его

получить. То, что я сказал Аллрану, было правдой. Я наёмник, и скоро мне здесь больше нечего

будет делать, не будет для меня места.

Внезапно слишком яркие глаза остановились на ней. — Ты знала, что так будет, или Гордон знал?

Она опустила голову. — Если это был сам Сапфировый Замок, а не Доминион в целом, который тебя притягивал, то да. Мы надеялись на последнее, Росс. Мы оба хотели избавить

тебя от необходимости узнать эту часть существования наёмника, по крайней мере, на время.

Ее глаза снова поднялись и встретились с его. «Ты все еще можешь преуспеть в этой

работе. Ты хорош, и с любой удачей ты получишь звание коменданта через несколько лет».

Его рот искривился. «Я нахожу что-то в корне непривлекательное в том, чтобы избивать своих собратьев

ради забавы и выгоды». Он нахмурился. «Кажется, мне нужна настоящая цель для того, что я делаю».

Мёрдок пожал плечами. — Я всё равно не мог остаться. Я провалил это, или мы провалили это

здесь, где люди были к нам расположены. Это повторилось бы, и, возможно, Терра была бы

уничтожена в результате. Скорее всего, мы бы и сами исчезли в тот момент, и всё, чего нам

удалось достичь к настоящему времени, вероятно, тоже было бы сведено на нет.

Росс глубоко вздохнул. — Нет, Эвелин и Риордан, — устало сказал он, намеренно подчеркнув

доминионский вариант её имени. — Назад на Терру, и никакого звания или репутации для нас обоих.

Я думаю, что знал это уже давно, но у меня просто не хватало смелости взглянуть этому в лицо.

Глаза Временного Агента были темны и мрачны. Он отказался от земли и места в ней,

которые любил, и скоро, вероятно, потеряет и все остальное.

Не было смысла откладывать этот разрыв, если ему суждено было произойти. — Наши

отношения всё ещё в силе? — прямо спросил он.

— За кого ты меня, черт возьми, принимаешь, Росс Мердок? — вспыхнула женщина, ярость пылала в голосе, лице и теле в равной мере.

— Я не считаю тебя дурой, — резко бросил он. — Мы могли бы добиться здесь многого, действительно отхватить себе кусок. Дома этого не будет. Простой Росс Мёрдок — не приз, и

я просто хочу, чтобы было ясно: у тебя есть выход. Я не буду пытаться приковать тебя. .

«Я влюбилась в "простого Росса Мердока" задолго до того, как Огненная Рука поднял

голову. . Или, может быть, это ты думаешь, что сделал не такой уж блестящий выбор. Я не

принесу тебе великой славы и не пополню твой банковский счёт на Терре».

«Нет!»

Его гнев был достаточным опровержением этого страха, и глаза Эвелин сузились, а губы изогнулись в улыбке

охотницы. — Я так далека от желания выйти из нашего партнёрства, мой дорогой, что у меня есть полное

намерение повторить церемонию по земным обычаям, как только я смогу организовать её проведение.

«Ты что?»

Лицо женщины оставалось бесстрастным несколько секунд, затем она сжалилась над ним и

тихо рассмеялась. — Никакого стояния у алтаря, одетым как гробовщик, — пообещала она, —

но церковная служба важна, и присутствие моего отца и брата тоже. . Росс?

Мёрдок знал, что согласится. Это действительно много значило для неё. Чёрт, он бы уступил, даже

если бы она попросила всё шоу. — Всё, что ты хочешь, лейтенант. Я не против идеи похвастаться

тем, что завоевал самую красивую женщину.

Мердок нежно поцеловал ее, затем повернулся к их лошадям. «Нам лучше возвращаться.

Нужно еще многое сделать, прежде чем мы сможем вызвать эвакуацию».

Последующие три месяца прошли в водовороте деятельности, но, наконец, Росс Мёрдок снова

стоял на узком гребне. Сердце в нём казалось мёртвым и тяжёлым, достаточно тяжёлым, чтобы

утащить его к ядру планеты. Скоро прилетит вертолёт, и он потеряет эту красоту, потеряет всё, что она олицетворяет, на всю оставшуюся жизнь.

Гордон был рядом с ним. Он ничего не сказал, но его рука легла на плечо друга, её давление было

твёрдым и тёплым.

«Я рад, что заступился за Карару,» — внезапно сказал младший мужчина.

«Ей повезло». Взгляд Эша остановился на нём. «Мне тоже, думаю. Мне очень жаль, что у

тебя ничего не вышло, Росс, но я дорожу нашей дружбой. Я не хотел её потерять».

Другой выдавил подобие улыбки. «Обкатывать нового напарника, должно быть, та ещё морока».

— Сущее наказание. . Я бы тоже скучал по Эвелин. Она будет одним из главных приобретений для нашей команды в будущем.

Гордон перехватил его острый взгляд. «Сомневаюсь, что её отправят обратно в класс. Она слишком хороша».

Мердок взглянул вниз по склону туда, где ждала его жена. Она недостаточно доверяла своему самообладанию

после расставания с Луроком I Лораном и их прыгучими оленями, чтобы остаться с товарищами.

Его глаза закрылись. Это разъединение было таким же болезненным, как и рана, которая едва не прикончила его. .

Только Тон Сапфирового Холда был посвящён в планы скорого отбытия чужеземцев и настоял на

том, чтобы сопровождать их большую часть пути к гребню, насколько они осмелились позволить

ему подойти. Когда он повернул назад, он забрал ездовых животных, которые так хорошо им

служили, пообещав, что все трое будут отпущены на волю в племенное стадо и никогда больше не

будут втянуты людьми в опасность и уж точно не будут использованы на тяжёлых работах. Они

тоже служили Сапфировому Холду с необычайной доблестью, и владение было готово почтить их

за это, даже если ему было отказано в возможности почтить тех, кого они так часто носили.

Голова Росса резко поднялась. В неподвижном воздухе Доминиона послышался звук, далёкий, но отчётливый.

Горе скрутило его изнутри, такое острое, что он на мгновение испугался, что не сможет с ним совладать.

Он в отчаянии повернулся к археологу. — Это будет лишь быстрый прыжок, как только мы достигнем врат, правда? Всего лишь бросок в наше время, а затем на корабль и домой? Нам не придётся там оставаться?

«Разве тебе не интересно, добились ли мы успеха?» — удивлённо спросил Эш.

— Нам скажут это. — Это Доминион, который я хочу запомнить, не прирученная, урбанизированная, современная планета с Луроком, Аллраном и всеми остальными, превратившимися в такую

древнюю пыль, что не осталось даже памяти о них, словно они никогда и не жили.

Гордон пристально, внимательно посмотрел на него. — Да, — тихо сказал он. — Я

согласен с тобой. Я прослежу, чтобы это было устроено.

АГЕНТЫ ВРЕМЕНИ шагнули через врата в эпоху, в которой они родились.

Они оказались внутри какого-то здания. Росс решительно направился к двери, но затем

остановился, словно застыв или удерживаемый некой могущественной силой. «Мы — я

должен идти туда, — резко сказал он, — в Сапфировую Твердыню или то, что от неё осталось».

Гордон резко взглянул на него. «Ты сказал. .»

«Я знаю, но если я не заставлю себя увидеть это, я буду бежать, и я проведу остаток своей

жизни в бегах». Он колебался. «Ты думаешь, они позволят нам?»

«Ты слышал пилота. Нам удалось спасти всю чёртову планету. Сомневаюсь, что местное начальство

будет слишком медлить с выполнением такой простой просьбы. . Проходи в дверь, Огненная Рука!

Узнаем через несколько минут».

Археолог вздохнул, когда пальцы Эвелин схватили его за руку, удерживая. У неё был

такой вид, будто она с радостью убила бы его.

«Гордон,» — прошипела она.

«Он прав, Эвелин. Он все равно это сделает. Он должен это сделать, и если мы попытаемся

помешать ему, он не увидит, что мы рядом, если мы ему понадобимся».

— Тогда нам обоим лучше начать молиться, и усердно, Гордон О'Эшан. Я не хочу видеть, как Росса разорвут на части.

«Я тоже, лейтенант.»

Мердок закрыл глаза. Их вертолёт был полностью герметичен, и он не мог видеть

местность, над которой они летели.

Комбинированный космический и планетарный порт, с которого они взлетели, казался частью

городской зоны, но он понимал, что это современное Доминион всё ещё сохраняет также

большое количество возделанных и нетронутых земель. Какая из них или какое сочетание

характеризовали некогда осаждённый остров, он не смог заставить себя спросить.

Рука Ивлин сжала его руку, и Эш подвинулся немного ближе с другой стороны Росса, так что их

плечи соприкоснулись в безмолвном заявлении поддержки. На мгновение туман его страха

рассеялся. Они делали для него всё возможное, делали всё, что можно было сделать. Судьба и

время взяли остальное из их рук.

Что, если её больше нет, — спросил он себя в отчаянии, — самой земли, а также древнего, давно

изжитого политического деления? Он сглотнул. Тот факт, что Доминион Девы жив, был их

победой. Интеллектуально он принимал это, но не весь Доминион завладел его сердцем, только

одна маленькая, изысканная его часть. Одна маленькая часть, какой она была тысячелетия назад. .

Его мышцы напряглись. В движении вертолёта произошла перемена. Они начали снижаться.

Эвелин последовала за Россом через узкий дверной проём. Машина доставила их туда, куда

они просили, но опустилась у подножия возвышенности, а не на её вершине, чтобы избежать

непрекращающегося порыва ветра, несущегося над ней. По крайней мере, это оставалось

неизменным по сравнению с условиями, которые они помнили из прошлого.

Они начали подниматься, первым Мёрдок, его спутники на несколько шагов позади него. Сам подъём, окружающая растительность не казались ужасно чуждыми, и эксперт по оружию собралась в одной яростной

молитве, одной всепоглощающей надежде, что мир, который скоро предстанет перед их глазами, окажется столь

же мало шокирующим. Он не будет прежним. Этого никто не мог ожидать, но, Владыка Времени, пусть он будет

целым.

Пусть это будет живым. Этот её мужчина всегда должен был толкать себя, наказывать себя до конца. Гордон

был прав. Он должен был сделать это, но если он найдёт лишь запустение или унижение, она боялась, что это

сломает что-то внутри него, стержневую часть его прекрасного духа и многое, самое лучшее, из его сердца.

Они поднялись на гребень. Росс Мердок взглянул на сцену, за которой он наблюдал с

такой бесконечной мукой и несколько часов, и целую вечность назад.

Резкий вздох, больше похожий на всхлип, сдавил ему горло. Время немного изменило то, что лежало внизу, человечество — гораздо больше, но это царство всё ещё стояло прямо, несломленное и, по сути своей, неразграбленное.

Он моргнул затуманенными глазами, пытаясь прояснить их и одновременно скрыть эту необходимость.

Возможно, у него просто затуманилось зрение, но на мгновение, может быть, на секунду или две, другой пейзаж

заслонил собой пейзаж нынешней эпохи. Рука Росса, левая, потянулась к нему без сознательной команды со

стороны разума. Пальцы со шрамами изогнулись, словно он хотел притянуть к себе то, что видел там.

«Эта земля, — произнёс он голосом, не громче шёпота. — Она моя!»

Он поднял голову. Он сказал правду, утвердил истину. То, что теперь лежало перед

глазами его тела и его души, было его и останется его навсегда.

РОСС С УДОВЛЕТВОРЕНИЕМ осмотрел полки, покрывающие стены. Они с Ивлин взяли двухкомнатный люкс, и эта комната должна была вместить книги, которые они оба собирались в неё перевезти, плюс те, которые, как он знал, добавятся со временем. Некоторые из тех странных знаний, которые он почерпнул в ходе своей, казалось бы, беспорядочной программы чтения, оказались полезными в Доминионе, и он сомневался, что он

или эксперт по оружию замедлят свои неофициальные исследования тем, которые интересовали их в

будущем.

Как будто в ответ на мысленный зов, дверь открылась, и вошла Эвелин Риордан. Она все еще была в своем

кремово-белом костюме и выглядела потрясающе красивой, несмотря на долгий, напряженный день.

— Я так и думала, что найду тебя здесь, — сказала она. — Завтра начнем заполнять эти полки. За эти две

недели, что Килгаррис милостиво нам дал, нужно многое сделать.

«По-дружески? Мы имеем право на отпуск.»

«Что ж, нам, по сути, не положены такие просторные апартаменты, так что за это мы хотя бы можем поблагодарить майора».

«С такой прекрасной невестой, как он мог отказать нам в приличном свадебном подарке?» — парировал он.

Мёрдок тихо рассмеялся про себя. Половина мужчин в Проекте сейчас пинают себя. Способности Ивлин и

её отчуждённость эффективно ослепили всех их относительно многого из того, чем она была на самом деле, точно так же, как был ослеплён и он сам. Теперь, когда он сделал свой ход, его товарищи могли видеть эту

её сторону, и он наслаждался их завистливыми взглядами ничуть не меньше, чем представлял себе.

«К слову о свадебных подарках, — сказала женщина, — вот мой дар.»

Росс взял у неё длинный узкий свёрток. Он был аккуратно и со вкусом упакован. Он потряс его, а

затем начал снимать ленту. «Неужели нужно было использовать столько скотча?» — проворчал он.

— Это делает углы опрятнее, — ответила она. — Поторопись, ладно? Я принесла это

для тебя аж из Сапфирового Удела. Мне сделали это на заказ.

Больше не медля, он открыл упаковку и снял крышку с коробки внутри. В ней лежало то, что выглядело как

кожаный ремень, очень тонкий и гибкий и необычайно широкий, но без какой-либо пряжки. Он уставился

на него, мгновение озадаченный, затем у него перехватило дыхание, когда он понял его назначение.

Женщина с готовностью кивнула. «Оно закроет твое украшенное драгоценностями, так что ты сможешь его носить, и

никто не будет мудрее. Ты не мог продолжать прятать его под одеждой, как власяницу какого-то старомодного монаха».

Она тревожно посмотрела на него. «Тебе нравится, Росс? Часы были бы более традиционным подарком. .»

Смеясь, он взял ее в свои объятия. «Мне это очень нравится, лейтенант Э. А. Риордан. Я только

жалею, что не проявил такого же воображения». На ней были жемчуга, которые он подарил ей.

«Я человек очень традиционных взглядов, — ответила она, — по крайней мере, в некоторых вещах.»

Жужжание от входной двери заставило их отстраниться друг от друга. «Открыто!» — крикнул Мёрдок.

Через несколько минут к ним присоединился Гордон Эш. Он с восхищением оглядел полки.

— Они долго не будут пустовать, — заметил он.

— Нет, если мы сможем этого избежать, — согласился его напарник. Лёгкость исчезла из его

голоса. — Какие новости, Гордон?

Они знали, конечно, что Доминион Девы и её народ живы. Почти безумно восторженный приём

их коллег сказал им об этом, но Эш не стал долго задерживаться, отправляя их группу с планеты, как только они вернулись с гребня. Было так много вещей, тонких и грубых, которые могли

измениться с тем изменением, которое они внесли в историю планеты. Что, если в результате

что-то, что-то ужасное, пошло не так? Их люди тогда могли даже не знать, чтобы рассказать им. .

Широкая улыбка другого положила конец этому беспокойству. — Единственные изменения, похоже, к лучшему, по крайней мере для доминионцев. Они теперь более бойкая компания, с

гораздо большим добрым старым терранским духом, хотя они не стали более воинственными, чем были. С ними также чертовски труднее иметь дело в торговой ситуации. Нам придётся

уступать гораздо больше, прежде чем мы получим от них то, что хотим.

— Не могу сказать, что мне жаль это слышать, — заметила Эвелин. — Нашему брату лучше

ладить с теми, кто способен дать нам отпор, чем с совершенно кроткими и безобидными.

Глаза Эша сверкнули. «Есть кое-что ещё, представляющее для нас личный интерес».

Росс был готов войти в эту ловушку. «Например?»

«О нас помнят с любовью, друзья мои, обо всех нас.»

«Что? — недоверчиво спросил Росс. — Это невозможно, Гордон. Прошли тысячелетия. .»

— Доминионцы всегда были почти фанатичны, когда дело касалось ведения записей и

историй. Это не изменилось, когда они вернулись, и они начали делать это так рано, что мы в

то время всё ещё были историческими фигурами, хотя уже быстро переходили в разряд

легендарных. . Огненная Рука, например, хотя его достижения описаны реалистично, сам

рассматривается как нечто вроде сочетания Робин Гуда и Архангела Михаила.

Эвелин разразилась откровенным смехом, услышав стон Росса. — А как же я? — наконец выговорила она.

«Ты — Брунгильда со счастливым концом.»

Женщина скорчила ему рожицу. «А ты сам, Целитель О'Эшен?»

— Я — Мерлин, — торжественно объявил он, — только вместо волшебной палочки я размахиваю

скальпелем и мешочком с травами.

«А как насчёт Лурока?» — тихо спросил Росс.

«Король Артур, чей Круглый стол никогда не распался. . Зантор I Йорок не прилагается с рогами, хвостом, и раздвоенными копытами, но в остальном вы можете догадаться, как его вспоминают и почитают».

Археолог сел на складной стул — единственный предмет мебели в комнате, не считая

ожидающих книжных шкафов. «Боюсь, нам придётся вытерпеть немало шуток из-за

нашей новообретённой известности».

Он посмотрел на одного, потом на другого, внезапно став смертельно серьёзным. — Это также означает, что нас теперь считают лучшей командой Проекта, его главными решателями проблем. Когда нас снова

пошлют, это будет что-то большое, и это будет трудно — если вы двое всё ещё захотите продолжать.

Эвелин Риордан пожала плечами — странный жест в формальном, очень женственном свадебном

костюме. «Я не горю желанием возвращаться к преподаванию в школе. У меня есть определённые

таланты, и я думаю, они должны быть использованы».

«Росс? — мягко спросил старший мужчина. — Ни одна из наших прошлых совместных

миссий не была лёгкой, а те, что грядут, вероятно, будут ещё хуже. Если хочешь выйти, никто не будет тебя винить. Ты сполна заплатил свой долг. С лихвой».

Взгляд Мёрдока остановился на пустых полках, но смотрел сквозь них. Ужас бегства вниз по

реке, жжение в руке, бесконечный страх изгнания, когда тот заброшенный корабль унёс их на

борту, мертвящая ловушка прошлого Хавайки, сырая, всё ещё кровоточащая мука его

отречения от Доминиона, от Сапфирового Холда. . Да, он заплатил сполна.

Многие другие заплатили бы свою цену, если бы не он.

Его голова повернулась снова. «Я в деле, Гордон. У меня самого есть кое-какие довольно странные

таланты. Работа на Проект кажется таким же хорошим способом их применить, как и любой другой».

Об авторах

БОЛЕЕ ПЯТИДЕСЯТИ лет «один из самых выдающихся ныне живущих писателей-фантастов» (Booklist) Андре Нортон пишет бестселлеры, которые принесли ей уникальное место в сердцах и умах

читателей. Удостоенная звания Гранд-мастера как Ассоциацией писателей-фантастов Америки, так и

Всемирным конвентом фэнтези, она завоевала миллионы читателей своей самой известной серией —

романами о Мире Колдовства. Эти и другие произведения, такие как «Императрица» (в соавторстве с Сьюзен

Шварц), «Дерзни отправиться на охоту» и «Наследие Джекилла» (в соавторстве с Робертом Блохом), все

изданные Tor, сделали её «одной из самых популярных писательниц нашего времени» (Publishers Weekly). В

дополнение к своим романам, которых насчитывается более сорока произведений в жанрах научной

фантастики и фэнтези, она недавно создала «Сказания о Мире Колдовства». Она живёт в Уинтер-Парке, Флорида.

П. М. Гриффин написала ряд научно-фантастических и фэнтезийных романов, включая «Морскую крепость» из

«Штормов победы» и «Надежду сокола» из «Полёта мщения», первую и вторую книги цикла «Мир Колдовства: Поворот», а также написала рассказы для двух томов серии «Сказания о Мире Колдовства». Она также является

автором приключенческой серии «Звёздные коммандос». Её последнее сотрудничество с Андре Нортон,

«Красная линия звёзд», было опубликовано в прошлом году издательством Tor. Она живёт в Нью-Йорке.