Борис схватил Арда за запястье.

— Выйдем, — прошипел он едва слышно. — Выйдем, Ард.

Ардан смотрел на немного проржавевшие ступени лестницы, спиралью уходящей внутрь тускло освещённого, бетонного рукава. И там, за дверьми, находилось нечто, что, наверное, переполнило чашу терпения юноши. Сколько можно было…

— Ну же, идём, — уже не шипел, а цедил лорд Фахтов, явно напрягая руку, чтобы утянуть с собой Арда.

Хватило ли бы сил у Бориса, чтобы насильно утащить друга в коридор «второго» этажа полигона? Конечно, нет. Если бы Ардан захотел, он бы спустился вниз, несмотря на все усилия лорда Фахтова. Вот только… вот только тогда чего бы стоила их дружба, насколько много в ней бы осталось сути, кроме одного лишь громкого названия, если бы Ард пренебрёг явно встревоженным лицом Бориса и его участившимся дыханием?

Может быть, Ардан всё ещё не до конца разобрался в мироустройстве людей, но среди лесных друзей действовал главный закон — ты никогда, ни при каких обстоятельствах, не споришь с другом при помощи когтей и клыков. Потому что стоило хоть раз так сделать, как вы уже больше не друзья, а просто два охотника, дерущихся за одну тропу.

Так что Арди разжал пальцы, и его тут же утащил в сторону Борис. Тот посохом, под колкое хмыканье Эвелесс, распахнул дверь и буквально выдернул туда Ардана. Подхватив друга под локоть, Борис поспешил, кривясь от резкой боли в колене, сделать несколько размашистых шагов, удаляясь от входа на балкон настолько, насколько ему позволяла травма.

Наконец, тяжело дыша, лорд Фахтов остановился и отпустил руку Арда.

Какое-то время они молча стояли.

— И что… и что ты собирался сделать? — спросил, наконец, Борис, поднимая взгляд на Арда.

Тот открыл было рот, чтобы ответить, но тут же вновь сомкнул губы и отвернулся в сторону.

— Не знаю, — честно признался он.

— А я знаю, — вздохнул Борис. — Собирался вызвать его на кровавую дуэль, да? Прямо там, на месте. Чтобы время не терять.

— Мы с Тесс планировали прокатиться ночью по побережью…

— Даже не отрицаешь, — без особой радости хмыкнул Борис. — А знаешь, что было бы дальше?

Ардан только пожал плечами.

— А дальше он бы поступил точно так же, как уже отрепетировал сегодня с Полиной, — чуть ли не сплюнул Фахтов. — С той лишь разницей, что в твоём случае ему не пришлось бы позволять себя ранить. Просто достаточно было бы защититься таким образом, чтобы не остаться калекой и сильно не пострадать.

— Да, но…

— Не перебивай, — чуть ли не гаркнул Борис. — А даже если ты хотел не дуэль, а просто по голове ему настучать, нос там сломать или руку… Тогда ещё лучше. Иолай добился бы всего, чего хотел.

Ардан с сомнением посмотрел в глаза другу.

— Вечные Ангелы, Ард… — Борис чуть успокоился и понуро покачал головой. — Я не особо понимаю, чем ты занимаешься на… своей работе, но спустись сюда, на наш бренный уровень. Иолай знает, что не сможет тебе ничего сделать на дуэли, и он, может, и ублюдок, и идиот, но не клинический кретин. Зачем ему использовать Алирова, чтобы тебя спровоцировать ради того, в чём не выиграть?

Ардан снова открыл было рот и тут же его закрыл.

— Потому что…

— Потому что ему нужно что-то совсем другое, — с лёгким кивком головы закончил за него Борис, после чего ткнул ладонью в сторону закрытой двери, ведущей на балкон. — Там, Арди, при всей моей к тебе любви и уважении, просто зверь. Опасная, о Свет, аномалия, которая при прочих равных порвёт любого человека, только дай возможность. Ждала она потомства или нет — обычному человеку плевать. Да что там, Арди. Даже мне, если честно, немного всё равно. Жаль её, конечно, но не более того.

Борис не врал. Его сердце билось пусть и не очень спокойно, но вовсе не из-за лжи.

— Кроме как местным исследователям, никому до неё дела нет и не будет, — продолжал лорд Фахтов. — Более того, большинство лишь обрадуются, что в мире стало на одно чудовище меньше. Зато знаешь, до чего всем, обязательно, дело точно будет?

Ардан сжал кулак, а затем так же медленно его разжал. Он уже догадался, о чём говорил Борис.

— Газеты.

Лорд Фахтов медленно, очень медленно, опустил голову вниз, а затем снова поднял.

— Знаешь, каких заголовков добьётся эта отрыжка рода человеческого? — прищурился Борис. — О, я уже вижу, Арди. Уже вижу… «Потомок правой руки Тёмного Лорда, Арора Эгобара, не кто иной, как Ард Эгобар, напал на Великого Князя Иолая Агрова в приступе бешенства, когда Великий Князь достойно оборонялся от особо опасной Алькадской аномалии». Или что-то в этом духе. Но, так или иначе, тебя выставят безумным дикарём, а его едва ли не рыцарем в светлой броне. Просто потому, что именно за это Иолай им и заплатит. Точно так же, как, очевидно, через Алирова он заплатил местным, чтобы эта аномалия в принципе оказалась на полигоне.

— Переживу, — глухо произнёс Ардан.

С ног до головы Борис смерил его таким взглядом, будто видел перед собой совершенно непроходимого упрямца.

— В твоей способности напрочь игнорировать общественное мнение я нисколько, дружище, не сомневаюсь, как и, собственно, в своей, — Борис, услышав, как скрипнули петли, схватил Арда за плечо и потащил его вглубь коридора. — Но ты забываешь, Арди, что в Метрополии теперь не только ты носишь фамилию Эгобар.

Ардан едва не споткнулся на ровном месте.

— Тесс…

— Именно, дружище, — хлопнул его по спине Борис. — Знаешь, что будет уже через месяц? Я тебе подскажу. Тесс Эгобар, жена безумца Арда Эгобара, вдруг окажется если не персоной нон-грата, то близкой к тому. Билеты на её выступления перестанут покупать. Пластинки начнут возвращать обратно в лавки, а вскоре любое крупное заведение, беспокоящееся о своей репутации, закроет перед ней двери. И всё потому, Арди, что это для тебя там, на полигоне, лежит нечто большее, чем просто аномалия. Но для всего остального мира всё, как раз, в точности наоборот. Там находится один из Агровых. Людей, которые сбросили гнёт Эктасса. Основателей и защитников Империи. И на одного из них нападёт один из потомков тех, кто пытался всё вернуть так, как оно было раньше. Из-за зверя, Ард. Зверя…

Арди прикрыл глаза и задышал чуть медленнее…

— Я знаю, что очень хочется поддаться эмоциям, дружище, — Борис придерживал его под локоть, уводя всё дальше и дальше от полигона. — Точно так же, как и мне бы хотелось немедленно сорваться в родной город, но кому мы этим сделаем лучше, кроме как, в один только момент, себе? И даже если ты сейчас наплюёшь на все мои слова и покалечишь этого дерьмоголового, то что дальше? Да ему же, по сути, даже дуэль от тебя принимать не надо. Ему даже лучше будет, если ты ему просто нос набок свернёшь или заклинанием отморозишь то место, которым он думает. А ты в курсе, что значит пролить кровь Агровых?

Ардан знал. Все, так или иначе, знали. Нападение на одного из Великих Князей приравнивалось к измене Империи. А с изменниками Корона обращалась с той же жестокостью, с которой Чёрный Дом расправлялся с теми, кто вредил семьям служащих.

— Тебя в лучшем случае отправят в штрафной батальон на границу, — озвучил Борис. — А семью сошлют куда-нибудь в небольшое поселение, чтобы бескрайние просторы Империи осваивали. И это в лучшем случае! В лучшем… А если ты не сдержишься и отправишь его к Ангелам? Тебя расстреляют. А твою семью сгноят на рудниках. И не потому, что захотят, а потому, что должны будут продемонстрировать, что закон работает для всех.

— Я не собирался его убивать, — вкрадчиво произнёс Ардан, а про себя добавил, что, во всяком случае, попытался бы этого не допустить.

— Да, — снова кивнул Борис. — Я это знаю. Ты это знаешь. И, самое поганое, что и Иолай это знает. Потому и спланировал всю эту дрянь. Самый меньший из призов, который он может выиграть, — ты со свистом вылетишь из Большого. А если всё зайдёт слишком далеко, то отправишься рыть окопы.

Ардан прикрыл глаза и провёл ладонью по лицу.

— И что ты предлагаешь, Борис? В очередной раз закрыть глаза и ничего не делать?

— Нет, Арди, но я тебя предупреждал ещё тогда, когда ты отвесил ему пощёчину, что ничем хорошим это не закончится, — напомнил Борис. — Ты тогда думал, что выиграешь время, и ты его, признаться, действительно выиграл. Но Иолай так просто от тебя не отстанет.

— Тогда…

— Тогда! — с нажимом перебил его Борис. — Нужно включить вот это… — лорд Фахтов постучал себя указательным пальцем по виску. — Хочешь того или нет, Ардан, но ты по уши погряз в аристократических дрязгах. Просто потому, что, де-факто, ты и сам являешься частью аристократии.

— Я отказался от всех титулов.

— Я не про твою возню с Конклавом, которого, де-юре, вообще не существует, — отмахнулся Борис. — Сам факт того, что ты потомок Арора, а твой отец, как выяснилось благодаря Её Императорскому Высочеству-консорт, герой Фатийской резни… всё это ставит тебя, Арди, на одну ступеньку с аристократией. И ладно бы всё только этим и ограничивалось, но…

— Тесс… — с той же интонацией, что и прежде, повторил Ардан.

— Именно, — вновь кивнул Борис. — Ты женат на дочери пусть и не самого родовитого человека в Империи, но одного из самых видных генералов. И не просто кабинетного, а непосредственно защитника Фатийской границы. И ты. Женат. На. Его. Дочери.

Борис повторил последние слова с особым ударением на каждом из них.

— И поскольку ты никуда не лезешь, то и тебя не трогают, — они свернули за очередной угол, и Борис снова остановился, чтобы дать колену отдохнуть. — Так что хочешь — валяй. Иди. Надери ему задницу. Я только рад буду. Вот только последствия, на сей раз, затронут не одного лишь тебя.

Ардан промолчал. Он прекрасно понимал, что Борис желает ему только лучшего. И что в его словах находится не просто зерно истины, а целый амбар. Лорд Фахтов был прав. Прав во всём, что говорил. Только легче от этого нисколько не становилось. Скорее даже наоборот.

— И что ты посоветуешь? — задал, наконец, главный вопрос Ардан.

Борис прищурился и, улыбнувшись, опасно сверкнул глазами. Кто, как не лорд, отлучённый от семьи, переживший несколько судов с генерал-герцогом, командующим Южным Флотом, знал, что делать в подобных ситуациях?

— Если Иолаю так хочется настоящего конфликта, он его получит, — лорд Фахтов всем весом оперся на посох и встряхнул больной ногой. — Мы ударим его на том же поле, где, как он думает, кроме него никто из нас играть больше не может.

Ардан нахмурился.

— Думай, дружище, думай, — пояснил Борис, снова постучав себя по виску. — Чего больше всего на свете боится Иолай?

— Своего отца.

— А чего наш драгоценный двоюродный брат Императора, Великий Князь Аркадий Агров, не терпит в своём сыне? — подмигнул Борис и тут же сам и ответил на свой же вопрос. — То, что Иолай, по его мнению, недостаточно прославляет кровь Агровых.

Арди вспомнил сцену на дирижабле, когда Великий Князь Аркадий прилюдно обвинял Иолая в слабохарактерности и недостоинстве.

— Так что мы ударим тем же оружием, — продолжил Борис. — Газеты, Арди. Газеты. Если тебе так сильно плевать на общественное мнение, то вот Иолаю в точности наоборот. Вся его жизнь, по сути, построена именно на том, чтобы создать вокруг себя образ если не такой же, как у папашки, то не меньшего калибра.

— У меня есть только одна знакомая в газетах, Борис, но до неё сейчас будет не добраться.

— И не надо, — махнул рукой лорд Фахтов. — Ты забыл, чьи собрания я регулярно посещал, пока Агнесс не родилась?

— Социалисты? — вздёрнул брови Ардан. — При чём тут они?

— Во-первых, Арди, у них есть свои газеты, некоторые из которых раскупаются весьма немалыми тиражами, — пока Борис говорил, от Ардана не укрылась короткая оговорка «у них есть», а не «у нас есть». — А во-вторых… ты только представь заголовок. «Великий Князь Иолай Агров пренебрёг правилами безопасности, в результате чего пострадал ценный экземпляр Питомника. В очередной раз налоги рабочего населения оказались спущены на блажь иждивенца „высокой крови“».

— Звучит как бред.

— А и не надо, чтобы звучало как-то иначе, — качнул головой Борис. — Главное, что это заденет Иолая.

— И какой смысл его задевать?

— Смысл в том, Арди, что сам Иолай, на втором месте после отца, больше всего боится потерять лицо перед общественностью, — Борис повернулся и спокойно зашагал в сторону платформы. Ардан вздохнул и направился следом. — Сейчас ты в проигрышной позиции, Ард. Не тот антураж. Не те декорации, как сказала бы твоя собственная жена. Так что нам требуется их сменить.

— Я не понимаю…

— Кровавая дуэль, Арди, не такой уж плохой вариант, — Борис хрустнул шейными позвонками и бросил быстрый взгляд за спину на пустой коридор. — Только надо всё сделать так, чтобы она прошла не по условиям Иолая, а по твоим собственным. Прилюдно сбить спесь с этого засранца — дорогое дело. Но любое дорогое дело надо сперва правильно обставить. Пусть это не ты сорвёшься, образно говоря, не в обиду будет сказано, с цепи. Пусть это у него нервы окончательно сдадут. И тогда, под камерами журналистов, где-нибудь не меньше, чем на Арене господина Бролида, ты закончишь ваш конфликт раз и навсегда. И что бы он потом, после публичного поражения, ни сделал, для общественности любые его козни будут выглядеть не иначе, как размахиванием руками после драки. Иолай проиграет. Раз и навсегда. Да, это займёт время. Да, потребуются усилия. Но это всё ещё лучше, чем играть под чужую дудку. Причём играть партию, в которой ты заведомо проиграл.

Арди несколько по-новому посмотрел на Бориса. На человека, который, даже зная, кто именно стоял за нападением на его жену и, тогда ещё, нерождённую дочь, не бросился очертя голову в полымя. Нет, Борис ждал. Ждал и работал над тем, чтобы его решения и их последствия окончательно поставили точку в споре. И, более того, не затронули дорогих ему людей.

Напоминал ли Борис, пусть и отдалённо, Полковника? Может быть, лишь в самой малой степени. Как щенок неизменно напоминает волка. Но, в любом случае, даже такой толики было достаточно, чтобы Арди проникся к своему товарищу ещё большим уважением, чем прежде.

— Ты уже думал над этим раньше, — догадался Ардан.

Борис сдержанно кивнул.

— Думал, — подтвердил он. — С того самого момента, как ты в начале зимы щёлкнул ему по лицу. Просто потому, что знал… точно знал, Ард, к чему именно всё это приведёт. О чём тебе тогда и сказал. Впрочем — повторяюсь.

Они встали на платформу. Ардан и сам не заметил, как они сюда дошли. Он смотрел на низкорослого, крепко сбитого, рыжеволосого молодого мужчину — своего ровесника. Борис стоял прямо, широко расправив плечи, и хищно улыбался в пустоту коридора, откуда постепенно выходили и другие студенты.

И почему-то на душе Арду стало куда легче, чем не то что парой минут назад, а просто, в целом — легче. Будто бы у него появилась какая-то новая точка опоры. Что-то надёжное и крепкое, на что, в случае, когда устал и когда невмоготу, можно опереть плечо.

— Борис.

— Да, дружище?

— Спасибо.

Лорд Фахтов ничего не ответил. Но ему и не требовалось что-то говорить. Они просто молча стояли плечом к плечу.

Ардан нацепил на лицо защитные очки на толстом кожаном ремешке и с не менее толстыми линзами, в которых почти ничего не было видно. Затем подумал немного, снял очки, надел железную маску, которую использовали механики-отладчики генераторов, а поверх, на прорезь, нацепил всё те же очки.

Проверив, что фартук (тоже из кожи) прикрывает всё, что требуется прикрыть, Ардан активировал защитный контур испытательной площадки, после чего спрятался за самодельную баррикаду. Выкупил на своём любимом блошином рынке старенькие палеты, вытащил из них самые крепкие доски и сколотил несколько щитов. Между ними проложил войлок, поставил мешки с песком, а затем соединил всё несколькими рейками.

Рядом с юношей, облачённым едва ли не в подобие доспеха дорожного бандита прошлых веков, лежала рабочая тетрадь. На её обложке красовалась надпись «Аппарат Автоматической Гравировки Печатей». На первых страницах чернели чертежи прототипов, а Ардан, вооружившись карандашом, обвёл последнюю запись.

«Прототип 4, версия с изолированной входной функцией. Испытание 5.»

Выглянув ненадолго из-за укрытия, Ардан проводил взглядом соединённые в систему четыре Болванки, которые он пока не спешил подключать к каким-либо приводам и, тем более, к непосредственно станку для гравировки.

— Двадцать девять эксов и сорок семь ксо, — чуть ли не плачущим голосом сам для себя озвучил итоговую стоимость прототипа управляющего блока для будущего станка. — Пожалуйста…

Ардан, мысленно надеясь, что не попрощается с очередной немаленькой суммой денег, опустил тумблер. Сперва ничего не происходило и… через минуту тоже ничего не происходило.

Арди резко, как мышка из норки, ненадолго высунулся из укрытия, а затем втянул голову обратно. Коршуном он впился взглядом в секундную стрелку на часах, висевших на стене. Та внезапно начала отстукивать невидимым каблучком так нарочито медленно, что Ардану даже показалось, будто время над ним издевается. Но вот прошла уже минута, а собранная им конструкция всё ещё не спешила превращаться в короткую, но очень яркую вспышку.

Ард, с толикой недоверия, выбрался из укрытия и сделал пару осторожных шагов по направлению к бортику испытательной площадки Конюшен. Впереди слегка мерцали Болванки, к которым подходили очередные метры потраченной Лей-проводки. В катушке, которую Ардан заказал в первый день экзаменов, осталось всего сорок пять метров, так что скоро придётся оформлять новый заказ на Рынке Заклинаний и…

— Ahgrat, — обречённо выдохнул Ардан и, в самом прямом смысле, опустил руки.

Стенки квадратных блоков внезапно раскалились добела, а затем, даже сквозь очки, Арди всё же на мгновение ослепило. Следующим, что он почувствовал, стал невероятно мощный удар в живот. Как если бы он пропустил во время игры особенно меткий шлепок Гуты.

Юношу оторвало от земли и с силой приложило спиной о бортик собственной баррикады.

Кашляя и кряхтя, Ардан стянул с лица маску и очки. Протерев глаза ладонью, он нашарил выпавший карандаш и сделал пометку на полях, что в следующий раз надо выждать не минуту, а все пять. Или, даже, десять.

Окончательно придя в себя, Арди поднялся на ноги и, подойдя к пульту управления площадкой, выключил изолирующее поле.

— И там траты, и здесь траты, — вздохнул юноша, печально разглядывая один из тумблеров.

Тот самый, который включал печать, ответственную за то, чтобы поглощать ударную волну от взрыва. Арди, после первых же экспериментов, перестал его поднимать. То количество Лей, которое потребляла данная печать, слишком быстро тратило расходники генераторов. Так что, благодаря нехитрым расчётам, стало понятно, что особых разрушений Конюшням волна не причинит, а чтобы сберечься самому, достаточно будет баррикады.

— Баррикады и десяти минут, — напомнил сам себе Арди.

Стянув фартук и кинув тот на один из рабочих столов, Ардан снова вооружился тетрадью и карандашом. После эксперимента наступала самая важная, пусть и весьма рутинная работа. Ему требовалось разобрать каждый из блоков и попытаться понять, что именно помешало устройству удержаться от неконтролируемой реакции.

— Очевидно, что помешало отсутствие трансмутационных рунических связей, — сам себе проворчал Ардан.

Он переступил через бортик и, усевшись среди оплавленных обломков, потянулся карандашом к первому из них, чтобы получше рассмотреть остатки от пластины. Но, увы, а может и к лучшему, учитывая, что Ардан разменял в Конюшнях уже пятый час, его бедро обжёг сигнальный медальон Чёрного Дома.

Размяв затёкшую шею, Арди поднялся на ноги, бросил скорбный взгляд на площадку и поспешил к своему импровизированному гардеробу. Тот состоял из железной стойки для вешалок и урны для зонтиков, в которой те редко когда появлялись. Ардан постоянно забывал про особенность Метрополии менять погоду в самый неожиданный момент.

Переодевшись из рабочего костюма в повседневный, Ардан нацепил плащ и выскочил за тяжеленную, бронированную дверь, которая уже в следующий момент гулко захлопнулась за его спиной.

Щурясь из-за яркого солнца, Ардан, закинув за спину посох, убранный в чехол, сшитый Тесс, лёгкой трусцой, стуча каблуками недорогих туфель по тротуару, помчался прочь из тупика. Вскоре он уже добрался до оживлённой улицы, где запрыгнул в первый же попавшийся трамвай, ехавший через Ньюву в Центральный район. Уже там, покинув остров Святого Василия, он сможет сменить транспорт на нужный. Пока всё, что ему требовалось, — это пересечь реку. А ещё, разумеется, немного поразмышлять над проблемой.

Увы, стоило ему открыть гримуар, как вагончик набился до той степени плотности, когда даже думать было тесно, не то что писать что-то на страницах карандашом.

В итоге, спустя полчаса, в кафе «Эльтир» на канале Маркова Ардан вернулся мало того что с относительно опустевшим кошельком, так ещё и не в самом приятном расположении духа.

Над головой юноши прозвенел колокольчик, и тот вошёл в небольшой зал, рассчитанный всего на дюжину столиков. Здесь, как и всегда, сидели господа с красноречивыми лицами и в не менее красноречивых, чёрных костюмах. Несколько из них приветственно кивнули Арду, а он, в свою очередь, ответил тем же.

За дальним столиком, около окна, обнаружился Милар, спокойно потягивающий кофе и стряхивающий пепел с сигареты. В лёгком, летнем костюме, он порой косил взгляд на газетный заголовок, в точности повторявший слова Бориса Фахтова.

Они с капитаном пожали друг другу руки, и Арди уже открыл было рот, как к нему подошла официантка.

— Вам как обычно? — спросила она.

— Только чай, — ответил Ардан. — Каргаамский с лимоном, пожалуйста.

Та кивнула и исчезла за прилавком.

Милар чуть приподнял уголок губ.

— Как экзамены? — спросил он, отодвигая газету в сторону. — Или ты ещё не всё сдал?

— Почти две недели уже как сессия закончилась, — Арди уныло подпёр кулаком подбородок. — На стипендию не получилось, но, хотя бы, со спонсорства Короны не вылетел. Что уже само по себе маленькое счастье.

— Надо же… капрал Эгобар настроен сегодня на удивление оптимистично.

Ардан неопределённо помахал рукой в воздухе.

— Что нового в жизни, напарник? — поинтересовался Милар.

— Размышляю над тем, чтобы попробовать взять заказ у Гильдии магов на разработку печатей по их техническим заданиям, — нехотя признался Ардан. — В качестве дополнительного приработка.

Милар приподнял брови.

— А как же, Ард, всё остальное? Я полагал, что ты у нас теперь яркий пример богатого Звёздного мага. Или не ты, на днях, приобрёл весьма недешёвый автомобиль?

Арди даже нисколько не удивился тому, что Чёрный Дом был в курсе его трат.

— Исследования, — только и ответил он. — За неделю, Милар, я в самом прямом смысле сжёг что-то около двухсот тридцати эксов.

Капитан поперхнулся и едва не вылил кофе обратно в кружку. Причём, судя по всему, через нос.

— Ты при мне, господин маг, такие суммы больше не озвучивай, ладно? — прокряхтел Милар, утирая мокрое лицо. — А то я человек уже не молодой. Глядишь, сердце не выдержит. И с горя, и из чувства несправедливости я прострелю тебе колено. Причём через лоб.

Ардан поднял ладони в примирительном жесте.

— Ладно, теперь к делу, — Милар вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт. — Я посмотрел фотографии, которые ты передал. И… не могу ничего обещать.

— Но там…

— Но там, напарник, просто фотографии, — перебил его Милар. — Ты вообще в курсе, что их можно подделать?

— Догадываюсь, — безрадостно пробурчал Ардан.

— Вот-вот, — Милар затянулся и выдохнул облачко дыма. — И на фотографии мы видим, причём весьма нечётко, госпожу-лорд Фахтову-Агрову, которая делает… что? С кем-то имеет разговор?

— Это всё сплошь всякие бандиты, Милар.

— Сказал человек, который регулярно сидит за барной стойкой «Брюса» и мило болтает с новым главой Орочьих Пиджаков, — тут же парировал Милар. — Не подумай, Ард. Я тебе верю. Борису в меньшей степени, потому что нюх мне подсказывает, что не так всё просто в этой рыжей башке, но… в целом тоже верю. Но вот это, — Милар, не выпуская сигареты из рук, ткнул пальцем в конверт. — Это тянет максимум на проверку корпусом стражи.

— Милар! — возмутился Ардан. — Она же просто откупится! Либо стражи, учитывая расстояние от Метрополии, и вовсе испугаются влезать в дела аристократов.

— Скорее всего — да, — капитан Пнев не стал даже пытаться спорить. — Но что ты хочешь, Ард? Случай на Малой Вироэйре — полный голяк. Просто потому, что не осталось вообще ни одного свидетеля среди нападавших, а опознанием их тел занимались два, я подчёркиваю, два отдела умников. И кого мы за это благодарим?

Ардан отвёл взгляд в сторону.

— Я был на эмоциях.

— Ага, — только и сказал Милар. — Едем дальше, господин маг. Фотографии, сами по себе, не доказывают ровным счётом ничего. И да, ты будешь прав, если скажешь, что Чёрному Дому должно хватать, хотя бы для проверки, и этого. И ты был бы абсолютно прав… если бы мы сидели в этом кафе пятьдесят лет назад. А не сегодня. Лезть, как бы это ни звучало, под юбку к жене генерал-герцога, командующего Южным Флотом, Семёна Фахтова, опираясь на весьма сомнительные, изначально скомпрометированные самой своей сутью, косвенные улики? Парламент потом вторую канцелярию и лично Полковника будет очень долго, очень весело и даже самозабвенно снош…

— Ваш чай, — официантка поставила перед Ардом чашку.

— Спасибо, — поблагодарил юноша.

Милар прокашлялся и продолжил после того, как они снова остались один на один.

— Максимум… Максимум! — с ударением повторил Милар. — Которого я смогу добиться, — это чтобы кто-то из местных на юге побыл её хвостом на протяжении пары-тройки месяцев.

— И всё?

— Да уже одно это и так много, господин маг, — всплеснул руками Милар и тут же выругался, когда пепел на плечо упал. — И это «много» целиком и полностью опирается на нашу с тобой репутацию.

— У нас… вернее — у меня есть репутация? — искренне удивился Ардан.

— Ага, — повторил Милар. — И именно сейчас ты её тратишь. Воспринимай как ресурс. Доверие начальства называется. Вот только оно, как и любой другой ресурс, не бесконечно.

Ардан вздохнул и постучал пальцами по столу.

— Хорошо, ладно, — кивнул он. — А если мы добудем какие-то более весом…

— Молчать, — Милар, почти в приказном тоне, перебил Ардана. — С этого момента я ничего не хочу слышать. И, прежде чем ты себе что-то напридумываешь, то… если вдруг, каким-то неизвестным для меня, я подчёркиваю, неизвестным для меня образом у вас с его лордышеством появятся неопровержимые доказательства, господин маг, то будет совсем другое дело. Но пока их нет, их нет.

— Милар…

— И я, — капитан вздёрнул указательный палец. — Ничего не хочу знать. Потому что если вы где-то на этой кривой дорожке оступитесь и у меня вдруг спросят: дорогой капитан Пнев, а не проклинаете ли вы тот день, когда запросили военного мага в свой отдел? То я слёзно расплачусь и скажу, что практически каждый вечер. После чего у меня обязательно спросят, не знаю ли я планов некоего капрала, связанного, возможно, с причинением особого дискомфорта представительнице аристократии, и! И! К тому же! Пусть и в невероятно малом объёме, но крови Агровых! Я смогу сказать честно — нет. И даже если там умники как-то придумают мне под черепушку забраться, то ничего не выудят. Понял?

Ардан медленно кивнул. До тех пор, пока Милар ничего не знал, то… ничего и не происходило. Если, конечно, их не смогут уличить напрямую.

— Ладно, это всё лирика, — Милар потушил сигарету и достал второй конверт. — Держи. Записал здесь все места, которые вам стоит посетить.

Ардан улыбнулся и, забрав конверт, от души поблагодарил Милара.

— Да не за что, — с той же улыбкой отмахнулся капитан Пнев. — Ну, что же, дорогой капрал. Получается, пока вы будете греть свои косточки, мы тут продолжим рыть землю.

— И, знаешь, Милар, я не испытываю ни малейших угрызений совести по данному поводу.

— Господин маг, я вам уже говорил, что вы становитесь слишком, порой до омерзения, похожи на Аверского, да примут его Вечные Ангелы?

Милар с Ардом посмотрели друг другу в глаза, после чего встали и крепко обнялись.

— Давай там, Арди, удачи и постарайся ничего нигде не взорвать, не потопить и держись подальше от небоскрёбов.

— На Лазурном берегу нет небоскрёбов, Милар.

— А я не сомневаюсь в твоей способности их отыскать, — хохотнул Милар, отстраняясь от напарника. — До осени, Ард.

Ардан посмотрел на Милара и кивнул:

— До осени, Милар.

— Ты точно всё взял? — прищурилась Тесс.

Ардан показательно предъявил посох, гримуар, обручальное кольцо, а затем ткнул ладонью в сторону самой Тесс.

— Это не смешно, Арди!

— Но ты ведь смеёшься.

— Потому что ты жульничаешь, — улыбнулась его… жена.

Удивительно, но даже спустя полгода это слово звучало всё ещё непривычно.

— И… тебе точно нормально, что мы уезжаем? — спросила Тесс, опускаясь рядом с несколькими чемоданами и, пахнущим дорожной пылью, походным мешком Арда.

Рыжеволосая красавица пыталась убедить мужа в том, чтобы тот отказался брать данную, по её словам, ветошь, но Ардан был непреклонен. Этот мешок уже почти как талисман.

— Разумеется, — подтвердил Ардан. — Мы планировали эту поездку ещё год назад. Вместе на неё откладывали.

— Но аптека и твои исследования…

— Для аптеки я сделал всё, что Бажену от меня требовалось до осени, — начал перечислять Ардан. — Мои исследования если и не зашли в тупик, то очень к этому близки. А новый сезон на Арене начинается только осенью. Так что дел в столице у меня нет. Как, собственно, и у тебя. Потому что ты, Тесс, напомню, специально для поездки, успела договориться уже со всеми. С музыкантами, с Бельским, с Бролидом. Со всеми.

Тесс вздохнула и переместилась с кресла на колени Арда. Она прижалась к нему плечом и уютно устроилась на груди.

— Наверное, я просто переживаю, Арди-волшебник, — тихонько протянула она. — Я никогда не забиралась так далеко на запад. Да и, если честно, не считая путешествия до Дельпаса, я вообще дальше Метрополии не бывала.

Ардан молча гладил её по волосам. Говорить, насколько он знал, в данной ситуации ничего и не требовалось.

— Купили, называется, автомобиль, — хохотнула Тесс. — Поездили три недели, а теперь он три месяца будет стоять в гараже у Бориса. Может, надо было подождать до осени?

— К холодам цены на зимние модели всегда выше, — напомнил Ардан.

— Ну да… точно…

Тесс повернулась и обвела взглядом их гостиную. За минувшее время они успели обжиться в новой квартире (хотя это только для Арда, четыре месяца пробывшего в командировке, она казалась новой) и теперь тут стало так же, а может, даже и более уютно, чем в доме двадцать три по каналу Маркова.

— Мы ведь вернёмся сюда, Арди-волшебник? — внезапно спросила Тесс.

— Разумеется! — подтвердил Ардан.

Тесс помолчала немного, после чего хлопнула его по колену и вскочила на ноги.

— Хорошо, дорогой, но если это окажется на самом деле страшно, а не то, как ты описывал, то так и знай, что я… я… не знаю, что я сделаю, но тебе это не понравится.

— Что бы ты ни сделала, дорогая, мне всегда понравится.

Тесс покрылась лёгким румянцем и одними только губами прошептала:

«Я точно познакомлюсь с этими зверями»

А уже вслух сказала:

— Тогда идём!

Она подхватила дамскую сумочку и посох Арда, а тот не спеша водрузил на себя всё их добро, собранное в путешествие. Тесс пропустила его вперёд, а сама закрыла дверь на ключ. Они спустились на первый этаж, где попрощались с консьержем и вышли на вечернюю набережную, которую сложно было отличить от утренней.

Видимо, судьба такая у Арда — пропускать тот сезон Метрополии, когда ночь не отличить от дня.

Такси уже ждало их около поребрика, так что Ардан весьма споро погрузил чемоданы и тюки в багажник, после чего они оба устроились в салоне.

— Господин, — глядя в зеркало заднего вида, чуть приподнял фуражку шофёр. — Воздушный порт, верно?

— Да! — с азартом в голосе, которого совсем недавно ещё не было, подтвердила Тесс.

— О, так, стало быть, вы в числе тех, кто первым отправится в полёт до Лазурного берега?

— Именно так! — засияла Тесс.

Шофёр хмыкнул в свои пышные усы и повернул ключ в замке зажигания.

— Вот ведь… Порт ещё до конца не достроили, а первые дирижабли уже отправляют. Даже до осени успели. Чудно, — произнёс он в пустоту. — Удивительно, как быстро меняется мир.

Такси неспешно катилось по вечерним улицам Метрополии, и Ардан, прислонившись виском к прохладному стеклу, наблюдал за тем, как привычные кварталы Центральных Районов постепенно сменяются широкими, недавно проложенными проспектами окраины. Чем ближе они подъезжали к Воздушному порту, тем чаще за окном мелькали строительные леса, штабеля кирпича под брезентом и фигуры рабочих, спешивших домой после долгой смены.

А затем за очередным поворотом перед Ардом раскинулся сам порт. Сооружение поражало воображение даже на фоне всех архитектурных чудес столицы, какие Арди успел повидать за минувшие два года.

Громадное поле, размером с добрый десяток столичных площадей, окружали высокие ажурные башни из клепаного металла, увенчанные причальными мачтами. К двум таким уже пришвартовались исполинские сигары дирижаблей, совсем нескромно, пусть и тускло, поблескивая прорезиненными оболочками в свете прожекторов, питавшихся от Лей-генераторов. Половина башен все еще куталась в строительные леса, обмотанные канатами и облепленные подъемными люльками, а где-то в дальнем конце поля стучали молотки и шипели сварочные аппараты.

Главное здание порта, выстроенное в модном теперь стиле с обилием стекла и металла, тоже было закончено едва ли даже на две трети, а его восточное крыло и вовсе пока пряталось за высоким дощатым забором.

— О Свет, — выдохнула Тесс, прижавшись носом к стеклу. — Арди, ты только посмотри! Они же настоящие, эти дирижабли! Огромные, такие! А когда в небе их видели, они казались почти крохотными.

— Вижу, дорогая, — Ардан и сам не мог отвести взгляда.

— А вон тот, слева, весь в огнях, он что, уже отправляется?

— Похоже на то.

Шофер, поглядывая на пассажиров в зеркало заднего вида, добродушно хмыкнул в свои пышные усы.

— Их теперь каждый день по два-три отправляют, госпожа. Раньше-то все больше грузовые гоняли, почту возили — отрабатывали, как это будет в будущем, да и чиновников всяких. А теперь, вишь, и господ катать начали. Прогресс, одним словом.

Такси миновало широкие ворота с надписью «Воздушный порт Метрополии. Западная линия» и подъехало к парадному крыльцу главного здания. Ардан расплатился с шофером, добавив сверху пару монет за приятную беседу, а затем они с Тесс выгрузили из багажника все свое дорожное добро.

— Удачного полета, господа! — крикнул им вслед шофер, прежде чем укатить обратно в город.

А муж с женой, переглянувшись, поспешили внутрь.

Вестибюль порта встретил их гулким простором и многоголосым эхом, отражавшимся от высоких сводчатых потолков. Внутреннее убранство здания чем-то напомнило Арду центральный железнодорожный вокзал столицы, где он впервые сошел на перрон по прибытии из Пресного.

Те же громадные арочные окна от пола до потолка, пропускавшие внутрь «вечерний» свет; те же ряды деревянных скамей с коваными подлокотниками; те же бронзовые часы на цепях, свисавшие с потолка над центром зала. Под сводом гнездились голуби, нашедшие приют в недостроенных нишах, а вдоль стен тянулись стойки билетных касс, газетные лотки и небольшие буфеты с прохладительными напитками и сандвичами.

Носильщики в форменных фуражках сновали между пассажирами, подхватывая чемоданы и саквояжи, а откуда-то сверху, с галереи второго этажа, доносились звуки небольшого струнного оркестра, развлекавшего ожидающих отправления.

— Пойдем пробьем билеты, — Ардан кивнул в сторону стойки с табличкой «Регистрация. Западное направление».

Они прошли через зал, лавируя между группами пассажиров, и подошли к стойке, за которой восседал худощавый служащий в синем кителе с золотыми пуговицами. Ардан протянул ему два билета, и немолодой, но весьма азартный работник, бегло их осмотрев, поставил на каждом аккуратный штамп.

— Каюта второго класса, номер четырнадцать, господа Эгобар, — произнес он с какой-то почти вымуштрованной любезностью. — Дирижабль «Крылья Чайки», рейс до Лазурного Города. Отправление через сорок минут, посадка уже началась. Проходите по коридору налево, к причальной мачте номер два. Приятного полета.

Тесс, забрав свой билет, нахмурилась и огляделась по сторонам.

— И все? — спросила она вполголоса, когда они отошли от стойки. — А где досмотр? Где проверка документов? На вокзале, когда мы возвращались из Шамтура, нас с тобой так быстро не отпустили, да еще и в саквояж заглянули.

Ардан пожал плечами и поправил сползающий с плеча ремень походного мешка.

— Документы требовались, чтобы купить сами билеты, дорогая. А досматривать вещи на дирижабле, наверное, и смысла особого нет, потому что…

И тут он осекся.

Перед его внутренним взором на одно короткое мгновение всплыл его первый полет на дирижабле. Тот самый, после которого Ардан несколько недель просыпался посреди ночи в холодном поту. Подробности, в преддверии отпуска, он предпочитал лишний раз не тревожить, но вывод из той истории напрашивался вполне определенный.

«А ведь, пожалуй, досматривать вещи все-таки стоило бы», — мысленно закончил Ардан, но вслух говорить ничего не стал.

— Так что? — Тесс заглянула ему в лицо.

— Так что идем, а то опоздаем, — улыбнулся Арди и подхватил жену под локоть.

Коридор, ведущий к причальной мачте, оказался достаточно широким и светлым, да еще и с большими окнами по правую руку, через которые открывался вид на летное поле. По пока еще блестящему, совсем свежему паркету на полу неспешно двигались другие пассажиры. Ардан же, оглядывая своих будущих спутников, постепенно начинал понимать, в какую компанию они с Тесс попали.

Публика подобралась, надо признать, весьма изысканная.

Мужчины в светлых летних костюмах из дорогого льна и чесучи, в соломенных канотье и с тростями, набалдашники которых поблескивали серебром и Каргаамской слоновой костью. Их прелестные спутницы в воздушных платьях пастельных тонов, в широкополых шляпах, украшенных лентами и искусственными цветами, и в перчатках до локтя. А на их шеях, запястьях и в ушах переливались драгоценные камни, стоившие, по прикидкам Арда, не меньше, чем сумма сгоревших в его экспериментах эксов за минувшую неделю.

Багаж этих господ несли за ними слуги и форменные носильщики порта, потому как тележки на причальной площадке, судя по развешанным повсюду табличкам, находились под строгим запретом.

Они вышли на открытую площадку у подножия причальной мачты, и тут Тесс, да и Арди тоже, окончательно потеряла дар речи.

Дирижабль «Крылья Чайки», удерживаемый у причальной мачты целой системой тросов и захватов, парил прямо над их головами.

Вблизи он оказался еще громаднее, чем выглядел издалека. Его исполинская оболочка, по форме напоминавшая вытянутую каплю, закрывала собой едва ли не половину вечернего неба. Прорезиненная ткань корпуса, натянутая на жесткий металлический каркас, отливала серебристо-серым, а вдоль бортов тянулись ряды иллюминаторов, светившихся теплым желтым светом. Под брюхом дирижабля, словно подвешенная на невидимых нитях, располагалась длинная гондола в несколько ярусов, с большими окнами во всю стену и открытой прогулочной палубой по краю. Четыре громадных двигателя в обтекаемых кожухах крепились по бокам корпуса, а их исполинские пропеллеры пока еще неподвижно дремали, спрятанные под колпаками из парусины.

— Это… это самое удивительное, что я видела в жизни, — прошептала Тесс, запрокинув голову. — Арди, ты посмотри только, какой он огромный! Как он вообще держится в воздухе?

— Долго объяснять, дорогая, — Ардан и сам разглядывал гиганта с немалым интересом. — Но если коротко, то внутри оболочки баллоны с легким газом и системы Лей-стабилизации.

Рыжеволосая красавица слегка прищурилась.

— Ты ведь и сам в этом мало что понимаешь, да?

— Абсолютно, — честно признался Арди, и Тесс рассмеялась.

У основания трапа, ведущего наверх, к гондоле, обнаружился еще один служащий в синей форме, на этот раз с золотыми галунами на рукавах, явно выдававшими в нем обладателя старшего чина. Он сверил их билеты со списком в кожаной папке, а потом, скользнув взглядом по посоху в руках Тесс и по плащу Арда, чуть приподнял бровь.

— Господин маг? — уточнил он.

— Маг, — подтвердил Ардан.

— В таком случае позвольте краткое наставление. И! — видя попытку Арда вставить свое слово, служащий поднял ладонь. — Это обязательная процедура! — и тут же затараторил, явно повторяя заученный текст в сотый раз за день. — На крейсерской высоте Поле Паарлакса будет крайне разрежено. До того момента, пока экипаж не запустит Лей-генераторы, вы будете испытывать головокружение, головную боль, а возможно, и кровотечение из носа или кратковременную потерю сознания. Это обычная для мага реакция на разреженное Поле, и пугаться ее не следует. После запуска генераторов ваше самочувствие полностью восстановится. Однако предупреждаю: на протяжении всего полета вам строго запрещается пользоваться магией любого рода. Это вопрос безопасности судна. Вам все понятно?

— Вполне, — уныло кивнул Ардан.

Про себя же Арди добавил, исключительно чтобы напомнить самому себе, что один такой отсек генерации он уже видел, так что данная информация его мало чем обнадеживала. Скорее, возможно, даже наоборот… А что касательно магии, то в разреженном Поле он все равно не смог бы воплотить ничего серьезнее заклинаний Красной звезды, так что запрет на магию его, по большому счету, не слишком стеснял.

А вот Тесс, услышав про кровотечения и потерю сознания, заметно встревожилась и крепче сжала локоть мужа.

— Арди, а это точно не опасно? — тихо спросила она. — Может, не надо было?

— Все будет хорошо, Тесс, — Ардан мягко накрыл ее ладонь своей. — Несколько минут неприятных ощущений, а потом все пройдет. Обещаю.

Тесс с сомнением посмотрела на него, но все же кивнула, и они вместе ступили на трап.

И только стоило им попасть в вестибюль гондолы, как они оба, не сговариваясь, остановились как вкопанные.

Тесс ахнула, а Ардан, давно отвыкший чему-либо удивляться в плане богатства внутреннего убранства, и тот почувствовал, как у него потихоньку опускается челюсть.

Вестибюль больше всего напоминал холл какого-нибудь баснословно дорогого столичного отеля, перенесенный, неведомым образом, внутрь летающего судна. Пол устилал толстый ковер с витиеватым узором, заглушавший шаги; стены покрывали панели из полированного красного дерева, инкрустированные перламутром; а с потолка свисала хрустальная люстра, преломлявшая свет Лей-светильников на тысячи мелких радужных бликов.

Вдоль стен обнаружились мягкие кресла и диванчики, обитые бордовым бархатом. Между ними примостились низкие столики с вазами свежих цветов, а в дальнем углу вестибюля поблескивала отполированная до зеркального блеска стойка, за которой стоял портье в безупречном белом кителе.

Несколько служащих в такой же белоснежной форме сновали между прибывающими пассажирами, принимая у носильщиков багаж, подавая дамам руку при входе и провожая господ к их каютам с такой любезностью, какую Ардан видел разве что в Концертном Зале Бальеро Пижона и, может быть, когда встречали делегации Конгресса.

— Арди, — прошептала Тесс, словно боясь спугнуть это великолепие. — Скажи, у тебя в прошлый раз, когда ты поднимался в небо, все было… так же?

Ардан медленно, все еще пребывая в легком потрясении, покачал головой.

— Нет, — выдавил он наконец. — Совсем не так.

Впрочем, вдаваться в подробности своего прошлого воздушного приключения Арди по-прежнему не собирался. Оставалось надеяться, что на пути действительно не попадется небоскребов…

Зато теперь он, кажется, начинал понимать, почему парный билет второго класса до Лазурного Города, с каютой и питанием, обошелся им в сорок шесть эксов. Поначалу эта сумма казалась Арду откровенным грабежом, но, оглядывая хрустальную люстру и красное дерево вокруг, он постепенно склонялся к мысли, что они, пожалуй, еще и недоплатили.

Скорее всего, ближайшие несколько лет новый воздушный вид транспорта будет приносить Короне серьезные убытки. Хотя, вспоминая убранство подземных трамвайных линий, можно было предположить, что Корона и не рассчитывала отбить вложенные средства за первые пять лет.

— Господа Эгобар? — к ним подошел молодой служащий с приветливым лицом и забрал у Арда часть багажа еще прежде, чем тот успел возразить. — Каюта четырнадцать, прошу за мной.

Он провел их по узкому коридору, утонувшему под все тем же толстым ковром, затем мимо ряда одинаковых лакированных дверей с медными номерами, и остановился перед нужной.

Вручив Арду две пары ключей, он поставил багаж на пол, но уходить не спешил. Арди весьма ловко вставил ключ в скважину и, без всякого щелчка или малейшего сопротивления механизма, провернул тот внутри.

Дверь бесшумно открылась.

Каюта оказалась небольшой, но добротно обставленной. Широкая кровать с балдахином из легкой ткани, два мягких кресла у круглого стола, платяной шкаф из светлого дерева и два иллюминатора, через которые виднелось вечернее небо. В углу даже нашлось место для крохотной душевой. Такой тесной, что Арду придется весьма постараться, чтобы в ней поместиться, но само ее наличие на борту летающего судна казалось юноше чем-то совершенно невероятным.

Прямиком из фантастических романов из книжного шкафа Тесс.

— Если что-то понадобится, дерните за шнур у изголовья, и явится прислуга, — пояснил молодой человек, расставляя их чемоданы. — Ужин подадут в общем салоне через два часа после взлета.

Он бесшумно удалился, прикрыв за собой дверь, и Тесс тут же закружилась по каюте, заглядывая во все углы и восторженно ахая.

— Арди, тут даже душ есть! Маленький, конечно, но есть! И кровать какая мягкая! Ты только потрогай!

Ардан опустился в ближайшее из кресел и с улыбкой наблюдал за метаниями жены. Вскоре где-то снаружи раздался протяжный гудок и по корпусу гондолы пробежала легкая дрожь. Ардан почувствовал, как пол под ногами едва заметно качнулся.

— Поднимаемся, — произнес он.

Дирижабль медленно отделился от причальной мачты и начал набирать высоту. За иллюминаторами поплыли вниз огни Воздушного порта, а следом постепенно уменьшалась и вся Метрополия, раскинувшаяся внизу мерцающим полем из искусственных звезд. Тесс прильнула к иллюминатору, не в силах оторваться от зрелища, а вот Арду с каждой минутой становилось все хуже.

Сперва навалилась тупая, давящая боль в висках. Потом к ней присоединилось головокружение, заставившее Арда откинуться на спинку кресла и прикрыть глаза. В ушах зашумело, перед глазами поплыли темные пятна, а где-то на грани сознания он почувствовал знакомую пустоту. Из носа потекла тонкая струйка крови, и Ардан, нашарив в кармане платок, прижал тот к лицу.

— Арди! — Тесс мигом оказалась рядом и опустилась на колени около кресла. — Арди, ты как? Совсем плохо?

— Все… в порядке, — с трудом выговорил Ардан. — Сейчас… пройдет. Это от высоты. Помнишь, нас предупреждали?

Тесс встревоженно держала его за руку, а Арди стискивал зубы и пережидал неприятные ощущения, считая про себя секунды. Те сменялись минутами, а сам юноша балансировал где-то на границе сознания и темноты забвения.

А потом откуда-то из глубины корпуса дирижабля донесся едва слышный, ровный гул запущенных генераторов.

Лей вокруг Арда начала стремительно наполняться. Давящая пустота отступила, боль в висках постепенно растворялась, и головокружение исчезло так же внезапно, как изначально и появилось. Ардан сделал несколько глубоких вдохов, отнял платок от лица и убедился в том, что кровь больше не идет.

— Ну вот, — выдохнул он с облегчением. — Я же говорил, что пройдет.

Он открыл глаза, все еще немного приходя в себя, и обнаружил, что обстановка в каюте успела незаметно перемениться. И, судя по пейзажам за стеклом иллюминаторов, он провел в кресле не меньше получаса.

Тесс уже больше не стояла на коленях возле кресла. Она, опираясь на локоток, полулежала на широкой кровати и смотрела на Арда со своим особенным выражением лица. Ее рыжие волосы рассыпались по подушке, а на губах играла лукавая, чуть озорная улыбка.

— Знаешь, Арди-волшебник, — протянула она, подмигнув мужу. — Я тут подумала. Как ты считаешь, сколько людей за всю историю занимались любовью в полете на высоте в тысячу метров?

Стоит ли уточнять, что Ардан даже и думать забыл, что мгновением прежде не имел сил даже с кресла подняться?

На ужин они так и не пришли.

Спустя несколько дней, вечером Ардан стоял у иллюминатора и смотрел вниз, на проплывающую в километре под ними землю.

Степи Предгорной губернии бескрайним цветочным ковром расстилались до самого горизонта. Травы, залитые закатным золотом, широкими волнами колыхались под нежными ласками ветра. Они волнами бежали от края до края широкой земли, перетекая одна в другую, словно вода в исполинском, неподвижном озере. Кое-где темнели рощицы и одинокие деревья, отбрасывавшие длинные вечерние тени, а посреди этого золотисто-зеленого простора черными, ровными линиями пролегали железные дороги.

По ним, далеко внизу, ползли крошечные паровозы, тащившие за собой вереницы вагонов, и время от времени над этими очень занятыми, смешными гусеницами из стали вспухали и таяли в воздухе серые облачка пара.

Удивительно, как совсем по-другому воспринимались знакомые края с такой высоты. Что сказали бы ковбои, если бы Ардан им об этом рассказал? Наверное, засмеялись бы и вернулись к обсуждению того, где подешевле купить ботинки.

Арди мог бы простоять так не один час, наблюдая за тем, как мир внизу неспешно сменяет один пейзаж другим, но за его спиной уже накрыли ужин, и Тесс, переодевшись в одно из своих вечерних платьев, потянула мужа к столу.

Общий салон дирижабля поражал воображение ничуть не меньше, чем вестибюль гондолы. Просторное помещение с высоким потолком освещалось все теми же богатыми люстрами, преломлявшими мягкий свет Лей-светильников, а вдоль одной из стен (по которой совсем нельзя было сказать, что она, по сути, представляла собой лишь несколько миллиметров стали) тянулся ряд громадных окон, за которыми проплывало вечернее небо.

Столы, накрытые белоснежными скатертями, поблескивали серебром приборов и хрусталем бокалов, в центре каждого чванливо расположилась ваза с живыми цветами, а в дальнем углу салона, за роялем из черного дерева, что-то неспешное играл пианист.

Прислуга в белых кителях бесшумно скользила между столами, разнося блюда и подливая вино, а сама обстановка живо напоминала Арду ресторан «Пеликан», где юноша успел побывать благодаря Аркару.

За их столом, помимо самого Арда с Тесс, разместились еще несколько пар, и Ардан, оглядев своих соседей, в очередной раз почувствовал себя не в своей тарелке.

Мужчины, все как один в вечерних фраках с накрахмаленными манишками, вели, по их мнению, безусловно серьезный и обстоятельный разговор. Один из них, грузный господин с двойным подбородком и красным, мясистым носом любителя хорошего вина, говорил громче прочих и сопровождал каждое свое слово взмахом пухлой руки, на пальцах которой поблескивали массивные перстни. Второй, сухопарый и желчный, с тонкими усиками и пронзительным взглядом, чуть склонив голову набок, не очень внимательно слушал его и время от времени вставлял короткие, язвительные замечания. Третий, молодой еще мужчина с напомаженными волосами и скучающим выражением лица, в основном помалкивал и крутил в пальцах бокал с золотистым вином.

— … вот что я вам скажу, господа, — вещал грузный, отправляя в рот кусок жаркого. — Тазидахиан отвязал свой Тах от Эрталайн еще полгода назад. Полгода! И где, я вас спрашиваю, обещанный крах? Где разорение? А нет его, господа, нет и в помине.

— Рано судить, — желчно заметил сухопарый. — Полгода — это не срок для экономики целой державы. Подождите еще годик-другой, и посмотрим, как они запоют.

— А я вот не уверен, что запоют, — грузный отхлебнул вина и промокнул губы салфеткой. — Вы только вдумайтесь, для чего они вообще это затеяли. Не от слабости они Тах отвязали, любезный. И явно не блажи ради. Курс просел, и теперь их зерно, их руда, их хлопок стоят на чужих рынках вдвое дешевле прежнего. Берут нарасхват. А казна-то наполняется, господа, наполняется день ото дня, потому как продают они сейчас больше, чем когда-либо.

— Хитрый ход, — нехотя признал сухопарый. — Дешевый Тах — дорогой экспорт. Старо как мир. Но только не всякий правитель решится на такое, учитывая, что через несколько лет, без какого-то дополнительного источника дохода, подобная экономика замкнется на собственной торговой разнице и, в целом, попросту выстрелит себе в ногу.

В этот самый момент их спутницы, сидевшие за тем же столом, вели совершенно иной разговор. Его обрывки то и дело долетали до слуха Арда, причудливо переплетаясь с мужской беседой.

— … нет, дорогая, ты только представь, она явилась на прием к госпоже-лорд в платье прошлого сезона! — щебетала спутница грузного господина, миловидная брюнетка явно прямиком с Бальеро, выглядевшая едва ли не вдвое моложе своего кавалера. — Прошлого сезона, ты понимаешь? Я чуть сама со стыда не сгорела, глядя на нее.

— Какой ужас, — поддержала ее соседка, изящная блондинка с длинной шеей и такими серьгами, что на них, по прикидкам Арда, можно было бы безбедно прожить лет десять. — А я слышала, что молодой барон Воцкий совсем разорился на скачках и теперь сватается к дочери того фабриканта, ну, который мылом торгует.

— … и заметьте, любезный, — грузный понизил голос и подался вперед, отчего его двойной подбородок улегся на крахмальную манишку, — на что они эту полную казну пускают. На сталь. На нефть. И, разумеется, провиант скупают всюду, где им только готовы продать. Все это уходит к ним таким количеством кораблей, что у меня, по моим торговым делам, голова кругом идет. И не только Тазидахиан, заметьте. Вся Хартия Севера туда же. Скупают все подряд. Будто завтра если не конец света, то Мелкоморье окончательно обмелеет и корабли ходить перестанут.

— Сталь и нефть, господа, это понятно, — сухопарый постучал пальцем по скатерти. — Но зачем им столько провианта? Зерно, солонина, консервы, а сколько мучного… Армию так не кормят в мирное время.

— Вот именно, что в мирное, — многозначительно поднял палец грузный. — А кто вам сказал, что оно будет мирным и дальше?

Молодой человек с напомаженными волосами наконец оторвался от своего бокала и лениво произнес:

— А все дело в том, господа, что владыка Тазидахиана нынче молод и силен. Не чета прежнему, который только и умел, что бороду на кулак наматывать и сопли подтирать. Да и то — с помощью слуг. Этот же полон сил, честолюбив и видит для своей державы возможность, какая выпадает раз в столетие.

— Это какую же? — нахмурился грузный.

— Самую простую, любезный, — молодой человек пожал плечами. — Расширить границы. Молодой владыка наполнил казну, вооружил армию и теперь смотрит на восток и на юг, на Мелкоморье. И на Фатийское княжество. Незамерзающие гавани, выход в теплые моря, торговые пути, которых у Тазидахиана отродясь не было. Чем не повод для славного правления? Старик довольствовался бы тем, что имеет, а этот хочет войти в учебники истории завоевателем. Вот только, господа, раз Фатийцы и так с рук у Братства едят, то Тазидахцы на княжестве не остановятся…

— … изумрудное колье, говоришь? — продолжала тем временем блондинка, прижав ладонь к груди. — А мне муж к годовщине обещал сапфировое. Сапфиры, говорят, нынче снова в моде, после того как одна из Великих Княгинь появилась в них на балу у посла Селькадо.

— Сапфиры — это прелестно, душенька, — вздохнула брюнетка. — но к твоим глазам пошли бы аквамарины. Непременно закажи аквамарины. Поверь мне.

— … вот вы говорите, гавани, — сухопарый прищурился. — А не слишком ли жирный кусок этот молодой владыка задумал отхватить? Мелкоморье — это ведь не их Китовый залив. Так же, как нам самим никто не позволит иметь свободный доступ к Мелкоморью, так же не позволят и Тазидахиану. Да я скорее поверю, что Островной Союз и Грайния примирятся и объединятся против Тазидахиана, чем… ах да, Грайния же тоже подписала Хартию.

— А кто вам сказал, что он намерен спрашивать у кого-либо позволения? — молодой человек обвел собеседников ленивым взглядом. — В том-то и дело, господа. Сильный, молодой, при полной казне и при свежей, модернизированной армии. Зачем ему на кого-то оглядываться, если он может просто силой взять. Сперва наполнил Казну дешевым Тахом, затем накупил стали с нефтью, теперь набивает склады провиантом. И все это со вполне очевидной целью. И если кто-то думает, что сможет вставить ему палки в колеса и как-то утихомирить, то это вряд ли. Только не после таких экономических маневров. Теперь любой долгосрочный мир для Тазидахиана смерти подобен. Они попросту разорятся.

За столом повисла короткая, неуютная пауза, и даже грузный господин на мгновение перестал жевать.

— Стало быть, — медленно проговорил сухопарый, постукивая ногтем по краю бокала, — выходит прескверная картина. Молодой честолюбец, набитая казна, армия под ружьем и старая мечта о торговых путях и Эрталайн… от которого их отделяет Фатия и наш северо-восток. Не хватает только повода, чтобы все это вспыхнуло.

— А повод, любезный, всегда найдется, — желчно усмехнулся молодой человек. — Если не подвернется нужный, так они сами выдумают и организуют. Вы как будто сами никогда при помощи прессы и дешевых слухов не пытались пошатнуть чьи-нибудь акции на бирже, чтобы скупить подешевле. Хартия Севера вон уже вовсю вооружается, а мы с вами сидим, пьем прекрасное вино и гадаем, в каком году нам всем придется решить, как далеко от границы уезжать. А у меня, между прочим, в поместье все еще ремонт! А если разрушат?

— Это им до Предместья дойти придется.

— А то от Фатии до Метрополии так уж далеко?

— … а на премьере первого звукового кино, говорят, будут господа из посольств, чиновники Гильдий и весь свет столицы, — донеслось со стороны дам. — Представляешь, какие там будут гардеробы? Я непременно должна пойти, иначе просто умру от любопытства.

— Так пойдем вместе, душенька, возьмем ложу…

Ардан слушал все это вполуха и чувствовал, как от разговора господ веет неприятным холодом. Слова о войне и последствия Конгресса звучали для него совсем не так отвлеченно, как для этих сытых господ во фраках. Слишком свежи еще были в памяти и грузовики с молодыми рекрутами на Старом мосту, и агитационные плакаты на стенах столичных домов, и все то, что произошло на Первой Станции.

— Не говоря уже о том, что и наша Корона наращивает армию темпами втрое выше тех, что были перед Войной Наемников.

— Ага… у нас все сталелитейные заводы и машинные фабрики в три смены трудятся.

— А вы что скажете, молодой человек? — внезапно обратился к нему грузный господин, и Ардан с запозданием понял, что вопрос адресован именно ему. — Вы ведь, как я погляжу, регалии носите. Единственный маг на борту, надо полагать. Что думаете обо всем этом? Будет война или нет?

Взгляды присутствующих разом обратились к Арду, и тот почувствовал, как у него предательски пересохло в горле. Обсуждать подобные вопросы с незнакомцами ему было как-то не очень удобно.

— Я… право, не знаю, — выдавил Ардан. — Я всего лишь студент.

— Студент, но маг, — настаивал грузный. — Неужели Гильдия Магов не имеет собственного взгляда на эту проблему?

К счастью, на выручку Арду пришла Тесс. Она потянулась к самому его уху и зашептала так тихо, чтобы слышал только он один:

— Не обращай внимания, Арди-волшебник. Видишь вон того, толстого? Спорим, он за всю жизнь сам ни одной монеты не заработал и просто папенькино состояние проедает. А усатый рядом с ним так на толстяка смотрит, будто прикидывает, нельзя ли вкусно отужинать им самим. Они же штык с прикладом оба перепутают.

Ардан невольно фыркнул, и неловкость немного отступила.

— А блондинка с серьгами, — продолжала шептать Тесс, едва сдерживая смех, при этом нисколько не стесняясь, что на них смотрят несколько пар глаз. — Каждые пять минут поправляет прическу и косится на свое отражение в оконном стекле. Боюсь, она влюблена в себя сильнее, чем во всех своих кавалеров вместе взятых. Она, я так полагаю, танк от грузовика не отличит.

Арди прикрыл рот салфеткой, чтобы не рассмеяться в голос.

И тут изящная блондинка, до того щебетавшая о колье, вдруг пристально вгляделась в лицо Тесс. Ее тонко выщипанные брови медленно поползли вверх.

— Постойте-ка, — протянула она. — Я ведь вас знаю! Вы… вы же Тесс Эгобар! Та самая певица! Я была на вашем концерте на Арене! Боги, какая встреча!

За столом мгновенно оживились. Дамы разом защебетали, мужчины с новым, куда более живым интересом уставились на рыжеволосую соседку, а грузный господин даже отложил вилку.

— Госпожа Эгобар, какая честь! — всплеснула руками брюнетка. — Прошу вас, спойте нам что-нибудь! Пожалуйста! А… А… Спойте «Кошку»! Молю вас!

— «Кошку», да-да, госпожа Эгобар, «Кошку»! — подхватила блондинка, и остальные за столом одобрительно загудели.

Тесс рассмеялась своим привычным, звонким, чуть лукавым смехом и подняла руки в шутливом протесте.

— Господа, помилуйте, у меня отпуск! — воскликнула она. — Все это лето я отдыхаю от сцены, и муж мне строго-настрого запретил даже думать о выступлениях.

Ардан, который ничего подобного, разумеется, не говорил, благоразумно промолчал и даже попытался сделать немного грозное лицо.

— Но, — Тесс хитро прищурилась и, прежде чем кто-либо успел возразить, поднялась из-за стола и потянула Арда за руку. — Зато я могу станцевать со своим супругом. Маэстро, что-нибудь медленное, прошу вас!

Пианист, уловив намек, тут же сменил мелодию на тихую и плавную. Тесс, не давая Арду опомниться, увлекла его на свободное пространство в центре салона.

Впрочем, то, что они, среди прочих пар, отложивших ужин и решивших немного размять ноги посреди специальной площадки салона, лишь с большой натяжкой можно было назвать танцем. Скорее это походило на медленные, неспешные объятия под музыку.

Тесс положила голову Арду на грудь, он обнял ее за талию, и они едва заметно покачивались в такт тихой мелодии, почти не сходя с места. Рыжие волосы Тесс пахли тем самым ароматом, который Ардан узнал бы из тысячи; ее ладонь покоилась в его руке, и весь окружающий мир, со всеми его разговорами о войне, стали и провианте, отступил куда-то очень далеко, оставив их наедине посреди этого теплого, золотистого света.

Они кружились так несколько долгих минут, и Арди, опустив подбородок на макушку жены, чувствовал себя по-настоящему счастливым.

Когда мелодия стихла, в салоне раздались негромкие одобрительные аплодисменты для музыканта, и тот, перевернув листы, продолжил играть. Тесс, лукаво улыбнувшись мужу, шепнула:

— А давай сбежим, пока они снова не пристали с расспросами.

Ардан кивнул, и, так и не вернувшись за стол, они развернулись и направились прочь из салона. Миновав несколько уже не очень трезвых господ и их не менее развеселившихся спутниц, простучав каблуками по полу и спустившись по широким, деревянным лестницам, они, наконец, добрались до конечной точки короткого путешествия.

Смотровая площадка располагалась на нижнем ярусе гондолы и представляла собой открытую галерею с высокими, доходившими до груди перилами, огражденными прочной металлической сеткой. Сюда почти не долетали звуки из салона, и единственными спутниками пары остались ровный гул двигателей и свист рассекаемого воздуха.

Несмотря на вид, открывавшийся с площадки, сюда почти никто не спускался.

Ночь уже полностью вступила в свои права. Тесс подошла к перилам и, придерживая одной рукой свою широкополую шляпку, чтобы ее не сорвало ветром, запрокинула голову к черной выси.

А небо над дирижаблем раскинулось такое, какого Ардан не видел даже в самые ясные ночи в степи. Мириады звезд рассыпались по черному бархату небосвода от горизонта до горизонта. Здесь, на высоте в целый километр, вдали от городских огней, ночные огоньки пылали так ярко и так близко, что казалось, только пожелай, и наберешь полную горсть холодного, серебристого света.

Внизу, под ними, тянулась уже успевшая потемнеть, едва различимая степь. Лишь редкие всполохи далеких огоньков и тонкие нити железных дорог напоминали о том, что где-то там, внизу, живут и трудятся люди.

Вот только Ардан, уже следующим мгновением, смотрел вовсе не на звезды и совсем не на степь.

Он не мог оторвать взгляда от Тесс.

Лунный свет серебрил ее рыжие волосы, выбившиеся из-под шляпки, обрамляя ее тонкий профиль, обращенный к ночному небу. Ветер трепал подол ее платья и ленты шляпки, румянил ее щеки и заставлял рыжеволосую красавицу щуриться и улыбаться.

У Арда защемило где-то в груди.

Он смотрел на нее и думал о том, что вот ради этого, ради нее, ради этой улыбки и этих рыжих волос на ветру, он, пожалуй, готов на все. На все что угодно.

И именно поэтому разговор чванливых господ все никак не хотел покидать его сознание.

Война. Большая Война. Те самые слова, которые все чаще и чаще звучали вокруг. От капитана Милара с Аркаром до пьяных Охотников на севере; от газетных заголовков и подворотен, уже даже до богатых франтов за ужином на дирижабле.

Тесс, все так же придерживая шляпку, медленно повернулась на север. Туда, где у самой кромки мерцающего горизонта едва угадывалась темная полоса далеких пиков Алькады.

Они оба молчали, едва-едва касаясь друг друга руками.

— Все будет хорошо, Арди, — наконец тихо произнесла Тесс.

Ардан сделал маленький шаг вперед и обнял жену.

— Было бы здорово, — продолжила Тесс, — если бы мы как-нибудь смогли еще полетать на дирижабле. Уже после отпуска. Просто так, без всякого повода.

Из Лазурного Города до Дельпаса они тоже полетят, а уже оттуда и до Шамтура, как и в прошлый раз, поедут на поезде. Просто, потому что, в противном случае, поездка обошлась бы им в четверть стоимости автомобиля. И это только на саму дорогу.

— Непременно полетаем, — Ардан накрыл ее ладонь своей. — Обещаю.

Тесс улыбнулась и опустила голову ему на плечо.

— Знаешь, а ведь здорово, порой, вот так сбежать от всей этой столичной суеты, — задумчиво сказала она, глядя на проплывающие внизу огоньки. — Уже не здесь, но пока еще и не там. Просто в пути. И, знаешь, мне иногда кажется, что в пути куда-то отдыхается даже лучше, чем на самом месте прибытия. Будто дорога, само это немного странное «между» и есть самый настоящий отдых.

Ардан ничего не ответил. Он лишь крепче обнял жену за плечи, и они вдвоем еще долго стояли у перил, любуясь звездами и темной степью, раскинувшейся далеко внизу.

Уже завтра утром они прибудут в Лазурный Город и, кажется, Арди понимал, о чем говорила Тесс. Он бы хотел, чтобы полет продлился еще немного. Еще хотя бы день… или два… или…

За пару часов до прибытия по гондоле прокатился мелодичный перезвон. Приятный голос служащего объявил в переговорную трубу, что в связи с правилами безопасности всех пассажиров просят покинуть обзорные площадки, вернуться в свои каюты, собрать вещи и непременно закрыть иллюминаторы до полной швартовки судна.

Ардан задвинул латунную задвижку на иллюминаторе и помог Тесс уложить последние мелочи в чемодан. По ту сторону толстого стекла, прикрытого теперь плотной шторкой, дирижабль начинал долгий, неспешный спуск к причальным мачтам Лазурного Города. Судно мягко покачивалось, почти убаюкивающе, а где-то снаружи раздавались гулкие команды и свист сбрасываемых швартовых концов. Чем-то это всё напоминало заход корабля в Ласточкину гавань.

Арди прислушивался к этим звукам и про себя радовался тому, что на сей раз всё проходило куда спокойнее, чем во время его первого, незабываемого полёта. Никто не палил из револьверов, не валил из пробитой оболочки газ, и сам Ардан не висел на честном слове где-то над пропастью. Прогресс, как сказал бы давешний шофёр, налицо.

— Я волнуюсь, Арди-волшебник, — Тесс защёлкнула замки чемодана и поправила шляпку. — Не из-за полёта, с ним-то всё хорошо. А просто… мы ведь и правда на месте. На самом краю света, считай.

— Не на краю света, дорогая, — улыбнулся Ардан. — До края ещё лететь и лететь. Но место и правда должно быть красивое.

— А ты откуда знаешь, что красивое? — игриво фыркнула Тесс. — Ты же тут ни разу не был.

— В книгах читал, — пожал плечами Арди. — И ещё Милар рассказывал. Он сюда как-то на поправку ездил, после ранения. Ну и профессор Конвелл говорит, что краше места не видел за всю свою службу.

— Милар? — Тесс приподняла бровь. — Вот уж не думала, что наш суровый капитан умеет любоваться красотами.

— Он много чего умеет, — немного устало вздохнул Ардан и чуть тише добавил: — чего по нему не скажешь.

Тесс звонко засмеялась.

Дирижабль качнулся в последний раз и замер, надёжно пришвартованный к мачте. По корпусу прокатилась лёгкая дрожь остановившихся двигателей, и наступила непривычная тишина, нарушаемая лишь приглушёнными голосами пассажиров за дверьми кают.

— Пойдёмте, капрал, — Тесс чмокнула его в щёку, и они вышли в коридор.

Влившись в ручеёк пассажиров, они постепенно спускались вниз, к вестибюлю, в котором пока ещё собралось не так уж и много пассажиров. Видимо, пытались поймать последние мгновения сна или просто не могли толком собрать вещи без помощи пары-тройки слуг. Так что Арду с Тесс удалось подобраться поближе к дверям. Уж что-что, а Ардана не очень прельщала перспектива толкаться плечами с богатеями. Одного раза во Дворце Царей Прошлого с Алировым уже хватило.

Едва экипаж подал трап и распахнул двери гондолы, Ардан с Тесс, подхватив свои вещи, в числе первых ступили на причальную галерею. Прямиком в объятья свежего воздуха, не пропитанного пусть и приятными, дорогими, но слишком разнообразными духами.

И тут же Арди усомнился в самом понятии «свежий воздух».

Дышать, в одно-единственное мгновение, стало как-то одновременно тяжело и душно. Воздух оказался таким горячим и плотным, что лёгкие будто сжались и высохли изнутри, превратившись в пересушенный изюм. Каждый вдох давался юноше с заметным усилием.

Лоб и спину Ардана мгновенно пробил пот, рубашка прилипла к телу, а плащ, и без того тяжёлый, сразу же преобразился в настоящее орудие пытки. Солнце сияло с такой яростной, слепящей силой, что Арди невольно зажмурился и прикрыл глаза ладонью, и даже его третье веко, обыкновенно спасавшее в горах и от яркого снежного света, на сей раз мало помогало.

Ветер, налетавший с моря, нисколько не остужал, а наоборот, обдавал лицо сухим жаром, словно кто-то распахнул дверцу громадной хлебной печи.

Тесс ахнула и инстинктивно вцепилась в плечо мужа.

— Вечные Ангелы, — выдохнула она, обмахиваясь ладонью. — Арди, тут же дышать нечем! Как они вообще здесь живут?

— Понятия не имею, дорогая, — честно признался Ардан, чувствуя, как по виску скатывается крупная капля пота. — Но плащ я, пожалуй, сниму прямо сейчас, иначе доеду до гостиницы вяленым куском мяса.

— А закон? — заволновалась девушка. — Тебе же положено ходить в регалиях.

— Я удостоверение с собой взял, — только и ответил Ард.

— Новенькие, — бросил мимоходом давешний грузный господин, проходивший мимо под руку со своей брюнеткой. Оба они, в отличие от Арда с Тесс, успели переодеться в лёгкие летние наряды и выглядели вполне довольными жизнью. — Сразу видно. Ничего, голубчики, привыкнете за денёк-другой… Или нет.

Стоявшие рядом богато одетые господа добродушно рассмеялись и неторопливо двинулись к спуску, обмахиваясь шляпами и веерами. Ардан с Тесс, переглянувшись, тоже поспешили вниз, потому как стоять под этим палящим солнцем в дорожной одежде было решительно невозможно.

Благо от трапа до спасительной крыши кирпично-металлического здания оказалось не так далеко.

Воздушный порт Лазурного Города, в отличие от недостроенного столичного, был полностью завершён и встретил прибывших прохладой просторного вестибюля. Под высокими сводами лениво вращались огромные лопастные опахала, подвешенные к потолку и приводимые в движение Лей-механизмами. После уличного пекла эта прохлада показалась Арду едва ли не райским блаженством, и он, утирая лоб рукавом, с облегчением перевёл дух.

Вестибюль выглядел светлым и нарядным, с белыми стенами, мозаичными полами и колоннами, увитыми затейливой лепниной. Повсюду стояли кадки с диковинными растениями, а под потолком пестрели разноцветные витражи, бросавшие на пол причудливые цветные пятна.

Они подошли к стойке справочной службы, за которой сидела миловидная девушка в лёгком форменном платье.

— Добрый день, — обратился к ней Ардан. — Подскажите, пожалуйста, где мы могли бы нанять такси?

— Доброго дня, господа, — приветливо улыбнулась девушка. — Прямо через главный выход и направо, там вас уже ждёт целая вереница автомобилей.

— А скажите, — не утерпела Тесс, — здесь всегда так жарко?

— Что вы, госпожа, сейчас ещё прохладно, — девушка рассмеялась мелодичным, журчащим смехом, в котором Арди различил акцент островитян. Впрочем, неудивительно. — Вот к середине лета будет настоящее пекло. Зато моря лучше, чем у нас, нет нигде на всём свете. Окунётесь разок и сразу про жару забудете. Добро пожаловать в Лазурный Город, надеюсь, вам у нас понравится.

Поблагодарив её, они направились к выходу, попутно изрядно завидуя господам, одетым в лён и прочие тонкие ткани. Настолько, что те трепыхались от самого малого дуновения.

Первым, что Арди с Тесс увидели, ступив за порог Воздушного порта, оказалась пальма.

Самая настоящая пальма, высокая и стройная, с длинным гладким стволом и пышной кроной перистых листьев, лениво шевелившихся под горячим ветром. Тесс остановилась как вкопанная и уставилась на неё, приоткрыв рот.

— Арди! — воскликнула она, дёргая мужа за рукав. — Это же пальма! Настоящая пальма! Я их только на картинках в книжках видела! Если честно, даже не знала, что они тут есть.

Ардан и сам разглядывал диковинное дерево с немалым любопытством, хотя удивлялся, признаться, меньше жены. Странность заключалась вот в чём. Метрополия лежала даже южнее Лазурного Моря, и по всем законам природы погода в столице должна была быть жарче. Однако из-за особенностей Поля Паарлакса и его сложного взаимодействия с магнитным полем планеты климат на Лазурном побережье складывался совершенно иначе. Он был скорее ближе к далёкой, знойной Каргааме, нежели к Метрополии, составлявшей достойную конкуренцию Скальдавину с Урдаваном.

Об этом Арди знал ещё со школы (правда, тогда Поле Паарлакса называлось Эхом Лей-линий), но одно дело знать, а совсем другое — стоять под настоящей пальмой и обливаться потом посреди самого начала лета.

Объяснять всё это Тесс он, впрочем, не стал, дабы не утомлять её скучными подробностями.

— Просто здесь так устроена погода, дорогая, — сказал он вместо этого. — Тепло круглый год.

— Тепло? — фыркнула Тесс, обмахиваясь шляпкой. — Арди, тут не тепло. Тут как в общественной бане! Только без холодного душа.

Ардан не мог не согласиться.

Они нашли свободное такси, и Ардан, поторговавшись для приличия с водителем, сговорился доехать до гостиницы за сорок пять ксо. Шофёр, смуглый и улыбчивый малый в светлой кепке, ловко закинул их чемоданы и походный мешок в багажник, и автомобиль покатил по улицам Лазурного Города.

— Арди, смотри!

То, что открылось за окнами такси, заставило обоих супругов прильнуть к стёклам и забыть обо всём на свете.

Лазурный Город раскинулся на холмах, широкими, пологими уступами сбегавших вниз, к сверкающему на солнце морю. Узкие, мощённые брусчаткой улочки петляли между домами тёплых, охристых и терракотовых тонов, чьи стены сплошь увивали плети ярких цветов, свисавших с балконов и оград пышными, душистыми гроздьями. Повсюду зеленели пальмы, кипарисы и апельсиновые деревья, а воздух, несмотря на жару, пропитался ароматом цветущих садов, нагретого камня и далёкой морской соли. Дома лепились друг к другу, карабкались вверх по склонам и сбегали вниз, к набережной, а над их черепичными крышами то тут, то там поднимались башенки церквей и колоколен.

Но самое невероятное…

Там внизу, у подножия холмов, простиралось море. Бескрайнее, ослепительно синее, переливавшееся под солнцем мириадами сверкающих искр. У причалов и в небольших бухтах на воде вздымался целый лес мачт, потому как яхт и лодок здесь оказалось даже больше, чем автомобилей. Белые паруса, изящные корпуса, начищенная до блеска медь, и всё это покачивалось на лёгкой волне, словно стая диковинных морских птиц, присевших передохнуть у берега.

— Арди, — прошептала Тесс, не отрываясь от окна, — это самое красивое место на свете. Я никогда, никогда не видела ничего подобного.

— Красиво, — согласился Ардан без всякого лишнего притворства.

Жара, ещё минуту назад казавшаяся невыносимой, постепенно отступала перед этой будто бы немного ленивой прелестью. Горячий ветер, влетавший в открытое окно, теперь нёс с собой запах цветущих лимонов и нагретой солнцем хвои, а солнце золотило белые стены домов так, что весь город будто светился изнутри мягким, медовым светом. Где-то на склоне холма звенел колокол, ему отвечал другой, подальше, и вместе они плыли над крышами, смешиваясь с криками чаек и далёким рокотом прибоя.

— Госпожа, простите мою дерзость, — внезапно подал голос шофёр, поглядывая на Тесс в зеркало заднего вида, — а вы случайно не Тесс Эгобар будете? Та самая, которая первой на Арене выступала?

Тесс рассмеялась и обернулась к нему.

— Она самая. Не думала, что меня и здесь узнают.

— Как же вас не узнать, госпожа! — расплылся в улыбке шофёр. — У нас же тут, считай, джаз и родился, на Лазурном берегу. Вся молодёжь только его и слушает. А уж ваши пластинки у нас в каждом кабаке крутят. Я вот «Кошку» вашу наизусть знаю! Жена моя вас тоже страсть как любит! Все уши прожужжала.

— Передавайте супруге привет, — улыбнулась Тесс. — А где у вас тут лучше всего музыку послушать?

— О, госпожа, это вам на набережную надо, в «Раковину» или к старому Пьетро в подвал, — оживился шофёр. — Там по вечерам такое играют, что ноги сами подрыгаться просятся. Вы как обустроитесь, непременно загляните! Не пожалеете!

И они с Тесс тут же завели оживлённую беседу о музыке, о новых пластинках, о здешних музыкантах и о том, какие джаз-клубы стоит непременно посетить. Тесс расцвела, как всегда расцветала при разговорах о любимом деле, а шофёр оказался на удивление сведущим собеседником и сыпал именами и названиями с азартом завзятого знатока.

Почему-то Арди был уверен, что тот легко бы нашёл общий язык с Петром Оглановым.

Ардан, оставив их двоих наслаждаться разговором, отвернулся к своему окну, и вот тут его ждало зрелище, по-настоящему его поразившее.

По соседней полосе, обгоняя такси, ехала пятёрка мужчин в кожаных жилетках и больших защитных очках. Точно таких же, коими располагал и сам Ард, только явно в иных целях. Ехали они на чём-то, чего Ардан поначалу даже не сумел распознать. Это были не автомобили и не велосипеды, а нечто совсем иное. Два колеса, переднее и заднее, как у тех же велосипедов, но куда массивнее и шире, обутые в толстые резиновые покрышки.

Между колёс, на крепкой стальной раме, помещался блестящий двигатель с торчащими цилиндрами и медными трубками, от которого тянулся изогнутый выхлопной патрубок. Сверху располагалось кожаное седло, широкий топливный бак каплевидной формы, выкрашенный в чёрный с золотыми полосами, и высокий руль с двумя рукоятями, за которые держался ездок. Машины эти ревели низким, утробным рокотом, изрыгали из патрубков сизый дымок и неслись по улице с лихим и каким-то даже бесшабашным изяществом.

— Что это? — не удержался Ардан, перебив беседу о музыке.

Шофёр глянул в окно и снисходительно усмехнулся.

— А, это мотоциклы, господин. Мотоциклы… Последние пару лет у нас теперь в моде. Особенно у молодёжи, ну и у тех, кто побогаче и опасность любит. Только вот, скажу я вам, штука эта, скорее всего, нигде, кроме Лазурного берега, не приживётся.

— Почему? — удивился Арди.

— Так зимы у нас не бывает, господин, — пожал плечами шофёр. — Круглый год тепло и сухо. А вот в Метрополии вашей или, скажем, в Дельпасе, где снег по полгода лежит… А если не снег, то дерм… кха-кха, простите, госпожа. Так вот… Где слякоть и всё в грязи, то на такой штуковине далеко не уедешь. Либо замёрзнешь, либо изгваздаешься, либо увязнешь где-то. Так что это наша, Лазурная забава. И, видимо, больше ничья.

— А быстро они ездят? — Арди сам не заметил, как подался вперёд.

— О-о, господин, спрашиваете ещё! — протянул шофёр. — Порой так просвистят по набережной, что только пыль столбом. Креветки… простите, госпожа… Стражи их гоняют, а им хоть бы что. Молодёжь ведь. У них сейчас у всех одно и то же в башке. Мотоциклы, да будущие школы глайдеров.

Ардан задумчиво кивнул и ещё долго провожал взглядом удаляющиеся мотоциклы.

Он вдруг поймал себя на том, что начинает, кажется, немного понимать Бориса с его вечным восторгом перед новыми моделями автомобилей. Арду внезапно сделалось до зуда любопытно, как устроено это рычащее чудо. Каким образом двигатель крутит колёса, отчего оно держит равновесие на двух колёсах и не заваливается набок, и сколько в нём этих самых лошадиных сил, о которых так любил рассуждать лорд Фахтов.

«Надо будет расспросить кого-нибудь, пока мы здесь», — решил про себя Ардан, и сам же слегка удивился этой своей мысли.

— Какие у вас планы, господа?

Дальнейший путь они проделали в лёгкой беседе, в целом, ни о чём.

Гостиница, у которой остановилось такси, оказалась небольшой, но на редкость уютной и красивой. Двухэтажное здание тёплого песочного цвета пряталось в тени высоких пальм и было сплошь увито цветущими лозами, свисавшими с кованых балконов. Над входом тянулась полосатая маркиза, защищавшая от солнца, а у дверей в больших глиняных кадках росли апельсиновые деревца, усыпанные мелкими оранжевыми плодами. Откуда-то из глубины двора доносилось тихое журчание фонтана, а воздух здесь, в тени, ощущался заметно прохладнее, чем на открытой улице.

Ардан расплатился с шофёром, добавив сверху пару монет, и тот, пожелав им приятного отдыха и напоследок ещё раз восхитившись знакомством с самой Тесс Эгобар, укатил прочь.

Вдвоём они вошли в прохладный, полутёмный вестибюль гостиницы. Пол устилала яркая плитка, а под потолком всё так же лениво вращалось лопастное опахало. Ардан подошёл к стойке, за которой стояла немолодая, приветливая женщина в опрятном платье.

— Добрый день, — в очередной раз поздоровался Арди. — Мы с женой пару месяцев назад отправляли вам письмо с официальным запросом на выкуп номера на две недели. На фамилию Эгобар. Хотелось бы узнать, дошло ли оно.

— Сейчас посмотрим, господин Эгобар, — женщина водрузила на нос очки и раскрыла громоздкую, разлинованную книгу записей, лежавшую перед ней на стойке. Она долго водила пальцем по строчкам, перелистывала тяжёлые страницы и шевелила губами, разбирая записи. — Эгобар, Эгобар… ага, вот. Да, господин, всё верно. Ваше письмо пришло ещё две недели назад. Номер за вами закреплён. Двухнедельное проживание, верхний этаж, с видом на море.

— Прекрасно, — Ардан с облегчением улыбнулся. — Сколько с нас с учётом аванса?

— По четыре экса за сутки, господин, итого пятьдесят шесть эксов за две недели, — женщина приняла деньги, аккуратно пересчитала и сделала пометку в книге. — Вы уж простите, что справляюсь так долго. У нас тут по старинке всё, без новомодных касс. Зато ни одной записи за тридцать лет не потеряли.

— Справедливо, — улыбнулся Арди и покосился на гримуар у пояса. — Бумага никогда не подводит.

— Вот и я о том же, господин, — женщина сняла с доски за спиной тяжёлый медный ключ с деревянной биркой. — Четвёртый номер, на втором этаже, в самом конце коридора. Окна выходят прямо на залив. Так что это лучший вид во всей гостинице. Завтрак подаём с семи до десяти на террасе, а если совсем притомитесь от жары, то на минус первом, в бывшем погребе, у нас всегда холодный лимонад и вино со льдом.

— Благодарю, — Ардан забрал ключ и обернулся к жене.

Тесс стояла посреди вестибюля, разглядывая яркую плитку, кадки с цветами и пробивающиеся сквозь ставни солнечные лучи. На её лице играла та счастливая, чуть мечтательная улыбка, ради которой Арди, пожалуй, и согласился на это путешествие.

— Ну что, госпожа Эгобар, — он подхватил чемоданы и кивнул в сторону лестницы. — Пойдёмте смотреть на наше море.

— А потом сразу купаться, — решительно заявила Тесс, подбирая подол платья. — Иначе я на этой жаре растаю, как мороженое, и ты повезёшь домой одну только мокрую шляпку.

Ардан рассмеялся, и они вместе направились вверх по лестнице.

Небольшая прогулочная яхта неспешно скользила по бирюзовой глади Лазурного моря. Её белый парус, наполненный лёгким бризом, отбрасывал на палубу подвижную голубоватую тень. Ардан полулежал на дощатой скамье, прислонившись спиной к мачте, и сквозь полуприкрытые веки наблюдал за женой.

Тесс расположилась на носу яхты. Лежала на разостланном полотенце и подставляла лицо щедрому южному солнцу. Купальный костюм, который она приобрела в одной из лавок на набережной, состоял из плотного трикотажного верха без рукавов и коротких, до середины бедра, шорт. А ещё он весь был выдержан в модном на побережье сочетании тёмно-синего с белой полосой по краю. Во всяком случае — если верить продавщице.

На голове Тесс красовалась широкополая соломенная шляпа, надёжно защищавшая от палящих лучей, а в руке она держала запотевший стакан с лимонадом, в котором позвякивали кусочки льда. Рыжие волосы, выбившиеся из-под шляпы, золотились на солнце; кожа уже успела покрыться лёгким, медовым загаром, и в этот момент Тесс была так хороша, что Арди в который раз поймал себя на мысли, насколько ему повезло.

— … вот тут-то и кроется вся хитрость, понимаете? — увлечённо вещал капитан яхты, загорелый до почти чернильной черноты старик с обветренным лицом и седыми бакенбардами, стоявший у руля. — Косой парус, он ведь не как прямой. С прямым-то любой дурак справится. Поймал ветер в корму и пошёл. А с косым нужно чувствовать галс, ловить ветер боком, идти переменными курсами. Порой лавировать. Это, господин Эгобар, целая наука. Поверьте старому моряку.

— Угу, — отстранённо кивнул Ардан, любуясь женой. — Целая наука.

— А вот в молодости я ходил на большом барке. До самой Каргаамы, через острова, добирались. На парусах, разумеется. Тогда ещё металл и уголь по воде почти не ходили. Только самые первые военные стальные махины стали появляться… А шторма там, ну, около Каргаамы, я вам доложу, такие, что небо с землёй местами меняются. Один раз нас так потрепало, что три дня без мачты дрейфовали.

— Удивительные края, — совершенно невпопад поддакнул Арди, потому как слушал капитана вполуха.

Старика, впрочем, это нисколько не смущало. Похоже, ему просто нравилось рассказывать что-то о море и своей молодости. И слушатель ему требовался скорее для приличия, чем из какой-то необходимости.

Капитан вёл свой неспешный монолог о парусах, ветрах и далёких морях с таким неподдельным удовольствием, будто беседовал исключительно сам с собой. А согласные мычания Арда служили ему вполне достаточным аккомпанементом.

Что же до самого юноши, то, порой, тот находил в себе силы оторвать взгляд от Тесс и оглядеться.

Лазурное море ничем не походило на Ласточкин залив.

Там, на востоке, вода выглядела свинцово-серой плёнкой. Даже в разгар лета непременно тяжёлой и неприятно холодной. И стоило подуть самому скромному ветру, как волны тут же с оглушительным рёвом накатывали на каменистый берег.

Здесь же море переливалось всеми оттенками синего и бирюзового. На ощупь тёплое, ласковое, а ещё прозрачное до самого дна. Его гладь искрилась под солнцем так, что слепило глаза.

Два совершенно разных моря и, будто, две совершенно разные жизни…

И вот что удивляло Арда больше всего. Впервые за долгое время его неустанное, давнее, поселившееся в груди ещё в детстве желание отправиться куда-то далеко, за моря и горизонты, начинало понемногу притихать. До конца оно, разумеется, никуда не делось. И Арди, спустя уже неделю их пребывания на Лазурном побережье, всё чаще ловил себя на том, что поглядывает на восток, в сторону далёкой столицы, и думает то об аптеке, то о Миларе, то о незаконченных исследованиях.

Но всё же сейчас он был рад.

Рад оказаться в новом, незнакомом месте. Рад увидеть что-то такое, чего никогда прежде не встречал. Что-то, о чём он когда-нибудь, долгими зимними вечерами, обязательно будет рассказывать своим лесным друзьям.

И от этой мысли, о том, как он будет рассказывать Шали, Гуте и Эргару про тёплое синее море и про пальмы на берегу, на душе у Арда становилось легче.

— … а узлы, господин Эгобар, это вообще отдельный разговор. Я вот знаю сорок с лишним узлов, и каждый для своего дела…

Ардан так и не дослушал, какой именно глубинной мудростью и строго профессиональным знанием про узлы собирался поделиться капитан. Прямо посреди очередной стариковской фразы он поднялся на ноги, в три шага дошёл до борта и, оттолкнувшись, сиганул в воду головой вниз.

Тёплое море приняло его в свои нежные объятия, и Арди, открыв глаза под водой, на мгновение замер от восторга.

Под ним раскинулся коралловый риф. Зрелище, какого Ардан ещё прежде нигде и никогда не встречал. Кораллы разрастались причудливыми кустами, ветвистыми деревцами и округлыми валунами всех мыслимых расцветок — алые, оранжевые, лиловые, нежно-розовые и ярко-жёлтые. Между ними сновали стайки крошечных рыбёшек, переливавшихся серебром и золотом. Порой проплывали важные, полосатые рыбы размером с ладонь, а по дну деловито семенил бочком небольшой краб, приветственно помахивая юноше клешнёй.

Солнечный свет пробивался сквозь толщу воды длинными, дрожащими лучами, играя на песке причудливыми бликами, отчего всё вокруг казалось зачарованным подводным садом. Почти таким же, как во владениях Сенхи’Ша…

«Вот уж чего ни Шали, ни Гута точно никогда не видели», — с весёлым изумлением подумал Арди, проплывая над рифом и провожая взглядом юркую оранжевую рыбку с белыми полосками. Немного медлительный Гута наверняка решил бы, что Арди всё это выдумал. А Шали, пожалуй, долго бы фыркала и не верила, что рыбы таких нелепых, ярких расцветок вообще где-то существуют.

Ардан нырнул глубже, оставляя коралловый риф позади. Вода становилась всё прохладнее, давление мягко сжимало уши, но Арди, благодаря пусть и отравленной, но крови матабар, чувствовал себя на этой глубине легко и свободно. Он опускался всё ниже и ниже, пока не дотянулся до ровного ковра светлого песка.

Здесь, на дне, Арди сделал так, как когда-то его научил Гута. Юноша перевернулся на спину, лёг на песок и по самые локти зарылся руками в мягкий, прохладный грунт. Просто чтобы удержаться на месте и не всплыть. А потом он замер и посмотрел наверх.

Высоко над ним подрагивала колышущаяся кромка воды, преломлявшая жаркое солнце. Лучи расходились во все стороны дрожащими, золотистыми стрелами. Они ломались и переливались, а вся поверхность моря над головой Арда вдруг показалась ему живым, мерцающим пологом из расплавленного света. Где-то наверху чернело продолговатое пятно — днище их яхты, покачивавшееся на волнах.

Сердце Арда успокоило свой шаг.

В голове, обыкновенно полной мыслей, тревог и планов, внезапно всё стихло. Ни беспокойства о Кукловодах и Чёрном Доме. Ни тревог о матери, об Эрти и о сёстрах в далёком Дельпасе. Ни забот об аптеке, ни размышлений о застопорившихся исследованиях, ни мыслей о грядущей Большой Войне.

Ничего.

Только он, эта оглушительная подводная тишина и струящийся сверху солнечный свет.

Арди лежал на песчаном дне, сквозь толщу воды смотрел на дрожащее солнце, и впервые за очень долгое время чувствовал себя по-настоящему умиротворённым.

И в этот самый момент Ардан впервые понял, почему профессор Конвелл, да и Милар тоже, так любили отпуск и так часто о нём говорили.

Раньше Арди совершенно этого не понимал. Отдых казался ему чем-то пустым, ненужным, даже немного постыдным, ведь вокруг столько дел, столько задач, столько всего, что требует внимания и сил. Сидеть без дела представлялось ему пустой тратой драгоценного времени.

А теперь, лёжа на дне тёплого южного моря, он внезапно понял. Понял, что отдых — это вот такая вот тишина в голове. Возможность хотя бы на несколько мгновений отложить весь груз забот и просто… просто. Просто смотреть на солнце сквозь воду и ни о чём не думать.

И ещё Арди показалось, что, пожалуй, если бы не яд того мутанта, настойчивые отголоски которого до сих пор давали о себе знать, он бы, наверное, так никогда и не научился по-настоящему понимать смысл слова «отдых».

Но таков сон Спящих Духов.

Ардан закрыл глаза и растворился в мягкой тишине.

И только когда лёгкие наконец напомнили о себе, Ардан выдернул руки из песка, оттолкнулся от дна и неспешно заскользил вверх, к мерцающей кромке света. Он вынырнул на поверхность рядом с яхтой, отфыркиваясь и щурясь от яркого солнца, и ухватился за спущенную с борта верёвочную лесенку.

Сверху, с выражением неподдельного изумления на обветренном лице, на него смотрел капитан.

— Ну, господин Эгобар, — протянул старик, качая головой, — если бы я собственными глазами не видел, в жизни бы не поверил. Вы под водой почти семь минут пробыли! Я таких ныряльщиков только среди ловцов жемчуга встречал, да и то не всякий столько выдержит. Может, вы от меня скрываете что, а? — коротко хохотнул капитан. — Может, вы и впрямь за жемчугом ныряете? Здесь, правда, его хрен отыщешь. Это надо за южный мыс идти.

— Нет, — улыбнулся Ардан, забираясь на палубу и отжимая волосы. — Просто люблю воду.

— Любите воду, — хмыкнул капитан. — Ну-ну. Я вот тоже воду люблю, только дыхалки у меня на две минуты, не больше. Странный вы человек, господин Эгобар.

Тесс приподнялась на локте и сдвинула шляпу на затылок.

— Арди, даже я уже начала немного переживать, — укоризненно, но с улыбкой произнесла она. — Подумала, тебя там акула съела.

— Не думаю, что пришёлся бы ей по вкусу, — Арди опустился рядом с возлюбленной на полотенце и подставил лицо солнцу.

Яхта вернулась к причалу ближе к вечеру. Зной уже начал понемногу спадать, а солнце склонилось к западу, окрасив море в тёплые, золотисто-розовые тона. Ардан расплатился с капитаном, привычно добавив сверху за приятную, пусть и одностороннюю, беседу, и они с Тесс сошли на берег.

Оба давно сменили тесные, плотные одежды Метрополии на лёгкие летние наряды, более подходящие местному климату. Арди облачился в светлые льняные брюки и свободную рубашку с закатанными рукавами, а на голове его теперь покоилась белая бандана, что, наверное, не нарушало обещание, данное Луше…

Тесс же надела лёгкое летнее платье из тонкого ситца в мелкий цветочек, с открытыми плечами и широкой юбкой до середины икры. И, если честно, в этом наряде она походила на весеннюю сидхе, спустившуюся погулять по набережной.

Набережная Лазурного Города, несмотря на поздний час, наоборот — лишь оживала после дневной жары. Вдоль широкой, мощённой светлым камнем эспланады тянулись ряды пальм и кадок с цветущими олеандрами, между которыми прогуливались нарядно одетые отдыхающие. Работали открытые кафе под полосатыми тентами. Из распахнутых дверей ресторанчиков доносились запахи жареной рыбы и пряностей, где-то наигрывал уличный музыкант, а вдоль парапета выстроились лотки торговцев, предлагавших морские раковины, кораллы и прочие курортные безделушки. Море плескалось внизу, у каменных ступеней. Лёгкий вечерний бриз приносил с собой прохладу и солёную свежесть.

Они дошли до «Раковины» — уютного ресторанчика на самой набережной, с видом на залив, — и заняли столик у распахнутого окна. Расторопный официант принял у них заказ, и вскоре на столе появились лёгкие салаты с морепродуктами, свежий хлеб и кувшин холодного лимонада. Порой Арду казалось, что за время отпуска он напьётся данным напитком на половину жизни вперёд.

Тесс, попивая лимонад, оживлённо перечисляла планы.

— … и ещё нам обязательно нужно сходить в подвал к старому Пьетро, мне про него все уши прожужжали, — увлечённо говорила она, загибая пальцы. — И на набережной в «Устрице» по вечерам, говорят, играет потрясающий квартет. А ещё я присмотрела несколько пластинок. Их в столице вообще не достать, представляешь? Местные записывают. Выпускают совсем маленьким тиражом.

— Здорово, — улыбнулся Ардан, любуясь оживлённым лицом жены.

— Но самое главное, Арди! — Тесс отставила бокал и подалась вперёд, а Ардан едва не утонул в её засиявших глазах. — Я договорилась с Лонцией. Это здешняя джазовая дива, у неё голос просто невероятный. Мы с ней запишем совместную вещь! На «Сломанной скрипке». Это самая известная студия в Лазурном, ну и… получается, в целом самое знаковое место для джаза. Половина всех самых громких имён так или иначе связаны с ним.

— Здорово! — Ардан накрыл её ладонь своей. — Я очень за тебя рад, Тесс. Правда.

Он слушал её, кивал, вставлял короткие ремарки и просто любовался женой, искренне радуясь тому, как ей здесь хорошо. Тому, как она расцвела за эту неделю и сколько в ней сейчас плескалось жизни и света.

В какой-то момент колокольчик над дверью ресторана в очередной раз тоненько звякнул, и внутрь вошла новая пара.

Ардан скользнул по вошедшим рассеянным взглядом и тут же узнал одного из них. Профессор Конвелл собственной персоной! Немного непривычно выглядящий в светлом летнем костюме и с тростью под мышкой. Под руку с ним шла молодая женщина, очевидно, его супруга. Она была удивительно хороша собой — высокая, статная, с тёмными вьющимися волосами, уложенными по последней моде, и тонкими, изящными чертами лица.

На вид ей было не больше тридцати, то есть лет на двадцать меньше, чем самому профессору.

Конвелл обвёл зал взглядом, заметил Арда, и его лицо тут же осветилось искренней радостью.

— Студент Эгобар! — воскликнул он, направляясь к их столику. — Вот так встреча! И вы, стало быть, выбрали Лазурный берег для отдыха? Какое совпадение!

— Профессор Конвелл, — Ардан поднялся и пожал протянутую руку. — Рад вас видеть. Позвольте представить мою супругу, Тесс.

— Очень приятно, — Конвелл галантно склонил голову. — А это моя жена, Виолетта.

Женщины обменялись приветствиями, и буквально через минуту Тесс и Виолетта, обнаружив друг в друге родственные души, уже увлечённо обсуждали что-то своё. Разговор у них зашёл сперва о музыке, потом о здешних магазинах и нарядах. Обе, спустя пару коротких реплик, уже щебетали так оживлённо, будто были давным-давно знакомы.

Арди всегда удивлялся данной особенности людского племени — так быстро находить с кем-то общий язык.

Конвелл же опустился на свободный стул рядом с Ардом и сразу перешёл к тому, что, видимо, занимало его несколько больше курортных красот.

— Отличный экзамен, Ард, — Конвелл жестом попросил официанта и заказал бутылку слабого вина. — Немного топорный в некоторых моментах, но, учитывая, что это задачка для четвёртого, а не второго курса — всё ещё отличный.

— Благодарю, профессор, — Арди чуть склонил голову.

— Однако, — Конвелл поднял палец, впуская в голос знакомые менторские интонации, — хвалить вас без меры я не стану. Иначе какой из меня профессор, правда? Были в вашей работе и слабые места. Причём довольно существенные. Во-первых, вы совершенно не проверили надёжность автономной проверки системы своих печатей. Положились на то, что всё сработает с первого раза, а это в нашем деле непозволительная роскошь. Что, вообще-то, весьма странно наблюдать от автора «Туманного Помощника». Но это так… просто чтобы вы нос не задирали.

Ардан внимательно слушал, мысленно отмечая каждое слово.

— Во-вторых, — продолжал профессор, — вы не разработали вспомогательных элементов подключения к Лей-генераторам на случай, если основная цепь питания вдруг прервётся. А она, поверьте моему опыту, прерывается в самый неподходящий момент. Причём постоянно. Хороший инженер всегда проектирует запасной путь. И ещё несколько мелочей по самой структуре печатей, но это уже частности. О них побеседуем уже при встрече в Большом.

— Я понял, профессор, — серьёзно кивнул Арди. — Спасибо. Я учту.

— Вот за это вас и ценю, Эгобар, — Конвелл удовлетворённо хмыкнул. — Не только за светлую голову, но и за то, что вы так легко относитесь к критике. Знаете, как, порой, сложно с кем-то побеседовать о ремесле на кафедре без того, чтобы задеть чьё-то распухшее эго? Нет, всегда, конечно, можно сделать визит на Рынок Заклинаний, но… — профессор скорбно вздохнул и плеснул себе в бокал из принесённой бутылки. — Старик Крайт не то чтобы всегда готов с кем-то поделиться своими знаниями. На моей памяти он вообще редко снисходит до общения с простыми смертными. Это надо… не знаю… быть вторым Аверским, да примут того Вечные Ангелы. Только от мира инженерного дела, а не военного, чтобы Гранд Магистр Крайт вообще решил с вами хотя бы поздороваться… А скажите-ка, что вы намерены делать в следующем году? Есть какие-то планы?

— Думал взять у Гильдии магов несколько заказов, — ответил Ардан. — На разработку печатей по их техническим заданиям.

Конвелл поморщился и махнул рукой.

— Бросьте, Ард. Это монотонная, скучная работа. Не более, чем разработка модификаций по чужим лекалам. Тоска смертная, поверьте. Да к тому же Гильдия редко нанимает кого-то младше пятого курса Большого, так что вряд ли у вас, несмотря на ваши компетенции, выйдет пробиться сквозь твердолобых чиновников. — профессор отпил ещё немного вина и тут же оживился, будто его осенила новая мысль. — А вот послушайте-ка, что я вам скажу. Вы ведь успели поработать в бюро профессора ан Маниш, верно?

«— Не шевелись, Говорящий, или эти двое отправятся к своему лже-богу.»

— … стало быть, опыт конторской работы у вас уже в наличии. Так отчего бы вам в этом году не потрудиться какое-то время в моей фирме? Дело я вам, обещаю, найду интересное. Во всяком случае, точно интересней, чем сидеть в качестве живого станка и строчить модификации. Ну и, может, научились бы чему-то полезному.

Арди едва поймал сам себя за язык, чтобы тут же не выпалить «конечно, профессор!». Просто потому, что пока неизвестно, что будет с его расписанием после возвращения в столицу.

— Я подумаю, профессор, — Арди не стал отвечать сразу. — Спасибо за предложение, оно и правда заманчивое.

— Подумайте, подумайте, — кивнул Конвелл и тут же сменил тему. — Ну а здесь-то вы как? Всё уже посмотрели? Ну и самое главное — вы уже побывали на развалинах башни? Той самой, которая, ещё со времён Эктасса, осталась от мага-эльфа Эан’Хане. Кажется, в прошлом году все газеты пестрили заголовками об археологическом открытии.

Они действительно пестрили. Собственно, об этом Ардан узнал тогда от Тесс, которая сильно переживала, что Арду будет скучно на Лазурном берегу. Так что она сама и упомянула про раскопки и возможность посетить башню.

— Ещё не были, — ответил Ардан. — Но как раз запланировали на завтра.

Узкие улочки Лазурного Города петляли между домами таким причудливым образом, что порой Ардан мог бы коснуться вытянутыми руками стен сразу по обе стороны. Мостовые подмигивали гладким, отполированным за столетия камнем, истертым подошвами бесчисленных поколений, а над головой, между балконами противоположных домов, тянулись веревки с сохнущим бельем. Порой оно лениво колыхалось под легким утренним ветром, словно разноцветные флаги на мачтах в бухте.

Из распахнутых окон доносились запахи свежей выпечки и крепкого, обжигающего кофе. Где-то наверху перекрикивались соседки, обсуждая утренние новости, а из-под ног то и дело прыскали в стороны разморенные жарой кошки, искавшие спасительную тень под ступеньками и в подворотнях.

Арди с Тесс неспешно прогуливались по местным улочкам, наслаждаясь утренней прохладой, пока солнце еще не вошло в полную силу и не превратило город в раскаленную жаровню.

— … и все-таки нам придется заняться кухней, когда вернемся домой, — скорбно вздыхала Тесс, придерживая мужа под локоть и время от времени заглядывая в витрины лавок. — Ту рухлядь, которая нам досталась от прежних жильцов, давным-давно уже заждались на свалке. Я знаю, что ты не очень любишь подобные мероприятия, но! Я видела в одном каталоге вполне приличный гарнитур. Из светлого дерева. С такими аккуратными дверцами и блестящими латунными ручками. Очень симпатичный

— Хорошо, Тесс, — кивнул Ардан, обходя дремлющую посреди дороги собаку. — Только давай выберем что-нибудь… долговечное, ладно?

Они переглянулись и оба чуть покраснели, вспоминая, как однажды Арду пришлось чинить столешницу, а Тесс мыть пол из-за просыпавшейся муки.

— Практичное и красивое друг другу не противоречит, — Тесс назидательно подняла палец, и в глазах ее заплясали лукавые искорки. — И еще нам обязательно нужен новый ледник. Причем больше и вместительного предыдущего. А то наш старый еле-еле морозит. В нем молоко на следующий же день скисает, а масло прямо на полке с Вечными Ангелами знакомится. Мне этот запах скоро уже снится начнет.

— Согласен, ледник и правда нужен, — не стал спорить Арди.

— И плиту бы неплохо поменять, — продолжала мечтательно перечислять Тесс. — Чтобы конфорки зажигались без всяких капризов. А то на нашей пока кашу сваришь, либо состаришься и поседеешь, либо выучишь ругательства на половине языков мира. И еще у нас все время прирастает посуды, так что нужно какой-то шкафчик повесить или витрину.

— Тесс, — Ардан мягко улыбнулся и покачал головой, — если мы купим все, что ты сейчас перечисляешь, то нам придется либо выкинуть из спальни кровать, либо подыскивать квартиру попросторнее. У нас ведь кухня размером с твою гримерку, и то я преувеличиваю.

— Ну Арди! — Тесс шутливо ткнула его кулачком в бок. — Я же не предлагаю покупать все сразу, в один день. Сперва ледник и плиту, это самое нужное, а шкафчик уже потом, когда немного накопим. Ну или можем квартиру попросторнее!

Арди едва было не споткнулся, но тут же заметил озорной огонек в глазах жену.

— А давай сразу в Предместья, Тесс? — подхватил он шутку, которую не сразу понял.

— Ну зачем же Предместья, Арди, когда в Новом Городе продаются целые этажи в небоскребах, — покачала головой Тесс. — Ну или можем потребовать у Его Императорского Величества пару спален во Дворце. В любом случае — привыкай к мыслям о тратах, дорогой муж.

Тесс едва сдерживалась, чтобы не засмеяться и на растерять облик, скопированный у тех спутниц чванливых кавалеров, от которой, порой, в городе было не протолкнуться.

— К мыслям о тратах, живя с тобой, я привык уже давно, — поддел ее Арди и тут же получил еще один шутливый тычок.

— Между прочим, — Тесс гордо вздернула подбородок. — половину этих трат я зарабатываю сама. Так что имею полное право мечтать о красивом шкафчике.

— Имеешь, имеешь, — согласился Ардан, поднимая руки, признавая свою полную капитуляцию.

Они остановились, переглянулись и хором засмеялись. Так громко и заливисто, что шмыгавшие мимо кошки разбежались в стороны, попутно явно недовольно шипя на потревоживших их покой господ

— Тесс, ты написала своей матушке в Шамтур? — спросил Арди, переведя дыхание. — Ты, вроде, собиралась

— Написала, недавно, — кивнула Тесс. — Целых три страницы. Рассказала ей про полет, про море, про пальмы. И еще про то, какой у нее чудесный зять.

— Вот это последнее можно было и опустить, — вздохнул Арди.

— Ни за что, — Тесс упрямо качнула головой. — Да, я понимаю, что она… не то, что недолюбливает конкретно тебя, Арди, просто… полагаю, ее раздражает твое удостоверение. Ну и фамилия… Она бы, наверное, спокойно перенесла что-то одно из двух, но все вкупе. Впрочем, это ее проблемы. Ты не подумай, я ее люблю, но это мне проживать свою жизнь, а не ей. Пусть свыкается с мыслью, что мы проведем две недели в отцовском доме на свадьбе сестры.

Ардан мысленно покачал головой. Точно… свадьба младшей сестры Тесс… в Шамтуре… прелестно.

Так, неспешно болтая о всяких милых домашних пустяках, они вышли на небольшую площадь перед старинной церковью с приземистой колокольней, потемневшей от времени. Посреди площади журчал каменный фонтан в виде раковины, вокруг которого важно расхаживали и ворковали голуби, а у обочины уже стоял экскурсионный автобус без крыши. Открытая повозка с несколькими рядами деревянных скамеек и весьма упитанным дизельным двигателем, спрятанным под капотом.

В автобусе уже расселось с десяток пассажиров. Ардан с Тесс, поднявшись по ступенькам, тут же заметили среди них несколько знакомых лиц с дирижабля. Тот самый грузный господин с двойным подбородком расположился на передней скамье вместе со своей миловидной брюнеткой, а изящная блондинка с теми самыми серьгами обмахивалась веером где-то в середине салона, скучающе разглядывая церковь.

— Только бы у меня снова не вздумали попросить спеть, — шепнула Тесс мужу. — А то я уже начинаю чувствовать себя бродячей артисткой. Может начать выступать по углам? Ну, знаешь, Арди, чтобы на шкафчик накопить…

Тесс чуть поиграла бровями, едва не вызывая у Арда очередной приступ смеха.

— А ты сделай вид, что не понимаешь, о чем речь, — посоветовал Арди вполголоса. — Скажи, что ты вовсе не Тесс Эгобар, а ее сестра-двойняшка, которая совсем не умеет петь.

— Двойняшка? — заговорщицким тоном переспросила Тесс. — И как же зовут мою бедную сестру?

— Несс, — не моргнув глазом ответил Ардан. — Несс Эгобар. Глухая на одно ухо и совершенно лишенная слуха.

— Арди, — Тесс ущипнула его за бок. — У меня для тебя очень плохие новости — ты категорически не умеешь выбирать псевдонимы.

У входа в автобус их встретил экскурсовод — молодой человек, немногим младше самого Арда, в опрятной форменной куртке и с потертой кожаной папкой под мышкой. Он принял у них плату за билеты, выдал две картонные карточки с оттиснутым номером маршрута, а потом взгляд его случайно упал на посох, который держал в руках Ард.

— Прошу прощения, — молодой человек чуть нахмурился и внимательно оглядел Арда. — Вы маг? А где в таком случае ваши регалии? Закон строго обязывает каждого мага носить плащ со звездами, дабы окружающие знали, с кем имеют дело.

Ардан, не желая привлекать к себе лишнее внимание остальных пассажиров, шагнул чуть ближе. Прикрывая жест собственным корпусом, он спокойно извлек из внутреннего кармана свое удостоверение Черного Дома и раскрыл его прямо перед лицом экскурсовода.

Молодой человек побледнел.

Потом залился краской до самых корней волос. Потом снова побледнел, а его кадык судорожно дернулся. Он торопливо, едва ли не трясущимися руками, вернул Арду карточки и суетливым жестом пригласил в сторону скамеек.

— Да-да, разумеется, прошу прощения, господа, я ведь не хотел ничего такого, я просто по долгу службы… — забормотал он скороговоркой. — Проходите, пожалуйста, занимайте любые свободные места. Сейчас мы как раз отправляемся.

— Все в порядке, — успокоил его Арди, убирая документ обратно в карман. — Вы поступили совершенно правильно. Не извиняйтесь.

— Б-благодарю, господин дознаватель, — через силу выдавил молодой человек и торопливо отвел взгляд.

Арди невозмутимо взял Тесс под руку и прошел к свободной скамье в самой задней части автобуса, подальше от знакомых лиц.

— Он теперь полдороги будет на тебя оглядываться, — тихо заметила Тесс.

— Пускай, — пожал плечами Ардан. — Зато петь тебя точно не попросит. Побоится связываться с супругой дознавателя.

— Вот видишь, — Тесс лукаво прищурилась. — как сильно ошибается моя матушка. Порой и от твоей службы бывает польза для нашего семейного счастья.

Когда все пассажиры наконец расселись по местам, экскурсовод занял свое место впереди, у небольшого начищенного медного рупора, и автобус, тихо загудев двигателем, плавно тронулся с площади.

— Дамы и господа, добро пожаловать на нашу обзорную экскурсию к развалинам башни великого мага Эане’Хане! — бодро, уже вполне оправившись от недавнего смущения, начал молодой человек. — Но прежде чем мы доберемся до главной цели нашего путешествия, позвольте мне немного рассказать вам о самом Лазурном Городе. С гордостью могу отметить, что история его весьма и весьма любопытна. Мало кто из приезжих знает, но наш прекрасный, утопающий в цветах город был основан вовсе не торговцами или рыбаками. Лазурный Город построили самые настоящие пираты. Морские разбойники.

По салону прокатился заинтересованный, чуть взволнованный шепоток. Блондинка с серьгами даже перестала обмахиваться веером.

— А это правда, молодой человек, — обернулся к нему грузный господин. — что здешние пираты держали в страхе все южное побережье?

— Чистая правда, господин, — с азартом подтвердил экскурсовод. — Дело все в том, что наше Лазурное Море лежит в самой глубине материка и не сообщается с открытыми водами океана. В большой торговле оно тогда почти не использовалось, как, признаться, почти не используется и в наши дни. Зато для морских разбойников эти укромные, изрезанные бухтами берега оказались настоящим подарком судьбы. Здесь, в защищенных от чужого глаза заливах, они устроили свои базы и тайные склады награбленного. А пользуясь Солеными реками, что соединяют наше море с большой водой, они выходили к открытому побережью и грабили все, до чего могли дотянуться. Южное побережье вплоть до самых дальних Островов, северное вплоть до берегов сурового Тазидахиана.

— И никто не мог с ними сладить? — недоверчиво подняла бровь блондинка.

— Долгое время действительно никто, госпожа, — немного стушевавшись, подтвердил экскурсовод. — Здешние воды коварны, полны мелей и скрытых течений, а пираты знали их как свои пять пальцев. Лишь когда Империя окрепла и обзавелась настоящим военным флотом, с пиратством удалось покончить. Да и то, признаться, не силой, а хитростью. И эксами. Самых опытных и искусных разбойников не стали вздергивать на реях, а попросту переманили на службу, посулив им жалованье и чины. Кого определили инструктором, обучать юнг морскому делу, а кого, представьте себе, и вовсе произвели в офицеры имперского флота.

— Ловко, — одобрительно крякнул грузный господин. — По-деловому.

— А не осталось ли тут потомков тех пиратов? — оживившись, полюбопытствовала брюнетка.

— Остались конечно, госпожа, — улыбнулся экскурсовод. — Половина старых семей Лазурного Города ведет свой род от тех самых пиратов. Многие этим даже гордятся. Развешивают у себя в гостиных старинные сабли и портреты лихих морских волков. У нас тут это считается почетным. В какой-то степени… Именно поэтому в нашем городе по сей день сохранился совершенно особый дух. Этакая романтика морской вольницы. Ну и легкое любование удалью и дерзостью минувших дней. Отсюда же, к слову, у нас и зародился джаз. Музыка вольная, страстная и ни на что не похожая. Музыка свободных людей.

Тесс при упоминании джаза заметно оживилась и наклонилась к уху мужа.

— Слышал, Арди? — зашептала она. — По версии местных джаз придумали потомки пиратов. А не полукровки Перовродных. Забавно, конечно. Интересно, а если поехать куда-нибудь на Тайское приграничье, там начнут рассказывать, что джаз придумали рыбаки?

— Тебе виднее, — улыбнулся Ардан. — Ты в этом понимаешь куда больше моего.

— Хотя, если задуматься, — задумчиво продолжала Тесс. — Когда я исполняю «Кошку», у меня внутри будто что-то срывается с цепи. Может, во мне тоже течет капля пиратской крови?

— С тебя бы сталось, — поддел ее Арди. — Хотя, подозреваю, что тебя просто бесит, когда тебя в очередной раз просят одну и ту же песню.

— На абордаж! — Тесс тихонько фыркнула от смеха. — А что. Звучит. Мне нравится. Тесс Эгобар, гроза концертных залов. Можно даже на афише так написать.

— Только без сабли, — насколько мог серьезно предупредил Ардан. — А то публику распугаешь.

Они снова рассмеялись.

Постепенно автобус выбрался из тесных, петляющих городских улиц на открытый простор. За бортом потянулись живописные холмы и долины, какие Арди прежде видел разве что на картинках в учебнике географии. Дорога змейкой вилась между пологими склонами, сплошь поросшими серебристыми оливковыми рощами и ровными, уходящими вдаль рядами виноградников.

Лозы тянулись стройными зелеными шеренгами до самого горизонта, перемежаясь с делянками, где зрели под жарким солнцем какие-то незнакомые юноше южные культуры. Кое-где темнели остроконечные кипарисы, похожие на застывшие зеленые свечи, воткнутые в землю невидимой исполинской рукой. В низинах и лощинах белели редкие фермерские домики под выцветшей красной черепицей, окруженные садами и хозяйственными постройками.

Воздух здесь, вдали от города, ощущался заметно свежее. Он пах нагретой солнцем травой, полевыми цветами, пыльной дорогой и далеким, едва уловимым дыханием моря. Солнце поднималось все выше, заливая холмы и долины густым золотистым светом.

— Знаешь, — тихо сказала Тесс, глядя на проплывающие мимо холмы, — а мне здесь действительно нравится. Я ведь почти не верила, что мы выберемся. Все казалось, что-нибудь да помешает. То концерты, то еще что-нибудь…

— Но вот мы здесь, — мягко произнес Арди.

— Вот мы здесь, — эхом повторила Тесс и улыбнулась. — И я хочу запомнить каждый день. Чтобы потом, зимой, когда в столице будет промозгло и серо, закрыть глаза и вспоминать это солнце. И эти холмы. И как мы с тобой едем в этом смешном автобусе без крыши.

— И особенно наших спутников, — хмыкнул Ардан, разглядывая чванливого господина и дам с Бальеро. —

Тесс улыбнулась.

— А помнишь, каким ты был, когда мы только познакомились? — Она повернулась к нему, и в ее глазах мелькнула игривая искорка. — Хмурый, молчаливый, на любой вопрос отвечал в три слова. Я тогда думала, ну до чего же дикий этот матабар.

— А я думал, ну до чего же шумная эта певица, — в тон ей ответил Арди.

— Шумная⁈ — притворно возмутилась Тесс. — Ну знаешь!

— Шумная и невозможная, — кивнул Ардан с самым серьезным видом. — невозможно красивая и невозможно замечательная.

Тесс на мгновение замерла, а потом легонько прижалась к его плечу и помолчала, тихо улыбаясь своим мыслям. А потом, чуть понизив голос, спросила:

— Арди, скажи мне честно. Ты рад тому, что башня Эан’Хане находится в резервации Первородных?

Арди не ответил сразу. Он молча смотрел за борт на проплывающие мимо виноградники и оливковые рощи.

— Не знаю, Тесс, — наконец тихо проговорил он. — Сложный вопрос.

— Сложный? — она внимательно посмотрела на мужа. — Почему сложный?

— Поговорим об этом позже, хорошо? — Арди мягко сжал ее руку. — Не здесь.

Тесс легонько сжала его руку.

Минут через сорок неспешной езды впереди, среди зелени холмов, показались первые дома.

С виду они почти ничем не отличались от привычных построек Лазурного Города. Те же теплые, охристые и терракотовые стены, та же красная черепица на крышах, те же увитые цветущими лозами кованые балконы. И если бы не широкая каменная арка, перекинутая над дорогой при самом въезде в городок, ни один приезжий ни за что бы не догадался, что здесь проходит какая-то особая граница.

На арке же красовалась надпись, выведенная сразу на двух языках. На привычном всем Галесском и на текучем, угловатом, похожем на переплетение ветвей курсиве. Надпись гласила: «Резервация Лазурной Губернии».

— Арди, — Тесс кивнула на арку. — А чей это язык снизу?

— Это письмо Западных Эльфов, — пояснил Ардан, разглядывая знакомые с детства угловатые символы. — Но, кажется, оно с ошибкой…

— Красиво, — Тесс залюбовалась переплетением тонких линий. — Будто ветви сплетаются друг с другом. А ты умеешь так же писать?

— Немного, — уклончиво ответил Арди.

— У тебя сегодня какой-то лимит на словарный запас? — с напускной укоризной протянула Тесс. — Или ты просто копишь энергию, чтобы потом разразиться длинной тирадой на тему того, как вся Лей-инженерия на раскопках и в гостинице не прошла бы ни одной проверки.

— Ты сама меня несколько часов пытала, почему мне не очень нравятся дирижабли, — напомнил Ардан, и автобус, тихо загудев двигателем, проехал под старинной аркой, оставляя позади привычный мир.

Они миновали въезд и покатили дальше по самым обыкновенным, ничем не примечательным улицам. Навстречу им изредка попадались дребезжащие, дергающиеся на ходу трамвайчики и старенькие, чихающие моторами автомобили, перемежавшиеся с неторопливыми гужевыми повозками и флегматичными ломовыми лошадьми. Все было точь-в-точь как в любом другом сонном провинциальном городке необъятной Империи.

Вот только жители здесь отличались.

Куда ни падал взгляд Арда, повсюду, на каждом углу, он замечал Первородных. По тротуарам деловито, вразвалку шагали массивные, плечистые орки с зеленоватой, иногда коричневой, а в самых редких случаях почти черной кожей. У лавок и под навесами кафе негромко переговаривались остроухие, гибкие эльфы. Семенили по своим делам коротконогие, окладисто-бородатые дворфы. Пару раз Арди заметил в толпе юрких, ушастых гоблинов, шнырявших туда-сюда, а у дверей одной из мастерских, к своему немалому удивлению, разглядел могучего, неохватного в плечах огра. Точь-в-точь соплеменника лейтенанта Боада, детали биографии которого Арди так и не смог выведать у Аркара.

И все они, все до единого, были одеты совершенно так же, как и жители самого Лазурного Города. В легкие летние рубашки, ситцевые платья, соломенные шляпы и парусиновые туфли.

— Знаешь, Арди, — Тесс с улыбкой и нескрываемым любопытством оглядывалась по сторонам. — у меня сейчас такое ощущение, будто мы с тобой перенеслись обратно в Метрополию и теперь катим по улицам Нового Города.

— Есть немного, — согласился Ардан.

— Только тут как-то свободнее, что ли, — задумчиво добавила Тесс. — В Новом Городе Первородные все больше жмутся по углам, будто чужие. А здесь они как дома.

— В целом, Тесс, они и есть тут дома, — тихо отозвался Арди, и про себя добавил то, чего говорить вслух не стал, дабы не омрачать жене настроение.

В Новом Городе Первородных и правда было много, тут Тесс не ошибалась. Но селились они там вовсе не потому, что им так уж хотелось жить среди башен из искусственного камня, металла и стекла. Все объяснялось куда более прозаичным мотивом. Новый Город просто-напросто оказался лучше приспособлен для их нужд, чем тесный и старый Старый Город с его узенькими тротуарами, низкими дверными проемами и крошечными комнатушками, в которых рослому орку, не то что огру, порой было не развернуться.

Не говоря уже о том, что некоторые подземные коммуникации, от веса все тех же огров или гигантов, могли и вовсе прийти в негодность. Причем куда раньше отмеренного им срока.

— Ну да, — согласилась Тесс. — Может я просто слишком привыкла к «Брюсу».

Миновав городок, автобус подъехал к месту, которое некогда являлось ухоженным городским парком, а теперь оказалось обнесено по периметру высоким дощатым забором. У контрольно-пропускного пункта, перегораживавшего въезд, они остановилась, и в салон, довольно резво поднявшись по ступенькам, вошли несколько орков в строгой форменной одежде.

— Документы, уважаемые гости, — пробасил самый крупный из них.

Держались орки, надо отдать им должное, вполне приветливо и обходительно. Они негромко переговаривались с пассажирами, кивали, иногда даже добродушно шутили, неторопливо проверяя предъявленные карточки и бумаги. Грузный господин с передней скамьи даже о чем-то перекинулся парой слов с одним из них, и оба от души рассмеялись какой-то шутке.

Но когда очередь дошла до Арда и один из орков, протянув широкую зеленоватую ладонь, взял его удостоверение, выражение его лица в мгновение ока переменилось до полной неузнаваемости. Стоило орку бегло скользнуть взглядом по документу, как его верхняя губа медленно, словно нехотя, приподнялась, обнажив влажно блеснувшие краешки острых клыков.

Он перевел тяжелый взгляд на самого Арда, потом снова опустил его на бумагу, и в маленьких, глубоко посаженных глазах орка мелькнуло что-то холодное и брезгливое.

— Ohrazzzak, — негромко, но при этом на удивление отчетливо процедил орк сквозь зубы.

И, даже не удостоив больше Арда взглядом, небрежно, едва ли не наотмашь бросил ему документ прямо на колени, после чего отвернулся к следующему пассажиру.

Ардан спокойно, без единого лишнего движения, подобрал упавшее удостоверение и убрал обратно во внутренний карман. Орки тем временем закончили проверку, так же резво спустились из автобуса, и автобус, вновь загудев явно одряхлевшим двигателем, через распахнувшиеся ворота медленно въехал на территорию раскопок.

— Арди, — Тесс недуоменно смотрела вслед уходящим оркам. — Что он сейчас сказал? Что значит это его «охразак»?

— На языке Степных Орков это означает «нечистая кровь», — ровным, лишенным всякого выражения голосом ответил Ардан.

Тесс будто подбросило на скамье невидимой пружиной. Ее лицо мгновенно вспыхнуло ярким румянцем, она резко подалась всем корпусом вперед и уже, кажется, готова была вскочить, окликнуть удаляющихся орков и устроить такой скандал, что задрожали бы стекла. Которых, кстати, тут и не было вовсе. Но Арди нисколько не сомневался в том, что они даже так — все равно бы задрожали.

— Не надо, — Ардан мягко, но при этом твердо удержал жену за руку, не давая той подняться. — Прошу тебя, Тесс, оставь это.

— Как это «не надо»⁈ — Тесс нехотя опустилась обратно на скамью, но ее глаза все еще метали молнии, а голос дрожал и срывался от едва сдерживаемого негодования. — Арди, как так можно⁈ Они не имеют ни малейшего права тебя оскорблять! Ты полноправный житель Империи! Ты, о Вечные Ангелы, дознаватель Черного Дома, в конце-то концов!

— И что я, по-твоему, должен сделать? — тихо спросил Арди. — Достать удостоверение, прикрикнуть, потребовать извинений? Думаешь, от этого хоть что-нибудь изменится у него вот здесь? — Он легонько коснулся пальцем своего виска. — Это просто очередной… не знаю… последователь Конклава. Они как Тавсеры, Тесс. Ты Тавсеру пойдешь что-то объяснять на тему равноправия людей и Первородных?

— Но молчать тоже нельзя! — горячо возразила Тесс.

— Может быть, — дернул плечами Ардан. — Если кому-то так сильно хочется, то пусть скандалят. Мне некому и нечего доказывать, Тесс. И уж тем более я не собираюсь ничего объяснять поклонникам идей Конклава и Тавсеров. Пусть сами друг с другом решают, кто из них прав. А мне достаточно тебя и наших друзей.

Гнев на ее раскрасневшемся лице медленно сменился чем-то совсем другим. Она словно нехотя повернула голову и посмотрела на сидящего рядом мужа, и что-то, видимо, вспомнила. Какой-то давний, неприятный эпизод всплыл в ее памяти.

— Это ведь… — тихо, упавшим голосом проговорила она. — Это ведь совсем как тогда. Как в тот раз, когда тебя досматривали в Метрополии. После того как мы вернулись из поездки в Шамтур. Тот страж на вокзале тоже смотрел на тебя вот так. Будто ты уже одним фактом своего существования в чем-то перед ним провинился.

Ардан снова спокойно пожал плечами.

— Я уже привык, Тесс, — негромко и без всякой горечи произнес он. — Поверь, привык давным-давно. Для людей я Первородный. Нелюдь, дикарь. А для Первородных я, наоборот, человек. Чужак, разбавивший своей жидкой кровью их древнюю, благородную породу. Ну или что им там Конклав рассказывает… И обе эти стороны при этом дружно считают меня кем-то чуть меньшим, чем они сами. Чем-то не вполне настоящим.

Она снова проводила орков долгим, задумчивым взглядом и тихо произнесла:

— Я, наверное, теперь лучше понимаю, почему вы с Аркаром так быстро нашли общий язык.

Она крепко-крепко, обеими ладонями, сжала его руку, прижалась плечом к его плечу и затихла.

— Все же в Метрополии лучше, — через несколько минут добавила Тесс.

Арди не стал уточнять, что в Метрополии все точно так же, просто из-за количества народа вокруг, такие детали размывались в суете повседневных забот. Тесс не замечала таких вот косых взглядов, а Ардан не спешил акцентировать на них внимание. Да и, если честно, не принимая в расчет рост, большинство людей, особенно когда он прятал свои клыки (что делал постоянно) видело в нем человека. Пусть и немного необычного.

— Все в порядке, — повторил Ардан. — Честно.

Но, кажется, Тесс не поверила. Впрочем, они уже ехали дальше.

Территория раскопок раскинулась на месте бывшего парка широкой, основательно изрытой котлованами и траншеями площадью. Повсюду, куда ни глянь, тянулись аккуратные, размеченные веревками траншеи и ямы. Землю укрывали деревянные настилы, мостки и лесенки, а между ними деловито сновали рабочие с тачками, лопатами, кирками и мягкими кистями.

Ученые в светлых, перепачканных землей полотняных костюмах и широкополых шляпах склонялись над раскопами, что-то старательно измеряя складными линейками, зарисовывая в толстые тетради и бережно, едва ли не благоговейно, очищая от вековой пыли извлеченные из глубины камни и черепки. Над всем этим муравейником возвышались мощные строительные леса, плотно опутывавшие нечто громадное, древнее и величественное, торчавшее из самого центра гигантского раскопа.

Каменная башня.

Точнее, лишь ее самый верхний ярус — все, что за минувшие тысячелетия осталось торчать над поверхностью земли. Остальная же ее часть, судя по головокружительной глубине окружавших котлованов, уходила куда-то далеко вниз, в самые недра, погребенная под толстыми наслоениями ушедших эпох.

Автобус, мягко покачиваясь, остановился, и экскурсовод поднялся со своего места, вновь берясь за медный рупор.

— Господа, вот мы и прибыли к цели нашего путешествия! — торжественно провозгласил он. — Перед вами та самая легендарная башня великого Эан’Хане, одного из могущественнейших магов-эльфов эпохи Эктасса. Согласно древней, овеянной веками легенде, маг Эан’Хане в незапамятные времена совершил поистине небывалый подвиг. Он, как гласит предание, сразил в честном поединке могущественного духа зимы и забрал его истинное имя, обретя тем самым власть над холодными ветрами. После этого деяния Эан’Хане наглухо заперся в своей высокой башне, отрекся от суетного мира и посвятил весь остаток своих долгих дней верному служению Королеве Зимы, которую почитал превыше всех прочих богов и духов.

Ардан, слушая чужой и такой, с виду, складный рассказ, чуть наклонился к самому уху жены.

— На самом-то деле все было немного иначе, — едва слышно, одними губами, чтобы слышала только Тесс, прошептал он. — Никакого могущественного духа тот Эан’Хане в честном бою не побеждал. Он попросту хитростью выкрал истинное имя у одного из мелких зимних духов. А сделал он это исключительно для того, чтобы с помощью чужого имени посвататься к одной из дочерей самой Королевы Зимы. А Королева, разгневавшись на подобную наглость со стороны пусть и эльфа, но все еще простого смертного, в наказание заперла самонадеянного эльфа в этой самой башне до скончания времен. Вот и вся история про великий подвиг.

Тесс прикрыла рот ладонью и тихонько, украдкой рассмеялась, чтобы не привлекать внимания экскурсовода.

— Так он, выходит, был не великим героем, а несостоявшимся женихом? — шепотом уточнила она.

— Вот именно, — усмехнулся Арди. — И, что забавнее всего, легенду про подвиг и духа зимы он, если верить книгам Атта’нха, сочинил себе сам.

— Бедняга, — Тесс едва сдерживала смех. — Сидеть взаперти сотни лет и придумывать сказки.

Автобус подвез притихшую группу к одной из специально оборудованных площадок у самого подножия исполинской башни. Пассажиров вывели наружу, и один из ученых-провожатых, немолодой, добродушный мужчина с обветренным лицом и умными, внимательными глазами, принялся обходить всех по очереди. Вместе с защитными касками и небольшие ручными фонариками, работавшие на крошечных, тускло мерцавших Эрталайн-кристаллах, он раздавал ценные указания:

— Внутри башни, господа, довольно темно и местами весьма опасно, — обстоятельно пояснял ученый. — Мы, конечно, укрепили строение подпорками, но все же убедительно прошу вас держаться всем вместе. А еще ничего не трогать руками без особой нужды. Если, конечно, ваша нужда заключается в штрафе в пятьдесят эксов или, не приведи Свет, к встрече с Вечными Ангелами. И очень, очень внимательно смотрите себе под ноги. Пол местами провалился. Все готовы? Тогда прошу следовать за мной.

— Это у археологической кафедры Гильдии магов все настолько плохо с финансированием? — чуть удивленно приподняла брови Тесс. — Они же, по сути, за счет экскурсий собственную работу оплачивают.

Арди вспомнил слова Магистра Евлампия Тихонова, да будут к нему справедливы Вечные Ангелы, про Марта Борскова.

— Скорее весь местный бюджет потратили на одного очень… своеобразногоархеолога, — тихонько проскрипел Ардан.

Группа гуськом, один за другим, потянулась ко входу в башню — темному, зияющему арочному проему, чернеющему в старинной, потрескавшейся каменной кладке. Ардан, нагнувшись под низкой притолокой, переступил высокий порог, и его в тот же миг охватило странное, ни на что не похожее, будоражащее чувство.

Немного влажный камень обступил его со всех сторон, смыкаясь вокруг плотным кольцом. Здесь, по ту сторону толстых стен, было заметно прохладнее, нежели под палящим солнцем снаружи. Воздух пропитался запахом тысячелетней древности, каменной пылью, сыростью и чем-то еще. Чем-то неуловимым, волнующим, но при этом смутно знакомого.

Арди, уже через несколько минут, убедившись в том, что его не видят ни ученый, ни юноша-экскурсовод, провел раскрытой ладонью по шершавой, холодной поверхности стены. И ему вдруг отчетливо почудилось, будто древний камень под его пальцами едва заметно отзывается на прикосновение. Будто тот дышит.

Ардан понял, что ему напоминала башня.

Те же самые ощущения Ардан испытывал в хижине Атта’нха.

— О Свет, — поежилась Тесс, придвигаясь ближе и беря мужа под руку. — Как же тут холодно. И жутко. Будто за нами кто-то наблюдает из темноты.

— Тебе не кажется, — тихо отозвался Ардан. — Здесь и правда что-то есть. Старое. Очень старое.

— Ты меня сейчас просто пугаешь, Арди-волшебник? — Тесс зябко передернула плечами. — Или…

— Не переживай, — он накрыл ее ладонь своей и легонько сжал. — Даже если здесь осталось что-то от искусства Эан’Хане, то оно спит. Спит уже очень, очень давно. И вряд ли мы ему интересны.

— Искусству?

— Это… сложно объяснить.

— Арди.

— Что?

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты порой бываешь просто невероятной… занудой.

Ардан сделал вид, что задумался.

— Одна рыжая певица время от времени мне об этом напоминает.

— А, да? — Тесс притворилась, что удивилась. — Познакомь меня с ней как-нибудь при случае. Хочу цветы подарить. В виде скромной благодарности.

Ардан чуть приобнял жену. Он действительно не мог описать, что где-то там, в самой глубине этих исполинских стен, все еще теплился осколок чужого искусства. За минувшие тысячелетия он истончился, выветрился почти до полного исчезновения, но все же оставалась «живым». Все еще едва слышно тлел между плотно пригнанных камней, словно последние багровые угли под толстым слоем давно остывшего серого пепла.

Группа медленно, осторожно продвигалась вперед по полуразрушенным залам и осыпающимся коридорам, освещая себе дорогу дрожащими лучами фонариков.

Экскурсовод, шедший впереди, что-то увлеченно рассказывал приглушенным голосом, то и дело указывая рукой то на остатки выцветших древних фресок на стенах, то на причудливые, ни на что не похожие узоры, искусно выбитые прямо в камне; то на темные провалы в полу, сквозь которые далеко внизу угадывались еще не раскопанные, погруженные во мрак нижние ярусы. Его голос гулким эхом отражался от высоких сводчатых потолков и таял где-то в непроглядной глубине башни.

— Господин провожатый, — спросил кто-то из группы. — а правда ли, что внутри до сих пор находят артефакты?

— Находили, но всего несколько экземпляров, — отозвался ученый. — В основном призами ученых становятся утварь, инструменты, обломки каких-то не очень понятных нам приборов. Вроде как на прошлой неделе откопали в нижнем ярусе целый сундук свитков. Ну как свитков… бумажного праха и набалдашников. По ним и определили, что там лежали свитки… А еще, что любопытно, маг увлекался зеркалами. По всей башне мы обнаружили крепления для громадных зеркал. Некоторые в полный человеческий… простите — эльфийский рост. Если хотите спросить зачем они понадобились в таком количестве, то это все еще остается загадкой.

При этих словах Ардан невольно насторожился.

Тесс шла рядом, не отпуская его руки, с любопытством и легкой опаской оглядываясь по сторонам. Время от времени она крепче сжимала его пальцы. Прочие господа тоже заметно притихли, невольно поддавшись пусть и давящей, но в каком-то смысле торжественной атмосфере этого заброшенного места, помнившего времена войны Эктасса и Галесса.

В какой-то момент группа неспешно прошла через широкий, просторный зал, некогда явно служивший парадным или церемониальным. Ардан, повинуясь внезапному порыву, невольно остановился у одной из дальних стен.

Здесь, на этой самом месте, судя по сохранившимся углублениям под крепления и выцветшему, более светлому прямоугольному следу на потемневшем от времени камне, когда-то, в незапамятные времена, действительно висело нечто весьма объемное. Может зеркало, а может и что-то другое.

Арди был настолько же далек от истории магии, как и от Звездной юриспруденции. Он понятия не имел, чем именно его привлек конкретно данный участок стены. Так что уже в следующую секунду он…

— «Говорящий…» — едва слышно прошелестел бесплотный голос. — «Кровь… Арора…»

Ардан повернулся на тихий, бесплотный голос, и в то же самое мгновение весь привычный мир вокруг него попросту исчез. Только что рядом стояла Тесс и крепко сжимала его пальцы. Чуть поодаль приглушенно вещал экскурсовод, а теплые лучи фонариков дрожали на серых, осыпающихся стенах.

И вот теперь не осталось решительно ничего.

Ни Тесс, ни группы, ни усталого ученого-провожатого, ни даже того просторного церемониального зала, в котором он находился всего пару коротких мгновений назад.

Юноша обнаружил себя стоящим посреди узкого, темного каменного коридора. Воздух здесь ощущался неподвижным, спертым и пронизывающе холодным, словно Ардан разом провалился из жаркого южного лета в самую глухую зимнюю стужу. Под ногами лежал ровный, тщательно пригнанный камень, а стены смыкались так тесно, что развести в стороны локти юноша не смог бы при всем своем желании.

Его дорожный фонарик каким-то чудом все еще работал, но узкий пучок света вел себя до странного неправильно. Луч пробивал темноту лишь на несколько шагов вперед, а дальше попросту увязал в густом, осязаемом мраке, словно тонул в черной стоячей воде.

Юноша торопливо обернулся, надеясь разглядеть позади хотя бы намек на тот зал, из которого он только что выпал. Но за его спиной обнаружилась все та же глухая, непроницаемая темнота и все тот же холодный, наглухо смыкавшийся камень. Никакого обратного пути тут попросту не было, словно коридор сам собой сомкнулся за юношей сразу же, как только тот в нем очутился.

Ардан осторожно сделал несколько шагов назад, ощупывая дорогу посохом, но очень скоро уперся в сплошную, цельную стену. Сомнений в том, что путь отсюда находился лишь в одном направлении больше не оставалось.

Первым делом Ардан попытался дотянуться до своей Звезды. Но все три, от Красной до Синей, попросту… погасли. Как выключенная Лей-лампочка. Он попробовал нащупать ближайший отголосок Имени, зачерпнуть из него хотя бы тонкий ручеек силы, как делал прежде уже сотни раз. Но в ответ ему была лишь оглушительная, мертвая тишина. Здесь, в этом холодном каменном мешке, магии не было и в помине.

Но при этом, что удивительно его спину не прошибал холодный липкий, сопровождая неумолимую попытку тесного каменного мешка схлопнуться над его головой. А из-за отсутствия Лей не кружилась голова и кровь не спешила пойти носом.

Зато глубоко внутри, в недрах сознания, что-то едва заметно отозвалось. Тонко, протяжно, словно туго натянутая струна где-то в самом дальнем конце зала.

— Долго же я ждал, что кто-то из вас наконец заглянет в гости, — раздался прямо отовсюду и в то же время ниоткуда тот самый бесплотный голос. Только теперь он звучал куда отчетливее прежнего и с явно неприкрытой насмешкой. — Ты даже не представляешь, до чего же долго.

Голос говорил на чистом языке Северных Эльфов, но при этом как-то… архаично, что ли.

Ардан медленно повернулся вокруг своей оси, безуспешно высматривая источник звука. Коридор уходил в темноту в обе стороны, и никого, кроме самого юноши, поблизости так и не обнаружилось.

— Допустим, — спокойно отозвался Ардан, не позволяя голосу услышать в своем тоне ни единой нотки тревоги. — И кого же именно ты так долго ждал?

— Одного из Эан’Хане, — почти ласково протянул голос. — Или, на худой конец, Говорящего. Я был бы согласен на любого из двоих. И вот ты здесь, у меня в гостях. Теперь, наконец, все изменится. Теперь я наконец освобожусь.

— Освободишься, — медленно повторил за ним Ардан. — Освободишься от чего?

— Это тебя совершенно не касается, кровь Арора… Пока не касается, — отрезал голос, внутри которого прорезались металлические нотки. — Всему свое время и свой час, Говорящий. Сначала тебе придется доказать, что ты и впрямь стоишь моего долгого ожидания.

— А если откажусь? — спокойно уточнил юноша.

Не то, чтобы он не нервничал, но если это магия древнего Эан’Хане или нечто демонические, то последнее, что советовали свитки Атта’нха — поддаваться эмоциям. Подобные башни всегда защищали чарами, но, как и в любой сфере, в искусстве Эан’Хане тех времен существовало понятие моды.

И верхом шика считалось защитить свои владения таким образом, чтобы дать не прошенному гостю иллюзию шанса на спасение. А уж вершиной мастерства, спрятать под данной иллюзией действительно возможность избежать неприятной участи.

Логики в подобном, как и в целом в моде, не прослеживалось, но Ардан не собирался спорить. Тем более с заклинаниями, служашими в качестве компании древнему мертвецу.

— Тогда ты просто останешься здесь навеки, — равнодушно пообещал голос. — Со всеми прочими, кто не сумел добраться до конца. Их тут, поверь мне, о кровь Арора, накопилось предостаточно.

Юноша подошел к ближайшей стене и провел по ней ладонью. Камень на ощупь показался ему гладким, холодным и совершенно цельным. Без единого шва или щели, в которую можно было бы хоть что-то просунуть. Ардан надавил плечом сначала на одну стену, потом на другую, попробовал на ощупь отыскать хоть какой-нибудь рычаг или скрытый замок, но все впустую. Он оказался заперт в глухом каменном рукаве с одной единственной тропой — вперед, в непроглядный мрак коридора.

— Можешь не тратить впустую силы, смертный, — равнодушно посоветовал ему голос. — Назад дороги нет. Ее и не было. Видишь ли, когда-то давно Королева Зимы закопала это место очень глубоко под землю. Засыпала, запечатала и придавила сверху целой горой, чтобы уж точно никто и никогда не сумел нарушить мое заточение. А смертные наверху, эти твои суетливые муравьи, всего лишь поскребли по самой макушке моих владений. Они и не догадываются, как глубоко все на самом деле уходит.

Ардан тихо, сквозь зубы, выдохнул и устало прикрыл глаза. Его куда больше утомляла архаичная манера выражаться бесплотного голоса, чем весьма менторская интонация.

Спящие Духи… оказаться в башне, которая все еще хранила в себе чары Эан’Хане?

Разумеется, иначе и быть не могло. В глубине души юноша даже почти не удивился такому повороту событий. Стоило ему хотя бы один-единственный раз в жизни позволить себе нормальный, спокойный отпуск, как этот самый отпуск тут же обернулся сомнительным приключением. Море, теплые пальмы, прохладный лимонад, любимая жена под боком, и вот тебе, пожалуйста, непроницаемый каменный мешок где-то в самой глубине под землей.

Приключения, как известно, порой отыскивали Арди вполне самостоятельно, без всякого с его стороны приглашения. И, видимо, не делали исключений даже для законного отпуска. Где-то там, на жарком побережье, профессор Конвелл сейчас наверняка преспокойно наслаждался видом залива и даже не подозревал, в какую очередную нелепую историю умудрился вляпаться его незадачливый студент.

— Хорошо, — Ардан открыл глаза и произнес все тем же ровным, как он надеялся, тоном. — Что с моей женой? И с остальными людьми наверху?

— Они мне совершенно неинтересны, — в голосе послышалась явная скука. — Зачем мне толпа пусть и причудливо одетых, но таких прозаичных смертных? Твоя рыжая певица сейчас стоит там, наверху, у пустой стены, и недоуменно моргает. Для нее ты всего лишь на миг отвлекся. Время в моих владениях течет совсем иначе.

Ардан чуть прищурился. Откуда голос, созданный чарами, мог знать о том, что Тесс певица? А еще, несмотря на все воистину сказочные возможности искусства — никто не мог повелевать временем и…

Арди, особенно после долгого, давящего сумрака пройденного лабиринта, на секунду растерялся. Откуда-то сверху, сквозь невидимые отдушины, в помещение лился мягкий, рассеянный свет, ровно заливавший все пространство вплоть до самых дальних углов. И повсюду, куда бы Ардан ни бросил взгляд, его окружали следы чьей-то долгой, неустанной и очень кропотливой работы.

Стены сплошь покрывали приколотые к деревянным панелям листы с чертежами, в которых без труда узнавались сложные схемы печатей и заготовок будущих изделий. Многие листы уже пожелтели и протерлись буквально насквозь, иные накладывались друг на друга в несколько слоев, а на некоторых поверх старых линий теснились торопливые пометки.

Посреди зала обнаружился громадный рабочий стол. Его столешница точно так же скрывалась под ворохом бумаг, чертежных инструментов и недописанных формул. Прямо на полу громоздились высокие стопки исписанных листов, перевязанные потемневшими шнурами или просто сложенные кое-как. Между ними слегка посверкивали странные, непонятные приборы из потускневшей меди и темного дерева, ощетинившиеся рычажками, линзами и тонкими, замысловато изогнутыми трубками. Назначение большинства из них оставалось для Арда абсолютной загадкой.

Вдоль стен взгромоздились высокие шкафы. От обилия свитков, книг и тяжелых переплетов здесь буквально некуда было ступить. Полки прогибались под тяжестью чужих мыслей, а лишние тома стопками валялись прямо поверх шкафов и на узких каменных подоконниках. В неподвижном воздухе застыл густой, слегка удушливый запах старой бумаги, выцветших чернил и нагретой солнцем пыли.

Юноша медленно прошел вперед и невольно замер посреди бумажного царства. Все, что его окружало, походило на чью-то огромную мастерскую, давным-давно покинутую прямо посреди недоделанной работы.

Почему недоделанной?

Арди переместился к тому самому столу и несколько мгновений взирал на скелет. Облаченный в одеяния, которые перестали носить еще полтысячи лет тому назад, он сложил перед собой руки и опустил на них голову. Наверное, хотел немного отдохнуть в череде изматывающих экспериментов и мозговых штурмов все новых граней познания. Но так и остался лежать, дожидаясь часа, когда время окончательно сотрет в пыль любые свидетельства его жизни.

Слегка вытянутые пальцы, чуть заостренный череп у макушки и явно нечеловеческие челюсти, предназначенные для длинных клыков.

Кем бы по крови ни являлся Николас, но, скорее всего, как и сам Ард, был полукровкой. Только непонятно, чьи именно корни смешались в этом странном человеке.

— Немного печально, юный Говорящий.

Арди обернулся и увидел рядом с собой мужчину с седыми висками и каштановыми волосами. Он обладал средним ростом… по нынешним меркам, а значит, пять веков назад легко сошел бы за весьма высокого человека. В синей робе, подпоясанной широким ремешком с множеством склянок, колбочек, рунических камней и гримуаром. В руках он держал резной посох из, кажется, ясеня. Испещренный множеством сложных символов, сливавшихся в печати, каждая из которых, даже на первый взгляд, была абсолютно непригодна в современном мире.

Впрочем, неудивительно. Одной из причин, по которой Ардан редко когда возвращался к книге Николаса-Незнакомца, являлось то, что его изобретения устарели. Причем на полтысячи лет. Единственное, что сейчас немного удивляло Арда — то, что Николас буквально врезал внутрь посоха пластины из Эрталайн, на которых неловко выгравировал какие-то символы.

— Я даже не помню, как умер, — прошептал мираж и, пройдя насквозь Ардана, встал рядом со столом. — Интересно, что я видел перед тем, как закрыть глаза?

Мираж смотрел… не на скелет, а в сторону заваленной бумагами тахты. Видимо, при жизни, когда мастерил немыслимую по сложности и запутанности иллюзию, если все происходящее вокруг Арда действительно являлось иллюзией, то предполагал, что умрет на кровати.

Арди подошел поближе к своему первому наставнику на тропах Звездной магии. Он был статен фигурой и складен на лицо. Высокие скулы, оттененные густыми бровями и чуть выдававшимся вперед подбородком, на котором блестела отчего-то мокрая, короткая и густая щетина.

— А какие сны вижу теперь? — продолжал мираж немного свистящим голосом, напоминающим то, как ветер бежит среди осенних крон. — Что видят мертвецы, закрывая глаза в последний раз? Или они тогда еще живые… видят ли они душой или взирают на мир осколками того вещества, которое прячется под нашими черепами и с которым жилами связаны глаза?

Николас, очень витиевато и крайне приземленно, изъяснялся о мозге. Что, опять же, неудивительно, учитывая уровень развития науки в эпоху едва-едва родившейся Империи.

Ардан отошел в сторону и попытался взять в руки один из предметов, но так и не смог. Ладонь попросту прошла насквозь. При этом он отчетливо видел след, оставшийся от каменного парапета, за который Арди схватился, чтобы не рухнуть в пропасть.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Арди, озираясь вокруг.

— Тень моего разума крайне ограничена, кровь Арора, — прошептал мираж, блуждавший среди собственных книг и бумаг. — Выбирай вопросы правильно.

Ардан вздохнул. Логично. Если перед ним не призрак (что, разумеется, не могло быть иначе, поскольку призраков попросту не существовало), а чья-то невероятно сложная магия, то и набор ответов у нее будет крайне ограничен. Что, кстати, вписывалось в их общение в момент, когда Ард проходил испытания.

Это только если не вдумываться, то может показаться, что они вели осмысленный диалог. На деле же мираж не ответил прямо ни на один из вопросов Арда, а всякий раз сводил все обсуждение к пространным ответам, которые легко ложились на десяток схожих формулировок тех самых вопросов.

Один-единственный раз, выбивавшийся из данной канвы, — ситуация с помощью в самом начале испытаний, но даже знаний Арда хватало, чтобы с ходу придумать несколько способов, которыми можно было добиться данного эффекта. Как, собственно, и обеспечить мираж знаниями о Тесс и всех тех, кто находился наверху. По сути, они ведь, с точки зрения Звездной магии, не более, чем свободные входящие параметры…

— Это какая-то иллюзия? — спросил Ардан. — Ты каким-то образом соединил Звездную магию и искусство Эан’Хане.

Мираж проплыл над полом и ненадолго задержался около Арда.

— Перед тем, как заплатить в трактире за чарку эля, соединяешь ли ты две стороны одной монеты, потомок Хозяина Звездного Пламени? — вопросом на вопрос ответил Николас. — Или расплачиваешься целиком и полностью? И надо ли тебе соединять монету, если она уже лежит целой в твоем кошеле?

Ардан нахмурился.

— Я не понимаю, Николас.

— Тень моего разума крайне ограничена, кровь Арора. Выбирай вопросы правильно.

Ардан ненадолго прикрыл глаза и успокоил дыхание. Он, по сути, общался с говорящей книгой. Бессмысленно было пытаться узнать у текста, обеспеченного звуковым сопровождением, то, что в данном тексте не хранилось.

— Торопись, кровь Арора, — произнес мираж, вновь оказавшись около тахты. Видимо, Николас был не лишен театральных порывов, вот только из-за того, что его скелет лежал совсем в другом месте, все происходящее выглядело скорее комично, чем драматично. — Моя магия долго ждала тебя, но у нее не так много сил. Скоро мой дом станет моей могилой.

Ардан прокашлялся.

— Что… что ты имеешь в виду?

— Тень моего разума крайне ограничена, кровь Арора. Выбирай вопросы правильно.

— Постой, постой, — замахал руками Ардан. — Ты хочешь сказать, что башня обрушится⁈

— Да, — тут же, односложно, ответил мираж.

Ардан едва было не завыл. Оставалось надеяться, что до Полковника не дойдет информация о том, что на месте разрушения исторического памятника находился некий капрал, имеющий, когда дело касалось сохранения объектов архитектуры в целости и невредимости, весьма скверную репутацию. А даже если и дойдет, то Арди сможет придумать отговорку, по которой ему не придется опять слушать юморески Милара на тему бухгалтерии Черного Дома и их способностей подсчитывать ксо в графе о причинении ущерба.

Но это мысли завтрашнего дня.

— Откуда ты знаешь, что я потомок Арора?

— Как я уже говорил, мои чары распознают и впустят в чертоги моей тени лишь двоих, потомок победителя дракона, — мираж внезапно переместился к стене и взял в руки книгу. Вернее, попытался. Может, заклинание за годы не сумело сохранить целостность, а может, Николас ошибся, но вместо открытой книги мираж попросту совершал пустые движения, будто перелистывал что-то. При этом в руках у него было пусто. Наверное, Николас, при жизни, был весьма забавным человеком… — Если бы это был Арор, ты бы не спрашивал меня то, что спрашиваешь, потому что с Арором мы бы вели другой диалог. Но ты спрашиваешь. А значит, ты его потомок. Лишь кровь Арора пробудила бы чары.

Николас действительно упоминал нечто подобное. В другом контексте, с немного иной подачей, упоминая Говорящих и Эан’Хане. Но без конкретики. Так что Арди попал в привычную ловушку Скасти. Он позволил себе самому додумать то, что ему даже не пытались сказать.

— Почему ты здесь оказался?

— Потому что сам того захотел, — ответил Николас. — Выбирай вопросы лучше, кровь Арора. У нас не так много времени.

— Спящие Духи! — воскликнул Ардан. — Зачем все эти загадки⁈ Почему ты просто не можешь сказать, что именно происходит?

— Потому что я не знаю, что тебе известно, юный Говорящий, — мгновенно ответил мираж, продолжая листать невидимую книгу. — Я не знаю, на чьей ты стороне. Я не знаю, есть ли у тебя силы, чтобы продолжить нашу борьбу. Я не знаю, могу ли я доверять тебе. Я не знаю, насколько далеко зашел герцог.

Студия звукозаписи, где Тесс с самого утра колдовала над совместной вещью с Лючией, пряталась в тихом переулке за набережной. Так что Ардан, проводив жену до дверей и получив строгий наказ не скучать, вплоть до самого вечера остался предоставлен самому себе. Скучать он, признаться, и не собирался, потому как скука требовала некоей доли пустоты в голове, а в голове Арда после обрушения башни находилось что угодно, только не пустота.

До конца отпуска оставалось три дня.

Эта простая мысль всю последнюю неделю по пятам бродила за Ардом. И чем ближе подступал день отбытия, тем отчетливее он замечал то, на что в первые дни не обращал внимания. Свет над Лазурным Городом к вечеру сгущался, наливаясь медовыми красками. Солнце пока еще не спешило клониться к западу, и пока парило где-то высоко над холмами, позволяя знойному дню неторопливо, по капле, стекать к закату.

Ардан шел вдоль набережной. Под его ногами теплый камень щедро делился накопленным за день жаром. Внизу, на песке, доживал свои последние часы пляжный ажиотаж. Семьи с детьми неспешно собирали полотенца, корзины и зонты, отряхивали песок с разморенных малышей и тянулись к лестницам. Старики в закатанных до колен штанах сидели под полосатым тентом и стучали костяшками по деревянному столу, попутно споря о чем-то столь увлеченно, будто решали судьбу всей губернии. У самой кромки воды ребятня резвилась в последних минутах игры, выжимая из уходящего дня все до последней капли. Арди ненадолго прислушался к тому, как их звонкие голоса смешивались с мерным дыханием прибоя.

Ардан облокотился на парапет и долго смотрел на всю эту странную, даже спустя почти две недели — все еще непривычную ему суету и старался ни о чем не думать.

После экскурсии… Вернее, после рухнувших сводов, похоронивших под тоннами земли большинство ответов, ему хотелось именно такого — простого, теплого, человеческого шума. Хотелось стоять и смотреть, как чужая жизнь мерно течет мимо своим чередом, как она текла до их с Тесс приезда и как будет течь после их отъезда. Город совсем не изменится без них. Город даже не заметит, что они уезжают.

Отчего-то от этой мысли было одновременно немного грустно и столь же спокойно.

Ардан неспешно двинулся дальше. Слух матабар, привычный вылавливать шорох полевки под снегом, сам собой выхватывал из вечернего гомона обрывки чужих разговоров.

— … десять и два, сорок три… да чтоб тебя, опять сбилась, — бормотала под нос торговка фруктами, прямо на прилавке, между пирамидами апельсинов, пересчитывая дневную выручку.

— … и если твоя матушка еще раз напишет, что я тебя как-то не так кормлю, я лично ей отвечу, так и знай, — сердито выговаривала молодая женщина своему спутнику, а тот лишь виновато прижимал шляпу к груди.

— … двадцать ксо за корзину кефали, ты в своем уме? Да я за такие деньги сам в море прыгну и руками, к демонам, наловлю! — гудел у рыбной лавки загорелый мужчина с сетью через плечо.

Где-то на террасе кафе граммофон шелестел знакомым мотивом, и немолодой официант, протирая столы, вполголоса подпевал «Кошке», безбожно перевирая половину слов. Ардан невольно улыбнулся, подумав, что муж исполнительницы неспешно гуляет в трех шагах, а официант об этом так никогда и не узнает.

И вот что удивительно. За целый вечер, за всю долгую прогулку по набережной Арди ни разу не услышал ни слова о войне. Ни о Тазидахиане с их мутантами и армией, ни о призывных плакатах, развешенных по всей Империи. Люди вокруг говорили о ценах на рыбу, о письмах от тещи, о сбежавшем молоке и о вечернем концерте в погребке у Пьетро. Таксист не соврал, и данное заведение действительно пользовалось на набережной, да и во всем городе, весьма большим спросом.

Ардан шел и слушал, как маленькие, теплые, порой даже смешные заботы наполняли до самых краев Лазурный город, и в их густом потоке для каких-то тяжелых мыслей будто бы даже не оставалось свободного места.

Ардан слушал и впервые за долгое время ловил себя на странном чувстве. Ему бы, наверное, тоже порой так хотелось. Хотя бы изредка. Пусть на пару дней. Пусть всего на две недели… Жить, считая апельсины, споря о кефали и перевирая слова любимых песен. Не уметь слышать шепота Имен, не знать правил Звездной магии и, тем более, понятия не иметь ни про Кукловодов, ни про таинственного Герцога.

Внезапно по ушам ударил гулкий рокот.

Низкий, утробный, прокатившийся по набережной звук заставил обернуться не только Арда, но и добрую половину прохожих. По мостовой, ловко огибая зазевавшегося разносчика, пронеслась тройка мотоциклов. Солнце слепящими бликами вспыхивало на их хромированных трубах.

Двухколесные агрегаты сбавили ход у приземистого строения на дальнем краю набережной — там, где курортная ее часть переходила в портовую. И тут же, ловкими дворовыми котами, один за другой нырнули в распахнутые ворота.

— Как же раздражают, — проворчала немолодая женщина и, презрительно фыркнув, перешла дорогу.

Арди невольно вспомнил пятерку ездоков в авиационных очках, которых приметил из такси в первый день.

— Почему бы и нет, — протянул Ардан и, недолго думая, зашагал следом.

Строение на поверку оказалось ангаром, причем ангаром весьма любопытным. Под его высокой железной крышей умещались разом и мастерская, и небольшое производство, спрятанное за дощатыми стенами, и торговая лавка. Вдоль стен тянулись верстаки с разложенным инструментом, с потолочных балок свисали тали и цепи, а в дальнем углу кто-то приглушенно стучал молотком по металлу.

Воздух здесь буквально насквозь пропитался запахом машинного масла, бензина, кожи и горячего железа. А посреди всего этого великолепия, на деревянных подставках, ровными рядами стояли мотоциклы. Никак не меньше двух десятков, если не больше.

Ардан остановился у порога, разглядывая ближайшую машину, и не сразу заметил, как к нему подошли.

— Чего угодно господину магу? — прозвучал низкий, чуть скрипучий, голос. Почти как несмазанная уключина.

Арди обернулся и увидел перед собой старика — кряжистого, широкого в кости, с лицом, выдубленным соленым ветром до состояния салона «Деркса» капитана Пнева.

Из-под закатанных рукавов рабочей рубашки выглядывали выцветшие до голубизны морские татуировки: якорь, русалка с поблекшим от времени хвостом и трехмачтовый корабль на вздыбленной волне. А ниже колен у старика вместо ног крепились два потертых протеза. К каждому из них была приклепана хитрая железная скоба с упором, чем-то напоминавшая половину стремени.

— Я просто посмотреть, — ответил Ардан. — Увидел, как сюда заезжали мотоциклы, и стало любопытно, что…

Старик не дослушал. Он шагнул ближе, без всякого стеснения заглянул Арду прямо в глаза и, чуть склонив седую голову набок, долго, добрых пять секунд, всматривался в них. Арди от неожиданности даже не почувствовал привычного искушения шагнуть внутрь чужого разума.

Старик медленно кивнул каким-то собственным мыслям.

— Ясно, — проскрипел он. — Сюда часто приходят такие, как ты.

— Какие — такие? — нахмурился Ардан.

— Не важно, — старик лишь отмахнулся широкой, изрубцованной ладонью. Не из грубости, а просто, как и любой старик, ему не хотелось тратить лишних слов. Дедушка порой шутил, что за всю жизнь столько раз повторял одно и тоже, что лучше сам себе язык прикусит, чем опять пуститься в пространные объяснения одних и тех же мыслей. — Пойдем лучше, покажу машины. Смотреть, если что, можно бесплатно. За это хрустиков пока не берем.

И он, немного забавно постукивая железными скобами, двинулся вглубь ангара.

— Вот эта зовется «Стрекоза», — старик хлопнул ладонью по седлу легкой машины с тонкой рамой и одиноким цилиндром, торчащим под баком. — Одна лошадиная сила на каждые десять кило веса. Расход смешной, разгон… ну, в принципе, тоже смешной, цена еще более забавная. Берут посыльные, энтузиасты, ну и студенты, у кого отцы при деньгах. На ней не разобьешься, даже если очень постараешься.

— А это? — Арди кивнул на машину посолиднее, к боку которой крепилась лодочка коляски с маленьким ветровым стеклом.

— «Альбатрос», — в скрипучем голосе старика прорезалось что-то мягкое. — Дальнобойная птица. Два цилиндра, мягкие рессоры, в коляску влезает жена, собака, недельный запас провизии и столько нервов, сколько у тебя хватит, чтобы всю эту ватагу развлекать. На таком хоть вокруг всего Лазурного моря, хоть до самых Соленых рек. Но, в основном, берут стражи. Военные, вроде, планируют, как откроем заводские линии, заказ оформить. Пробный пока, конечно.

Третья машина стояла особняком. Ниже, чем остальные, с виду более поджарая (если так можно было выразиться про груду металла), лишенная всего того, что могло бы помешать ехать как можно быстрее. Ни багажных кофров, ни подножек для пассажира, ни даже крыльев над колесами Ард так толком и не обнаружил.

— «Оса», — старик усмехнулся в седые усы. — Злая мелочь для тех, у кого есть дополнительное яйцо для храбрости, ноль извилин в башке и уже заранее составленное завещание. Семьдесят километров в час по прямой, если не боишься. У нас на ней гоняют по холмам, и пока, хвала Вечным Ангелам, все живы. На костоправов, правда, траты дополнительные приходится закладывать, но что поделать, если мозгов недостаточно.

Пока они шли вдоль ряда агрегатов, от дальнего верстака до Арда долетал нескладный гомон. Там, вокруг разобранного двигателя, расположилась пестрая компания из полудюжины человек. Арди, невольно прислушавшись, с удивлением понял, насколькопестрая.

Худой мужчина с чернильными пятнами на пальцах, судя по разговору, служил секретарем в местной городской администрации. Его сосед, коренастый крепыш с въевшейся в ладони сапожной смолой, держал обувную мастерскую через две улицы от набережной. Седовласый господин с властным голосом оказался ни много ни мало окружным судьей, а здоровяк в расстегнутом форменном кителе — сержантом городской стражи.

— … да говорю тебе, у тебя смесь бедная, оттого и стреляет на холостых, — горячился сапожник. — Подкрути винт на четверть, и будет петь не хуже, чем девка в кабаре.

— Сам ты бедная смесь, — гудел сержант. — У меня зажигание запаздывает. Я уже неделю пытаюсь с ним что-то сделать, но все мимо.

— Ага, зажигание… что у тебя там, Эрталайновая свеча бракованная? Так бы уже закипел на второй передаче.

— Вот разберем — увидишь!

— Господа, господа, — судья поднял ладонь, и спорщики притихли. — Главный вопрос вечера остается открытым. Кто в воскресенье срезал поворот у маяка и едва не отправил меня в кусты? Я ведь могу и штраф оформить, между прочим.

— А нечего было тащиться посреди дороги, ваша честь. Вы свою задницу чуть быстрее перетаскивайте, нежели когда от кабинета до трибуны в суде дефилируете. И все будет в порядке, — невозмутимо отозвался секретарь, и вся компания тут же грохнула хохотом. Даже судья, посопротивлявшись для виду, рассмеялся вместе с остальными.

— … а моя вчера опять грозилась продать эту, как она выражается, тарахтелку, пока я сплю, — пожаловался сапожник, вытирая руки тряпкой, при виде которой возникали сомнения в логичности решения. Лоскут ткани выглядел едва ли не грязнее, чем руки владельца. — Я ей говорю, продавай, только учти, я тогда вторую куплю, подороже. И жену тоже найду. Вторую. И тоже помоложе!

Ардан слушал их и не мог сдержать улыбки. Он уже когда-то давно слышал точно такие разговоры. Едва ли не слово в слово, только велись они за тысячи километров отсюда — у костров и коновязей Эвергейла. И спорили там не о зажигании, а о подпругах; не о поворотах у маяка, а о бродах через ручьи, а жены грозились продать не тарахтелки, а седла.

Сам не заметив как, Арди остановился.

Перед ним, чуть в стороне от общего ряда, отдыхал агрегат, при одном взгляде на который становилось предельно ясно, что он являлся флагманским экземпляром. Даже на вид мощный двухцилиндровый мотор, развернутый широким ласточкиным крылом, поблескивал ребрами охлаждения между колес. Каплевидный бак был выкрашен в глубокий, насыщенный синий цвет, с тонкой, золотой окантовкой. Широкое кожаное седло на спрятанных пружинах, высокий руль с белыми костяными рукоятями и две хромированные выхлопные трубы вдоль правого бока.

— Хороший выбор, — старик неслышно возник рядом и одобрительно цокнул языком. — «Буревестник». Сердце у него, правда, злое. Восемнадцать лошадей. Но характер честный. Без подлостей. Болтанку тоже в самый неподходящий момент не устроит. Если руки, конечно, не из задницы растут. Если заботиться, то будет катать хоть до старости. Твоей, разумеется, не своей. Гарантия на пятьдесят лет.

— Я ничего не выбирал, — возразил Арди и тут же напомнил. — Просто любопытно.

— Ну да, ну да, — с самым серьезным видом старик покивал, но не без смешинки в глазах. — Просто смотришь. Четверть часа все агрегаты просто смотрел, а у этой просто встал. Знаю я ваше «просто». У меня на нем половина заказов держится, — он почесал татуированное предплечье и кивнул в сторону задних ворот ангара. — Прокатиться хочешь? У нас там круг накатан, для своих держим. Пыльно, зато мягко падать.

— Я не умею, — честно ответил Ардан.

— Никто не умеет, пока не сядет, — пожал плечами старик. — Пойдем. Полчаса у меня для тебя найдется.

За ангаром, между задней стеной и поросшим сухой травой пустырем, действительно тянулся накатанный грунтовый круг шагов в триста длиной. С двумя пологими поворотами и небольшим трамплином из утрамбованной земли, заботливо помеченным выбеленным камнем.

Старик выкатил «Буревестник» на нечто, отдаленно напоминающее стартовую полосу гоночного трека, утвердился рядом на своих железных упорах и принялся объяснять, попутно тыча в машину коротким крепким пальцем.

— Смотри сюда и запоминай, повторять не люблю. Вот этот рычаг под левой ладонью — сцепление. Оно разъединяет мотор и колесо, понял? Выжал — мотор сам по себе, колесо само по себе. Отпустил — они снова в сцепке, и мотоцикл поедет. Правая рукоять — газ. Повернешь на себя — подкинешь в топку, от себя — чуть придушишь. Под правой ступней педаль. Это тормоз заднего колеса. Только жми его плавно. Буквально как на больную мозоль, а не как по таракану хреначишь. Понял? Я бы, конечно, метафору с женщиной какую-нибудь ввернул, но они у меня только для морского дела… Но это детали. Так! Вот эта лапка под левым носком — передачи. Носком вниз — первая, подцепил вверх — вторая, еще раз — третья.

Ардан слушал, а его память, натасканная годами зубрежки печатей и формул, послушно раскладывала услышанное по полочкам. Каким именно? Пока было не очень ясно.

— Заводится вот этой педалью, — старик указал на откидной рычаг сбоку. — Встаешь, переносишь вес и бьешь вниз. Надо порезче, налегай прям всем телом. Для сравнения представь, что иначе тебя гадюка за яйца схватит, так что от того, насколько ты отчаянно по ней каблуком впишешь, зависит наличие потомства. И главное, запомни, маг. Куда глаза — туда и колеса. Захочешь объехать столб, а сам при этом на него как на голую красотку пялишься — приедешь точно в этот столб. И, в отличие от красотки, его объятья тебе вряд ли понравятся. Мотоцикл твой взгляд всегда чувствует лучше, чем руки. Так что смотри всегда туда, куда хочешь попасть. В жизни, кстати, работает так же.

Арди перекинул ногу через седло. «Буревестник» на поверку оказался неожиданно тяжелее, чем казался внешне. Ардан выжал левый рычаг, привстал и ударил ногой по пусковой педали. Мотор чихнул и промолчал. Со второго удара он чихнул уже несколько раз, а с третьего вдруг схватился и зарокотал. Затрясся всем своим железным нутром, через седло и рукояти отправляя вибрации прямо в кости наездника.

— Первую передачу, — перекрикивая рокот, скомандовал старик. — Теперь сцепление отпускай. Плавно! Плавно, тебе говорят, шпала магическая!

Отпустить плавно у Арда так и не получилось. Рычаг выскользнул из-под пальцев, машина испуганным зайцем прыгнула вперед, и мотор тут же заглох, едва не выбросив седока из седла. Старик даже не поморщился.

— Заново. Сцепление — это тебе не курок. Ты его нахрена как мусор выбрасываешь, а? Плавнее делай. По чуть-чуть. По волоску.

Вторая попытка закончилась тем же позорным прыжком и той же тишиной. Но, в отличие от уроков вождения автомобиля, Арди не чувствовал ни раздражения, ни паники. Только какой-то едва заметный азарт. Почти такой же, как когда он первые недели учился держаться в седле. Только на крупе лошади, а не стального зверя.

Старик все это время лишь беззлобно посмеивался.

— Давай, парень. Третий раз он счастливый самый. Пробуй.

На третий раз Арди отпускал рычаг настолько бережно, насколько только мог. Мотор зарычал глуше, машина мягко подалась вперед, качнулась — и поехала.

Первые метры дались страшно. «Буревестник» вилял, рыскал носом, норовил завалиться то вправо, то влево, и Ардан судорожно пытался поймать равновесие всем телом сразу. Потом он прибавил газу, машина помчала быстрее, и произошло маленькое чудо — виляние заднего колеса само собой сошло на нет. Агрегат будто нащупал в пространстве невидимую опору, и колеса выровнялись.

Первый поворот Арди прошел практически на полусогнутых, со скоростью усталого от дневной суеты пешехода. Второй — уже смелее, инстинктивно чуть заваливая машину набок и с удивлением обнаруживая, что от этого она становится лишь устойчивее.

На следующем круге он подцепил носком вторую передачу. Мотор радостно зарычал, и сухой горячий ветер ударил в лицо, выбивая из глаз невольные слезы. Арди тут же моргнул, опуская на глаза третье веко.

А на третьем круге Арди вдруг заметил, что в голове у него стихло.

Его разум, вся его бесконечная внутренняя канцелярия, день и ночь перебиравшая из одного архива в другой тревоги, планы, интриги, Звездные формулы и тайны искусства Эан’Хане, сейчас была занята одним-единственным делом — не упасть. Скорее даже — выжить. Арди целиком и полностью сосредоточился на том, чтобы удержать равновесие, не переборщить с газом, выцелить взглядом выход из поворота, плавно перенести вес, подхватить передачу. На Кукловодов в этой кутерьме не осталось никакого места. На Николаса с его погребенной башней тоже. На грядущую войну, на исследования, на аптеку, на экзамены — ни единого свободного уголка.

Только рев мотора, дрожь рукоятей в ладонях, горячий ветер и желтая пыльная лента круга, летящая под колеса.

Точно так же было на морском дне, среди кораллов, когда он лежал, зарывшись руками в песок, и смотрел на преломленное солнце. Тогда тишину в его голове подарила вода. А теперь ее принес с собой грохот.

— «Забавно», — отстраненно подумал Арди, выходя из поворота и снова открывая газ. — «Чтобы мозги наконец замолкли, им нужно либо семь минут без воздуха, либо восемнадцать лошадей под седлом. Другого мне, похоже, не дано».

Он гонял по площадке до тех пор, пока солнце ощутимо не сползло к холмам. С каждым кругом машина слушалась все покорнее, а в голове постепенно прояснялось. Сердце, несмотря на скорость и отсутствие какой-либо, пусть даже и иллюзорной, безопасности, удивительным образом успокаивалось. И когда Ардан наконец вкатился к воротам ангара и заглушил мотор, эта приятная, мягкая тишина еще несколько долгих секунд звенела у него в ушах.

— Ну как? — старик, сложив руки на груди, стоял у ворот. — Потише в башке стало?

Арди медленно поднял на него взгляд.

— Откуда вы…

— Вот за этим сюда и приходят, — просто ответил старик и кивнул куда-то за плечо Арда. — Тебя уже, кстати, ждут, дорогой новый клиент. Магов, кстати, у меня в списке заказов пока еще, по-моему, не было.

Ардан обернулся.

У ворот ангара, возле конторки с кассовой книгой, стояла Тесс — в легком летнем платье, с дорожной сумочкой на локте и с самым невозмутимым выражением на лице. А еще она выписывала чек.

— Тесс⁈

— Мы закончили чуть раньше, и я пошла тебя искать, — она аккуратно вывела сумму, промокнула чернила и лишь после этого подняла на мужа смеющиеся глаза. — Иду к набережной, слышу — за ангаром что-то рычит, а сверху, с холма, видно площадку. И знаешь, что я там увидела? Своего супруга, у которого было такое беспечное лицо, что я даже на секунду испугалась, не успел ли он удариться о что-нибудь головой. В последний раз я тебя таким видела на свадьбе.

— Тесс, подожди, я же не…

— Поздно, — отрезала она и с явным удовольствием вырвала чек из книжки.

Старик принял бумагу, близоруко глянул на сумму, удовлетворенно крякнул и протянул Арду широкую, твердую, как доска, ладонь.

— Бад Фонский, — представился он. — Тридцать лет водил торговые суда по Лазурному и по Соленым рекам, пока море не взяло с меня плату за проезд, — он коротко стукнул костяшками по протезу. — Теперь вот проектирую и строю. Мануфактура «Спайл», единственная во всей Империи, где делают мотоциклы. Так что поздравляю, маг, ты теперь владелец «Буревестника», самой лучшей машины по эту сторону Империи. По ту сторону, впрочем, тоже. Мы же единственные.

— Я… благодарю, — только и сумел выдавить Ардан, пожимая его руку.

— Я ведь как тебя в воротах увидел, сразу понял, что уедешь отсюда покупателем, — господин Фонский усмехнулся в усы. — Глаза у тебя были подходящие. Доставим, если что, морем. Прямиком до Метрополии. В ящике и в масле, все как полагается. Жди месяца через полтора. И вот еще что, — он ткнул пальцем в грудь Арду. — Первую тысячу километров мотор выше половины спидометра не крути. Обкатка — это святое. Ну, если не хочешь потом разбираться, как чинить пташку. Кстати, не уверен, что в Метрополии тебе с этим помогут. Так что я пару книг, мы тут сами у типографии заказываем… В общем — литературу полезную тоже отправлю. И это… там в Метрополии, слышал, сейчас колесного транспорта, как дерьма у демона. Так что поаккуратнее, если к Вечным Ангелам пока не торопишься.

* * *

Песок все еще не успел расстаться с накопленным за день теплом. Оно мягко проникало сквозь ткань, грея чуть вспотевшие ладони и босые ступни. Тесс и Арди сидели у самой кромки воды, на опустевшем к вечеру пляже, и смотрели, как солнце постепенно тонет в Лазурном море.

Огромный, тяжелый, налившийся медью солнечный диск неторопливо опускался к горизонту. От него через все море к самому берегу тянулась дрожащая дорожка расплавленного золота. Волны мерно, с тихим шипящим вздохом, будто море дышало во сне, накатывали на песок. Белая пена оставляла причудливые узоры мерцающей каймы, чтобы затем тут же сменить ее совсем другой.

Высоко над водой, в облаках, подкрашенных снизу розовым и сиреневым, кружили чайки.

— Между прочим, он стоил втрое дешевле автомобиля, — нарушила молчание Тесс, не отрывая взгляда от горизонта. — Так что можешь даже не начинать.

— Я и не начинаю, — сказал Ардан и тут же начал: — Просто это слишком дорогой подарок, Тесс. Мне неловко. У тебя ведь тоже есть траты, связанные с концертами. Хотя бы даже зарплата музыкантам, когда выступаете не в Концертном Зале, а…

— Так, все, — Тесс развернулась к нему всем корпусом, и в ее зеленых глазах вспыхнул хорошо знакомый огонек. — Ард. Посмотри на меня и слушай внимательно. Я твоя жена. Не гостья, не любовница и не девочка, которой нужно спрашивать разрешение. Я. Твоя. Жена. И я могу делать своему мужу такие подарки, какие мне только захочется. Захочу — куплю тебе мотоцикл. Захочу — дирижабль. И единственное, что тебе позволено по этому поводу делать — это радоваться. И все! Если что, то я закончила.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, а потом Арди медленно, тщательно пряча улыбку, склонил голову.

— Слушаюсь и повинуюсь, госпожа Эгобар.

— Так-то лучше, — фыркнула Тесс, и весь ее грозный вид тут же рассыпался. Она придвинулась ближе, забралась под тяжелую руку мужа и улеглась у него на плече.

Они долго сидели молча.

Солнце уже коснулось воды, и золотая дорожка на волнах окрасилась алым, потом багряным, а затем и вовсе начала медленно гаснуть. Чайки кричали все реже, прибой дышал все тише, а теплый ветер приносил с набережной далекие, размытые звуки.

Город за их спинами уже зажигал первые огни.

— Арди, — тихо позвала Тесс, не поднимая головы с его плеча.

— М-м?

— А мы ведь приедем сюда еще раз? Когда-нибудь. Если не следующим летом, так через год. Просто… сможем?

Ардан посмотрел на догорающую кромку солнца, на темную воду, на чаек, растворяющихся в густеющем небе. Где-то на востоке их ждала столица. Смогут ли они сюда вернуться?

— Обязательно, — ответил Арди. — Обязательно сможем.

Как же истово он надеялся, что не обманывает, помимо Тесс, самого себя.

* * *

За широким, чуть подрагивающим окном вагона расстилалась бескрайняя степь, даже не подозревавшая, что где-то там, на востоке, пролегала ее граница. Высокие травы, до медового золота успевшие выгореть за минувший летний месяц, неспешными, длинными волнами колыхались под ветром. Они бежали от самого полотна дороги до едва различимой кромки горизонта, то и дело перетекая одна в другую. Солнце, низко повиснув над бескрайними просторами, заливало степь густым предвечерним светом, искрами преображало в своих лучах каждую травинку.

Кое-где над колышущимся морем трав поднимались одинокие курганы, поросшие седым ковылем и смиренно хранящие память о тех, кто уже давно ушел с Вечными Ангелами. Редкие деревья порой мелькали поодаль, раскинув кроны навстречу ветру. Они щедро отбрасывали через солнечное золото длинные синие тени. А над всем этим великолепием раскинулось огромное, выцветшее от зноя небо, по которому неторопливо плыли величавые облака, роняя на землю плывущие пятна полумрака.

Ардан смотрел в окно, не в силах отвести взгляда. Теплый ветер, врывавшийся в приоткрытую раму, приносил с собой запах полыни, нагретой земли и нескончаемой, ничем не стесненной свободы.

— А я, все же, утверждаю, что мы обязаны повысить цены для оптовой закупки Короны, — стуча серебряными вилками по фарфоровой посуде, рядом ужинали несколько господ. — Тот факт, что Корона до сих пор, несмотря на всеобщий ажиотаж, покупает у нас прокатную и листовую сталь по ценам прошлых лет — просто грабеж какой-то.

— Совершенно согласен, Петр, — поддакнул второй господин. Не менее широкий в талии и столь же басовитый, но при этом с руками едва ли не блестящими бархатистым шелком ухоженной кожи. — При прочих равных, мы бы могли ее продавать на внешнем рынке. Те же Селькадо предлагают очень вкусные цены.

— Именно, именно, Густав, — вздернул вилку с трепещущей на ней стручковой фасолью некто Петр. — Даже с учетом транспортировки морем, пошлин и оплаты страховым компаниям, торговля с Селькадо выгоднее на семь процентов по отношению к Короне.

— Не говоря уже о том, что мы платим налоги! — возмутился третий господин, не в пример более худой, чем два его собеседника. — Мы платим налог с добычи. Налог с производства. Налог на транспортировку сырья по Империи. И все зачем? Чтобы Корона держала неоправданно низкие цены? Если Его Императорскому Величеству так угодно модернизировать армию и устраивать новый промышленный бум, то почему это должно происходить за наш счет?

— А я говорил, господа, а я предупреждал, — покачал головой Петр и отправил в рот кусок оленьего стейка. — Когда Павла только венчали на престол, что я тогда говорил? Коронование социалиста не приведет ни к чему хорошему. Сначала он задушил частное страхование, создав нам новую налоговую нагрузку. Затем ураганом прошелся по всем крупным предприятиям, которые как могли срезали свои затраты, чтобы… что? Чтобы мы тут постепенно превращались в крепость? Да я уже не помню, когда у меня продукцию закупал кто-то, кроме Военных. А с Армией, как всегда, свои собственные условия. Льготные цены и… да вы и сами знаете.

— Да-да, — поддакнул Густав, утирая со второго подбородка жирный соус. — И вспомните, что случилось с господином Мэном. Если уж даже сам Тревор Мэн попал под каток Его Императорского Величества, то где гарантии, что наши предприятия вскоре не окажутся там же?

— И ведь не то, чтобы у Короны не имелось собственного производства, — тут же встрял шумный Петр. — Я даже не беру в расчет монополию на добычу Эрталайн, которая по закону, заметьте, по конституции Империи вообще запрещена… Запрещена! Кому бы то ни было, кроме Короны. Но Корона обладает почти тридцатью шестью процентами вообще всех производственных мощностей. Так же как и сельскохозяйственных и по добыче ресурсов. Больше трети страны в буквальном смысле принадлежит самой крупной в Империи фирме. И называется она — кровь Агровых.

— Довольно несложно, дорогой друг, строить промышленную империю, когда у тебя, в целом, есть своя собственная Империя, — фыркнул Густав.

— Вот потому, — снова встрял худой, — я утверждал, утверждаю и буду утверждать, что Конфедераты куда прозорливее нас, господа. Модель, которую предлагает Корона, уже давно устарела. Нам нужен не Император со своими бешенными шавками из Черного Дома. Нам требуется нормальный, самостоятельный кабинет министров и премьер-министр. С небольшими сроками по девять, может даже семь лет! На выборных основаниях.

— Чтобы вы, господин Шельц, могли помогать народу определять, кто достоин занять столь вожделенное место? — подмигнул Петр. — Вроде так это происходит в Конфедерации.

— Чтобы я, дорогой друг, мог продолжать нормально развивать свои предприятия, без необходимости постоянно оглядываться через плечо, — парировал худой. — И не думать о том, что у меня, видите ли, есть перед кем-то обязательства, которые я, о чудо, никогда не соглашался на себя принимать.

— Понимаю вас, — вздохнул Густав и жестом попросил у официанта подлить в бокал. — Получается, что мы должны работать, рисковать всем, жертвовать годами своей жизни, чтобы плоды наших трудов, в том числе и риска, доставались… кому? Сборщикам на конвейерных линиях? Да их сотнями за воротами каждого предприятия. Бери не хочу.

— Император играет с огнем, это точно, — закивал Петр. — И если так и будет продолжаться… помяните мое слово, друзья, он обожжется. Нельзя забывать, что едва ли четыре процента жителей Империи оплачивают почти семьдесят процентов всех налоговых поступлений в Казну. А Император, вот уже скоро будет как третий год кряду, ставит нам палки в колеса.

— И под каким, главное, предлогом, — фыркнул Густав. — Да и плевать мне на этот Тазидахиан и их эту… как ее… Хартию Севера или как там они себя назвали. Какая разница, с кем торговать, до тех пор, пока это приносит прибыль?

Арди почувствовал легкое прикосновение к своей ладони. Он отвлекся от троицы господ и посмотрел на свою жену. Тесс надела вечернее, черное платье, сделала прическу и прикрепила брошку. Она почти не носила других украшений. Нет, у нее они имелись — подарки от родителей и братьев, только она их, с момента как они начали жить вместе, никогда не вынимала из шкатулки. И никогда не надевала. Кроме одной-единственной брошки.

— Представь их лица, — подмигнула она, наливая им обоим терпкий, янтарного цвета чай. — Если ты достанешь свое удостоверение и попросишь повторить все сказанное еще раз.

— Не хочу портить им ужин, — только и ответил Арди. — Тем более, я часто слышу подобные разговоры.

Тесс удивленно приподняла брови.

— В Большом, — Арди поспешил ответить на немой вопрос. — После реформы образования прошлого года, когда с ее помощью практически добились обязательной военной подготовки для каждого учащегося. Причем вне зависимости от факультета — в случае Большого; или кафедр для Звездных факультетов других высших учебных заведений. А еще и после реформы этого года, давшей возможность привлекать студентов магов к весьма своеобразным полевым практикам, Император не то чтобы стал любимой фигурой среди Звездных студентов.

Тесс аккуратно положила руки на стол так, чтобы не коснуться его локтями. Порой, так же, как и у Бориса, в ее повадках весьма явно проглядывались аристократические начала.

— Ты не рассказывал.

Ардан лишь пожал плечами.

— Где Корона с Парламентом, Тесс, а где я.

— Сказал человек, — с ощутимой иронией протянула Тесс, — несколько раз лично общавшийся с Императором и премьер-министром.

Ардан снова дернул плечами.

— Уверен, что в Черном Доме это вполне обычная практика, — заметил Арди. — Но политика, Тесс… Я предпочитаю руководствоваться точкой зрения Милара. Мне за это не платят.

Тесс улыбнулась.

— Отец говорит практически то же самое, — заметила она, снова накрывая ладонь Арда своей. — Жаль, что не получилось долететь до Дельпаса на дирижабле, да?

Их рейс действительно перенесли почти на месяц. Как, собственно, и все остальные. А все из-за того, что воздушный порт Лазурного города пришлось срочно закрыть из-за критической неисправности. В итоге железнодорожные компании получили в свое распоряжение тысячи пассажиров, готовых выкупить билеты даже по весьма завышенным ценам. Причем расхватили их настолько быстро, что когда Тесс с Арди приехали на вокзал, то в кассе оставались лишь последние, неприлично дорогие билеты первого класса.

Так что их отпуск, на данный момент, больше походил на небольшое предприятие по разорению.

— Не особо, — вздрогнул Арди, снова вспоминая внутреннее устройство некоторых Лей-узлов воздушного транспорта. — Вообще удивительно, что у них перебои с расписанием случаются реже, чем… постоянно.

Тесс засмеялась.

— Арди-волшебник, если тебя слушать, то такими темпами можно в принципе вернуться к обычной дровяной печи, умыванию из бочки и леднику из, непосредственно, речного льда.

— О, поверь, дорогая, всему вышеперечисленному я доверюсь с куда большей охотой, чем любому Лей-механизму, — скривился Ардан. — Порой мне вообще кажется, что чем дольше я учусь в Большом и занимаюсь собственными исследованиями, тем больше у меня боязни перед всем, что как-либо связано с Лей.

Тесс продолжила смеяться — не только губами, но и яркими, сверкающими изумрудами, которые она весьма старательно выдавала за собственные глаза.

— Если бы ты знала, как это все проектируется и строится, — скривился юноша, — ты бы сейчас так не веселилась.

— Не занудничай, — только и сказала Тесс. — И вообще, если на то пошло, то я знаю одного волшебника, по случайному совпадению собственного мужа, который недавно и сам изобрел новое Лей-устройство.

— Оно работает нормально и… — начал было Ардан и тут же осекся. — Прототип работал нормально, — затем он вспомнил самодельную, деревянную консоль для управления, постоянно искрящую Лей. — Кхм. Да… лишнее подтверждение, Тесс.

— Я уже поняла, что повторно тебя в подземные линии не затащу.

— Ни-за-что, — едва ли не по слогам ответил Ардан. — Тем более у нас теперь есть автомобиль.

— И мотоцикл, — напомнила Тесс.

— И мотоцикл, — согласился Ардан. — И…

Он хотел было сказать что-то еще, но в этот момент дверь в вагон-ресторан распахнулась и внутрь влетел встревоженный работник, перемазанный угольной пылью и мазутом.

— Господин маг! — прокричал он через весь вагон. — Нужна ваша помощь!

Ардан тяжело вздохнул. Если что в его жизни и не менялось, так это то, что каждый раз, поднимаясь по ступеням вагона, он все равно что подбрасывал монетку. Одна сторона — поездка пройдет спокойно и гладко, а другая…

— И нужна она весьма срочно!

Ардан тяжело поднялся из-за стола, на мгновение задержал ладонь на плече жены.

— Я отойду, — произнес он тихонько.

Тесс подняла на него взгляд и:

— Возвращайся скорее… Я буду ждать, — она понимающе кивнула и принялась с преувеличенным вниманием изучать меню, хотя по едва заметной складке у ее губ Арди понял, что встревожена она ничуть не меньше его самого. Перемазанный угольной пылью работник уже нетерпеливо переминался у дверей, и Ардан, на ходу извинившись перед соседями по вагону, двинулся за ним.

Дорога к головной части состава вышла весьма шумной. Сперва они миновали нарядный второй вагон-ресторан с его хрусталем, белыми скатертями и негромкой музыкой, потом потянулись пассажирские вагоны с обитыми бархатом диванами, а после началась грубая, рабочая изнанка поезда. С каждым новым тамбуром грохот колес становился все громче и злее. Под ногами тревожно качались железные сцепки, а сквозь щели врывался горячий степной ветер, пахнущий гарью, металлом и нагретой за день пылью. Чем ближе они подходили к паровозу, тем сильнее становился жар, и тем отчетливее Арди слышал тяжелое, утробное урчание огромной машины, тащившей их на восток.

Та самая монетка, которую он мысленно подбрасывал у каждой подножки, похоже, снова легла не той стороной.

— Далеко еще⁈ — спросил Ардан, перешагивая через очередную лязгающую сцепку.

— Да вот, считай, пришли уже, господин маг! — обернулся работник, повышая голос, чтобы перекричать колеса. — За тендером сразу. Вы только не серчайте, что потревожили, мы бы и сами… но тут уж такое дело, что без вас никак!

— Я не сержусь! — успокоил его Арди, тоже перешедший на крик. — Показывайте, господин машинист!

Работник провел его в самый конец, к трем угольным вагонам, прицепленным сразу за тендером, и с натугой отодвинул тяжелую боковую створку.

— Вот, господин маг, смотрите сами! — выкрикнул он. — Беда у нас!

Ардан заглянул внутрь и сразу понял, в чем дело. Все три вагона, еще в Лазурном Городе доверху загруженные углем, теперь стояли почти пустыми. На дне каждого сиротливо чернела жалкая кучка крошева вперемешку с угольной пылью. Этого добра не хватило бы даже на пару часов хода.

Устройство паровоза Арди представлял себе лишь в общих чертах, как представляет всякий Звездный маг, проучившийся пару лет в Большом и однажды побывавший в передряге, связанной с поездом.

В топке, прожорливой железной утробе, без устали жгли уголь, после чего пламя нагревало воду в огромном клепаном котле. Жидкость обращалась в пар, пар скапливался под чудовищным давлением и толкал поршни, а те уже через хитрую систему тяг и рычагов вращали колеса. Машина эта пожирала топливо с без преувеличения ненасытной жадностью. Так что даже три полных вагона угля на такой долгий перегон через степь были рассчитаны с минимальным запасом, чтобы добраться до следующей станции и догрузить топливо. А теперь от этих трех вагонов не осталось почти ничего. Получалось, что состав, по сути, был уже обречен вот-вот замереть посреди голой равнины.

— Кто у вас старший⁈ — спросил Ардан, отступая от створки.

— Так машинист, господин! Корх! Сейчас позову! Он тут, рядом!

Горло уже начало немного саднить из-за постоянного крика.

Машинист же оказался немолодым, кряжистым мужчиной с лицом, навсегда впитавшим угольную копоть, и с руками, которые вполне сошли бы за обугленные головешки. Он вытер ладони замусоленной ветошью, оглядел Арда с головы до ног долгим, оценивающим взглядом и тяжело, со свистом, вздохнул.

— Корх, старший машинист этого состава! — представился он хрипло. — Не знаю даже, что и думать, господин маг! Голову уже сломал!

— А что тут думать⁈ — Ардан кивнул на пустые вагоны. — Угля же нет! Вы его не загрузили, что ли⁈

— В том-то и проблема! — Корх поскреб седую щетину черным от въевшейся пыли пальцем. — Может, какой идиот валун на пути приволок, мы на него напоролись и пузо вспороли! У меня раз, лет десять тому, такое было под Еликом! Полтендера за час сожрали, еле дотянули! Может, вагоны нам подсунули из дрянной стали!

— Что значит, порезали⁈

— Если заберетесь внутрь, сами увидите!

Ардан покачал головой.

— Сколько у нас осталось времени⁈ — Ард с тревогой посмотрел на жалкие остатки топлива.

— Если очень повезет, до ночи дотянем! — машинист тяжело махнул рукой. — Но скорее всего, уже к вечеру встанем где-нибудь посреди степи! Пар держать будет нечем! Подбросим последнее, проедем сколько-то на остатках, да и заглохнем! Такая пока перспектива!

— Ahgrat, — коротко обронил Арди себе под нос.

Корх вопросительно поднял седую бровь, не разобрав незнакомого слова, но Ардан не стал ничего пояснять, и машинист, поняв, что объяснений не дождется, лишь пожал широкими плечами.

— А я-то вам, собственно, зачем понадобился⁈ — спросил Арди, обводя взглядом перепачканные лица кочегаров.

Машинист посмотрел на него с искренним, почти детским удивлением, словно ответ должен быть очевиден всем, кроме самого мага.

— Так вы же маг, господин… маг! — запнулся Корх. — Может, наколдуете нам угля⁈ Или там пару какого, или еще чего, чтоб дальше ехать?

Ардан, не находя нужных слов, застыл на несколько мгновений. А потом мысленно напомнил себе одну простую вещь, которую регулярно, из-за жизни в столице и службы в Черном Доме, забывал. Рядовой житель Империи видел живого мага едва ли пару раз за всю свою жизнь, да и то издали, на каком-нибудь большом событии или в газетной хронике. О том, что Звездные могут, а на что не способны вовсе, такой человек имел весьма смутное представление, замешанное на кабацких байках. Для машиниста просьба «наколдовать угля» звучала ничуть не нелепее, чем просьба заклинанием переместить состав сразу в Дельпас.

— Боюсь, господин Корх, мне это не под силу! — мягко ответил Арди, постаравшись, чтобы в голосе не проскользнуло и тени насмешки.

— Блядь! — машинист сразу сник и как-то разом постарел лицом. — А я уже понадеялся! Думал, повезло нам, что маг в поезде!

Арди уже собирался развернуться и вернуться в вагон, чтобы в тишине обдумать положение, как краем глаза заметил нечто странное. Среди черной угольной крошки на дне ближайшего вагона тускло блеснул в косых вечерних лучах металл. Ничего необычного. Если бы не тот факт, что блеснул он не матово, как уголь, а вполне себе холодно и даже остро, с особым жестким отблеском. Такой дает лишь обработанная, кованая сталь.

Ардан замер на полушаге.

Такая сталь, может, и промялась бы из-за столкновения с каким-то мифическим «валуном», но точно не порвалась бы насквозь.

— Господин Корх! — медленно произнес он, не отрывая взгляда от вагона. — Давайте-ка я действительно посмотрю, что там!

Не говоря больше ни слова, Арди скинул с плеч пиджак, затем тяжелый Звездный плащ, расстегнул и стянул через голову сорочку, аккуратно сложив все это стопкой на чистый край дощатого настила. Оставшись в одних брюках и с посохом в руке, он легко, без видимого усилия подтянулся и забрался в угольный вагон, не обращая ни малейшего внимания на черную пыль, тут же осевшую на коже и на волосах.

Машинист с кочегарами озадаченно переглянулись, но мешать магу не стали и молча сгрудились у створки.

Ардан опустился на корточки возле блеснувшего предмета и осторожно разгреб ладонью угольную крошку. Под ней обнаружился небольшой, искореженный кусок металла, и стоило Арди взять его в руки, как все сомнения отпали окончательно. Это был обрывок тонкой кованой оболочки, оплавленный по краям и свернутый жаром в уродливую загогулину, а к нему прикипел крохотный обрывок медной проволоки. Ардан повертел находку в пальцах, поднес к лицу и осторожно потянул носом. Сквозь вездесущий запах угля он различил слабый, кисловатый, ни на что не похожий душок сгоревшего порохового состава.

Взрывчатка.

Арди поднялся и медленно прошелся по вагону, теперь уже зная, что именно ищет. Он провел раскрытой ладонью по железным листам, пока не нашел то, что искал. В нижней части стенки, у самого пола, прежде скрытая насыпанным углем, зияла рваная пробоина размером с лошадиную голову.

Ардан опустился перед ней на корточки и пригляделся. Края пробоины были оплавлены и опалены, металл вокруг потемнел и пошел радужными разводами, какие обычно остаются после краткосрочного воздействия крайне высоких температур. Ближе к центру отверстия, ощерившегося сеточкой бугров и трещин, сталь и вовсе оплыла каплями. Причем рваные кромки пробоины загибались наружу, прочь из вагона, а не внутрь. Не так, как было бы, ударь по вагону что-то снаружи, валун или нечто подобное, а ровно наоборот.

А значит…

Заряд заложили внутри самого вагона, под слоем угля, у нижней стенки, а при взрыве железо буквально вывернуло наизнанку.

Кто-то очень не хотел, чтобы этот поезд доехал до Дельпаса. И этот кто-то явно неплохо знал свое дело.

Ардан перебрался во второй вагон, затем в третий, и в каждом обнаружилась точно такая же картина. Едва ли аккуратная, объемная пробоина у самого дна, оплавленные радужные края, металл, вывернутый наружу, и тот же кисловатый запах горелого пороха, едва уловимый под угольной вонью. В третьем вагоне он подобрал еще один обрывок медной проволоки и крошечный, спекшийся комочек, в каком с трудом, но угадывались остатки простейшего механического устройства.

Видимо, для отложенного поджига. Чтобы взрыв прогремел в нужное время.

Закончив осмотр, Арди выбрался наружу, отряхнул почерневшие ладони и спокойно посмотрел на машиниста, держа находки на раскрытой ладони.

— Это не валун, господин Корх! — ровно, пусть и крича, произнес он. — И не плохая сталь! Каждый из трех ваших вагонов подорвали! Вот, посмотрите! Это обрывки оболочки заряда и запального шнура!

Машинист под слоем копоти побледнел, осторожно, двумя пальцами, взял с ладони Арда искореженный кусок металла и долго вертел его, разглядывая, будто не веря собственным глазам.

— Это… — пробормотал он. — Это диверсия⁈

Дельпас показался за окном вагона ближе к полудню, и Ардан, увидев знакомый город после долгой разлуки, поймал себя на странном чувстве. Нет, не то, чтобы сам город как-то изменился, скорее поменялось то, как Ард на него смотрел.

Дельпас, как и Лазурный Город, расположился на холмах, только в данном случае каменные волны спускались не к морю, а к широкой глади Синего озера. Водный простор привычно пестрел десятками судов: тяжелые баржи, осевшие под грузом руды и леса, неторопливо ползли к причалам; между ними шныряли юркие буксиры, оставляя за кормой дымные хвосты; а у дальнего берега выстроились в очередь плоскодонки с зерном. Все это богатство стекалось сюда по рекам с Алькадских предгорий и дальше расходилось по складам, перерабатывающим заводам и фабрикам, чьи кирпичные трубы дымили вдоль всей береговой линии.

Сам город карабкался от воды вверх по склонам, крутыми улицами расчерчивая холмы ветвящимися полосами. По ним, цепляясь за натянутые тросы, ползли вагончики канатных трамваев, выкрашенные в зеленый с золотом, и на самых крутых подъемах пассажиры едва ли не гроздьями висели на подножках. Рядом с трамваями соседствовали ломовые лошади, тянувшие телеги с бочками, чихали грузовики с высокими деревянными бортами и порой блестели лаком на солнцем уже не столь редкие легковые автомобили. Дельпас застрял где-то между двумя эпохами и, похоже, не торопился определяться с выбором.

Ардан, наблюдая за приближающимися холмами, вспоминал минувшую ночь.

В степи они проторчали вплоть до самого утра. Если использовать местные метафоры, то состав, отдыхая посреди трав, застрял сродни посаженному на мель баркасу. Всю ночь Арди просидел в тамбуре с посохом на коленях, прислушиваясь к темноте, хотя умом понимал, что после случившегося вряд ли прибавиться желающих проверить поезд на прочность. Лишь к рассвету на горизонте показался дым встречного товарняка. Его машинист, выслушав историю Корха и покосившись на изрытый склон, пусть и неохотно, но согласился поделиться углем.

С этим, впрочем, всплыла новая проблемы. Сыпать топливо оказалось идеей так себе, потому как все три вагона по-прежнему зияли оплавленными пробоинами. В итоге Арду пришлось заняться тем, чем он меньше всего предполагал заниматься в поезде. Посреди степи. Попутно понятия не имея, как добраться до генератора, спрятанного где-то внутри технического вагона подключенного к системе вентиляции и освещения.А именно до каламбура в прямом смысле — полевой магической инженерией.

Он сел прямо на насыпь, разложил на коленях гримуар и принялся на ходу переписывать старую добрую «Искру». Базовая печать давала узкий пучок жара, годный поджигать, но никак не подразумевала в своих целях плавить металл. Причем с весьма строгой точностью, так что Ардан выстроил поверх нее, по сути, совершенно новую конструкцию. Сжал рассеивание до толщины пальца, добавил контур удержания температуры и сложный каскад плавного затухания, чтобы шов остывал постепенно и не лопался от перепада.

Провозился он часа полтора, исписал шесть листов и испортил одну печать вхолостую (едва, попутно, не подорвав часть вагона, благо никто не заметил), но в итоге направленным язычком белого огня заварил пробоину в ближнем вагоне. Шов вышел уродливым, бугристым и кривым, как след от когтей. Любой мастеровой с завода поднял бы Арда на смех, но со своей задачей по удержанию угля шов справлялся, а большего и не требовалось.

— О чем задумался? — Тесс оторвалась от окна и повернулась к мужу.

Она сидела напротив, уже одетая к прибытию. Арди с улыбкой отмечал проступающее в ней нетерпение. Оно так забавно проявлялось… В постукивающих по подлокотнику пальцах, в том, как она каждые пять минут поправляла и без того безупречную шляпку, в быстрых взглядах на проплывающие за стеклом просторы.

— О том, что из меня никудышный сварщик, — отшутился Арди. — Видела бы ты этот шов, дорогая… Пожалуй, я теперь лучше пониманию ребят Аркара.

— Зато мы едем, а не сидим в степи, — отмахнулся Тесс. — И вообще, не наговаривай на себя. Ты единственный известный мне человек, способный за полтора часа придумать новое заклинание, сидя на куче гравия.

— Это была не куча гравия, а железнодорожная насыпь.

— Прости. Сидя на железнодорожной насыпи, — с серьезным видом поправилась Тесс и тут же снова прильнула к окну.

— И вообще, — неопределенно помахал рукой Ардан. — Ты, кроме меня, Бориса, Елены, Бажена, боксеров с Арены и… ладно, ты знаешь пугающе много магов, Тесс. Слушай, а есть какая-то связь между нашими отношениями и тем, что ты буквально коллекционируешь вокруг себя магов.

— Арди.

— Что?

— Меня, наверное, даже больше поражает то, с какой скоростью ты учишься шутить.

Арди на секунду вспоминал слова Милара о том, что юмор, в особенности черный, являлся чем-то вроде защитного механизма для Плащей. Способа спрятать под ним язвы на душе и мозоли на сердце.

Что же, в очередной раз Арди убеждался в том, что большая часть не особо понятных, по-началу, мыслей, которые ему высказывали от Йонатана до капитана Пнева, оказывались весьма недалеки от истины. Оставалось только надеяться, что в этот список не войдет Артур «Пижон» Бельский…

— Арди, смотри, озеро! — воскликнула Тесс так, будто видела его впервые. Так что, скорее всего, просто хотела сменить тему разговора. — Вечные Ангелы, я успела забыть какое же оно все таки огромное. Как думаешь, Шайи уже испекла свой пирог? Она в письме обещала пирог с ежевикой.

— Если обещала, значит, испекла, — улыбнулся Ардан. — Матушка не разбрасывается обещаниями, когда дело касается выпечки.

— Я так соскучилась, — Тесс прижала ладони к груди. — По ней, по Кене. По всем. Знаешь, мне до сих пор немного странно это говорить. И, скорее, странно чувствовать. Раньше у меня был только один дом. Потом появился второй, а сейчас… Сейчас словно у меня их три. Пусть один из них и твой.

— Он наш, — поправил Арди. — Матушка ясно выразилась еще в прошлый раз. Я, кстати, не советовал бы с ней спорить. Помнишь я рассказывал, что они с Келли познакомились при… весьма и весьма своеобразных обстоятельствах.

Тесс рассмеялась, и в нем прозвучало столько тепла (если тепло вообще имело какой-то звук), что Ардан невольно залюбовался женой. Про себя же он подумал о том, о чем вслух предпочитал не говорить. Тесс весьма легко нашла общий язык с его родственниками. Шайи полюбила ее буквально с первого вечера, Кена и вовсе не слезала с рук.

А вот у самого Ардана с родней жены вышло «немного» иначе. Он честно старался, но… некоторые обстоятельства, наверное, невозможно было преодолеть исключительно одним своим желанием. Полукровка матабар, потомок Арора с фамилией Эгобар из Черного Дома оставался для них… Эгобаром из Черного Дома, и с этим, похоже, ничего нельзя было поделать.

— А еще Этилли! — вдруг спохватилась Тесс. — Мы ведь ее впервые увидим! Ей сколько уже? Почти восемь месяцев? Арди, она же нас совсем не знает. Представляешь, у тебя есть сестра, а она тебя ни разу в жизни не видела.

Ардан вздрогнул.

Он невольно отвернулся к окну, за которым уже поднимались из степных трав первые, неказистые дома прошлого века постройки.

Тесс осеклась на полуслове.

Несколько секунд в купе висела тишина, нарушаемся только стуком колес, а затем юноша почувствовал, как его ладони коснулись родные пальцы.

— Эй, Арди-волшебник, — тихо позвала Тесс. — Все будет в порядке. Слышишь?

— Слышу, — отозвался Арди, не отрывая взгляда от окна.

Он накрыл ее ладонь своей и больше так ничего не сказал вплоть до самого прибытия.

Однажды он уже возвращался к семье, в которой родилась незнакомая ему девочка. И Арду потребовалось почти шесть лет чтобы… чтобы…

— «Мысли завтрашнего дня», — сам себе напомнил Ардан.

Вокзал Дельпаса встретил их гудками, паром и безудержной суетой перрона. Поезд, лязгнув в последний раз массивными сцепками, замер у платформы. Из вагонов потянулись пассажиры. Помятые, невыспавшиеся, заметно растерявшие за дорогу свой курортный лоск.

Ардан помог Тесс спуститься по ступенькам, подхватил чемоданы и неожиданно для себя оказался в центре занимательного представления.

Господа из первого класса, еще неделю назад с удовольствием обсуждавшие при нем политику и моду, теперь обходили его по широкой дуге. Каждый из них, поравнявшись с Ардом, вдруг обнаруживал что-то необычайно интересное в мысках собственных начищенных ботинок и, с неподдельным усердием, принимался их изучать. Дамы прятали глаза под полями шляп, а мужчины делали вид, что поглощены поиском носильщика. Весь поток старательно, причем молча и весьма торопливо, огибал Ардана.

Особенно постарались те трое дельцов, любителей порассуждать о ценах на сталь. Издали заметив Арда, они дружно, не сговариваясь, развернулись и предпочли выйти к зданию вокзала через дальний конец платформы, сделав крюк шагов в сто.

— Не здесь, — коротко бросил Кралис, оглянувшись на освещенные окна дома. — Идем.

Он отряхнул колени, кинул последний взгляд на многострадальный шиповник и зашагал в дальний конец сада, где между яблонями притаился приземистый садовый сарай. С виду самая обыкновенная постройка: дощатые стены, просмоленная крыша, у входа прислонены грабли и лопата, а внутри пахло землей, торфом и сухими листьями. По стенам висели мотки бечевки, лейки и связки луковиц, дожидающихся осенней посадки.

Кралис прошел в глубину, попутно дернув за шнурок Лей-лампочки, отодвинул в сторону стеллаж с горшками и надавил ладонью на одну из досок задней стены. Панель из фальшивого дерева беззвучно отошла в сторону, открыв вид на вмурованный в кладку стальной сейф с наборным диском. Оперативник, не глядя, явно привычными движениями крутанул лимб, и тяжелая дверца с мягким щелчком поддалась.

Первым, что он достал, оказался… пистолет.

Ардан взял протянутое оружие и взвесил то на ладони. Компактный, тяжелый, с вороненым затвором-кожухом поверх ствола и с коробчатым магазином, уходящим прямо в рукоять. Вороненая сталь матово поблескивала в полумраке сарая, а под пальцами ощущалась насечка на накладках. Устройство было собрано с почти сухим, лишенным всякого украшательства расчетом. Всего с одной-единственной целью.

Убить.

Нечто подобное юноша уже видел. Два с половиной года назад, в поместье Анорских, у Полковника. Тогда Ардан еще толком не понимал, на что именно смотрит. А теперь… теперь понимал куда лучше, вот только радости это нисколько не прибавляло.

— Занимательная штука, — заметил он, возвращая пистолет. — И, насколько я могу судить, пока еще официально не существующая. Так в чем проблема? В пистолетах?

— С пистолетами как раз никакой проблемы, капрал, — Кралис, безрадостно ухмыльнувшись, убрал оружие обратно. — Точнее, конкретно с этими — никакой. Проблема в другом. Но к этому мы еще доберемся. Давай по порядку.

Он снова сунул руку в сейф и вытащил из стальных недр смятую пачку сигарет и початую бутылку виски без этикетки. Стекло тускло блеснуло, на дне плеснула янтарная жидкость. Кралис выудил с полки два граненых стаканчика, явно хранившихся тут именно для этих целей, и вопросительно кивнул Арду.

— Будешь? Выглядишь так, будто тебе не помешает.

— Не пью, — качнул головой Ардан.

— Как знаешь.

Кралис плеснул себе на два пальца, поставил бутылку на верстак и кивнул в угол сарая, где между ящиками с инструментом притулился кривоногий столик и пара табуретов. Они сели друг напротив друга. Оперативник вытряхнул сигарету, чиркнул спичкой, и в спертом воздухе сарая поплыл сизый дымок, смешиваясь с запахом торфа и машинного масла. Несколько секунд Нил молчал, разглядывая Арда сквозь дым, явно прикидывая, с чего ему лучше начать.

— Ты извини, капрал. Ты ведь и правда в отпуске, — наконец произнес Кралис. — С женой приехал. Мать там обнять, брата с сестрами увидеть. Все как у людей. И тут я лезу со своими делами. Извини. Сам бы рад тебя не трогать. Особенно после того, что произошло в прошлый раз.

— Ты здесь ни при чем, — Ардан откинулся на скрипнувшую спинку. — Я сам спросил. Так что, рассказывай.

Кралис затянулся, выпустил дым к низкому потолку и медленно кивнул каким-то своим мыслям.

— Ладно, капрал. Только учти, что ты сам напросился. Потом не говори, что я испортил тебе отпуск, — он стряхнул пепел на земляной пол. — Давай только немного… так скажем… сверим часы. Ты ведь знаешь, чем живет Дельпас? С чего кормится?

— Знаю, — пожал плечами Арди. — Сюда свозят руду и лес с предгорий для переработки. Заводы, склады, плавильни. Полгорода работает на фабриках.

— Верно, — Кралис улыбнулся совсем не веселой улыбкой. — Очень удобная история, правильно? А логичная настолько, что аж зубы сводит. Только ты, Ард, никогда не задумывался, что в ней есть что-то неправильное?

Ардан медленно нахмурился.

— Что это значит? — коротко спросил Арди.

— А то и значит, — Кралис покрутил стаканчик, заставляя виски качнуться по стенкам янтарной волной. — Дельпас буквально под боком у самых крупных добывающих предприятий. Руда рядом, уголь рядом, металл рядом. Да все тут рядом! И рабочих рук полно. Идеальное место, чтобы что-нибудь перерабатывать, согласен? Вот тут и перерабатывают. А потом везут материалы через полстраны? По железным дорогам, которых еще совсем недавно не было? Причем через полстраны?

— Договаривай.

Капрал поднял на него взгляд усталых глаз.

— Я хочу сказать, что в Дельпасе есть оружейные заводы, капрал. И далеко не один.

Ардан качнул головой.

— Нет в Дельпасе никаких оружейных заводов, — возразил он. — Плавильни, прокатные цеха, вагоностроительный вроде даже есть. Оружейных точно нет. Так во всех справочниках указано. Спящие Духи, Нил! Мы так в Большом даже изучаем! Оружейные предприятия бы в жизни не разместили бы в столице губернии! У всех на виду. Тем более не так далеко от Тайской границы. Это против всех мыслимых правил.

Кралис посмотрел на него поверх стакана и медленно, даже с удовольствием, подмигнул.

— Против всех писаных правил, — с ударением на предпоследнее слово поправил он. — Да и кто тебе сказал, капрал, что Империя вообще играет по каким-то правилам? Как и все остальные, но не суть… Оружейные заводы тут есть. Просто на вывески, знаешь ли, не вешаем. На бумаге это перерабатывающие предприятия. Литейный двор номер такой-то. Завод металлоизделий имени кого-нибудь чрезвычайно важного. Снаружи — забор, проходная, дым из труб, рабочие с обеда возвращаются. Все, как полагается. А за забором… Скажем так. Подумай сам, Ард. С чего бы Короне вдруг идти на сделку с Шанти’Ра? Ради губернского сынка? Ну, может быть. Но с другой стороны — а зачем Дельпасу, который от Тайи лишь на карте рядышком, а по земле — сюда чтобы с армией добраться, так это надо полгода воевать. Так вот. На кой хрен Короне держать здесь несколько армейских корпусов на двух военных базах и десятки стволов артиллерии?

Ардан переварил услышанное. Картина складывалась неприятная, но логичная, а Арди давно уже понял, что связка неприятного и логичного чаще всего оказывалась правдой. Прошлым летом с историей с Larr’rrak Арди оказался слишком поглощен собственными переживаниями. Перси Кенбиш, Анна, первый визит к семье с Тесс, да и сами Шанти’Ра — все это не способствовало тому, чтобы Ардан обратил внимание на те несостыковки, которые сейчас перечислил Нил.

Горнодобывающее оборудование привело к сделке с Шанти’Ра? Возможно.

А возможно, Корона переживала, что вместо «оборудования» на складе могло оказаться…

Ардан осекся.

А с чего он взял, что там лежало именно «оборудование», а не нечто иное? Он ведь собственными глазами его так и не увидел.

— И что здесь тогда собирают? — спросил он.

— Не только собирают, капрал, но и разрабатывают, испытывают, даже порой ученья устраивают, чтобы понять, в какую сторону двигаться дальше, — Кралис снова стряхнул пепел. — Новье здесь разрабатывают, Ард. Стрелковое новых образцов. То, чем армия будет воевать через пять-десять лет. Кое-что ты уже видел, — он кивнул на закрытый сейф. — Автоматические пистолеты вроде того. Убойность и прицельность хуже, чем у револьвера, но зато патрон в обойме двенадцать штук. Самозарядные винтовки. Это которые сами выбрасывают гильзу и досылают патрон, тебе и пальцем шевелить почти не надо. Дробовики боевые, под скобу, по шесть зарядов. И еще кое-что поинтереснее.

— Дробовики? — Арди приподнял бровь. — Их же вот-вот запретят.

Кралис рассмеялся.

— Запретят, капрал, — он отсалютовал стаканом. — Обязательно запретят. Подпишут красивый протокол, поставят печати, пожмут друг другу руки перед газетчиками, — Нил подался вперед, блеснув сталью серых глаз. — А потом начнется Большая Война, и в первый же день на все эти протоколы всем будет глубоко насрать. Знаешь, как это работает? Пока тихо, все играют в благородство и спорят, какое оружие гуманное, а какое нет. А как только полыхнет… Я имею в виду — по-настоящему. Чтобы прям до каждого дошло, что его собственная задница вот-вот окажется натянута на чужой штандарт, вот тогда, прям в ту же самую секунду, разрешено будет все. Вообще все. И дробовики, и газ, и стратегическая магия. Да вообще — что угодно еще, лишь бы прикончило врага быстрее, чем этот ублюдок убьет тебя. Так что заводы Дельпаса работают не на сегодня. Они работают на тот самый день, когда бумаги… любыебумаги, капрал, превратятся в труху. А еще в бездарно потраченное время чиновников и деньги налогоплательщиков.

Ардан молчал, глядя на тлеющий кончик сигареты. Где-то на краю сознания снова поднялся знакомый холодок. Казалось, с самого момента Конгресса слово «война» подбиралось к нему все ближе. Спешило слезть с газетных киосков, пройтись среди перешептывающихся компаний Бальеро, затем вторгнуться на кухни домов и офисы компаний, а потом… Потом проплыть в облаках на дирижаблях, потрястись в вагонах-ресторанах, чтобы оказаться… Оказаться здесь. Теперь — оружейные заводы в городе, где жила его семья. Буквально в часе от дома, где спала в колыбели Этилли.

Война…

— Хорошо, — медленно произнес он. — Предположим. Заводы, допустим, есть. Разрабатывают новые прототипы, готовятся к войне. Это все весьма занимательно, но как это связано с тем, что ты оставил Эрта без присмотра? Что случилось, Нил? Конкретно?

Кралис затушил окурок о край столика и тут же потянулся за новой сигаретой.

— А вот теперь, капрал, мы и подобрались к главному номеру этого всратого шоу, — протянул «садовник». — На одном из таких заводов произошла диверсия.

— Диверсия, — эхо повторил Ардан. — Какого рода?

— Погоди… постой… пытаюсь придумать какую-нибудь пошлую шутку, Ард… нет, сорвалась, — Кралис чиркнул спичкой, и огонек на миг выхватил из полумрака его помятое усталостью лицо. — Все произошло пару месяцев назад. Ночная смена, в закрытом сборочном цехе почти никого. Кто-то прошел через охрану, почти как нож сквозь масло, и добрался до склада готовой продукции. Несколько рабочих погибло. Не застрелены, заметь. Их тихо сделали. Аккуратно, без шума, чтобы не поднять тревогу раньше времени. Это, кстати, первое, что мне не понравилось. Армейцы так не работают. Там даже крови почти не было, Ард. Им просто сломали глотки. Вдавили внутрь, почти к позвоночнику, который еще и переломали в основании, так что парни задохнулись. Представляешь, каково это? Лежишь, чувствуешь, что дышать не можешь, а при этом даже пальцем пошевелить не способен. Нет, это точно не Армейцы.

— А что унесли?

— Ящик, — Кралис выпустил дым и посмотрел на Арда сквозь сизую пелену. — Один-единственный опечатанный транспортный ящик с готовыми образцами. Партия новых испытательных образцов автоматов.

— Что такое автомат? — переспросил Ардан.

Кралис хмыкнул.

— Объясняю на пальцах, капрал. Знаешь, как стреляет обычный пулемет? Большая такая дура на станке, для которой два человека таскают ленту с патронами. Потом на гашетку давишь и наблюдаешь за тем, как раскаленный ствол буквально деревья скашивает. Незаменимая штука в обороне, но… — Кралис развел руками, демонстрируя размеры. — Здоровая она. А теперь представь, что всю эту мощь ужали до размеров винтовки. Чтобы один человек мог взять эту дрянь в руки, прижать к плечу или к бедру и… Все. Шуруй вперед. Снизу вместо ленты приделали круглый диск с патронами, вот такой, — Кралис очертил в воздухе круг размером с тарелку. — Представь что-нибудь подобное в окопе и… Извини. Я все забываю, что ты окопа-то в жизни не видел. Но оно и к лучшему. Будет славно, если и не увидишь никогда.

— И насколько она эффективна?

— Да демон его знает, — Кралис пожал плечами. — По отдельности она хуже винтовки по всем статьям. Прицельность дрянная, на полсотни шагов уже разброс почти не контролируешь. Мощность и пробивная сила в разы слабее, патрон-то короткий, пистолетный. С двухсот шагов из винтовки тебе снимут пуговицу с шинели, а из этой штуки на двухстах шагах ты в стену амбара не всегда попадешь, — Кралис сделал паузу и затянулся. — Но есть, знаешь, одна такая занимательная деталь. Сущая, чтоб ее, мелочь. Винтовка стреляет семью патронами. Те, которые сейчас на вооружении у приграничных войск, к примеру, в том же Шамтуре, — девятью. А вот эта подруга с диском выплевывает три десятка пуль. Одной очередью. За пару секунд.

Ардан ненадолго прикрыл глаза.

Он попытался представить себе это. Не одного стрелка с винтовкой, на которого хватало базового «Щита Орловского». А человека, выпускающего тридцать пуль за то время, которое обычный стрелок тратит на несколько выстрелов. И не одного такого человека, а нескольких.

Дельпас в своем утреннем пробуждении чем-то напоминал усталого, но все еще не сломленного рабочего. «Деркс» катил вниз по склону, а Ардан разглядывал в окно постепенно оживающие улицы. Над трубами у озера уже поднимались первые столбы низко стелющегося серого дыма, прижатого к крышам утренней сыростью. От пристаней тянуло углем, мазутом и рыбой; гудели первые баржи, а протяжные заводские гудки звонили над холмами, отправляя ночную смену домой и выгоняя дневную из постелей.

По тротуарам уже семенили первые трудяги. Мужчины в промасленных куртках и кепках плотными ручейками направлялись к проходным, неся под мышкой свертки с обедом. Их лица, зачастую такие же серые, как дым, мало чем отличались от самого города — такие же уставшие и немного грубые. Между ними, цепляясь за тросы, полз до отказа набитый первый утренний трамвай, кондуктор которого уже охрип, переругиваясь с теми, кто висел на подножках.

Город трудился.

Город, в принципе, вообще всегда трудился. В любой час. И в этом было что-то от огромной, неутомимой машины, которой неважно, кто именно крутит ее шестерни.

— Не выспался? — Кралис покосился на молчащего спутника.

— Думаю, — отозвался Ардан.

— С утра вредновато, — заметил оперативник, выкручивая руль на повороте. — От ранних раздумий портится аппетит. А, я слышал, что твоя матушка на обед обещала голубцы. Так что прибереги мозги до вечера.

Арди невольно улыбнулся, но так и не смог последовать, возможно, даже что и мудрому совету. Он все прокручивал в голове записку, окровавленные строчки про яйца к ужину, магическую печать на ящике, замученную семью. Все это никак не хотело складываться в хоть какое-то подобие стройной картины. Впрочем, как и всегда. Чтобы хоть раз произошло такое, чтобы на их с Миларом (в данном случае, правда, не с Миларом) выпала какая-то элементарная головоломка, которая…

Арди вздохнул.

Для простых головоломок Корона имела в своем арсенале служб корпус Стражей.

— Город как будто и не знает, что у него под боком творится, — заметил он, глядя на спешащих к проходным рабочих. — Едут на смену, переругиваются в трамвае. Будто ничего не происходит.

— А они и не знают, — отозвался Кралис. — В том и работа. Оцепления и досмотры — это все за чертой города. В самом Дельпасе тихо. Люди должны жить, как жили, иначе пойдут слухи. Нет, они, конечно, и так ходят, но мы, пока можем, держим газетчиков на коротком поводке. Так что снаружи мы сонный заводской город, а что происходит под капотом, знает только небольшая горстка, — он усмехнулся. — Ты теперь в этой горстке, поздравляю. Или в Метрополии не так же?

— Не совсем, — коротко ответил Ардан, не желая вдаваться в подробности.

«Деркс» свернул на широкую улицу, застроенную добротными доходными домами в четыре и пять этажей, с лепниной по фасадам и чугунными балкончиками. На углу, там, где улица пересекалась с проспектом, внимание невольно привлекал дом посолиднее прочих. Ардан скользнул по нему рассеянным взглядом.

На фоне столицы, конечно, обычное здание, с обычными окнами. Кралис вдруг чуть сбавил ход и кивнул на угловую квартиру третьего этажа, из окон которой, если присмотреться, открывался прямой вид на вывеску напротив. Та, с выцветшими от дождей буквами, судя по надписи, принадлежала конторе по продаже и обслуживанию Лей-генераторов.

— Она перестала приходить к Шайи, — Кралис чуть притормозил перед регулировщиком. — А после прошлого года перестала. Совсем. Ни разу не зашла.

Ардан промолчал.

— Шайи сперва расстроилась, — продолжал «садовник». — Хотела узнать, почему Анна вдруг… Даже напекла что-то. Собиралась идти к ней с гостинцами. А Эрти убедил этого не делать. Сказал, что это того не стоит, что не надо унижаться перед тем, кто сам уже для себя все решил. И знаешь, твоя мать его послушала.

— Он прав был, — тихо сказал Ардан.

Не потому, что он понимал Анну и Перси, а просто… просто…

— Может, и прав, — Кралис пожал плечами. — Я о другом, — он невесело усмехнулся. — Эрти сильно повзрослел за эти два с половиной года, капрал. Сильно. Я ведь его помню совсем другим, когда меня к вам только приставили. А теперь смотрю и иногда забываю, что ему тринадцать. Учебу он, конечно, почти совсем забросил. Тут у меня без хороших новостей. Он не тупой, конечно. Голова у него работает прилично. Соображает быстро. Только… порывистый. И упрямый. Вечные Ангелы, Ард. Я не знаю, встречал ли большего упрямца, чем твой младший брат.

— Я и не сомневался, — коротко ответил Арди.

Он смотрел в окно и размышлял о брате. О тринадцатилетнем мальчишке с плечами взрослого мужчины, который отговаривает мать унижаться и среди ночи штурмует бандитские склады. Видимо, детство у Эрти кончилось не только из-за крови матабар. Как, собственно, и у самого Арда.

Таков сон Спящих Духов

Какое-то время они ехали молча. «Деркс» миновал торговую площадь, свернул на узкую улочку, а дома на обочине вдруг стали ниже и проще.

— Завидую даже… не Эрти, конечно. Тебе, Ард. Повезло тебе, — вдруг сказал Кралис, не отрывая взгляда от дороги.

— В чем?

— В том, что у тебя есть Тесс.

Ардан повернул голову. Кралис выглядел серьезнее обычного. Забавно. Пожалуй, в какой-то степени, большинство работников Черного Дома имели несколько общих черт в общении. Что, в целом, легко объяснялось.

— Ты, может, не задумывался, — продолжал Кралис. — Но у нас на работе, вообще-то, весьма печальная статистика. На каждого женатого работника второй канцелярии приходится девять одиноких. Девять, капрал. И это не потому, что мы все из себя кровожадные ублюдки. Ну… не все из нас. Из этих девяти трое даже когда-то пытались. Заводили семью, женились, кто-то даже детьми обзавелся, — он помолчал немного, явно разглядывая один из приземистых домов. — А потом как-то не сложилось. Не каждый человек способен жить рядом с… нами и терпеть все это. Утренние возвращения. Кровь и травмы. Порой тяжелый взгляд. Но знаешь, на самом деле людей точит, по итогу, совсем другое.

Ардан прикоснулся большим пальцем к обручальному кольцу.

— Молчание, — Кралис хлопнул ладонью по рулю. — Вот что сводит людей с ума. То, что мы не можем рассказать, куда уходим, чья это кровь, почему нас порезали, подстрелили или что-то еще. Подобное, знаешь, мало кто выдерживает. Любовь любовью, а каждый день вот так — единицы.

— А ты кто в этой статистике? — спросил Ардан.

Кралис коротко, сухо рассмеялся.

— А я умный, — ответил он с сарказмом. — Из тех, кто даже не пытался. Так спокойнее. Всем спокойнее.

— Не одиноко?

— Одиноко, — не стал отпираться оперативник. — Но одиночество, капрал, штука простая. Оно никого, кроме тебя самого, страдать не заставляет. А вот когда у тебя есть кого терять, и эти люди под рукой у того, кто захочет до тебя дотянуться… Это уже не одиночество, а уязвимость. Буквально громадный такой плакат. И с надписью. Красивой даже. Романтичной, поначалу. «Пожалуйста, приходите, пытайте мою семью и детей», — он помолчал несколько мгновений. — Извини… просто… не люблю такие дела. И… ты ведь понимаешь, что она… я про Тесс. Так вот, в твоем случае она самое твое уязвимое место? Любой, кто захочет тебя сломать, придет не к тебе, капрал. Он придет к ней.

Ардан промолчал. Он это понимал. Слишком хорошо понимал. Большой палец до боли вдавил кольцо в кожу.

— Я не пугаю, — добавил Кралис, верно истолковав молчание. — Просто к слову. Поэтому я и сказал, что тебе повезло. Ты нашел человека, который тебя выдерживает. И с одной стороны можно было бы сказать, что ты выиграл у Вечных Ангелов в Семерку, а с другой стороны… порой мне кажется, что, все же, лучше быть умным. А одиночество, — Кралис неопределенно помахал рукой в воздухе. — Есть девушки, которые могут его скрасить. А потом в работе забываешься. Это лучше. Не убеждаю, конечно, просто не люблю молчать за рулем. Угнетает… И, кстати, — он кивнул вперед, — уже приехали.

«Деркс» остановился у обочины тихой улочки, ничем не отличавшейся от сотни таких же в рабочих кварталах Дельпаса. Дом покойного Тобиаса Ренка (как звали начальника смены) стоял в ряду одинаковых двухэтажных построек. Узких, в три окна по фасаду, с общими стенами и крохотными палисадниками за низкими оградами. Ничего в нем не выдавало произошедшего. Обычный дом, каких тысячи.

Только разве что ставни на втором этаже были наглухо закрыты, а на двери темнела казенная сургучная печать на войлочной веревке.

Напротив дома, у покосившегося фонарного столба, возились двое работников в форменных куртках городской службы. Один стоял на стремянке и копался в фонарном плафоне, второй держал ящик с инструментом и подавал отвертки. Рядом, у поребрика, обнаружилась их рабочая тележка.

Ардан первым вышел из автомобиля и, не дожидаясь Кралиса, направился прямо к ним.

— Капрал, — окликнул его оперативник, торопливо выбираясь следом. — Ты куда? Это просто фонарщики.

Арди не ответил. Он подошел к столбу, остановился и, глядя снизу вверх на работника со стремянки, спокойно произнес:

— Доброе утро. Капрал Эгобар, дознаватель, столичный отдел. Можете не отвлекаться от фонаря, я ненадолго.

Человек на стремянке замер с отверткой в руке. Второй, с ящиком, едва заметно качнулся, перенося вес на другую ногу, а его свободная рука как бы невзначай нырнула под полу куртки. Ардан жест заметил, но останавливать не стал.

— Это со мной, — подтвердил подоспевший Кралис.

— Проклятье… — процедил человек со стремянки, спускаясь и пряча отвертку в карман. — Наружное наблюдение. А вы, простите, как догадались, господин Эгобар? Мы вроде чисто работаем.

— Для Дельпаса, — согласился Ардан.

Он кивнул на тележку, потом на фонарь, потом на их руки.

— Фонарь вы «чините» уже минут двадцать, судя по тому, как остыл паяльник в вашем ящике, до него никто за это время не дотрагивался. Настоящий фонарщик либо бы давно уже справился, либо ушел за деталью, — после чего перевел взгляд в сторону. — Стремянка стоит так, чтобы тот, кто сверху, имел возможность держать в поле зрения и дверь дома, и оба конца улицы. Тележка пустая. В ней нет ни проводов для прикрепления паяльника к городской Лей-сети, ни запасных плафонов, только ящик с инструментом для виду. Не говоря о том, что у вас у обоих под куртками что-то тяжелое с левой стороны. По вашим движениям видно, как вы это «что-то» бережете, когда наклоняетесь. И главное — вы оба ни разу не выругались, — Арди, вспоминая работников Аркара, едва заметно усмехнулся.

Кралис тихо, протяжно присвистнул.

— А может, и правда про эго преувеличивают, — проговорил он, глядя на Арда с чуть уменьшившимся градусом сомнения.

— Заметили что-нибудь? — спросил Ардан у наблюдателей, пропустив замечание мимо ушей. — Кто-нибудь крутился рядом?

— Ничего, капрал, — ответил тот, который не расставался с ящиком. — Тихо, как в заднице у статуи. Мы тут торчим уже пятые сутки. За все это время ни одна живая душа к дому не подошла. Соседи и те обходят по другой стороне. Боятся, наверное. Первыми сюда приехали стражи, так что успели навести суеты. Хорошо хоть газетчиков не пустили.

— Понятно, — кивнул Арди, делая в мыслях несколько пометок. Проклятье, он и не думал, что в отпуске будет скучать по своему рабочему блокноту для записей. — Спасибо, господа. Продолжайте.

Он повернулся к двери с сургучной печатью.

— Идем, Нил.

Кралис сорвал печать, провернул в замке ключ, и дверь отворилась с тяжелым, натужным скрипом. Изнутри дыхнуло затхлостью, пылью и еще чем-то. Чем-то сладковатым и липким, что уже вряд ли вытравишь обычным проветриванием.

Запах смерти успел обжиться в стенах, и нос Арда уловил его даже прежде, чем сам юноша вошел внутрь.

Они прошли в гостиную, и Ардан огляделся.

Комната все еще хранила следы злополучной ночи. Вспоротое кресло с торчащим из обивки конским волосом валялось на полу. Стол был сдвинут к стене, а на дощатом полу вокруг него темнели бурые потеки. Давно уже засохшие и побуревшие до черноты в трещинах между половиц. Самое массивное пятно неприятной кляксой размазалось у стены, под крюком для лампы. От него в стороны тянулись смазанные следы. Здесь явно кого-то волокли. Кого-то, кто еще сопротивлялся…

На выцветших обоях в мелкий цветочек, почти до самого потолка наискось засохли темные брызги. У дальней стены, под окном, виднелись два пятна поменьше. Рядом, бок о бок. Ардан не хотел думать, чьи они, но все и так было понятно.

— Тут все и случилось, — глухо проговорил Кралис, остановившись у двери. Сигарету он на этот раз не достал. — Ренка нашли вон там, у стены, под крюком. Точнее, нашли то, что от него осталось. Работали с ним долго. Я тебе уже говорил. Опять же, начали именно с него, на глазах у семьи. Потом, когда он не сказал того, что им было нужно, или сказал, но мало, взялись за остальных. Жену и детей держали у окна. Чтобы он видел. Соседи ничего не слышали, представляешь? Ни криков, ничего. Так что наши подозревают, что в деле еще и магия замешана… В общем, тихо все сделали. Профессионально.

— Следов борьбы почти нет, — заметил Ардан, оглядывая комнату. — Кресло опрокинуто, стол сдвинут, и все. Будто их даже не пытались удерживать силой.

— А их и не удерживали, — мрачно отозвался Кралис. — Я так думаю, Ренк сам всех усадил, как велели. Может, время тянул. Может, полагал, что обойдется. Обычно так все и происходит, капрал. Человек до последнего верит, что если будет послушным, то все обойдется. Сидит смирно, отвечает на вопросы, не дергается. А его за это послушание потом все равно… — Кралис отвернулся к темному окну. — Лучше бы дрался. Хоть умер бы стоя. И, может, семью бы не замучили. Все равно бы убили. Чтобы свидетелей не оставлять. Но без лишних мучений.

Ардан медленно двинулся по комнате, переступая через бурые потеки, внимательно осматривая немногочисленные следы. Опрокинутое кресло. Сдвинутый стол. Брызги на обоях. Он молча впитывал в себя отголоски произошедшего. Липкие. Грязные. Они кусками холодной грязи цеплялись к его разуму, но Ардан не спешил отмахиваться.

Вместо этого Ардан подошел к самому большому пятну на стене и остановился. А потом протянул руку и коснулся пальцами каменной кладки под отставшими обоями.

Ардан закрыл глаза и посмотрел на мир так, как учил Скасти.

Он звал Имя кирпичной стены. Обычно камни помнят все, что происходит рядом с ними, и если попросить, то они порой соглашаются показать прошлое. Не всегда, не охотно, но соглашаются. Нужно лишь правильно позвать.

Ардан позвал. Причем звал правильно. Но камни молчали.

Ард нахмурился, прижал ладонь плотнее и глубже погрузился внутрь истинного облика мира. Обычно он чувствовал хотя бы отклик, хотя бы короткий всполох или далекий шепот, хоть что-то. Здесь же не было ничего. Даже не молчание уставшего камня, и не отказ поделиться осколком собственного имени.

Только пустота.

Глухая, мертвая пустота, словно он прижимал ладонь не к кирпичной стене, а просто… просто ничего не делал.

Спящие Духи…

Эти кирпичи произвели на одном из заводов. Их спрессовали, обожгли в печах, а затем пропитали мертвой Лей неживых машин так густо, что в них не осталось ничего живого. Они даже не «молчали» в ответ на его зов. Они попросту не знали, что у них есть Имя. Не знали, что к ним вообще можно обратиться. Камень, родившийся в горе и пролежавший в ней тысячи лет, как бы далеко его ни увезли, все еще помнил себя. А вот кирпич, родившийся в заводской печи несколько лет назад, ничего не помнит, потому что и помнить ему нечего.

Дом, как бы отвратно ни звучала в данных обстоятельствах эта фраза — был мертв.

Тобиас Ренк с семьей въехали сюда совсем недавно. Они еще не успели напитать стены собой, своим теплом, своей Лей, своими обычными буднями. Дом не успел стать домом, чем-то большим, чем просто груда кирпичей. Мертвая коробка из мертвого камня, а люди, погибшие в ней, встретились с Вечными Ангелами, не оставив в этих стенах даже следа своего присутствия.

Ардан медленно отнял ладонь от стены.

Мертвые дома и автоматы…

А что будет дальше? Лей-инженерия, как и обычная механика, не спешила тормозить свой прогресс. Что, если однажды мертвыми и безымянными окажутся не отдельные дома, а целые улицы? Целые города? Города, в которых ни один камень не помнит себя, ни одна стена не отзовется на зов, и человеку негде будет спросить у прошлого, что здесь было до того, как родился он сам.

Города-кладбища, набитые людьми, но насквозь мертвые.

Неужели к этому двигался их мир? Неужели Эргар, когда говорил, что…

— О чем задумался, капрал?

Голос Кралиса выдернул Арда из мрачных размышлений. Ардан отодвинулся в сторону, отряхнул ладонь и обернулся.

— Скажи, ваши здесь все проверили? — вопросом на вопрос ответил Ардан.

— Вдоль и поперек, — подтвердил оперативник. — Три раза, я же говорил. Перебрали бумаги, простучали полы и стены, обыскали подвал и чердак. Чисто. Те, кто это сделал, не оставили ни единого следа. Ни волоска, ничего. Будто призраки приходили.

— Призраков не существует, — пробормотал Ардан.

Он прошел к дальней стене, к двум маленьким пятнам под окном, тем самым, о которых старался не думать, и медленно опустился рядом с ними на корточки.

Засохшая кровь въелась в половицы.

Арди долго смотрел на нее, не говоря ни слова. Что-то в нем, даже после всего, что он видел и пережил, отказывалось привыкать к подобным вещам. Он, признаться, был этому даже рад. Почему-то Ардан был уверен, что в тот день, когда он привыкнет к детским страданиям, в нем самом умрет что-то важное.

— Зачем все это, — тихо проговорил он, скорее себе, чем Кралису.

— Что? — переспросил оперативник.

— Зачем все это, — повторил Ардан громче. — Вот это вот. Семья. Дети. Зачем?

— Мы, кажется, уже все прояснили, Ард. Использовали в качестве аргумента. Что-то им было нужно от Ренка, вот и…

— Что им могло быть от него нужно, Нил? — Арди поднялся и повернулся к оперативнику. — Подумай. Ренк — начальник смены на оружейном заводе. Что он знает? Распорядок дня, маршруты и посты охраны, расположение цехов, где что лежит, в том числе и где склад готовой продукции. Все то, что нужно знать, чтобы пробраться на завод и вынести ящик. Так?

— Так, — медленно произнес Кралис.

— А теперь скажи мне, — Ардан шагнул ближе. — Ящик уже украли. Диверсия прошла успешно, охрану перебили, склад вскрыли, ящик вынесли. Все уже случилось. Зачем после этого приходить к Ренку домой и пытать его до смерти, выпытывая то, что требуется выяснить до ограбления? Если им нужны были его сведения, чтобы попасть на завод, они должны были выпытать их раньше. До кражи. А не после. Это ведь бессмысленно.

Кралис открыл рот.

И тут же его закрыл.

«Садовник» стоял посреди разгромленной гостиной, и на его лице медленно проступало то самое выражение, какое бывает у человека, когда привычная картина мира вдруг расходится по швам и под ней обнаруживается нечто совсем иное. Он смотрел то на Арда, то на бурые пятна у стены, потом снова на Арда.

— Блядь, — проговорил он тихо и очень отчетливо.

— Вот именно, — кивнул Ардан.

— Блядь, — повторил Кралис уже громче и провел ладонью по лицу. — Столько времени… Столько времени, капрал. Десятки людей через этот дом прошли. Дознаватели, следователи, умники. Опытные люди. И ни один, ни единый из них не задал этого простого вопроса, — он коротко, нехорошо рассмеялся. — А затем приезжает столичный новичок с двухлетним стажем, заходит, тычет пальцем в стенку и за пять минут наводит бурю в стакане. Знаешь, у вас там, в Метрополии, наверное, веселая жизнь.

— Возможно, — уклончиво протянул Арди. — А твои люди не задали этого вопроса не из-за глупости, Нил. Они просто с самого начала смотрели не туда. Вам сказали: украден ящик с прототипами. Ищите ящик. И вы три недели искали ящик. Спящие Духи. Я уверен, что вы тут целыми днями думали про ящик, говорили про ящик, спали и видели во сне какой-то дурацкий ящик. Так что и на уравнение Ренка вы смотрели через условие задачи с ящиком. Раз убили — значит, из-за ящика. И вопрос «зачем после» никак не возникнет, потому что он не вписывается в изначальное условие задачи.

Кралис долго молчал, глядя на него.

— Уравнение? Условие задачи? — проворчал он. — Что за бред, капрал?

Ардан мысленно выругался. Он опять немного увлекся.

— Не важно. Давай вернемся к сути.

— Ладно, давай, — с прищуром сказал Кралис, но допытывать не стал. — Если не из-за ящика, то за каким демоном его тогда к Вечным Ангелам отправили? Распиши мне, раз ты такой умный.

Ардан прошелся по комнате, собираясь с мыслями.

— Давай по фактам, — порой стуча пальцами по посоху, начал Ард. — У нас есть записка, написанная женским почерком, но не рукой жены Ренка. Ты сам сказал, что покойная была неграмотной. Дальше у нас есть сам Ренк, мертвый. Есть его замученная семья. Есть группа профессионалов, незаметно пробравшихся на охраняемый объект и так же незаметно его покинувших. И все это, по текущей версии, ради ящика с прототипами. Если мы выведем за скобки все не попадающие под логику уравнения параметры, что мы получим? — Арди замер на полушаге. Спящие Духи! — Скажи, Нил. Что еще может производиться на этом заводе? Помимо нового стрелкового оружия?

Кралис нахмурился.

— В смысле — что еще?

— В самом прямом, — Ард резко повернулся к собеседнику. — Ты уверен, что на этом заводе производят только новое стрелковое оружие и ничего кроме него?

— Откуда мне знать, — пожал плечами оперативник. — У меня такой информации нет.

Ардан прислушался к сердцу Нила. То билось так же ровно, как и всегда. Кралис не врал.

— Просто единственная логичная цепочка, — медленно проговорил Ардан, — которая объясняла бы все разом, выглядит следующим образом. Ящик вовсе не являлся изначальной целью диверсии. Неизвестные, возможно, вообще даже не знали, что в нем находятся прототипы вооружения. Они же, о Спящие Духи, не могли его открыть! Могли лишь предположить, что что-то ценное, раз оно спрятано под печатью Черной звезды.

— Тогда зачем он им понадобился, Ард?

— Затем, чтобы вы его искали.

Кралис застыл.

— Подумай сам, — продолжал Арди. — Все устроено так, чтобы переполошить все Дельпасское отделение Черного Дома. И вы переполошились. Стянули подкрепление, перекрыли степь, закрыли небо, бросили на поиски некоего ящика всех до единого. И теперь весь Дельпас стоит на ушах из-за, опять же, ящика. Стражи, маршалы, Плащи — все ищут ящик.

— Ты хочешь сказать, — медленно протянул Кралис. — что вся эта история — банальное заметание следов? Отвод глаз? Нет… все разом. И следы замели, и внимание отвлекли.

— Это самое вероятное объяснение, — кивнул Ардан. — Ящик просто приманка. А Ренка пытали уже после, потому что он был связан не только с ящиком, но и с настоящей целью диверсии. Поэтому я и спрашиваю еще раз, Нил. Что еще может производиться на этом заводе?

— А я тебе еще раз отвечаю, — Кралис развел руками. — У меня нет такой информации.

Ардан посмотрел на него недовольно.

— Нил, — сказал он ровно. — Давай не будем тратить время. Записка, единственная улика по делу явно немаленькой важности, хранится в сейфе дома моей семьи. В садовом, о Спящие Духи, сарае! Не в архиве канцелярии, а у тебя. В прошлом году тебе же поручили руководить сразу несколькими подразделениями, включая несколько десятков стволов артиллерии. Ты свободно понимаешь язык степных орков, — Арди покачал головой, вспоминая ночь на берегу Ангелской Слезы. — Простых оперативников, Кралис, такими полномочиями не наделяют. Будь ты простым оперативником, ты бы, скорее всего, не знал даже, из-за чего ты вообще трудишься садовником. Так что это все не более чем легенда про оперативника и так далее, Нил. Такая же, как и про садовника.

Кралис молчал, как-то по-новому разглядывая собеседника.

— Предполагаю, — вздохнул Ардан, — что ты, если не глава всех оперативников Дельпаса, то где-то совсем рядом.

Несколько долгих секунд Кралис все так же молча смотрел на него, не говоря ни слова. А потом негромко рассмеялся и наклонил голову, словно отдавая должное.

— А ты действительно хорош, капрал. Правда хорош. Ладно. Сдаюсь, — Кралис выпрямился. В его осанке вдруг проступило что-то новое, что раньше успешно скрывалось за маской садовника. — Капитан Нил Кралис. Оперативник первого ранга. Первый заместитель начальника оперативного отдела Черного Дома в Дельпасе. Будем заново знакомы, господин дознаватель.

— Будем, — кивнул Ардан без всякого удивления. — А теперь, капитан, давай вернемся к делу. Что еще производится на этом заводе?

— Сперва, — Кралис прищурился, — объясни мне одну вещь, капрал. Ты так уверенно говоришь про некую «настоящую» цель. Допустим, она есть. Но записка-то откуда взялась в этой схеме? Если Ренка убрали свои же, зачем оставлять у него улику? Это глупо.

— А ее не оставляли, — дернул плечами Арди. — Ее спрятали. Ты сам сказал, что ее нашли под бумагами. Пока что все выглядит так, будто ее наспех спрятали. Вряд ли это были похитители. Скорее сам Ренк ее спрятал. Если его изначально купили или шантажировали или… да неважно, как его убедили сотрудничать. Возможно, он понял, что его ждет весьма незавидный конец.

Кралис медленно кивнул.

— То есть, по твоему мнению, Ард, под конец он играл против тех, на кого работал, — проговорил он.

— Или собирался сыграть. Но не успел, — Ардан снова пожал плечами. — В любом случае, это только предположения, Нил. Чтобы из них хотя бы теорию построить, не говоря уже про рабочую версию, мне нужно больше информации. Поэтому я и спрашиваю. Уже даже сбился какой раз по счету. Что еще производится на этом заводе?

Кралис наконец достал сигарету, размял ее в пальцах, но прикуривать не стал.

— А вот тут, капрал, я тебя разочарую, — теперь пришел черед Кралиса пожимать плечами. — Я и правда не знаю.

— Капитан Черного Дома не знает, что производится на заводе в его городе?

— Капитан оперативного отдела, — поправил Нил. — Я не дознаватель, Ард. Это разные вещи. Мое дело силовые операции. Причем последние два с половиной года, за редким исключением, одна единственная операция. Может, даже догадаешься, какая. Там на папочке, если что, твоя фамилия нарисована… Так что, что там засекречено на оборонном заводе, находится немного в стороне от моих должностных обязанностей. Как говорится — такая работа.

— Тогда кто знает? — спросил Ардан.

— Двое, — Кралис отогнул пару пальцев. — Мой непосредственный начальник, глава оперативного отдела. И начальник всего Дельпасского отделения Черного Дома. Если кто и в курсе, что там еще творится на этом сраном заводе, то это они.

— До кого быстрее добраться?

— До главы отделения, — без раздумий ответил оперативник. — Однозначно. Мой непосредственный начальник сейчас вообще в степи. Его в первые же дни операции отправили туда все организовывать. Вот он там и мотается между заставами. Даже если узнаем, где он конкретно находится, то потратим полдня на дорогу. А глава отделения всегда на своем месте. В управлении. Туда четверть часа езды.

— Вези, — коротко сказал Ардан.

Они вышли из мертвого дома, и Арди тут же с облегчением вдохнул уличный воздух, пусть и пропахший заводским дымом. После затхлой гостиной с бурыми пятнами даже эта гарь казалась едва ли не сравнимой с Алькадскими ветрами. «Фонарщики» у столба проводили их взглядами, но с места так и не двинулись. Кралис сорвал с двери остаток печати, запер замок и сунул ключ в карман.

«Деркс» завелся, развернулся на узкой улочке и покатил обратно, вверх по склону, прочь от воды.

Какое-то время Нил рулил молча, хмуро глядя на дорогу. Сигарета, так и оставшись незажженной, перекатывалась по нижней губе.

— Если ты прав, капрал, — спустя некоторое время сказал он. — то дело совсем поганое. Я, по-хорошему, один из пяти человек, кто в этом городе по нашей части хоть что-то решает. Один из пяти руководителей местного отдела. И если даже мне не сообщили, что грабители метили не в ящик, а в нечто другое, это значит одно из двух. Либо никто наверху сам не понял, что произошло на самом деле, и тогда мы все это время гонялись за призраками. Либо кто-то понял, но решил не говорить нам. А что из этого хуже, я даже думать не хочу.

— Есть еще третий вариант, — заметил Ардан.

— Какой?

— Возможно, если похитители и правда метили в нечто иное, — медленно проговорил Арди, глядя в окно на проплывающие фасады. — И все изначально было задумано как кража этого иного под прикрытием шумихи с ящиком. Но что-то пошло не так. Кто-то их опередил.

— Опередил? — Кралис покосился на него.

— Кто-то, у кого был свой человек на заводе. Завербованный заранее, — Ардан повернулся к нему. — Подумай о записке. Чужой женский почерк. Что, если ее писала не сообщница похитителей, а вербовщик? Некий связной. Что, если Ренка завербовали еще до диверсии, и он работал на кого-то третьего? Или второго, если учесть, что одна из сторон конфликта — это Черный Дом… не важно. Что если он работал на кого-то, кто, пока две другие стороны были заняты ящиком, добился желаемого? А потом диверсанты поняли, что их опередили. И первым делом навестили Ренка, как ниточку, ведущую к заказчику. Отсюда и пытки, и убитая семья.

Кралис некоторое время молчал, переваривая услышанное.

— Знаешь, — сказал он через несколько минут. — я в свое время ходил в рейды вглубь Армондцев. Резал часовых, жег склады, вытаскивал пленных из таких задниц, что… Даже, если честно, вспоминать не хочется их Ямы. И то, что творит Армондский чай с людьми… И вот что я тебе скажу, капрал. Даже там, в этом аду, такой запутанной дряни не случалось. Вечные Ангелы… как же я ненавижу такие дела.

Что-то в словах оперативника зацепило Арда, и он посмотрел на Нила внимательнее.

Нил был молод. Слишком молод как для звания капитана, так и для первого заместителя начальника оперативного отдела. Но, что куда важнее, он был слишком молод для человека, ходившего в рейды против северо-западного соседа. Просто потому, что их не проводили с момента истории с Шанградом. То есть с тех времен, когда там же служил Аркар. Времен до Фатийской Резни.

Что-то тут не сходилось.

Кралис перехватил его взгляд и усмехнулся, на этот раз даже почти весело.

— Соображаешь, да? — подмигнул он. — Не вяжется?

— Не вяжется, — честно признал Арди.

— Я просто хорошо выгляжу, капрал. А по документам немного постарше, — Нил выкрутил руль, обгоняя ползущую телегу.

Он коротко выдохнул, и из приоткрытых губ потянулась тонкая струйка черного дыма.

Мутант… считая капитана Алоаэиол и связного на Первой Станции, это был уже четвертый мутант на службе Черного Дома, которого встречал Ардан. Хотя, если подумать, то капитан Кралис был вторым, если ориентироваться по порядковому счету.

— Спасибо, что без лишних вопросов, — заметил Кралис, по-своему истолковав молчание.

«Деркс» свернул в тихий, чистый переулок в верхней части города, подальше от заводского дыма, и подкатил к ничем не примечательному офисному четырехэтажному зданию. Выкрашенный в серый, ровные окна, скромная дубовая дверь под небольшим козырьком, аккуратная клумба у входа. Здание выглядело столь же солидно, сколько и скучно.

— Приехали, — Кралис заглушил мотор. — Не столичный Черный Дом, конечно. Но здание, по-моему, вполне приличное. Мне нравится.

Ардан вышел из автомобиля и его взгляд зацепился за вывеску у двери. Скромная, начищенная до блеска латунная табличка.

— Нил, — позвал он. — А почему здесь написано «Водопроводная служба, отделение номер три»?

— А, это, — Кралис хлопнул дверцей и подошел, на ходу поправляя куртку. — По уставу все отделения второй канцелярии, кроме непосредственно Черного Дома в столице, засекречены. Положено маскировать под что-нибудь обыденное, чтобы глаз не цеплялся. Где-то страховая контора, где-то артель, у нас вот водопровод. Глупость, конечно. Все местные давно знают, что тут находится. Но устав есть устав. Зато, я тебе скажу, здание и правда хорошее, здесь когда-то раньше наход…

На середине последнего слова здание взорвалось.

Мгновение, и фасад вспух изнутри ярким пламенем. Окна всех четырех этажей разом вынесло, осыпав переулок сверкающим стеклянным крошевом. Ближайшая к ним стена, прежде чем расколоться на тяжелые цементные булыжники, выгнулась наружу. Волна жара, мутная от пыли и осколков, метнулась через переулок, подхватила Арда и Кралиса, словно двух тряпичных кукол, оторвала от земли и швырнула спинами на стоящий позади «Деркс». Металл крыши прогнулся под ударом, мир опрокинулся, оглох и потонул в реве пламени и сыплющемся отовсюду каменном дожде.

А затем все накрыло ровным звоном в ушах.

Мир медленно напоминал о себе. Сначала вернулась тупая и ровная боль, пятном разлившаяся по спине и затылку. Потом сквозь мутный звон в ушах прорезались первые звуки — треск пламени, шорох осыпающейся кладки, далекий вой сирен. И только следом, мутное и в красноватой пелене, восстановилось зрение.

Ардан лежал на спине посреди переулка, на битом стекле и каменном крошеве, а над ним висело безмятежное небо, затянутое черным дымом.

Рядом, кряхтя и матерясь сквозь зубы, скатывался с помятого капота «Деркса» Нил Кралис. Он сполз на землю, уперся ладонями в мостовую и помотал головой, разбрасывая с волос пыль и осколки.

— Протокол самоуничтожения, — хрипло выговорил он.

— Что? — крикнул Ардан, не услышав собственного голоса сквозь звон. Он кое-как сел, и переулок качнулся перед глазами. — Что ты сказал⁈

— Протокол самоуничтожения! — Кралис поднялся, пошатнулся, поймал равновесие и заковылял в сторону охваченного огнем здания, прижимая руку к ребрам. — Поднимайся, капрал. Это не нападение. Точнее, не совсем нападение.

Ард с трудом встал, нашарил рукой капот «Деркса» и оперся на него. Перед глазами все еще плыло, но ноги не дрожали, и кости, судя по всему, остались целы. Повезло. Будь они на пару шагов ближе ко входу, и ему бы потребовалось прибегать к лечебной магии.

— По возвращении в столицу обязательно займусь защитными артефактами, — мысленно пообещал себе юноша, а вслух, ковыляя следом за оперативником, спросил: — Что еще за протокол?

— Во всех отделениях Черного Дома есть такой, — бросил Кралис через плечо, не сбавляя шага. — На случай, если неавторизованный гость доберется до архива или еще до чего-нибудь чувствительного. Тогда здание подрывают. Целиком. Лучше похоронить все под обломками, чем позволить вынести наружу хоть один документ. Так что это, — он мотнул головой на огонь, — наши сами. Кто-то внутри щелкнул тумблером. Он, кстати, небольшой такой. Размером с количество оставшихся у меня нервов.

Вокруг, на тихой прежде улице, уже начали собираться люди. Из подворотен и парадных выглядывали встревоженные лица, кто-то показывал пальцем на пламя, кто-то бежал прочь, прикрывая голову. Над крышами, все ближе, выли сирены — корпус стражей и пожарная служба спешили на грохот, который уже, скорее всего, переполошил полгорода.

Ардан и Кралис, не обращая на зевак внимания, шагнули в распахнутый взрывом проем, где еще минуту назад находилась солидная дубовая дверь под скромным козырьком.

— Хорошо хоть, — Кралис сплюнул кровью и пылью, — что сейчас весь личный состав в степи и по городу ящик сраный ищут. В здании почти никого не было.

Ардан резко повернул к нему голову. Из-за чего тут же едва не поддался рвотному позыву. Его немного мутило.

Проклятый яд мутанта…

— Почти?

Кралис промолчал.

Внутри здание Черного Дома превратилось в иллюстрацию внутренностей старой жаровни. Взрыв буквально разворотил отделение. Сквозь рухнувшие перекрытия с верхних этажей свисали обломки балок и скрученная арматура. По стенам ползло пламя, пожирая казенную мебель и бумаги. Перед глазами дрожал горячий воздух, искажая очертания.

Пол первого этажа засыпало штукатуркой, битым кирпичом и осколками, а в дальнем углу, под завалом, Ардан заметил то самое «почти». Оно проявилось в неестественно вывернутой человеческой руке, торчащей из-под плиты.

«Почти никого», — мрачно повторил он про себя.

— Наверх, — Кралис уже карабкался по перекошенной лестнице, цепляясь за уцелевшие перила. — Живее, капрал.

Ардан полез следом, перепрыгивая провалы в ступенях. На ходу оперативник выдернул из-под куртки автоматический пистолет, а второй рукой потянул из складок длинного плаща легкую, чуть изогнутую саблю с потертой рукоятью. Двигался он, несмотря на ушибы, весьма резво.

— Почему наверх? — крикнул Ардан, перескакивая через дымящуюся балку.

— Архив на последнем этаже, — отозвался Кралис, не оборачиваясь. — Под зданием грунтовые воды слишком близко. Так что все ценное держим… держали под крышей. А раз рвануло наверху и протокол сработал именно там, значит, кто-то добрался до архива. И значит, все дело именно в нем, в архиве, а не в…

Договорить он не успел.

С обвалившегося лестничного пролета над ними, из дыма и пламени, метнулось копье.

Костяное копье! Длинное, желтовато-белое, с зазубренным острием, оно со свистом вылетело из зловонных клубов, метя точно в грудь Арду.

— Тазидахский мутант! — рявкнул Кралис, отшатываясь к стене.

Ардан ударил посохом о перекошенную ступень. Под ногами вспыхнула печать, воздух перед ним сгустился, и Базовый Щит развернулся на пути копья голубоватой полупрозрачной пленкой. Кость ударила в преграду, хрустнула, обломилась и, рассыпав искры, отлетела в сторону. Арди почувствовал привычный отток Лей и мельком глянул на свою руку.

Кольца на пальцах были до безобразия пусты. Ни одного накопителя.

Ahgrat .

А наверху, в проеме окна последнего этажа, уже мелькнула фигура.

Женская фигура. Тоненькая, неприметная, в опаленной одежде, она прижимала к груди обгоревшую кожаную папку. Мутант перемахнула через подоконник и прыгнула вниз, в переулок, с высоты четвертого этажа. В полете из ее спины, разрывая ткань, выметнулись наружу костяные ноги, чем-то напоминающие паучьи. Она мягко на них приземлилась, почти как кошка, спружинила и тут же бросилась к мостовой, где, визжа тормозами, уже разворачивался поджидавший ее автомобиль.

Ардан невольно вспоминал Петра Огланова.

Кралис же не раздумывал ни секунды. Он метнулся к окну и, не сбавляя бега, сиганул следом.

Ардан с тоской посмотрел на окно.

— Опять окно, — пробормотал он и тоже прыгнул.

Приземлились они почти одновременно, в нескольких шагах друг от друга. Ардан принял удар на полусогнутые ноги, перекатился через плечо по битому стеклу и вскочил, не выпуская посоха. Кралис же даже не покачнулся. Он прицелился в сторону уносящегося автомобиля, но так и не выстрелил.

— В машину! — рявкнул оперативник, бросаясь к смятому «Дерксу». — Если эта тварь уйдет с папкой, то все зря!

Он рванул водительскую дверцу, но Ардан перехватил его за плечо.

— Я за руль, — бросил Арди. — У меня получится колдовать на ходу.

Кралис на долю секунды замер, окинул его быстрым взглядом, потом коротко кивнул и метнулся на пассажирское сиденье.

Спорить было некогда.

Ардан плюхнулся за руль, бросил посох между сидений, и повернул ключ. Мотор «Деркса», помятого, но живучего, чихнул, кашлянул и завелся с обиженным ревом.

— Попытка номер два, — выдохнул Ард, отгоняя от себя образ погони на острове Святого Василия, и вдавил педаль в пол. — Или номер три, если учесть гонку?

Автомобиль рванул вперед, виляя по переулку, и Ардана вдавило в спинку сиденья так, что на миг перехватило дыхание. «Деркс» весь било крупной, злой дрожью — руль ходил под ладонями ходуном, передавая в кости каждую выбоину мостовой; рычаг коробки пойманной рыбой бился в кулаке, а пол под ногами гудел и вибрировал в такт надсадному реву мотора. Ардан тут же помолился всем, кто мог его слышать, — Спящим Духам, Вечным Ангелам, Старым Богам, Милару с Аркаром — чтобы только не заглохнуть и не перепутать педали в самый неподходящий момент.

Черная машина мутанта уже выскочила из переулка на улицу и неслась вниз по склону, к нижним кварталам. Арди вывернул следом, и руль вдруг рванулся в его руках, словно живой, норовя довернуть сильнее, чем нужно, и швырнуть «Деркс» прямо в угол ближайшего дома. Ардан силой его удержал, выкручивая обратно, и почувствовал, как напряглись жилы на предплечьях.

Задние колеса сорвало, машину повело юзом, корму понесло вбок к чугунной ограде, и Арди, стиснув зубы, крутанул руль в сторону заноса, как много раз видел, как делали Милар с Аркаром, и одновременно тронул газ, выравнивая ход.

Получилось.

На волосок от ограды «Деркс» поймал дорогу, выровнялся и помчался вдогонку.

— Уже неплохо, — процедил Ард сквозь зубы, переключая передачу с таким противным скрежетом, от которого по спине пробежал холодок.

До мастерства капитана Пнева ему было все еще, прямо скажем, далеко. У Арда пока все было иначе. Он не вел «Деркс», а скорее боролся с ним, как с норовистым, диким мустангом, и зверь этот только и ждал, когда хозяин ослабит хватку, чтобы вырваться и убиться о первое же препятствие. Стоило на миг расслабить руки, и руль уводило в сторону. Стоило передержать газ, и корму начинало уводить. Стоило зазеваться, и машина сама целилась то в фонарь, то в стену, то во встречную телегу.

Спящие Духи! Это даже ни в какое сравнение не шло с изделием Дагдага и гоночной полосой.

Ардан вел «Деркс» через «не могу», на одних только волевых и упрямстве.

— Давай, капрал! Давай! Уйдут же!

— Я даю! — взревел Ардан.

Скорость нарастала.

Дома по сторонам сливались в сплошную серую ленту, ветер выл в разбитом окне и бил в лицо, выжимая из глаз слезы, мостовая под колесами превратилась в рокочущую размазанную полосу. Ардан тут же опустил на глаза третье веко. Желудок на каждом перегибе проваливался куда-то вниз улицы, а сердце колотилось едва ли не быстрее поршней двигателя.

Впереди мутант обернулась в заднем окне чужого автомобиля. Мелькнуло ее бледное лицо, рука с папкой исчезла где-то внизу, зато другая выметнулась наружу, и из ладони, удлиняясь на лету, вырвалось очередное костяное копье.

— Осторожно! — крикнул Кралис.

Арди вжал голову в плечи. Копье со свистом прошло над крышей «Деркса» и вонзилось в стену дома позади, выбив фонтан кирпичной крошки. Второе ударило в мостовую перед самым капотом. Ардан вильнул, объезжая торчащий из асфальта костяной кол.

Кралис по пояс высунулся из окна, упер локоть в дверцу и открыл огонь. Пистолет затрещал длинной, рваной очередью, и по корме черного автомобиля защелкали пули, выбивая искры из железа и осыпая улицу битым стеклом. Без всяких усилий с новым пистолетом Нил стрелял в разы быстрее, чем даже Урский был способен с револьверами, что само по себе нечто невероятное.

— Хрен тебе, — рычал оперативник, меняя в пистолете опустевший магазин. — Стоять, тварь!

Машина мутанта вильнула вправо, потом влево, уходя от пуль, и впереди, в конце улицы, Ардан увидел, куда они мчали. Прямо по курсу, перегораживая дорогу, высилась широкая стеклянная витрина первого этажа какого-то офисного здания.

И черный автомобиль, не сбавляя хода, несся прямо на нее. А через мгновение уже врезался в витрину на полном ходу.

Стекло брызнуло мириадами осколков, рама вылетела куда-то внутрь, и машина мутанта, сметая все на своем пути, вломилась в просторный вестибюль офисного здания. Арди увидел, как разлетаются конторские столы, как кувыркаются в воздухе стулья, как испуганные клерки шарахаются к стенам, прижимая к груди папки.

— Да твою мать! — заорал Кралис, тыча пистолетом вперед. — Да что с тобой не так, Ард!

— А я здесь при чем⁈ — рявкнул в ответ Ардан и не сбросил газу.

«Деркс» следом влетел в разбитую витрину, и мир вокруг сжался до грохочущего, осыпающегося коридора. Стекло хрустело под колесами, обломки рамы скрежетали по днищу, а где-то сбоку, прижавшись к колонне, истошно визжала женщина в форменном платье.

— Надеюсь, вы с капитаном Пневым никогда, блядь, не будете покидать столицу! — проорал Кралис, цепляясь одной рукой за дверцу, а другой паля вперед. — Слышишь, капрал⁈ Никогда!

— Учту! — Ард крутанул руль, объезжая опрокинутый стол.

Машина мутанта пронеслась через весь вестибюль, проломила вторую витрину с противоположной стороны и вылетела обратно на параллельную улицу. «Деркс» сквозь дождь из стекла мгновением позже вырвался следом.

Они выскочили прямо на оживленный рынок, и Ардан едва успел вильнуть, чтобы не снести лоток с овощами. Черный автомобиль впереди был не столь осторожен — он протаранил ряды торговых палаток. В воздух взлетели капуста, репа и разломанные доски прилавков. Торговцы с воплями разбегались в стороны, кто-то полез под телегу, кто-то швырнул вслед машинам корзину.

— Вы с Эртом точно братья! — непонятно к чему проорал Кралис.

А потом мутант снова метнула копье.

На этот раз она целила не в «Деркс». Костяной снаряд ударил в чугунный газовый фонарь на краю рынка, перебил его у основания, и из лопнувшей трубы с гулом вырвался столб пламени. Огонь взвился к небу рыжим фонтаном, опалил парусиновый навес соседней лавки, и Ард едва успел вывернуть, проскакивая впритирку к ревущему пламени. Жар лизнул левый борт, в салон пахнуло гарью, а Ардан почувствовал, как затрещали, занявшись, волоски на его руке.

— Может стрелять будешь⁈ — сквозь зубы спросил Ардан.

— Чтобы от города вообще ничего не осталось⁈ — огрызнулся Кралис, перезаряжаясь.

Впереди, поперек улицы, медленно полз набитый людьми трамвай. Черный автомобиль нырнул перед самым его носом, на волосок разминувшись с вагоном. Машинист ударил по тормозам, отчего трамвай завизжал и вскоре, орошая мостовую снопами искр, замер, перегородив дорогу. Ардан взвыл, сбросил передачу и крутанул руль вправо, в узкий зазор между трамваем и фасадом дома. «Деркс» проскреб боком по стене, осыпая искры, снес зеркало и водосточную трубу, но проскочил.

— Не думал, что получится! — выдохнул Арди.

— Меня больше беспокоит другое, — Кралис мотнул головой вперед. — Смотри, куда она прет!

Черный автомобиль вдруг резко ушел вправо, в боковой проулок, и Ардан, выворачивая следом, на миг застыл. Проулок неожиданно обрывался. Впереди улица переходила в широкую каменную лестницу, длинным крутым каскадом сбегавшую к нижнему ярусу города. Десятки выщербленных ступеней, а по бокам — глухие стены домов в считаных ладонях друг от друга.

Машина мутанта, не сбавляя хода, прыгнула на лестницу.

— Они с ума сошли, — выдохнул Кралис и медленно повернулся к Арду. — И ты тоже⁈ И ты… тоже… Не смей, капрал!

— А у меня выбор есть⁈ — рявкнул Ард и направил «Деркс» следом.

Передние колеса перевалили через край, и автомобиль ухнул вниз по ступеням.

Мир обратился в сплошную бешеную тряску. «Деркс» загрохотал, запрыгал, заколотился всем корпусом так, что у Арда зубы выбивали почти даже музыкальную дробь. Руль снова превратился в живое, остервенелое существо, рвущееся из рук во все стороны разом.

Каждая ступень кувалдой била по колесам, отдавая ударом в позвоночник; кузов скрежетал и стонал; что-то и вовсе отвалилось и осталось позади. Машину мотало от стены к стене, а Ардан, до белизны в костяшках вцепившись в руль обеими руками, едва удерживал ее от того, чтобы не расплющиться о камень.

Влево — он выкручивал вправо.

Машину тянуло вправо, к стене, — он наваливался на руль влево, чувствуя, как трещат сухожилия.

Ноги его плясали по педалям не хуже, чем у модников на Бальеров, поджимая газ и тормоз в рваном, отчаянном ритме, не давая колесам ни заклинить, ни сорваться окончательно.

— О Вечные Ангелы! — орал Кралис, цепляясь за все, до чего мог дотянуться. — А! Можно! Снова! В! Сад!

Ардан выжал сцепление и дернул рычаг коробки на себя, скидывая передачу. Мотор взвыл на полтона выше, обороты подскочили, колеса прихватили камень, и на последнем десятке ступеней «Деркс» перестал имитировать падающий вниз кусок железа и снова, хоть и едва-едва, начал слушаться руля.

Пока не…

Машина оторвалась от лестницы, на миг повисла в воздухе всеми четырьмя колесами — желудок Арда подпрыгнул к горлу — и с тяжелым лязгом рухнула на ровную мостовую нижнего яруса, просев на рессорах едва не до брусчатки.

Их закрутило. Ардан ударил по тормозу, поймал занос, вывел «Деркс» из вращения и снова бросил вперед, следом за черным автомобилем, уже уходившим вверх по дальней улице.

— Живой? — выдохнул он.

— Я тебя ненавижу, капрал, — сообщил Кралис, отлепляясь от бардачка и вынимая изо рта два зуба. — Просто чтоб ты знал.

Они вырвались на улицу. Та вилась вверх, к подножию холма. Черный автомобиль карабкался по ней все выше, к серпантину, вьющемуся по склону. А за серпантином, насколько помнил Ардан, начинались верхние кварталы, лабиринт переулков, где мутанта будет уже не достать.

Если они ее там потеряют, то на этом, в общем-то, и все.

Нужно было заканчивать погоню. Здесь и сейчас.

— Думай… думай…

И тут Ардан заметил холм. Меньше, чем за долю мгновения он оценил его взглядом, прикинул крутизну склона и петлю серпантина. В голове проплыло несколько формул, едва ли проще тех, которые требовались для модификации печатей на лету.

На лету.

Забавный каламбур.

Арди резко крутанул руль влево.

— Что ты задумал, Ард⁈ — взвыл Кралис, вцепившись в дверцу.

— Срежем! — крикнул Ардан и направил «Деркс» прямо в проулок, рассекавший склон холма наискось.

— Да за что мне все это⁈

План был прост и оттого вдвойне безумен. Серпантин длинной петлей вился по холму, наматывая километр там, где напрямую было всего ничего. Черный автомобиль полз по этой петле, послушно повторяя все ее изгибы. А Ардан решил подняться напрямик, по крутому проулку, обогнать мутанта поверху и встретить ее на следующем витке серпантина.

«Деркс» взревел, карабкаясь вверх по немыслимо крутому склону. Мотор выл на пределе, колеса буксовали и плевались гравием, стрелка тахометра заползла туда, куда ей по всем чертежам заползать не полагалось. Дома проносились мимо размытыми пятнами, проулок становился все уже, а Арди гнал, не сбавляя, чувствуя, как машину вот-вот опрокинет назад.

Они вылетели на верхний виток серпантина именно там, где Ардан и рассчитывал. Прямо над петлей, по которой поднимался черный автомобиль мутанта. Внизу, в какой-то дюжине метров под ними, мелькнула его крыша.

— Держись! — рявкнул Арди.

И вывернул руль, посылая «Деркс» с края серпантина вниз, прямо на чужую машину.

Время вытянулось длинной, тягучей полосой. Ардан, будто перелистывая старый альбом, видел каждый кадр по отдельности. Вот «Деркс» отрывается колесами от земли и зависает в воздухе над обрывом. Вот мутант поднимает бледное лицо вверх, к падающей на нее тени, и ее глаза расширяются. Вот Кралис рядом, с тем же каменным спокойствием, с каким, наверное, пил бы утренний чай, вскидывает пистолет и выпускает, в чужое лобовое стекло, еще до того, как машины столкнутся, очередь.

А потом время вновь ускорилось, и «Деркс» всем весом обрушился на бок черного автомобиля.

Металл смялся о металл, стекла разом лопнули, и обе машины, сцепившись в один искореженный ком, сорвались с серпантина и покатились вниз по крутому склону холма. Мир для Арда превратился в мешанину неба и земли, кожаной обшивки, стекла и криков Кралиса.

Их швыряло внутри салона, как горошины в погремушке. Что-то било по плечам, по голове, по ребрам, в ушах стоял несмолкаемый лязг рвущегося железа. Кувырок. Еще кувырок. Еще. Еще…

Наконец все остановилось.

Ардан висел вниз головой, удерживаемый смятой рамой, и не сразу понял, где низ, а где верх. «Деркс», дымясь и потрескивая, валялся на крыше у подножия холма. В нескольких шагах, тоже превратившийся в груду лома, обнаружился лежавший на боку черный автомобиль мутанта.

— Нил, — прохрипел Арди. — Жив?

— Кажется, — простонал рядом голос Кралиса. — Хотя не уверен. У меня все болит. Так что либо я жив, либо в аду. Там, вроде, примерно так же по ощущениям должно быть.

Кое-как, цепляясь за искореженные обломки, они выбрались наружу — окровавленные, в порванной одежде, но на своих ногах. Ардан выволок следом за собой посох и горько усмехнулся. Посох немного треснул вдоль и теперь жалобно скрипел. Чинить его придется весьма долго и явно недешево.

Но сперва — главное.

Ардан стукнул треснувшим посохом о землю. Под ногами вспыхнула печать, и по его телу разлилось знакомое, прохладное сияние Звездной магии, затягивая ссадины, унимая боль, сращивая трещину в ребре. В сознании погасло еще несколько Лучей, и Ард мельком подумал, что сил у него остается все меньше, а до конца этого дня, похоже, еще далеко.

Зато он снова мог двигаться. И драться.

— Капрал! — крикнул вдруг Кралис.

Ардан обернулся. Из-под обломков черного автомобиля выползала мутант — переломанная, залитая кровью, с торчащими под неправильными углами костяными паучьими ногами. Дрожащей рукой она подносила к собственной шее тонкий стеклянный шприц.

Кралис выстрелил раньше, чем Ардан успел сделать хоть шаг.

Пистолет в его руке коротко рявкнул, и пуля начисто перебила мутанту запястье. Кисть со шприцем отлетела в сторону, а стеклянная колба, расплескав мутную жидкость, разбилась о камень. Что было в этом шприце, Ард и так знал. Уже видел результат успешной инъекции на набережной Ньювы. Видимо, Кралис тоже уже сталкивался с подобным.

— Не в этот раз, мразота, — процедил оперативник, держа мутанта на прицеле. — Хватит с нас фокусов.

Он шагнул вперед, носком ботинка отшвырнул откатившуюся костяную ногу и наклонился над искореженным автомобилем. Обгоревшая кожаная папка, чудом уцелев, лежала на полу салона. Кралис подцепил ее, вытянул и протянул Арду.

— Держи. Я в этом все равно ни демона не понимаю.

Ардан раскрыл папку. Внутри, прихваченные металлической скрепкой, лежали плотные листы. Схемы зданий, разрезы, планы этажей, сетки коммуникаций. Арди пробежался взглядом по верхнему листу. Чертежи. Самые обыкновенные чертежи.

— Это план завода, — проговорил он. — Всего завода. Но зачем ей чертежи завода?

Кралис хотел что-то ответить, но не успел.

Мутант, выплевывая черную кровь, рассмеялась. Ее уцелевшая рука дрогнула, а из раскрытой ладони, удлиняясь, выметнулось наружу изогнутое и острое костяное жало.

— Tarharz… zadh… rgdar! — с трудом выговорила она, глядя Арду прямо в глаза.

И одним движением полоснула жалом себе по горлу.

Кралис рванул вперед, но опоздал. Мутант завалилась набок, а из рассеченной шеи хлынула темная кровь. Через несколько мгновений все было кончено. Голова девушки покатилась ниже по склону. Тело несколько раз вздрогнуло в конвульсиях и застыло.

— Братство Тазидахиана, — глухо процедил Кралис, пряча пистолет. — Их девиз. «Человечество превыше всего». Фанатики…

Ардан, не выпуская чертежей из рук, медленно выпрямился. В голове постепенно складывалась вся задачка.

— Нил, — сказал он. — Нам нужно на завод.

— На завод? — Кралис нахмурился. — Зачем? Папку мы забрали, тварь сдохла. Надо поднять…

— Смотри, — Ардан ткнул пальцем в нижний угол чертежа, туда, где находилась сетка подземных коммуникаций. — Вот здесь. Перед стройкой завода осушали грунтовые воды. Видишь отметки уровня? Воду откачали гораздо ниже, чем требуется для одного только подземного склада продукции. На несколько тысяч эксов ниже, если в деньгах мерить.

— И что?

— И то, что под складом есть еще что-то. И ради этого «чего-то» вычерпали воду из-под всего холма.

Кралис посмотрел на чертеж, потом на Арда.

— Ты хочешь сказать…

— Я хочу сказать, что настоящая цель диверсии, если диверсия вообще действительно была, все это время находилась там, — отрезал Ардан. — Под складом.

Они двинулись вверх по склону. Выбрались на ближайшую улочку, где у обочины приткнулся чей-то скромный автомобиль. Кралис без всяких церемоний разбил локтем стекло, нырнул в салон и, повозившись секунду с замысловатым приспособлением, похожим разом на отвертку и на отмычку, завел мотор. Двигатель послушно заурчал.

— Садись, капрал, — бросил оперативник. — Только я теперь за рулем. После твоего вождения у меня чудом простата наружу не вывалилась.

— Ты же мутант. У вас регенерация, как у…

— Но это не значит, что мне нравится боль!

Чужой автомобиль катил по улицам Дельпаса. Кралис вел машину без лишних рывков, порой что-то едва слышно цедя сквозь зубы. Ардан, откинувшись на сиденье, перебирал чертежи и обдумывал то, что увидел.

— Объясняй, — потребовал оперативник, не отрывая глаз от дороги. — Что там с подземным складом… или под подземным… Проклятье! Я читать-то научился только из-за требований к должности! Я оперативник, а не вот это вот все.

— Сперва ответь мне на один вопрос, — отозвался Ард. — Кому принадлежит завод?

— Завод? — Кралис на миг задумался. — Освальд Гримах — управляющий. Только он не владелец. Сам завод — собственность Короны. Гримах просто поставлен им руководить.

— Понятно, — пробормотал Ардан себе под нос.

Вполне логично. Завод, на котором куют новейшее стрелковое оружие, попросту не мог принадлежать частному лицу.

— А что он за человек? — спросил Ард. — Есть особенности?

— В каком смысле — особенности? — не понял Кралис. — Управляющий и управляющий. Сидит в кабинете, бумаги подписывает, отчеты в столицу шлет. А тебе зачем?

— Пока не клеится, — Ардан постучал пальцем по чертежу. — Если управляющий заводом распорядился осушить грунтовые воды гораздо ниже, чем требовалось под склад, то вряд ли он сделал это просто так. Никто не вычерпывает воду из-под целого холма от нечего делать. Это дорого, долго и попросту незачем. Значит, зачем-то потребовалось… только на чертежах не отражено.

— А если это просто перестраховка? — пожал плечами оперативник. — Мало ли. Заложили с запасом, чтоб уж наверняка не подтопило.

Ардан медленно повернул к нему голову и удивленно поднял брови.

Кралис выдержал его взгляд секунду, другую, а потом нехотя поморщился.

— Ладно, ладно, — буркнул он. — Я понял. На фоне всего, что творится, подобная «перестраховка» и правда выглядит как-то… — он вдруг осекся и шваркнул ногой по тормозу. Автомобиль резко вильнул, едва не поцеловав бортом встречный грузовик. Кралис выровнял машину и закончил совсем другим тоном: — Вообще есть кое-что. Гримах известен одним хобби. Я как-то и забыл, не придал значения. Там ведь ничего особенного. Он коллекционер. Помешан на старине. У него дома собрана уйма всякого антиквариата.

— Коллекционер, — повторил Ардан.

Арди откинулся на сиденье и мысленно устало усмехнулся. Похоже, у них с Миларом скоро появится еще один повод заглянуть к Старьевщику. Слишком уж знакомым запахом тянуло от всей этой истории.

— Долго еще? — спросил он вслух.

— Почти приехали, — Кралис кивнул вперед, где над крышами домов уже поднимались высокие кирпичные трубы. — Готовься, капрал. Что-то мне подсказывает, день еще не закончился.

Ардан уже видел предприятия, но столичные и совсем не такого размаха.

Дельпасский сталелитейный завод оказался громадой из закопченного кирпича и ржавого железа, раскинувшейся вдоль берега на добрых полкилометра. Над цехами с зубчатыми стеклянными крышами поднимались в небо высокие трубы, изрыгавшие бурый дым. Тот стелился над всем кварталом, оседая копотью на стенах и мостовой.

Из-за заводских ворот доносился несмолкаемый гул — лязг прокатных станов, шипение пара, тяжелые удары паровых молотов, от которых даже на расстоянии ощутимо вздрагивала земля. По эстакадам ползли вагонетки с рудой, грохотали подъемные краны, а сквозь распахнутые ворота литейного цеха Арди разглядел адское рыжее зарево. Там, в исполинских ковшах плескался жидкий, добела раскаленный металл.

Воздух дрожал от жара и пах гарью, окалиной и… серой. Ардан мысленно напомнил себе, где они находятся и что для данного места подобная вонь вполне объяснима. Вряд ли дело в демонах.

Кралис подогнал автомобиль прямо к проходной — приземистой будке с полосатым шлагбаумом и парой охранников в форменных куртках.

— Тормозить будем? — уточнил Арди.

— А надо? — оскалился оперативник и вдавил газ.

Шлагбаум разлетелся в щепки, охранники едва успели отскочить, и автомобиль с ревом влетел на заводской двор, распугивая рабочих. Кралис гнал через двор, лавируя между штабелями стальных болванок и кучами шлака, пока впереди не показался административный корпус. Единственное на территории здание с чистыми окнами и неким подобием парадного крыльца. «Деркс», взвизгнув тормозами, встал у самых дверей.

Они выскочили и взлетели по ступеням. Промчались по коридорам, распугивая работников, и взмыли по очередной лестнице. Кралис на ходу выхватил из-под куртки потертое удостоверение с гербом Черного Дома и толкнул дверь приемной.

— Работает вторая канцелярия! — рявкнул он опешившему секретарю, молоденькой девушке за пишущей машинкой. — Где Гримах? Ну? Где управляющий, живо!

Девушка испуганно вскочила, прижав руки к груди.

— Г-господина Гримаха нет на месте, — пролепетала она. — Он недавно ушел…

— Куда ушел? — Ардан шагнул ближе.

— На склад продукции, — секретарша переводила перепуганный взгляд с одного Плаща на другого. — С ним… с ним был господин… ваш к-коллега. Тоже показал удостоверение, как у вас. Сказал, что нужно срочно проверить склад, и они спустились вниз. Минут двадцать назад, может, чуть больше.

Ардан и Кралис переглянулись.

— Какой еще «господин из канцелярии»? — медленно проговорил оперативник. — Мы никого не посылали.

— Значит, не из канцелярии, — прошептал Арди и повернулся обратно к секретарю. — Как попасть вниз?

— Л-лифты после ав-варии не р-работают. Так что л-лестница. В к-конце коридора, — секретарша махнула дрожащей рукой. — Налево, до самого конца и там…

Но они уже бежали.

Казалось бы, почти бесконечная лестница уводила вниз. С каждым очередным пролетом гул завода наверху становился все глуше, пока не сменился тяжелой, давящей тишиной. Бетонные, сырые стены, с потеками ржавчины, постепенно сжимались вокруг Арда, заставляя того убеждать себя в том, что ничего такого особенного не происходит. Тусклые лампы под потолком роняли желтый, нездоровый свет, особенно ситуацию не улучшавший.

Ну почему… почему опять под землю…

Воздух стал холоднее. Он пах сыростью, машинным маслом и — Ардан уловил это почти сразу — кровью.

Первый труп они нашли у поворота коридора.

Человек в рабочей робе лежал ничком в темной луже, а его поза не оставляла никаких сомнений в том, что встать он уже не сможет. Чуть дальше обнаружился второй, привалившийся к стене, затем и третий.

Кралис, переступая через тела, мрачнел.

— Совсем недавно, — процедил оперативник, тронув край лужи носком ботинка. — Получаса не прошло. Мы близко, капрал.

Коридор вывел их к складу — длинному подземному залу, заставленному рядами стеллажей. На полках громоздились ящики с готовой продукцией, штабеля промасленной бумаги, бракованные стальные отливки, отбракованные стволы. Обычный заводской склад, каких тысячи. Вот только в дальнем его конце, за крайним стеллажом, что-то выбивалось из общей картины.

Ардан замедлил шаг и пригляделся. Один из стеллажей, тяжело груженный бракованными болванками, был отодвинут в сторону, и за ним, в бетонной стене, открывался проем. Фальшивая стена. Стеллаж служил ей дверью, а сам проем вел в потайное помещение, скрытое за грудами заводского хлама и за… очередной пологой лестницей.

Из проема падал свет и доносились голоса.

Арди и Кралис, прижавшись к стеллажам, подобрались ближе и заглянули внутрь.

Потайной зал оказался невелик. Все те же голые бетонные стены, яркие лампы, а в дальнем конце — массивная стальная дверь с круглым кодовым замком. Один в один как в банковском хранилище.

Перед дверью толпились люди.

Грузный человек в дорогом, измятом костюме нервно метался у самого порога — Ардан без труда узнал в нем управляющего по портрету из заводской приемной. Освальд Гримах. Рядом стояли еще двое. Маги. Один — повыше, с длинным посохом и раскрытым гримуаром на цепочке у пояса, второй — пониже, тоже с посохом. Он держался чуть позади. Ни плащей, ни погон на них, разумеется, не присутствовало. А по бокам, у стен, замерли еще двое. И если учесть, с кем они меньше часа тому назад имели дело, то тоже мутанты.

— Он как-то узнал про вас! — Гримах почти кричал. В его голосе заметно звенел страх. — Узнал и сменил комбинацию на замке! Я не виноват! Вы должны были выяснить, на какую именно он ее сменил! Это была ваша работа, ваша!

— Мы не успели, — холодно ответил высокий маг, с резким, гортанным Тазидахским выговором. — Вашего начальника смены убили раньше, чем он назвал новый код. Кто-то, причем с весьма большого расстояния, прострелил ему голову, пока с ним работали. Прямо через окно. Чистый выстрел, — маг качнул головой. — Нам пришлось спешно заметать следы. Отсюда и весь этот балаган с ящиком. Так что не вам говорить о чужих недоработках, господин Гримах.

— Но я не знаю комбинации! — взвыл управляющий. — Он его сменил, понимаете⁈ И где чертежи⁈ Нам нужно отключить генерацию!

Так вот зачем им понадобились чертежи… На любых военных предприятиях отсеки генерации находятся мало того, что в недоступном для большинства месте, так еще и засекреченном. Именно поэтому инженеры не любили работать с Короной на подобного рода заказах. Потому что приходилось подписывать кучу бумаг о секретности, а потом лично ездить и заниматься обслуживанием. К примеру, контора ан Маниш категорически отказывалась, именно по данной причине, работать с Короной. Больше суеты, чем прибыли.

Неожиданно один из парочки у стены медленно повернул голову. Его пустые глаза скользнули по складу и остановились точно на проеме, за которым прятались Ардан и Кралис. Уже без всяких сомнений мутант оскалился и что-то произнес на своем языке.

Высокий маг проследил за его взглядом.

— У нас гости, — спокойно произнес он. И, не оборачиваясь к управляющему, бросил: — Придумай что-то, Гримах. Иначе вместо эксов ты получишь одно очень мерзкое проклятье. Подыхать будешь долго.

Кралис не стал дожидаться продолжения вступления.

— Мутантов беру на себя! — выдохнул он, выходя из-за стеллажа. — С магами я тебе не помощник, капрал, это твоя забота! Кто сдохнет…

— Тот Фатиец, — закончил Ардан.

И из приоткрытых губ Кралиса вырвалось облачко черного дыма.

В следующий миг оперативник исчез. Не отпрыгнул, не метнулся — именно исчез, размазавшись в воздухе. Ардан, при всей остроте своего зрения, не сумел уследить за движением оперативника. Кралис возник уже у дальней стены, рядом с первым мутантом. Он двигался так, как не способен двигаться ни один человек, созданный из плоти и костей. Его тело гнулось и перетекало под немыслимыми углами, будто внутри у капитана вместо скелета были одни лишь суставы, вовсе без костей. Сабля в его руке превратилась в непрерывную сверкающую дугу.

Один из мутантов в ответ напрягся, и его кожа на глазах подернулась плотной, налегающей друг на друга чешуей, обратившей человека в подобие ящера. Сабля Кралиса лязгнула о нее и отскочила, высекая искры. Второй мутант рванулся следом за оперативником, тоже неестественно быстро, хоть и уступая Нилу в скорости. Зал заполнился свистом рассекаемого воздуха.

Но Арду было уже не до них.

Двое магов разошлись чуть в сторону друг от друга. Ситуация складывалась не то чтобы из лучших. Оба противника демонстративно повели руками. На их пальцах блеснули кольца с накопителями. Ард почувствовал свои пальцы как-то неестественно обнаженными, если так вообще можно выразиться, когда речь идет о пальцах.

Один маг, если предположить, что он не Желтый, то еще ладно, но двое, да еще и с накопителями… Одно радовало, что если все произошло так, как полагал Ардан, то Желтым магом здесь и не пахло. И даже если среди них есть Синий, то явно из первой триады лучей в Звезде.

Один шанс из десяти. Может, меньше.

И этот единственный шанс заключался в том, чтобы не дать им ударить первыми.

Ардан зачерпнул Лей из Звезд и тут же закружил ее в скоростном воплощении печати. И ладно, если бы он использовал обычные заклинания, но…

По затылку будто кузнечным молотом ударили, в глазах потемнело и поплыло, к горлу подкатила тошнота. Но печать, все же, вспыхнула у его ног. Бурля и закипая, она складывалась необычными узорами непонятных для обоих магов схем. Никому не понятных. И, наверное, на данный момент, кроме как Арда, если опираться на эксперимент с Агатой Спри, никому больше не подвластных.

С треснувшего навершия его посоха сорвалась снежная рысь.

Ледяная Кукла взвилась под потолок и вонзила призрачные когти в бетонное перекрытие. Цепляясь за потолок, оставляя за собой узоры инея, рысь побежала в сторону магов.

Высокий маг опомнился, вскинул посох, и навстречу Арду метнулась волна гудящего пламени. Ардан ударил треснувшим посохом, и перед ним голубоватой пленкой вспыхнул стихийный Щит. Мгновением позже в нее с шипением врезался огненный поток, тут же разбившись струйками гаснущих искр. Жар лизнул лицо Ардана, но защита выдержала.

А второй маг, тот, что пониже, медленнее, чем требовалось от опытного военного мага, уже смыкал последние контуры печати. В воздухе перед ним сворачивалась, наливаясь багровым светом, огненная плеть. Какая-то модификация стандартного военного заклинания Синей звезды. Причем Имперского заклинания!

Мысли завтрашнего дня.

Ардан направил Лей в новую печать. Тут же вокруг Тазидахского Синего мага из пола взметнулись четыре ледяные стены. С грохотом Ледяная Темница сомкнулась, отрезая того от зала. Из стен навстречу пленнику рванулись острые шипы, целя в грудь. Модифицированная Огненная Плеть Синего мага тут же окутала его ревущим огненным валом. Ледяные шипы разлетелись брызгами пара. Стены Темницы постепенно зашипели, все быстрее и быстрее оплывая.

А первый маг тем временем обрушил на Арда целый каскад мелких огненных заклятий. Рыжими, стремительными росчерками они градом сыпались со всех сторон. Обычный стихийный Щит тут уже не спасал, так что Ардан вскинул посох и воплотил немного иную защиту. Модифицированный Щит Орловского, чтобы поглощать не кинетическую энергию, а стихийную. Модификация Синей звезды, которая все быстрее и быстрее лишалась своих лучей.

Огненные росчерки врезались в радужные диски и, впитываясь без следа, гасли один за другим. Вот только и диски, в количестве всего пяти штук, тоже рассыпались звездной пылью.

Лучей в Звездах оставалось совсем мало.

Ардан швырнул вперед Ледяное Копье. Но первый маг уже закончил, все так же не очень-то и быстро, с новой печатью, впитавшей в себя остатки Лей из Огненной Плети. Навстречу копью с ревом взвилась огромная птица из живого пламени. Нечто среднее между фениксом и ястребом, она распахнула исполинские пламенные крылья во всю ширь зала.

Ледяное Копье вонзилось в огненную плоть и попросту испарилось, обратившись в облачко пара, не причинив чужому заклинанию ощутимого вреда. А пламенный ястреб, хлопнув крыльями, ринулся прямо на Арда.

Неумолимый жар надвигался на него сплошной стеной. Другой маг уже, скорее всего, собирал резонанс. И…

Ардан едва заметно качнул посохом, и снежная рысь прыгнула с потолка.

Ледяная Кукла сорвалась вниз, прямо в гущу боя, и в полете, не долетев до врагов, рассыпалась, обратившись в вихрь мелких, сверкающих ледяных лепестков, закруживших по всему залу холодной метелью. Оба мага, успев прочувствовать опасность, инстинктивно ударили посохами о землю. Каждый из пары поставил стихийный щит, опасаясь нового ледяного удара.

Этого Ардан и добивался.

Прежде чем лепестки коснулись чужих щитов, он сам же и использовал Резонанс. Печать мгновенно впитала в себя остатки пролитой им Лей. Воздух вокруг Ардана загудел, затрещал, и с навершия его посоха сорвалась ледяная метель, за один удар сердца обратившаяся настоящим бураном с целым мириадом стремительных ледяных осколков внутри.

Простое, кинетическое заклинание. Разве что помноженное на Синюю звезду и Резонанс.

Вихрь закрутился с воем голодной стаи волков, и, разогнавшись до невозможной скорости, прошелся по двум магам.

Стихийные щиты действительно спасли Тазидахцев от заклинания, спрятанного в Ледяной Кукле. Но никак не могли защитить от банальной кинетики.

Когда вихрь унялся, от двух магов остались лишь темные потеки на стенах и оседающее в воздухе, мелкое, почти как пыль, кровавое крошево. Будто обоих стесали о громадную терку, что, если так подумать, и произошло.

Ардан качнулся и едва устоял на ногах, опираясь на треснувший посох. В его Звездах почти ничего не осталось. В глазах потемнело, может, из-за боязни замкнутых пространств, а может, из-за Лей-истощения, ноги дрожали, но он устоял.

В нескольких шагах от него окровавленный Кралис, оседлав поверженного чешуйчатого мутанта, последним движением сабли отделил голову иностранца от его тела. Второй мутант, изломанный и изрезанный, оказался рассечен на десяток частей.

В потайном зале повисла тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием и потрескиванием тающего на полу льда.

Освальд Гримах вжался в стальную дверь хранилища. Белый как мел, он трясущимися руками цеплялся за кодовый замок, словно тот мог его как-то защитить. Управляющий смотрел на двух Плащей, в одиночку расправившихся с магами и мутантами, и в его глазах плескался животный ужас.

Ардан, тяжело опираясь на посох, медленно двинулся к нему через зал. Каждый шаг давался ему с трудом, в голове гудело, перед глазами расплывались темные пятна, но он шел, не позволяя себе ни остановиться, ни покачнуться.

— Не подходи! — взвизгнул Гримах, вскидывая перед собой пухлые ладони. — Не смей ко мне подходить, нелюдь! Грязная тварь! Я… я буду жаловаться! У меня связи в столице! Я…

Ардан подошел вплотную и заглянул ему в глаза.

— Освальд Гримах, — тихо произнес он.

И освободил Взгляд Ведьмы от собственного же контроля.

Гримах дернулся, словно от пощечины, глаза его остекленели, рот приоткрылся. Крик застрял у него в горле. Тело обмякло, колени подломились, и он медленно сполз спиной по стальной двери на пол, глядя в пустоту бессмысленным, потухшим взглядом.

— Что ты с ним сделал? — Кралис, прихрамывая и зажимая рассеченное плечо, подошел ближе.

— Ничего непоправимого, — отозвался Арди. — Очнется.

Он отвернулся от управляющего и подошел к двери. Он приложил ладонь к замку и ненадолго прислушался. К тому, как шестерни уже скучают из-за своего почти вечного покоя, лишь изредка нарушаемого извне. И в то же время к тому, как они с гордостью и даже неким величием несли свой непокорный дозор. Удивительно, насколько много чести хранилось в этих маленьких Именах. Куда больше, чем в некоторых других… которыми обладали некоторые люди.

Ардан позвал Имя Кодового Замка, и дверь плавно открылась, являя вид на… уже которую по счету лестницу.

— Сюда, — только и сказал Арди.

Они спустились. Очередные бетонные ступени привели их в подземелье, еще ниже потайного зала. Ардан, нащупав на стене рубильник, опустил деревянную рукоять. Под потолком одна за другой вспыхнули Лей-лампы.

— Вечные Ангелы, — выдохнул Кралис.

Это был не столько тайник, сколько музей. Просторный подземный зал с сухим воздухом. По всему его пространству на изящных, обитых бархатом резных постаментах были расставлены сокровища. Древние, тонкой работы доспехи. Изящные клинки с вязью эльфийских письмен по лезвию. Книги в окладах из потемневшего серебра и свитки под стеклом; такие ветхие, что, казалось, только подыши в их присутствии, и они рассыплются. Картины в массивных рамах, потемневшие под ласками минувших веков. Украшения — диадемы, броши, ожерелья, переливающиеся самоцветами в свете ламп.

Арди медленно шел вдоль постаментов. Эльфийские изящные поделки. Тяжелые, основательные творения дворфов с их любовью к камню и металлу. Грубоватые, мощные орочьи костяные изделия. Действительно целая коллекция. И, судя по тому, что Ардан увидел в памяти Гримаха, незаконная от первого и до последнего предмета. То, чем можно было открыто хвастаться, управляющий хранил у себя дома.

Ардан остановился.

На одном из дальних постаментов, среди прочих сокровищ, стояла деревянная фигура. Тотем. Вырезанный из темного, потемневшего от времени дерева припавший к земле барс, с несколькими хвостами, обвившими его могучее тело.

Час спустя они собрались в кабинете начальника предприятия. Завод за окнами все так же гудел, лязгал и дымил, будто ничего и не случилось.

Освальд Гримах сидел в собственном кресле, закованный в наручники. Причем выглядел уже не совсем тем трясущимся человеком, который еще недавно вжимался в дверь хранилища. Его взгляд прояснился, к лицу вернулись краски, но в глазах поселилась тусклая обреченность.

А вот рядом с Ардом и Кралисом расположился еще один человек. Грузный, немолодой мужчина с пышными седыми усами и обманчиво добродушным, мягким лицом. Майор Тихон Барда, начальник Дельпасского отделения Черного Дома. Тот самый, чье ведомство сегодня утром, в самом прямом смысле, взлетело на воздух.

— Повезло вам, майор, — заметил Кралис, разглядывая начальника. — Полчаса разницы, и вас бы выскребали из-под обломков вместе с остальными.

— За пирожками выходил, — без тени улыбки отозвался Барда, поглаживая ус. — В лавку через два дома. С детства не могу нормально работать на голодный желудок. Вот желудок и спас, — он перевел тяжелый взгляд на управляющего. — Рассказывай, Гримах. С самого начала.

Освальд Гримах сглотнул и заговорил ровным, безжизненным голосом.

— Со мной связались несколько месяцев назад, — начал он. — Через посредника. Сказали, что хотят купить кое-что из моей коллекции. Предложили столько, что я не смог отказаться. Не мог, понимаете? Я не видел в этом ничего дурного. Поверьте. Это обычная сделка. Абсолютно регулярное событие в нашей среде. Предоставили рекомендацию.

— Чью? — тут же ухватился майор.

Управляющий грустно улыбнулся.

— Не помню… помню, что бумагу протянули. Помню, как увидел на ней знакомое имя. А какое — не знаю.

— И что было дальше? — спросил Ардан, видевший данную сцену в памяти Освальда. Ему показали абсолютно чистый лист бумаги, если не считать выведенной на ней незнакомой печати.

— В условленную ночь я провел троих покупателей вниз, к хранилищу, — продолжал управляющий. — Сам, лично. Подвел к двери, чтобы открыть и передать товар. Но когда я набрал код… замок не поддался. Комбинацию кто-то сменил. Я не знал новой. Мы пробовали открыть, но — Гримах сглотнул. — Утром на заводе должна была быть проверка. И рабочие ночной смены, чтобы не получить взысканий, решили прийти пораньше и все перепроверить. Они спустились вниз. Увидели нас. И тогда…

Он замолчал.

— И тогда их убили, — закончил за него Кралис. — Всех. Чтобы не осталось свидетелей.

— Я не хотел, — глухо проговорил Гримах. — Честно, не хотел. Но все покатилось снежным комом… Я просто плыл по течению! Просто по течению… А потом покупатели сказали, что времени почти нет. Нужно было замести следы. Направить ваше ведомство по ложному пути. Я и указал им на ящик с прототипами. Его ведь все равно без Черного Мага не открыть. Сказал, что его можно украсть, поднять шум, и тогда все решат, что диверсия была ради оружия. Так и сделали.

— Где ящик? — грубо прозвучал голос майора Барды.

— Утопили, — Гримах пожал плечами. — В озере, той же ночью. Он никому не был нужен. Только для отвода глаз.

Ардан подался вперед.

— Что конкретно хотели купить торговцы? — спросил он. — Какие именно предметы? Перечисли.

Что бы ни делала та печать, она изрядно запутала память Освальда. Не так надежно, как умели Кукловоды, но все еще достаточно, чтобы Взгляд Ведьмы упустил бо́льшую часть.

Гримах поднял на него пустые глаза и принялся перечислять. Старинная диадема работы древних эльфов. Орочье церемониальное ожерелье из речного жемчуга и кости. Связка дворфских рунных табличек. А среди прочего, между делом, безо всякого выражения, управляющий назвал еще одно.

— И несколько писем, — сказал он. — Старых писем. Личная переписка. Письма Якова Агрова своему старшему брату. Но их я держу в домашнем сейфе. Их же немного совсем. Моя гордость… но нужны были деньги. Вот и решил тоже продать.

Ардан замер, после чего повернулся к майору.

— Эти письма, — медленно произнес он, — я должен их получить. Как можно скорее.

— Зачем? — Барда с подозрением прищурился. — Что вам за дело до чьей-то старой переписки, дознаватель? Это улики по делу моего отделения.

— Я не могу сказать, — спокойно и даже с некоторой толикой удовольствия от того, что в кои-то веки оказался по другую сторону данной фразы, ответил Арди. — Такая работа, майор.

Барда несколько секунд молча его разглядывал, потом медленно кивнул, ничего не сказав.

А вот Кралис не выдержал.

Он молча, без единого слова, сорвался с места. В два шага оказался у кресла, выхватил пистолет, и в следующий миг ствол уже был втиснут управляющему между зубов. Гримах захрипел, выпучив глаза, а палец оперативника лег на спусковой крючок.

— Нил, — произнес майор.

— Из-за этой мрази, — процедил Кралис, — погибли рабочие. Целая смена. Семья Ренка. Наши люди в отделении. Детей, капрал. Детей пытали! Пытали! А ему… просто деньги были нужны. Управляющему! Завода! Ящик, видите ли, можно украсть, чтобы следы замести! С прототипами!

— Нил, — повторил Барда железным тоном. — Опусти оружие. Он все еще нужен нам живым.

Несколько долгих, тягучих секунд оперативник не двигался. А потом, выдохнув сквозь зубы, медленно вытащил ствол и отступил. Развернулся, плюнул под ноги управляющему и вышел в приемную.

Ардан тоже поднялся, прошел к столу, на котором лежал принесенный снизу тотем барса, и взял деревянную фигурку в руки.

— Откуда у тебя это? — спросил он, не оборачиваясь к управляющему.

— Тотем? — Гримах явно старался вспомнить. — Купил несколько лет назад. С рук. Его принес какой-то нищий. Вонял ужасно. Внук матабар, кажется, так он говорил.

Ардан тяжело вздохнул.

— Расскажи о нем.

— Там нечего рассказывать, капрал. Жалкое зрелище. Весь в обносках, грязный, вечно пьяный. Пришел, предложил фигурку за несколько эксов, лишь бы на выпивку хватило, — Гримах хмыкнул, и в его сломанном голосе на миг проступило неприкрытое презрение. — Скулил, что нигде не может найти работу. Из-за пометки в паспорте, видите ли. Хотя сам с виду — вполне себе человек, ничего звериного. Так и купил за бесценок. Он был рад и этому.

Ардан смотрел на тотем и тихо произнес, даже не глядя на управляющего.

— Он и был человеком.

— Что? — не понял Гримах.

— Внук матабар — это человек, — повторил Ард. — Кровь матабар не делится на четверти. Только на половины. Он был таким же человеком, как ты. Только ему не повезло родиться с не той записью.

Управляющий развел руками, насколько позволяли наручники.

— Может, и человек, — равнодушно бросил он. — Хотя вонял все равно как зверь.

Ардан осторожно поставил тотем на стол.

А потом подошел к креслу управляющего, наклонился к нему, и из-под ногтей Арда, тихо скрежетнув, выскользнули когти. Гримах дернулся, но Ард уже полоснул по его щеке, оставляя четыре тонкие кровоточащие борозды. Управляющий зашипел от боли и страха.

— Слушай меня, Освальд Гримах, — произнес Ардан, вкладывая волю в свои слова. — Ты будешь жить. Ты отправишься на рудники или на лесоповал и будешь работать там до конца своих дней. А жить ты будешь долго. Очень долго.

Гримах верещал и хватался за кровоточащую щеку.

— И каждый день, — продолжал Арди, — ты будешь не жить, а просто существовать. Переходить из одного серого дня в другой. Все твое имущество отойдет другим. Твоя коллекция, ради которой ты натворил все то, что я видел в твоей памяти, разойдется по чужим рукам. Твоя жена со временем встретит другого мужчину, и кто ее осудит. Твои дети сменят фамилию, чтобы избавиться от твоего позора, и начнут делать вид, что тебя никогда не существовало. А ты будешь смотреть, как год за годом утекает вся твоя долгая, пустая жизнь. И однажды, в самом конце, ты вдруг поймешь, что даже у зверя жизнь была осмысленнее твоей. И тогда ты притронешься к этим шрамам на щеке, — Ардан выпрямился и направился к двери. — И последним, что всплывет в твоей памяти перед смертью, будет этот разговор. Этот разговор и мое лицо.

Он отвернулся и больше не смотрел на управляющего.

К ужину они все-таки успели.

Нил вез Арда обратно на улицу Каменщиков в своеобразно новом «Дерксе». Почему «своеобразно»? Просто с виду таком же стареньком и потрепанном, как прежний, нашедший свой конец под холмом. Город за окнами уже золотился вечерним светом, заводской дым остался позади, а казался мягче и даже в чем-то домашнее.

— Все еще не сходится, капрал, — говорил Кралис, постукивая пальцами по рулю. — Откуда взялась та записка? Как начальник смены вообще узнал про готовящуюся сделку? Как и, самое главное, для чего успел сменить комбинацию. Бред же какой-то.

— А это уже не моя забота, — Ардан устало откинулся на сиденье. — Это работа для ваших дознавателей.

— Справедливо, — хмыкнул Кралис.

Автомобиль остановился у знакомых ворот с хромированными скобами. В окнах дома горел теплый свет, и до Арда донеслись запахи готовящегося ужина и приглушенный смех Кены.

Он был дома.

Арди выбрался из салона, но к крыльцу не пошел. Вместо этого он обогнул автомобиль и открыл багажник. Там, занимая едва ли не все пространство, лежал тяжелый валун — гладкий, серый, с прожилками слюды. Тот самый, из-за которого «Деркс» всю дорогу заметно проседал на задние колеса. Арди еще днем, уезжая с завода, попросил Кралиса остановиться около парка. Там и добыл камень.

Он наклонился, подхватил валун и, крякнув от веса, взвалил тот на плечо. Камень тянул вниз, но Ардан, упрямо ступая, пронес его через двор, в сад, туда, где среди вишен и яблонь в сумерках сияли ночные летние цветы. Там он, между кустом шиповника и красной розой, опустил валун на землю и долго пристраивал его поудобнее, пока тот стал выглядеть так основательно, будто всегда здесь стоял.

А потом достал из кармана деревянный тотем барса и бережно установил его сверху, на плоской вершине камня.

Ардан опустился на землю рядом, скрестив ноги, и долго смотрел на фигурку своего Учителя.

— Здравствуй, Эргар, — заговорил он наконец на языке матабарв. — Наши тропы вновь пересеклись. Но ты не учитель мне, а я не ученик тебе. Мы свободные охотники. Ты стереги свои тропы, а я буду стеречь свои. И если им будет суждено пересечься, мы будем знать, что мы не охотник и добыча, мы братья.

Он помолчал немного, провел ладонью по шершавой поверхности камня.

— Порой я скучаю по тебе, Эргар. И по Шали. По Гуте, Кайшасу, Атта’нха и… даже по этому вредному бельчонку Скасти и горделивому Леносу. Я скучаю по вам… так сильно скучаю. И… прости, Эргар. Прости. Ты был прав. Мне действительно не быть настоящим охотником. Но, знаешь, я давно с этим смирился. И… у меня хорошая жизнь, Эргар. Наверное, непростая. Порой даже очень, но… — Ардан обернулся на дом, где светились теплые окна и жила его семья. — Хорошая. Жаль, ты не слышишь меня, брат мой. Но я помню свое обещание. Когда я вернусь, то обязательно расскажу вам всем столько историй, что мы будем еще несколько шагов Духов Дня и Ночи болтать о них. А пока… спи, брат мой. Спи и смотри свои сны.

За спиной у него тихо зашуршала трава. Запахло весенними цветами у ручья.

Тесс подошла к нему и опустилась рядом на землю, подобрав юбку. Она ничего не сказала, лишь заглянула в лицо мужу, а потом перевела взгляд на темную фигурку на камне.

— Почему ты разговариваешь со статуэткой? — мягко спросила она.

— Это не статуэтка, — ответил Арди. — Это Эргар.

Тесс понимающе кивнула, будто это все объясняло.

— Можно к нему прикоснуться?

— Можно, — улыбнулся Ардан.

Тесс протянула руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулась деревянного барса.

— Здравствуй, Эргар, — проговорила она тихо и серьезно. — Спасибо тебе большое, что берег и растил моего мужа. Спасибо, что терпел его упрямство и совершенное неумение сносно одеваться.

— Эй, — возмутился Арди.

Тесс только улыбнулась и положила голову ему на плечо. Ардан помолчал, обняв жену одной рукой, и снова заговорил на языке матабар, глядя на тотем.

— Это Тесс, брат мой. Моя жена. Прости, брат мой… прости. Я помню и другое свое обещание. Но тебе придется самому выбирать, согласишься ли ты вести по горным тропам человеческих детенышей или нет. Потому что у нас будут именно человеческие детеныши и… прости. Я знаю, что в этом для тебя мало гордости, но таков сон Спящих Духов. А теперь, прошу, пригляди за Эрти. И… до встречи. Однажды мы увидимся снова. Я это точно знаю.

Он поднялся, помог встать Тесс, и вместе, рука об руку, они пошли к дому, где их ждал накрытый стол, голубцы и ягодный пирог.

За несколько дней до этого в Дельпасе был тихий вечер, и Ардан чистил картошку на кухне матери.

Дело это требовало известной сноровки, какой у него, признаться, недоставало. Во всяком случае по мнению матушки. Как известно, можно готовить насколько угодно вкусные стейки из медвежатины на костре, но стоит оказаться на кухне своей матери, и любой резко превратится в нечто наподобие «принеси-подай». Шайи орудовала ножом так, что кожура сползала с клубня одной длинной непрерывной лентой, не оставляя на белой мякоти ни глазка, ни пятнышка. У Арда же выходило порой коряво, с огрехами. Иногда он срезал вместе с кожурой добрую половину самой картофелины, отчего та походила на обкатанный речной камень.

Он бы мог лучше, но… ему просто нравилось проводить время с матушкой.

— Не дави так на нож, — Шайи покосилась на его старания и улыбнулась. — Веди легонько, по самой кожице.

— Я стараюсь, — буркнул Ардан, разглядывая очередной загубленный клубень.

Шайи тихо рассмеялась.

— Уже небось размышляешь о заклинании, которое упростило бы тебе работу?

Ардан тоже улыбнулся.

Они вместе готовили, и кухня постепенно наполнялась уютными, домашними звуками. На большой Лей-плите, чуть гудящей из-за устаревших Хранилищ Печатей, в чугунной сковороде доходила нарезанная крупными дольками картошка, присыпанная розмарином и солью.

В стороне, на разделочной доске, ждали своего часа два толстых стейка из дикого оленя, которые Келли привез с последней охоты… по мясным лавкам. Темно-красные, и с тонкими прожилками жира. А в маленьком ковшике томился соус из шишек. Его терпкий, смолистый, чуть сладковатый запах расходился по всему дому, смешиваясь с ароматом печеного теста.

— Сколько лет прошло, а ты все так же варишь этот соус, — заметил Арди, помешивая густеющую массу деревянной ложкой. — Я его, кажется, даже во сне узнаю.

— Наверное, ты прав, — Шайи бросила в сковороду кусочек сливочного масла, и тот тут же зашипел, растекаясь по чугуну. — Твой отец его любил больше всего на свете. Я и научилась-то его делать только ради него.

Арди ненадолго прислонился щекой к макушке матери.

— Молодые шишки нужно собирать в начале лета, пока смолой не затянулись, потом вымачивать, — перечисляла Шайи так, будто Ардан не знал данный рецепт наизусть. Но он промолчал. — Потом вываривать с медом и ягодой, пока пар не начнет пахнуть сахаром. Долго морочиться, конечно. Зато потом некоторым и мясо не нужно. Можно одну картошку макать, и за уши не оттащишь.

Ардан улыбнулся и достал из Лей-ледника крынку со сливками. Холодный белый пар на мгновение окутал его руку, и он невольно отметил про себя, что, если честно, магические ледники вполне себе удобная штука. Этот, вроде, даже выглядел вполне себе сносной работой, что, разумеется, до глубины души оскорбило бы профессора Конвелла. Сам бы Ард, конечно, сделал систему охлаждения экономнее, сократив на четверть расход в накопителях и… пожалуй, бы добавил еще один страховочный контур, чтобы в случае поломки ледник не стал охлаждать всю окружающую площадь, насколько хватит мощности накопителя.

— Ты, кстати, обещал рассказать про Арену, — Шайи перевернула картошку, и нижняя сторона долек подрумянилась золотистой корочкой. — Я в газете заголовки видела. «Голос новой эпохи», «Триумф на Арене Бролида». Это ведь про Тесс писали?

— Про нее, — кивнул Арди, и в голосе его проскользнула теплая гордость. — Она там выступала перед целой толпой, мам. Тысячи людей пришли.

— Тысячи людей… — удивилась Шайи. — Знаешь, сынок, когда мы только переехали, Дельпас казался мне настолько же огромным, насколько и неприятным. Но побывав в столице, я начинаю понимать, что тут даже уютно… И как вы справились с тем, чтобы всем было слышно?

— В целом, ничего сложного, — впрочем, Арди не сдержал довольной усмешки. — Я собрал для них Лей-ретранслятор звука. Это такая система, мам. Голос со сцены подхватывается, затем ненадолго, буквально на мгновение в десятки раз короче секунды, записывается внутри Звездной печати после чего расходится по всей системе ретрансляторов. На бумаге все выглядело попроще, конечно. С физической моделью пришлось повозиться. Но я справился.

— Справился, — повторила Шайи, и в этом простом слове было столько материнской гордости, что Арди слегка смутился. — Мой сын собрал Звездный аппарат. Звучит немного фантастично. Не то чтобы я сомневалась в твоих способностях, просто иногда кажется, что ты совсем недавно не мог понять, почему молоток не слетает с рукояти. Из-за чего Дедушка потом несколько дней ходил с синяком на коленке, когда ты, все же, разобрался… с тем, чтобы разделить молоток надвое. Ах да. Еще Гектор чинил курятник, в котором ты умудрился сделать дырку.

Ардан прокашлялся немного и поспешил увести разговор в другую сторону.

— Вообще-то, — добавил Ардан, понизив голос почти до заговорщицкого. — Несколько моих разработок приняли на Рынке Заклинаний. Даже с гонораром!

— Что это значит? — нахмурилась Шайи.

Ах, ну да.

— Их внесли в реестр Имперской Звездной Магии под моим именем, — неопределенно помахал рукой Ардан. — Теперь любой маг в Империи может их купить и пользоваться. Ну и мне за каждую проданную копию полагается выплата.

Шайи отложила нож и обернулась к сыну. В ее глазах засверкала плутоватая искорка.

— Гектор бы так тобой гордился, сынок, — она коротко его обняла. — Так гордился. Он всегда радовался, что мозгами ты пошел не в него.

Ардан обнял мать в ответ, чувствуя знакомый запах муки, ежевики и дома, и какое-то время они просто стояли так посреди теплой кухни, а в сковороде тихо потрескивала картошка.

— Ну все, все, — наконец спохватилась Шайи, отстраняясь и утирая глаза тыльной стороной ладони. — Так у нас мясо подгорит, а это уже никакой гордостью не оправдаешь. Доставай сковороду побольше. Будем жарить.

Мясо они жарили вдвоем. Шайи показывала, как поймать ту эфемерную черту, за которой стейк перестает быть сырым, но еще не достигает гордого звания ковбойской подошвы.

Сковорода уже раскалилась так, что капля воды на ней мгновенно сворачивалась в шипящий шарик и скакала по дну. Ардан опустил первый стейк на металл. Кухня мгновенно потонула в сочном, жадном шипении, а в воздух поднялся пар с запахом подрумянившегося мяса.

— Не тычь ты в него вилкой, — Шайи мягко перехватила его руку. — Это же Лей-плита, а не костер. Вечные Ангелы, сынок. Я думала, что Тесс преувеличивала, когда рассказывала, что ты две сковородки сгубил, пока на плите для Бориса и Бажена готовил. Ты так выглядишь, будто переживаешь, что плита взорвется.

Ардан чуть скривился. Способность подмечать детали ему действительно досталась от матушки.

Какое-то время они работали молча, просто наслаждаясь обществом друг друга. Шайи поливала готовые стейки шишковым соусом. Тот, попадая на горячее мясо, чуть пузырился, отдавая свой смолистый аромат. Ардан смотрел на мать, на ее ловкие руки, на седые пряди, выбившиеся из-под платка, и невольно фантазировал, что было бы, если бы не Шанти’Ра…

— Арди, — Шайи заговорила негромко, не отрываясь от плиты. — Ты не думал когда-нибудь… оставить все это? Ну, эти твои ордена. Службу. Чтобы только инженерным делом заниматься. Устройствами своими, печатями.

Ардан помолчал, глядя на шипящее мясо.

— Думал, мам, — честно ответил он. — Часто думал. Чаще, чем ты можешь представить. Бывают дни, когда я только об этом и думаю. Сидеть за чертежами, заниматься исследованиями, посещать лекции… регулярно, а не когда придется. Просто жить с Тесс тихо и спокойно, — он вздохнул и покачал головой. — Но я не могу бросить дело на половине. У нас с Миларом есть одно расследование. Очень важное, матушка, и пока оно не закончено, я не имею права уйти. Это было бы нечестно. Возможно, в первую очередь по отношению к себе. Или… не знаю. Но я действительно хочу его закончить. А вот как мы его доведем до конца, тогда я сразу подам в отставку. Сразу же. Обещаю.

Шайи отложила лопатку и обернулась к нему. А потом подняла руку и мягко погладила сына по щеке, как гладила в детстве, когда он весь в ссадинах, но с очередной детской, мальчишеской победой возвращался из ближайшего перелеска.

— Знаешь, — тихо сказала она, — я иногда сижу вечерами и представляю, каким бы ты вырос в другой жизни. Где нет ни матабар, ни Первородных, ни всего того, что тебе в наследство оставил Дедушка. Где есть только люди, и магия, и твои любимые загадки. Где тебе не надо ничего никому доказывать, не надо стесняться того, кто ты, не надо смотреть, кто и как на тебя глянул. Просто умный мальчик, который любит разбирать на части все на свете. Иногда слишком в буквальном смысле данной фразы, — она грустно улыбнулась. — Я думаю, ты был бы там, в этом другом мире, очень счастливым.

Ардан накрыл ее ладонь своей.

Он не стал спорить и не стал утешать. Он только подумал про себя, тихо, не вслух, что та, другая жизнь, наверное, и впрямь была бы легче. Но только если бы в ней нашлось место для всего этого — для этой кухни, для запаха соуса из шишек, для седых прядей под платком, для дома на улице Каменщиков и для рыжеволосой Тесс, ждущей его наверху, — то, пожалуй, он бы не отказался. Совсем не отказался. Даже с матабар, даже с Первородными, даже со всей этой ношей.

Лишь бы остальное осталось при нем.

Но с другой стороны…

— Мам, — сказал он. — По-моему, мясо готово.

— Готово, — согласилась Шайи, шмыгнув носом и снова улыбнувшись. — Зови всех к столу.

Ардан отправился к выходу из кухни, где ненадолго остановился и повернулся к матери.

— Мам.

— Что, дорогой?

— На самом деле я не могу сказать, что несчастлив. Скорее даже наоборот.

Шайи повернулась к нему и на мгновение у Арда перехватило дыхание. Вдруг ему показалось, что он находится где-то на границе бескрайнего, полного тайн леса.

Над Шамтуром протянулась черная ночь, похожая на глубокое, мрачное озеро. Ардан стоял на балконе, глядя, как та простирается над городом до самого горизонта.

Воздух ощущался теплым и неподвижным, насквозь пропахшим каменным городом. Нагретый за день кирпич щедро ночью отдавал в лицо сухим, печным жаром. А еще кисловатой угольной гарью, тянувшейся со стороны казарменных кухонь и литейных дворов. И немного чуть различимой примесью оружейного масла и пороховой окалины, которой здесь, казалось, пропитались сами стены. А где-то совсем на дне, едва различимо, запахом сырой земли и ржавого железа, доносившимся с дальних полей и линии окопов.

Внизу под ним спал город-крепость, едва подсвеченный редкими газовыми фонарями. Их желтоватый свет угрюмо дрожал и шипел в стеклянных колпаках, выхватывая из темноты куски глухих кирпичных стен. Узкие улицы едва ли не прямыми линиями сверкали от фонаря к фонарю редкими островками света, тонущими в чернильной тьме. Порой до слуха долетали ночные звуки спящего гарнизона: мерный, гулкий шаг патруля по брусчатке, далекий лязг переводимой стрелки на путях, короткий собачий лай; тут же оборвавшийся, и приглушенный расстоянием бой башенных часов. Город, все-таки, не спал по-настоящему. Он дремал вполглаза. Так же, как и его солдаты в окопе, не снимая руки с приклада винтовки.

А дальше, за окраинами, за последними приземистыми домами, воцарялась тьма полей. Не совсем сплошная, правда. У самой кромки видимого мира, там, где земля старательно выдавала себя за небо, пылали десятки прожекторов — длинные белые лучи, направленные на север, к границе Фатии. Они медленно шарили по нейтральной полосе, скрещивались, расходились, выхватывая из мрака клочья колючей проволоки и силуэты дозорных вышек. И, признаться, от этого холодного, методичного движения искусственного света по мертвому полю Арду становилось немного не по себе.

Легкий ночной ветер, потянувший наконец с севера, принес с той стороны едва уловимый горький запах. Не то гари, не то стылого металла. Кожа на руках Ардана отозвалась зябкими мурашками, хотя ночь была все еще по-летнему теплой.

Может, так происходило потому, что его нечеловеческие глаза видели куда больше, чем увидел бы обычный человек. Он различал вдали не только имперские прожектора, но и ответные огни с той стороны. У Фатийцев граница выглядела точно так же — сплошной, протяженный форт, ощетинившийся вышками, валами и орудийными гнездами, тянущийся вдоль всей линии разграничения насколько хватало глаз.

Две враждебные крепости застыли друг против друга, а между ними лежала узкая полоса, разделяемая невидимой глазу, существующей лишь на бумагах карт, границей.

Десять километров. Всего десять километров отделяло ближайшие линии окопов Империи от ближайших окопов Фатии. И вся эта полоса, все это пространство между двумя ощерившимися армиями было засеяно колючей проволокой в несколько рядов и нашпиговано минами так густо, что туда не рисковала ступить ни одна живая душа.

Ничейная земля.

Полоса, где не росло ничего, кроме ржавого железа и притаившейся под землей смерти.

Ардан смотрел на эту картину и невольно размышлял о том, до чего же хрупким казался мир, отделенный от войны всего десятью километрами заминированного поля. Достаточно одного приказа, одного выстрела, одной ошибки — и эти десять километров вспыхнут так, что зарево увидят за сотни километров. А он стоял тут, на балконе генерал-губернаторского поместья, и дышал прохладным ночным воздухом, будто все было хорошо.

Странное место Шамтур. Очень странное.

Пожалуй, он чем-то напоминал Первую Станцию в последние мгновения перед тем, как ее поглотила Лей-вспышка.

— Прекрасная ночь, не находите, господин Ард? Как ни посмотрите, а прекрасная.

У него за спиной раздался негромкий, вежливый и весьма знакомый голос.

Ардан обернулся. На пороге балкона стоял кот.

Не простой кот, разумеется. Тополь, как и всегда, держался с безупречной осанкой. И на нем, по обыкновению, красовался крохотный мундир тонкой работы, увешанный оловянными орденами, улыбчиво поблескивавшими в лунном свете. На боку у него покоилась миниатюрная сабля, причем, в отличие от всего прочего, весьма настоящая.

Кот глядел на него умными глазами, в глубине которых таилось что-то очень старое и совсем не кошачье.

Тополь ведь был наполовину Вилой, то есть Фае, а наполовину — обычным лесным котом. И, глядя на него здесь, на границе с Фатией, Арди вдруг поймал себя на странной мысли. Говорящий кот-полукровка, в котором смешалась «кровь» Фае и кровь простого зверя, смотрелся в этом приграничном поместье едва ли не естественнее, чем сам Ардан.

— Прекрасная, — согласился Арди. — Хотя смотреть особо не на что.

— О, не скажите, — Тополь грациозно прошелся по балкону и одним мягким прыжком вскочил на широкий каменный парапет. — В этом есть некая своя суровая поэзия. Человек так устроен, что даже из войны умудряется сделать нечто почти красивое. Впрочем… прискорбное свойство, если вдуматься.

— Как ваши дела, господин Тополь? — спросил Ардан, спеша перевести тему. —

— Дела, господин Ард. Все дела, — кот уселся на парапете, свесив лапы над садом. — А во дворце нынче, признаться, стало невыносимо шумно. Вы и представить себе не можете. Что ни день, то новые лица. Послы со всех концов света, дельцы, крупные промышленники, и притом не только наши, но и из самых неожиданных держав. Толкаются, кланяются, заключают сделки. В приемной Его Императорского Величества очереди выстраиваются с шести утра и порой не редеют до самой полуночи. Сущее столпотворение.

— А что Императрица? — Арди облокотился на парапет рядом с котом.

— Ее Императорское Величество-консорт почти не бывает в столице, — с печальным вздохом отозвался Тополь. — Госпожа Окатана все время в разъездах, по всей стране. Открывает учебные заведения. Женские Университеты, школы для девочек, медицинские училища. Должен признать, с невероятным размахом и завидной энергией. Где ни появится, там и закладывает то Университет, то лазарет с учебными классами. Благое дело, что и говорить.

Ардан на секунду подумал, что Тополь, с его немного устаревшей манерой речи, непременно нашел бы общий язык с Яковым Агровым, да будут Вечные Ангелы к нему справедливы.

— Звучит так, будто вы этим не слишком восхищены, — заметил Ардан.

— Отчего же, господин, я восхищен! — Тополь шевельнул кончиком хвоста. — Я лишь размышляю о причинах, господин Ард. Я пусть и не самый образованный кот на свете, но… Когда власть вдруг начинает делать что-то хорошее с невероятным размахом и завидной поспешностью, причина обыкновенно кроется вовсе не в доброте. А в расчете.

— И какой тут расчет? — спросил Арди, хотя уже догадывался, к чему все идет.

— Весьма очевидный, — уклончиво ответил кот.

Ардан кивнул и снова перевел взгляд на далекие прожектора. Какое-то время они с котом молчали, глядя на север, где две армии застыли друг против друга, вглядываясь в лица солдат возможного противника через полосу заминированной земли.

А потом Тополь заговорил снова. Только очень тихо, почти под нос.

— Знаете, господин Ард, — проговорил кот, не отрывая взгляда от границы, — в каком случае стране вдруг резко становятся необходимы образованные женщины, способные справляться с высокопрофессиональной мужской работой? Да еще и женщины-медики. Причем в таком, я бы сказал, курьезном количестве.

Ардан промолчал.

Он давно уже понял, к чему клонит кот. Если вдруг сотни тысяч, если не миллионы (если верить газетам) мужчин заберут на фронт, то кто-то должен будет встать к станкам, сесть за конторские столы, повести поезда. И, тем более, в случае если вся эта фортификационная громада вдруг действительно вспыхнет, тогда стране потребуется очень, очень много медиков.

Ардан хотел было что-то сказать, повернулся к коту — но парапет был уже пуст. Тополь исчез так же бесшумно, как появился, не оставив после себя ничего, кроме легкого холодка в ночном воздухе и очередных неприятных размышлений.

И, разумеется, письма от Анастасии.

Арди постоял еще немного, затем встряхнул головой, отгоняя непрошеные размышления, и вернулся обратно. Комната встретила его теплым полумраком и тишиной.

На этот раз, в отличие от прошлого приезда, Арду не стали выделять отдельную комнату в гостевом крыле. Тогда они с Тесс еще не были женаты, и приличия требовали держать жениха подальше от невесты. Теперь же они являлись законными мужем и женой, так что Ардан обитал в комнате Тесс. В той самой, где она выросла.

С виду она выглядела примерно так, как Арди и представлял бы себе жилище юной аристократки, какой ее обставили лет десять назад и какой она, в сущности, осталась. Светлые обои в мелкий цветочек, резной туалетный столик с потускневшим зеркалом, узкий книжный шкаф, кружевные занавески на невзрачном, глубоко утопленном окне.

Но повсюду, куда ни посмотри, проступали штрихи самой хозяйки. На стенах висели старые афиши джазовых концертов, бережно сохраненные с давних лет. В углу отдыхал внушительный граммофон с огромным медным раструбом, а рядом громоздилась высокая стопка пластинок. На полке, между девичьими безделушками, поблескивала медью старая труба, а у окна притулился потертый нотный пюпитр.

А еще, разумеется, пианино, которое Ардан все старался не задеть.

Жара в Шамтуре стояла почти такая же, как на побережье Лазурного Моря, и Ардан некоторое время развлекал себя размышлениями о том, почему так сложилось. Но скорее всего все объяснялось самой застройкой. Сверхплотная, тесная, сложенная из бесконечного кирпича, она за день впитывала жар летнего солнца, а ночью медленно отдавала его обратно, превращая узкие улицы и каменные дома в подобие остывающей печи.

Так что именно поэтому сейчас, когда Тесс спала на кровати, ее вместо одеяла укрывала лишь тонкая шелковая простыня.

Ардан подошел ближе и замер, глядя на жену.

Лунный свет, просеянный сквозь кружево занавесок, скатывался по ней мягкими серебристыми полосами и медленно скользил по ее гладкой и теплой коже, отливавшей в этом призрачном сиянии перламутром. В комнате было тихо, так тихо, что Арди слышал ее дыхание. Ровное и глубокое, чуть слышно срывающееся в самом конце каждого выдоха в такой забавный, сонный полувздох. Тонкая простыня обрисовывала изящные линии ее миниатюрного тела, поднимаясь и опадая в такт этому дыханию, а шелк нежно поблескивал, переливаясь при каждом ее движении.

Рыжие волосы огненным веером разметались по подушке, и в неподвижном теплом воздухе спальни Ардан различал их запах. Едва уловимый аромат лавандового мыла, нагретой солнцем кожи и, разумеется, весенних цветов.

Несколько прядей упали ей на лицо и чуть подрагивали от дыхания, щекоча щеку. Во сне Тесс казалась настолько беззащитной и невыразимо красивой, что у Арда чуть защемило в груди от нежности и от того тихого, домашнего счастья, к которому он все никак не мог привыкнуть. Даже спустя полтора года совместной жизни.

Он осторожно присел на край кровати, стараясь не потревожить ее, но матрас все же предательски качнулся, скрипнув пружинами.

Тесс пошевелилась, нахмурилась во сне, а потом приоткрыла один глаз.

— Арди? — пробормотала она, едва ворочая языком. — Что случилось? Который час?

— Еще ночь, — тихо ответил он, убирая прядь волос с ее лица. — Спи. Мне просто не уснуть. Душно. Пройдусь немного по саду, подышу.

— М-м, — Тесс зажмурилась и потерлась щекой о подушку. — Только недолго. И не лезь ни в какие истории.

— Какие истории посреди ночи в саду твоих родителей, — улыбнулся Ардан.

— С тобой? Любые, — сонно возразила Тесс.

Она приподнялась на локте, чмокнула его в щеку, а потом перевернулась на другой бок, натянула шелковую простыню повыше и почти сразу снова провалилась в сон. Арди еще с минуту смотрел на нее, а потом тихо поднялся. На этот раз матрас над ним, все же, сжалился.

Он натянул брюки и легкую рубашку, тихо прикрыл за собой дверь и вышел в коридор.

И только там, в полумраке, он вдруг с легким удивлением осознал, что у него в руке зажат посох, а на поясе качается гримуар.

Арди невольно усмехнулся.

Ардан уже второй раз в жизни оказался в кабинете генерал-губернатора Шамтура. И второй раз далеко не по собственной воле. Выглядело помещение, в целом, почти так же, как и в прошлый раз. Его все так же сложно было отличить с первого взгляда от кабинета любого обычного клерка или управленца на предприятии. Одинокий стол, укрытый зеленым сукном, несколько кресел, столик для чтения, книжные полки и железный архив с прикрепленными к дверцам идентификационными бумажками, от старости уже посеревшими и выцветшими.

Единственное, что выдавало в кабинете принадлежность военному чину, так это своеобразная карта на стене. Вместо границ губерний или маршрутов железной дороги, на ней протянулись отметки окопов, дзотов, укреплений, переправ через водоемы и, что самое важное, все это вовсе не с Имперской стороны, а с Фатийской.

Сам Рейш сидел за столом посреди кипы разнообразных бумаг. В том же самом мундире и со строгим, пронзительным взглядом.

Единственное, что поменялось — в рыжей копне волос Рейша добавилось седых прядей, на лице пролегли новые морщины, а сам генерал-губернатор заметно похудел. Ну а еще за спиной Арда, прямо перед глазами господина Ормана, висел громадный деревянный щит, в данный момент занавешенный льняным полотном. Видимо, какая-то секретная карта или нечто подобное, что не должно было попасть на глаза визитеру.

Рейш курил трубку и стучал пальцами по закрытой картонной папке. Рядом сидел Аларис и его брат-близнец Асилар, старавшийся не смотреть в сторону единственного в помещении, кто не был рыжим. Как бы данная фраза ни звучала.

Арди его не осуждал. Асилар имел все поводы для того, чтобы испытывать к Первородным любую степень ненависти. Арди и сам до сих пор не мог относиться непредвзято ко всему племени (или, как ее называли в газетах, банде) Шанти’Ра и сократить только до участников рейда на Эвергейл свою степень, если не ненависти и злобы, то…

Спящие Духи. Ард даже не знал, как именно ему описать данные эмоции. Так что он понимал Асилара. Возможно даже лучше, чем тот предполагал.

— Кроме автомобиля, господин дознаватель, вы заметили что-то еще? — чуть прищурился Рейш, переведя взгляд со старшего сына на Арда.

Он говорил без иронии или сарказма, а скорее подчеркивал служебное положение Арда. Возможно даже сам для себя.

Арди чуть удивленно приподнял брови.

— А этого, господин Орман, недостаточно?

Асилар позволил себе короткую усмешку и едва слышную ремарку:

— Типичный Плащ, — произнесенную так тихо, что если бы не уши матабар, то Ардан бы ничего не услышал.

Рейш вздохнул и покачал трубкой, оставляя в воздухе дымную завесу.

— На примере одного автомобиля, Ард, — генерал-губернатор указал загубником на Арда, — довольно сложно построить какие-то предположения и, тем более, отдать приказы.

Ардан открыл было рот, потом закрыл и, наверное, немного признал правоту Асилара. Только совсем в иной плоскости.

— Данный автомобиль преследовал нас с момента, как мы покинули поле зрения ваших дозорных…

Еще прежде, чем Ард закончил, отец семейства и два близнеца переглянулись.

— О каких дозорных ты говоришь, Ард? — спросил Аларис.

— О тех, что не покидают окон соседних зданий, — спокойно ответил Ардан. — Днем они сменяются ровно в два часа пятнадцать минут, а ночью в час пятнадцать. Всего их десять человек, двое из которых вооружены винтовками для дальнобойной стрельбы. Причем, видимо, нового образца, потому что не всегда бликуют прицелы. Вероятно, их сделали съемными и…

Ардан осекся. Наверное, было бессмысленно обсуждать новые винтовки для таких стрелков, как Катерина из отряда Корносского для, непосредственно, военных.

Ненадолго в помещении повисла тишина.

— И как быстро ты их заметил? — чуть прокашлялся генерал-губернатор, вытряхивая сгоревший табак в пепельницу.

— На следующий день, как мы с Тесс приехали, — признался Ардан.

Он не стал заострять внимание на том, как чуть дернулся Асилар на словах «мы с Тесс». И точно так же Арди счел, что не лучшей идеей было бы уточнять, что тот же Милар заметил бы нечто подобное еще до того, как они вышли бы из автомобиля.

— Дозорных на самом деле…

— Шестнадцать, простите, что перебиваю, — встрял Арди. — Еще шестеро притворяются помощниками распорядителя свадьбы, но я решил, что они должны быть максимально замаскированы и… не хотел, чтобы их депремировали, в случае, если я укажу на то, что их, в целом, не трудно заметить.

Рейш медленно повернулся к Аларису. Что же, теперь становилось понятно, почему старший брат Тесс вместе с женой не покидали поместье. Видимо, именно на его плечах лежала обязанность по организации безопасности свадебного мероприятия.

— И что их выдало? — уныло протянул Аларис.

— В числе прочего — запах пороха и мозоли на пальцах, характерные для стрелков, — Ардан не стал вдаваться в остальные подробности. — Я это все к тому, господин Орман, что я понимаю, что служу в Черном Доме всего полтора года, но… полагаю моих компетенций достаточно, чтобы высказать свое беспокойство насчет благополучия моей жены.

Асилар до того стиснул подлокотники, что от скрипа резануло уши. Он уже собирался вскочить, как Рейш остановил вспыльчивого близнеца одним тяжелым взглядом.

— Именно поэтому, — начал было господин Орман, но…

Ардан дернул ухом, прислушиваясь к шагам в коридоре и чуть повел носом, принюхиваясь к знакомому запаху. Запаху дорогих сигар с Островов и, при этом, очень дешевого виски, которое, наверное, даже у Телкартс уже не купишь. Так что одним лишь Спящим Духам известно, где его доставал…

— Рад вас видеть в добром здравии, господа, — прозвучал, вместе с распахнутой дверью, знакомый голос.

… майор Мшистый. Среднего роста, с грубым обветренным лицом, покрытым шрамами, длинной прической, собранной в хвост и с качающимся пустым рукавом вместо левой руки. Он, даже не дожидаясь приглашения, закрыл за собой дверь и, приставив посох к стене, придвинул стул, нисколько не заботясь ни о скрипе, ни о том, что ножки царапают лакированный пол.

Усевшись прямо рядом с Ардом, Мшистый положил галету (вместе с крошками) на стол господина Ормана и достал из внутреннего кармана своего дорогущего летнего пиджака сигару.

Выглядел он, несмотря на все атрибуты своего антуража, весьма культурно и даже в какой-то степени грациозно. Так что можно было предположить, что в данный момент рядом с ними находился Мшистый в версии «аристократ и ученый», а не «бешеный пес Черного Дома», который, даже несмотря на отсутствие Черной Звезды, оставался одним из самых могущественных и разрушительных (во всех смыслах) военных магов Империи.

— Здравствуй, Тюльпан, — на лице господина Ормана не дрогнул ни один мускул.

Ард сперва подумал, что ослышался. Затем решил, что сейчас, возможно, лучшим решением было бы выйти из кабинета, забрать Тесс и выяснить, есть ли в Шамтуре гостиница, но уже мгновением позже понял, почему, прежде, никогда не слышал имени майора Мшистого.

Новоявленный Гранд Магистр военной магии, не обращая внимания на одного из самых видных генералов страны, повернулся к Арду.

— Родители владели небольшим цветочным делом, — пояснил он, выдыхая облачко сизого дыма. — Им показалось, что это неплохой вариант для имени. Увы, отсутствие благозвучия Тюльпан Мшистый их нисколько не волновало.

— Понял, — только и сказал Ардан.

Он, в целом, вообще ничего не понял. В особенности зачем Мшистый ему что-то объяснял.

— Не очень понимаю причину твоей тревоги, коллега, — майор махнул рукой, отгоняя дым от своего лица. — Если ты так переживаешь за юную Тесс, просто наколдуй хороший пассивный щит с отложенным действием. Можешь даже с активным атакующим компонентом. Твои разрешения Черного Дома покроют любые издержки потенциальной опасности. Полагаю, твоих компетенций, капрал, на это вполне хватит.

Несмотря на то, что Мшистый изъяснялся весьма галантно и, точно так же галантно себя вел, все же не стоило забывать, кто именно в данный момент находился в помещении.

И тут, внезапно, Мшистый осекся и в его глазах мелькнули те самые искорки кровавого безумия, которые Ардан уже видел прежде. Видел на берегу Ангельской Слезы, когда майор, не обращая внимания ни на какие возможные последствия или опасность, отправился в одиночку сражаться с Мечником Селькадо. Представителем ветви науки, созданной специально, чтобы противопоставить ее не только Классической Звездной Магии в целом, но и Имперской ветви в частности.

Майор медленно повернулся к Рейшу и улыбнулся. Так, как, пожалуй, улыбается змея кролику, случайно забредшему на ее поляну.

— Учитывая склонности капрала к инженерному делу, я уверен, что он бы и без моего совета справился с данной задачей, — Мшистый, внезапно, отодвинул руку от стола и стряхнул пепел с сигары прямо на пол. — Как ты смотришь, Рейш, на то, чтобы переехать в дом поменьше? Не то, чтобы я на что-то намекал, но у меня уже давно ждет испытания одно недурное заклинание. Все никак не мог найти здания с достойной стационарной защитой, чтобы проверить его в деле. А твое поместье, кажется, идеально подходит.

Ладони близнецов сами собой опустились чуть ниже. Аккурат к тому месту, где под их пиджаками находились кобуры с новыми, автоматическими пистолетами. Видимо какие-то прототипы уже успели достаточно себя проявить, чтобы их пустили в пусть и не массовое производство, но достаточное, чтобы обеспечить офицеров на самых важных направлениях.

— Полагаю, Тюльпан, что я буду испытывать меньше неудобств, чем ты, когда останешься совсем без рук, — господин Орман вновь даже бровью не повел.

Обычный человек, сидевший напротив Розового военного мага, причем покрытого весьма однозначной славой. И при этом Рейш не то, что хорошо держал маску или бравировал. Вовсе нет. Ардан слышал его сердце и чувствовал запах. Рейш Орман действительно не боялся. Ни на йоту. Что, видимо, вполне оправдывало его положение в качестве генерал-губернатора Шамтура, ответственного за большую часть Имперско-Фатийской границы и ее самого опасного участка.

— Я не уверен, Рейш, что в этой стране есть кто-то, кроме Императора и Полковника, кто мог бы запретить магу Черного Дома колдовать где бы то ни было на территории нашей страны, — безумные искорки во взгляде майора чуть угасли, а улыбка стала более… человеческой. — Я не очень разбираюсь в законах, но это тянет если не на преступление против второй канцелярии, то на правонарушение и административную ответственность.

Рейш повернулся к Арду и коротко спросил:

— О чем идет речь, Ард.

Наверное, Ардан мог бы сказать все, как есть. Что по указу Аделаиды ему не выдали доступа к стационарным щитам поместья Орман. Но… Аделаида оставалась матерью Тесс. Она носила ее под сердцем в течение девяти месяцев, а затем растила и заботилась на протяжении шестнадцати лет. И заботилась и по сей день.

Она любила Тесс. И поэтому Ардан никогда бы не допустил и мысли о том, чтобы как-то навредить Аделаиде.

— Прошу прощения, господин Орман, — чуть склонил голову Ард. — Я совсем забыл о том, что у вас в городе особое положение и мне требуется получить допуск.

Мшистый скривился.

— Благородный, — процедил он с явным неодобрением.

Рейш же, в свою очередь, все так же медленно повернулся к Асилару. Тот скрипнул зубами и, молча поднявшись с места, удалился из кабинета, попутно хлопнув дверью.

— Семейные драмы, — развел руками Мшистый, вновь придвинув к себе пепельницу господина Ормана. — С каждым разом убеждаюсь в правильности решения никогда не жениться. Нервы целее.

Из уст «бешеного пса» фраза про «нервы целее» звучала сродни не очень ловкому оксюморону. Впрочем, если так подумать, то тот факт, что Мшистый умудрялся трепать нервы всем вокруг, нисколько не указывал на то, что он сам страдал из-за данной своей особенности.

— В следующий раз, перед тем, как заявиться в мой кабинет, Тюльпан, будь добр связаться с моим секретарем, — Рейш скрестил пальцы, чем напомнил полковника, и упер взгляд в лицо Гранд Магистра. — Я благодарен Императору за то, что он отправил тебя сюда обеспечивать безопасность нашего семейного праздника. И благодарен тебе за то, что ты согласился. Но это не дает тебе права так себя вести в моем доме.

Мшистый кивнул и поднял ладонь.

— Ты меня знаешь, старый друг, я сама смиренность, — без тени иронии произнес майор. — Тем более не хотел нарушать славную традицию встречаться с капралом на твоих землях.

— У нас нет такой традиции, — зачем-то встрял Ард.

— Значит, будет, — даже не поворачивая к нему головы, парировал майор. — Тем более, раз уж ты перешел в мое распоряжение на данные десять дней.

— У меня отпуск, — тут же напомнил Ардан, — я в данный момент ни в чьем распоряжении.

Мшистый засмеялся. Наверное так, как смеются гиены в Каргааме. Ардан, разумеется, никогда не слышал. Лишь читал записки магов-путешественников в библиотеке Большого.

— Тебе стоит получше почитать устав Черного Дома, капрал, — смахнул слезу майор. — Там черным по белому написано, что у служащих второй канцелярии нет, де-юре, отпуска. Вместо него существует распоряжение о том, что сотрудник должен заняться восстановлением своего физического и душевного здоровья до особых распоряжений.

— Тогда покажите мне, пожалуйста, лист с особым распоряжением.

— У меня его нет.

— Может быть тогда он есть у капитана Парелы или лейтенанта Клементия?

— Возможно, — кивнул Мшистый, — но я не узнаю, потому что они в отпуске.

Ардан прикрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Он начинал понимать, почему Аверский предпочитал сторониться общества майора Мшистого. Лорд, да будут милостивы к нему Вечные Ангелы, уважал майора, но не особо искал его компании. Вернее — вообще не искал. И это несмотря на то, что их действительно связывали пусть и очень извращенные, весьма непонятные, но дружеские узы.

— Итак, автомобиль, — Рейш раскурил трубку и вернулся к изначальной теме с таким видом, будто ничего не произошло. — Ты настаиваешь, Ард?

Ардан, ни доли секунды не сомневаясь, кивнул.

Господин Орман встретился взглядом с Аларисом.

— Передай по цепочке до последних звеньев, — распорядился генерал-губернатор. — Через два часа каждый квартал отсюда и до границы должен быть усилен тремя дополнительными патрулями. Передай все ориентиры. Количество дозорных увеличь вчетверо и поставь гнезда с пулеметами с возможностью вести перекрестный огонь. И… все остальное, что сочтешь нужным.

— Так точно, господин генерал, — отсалютовал Аларис. — Могу исполнять?

— Исполняй.

Аларис поднялся, щелкнул каблуками и, точно так же, как и брат, исчез за дверью. И в этом всем не было ни намека на показушность или театральщину. Ардан прекрасно понимал, что с таким человеком, как Рейш Орман, никто бы из семьи не занял свой пост потому, что он член семьи.

Нет. Они оба, что Аларис, что Асилар, обладали всеми необходимыми компетенциями и, более того, в момент службы видели перед собой не отца, а генерала. А тот, соответственно, не сыновей, а подчиненных. Как бы для посторонних подобный постулат дико ни прозвучал.

— Есть подозрения? — по-деловому спросил Мшистый. — Зная твой скептицизм по отношению к нашему Дому, Рейш… ну либо я ошибаюсь и ты настолько проникся чувствами к своему зятю.

Вместо ответа господин Орман лишь толкнул по столу папку. Мшистый, едва не выронив сигару, поймал ту перед тем, как она бы упала на пол.

— Некрасиво.

— Научись себя нормально вести, Тюльпан. И люди будут относиться к тебе подобающе.

Мшистый издал непонятный, наполненный скепсисом звук, чем-то похожий на овечье блеяние.

— За двадцать лет нашего знакомства, Рейш, ты бы мог успеть понять, что мне плевать на людей.

— Тогда не удивляйся, что им плевать на тебя.

Мшистый неопределенно помахал рукой в воздухе, после чего положил сигару на край пепельницы и открыл папку, придвинув ту чуть ближе к Арду.

Юноша подался вперед и вгляделся. Среди оперативных сводок и донесений он увидел целый ряд сообщений о том, что, возможно, в течение семи месяцев в городе скапливалась группа Фатийских диверсантов для нанесения предполагаемого удара в неизвестную область.

Даже знаний Арда о жизни Шамтура, сдобренных рассказами Тесс, было вполне достаточно, чтобы знать, что подобные ситуации в порядке нормы. Местной нормы, разумеется.

Фатийские диверсанты регулярно, раз или два в год, наносили свои удары по Шамтуру. В свою очередь Империя не оставляла в покое поселения с той стороны границы. При этом обе страны, прекрасно понимая, что это именно они покусывают друг друга, неизменно объявляли произошедшее атаками преступных группировок или бомбистов.

Почему так?

Наверное никто не хотел повторения Фатийской Резни, которая на этот раз могла стать той самой искрой, которая привела бы к целому пожару. С другой стороны они бы могли и диверсии не совершать, но… политика все так же оставалась для Арда дремучим лесом, в который он не спешил лезть.

— Полагаешь, они здесь ради вас? — чуть удивился Мшистый. — Я не умаляю важности твоей персоны для страны, Рейш. Но если бы Фатия имела возможность тебя убить, они бы сделали это уже давно. Кажется, в последний раз, когда до тебя пытались добраться, то все ограничилось похищением Тесс.

Ардан почувствовал, как клыки чуть порезали десны, а ногти на пальцах слегка вытянулись вперед. И оба данных изменения в его внешности не укрылись от взгляда двух других присутствующих в кабинете.

— Есть версия, что их интересует доставленная в город партия нового вооружения.

— Вооружения? — переспросил Мшистый и тут же опомнился. — Ах да… вооружение… возня армейцев и их побрякушек.

— Эти, как ты выразился, Тюльпан, побрякушки, теперь представляют угрозу и Синим магам в том числе.

— Огнестрел? — хмыкнул Мшистый. — Прости, Рейш, но сильно сомневаюсь.

Господин Орман лишь слегка заметно дернул плечами. Его действительно почти не волновало мнение майора Мшистого.

— Ладно, давай спросим у эксперта, — Мшистый резко повернулся к Арду и ткнул пальцем в фотографию небольшого склада с оружейными ящиками. — Скажи мне, капрал, вот это осовремененное подобие арбалетов действительно угрожает тебе и другим как ты?

— В теории да, — не стал отпираться Ардан. — Десять человек с автоматами потребуют от меня всего запаса Синей звезды для усиленного Щита Орловского и перегрузят параметры любых модификаций Огненной Плети. Так что может безусловной опасности они и не представляют, но очень сильно сокращают возможности.

Мшистый, явно ожидавший совсем иного ответа, немного нахмурился.

— Проклятье, — прошипел он и повернулся обратно к Рейшу, а затем тут же вновь оскалился. — Ой, ну надо же. Оказывается, господин генерал-губернатор, тесть нашего дорогого капрала, не знал, что его зять является Синим магом. Спешу заметить, что с девятью лучами.

Рейш окинул взглядом Арда целиком, после чего сместил тот в сторону плаща на спине юноши.

— Почему? — спросил он без лишних уточнений.

— Чтобы не привлекать лишнего внимания, — точно таким же тоном ответил Ардан.

— И когда, Ард, планируете сменить?

Ардан пожал плечами.

— У меня есть разрешение, подписанное Полковником, что я могу пройти публичную аттестацию в любое время, когда захочу, так что, может… в конце этого учебного года.

На самом деле, если бы не предложение Бориса о том, каким именно образом можно раз и навсегда разобраться с неуместными попытками Иолая Агрова испортить им всем жизнь, то… Арди бы и вовсе не стал проходить аттестацию вплоть до выпуска из Большого. Его нисколько не волновал цвет плаща у него за спиной или количество Лей-Звезд на погонах. А вот тот факт, что девятнадцатилетний юноша зажег три звезды, причем вторая и третья с девятью лучами, мог бы привлечь к нему еще больше внимания.

Эргар всегда наставлял, что хорошего охотника не должна замечать не только добыча, но и другие охотники. И да, Ардан, разумеется, не являлся полноценным охотником, но мудрость данной фразы отрицать было бы попросту глупо.

— Тесс знает? Хотя зачем я спрашиваю, — покачал головой господин Орман. — Тогда, пожалуй, я более спокоен за ее благополучие, чем прежде.

Арди немного растерялся, а затем вновь напомнил о своем искаженном представлении действительности. Опять же, даже несмотря на то, что Рейш Орман являлся генерал-губернатором Шамтура и под его непосредственным командованием находились едва ли не рота магов, он все еще оставался, относительно Звездной науки, обычным гражданином.

Для него Синий маг все еще нечто весьма далекое, не очень понятное. Это для Арда, ввиду образа жизни, учебы в Большом и всего сопутствующего, Синий маг все пусть и являлся некоторым весьма солидным ориентиром, но все еще недостаточным для каких-либо восторгов.

Если сравнить, то обычные люди воспринимали Синих магов примерно так же, как сами маги — Розовых и Черных.

Что, опять же, лишний раз подчеркивало насколько внушительно выглядело спокойствие Рейша Ормана в присутствии майора Мшистого.

— Раз мы обсудили все, что требовало безотлагательного внимания, то, Ард, прошу простить нас с майором Мшистым, — господин Орман максимально вежливо и столь же очевидно попросил Арда удалиться.

Что тот, разумеется, был лишь рад немедленно сделать. Ардан поднялся, подхватил посох и поочередно кивнул каждому из присутствующих.

— Господин Орман. Майор.

Уже около двери его догнал чуть лающий, действительно почти как у собаки, голос.

— Или вы можете остаться и подписать несколько бумаг, которые позволят вам, капрал, принять более активное участие в происходящем.

— У меня отпуск, — в очередной раз напомнил Ардан и вышел за дверь.

Меньше всего ему хотелось находиться в обществе майора Мшистого и всего того, что сопутствовало появлению на горизонте данного человека.

Они с Тесс договорились, что она будет ждать его в комнате Шумы и Любавы, самых младших детей четы Орман. Тесс их просто обожала и с самого детства, как своего, так и их, все время возилась с младшими.

Тесс обожала детей. Возможно столь же сильно, как сцену и музыку.

Ардан вздохнул и ненадолго остановился в широком пространстве коридора. У них все так же ничего не получалось… Наверное действительно придется воспользоваться рекомендацией Бориса и обратиться к эльфийскому целителю, специализирующемуся на вопросах фертильности. Вот только чутье Арда подсказывало ему, что и это тоже не поможет. Он понятия не имел, почему у Шайи и Гектора почти не было проблем с данным вопросом, если не считать ситуацию матушки с молоком.

Так что… просто надеялся, что слышит вовсе не интуицию, а паранойю, заработанную в качестве дополнения к окладу.

— Господин Эгобар.

Ардан отвлекся от своих мыслей и посмотрел в сторону поворота, ведущего от общей гостиной. В его сторону двигался никто иной, как герцог Эркеровский собственной персоной.

Он все так же носил монокль в простой, железной оправе. Без каких-либо украшений на пальцах, только разве что запонки с бриллиантами (только на сей раз иного фасона) и пуговицы, теперь уже из изумрудов, на костюме из тончайшего льна далеко не фабричного производства. Не говоря уже про индивидуальный пошив, который на глаз определил сын швеи.

В руках он держал трость, выглядящую слишком тяжелой для трости. И наличие в лакированном цилиндре чего-то еще лишь подтверждали застарелые, буквально каменные мозоли на руках и то, что рукопожатие герцога, несмотря на субтильный внешний вид, отличалось невероятной твердостью.

— Господин герцог Эркеровский, — поприветствовал Ардан, отвечая на жест подошедшего к нему герцога.

Тот не дотягивал Арду даже до груди, но при этом совсем не казался низким. В этом абсолютно аполитичном, порой разговорчивом покровителе балета и поэтов, все же было что-то еще. Что-то, что вызывало невольное ощущение уважения, а еще спокойствия.

Герцог Марк Эркеровский был приятным человеком.

— Помнится, в прошлый раз мы расстались на не самой приятной ноте, Ард, — Эркеровский пригласительным жестом указал на скамью, стоявшую поодаль от них.

Они вместе подошли к ней и синхронно сели.

Ардан стоял под балкончиком комнаты Тесс (или теперь правильно сказать — их с Тесс), облокотившись на нагретую солнцем колонну, и наблюдал за тем, как сад семьи Орман на глазах переставал быть садом.

Уже несколько дней здесь трудилось не меньше трех десятков человек. Рабочие в закатанных рубахах таскали через лужайку длинные доски и козлы, сколачивая из них свадебные ряды лавок и отдельных стульев. Сухой стук молотков разносился по всей округе вперемешку с перекличкой уставших, изнывающих от жары голосов; скрипом тачек и шорохом гравия под десятками ног. Пахло свежими опилками, разогретой на солнце смолой и мужским потом, а когда ветер менялся, со стороны кухни доносился аромат готовящихся на пробу закусок из дикого мяса, от которого у Арда предательски сводило желудок. В Шамтуре и окрестностях почти не имелось сельскохозяйственных полей, так что город кормился за счет продуктовых поездов. Именно поэтому на праздники предпочитали что-то необычное, а именно — мясо диких животных, фрукты с островов и все то, что нельзя было вырастить на небольших огородах или доставить в город поездом.

Вдоль главной аллеи уже выстраивались столы. Их сносили с подвод по двое, глухо крякая под тяжестью, накрывали шершавой от пыли холстиной и выравнивали по натянутой бечевке с такой дотошностью, будто готовили не праздник, а артиллерийскую позицию. Что, учитывая особенности Шамтура, вероятней всего, так и было. И только после того, как организаторы торжества убеждались в идеальности линий, только после этого они складывали под стол корзины со скатертями, чтобы достать их непосредственно в день торжества. То есть — уже завтра утром.

Ближе к беседкам садовники высаживали свежие клумбы. Цветы привозили тоже корзинами. Те самые белые лилии, которые Олеся так придирчиво выбирала в лавках, вперемешку с розами и еще какими-то мелкими местными кремовыми соцветиями, названия которых Ардан не знал. Землю под них рыхлили тяпками и щедро поливали из леек. Так что над разворошенными грядками вскоре уже поднимался густой, прохладный запах влажного чернозема, так плотно перемешивавшийся со сладким дыханием лилий, что его, казалось, можно было потрогать. Чуткий нос матабар различал в этой смеси горьковатую нотку примятой травы и влажную свежесть от недавно политого гравия, все еще темневшего мокрыми пятнами.

От крыльца к будущему свадебному шатру двое работников раскатывали ковровые дорожки винного цвета. Тяжелые тканые рулоны нехотя разворачивались по намытому гравию, обдавая работников облачками оставшейся под ним пыли. Так что, порой, плотная ворсистая ткань ложилась на дорожку с мягким, но весьма увесистым шлепком. Ее подравнивали ладонями, натягивали и прибивали по краям деревянными шпильками, вгоняя те в землю короткими точными ударами.

Буквально с каждым часом подготовительных работ сад все меньше походил на себя прежнего и все больше напоминал парадную залу под открытым небом.

В самом же центре, где соединялись дорожки и куда были направлены стоявшие под углом друг к другу столы, возводили некоторую разновидность навеса. Только вместо квадратного, на четырех столбиках, в землю вкопали только три и теперь старательно крепили к ним золотистую ткань.

Нечто вроде «походной» церкви, которую прежде использовали Галесские воины перед очередным сражением с Первородными. Как нетрудно догадаться, золотой цвет ткани символизировал Свет, а треугольник являлся священным символом Церкви Светлоликого.

Священник уже о чем-то переговаривался с помощницей распорядителя. Молодой девушкой лет семнадцати, но уже с кольцом на безымянном пальце и таким взглядом, что об него можно было порезаться. Что, опять же, вполне закономерно для Шамтура.

Священник что-то очень оживленно, порой, шипя сквозь зубы, рассказывал и порой тыкал пальцем в сторону Арда. Даже не открытой ладонью. Просто пальцем.

Их разделяло порядка сорока метров, шумные работы, выкрики рабочих и шум ветра, но слуху матабар подобное не особо мешало.

— И как, я по-вашему, должен освятить это место, если тут находится отпрыск проклятой крови матабар? — цедил священник. — Мало того, что они грязные нелюди, так он еще и потомок Арора, да не примут его Вечные Ангелы!

— Святой отец, господин Эгобар является таким же гостем, как и все остальные, — спокойно, не поведя и бровью, парировала девушка.

— Гостем? Гостем⁈ Вы в своем уме? Нет. Нет! Я отказываюсь принимать участие в этом богохульничестве! Я не буду освящать землю и проводить церемонию, пока здесь находится этот нечистый!

Учитывая последнее слово «нечистый», то можно было легко догадаться о месте, где родился священник. Скорее всего оно находилось где-то на севере, где вера Светлоликого была особенно сильна. И ввиду данной силы почти не подвержена «тлетворному» влиянию культурного прогресса и ослаблению тех постулатов катехизиса, которые мешали жить.

И, опять же, учитывая особенности жизни на севере, будь то соседство с далеко не сразу «успокоившимися» резервациями Первородных и границами с далеко не всегда «миролюбивыми» соседями, подобная закостенелость вполне оправдывалась историческим процессом. К примеру, вспомнить тот же Танцующий Полуостров и монастырь Сестер Света, которые отнеслись к Арду вполне доброжелательно. Но лишь потому, что и жизнь там, на другом конце Империи, если судить по вертикали, складывалась совсем иначе.

— Кто выигрывает? — спросила Тесс.

Она подошла сзади, вплела свои пальцы между пальцами Арда и, прижавшись к нему, прислонила висок к плечу.

— Пока Шолена, — ответил Ардан, уже подслушавший имя девушки.

Тесс, накрывая глаза козырьком ладони, чуть прищурилась и засмеялась.

— Забавно, но у святого отца нет ни шанса.

— Ты так уверена? — чуть удивился Ардан. — По мне так он весьма неприступен.

— Уверена, — кивнула рыжеволосая красавица. — Это дочь полковника Евгения Рострима. Знаешь, как она замуж вышла?

— Предполагаю, меня ждет очень увлекательная история.

— Не совсем, — Тесс едва заметно ткнула его острым локотком. — Ей надоело ждать, пока сын командира строительного подразделения в бригаде полковника Рострима наберется смелости сделать ей предложение, и она сама вручила ему кольцо. В пятнадцать лет. Скандал был даже.

Ардан мысленно повторил озвученную реплику и, в целом, даже не удивился. Он бы точно так же не удивился, если бы узнал, что даже в скобяных лавках Шамтура у прилавков точно так же стоят военные. Так что «командир строительного подразделения» нисколько его не поразило. Чего не скажешь о других деталях.

— Скандал из-за того, что им было по пятнадцать лет?

— Нет, скандал из-за того, что у нее не хватало денег на кольцо, так что Шолена вместо него использовала ключ от консервной банки.

Ардан поперхнулся и заново посмотрел на «островзглядую» (если так можно было выразиться) девушку.

— Ладно, ты права, дорогая, — согласился Ардан. — У него нет ни шанса.

Тесс засмеялась и потянула Арда в сторону выхода из сада.

— Пойдем, — шепнула она. — Сегодня всем все равно будет не до нас.

За последние дни Арди видел Тесс, в лучшем случае, только в кровати. Когда засыпал и, далеко не всегда, когда просыпался. И не испытывал по данному поводу ни единой тревожной или неудобной мысли. Тесс не видела своих родственников, отца с матерью, сестер и братьев, столько же, сколько Арди не видел своих. Так что вполне объяснимо, что она хотела успеть буквально надышаться ими вдоволь.

Ард старался не мешать.

Пока было возможно, он гулял по саду, проводил время за своим гримуаром, а иногда просто дремал на лавке между кустов и лужаек, подставляя лицо горячему солнцу. Можно сказать, что у него действительно выдалась целая неделя отпуска.

Полина, кстати, больше встречи с ним не искала. И даже если они и пересекались, к примеру за обеденным столом, то их разговор не уходил дальше «Здравствуй, до свидания». С герцогом Эркеровским ситуация складывалась немного иным образом и, пару раз, Ардан обнаруживал себя все в том же саду, в компании герцога, за обсуждением мифов эпохи Эктасса и Галесса.

Впрочем, им обоим нравились эти ничего не значащие беседы, затрагивавшие фольклор почти тысячелетней давности. Возможно даже, что оба, господин Эркеровский и Арди, в равной степени отдыхали, отключая мозги.

Но сегодня, буквально накануне торжества, всем в доме, включая близнецов с Ладой, женой Алариса, саму чету Орман и, тем более, Олесю, было не до Тесс. Так что они с Ардом договорились выбраться в город и сходить в кино.

Оставался лишь маленький, буквально несущественный нюанс. Ардан посмотрел на часы. До назначенного времени оставалось десять минут.

— Я тебя догоню, — шепнул он на ухо жене.

Тесс посмотрела ему в глаза. Спящие Духи, только недавно Арди начал замечать, как мало в мире было людей, которые осмеливались заглянуть ему в глаза. Ему бы хватило пальцев на двух руках, чтобы перечислить имена.

— Арди, — Тесс провела пальцами по тыльной стороне его ладони, — ты совершенно не обязан ее выслушивать. Ее мнение это только ее мнение. И оно никак на нас с тобой не влияет.

Аделаида ни разу за все время не сказала Тесс в лицо открыто то, что она думает по поводу их брака. Более того, она всячески поддерживала Тесс в стремлении самостоятельно выбирать свой жизненный путь. И если не понимать особенностей судьбы самой Аделаиды, а так же атмосферы Шамтура, то в этом можно было бы усмотреть лицемерие.

Но если задуматься, то все, опять же, выстраивалось во вполне логичный, стройный ряд. По мнению Аделаиды это в обязанность Арда, а не ее дочери, входило полтора года назад, во время танца на замерзшей и заснеженной набережной, не пытаться поцеловать Тесс, наплевав на все доводы здравого смысла.

— Это твоя матушка, дорогая, — покачал головой Ардан. — Я не могу отнестись к ней с таким неуважением. Если она хочет поговорить, то мы поговорим.

Тесс чуть склонила голову на бок, ненадолго прикрыла глаза, после чего едва заметно дернула плечиками.

— Ладно, Арди-волшебник, но если ты потом начнешь опять нести какой-то бред касательно наших уже не отношений, а брака, — Тесс поочередно показала на них обоих, — то знай, что мало того, что я вправлю твой очень умный, но порой весьма глупый мозг на место, но еще и устрою тебе самый занимательный путь домой. Чтобы, так сказать, окончательно отбить у тебя всякое желание снова нести свою благородную, рыцарскую чушь.

Ардан развел руками.

— Слушаюсь и повинуюсь, — ответил он.

Тесс прищурилась и вкрадчиво прошептала:

— Ты слишком много времени провел с герцогом, — после чего встала на кончики пальцев ног и, вытянувшись всем телом, клюнула Арда в щеку. — Буду ждать у автомобиля.

И она, в легком платье пшеничного цвета и широкополой шляпке, легким шагом, сопровождающимся звонкими набойками, удалилась по дорожке к воротам.

Арди постоял еще немного и, обогнув здание и миновав нескольких рабочих, выносивших какой-то особенно длинный стол (видимо, для будущего фуршета), поднялся по лестнице, тоже напрочь заставленной вазами с цветами. Тесс рассказывала, что Олеся очень любила все яркое, приятно пахнущее и, особенно, цветочное. Ардан еще говорил, что это очень понятно, если учесть, что Олеся мечтала стать примой в Императорском Балетном Театре. Тесс еще тогда заявила, что он «ковбой и ничего не понимает».

Возможно, она даже была права.

Ардан миновал несколько поворотов и оказался около выкрашенной белой краской двери из массива липы. У Аделаиды Орман, как и у ее мужа, точно так же имелся собственный кабинет. И даже собственная спальня, которой чета Орман никогда не пользовалась и предпочитала хранить в ней крупы и всякое прочее, не сильно подверженное времени и гнили.

Ард посмотрел на посох, будто это могло придать ему нервных сил и спокойствия, после чего коротко постучался.

Ответили далеко не сразу:

— Проходите.

Бесшумно опустилась вниз латунная дверная ручка, и Арди оказался в чем-то, сродни библиотеке. Здесь один за другим стояли стеллажи с книгами, точно такие же уходили под самый потолок, где, на высоте в несколько метров, была приделана узкая металлическая дорожка, до которой поднималась крутая винтовая лестница.

В единственном месте, где кирпич стен не утопал под бумагой и древесиной, слегка потрескивал очаг в портале за ширмой. Специальный библиотечный камин, которому пришлось бы очень постараться, чтобы устроить в данном помещении пожар.

Рабочего стола у Аделаиды, как оказалось, не имелось. Вместо него по всему помещению располагались удобные, уютные кресла с пухлой обивкой, пара кофейных столиков, пуфики и все прочее, что, в целом, идеально подошло бы салону высокого светского общества Метрополии. Здесь же, судя по следам запаха и тому, в какой форме примялись некоторые подушки, тоже собирались в основном женщины.

Жены военных.

Видимо, у Шамтура, по сути, существовало два губернатора. Один по военной части, а другой, вернее — другая, берегла нечто ничуть не менее, а, порой, и более важное.

— Присаживайтесь, — отстраненным жестом, не отрывая взгляда от газетного выпуска Метрополии за прошлую неделю, Аделаида Орман указала на кресло напротив себя.

Ардан приставил посох к подлокотнику и опустился напротив, едва было не утонув в обивке, явно не предназначенной для его веса. И не то, чтобы он сейчас как-то сильно поправился. Отсутствие в его жизни тонизирующих отваров, наличие гирь и потолстевшего кошелька, больше не вынуждавшего сильно ограничиваться в еде, позволили Арду перешагнуть отметку в сто пятнадцать килограмм. Что при его росте и всегда немного свободных одеждах, чтобы не сковывали движения, не слишком бросалось в глаза.

Вблизи Аделаида выглядела в точности, как и в прошлом году. Ее давнюю красоту скрадывало множество маленьких недочетов внешности, вроде сильной асимметрии лица, следов детских болезней, оставивших отметины, которые не скрыть макияжем; сеточки морщин, мозолей на руках и фигуры, начавшей постепенно терять четкие линии молодости, уступая те плавным и округлым взмахам кисти старости. Разве что теперь, в отличие от прошлого года, данные линии размыло еще чуть сильнее, а лицо, наоборот, заострилось.

Аделаида все еще выглядела весьма впечатляюще, но уже давно несколько иначе, чем ее дочери. И, зная, насколько непросто женщинам ее возраста удавалось сохранить свой внешний облик в подобном состоянии, Ардан уважал ее самоотдачу.

— Позвольте вашу чековую книжку, господин Эгобар, — все так же, даже не глядя на Арда, протянула руку госпожа Орман.

Не то, что в светском обществе, а даже на пирсе Ночного Порта данная просьба стала бы поводом к ссоре или чему-то куда более серьезному. Это ведь все равно, что попросить в трусы залезть.

По закону Империи в чековой книжке жителя раз в месяц требовалось обновлять банковскую выписку. Бажен как-то объяснял Арду для чего это делалось, что-то связанное с налогами, отмыванием средств и сокрытием доходов, но Ард так и не понял. Он просто платил в Императорский Банк пятнадцать ксо в месяц, чтобы почтальон доставлял ему каждый двадцать шестой день месяца данную выписку.

Так что Ардан убрал руку во внутренний карман пиджака и, спокойно достав книжку, положил ту на столик. Несмотря ни на что, данная просьба тревожила его или задевала примерно так же, как… дождь.

Что бы ты ни сделал, дождь все равно будет идти. Потому что он должен идти. Потому что для этого есть мириад причин, на которые ты никак не можешь повлиять. А если попробуешь. Если решишь использовать искусство Эан’Хане, чтобы остановить данную неприятность, то, возможно, лишь совершишь большую ошибку.

Ард не врал, когда говорил, что поведение Аделаиды его нисколько не задевало. Он лишь иногда задумывался над теми тревожными мыслями, которые она высказала в прошлом году. Так что Арда, порой, беспокоили они, а вовсе не показательная неприязнь.

Аделаида, наконец, отложила в сторону «Имперский Вестник» и, подняв со стола немного потрепанную кожаную обложку с не самым внушительным количеством бланков под чеки, открыла ту на странице с выпиской. Вчиталась, после чего положила обратно на столик и придвинула Арду. Она даже не думала возвращать тому в руки.

Что, опять же, нисколько Арда не заботило.

— И как вы планируете улучшить ваше положение? — твердым, непреклонным голосом спросила Аделаида, глядя на переносицу Арда.

— Этой суммы…

— Этой суммы, — мгновенно перебила госпожа Орман, — если вдруг… что-то произойдет, господин Эгобар, не будет достаточно. Ровным счетом ни на что. Или вы и вправду надеетесь на предложение господина Эркеровского?

Ардан промолчал. Не требовалось обладать мастерством дознавателя, чтобы понять, о чем говорила Аделаида. В целом, она говорила о том же, о чем вся Империя аккурат с зимы. О Большой Войне.

— Вы ведь знаете, госпожа Орман, что маги, вне зависимости от специализации, занимают первые позиции в мобилизованных списках, — напомнил Ардан. — Если что-то произойдет, то я окажусь на фронте еще до того, как в городах развернутся конскрипционные пункты Генерального Штаба.

— И именно поэтому, господин Эгобар, я и спрашиваю, что вы планируете с этим делать, — Аделаида коротко кивнула на чековую книжку. — Если, как бы мне ни было странно это говорить, но не приведи Вечные Ангелы вы погибнете в первые же полгода, что вполне вероятно, то ваша жена, моя дочь, и, если, опять же, не приведи Вечные Ангелы к этому моменту у вас будут дети, мои внуки, то… все они останутся сиротами.

Ардан чуть дрогнул и замер.

— Вы не думали об этом, — Аделаида даже не спрашивала, а утверждала. — О Свет, вы не думали об этом! Вечные Ангелы. Не знаю, поверите вы мне или нет, да и мне, если честно, плевать, но я даже нахожу это ироничным.

Ардан… действительно не думал. И он мог сколько угодно убеждать себя в том, что это из-за Эргара и лесных зверей. Для охотника планировать что-либо дальше первой и последней неудачной схватки попросту бессмысленно. Смерть на то и смерть, что после нее твой путь уходил на тропы Спящих Духов.

Но ведь Арди не зверь. Он даже ненастоящий охотник и лишь наполовину матабар. Он жил в человеческом мире. С человеческой женой.

— Вы знаете мою дочь не хуже меня, Ард, как бы, опять же, мне ни было бы неприятно это признавать, — Аделаида скрестила руки на груди и нахмурилась. — Вы прекрасно понимаете, что если вы погибнете, она уже больше не выйдет замуж. Никогда. И, Вечные Ангелы мне свидетели, только тот факт, что я понимаю, что данная логика касается и вашего душевного настроя тоже, дает мне силы терпеть вас в своем доме.

Ардан сдержанно кивнул.

— Вы оставите, надеюсь, если все же произойдет самое страшное, вдову средних лет с маленькими детьми на руках со счетом, — Аделаида снова указала взглядом на книжку, — который перечеркнет для Тесс сцену. Ей придется стать, в лучшем случае, репетитором. И это в лучшем случае. И я даже не говорю, что у вас нет собственного жилья в Метрополии. Или же Тесс должна будет обивать пороги дома вашей семьи в Дельпасе? Если Дельпас и сам не окажется в такой же ситуации, в которой будет Шамтур. Если от Шамтура вообще что-то останется.

Ардан был спокоен. Когда Аделаида произнесла ремарку про Дельпас, то в ее тоне не было ни пренебрежения, ни надменности, ни, тем более, отвращения. Только искренняя обеспокоенность.

Неприязнь Аделаиды, во всяком случае на данный момент, не затрагивала никого, кроме самого Арда. И тот факт, что они с Шайи не смогли найти общий язык, не говорил ни о чем, кроме самого факта данного события.

Что… весьма сложно.

Люди…

Но Ардан хотя бы начал понимать, почему Рейш Орман сказал полтора года назад про то, что обставит все так, что Тесс поедет в Шамтур, если Арди не будет соответствовать нескольким финансовым условиям. Теперь юноше было очевидно, откуда у господина генерал-губернатора появились такие мысли.

— У меня есть идеи, как поправить данную ситуацию, госпожа Орман, — Ардан наконец нарушил свое молчание.

— Я рада, — без тени иронии или сарказма, резюмировала госпожа Орман. — Но вот чего у вас, возможно, нет, господин Эгобар, так это времени.

Ардан промолчал. А что он должен был сказать? Что его с Иорским аптеке потребуется не только несколько лет, чтобы начать приносить стабильный доход, но и преодолеть такое маленькое, совсем невзрачное, буквально несущественное препятствие в виде Аптечного Картеля?

Или то, что его, возможно, самый коммерчески применяемый патент, а именно — звуковая ретрансляционная система, закрыт Короной и все, что Ард получает, это роялти от господина Бролида? Что, в целом, уже неплохо, но все еще не тянет на покупку собственного жилья в Метрополии. Может быть, небольшую комнату в Тенде… через год, но не более того.

А все, что принесли продажи печатей на Рынок Заклинаний, сгорает в его собственных исследованиях. Так что, забавным образом, на бумаге Ардан стал зарабатывать в несоизмеримое число раз больше, чем даже два года назад, но все еще оставался при этом, по факту, абсолютно беден.

Спящие Духи, как же сильно оказался прав Март Борсков!

Да, с такой точки зрения, покупка автомобиля стала казаться еще более поспешной, чем прежде.

— И, я надеюсь, вы не рассчитываете, что Тесс должна будет со всем разбираться при помощи собственных сил и накоплений, — а вот теперь в голос Аделаиды закралось презрение. — Потому что в таком случае я категорически не понимаю, зачем вы ей вообще нужны.

Ардан перебирал пальцами по посоху. Он так долго отмахивался от мысли о Большой Войне, так долго убеждал себя, что Император, Полковник, Премьер-министр и все прочие найдут способ ее избежать, что отказал себе в самом важном. В том, чтобы продумать последствия их провала. И позаботиться, чтобы даже в его отсутствие с его семьей все было в порядке. Настолько, насколько это вообще будет возможно.

Так что он сказал то, что велела ему сказать его совесть.

— Спасибо.

Аделаида на мгновение удивилась. Кажется, она ожидала совсем другой реакции.

Какое-то время они молча сидели и смотрели друг на друга, после чего Аделаида вздохнула и опустилась лбом на расставленные пальцы согнутой в локте руки. Будто бы страдала от мигрени.

— Я надеюсь, вы поняли мой небольшой намек, господин Эгобар, и в следующий раз найдете очень серьезный, крайне убедительный аргумент, который полностью убедит мою дочь в том, чтобы следующим летом она навестила нас одна. Без вас.

Ардан не стал уточнять, что в данном осознании ему помогла Полина Эркеровская, но:

— Понял…

— Это хорошо, потому что…

— … но вам придется меня потерпеть, — закончил свою мысль Ардан.

Аделаида вскинулась было и даже на мгновение мазнула взглядом по глазам Арда, впрочем, быстро опомнилась и переместила взор обратно ему на переносицу.

— Я жду объяснений, — разве что не прорычала госпожа Орман.

Ардан мог бы заявить нечто вроде «мне нужны объяснения, чтобы составить компанию жене в почти двадцатидневном путешествии?», но это не привело бы ни к чему конструктивному.

— Потому что мы с вами, госпожа Орман, одинаково озабочены безопасн…

— Не смейте! — Аделаида уже занесла ладонь, чтобы хлопнуть ею по подлокотнику, но вовремя опомнилась. Это было бы уже чересчур. — Не смейте, господин Эгобар, заканчивать данную мысль. Потому что, видит Свет, если вы это сделаете, то найдете в моем лице своего самого страшного и неумолимого врага.

Она выжидательно посмотрела на него, но Ардан попросту закрыл рот. Он находился здесь и разговаривал с Аделаидой лишь потому, что она все еще оставалась матерью Тесс. И если бы не Аделаида, Тесс бы не существовало вовсе. А если бы даже и существовала, то была бы уже не Тесс, а кем-то другим.

Ардану не требовалось, чтобы госпожа Орман уважала его, чтобы самому уважать ее и испытывать к ней искреннюю благодарность. С толикой понимания.

— Если бы вы действительно заботились о безопасности и благополучии Тесс, то не носили бы сейчас на пальце это кольцо, — она указала ладонью, спасибо, что не пальцем, на его руку. — Так что не смейте даже думать, что мы с вами хоть в чем-то похожи, господин Эгобар.

Ардан промолчал.

— О Свет, — чуть не взвыла Аделаида, — вы себе представить не можете, господин Эгобар, сколько ночей я провела, мечтая о том, чтобы ваша служба решила текущую проблему. Да, вы разобьете ей сердце. Да, эта рана никогда не заживет. Но если вы, в погоне за очередным орденом, погибнете сейчас, это будет куда лучше, чем если успеете оставить детей. Намного лучше!

— Я за ним не гоняюсь.

Аделаида горько усмехнулась.

— Это даже еще хуже, — вновь, без иронии или сарказма, произнесла госпожа Орман. — Может, и Вечные Ангелы того же мнения? Может, поэтому они берегут мою дочь от того, чтобы принять участие в сохранении крови Эгобар? Пусть даже и в человеческом ее виде.

Ардан на мгновение почувствовал, как кончики пальцев и десны слегка обожгло.

Спящие Духи, он ее понимал. Но даже у его «понимания» имелся некий предел.

Арди протянул руку, забрал книжку, убрав ту обратно во внутренний карман пиджака, после чего начал подниматься.

— И вы даже не вспылите? — в некоторой степени разочарованно спросила Аделаида.

— Я не уверен, что вы добивались именно этого, госпожа Орман, — Ардан одернул костюм и взял в руки посох. — Но меня достаточно хорошо воспитали, чтобы понимать, когда следует спокойно уйти.

— Не могу даже представить, сколько трудов это стоило для госпожи Эгобар. Потрясающей воли и стержня женщина. Жаль, что мы не можем с ней общаться. По понятной причине того, что она рада за вас с Тесс, а я не совсем.

И вновь госпожа Орман произнесла первую часть с откровенным уважением в тоне, а вторую с таким же искренним сожалением.

Люди…

Почему с ними всегда так сложно.

— Хорошего дня, госпожа Орман. Если потребуется моя помощь с тем, чтобы вместе с рабочими перенести что-то тяжелое или постучать молотком — я всегда в вашем распоряжении.

В тот момент, когда Ардан прикоснулся к дверному полотну, что, из-за роста, было куда удобнее, чтобы окончательно открыть дверь, чем сгибаться к ручке, его остановил тихий, вкрадчивый, все такой же искренний голос госпожи Орман.

— Я буду денно и нощно молиться Вечным Ангелам, господин Эгобар, чтобы у вас с Тесс никогда не было детей.

Бритвенно острые, чуть загнутые когти буквально вспороли массив липы, оставляя на нем четыре глубокие борозды. И точно так же быстро, даже стремительно, втянулись обратно.

— А вот и тот, кого вы так старательно прячете за вашей маской, да, господин Эгобар? — с едкой, ядовитой насмешкой прозвучало за спиной. — Или вам больше по душе аллегория герцога про костюм?

Ардан прикрыл глаза и на мгновение прислушался к все еще прячущемуся внутри двери скрипу. Кабинет Аделаиды находился в противоположном от отсека генерации крыле. А в самом ее кабинете стояло так много еще не потерявших свою память осколков некогда живых деревьев, что Арду не составило труда прикоснуться к их памяти.

Он вдохнул в них свою волю и позвал на поверхность. Из глубоких царапин прорезались первые почки, затем они вытянулись ветвями, а вскоре вся внутренняя поверхность двери кабинета была усеяна желтоватыми цветками липы.

Ардан, без всякого хлопка, закрыл за собой дверь и таким же спокойным шагом, как и прежде, направился обратно к лестнице. Несмотря ни на что, госпожа Орман действительно указала на серьезный пробел в его мировоззрении.

Ему в очередной раз предстояло принять участие в гонке. Только на сей раз не с десятком других водителей на обрушившемся гоночном треке, а со временем и вероятностью.

В кино они с Тесс действительно съездили. И, кажется, даже что-то смотрели. Возможно даже что-то смешное, потому как Тесс, вместе с остальным залом, порой смеялась в голос, иногда даже не прикрывая рот ладонью. Порой до слез. Смеялась в голос.

А Ардан сидел рядом, смотрел на нее и понимал, что даже если придется вновь начать варить тонизирующие отвары; даже если он будет проводить сутки напролет за работами Дрибы и документами из Тазидахиана, даже если он из-за этого поседеет даже раньше, чем его отец, но он решит и эту проблему тоже.

Он решит эту проблему даже если не поможет ни один эльфийский целитель-репродуктолог. Потому что, может, никому из них не под силу видеть будущее, но Ардан заранее знал, что не поможет.

Но он справится сам.

Безусловно справится.

Потому что это только их жизнь. И только их судьба. А не какой-то сон Спящих Духов и, тем более, не эфемерная воля Света.

— Дорогой, — прозвучало с заднего ряда. — Как-то зябко стало.

Люди вокруг постепенно ежились и теснились друг к другу, а Ардан все так же не сводил взгляда с Тесс.

И он не должен был терять ее из виду и завтра.

Но никому не под силу видеть будущее…

— Мне кажется, ковбой, или ты немного нервничаешь? — Полина Эркеровская, в коктейльном кремовом платье по последнему писку Бальеро, вместе с перьями в диадеме и блестящей от лака прической, сидела на одной из лавок.

В поместье уже собирались гости. Целая толпа военных, которые, ради праздника, сменили мундиры на костюмы и платья, но… и в них тоже выглядели так, будто носили форму.

Группки мужчин о чем-то переговаривались и, порой, взрывались приступами хохота. Стайки женщин и девушек тихо перешептывались и, прикрываясь веерами, позволяли себе короткие, почти незаметные улыбки. От столов с фуршетом то и дело отходили официанты, державшие на подносе закуски или бокалы с прохладительными напитками. В Шамтуре, из-за военного положения, действовал сухой закон. Причем уже очень много даже не лет, а целых десятилетий.

— С ними майор Мшистый, — напомнила Полина. — Так что… впрочем, зачем я трачу лишние силы. Насколько я вижу, не ты один такой.

Она была права. Все мужчины Орман, включая Рейша, рыжих братьев и даже маленького Шуму, не находили себе места. Они иногда присоединялись к кому-то, порой даже тоже смеялись, но неизменно натянуто. И постоянно скашивались взглядом в сторону ворот и улицы. Абсолютно пустынной, безлюдной улицы. Господин генерал-губернатор распорядился оцепить не просто несколько кварталов, а целый район.

— Вообще странная традиция, — Полина качнула бокалом и, оглядевшись по сторонам, пока никто не видел, достала из-под юбки флягу, закрепленную на бедре кожаным ремешком, и плеснула себе в бокал. Кажется, это была водка. — Если в чем я и понимаю твоего друга Иорского, Ард, так это в том, что подобные мероприятия без алкоголя просто невыносимы.

Полина едва заметно отсалютовала и сделала весьма большой глоток. И тут же зашлась кашлем.

— Боже, какая гадость, — скривилась она и выплеснула остатки в ближайший куст. — Ладно, возможно, Иорский не так уж и прав.

Ардан же не сводил взгляда с улицы. Что касательно слов о традициях, то в Шамтуре существовала старая традиция, по которой женская половина семьи, перед тем, как отдать кого-то из их числа замуж, посещала могилы членов семьи. Данная история напрямую уходила корнями в эпоху, разумеется, войн Галесса и Эктасса. Но по всей Империи осталось не так много мест, где их все еще соблюдали.

Частично из-за того, насколько разрослись кладбища. Частично из-за урбанизации и… ладно, на самом деле, абсолютным лидером повода, по которому традиция ушла в прошлое, оставалась урбанизация. И Шамтур оказался одним из немногих относительно крупных городов, где подобное все еще практиковали.

Причем, как водится, мужчинам семьи на подобном таинстве находиться возбранялось.

— Все будет в порядке, Ард. Это ведь Шамту…

Безымянный палец Арда обожгло еще до того, как со стороны кладбища, где-то посередине между парком мертвых и поместьем, в небо взвился огненный столб. Цилиндрическая колонна громадного пламени, которая постепенно начала принимать очертания какой-то твари, но не успела. Вокруг нее взмыли стены вибрирующего света и начали постепенно ее сжимать, запечатывая в коробку.

Затем затрещали надломленные деревья, окна вместе с рамами вынесло внутрь соседних домов, смяло железную ограду и буквально впечатало в землю гостей. Сорвало скатерти и разметало бокалы, попутно раскидав по саду закуски. Следом, заглушая крики боли, по ушам ударил каменный хлопок, как если бы в горах раскололся уставший от бурь, старый и истончившийся пик.

Ардан, устояв на ногах, уже бежал. Быстрее, чем следом за ним бежали вскочившие на ноги близнецы и Рейш. Он мчался по опаленной улице с оплавленным тротуаром. Мимо полуразрушенных домов и кричащих от боли военных, которых накрыло прямо на местах их дозорных пунктов.

Бежал так быстро, как только мог.

Он даже ни о чем не думал. Просто бежал. Впереди он увидел опаленного, в изорванной одежде, майора Мшистого, который стоял, уперев посох в островок уцелевшего асфальта. Перед ним, внутри кубической клетки из буквально осязаемого света, ярилось уменьшившееся до размеров арбуза жестокое пламя, все никак не сдававшееся внутри чудовищного по своей мощи военного щита Розовой звезды.

Вокруг чуть дымились машины кортежа, уцелевшие лишь благодаря все тому же майору. Осколками посекло госпожу Орман, выбиравшуюся из салона вместе с кричащей Любавой, у которой отсутствовала часть правого ушка. Вокруг Аделаиды, что-то орущей командным тоном, уже собирались десятки солдат.

Ардан их не слышал.

Никого не слышал.

Только, разве что, шум собственного сердца.

Он видел по губам Мшистого, как тот смотрит на него и орет: «Они уходят! По канализации! Уходят!» но Ардан ничего не понимал.

Он лишь перебегал взглядом от одного автомобиля к другому. В целях безопасности их, вместо трех, для Тесс, Олеси и Аделаиды с Любавой, отправили девять. Шесть пустых. Но Ард, разумеется, запомнил отличительные черты.

Тот, в котором ехала Тесс, у него немного проржавели спицы. Маленькие, рыжие точки. Ард искал их. И нашел. И ему было плевать и на Аделаиду, и на Мшистого, и на добежавших до него мужчин Орман, и на сотни солдат, наводнявших улицу.

Затем раздался второй взрыв. И третий. В небо взлетали канализационные люки. Один в один, как если бы вдруг произошла техногенная катастрофа в одном из центральных районных отсеков генерации и Лей хлынула в канализацию, схлопывая ту карточным домиком. Разве что взрывы немного не походили на то, что, судя по лекциям профессора Конвелла, должно было в таком случае происходить.

Вокруг суетились люди. Размазанные. Нечеткие. Как туманные миражи, столь настырно прорывавшиеся в его реальность.

Ард смотрел лишь в одну точку. На один-единственный автомобиль. С ржавым пятнышком на колесных спицах. Отброшенный в сторону, с сорванной крышкой капота и разбитыми стеклами.

Ардан не мог сдвинуться с места. Впервые в жизни его ноги внезапно стали полностью отвечать переводу его имени с языка матабар. Они действительно стали его «крепкими корнями».

И только одна мысль билась в сознании Арда:

— Пожалуйста… прошу…

Ардан бежал. Наплевав на крик Мшистого:

— Помоги стабилизировать внешний контур!

Игнорируя вопли раненых, Любавы, Олеси и Аделаиды; крики стонущих солдат; плач и рев тех, кто оказался под завалами полуобрушенных зданий. Ему было на все плевать. Ему было на всех плевать. Как можно скорее. Как можно быстрее. Он бежал к воронке, оставшейся от канализационного лаза.

Если он успеет…

Нет.

Он успеет. Конечно же успеет. Все, что ему нужно, лишь создать объемный взрыв под асфальтом, чтобы открыть проход. Вот только подходящей печати не было во всем его гримуаре и… плевать. Он обойдется «Ледяным Артиллерийским Снарядом». Потратит столько, сколько нужно и просто пробьет себе путь вниз. И тогда…

— Стой! — по ушам ударил голос майора, все еще пытавшегося сдержать внутри своего щита последствия взрыва разрушительного, возможно находящегося на самой границе Розовой звезды, Лей-артефакта.

Но Арду было плевать. Слишком плевать.

Он наступил где-то поодаль от дымящегося автомобиля и под его ногами вспыхнула печать, совсем как при активации щита. В последний момент Ардан успел прочесть в ней основные рунические связи внутри атакующих свойств и воплотить Стихийный Щит. Ледяная пелена закружила вокруг юноши и, когда под его ногами прозвучал взрыв, разметавший вокруг острые осколки асфальта, Ардана вместе с ними подкинуло в воздух. Что, на фоне возможности оказаться превращенным в хрустящую головешку, не так уж плохо.

Если не принимать во внимание тот факт, что его, как тряпичную куклу, подкинуло почти на десяток метров в воздух и отбросило еще на столько же назад и в сторону. Он свалился на землю и, стукнувшись головой об один из обломков стены ближайшего дома, начал судорожно хвататься за уплывающее сознание.

Вокруг все плыло.

Он видел, как Мшистый, которому осколок пробил плечо ампутированной руки, едва не потерял контроль над щитом. Видел, как из клетки дрожащего, вибрирующего света вырвался огненный хлыст и заставил заорать нескольких солдат, мгновенно охваченных пламенем. От них не осталось ни сапог, ни винтовок, только черный прах, разогнанный ветром.

К Арду уже бежали.

Что-то кричали.

А Ардан цеплялся за границы собственного разума, поддававшегося воле таких простых и естественных свойств организма, и никак не мог заставить их заглохнуть. Никак не мог подчинить себе свое тело. Он только падал и падал, погружаясь все глубже в теплую, немного влажную, пахнущую медью черноту. По затылку стекало что-то теплое и вязкое.

Ардан не слышал криков.

Вместо них в ушах мерно и абсолютно безразлично к происходящему отмеряли свои прыткие шаги отцовские наручные часы.

Тик-так.

Тик-так.

Рабочий кабинет Его Императорского Величества Павла IV Агров ничем не отличался от любого иного помещения такого же толка. Широкий стол с сукном, на котором стояла одинокая Лей-лампа. Чуть потрепанный железный архив с идентификационными карточками. Несколько помнивших лучшие времена шкафов, заполненных книгами и сложенными картами. Окна, за которыми уже смеркалось, уютно прятались за плотными шторами со смешными кисточками, с которыми порой игрались дворцовые коты.

Павел их никогда не прогонял. И никогда не закрывал двери своего кабинета. Сюда, в закрытое крыло, в любом случае не мог войти никто посторонний. Так что, наверное, можно было бы сказать, что его кабинет занимал вовсе не десять квадратных метров, поделенных между все тем же столом, весело трещащим очагом и несколькими потертыми стульями, а вообще всем «Императорским Крылом Дворца Царей Прошлого» и, наверное, в этом содержалась бы определенная толика истинности.

За спиной Императора на стене висела карта Империи. Без каких-либо особенных отметок или секретных расположений. Самая обычная, ничем не примечательная карта, за которой располагался такой же, самый обычный, ничем не примечательный сейф с, возможно, не самым банальным содержанием. Но об этом Павел IV старался не думать.

— Я же говорил, — премьер-министр, сверкая единственным глазом, вытащил изо рта курительную трубку в форме Гагары и постучал ею по картонной папке. — Я говорил, Павел, что твоя идея абсурдна. Нам стоило отдать приказ Эдварду и разобраться с этой проблемой в ее зародыше.

Олег Закровский вернул трубку в рот и потер культю, оставшуюся от левой ноги. Рядом, к его стулу, был приставлен деревянный тубус протеза ноги, крепившейся за несколько ремешков к обвязке вокруг бедра.

— Полковник? — Император повернулся ко второму собеседнику.

Без всякого преувеличения можно было смело заявить, что в данный момент в кабинете Императора находилось три самых могущественных человека всей Империи Новой Монархии. А следовательно, одни из самых могущественных людей вообще на всей планете.

Полковник повернулся к премьер-министру, поднялся взглядом по его густым, пышным усам, напоследок мазнув им по лысине в форме подковы.

— Капрал, как и всегда, — Полковник со вздохом откинулся на спинку стула и скрестил пальцы домиком на своем чуть уменьшившемся, но все еще заметном животе. — демонстрирует уникальный навык с разбегу нырнуть в кучу навоза и выползти наружу благоухая садовыми цветами.

— Он пересек границу с Фатией, — напомнил герцог Закровский. — Может быть для тебя это ни о чем не говорит, но…

— Напомню тебе, Олег, — внезапно перебил Полковник. — Что не ты один здесь ведешь свой род от времен Галесса, не ты один обладаешь герцогским титулом, но, при этом, ты, уже давно, не имеешь никакого отношения к Черному Дому.

— Ты…

— Кхм, — издал короткий звук Император и, вынимая изо рта простую, мятую сигарету, стряхнул пепел и перелистнул страницы доклада. — Полковник.

— Да, мой Император.

— Нужны какие-то объяснения, — Павел ненадолго поднял на, де-факто, главу своей второй канцелярии взгляд черных глаз.

— Все укладывается в рамки нашей операции, — голос Полковника даже не дрогнул. — Мы похитили сына князя Оваранди с целью внесения смуты. В нашей логике планирования до тех пор, пока у нас находится его сын, Эклас Оваранди, то, по весьма очевидным причинам, князь Оваранди будет мешать своему двоюродному брату и дальше выполнять функции подручного Тазидахиана. Увы, данная карта уже отыграла свое.

— Отлично мешает, Полковник, — ухмыльнулся премьер-министр. — Просто, я бы даже сказал, великолепно.

— Мы заранее предполагали, что он попытается изменить данную ситуацию, — вновь не моргнул и глазом Полковник. — Ему потребовалось полгода подковерных интриг, подкупов, распыления своего внимания, как и всего своего аппарата, чтобы использовать ключевой ресурс всей Фатии в Шамтуре. Который он потратил впустую.

— А если бы не впустую⁈

— То мы бы спокойно обменяли его сына на любого заложника, — так же буднично пожал плечами Полковник. — И, все равно, остались бы в выигрыше нейтрализовав в Шамтуре их самый опасный из клинков. Беспроигрышная для нас ситуация, учитывая, что полгода уже были потрачены Фатией, их отношения с Тазидахианом подмочены, а остальные дворяне и приближенные к трону Фатии уже преисполнились слухами о том, что мы на такое способны. И, самое главное, не станем сомневаться в том, чтобы повторить.

Все трое одинаково не смотрели на строку «жертвы» в докладе, где значилось: «47 погибших, 211 раненых, в том числе 16 калек».

— Их защита будет утроена! — не сдавался премьер-министр.

— Физическая — разумеется, но здесь… — Полковник легонько постучал себя по виску. — … здесь они еще долго будут в полной нашей власти.

— Ты несешь какой-то бред, Полковник.

— Скорее ты, Олег, застрял в эпохе тридцатилетней давности, когда все можно было решить, наняв продажную девушку с отравленным кольцом или стрелка, который выстрелил бы в кого-нибудь с высокой крыши. А потом самих исполнителей тихо удавить и выбросить в железном гробу в море, чтобы не нашли.

Герцог Закровский прищурился, но не стал продолжать спор. Как минимум на данную тему.

— Посмотрите сюда, — вместо этого он потянулся, перелистнул страницу и ткнул на фотографии. — Весьма выразительное творчество, неправда ли? Ледяные столбы с кровавыми тушами. Надеюсь вам не надо напоминать, на что это все похоже.

На риторический вопрос никто, разумеется, отвечать не стал. Всем троим достаточно хорошо были известны уроки истории, чтобы не увидеть однозначного сходства между новым «украшением» Имперско-Фатийской границы и тем, какая участь дожидалась проигравших противников Арора Эгобар и Темного Лорда четверть тысячи лет тому назад.

— Когда эти фотографии разлетятся по Империи, а они разлетятся, — Закровский вновь постучал трубкой по папке. — Мы увидим очередной вал поддержки Конклава и их бредовых идей.

— Тогда, надо полагать, что Тавсеры, поддерживаемые твоими немалыми усилиями, — Полковник бросил на герцога быстрый, короткий взгляд. — Получат еще чуть больше финансирования из неназванных источников, верно?

— Напомню тебе, Полковник, что пока Тавсеры и Конклав борются друг с другом, то идеи, которые и без них живут в нашем обществе, то эти самые идеи не мешают рядовым гражданам, — отмахнулся трубкой премьер-министр. — И я бы, поверь, с радостью выслушал твои мысли, как можно уничтожить и тех и других, при этом не подняв общественной смуты, и, попутно, не навредив нашей подготовке к возможным неблагоприятным исходам переговоров.

— А я напомню тебе, Олег, что хоть и не согласен с тем, что Корона финансирует и одних и других, стравливая их между собой, но признаю, что это пока все еще меньшее из зол, — Полковник достал из кармана сигару и, забрав со стола нож, откусил кончик. Премьер-министр уже чиркнул спичкой по коробку и поднес Полковнику. — Спасибо… так вот. Внутренние смуты и брожения мыслей это по твоей части, Олег. Постарайся сделать так, чтобы Конклав не сильно раздувал данную тему. Полагаю, герцог Абраилаал не откажется от очередной твоей… поддержки.

— Полагаю, что тебе не требуется учить меня, как делать мою работу.

— Тогда, полагаю, что ты можешь применить данную фразу сам к себе и не учить меня, как мне распоряжаться вверенной мне рукой Империи.

— И…

— Господа, — Император отвлекся от одного из листов, подшитых в папку.

Премьер-министр и Полковник тут же замолчали и оба смиренно кивнули в сторону правителя Империи. Но, судя по всему, премьер-министр никак не собирался отпускать данную тему, потому как:

— Павел, пожалуйста, послушай меня, тебе следует…

Олег Закровский не успел договорить. На него медленно поднялись два черных глаза на лице, изрезанном шрапнелью и истертом ветрами и песками пограничья.

— Не забывайтесь, господин Закровский, — мерно, будто чеканный шаг на плацу, прозвучал голос Императора. — Полагаю, это вам следует исполнять то, что я говорю, а не наоборот.

Олег Закровский ненадолго прикрыл глаза.

— Простите меня, мой Император, — склонил он голову. — Я выбрал неправильные слова, чтобы дать вам совет.

— Которому я всегда рад и благодарен, Олег, — голос Императора вновь смягчился. — но капрал, как и ты, как и Полковник, как и еще четыре сотни миллионов душ, это мои подданные, и мне решать, что с ними делать.

— Если капрал сам себя таковым считает, — премьер-министр вдохнул облачко дыма. — не могу понять твоей уверенности, Павел, в том, что капрал Эгобар находится на нашей стороне.

— Капрал Эгобар всегда будет находиться на стороне Империи, — без тени сомнения парировал Павел. — И я начинаю уставать тебе об этом напоминать, Олег. И, до тех пор, пока он приносит стране больше пользы, чем неудобств, мы можем закрыть глаза на некоторые… фривольности в том, каким именно образом он это делает. Что, спешу напомнить, распространяется куда больше, чем на одного только капрала Эгобара.

— Я просто все еще не понимаю причину, зародившую в тебе такую уверенность.

— Тебе, для твоей работы, и не требуется, — спокойно отрезал Император и снова повернулся к Полковнику. — Мы уверены в том, что учения, на которые пришлось отбыть Гранд Магистру Илье Кнасскому никак не связаны с данным событием?

Полковник затянулся и выдохнул… совсем не табачный, а цветочный запах. Он скривился и затушил поддельную сигару.

— Лучше леденцы… — прошептал он, после чего поднял взгляд обратно на Императора. — Из-за проекта по Дальней Связи наши возможности в области Гранд Магистров сильно ограничены. Кнасский оказался единственным в районе северо-восточной части, кто располагает достаточной компетенцией чтобы обучать Старших Магистров стратегической военной магии. Так что я бы не подозревал в саботаже на данном направлении. Скорее в том, что диверсанты Фатии заранее знали о конкретной дате отбытия Гранд Магистра Кнасского. Двухнедельное окно его пребывания на учениях не такой большой срок, чтобы воспользоваться им постфактум. Значит готовились заранее.

— Линии передачи информации?

— Уже идут задержания и допросы.

— Хорошо, — кивнул Император. — Передайте, пожалуйста, в Шамтур, чтобы всю территорию вокруг ледяных столбов дистанционно заминировали так, чтобы у наших дорогих соседей ушло как можно дольше времени на деконструкцию… данного украшения.

Полковник с премьер-министром переглянулись.

— Да, мой Император, — первым очнулся от секундного сомнения Полковник.

— Теперь что касается нашего ответа на возмутительное, ничем не спровоцированное, с нашей точки зрения, происшествие. Ведь мы, де-юре, не обладаем никакими заложниками высокопоставленных Фатийцев, — Император закрыл одну папку и посмотрел на три других, лежавшие стопкой. — Что я там увижу, господа?

— Три варианта, — взял слово премьер-министр, пока Полковник боролся с оберткой, прилипшей к леденцу. — Умеренный, средне-тяжелый и тяжелый.

— Что мы рассматриваем в качестве умеренного?

— Подрыв газовых месторождений у Равнинного Моря Фатии, — ответил Полковник, наконец закинувший сладость в рот.

— Последствия?

— Примерно треть от всей живности водоема, и столько же от притоков и бассейна. Плюсом сверху мор скота в нескольких тысячах квадратных километров, отравление верхних слоев почвы и, как следствие, голод и волнения среди окружающих фермерских хозяйств и поселений.

— Жертвы?

— Напрямую сказать сложно, но, полагаю, не меньше десятка тысяч, которые не переживут зиму либо будут вынуждены уехать в более крупные города. В любом случае, данный вариант нанесет очень сложно восстановимый ущерб качеству жизни на той территории.

Император снова посмотрел на три папки.

— Есть еще…

— Пока будет достаточно умеренного ответа, — отрезал Император. — Отдавайте распоряжение Кинжалам, Полковник. К концу лета данная операция должна завершиться.

— Будет исполнено, мой Император, — кивнул Полковник и ненадолго в кабинете повисла пауза. — Что делать с мальчиком?

Император откинулся на спинку своего кресла и некоторое время стучал пальцами по столу.

— Ваши предложения? — спросил он тихо.

— Мы можем публично отправить его на каменоломни или принудительные работы по прокладыванию железных путей, — отозвался премьер-министр. — Он не проживет там и года, но, полагаю, сигнал будет вполне прозрачный.

— Не уверен, что это хорошая идея, Олег, — возразил, хрустнув леденцом, Полковник. — Для переговорного фона нам следует показать, что Империя, сама по себе, договороспособна.

— Для переговорного фона нам следует показать, что мы максимально решительны, Полковник! И не остановимся ни перед чем, чтобы сберечь нашу страну и народ!

— Ты, может быть, конечно, Олег, давно не гулял по Метрополии, но знаешь, что делают с бешеными собаками? — Полковник неопределенно помахал леденцом. — Их пристреливают на месте. Если мы покажем слишком много силы, то это возымеет ровно обратный эффект тому, которого ты пытаешься добиться.

— Да? И что ты тогда предлагаешь? — фыркнул премьер-министр и пригладил пышные усы. — Мы не можем оставить мальчишку, потому что это будет попросту глупо. Как ты верно заметил, он уже сыграл свою роль и, тем более, мы не сможем и дальше поддерживать легенду, что у нас его вообще нет. Слишком много внимания привлечет данный процесс от наших иностранных визави. Но и просто так отдать мы его тоже не можем, иначе это воспримут как слабость. Что бы там ваш капрал ни сотворил на границе, если мы вернем мальчишку, все начнут полагать, что на Империю можно просто надавить. А мы не имеем права этого допустить. Иначе переговоры можно даже не начинать. Они заведомо провалятся. Можем сразу объявлять конскрипцию, закрывать границы и ставить всю хозяйственную деятельность на военные рельсы.

Полковник вздохнул и развел руками.

— Увы, Олег, я вынужден с тобой согласиться, — после чего посмотрел на Императора. — Решение за тобой, мой Император.

Павел, абсолютно не заботясь об этикете, положил локти на стол, сжал левый кулак и накрыл его правой ладонью. Несколько мгновений он размышлял, после чего тяжело вздохнул.

— Вы правы, господа, он уже свою роль сыграл. Так что мы вернем мальчика. Но не просто так. Вместе с ним мы доставим сообщение.

Герцог Закровский нахмурился, а вот Полковник и бровью не повел.

— Оскопить?

Император думал почти минуту.

— Не нужно, — ответил он. — но пусть Фатийский Князь, его братья с сестрами и их дети, глядя на своего родственника, не забывают о том, что Фатия существует вовсе не по милости Тазидахиана, а лишь потому, что в данный момент нам невыгодно их уничтожать.

— Да, мой Император. Наш герб?

Павел медленно кивнул.

— Это должно выглядеть грубо, Полковник, — уточнил Император. — Пусть его выжгут самым обычным клеймом для скота. Пожалуй… на груди. Чтобы и сам мальчик тоже не забывал.

— Будет сделано.

— Как закончите, отправьте сообщение Фатии с местом и временем, когда и где его можно будет забрать на границе.

— Рядом со столбами?

Император задумался.

— Не так очевидно. Где-нибудь поближе к границе с Нджией. Им тоже следует немного подумать.

— Мой Император.

— Мой Император, — повторил премьер-министр, уже закончивший надевать и пристегивать свой протез.

Оба поднялись с мест и, дождавшись короткого:

— Господа, — с поклонами вышли в коридор, а затем свернули на перекрестке и скрылись в хитросплетении дворцовых лабиринтов.

Какое-то время Император сидел в тишине. В полном одиночестве, посреди папок и документов, он смотрел на стену. На единственную картину, нашедшую себе место в его рабочем пространстве. На ней, в темном, разрушенном царстве, среди мрачной пустоты, затягивающий внутрь себя затухающий свет, блестели два алых глаза. И больше ничего.

Такие же висели в некоторых монастырях Сестер Света, в том числе и в разрушенном и, постепенно, отстраиваемом заново на Танцующем Полуострове.

По учениям Церкви такие картины должны были напоминать о…

Но для Императора она напоминала о другом. Там, на верхней границе картины, в белоснежном вихре яркого пламени проглядывался силуэт Ангела. Первый Свет. Созданный Светлоликими и отправленный на вечную битву в самые глубины ада.

— Подожди немного, о Ярчайший из Ярких, — Император сжал висевший на груди золотой треугольник, сегодня казавшийся ему особенно тяжелым и обжигающим. — Придет час, и моей душе гореть в аду под взмахами твоих крыльев, но не сегодня. Еще не все наши враги мертвы. Еще не всех из них я встречу в том же мраке, где окажусь и сам.

Помолчав еще немного, Император убрал четыре папки в архив, достал оттуда новые и дернул за шнур, давая знак адъютантам, что можно пригласить следующих гостей. Больше ни капрал Эгобар, ни фатийский княжеский сын его мысли не занимали.

Дверь дома на канале Маркова открылась с тем самым звуком, который Ардан, как оказалось, уже запомнил наизусть. Короткий скрип раздавался ровно на середине хода, а затем наступала робкая тишина. Замок в доме двадцать один исправно смазывали, а вот про петли забывали. Что, в целом, вполне отражало подход домовладельца к жизни.

Консьерж сегодня отсутствовала, так что без лишних проволочек уже вскоре их чемоданы и заплечный мешок оказались в уютной, пусть и полупустой квартире.

— Дома, — выдохнула Тесс.

Она вошла первой, не разуваясь, и медленно двинулась по комнатам, трогая кончиками пальцев спинку кресла, крышку граммофона и корешки нотных листов на полке. Тесс словно пересчитывала их, проверяя, все ли на месте и все ли дождались. Ардан втащил чемоданы, прикрыл дверь и просто стоял, глядя на жену.

Квартира встретила их характерным запахом отъезда. Пылью, уже успевшей осесть на подоконниках, нагретым за день деревом и, совсем чуть-чуть, высохшими цветами. За окнами темнел канал Маркова. По потолку плыли знакомые, дрожащие отсветы воды, а снизу доносилось эхо вечернего города — одинокий гудок буксира, дребезг последнего трамвая и неспешные шаги по набережной.

Под дверью их дожидалась сложенная вдвое записка. Ардан узнал почерк даже раньше, чем вчитался.

«Живы? Судя по газетам — не факт. Зайду в четвертый день. Чай с меня, нервы с тебя. М.»

— Милар? — спросила Тесс из глубины квартиры.

— Милар, — подтвердил Арди. — Обещает чай.

— Значит, раз он без Эльвиры, то нас ждет допрос, — Тесс выглянула из кухонного проема, а у нее в руках обнаружился горшок с чем-то бурым и поникшим. — Арди. Мы убили цветок.

— Мы уезжали на месяц. И цветок знал, на что шел.

— Он понятия не имел, — Тесс строго осмотрела жухлые листья, потыкала пальцем в сухую землю и понесла горшок к раковине. — Ничего. Отпоим. У Фахтовых герань и не такое переживала.

На кухне зашумела вода, щелкнула Лей-плита, и старый чайник с привычным жестяным стуком водрузился на конфорку. Ардан отнес чемоданы в спальню, распахнул окно, впуская речную прохладу, и какое-то время просто слушал, как за стеной жена возится с посудой, что-то напевая себе под нос. Тихо, без слов, одну из тех джазовых мелодий, которые посещали ее только в хорошие дни.

Он поймал себя на том, что улыбается.

После дирижабля, Лазурного побережья, Николаса с его башней-темницей, Дельпаса с его взрывами, после Шамтура, после всего этого — они просто стояли в своей маленькой квартире за семьдесят пять эксов в месяц, отпаивали полумертвую герань и ждали, пока закипит чайник. И ничего лучше этого Ардан, признаться, не знал.

Да и знать, наверное, даже и не хотел.

Вскоре они уже пили чай на кухне, из разномастных чашек, вприкуску с зачерствевшими в дороге пряниками.

— Завтра первым делом пойду к госпоже Оронсовой, — Тесс грела ладони о чашку и говорила почти взахлеб. Как всегда, когда волновалась. — Прямо с утра. Узнаю про репетиции будущих спектаклей, про состав, про все. Она, наверное, уже решила, что я сбежала с концами и решила только концертами заниматься.

— С чего бы, — отозвался Ардан. — Ты ей писала. Дважды.

— Письма это не то, — Тесс отмахнулась и тут же просияла. — А афиши! Арди, афиши ведь уже должны были расклеить. Представляешь, мы ехали через весь город, а где-то там, на тумбе, мое имя. Может, прямо сейчас мимо него кто-то идет.

— Хочешь, завтра проедем и посмотрим?

— Нет! — она даже отставила чашку. — То есть да. То есть… не знаю. Мне как-то разом и страшно, и радостно, понимаешь? Вот тут, — Тесс прижала ладонь под горлом. — все вперемешку. Вдруг никому не нужна актриса Тесс Эгобар, только джазовая певица. А вдруг наоборот и…

Она замолчала на полуслове.

Тесс стояла у окна с чашкой в руках и смотрела куда-то в темноту поверх покрытых ржавчиной жестяных крыш. Смотрела долго, вот только глаза у нее были где-то не здесь.

Ардан знал этот взгляд. Он наблюдал его всю дорогу от Шамтура. Короткие провалы в никуда, из которых Тесс возвращалась с виноватой улыбкой.

— Тесс?

— М? — она моргнула и обернулась. — Прости. Задумалась. Так о чем мы?

Он не стал уточнять. Не сегодня. Сегодня они вернулись домой, чайник был горячим, а герань, по мнению Тесс, подавала признаки жизни.

Остальное подождет до завтра.

Утром Ардан повез Тесс на репетицию.

Город за окнами автомобиля жил своей обычной жизнью. Гремели трамваи, дворники мыли витрины, а мальчишки-газетчики наперебой выкрикивали заголовки — что-то про всплеск на бирже и про новый мост. Обычное столичное утро, каких Ардан повидал уже не одну сотню. Тесс сидела рядом, сложив руки на коленях, и молчала. Причем не так, как молчат от усталости. Скорее так, как молчат, когда внутри уже который час идет долгий, тяжелый разговор с кем-то, кого в машине нет.

Ардан остановился у служебного входа концертного зала и заглушил мотор. Тесс не двинулась с места.

— Слушай, — он легонько прикоснулся к ее плечу. — Давай так. Либо мы сейчас разворачиваемся и едем домой, и пусть госпожа Оронсова подождет до завтра. Либо я иду с тобой и сижу где-нибудь в последнем ряду. Я буду тих, как мышь. Честное слово, я умею сидеть тихо. Меня, если что, даже специально этому учили!

Тесс слабо улыбнулась, но головой покачала.

— Не надо, Арди.

Она вышла из машины, а Ардан поспешил следом. Они стояли на тротуаре, среди утренней толпы, спешащей мимо по своим делам, а Тесс смотрела куда-то ему в подбородок, собираясь с духом.

— Это не из-за будущих спектаклей, — произнесла она наконец. — И ты это знаешь. Это из-за… мамы.

— Знаю.

— Нам с ней нужно время, Арди, — Тесс говорила медленно, подбирая слова, будто говорила не столько с мужем, сколько с самой собой. — Понимаешь, мы ведь… мы почти пятнадцать лет делали вид. Обе. Она делала вид, что не винит себя. Я делала вид, что не виню ее. Мы так хорошо научились притворяться, что почти поверили. Снова — обе. А теперь все это… — она неопределенно повела рукой. — как-то разом вскрылось. И оказалось, что под этими масками все еще гноится. Все болит так же, как в тот день, когда меня вернули домой.

Мимо прогрохотал трамвай, и Тесс переждала шум, глядя себе под ноги.

— Ей нужно время, чтобы простить себя. Мне нужно время, чтобы простить ее. Простить по-настоящему, а не так, как я прощала все эти годы. И еще нам обеим нужно время, чтобы принять друг друга такими, какие мы есть. Не такими, какими мы друг друга придумали, чтобы не было так больно, — она подняла глаза. — Это долго, Арди. И больно. И вряд ли это решится одним разговором или письмом.

— Я могу чем-то… — начал Ардан и осекся, потому что уже знал ответ.

— Нет, — мягко отказала Тесс. — В этом — нет. Ты и так сделал все. Больше, чем все. Это теперь только наше с ней, — она помолчала и добавила тише, и куда тверже: — Но я люблю ее. Что бы там ни было, я ее люблю. И я знаю, что она меня тоже любит. Всегда любила. Просто у любви иногда бывают такие… разные формы. Вот с этим нам и надо разобраться. Каждой со своим собственным способом любить.

Она приподнялась на носки, коротко, торопливо поцеловала его в уголок губ, и отступила.

— Все. Иди занимайся своими делами. У тебя же наверняка список. У тебя всегда целый список.

— У меня всегда целый список, — согласился Арди.

— Вот и славно, — Тесс поправила ремешок сумки и пошла к служебному входу. — Люблю тебя. До вечера.

— Люблю тебя.

Спину она держала прямой, а шаг… шаг чуть быстрее, чем требовалось.

Ардан стоял у машины и смотрел ей вслед, пока за рыжеволосой красавицей не закрылась дверь. А потом постоял еще немного. Внутри ворочалось знакомое, тяжелое бессилие. То самое бессилие, которое не исправишь ни Звездами, ни печатями, ни даже удостоверением в черной кожаной обложке. Потому что есть вещи, с которыми нельзя помочь другому человеку. Можно только ждать рядом. И верить. И, как показывала практика, это порой оказывалось труднее любой перестрелки.

Ардан вернулся за руль и достал из кармана… список дел.

Тесс его знала, наверное, едва ли не лучше, чем Шайи.

Центральное отделение «Рынка Заклинаний» встретило его привычным гулом.

Ардан бывал здесь уже десятки раз. Сдавал свои печати, получал гонорары, копался в чужих разработках. И всякий раз это место казалось ему странной помесью биржи, библиотеки и самого обычного блошиного рынка. Под высокими сводами торгового зала тянулись ряды контор и лавок, за стеклами ждали своего покупателя свитки с печатями и реестровые тома, у стоек спорили маги в плащах самых разных цветов, а над всей этой какофонией царствовал несмолкающий шелест бумаги и стук клавиш кассовых аппаратов.

Арди направился прямиком в дальний ряд, к лавкам с материалами.

— Смола волшебных пород, — сказал он молодому работнику в нарукавниках. — Для ремонта посоха. Трещина вдоль древка, порода северная.

— Древесина из числа аномалий или обычная?

— Аномалии.

— Хм-м-м. Северная аномалия, — приказчик поднял бровь и выложил на прилавок три запечатанных стеклянных баночки, каждая размером с наперсток. — Позвольте. Смола Хладной сосны, очищенная, десять грамм. Сорок пять эксов. Вот эта, с Ледяного тиса, уже пятьдесят два. А если нужна совсем хорошая, выдержанная, то от шестидесяти и выше.

Ардан с сомнением посмотрел на баночки. Баночки, если так можно выразиться, посмотрели на него в ответ. Взаимопонимания между ними, увы, так и не случилось.

— Сорок пять? — переспросил он. — За десять грамм?

— Материал редкий, поставки с севера, издержки, все такое, — работник развел руками с отработанной скорбью. Может, ему тоже нужно навестить госпожу… как ее там… ради уточнения расписания репетиций спектаклей⁈ — Сами понимаете.

Арди понимал. Понимал он и то, что на нормальный ремонт уйдет грамм семьдесят, а то и все сто, и что таких денег на смолу у него сейчас попросту нет. Точнее, деньги были, но каждый из этих эксов уже был расписан на три раза вперед, и в этой росписи не значилось «отдать хренову тучу денег за смолу».

— Спасибо. Я подумаю, — соврал он и отошел прочь от прилавка.

Думать тут было особо нечего — Неспящая Улица. Там та же смола, в теории, если знать у кого спрашивать, стоила втрое дешевле. Возможно, качества похуже и, чтобы найти очищенную от примесей, придется серьезно постараться, но если не сплоховать… У Арда имелись все шансы сэкономить серьезные деньги. Если, конечно, его не обманут. Что всегда являлось весомым риском на Неспящей.

Но, пока он все еще на Рынке, Ардан свернул к доске заказов Гильдии Магов. Она чем-то напоминала доску объявлений в Большом. Длинная пробковая стена, увешанная листками.

«Стабилизация нагревательной печати для Лей-утюгов, партия 200 модификаций при различных параметрах внешней среды. Оплата сдельная».

«Перерасчет контура уличного фонаря под зимние перепады. Срочно. Управа 4-го района».

«Требуется чистящая печать для пивных котлов, устойчивая к кислотам. Пивоварня „Толстый Бок“».

«Антинакипная система для прачечных бойлеров. Долгосрочный подряд».

«Оптимизировать печать подогрева постелей ночной смены. Пожарная артель, оплата по договоренности».

Арди дочитал до подогрева постелей и почувствовал, как внутри что-то тоскливо скрипнуло. Нет, все это, разумеется, была честная, и кругом нужная работа. Кто-то ведь должен греть постели пожарников и спасать пивные котлы от накипи. Но он вдруг очень ясно представил себе перспективы такой научной жизни: утюги, котлы, бойлеры, снова утюги.

Профессор Конвелл тогда, на террасе «Раковины», выразился немного деликатнее, конечно, но смысл был примерно такой: Гильдия Магов сожрет нервов больше, чем заплатит эксов.

— … да я тебе говорю, тысяча сто! Плюс роялти! — донеслось из-за спины. — В этом году на треть больше, чем в прошлом!

— Да с чего бы?

— Потому что Армия перехватывает всех способных выпускников! В том году в Магистрате почти конкурса на поступление даже не было. Кому охота тратить еще несколько лет своей жизни на учебу, если можно подписать контракт с Короной и получать свои две с половиной сотни в месяц!

Ардан обернулся.

У соседнего стенда спорили трое. По зеленым студенческим плащам и по особой, ни с чем не сравнимой смеси самоуверенности и хронического недосыпа Ардан безошибочно определил пятикурсников. Ну а нашивки тут же подсказали, что они с Инженерного факультета Большого.

— Тысяча сто эксов за первое место, — все не унимался долговязый, размахивая какой-то брошюрой. — Тысяча сто! Плюс роялти с производства, которое возьмет твое решение в работу. Это же годовое жалованье на подработке в Гильдии, если не больше!

— Ага, и подаваться туда будут человек четыреста, — лениво отозвался второй, коренастый, с чернильным пятном на манжете. — Все выпускники плюс «все желающие». Знаешь, кто такие «все желающие»? Это половина Гильдии, которой скучно. И вторая, которая просто из снобизма решит показать, что новички ничего не смыслят в инженерном деле.

— Ну и что? Зато тема в этом году человеческая. Не «улучшите нам болванку», а прикладная. Про дома без сети.

— Про что? — влез третий.

— Про то, — долговязый ткнул пальцем в брошюру. — «Бытовое применение Лей-устройств в жилищах, не подключенных к энергосети». Половина Империи так живет, если ты не в курсе. Деревни, приграничье, Ларанд, Дельпас, Лазурный город, да почти все столицы губерний на угле сидят. Придумай им автономный способ подключения к малым генераторным отсекам или вообще без отсеков, и производители тебе вместе с роялти руки оторвут.

— Ага, и то место, которым ты думаешь, — фыркнул третий. — У всех, у кого есть деньги, ставят генераторы. А остальное… это выглядит как попытка Короны вбросить идею о малых генераторах. Слухи помнишь? Что покойный Паарлакс, до будет он проклят из-за того, что заново теперь надо учить всю теорию Лей-эха… тьфу-ты, Поля Паарлакса. Демоны! Так вот! Что он нечто вроде портативного генератора перед смертью собрал. Но, увы, никто повторить не может.

— Да причем тут портативный генератор! Для конкурса сойдет и просто что-то… что-то…

Ардан уже не слушал.

Он повернул голову туда, куда указывал студент, и увидел у стойки Магистрата аккуратную стопку одинаковых серых папок. Табличка над ними сообщала: «Ежегодный конкурс Магистрата на инженерно-прикладное изобретение. Условия участия и техническое задание. 1 экс 15 ксо».

Дома без подключения к сети и собственных отсеков генерации.

Арди вспомнил Лазурный город с его газовыми фонарями и масляными лампами. И, разумеется, Дельпас. Незнакомый студент был прав. Большая часть Империи и правда обходилась без Лей-сети, а вечерами у себя дома все так же жгли масло. А чем такое масло порой оборачивается, Ардан теперь уже вряд ли когда-нибудь забудет.

Левая рука отозвалась короткой вспышкой боли. Ардан машинально сжал и разжал пальцы под тонкой черной перчаткой, купленной второпях еще в Шамтуре.

Он подошел к стойке, выложил экс с мелочью и взял верхнюю папку. Та оказалась неожиданно плотной, весьма увесистой, и перетянутой шнурком. Внутри лежали идеально гладкие листы с техническим заданием, регламентом и сроками подачи.

Тысяча сто эксов и роялти. Против двухсот утюгов. Как ни крути, а выбор выходил не самым сложным в его жизни.

— «Все как вы говорили, профессор», — мысленно усмехнулся Ардан, пряча папку под мышку. — «Размениваться на рутину не буду. Посмотрим, чего стоит ваш совет».

У выхода из зала он задержался еще у одной конторы — мастерской кожевенных и портновских работ для магов, обслуживавшей Рынок. За стеклом лежали перчатки для работы с реагентами, нарукавники, чехлы и прочие весьма полезные изделия.

— Мне нужна перчатка, — сказал Арди мастеру. — Левая. Тонкая, под любую погоду, чтобы не бросалась в глаза. И чтобы можно было работать с печатями, не снимая.

— Травма? — деловито уточнил мастер, доставая мерную ленту.

— Травма, — Ардан снял перчатку и положил раненую ладонь на прилавок. — Изоляция от вредоносной Лей не требуется я просто… очень сильно порезался.

— Снимем мерку по здоровой, на правую дадим припуск, — мастер бережно, ни о чем больше не спрашивая, обмерил его правую кисть. — Через неделю будет готово. С вас три экса. Предоплаты, если есть членский билет, не нужно. Заплатите, как будет готово. Вдруг придется править.

Выйдя на улицу с папкой под мышкой, Ардан поймал себя на давно забытом чувстве. Легкий, сухой зуд поселился в кончиках пальцев (тех, что остались), а вместе с ним пришло желание немедленно сесть за чертежи. Может быть, даже набросать первое, десятое, тридцатое решение и все их тут же безжалостно отбраковать.

Спящие Духи! Как же давно он уже чувствовал этот азарт из-за маячившей на горизонте загадки. Свои исследования, зашедшие в тупик, такого уже какое-то время не приносили. А расследование дела Кукловодов все больше и все быстрее походило на какой-то далеко уже не детский ужастик.

Так что, признаться, с этим позабытым, но столь вожделенным чувством ехать на север было куда веселее.

За мостом Конных Войск город привычно менялся.

Сначала потянулись торговые кварталы, ничем не отличимые от центра, а затем улицы вдруг сузились, вздыбились и полезли на холм. Ардан сбросил скорость едва ли не до пешеходной.

Район Первородных строил едва ли не безумный художник. Причем, судя по результату, в несколько приемов и каждый раз в новом, весьма скверном настроении. Но, разумеется, все объяснялось хаотичными, порой незаконными стройками все прибывающих в столицу Первородных.

Улочки здесь были такими, что боковые зеркала едва не чиркали о камень. Дорога без предупреждения превращалась в лестницу, лестница — в чей-то двор, а двор, уже через мгновение, снова в дорогу. Двустороннего движения тут не существовало в природе.

Арди отыскал пятачок разбитой брусчатки, где помещался автомобиль, заглушил мотор и, выходя, по старой памяти выложил на капот несколько монеток ксо.

Для шпаны.

Дальше Ард двинулся пешком, вверх по каменной лестнице, мимо невозможного соседства эпох и народов. Широкие орочьи дома с резными барельефами и большими окнами подпирали плечами приземистые дворфийские кубы без единого украшения, но такой кладки, что с виду простоят еще тысячу лет. Между ними ютились маленькие, почти игрушечные гоблинские постройки. А потом тесный переулок кончился, и Ардан вышел на Неспящую улицу.

Даже сейчас, средь бела дня, улица сияла всеми огнями. Впрочем, на то она и Неспящая. Говорящее название.

Над головой жужжала паутина Лей-кабелей, перекинутых от дома к дому, спутанных узлами, увешанных лампами и выцветшими разноцветными флажками. Лавки стояли настежь открытыми, без всяких стекол. Товар, зачастую, лежал прямо на улице, под трущимися друг о друга тряпичными навесами. Связки сушеных трав, ряды склянок, лотки с какими-то алхимическими заготовками, а через два шага, как и всегда, свежий хлеб по два ксо за полкило и гора яблок. Волшебное и съестное здесь соседствовало без малейшего смущения, а в толпе между лавками одинаково деловито перемещались орки, дворфы, эльфы, гоблины и люди в цветных плащах магов.

Лавку смол Ардан нашел скорее по запаху, нежели благодаря вывеске. Терпкий, хвойно-медовый аромат перебивал даже соседнюю коптильню.

За прилавком, заставленным банками всех размеров, восседала эльфийка. Точнее, то, что перед ним именно эльфийка, Арди понял лишь со второго взгляда. Коренастая, сгорбленная, с руками в старческих пятнах и с лицом, где вечная эльфийская красота, судя по всему, проиграла затяжную войну возрасту и скверному характеру.

Причем проиграла с разгромным счетом.

— Чего надо? — вместо приветствия каркнула она.

— Смолу. Северная порода, трещина вдоль древка, — Ардан снял с плеча чехол и наполовину вытянул посох.

Эльфийка глянула на материал, потом на Арда, потом снова на дерево. Наклонилась, шумно принюхалась к древку и вдруг выпрямилась настолько, насколько позволяла ее согнутая спина.

— Ты где его так, паршивец? — рявкнула она. — Это ж кто так с Чар-древом обращается⁈ Такой материал повредить… Руки твои поганые, полукровные, оторвать надо! Оторвать и в твой тощий зад засунуть! Чтобы ногти из горла торчали! Такой материал даже с демонами под юбкой у Королев Фае хер отыщешь, а ты… Обо что ты приложил эту красоту, изверг сраный? Об стену или о свой тупой лоб⁈

— Об автомобиль, — честно сказал Арди. — Два автомобиля. Они падали с холма.

— Падали с холма, — передразнила эльфийка с таким отвращением, будто он признался в ужасном грехопадении, а не автомобиле падении. Ладно, дурацкий каламбур. — Лучше бы ты сам с него свалился. Маги пошли… Раньше маг за такой посох глотку бы порвал или член бы себе отрезал. Чтобы таких идиотов не плодить! Или вообще все сразу. А теперь… с холма они падали, — старая ведьма уже гремела банками, выставляя на прилавок одну, вторую, нюхая содержимое и ворча без остановки. — Вот. Хладная сосна, чистая слеза, сама топила. Не та моча, что вам на Рынке за сорок пять эксов льют, тьфу. Пятнадцать за десять грамм. Бери сорок грамм, меньше не хватит, я твою трещину видела.

— Беру, — согласился Ардан, не торгуясь.

— И грей ее на водяной бане, а не на огне, огнем только такие долбо… дебилы как ты греют! — она уже заворачивала банки в тряпки и продолжала хаять его, Рынок, столичных магов, нынешнюю молодежь и отдельно тех, кто падает с холмов. — И втирать вдоль волокна! Только вдоль, бестолочь матабарская! Поперек будешь втирать — приходи, я на тебя посмотрю и плюну в твое еб… в лицо твое смазливое! Еще и размажу так, что лак для волос месяц сможешь не покупать!

— Вдоль волокна. На водяной бане, — повторил Арди, отсчитывая шестьдесят эксов и чувствуя, что улыбается и добавил на языке северных эльфов. — Спасибо, почтенная.

— Иди уже, — буркнула эльфийка, но деньги пересчитала с нежностью. — И посоху своему передай, что ему с хозяином пиз… категорически не повезло!

Ардан убрал сверток за пазуху, поправил чехол на плече и шагнул из-под навеса обратно в объятья сияющей улицы.

И встал.

Дорогу ему перегораживала тень размером с дом. Сержант Боад не изменился.

Все то же алое пальто, способное, при желании, укрыть собой небольшую лошадь. Все та же зеленая сорочка, цветом почти неотличимая от кожи, и черный галстук шириной с добрую скатерть. Разве что серьга в правом ухе, обманчиво выдававшая себя за браслет, поблескивала, кажется, новая. Из-под полей шляпы, габаритами похожей на бочонок, смотрели глубоко посаженные глаза, а тяжелая квадратная челюсть двигалась так, будто огр заранее пережевывал все, что собирался сказать. Лицом он, как и прежде, напоминал разом лесную жабу и Каргаамскую черепаху, и, как и прежде, Ардану от этого сходства было не легче: жабы и черепахи не бывают трех с лишним метров ростом.

— Эгобар, — прогудел Боад. От его голоса задребезжали склянки на прилавке у эльфийки за спиной.

— Сержант, — ровно кивнул Арди.

— Ты чего тут забыл?

— Смолу, — Ардан качнул чехлом на плече. — Посох треснул. Купил, ухожу. Вроде все.

— Смолу он купил, — Боад наклонился, и на Арда легла тень вместе с запахом табака и речной воды. — А в прошлый раз ты тоже что-то покупал. А до того — тоже. И каждый раз после твоих покупок в моем районе что-нибудь происходит. У тебя, Эгобар, талант. Ты как гроза: сам вроде ни при чем, а сено горит.

— Сержант, я приехал за смолой и уеду со смолой. Никаких дел. Я даже не по службе.

— Не по службе, — огр выпрямился и сложил на груди руки, каждая из которых была толще Арда целиком. — Знаешь, что смешно? Я тебе даже почти верю. Ты, может, и правда за смолой. Только мне, извини, немного срать. А учитывая разницу в наших габаритах, ты рискуешь утонуть. Так что послушай меня, и послушай хорошо, потому что повторять я буду исключительно сопровождая слова физическими аргументами, — он заговорил медленнее, попутно вбивая слова, как сваи. — Мне плевать, что там порешал Конгресс. Старики в рясах могут заявлять что угодно. Могут назвать тебя хоть почетным гостем, хоть братом всех Первородных разом, хоть выбить твое имя на арке при въезде. Мне, как я уже сказал, посрать. Это у людей бумага терпеливая, а у нас… У нас, полукровка, память длинная. Для этого района ты как был персоной нон-грата, так ей и остался. И аптека, — Боад качнул тяжелой головой куда-то в глубину улицы. — аптека твоя ничего не меняет. Ничего, понял? Одно доброе дело не перекрывает того, что ты есть.

Ардан молча все выслушал.

Он, разумеется, мог бы возразить. Мог бы напомнить кое-что, о чем они оба и так прекрасно помнили. Но он слишком устал от одного и того же разговора, в котором участвовал почти всю свою жизнь. Разными голосами, на разных языках, и, порой, совершенно с разных сторон. Для людей он был Первородным. Для Первородных — человеком. И у тех, и у других неизменно находились свои поводы, чтобы заочно ненавидеть его. И, порой, не столько из-за крови, сколько из-за фамилии.

— Я понял, сержант, — спокойно ответил Ардан. — Я уже закончил с делами. Дорогу к мосту я помню. Спасибо.

Секунду Боад разглядывал его, словно ждал другого ответа. Может, надеялся на спор, дерзость, чего-нибудь, обо что можно было с чистой совестью попытаться поточить клыки, но так ничего и не дождался. Огр разочарованно фыркнул, из-за чего у ближайшего навеса качнулись флажки.

— Вот и проваливай, — прогудел он, отступая ровно на полшага. Ровно настолько, чтобы Ардан мог пройти, но впритирку. — И, Эгобар. В следующий раз пришли за своей смолой кого-нибудь другого. Не испытывай мое терпение. Во мне его куда меньше, чем дерьма.

Арди споткнулся и с сомнением посмотрел на Боада.

Тот надул желваки и старательно делал хорошую мину при абсолютно провальной игре. Видимо, в голове сержанта-огра данная фраза звучала совсем иначе и обладала несколько иным смыслом. Но Боад не показывал вида, а Ард не стал задерживать взгляд. Он не был уверен, что справится и не рассмеется в голос.

Спящие Духи, Аркару точно понравится эта история!

Уже спускаясь к машине, Ардан вспомнил про аптеку.

Он ведь и правда собирался туда заглянуть. Арди даже развернулся было, прикидывая короткий путь, и тут же сообразил, какой сегодня день.

Выходной. Так же Бажен, скорее всего, валяется где-нибудь на Бальеро. С бутылкой в одной руке, с какой-нибудь сговорчивей госпожой в другой, и, скорее всего, далеко не в том состоянии, чтобы вести разумный диалог.

— Ahgrat, — пробормотал Ард без особого чувства и пошел к машине.

Монетки с капота исчезли, зато колеса остались на месте. Негласный уговор, как и всегда, работал безотказно.

Ардан сел за руль и задумался. День перевалил за середину, список был исчерпан досрочно, а возвращаться в пустую квартиру и ходить из угла в угол до вечера не хотелось. Дергать Милара без предупреждения тоже. Тот ясно написал «в четвертый день». Не говоря уже о том, что капитан Пнев относился к своим выходным с трепетом человека, у которого их почти не бывает.

Можно было, конечно, заехать в «Брюс» к Аркару, но Арди еще утром, проезжая мимо, заметил темные окна. Полуорк явно был занят делами своей новой роли главы банды Орочьих Пиджаков.

— А! Точно, — спохватился юноша.

Арди рассеянно похлопал себя по карманам и наткнулся на плотный казенный прямоугольник. Извещение пришло еще пока они с Тесс находились в поезде, следующем из Шамтура обратно в столицу, и спокойно дожидалось своего хозяина в почтовом ящике.

«Императорский Порт Метрополии. Склад 11-Б. На Ваше имя прибыл груз из Лазурного Города. Просим получить в течение четырнадцати дней».

Груз из Лазурного Города.

Ну конечно!

Арди почувствовал, как губы сами расползаются в улыбке. Глупой и немного мальчишеской, совершенно не подобающей дознавателю второй канцелярии. Не то, чтобы Арду не было на это плевать. Он глянул на часы. До закрытия складов оставалось часа четыре. По идее должно хватить.

В порт на автомобиле соваться не стоило. Подъезды к докам вечно стояли забитыми подводами, так что машину там можно было оставить разве что навсегда. Понимая это, Ардан доехал до канала Маркова, поставил автомобиль во дворе, а сам дошел до угла и вскочил на подножку трамвая, идущего на восток.

Вагончик, дребезжа и раскачиваясь, покатил вниз, к Ньюве. Арди стоял на задней площадке, подставив лицо ветру, и глядел, как мимо плывет город. Впервые за последний месяц ему было решительно некуда спешить. И, что удивительнее, впервые за много дней его это вполне устраивало.

Императорский Порт Ардан услышал раньше, чем увидел.

Сначала сквозь шум трамвая пробились утробные, перекликающиеся над водой гудки. Потом в окна лениво вполз запах. Смола, мокрая пенька, не очень свежая рыба, угольный дым и еще сотня оттенков, слитых в один густой портовый аромат, не сравнимый ни с чем на свете. А затем трамвай вывернул к набережной, и порт тут же предстал во всей своей красе.

У причалов, насколько хватало глаз, стояли суда: чумазые угольщики с осевшими бортами, пассажирские пароходы с надраенной медью, парусники-ветераны, доживающие век на коротких линиях. Между ними сновали буксиры, над дышащими черным дымом трубами поворачивались стрелы паровых кранов, а по пирсам текли встречные реки грузов. Громоздкие ящики, пузатые бочки, тяжелые тюки, мешки, и, куда чаще, связки труб. Грохот лебедок, ругань десятников, свистки, скрип канатов — все это сливалось в единый рабочий гомон, способный к вечеру довести непривычного человека до сводящего с ума звона в голове.

Работали здесь буквально все расы, какие только водились в столице.

Люди, разумеется, составляли абсолютное большинство. Грузчики с блестящими от пота спинами, сварливые весовщики, снующие всюду конторские с папками наперевес. Между ними ворочали габаритные грузы огры: одному такому не требовалась лебедка, чтобы снять с подводы бочку, какую четверо людей закатывали бы с помощью Вечных Ангелов, ругани и досок. А у дальнего пакгауза Ардан увидел гиганта — и, как всегда при виде гигантов, на секунду засбоил глазами.

Издали тот казался обычным человеком в рабочей робе. Обычным человеком рядом с игрушечными подводами и кукольными «людишками». Лишь вблизи накатывало настоящее понимание масштаба. Четыре с лишним метра роста, ладонь размером с тележное колесо и даже не ящик, а целый контейнер на плече, которому самое место на платформе грузового поезда.

— Что это за извращение, господин маг? — Милар вытащил сигарету и стряхнул пепел на клумбу, что вызвало явное недовольство проходившей мимо госпожи Брим.

Вместе с мужем, господином Бримом, сорокатрехлетним бухгалтером в небольшой конторе, которая предоставляла свои счетоводческие услуги тем предприятиям, которые не имели возможности содержать собственный регулярный отдел бухгалтеров, они жили аккурат под Ардом с Тесс.

— Полностью с вами согласна, — фыркнула она. Несмотря на то, что вряд ли была старше Эльвиры, госпожа Брим одевалась и вела себя так, будто уже давно безнадежно похоронила не только молодость, но и всякую надежду скрыть под макияжем и одеждой следы подступающих лет. — И, господин Эгобар, постарайтесь как-то поумерить пыл вашего… непонятного агрегата. Мне не очень понравилось три дня назад просыпаться из-за его грохота.

— Разумеется, госпожа Брим, — насколько мог, очаровательно улыбаясь, помахал здоровой рукой Ардан. — Я что-нибудь придумаю.

Семейство Брим было хорошими людьми, совершенно не принадлежащими к числу тех, кого бы могли волновать такие нюансы как выдающийся рост, клыки и посох Арда. А так же тот факт, что Тесс, порой, особенно когда спешила на репетиции, могла выскочить на улицу в своем сценическом образе. Что, разумеется, неуклонно вызывало весьма жаркие и горячие обсуждения среди иных дам, не забывающих назвать данные наряды вульгарными.

Что, наверное, если бы Тесс надевала их не только на сцене и, когда они с Ардом выбирались на танцевальные площадки, возможно, имело бы хоть какое-то резонное обоснование. В конечном счете разрезы юбок Тесс порой доходили до того места, где нога в принципе заканчивалась и… держались такие платья исключительно на красивых, железных цепочках, не позволявших зрителю увидеть больше, чем предполагалось по сценической задумке. Что касательно вырезов на груди, то… порой даже Арду становилось немного не по себе.

Он знал, что если попросит Тесс, то она тут же поменяет все свои образы, но, возможно, именно это знание и удерживало его от данного разговора.

— Вечные Ангелы, два колеса! — не унимался Милар, выглядевший одновременно немного отдохнувшим и в равной степени усталым. Если такое вообще было возможно. — Я не знаю, что за изверг придумал данное устройство, Ард, но помяни мое слово — его ждет отдельный уголок в аду.

— Почему?

— Не почему, а из-за чего! — поправил Милар. — Это же буквально издевательство над автомобилестроением. Проклятье, еще и шины узкие. А если в колею попадешь?

— Вчера попал.

— И как? — тут же с любопытством поинтересовался капитан.

— Колесо вошло в резонанс с дорожным покрытием, — пожал плечами Ард. — Руль тут же начало дергать из стороны в сторону, я даже подумал, что в Ньюву свалюсь. Вместе с мотоциклом.

— Мотоцикл? Так это называется?

— Конкретно данная модель — «Буревестник», — уточнил Ардан. — Но, в целом, да.

— Адское устройство… хорошо, хоть, тебе не пришлось искупаться.

— Там ничего сложного, Милар. Просто скорость прибавил и позволил законам физики сделать свое дело, но да, в колею действительно лучше не попадать.

Капитан Пнев затянулся, недовольно покачал головой и сел на скамью рядом с Ардом. Тот, устроившись прямо во внутреннем дворе дома на асфальте, разложил холщовое полотно с инструментами, несколько брошюр от господина Фонского и, по локоть измазавшись в технических жидкостях, настраивал мотоцикл под себя. Сидение, руль, жесткость сцепления и рычага переключения передач — все это, как оказалось, можно было поправить при помощь ключа, знаний и должной степени терпения.

— И что, Тесс согласилась на этом ездить?

— Нет.

— Неудивительно…

— Так что на автомобиле ездить будет в основном она, а я на мотоцикле, — добавил Ардан. — Тем более утром в сторону Звездной площади постоянные заторы, а на «Буревестнике» я уже наловчился их игнорировать.

— Игнорировать… Лорду Фахтову показывал? — Милар, откинувшись спиной к дереву, прикрыл глаза и с наслаждением подставил лицо под последние лучи уходящего летнего солнца.

— Они с Еленой все еще не в столице, — ответил Ард. — Поехали с дочкой навестить родителей Елены. Они живут на побережье Теплого залива. В загородном поместье Бориса.

— В загородном поместье Бориса… — повторил Милар. — Общаясь с вашей магической компашкой, Ард, я начинаю обзаводиться каким-то нездоровыми комплексами. Ну, знаешь, на фоне размеров своего оклада.

Арди только скупо улыбнулся. При общении с лордом Борисом Фахтовым, получившим в наследство от своей матери (единственной выжившей в походе группы Охотников на логово Лича) просто до неприличия невообразимо громадное наследство кто угодно почувствовал бы себя немного не в своей тарелке. Для Бориса сотня эксов представляла примерно такую же ценность, как для большинства жителей столицы пара ксо.

— Сам как? — внезапно спросил Милар.

Ардан сорвался ключом с граней болта. Тот звякнул по краю рабочей перчатки, слегка зацепив швы на остатках мизинца и безымянного пальца на левой руке. Боли уже почти не было. Скорее только досада, смешанная с легкой нервозностью.

Арди отложил ключ обратно на тряпку, вытер лоб платком и, поднявшись на ноги, уселся рядом с Миларом. Он, как и напарник, закрыл глаза и повернулся к солнцу. Над головой шуршали листья в кроне, отбрасывавшей на лицо сложный и запутанный, вечно изменчивый лабиринт теней.

— Что ты знаешь? — задал встречный вопрос Ард.

— Полковник на совещание, господин маг, рассказал примерно… все, — Милар, так и не открывая глаз, приложил сигарету к губам и вновь глубоко затянулся.

Какое-то время они молчали.

— Ты меня осуждаешь?

Капитан Пнев ответил не сразу.

— Не знаю… да… нет… наверное… не знаю, Ард. Это сложный вопрос. Я даже не могу представить, как поступил бы на твоем месте, — Милар выдохнул облачко дыма и то исчезло среди зеленой кроны. — Если бы похитили Эльвиру и кого-то из детей… не знаю. Даже думать на эту тему, если честно, не хочу. Но я тебя понимаю. Как и Рейша, в целом.

Теперь уже Ардан промолчал.

— Винишь его?

— Немного, — не стал отрицать очевидного Ард.

Милар кивнул и снова стряхнул пепел прямиком на цветы. Капитан Пнев обладал особым цинизмом по отношению к любой растительности, если та требовала от него к себе какого-то особого отношения. Такая вот забавная деталь характера.

— Потому что ты молодой, — чуть мечтательно протянул Милар. — Еще даже двадцати нет… и, несмотря на все те килотонны дерьма, которые мы с тобой прошагали, ты все еще молодой, Ард. И в твоей жизни все еще нет ничего, больше тебя самого.

Арди с сомнением повернулся к Милару.

— Кроме семьи, разумеется, — тут же добавил капитан. — Но… поверь мне, чем старше ты становишься, тем быстрее семья представляется не частью тебя, и даже не большей частью тебя, а тобой самим. Всей твоей сутью.

Ардан отвернулся обратно к блестящему на солнце мотоциклу.

— Вы с Тесс одни и те же книги читаете? — буркнул он.

— Не знаю, что читает твоя милейшая жена, господин маг, а мне не надо читать что-то о жизни. Я тут, по этим блядским дорогам, не одну пару сапог уже сносил, — криво усмехнулся Милар. — Так что… я могу понять Рейша, который живет ради цели, которая больше, чем он сам, а значит больше, чем его семья. Как, наверное, и Аделаида. Но могу понять и тебя, для которого в жене и близких заключен весь твой мир.

— Ты хочешь сказать, что это пройдет?

Милар немного покачал головой, кривя губами сомневающуюся мину.

— Не то, чтобы пройдет, Ард, просто видоизменится. В нечто чуть иное.

— У тебя изменилось?

— Не знаю… может да, а может… Вечные Ангелы, Ард! Почему я каждый раз веду с тобой разговоры, которые, по идее, должен вести отец и… — капитан открыл левый глаз, посмотрел на напарника, и тяжело вздохнул. — Извини. Ляпнул, не подумав.

— Ничего страшного, Милар. Полагаю, с тобой их тоже некому было вести.

Милар, в ответ на тонкую колкость, граничащую с грубостью, на сей раз стряхнул пепел на ботинки Арда.

— Эй! — возмутился юноша.

Они помолчали и синхронно улыбнулись. Шумел ветер, раздувая шелестящую шапку дерева. Из дома двадцать один по каналу Маркова то и дело выходили люди, затем снова заходили и так до бесконечности. Из-под арки виднелся дорожный просвет, по которому степенно проплывали автомобили а, чуть дальше, за оградой, рассекали гладь черной реки лодки и небольшие прогулочные кораблики, тарахтящие ничуть не тише мотоцикла.

— Так, в итоге, сам-то как? — повторил изначальный вопрос Милар.

Ардан вздохнул и снова закрыл глаза, отдав разум на откуп звукам уже вдоль и поперек изученной и такой знакомой улицы.

— Не знаю, Милар… я… я почти не сделал чего-то непоправимого. Чего-то, о чем… жалел бы. Наверное. Надеюсь, что жалел бы… странно звучит, да?

— Разочарую тебя, — прокряхтел Милар и принял чуть более вертикальное положение. — но нет, господин маг, почти каждый на службе рано или поздно сталкивается с подобной дих… дохта…

— Дихотомией, — подсказал Арди.

— Как скажешь, — фыркнул капитан Пнев, закончивший свое обучение до реформы образования. — Не думай, что ты какой-то уникальный. Подобные душевные метания вполне укладываются в норму. Разве что далеко не у всех у нас есть возможность призвать себе на помощь стаю Аномалий, сжечь половину укрепленного города-крепости и…

— Шамтур пострадал вовсе не из-за меня!

— Ард.

— Что⁈

— Можешь продолжать убеждать себя в обратном, но ты буквально ходячее бедствие. Помнишь, что Гларкин говорил насчет риска превратиться в Аномалию? Так вот ты бы сходил к нему, проверился. Чисто на всякий случай.

— Издеваешься?

Милар указательным и большим пальцем показал «чуть-чуть» а вслух добавил:

— Просто не хочу, чтобы ты мнил о себе больше, чем есть на самом деле, господин маг, — капитан выдохнул очередное облачко дыма и счастливо зажмурился под солнцем. — Да, у тебя, наверное, когда-нибудь, подобные душевные метания будут иметь куда более далеко идущие последствия, но, в своей основе, они мало чем отличаются от любых иных метаний подобного же толка.

Ардан выдохнул и прислонился к тому же дереву, что и Милар.

— Обнадеживает…

— И не говори, — кивнул Милар. — И вообще знаешь, есть такое выражение, что каждый счастливый человек он счастлив одинаково, а вот несчастливы все по-своему, — капитан Пнев выругался. — По мне так немного мимо. Отдает снобизмом, если честно. А если спуститься с высот на землю, то внезапно понимаешь, что несчастливых и счастливых людей почти и нет, Ард.

— В каком смысле?

— В самом прямом, — пожал плечами Милар. — Есть те, у кого охренеть как много свободного времени и кому не надо искать себе ни еду, ни крышу, вот они начинают задумываться о том, чего им еще не хватает в их сытой жизни и мнят себя несчастными. Ну а счастливые… это вообще пшик, — капитан Пнев для наглядности щелкнул пальцами. — Счастье оно порой и секунды не длится. Только оставляет на душе человека такое неизгладимое впечатление, что он начинает за ним бегать, как собачка за сосиской. Или как несчастный наркоман за очередной горсткой Анельской Пыли. Разницы между ними никакой. И, забавно, что пока не догонит, тоже мнит себя несчастным. Просто даже не фоне счастья, так что…

— Так что… что? — поторопил Ард.

— Так что если вдруг начнешь мнить себя каким-то там не таким, как сам себя полагаешь или видишь, господин маг, то просто найди себе дело, — с толикой презрения, направленного не на собеседника, а вовне, закончил мысль Милар. — Когда дел столько, что не успеваешь толком удалиться к отхожему месту, чтобы с чувством и расстановкой посрать, то все эти мысли о счастье, несчастье, долге, одиночестве, каких-то тревогах, да даже о любви, Ард, они все… вжу-у-х! — Милар свистнул и провел ладонью по воздуху. — Уносятся даже не на второй, а на сто какой-то там план.

Ардан вздохнул и улыбнулся.

— Я уже слышал когда-то нечто подобное.

— Н-да?

— От ковбоев.

— Я так полагаю, что у них дел по горло.

— Не без этого.

Они снова замолчали. На этот раз куда дольше. Достаточно, чтобы сквозь арку рассмотреть несколько трамваев, следующих по чуть отличающимся маршрутам. Там, чуть ниже по каналу Маркова, как раз находилась развилка трамвайных путей.

— Как там твои успехи с гримуаром Дрибы и материалами, перехваченными у Тазидахиана?

— Чуть больше, чем нулевые, — Ардан с благодарностью в голосе переключился на новую (или очень старую, смотря с какой точки зрения посмотреть) тему разговора. — А твои с установкой истории Лиаэлиры и тем вампиром?

Милар скривился и сплюнул желтоватой слюной куда-то на газон.

— Примерно такие же, господин маг. Так что будем работать в поступательном режиме, надеясь, что в ближайшее время нам не придется опять лбом сталкиваться с Кукловодами.

Ардан не стал напоминать про свой отпуск. Во-первых, он уже совсем скоро, даже по словам Полковника, закончится, а во-вторых майор Мшистый был прав. У Плащей не имелось законного, обусловленного уставом, отпуска.

— Что на горизонте?

— Кроме головной боли, дырявых ботинок и попыток вытрясти у Дагдага новое снаряжение? — усмехнулся Милар. — Ничего интересного, господин маг. Ждем, когда с тобой свяжется Пижон на тему Нарихман. Попутно прокатимся, ближе к середине следующего месяца к Крылатому Озеру…

— В тюрьму для магов?

Милар снова приоткрыл один глаз и смерил Арда оценивающим взглядом.

— Догадался, — не спрашивал, а утверждал капитан Пнев. — Да, именно туда. Полковник почти договорился, чтобы с тобой побеседовал один… заключенный, у которого весьма обширный опыт в… данных вопросах. Он уже получил копию документов Тазидахиана и, по идее, скоро закончит их изучение.

Брови Арда поползли наверх.

— Заключенный? Копию особо секретных материалов?

Милар вздохнул и, потушив окурок, достал из портсигара новую папиросу. Снова закурил. Порой Милар справлялся со своей привычкой (не без помощь Эльвиры), но неизменно опять срывался.

— Это особый случай, Ард. Впрочем, сам все поймешь, когда поедем, — отмахнулся Милар и коротко прокашлялся. — Ну и из самого ближайшего это своеобразный подарок от твоей хорошо знакомой журналистки.

— Таисия Шприц?

— Она самая, — кивнул Милар. — Поскольку наш отдел уже какое-то время сидит без особых дел в ожидании либо прорыва по озвученным фронтам, либо очередного выверта заговорщиков, то Полковник решил, что раз мы, в твоем, причем, лице, влезли в постель к Шприц, то нам и отмываться. Так что записи разговора Степана Халски, все фотографии и прочее с Распорядителем Телкартс будем раскручивать именно мы.

— Но это ведь не связано с Кукловодами!

— Да, но это связано с таким словом… как же его… дай-ка подумать… ах да, капрал, это слово называется приказ, — с легкой издевкой отметил Милар. — Так что готовься. Через три недели, когда вернутся Урский с Эрнсоном, проведем небольшое расследование. И, если честно, я даже рад. Наконец-то обычная работа, не связанная ни с демонами, ни с химерами, ни с Эан’Хане, ни с прочей мутохренью. Я вот сейчас говорю это и думаю, какой демон меня потянул озвучить это вслух… вдруг сглазил.

— Мутотенью.

— Нет уж, господин маг, я сказал именно то, что хотел сказать, — придерживая сигарету одними только зубами, Милар поднялся с места и отряхнул тонкие брюки. — Я бы предложил помочь тебе с этим агрегатом, напарник, но, боюсь, Вечные Ангелы меня проклянут и я тут же разучусь водить нормальные автомобили.

— Так это не автомобиль.

— Вот и я о том же… Ард.

— Милар.

Капитан, не оборачиваясь, помахал рукой и направился под арку, ведущую на улицу, а Арди, посидев еще немного под тенью шелестящей кроны, вернулся обратно к работе над мотоциклом. И почему-то ему казалось, что это далеко не последний раз, когда он возится с данным устройством. Возможно, стоит купить запасной комплект инструментов и положить в кофр, который тоже еще предстояло изготовить самому или заказать у кожевника.

Арди улыбнулся.

Может быть, из-за количества эпизодов, когда он часами валялся под генератором Аркара, заставляя того вернуться обратно в смертный мир и продолжить выполнять свои генерационные функции, но Ардану стало нравиться возиться с железом. Во всяком случае, когда они не были связаны с автомобилями!

«Брюс» в обеденный час, как и всегда гудел не хуже мотора «Буревестника».

Ардан устроился за дальним столиком, у стены, спиной к обнаженной кирпичной кладке (что Аркар считал безумно стильным), и разложил перед собой серую папку Магистрата. Вокруг зал жил своей жизнью: официанты с подносами лавировали между столами, над кухонным окошком клубился пар, пахло жареным луком, тушеным мясом и свежим разливным пивом; десятки голосов сливались в ровный, сытый гул, из-за чего отдельных слов, если специально не прислушиваться, было уже не разобрать.

В дальнем углу, за отгороженным потертым бархатным тросом пространством, как обычно обедали орки. Сегодня их было четверо. Они молча ели, лишь изредка обменивались короткими гортанными фразами. Трос, как и всегда, никто не замечал и даже не смотрел в ту сторону.

Аркара за стойкой по-прежнему не наблюдалось. Полуорк все еще занимался организационным вопросами, так что его место занимал хмурый помощник, наливавший пиво с точностью аптекаря и… с лицом орка, приговоренного к этой должности пожизненно. Что, видимо, не доставляло ему радости.

Ардан отхлебнул чаю и посмотрел на папку.

По-хорошему, сидеть ему сейчас полагалось совсем в другом месте. До начала нового учебного года оставалось всего несколько дней, и любой здравомыслящий студент проводил бы их либо за учебниками, либо на солнце. Арди же последние полторы недели провел в Конюшнях, где с утра до вечера работал со своим арсеналом военных печатей. Скоростное воплощение, связки щитов, переходы между защитными и атакующими комбинациями, работа над новыми печатями. В общем и целом, все то, что уже, стоило признать, являлось неотъемлемой частью его жизни и что он, положа руку на сердце, терпеть не мог.

Военная магия, чем больше он проводил с ней времени, тем лучше ему давалось. Проблема заключалась в том, что она ему по прежнему не нравилась, а полторы недели ежедневных занятий нелюбимым делом способны утомить кого угодно, даже матабар (тем более находящегося под действием яда мутанта).

К концу данного срока Ардан ловил себя на том, что отрабатывает связки чисто механически, со скукой ремесленника, и что от одного вида тренировочной площадки у него начинает ныть челюсть от количества зевков. Верный признак того, что пришло время остановиться до того, как, если иносказательно, лекарство превратится в яд.

Так что сегодня Ардан сбежал.

Причем сбежал он не только от Конюшен, но и от собственного стола. Его личные исследования — Трансмутационные Рунические Связи и Печати с Множественными Пространствами — вот уже который месяц пылились в глухом, беспросветном архиве, купленном, как и почти все, на блошином рынке. Арди перепробовал все подходы, какие мог придумать, исписал три тетради, дважды начинал с чистого листа и дважды натыкался на ту же самую стену. Для продвижения ему требовались новые знания и идеи, а вариться в собственном соку дальше не имело никакого смысла.

Интеллектуальный тупик от его пристального взгляда рассасываться не собирался.

А в «Брюсе», по крайней мере, на него не смотрела стена собственного непонимания куда и, самое главное, как двигаться дальше. Вместо этого на него, со стола, поглядывала вполне себе тривиальная папка. И она, в отличие от своих тетрадей, обещала что-то новое и вполне себе конкретное.

Ардан развязал шнурок и вытащил стопку плотных, отпечатанных в типографии страниц.

Первый же лист сообщал название с той торжественной казенной избыточностью, на какую способны только казенные конторы.

Утро в Конюшнях пахло штукатуркой, машинным маслом и чуть подгоревшей изоляцией. За минувший год Ардан сроднился с этим запахом настолько, что перестал его замечать так же, как некоторые перестают замечать собственное дыхание. Снаружи «Конюшни Аверских» все так же прилежно изображали заброшенные развалины, утонувшие в зарослях сорной травы на задворках острова Святого Василия.

Внутри же, за восьмисотмиллиметровой сталью стен и парой стационарных щитов, способных пережить осаду (во всяком случае, оружием прошлых образцов, насчет автоматического требовались новые расчеты), раскинулся все тот же вытянутый полигон покойного Гранд Магистра — с рядами мишеней и невозмутимыми куклами «Тони» в дальнем конце. Разве что за все это время хозяйство Арда изрядно разрослось: к шкафам, архиву и подержанной алхимической станции прибавились верстаки, стеллажи с инструментом и толстые деревянные щиты, сколоченные им собственноручно, за которыми юноша сейчас и сидел.

Кожаный фартук плотно стягивал грудь, тяжелые очки прижимались к переносице, а на макушке неудобно ерзал видавший и не такое шлем-каска, которую использовали отладчики генераторов. На станине, надежно прихваченная струбцинами, покоилась самодельная… механическая рука. Если так можно было назвать данное творение воспаленного сознания отдельно взятого полукровки.

Устройство питалось от генераторов, дремавших в техническом отсеке под испытательной площадкой, и функционировало благодаря весьма своеобразному принципу. Печати на самой «руке» считывали с заранее подготовленной Болванки нанесенный на нее узор, а затем, опираясь на этот узор, переписывали собственные наследуемые функции. Сама рука выступала тут чем-то вроде «родительской» печати — неизменной основой, хранящей общий план взаимодействий всех матриц и фундаментальных систем. А вот тонкий стилус на ее конце, вспыхивающий короткой Лей-искрой совсем как при Лей-сварке, всякий раз заново формировал дочернюю печать. Свою для каждого отдельного участка эскиза, под каждый отдельный чертеж.

Ард откинулся на скрипучем табурете и с несвойственной ему нежностью посмотрел на творение собственных рук.

Забавно, но сам принцип «родитель — дочка» появился в его арсенале буквально волей случая. Он, если будет угодно, выпал где-то на обочине очередного вороха расчетов по Печатям Множественных Пространств, совсем как монетка из кармана в руки слепой предсказательницы в районе Первородных…

Арди нахмурился. Он, почему-то, порой возвращался к тому эпизоду, когда невольно расстался с Офицерской Меткой Черного Дома, но… не суть.

Ардан покрутил очередную идею, в теории приближавшую его к множественным пространствам; переложил на бумагу, отметил, что штука определенно тянет на отдельный патент, и отложил ее в долгий ящик. Спешить ему все равно было некуда.

— Очередные пятьдесят три экса, — выдохнул юноша, скосившись на отдельную тетрадку со своей несложной бухгалтерией. — Окупись… пожалуйста.

Левая рука в плотной рабочей перчатке легла на рубильник. Под кожей, там, где когда-то были мизинец и безымянный, привычно отозвалась тупая, уже пару недель как не болью, а скорее памятью о боли, ноющая пустота. Ард не обратил на нее внимания.

— По идее седьмой раз должен быть счастливым, — подбодрил он сам себя, а чтобы окончательно не сглазить, добавил уже мысленно: «Или хотя бы не смертельный для оборудования».

И потянул рубильник вниз.

Генераторы под площадкой утробно загудели, набирая обороты. По Эрталайн жилам, оплетавшим станину, побежала едва различимая дрожь. Стилус на конце устройства дрогнул, качнулся, нащупывая начало узора на болванке, и вспыхнул первой голубоватой искрой.

Ард подался вперед, вслушиваясь. Не столько глазами, сколько всем своим естеством, позволявшим Синим магам различать Лей и печати даже сквозь преграды.

Первые несколько секунд все шло по плану.

Стилус вел ровную линию, послушно воплощая в жизнь считываемый и заново формируемый чертеж. Штрих за штрихом. Искра постепенно заставляла дочернюю печать проступать на заготовке тонким светящимся кружевом, и на одно короткое, предательски сладкое мгновение Ардану показалось, что вот оно. Получилось!

Не получилось…

На двенадцатом участке стилус запнулся. Потом дернулся вбок, будто ему внезапно свело руку (дурацкий каламбур), и повел искру совсем не туда, куда следовало. Светящееся кружево тут же пошло мелкой рябью. Голубоватое сияние набрало нехороший, слишком яркий оттенок.

— Так, спокойно! Спокойно! Ты же не Фатийская Болванка, правильно⁈ А я не Аверский, чтобы столько трат… — Ард уже тянулся к рубильнику, но опоздал.

Хлопнуло.

Купол испытательной площадки, вскормленный контуром заземления по периметру, послушно принял удар на себя. Наследство Аверского в очередной раз отработало безупречно. Незримой ладонью он сжал в кулак вспышку, грохот и метнувшийся во все стороны рой раскаленных осколков. Так что наружу, за деревянные щиты, почти ничего и не выбралось. Почти. Ард на всякий случай пересидел в укрытии положенные минуты, а когда все окончательно стихло, выбрался наружу.

В воздухе еще висела кислая вонь горелых материалов. Механическая рука обугленно чадила, стилус на ее конце превратился в оплавленный огарок, а болванка почернела и покрылась набухшими пузырями. Ард снял очки, стянул перчатку с целой руки и первым делом снял показания приборов. Он дотошно, цифра за цифрой, перенес их в потрепанный блокнот, который использовал в качестве дополнения к рабочей тетради и тематическим, недорогим гримуарам.

И только потом позволил себе взять пинцет и препарировать то, что осталось от стилуса.

— Итак, — печально вздохнул Ардан, привычно усаживаясь посреди площадки. — Надеюсь, ты меня порадуешь чем-то конкретным.

Диагноз оказался неутешительным.

При обработке входящих параметров система попросту путалась в собственных множествах. Часть данных стилус исправно вписывал куда следует, и при этом в равной степени другую часть отправлял совсем не в те узлы дочерней печати, а некоторый процент данных и вовсе терял где-то по дороге. Будто рассеянный почтальон, растерявший половину писем на ветру. Иными словами, хромала…

— И как тебя назвать, госпожа проблема? — Арди, по привычке почесал карандашом затылок. — С другой стороны, раз почтальон, то… адрес? Ну, пусть будет пока адрес. Адрес в родительской печати и… надо матушке, все же, написать.

Ард отложил пинцет, придвинул к себе тяжелый гримуар в потертой коже и облизнул карандаш.

«Автоматизированный гравировщик печатей. День: 47. Прототип: 1.5. Испытание: 7», — вывел он неровным, далеким от аккуратности почерком, а ниже, чуть помедлив, приписал: «Седьмое испытание — седьмой фейерверк».

Он перечитал написанное и невесело хмыкнул. На бумаге неудача выглядела всего лишь данными. Слишком дорогими, весьма шумными, неприятно чадящими кислой гарью, но — данными. И только в чековой книжке они отражались в виде потраченных эксов.

— Получается, придется строить шестой вариант, — чуть ли не взвыл Ард. — О Спящие Духи… Аверский, видимо, не шутил, когда рассказывал, что испытательные площадки потребовали полусотни прототипов.

Проверив, что от механизма не осталось тлеющих очагов, Ардан спустился в технический отсек под площадкой.

Крутая лесенка вела в низкое, вечно гудящее пространство, где, правда, царил совсем иной запах. Здесь неизменно пахло разогретым металлом, маслом и той особенной гарью, которую дает исключительно топливо из нефтепродуктов с примесями Эрталайн.

В полумраке, убранные в клепаные железные кожухи, ровными рядами урчали генераторы. К этому моменту, благодаря лекциям профессора Конвелла и практике с бедолагой в «Брюсе» внутреннее устройство каждой установки Ард знал едва ли не лучше, чем картотеку собственного архива.

Еще бы.

За минувший год он успел собственноручно поменять в них ножи, камеры сгорания и масляные поддоны, а заодно, намучившись с чертежами и спалив почти две катушки Лей-кабелей, подвести к отсеку дополнительный рубильник.

— И что я могу в вас изменить для конкурса? — промычал Арди, ненадолго отвлекшись на купленную на прошлой неделе папку, к которой пока еще не притрагивался.

Внутри любого генератора, вне зависимости от мощности, все начиналось с камеры сгорания, куда мерно, капля за каплей, подавалось топливо с примесями Эрталайн. Рядом с ней без устали трудилась виброустановка. Целый частокол тонких ножей, дрожащих в бешеном ритме и высекающих искры из установленных в центре кристаллов-накопителей. Искры срывались вниз, лишний жар и копоть стекали в маслосборник, а собранный свет ловили и сводили в единый пучок несколько граненых линз-концентраторов. Дальше пучок уходил на трансформаторную катушку, туго обмотанную тончайшей Эрталайн-проволокой, и та, переваривая неровный поток энергии, гнала в отходящий кабель нечто вроде ровной, послушной струи Лей.

— Мысли завтрашнего дня, — напомнил себе Арди.

Ард обошел наследство почившего герцога, да примут его Вечные Ангелы, по кругу, привычно простукивая пальцем стекла указателей с датчиками и, порой, приподнимая заслонки. Итог его не порадовал. Топлива оставалось на самом донышке. От силы на пару таких же испытаний. Накопители вообще уже выработались почти в ноль. Некоторые местами и вовсе помутнели, а это значило только одно.

Снова на Рынок.

За новыми тратами.

Юноша устало провел здоровой рукой по лицу, размазав по лбу машинную копоть.

Забавная штука выходила с деньгами. На бумаге Ардан Эгобар зарабатывал в несколько раз больше, чем даже весьма успешный выпускник Инженерного факультета. А на деле большая часть того, что приносили все его источники дохода, ровным, веселым, пусть и мертвым, огнем сгорало… в Конюшнях. Исчезло в стандартных расходниках и бесконечных прототипах, которые с завидным упорством один за другим регулярно взрывались. Не говоря уже о том, что конкурс Магистрата обещал сожрать все остатки.

И это Ард, опять же, пока даже всерьез не притрагивался к серой папке.

Он в последний раз оглядел притихшие установки, поднялся наверх, стянул фартук и повесил очки со шлемом на гвоздь.

Пора было выбираться в город.

«Буревестник» встретил хозяина около заросшей сорной травой дорожки вдоль Конюшен. Мотоцикл покрылся утренней росой и оттого чем-то походил на большого спящего пса. За спиной Арда с гулким лязгом сомкнулись тяжеленные створки, а на стальных прутьях ворот, стоило юноше провернуть ключ, вновь проступил иллюзорный замок, послушно развернувшийся наружу.

Арди смахнул рукавом влагу с седла, перекинул правую ногу через металл, привстал и от души ударил каблуком по пусковой педали. Мотор чихнул и промолчал. Со второго удара он расчихался уже всерьез, а с третьего, наконец, ожил и отозвался ровным, довольным рокотом.

Из тупика улицы Неумирающих, мимо дремлющих за оградами дорогущих автомобилей острова Святого Василия, Арди выкатился на широкий проспект и взял курс на мост.

Утренние улицы Старого Города щеголяли привычной, неторопливой суетой. По брусчатке степенно ползли грузовички, груженные бочками и мешками. Над ними, дребезжа и высекая из проводов синие искры, тащились неповоротливые трамваи. А в узких промежутках между теми и другими, изредка взревывая клаксонами, пробирались редкие автомобили. В этом густом, разномастном потоке «Буревестник» чувствовал себя юркой рыбешкой среди тяжелых, неповоротливых барж.

Ард просочился в тесную щель между отставшим грузовиком и подошедшим вплотную трамваем, поймал спиной возмущенный оклик высунувшегося из окна водителя и, чуть прибавив газу, ушел вперед.

Отдельного, недоброго внимания требовали трамвайные рельсы. Все еще влажные, они предательски блестели, так что, исходя из простой геометрии и физики, попадать на них узким колесом под острым углом Арду категорически не хотелось.

Плащ, из-за встречного ветра, немного душил, а посох то и дело бил о спину и с этим тоже предстояло что-то сделать, но позднее.

Но до центрального отделения Рынка Заклинаний он добрался примерно минут на двадцать быстрее, чем на четырех колесах.

За главным прилавком Арди с улыбкой встретил Асирса, у которого, по возможности, и старался обслуживаться.

Один из бессменных продавцов центрального отделения был затянут в свой столь же неизменный форменный изумрудный костюм, а руки его скрывали темные, плотные перчатки, чтобы не оставлять на дорогих печатях жирных следов.

Увы, Асирс был занят. Причем занят настолько, что даже его дежурная, отработанная годами радушная улыбка держалась на лице с заметным, почти героическим усилием.

Ард пригляделся к клиенту и невольно сбавил шаг.

У прилавка, тяжело опираясь на посох из высококонцентрированного Эрталайн сплава, стоял Гранд Магистр Фода Мошайн.

Ард не видел его почти полгода, но старик — хотя язык не поворачивался назвать стариком человека, выглядевшего на сорок с небольшим, — нисколько не изменился. Печать Долгих Лет исправно делала свое дело, растягивая отпущенный людям срок едва ли не до трех веков, так что квадратное, будто вырубленное лицо Мошайна оставалось все таким же гладким. Все так же топорщились над губой пушистые усы, все так же комично лохматилась черноволосая макушка, а, на сей раз, нежно-зеленый костюм по-прежнему поблескивал платиновыми запонками с крохотными, ничуть не кричащими бриллиантами.

Тот самый Фода Мошайн. Один из основоположников метода множественного сочетания рунических мостов — человек, по сути и определивший когда-то, как выглядят современные массивы рунических соединений.

Юноша благоразумно притормозил поодаль, остановившись у стеллажа с бытовыми решениями, готовыми для имплементации в базовые печати. Он весьма старательно делал вид, будто его страшно занимает ассортимент осветительных рунных массивов.

— … желтые бытовые накопители, шестнадцать лучей каждый, целая партия под генераторы, семь килограммов, — раздраженно перечислял Мошайн, постукивая пальцем по прилавку. — И желательно вчера.

— Разумеется, господин Мошайн, — Асирс сверился с толстым журналом заказов. — Мы можем оформить заявку фабрике на пятый день следующего месяца, а доставку обеспечить к концу квартала. Из-за конкурса и крупных заказов от Короны сейчас весьма большая очередь. Все предприятия по изготовлению накопителей загружены в три смены.

Гранд Магистр медленно поднял на продавца тяжелый взгляд.

— То есть вы хотите сказать, — вкрадчиво произнес он. — что я не могу сделать заказ?

— Ни в коем случае, господин Мошайн, — Асирс и бровью не повел. — Заказ мы примем с превеликим удовольствием. Речь идет исключительно о сроках. Заявка оформляется пятого числа, а сама партия…

— «Речь идет о сроках», — с непередаваемым выражением повторил Мошайн, будто продавец только что признался в чем-то неприличном. — Занятно. А вот любопытно мне, любезный: не потому ли о сроках, что вы попросту придерживаете товар для кого-то другого?

— Что вы, господин Мошайн, — терпеливо возразил Асирс. — Мы не предоставляем ни для кого каких-то особенных условий. Желтые накопители на шестнадцать лучей просто расходятся быстрее, чем поступают. Спрос сейчас таков, что…

— Ах, вот оно что. Значит, мои эксы для вас недостаточно хрустящие? — Гранд Магистр пригладил усы жестом глубоко и совершенно незаслуженно оскорбленного человека. — Или, может, я у вас милостыню прошу? Позвольте поинтересоваться, чем именно мои чеки хуже прочих?

— Ваши чеки безупречны, господин Мошайн, — заверил Асирс с таким искренним чувством скорби, что впору было прослезиться. — И ваш заказ для нас, как и всегда, большая честь. Я лишь пытаюсь донести, что раньше конца квартала партию собрать просто физически невозможно. Никак. При всем нашем к вам…

Ард, укрывшись за стеллажом, наблюдал за этим представлением со смесью восхищения и вполне искреннего сочувствия. Восхищения — потому что нужно обладать особым, почти артистическим даром, чтобы с таким завидным постоянством находить оскорбления там, где их в помине не было. И сочувствия, потому что расплачиваться (очередной каламбур) за этот дар приходилось не Мошайну, а Асирсу. И еще юноша вдруг поймал себя на одной шальной, но крайне приятной мысли.

Мошайн прищурился.

— Крайт, — вдруг произнес он таким тоном, будто на месте разгадал вселенский заговор. — Это ведь Крайт, не так ли? Лукас заказал раньше меня и подчистую выгреб весь товар! Я угадал? Признавайтесь, любезный, я угадал!

Асирс открыл рот. Закрыл. На одно короткое, беспомощное мгновение в его глазах промелькнуло что-то очень похожее на мольбу, обращенную разом ко всем Вечным Ангелам.

— Господин Крайт, — очень осторожно, будто ступая по тонкому льду, выговорил продавец, — в отъезде. И никаких накопителей не заказывал.

Повисла пауза. Гранд Магистр Мошайн раздул щеки для новой, явно разгромной тирады, набрал полную грудь воздуха, и вдруг весь как-то разом сдулся, махнув рукой.

— А, демоны с вами, — буркнул он. — Оформляйте на пятое. И чтоб к концу квартала все было готово. Все, до последнего кристалла!

— Непременно, господин Мошайн, — с плохо скрытым облегчением выдохнул Асирс и заскрипел ручкой по бланку.

Покончив с заказом, Мошайн грузно развернулся, оперся на посох и едва не налетел на Арда, который к тому времени успел подобраться ближе к прилавку.

На короткий, очень неуютный миг они замерли друг напротив друга.

Где-то на самом дне сознания Ардана шевельнулось воспоминание о недавних событиях.

Посмертный том Гранд Магистра Паарлакса. «Симметрия Лей-поля». Тот самый дорогущий труд, последнюю копию которого Ард в лихорадке и почти не соображая, что творит, увел прямо из-под носа у конструкторского бюро Гранд Магистра Мошайна. Он тогда сунул перепуганному Асирсу под нос удостоверение второй канцелярии и забрал книгу, предназначавшуюся вот этому самому человеку.

Если Мошайн знал, кто именно оставил его бюро без ключевой монографии в самый разгар работы…

Он привычно, почти не задумываясь, прислушался к чужому сердцу.

Сердце Гранд Магистра билось ровно. Ни злости, ни торжества, ни притворства — ничего, за что можно было бы зацепиться.

— Господин Эгобар, — ровно, с прохладной, безукоризненно отмеренной вежливостью произнес Мошайн, чуть склонив лохматую голову.

— Господин Гранд Магистр Мошайн, — так же ровно отозвался Ард.

И все. Гранд Магистр обогнул его примерно так же, как обычно обходят фонарный столб, и, постукивая посохом, направился к выходу, так ни разу не обернувшись.

Ард, все же, с облегчением выдохнул только тогда, когда за спиной старика закрылась дверь.

То ли Мошайн и правда так ничего не узнал. То ли узнал, но предпочитал делать вид, что ничего не произошло. Что, в целом, одно и то же.

— Господин Эгобар! — совсем другим, действительно искренне обрадованным тоном протянул Асирс, стоило Арду наконец подойти к прилавку. — Вы даже не представляете, как я рад вас видеть. Вам как обычно?

— Как обычно, — кивнул Ард. — Плюс топливо с примесью концентрации пятьдесят шесть. Сорок литров. Еще желтые накопители. Двенадцать лучей, высокой проводимости для повышенной нагрузки, полтора килограмма. И мне потребуется втрое большее число Эрталайн метал-изделий по тем же схемам, которые я заказывал в прошлый раз.

Продавец на автомате, не успев толком переключиться, завел знакомую пластинку:

— Разумеется. Суммарно, с учетом вашей скидки, шестьсот семьдесят два экса и восемьдесят восемь ксо. Мы можем оформить заявку на пятый день следующего меся…

— Господин Асирс, — мягко перебил его Ард. — Я слышал ваш разговор.

Продавец осекся, а потом улыбнулся. Облегченно и, может, слегка виновато.

— Вечные Ангелы, господин Эгобар, иногда у меня возникает желание попросту уволиться. И пойти работать… не знаю… рыбаком. Не на судно, а прям сюда, на Кривоводный. Там, вроде, тишина ценится. Буду торговать с прилавка у дороги.

— Скажите, господин Асирс, — Ард облокотился на прилавок, пока работник рынка оформлял заявку. — А почему вы так близко к сердцу это принимаете? Покупатель-то один. Можно ведь и мимо ушей пропустить.

Асирс на мгновение задержал руки над свертком.

— Это со стороны он один, господин Эгобар, — без обиды, скорее устало ответил продавец. — А у меня таких за сутки набирается с десяток. И каждый свято уверен, что уж он-то единственный такой и его вопрос самый важный, а я стою тут исключительно для того, чтобы лично ему отвечать. По отдельности — действительно пустяк. А вместе… вместе оно все как-то копится. Оседает где-то на нервах ровным таким слоем. И, знаете, иногда я держусь, а иногда не очень. Все мы люди.

— В какой-то степени, — уклончиво согласился Ард.

— А, ну да… простите если задел, господин Эгобар. Я образно, — Асирс подписался на заказе, поставил штамп и жестом указал Арду на лоток для чеков. — Вы не думайте, я свою работу люблю. Правда люблю. Товар хороший, люди в основном приличные, ну и быть причастным к магии, пусть и так опосредованно, отдельный бонус. Просто иной раз какой-нибудь господин Мошайн зайдет, за ним еще один, еще и еще… и после него уже сам думаешь, где достать комплектующие. Для нервов. И в какой-то момент понимаешь, что отвечаешь почти на каждый вопрос через силу. И вот это, знаете, обиднее всего. Потому что люди не виноваты, что не думают о том, что кроме них были еще десятки тех, кто спрашивали и говорили то же самое… причем за один день. У них своих проблем достаточно, чтобы думать об этом. Просто… Мне, пожалуй, надо в отпуск, господин Эгобар. Вот прям как вы съездили.

Ардан едва не поперхнулся.

— На Лазурный берег… здорово было бы… Кстати! — спохватился Асирс, заворачивая накопители в бумагу. — Вы уж простите меня за прошлый раз. Когда вы за смолой приходили. Меня как назло отправили проводить ревизию склада, а без меня вам тут, боюсь, толком и не помогли. Пришлось, наверное, по всему городу рыскать?

— Пришлось, — не стал скрывать Ард и, сам того не заметив, улыбнулся, вспомнив сгорбленную эльфийку и ее богатейший, пусть и крайне образный словарный запас. — Но, представьте, все обошлось. Даже к лучшему.

Он машинально перехватил поудобнее зачехленный посох за спиной. Там, внутри, скрывалась все та же прямая, не особенно ловко выструганная ветвь северного Чар-древа. Без узоров, без резьбы, без единого украшательства — только «корона» из естественных сучков на навершии, куда Ард пристраивал бытовые накопители. Вот только теперь по всей длине древка, там, где еще недавно уродливо зияла трещина, тянулась ровная медовая жила застывшей смолы, залитой сверху лаком. Хладная сосна пришлась вдоль волокна как влитая.

— А что господин Крайт? — как бы между делом спросил Ард, убирая сверток. — Надолго уехал?

— Пока не знаем, — Асирс зачем-то понизил голос, хотя в этом не было ровным счетом никакой нужды. — Инспектирует какой-то крупный государственный проект. По инженерной части. Руководство говорит, что раньше зимы, вроде как, не вернется. У нас из-за этого некоторые проблемы с приемкой заявок на продажу и патенты, так что если вы собираетесь что-то принести, то лучше подождать до холодов.

Ард понимающе кивнул. Почему-то ему казалось, что он точно знает, какой именно объект инспектирует один из лучших инженеров страны. И что, возможно, только такому специалисту как Лукас Крайт разрешат не только посетить данный, как выразилась Гранд Магистр Эмергольд, городок, но и покинуть его прежде, чем проект будет завершен.

— Спасибо, господин Асирс. Отправьте доставку, пожалуйста, как и всегда на пятый склад с уведомлением для меня о поступлении.

— Как скажете, господин Эгобар. Заходите еще.

Арди кивнул и, уже на улице, вытащил список дел и вопросов, которые должен был успеть закончить и решить до начала учебного года.

Парковка перед Ареной неожиданно пестрила сплошным морем автомобилей.

Ард даже присвистнул. Еще год назад тут кроме асфальта и пары авто никого больше и не было. А теперь блестящие капоты тянулись ряд за рядом, так что он даже для «Буревестника» место смог отыскать разве что впритык к самой стене. И, судя по всему, те же перемены добрались и до кабинетов.

У дверей, ведущих в служебное крыло, змеилась немалых размеров очередь. Причем категорически пестрая. Ард заметил в ней музыкантов с футлярами, каких-то распорядителей трупп, седоусого господина с осанкой циркового антрепренера и еще добрый десяток лиц, которых язык не поворачивался назвать иначе как «дельцы».

— … после Конгресса контракты за границу теперь и не подпишешь, — вполголоса жаловался кто-то. — Все сорвались. Все до единого.

— А страховки? Вы слышали, во что сейчас обходятся страховки на гастроли? — подхватывала женщина в лиловом. — Это же наглый грабеж!

— Так ведь война, голубушка, — многозначительно отозвался антрепренер. — Вернее, пока еще не война, но… сами понимаете.

— Да плевать мне на эту войну. Мне бы состав удержать, — вздыхала потная дама с нотной папкой. — Половина оркестра разбежалась. Молодые вообще в армию подались. Из-за жалования. Кто постарше, повально едут на запад. Там скоро у Лазурного побережья вторая Метрополия вырастет. Вот и с кем прикажете осенний сезон играть? Проклятье, должны же быть какие-то границы благоразумия у всего этого балагана!

— Кстати про границу! — встрял кто-то третий. — Видели уже что пишут в газетах?

— Про подражателей Темного Лорда?

— Ага.

— Да сказки все это, — прозвучало с другой стороны. — Как будто вы сами не знаете, как реклама устроена. Просто Черный Дом Фатийцев пугает и все дела.

— Ну, может быть, Плащи пугают Фатийцев, только, почему-то, страшно аж до усрачки, пока что только мне.

— Тут женщины! Выбирайте выражения!

К счастью, стоять в очереди Арду не пришлось — у него имелся прямой пропуск. Он миновал шушукающуюся вереницу, попутно поймав пару завистливых взглядов, и толкнул знакомую дверь в приемную.

За секретарским столом обнаружилась совсем новая девушка. Миловидная, с аккуратной прической и приветливой улыбкой. Ард вежливо кивнул:

— Ард Эгобар, — представился он и тут же чуткий нос матабар уловил одну маленькую, но крайне красноречивую деталь.

От новой секретарши совершенно определенно, отчетливо и недвусмысленно пахло… господином Бролидом.

Ард мысленно покачал головой, старательно сохраняя на лице непроницаемое выражение.

Судя по всему, у Джона в самом скором времени намечалась очередная новая жена. Или, по меньшей мере, очередная бывшая. В хитросплетениях личной жизни распорядителя Арены было весьма сложно разобраться. Но осуждать Ард даже не думал — Джон Бролид был именно таков, каков есть, и в этом, как ни странно, заключалась немалая часть его обаяния.

— Господин Бролид ждет вас, — прощебетала секретарша. — Проходите.

В кабинете Джона Бролида было не продохнуть от сигарного дыма и бумаг.

Сам хозяин как раз выпроваживал двух чопорных господ в строгих сюртуках. И Ард уже достаточно прожил в Метрополии, чтобы безошибочно опознать в господах типичных банкиров.

— … вот и славно, вот и договорились, всего вам самого доброго, — приговаривал Джон, катясь за ними следом на своем знаменитом устройстве. К ножкам стула, как и прежде, были привинчены маленькие стальные колесики, из-за чего половина паркета в кабинете выглядела так, будто по ней целый год рассекали на коньках. — Господа из Императорского банка. Ссуду мне выбивали, — пояснил он, едва за банкирами закрылась дверь, и тут же расплылся в улыбке во все свои одиннадцать родных зубов и два десятка золотых коронок. — Ард! Дорогой ты мой! Живой, здоровый! Садись, садись. А то мне тут за лето чего только не наплели. Один хороший человек, врать не стану, кто именно — уже и не вспомню, у меня этих хороших людей полный город, так вот, клялся мне дохлой собакой своей тещи, что тебя не то в Шамтуре, не то в Дельпасе взрывом на ленточки порвало. Я, дорогой, чуть сигару не проглотил. А оно вон как — сидишь, улыбаешься. Люблю такие новости, честное слово. Куда больше люблю, чем счета от целителей, правильно?

— Правильно, — согласился Ард, устраиваясь на стуле напротив и мысленно готовясь выдержать очередной шквал словесной лавины Бролида.

Джон оттолкнулся от края стола, лихо подкатился к железному архиву, выудил откуда-то из недр ячеек толстую спичку — почти каминную — и, откусив кончик новой сигары, закурил. Огня он, как Ард прекрасно помнил, боялся с самого детства, а потому обходился со спичками так, будто держал в руках раскаленную кочергу.

— Письмо мое прочел? — сквозь облако сладковатого шоколадного дыма поинтересовался он.

— Прочел, — Ард достал из сумки вскрытый кремовый конверт. — Джон, я как раз по этому поводу. У меня в этом году столько всего навалилось, что я, честно говоря, собирался вежливо отка…

— Отказаться? — Джон замахал сигарой так усердно, что пепел брызнул во все стороны и лишь каким-то чудом, или напрямую провидением Вечных Ангелов, миновал бумаги. — Э-э-э, нет, дорогой, погоди отказываться. Ты сперва послушай. У нас тут, Ард, революция! Самая что ни на есть натуральная! Ой… прости… у тебя служба… Короче, я иносказательно. Не та революция, чтобы ты своих коллег звал. Ну ты понял. Понял же, да? Мне ведь не надо беспокоиться?

Ард выгнул правую бровь.

— Гильдия Магов, под патронажем Короны, этим летом такое отчебучила, — Джон подался вперед, и стул под ним жалобно застонал. — Помнишь свою звуковую штуковину? Хотя вряд ли такое забудешь… Так вот эти умники взяли и соорудили нечто похожее. Только она воспроизводит не звук, а картинку! Изображение! И потом здоровенным прожектором лупит это изображение на громадный белый экран. Представляешь? Сидишь ты где-нибудь наверху, на самой галерке, у демона на его колючих коленках, а перед тобой — вот он, боксер, в полный рост, будто на ладони. Живьем! Как есть! В тот же самый момент, что и на Ромбе! Громадный такой театр движущихся картинок, только не в записи, а прямо в моменте.

Джон перевел дух, промокнул платком лоснящийся лоб и снова с наслаждением затянулся.

— Я, когда первый раз эту хреновину увидел, чуть не расплакался, дорогой. Ладно! Не надо твоих следовательских штучек! Я рыдал так же, как моя третья жена, когда я сбил ее плешивую псину! Совершенно случайно, кстати… целил-то в жену! Это шутка. Целил в ее подругу. И только по касательной… Вот честное слово. Сижу, значит, на показе для избранных — избранных, это меня в том числе, ты не смотри, что я неказистый, — а по экрану боксер в три моих роста печати воплощает. Я аж привстал. Думаю: все, Джон, приехали, теперь тебя окончательно попрут на пенсию. Ну кто, спрашивается, пойдет на живой бокс, когда можно в кино запись посмотреть? А потом смекнул. Наоборот же! Народ повалит толпами! Одно дело самому переться через полгорода и сидеть на галерке, где не видно нихрена, а от бинокля руки отсыхают. И совсем другое, когда тебе его вот так, крупно, на весь экран показывают. Правильно я мыслю?

Ардан только развел руками. У него, как и всегда при общении с Джоном, начинала немного болеть голова.

— То-то же, — довольно кивнул Джон.

— И много уже Арен себе такое поставили? — все же не удержался от вопроса Ард.

— Пока ни одной, дорогой, кроме нашей, — Бролид хитро прищурился и его глаза тут же утонули в добродушных складках. — В том-то и вся соль. Пока патент на согласовании у Короны, я успею и краны повесить, и билеты продать, и все сливки снять. У нас-то ни демона не закрыто! Мы ведь по лицензии с Короной, помнишь, да? И именно на нашей Арене, чтобы не плодить сущностей, они и собираются обкатать их новый ретранслятор! От меня только инвестиции в оборудование требуются и все сопутствующие технические решения! Мне буквально, пусть и на время, Корона выдала монополию, Ард!

— А ссуда, стало быть, на…

— На это самое, — с гордостью подтвердил Джон. — Экраны-то надо где-то вешать, правильно? Арена у нас под открытым небом. Я все лето голову ломал и тут еду вдоль порта и бац! Врезался в столб. Машина в хлам, но… не суть. Короче! Пока ждал Стражей, я присмотрел портовые ангарные краны. Выдвижные! И тут меня натурально Светлоликий в темечко поцеловал, дорогой. Эти бандуры ведь могут поднять экраны прямо над головами зрителей, а как непогода или там межсезонье, ну или еще какая-нибудь дрянь, лезущая нам в карман за эксами…. Раз! И убрали обратно. Умно ведь, а? Мне пришлось довольно долго Императорский банк уламывать. Конструкторское бюро, опять же, нанять, чтобы башковитые все просчитали. Ард, пока тебя тут не было, я тут чуть опять без штанов не остался, но оно того стоит.

Джон отдышался, стряхнул пепел, снова вытер красное, как помидор, лицо и продолжил:

— Хотя, между нами, дорогой, лестницы в этом банке — отдельное испытание. Скользкие, как моя четвертая теща. Я как их увидел, так сразу и подумал: вот тут, любезный Джон, тебя однажды и найдут. Внизу. В живописной такой позе. Клерки будут перешагивать и сокрушенно вздыхать. Так что я туда исключительно на лифте. Слава Светлоликому, придумали же люди умную вещь. А то сгинул бы почтенный предприниматель ни за грош, на радость наследникам.

— У тебя есть наследники? — против воли уточнил Ард.

— В том-то и беда, что я и сам не до конца уверен, — с философской грустью развел руками Бролид и тут же вернулся к делу. — Так, о чем это я? Ах да!

— Джон, это все замечательно, но я как раз хотел сказать, что…

— Мы устроили выступление какой-то там местной певички, в подметки Тесс не годится. С экранами. Газеты осветили и теперь… полторы тыщи, — даже не слушая, гнул свое Бролид. — С лишним. Понимаешь? В сетку Синих на этот сезон уже продано полторы тыщи билетов с хвостиком, и это только самое начало! А процент победителю в таком раскладе выходит…

Ард посчитал быстрее, чем Джон успел договорить.

— Сто шестьдесят два экса, — тихо произнес он.

Бролид осекся, а потом расхохотался, тряся всеми своими подбородками разом.

— Вот за что тебя люблю, дорогой, — отсмеявшись, он ткнул в сторону Арда дымящейся сигарой. — Котелок у тебя варит. Ровнехонько сто шестьдесят два. Бокс, Ард, за одно лето пережил мировую революцию, не меньше. И Корона это уже смекнула. Мои люди говорят, что Гильдия Магов вместе с Империей будет теперь патент на всю эту красоту. Ну там на звук, и на картинку, продавать по всей Империи. С обязательным отчислением в Казну, разумеется. Куда ж без Казны. А потом, может, и на весь мир.

Ард на секунду задумался.

Забавно все-таки выходило. Звуковой ретранслятор придумал он. И где, спрашивается, его отчисления со всей этой Имперской торговли патентами?

Впрочем… если подумать…

Если вспомнить, что даже свой законный приз с гонок он в свое время так и не увидел — тот преспокойно ушел в счет разрушений, которые время от времени оставляла за собой его служба. Логика в этом, если отбросить в сторону немного уязвленное самолюбие и недовольную чековую книжку, определенно имелась. И даже, пожалуй, своя суровая справедливость по отношению к тем самым налогоплательщикам, чьи дома и мостовые Ард с завидной регулярностью превращал в живописные руины.

— Тебе за звук тоже, кстати, перепадет, — отмахнулся от дыма господин Бролид. — Вроде как полтора процента с каждого патента. Только я тебе этого не говорил. И мне тоже никто ничего не говорил. Мы с тобой вообще слепо-глухо-немые, Ард. Натурально два фонарных столба. Я, правда, скорее на пожарную тумбу похож, но это детали.

Что же… в конце концов, могло быть и хуже.

Его все еще могли отправить к Корносскому.

Что же до новых ценников гонораров, то, учитывая все траты, полторы сотни эксов за выступление будут точно не лишними.

— Ладно, Джон, — вздохнул он. — Этот сезон я отбоксирую. Но за следующий не ручаюсь.

— За следующий и не надо, — Джон вдруг стал почти серьезным… насколько вообще может быть серьезным такой человек, как Джон. — Не факт, что ты не вылетишь из сетки. Тут ведь какое дело, дорогой. При всех твоих инженерных талантах выбирать-то тебе, может, и не придется. На такие гонорары сейчас народ съедется со всей страны. Матерые Синие. Не твой уровень, Ард. При всем к тебе уважении… Так что, говорю тебе как есть, начистоту, шансы твои даже на первый раунд — так себе. Прямо скажем, невеликие. Я бы на тебя даже свои подтяжки не поставил.

Ард не стал спорить. Более того, он, возможно, даже был солидарен.

— Но, — Джон подмигнул ему и снова расплылся в золотозубой улыбке. — Душой болеть я, само собой, буду за тебя. От всего, что называется, сердца и остатков печени. Кстати, может, как на рельсы все встанет, смогу в госпитале немного откиснуть.

Ардан, опять же, без всякого ритма сердца знал, что Бролид говорит правду.

— Спасибо, Джон. За информацию.

— Да какое там, — Бролид уже катился провожать его к двери, оставляя на паркете свежий росчерк своих колесиков. — Это все пока совсем не точно. А вот ты заходи почаще, не пропадай. Говорят, тебя в клубе с начала весны не видели. Полгода уже! Парни и Агата даже переживать начали. И жену свою как-нибудь приводи. Может снова у нас выступит, а? Я с Пижоном, ну, Бельским, как-нибудь договорюсь. Экраны будут, ретранслятор твой уже целиком пересобрали умники Короны… Там вообще теперь конфетка. Представляешь, какое выйдет дело? Ты ей предложи, ладно? Обязательно предложи.

— Предложу, — пообещал Ард, ничуть при этом не слукавив.

Обратно Ард ехал в приподнятом, почти праздничном настроении. Если военная магия действительно сможет обеспечить значительный вклад в его бюджет, то… не так и жаль выделить для нее в расписании больше времени, чем обычно. Тем более, что если билетов продадут больше, то и сумма выйдет куда более впечатляющей, а тогда и для основных исследований появится больше возможностей!

Ради такого и правда стоило пару раз получить чужим заклинанием по маске.

К «Брюсу» Ард подъехал, когда над каналом Маркова уже сгущались прохладные сумерки. Арди заглушил мотор, оставил «Буревестник» около поребрика и вошел внутрь, привычно кивнув оркам-вышибалам у дверей. В зале было людно и весьма дымно, а где-то в глубине уже настраивали инструменты музыканты.

Все как обычно.

Причем во всех смыслах.

Потому как за стойкой, впервые за все эти долгие недели, вновь стоял Аркар. И стоило Арду переступить порог, тут же нашел его взглядом поверх голов посетителей.

Аркар не улыбнулся.

Вместо этого он медленно, одними губами, произнес:

«Нам надо поговорить, матабар. Это важно».

Вдвоем с Аркаром они сидели в подсобке на кухне, где, порой, отдыхали повара и их подручные. Небольшая каморка со столиком, сооруженным из палет и старой табуретки вместо основания. Вокруг приютились ящики из-под овощей. Отшкуренные и обшитые срезанной со старых барных стульев (обитавших в зале до ремонта), они выполняли вполне себе очевидную функцию. На двух таких оба полукровки, собственно, и сидели. И под обоими ящики жалобно стонали.

Под Аркаром, чести ради, ящик скорее даже панически хрипел, едва держась из своих последних, дощатых сил. Сам же новоявленный глава Орочьих Пиджаков цедил уже второй стакан виски. Человеческого, а не дворфийского, что для Аркара равнялось по крепости яблочному соку.

Выглядел он вполне себе сносно, если не считать жесткой щетины, похожей на щетку конюха для ухода за тягловыми мулами. Он был одет в свежий, даже не помятый костюм, в котором отказался от пиджака и носил одну только жилетку — главный символ «власти» в банде.

Аркар даже как-то рассказывал почему их «форма» выглядела именно так, но Арди не помнил. У него хватало и других забот и проблем.

— Ты нюхал… знал, тобишь-та? — спросил Аркар, опрокидывая в горло очередную порцию алкоголя.

— Аркар…

— Да-да, — Аркар тут же махнул рукой, предплечье которой было толще бедра того же Милара. — Извини, матабар. В курилке… в башке… в голове, значит-ца, все спуталось. Ты как уехал… в общем, время было весьма себе беспокойное. Даже, я бы сказал, совсем.

— Дела главаря банды? — спокойным тоном спросил Арди.

И внезапно понял, что данные слова больше не даются ему так же легко, как и раньше. Нет, он все еще относился к Аркару, как, пожалуй, к своему другу и тому, кто в тяжелой ситуации всегда был готов прикрыть спину. Причем собственной грудью. И, более того, Аркар, наверное, понимал Арда так, как почти никто на свете.

И речь не про какое-то душевное понимание, которое Арди ощущал и от Тесс, и от Милара, да даже от Бажена. Скорее в том, что сейчас, в тесной каморке, пропахшей соленой рыбой, сидело два полукровки. Так что Ардан имел в виду именно это понимание.

Вот только.

Вот только внутренний карман его пиджака обожгло удостоверение. А на задворках сознания, где-то вдалеке, зазвучали крики жителей Первой Станции и автоматные очереди на границе с Фатией.

Арди отмахнулся от них.

Смог.

Сможет ли отмахиваться и дальше?

Мысли завтрашнего дня.

— И да и нет, — дернул подбородок Аркар. — Я про старперов… Конклав, тобишь-та, Арди. Ты знал, что Конклав, как и Тавсеров, содержит Корона?

Ардан вздохнул и развел руками.

— Не то, чтобы знал, орк, но догадывался. Да, наверное, догадывался. Просто не задумывался особо. Повода не было.

— Повода не было… — хмыкнул полуорк и, скептически взглянув на стакан, отставил тот в сторону и взял в руку бутылку. — Мне тут провели этот… как его… лезбосос… ликбез, вот! Так скажем ликвидировали мою безграмотность под самый корень, Арди. А попутно еще и на месяц отбили желание навещать Черный Лотос.

Зная привычку Аркара каждый пятый день несколько часов своего времени и пару десятков эксов посвящать продажным плотским утехам, Ард изрядно удивился.

— Все так плохо?

— Все еще хуже, — безрадостно хмыкнул Аркар. — У меня теперь в Конклаве есть свой личный, персональный надсмотрщик, Ард. Куратор, о Спящие Духи. Будто я дятел… крысы… стукач какой-то, значит-ца. И я каждые пятьдесят шесть дней, представь, именно, причем, пятьдесят шесть, должен предоставлять ему отчеты. О нашей, срань, деятельности, Ард! С каких предприятий берем ренту за то, чтобы их не трогали другие банды, ну и мы сами, сколько и кого из Kar’Tak устроили на какие предприятия, кто в каких передрягах участвовал, кто как нарушил закон и… да там чуть ли не какой рукой мы подтираемся! Блядь, Ард! Мы, получается, натурально на Корону пыхтим… трудимся, значит-ца, только оклад не получаем.

Ардан промолчал. Он всего несколько раз находился в обществе Императора, но этого было достаточно, чтобы понять, что Его Императорское Величество Павел IV не потерпит разгула организованной преступности в городе, где находится Дворец Царей Прошлого. И яркое тому подтверждение — Нарихман. Если Черный Дом, пусть и весьма большой ценой и трудом, смог задавить одну из самых могущественных подпольных организаций со времен Восстания Темного Лорда, то что им мешало задушить Шестерку?

Помнится, чтобы избавиться от Красной Госпожи, Черному Дому потребовались всего одни-единственные сутки. Сутки! Так что, без всяких сомнений, Черный Дом мирился с существованием Шестерок лишь потому, что те приносили больше пользы, чем вреда.

Какой именно, в какой плоскости, в чем это выражалось и так далее — Арди понятия не имел. Но факт оставался фактом.

— Аркар.

— М-м-м? — промычал полуорк, покачивая бутылку и разглядывая, как на донышке плещется янтарная жидкость.

— Ты бы не стал меня звать… сюда, — Арди окинул взглядом подсобку. Обычно такие разговоры они вели в отдельной переговорной, спрятанной в дальнем углу «Брюса». — чтобы посвятить в детали взаимодействия Пиджаков, Конклава и правительства. Что у тебя на уме?

Аркар поднял на него тяжелый взгляд, чуть двинул нижней челюстью, после чего вытер рукавом бивни.

— Ордаргар.

— Что с ним?

— Кроме того, что из-за того, что ты сдал его тело Плащам на опыты и теперь тебя недолюбливает половина банды, матабар? Сущие пустяки. Мне кажется, я знаю, где он получил свои хмурые улучшения.

Опять же, вспоминая уговор, Арди не стал поправлять Аркара и указывать, что правильно не «хмурые», а химерологические.

— Нарихман, — выдохнул Арди.

— Нарихман, — с секундным запозданием закончил мысль полуорк. — Погоди! Ты уже в курсе?

— Нетрудно догадаться, — чуть пожал плечами Ард. — Химеризация человека и Первородного это архисложный процесс, Аркар. На всю Империю наберется, наверное, не больше полусотни специалистов. В Тазидахиане, наверное, раз в десять больше, но у них там эта ветвь науки чуть ли не основа государственной военной программы. В любом случае, Ордарг не смог бы просто заявиться на Неспящую и, выписав чек, получить себе новую ногу. И, тем более, мы с Миларом уже какое-то время подозреваем, что Нарихман являлся одной из фигур Кукловодов. Как, в свое время, Пауки.

— Спасибо за очередной лезбосос… ликбердос… да блядь! Спасибо, что просветил, — гаркнул Аркар и сделал несколько больших глотков. — Короче, матабар. Я к тебе с дарами. Учитывая, что старперы… Конклав, тобишь-та, хранят все эти сраные отчеты Короне, то я решил знатно в них так порыться. Закопался по самые яйца, учитывая, что из-за нервов все равно другого применения им пока и не хотел. Так вот! Я наткнулся на некое пересечение.

— Пересечение? — переспросил Ардан.

— Это я хотел по твойному… ну, короче, по Плащовски, значит-ца, выразиться, — пояснил полуорк. — Когда я разнюхивал кто подморозил… убил, значит-ца, Арсения, то, помнишь, рассказывал тебе про одну подругу по хрусткам?

— Про работницу Черного Лотоса? Помню.

— Ну, если выражаться галантно, то хоть про жрицу любви, Ард, — отмахнулся Аркар и широко зевнул, демонстрируя полный набор клыков и бивней орков. Ему явно требовался длительный отдых. — Сути не меняет. Так вот. Если помнишь, я упоминал, что там был замешан некий маг.

Арди, в общих чертах, помнил весьма сбивчивый рассказ Аркара о проститутках, некой Этилли, предательстве и… действительно о маге, который и стал главным ориентиром категорически сумбурного расследования Аркара.

— Так вот, — Аркар вытащил из внутреннего кармана папку, которая в его лапищах скорее походила на тетрадь. — Я заметил по отчетам, что Дарг, пусть Спящие Духи решат, помнить ли нам его имя, буквально сразу после потери своей ноги, начал тратить куда большие суммы на медицину.

— Что вполне логично…

— Будешь меня перебивать, Ард, сам себе будешь какао готовить и вообще, я с тебя по полной программе, без всякой скидки, за ужины брать начну.

— Прости, — тут же извинился Ардан.

— Логично ему. Я бы тебе сказал, где твое логично видел, но мне теперь иногда надо с людьми в костюмах общаться, так что стараюсь исправить свой лосьон.

Ардан открыл было рот и тут же закрыл. Слово «лексикон» так и осталось за кадром.

— Я с цифрами «Брюса» разбираюсь дольше, чем ты дышишь, Ард, — не без гордости напомнил полуорк. — Так что немного в данных бумагах понимаю. Так что, — Аркар развернул папку и достал несколько листов. — смотри сам. Ты же у нас тут ходячий арифмометр. Заметишь, наверное.

Ардан придвинул к себе документы и вгляделся. Аркар действительно не преувеличивал. Бумаги очень сильно напоминали самые обычные бухгалтерские отчеты. Только составленные в немного свободной форме и явно далекие от точности «до последнего ксо», но при этом вполне успешно выполняли свою основную функцию.

Они отражали суть деятельности.

И если не обращать внимания, то можно и не заметить, что в разделе медицина выросшая сумма балансировала на одной и той же грани. Причем с зазором всего в несколько эксов. А это указывало на…

— Дарг составлял отчеты самостоятельно, но он всегда был готов от подобной работы, — Аркар почесал когтями щетину, издавая такой звук, будто наждачной бумагой по дереву провел. — Ему хватало мастерства все посчитать и составить документ, но вот фантазией или навыками в том, как подделать что-то он не обладал. Подобный разброс всего в несколько эксов вокруг одной и той же суммы указывает на…

Ардан поднял взгляд на Аркара. Тот сделал пригласительный жест.

— Это я специально паузу выдержал, Арди.

— А с какао все нормально будет?

— Ты издеваешься?

Ардан пожал плечами и протянул документы обратно.

— Он подделывал отчет, — озвучил очевидный факт Ардан. — И ты смог проследить…

— И я смог проследить не только куда уходили деньги, но и кому, — кивнул Аркар. — Его зовут Хтоф Шокварский. Синий маг с побережья Змеиного Моря. Был выгнан из Гильдии Магов за опыты с этой твоей химер-как-ее-там.

Змеиным Морем называлось внутреннее море Империи, находящееся на Длинном Полуострове. Оно получило свое название из-за очевидно вытянутой формы, а еще потому что к западу от него, от притока, находилось пресное озеро, которое называлось Змеиным Яйцом.

Весьма, к слову, говорящие топонимы, учитывая, что местность славилась змеями, амфибиями и рептилиями, приспособившимися к жизни в хвойных лесах. Несколько весьма неприятных Аномалий так же были именно оттуда родом.

— Думаешь, он как-то связан с Нарихман? — поинтересовался Ардан.

— Понятия не имею.

— Значит, полагаешь, что именно господин Шокварский провел операцию над Ордаргаром?

— Чтоб я знал.

— Тогда… тогда… — Ардан нахмурился. — Зачем ты мне это рассказал?

— Затем, что ты же у нас Плащ, а не я, Арди. Вот ты там со своим хамовитым коротышкой, поклонником простреленных коленных чашечек и попыхтишь… подумаешь, значит-ца, над этой картинкой. Может, чего и нароете, — искренне возмутился Аркар. — Я за вас вообще половину работы сделал!

— Арка-а-а-р… — чуть ли не взмолился Ардан, прикрывая лицо ладонью. — Если я приду с этим к Милару, то он просто скажет, что ты хочешь использовать меня ради выгоды своей банды. И у меня даже не будет контраргумента, чтобы ему возразить. Из того, что ты нашел, не следует ничего, кроме…

Аркар, вместо каких-либо слов, достал из папки еще один лист. Всего с одной-единственной надписью. Вернее — адресом.

— Мне кажется или ты не выглядишь счастливым, господин маг? — Милар вытащил изо рта сигарету и протянул руку.

Ардан с грустью обернулся на здание Большого и ответил на жест. Он не предполагал, что ему придется пропустить не только первый учебный день, но и что даже не успеет получить расписание ближайших лекций.

Хотя, с другой стороны, с этого года у них почти на две трети сократится количество занятий по прикладным предметам. Инженерия, Целительство, Щитовые Чары, все это уйдет в прошлое. Просто потому, что профессорам Конвеллу, ан Маниш, Ковертскому и даже полковнику Кштовскому придется тратить куда больше времени и сил на свои специалитеты.

Именно с третьего курса углублялось профессиональное расслоение магов. Первые два курса все еще выполняли роль некоего «общеобразовательного» ресурса, в то время как с третьего в дело вступала профильная ориентация. Какой специальностью располагал Общий факультет?

Ответ хранился в самом названии. В «Общей». В самом широком понимании данного слова. Грубо говоря, Общий факультет являлся местом, где обучались теоретики магии, знавшие понемногу все и обо всем, но на практике мало чем отличавшиеся от любого иного второкурсника. И так вплоть до шестого курса обучения.

Да, из-за реформ образования, сейчас даже на Общем сохранялось достойное количество часов Военной магии, но Арду это почти никак не помогало.

— О чем задумался? — спросил Милар.

— О том, что если бы не допуск в Библиотеку и возможность консультироваться с профессорами, то, возможно, я бы подал документы на отчисление, — честно ответил Ардан.

Капитан Пнев едва сигаретой не подавился.

— Кха-кха… чего?

Арди пожал плечами.

— Изучать теорию ради самой теории мне, разумеется, тоже интересно, Милар, но мне хватает роялти, чтобы купить нужные книги. Так что единственное, чем Большой мне может помочь, это Библиотека и общество профессоров, — пояснил юноша. — И это два единственных плюса. А минусов, начиная с того, что я вряд ли смогу посещать сколько-нибудь значимое количество лекций, и заканчивая Иол…

— Великим Князем Иолаем.

Ардан исподлобья взглянул на Милара.

— Слушай, господин маг, эта заноза в заднице, пусть и императорских кровей, мне нравится не больше твоего, — капитан Пнев, все так же полусидя на капоте своего старенького «Деркса», стряхнул пепел в жестяную банку, которую использовал вместо пепельницы. — Но наше к нему отношение не отменяет того факта, что он Великий Князь, а мы подданные Империи.

Ардан вздохнул и исправился:

— … и заканчивая Великим Князем Иолаем.

Милар какое-то время молчал. Он, чуть прищурившись, пряча глаза от солнца, смотрел на сверкающие окна и фасад Центрального Здания Большого.

— Никто не предполагал, что так все обернется, Ард, когда тебя определяли на Общий факультет, — той же рукой, что и придерживал сигарету, Милар почесал лоб. — Полагали, что через полгода ты уже уедешь в Дельпас и… ну, сам понимаешь. Тратить деньги Короны, отнимая место у другого способного мага на специализированном факультете не очень разумно. А Общий он все равно…

— На девяносто процентов состоит из дочерей толстых кошельков, у которых и так есть возможность оплатить обучение.

— Примерно так, — кивнул Милар. — но, полагаю, если ты пообщаешься с Полковником и вашим псевдодеканом… этим Кинжалом… как его…

— Штефан Диттмар, — напомнил Ард.

Милар щелкнул пальцами и указал на собеседника.

— Точно! В общем, полагаю, господин маг, они смогут придумать, как тебя перевести на другой факультет.

Ардан ненадолго задумался. Возможность, конечно, выглядела заманчивой, но, с другой стороны, общее сопутствующее при ее реализации никак не изменится.

— Когда мы с тобой едем в командировку?

— Сразу после того, как разберемся с Телкартс.

— А когда меня с Дином отправят в Ральские предгорья? И я даже не упоминаю Пижона и нашу с ним сделку.

— А с чего ты взял, что с Эрнсоном?

Ардан склонил голову набок, а Милар только улыбнулся. Причем пусть и едва заметно, но, все же, с гордостью.

— Ладно, полагаю, это действительно очевидно, — он поднял ладони в примирительном жесте и, очередным щелчком пальцев, отправил окурок в короткий полет до урны. — Садись. Нам еще через полгорода ехать.

Ардан привычно закинул посох между сидениями, после чего уселся на скрипучий, слишком твердый диван. Кожа обшивки под ним жалобно скрипнула и тут же врезалась в спинку шероховатыми неровностями. А еще в салоне так пахло Линтеларским табаком, что в носу начало нещадно щипать. Не говоря уже о том, что некуда было деть правое плечо, а чтобы не врезаться макушкой в жестяную крышу, приходилось сильно втягивать шею.

— Ну уж извини, господин маг, что у меня не твой модный «Анаклов».

— На нем Тесс ездит и… так очевидно?

Милар, вместо ответа, лишь приподнял брови.

— Ладно, извини и… Спящие Духи!

— Где⁈ — рявкнул Милар, уже потянувшись ладонью к кобуре, попутно оглядываясь по сторонам.

— Извини, — прокашлялся Ардан, — у меня просто мотоцикл здесь. А если мы надолго, то… надо на Маркова отвезти.

Милар медленно убрал ладонь от рукояти револьвера и так же медленно повернулся к Арду. На лице капитана, в целом, было написано все, что он думает по поводу данной короткой сценки.

— Извини, — повторил Арди. — Все еще непривычно, что у меня есть свой транспорт.

— Транспорт? Это двухколесное извращение с тарахтящим на всю улицу мотором можно назвать как и чем угодно, но только не транспортом! — от всей души возмутился Милар. — Иди, давай, за своей погремушкой, господин маг! Встретимся в «Эльтире» на канале.

Ардан еще раз виновато улыбнулся и, выбравшись из салона, взял посох и быстрым шагом направился в сторону университетской парковки, спрятанной между факультетскими зданиями.

Над входом в одном из домов по каналу Маркова блестела бутонами роз не особо приметная вывеска. В розоватых и алых лепестках читалось простое «Эльтир» и, если не знать точно, что именно перед собой видишь, то можно подумать, что прошел мимо какого-то семейного кафе.

На деле же внутри, прямо около входа, стояла вешалка с несколькими черными, кожаными пальто, а внутри зала, рассчитанного всего на дюжину столиков, всегда отдыхало или тихо общалось между собой несколько господ в такой же, как их пальто, черной форме.

Милар уже сидел на их обычном месте, около последнего окна, и выуживал ложкой чаинки из, судя по цвету и запаху, Каргаамского цветочно-фруктового.

Ардан кивком головы поздоровался с бессменными официантами, встретился взглядом с несколькими коллегами и, приставив посох к столу, сел напротив напарника.

— Тебе это действительно нравится?

— Вообще, я думаю, что действительно надо сделать стойки для посоха, иначе постоянно стирается основание и… — начал было Ардан, но вовремя понял, что вряд ли Милар имел в виду то, как быстро изнашивается посох, когда приходится постоянно куда-то его ставить, класть, ерзать им и так далее. — Если ты про мотоцикл, то да. Дает возможность все обдумать.

— Эта тарахтелка?

— Когда едешь, то шум двигателя почти не слышишь, — пожал плечами Ардан и жестом попросил себе такой же напиток. — И… каждому свое, Милар.

— Справедливо, — чуть погодя согласился капитан Пнев. — Возвращаясь к твоему вопросу, скорее всего, в Ральские дебри вас отправят в начале следующего года.

— Ну хоть не весной…

— Планировали весной, — тут же вклинился Милар. — Но после твоих шокирующих представлений этой зимой, Полковник решил, что, возможно, будет полезно, если мы проведем операцию во время снегов.

Ардан не мог не согласиться с данным утверждением. Тем более, что поездка в Ральское приграничье подразумевала под собой экспедицию в Мертвые земли и, возможно, даже на границу Теорактии Энарио. Все из-за того, что несколько лет назад в тех Мертвых Землях откопали некое подземелье, к которому питали интерес Кукловоды. Причем настолько сильный, что ради него использовали, а затем убили тестя Артура «Пижона» Бельского, который пытался расшифровать письмена и схемы Высших Эльфов. Те, будучи предками современных эльфов, являлись чем-то вроде промежуточного звена между Фае и Первородными и славились своими артефактами и, разумеется, искусством Эан’Хане.

Империя уже больше двух лет держала данное подземелье закрытым от посторонних. Более того, она не позволяла Гильдии Охотников и отдельным искателям кладов (и бед на свою задницу) пересечь границу Ральских Мертвых земель, что, к сегодняшнему дню, взвинтило цены на добываемую в тех местах продукцию почти на семьдесят процентов.

— Понял, — только и сказал Ардан.

А что ему еще было говорить? Что он категорически не хотел отправляться в командировку и что ему хватило прошлых двух? Конечно не хотел. Вот только что у Кукловодов, что у Полковника на данный момент имелись свои собственные взгляды и ни одна из сторон не спешила сверять их с Ардом.

Оставалось надеяться, что их с Миларом поездка к Крылатому Озеру пройдет хоть сколько-нибудь гладко и, учитывая новые скорые поезда, даже относительно быстро.

— Ладно, пока перейдем к насущным проблемам, — Милар с благодарностью принял блюдечко с кремовым пирожным, а Ардан, в свою очередь, забрал с подноса чай. — Итак, господин маг, что мы имеем.

Милар достал из своей рабочей сумки пузатую папку типичного, для Черного Дома, вида. Развязав тесемки, Милар несколько мгновений провел в смирении с тем, что именно он собирался внутри увидеть.

Ардан его понимал. Ему тоже пришлось собраться с духом. Внутри, на первых же страницах материалов дела, обнаружился компромат, переданный Таисией Шприц.

Там, на нескольких фотографиях, в далеко недвусмысленных позах, застыли двое мужчин примерно одного возраста. Лет сорока, может, немногим младше. Уже с залысинами, обрамленными седыми волосами и оплывшими телами, на которых дряблые мышцы давно уже проиграли схватку с не менее вязким и вялым жирком.

Распорядитель Телкартс всегда ходил в нескольких слоях одежды. Сорочки, жилетки, сверху какие-нибудь вязаные или шитые бадлоны, джемперы или свитеры, затем пиджак, а поверх еще и пальто или плащ до пола и, обязательно, длинный шелковый шарф. Его, за подобное пристрастие, за глаза называли «Капустой», но правда в том, что Распорядитель Телкартс постоянно мерз.

Но на данных изображениях он был абсолютно голым. И не только он один. Позади Распорядителя, точно так же, полностью обнаженный, стоял Степан Халский…

— Вечные Ангелы, — Милар перевернул два снимка и отодвинул их в сторону. — Знаешь, господин маг, когда-то давно такой тактикой пользовались Кинжалы.

Ардан в недоумении выгнул бровь.

— Не совсем такой, — вздохнул Милар и вытащил еще несколько листов. — К примеру, чтобы выудить информацию из работника посольства или иностранного журналиста, да и просто какого-то осведомителя, зачастую достаточно выбрать сногсшибательную девушку и снабдить ее всего несколькими артефактами.

Арди промолчал. Он понимал о чем говорил Милар, но не мог на личном опыте представить, как такое на кого-то могло подействовать.

Люди…

— Итак, господин маг, у нас в активе… поганый каламбур… кхм, так вот. У нас в распоряжении депутат-барон Степан Халский, который работает в транспортном ведомстве, отвечающим за маркировку грузов, пошлины и прочий сложный и не очень понятный рядовому обывателю набор терминов, — Милар вытащил лист бумаги и придвинул его чуть ближе к Арду, чтобы тот мог ознакомиться. — Затем у нас есть Распорядитель Телкартс, Донтаф Пайк, второе лицо в организации, известной своими способностями к контрабанде и страстью к контрафакту. Ну а теперь, как мы знаем, еще и к не самым традиционным способам отдыха.

Ардан забрал еще несколько документов и тоже коротко с ними ознакомился. В целом, ничего из того, чего бы он уже не знал от Аркара. Кстати об Аркаре! Арди же все еще не поделился информацией о Хтофе Шокварском с Миларом. Надо было не забыть рассказать после того, как они закончат с текущим обсуждением.

— Погоди, — Арди буквально споткнулся взглядом об одну из строк. — Тут сказано, что за прошедший год господин Пайк одиннадцать раз ездил в Ниград.

— Угу, — безрадостно кивнул Милар.

Ниград — столица губернии Танцующего полуострова. Тот самый город, с которого, год назад, началась командировка Арда в Ларандский монастырь Сестер Света. И, возможно, со стороны можно было бы подумать, что ничего такого особенного в данной детали не имелось. Ну катается себе весьма обеспеченный даже по меркам столицы человек в один из курортных городов, пусть себе катается.

Ниград в принципе являлся одним из главных регионов для отдыха всей столичной губернии. Он, разумеется, не так впечатлял как Лазурное побережье, и не мог похвастаться идеальной температурой круглый год, а Ласточкин океан далеко не Лазурное море, но… Ниград находился ближе. Намного ближе.

Так что все бы ничего. Если бы не маленькая деталь. Буквально незаметный нюанс. Что в отчете, который сейчас просматривал Ардан, значилось, что все одиннадцать раз, когда господин Пайк посещал Ниград, то он брал в аренду прогулочную яхту. Опять же — все бы ничего. Подобный вид отдыха буквально один из главных поводов посетить столицу Танцующего Полуострова, но…

Но!

В прикрепленных документах значилось, что вместе с Пайком в городе, в течение недели, собиралось еще порядка дюжины человек, ассоциирующихся корпусом Стражи с членами банды «Телкартс». А яхты, которые арендовал Пайк, значились в смете «без капитана, штурмана и команды».

— Они ходят в Ларанд⁈ — чуть ли не воскликнул Ард. — Хотя нет, погоди, здесь слишком крупный расход топлива… проклятье, Милар, кто вообще собрал всю эту информацию? Здесь же даже отмечено, что Пайк заказывал в ресторане и в какой день.

Милар облизнул вилочку и ткнул ей в сторону Арда.

— Черный Дом, господин маг, все же работает, в первую очередь, с информацией, — наставительным тоном произнес Милар. — И тот отдел, который работал с данным делом пока его не вернули нам обратно, весьма постарался, чтобы провести нормальное расследование. Нормальное, Ард. А не то, в котором нам опять приходится рисковать задницами, сражаясь с демонами, магами и всякой прочей сказочной ересью.

Капитан Пнев перевел дух и продолжил:

— Если что, то примерно так и выглядит, по идее, наша с тобой работа. Собираем все ниточки, сметаем со столов все крошки, какие только найдем, рыщем по закоулкам, заглядываем в чужие кровати и, если потребуется, то прям в задницы и… проклятые фото! Так вот. А потом собираем вот такие вот папки и передаем их оперативникам.

— А где…

— Задерживаются, — перебил Милар, понимая, что Ардан хотел спросить, где Урский с Эрнсоном. — И, хоть в кои-то веки за минувшие два года, нас ждет, как я надеюсь, вполне себе обычное, пусть и с нюансами, расследование. И ни одному из нас, о Вечные Ангелы, не придется проводить время в госпитале.

Ардан окинул Милара извиняющимся взглядом. Не так много времени прошло с момента, как капитан Пнев смог не только самостоятельно передвигаться без кресла-каталки, но и отказаться от трости.

Вот только пусть и скудных, но все же целительских познаний Арда хватало, чтобы понять, что пусть и за почти девять месяцев, но Милар бы никак не успел полностью восстановиться после встречи с Темным Эан’Хане. Что, в целом, подтверждалось тем, как Милар прихрамывал, как намного резче стал тормозить и что от него куда реже пахло его собственной женой, Эльвирой.

Ардан думал посоветовать напарнику некий отвар, который можно было купить на Неспящей Улице (он даже мог приготовить его самостоятельно, но сомневался, что Милар в таком случае не врежет ему), но не знал как правильно завести данный разговор. И стоило ли вообще его заводить.

— Судя по объему топлива для вспомогательного двигателя на парусной яхте, — Арди, мысленно проводя нужные расчеты, вернулся к изначальной теме. — Они ходят до Оликзасии.

— Рыбацкая деревушка Эйвасса, — подтвердил Милар и протянул еще несколько документов и фотографий. — На самом деле никакая это не рыбацкая деревушка, а перевалочный пункт контрабандистов. В основном алкоголь, табак и поддельные ювелирные изделия.

— Если Империи известен данный нюанс, то почему мы все еще ничего с этим не сделали?

— Потому что, господин маг, Оликзасия мало того, что другая страна, так еще и наш, вроде как, союзник, — уныло протянул Милар. — И, в отличие от тебя, не все спешат очертя голову бежать через границу и… ладно. Не важно. Если переходить к сути, господин маг, то никого не волновали объемы контрабанды с данного направления. Это, в целом, проблема скорее Оликзасии, потому что маргиналы таскали те товары, на которые у нас нет импортной пошлины, а вот у Оликзасии едва ли не запрет на вывоз.

Ардан не стал иронизировать над «союзным государством». Насколько он понимал из рассказов Бориса, в политике вообще ни у кого не было ни друзей, ни союзников, ни чего-либо другого, кроме как «временных общих интересов».

— И все бы так и продолжалось, если бы не вот этот небольшой нюанс, — Милар протянул уже шестой по счету документ.

Ардан прочел содержимое и ненадолго прикрыл глаза.

— Усиленные ящики с Эрталайн скобами и портативные холодильные камеры с подключением к генераторам малой мощности.

— Знаешь для чего такие нужны, господин маг?

— Милар…

— Ну я просто немного издеваюсь над раздутым эго Звездной братии, — сверкнул плутоватой улыбкой капитан Пнев. — А то мало ли, вдруг ты не в курсе, что именно подобные изделия требуются для транспортировки грузов из Мертвых Земель.

Ардан с осуждением посмотрел на веселящегося Милара, после чего вернулся обратно к листу. Разумеется, он знал. Тему транспортировки ресурсов, добытых с Лей-флоры и Лей-фауны, обсуждали на лекциях сразу трех предметов.

Так что… «Телкартс», внезапно, буквально несколькими годами ранее, расширили перечень своих интересов до весьма опасных товаров. Настолько, что попадись они с хоть одной камерой заморозки, то каждого на судне ждало по двадцать лет каторги. Империя, как и все прочие страны, очень чувствительно относилась к темам, касавшимся Звездной магии.

И если контрабандисты пошли на такой риск, причем неоднократно, то…

— Милар.

— М?

— Мне нужно кое-что тебе рассказать.

Без четверти восемь утра Ардан и Милар спустились по узкой чугунной лестнице в подвал ведомства, где располагалась вотчина отдела обеспечения. Спускались молча и не сговариваясь ступали через ступеньку. Примерно так же, как, наверное, входят в клетку к старой, но от того не менее кусачей Аномалии.

Не помогло.

— Приперлись, — раздалось из глубины помещения прежде, чем за ними закрылась дверь. — Без пятнадцати восемь, а их уже принесла нелегкая. Вы хоть знаете, сколько дел у меня было запланировано на это утро? Не знаете. И знать не хотите. Никто не хочет.

Обитель лейтенанта Дагдага Гурова, как и всегда, походила разом на ателье, оружейную и лавку часовщика, пережившую небольшое наводнение. Вдоль стен протянулись стеллажи с ящиками накопителей, каждый украшен биркой и каким-то понятным лишь полудворфу идентификационным номером. На манекенах, выстроенных шеренгой, висели черные костюмы самых разных фасонов и степеней готовности. В спертом воздухе пахло ружейным маслом, канцелярским клеем и почему-то жженым сахаром, а где-то в недрах панели с датчиками, тумблерами и кнопками, размеренно тикал механизм, о назначении какого Ардан предпочитал не спрашивать. Ему хватило того, что в прошлый раз он видел, как лейтенант самозабвенно стучал по нему гаечным ключом.

Сам Дагдаг обнаружился за раскроечным столом. Седой, бородатый, в неизменном рабочем фартуке и механическом пенсне, диоптрии на котором полудворф переключал щелчком маленького рычажка. Совсем как патроны в барабане старенького револьвера.

— Доброе утро, лейтенант, — поздоровался Милар.

— Было, — отрезал Дагдаг. — До вашего прихода. Раздевайся, капрал. По пояс.

— Вы же меня обмеряли, — напомнил Ардан, стягивая пиджак. — Весной. У вас книга…

— Ага, книга, — Дагдаг уже выуживал из кармана фартука мягкий портновский метр. — А еще у меня есть глаза на том месте, в которое ты жрешь как не в себя, и они видят, что ты, каланча, опять раздался в плечах. Брак так влияет? Стой ровно, Ард. Руки вниз. И не сутулься, ковбой, я тебе не гимназистка, чтобы передо мной жаться в угол.

Метр порхал по спине и груди с ловкостью, какой позавидовали бы бывшие коллеги Тесс по ателье. На памяти Арда с данным инструментом управлялась ловчее разве что его родная матушка. Дагдаг бурчал себе под нос данные, время от времени возвращался к конторке и вносил их в толстую, распухшую от закладок книгу учета. Ардан знал, что где-то на ее страницах обитала и его собственная графа. С деталями о росте, весе, размахе рук и, вероятно, парой нелестных примечаний.

— Наши с ночи у дома депутата, — вполголоса сообщил Милар, устраиваясь на табурете у верстака. — Дин отправил посыльного в районе шесть. Объект ночевал дома, нянька на месте.

— Нянька? — переспросил Арди.

— Увидишь, — пообещал капитан.

Надо же, а юноше казалось, что за минувшие почти два года службы он выучил уже весь сленг Плащей.

Дагдаг тем временем снял с манекена черный, строгий, без единой блестящей детали костюм, и швырнул тот Арду. Причем выглядел при этом так, будто только отрывал от себя самое родное и драгоценное дитя из возможных.

— Одевайся. И слушай меня внимательно, капрал, — полудворф щелкнул диоптриями и уставился на Арда снизу вверх с выражением глубочайшего недоверия к умственным способностям собеседника. — Помнишь, спрашивал, перед тем как разукрасить башню Казначейства дирижаблем, про костюмы Кинжалов? Ну вот… Ткань — Лей-флора, пассивные щиты вплетены в саму нить. Чары держат совокупную нагрузку до тридцати семи красных лучей. Тридцати семи, запомнил? Тридцать восьмой луч ты уже встретишь лично… на тропах Спящих Духов. Револьверную пулю, пару штук, с приличного расстояния, выдержит. От винтовки отделаешься глубокой, но не смертельной раной. Ну а автоматная очередь превратит тебя в дуршлаг. Так что если кто-то наставит на тебя ствол…

— Не стоять столбом?

— Типа того. Загубишь мне инвентарь, я тебя заставлю отчет на каждый шаг писать, — Дагдаг ткнул коротким пальцем ему в живот. Видимо, хотел в грудь, но не достал. Тем не менее палец у полудворфа оказался тверже кочерги. — И еще. Не давай никому прижиматься к груди. Обниматься там, бороться, падать на тебя. В подкладке сигнальный медальон уменьшенной версии. Покрывает расстояние всего в пару кварталов. Активируется маленьким выступом на правом лацкане.

Ардан застегнул пуговицы и повел плечами. Костюм сел как влитой.

— Дальше, — Дагдаг выложил на стол очки в толстенной роговой оправе. — Стекла простые, без диоптрий. В левой дужке — фотографический механизм. Два кадра. Два, капрал, а не «пощелкаю все подряд»! Взводится вот так, — он показал, — спуск вот здесь, смотри, случайно не нажми пальцем, когда будешь поправлять дужку. Испортишь механизм — будешь писать объяснительную на восьми листах.

— А накопители?

— А накопители… я бы сказал, куда бы тебе их запихнул… — Дагдаг вытянул из ящика плоский футляр и раскрыл его едва ли не с отцовской нежностью. — Вот. Красный и два Зеленых на девять лучей, один Синий на восемь. Девятки разошлись уже… Под роспись. Каждый. Луч, — он выдержал паузу, испепеляя Арда взглядом поверх пенсне. — Если будешь бездумно бросаться своей конской пародией на магию Мшистого, я тебе в следующий раз списанное барахло по пять лучей выдавать буду, понял?

— Даги, — Милар с трудом прятал ухмылку. — мы вроде как на процедурную операцию собираемся. Тихую такую. Даже поскучнее той гонки.

— Тихую, — повторил Дагдаг таким тоном, будто пробовал слово на зуб и, увы, отломил кусочек. — Ага. Тихую. То-то мне на вас со склада спустили снаряжения, как на маленькую войну. Тут требовалась бы какая-то шутка про Фатийцев, но, боюсь, у капрала слишком тонкая душевная организация. Ард, Спящие Духи, ты бы жрал поменьше! А то у тебя скоро только душевная эта ерунда тонкой и останется. Отъел себе задницу…

Он с неожиданно гулким хлопком захлопнул книгу учета.

Ардан переглянулся с Миларом. Дагдаг, конечно, славился тем, что весьма неохотно расставался с вверенным ему имуществом, но, вроде как, обычно был щедрее сегодняшнего. А еще Арди впервые получил Синий накопитель с не предельной нагрузкой.

Капитан пожал плечами, но его взгляд при этом оставался все таким же задумчивым, а Ард отчетливо расслышал, как сердце напарника на секунду сбилось с ровного, скучающего ритма.

— Распишись, — Дагдаг подвинул ведомость. — Вот здесь, здесь и здесь. И вот здесь. Ковбой, да не так размашисто! Это документ, а не любовное письмо!

Через десять минут они поднялись обратно в объятья утренней столицы. Ардан немного неловко чувствовал себя в новом служебном костюме, с очками в нагрудном кармане. «Деркс» ждал у крыльца, по обыкновению распространяя вокруг себя запах Линтеларского табака даже с закрытыми окнами.

— К «гнезду», — Милар сел за руль и поморщился, устраивая поудобнее правую ногу. — Посмотришь на нашего барона в естественной среде обитания. И на няньку.

— Ты второй раз говоришь «нянька» с таким удовольствием, Милар, что мне уже страшно.

— Правильно, господин маг. Бойся, — капитан тронул машину с места. — Страх продлевает жизнь. Это тебе любой контрабандист подтвердит. Пока он жив, разумеется.

«Гнездо» располагалось на третьем этаже доходного дома напротив особняка Халского. Съемная квартира с абсолютно банальной, ничем не примечательной обстановкой. Два стула, развернутые спинками к окну. Колченогий стол. Термос с чаем, который, судя по крепости запаха, заварили, кажется, еще при прошлом Императоре. На старенькой скатерти одиноко блестела жестянка из-под леденцов, приспособленная под окурки. И больше ничего.

Подниматься по лестнице капитан начал весьма бодро, к середине пролета заметно сбавил, а последние ступени преодолевал уже с нарочитой неторопливостью, явно прикрывая свою боль. Ардан шел следом и старался не показывать вида, что он замечает сложности Милара. Урский, открывший им дверь, тоже ни слова не сказал. Просто придержал створку чуть дольше положенного и чуть шире, чем требовалось.

Александр был в штатском. Серая тройка, такое же серое кепи, надвинутое до бровей. Он даже в помещении почти не снимал (кроме «Эльтира» и других мест, где собирались Плащи) головного убора, чтобы не вызывать лишних вопросов. Урский вопросов не любил. Никаких.

— Ну наконец-то! — Дин Эрнсон обнаружился на полу у дальней стены. Перед ним на расстеленной газете лежали леденцы, перочинный нож и три яблока. — А мы тут с Александром культурно проводим время. Он молчит, я разговариваю. Идеальное распределение труда, между прочим. Долек?

— Позже, — Милар опустился на стул у окна и с облегчением вытянул ногу. — Докладывайте, парни.

— Докладываю, — Дин ловко поднялся, будто и вовсе взлетев над полом. — Объект встал в семь, брился двадцать минут, завтракал один. В девять сорок отбыл в ведомство, вернется к обеду, вечером — заседание транспортной комиссии, после — «частная встреча». В его расписании она обозначена просто буквой. Скучный человек, капитан. Даже обидно. Я думал, депутаты живут интереснее.

— Нянька?

— А вот нянька, уже любопытнее, — Дин просиял и махнул рукой в сторону окна. — Извольте полюбоваться. Трется у афишной тумбы.

Арди подошел к окну, встал сбоку, за простенком, и, прикрываясь краем занавески, посмотрел вниз.

Особняк Халского выглядел не очень броским, но вполне себе солидным, хоть и пытался скрыть сей, видимо, по мнению депутата, не очень лицеприятный факт. Картину дополнял человек, стоявший у афишной тумбы наискосок от парадного входа. В пальто мышиного цвета он с ленивой основательностью читал газету.

— Телкартс, — резюмировал Урский от двери.

— Третий день как минимум, — подтвердил Дин, снова усаживаясь к своим яблокам. — У них смены в восемь утра и в восемь вечера. Работают спустя рукава, конечно, даже не прячутся. Вчера этот франт даже ботинки чистил у мальчишки на углу, представляете? Наружка, чистящая ботинки на посту. Куда только катится преступный мир.

— Обленились, — Урский прошел к столу и раскрыл тонкую тетрадь в клеенчатой обложке. Почерк у Александра оказался неожиданно аккуратным, почти каллиграфическим. — Видимо, уверены, что не сбежит.

— Или что бежать ему некуда, — вставил Дин, срезая с яблока спираль кожуры.

Ардан еще раз посмотрел на человека у тумбы. Вот, значит, как выглядит поводок со стороны. Самый обыкновенный скучающий господин с газетой, чье присутствие само по себе является весьма прозрачным намеком для Халского о том, что о нем не забывают.

Депутат-барон Степан Халский не был партнером всей банды Телкартс, что бы там ни демонстрировали фотографии о его связях с Распорядителем. Нет, партнеров так не стерегут. Скорее так оберегают имущество.

— Хорошо, — Милар побарабанил пальцами по подоконнику. — Значит, слушайте. Работать будем сегодня. Тихо, без представлений и, упаси Вечные Ангелы, без стрельбы. Вопрос только где. Дома нельзя, там прислуга. В его ведомстве тоже не очень хочется, там нас самих под протокол подведут, и будут, между прочим, правы. Остается…

— Такси, — предложил Урский.

— Такси, — согласился капитан. — Дин, расписание.

— После заседания комиссии, — Эрнсон даже в тетрадь не заглянул. — объект отпускает служебный автомобиль и берет наемный. Практически всегда. Видимо, чтобы «частная встреча» не попадала в путевой лист. От ведомства до места… ну-у-у… минут двадцать. Что характерно, капитан: нянька за такси не следит. Проверяли несколько раз. У наружки Телкартс все смены у дома. Маршруты передвижений им, похоже, не интересны.

— Двадцать минут, — повторил Милар и посмотрел на Арда. — Больше нам и не надо. Господин маг, твоя задача, как бы это ни звучало, озаботиться его сердцем. Мне нужно точно знать, когда он врет. Остальное — моя забота.

— А мы? — Дин закинул дольку в рот.

— А вы продолжаете то, чем занимаетесь. Курьеры, посыльные, вся мелкая живность Телкартс. Если наш барон после разговора дернется куда-то не туда, то я должен узнать об этом раньше, чем он добежит до угла, — Милар тяжело поднялся со стула. — Вопросы?

— Один, — Дин поднял палец, и Ардан приготовился к чему-нибудь про премию. — Если все пройдет тихо и чисто, это же в рапорте будет выглядеть немного подозрительно, да? Полковник ведь уже привык, что вы ему докладываете о всяких интересных событиях. Он расстроится.

— Переживет, — сказал Урский.

— Он-то переживет, кто бы спорил. А мы? Мы с Пламеной, между прочим, ждем пополнения, так что мне теперь премии нужны как… — Дин осекся на полуслове. — Ладно. Неважно. Работаем.

В комнате на короткий миг повисла тишина. Милар, не поворачивая головы, посмотрел на напарника, и в его вечно то насмешливом, то чересчур серьезном взгляде мелькнуло что-то такое, отчего Ардан вдруг почувствовал себя если не лишним, то… Арди не знал, как правильно описать.

Будто бы Милар и сам не верил, что все пройдет по плану.

— Работаем, — повторил капитан. — По местам. Господин маг, ты со мной. Пойдем знакомиться с бароном.

Такси подали к боковому подъезду ведомства в четверть восьмого вечера.

К этому времени Ардан успел изучить депутата-барона Степана Халского так, как его учили Шали с Эргаром. Охотник не имел права испытывать к добыче никакой эмпатии, только холодный расчет и мысли о том, как правильно провести охоту. Такой же, как и на фото; невысокий, оплывший, с залысинами в обрамлении седины, барон двигался с одышкой человека, давно и безнадежно воевавшего с собственным телом. На фотографиях из папки он выглядел немного жалко. Вживую же скорее излишне устало.

Ардан пока не решил, что хуже.

Халский вышел из подъезда, привычно, не глядя, кивнул швейцару и полез в припаркованный «Швенлик».

А там уже сидел Милар.

Ардан скользнул следом прежде, чем барон успел отпрянуть или хотя бы закричать. Арди мягко подвинул его от дверцы, сел рядом и закрыл дверь.

— Растяну максимум на сорок минут, — проворчал не очень удачливый извозчик из таксопарка, которого Милар весьма быстро убедил, что и как тому следует делать. А еще, что того ждет, если он, в будущем, не будет держать язык за зубами.

— Понял, — коротко ответил Милар.

В тесном полумраке салона от депутата пахло одеколоном, кожей сидений и, совсем слабо, валериановыми каплями. За окошком поплыли вечерние огни.

Милар не спешил. Он дал барону достаточно времени, чтобы рассмотреть попутчиков, узнать покрой черных пальто, а затем сложить два и два. Когда даже человеческому носу стало очевидно, что Халский изрядно напуган, то капитан, без единого слова, положил тому на колени плотный конверт.

Ардан, как и было велено, слушал чужое сердце.

Он ждал какого-то скачка, спазма, или той уже хорошо знакомой ему, особенной ледяной паузы, сразу после которой люди либо кричат, либо лгут.

Ничего из вышеперечисленного так и не случилось.

Сердце Степана Халского всего один раз споткнулось, а потом… потом оно забилось даже медленнее и ровнее прежнего. Так, будто с него только что сняли невидимый, но от того не менее тяжелый груз.

Барон не стал даже открывать конверт. Он подержал его на коленях, почти с нежностью погладил пальцем уголок и выдохнул.

— Ну наконец-то, — тихо прошептал он.

Милар, готовивший, судя по лицу, совсем другое начало разговора, недоуменно приподнял бровь.

— Простите?

— Я говорю — наконец-то, — Халский повернулся к нему, и в полумраке блеснули стекла его пенсне. — Вы ведь из второй канцелярии, господа? Хотя зачем спрашиваю… у вас «Швенлик» с дополнительным усилением рамы и слишком толстым металлом на дверях. Не говоря уже про черные пальто… Я ведь депутат транспортной комиссии, господин.

— Допустим, — прокашлялся Милар. — И вас так радует наша встреча?

— Меня это… — барон, глядя в окно, некоторое время подбирал слова. — … завершает, что ли. Не знаю, как лучше сказать. Знаете, сколько я уже жду этого разговора? И вот ты ждешь, ждешь. Вздрагиваешь от каждого письма без обратного адреса. Прикидываешь, кто придет первым и с какими выражениями нацепит на тебя кандалы. А потом садишься вечером в такси — и вот оно. Даже почти не страшно. Стыдно, конечно. О Вечные Ангелы, как же стыдно. Но не страшно.

Он наконец поддел пальцем клапан конверта, мельком заглянул внутрь и закрыл обратно.

— Эти?

— Эти, — подтвердил Милар.

— Хорошая работа, — с неожиданным, каким-то мертвым спокойствием оценил Халский. — Даже ракурс со светом правильно подобрали. Профессиональная. Впрочем, чему я удивляюсь. Если я правильно понимаю, то их сделала Таисия Шприц. Мне сообщали, что ее видели рядом с нами. Мой… друг даже упоминал, что Телкартс позаботятся о ней, но, как я понимаю, не позаботились.

Арди расслышал маленький щелчок в ритме прежде умиротворенного сердца.

— Вы ведь не первые, — сказал барон.

Милар замер.

— Подробнее.

— Не первые, кто приходит ко мне с этими снимками, — Степан Халский аккуратно, обеими руками, положил конверт на сиденье между собой и капитаном. Словно возвращал какую-то совсем обыденную чужую вещь. — Полагаю, даже не вторые. Так что давайте без прелюдий, господа. Я уже знаю сюжет этой пьесы. Скажите, чего вы хотите, а я отвечу, что могу для вас сделать.

В такси стало очень тихо. Только колеса шуршали по брусчатке и поскрипывали перчатки извозчика на старом, деревянном руле.

Ардан смотрел на оплывшего, усталого человека в измятом за день сюртуке и слышал то, чего не могли передать никакие фотографии из папки. Сердце Халского билось уже даже не просто ровно, а скорее обреченно. Едва ли не так же, как у добычи, давно прекратившей попытки выбраться из когтей и клыков охотника.

С другой стороны — кто и зачем уже прежде шантажировал Халского? Вариант с Кукловодами можно было отметать почти сразу. Они бы не оставили его в живых. А если бы и оставили, то мозги депутата расплавились бы уже несколько минут назад.

— Хорошо, — Милар откинулся на спинку. Его голос немного изменился. Из него пропала казенная сталь, уступив место чему-то почти приятельскому. — Без прелюдий так без прелюдий, барон. Но не здесь.

— У меня встреча, — без всякой надежды сказал Халский.

— Хорошая попытка, но нет, — покачал головой Милар. — Не питайте иллюзий, господин Халский, что ваша жизнь все еще принадлежит вам.

Барон посмотрел на него. Потом на Арда, ненадолго задержавшись взглядом на перчатке. Потом снова в окно, где все так же степенно проплывал город, вечер и вся его прежняя, кончившаяся сегодня жизнь.

— Знаете, что самое смешное, господа? — спросил он у окошка. — Я даже рад. Устал. Сильно устал. Столько лет… да и плевать. Судя по направлению мы не в Черный Дом едем, что уже неплохо. Я боли боюсь, господа. А все остальное… каторга, так каторга. На все воля Света.

И такси, послушное своему вознице, мягко свернуло в сторону канала Маркова. Больше они, пока не приехали, так и не сказали друг другу ни единого слова.

Арди уже встречал несколько разновидностей преступников. От спившегося Семена Давоса и обезумевшего от вседозволенности Иригова, до заблудившихся в своих суждениях Леи Моример и Евлампия. Все они испытывали самые разные чувства по отношению к своим злодеяниям. И Арди вменял барону вовсе не фотографии, а то, что его использовали Телкартс и…

Не суть.

Главное, что Ардан впервые встречал человека, которому было откровенно плевать на все, что он совершил. Единственное, что действительно заботило барона — сам барон.

И, что самое неприятное, Ардан не понимал, лицемерит он или нет. Ведь он все еще жил прямо напротив главного логова Орочьих Пиджаков.

Да уж… мир явно не спешил становиться таким же понятным, как в лесных разливах и на горных тропах Алькады.

Скорее наоборот.

Задняя комната «Эльтира» существовала для разговоров и встреч, которым не место в общем зале. Ни окон, ни лишней мебели. Только стол, четыре стула, Лей-лампа под зеленым абажуром и вешалка, куда Милар, входя, небрежно бросил свое казенное, легкое пальто. В Метрополии, несмотря на начало осени, пока что еще держалась на удивление теплая погода.

Официант принес чай и исчез лишь немногим менее расторопно, чем Урский.

Халский сел, куда указали и на манер школьника сложил руки на столе. В свете лампы его залысины блестели испариной, но барон по-прежнему без страха смотрел на папку, выложенную Миларом. Может, потому что со страхом люди, обычно, смотрят на неизвестность. А Степан Халский, судя по всему, прекрасно понимал, что его ждало.

— Начнем с того, что вы и так знаете, что мы знаем, — Милар раскрыл папку, но доставать оттуда ничего не спешил. — Одиннадцать поездок в Ниград за год. Прогулочные яхты без экипажа. Эйвасса. Обратные рейсы с грузом, проходящим мимо декларации. И последнее, и самое важное… Усиленные ящики и холодильные камеры. Я ничего не забыл?

— Маркировку, — тихо сказал Халский.

— Что?

— Маркировку забыли, — барон снял пенсне и потер переносицу. — Когда груз проводится, как вы выразились, без декларации, то его даже идиот в порту заметит. Ну или не идиот… в общем, любой работник, который прослужил достаточно долго, сверит записи тоннажа и ватерлинию. Это что-то вроде перегруза на наземном транспорте. По тому, как сильно опустился кузов на колеса, можно понять, что… Да не важно. Так что весь груз значится в декларациях. Просто проходит несколько иначе. В основном нефтепродукты, масла, горючее и все, что со стороны можно замаскировать под бочки. И на каждой такой бумажке, разумеется, стоит подпись. Моя подпись, если быть точным. Так что давайте я сэкономлю вам вечер. Да. Все, что в вашей папке, — это абсолютная правда. И еще примерно втрое больше того, чего в ней нет.

Милар медленно закрыл папку.

Ардан сидел чуть в стороне, за пределами светового круга, и просто наблюдал за бароном.

— Иронично, — заметил Милар. — Обычно от людей вашего положения такие признания приходится получать несколько иными способами.

— Обычно люди моего положения надеются что-то сохранить, — Халский вернул пенсне на нос. — Должность. Имя. Свободу. Да что угодно. Я же реалист, господин капитан. Ничего из этого списка мне уже не сберечь. И мы оба это прекрасно понимаем. Поэтому я хотел бы поговорить о том единственном, что меня еще интересует.

— И что же это?

И вот тут сердце Степана Халского наконец оступилось.

Не на слове «каторга», от которого депутат лишь немного оробел. Не на слове «суд», что доставляло ему скорее дискомфорт, чем нечто иное. Сердце барона, все это время маршировавшее в груди пусть и обреченным шагом, но ровным, споткнулось и зачастило на одном имени:

— Донтаф.

Милар поперхнулся воздухом, а Ардан чуть со стула не свалился.

— Донтаф Пайк, — повторил барон уже тверже, и Ардан слышал, каких усилий стоила ему эта твердость. Сердце барона колотилось так, что впору было опасаться за сохранность его грудной клетки. — Распорядитель Телкартс. Полагаю, в вашей папке он проходит как «второе лицо в преступной цепочке» или что-нибудь столь же казенное. Так вот. Подпишу, что скажете. Покажу, что спросите. Пойду, куда отправите. Но Донтафа, пожалуйста, оставьте живым. Когда вы придете за ними… А вы придете, я же не идиот, то… пусть его возьмут живым и, по возможности, невредимым. Это мое единственное условие, господа. Хотя даже просьба. Я понимаю, что вы можете заставить меня сделать, что угодно. Но мы все сэкономим силы и время, если я буду сотрудничать.

Милар молчал, разглядывая барона с каким-то новым, почти профессиональным интересом. Будто неведомую диковинку, о существовании которой прежде даже не задумывался.

— Почему живым? — спросил Милар. — Не поймите превратно, барон, но господин Пайк взрослый человек с очень опасной профессией. И если он начнет сопротивляться, то… всякое может быть. Я не могу вам ничего обещать.

Халский долго молчал. Его пальцы гладили край стола. Туда-сюда, туда-сюда.

— Донтаф болен, — тихо проговорил он спустя несколько секунд. — Причем давно. То, что о нем рассказывают… шарфы, свитера, «Капуста»… люди смеются, а он просто мерзнет. Что-то с кровью. Осложнение анемии или нечто в подобном роде. Лекарства, конечно, есть, но только через Лей. Без них он не проживет и месяца. Аптечный картель такие продает с наценкой больше, чем в тысячу процентов. Там в месяц требуется порядка ста семидесяти эксов просто чтобы не помереть. Поэтому он… поэтому мы… — барон только махнул рукой и отвел взгляд в сторону.

Ардан и Милар переглянулись поверх лампы.

— Мы не Вечные Ангелы, барон, — покачал головой Милар после очередной паузы. — Обещать я могу только одно. Я постараюсь. Но не заблуждайтесь. Вас обоих ждет каторга. И учитывая то, что вы рассказали про Распорядителя Телкартс, он не станет послушно сдаваться оперативникам. Так что шансов немного. Устроит?

— У меня есть выбор?

— Нет.

— Тогда устроит, — Халский криво, впервые за вечер, улыбнулся. — Люблю честных людей. Редко их вижу… по роду занятий. Да и в зеркале уже тоже давно не встречал. Вечные Ангелы, капитан, как же легко порой забывать о том, что ты и сам… да, опять же, неважно. Спрашивайте.

Ардан не знал, как относиться к человеку, который сидел напротив него через стол. Что бы ни произошло в жизни барона и его приятеля, но это нисколько не оправдывало ни преступления, ни что-либо иное.

Когда Эрти страдал от анемии, то Келли не бросился с револьвером грабить поезда и не брал взятки, чтобы решить какие-то вопросы мимо закона. Нет. Вместо этого шериф Эвергейла гнул спину в три погибели и работал на износ, чтобы обеспечить Эрта всем необходимым.

Халский выбрал легкий путь. И за это нес всю полноту ответственности.

Но, все же, Ард не испытывал к нему неприязни. Скорее холодное безразличие.

— Аукцион, — перешел к делу Милар. — «Роза». Только не надо рассказывать мне всех деталей. Мы уже знаем все, что нам нужно. От вас требуется помочь с входом.

Барон кивнул так, будто ждал именно этого вопроса.

— Тогда вам нужны две вещи, господа. Жетон и поручительство. Жетон — это такая неприметная латунная бляха. Их больше не чеканят уже, пожалуй, лет двадцать. Клуб закрытый, так что в основном передают. Купить, в целом, можно, если найти участника, отошедшего от дел. Но все в клубе инкогнито, так что здесь я бесполезен. Что до поручительства… — барон пару секунд побарабанил пальцами. — Его дает действующий участник, и с этим я вам помочь могу. Есть весьма скучная процедура, в которой участник клуба с определенной потраченной на аукционе суммой может «представить» нового письмом. Причем заочно.

Звучало, на удивление, логично. Если кто-то уже потратил прилично эксов на подпольном, насквозь незаконном аукционе, то вряд ли он станет рисковать своей жизнью и свободой, чтобы позвать кого-то ненадежного.

— Имя, — поторопил Милар.

— Господин Арно Ливен, — почти сразу ответил Халский. — Бывший поставщик… скажем так, предметов старины. Лет пять как отошел от дел. Живет где-то в Предместьях. Жетон, насколько мне известно, сохранил. Из сентиментальности. Продаст, если предложить правильную сумму и через… правильные руки.

— А правильные руки это…

— Курьер Телкартс, разумеется, — барон пожал плечами. — Я закажу выкуп жетона как бы для… для одной своей надобности. Это в порядке вещей. Курьер заберет у Ливена жетон и передаст моему человеку. Вашему человеку, — поправился он. — Обычное место для подобного рода сделок — это вечерний рынок у товарной станции.

Милар вытащил из кармана блокнот и сделал первую за вечер запись.

— Когда?

— Если отправлю записку сегодня… — Халский прикинул. — Завтра к вечеру. Курьера узнаете по… впрочем, ваш коллега, — он кивнул на Арда. — полагаю, узнает его и так.

Ардан ничего не ответил.

Следующий день прошел в сборах, и к полудню Ардан узнал о себе много нового.

Например, что зовут его теперь господин Тарев. И что он служит оценщиком по Звездной части и артефактам эпохи до Войны Рождения Империи при одном очень немолодом и очень нелюдимом коллекционере. Разумеется, господин Тарев был смешанного происхождения, весьма сдержанных манер, а на вопросы о своем нанимателе отвечал вежливым молчанием, ибо за молчание ему, собственно, и платили.

К вечеру он уже ждал на рынке.

Между рядами крытых прилавков плыли керосиновые огни, пар от последних киосков и ларьков перемешивался с паром от чанов с каким-то сомнительным варевом, а где-то за пакгаузами лязгал и вздыхал маневровый паровоз. Пахло углем, мокрым брезентом, рыбой и неистребимым ароматом подобных этому мест, где в равной степени могли соседствовать прилавки, заваленные мясом, а рядом, прямо по соседству, продавали бы галантерею.

Ардан лежал на галерее пакгауза, под самой кровлей, между штабелем пустых корзин и голубиным гнездом, чьи хозяева отнеслись к соседству с философским безразличием. Внизу, шагах в сорока, темнела весовая будка.

Он закрыл глаза.

Зрение здесь только мешало. В сумеречной толчее все выглядели одинаково. Ардан медленно, слой за слоем, снимал с рынка шум. Первым делом он убрал паровоз, затем избавился от скрипа весов и перебранки у чанов, после заглушил сотню ровных, скучных, торгующихся сердец.

Осталось только два.

Первое — у той самой весовой будки. Частое, мелкое, и до жути суетливое. Господин средних лет переминался с ноги на ногу и явно мечтал оказаться где угодно, только не здесь. Им, разумеется, был «человек барона», а на деле мелкий клерк из ведомства, отправленный забрать «посылку для начальства».

Второе сердце двигалось через рынок с юга. Ровное, собранное, с каким-то особенным, надменным достоинством и полной уверенностью в своей безопасности. Курьер. Во внутреннем кармане у него позвякивала о связку ключей латунная бляха ценой в чужую жизнь, но сердце это не волновало.

— Идет, — одними губами произнес Ардан в эластичную упругую трубку, уходившую в окно соседнего здания. Довольно старое изделие Черного Дома, способное передавать звуковые вибрации на короткое расстояние. — С юга, вдоль рядов. Один.

— Принял, — спустя секунду отозвался голос Милара. — Ждем.

Курьер поравнялся с чанами. До будки ему оставалось шагов шестьдесят, как Ардан услышал то, чего здесь быть не должно.

Еще три сердца.

Одно смещалось вдоль северных рядов. Второе двигалось параллельно курьеру, через прилавок. Третье ждало впереди, у прохода к будке.

— Трое, — Ардан не заметил, как приподнялся на локтях. — С трех сторон. Милар, они тоже за курьером…

— Живым берем хотя бы одного, — прозвучал голос Урского из переговорной трубки. — Дин.

— Уже лечу! — весело отозвался Эрнсон.

Дальше все произошло слишком быстро.

Курьер что-то почувствовал. Может, взгляд. Может, заметил что-то в отражениях луж или зеркалах на прилавке стеклодува. Он даже не оглянулся, просто сразу сорвался на бег, исчезая в темном зазоре между зданиями, формировавшими площадь.

Троица хлынула следом.

— Уходит дворами к леднику! — Ардан бросил в трубку и скользнул вниз.

Ночные задворки товарной станции оказались целым миром, будто специально придуманным для погони и, одновременно, против нее. На плечи давили штабеля ящиков, то и дело приходилось постараться, чтобы не врезаться в поленницы, под ногами ямы прятались в темных лужах, а вокруг вырастал целый лес из пожарных лестниц и низких крыш сараев, по которым сейчас, судя по грохоту, летел Дин Эрнсон.

Ардан успел заметить Ральского следопыта всего дважды. Длинная тень перемахнула через многометровый провал между кровлями; сложилась вдвое, кувырнулась через конек и вновь рванула вперед, к границе, где дворы прорезала трамвайная колея. Полупустой вагон как раз выползал из-за пакгауза, и Дин, не тратя ни секунды на сомнения, сиганул с сарая ему на крышу. Пробежал по ней три шага против хода и соскочил по другую сторону колеи, срезав разом полквартала.

Урский выскользнул из-за соседней поленницы и, коротко кивнув Арду, бросился вперед, двигаясь ничуть не медленнее, чем полукровка матабар.

Ардан мчался следом, принюхиваясь и прислушиваясь.

— Курьер ранен! — выкрикнул он, различив, как испуганное сердце впереди сбилось с ритма, а воздух пропитался медью и порохом. — Его загоняют к тупику у ледника!

Мотор «Деркса» рыкнул где-то справа. Милар, видимо, благодаря своему чутью дознавателя и многолетнему опыту, без всякой дополнительной информации знал, куда ему мчать.

Тупик у ледника оказался своеобразным колодцем из кирпича и наледи. Три глухие стены, штабель бочек и одна-единственная дверь, запертая на амбарный замок. Курьер добежал до нее, ударился и осел. Его левый рукав стремительно набухал темным. Трое в плащах юркнули следом и в их руках заблестели длинные ножи.

Видимо, жетон им не требовался.

— Парни! — рявкнул Милар, выпрыгивая из резко затормозившегося «Деркса». Ард краем глаза заметил, как скривился капитан, когда пятка больной ноги вонзилась в асфальт.

Дин соколом рухнул сверху.

Он без звука, будто снег, свалился с кровли ледника, и еще в падении метнул плашмя, рукоятью вперед, один из своих ножей. Ближний к нему бандит хрюкнул и свалился навзничь. Бросок пришелся в основание черепа. Второй развернулся на звук, и вечер для него тут же кончился. Из темноты навстречу шагнул Урский, и кастет с гравировкой коротко, без всякого замаха, вошел ему под челюсть. Неизвестного убийцу приподняло на пару сантиметров от земли и сложило поперек бочек.

Третий оказался самым быстрым из них.

Он не стал ввязываться в драку. Вместо этого метнулся к стене. Туда, где водосток и наледь давали призрачный шанс уйти с тропы охоты, внезапно обернувшейся ловушкой для самих охотников. Ардан уже занес посох, но так и не воплотил печати. За спиной, в хитросплетении лабиринтов станции, уже собирались первые зеваки с рынка, и любая вспышка магии похоронила бы завтрашние торги.

Те же самые мысли, очевидно, посетили и Милара, который уже вскинул руку с револьвером, но так и не вдавил спусковой крючок.

Дин метнул очередной клинок, рукоятью врезавшийся под колено убегающему. Тот всплеснул руками и свалился… вполне, о Спящие Духи, удачно. Скатился по стоку, снес крышку бочки и, прежде чем Урский успел до него добежать, нырнув в черный зазор между ледником и забором, ухнул куда-то в глубины коллектора.

— Дерьмо, — подвел итог Урский.

— Двое из трех, Александр! Это позитивный результат! — Дин уже вязал первого незнакомца его же ремнем. — Тем более вряд ли тот бедолага выберется из коллектора…

— Да кто тебя за язык тянул, Дин⁈ — хлопнул себя по лицу подошедший Милар.

— А что я… я в приметы не верю. Так, курьер. Курьер, дружок, не спи. Куда тебя?

Курьер был жив. Безусловно не в лучшей кондиции — рукав промок насквозь, а лицо в свете подкатившего «Деркса» отливало воском, но жив. Когда Милар, присев рядом, распахнул на нем пальто, глаза раненого дернулись к внутреннему карману.

Милар вытащил необходимый им предмет.

Латунная бляха размером с ладонь ребенка. Тяжелая, потертая, с характерным узором. Роза с шестью лепестками, причем каждый прочеканили так тонко, что в керосиновом свете цветок казался живым.

— Санитаров сюда, а этих двоих в Черный Дом, — распорядился капитан, поднимаясь. — Дин, Александр, будьте так любезны, зачистите площадку до того, как сюда заявятся Креветки. Господин маг, ты со мной.

Уже в машине, на заднем сиденье, под тарахтение мотора и хриплое дыхание перевязанного курьера, Ардан протянул руку:

— Можно?

Милар отдал жетон.

Латунь ощущалась холодной даже сквозь перчатку. Ардан повернул бляху к свету фонаря, провел большим пальцем по лепесткам и замер.

В насечках, в самой глубине рельефа темнело бурое пятно.

Он поднес жетон ближе и принюхался.

Кровь. Причем далеко не свежая, и пахнущая совсем не так, как у курьера. Причем ее явно пытались оттереть и смыть какой-то химией, но не справились. Совсем немного.

— Милар.

Капитан обернулся с переднего сиденья. Посмотрел на бляху в руке Арда, а затем перевел взгляд на бурые ниточки в насечках лепестков.

— Прежний владелец, похоже, — сказал он наконец, — не сам отошел от дел… проклятье, Ард, я всерьез начинаю полагать, что когда попросил себе в отдел военного мага, то чем-то прогневал Вечных Ангелов.

— А я-то тут при чем⁈

— Понятия не имею. Просто приобщаюсь к дедовщине.

Арди представлял себе казематы Черного Дома, как нечто если не сродни тому, что он видел на берегу Ангельской Слезы, то хотя бы находящееся в той же области заскорузлого, покрытого коркой высохших слез, ужаса. Капрал Алиса Ровнева провела здесь всего несколько дней, но этого хватило, чтобы она до сих пор избегала оказываться рядом с лестницей, ведущей в подвалы. Так что вид вполне себе обычных коридоров, ничем не отличавшихся от тех, коими было пронизано все здание, несколько смутил юношу.

Все те же деревянные панели на стенах, двойные двери и редкие урны с цветами. Разве что окон не было. А еще, чтобы попасть сюда, требовалось пройти через решетку, изрезанную печатями стационарного щита, и скучающего вида мужчины за поставленной в углу тумбой.

Дежурный сверился с журналом посещений, забрал у обоих бумаги для отчетности и лишь после этого проводил их в первое помещение, спрятанное за все теми же двойными дверьми. Оно, опять же, если не принимать во внимание клетки с печатями, мало чем отличалось от того, чем располагали Стражи. Арди помнил, как, однажды, в начале прошлого учебного года, забирал из такой управы Бажена.

Пленный сидел на привинченной к стене койке.

Ардан ожидал увидеть что угодно. Злобу, страх, наглую ухмылку из тех, какими бандиты обычно встречали следователей в красной форме, прикидывая, во сколько эксов встанет их молчание. Вместо этого на них смотрел человек с самым обыкновенным, ничем не примечательным лицом. Причем смотрел он… да, в общем-то, никак. Так смотрят на стену. Или на расписание поездов, когда твой уже ушел, а следующий будет только завтра.

— Фамилия? — начал Милар, устраиваясь на табурете напротив решетки.

— Агров, — ровно ответил пленный.

— Ага. А я тогда герцог Анорский, — покладисто согласился капитан. — Знаешь, господин Агров, за все годы службы таких вот Агров через меня прошло… ну, скажем, на небольшой губернский городок точно хватит. Со школой, ратушей и почтовым отделением. Так что давай попробуем еще раз.

— Вода у вас капает, — дернул плечами псевдо-Агров.

— … Что?

— В трубах, — пленный даже не отвел взгляда от стены. — Третий стык от угла. Прокладка съедена. Зимой прихватит и разорвет.

Милар обернулся к Арду. Тот лишь пожал плечами. За без малого два года службы он наслушался от Милара самых разных историй о допросах. Байки об угрозах, не очень занимательные пересказы чужих истерик, порой занимательных торгов, пары стихов и однажды даже лекции о вреде чрезмерного употребления бобовых. Но замечание по казенной сантехнике, казалось, удивило даже Милара.

— Учтем, — пообещал капитан и вернулся к делу.

Милар положил папку на соседний табурет.

— Начнем с приятного, Агров. Курьер жив, — капитан с наслаждением вытянул ноги и по-хозяйски устроился на стуле. — Потрепало его, конечно, вполне себе, но ничего. Лекари справились… Уже дает показания. Весьма, к слову, подробные.

Все та же тишина. И бездумный взгляд в стену.

— Дальше. Жетон тоже у нас. Так что вся эта ночная беготня выходит, зря. Обидно, наверное?

Все еще тишина.

— Понимаю, тебе это безразлично… Хорошо, поговорим о том, что тебя может заинтересовать. Приятель твой лежит через стенку, — Милар кивнул на смежную камеру. — И что-то мне подсказывает, господин Агров, что он окажется разговорчивее. Всегда кто-то оказывается разговорчивее. Если бы тебя одного поймали, то тогда пришлось бы звать наших… специалистов и, поверь, тебе бы их общество понравилось еще меньше, чем мне. Но раз вас двое, то вопрос лишь в том, кто заговорит первым. Вот и все.

Ардан не очень понимал, почему Милар не спешил отдавать распоряжение, чтобы к задержанным применили специальные меры, но старшему дознавателю первого ранга капитану Пневу точно было виднее.

— Что до третьего, — продолжал Милар. — то в коллекторе с выбитым коленом… Скажу честно, господин Агров, я бы на его месте предпочел нож. Куда более достойно, чем захлебываться в нечистотах.

— Его место вас не касается, — коротко бросил задержанный.

Первая фраза, если не считать прокладок. Милар даже не моргнул, только чуть подался вперед.

— О, слава Вечным Ангелам, живой. А я уж, грешным делом, решил, что разговариваю с предметом мебели… Ладно, господин Агров, финальный расклад, слушай сюда. Есть две каторги. Одна где-то в северных лесах под Армондо. Там даже поселения смешанные. Может семью заведешь с какой-нибудь разбойницей. Будете потом вместе сказки рассказывать о том, что Корона вас, таких невинных, ни за что отправила на неоплачиваемую работу в счет заглаживания вины перед социумом. Но есть и другая каторга. С видом на Алькадский рудник. Разница между ними, по моим прикидкам, примерно в лет двадцать. Только в одном случае ты через двадцать лет выйдешь за забор, а в другом, уже через пару зим, тебя похоронят в безымянной могиле. Выбирай.

Псевдо-Агров перевел взгляд со стены на капитана, посмотрел недолго, и снова уставился в стену.

— Или, если настаиваешь, могу позвать специалистов, — развел руками Милар.

— Ты, Плащ, вроде сказал, что мой напарник заговорит, — хмыкнул задержанный, — но ты метнись за своими псами, будь добр? А то ты скучный какой-то. Нудишь тут мне в уши. А я, может, с детства хотел узнать, так ли страшны застенки Черного Дома. Давай там, шуруй и не забудь хвостиком повилять, а то следующую подачку от своих хозяев пропустишь.

Милар, даже бровью не поведя, снова развел руками и забрал папку.

— Глупо, — только и сказал он, после чего кивнул Арду и они вместе вышли за дверь.

В коридоре их уже ждали.

— Выглядит знакомо, — тяжело проговорил Урский.

Александр стоял у смотрового окошка соседней камеры и смотрел внутрь. Что-то в его голосе заставило Арда обернуться.

— Армондо? — спросил Милар.

Урский не ответил. Вместо этого он кивнул в сторону того самого окошка. Милар выгнул бровь, подошел к двери и, посмотрев внутрь, безрадостно резюмировал:

— Блядь.

А потом из дальнего конца коридора позвали дежурного, и утро окончательно перестало притворяться «добрым».

Второго пленного нашли на полу камеры. Он лежал на боку, поджав колени, аккуратно и даже почти уютно, будто прилег вздремнуть после тяжелой смены. И только неподвижная белизна лица подсказывала, что вздремнуть он собрался всерьез и надолго. Ран на теле не оказалось. Крови — тоже. Лекарь, спешно вызванный сверху, провозился с покойником добрых четверть часа, затем распрямился и стянул перчатки.

— Щека прикушена изнутри, — сообщил Звездный целитель. Без плаща и погон, но с посохом, на котором самая сложная печать относилась к Синему цвету. — В зубной коронке полость. Капсула. Яд, судя по запаху и цвету десен, на основе вытяжки из Плачущего Вороньего Глаза, Лей-вариации обычного вороньего глаза. Сработал за считанные секунды.

В коридоре повисла тишина. Только вода капала в трубах — в третьем стыке от угла, если верить специалисту по прокладкам из соседней камеры.

Ардан смотрел на аккуратно лежащее тело и думал, что успел насмотреться на смерти всякого сорта. Порой до боли глупые, нередко страшные, иногда до обидного случайные и изредка вполне заслуженные. Но нечто подобное он видел впервые.

— Простые бандиты так не поступают, господин маг, — тихо проговорил Милар. — Я бы предположил, что в деле замешана присяга… просто не наша. Но, возможно, это все из-за Конгресса.

— Дорогая работа, — Урский кивнул на коронку в пальцах лекаря, как раз опускавшего ее в пробирку.

— Насколько? — уточнил Милар.

Александр подумал. Помолчал. Потом ответил так, как отвечал всегда, когда вопрос ему не особо нравился:

— Демон его знает.

Через час тело, коронку и все бумаги забрали наверх. Все это время они втроем с Александром и Миларом сидели в рабочем кабинете казематов, который больше походил на комнату отдыха. Несколько диванчиков, пара шкафов с бесконечными папками и повешенная на противоположную от входа стену картина. На ней несколько оленей мирно жевали травку.

Видимо, заменяла собой окно.

Дверь открылась и на пороге показался Полковник. Он, кажется, немного похудел, но вместе с лишним весом ушли и мышцы, из-за чего лицо левой руки Императора теперь выглядело немного рыхлым и излишне дряблым. Как у старого пса.

— Я даже ничего не хочу спрашивать, — выдохнул он и обвел присутствующих цепким взглядом, ненадолго остановившимся на Арде. Ах, да. Это ведь был первый раз после инцидента на Фатийской границе, когда они виделись с Полковником. — Вам недостаточно разрушений, вы теперь еще и нормально языка не можете доставить?

— Полковник, — Милар, тяжело опираясь на подлокотник, встал на ноги. — Спешу заметить, что это обязанность…

— Да-да, — отмахнулся де-факто глава Черного Дома, — с теми, кто виноват, что их недостаточно тщательно досмотрели, мы разберемся позже. Пока что — работайте дальше. А когда закончите с текущей операцией, то… зайдите ко мне. Оба.

Полковник развернулся и направился обратно на выход, но ненадолго остановился около выхода.

— У меня в последнее время складывается ощущение, что Парламентская комиссия, следящая за нашей работой, не очень позитивно настроена к тому, чтобы мы посетили эту «Розу», так что… если вдруг увидите кого-то знакомого на данном мероприятии, то постарайтесь сделать так, чтобы он или она дожили до допроса.

Полковник, больше ничего не говоря, закрыл дверь и вышел в коридор. Вскоре туда выбралась и их троица. Просто из-за того, что кроме труб в подвале проблема явно имелась еще и с вентиляцией, так как в комнате вскоре стало трудно дышать, а одежда начала прилипать к телу.

Видимо, Метрополия настолько настрадалась от холода за прошлую зиму, что решила всеми силами вцепиться в лето и не отпускать теплую погоду на волю.

— Он ведь знал про капсулу, — сказал Ардан, когда носилки скрылись за поворотом коридора. — Псевдо-Агров. Знал, что у соседа в зубе.

— Вероятней всего, именно так, — согласился Милар.

— И все равно сидит и рассуждает про прокладки.

— Вот именно это, господин маг, меня и не радует, — капитан прислонился к стене и посмотрел на дверь, отделявшую их от последнего языка. — Если бы капсула была у всех троих, можно было бы подозревать иностранных коллег Кинжалов. Но поскольку она только у одного, то… проклятье, все как-то немного странно. Но в чем я точно уверен, что среди бандитов вряд ли найдутся столь преданные делу господа.

— Нарихман? — предположил Урский.

— Сомнительно, — не сразу ответил Милар. — Что-то здесь не так с этим аукционом, парни. И что-то мне подсказывает, что у госпожи Шприц не просто так оказались эти фотографии.

— Работает на кого-то? — все так же односложно спросил Урский.

Милар перевел взгляд на Арда. Тот чуть скривился и уже потянулся посохом почесать затылок, но вовремя вспомнил про бытовой накопитель в навершии и остановился. Он уже почти избавился от этой привычки, но пока еще не одолел полностью.

— Как бы это странно ни звучало, но я уверен, что госпожа Шприц неподкупна. А шантажировать ее нечем. И некем. Она… одинока и ей… плевать на себя и вообще все, кроме одного-единственного расследования.

— Звучит так, как будто ты ей сочувствуешь, господин маг, — прищурился Милар.

— Не знаю, — Арди машинально повернулся к тому месту, где должно было быть окно, но его там не оказалось. — Может быть. Немного. Наверное, весьма трудно жить в таком мире, как она.

— Даже после того, как она пыталась тебя использовать и рисковала твоей жизнью?

Ардан пожал плечами.

Мысли завтрашнего дня.

Каталог Халский передал в тот же день, все в той же задней комнате «Эльтира». Выглядела эта вещь до обидного скромно.

Тонкая книжица без обложки, страниц на двадцать. Правда, плотная, кремовая бумага стоила, по прикидке Арда, дороже некоторых книг целиком. Причем набор шрифта явно выдавал типографское качество: ровные литеры, ни единой помарки, с до миллиметра выверенными полями. Такие вещи не печатают в подворотне на ручном станке, как некоторые из образчиков запрещенной Аль’Зафирским пактом литературы, хранившихся в библиотеке Большого. У «Розы» имелась собственная типография. Или, что намного вероятнее, собственный типограф, умеющий держать язык за зубами.

— Читайте смело, — Халский грел ладони о стакан с чаем. — Все равно ничего не поймете… То есть нет, простите. Вы-то как раз поймете, господин в Зеленом плаще.

Ардан открыл книжку-буклет.

— Ahgrat, — выдохнул Ард и уронил бокал.

Игристое Линтеларское, стоившее примерно как месяц аренды его старой каморки, кануло в черную воду между понтонами вместе с хрусталем. Ни звона, ни всплеска, только короткое бульканье. Пожалуй, единственная вещь в этом подвале, которой в ближайшую минуту предстояло уцелеть пусть и в таком, весьма своеобразном понимании.

Пуля прошла там, где секунду назад была его голова.

Ардан уже падал, скрываясь за высоким столиком и вжимаясь в мокрые доски. Третье веко опустилось прежде, чем он успел о нем подумать. Зрачки расширились и мир тут же вывернулся наизнанку. Пропали свечи, маски, накрахмаленные скатерти и отраженный в воде двойник зала со всеми его хрустальными бра. Осталось лишь тепло тел и дрожь настила под сотней бегущих ног и испуганных сердец. Целый оркестр бьющих вразнобой барабанов, будто у музыкантов посреди концерта отняли дирижера.

Со всех сторон кричали, стреляли и, судя по всплескам, едва ли не тонули.

В двух шагах кто-то с воплем ухнул в воду, окатив Арда ледяными брызгами. Официант шагнул в темноте мимо края мостка, и поднос вместе с многострадальными бокалами и самим официантом ушли вниз с каким-то почти музыкальным аккордом. Юноша пополз вдоль опрокинутой мебели, пытаясь понять, что вообще происходило.

Звук все нараставшей канонады заглушил его способность слышать чужие сердца.

Слева, от арки с бархатной шторой, зазвучали крики и сдавленные мольбы, захлебнувшиеся в крови и очередных выстрелах. Ард схватил покатившийся мимо него поднос и чуть высунул его из-за столика. Тусклого света свечей и глаз матабар хватило, чтобы различить восемь рыжих клякс. Или, может, девять. Двое налетчиков стояли так тесно, что наплывали друг на друга. Они заявились откуда-то со стороны причала, переступая через размытые пятна привратников. И, что характерно, их вообще почти не заботили разбросанные вокруг ценности. Они спешили мимо лотов, мимо портсигаров и чековых книжек, брошенных гостями на столиках. Вся свора, попутно высовываясь из укрытий и открывая ответный огонь, прорывалась к служебной двери.

Почему ответный? Просто в них уже стреляли из зала.

В пяти шагах от Арда сосед по мостку, весь вечер изображавший оценщика, на ходу сдернул белую маску, перехватил за локоть охранника Телкартс, разворачивавшего обрез к арке, и коротко ткнул его ножом под плечо. Охранник рухнул без единого крика. Убийца перешагнул тело и двинулся дальше.

Арди мазнул взглядом по залу. Таких замаскированных набралось еще пять. Скучающий гость с центрального мостка уже шел с клинком в опущенной руке. Второй лжеоценщик на ходу сворачивал шею замешкавшемуся охраннику у кафедры. Кто-то из прислуги стряхнул поднос и вытянул из-под фартука миниатюрный пистолет, замаскированный под портсигар (как такое вообще было возможно⁈). Шестерка явно далеких от определения «бандиты» стягивалась клином к служебному мостку, с одинаковым безразличием огибая живых и мертвых. И если кому-то не везло замешкаться и оказаться на их пути, то из категории «живые» они моментально попадали в категорию «мертвые».

— Да что здесь вообще творится, — шипел Ардан, уже в который раз нажимая на лацкан, надеясь, что таким образом активирует сигнальный медальон.

В отличие от тех, кто отстреливался со стороны причала и пытался пробиться к служебной двери, эта шестерка двигалась строго к ящику.

Ард перекатился за столик, в очередной раз вдавил до щелчка выступ медальона на лацкане и тут же ушел в сторону, потому как в следующее мгновение по его укрытию хлестнула короткая свинцовая очередь. Оставалось надеяться, что Милар, как и обещал, уже на пути с фанфарами и оперативниками Черного Дома. Осталась только самая малость. Будучи безоружным и отрезанным от собственных Звезд дожить до этих самых фанфар!

— П-помогите, — взмолилась какая-то девушка со съехавшей набок маской. Она, с пробитым насквозь животом и грудью, протягивала руку к Арду. Тот попытался за нее схватиться, но не успел дотянуться. Уже со стеклянным взглядом бездыханное тело ушло под воду.

Справа знакомая грузная туша, распихивая всех локтями, неслась по мосткам.

— С дороги! Проваливайте!

Франт с перстнями, счастливый обладатель бракованной колбы, звенел в темноте не хуже пожарного колокола, но уже на ближайшем повороте его лакированная подошва скользнула по мокрым доскам. Как-то нелепо размахивая руками, взглядом ловя вылетевшую под потолок колбу с панелью управления, франт с фонтаном брызг рухнул в уже красную от крови воду.

Ардан несколько раз моргнул и коротко выругался.

Ладно. Раз магии нет, придется действовать по обстоятельствам.

Первый из Бандитов уже несся прямо на его укрытие. Арду не повезло оказаться на пути к служебной двери. Сам же налетчик с красным, в белый горошек, платком, прикрывавшим нижнюю половину лица даже не покосился на бесхозное добро, разбросанное по сторонам.

Ард опять спрятался за колонну, вжался в тень, как учила Шали, и, приложив ладонь к доскам, сосредоточился на вибрациях чужих шагов. В тот самый миг, когда налетчик оказался на расстоянии в метр и перенес вес на правую ногу, юноша, снизу и наискось, выбросил посох, угодив основанием точно под коленную чашечку опорной ноги. Сустав неприятно хрустнул.

Нога сложилась не в ту сторону, бандит взвыл и полетел вперед, молотя руками по воздуху, а Ард уже поднимался ему навстречу, довернув корпус, пропуская падающее тело мимо себя. Рукоять отцовского ножа, прежде спрятанного под корешком гримуара (кому в голову придет перетряхивать гримуар мага на предмет спрятанного клинка?), коротко клюнула за ухом. Живым этот господин был точно полезнее.

Тело сползло на доски. Юноша, не разгибаясь, быстро похлопал по чужому костюму и карманам (кастет, свернутая веревка с крюком на подвязке под пиджаком и ничего из того, что указывало бы на принадлежность к кому-либо из Шестерки), вытянул из бандитских ножен короткий рабочий клинок без клейма и прибрал веревку следом. Два ножа, даже с математической точки зрения, лучше, чем один.

Отцовский нож Ард вернул обратно под корешок гримуара, а сам остался с бандитским. Вжимая голову в плечи, он ненадолго выглянул из-за колонны. В зале творилась какая-то сущая вакханалия.

Бандиты, зажатые встречным огнем, пытались хоть как-то продвинуться к служебной двери. А… пусть будут, учитывая странный пистолет-портсигар… Диверсанты, находящиеся в точно такой же ситуации, не оставляли попыток приблизиться к ящику. И все это, о Спящие Духи, учитывая, что место торгов поменяли за час до начала!

Кто-то мало того, что все знал заранее, но и…

Мысли завтрашнего дня!

Двое из Бандитов, которых шквальный огонь Диверсантов отогнал от последнего препятствия перед дверью, пятились по боковому мостку и заметили его рядом с телом своего подельника аккурат в тот миг, когда чужая револьверная вспышка выхватила юношу из темноты.

Секунду все трое не шевелились. Потом обрез в руках ближайшего к Арду дернулся вверх.

Вот и толку было запрещать дробовики на международном уровне, если, начиная с Первой Станции, данное оружие уже у каждого маргинала⁈

— Ahgrat!

Дожидаться результата данного движения Ард не стал.

Он ушел вбок и вниз, рухнув за штабель ящиков со льдом, а следующим мгновением картечь разнесла в мокрую труху угол этого самого штабеля. Дальше, если не вдаваться в детали, началась одна из любимых игр детенышей Алькады. Догонялки. Только вместо попытки запятнать кого-то клыками или лапами, за ним, со свистом рассекая воздух, летели пули и дробь.

Ардан, не разгибая спины, помчал по боковому мостку. Он перепрыгнул через поваленные стулья и проскочил мимо кафедры с осиротевшим костяным молоточком. Пули грызли перила и вспарывали скатерти, доски все норовили выскользнуть из-под ног. Пробегая вдоль накрытого стола, юноша рванул на себя край скатерти.

Посуда, приборы и два ведерка со льдом сошли лавиной под ноги преследователям. Первый на полном ходу влетел в россыпь льда и поскользнулся на предательски намокшем мостке. Даже руками взмахнул почти по-цирковому. Черная вода забрала его вместе с обрезом, обиженным воплем и, судя по звуку, парой зубов, повстречавших на прощание край понтона.

Второй оказался сообразительней и сиганул через стол.

Приземлился он уже вплотную к Арду, балансировавшему на краю шатающихся досок. Благо времени перезарядиться у бандита не оказалось, так что тот попросту вскинул обрез от плеча как дубину. Ард шагнул навстречу замаху. Левой ладонью он схватился за ствол снизу и тут же зарычал от того, как горячая сталь оплавила кожу; правой перехватил цевье, и вместо того, чтобы останавливать чужое движение, Ардан его продолжил. Потянул обрез по дуге вниз, разворачиваясь на левой пятке, одновременно подсаживаясь и вбивая бедро под чужой центр тяжести. Ноги налетчика оторвались от досок и тот отправился в короткий полет, полный недоумения, прямо через спину Арда. А в следующее мгновение спиной вперед впечатался в канатное ограждение мостка. Тот, спружинив, добросовестно исполнил последнюю в своей жизни работу и перекинул груз за борт.

Бандит, к слову, бултыхнулся намного скромнее франта с кольцами. Даже без фонтана. Зато вежливо оставил на прощание свой обрез.

Впрочем, радость длилась недолго. С дальней стороны, от служебного мостка, протрещала очередная очередь. Кто-то из диверсантов, не разбирая в темноте своих и чужих, накрыл огнем разом весь боковой мосток. Арду пришлось нырять за перевернутую кафедру и вжиматься в резное дерево, пока пули методично, будто по линейке, рассекали воздух в ладони над столешницей.

— «Автоматы теперь тоже будут у всех подряд?» — мысленно возмутился Ардан.

Обрез он, поразмыслив, оставил на досках. С его личной статистикой стрельбы от трофея, даже будь он заряжен, все равно бы не было толку.

Когда очередь ушла выше, к арке, Ард вынырнул из-за укрытия. Он поднялся для рывка, и тут боковое зрение зацепило у дальней стены знакомую фигуру.

Бесформенный ком мокрой шерсти бился у самой воды, наматывая на себя многочисленные слои своей пестрой одежды.

Пайк.

Распорядитель Телкартс барахтался у самого края служебного мостка, всего в паре шагов от воды. Похоже, поскользнулся при первых же выстрелах, и теперь намокшие ткань и шерсть работали против хозяина, стягивая горло, грудь и плечи не хуже удавки. Пайк хрипел, скреб доски и с каждым рывком сползал все ближе к черной кромке. Работники в белых масках, весь вечер ловившие любой его жест, разбежались кто куда.

Спасать распорядителя подпольного аукциона в задачи второй канцелярии, несмотря на просьбу барона Халского, не входило. И все же…

Арди рванул к нему. Петляя между опрокинутых столиков, стараясь не оказываться на пути жужжащих свинцовых шмелей. До мостка оставалось шагов пять. Ардан уже различал скребущую доски руку, торчащую из намокшего вороха шерсти.

— Держитесь! — выдохнул он, падая на колено и перехватывая запястье. — Я вас сейчас…

Договорить не вышло.

Из темноты за спиной Пайка, из-за штабеля пустой тары, шагнул очередной силуэт из числа Диверсантов.

Ни замаха, ни паузы, ни красивого слова напоследок. Клинок короткой сабли вошел Пайку прямо между лопаток, а затем так же быстро, почти не встретив сопротивления, покинул дернувшееся в последний раз тело. Силуэт, не сбившись с шага, скользнул к своим. Пайк не был их целью.

Распорядитель Телкартс просто оказался у них под ногами.

Рука в ладони Арда напряглась, сжала его пальцы, будто хотела что-то удержать.

И разжалась.

Взгляд Пайка стремительно стекленел. Окровавленные губы судорожно шептали:

— … я просто… хотел… жить… — Пайк застыл.

Сверху заскрежетало.

Ржаво и надрывно, со звуком старого железа, которое очень долго держалось за свое место. Арди задрал голову как раз вовремя, чтобы услышать, как из вентиляционной шахты под сводом выворачивают решетку.

Судя по всему, по внутренней шкале капитана Пнева происходящее внизу уже официально доросло до отметки «громко».

Прутья с гулким звоном канули в воду. Следом в проем скользнула длинная тень и полетела вниз, причем не камнем, а грациозной ласточкой, попутно перехватываясь на лету за светильные тросы, цепи и растяжки, будто всю сознательную жизнь только и делала, что проникала с многометровой высоты в подпольные аукционы через вентиляцию. У самых мостков тень оттолкнулась от последней цепи, сделала какое-то невозможное, даже с точки зрения полукровки матабар, сальто и приземлилась на полусогнутые. Так мягко, что даже Эргар бы не отказал в сдержанном комплименте.

— Та-а-ак, — сообщил темноте Дин Эрнсон, распрямляясь и вытягивая оба ножа разом. — И кто это у нас тут не спит в такой приличный час? Стыдно, господа. Режим, между прочим, залог долголетия.

С края пролома коротко громыхнуло. По ушам ударили чудовищные хлопки крупного калибра, а следом к ним присоединились три пороховые вспышки, на миг осветившие сумрак в трех разных концах зала. Александр Урский стрелял сразу с двух рук, выглядя при этом до боли разочарованным происходящим. Серебристый порох его патронов отсвечивал в темноте коротким инеем.

Бархатная штора в арке оказалась рассечена на две части и Ард, наконец, получил свои «фанфары».

— Всем внимание! — рявкнул капитан Пнев, входя с саблей в одной руке и револьвером в другой. — Работает вторая канцелярия! Никому не двигаться, оружие в воду! Стреляем на поражение! Если кто не понял, то объяс…

Объяснять пришлось незамедлительно. Двое бандитов обернулись на голоса и тут же вскинули стволы. Милар, не сбавляя шага, выстрелил первому в правое плечо. На расстоянии в несколько метров, не сбавляя шага, просто навскидку, почти не целясь, он попал прямиком в сустав. Ствол вывалился из отнявшейся руки раньше, чем хозяин успел заорать. Второй все же вдавил спусковой крючок. Капитан, заранее понимая, что его ждет, скрылся за колонной, а затем, пусть и куда медленнее Эрнсона, бросился вперед. Его сабля пропела снизу вверх, плашмя поддела обрез под цевье и вздернула ствол к потолку, а рукоять, продолжив то же движение, с хрустом впечаталась бандиту в челюсть. Правую ногу капитан при этом заметно щадил и на пятку почти не наступал, но его рукам это ничуть не мешало.

— Лежать, балбес, — почти ласково посоветовал он оседающему телу. — Я пытаюсь сдерживаться. У меня за минувший квартал ни единой простреленной коленной чашечки. Не порти статистику.

Ардан выдохнул. Пожалуй, первый спокойный вдох за всю эту ночь.

Впрочем, радость была недолгой и вскоре на них посыпался шквал канонады от двух отдельных групп, видимо негласно объединившихся против общего противника.

— Ард! — Милар отступил к колонне и вполне резво перезаряжал револьвер. Видимо, действовала алхимия оперативников Черного Дома. — Целый?

— Целый!

— Прекрасно! Тогда будь любезен, господин маг, растолкуй мне кратко, какого демона тут происходит! Я, вообще-то, рассчитывал на скучный вечер, пару вежливых арестов и горячий ужин!

— Две группы! — Арди перекатился к соседнему столику, ближе к капитану. — Первые с причала, восемь-девять, пытаются пробраться в служебное помещение, на остальное они даже не смотрят! Вторые были уже внутри, шестеро, может больше. Маскировались под гостей и прислугу! Им нужен ящик! Это армейцы, Милар!

— Думаешь, тоже Таийя⁈

— Понятия не имею!

— Ладно, с этим разберемся позже, — недовольно проворчал капитан. — Армейцы… А я-то всю неделю надеялся, что хоть раз за минувшие блядские два года слово «просто» в моем рапорте будет значить именно «просто», а не вот это вот все. Ты бы в церковь сходил, Ард? Помолился бы Светлоликому от лица половины нашей общей Галесской крови! А то, он, кажется, к твоим Спящим Духам слишком сильно ревнует!

Попутно Милар порой высовывался из-за укрытия и стрелял куда-то по направлению вспышек. Что при этом делали Эрнсон и Урский, Ардан не видел. Без магии, без регенерации матабар, и, что самое важное, в тесном помещении, где вместо пола плавающие доски, от него почти не было толку.

И только способность видеть в темноте лучше обычных смертных хоть немного играла на руку Ардану.

Среди мечущихся силуэтов, в общем потоке к дальнему выходу, ползло лишнее пятно. Почти безмятежное. Седьмое, если добавить к шестерке, отстреливающейся уже около ящика. Человек двигался в самой гуще паники, старательно делая вид, что является частью общей свалки. Он спотыкался там, где спотыкались остальные, шарахался от того, чего боялись его собратья по несчастью.

Подводило его лишь одно. Он то и дело расчетливо прикрывался чужими телами, что явно контрастировало с остальной толпой.

— Милар! Тут есть еще один! Уходит с толпой к дальнему выходу!

— Так чего ты встал⁈ Только живьем!

Ардан кивнул и сорвался с места, по-прежнему рысью петляя между укрытиями, не открываясь для стреляющих дольше, чем на пару мгновений. Неизвестный, впрочем, почти сразу уловил его движение и тут же закончил со своим спектаклем. Он обернулся, занял широкую стойку, чтобы не упасть с мостков и сунул руку за борт фрака. В темноте тускло блеснула сталь очередного замаскированного пистолета.

Вот только Арди уже был рядом. На расстоянии, когда огнестрел бесполезен… если ты не Александр Урский, разумеется. Судя по тому, что неизвестный тут же, без всяких раздумий, выбросил огнестрел и обнажил нож, лишних иллюзий он на свой счет не питал.

Клинок нырнул коротким уколом в живот. Ардан сбил чужое запястье в сторону предплечьем, поднырнул под руку и на выходе из нырка обхватил незнакомца поперек корпуса. Прижав чужой локоть к боку, он сомкнул ладони у него за спиной в замок и сдавил. Все как учил Гута. Ардан напряг сперва икры, потом бедра, затем спину и плечи, и лишь под конец руки, наваливаясь вперед всем весом, выжимая из чужой груди воздух вместе с волей к сопротивлению.

Вот только…

Чужой затылок мотнулся назад, метя в переносицу. Ардан успел опустить свое лицо к плечу противника, поймав удар макушкой в скулу. Из янтарных глаз посыпались не менее янтарные искры, зато нос остался цел, как и мозг, в который могла войти сломанная косточка. В это время каблук противника зашарил по его голени, выцеливая колено. Ардан переступил, убирая ногу с линии атаки и выпрямился, отрывая противника от досок. Без опоры под ногами сопротивление незнакомца тут же ослабло, а в следующий миг начали скрипеть чужие ребра.

На третьем таком скрипе Арди чуть ослабил давление, перехватил обмякшее тело и уложил лицом в доски.

— Не спать, — попросил он, вдавив колено между лопаток и уже разматывая добытую веревку. Благо их обоих прикрывали опрокинутые ящики и суетящиеся люди. И, опять же, хорошо, что бандиты снаряжались куда лучше, чем отстреливались. — И рот держите открытым. Не знаю кто вы, так что не обессудьте, но…

Он затянул узлы, стащил с незнакомца шейный платок и, скрутив жгутом, вбил его пленнику между челюстей. Грубо, зато надежно. Была там капсула или нет, разберется Милар.

— Один есть! — выкрикнул Ардан, оттаскивая пленника к колонне. — Живой!

— Из твоих уст это звучит даже несколько удивительно! — откликнулся капитан. — Дин! Александр! Пора заканчивать с этой вечеринкой!

Под «вечеринкой» Милар, судя по всему, подразумевал толпу у входа в служебный коридор. Оставшиеся бандиты вели непрекращающийся огонь (да сколько они патронов взяли с собой⁈) за баррикадой из перевернутых мраморных столешниц. Подменяя друг друга, они высовывались из-за укрытий и огрызались автоматными очередями.

С противоположной стороны им отвечали двое Диверсантов, прикрывавших отход своих с ящиком. Две группы, в горячке боя отстав от зажатой между ними второй канцелярии, опять вцепились друг в друга. И уступать явно никто не собирался.

И как-то до комичного абсурдно посреди всего этого безобразия на черной воде между мостками покачивался уцелевший поднос. А на подносе, наперекор всем законам физики в целом и сегодняшней ночи в частности, ровным пламенем горели три восковые свечи, роняя на воду тонкие золотые нити. Между ними слегка покачивался наполовину полный бокал игристого.

Ард несколько раз моргнул и решил, что оставит данную деталь при себе. Все равно никто не поверит.

— Александр, прижми левых! — Дин уже буквально летел над дальними мостками, развязавшимися из-за пуль, простреливших канаты и места соединений. Эрнсон птицей порхал от одного разбитого плавучего островка к другому. — Я захожу с воды!

Урский вышел на открытое пространство и вновь открыл огонь с двух рук. Ардан был уверен, что даже если бы Александр стрелял в два разных направления, то еще прежде, чем закончились бы патроны в барабанах, в обеих группах не осталось бы ни единого живого стрелка. Это если бы оперативник пытался бы их убить.

Вот только Александр стрелял не на поражение. Пули впивались в столешницы и доски ящиков, порой царапая колонны, в палец над макушками. Александр явно изо всех сил старался намекнуть, что лучше не высовываться. До бандитов дошло, и их баррикада притихла. Вот только Диверсанты, добравшиеся до коридора, уже столпившиеся вокруг ящика, наоборот, воспользовались паузой и усилили огонь.

Зря.

Дин возник у них с фланга, с той стороны, откуда никто бы не стал ожидать нападения. Хотя бы по той простой причине, что там, кроме воды, строго говоря, ничего больше и не имелось. Следопыт пробежал несколько шагов по торцам понтонов, оттолкнулся от швартовочной тумбы и, с ножами в обеих руках, влетел в коридор боком.

Один человек с клинками против вооруженной огнестрелом группы диверсантов? Что-то из области уличной шутки про нож, взятый на перестрелку. Вот только в случае с Эрнсоном, это Диверсантам надо было озаботиться тем, что они взяли с собой слишком маленький калибр…

Первый армеец успел лишь дернуть стволом в сторону Дина и больше ничего. Нож в правой руке следопыта, сверкавшего глазом химеры, плашмя, обухом, врезался ему в запястье, выбивая оружие вместе с какой-либо надеждой на восстановление в будущем чувствительности пальцев. Второй, зажатый в левой, уже отнюдь не плашмя, впился в плечо, прямо под ключицу, лишая армейца возможности сопротивляться.

Приземлившись между двумя противниками, Эрнсон крутнулся на месте волчком, ушел под ответный взмах прикладом, и его локоть, разогнанный инерцией, встретил чужой висок. И вот уже и второй армеец, прикрывавший отход своей группы, свалился безвольной куклой.

— Коридор чист! — доложил Дин. — Условно! Все живые, но очень, очень расстроенные неправильными жизненными выборами!

За баррикадой тем временем шло стремительное разоружение. Один из бандитов попробовал выторговать у судьбы шанс на отход, размахивая своим обрезом и что-то голося. Урский, не тратя патронов, просто перешагнул столешницу и взял обрез за ствол. Вместе с рукой владельца.

Раздался хруст. Затем короткий вой. А после наступила тишина.

Урский не являлся мутантом в привычном понимании данного слова, но после всего того, что с ним сотворили Армондцы и, учитывая алхимию Черного Дома… Ардан сомневался, что в данный момент даже Аркар счел бы драку с Урским каким-то «плевым делом».

— Сдаюсь! — тут же объявил ближайший бандит, швырнув револьвер подальше в воду. — Господа Плащи, сдаюсь! Я вообще здесь оказался совершенно случайно!

— И отстреливался ты тоже вполне случайно, да? — процедил подоспевший Милар. — Руки на затылок.

На дальних мостках очередной господин в маске, решивший, что пришло время покинуть поле битвы, запнулся о канат и повалился прямиком на Урского. Точнее, на Урского повалилась госпожа. В вечернем платье, в перьях и в глубоком обмороке. Причем, судя по всему, вполне искреннем. Александр поймал ее одной рукой, подержал немного на весу, а затем молча огляделся в поисках, куда бы это пристроить.

— Александр, — не выдержал Дин, — ты разбиваешь ей сердце.

— Забери.

— Но у меня руки в… ножах!

— Забери, Дин.

Даму бережно сгрузили на составленные стулья. Перестрелка в общем зале к тому моменту уже доживала свое. Уцелевшие Бандиты выбросили оружие и опустились лицом в окровавленные доски. А вот диверсанты… Двое раненых отдыхали в коридоре. Один, связанный, с кляпом во рту, дремал около колонны. Но при этом, несмотря на весь хаос, он не видел, чтобы Диверсанты теряли кого-то убитыми.

Так что, из числа тех, кто находился именно в зале, а не прикрывал отходы или не перестреливался на ближайших подступах к залу…

— Есть еще! — крикнул юноша, обшаривая зал третьим веком. — Уходят по примыкающему коридору!

— Принял! Мчу! — отозвался Дин откуда-то… сверху. Кажется, уже с подвесной люстры. В следующее мгновение следопыт бросился по цепям и подвесным креплениям, словно обезьяна, сошедшая со страниц учебника по Каргаамской фауне. — Слушай, Ард, а с тобой на диво приятно служить! Всегда есть надежда на премию. Счетоводы от такой экономии прослезятся и повесят твой портрет в бухгалтерии.

— Дин, — прогудел Урский. — Ты можешь работать молча?

— Молчу, Александр. Просто отмечаю кадровый потенциал коллеги.

Кто-то из бандитов, отсидевшийся за опрокинутым столом в трех шагах от сдавшихся, вдруг подскочил и рванул к арке, паля наугад через плечо. Милар, прячась в укрытии, не оборачиваясь, сунул Ардану запасной револьвер.

— Ард!

Кажется из-за адреналина и горячки боя они оба, что Милар, что Ард, слишком поздно сообразили, что это не лучшая идея.

Тем не менее Ардан вскинул оружие, поймал на мушку широкую убегающую спину (по такой, казалось бы, захочешь и то не промажешь) и нажал на спуск.

Пуля с обиженным визгом ушла в потолочную балку. Метрах в двух над целью. Бандит, живой и совершенно невредимый, нырнул за штору и был таков.

Повисла короткая пауза. Даже дальняя перестрелка притихла, будто из уважения.

— Балка, — прокомментировал сверху Урский.

— Проклятье, Ард! — рявкнул Милар, открывая огонь куда-то в сторону последних вспышек.

Урский съехал по опрокинутой декоративной колонне, молча забрал у Арди револьвер, крутнул барабан и, почти не поднимая руки, послал пулю сквозь штору. За аркой что-то грузно осело на пол.

— Ты бы на стрельбище походил, что ли, — без выражения сообщил Александр, возвращая оружие капитану Пневу, и двинулся куда-то к последним очагам сражения, на ходу перезаряжая револьверы.

— Между прочим, — вернувшийся немного потрепанным Дин спрыгнул сверху и оказался рядом, сияя так, словно весь этот вечер устроили лично ради его удовольствия. — Это уже второй нож, который я оставил в чужой ноге. По восемь эксов за штуку, итого шестнадцать. Зато под здешней глушилкой заклинания не работают, так что даже экономим. Впервые в современной истории отдела Ард еще не обнулил свои накопители и… пару зданий в придачу.

— Дин, заткн…

— Да-да, зна…

Договорить им обоим было не суждено.

Несколько Диверсантов из числа тех, которых изначально не было в зале, добрались до своих. Один, буквально на манер веера, размахивал автоматом, поливая все вокруг жужжащей очередью почти бесконечного примкнутого магазина в форме громадного барабана. Еще двое или трое его соратников, под скрип полозьев и протяжный стон досок, тащили все тот же ящик.

Проклятье!

— Милар! — Ардан бросился в их сторону. — Уходят! У них ящик!

— Стоять! — рявкнул капитан. И тут же поняв, что останавливаться никто не намерен, выругался. Весьма сдержанно, в четверть силы, видимо из уважения к тем дамам, которые сидели на мостках. — Дин, Урский! С ним! Оба, бегом!

— А ты? — Дин уже летел рядом с Ардом, перемахивая через опрокинутые столики.

— А я, — Милар с досадой хлопнул себя по правому бедру, — посторожу улов! И дождусь остальных наших.

Голос капитана еще догонял их в спину, когда Ардан плечом толкнул неприметную дверь и нырнул в один из служебных ходов. Урский вошел третьим, прикрывая тыл, и последним, что юноша расслышал из зала, была вполне мирная реплика Милара: «Так, а теперь все, кто еще шевелится, медленно и печально ползем на середину. Кто не согласен, тому прострелю коле…»

За дверью простирался лед.

Причем далеко не в переносном смысле. Ход уводил вниз, в галереи старого ледника, и уже через десяток шагов стены заблестели инеем в свете единственного тусклого фонаря, выброшенного беглецами на повороте. Видимо, мешал тащить ящик. С другой стороны — как они видели в темноте?

Своды опускались ниже и ниже. На рост Арда пространства оставалось впритык.

Ардан ненадолго задержал дыхание, вновь стараясь убедить себя в том, что стены вовсе не пытаются сомкнуться вокруг него каменным мешком. Ноги слегка задрожали, а посох все норовил выпасть из рук. Звуки стали глуше и перед глазами все зарябило.

— Ну вот опять, — вздохнул Дин, ныряя под первую обледенелую балку. — Ну почему все не может закончиться в один акт представления, парни? Знаете, перестрелка, поножовщина, все такое. Почему обязательно требуется погоня? И почему, самое обидное, мы в ней участвуем⁈

— Шевелись, — сказал Урский.

— Я и шевелюсь, Александр. Одновременно шевелюсь и разговариваю. Это, к твоему сведению, называется многозадачность.

И, возможно, если бы не приключение на лодке в полузатопленном тоннеле, то Ардан бы справился со своим иррациональным страхом и не начал бы терять сознание. Но учитывая, что он весь вечер провел в подвале, затем перестрелка, вкупе с ядом мутанта… юноша почувствовал, как начал оседать по обмороженной стене. Сделал неловкий шаг и… вздрогнул.

Короткая вспышка в сознании ненадолго отрезвила его разум, а вновь вспыхнувшие звезды сделали мир ярче, а звуки голоса неумолкающего следопыта намного громче.

— Ард? — Дин обернулся на его сбившийся шаг. — Ты чего завис?

— Все нормально. Даже, я бы сказал, заметно лучше, чем нормально.

Он крепче сжал посох. Вместе с гулкой тишиной старых лазов к нему вернулись и слух с чутьем матабар. Впереди, в глубине галерей, скрип полозьев и вонь пота, смешанного с кровью уходили все дальше, а вместе с ними удалялся и странноватый, кисловатый привкус того, что содержалось в ящике.

— Господа, — прохрипел Ардан, — сюда не дотягиваются их щиты.

— Вечные Ангелы, наконец-то! — обрадовался Дин, опрокинув в себя очередную пару флакончиков с мутной, вязкой жижей. То же самое проделал и Урский. — А то я уже перепугался, что все придется делать по старинке. Александр, друг мой родной, слышал? У нас в арсенале снова есть миниатюрный Мшистый. Живем! Главное, чтобы нас потом из-под завалов не откапывали. Я так на завтрак опоздаю.

— Да когда же ты закроешь свой рот…

Погоня по галереям ледника напоминала бег внутри промерзшей насквозь пещеры.

Низкие своды, обросшие инеем балки, штабеля пустых поддонов вдоль стен. Под ногами то голый лед, то сырые доски, то старые желоба, по которым когда-то спускали к воде ледяные глыбы. Эхо дробило каждый их шаг на добрый десяток, и не будь у Арда слуха матабар, а у оперативников алхимии, помогавшей им всем троим вычленять из этой каши чужие шаги и скрип полозьев, погоня заглохла бы на первой же развилке.

Первым шел Дин, всматривающийся во мрак, в самом прямом смысле святящимися глазами. Ардан, стараясь мысленно отвлекаться от обманчиво сжимающихся стен и затрудненного дыхания, вкупе с прилипшей к телу, насквозь промокшей от пота одежды, двигался в центре. Замыкал их процессию Урский.

Наконец Эрнсон замер.

— Остановились, — выдохнул Дин, вскидывая кулак. — Развилка за поворотом, груз при них. У них что-то пошло не так…

Дин осекся.

А потом Ардан расслышал сердце из ящика. И на этот раз оно ударило совсем не в положенный срок.

Сонный, прежде медленный ритм постепенно ускорялся.

Холод, сообразил Арди. Промерзшие насквозь галереи заброшенного ледника как-то влияли на то, что находилось внутри ящика!

За поворотом закричали.

Потом что-то с треском лопнуло. Зашипело. И по обледеневшим лазам заструилась удушливая вонь.

— Назад! — гаркнул кто-то за поворотом без малейшего акцента. — Все наза…

Голос утонул в чем-то мокром и булькающем.

— Парни, у меня плохие новости, — произнес уже не столь веселый Дин. — Но, кажется, посылка отказывается ехать дальше.

Они вывернули из-за поворота, и, оказавшись в чем-то сродни просторной перевалочной станции, тут же увидели в чем дело.

Второй фонарь беглецов валялся на льду, чудом не потухнув, а в его дрожащем свете посреди галереи на боку валялся вскрытый ящик.

Вскрытый изнутри.

Крышку с вывернутыми петлями отшвырнуло к стене. Белесый пар стекал изнутри пролитым молоком.

А над ящиком, разгибаясь в полный рост, поднималось то, что весь вечер деликатно называли лотом двадцать один.

Верхняя его половина, возможно, когда-то была эльфом. Словно высеченный из мрамора идеальный профиль, миндалевидные глаза без зрачков, и длинные пальцы, даже теперь сохранившие свою жуткую, почти невозможную изящность.

Вот только к прежнему облику, столь любимому среди поэтов прошлого, сквозь серую, как несвежий лед, кожу просвечивали бледные корни. Известковые жгуты в палец толщиной оплетали тело изнутри и прорастали наружу. Вдоль позвоночника и из-под лопаток тянулись костяные нити. Тонкие и белесые, они медленно шевелились без всякой внешней связи с движениями тела. Они словно… пробовали воздух вокруг, будто реснички какой-то глубоководной твари.

Половину груди и левое плечо подменили слоистые грибные пластины цвета старой кости, похожие на древесные наросты, но только если бы наросты имели возможность вздрагивать.

Один беглец лежал у ящика и не шевелился. Второй сидел, привалившись к стене, обеими руками зажимая разорванное горло. Между его дрожащих пальцев вместе с кровью уходили остатки его жизни. Оставшиеся пятились полукругом и по очереди стреляли, прикрывая перезарядку друг друга.

Помогало это, впрочем, слабо.

Пули с сырыми шлепками входили в серую плоть. Тварь вздрагивала, оседала и распрямлялась снова. Арди видел, как под кожей змеями вьются тошнотворные жгуты, как стягиваются края ран и как со скрипом выправляются перебитые кости.

— У меня де-жавю, парни, — севшим голосом простонал Дин. — Опять мы под землей. И опять какая-то воняющая страшила.

— Ага, — согласился Урский и вскинул оба револьвера.

— Ну здравствуй, дрянь, — Дин сделал шаг в сторону и в каждой его руке блеснуло по клинку. — Я по тебе скучал ровно ни секунды.

Существо повернуло голову на голос.

И Ардан, уже вскинувший посох, уже собравший в сознании первую печать, на долю секунды застыл.

В кабинете, как и всегда, было одновременно тихо и, в какой-то определенной степени, пыльно. У Полковника, разумеется, регулярно убирались и даже в самом дальнем уголке не встретишь ни единого белого пятнышка. Все дело в плотных шторах, надежно скрывавших кабинет левой руки Императора от остального мира. Сам же де-факто глава Черного Дома сидел на своем привычном месте и крутил леденец, покоившийся на засахаренной пепельнице.

Полковник выглядел значительно лучше, чем полгода назад. Он сбросил несколько лишних килограммов, набранных после того, как врачи запретили прикасаться ему к сигарам, но все еще был далек от того сухого, поджарого человека, который навестил Арда в поместье Анорских. Разве что взгляд умных, серых глаз, остался все таким же бритвенно острым и опасным. И, в данный момент времени, данный взгляд был направлен на капитана Пнева и капрала Эгобара.

Ардан чуть поежился. Несмотря на простор кабинета, в котором могла бы, наверное, уместиться даже их новая с Тесс квартира, юноша всегда ощущал себя здесь загнанным зверем. Запертым в ужасной тесноте, откуда некуда было бежать.

— Итак, — Полковник взял несколько папок и, развязав тесемки, закинул леденец за щеку. — Если подвести итог последних нескольких месяцев, то имеем следующее. Капитан…

— Да, — прокашлялся Милар и раскрыл свои документы. — В ходе летнего расследования на предмет подрядных организаций по обустройству «Короны», а так же организации вспомогательных мероприятий Конгресса, были выявлены расхождения в документации по найму персонала. Ответственные за это люди из Парламентских комиссий и групп были доставлены к нам и допрошены. Увы, среди них оказалось несколько с расплавленными мозгами.

Кукловоды…

— Далее, мы провели расследования касательно Лиаэлиры и…

— И к этому мы перейдем позднее, — поднял ладонь Полковник и перевел взгляд на Арда. Тот снова поежился. — На данный момент, капрал, волей и благосклонностью Его Императорского Величества мы сделаем вид, что вы никогда в своей жизни не пересекали Фатийскую границу. И, надеюсь, вам не стоит напоминать, что по вашему мнению, вы, точно так же, никогда в своей жизни не покидали пределы родной страны. Это понятно?

— Разумеется, — тут же отчеканил Ардан.

Он, если честно, вообще не хотел вспоминать тот вечер, но… Юноша скосился на черную перчатку на левой ладони.

Почему-то ему казалось, что он вряд ли когда-нибудь забудет то злоключение.

— Теперь перейдем к вашему очень насыщенному отпуску, в течение которого вы заставляете меня сомневаться в том, что именно мне стоит сделать — депремировать вас настолько, чтобы ваши внуки расплачивались или же представить к очередной награде, которые вы скоро можете начать коллекционировать.

— А можно деньгами? — робко поинтересовался Ардан, теперь, спустя почти полтора года, прекрасно понимая, почему Милар после окончания расследования касательно ордена Пауков, был настолько опечален наличием ордена, а не премии.

— Можно помолчать, — на мгновение Полковник оторвал взгляд от документов и Ардан тут же стушевался. — Итак, начнем с Лазурного. Я прочел ваше с капитаном совместное донесение о новой информации касательно Арора и его связи с отрядом сержанта Мендеры. А так же весьма интересный факт о том, что Мендера погиб куда раньше, чем мы полагали.

Ардан с Миларом переглянулись и оба едва ли не синхронно облегченно выдохнули. Если Полковник не упомянул оценочную стоимость разрушенного исторического наследия в виде древней башни Эан’Хане, то, видимо, полученные сведения были куда ценнее.

— Насколько, по вашему мнению, мы можем доверять данной информации, капрал? — Полковник постучал костяшками по одной из папок.

Ардан ответил не сразу. Он и сам, еще по дороге в Шамтур, размышлял о том, что услышал от Николаса-Незнакомца… если так все еще можно было называть человек (даже не совсем человека), с которым Арди теперь, пусть и весьма опосредованно и очень странным образом, был знаком.

— Сложно ответить, — покачал головой Ард. — Николас явно далеко не раз подвергался воздействию взгляда ведьмы моего де… прадедушки. Нельзя точно сказать, насколько это повредило разум Николаса. Но, с другой стороны, его информация хоть немного объясняет ситуацию с Музеем Истории.

Полковник сложил пальцы домиком, как всегда делал, когда над чем-то серьезно размышлял, после чего повернулся к капитану.

— Передайте данную информацию госпоже Ловарской. Пусть поработает с ней и предоставит отчет к… моменту, когда нам потребуется прокатиться до Ральских предгорий.

Ардан едва было не поперхнулся воздухом. Магистр Ната Ловарская — так звали эльфийского Магистра Звездной магии и Говорящую, которую в ту ночь в Музее Истории изнасиловали и едва не убили Тазидахские диверсанты.

Насколько Ард знал детали дальнейшей судьбы госпожи Магистра, то ее, после того, как тело подлечили в госпитале Героев (где занимались самыми сложными травмами, оставленными Звездной магией) отправили в тот же госпиталь, в котором некогда лежала жена Милара, Эльвира.

И, наверное, не стоило удивляться, что после всего, что произошло, госпожа Ловарская обнаружила себя сотрудничающей, а, возможно, и служащей в Черном Доме. Арди уже давно уверился в том, что вторая канцелярия являлась местом для людей с изломанными судьбами, нашедшими здесь свой второй шанс и смысл продолжать цепляться за самое понятие слова «жизнь».

Что, наверное, в какой-то степени должно было характеризовать самого Арда, но это уже точно мысли завтрашнего дня.

— Понял, Полковник, — кивнул Милар и сделал несколько пометок.

Видимо, для капитана Пнева нынешняя принадлежность госпожи Ловарской к государственной структуре новостью не являлась.

— Далее, — Полковник перевернул листы в папке. — В Дельпасе вы забрали личные письма Якова Агрова своему брату, за которыми охотились, опять же, Тазидахцы. Есть идеи для чего они могли потребоваться нашим северным соседям? Вопрос, если что, касается вас обоих.

Ардан только развел руками. Он прочел все эти письма по нескольку раз и кроме архаичного языка, сантиментов и размышлений о проблеме Первородных и Галессцев в, на тот момент, уже двухвековой Империи, он ничего не обнаружил.

— Письма могут являться шифром, Полковник, — внезапно подался вперед Милар.

— Развивай мысль, капитан, — поторопил глава Черного Дома, перекладывая леденец обратно в «пепельницу».

Милар подвинул по столу несколько бумаг.

— По донесениям от различных осведомителей, Тазидахцы могут обладать неким историческим артефактом времен Восстания Темного Лорда.

— Артефактом? — уточнил Полковник, пролистывая документы.

— Нечто рукописное, — кивнул Милар. — Возможно, гримуар или просто дневник.

— Непосредственно собственность Темного Лорда?

— Неизвестно, — покачал головой Милар. — Но информация обладает высокой степенью оценки правдоподобности. Подтверждена несколькими источниками. Так что можно предположить, опять же, с высокой степенью вероятности, что их артефакт зашифрован. Тогда становится понятна потребность в письмах. Тем более, что в те времена было весьма модно шифровать свои записи через переписку с близким человеком, чтобы у него, в случае чего, тоже имелся ключ.

Ардан даже не удивлялся. Во-первых, у Милара, в отличие от него, не было отпуска протяженностью почти в четыре месяца. А во-вторых, капитан Пнев все еще являлся одним из лучших дознавателей в Черном Доме, а значит, что и во всей стране.

Полковник несколько минут читал материалы, после чего написал несколько строк на клочке бумаги и, убрав не в обычный серый контейнер, а в черный, отправил по воздушной почте. Видимо, у Кинжалов, находившихся в Тазидахиане (а в наличии таковых Ардан нисколько не сомневался) вскоре появится новый приказ.

— Хорошо, пусть будет рабочей версией, — согласился Полковник. — Далее вернемся к событиям более свежей давности. «Роза» и Таийцы.

— Если это Таийцы, — заметил капитан и тут же пал жертвой внимательного взгляда Полковника. — Кроме того, что они иногда говорили на языке Таийи и обладали весьма специфическим снаряжением, больше ничего не указывает на их принадлежность к южанам.

Полковник снова задумался, но на сей раз уже на куда меньший срок.

— Твои мысли, капитан?

Ардан, признаться, был только рад, что его, как обычно, выключили из обсуждения. Тем более, что Милар в любом случае выполнял восемьдесят процентов работы по мыслительному штурму детерминизма чужих преступлений.

— Если провести параллель между всем, что мы знаем о Кукловодах, то может показаться, что мы столкнулись с очередным их ходом, — Милар привстал, чуть припадая на больную ногу, и разложил на столе документы и фотографии. — Если проанализировать все перемещения Кукловодов по доске, то видна строгая и неоспоримая закономерность. Все их исследования, все ходы, вообще вся деятельность так или иначе вертится вокруг биологии людей и Первородных, а так же их совместимости и экспериментов над производными.

— Предполагаешь, капитан, они хотят повторить то, что происходило во время Войны Рождения Империи? — нахмурился Полковник.

Ардан вздрогнул. Именно после сражений Эткасса и Галесса западный континент наводнили аномалии, монстры и все прочее, с чем до сих пор сражалась и что исследовала Гильдия Охотников. И если Кукловоды собирались повторить данный процесс, но помноженный на современные технологии и производство, тогда…

— Сперва я работал с данной идеей, — кивнул Милар. — Но сюда не вписывается Паарлакс, устройство госпожи Моример и автомобильное предприятие, на котором разрабатывали портативный генератор.

Капитан Пнев говорил про то самое предприятие, где Арду с Аркаром пришлось столкнуться лицом к лицу со Стригой.

— Не говоря уже о том, что интерес Кукловодов так же включает в себя и демонов с Бездомными, — продолжал капитан Пнев. — Пока что рабочая версия нашего отдела, Полковник, недалеко ушла от прошлого предположения Арда. Мы полагаем, что Кукловоды работают над некоей неестественной, близкой к химерологии, гибридизацией человека и Первородного в целях создания контейнера для демона или Бездомного.

Полковник перевел взгляд на Арда и тот молча кивнул. Они уже далеко не раз обсуждали с Миларом данную тему и, пока, в любом случае, не видели ничего другого, что объединило бы в себе все то, что творилось в Империи последние годы.

Причем еще задолго до того, как Ардан стал носить черное.

— Предположим, — протянул Полковник и снова сложил пальцы домиком. — Предположим это рабочая версия и вы нащупали инструмент, который пытаются создать наши визави. Но… мотив?

Милар удрученно вздохнул и развел руками.

— Здесь перечень догадок, Полковник, намного больше и он целиком изложен в приложении к моему рапорту.

— Да, я видел те три листа.

— Это только основные, — снова в той же, печальной интонации, произнес Милар. — То, что мы, возможно, понимаем, что Кукловоды пытаются создать, не помогает нам понять, для чего.

Идей, касательно мотивов подобных исследований, которые заговорщики вели не то, что не одно десятилетие, а, возможно, даже не один век, действительно накопилось уже какое-то сумасшедшее множество. От того, что они пытались создать непобедимую армию для захвата всего мира и до того, что хотели построить государство Фае.

Последнее Милар вообще предположил просто в качестве шутки на тему страсти лорда Фахтова к собраниям партии социалистов. Правда они с Ардом потом ухватились за данную тему и раскрутили вплоть до одной из версий. Так что, иными словами, они понятия не имели, зачем Кукловодам тратить столько времени и сил на создание гибрида-химеры-контейнера.

— Продолжай, капитан, — коротко махнул рукой Полковник.

— Опираясь на данные факты, можно было бы сделать вывод, что Кукловодам стало интересно поработать с химерой, которую мы доставили в Черный Дом, — капитан явно специально сделал ударение на том, что они вернулись с задания вовсе не с пустыми руками, но, судя по выражению лица Полковника, он имел на данный счет собственное мнение. Как, впрочем, и всегда. — Но этому противоречит сразу несколько событий. Первое, и самое главное, если даже главарь Орочьих Пиджаков заранее знал, что на аукцион готовится нападение, то информация просочилась вообще везде, где только можно.

— Если он, конечно, имел в виду не тех, кто… — Полковник отвернулся к соседней папке, переложил один лист на другой, и вчитался в графу. — … выкрал из сейфа безымянные чеки общей суммой в двадцать три тысячи, семьсот четырнадцать эксов и ноль ксо.

Милар уже открыл было рот, чтобы пошутить на тему того, что в данном случае отдел бухгалтерии второй канцелярии не определил ксо, но натолкнулся на взгляд Полковника и отказался от данной опрометчивой идеи.

— Так почему ты так уверен, капитан, что Кукловоды к аукциону непричастны?

— Я не говорил, что непричастны к аукциону, — покачал головой Милар. — Я лишь указываю на то, что им неинтересна была сама химера. Зачем она понадобилась Таийцам или тем, кто выдавал себя за Таийцев, пока идей ноль, но! Но… если взглянуть на ситуацию в разрезе того, что глава Орочьих Пиджаков обладал нужной информацией, а так же что бывший глава был причастен к одной из ветвей Кукловодов, плюс события между Пиджаками и Молотками, то… можно сделать весьма очевидный вывод.

Полковник вздохнул и откинулся на спинку кресла.

— Только этого нам еще не хватало, — процедил он и потер подушечками пальцев морщинистый лоб.

Ардан, в целом, понимал, о чем шла речь. Те, кто пришел за чеками, работали явно по заранее составленному плану и, соответственно, обладали информацией изнутри. Иными словами, грабеж был хорошо спланирован, что отметало собой мелких бандитов и прочих отщепенцев-маргиналов. И, даже несмотря на то, что аукцион происходил на нейтральной территории (потому как, по факту, никто из Шестерки не был настолько глуп, чтобы работать в непосредственной близости ко Дворцу) Центральных Районов, это все равно накладывало свой отпечаток.

Грабители не могли знать, что против них выступали Таийцы и Черный Дом лишь из-за совпадения или стечения обстоятельств. Те, кому удалось уйти с чеками, будут в полной уверенности, что другая группировка Шестерки решила вставить им палки в колеса.

И что все это напоминало?

— Если прибавить сюда то, что… пусть пока действительно будут Таийцы, — Милар придвинул фотографии убитого в своей собственной постели старого коллекционера. — Избавились от изначального владельца пропуска, что лишает нас пространства для маневра, а так же обеспокоились убийством Пайка. И все остальное вкупе, то можно сделать вывод…

— Что если Кукловоды и причастны к «Розе», то только для того, чтобы обострить ситуацию между бандами, — закончил за Милара Полковник и снова взялся за леденец. — Что объясняет характер химеры.

— Именно так, — подтвердил Милар и опустился обратно в кресло. — Кукловоды могли заранее спланировать все так, чтобы вызвать наш потенциальный интерес на случай, если мы еще до аукциона раскроем содержимое ящика. Здесь же они задействовали Таийцев, чтобы подогреть интерес к их международным связям. Мне даже начинает казаться, Полковник, что им, зачем-то, было жизненно необходимо, чтобы мы оказались на этом «аукционе».

— А сейф?

— Скорее всего, как выразился бы капрал, свободная переменная в их уравнении, — Милар горделиво сверкнул глазами, что смог ввернуть математическую метафору в свой рапорт. Что, в целом, весьма впечатляет, учитывая уровень образования капитана. — Либо часть плана.

Полковник снова поднял взгляд на собеседника и слегка прищурился.

— Давай, капитан, выкладывай… — вздохнул он. — Я не слышал, чтобы ты назвал это рабочей версией.

Милар точно так же устало вздохнул и повернулся к Арду.

— Твой выход, напарник.

Ардан, тоже без какой-либо радости, сказал всего одно-единственное слово:

— Вампир.

Полковник посмотрел на него с осуждением.

— Вы, капрал, начинаете страдать любовью вашей жены к театру? К чему данное представление?

Ард в растерянности посмотрел на Милара.

— Просто я подумал, Полковник, — спохватился капитан. — Что из уст капрала данный термин прозвучит более впечатляюще.

Полковник подался чуть вперед.

— Вы издеваетесь? Или напомнить, что из-под вашего носа с аукциона умудрились улизнуть не одна, а сразу две фигуры потенциального интереса? А если учесть немертвого, то три!

— Прошу прощения, Полковник, — прокашлялся Милар. — Итак, если вернуться на полгода назад, то во время Конгресса мы натолкнулись… — капитан Пнев невольно поежился и потянулся ладонью к груди. — На наличие некоей третьей стороны в заговоре. И там тоже фигурировал вампир, настроенный против Кукловодов и некоего Герцога, который, как мы полагаем, является центральной фигурой данной организации. Не говоря уже о том, что Лея Моример, под патронажем тех же Кукловодов, тоже создавала вампиров.

— Предположим, и что вы из этого выводите? — поторопил Полковник.

Милар снова повернулся к Арду. Тот набрал в грудь побольше воздуха и начал свой доклад.

— До того, как вампиры стали оружием в войне Галесса и Эктасса, — начал юноша. — Их часто использовали в качестве архивариусов. Разумеется, тех, кто умудрился сохранить часть своей… культурности и не превратились в одурманенных хищников, не делавших разницы между Первородными или людьми.

Полковник застучал подушечками пальцев о край стола.

— И?

— Вампиры являются, по сути, единственными, кроме Фае, созданиями, неподвластными времени, — продолжал Ардан. — Вряд ли госпожа Моример работала напрямую над их созданием. Данный процесс, в разрезе Звездной Магии, пусть и утрачен, но в целом, в общих чертах, и так понятен.

— А в случае с Эан’Хане, я так понимаю, чтобы создать вампира, нужно…

— Обладать невероятной силой, — кивнул Арди. — Либо чтобы над проклятьем объединили силы сразу несколько Эан’Хане, обладающих нужными знаниями.

— Тогда пока не вижу, куда вы клоните.

— К тому, Полковник, что вампир, с которым контактировала Лиаэлира, — слово перехватил Милар и вернулся к началу доклада. — Как и вампир, с которым мы столкнулись на аукционе, могли являться целями манипуляции Кукловодов. И выманить они пытались вовсе не нас, а именно их. И все представление с ящиком организовали именно для того, чтобы посмотреть на третью сторону данного представления.

— И требуется им это… зачем?

Милар с Ардом переглянулись и Арди, снова набрав в грудь побольше воздуха, чуть тише закончил их с Миларом новую теорию касательно третьей стороны.

— Если Герцог и его Кукловоды куда старше, чем два с половиной века и воспоминания Николаса близки к истине, то моему прадеду могли потребоваться надежные подручные. Те, которые уже через несколько десятилетий не потеряли бы возможность участвовать в том, что происходило.

Полковник молча обвел взглядом напарников.

— Вы хотите сказать…

— Да, Полковник, — слово снова взял Милар, за что Ард был ему весьма благодарен. Он не знал, сумел бы найти в себе достаточно моральных сил, чтобы закончить озвучивать их новую теорию. — Мы предполагаем, что данных вампиров, как и саму третью сторону, создал Арор.

— А эта штуковина не может тарахтеть чуть поменьше⁈ — перекрикивая рев собственной выхлопной системы, заорал водитель грузовика, высовываясь из окна.

Ардан, с посохом за спиной, открыл ручку газа и «Буревестник» поехал дальше по проспекту. В свободное время, которого становилось все меньше и меньше, он разбирался в чертежах мотоцикла, сосредоточив внимание на двигателе, но пока понимал в том не больше, чем в химерологии.

Ладно, справедливости ради, в химерологии юноша продвинулся куда сильнее. Из-за того, что работа над «множественными пространствами» и «трансмутационными руническими связями» практически замерла, а большую часть своего военного и целительского арсенала Ард уже модифицировал и адаптировал под Синюю звезду, добавив в гримуар несколько печатей из альтернативных стихий, то в собственной исследовательской деятельности наступила уже весьма затянувшаяся пауза.

В результате Ардан сосредоточился на работе. Тем более, что химерология, так или иначе, пересекалась с его собственной проблемой с все еще действовавшим ядом мутанта, их с Баженом и Борисом аптекой и тем фактом, что через две недели у них с Тесс была назначена встреча с эльфийским целителем-репродуктологом. Которой, разумеется, предшествовала сдача биологических материалов при помощи процедур, о которых в приличном обществе не упоминали.

Что до ситуации с его десятью лучами в Синей звезде, то Черный Дом, как и госпиталь Героев от него отстали уже после третьего посещения измерительного аппарата, который показал, что со Звездой все в порядке — «девять лучей, никаких повреждений». Все, что для этого потребовалось сделать Арду это, перед визитом, потратить один луч Синей звезды на абсолютно бесполезное заклинание.

Юноша остановился на перекрестке около моста, ведущего через Кривоводный канал. Мимо сновали прохожие, прогуливавшиеся вдоль набережной и жаловавшиеся друг другу на необычно жаркую погоду. Как и всегда, жителям столицы Империи любая погода была не по нраву. Что, в целом, уже давно стало присказкой для остальной части страны.

— Газета! Свежий выпуск! — кричал мальчишка-газетчик в забавном кепи с соседнего перекрестка. — Великий Князь Иолай дает эксклюзивное интервью!

Ардан, дождавшись разрешающего жеста от регулировщика, чуть прижался к корпусу и отправил мотоцикл по мосту.

Что до основной части работы, а именно расследований, то Милар и Полковник пока взяли паузу на тему расследований касательно участия, предполагаемо, Таийцев. Вернее не то, что паузу, а, скорее, данное дело было перенаправлено Кинжалам и тем коллегам, которые занимались вычислением аналогов тех самых Кинжалов, только находящихся на службе других стран.

Но, как и всегда, Милару и его отделу, данные детали знать пока не полагалось, потому что «такая работа». Что до крота, который поделился со злоумышленниками точной копией служебного буклета, то все еще оставалась вероятность, что крота не существовало, а грабители и диверсанты могли получить буклет у своих источников.

Опять же, данный вопрос так же был перенаправлен в другие отделы, а капитану Пневу и его отделу поручено дальше заниматься основным расследованием. Когда же Ард спросил, что известно насчет госпожи Старшего Магистра Острожской, похищенной, по теории, Кукловодами во время инцидента на Первой Станции, то Полковник так же ответил, что данная информация, на данный момент, прямая цитата — «не релевантна».

Что, по сути, вновь сводилось к фразе «такая работа».

Вот и получалось, что Ардан мчал домой, размышляя о том, что им было доподлинно известно. Третья сторона действительно существовала не только в воображении двух напарников-дознавателей, но и в самом деле. К ней был, с высокой степенью вероятности, причастен Арор. Возможно, он создал нескольких вампиров из доверенных людей, что стоило ему, скорее всего, череды сделок, затем забравших свою плату. Данные вампиры и, возможно, те, кто еще входил в организацию, и пытались перехватить документы Тазидахиана во время Конгресса.

А теперь Кукловоды, вдобавок, скорее всего, пытались сыграть в какую-то свою, параллельную партию с данной третьей стороной, ради чего и выманили того вампира на аукцион, использовав в качестве приманки природную химеру-монстра-мутанта. Точно станет известно после того, как умники Дагдага, включая Алису Ровневу, препарируют создание и выяснят все детали.

Но уже сейчас было понятно одно. Черный Дом понятия не имел, что находится в ящике. А вампир знал. Притом знал совершенно точно.

Ардан вздохнул и на мгновение отвлекся от дороги посмотреть на то, как солнце блестело на черной глади Ньювы. Почему-то каждый раз, когда им стоило хоть немного приблизиться к тени Кукловодов, те вновь ускользали, оставляя после себя еще больше вопросов, чем было прежде. Да, разумеется, ничего другого и нельзя было ожидать от организации едва ли не старше самой Империи, но…

Еще этот «Герцог» и та «жатва», о которой постоянно упоминают Бездомные. Если бы они поняли мотив неизвестного режиссера в данном спектакле кукол и теней, стало бы намного проще. Но, увы. Вопросы, опять же, лишь множились.

Ардан опустил подножку мотоцикла и подошел к парадной дома двадцать три по каналу Маркова. Уже с улицы он услышал какой-то необычный шум, так что мгновенно скинул посох со спины и, заряжая кольцо накопителем, влетел внутрь здания.

В парадной пахло пылью, лаком и потом, а поперек лестничного пролета, намертво заклинив собой поворот между вторым и третьим этажами, стоял рояль.

Черный. Лакированный. И совершенно неуместный.

Ардан опустил посох и несколько секунд просто смотрел перед собой. На него, к слову, не обернулся вообще никто. Всем было решительно не до одинокого капрала второй канцелярии с посохом наперевес.

— Майна! Майна, я сказал! Куда ты его двигаешь, дурья башка, там перила!

Грузчиков было четверо, все в одинаковых серых робах с театральным клеймом на спине. Трое пыхтели под роялем, а четвертый, судя по всему старший, руководил процессом с верхней площадки и за инструмент, кажется, не взялся ни разу за весь вечер.

Этажом ниже, в дверях своей квартиры, стояли соседи. Господин Пряхин, отставной корректор какой-то типографии, задрав голову, изучал собственный потолок и явно уже видел на нем будущую трещину. Его супруга держала наготове чайник.

Зачем? Здесь, наверное, разобрался бы лишь дознаватель первого ранга, не меньше.

А сверху, перегнувшись через перила, свесив босые ноги между балясин и совершенно счастливо растрепавшись, сидела Тесс.

— Ты рано! — обрадовалась она.

— Тесс, — Ардан прокашлялся. — Откуда здесь рояль?

— Из театра! — она даже подпрыгнула. — Арди, там была ревизия оборудования. Списывали предыдущее оборудование, которое скупали перед открытием, ну и инструменты, чтобы не пропадали, продавали своим по десятой части цены. По десятой, представляешь? Я даже думать не стала. Второго такого раза может и не представиться.

— По десятой, — задумчиво протянул Ард, осматривая масштаб проблем.

— Ага!

Он открыл было рот, но тут снизу раздался хруст, и сразу стало как-то не до цен.

— Перила надо снимать! — объявил старший.

— Перила общедомовые! — немедленно отозвался господин Пряхин. — Я, между прочим, пожалуюсь домовому управляющему!

— Так а как мы его тогда поднимем, уважаемый?

— Через окно поднимайте, на веревках! У нас в типографии станину так поднимали.

— Ножки давайте отвинтим, — предложил кто-то из-под рояля.

— Отвинтишь ты, а привинчивать кто будет?

— Господа, — вклинилась госпожа Пряхина. — а давайте я вам чаю прямо сейчас налью?

— Может, померить сначала? — предложила сверху Тесс.

Мягкого метра, разумеется, не нашлось ни у кого.

Ардан вздохнул, поднялся на пару ступеней и повесил пиджак на перила. Потом закатал рукава.

— Дверь на площадке снимите с петель, — проворчал он, обращаясь к курящим рабочим. — Кантовать будем не в повороте, а уже в проеме. Так можно будет получить больший градус для поворота.

Старший артели секунду с легким подозрением смотрел на его Звездные погоны, а затем повернулся к своим и рявкнул так, будто это была его личная, выстраданная многолетним опытом и потом, идея:

— Дверь с петель, живо! Разворачивать в проеме будем! Чему вас только учили!

Дальше, если честно, сильно легче не стало.

Взялись всемером. Ардан держал угол, рядом сопел грузчик с рыжими бакенбардами, кто-то считал «и-и, взяли», кто-то прищемил палец и выматерился так, что старший тут же извинился перед дамами. На середине пролета рояль вдруг поехал обратно, к нему бросились уже все разом, включая господина Пряхина. Тот сам не заметил, как оказался внизу и подпер плечом черный лакированный бок.

Струны внутри отзывались на каждый рывок глухим нестройным гулом. Инструмент явно жаловался.

— Держим! Держим, парни!

— Да держу я!

— Петр, ты куда полез! Спина же!

— Молчи, жена. Тут же другие мужчины…

Когда рояль наконец оказался на верхней площадке, все так и сели там же, прямо на ступеньки. Мокрые, пыльные и очень довольные собой.

Ардан опустился рядом с женой и вытер лоб рукавом сорочки.

— Тесс, — сказал он негромко. — Так же не бывает. Девяносто процентов скидки… Я просто не понимаю, где здесь подвох. Или это меня уже настолько профессионально деформировало?

— И я не понимаю, — так же тихо ответила она. — Я, честно говоря, три раза цену пересчитывала. А потом стояла в бухгалтерии и ждала, что сейчас выйдет какой-нибудь человек в очках и скажет, что вышла ошибка.

Тесс пожала плечами и уперлась подбородком ему в плечо.

— Никто, кстати, так и не вышел. Может, у Бельского приступ невиданной щедрости? Арди, ну иногда же и нам может повезти. Просто так. Не за что-то.

Ардан подумал и не нашел, что возразить.

Последним рывком рояль вкатили в квартиру, ободрав косяк до светлой полосы. А ведь Ардан совсем недавно покрыл его морилкой и лаком…

В гостиной инструмент поместился единственным возможным способом. Категорически боком и совершенно впритык, так что дверь в спальню теперь открывалась ровно наполовину, а буфет пришлось отволочь от плиты к самому окну.

Тесс, не дожидаясь, пока уйдут рабочие, села, попробовала клавиши и поморщилась.

Инструмент был безбожно расстроен.

Она все равно заиграла. Что-то простое и очень уютное. Артель замерла в дверях, господин Пряхин с женой остановились на лестнице, а сам он так и стоял с пиджаком в раскрасневшихся, потных руках.

Потом в квартиру вошел господин Брим с женой. Он долго мялся и наконец выговорил:

— Вы… сыграйте еще что-нибудь, если вам не трудно. Признаться, мы с супругой были на вашем концерте…

Госпожа Пряхина, наконец, внесла свой чайник. Артель расселась по ступенькам, старший достал папиросы, и кто-то уже обсуждал, что, наверное, действительно стоило поднимать на веревках.

Ардан сидел на пороге собственной квартиры, весь в пыли, и с некоторым удивлением обнаруживал, что впервые много дней от него никому ничего не нужно.

Если не брать в расчет предстоявшую поездку на Крылатое Озеро с Миларом… и в Ральские предгорья с Дином Эрнсоном… и то, что Пижон, где-то между двумя вышеперечисленными событиями, должен был расплатиться с Ардом по их давней сделке.

Но все это казалось в тот момент мыслями завтрашнего дня. Сейчас он сидел на полу, пил соседский чай и слушал, как пела его жена.

Глава 178

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.