Поднявшись по лестнице, я сделал пару глубоких вдохов, после чего оглянулся по сторонам.

Вокруг расстилалась равнина. Не было ни черных скал, ни водоемов… лишь один серый песок.

С помощью чар я узнал координаты своего местонахождения. После чего, левитируя в воздухе тела Стефана, Пауля, Калеба и Корнуоллского, отошёл на несколько шагов в сторону, развёл руки.

— Земельный вал, — чары земли у меня всегда шли тяжелее, чем кровь или огонь, тем не менее кое-что я умел.

Земля под ногами дрогнула и грунт вокруг прохода начал вспучиваться, подниматься, наползать сам на себя пластами. Я тащил песок, камень и глину из глубины, сворачивал их в конус, помогал телекинезом, чтобы потом эту насыпь не размыло первым же дождём.

Минут через десять холм был готов и, если не присматриваться, то никто и не поймёт, что он рукотворный. А через пару годиков он и вовсе смешается с местностью.

Тем не менее я всё-таки провёл ладонью по склону, уплотняя верхний слой, и поставил пару десятков сигнальных чар.

— Ладно, — сказал я вслух, — сойдёт.

После чего вновь подхватил тела и телепортировался.

Армия рода Арес ползла в сторону дома крайне медленно. И уже вечером, когда мы разбивали лагерь на ночь, я предложил вернуться домой. К моему удивлению, Сэм тут же согласился, правда, сославшись на то, что таким образом у нас будет больше времени на подготовку провианта и снаряжения для нашего войска.

В итоге уже утром я телепортировал Сэма, Сириуса и Гаррика. Вести войско Сэм доверил Винсенту и барону Вильяму Грасс.

Дальше были земли драконов.

Я телепортировался к озеру, прошёл в пещеру, где под чарами иллюзии пряталась моя родня, и принялся перебрасывать всех домой партиями. Сколько было радости на лицах близких не описать словами.

Правда, дома я не остался со всеми, а вернулся к Нанали. Весь следующий день мы провели вдвоём. Но ближе к вечеру я собирался обратно.

— Береги себя, — после поцелуя на прощание сказал я.

— Это я тебе должна говорить, — фыркнула она. — Ты у нас по подземельям лазаешь.

Я не нашёлся, что ответить, и через мгновение уже стоял на телепортационной площадке Виндара.

Вопросов у всех было, разумеется, выше крыши.

И вечером за ужином, когда выпроводили детей… Афина и Елена упирались до последнего, давили на то, что они уже взрослые и имеют право слушать дела рода. Их, конечно, никто слушать не стал. Вместе с ними, поджав губы, ушла Инна, её выгонять не пришлось, сама поняла, что разговор не для её ушей.

А вот Аяна и Гаррик остались. И когда я закончил, повисла тишина.

— Какой у тебя сейчас уровень? — наконец спросил Сэм.

— Триста тринадцать.

Мишель присвистнул.

— Вырос почти на сотню, — сказал он. — Ничего себе прогулочка.

Я кивнул.

— Получается, — медленно произнесла Бель, — ты сейчас самый сильный на всей Грее?

— Да.

— А Наран? — подал голос Селви.

— Думаю, я сильнее, — ответил я. — Фактически, сейчас я смог бы драться с Саями на равных.

Все в комнате в этот момент с широко раскрытыми глазами посмотрели на меня.

— Дааа уж. С одной стороны, это хорошо, с другой… плохо, — в тишине сказал Сэм.

Я кивнул, хорошо понимая о чём он подумал.

— Почему плохо-то? — не понял Гаррик.

— Потому что теперь нет князя Гром. Так был хоть какой-то противовес, второй «SSS»-ранг под рукой у Валадимира и того не стало.

— Думаешь, он захочет от тебя избавиться? — подался вперёд Гаррик.

— Нет, — ответил я.

— Почему? — спросил Сириус. — По мне, так самое время.

Я покрутил в пальцах кубок, не отпивая.

— Потому что я остаюсь его подданным… — начал объяснять я. Но Мишель перебил меня и, как мне кажется, подобрал более лучшие слова.

Он тут же повернулся к Гаррику.

— Если совсем по-простому, — сказал он, — Андер теперь что-то вроде пугало. Им будут махать перед носом у соседей… дёрнетесь и прилетит вот это, — указал он на меня.

— Ясно, — выдохнул Гаррик. — С трудом, но я начинаю вас понимать. — Он сделал паузу. — И что мы со всем этим будем делать?

Я посмотрел на Сэма.

— А ничего делать пока не надо. Посмотрим какие шаги предпримет Валадимир. А пока надо думать о том, что через полторы-две недели подойдёт наша армия, — он обвёл всех взглядом, — и мы отправимся возвращать полуостров Адитон. А заодно, — он сделал паузу, — я предлагаю отодвинуть наши границы до Великой стены. Зайти чуть вглубь. Земля сейчас ничья, грех её не взять.

— И ты думаешь Валадимир так просто отдаст нам эти земли? — спросил я.

— Да, — ответил Сэм. И усмехнулся мне так хищно, что я сразу всё понял.

Он хотел использовать меня. Ровно, как и сказал Мишель… в качестве пугала. Тем самым посмотреть, что предпримет король и, в зависимости, как он себя поведёт, действовать.

— Я согласен, — так же хищно усмехнулся я. Сэм кивнул и открыл уже рот, чтобы что-то сказать, но я опередил его. — К слову, раз ты хочешь присоединить ещё больше земель к нам, то я предлагаю разделить наши силы.

— А пупок не развяжется? — проворчал Селви.

— Дядя, поверь, он, — показал на меня Сэм, — даже не вспотеет.

— Кхм-хм, — прокашлялся он.

Я похлопал дядю по спине, после чего сказал.

— Полуостров Адитон я населил пчёлами-убийцами. И теперь, когда нежить по всей Грее осыпалась прахом, у моих мелких химер остался единственный приличный рацион, а именно твари Пустоши.

— И? — спросил Мишель, глядя на меня поверх кубка.

— Как я уже сказал, я предлагаю разделиться. Думаю, если я возьму с собой только гвардию, мы зачистим полуостров без основных сил за пару недель.

Сэм наклонил голову.

— Я правильно понял, ты хочешь разделить силы? Полки отправить на зачистку земель, что ведут к Великой стене?

— Да, — я отпил вина. — Таким образом мы сэкономим время. Пока полки идут к стене и выбивают то, что там осталось, я с гвардией беру Адитон. Потом вы возвращаетесь домой, а я отбываю к Нанали…

— Я ПОНЯЛ! — вскочил Мишель, показывая на меня пальцем. — Сэм, не соглашайся!

Сэм переглянулся с Мишелем.

— Ты о чём, Мишель?

— Сэм, он хочет помахать мечом и свалить, оставив нас разбираться с новыми землями… дороги, переселение людей, налаживание коммуникаций…

Сэм посмотрел на меня, и я сделал вид, что меня тут нет.

— В принципе, — усмехнулся Сэм, — я не против.

— НО, СЭМ? — возмутился Мишель.

— Миш, вот скажи, что было бы если не Андер? Сколько жизней прервалось пока мы отгоняли нежить обратно в Пустошь.

Мишель ничего не нашёлся сказать, только прищурился и одними губами в шутливо-обидчивой форме сказал.

— Я тебе это припомню.

На что я поднял бокал и усмехнувшись прошептал.

— Даже не сомневаюсь.

Мы просидели до вечера. Женщины рассказали, как они провели время в гостях у драконов.

Потом я пошёл в свою спальню, где ко мне тут же пришли Мария и Алеса. Обе поклонились мне. От дроу чувствовалась сильная обида по отношению ко мне. Но не такая, чтоб ненавидеть меня.

— Что желает господин? — спросила Мария.

— Спать, — ответил я. После чего завалился на кровать и провалился в царство Морфея. Даже не почувствовал, как девушки сняли с меня сапоги и, судя по всему, Алеса, используя магию, сняла с меня верхнюю одежду, потому как проснулся я уже без неё.

Мир держался на Грее чуть больше года. Почти… был один конфликт, развязанный эльфами, но он быстро закончился. Произошло много, и я обо всём расскажу. Как твари сидели за стенами Пустоши. Как правители грызлись между собой, выставляя меня тем самым пугалом, про которое говорил Мишель. Но мне было плевать, потому как у меня родился сын.

Но… сначала было яйцо!

Мой ребёнок семь месяцев пролежал в крупном яйце с тёмно-красной скорлупой, по которой шли золотистые прожилки. Как и говорила Нанали, она приняла драконью форму ещё до того, как яйцо появилось, и потом долго отлёживалась в пещере у родителей.

Потом были ритуалы энергоформирования и поддержки жизни в яйце.

Драконы называют это обменом родительской энергей. Каждую неделю мы с Нанали ложились по обе стороны от яйца… оба в драконьей ипостаси, и сплетали хвосты и крылья так, чтобы накрыть кладку куполом из чешуи. И накрывали пространство нашей энергией.

В таком режиме пролетело семь месяцев. А потом, на исходе последнего, скорлупа наконец-то треснула.

Никогда бы не подумал, что всё обернётся именно таким образом. Но я был счастлив. Взявшись с Нанали за руки, мы, находясь в человеческих ипостасях, наполнили пещеру своей энергией, и просто смотрели, как появляется на свет наш сын.

Наконец-то скорлупа развалилась, и малыш вывалился наружу. Мокрый, неуклюжий комок чешуи и сложенных крыльев, размером с крупную собаку.

Теперь ещё четырнадцать лет ждать, когда он научится принимать человеческую ипостась.

В тот момент у меня что-то перехватило в горле.

— Красивый, — с хрипотцой в голосе сказал я.

— Весь в отца, — Нанали засмеялась сквозь слёзы. — Такой же наглый. Смотри, уже встать пытается.

И правда. Сын упёрся всеми четырьмя лапами, качнулся, шлёпнулся обратно, недовольно пискнул — и попробовал снова.

Имя мы дали ему через три дня. У драконов был какой-то свой обычай по этому поводу. И связан он был с тем, что нельзя давать имя, пока не убедишься, что детёныш выживет. Но это уже другая история.

И по истечении трех дней, которые я постоянно был рядом с сыном и контролировал его состояние с помощью чар, мы дали ему имя Артур.

Говорить он, понятно, не мог. Пищал, ворчал, рычал по-своему, выдавал колечки дыма, когда был недоволен. Но смышлёным оказался он уж точно не по дням. Уже к концу первого месяца бегал по всей пещере, шлёпая лапами по камню, и совал свой нос буквально во всё. Изучал мир.

И вот это было отдельное представление. Я как-то застал его за охотой на собственный хвост — он гонялся за кончиком кругами, пока не запутался в крыльях и не уткнулся мордой в стену. Сел и оскорблённо посмотрел на хвост, будто хвост был лично виноват. Я заржал в голос, и сын повернул голову, уставился на меня двумя умными золотыми глазами и, клянусь, в них читалось что-то вроде: «и ты туда же».

В другой раз, когда ему уже шёл четвёртый месяц, он нашёл блестящий камешек у воды и притащил его мне в зубах. Положил у ног, отступил на шаг и сел, ожидая. Я взял камешек, повертел. Это была обычная галька. Но для него это, видимо, было сокровище. И здесь был важен сам жест…

— Спасибо, — с ухмылкой сказал я, — мне нравится.

Он довольно фыркнул дымком и потопал искать следующий.

Нанали говорила, что он развивается быстрее, чем другие чистокровные драконыши. Скорее всего, причиной этому человеческая кровь, что подгоняет разум. Но со слов Дорака, который на этот счёт говорил с Нараном, это было нормально.

Я приходил к ним почти каждый день, как бы ни был занят. Дела рода, армии, полуостров Адитон, всё это никуда не делось. Я прекрасно понимал одну вещь — ничего важнее семьи не будет. И торопясь жить, можно не успеть заметить, как выросли дети.

Как я уже сказал, год прошёл относительно мирно. И произошло вполне ожидаемое событие.

Эльфы, несмотря на то что лишись лорда Корнуоллского, всё же подмяли под себя княжество Вал. Честно, когда я узнал, даже не удивился. Княжество Вал было поглощено почти без сопротивления… И остроухие ублюдки сразу же начали коситься в сторону некогда павшего королевства Драгмайер. Земля-то лежала ничья, мятежный король вроде как сбежал в Гвидолию, а свято место, как известно, пусто не бывает.

Вот только Валадимир держал руку на пульсе. Стоило появиться слухам о том, что эльфы формируют полки экспансии, якобы для очистки соседних земель от тварей Пустоши, как он отправил к эльфам послов с одним коротким сообщением: «Если хоть один эльфийский сапог ступит на земли, которые Ирвент считает исторически своими, будет война». И, что характерно, эльфы притормозили.

Картина складывалась нелестная для эльфов и довольно показательная для Валадимира. Он не просто погрозил пальцем. Он тут же двинул войска на зачистку исторических земель, принадлежавших его роду, выбивать остатки тварей, и параллельно начал готовить переселенцев. Дело это было, мягко говоря, непростое, ведь землю надо не просто захватить, её надо заселить, обустроить, защитить. Но, судя по тому, что доходило до меня, король справлялся.

И для этого Валадимир предпринял несколько важных шагов. А именно, чтобы знать была заинтересована в переселении, Валадимир издал указ: любой знатный род без приставки «Великий», если переселится на бывшие мятежные земли Драгмайера, заложит там поселение с крепостью и продержится пятнадцать лет, получит место в королевском совете Великих родов.

Место в совете Великих — это потолок мечтаний для половины родов Греи. Распределение ресурсов королевства, выгодные договоры и многие другие вопросы решались на этих заседаниях. За такое люди готовы лезть в бездну. И, разумеется, дворяне польстились. И очень многие. Я даже представить не мог, сколько мелких баронов и графов сейчас согласовывают в королевской канцелярии размещение их будущих наделов.

Да чего уж там говорить, если даже Вильям Грасс задумался!

Разговор этот случился у Сэма в кабинете, и я, к слову, на нём тоже присутствовал.

— А какой смысл вам переселяться, барон? — спросил я. — У нас есть полуостров Адитон. Земля своя, своих вернейших вассалов мы всегда поддержим.

Вильям поднял на меня глаза.

— Так в том и дело, князь, — сказал он. — Здесь я опять же ваш вассал. А вы — мой сюзерен.

Вот тут я задумался и переглянулся с Сэмом. Потому что понял, о чём речь. Грасс хотел независимости. О своём месте за столом Великих родов. И, конечно, я его понимал.

Я немного помолчал.

— Знаете, Вильям, — задумчиво начал я, — никогда не думал, что произнесу это вслух, но вряд ли вы потянете условия, которые предлагает Валадимир.

Грасс приподнял бровь, и я продолжил.

— На многих рубежах до сих пор хозяйничают твари Пустоши. Они никуда не делись. И если вы туда прибудете, вам понадобятся войска. И это ещё полбеды, — добавил я, откидываясь на спинку стула. — Знаете, какой самый страшный зверь в лесу?

— Дракон? — с неуверенностью сказал Вильям.

— Нет… это человек, — сказал я. — Смею предположить, что там сейчас начнётся сущая анархия. Каждый род сам за себя, корона далеко, и за законом там следить некому. И вот представьте, приезжает барон Грасс. И все вокруг видят, что он слаб. Гвардии нет, бойцов нет, защиты нет. Как думаете, что с ним сделают? — я выдержал паузу. — Поджать попробуют… обязательно. По крайней мере, я бы на их месте попробовал.

Вильям нахмурился, и тут меня поддержал Сэм.

— Андер прав, барон. Тем не менее, запрещать я вам не могу. После издания королевского приказа я на это просто не имею права. Но и Вы должны понимать, что если Вы уходите от меня, то мне нет смысла Вас поддерживать и помогать. К тому же, говорю прямо, терять Вас мне не хочется.

Сэм немного помолчал, продолжил.

— Если Вы нас покинете, что дальше? Сколько у вас личной гвардии? Человек десять? Пятнадцать?

— Пятнадцать, — ответил Вильям.

— Какой у них ранг?

— «D».

Сэм развёл руками.

— Вы сами всё понимаете, барон. С пятнадцатью бойцами ранга «D», и при всём вашем высоком ранге «A», но целителя, вы земли не удержите.

Я видел, как в Грассе борются две вещи. Здравый смысл, который у барона был развит отлично, и жажда независимости.

Я хорошо помнил, как он торговался с Бастианом, в результате чего стал не только бароном, но и женил Гаррика на Бель. И отлично понимал, что сейчас перед ним открылась возможность стать основателем не просто баронского рода Грасс, а стать Великим родом. Если у него получится, потомки будут помнить его имя веками, если не тысячелетиями.

Я повернулся к Сэму.

— Слушай, а ведь в этом есть смысл.

— Это какой? — Сэм прищурился.

— Я про исконные земли Арес. Те самые, где я нашёл последнюю обитель богини.

Сэм посмотрел на меня внимательно.

— Ты хочешь забрать эти земли себе? — сказал Сэм.

— Да, — кивнул я. — Поставим там телепортационную площадку. Думаю, Наран пойдёт мне навстречу, поможет с настройкой рунных цепочек. А если упрётся, у меня есть способ обойтись и без него.

Сэм намёк про систему понял без слов.

— Допустим, — сказал он. — Но при чём здесь разговор с бароном и наши земли?

Я повернулся к Вильяму.

— А вот при чём, — сказал я. — Мы приобретем там кусок земли. Вернее… — я поправил сам себя, — он сообщит королю Валадимиру о желании переселиться. Учитывая, что по близости там нет дорог и выхода к морю, уверен, что та земля ещё никем не занята.

— А почему от моего? — насторожился Грасс.

— Потому что Вы прекрасно знаете, какие у нас отношения с короной, — усмехнулся я.

Вильям медленно кивнул.

— Так вот, — продолжил я, — мы заходим, зачищаем, захватываем те земли. А потом вы объявляете эти земли своими. Перед короной, по всем правилам.

— А мне какой резон? — спросил Вильям.

Я немного подумал. Тут надо было предложить так, чтобы и барон остался при своём, и мы не остались внакладе.

— Мы поможем Вам обеспечить безопасность пока строятся крепости. Ваша и наша. После чего земли, которые я укажу, Вы продадите нам. На вырученные деньги сможете укомплектовать армию.

Вильям прищурился, и в этом прищуре я увидел расчёт.

— Хм… уверен, если бы Вы, Андер, лично обратились к королю, он бы и так уступил эти Земли.

— Может быть Вы и правы, барон. Но я не хочу быть просителем. К тому же я… вернее, род Арес будет рассчитывать, что в Совете Великих родов мы будем выступать на одной стороне.

— Союзные обязательства? — понял о чём речь Грасс. И я кивнул, после чего он тут же воскликнул. — Но они же вам не выгодны! Мой род не сможет набрать силы к тому времени, и… и я снова попаду под вашу зависимость.

Я тяжело вздохнул.

— Скорее всего, так и будет. Но, скажите, какой путь видите Вы? Что мы придём, всё сделаем за вас… так сказать, за просто так? Вильям, Вы умный человек и прекрасно понимаете, что так не бывает. Любой род думает прежде всего о своём благополучии. И пока Вы наш вассал, любые Ваши проблемы — наши проблемы.

Вильям надолго задумался.

— Мне надо подумать, — наконец сказал Вильям.

— Хорошо, — ответил Сэм. — На этом и остановимся.

Барон поднялся, поклонился Сэму, потом мне, и вышел.

— Ну ты и горазд пудрить мозг, — усмехнулся Сэм, когда мы остались одни.

— Вильям умный человек… очень. Вот только всю свою жизнь он жил под нашей защитой.

— Андер, ты сам себе противоречишь.

— Ты не дослушал, а уже перебиваешь, — с возмущением сказал я.

— Ладно-ладно, прости.

Я кивнул, быстро вспомнил на чём остановился.

— Вильям умный человек, но прожил всю жизнь под защитой рода Арес, фактически не сталкиваясь с интригами Великих родов, включая королевского. Он учёный, гениальный целитель, но не политик. И когда Валадимир издал свой указ, я почему-то так и подумал, что он на это поведётся.

— И ты уже просчитывал ходы, чтобы он не вышел из-под нашей руки?

— Да, — ответил я. — Пускай род Грасс войдет в ряды Великих, ведь нет закона в королевстве запрещающего, чтоб Великий род стал вассалом другого Великого рода.

— Нет, — подумав сказал Сэм.

— Вот и я о том же. Остаётся лишь вопрос, будет ли Грасс пробовать поиграть в самостоятельность или же останется вассалом.

— Погоди… но король обещал дворянам независимость и…

— Да, — перебил я брата. — Но там ничего не сказано, что это обязательное условие для переселения.

Сэм нахмурился.

— Ты думаешь он специально не прописал этот момент?

— Думаю, да, — ответил я. — Таким образом Валадимир заселяет те земли, и фактически сохраняет власть за теми родами, что уже есть. Начнётся новая грызня в Совете, которую он будет использовать себе на пользу.

— Гениально, — поняв весь масштаб, сказал Сэм.

— Разделяй и властвуй, — вспомнил я слова из своей прошлой жизни.

Вильям согласился, причём оставшись нашим вассалом. И, судя по всему, многие Великие рода тоже умели читать между строк, посылали своих вассалов обустраивать новые земли. Но были и авантюрные личности, которые, на мой взгляд, тоже иногда следовало подчищать. Ибо они чаще всего становятся нарушителями спокойствия. Но их судьба меня мало интересовала.

И вот уже полгода, как барон Грасс за наши деньги строил две крепости.

Как договаривались — одну нам, вторую себе, в сотне километров.

Землю, к слову, мы отхапали тоже не самую маленькую, но тут было проще всего. Надо было просто заявить какой капитал будет использоваться на строительство и заверить его магическим договором. Мы не стали мелочиться и в итоге получили землю площадью пятьдесят тысяч квадратных километров. И даже выход к морю получили, что мне казалось крайне дальновидным шагом.

Но и это было не всё. Также род Арес оплатил найм полутора тысяч наёмников, отрядил сотню своих гвардейцев на охрану рубежей, и я лично в первые недели мотался туда выжигать тех тварей, что успели переселиться туда. А заодно я снова наведался в усыпальницу Арес.

Не знаю зачем. Тянуло меня туда что ли…

И впервые разглядел место по-человечески, без страха за свою жизнь. Я спустился вниз в усыпальницу и проверил могильный камень, под которым лежали кости… и недолго думая спалил их. Так сказать, от греха подальше.

Всё золото, что там было, мы забрали ещё в прошлый раз, и никаких новых тайников я не нашёл. Хотя что-то мне подсказывало, что они там были… ну ничего, и до них я тоже доберусь.

В прошлый раз мы путешествовали по земле, а в этот раз я смотрел с неба. И всего в километре от усыпальницы я нашёл руины небольшого города. Но не он меня привлёк, а огромное бирюзовое озеро рядом с ним. Песок и цвет воды напоминали озёра, что были в землях драконов. И, кажется, я уже знал, кто займёт этот уголок…

ОТ АВТОРА:

В продолжение о событиях, что произошли за год.

Королевство Ирвент,

столица Ахилес,

дворец Зари.

— Ваше величество, разрешите?

Валадимир поднял голову от бумаг. В дверях стоял князь Алекс Стронг, глава королевской разведки.

— Заходите, князь. Что вас привело сегодня ко мне?

— Как Вы и приказывали, я докладываю обо всём, что связано с родом Арес. — Стронг прикрыл за собой дверь и слегка приподнял папку. — Подготовил небольшую сводку по тому, как у них… обстоят дела.

Король заметил эту короткую заминку, перед тем как произнести слова «обстоят дела». Валадимир старался переделать манеру князя подавать информацию. Дело в том, что Стронг излишне сглаживал углы, тогда как Валадимиру этого было не нужно. Факты и ещё раз факты, а уж судить о положении дел он будет сам.

— Я так понимаю, дела у них идут неплохо? — Валадимир откинулся в кресле. — Даже несмотря на то, что они лишились рынка сбыта накопителей с арихалковой энергией.

— Так и есть, Ваше величество.

Валадимир, немного подумав, показал на стул перед собой.

— Садитесь. Рассказывайте, что удалось узнать.

Стронг сел, положил папку на колени, но открывать пока не стал.

— Как мы и подозревали, Вильям Грасс не отказался от вассалитета рода Арес. Сейчас он возводит два замка: один для себя, второй для них.

— Ну, это было нетрудно предугадать. — Король чуть поморщился. Грасс — второй гениальный лекарь, которого он хотел перетащить к себе. Была мысль ещё раз попробовать подмять его под себя, когда Грасс столкнётся с проблемами на новой земле.

К слову, раньше земли, что захватил мятежный род Драгмайер, назывались Фатия. И сейчас, после того как под его правлением эти земли были возвращены, он думал, а не назвать ли ту часть королевства в честь себя? Валадимирские земли. И, быть может, пора переименовать королевство Ирвент в Империю Ирвент? Ведь теперь его страна являлась самой большой на Грее.

Но возвращаясь к Грассу, король рассчитывал, что тщеславие перевесит здравый смысл и, когда между Аресами и их вассалом появится трещина, он воспользуется этим моментом. Но увы…

— Что ещё удалось узнать? — спросил король. — Есть понимание, что там строит Андер?

Вот тут Стронг замешкался.

— Здесь, Ваше величество, сложно сказать. Такого на Грее нет ни у кого.

— Но что-то удалось?

— Да. — Князь раскрыл наконец папку, достал несколько листов и положил их на стол перед королём. — Вот схемы… их мы смогли выкупить у рабочих.

Валадимир склонился над листами. И чем дольше смотрел, тем сильнее кривились его губы. На бумаге были коряво выведены какие-то овалы, палочки, стрелочки, поверх которых были корявые подписи, в которых угадывались то ли руны, то ли просто закорючки человека, не умеющего писать.

— Алекс, — с раздражением проговорил король, — это не схемы. Это рисунки. Георг, когда пешком под стол ходил, и то лучше рисовал в детстве. — Он отодвинул листы. — Я было решил, что ты и впрямь достал что-то стоящее.

Стронг отрицательно покачал головой.

— К сожалению, настоящих чертежей мы не добыли.

— Я так и думал. — Валадимир побарабанил пальцами по столешнице. — И что говорят наши учёные? Есть хоть какое-то предположение, для чего ему это?

— Он строит большой овальный купол. — Стронг говорил осторожно, внимательно следя за мимикой на лице короля. — Обшивает его уплотнённой тканью. — Он сделал паузу. — Я, признаться, слабо представляю, что это и для чего. — Он тяжело выдохнул. — Учёные сходятся на том, что это некий техномагический агрегат. Но назначение установить не удалось.

— Ясно, — с разочарованием произнёс король. — То есть в итоге, Алекс, у тебя снова ничего хорошего для меня нет.

— Простите, Ваше величество. — Стронг чуть подался вперёд. — Но Вы должны понимать. Андер Арес имеет «SSS»-ранг. И мы достоверно знаем, что он умеет считывать поверхностные мысли. Подобраться к нему близко, удержать рядом своего человека, почти невозможно. Любой разведчик рискует выдать себя одной случайной мыслью.

— Но почему твои агенты не используют ментальные артефакты? — спросил Валадимир.

— Потому что, Ваше величество, стоимость такого артефакта начинается от одной тысячи золотых. У простолюдина такого артефакта не может быть… и, даже если обеспечить агента им, это всё равно что привести его под белы рученьки к Арес.

Валадимир снова вздохнул.

— Плохо, что так. Я ждал от тебя большего, Алекс.

— Прошу меня простить, — князь опустил голову.

Король встал, прошёл до мини бара и налил себе виски. Посмотрел на Стронга.

— Нет, ты сегодня не заслужил пить со мной, — с разочарованием сказал Валадимир. На что Стронг сделал обиженный вид, кивнул.

— Что по пчёлам? — спросил король. — Удалось хоть тут что-то нащупать?

— Нет, Ваше величество.

Король обернулся.

— Совсем?

— Когда некромант Майер Сказ отправился домой навестить родню, в Империю Алмазного Рога, мы свели его с одной девушкой, — начал рассказывать Стронг какая работа была проведена. — У них завязался роман. Но Майер оказался связан нерушимыми клятвами.

— А девушка?

— Из его окружения мы её пока не выводили. Пусть остаётся. Вдруг пригодится.

— Снова тупик, — подытожил Валадимир и вернулся к креслу, но садиться не стал, оперся ладонями о спинку. — Ты когда-нибудь думал, Алекс, что этих пчёл можно было бы развернуть в обратную сторону? Натравить на врага?

— Что Вы имеете в виду? — тут же спросил Стронг.

— Скажи. Эльфы отличаются от людей?

— Разумеется.

— А гномы? Дроу? Орки? — Король перечислял медленно, будто проверял мысль на вкус. — Сейчас мы граничим с орками. С дроу отношения натянутые. Особенно после того, как Цепеш… — Валадимир запнулся, — БЕЗДНА бы его взяла. Эти Аресы. Всё будто вокруг них вертится.

— Ваше величество, — осторожно вставил Стронг, — я думаю, проблема не в самом Андере. А в том, что все вокруг пытаются его использовать.

— И ты туда же, — огрызнулся король. — Ну и что ты мне прикажешь делать? Сидеть и смотреть, как он растёт? Как его слово становится тяжелее моего?

— Разумеется, нет. — Стронг чуть качнул головой. — Но факт остаётся фактом. После того как все «S»-ранговые одарённые погибли, у нас нет ни малейшего шанса справиться с Андером в открытую. И я бы этого не советовал делать.

Король помолчал. Он и сам знал, что сейчас Андер, хоть и крайне неудобен, но нужен ему. Гром мёртв… И весь расклад теперь висел на тонкой нити… пока мальчишке выгодно оставаться подданным, он подданный. А что будет, когда станет невыгодно?

— Ладно, — Валадимир опустился наконец в кресло. — Что у тебя ещё?

— По Аресам пока всё, Ваше величество.

— А не по ним?

— Гвидолия готовится к войне, — сказал Стронг и перевернул лист в папке. — К обороне, если точнее. Закупают взрыв-кубики у Святого Престола. И там же, в Гвидолии, объявились эльфийские боевые звёзды.

Валадимир, который успел снова опуститься в кресло, поднял брови.

— Боевые звёзды? Зачем они там?

— Учат противодействовать одарённым, — ответил Стронг.

— И чему же остроухие учат гвидолийцев?

— Тактике против высокоранговых одарённых. Как держать строй, когда по тебе бьёт «S»-ранг. Как рассыпаться, чтобы одно заклинание не выкосило полк.

Король хмыкнул и откинулся на спинку.

— Неужели они всерьёз думают, что Гвидолия устоит? — проговорил он. — Перед княжеством Цепеш и царством Гор? Дроу и гномы перемелют их за пару месяцев.

— Нет, — Стронг качнул головой почти сразу. — Не думаю, что эльфы и Елена Святая на это рассчитывают.

— Тогда зачем? — Валадимир чуть подался вперёд. — Зачем вкладываться в заведомо проигравшего?

— Ваше величество, мне кажется, это очевидно. Или Вы проверяете меня?

Король усмехнулся одними губами.

— Может, и так, — ответил Король.

Стронг кивнул, начал отвечать.

— Эльфы и дроу будут пускать друг другу кровь при первой же возможности. Старая вражда никуда не делась. Если Цепеш увязнет в Гвидолии, эльфы будут только рады чужими руками пустить им кровь. Ведь дешевле подкормить обречённого, чем самим лезть в драку.

— Всё верно, князь. Но знаешь, — он сделал паузу. — Чего я не понимаю, так это Елены. Зачем девчонке влезать в чужую войну на другом конце Греи? Святому Престолу-то какой с этого прок?

— Деньги, — не задумываясь ответил Стронг. — Гвидолия платит ингредиентами, которых в их горах полно.

— И только? — спросил король

— Нет, — ответил Стронг. — Ходят слухи, что вампиры, под напором короля Гвидолии, передали Святой церкви знания касательно магии крови, — продолжил князь. — Все наработки, которыми занимались их «S»-ранговые, Варис, Каспар, Элеонора.

Валадимир нахмурился, и брови сошлись в одну линию.

— Это те, которых вырезал Арес?

— Они самые.

— Бездна… опять этот Арес. — Король выдохнул через нос. — Куда ни ткни, везде этот мальчишка наследил. Что же мне с ним делать, Алекс?

Стронг посмотрел на него.

— Я думаю, с ним лучше ничего не делать.

Король медленно повернул голову. В глазах у него мелькнуло что-то холодное, и Стронг внутренне подобрался, ожидая вспышки. Но Валадимир ничего не сказал. Просто смотрел несколько секунд и, сделав глоток виски, спросил.

— Что ещё? Ты смог нащупать контакты с орками?

— Нет, Ваше величество. — Он тяжело вздохнул. — И тут вышло… скверно. Буквально перед тем, как назначить дату встречи, племя, с которым мы вели переговоры, вырезали соседи. А те, кто оказался в победителях, на контакт не идут вовсе.

— Твою мать, — выругался Валадимир. — Получается, духовную магию орков мы изучить так и не можем.

— Так и есть.

Король встал. Прошёлся вдоль окна, заложив руки за спину. Он знал, что орки могли попробовать призвать душу умершего. Валадимир надеялся, что ещё не слишком поздно и, призвав Стефана, он получит ответы касательного того, как он погиб… а главное — ГДЕ!

Но словно само мироздание противилось этому. Ни один ритуал не сработал. Поиск по крови тоже. Подслушать разговоры Андера через зеркало Людмилы не получилось.

— Дальше, — не оборачиваясь произнёс он. — Что с Империей Алмазного Рога?

— Оправляются после войны. Экономика пошла в рост… быстрее, чем мы ожидали.

Валадимир наклонил голову, поняв, что кроется под этими словами.

— То есть, — медленно проговорил он, — они уже начинают посматривать в нашу сторону.

— Может быть и так. Но…

— Что — но? — с нескрываемым раздражением воскликнул король. — Договаривай уже, Алекс, какие ещё «хорошие» новости ты мне не сказал?

— Но они боятся Андера Ареса. — Стронг встретил его взгляд. — Они прекрасно понимают: тягаться с ним ни не смогут. А значит, и большой войны не будет. Опять же… пока он на нашей стороне.

— И получается, — Валадимир криво усмехнулся, — наше мирное существование снова завязано на одном человеке. Сссууукааа!

— Бзинг, — король бросил бокал в стену, и он разлетелся на кусочки.

— Да, Ваше величество. Так и есть, — спокойно ответил Стронг.

В кабинете повисло молчание.

— Знаешь, что меня бесит больше всего? — наконец сказал Валадимир.

— Что, Ваше величество?

— Что он даже не пытается захватить трон. Будь он честолюбцем, я бы знал, что делать. Честолюбца можно купить, напугать, стравить с другими. А этот… — он покачал головой. — Сидит в своём Виндаре, строит непонятные железные пузыри, разводит пчёл и растит сына. И ему ничего от меня не нужно. Вот это и страшно.

Стронг молчал. Возразить было нечего, да король и не ждал возражений.

— Человек, которому ничего не нужно, неуправляем, — продолжил Валадимир. — Его не за что взять. Есть только мальчишка, который одним росчерком может сжечь любой город, и которому я, по сути, больше не сюзерен, а так… сосед, которого приходится терпеть.

Он наконец отвернулся от окна и посмотрел на Стронга.

— И самое поганое, Алекс, что ты прав. С ним лучше ничего не делать. Любое движение в его сторону, и я первый получу по зубам. Остаётся сидеть и ждать…

* * *

Я телепортировался в земли драконов и оказался на берегу бирюзового озера. На середине плёса барахталась Нанали в драконьей ипостаси, а рядом с ней крутился мелкий красный комок чешуи… мой сын Артур.

Я даже задержался на секунду, просто чтобы посмотреть. Сын вырос. Теперь он был размером с крупного телёнка, и крылья уже складывались за спиной аккуратно, а не торчали в разные стороны. Недолго думая, я обернулся драконом.

Артур заметил меня раньше, чем я успел зайти в воду. Запищал, забил крыльями по поверхности, поднял тучу брызг, в его эмоциональном фоне читалась чистая радость. Так радуются только дети, у которых ещё нет понятия, что отец может однажды не вернуться. Я поднырнул под него, поддел мордой и толкнул вверх. Артур вылетел из воды заложил вираж и спикировал обратно в воду, тут же полез обратно, требуя повторить.

Мы играли долго. Обливали друг друга, ныряли, Нанали гоняла нас обоих, шлёпая хвостом по воде. Я ловил себя на мысли, что вот оно счастье.

Наверное, вот что мне пытался донести Карус, показывая, как живут драконы.

В какой-то момент на берегу показались две фигуры. Дорак и Рейна в человеческой ипостаси, и мы поплыли к берегу.

Обернулись все, кроме Артура. Он выбрался на песок и уселся на задницу, макушкой доставал нам уже до головы. Лапой принялся чесать за ухом и при этом косился на нас золотыми глазами.

— Дорак, — я пожал руку тестю, потом обнял Рейну и поцеловал её в щёку. — Как у вас дела?

— Всё в порядке, — ответила Рейна и улыбнулась. — Знаешь, появление Артура заставило нас с Дораком задуматься, что мы, оказывается, не такие уж и старые, как привыкли думать о себе.

Я переглянулся с Нанали и прыснул.

— То есть теперь вы денно и нощно стараетесь над тем, чтобы сделать Сильре и Нанали ещё братика или сестрёнку?

— А ты всё прекрасно понял, — усмехнулся Дорак, и не подумав смутиться.

Мы посмеялись. Рейна качала головой, глядя на нас двоих, а Артур, не понимая над чем веселятся взрослые, на всякий случай фыркнул колечком дыма.

Нанали посмотрела на родителей и спросила.

— Ну что, посидите с Артуром? Мы с Андером давно не могли побыть вдвоём.

— На неделю, — тут же уточнила Рейна, и в голосе её было больше утверждения, чем вопроса, — на неделю мы его заберём. А вы отдохните как следует. Только скажите куда собрались?

Нанали повернулась ко мне.

— Да я хотел показать ей одно озеро, — сказал я. — Оно располагается в месте, где фактически Арес начали свой путь.

— Ты про земли Драгмайера? — тут же спросила Нанали.

— Да. Там сейчас строится наш замок. Я недавно говорил с Сэмом, и он, в принципе, не против отдать эти земли нам. Так что, если тебе там понравится, то начнём обустраивать наш собственный дом.

— А я думал Аресы всегда живут вместе, — заметил Дорак.

— Так и было, — ответил я. — Но это после мятежа нашего рода против короны. Тогда нам пришлось держаться кучей, иначе бы нас передавили поодиночке. Это была вынужденная мера, не желание.

— Ясно, — кивнула Рейна. — Ну тогда мы вас не задерживаем. Занимайтесь, чем хотите.

Нанали переглянулась с матерью и весело засмеялась.

Прежде чем уйти, я всё же спросил.

— А где Сильра?

— Сильра, — Дорак вздохнул, — начала с кем-то встречаться.

— О, так скоро свадьба?

— Не загадывай, — оборвал он, и в голосе мелькнуло что-то отцовское. — Там пока не всё так гладко.

— Ладно-ладно, — поднял я руки. — Передавайте любимой сестрёнке привет.

— Это с каких пор она стала твоей любимой сестрёнкой? — нахмурилась Нанали.

Я понял, что она шутит, и просто помахал родителям рукой. Потом обнял Артура за шею, он ткнулся мне мордой в плечо и тихо заворчал, поняв, что мы сваливаем без него. Ждать, когда он начнёт проситься с нами, я не стал и телепортировался.

В Виндар я завернул только переодеться, и почти сразу мы с Нанали ушли наслаждаться временем вместе.

Я показал ей строящийся замок в старых землях Арес, скелет уже стоял, големы ползали по лесам, укладывая камень за камнем, и я с непривычной для себя гордостью отметил, что работа идёт даже быстрее, чем я думал.

— Мне нравится, — сказала Нанали. — Здесь тихо и озеро рядом. Оно и впрямь похоже на то, что дома. По крайней мере по цвету. Правда, придётся почистить его.

— Это не проблема. Сделаем. — И тут же спросил. — Переедешь сюда, когда достроят?

Нанали лукаво посмотрела на меня, словно дразня.

— Конечно, перееду.

Потом я перенёс нас на один из островов. Его я нашёл, когда искал место, куда спрятать куб.

Маленький клочок суши посреди моря, лежал вдали от морских путей и встретить тут кого-нибудь было фактически невозможно.

Тут мы провели несколько часов. Бегали по песку, в чём мать родила, валялись на тёплых камнях, наслаждались друг другом. Оборачивались драконами и тоже наслаждались друг другом. Но честно, это я делал только потому, что Нанали просила. Мне же больше нравилось чувствовать человеческое тело, кожу… целовать губы.

В драконьем же теле, это был скорее животный секс. Не спорю, он был ярким, но тех эмоций, что я испытывал в человеческой форме, не было. Поэтому я и называл его про себя животным…

В какой-то момент Нанали задремала у меня на плече, а я лежал и смотрел в небо, и впервые за долгое время ни о чём не думал.

Просто лежал.

И вот тогда я это и почувствовал.

Сначала лёгкое возмущение где-то высоко. Я приподнялся на локте, прищурился, поднял взгляд к небу.

Но там ничего не было. Однако я мог поклясться, что возмущение никуда не делось.

— Что случилось? — открыла глаза Нанали.

— Не знаю, — сказал я и чарами призвал одежду, — но нам лучше вернуться обратно.

— Андер, ты меня пугаешь. Что происходит?

Космическая эскадра Фриранской империи.

Принц Горх стоял у панорамного визора флагмана и смотрел вниз, на планету. Галоэкран мерцал, перебирая картинку за картинкой… каменные башни, обнесённые стенами города, дороги, поля, копошащиеся фигурки. Десятки разумных видов на одном шаре.

Впервые повстречав расу драконов, Горх не мог не заметить, как красивы драконши. Жаль только ни одной самки этой расы им не удалось схватить… но теперь он сможет набрать себе самых красивый рабынь.

Горх медленно водил пальцами по поручню и думал, что отец будет доволен. Черноволосые и беловолосые остроухие девы были хороши… низкорослые люди (гномы) ему не понравились. Химеры, обращающиеся в волков, противны. Морская раса вызывала тошнотворные позывы.

А люди… почему-то в других галактиках эта раса была самой частой. И он уже успел к ним привыкнуть. Из них получались самые лучшие рабы, послушные и легко адаптируемые к любым условиям.

Сколько же принц ждал этого момента. Прайм, его главный учёный, обещал найти координаты планеты за полгода… ошибся ровно вдвое. Горх в своё время едва не приказал бросить старую обезьяну в карцер за такую погрешность, но передумал. И, как теперь выяснялось, правильно сделал. Эти лишние месяцы оказались подарком судьбы. За это время он успел разобраться с тем, кто давно сидел у него костью в горле. С младшим братом.

Ворт всегда был умнее, чем хотел казаться. В этом и крылась его ошибка, он считал, что и остальные глупее, чем кажутся. Горх не торопил. Он знал, что брат уже не первый цикл крутит свои дела за спиной отца. Под видом гуманитарных грузов, в пограничные системы продаёт оружие. И встречается с теми, с кем встречаться наследнику императорского дома не положено.

Вот только с доказательствами была беда.

И тогда Горх вместе со своими советникам подсунул брату возможность, от которой тот не смог отказаться. Ворт клюнул…

Дальше Горх не сделал ничего. Он лишь позаботился, чтобы отчёт о незаконных поставках лёг отцу-императору на стол не от его имени, а от службы снабжения.

Ворта изгнали. На дальнюю планету, без права возвращения.

Когда Горх направлялся на аудиенцию к отцу, думал, что тот будет его ругать, но вместо этого он сказал, что гордится им. Как оказалось, император знал, что Ворт решил насолить старшему брату. Ведь у фриранцев так заведено — слабый не может править. Таким образом, Горх на деле показал, что является первым наследником не только по крови, но и по заслугам.

— Ваше высочество, разрешите?

Горх обернулся. У входа стоял Сильвер, глава разведки эскадры.

— Какие будут приказания?

— Что нам говорит маг-детектор? — Горх отвернулся обратно к визору. — Есть на этом шарике сильные одарённые?

— Есть, Ваше высочество. — Сильвер подошёл к галоэкрану, ввёл команду. Картинки городов погасли и вместо них всплыло изображение человека. Черноволосый, коротко стриженный, красный кафтан. Рядом с ним была беловолосая остроухая, судя по цвету глаз, скорее всего, драконша. Причём имела она, по мнению Горха, очень аппетитные формы.

Сам же человек был не особо примечательный, если не считать выражения лица, с которым он будто смотрел на визор. Такое чувство, что он мог видеть на тысячи километров. Но это было невозможно!

— Согласно анализу спектра, — продолжил Сильвер, — аурной идентификации, он сильнее рептилии, что заключена у Прайма под стазисом.

Горх медленно повернул голову. Та рептилия… вожак чешуйчатых, которого они взяли в бою, имела такой уровень искры, какого фриранцы прежде не встречали ни у одного пленника.

— Поразительно, — сказал принц, и тут же спросил. — Какой он расы?

— Тут всё сложнее, — Сильвер чуть нахмурился, будто сам не доверял собственному докладу. — Если люди Прайма не ошиблись, он человек. Но его аура имеет огненный и кровавый окрас. Также замечен новый спектр энергии, который нам ещё не приходилось встречать. Поэтому однозначно говорить, что он относится к человеческой расе, я не берусь.

— Как интересно.

На несколько минут на командирской рубке наступила тишина.

— Какие будут приказания? — повторил вопрос Сильвер. — Ваш отец желал присоединить эту планету к империи и…

— Готовь истребители, — Горх не дал ему договорить. — Покажем силу нашей империи этим примитивным созданиям. После того, как их самые крупные города падут, с ними будет куда легче договариваться.

Сильвер кивнул, именно такого приказа он и ждал.

— А с ним что делать? — он указал на экран, на сильнейшего одарённого планеты.

— Хм-м… — Горх задумался и ещё раз посмотрел на место, где только что стоял черноволосый человек. Принц понял, что он телепортировался, что опять же говорило об определённой магической силе. — Нам нужен тот, кто станет исполнять нашу волю на этой планете. Кто-то местный, сильный, кого здешние знают и боятся. — Он чуть прищурился. — Приказываю схватить его и доставить на мой корабль живым.

— Будет исполнено, Ваше высочество.

Сильвер развернулся и вышел. Горх остался у визора, вновь рассматривая чудесных остроухих дев.

Я телепортировался домой. Странное чувство, возникшее несколько минут назад, никуда не пропадало. Но всё было в порядке. Виндар жил своей обычной жизнью.

— Ну вот, — Нанали отпустила моё плечо и по-доброму усмехнулась, — я же говорила, что ты зря дёргался. Стоило только нам разлечься как нормальным драконам, и тебе сразу кажется, что грядёт беда. — Она сделал паузу, и лукавым голосом добавила. — Но я обещаю, что вечером постараюсь изгнать из тебя все страхи.

— Возможно, ты права, — сказал я. Несмотря на заманчивое предложение Нанали, я нутром чуял, что грядёт беда.

И, как назло, нутро меня не подвело.

Стоило Нанали договорить, как на поясе у меня разом ожили сразу несколько артефактов связи. Голоса в них кричали, перебивая друг друга, и я едва успевал выхватывать обрывки. Первым прорезался голос Селани. Он орал, что на его столицу, на Вилитию, напали какие-то железные птицы, что небо горит, и он не понимает, чем по ним бить. И просит всех откликнуться на помощь ему.

Следом, перебивая, заговорил Цепеш, и он говорил очень похожие вещи. Про синие шары и огонь с неба, и про то, как металлические твари напали на его столицу.

— Андер… — Нанали смотрела на меня, и улыбки на её лице больше не было.

— Потом, — бросил я и побежал.

Сэма и Мишеля я нашёл в столовой. Было видно, что они ещё ничего не знают, и даже когда я ворвался они продолжали что-то обсуждать. А тут были почти все. Жёны, дети. Гаррик качал на коленях Лану, Вероника подкладывала Гектору добавки.

Я не стал ничего объяснять и просто отстегнул артефакты связи и положил их перед Сэмом.

— Слушайте. Разбирайтесь сами, — сказал я и, не дожидаясь вопросов, развернулся.

— Андер! — донеслось в спину, кажется, от Бель.

Я уже был на балконе и отрастив крылья, которые Нанали когда-то назвала цыплячьими, взмыл вверх.

— Ускорение, — активировал я чары, и меньше чем за полминуты оказался у крепостной стены.

Я приземлился у ворот и быстро оказался у скрытых дверей рядом с западными воротами. Дозорные, не ожидавшие моего появления, на рефлексах схватились за оружие. Но поняв, кто перед ними стоит, с облегчением выдохнули.

— Гидеон, живо, — крикнул я, и тут же сам активировал стационарный артефакт. Времени на объяснения не было. После этого я повернулся к сержанту. — Звони в колокола, боевая тревога по всему городу. Всем воинам срочно прибыть в казармы, готовиться к отражению атаки, выдать всем магоболты.

Тем временем над Виндаром развернулся полупрозрачный купол энергетического поля, накрывший город от края до края.

И, как выяснилось через несколько секунд, суетился я не зря.

Стоило мне снова подняться в воздух, как в небе показались огромные синие сферы.

Они падали медленно… Первая сфера ударила в купол Гидеона прямо над центральными кварталами, и по всей плёнке разбежалась рябь разлетаясь огненными сполохами.

Но главное, купол выстоял.

— «Сис, — я уже летел к замку, рассекая воздух, — что это за дрянь такая?»

— «Фотонные бомбы», — отозвалась она.

— «Что, бл… — я сглотнул ругательство. — Какие ещё нахрен фотонные?»

— «С высокой долей вероятности, — продолжила Система, — твой город… вернее многие города Греи подверглись нападению технологически развитой космической цивилизации».

Я чуть не сбился с курса. У меня были на примете только одни такие знакомые. И я бы очень не хотел, чтобы это были именно они.

Фриранцы…

В купол прилетело ещё три заряда подряд. Щит вздрагивал, шёл волнами, в одном месте на миг помутнел до белизны, но удержался. И вроде пока новых фотонных бомб в небе видно не было.

Я приземлился у замка, убирая крылья, и в ту же секунду из тени под стеной вытек Мишель.

— Вовремя ты сообразил про Гидеон, — сказал он вместо приветствия и задрал голову к мерцающему куполу. — Ещё бы чуть-чуть…

— Что слышно из артефактов? — Я тоже глянул вверх, где над городом расплывалось очередное синее пятно. — Что говорят?

Мишель скривился

— Ахилес в огне, — серьёзным тоном ответил он. — Валадимир требует, чтобы ты немедленно явился защищать столицу. Орёт, что ты обязан. Сэм пытается с ним говорить, но толку… В общем, Сэм сказал, что мы сами под раздачу попали, так что никто никуда не побежит. — Брат сделал паузу, спросил. — Андер, на нас напали те, кто избил ящериц?

— Кажись, да, — ответил я. — Пока не уверен, но думаю, скоро мы всё узнаем наверняка.

— Бляя… — выругался Мишель. — Только жизнь спокойная началась.

— И не говори, — успел сказать я, как в дальнем углу, рядом с телепортационной площадкой, у которой дежурили гвардейцы, началась активация телепорта.

Я обернулся, как раз когда там появились люди. Королева Людмила, принцы Георг, Олег, и младшие две сестры близняшки.

— «Кажись, Валадимир посчитал, что самое безопасное место — рядом со мной», — подумал я.

Гвардейцы на воротах узнали гостей и тут опустили энергетический барьер, выпуская из телепортационной площадки.

Георг, едва оказавшись на твёрдой земле, оставил мать на руках сестёр и быстрым шагом направился прямо ко мне.

— Князь Андер Арес, я требую, чтобы Вы выполнили клятву и отправились отбить врага из столицы.

Я даже не нашёлся, что сразу ответить. Вернее, нашёлся, но за меня это сделал Мишель.

— На нас тоже напали, — сказал он. — И, согласно закону, члены Великого рода имеют право сначала обеспечить безопасность своих владений, а уже потом вставать на защиту короны.

На лице Георга заиграли желваки. Возразить ему было нечего, и от этого он злился ещё сильнее. Тем более он знал, я могу легко послать его в пешее эротическое путешествие, и мне ничего за это не будет. Или вообще выгнать из Виндара. А то, что он был напуган, я чувствовал… и честно, мне самому было страшно.

Я открыл было рот, как из дверей замка выскочила Нанали.

— Андер! На земли драконов напали.

В следующую долю секунды я уже стоял на телепортационной площадке. Тело сработало раньше головы… понимая, что я должен любой ценой защитить сына.

— Мишель! — крикнул я через двор. — Уводи всех в подземелье. Если враг окажется здесь, дай знать.

— Хорошо, — донеслось в ответ.

После чего я активировал телепортационной конструкт и в следующую секунду оказался на берегу бирюзового озера, у которого я ещё утром валял дурака с Артуром.

И, к сожалению, я понял, кто на нас напал. Мои подозрения оказались верными.

Больше сотни истребителей сшиблись в воздухе с драконами. Небо буквально горело росчерками энерголучей. Я снова смотрел на чудовищный по своим размахам бой… Где-то наверху дракон таранил машину, и оба превращались в огненный ком.

— Андер! — ко мне бежала Сильра. По её руке стекала кровь на песок.

— Исцеление, — я бросил в неё луч не задумываясь, и рассечение затянулось на глазах. — Где Артур? Где Дорак и Рейна?

— Артур с Рейной в пещере. — Сильра не остановилась, схватила меня за запястье и потащила в сторону скал. — Дорак с другими высокоранговыми дерётся с обезьянами.

— Почему Рейна не телепортировалась? И почему ты сама не залечила руку?

Драконша «A»-ранга, как Сильра закрыла бы такую царапину, не задумываясь.

— Потому что у фриранцев новое оружие, — она дышала рвано. — Стоит их энергии смешаться с нашей кровью мы теряем возможность использовать магию. — Сильра тяжело дышала, и поэтому её речь была сбивчива. Недолго думая, я передал ей немного энергии и ей стало заметно легче. Она продолжила. — Фриранцы напали, когда мы были в озере… Мама ждала меня, а отец улетел драться. Буквально на моих глазах железная птица своими лучами ранила её, а потом достала меня. — Она обернулась. — Быстрее, ей нужна помощь.

Мысленно чертыхнувшись, я подхватил Сильру на руки, и накинул на себя ускорение.

Рейна сидела, привалившись спиной к камню. Кровь текла у неё по руке и по ноге… и всё равно второй ладонью она гладила по голове Артура, что-то шептала ему, лишь бы внук не видел, как ей плохо.

В этот момент Артур повернулся ко мне. Золотые драконьи глаза, и в них стояли слёзы. Ещё утром он пищал от радости в воде, теперь дрожал и не понимал, почему мир вокруг горит.

У меня внутри что-то оборвалось, но голова при этом работать не перестала.

— Исцеление — сомнум. — Первое заклинание ушло в Рейну. Второе в Артура. Я решил так за мгновение, и решил правильно… пусть сын не видит этого ужаса. Пусть переживёт войну во сне, а не наяву. Маленькие веки с тонкой плёнкой чешуи опустились, он осел Рейне на колени, и она едва успела придержать его здоровой рукой.

— Спасибо, — придерживаясь за стену, сказала она.

— Потом поблагодаришь.

Я притянул всех троих телекинезом к себе и телепортировался.

Двор резиденции Арес встретил пустотой. Гидеон работал и я смел надеяться, что фриранцы решили не тратить на маленький Виндар время.

Под ускорением я дотащил своих до спуска в подземную лабораторию. Там, среди погашенных рунных столов, нашлись женщины и дети. И принцы Георг и Олег.

Нанали кинулась к Артуру, но поняв, что он просто спит, с облегчением выдохнула.

— Где Мишель и Сэм? — спросил я у Бель.

— Сэм с Мишелем и Гарриком повели мирных в канализацию.

Вонючее решение, что и говорить. Но лучше провонять насквозь и сидеть по колено в дерьме живым, чем красиво лежать под обломками собственного дома… мёртвым.

Рейна перехватила мой взгляд.

— Ты куда? — Рейна схватила меня за локоть прежде, чем я успел сделать шаг к выходу.

Я обернулся.

— Обратно. Помогу драконам отбиться.

Принц Георг сделал шаг ко мне, но его перехватила Людмила и отрицательно покачала головой. Наверное, она понимала, насколько лицемерно сейчас требовать от меня отправляться защищать столицу, когда они укрываются в моём подземелье.

— Я с тобой, — не обратив внимания на членов королевского рода, сказала Рейна.

Она уже привставала, и я мягко надавил ей на плечо, усаживая обратно.

— Нет, ты остаёшься и будешь защищать дочерей и внука.

— Но…

— Кто-то должен остаться с ними, — я не дал ей договорить. — Или я, или ты. И ты не будешь спорить, что моих сил больше, и я спасу больше драконов.

Рейна посмотрела на меня долгим взглядом. Наконец она кивнула, опустилась обратно к спящему Артуру и положила ладонь ему на чешуйчатый бок.

— Приглядывай за Дораком, — попросила она. — Он любит лезть в самое пекло.

— Знакомо, — ответил я и через семь секунд уже стоял на телепортационной площадке.

Миг, и я снова в гуще сражения.

И пока тело трансформировалось, глаза успели выхватить картинку целиком. Леса горели, между деревьев полыхали угловатые каркасы сбитых истребителей, и чёрный дым тянулся к небу столбами.

Вдруг пронеслась тень, и я увидел, как магический щит синего дракона рассыпался искрами, после чего он, с перебитыми крыльями, рухнул в озеро. Я успел подцепить его телекинезом, но не удержал, только сбавил скорость падения, чтобы он не разбился о воду в лепёшку.

— Исцеление, — активировал я конструкт, когда его голова показалось над водой.

После чего рванул в небо.

Истребители летали в воздухе клиньями, и были защищены энергощитами. Они прорывались сквозь огненные вихри драконов, почти не сбавляя ход. Я видел, как красная драконша выдохнула столб, машину качнуло, обмотало огнём, щит пошёл рябью, но выдержал. А в следующую секунду истребитель выстрелил тонким красным лучом и прошил драконий щит, как раскалённый нож масло, и пробил тело насквозь. Драконша сложилась в воздухе и пошла вниз. Тут я уже ничего не мог сделать, но вроде, прямо у земли она расправила крылья и, ломая деревья, приземлилась в лесу.

— Кровавые иглы, — я выпустил веер по ближайшему истребителю. И сработало! Иглы вошли в корпус, и машина дёрнулась, теряя высоту. — Похититель. — А вот это мимо. Заклинание расплескалось о щит, не причинив никакого вреда. — Кровавая молния, — молния сбила щит на пару секунд, а потом купол силового поля затянулся обратно, будто его и не пробивали.

— «Значит, иглы лучше всего», — отметил я. В прошлую нашу встречу, когда я открывал портал для драконов, иглы не смогли причинить вреда истребителю. Но сейчас я во много раз сильнее…

— Okto кровавые иглы — okto кровавые иглы. – Я, если так можно выразиться, бил очередями, старясь не попасть по драконам. И две машины моими стараниями уже коптили внизу.

И меня сразу заметили.

Потому как в мою сторону развернулись сразу пять истребителей, зависли полукругом и открыли огонь. Лазеры заколотили в мой щит, и я почувствовал давление, а также увидел, как из инвентаря испаряются кровавые запасы. Щит держался, но с такими темпами это было ненадолго.

Я спикировал на крайнего, сложив крылья, и в падении атаковал.

— Рёв огненного дракона, — поток пламени ударил в упор, щит вспыхнул, истребитель, окутавшись огнём, завалился набок и вскоре упал в озеро. В тот же миг я кинул кровавые лезвия в соседнего — два широких серпа вошли в крыло, и машина закрутилась, теряя управление.

Лазеры остальных трёх продолжали меня обстреливать. И в эту секунду рядом пронёсся Наран.

За ним хвостом тянулись три истребителя, поливая его огнём, и я видел, как на его щите расходятся трещины света.

Дальше всё случилось быстрее, чем я успел подумать.

Наран рванул мимо двух машин, что висели надо мной, и ударил молниями. Воздух разорвало белым, оба истребителя вспыхнули изнутри, и от них остались только падающие куски. А я, не раздумывая, развернулся и всадил кровавые иглы в его преследователей. Первого пробил сразу, второго добил рёвом, третий попытался уйти вверх и нарвался на лезвия.

Наран влетел в облако дыма рядом со мной, и я едва успел отвести от его брюха ещё один луч воздушным молотом.

— «Ты меня слышишь?» — голос Нарана раздался в моей голове.

— «Да, — отозвался я, выцеливая следующий истребитель. — Твою мать. Какого хрена фриранцы тут забыли?»

— «Не знаю».

Не знает он… а вот я понимал, чья это вина. Драконы драпали через половину галактики и, судя по всему, прихватили на хвосте обезьян. Честно, я бы с удовольствием высказал всё это золотому прямо сейчас, в красках, с подробностями… и заковыристыми словами, от которых даже у сапожника уши покраснеют…

Но небо горело, по нам долбили лазерами, и мы несли потери больше, чем сбивали врагов.

Всего за две минуты сражения я ощутил смерть пяти драконов. И как-то само собой получилось, что мы с Нараном стали спиной к спине, прикрывая друг друга.

Я держал щит, он бил молниями, потом менялись. Кровавые иглы оказались единственным, что стабильно пробивало их энергетические купола.

Увидев Дорака, я сообщил ему, что Рейна, Сильра и Артур у меня дома. Тем временем к нам начали стягиваться уцелевшие.

Они подтягивались под наши щиты, и скоро под двумя куполами набилось больше шести десятков высокоранговых драконов. Мы огрызались из этого кольца, как загнанные в угол звери, и я кожей чуял, что долго так не протянем.

— «Нам не выстоять, — бросил я Нарану и тут же добавил. — Где остальные?» — «На острове, в Суровом океане, далеко на севере. Под скалой убежище, мы вырыли его, когда вернулись на Грею. Там они в безопасности».

— «Хорошо».

Я выплюнул рёв в очередную серую тушу, и она вспыхнула.

— «Тогда приказывай этим телепортироваться. Этот бой мы проиграли!»

И вот тут небо сменило цвет.

Сначала я подумал, что это очередное облако дыма заслонило Саю. А потом я сообразил, что это огромный корабль вошёл в атмосферные слои Греи. Эта махина была размером с большой город.

Он завис прямо над нами и из его брюха в наш щит ударил луч.

Я весь подобрался, ожидая удара и влил почти пять тысяч литров крови в кровавый барьер, при этом усиливая участок, куда устремился луч. Но удара не последовало. Вместо этого пришло ощущение, будто нас тянет.

— «БЫСТРО! — заорал я во все головы разом. — ТЕЛЕПОРТИРУЙТЕСЬ!»

Повторять никому не пришлось, драконы стали исчезать один за другим. Две секунды, и остались только мы с Нараном.

Я уже сложил руны, чтобы прыгнуть домой. Захват по двум драконам стал чувствоваться заметно сильнее. И я не хотел попадать к фриранцам в плен.

— «Андер. Прошу. Помоги, — обратился ко мне Наран. — Там внизу наши собратья. Я не брошу их».

— «Координаты острова. Живо», — бросил я вместо ответа.

Наран понял с полуслова, и почти сразу я ухватил образ, привязал к нему якорь.

После чего я раскинул сканирующие чары, нащупав двадцать одну искру. Телепортировался к первому дракону. И вовремя, потому как над ним уже завис истребитель, желая добить. Преградив ему путь своим телом, которое защищал кровавый барьер, я атаковал.

— Okto кровавые иглы, — и больше тысячи игл буквально изрешетили истребитель и пилота в нём. Я отчётливо ощутил, как жизнь покинула пилота. После чего я приземлился у дракона и телепортировал его под скалу на остров, к его сородичам.

— Исцеление — исцеление, — услышал я, прежде чем вернуться в земли драконов.

Истребители продолжали охоту, добивая раненых драконов. К двоим я не успел, но их убийцы ненадолго пережили их.

Третий, пятый… в какой-то момент я перестал считать. Просто хватал, прыгал, сбрасывал, возвращался.

За последним мы прыгнули вдвоём.

Молодой красный дракон, почти подросток, лежал у самой воды и не подавал признаков жизни, только искра ещё тлела. Я метнулся к нему, но Наран меня опередил.

Он телепортировался, и я остался один, подняв морду к небу.

При этом истребители разворачивались и один за другим уходили вверх, втягиваясь в распахнутые шлюзы исполинской туши.

Никто больше не стрелял… Просто корабль собирал своих и уходил.

Я смотрел на это, и до меня начало доходить. Они могли стереть нас всех, методично уничтожая с орбиты Греи… но они этого делать не стали.

Им не нужны были наши трупы.

Они прилетели не выжигать Грею под ноль. Они прилетели её забрать. Целой, с городами, рудниками, людьми, эльфами, драконами… со всем хозяйством, которое потом удобно доить.

Нас пришли не уничтожать. Нас пришли завоёвывать.

И, честно сказать, я не знал, что из этого хуже.

Полупрозрачный купол Гидеона всё ещё висел над Виндаром.

Создав мощные сканирующие чары я зацепился за родственную кровь. Сэм и Мишель нашлись почти сразу, и оба находились у западной стены, рядом со входом, у которого находился стационарный артефакт.

Не тратя время, я отрастил крылья, накинул ускорение и через несколько секунд приземлился рядом.

— Вы чего тут? — убирая крылья, спросил я.

— Хотим отключить Гидеон, — ответил Сэм, оглядывая меня с ног до головы. И убедившись, что моя тушка цела, продолжил. — А если увидим, что нас снова начали обстреливать, активируем заново.

Я кивнул, догадываясь почему они пришли к такому решению.

— Сколько заряда осталось? — спросил я.

— На сорок минут, — ответил Сэм.

— «Маловато», — пронеслась у меня мысль.

Я снова кивнул, и мы втроём прошли к артефакту. Мишель положил ладонь на руну, механизмы зашевелились и вскоре купол над городом погас. — Как у тебя всё прошло? — тут же спросил Мишель.

Сэм тоже уставился на меня.

— Херово, — честно ответил я. — Много драконов погибло. Фриранцы притащили новое оружие. Стоит их энергии коснуться драконьей крови и энергоканалы закупориваются.

Мишель присвистнул сквозь зубы.

— Только у драконов? — спросил Сэм.

— Не знаю, — я пожал плечами. — Может, у драконов, а может и у всех, у кого есть искра. Проверять как-то не хотелось, сам понимаешь.

Сэм нахмурился.

— Андер, — сказал он. — Пока у нас тут тихо, отправляйся в Ахилес. Посмотри, что там творится. И, если сможешь, проверь остальные города.

Я помолчал.

— Ты уверен?

— Да, — ответил за брата Мишель. — Нам надо понять, что вообще происходит.

Причин говорить «нет» у меня не было. Братья сами смогут проинструктировать воинов, когда надо включать Гидеон. А если фриарнцы нападут на Виндар, Сэм или Мишель обязательно свяжутся со мной. Поэтому я снова отрастил свои крылья и под действием ускорениея добрался до телепортационной площадки.

Миг… и я в столице.

… Вернее, в том, что от неё осталось.

Дворец Зари встретил меня ревущим пламенем. Маги уже суетились вокруг, тянули воду чарами, сбивали пламя, но получалось у них, мягко говоря, неважно. Я даже не стал ждать, пока они закончат. Активировал магический конструкт и потушил ближайший очаг.

Только это была капля в море.

Горел не дворец. Горела вся столица. Я чувствовал, как в этом пекле каждую секунду обрывается чья-то жизнь. Взмахнув крыльями, я увидел разверзшийся ад на Грее.

Куда ни глянь… над крышами поднимались столбы дыма, где-то рушились перекрытия, и в этом гуле я отчётливо ощущал горе людей.

За спиной меня кто-то окликнул. Я обернулся на ходу и увидел князя Стронг. Вид у него был неважный… весь в саже, половина брови опалена. Однако, ранен он не был. Или повезло или его уже кто-то исцелил.

Он шёл ко мне, явно собираясь что-то сказать, и наверняка что-то важное.

— Князь Андер Арес, Вы срочно нужны корол… — начал говорить он.

— Потом, — бросил я и взмыл вверх.

Стронг что-то крикнул мне в спину, но я не расслышал его слов.

Характеристики огня у меня были прокачаны лучше всего остального. Поэтому я, зависнув над городом, настроился на стихию и просто потянул её к себе.

Со стороны, это, должно быть, выглядело фантастично. Языки пламени по всей столице вдруг перестали жрать дома и потянулись вверх, в одну точку. Ко мне. Будто весь огонь Ахилеса вспомнил, кто тут хозяин, и потёк на зов, оставляя за собой чёрные обугленные провалы там, где минуту назад полыхало пламя.

Я перемещался над кварталами, и везде, где появлялась моя тень, пламя гасло. Площадь за площадью, улица за улицей.

Когда основной огонь сошёл, я влил в следующее заклинание почти три тысячи единиц маны и вызвал дождь. Небо над столицей затянуло, и вниз ударили капли. Вода зашипела на раскалённых камнях, повалил пар, и весь город будто выдохнул.

Только после этого я вернулся ко дворцу Зари.

Гвардейцы, увидев меня, тут же подбежали ко мне, и один из них, с офицерскими знаками различия, обратился ко мне.

— Князь Арес, я благодарю Вас за помощь в тушении города. — Он сделал паузу. — У меня приказ князя Стронг срочно проводить Вас к королю.

— Пошли, — сказал я и тут же спросил. — Что с Валадимиром?

— Говорят, что он ранен.

— Так я же не целитель, — возмутился я.

Гвардеец посмотрел на меня.

— Милорд, я просто выполняю приказ.

— Ясно, — сказал я, и мы прибавили шаг.

Меня повели в сторону от обугленного дворца, к соседнему строению. Раньше тут, судя по всему, обитала прислуга королевского рода. Длинное, почти незаметное за парком здание, которое я раньше даже не замечал. Оно осталось целым и, скорее всего по этой причине, прислугу отсюда турнули. И теперь у входа толпилась знать.

Я шёл за гвардейцем и краем глаза читал лица. Перепуганные, перемазанные сажей, в дорогих, но уже изрядно потрёпанных кафтанах. Кто-то сидел прямо на ступенях, обхватив голову руками. Кто-то тихо переговаривался по углам, и при моём появлении разговоры стихали, а взгляды липли ко мне со всех сторон. В этих взглядах было всё сразу… и страх, и надежда, и плохо скрытая злость, и зависть.

Гвардеец довёл меня до дверей и отступил в сторону, давая пройти, и стоило мне переступить порог, как наперерез метнулась девушка в зелёной целительской мантии. Она хватала ртом воздух, лепетала что-то про то, что её сил не хватает, что она пыталась, но не вышло, и руки у неё дрожали так, что я и без слов понял, что дело плохо. Следом из дверей вылетел Стронг.

— Король, — выдохнул он. — Скорее.

Я не стал переспрашивать. Под ускорением коридор смазался в одну линию, и через мгновение я уже стоял у кровати.

Валадимир лежал поверх покрывала, и с первого взгляда было ясно, что я опоздал. Ноги ниже колена не было… обрубок кто-то наспех перетянул. Левого глаза тоже не было, на его месте чернела запёкшаяся яма. Жизни я не чувствовал. Но всё же активировал сканирующиечары… сердце не билось и мозг был мёртв.

— Он мёртв, — сказал я. — Тут уже ничего не сделать.

В комнате повисла тишина, и я успел подумать, что сейчас кто-нибудь заплачет. Но вместо этого Стронг развернулся ко мне.

— ТЫ МОГ ЕГО СПАСТИ! — закричал он на меня. Он ткнул в меня пальцем. — ЕСЛИ БЫ ТЫ сразу отправился на помощь, он был бы жив! Он звал тебя! А ты…

Я смотрел на него и чувствовал, как поднимается раздражение.

— А что же тогда никто из вас ему помочь не смог? — прошипел я. — Вокруг полно одарённых. Или вы все разом разучились ставить стазис? Это самые азы, Алекс.

Он открыл рот и закрыл. И вот тут до меня дошло, к чему вся эта сцена. Стронг не короля оплакивал. Он искал на кого свалить. Боялся, что за смерть Валадимира спросят с него. Глупость, конечно. На нас напали пришельцы, чей технический уровень развития многократно превосходит наш.

Я схватил Стронга телекинезом. Оторвал от пола сантиметров на десять, чтобы ноги волочились по воздуху.

— Слушай меня внимательно, — прищурившись сказал я. — Если ты решишь сделать крайним меня, то прервётся не только твоя жизнь, но и весь твой род. До последнего младенца. Ты понял?

— Да-а, — прохрипел он.

Я разжал хватку, и он осел на пол, хватаясь за шею.

Оставаться тут больше не хотелось. Я вышел в коридор, и меня никто не пытался остановить. Наверное понимали, что это бессмысленно.

В этот момент из боковых комнат я услышал стоны, на которые прежде просто не обращал внимания. Там были раненые. Я остановился, нашёл двоих с ожогами, активировал исцеление, и плоть начала затягиваться. Дальше лежал ещё один, потом женщина с распоротым плечом… этим тоже помог.

А потом я увидел обезображенное лицо Факкалистера. Полщеки сожжено, он скулил и тянул ко мне руку.

Но я прошёл мимо.

Был у нас с ним давний счёт, и я хорошо помнил, как он в своё время выкручивал роду Арес руки. Так что нет. Даже в самый дождливый день этот человек не получит от меня ни капли воды.

— У меня нет прямого ответа, — наконец произнёс я. Сказать это вслух было тяжело. — Фриранцы… их корабли могут путешествовать между звёздами. Понимаешь, что это значит? — я обвёл взглядом зал. — Уровень развития, до которого нам ещё очень далеко. И я не уверен, что Грея сможет им хоть что-то противопоставить, даже объединившись.

Я сделал паузу и повернулся к Нанали. Она стояла рядом, и её перекрашенные тёмные волосы всё ещё сбивали меня с толку.

— Расскажи мне про Каруса. Его сил хватало, чтобы сбивать большие корабли?

Нанали покачала головой.

— Нет. — Она немного помолчала, словно подбирая слова. — Одна из его атак пробила энергетический щит. В корпусе появилась огромная дыра и огонь. Но огонь сразу потушили железные големы. — «Роботы», — догадался я. — А сам корабль поднялся высоко-высоко, туда, куда Карус уже не мог достать.

Картинка складывалась паршивая…

— Думаю, нам надо ждать вызова короля на собрание, — сказал Мишель. — Георг соберёт всех, кто хоть что-то значит.

Я кивнул, делая вид, что соглашаюсь. При этом взгляд скользнул по залу и остановился на двух фигурах. Инна сидела у дальней стены, а рядом Аяна. Последней я ещё хоть как-то доверял, но рисковать не сбирался.

— Duo сомнум, — активировал я конструкт.

Обе разом обмякли.

Мишель вскинулся первым.

— Зачем ты это сделал? — сказать, что он был возмущён, ничего не сказать.

— Скоро поймёшь, — ответил я и продолжил, не давая ему влезть. — Нам надо придумать, как не идти на это собрание.

— Почему? — Бель подалась вперёд.

— Потому что это идеальная цель, — старался я говорить как можно спокойнее. — Сами подумайте. Собрать всю верхушку Греи в одном месте. А потом одним ударом её вырезать. И всё. Дальше давить разрозненное сопротивление, станет крайне просто. Ни лидеров, ни тех, кто может вокруг себя людей собрать.

Сэм нахмурился.

— Тогда, — протянул он, — то же самое может случиться и на острове Измаль. Куда Горх приказал явиться всем правителям.

— Я тоже об этом думал. Но, возможно, они специально потребовали неприемлемые для нас условия, чтобы посмотреть, как поведут себя сильные мира сего. А потом нанести удар… ведь тот, кто придёт к власти после погибшего правителя, поймёт, что его жизнь ничего не стоит. И с таким будет легче договариваться.

В зале повисла нехорошая тишина.

— Как же всё не вовремя, — Бель обвела всех взглядом. — Сначала Трёхдневная война… потом Пустошь. Потом Софья Стикс. Грея за несколько лет потеряла всех сильнейших. Всех, кто мог хоть что-то противопоставить этим Фриранцам.

Я смотрел на сестру и понимал, что она права. Выглядело всё как-то странно…

— Прибавь сюда исход драконов, — подумав сказал я. — И знаешь, что получается? Ощущение, будто кто-то заранее зачистил Грею. Аккуратно подготовил к сдаче, чтобы, когда придут фриранцы, им не пришлось даже потеть. Вот только…

Я замолчал.

— Только — что? — тут же спросил Сэм.

Ответить я не успел, вместо меня заговорила Нанали.

— Когда мы встретили фриранцев на той планете, — медленно начала она, — мы пытались с ними договориться. Просили не добывать минерал, который убивает драконов. Как вы должно быть знаете, из-за минерала тот воздух стал ядом для нас. — Она сделала паузу. — Извините, я отвлеклась. В общем, суть в том, что потому, как шли переговоры, можно сделать вывод, что они не знали откуда мы.

И вот тут у меня промелькнула догадка.

— А что, если это финары всё подстроили? — спросил я.

Все обернулись ко мне разом.

— Думаешь, Вефнир? — Мишель прищурился.

— Нет. — Я отрицательно покачал головой. — И навряд ли Арес… Может, кто-то третий?

Нанали долго смотрела на меня, потом проговорила шёпотом.

— Ты думаешь это Януш?

Я кивнул. Не потому, что был уверен. Просто другого имени у меня не находилось.

— Но только если это он, я не понимаю, зачем ему это? Какой ему с этого прок?

— Может, чтобы Вефнир и Арес не выбрались? — предположил Мишель.

Я задумался на секунду, прокручивая в голове всё, что знал.

— Вряд ли, — сказал я. — Чтобы Вефнир не выбрался, ему достаточно было обновить печать в темнице. А насчёт Арес… — Я снова сделал паузу, подбирая слова. — Ему проще всего было бы вырезать наш род под корень. Арес говорила, что пока её потомки живы, будет жива и она. Уверен, Януш… или кто-то из финар, что возможно злоумышляет против Греи, легко бы узнал это.

В зале снова повисла тишина. Всем было страшно… что уж говорить, даже я был напуган. У меня родился сын и я не хотел, чтобы он прожил жизнь раба. Не этого будущего я ему желал.

Тишина в зале продержалась ровно до того, как у меня на поясе ожил артефакт связи. Я поднял руку, задрал рукав, и активировал браслет.

— Андер, ты меня слышишь? — я сразу узнал голос.

— Слышу, Елена. — Я поднял ладонь, и родня, что начала было перешёптываться, притихла. — Говори.

— Ты видел послание принца Горха?

— Трудно было не увидеть. Эта обезьянья морда висела над всем Виндаром. И, судя по всему, так же было во всех населенных пунктах Греи.

— Тогда ты понимаешь, зачем я с тобой связалась. — Она немного помолчала. — Ты собираешься на Совет Королей?

Я нахмурился, не понимая о чём она.

— Что ещё за совет такой?

В артефакте повисла пауза.

— Ты не знаешь? — в голосе Елены прорезалось искреннее недоумение. — Андер, серьёзно? Ты! И не знаешь про Совет?

— Если бы знал, не спрашивал бы. — Я обернулся к Сэму. Брат смотрел на меня и едва заметно покачал головой. Судя по всему, он тоже слышал об этом впервые. — Объясни нормально. Что за совет, кто его собрал и почему я об этом узнаю от тебя?

Елена объяснила. И чем дольше она говорила, тем сильнее мне хотелось приложить ладонь к лицу.

После того, как Пустошь проиграла, правители Греи начали делить мир. Так и появилась идея Совета Королей.

— О нём знают только правящие рода и те, кого они сами туда допустили. Учитывая, какой силой ты обладаешь, я думала, что Валадимир посвятил тебя в эту тайну.

— Нет, — ответил я. — Переходи к сути.

— Хорошо, — ответила Елена. — В общем, раз в сезон представители всех государств собираются и решают общие вопросы. Первый и неизменный вопрос касается Пустоши. Кто и сколько преступников отдаёт вестникам по договору с Полизой. Кто торгует ингредиентами и почём. Если два НУЖНЫХ рода, — выделила она это слово, — вот-вот вцепятся друг другу в глотки, их сажают за один стол и заставляют договариваться.

Я слушал и складывал картинку. Получалось что-то знакомое… у меня в прошлой жизни такая контора тоже была. Большой круглый стол, за которым сильные мира сего делают вид, что им есть дело до слабых, а на самом деле делят зоны влияния и следят, чтобы сосед не отрастил слишком длинные руки.

Никакого равенства голосов. Слово царя гномов весило больше, чем писк правителя Гвидолии. Эльфы смотрели на людей сверху вниз, люди… на орков, орки — на всех разом. Иерархия по силе, по рангу, по древности крови. Кто сильнее, тот и прав, а остальные кивают и радуются, что их пока не сожрали.

— И этот ваш Совет, — медленно проговорил я, — решает кому жить, а кому нет? Под красивым соусом про общее благо?

— Грубо, но, по сути, да, — не стала спорить Елена.

— Когда вы его слепили?

— Почти год назад. Сразу после мира с Пустошью и договора с Полизой.

Я снова глянул на Сэма. Он развёл руками… мол, я знаю не больше твоего.

— Андер, ты так и не ответил. — Елена вернула меня в разговор. — Ты идёшь на Совет? Со мной уже связались Цепеш, царь Торрин и Селани. Они знают, что мы с тобой неплохо ладим, вот и выпытывают, что ты думаешь делать.

Я помолчал, прокручивая в голове варианты. Сказать ей всё… было бы рискованно, если бы не клятва.

— Елена, — сказал я. — То, что я тебе сейчас скажу, я говорю только тебе. Поэтому приказываю, ни Цепеш, ни Селани, никому нельзя передавать слова нашего разговора.

— Ого, — произнесла Елена. — Ты впервые воспользовался клятвой.

— Будешь паясничать я ничего не скажу.

— Ладно-ладно, я внимательно тебя слушаю.

Я сделал паузу, прежде чем сказать.

— Мы думаем, что Горх как раз и рассчитывает на этот ваш Совет. На то, что правители сползутся в одно место. И когда они все окажутся под одной крышей… — я не успел договорить.

— … их уничтожат разом, — выдохнула Елена, и в её словах легко угадывался настоящий испуг.

— Да, — подтвердил я.

Она ненадолго замолчала, потом спросила.

— Почему ты не хочешь, чтобы об этом узнали остальные?

— А толку? — я пожал плечами, хотя видеть она меня не могла. — Что они решат? Решат сопротивляться, само собой. Соберут армии, выкатят всё, что есть. И их раскатают. Елена, послушай… эти обезьяны взяли верх над драконами. Понимаешь? Драконы, собственно, вернулись домой только из-за этих обезьян… потому что проиграли.

— Я правильно тебя поняла, — медленно произнесла Елена. — Это драконы привели сюда фриранцев?

Я скосил глаза на Нанали. Она стояла у стены, скрестив руки, и смотрела на меня без улыбки. Ей явно не нравилось, к чему идёт разговор. Но врать смысла не было.

— Скорее всего, да, — сказал я. — Драконы бежали с той планеты и притащили обезьян на хвосте. Вопрос только в том, как фриранцы узнали, где именно искать Грею. К слову, — сделал я паузу, — Елена, я напоминаю тебе про приказ. О нашем разговоре ты не можешь никому сообщать. Ясно?

— Да, — ответила Елена.

— Это уже неважно, — вдруг встряла Бель. Она подошла поближе наклонилась к артефакту. — Кто кого привёл, кто виноват… потом разберёмся. Сейчас надо думать, что нам делать дальше.

— Я поэтому и связалась с тобой, Андер, — сказала Елена. — Но я так и не поняла, чего ты хочешь. Если ты не идёшь на Совет и не хочешь предупреждать остальных… получается, ты согласен, чтобы правители погибли? — Некоторое время из артефакта не доносилось ни звука. — Андер, только не говори, что ты собираешься сдаться?

— Нет, конечно, — ответил я.

— Тогда что ты предлагаешь? — тут же спросила Елена.

Я нахмурился. Меньше чем за час я уже второй раз слышу подобный вопрос.

— Послушай, мне самому сложно. И если бы у меня был ответ, как выбраться из этой жопы, поверь, я бы его озвучил первым делом. Но его нет. — Я тяжело вздохнул. — Одно понимаю точно, нам нужна информация о фриранцах. Надо понять, с кем мы вообще столкнулись. Какими силами они располагают, сколько у них кораблей, что за оружие.

— Но как ты это сделаешь?

— Нам нужно время, чтобы узнать их.

— Время? — удивлённым голосом сказала Елена. — Уж не хочешь ли ты сказать, что собираешься подчиниться им?

— Только подумай, — я сделал паузу. — Если эти обезьяны называют себя галактической империей, то сколько планет у них под пятой? Десяток? Сотня? А каждая планета… это рудники, мастерские, армии. Ресурсы, понимаешь? И как нам противостоять такой махине, я просто не знаю.

В артефакте снова повисла тишина. Я обвёл взглядом зал. Никому не нравилось слышать от меня эти слова, но придумать что-то лучшее они не могли.

— Поэтому, — повторил я, — я предлагаю пока просто наблюдать. Уверен, что с моим уровнем силы они рано или поздно решат от меня избавиться или решат использовать. Честно, я очень рассчитываю на второй вариант развития событий.

— Я поняла тебя, — проговорила Елена и, прежде чем отключиться, добавила: — Мне надо всё хорошенько обдумать.

— «Как нехорошо вывернул принц», — подумал я. Сейчас одно неверное слово, и мы из неудобных вассалов превращаемся в мятежников.

Вот только учитывая нынешнюю ситуацию — не всё ли равно?

Я переглянулся с Сэмом, потом с Мишелем.

— Мы остаёмся верны короне, — спокойным тоном сказал Сэм. — Но на Совет, где у нас нет права голоса, мы не пойдём. — Олег открыл было рот, но Сэм продолжил, не дав ему влезть. — И Вы, Ваше высочество, как никто другой могли бы понимать. Приходя к Аресам, в дом, где живёт сильнейший одарённый планеты, — короткий кивок в мою сторону, — стоило бы сделать нам предложение повыгоднее. А не звать на роль немой охраны.

Олег вскочил из-за стола и кресло за ним чуть не повалилось на спинку.

— ЭТО МЯТЕЖ! — крикнул он. — Это нарушение присяги королю!

Принц хотел загнать нас в угол, и надо было либо склонить голову, либо показать, что головы мы клонить не привыкли.

Я выбрал второе.

— Если король Георг именно так смотрит на этот вопрос, — поднимаясь из-за стола начал я говорить, при этом выпуская на волю свою ауру. Не на полную… так, малую долю. Но даже этого хватило, чтобы зал будто придавило к земле. Рядом со мной встали Сэм и Мишель, и их давление тоже легло поверх моего. Слабее, конечно, куда им до меня, но тут главное было показать, что мы выступаем единым фронтом.

Олег держался ровно две секунды. Потом ноги у него подломились, и он осел на колени. Он смотрел на нас снизу вверх, и вся его спесь куда-то делась.

Миг… и мы отпустили ауру.

— Я повторяю, — произнёс Сэм, и голос его звучал так, будто ничего и не было. — Мы верны короне. Но требуем к себе должного обращения. — Он сделал паузу. — А теперь, Ваше высочество, мы Вас больше не задерживаем.

Олег долго поднимался. Сначала на одно колено, потом, держась за стол, выпрямился. Он был настолько красным, что, казалось, от него вот-вот можно будет прикурить.

— Вы об этом пожалеете, — выдавил наконец Олег.

— Возможно, — пожал я плечами. — Но пока что жалеть приходится Вам, за то, что приехали грозить, а не договариваться. Алеса проводит Вас к телепорту.

Алеса тут же шагнула вперёд, опустив глаза, и указала принцу на дверь. Олег обвёл нас тяжёлым взглядом, развернулся и пошёл к выходу.

Когда дверь за ним закрылась, Мишель первым нарушил тишину.

— Ну вооот, — протянул он и, усмехнувшись, добавил. — Теперь точно Гектора придётся садить на престол.

— Миша… — Сэм сделал жест «рука-лицо». — Ну хотя бы в такой момент ты мог бы быть хоть немного серьёзнее?

Королевство Святой Церкви,

резиденция королевы.

Морда обезьяны была почти неотличима от той, что я видел над городом. Лоб высокий, кожа тёмно-серая, в мелких складках у глаз. И глаза умные, в которых читалось превосходство.

Он смотрел на меня без страха… как смотрит человек на товар, который ему предстоит оценить.

— Взамен покорность, — сказал он. — Никаких мятежей, попыток навредить и беспрекословное исполнение воли императора.

Я немного помолчал, обдумывая его слова.

— А нет такого варианта, при котором ваши корабли сваливают от нас и оставляют нас жить свободными?

Обезьяна посмотрела на меня.

— Ты сам понимаешь, что это невозможно, — ответил он. — Ваша планета, согласно нашим сведениям, последние несколько лет вела войны одну за другой. — Он сделал паузу. — Ресурсы, земля… разумные. Вы сражались за это… за этим же и мы пришли к вам.

Вот тут я внутренне напрягся, хотя лицо постарался держать беспристрастным.

— Ты слишком хорошо осведомлён, — сказал я. — Неужели промышляете похищением людей ради информации?

— Нет, — спокойно ответил фриранец. — Мы никого не похищали с Греи. Однако скрывать не стану, ведь рано или поздно это вскроется. У нас есть пленные химеры, что могут обращаться… как вы их тут называете, в драконов.

— «Зараза», — мысленно выругался я.

Теперь всё стало на свои места.

— Теперь понятно, — покачал я головой, — как вы узнали о местоположении Греи.

— Да. Это было непросто. — Он чуть склонил голову набок, и в этом движении мне почудилось что-то почти человеческое. Я ждал продолжения, но его не последовало.

Мы немного помолчали.

— И что нас ждёт? — спросил я. — Можешь сказать?

Фриранец усмехнулся. Точнее, оскалился… верхняя губа поползла вверх, обнажая клыки. Я уже понял, что у них это вместо улыбки, но всё равно зрелище было не из приятных.

— С твоей силой, уверен, ты можешь ощутить ложь, — сказал он. — Поэтому я скажу немного. Чем лучше ты будешь исполнять свои обязанности, тем лучше будет отношение к тебе. И, быть может, ты сможешь когда-нибудь выбраться отсюда и переселиться в центральные миры.

— И зачем мне этого хотеть? — спросил я.

Он наклонил голову, будто не сразу понял вопрос.

— Как я уже говорил, ты силён. А сильная искра как у тебя, наделяет не только способностью оперировать энергией, но и увеличивает силу, выносливость, интеллект. — Он сделал короткую паузу. — Я уверен, что ты прекрасно осознаёшь, что ваша планета нам интересна только её жителями.

Я нахмурился, а фриранец, словно не замечая этого, продолжал говорить.

— Наша империя ведёт много войн, и одарённые смогут занять места в нашей армии.

— «В качестве мяса», — подумал я.

И ведь не надо было быть провидцем, чтобы это понять. Я слишком хорошо помнил, как оно бывает. У меня в прошлой жизни просвещённые европейцы веками гоняли колониальные войска по своим войнам. Британцы тащили на фронт людей из Восточной Африки, из Кении, отовсюду, куда дотягивались. Сначала вроде как добровольцы, за паёк и обещания. Потом квоты, потом местным вождям спускали разнарядку, и те уже набирали народ не по доброй воле. Под нож шли неугодные, бывшие рабы, те, за кого некому было заступиться. И что-то мне подсказывало, что у фриранцев всё будет точно так же. Жители Греи для них, по сути, расходник.

Вот только теперь в роли вождя, которому спустят разнарядку, предлагали побыть мне.

— Заманчиво, — скривившись сказал я.

Обезьяна не уловила сарказма. Или уловила, но решила не реагировать.

— А что с девушками? — спросил я.

Это меня волновало больше всего остального, чего уж скрывать. Афина, Лена. Тысячи дев, которых Горх потребовал от каждого правителя. Я задал вопрос как можно безразличнее, но фриранец, видимо, что-то всё же почувствовал, потому что ответил быстро.

— Если ты согласишься служить нам, твоих родных не тронут.

Я внимательно посмотрел на него. Искал ложь, но не находил. Он либо говорил правду, либо верил в то, что говорил.

— Что, даже в плен никого не возьмёте? — спросил я. — Чтобы была гарантия моей лояльности.

Обезьяна снова оскалилась.

— А смысл? — спросил он. — Ведь если ты решишь поиграть в героя, мы просто разбомбим твой город и на этом всё.

Я, не отводя взгляда, медленно кивнул. Сказать, что мне не понравились его слова, значит ничего не сказать. Я только успел подумать, что круче меня в этом мире разве что варёные яйца, как нарисовался кто-то посильнее.

— Что по поводу драконов? — спросил я. — Тех, что у вас в плену. Вы отпустите их?

Фриранец серьёзно посмотрел на меня.

— Это вне моей компетенции, — ответил он. — Драконы в бою на нашей ресурсной планете напали первыми. Уничтожили более тысячи наших собратьев и нанесли существенный материальный ущерб.

Я почувствовал, как внутри поднимается раздражение. Не на него даже, а на всю эту ситуацию, в которую нас затащили чужие проблемы.

— Ваша добыча минералов отравляла воздух и убивала их, — сказал я.

— Они, — возразил фриранец, — пришли на нашу планету, которую мы терраформировали под наши нужды, и стали требовать, чтобы мы прекратили. Как захватчики… даже не как равные, а как высшие создания. — Он склонил голову набок. — Скажи, ты бы стал слушать их на нашем месте?

Я некоторое время молчал. И вот что паршиво, он сказал правду. Пришёл кто-то на твою землю, в которую ты уже вбухал ресурсы, и начинает диктовать, как тебе жить. Кто будет слушать? Правильно, никто!

Но в итоге расплачиваться за ошибки Каруса придётся нам. Грее. Людям, гномам, эльфам, дроу… всем, кто к этой драконьей сваре отношения не имел никакого. Весь этот Исход, который Карус задумал как спасение своего народа, пошёл не по плану. И в итоге мы имеем космическую эскадру над головой…

— «Как ты мог так лохонуться, Карус? — подумал я. А второй мыслью было: — А вдруг он жив? Печать? Вефнир! Блядь…!»

Вслух же ответил на вопрос фриранца.

— Думаю, что нет. Не стал бы, — честно ответил я, и тут же задал вопрос. — Карус, вожак драконов, жив?

— Этот вопрос вне моей компетенции. Я могу лишь сказать, что несколько особей химер до сих пор живы и находятся в исследовательской части флагманского корабля.

— Я тебя понял, — расстроился я, не получив ответа. Сделав паузу, я спросил. — Принц Горх будет преследовать расу драконов на Грее?

Фриранец прищурился. Помолчал, будто прикидывая, можно ли мне это говорить.

— Мы победили их, — ответил он. — А победителей, как правило, не тянет добивать проигравших. Это лишние ресурсы и время.

Я выдохнул. Хоть какая-то хорошая новость.

— А условия про тысячу дев? — спросил я.

— А что с ними не так? — фриранец чуть наклонил голову, и панель отозвалась тихим писком.

— Оно невыполнимо для их расы. Драконов всего три с небольшим тысячи. И это вместе с самцами, стариками… тысячи дев у них просто нет. Более того, они никогда не пойдут на такое условие, ведь это будет означать закат их расы.

Фриранец задумался. Его глаза замерли на панели, прикреплённой к локтю скафандра.

— Пусть их новый вожак прибудет на Измаль с десятью девами, — сказал он. — Этого будет достаточно.

Я попытался в этот момент отключить эмоции и просто слушать. Мне было жалко всех на Грее. Не только драконов, а всех молодых девушек, которые готовились к другой жизни.

— Какая судьба их ждёт? — спросил я. — Этих дев.

— Они станут рабынями у знатных родов, — ответил фриранец. — Химеры, скорее всего, попадут к членам императорского рода.

— А как же чистота расы?

— О, — усмехнулся фриранец, — не знаю откуда ты это взял, но твои слова верны. Однако к делу не имеют никакого отношения. Внешне дети от других рас будут похожи на нас, как и нести все генные цепочки присущие нашей расе. — Он сделал паузу, спросил. — Ты вообще понимаешь о чём я говорю? — Я медленно кивнул. — Хм, а ты интересный подвид. Можешь сказать откуда?

— С помощью чар изменил клеточную структуру гигантских пчёл, — соврал я. Но обезьяна мне поверила, потому что тут же выкрикнула.

— А-а, точно, я же видел отчёт с корабля, что захватили химеры. Теперь понятно, откуда ты знаешь нашу терминологию. Ты получил знания от химер. Так?

Я кивнул, и фриранец удовлетворённо оскалился.

На некоторое время мы снова молчали. Как вдруг устройство на локте у фриранца запищало. Издало серию коротких звуков, и оттуда полился лающий голос. Разумеется, я не разбирал о чём они говорят. Пилот замер, чуть выпрямился, будто перед ним стоял невидимый начальник. Ответил парой фраз, так же отрывисто. Они обменялись ещё несколькими репликами, и я с неприятным холодком понял, кто это говорит.

Фриранец повернулся ко мне и посмотрел в глаза.

— Принц Горх слышал весь наш разговор, — сказал он. — И он даёт тебе время подумать. Он будет ждать тебя на острове Измаль, — продолжил фриранец и сделал паузу. — И лучше бы тебе принять правильное решение.

— «Правильное решение», — усмехнулся я, хорошо понимая, что у них значит это словосочетание. Правильное… значит покорное. Прийти на остров, преклонить колено, присягнуть обезьяне в короне и начать сгонять своих же людей в трюмы. Стать тем самым вождём, которому спускают разнарядку, и который потом гонит односельчан на убой за чужие войны.

И самое печальное, что альтернативы не было.

Выбор без выбора… ибо моя гибель ни в счёт.

Фриранец тем временем постоял ещё пару секунд, ожидая, не скажу ли я чего. Я не сказал. И тогда он развернулся, без лишних слов, и полез обратно в свою машину. Серый скафандр мелькнул в проёме люка, забрало с тихим шипением встало на место, закрыв морду.

Двигатель завёлся и истребитель плавно оторвался от земли. Поднялся над верхушками деревьев и пошёл вверх, набирая скорость. Через несколько секунд серая точка нырнула в облака и пропала.

— Ну и ладно, — сказал я вслух сам себе. — Будем думать.

Отрастил крылья, накинул на себя чары ускорения и рванул к Виндару.

Дома меня уже ждали. Мишель сообщил всем куда я направляюсь, и стоило мне приземлится во дворе замка, как ощутил, что все собрались в большом зале. Там был даже Артур, сидящий рядом с Гектором, Афиной и Еленой.

Я рассказал всё, что со мной произошло. Про поляну, про истребитель, про обезьяну, про рабство…

Когда я закончил, в зале повисла тишина, и первым её нарушил Сэм.

— Если мы… — он запнулся, поправился. — Вернее, если ты на это согласишься, наш род запомнят, как предателей.

— А если мы не согласимся, — тут же отозвался Селви, опираясь ладонями о стол, — наш род, скорее всего, просто уничтожат.

Я обвёл их взглядом и понял, что согласен с обоими. О чём честно и сказал. Получалось паршиво с любой стороны, что налево пойдёшь, что направо, везде… дерьмо.

Мишель подался вперёд.

— А что, если мы соберём всю гвардию и ударим по их флагману? — он смотрел на меня. — Телепортируемся прямо на борт, к этому Горху, и…

— Не получится, — сказала Нанали.

Все головы повернулись к ней разом.

— Драконы пробовали, — продолжила она. — Когда поняли, что войну проигрывают, несколько сильнейших попытались телепортироваться на корабли, висящие в пустоте. Но у фриранцев на бортах стоят артефакты. По действию похожи на чары помех. Прыжок просто не доводит. Ты выходишь не на палубе, а в никуда.

Мишель покачал головой и сел обратно.

— И что нам делать? — спросила Аяна.

Извечный вопрос. Я его слышал в последнее время слишком часто.

Я посмотрел на неё, потом на Нанали, потом на Артура, который опустил голову на колени Афине и завозился, устраиваясь, поудобнее. И понял очень простую вещь. Чтобы обезопасить Грею, нужна сила. БОЛЬШАЯ СИЛА. Такая, что способна дырявить корабли размером с город и плавить планеты. У нас такой силы не было.

НО Я ЗНАЛ, У КОГО ОНА ЕСТЬ.

Я обвёл всех сосредоточенным взглядом ещё раз и принял решение. Окончательное, тяжёлое, из тех, что не отыгрываются назад. Правда вслух я не сказал ни слова.

— Давайте разойдёмся, — нарушил молчание Сэм. — Подумаем над тем, что нам предложили. Сами понимаете, нам предстоит принять решение, которое изменить нашу жизнь.

Вскоре все потянулись к выходу.

Меня перехватила Нанали у самых дверей.

— Пойдём прогуляемся, — сказала она, цепляя меня под локоть. — Ты такой напряженный, и мне страшно оставлять тебя одного.

Мы зашли в пустой коридор, и Нанали дала понять, как она хочет снять напряжение, активировав конструкт, ускоряющий поток крови в отельных частях тела.

— Может, отложим на вечер? — спросил я, прекрасно понимая, чего она хочет. К слову, я её ни капли не порицал. Со стрессом каждый справляется как может. И Нанали, хоть и пыталась храбрится, была напугана не меньше, а может даже и больше других.

С даром крови это было легко понять.

— Нам нужна ясная голова, — она чуть нахмурилась. — А с такими эмоциями, как у тебя сейчас, ты ясно мыслить не сможешь. Сначала надо сбросить.

Спорить было бесполезно. Хотя было забавно, что она выбрала тактику, типа я помогаю тебе, а не себе.

Но… отказывать себе, я не стал. Молча кивнул, и мы поднялись в спальню.

Дверь ещё не закрылась толком, а Нанали уже прильнула ко мне, потянулась губами к шее. Руки её скользнули под рубашку, и я почувствовал, как тело откликается. После чего я обхватил её за талию, притянул к себе.

Мы повалились на кровать. Я стягивал с неё лёгкое платье, она помогала, дёргая завязки. Стоило с ними закончить, она опрокинула меня на спину, села сверху, и тёмные пряди упали ей на лицо.

Дальше я перестал думать совсем. Только её движения, её дыхание, рваное и горячее, её ногти у меня на груди. Я перевернул нас, вжал её в подушки, и она обхватила меня ногами…

Удовольствие было. Но… физическое, а морального я не ощутил. Напряжение никуда не исчезло… Да и как, учитывая, что я собирался сделать, можно было на такое рассчитывать.

Однако, с помощью дара я скрыл свои настоящие эмоции и повернулся к Нанали.

— Видишь, — пробормотала она, устраиваясь у меня под боком. — Уже лучше.

— Ага, — улыбнулся я и провел кончиками пальцем по её лицу. — Я тебя люблю, Нанали.

— И я тебя люблю, Андер.

Она тихо засмеялась и закрыла глаза, вроде как даже не почувствовав, что я её аккуратно погружаю в сон.

Я выждал, пока её дыхание не стало глубоким, а потом осторожно высвободил руку.

— Прости, — сказал я одними губами и вышел.

В коридоре накинул чары скрыта. После чего спустился в подвальные ярусы, к сокровищнице, где у тяжёлой рунной двери дежурили двое гвардейцев.

— Сомнум, — выдохнул я. — Леветус.

Оба осели на пол беззвучно, подхваченные чарами, после чего я актировал рунные цепочки, открыл двери и прошёл внутрь.

Идти было недалеко. Всего в десяти метрах от меня я нашёл то, зачем пришёл.

Резонаторы.

Взяв один, я наложил на него чары скрыта и отведения взгляда и под ускорением рванул к телепортационной площадке.

И там, как назло, играли дети. Артур гонялся за Гектором по кругу, а тот заливисто хохотал и уворачивался. Афина с Еленой, высоко подпрыгивая со световыми клинками наперевес, старались достать Артура.

Картинка была такая мирная, что у меня что-то перевернулось в груди. И тут я понял… несмотря на то, что они слышали на совете рода, дети верили, что взрослые решат проблему.

Я решу проблему…

Арес, словно издеваясь надо мной, какое-то время молчала. Наконец-то послышался её голос у меня в голове.

— Прежде чем ты изложишь, чего хочешь, я хочу быть непросто голосом в твоей голове.

— Эм, и как я тебе помогу? — спросил я.

Вместо ответа она отправила мне пакет информации. Шкала перед глазами за мгновение показала загрузку на сто процентов, и я развернул его, чтобы посмотреть, что она мне прислала.

Схема простенькая, конструкт-надстройка поверх канала, который уже связывал меня с резонатором. Потратив несколько минут, ничего опасного я не нашёл, и это меня, честно говоря, насторожило ещё больше.

Хотя… учитывая, что я собирался сделать, можно было задаться вопросом: «а какая разница?»

Я активировал конструкт и над рунами резонатора вспыхнула бледная энергетическая сеть. Она быстро уплотнилась, и передо мной проявилась полупрозрачная фигура Арес.

— Ну, рассказывай, зачем я тебе понадобилась? — ехидным голосом сказала Арес. Было очевидно, что она наслаждалась этим моментом.

— А то ты не знаешь.

Я был уверен на все сто, что она уже всё прочла. С её-то характеристиками разума. Она перелопатила мои воспоминания раньше, чем я успел моргнуть. Так что, как я уже сказал, весь этот спектакль был чистой воды издевательством.

— Не-ет, — протянула она. — Я хочу услышать это от тебя, Андер. Произнеси вслух, чего ты хочешь.

— Решила потешить самолюбие? — я, скривившись, усмехнулся. — Ну что ж, мне не до гордости. Я хочу, чтобы ты спасла Грею от Фриранской империи. Чтобы обезьяны забыли сюда дорогу.

— И только? — Арес приподняла бровь и по кругу поплыла вокруг меня.

— Уверен, тебе будет легко это сделать.

— В таком виде? — Она приподняла ладонь, показывая на собственную прозрачную руку.

— Хватит ломать комедию, — прорвалось раздражение. — Ты ведь давно поняла. В обмен я готов отдать своё тело.

Она замолчала на несколько минут. Просто висела и смотрела на меня, и я не мог понять, что там у неё за этим взглядом.

— СОЗДАТЕЛЬ, — выдохнула она, при этом её губы расползлись в широкой улыбке. — Кто бы знал, что это окажется так просто, и ты сам ко мне придёшь. Скажи мне кто-то такое, я бы ни за что не поверила.

— Так ты согласна?

— Да, — без малейших раздумий ответила она.

Слишком быстро…

— Мне нужны гарантии, что ты выполнишь свою часть.

Арес чуть подумала, склонила голову.

— Я могла бы тебя обмануть, — сказала она. — Сказать, что клятва, которую я возьму, останется в силе после того, как я займу твоё тело. Но это не так.

— Почему?

— Потому что я тут же перевоплощусь в энергию. Моей силы хватит, чтобы завершить переход обратно в финару. Напомню тебе, что ритуал по заточению Вефнира активировал отторжение божественного механизма, из-за чего я стала смертной. Сейчас же божественный механизм сам запустит превращение. При этом клятвы, обеты, договоры на крови… всё это слетит.

Я смотрел на неё и не понимал.

— И ты вот так просто мне об этом рассказываешь?

— Ты в отчаянии, — она произнесла это без злорадства. — Я его чувствую. Ты хочешь спасти своих близких. Хотя они тебе, по сути, даже роднёй не приходятся. Однако, я обещаю тебе, что решу вопрос с Фриранцами, потому как на Грее живут мои потомки. — Она сделала паузу, вгляделась в меня. — Ты не такой, каким я тебя себе представляла.

— Ой, прекрати уже, — я мотнул головой. — Думаешь, я поверю, что ты вдруг прониклась ко мне уважением?

Арес усмехнулась и наклонив голову молча смотрела на меня. Я не выдержал и прервал тишину первым.

— Что мне надо делать? — спросил я.

— Для начала телепортируйся к усыпальнице, — ответила она. — А дальше я тебе всё расскажу.

Я задумался, подошёл к активированному резонатору и поднял его чарами левитации.

— И всё же… почему я должен тебе верить? — с задумчивым выражением лица посмотрел я на Арес.

— Потому что ты сам знаешь, что у тебя нет другого выбора. Ты цепляешься за меня, как за последнюю возможность. — Она проплыла за мою спину, и её голова оказалась рядом с моим ухом. И словно змея искусительница стала нашёптывать. — Ведь ты не сможешь переделать себя и отправить в глубины космоса жителей Греи. Чтобы они служили, ублажали и умирали за обезьян. Я твоя единственная надежда не допустить этого.

Крыть было нечем. Она знала, чего я хочу избежать, и била именно по этим «местам».

Покачав головой и всё ещё сомневаясь в том, что я собираюсь совершить, активировал прыжок.

Вышел я метрах в ста от кромки леса. Впереди, километрах в трёх, тянулась крепостная стена, та, что Вильям Грасс возводил на древних землях рода Арес. До нашествия фриранцев тут кипела работа. Сейчас же стройка стояла мёртвая. Все разбежались по домам сидеть и ждать, когда с неба посыплются синие шары.

Я развернулся и пошёл в лес.

Усыпальницу я в своё время лично спрятал. Накинул чары иллюзии, отвода глаз, наложил рассеиватель, так сказать, упрятал так, что мимо пройдёшь и не заметишь. Строить над ней резиденцию я тогда посчитал неправильным. Всё равно что поставить дом на кладбище и удивляться почему по ночам что-то скребётся в стены. Так что я оставил её как есть. Скрыл от чужих глаз и старался лишний раз не вспоминать, что она вообще существует.

А теперь вот пришёл сюда сам.

Я нашёл вход, снял иллюзию и спустился по узким ступеням вниз, после чего оказался в помещении, которое когда-то было завалено злотыми изделиями и артефактами.

Поставил резонатор на плиту у стены, конструкт восстановил проекцию, и Арес снова проявилась рядом. Теперь она парила в темном подземелье, освещая мне стены.

— Okto светляк, — произнёс я, после чего повернулся к Арес. — Что дальше?

Она молча отправила мне ещё один пакет. Большой, куда объёмнее первого. Шкала снова прогрузилась, и я развернул его.

Это был ритуал. И быстро вникнув в его суть, понял, что он имел очень много общего с чарами аватара. Мне предстояло начертить рунную вязь на полу, на стенах и даже на потолке. Соединить потоки, свести их в узлы, напитать каждый узел силой. Прочертить сотни лей-линий, замкнуть их на символы и наполнить всё это кровью. Крови требовалось столько, что обычный человек истёк бы досуха на середине первого контура. Но у меня был метаморфизм, и я мог проливать кровь наружу и тут же восполнять её за счёт маны, гоняя тело по кругу.

Не став тратить время, я снял куртку, закатал рукава и приступил.

Последний узел я замкнул уже на автомате. Провёл большим пальцем по кромке руны и символ вспыхнул алым, вплетаясь в общий контур. Я выпрямился и оглядел усыпальницу.

Пол, стены, потолок… всё было покрыто вязью. Сотни лей-линий сходились к центру, к пентаграмме. Работа заняла у меня несколько часов и, если бы не чары ускорения, мог бы провозиться не меньше суток.

— Ну что, — оглянувшись на Арес, сказал я, — вроде бы всё готово.

Арес всё это время висела под сводом и следила за каждым символом, за каждой руной, что я наносил. Она медленно опустилась ниже, проплыла вдоль внешнего кольца, вглядываясь в линии, и наконец кивнула.

— Вроде бы да, — она сделала паузу. — Не хочешь попрощаться со своими?

Я задумался.

Перед глазами сразу встал Артур, гоняющийся за Гектором по телепортационной площадке. Нанали, спящая в нашей спальне. Я погрузил её в сон своими же руками. Сэм с его вечной серьёзной миной. Мишель, который наверняка первым сообразит, куда я делся и зачем. Бель… Нет. Если я сейчас услышу хоть один родной голос, вся моя решимость треснет, как лёд.

— Думаю, это ни к чему, — сказал я. — Разве что…

Я снял с пояса метапосох и отстегнул плащ. Первый ещё может послужить на благо рода, а плащ… он был с гербом Арес… пусть у них останется хоть что-то.

— Подкинь эти вещи на телепортационную площадку в Виндар, — попросил я.

— Хорошо. Я сделаю это, — ответила Арес без всяких подколок.

Я положил клинок поверх свёрнутого плаща у стены, постоял над ними секунду и отвернулся.

После чего прошёл в центр пентаграммы… если быть точнее — в центральный круг, туда, где линии сходились в одну точку, выдохнул и начал зачитывать агмы.

Благодаря Арес я знал, что они значат, и от этого было только хуже. Потому что я произносил слово за словом собственный приговор.

— Я, рождённый смертным и несущий кровь финары Арес, отдаю эту плоть по доброй воле.

Руны первого кольца вспыхнули одна за другой, по кругу, и от них к моим ногам потянулись тонкие светящиеся нити.

— В твёрдой памяти и ясном рассудке, без принуждения и обмана, я разрываю связь души и тела.

Нити поползли выше, оплели голени, колени, и там, где они касались кожи, сквозь ткань разливалось онемение. Как будто отсидел ногу, только это онемение не собиралось проходить.

— Всё, чем я владею… силу, кровь, искру и механизм, дарованный СОЗДАТЕЛЯМИ, я возвращаю той, кому они принадлежали прежде.

Вот на этих словах меня и накрыло по-настоящему.

Силы стали уходить. Просто уходить, как вода из пробитой бочки, и я почувствовал, как подгибаются колени. Перед глазами поплыло, шкала жизни поползла вниз с такой скоростью, что я невольно сглотнул. Чтобы не вырубиться прямо посреди агмы я стал жечь характеристики. Жизнь, ману, всё, что накопил за эти годы.

Арес тем временем стояла в метре от меня, на краю своего круга, и внимательно смотрела. Полупрозрачная её оболочка с каждой прочитанной строкой становилась плотнее. Уже не дымка… почти человек. Тёмные волосы, простое платье и красивое лицо. Вот как выглядела моя смерть…

— Я до конца не верила, что ты на это решишься, — сказала она, не обращая внимания на то, что я продолжал читать.

Она протянула руку и коснулась моей щеки.

И я ощутил это прикосновение… её тёплые пальцы на коже. Раньше её проекция проходила сквозь меня, а сейчас нет. Хотя это лишний раз подтверждало, что ритуал идёт как надо.

На словах всё звучало просто. Арес заберёт моё тело и выкинет душу. Но когда я получил от неё пакет с ритуалом и вник в детали, то понял, что происходящее больше всего похоже на вампиризм. Только вывернутый наизнанку и растянутый на часы. Она выпивала мою силу, мою жизнь, ману и, разумеется, возвращала себе божественный механизм.

— Что ж… — Арес чуть склонила голову, и пальцы её скользнули с моей щеки. — Хоть я так не собиралась поступать, но ты чем-то сильно напомнил мне меня. Ту, которой я была, когда стала смертной. Поэтому будет тебе награда. Я восстановлю твою душу и верну её в круг мироздания.

Я не мог ответить, потому как продолжал петь агмы. Поэтому просто кивнул, не прерывая пения, и постарался вложить в этот кивок всю благодарность, на какую был способен. Перерождение вместо распыления. Не самый плохой бонус за добровольную сдачу, если подумать. Может, где-нибудь там, в следующей жизни, мне повезёт родиться кем-нибудь попроще. Пекарем, например… без систем, богинь и обезьян с орбиты.

Слова заканчивались. Я чувствовал это по тому, как светящиеся нити уже оплели меня до груди. Последняя строка вышла из горла с хрипом, и в тот же миг я понял: всё. Моя часть сделана. Дальше ритуал пойдёт без моего участия, потоки замкнулись, энергия текла из меня в неё ровной рекой, и остановить это не смог бы уже никто. Даже я сам, если бы вдруг передумал.

Последнее, что я сделал… усмехнулся и помахал ей рукой. Получилось коряво, рука весила, кажется, тонну.

— Защити наших родных, чёртова прабабка, — выдавил я.

Арес усмехнулась в ответ.

А потом ноги перестали меня держать, и я рухнул на пол. Удара почти не почувствовал, тело уже казалось чужим. Перед меркнущими глазами висели цифры. Жизни оставалось меньше сотни. Мана стояла на нуле, пустая, впервые за все эти годы.

— «Лилия, я иду к тебе», — успел подумать я.

И отключился.

— Вах, — сделал я глоток воздуха. И в следующий миг я ощутил давление. Оно наваливалось со всех сторон разом. Кожу щипало и, скосив глаза на собственную кисть, я увидел занятную картину. Кожа серела, осыпалась прахом и тут же нарастала заново. Прах… и моя регенерация. Снова прах — снова регенерация.

Долго размышлять я не стал. Запустил частичную трансформацию, и по телу прокатилась волна перестройки. Кожа уплотнилась, пошла мелкими пластинами, как у драконов, и жжение отступило. Со стороны, наверное, выглядело так, словно меня обшили чешуёй прямо поверх кафтана.

— Назови себя, — прозвучал властный голос.

— А ты себя? — ответил я.

Нет, геройствовать я не собирался. Просто совсем недавно я попрощался с жизнью. А теперь стоял живой, здоровый и полный сил. После такого страх смерти работает уже по-другому.

Пользуясь паузой, я потянулся к системе.

— «Система?»

И-и тишина. Я попробовал открыть характеристики, и перед глазами не появилось ни одной цифры. Взгляд сам собой ушёл к Арес, застывшей в своём круге, и дар крови подсказал мне куда больше, чем любые шкалы. Она до сих пор находилась в физической оболочке. Переход на энергетический план так и остался незавершённым.

— «Значит, механизм теперь у неё, — предположил я, — а застряла она на полпути».

Додумать мысль мне не дали. Мужчина лениво поднял руку, и меня вбило в стену. Спина проломила камень, многометровая кладка хрустнула, как сухарь. Или это были мои кости… Не знаю.

Мужчина мотнул кистью, и я приложился о потолок, а потом меня припечатало в пол, да так, что плиты разошлись трещинами.

— Ты ещё будешь испытывать моё терпение? — спросил он. — Назови себя.

— Андер Арес, — сплюнул я кровь на пол и, поднимаясь, спросил: — А твоё имя как звучит?

— Я Януш. Верховный финар.

Вот тут внутри у меня похолодело. Это имя я знал давно, ещё с Библиотеки драконов. Януш — финар, что стоял в стороне и наблюдал, как мои человеческие предки держат в плену богиню, считая происходящее её «предназначением». Тот, кто помогал запереть Вефнира и, если верить Арес, предал её саму.

— «Верховный финар, — подумал я и усмехнулся. — А манеры, как у вышибалы из припортовой таверны».

— Твоё текущее имя мне без надобности, — продолжил Януш. — Я хочу узнать, как тебя звали, когда ты был финаром.

— Кем? — искренне удивился я и посмотрел на Арес.

Она неподвижно стояла в круге, только подбородок едва заметно качнулся, указывая мне за спину. В угол. Я сделал вид, что отряхиваю кафтан от каменной крошки, повернул голову и увидел резонатор.

И я понял, что задумала Арес. Резонатор можно настроить на чужую энергию. Даже на божественную… ведь с Вефниром это ранее сработало. Оставалось до него добраться.

— Нет, — Януш шагнул ко мне, и от этого шага у меня заныли зубы. — Я не хочу тратить время.

Он опустил ладонь мне на плечо, и мир исчез.

Перед глазами понеслась моя жизнь.

— Белый, приём! Ты жив? — раздался голос из рации на разгрузке, а я сидел на битом кирпиче и смотрел, как за оконным проёмом поднимается дым от рухнувшего дрона.

— Живой я, живой, — ответил я и отпустил тангенту.

Некоторое время я просто сидел и не мог поверить собственным глазам.

Я вернулся на Землю. В две тысячи двадцать пятый год. И, если прикинуть по секундам, аккурат перед тем, когда погиб. В прошлый раз этот дрон влетел в окно, была вспышка, и на этом моя первая жизнь закончилась. Сейчас же он догорал за стеной, а я дышал…

— «Неужели финары и на такое способны?» — промелькнула у меня мысль.

Хотя чему тут удивляться. Существо, которое перебрасывает тебя через галактики, наверняка может подкрутить стрелки на часах мироздания. Или он воспользовался какими-то аномалиями Вселенной…

— «А вдруг всё это мне привиделось? — подумал я. — Или я… как его… в альтернативной реальности?»

Я упёрся рукой в стену, поднялся, сделал шаг и ногу прошило болью. Я даже удивиться успел, что рана до сих пор не регенерировала. Вот тут я занервничал.

— «Неужели всё это мне привиделось? НЕТ! Не может быть!»

— Исцеление, — произнёс я.

И ничего. Конструкт даже не проявился, узор не вспыхнул перед ладонью… а вот этого уже быть не могло!

— Да ну на фиг, — вслух произнёс я. И тут же прислушался к себе, после чего с облегчением выдохнул. Искру в груди я почувствовал. Она была на месте, и энергия циркулировала по энергоканалам.

Больше того… стоило мне подумать, что я плохо вижу, как дальняя стена с выщербинами от осколков придвинулась, стали видны трещины в штукатурке и муха, ползущая по косяку. Со слухом вышло так же легко. Где-то в трёх кварталах работал крупный калибр, и я слышал, как переругиваются наши уходя с линии огня.

— «Почему тогда я не могу использовать магию⁈»

— Исцеление, — сказал я, но снова ничего не произошло. Разве что нога стала ныть меньше. Но причина была не в целительских чарах, а в том, что в дело вступила регенерация.

НО! Думал я быстро. Моё ранение видело полвзвода. И если через час на месте раны останется розовый шрам, то потом вопросы мне начнут задавать уже совсем другие люди и в совсем другом помещении.

Я мысленно надавил на процесс, и регенерация остановилась. И у меня получилось! Значит, с телом я работать мог, как и раньше.

Тогда я попробовал частичную трансформацию. Захотел сменить ногти на пальцах на драконьи когти. Что-то начало меняться, кожа у ногтевых пластин потемнела, но шло это мучительно медленно, будто я продавливал ладонь сквозь застывающий бетон. Я прекратил воздействие и пальцы за пару секунд стали прежними.

Вывод напрашивался сам. Всё, что оставалось внутри тела, работало. Всё, что требовало проявления в пространстве, глушилось наглухо. Мир? Планета? Прощальный подарок Януша? Вопросов имелось много, ответа — ни одного.

Я потянулся к дару крови и метаморфизму, напитал мышцы силой и выносливостью, разогнал по телу энергию и приглушил боль в ноге. Полежать в больничке и спокойно подумать, что делать дальше, звучало даже интересно. — «Система?» — позвал я на пробу.

И-и тишина. Я позвал ещё раз и подождал. Фиолетовый фонарик не мигнул и ворчливый голос не отозвался… Тогда же я отчётливо понял, что её больше не было со мной.

Механизм вернулся к хозяйке…

Додумать мне не дали. Из-за угла вывернул Кузьма. Пригибаясь, подскочил, перекинул мою руку себе через шею и потащил в сторону.

— Белый, твой выстрел… КРАСАВЧИ-ИК! — с диким восторгом заорал он мне прямо в ухо. — Ещё немного, и грёбаный дрон нас точно в ад отправил бы!

Я скосил глаза на Кузьму. Небритый, со ссадиной на скуле, которую он получил тогда же когда меня ранило в ногу…

За последние семь лет, что я прожил на Грее, я успел его позабыть. Просто… надо было жить дальше, и о войне я вспоминать не хотел. Там у меня были другие войны. А Кузьма… он был всё такой же… громкий и живущий каждым мгновением.

— Бог помог, — ответил я.

Кузьма усмехнулся.

— Ты забыл? В эту страну он уже давно не заглядывает. — Он помолчал и кивнул на мою ногу. — Рана у тебя серьёзная. Жаль, конечно, что тебя комиссуют, но, может, так оно и лучше. Съб@шься с этой проклятой войны домой… сначала к сестричкам в белых халатах, а потом и к семье.

К семье. Вот тут меня накрыло. Мать с отцом в старой панельной пятиэтажке. Сестра… тренер по синхронному плаванию.

— «Я ведь могу их увидеть!» — пронеслась у меня мысль. Живых, НАСТОЯЩИХ!!! Постучать в дверь, услышать, как мать охнет в прихожей.

Захотелось этого так сильно, что я забыл смотреть по сторонам. Мы вышли из подъезда…

— Пах-пах-пах! — прогремела очередь, и земля вокруг нас взлетела маленькими фонтанчиками.

Действовал я быстро. Крутанулся на здоровой ноге, вскинул автомат одной рукой. Стрелок залёг под плитами разрушенного здания, метрах в ста двадцати, и я чувствовал, где именно он лежит. Пустив очередь, он залёг и, как только он выглянул, недолго думая, я нажал на спуск. Автомат дёрнулся несколько раз… и я ощутил, как вражеский стрелок погиб.

— Бл@, Белый, — Кузьма похлопал меня по плечу, — ещё немного, и я начну на тебя молиться.

— Куда мы идём? — спросил я, чтобы сменить тему.

— В точку эвакуации, — он посмотрел на меня, как на контуженного. — Ты что, не слышал, что Кэп сказал?

Я отрицательно покачал головой.

— Отходим. Прорыв синих оказался больше, чем докладывали. Разведка обещала пару групп, а по птичкам туда ротой зашли, посадки левее нас уже продавили. Так что сворачиваем лавочку и откатываемся на исходную, пока нам тут мешок не завязали. — Он поудобнее перехватил мою руку. — Кэп в эфире так орал, что у меня чуть наушник не расплавился. Как ты мог этого не слышать?

— Может, отключился, — показал я на свою ногу.

Кузьма нахмурился кивнул.

— Не переживай, я тебя не брошу. На горбу потащу, но в больничку ты уедешь.

— Спасибо, брат, — сказал я.

— Блин, Белый, что с тобой? Ты ещё расплачься! — усмехнулся он. — Или тебя тот негр покусал?

— Людоедам не сдаётся наш гордый ЧВК. — с улыбкой огрызнулся я, на что он усмехнулся, и мы двинулись вдоль стены, от проёма к проёму. Кузьма тащил меня и успевал при этом коситься на небо. За годы под дронами это въедается в человека на уровне рефлекса. Я тоже смотрел вверх, только видел я теперь куда больше, чем он.

— Ты хорошо держишься, — сказал он, когда мы добрались до угла разваленной пятиэтажки. Я не успел ответить, потому как мы увидели приближающихся своих бойцов. Среди них я узнал Кудесника… Он, как и я, получил повестку в октябре, три года назад. Мы с ним были почти земляками… между нашими городами насчитывалось всего семьдесят шесть километров, и мы как-то целый вечер спорили, чьи дороги убитее. Победила, как водится, дружба.

Он посмотрел на мою ногу, перетянутую жгутом, и поморщился.

— Блин… Белый, ну как же так, а?

— Сам не понял, — ответил я.

Кудесник сделал жест Кузьме, и тот, опустив меня на землю, принялся разматывать бинт. Я смотрел на собственную ногу и думал, что совсем зазвездился. Забыл, что тут существует такое поганое слово, как гангрена. На Грее всё было просто. Вжих… кинул исцеление, сверху зелье, и всё, свободен, жить будешь. Здесь такой лавочки не имелось. Хотя что-то мне подсказывало, что уж с гангреной-то я справился бы. Метаморфизм остался при мне, а он аргумент посильнее любых антибиотиков.

Когда ногу перемотали, Кудесник вытащил из аптечки шприц-тюбик. Промедол. Я перехватил его руку.

— Не надо. Я потерплю.

Кудесник уставился на меня.

— Ты серьёзно? У тебя там, кажись, кость задело. Я хоть не врач, но могу поклясться, что чашечки у тебя нет. — он сделал паузу. — По идее, ты должен орать как резаный…

— Так он и есть, фактически, резаный, — тут же пошутил Кузьма.

Я посмотрел на него без осуждения. Юмор на войне совершенно другой, и… я улыбнулся его шутке.

— Я уже вколол себе обезбол, — соврал я.

— Ну смотри, — Кудесник убрал шприц в сумку. — Если что, скажешь, вколю.

Ещё через три минуты наш отряд вырос до тринадцати человек. Прирастали мы весело. Двое наших рванули через открытый участок между домами, и по ним тут же заработали из зелёнки напротив. Мы встали в оконных проёмах и принялись давить огнём. Кудесник садил длинными из автомата, Кузьма бил короткими, я же, сидя на полу под подоконником, высаживал магазин в мигающие меж ветвей вспышки. И двухсотых у врага заметно поприбавилось.

Бойцы докатились до стены, вжались в неё, отдышались и по команде проскочили последние метры. Второго, споткнувшегося на кирпичах, втащили в проём за шиворот, и он, лёжа на спине, ещё и ржал… Отсмеявшись он сказал, что в этот раз думал, точно кончат. Словно мишень на своей спине чувствовал.

Мы укрылись на первом этаже, и наконец к нам добрался Кэп с ещё семью бойцами. Он оглядел наше воинство и сплюнул.

— Синие, видимо, выбрали нас своей целью. Чёртовы дроны повсюду. — Он сделал несколько жадных глотков из фляги и огляделся по сторонам. — Сколько триста?

— Белый и Святой, — тут же ответил Кудесник.

Кэп нашёл меня взглядом, увидел ногу и покачал головой. Вслух он ничего не добавил, но читались во взгляде слова… «как не вовремя».

И тут заработала его рация.

— Кэп, ответь Косому, — продралось сквозь шипение.

— На связи Кэп.

— Птичка видит движение от жэдэ. Две коробочки высадили пехоту и откатились за насыпь. До двух десятков рыл идут вашим маршрутом. Идут грамотно, с прикрытием. Это штурма, не мобики. У вас пятнадцать минут, максимум тридцать.

— Принял, Косой. У меня двое трёхсотых, идём медленно.

— Тогда не телись. Арта через двадцать минут отработает по перекрёстку у школы, успейте проскочить к зелёнке раньше. Как понял меня?

— Понял хорошо. Отбой.

Кэп опустил рацию и обвёл нас взглядом.

— Вы всё слышали. Нам надо выбираться. — Он повернулся к двум братьям. — Том, Джери! Доставайте носилки, потащите Белого.

Братья заключили контракт, чтобы скопить на квартиру. Позывные им придумал Кузьма, и они, на удивление, даже не обиделись.

— Вы, — Кэп посмотрел на двух других бойцов, — тащите Святого.

Я стянул броник. Весил он немало, а тащить меня предстояло людям, у которых своего железа хватало. Бросил его у стены и честно было жалко. Не потому, что я за него много денег отвалил. А потому что он мне десятки раз жизнь спасал.

Автомат с подсумком магазинов забрал Кудесник, а я попросил у Тома его ИЖ-43. Горизонталку он таскал против дронов. Дробь на близкой дистанции решала лучше любых очередей.

Том отдал ружьё не думая.

Меня уложили на носилки, и мы двинулись. Братья несли, а я лежал и усиленным зрением обшаривал небо и руины. Картинка была та ещё… перекрытия, обвисшие провода, куски арматуры.

После муравриарха и Старших вестниц бояться пластиковой стрекозы с зарядом было даже как-то обидно. И всё же я боялся…

— СТОЙ! ТАМ ЖДУН! — закричал я, вскидывая горизонталку.

Ждунами у нас называли дроны-камикадзе, которых оператор сажает где-нибудь у маршрута… на дерево, на плиту, в кусты, в оконный проём и глушит движки, чтобы не жечь батарею. Сидит такая тварь тихо, пялится камерой на тропу и ждёт, пока мимо пройдёт кто-нибудь тёплый. А потом взлетает, и дальше уже как повезёт.

Братья даже сообразить ничего не успели, лишь дёрнулись, а я уже повернулся влево и открыл огонь.

— Пах! — с первого же выстрела попадание.

Дрон успел подняться метра на два, дробь смахнула его вбок, и…

— БАХ! — прогремел в воздухе взрыв.

Сдетонировал заряд, который он таскал под брюхом, — кумулятивная «морковка», какими они прожигают броню.

— Бля-буду, Белый, если тебя спишут, я буду плакать, — рядом оказался Кузьма. — Сука… как ты его заметил?

Я скривился, имитируя боль в ноге.

— А что мне ещё делать, пока меня тащат? Только по сторонам и смотреть.

Том, не сбавляя шага, выудил из разгрузки пару патронов к ИЖу.

— На, перезарядись. И… спасибо.

— Это тебе спасибо, — ответил я и повернул голову к Джери. — Это ж вы меня тащите.

Братья кивнули, и мы продолжили движение. Позади, точно по расписанию Косого, глухо заработала арта, и я мысленно пожелал штурмам синих застрять на этом перекрёстке навсегда.

Примерно через час мы вышли в зелёнку и по ней добрались до наших позиций. Дальше начался старый армейский аттракцион под названием «жди». Санитар в подразделении имелся, но мне требовался хирург, так что следующие три часа я провёл на земле у блиндажа. Пока ждал, мне всё-таки вкололи обезбол, просто в какой-то момент заметил на себе недоумённые взгляды. Человек с разбитым коленом сидит, шутит и с азартом обсуждает прошедший выход… со стороны это смотрелось странно, и я рассудил, что подставить плечо под иглу проще, чем что-то объяснять.

Потом сделал вид, что обезбол подействовал, и стал вести себя спокойнее. Лежал я, смотрел в серое небо и прикидывал, что делать дальше.

Надо было разобраться с магией, но сначала госпиталь, потом комиссация. В армии слишком много глаз… к тому же, если я смогу вернуть хотя бы треть своих сил, смогу сделать куда больше…

— Белый! — подбежали ко мне Кудесник и Кузьма и схватили носилки. — Всё брат! За тобой приехали!

В себя я приходил рывками. Сначала вернулась тряска… меня везли по неровной дороге и под действием наркоза я отключился.

Регенерацию я заблокировал, поэтому с анестезией организм не боролся.

Потом прорезались звуки… рычание двигателя, чьи-то голоса над головой. Я приоткрыл глаза и увидел двух парней с повязками красных крестов на рукавах. Один придерживал капельницу, что покачивалась на крюке, второй заполнял бумаги, прижав планшетку коленом к борту.

— О, очнулся, — сказал первый и наклонился ко мне. — Лежи, боец. Час ещё, и будем на месте.

Я и лежал. Выбор у меня, честно говоря, был небогатый. Спорить с ремнями, которыми меня прихватили к носилкам, как-то не хотелось.

Тем более всё шло по плану… «Так бы и спел…»

Дальше память сохранила только обрывки событий. Вот меня выгружают, и колёса каталки стучат по бетонному пандусу. Вот над головой плывут лампы дневного света, длинный коридор, чей-то торопливый шаг рядом. Вот мужчина в белом халате, не глядя на меня, бросает кому-то через плечо:

— Готовьте операционную и снимки мне на стол, быстро.

Потом каталка встала. Ко мне подошла медсестра, совсем молоденькая, и влажной салфеткой протёрла мне лицо.

— Воды можно? — попросил я.

— Нельзя, — она покачала головой. — Хирург уже готовится к операции. Перед наркозом пить запрещено.

— Понял, — я кивнул и улыбнулся ей. — Значит, потерплю.

Она попыталась улыбнуться в ответ, но вышло у неё криво.

Затем был укол в вену, маска на лицо и голос анестезиолога, попросивший считать вслух. До скольки я досчитал, не помню. Кажется, до четырёх.

Королевство Ирвент,

столица Ахилес,

месяц спустя.

Вниз я спустился минут за пять до срока. Хромал я старательно, и как оказалось не зря. Соседка с третьего этажа, тётя Люда, как раз выносила мусор, увидела меня и громко вздохнула.

— Костенька, может, помочь?

— Спасибо, тёть Люд, я сам, — ответил я и улыбнулся ей. — Мне врачи прописали ходить.

Она покивала и пошла дальше, а я вышел во двор и встал у подъезда. Ждать пришлось недолго. В арку двора ударил свет фар, по стенам поползли тени, и к подъезду вкатился прадик последней модели. Из тех новых, с квадратной оптикой под ретро. Машина была чёрной, тонированной в ноль, и на весь двор долбила музыка. Я узнал мотив «Сигма-бой», который орал почти из каждой второй машины, так что не узнать его мог только глухой.

Прадик остановился напротив меня, и тонированное стекло поползло вниз. За рулём сидела Соня. Рядом с ней незнакомая девушка, которая разглядывала меня с откровенным любопытством.

— Костя, чего застыл? — крикнула Соня, перекрывая музыку. — Давай, прыгай в машину!

Прыгать я, положим, не стал. Я солидно обошёл капот, открыл заднюю дверь и загрузился на сиденье, пристроив трость между колен. В салоне музыка била по ушам ещё сильнее.

— Девчонки, — попросил я, — а можно потише? А то я после контузии, мне громкое противопоказано.

Про контузию я, между прочим, даже не соврал. Соня ткнула пальцем в экран, и салон стих до человеческого уровня. Стало слышно, как работает двигатель и как хихикает девушка на переднем сиденье.

— Может, представишь нас? — спросил я у Сони.

Соня развернулась ко мне вполоборота, уставилась и усмехнулась. А её подруга молча открыла сумочку, достала пятитысячную купюру и протянула Соне. Та взяла деньги, просияла и убрала их за козырёк.

— Да-а, одноклассничек, — протянула девушка, поворачиваясь ко мне. — Сидели с тобой за одной партой, а ты меня не узнал.

Я присмотрелся. В свете салонного плафона черты понемногу складывались в знакомое. Разлёт бровей, манера щурить левый глаз… и память наконец выдала имя. Марина Касьянова. Только та Марина, которую я помнил, была круглощёкой тихоней, вечно прятавшейся за учебником. Эта — похудела килограммов на тридцать и похорошела так, что хоть на обложку.

— Боже, — честно сказал я. — Марина? Ты так изменилась.

— Всё, — она сделала обиженное лицо и отвернулась к лобовому стеклу. — Ты упустил свой шанс.

— Погоди, вы что, спорили на меня? — дошло до меня.

— Марина ставила пять тысяч, что ты её узнаешь с первого взгляда, — Соня тронулась с места и вырулила из двора. — Я поставила, что нет.

Я покачал головой. Чувствовал я себя при этом не в своей тарелке… меня везли куда-то две красивые женщины, спорившие на меня наличными, и обе были довольны жизнью куда больше моего.

— Куда мы вообще едем? — спросил я у Сони.

— Вначале на вечеринку, — ответила она, выкручивая руль на выезде. — Мой брат празднует день рождения с коллегами. Часик посидим там, а после ко мне.

Последние слова она произнесла буднично, как маршрут таксисту. Я кивнул и покосился на Марину. Соня поймала мой взгляд в зеркале заднего вида.

— Марина работает с моим братом, — пояснила она. — И тоже приглашена на день рождения.

— Сонь, — осторожно уточнил я, — а ты уверена, что мне там место? День рождения твоего брата, коллеги, свои люди…

— Поверь, мой брат очень славный человек…

— Ага, — тут же вставила Марина, и ехидно усмехнулась. — С кем бы она ни пришла, он всё равно будет считать кавалера недостойным. И думаю, — она обернулась и выразительно покосилась на мою трость, — тебя ждёт такая же судьба.

— Спасибо за поддержку, — сказал я.

— Обращайся, — светски ответила Марина.

Соня фыркнула и прибавила газу. За окном поплыли знакомые улицы, и я понял, что мы выбираемся из города.

— А куда конкретно мы едем? — спросил я.

— В парк-отель «Грааль», — ответила Соня.

Я мысленно кивнул. Про «Грааль» я слышал ещё до армии… загородное дорогое место для отдыха, с беседками и банкетами, куда возят свадьбы и юбилеи. Предстояло ехать за город, хотя и не так уж далеко.

И вот тут мне стало по-настоящему неуютно. Заскочить с Соней в клуб, где всем на всех плевать, я был готов. А вот идти на день рождения к незнакомому человеку, в компанию его коллег, да ещё с пустыми руками…

Немного подумав, я достал телефон и открыл телеграм. Артёму я расписал ситуацию честно, что еду с Соней на день рождения её брата, в «Грааль», без подарка, состав гостей неизвестен, вводных ноль.

Ответ прилетел почти мгновенно, будто Артём дежурил у экрана.

— «Я правильно понял: ты едешь к брату Софьи Лебедевой?»

— «Да», — отстучал я.

Секунд двадцать он молчал. Потом сообщения пошли одно за другим.

— «Я понял. С подарком сейчас отправлю машину. Как подъедет, выйдешь, встретишь. Из того, что я знаю, Виталий Лебедев работает в ФСБ, и круг общения у него соответствующий. Знаю, что ты умеешь держать язык за зубами, но, учитывая откуда ты вернулся, вопросы будут к тебе именно по этой теме. Готовься».

Я перечитал это дважды.

— «Весело, — подумал я. — Ехал к девушке, приеду на смотрины в контору».

— «Спасибо, Тём, — написал я. — Откуда знаешь про брата?»

Вокруг Виталия столпилось человек двадцать, и никто не знал, чем ему помочь.

Двое или трое уже вжимали в ухо телефоны и требовали от диспетчера скорую. Кто-то кричал адрес «Грааля», кто-то уже собирался выезжать на дорогу, встречать карету скорой помощи. Я прикинул расстояние до города…

— «Нет, скорая сюда просто не успеет, — подумал я. — Виталя к этому времени умрёт».

Похоже, думал так не я один. Из-за спин вынырнула Марина, ухватила за рукава двоих ближайших мужчин и рявкнула на них.

— Быстро в машину его!

Мужчины среагировали без вопросов. Один подхватил Виталю под мышки, второй за ноги, и потащили его к чёрному гелику, стоявшему у дорожки. Марина запрыгнула следом. Дверь ещё хлопала, когда движок взревел, и внедорожник рванул к воротам, подняв за собой пыль. Через несколько секунд его габариты растворились в темноте за соснами.

Я остался стоять, опираясь на трость, и обвёл взглядом стол. И тут я зацепился глазами за движение сбоку. Один из гостей, худой, с мелкими чертами и острым носом, аккуратно, двумя пальцами за донышко, снимал со стола бокал и заносил его над раскрытой сумкой.

— ПОЛОЖИ ЕГО НА МЕСТО!

Голос у меня сорвался в рык раньше, чем я успел подумать. Словно тело вспомнило команды, которые я отдавал гвардейцам на Грее… Я прищурился, и мужичок замер с бокалом в воздухе.

Разговоры смолкли, десятки голов повернулись ко мне. От ближней компании отделился рыжий, он подошёл, глянул на меня с прищуром.

— Ты чего шумишь?

— Вон он бокал в сумку прячет, — я кивнул на остроносого.

Рыжий проследил за моим взглядом. Мгновение он изучал остроносого, потом коротко переглянулся с высоким приятелем, у которого была перебита переносица. Слов между ними не прозвучало, а действия оказались слаженными. Высокий шагнул за спину остроносому, заломил ему руку, а рыжий выдернул из его пальцев сумку. Бокал звякнул о столешницу, но не разбился.

— Ну, Дружинин, — протянул высокий, и в голосе у него зазвенело что-то нехорошее, — тебе конец.

— Почём нынче предательство? — спросил рыжий, придвигаясь вплотную.

— Вы не понимаете! — Дружинин задёргался, попытался вывернуться из захвата, но высокий держал крепко. — Я хотел увезти бокал на экспертизу! Улику сохранить! Вы что делаете⁈

Вокруг них уже собиралась толпа. Кто-то из мужчин достал из кармана сложенные перчатки… будто носил их с собой всегда, — натянул и принялся выкладывать содержимое сумки прямо на стол. Кошелёк, ключи, две пачки сигарет, зарядка, свёрнутый в трубку журнал. А потом его пальцы нащупали что-то на дне.

Он вытянул это на свет фонаря. Тонкая стеклянная ампула, надломленная у горлышка, с остатками бесцветной жидкости внутри. По форме она напоминала пузырёк из-под какого-нибудь кетанова.

— Ну всё, Дружинин, — сказал перчаточник. — Тебе, падла, пиздец.

— Говори, что ты Витале добавил! — рыжий встряхнул задержанного.

Дружинин мотнул головой, и тогда рыжий с приятелем без замаха, коротко, ударили его по очереди в область ремня. Пах-пах. Дружинин переломился пополам, хватанул ртом воздух.

Мимо меня прошёл один из гостей с телефоном у щеки. Я услышал обрывок.

— Это майор Зимин. Срочно в парк-отель «Грааль» СОГ и эксперта. Да. Да. — Он на секунду замолчал, слушая. — Да, на Лебедева совершено покушение.

Слово «покушение» повисло над поляной и разом изменило всё вокруг. Праздник закончился. Тридцать с лишним человек за минуту превратились из гуляющей публики в людей при исполнении.

Я повернулся к Соне. Она стояла в двух шагах, застыв, и не отрывала взгляда от места, где только что задыхался её брат. Пальцы её сжимали ремешок сумочки. Она меня, кажется, вообще не видела.

— Пойдём, — сказал я тихо и тронул её за локоть.

— Куда? — губы у неё шевельнулись с трудом.

— Сейчас вызову такси, и поедем к брату в больницу.

Она кивнула.

Хорошо, что она согласилась. Садиться за руль в её состоянии было опасно, а сам я держался легенды про колено и водить не мог. Вернее, не хотел, чтобы кто-то видел, как я вожу.

В этот момент у рыжего зазвенел телефон. И он зачем-то включил его на громкую.

В общем, не знаю на каких крыльях летела Марина, прошло не больше десяти минут, но, судя по всему, она была уже в больнице. Более того, ей уже успели сообщить, что именно Дружинин стоит за отравлением.

— Вы что, до сих пор не раскололи эту тварь⁈ — закричала она. — Врачи спрашивают, чем его отравили! Им нужно название! Мне что, самой приехать и выбить у него эти сведения…

Телефон я купил на вокзале, в первой же точке с яркой вывеской, где парень за стеклом даже не поднял на меня глаз. Взял самый простой кнопочный аппарат и к нему ещё смартфон подешевле, расплатился, разумеется, наличкой. Плюс за пятёрку сверху продавец без лишних слов вручил мне сим-карту, оформленную не на меня. Такса видимо, у него была отработана, и он ловко убрал купюру в нагрудный карман.

Свой старый телефон я выключил ещё в Кемерово, вынул симку и батарею и убрал в боковой карман сумки.

Из привокзального здания я вышел на площадь и огляделся. Мне нужно было где-то осесть. Тихо, без бумаг, без вопросов.

Квартиру я искал в интернете, сидя на лавке у остановки и листая ленту с нового смартфона. Отсеивал агентства, отсеивал риелторов, отсеивал всё, где просили паспорт вперёд разговора. Мне нужен был частник. Живой хозяин, который сдаёт от себя.

Нашёл к вечеру. Двушка в Заводском районе, панельный дом, пятый этаж, окна во двор. Созвонился с хозяйкой и приехал смотреть.

Хозяйку звали Тамара Ивановна. Женщина было примерно лет шестидесяти. Квартира досталась ей от матери, жила она в другом конце города и сдавала эту, чтобы к пенсии капала копеечка. Обстановка внутри была небогатой. Ковёр на стене, сервант с пыльным хрусталём, кресло у окна и диван… но чисто, и вода горячая шла.

— Договор будем составлять? — спросил я, хотя уже знал ответ.

Тамара Ивановна замялась, поправила кофту на груди и посмотрела на меня как-то искоса.

— А оно вам надо? — осторожно спросила она. — С договором же налог. Тринадцать процентов государству отдай, декларацию заполни… Я по-честному скажу, сынок, мне эта морока ни к чему. Плати наличкой раз в месяц, и живи себе спокойно.

— Меня устраивает, — кивнул я. — Мне тоже лишние бумаги ни к чему.

Она заметно повеселела. Мы ударили по рукам на слове, я отсчитал ей за месяц вперёд плюс столько же залогом, и она, пряча деньги в кошелёк, тут же смягчилась и принялась рассказывать, где ближайший магазин, куда выносить мусор и так далее.

Вскоре ключи легли мне в ладонь, Тамара Ивановна ушла, и я остался один в чужой квартире. Сел на продавленный диван, вытянул ноги и наконец-то выдохнул.

Честно говоря, я до сих пор не знал, зря волновался или нет. Если разобрать всё по полочкам, ничего противозаконного за мной пока не числилось. Почти… пытки ни в счёт… я очень надеялся, что конторские не станут меня из-за этого преследовать. Всё-таки одно дело делали. А вот шесть миллионов чужих денег в моей сумке — это уже другой разговор.

С деньгами я решил разобраться сразу. Держать их при себе было глупо. Так что уже на следующий вечер я отправился их прятать.

Днём, пока ходил по хозяйственным за материалом, я заодно купил кусок широкой канализационной трубы и две заглушки к ней. Дома завернул каждую пачку в стрейч-плёнку, откачал воздух, как умел, потом сложил всё внутрь трубы, забил свободное пространство ветошью, чтобы не гремело, и посадил заглушки на герметик. Получился этакий гладкий пенал, которому вода и земля были нипочём.

Место я присмотрел заранее. На окраине Заводского, за гаражным массивом, тянулась старая лесополоса вдоль заброшенной насыпи, по которой когда-то шла узкоколейка. Рельсов давно не было, шпалы сгнили, а насыпь осталась. Я прошёл вдоль неё, отсчитал столбы бывшей контактной сети, нашёл предпоследний, ржавый, с оборванной поперечиной, и от него отмерил шаги до бетонной плиты, вросшей в откос. Под плитой земля шла мягкая. Я подкопал сбоку, загнал трубу поглубже, горизонтально, чтобы сверху ничего не выпирало, и утрамбовал всё обратно, забросав сухой листвой и щебнем. Со стороны — обычный мусорный завал у заброшенной насыпи, каких по окраинам сотни.

Себе оставил двести тысяч. На это надо было прожить и, главное, собрать то, ради чего я вообще забрался в этот город.

А именно магический генератор.

За материалом я ходил три дня. По ломбардам и скупкам я набрал серебряного лома: ложки, цепочки, пара нательных крестиков. Брал по весу, торговался так, чтоб не запомнили. Приёмщики смотрели равнодушно, серебро им несли каждый день, и на очередного парня с пакетом столовых приборов никто внимания не обращал.

Кварц я взял в лавке эзотерики. Продавщица в длинной юбке долго рассказывала мне какой камень отвечает за денежный поток, а какой за женское счастье, и я кивал, выбирая самые крупные.

Остальное я добирал по хозяйственным и на радиорынке. Газовая горелка с баллонами, медная проволока в бухтах, свинцовый лист, пруток графита, паяльник с набором жал, флюс, припой, мультиметр, тиски, кусачки.

Собирал я всё в квартире, на кухонном столе, застелив его старой клеёнкой. Паяльник у меня почти не остывал. Я мотал контуры из меди, набивал чистовые узлы серебром, гнул рунную вязь по расчётам из своих тетрадей и по три раза прозванивал каждую цепочку мультиметром, прежде чем ставить на место. Очень помогал в этом деле навык инженера и узор ложился так, как надо.

Вечерами я выбирался в город поесть. Готовить в чужой кухне, заваленной проводом и свинцовой стружкой, было негде, да и не хотелось. Ходил в дешёвые забегаловки неподалёку, то в шаурмичную у остановки, то в столовую с самообслуживанием, где за триста рублей можно было взять борщ, котлету с пюре и компот.

Через три дня агрегат был готов. Для маскировки я запихнул его в корпус от старого системного блока, который купил на том же радиорынке за копейки, выпотрошив из него всё лишнее. Со стороны выглядел, как обычный компьютер, каких на любой помойке валяется. Горелку я вывел отдельно, наружу. От пламени шёл серебряный отвод к кольцу-контуру, дальше цепочка преобразования, а на конце сидел кварцевый накопитель, обёрнутый свинцовой рубашкой.

Запускал я его с осторожно. Открыл газ, поднёс пьезо, горелка занялась синим язычком. Я подвёл контур к пламени, дождался, пока прогреются рунные связки, и мысленно замкнул цепь. Кварц отозвался. Слабо, но отозвался, по нему пошло едва заметное тепло, а следом дрогнула искра у меня в груди. Впервые за всё время я почувствовал ручеёк… тонкий, но постоянный. Костёр давал мне крохи, а тут по контуру шло что-то стабильное. Энергия потекла к накопителю, а оттуда к искре.

Я сел рядом на табурет и стал гонять этот ручеёк по энергоканалам. Искра принимала его нехотя, но принимала. Слишком он был тонким. Просидел я так час, потом ещё немного, и честно… меня накрыло разочарование.

Мои расчёты про месяцы оказались неверными. Причём не в лучшую сторону. Горелка давала так мало, что на заполнение искры хотя бы на треть уйдет не несколько месяцев, как я прикидывал раньше, а куда больше. Метан горел ровно, накопитель держал заряд, вся цепь работала, как задумано… только вот «топливо» оказалось слишком бедным. Я перевёл прикидки в понятные величины, посчитал КПД заново, и цифры смотрели на меня с укоризной.

Получалось, что мне нужен был источник помощнее. Я откинулся на стуле, закрыл глаза и стал перебирать варианты. Уголь горит жарче дров, но ненамного. Нефтепродукты чище, но принципа не меняют. Дальше по шкале шло то, что вообще не про горение… распад атомного ядра. Ядерная энергия дала бы прорву силы, вот только где мне взять уран? Обогащённый я не достану даже с деньгами, а природный, тот же уран-238, который валяется в рудах, без реактора и обогащения бесполезен. Промелькнула мысль про радиоизотопы из старых приборов, но и там крохи. В общем, везде тупик.

Пока я так сидел и мучился, рука сама потянулась к пульту. Телевизор в квартире Тамары Ивановны был старый, пузатый, но работал. Я щёлкал каналы без цели, лишь бы шумело на фоне, и на новостях замер.

Диктор бодрым голосом рассказывал, что на Камчатке проснулся вулкан Шивелуч. Выброс пепла поднялся на высоту до четырёх с половиной километров над уровнем моря, службы предупреждали авиацию, а жителей ближайших посёлков просили не выходить без нужды. На экране крутили кадры: распухающий ____ над конусом, и потоки, стекающие по склону.

Я смотрел на эту картинку и медленно выпрямлялся на стуле.

Огонь делится энергией, потому что горение высвобождает частицы, запертые в материи. А что вскрывает вулкан? Он вспарывает саму планету. Наружу лезет раскалённое нутро, тонны расплавленной породы, и вместе с ними, если моя догадка верна, должна валить и энергия. Из горелки шёл ручеёк. Здесь должна была хлынуть река…

Мысль эта захватила меня целиком. Я вскочил, прошёлся по кухне туда-сюда, обходя корпус с генератором, и стал прикидывать. Долететь до Камчатки, добраться до вулкана, встать поближе и проверить. Если я прав — все мои возни с серебром, кварцем и медью можно отправлять на помойку, потому что рядом лежит источник, который заполнит искру не за месяцы, а гораздо быстрее.

Останавливало меня одно. Лебедевы. Ищут ли меня они или нет? В таких условиях безопаснее всего было отправиться на Камчатку на машине, а ещё лучше на попутках. Но сколько тогда займёт мой путь? Правильно, очень долго.

Я взвесил всё и решил рискнуть. И тем же вечером я купил через интернет билет на ближайший рейс.

Прямого сообщения с Камчаткой из Новокузнецка, само собой, не было. Пришлось строить маршрут с пересадкой. Из Спиченково (аэропорт) я вылетел вечером до Новосибирска. В Толмачёво ночевал прямо в аэропорту, на жёстком кресле у окна, дремал вполглаза и слушал объявления о рейсах. Утром сел на большой борт до Петропавловска-Камчатского.

Летели долго, часов восемь, через несколько часовых поясов. Приземлились в Елизово (аэропорт Петропавловск-Камчатский) уже под вечер по-местному. Вышел из самолёта и первым делом ощутил, что воздух здесь другой. Более чистый…

От Петропавловска до Шивелуча путь был неблизкий. Вулкан стоял далеко на севере полуострова, у посёлка Ключи, и до него было больше пятисот километров по одной-единственной дороге. Автобусы туда ходили редко, так что я поступил проще — на площади у аэропорта договорился с частником на видавшем виды прадике, сказал, что еду к родне в Ключи. Мужик заломил цену и я, не торгуясь, согласился.

Путь был долгим. Но то, что я двигаюсь правильной дорогой, я понял километров за сорок до вулкана. Искра встала наполняться энергией, которой в воздухе становилось всё больше с каждым километром.

Появилась гипотеза, что энергия на Земле всё-таки есть. Просто она сидит внутри планеты, а на поверхности что-то её глушит или рассеивает. Оттого-то магический фон тут и казался высохшим. Сила есть, только до неё с поверхности не дотянуться. И там, где земная кора треснула и лава полезла наружу, эта преграда пропадала.

Я попросил водителя высадить меня, не доезжая Ключей, у поворота на старую вырубку. Сказал, что дальше меня встретят. Мужик пожал плечами, взял деньги и укатил, а я свернул с дороги и пошёл в сторону вулкана, в предгорья, где не было ни души.

В какой-то момент я увидел энергоподачи оранжевого цвета. И тут же встал под струю. Искра заполнялась на ходу, и я чувствовал, как ко мне возвращаются силы, которых не было последние месяцы. Я остановился, прислушался к себе и осторожно потянул первое заклинание. Чары скрыта легли на меня. Следом я сменил кожу на драконью, устойчивую к жару, чтобы пепел и раскалённый воздух не спалили меня у жерла. И, подумав, поставил фильтр на воздух, отсекая серу и гарь.

— Ускорение, — с удовольствием произнёс я и сорвался с места.

Сопки понеслись мимо. Я взлетел, отрастив крылья, но не как у ангелов, а драконьи, и перелетал через промоины и застывшие потоки лавы, и с каждым взмахом энергии вокруг становилось всё больше.

Честно, я радовался, получив возможность снова использовать магию. Мне её очень сильно не хватало.

— Исцеление, — произнёс я, и меня окутало зелёное свечение. Закончил я то, на что у меня не хватило энергии при проведении ритуала.

Вдруг передо мной вырос дымящий конус, с рваной макушкой, из которой всё ещё сочился пепел. Я поднялся почти к самому жерлу, нашёл площадку на застывшей корке и опустился.

Жар снизу шёл такой сильный, но кожа держала, фильтр отсекал дрянь из воздуха, и я, оглядевшись, сел прямо на горячий камень в позу медитации. Скрестил ноги, положил руки на колени, закрыл глаза и открылся навстречу этому потоку.

И меня накрыло.

Энергия хлынула в искру рекой. По каналам шёл плотный напор, рядом с которым горелка и костёр казались смешными, и меня повело, как ведёт человека, глотнувшего воды после долгой жажды. Искра впитывала, и я гнал энергию по энергоканалам, чувствуя, как тело наливается мощью.

К слову, по мере того, как я вбирал энергию, вулкан под мной будто притихал. Гул стал глуше, и пепел из жерла повалил реже. Не то чтобы он затухал совсем… до этого было далеко. Но я явно снимал часть того, что рвалось наружу.

Когда искра заполнилась до краёв, я открыл глаза и рассмеялся. Один, посреди дымящегося склона, я хохотал, как ненормальный, и не мог остановиться.

Я нашёл свою батарейку. И, насколько я знал, таких батареек на Земле было полным-полно.

Я поднялся, стряхнул с колен пепел и… телепортирвался. Я представил кухню в квартире Тамары Ивановны… миг, и я там.

Тут же прыгнул обратно, на горячий склон Шивелуча.

Снова мир моргнул, снова жар и серный дым. Несколько минуть я стоял у жерла и прикидывал в уме. На один прыжок через полстраны по ощущениям ушло совсем немного маны.

— «Как было хорошо с системой. Раз и подсмотрел сколько единиц ушло на прыжок!»

Но по ощущениям, я смогу провести примерно тысячу прыжков, прежде чем мне снова надо будет подзарядиться. Немного подумав, я телепортировался на десяток километров подальше от вулкана. После чего достал из кармана выключенный смартфон, вставил симку… прекрасно зная, что мама наверняка извелась.

Гудки пошли сразу.

— Алло⁈ Костя⁈ — мамин голос сорвался на первом же слове. — Ты где⁈ Я тебе третий день дозвониться не могу! Абонент недоступен, недоступен! Что случилось⁈

— Мам, всё нормально, — сказал я как можно спокойнее. — Живой, здоровый, не переживай. Мы с ребятами тут… в общем, застряли.

— Как застряли⁈ Где⁈

— Уехали на природу, порыбачить, я же тебе говорил. Забрались в глушь, а там ни связи, ни дороги нормальной. Машина села, вытянуть нечем. Связь вообще не берёт. В общем, отправили двоих пацанов пешком до ближайшего села, а оно, оказывается, в двух днях пути. Они дошли до села и вернулись с трактором. Вот только сейчас выбрались туда, где ловит.

В трубке повисло молчание, потом мама шумно выдохнула.

— Ох, Костя… Я уж чего только не передумала. Ты же только вернулся, только-только… а тут опять пропал. У меня сердце не на месте было.

— Мам, ну прости. Кто ж знал, что мы так влипнем. — Я прикрыл глаза. Врать матери было противно, но правда звучала бы куда хуже. — Всё, выбираемся. Скоро буду дома.

— Точно всё в порядке? — недоверчиво переспросила она. — Ты не темнишь?

— Не темню. Мам, я домой возвращаюсь. Всё, отрыбачился.

Она ещё повздыхала, поворчала для порядка, что нельзя же так пугать, что в мои годы пора уже думать головой. Мы поговорили ещё пару минут, я пообещал через пару часов быть.

Убрав телефон, я телепортировался в Новокузнецк. Собрал пожитки, сложил тетради с расчётами, отключил генератор, завернув начинку в тряпьё и был готов… почти.

С Тамарой Ивановной я попрощался тем же вечером. Позвонил, сказал, что съезжаю раньше срока. Она сначала насторожилась, в голосе прорезалась настороженность.

— А деньги-то… залог обратно требовать будешь? — спросила она, и я понял, что она уже готовится отбиваться.

— Нет, Тамара Ивановна, что вы, — успокоил я её. — Это мои потери, я же сам съезжаю. Тем более за меня фирма платила, командировочные. Так что оставьте себе за беспокойство. Я у них долго работаю, так что и отчётность с меня не спрашивают.

Она сразу оттаяла, рассыпалась в пожеланиях доброго пути и здоровья, и мы расстались по-доброму. Ключи я оставил под ковриком, как договорились.

Спрятанные шесть миллионов я забирать не стал. Вдруг «старший брат» решит проверить мою квартиру пока никого нет дома…

Пусть лежат там, где они сейчас. Понадобятся, приду и заберу, теперь мне до них один шаг, в самом буквальном смысле.

Домой, в Кемерово, я тоже перенёсся прыжком. Только вышел в перелеске за городом, чтобы никто не увидел. Оттуда доехал на автобусе, как положено вернувшемуся с рыбалки бедолаге, с сумкой и трёхдневной щетиной.

Мать встретила меня в прихожей, обняла так, будто я год пропадал, и тут же принялась ощупывать, цел ли. Я едва успел разуться, как она погнала меня на кухню кормить. А минут через пять хлопнула входная дверь, и раздался отцовский голос.

— Вера, я дома! Костя приехал?

— Приехал, приехал, руки мой да за стол, — откликнулась мать.

Отец зашёл на кухню, посмотрел на меня, хмыкнул и хлопнул по плечу.

— Ну что, рыбак? Наловил?

— Ага, комаров накормил, — честно ответил я.

Он засмеялся, сел напротив, и следующий час я рассказывал им про выдуманную рыбалку, про застрявшую машину. Врал складно, детали ложились одна к одной, родители слушали и подкладывали мне еду. Мать всё повторяла, что хватит с меня приключений, что надо уже устраиваться, да жить по-человечески, с таким явным намёком — обзаводиться семьёй.

А вечером я поехал к себе. У меня была своя квартира, однушка, взятая ещё до войны в ипотеку.

Я вошёл, бросил сумку у порога, оглядел пыльные полки и осевший на всём серый налёт. Постоял посреди комнаты, подумав, что надо бы прибраться.

— «Так, стоп! — подумал я. — Вначале надо проверить на всякие там жучки».

— Сканер, — активировал я конструкт. Прослушки не было, тогда я активировал второй конструкт: — Очищение.

г. Кемерово,

Советская площадь.

(ОТ АВТОРА: напоминаю, это альтернативная реальность. Прошу не проводить параллель с нашим миром)

Вскоре гости расселись за длинным столом под навесом, и в этот момент Артём поднялся с бокалом. Он выждал, пока стихнет гомон, обвёл взглядом собравшихся и заговорил.

— Дорогие, родные и близкие, — начал он. — Сегодня мы празднуем не мой день рождения. Вернее, его, — сделал он паузу. — Но кое-кто преподнёс мне подарок, после которого день рождения отпадает на второй план. — Артём оглядел всех собравшихся. — В общем, сегодня я рад сообщить вам всем, что мы с Ксюшей решили пожениться. Через месяц все, кто сегодня здесь, готовьте печень к умопомрачительному гулянию. А перед этим нас ждёт мальчишник, девичник и…

— Ну хватит уже, — оборвала его Ксюша. Она подняла бокал. Для всех за столом там пенилось шампанское, но я-то видел, как минуту назад она плеснула себе лимонада из отдельной бутылки, и на просвет оба напитка выглядели одинаково золотистыми.

— ЗА НАС! — крикнула она.

Стол взорвался. Кто-то полез чокаться через полстола, кто-то заорал «горько». Серёга встал и толкнул речь про то, что двадцать лет знает Артёма и всегда, мол, чувствовал, что этот жук отхватит себе самую лучшую. Димон, уже слегка поплывший, встрял с тостом за то, чтобы у молодых было столько же детей, сколько у них с бывшей женой планов на отпуск, и сам же над своей шуткой погрустнел. Пашка, новоиспеченный отец двойни, вяло погрозил ему пальцем и сказал, что детей желать надо аккуратнее, а то нажелаешь. Мать Артёма прижимала салфетку к глазам. Мои родители сидели напротив и переглядывались, и я видел, как отец под столом сжал мамину ладонь.

Я смотрел на сестру, на то, как она светится и одновременно нервничает.

Поздравления пошли по кругу. Когда очередь докатилась до меня, я поднялся, обошёл угол стола и обнял сестру. А потом, наклонившись к самому её уху, чтобы никто больше не услышал, шепнул с самой ехидной улыбкой, на какую был способен.

— Крёстным, чур, меня сделаешь.

Надо было видеть, как у неё округлились глаза. Она отпрянула, посмотрела на меня, потом на свой живот, потом снова на меня, и на щеках у неё выступил румянец. Взгляд метнулся к Артёму на другом конце стола.

— Он не говорил, — тут же успокоил я её.

— Но как? — одними губами спросила Ксюша.

— Секрет фирмы, — ответил я и, пока она не успела вцепиться в меня с расспросами, шагнул в сторону, пропуская к ней следующего с бокалом.

Я вернулся на своё место, подцепил вилкой кусок мяса и сделал вид, что ничего интереснее шашлыка меня в этой жизни не занимает.

Примерно через час, когда застолье расползлось по саду и часть гостей ушла к пруду жарить вторую партию, я поймал маму у крыльца. Она несла в дом пустую салатницу, и рядом никого не было. Я взял её под локоть, будто хочу что-то показать, коротким конструктом окунул в сон и подхватил, не дав осесть на ступеньку.

— Высшее исцеление, — тихо произнёс я.

Зелёное свечение окутало её на пару секунд. Печень, сосуды, суставы, старые женские болячки. Я подчистил всё. Отца я перехватил через минут двадцать у беседки, и провернул с ним ту же операцию.

И вот тут я, честно скажу, сплоховал. Мягко сказать, перестарался. Регенерация прошлась по ним слишком щедро, и оба скинули на вид лет по десять, а то и пятнадцать. Мать разгладилась в лице, у отца потемнела седина на висках и распрямилась спина. Я смотрел на них и мысленно чертыхался, прикидывая, как объяснять эту метаморфозу. Спасло меня то, что гости к этому часу были уже изрядно навеселе, и на помолодевших родителей невесты никто особо не пялился.

Про себя я дал зарок впредь дозировать чары аккуратнее. Одно дело подчистить болячки, о которых человек и сам не подозревает, и совсем другое, вернуть ему полтора десятка лет за один вечер. Родители-то обрадуются, а вот соседи и врачи из районной поликлинике начнут задавать вопросы, на которые заготовленных ответов у родителей не могло быть. И это на фоне новостей об АНГЕЛЕ…

Потом меня отыскала Соня. Заиграла медленная музыка, кто-то приглушил колонки, несколько пар вышли танцевать на утоптанную площадку у дома. Соня взяла меня за руку, я оставил трость у стола и повёл её.

Вести её было легко. Она отзывалась на каждое движение, ловила ритм с полушага, и мы кружили по площадке, будто репетировали это неделю.

— Блин, Соколов, — сказала Соня, чуть откинувшись, чтобы видеть моё лицо, — ты где так танцевать научился? Ты двигаешься лучше, чем мой бывший партнёр.

— Ты занимаешься танцами? — удивился я.

— Уже нет. До третьего курса ходила, потом бросила.

— Ясно, — сказал я. — А я танцами не занимался никогда. Наверное, врождённый талант.

— Ага, я вижу, — она усмехнулась и добавила, скользнув взглядом вниз. — К тому же тебе и трость, я смотрю, не особо нужна.

— Выпил сильное обезболивающее, — спокойно ответил я, — и надел на колено ортез, жёсткий фиксатор. Ты его под штаниной не видишь, но всю нагрузку я стараюсь давать на здоровую ногу.

— Да? Странно, — Соня прищурилась. — А отец говорил, ты вообще ходить с такой ногой не сможешь.

Я посмотрел на неё, и она, поймав мой взгляд, продолжила.

— Костя, ты же знаешь, кто он. Вот он после истории на дне рождения Виталия запросил на тебя всю информацию. Ну и, разумеется, прошёлся мне по ушам. Что ты калека, что мне надо крепко подумать, прежде чем крутить с тобой.

— О как, — сказал я и тут же спросил. — И ты после всего этого поехала со мной?

— Разумеется, — Соня пожала плечом, не сбиваясь с шага.

Я приготовился услышать что-нибудь про то, что она взрослая девочка и сама выбирает, с кем ей быть, а мнение отца ей не указ. Но Соня перечеркнула все мои заготовки одной фразой.

— Ты потрясающе трахаешься.

В этот момент она прижалась ко мне вплотную, и тело моё, зараза такая, немедленно отреагировало. Я кашлянул.

— То есть тебя во мне привлекает только это? — спросил я, изобразив обиду.

— Ой, Соколов, давай не будем, — она закатила глаза. — Ты отличный парень, не занудствуй. Нам хорошо вдвоём, вот и наслаждайся.

Хотелось ответить что-нибудь достойное, объяснить, что я не зануда. Но любая моя реплика прозвучала бы именно по-занудски, и я это понимал. К тому же я успел усвоить простую вещь — девушки любят плохишей, а не тех, кто оправдывается. Поэтому я просто взял Соню за руку и, старательно припадая на левую ногу, повёл её от площадки к дому. Мимо стола, у которого прихватил свою трость, через веранду, вверх по лестнице, в спальню, которую занимал в первые дни после возвращения.

Соня сразу поняла, зачем мы сюда пришли, и после того, как слились в поцелуе, она отстранилась и начала стягивать резинку на волосах, собирая их в хвост.

Я же под шумок подправил себе иллюзию. Раз уж мы затеяли этот разговор про ортез и разбитое колено, глупо было бы попасться на этом. Я набросил поверх кожи иллюзию, а именно жёсткий чёрный фиксатор на колене и длинный рваный шрам от осколка чуть выше. Теперь, если она глянет, всё сойдётся.

После чего Соня сняла платье, оставшись в нижнем белье, и когда я сел на кровать опустилась передо мной на колени.

Дальнейшее я, пожалуй, оставлю за закрытой дверью… Хотя-а, скажу лишь, что закрыть её мы как раз и не успели. Соня, взялась за дело со всем присущим ей напором, приводя меня в восторг. И в самый неподходящий момент дверь без стука распахнулась, и в комнату заглянула моя мама.

Секунду все трое не двигались. Соня замерла вместе «с ним», глядя снизу вверх прямо в глаза моей матери. Мать смотрела на Соню.

— Простите, — наконец произнесла мама, — я ничего не видела.

И тихо прикрыла за собой дверь.

Секунды три висела тишина, а потом Соня расхохоталась так, что уткнулась мне в бедро лбом. Отсмеявшись, она шлёпнула меня ладонью пониже спины.

— Самое потрясное знакомство с родителями, что у меня было, — заявила она и тут же сменила тон на ворчливый. — Ты что, дверь запереть не мог?

— Так ты сразу набросилась, — возразил я. — Я и охнуть не успел.

Соня прищурилась. Поднялась, сняла бюстгалтер, но трусики оставила, забралась на кровать и, устроившись, показала пальцем на внешнюю сторону своего бедра.

— Ну раз ты любитель острых ощущений, — промурлыкала она, — давай уровняем шансы и, может, и тебя кто-нибудь застукает в неподходящий момент.

— Ты хочешь, чтобы я не запирал дверь? — уточнил я.

— Да, — ответила Соня, после чего указала пальцем, на нитку трусов. — Тебе что, специальное приглашение надо?

Я усмехнулся и покачал головой. И дурачась пропел, чуть переиначив слова из одной популярной песни.

— «Я поднимаю руки, встаю на колени, снимаю трусики, прими извинения…»

А сам, пока она отвернулась поправить подушку, коротким усилием телекинеза провернул язычок замка. Щёлкнуло, но за музыкой снизу этого было не слышно.

Из спальни мы выбрались часа через два. Вернее, выбрался я, а Соня осталась лежать, приходя в себя и глядя в потолок расфокусированным взглядом. Во время секса я прошёлся чарами по её нервным окончаниям, обострив каждое ощущение. Совесть меня по этому поводу не мучила. Женщине хорошо, мне не в тягость, а репутацию «потрясающе трахающегося» надо поддерживать честным трудом.

Внизу меня перехватил Артём. Он стоял у мангала с длинной вилкой и щурился на меня.

— Ты куда пропал-то? Полчаса тебя ищу.

— Проводил время с Соней, — честно ответил я.

Друг ехидно ухмыльнулся, оглядел меня с ног до головы и хмыкнул.

— Судя по счастливой улыбке, проводил ты его качественно. Держи, восстановись.

Он сунул мне в руку холодную бутылку пива. Мы отошли к мангалу, где уже собрался мужской кружок, и следующие минут сорок вспоминали школу. Как жгли покрышки за гаражами и готовились к сессиям на подоконнике общаги. Бегали в комнату к девчонкам в поисках еды и ласки.

Через сорок минут к мужикам подтянулись Соня с Ксюшей. Соня подошла ко мне, обняла со спины, поцеловала в шею и тихонько промурлыкала на ухо:

— Ещё немного, и я в тебя влюблюсь, Соколов.

Я усмехнулся, снял с решётки готовый шампур и протянул ей.

— Держи. Набирайся сил на ночь.

Соня прищурилась.

— Буду ждать. И не смей напиваться.

После чего она подхватила Ксюшу под локоть и растворилась в толпе гостей.

Когда начало темнеть, гости и родители потянулись к машинам. Мама, уезжая, поймала меня у ворот, чмокнула в щёку и шепнула, что Соня «бойкая девочка», и в голосе у неё пряталась улыбка, а вовсе не осуждение.

Мы с Соней остались у Артёма. Ночь вышла бурной и в какой-то момент кто-то из соседней комнаты недовольно постучал в стену, намекая, что неплохо бы потише. Я извинился мысленно перед соседями, поставил по периметру чары тишины, и дальше нас уже никто не тревожил.

Утром мы собирались без спешки. Умылись, спустились к остывшему мангалу, где Артём в фартуке жарил на всех яичницу с колбасой, попрощались с ним и Ксюшей. Соня села за руль и повезла меня домой. У моего подъезда она заглушила двигатель, притянула меня к себе, и мы целовались несколько минут.

— Позвоню, — сказала Соня.

— Позвони, — ответил я и выбрался из машины.

Зайдя в квартиру, я, по устоявшейся уже привычке, первым делом начал с проверки.

— Сканер, — активировал я конструкт.

— «Вот, называется, съездил с дочкой генерала», — подумал я. Следящая аппаратура появилась, пока меня не было. Крохотный микрофон сидел в патроне люстры на кухне, второй прятался за плинтусом в комнате, у самого дивана. Видеоглазок был воткнут в корешок книги на полке, между старым атласом и справочником по гражданскому праву, что остался ещё с института, объектив смотрел точно на комнату.

Я стоял посреди комнаты, разглядывая книжный корешок, за которым пряталась камера, и думал.

Убрать всё это было делом одной минуты. Но я не стал этого делать. Если я вытащу «жучки», контора мгновенно поймёт, что я их засёк, а обычный комиссованный чвэкашник засечь профессиональную закладку не в состоянии. Значит, я сразу перестану быть обычным. Куда выгоднее было изображать простого парня и ждать, пока они сами убедятся, что я пустышка, и уберут технику. Вопрос был лишь в терпении.

Одно меня напрягало. Эти микрофоны и камера здорово мешали тому, что я задумал провернуть дальше. Ночные отлучки в образе ангела и внезапные исчезновения из-под наблюдения объяснить было бы нечем.

Я включил телевизор, чтобы для слушающих всё выглядело буднично, и опустился на диван. По центральному каналу, разумеется, снова говорили про ангела.

В студии сидели четверо. Седой физик втолковывал, что никакая известная технология не способна разом убрать онкологические маркеры у четырёхсот с лишним человек, и голограммы тут ни при чём, потому что голограмма не лечит рак. Напротив него дёргался эксперт по информационным войнам и гнул своё. Массовая инсценировка, подтасованные анализы, режиссура. Богослов между ними осторожно рассуждал о том, что церковь пока воздерживается от оценок. Ведущая зачитывала свежие ставки букмекеров. Москва шла фаворитом, Питер вторым, а какие-то весёлые ребята ставили на Ватикан. Внизу экрана бежала строка с заголовками мировой прессы, и все они, если отжать воду, сводились к одному вопросу: почему ангел является только в России?

Западные редакции с каждым днём раздували эту тему всё сильнее. Из восторга они дружно перешли в обиду: «Почему только они?» — вопрошали европейские политики. Отставные разведчики в эфирах пугали зрителей русской психотроникой, НАТО-вские представители государств требовали от своих правительств добиться равного доступа к чуду.

Я смотрел на всё это и понимал, что предел ещё не достигнут. Одной страной ограничиваться было нельзя, иначе вся затея выродится в дежурную страшилку про Кремль и его секретное оружие. Нужно было ломать саму рамку разговора.

С этой мыслью я и лёг спать.

Проснулся я задолго до рассвета. В Москве разница с нами четыре часа, там стояла глубокая ночь, самое время. Оставалась одна закавыка под названием наружка. Раз в квартире стоит аппаратура, значит, и снаружи меня наверняка пасут.

Я собрался как на прогулку и вышел во двор. Не торопясь, будто за хлебом, обошёл вокруг дома, использовал сканирующие чары. И легко нашёл их. Серая неприметная легковушка стояла у соседнего подъезда, в салоне тлел огонёк сигареты и грелись двое. Ещё один топтался у арки, изображая полуночного собачника, вот только мой усиленный слух ловил его переговоры с бригадиром наружки.

Ломиться напролом было глупо. Поэтому я сплёл иллюзию. Мой двойник неспешно дошёл до круглосуточного магазина на углу, потолкался внутри, вышел с пакетом и вернулся в квартиру. Морок был плотный, двигался естественно и реагировал на встречных. Наблюдатели должны были увидеть хромающего парня, которому не спится. А сам я, оставшись в тени, за трансформаторной будкой, где меня не видела ни одна камера, набросил на себя невидимость.

Потом проследил за двойником. Дома он прошёл на кухню, потом в ванную и там, набрав воду, сделал вид, что уснул.

Я же телепортировался и возник в ночном небе Москвы. Быстро сменил облик, отрастил крылья, поверх создал иллюзию серебряного доспеха, светящегося ровным лунным сиянием, не забыл тонкий венец на лбу с белой искрой по центру. В общем, ангел как ангел.

Спикировал я к огромному онкологическому центру, растянувшемуся на несколько корпусов.

— Сканер, — произнёс я, убедился, что операционные пусты и никто сейчас не лежит под скальпелем. К слову, хирурги готовились к операции, но ещё не успели приступить. Так что со спокойной совестью произнёс.

— Aristide сомнум.

Дальше всё пошло по отработанной схеме. Реанимация… потом этаж за этажом. Высшее исцеление, сканер, снова исцеление. Опухоли гасли под чарами и уходили в кровь безобидной трухой, метастазы схлопывались, регенерация подчищала рубцы и ожоги от облучения. Мониторы недоумённо пищали, выравнивая линии, а я шёл дальше по коридорам, мимо палат с наклейками на дверях и раскладушек, где, не раздеваясь, спали чьи-то матери.

И только у одной палаты я задержался.

Мужчина лет пятидесяти, отдельный бокс. Рак поджелудочной, четвёртая стадия. Всё как у остальных, кроме одной детали. Я по въевшейся осторожности всегда снимал поверхностные мысли у тех, к кому подходил, и у этого сквозь дремоту крутилось не по-русски. Обрывки текли на английском. Сквозь мутную пелену боли и лекарств у него ворочалось что-то про дом, про какой-то Огайо, про то, что он согласился зря.

Я постоял над ним, сложив крылья, и хмыкнул про себя. Американец в московском онкоцентре, в отдельном боксе, ровно в те дни, когда весь мир гадает, где явится ангел. Кто-то подложил мне живца, рассчитывая на чудо.

— Не сегодня, — сказал я.

И прошёл мимо, не тронув его. Хотя, если по-человечески, мужика было даже немного жаль. Но его правительство наших людей не жалело. Своими долларами они проливали агонию идущей войны.

И хоть я изображал ангела, но святым не был. И если мне ударят по одной щеке, вторую подставлять не стану.

Из онкоцентра я перенёсся в хоспис на другом конце города. Здесь чудо было нужнее всего, потому что сюда людей привозили умирать, и никто уже не ждал, что они выйдут своими ногами. Место это давило даже на меня, привыкшего к смерти в куда более грубых её видах.

Я наложил на весь этаж свой сон.

Лечил всех подряд, не разбирая, кто и чем болен и сколько ему отмерено. Диагнозис показывал беду, чары её стирали, регенерация возвращала телам то, что болезнь успела отнять. Я представлял, как утром сюда войдёт дежурная сестра и не поверит своим глазам, и от этой картинки в груди делалось теплее.

На этом я не остановился. Из Москвы я телепортировался дальше, в Будапешт.

В Венгрии уже рассвело, но менять план из-за освещения я не стал. Выбор на эту страну пал не случайно. Из всех европейских столиц здесь сидел, пожалуй, единственный более-менее вменяемый правитель, который в последние месяцы упорно бодался с другими европейскими политиками. Он единственный, кто полетел в Москву, невзирая на звонки «союзников», чтобы говорить о мире. И пусть у него не вышло. Не тот вес у мужчины. НО ОН ПЫТАЛСЯ!

Поэтому пусть и у него на пороге случится чудо. Заодно и трещина по единому фронту «почему только Россия» пойдёт куда надо.

Схема была та же. Крупная городская больница, аristide сомнум на смену, обход от реанимации до детского крыла. Венгерские сёстры спали не хуже русских, и венгерские дети выздоравливали так же тихо. Я прошёл все этажи, вычистил всё, до чего дотянулся, и напоследок сделал то, чего не делал прежде.

Я поднялся над зданием, завис в светлеющем небе и развернул перед собой огромный лист. Иллюзия пергамента с обтрёпанными краями, размером с фасад больницы. Буквы на нём проступали русские, выведенные так, чтобы светиться живым золотом. Первая строка легла крупнее прочих.

«Я АРХАНГЕЛ МИХАИЛ…»

Меня усадили спиной к окну, лицом к генералу. Соня устроилась справа от меня, Виталий напротив неё, Лариса Николаевна ближе к кухонной двери, чтобы вскакивать было удобнее.

Александр Николаевич взял мою бутылку, повертел в руках, отвинтил пробку и понюхал горлышко.

— Неплохой виски, — сказал он и посмотрел на меня поверх бутылки. — Сам такое пьёшь?

— Пробовал пару раз. Дорого для меня, — честно ответил я. При этом понимая, что для генерала Джемесон не является дорогим виски. — Но подарок должен быть лучше, чем то, что человек берёт себе сам.

— Разумная мысль, — генерал разлил по рюмкам, а женщинам плеснул в бокалы вина. — Ну что, за знакомство?

Мы сдвинули рюмки и виски пошёл мягко, почти сразу растёкся теплом.

Лариса Николаевна тут же принялась накладывать мне в тарелку, не спрашивая, чего я хочу. Так, наверное, делают все матери.

— Ешь, — велела она, — вон худой какой.

— Мам, — простонала Соня.

— А что «мам»? Я разве неправду говорю?

Генерал промолчал, поддел вилкой холодец и посмотрел на меня. Я знал, что за этим последует. Даже мысли читать не нужно.

— Ну, Константин, — начал он. — Расскажи о себе. Соня о тебе говорит третью неделю, а я до сих пор знаю только фамилию.

Я даже улыбнулся, прекрасно помня про «сюрпризы» в моей квартире.

— Да особо нечего рассказывать, — сказал я. — Родился здесь, в Кемерове. Отец на заводе, мать в бухгалтерии. Сестра младше на четыре года, работает тренером по синхронному плаванию. — Сделал паузу, и посмотрел на Соню. — Школа у нас с Вашей дочерью была общая, только я её, честно говоря, помню плохо. Соня, ты меня в школе вообще замечала?

— Замечала, — фыркнула Соня. — Ты в девятом классе на физкультуре с козла упал.

— Вот на этом моя школьная слава и заканчивается, — согласился я. — Учился так себе, не двоечник, но и не гордость учительской. Английский списывал, историю любил, физику терпел.

— А после школы? — спросил Виталий.

— Юрфак, КемГУ, — я пожал плечами. — Пошёл туда, потому что все говорили, что юрист всегда себя прокормит. Ну и потому что на бюджет по русскому и истории проходил, а на медицинский с моей химией мне ничего не светило.

— И как учился? — Лариса Николаевна подперла подбородок рукой.

— Терпимо. Настоящая практика была одна, на четвёртом курсе. Учебный процесс, я защищал тракториста, который украл мешок комбикорма.

— И как? — оживилась она.

— Выиграл. Речь произнёс такую, что преподавательница поставила пятёрку и посоветовала идти в театральный.

Соня прыснула в бокал. Лариса Николаевна засмеялась и хлопнула ладонью по столу.

Мужчины не смеялись. Виталий сидел, откинувшись на спинку стула, и катал в пальцах пустую рюмку. Генерал слушал внимательно и молча. Думаю, с дядей Селви они бы нашли общий язык.

— Получил диплом. Отслужил в армии год. Дембельнулся и устроился в «Красное и Белое», на Свободы. Сначала продавцом, потом старшим смены.

— Юрист с дипломом за прилавком? — уточнил генерал.

— Юрист с дипломом и без опыта, — уточнил я в ответ. — В конторы меня брали только помощником за копейки, а в магазине платили сразу.

— И, к слову, о позывном, — вставила Соня, и я понял, что она давно ждала этого места в разговоре. — Расскажи ему, откуда «Белый».

— А, — я махнул рукой. — Да ничего героического. В отряде спросили, чем занимался на гражданке. Я сказал, что в «Красном и Белом» работал. Кто-то заржал и говорит: «Красным тебя звать нельзя, красный — это раненый. Значит, Белый». Так и прилипло на три года.

Тут даже Виталий улыбнулся, а я продолжил.

— Ну, а в октябре двадцать второго меня призвали, — продолжил я. — В мобиках ходить было непросто, поэтому, как только появился шанс, перевёлся и подписал контракт.

— Почему контракт? — спросил генерал.

— По деньгам выходило понятнее, — сказал я. — И по срокам тоже. Плюс, к тому моменту я уже понял, что от меня всё равно не отстанут, так лучше пойти туда, где рядом взрослые мужчины, чем туда, где рядом такие же, как я, потерянные.

— Логика есть, — согласился генерал.

— Дальше три года, но… — сделал я паузу. — Про это, наверное, лучше не за столом.

— А страшно было? — тихо спросила Соня.

Я посмотрел на неё. У меня в памяти лежали семь лет Греи: вампиры со ста двадцатью уровнями, вестники смерти, муравриарх, который распылил Милену Сиреневую в воздухе одним псионическим ударом. И всё равно, когда я вспоминал первый обстрел, у меня внутри становилось холодно…

— Страшно, — ответил я. — Первый месяц страшно так, что руки дрожат. Потом привыкаешь и начинаешь бояться, не знаю, как лучше выразиться… правильно, что ли. — Я сделал непродолжительную паузу, подбирая слова. — То есть не орать и не бежать, а слушать. По звуку понимаешь, куда упадёт, и успеваешь лечь. Хуже всего с дронами. Артиллерию слышно, а этих нет. Летит себе, жужжит, как комар над ухом, и ты знаешь, что комар с гранатой.

За столом стало тихо.

— Ладно, — сказал я и подцепил вилкой кусок мяса. — В общем, дальше всё коротко. В апреле меня достала одна такая птичка. Ногу мне сохранили. Комиссовали подчистую с категорией «Д».

Я прожевал, положил вилку и посмотрел на генерала, потом на Виталия.

— Хотя, — я усмехнулся, — вы это всё, наверное, и так знаете. Из моего досье.

Генерал не стал отпираться. Он хмыкнул, взял бутылку и молча разлил по второй.

— Дочь у меня одна, — сказал он, ставя бутылку на место. — Ты бы на моём месте, что сделал?

— То же самое, — согласился я.

Мы выпили по второй.

— Так, — генерал развернул салфетку на коленях. — Про прошлое рассказал. Теперь давай про будущее. Планы какие?

Вот тут я себя мысленно похвалил. Полдня, потраченные на чтение сайта адвокатской палаты, окупились ровно за одну минуту.

— Думаю в юриспруденцию, — сказал я, — по специальности. Смотрел сегодня требования палаты. По-хорошему мне нужен либо стаж по юридической специальности два года, либо стажировка в адвокатском образовании от года. Потом квалификационный экзамен, тестирование, потом устное собеседование по билетам. Билетов там несколько сотен вопросов, от уголовного процесса до этики. Но это меня не пугает.

Генерал слушал и, когда я закончил, кивнул.

— Адвокатом, значит, — произнёс он.

— Пока прицениваюсь и…

— А о службе государству не думал? — тут же спросил Виталий. — Даже с твоей ногой, я думаю, мы могли бы тебя куда-нибудь пристроить. Аналитика, документы. Люди с боевым опытом и юридическим образованием на вес золота, если честно.

Я усмехнулся.

— Нет, — сказал я. — Я своё отвоевал и долг родине отдал в полном объёме. Теперь пусть те, кто не сидел в окопах под артобстрелами и не бегал от дронов, отдают долги.

Лебедевы переглянулись.

Слова вышли резче, чем я планировал, но забирать их обратно я не стал. Учитывая их работу, я был больше, чем уверен, что о передке они знали по докладам и по рассказам, а максимум… через монитор, куда шла картинка с чьего-то беспилотника. Оба они видели войну сверху, аккуратно нарезанной на квадраты.

Хотя винить их мне было не за что. У каждого своя работа, и я не берусь говорить, чья важнее.

Генерал молчал долго, секунд пять. Потом кивнул сам себе и сменил тему.

— Куришь?

— Нет, — покачал я головой. — Бросил сразу, как в госпиталь попал. Там как-то не до этого было. А потом решил, что раз уже неделю не тянет, зачем начинать.

— Правильно, — сказал он и поднялся. — Виталя, пойдём.

Они вышли на балкон, и стеклянная дверь мягко стукнула за ними. Через минуту за занавеской засветились два огонька.

Лариса Николаевна унесла на кухню пустое блюдо и объявила оттуда, что горячее сейчас будет. И я остался с Соней один на один.

— Слушай, — я развернулся к ней. — Ты же говорила, что твой брат в санатории.

— Отозвали, — ответила Соня. — Сегодня утром спецбортом вернулся в Кемерово. Даже вещи, говорит, не забрал, их следом отправят. Потом они вместе с отцом полетят в Москву. — Она сделала глоток вина и добавила, понизив голос. — Отец подсуетился и впихнул его в группу под своим началом. Ту, что занимается феноменом ангела.

Я аккуратно поставил рюмку на скатерть.

— Ясно, — сказал я.

— А ты чего замолчал? — Соня прищурилась.

— Думаю, что твой брат теперь важный человек, — сказал я. — Может, автограф взять заранее.

— Дурак, — она толкнула меня плечом.

Балконная дверь открылась, потянуло табаком, и мужчины вернулись за стол. Почти сразу Лариса Николаевна внесла горячее, и следующие минут двадцать мы просто ели.

Потом генерал разлил по третьей, после чего мне показалось, что момент как никогда подходящий.

— Александр Николаевич, — сказал я, отставив рюмку, — а можно я спрошу? Раз уж вы человек служивый, а меня разбирает, как всех.

— Про ангела? — сразу понял он.

— Про ангела.

Эта тема обсуждалась по всему миру, и подозрений в мою сторону этим вопросом вызвать не мог.

Генерал помолчал, глядя куда-то в сторону телевизора, и заговорил медленнее, чем говорил до сих пор.

— У меня нет объяснений, Костя, — сказал он.

— Совсем никаких версий? — удивился я.

— Версии есть, их пять или шесть, и все дырявые. Я, понимаешь, родился в шестьдесят четвёртом. Октябрёнок, пионер, комсомол, потом училище. Меня всю жизнь учили, что чудес не бывает, а бывает недостаточно информации. И в Бога я так и не поверил, хотя мать моя, царствие ей небесное, крестик мне в бумажник зашила, когда я в первый раз уезжал служить. Я его, к слову, до сих пор не выбросил. — Он замолчал, потом посмотрел на меня прямо. — За тридцать восемь лет службы я насмотрелся на необъяснимое. Люди выживают там, где выжить нельзя. Бывали случаи, когда человек знал то, чего знать не мог. Всё это я видел и объяснений не нашёл. — Он поднял палец. — Но ТАКОЕ… нет.

Виталий кивнул, как бы соглашаясь со своим отцом.

— Да вот посмотрите сами, — сказал Александр Николаевич и потянулся за пультом.

Телевизор на стене был огромный, дюймов на семьдесят, и висел так, что с моего места я оказался ровно перед ним. Экран вспыхнул, и на всю стену развернулся Будапешт. Съёмка шла с дрона, с почтительного расстояния. Над корпусом больницы висел мой пергамент.

Мы смотрели молча, все впятером.

— По мне, так это способ заставить правителей задуматься о мире, — сказала Соня. — И о том, что они заигрались. Он же прямым текстом написал. Сядьте за стол, и получите чудеса, не сядете — сами разбирайтесь.

— Умница, — тут же поддержала Лариса Николаевна. — Я то же самое говорю. Ясно ведь сказано, по-русски, крупными буквами. Что тут непонятного?

Виталий и генерал переглянулись.

— Если бы всё было так просто, — произнёс Александр Николаевич и тяжело вздохнул, — мир бы уже давно наступил.

Он поставил рюмку на скатерть и подвинул её от себя, как отодвигают фигуру на доске.

— Но вы же понимаете, — начал я, — что рано или поздно придётся договариваться. Так почему не сейчас? Ведь чем раньше это произойдёт, тем больше жизней мы сохраним.

— Русских жизней, — поправил меня Виталий.

— И русских, и тех, кто с другой стороны окопа, — сказал я.

— Вот именно, — Виталий кивнул. — И я тебе не открою истину, если скажу, что Америке и Европе выгодно стравливать два братских народа и продолжать эту резню как можно дольше. Каждый месяц войны это ослабление сразу двух стран, при их нулевом участии. Своих солдат они не кладут, кладут наших и тех, кто напротив.

— Деньгами платят, — сказал я.

— Деньгами, которых у них нет, — усмехнулся Виталий. — Вот тут самое интересное. Ты представляешь себе размер их государственного долга?

— В общих чертах.

— Больше тридцати триллионов, — с возмущением сказал он. — И это не долг в нашем понимании, когда человек взял и должен отдать. Долг оформлен в облигации, которые скупает весь мир, потому что доллар это основная расчётная валюта планеты. Нефть, металлы, фрахт, зерно, страховки. Больше половины мировой торговли идёт в долларах, а значит, любому государству нужен доллар в резервах, а лучше в бумагах их казначейства, потому что бумаги приносят процент. Понимаешь схему?

— Понимаю, — сказал я, и понимал я на самом деле хорошо. — Они печатают, мир покупает, инфляцию размазывает по всем.

— Точно, — Виталий даже приподнял брови, будто не ожидал. — Пока их бумаги считаются самым надёжным активом в мире, они могут занимать бесконечно. Это называется эмиссионная привилегия. По сути, весь мир платит им ренту за право пользоваться их валютой. И то, что они этой валютой оплачивают чужую войну, для них дешевле, чем воевать самим. Расходы на военную помощь у них проходят в бюджете отдельной строкой, а по факту большая часть этих денег даже не уезжает за океан. Она уходит на их же заводы, на их же рабочие места, под их же проценты. Они не тратят, они инвестируют.

— Инвестируют в трупы, — поняв, что пытается сказать Виталий, добавил я.

— В геополитический результат, — поправил генерал. — Слово «трупы» они в отчётах не пишут. У них другие термины.

Соня сидела, положив подбородок на кулак, и слушала внимательно. Лариса Николаевна поджала губы, и было видно, что разговор ей уже не нравится.

— Так получается, этого мало, чтобы заключить мир? — спросил я и продолжил, чуть подавшись вперёд. — Дети, умирающие больные. Разве это не мотивация, чтобы сесть за стол переговоров?

Лебедев старший ответил не сразу.

— Для меня это существенная мотивация, — сказал он. — Для нашего президента, я уверен, это тоже мотивация, что бы там про него ни говорили. И для миллионов людей, которые в этом живут. — Он положил ладони на скатерть. — А для тех, кому мы противостоим, нет.

Он замолчал. И тогда добавил Виталий:

— В послании не просто так ангел написал, что правители, не имеющие детей, не могут вести народ. И я думаю, Костя, ты понимаешь, почему.

Я кивнул. Полностью соглашаясь с ним.

Всё-таки это были мои слова и мои мысли, выведенные золотом над венгерской больницей.

— Человек без ребёнка думает горизонтом своей жизни, — сказал я. — А дальше пусть горит.

— Не всегда, — возразил генерал. — Бывают бездетные, которые пашут за страну как проклятые. Но их мало, и они держатся на чём-то другом. На вере, на долге, на упрямстве, на злости за своих. — Он взял рюмку, посмотрел на неё и поставил обратно. — А вот когда у человека нет ни ребёнка, ни веры, ни долга, а есть только карьера и договор с теми, кто его туда поставил, тогда получается то, что мы имеем.

— Много таких? — спросил я.

— Больше, чем хотелось бы, — ответил он.

Виталий откинулся на спинку стула и заговорил уже спокойнее, будто объясняя студенту.

— Плюс у них там ротация. Наш противник мыслит циклами по четыре года. — Я наклонил голову, не понимая о чём он, и Виталий добавил: — До выборов. Всё, что дальше… для конкретного чиновника не существует. Мир, знаешь ли, штука долгая и неблагодарная. Придётся идти на уступки обеим сторонам. И оппозиция обязательно выставит эти уступки… вернее, взвалит их на того человека, кто их принимал. Поэтому, если кому-то удастся договориться, ему половина избирателей скажет, что он слабак и продал победу. А продолжил войну — он защитник свободы.

— То есть мир им политически невыгоден, — сказал я.

— Мир им невыгоден до того момента, пока война не начнёт стоить дороже, чем приносит, — сказал генерал. — Это раньше воевали за землю, женщин и еду. Сейчас воюют исключительно за деньги.

— А как же нефть? — спросила Соня.

Александр Николаевич посмотрел на дочь.

— Нефтедоллары. Слышала такое выражение? — спросил он и Соня кивнула. — Нефть, дочь, как и любые другие ресурсы, это деньги. Вот и всё.

Я откинулся на стуле и молча покрутил в пальцах вилку.

— Мужчины, хватит за политику, — вмешалась Лариса Николаевна, — Я весь день у плиты стояла, чтобы вы мне тут про триллионы рассказывали? Саша, выключи ты этот телевизор.

Генерал вздохнул, но пульт взял и звук приглушил, тем не менее, до конца вечера я то и дело ловил себя на том, что кошусь на собственный текст.

— Вот и хорошо, — удовлетворённо сказала хозяйка и повернулась ко мне. — Костя, а родители твои чем занимаются?

И следующие четверть часа я рассказывал о родителях и сестре. Потом я сходил в уборную, не забыв про тросточку. И это стало предметом новой темы.

— Как твоя нога? — спросила Лариса Николаевна.

— С фиксатором нормально, — ответил я. — Бегать не смогу, а хожу почти не прихрамывая. Трость мне больше для лестниц и ещё для того, чтобы в автобусе место уступали.

Соня хмыкнула, а я продолжил, стараясь говорить без подробностей.

— Мой друг обещал отправить меня за границу. Там есть клиника, которая занимается такими случаями. Что-то титановое вместо разбитой части, потом протез сустава и реабилитация на полгода. Я в этом не разбираюсь, честно. Мне сказали, что шанс есть, я сказал, что подумаю.

— А почему думаешь-то? — не поняла Лариса Николаевна. — Соглашайся!

— Потому что это чужие деньги, — сказал я. — Большие. Я такое брать не привык.

Генерал посмотрел на меня внимательно, и в первый раз за вечер во взгляде у него мелькнуло что-то живое.

— Правильно думаешь, — сказал он. — Но всё равно соглашайся. Дружба, Костя, тоже нуждается в применении, иначе ссыхается.

— «Хорошая фраза. Надо запомнить», — подумал я.

Ещё через час, когда с горячим было покончено, женщины поднялись и стали собирать посуду. Соня скользнула за матерью на кухню, и оттуда сразу пошёл шум воды и негромкий разговор, из которого до нас доносились обрывки, где явно фигурировал я.

Мы остались в зале втроём.

Генерал не спешил. Он аккуратно подвинул к себе бутылку, разлил остатки на три рюмки, поставил её и только потом заговорил.

— Ну, Константин. Раз мы одни, давай я тебе задам вопрос, ради которого я, в общем-то, и хотел тебя увидеть.

— Давайте, — усмехнулся я.

— Как ты разболтал Дружинина?

— Повезло, — ответил я.

Оба Лебедевых переглянулись.

— Повезло, — повторил генерал без всякого выражения.

— Костя, — Виталий подался вперёд и положил локти на стол. — Ты пойми, я тебе жизнью обязан, поэтому спрашиваю без протокола. Но этот человек не сломался даже под препаратами. Вернее, сломался, но он держался сутки. Целые сутки, ты понимаешь? С ним работали люди, которые этому учились двадцать лет. А ты попросил пять минут и вышел с названием отравы. — Он прищурился и добавил. — И, к слову, он об этом ничего не помнит. Вообще ничего. Полчаса из его жизни просто отсутствуют.

Я изобразил недоумение, какое только смог. Поставил рюмку, поднял брови, посмотрел сначала на одного, потом на другого.

— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — сказал я. — Может, у него от нервов отбило. Я, — тут я специально оглянулся по сторонам, будто проверяя не слышат ли на кухне, и понизил голос почти до шёпота, — я взял нож и воткнул ему в ляжку. Не глубоко, в мякоть, а потом стал крутить. И сказал, что следующими будут яйца. Причём сказал спокойно, я знаю, как надо это говорить, чтоб человек поверил. Он посопротивлялся немного, а потом поплыл.

Виталий смотрел на меня не мигая.

— И это всё?

— Всё, — я развёл руками. — Я, честно говоря, сам удивился, что он так быстро сдался. — На передке… с теми, кто с другой стороны, у нас так редко получалось. Обычно упирались, хоть немного, а тут спецура, и на пятой минуте поплыл. Может, он просто боли боялся больше, чем ваших препаратов. — Понимаю, что звучало глупо, но хоть что-то им сказать я должен был.

Лебедевы снова переглянулись. Я в этот момент, разумеется, снял с обоих поверхностные мысли. Осторожно, самым верхним слоем, чтобы не давить и не оставить следа.

У Виталия крутилось: «Врёт. Красиво, но врёт».

У генерала мыслей было больше. Он прикидывал, что след от ножа на бедре у Дружинина зафиксирован, что медики его описали, что по времени всё сходится, и что мою версию не опровергает ни один документ. И ещё где-то на краю у него сидело: «Не верю».

— Ладно, — Александр Николаевич махнул рукой. — Что получилось, то получилось. Честно скажу, я очень рад, что ты там был и смог оказать нам помощь. Такое не забывается.

— Я тоже рад, — сказал я.

Мы выпили последнюю, и я начал собираться домой.

— Спасибо за стол, Лариса Николаевна, — поднимаясь, сказал я. — Такого мяса я года три не ел.

— Ой, да я по-простому, — отмахнулась она.

Такси я вызвал через «Максим», машина обещала подъехать за четыре минуты. Генерал пожал мне руку в прихожей, и на этот раз ладонь у него была без проверки на прочность. Виталий хлопнул по плечу.

— Бывай, спаситель, — сказал он.

— Бывай.

Провожать меня вышла Соня. Мы спустились на лифте, и в тесной кабине она прижалась ко мне спиной, а на первом этаже развернулась и чмокнула в губы.

— Ты молодец, — сказала она. — Отцу ты, судя по всему, понравился.

— Я старался.

— У тебя получилось, — фыркнула она и усмехнулась что-то вспомнив. — Ты бы видел, что он сделал с моим бывшим. Тот через час ушёл и больше не звонил.

— Мы уже о бывших говорим? — усмехнулся я. — И это ты меня занудой называла?

Соня прищурилась.

— Туше. — И тут же в глазах появились озорные огоньки. — Это ты на меня так плохо влияешь.

Я оглянулся, увидев, что машина уже стояла у бордюра.

— Завтра увидимся? — спросила Соня. — Я освобожусь часа в четыре.

— Увидимся, — согласился я. — Позвони, как соберёшься.

Она кивнула, поцеловала меня ещё раз и осталась стоять на крыльце, обхватив себя за плечи. Я сел в машину и, отъезжая, оглянулся. Соня махнула рукой и пошла обратно в подъезд.

К слову, серая легковушка от соседнего двора пристроилась за нами через две машины. Наружка работала исправно.