Библиотека встретила меня привычной тишиной и запахом новых книг: коробки с ними, доставленные сегодня утром из Хоуптона, громоздились на столе и даже на полу. Книг было много, и я совершенно искренне радовалась за жителей Блайзбери, у которых появилась возможность почитать что-то новенькое.

К выбору книг я подошла со всей ответственностью и постаралась учесть множество факторов: от того, что чаще выбирали перед карнавалом, до того, что теоретически может стать востребованным. Ну и, конечно, ориентировалась на знания из прошлой жизни, вспоминая, что действительно стало популярным, а что не очень.

Среди приобретённых новинок были утончённая Франсуаза Саган и жуткий Джон Фаулз, бессмертные Агата Кристи, Эдгар По и Артур Конан Дойл, захватывающий Фредерик Дар и даже занудный Джеймс Джойс с его «Улиссом». Не обошла я вниманием и менее серьёзную литературу, прикупив несколько романов Кэтрин Куксон, Яна Флеминга, Дороти Сэйерс и Барбары Картланд. В конце концов, у нас тут не университетская библиотека, правильно?

Я как раз заносила в карточку каталога данные романа Барбары Картланд с интригующим названием «Сладостное приключение», когда дверь библиотеки распахнулась, а колокольчик весело звякнул, извещая меня о приходе посетителя.

Даже не поднимая головы, я догадалась, кто осчастливил меня своим визитом, так как после слов Саймона ждала первой атаки. И мисс Патридж, и миссис Доршер отличались завидной настойчивостью и умением добиваться поставленной цели, а уж если они объединяли усилия — шансы спастись были практически нулевыми.

Оторвавшись от карточки, я посмотрела на входную дверь и похвалила себя за сообразительность: в библиотеку вплыла мисс Оливия Патридж собственной элегантной персоной. Аккуратная шляпка была украшена фетровыми осенними листьями, и я вспомнила, что точно такую же видела в последнем номере «Блайзберских кумушек». Интересно, когда и где мисс Оливия успела прикупить себе модную новиночку?

— Мэгги, дорогая, ты всё трудишься! — воскликнула она, глядя на меня чуть ли не с материнской заботой, и я внутренне напряглась.

— Пришла последняя партия купленных книг, — пояснила я, нейтрально улыбаясь, — может быть, хотите что-нибудь взять почитать, мисс Оливия?

— Ох, даже не знаю, — мисс Патридж величественно опустилась в кресло, стоявшее возле моего стола, — в последнее время столько забот, столько хлопот, просто ни минутки свободной! Впрочем, что за книгу ты сейчас держишь в руках?

— Это роман миссис Барбары Картланд, называется «Сладостное приключение»…

— Звучит как-то не очень прилично, тебе не кажется? — мисс Оливия подозрительно прищурилась, с сомнением глядя на яркую обложку, на которой роковой красавец обнимал трепетную девицу.

— Насколько я поняла из аннотации, речь идёт о чувствах некой юной аристократки, вынужденной бежать из дома и встретившей графа, загадочного, мужественного и харизматичного. Их любовь должна пройти испытание разлукой, предательством, заговорами и интригами. В общем, такая гремучая смесь приключенческого, любовного и исторического романа.

— Хм, — мисс Оливия оценивающе посмотрела на книгу, — знаешь, Мэгги, ты мне её отложи, я на днях зайду и возьму. Хорошо?

— Конечно, мисс Оливия, — я кивнула и положила яркий томик отдельно, чтобы уж наверняка не забыть, — уверена, вам понравится!

— Спасибо, дорогая, — улыбнулась мисс Патридж, — я, право, не знаю, как долго буду читать, ведь в связи с приближающейся ярмаркой, — тут она сделала многозначительную паузу, но я на это не купилась, — хлопот больше с каждым днём.

— Не сомневаюсь, что у вас и в этом году всё получится просто блестяще! — с энтузиазмом отозвалась я. — С вашим-то опытом и вашими организаторскими способностями! Тем более что осенняя ярмарка — это всегда было ваше детище, так сказать.

— Это, конечно, так, — вздохнула мисс Патридж, поняв, что я добровольно в капкан не полезу и придётся использовать запасные варианты. — Но, знаешь, Мэгги, я в последнее время не слишком хорошо себя чувствую…

Я с трудом удержалась от улыбки, так как в голове моментально всплыло бессмертное «то лапы ломит, то хвост отваливается», но так как в Блайзбери никто не слышал ни про дядю Фёдора, ни про кота Матроскина, то получилось бы не смешно, а обидно. Расстраивать мисс Оливию мне совершенно не хотелось, поэтому я сдержала неуместное веселье и приготовилась отбиваться от «соблазнительных» предложений.

— Поэтому, — продолжила мисс Патридж, — мне очень хотелось бы найти того, кто смог бы взять на себя хотя бы часть обязанностей по организации ярмарки.

— Я не сомневаюсь, что такой человек непременно отыщется, — сказала я, просто излучая оптимизм, — у нас в Блайзбери чрезвычайно отзывчивые люди!

— Это, конечно, так, — мисс Оливия тяжело вздохнула, — но ведь не каждому можно доверить столь ответственное дело, ты ведь понимаешь, Мэгги? Программа у нас большая, запланировано очень много всяких мероприятий, а времени осталось совсем мало, какой-то месяц!

— Не сомневаюсь, мисс Оливия, что все задумки удастся воплотить, — я собиралась стоять намертво и не понимать даже самых прозрачных намёков.

Видимо, мисс Патридж это поняла, потому что посмотрела на меня с лёгким осуждением и решила перейти в открытое наступление.

— Маргарет, — проникновенно начала она, — мы тут обсудили кое-что с Дороти и другими уважаемыми жителями Блайзбери… и решили попросить тебя возглавить организационный комитет ярмарки. Разумеется, основную работу мы возьмём на себя, каждый возглавит то направление, которым занимался в предыдущие годы, но вот осуществление общего руководства, реклама, связь с прессой, с администрацией… У тебя это получится гораздо лучше, чем у нас, дорогая. До твоего карнавала мы даже не предполагали, что праздники могу дать городу так много! Я тут говорила с миссис Вермидж, ты её наверняка помнишь, она возглавляла делегацию Честервиля на карнавале, и она сказала мне, что синее знамя уже почти у нас в руках. Представляешь?! Впервые за последние двести лет!

— Это прекрасная новость, мисс Оливия! — с энтузиазмом откликнулась я и тут же на всякий случай уточнила. — Я имею в виду то, что вы сказали про синее знамя.

— В общем, судьба Блайзбери в твоих руках, Маргарет, — отринув всякую дипломатию, заявила мисс Патридж, — надеюсь, ты понимаешь всю степень ответственности?

— Я обещала мистеру Гилмеру съездить к его родителям в Борнмут, — привела я последний аргумент, — вы же понимаете, как важно для меня знакомство с будущими родственниками!

— Ах, дорогая, разумеется, это очень важно! — воскликнула мисс Оливия и тут же продолжила, сверкая глазами. — Но, быть может, мистер Гилмер захотел бы пригласить своих родителей сюда, в Блайзбери? Они и с тобой познакомились бы, и на ярмарке бы повеселились. Я просто уверена, что в их Борнмуте нет ничего похожего!

— Наверняка там тоже проводят осеннюю ярмарку, — попыталась возразить я, но была остановлена пренебрежительным:

— Ой, да какая там может быть ярмарка, в этом Борнмуте! Что эти южане понимают в настоящих развлечениях?

— Не знаю, — я пожала плечами, так как про Борнмут не знала ничего кроме того, что это город на юге, и что туда ездят, чтобы отдохнуть на живописных берегах Ла-Манша.

— Вот именно, — припечатала мисс Оливия, — вот и посмотрели бы на настоящую традиционную осеннюю ярмарку! Ну и тебя увидели бы с самой лучшей стороны, ведь мистер Гилмер — не какой-нибудь клерк, который кроме своей конторы нигде и не бывает. Он джентльмен серьёзный, образованный, много видевший, и ты должна ему соответствовать, Маргарет.

— Не уверена, что это хорошая идея, мисс Оливия, — решительно сказала я, — мы с Алексом уже запланировали поездку, так что вряд ли станем что-то менять. К ярмарке мы, разумеется, вернёмся, но вы же понимаете, что должность, которую вы мне предлагаете, требует постоянного присутствия.

Мисс Патридж ненадолго задумалась, и я совсем уж было обрадовалась, что вопрос решён, как она бодро заявила:

— Ну ничего, ты же не на месяц туда отправишься, мы как-нибудь под тебя подстроимся, Мэгги. Ты ведь понимаешь, мы не можем упустить синее знамя!

Когда за мисс Патридж закрылась дверь, я обессиленно откинулась на спинку стула. Разговор вымотал меня так, словно я вручную таскала все коробки с книгами из Хоуптона в Блайзбери. Я уже занесла руку, чтобы стереть с лица словно приклеившуюся улыбку, как колокольчик над дверью снова весело звякнул, возвещая о новом посетителе. В библиотеку, благоухая дорогими духами и осенней свежестью, вошла миссис Дороти Доршер.

— Маргарет, душенька! — её голос был мелодичным, но под звонкой мягкостью можно было расслышать позвякивание стальных наручников. — Я только что столкнулась с мисс Патридж. И Оливия сказала, что ты... как бы это помягче сказать... проявила излишнюю осторожность в вопросе нашей ярмарки.

Я мысленно застонала. «Излишняя осторожность» в переводе с языка миссис Доршер означало «упрямство и эгоизм».

— Здравствуйте, миссис Доршер, — я попыталась изобразить радушие, но, судя по её насмешливому взгляду, получилось неубедительно. — Я просто напомнила мисс Патридж о своих планах. Мы с Алексом уже заказали билеты в Борнмут.

— Билеты? — она махнула рукой с таким видом, будто речь шла о трамвайных талонах. — Билет можно сдать, дорогая. А вот репутацию города спасти сложнее. Ты же понимаешь, что это не просто ярмарка? Это битва за престиж! Честервиль спит и видит, как бы нас обойти. Брафордшир не может простить нам недавнего триумфа. Если мы упустим это знамя из-за твоей поездки к морю... — она сделала драматическую паузу и покачала головой.

Я почувствовала, что начинаю закипать, хотя не могла не признать: атака велась по всем правилам воинского и дипломатического искусства.

— Борнмут — это не просто «море», миссис Доршер. Это культурный центр юга.

— Культурный центр? — фыркнула она. — Там даже чая нормального не нальют! То ли дело у нас. А мистер Гилмер... он же умный молодой человек. Он должен понимать, что долг перед обществом превыше всего. Представь, что он подумает о девушке, которая променяла судьбу родного города на какой-то там пляж?

Я открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент дверь распахнулась без всякого колокольчика — кто-то просто с силой толкнул её плечом. В проёме стояли двое: мистер Колгрив, и мисс Аманда Остин.

— А вот и мы! — бодро провозгласил мистер Колгрив, проходя внутрь. — Маргарет, мы тут посовещались... В общем, Дороти нам всё рассказала.

— Мэгги! — миссис Аманда, дама монументальная и решительная, не стала тратить времени на приветствия. Она подошла к моему столу и оперлась на него обеими руками. — Я вчера была в Брафордшире. И хочу тебе сказать, что многие готовы принять участи в ярмарке и даже предоставить ценные призы, но только в том случае, если ярмаркой будешь заниматься ты. Они там все до сих пор под неизгладимым впечатлением от карнавала.

Я переводила взгляд с одного лица на другое. Они окружили меня плотным кольцом: миссис Доршер справа сверлила взглядом мою макушку, мистер Колгрив слева шумно сопел от волнения, а мисс Остин нависала над столом.

— Многие готовы пойти на финансовые уступки! — Воскликнул мистер Колгрив. — Мистер Хиггинс из Меймерда готов взять на себя все расходы по обеспечению транспортом. Я лично гарантирую выступление нашего городского оркестра. А Дороти... Дороти, как и в прошлый раз, возьмёт на себя цветочные композиции.

— И всё это ради того, чтобы ты согласилась, Маргарет, — тихо добавила миссис Доршер.

В библиотеке повисла тишина.

— Вы... вы все сговорились? — наконец выдохнула я, уже понимая, что после визита мисс Аманды и мистера Генри мой отказ будет выглядеть просто неприлично.

— Мы объединились ради общего блага! — гордо ответила мисс Аманда. — Мэгги, ты же сама говорила: «Блайзбери заслуживает лучшего». Так докажи это делом!

Я обвела их взглядом. На меня смотрели три пары глаз: умоляющих, требовательных и полных надежды. Синее знамя, вручаемое лучшему городу округа, действительно было почти у нас в руках. И я поняла, что моя поездка в Борнмут только что оказалась под очень большим вопросом. Вот Алекс-то «обрадуется»!

Первый тревожный звоночек, намекающий на то, что спокойная жизнь заканчивается, раздался в среду, когда к нам с Саймоном в кафе подсела моя подружка Эмили. В последнее время мы меньше общались, так как я была занята то литературным карнавалом, то работой, то закапыванием трупов в саду, а Эмили полностью погрузилась в захватывающий процесс подготовки к свадьбе, назначенной на конец декабря. Но, несмотря на категорическую нехватку времени, мы иногда встречались, чтобы обменяться последними новостями и просто поболтать о своём, о девичьем.

— Мэгги, Саймон, привет, — Эмили яркой птичкой впорхнула в кафе, как всегда сияя улыбкой и излучая позитив, — вы слышали последние новости?!

— Скорее всего, нет, так как я не припомню ничего, что могло бы вызвать у тебя такое воодушевление, — меланхолично отозвался Саймон, вставая и отодвигая для девушки кресло, — но, полагаю, ты сейчас нас просветишь.

— В «Королевском дубе» новый постоялец!

— И что с того? — с искренним недоумением спросила я, обменявшись с Саймоном непонимающими взглядами. — У них всё так плохо, что появление нового жильца становится событием?

— Да нет же! — Эмили так хотелось поделиться свежей сплетней, что она даже не стала ходить вокруг да около, а сразу перешла к делу. — В этом не было бы ничего странного, если бы этот новый постоялец не снял целый этаж! Представляете?!

Мы с Саймоном снова переглянулись: то, что сказала Эми, было действительно довольно необычно. «Королевский дуб» был небольшой симпатичнейшей гостиницей на правом берегу реки Селлсайд, делящей Блайзбери на две примерно равные части. Так как правый берег традиционно считался более деловым и современным, то в «Королевском дубе», как правило, останавливались приезжавшие из Хоуптона или даже из Лондона торговые агенты, клерки, проверяющие и прочие официальные лица. Гости более высокого социального статуса чаще останавливались в «Королеве Виктории», хотя мне «Королевский дуб» нравился больше. Но пока никто ни разу не слышал, чтобы кто-нибудь снимал целый этаж!

— А зачем ему так много комнат? — поинтересовался Саймон вроде как равнодушно, из вежливости, но я-то видела, каким живым интересом сверкнули его глаза за стёклами очков.

— Никто не знает! — Эмили сделала круглые глаза и продолжила. — Он приехал с одним не то водителем, не то телохранителем, но сказал, что ждёт ещё помощника, который должен прибыть со дня на день. Говорят, — тут она добавила в голос таинственности, — что он самый настоящий миллиардер!

— Не Блайзбери, а Хампстед, честное слово, — негромко, так, чтобы расслышала только я, фыркнул Саймон, — куда ни плюнь, попадёшь или в миллионера или в миллиардера.

— Его зовут Юджин МакКиллиан, — продолжила делиться сведениями Эми, — и он приехал надолго, вот.

— А ты откуда знаешь?

— Мне сказал Бен, а ему сказал Робин, водитель мистера МакКиллиана, когда просил посмотреть «Бентли», на котором они приехали, просто для профилактики, понимаете? Вот он и спросил Бена, может ли тот взять машину на обслуживание, так как его босс приехал не на одну неделю. Бен говорит, что это не просто «Бентли», а «Бентли S-1» на базе «Роллс-Ройс Серебряное Облако». А эта машина по карману только миллиардерам, вот!

— Что мог забыть в Блайзбери человек такого уровня? — удивился Саймон, и я прям видела, как в его лохматой голове рождаются и рушатся десятки версий, одна другой безумнее.

Вообще надо сказать, что в городках, подобных Блайзбери, появление любого нового человека, приехавшего больше чем на несколько дней, вызывает немалый интерес, а порой настоящий ажиотаж.

Дело в том, что жизнь в Блайзбери всегда текла по своим, веками выверенным законам. Это был не просто привычный уклад, а сложный, хрупкий механизм, похожий на старинные часы в здании администрации. Каждый помнил свою шестерёнку, каждый поворот стрелки был предсказуем. Почтальон знал, у какой калитки его облает пёс, а где угостят чаем с овсяным печеньем. Продавец в булочной начинал складывать нужный хлеб в пакет ещё до того, как посетитель озвучивал своё желание. Фермеры приветствовали друг друга на полях так, как делали это их отцы, деды и прадеды. Даже сплетни в «Блайзберских кумушках» были делом привычным и безопасным, потому что касались исключительно своих.

В таком замкнутом мире чужак — это не просто новый человек. Это инородное тело, попавшее в отлаженный механизм. Он — камень, брошенный в тихий пруд, от которого по зеркальной глади разбегаются круги тревоги и опасений.

Причина этой настороженности крылась вовсе не в злобе, а в инстинкте самосохранения маленького замкнутого мира. Стабильность здесь всегда была главной ценностью, поэтому любое отклонение от нормы воспринималось как нешуточная угроза. Что, если чужак купит старый особняк Блэквудов и устроит там шумный пансион? Что, если он начнёт скупать земли и введёт какие-то новые, непонятные порядки? Что, если он просто окажется неприятной личностью? В представлении блайзберцев, у любого человека «со стороны», чьи корни не уходили в эту глинистую почву, обязательно было полно странностей, а в шкафу непременно завалялся десяток-другой скелетов. Он мог быть инспектором, журналистом из желтой прессы или просто аферистом. Идея о том, что кто-то может приехать просто так, из любопытства или любви к тишине, большинству казалась нелепой. Ведь для отдыха есть специальные курорты типа того же Борнмута.

Исключением, пожалуй, стал мистер Алекс Гилмер, но и то исключительно благодаря его активному участию в литературном карнавале. Он выступил главным спонсором и вообще вёл себя просто исключительно, за что и получил полуофициальное разрешение причислить себя к «настоящим блайзберцам». И мне порой казалось, что этим он гордится намного больше, чем всеми хвалебными статьями вместе взятыми.

Поэтому совершенно естественно, что появление незнакомого джентльмена, прибывшего, по слухам, аж из самого Лондона на сверкающем чёрном «Бентли», стало сенсацией номер один, на время даже затмив разговоры о предстоящей ярмарке и моём согласии возглавить организационный комитет.

— А Молли Робинсон, ты должна её помнить, Мэгги, она ещё встречалась с Джейком Вудшерсом, он потом, правда, уехал в Хоуптон, потому что…

— Эмили, ближе к делу, — остановил девушку Саймон, — что сказала Молли?

— Не перебивай, — Эми сердито шлёпнула Саймона по руке перчатками, — так вот, Молли работает горничной в «Дубовом листе», и она сказала, что мистер МакКиллиан велел подавать ему завтрак в номер ровно в семь тридцать утра и ни минутой позже! Представляете?! Семь тридцать! У нас тут что, Букингемский дворец? Но, правда, Молли сказала, что он оплатил три недели вперёд и оставил ей такие чаевые, что она согласна лично ему этот завтрак готовить.

Минут через десять Эмили убежала на очередную встречу с миссис Лавенли: они уже несколько недель не могли выбрать фасон будущего свадебного платья, а мы с Саймоном остались сидеть в кафе. Я изо всех сил старалась прогнать дурные предчувствия, для которых, в общем-то не было пока ни малейших оснований.

Саймон задумчиво побарабанил пальцами по столешнице и знаком попросил у Лили, сегодняшней официантки, ещё чашку чая.

— Ну, давай рассуждать логически, — наконец произнёс он. — Кто это может быть? Вариант первый: это просто скучающий богач. Знаешь, такой тип, который объездил все курорты мира и решил, что для разнообразия стоит посмотреть на «настоящую Англию». Он засядет в «Королевском дубе», будет жаловаться на отсутствие суши в меню и через три дня уедет обратно в свой Лондон.

— Нет, — я покачала головой, и эта версия показалась мне слишком простой, чтобы быть правдой. — Такие люди не снимают на три недели целый этаж с таким видом, будто покупают его. Эти люди умеют считать деньги, поверь мне, Саймон.

— Ладно, — Саймон наклонился ближе, понизив голос до шёпота. — Вариант второй, более прагматичный и реалистичный. Это конкурент Гилмера.

Эта мысль уже приходила мне в голову, и от неё по спине снова пробежал холодок.

— Думаешь, кто-то хочет выкупить земли вокруг Блайзбери? Построить здесь завод или торговый центр?

— А почему бы и нет? — Саймон пожал плечами. — Место живописное. До Лондона на поезде не так уж и долго. Для какого-нибудь ушлого коммерсанта это золотая жила. Приехал, осмотрелся, начал прощупывать почву. А «Бентли» — это чтобы произвести впечатление на местных олухов, показать, что с ним лучше не спорить.

— Алекс ничего такого не говорил, — нахмурилась я, — думаешь, он может просто не знать о происках конкурентов? Но тогда почему этот мистер МакКиллиан приехал лично да ещё так надолго? Если он собирал информацию, то не может не знать, что Алекс сейчас почти постоянно живёт здесь и уже успел заручиться поддержкой местного населения. Да и работы по реставрации зданий под торговый центр уже идут полным ходом.

— А вот тут мы подходим к варианту номер три. И он мне нравится меньше всего. Что, если этот хлыщ приехал не из-за местных красот и не из-за Гилмера? Что, если он приехал из-за тебя?

Я вздрогнула, так как прекрасно понимала: скорее всего, так оно и есть. Те, с кем были связаны мои родители и дядя Кевин, никогда не оставят меня в покое, и при это совершенно не важно, буду я активно заниматься вопросами наследства или буду тихо и скромно сидеть в своей библиотеке.

— Это может быть человек из его прошлого, — проницательно добавил Саймон. — Или из твоего, что намного вероятнее. Точнее, не лично твоего, а твоих родственников. Ты, главное, не переживай, Мэгги, места в твоём саду ещё много, а Джастин у нас уже без пяти минут старший констебль. С его стремлением сделать карьеру в полиции он долго в обычных инспекторах не засидится, это я тебе точно говорю.

Наверное, мы ещё долго обсуждали бы разные варианты развития событий, если бы эти самые события не заявились к нам сами.

— Не оборачивайся, — неожиданно сказал Саймон, глядя куда-то за моё плечо, — просто пей свой кофе.

— А что там такое? — моментально насторожилась я.

— Не что, а кто, — поправил меня друг, не отводя взгляда от кого-то, кто пока был мне не виден, — если я не ошибаюсь, а я не ошибаюсь, то это тот самый загадочный гость нашего города. Теперь осталось понять, чего ему от нас надо.

За спиной послышались неторопливые шаги, и вскоре я увидела того, о ком мы за сегодняшний день успели услышать столько противоречивой, но, несомненно, интересной информации.

Мистер Юджин МакКиллиан остановился возле нашего столика и теперь совершенно спокойно давал нам рассмотреть себя, разве что не поворачивался, как манекен наподобие тех, что медленно крутятся на специальных подставках, давая возможность покупателю оценить товар со всех сторон.

Надо отдать ему должное: выглядел гипотетический миллиардер практически безупречно. Дорогое лёгкое пальто было небрежно расстёгнуто, под ним виднелся идеально скроенный тёмный костюм. Тщательно подобранный кашемировый шарф и мягкие кожаные туфли завершали картину. Это была не кричащая роскошь, а спокойная, выверенная элегантность человека, который привык не отказывать себе ни в чём.

Мистера МакКиллиана нельзя было назвать красавцем, но было в его внешности что-то на редкость притягательное: черты его лица были слишком резкими для потомственного аристократа, нос был явно когда-то давно сломан и вправлен, но осталась характерная неровность, а подбородок казался излишне волевым и тяжёлым. Всё вместе складывалось в образ человека, который привык повелевать, а не подчиняться. На вид ему было около сорока пяти лет — возраст силы и уверенности, когда юношеская мягкость уже ушла, оставив место лишь закалённому характеру.

Серые глаза смотрели цепко и холодно, наверняка замечая самые незначительные детали. Волосы цвета соли с перцем были зачёсаны назад, но одна непослушная прядь то и дело падала на лоб, нарушая строгий образ и добавляя мистеру МакКиллиану толику человеческого несовершенства, какой-то мальчишеской удали. Каждое его движение было выверенным и плавным, полным ленивой грации хищника, уверенного, что добыча никуда не денется.

— Мисс Стюарт, какая удача! — его голос оказался именно таким, каким должен быть у человека с подобной внешностью: бархатистым, глубоким и властным. — Я уже начал думать, что весь Блайзбери просто сговорился спрятать вас от меня… О, простите мне мою бесцеремонность и позвольте представиться: Юджин МакКиллиан. Прошу прощения за столь внезапное вторжение, но я просто не мог упустить возможность познакомиться с вами.

— Очень приятно, мистер МакКиллиан, — проговорила я, изо всех сил стараясь выглядеть спокойно и доброжелательно, хотя внутренний голос при виде мистера Юджина пискнул от страха и спрятался где-то очень глубоко. — Меня вы, судя по всему, знаете, а это мой близкий друг, мистер Миллз, журналист.

— Польщён столь замечательным знакомством, — любезно ответил мистер МакКиллиан, и было непонятно, говорит он всерьёз или издевается, — вы позволите присесть?

— Конечно, располагайтесь, — радушно предложил Саймон и уточнил, — правда, у нас с Маргарет через десять минут заканчивается обеденный перерыв…

— О, я не задержу вас дольше, — мистер МакКиллиан опустился в кресло, где ещё совсем недавно сидела Эмили, — я приехал в ваш чудесный город надолго, так что, смею надеяться, у нас ещё будет возможность пообщаться без спешки, не правда ли? А сегодня я просто хотел засвидетельствовать своё почтение мисс Стюарт.

— Зачем? — не слишком вежливо, зато по делу спросила я, смягчая категоричность вопроса улыбкой. — Не припоминаю, чтобы наши пути хоть где-то пересекались, мистер МакКиллиан. Поправьте меня, если я ошибаюсь!

— Нет-нет, мисс Стюарт, — он улыбнулся, и я неожиданно увидела, как сверкнул золотой зуб, слегка выбивавшийся из образа рафинированного лондонского денди. — Лично с вами мы не знакомы, хотя я достаточно много слышал о вас от вашего дяди, мистера Кевина Стюарта, моего доброго друга. Он много рассказывал о вас и об этом удивительном месте, о Блайзбери. Он описывал его как настоящую жемчужину, затерянную во времени и в пространстве. После его рассказов у меня возникло непреодолимое желание увидеть всё своими глазами. Возможно, даже приобрести здесь дом для отдыха, чтобы иногда сбегать от суеты большого города. Жаль, что эта возможность выдалась только сейчас, спустя несколько лет. Но ведь недаром говорится, что лучше поздно, чем никогда, не так ли?

— Несомненно, — согласилась я, — я уверена, что вы непременно отыщете дом, который вам понравится, мистер МакКиллиан. Если не в Блайзбери, то, возможно, в Честервиле, Брафордшире или Меймерде… А то и в Хоуптоне, хотя там нет этого очарования маленького городка.

— Мне бы хотелось найти подходящий вариант именно в Блайзбери, — снова сверкнул улыбкой мистер МакКиллиан, — мой агент подобрал мне несколько вариантов, и я планирую внимательно изучить каждый из них. Ну а там и на сделку можно выйти, чтобы, как говорится, два раза не ездить.

— Вы приехали настолько надолго, мистер МакКиллиан? — встрял в разговор Саймон.

— Да, как минимум на месяц, мистер Миллз, — доброжелательности в голосе мистера Юджина хватило бы на десяток человек, — к тому же я слышал, что через месяц состоится традиционная осенняя ярмарка. Я с удовольствием посетил бы это наверняка интереснейшее мероприятие! А то на осенней ярмарке я в последний раз был подростком, лет тридцать назад, если не больше. Так что я никуда не спешу, мистер Миллз, и очень надеюсь поближе познакомиться с мисс Стюарт, если она будет не против.

— Боюсь, я буду очень занята в течение этого месяца, — вздохнула я, — дело в том, что я возглавляю организационный комитет ярмарки.

— Ах, какое важное и ответственное дело! — воскликнул мистер МакКиллиан. — Впрочем, я заранее был уверен в том, что племянница моего друга, мистера Стюарта, не может оказаться обычной девушкой. И, мисс Стюарт, если я могу был чем-нибудь полезен, прошу вас, обращайтесь ко мне без всякого стеснения!

— Благодарю, у меня много помощников, — улыбнулась я, — но за предложение спасибо. А теперь нам, увы, пора идти: обеденный перерыв заканчивается.

— Неужели вы работаете? — изобразил удивление мистер МакКиллиан. — Разве у вас есть в этом необходимость? Я был уверен, что дядя оставил вам достаточно средств для того, чтобы вести безбедное существование.

— Я работаю потому что мне нравится то, чем я занимаюсь, — спокойно ответила я, не показывая, как меня напрягло то, что он так быстро затронул тему моего финансового положения и наследства. — Была рада с вами познакомиться, мистер МакКиллиан. Добро пожаловать в Блайзбери.

Попрощались с нашим внезапным собеседником, мы с Саймоном, не сговариваясь, направились в сторону библиотеки, хотя редакция располагалась в другой стороне. Мне показалось, что ветер, совсем недавно бывший тёплым и ласковым, стал намного резче и холоднее. Это, видимо, на меня так повлияла встреча с мистером МакКиллианом. Хотя вроде бы ничего плохого он и не сказал, и не сделал.

— Опасный тип, — негромко проговорил друг, останавливаясь возле крыльца библиотеки и прислоняясь к перилам, — я бы сказал, что не менее опасный, чем Ласло Надашди, а то и посерьёзнее. Как подсказывает мне моё репортёрское чутьё, за этим господином столько всего, что лучше нам даже близко не знать: целее будем. Ты зуб заметила?

— Ещё бы, — кивнула я, — как-то он не вяжется со всем остальным обликом, не находишь?

— Угу, — кивнул Саймон, — мне всегда казалось, что такие бывают только у гангстеров из Чикаго, знаешь, типа Коломбо Белые Гетры или Джека Даймонда, помнишь? А он вроде совсем другого уровня, но этот зуб… И как ловко он перешёл на тему твоего наследства, а? Вроде как вскользь и ни на что не намекая, но тем не менее.

— Мне тоже этот момент очень не понравился, — согласилась я, — но во всяком случае, теперь у нас нет иллюзий по поводу причин его приезда.

— Знаешь, Мэгги, на всякий случай держись-ка ты от этого мутного типа подальше, — очень серьёзно сказал Саймон, — может, конечно, мы зря гоним волну, и этот МакКиллиан вполне себе добропорядочный гражданин Соединённого Королевства, но лучше подстраховаться, пока мы с Джастином и Алексом не разберёмся.

— Знаешь, — я почувствовала, как к глазам подступили слёзы, — я так счастлива, что вы у меня есть! У меня ведь в последние годы не было никого, кто готов был бы разделить со мной мои проблемы, да и раньше… дядя Кевин заботился обо мне, поддерживал во всех начинаниях, но… мне сложно объяснить… понимаешь, он всё равно всегда был на расстоянии. Я не всем могла с ним поделиться просто потому что иногда он отмахнулся бы и сказал бы, что я забиваю голову всякой ерундой. Нет, я очень любила его, и он меня, но…

— Мэгги, не тарахти, — Саймон засмеялся, но совершенно не обидно, а по-дружески, — я прекрасно понял, что ты хочешь сказать, и мне очень приятно это слышать. Я тоже, знаешь ли, раньше на тебя не слишком внимание обращал, потому как ты была, уж прости, ну мышь мышью. Оказалось, я просто невнимательно смотрел, и теперь тоже рад, что мы подружились, мисс Маргарет Стюарт. И не раскисай, справимся и с мистером МакКиллианом. В пятницу возвращается Гилмер, который за тебя любому глотку перегрызёт, в субботу — Джастин, который догрызёт то, что не успеет прикончить Гилмер, так что всё в порядке. Ты, главное, печенек побольше сделай, ладно?

— Ладно, — засмеялась я, сморгнув таки набежавшие слёзы, — будет вам целая гора печенек с шоколадной крошкой.

— Вот! — Саймон довольно погладил себя по животу и облизнулся. — А остальное просто мелочи, Мэгги. Так что иди себе спокойно занимайся книгами и ни о чём не беспокойся. Кстати, а Гилмер в курсе, что ты согласилась стать председателем ярмарочного комитета?

— Ещё бы! — я хихикнула и рассказала Саймону про лавину звонков в лондонский офис жениха.

— Блайзбери — это всегда Блайзбери! — отсмеявшись, подытожил Саймон и, попрощавшись со мной, отправился в редакцию.

Саймон ушёл, насвистывая себе под нос какой-то весёлый мотивчик, а я осталась стоять на крыльце библиотеки. Его слова немного успокоили меня: в самом-то деле, что может сделать один человек, пусть даже такой опасный, как Юджин МакКиллиан, против нас троих? А с Алексом — четверых. Я невольно улыбнулась, представив, как мой сдержанный и элегантный жених будет «грызть глотки» за меня. Почему-то показалось, что мистер Гилмер непременно попросит жертву сначала тщательно протереть шею дезинфицирующими салфетками, чтобы не кусать не пойми что. Тряхнув головой, я отогнала бредовые мысли и решительно повернула в замке ключ: пора было возвращаться к привычной работе, ибо книги не каталогизируют себя самостоятельно. А жаль...

Внутри библиотеки было тихо и пахло старой бумагой и типографской краской новинок из Хоуптона. Я прошла к своему столу, на котором всё ещё лежали журнал учёта и карточка романа Барбары Картланд «Сладостное приключение», отложенного для мисс Патридж.

Я не сразу поняла, что привлекло моё внимание, а когда сообразила, то сделала несколько шагов назад. На гладкой поверхности стола, рядом с карточкой романа миссис Картланд, лежал маленький, сложенный вдвое листок бумаги. А ведь я совершенно точно помнила, что его там не было.

Медленно опустившись на стул, я, как загипнотизированная, смотрела на непонятно откуда взявшуюся записку. В том, что в ней содержится какая-нибудь гадость, я даже не сомневалась: вряд ли это было любовное послание от таинственного поклонника.

Сначала я хотела взять записку и посмотреть, что там, но потом решила, что, пожалуй, позову Саймона. Логичнее всего было бы пригласить Джастина, но он был в Хоуптоне и вернуться планировал только в субботу утром. Алекс был ещё дальше, в Лондоне. Ну вот что за безобразие? То суетятся и постоянно лезут под руку, а как нужны — так ни одного, ни другого нет!

Обогнув стол по максимально широкой дуге, насколько позволяли размеры помещения, я подтянула к себе телефонный аппарат и набрала редакционный номер Саймона, очень надеясь, что он уже добрался до рабочего места, а не завис где-нибудь по пути.

Мне повезло, и трубку сняли после второго гудка.

— Миллз, — представился Саймон, — «Новости Блайзбери».

— Это я, Саймон, — дрогнувшим голосом проговорила я, — ты можешь прийти? Вот прямо сейчас?

— Мэгги? Не сочти меня невежливым, но я вроде как только что ушёл, — задумчиво напомнил мне друг и тут же с энтузиазмом уточнил, — у тебя там что, очередной труп?

— Пока нет, — разочаровала я его, — у меня на столе записка, которой точно не было, когда я уходила. Я не понимаю, откуда она тут взялась, и я… я боюсь её трогать, Саймон. Давай ты придёшь, а?

— А что в записке?

— Откуда я знаю? Я боюсь одна её трогать, так что приходи скорее, ладно?

— Да куда ж я денусь, — проворчал Саймон и отключился, а я осталась ждать помощи, сидя на стуле и аккуратно сложив руки на коленях, как примерная гимназистка.

Саймон появился через десять минут, запыхавшийся и встрёпанный больше обычного. Не говоря ни слова, он окинул взглядом пустой зал библиотеки, затем посмотрел на меня, всё ещё сидевшую на почтительном расстоянии от злополучной записки.

— Так, — деловито произнёс он, подходя к столу, — абсолютно понятно, что ничего не понятно. Запертая комната, таинственное послание, дрожащий свидетель. Классика жанра.

— Даже спорить с тобой не буду, — кивнула я, заворачиваясь в палантин, висевший на спинке стула, — но мне всё равно очень не по себе. Я уже получала загадочные послания, и мне не понравилось, тем более что мы до сих пор не знаем, кто тогда не то пугал, не то предупреждал меня.

— Ой, брось, я уверен, что это была Лили Флеминг, что бы там кто ни говорил, — отмахнулся Саймон, — кстати, я слышал, что она выходит замуж за какого-то лондонского чиновника и уезжает с ним в Бекенхэм.

— Ну и хорошо, я за неё рада, — почти искренне ответила я, подумав, что уехавшая далеко Лили будет нравиться мне гораздо больше, чем если бы она продолжала жить в Блайзбери и нервировала бы меня самим фактом своего присутствия. — Но я позвала тебя не для того, чтобы обсудить мисс Флеминг, хотя это тоже интересная тема, не спорю.

— Ну и ладно: не хочешь сплетничать, давай посмотрим, что тебя так испугало, — Саймон был раздражающе спокоен и даже жизнерадостен, — ты уверена, что её тут не было? Всё! Всё! Понял! Не надо на меня так кровожадно смотреть, Мэгги! Я уже запомнил: записки тут не было, а когда ты пришла, она появилась.

Саймон осторожно, двумя пальцами, взял листок за самый краешек. Он поднёс его к свету, прищурился, словно пытаясь найти на бумаге неведомые подсказки, понюхал, чуть ли не на зуб попробовал и только потом развернул.

В библиотеке повисла тишина. Закончив читать, Саймон медленно опустил руку и посмотрел на меня поверх очков.

— Ну говори уже, что там?!

— «Не верь ему, он лжёт», — с чувством продекламировал Саймон и уставился на меня.

— Что ты смотришь? Я знаю столько же, сколько и ты, а может, даже меньше, — сказала я, пытаясь понять, кто и зачем это написал.

Саймон снова взял записку и перечитал её, шевеля губами.

— «Не верь ему, он лжёт», — повторил он, и его брови сошлись на переносице. — Хм… Давай сначала попробуем понять, кого имеет в виду автор записки.

Саймон уселся верхом на стул, и в его глазах я заметила хорошо знакомый мне огонёк репортёрского азарта.

— Давай попробуем, — охотно согласилась я, — только пробовать будешь ты, у тебя точно лучше получится!

Друг даже не стал возражать и тут же начал перечислять, загибая пальцы.

— Подозреваемый номер один: наш лондонский гость. Он запросто мог солгать про дружбу с твоим дядей, чтобы втереться к тебе в доверие.

— Мог, — кивнула я, — я тоже сразу про него подумала, если честно.

— Подозреваемый номер два: Гилмер, — продолжил Саймон, — мы, конечно, ему верим, но мало ли что он может от нас скрывать, согласись?

— Мне не хочется его подозревать, — нахмурилась я.

— Мне тоже, а что делать? — Саймон пожал плечами. — Он твой жених и вообще вроде как нормальный парень, но что, если эта записка — предупреждение от кого-то, кто знает о нём что-то неприглядное? От кого-то, кто хочет тебя защитить.

— Или навредить, — тихо добавила я, и от этой мысли стало не по себе.

— Верно, — кивнул Саймон. — Или навредить. Но это ещё не всё. Подозреваемый номер три: Джастин. Он, конечно, наш друг и всё такое, но мы-то с тобой знаем, кто он на самом деле. Вдруг у него секретное задание войти в твой ближний круг, а потом выведать все секреты?

— Это вообще звучит... параноидально, — я обхватила себя руками за плечи.

— Расследование всегда начинается с паранойи, — отрезал Саймон. — И не забывай про самый главный вопрос: как эта записка сюда попала? Но тут мы, боюсь, без Джастина не разберёмся, так что его из числа сомнительных персон придётся убрать. Не может же он быть одновременно и следователем, и подозреваемым, правильно? Или может?

— Мне почему-то кажется, что дело в МакКиллиане, — вздохнула я, — недаром же записка появилась именно в тот день, когда он решил со мной познакомиться.

— Я бы тоже поставил на него, — согласился Саймон, — уж больно всё одно к одному складывается. Знаешь, проверю-ка я кое-что по своим каналам осторожненько, ненавязчиво. В общем, Мэгги, делай вид, что ничего не произошло, но… будь внимательна и осторожна, хорошо? И давай я к тебе сегодня вечером загляну, проверю замки на окнах и на дверях, просто на всякий случай. Как-то не очень хочется обнаружить у тебя ещё один труп, мне прошлого опыта вполне хватило.

— Не только тебе, знаешь ли, — я поёжилась от не самых приятных воспоминаний, — я до сих пор на ту кладовку без опасения смотреть не могу. Хоть и знаю, что там никого нет, а всё равно…

— Ладно, Мэгги, справимся и с этим, — оптимистично заявил друг и, прихватив с собой злополучную записку, испарился, напомнив, что заглянет вечером и совсем не будет возражать, если к этому времени у меня — совершенно случайно, разумеется — на кухне обнаружится что-нибудь вкусненькое.

Когда я осталась в библиотеке одна, то вдруг поняла, что теперь даже привычный запах книг стал казаться мне тревожным. Я смотрела на запертую дверь и думала о том, что сказал Саймон.

«Подозреваемый номер два: Гилмер».

Слова друга эхом отдавались у меня в голове, но я категорически не желала в это верить. Я вспомнила наш последний разговор с Алексом по телефону, его шутки про звонки от комитета ярмарки. Он был таким лёгким, таким «своим»...

Нет. Я не могу так. Я не хочу жить в постоянном страхе, гадая, кто из моих близких что-то от меня скрывает.

И вдруг я поняла, что это чувство мне до боли знакомо. Это липкое, холодное ощущение, будто кто-то постоянно смотрит в спину, будто любой дружелюбный жест может скрывать предательство, а в каждом слове надо искать скрытый смысл... Я уже жила так. В той, прошлой жизни, о которой успела почти совсем забыть. Тогда каждый день был похож на прогулку по минному полю. Я не доверяла никому — ни брату, ни его друзьям, ни даже себе, потому что от постоянного напряжения порой начинала сомневаться в собственном рассудке.

Здесь я впервые за долгое время смогла дышать полной грудью, построила свою жизнь заново, на честности и доверии. Я доверилась Саймону и Джастину, Алексу и даже Ласло. И ни разу пока об этом не пожалела.

И вот теперь... теперь это мерзкое чувство снова хочет отравить мне жизнь?! Нет! Я не для того всё это начинала с нуля, чтобы опять жить в страхе.

«Не верь ему, он лжёт»...

Колокольчик над входной дверью тихо звякнул, отвлекая меня от не самых весёлых размышлений. Был уже почти конец рабочего дня, и я, в общем-то, никого не ждала, хотя давно надо было бы привыкнуть к тому, что у меня вечно всё не как у нормальных людей.

На этот раз в библиотеку вошёл пожилой мужчина. Невысокого роста, абсолютно седой, но с удивительно живыми и цепкими карими глазами, которые, казалось, просвечивали насквозь любого собеседника. Короткая стрижка и аккуратно подстриженные усы делали его похожим на отставного военного, но почему-то я сомневалась, что он им являлся. Было в незнакомце что-то такое, что давало понять: если он и бывший военный, то в чине никак не меньше, чем генерал. На нём был дорогой, но слегка помятый твидовый пиджак, из нагрудного кармана которого небрежно свисала золотая цепочка часов. Он двигался медленно, опираясь на трость с серебряным набалдашником, но его осанке мог позавидовать любой здоровый.

— Мисс Стюарт, полагаю? — его голос был мягким, с чуть заметной хрипотцой, но в нём слышались властные нотки. — Мисс Маргарет Стюарт?

— Да, это я, — я встала, решив, что вежливость пока никто не отменял. — Чем могу быть полезна, мистер…

— Генри Трондайк, — он мило улыбнулся, но взгляд его оставался оценивающим и слегка настороженным, — нотариус из Хоуптона. Полагаю, вы слышали обо мне.

— Да, я видела вашу подпись на документах, которые оставил мне дядя, мистер Кевин Стюарт. И слышала о вас от мистера Гилмера, он советовался с вами по поводу договора.

Какое-то время мистер Трондайк молча, ничуть не стесняясь, изучал мою скромную персону, а потом кивнул каким-то своим мыслям.

— Может быть, вы присядете? — я решила, что до последнего буду вести себя так, словно ничего не случилось. — Я так понимаю, что вам не очень удобно стоять.

— Благодарю, мисс Стюарт, — он подошёл к креслу и опустился в него, явно стараясь беречь правую ногу. — Неудачно прокатился верхом и уже третий месяц вынужден чувствовать себя почти инвалидом. Очень неприятное ощущение, впрочем, я, как все люди моего возраста, могу говорить о своих болячках бесконечно. Я же прибыл в Блайзбери не для этого.

— Что-нибудь не так с документами, оставленными дядей Кевином? — спросила я лишь бы что-нибудь сказать, потому что и так было понятно, что с документами всё в порядке, а привело мистера Трондайка сюда из Хоуптона нечто совершенно иное.

— Нет, мисс Стюарт, с ними всё в полном порядке, можете не волноваться. Я пришёл, потому что должен извиниться. Это я оставил ту записку на вашем столе сегодня днём, пока вы обедали с мистером Миллзом.

Такого прямого признания я не ожидала, поэтому даже вид не стала делать, что не удивлена.

— Но зачем?! И как вы вошли? Библиотека же была заперта!

Мистер Трондайк снова усмехнулся и, к моему изумлению, достал из внутреннего кармана пиджака очень знакомый ключ на простом металлическом кольце.

— Ваш дядя Кевин иногда пользовался этим местом не только по прямому, так сказать, назначению, — спокойно пояснил он, вертя ключ в неожиданно тонких и чутких пальцах. — У него здесь был сейф. За панелью вон в той стене, — он кивком указал на стеллаж с энциклопедиями. — Доверял он немногим, но я был одним из них. Иногда он просил меня забрать или положить туда кое-какие документы. У меня остался дубликат ключа. Привычка, знаете ли, это вторая натура.

— Но почему вы сначала оставили записку, а потом пришли лично?

— Хороший вопрос, мисс Стюарт, — во взгляде нотариуса мелькнуло одобрение, — я сначала не хотел афишировать своё участие, но потом подумал, что записка подразумевает слишком много толкований и может вызвать у вас безосновательные подозрения в адрес непричастных.

— Так и получилось, — вздохнув, призналась я, — я про кого только не подумала!

— Я увидел, как этот хлыщ, МакКиллиан, увивается вокруг вас. И решил, что пришло время вмешаться. Видите ли, юная леди, я был другом вашего дяди. Настоящим другом. И я дал ему одно обещание незадолго до его смерти: присматривать за вами, если дело примет дурной оборот.

Нотариус подался вперёд, и его живые глаза стали серьёзными, как никогда.

— Не верьте ни единому слову Юджина МакКиллиана. Он лжёт. Они с Кевином Стюартом никогда не были друзьями, их даже приятелями назвать было бы сложно. Скорее, они были конкурентами. Вы ведь нашли письмо, адресованное лично вам и хранившееся в домашнем сейфе?

— Откуда вы знаете?

— Я вижу кольцо на вашей руке, — улыбнулся он, — оно было там же, где и письмо. Раз кольцо и серьги у вас, значит, вы нашли и послание. Следовательно, я могу говорить достаточно откровенно. Поверьте старику, мисс Стюарт, такие люди, как МакКиллиан, ничего не забывают и не прощают. Он приехал сюда за тем, что всегда считал своим. Будьте осторожны, мисс Стюарт. И никому не доверяйте, особенно тем, кто внезапно станет относиться к вам иначе, нежели раньше.

— Думаете, такие будут? — спросила я, совершенно неожиданно почувствовав к этому пожилому и, несомненно, мудрому человеку, странное доверие.

— Вне всякого сомнения, — кивнул он, — и, прошу вас, мисс Стюарт, постарайтесь свести своё общение с мистером МакКиллианом к минимуму, это будет самое разумное решение.

— А что конкретно ему от меня надо?

— Не могу знать, мисс Стюарт, — пожал плечами нотариус, — у меня есть лишь догадки, но я не стану их озвучивать, дабы не смущать вас и не направить случайно по ложному пути.

— А скажите, мистер Трондайк, — я смутилась, но решительно продолжила, — Алекс Гилмер. Я могу ему доверять?

— Мистер Гилмер — непростой человек, мисс Стюарт, но у него есть его собственный кодекс чести, от которого он ни за что не отступит, — помолчав, проговорил нотариус, — и если он назвал вас своим другом, то можете его не опасаться. Мистер Александр далёк от идеала, но он никогда не был замечен в предательстве тех, кого назвал своими друзьями.

С этими словами мистер Трондайк тяжело поднялся, развернулся и, не сказав больше ни слова, покинул библиотеку так же неспешно, как и вошёл, оставив меня сидеть в оглушительной тишине.

До дома я добралась в абсолютном душевном раздрае, вызванном, с одной стороны, появлением в Блайзбери мистера МакКиллиана, а с другой — разговором с мистером Трондайком. А ведь я так надеялась, что хотя бы какое-то время смогу пожить относительно спокойно. Понятно, что неоднозначное наследство, оставленное мне родителями и дядей Кевином, рано или поздно потребует моего внимания, но сейчас так хотелось просто пожить и ни о чём не беспокоиться! Готовиться к ярмарке, выбирать рецепт тыквенного пирога, решать, в каких ещё конкурсах можно поучаствовать с учётом того, что я согласилась стать председателем организационного комитета…

Чтобы хоть как-то успокоиться, я решила заняться ужином, так как голодный мистер Миллз — это практически стихийное бедствие, а оно мне надо? К тому же, что может быть более успокаивающим и умиротворяющим, чем приготовление простой и сытной еды?

Я достала из холодильника миску с фаршем, который предусмотрительно сделала ещё вчера, добавила в него все необходимые ингредиенты и быстренько налепила десятка две крупных фрикаделек. Поставила на плиту сковородку с толстым дном, мимоходом отстранённо подумав, что если такой посудиной огреть злоумышленника по голове, то никакое другое оружие уже не понадобится.

Быстро обжарила мясные шарики, добавила к ним овощей, накрыла крышкой и оставила на минимальном огне. Отварила картошки, сделала пюре и вдруг поняла, что успокоилась: ужин был готов, он был простым, но сытным и домашним. Настроение улучшилось, и, когда пришёл Саймон, я уже была в полном порядке.

— Мэгги, — принюхиваясь, спросил друг, — а чем это у тебя так вкусно пахнет? Ты что, действительно приготовила ужин?

— Представь себе, я тоже иногда ужинаю, — насмешливо фыркнула я, ставя на стол тарелки и доставая из ящика приборы, — так что я просто сделала побольше, чтобы хватило даже такому проглоту, как ты.

— Я не проглот, — возмутился Саймон, — я просто люблю вкусно поесть, а ты хорошо готовишь. Слушай, если Гилмер окажется дураком и ты передумаешь выходить за него замуж, я готов предложить свою кандидатуру.

— Лучше намекни Салли, что очень высоко ценишь домашнюю еду, — посоветовала я, — и я тебя уверяю, что скоро ты получишь приглашение на ужин.

И пусть кто-нибудь мне скажет, что путь к сердцу мужчины лежит не через желудок! Да, все остальные части мужского организма тоже, несомненно, принимают участие в обсуждении, но желудок главенствует, это я вам совершенно точно могу сказать.

— Саймон, — начала я, когда друг утолил первый голод и уже был способен воспринимать информацию, — сегодня, когда ты ушёл, в библиотеке был ещё один ну очень неожиданный посетитель.

И я рассказала ему всё: о внезапном появлении мистера Трондайка, о его ключе от библиотеки, о «секретном» сейфе дяди Кевина и, естественно, о предупреждении нотариуса насчёт Юджина МакКиллиана.

Саймон слушал молча, иногда кивая каким-то своим мыслям, и даже ни разу меня не перебил, что уже наводило на определённые размышления.

— Ты как-то говорил, что знаешь мистера Трондайка, — напомнила я ему, — помнишь, я у тебя спрашивала? Это же он заверял официальное завещание дяди Кевина. А потом он же участвовал в составлении нашего с Алексом договора по поводу карнавала.

— Конечно, помню, — кивнул друг, — не могу сказать, что я вот прям хорошо его знаю, но в своё время имел возможность познакомиться лично.

— Его, судя по всему, неплохо знают и Алекс, и Джастин, — вспомнила я, — думаю, они не откажутся поделиться с нами информацией, как думаешь? Если уж Алекс называет его «мой юрист», а Джастин зовёт просто Генри… А сейчас, пока их нет, выкладывай всё, что ты о нём знаешь.

— Это было пару лет назад, — начал Саймон, вставая и самостоятельно перекладывая на свою тарелку остаток фрикаделек, — я тогда работал над материалом о теневой стороне строительного бизнеса в нашем графстве. Это было самое настоящее журналистское расследование, между прочим. Мне удалось выяснить, что часть сделок была проведена с нарушениями законодательства, но не напрямую, а очень хитрым образом, так, что сразу и не сообразишь, что не так. Значительная часть ниточек вела в Хоуптон, в частности, к одному очень известному и уважаемому нотариусу.

— Генри Трондайку...

— Именно. Так-то он ничего и нигде не нарушал, просто на наиболее запутанных документах стояла именно его подпись. Я пытался к нему подобраться: просил дать интервью, пытался изобразить клиента, следил за его конторой... В общем, делал всё, что положено делать настырному репортёру. В итоге он сам меня нашёл. Пригласил на чашку чая и очень вежливо объяснил, что если я не хочу, чтобы моя карьера в «Новостях Блайзбери» бесславно закончилась из-за нелепого несчастного случая на ночной дороге, мне стоит переключиться на светскую хронику и прогноз погоды.

Я ахнула.

— Он тебе угрожал?!

— Ну, это была очень вежливое предупреждение очень воспитанного человека, — хмыкнул Саймон. — Но суть от этого не меняется. Да, он хитрый лис. Он знает все грязные тайны этого графства и умело ими торгует. Он скользкий тип с репутацией человека, который может достать для клиента что угодно: от чистого паспорта до разрешения на строительство в заповедной зоне.

— Звучит не очень обнадёживающе.

— Подожди, — Саймон поднял руку. — Но при всём при этом он по-своему порядочен. У него есть свой кодекс чести, если можно так сказать. Он никогда не подставит клиента, с которым заключил договор, никогда не выдаст секретную информацию и никогда не возьмётся за дело, в результате которого могут пострадать невинные люди, особенно женщины или дети. Генри Трондайк тесно связан с криминалом, но сам никогда ни в чём не был замешан. Как ему удаётся балансировать на грани — не знаю. Могу только искренне восхищаться высочайшим профессионализмом.

Саймон посмотрел мне прямо в глаза.

— Мэгги, если Генри Трондайк пришёл к тебе сам и предупредил об опасности, значит, дело действительно серьёзное. И если он говорит, что МакКиллиану нельзя верить — значит, он знает что-то такое, чего не знаем мы.

— Думаю, будет правильно, если мы ещё раз обсудим всё это вместе с Джастином и Алексом. Что-то подсказывает мне, что это дело мы с тобой вдвоём просто не вывезем.

— Боюсь, что ты права, — согласился друг, — тем более что ждать осталось совсем немного. Гилмер возвращается завтра вечером, а наш друг инспектор — послезавтра утром. Надеюсь, за это время ничего серьёзного не случится, просто не успеет.

Разговор с Саймоном оставил после себя странное послевкусие: смесь облегчения от того, что у нас может появиться ещё один неожиданный союзник, и гнетущей тревоги от осознания, что враг действительно серьёзен.

Решив, что никаких серьёзных шагов мы с Саймоном до разговора с друзьями предпринимать не будем, я с головой ушла в работу в библиотеке, стараясь не вздрагивать от каждого шороха и не искать в каждом посетителе скрытую угрозу. Я заставляла себя верить, что записка была единичным инцидентом, хотя внутренний голос шептал, что это лишь затишье перед бурей. И я оказалась права, хотя предпочла бы ошибиться. Но кто ж меня спрашивает-то?

Вечером пятницы я возвращалась из библиотеки домой, мысленно составляя план дел, касающихся предстоящей ярмарки. Размышляя о том, кто мог бы возглавить жюри спортивных конкурсов, я сошла с тротуара, чтобы перейти Вестминстер-стрит напротив своего дома.

Внезапно из-за угла на бешеной скорости вылетел блестящий чёрный мотоцикл. Я даже не успела вскрикнуть — так быстро всё произошло. Мотоциклист резко затормозил, подняв облако пыли, и сорвал с головы шлем.

— Святые угодники! — воскликнул он с неподдельным испугом. — Мисс! Вы в порядке? Я вас не задел? Я такой идиот! Засмотрелся на дома и совершенно потерял голову!

— О нет, это я... я задумалась и не смотрела по сторонам, — поспешила я успокоить его, хотя руки дрожали, а сердце колотилось где-то в горле. Сразу вспомнился зловещий автомобиль, который чуть не сбил меня в те кошмарные дни, когда на меня покушался Дик Саммерс.

— Мисс Маргарет, вы в порядке?! — ко мне подбежал Эд, парнишка-курьер, как раз проходивший мимо. — Испугались?!

— Есть немного, — призналась я и наконец-то посмотрела на того, кто чуть не размазал меня по дороге, и повторила его же слова. — Святые угодники...

Передо мной стоял молодой человек такой невозможной красоты, что я несколько раз моргнула: такому парню место исключительно в Лондоне, на подиуме и на обложке глянцевого журнала, но никак не в Блайзбери. Ему было не больше двадцати пяти лет. Идеально подстриженные светлые волосы были слегка растрепаны, а ясные голубые глаза смотрели на меня с искренним раскаянием и лёгким смущением. Он был одет в дорогой кожаный гоночный костюм, который сидел на нём так, словно его шили по фигуре лучшие лондонские портные. Впрочем, очень может быть, что так оно и было.

— Нет-нет, это целиком и полностью моя вина! — он обезоруживающе улыбнулся, и на щеках появились обворожительные ямочки. Улыбка молодого человека была открытой, искренней и совершенно очаровательной. — Я готов искупить свою вину. Кстати, меня зовут Кристофер. Кристофер Эшворт. А вас — Маргарет? Я правильно услышал? Прекрасное имя для прекрасной девушки!

— Очень приятно, Кристофер, — ответила я, всё ещё пытаясь унять дрожь в коленях. — Уже всё в полном порядке, не стоит за меня волноваться.

— И мне очень приятно, Маргарет, — с удовольствием повторил он, словно пробуя имя на вкус. — Какое чудесное, уютное имя. Оно вам очень идёт.

Он продолжал улыбаться, и любой другой на моём месте уже растаял бы от этого сияющего взгляда и очаровательных ямочек на щеках. Судя по всему, именно на такой эффект молодой человек и рассчитывал.

Я же стояла, смотрела на это воплощение мужской красоты и чувствовала, как внутри нарастает необъяснимая, иррациональная неприязнь. Слишком он был... правильный. И слишком вовремя появился.

— Вы проездом в Блайзбери, мистер Эшворт? — вежливо спросила я, так как воспитанная барышня именно так и сделала бы.

— Да, я направляюсь из Хоуптона в Гейтсхед, — с удовольствием поддержал беседу молодой человек, — и, прошу вас, зовите меня просто Кристофер.

«Засмотрелся на дома», — сказал он. Я бросила быстрый взгляд на его мотоцикл. На отполированном до зеркального блеска бензобаке «Нортона» не было ни пылинки. Ни единого пятнышка грязи от езды по просёлочным дорогам. Я тут же вспомнила Джастина с его кабриолетом и с трудом удержалась от насмешливой улыбки.

Значит, этот идеальный мистер Само Совершенство врёт, причём нагло и абсолютно не стесняясь. Неужели он полагает, что его ослепительная внешность действительно лишает окружающих способности логически мыслить? И эта безупречная, отрепетированная улыбка... Она была красивой, но какой-то пластиковой, как у манекена в витрине дорогого магазина.

— Что ж, мистер Эшворт, — я мило улыбнулась мотоциклисту. — Желаю вам хорошей дороги, но будьте внимательнее к пешеходам. Всего доброго.

Я кивнула и сделала пару шагов в сторону своего дома, давая понять, что разговор окончен.

— Уже убегаете? — в его голосе прозвучало лёгкое удивление, смешанное с разочарованием избалованного ребёнка, у которого отняли игрушку.

— Мне пора, мистер Эшворт, — сдержанно, но с прохладцей ответила я, — у меня много домашних дел, так как сегодня из Лондона возвращается мой жених.

— Маргарет, постойте! — он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отступила назад. Это не укрылось от его внимания, и его идеальная улыбка на мгновение поблекла. — Я же сказал, что хочу искупить свою вину. Позвольте хотя бы угостить вас чаем? Поверьте, я не кусаюсь!

Его последняя фраза была сказана с лёгким смешком, призванным снять напряжение, но она лишь усилила мою тревогу. Он был слишком настойчив, не сказать — навязчив. К тому же появился очень вовремя, тогда, когда моя жизнь снова начала превращаться в шпионский детектив.

— Простите, мистер Эшворт, но я вынуждена отказаться. У меня действительно много дел.

Не дожидаясь его ответа, я развернулась и быстро пошла прочь по улице. Я почти физически чувствовала спиной его взгляд и каждую секунду ожидала услышать звук мотора. Но улица оставалась тихой.

Зайдя в дом и покрепче заперев дверь, я прижалась спиной к холодной каменной стене и перевела дух.

Я сидела на старой деревянной скамейке в палисаднике, кутаясь в пушистую тёплую шаль, так как вечер выдался достаточно прохладным. Сумерки сгущались над Блайзбери, окрашивая небо в глубокие лиловые и фиолетовые тона. Я смотрела на то, как бдительная миссис Пауэр несколько раз отодвинула штору, чтобы убедиться: я никуда не делась, так что узнать, кого я жду, она наверняка сможет. Несколько человек, прошедших по своим делам мимо меня по Вестминстер-стрит, раскланялись со мной, а владелец небольшой цветочной лавки, мистер Нортон, остановился и уточнил, правда ли, что я согласилась возглавить организационный комитет ярмарки. Получив ответ, он довольно улыбнулся и спросил, когда и куда можно подавать заявки на участие в конкурсе осенних букетов. Я пообещала выяснить всё в ближайшее время и вывесить объявление на специальном стенде, который мы уже решили установить на центральной площади.

А потом я услышала его. Низкий, уверенный гул мотора, который я, как мне теперь казалось, узнала бы из тысячи, хотя вроде бы все они, по идее, звучат одинаково. И действительно, из-за поворота показался сверкающий лаком и хромом автомобиль Алекса Гилмера.

В этот момент что-то внутри меня щёлкнуло и встало на место. Я смотрела, как он аккуратно паркуется у обочины, как глушит двигатель, как открывает дверь и выходит из машины. И в эту самую секунду я поняла нечто совершенно ясное и окончательное: я хочу этого. Хочу ждать его из таких поездок, встречать вечером у дома. И впервые мысль о замужестве не вызвала у меня никакого внутреннего протеста.

Тут Алекс увидел меня, и его лицо осветилось такой искренней, тёплой улыбкой, что все мои тревоги на мгновение отступили. Мистер Гилмер быстрым шагом пересёк улицу, и я поднялась ему навстречу. Он не стал ничего говорить, просто крепко обнял меня, и я уткнулась носом в его пальто, вдыхая уже знакомый, успокаивающий запах — смесь дорогого парфюма, кожи и необъяснимого, едва уловимого аромата лондонского воздуха.

— Мэгги, — прошептал он мне в волосы, и в этом одном слове было столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

Он отстранился, но не выпустил меня из рук, обнимая за плечи и глядя прямо в глаза. В его взгляде я читала не просто радость от встречи, а облегчение и глубокую, почти собственническую нежность.

— Подожди минутку, — сказал он, наконец-то выпуская меня из объятий, и чуть ли не бегом направился к машине, чтобы через минуту вернуться с огромным букетом чайных роз. В другой руке он держал небольшую, но явно тяжёлую коробку. По бирюзовой упаковке с золотой лентой я опознала одну из лучших лондонских кондитерских.

— И это тоже тебе. Из «Фортнум & Мейсон». Я подумал, что после всех этих блайзберских сплетен тебе не помешает что-то по-настоящему изысканное.

Я взяла и цветы, и коробку со сладостями из знаменитой лондонской кондитерской, чувствуя, как к горлу подступает ком. Это было так... по-настоящему, так по-домашнему. В этом жесте не было ни капли показной щедрости или попытки произвести впечатление. Это была простая забота мужчины, который знает вкусы своей женщины и хочет её порадовать.

— Алекс... — только и смогла выдохнуть я, чувствуя такую благодарность, что все слова показались пустыми и ненужными.

— Пойдём домой? — он легко коснулся поцелуем моего виска. — Я чертовски устал с дороги, но теперь, когда я тебя вижу, чувствую, что готов свернуть горы.

— Горы, наверное, всё же не нужно, — засмеялась я, — а вот поговорить с тобой я очень хотела бы.

— Звучит почти угрожающе, — хмыкнул мой загадочный жених, — но я готов даже к этому, веришь?

За ужином я рассказывала ему обо всём: о том, как согласилась возглавить комитет ярмарки, о том, какие грандиозные планы у мистера Колгрива по поводу городского оркестра, о доске с объявлениями, о том, что пришли последние заказанные книги. Алекс слушал, иногда задавал вопросы, и я понимала, что ему действительно всё это интересно.

Ну а потом я начала рассказывать о менее приятных вещах. Новость о визите мистера МакКиллиана, как ни странно, не произвела на Алекса особого впечатления. Я хотела было удивиться, но он сам прояснил ситуацию:

— Видишь ли, Мэгги, я никогда лично не встречался с этим человеком, только слышал о нём, причём сведения, которыми я располагаю, являются порой абсолютно противоречивыми. Мне нужно немного времени, чтобы навести справки по своим каналам, в том числе поговорить с известным тебе мистером Надашди. Но даже тех данных, которые у меня есть сейчас, вполне достаточно, чтобы порекомендовать тебе держаться от этого человека подальше.

— То же самое мне посоветовал мистер Трондайк, — сказала я, и вот тут Алекс по-настоящему удивился, а когда я в подробностях поведала ему историю с запиской и последующим визитом нотариуса в библиотеку, стал очень серьёзным.

— Интересно, что заставило старого лиса Генри выбраться из норы и приехать в Блайзбери?

— Вот не могу тебе ничего по этому поводу сказать, — я пожала плечами, — со мной мистер Трондайк не откровенничал, знаешь ли.

— Ладно, разберёмся, — Алекс ободряюще мне улыбнулся, — когда, говоришь, возвращается наш инспектор Холмс?

— Завтра утром, а вечером мы все отмечаем это дело у меня, — просветила я жениха насчёт ближайших планов, — с вас вино, картошка и рыба, с меня — печенье с шоколадной крошкой. Во всяком случае, с Саймоном мы договорились именно так.

— Прекрасный план, я считаю, — одобрил Алекс, — вот заодно всё и обсудим. Потому как эта парочка непременно захочет впутаться в надвигающиеся события, так что лучше сразу их взять в компанию.

— Саймон сказал про вас с Джастином примерно то же самое, — хихикнула я, — так что так тому и быть, видимо. Но, знаешь, я так рада, что вы у меня есть!

И, помолчав, добавила:

— И что ты у меня есть…

— Я взял билеты на ночной поезд до Лондона, — шепнул Алекс, — так что у тебя есть целая суббота, чтобы купить всё необходимое. И у нас будет половина воскресенья и целый понедельник, чтобы насладиться осенним Лондоном. Мои партнёры просто жаждут услышать рассказ о литературном карнавале из первых уст, а я предвкушаю твой триумф!

— Может, всё-таки не стоит?

— Это не обсуждается, Мэгги, — нарочито строго проговорил мистер Гилмер, — ты мне пообещала, я уже предупредил экономку, чтобы она подготовила гостевую спальню. Я ведь обещал, что буду вести себя просто безупречно!

Тут он подмигнул мне, и я почувствовала, что отчаянно краснею, хотя, в отличие от скромницы Мэгги, совершенно спокойно отнеслась бы к ночёвке в одной постели. Но нельзя: репутация — это наше всё.

Наконец Алекс поднялся с дивана.

— Уже поздно, — с откровенным сожалением сказал он, взглянув на часы. — Мне пора ехать к себе. Нужно разобрать вещи, принять душ... И завтра утром у меня назначена пара рабочих телефонных разговоров. Так что я, наверное, появлюсь уже к вечеру. Если, конечно, тебе не нужна моя помощь в походе по магазинам.

— Я договорилась с миссис Лавенли, — улыбнулась я, чувствуя некоторое разочарование из-за его ухода, — мы подберём подходящий гардероб.

— Миссис Лавенли? Тогда я абсолютно спокоен, у этой женщины идеальное чувство стиля. Ну что же, до завтра, Мэгги… Знаешь, я бы с огромным удовольствием плюнул на все приличия и остался здесь, с тобой. Но я всё понимаю и готов мужественно потерпеть ещё какое-то время. Но очень рассчитываю на то, что ты не заставишь меня мучиться до самой свадьбы, ты же не настолько безжалостна, правда?

— Посмотрим, — засмеялась я, снова покраснев, — но ничего не могу обещать. А сейчас тебе действительно пора, Алекс.

На прощение он меня поцеловал — долго и нежно, заставив забыть обо всех тревогах, — и уехал. А я осталась стоять у окна, провожая взглядом красные огоньки его машины, пока они не скрылись за поворотом.

Утро субботы выдалось солнечным, но прохладным. У меня был длинный список дел: нужно было купить некоторые ингредиенты для теста, забрать заказанные ленты для призов на ярмарку и выбрать одежду для поездки из готовых вещей в ателье миссис Аннелии.

Когда я села отдохнуть в своём любимом кафе на площади, то неожиданно заметила, что окна офиса мистера Гилмера в здании городской администрации приоткрыты. Обрадовавшись, что могу отдать Алексу часть покупок и не тащить их домой, я договорилась с работавшей сегодня Джулией, что оставлю часть пакетов у неё за стойкой и заберу их чуть позже. Сама же, прихватив два больших пакета с одеждой, направилась к Алексу в офис.

Поднявшись по широкой лестнице и никого не встретив, я осторожно открыла дверь на второй этаж. Коридор был пуст: жители Блайзбери, как любые нормальные люди, не стремились работать по выходным. Особенно те, кто трудился в городской администрации и других солидных структурах. Это на третьем этаже, где располагалась редакция «Новостей Блайзбери», наверняка можно было встретить того же Саймона, а здесь, на втором, располагались исключительно серьёзные организации, которым не по статусу заниматься делами в субботу.

Офис «Торгового дома «Маунтин» находился справа от входа, и сейчас дверь в него была приоткрыта. Я совсем было собралась окликнуть Алекса, но вдруг услышала голоса: мистер Гилмер с кем-то беседовал.

— ...и ты считаешь, что появление Юджина МакКиллиана — это простое совпадение? Спустя столько лет? Не будь наивным, Генри, — голос мистера Гилмера звучал устало, но настойчиво. — Ты прекрасно понимаешь, что он появился не просто так.

— Я не наивен, Александр, — спокойно отозвался мистер Трондайк, голос которого я узнала бы, даже если бы Алекс не назвал имя. — Я должен был убедиться, что девочка правильно понимает ситуацию, что она не напугана и способна здраво рассуждать. Но, как говорится, кровь не вода, так что малышка показалась мне достаточно разумной и не склонной к истерикам.

— Это так, — в голосе Алекса послышалась гордость, — она такая… удивительная.

— Ты на самом деле увлёкся девочкой?

— Да, Генри, в данном случае я не играю и не стараюсь никого обмануть. Мэгги дорога мне, и я сделаю всё, чтобы защитить её. И дело не в её наследстве, как ты мог бы подумать, хотя, конечно, это немаловажный момент. Но даже если бы она была бедна, как церковная мышь, я относился бы к ней точно так же. Эта невероятная смесь храбрости, ума, самоиронии, твёрдости и удивительной теплоты... Я никогда раньше не встречал никого даже близко похожего на неё. И я буду идиотом, если упущу такую девушку, Генри.

— Да уж, идиотом тебя назвать сложно, — согласился мистер Трондайк, а я постаралась слиться со стеной, опасаясь, что они или заметят меня, или закроют дверь. — МакКиллиан опасен, Александр. Он приехал забрать карту, и не уедет, пока не получит своё.

— Карты здесь нет, — помолчав, ответил Алекс, — она надёжно спрятана, и даже у меня нет к ней доступа. МакКиллиан может перерыть весь Блайзбери — он ничего не найдёт.

— Не боишься за девчонку?

— Боюсь, но её есть кому защитить даже в моё отсутствие. Я хотел увезти её к родителям, но теперь решил поступить по-другому.

— Мальчишка, которого прислал Ласло и который с таким восторгом играет в полицейского, неплох, — задумчиво проговорил Трондайк, — репортёр тоже себе на уме, но с мозгами у него всё в порядке.

— А вот саму Маргарет я в расчёт не беру, — неожиданно жёстко отрезал Алекс. — Она не боец. Она — цель. И если с ней что-то случится, Генри, я клянусь, что уничтожу всё и всех, кто хоть как-то будет причастен. Медленно. По одному. Ты меня знаешь, я ни перед чем не остановлюсь.

В его голосе прозвучала такая холодная, безжалостная угроза, что у меня перехватило дыхание. Я никогда не слышала, чтобы Алекс так говорил: это был голос не элегантного лондонского бизнесмена, а человека, привыкшего отдавать приказы, которые не обсуждаются. Внезапно за моей спиной, в конце коридора, скрипнула половица. Я замерла. Это был не случайный звук. Кто-то стоял там, в тени, и слушал, так же, как и я.

Моё сердце ухнуло в пятки. Я инстинктивно прижала пакеты с одеждой к груди, пытаясь стать как можно незаметнее. Шорох одежды, едва слышный, ровное спокойное дыхание.

А затем из-за угла медленно, словно тень, вышел он. Юджин МакКиллиан. Он был одет в безупречный тёмно-серый костюм-тройку, на его руке поблескивал массивный золотой перстень с печаткой. Он не выглядел удивлённым, наоборот, его тонкие губы изогнулись в довольной, хищной улыбке.

— Какая прелестная картина, — протянул он, и его голос эхом разнёсся по пустому коридору. Он говорил медленно, с ленцой, смакуя каждое слово. — Подслушиваем, мисс Стюарт? Как это... неосмотрительно с вашей стороны.

Я вжалась в стену, зачем-то по-прежнему стискивая в руках пакеты с покупками.

— Но зато как информативно. Значит, карта надёжно спрятана? — он издевательски поднял бровь и перевёл взгляд на приоткрытую дверь кабинета Алекса. — Что ж, джентльмены. Похоже, наша игра начинается раньше, чем я планировал. Ну что же вы? Выходите. Я знаю, что вы там.

Дверь кабинета Алекса с грохотом распахнулась.

Я отпрыгнула к противоположной стене, с трудом удержав рвущееся наружу ругательство, совершенно не подходящее приличной девушке из хорошей семьи, но уж очень резко распахнулась дверь, с силой ударившись о стену.

— Мэгги?

Тоже мне, Капитан Очевидность…

— Я принесла вещи, чтобы ты сразу положил их в машину, — призвав на помощь все свои скромные актёрские способности, сказала я и мило улыбнулась. — Ну, а чего их таскать туда-сюда, правильно?

— Она подслушивала, — с мерзкой улыбочкой сообщил МакКиллиан, — и, как и я, услышала много интересного. Ты выбрал не ту девушку, Гилмер, вот что я тебе скажу.

— Не припоминаю, чтобы мы были представлены, — не сводя с меня внимательного взгляда, сказал Алекс, — так что ваша фамильярность несколько неуместна. А со своей невестой я как-нибудь сам разберусь, тем более что у меня нет от неё секретов.

— Да неужели, — совершенно не смутился МакКиллиан, — ты хочешь сказать, что девочка в курсе твоего скромного хобби?

— В курсе, — влезла в беседу я, — но я и сама, знаете ли, не в королевской семье родилась, а кровь, как совершенно верно сказал мистер Трондайк, она не водица, обязательно скажется.

— Даже так?

По-моему, мне удалось удивить мистера МакКиллиана, который наверняка уже предвкушал, как расскажет мне о криминальных связях моего жениха, а я в благодарность поделюсь с ним важными сведениями. Например, тем, где спрятана карта. Но он ошибся, обманувшись моей внешностью: и то правда — чего можно ждать от классической блондинки? Уж всяко не жёсткого ответа. Блондинкам, им исторически не положено быть умными и расчётливыми. И в данном случае это массовое заблуждение сыграло мне на руку и позволило перехватить инициативу. А что этого никто не ожидал, так это не мои проблемы, правильно?

— Вы с какой-то конкретной целью пришли, мистер МакКиллиан? — поинтересовалась я, стараясь повернуть разговор в нужную сторону, пока мужчины не опомнились и не задвинули меня куда подальше. — Или, как и я, принести что-нибудь и заодно подслушать интересный разговор?

— Мэгги… — попытался остановить меня Алекс, но я так на него посмотрела, что он закашлялся и замолчал. Ничего, пусть окончательно привыкает к тому, что я не кисейная барышня из романов той же Барбары Картланд. Может, кстати, он одумается и не захочет на мне жениться? Отчего-то эта мысль не обрадовала, как раньше, а наоборот — вызвала глухое недовольство.

Неожиданно мистер МакКиллиан запрокинул голову и расхохотался: искренне, громко, от души. Его смех эхом отразился от стен пустого коридора, заставив меня поморщиться.

— Браво, мисс Стюарт! — воскликнул он, отсмеявшись и вытирая воображаемую слезу в уголке глаза. — Браво! Гилмер, пожалуй, теперь я тебя понимаю и беру свои слова обратно: ты действительно сделал отличный выбор. Девочка просто великолепна! Никакой робости, никакого дамского визга. Холодная голова и острый язычок. Редкое и невероятно притягательное сочетание.

Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно напряглась, но не сдвинулась с места. МакКиллиан остановился в паре шагов, окинув меня оценивающим, почти восхищённым взглядом.

— Знаете, — протянул он уже без тени насмешки, — я начинаю думать, что мы с вами могли бы стать прекрасными партнёрами. Вы мне нравитесь, Маргарет. В вас есть... стержень. Я понимаю, что вы рассчитываете на поддержку и защиту мужчин, и это абсолютно верный подход. В вас гораздо больше от Ворчуна, чем я предполагал до того, как познакомился с вами. И я, в отличие от вашего жениха, готов быть с вами откровенным.

— Не слушай его, Мэгги, — голос Алекса был низким и предупреждающим.

— Подожди, Алекс, — я успокаивающе коснулась его рукой, не отводя взгляда от пронзительных глаз МакКиллиана. — Человек проделал долгий путь, и он вправе рассчитывать на хоть какой-то результат. Что вам нужно, мистер МакКиллиан? Кроме карты, о которой вы упомянули и которая вам совершенно точно не достанется.

Он улыбнулся — не той хищной ухмылкой, к которой я успела привыкнуть, а медленной, обаятельной улыбкой человека, который хочет и умеет нравиться.

— Вот это деловой подход. Мне это по душе. Хорошо, давайте торговаться. Но торговаться я буду с вами. Исключительно с вами.

Он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию между нами до минимума. Я чувствовала аромат его дорогого одеколона с нотками сандала и табака.

— Вы умная девушка, Мэгги. Вы уже поняли, что практически все вокруг вас играют в свои собственные игры и зачастую держат вас в неведении. Я же предлагаю честную сделку. Я получаю то, что мне причитается по праву старого... соглашения. А вы... вы получаете свободу от их опеки и защиту от любых проблем. Мои юристы могут не только создавать проблемы, но и решать их. Любые.

Он понизил голос до шёпота, предназначенного только для моих ушей:

— Подумайте сами. Что они могут вам дать? Бесконечные тайны? Опасность? Я же предлагаю вам мир. Спокойствие. И долю в гораздо более серьёзной игре, чем организация деревенской ярмарки.

Я почувствовала, как Алекс рядом со мной буквально закаменел от напряжения.

— Мэгги, не слушай его. Он лжёт.

МакКиллиан даже не повернул головы в его сторону, продолжая гипнотизировать меня взглядом.

— Я предлагаю вам не просто подумать. Я предлагаю вам встретиться. Наедине. Без этих ваших... опекунов. Скажем, завтра? В «Королевском дубе». За чашкой чая. Просто поговорить.

Он достал из кармана пиджака бумажник из тиснёной кожи и извлек оттуда одну-единственную карточку. Он не протянул её мне, а аккуратно положил на край подоконника рядом со мной.

— Я буду ждать вашего ответа до полудня.

Не сказав больше ни слова и не взглянув на Алекса и Трондайка, он развернулся на каблуках и пошёл прочь по коридору. Его шаги постепенно затихли на лестнице.

В наступившей оглушительной тишине я медленно протянула руку и взяла карточку. На плотном белом картоне золотом было вытиснено лишь одно слово: «Юджин» и от руки написан номер телефона. Я смотрела на карточку и понимала одну простую вещь: я только что получила приглашение на танец с самым опасным партнёром в моей жизни. И почему-то эта мысль пугала меня гораздо меньше, чем должна была бы.

Я повернулась к Алексу и Генри и увидела на их лицах одно и то же выражение: смесь холодной ярости и непонятной мне беспомощности.

— Ты не пойдёшь, Мэгги, — Алекс на спрашивал, он категорически запрещал мне идти, и Трондайк, судя по всему, был с ним полностью солидарен.

— Ты ведь не пойдёшь? Скажи мне… — интонация жениха изменилась, в ней появились умоляющие нотки. — Ты просто не представляешь...

Я ничего не ответила, а просто смотрела на него, и, видимо, что-то в моём взгляде заставило его оборвать фразу на середине.

Алекс медленно выдохнул, и его плечи поникли. Он сделал шаг ко мне и взял мои руки в свои, сжимая карточку вместе с моими пальцами.

— Мэгги, послушай меня. Я знаю тебя и понимаю, что даже если я сейчас скажу «нет», ты всё равно сделаешь по-своему. Просто потому что ты имеешь право сама принимать такие решения. И я... я не могу этого запретить. Не могу сказать, что мне нравится такое положение вещей, но я понимаю, что если буду давить на тебя, то это разрушит всё, что между нами есть.

Он заглянул мне в глаза, и я увидела в его взгляде не гнев, а чистый, неприкрытый страх за меня.

— Но ты должна мне кое-что пообещать. Пожалуйста. Если ты решишь пойти на эту встречу... возьми с собой Джастина.

— Джастина? — я удивлённо моргнула. Такого я не ожидала.

— Он хороший полицейский, — начал мистер Трондайк, но я улыбнулась и остановила его.

— Мистер Трондайк, я знаю, кто такой Джастин на самом деле и что он делает в Блайзбери. И с мистером Надашди я тоже имела возможность познакомиться лично, так что я возьму с собой Джастина, но не как помощника старшего констебля, а как любимчика Ласло.

— О как… — я видела, что нотариус изрядно озадачен, а Алекс с трудом сдерживает смех, — ну, если так, то тогда я склонен согласиться с МакКиллианом — ты сделал верный выбор, Александр. Племянница Кевина может стать верным другом и хорошим помощником.

— Для начала я надеюсь, что она станет моей женой, — засмеялся Алекс, — а там посмотрим, как оно сложится.

Мы стояли так несколько секунд, пока Генри Трондайк не нарушил молчание своим бархатным голосом:

— Ну что ж, похоже, у нас есть время до завтра. И я бы на вашем месте потратил его с пользой. Например, на то, чтобы придумать план «Б». Потому что я нутром чую: МакКиллиан так просто не отступит.

С этими словами нотариус коротко кивнул Алексу, поцеловал мне руку и, тяжело опираясь на трость, направился к лестнице. Его шаги гулко отдавались в пустом коридоре, а затем на лестнице, пока окончательно не стихли где-то внизу.

Мы переглянулись и, не сговариваясь, направились в офис мистера Гилмера, так как стоять в пустом коридоре было бы просто-напросто глупо.

— Правильно ли я понимаю, — опустившись в удобное кресло, начала я, — что наша поездка в Лондон откладывается?

— Боюсь, что так, — невесело согласился Алекс, — даже если бы ты проявила благоразумие и отказалась бы от завтрашней встречи, то всё равно уезжать, оставляя за спиной такой серьёзный нерешённый вопрос, было бы неразумно. Мы обязательно съездим, но просто чуть позже, так что купленные тобой вещи не пропадут, обещаю. Кстати, мне было бы интересно посмотреть на то, что ты купила…

— Предлагаешь устроить компактный показ мод? — фыркнула я, но потом увидела, как опасно потемнели глаза жениха и быстренько сменила тему. — Вот когда поедем, тогда и увидишь.

Я постаралась улыбнуться как можно беззаботнее, но щёки предательски покраснели, а Алекс расслабился и насмешливо фыркнул.

— Ты подождёшь, пока я сделаю пару звонков? А потом я отвёз бы тебя домой, если ты уже закончила с покупками.

— Тогда ты звони, а я пока схожу за пакетами, которые оставила в кафе под присмотром Джулии.

— Давай так, — решительно сказал Алекс, — ты иди в кафе и жди меня там, а потом мы заберём твои покупки, и я отвезу тебя домой.

Я вышла из здания администрации на прохладный осенний воздух, показавшийся после духоты здания невероятно свежим и наполненным множеством чудесных запахов. Горожане неспешно прогуливались, наслаждаясь солнечным сентябрьским днём, почти все столики в уличных кафе, которые владельцы пока ещё не убрали от дождей и ветров под крышу, были заняты. Я дошла до площади и, забрав у Джулии пакеты, присела за последний свободный столик, чтобы дождаться Алекса.

«Правильно ли я поступила?» — этот вопрос не давал мне покоя с того самого момента, когда я вышла на улицу. Я влезла в «мужские игры», вмешалась в разборки, которые, хоть и касались меня напрямую, но не предполагали моего непосредственного участия. Я могла просто промолчать, спрятаться за Алекса, позволить ему и Трондайку самим со всем разобраться. Так наверняка было бы безопаснее и правильнее для приличной девушки из Блайзбери.

Но я не была такой девушкой, не в этом случае. Я не просто Мэгги Стюарт, я наследница Джозефа, Кэролайн и Кевина Стюартов, искателей приключений и сокровищ.

«Нет, я всё сделала правильно», — твёрдо решила я, оглядывая площадь. Я действительно готова нести ответственность за свою жизнь и свои решения. Да, это рискованно, страшно, но это — мой выбор. Я не буду прятаться за спиной Алекса, а встану рядом, пусть это и звучит как-то по-киношному высокопарно».

Успокоившись, я спокойно дождалась Алекса, который пришёл довольно скоро, но вид при этом имел одновременно озадаченный и слегка виноватый.

— Что ещё у нас случилось? — философски вздохнув, поинтересовалась я.

— Ничего такого, — быстро ответил жених, из чего я сделала закономерный вывод: сейчас мне озвучат очередную гадость.

— А поподробнее?

— Видишь ли, Мэгги, — осторожно начал мистер Гилмер, — я позвонил своим партнёрам в Лондон, чтобы предупредить о том, что мы не приедем по независящим от нас причинам. И Леонард, это старший из братьев Фитцджеральдов, сказал, что всю жизнь мечтал побывать на настоящей осенней ярмарке в симпатичном провинциальном городке.

— О нет, Алекс! — воскликнула я, с ужасом глядя на него. — Только не говори, что они решили приехать на ярмарку!

— Не только приехать, — вздохнул мой женишок, — Леонард спрашивает, не могут ли они как-нибудь принять участие в мероприятии? Может быть, в качестве учредителя какого-нибудь особого приза? Подумай, Мэгги, Фитцджеральды — очень небедные люди, у них достаточно широкий спектр интересов. Это может оказаться выгодным дельцем! А что касается приза — неужели ты не придумаешь для них какую-нибудь номинацию?

— Кстати, а что за артисты собираются осчастливить собой Блайзбери? — вспомнила я. — Мне Саймон сказал.

— Ну…. — протянул Алекс, — у меня есть несколько хороших знакомых, которые очень любят осенние ярмарки… Думаю, все будут довольны.

Я хотела сказать, что не была бы в этом так уверена, но потом благоразумно промолчала. Ну а вдруг всё и обойдётся?

Алекс, как и обещал, отвёз меня домой и пообещал приехать вечером, чтобы принять участие в обсуждении моей завтрашней встречи с МакКиллианом и заодно поздравить Джастина с получением звания инспектора.

Надо сказать, мы искренне радовались за нашего друга, как-то совершенно не думая о том, что к настоящему помощнику старшего констебля он имеет очень отдалённое отношение. Но если разобраться, то настоящий Джастин Холмс должен быть благодарен нашему Джастину, так как вряд ли он сам умудрился бы сделать столь стремительный карьерный рывок.

Я же сразу по возвращении занялась печеньем, и это занятие позволило мне ненадолго забыть о предстоящей встрече в «Королевском дубе», а в том, что туда надо идти, у меня лично не было ни малейших сомнений.

Джастин с Саймоном заявились вместе, притащив с собой какое-то совершенно нереальное количество еды.

— Надеюсь, вы не ограбили бедного мистера Ву? — на всякий случай уточнила я, глядя на то, как Саймон выкладывает на кухонный стол промасленные пакеты, источающие умопомрачительный аромат.

— Ты что, Мэгги! — возмутился свежеиспечённый инспектор Холмс. — Как ты могла о нас такое подумать?!

— О вас? Да запросто, — я пожала плечами и отправилась извлекать из духовки очередной противень с печеньем.

— Вот так вот и бывает, — печально заявил Джастин, ловко стащивший ещё горячую печеньку, — стараешься, ночей не спишь на службе, охраняешь покой граждан Соединённого Королевства, горишь, можно сказать, на работе… а тебя спокойненько так обвиняют в ограблении лавки, торгующей картошкой и рыбой. И где, спрашиваю я вас, справедливость?

— Где-то наверняка есть, — оптимистично заявил Саймон, но потом уточнил, — ну, я так думаю. Должна же она хоть где-нибудь быть, правильно?

Через полчаса приехал Алекс, и собрание нашей непростой, но неожиданно дружной компании можно было считать открытым.

— Ну что, за нового инспектора! — торжественно провозгласил Саймон, поднимая бокал с очень неплохим вином, которое принёс Алекс. — Уверен, что уже очень скоро мы будем отмечать твоё, Джастин, вступление в должность старшего констебля вместо старика Коннорса. Тогда я буду абсолютно спокоен за порядок и покой в Блайзбери, так как такого, — тут он сделал многозначительную паузу, — полицейского нет больше нигде!

— Это точно! — кивнул довольный Джастин, с улыбкой принимая поздравления. — Вот уж такого поворота в своей карьере я не мог предположить даже в самом лютом бреду, если честно. Я — и вдруг полицейский инспектор! Кому из старых приятелей рассказать — ни за что не поверят!

— Сложно было? — с искренним сочувствием спросила я.

— Да не так чтобы, — Джастин вздохнул, а потом широко улыбнулся, — хотя перед каждым экзаменом я думал, что вот сейчас войдут настоящие полицейские и скажут: «Ха! Мы всё знаем! Ты не тот, за кого себя выдаёшь!» Я ведь должен был на время экзаменов стать идеальным полицейским, чтобы никто, ни один чёртов проверяющий из Хоуптона, не заподозрил подвоха. С документами и тестами, которые я отправлял по почте, всё прошло гладко, я даже по одному тесту высший балл получил. Но были же и устные испытания... Это, если честно, просто кошмар какой-то! Уголовное право, административная практика, основы криминалистики...

Он закатил глаза.

— Был там один тип, сержант Баркли. Настоящий цербер. Ходил слух, что он заваливает всех, кто ему просто не нравится, без объяснения причин. И вот он вызывает меня отвечать. «Сержант Холмс, — говорит, — опишите протокол задержания особо опасного преступника». А у меня в голове только мой личный опыт, который, как вы понимаете, не совсем подходит, ну и пара глав из учебника. Я стою, потею, вспоминаю всё, что знаю, и начинаю бубнить про права задержанного, составление акта... А Баркли смотрит на меня так, будто я умственно отсталый подросток, зачем-то пришедший сдавать экзамен на чин инспектора, и задаёт контрольный вопрос, причём с издёвочкой так: «А если подозреваемый начнёт качать права? Угрожать связями?»

Джастин сделал драматическую паузу и отпил вина.

— И я, представляете, забыл напрочь, что я хороший парень. Сработала привычка, которая вытеснила славного сержанта Холмса и уступила место тому, с кем мало кто решался связываться. Я посмотрел на него внимательно, наклонился вперёд и очень тихо говорю: «Сержант, связи — это такая вещь… непостоянная. Сегодня они есть, а завтра человек случайно падает с лестницы, и никакие связи ему не помогут». И так, знаете, в аудитории тихо стало... Баркли побледнел, потом покраснел и молча поставил мне «удовлетворительно» в ведомость. Видимо, решил, что со мной лучше не связываться и что чем раньше я вернусь в Блайзбери, тем всем будет спокойнее.

— То, что ты вернулся, это просто замечательно, — согласилась я, — потому как у нас тут такие события происходят, что никакому Хоуптону даже не снились.

— Рассказывай, Мэгги, — моментально подобрался Джастин, мгновенно отбросивший всякое веселье, — что я пропустил?

— Чувствую, я тоже не до конца в курсе, — задумчиво протянул Саймон, отставляя бокал, — давай, Мэгги, излагай, во что ты успела вляпаться за те неполные сутки, что я тебя не видел.

Я обвела взглядом нашу компанию, и на моих губах сама собой появилась улыбка, потому как я осознала всю неоднозначность и, не побоюсь этого слова, уникальность ситуации.

Мне предстояла встреча с Юджином МакКиллианом — опасным, влиятельным и, судя по всему, безжалостным человеком из того мира, о существовании которого скромным библиотекарям вроде меня вообще знать не положено. Что бы он ни говорил, ни малейшей симпатии ко мне он не испытывает и постарается любой ценой добиться своей цели — получить карту. Другой вопрос, что отдавать её я ему не собираюсь, потому как, как говорится, «корова такая нужна самому». Поэтому мирно мы с мистером МакКиллианом вряд ли разойдёмся. И на кого я могу опереться в этой непростой ситуации?

На Алекса Гилмера, владельца торговой сети «Маунтин», бизнесмена, обладающего определёнными связями в самых разных кругах, эксперта по сокровищам и, в качестве бонуса, моего жениха.

На Саймона Миллза, безбашенного репортёра, чья главная суперсила заключалась в умении задавать неудобные вопросы и находить неприятности там, где их отродясь не было. Его преданность не вызывала сомнений, но его методы, скажем так, не всегда были традиционными и безопасными.

И на Джастина Холмса, который официально был инспектором полиции, но на самом деле являлся засланным казачком от мафии, любимчиком главы одной из крупных организаций, человеком, нарушавшим закон не раз, не два и даже не десять. Но при этом Джастин был моим настоящим другом, которому я была обязана жизнью.

Забавно, не правда ли? Я собиралась идти на встречу с одним хищником, прихватив с собой целую стаю других. И почему-то эта мысль меня совершенно не пугала. Наоборот, она придавала мне уверенности.

Я улыбнулась своим мыслям и начала рассказ.

— Всё началось с того, что в наш тихий городок приехал гость из Лондона и снял целый этаж в «Королевском дубе»...

Рассказ получился долгим, так как я старалась не упустить ни единой детали: Джастин слышал всё в первый раз, а Алекс и Саймон восполняли пробелы. Я поведала внимательным слушателям о внезапной встрече с МакКиллианом в кафе, о его безупречном костюме и золотом зубе, о лживых историях про дружбу с дядей Кевином. Затем описала появление Трондайка, его ключ от библиотеки, слова о «секретном» сейфе и зловещее предупреждение не верить лондонскому гостю. Когда я дошла до момента, как подслушала разговор Алекса и Генри, в комнате стало так тихо, что было слышно, как шуршат листья за окном. Завершила я предложением МакКиллиана встретиться завтра в «Королевском дубе».

— МакКиллиан, — задумчиво протянул Джастин, — Мэгги, ты ведь позволишь воспользоваться твоим телефоном? Но, если можно, тем, где я смогу поговорить без свидетелей. Без обид, ладно? Просто…

— Можешь ничего не объяснять, — улыбнулась я ему, — второй телефонный аппарат стоит в кухне. Если ты плотно закроешь дверь, никто ничего не услышит, это совершенно точно. Передавай Ласло привет от нас всех.

— Спасибо, — очень серьёзно кивнул Джастин и, решительно поднявшись, ушёл звонить: мы услышали, как негромко щёлкнула, закрываясь, кухонная дверь.

— Наверняка узнает что-то, что нам не понравится, — со знанием дела заявил Саймон, — я, кстати, порылся в своих архивных записях — там мистер МакКиллиан даже не упоминается, так что в плане информации я не помощник, к сожалению.

— Я тоже о нём практически ничего не знаю, — вздохнул Алекс, — так, пару раз мелькало имя, но не более того.

— Значит, будем ждать Джастина и посмотрим, что ему удастся выяснить, — сделала я вывод и, посмотрев на фотографии, стоящие на камине, добавила, — ну дядя Кевин, ну авантюрист!

— А ещё мне пришлось пригласить на осеннюю ярмарку двух своих деловых партнёров, — задумчиво проговорил Алекс, поворачиваясь к Саймону, — у тебя, дружище, будет уникальная возможность взять интервью у Леонарда Фитцджеральда.

— Да ладно! — Саймон даже бокал на стол поставил. — У того самого?!

— Естественно, — усмехнулся Алекс, — они с братом уже решили, что приедут на ярмарку, потому как давно, по их словам, об этом мечтали. Ну и с Мэгги хотят познакомиться. Так-то мы собирались в Лондон на пару дней, но с учётом ситуации планы изменились. Так что не мы к Фитцджеральдам, а они к нам.

— Это невероятно! Ты же замолвишь за меня словечко, Гилмер, да? Сам Леонард Липкие Руки… Ой, в смысле — сам старший из братьев Фитцджеральд!

— А почему Липкие Руки? — тут же спросила я Саймона, но ответил Алекс.

— Это прозвище привязалось к Леонарду с тех пор, как он только начинал. Ему тогда удавалось абсолютно всё, что бы он ни задумал: деньги просто липли к нему, отсюда и пошло прозвище. Он его не очень любит, так что лучше сделать вид, что вы вообще не в курсе.

— Он считается одним из самых удачливых бизнесменов за всю историю, — присоединился к рассказу Саймон, — но интервью давать не любит, так что это шанс, которым я просто не могу не воспользоваться! Гилмер, я даже не предполагал, что у тебя такие связи!

А я подумала, что всё-таки очень мало знаю о своём женихе. Как бы потом сюрпризы боком не вышли… Теперь вот выясняется, что он знаком, причём достаточно близко, с каким-то чуть ли не легендарным бизнесменом, о котором даже Саймон слышал.

Додумать я не успела, так как вернулся Джастин, и, взглянув на его задумчивую физиономию, я поняла: ничего хорошего он нам не скажет.

— Всё плохо?

— Ну, не так чтобы совсем, — вздохнул Джастин, — в общем, Ласло сказал, что про МакКиллиана вообще мало кто чего знает, он всегда был одиночкой, в том смысле, что и работал всегда один, и ни в одну… группу не входил. Заказы брал всегда только солидные, сложные, но и выполнял практически всегда. Живёт обычно в поместье под Лондоном, в Кобэме.

— Он действительно был дружен с дядей Кевином?

— Ласло сказал, что они с мистером Стюартом терпеть друг друга не могли, — покачал головой Джастин, — и что МакКиллиан — последний, кому Кевин Стюарт мог что-нибудь оставить или пообещать. Так что к карте он не может иметь никакого отношения. Это просто обычная попытка воспользоваться твоим незнанием ситуации, Мэгги. Он же не в курсе, что ты разобралась с ключом и дядиным посланием.

— Мне кажется, будет правильно, если он и дальше будет не в курсе, — проворчал Саймон, но Джастин отрицательно покачал головой.

— Нет, это не вариант, — возразил он, — МакКиллиан наверняка уже понял, что Мэгги не та простушка, которую он надеялся увидеть. К тому же она сама сказала, что карту ему не отдаст, значит, она в курсе, что карта есть. Думаю, завтра он начнёт торговаться, причём в ход пойдёт всё: лесть, шантаж, угрозы, подкуп…

— Мы же сами собрались за сокровищами, — снова встрял Саймон, — я, можно сказать, уже вещи собираю. Ну, те, которые могут понадобиться в джунглях или где там сокровища прячут обычно?

— Саймон, мне кажется, нам пока не до сокровищ, — попыталась я остановить друга, — нам бы пока с завтрашним днём определиться.

— Ласло посоветовал взять тайм-аут, — сказал Джастин, — ему нужно время, чтобы разобраться в проблеме и подумать, как можно тебе помочь, Мэгги.

— Давайте попробуем отговориться осенней ярмаркой, — предложила я, — я согласилась возглавить организационный комитет, мне просто некогда будет заниматься другими делами. А после ярмарки видно будет, да? Месяца мистеру Надашди хватит?

— Да, примерно о таком сроке он и говорил, — кивнул Джастин, — но в любом случае будет лучше, если ты пойдёшь туда не одна.

— Я как раз хотела попросить тебя составить мне компанию, — тут же озвучила я свои планы, — ты из всех присутствующих лучше всего понимаешь, как с такими людьми надо разговаривать. К тому же за тобой так или иначе маячит фигура Ласло, и я не думаю, что МакКиллиан захочет обострять отношения с ним.

— Он не боится Ласло, но, полагаю, не заинтересован в нарушении давних соглашений, — не очень понятно сказал Джастин и кивнул, — конечно, я схожу с тобой, Мэгги.

Мистеру МакКиллиану я позвонила утром, причём Джастин накануне долго крутил в руках визитку, потом вернул её мне и очень серьёзно сказал:

— Сохрани её, Мэгги, потому как никогда не знаешь, какой пустяк иногда может спасти твою жизнь. Не исключено, что однажды этот кусочек картона станет твоим выигрышным лотерейным билетом.

Забегая вперёд, скажу, что потом однажды именно так и произойдёт, но это будет уже совсем другая история.

На следующий день, без пяти минут два, я подошла к «Королевскому дубу» в сопровождении серьёзного Джастина, одетого, правда, не в форму, а в обычные брюки и куртку. Он шёл рядом, совершенно не скрываясь, чтобы тот, кто за нами наблюдает, а в наличии этого человека наш инспектор не сомневался ни на минуту, знал: я под надёжной охраной.

Но перед этим, за час до встречи, в моей гостиной развернулось настоящее сражение. После этого я поняла, что в куклы играть любят не только девочки, но и взрослые мальчики тоже, особенно если кукла живая.

Когда я спустилась в гостиную, там меня ждали все участники нашего маленького клуба по интересам в полном составе.

— Так, — критически оглядев меня, заявил Алекс, — Мэгги, ты не можешь пойти на встречу с МакКиллианом в этом.

— В чём «в этом»? — возмутилась я, оглядывая себя. Как по мне, так я выглядела более чем достойно, но в то же время скромно, не вызывающе: элегантное платье цвета морской волны, прекрасно гармонирующее с глазами и слегка загоревшей кожей, и удобные туфельки на небольшом каблучке. — Это, между прочим, один из моих лучших нарядов!

— Для библиотеки и для комитета ярмарки — да, — отрезал Алекс, не обращая ни малейшего внимания на моё недовольное сопение. — Но ты идёшь не в библиотеку и не на встречу с мисс Патридж. Ты идёшь на переговоры с хищником, и ты ни в коем случае не должна выглядеть как потенциальная добыча, понимаешь? Ты — Стюарт, а для МакКиллиана, кем бы он там ни был, это имя значит достаточно много.

Саймон согласно кивнул, поправляя очки.

— Гилмер дело говорит, Мэгги. МакКиллиан ожидает увидеть скромную библиотекаршу, пусть и не настолько трусиху, как он предполагал, но всё равно — провинциалку. Так что ты должна его удивить. Поэтому давай-ка топай в свою гардеробную и отыщи там что-нибудь достойное…

— Не вызывающее, но производящее впечатление, — внёс свою лепту в обсуждение Джастин.

Я обвела взглядом их трио: решительного Алекса, философски листающего последний выпуск «Блайзберских кумушек» Саймона и сосредоточенного Джастина. Они были так уверены в своей правоте, что спорить было бесполезно. К тому же в их словах был резон: я действительно не могу пойти туда как жертва. Я не напрашивалась на эту встречу и не собираюсь чувствовать себя слабой. Вообще-то идеи феминизма мне глубоко чужды, но почему-то именно мистер МакКиллиан вызывал во мне жгучее желание что-то кому-то доказать.

— Хорошо, — вздохнула я. — Я попробую что-нибудь найти, но ничего не обещаю.

Я поднялась по лестнице и отправилась в гардеробную, где в задумчивости уставилась на ряды вешалок. Вот оно: вечная женская проблема под названием «и места нет, и надеть нечего». Настигла она меня и в этой жизни, видимо, существуя во всех реальностях и мирах, сколько их есть.

Критически осмотрев вешалки, я поняла, что друзья, как это ни печально, правы. Мои вещи, пусть и качественные, были достаточно элегантными, но скромными. Они демонстрировали респектабельность и хороший вкус, но в них не было той внутренней силы и сдержанного вызова, которые были мне нужны сейчас.

И тут мой взгляд упал на два больших бумажных пакета с логотипом мастерской миссис Аннелии Лавенли, которые я так и не успела разобрать. Мы с ней тогда долго обсуждали нюансы и подбирали вещи, которые можно было бы надеть и на ужин в каком-нибудь пафосном месте, и на деловую встречу. В итоге мы отказались от платьев и сосредоточились на тех предметах, которые можно было бы комбинировать между собой, создавая капсульный гардероб. Кстати, этот термин появился именно в Англии в семидесятых годах двадцатого столетия благодаря некой Сьюзи Фокс.

Сначала я достала костюм-двойку, строгий, но невероятно красивый, из плотной ткани цвета ночного неба. К нему прилагалась шёлковая блуза цвета слоновой кости. Я примерила его перед зеркалом. Жакет сел как влитой, подчёркивая талию, а юбка-карандаш заставляла держать спину неестественно прямо. Это была не одежда, это была броня, но я, подумав, сняла его и аккуратно повесила в шкаф. Мне показалось, что в нём я выгляжу нарочито строго, словно пришла не на переговоры, а с требованием безоговорочной капитуляции.

А вот другой костюм подошёл просто идеально: широкие брюки и жилет мужского покроя в сочетании с шёлковой блузкой смотрелись просто шикарно и в то же время очень стильно. Брюки вместо юбки давали понять потенциальному собеседнику, что я — девушка современная, приятный мятный цвет костюма смягчал строгость линий, а лёгкая блузка добавляла образу лёгкости и даже воздушности. Я покрутилась перед зеркалом и осталась очень собой довольна: получилось одновременно элегантно, изящно, мягко и очень, очень женственно. Надев подходящие туфельки на среднем каблучке, я быстро причесалась, скрутив волосы в аккуратный низкий узел, не тугой, а такой, чуть свободный… Хотела надеть что-нибудь из украшений, но передумала, оставив комплект, найденный в сейфе, и помолвочное кольцо.

Когда я спустилась в гостиную, там повисла оглушительная тишина. Алекс, который до этого что-то тихо обсуждал с Саймоном, замер на полуслове. Сам репортёр так и остался стоять с открытым ртом. Джастин же медленно поднялся с кресла, и в его глазах помимо привычной дружеской теплоты и профессионального спокойствия сейчас было заметно чистое, незамутнённое восхищение. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Мэгги... — его голос прозвучал хрипло и непривычно низко. — Ты... ты просто невероятна! Вот теперь ты выглядишь не как жертва обстоятельств, а как женщина, которая знает себе цену. Настоящая Стюарт!

— Эй! Поаккуратнее! Это моя невеста! — театрально возмутился Алекс, но что-то в его интонации намекало на то, что шутки шутками, но Джастину лучше воздержаться от откровенных восторгов.

— Да ладно тебе, Гилмер, — примирительно сказал Саймон, — чего тут и говорить, Мэгги, ты выглядишь совершенно офигительно! Так что я тоже повосхищаюсь, за компанию с Джастином.

На этом обсуждение моей внешности решили считать завершённым, и мы с инспектором Холмсом направились к «Королевскому дубу», оставив Саймона и Алекса у меня дома и пообещав стразу после переговоров вернуться на такси.

«Королевский дуб» был полной противоположностью чопорным и холодным лондонским отелям. Это было небольшое двухэтажное здание из красного кирпича, увитое плющом, который сейчас полыхал всеми оттенками осеннего багрянца. Над входом красовалась вывеска с изображением, собственно, дуба, древнего и могучего. Дверь была ему под стать: добротная, деревянная, с массивной латунной ручкой.

Входя в гостиницу, любой гость попадал сначала в маленький холл, где места хватало только на стойку регистрации и небольшой диванчик. Здесь же находились двери в «жилую» часть гостиницы и в кафе, которое вечерами превращалось в паб. Это было сердце «Королевского дуба» — место, где постояльцы и местные жители встречались за пинтой эля или чашкой чая.

Сейчас дверь туда была открыта, и можно было рассмотреть это потрясающее место. Первое, что бросалось в глаза, — это низкий деревянный потолок с массивными балками, потемневшими от времени. На них висели старые медные фонари и чучело какой-то крупной рыбы, должно быть, пойманной кем-то из прежних хозяев. Стены были обшиты дубовыми панелями, на которых в хаотичном порядке были развешаны черно-белые фотографии в простых рамках: виды Блайзбери тридцатилетней давности, футбольная команда-победитель местного чемпионата, портрет сурового джентльмена с роскошными усами — вероятно, основателя гостиницы. Я с удовольствием увидела в самом центре три фотографии с литературного карнавала, на одной из которых нынешний владелец, мистер Уолшир, нежно прижимал к себе диплом участника и какую-то грамоту.

В дальнем углу весело потрескивал настоящий камин, облицованный подчёркнуто грубо обтёсанным камнем. Перед ним стояли два глубоких кресла, между которыми примостился низкий столик со стопкой старых журналов «Country Life», несколькими номерами местных газет и потускневшей медной пепельницей.

Барная стойка, за которой хозяйничал полный, добродушный мужчина в жилетке, тот самый мистер Уолшир, была сделана из темного, отполированного локтями дерева. За спиной хозяина на полках до самого потолка выстроилась целая армия бутылок, а пониже сверкали рукоятки пивных кранов. Воздух был густо пропитан ароматами: сладковатым дымом от камина, запахом старого дерева, свежесваренного кофе и, конечно же, солодовым духом хорошего эля.

В зале стоял негромкий, уютный гул: звяканье столовых приборов о фарфор, приглушенные разговоры посетителей и тихий скрип половиц под ногами официантки. Это было место вне времени, где каждый чувствовал себя не гостем, а старым другом. Провинциальная Англия во всей своей неторопливой, основательной красе.

За стойкой я увидела знакомую девушку, с которой пару раз пересекалась в ходе подготовки к карнавалу — она руководила волонтёрами, которые помогали миссис Доршер с цветами.

— Мэгги! — радостно воскликнула она, увидев меня. — Ты потрясающе выглядишь! Костюм просто шикарный! Это ты в Хоуптоне купила или в Лондоне?

— Здравствуй, Линда, — улыбнулась я, — нет, это чудо сшила миссис Лавенли, представляешь? Я, как увидела, так сразу в него влюбилась!

— Мисс Линда, — Джастин подошёл к стойке, и девушка сразу переключила внимание на него, — у Мэгги назначена встреча, а я — сопровождающее лицо. У вас ведь найдётся для меня чашка кофе и какой-нибудь сандвич?

— Не у меня, а в пабе, — засмеялась Линда, — там, правда, сегодня народу много, но для вас, сержант…

— Инспектор! — гордо поправил её Джастин. — Вчера вернулся после успешной сдачи экзаменов.

— О! Поздравляю! — искренне обрадовалась Линда и повернулась ко мне. — Мэгги, это, конечно, не моё дело, но ты уверена, что мистер МакКиллиан — тот, с кем надо иметь дело? Я, как на него посмотрю, так мороз по коже, хотя вроде бы и вежливый, и щедрый…

— Он был дружен с дядей Кевином, — спокойно ответила я, — и хотел бы получить что-нибудь из его вещей на память, вот мы и договорились встретиться и обсудить.

— Понятно, — кивнула Линда, которую вполне устроило это объяснение, — он ждёт тебя на втором этаже в малой гостиной. Найдёшь или тебя проводить?

— Думаю, что не заблужусь, — улыбнулась я и, поймав ободряющий взгляд Джастина, отправилась на переговоры.

На втором этаже было несколько дверей, но одна, самая дальняя, была гостеприимно приоткрыта. Туда я и направилась, через пару минут убедившись, что не ошиблась: это была та самая малая гостиная.

Здесь стояли два глубоких кресла у камина, в котором сейчас уютно потрескивал огонь, пара стульев, небольшой диванчик и круглый столик, на котором уже был сервирован чай: изящный фарфоровый чайник, две чашки, молочник и блюдо с маленькими пирожными.

Юджин МакКиллиан стоял у окна, глядя на улицу. Услышав звук открываемой двери, он обернулся, и по его задумчивому взгляду я поняла, что с костюмом попала в «десятку».

— Маргарет. Я рад, что вы пришли.

Он был одет так же безупречно, как и в прошлый раз, но гораздо более свободно, по-домашнему: мягкие брюки, кардиган, под которым сверкала белоснежная рубашка. Он выглядел как радушный хозяин, принимающий дорогого гостя.

— Присаживайтесь. Чай? Это настоящий дарджилинг. Мне привозят из Индии, из Юнгпана, так что это самый что ни на есть чистый продукт, летний сбор. Я, правда, предпочитаю чай весеннего сбора, он более мягкий и свежий, но осенью, когда за окнами хмуро и порой дождливо, этот тёмно-янтарный настой с лёгкой горчинкой, цветочными и пряными нюансами — как раз то, что необходимо.

Он опустился в одно из кресел у камина и жестом предложил мне занять второе. Я села, чувствуя себя немного не в своей тарелке из-за этого внезапного перехода от угроз к почти домашней обстановке.

— Я не отниму у вас много времени, — начал он, разливая чай по чашкам. Его движения были плавными и выверенными. — Я понимаю вашу настороженность. И я ценю то, что вы пришли: это говорит о вашей рассудительности и готовности к переговорам.

Он поставил передо мной чашку с чаем и откинулся на спинку кресла.

— Давайте перейдём к делу. Я знаю о карте, и я знаю её истинную ценность. Я предлагаю вам сделку: вы получаете защиту от любых неприятностей и финансовую независимость до конца жизни. Взамен — карта.

Он замолчал, ожидая моего ответа и внимательно изучая мою реакцию из-под полуопущенных век.

Я сделала маленький глоток чая, выигрывая время. В комнате было так тихо и тепло, за окном мирно шелестела начинающая желтеть листва. И посреди этой почти пасторальной картинки сидели два человека, ведущие переговоры о сокровище, стоимость которого, судя по всему, превышала все мои представления о богатстве.

Когда я вернулась на кухню, переодевшись в домашнее платье и смыв с себя напряжение от встречи с МакКиллианом, совещание было в самом разгаре. На столе перед Саймоном лежал его неизменный блокнот, и репортёр уже успел нацарапать в центре страницы имя «Кристофер Эшворт», обвёл его в красивую рамочку с игривыми завитушками и теперь рисовал расходящиеся от него в разные стороны стрелочки .

— Итак, — деловито произнёс Джастин, бросив на меня внимательный взгляд и убедившись, что я готова к обсуждению. — У нас есть неизвестный субъект, который появляется в Блайзбери почти в тот же момент, когда здесь объявляется МакКиллиан. Верно?

— Верно, — кивнул Алекс. Он стоял, прислонившись к столешнице, и хмуро смотрел на пока ещё практически пустой листок. — И это вряд ли может быть совпадением.

— Итак, вариант первый: он работает на МакКиллиана, — Саймон ткнул ручкой в одну из линий и аккуратно написал на конце стрелочки «Юджин». — Классика. Отвлечь внимание, втереться в доверие. Мэгги сама сказала: он был раздосадован её отказом. А потом прислал букет. Это могут быть последовательные шаги по завоеванию симпатии.

— Слишком банально для МакКиллиана, как мне кажется, — возразил Алекс. — Он, по идее, должен действовать тоньше. Если бы он хотел приставить к Мэгги своего человека, он бы не стал подсовывать его настолько откровенно. Юджин наверняка не глупее нас и не привык недооценивать противника. Поэтому он не рискнул бы использовать настолько очевидный вариант.

— Хорошо, согласен, — Джастин подумал и кивнул. — Тогда вариант второй: он работает на кого-то из других игроков. На Трондайка? Вряд ли, Генри не любит работать с кем-то ещё, к тому же я почти на сто процентов уверен, что старина Трондайк не имеет к карте никакого отношения кроме того, что он о ней знает. На Ласло? Скорее всего, в этом случае я был бы в курсе. Или на кого-то совершенно нового, о ком мы ещё не знаем? Кто-то ещё решил вступить в игру и прислал своего красавчика-шпиона.

— А может, не надо? — жалобно проговорила я. — Нам уже имеющихся — выше крыши, если разобраться.

— Да и сад у тебя не так чтобы большой, — задумчиво поддержал меня Саймон, — на троих места хватит, а на большее количество уже с трудом.

— Вот только не надо делать из моего сада кладбище! — совершенно искренне возмутилась я. — К себе вози и у себя закапывай.

— А может, он и есть «ещё кто-то»? — предположил Джастин, садясь за стол. — Сам по себе? Богатый скучающий плейбой, который ищет приключений на свою... голову?

Саймон фыркнул.

— В Блайзбери? Искать приключений? Это всё равно что ехать на сафари в городской парк. Нет, дружище. Такие парни, как он, не катаются на «Нортонах» по английской глубинке просто так. У него совершенно точно есть цель, и мы должны выяснить — какая.

— Да, вот очень хотелось бы понять, чего ради он сюда заявился, — Алекс скрестил руки на груди. — Если он не от МакКиллиана и не от наших «друзей», то что ему нужно? Карта? Но он даже не знает о ней, зуб даю!

— Никогда не надо разбрасываться зубами, — наставительно изрёк Саймон, но мистер Гилмер промолчал и лишь страдальчески закатил глаза.

— А может... — медленно проговорил Джастин, и все взгляды обратились к нему. Он поднял глаза от блокнота. — Может, его цель — не карта? Может, его цель — Мэгги?

На кухне повисла тишина. Алекс напрягся ещё сильнее, а я почувствовала, как щёки предательски теплеют.

— В каком смысле? — осторожно спросил Саймон.

— В самом прямом, — Джастин пожал плечами. — Мы все смотрим на это как на шахматную партию, итоговая цель которой — сокровища. А что, если это не так? Что, если это просто... ухаживание? Он увидел красивую девушку, она его заинтересовала. Он попытался произвести впечатление своим байком и обаянием. Получил отказ. И решил зайти с другой стороны — с помощью классического набора «богатый парень и провинциалка»: цветы и конфеты.

— Это звучит как-то слишком просто для нашей ситуации, — с сомнением протянул Саймон.

— Или гениально, — парировал Джастин. — Мы ищем второе дно там, где его может и не быть. Он богат? Да. Красив? Безусловно. Эффектно появился? Ещё как. Может, он просто тот, за кого себя выдаёт?

Алекс покачал головой.

— Я не верю в такие совпадения.

— Я тоже, — тихо сказала я.

Мы все посмотрели на букет роз, стоящий на столе. Он выглядел таким безобидным и красивым в своей простоте. Но мы все знали: в этой игре нет ничего простого.

И кто такой Кристофер Эшворт на самом деле?..

— Я попробую пробить его по своим каналам, — нарушил тишину Джастин, захлопывая блокнот. — Неофициально. Если этот Эшворт действительно кто-то значимый в Лондоне, кто-нибудь что-нибудь о нём наверняка знает.

— Только осторожно, — предупредил Алекс. — Не привлекай внимания.

— Обижаешь, босс, — усмехнулся Джастин. — Я же профессионал. Причём что с одной, что с другой стороны.

— Я тоже сделаю несколько звонков и потихоньку наведу справки, — решил Саймон, — сделаю вид, что пишу цикл статей о путешественниках.

— Тогда предлагаю встретиться завтра во время обеденного перерыва, — подвёл итог Джастин, — перекусим и заодно обменяемся сведениями.

На этом мы и остановились, после чего я проводила мужчин до двери, чувствуя, как наваливается невероятная усталость. День был долгим, насыщенным и выматывающим. Хотелось только одного: принять горячую ванну и лечь спать.

Уже закрыв замок и поднявшись на второй этаж, я неожиданно услышала звук подъезжающей машины. Автомобиль на Вестминстер-стрит в это время? Очень странно: если к транспорту Алекса соседи уже как-то даже привыкли, то других машин, готовых потревожить вечерний покой жителей Блайзбери, на нашей тихой улочке не бывало. Выглянув в окно, я увидела, как у тротуара остановился знакомый автомобиль. Видимо, мой жених забыл что-то сказать или просто решил убедиться, что со мной всё в порядке, перед тем, как ехать к себе.

Алекс поднял голову, увидел меня в окне и улыбнулся. Я уже собиралась спуститься и открыть дверь, как вдруг за поворотом послышался шум двигателя. Ну надо же! Не тихая улочка респектабельного левого берега, а трасса «Формулы-1» какая-то! Но из-за угла вывернула не машина, а чёрный мотоцикл.

Он промчался мимо дома, сбавив скорость ровно настолько, чтобы водитель мог рассмотреть крыльцо моего дома и припаркованный у обочины автомобиль Алекса. Мотоциклист даже не пытался скрыть лицо — тусклый свет уличного фонаря на мгновение осветил идеальную укладку и самодовольную ухмылку Кристофера Эшворта.

Мотор взревел, и байк скрылся за поворотом. У меня внутри всё похолодело: Кристофер действительно никуда не уехал. Более того: он только что продемонстрировал всем, что не намерен отступать и рассчитывает оттеснить соперников.

Алекс резко повернулся, провожая взглядом удаляющийся мотоцикл, и его лицо окаменело. Это была уже не тревога и не раздражение, а холодная, расчётливая ненависть хищника, чей соперник посмел подойти слишком близко к его логову. Игра перестала быть просто сложной партией, она перешла на уровень личных счетов.

Я прислонилась лбом к прохладному стеклу и устало прикрыла глаза: вот только этого мне сейчас для полного счастья и не хватает! Мало мне ярмарки, мистера МакКиллиана, визита братьев Фитцджеральдов и поездки в Борнмут… теперь к этому набору добавился мистер Кристофер Эшворт, чтоб ему колесо проколоть!

Проводив взглядом исчезнувшего за поворотом мотоциклиста, Алекс помахал мне, загрузился в свой роскошный автомобиль и убыл в неизвестном направлении. Надеюсь, что всё же домой, а не куда-нибудь ещё. Отчаявшись понять прихотливые извивы хвалёной мужской логики, я махнула на всё рукой, приняла душ и отправилась спать. И пусть хоть все мотоциклисты Соединённого Королевства нагрянут в Блайзбери — это не помешает мне выспаться перед новой трудовой неделей. Что-то подсказывало мне, что лёгкой и простой она точно не будет.

Надо ли говорить, что я как в воду глядела: уже на следующее утро, стоило мне только открыть библиотеку, как колокольчик над дверью звякнул с такой силой, словно в него ударили кувалдой.

В помещение вплыла целая делегация. Впереди, как флагманский корабль, шествовала мисс Патридж в новой шляпке с перьями, которая, по слухам из «Блайзберских кумушек», стоила как три моих месячных оклада. За ней, словно эсминцы сопровождения, следовали миссис Доршер, изящная и, как всегда, безупречно элегантная, мисс Остин в очередной широкополой шляпе и мистер Колгрив, у которого было лицо человека, получившего как минимум приглашение выступить в клубе «Les Cousins» на греческой улице в Лондоне.

— Мэгги, дорогая! — возвестила мисс Аманда Остин так громко, словно я была глухой или находилась на другом конце площади. — Мы к тебе с новостями! И не с одной! Ты не представляешь!

Я с обречённым видом отложила в сторону «Улисса» Джойса. Похоже, и сегодня великий роман так и останется непонятым. Как говорится, не судьба!

— Доброе утро, — я постаралась улыбнуться как можно искреннее. — Проходите, прошу вас.

Они не просто прошли, они буквально оккупировали библиотеку. Мисс Остин немедленно опустилась в кресло для посетителей, заняв его целиком. Мистер Колгрив встал у окна, словно часовой. Мисс Патридж и миссис Доршер аккуратно устроились на стульях.

— Итак! — мисс Аманда хлопнула в ладоши. — Начнём с главного! Мы получили подтверждение от Честервиля и Брафордшира! Они согласны на участие в конкурсе пирогов! Более того, они уверены, что приз уже у них в руках!

— Какая удручающая самоуверенность, — вздохнула мисс Оливия, поправляя шляпку, — впрочем, чего ещё можно ждать от города, где половина жителей — пришлые!

— Но в прошлом году именно они получили приз за лучший пирог, — негромко напомнила всем миссис Доршер, — как бы мне ни было неприятно вспоминать об этом.

— Это только потому что Мэгги не участвовала со своим пирогом по традиционному секретному рецепту Стюартов! — воскликнула мисс Аманда. — Уверена, что этом-то году всё будет в порядке, и этот кубок тоже будет наш!

Тут они все посмотрели на меня, и мне ничего не оставалось, как мило улыбнуться. Не признаваться же, что я ни малейшего представления не имею, что это за рецепт и где его искать.

— А я договорился с бывшим солистом Лондонского филармонического оркестра! — сообщил мистер Колгрив, не дав мне опомниться. — Он согласился дать небольшой концерт на главной площади! Представляете? Сам Лондон — у нас!

— Это будет грандиозно! — подхватила мисс Остин, строча что-то в блокноте. — Мэгги, нам нужно срочно утвердить программу. Итак: открытие ярмарки в десять утра. Парад участников. Конкурс детских рисунков. В полдень — торжественное перерезание ленточки мэром.

— И не забудь про конкурс на самую большую тыкву! — оживилась миссис Доршер. — В прошлом году из Меймерда привезли такую махину, что пришлось укреплять помост!

— А ещё... — мисс Патридж понизила голос до заговорщического шёпота. — ...говорят, что к нам приедут Фитцджеральды! Те самые, про которых всё время пишут в газетах! Из Лондона! Представляешь, Мэгги?!

— Да, я в курсе. Мистер Гилмер их пригласил, потому что они давно мечтали посмотреть на настоящую английскую осеннюю ярмарку.

— О! Так ты знала? — мисс Патридж была явно разочарована тем, что сплетня не стала новостью. — Ну ничего. Зато мы узнали другое! Говорят, что один из постояльцев «Королевского дуба»... очень влиятельный человек... готов стать нашим спонсором!

Я чуть не уронила чашку с чаем, которую только что взяла для миссис Доршер.

— Спонсором?

— Да-да! Он хочет учредить особый приз! За вклад в развитие культуры Блайзбери! Или что-то в этом роде. Я ещё не уточняла детали.

Я прекрасно понимала, о ком идёт речь. «Поучаствуйте в ярмарке, покажите всем, что вы приехали с добрыми намерениями», — так я сказала МакКиллиану. И он, похоже, воспринял это как прямое указание к действию.

— Это... замечательная новость, — выдавила я из себя.

— Ещё бы не замечательная! — воскликнул мистер Колгрив. — С такими деньгами мы сможем пригласить ещё и хор мальчиков из кафедрального собора!

Перед моим мысленным взором промелькнула картина: бывший солист Лондонского филармонического оркестра играет на одной площади с поющим псалмы хором мальчиков и конкурсом на самую большую тыкву. Это будет самый сюрреалистичный музыкальный фестиваль в истории Англии.

— Я так рада... — пробормотала я, пытаясь осознать масштаб надвигающегося бедствия под названием «Осенняя ярмарка».

— Ещё у нас в планах конкурс цветников, смотр домашних животных, спортивные состязания, ремесленные ряды, карусели и в конце — танцы.

— Феерично! — выдохнула я, представив себе масштаб предстоящего праздника.

— Ну вот и славно! — подвела итог мисс Патридж. — Тогда мы побежали! У нас ещё столько дел! Нужно утвердить меню для чайной палатки и решить вопрос с биотуалетами… Я тут тебе оставлю кое-какие документы, ты потом посмотришь.

Делегация вывалилась из библиотеки так же шумно, как и вошла, оставив после себя шлейф аромата лавандовых духов и ощущение полного хаоса.

Я посмотрела на «Улисса» на столе, затем перевела взгляд на гору бумаг по ярмарке.

«Карта сокровищ? МакКиллиан? Тайные общества? — подумала я. — Какая ерунда по сравнению с Лондонским филармоническим оркестром и конкурсом пирогов».

Всё время, оставшееся до обеденного перерыва, я потратила на то, чтобы хотя бы в общих чертах разобраться с бумагами, которые оставили мне члены организационного комитета. Сказать, что я впечатлилась — это ничего не сказать. Там были черновики и чистовики смет, списки участников мероприятий, заявки на участие в конкурсах и смотрах, наброски программы и ещё пара миллионов бумаг различной степени важности. Кто сказал, что страшны бандиты и мафиози? Нет, господа! Гораздо страшнее бюрократы и инициативные граждане. Последние — это вообще оружие массового поражения, потому как спасения от них нет нигде и никому. Теперь я это могу утверждать с полным правом, так как имела сомнительное удовольствие с ними сотрудничать. Нет, так-то я с огромным уважением и нежной симпатией отношусь и к мисс Патридж, и к мисс Агате, не говоря уже об очаровательной миссис Доршер. Да чего уж там: меня даже мистер Колгрив уже почти не раздражает. Но как же их много! Не в плане количества, а в плане излишков энергии...

Поняв, что так я запутаюсь напрочь, я вздохнула и для начала разложила все бумаги по нескольким стопкам: мероприятия, финансы, заявки, списки жюри и так далее. Потом буду по очереди брать и просматривать уже целенаправленно. А сейчас мне нужен перерыв, потому как иначе можно рехнуться. Я и так на мистера Престона, который пришёл сдать книгу и взять новую, посмотрела с некоторым удивлением: мол, а вы что тут делаете? Но вовремя опомнилась и сообразила, что тут, вообще-то, библиотека.

Потом позвонил Алекс и, сто раз извинившись, сказал, что на обед прийти не сможет, так как вынужден ждать звонка от делового партнёра. Да уж, вот когда оценишь всю прелесть мобильной связи, хотя я, к немалому собственному удивлению, практически безболезненно пережила исчезновение из жизни и ноутбука, и смартфона. Наверное, мне и без них информации и событий хватало.

Когда я пришла в кафе, Саймон уже был там и приветственно помахал мне рукой из-за нашего любимого дальнего столика. Я заказала чай и сэндвич с овощами и тунцом, а Саймон взял салат и какое-то мясо. Атмосфера в кафе была привычно-уютной: негромкий гул голосов, звон посуды и запах свежей выпечки. Трудно было поверить, что всего в нескольких шагах от этого спокойствия разворачивается настоящая шпионская драма.

Джастин опоздал на пять минут, что было на него не похоже. Он ворвался в кафе, на ходу стряхивая капли дождя с куртки, и плюхнулся на стул.

— Ну? — нетерпеливо спросил Саймон, даже не донеся вилку до рта. — Что-нибудь нарыл?

Джастин огляделся по сторонам, убедился, что за соседними столиками никто не прислушивается к нашему разговору, и только потом достал свой блокнот.

— Я навёл справки по своим каналам. И знаете что? — он сделал драматическую паузу. — Кристофер Эшворт существует. Он не выдумка.

— Вообще-то Мэгги и Гилмер его видели, — фыркнул Саймон, — ясное дело, что он существует.

— И? — поторопила я его, стараясь не задумываться над тем, откуда Саймон узнал о том, что Алекс видел Эшворта. — Кто он?

— Он очень непростой молодой человек. Эшворт — фамилия его матери, которой он пользуется во время путешествий и в разных других ситуациях. Эшворты — это старая, очень богатая семья из Саунтгемптона. Финансовая компания «Ashworth Capital». Они не любят светиться в прессе, но их авторитет в финансовых кругах достаточно высок. Но дело не в этом. Мать нашего красавчика, Беатрис Эшворт, замужем за Хью Торнтоном. Да-да, тем самым… Кристофер — единственный сын и наследник этих двух широко известных в узких кругах фамилий.

Саймон присвистнул.

— Ого. Значит, он не просто богатенький мальчик на байке. Он очень богатенький мальчик.

— Для тех, кто не в теме, — я подняла руку, как на уроке, — кто такой Хью Торнтон?

— Слушай, Мэгги, для тебя вот как-то совсем неприлично не знать таких элементарных вещей, — Джастин посмотрел на меня чуть ли не с осуждением, — мы сейчас говорим об одном из наиболее влиятельных дельцов теневого мира Соединённого Королевства. Не позорь дядю и родителей!

— То есть он как Ласло? — осторожно уточнила я, проигнорировав упрёк в моей плохой осведомлённости о воротилах теневого бизнеса.

— Примерно, — кивнул Джастин, — только под его контролем находится южная часть страны.

— Ага… — глубокомысленно протянула я, судорожно соображая, не слишком ли много крупных представителей британского криминала собралось в одном скромном Блайзбери?

— Так что наш объект родился с целыми двумя серебряными ложками во рту, — кивнул Джастин. — Как только не подавился-то, не знаю. Но мы не об этом сейчас. Так вот... Я попытался копнуть глубже, но наткнулся на глухую стену. Такое ощущение, что его как будто стёрли из всех открытых источников за последние пару лет. Никаких фото на светских раутах, никаких сплетен о личной жизни. Вроде он есть, а вроде как его и нет.

— Это не просто так, — мрачно резюмировал Саймон.

— А что у тебя? — я повернулась к звезде блайзберской журналистики. — Ты же собирался написать статью о путешественниках?

Саймон поморщился и отложил вилку.

— У меня всё ещё интереснее. Я связался с парой знакомых в крупных изданиях. Они тоже слышали об Эшвортах, но когда я начал спрашивать про Кристофера, они замолкали или переводили разговор на другую тему. Один так прямо и сказал: «Саймон, не лезь в это дело». Понимаете? Не «я не знаю», а «не лезь». Это значит, что информация о нём либо засекречена, либо за ним тянется какой-то очень грязный след, который разумные люди предпочитают не ворошить.

Мы замолчали, переваривая услышанное. Картина вырисовывалась ещё более непонятная, чем мы предполагали.

— Осталось только понять, что этот «золотой мальчик» забыл в Блайзбери, — тихо проговорила я. — Тот вариант, в котором он появился здесь случайно, мы, полагаю, не рассматриваем как абсолютно нереальный. Появился мистер Эшворт почти одновременно с МакКиллианом. Следовательно, или он следит за МакКиллианом, или у него задание подружиться со мной, или он тоже рассчитывает добыть карту.

— Это надо как-то выяснить, — бодро заявил Саймон, а мы с Джастином одновременно фыркнули, — чего?

— Выяснить — это прекрасно, но, может быть, ты ещё скажешь, как это сделать, — язвительности в голосе Джастина могло бы быть и поменьше, но Саймон и не подумал обижаться.

— Ты должен его допросить, — решительно сказал мистер Миллз и даже чашкой по столу стукнул, видимо, для большей весомости своих слов.

Какое-то время мы молчали, впечатлённые нетривиальностью замысла, а потом Джастин тряхнул головой и аккуратно уточнил:

— Предлагаешь отловить его на улице и притащить в участок? Нет, дружище, я только-только получил звание инспектора и не собираюсь нарушать правила. Даже ради такого дела.

— Никто не предлагает тебе идти на нарушение служебной инструкции, — небрежно отмахнулся Саймон, — мы сделаем так, что он сам к тебе придёт.

— С этого места хотелось поподробнее, — сказала я, уже догадываясь, что задумал наш креативно мыслящий друг, — ты хочешь угнать его мотоцикл? У теневого принца юга? Ты в своём уме, Саймон?

— Почему сразу угнать? — возмутился мистер Миллз. — Я, между прочим, тоже законопослушный гражданин, чтоб ты знала. Но ты, Мэгги, мыслишь в правильном направлении. Мы не угоним мотоцикл, а просто поставим его в более надёжное место. Для сохранности, а потом вернём владельцу. Точнее, вернёт его доблестный инспектор Холмс.

— И когда ты обираешься это провернуть?

— Сегодня ночью, — Саймон наклонился вперёд, его глаза сверкали за стёклами очков каким-то юношеским азартом. — Представляете, он утром выйдет из гостиницы — а мотоцикла-то и нет! Он туда-сюда… А тут такой я! Простой репортёр, который случайно проходил мимо и увидел уважаемого джентльмена в беде. Я с радостью провожу его до участка, где его уже будет ждать... наш уважаемый инспектор Холмс.

— Который с удовольствием поможет дорогому гостю и заодно задаст пару вопросов о том, кто он и что делает в Блайзбери, — закончил Джастин, уже прикидывая детали.

— А ты что, знаешь, где он остановился? — удивилась я.

— Пока нет, — легкомысленно отмахнулся Саймон, — но через пару часов буду знать. Кстати, Мэгги, а что за толпа к тебе приходила утром?

— Комитет ярмарки, — вздохнула я, — и мне надо будет с тобой обсудить, что и как мы будем освещать в прессе и как заработаем на рекламе.

— Насчёт заработать — это я всегда с удовольствием, — улыбнулся мистер Миллз, — у меня, как и с карнавалом, карт-бланш. Мистер Рейклинг сказал, что не будет даже вмешиваться. Кстати, он передал тебе, Мэгги, что если ты снова придумаешь какую-нибудь лотерею, он заранее согласен, потому как на предыдущей он заработал столько, сколько и не мечтал никогда.

— Обсудим, — кивнула я, — а пока давайте определимся с мистером Эшвортом.

— А чего с ним определяться? — беззаботно ухмыльнулся Саймон. — Он сам сюда приехал, так что винить во всём он может исключительно себя.

На этой жизнерадостной ноте мы и завершили первый этап обсуждения нашей стратегии.

После обеда я вернулась в библиотеку, чтобы продолжить разбираться с бумагами, но их ждала невесёлая судьба несчастного «Улисса». Только я взялась за проект сметы чайного киоска, как колокольчик над дверью в очередной раз звякнул, и дверь распахнулась.

На пороге обнаружился мистер Ходжез, владелец единственного в Блайзбери и окрестностях строительного магазинчика. Был мистер Ходжез на все руки мастером, поэтому к нему постоянно несли всякий кухонный и садовый инвентарь на починку. Я тоже как-то обращалась к нему за помощью, когда у меня перестала вдруг работать кофемолка. Он тогда что-то проворчал насчёт того, что раньше мололи ручными мельничками и горя не знали, а теперь все такие нежные пошли! Но тем не менее что-то открутил, что-то подтянул, пару раз как следует её встряхнул, после чего кофемолка опомнилась и заработала.

Сейчас же мистер Ходжез держал в руках нечто, накрытое большим куском мешковины, из-под которого доносился отчётливый запах машинного масла и чего-то сладкого.

— Мэгги! — прогремел он так, что миссис Кингсли, выбирающая любовный роман, вздрогнула. — Ты-то мне и нужна!

Я вышла из-за стойки, с любопытством глядя на спрятанное нечто.

— Доброго дня, мистер Ходжез. А что у вас... эм... под тканью?

Он поставил свою явно нелёгкую ношу на стол и гордо сдёрнул ткань, под которой обнаружилось металлическое сооружение размером с небольшую тумбочку. Оно было собрано из старых шестерёнок, медных трубок и блестящих хромированных деталей. Венчала всю эту конструкцию большая стеклянная банка.

— Вот! — торжественно объявил он. — Готов представить прототип для ярмарки!

Саймон, который зашёл следом за ним якобы вернуть книгу, заглянул через плечо и присвистнул:

— Это что, паровой самогонный аппарат нового поколения?

Мистер Ходжез бросил на него испепеляющий взгляд.

— Мистер Миллз, ваше легкомыслие когда-нибудь выйдет вам боком. Это — Автоматический Дистрибьютор Горячих Напитков модели "Гефест-1"! Я собираюсь выставить его в павильоне изобретений на ярмарке.

Каждое слово было произнесено настолько значительно, что я невольно прониклась уважением и к непонятному прибору, и к придумавшему его мистеру Ходжезу.

— И что же он делает? — осторожно спросила я, пытаясь понять назначение хитросплетения трубок.

— Всё! — воскликнул мистер Ходжез. — Смотрите.

Он повернул большой вентиль. Внутри аппарата что-то забулькало, зашипело, и по одной из трубок потекла тонкая струйка тёмной жидкости прямо в стеклянную банку.

— Это чай! — гордо сказал он. — А если переключить вот этот рычаг, — он дёрнул за хромированную ручку, от чего вся машина угрожающе задрожала, — будет кофе! А если добавить щепотку ванилина вот сюда и нажать вот здесь, — он указал на воронку сверху, — то получится горячий шоколад!

Машина издала громкий скрежет, похожий на предсмертный хрип, и выстрелила струёй какао прямо в потолок, оставив коричневое пятно на побелке.

Мы с Саймоном переглянулись. Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Мистер Ходжез, это... впечатляет, — сказала я, дипломатично избегая слова «катастрофа». — Но вы уверены, что это безопасно для посетителей ярмарки? Особенно для детей?

— Абсолютно! — без тени сомнения заявил он. — Нужно лишь немного доработать систему подачи пара. И, может быть, укрепить потолок в павильоне. На всякий случай… Мэгги, ты ведь включишь моё изобретение в программу? Назовём это «Технологии будущего на службе традиций»! А потолок я тебе побелю, не переживай, у меня как раз распылитель подходящий есть.

Я посмотрела на его воодушевлённое лицо, на пятно на потолке и на сложное сплетение металлических деталей, которые в данный момент задумчиво пощёлкивали и потрескивали.

— Конечно, включу, мистер Ходжез. Ваша модель «Гефест-1» станет жемчужиной нашей ярмарки.

Когда он ушёл, унося своё творение, Саймон рухнул на стул, сотрясаясь от беззвучного смеха.

— Жемчужиной?! Мэгги, эта штука может взорвать половину площади! Ты видела, как из клапана сбоку шёл дым?

— Видела, — вздохнула я, глядя вслед изобретателю. — Но ты же знаешь Блайзбери. Без таких жемчужин наша жизнь была бы слишком скучной.

Ночь опустилась на Блайзбери, но это не была та уютная, бархатная темнота, что приносит покой. Это была сырая, пронизывающая до костей осенняя мгла. Дождь, собиравшийся весь день и то и дело начинавший моросить, наконец хлынул — не ливнем, а холодным, монотонным потоком, который превращал газоны и палисадники в болотца, а мощёные улочки — в чёрные зеркала, отражавшие тусклый свет фонарей. Селлсайд утратила своё серебристое сияние и стала мутной, беспокойной, сердито катящей свои ледяные воды рекой. Ветер, пробирающийся по узким проулкам, пах прелой листвой, мокрым камнем и далёким дымом из труб — это был запах одиночества и тайн. В такую ночь Блайзбери казался вымершим, застывшим во времени, словно старая фотография, покрытая пылью.

Я стояла у окна и мысленно прокручивала озвученный Саймоном вечером по телефону план операции. Замысел был прост, как всё гениальное и точно так же не продуман.

Саймон выяснил, что мотоцикл Кристофера Эшворта, по слухам, видели у гостиницы «Королева Виктория». Это было вполне логично, так как такой привыкший к комфорту избалованный богач, как Кристофер, наверняка выбрал самую пафосную гостиницу. Наверняка сыграло свою роль и то, что у «Королевы Виктории» был обустроенный задний двор — нечто вроде крытой парковки для постояльцев. Так что Эшворту было куда пристроить свой дорогущий мотоцикл.

И сейчас, когда я стояла у окна спальни и таращилась в темноту, Саймон, по идее, пробирался туда, чтобы увести у Кристофера его «Нортон». Поняв, что отсюда я всё равно ничего не увижу, так как до «Королевы Виктории» от моего дома пешком минут сорок, я вздохнула и отправилась спать, мысленно пожелав другу удачи.

Следующее утро началось не с кофе. Оно началось с громкого стука в дверь и ворвавшегося в мою кухню Саймона Миллза, который выглядел так, будто всю ночь провёл в канаве... что, как выяснилось позже, было недалеко от истины.

— Мэгги! — крикнул он с порога, даже не поздоровавшись. — Ты не поверишь!

— Поверю, — спокойно возразила я, — пообщавшись с вами, я поняла: я могу поверить во всё. То есть абсолютно во всё. Вплоть до приземления в моём саду зелёных человечков.

Саймон стянул грязную куртку, рухнул на стул и, игнорируя мой возмущённый взгляд, схватил с тарелки последний тост.

— Ночью я провернул гениальную операцию! — заявил он с набитым ртом. — Я был как ниндзя! Как агент 007! Я прокрался во двор «Королевы Виктории», нашёл мотоцикл этого павлина Эшворта и уже собирался отключить аккумулятор, как...

Он сделал драматическую паузу, отхлебнув кофе из моей чашки.

— Как из-за дерева выходит он сам! Представляешь? В два часа ночи! В дорогом пальто на голое тело и с сигаретой! Как какой-то чёртов персонаж из нуарного фильма!

Я аккуратно поставила чайник обратно на плиту.

— Саймон, ты хочешь сказать, что тебя поймали с поличным при попытке угнать чужой мотоцикл?

— Не угнать! А временно переместить для сохранности! — возмутился он. — Но так-то да. Он поймал меня. Посветил мне в лицо фонарём так, что я думал, ослепну. И знаешь, что он сказал? Он сказал: «Мистер Миллз? Какая неожиданная встреча».

Саймон очень точно спародировал ленивую интонацию Кристофера.

— А откуда он тебя знает? И что было дальше? Ты теперь под следствием? Что говорит Джастин?

Саймон фыркнул, явно довольный произведённым эффектом.

— Не суетись, Мэгги, всё в порядке. Мы поболтали, и, знаешь, он оказался... не таким идиотом, как я думал. Он сразу просёк, зачем я там. И даже не разозлился, представляешь? Посмеялся только.

— Просёк? — переспросила я, обессиленно опускаясь на стул напротив. — То есть ты хочешь сказать, что этот холеный тип просто стоял и ждал, пока ты полезешь к его мотоциклу?

— Именно! — Саймон щёлкнул пальцами. — Он знал моё имя. Сказал, что помнит мои старые статейки про финансовые махинации Торнтонов. Мол, у него хорошая память на лица тех, кто копает под его семью. Но это дело старое, мол, кто старое помянет… ну и так далее.

— И что дальше? Вы пили чай и обсуждали погоду?

Саймон хитро прищурился и понизил голос, хотя кроме нас на кухне никого не было.

— Почти. Он сделал мне предложение. Сказал, что мы можем зря потратить силы друг на друга. Что он не знает и, в общем-то, знать не желает, с какой целью здесь МакКиллиан. У него, мол, свой интерес к нашему другу Юджину, который нас никак не касается. И он предложил сделку: мы не мешаем ему, а он, в свою очередь, будет по возможности держать нас в курсе того, что делает МакКиллиан.

Я уставилась на него, практически потеряв дар речи.

— Саймон, ты что — заключил союз с врагом?

— Не союз! — друг недовольно поморщился. — Временное тактическое партнёрство ради общей цели. Назовём это обменом разведданными. Подумай сама, Мэгги! У нас же нет возможности следить за МакКиллианом, а так у нас будет хоть что-то.

Я лишь покачала головой. План Саймона не просто провалился — он обернулся против нас самих, превратив нашу игру в ещё более запутанную шахматную партию, правила которой теперь диктовал совершенно новый игрок.

— Ты с ума сошёл? — я наконец обрела дар речи. — Доверять ему? Он же... он же Кристофер Эшворт! Наследник Торнтонов!

— Именно поэтому план Саймона может сработать, — раздался спокойный голос от двери.

Мы синхронно вздрогнули и одновременно обернулись. На пороге кухни стоял Джастин, уже в форме инспектора, с неизменным блокнотом в руках. Видимо, он направлялся на службу и решил заглянуть ко мне. И неважно, что для этого нужно было пройти лишние пару километров.

— Доброе утро, — невозмутимо поздоровался он. — Я слышал часть разговора через окно. Вы забыли его закрыть.

Я закатила глаза. Ох уж эти мужчины и их шпионские игры!

— Джастин, ты слышал, что натворил этот авантюрист? — я кивнула на Саймона. — Он вступил в сговор с нашим главным подозреваемым!

Джастин прошёл к столу, взял чистую чашку и по-хозяйски налил себе кофе. Я лишь головой покачала: не дом, а штаб-квартира какая-то, честное слово!

— Не сговор, а тактическое партнёрство, — поправил он меня, но без осуждения. Напротив, в его глазах читалось одобрение. — Саймон поступил абсолютно правильно. Мы не можем установить наблюдение за Юджином: ни официальное, так как у нас нет повода, ни неофициальное, так как ни у кого из нас нет лишнего времени. Так что в том, что касается его планов, мы удручающе слепы. И если мистер Эшворт сам вышел на контакт и предложил обмен информацией, отказываться было бы глупо. Теперь у нас есть шанс узнать о планах Юджина из первых рук. Это называется «использовать все доступные ресурсы».

Я переводила взгляд с одного довольного собой мужчины на другого. Они оба выглядели так, будто только что выиграли в лотерею, а не связались с опасным преступником.

— Вы двое невыносимы, — вздохнула я, сдаваясь. — Ладно. Допустим. Но вы будете рассказывать мне обо всём.

— Само собой, босс, — хором ответили они и рассмеялись.

Разговор был прерван резким звонком телефона. Аппарат надрывался в гостиной, и я поспешила туда, чувствуя странную тревогу.

Звонил Алекс.

— Мэгги, милая, — его голос в трубке звучал напряжённо и глухо, словно он говорил из бункера. — Прости, планы меняются. Мне срочно нужно ехать в Лондон. Прямо сейчас.

У меня внутри всё похолодело.

— Что случилось?

— Проблемы с партнёрами. Ничего такого, с чем бы я не справлялся, но моё присутствие необходимо. Я вернусь через день-два. Максимум три.

— Алекс, постой, — тревога сжала горло. — Ты уверен, что ничего ужасного не случилось? А то как-то у меня сердце не на месте...

— Конечно, — Алекс старался говорить беззаботно, но я уже достаточно хорошо успела его изучить, чтобы понять: он встревожен и зол. Поэтому я не стала давить и пытаться выспросить что-нибудь: приедет и сам расскажет, а сейчас не стоит усложнять.

— Будь осторожен, — прошептала я в трубку.

— Всегда, ты же знаешь...

В трубке послышались гудки. Я медленно опустилась в кресло, сжимая телефон в руке. Тревога, отступившая было во время разговора с Саймоном и Джастином, вернулась с новой силой. Она была похожа на холодный, скользкий комок в животе.

Тревога за Алекса, уехавшего в Лондон, неотступно грызла меня изнутри, и я решила, что лучший способ от неё отвлечься — это с головой уйти в работу. Я как раз пыталась вникнуть с перечень блайзберцев, пожелавших участвовать в конкурсе на лучший палисадник, когда колокольчик над дверью в очередной раз звякнул, оповещая о новых посетителях.

В библиотеку вошли двое, при этом сразу было ясно, что они не местные. И дело было не в том, что я ни разу их раньше не видела: наверняка в Блайзбери были люди, с которыми мы ни разу не пересекались. Всё-таки это город, пусть и небольшой, а не крохотная, затерянная в полях деревушка.

В незнакомых посетителях было другим абсолютно всё: начиная с не характерного для жителей нашего графства густого загара, такого, какой можно получить только на море, и заканчивая модными костюмами, каждая деталь которых намекала на то, что они куплены в лучших лондонских магазинах, а то и сшиты на заказ.

Мужчина, который вошёл первым, снял шляпу, и я невольно залюбовалась им. На вид ему было около шестидесяти, но возраст лишь добавил шарма его породистому аристократичному лицу. Есть такие мужчины, которым возраст к лицу, и посетитель библиотеки, несомненно, принадлежал к числу таких счастливчиков.

В его тёмных волосах, зачёсанных назад, было достаточно много седых прядей, но они совершенно не старили незнакомца. Но главное — это были его глаза. Умные, ироничные, с чертовщинкой, они смотрели на мир так, словно знали все его секреты и находили их весьма забавными. Он был одет в безупречно скроенное однобортное шерстяное пальто, под которым были видны дорогой костюм и светлая рубашка, а в руке держал трость с серебряным набалдашником, хотя было очевидно, что она нужна ему скорее для статуса, чем для опоры.

Женщина, которая вошла следом за ним, подходила ему просто идеально, словно он специально подбирал максимально соответствующую его типажу спутницу. Тоже немолодая, но сохранившая красоту и обаяние, элегантная, невозмутимая, она, в отличие от мужчины, излучала спокойствие и уверенность в своём праве находиться там, где она сочтёт нужным.

Её безупречно скроенное пальто горчичного цвета сидело так, словно было второй кожей. Под ним виднелось строгое платье из тёмно-синего шёлка. Светлые волосы были собраны в идеальный низкий пучок, подчёркивающий лебединую шею, а единственной вольностью в образе была нитка крупного жемчуга на шее. Она не носила кричащих украшений; её статус читался в идеальной осанке и спокойном взгляде серых глаз, которые изучали меня без тени улыбки.

Рядом с ней с как-то сразу почувствовала, что моё платье, хоть и сшито на заказ, но достаточно скромное, а причёска наверняка растрепалась. Но я усилием воли загнала эти пораженческие мысли поглубже.

— Добрый день, юная леди, — произнёс мужчина. Его голос оказался бархатистым, с той самой ленцой, которая стоит миллион фунтов. — Простите за беспокойство, но, быть может, вы подскажете нам, где можно остановиться в этом очаровательном городке?

Я моргнула, выходя из ступора.

— Добрый день. В Блайзбери...

— Точно! Блайзбери! — воскликнул мужчина и доверительно шепнул, — никак не могу запомнить название, представляете?

— В Блайзбери есть две гостиницы, «Королева Виктория» и «Королевский дуб», — спокойно продолжила я, успев подумать, что в последнее время всяких богачей прямо как магнитом тянет в наши ничем, в общем-то, не примечательные края. — Помимо этого есть те, кто сдаёт квартиры или даже дома, но это нужно узнавать в администрации.

— Целых две гостиницы! Ты слышишь, Нэнси? — мужчина повернулся к своей спутнице, которая по-прежнему молча изучала меня, и это, если честно, начинало слегка напрягать.

— Кайл, я не глухая, так что всё прекрасно слышу, — спокойно отозвалась женщина, — а что бы вы нам посоветовали?

— Я? «Королевский дуб» уютнее, но, насколько я знаю, там выкуплен весь второй этаж одним из постояльцев. «Королева Виктория» — более пафосное по нашим меркам место, но там вам наверняка предложат достойные комнаты и очень неплохой ужин. Опять же, всё зависит от того, как долго вы собираетесь пробыть здесь.

— Мы надолго, — ответил мужчина, обменявшись со спутницей взглядами, — на месяц как минимум, а то и на два. Будет зависеть от обстоятельств.

— Тогда вам лучше обратиться в администрацию и узнать, кто сдаёт на длительный срок квартиру или дом.

— О, большое спасибо, вы очень любезны, — благодарно улыбнулся мне мужчина, — а это ведь библиотека, да?

— Кайл, ну что это может быть ещё? — женщина укоризненно покачала головой. — Помещение, в котором стоят стеллажи с книгами, как правило, называется именно так. О, а это фотографии? Вы позволите?

Женщина показала на стенд с оставшимися после аукциона фотографиями, и мне ничего не оставалось как только пояснить:

— Да, конечно. Это фотографии были сделаны во время литературного карнавала, который проходил у нас в августе.

— Ах, в августе — задумчиво протянула женщина и подошла к стенду, — как интересно! Это вы?

Она показала затянутой в перчатку рукой на снимок, где я держала букет, а Алекс вручал приз.

— Да, я была организатором праздника, — улыбнулась я, — это было очень интересно и красиво!

— А рядом с вами кто? — мужчина тоже подошёл ближе и теперь рассматривал снимки. — Простите мне моё любопытство, просто я никогда раньше не слышал про литературные карнавалы.

— Это мистер Гилмер, он был главным спонсором нашего праздника, за что мы ему бесконечно благодарны, — честно ответила я, — он как раз вручает один из призов.

— Какой замечательный молодой человек! — воскликнул мужчина со странным выражением. — Кто бы мог подумать!

— Простите? — я удивлённо посмотрела на мужчину, который тут же подхватил свою спутницу под руку и остановился напротив меня.

— Мы не представились, приносим свои извинения, юная леди. Кайл и Нэнси Гилмер.

И он весело мне подмигнул.

Какое-то время я молча стояла, пытаясь подобрать подходящие случаю слова, но кроме невнятных возгласов и исключительно матерных конструкций в голову почему-то ничего не приходило. Видимо, высшие силы, решившие, что наблюдать за мной очень забавно, пришли к выводу, что для полного счастья мне не хватает незапланированного визита родителей Алекса. А то мне ж скучно.

— О чём вы так напряжённо размышляете, Маргарет? — мистер Гилмер-старший смотрел на меня с доброжелательным любопытством.

— Честно? — я вдруг успокоилась: в конце концов я же за Алекса планирую замуж выходить, и то в достаточно далёкой перспективе, а не за его родителей. Почему-то мне кажется, что их мнение для моего жениха, конечно, важно, но решающего значения не имеет.

— Хотелось бы, — негромко проговорила миссис Гилмер, так же внимательно рассматривая меня.

— Думаю, какая формулировка шокирует вас меньше, — сообщила я, — и пока не могу решить.

— А какие есть варианты? — моментально заинтересовался мистер Гилмер.

— В фаворитах «О как!» и «Да твою ж мать!» — честно призналась я. — Если откровенно, я склоняюсь ко второй.

— На вашем месте я тоже выбрал бы второй вариант, — подумав, определился мистер Гилмер, не скрывая улыбки, — и, кажется, я начинаю лучше понимать своего сына.

— Вы не спросите, почему мы приехали вот так, без предупреждения? — спросила миссис Гилмер, не сводя с меня пристального взгляда.

— А смысл? — я пожала плечами. — Это ведь вы устроили так, чтобы Алекс спешно уехал в Лондон?

Тут мистер и миссис Гилмер многозначительно переглянулись, и в их взглядах мелькнуло искреннее удивление.

— Почему вы так решили, Маргарет? — прямо с каким-то предвкушением спросил отец Алекса.

— Потому что в ином случае вы отправились бы к нему, а не в библиотеку, верно? Согласитесь, это не самое популярное место у гостей города, особенно тех, кто только что приехал.

— Логично, — подумав, согласился он. — Просто, понимаете, Маргарет, мы столько слышали о вас от сына, что просто не могли дождаться момента, когда вы приедете. А когда он позвонил и сказал, что поездка может перенестись, мы бросили все дела и отправились сюда.

— Замечательная версия, — я кивнула, — но она не объясняет, зачем было отсылать Алекса в Лондон. Отправили бы хоть в Хоуптон, что ли, всё ближе

— Слишком близко, — поморщился мой потенциальный родственник, — вдруг бы мы не застали вас на рабочем месте? Надеюсь, вы не обижаетесь на нас за такое самоуправство?

— Главное, чтобы Алекс на вас не обиделся, — хмыкнула я, — а моё недовольство вы, я думаю, как-нибудь переживёте. Знаете, я как-то читала, что есть люди, которые погружаются в воду там, где много акул и прочей живности. Они забираются в специально оборудованную клетку, чтобы иметь возможность наблюдать хищников и прочих морских жителей в их естественной среде обитания. Говорят, очень познавательно

— Интересная аналогия, — мурлыкнула миссис Гилмер, — то есть вы — акула, Маргарет?

— Нет, что вы, — я мило улыбнулась, — я скромная маленькая рыбка. Вы ведь приехали не только что, правда? И наверняка наблюдали за мной издали.

— Почему вы так решили? — взгляд мистера Гилмера стал острым.

— Потому что это было бы разумно: сначала посмотреть, а потом уже идти знакомиться лично. Во всяком случае, я сделала бы именно так. И если бы вы сочли меня неподходящей партией, вы просто спокойно уехали бы назад, а потом постарались бы убедить сына в том, что он ошибся.

Супруги Гилмер снова обменялись взглядами, а потом миссис Гилмер неожиданно открыто улыбнулась мне. От этой улыбки её по-прежнему привлекательное лицо преобразилось и стало настолько красивым, что я не смогла не улыбнуться в ответ.

— Мы никогда не стали бы давить на Алекса, — сказала она, — но я бесконечно рада, что он выбрал вас, Маргарет. Мы пока совсем не знаем друг друга, но для этого мы, собственно, и приехали

Тут зазвонил телефон, и я, извинившись, сняла трубку. Это был Алекс, злой, как сто тысяч чертей.

— Эти интриганы уже добрались до тебя? — рявкнул он, даже не поздоровавшись, но тут же сбавил тон и уже спокойнее повторил вопрос.

— Конечно, мы как раз сейчас очень мило беседуем, — ответила я, а миссис Гилмер прошептала мужу что-то типа «а я говорила».

Мистер Гилмер жестом попросил у меня трубку и заговорил, небрежно присев на край стола.

— О, Алекс! Какая приятная неожиданность! Мы как раз с Нэнси обсуждали, что ты, должно быть, очень занят. Проблемы с партнёрами, да? Сочувствую И не кричи на меня через всё Соединённое Королевство, потому что я всё равно всегда прав. И да, я знаю, что ты злишься. Но когда ты остынешь и подумаешь, ты поймёшь, что это был единственный способ. Я? Манипулирую? Сынок, ты меня обижаешь. Я просто... создаю возможности. Для тебя. И для твоей очаровательной невесты. Ей ведь нужно было время, чтобы побыть с нами наедине, познакомиться, без твоего... хм... неусыпного контроля. Ты же не дал бы нам такой возможности, верно? Вился бы, как коршун над замеченным в траве зайцем. Ну хорошо, не зайцем, а сусликом. Тоже нет? Суслик-то тебя чем не устраивает, скажи на милость? Он маленький, милый и безобидный. Хорошо, хорошо... Куропатка подойдёт? Ну слава Богу! К тому же мы должны были убедиться, что девушка, которую ты выбрал, в состоянии выдержать нашу семейку больше пятнадцати минут. Кстати, мы уже сняли дом на Честервиль-роуд. На три с половиной месяца, до Рождества. Так что привыкай к мысли, что мы теперь твои соседи. Знаешь, я тут подумал, может, нам стоит съездить в Хоуптон? Говорят, там отличный антикварный магазин... Что? Нет, конечно, мы не будем ничего покупать громоздкого. Так, какую-нибудь безделушку. Вот и отлично! Рад, что мы поняли друг друга.

Положив трубку, мистер Гилмер лучезарно улыбнулся нам и объявил:

— Теперь всё в полном порядке!

Я на его месте не была бы столь оптимистична, но ему виднее, в конце концов, он знает своего сына на три десятка лет дольше, чем я.

— Маргарет, вы во сколько заканчиваете работу? — неожиданно повернулся ко мне Гилмер-старший.

— Через полчаса, — посмотрев на часы, ответила я и непонимающе взглянула на него.

— Дело в том, что у нас в багажнике целый ящик отменных яблок из нашего сада, которые мы с удовольствием отдали бы вам, — сообщил мой будущий родственничек, — поэтому я предлагаю следующее: мы вас подождём, а потом отвезём домой и отдадим яблоки.

— Мистер Гилмер, — я с трудом удержала улыбку, потому как, несмотря ни на что, супруги Гилмер мне нравились, однозначно и безоговорочно, — если вы хотите посмотреть, как я живу, вам стоит просто напроситься на чашку чая. Кажется, у меня даже осталось печенье с шоколадной крошкой, которое нравится всем, кто его пробовал.

— Зовите меня просто Кайл, дорогая, — усмехнулся мой будущий свёкор, — чувствую, мы подружимся.

— А меня Нэнси, — мать Алекса подошла и неожиданно взяла меня за руку, — добро пожаловать в семью, Маргарет.

— Ну тогда я Мэгги, — мне почему-то стало приятно, что я им понравилась, — меня все так зовут, мне это привычнее. Но от яблок я не откажусь, так как сад у меня, конечно, есть, но я в нём пока ничего не выращиваю. Не умею, да и некогда, если честно.

Говорить про то, что пока мой сад использовался исключительно для закапывания трупов и укрывания соседского любовника, я благоразумно не стала.

— Ничего, дорогая, — улыбнулась мне миссис Гилмер, которая просто Нэнси, — у нас огромный сад в Борнмуте, так что фруктов и всего остального хватит не то что на две семьи, а на пару десятков.

Разговаривать с моими будущими родственниками оказалось легко и интересно, так что оставшиеся полчаса пролетели совершенно незаметно. Потом я закрыла библиотеку и вместе с супругами Гилмер вышла на крыльцо.

— Наш автомобиль тут недалеко, — сказал Кайл и, подхватив меня под локоток, бодро направился в ту сторону, где мальчишки уже окружили мощный чёрный «Bristol». Почему-то я была уверена, что старший Гилмер предпочитает именно такие автомобили: статусные, дорогие и мощные. Но мысль о том, что в багажнике такого сверкающего лаком и хромом монстра стоят ящики с яблоками, в моей голове как-то не укладывалась. Там гораздо более гармонично смотрелись бы огромные сумки с оружием и саквояжи с деньгами.

Миссис Пауэр чуть не вывалилась из окна, пытаясь рассмотреть, кого принесло в мой дом на этот раз, хотя присутствие Нэнси наверняка существенно снизило градус интереса.

— Какой замечательный дом, — задумчиво проговорил Кайл, оглядев бордовые заросли дикого винограда и пестреющий поздними цветами палисадник. — Он удивительно вам подходит, Мэгги.

— Я очень его люблю, — просто ответила я, — поэтому Алекс пообещал мне не настаивать на переезде в Лондон или какое-то другое место. И я ему бесконечно за это благодарна. Этот дом достался мне в наследство от дяди, который вырастил меня после смерти родителей.

Открыв дверь, я пригласила неожиданных гостей в дом, мысленно порадовавшись, что буквально два дня назад сделала уборку и даже ковры почистила.

Увидев на полке для обуви три пары мягкой домашней мужской обуви, Кайл удивлённо дрогнул бровью, но ничего не спросил. Я сама сочла нужным пояснить:

— У меня есть несколько близких друзей, которые часто бывают у меня, в том числе и в плохую погоду. Для этих случаев они принесли свою, если можно так выразиться, сменную обувь и, если на улице дождь или просто грязно, то спокойно переобуваются. Кстати, вон те тёмно-коричневые мокасины принадлежат Алексу.

— Как мило, — улыбнулась Нэнси, — Кайл, нам обязательно нужно будет принести свои туфли, ведь впереди осень и зима, мы же не станем ходить в гостях у Мэгги в тёплой обуви, правда? Да и пачкать полы тоже ни к чему. А я очень надеюсь, что мы станем частыми гостями в этом удивительно уютном доме. Кстати, дорогой, если Мэгги и Алекс планируют постоянно жить в Блайзбери, не купить ли нам здесь небольшой домик? Чтобы каждый раз, когда мы будем к ним приезжать, не искать съёмное жильё, как ты думаешь? А дети, если захотят, купят дом в Борнмуте, хотя у нас в поместье места более чем достаточно...

Интересно, и почему я вдруг почувствовала, как за мной с лязгом захлопнулись двери, ведущие на свободу?

— Это прекрасная мысль, Нэнси, — одобрительно кивнул Кайл, проходя в гостиную, — мы непременно её обсудим вместе с Александром и Мэгги. И, прошу тебя, дорогая, не дави на девочку. Посмотри, как она напряглась после твоих слов.

— Ой, Мэгги, простите меня, Бога ради, — тут же повинилась миссис Гилмер, мягко обнимая меня за плечи, — просто я так всегда мечтала иметь дочь! И так счастлива, что Алекс наконец-то нашёл ту, что растопила его холодное сердце! Поэтому всячески стараюсь закрепить эту удачу, но я буду держать себя в руках. Кайл, мы обещали Мэгги яблоки, а они так и остались в машине. Принеси, пожалуйста!

— И в самом деле! — воскликнул мистер Гилмер. — Вот я бестолковый!

И, подмигнув мне, он вышел из дома, а я, извинившись перед Нэнси, отправилась на кухню, чтобы достать корзину, в которую можно было бы пересыпать яблоки.

— Уф, — послышалось из коридора, — куда их поставить, Мэгги?

— Несите сюда, — крикнула я, — я как раз корзину приготовила.

В дверях появился Кайл, без особого напряжения несущий большой ящик, полный румяных яблок, источающих совершенно потрясающий аромат. На вскидку было в ящике килограммов десять, никак не меньше.

— Какая прелесть! — воскликнула я, причём совершенно искренне. — Тут и на шарлотку, и на пироги, и на варенье хватит!

— А ты... в смысле вы умеете это всё делать?

— Можно и на «ты», — махнула я рукой, прекрасно понимая, что если отбрыкаться от Алекса у меня ещё был призрачный шанс, то вырваться из нежной, но стальной хватки его замечательных родителей не получится ни при каких условиях.

— Чудесно, — расцвёл Кайл, — я надеюсь, что рано или поздно ты и к нам начнёшь обращаться так же, как к совсем-совсем своим. А где Нэнси?

— Она в гостиной, — я отложила несколько яблок в большую вазу и поставила на кухонный стол.

— Тебе помочь? — спохватился Кайл.

— Да, если не сложно, отнесите, пожалуйста, в гостиную вот эту миску с печеньем и конфеты. Алекс привёз их из Лондона, и мне удалось спасти их от любителей сладкого, а их среди моих друзей каждый первый.

Мы вошли в гостиную и увидели Нэнси, которая замерла перед фотографиями, стоящими на каминной полке. Услышав наши шаги, она обернулась, и меня поразила та растерянность и даже, наверное, ошеломление, которые я увидела на её лице.

— Нэнси? — спросил Кайл, внимательно посмотрев на жену. — Что случилось?

— Мэгги, — голос будущей свекрови дрогнул, — скажите, пожалуйста, кто это?

Она показала на фотографию, на которой дядя Кевин был изображён вместе с моими родителями. Они стояли на фоне какого-то горного склона и улыбались в камеру. Я нашла это фото в банковской ячейке, отреставрировала и поставила на каминную полку. У меня защемило сердце, как всегда, когда я смотрела на этот снимок: они были такими красивыми и такими счастливыми!

— Это мои родители и мой дядя Кевин. Что-то не так?

— Кайл, смотри...

Мистер Гилмер удивлённо взглянул на меня и виновато пожал плечами, но послушно подошёл к камину, чтобы точно так же застыть, глядя на снимок.

— Боже праведный... — прошептал он. 

Я смотрела на замерших перед фотографией родителей Алекса, которые выглядели так, словно увидели призрака, и понимала, что моя и без того насыщенная жизнь обогатилась очередным сюрпризом.

— Что-то не так? — я постаралась придать голосу максимальную нейтральность, на которую только оказалась способна.

— Алекс не называл вашу фамилию, Маргарет… Мне и в голову не могло прийти...

Миссис Гилмер прикрыла глаза, явно стараясь взять себя в руки, и продолжила дрогнувшим голосом:

— Когда-то мы с Кэролайн были подругами, и я, конечно, знала, что у них с Джозефом есть дочь, но, понимаете, Маргарет, в наших кругах... — тут она запнулась и бросила на меня быстрый взгляд.

— Если вы имеете в виду то, чем на самом деле зарабатывали на жизнь мои родители и дядя, то я в курсе событий, — сдержанно проговорила я, — но вот каким образом с ними связаны вы, мне пока не очень понятно. Помимо этого у меня, знаете ли, возникли вопросы к Алексу, так как я не верю в подобные совпадения. Одно дело приехать в Блайзбери просто так, познакомиться со мной, узнать некоторые обстоятельства моей жизни и начать активно помогать, и совсем другое — ехать сюда и знакомиться со мной целенаправленно. И не могу сказать, что мне нравятся те догадки, которые напрашиваются сами собой.

Мистер Гилмер медленно отошёл от каминной полки. Он уже успел взять себя в руки и совершенно не выглядел растерянным или хотя бы удивлённым.

— Кевин Стюарт… Джозеф и Кэролайн… Надо же, как прихотливо судьба тасует колоду, выдавая порой совершенно непредсказуемые комбинации. Такие специально будешь планировать — не сумеешь, слишком много проблемных точек. А оно вдруг раз — и необъяснимым образом выстраивается само. Полагаю, нам стоит объясниться, Мэгги…

«Верь им», — шепнул внутренний голос, но другая часть меня, прагматичная и уставшая от всего этого безумия, советовала обратное: «Они мастера манипуляций. Они таких, как ты, едят на завтрак без хлеба и соли. Не будь дурой».

— Да уж, было бы неплохо, — не стала спорить я, искренне надеясь на то, что объяснения Кайла меня устроят и мне не придётся долго и мучительно выяснять отношения с Алексом.

— Это давняя история, — начал мистер Гилмер,

«Слишком давняя», — подумала я, жестом приглашая его сесть на диван. Ну а что: как бы оно ни было, а в ногах правды нет

— Да, благодарю, дорогая. Это очень кстати, так как разговор у нас будет, судя по всему, долгий и непростой. Начну с главного: да, оказывается, мы знали твоих родителей и твоего дядю. Мы не были ни… коллегами, ни конкурентами, так как Гилмеры всегда занимались не добычей и не реализацией, а исключительно оценкой. Александр пошёл по нашим стопам, став в чём-то даже лучше нас, и мы этим гордимся. Если для тебя важен этот момент — мы никогда всерьёз не нарушали закон, разве только в мелочах. К нам часто обращались за экспертными заключениями различные организации и частные лица. Так мы однажды и познакомились с твоими родителями. Мы были почти ровесниками, к тому же как-то получилось так, что у нас было много общих интересов… и мы, можно сказать, подружились. Настолько, насколько это возможно с учётом специфики нашей и их деятельности. Мы знали, что у них есть дочь, они знали, что у нас есть сын, и мы как-то даже шутили, что однажды можем породниться. При этом и мы, и они прекрасно понимали, что это исключительно слова. Не могу сказать, что мы часто виделись, но старались хотя бы пару раз в год встречаться по делам или просто так, чтобы обменяться новостями и посидеть где-нибудь за бокалом хорошего вина.

— Когда они поняли, что заразились, — Нэнси прикусила нижнюю губу, словно эти слова до сих пор причиняли ей боль, — мы предложили свою помощь, но они ответили, что нашли решение проблемы и всё будет хорошо.

— А когда через год нас нашёл Кевин, мы узнали, что им не удалось справиться с бедой, — Кайл тяжело вздохнул, — тогда мы и познакомились с твоим дядей. Он сказал нам, что позаботится о племяннице, и мы, честно говоря, выбросили этот вопрос из головы. Мы были дружны с Джозефом и Кэролайн, их смерть стала для нам большим ударом, но мы погоревали и стали жить дальше. Иногда обменивались с Кевином письмами, но мы не слишком хорошо его знали, и постепенно переписка сошла на ноль. Мы тогда ещё не знали, что он умер, Мэгги. Мы просто решили, что ему стало не интересно общаться с нами, и, в общем-то, прекрасно его понимали.

«А вот это уже похоже на правду. Дядя Кевин никогда не был сентиментальным. Но если он пришёл к ним за помощью или просто сообщить о смерти брата, значит, доверял им».

— Зачем Алекс приехал в Блайзбери? — я задала вопрос, который на данный момент волновал меня намного больше всех остальных.

— Александр с детства рос среди историй о сокровищах, кладах, редкостях, — мягко улыбнулась Нэнси, — и когда встал вопрос о расширении его торговой сети, он вспомнил о городке, название которого слышал от нас. Ему казалось, что это место наверняка овеяно тайнами, загадками и секретами. Он рассказал нам о своей идее, и мы дали ему координаты Кевина Стюарта, сказав, что он там всех и всё знает и, скорее всего, сможет помочь. От Алекса мы и узнали о смерти Кевина.

— А потом в его жизни появилась ты, — улыбнулся Кайл, — но он ни разу не сказал нам, что ты племянница Кевина. Он восхищался твоим характером, независимостью, смелостью и умением получать от жизни удовольствие. Поэтому не стоит подозревать Алекса в многоходовой интриге, Мэгги, это действительно в очень большой степени случайность.

— Он не говорил, что я богатая наследница? — мне очень хотелось поверить Кайлу.

— Нет, — супруги Гилмер переглянулись, — но с учётом того, чья ты дочь и племянница, в этом можно не сомневаться. Но Алекс достаточно состоятельный человек, поэтому не думаю, что этот фактор имел значение.

— Знаете, мне очень, просто до ужаса хочется вам поверить, — медленно, не глядя на гостей, проговорила я, — но в моей жизни в последнее время происходит столько всякого, что я уже просто не знаю, кому могу доверять, а к кому лучше спиной не поворачиваться. Я верю своим друзьям, потому что они не раз доказали свою искренность и преданность, и я обязана им жизнью. Наверное, всё же верю Алексу, так как он не дал мне пока повода сомневаться в нём. А вот с остальными как-то достаточно напряжённо, особенно в последнее время.

— В последнее время? — тут же ухватился за мои слова Кайл. — Это с чем-то связано?

Какое-то время я молчала, думая, что можно рассказать этим по сути дела незнакомым людям, а о чём лучше промолчать. В итоге решила выдавать информацию дозированно.

— Через год мне исполнится двадцать пять лет, и я получу доступ ко всему наследству, которое мне оставил дядя Кевин, а это более чем серьёзная сумма. К тому же он завещал мне ряд бумаг, которые тоже представляют собой немалую ценность. И в связи с этим в Блайзбери стали один за одним появляться люди, которые почему-то считают, что имеют право на часть наследства.

— Но у вас же есть хороший юрист? Если нет, то мы можем…

— Спасибо, Нэнси, у меня прекрасный юрист, возможно, вы его даже знаете, — сказала я, внимательно глядя на них, — его зовут Генри Трондайк. Его мне посоветовал Алекс, да и с дядей Кевином он был в дружеских отношениях.

— Трондайк… Трондайк… — нахмурился мистер Гилмер, вспоминая, — ах, да! Я слышал это имя и, кажется, в самом лестном контексте. А кого ты имела в виду, говоря о претендентах на часть твоего наследства?

— Полагаю, их имена вам тоже хорошо известны, — усмехнулась я, — не так давно Блайзбери посетил мистер Ласло Надашди, несколько дней назад в «Королевском дубе» обосновался мистер Юджин МакКиллиан, а в «Королеве Виктории» — Кристофер Эшворт, который Торнтон. Теперь вот вы приехали… Я даже подумала: может быть, в Блайзбери объявлен слёт представителей криминального бизнеса, а я просто не в курсе? Ну а что? Так сказать, обмен опытом, семинары, показательные выступления… Это был бы крайне интересный опыт, как считаете?

С каждым названным мной именем лицо Кайла Гилмера становилось всё более напряжённым, а в конце он уже был мрачнее тучи.

— Если с Ласло мы пришли, так сказать, к почти полному взаимопониманию, он практически официально заявил, что я нахожусь под его личным покровительством, и я даже согласилась на то, чтобы его человек присматривал за мной, тем более что именно об этом дядя Кевин просил своего друга, Конрада Стоуна, — тут в глазах мистера Гилмера мелькнуло непонятное мне выражение, — то вот с мистером МакКиллианом у нас договориться не получилось, и мы отложили выяснение отношений на «после ярмарки». Если вы вдруг не в курсе, то в Блайзбери через месяц, чуть меньше, состоится традиционная осенняя ярмарка, и я возглавляю организационный комитет. Мистер МакКиллиан был так любезен, что высказал желание стать одним из спонсоров этого мероприятия.

— Юджин? Спонсором?!

Кажется, мне удалось по-настоящему удивить будущих родственников, потому что они переглянулись с искренним изумлением.

— Да, мистер МакКиллиан решил, что это добавит ему плюсиков в карму, — я пожала плечами, — но мы не станем отказываться. На литературном карнавале генеральным спонсором был Алекс, после чего его рейтинг среди жителей Блайзбери взлетел на небывалую высоту. Ему даже простили, что он пришлый, а подобное случается крайне редко, уж можете мне поверить. Стюарты, например, живут в Блайзбери практически с момента его основания, поэтому меня, пусть и не сразу, но признали своей.

— Ярмарка… — задумчиво проговорила Нэнси, — Кайл, напомни мне, когда мы с тобой в последний раз участвовали в чём-нибудь подобном?

— Подожди, дай вспомнить… — задумался папенька Алекса, — лет пятнадцать тому назад ты участвовала в конкурсе тыквенных пирогов и выиграла кубок, помнишь?

— О да! — улыбнулась Нэнси. — Это было замечательно! Видите ли, дорогая, в нашей семье из поколения в поколение передаётся рецепт тыквенного пирога со специями. Именно в их комбинации и кроется секрет удивительного вкуса.

— А вы не поделитесь рецептом со мной? — тут же уловила намёк я и по улыбке миссис Гилмер поняла, что правильно его расшифровала. — А то мне в каком-то конкурсе надо участвовать, и этот, наверное, будет самым реальным.

— Ну конечно, милая, — с энтузиазмом воскликнула Нэнси, — я вполне могу поделиться с вами секретным рецептом, ведь вы, можно сказать, уже член нашей семьи!

— Спасибо, — я постаралась никак не реагировать на слова о члене семьи, — тогда я запишу нас с вами в список.

— О, Мэгги, прошу, обращайтесь ко мне на «ты», как и к Кайлу, — просияла Нэнси, — мне это будет только в радость.

— Хорошо, — кивнула я, соглашаясь с неизбежным, — тогда я тоже просто Мэгги, ладно?

— Вот и чудесно, — воскликнул Кайл, — кстати, ты упомянула Торнтона. Здесь что, появился младший Торнтон? Вроде он любит путешествовать под именем Эшворта. Интересно, что он забыл в этих краях, которые отродясь территорией Торнтонов не были?

— На этот вопрос я вам вряд ли отвечу, — честно призналась я, — но вон тот букет прислал именно он. И конфеты… И вообще всячески набивался на близкое знакомство.

— Это мы удачно заехали, да, Нэнси? — повернулся к жене мистер Гилмер-старший. — Судя по всему, здесь намечается что-то крайне любопытное! Ты сама посуди: в одном месте собрались наследница Стюартов, которой покровительствует сам Ласло Надашди, сюда же прибывает хитрый лис МакКиллиан, здесь же, наверняка абсолютно случайно, оказывается младший Торнтон…

— Вы забыли себя и Алекса, — совершенно серьёзно добавила я, а Кайл задумчиво кивнул, и не подумав спорить.

— И всё это на фоне провинциальной осенней ярмарки! — с непонятным воодушевлением воскликнула Нэнси. — Какая прелесть!

Только я собралась сказать, что насчёт «прелести» я бы не торопилась, как послышался стук в дверь.

— Вариантов несколько, — сказала я, поднимаясь, — это может быть Саймон, может быть Джастин и может быть ваш сын, хотя он вряд ли успел так быстро добраться сюда из Лондона.

— Мы будем рады познакомиться с твоими друзьями, дорогая, — мягко улыбнулась мне Нэнси, и я, подавив тяжёлый вздох, отправилась открывать.

Стук в дверь был таким энергичным, что я сразу поняла — это не Алекс и не Джастин. Я открыла дверь, и в холл буквально ввалился Саймон, от которого пахло типографской краской и осенним ветром. Скинув влажные ботинки, он привычно сунул ноги в растоптанные мягкие лоферы, которые притащил из дома несколько недель назад.

— Мэгги! Ты не поверишь! У меня такая новость... — начал он с порога, но тут же осёкся, увидев моих гостей, которые чинно сидели в гостиной и смотрели на него со сдержанным любопытством.

Повисла недолгая пауза. Саймон перевёл взгляд с элегантной Нэнси на вальяжного Кайла, потом посмотрел на меня, вопросительно выгнул бровь и снова уставился на обнаруженных в гостиной незнакомцев.

— Эм... Добрый день, — наконец выдал Саймон, лучезарно улыбаясь и поправляя очки. — Простите за вторжение, я просто не знал, что у Мэгги гости. Я Саймон Миллз, репортёр «Новостей Блайзбери» и прочих местных изданий.

— Здравствуйте, мистер Миллз, — Кайл встал с дивана и доброжелательно кивнул Саймону, протягивая руку, — очень приятно познакомиться, так сказать, лично. Я слышал вашу фамилию в связи со статьями о финансовых аферах Торнтонов. Это ведь после них перед вами оказались закрыты двери столичных изданий?

— Вы так хорошо осведомлены… — прищурился Саймон, — хотя мне, наверное, должно быть лестно, что о тех статьях помнит ещё хоть кто-то кроме меня и самих Торнтонов, мистер...

— Простите, я не представился, — несколько театрально всполошился мистер Гилмер, — я Кайл Гилмер, а это моя супруга Нэнси.

— Гилмер? — Саймон вопросительно посмотрел на меня, и я, вздохнув, кивнула.

— Это родители Алекса, — подтвердила я, — они приехали проведать сына и заодно познакомиться со мной.

— Ну вот видишь, как замечательно! — неожиданно обрадовался Саймон, подходя к Нэнси и галантно целуя ей ручку. — Теперь тебе не надо решать проблему, как вырваться в Борнмут, и ты можешь спокойно заняться ярмаркой.

— А что за новость, о которой ты орал, как умалишённый, когда врывался ко мне домой?

— Да! Точно! Кристофер Эшворт. Я только что узнал из достоверных источников, что он зарегистрировался для участия в ярмарке!

— Да ладно! Слушай, иногда мне кажется, что ситуация уже настолько абсурдна, что дальше просто некуда. И каждый раз оказывается, что очень даже есть куда!

— И в каком же конкурсе решил поучаствовать мистер Эшворт? — лениво поинтересовался Кайл.

— Не поверите! Он записался на турнир по стрельбе из лука! Представляете? Этот красавчик в своём дорогущем костюме выйдет против нашего викария и сына булочника! Я уже вижу заголовок: «Золотая стрела Саунтгемптона пронзает сердце Блайзбери»! А ведь, казалось бы, простой путешественник, оказавшийся в Блайзбери проездом, можно сказать, совершенно случайно...

— Саймон, — я бросила быстрый взгляд на невозмутимых Гилмеров, — дело в том, что Кайл и Нэнси, как оказалось, хорошо знали моих родителей и были в курсе… всего. Понимаешь?

Друг моментально стал серьёзным и посмотрел на гостей уже совершенно иначе, намного более внимательно и испытующе.

— Видите ли, мистер Миллз, — спокойно начал Кайл, — мы успели проникнуться к Мэгги искренней симпатией даже до того, как познакомились с ней лично. А теперь мы всем сердцем полюбили невесту нашего сына и искренне считаем Мэгги членом нашей семьи. И поэтому готовы помогать ей и защищать её интересы несмотря на любые… кхм… обстоятельства. При этом мы не лезем в семейные тайны Стюартов, нам и своих хватает, поверьте. Но я хочу… раз уж Мэгги вам доверяет… чтобы вы понимали: наши немаленькие возможности, связи и знания в полном её распоряжении.

— Ты всё им рассказала? — Саймон внимательно посмотрел на меня. — И про наследство?

Я кивнула.

— И про свалившихся нам на головы незваных гостей? Я, если что, не про вас, — на всякий случай уточнил он, а я снова кивнула, напоминая самой себе китайского болванчика.

— И про сад?

— Нет, про сад я не говорила, — прошипела я, — он к делу не относится!

— А что не так с садом? — тут же заинтересовался Кайл.

— Видишь ли, Кайл, — с тяжким вздохом начала я, — тут как-то у меня в кладовке, той, что под лестницей, — я махнула в сторону коридора, — я обнаружила труп, и так как Джастин и Алекс были в отъезде, нам с Саймоном пришлось вдвоём вытаскивать его из дома и закапывать в саду. Точнее, сначала прятать в сарайчике для инструмента, а потом уже закапывать, пока любовник миссис Линдман не перелез в очередной раз через живую изгородь на нашу сторону.

— Какая у тебя интересная жизнь, — задумчиво протянул мистер Гилмер, — он что, и сейчас там лежит?

— Нет, что вы, — отозвалась я, — его потом люди Ласло выкопали и куда-то увезли, мы даже не стали спрашивать, куда именно.

— Главное, что он перестал нервировать Мэгги самим фактом своего присутствия, — заботливо добавил Саймон и разве что по голове меня не погладил.

Нэнси тихо рассмеялась, и Кайл понимающе ей подмигнул.

— О да, — протянула она с нескрываемым восторгом. — Теперь я прекрасно понимаю Алекса. Девушка, которая называет просто по имени одного из самых опасных людей Соединённого Королевства, но при этом умудряется держаться в стороне от криминального мира, не может не вызывать восхищения. Девушка, которая с одинаковой улыбкой говорит об организации ярмарки и о закопанном в саду трупе, — это сокровище, которое нельзя упустить. А когда она при этом ещё и красавица….

— Полностью с вами согласен, — кивнул Саймон, — Мэгги совершенно невероятная. Если бы она ещё не привлекала к себе постоянно всевозможные неприятности, то вообще цены бы ей не было.

— Что ты имеешь в виду? — хмуро спросила я, чувствуя некоторую неловкость от их слов.

— Только то, что если бы не ты, то ни МакКиллиан, ни Эшворт сюда не приехали бы. И это, заметь, только те, о ком мы знаем.

Кайл поставил чашку на столик и посмотрел на меня с хищной улыбкой.

— Кажется, наша помощь тебе понадобится гораздо раньше, чем мы думали, дорогая. Нужно срочно обсудить стратегию поведения на этом празднике жизни. И придумать, как нам всем вписаться в мероприятия ярмарки.

Я вздохнула и откинулась на спинку дивана. Кажется, теперь я понимаю, в кого Алекс такой… как бы помягче выразиться… энергичный. Достаточно посмотреть на его родителей: глаза сверкают в предвкушении развлечения, на лицах довольные улыбки, как у детей, которым пообещали лучшие в мире карусели.

— Раз уж мы заговорили о ярмарке... — я взяла со столика папку с документами, которую забрала из библиотеки в надежде разобрать дома. — Вы попали по адресу. Как главный организатор, я могу устроить вам экскурсию по списку мероприятий, чтобы вы понимали, во что планируете вляпаться. Ну а если я что-нибудь забуду, Саймон напомнит, так как он, как и инспектор Джастин Холмс, как и ваш сын, всегда в курсе всего, что со мной и вокруг меня происходит.

С этими словами я открыла папку и начала зачитывать, словно выступая перед принимающей комиссией.

— Итак, программа ярмарки рассчитана на три дня: пятница, суббота и воскресенье, с 15 по 17 октября. В первый день — торжественное открытие, оглашение списков участников и жюри, парад участников, выступление музыканта из Лондонского филармонического оркестра и конкурс рисунков. Раньше это был конкурс детских рисунков, но, как выяснилось, им всё равно помогали родители, так что в этом году мы решили, что участвовать может каждый, не только дети. Тема вполне предсказуемая — «Осень в Блайзбери».

— Я тоже буду участвовать, — внезапно сообщил Саймон, — я, между прочим, очень даже неплохо рисую.

— Вот и будешь оценивать работы, — сурово отрезала я, — потому как иначе мисс Аманда снова будет пропихивать своего племянника с его традиционным натюрмортом с яблоками и кленовыми листьями. Кстати, яблочко хочешь?

— Хочу, — тут же кивнул Саймон, — а откуда у тебя такие красивые? И пахнут так обалденно!

— Это Кайл с Нэнси привезли из Борнмута, — сказала я, с удовольствием глядя на Саймона, который с аппетитом вгрызся в румяный яблочный бок.

— А ыыы ааооокууу деаааешь? — промычал друг, но я уже привыкла, поэтому перевела озадаченным гостям:

— Саймон спрашивает, сделаю ли я шарлотку, — и, повернувшись к Саймону, кивнула, — сделаю в выходные. Как раз все вернутся, и Алекс, и Джастин.

— А куда делся наш бравый инспектор? — удивился Саймон. — Он вроде никуда не собирался.

— Поехал наводить справки об Эшворте, так сказать, в личном порядке, — поделилась я сведениями и пояснила Гилмерам, — Джастин Холмс наш близкий друг и по совместительству помощник старшего констебля. Недавно он успешно сдал экзамены на должность инспектора. Если вы планируете действительно задержаться в Блайзбери, вам в любом случае придётся с ним познакомиться, и, поверьте, Джастин — уникальный образец современного полицейского.

— Я так понимаю, что третья пара домашней мужской обуви у тебя в холле принадлежит именно ему? — улыбнулся Кайл.

— Именно так, — серьёзно ответила я, — мы дружим вчетвером, понимаете? Саймон, Джастин, Алекс и я. Так уж сложилось, что судьба свела нас вместе, а теперь мы как-то уже так сроднились, что чувствуем себя одной семьёй.

— Это произошло, когда Мэгги пытались убить, — брякнул Саймон, — я вам как-нибудь потом расскажу эту захватывающую историю.

— Будем признательны, — задумчиво ответил Кайл, и я порадовалась, что Дика уже арестовали и увезли в Хоуптон. Иначе до суда он мог бы и не дожить: почему-то мне кажется, что Кайл Гилмер предпочитает радикально решать подобные вопросы.

— Про ярмарку дальше слушать будете? — уточнила я, строго посмотрев на разговорившегося Саймона.

— Конечно, дорогая, прости, — тут же всплеснула руками Нэнси, — просто столько информации сразу! Но про праздник мы непременно дослушаем!

— Второй день, — продолжила я, — самый насыщенный. Начинается всё с конкурса домашних животных. Овцы, козы, кролики...

— Кролики? — Кайл поднял бровь. — Звучит безобидно и очень мило.

— Вы не видели, как миссис Ходжез готовит своего ангорского чемпиона к выходу, — хмыкнул Саймон. — Там такой начёс, что он заткнёт за пояс любую модницу. А мистер Колгрив выставляет своего хряка Билла. В прошлом году он победил в своей номинации и сожрал призовой венок прямо на сцене.

Нэнси тихо прыснула в кулак.

— Но гвоздь программы второго дня — это, конечно, кулинарный поединок, — я перевернула страницу. — Конкурс тыквенных пирогов. Главный трофей — кубок в виде серебряной тыквы. За него бьются насмерть Блайзбери, Честервиль и Брафордшир. Эта вражда длится уже лет тридцать, а то и дольше.

— И кто побеждает чаще всего? — с почти профессиональным интересом спросил Кайл.

— Тот, чей представитель сидит в жюри, а лучше — возглавляет его, — честно ответила я. — Поэтому в этом году жюри снова будем выбирать путём тайного голосования, но уже через газету. Мы с тобой потом обсудим, да, Саймон? Раз уж мистер Рейклинг предоставил нам свободу действий.

Друг молча козырнул и на всякий случай активно закивал, мол, готов к подвигам и свершениям.

— Ну и третий день, — я достала последний листок, — кульминация. Ремесленная ярмарка и спортивные состязания. Вот здесь, — я ткнула пальцем в строчку, — Кристофер Эшворт и заявился. Он записался на турнир по стрельбе из лука. Помимо этого будет бег в мешках, дартс, перетягивание каната и, кажется, метание молота, но это пока не точно. Будет зависеть от количества заявок.

Кайл и Нэнси переглянулись. На их лицах читалось одинаковое выражение — смесь шока, восторга и предвкушения.

— Дорогая, — медленно произнёс Кайл, глядя на меня поверх очков, которые он только что надел, — нам срочно нужно обсудить нашу стратегию. И моё участие в судействе кулинарного поединка. Я всегда хотел попробовать себя в роли дегустатора тыквенных пирогов.

— Боюсь, Кайл, что место в жюри тебе не светит, — разочаровала я его, — мы используем модель, которую опробовали на литературном карнавале, только слегка усовершенствуем её. Если интересно, могу рассказать.

— Очень! — одновременно воскликнули гости, и по их лицам было видно, что говорят они искренне.

— Мы разместим в газетах таблицу, в которой будут указаны все конкурсы, в которых предполагается жюри. Люди должны будут вырезать эту таблицу, вписать имена тех, кому они доверяют и в чьей объективности уверены, и опустить таблицу в коробку, которая будет стоять в библиотеке. Саймон, ты сможешь договориться с Брафордширом и Меймердом, чтобы они опубликовали в своих газетах? А Бейквелд и Честервиль пусть выбирают любую из трёх газет. И если не захотят, то пусть потом не жалуются, что в жюри вошли жители других городов.

— А куда они должны сдавать таблицы?

В отличие от Гилмеров, Саймон прекрасно понимал, о чём идёт речь.

— Джастин договорится с полицейскими участками, а я — с мисс Эллиот, библиотекарем из Брафордшира, она согласилась помочь с коробками для голосования.

— А потом мы подсчитаем голоса в присутствии кого-нибудь из администрации и опубликуем результаты.

— Но это же огромная работа, Мэгги! — воскликнула Нэнси, с удивлением глядя на меня. — Неужели вы все занимаетесь этим в своё личное время?!

— Конечно, — в свою очередь удивилась я, — между прочим, Алекс в прошлый раз нам помогал, считал голоса и записывал промежуточные результаты.

— Алекс?! — одновременно воскликнули Гилмеры, из чего я сделала вывод, что подобные поступки не были характерны для моего жениха.

— Ну да, — подключился к разговору Саймон, — а что, в вашем Борнмуте не так?

— Во всяком случае, мы не в курсе, а мы живём там уже очень давно, — озадаченно проговорил Кайл.

— Южане, что с вас взять, — с великолепным пренебрежением заявил Саймон и сам первый засмеялся.

— Зато у нас есть гонки на яхтах, — попытался заступиться за Борнмут мистер Гилмер, но тут в дверь снова постучали.

— Спорю на шиллинг, что это Гилмер, — тут же сказал Саймон, но, взглянув на насмешливо поднявшего бровь Кайла, уточнил, — в смысле тот, который жених.

— Ты проиграешь, потому что ближайший лондонский поезд, на который Алекс мог успеть, приходит в Хоуптон поздно вечером, так что в Блайзбери он сможет быть только ночью. Поэтому ставлю на Джастина, — сказала я и пошла открывать.

На пороге стоял незнакомый мне молодой человек в куртке, на нагрудном кармане и на рукаве которой я заметила эмблемы «Королевы Виктории».

— Мисс Маргарет Стюарт? — уточнил молодой человек, и, дождавшись подтверждения, вручил мне здоровенный букет, завёрнутый в тонкую бумагу. — Ваш букет, мисс.

И, не дожидаясь чаевых, растворился в туманных осенних сумерках.

Вернувшись в гостиную, я положила букет на стол и аккуратно развернула бумагу. Комната сразу наполнилась тонким ароматом, и я с удовольствием его вдохнула, а потом отправилась на поиски вазы.

Когда я вернулась, Нэнси с интересом рассматривала букет.

— Его составил хороший специалист, — сказала она, бережно коснувшись кончиками пальцев пышного пиона. — Сейчас мало кто разбирается в флориографии, то есть в языке цветов.

— Ага! Вы хотите сказать, что это не просто букет, а послание? — Саймон заинтересованно сверкнул очками. — И что же хотел сказать отправитель сего букета?

— Если обобщить, то смысл сводится к следующему: «Я восхищаюсь тобой и буду терпеливо ждать, пока ты не ответишь мне взаимностью». Вот смотрите: белые пионы символизируют застенчивость, скромность и удачу в любви. Это тонкий намёк на серьёзность намерений. Светло-розовые розы олицетворяют нежность, симпатию, восхищение и начало отношений. Красные или бордовые розы смотрелись бы здесь вызывающе и неуместно. Веточка плюща — это ключевой элемент. Плющ символизирует верность, привязанность и вечную жизнь. В контексте послания он означает: «Я буду верен тебе и не отступлюсь». И не смотрите на меня так… Я когда-то очень интересовалась этим вопросом, и раньше, во времена моей молодости, девушек специально обучали языку цветов, чтобы они могли расшифровывать переданные таким замысловатым образом послания.

Какое-то время мы озадаченно молчали, таращась на букет. Я даже задумалась, стоит ли ставить его в вазу и не будет ли это означать, что я приняла ухаживания.

— Это Эшворт, — вытащив из букета уже знакомый конверт и достав из него карточку, сообщил Саймон, хотя нам с ним и так было понятно, кто именно решил осчастливить цветочные магазины Блайзбери покупкой очередного дорогущего букета.

— А ведь я ему сказала тогда, что у меня есть жених!

— Я не знаком с молодым Торнтоном лично, — недовольно буркнул Кайл, — но присылать подобные букеты чужой невесте — это моветон.

— Напишу ему, что я возмущена, — заявила я и собралась идти за бумагой и ручкой, но будущая свекровь меня остановила и весело подмигнула.

— Не надо ничего писать, дорогая, — сказала она, — мы тоже не в подсобке себя нашли, так что ответим тем же. Мы отправим ему букет, смысл которого будет сводиться к…

— «Отвяжись, придурок!» — тут же предложил Саймон. — Есть такие цветы, миссис Гилмер? Ну, с таким значением?

— Ну, конкретно с таким, боюсь, нет, — засмеялась Нэнси, — но мы скомбинируем белые каллы, белые же камелии, добавим веточку мирта и пару стеблей бамбука для зелёного наполнения.

— И что это будет значить? — с искренним любопытством спросила я, а мужчины просто заинтересованно промолчали.

— Белые каллы скажут ему, что ты отдана другому, камелии намекнут на твою к нему холодность и отказ, мирт подчеркнёт твою верность избраннику, а бамбук даст понять, что ты тверда в своих намерениях. Человеку разбирающемуся, а мистер Эшворт хочет казаться именно таким, более чем достаточно.

— Правильно, пусть не думает, что он тут самый умный, — поддержал идею Саймон, — тут главное — не слишком увлечься диалогом, да, Мэгги? А то начнёте обмениваться вот такими букетами каждый день, так у тебя в доме скоро ваз не хватит. Кстати, Эшворт попытался сэкономить — с того вон лохматого цветка уже лепестки сыплются.

— Этот, как ты выразился, лохматый цветок называется пион, — засмеялась я и отправилась за шваброй. Открыла кладовку под лестницей и очень медленно и осторожно закрыла дверь, потому что с удобствами устроившийся между шваброй и гладильной доской совершенно незнакомый мне парень с широко открытыми мёртвыми глазами там находиться никак не мог. Но он там был.

— Саймон, — дрогнувшим голосом, сорвавшимся на какой-то невнятный писк, позвала я, — иди сюда. Пожалуйста!

— Чего там, Мэгги? — друг выглянул из гостиной и удивлённо всмотрелся в моё лицо. — Ты чего такая перевёрнутая? В твоей кладовке снова лежит труп?

Я не могла ничего сказать и только хлопала глазами, пытаясь не то вдохнуть, не то выдохнуть.

— Да ну, нет, быть такого не может! — неверяще сказал Саймон и распахнул кладовку. — Мать твою! Мэгги! Кто это?!

Из гостиной вышел мистер Гилмер и, мгновенно оценив ситуацию — вот что значит богатый жизненный опыт! — подошёл к кладовке.

— Правильно ли я понимаю, что нахождение здесь этого молодого человека запланировано не было? — на всякий случай уточнил он.

— Нет, конечно, мы вообще не в курсе, кто это и откуда он тут взялся.

Саймон взял на себя переговоры, так как я по-прежнему пребывала в состоянии шока и могла только моргать и изредка икать. Наверняка выглядела я дура дурой, но второй труп за три месяца в моей кладовой — это уже однозначно перебор.

— Сам себя он точно не закрыл, значит, кому-то это было нужно, — сделал простой вывод Кайл, — так, Саймон, быстро соображай, куда мы можем его спрятать, так как зуб даю, что вскоре сюда явятся представители полиции. Желательно не на территории дома и сада. Есть такое место?

— Можем временно перекинуть к Линдманам, — Саймон усилием воли стряхнул растерянность и постарался начать мыслить конструктивно, — там есть лазейка, её Натали сделала для своего любовника на тот случай, когда мистер Линдман внезапно приезжает домой.

— Отлично, — кивнул Кайл, — вытаскиваем, давай, бери его за ноги и тащим. Да не бойся, он не кусается, это только в кино мёртвые оживают. Хотя погоди, дай-ка я посмотрю…

С этими словами мистер Гилмер с ловкостью, говорящей о немалой практике, обшарил куртку покойника и распихал по своим карманам всё, что нашёл: документы, бумажник, какие-то немногочисленные бумаги.

Пока мужчины занимались телом, ко мне подошла Нэнси и, ничего не говоря, просто обняла за плечи, делясь теплом и уверенностью.

— Не волнуйся, дорогая, Кайл знает, что делает, — негромко сказала она, — не будем мешать мужчинам выполнять эту неприятную работу.

Между тем Саймон и Кайл, подхватив незнакомца под руки, выволокли его на улицу, и я заторможенно подумала, что, как бы ни умер этот тип, кровь из него не капала. И слава Богу, потому что этого я могла бы уже и не вынести.

Через десять минут мужчины вернулись, и Кайл внимательно осмотрел кладовку на предмет каких-нибудь случайно вывалившихся из трупа предметов. Потом он переставил швабры, передвинул пару коробок, ещё раз всё оглядел и закрыл кладовку.

— Все в гостиную, — скомандовал он, — пьём чай. Саймон, поставь чайник и принеси всем выпить, хорошо?

— Как скажешь, — кивнул друг, и я неожиданно подумала, что ничто так не сближает людей, как совместное перетаскивание трупа.

— Нэнси, положи к себе в сумочку, — Кайл передал жене конфискованные у незнакомца документы и бумажник, — потом посмотрим. Мэгги, девочка, как ты?

— Пока не знаю, — честно ответила я, — но впечатление было сильное, врать не буду. Куда вы его дели?

— Протащили в лаз и закопали в кучу палой листвы, к счастью, она у твоих соседей просто огромная. А с тем, кто организовал эту подставу, мы разберёмся. Кто бы это ни был, он явно не рассчитывал на меня.

Это точно, без Кайла и его спокойной уверенности мы с Саймоном всё ещё бегали бы кругами вокруг кладовки и пытались бы дозвониться до Джастина, который, по идее, уже должен был бы приехать.

Мы как раз допивали чай, когда в дверь в очередной раз постучали, и, открыв, я обнаружила на пороге хмурого, как осенняя туча, Джастина, и старшего констебля Коннорса.

— Мисс Стюарт, добрый вечер, — подчёркнуто официально поздоровался Джастин, давая понять, что сейчас он пришёл не как друг, а как должностное лицо.

— Добрый вечер, инспектор, добрый вечер, старший констебль, — ответила я, стараясь выглядеть удивлённой, — что-то случилось? Проходите, прошу вас…

Я посторонилась, и полицейские вошли в дом. Увидев Саймона, Джастин слегка расслабился, видимо, решив, что свидетель мне не помешает.

— Проходите, прошу вас, — я пригласила Джастина и Коннорса в гостиную, где и представила им Кайла и Нэнси.

— Что привело вас ко мне в такое время? — поинтересовалась я, когда со взаимными представлениями было покончено.

— Видите ли, мисс Стюарт, — начал старший констебль, — мы сегодня получили сигнал о том, что у вас в доме произошло… как бы так сказать… убийство. И что вы прячете тело в кладовке.

— Я?! — изумлённый возглас получился таким, как надо. — Вы серьёзно, старший констебль?!

— Понимаете, мисс Стюарт, — Коннорсу явно было неловко, — я обязан лично проверить столь серьёзное обвинение.

— То есть вы хотите посмотреть кладовку, я правильно понимаю?

Я мысленно представила себе, что не полезла бы за шваброй и сейчас бодро предъявила бы полицейским мёртвого парня, и покрылась холодным потом.

— Если вас не затруднит, — вступил в переговоры Джастин, успевший обменяться с Саймоном взглядами и заметно успокоившийся.

— Да пожалуйста, — я по возможности равнодушно пожала плечами, — вы сами справитесь или вам помочь?

— Да, Мэгги, открой, пожалуйста, — попросил Коннорс, отбросив официальный стиль, — чувствую себя совершенно по-дурацки, но недавно пришла директива с требованием проверять все, даже анонимные сигналы. Ну вот мы и проверяем.

— Ничего страшного, мистер Джеффри, — успокоила я его, — я всё понимаю.

— Да-да, у нас в Борнмуте тоже такое случается, и все, то есть абсолютно все, относятся с пониманием, — заверила старшего констебля Нэнси.

Я подошла к кладовке и открыла дверь, продемонстрировав полицейским швабры, коробки с бытовой химией, пачки стирального порошка и гладильную доску. При этом я не услышала, а скорее почувствовала, как выдохнул Джастин.

— Может быть, хотите посмотреть ещё что-то? — гостеприимно предложила я. — Двор, например? Или сарай для садового инвентаря?

— Думаю, в этом нет необходимости, Мэгги, — торопливо ответил старший констебль. — Сигнал поступил, мы его проверили и с чистой совестью можем написать протокол. Да мы так-то и не сомневались, верно, Холмс?

— Ни секунды, — моментально отозвался Джастин.

— Может быть, чаю, мистер Джеффри? — предложила я, но мистер Коннорс отказался, сказав, что его ждут к ужину дома. После чего вежливо попрощался, велев Джастину заполнить все бумаги, и наконец-то ушёл. Я закрыла за ним входную дверь, ещё раз заверив, что всё понимаю и не обижаюсь, и вернулась в гостиную.

— Мэгги, ты что творишь? — накинулся на меня Джастин. — Ты почему трубку не берёшь?!

— А ты разве звонил? — искренне удивилась я.

— Раз двадцать, если не больше, — рявкнул Джастин, — хотел предупредить на всякий случай… Понятно, что никакого трупа у тебя нет…

— Видишь ли, Джастин, — аккуратно начала я, — тут такое дело…

— Нет, Мэгги, — твёрдо проговорил инспектор Холмс, — ничего не говори, я тебя умоляю!

— Мы его спрятали, не думай, — «успокоил» друга Саймон, и Джастин обессиленно рухнул на стул, схватившись за голову, — перекинули к Линдманам и забросали листьями.

Пока мы говорили, Кайл встал с дивана, на котором сидел с видом примерного гостя, и подошёл к телефонному аппарату. Присев на корточки, опустил руку и показал нам выдернутый из розетки шнур. Саймон посмотрел и молча направился на кухню.

— Там то же самое, — мрачно сообщил он, — кто-то не только подкинул тебе труп, Мэгги, но и позаботился о том, чтобы Джастин тебе не дозвонился. Следовательно, это кто-то знающий о нём и о вашей дружбе.

— То есть кто-то из своих, — завершил его мысль Кайл.

— Дорогая, у кого может быть ключ от твоего дома? — мягко спросила Нэнси. — Это, как мне кажется, принципиальный момент, который существенно сузит круг подозреваемых.

— Кстати, а что за покойник нам достался? — вспомнил Кайл и повернулся к Нэнси. — Что там в документах?

Нэнси вытащила из сумочки паспорт и протянула мужу.

— Очень интересно, — через пару секунд сказал мистер Гилмер, — знаете, кто это?

— Нет, — дружно ответили мы с Саймоном.

— Это мистер Кристофер Эшворт, — странным тоном проговорил Кайл.

К счастью, это был не оживший труп из кладовки, а живой и здоровый Юджин МакКиллиан, хотя кто из них приятнее — это ещё подумать надо. Но, наверное, всё же МакКиллиан, он пусть и непонятный, но хотя бы живой.

— Добрый вечер, — вежливо поприветствовал он всех присутствующих, — какое изысканное общество, однако! И очень, очень необычное!

— Здравствуй, Юджин, — поднимаясь с дивана, проговорил Кайл, но руки не протянул, впрочем, судя по всему, МакКиллиан этого и не ждал. — Я рад, что ты верно оценил ситуацию и приехал.

— С Торнтоном связываться дураков нет, — хохотнул Юджин, — ну да мы не старые фрейлины, чтобы сплетнями развлекаться. Давай, Гилмер, показывай труп, да и пойду я. Время позднее, а у меня режим, знаешь ли. Кстати, мисс Стюарт, прошу вас обратить внимание на то, что это ваш будущий родственник меня пригласил, а не я нарушил нашу договорённость.

— Разумеется, мистер МакКиллиан, — я вежливо склонила голову, решив, что если Юджин не афиширует то, что мы перешли на более свободную форму общения, то и я не стану этого делать. Мало ли, какие у него причины… Видно же, что с Гилмерами его связывают давние и непростые отношения.

— Ты же не думаешь, что я держу тело в доме, — фыркнул Кайл, и мужчины, негромко переговариваясь, направились в сад. На этот раз я последовала за ними, а Нэнси сказала, что созерцание трупов не входит в число её любимых занятий, и осталась в доме.

Стоя на террасе, я смотрела, как четыре тёмных силуэта подошли к изгороди, отделявшей мой участок от территории Линдманов, а потом по очереди просочились на ту сторону. Через несколько минут они так же по одному пробрались обратно.

— … никогда не видел, — донёсся до меня негромкий голос МакКиллиана, — а я на зрительную память никогда не жаловался. И что, говоришь, парня нашли с документами на имя молодого Торнтона?

— Не совсем, — вступил в разговор Джастин, — при нём были документы на имя Кристофера Эшворта. Известно, что младший Торнтон почти всегда пользуется этим именем во время путешествий, но официально-то он Торнтон. Так что документы изначально липовые и рассчитанные на того, кто не в теме, так сказать.

— А сам Кристофер в курсе? — поинтересовался МакКиллиан. — Может, его тоже пригласить посмотреть на парнишку? Кстати, а от чего он умер? Крови я не заметил…

— Похоже на то, что ему кто-то устроил остановку сердца или что-то такое, — задумчиво сказал Джастин, — уверен, что если мы внимательно осмотрим тело, то обнаружим след от укола.

— А ты, я смотрю, совсем вжился в роль полицейского, — насмешливо прокомментировал слова Джастина МакКиллиан, — невероятно забавно видеть тебя в форме. Это, пожалуй, лучшая шутка Ласло за последние лет двадцать.

— Рад, что тебе нравится, — ничуть не смутился Джастин, — я передам Ласло, что ты оценил. Но мы же сейчас не об этом, верно?

— Верно, — легко согласился МакКиллиан, — будут новости, не сочти за труд, Гилмер, сообщи. Ну и я в свою очередь, если что узнаю, то тоже скрывать не стану. Нам тут такой шутник ни к чему.

— Тот редкий случай, когда я с тобой соглашусь, — кивнул Кайл, — я, как и ты, предпочту, чтобы Торнтон спокойно сидел себе в Саутгемптоне и не лез на чужую делянку. И, кстати, Юджин… Я, конечно, уверен, что у тебя и в мыслях нет ничего дурного, но просто на всякий случай напоминаю, чисто по-приятельски, что Маргарет — невеста моего сына, и я уже считаю её членом своей семьи, понимаешь?

— Знаешь, Кайл, — МакКиллиан очень удачно скопировал интонацию мистера Гилмера, — я тоже исключительно по-приятельски, в память о былом сотрудничестве, хочу тебе напомнить, что меня абсолютно не интересует твоё мнение по поводу того, как и с кем мне вести дела. Так что если я сочту нужным о чём-то договориться с мисс Стюарт, то я это сделаю вне зависимости от твоего желания. Надеюсь, мы друг друга поняли? Но, чтобы ты не нервничал, скажу: я не желаю этой милой молодой леди ничего плохого. Исключительно деловые отношения.

— А ничего, что я тоже тут стою? — возмутилась я. — Мне кажется, решать, как мне поступать в том или ином случае будете не вы, мистер МакКиллиан, и даже не вы, мистер Гилмер, несмотря на мою огромную к вам симпатию и благодарность за помощь, а исключительно я сама.

И Кайл, и Юджин одновременно повернулись и посмотрели на меня с таким искренним изумлением, словно заговорила чашка или, например, поднос для чайника. Саймон негромко хихикнул, но благоразумно промолчал, не желая оказаться между двух огней.

— Разумеется, дорогая, — подумав, проговорил мистер Гилмер, но было видно, что это исключительно слова, на самом же деле ни он, ни МакКиллиан не собираются прислушиваться к моему мнению, считая, что им виднее, как для меня будет лучше. Ну что же, тогда я им сочувствую, потому как их ждёт не слишком приятный сюрприз.

— Давайте расставим все точки над всеми буквами, — решительно заявила я, — мне очень приятно, что вас волнует моя судьба и моя безопасность. Но! Я достаточно самостоятельная и здравомыслящая девушка, а на дворе, если вы вдруг забыли, не девятнадцатый век. У меня есть дом, есть работа, есть деньги и, как ни странно, есть мозги. Я с благодарностью приму разумный совет, выслушаю предложение, но решать, что и как делать, буду только сама. Если вас это не устраивает, мистер Гилмер, то, боюсь, дружной семьи у нас с вами не получится. Ну а с вами, мистер МакКиллиан, не получится переговоров. Ваш сын, мистер Гилмер, принимает меня такой, какая я есть, и не пытается диктовать мне условия, хотя порой это ему даётся очень непросто. Но он искренне старается.

Я выдохнула и посмотрела на притихших мужчин, чувствуя, как горят щёки. Тоже мне, Клара Цеткин и Роза Люксембург в одном флаконе! Устроила тут митинг в защиту прав отдельно взятой девицы!

Некоторое время было очень тихо, а потом я услышала негромкий смех: как ни странно, смеялся МакКиллиан. Он смотрел на меня, как на диковинную зверушку, которая внезапно выкинула что-то забавное.

— Ох, Гилмер, хлебнёте вы с этой красоткой! Характером в отца пошла, тот тоже был упрям, как баран, и так же рьяно оберегал свою никому не нужную независимость. Не в обиду, мисс Стюарт…

— Вы имеете право на свою точку зрения, — я пожала плечами, — как и любой человек.

— Почему мне чудится подвох в ваших словах, мисс? — подозрительно прищурился МакКиллиан.

— Наверное, потому что он там есть? — предположила я, а Саймон сдавленно фыркнул.

— И какой же?

— Вы имеете полное право нелестно отзываться о моём отце, а я имею точно такое же право изменить своё мнение по интересующему вас вопросу, — спокойно ответила я, — да, это может быть невыгодно, но… знаете, женщины — они порой такие не рациональные, это что-то!

— Один — ноль, — подумав, признал МакКиллиан, — в вашу, разумеется, пользу. Кстати, я последовал вашему совету, мисс Стюарт, и решил принять участие в осенней ярмарке.

— Да, мисс Патридж мне сказала, — кивнула я, понимая, что развивать дальше тему самостоятельности не стоит, — это очень щедро с вашей стороны, мистер МакКиллиан. Уверена, ярмарка вам очень понравится!

— Особенно если учесть, что Маргарет тоже будет участвовать в конкурсе, — сдал меня будущий родственник, — они с Нэнси будут печь тыквенный пирог по старинному рецепту Гилмеров. Мы, собственно, ради этого и приехали.

— Для обмена кулинарным опытом? — невинно уточнил Юджин. — Вот это я понимаю — родственная забота! Приехать через полстраны для того, чтобы поделиться старинным рецептом!

— Оно того стоит, можешь мне поверить! Может быть, мы, южане, — тут Кайл бросил смеющийся взгляд на Саймона, — и не очень хорошо умеем устраивать ярмарки, но зато в пряных тыквенных пирогах нам нет равных во всём Соединённом Королевстве!

— Непременно постараюсь попробовать, — усмехнулся МакКиллиан, — уверен, это будет просто незабываемо!

А я подумала о том, что если учесть количество желающих попробовать мой пирог, о котором я пока имею крайне смутное представление, то он должен быть размером как минимум с колесо от грузовика.

— Ну, раз мы в принципе определились с ближайшими планами, то я, пожалуй, пойду…

С этими словами МакКиллиан направился к двери в сад, и я не выдержала:

— А кстати, как вы проникли в мой сад?

— О, мисс Стюарт, если это единственное, что вас беспокоит, то я совершенно искренне вам завидую, — Юджин галантно приложился сначала к моей руке, потом к запястью Нэнси и, загадочно улыбаясь, исчез в темноте.

— Позёр, — фыркнул Кайл без особого, впрочем, раздражения, — не люблю МакКиллиана, но у него есть свой стиль, в этом ему не откажешь.

— Мне кажется, Юджин прав, и надо показать тело молодому Торнтону, — проговорила молчавшая всё это время Нэнси, — вдруг он его знает? А потом вывезти его куда-нибудь…

— Желательно на территорию другого полицейского участка, — быстро добавил Джастин, — пусть они с ним возятся, а у меня других дел по горло. К тому же Лапрански, сержант из Меймерда, совершенно отвратительный тип. Поэтому неопознанного трупа мне для него вообще не жалко.

— А ещё лучше — притопите его где-нибудь в низинах реки, — там, говорят, такие болота — никто и никогда его не найдёт, — влез с советом Саймон.

— Ну вы ещё поучите меня трупы прятать! — возмутился было Кайл, но, сообразив, что явно сказал лишнее, продолжил, — и почему «притопите»? Вы что, решили, что я этим один буду заниматься?! Нет уж, господа, так не получится: избавляться от трупа будем вместе, так сказать, всем дружным коллективом.

— Жалко, что Алекса нет, — вздохнул Саймон, — опять злиться будет, что всё интересное без него случилось.

— Думаешь, он обидится из-за того, что мы без него труп утопили? — изумился Джастин. — Не думаю, если честно, что он сильно расстроится. Лучше давайте определимся, кто будет звонить Эшворту.

— Я могу, — не стал отнекиваться Саймон, — мы с ним когда договаривались о, так сказать, сотрудничестве, он сказал, что ему можно звонить в гостиницу. Вечерами он в основном там, что подозрительно, конечно, но у каждого свои странности, правильно?

— Тогда почему ты до сих пор здесь, а не у телефона? — нахмурился Джастин, но Саймон не проникся,хотя и направился к аппарату.

Через минуту он уже ворковал с дежурившей сегодня девушкой-администратором, но потом выпрямился, словно невидимый собеседник мог его видеть, и заговорил совершенно иным тоном.

— Кристофер? Это Саймон Миллз. Тут у нас такие дело В общем, не мог бы ты приехать домой к мисс Стюарт? Да-да, той самой... Ну почему, я прекрасно знаю, сколько сейчас времени, просто я сам сейчас у Мэгги, а помимо меня тут куча народу, живого и не очень. Что значит — в каком смысле? В самом прямом. В общем, тебе надо приехать и посмотреть на труп. Понимаю, что звучит странно, но просто нами обнаружен труп, у которого в кармане были документы на имя Кристофера Эшворта. Теперь ты понимаешь, почему я хочу, чтобы ты на него посмотрел? Именно Эшворта, да... Вот и мы так подумали. Так что, приедешь? Только, если можно, не на мотоцикле, иначе это будет равносильно тому, чтобы повесить над дверью плакат «Добро пожаловать, мистер Эшворт!» И ещё. Не удивляйся, у нас тут кого только нет... Ждём тебя.

Саймон положил трубку и повернулся к нам.

— Сейчас подъедет, — озвучил он то, что и так было понятно, — я так понял, ему тоже не очень понравилось, что кто-то пытается инсценировать его смерть. Прекрасно его понимаю: мне тоже не понравилось бы.

Мы вернулись в дом, где Нэнси уже накрыла на стол. Атмосфера, несмотря на обстоятельства, была почти уютной. Мужчины обсуждали план действий: как незаметно вывезти тело после того, как все посмотрят на него, и куда именно его деть. Вариант Джастина про другой полицейский участок был встречен с энтузиазмом.

Я резала хлеб, когда тишину дома разорвал резкий, требовательный стук в парадную дверь. Все замерли.

— Это не Эшворт, — тихо сказал Джастин, глядя на Саймона. — Он бы не стал ломиться, а вежливо постучал бы. Какой-никакой, а аристократ.

Стук повторился, на этот раз более долгий и настойчивый.

— Полиция? — прошептал Саймон.

— Я уже тут, так что не полиция, это совершенно точно, — хмыкнул Джастин. Кайл одним плавным движением поднялся с дивана. Его расслабленность исчезла, уступив место холодной собранности хищника. Он медленно направился в холл. Мы, затаив дыхание, прислушивались к каждому звуку. Вот скрипнула половица под его ногой... Вот он остановился перед дверью

— Кто там? — его голос прозвучал спокойно, почти лениво.

С той стороны двери ответили не сразу. А когда ответили, голос был искажён дверью, но я узнала бы его из тысячи.

— Это я, Мэгги. Алекс.

У меня внутри всё оборвалось.

— Алекс? — я бросилась к двери, но Кайл выставил руку, преграждая мне путь. Он не смотрел на меня. Его взгляд был прикован к двери.

— Как ты вошёл в калитку? — спросил он через дверь тем же спокойным тоном. — Она была не заперта, — ответил Алекс. В его голосе слышалось напряжение и... что-то ещё. Злость? Усталость? — Мэгги! Я знаю, что ты там! Открой дверь!

Кайл медленно повернул голову и посмотрел на меня. Я покачала головой. — Я не ждала его... так рано.

Кайл принял решение за долю секунды. Он повернул ключ и распахнул дверь. На пороге действительно стоял Алекс. В свете фонаря над крыльцом его лицо казалось высеченным из камня. Он был без пальто, воротник рубашки расстёгнут, а в глазах плескалась такая ледяная ярость, что мне стало не по себе. Но он смотрел не на меня. Его взгляд был прикован к мужчине, который стоял в дверном проёме, загораживая проход. — Отец? — голос Алекса прозвучал глухо и недоверчиво. — Какого чёрта ты здесь делаешь? Кайл едва заметно улыбнулся уголком губ.

— Здравствуй, сынок. Я тоже рад тебя видеть. Мы тут как раз собирались ужинать... и обсуждать один любопытный труп.

Алекс перевёл взгляд с отца на меня, и в его серых глазах мелькнуло что-то похожее на боль, а я вдруг почувствовала себя виноватой, хотя до конца и не понимала, в чём именно.

— Труп? — переспросил он. — Значит, это правда? Всё то, о чём я думал весь день? Что ты... вы все... впутали Мэгги в свои игры?

Он шагнул вперёд, отодвигая Кайла плечом, и вошёл в дом. Дверь за ним захлопнулась с тяжёлым, окончательным стуком.

Тишина, повисшая в холле, была почти осязаемой, густой: казалось, что все присутствующие просто застыли в ней, как мухи или комары в смоле. Разве что дыхание было слышно…

— Алекс, — мягко проговорила я, осторожно прикасаясь к руке жениха, который готов был начать плеваться огнём, как сказочный дракон, — поправь меня, если я не права, но первый труп в моей кладовке появился задолго до того момента, как сюда приехали твои родители, так что они к этому прискорбному обстоятельству не имеют отношения. И ты, между прочим, в прошлый раз не орал, а активно помогал заметать следы. Ну хорошо, не помогал, но и не возмущался. Поэтому я не очень понимаю, чего ты теперь так разошёлся…

— Мэгги, — жених рывком привлёк меня к себе и стиснул в объятиях, — я могу предположить, что один труп — это случайность…

Тут Саймон не выдержал и сдавленно фыркнул.

— Случайность, — с нажимом в голосе повторил мистер Гилмер-младший, бросив на репортёра сердитый взгляд, — но второй… Это уже перебор!

— А я говорил, что он разозлится, что всё самое интересное опять произошло без него, — громким шёпотом заявил Саймон, — и вот, видите, снова оказался прав.

— Зачем вы приехали?

Алекс, не выпуская меня из объятий, сердито посмотрел на родителей, которые наблюдали за нами с некоторым, я бы даже сказала, умилением.

— Алекс, это как-то не очень вежливо, — шепнула я, делая безуспешную попытку высвободиться.

— Невежливо приезжать без приглашения, — ничуть не смутился мой неоднозначный жених, — и впутывать тебя в свои дела.

— Знаешь, — я попыталась заглянуть ему в глаза, — тут большой вопрос, кто кого впутал, если честно. Кайл наоборот так нам помог, что просто даже не знаю, что бы мы без него делали!

— Ах он уже просто Кайл…. — непонятно с чего снова завёлся Алекс, — ты уже, конечно, очарована…

— Слушай, ты же сам хотел, чтобы мы познакомились, — я начала сердиться, — а теперь ворчишь, что это произошло! Где логика? Какая, в общем-то, разница, мы поехали в Борнмут или твои родители приехали к нам? По мне, так этот вариант даже удобнее… Мне не придётся уезжать из Блайзбери во время подготовки к ярмарке, а Нэнси пообещала поделиться со мной рецептом вашего фамильного тыквенного пирога. В отличие от карнавала, организаторы ярмарки тоже принимают участие в каких-нибудь конкурсах. Я решила, что тыквенный пирог — самый реальный вариант. Тебе, кстати, тоже надо бы выбрать какой-нибудь конкурс, Алекс. Ты же теперь полноправный житель Блайзбери, и горожане не поймут, если ты проигнорируешь ярмарку.

— Предлагаешь мне тоже испечь пирог? — хмуро посмотрел на меня Алекс. — Боюсь, что у меня недостаточно опыта в подобных делах.

— Ну почему же обязательно пирог? — невинно проговорил Джастин. — Есть ещё бег в мешках, дартс и конкурс рисунков.

— А может, я снова спонсором? — с откровенной надеждой в голосе спросил жених. — Чувствую, что бег в мешках — это тоже не совсем то, в чём я смогу блеснуть.

— А место спонсора уже занято, — брякнул Саймон, — нашим лондонским гостем Юджином МакКиллианом.

— Надеюсь, он не собирается переехать сюда жить? — поинтересовался Алекс, глядя почему-то на Кайла, который только пожал плечами, мол, откуда мне знать?

Алекс хотел спросить ещё о чём-то, но тут в дверь вежливо постучали, и мы все, не сговариваясь, повернулись в ту сторону.

— Зуб даю, это Эшворт, — с непонятным удовольствием заявил Саймон и по-хозяйски отправился открывать.

— Никто не хочет мне объяснить, что ему нужно в такое время у Мэгги дома? — снова начал заводиться Алекс, но Джастин негромко шепнул, что потом всё объяснит.

— Доброго вечера всем, господа, — в гостиную вошёл Кристофер Эшворт, и я в очередной раз подумала, что природа бывает порой слишком щедра с отдельными представителями рода человеческого: ну вот зачем, скажите на милость, парню такая красота? А если вспомнить, что к такой внешности прилагается ещё и огромное состояние, которое Кристофер рано или поздно унаследует, то цензурных слов просто не остаётся.

— Доброго вечера, мистер Эшворт, проходите, прошу вас…

Я вовремя вспомнила о том, что не стоит забывать о роли хозяйки дома, и, вывернувшись из объятий Алекса, шагнула навстречу позднему гостю.

— Простите, что побеспокоили вас в столь неурочное время, но ситуация уж больно странная.

— Ничего страшного, — сверкнул улыбкой Кристофер, — для вас, Маргарет, я свободен всегда, абсолютно в любое время суток.

— Позвольте представить вам присутствующих… — начала было я, но Эшворт меня перебил, смягчив невежливость очередной белозубой улыбкой.

— Не беспокойтесь, Маргарет, прошу вас, — проговорил он, — так уж получилось, что в той или иной степени я знаю всех присутствующих. Мистер Гилмер, миссис Гилмер, — он отвесил поклон в сторону родителей Алекса, — неожиданно, но рад вас видеть. Мистер Гилмер, — вежливый кивок в сторону Алекса, — я видел ваш портрет в газете и сделал соответствующие выводы. Ну а с вами, мистер…

— Холмс, — быстро проговорил Джастин, — инспектор Джастин Холмс.

— Холмс, — не стал спорить Кристофер, — мы несколько раз виделись на… мероприятиях. На меня вы, возможно, не обратили внимания, но я правую руку самого… не могу не узнать.

— Маргарет знакома с мистером Надашди, — сдержанно проговорил Джастин, — и находится под его личным покровительством. Это я просто на всякий случай…

— А мистер Гилмер, тот, который младший, — жених Маргарет, — влез Саймон, — но мы собрались не для этого, верно?

— Конечно, — вежливо улыбнулся Кристофер, бросив на Алекса очень внимательный взгляд, — вы хотели, чтобы я взглянул на труп.

— В его кармане было вот это, — Кайл протянул Эшворту паспорт и водительское удостоверение, — обратите внимание на имя.

— Как забавно, — после достаточно долгой паузы проговорил Кристофер, возвращая документы Кайлу, — кто же это так сильно меня не любит?

— Думаю, что вы здесь в общем-то ни при чём, мистер Торнтон, — мило улыбнулся парню отец Алекса, — подставить хотели не столько вас, сколько Маргарет и всех, кто мог оказаться рядом, в частности, мистера МакКиллиана, который сейчас тоже, как и мы все, наслаждается провинциальными красотами Блайзбери.

Какое-то время Кристофер молчал, задумчиво глядя куда-то в сторону, видимо, просчитывая различные варианты.

— Да, пожалуй, вы правы, — кивнул он в итоге, — но как получилось так, что труп вообще обнаружили?

— Пионы, — коротко ответила я.

— Пионы? — непонимающе выгнул бровь Эшворт.

— У пионов, которые вы прислали, осыпались лепестки, и я пошла в кладовку за совком и шваброй, — пояснила я, — ну и нашла там незнакомца с вашими документами. Точнее, сначала мы не знали, что они у него есть, но потом разобрались.

— Труп будешь смотреть? — перешёл к конкретике Саймон. — А то уж ночь на дворе. Кстати, если тебя спросят, что ты тут делал, то скажешь, будто ты помогал полиции обезвредить контрабандиста, который переправляет редкие книги через границу графства. Запомнил?

— Я?! Помогал полиции?! — изумился Кристофер и тут же поинтересовался. — А что, книги нельзя перевозить?

— Можно, конечно, — отмахнулся уже Джастин, — но надо было придумать что-нибудь, что помогло бы обезвредить на время соседку Мэгги, чтобы она помалкивала. А если и начала бы распускать слухи, то я мог бы призвать её к порядку, пригрозив наказанием за разглашение тайны следствия.

— Бред…. — казалось, Кристофер даже слегка растерялся.

— Ещё какой! — с гордостью подтвердил Джастин. — Но другой придумывать времени не было. Ладно, пойдём труп смотреть.

— Я заинтригован, — усмехнулся Кристофер и направился вслед за Саймоном и остальными во двор.

Прошло всего несколько минут, а я снова стояла на том же крыльце, и меня накрыло полнейшее ощущение дежавю. Эти четыре тени, пробирающиеся на участок Линдманов, негромкий шёпот… разве что пробыли они там с Кристофером немного дольше, чем с МакКиллианом.

Когда мужчины вернулись, выглядели они все, и особенно Кристофер, изрядно озадаченными.

— Мисс Маргарет, — обратился ко мне Эшворт, — могу ли я воспользоваться вашим телефоном?

— Да, конечно, — я кивнула и показала в сторону кухни, — там есть второй аппарат, и если вы плотно закроете дверь, то вас никто не услышит.

— Спасибо, — он неожиданно тепло улыбнулся, не так, как раньше, сахарной глянцевой улыбкой, а как-то совершенно нормально, по-человечески, я бы сказала, — в данном случае у меня нет необходимости соблюдать секретность.

— Как хотите, — не стала спорить я, чувствуя, что единственное желание, которое у меня осталось — это чтобы все эти, вне всякого сомнения, чудесные люди наконец-то покинули мой дом и дали возможность бедной девушке, которой завтра на работу, хоть чуть выспаться.

— Сейчас Крис позвонит, и мы разойдёмся по домом, — тихонечко сказала мне Нэнси, для которой, видимо, мои страдания секретом не были, — я прекрасно понимаю, что ты устала, детка, но мужчины — они такое толстокожие!

Между тем Эшворт набрал номер и теперь ждал ответа. Наконец-то на том конце провода сняли трубку.

— Папа, это я, — быстро проговорил Кристофер, — нет, у меня всё в порядке, ничего не случилось. Да, я знаю, сколько времени, но тут такое дело… Я сейчас в Блайзбери… Да… Да… Нет… В общем, тут Тоби убили и подкинули поддельные документы на имя Кристофера Эшворта. Нет, не думаю… Я сейчас звоню из дома Маргарет Стюарт… Потому что труп подбросили именно ей. Хорошо, я понял. Нет, тут и без меня полно желающих помогать. Да, я помню. Завтра позвоню тебе из гостиницы. Спокойной ночи. Обязательно!

Он положил трубку и повернулся к Джастину:

— Не стоит пытаться выяснить, по какому номеру я звонил, — подмигнул он ему, — у твоего начальства нужный номер есть, а тебе ни к чему.

— Не больно-то и хотелось, — фыркнул Джастин, — хотя у меня и появились вопросы.

— Можем обсудить, — кивнул Кристофер, — но не здесь и не сейчас. Не знаю, как вы, а я не привык создавать проблемы очаровательным леди. Мисс Маргарет, благодарю вас за то, что пригласили меня для решения вопроса, поверьте, наша семья не забывает подобных услуг.

— То есть вы в курсе, кто этот несчастный? — уточнила я на всякий случай, хотя из телефонного разговора это было понятно.

— Да, это мой дальний родственник, Тобиас, который, к сожалению, решил проявить ненужную инициативу и последовал за мной. А вот кто его убил и кто подсунул ему документы на моё имя, мы будем выяснять. Поверьте, я тоже прекрасно понимаю, что это убийство могло стать началом большой войны семей, что никому не нужно.

— Замечательно, что вы понимаете это, — очень серьёзно проговорил Кайл, взглянув на Кристофера как-то по-новому, — вам, как наследнику, гораздо приятнее получить устойчивые сбалансированные отношения.

— Отличная новость, — зевнула я во весь рот, прикрыв рот ладонью. — Простите, господа, но сил моих больше нет. Мой мозг отказывается воспринимать информацию, какой бы важной она ни была. Поэтому, с вашего разрешения, я пойду спать. Саймон, ты знаешь, как закрывается дверь, ну или ключ возьми, а завтра отдашь. Спокойной ночи.

— Не переживай, Мэгги, мы сейчас быстренько разойдёмся, — успокоил меня Кайл, — мы действительно злоупотребили твоим гостеприимством.

Я кивнула, развернулась и направилась в сторону лестницы, но на полпути остановилась.

— А труп вы заберёте? Линдманы — прекрасные соседи, не хотелось бы создавать им проблемы.

— Не переживайте, Маргарет, — тут Крис сделал многозначительную паузу, но предложения называть меня просто Мэгги не дождался: пусть сначала докажет, что ему можно верить. — Наши люди его заберут.

— То есть в Блайзбери есть ваши люди?! — изумилась я. — Интересно, а просто граждане тут есть?

— Наверняка, — уверенно заявил Саймон, но, подумав, уточнил, — или они очень хорошо маскируются.

— Не берите в голову, Маргарет, — улыбнулся Эшворт, — они просто следуют за мной на некотором расстоянии. Знаете, ситуации ведь разными бывают.

— Понимаю, — согласилась я, — может быть, они тоже захотят принять участие в ярмарке? Вы-то вон заявились на конкурс, насколько я знаю.

— Знаете, — Кристофер мечтательно прищурился, — есть в этих провинциальных праздниках что-то такое исконное, традиционное, возвращающее нас к корням… Да и компания просто на редкость приятная, согласитесь?

— Даже спорить не стану, — кивнула я, — значит, тогда по поводу трупа я могу не переживать, и не опасаться, что меня с утра пораньше разбудит испуганный визг Натали Линдман. Тогда доброй ночи, господа.

Попрощавшись со всеми, я поднялась к себе, искренне рассчитывая, что сил хватит для того, чтобы добраться до кровати, а не уснуть прямо на коврике у двери.

Поговорить на эту тему с Алексом и Джастином мы не успели, так как весь Блайзбери с головой захлестнула предъярмарочная лихорадка. Люди записывались на конкурсы, отписывались от них, приносили заполненные таблицы, некоторые, не разгибаясь, готовили к смотру свои палисадники, что-то бесконечно поправляя, подвязывая и подкармливая. Если говорить о членах организационного комитета, то у нас вообще не осталось ни одной свободной минутки, поэтому мы с Саймоном посовещались и решили отложить серьёзные разговоры на более спокойное время.

Дни летели с какой-то совершенно сумасшедшей скоростью, и я — впрочем, не только я — искренне поблагодарила небеса за то, что они послали мне Нэнси Гилмер. Эта чудесная женщина полностью взяла на себя заботы о моём питании, снабжая всю нашу компанию вкуснейшими блюдами. Правда, из-за этого Саймон и Джастин стали приходить на ужин практически каждый день, но, во-первых, Нэнси готовила много и с удовольствием смотрела на то, с какой скоростью исчезает со стола принесённая ею еда, а во-вторых, они и без того паслись у меня постоянно.

С Кайлом Гилмером я за всё время пересеклась всего несколько раз, так как он почти всё время проводил либо в дальних пеших прогулках по окрестностям Блайзбери, либо в поездках то в Хоуптон, то в Гейтсхед, то аж в Лондон. Часто компанию ему составлял Алекс, и мне казалось, что он делает всё возможное, чтобы свести к минимуму моё общение с Кайлом. Нет, так-то мы виделись достаточно регулярно, но рядом всегда отирался Алекс, и я поняла, что имел в виду старший Гилмер, когда говорил о возможности пообщаться со мной без помех.

Только один раз, когда мы ненадолго остались вдвоём в библиотеке, Саймон затронул тему кукловода: про себя я стала называть своего тайного недоброжелателя именно так.

— Слушай, — сказал он тогда, — я вот всё думаю… Этот чувак, который за всем этим стоит, он же должен иметь очень вескую причину, чтобы замутить такую многоходовку с участием настолько значительных лиц, правильно? То есть он должен реально что-то потом с этого всего поиметь, понимаешь?

— И он должен знать их, — вздохнула я, — не думаю, что Юджин или Торнтон прислушались бы к словам постороннего человека. Следовательно, это кто-то из своих, то есть тех, кто знаком с ними лично.

— А скажи, дорогая моя подруга, кто кроме тебя и непонятного Александра Смолла мог бы претендовать на наследство? Ну чисто теоретически?

— Не знаю, — я пожала плечами, — это надо у Трондайка спрашивать. Наверное, какой-нибудь неучтённый близкий родственник. Например, если бы выяснилось, что у папы и дяди Кевина был ещё один брат, о существовании которого никто не знал. Но в этом случае, если я что-то в чём-то понимаю, нужны неопровержимые доказательства, а не просто слова.

— Я читал, что можно сделать анализ крови, который, правда, не подтвердит родство, но зато покажет, может ли человек в принципе быть родственником. То есть стопроцентной гарантии нет.

Вот тут я сильно пожалела, что в это время наука пока не дошла до генетических тестов, хотя кто сказал, что они нам понадобятся. Это пока только наши предположения, к тому же достаточно смутные.

— Это просто версия, Саймон, — я покачала головой, — хотя она и кажется мне достаточно реалистичной, потому как никакого другого объяснения у меня нет.

— То есть нам надо попытаться выяснить, нет ли у тебя каких-нибудь родственников, о существовании которых ни ты, ни твой дядя Кевин просто не знали, — подытожил Саймон, — и здесь, я думаю, нам самим просто не справиться, надо привлекать тех, кто обладает определёнными связями и административными ресурсами.

— Намекаешь на Кайла? — прямо спросила я, и Саймон виновато развёл руками.

— Я бы сначала поговорила с Генри Трондайком, — предложила я, — может быть, у него были какие-то догадки или подозрения, как думаешь?

— Одно другому не мешает, Мэгги, — решительно заявил друг и хотел добавить что-то ещё, но дверь в библиотеку распахнулась, и мы увидели запыхавшегося, но раздувающегося от гордости мистера Колгрива. Он крепко держал под руку встрёпанного мужчину неопределённого возраста, крепко прижимающего к груди футляр. Судя по форме, в кофре была скрипка.

— Мэгги, дорогая моя! Мистер Миллз! — провозгласил мистер Колгрив, бдительно следя за тем, чтобы его спутник никуда не делся. — Я же обещал вам сюрприз? Позвольте представить вам моего старинного друга, маэстро Эдварда Вэнса!

Мужчина, в которого мёртвой хваткой вцепился мистер Колгрив, неловко поклонился. Это был высокий худощавый человек с абсолютно седыми волосами, собранными в небрежный хвост, и руками удивительной красоты — с длинными, тонкими пальцами музыканта. Выглядел он совершенно потерянным, словно кот, которого случайно вывезли за город и высадили посреди леса.

— Мистер Вэнс — первая скрипка оркестра, — с гордостью добавил Колгрив, и я поняла, что это тот самый бывший солист Лондонского филармонического оркестра, о котором мистер Колгрив нам рассказывал. — Мы учились вместе в Королевской академии музыки. К сожалению, из-за травмы запястья Эдварду пришлось оставить большую сцену несколько лет назад, но талант, милочка, никуда не денешь! Он согласился украсить наше скромное мероприятие своим искусством.

Мистер Вэнс смущённо кашлянул, явно чувствуя себя не в своей тарелке среди книжных стеллажей и под нашими пристальными взглядами.

— Генри немного преувеличивает мои заслуги, мисс Стюарт. Я просто играю на скрипке. Иногда.

Я перевела взгляд на сияющего мистера Колгрива, потом обратно на скрипача, который сейчас выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь землю прямо здесь, возле моего стола.

— Какое счастье, мистер Вэнс, — искренне воскликнула я. — У нас будет конкурс духовых оркестров пожарных дружин Блайзбери, Брафордшира и Честервиля. Думаю, ваше выступление станет прекрасным культурным противовесом их маршам. Для большинства жителей Блайзбери и окрестных городков ваше выступление — единственный шанс послушать музыканта такого уровня.

Мистер Колгрив совершенно по-детски захлопал в ладоши:

— Вот видите, Эдвард! А вы сомневались! Маргарет всё понимает!

— Да-да, конечно, — пробормотал музыкант, нервно теребя лацкан пиджака. — Хотя, признаться, когда Генри сказал, что нужна помощь «провинциальному очагу культуры», я представлял себе нечто более... камерное. Возможно, Фриц Крейслер «Муки любви» или что-то из сонат Баха...

— О, мы любим масштаб! — бодро вставил Саймон, протягивая руку музыканту. — Саймон Миллз, пресса. Скажите, а вы можете уделить мне несколько минут? Уверен, наши читатели будут в восторге от эксклюзивного интервью.

Мистер Вэнс побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно.

— Послушайте, Генри, — повернулся он к Колгриву, игнорируя репортёра. — Может быть, есть какая-то другая номинация? За кулисами? Или я мог бы просто посидеть в жюри конкурса букетов?

— Никаких букетов! — отрезал мистер Колгрив. — Нам нужен класс. Высший уровень. Чтобы эти снобы из Честервиля подавились своими пирогами, когда увидят настоящую культуру!

— Не волнуйтесь, мистер Вэнс, — мягко сказала я, решив спасти несчастного виртуоза. — Если программа покажется вам слишком утомительной, мы всегда можем найти оптимальный вариант.

Мистер Вэнс посмотрел на меня с такой благодарностью, что мне стало даже жаль бедолагу. Кажется, ради спасения от сельской самодеятельности он готов был играть хоть «Любовную сцену» Паганини на одной струне.

Не успели мистер Колгрив и мистер Вэнс удалиться, чтобы подробно обсудить репертуар, как на крыльце снова послышались шаги, и в библиотеку вошёл слегка смущённый Алекс, за которым следовали двое мужчин, с приходом которых моя библиотека показалась мне размером со спичечный коробок: всё-таки она не была рассчитана на одновременное присутствие такого количества народа.

Спутники Алекса были одеты так, словно собирались на скачки в Аскоте: идеально скроенные пальто, дорогие шарфы и ботинки, на которых не было ни пылинки, несмотря на осеннюю грязь на улице.

— Мисс Стюарт? — спросил старший, протягивая руку. У него был уверенный взгляд банкира и улыбка политика. — Леонард Фитцджеральд. А это мой брат Патрик. Мы партнёры Алекса по бизнесу. Простите за вторжение, но Александр сказал, что вы работаете вот прямо здесь.

— Добрый день, — кивнула я, стараясь незаметно запихнуть злополучного «Улисса» куда-нибудь подальше, а то вдруг гости решат его обсудить со мной. — Проходите, пожалуйста. Хотя у нас здесь немного... тесновато.

Они вошли, озираясь по сторонам с таким видом, будто попали в этнографический музей.

— Потрясающе, — бормотал Леонард, разглядывая мою мебель. — Настоящий дуб. Не шпон, не пластик. Просто массив дуба. Не Роберт Херритаж, конечно, но очень и очень недурственно. А главное — экологично и аутентично.

Саймон выбрался откуда-то из-за стеллажей, держа в руках кружку с остывшим чаем.

— Ого. Здравствуйте. Вы тоже приехали посмотреть на карту контрабандистов или просто мимо проезжали?

Леонард обернулся к нему с искренним интересом:

— Карту? Нет-нет, мы исключительно ради атмосферы! Мистер Гилмер столько рассказывал о вашем городке... Он говорил, что осенняя ярмарка здесь — это событие национального масштаба. Мы решили, что, раз уж забрались в эту часть страны по делам слияния активов, грех упускать культурную программу.

— Национальный масштаб? — переспросил Саймон, пряча улыбку. — Ну да, конечно. У нас тут даже хор пожарных есть.

— Хор пожарных? — глаза Патрика загорелись фанатичным блеском исследователя джунглей. — Слушайте, это же потрясающе! Нам обязательно нужно это задокументировать. Лео, достань камеру. Мы должны показать это парням из офиса. Они думают, что корпоративная культура — это боулинг, а вот она где, настоящая командная работа — петь гимны под аккордеон! Или подо что тут поют?

Я решила, что специфику выступления хора пожарных мы можем обсудить и позже, а сейчас нужно познакомить присутствующих.

— Мистер Миллз, познакомьтесь. Это мистер Леонард Фитцджеральд и мистер Патрик Фитцджеральд. Партнёры мистера Гилмера.

Саймон слегка подавился чаем, быстренько поставил чашку на книжную полку и обменялся с гостями рукопожатиями.

— Очень приятно, я много о вас слышал. Саймон Миллз, пресса. Надеюсь, ваше желание познакомиться с провинцией не включает в себя ничего противозаконного? А то у нас полицейский инспектор строг до полного безобразия.

Патрик махнул рукой.

— Что вы, мистер Миллз! Мы люди скучные. Акции, облигации... Единственное преступление, которое мы можем совершить — это купить неправильный сорт сидра.

Алекс, который с явным удовольствием наблюдал за процедурой знакомства, решил, что молчал слишком долго.

— Вы же хотели посмотреть на настоящую осеннюю ярмарку? У вас появилась такая возможность — открытие уже в пятницу.

— Да, кстати, мисс Стюарт, — обратился ко мне Леонард, — мы готовы спонсировать конкурс выпечки, если позволите. Грешен, люблю всякие булочки, пирожки и особенно тыквенные. Пат, помнишь, когда-то в детстве мама пекла пряный тыквенный пирог? Купим муку. Или сахар. Что там нужно?

Я посмотрела на Алекса. Тот лишь закатил глаза, но уголки его губ предательски дрогнули.

— Сахар у нас есть, — вздохнула я. — А вот рабочих рук не хватает. Как вы смотрите на то, чтобы завтра утром помочь мистеру Хиггинсу установить шатёр для зверинца?

Лицо Патрика вытянулось.

— Шатёр? Для коров?

— Для гусей, свиней и кроликов, — уточнил Саймон, забирая со стеллажа свою чашку. — Где ещё вам предложат подобное развлечение?

Леонард посмотрел на брата, потом на свою белоснежную рубашку и тяжело вздохнул.

— Пойду позвоню жене, скажу, что задержусь. Надолго.

Алекс победно ухмыльнулся.

— Добро пожаловать в Блайзбери, джентльмены. Оставайтесь, вам понравится. Незабываемые впечатления гарантированы.

— Где вы остановились? — поинтересовалась я.

— Нам посоветовали гостиницу «Королева Виктория», — ответил Патрик, — очень милое местечко. Такое, знаете, провинциальное, я бы даже сказал, патриархальное!

Я подумала, что у миссис Шенн, хозяйки «Королевы Виктории», был бы инфаркт, если бы она услышала, как её гостиницу называют провинциальной. Ведь она так гордилась и современными удобствами в номерах, и интерьерами...

— А где бы вы рекомендовали нам поужинать?

Я посмотрела на Алекса. Потом на Саймона, делавшего мне непонятные знаки, и тяжело вздохнула.

— Сегодня я рекомендовала бы вам ресторан «Долли», а завтра была бы рада видеть вас у себя в гостях.

Утро дня открытия выдалось таким ясным и звонким, словно кто-то протёр небо до блеска бархатной тряпочкой. Солнце заливало сам Блайзбери и его окрестности золотым светом, заставляя медные трубы оркестров сверкать так ярко, что было больно глазам.

Если бы я не видела этот пустырь своими глазами, то ни за что бы не поверила, что всё это сделали мы. Всего за неделю наш организационный комитет при помощи активных блайзберцев и гостей нашего города умудрился превратить заброшенный луг в филиал рая. Шатры стояли ровными рядами, гирлянды из разноцветных флажков, осенних листьев и кистей ярко-алых ягод покачивались на ласковом ветру, а запах жареных каштанов смешивался с ароматом яблочного сидра.

Саймон носился по площади со скоростью подстреленного зайца, раздавая указания через мегафон голосом бравого армейского сержанта:

— Так, миссис Ходжез, мистер Аддерли, отставить спор о цвете бантов для овец! Красный или синий — какая разница, если баран всё равно белый? Мэгги, твой шатёр готов! Мистер Колгрив уже настраивает звук! Джастин, твои констебли охраняют исключительно палатку с сидром! Гилмер, ты не видел МакКиллиана? Он вместе с мэром должен торжественно разрезать ленточку, он же главный спонсор...

Мистер Колгрив действительно стоял возле сцены, дирижируя невидимым оркестром и проверяя микрофоны. Рядом с ним маячила фигура Эдварда Вэнса. Скрипач выглядел гораздо увереннее, чем в библиотеке, хотя футляр он держал так, будто внутри были как минимум сокровища британской короны. Кажется, общение с местными музыкантами пошло ему на пользу: теперь бедолага знал, что такое настоящий деревенский размах.

— Мэгги! — ко мне торопливо подошла миссис Доршер, как всегда являвшая собой символ элегантности и стиля. Её шляпка сегодня была украшена букетиком из крохотных бутонов живых роз. Как и почему они не вяли — представления не имею, но факт оставался фактом. — У нас катастрофа! Булочники Меймерда привезли только половину заказанной партии! Говорят, мука кончилась! Но мы-то знаем истинную причину!

Я вздохнула, мысленно перекрестившись. Предсказание Саймона сбывалось: некоторые жители Брафордшира, Честервиля и Меймерда пытались внести в ярмарку переполох и сумятицу. Но мы были к этому готовы. Синее знамя просто обязано было в этом году достаться нам!

— Не волнуйтесь, Дороти. Я утром позвонила в пекарню в Хоуптоне, они везут целый грузовик различной выпечки. Они будут здесь с минуты на минуту, мистер Гилмер уже поехал их встречать.

— Который из? — уточнила миссис Доршер, моментально успокаиваясь. — Мистер Кайл или мистер Алекс?

— Старший, — улыбнулась я.

Надо сказать, что за время подготовки к ярмарке Кайл Гилмер сумел завоевать симпатии большей части населения Блайзбери. Ему были благодарны за поддержку, в том числе и финансовую, за интересные идеи и неизменно хорошее настроение. И поэтому брошенная им как-то фраза о намерении купить в Блайзбери дом была встречена со снисходительным одобрением. А я подумала, что если помимо Кайла Гилмера здесь приобретут недвижимость кто-нибудь из Торнтонов, МакКиллиан и Ласло Надашди, то Блайзбери однозначно станет самым безопасным городом Соединённого Королевства, ибо дураков, рискнувших совершить преступление в подобном месте, наверное, всё же нет.

Между тем суета постепенно достигла своего апогея, а затем наступила тишина: пришло время торжественной речи мэра Оскара Флеминга. Ко мне он, надо сказать, относился достаточно нейтрально, хотя я и опасалась, что после того, как его дочь Лили чуть не пристрелила меня и вынуждена была уехать, он начнёт мне мелко мстить. Но то ли мистер Флеминг оказался человеком более приличным, чем я думала, то ли он опасался реакции Алекса, что более вероятно, но никаких последствий того неприятного случая я не ощутила. Во время подготовки ярмарки мистер Флеминг был исключительно корректен и доброжелателен, хотя и особой симпатии не высказывал. Впрочем, не сильно она мне и нужна была, тем более что ходили упорные слухи о том, что мистер Флеминг планирует сложить с себя полномочия мэра и перебраться к Лили и её семье в Бекенхэм.

Мистер Флеминг торжественно поднялся на сцену, откашлялся в микрофон, постучал по нему пальцем, чтобы проверить звук, и его голос разнёсся над полем через динамики, которые мистер Колгрив проверил несколько раз. .

— Дамы и господа! Дорогие жители Блайзбери! Дорогие соседи и гости нашего прекрасного города! Сегодня особенный день. Посмотрите вокруг: наши улицы снова полны жизни, смех детей смешивается с музыкой, а воздух пахнет жареными каштанами и осенью. Наш ежегодный осенний фестиваль готов начаться, и я смотрю на вас всех и понимаю — мы сделали это!

Поле взорвалось аплодисментами и радостными выкриками.

— Но давайте будем честны, — продолжил мэр. — Ни один праздник не случается сам по себе. За каждой гирляндой, за каждым флажком и за каждым прилавком стоит труд наших жителей. Я хочу сказать огромное спасибо нашему организационному комитету и его председателю, мисс Маргарет Стюарт. Да-да, послушайте! Эта молодая леди, несмотря на возраст, уже показала себя настоящим двигателем прогресса. Мэгги, твой литературный карнавал стал легендой, и я ни секунды не сомневался, что ты справишься и с ярмаркой! Спасибо тебе. Спасибо мисс Патридж, мисс Остин, миссис Доршер и мистеру Колгриву! Эти люди доказали, что опыт бесценен. Без их связей со спонсорами и умения договориться даже с самым упрямым фермером о поставке тыквы, мы бы до сих пор спорили о цвете скатертей. Нашим доблестным пожарным из «Блайзберских львов» — отдельное спасибо! Ребята, вы не только спасаете нас от огня, но и радуете своими музыкальными талантами! И, конечно, огромная благодарность нашим участникам. Мистеру Мэрфи за то, что запах его пирогов чувствуется ещё на въезде в город. Мистеру Нортону — за цветы, которые делают нашу осень золотой, а также владельцу «Королевского дуба» мистеру Уолширу, который приютил столько гостей, что мне страшно заходить в холл — вдруг меня заставят платить за проживание? Мы ждали эту ярмарку целый год, чтобы представить зрителям свои достижения, но мы делаем это ещё и ради того, чтобы наши дети увидели, как здорово жить в месте, где все знают друг друга по имени. И теперь я хочу представить всем главного спонсора нашей ярмарки, мистера Юджина МакКиллиана, который вместе со мной сейчас перережет вот эту ленту.

На сцену поднялся выглядящий невероятно торжественно МакКиллиан. Он обменялся рукопожатиями с мэром, раскланялся со зрителями, и они вместе с мистером Флемингом перерезали символическую алую ленту. Народ в очередной раз разразился бурными овациями.

— А теперь... хватит речей! Мэр тоже хочет веселиться! Я объявляю Осеннюю ярмарку официально открытой! Давайте праздновать! — воскликнул мэр и взорвал выданную ему заранее Саймоном хлопушку.

К двум часам дня Главная площадка ярмарки превратилась в филиал Лондонской национальной галереи под открытым небом. Мистер Барбидж, один из самых уважаемых жителей Блайзбери, выбранный председателем этого жюри абсолютным большинством голосов, важно восседал за складным столиком, который служил импровизированной трибуной. Рядом с ним сидели миссис Доршер, в качестве эксперта по цветочным композициям, и викарий, отец Харви.

— Внимание, леди и джентльмены! — проговорил мистер Барбидж в мегафон, одолженный у пожарных. — Мы начинаем конкурс рисунков «Осень в Блайзбери»! Каждый желающий мог представить на конкурс один рисунок, и я рад, что таких смельчаков оказалось много.

Толпа заинтересованно зашумела. На раскладных столиках вдоль сцены были выставлены работы конкурсантов. Здесь было всё: от акварельного автопортрета плотника мистера Ристли до рисунка пятилетнего Тимми Робинсона, на котором тыква была размером больше дома, возле которого расположилась.

Саймон стоял чуть поодаль, прислонившись к краю сцены и делая вид, что его вообще не интересует происходящее. Он не стал вешать свою работу рядом с остальными, а просто поставил этюдник прямо рядом со столами. Его картина называлась «Экзистенциальный кризис утки при виде хлебной крошки». Это был шедевр импрессионизма, выполненный углем и томатным соусом, где главная героиня выглядела так трагично, что даже голуби облетали картину стороной, боясь заразиться её меланхолией.

Мистер Барбидж медленно шёл вдоль рядов, заложив руки за спину.

— Так... Мисс Портер, ваша акварель «Битва белок за жёлудь». Очень живо и ярко. Мы посоветовались и решили, что семь баллов — это то, что надо!

— А здесь у нас юное дарование, сын мистера Аддерли! О, корова фиолетовая? Смело. Девять баллов за смелость и необычный взгляд на предмет.

Наконец он дошёл до Саймона. Репортёр выпрямился, приняв позу непризнанного гения.

— Мистер Миллз, — протянул Барбидж, склонив голову набок. — Я бы назвал это... авангардом. Какая экспрессия! Выглядит так, будто этой водоплавающей птице только что отказали в кредите.

— Это метафора тщетности бытия перед лицом капиталистической машины потребления, мистер Бенджамин, — глубокомысленно произнёс Саймон.

— Сильный посыл, — помолчав, согласился председатель жюри. — Десять баллов За наглость.

Внезапно толпа взволнованно расступилась: к столикам с рисунками вальяжной походкой приближались братья Фитцджеральды. С ними многие успели познакомиться, так как лондонские богачи с неожиданным даже для самих себя удовольствием принимали участие в организации праздника. Видимо, для них это было неким аналогом экстремального туризма. И то правда: ну вот чем установка здоровенного шатра для конкурса домашних животных хуже подъёма на какую-нибудь никому не нужную гору? Зато здесь и «спасибо» сто раз скажут, и помыться вечером можно нормально А в горах ни тебе душа, ни благодарных соратников. Тоска! Так что я почти уверена, что в следующем году Леонард и Патрик приедут к нам снова, а может, и ещё кого из рафинированной лондонской светской тусовки прихватят.

Патрик подошёл к столикам, прошёлся вдоль них, взял в руки рисунок маленького Тимми Робинсона — ту самую гигантскую тыкву — и внимательно его изучил.

— Миссис Дороти, — обратился он к миссис Доршер, которая шла рядом с ним. — Я могу купить эту картину?

— Тимми, — она окликнула мальчугана, который тут же подбежал и уставился на Патрика, как на сказочного волшебника, — мистер Фитцджеральд хочет купить твою картину. Позови, пожалуйста, маму.

Миссис Робинсон подошла и, выслушав Патрика, смущённо покраснела.

— Что вы, мистер, это же просто детское творчество...

— Назовите цену, — отрезал Патрик тоном человека, покупающего как минимум акции нефтяной компании.

Между тем Леонард задумчиво рассматривал рисунок младшего Аддерли.

— Мистер Барбидж, — произнес он своим фирменным тоном мистера «я всё могу», — я хочу купить вот это.

Его палец указал на фиолетовую корову местного юного дарования.

— И я заплачу двести пятьдесят фунтов за право использовать этот дизайн для упаковки нашего нового крафтового сыра «Весёлая бурёнка».

Мистер Аддерли посмотрел на него, как на сумасшедшего, но благоразумно не стал ничего комментировать, а молча снял рисунок с доски, к которой он крепился, и протянул Леонарду. Тот бережно свернул бумагу в трубочку и протянул мяснику несколько купюр. Затем он повернулся к картине Саймона, которую кто-то уже успел переставить поближе к сцене.

— А это... — Леонард посмотрел на трагическую утку. — Это говорит о боли современного общества громче, чем любой выпуск новостей. Мой племянник коллекционирует современное искусство. Эта работа украсит его гостиную в Челси. Тысяча фунтов, мистер Миллз.

Саймон открыл рот, закрыл его снова и посмотрел на меня.

— Мэгги, — прошептал он мне на ухо, пока Леонард выписывал чек. — кажется, мы только что начали копить на поездку за сокровищами.

Солнце начало клониться к закату, окрашивая крыши Блайзбери в медный цвет. Толпа на поле заметно увеличилась, а воздух стал гуще от запаха сахарной ваты и жарящегося мяса.

— Дамы и господа! — снова раздался голос мистера Барбиджа из мегафона. — А сейчас... гвоздь нашей программы! Человек, чьи пальцы заставляли плакать залы Ковент-Гардена! Встречайте: мистер Эдвард Вэнс!

Скрипач вышел на небольшую сцену с видом человека, восходящего на эшафот. Он поклонился публике, достал из футляра скрипку работы мастера Гварнери, которую он никогда не доверял багажным отделениям, и прижал её к подбородку.

Первые же ноты «Адажио» Альбинони заставили всех замереть на месте. Скрипка запела так чисто и пронзительно, что даже утки на пруду перестали крякать. Мистер Вэнс играл так, словно пытался извиниться перед всем миром за то, что недостаточно хорош. Это была музыка, плачущая о потерянной любви, увядающей красоте и бренности бытия. Несколько пожилых дам у сцены начали промокать глаза кружевными платочками.

Когда последняя нота растаяла в воздухе, над площадью повисла звенящая тишина. Кто-то громко вздохнул, а потом раздались первые аплодисменты, которые постепенно превратились в настоящие овации. Не уверена, что до этого момента мистеру Вэнсу где-нибудь аплодировали настолько искренне и громко.

… — очаровательная Люсиль! — я заглянула в шатёр, где проводились состязания животных: отдельно сельскохозяйственных, отдельно — домашних.

Оказалось, что Люсиль — это корова, которая флегматично смотрела на жюри и на зрителей печальными карими глазами и тяжело вздыхала. Комиссия, возглавляемая мистером Райли, к которому я относилась с особой нежностью, так как именно он был первым человеком, которого я встретила, попав в Блайзбери, тщательно осматривала каждое животное, заполняя какие-то огромные таблицы.

— О, мисс Мэгги, — заметив меня, мистер Райли вышел из загона и направился в мою сторону, — как ваши дела? Эта ярмарка — лучшая, что я видел в жизни, а я их повидал немало, уж можете мне поверить!

— Спасибо, мистер Райли, — поблагодарила я и поинтересовалась, — есть уже победители?

— Есть, — кивнул он, — среди свиней приз однозначно уходит в Брафордшир, тамошнему фермеру, Мэтту Норбутсу, тут уж не поспоришь: хороша! Зато по козам и коровам мы явно впереди! Вот хотя бы Люсиль — просто образец! Хоть в Лондон, на любой выставке приз возьмёт. К награждению-то подойдёте? Людям приятно будет, если вы призы вручите, мисс Мэгги.

— Конечно, обязательно буду, — заверила я фермера и отправилась дальше, а мистер Райли вернулся к членам комиссии, которые давно уже бросали в нашу сторону нетерпеливые взгляды.

На сегодняшний вечер у меня было запланировано чрезвычайно важное дело: мы с Нэнси договорились, что она придёт ко мне, и мы займёмся тыквенным пирогом. И зачем я заявилась на этот конкурс?! Где была моя голова?! Ведь я же прекрасно понимала, что мне будет элементарно некогда этим заниматься! Но чего уж теперь: списки участников никто и никогда не менял, и не мне нарушать эту традицию. К тому же Нэнси так радовалась, что может как-то мне помочь, что у меня просто не хватило бы нахальства отказать ей. Ладно уж, испечём мы этот пирог, пусть я никакого места и не займу.

Надо только будет забежать в кондитерскую к тётушке Салли, она обещала подготовить для меня необходимые специи, а тыква, сахар, мука и прочие стандартные ингредиенты у меня были.

— Мэгги! Мэгги!!

Я повернулась, чтобы с некоторым удивлением увидеть идущую ко мне миссис Пауэр. В руках соседка держала корзинку, полную продуктов, явно купленных на прилавках приехавших на ярмарку окрестных фермеров.

— Здравствуйте, миссис Аннабель, — вежливо поздоровалась я, искренне жалея о том, что рядом нет ни Алекса, ни Джастина, которые обладали уникальным талантом как-то влиять на миссис Пауэр.

— Прости, что отвлекаю тебя от дел, — торопливо проговорила соседка, ставя на землю явно тяжёлую корзину, — но мне надо сказать тебе что-то очень важное, Мэгги. И давай поговорим там, где нас никто не услышит…

После этих слов я вообще перестала понимать, что происходит, так как миссис Пауэр обычно старалась привлечь как можно больше слушателей, а не вести секретные беседы.

— Может быть, вам помочь донести корзинку, если вы идёте домой? — предложила я. — Судя по всему, она достаточно тяжёлая.

— О, Мэгги, это было бы чудесно! — воскликнула соседка. — Я как-то, знаешь ли, не рассчитала свои силы, а на прилавках всё было такое свежее, такое привлекательное! Нет, ты не подумай, меня у мистера Огдена всё устраивает, но тут столько всего!

Я улыбнулась и взяла корзинку, которая действительно оказалась более чем увесистой.

— Мэгги, ты куда? — окликнул меня пробегавший мимо Саймон.

— Я скоро вернусь, — успокоила я его, — только помогу миссис Аннабель донести покупки.

— А, тогда ладно, — кивнул друг и умчался по своим, несомненно, крайне важным делам.

— Прости, что создаю тебе некоторые сложности, — бросив на меня чуть ли не виноватый взгляд, начала миссис Пауэр, — но, знаешь, Мэгги, я ведь помню тебя совсем крошкой, когда мистер Стюарт начал привозить тебя к себе сначала на лето, а потом и в другое время. Он всегда так заботился о тебе!

— Да, — я совершенно искренне вздохнула, — дядя Кевин был чудесным человеком!

А то, чем он занимался и чем зарабатывал на безбедное существование, — это ведь исключительно наше семейное дело, верно?

— Но я хотела поговорить с тобой не об этом, дорогая, — миссис Пауэр внимательно на меня посмотрела, и в душе шевельнулось дурное предчувствие, — помнишь, я тебе сказала, что мистер Гилмер, тот, который отец мистера Алекса, кого-то мне напоминает. Кого-то, кого я видела раньше?

— Конечно, помню, — кивнула я, и предчувствие очередных неприятностей взвыло дурным голосом, — вы вспомнили, кого именно?

— В том-то и дело, что теперь я абсолютно уверена, что видела именно мистера Гилмера, а не кого-то похожего на него, — решительно заявила миссис Пауэр, — вчера, когда я посмотрела на него во время открытия ярмарки, я совершенно чётко вспомнила, что уже видела его раньше.

— Здесь, в Блайзбери?! — изумилась я, изо всех сил стискивая плетёную ручку корзины.

— И не просто в Блайзбери, — торжествующе подняла палец соседка, — а возле дома мистера Стюарта!

— Этого не может быть, — решительно заявила я, — мистер Кайл говорил, что никогда раньше не бывал в нашем городе, так что он никак не мог…

— Мэгги, скажи, я хоть раз ошибалась? — миссис Пауэр строго посмотрела на меня из-под вуали на шляпке.

— Нет, — обречённо вздохнула я, — во всяком случае, я такого не припомню.

— Поэтому раз я говорю, что видела мистера Кайла Гилмера, значит, так оно и было!

— И когда это случилось? — негромко спросила я, чувствуя непреодолимое желание бросить корзину и отправиться выяснять отношения с Кайлом.

— Точно тебе не скажу, — задумчиво проговорила соседка, — пожалуй, за год до смерти мистера Стюарта, да примет Господь его душу!

— А почему тогда я этого не помню? — нахмурилась я. — Я ведь к этому времени уже окончательно перебралась в Блайзбери.

— Кажется, ты как раз уезжала в Хоуптон по учёбе, — вспомнила миссис Аннабель, — да, именно так, у тебя были какие-то промежуточные экзамены или что-то такое. Я помню, что мистер Стюарт гордился тем, что ты всё сдала на высший балл.

— И мистер Гилмер, или тот, кого вы за него приняли, приезжал именно в то время, когда дядя Кевин оставался один?

— Да-да, Мэгги, именно так! Знаешь, чем дальше, тем лучше я вспоминаю тот вечер, и теперь уже не сомневаюсь, что видела именно мистера Гилмера. Он пришёл в сумерках, я как раз поливала цветы на окне, и ушёл часа через два, не больше. Мистер Стюарт проводил его до калитки и, кажется, даже обнял на прощание. В общем, у меня сложилось впечатление, что они очень хорошо знакомы. Он, наверное, просто забыл тебе об этом рассказать, дорогая! Ведь он же приезжал к мистеру Стюарту, а не к тебе.

— Действительно, — я заставила себя мило улыбнуться миссис Пауэр, — наверное, он присматривал место для торгового центра Алекса и вспомнил, что когда-то был знаком с дядей Кевином. И решил уточнить подробности.

— Конечно, скорее всего так и было, — подумав, согласилась соседка, — это же серьёзное дело — такое вложение капитала! Надо рассмотреть со всех сторон. А кто может лучше рассказать о каком-нибудь месте, чем человек, который прожил там всю жизнь?

— Спасибо вам, миссис Пауэр, что прояснили этот момент, — поблагодарила я наблюдательную — увы, иногда слишком! — женщину. — Наверняка мистер Гилмер просто не счёл нужным рассказывать мне о таком пустяке. Вы будете завтра на конкурсе пирогов?

Я чувствовала необходимость перевести тему разговора на что угодно, лишь бы не думать о том, что Кайл, Нэнси и, главное, Алекс меня обманули. Эта мысль причиняла неожиданно сильную боль, такую, что я с трудом сдерживала слёзы.

— Непременно буду, дорогая, — оживилась миссис Пауэр, — я слышала, ты тоже принимаешь участие?

— Да, мы с миссис Гилмер сегодня как раз планируем заняться пирогом, — судя по тому, что соседка вела себя совершенно спокойно, мне удалось «сохранить лицо», и это не могло не радовать. — Она захотела поделиться со мной старинным фирменным рецептом Гилмеров, и я не стала отказываться.

— Хорошая будет у тебя свекровь, Мэгги, — одобрительно кивнула миссис Аннабель, — мир между свекровью и невесткой — залог счастливой семейной жизни, уж я-то знаю! Матушка моего мужа, мир её праху, была женщиной суровой и строгой, так что уж доставалось мне в первые годы не приведи Господь… А потом ничего, притерпелись, привыкли, да и сроднились с годами.

— Ещё раз большое спасибо, миссис Аннабель, — поблагодарила я, ставя корзину на скамеечку возле двери миссис Пауэр, — простите, но мне нужно вернуться на ярмарку, чтобы вручить награды победителям конкурса животных, я обещала мистеру Райли.

— Ну конечно, Мэгги! — соседка прижала к груди затянутые в тонкие перчатки руки, — огромное тебе спасибо, деточка! Кстати, знаешь, сегодня утром, когда ты уже ушла, к твоему дому подъезжала большая машина, но не та, в которой ездят строгие молодые люди из Хоуптона, а совершенно незнакомая. Но, — тут миссис Пауэр сделала большую многозначительную паузу, — помня о той задаче, которую перед тобой поставил инспектор Холмс… я записала номер.

— О! — я так растерялась, что кроме этого восклицания ничего не смогла сказать. К счастью, соседке мой ответ и не требовался.

— Вот, возьми, — миссис Пауэр протянула мне небольшой листок бумаги, на котором карандашом было нацарапано «CTR60А», — может быть, это как-то поможет нашему красавчику инспектору.

— Спасибо, миссис Аннабель! — прочувствованно произнесла я. — Уверена, мистер Джастин будет вам очень признателен!

Попрощавшись с бдительной миссис Пауэр, я чуть ли не бегом направилась к полю, где и наткнулась на чрезвычайно довольного жизнью Кайла Гилмера. Он был почему-то один и с аппетитом уплетал витую булочку с корицей, запивая её молоком прямо из бутылки.

— Мэгги! — радостно воскликнул он. — Слушай, это просто невероятно, божественно вкусно! Хочешь кусочек?

Я молча смотрела на него, ничего не говоря, и веселье потихоньку сбежало с лица моего будущего родственника.

— Мэгги, что-нибудь случилось? — встревоженно спросил мистер Гилмер, и я готова была поклясться, что его беспокойство было абсолютно искренним.

— Значит, ты никогда раньше не бывал в Блайзбери, да? — тихо начала я, чувствуя, как в душе поднимаются обида и злость. — Ты был едва знаком с дядей Кевином, да? И решение Алекса открыть торговый центр именно здесь — это просто стечение обстоятельств, да?!

С каждой фразой я делала шаг вперёд, а Кайл, напротив, отступал, досадливо морщась и с сожалением посматривая на недоеденную булочку.

— И в нашем доме ты тоже никогда не бывал, да?! Кайл! Да, я молодая, может быть, не обладаю достаточным жизненным опытом, но я не сделала тебе ничего дурного. За что ты так со мной? К чему это нагромождение лжи? Как мне теперь верить тебе, Нэнси, Алексу? Ты был здесь, в Блайзбери, за год до смерти дяди Кевина, специально выбрав момент, когда меня не будет в городе. Что ты хотел от него? Ты тоже охотишься за картой? Бог свидетель, Кайл, ещё немного — и я просто выброшу ключ в Селлсайд, пусть эта карта так и лежит там, где её никто не отыщет. Я достаточно чётко выражаюсь? И ещё… знаешь, я не хочу тебя видеть…

Сказав это, я круто развернулась и пошла в сторону шатра, где уже всё было готово к награждению победителей конкурса животных. Спиной я чувствовала пристальный взгляд мистера Гилмера, но, к счастью, он не стал меня останавливать и что-либо объяснять, видимо, поняв, что сейчас — не лучший момент.

А ещё я вдруг ощутила, как устала от всего этого: от семейных секретов и тайн, от необходимости принимать важные решения, от лежащих где-то в Швейцарии миллионов и от спрятанных непонятно где сокровищ, от перспективы что-то решать со свадьбой, от трупов в кладовке и постоянно ошивающихся где-то поблизости бандитов всех уровней, от новоявленных родственников и даже от друзей. А ведь где-то был ещё таинственный кукловод, который, в отличие от меня, не устал и твёрдо намерен получить свою долю наследства, а то и всё наследство целиком.

Натянув на лицо улыбку, я подошла к столу, за которым расположилась гордая комиссия и, как во сне, вручила ленты и медали победителям во всех номинациях. Говорила какие-то правильные и красивые слова, фотографировалась и обещала непременно заехать в гости. Потом, когда-нибудь, через годик… или полтора…

Несколько раз я ловила на себе внимательные взгляды Саймона и Алекса, причём в глазах жениха всё чётче просматривалась тревога.

— Мэгги, что случилось? — спросил он, как только толпа вокруг столов немного поредела, а народ массово отправился смотреть на другие конкурсы и лакомиться горячей выпечкой.

— Думаю, тебе лучше спросить об этом у Кайла, — ровно ответила я, — потому что, что бы ты ни сказал, я тебе не поверю, Алекс.

К тому моменту, как в дверь постучал Кайл Гилмер, я уже привела себя в порядок, ещё раз обдумала своё решение, убедилась в том, что оно — единственно правильное, и почти полностью успокоилась. Видимо, это как-то отразилось на моём лице, потому как будущий родственник, войдя и всмотревшись в меня, удовлетворённо хмыкнул.

— Я немного задержался, прости, Мэгги, — повинился Кайл, уже привычно надевая мягкие замшевые домашние туфли, прочно поселившиеся на полке для обуви рядом с мокасинами Алекса.

— Ничего страшного, — улыбнулась я, — мы с Нэнси всё равно были заняты пирогом, но сейчас один уже загружен в духовку, а второй ждёт своей очереди. Один для завтрашнего конкурса, а второй для нас. Мы сделали два, потому как, зная своих друзей, я ни мгновения не сомневаюсь, что, если бы пирог был один, завтра на конкурс мне нести было бы нечего.

— Я не помешаю? — на всякий случай уточнил Кайл, и я отрицательно покачала головой. — Тогда я буду ждать тебя в гостиной, Мэгги.

— Хорошо, я сейчас проверю пирог и приду.

Я вошла в кухню и принюхалась: от плиты потихоньку потянулся совершенно изумительный аромат: пахло сдобой, корицей, ванилином и ещё чем-то удивительно домашним и одновременно праздничным.

— Иди, детка, — улыбнулась мне Нэнси, — поговори с ним, а я прослежу за пирогами. Выну этот, пропитаю его и полью глазурью, а второй поставлю выпекаться. Потом посмотрим и решим, какой оставить до завтра, а какой съесть сегодня. Признаюсь, у меня самой уже слюнки текут от запаха.

— Спасибо, — я быстро обняла Нэнси и, глубоко вздохнув, отправилась в гостиную. Есть такие вопросы, решение которых нельзя откладывать, как бы ни хотелось, потому что каждое несказанное слово может потом обернуться большими, порой глобальными проблемами.

Когда я вошла в гостиную, Кайл стоял у камина, рассматривая фотографии. Он не повернулся, услышав мои шаги, но негромко сказал:

— Когда я приехал к нему в последний раз, Кевин уже знал, что ему осталось недолго, но держался молодцом. Он сам попросил меня приехать, чтобы поговорить, и выбрал такое время, когда тебя, Мэгги, не будет дома. Он до самого конца надеялся, что ты сможешь прожить спокойную, мирную и тихую жизнь, хотя, может быть, я и ошибаюсь. С Кевином Стюартом никогда нельзя было ни в чём быть уверенным до конца. Твой дядюшка был той ещё шкатулкой с секретом! Ты знаешь, — тут Кайл повернулся ко мне, — тогда вот тут, на каминной полке, не было ни одной фотографии, на которой была бы ты. Кевин не хотел, чтобы хоть кто-то из нас знал, как ты выглядишь. Тогда он попросил меня оценить несколько камней, которые потом собирался куда-то положить, возможно, в банковскую ячейку. У нас, как ты понимаешь, не принято задавать подобные вопросы. Я выполнил его просьбу, дав полную характеристику нескольким крупным изумрудам и десятку очень недурственных алмазов. Очень достойные камни, должен тебе сказать. А ещё он сказал, что вряд ли ты станешь его преемницей в полном смысле этого слова, Мэгги. Не потому что с тобой что-то не так, нет, ни в коем случае! Просто Кевин считал, что ты выросла слишком мягкой, домашней, скромной и что почти любая нестандартная ситуация легко может выбить тебя из состояния равновесия. Он говорил, что ты чудесная, добрая и беззащитная девочка, и просил меня иногда наводить справки о том, как у тебя дела. Он не скрывал, что заботу о твоей безопасности поручил своему лучшему другу Конраду Стоуну и его преемнику Ласло Надашди.

— Так и есть, — кивнула я, чувствуя, как к глазам подступили слёзы, — мистер Конрад прислал в Блайзбери своего человека, за что я ему искренне признательна. Джастин всегда помогал мне, и я даже обязана ему жизнью, в самом прямом смысле этого слова: он вытащил меня из реки, когда меня туда сбросили. Впрочем, это долгая история, я потом тебе как-нибудь расскажу.

— Джастин славный парнишка, — согласился Кайл, — весь в отца. Такой же решительный и надёжный, как швейцарский банк.

— Ты знаешь его отца? — почему-то удивилась я, хотя, как мне казалось, эта способность меня давно покинула.

— Конечно, знаю, — невозмутимо ответил Кайл, — но это не моя тайна, так что захочет Джастин — сам тебе скажет, ладно?

— Я и не собиралась спрашивать, мне своих секретов девать некуда, куда мне ещё чужие! Но я не понимаю… Если ты уже бывал в этом доме, то почему так удивился, увидев на полке фотографии?

— Я ведь не знал наверняка, что это твой дом, — он пожал плечами, — ты могла его купить, снять, да и вообще — мало ли что могло произойти за несколько лет. А про то, что ты племянница Кевина, я даже не думал. Уж очень ты, Мэгги, не похожа на тот портрет, который нарисовал тогда твоя дядя. Вместо скромной, домашней, нерешительной девушки перед нами была особа язвительная, знающая себе цену и не лезущая за словом в карман. Признаюсь, что когда ты попросила остановить машину перед этим домом, то я даже слегка растерялся, но у меня просто не было времени, чтобы подумать и сопоставить факты. А Алекс… Он славный парень, Мэгги, хотя и не без недостатков, ну так а у кого их нет? У него всегда будут от тебя секреты, потому что есть часть его жизни, в которой женщине, а особенно любимой женщине, делать нечего. Но ты можешь быть спокойна в том плане, что он никогда не пойдёт на откровенную подлость. Буду откровенен: Александр гораздо благороднее и порядочнее меня, к примеру. Между нами вообще достаточно мало общего, если честно. Но и он, и я, и Уилл — мы, Гилмеры, превыше всего ставим интересы семьи и женщин, которые нам поверили.

— Да, Нэнси сказала мне то же самое, — я задумчиво присела на подлокотник дивана, — я понимаю всё, что ты хочешь мне сказать, Кайл, наверное, не до конца, но всё же…

— Ты Стюарт, Мэгги, и этим всё сказано, — очень серьёзно проговорил Кайл, — да, твои родители и твой дядя зарабатывали на жизнь не самыми законными методами, но я не причислил бы их к миру чистого криминала. Они были этакими джентльменами удачи, авантюристами, искателями приключений, особенно тех, которые приносили хорошие деньги. Теневой мир — он ведь тоже разный, понимаешь? Есть воры, разбойники и убийцы, и я первый встану между тобой и этими людьми, даже близко их к тебе не подпущу. А есть такие, как мы, как твои родители и дядя, те, на чьих руках нет крови. И, поверь, если бы ты была из тех людей, которые делят мир на чёрное и белое, этого разговора не было бы. Но ты в состоянии понять разницу, я уверен. Пойми, Мэгги, я не романтизирую мир криминала: он страшный и беспощадный. Тот же Ласло Надашди — человек более чем жёсткий, даже жестокий, про нашего приятеля Юджина и про Хью Торнтона я даже не говорю… Им человека убить, как тебе чашку кофе выпить: совершенно не сложно и в чём-то даже приятно. Уверяю тебя, я достаточно хорошо знаю и того, и другого. Но тебе не нужно становиться одной из нас. Тебе достаточно просто понять и принять то, что это — часть нашей работы. Не жизни, а работы, понимаешь разницу? Александр любит тебя, Мэгги, и постарается оградить от всего, что связано с теневой стороной жизни. Просто прими как данность то, что он — не простой клерк, который пришёл домой после рабочего дня, поужинал и лёг спать. Его жизнь другая, и что-то подсказывает мне, что тебе это даже нравится.

— Почему ты так решил?

— Достаточно посмотреть на тех, кто тебя окружает, дорогая, — засмеялся Кайл, — это ведь не щебечущие о модных новинках подружки, не славные трудолюбивые сыновья фермеров или булочников, согласись. Это мафиози, заигравшийся в полицейского, репортёр скандальной хроники, частный эксперт по драгоценным камням. Это люди, составляющие твой ближний круг, тебе с ними комфортно, ты им веришь и не боишься поворачиваться спиной. А знаешь, почему?

— Нет, и не уверена, что хочу знать, — проворчала я, — но ты же всё равно скажешь…

— Скажу, — снова засмеялся мистер Гилмер, — потому что ты той же крови, Мэгги, в тебе течёт кровь Стюартов, удачливых авантюристов, лучших в своём деле.

— Мы с тобой одной крови, ты и я… — пробормотала я негромко, но Кайл услышал и одобрительно кивнул.

— Это очень подходящая цитата из мистера Киплинга, Мэгги, и очень точная. Ты не задумывалась, почему и старый лис МакКиллиан, и молодой волчонок Торнтон, и проныра Джастин — все они относятся к тебе не так, как к остальным? Надашди открыто тебе покровительствует, МакКиллиан снисходит до того, чтобы вести с тобой какие-то переговоры, Торнтон… Что-то подсказывает мне, что знакомство с ним тоже не заставит себя ждать.

— Это потому что у меня есть то, что им нужно, — буркнула я, — карта сокровищ и секретный счёт в швейцарском банке.

— Не только, дорогая, не только, — покачал головой Кайл, — они чувствуют то, о чём я сказал: они подсознательно ощущают в тебе «свою».

— А если я не хочу становиться для этого мира «своей»?

— Тебе и не нужно, девочка, — тепло улыбнулся Кайл, — достаточно того, что ты простишь этот небольшой недостаток нам, твоим близким. Я говорю совершенно серьёзно, Мэгги: Гилмеры тщательно оберегают границы своей семьи, но я рад, что ты станешь, да уже по сути дела стала её частью.

— Спасибо, Кайл, — так же серьёзно ответила я, прекрасно понимая, что для мистера Гилмера эти слова значат очень много, — я ценю то, что ты сказал, и благодарна вам с Нэнси за такую позицию. Я столько думала обо всём этом… чуть с ума не сошла, но в итоге, особенно после разговора с Нэнси, пришла примерно к такому же решению. Во всяком случае, я попробую, обещаю.

— Это мудро, Мэгги, — кивнул мой будущий свёкор, — иногда, знаешь ли, и вроде бы приличный с виду человек, какой-нибудь финансист или чиновник, может оказаться распоследней сволочью, а пират, бороздящий Индийский океан на своём скоростном катере типа Fairmile, — верным другом, любящим мужем и прекрасным отцом.

— Не поспоришь, — вынуждена была согласиться я, вспомнив недоброй памяти Дика Саммерса, который ради денег трижды покушался на мою жизнь. А ведь был вполне себе приличным парнем из хорошей семьи.

— Знаешь, — Кайл неожиданно взял мои руки в свои большие сильные ладони, — мне кажется, Кевин и Джозеф были бы рады, что ты не испугалась правды о них. Дай Александру шанс, Мэгги, и я уверен, что он тебя не разочарует.

— Хорошо, — подумав, кивнула я, — я обещала дать окончательный ответ на Рождество, и, если ничего не случится, я отвечу «да». Но о свадьбе мы поговорим после того, как разберёмся с наследством. Надеюсь, вы с Нэнси мне в этом поможете и не станете торопить?

— Мы поддержим почти любое твоё решение, Мэгги, — твёрдо сказал Кайл, — ты пришлась нам по сердцу, а это бывает не так уж часто. Можешь на нас рассчитывать, девочка. И последнее, пожалуй… Если вдруг у тебя возникнет какой-то вопрос, очень тебя прошу: не надо придумывать несуществующие заговоры и искать второй, третий или даже четвёртый смысл. Просто подойди и спроси, а я постараюсь ответить, если смогу.

— А если не сможешь?

— Тогда так и скажу, что это вопрос не из тех, которые стоит обсуждать, — он смягчил свои слова тёплой улыбкой, — но, уверен, такое будет происходить крайне редко. Я убедился, что ты не из тех, кого можно напугать правдой, какая бы она ни была… странная.

— О да! — засмеялась я. — Вот чего-чего, а странной правды вокруг меня в последнее время образовалось столько, что хватит на пару десятков человек. Но ты прав, мне это даже нравится.

— Жизнь, она ведь как тыквенный пирог, Мэгги, — поднимаясь с дивана, сказал Кайл, — на вид скромный и не слишком привлекательный бисквит внутри может оказаться восхитительным, сочным и невероятно вкусным. А украшенный кремовыми розочками и цукатами торт — приторным и абсолютно никаким.

— Видимо, моя жизнь — это именно пирог, — хихикнула я, — тыквенный… Кстати, от запахов, которые сюда просочились с кухни, можно просто захлебнуться слюной, ты не считаешь?

— Полностью солидарен, дорогая!

С этими словами Кайл подхватил меня под руку и увлёк в сторону кухни.

Нэнси встретила нас вопросительным взглядом, который тут же сменился радостной улыбкой, когда она поняла, что разговор состоялся и завершился так, как она надеялась.

На столе красовался здоровенный пирог, тёмно-медового цвета, политый шоколадной глазурью и посыпанный орехами.

— О, какая прелесть! — воскликнула я и, не удержавшись, сняла пальцем каплю глазури, чтобы тут же зажмуриться от удовольствия.

— Мне самый большой кусок! — тут же сориентировался Кайл. — А то знаю я этих проглотов: набегут, расхватают, старику ничего и не достанется.

Я смотрела на него, на Нэнси, хлопочущую возле плиты, и думала, что у меня, кажется, впервые за все годы появилась семья. Родителей я помнила не очень хорошо, и у Нэнси с Кайлом были все шансы отчасти заменить их мне.

— Номер четыре, — голос пекаря мистера Мэрфи, который с полным правом стал председателем жюри конкурса тыквенных пирогов, разносился над ярмарочным полем. Я стояла среди участников и с некоторым волнением наблюдала, как члены жюри переходят от одного столика к другому, пробуют нарезанные на аккуратные квадратики пироги и делают записи в своих блокнотах.

— Как ты думаешь, Мэгги, — шёпотом обратилась ко мне Джинджер, работавшая учительницей младших классов в блайзберской школе, — кто выиграет в этом году?

— Откуда же я знаю? — искренне изумилась я. — Видишь, я же тоже с тобой тут стою. Если ты про то, что я председатель комитета, так мистер Мэрфи тайны хранит, как дракон свои сокровища. Участие анонимное, чтобы обеспечить объективность судейства. Но я, например, и не скрываю, что мне помогала миссис Гилмер, которая поделилась со мной рецептом их фирменного семейного пирога. Говорят, на юге пекут только так.

— А когда свадьба, Мэгги? — тут же подключилась к разговору немолодая цветочница миссис Оливер. — Вы с мистером Гилмером такая красивая пара! Не сомневаюсь, мистер Стюарт смотрит на вас сверху и радуется.

Я, конечно, могла бы сказать, что с учётом специфики занятий дяде Кевину вряд ли светили райские кущи, но зачем разрушать годами сформированный в глазах общественности светлый образ? К тому же откуда мне знать, по каким критериям там оценивают жизнь человека и какие поступки кладут на чаши весов?

— Спасибо, миссис Оливер! — поблагодарила я. — Свадьба, наверное, будет уже в следующем году. Гилмеры — большая, пользующаяся на юге большим уважением семья, поэтому миссис Гилмер хочет всё подготовить тщательно. Там свои традиции и правила, но я и не спорю. Мне не сложно, а миссис Нэнси в радость. К тому же Александр должен будет пригласить своих партнёров и друзей из Лондона, а это тоже такие хлопоты!

— Как я за тебя рада, Маргарет! — присоединилась к беседе главная сплетница Блайзбери миссис Чапмен. — Мистер Алекс Гилмер, несомненно, лучший жених в ближайших окрестностях! А где ты будешь заказывать платье? У миссис Лавенли? Или в Хоуптоне? А может, в самом Лондоне?

— Скорее всего у миссис Лавенли, да, — ответила я, — но об этом я подумаю потом, ближе к делу. Это ведь примерки постоянные — в Хоуптон не наездишься, что уж говорить про Лондон!

— Хорошее платье сшить — это несколько месяцев надо, — вздохнула миссис Оливер. — Помнится, когда…

Договорить она не успела, так как на сцену поднялся мистер Мэрфи, держащий в руке лист бумаги с итогами конкурса.

— Дорогие друзья! — проговорил он, и по его губам скользнула улыбка. — Мы готовы подвести итоги традиционного конкурса тыквенных пирогов! Но для начала хочу выразить своё искреннее восхищение абсолютно всеми участниками! Как профессионал, я просто в растерянности! Наверное, мне пора уходить на покой, так как здесь у нас пятнадцать великолепных кондитеров!

Он сам зааплодировал, и собравшиеся зрители охотно его поддержали. Раздались также весёлые выкрики и даже свистки.

— Но мы проявили настоящее мужество, потому что смогли оторваться и не съесть все выставленные образцы, — продолжил мистер Мэрфи под дружный смех собравшихся, — и теперь мы готовы объявить победителей. И да будут покровители пекарей святой Оноре и святой Флориан свидетелями нашей беспристрастности! Действовать будем так: я называю номер, под которым пирог участвовал в конкурсе, а его создатель выходит к нам сюда за грамотой и заслуженным призом. Напомню всем: жюри так же, как и вы все, не знает, кто из участниц скрывается под каким номером. И добавлю, что сегодняшние приз, как, впрочем, и вчерашние, предоставил нам гость нашего города, мистер Юджин МакКиллиан.

Из толпы собравшихся вышел невероятно чем-то довольный Юджин и слегка поклонился зрителям, сорвав очередную порцию аплодисментов, а потом поднялся на сцену и остановился возле стола с какими-то коробками.

— Итак, третье место занимает пирог, выставленный под номером шесть! Великолепная консистенция, прекрасные пропорции корицы и гвоздики! Не пирог, а просто объедение! Просим автора подняться к нам!

На сцену под дружные одобрительные крики поднялась совсем юная девушка, смущённо прижимающая ладони к пылающим щекам.

— Мисс Присцилла Филдинг! Честервиль! — объявил мистер Мэрфи и продолжил. — Мисс Присцилла получает от спонсора нашего конкурса, мистера МакКиллиана, большой набор чая из «Fortnum & Mason»!

Юджин вручил растерявшейся девушке большую, но достаточно лёгкую коробку и грамоту. Поцеловал ей ручку и помог спуститься со сцены.

Я мысленно усмехнулась: судя по всему, Юджин решил перещеголять Алекса по степени щедрости и экономить на призах не стал. Если дело так пойдёт дальше, то лет через пять британская мафия разорится, а в Блайзбери в качестве призов начнут вручать автомобили и ключи от загородных домиков.

Между тем мистер Мэрфи объявил, что второе место заслуженно занял пирог под номером два, и все захлопали его создательнице — миссис Берте Стинг, булочнице из Брафордшира. В подарок ей достался набор специй, собранный в лучших лавках Ист-Энда и Саутхолла.

Сказать, что миссис Стинг была счастлива, — это ничего не сказать. Казалось, она готова была расцеловать каждую баночку, каждый флакончик! Несмотря на то, что коробка была достаточно увесистой, миссис Берта так и осталась стоять, прижав её к себе и не желая ни на мгновение расстаться со своим сокровищем.

— Ну и главная интрига конкурса! — воскликнул мистер Мэрфи. — Победителем по единогласному решению жюри становится пирог, который покорил нас невероятным сочетанием специй, шоколада, орехов, апельсиновой цедры и… — тут он театрально оглянулся, мол, не подслушивает ли кто, после чего громогласно прошептал, — и… рома!

Собравшиеся на поле зрители ответили на шутку председателя жюри хохотом и весёлыми выкриками, но потом наступила напряжённая тишина.

— Итак, победителем становится пирог под номером одиннадцать! И нам не терпится узнать, кто же эта кудесница!

Одиннадцать? Это же мой номер! Нельзя сказать, что я была потрясена, так как второй пирог вчера был сожран — другого слова я не могу подобрать — буквально за десять минут. Мне даже показалось, что только присутствие родителей Алекса, к которым мои друзья, конечно, уже привыкли, но пока не настолько, чтобы Саймон решился облизать блюдо, на котором остались капли глазури и ромовой пропитки, удержало присутствующих от покушения на второй пирог.

Я извлекла из кармана лёгкой куртки картонный прямоугольник с номером 11 и направилась к сцене под громкие аплодисменты и приветственные крики.

— Ничего себе! — крайне эмоционально воскликнул мистер Мэрфи. — Кто бы мог подумать, что победителем станет мисс Маргарет Стюарт! Хотя чему я удивляюсь? Помнится, года три назад ты уже получила приз за лучший йоркширский пудинг, я ничего не путаю, Мэгги?

— Тогда у меня было второе место, — улыбнулась я, поднимаясь на сцену, — как видите, с тех пор я кое-чему научилась. Но прежде чем получить грамоту и приз, я хотела бы попросить, чтобы вы, мистер Мэрфи, пригласили на сцену человека, без помощи которого моего пирога не было бы. Мы использовали фамильный рецепт семьи Гилмер, и я не могу не разделить победу с миссис Нэнси Гилмер!

— Вот это да! — мистер Мэрфи переглянулся с улыбающимися членами жюри. — Конечно, мы будем счастливы поприветствовать и миссис Гилмер! Прошу вас!

Слегка смущённая Нэнси поднялась на сцену и подошла ко мне.

— Ты бы хоть предупредила, я оделась бы соответственно, — шепнула она мне на ухо, но я видела, что она очень довольна, — а то выгляжу не пойми как!

— Брось, ты всегда выглядишь потрясающе! — возразила я, но тут к нам подошёл мистер Мэрфи.

— Миссис Гилмер, — обратился он к Нэнси, которая и в обычных широких брюках и яркой клетчатой рубашке выглядела по-королевски, — мы очень рады, что вы приняли участие в конкурсе и, можно сказать, вместе с Мэгги заняли первое место. Мы все прекрасно знаем, что мисс Стюарт помолвлена в вашим сыном, мистером Алексом Гилмером. Значит ли ваше участие в конкурсе и помощь Маргарет то, что вы одобряете выбор сына?

— Конечно, — Нэнси приобняла меня за плечи, — мы с мужем сразу полюбили Маргарет, как только познакомились с ней. Более того, оказалось, что когда-то очень давно мы были, пусть и не слишком хорошо, но знакомы с мистером Кевином Стюартом, пересекались с ним по служебным делам. Так что мы просто счастливы, что Мэгги теперь — член нашей семьи, несмотря на то, что свадьба состоится только в следующем году.

— Надеюсь, она пройдёт здесь, в Блайзбери? — тут же спросил мистер Мэрфи.

— И в Блайзбери, и в нашем Борнмуте, — подтвердила Нэнси, а я мысленно застонала: мне бы одну свадьбу пережить, а она про две говорит!

— Уверен, что это будет незабываемый праздник! Не так ли, друзья?

Толпа оживлённо зашумела, выражая полное и безоговорочное согласие с мыслью, что таки да — это будет нечто эпохальное. Алекс стоял в первом ряду и довольно улыбался: ещё бы, теперь для меня обратного пути не было, и он это прекрасно понимал. При этом к нему у меня не могло быть никаких претензий, потому как озвучила эту «гениальную» идею Нэнси, а не он.

— Эй, мистер Мэрфи, — послышался весёлый голос Саймона, — не отбивайте у меня хлеб, интервью — это моя работа! А то ведь, если оно так пойдёт, скоро я начну печь пироги и пирожные, а вы — бегать по окрестностям в поисках нового и свежего материала для газеты.

— Нет-нет, мистер Миллз! — замахал руками отец Салли. — Каждый пусть занимается своим делом, верно? А теперь, мистер МакКиллиан, прошу вас, вручите приз нашим победительницам!

— С огромным удовольствием, — откровенно ухмыляясь, ответил Юджин, — победителю достаётся новинка, электрический миксер фирмы KitchenAid. Надеюсь, он будет верой и правдой служить новой хозяйке. С вашего позволения, я не буду передавать его из рук в руки, потому как весит он изрядно.

— Ого! Вот это приз так приз! — удивлённо покачал головой мистер Мэрфи, и я его прекрасно понимала: здесь электрические кухонные приборы были пока предметом роскоши и стоили каких-то совершенно неимоверных денег. Надо отдать Юджину должное — призы были роскошные.

— Вечером зайду, — шепнул он еле слышно мне на ухо, вручая грамоту и документы на миксер, — есть разговор.

— Дорогу знаете, — обречённо вздохнула я, понимая, что спокойный вечер только что сделал мне ручкой,— приходите снова через сад. Только сразу предупреждаю, одну вы меня вряд ли застанете: наверняка заявятся все заинтересованные лица.

— Может, оно и к лучшему, — непонятно кивнул МакКиллиан, — тогда около восьми буду.

Никто не обратил внимания на наш короткий разговор, только Нэнси внимательно взглянула на меня и успокоилась, увидев, что я не расстроена, а Юджин уже уходит.

Мистер Мэрфи уже собрался объявить об окончании конкурса, как на сцену неожиданно поднялся Алекс Гилмер и попросил дать ему возможность сделать объявление. Публика замерла в ожидании очередной сенсации, и Алекс не стал разочаровывать собравшихся.

— Дорогие участники ярмарки! — громко сказал он, подмигнув мне. — Сегодня с этой сцены уже прозвучали слова о том, что мы с мисс Стюарт помолвлены, и я, как вы понимаете, не могу оставить свою невесту без подарка. Не каждый день происходят такие радостные события, верно? Мой подарок был запланирован на сегодня, но в связи с некоторыми техническими проблемами он перенёсся на две недели. И я с удовольствием хочу объявить, что через две недели, в первую субботу ноября здесь, в Блайзбери, состоится небольшой, буквально минут на сорок, концерт известного не только в Соединённом Королевстве, но и в большинстве стран мира гитариста Берта Дженша. Это будет неофициальное камерное выступление, так сказать, для своих, и я буду рад видеть вас на этом самом месте через две недели.

Пожалуй, я впервые за все годы знакомства видела на лице Саймона Миллза такое искреннее, незамутнённое потрясение.

— Берт Дженш?!

Саймон, вцепившийся в Алекса, как только мы сошли со сцены, выглядел так, словно ему сообщили о визите лично королевы как минимум.

— Ты что, его знаешь?!

— Ну да, а что такого? — Алекс пытался отодрать от себя Саймона, но безуспешно. — Я как-то оказал ему пару услуг исключительно консультационного характера, чем сэкономил парню пару сотен тысяч фунтов. И, естественно, он не смог отказать мне и согласился выступить в Блайзбери. Но из-за штормов застрял где-то в Азии и не может добраться до Лондона раньше, чем через две недели.

— Это невероятно! — выдохнул Саймон. — Познакомишь меня?

— Не вопрос, — пожал плечами мой жених, — Берт классный парень, совершенно не зазнавшийся, творческий и до одури талантливый.

— Спасибо, Алекс, — я улыбнулась ему, — это чудесный подарок! Кстати, приходите сегодня вечером. МакКиллиан сказал, что ему надо поговорить.

— Мисс Маргарет Стюарт? — сурово спросил меня мужчина в строгом деловом костюме, обнаружившийся за дверью.

— Да, это я, — мне бы хотелось, чтобы голос звучал увереннее, но одетый не по сезону джентльмен не обратил на мою растерянность ни малейшего внимания.

Он махнул рукой таким же крепким парням, стоявшим возле большой тёмно-серой машины, притулившейся возле тротуара, и те начали вынимать из багажника какие-то ящики. Выгрузив штук семь или восемь, они дружно подхватили их и слаженно поволокли к моим дверям.

— Э-э-э… — ничего более осмысленного сказать я не смогла, так как парни аккуратно оттеснили меня в сторону и шустро занесли ящики, от который одуряюще пахло фруктами, в холл. После этого они всё так же организованно забрались в машину, зато вместо них из автомобиля вышел джентльмен, словно сошедший с афиши какого-нибудь фильма о красивой жизни.

Он огляделся и направился в мою сторону, улыбаясь во все тридцать два идеальных зуба.

— Мисс Стюарт?

Я только молча кивнула, уже предполагая, кого на этот раз принесло к моим дверям. Бросив быстрый взгляд на окна напротив, я увидела миссис Пауэр, которая, даже не скрываясь, таращилась на происходящее.

Эффектный джентльмен проследил за моим взглядом, недобро усмехнулся и отдал тому, который так и стоял в одном костюме, короткий приказ:

— Разберись.

— Не нужно! — наконец-то отмерла я. — Вы уедете, а мне тут ещё жить, между прочим.

— Ты понял?

Обладатель костюма коротко, почти по-военному кивнул и перебежал улицу.

— Не волнуйтесь, мисс Стюарт, — снова обратил на меня внимание гость, — он просто объяснит этой излишне любопытной леди, что всё хорошо в меру, в том числе и интерес к жизни соседей.

— А… это?

Я махнула рукой в сторону ящиков, которые наверняка уже пахли на весь дом.

— Это? О, это маленький презент вам, мисс Стюарт, ничего более.

Тут послышались шаги, и в холл вышел Кайл Гилмер, который, увидев незнакомца, кивнул и сказал, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Я был прав, когда говорил, что ты не выдержишь и явишься лично.

— Ты, к сожалению, часто оказываешься прав, Гилмер, — с некоторой ленцой отозвался гость и повернулся ко мне. — Позвольте мне представиться, мисс Стюарт. Хью Торнтон к вашим услугам. Фрукты, которые я привёз, выращены в моих личных теплицах, которые заслуженно считаются лучшими во всём Соединённом Королевстве.

— Спасибо, это очень мило с вашей стороны, — максимально нейтрально ответила я. — Проходите, прошу вас.

— У нас там чудесное общество, — как-то предвкушающе улыбнулся Кайл и разве что не облизнулся. — Мэгги, дорогая, присоединяйся к нам, а Нэнси займётся кухонными делами.

— Хорошо, — я стиснула кулаки, стараясь не показать, как меня напрягала вся эта ситуация. При том, что я понимала: ничего плохого со мной здесь не случится, потому как вместе эти люди гораздо менее опасны, чем по отдельности. Но сам факт, что они все без спросу пришли в мой дом, просто бесил!

Я молча кивнула, проигнорировав внимательный взгляд мистера Гилмера, и вошла в гостиную. Нэнси ободряюще мне улыбнулась и, бесшумно поднявшись, исчезла на кухне.

— А вот и Торнтон, — с непонятным удовлетворением провозгласил МакКиллиан, — теперь, пожалуй, все в сборе?

— Почувствуй себя Бильбо Бэггинсом, — негромко проворчала я, но Саймон, услышавший меня, сдавленно хрюкнул от смеха.

— Что ты имеешь в виду, дорогая? — поинтересовался Кайл, взявший на себя, так сказать, функции конферансье на этом безумном мероприятии.

— Знаете, господа, вы не обижайтесь, но мне вся эта ситуация напоминает сцену из книги мистера Толкина «Хоббит, или Туда и обратно». Там главный герой, хоббит Бильбо Бэггинс, сидел себе спокойно, ужинал, когда к нему один за другим стали стучаться в дверь незнакомые гномы, которых привело в нору хоббита какое-то неизвестное ему, но очень важное дело. И, знаете, что самое забавное? В итоге это оказалось путешествие за сокровищами. Не только за ними, конечно, но тем не менее. Вот и я ощущаю себя таким хоббитом: вы все собрались у меня дома с не очень понятной мне целью, хотя определённые догадки у меня есть.

— Что ж, — улыбнулся Ласло, — аналогия вполне чёткая, и в ней есть большая часть истины. Я от имени всех присутствующих приношу тебе извинения за доставленные неудобства, Маргарет, но скоро ты поймёшь, что по-другому просто не получалось.

— Да мне не жалко, — я пожала плечами, — просто хотелось бы ясности, кофе, фруктов и печенья. Впрочем, порядок может быть любым.

— Там в ящиках апельсины, груши, виноград, персики и, кажется, немного клубники, — проговорил мистер Торнтон, — всё свежайшее, вчера только собрано.

— Спасибо, мистер Торнтон, — улыбнулась я, — но, наверное, давайте сначала о деле. Вы же все достаточно занятые люди, так что…

— Хорошо, — согласился отец Кристофера, — Гилмер, раз уж ты начал, то ты тогда и продолжай, а мы присоединимся по ходу дела.

— Ладно, — легко согласился Кайл, — думаю, говорить о том, что всё сказанное здесь должно здесь же и остаться, излишне? Я в данном случае имею в виду вас, мистер Миллз, так как вы единственный, кто, скажем так, присутствует незапланированно.

— Миллз? — мистер Торнтон ухмыльнулся, отчего его красивое лицо мгновенно стало жестоким и неприятным. — Знакомое имя, однако.

— Саймон останется как мой друг и помощник, — решительно сказала я, — он умеет держать язык за зубами, когда это нужно. Я за него ручаюсь.

— Это в ваших интересах, мистер Миллз, — присоединился к нему Ласло, — вы ведь разумный человек, не так ли?

— Клянусь, что сохраню в тайне ту информацию, которую узнаю сегодня, — очень серьёзно проговорил Саймон и сделал какой-то быстрый жест, после которого присутствующие переглянулись и кивнули.

— Тогда я начну немного издалека, — снова взял слово Кайл, — мы с вами, господа, находимся в гостях у очаровательной мисс Маргарет Стюарт, законной наследницы мистера Джозефа Стюарта и его жены Кэролайн, и мистера Кевина Стюарта. Мы с вами все в то или иное время работали с Кевином и Джозефом и примерно представляем себе размер накопленного ими. Казалось бы, какое отношение мы все имеем к тому, что принадлежит мисс Стюарт?

— Хороший вопрос, — не выдержала я, — извини, Кайл, вырвалось.

Судя по лицам, и для Ласло, и для Торнтона стало не очень приятным сюрпризом то, что я назвала Кайла просто по имени, дав понять, что между нами достаточно тёплые отношения.

— Дело в том, что помимо немалых средств, которые Кевин Стюарт, а также его брат оставили Маргарет, у него остались и невыполненные обязательства.

— У дяди Кевина остались долги? — изумилась я. — Странно, он всегда был очень щепетилен в финансовых вопросах.

— Не всегда долги выражаются в конкретной сумме, — вступил в разговор МакКиллиан, — иногда это обещание участия в проекте, иногда — сведения, иногда — что-то иное.

— Совершенно верно, — кивнул Кайл, — и здесь сегодня собрались те, кто так или иначе связан с посмертной волей братьев Стюарт.

— А вы можете сказать, кому и что остался должен дядя Кевин?

— Мне полагается доля от того, что спрятано в том месте, куда ведёт карта, которая хранится у мисс Стюарт, — хмуро проговорил Юджин, — мои там пять процентов, но я не ошибусь, если скажу, что и это — огромная сумма, от которой я не собираюсь отказываться.

— А мне вы говорили, что вам принадлежит сама карта! — возмутилась я, и МакКиллиан снисходительно усмехнулся.

— Разумеется, Маргарет, а вдруг бы вы мне её отдали? Упускать такой шанс было просто-напросто глупо!

— Мне Стюарты ничего не должны, — со своей всегдашней ленцой протянул Торнтон, — но, раз уж остались незавершённые проекты, я хотел бы участвовать. О карте я узнал от одного из своих людей.

— О том, что Кевин просил меня присмотреть за Маргарет, вы знаете, — взял слово Ласло, — и так уж получилось, что информация о карте просочилась дальше, чем мы планировали.

— А кто убил бедолагу Альберта? — тут же спросила я. — Просто вам-то, может, трупы и не в новинку, а я не очень люблю обнаруживать их у себя дома.

— Это были мои люди, — абсолютно равнодушно ответил мистер Торнтон, — Альберту не надо было пытаться усидеть на двух стульях. Там всё достаточно сложно переплелось, не думаю, что вам интересно, мисс Стюарт. И не жалейте об Альберте, никчемный был человечишко.

— А недавний труп? — я поёрзала в своём кресле, чувствуя себя первоклассницей, которую пустили посидеть на одной лавочке с выпускниками.

— Не мои, — качнул головой Ласло, — у нас с Хью нейтралитет.

— И не я, — бросил МакКиллиан, — делать мне больше нечего!

— Но кто-то же его убил! — не собиралась успокаиваться я. — И мне, знаете ли, очень бы хотелось, чтобы этот туп был последним.

— И вот тут мы подходим к самому интересному, — сказал Кайл, — и, пожалуй, самому неприятному. Мы с вами прекрасно понимаем, что если бы не оперативные действия мисс Стюарт и мистера Миллза, то сейчас мы с вами не сидели бы здесь и не беседовали бы. Началась бы война, которая никому не нужна. Вопрос: кто в ней может быть заинтересован, потому как иных объяснений убийства Тобиаса я не вижу. Ты, Хью, не стал бы разбираться и, получив информацию о якобы смерти Кристофера, тут же отправил бы сюда бригаду зачистки.

— Совершенно верно, — кивнул мистер Хью, — мои люди в полицейском управлении Саутгемптона сообщили бы мне сразу.

— А ты, Ласло, расценил бы это как угрозу безопасности Маргарет, которую поклялся защищать, и прислал бы уже своих бойцов, так?

— Естественно, — подтвердил сосредоточенный Ласло, — ну и за компанию наехал бы на Юджина, потому как он подозрительно вовремя тут появился.

— А Юджин ушёл бы в подполье и стал бы мстить, — закончил мысль Кайл. — И не исключено, что мы просто перебили бы друг друга на радость… И вот тут всплывает главный вопрос — на радость кому?

— Не думаю, что открою Америку, если скажу, что финальная цель этого, с позволения сказать, перформанса — оставить мисс Стюарт без защиты, — задумчиво проговорил мистер Торнтон, — но для этого нас нужно было собрать всех в одном месте… Юджин, старый лис, признавайся, кто надоумил тебя поехать в Блайзбери именно сейчас? Да не крути ты хвостом, вопрос-то серьёзный.

— Я получил письмо, — после достаточно длительной паузы не слишком охотно ответил МакКиллиан, — в котором говорилось, что мисс Стюарт планирует выставить карту на приватном аукционе. Я приехал, чтобы успеть забрать карту раньше. Но уже здесь, познакомившись с мисс Маргарет и поговорив с ней, пришёл к выводу, что что-то тут не так. И решил задержаться, чтобы разобраться в ситуации.

— Я тоже получил письмо, — вздохнул мистер Торнтон, — в нём говорилось, что мисс Стюарт в соответствии с условиями завещания решила выйти замуж и находится, так сказать, в процессе поиска жениха.

— У мисс Стюарт есть жених… — голосом Алекса можно было замораживать лёд.

— И я отправил Кристофера, — мистер Хью не обратил на слова Алекса ни малейшего внимания, — почему бы не воспользоваться случаем, верно?

— Мы никаких писем не получали, а просто приехали познакомиться с Мэгги, — завершил череду откровений Кайл, — но мы и не мешали, не на нас нацелились. И теперь нам надо понять, кто за всем этим стоит.

— Кто-то из своих, — в голосе Ласло не было ни капли сомнений, — тот, кто достаточно хорошо нас всех знает и обладает подозрительно большим объёмом информации.

— Он нацелился на то, что спрятано в тайнике, — так же уверенно сказал отец Криса, — значит, будем ловить на живца.

— А давайте на этот раз живцом буду не я? Я уже была, и мне совершенно точно не понравилось!

— Подождите, мисс Стюарт, — остановил меня мистер Торнтон, — куда вы торопитесь? Нужно всё тщательно обдумать, спланировать, обсудить. Подобные серьёзные дела в суете не делаются.

— Мэгги, — Кайл мягко посмотрел на меня, — ты ведь понимаешь, что этот некто не оставит тебя в покое? Он так или иначе вынудит тебя заняться картой и попытаться отыскать то место, на которое она указывает. Так не лучше ли перехватить инициативу и отправиться туда подготовленными и знающими, что, куда и как? Сама ты не справишься, это и так понятно. Мы, — тут он обменялся в остальными взглядами, — готовы помочь тебе и в организации, и в осуществлении.

— Ваши условия? — я понимала, что они правы, но как же мне не нравилось всё происходящее!

— Пять процентов, как и было, — пожал плечами МакКиллиан, — и я отправляюсь с вами.

— С нами?! — хором воскликнули Алекс, Джастин и мы с Саймоном.

— А почему нет? — усмехнулся Юджин. — Я не связан никакими обязательствами, у меня большой опыт подобных экспедиций, так почему бы мне и не развлечься?

— Я пойду! — с жаром воскликнул Кристофер, до этого молча сидевший в углу. — Я хорошо подготовлен!

— Смотрите, как интересно получается, — вдруг задумчиво проговорил МакКиллиан, — в экспедицию отправится младшее поколение. Маргарет, как дочь и племянница Стюартов, Кристофер от Торнтонов, Александр от Гилмеров и Джастин от Надашди. Я наследниками не обзавёлся и потому отправлюсь сам. Разве не символично?

— Джастин? — я растерянно посмотрела на смутившегося друга.

— Ну да, Маргарет, — негромко рассмеялся Ласло, — Джастин — мой сын, правда, знают об этом единицы.

— Думаю, по пять процентов будет справедливо, — вернулся к насущным вопросам Хью Торнтон, — и Маргарет останется семьдесят пять процентов.

— Восемьдесят, — негромко поправил его Алекс, — я отказываюсь от своей доли в пользу Мэгги. Я не хочу, чтобы она думала, будто я с ней из-за наследства. Генри Трондайк уже составляет соответствующие документы.

— Думаю, экспедицию стоит запланировать на весну следующего года, — заметно оживившись, предложил Юджин, — уверен, наш таинственный недоброжелатель постарается или присоединиться любым путём, или последует за нами. А в том, что он узнает о нашем решении, я не сомневаюсь, даже если мы все будем держать язык за зубами.

— Тогда предлагаю собраться всем вместе после Рождества и уже предметно всё обсудить, — подвёл итог разговора Кайл. — А пока жить по-прежнему, заниматься своими делами и тщательно проверять любую поступающую информацию, чтобы не наломать дров.

— Так и сделаем, — мистер Торнтон поднялся из кресла, — мисс Стюарт, рад был познакомиться лично. Кристофер оставит вам мой прямой номер, не стесняйтесь и звоните, если будет на то необходимость. И жду приглашения на свадьбу, раз уж Гилмеры как всегда всех опередили...

— Спасибо, обязательно пригласим, — поблагодарила я, — и за фрукты тоже. Может быть, останетесь на чай?

— Нет, благодарю, мне завтра уже нужно быть в Саутгемптоне, дела, знаете ли.

— Мы все пойдём, Мэгги, — улыбнулся мне Кайл, — тебе просто необходимо отдохнуть. А завтра мы с Нэнси к тебе зайдём, ладно? Юджин, Крис, уходим… Через сад, разумеется...

Когда за последним важным гостем наконец-то закрылась дверь, я без сил рухнула на диван и закрыла глаза, мечтая об одном: чтобы хотя бы полчаса никто не ломился в дверь с предложениями различной степени безумия и не требовал от меня стать Эстер Стэнхоуп, Нелли Блай или на худой конец Ларой Крофт, про которую тут пока никто не знает.

Я почувствовала, что кто-то, скорее всего, Алекс, подложил мне под спину подушку, накрыл пледом, затем раздались шаги, скрипнула дверь, и я осталась в блаженной тишине. Друзья, видимо, поняли, что меня лучше не кантовать какое-то время, и благоразумно перебрались в кухню, благо еды осталось много, а привезённых Хью Торнтоном фруктов хватило бы на то, чтобы открыть небольшую фруктовую лавку.

Но, видимо, насладиться покоем по-настоящему мне не светило, так как в голову тут же полезли всякие мысли, одна безумнее другой. И я даже не могла сказать, что напрягало меня больше: нездоровый энтузиазм, проявленный боссами криминального мира по поводу нашего предстоящего путешествия за сокровищами, или коллективная охота на загадочного кукловода, который никак не желал оставить меня в покое.

Поворочавшись и поняв, что отдохнуть всё равно не получится, я с душераздирающим вздохом соскребла себя с дивана и потащилась туда, где призывно звякали чашки и раздавались негромкие мужские голоса.

— О, Мэгги, — вроде как даже слегка удивился Саймон, шустро пододвигая к себе тарелку с печеньем. Я такого у себя не помнила, значит, его принесли гости, которые, кстати, даже чаю не попили. Ну и ладно: печеньки оставили — уже хорошо.

— С орешками, будешь? — Алекс заботливо налил поставил передо мной полную чашку и придвинул блюдо с опять же незнакомыми рогаликами.

— Буду, — кивнула я, с удивлением вдруг осознав, что ужасно проголодалась. Хотя ничего удивительного: во время ярмарки мне было просто некогда, а потом… про потом и речи нет. Я слопала два больших рогалика, выпила весь чай и повернулась к Саймону.

— Слушай, сходи проверь кладовку, будь другом, а?

— Да ты чего, Мэгги? — изумился тот. — Думаешь, кто-то из них подкинул тебе между делом свеженький труп?

— А кто их знает, — мрачно ответила я, — я уже ничему не удивлюсь, если честно. Проверь, трудно тебе, что ли?

— Ладно, — Саймон пожал плечами и вышел, чтобы через пару минут вернуться и сообщить, что в кладовке никаких посторонних предметов не наблюдается.

Какое-то время все молчали, занятые поздним чаепитием, а потом Джастин, старательно глядя куда-то в сторону, проговорил:

— Извините, что сам не сказал, что Ласло — мой отец, я как-то привык, что это информация абсолютно закрытая. Сегодня он озвучил это, так как присутствующие, кроме вас, и так в курсе и если бы хотели как-то использовать эту информацию, то уже давно сделали бы это.

— Значит, ты — будущий глава клана? Или семьи, не знаю, как правильно, — задумчиво сказал Алекс, — или это, так сказать, выборная должность?

— По идее, я буду наследовать Ласло, — кивнул Джастин, — но я с удовольствием передал бы это право Габору, брату Ласло и, соответственно, моему дяде. Он гораздо лучше справился бы с этой должностью, но это, надеюсь, вопрос ещё очень далёкого будущего. Лучше давайте определимся с нашими ближайшими планами.

— Экспедиции не избежать, но для того, чтобы её готовить, надо понимать, где это место вообще расположено.

— А узнать это может только Мэгги, если я правильно помню текст письма, — кивнул Алекс.

— Точно, там было сказано, что расшифровать карту помогут письма, — азартно сверкнул очками Саймон, — Мэгги, ты знаешь, о каких письмах идёт речь?

— Могу только предположить, что дядя Кевин имел в виду большую пачку писем, которые лежат в банковской ячейке, у меня пока до них руки не дошли. Но как они могут помочь в расшифровке карты — ума не приложу!

— Надо ещё раз внимательно изучить карту, скопировать её, чтобы не таскать с собой всё время, и начать потихоньку разбираться, что там к чему, — решительно сказал Джастин.

— Значит, надо снова ехать в Лондон, — резюмировал Алекс, — заодно к Рождеству закупимся.

— И нельзя забывать, что где-то рядом ошивается тот, кто за всем этим стоит. Он может неделями никак себя не проявлять, но он рядом, и я говорю это не для того, чтобы напугать кого-нибудь, — Джастин невесело улыбнулся, — поэтому надо быть очень внимательными с новыми лицами и новыми знакомствами. Какие у нас события предстоят?

— Рождественский бал и благотворительная ярмарка, — начал перечислять Саймон, — День Подарков, а до этого… сейчас, погоди… Ночь Гая Фокса…

— Остановись, умоляю! — воскликнула я. — Уже того, что ты перечислил, более чем достаточно для того, чтобы вместо спокойного ожидания зимы наша жизнь превратилась в очередной сумасшедший дом!

— Но разве это плохо? — невинным голосом уточнил Джастин и подмигнул нам.

— Наверное, нет, — согласился Алекс, впрочем, не слишком уверенно, — и, Мэгги, ты обещала сразу после Рождества дать мне окончательный ответ.

— Я помню, — улыбнулась я, — но давай сразу определимся: о свадьбе мы поговорим после того, как поймаем кукловода, иначе никакого торжества не получится просто потому что он обязательно постарается нам его испортить.

— Знаешь, Гилмер, на твоём месте я расслабился бы, так как это уточнение Мэгги про свадьбу уже подразумевает положительный ответ, — хмыкнул Саймон, — уже предвкушаю, какие репортажи я сделаю! Лондонские газеты передерутся за право их опубликовать!

Я слушала друзей и понимала, что последнее, что грозит мне в ближайшем будущем, — это спокойная размеренная жизнь.

И почему меня это не огорчает?