© Фуллер А., 2026

© Мин А. (Alen Min), Габидуллина Л. (dead white square), внутренние иллюстрации, 2026

© Звонцова Е., иллюстрация на форзаце, 2026

© Мосунова А. (Cap-Cap), иллюстрация на нахзаце, 2026

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2026

Черные волны облизывали борта парусного корабля. Вдали виднелся городок, весь разрушенный: зеленая деревянная церковка без купола, будто кто-то срезал его гигантским ножом, и обрубки жилых домов.

По скале ползли коричневые пятна. Майор Фрост представил, как кровь льется по узким, хорошо знакомым улицам до обрыва, а потом стекает в океан, и подавил приступ тошноты. Сойти на берег Фрост так и не смог.

– Майор, простите… Вы ведь отсюда? – Минхи нарушил тишину. – Это ваша… родина?

– Да, рядовой, – прохрипел в ответ Фрост, убрав в чехол курительную трубку. Порыв ветра забрался ему под дубовый шерстяной ханбок[1], на нос шлепнулась колючая капля. – Нью-Сибирск.

Минхи отвел взгляд от скалы.

Город был жив еще вчера. А сегодня его не стало.

Вечером Нью-Сибирск подал сигнал бедствия: надрывающийся колокол услышали в прибрежном Шэне, и новости тут же разнеслись по Северному материку.

«Змеи, змеи, змеи на Юге, – кричали мальчишки на рынке, когда майор Фрост под конец дня пришел за кимчи и картошкой. – У самой границы! Через Срединный пролив! Их десять! Никто не отправил помощь!»

Майор знал: помогать уже поздно. Город, где нет погранслужбы, где остались только рыбаки, пекари и их старые жены, обречен.

Он был обречен еще сорок лет назад. Тогда из леса вышли двенадцать змей – краснохвостых, лютых, охочих до крови. Часто во сне майор видел одну и ту же картину – старший брат, Нико, держит его над обрывом: «Сашка, помнишь, как дед плавать учил, ты не ссы, только греби, подальше отсюда греби…» Потом – странное чувство: сердце рвется вверх, а тело летит вниз, в ледяную черную воду, и наконец входит в нее целиком.

Сашка был сильный, жилистый и греб. Через несколько часов его, полумертвого, нашло торговое судно и увезло на Север. Тогда половина Нью-Сибирска уцелела – змеи, напившись крови, отступили обратно в лес. А Сашке в интернат при Горной военной школе пришло сухое письмо: «Николай Фрост, Павел Фрост найдены мертвыми на ул. Гамильтона, семь. Похоронены в братской могиле».

Так мальчишка с Южного материка стал северянином – и сиротой.

– Домой, майор? – спросил Минхи. – Наши вернулись, говорят, нет там живых, одни трупы. – И еле слышно добавил: – Простите.

Майор Фрост сделал два шага вперед, скрипнув жесткими сапогами. Опустил глаза, зачем-то пытаясь рассмотреть, что скрывается за масляно-черной толщей. Вода, напившаяся змеиного яда и крови, шипела и убаюкивала. Пройдет не меньше месяца, прежде чем она снова станет чистой и можно будет ловить рыбу.

– Да, – ответил Фрост. – Домой.

В этот момент из набежавшей волны вынырнула тонкая ручка. Вынырнула – и тут же исчезла. Фрост подумал было, что показалось, но ручка мелькнула вновь, а следом за ней – синюшное детское личико.

– Мертвый? – с сомнением произнес подошедший Минхи. Он тоже пытался вглядеться в черноту воды.

Конечно мертвый. Слишком много времени прошло, слишком далеко от берега, слишком загаженная ядом вода, в которой, как в болоте, вязнут конечности. Разумеется, мертвый, он же весь синий.

Что было бы с Фростом, если бы те торговцы на кораблике, нагруженном бутылками соджу, не разглядели бы его в черной воде? Что было бы, если…

– Вытаскивайте.

– Есть, майор.

Трое солдат-погранцов запрыгнули в шлюпку, и Фрост отвернулся. Он стоял так минут десять, стараясь не прислушиваться и не гадать.

Шумный всплеск, удар и наконец звук канатов, поднимающих лодку.

– Майор…

Минхи бережно положил маленького утопленника на мокрую палубу. Разорванное когтями плечо. Волосы, закрывающие лицо – так, что видны только плотно сжатые губы. Сорочка, пропитанная кровью вперемешку с ядом. И кисло-горький, тошнотный запах – такой бывает только у змеиных жертв.

Солдаты стояли поодаль не шевелясь.

– Земной пророк Донсу, земной пророк Макото… – забормотал Минхи.

– Брось молитвы, рядовой, – с раздражением осадил его Фрост.

Он присел на корточки перед утопленником, откинул с серо-голубоватого лба липкие темные пряди. Девочка. Лет десяти. Может, ее, как и Фроста сорок лет назад, скинули со скалы. Может, она, не удержавшись, полетела в воду, когда тварь напала у обрыва. Может, и прыгнула.

Во всяком случае, девчонка с обезображенным плечом не сдавалась. Плыла дальше и дальше от берега, превозмогая боль.

Дернувшись от вони, майор прижал ухо к костлявой детской груди. Тишина, тишина и потом один слабый, вымученный удар, а за ним еще два.

– Живая. Яду сюда.

Минхи замешкался. Майор знал: сложный, сомнительный приказ.

Большой глоток яда, добытого из змеиного сердца, убивал. Капля – лечила аспидову лихорадку, вспыхивающую то тут, то там на обоих материках. Бледная, влажная кожа, кашель, жар под сорок и – первый признак – чернеющие губы и ногти: одни мучились месяцами, вторые сгорали за ночь. Города превращались в кладбища. Дети, рослые мужики – закапывали семьями. Помочь мог только яд.

Но у девчонки не было лихорадки – не смогла бы плыть. А от змеиных когтей яд не спасал.

Нет, такие случаи были. Редко, по неизвестной врачам причине, люди, покромсанные змеями, получив дозу, тоже выздоравливали. Но Фрост знал лишь одного человека, которому яд помог, – этим человеком был он сам. Сотню – кому не помог. В той проклятой сотне одиннадцать лет назад оказался генерал Акира Сато – наставник в военной школе, заменивший и брата, и деда, и вообще все.

Так стоит ли тратить ценное лекарство на того, кто точно уже не жилец?

– Рядовой, яду, – нетерпеливо повторил Фрост.

– Есть.

Минхи присел рядом, пальцем оттянул девчонке нижнюю губу и с трудом влил каплю яда из крошечного пузырька с пипеткой. Солдаты негромко загудели. Майор продолжал вглядываться в сине-серое лицо со сведенными в гримасе бровями. У детей не должно быть таких лиц.

Минхи искал пульс на тонкой шее с черными линиями вен.

– Теплеет, майор, – произнес он ошарашенно, отдернув руку, как от огня.

Кожа утопленницы медленно розовела. Губы разомкнулись, и из них вытекла струйка воды.

– Земные пророки явили чудо! – воскликнул кто-то из погранцов, и остальные радостно завопили в ответ.

Девчонка закашлялась, выплевывая воду, и разомкнулись воспаленные глаза.

Двадцать лет спустя

Будка стояла у самого склона. Кругом лежал снег, такой белый и искристый, что у Риви заслезился глаз. Наверху виднелись елки – злые, будто утренние дозорные, – верхушками подпирающие глянцевое голубое небо.

– Ну скажите, хорошо ведь у нас на Севере-то, лейтенант? – пробасил пограничник. – Даже воздух другой. Не то что на Юге вашем.

Окошко в будке было высоко, над макушкой Риви. Он мог видеть только кусок серого ханбока и волосатую руку, листающую его документы: бумагу Южной погранслужбы с печатью об увольнении, приписное на реджийском и паспорт с отметкой о римском гражданстве.

Поэтому и приходилось смотреть ниже – на росчерк огромных, продравших железо когтей на стене будки. Слева на снегу странным узором застыли брызги крови. Неизвестная птица, с коротким криком бросившись в сугроб, вытащила трофей, по виду – кишки.

– На Севере? Хорошо, – сказал Риви, задумчиво проводив птицу взглядом.

Из окна высунулась рука с документами. Риви кое-как удержал приписное и сунул в нагрудный карман, где перекатывались два бутылька граппы. Башка кружилась. Граппа покалывала на кончике языка.

– Только вот козлов у меня совсем нету, лейтенант. Пятерых наши вчера забрали, а троих сожрали, падлы. На козле бы вмиг до Парансана домчали.

– Я пешком, – процедил Риви, со злостью подумав про мокрые ноги и лысый китель.

– Да уж я-то про вас слышал, лейтенант. – Вслед за рукой высунулась квадратная голова, и на Риви уставились глаза-щелки. – Вам-то эти падлы не страшны. Вам-то до Парансана дойти – легче легкого.

– Как два пальца, – согласился Риви, подняв криво заштопанную правую руку с чудом уцелевшими указательным и большим.

Пограничник замер, потом огладил концы усов, болтающиеся у самого подбородка, и загоготал.

«Похоже, у них так не говорят», – подумал Риви.

– Вы уж простите, лейтенант. Вы на северном так шпарите. Но акцент и словечки эти ваши… Будто все детство в Шэне со шпаной провели. И глаза еще. В смысле… глаз.

– Глаза?

– Извините, лейтенант Риви. Хотел сказать – северные глаза, только и всего.

– Северные. Как есть.

– А волосы… Как такой цвет на Юге называется – ржавый?

– На реджийском – марроне-россо.

– Длинные бы вам, лейтенант, да почернее. И будете прям типичный северянин, – закивал пограничник, уверенный, что делает комплимент.

– Дед с Севера был, в него пошел, – выдал Риви годами отработанное вранье.

Хотя, может, и не вранье, поди разбери. Оставляя семилетнего сына у ворот военной школы, мать как-то забыла поговорить об их славной родословной.

– Так, значит, в Парансан – на родину деда?

Вот же привязался.

– Именно. Помолиться за предков в храме земного пророка Донсу, – смиренно произнес Риви, задрав голову к небу.

Хитрая птица сидела на елке и поклевывала кишки.

– Дело благое, лейтенант. У нас тут края суровые, но честные. А уж лучше нашего командира нигде нет – хоть на Севере, хоть на Юге.

При упоминании командира Риви оживился.

– Скажите, а командир с Южного материка? – спросил он будто невзначай. – Как там его фамилия…

– Фрост. Ну, история долгая.

– А то, что он остановил нападение на город, – правда? – перебил Риви.

– Абсолютная, лейтенант, – усатый пограничник заулыбался. – А то мне не знать.

«Любопытно, любопытно», – подумал Риви. Может, командиру с южной фамилией будет плевать на такую ерунду, как съеденные пальцы и убитое змеиным ядом зрение?

Риви кивнул на прощание и направился по заснеженной дорожке вверх, в гору.

– Стойте, лейтенант.

– А?

– Вы это, потише. Земля-то дрожит, раз в час примерно. Нехорошо. Да хранят вас пророки.

– Аминь, – хмыкнул Риви, и пограничник удивленно моргнул.

Похоже, и это на Севере не говорят. Что за люди.

Солнце потихоньку начинало припекать. Воздух тут и правда был другой – звенящий, горький, как стопка ледяной граппы в жару. Утопая сапогами в снегу, Риви поднимался выше. Наконец впереди показалась очередная гора, а под ней дома, сдавленные обручем городской стены.

«Сан» – «гора», так говорят северяне. «Парансан» – «синяя гора».

– Ни черта не синяя, серая, – сказал Риви сам себе, отдышавшись.

Голос в абсолютной тишине прозвучал странно и гулко. От ветра вздрогнули острые елочные верхушки, скрипнул под ногами снег.

– Серая гора! – закричал Риви.

– …ра, – ответило эхо.

– Ха, – сказал Риви.

Почему-то стало радостно и легко – и Риви удивился. Странно. Последние дни его сжирало одно лишь чувство вины. Радости он не испытывал с битвы за Реджо. И, поддавшись порыву, Риви загорланил народную песню, что любили в его деревне. Мотив он не помнил, слов – тоже, поэтому пел как придется:

– Счастье! За руки держась, далеко идти! Счастье! Счастье!

– …частье, частье, – подпевало эхо.

Тут земля дрогнула и замерла. Потом еще раз дрогнула и еще раз замерла. Откуда-то сверху посыпались мелкие камешки, качнулись туда-сюда елки, и вновь стало тихо. Риви замолчал, прислушался. Пронесло будто бы.

Но нет. Слева в скалах, меж деревьев и снега, показалось пятнистое тело. Риви нащупал на поясе кинжал, вытащил его, едва удерживая двумя пальцами. Тварь двигалась быстро – быстрее тех, что на Юге, – и уже секунд через десять стояла перед ним на задних лапах, показывая два ряда ядовитых зубов и синий раздвоенный язык. Эта была здоровая – в три человеческих роста, в то время как южные едва доходили до двух.

Риви сделал шаг назад и тут же потерял равновесие – тварь выгнула спину и выбила оружие у него из рук, легко, будто тонкую ветку. Разверзлась громадная пасть, способная поглотить хоть человека, хоть целую корову. Раздвоенный язык сомкнулся вокруг грудной клетки Риви. Он знал: начнешь дергаться – переломает ребра, а потом сожрет. Нужно попытаться выскользнуть из хватки и выпрыгнуть в сугроб – так, может, и не сдохнешь.

Риви пригнул голову от клыков, попытался освободить руку – не смог. Хватка жилистого языка не ослабевала, грудь сдавливало только сильнее. Красное горло твари было все ближе, запах тухлятины проникал в ноздри.

«А может, и сдохну», – подумал Риви и удивился, что эта мысль не вызвала ни ужаса, ни сожалений.

Вдруг рядом мелькнуло светлое пятно, блеснуло лезвие – и дышать стало легче. Все обрело резкость: Риви увидел человека в белом, вооруженного топором. Лицо его скрывали капюшон и маска, тоже белые, так, что сверкали одни глаза. Человек был невысок, едва ли намного выше самого Риви: в пасти мог выпрямиться почти в полный рост. Быстро перерубив кольцо языка и не дав Риви опомниться, он вытолкнул его наружу – сквозь щель между зубами. Тут же челюсти твари сомкнулись, не оставив незнакомцу шанса на спасение.

Риви упал спиной в снег, в поясницу вонзились мелкие камешки. Кое-как нашарил кинжал. Вскочил, готовясь метнуть его в тварь.

– Не смей! – рыкнул кто-то над ухом.

В этот момент змея сделала пару неуверенных шагов на задних лапах и взревела от боли. Риви не поверил собственному глазу: из живота у нее, разрывая пятнистую чешую, торчало лезвие топора. За ним показалась рука, потом – голова в капюшоне, и через секунду белый человек вывалился из вспоротого брюха, весь в крови и слизи.

Тварь рухнула.

Белый человек так и стоял на коленях, пытаясь – тщетно – оттереть снегом лезвие топора.

Воняло просто нестерпимо.

– Капитан? В порядке? – Тот, кто кричал Риви «не смей», парень с забранными в хвост волосами, подбежал и погладил белого человека по плечу.

– Дерьмо, – процедил он в ответ и стащил с левой руки перчатку, забрызгав снег желтыми каплями. Дернул вниз маску, сдвинул капюшон на затылок, высвободив черные волосы, и резко повернулся к Риви.

Тот замер, удивленно уставившись на обветренные губы, мазки румянца цвета зреющей вишни, загнутые ресницы и короткий шрамик на подбородке – вероятно, след змеиного когтя.

– Надеюсь, у вас был веский повод меня испачкать, – произнесла она.

Да, она – и в этом не было никаких сомнений.

– Это не я, – просипел Риви. Кинжал в руках стал ощутимо тяжелее.

– Не вы орали на всю округу?

– Я.

– И?

– И, – повторил Риви, удивившись, как глухо прозвучал собственный голос. – Не я вас испачкал. Вас испачкала змея, а не…

– Отставить.

Она подошла к Риви вплотную – будто специально, чтобы сильнее обдать змеиной вонью – и наклонила голову вбок. От больших, темных, внимательных глаз, под которыми залегли полукружья бессонницы, не укрылось ничего: ни нашивка погранслужбы – стоящий на задних лапах мангуст, – ни то, что на обе руки у Риви приходилось всего пять пальцев, ни его мертвый, смотрящий в пустоту левый зрачок.

– Из Реджо, значит.

Это был не вопрос. Риви тупо молчал.

– Так из Реджо? – повторила она.

– А. Да. Лейтенант Южной погранслужбы. Я был…

– Надзирателем в тюрьме, – подал голос ее патлатый спутник, и она встретила реплику короткой усмешкой.

Риви разозлился: этот вообще чего лезет.

– Где еще южный погранец научится говорить, как шэньский барыга. – Она протянула руку, но вместо приветствия с наслаждением вытерла ладонь о край кителя Риви. – И орать, как конченый идиот. Вы правда хотели, чтобы змея выпотрошила вас? Или просто надрались?

Учуяла, значит, несмотря на змеиную вонь.

– Холодно у вас, – сказал Риви. – Если бы граппу не взял, точно бы умер.

– Вы бы и так умерли.

– Что с ним делать? – спросил патлатый.

– Доведем до города. Если заорет, заткнем рот его же кителем.

– Есть, капитан Фрост.

– Вы капитан Фрост? – удивился Риви.

– Фрост Акира, командир погранотряда Парансана. Будем знакомиться и ждать новую змею? Или уже пойдем?

Капитан Фрост и ее спутник направились в глубь леса мимо елок, и Риви последовал за ними.

Два черных козла с загнутыми рогами стояли на отвесной скале. Фрост небрежно подняла руку – и козлы поспешили вниз гигантскими прыжками. Фрост вскочила на одного и тут же исчезла, обдав Риви снегом из-под копыт и желтой змеиной слизью.

– Давайте впереди меня. – Сев на козла, патлатый протянул длинную ладонь.

Его высокие кожаные сапоги – такие на Севере называли хва – чиркали подошвами снег. На груди серого, под цвет скал, военного ханбока был вышит мангуст и квадратные парансанские буквы: «Ким Чонсок». Лейтенант – понял Риви по тонкой золотой линии по краю рукава. За плечами у патлатого висел меч. На форме капитана вышивки, кажется, не было.

– Седло где? – буркнул Риви. Не приняв руки, взгромоздился зверюге на спину и вцепился всеми пятью пальцами в грязную шерсть.

– А зачем оно? Вы только за рога не берите, они этого не любят.

Ким Чонсок уперся грудью в спину Риви, дал козлу пятками по бокам, и тот рванул вверх на скалу, на которой, казалось, не было ни одного выступа.

Из-под копыт летели камни. Чтобы удержаться, Риви все время наклонялся вперед, натягивал пальцами шерсть и сжимал ногами мохнатые козлиные бока. Забравшись на вершину, козел издал победное «ме», подскочил и сиганул через ущелье.

«А заглянуть в храм земного пророка Донсу – не такая уж плохая идея», – подумал Риви, жалея свой отбитый зад и яйца.

– Не нравятся вам горы, лейтенант Риви, – нарушил тишину Ким.

– Предпочитаю ровные поверхности. – Во время очередного прыжка Риви непроизвольно зажмурился, и патлатый прихватил его за талию.

Страх или стыд – Риви не знал, что из этого хуже.

– Зря, – протянул Ким. – У нас, лейтенант, знаете ли…

– Воздух, – прошипел Риви сквозь зубы.

А сам подумал: «Парансанский хмырь обращается по имени и званию, значит, прочитал надпись на кителе. Знает южный алфавит? Умный, что ли?»

Козел наконец выбрался на более-менее ровную заснеженную поверхность. Внизу, в долине, у склона Синей горы сквозь дымку проступал город. Ким похлопал зверя по спине, и тот радостно припустил быстрее. Вскоре они догнали Фрост и теперь спускались по склону вместе.

– А сколько человек в погранслужбе вашего города, капитан Фрост? – полюбопытствовал Риви, пытаясь выпрямиться и по возможности не заваливаться на патлатого.

– А зачем вы приехали на Север, лейтенант Риви? – вопросом на вопрос ответила Фрост, скривившись. – Терпели пять дней морской болтанки.

– Пять с половиной. Но без штормов.

– Хонг милостив к идиотам.

«Хонг?» – Риви почесал подбородок и тут же вспомнил, что северяне так называют одно из морей. На Южном материке говорили по-другому. В Реджо и Пулье – Россомаре. В Кливлендске – Кровавое. Даже зимой оно не замерзало, и навигация между двумя материками не прекращалась.

Фрост снова заговорила:

– Добирались через Шэнь, лейтенант Риви?

– Нет, дождался корабля, который шел из Реджо к вашим деревням на востоке. Меня выкинули по пути.

– Надеюсь, у пристани, а не в воду.

– Много заплатили? – Ким наклонился, едва не плюнув Риви в ухо. – За то, что торговцы пустили на корабль?

– Сотню лир.

– А это… Сколько в парансанских вонах?

Риви хотел ответить, но Фрост, потрепав козла по макушке, насмешливо протянула:

– Тоже сотня. Приличные деньги отдали, лейтенант Риви. А направление перепутали.

– Перепутал, капитан?

– Изола Белла – это на юг.

– Но мне не нужно на Изола Белла.

– Разве, лейтенант? Вам же подарили там землю.

– Я еду в Парансан, капитан. Помолиться в храме земного пророка Донсу, – произнес Риви.

Пожалуй, бесполезно проситься в погранслужбу, когда тебя только что достали из змеиной пасти.

– Как благочестиво, лейтенант. – Ким сжал Риви плечо, и оно заныло. – Помолиться за погибших товарищей и их жизнь вечную на Земле… Вы же потеряли всех ваших…

– Все-то вы обо мне знаете.

– Слухи доходят даже на Север.

– И что же эти слухи говорят?

– Говорят, что вы проявили себя в битве за Реджо, лейтенант Риви. Настояли на защите задних городских ворот, приняли вместе с маленьким отрядом удар и собственноручно убивали змей. И были за это награждены, – в голосе Кима сквозило уважение.

– Собственноручно, – криво усмехнулся Риви, подумав, что теперь в этих самых руках он с трудом удерживает даже легкий кинжал.

– Землю на Изола Белла могут позволить себе только богачи и герои, – сказала Фрост с издевкой. – Почему же герой не хочет забыть об армии и копать грядки? Или чем вы там, южане, любите заниматься?

Риви проглотил обиду. Пальцы, глаз и увольнение из погранслужбы – низкая цена за землю на Изола Белла, одном из семи островов, где нет змей, говорили вокруг. Риви и сам так считал. Недавно он сидел у океана, засунув ноги по щиколотку в рассыпчатый белый песок и слушая стрекот насекомых. На Изола Белла казалось, что змей не существует вовсе, но Риви помнил: это не так.

Бьянки, Конте, Манчини – его парни погибли в той мясорубке у задних ворот Реджо. А Риви приравняли к героям – спасибо хоть, не к земным пророкам, – предложив сажать руколу на острове и однажды сделать то, что пограничникам дается непросто: умереть от старости. Или от скуки, ведь нет ничего тоскливее жизни, наполненной садоводством и бессмысленной болтовней с соседями.

– Не умею ничего выращивать, – произнес Риви сухо.

– В Парансане растет только картошка, – заметила капитан Фрост. – Вам повезло.

Козлы спустились в долину и остановились перед городской стеной. Укрепленные ворота были расписаны зелеными драконами. «Непобежденный Парансан, родина погранслужбы», – прочитал Риви выведенные сверху золотые буквы. Над ними трепыхался квадратный синий флаг с силуэтами горных вершин.

Ворота тяжело открылись, и всадники въехали в город.

Риви с удивлением разглядывал домишки-ханоки с загнутыми вверх глиняными крышами, укрытые снегом деревья, прилавки с картофельными булками и острой свининой. Узкие улицы, брусчатка под слоем снега – все вокруг было маленькое, яркое, одноэтажное, будто аккуратно вырезанное из бумаги. Но при этом удивительно живое и не похожее на южные города: строгие, желтые, разделенные на ровные квадраты площадей и кварталов.

И люди в Парансане тоже были другие.

Риви смотрел на лавочников в смешных широкополых шляпах, домохозяек с корзинами стираного белья, сгорбленных стариков, мальчишек, кидающих друг в друга снег.

Как странно, думал он.

Риви родился в Риме, деревеньке, где на одного жителя приходилось две коровы, служил в большом Реджо и северян – черноволосых, с раскосыми глазами-миндалинами – раньше видел только в тюрьме и на рынке. Они очень походили на самого Риви, – если б не его веснушки на носу, обгоревшая на южном солнце кожа и волосы, отливающие красным деревом.

При виде всадников домохозяйки и лавочники склоняли головы в поклоне. Взгляд прохожих скользил по Риви вопросительно, но в целом равнодушно.

– Вот и храм земного пророка Донсу. – Ким указал на зелено-красное здание с каменной лестницей и статуями драконов. – Там хранятся обломки великого корабля, на котором Донсу приплыл по звездному морю, и книга воспоминаний. Ей сотни лет.

– Обязательно почитаю, – ляпнул Риви, заметив, что Фрост спрятала улыбку в кулак.

– Вы что, лейтенант! – воскликнул Ким. – Это же величайшая святыня. Ее достают раз в год на день памяти. Да и язык древний, только в монастыре Линшуй знают его достаточно хорошо. Неужели у вас в Реджо можно просто зайти в храм и почитать воспоминания пророка Джованни?

– Пророк Джованни и так… гхм… слышит молитвы простых смертных, – пробормотал Риви, а сам подумал, что не против сбагрить в монастырь Линшуй лейтенанта Кима.

За храмом дорога закончилась, и выросла новая каменная стена, пониже городской.

«А вот и погранслужба», – понял Риви.

Капитан Фрост постучала – три длинных, один короткий, – и ворота распахнулись. Показалась припорошенная снегом площадь военного городка, окруженная жмущимися друг к дружке ханоками-казармами. Туда-сюда сновали погранцы в серой форме, как у лейтенанта Кима. При виде всадников все они вытянулись по стойке смирно и почти одновременно поклонились. Недавние выпускники, понял Риви по испуганным глазам и слишком усердным поклонам.

– Как дежурство, капитан? – К Фрост подошел худощавый мужик. Волосы у него, как у Кима, были забраны в хвост на макушке.

– Как видите, старший лейтенант. – Фрост спрыгнула с козла и развела руками. На широких белых рукавах застыла змеиная слизь.

– Всю ночь тихо, старший лейтенант Чхве, – вздохнул Ким. – Шли за ними на юго-запад, там, где вы указывали на следы, надеялись найти кладку. Глухо. Уже утром на обратном пути наткнулись на змею. – И он бросил короткий взгляд на Риви.

– Теперь твари учуют своего мертвого друга и точно уйдут далеко от города, – процедила Фрост. – Думали, вдруг они осмелели и отложат свое дерьмо рядом. Но нет, без шансов. А, кстати, познакомьтесь. У нас гость. Лейтенант Риви аж из Реджо приехал, чтобы помолиться в храме пророка Донсу.

Чхве одарил Риви недовольным взглядом.

«Да понял я, понял, – думал Риви, кое-как слезая с козла и сгибая в поклоне задубевшую спину. – Я во всем виноват».

– Позаботьтесь о лейтенанте Риви, – Фрост обратилась к Киму. – Пусть выспится, ему завтра рано вставать на молитву.

Риви поплелся за Кимом. Оставив козла, они пересекли площадь и остановились перед маленьким белым ханоком. За ветками пышных елок пряталась дверь.

– Снимите обувь, лейтенант.

Ким пропустил Риви внутрь. Кое-как стащив ледяные сапоги и едва не грохнувшись о высокий порог, тот прошел в полутемное помещение с единственным окном. Шкафа не было, кровати тоже. В углу стоял тяжелый кованый сундук, у стены лежало свернутое в рулон одеяло. Раздвижная дверь из бумаги и деревянных реек, похоже, вела в кухню.

Ким открыл сундук и вытащил стопку белья.

– Тут чистый матрац, лейтенант Риви, и одежда.

– Военная форма? – хмыкнул Риви, увидев шерстяную серую ткань.

– Другой у нас нет, лейтенант. Эта не именная. Поспите, я попозже затоплю баню. Как проснетесь, идите от площади прямо, потом направо. Наша – левая. Увидите.

– А вы?

– Дела. – Ким поклонился и закрыл дверь с наружной стороны.

Не заботясь о чистом белье, Риви развернул тонкий матрац, скинул промокший китель, рубашку и штаны, рухнул на пол и тотчас заснул, уткнувшись носом в жесткую подушку, наполненную то ли зернами, то ли крупой.

Проснулся уже вечером. От голого тела тащило змеиной кислотой. Открыв ставни, Риви увидел елки и кусок сумеречного неба.

На сундуке стояла тарелка с картошкой и бутыль воды. Риви закинул в рот картошку – ну и острятина, как жрать-то вообще – и запил. Парансанцы, как и реджийцы, не охотились на диких животных. Зато разводили свиней. Кусок мяса, пусть и жесткого, пришелся бы кстати.

Но мяса не было. Надевать чистую форму на грязное тело Риви не стал: влез в свой китель и отправился на поиски бани.

Риви миновал площадь, прошел, скрипя сапогами, по утоптанной дорожке и свернул направо, туда, где к стене примостились три полукруглых каменных домика. Из трубы на крыше левого валил дым.

Риви дернул тяжелую деревянную дверь, и в лицо тут же ударил жар.

В комнатке, освещенной по периметру четырьмя светильниками с драконьими головами, едва ли могли разойтись двое. На низкой деревянной кушетке лежала белая простыня. Риви сбросил одежду, обернул простыней бедра и прошел дальше, в закрытый плотной тканью проем.

Внутри, раскинувшись на горячем полу, голышом лежал Ким Чонсок. Длинные патлы он убрал под дурацкую, скрученную из полотенца шапку.

– А, лейтенант Риви, – сказал Ким, приоткрыв один глаз. – Проснулись.

Риви взглянул на могучую фигуру Кима и передумал снимать простыню. Плюхнулся у стены, облился мыльной водой из кадки, пытаясь незаметно потереть задницу. Длинный ковш, как и светильники, напоминал голову дракона с раскрытой пастью.

Ким лениво поднялся и брызнул водой на каменную печь в углу.

– Наши предки верили, что драконы отпугнут змей, – сказал он, заметив, что Риви рассматривает ковш.

– Не отпугнули.

– Увы. – Ким поддал жару и снова лег на пол, на этот раз на живот, показав широкую спину в коротких линиях змеиных когтей и крепкие ягодицы.

Жар нарастал. Голова у Риви тяжелела, шрамы на руках саднили и чесались. В какой-то момент стало нестерпимо, и он, плюнув на все, выскочил сначала в предбанник, а потом, натянув сапоги, и на улицу. От мороза по разгоряченному телу пошли иголки, и Риви с наслаждением выдохнул пар.

Темнело. По дорожке туда-сюда сновали погранцы, вдалеке у ханоков-казарм горели факелы, блеяли козлы, пахло жареной картошкой и пряными, незнакомыми специями. Риви повернул голову: у соседней бани стояла капитан Фрост. Белая рубаха и широкие штаны пузырились от ветра.

– Это третий раз, – вкрадчиво сказала она, убрав руки за спину.

Рядом никого не было, но Риви не сразу понял, что обращаются к нему.

– Третий раз, капитан? – переспросил он.

– Третий раз за день пытаюсь смыть змеятину.

– А.

В змеиной слизи, конечно, приятного мало. Но чтобы ее смыть, нужно всего лишь ведро воды и большой кусок мыла – зря капитан преувеличивает.

Риви украдкой посмотрел на Фрост – нос с едва заметной горбинкой, мокрые пряди, ползущие по плечам и спине. В ней ведь – кроме черных волос и карих глаз – нет ничего северного, мелькнуло в голове. Такие люди – со строгими лицами, острыми подбородками, прямыми спинами – встречались Риви лишь однажды, на западном хвосте Южного материка, через пролив от Шэня. Мичиганск, Кливлендск, Петербург – там молятся пророкам Фо́мину и Кевину и пекут самый вкусный на свете хлеб: его дурманящий теплый запах по вечерам заполняет улицы. Раньше в той части материка был еще один город, Нью-Сибирск. Змеи разрушили его, когда Риви было двенадцать.

– Простите, капитан, – выпалил Риви. – Я думал, вы мужчина.

– И поэтому вы стоите тут не стесняясь в одной простыне?

– Нет, – Риви смутился. – В смысле, Акира – звучит как мужик. Мужское имя. И даже не из Парансана – из Кадзуро. Вы не выглядите как…

– Как Акира? – спокойно ответила Фрост, вглядываясь в темноту. – Вы правы, Акира – мужик. Мужик из Кадзуро. Но вы тоже не выглядите как Маттео, лейтенант.

Много лет никто не называл его по имени, и Риви вздрогнул.

И в этот момент вместе с ним вздрогнула земля.

Люди на улице замерли на секунду, а потом побежали в разные стороны. Земля дрогнула еще раз, сильнее.

«Это в Кадзуро! – раздался чей-то вопль. – От горы идет!»

Риви оступился, простыня шлепнулась в снег.

– Кадзуро, – эхом повторила капитан Фрост и бросилась вперед – мокрая и босиком.

– Капитан! – окликнул ее Риви. – Я с вами!

Фрост обернулась, взгляд скользнул по Риви снизу вверх.

– Оденьтесь.

Риви бежал до дома, прикрываясь простыней. Распахнув дверь, натянул на замерзшее тело рубашку и военный ханбок, оставленный Кимом, – длинные рукава пришлось подвернуть, штанины заправить в сапоги. Нашел кинжал, переложил во внутренний карман два бутылька граппы.

– О, лейтенант! – Ким в полном обмундировании показался перед домом. – Пойдемте.

«Да как успел-то, две минуты назад в бане голышом лежал», – думал Риви, когда юные пограничники строились ровными рядами на площади. Ким пропихнул Риви вперед.

Тут Риви понял, почему капитан говорила не «погранслужба», а «погранотряд». На площади собралось от силы человек пятьдесят. А ведь в одном только Реджо было четыре роты по семьдесят военных.

Когда на площадь, огладив широкие белые брюки, вышла капитан Фрост, в воздухе повисла тишина. И вдруг, растекаясь от городских ворот, в этой тишине загремели рыки глашатаев:

– Р-р-р-аспоряжение главы гор-р-ода госпожи Кун Мины! Р-р-р-аспоряжение главы гор-р-ода госпожи Кун Мины! Капитан Фрост и пограничники, вам запрещено оказывать военную помощь Кадзуро. Повтор-р-р-яю, запрещено оказывать военную помощь Кадзуро. Закройте проход в тоннель. При необходимости обороняйте Парансан. Всех, кто ослушается, ждет суровое наказание вплоть до казни.

«Эге, – хмыкнул Риви. – Да Север ничем не отличается от Юга. Тоже каждый сам за себя».

Глашатаи замолкли. Земля снова задрожала, и со стороны Синей горы послышалось три удара гонга.

– Пограничники, слушать мой приказ. – Фрост задрала подбородок. – Оставить проход в тоннель открытым, ждать беженцев из Кадзуро. Закрыть проход после прибытия людей, оборонять город в случае необходимости. Старший лейтенант Чхве, принять командование обороной.

Из строя выступил уже знакомый Риви сухопарый мужик. Единственный мужик среди мальчиков.

– Есть, капитан.

Риви заметил, что Фрост с Кимом переглянулись.

– По козлам, – скомандовала Фрост, и строй рассыпался.

«А, вот что они задумали. Любопытно, любопытно», – подумал Риви.

– Капитан! – Он протиснулся вперед. – Значит, не будете исполнять приказ?

– Глава города – не майор и не генерал. И приказывать мне она не вправе. – Огибая пограничников, Фрост направлялась к стойлам так быстро, что Риви едва мог за ней угнаться. – Не исполняете как раз вы, лейтенант. Или не поняли? Могу повторить помедленнее и с шэньским выговором, он вроде бы вам привычнее.

– Хочу с вами, – сказал Риви, не обращая внимания на выпад.

– Вы это уже говорили.

– С вами и лейтенантом Кимом.

– Исключено.

– Жители Кадзуро били в гонг три раза, значит, там три твари.

– Маленький город, хватит и двух.

– Похоже, их погранслужба не справляется. Честно, я бы на вашем месте взял больше людей, капитан Фрост.

– Но вы не на моем месте, лейтенант Риви.

– Тогда давайте хотя бы так, капитан. Три человека – три змеи.

– Вы списаны из-за ранений, лейтенант Риви. А утром вас чуть не сожрали.

Фрост на секунду остановилась перед входом в стойла, зашла внутрь и отвязала козла от столбика.

– Зато я не местный, – усмехнулся Риви. – И формально нигде не числюсь. Был я в Кадзуро, не был – никто даже не заметит. Глава города грозит наказанием, и вы не хотите подставлять своих, но люди-то вам нужны, капитан.

Фрост замерла с поднятой ногой, и Риви понял: попал.

– Берите козла, – сказала Фрост после короткой паузы.

Риви отвязал первого попавшегося козла – белого, в круглых черных пятнах – и взгромоздился ему на спину.

– Ну давай, – выдохнул Риви и, как делал Ким, ударил козла пятками по бокам.

Тот завизжал, высунув острый язык, и поднялся на дыбы. Риви вцепился в витые рога. И тут же понял, почему этого делать не стоило. Козел завопил пуще прежнего и полетел вперед, едва не врезавшись башкой в стену.

Напрасно Риви тянул на себя длинную шерсть, напрасно кричал «стой» и «тп-р-р-р-у» – сначала козел носился как угорелый по площади, заставляя погранцов бросаться врассыпную, потом перелетел через забор военного городка и поскакал прямиком к Синей горе. Риви болтало, будто крохотную лодку на волнах моря Хонг.

– Каццо! Каццо! – орал Риви на реджийском, но северный козел южных ругательств не знал и продолжал бежать.

Впереди замаячил склон горы и прорытый в нем тоннель, соединяющий Парансан и Кадзуро. Здесь собирались вооруженные пограничники. Козел заскочил в тоннель, издал победный клич и рванул в темноту, стуча копытами по каменистой земле.

– Осторожно! – завопил Риви, увидев впереди Кима и Фрост, и они в последний момент отскочили.

Легко отделался, подумал Риви, но тут услышал голоса – по тоннелю от змей убегали жители Кадзуро. Спастись от змеи и сдохнуть под копытами обезумевшего горного козла – вот дерьмо было бы.

Но крикнуть Риви не успел – подняв облако пыли, его обогнала Фрост. Лицо у нее, как и в первую встречу, было закрыто маской, а волосы – капюшоном. Глаза сверкнули злостью.

– К стене! – заорала она на весь тоннель.

Когда Риви поравнялся с беженцами, люди стояли, вжавшись в стены. Сумасшедший козел пронесся мимо них наружу – туда, где маячило пятно света. Там он взбрыкнул, спружинил и скинул Риви. Тот перелетел через рога, проехал спиной по снегу и остановился.

Аккурат между лап желтой змеи.

«Час от часу не легче», – подумал Риви, выхватил из-за пояса кинжал – в этот раз получилось довольно легко – и вогнал его змее под чешую. Черная кровь и мерзкая слизь вперемешку брызнули на лицо, и змея взревела, подняв к небу раскрытую пасть. Риви перекатился, рубанул по хвосту, почувствовав, как ноет от напряжения указательный палец. Замахнулся, чтобы ударить в спину, но тварь еще раз взвыла и обмякла – Риви едва успел отползти.

– Медленно, Риви, – сказала Фрост, вытирая топор о снег. – Надо не в задницу лезвие совать, а по лапам резать. Или на Юге такому не учат?

Риви смахнул с лица черные капли.

«О, я уже не лейтенант, а просто Риви», – подумал он не без удовольствия, а вслух произнес:

– Виноват, капитан.

– Хотя прорежешь тут чешую таким ножиком, – покачала головой Фрост. – Перчатки-то хоть есть у вас? Ким! Вы дали Риви перчатки?

– Так ведь, капитан Фрост… Как в перчатках-то? Ну, если пальцев… В общем… – Тот запнулся, подняв глаза на козлов, которые запрыгнули выше, на гору.

– Ладно.

Риви, Фрост и Ким стояли на небольшом выступе. К нему вела сломанная лестница – люди успели подняться к тоннелю, прежде чем их настигла змея. Над разрушенным городом сгущались тревожные фиолетовые сумерки.

Земля в очередной раз дрогнула, и тут Риви увидел змею: красный хвост вытянулся вдоль стены храма, передние лапы впились когтями в дорогу, бледно-розовая пасть то закрывалась, то открывалась. Змея была длинная – такие не умеют стоять на лапах и ползают на брюхе.

– Слева, – прошептал Ким.

На рыночной площади, в луже темной крови, придавив несколько человек блестящим серебристым туловищем, лежала вторая змея. Осоловевшие желтые глаза смотрели в одну точку.

«Сытые, сволочи, – подумал Риви. – Даже не двигаются, сколько ж людей они сожрали».

– И справа, – выдохнула Фрост.

Третья змея, тоже серебристо-серая, лезла на городскую стену. Еще одна, с поблескивающей на солнце синей чешуей, стояла, кроша когтями камень, на самой стене.

– Три человека – четыре змеи. И одна уже убита, – Риви оценил обстановку.

– Выбирайте, Риви. Вам какую? – спросила Фрост, будто речь шла о конфетах.

– Красненькую. Самую красивую, – хитро улыбнулся Риви в ответ.

– Ким, тогда твоя справа, мои слева. Тоннель открыт, не пускать их ни внутрь, ни на гору. Удачи, лейтенанты. – Фрост сжала кулаки, затем негромко хлопнула в ладоши и сделала шаг в пустоту. Схватилась за выступ одной рукой, и Риви разглядел короткие, впивающиеся в землю лезвия.

Горные перчатки – упоминал ли о них кто-то из заключенных? Кажется, воровали их довольно часто. Впрочем, штука бесполезная: как наденешь перчатки, когда пальцев не хватает? Да и ладно. Риви присел у края и сиганул вниз, в снежную кучу, стараясь не задеть обломки лестницы. А когда отряхнулся и поднял глаза, ни Фрост, ни Кима не было рядом.

По мертвому городу расползалось змеиное зловоние. Если у смерти есть запах, то это был он.

Риви пробежал по узенькой улочке, усаженной вишнями. На укрытых снегом деревьях вместо ягод алели кровавые брызги, мелькали под завалами разрушенных домов серые лица покойников. Вот девочка, сидящая на крыльце, – розовый кончик носа, синяя лента в волосах, незаконченная вышивка с лотосами, выскользнувшая из рук, тонкая линия когтя на шее и рваная рана на животе. Вот мальчишки-погранцы в зеленых кадзурских кимоно – лежат на дороге, будто горстка брошенных ребенком игрушечных солдатиков.

Впереди показался храм и змеиный бок.

Риви спрятался за углом полуразрушенного белого дома и стал думать.

Пырнуть ее кинжалом – не вариант, здоровая. К сердцу не подберешься, а ударишь по хвосту – только разозлится.

Распахнутые двери поскрипывали на ветру. В груде камней, которая недавно была храмовой лестницей, проглядывала женская ладонь и ножка в изящном, украшенном вышивкой сапоге.

Заманить тварь внутрь и любым способом обвалить крышу ей на башку, принял решение Риви.

Он перескочил через змеиное тело, оставив грязные следы сапог на скользкой красной чешуе, и бросился к храму. Змея заметила его, помотала огромной головой с пустыми желтыми глазами и потекла, лениво перебирая лапами, следом.

Риви забежал внутрь, спотыкаясь о камни и куски цветных деревянных перекрытий. Посмотрел сначала на кусок неба через дыру в крыше, потом на уцелевшую статую в центре храма. Серебряный пророк Макото, прикрывший глаза в праведном умиротворении, опирался на длинный посох. Статуя казалась пустышкой, будто Макото, которого так почитали в Кадзуро, уже давно покинул свою паству.

Ну, пророк, пора послужить людям, хмыкнул Риви и полез, скользя ослабевшими руками и удерживая кинжал в зубах, вверх по блестящему посоху. С трудом удалось забраться пророку на предплечье, а оттуда, чуть не оступившись, и на голову.

Два огромных змеиных глаза выглянули из-за двери. Присев на корточки и удерживая равновесие, Риви постучал кинжалом пророку по носу.

В змеиных глазах взметнулся огонь. Тварь сломала дверной проем, сунула башку внутрь и растянула вонючую пасть прямо над головой Риви. Едва клыки коснулись макушки, он сиганул на пол и отполз в дальний угол. Змея заглотила серебряную статую целиком и тут же затрясла головой.

Риви проскользнул наружу через разломанный дверной проем. Лапы твари оказались у самого входа в храм. Памятуя слова Фрост, Риви хорошенько полоснул по ним кинжалом и бросился по груде камней вниз.

Тварь взревела от боли, вскинулась, заметалась и обрушила на себя крышу. Летящие камни долбанули Риви по лопаткам и ногам. Обернувшись, он увидел: змея погребена под завалами, а снаружи торчит только красный хвост. Но перевести дух Риви не успел: слева послышался хриплый рев.

Риви бросился на звук, петляя по незнакомым закрученным улицам и переулкам. Сапоги скользили по окровавленной брусчатке, дорогу преграждали то обломки, то трупы.

Вскоре показалась городская стена. Риви увидел: одна змея придавлена замолчавшим гонгом, а со второй прямо наверху ведет бой Фрост. Сидя у твари на загривке, левой рукой капитан заносила топор, и змеиная кровь оставляла на белоснежном ханбоке россыпь черных пятен. Наконец змея обмякла и – за секунду до того, как Фрост спрыгнула с загривка, – рухнула за стену.

– Cверху отличный вид на храм! – Фрост стянула маску и капюшон. На штанах, порванных когтями в районе голени и щиколоток, алела кровь. – Забирайтесь, лейтенант.

Риви нашел глазами узкую железную лестницу и вскоре встал рядом с капитаном. Посмотрел вдаль, на темное зимнее небо и руины храма с похороненным под ними змеиным телом.

– Как вы это сделали? – спросила Фрост.

В ее голосе сквозило любопытство. Пока не уважение, но Риви готов был принять и это.

– Сунул ей в глотку статую пророка.

– Страшный грех, обязательно покайтесь, Риви. – По выражению лица Фрост непонятно было, шутит она или нет.

– А где лейтенант Ким? – Риви вгляделся в разрушенные дома и кривые перекрестки Кадзуро.

– Убил тварь на площади. О, вон он.

Ким шел по узкому переулку мимо квадратных деревянных складов. Странно, что уцелели, подумал Риви.

– Мы здесь! – крикнула Фрост и помахала.

Ким не успел ответить – хрустнула стена, и слева от него выросла серая змея. Кривой коготь чиркнул Киму по голове, раздвоенный язык обвил тело тугими кольцами.

Фрост хлопнула руками в перчатках, но Риви сжал ее предплечье.

– С ума сошел, – процедила Фрост, переходя на «ты». – Он ранен.

– Не успеете, далеко, – сказал Риви на выдохе. – Дайте топор!

– Что?

– Ваш топор, капитан.

Сначала безжизненно висящая голова, а потом и ноги лейтенанта Кима исчезли в змеиной пасти.

– Да чтоб вас! – Фрост вытащила топор из-за пояса, дрожащей рукой передала Риви. – Кинжал, живо!

Она выхватила у него оружие, спрыгнула со стены и бросилась к змее.

Риви прищурился. Перед единственным глазом все то было четким, то расплывалось. Правой или левой, левой или правой? На левой пальцев больше, правая сильнее. Указательный и большой что есть силы сжали теплую рукоять. Как бы не перекрутить. Риви замахнулся и метнул топор. Он полетел, переворачиваясь в воздухе, с ритмичным свистом и вошел в грудь твари всем лезвием.

Змея упала мгновенно, без звука. Из полуоткрытого рта вывалился лейтенант Ким. Фрост замерла, потом снова кинулась к нему.

Риви била мелкая дрожь, шрамы на руках будто снова начали нарывать, живот свело. Он спустился со стены и медленно пошел вперед. Добравшись до Фрост и Кима, посмотрел на рукоять топора, торчащего из змеиной груди.

– Вы метнули оружие с такого расстояния? – Фрост, сидящая на земле, подняла на Риви глаза с расширенными зрачками.

– Вроде как.

– Здесь метров двести, – шепнула она. – И вы попали точно в сердце.

– Вроде как, – повторил Риви.

– И вы держали его всего двумя пальцами, а ваш левый глаз, похоже, не видит. И уже темно.

– Вроде как, – сказал Риви в третий раз.

– Это невозможно.

– Вы же решили, что возможно, капитан.

– Я?!

– Но это ведь вы отдали мне топор. – Риви пожал плечами.

Фрост в ответ только шумно выдохнула и протянула кинжал.

– Спасибо, лейтенант Риви. – Придерживая затылок, Ким встал и сложился в поклоне.

– В моих краях говорят «грацие», лейтенант Ким, – ответил Риви и убрал руки за спину, чтобы никто не увидел, как они дрожат.

Пограничники обошли темный разрушенный Кадзуро в поисках живых. Люди потихоньку выбирались из подвалов, оглядывались. Город заполнил вой, надсадный, почти животный. Казалось, горе течет по улицам вместе с запахом мертвечины.

У дома с бурой черепичной крышей Фрост остановилась. Посмотрела в разбитые окна, провела рукой по щербатой желтой двери с замком в виде драконьей головы.

– Пора возвращаться, – сказала она и, не оглядываясь, пошла по заснеженной дороге. Риви оглядел дом, короткие, торчащие из снега деревянные столбики забора и табличку на одном из них.

– Здесь жили генерал Сато Акира и его жена, врач Сато Изуми, – прочел Риви косые кадзурские буквы.

– Они умерли не сегодня. Раньше, – сказал Ким. – Ничего себе, вы читаете кадзурский. Значит, парансанский и шэньский тоже?

Риви всегда удивляла эта странность: разные языки городов Юга, при этом одинаковые буквы. И три алфавита – шэньский, парансанский, кадзурский – для одного северного языка, огромного, словно море, в которое вливаются полноводные реки. Писать и читать всеми тремя способами умел далеко не каждый северянин.

– Тоже, – ответил Риви. Но кем были для Фрост носящий одно с ней имя генерал и его жена, спросить не решился.

Они с Кимом догнали капитана: Фрост сидела на корточках посреди улицы, обхватив голову руками. Снежинки падали на черные волосы и тут же таяли.

– Невозможно, – произнесла Фрост задумчиво.

– Просто я был лучшим по метанию оружия в военной школе Реджо, капитан, – сказал Риви не без гордости. Руки перестали дрожать.

– Я не про это.

– А…

– Змеи не сидят в засаде. Это не в их характере.

– Почему? – Ким поправил окровавленную повязку на затылке. – Змея может напасть из-за угла.

– Из-за угла. Но вряд ли она будет тихонько сидеть в сарае и ждать, пока всех сожрут. Змеи тупые. Змеи не думают. – Фрост покачала головой. – К тому же сейчас не время.

– Что значит не время, капитан? У змей два инстинкта – жрать и потрошить. – Риви почесал нос. – Им нравится вкус крови. Им нравится вид крови. И нападают они когда вздумается.

– Нет, лейтенант. – Фрост поднялась. – Сейчас на Севере змеи откладывают яйца. Ищут укромные места, едят животных и не приближаются к людям. Если, конечно, кто-то не вздумает петь посреди леса.

– Двадцатое число, февраль. Самое время. В городах и деревнях обновляют погранотряды, – продолжил Ким. – Приходят новички из Горной военной школы. В Кадзуро многие ушли на пенсию, уехали в восточную часть материка, подальше от змеиных мест. Взяли новых ребят, зеленых, и капитаном сделали совсем молодого парня.

Риви вспомнил мальчиков в кимоно и сглотнул.

– Гонг, – сказал он. – Кадзурцы предупредили, что у них три змеи. На самом деле было больше. Но змей сложно не заметить. Может, в засаде сидели и остальные?..

– Это значит, что змеи умеют думать, – сказала Фрост. – Но всем нам известно, что это не так.

Козлы ждали внизу у тоннеля. Риви забрался своему пятнистому на спину. Тот разбежался и легко запрыгнул на выступ без единого возражения, будто признал в Риви главного.

– Наши завалили тоннель, нужно через гору. – Ким пронесся по склону первым и через секунду исчез в темноте.

Капитан Фрост окинула взглядом растерзанный город.

Риви молчал, рассматривая волоски козлиной шерсти.

– Не надо было звать Кима, – еле слышно сказала Фрост. – Это привлекло змею.

– Откуда вы могли знать про змею?

– А вы, лейтенант, – произнесла Фрост, не глядя на Риви, – и правда заслужили землю на Изола Белла. Будь я на вашем месте, уехала бы отсюда как можно скорее. Здесь нет ничего хорошего.

– Но вы не на моем месте, капитан Фрост. – Риви вжал пятки козлу в бока, и тот рванул вверх, оттолкнувшись всеми четырьмя ногами.

…Когда внизу показались парансанские ханоки, настала ночь. Риви привязал козла, дошел до дома и рухнул спать, не раздеваясь. Он проспал до вечера следующего дня, напрочь забыв про еду.

Пахло сеном, мылом и дерьмом. Риви шагнул в полутьму сарая, стараясь не вдыхать глубоко. Капитан Фрост, в косынке, натирала щеткой черного козла. Тот стоял весь в пене, гордый и наглый, будто конь элитной породы.

Риви был уверен, что Фрост слышала шаги, но даже не подняла голову.

– Капитан, – окликнул он, спрятав руки в карманы военного ханбока. – У меня дело.

– Уезжаете, лейтенант Риви?

– Нет. Хочу вступить к вам. В погранслужбу.

Фрост все-таки на него посмотрела. Под ее прямым взглядом Риви ощутил странное беспокойство. Будто мучительно пытаешься вспомнить что-то – имя или строчку из песни, – и никак не выходит.

– Погранотряд, – сказала Фрост.

– Погранотряд.

– Что ж.

– Это да или нет?

– Неужели жизнь на острове без змей так ужасна, лейтенант? Хотите идти служить к девчонке вроде меня.

– Вы же все видели, капитан, – ответил Риви. – Видели, какую пользу…

– Покажите руки.

Риви замер. Ярость собралась в комок у него в груди и теперь медленно ползла к кадыку.

– Зачем?

– Хочу посмотреть, за что вас списали южане. Руки, лейтенант. Это приказ, – повторила Фрост.

Она похлопала козла по боку, убрала в угол щетку и ведро с мыльной водой, подошла ближе. Сощурилась на закатное солнце, горевшее в круглом окошке под крышей.

Риви вытащил кисти из карманов и показал их Фрост тыльной стороной.

– Большой, указательный. Большой, указательный, средний. Тут два. Тут три. Спасибо, лейтенант. Свободны.

Из области кадыка ярость докатилась до горла. Риви сморщился, прокашлялся.

– Даже без пальцев и глаза я сдохну последним, капитан Фрост. Может, даже позже вас.

– Очень на это рассчитываю.

Он повернулся и вышел наружу, к снегу и закату. Запах козлиного дерьма в один миг сменился запахом леса, но взгляд капитана Фрост все еще жег затылок.

Через час на пороге дома лейтенанта Кима лежали горные перчатки, зашитые идеально ровной строчкой: на правой – два пальца, на левой – три.

Реджо, конец ноября.

Около трех месяцев назад

– Вышила вам заранее, лейтенант Риви. И штаны укоротила.

Риви с трудом удержал тяжелую, идеально выглаженную военную форму, глянул на силуэт мангуста и золотые буквы. Парансанская «р» напоминала витиеватую цифру два, «м» – квадрат.

Риви Маттео.

Защиту парансанцы, как и реджийцы, не носили – доспехи мешали быстро двигаться во время схватки и выбираться, если змея начнет душить.

– Ремень и носки потеплее. – Портниха с круглым, как картофелина, лицом впихнула Риви через прилавок плетеную корзину. – Сейчас еще трусишек сложу.

Быстрым движением она поправила забор из рулонов ткани и откуда-то снизу вытащила стопку белых длиннющих трусов. Трусы пограничника – так их называли на Юге. В Реджо молодых погранцов в первую ночь службы заставляли бегать по казармам голышом с трусами на голове.

– И на Севере они, – Риви вздохнул.

Засунуть трусы в штаны так, чтобы ничего не топорщилось, у него никогда не получалось.

– Так в трусах по коленку теплее же. – Портниха заулыбалась. – Штаны мы зато широкие шьем, очень удобно, лейтенант Риви, не переживайте. Если испачкаетесь, сразу меняйте! – Она шлепнула трусы в корзину. – И несите стирать, а то капитан у нас за грязную форму…

– Понял. – Риви вспомнилось, как в Реджо он месяц ходил в порванном сапоге и заляпанном змеиной кровью кителе, потому что не на что было сменить. Да и трусов было всего четыре штуки – приходилось стирать в тазу с еле теплой водой.

– Я правильно написала ваше имя и фамилию? У нас так принято: сначала фамилия, потом имя. Капитан сказала, что на Юге пишут имя, а только потом фамилию, потому что у южан все… – портниха подбирала слово, – по-другому.

– Капитан так и сказала – «по-другому»?

– Нет. Капитан сказала…

– Как же?

– Ну… У них, южан, все через задницу. Вот как она сказала. Зря я это вам, наверное.

– Капитан не ошиблась. Спасибо. И за перчатки.

– Так перчатки – это не я, лейтенант Риви. Капитан Фрост сама зашила. Боялась, что напутаю. Ну, держите. Попозже только за обувью зайдите, хорошо? Найду ваш размер.

Риви улыбнулся, взял ручку корзины тремя пальцами левой руки, прижал стопку формы к груди и откланялся.

Военный городок, избежавший нападения змей, погрузился в дрему. Вдалеке слышался лязг затачиваемого клинка, из круглого каменного ханока – кухни – доносился запах острой картошки. На пустой площади ветер заметал следы сапог.

Риви свернул в сторону дома лейтенанта Кима, надеясь растянуться на одеяле и проспать хотя бы до обеда. Перехватил корзину с носками и трусами и кучу одежды, которая так и норовила выпасть. Дернул щербатую дверную ручку: закрыто. У порога стояли две пары сапог: одна – заляпанная снегом и грязью, другая – будто только что вычищенная дотошным обувщиком.

Риви бросил одежду, обогнул дом.

– Интересно. – Он вытянул шею, сощурился, пытаясь рассмотреть хоть что-нибудь.

В неплотно закрытом окне мелькнуло обнаженное плечо, и Риви показалось, что он слышит голос капитана Фрост. В горле стало сухо. Риви снова подошел к двери и сам не зная зачем постучал.

Секунда – дверь распахнулась, едва не ударив его по носу. Капитан Фрост, в шелковом халате и широких штанах, босая, стояла в дверном проеме.

– Вы должны были получать форму, лейтенант, – сказала она, и Риви уловил запах граппы.

Фрост была выше от силы сантиметра на три, но смотрела сверху вниз – будто эти жалкие сантиметры дают невероятное преимущество.

Риви старательно представлял на месте ее груди сытую усатую рожу майора Моранди.

– Я уже получил. – Он кивнул на стопку одежды и перевел взгляд на голые щиколотки Фрост. Серые пятна на них побледнели.

– Что-то быстро.

– Да вроде нет. Мы виделись у храма часа два назад. Портниха спала, когда я пришел. Пришлось ждать.

– А вышивку тоже сделали?

– Еще ночью. Вижу, граппа помогла, капитан. Только, правда, ложились бы спать.

– Вот этим и займусь. А вы погуляйте часок, лейтенант Риви. Поешьте.

От Риви не ускользнуло, как плохо она прятала волнение – хмурилась, показывая вертикальную морщину между бровями, прикасалась к горящим щекам и тут же отдергивала руку.

– Лейтенант Ким там? – Риви сделал шаг в сторону и ловко заглянул Фрост за спину.

Ким сидел на полу, опустив голову. Длинные волосы скрывали лицо. Риви испытал острое желание схватить его за патлы и хорошенько долбануть о стену.

– А что… – начал он и тут же замолчал.

– Что, лейтенант Риви? Хотите узнать, чем мы заняты? Тем, о чем вы подумали.

– А о чем я подумал? – Риви наконец решился посмотреть капитану в лицо.

Порыв ветра поднял подол легкого халата Фрост. Рукава задрались на долю секунды, обнажив предплечья. Руки – от запястья до локтя – покрывали темно-красные тонкие полосы. Фрост посмотрела на Риви в ответ, и ее взгляд прожег нутро хуже змеиного яда.

– Вы соврали, капитан, – сказал Риви, чувствуя, как к лицу приливает кровь. – Про наказание.

– Проходите уже. – Фрост отступила в темноту комнаты. – Вы ведь не отвяжетесь.

Риви стащил сапоги, подхватил форму и переступил порог.

Ким сидел перед миской воды и сжимал краешек чистого полотенца.

– Хотите посмотреть, лейтенант Риви? Смотрите. – Фрост повернулась лицом к стене, опустилась на колени и сняла халат, перекинув вперед длинные волосы.

Из ослабевших ладоней Риви выскользнула и корзина, и стопка формы.

Белую спину Фрост исчерчивали кровоточащие следы ударов.

Риви украдкой посмотрел на острые плечи и тут же отвернулся, чувствуя, как сердце опасно ускоряет ход. Фрост, хотя и сидела спиной, заметила его реакцию и спросила:

– Не нравится, лейтенант? Что ж. Ладно, Ким, заканчивайте. А то Риви, похоже, сейчас стошнит от отвращения.

Лейтенант Ким очнулся, опустил кусочек полотенца в воду и начал протирать голую спину Фрост.

– Кто ж так обрабатывает раны, лейтенант Ким, – пробормотал Риви, глядя исподлобья. – Надо промакивать, а не тереть.

– Может, вы, лейтенант Риви? – Ким с готовностью протянул полотенце.

– Нет, я… Лучше вы, – сказал Риви тихо, вспомнив, как Фрост боялась до него дотронуться. Прикоснуться к ее обнаженной спине обезображенными руками казалось кощунством.

При этом с желанием это сделать Риви справлялся едва ли. Он снова бросил взгляд на Фрост, закусив нижнюю губу почти до крови. Вся спина, руки, плечи… Минимум тридцать ударов кнутом.

В Реджо тоже наказывали. Но женщин – никогда. И никогда – пограничников. Риви не знал, что должен был сделать военный, чтобы его так унизили.

– Постойте, – произнес он негромко. – Капитан Фрост. Вы соврали не один раз, а дважды.

– Удивите меня, Риви.

Ким замер с полотенцем в руке.

– Вы сказали: госпожа Кун не знала, что мы с лейтенантом Кимом были в Кадзуро. Но она знала. И вы получили наказание за троих.

– Ерунда, – бросила Фрост.

– Я работал в тюрьме, – сказал Риви. – Заключенных били кнутом. За воровство. Драки. Поножовщину. Но никого – больше десяти раз. Кроме тех, кто брал чужую вину на себя.

Риви вспомнил: одним утром из камеры, где в основном сидели реджийцы, перевели северянина, вора и торговца оружием, двухметрового, квадратного, со шрамом через всю щеку и длинным хвостом на полностью лысой башке. Реджийцы дали ему кличку Дикий Дилдо – за что, Риви предпочитал не знать. Дилдо с двумя сокамерниками устроил побег, ранил трех пограничников. А когда всех поймали, взял вину на себя. Получил тридцать ударов и новую камеру.

Днем он бросался на соседей, ночью выл, дрожа от холода в углу. Однажды Риви не выдержал и просунул ему через решетку запасное одеяло. Дилдо схватил его скрюченными пальцами. С тех пор никого не трогал, а Риви приветствовал коротким кивком. Потом Риви худо-бедно заговорил на северном – и когда он приходил, Дилдо вытаскивал из-под койки доску для игры в го. Поганым южанином Риви больше не звали.

– Тридцать ударов, – сказал Риви. Воспоминания помогли избавиться от навязчивых мыслей о голой спине. – По десять на каждого. Вы знали? – Он перевел взгляд на недвижимого Кима. – Знали и ничего не сделали.

– А что надо было сделать, по-вашему, Риви? – Фрост поднялась, накинула халат и туго затянула пояс.

– Получить нам с Кимом по пятнадцать ударов и засунуть этот кнут кому-нибудь в задницу. Можно даже госпоже Кун.

– По пятнадцать вам с Кимом? – Фрост стояла, уставившись в стену, будто даже короткий взгляд на Риви был жутко ей неприятен.

– Кун сделала это сама? Главу города охраняют пограничники, но ни один не ударил бы своего капитана… – Риви осекся. – И ни один горожанин тоже.

– Это сделал не местный. Ему просто заплатили.

– Бить женщину кнутом – даже не знаю, что может быть ниже.

– То есть засунуть кнут кому-то в задницу, по-вашему, верх благородства?

– Слухи о южанах суровы, но поверьте, на такое я не способен. Капитан… – Риви выдохнул. – Те, кого били в тюрьме, орали на весь Реджо. Но сегодня в городе я не слышал ни звука.

– Лейтенант Риви. – Фрост обернулась, и Риви почувствовал, как по спине течет холодный пот. – Ответьте на вопрос: если бы были капитаном, что бы вы сделали?

– Ну, – Риви запнулся.

– Давайте, лейтенант Риви, не стесняйтесь. У вас есть возможность высказать свое мнение.

– Принял бы наказание сам, потому что я отдал приказ, а мои люди ни в чем не виноваты, – произнес Риви тихо.

– Вот и ответ, лейтенант.

Фрост накинула поверх халата жакет белого военного ханбока, лежавший на сундуке, и вышла на улицу не прощаясь. Внутрь залетел ледяной воздух, дверь хлопнула, едва не сорвавшись с петель.

– Холодно же, – прошептал Риви.

– Зря вы это, лейтенант, – сказал Ким, помолчав. – Она ведь капитан. Поэтому и берет на себя…

– Сегодня госпожа Кун мне кое-что сказала про капитана Фрост, – кашлянул Риви и опустился на теплый пол. – И мне показалось, в храме вы имели в виду то же самое.

Ким молчал, рассматривая порозовевшую от крови воду в миске.

– Я расскажу, только чтобы вы не слушали бредни госпожи Кун.

– Расскажите.

– Вы знаете, почему на Севере в погранслужбе почти нет женщин, лейтенант Риви?

– Никогда не задумывался. – Риви пожал плечами. – В Реджо женщины служат наравне с мужчинами.

– Во всех северных городах и деревнях принят закон: женщина может служить, только если она бесплодна. Потому что если нет – то должна исполнять другой долг. Делать так, чтобы мы тут не вымерли.

– Ловко вы решили, кому какой долг исполнять. – Риви задумчиво почесал затылок.

– У нас в Горной военной школе было девчонок двадцать. Но только капитан Фрост получила назначение в погранслужбу. Госпожа Кун считает, что капитана нужно пожалеть. А я считаю, все произошло по воле пророков, лейтенант Риви.

Риви задумался, вглядываясь в полутьму. Вспомнил, как в тюрьму привезли беременную воровку. Лет сорока, с торчащим животом и вечно задранной грязной рубашкой. Воровка думала, что умирает.

«Да не могу я, не могу! – выла она, отмахиваясь от врача. – Прокляли! Помираю!»

А через три месяца родила в тюремной больнице здорового пацана.

– А как вы это поняли? – спросил Риви. – Ну то есть… Никто же не может знать наверняка.

– В случае с капитаном Фрост ясно было, лейтенант Риви. Вы же понимаете, как бывает.

– Что бывает?

– У девочки идет кровь, она становится женщиной. Это…

– У меня есть сестра, лейтенант Ким. Можете не продолжать.

– В Горной военной школе отлично учат, лейтенант. Даже лучше, чем в монастыре Линшуй. Не только военное дело, но и базовые науки. Многие хотят туда попасть.

– И девушки? – спросил Риви.

– Да. Если у девушки есть цикл, доучиться она сможет. Но назначение в погранслужбу на Севере не получит. И от военного дела освобождают, так что многие выходят замуж и бросают обучение раньше. А кто хочет служить, обычно сразу уезжают на Юг. Так вот, капитан Фрост… У нее не было цикла. Поэтому и взяли на службу. Не надо воспринимать капитана как беззащитную женщину. И жалеть ее не надо. Потому что сама она вряд ли о чем-то жалеет.

Риви привалился к прохладной стене. Виски пульсировали. Стало стыдно, что вытянул из Кима чужую боль.

Закрыв глаза, Риви видел обнаженную спину, которую не смогли обезобразить даже следы ударов.

Спину женщины – уж в этом он не сомневался.

Парансан, начало октября.

Пять месяцев назад

Ветер срывал последние листья с кленов и вишен. Гора, вчера еще желто-красная, стала плешивой и хмурой. Дождь не унимался. Минхи чувствовал, как в сапогах хлюпает вода и как военный ханбок – зимнюю форму выдали два дня назад – отяжелел.

Брусчатка на площади казалась глянцевой, как мекорит.

Акира стояла на коленях, не поднимая головы. По прилипшим к лицу волосам стекали капли. Руки за спиной. Без оружия. Грязные, вымокшие штанины – Минхи представил, как больно ее коленям, и поморщился. Но Акира не двигалась. Вообще. Маленькая статуэтка, поставленная в наказание на колени перед сослуживцами.

– Вы знаете, что такое приказ, лейтенант Фрост?

Голос майора, стоящего в центре площади, перебил шум дождя, и серые ряды пограничников всколыхнулись.

– Да, майор.

Акира ответила негромко, но Минхи расслышал.

– Я велел не выходить за ворота без меня!

Майор выкрикнул это, сжал кулаки, зашелся мучительным лающим кашлем. Остановился, смахнул с усов капли дождя. Надсадное, горькое «я велел». Слова не майора – отца.

– Я знаю, что такое приказ, майор. – Акира подняла подбородок. – Мне приказали проверить обстановку перед прибытием генерала.

– Кто приказал?!

– Капитан Сон Минхи.

Дождь хлестнул Минхи по лицу особенно яростно. Майор повернул голову, прозрачно-голубые глаза скользнули по строю солдат, и Минхи почувствовал, как желудок завязывается узлом. Но сделать шаг вперед не успел – в строю послышались шепотки. Пограничники почти одновременно вытянули кверху макушки и застыли.

Застыл и майор. Только Акира так и осталась на коленях.

На площади появился человек. Минхи видел его строгий профиль, широкую ладонь, сжимающую рукоять катаны, седые волосы в пучке и длинное черное кимоно с тремя широкими золотыми линиями по краю рукава. Все это Минхи было хорошо знакомо, будто он принимал присягу вчера.

Человек подошел к Акире, сказал коротко:

– Встаньте, солдат.

Она поднялась одним движением, перекатившись с колен на пятки. Повернулась, поклонилась так низко, что концы длинных волос снова оказались в луже.

– Генерал Такаяма. – Майор тоже поклонился, снова закашлялся.

Такаяма в ответ едва опустил подбородок.

– Моя дорога из Горной военной школы была весьма спокойной, – сказал он. – Я встретил трех змей у Парансана, но все были мертвы. Я вознес молитву пророкам, но, похоже, за это стоит поблагодарить и лейтенанта Фрост.

Акира так и стояла не разгибаясь.

– Дайте посмотрю на вас, лейтенант Фрост. – Голос Такаямы был теплым. – Мы не виделись с вашего выпуска.

Акира выпрямилась, откинула испачканными руками волосы с лица. Минхи заметил, что у нее рассечена губа.

– Этому тебя учил Сато, Фрост? – На этот раз Такаяма обращался к майору. – Унижать близких?

Майор что-то прохрипел в ответ.

– Налей мне уже вашего хваленого парансанского соджу. Пророки послали нам сегодня дожди.

И Такаяма, не оглядываясь, пошел по площади. Ливень закончился, из-за горы показался кусочек робкого солнца. На сапогах пограничников переливались крупные капли.

К вечеру Такаяма смягчился. Напаренный в жаркой парансанской бане, наевшийся острого мяса и капусты, он сидел в доме майора в одном полотенце и цедил соджу из прозрачного стакана. У стеклянных кубических ламп кружила мошкара. На ширме плясали тени.

– Почему сам с ними не пошел? – шепнул майор Фрост, похлопав Минхи по плечу и тяжело привалившись к стене. – Неужели думаешь, этот мальчишка Ким сможет ее защитить?

Это были первые слова, обращенные к Минхи за день. Тот хотел ответить, что боялся оставить майора, заходящегося кашлем в температурном бреду, одного. Что знал: она справится. Всегда справлялась. Но Такаяма отставил стакан, глянул на них исподлобья, и Минхи не произнес ни звука.

– Скажи-ка, Фрост, твоя дочка командует отрядом?

– Нет, генерал.

– Хотя бы человека четыре ей нужны. Она уже лейтенант, нужно с чего-то начинать.

– Пока не время, генерал.

– А что так?

– Ей не хватает подготовки.

Такаяма неопределенно хмыкнул. Минхи поднялся и наполнил ему стакан.

– Мы ведь не вечны, Фрост, – сказал Такаяма. – Придет день, и мы с тобой перейдем на ту сторону горы. Тебе повезло с преемницей.

Фрост закашлял, словно в ответ на эти слова.

– Я верил, генерал, – произнес он, – что она одумается. Однажды.

– Пророки сами решили судьбу твоей дочери, Фрост. Так не мешай.

Минхи заметил, как майор сжал челюсти.

– Я понимаю. – Голос был умоляющим. – Ни один мужчина не захочет связать с Акирой судьбу, ведь продолжение рода… – Он осекся. – Но вы, генерал… Вы были так добры к ней во время обучения.

– К чему ты клонишь, Фрост?

– У вас четверо детей, восемь внуков, и я полагаю, вы не хотите еще.

Такаяма расхохотался, и майор, уязвленный, замолчал.

– Нет уж, обойдется Акира без такого старого брюзги, как я. Вот для чего ты меня позвал, хитрый южный лис.

– При всем уважении, генерал. Приглашение выслал не я.

– Знаю. – Такаяма потянулся. – Опять госпожа Кун с этой землей. Ты бы успокоил ее как-нибудь, Фрост. Житья от нее нет. – Он залпом выпил остатки соджу. – И дай уже дочери командовать людьми. А то, глядишь, ты со своей трубкой окажешься на той стороне горы раньше всех. И придется мне убеждать остальных генералов, что девчонка стоит того, чтобы доверить ей не только четырех рядовых, но и целый город.

* * *

Толпа шумела тревожно, как море, разделяющее Север и Юг, и волнами накатывала на нижние ступени храмовой лестницы. Плясали огненные пятна факелов, хрустел под ногами только что выпавший снег, и лица собравшихся казались обреченными.

Видя госпожу Кун, люди расступались. Она шла с тремя испуганными мальчишками. Двое, помладше, в длинных меховых шубках, жались друг к другу, третий путался под ногами, наступая госпоже Кун на алый плащ.

У храма она воздела руки к небу, вытянув длинные тонкие пальцы в крупных перстнях. Бусина на браслете сверкнула в полутьме.

– Спаси нас, пророк Донсу, от смерти во чреве змеином и от длани змеи, карающей за грехи! – произнесла она утробным голосом, идущим будто из самого низа живота.

– Спаси! – эхом ответила толпа.

– Спаси от аспидовой лихорадки, убивающей нас! Даруй нам целебный яд!

– Даруй, даруй!

Риви в очередной раз пожалел, что у него не хватает пальцев – а то смог бы полностью спрятать лицо в ладонях и скрыть ухмылку. Ким стоял рядом, перебирая круглые синие четки.

Фрост наказали – и она могла исчезнуть в любую минуту. Пойти за ядом – он знал, она это сделает. Риви днем не покидал территорию погранотряда: чистил козлов, показывал новеньким, недавно выпустившимся солдатикам, как махать клинком, когда нет половины пальцев, и пытался разузнать что-нибудь интересное у лейтенанта Кима.

– А если идти за ядом, это далеко? – спросил Риви, когда они присели пообедать – разумеется, картошкой – за общим столом на улице.

– От города уже далековато, лейтенант, – с готовностью ответил Ким. – Нужно идти на север через ущелье Проклятых.

– Ну и название, – Риви поморщился. – И что, никак нельзя обойти это ущелье?

– Да это ж самый короткий путь, – Ким расплылся в улыбке. – Тем более в ущелье и змей-то нет. Одну только как-то разок заметили.

Ким принялся рассказывать про другие места Северного материка. Монастырь Линшуй и Горная военная школа, страшный Змеиный край за рекой, таинственный Каменный город, где никто никогда не был, – Риви хотел бы послушать внимательнее, да только мысли его занимало совсем другое.

Без напарника Фрост никуда не уйдет. И только это внушало спокойствие. Поэтому весь день Риви таскался за Кимом. И вот на излете дня оказался в толпе несчастных, собравшихся на молитву с госпожой Кун.

– Лихорадка, аспидова лихорадка, – то и дело слышалось в толпе, и испуганные люди текли к храму, надеясь обрести утешение у золотой статуи пророка Донсу.

– Дай сил нашим пограничникам! – Госпожа Кун снова заголосила, и все ее трое пацанов заплакали, будто по команде. – Дай сил капитану добыть целебный яд и спасти город!

– Дай сил капитану Фрост! – Лейтенант Ким возвел глаза к беззвездному небу, на фоне которого вырисовывался силуэт Синей горы.

– Надо молиться громче, а то пророк вас не слышит, – устало произнес Риви.

– Дай сил капитану! – заорал Ким, и на этот раз Риви пожалел, что змея лишила его зрения, а не слуха.

В толпе, на другой стороне дороги, мелькнул на секунду белый капюшон.

Риви протиснулся вперед, перебежал улицу, едва не наступив госпоже Кун на огромный, размером с покрывало, подол, и наконец увидел Фрост – впервые с утра. Капитан стояла в отдалении, среди кренившихся к земле голых вишен, и факелы отбрасывали тревожные остроугольные тени на ее лицо.

– А вы что, не молитесь, капитан? – Риви встал рядом, утонув по щиколотку в снегу. Сложил руки на груди, спрятав пальцы.

Только не вспоминать утро, думал Риви. Едва представишь обнаженную спину – и вся уверенность рассыплется, как пожелтевшие от времени змеиные кости.

– Я молюсь про себя, лейтенант Риви, – сухо ответила Фрост.

– Тогда помолюсь и я, пожалуй. За то, чтобы шэньцы дали нам яд.

– Будто вы не знаете, что не дадут.

– Вдруг их командир необычайно искусен в этом деле, и они не против поделиться с соседями.

– Говорят, их командир, капитан Синь, и правда хорош. Но они не дадут, лейтенант Риви. Даже если у нас лихорадка.

Люди поднимались по лестнице в храм, огибая стены, будто хвост убитой в Кадзуро змеи.

– А у нас точно лихорадка, капитан?

– Может быть. У нас жители города, где были змеи. Хотя… Все равно не могу понять, почему так быстро возникла паника. На рынке о лихорадке говорят с самого утра.

Риви усмехнулся.

– Люди просто любят паниковать, капитан.

– Они напуганы, лейтенант Риви. Настолько, что готовы молиться в толпе. Лучше бы по домам сидели. Ким туда же. Надо было ему запретить.

– Да пусть молится сколько ему влезет. – Риви кашлянул. – Вы верно сказали, капитан. В толпе. Кто собрал тут всех на молитву?

– Госпожа Кун.

– И она, испугавшись лихорадки, притащилась сюда вместе со своими детьми? Значит, скорее всего, беженцы здоровы. Во всяком случае, пока.

– Это не ее дети, а мальчишки из приюта при храме пророка Донсу. Но госпожа Кун любит создавать образ женщины, которая прежде всего заботится о детях.

– А что, у Кунов детей не было? – Риви вспомнил утренний разговор, и ему стало любопытно.

– Был сын, Сонджу. Сбежал на Юг с бродячими артистами. Друг из Кливлендска видел его не так давно, сказал, поет весьма недурно. – Фрост замолчала. – Госпоже Кун земля на Изола Белла, похоже, важнее. Извините, лейтенант Риви, это было лишним.

А вот это интересно…

– Мэру Реджо запрещено отсутствовать в городе больше четырех дней. Здесь такой же закон? – уточнил Риви.

– Да.

– В таком случае, госпожа Кун не может покинуть Парансан и поехать к сыну.

– Не может, – тихо сказала Фрост. – Но поверьте, причина – не забота о горожанах.

– А что же, капитан?

Фрост молчала – казалось, прикидывала, может ли доверять.

– Прошлый глава города, ее муж Кун Сынхун, – из генеральской семьи. Родители Куна жили в восточной части Северного материка. Змей там мало. Почти безопасно. И вдобавок у них была земля на Изола Белла.

– Почему они там не жили?

– Сынхун получил высокую должность, его родители не хотели уезжать далеко. Их не стало в прошлом году, а следом и Кун Сынхун умер от лихорадки. Не в Парансане – поехал в Шэнь и сгорел за день. Земля перешла сбежавшему на Юг сыну. Но он, говорят, отказался.

– Не самый умный поступок, – заметил Риви.

– Кажется, с родителями младший Кун был совсем не в ладах. Так что землю забрал совет генералов. Госпожа Кун убедила жителей Парансана, что муж вверил город ей. А теперь пытается убедить и генералов – раз дела господина Куна ее, то и земля ее.

– Откуда знаете, капитан? – удивился Риви.

– Я из военной семьи, лейтенант. Мой отец был вхож в генеральские круги. Поверьте, если только бумаги о переходе земли подпишут, госпожа Кун покинет Парансан с первым же торговым кораблем. И вряд ли задумается, заболел кто-то у нас или нет.

– Не думаю, что кто-то болен, капитан Фрост. Скорее эта женщина собрала всех, чтобы посеять панику и внушить вам чувство вины. Ну, и продемонстрировать любовь к сиротам и несомненный вокальный талант, конечно.

Фрост бросила на Риви удивленный взгляд.

– Но яд-то нам все равно нужен, – произнесла она неуверенно, и Риви выдохнул. – Даже если никто не заболел. Когда заболеет полгорода, пузырька, о котором я вам говорила, точно не хватит. Ночью на дежурстве был старший лейтенант Чхве. Он следопыт. У вас были такие в Реджо, лейтенант Риви?

– Обижаете, капитан. Наш лучший эсплораторе мог лизнуть змеиную мочу и по вкусу определить, кем тварь поужинала. Правда, один раз так увлекся следами, что не заметил, как поужинали им самим.

– Смотрите, лейтенант Риви. – Фрост задумалась. – Сейчас змеи, что были здесь, ушли севернее. Старший лейтенант Чхве уверен. Первые логова – сразу за ущельем Проклятых.

– Думаете, испугались после Кадзуро?

– Допускаю, – согласилась Фрост. – Если расчеты верны, месяц они не нападут. Будут следить за яйцами, ждать поганое потомство. У меня есть время.

Все зашли в храм, и на улице стало тихо и темно. На нос Риви падали огромные хлопья снега. В новом шерстяном ханбоке было тепло, а трусы и правда не мешали. Однако уши начали замерзать.

«Надо бы обзавестись какой-никакой шляпой, – подумал Риви, – хотя все они, определенно, выглядят по-дурацки».

– И что? Пойдете за змеями? Добывать яд? – Снежинка попала Риви в правый глаз, и окружающее пространство схлопнулось.

– Да, – кивнула Фрост. – Найду логово, заберу яд, уничтожу яйца.

– А вы брали яд у змеи?

Риви был уверен, что Фрост скажет «да», несмотря на обвинения госпожи Кун. Дослужиться до капитана мог только тот, кто умеет добывать яд из змеиного сердца – один или с чьей-то помощью. Змееловами называли именно таких пограничников.

Но капитан покачала головой.

– Отец мог сделать это одним топором, – произнесла она тихо. – Но его убили раньше, чем он показал мне как. – Фрост сцепила руки в замок. – Звание капитана мне дали авансом. Генерал Такаяма убедил остальных членов совета. Они поверили, я смогу.

– Значит, сможете, капитан.

– Мы с Кимом ходили по лесу и искали змей, которые отложили яйца. Ничего не получалось. Я и правда писала в Шэнь, лейтенант Риви. Но не сегодня. Сразу же, как только не стало отца. Объяснила как есть.

– По доброй воле? Я не думал, что вы…

– Способна на унижение? – Фрост скривилась. – Когда от тебя зависят люди, о гордости лучше забыть, лейтенант Риви.

– И каков был ответ из Шэня?

– Если жители Парансана согласились на командира, который не умеет добывать яд, то должны отвечать за последствия своих решений. – Губы Фрост дрогнули. – Вот такой ответ. Я пробовала найти недавно отложившую яйца змею – с треугольником на морде. Ранить так, чтобы змея не умерла сразу. Вырезать сердце – это самое сложное, ведь нужно, чтобы сердце осталось живым. Собрать яд. Но я либо их убиваю сразу, либо они на меня бросаются. Я защищаюсь… и убиваю.

Облако пара, которое она выдохнула, растворилось в воздухе.

– Целебный яд умирающего материнского сердца, – сказал Риви. – Вы не думаете, что это жутко несправедливо, капитан? У твари и клыки ядовитые, и шип на хвосте, а лихорадку лечит только та дрянь, что в сердце. И только у змей, что недавно отложили яйца. Это же с ума сойти.

– Несправедливо? Пожалуй. – Фрост закрыла глаза.

– Хорошо, что там, где сердце, нет костей. Хоть на этом спасибо.

– Великий майор Александр Фрост знал, что нужно делать. Южанин, ставший на Севере своим. Поэтому генералы и жители Парансана согласились на меня. Думали, я как он. А я…

– Почему же он не успел научить вас, капитан Фрост?

– Отец дал мне имя своего наставника. Но, думаете, он видел во мне преемницу, лейтенант Риви? Пока училась в Горной школе, он надеялся, что я если не выйду замуж, то передумаю идти в погранслужбу или хотя бы займусь безопасной работой. Буду ловить воришек на рынке и отправлять их в вашу тюрьму. Шить пограничникам трусы. Отца бы это вполне устроило.

– Вы так аккуратно зашили перчатки, – произнес Риви. – Наверное, у вас бы получилось… С трусами.

Фрост бросила на него короткий взгляд.

– В смысле. – Риви кашлянул. – В общем, если решили идти за ядом…

– Хотите сказать, есть выбор? Его у меня нет. Достану яд и помечу бутылку южной буквой F. Как делал отец.

– Так зачем идти в одиночку?

– С ума сошли? – Фрост шмыгнула носом. – Может, мне взять целый погранотряд? Змеи почуют нас еще на подходе, будет месиво. И никакого яда мы не достанем. Тем более в ноябре старый погранотряд Парансана погиб почти целиком вместе с отцом. Здесь только зеленые выпускники, старший лейтенант Чхве, Ким и я. И вы.

– Слушайте, капитан. – Риви улыбался. – Как-то раз я добывал змеиный яд.

– Да неужели.

– Во время битвы за Реджо. Случайно вышло. Я увидел, что у змеи, которую я ранил, красный треугольник между глаз. Значит, она недавно отложила яйца. И я решил вырезать сердце и достать яд. Может, со злости, не знаю. У меня получилось. Сердце было живым.

– И никому не сказали? – Фрост вскинула брови. – Вы бы получили звание капитана. И вряд ли бы тогда вас уволили.

– У меня не было бутылки, чтобы отлить яд, и сердце тут же засохло. Получается, я не змеелов, – отмахнулся Риви. – Так что плевать.

Фрост вглядывалась в окна храма, где блуждали желтые огоньки.

«Скажи уже, – думал Риви. – Пожалуйста, скажи».

Фрост молчала. Резные снежинки таяли на рукавах ее ханбока.

– Лейтенант Риви…

– Да?

– А вы бы смогли еще раз так метнуть оружие? Как в Кадзуро? Необязательно с большого расстояния, просто точно. И чтобы тварь вас не заметила. И не сдохла.

– Не знаю, – честно признался Риви. – Наверное. Нужно оружие.

– Может, топор?

– Ваш не подойдет, – вздохнул Риви. – Лезвие длинное, металл тяжелый. Попаду, и она сразу сдохнет. Не попаду – разозлится и начнет все крушить. К тому же, честно говоря, я едва удержал его в руках.

– Меч? Так у нас тоже коротких не делают. Легкий кинжал, скорее всего, не долетит или не причинит ей урона, – пробормотала Фрост.

– Топор подошел бы. Только с лезвием покороче. И с рукояткой.

– Мы не можем ждать вспышку лихорадки, пока вам делают подходящий топор, лейтенант Риви.

– А тут на Севере, что, нигде таких нет?

– В Шэне, – задумчиво произнесла Фрост. – Их делают в Шэне. Они не дадут яд, но, может, они дадут оружие?

Послышались голоса: толпа из храма повалила обратно.

Фрост поклонилась, пересекла улицу. Вдруг остановилась, будто забыла что-то.

– Лейтенант Риви.

– Да, капитан.

– Вам разве не холодно?

– Нет, капитан.

– Подумала, вам нужна форма с капюшоном. Вы бы его выправили. На случай, если замерзнете.

«Вот же…» – пробормотал Риви, засовывая ладонь под ворот.

Капитан Фрост исчезла в узком проходе меж ханоками.

Реджо, конец ноября.

Около трех месяцев назад

– Играете в падук, лейтенант?

Риви, сидящий на полу по ту сторону грязной решетки, даже не обернулся.

– Нет, – ответил он после короткой паузы.

– А мне говорили, вы играете недурно. Для южанина. – Сон Минхи ходил туда-сюда по камере, и Риви слышал его шаркающие шаги. – Наверное, вы знаете другое название этой игры – го. Вы же играете в го, лейтенант Риви?

– Кто вам такое сказал?

– Иногда заключенные выходят на волю. Уезжают домой. А потом болтают всякое на рынке. Как-то я встретил парня по кличке Дикий Дилдо. И он рассказал о лейтенанте, который знает северный язык и искусство игры в го. Помните Дикого Дилдо, лейтенант Риви?

– Да.

– Это было в Шэне. Ох, Шэнь, Шэнь, – произнес Минхи нараспев. – Сколько там запахов! Еды! Оружия! Я обожал их топоры с коротким лезвием. Гораздо удобнее и легче парансанских. Так что же… Сыграем в го?

– Считаете, после того, что сделали, идиот-погранец будет играть с вами в го? – Риви повернул голову, и затекшая шея заныла.

Минхи стоял у стены, заложив руки за спину, – привычка, остающаяся у многих со времен военной школы.

– Почему нет?

– Одно дело играть с вором. Другое – с убийцей.

– Думаете, я убийца, лейтенант Риви?

Риви поднялся. Подошел вплотную к решетке и насмешливо посмотрел на Минхи: на спутанные пряди, висящие клоками, желтушное лицо и худое тело под кроваво-красной тюремной робой. Риви надеялся, что в миндалевидных, раскосых глазах мелькнет что-то, выдающее грязного предателя. Может, особый холод. Или угроза. Или сумасшествие?

Но преступник смотрел устало и обреченно. Взгляд его был ясен и тверд, и Риви это злило.

– Я знаю, что вы сделали. Открыли ворота змеям, чтобы они вошли в город, как дорогие гости. Почти всех пограничников сожрали или убили. Правда, господин Сон?

– Капитан Сон.

– Вы всадили топор в командира, майора Александра Фроста. Какой вы после этого капитан? Хотите сказать, не было?

– Было, – прохрипел Сон Минхи. – Было, лейтенант Риви.

– Так после этого вы хотите, чтобы я марал руки, играя с вами в го? – Риви сплюнул на земляной пол.

И ушел не прощаясь.

Юный пограничник стоял у выхода из тюремных подвалов.

– Дай-ка сюда папку Минхи, – велел Риви, и мальчишка вытащил ее из-за пазухи.

Риви открыл, сощурился, пытаясь разобрать квадратные парансанские буквы.

– Можно спросить, что вы ищете, лейтенант Риви?

– Да ищу, кто остановил этого урода. – Риви послюнявил палец и перевернул страницу. – Он ведь не сумасшедший. Я видел сумасшедших в тюрьме, а этот… Он другой. Так. Погранслужбой командовал майор, его убили. Их там человек сорок всего было. Город небольшой. Как не сдали его – ума не приложу. При таком раскладе итог один – тысяча трупов.

– И как, лейтенант?

– Нашел, – пораженно покачал головой Риви. – Вот. Лейтенант Фрост Акира вырубил Минхи кулаком, взял на себя командование обороной города, прикончил как минимум десять змей. Остальные обратились в бегство. Ранил белую змею, с которой дрался майор перед тем, как Минхи его убил. В одиночку – десяток. Неудивительно, что рептилии так обосра…

Риви захлопнул папку.

Лейтенант Фрост Акира. Даже не старший лейтенант. Наверняка ровесник.

Вот кто здесь сумасшедший. Или идеально подготовленный.

Или и то и то.

* * *

За Синей горой разгорался рассвет, окрашивая укутанную снегом площадь в розовый и желтый. У тлеющего костра сидел старший лейтенант Чхве: в правой руке он держал карту, в левой – огромную масляную картофелину.

– Плохо, что не сразу на север, – сказал Чхве, откусив от картофелины добрую половину и испачкав тонкие усы в масле.

– Почему? – Фрост взяла карту, вгляделась в каракули и чернильные капли на плотном бежевом листке. – Мы не можем сразу. Нужно в Шэнь. За оружием.

– Вот тут. – Чхве ткнул узловатым пальцем в ущелье Проклятых. – Змей все еще почти нет. Шли бы там. После ущелья как раз начинаются пещеры с яйцами, и не одна. На западной дороге, что ведет к Шэню, воняет и птиц пожрали. Наверняка нарветесь. А что уж там в Шэне у них со змеями – понятия не имею.

– Сколько до Шэня? – Риви протер слипающийся глаз и постарался поудобнее устроиться на щербатом пне.

– Если выйдем сейчас, доберемся завтра утром, лейтенант Риви, – объяснил Ким. – Можем, конечно, срезать через мекоритовую скалу, так быстрее. Но там змеи почти всегда. В Шэне возьмем оружие, пойдем на север и выйдем к пещерам с другой стороны. Крюк, но что поделать.

– Через пять минут выезжаем. – Фрост поднялась, поклонилась старшему лейтенанту и направилась к козлиным стойлам.

Риви задумчиво смотрел на карту – теперь она была в руках у Кима.

– Старший лейтенант, скажите, – произнес Ри-ви. – А вы сообщите госпоже Кун о нашем походе?

– Напишу, как только вы уйдете.

– Не пишите, что мы в Шэнь. Напишите так – пошли через ущелье Проклятых на поиски яда.

– Это еще почему, лейтенант Риви?

– Боюсь, стоит сказать про Шэнь, нас остановят на полдороге и заставят брать парансанское оружие. А я говорил капитану. – И Риви бросил на свои ладони печальный взгляд.

– И то правда, – вздохнул Ким. – Как-то хотели купить у кадзурцев катаны, так Кун денег не дала. Сказала – свои мечи есть, ими и деритесь.

– Спрошу капитана – если одобрит, сделаю по-вашему, лейтенант Риви, – сказал Чхве.

– Подождите, старший лейтенант. А вы тут сами что будете делать? Планируете вылазки в лес?..

– Какие вылазки без капитана, лейтенант Риви! Что же, на Юге у вас и такое практикуют?

– Нет, не практикуют, – быстро ответил Риви.

– Будем с ребятами проверять следы у городской стены на всякий случай. И ждать вас. Отправлю сокола с письмом. – Чхве сунул в рот остатки картошки, облизнул пальцы и поклонился.

Рассвет разгорелся сильнее. Солнце, отражаясь от снега на изогнутых крышах, припекало, – будто сердилось.

– Пора собираться, лейтенант Риви, – сказал Ким.

* * *

Не прошло и недели, как Риви снова оказался на горной дороге вместе с Кимом и Фрост. Только ехал теперь, восседая на черно-белом винторогом козле, одетый в серый ханбок парансанского пограничника. И встреться им кто на пути, ни один человек не признал бы в Риви южанина.

Первый раз он шел к Парансану с юга – от маленькой пристани. Теперь троица направлялась на запад – туда, где у Срединного пролива лежал Шэнь.

Риви не был в Шэне, знал только, что город этот побольше Парансана и там хватает и нечестных торговцев, и воров, что там вполне тепло, а очертания Южного материка видно даже с городской стены.

Фрост ехала во главе колонны – без капюшона и маски, с волосами, забранными в высокий хвост, как у парансанских мужчин. В отличие от гладких, чуть масляных прядей парансанцев волосы капитана завивались на концах, и Риви нравилось смотреть, как на них оседает снег.

Ехали тихо. Один раз Риви попытался заговорить с Кимом.

– Скажите, лейтенант, – начал он, – мы ведь могли бы взять корабль и добраться морем? Или того, кто мог бы управлять кораблем, съели?

– Меня пока не съели, лейтенант Риви, – заметила Фрост.

– Понял. Тогда…

– Единственное судно Парансана забрали ваши, лейтенант Риви, – сказала Фрост. – Мы отправили на нем… – она запнулась, – преступника в Шэнь, оттуда – в тюрьму Реджо. Думаете, кто-нибудь из вашего славного города подумал вернуть корабль на Север? А что касается торговых судов… Ах да, на последнем приплыли вы, и теперь ждать неделю. Хватит жаловаться.

– Извините, – пробормотал Риви.

Позади были горы, впереди – тоже горы.

Козлы бодро перебирали копытами, через час Риви перестал чувствовать задницу, через два – разбирать маршрут. В обед остановились поесть под раскидистой елью у узкой горной речки.

Ким разжег костер и сварил в котелке пустой картофельный суп с кусками костлявой соленой рыбы. Риви ел, и от гадкого варева сводило скулы. Фрост похвалила, закусила острой капустой кимчи и начисто вымыла за всеми в ледяной воде и котелок, и ложки. Риви первый раз видел капитана, моющего посуду за лейтенантами. Да и вообще капитана, моющего посуду.

Вечером солнце резко село, начало морозить. Ветер скидывал с елок снежные брызги, и на лес опускались густые сиреневые сумерки. Риви накинул капюшон – стало теплее.

– Ветер северный, – покачала головой Фрост, потерев руки в перчатках. – Метель будет, замерзнем. Надо сокращать.

– Через скалу? – уточнил Ким, шмыгнув красным носом.

– Да. Есть шанс к полуночи дойти.

Риви не понравился ни встревоженный взгляд капитана, ни это «через скалу». Ким смотрел на Фрост, не решаясь возразить.

– Ну там, лейтенант Риви, плевое дело, – сказал он. – Так на козлах долго идти, а тут мы козлов отпустим, они потом дойдут, а сами на скалу…

– А с козлами нельзя на скалу? – осторожно уточнил Риви. – Они ж вроде для этого…

– Да я говорю, плевое дело, лейтенант, – пробормотал Ким. – У козлов ноги скользят, а у нас нет.

Фрост похлопала козла по боку и повернула вправо на полной скорости. Ким поспешил за ней, а за ним – и Риви. Пара минут между кривых елок, норовящих ударить ветками по лицу, – и всадники остановились перед отвесной скалой, широкой и длинной, будто городская стена. Чтобы увидеть плоскую вершину, Риви пришлось задрать голову. Но хуже – гораздо хуже – был глянец. Лазоревая, чуть светящаяся поверхность казалась гладкой, как тихое горное озеро. Ни зазубрины.

– Мекорит, – упавшим голосом произнес Риви, припоминая: сестра часто приносила с рынка карандаши с ярким лазурным стержнем.

– Так. – Капитан Фрост хлопнула в ладоши, и на внутренней поверхности перчаток появились короткие лезвия. – Объясняю, как пользоваться, лейтенант Риви.

– Объясняйте уж. – Риви посмотрел на руки в перчатках и почувствовал, как к горлу подкатывает неприятная муть.

Перчатки были толстыми, в несколько слоев, из жесткой черной кожи, отливающей зеленцой, – змеиной кожи. На руках они сидели плотно, затягиваясь на запястье шнуром. Забраться в них по скале, имея десять пальцев, – та еще задача. А что делать, если у тебя всего пять?

– Не бойтесь пораниться, лезвия складываются и раскладываются при хлопке. Просто лезьте, – сказала Фрост. – Руками держитесь, носками сапог упирайтесь. На подошве покрытие, они прилипнут.

– Это не так уж и сложно, лейтенант, – вставил Ким. – Порода мягкая, руки сильные. Сейчас заберемся, там пройдем немного и будем в Шэне.

– А сколько там у вас этих лезвий? – Риви с любопытством посмотрел на квадратную ладонь Кима. – Восемь? Десять? У меня так-то в два раза меньше.

– Так у вас и пальцев в два раза… – начал Ким, но замолчал.

– Идем в связке, – сказала Фрост. – Ким первый, я за ним, потом Риви. Лейтенант Риви, это понятно?

– Понятно, – протянул Риви.

Он, конечно, надеялся, что Фрост одумается. Но нет – Ким достал из накинутой на козла дорожной сумки толстую длинную бечевку, протащил ее между пальцами и затянул на поясе хитрой петлей, название которой Риви не знал.

Фрост повторила то же действие, и хвост бечевки достался Риви. Он, с трудом шевеля пальцами, завязал как умел – покрепче.

– Забираемся и двигаемся одновременно, – произнес Ким, встав у скалы и приподняв руки.

Он вонзил крюки в скалу и подтянулся. Повторил, едва опираясь ногами. Металл входил в горную породу, как нож в мягкое масло.

Придерживая веревку, к скале подошла капитан Фрост. Она залезла на гладкую стену легко, будто просто подпрыгнула. Вниз полетели мелкие лазурные крошки.

Риви хлопнул, подпрыгнул и повис. Предплечья заныли. Упал капюшон. Сцепив зубы, Риви со всей силы дернул руки. Перехватился, упершись что есть силы в скалу носками сапог. Они будто приклеились. Ну что ж, хотя бы еще две точки опоры. Все, что Риви видел перед собой, – веревку и подошвы сапог капитана Фрост.

Двигались медленно, на «раз-два» лейтенанта Кима.

С каждым разом вытаскивать лезвия на перчатках из камня и перехватывать руки было сложнее. Болело все: пальцы, кисти, плечи и спина. Ким и Фрост лезли четко и легко. Риви был уверен: даже в таком положении они способны вести беседы о погоде и оружии.

Дунул ветер. Риви неудачно вытащил руку, не смог всадить лезвия в камень. Ноги поехали, и он повис, пытаясь сгруппироваться. Веревка качнулась.

– Давайте, лейтенант. – Фрост спустилась и, убрав лезвия, протянула Риви обе руки.

Риви почувствовал, как крепко пальцы капитана в плотной перчатке сжали ладонь. Секунда – и он снова висел на стене. От бессилия хотелось орать.

Слабак.

Не зря, видать, майор Моранди тыкал в лицо грязным листком, где убористым почерком выписали список травм, с которыми нельзя быть частью Южной погранслужбы. Риви проходил по двум пунктам.

К вискам прилипли мокрые пряди, пот тек по лбу и заливал глаз, лишая остатков зрения.

– Немного еще! – крикнула сверху Фрост.

Только бы не сорваться. Только бы снова не сорваться. Сверху замаячила вершина – Риви увидел, что у скалы все-таки есть край.

– Раз-два, раз-два, – повторял Ким.

Хренов Ким Чонсок. Даже дыхание у него не сбилось.

Вдруг «раз-два» прекратились. Риви почувствовал: скала загудела, будто живая.

Фрост обернулась и, вытащив топор из ножен, перерубила веревку.

Риви поднял взгляд: змеиная морда. Желтая тварь стояла не шевелясь, глядела вниз, показывала мясистый раздвоенный язык. Он едва не зацепил Кима – тот отпрыгнул, пролез метров пятьдесят вверх и вскочил на горизонтальную поверхность.

– Капитан! – заорал он. – Тут еще трое!

Фрост бросила на Риви взгляд, в котором читалась беспомощность.

– Идите, – процедил он в ответ.

– Лейтенант!

– Тут одна, там три! – крикнул Риви. – Идите, капитан.

Он висел, вцепившись конечностями в поверхность, как паук – раненый паук с оторванными лапами. Руки дрожали, ноги соскальзывали. Интересно, что прикончит его быстрее – мекоритовая скала или тварь? Риви сделал ставку на скалу.

– На спину, Риви.

Фрост спустилась и снова протягивала руку. Риви сильнее напряг кисти и ступни – уж если чему-то и суждено его сегодня убить, пусть это будет хотя бы не стыд.

– Капитан! – заорал сверху Ким. – Скоро?

Слышалось, как лезвие его меча чиркает по змеиной чешуе.

Собрав крохи сил, Риви пополз к вершине.

Змея моргнула, спустила передние лапы на скалу и скользнула вниз, впиваясь когтями в трескающуюся породу. Фрост передвинулась влево, занесла топор.

Когда змея шагнула ниже, Риви поднял мелко дрожащую руку, дождался, пока тварь закроет пасть, и всадил ей со всей дури перчатку с лезвиями в морду. А потом и вторую. Ноги оторвались от скалы.

Обезумевшая змея трясла головой, Риви болтало в воздухе. Наконец удалось перехватить руки и залезть, перемазавшись в хлещущей змеиной крови, на загривок. Фрост рванула наверх: Риви слышал, как она смачно ругается – чудовищный набор слов перевода не требовал.

Змея подняла тяжелый хвост, долбанула им, пытаясь скинуть непрошеного ездока. Острый шип на конце пропорол Риви спину по диагонали. Он вытащил руку, вырвав кусок вонючего змеиного мяса и кожи, и полоснул твари поперек горла лезвиями. Отпрыгнул обратно на скалу, едва удержавшись.

Змея с перерезанной глоткой рухнула вниз – раздвоенный язык трепетал на ветру – и упала с глухим стуком и хрустом веток.

– О, лейтенант Риви! Держу! – Рядом, словно из ниоткуда, появился Ким и схватил Риви за локоть.

– М-м-м, – промычал тот в ответ.

Во рту появился привкус горькой змеиной крови.

– Давайте, лейтенант. – Ким, крепко обхватив локоть Риви, тащил его наверх.

Вскоре он уже перекатился на снег, на спасительную горизонтальную поверхность. Лег, раскинув руки, и уставился на лилово-красное небо. Ветер усиливался: завывал и кружил снежинки. Окровавленная спина дубела.

Риви смотрел, как капитан Фрост методично добивает последнюю змею, нанося удары крест-накрест. Наконец тварь обмякла и, не удержавшись, стекла вниз. Риви привстал, набрал в рот снега, чтобы хоть немного убить горечь змеиной крови.

Фрост остановилась, смахнула с топора черные капли и с раздражением посмотрела на Риви сверху вниз.

– Когда капитан вам говорит «на спину» – это означает «на спину», лейтенант Риви. А не на морду змее.

Риви угрюмо молчал. Ким сидел рядом – его шумное дыхание жутко раздражало. Тела двух черных змей заметал снег.

– Может, вас списали не из-за травм? – продолжила Фрост. – А из-за того, что вы не знаете слова «приказ»? Риви, что такое приказ капитана?

Риви опять не произнес ни звука.

– Это то, что нужно выполнять. Чуть не угробили себя, а пока выпендривались, я не могла помочь лейтенанту Киму. Всех нас подставили под удар.

Проклятая змеиная горечь не проходила. Риви сунул в рот еще снега, и дальний нижний зуб тут же заныл.

Чертова скала, чертовы змеи, чертов Север.

– Вы сами пришли в мой отряд, лейтенант Риви, – сказала Фрост. – Либо выполняете приказы, либо валите обратно на теплый Юг!

Риви поднялся, чувствуя, что вся рубашка под ханбоком пропиталась кровью и что к ней прилип снег. Отряхнул штаны, задрал подбородок.

– А как быть, когда капитан отдает приказ, не оценив обстановку? – отчеканил Риви, глядя Фрост в глаза. – Знали ведь, что тут змеи! Ким об этом говорил на встрече со следопытом. Вы же, капитан Фрост, принимаете решение не идти спокойной дорогой, а лезть по скале. При этом один из ваших людей, как вы выразились, с теплого Юга! Где никаких гор! Одни холмы и… коровы!

Ким поерзал на снегу, задышал чаще и громче.

Фрост молчала, крепко вцепившись в окровавленный топор. Костяшки побелели.

– В Шэне большой порт. Завтра корабли отплывут на Юг, – сказала она.

Горная военная школа, весна.

Семь лет назад

Высоченный забор с драконьими головами на тяжелых воротах обступали горы.

Минхи открыли двое дозорных, и он, отпустив козла, прошел по площади перед генеральским дворцом. Загнутые крыши словно вонзались в облака. Блестели на солнце пасти золотых драконов, и длинные, спускающиеся по фасаду красные полотна подхватывал ветер.

Генеральский дворец – удивительно, его до сих пор так называли. Хотя, конечно, не все преподаватели Горной военной школы были генералами. И уж точно не все генералы хотели воспитывать молодое поколение погранцов.

Во времена Минхи дежурства во дворце были лучшими: доживешь до утра – утащишь еды с учительского стола. Однажды командиры так напились, что Минхи спер жареную свиную ногу, и они с парнями грызли ее вдесятером.

Сливы отцветали, и под ноги Минхи сыпались розовые лепестки.

Он повернул направо, прошел по крытой галерее мимо пруда с жирными рыжими карпами и оказался у маленькой пристройки.

Акира стояла у красной двери и бросала карпам хлеб. Раньше в пристройке обитали двадцать девчонок. Когда Минхи приходил по делам, их звонкий смех слышался у самого дворца.

Но теперь здесь была только Акира.

– Капитан Сон. – Она поклонилась. – Значит, и отец приехал?

– Да, беседует с генералом Такаямой.

– Погода чудесная, не правда ли? – Акира подняла руку и легонько дотронулась пальцами до ветки сливы.

Минхи заметил, что глаза у Акиры сухие и красные.

– Генерал Такаяма сказал мне по секрету. – Минхи прищурился. – Кому-то еще до выпуска хотят присвоить младшего лейтенанта. За успехи не только в учебе, но и в бою. Не знаешь, кто это мог быть?

Он думал, обрадуется. Но ее улыбка получилась короткой и вымученной. Акира резко убрала руки за спину, согнулась в поклоне. Проговорила на выдохе:

– Это огромная честь, капитан.

Минхи вздохнул.

– Я знаю, Акира, – сказал он. – Про Лэя.

Она отвернулась.

– Называйте его рядовой Синь, капитан. Если вам не трудно.

– Как скажешь. – Он подошел ближе, мягко коснулся плеча. – Акира. Это паршиво. Мне ли не знать.

Она помолчала. Потом сказала тихо:

– Вы… гораздо лучше, капитан. Чем господин Кун. Просто у его родителей есть земля на Изола Белла. Поэтому выбрали не вас. Вот и все.

– Лучше? Правда, что ли?

– Вы убиваете змей. Вы герой.

Минхи засмеялся.

– Никакой я не герой. Но я рад, что ты так считаешь, Акира.

– Капитан, а почему ни у кого из нас нет земли на Изола Белла? Или другом острове? Кажется, южанам ее дают чаще.

– Она очень ценная. Решение принимает общий совет генералов – и южные, и северные. Многим отказывают. Нужно служить много лет. Или, может, сделать что-то выдающееся.

– Спасти город?

– Ну, разве что спасти город.

– А вы бы хотели, капитан Сон? Жить без змей?

– Да, – ответил он после паузы. – А ты?

– Не-е-е-е! – Акира, наконец, улыбнулась. – Без них скучно!

– Ну вот, ты повеселела.

Она сморщила нос и спросила:

– А что, правда присвоят младшего?..

– Разве я когда-нибудь тебе врал?

– А Синь рядовой?

– Ага.

Акира довольно хмыкнула.

– Отец знает?

– Да. Он… С трудом сдержал чувства.

Минхи прикусил язык. Утром майор Фрост, узнавший, что дочери первой из выпускников присвоят звание младшего лейтенанта, пробормотал только одну фразу.

«За что мне это».

Весь путь до города Ким тащил Риви на себе: тот висел на его спине, не в силах пошевелиться.

Ветер кусал ободранные щеки, ноги Кима утопали в снегу почти всем голенищем сапога, а у Риви в голове крутилась поганая мысль: капитан Фрост была права. Остались бы в лесу – живыми бы не выбрались.

Риви плохо помнил, как впереди выросли деревянные городские ворота, украшенные тонкой росписью: пионами, драконами и листьями. Драконьи морды скалились и расплывались, раздвоенными змеиными языками казались стебли цветов.

Фрост постучала: три длинных, один короткий – знак пограничника.

Со сторожевой башни высунулся маленький дозорный. Закричал, и ворота тяжело отворились, пропуская путников внутрь, на дорогу, где горели факелы и рвались от ветра бумажные фонарики и красные флаги. Риви приходил в себя – змеиный яд, проникнувший под кожу, делал краски ярче.

Вокруг суетились торговцы: таскали ящики, доверху наполненные рыбой, прятали кругляши чая под широкие халаты, прикрывали корзины, набитые кальмарами и моллюсками. Пахло морепродуктами и козлиной мочой – Риви вдыхал запах с наслаждением: все лучше змеиной мертвечины.

В ночном Шэне было много жизни, и казалось, сама эта жизнь способна залечить раненую спину.

Троица едва успела преодолеть пару сотен метров, как Риви увидел человека в длинной черной одежде с нашивкой мангуста на груди. Такое военное облачение – похожее на парансанские ханбоки, но чуть другого кроя и покороче – в Шэне называли ханьфу.

– Акира! – крикнул человек и, подбежав, сжал капитана Фрост в крепких объятьях. Чересчур крепких, отметил про себя Риви.

Капитан холодно похлопала его по спине. Незнакомец отстранился, оглядел всех троих. Он был хоть и невысоким, как многие шэньцы, но поджарым. И, пожалуй, обладал всем, что женщины находят привлекательным: черными густыми волосами до плеч, квадратным подбородком и глазами-миндалинами, сверкающими при каждом взгляде на капитана Фрост. Правую бровь незнакомца на две почти равные части делил короткий шрам.

– Почему не предупредила?

– Не было времени. – Капитан Фрост сделала шаг назад и поклонилась.

Следом за ней, с Риви на спине, поклонился и Ким.

– Малыш Чонсок!

При слове «малыш» Ким дрогнул, но все равно раскрыл руки для объятий.

– Так, у вас раненый, – сказал незнакомец.

– Нет, я просто ленивый. – Риви высунулся из-за плеча Кима. Постарался улыбнуться, но боль накатила с новой силой.

– Вы из Шэня? – Незнакомец пристально вгляделся Риви в лицо.

– Из Реджо.

– Но…

– Это лейтенант Риви из Реджо, и ему нужен врач, – сказала Фрост. – А нам с Кимом – бочка с горячей водой, капитан Синь. Две бочки.

Капитан Синь, произнес про себя Риви. Тот самый искусный змеелов, отказавшийся делиться ядом.

– Давайте шутника в лазарет. – Синь махнул рукой. – Поторопитесь, метель начинается.

Ким потащил Риви через кривые переулки к красному домику, крыша которого, казалось, могла подломиться под кучей снега.

– Акира, почему ты здесь? – Капитан Синь взял Фрост за локоть.

– Моему лейтенанту нужен шэньский топор, – ответила она и убрала руку.

«Моему лейтенанту». При этих словах холод и боль отступили, и Риви стало немного теплее. Что имела в виду Фрост, он, конечно, понимал – лейтенанту моего погранотряда, не более.

Мысли о капитане становились навязчивыми, и Риви гнал их как мог. Ты не за этим приехал, говорил он себе, но внутренний голос издевательски спорил со здравым смыслом, повторяя нараспев: «За этим, за этим». Ничего не помогало, даже воспоминание, как Фрост неприятно было касаться его руки. Может, раньше, еще не потеряв пальцы и глаз, он бы решился. А может, и нет. Риви удивлял женщин историями об убитых змеях, но разве Акиру Фрост впечатлят подобные байки?

Ким пронес Риви через распашные двери и бережно положил на циновку лицом вниз. Пахнуло мокрым деревянным полом, и в ладонь вонзилась щепка. Лежать было жестко.

– Дела, дела, – цокнули над ухом. – Раздевайте уже, у него вся одежда в крови.

Ким бесцеремонно стащил с Риви сапоги с носками, окровавленный ханбок, рубашку и даже трусы. Риви не сопротивлялся и не проронил ни звука – руки и ноги висели плетьми. В нос ударил едкий травяной запах, голой спины коснулась мокрая тряпка, и тело от пяток до макушки прожгло. Риви поднял голову – на него смотрели глаза пожилого врача.

– Попало бы по затылку – был бы мертвый уже. А так заживет как на козле. Ночь только пожарит, потерпи.

Вонючая тряпка снова опустилась на спину.

Ким подхватил голого Риви и понес в крохотную полутемную комнату.

На щербатых глиняных стенах мелькали тени. Под треугольной крышей, в центре, будто статуя пророка, стояла большая деревянная бочка, из которой валил пар. Ким взял Риви на руки и опустил в бочку, как младенца. Вложил ему в ладонь кусок мыла, пахнущий жасмином.

От горячей воды пальцы сморщились, а спину начало печь.

– Крикните, когда вытащить, лейтенант Риви. – Ким похлопал по бочке и вышел.

Риви зацепился за край и занырнул в воду с головой. Боль то утихала, то разгоралась снова – змеятина проникала под кожу тысячами иголок. На виски что-то давило.

Из бочки Риви кое-как вылез сам. Вытер голову тканевым полотенцем в пионах, надел заботливо оставленный в углу черный ханьфу, широченные трусы и теплые сапоги, которые оказались впору.

– А вот вам уже и полегче, лейтенант Риви. – В дверном проеме появилось радостное лицо Кима. – Давайте-ка на спину и идемте спать.

– Сам дойду, лейтенант Ким, – пробурчал Риви, испытывая смесь стыда и благодарности.

Они вышли на белую улицу. Дома за заборами погрузились в зимний сон: ставни плотно закрыты, на крышах с углами, загнутыми кверху, – плотные шапки снега. Ветер поскуливал и таскал по земле сорванные бумажные фонарики.

Ким повел Риви прямо, потом свернул направо, к забору из длинных, идеально ровных брусьев. Открыл калитку, пропуская в заметенный снегом двор. Под кучами угадывались очертания маленького фонтана. Внутри оказалось три дома: один в центре и два по бокам.

– Идите отдыхать, лейтенант. – Ким указал на правый дом. – Мы все тут вместе живем – я слева, капитан в центре.

Ким поклонился на прощанье, и вскоре Риви остался во дворе один.

Центральный дом казался безжизненным – Риви тоскливо взглянул на плотно закрытые ставни. Прошел, разгребая снег, к своему, правому, распахнул деревянную дверь. Единственная комната была аскетичной: только постель на полу, масляный чадящий светильник, к которому прилипла мошкара, и ночной горшок в углу.

Риви, не разуваясь, присел на высокий мягкий матрац, пригладил пальцами пряди волос, превратившиеся в ледяные палки. Окна, выходившие во двор, были плотно закрыты. Светильник трясся от завываний ветра, заставляя мошкару бросаться врассыпную.

Вдруг в дверь постучали – три длинных, один короткий. Риви вздрогнул и пошел открывать, хотя было и не заперто. Дверь скрипнула, впуская в комнату ворох снежинок.

– Лейтенант Риви.

На крыльце стояла капитан Фрост – мокрые волосы, выглядывающие из-под капюшона, тревожный взгляд и корзинка, прикрытая белой салфеткой, в красных, замерзших руках.

– Как вы себя чувствуете, лейтенант Риви?

Риви отступил – чтобы зашла и не стояла на холоде, но Фрост не сдвинулась с места.

– Да нормально, – протянул он, чувствуя, как спину снова начинает скручивать и простреливать.

– Поешьте. – Фрост протянула корзину через порог. – Там эта… граппа. Она ведь и правда мне помогла.

Риви приоткрыл салфетку – в корзине пряталась тарелка шэньской лапши и бутылка настоящей южной граппы, заткнутая пробкой.

– Пульская… – протянул Риви и тут же об этом пожалел.

– Из Реджо не было. – Фрост опустила голову.

– В смысле… Из Пульи очень хорошая, – прошептал Риви. – Даже лучше, чем из Реджо.

– Она поможет от вашей раны?

– Ко-конечно.

Риви взял корзину дрожащими руками. Фрост молчала.

– Пока вы мылись, Ким передал мне слова врача, – сказала она, глядя в сторону. – Хорошо, что не по затылку.

– Ну ведь не по затылку.

– Мне жаль. – Голос Фрост стал тише. – Нужно было дать инструкции на случай появления змей. Мы же просто полезли. Простите.

– И мне жаль, – поспешно сказал Риви. – Мы бы не пережили ночь в лесу. Вы были правы, капитан Фрост.

Фрост коротко кивнула.

– Приятного аппетита, лейтенант Риви.

Она повернулась и пошла сквозь метель. Риви стоял на пороге, пока дверь ее дома не закрылась. Потом присел на постель и обхватил обеими руками горячую тарелку лапши. Взял лежащие в корзине деревянные палочки, тут же их уронил. Взял снова, попробовал зажать между пальцами – не вышло. Чертыхнувшись, сунул лапшу в рот рукой.

Неострая. Шэньская лапша острая настолько, что может сжечь желудок, рассказывали заключенные. Но если попросить – поругаются, однако сделают без специй. Значит, капитан, зная, что южане не едят острое, попросила.

Риви хватанул граппы из горла. Потом еще и еще, пока перекрытия на потолке не превратились в единое бесцветное полотно.

Боль не утихала.

Реджо, конец ноября.

Около трех месяцев назад

Сырость и грязь, грязь и сырость. Если три часа – столько времени Риви проводил с преступником – сидеть на грязной циновке на полу, штаны воняли крысами. Если на корточках – затекали ноги. Поэтому Риви ходил туда-сюда, от скуки бросая в стену недозревший апельсин. Четыре шага направо, четыре шага налево. Апельсин бился о стену не отскакивая, приходилось все время его поднимать.

Красная тюремная роба Минхи становилась день ото дня грязнее, а глаза все больше напоминали мазки чернил. Чаще он молчал. Но в тот день решил заговорить.

– Вам скучно со мной, лейтенант Риви?

– Скорее противно. – Риви подбросил апельсин правой рукой и поймал левой.

Вспомнил, что Бьянки остался на ночь уже второй раз – и ужасно смутился, встретив Риви утром на кухне. Сварил на удивление пристойный кофе: «Это вам, лейтенант, пейте, пожалуйста, лейтенант».

– Так почему вы приходите? – Вопрос Минхи вырвал Риви из воспоминаний.

– Приказ начальства, – зевнул Риви. – Вы – паршивый собеседник, господин Сон. Но за общение с вами неплохо платят.

– И зачем вам деньги?

– Коплю на свадьбу.

Шлеп – зеленый апельсин упал на неровный земляной пол.

– Хотите жениться, лейтенант Риви?

– А даже если так, вам-то что? – Риви хохотнул, вцепился в апельсин всей пятерней и снова подбросил его в воздух.

– И правда, – не мне давать вам советы, лейтенант. Меня любовь к женщине довела до тюрьмы и скорой казни.

– Вас до тюрьмы и казни, господин Сон, довело убийство майора, – спокойно ответил Риви. – Еще раз: не ваше дело.

– Что ж. Раз вы не хотите говорить о личной жизни, – Сон Минхи звякнул кандалами, сплел длинные узловатые пальцы в замок, – может, поговорим о змеях? Я бы рассказал вам одну старую легенду о пророке Донсу и красной змее.

– Похоже, на уроках в Горной военной школе вам много рассказывали о пророках, господин Сон. И мало – о чести. – Риви подковырнул зеленую кожуру, и под ногтем защипало.

– Это не из школьных уроков. Там тоже рассказывали, без подробностей.

– И откуда тогда?

– Когда я был маленьким, стащил из храма книгу воспоминаний нашего пророка Донсу. Хотя разве это книга? Всего лишь маленькая красная тетрадь. Я не смог разобрать большей части написанного, но эта история, несмотря на сложность языка, показалась мне весьма понятной. Я расскажу вам ее своими словами.

Риви посмотрел в крошечное зарешеченное окошко у потолка: темнеет.

Скоро можно будет выйти отсюда, совсем скоро.

– Давайте историю, – сказал он и опустился в угол прямо на пол.

– Тогда слушайте, лейтенант Риви. Земля умирала…

* * *

Земля умирала: разгорались войны, вспыхивали болезни, и не было им конца. Долго люди искали место, похожее на Землю, и наконец нашли.

Здесь было солнце – и грело оно так же, как их родное Солнце. Была и луна – лиловая, но такая же таинственная, как та, что они, засыпая, видели каждую ночь. Были леса, горы и реки, и море – такое огромное, что удалось занять лишь два куска суши, и сколько бы ни плыли люди в разные стороны, ничего больше не находили.

Не все захотели поселиться в новом месте – всего лишь несколько сотен. Несколько сотен людей из разных уголков Земли.

Покинул Землю совсем молодым солдат Донсу – и вместе с ним покинула Землю его дочь Мина. Корабль их прибыл на Северный материк – там и остались. Но не было в тех краях границ, которые нужно защищать. И стал Донсу строителем.

Первая зима выдалась суровой, вторая – еще суровей. На третью зиму приползла к ханоку Донсу красная змея и легла на порог умирать.

Пожалела Мина змею, дала ей козьего молока, картошки и сухой хлебец. Ожила змея, да так у них и осталась – лежала в углу да слушала, о чем отец и дочь разговаривают, и нашептывала им змеиные сказки. И со временем стали понимать Донсу и Мина ее язык – как понимали на Земле свою старую собаку.

А как пришла весна, окрепла змея и, когда Донсу ушел на заработки в соседний город, перегрызла Мине горло и напилась крови. Вернулся Донсу, нашел истерзанное тело дочери. И пришла к нему красная змея, и сказала:

– Не жаль мне тебя в твоем горе, человек. Не ты ли вырубил лес, где жила я с детьми, чтобы построить свой поганый город? Не ты ли пришел в наш дом и вырвал с корнем растения, что мы ели? Не ты ли убил детей моих, сделав перчатки из их кожи? Так получи же ответ за свои подлые дела.

И встала змея на задние лапы, и пожрала всех друзей Донсу. Кровь Мины дала ей необычайные силы и ум, равный не животному, а человеческому. И потекли реки крови по людским городам. И пришли другие змеи на ее запах, и лакали ее, и пили ее, и была она для них слаще всякой травы. Но крови, как у Мины, дарующей разум, все равно не могли найти. А красная змея, насытившись, уползла в горы.

Отгоревал свое Донсу, взял строительную кирку и пошел вслед за ней. И искал он ее целых десять лет, а потом еще десять, а потом еще пять. И в других городах встали люди на его сторону. И был среди них Джованни, продавец огненной воды, и были Фо́мин и Кевин, оба пекари, и был врач Макото, и был архитектор Бао, и была мать пятерых детей Дейдра, и был Штефан, и были сестры Мартина и Ханна, и названый брат их Ханс. И стали они называть себя пограничники – потому что Донсу, когда жил на Земле, защищал границы от чужаков. А теперь защищал новый дом от змей.

Спустя двадцать пять лет встретил змею Донсу. Стала она крепче и страшнее, и выбила она кирку, и выпила его кровь. И жила еще двадцать пять лет. А потом померла наконец, потому что не нашлось больше человека с кровью как у отца с дочерью – не давала, хоть и была вкусна, другая кровь ни разума, ни долголетия. И оставалась змея в уме до самой последней секунды, и корчилась от боли, и знала, что умирает, – и была эта боль ей платой за людские смерти.

Три длинных и один короткий снова вырвали Риви из сна. Робкое зимнее солнце просачивалось через щели в ставнях. Риви не помнил, как заснул, – спину выламывало всю ночь, температуру не сбила даже бутылка граппы. Тяжелое одеяло укрывало с головой, но вспотеть не выходило – и Риви перекатывался со спины на живот, пытаясь унять боль.

Сквозь дрему ему показалось, что снова пришла Фрост – с корзиной горячего хлеба, того самого, из Кливлендска или Мичиганска. В этот раз, думал Риви, нужно пригласить ее вместе поесть – хотя вряд ли капитану понравятся грязные следы сапог от двери до самой постели.

Три длинных и один короткий – Риви очнулся, сел на кровати и пошел открывать. Но на пороге был, к великому разочарованию, Ким.

– Живы, лейтенант? – улыбнулся он, обнажив ровные белые зубы.

Риви ни разу не видел, чтобы он их чистил порошком или хотя бы полоскал рот после еды.

– Жив, – просипел Риви и посмотрел Киму за спину. Вдали над загнутыми крышами розовело сизое небо.

– У вас похмелье, лейтенант Риви?

Риви вытер гной в уголке правого глаза. Вопрос так и остался без ответа.

– Тогда, может, наоборот, взбодритесь, – продолжил Ким.

– Наоборот?

– Едем на Огненное озеро, лейтенант Риви. Капитан Фрост не говорила? У шэньцев традиция. Гости погранслужбы должны искупаться в Огненном озере.

Риви вздохнул. Традиция у них. Как же северяне достали своими традициями – то молиться нужно непременно в шесть утра, то ехать на озеро.

– Да там недолго, лейтенант Риви. Окунулись – вышли.

– Погодите, штаны надену.

Риви влез в новенький ханьфу и сапоги. Чертыхаясь, вышел на мороз. И присвистнул от удивления: посреди двора, заметенного снегом, стояли нагруженные сумками козлы – черно-белый и черный – и радостно били передними копытами.

– О, – удивился Риви. – А я-то думал, козлы метель не пережили!

– Козлы? – захохотал Ким. – Ну вы даете, лейтенант Риви. Они ж в метель в сугробах по три дня могут спокойно сидеть. Змей только страшно боятся, поэтому в снегу и прячутся. Вот мы бы с вами метель не пережили, это да.

И снова – несмотря на вчерашнее извинение – Риви стало стыдно перед капитаном Фрост.

Ставни центрального дома были открыты, но внутри Риви никого не заметил. Сняв сумки с козлов и оставив на крыльце, они с Кимом выехали из двора, и у Риви появилась возможность увидеть Шэнь при свете.

Вдоль широкой центральной улицы валялись бумажные фонарики, сорванные ветром. Улица вела к замку из красного кирпича с четырьмя прямоугольными башнями. Среди загнутых черепичных крыш и низких заборов с драконьими головами он смотрелся чужаком, гостем из дальнего южного города.

– Ничего себе, – сказал Риви, разглядывая полукруглые остекленные окна, типичные для Юга флигели и массивные деревянные ворота.

– Майор Синь обожал все южное, – пожал плечами Ким. – Вот и выстроил себе… вот это. Простите, лейтенант Риви, вам, наверное, такое нравится.

– Майор? Это что, погранслужба? – Риви удивился еще больше.

– Дом Синя. Погранцы-то у них в казармах попроще. Поехали, лейтенант, опоздаем.

Риви и Ким выехали за расписные городские ворота и поспешили по заснеженной дороге в глубь соснового леса. Вдали шумела вода, но с каждой секундой ее голос становился тише – Срединный пролив, отделяющий Северный материк от Южного, остался с противоположной стороны.

Лес редел. Риви услышал голоса и лязг оружия, и впереди показалось озерцо у каменной скалы. Вокруг на берегу ровными рядами стояли пограничники – тридцать, сорок, пятьдесят. Нет, больше. В черном, невысокие, крепкие, волосы до плеч – короче, чем у парансанцев. Чуть поодаль разгорался костер.

– А вот и лейтенант Ким! И наш шутник лейтенант Риви! – Синь словно вырос из-под земли.

При виде шэньского капитана боль в спине, только-только затихшая с утра, дала о себе знать с новой силой. Риви поклонился. Подозрения, исходившие от Синя, он ощущал кончиками всех оставшихся пальцев.

Рядом с Синем стоял человек, одетый в гражданское – единственный из собравшихся. Красный бархатный плащ украшали вышитые созвездия. Волосы цвета снега стягивала алая лента. Человек развернулся: прямой нос, тонкая линия рта, и Риви посмотрел ему в глаза – раскосые, как у северянина, и зеленые, как у южанина.

– Господин Ван. Глава Шэня, – представился он, поклонившись. – Счастлив, что гости из Парансана чтут традиции.

«Ну и ерунда. Всю погранслужбу собрали, чтобы посмотреть, как три человека залезут в озеро», – подумал Риви, спрыгивая с козла. Ряды погранцов расступились, пропуская их с Кимом вперед.

Риви увидел Фрост. Она стояла по щиколотку в воде – завернутые штанины, распущенные волосы, белый ханбок посреди черного моря ханьфу.

– Капитан! – позвал Ким.

Заметив их, она обернулась – и улыбнулась. И Риви улыбнулся в ответ.

– Как спина, лейтенант? Кажется, вы вчера приняли ударную дозу… лекарства, – когда Риви подошел, Фрост с шумом втянула воздух.

– Полегче, но освежиться не мешает, капитан, – бодро ответил Риви. – Ну что, сильно горячая?

– Что «горячая»? – переспросила Фрост.

– Вода, – пожал плечами Риви. – Лейтенант Ким сказал, Огненное озеро. На улице холодно, так что в самый раз.

– Озеро Огненное, лейтенант Риви, потому что его холод обжигает, – прошептал Ким, снимая сапог с носком и аккуратно пробуя воду большим пальцем. – Извините, что не уточнил. Сегодня, кажется, холоднее, чем в прошлом году. Лед.

– А я думал, там горячие источники, – протянул Риви разочарованно.

– Так и есть, – ответил Ким. – Поэтому и не замерзает. Но сверху-то все равно ледяное.

– Ким, Риви. Залезаете на секунду – вылезаете. Все. Пошли они со своими традициями. – Фрост вышла из воды, похлопала Кима по плечу, надела сапоги без носков и направилась вдоль берега.

Взгляды собравшихся были обращены на нее, и никто не проронил ни звука. Лица Синя и Вана казались бесстрастными.

– Капитан! А вы куда? – Риви бросился следом.

В звенящей тишине его голос прозвучал громко – даже слишком.

– Туда. – Фрост остановилась и взглядом указала на скалу над озером.

– Вы прыгать будете?

– Да.

– Это что – тоже традиция?

Фрост молчала.

– Нет, – наконец сказала она.

– Тогда не прыгайте.

– Лейтенант Риви.

– Зачем что-то делать, если можно этого не делать? Сами же сказали, пошли они со своими традициями, – заметил Риви.

При капитане Фрост он терялся. Напрасно убеждал себя, что просто слишком долго не был с женщиной, что придет новый день – все успокоится и рассеется, как предрассветная мгла. Не успокаивалось и не рассеивалось.

– Послушайте, лейтенант Риви. – Фрост подошла ближе, и Риви почувствовал, чем от нее пахнет – жасминовым мылом, которым он вчера сам мылся в бочке. – Посмотрите на этих людей.

Риви оглядел притихших, насупившихся чужих погранцов, посмотрел в холодные, как озеро, глаза Синя и Вана.

– Как вы считаете, что они обо мне думают? – произнесла Фрост. – Я вам скажу. Часть из них уверены, что я дочь майора и лишь поэтому стала капитаном, перескочив через целое звание. Часть – завидуют, что сплю одна в доме, пока они ютятся по четверо в душных казармах. Часть полагают, что я слабая, а все, что обо мне говорят, – ложь.

– Но вы же не слабая.

– Эти люди понимают только силу, лейтенант Риви. На всем Севере с этой скалы решались прыгать только четыре человека – я, мой отец, майор Синь, отец нынешнего командира, и… неважно. – Фрост запнулась. – Поэтому я прыгаю. Чтобы – если Парансану однажды потребуется помощь – ни у одного шэньского пограничника даже сомнения не возникло, что за нас стоит вступиться.

Риви обернулся. Вокруг нарастал гул: расстроенные, что зрелище откладывается, погранцы недовольно переговаривались.

– Я бы на их помощь особо не рассчитывал, капитан. Ядом они не поделятся, даже если мы в их озере устроим общественную купальню. А нападут змеи – добраться до Парансана не успеют. Мы-то вон даже в Кадзуро не успели. – Риви пожал плечами.

– Слухи по всему Северу, – глаза Фрост сверкнули, – о том, что в Парансане слабый и трусливый капитан… мне ни к чему.

– А, ну это понятно, капитан Фрост.

– Хорошо, что понятно, лейтенант Риви. – Фрост пошла по берегу дальше. Сделала несколько шагов, остановилась. Пограничники замерли в ожидании. – Почему вы идете за мной, лейтенант Риви?

– Ну вы же сказали, капитан. Надо прыгать со скалы, а то шэньцы уважать не будут.

– Вам с Кимом не нужно прыгать. Можете залезть с берега.

– Лейтенант Ким! – Риви обернулся.

Ким все еще стоял в одном сапоге, опасливо пробуя стопой воду.

– Идемте с нами, что вы там копаетесь? – Риви заорал громко, так, чтобы на них обратили внимание.

Ким вздрогнул, пожал плечами, но надел сапог и вскоре нагнал Риви и Фрост.

– Нуна… – протянул он тихонько. – В прошлом году я ведь не прыгал.

– Ну и капитан Фрост в прошлом году была лейтенантом Фрост, – ответил весело Риви. – Давайте, лейтенант Ким, за компанию.

– Ну… ладно, – тихонько сказал Ким и достал из кармана четки.

Окружающий воздух наполнился шепотками – Риви улавливал знакомые шэньские интонации.

В тюрьму почему-то всегда сажали много шэньцев – может, потому что их в целом было больше, чем парансанцев и кадзурцев. Хитроватые, смешливые, азартные до игры в го, часто раскаивающиеся за кражи – Риви они нравились. Может, он сам был одним из них. Да или нет – он не знал.

Риви, Ким и Фрост поднялись на скалу по пологому склону и встали у самого обрыва. Озеро с этого ракурса казалось воронкой.

– Вы знаете, лейтенант Риви, что от такого прыжка может остановиться сердце? – Фрост быстро развязала ханбок и положила штаны и жакет аккуратной стопкой на камень. Стащила сапоги один за другим, поставила рядом. Сняла ремень вместе с топором – и отдала все Киму.

Ее длинную нижнюю рубашку и широкие трусы – такие же, как у всех пограничников, – трепал ветер. Риви с тоской отмечал, что даже эти дурацкие широкие трусы – из плотной ткани, почти до колена – кажутся ему ужасно привлекательными. При условии, что они надеты на Акиру Фрост. Он смотрел на вышитую на трусах голубую снежинку, острые коленки Фрост и тонкие щиколотки, на все что угодно – лишь бы случайно не взглянуть куда не стоит.

В Реджо тонкие щиколотки считались признаком красоты. Акира Фрост была бы красивой и без них.

Легкая, легкая рубашка. Слишком легкая, думал Риви, – когда дует ветер, можно увидеть очертания груди и незажившие следы ударов на руках.

– Если оно не остановилось вчера, когда вы принесли мне лапшу, сегодня я за себя уже не боюсь, капитан.

– Все-таки острую сделали? Вот… – Фрост выругалась и накинула обратно ремень. – Извините, лейтенант. Шэньцам всегда нужно повторять дважды.

– Вы с оружием прыгаете? – прошептал Риви. – Оно же тяжелое.

Фрост в ответ только покачала головой.

– Промокнет. Заржавеет, – предпринял последнюю попытку Риви.

«Потеряете», – этого он не произнес.

– Можно смазать, лейтенант. Чтобы не промокло и не заржавело.

– Святой пророк Донсу, дай нам сил изменить то, что мы изменить в силах, дай нам смелость принять то, над чем мы не властны, дай нам мудрость отличать одно от другого, – бормотал Ким, закрыв глаза и переступая ногами.

– Ну, раз шэньские традиции мы изменить не в силах…

Риви скинул военную форму и остался в одних трусах. Тело тут же сковал холод. Спина неприятно заныла.

Ким раздевался, перебирая четки.

Фрост подошла к самому краю и несколько секунд смотрела на озеро не отрываясь. Потом прошептала «аминь», прыгнула головой вниз – так быстро, что Риви даже не успел испугаться – и вошла в воду с тихим плеском. Пограничники замерли. Замерла и поглотившая капитана вода. Риви тревожно отсчитывал секунды, Ким вцепился ему в край трусов.

Наконец над поверхностью показалась голова капитана – собравшиеся загудели, заорали, захлопали. Фрост проплыла несколько метров и начала выходить из воды – так спокойно, будто и правда искупалась в горячем источнике.

– Спасибо, спасибо, пророк Донсу, – забормотал Ким.

В этот момент Риви легонько спихнул его вниз – вместе с четками. Ким вошел в воду с громким плюхом и тут же выплыл – под новые восторженные крики толпы. На берегу Фрост протянула ему огромное полотенце.

Риви посмотрел на капитана, присел на край и соскользнул вниз. В ушах прошумел ветер.

Вода встретила ледяными, колкими объятиями. Свело разом и руки, и ноги, спина взорвалась очередным приступом боли, дыхание остановилось, будто Риви никогда и не умел дышать. Мозг говорил, что нужно всплывать, но руки всплывать отказывались. Риви вытянул голову вверх и вынырнул – испуганный, заледеневший, безостановочно хватающий ртом воздух.

Ноги нащупали дно. Риви пошел, спотыкаясь, к берегу под разрывающие воздух аплодисменты. Хлопал белый глава города Ван, хлопал, улыбаясь, капитан Синь, хлопал закутанный в полотенце Ким и пограничники.

Риви перевел взгляд на капитана Фрост – она по-прежнему стояла в рубашке и трусах, без полотенца. Только теперь рубашка намокла, и под ней даже с одним-единственным глазом можно было различить короткую маечку, едва скрывающую грудь, талию, к которой прилипла тонкая ткань, и белый шрам, выглядывающий из-под воротника.

В ледяном озере Риви резко стало жарко. Щеки наверняка покрылись пятнами, взмок затылок, а тело перестало чувствовать холод.

Едва оказавшись по пояс в воде, он торопливо положил руки на трусы и, перебирая ногами, вышел. На берегу стало еще жарче.

Фрост протянула Риви полотенце.

– Возьмите, лейтенант.

– Это ваше, капитан.

Риви упрямо держал руки сложенными и не поднимал взгляда.

– Лейтенант Риви, возьмите полотенце, на нас смотрит вся шэньская погранслужба. Мне… холодно.

– Я не могу, – беспомощно ответил Риви.

– Почему?

– Замерз. Руки не двигаются, – сказал он еле слышно. – Возьмите вы.

– Я не могу раньше вас. – Фрост закусила посиневшую губу. – По уставу капитан должен убедиться в безопасности своих пограничников.

Риви чувствовал, что щеки разгораются сильнее. Фрост была вся бледная. Черт с ними, пусть посмотрят.

– Да чтоб вас, Риви. – Фрост накинула полотенце ему на шею.

Капитан Синь тут же положил на спину Фрост махровую ткань. Задержался ладонями у нее на предплечьях чуть дольше, чем следовало бы.

Риви протянул руки по швам и ощутил пронизывающий холод.

– Сегодня выбирайте топор, – произнесла Фрост одними губами. – Вечером ужин, а утром свалим из этого города как можно раньше.

– Есть, капитан, – заплетающимся языком ответил Риви.

Ким прыгал по берегу то на правой, то на левой ноге и, кажется, был весьма доволен собой. В пальцах он по-прежнему сжимал четки.

Двое молодых, явно только что окончивших военную школу шэньцев протащили Риви к костру, растерли ему спину, ноги и руки вонючей мазью и укутали в жаркое шерстяное одеяло. Потом один из них посадил Риви на козла впереди себя и за несколько минут домчал до города, где ждала горячая мыльная бочка.

В доме у Риви заботливо протерли следы сапог, помыли ночной горшок и принесли порцию ржаной лапши в глубокой миске с пионами, графин ледяной воды и чайник травяного чая. В углу лежала одежда, оставленная на скале, и новые сухие трусы. Риви натянул их, сел на край матраца есть. Лапша была настолько острой, что вкус не чувствовался.

Отставив миску, он провалился в мягкие пуховые подушки затылком.

Риви лежал, распахнув глаза: стоило их закрыть, оба, даже мертвый, – он видел мокрую рубашку, грудь, белый шрам.

«Да чтоб вас, Риви».

Лежать стало невмоготу – Риви поднялся, прошел кругом по комнате, запер ставни на задвижку. Прислонился лбом к прохладной стене, закрыл глаза, представив, как стаскивает с Фрост форму и рубашку, как осторожно касается груди кончиком языка, проводит ладонью по животу.

Спустил трусы, сжал губы, стараясь не издать ни звука.

Рука была горячей. Член был горячим.

…Какой она стала бы, сбросив маску холодности? Понравилось бы ей, как он гладит ее между ног, нежно касается большим пальцем, входит, прижимаясь крепче… Называла бы она его по имени?

Риви все-таки застонал. Сильнее вжался лбом в стену, почувствовал, как подкосились ноги и намокла ладонь.

Выдохнул, нагнулся за трусами, вытер о них руку.

Задержался взглядом на шрамах. Змея была удивительно аккуратна – отхватила пальцы прямо по костяшки, не оставив даже обрубков, а потом чиркнула краем клыка, так что кожу пришлось сшивать в нескольких местах.

Разве можно дотрагиваться этим – вот этим – до Акиры Фрост?

Парансан, сентябрь.

Полгода назад

Танцовщицы поднимали руки: ветер вздымал рукава розовых ханбоков, смазывались цветы на веерах, подпрыгивали красные ленты. Люди, столпившись у храмовой лестницы, задирали головы, чтобы увидеть танец. На верхних ступенях, у статуй драконов, надрывались два пограничника с барабанами. Пахло пережаренным мясом.

Акира сидела на траве, широко, как мужчина, расставив ноги. Вертела в руках топор, словно хотела получше его изучить. Минхи заметил ее издали, подошел.

– Ты не дала шанса ни одному поклоннику. – Улыбаясь, он протянул ей сахарную конфету в бумажной обертке.

– Какой смысл, капитан. – Акира отложила оружие, взяла конфету двумя руками. Сунула в карман.

Минхи присел рядом.

– Смысла нет, – ответил он. – Разве что внук генерала Такаямы расстроился, что ты не пошла танцевать. И тот владелец торгового корабля из Шэня.

– А я что, должна всех радовать, капитан Сон? – Акира подняла топор с земли.

Минхи промолчал.

– Они знают, – сказала Акира, любуясь блестящим лезвием, – что я лейтенант погранслужбы. Со мной можно не бояться, – она задумалась, подбирая слово, – лишней ответственности.

Удары барабанов стали громче. На ступеньки храма, к танцующим девушкам, вбежала женщина в черной шали и розовом ханбоке с синей каймой. Толпа приветствовала ее аплодисментами. Минхи со своего места видел только высокую прическу и летящие кисти, изящные, как крылья маленькой птицы.

– Госпожа Кун – достойная замена почившего супруга, – сказал Минхи как можно более равнодушно. – В Парансане стало много торговцев.

Акира, возможно, заметила его взгляд, но промолчала.

Музыка остановилась, танцовщицы поклонились и затерялись в толпе. Женщина в черной шали вышла вперед, распростерла руки, будто желая обнять собравшихся.

– Не забывайте, – сказала она шутливым тоном, – что у всех достойных незамужних девушек Парансана ханбоки сегодня завязаны красными лентами.

Парни в толпе загудели.

Акира хмуро посмотрела на короткие серые ленты военного жакета.

– Тебе не дали ленту? – тихо спросил Минхи.

Толпа девчонок в разноцветных ханбоках прошелестела мимо.

– Такая морока менять эти ленты. – Акира улыбнулась. – Мне скоро тридцать лет, капитан Сон. Хватит с меня уже.

– Чего хватит, Акира?

– Лент.

– Ну ты чего?

– Лучше расскажите, как там в монастыре Линшуй, капитан. Вас месяц не было. Вы изучали змей?

– Ага. – Минхи поднял брови. – Но об этом расскажу потом. А сейчас – забавную историю.

– Забавную? Простите, капитан Сон. – Акира опустила глаза. – Как-то нет настроения.

– Вообще-то это приказ, лейтенант Фрост. – Минхи придвинулся ближе и перешел на шепот. – Так вот, я возвращался из монастыря через Шэнь. Перед отъездом прогуливался по рынку и увидел торговца оружием, которого сам же отправил в тюрьму Реджо лет двенадцать назад. Как раз про тюрьму он и болтал.

– И… что?

– Он трепался, что в тюрьме у него был надсмотрщик, который выучил северный язык, а сам выглядел как северянин. Хотя вообще ни разу не был на нашем материке. Я-то думал, этот торговец оружием получил по заслугам, а он, выходит, в тюрьме резался в го и болтал с этим надсмотрщиком. Погоди, он даже назвал его имя. Как же… Какое-то короткое.

– Спасибо, капитан Сон. – Акира поднялась. – За историю. За то, что пытаетесь сделать так, чтобы я не расстраивалась. Все в порядке. Правда.

…Вечером, раздвинув двери, Минхи прошел в просторную, расписанную аляповатыми журавлями комнату. За открытыми окнами затихал праздник. Порыв теплого, но уже осеннего ветра колыхнул кисточки на подушках, и в полутьме Минхи показалось, что сейчас журавли сорвутся со стен и полетят.

– Могла бы дать Акире эту дурацкую ленту, Мина, – сказал он раздраженно.

Она стояла на коленях у круглого трехлапого зеркальца, расплетая волосы.

– Ленту не прицепишь к мужской военной форме.

Даже не обернулась.

– Это не так сложно, как тебе кажется, – огрызнулся Минхи.

– Целыми днями, – произнесла она, проведя гребнем по длинным прядям, – я живу нуждами проклятого Парансана. Праздник урожая. Драки торговцев соджу и торговцев саке. Визиты линшуйских монахов. Северных генералов. Унылых южных музыкантов. Я устала, Минхи. А ты упрекаешь меня, что я не дала твоей любимице проклятую ленту. Раз дочь майора так тебе дорога – сам на ней и женись.

– Мина… Я же предлагал.

– Если я выйду за тебя, мы лишимся шанса жить на Изола Белла. Генералы больше не будут считать меня безутешной вдовой. А я так хочу спокойствия. С тобой. Ты же тоже этого хочешь?

– Да, – ответил он, помолчав.

Остров без змей, где просыпаешься от пения птиц, а не ударов гонга. Любимая женщина. Несбыточная мечта.

– Скоро придет мой срок, Минхи. Двадцать пять лет мелькнули как один день. А что, если эта тварь вернется?

Она повернулась вполоборота, и Минхи увидел рассекающий лоб шрам. Тронула бусину на запястье.

– Мина… – повторил он еле слышно, на выдохе.

– Ты говорил, – ее нижняя губа дрожала, – говорил, что младшая Фрост такая же, как ее отец, хоть и приемная. Говорил, ее кровь подходит.

Минхи поднял глаза к перекрытиям на потолке. Да, он сказал – и пожалел. Просто, когда Сынхуна унесла лихорадка, они с Миной оказались в одной постели. И наутро, обняв его за шею, она спросила, встречал ли он за эти годы людей с особой кровью. И он зачем-то сказал правду.

– Майор приносит городу яд, – ответила она. – Без него Парансану не выжить, если ты уедешь. А его дочь…

– Что его дочь?

– Рано или поздно погибнет в змеиных когтях. – Голос Мины был тихим. – Погибнет, не оставив потомства. Пустоцвет красив, но бесполезен, Минхи. Так если тварь вернется, стоит ли…

– Где Сонджу, Мина? – В квадратной комнате голос Минхи звучал гулко. – Где твой сын?

* * *

Рыночная площадь говорила на многих языках. Тут были шэньские торговцы, глотающие окончания. Были резкие, рычащие кадзурцы, потерявшие надежду вернуться домой. Были парансанцы, расставляющие на прилавках соджу и разговаривающие между собой так четко, будто читают по слогам. Были петербуржцы и кливлендцы с булками хлеба, мягкими и круглыми, как их язык. И были реджийцы, растягивающие слова, густые, как осадок на дне чашки крепкого кофе.

Риви ощутил кофейный запах, который пробивался через дурман специй и жареных овощей. Протиснулся вперед, придерживая топор в ножнах.

Новое оружие непривычно и приятно оттягивало поясницу. Оружейник в маленькой полутемной лавке смотрел на Риви с сомнением. А он, забывшись, водил пальцами по деревянным и железным рукояткам, прикасался к тиснению на лезвиях. Кадзурская катана, парансанский хва и шэньский цзянь – как много оружия хотелось попробовать в деле. Врач из Реджо уверял, что Риви не сможет держать ничего тяжелее скромного кинжала. Но Кадзуро и Ким в змеиной пасти кое-что поменяли – и теперь на поясе у Риви висел шэньский топор с короткими лезвием и ручкой. Удобное и острое оружие, которое, как думал Риви, он не поднимет больше никогда в жизни.

Парнишка в заломленной на затылок восьмиклинке – такие в Реджо носили все мужчины, кроме пограничников, от врачей до торговцев – варил кофе на костре. Риви поздоровался на реджийском, и парнишка удивленно захлопал глазами.

– Где ж это вы так наш язык выучили, синьор пограничник, – качал он головой, помешивая напиток в металлическом котелке длинной ложкой. – Вон и кофе даже пьете – шэньцы его обычно не жалуют.

Риви промолчал. Почему человек с северными глазами, одетый в ханьфу, шел через всю площадь на запах кофе – долгая история.

– Нашли что-то из своего города, лейтенант Риви?

Риви замер. Капитан Фрост вынырнула из толпы.

– Отличное оружие, лейтенант. – Она кивнула на топор. – Можем кое-что обсудить?

– Конечно. – Риви протянул парнишке пару блестящих реджийских лир с бородатым пророком Джованни. – Мне два.

Продавец вылил напиток в стеклянные стаканчики:

– Как допьете, принесите обратно.

– Попробуйте, капитан, – предложил Риви, не решаясь взять стаканчик у парнишки из рук и передать Фрост. – Это кофе. Его делают из ягод дерева, что растет на самом-самом юге. Даже южнее Пульи.

– Вот это я и хотела обсудить, лейтенант Риви. – Стаканчик она все-таки взяла.

– Кофе?

– Считаете, угощать своего капитана чем бы то ни было – это удобно?

– Мы вечно бегали за кофе и бухлом для майора Моранди, – хмыкнул Риви. – Я привык.

– Пойдемте, лейтенант Риви. – Фрост свернула с площади в тихий переулок и села на первый попавшийся деревянный ящик.

Риви устроился рядом и отхлебнул остывающий кофе. Утро в казарме, пробивающееся через занавески солнце, зреющие под окном красные апельсины – все это в одну секунду возникло на кончике языка и тут же растворилось.

Фрост тоже попробовала, держа стакан двумя руками.

– Как вам, капитан?

– Как деготь, – честно призналась Фрост. – Но… в этом что-то есть, – поспешно добавила она, и Риви вместо обиды улыбнулся.

– Так о чем хотели поговорить, капитан?

– Почему вы пришли ко мне в отряд, лейтенант Риви? – Фрост сделала еще один маленький глоток.

– Все просто, капитан. – Риви усмехнулся. – Вы ведь знаете, что в Реджо меня уволили из погранслужбы. Майор Моранди написал в каждый южный город, что я ранен и бесполезен. И я поехал на Север.

– Да, это я знаю, – спокойно произнесла Фрост, грея руки о стакан. – А еще знаю, что погранслужба любого города подчиняется только своему командиру. И даже ваш южный совет генералов, который выдает звания и подписывает бумаги на увольнение, не имел бы власти, реши кто-то из майоров или капитанов взять вас к себе. Давайте будем честными, лейтенант Риви, не так уж много людей хотят идти в погранслужбу. Торговать на площади горячим напитком – судьба гораздо приятнее нашей с вами.

– Майор Моранди имеет огромное влияние.

– Даже на майора Фролова?

Услышав знакомое имя, Риви сглотнул.

– Майор Мики Фролов. – Фрост сощурилась. – Из Кливлендска. Однажды он напоил змею водкой и отрезал ей башку прямо на городской площади. Не припоминаете, лейтенант?

– Не водкой, а пивом…

– Значит, припоминаете. Он же выкинул письмо Моранди, как только его прочитал. Так же, как и я.

– Вы? – Риви поперхнулся. – Моранди писал и вам, капитан?

– Как и остальным северным командирам, лейтенант Риви. А вы думали спрятаться здесь? Когда вы появились в лесу у Парансана, мы поняли, кто вы такой. Хотя не скрою, были удивлены.

– Как же уверенно вы тогда говорили про тюрьму. И все остальное.

– Зачем вам Север, лейтенант Риви? Фролов ведь мог взять вас к себе?

– Да, – ответил Риви, опустив голову.

– Так чего не пошли? Зачем поехали ко мне в Парансан?

– Как вы поняли, что я знаю Фролова? Моранди писал и об этом?

– О, он подробно рассказал вашу биографию. – Фрост улыбнулась уголком рта. – Как вы были надсмотрщиком в тюрьме и поэтому можете подделать документы и притвориться северянином. Как потом вас в числе добровольцев отправили в Кливлендск помогать Фролову, и поэтому царящие в тех краях дикие нравы отнюдь вам не чужды.

Стакан в руке у Риви дрогнул.

– Только это… Про тюрьму и Кливлендск?

– А есть что-то еще? – Фрост смотрела прямо. Риви с жалостью отметил, что в правом глазу у капитана лопнул сосуд.

– Я решил, раз все вокруг считают меня северянином, почему бы и правда не поехать на Север. – Риви нашел безопасный и отчасти правдивый ответ.

– Почему не в Шэнь? Большой город, где продается и граппа, и этот… кофе.

– А почему не в Парансан? Слухи дошли и до Юга, капитан. О человеке по имени Акира Фрост. Я подумал, у нас есть что-то общее. Вряд ли тот, кто защищал город от змей, выгонит такого же защитника – просто из-за того, что тот был ранен.

Риви сказал это и удивился собственной смелости.

– Теперь догадываюсь, – тихо произнесла Фрост, – почему вы так разочарованы.

– Разве? – Кофе давно закончился, стакан стал холодным, но Риви продолжал крепко сжимать его в руке.

– На Юге женщины служат наравне с мужчинами, – вздохнула Фрост. – Скажите, лейтенант, у вас в Реджо были женщины старше по званию?

– Да. Капитаны Росси и Ласси.

– И вы выполняли их приказы?

– Да. Почему вы спрашиваете?

– Пытаюсь понять, почему пренебрегаете моими. Потому что я женщина или… Вам ведь тридцать два года, лейтенант? – поймав удивленный взгляд Риви, Фрост добавила: – Я видела ваши документы.

– А, точно.

– Так вот, я младше на два года. – Фрост нахмурилась. – Я могу понять ваше разочарование. Вы ехали, надеясь увидеть защитника города Акиру Фроста, опытного капитана, а увидели меня – девчонку, которая ни разу не добывала змеиный яд и которую лупят кнутом.

– С чего вы взяли, что я разочарован?

– Вы явно не воспринимаете меня как капитана. Сегодня на озере опять проигнорировали приказ.

– Приказа не было. – Риви хмыкнул. – Вы сказали, мы с Кимом можем залезть с берега. Это не звучит как приказ. За остальное я уже извинился.

– Хорошо, полезли сами, а зачем заставили Кима? Врач говорил, у него слабое сердце.

– Ну простите, вчера он так бодро карабкался на скалу, что я не предположил ничего подобного. Вообще, – Риви перевел дух, – я надеялся, вы оцените наш поступок, капитан. А сейчас кажется, разочарованы вы, а не я.

Фрост молчала, опустив голову.

– Когда я получила письмо Моранди, то решила написать майору Фролову, – тихо сказала она. – Он близко дружил с моим отцом. Письмо Моранди мне перевел продавец книг. Но стало интересно, что скажет о вас Фролов. Я ему доверяю.

– И что он сказал, капитан Фрост?

– Что лейтенант Риви безжалостен к врагу и добр к людям. Что в него влезает больше алкоголя, чем в любого здорового мужика из Кливлендска. И хотя лейтенант Риви так и не научился нормально играть в подкидного, если вдруг он окажется в Парансане, я должна его немедленно взять.

– Пожалели, капитан? – грустно спросил Риви. – Что взяли?

– Ничуть.

Повисло молчание, не тяжелое, а спокойное. Риви рассматривал узоры кофейной гущи на дне – они напоминали горы.

Фрост была права: как капитана он ее не воспринимал. Ни с одним капитаном ему не хотелось пить кофе. И уж точно ни один капитан не вынуждал его держать руки на трусах. И, едва оставшись в одиночестве, эти самые трусы спускать.

– А чем вы так насолили Моранди? – нарушила тишину Фрост. – Ну, кроме того, что пошли защищать северные ворота, хотя он был уверен, что не нужно этого делать, и сильно пострадала его репутация?

– Да там скорее не Моранди, а его другу, мэру Реджо.

– А ему-то чем?

– Отказался жениться на его дочери.

– Без вас и ваших ребят не было бы ни дочери, ни Реджо.

– Он все равно посчитал это страшным оскорблением.

– А почему отказались жениться?

– Да просто как-то… Не мое. – Риви развел руками.

Он надеялся, что Фрост спросит что-то личное. Например: «А что тогда ваше, лейтенант Риви?» И он ответит как-то не прямо, но достаточно понятно. Вроде: «Предпочитаю женщин, которые умеют управляться с оружием».

Но она молчала, рассматривая серую стену дома напротив. Потом поднялась, протянула Риви пустой стакан.

– Вам выдали столько ханбоков, а вы не взяли ни одного запасного.

– Не подумал.

– Что в первый же день ваша одежда пропитается кровью, и ее придется выкинуть?

– Ну да.

– Снимите уже этот дурацкий шэньский ханьфу, лейтенант Риви. Раздражает.

Фрост и Ким стояли в центре запорошенного снегом двора, и Риви замер в дверях, любуясь этой простой картинкой. На предплечье у Фрост сидел сокол – она бережно отвязала от когтистой лапки веревку и сунула в карман. Ким погладил птицу по крылу указательным пальцем.

Риви вздохнул. Вопрос «как перестать смотреть на капитана» оставался без ответа снова и снова.

– Так намного лучше, лейтенант Риви. – Фрост обернулась.

– Что, капитан? – Риви вырвался из оцепенения, отвел взгляд. – А. Ханбок. Совсем забыл. Я взял запасной.

– Не брали, лейтенант, – покачал головой Ким. – Это капитан велела мне положить его вам в сумку.

Риви не ответил.

– Письмо от старшего лейтенанта Чхве. – Фрост отпустила сокола. – Пока спокойно. Даже змеиных следов рядом с городом нет. Кстати. Чуть не забыла. – Она похлопала себя по карманам и протянула Риви сложенный вчетверо конверт: – Пришло в погранотряд. Чхве переправил соколиной почтой нам в Шэнь.

– А кто вам пишет, лейтенант Риви? – живо поинтересовался Ким.

– Это не наше дело, – осадила его Фрост, но взглядом по имени отправителя все же скользнула.

«Вероника Р.»

Риви разодрал конверт, вытащил открытку с кипарисами, маленький портрет – на бумаге, акварельными красками – и белоснежный платок с вышитым в углу земным шаром. Пробежал глазами текст на открытке, выдохнул. Добралась до Изола Белла с торговым караваном. Здорова. Молилась в часовне пророка Джованни. На могиле Бьянки посадила розы, на могиле Конте – лилии.

Риви улыбнулся, чувствуя, будто с плеч свалился камень, а проклятая боль в спине отступила насовсем. Убрал платок, открытку и портрет во внутренний карман. Взглянул на Фрост – она наблюдала, как сокол, распахнув графитовые крылья, кружит над двором.

Вряд ли капитану так уж интересен отправитель письма, подумал Риви, скорее банальная осторожность. Плох тот капитан, о котором ничего не знают его пограничники. Но капитан, который сам ничего не знает о своих пограничниках, гораздо хуже.

– Пойдемте, – сказала Фрост. – Будем соблюдать правила приличия.

Все трое покинули двор и направились по расчищенной дороге к замку. Горели в полутьме желтые полукруглые окна, чернели квадратные башни, и запах воды с каждым шагом ощущался сильнее. Пролив, разделяющий два материка, был совсем рядом, внизу, и Риви слышал его недовольный рокот.

На Юге ближе к воде всегда строили храмы. Но здесь, в Шэне, Риви не увидел ни одного.

– А что, пророку Бао никто не молится? – спросил он у Кима, рассматривая улицу.

– Молятся, – ответил Ким недовольно. – У себя по домам. Глава города Ван перестроил храм пророка в свой особняк. А вон он, там, глядите.

Риви проследил взглядом за рукой Кима. Дом вдали едва ли можно было принять за храм: кремовые стены, массивные золотые колонны, черепичная крыша. Никаких росписей и статуй драконов.

– И что, горожане не возмущаются?

– А чего им возмущаться? – хмыкнула Фрост. – Яда у них в достатке, торговля идет.

– Неужели капитан Синь такой мастер добывать яд? – почесал подбородок Риви.

– Так говорят, – ответила Фрост. – Его отец – майор, как и мой. Полгода назад он слег, а Синь-младший отправился в лес в одиночку и принес целую бутылку. Его сразу назначили командиром вместо отца. В отличие от меня заслуженно.

Фрост замолчала, нахмурилась. На переносице у нее снова появилась морщина. Тем временем они подошли к замку вплотную – тяжелые ворота отворились, и Риви оказался в квадратном внутреннем дворе.

Если бы не шэньский диалект и северные глаза снующих туда-сюда погранцов, он бы точно поверил, что вернулся в Реджо – уж слишком знакомыми были краснокирпичные стены, башни и крытые переходы.

Фрост первой шагнула на невысокое крыльцо и зашла внутрь. Риви последовал за капитаном, а за ними, прикрыв дверь, и Ким.

Они поднялись по крутой лестнице, потом еще по одной. Риви принялся рассматривать гобелен – на нем изобразили пограничника с опущенным мечом у отрубленной змеиной головы. Одет пограничник был в короткий зеленый китель, как у военных в Реджо и Пулье, – гобелен явно привезли с Юга. На следующем гобелене змею преследовали собаки. В Реджо последнюю собаку сожрали лет пятьдесят назад – так говорили тетки на рынке. Видать, дорогое старье, подумал Риви, незаметно проведя указательным пальцем по жесткой ткани.

Лестница с гобеленами кончилась у дверного проема и полутемного коридора. Там на обитых деревом стенах висели портреты – сплошь суровые пограничники в парадных, расшитых золотыми драконами ханьфу.

Риви, Фрост и Ким миновали коридор – и перед ними предстал зал. Мерцали свечи на многоярусной люстре, сверкала фарфоровая посуда, а круглые деревянные столы, казалось, готовы были проломиться под весом серебряных кубков и блюд с жареной до хрусткой корочки курицей и дымящимся белым рисом.

Из приоткрытых окон доносился шум пролива.

Два стола были заняты: один – десятком рослых пограничников, другой – хорошенькими девушками. Розовые, желтые, травяные оттенки нарядов горели ярче свечей на люстре. Увидев гостей, все – и мужчины, и женщины – встали и поклонились. Девушки бросали короткие взгляды; казалось, капитан Фрост – в белом мужском ханбоке, высоких военных сапогах и с оружием на поясе – вызвала в них гораздо больше любопытства, чем Риви и даже Ким. Волосы Фрост оставила распущенными – в отличие от шэньских красавиц, у нее не было ни драгоценной заколки, ни даже простого гребня.

– Приветствую дорогих гостей! – Капитан Синь рассек зал широкими шагами и указал на самый маленький стол в центре, где уже сидел глава города Ван. Еды на этом столе было больше, а тарелки – расписаны цветами.

Следуя за Фрост, Риви направился к столу. Поздоровались с Ваном.

За его спиной стояла хрупкая девушка в длинном бледно-синем наряде. Волосы цвета снега – такие же, как и у главы города, – были подняты к макушке и забраны в замысловатую прическу с косами. Едва все расселись – Риви оказался между Кимом и Фрост, – девушка быстро поклонилась, схватила со стола графин и разлила по кубкам желтоватую жидкость.

– Милая Линь-Линь, не забудь про закуски. – Капитан Синь придержал девушку за локоть, привычно и спокойно, будто делал так всегда.

– Да-да, мой дорогой. – Линь-Линь взяла палочки, и в тарелке у Риви оказались соленые ветки черемши, редька и свиные шкварки.

– Положи побольше. – Фрост холодно улыбнулась, и Линь-Линь начала торопливо накладывать вторую порцию шкварок.

– Не переживай, Акира, моя супруга умеет заботиться о гостях. – Синь усмехнулся, и Линь-Линь расплылась в улыбке, будто получила невероятно щедрый комплимент.

Ерунда, подумал Риви. Жена капитана не сидит за общим столом, а накладывает еду, словно прислуга. Даже с половиной пальцев можно худо-бедно справиться со шкварками.

– У нас тут курица и овощи… и даже рис прямо с Юга! – Линь-Линь кивала. – И… для вас, лейтенант Риви, мы приготовили сливовый пирог. – Она указала на блюдо, спрятавшееся за большой миской с овощами.

– Пирог? – опешил Риви. – Для меня?

Они сидели, Линь-Линь оставалась стоять, и было неловко.

– Мой любимый супруг сказал, вы прибыли из Реджо, лейтенант. Торговцы на рынке уверяли, что это блюдо у вас очень популярно, – скромно ответила Линь-Линь. – Хотите попробовать?

– Конечно.

– И нам с Кимом. – Фрост протянула тарелку, и Линь-Линь положила на нее кусок.

Фрост взяла его палочками, откусила немного и вернула на тарелку с выражением полного безразличия.

– Как тебе, Акира? – шепотом спросила Линь-Линь. – Мало сахара? Яиц?

– Нет, достаточно. Но прежде чем печь пирог, сливы хорошо бы почистить, Линь-Линь, – сказала Фрост.

И, поднеся ко рту салфетку, аккуратно выплюнула косточку.

– Прошу прощения. – Линь-Линь согнулась в поклоне. Ее лицо заливала несвойственная северянам краска.

– Капитан Синь, скажите, ваша супруга решила убить моих лейтенантов? – Фрост поставила тарелку, палочки и бокал в один ряд, а салфетку с косточкой сложила в квадрат. Посмотрела на Линь-Линь насмешливо.

– Конечно нет, Акира, – сдержанно ответил Синь и переглянулся с Ваном.

– Драться со змеями, а умереть, подавившись косточкой… – Фрост осеклась.

Надменность во взгляде исчезла, капитан опустила голову – и Риви понял, насколько ей стыдно.

– Простите, – прошептала она еле слышно. – Линь-Линь, я сказала грубость. Пирог… хороший. Даже с косточками.

Фрост поднялась, резко отодвинув стул, и поклонилась.

– Все хорошо, Акира, – пролепетала Линь-Линь.

– Линь-Линь, выкинь пирог и будь внимательнее. И иди-ка к подругам, нечего нам мешать. – Синь коротко махнул рукой.

Линь-Линь забрала тарелку у Кима – он доел половину куска, выплевывая косточки, у Фрост и Риви, который не успел притронуться к угощению. Пирога было ужасно жаль, как и несчастную Линь-Линь, выбежавшую с тарелками из зала.

И Фрост тоже было жаль. Она беззвучно села, сделала глоток воды.

Капитан, которая спокойно доедала даже ужасное варево, приготовленное Кимом, не сдержалась, и Риви – по жарким взглядам Синя – понимал почему. От этой мысли становилось невыносимо.

– Теперь можем выпить. – Синь поднял бокал и осушил его одним глотком.

Риви, как и остальные, последовал его примеру. В нос ударил запах спирта и травы, горло яростно обожгло. Никто не закусывал. У Кима по щекам ползли красные пятна. Глава города Ван цедил напиток с усмешкой. Фрост даже не сморщилась – ее бокал был пуст, и Синь тут же его наполнил.

– «Слеза змеи», – произнес он. – Спирт, вода, шэньские травы – ничего лишнего. Как вам, лейтенант Риви?

– Освежает, – хмыкнул Риви и залпом выпил второй бокал. – А что, капитан Синь, ваши пограничники всегда ужинают отдельно от женщин?

– У нас в Шэне женщины едят за отдельным столом, – сказал Ван. – Конечно, если они не отмечены военными заслугами. Это удобно. Девушкам нужно беречь фигуру. Им не нравится жирная еда.

– Это они вам сами сказали? – Фрост осушила второй бокал и, два раза обернув пальцы салфеткой, взяла из тарелки самый масляный и зажаренный кусок курицы. Риви, радуясь, что можно есть руками, сделал то же самое.

– А что, обратили внимание на девушек, лейтенант Риви? – Ван, проигнорировав вопрос капитана Фрост, улыбнулся.

– При всем уважении к южанам, вряд ли на Юге можно встретить таких красавиц, – добавил Синь. – Таких мягкосердечных, таких преданных своим мужчинам…

– Но ведь в вашей жене, капитан Синь, наверняка течет южная кровь. Светлые волосы и зеленые глаза редко встретишь у людей Севера, – заметил Риви, принявшись за курицу. Повисла пауза.

– Вы наблюдательны, лейтенант Риви, – процедил, пожевывая виноградину, Ван. – Линь-Линь – моя сестра. Наша бабушка из Андерсена. Восточный хребет Южного материка.

– Во, так я и думал, – ответил Риви, не чувствуя подвоха.

– А вы, значит, родились в Реджо? – спросил Ван.

– В Риме. – Риви, доев куриную ногу и кое-как держа палочки двумя пальцами, пытался ухватить свиную шкварку. – Деревенька рядом с Реджо.

– Это с той стороны, где тюрьма? – Синь положил в рот несколько комочков риса.

– Так и есть.

– Теперь понятно, почему у вас северные глаза, лейтенант Риви, – заметил Ван.

– И почему?

– И я, и мои предшественники частенько получали сообщения, как очередной мелкий бандит из Шэня пытался сбежать из тюрьмы в Реджо. Ловили их почему-то именно в вашей деревне, – произнес Ван негромко, но Риви показалось, что его голос заполнил зал. – Скажите, лейтенант Риви, вы ведь носите фамилию матери?

Оскорбление прилетело хлестко, как пощечина. В груди, пониже горла, встал ком. Риви бросил палочки, сжал кулаки, хотел подняться – не смог. На левом плече лежала узкая ладонь Фрост, правое сжимала крепкая пятерня Кима.

– Это совсем не так, господин Ван. – Лейтенант Ким поднял на главу города честные глаза.

– Вы забыли о парансанских пограничниках. Их отправляли в эту деревню, – сказала Фрост.

– Лет… Тридцать назад, – закивал Ким.

– Тридцать два года назад, – уточнила Фрост.

– Парансанских? Так далеко? – Синь покачал головой.

– Да, отец рассказывал, они жили как раз в этой деревне. В Риме. – Фрост продолжала сжимать плечо Риви, и он чувствовал, как жар и гнев отступают. – Целый отряд молодых парансанских погранцов. Неудивительно, что местные девушки ими интересовались.

– Так, значит, талант пограничника у вас в крови, лейтенант Риви? – Синь поднес к губам бокал со «Слезой змеи».

– А в этом, капитан, сомнений как раз нет. – Фрост тоже взяла бокал и выпила его в два глотка.

В зале началось оживление. Из дальнего угла послышались мелодичные звуки лютни, гости встали из-за столов и потянулись к музыканту.

– Присоединитесь к нам? – сначала поднялся Ван, а за ним – Синь.

– Чуть позже, – ответила Фрост.

Как только они ушли, капитан – а вместе с ней и Ким – отпустила Риви. Тот, плеснув себе «Слезы змеи», выпил, не закусив. Что за пойло – даже надраться как следует не получается.

Ким достал четки и погрузился в молитву.

– Почему он молится? – спросил Риви тихо.

– Лейтенанту Киму стыдно за вранье. Хотя он знает: это была ложь во благо.

– Не было ведь никаких парансанцев у нас в Риме, – вздохнул Риви. – Вряд ли ваш отец вообще знал, где это – Рим.

– Вы разбудили спящую змею, лейтенант Риви. И наступили Вану на больное. Говорят, их бабушка была хороша собой и… весьма свободных нравов.

– В моей деревне и правда появлялись беглые заключенные. Иногда местные их жалели и укрывали у себя. Но делала ли так моя мать, я не знаю.

– Вам нечего стыдиться, лейтенант Риви.

– Простите, капитан Фрост, но вы – дочь майора.

– Приемная. А у вас – талант пограничника, лейтенант Риви. Кем бы вы ни были.

– Спасибо, – ответил Риви, помолчав. Чувствовал, что краснеет лицо – то ли от смущения, то ли от выпивки. – Как… как и у вас.

Поодаль Линь-Линь и другие девушки покачивались в такт мелодии.

– Капитан, а почему вы так с Линь-Линь? – осмелев, спросил Риви. – Кажется, вы…

Риви не смог подобрать слово.

– Боюсь, сейчас вы будете разочарованы еще больше, лейтенант Риви.

– Вряд ли.

– Больше некуда?

– Я не был ни в чем разочарован, капитан.

Фрост обернулась и, убедившись, что их никто не подслушивает, продолжила:

– Мы учились в Горной военной школе вместе, лейтенант Риви.

– И Линь-Линь? – удивился Риви. – Она хотела в погранслужбу?

– Она хотела замуж. Многие родители готовы отправить дочерей в военную школу, чтобы они нашли там мужа.

– И получали всю жизнь жалованье, если того вдруг сожрут, – съязвил Риви, и Фрост улыбнулась.

– Состоятельные семьи жертвуют школе деньги, так что генералы не против. Но, знаете, на самом деле у Линь-Линь получалось неплохо. И у других девчонок. Двух убили недавно в Кадзуро. – Она опустила глаза.

– Так что же Линь-Линь, капитан?

– Вот вам неприятная правда. – Фрост нагнулась к самому уху Риви, и он почувствовал, как восхитительно от нее пахнет: курицей и алкоголем. – Во время учебы мы с Синем недолгое время были вместе. А потом меня поменяли на Линь-Линь, сказав, что со мной нельзя создать семью, ведь мне не дано, – Фрост усмехнулась, – понять женскую суть.

– Вы имеете в виду…

– То, о чем, уверена, вам уже сказали, лейтенант Риви.

– Вам было больно?

– Сделала вид, что мне все равно. Простите, лейтенант Риви, это старые обиды, и оставить их у меня не хватает ни мужества, ни милосердия.

Риви оцепенел – от горячего шепота Фрост, от того, что она так близко, и от ее внезапной честности.

Вспомнилась девчонка, с которой он спал во время учебы, Соня. Голубые глаза, короткая метелка каштановых волос, пальцы в заусенцах. Он испытывал к ней легкую симпатию – настолько легкую, что не расстраивался, зная: на продавленной койке в углу женской казармы лежал не он один. Потом надоело. Соня, отмахнувшись, чмокнула Риви в нос: «Надеюсь, милый Маттео, ты встретишь кого-нибудь особенного перед тем, как сдохнуть». Вскоре Соне распороли живот – ночь, недавние выпускники, непонятно зачем нужная вылазка в лес, всего одна голодная змея, десять убитых погранцов. Риви принес на похороны хризантемы. Капитан Росси произнесла короткую речь. Гроб Сони укрыли черным флагом с мангустом.

А вдруг ей тоже… было не все равно?

– Все-таки разочарованы, лейтенант Риви.

– Зачем мы ужинаем с ними, капитан? – спросил Риви. – Если эти люди доставляют вам столько страданий? Зачем сидеть с ними за одним столом?

Мелодия дурацкой лютни звучала в ушах навязчивым рефреном. Ким продолжал перебирать четки.

– Во-первых, вам после ранения нужна теплая постель и еда. А во-вторых, хочу узнать, – Фрост задумчиво потерла подбородок, – как Синь достал яд. Я спрашивала сегодня на озере. До этого тоже, но ничего конкретного. Надеялась, напьется сегодня, и у него развяжется язык.

– Только и всего?

– Только и всего, – передразнила Фрост. – Говорят, он превзошел сам себя. Бутылки, которую он принес, точно хватит на заболевших, случись лихорадка. Не зря он стал героем Шэня.

– Да плевать на него, капитан Фрост.

– Лейтенант Риви, я до сих пор не понимаю, как это сделать. Не стать героем, упаси пророки, а нанести правильную рану, чтобы достать проклятый яд.

– Если так, спросим напрямую, капитан. – Риви потянулся за графином и наполнил два бокала до краев.

Лютня замолчала, и внезапная тишина прервала общение Кима с пророками. Ван и Синь вернулись к столу, Фрост отстранилась от Риви, и он уставился в полупустую тарелку.

– Зря вы не пошли слушать музыку, лейтенант Риви. – Капитан Синь изогнул в усмешке губы, перепачканные куриным жиром. – И ты, Акира. По-прежнему не танцуешь?

– Ничего не меняется, – коротко ответила Фрост.

– Вы ведь знаете, лейтенант Риви, что Акиру отец, да хранят пророки его душу, назвал в честь генерала Сато, одного из величайших пограничников Севера? – Синь поднес к губам бокал.

– Я об этом не слышал, – ответил Риви, вспомнив разрушенный дом в Кадзуро.

– Наверняка вы, отправляясь в Парансан, ждали увидеть командира-мужчину, – заметил Ван.

– Я ничего не ждал.

– Но имя-то мужское, – возразил Синь.

Фрост резко выпрямила спину и сжала в кулаке палочки.

– Женское, капитан Синь, – отрезал Риви. – Я с Юга. Для нас звучит как женское.

– И правда. Все-таки майор Фрост так и остался южанином, – покачал головой Синь. – Скажи, Акира, ты правда ничего не помнишь о том, что было до того, как отец тебя спас? Ни языка, ни имени?..

– Вы задаете этот вопрос каждую нашу встречу, капитан Синь, – холодно произнесла Фрост. – И я отвечу снова. Я не помню прошлого имени и ни слова на руслише. Ничего – до того момента, как майор, мой отец, спас мне жизнь.

– Майор был героем. Царствие ему земное, – смиренно произнес Ван.

– Слышал, – Риви усмехнулся, украдкой поглядывая на Кима и Фрост, – что он добывал яд в одиночку.

– Это правда, лейтенант Риви, – горячо зашептал Ким. – Сам ходил в лес, никого не брал с собой, даже нун… капитана Фрост.

– Скажите, – Риви поставил локти на стол и уставился на Синя, – а как достали яд вы, капитан Синь?

– В смысле как?

– В самом прямом. Как вы поняли, мы идем за ядом. Хотелось бы узнать побольше.

– Думаете, советы помогут вам, лейтенант Риви?

– А мне советы не нужны. – Риви взял куриную ножку и с удовольствием оторвал кожу зубами. – Расскажите, каким оружием боролись со змеей.

– Мечом, естественно.

– Каким мечом?

– Шэньским, с двойной заточкой.

– И что вы ей порезали, чтобы она не сдохла сразу? – Риви закинул в рот несколько ломтиков капусты.

– Горло, лейтенант Риви, – с раздражением ответил капитан Синь. – Как делал мой отец.

– Понял, понял, – произнес Риви с набитым ртом, переглянувшись с Кимом. – Горло. Точнее, то место, где башка переходит в туловище. Всегда сомневался, есть ли у змеи горло.

– К чему вы клоните, лейтенант Риви?

– Да ни к чему. Конечно, горло. И разумеется, с левой стороны.

– Ну разумеется, – бросил Синь.

– Вызывает уважение, капитан. – Риви вытер грязные руки о салфетку. – Вы и правда мастер. Слухи о ваших талантах дошли даже до Юга.

– Хотелось бы тоже оценить эти таланты. – Фрост промокнула губы. – Хотя бы посмотреть на бутылку с ядом. У вас хранится, господин Ван?

– Мы уважаем вас, капитан Фрост, но наш яд – не ваше дело, – отрезал Ван.

– Да уж, Акира, – протянул Синь с довольной улыбкой. – Понимаю, тебе со школьных времен сложно признавать мое превосходство. Наверное, тяжело быть капитаном, который не умеет добывать яд. Но разбирайся сама. Со своими лейтенантами. Или, лейтенант Риви, – Синь похлопал себя по животу и ослабил пояс ханьфу, – хотите пойти служить ко мне? Раз уж признаете, как вы сказали, мои таланты?

Фрост сжимала бокал с такой силой, что казалось, он лопнет.

– Жалованье у нас в два раза больше, чем в Парансане, – подал голос Ван. – Жизнь поинтереснее. Да и мы с капитаном Синем добрые друзья. Слышал, в Парансане госпожа Кун не готова сотрудничать с пограничниками.

– А вы разве не получали письмо майора Моранди? – искренне удивился Риви. – Там как раз говорится, почему не стоит брать меня на службу.

– А, и правда. – Синь хмыкнул. – Не так давно что-то получал из Реджо. Но я же не знаю ваш язык, лейтенант Риви. Письмо пришлось выкинуть. Хотели бы со мной связаться – написали бы на северном, так ведь?

– Верно.

– Так у вас вся площадь в торговцах, – пробурчал Ким. – Неужели б никто не перевел?

– Ну так что, не хотите ко мне? – Синь протянул Риви бокал, чтобы чокнуться.

– Отстаньте от лейтенанта Риви, мой друг. – Ван похлопал его по плечу. – Он верный козел капитана Фрост. На озере мы все оценили его преданность.

– Оценили, господин Ван? – Риви вскинул брови.

– Вашу преданность, лейтенант Риви, не смогло скрыть даже полотенце, – сказал, посмеиваясь, Синь.

Фрост и Ким переговаривались между собой, и Риви очень надеялся, что слова шэньского капитана прошли мимо них.

– Тогда, надеюсь, вы поняли, насколько моя преданность велика? – прошептал Риви без улыбки.

– Что?

– Мы, южане, славимся большой преданностью командирам. Я бы даже сказал, огромной. Змея съела мне пальцы, но лишить меня преданности не под силу ни одной твари.

Снова заиграла лютня.

– Простите, лейтенант Риви, – сказал Ким. – Все прослушал. Вы сейчас о чем?

– Как о чем! – воскликнул Риви. – О преданности, лейтенант. О преданности нашим командирам.

– А! – Ким поднял глаза. – Тогда за преданность командирам!

– За преданность командирам! – эхом повторили Синь и Ван.

– За преданность командирам, – отозвалась и Фрост.

После очередной «Слезы змеи» пространство, наконец, потеряло четкие очертания. Будто бы издалека тянулась мелодия лютни, сливаясь с неспешным клокотанием воды за окном. Мелькали разноцветные пятна нарядов женщин и черные – военной формы мужчин, и огни огромной люстры тоже превращались в желто-оранжевое пятно.

– Спасибо за ужин. – Фрост встала и поклонилась.

Она прошла через весь зал так спокойно, будто не выпила ни глотка.

Риви поднялся следом.

– Подождите, лейтенант. – Синь сделал знак рукой. – Не обижайте наших красавиц. Вы уже достаточно пьяны, чтобы потанцевать.

– Танцы у нас в военной школе не преподавали, – парировал Риви. – Если что и обидит ваших красавиц, так это моя неловкость.

Синь оглядел танцующих.

– Уж неловкость они вам простят, лейтенант Риви. Вот, например, с вас глаз не сводит… она.

Риви присмотрелся. Девушка в сине-золотом наряде смущенно опустила ресницы. Черные волосы волнами закручивались на затылке. На тонком запястье сияли камни браслета с драконьей головой.

– Подойди, – махнул Синь, и девушка семенящими шагами приблизилась и поклонилась.

Яркие северные глаза еще раз скользнули по лицу Риви, пальцы с круглыми ноготками поправили выбившийся из прически локон.

– Лейтенант Риви не умеет танцевать, – Синь улыбнулся, – но госпожа… – он нахмурился, пытаясь вспомнить имя, – будет отличным учителем.

– Сюэ, – сказала девушка, и ее смех был похож на перезвон висящих на деревьях колокольчиков, знаменующих в Реджо начало лета.

– Сюэ. – кивнул Синь. – Ну же, Риви, вас что, так ослепила красота нашей госпожи?

Пригласить ее танцевать, подумал Риви. Рассказать пару баек про Реджо – заезженных, но довольно забавных. Пойти провожать и, может, даже выйти наутро – разбитым, все еще пахнущим «Слезой змеи». Получить перед отъездом расшитый платок и адрес, по которому никогда не напишешь.

Даже думать об этом было невмоготу.

– Извините. – Риви низко поклонился. – Прошу меня простить, госпожа Сюэ. Спина после удара змеи болит так, что я едва могу двигаться.

– Не смею создавать вам сложности. – Щечки Сюэ начали розоветь.

– Но мой друг лейтенант Ким готов составить вам компанию. – И Риви рывком поднял Кима со стула.

– Но лейтенант Риви… – выдохнул Ким, кланяясь. – Вы же знаете, что я…

– Неважно танцуете? А вы не переживайте, лейтенант Ким, госпожа Сюэ вас научит.

Риви взял Кима за рукав и вложил его руку в ладошку Сюэ.

А сам, поклонившись, прошел через зал к дверям – туда, где исчезла капитан Фрост.

Риви снова оказался в коридоре с портретами, а потом и на лестнице с гобеленами. Вниз или, может, наверх? Он нагнулся, присматриваясь к каменным ступеням – на тех, что вели наверх, виднелся след военных сапог.

На третьем и четвертом этажах тоже висели гобелены – но сюжеты поглотила темнота. Вместо каменной лестницы появилась винтовая – деревянная и такая узкая, что едва пролезешь. Ступеньки были высоченными – чтобы забраться, Риви пришлось опираться на них руками, и он едва не ободрал ладонь о торчащий из угла железный штырь.

Наконец он вылез наружу, на стену замка. Пронизывающий ветер задрал широкие штанины и тут же стих.

Внизу шумел пролив. Капитан Фрост, стоя у самого края, смотрела на воду и еле заметные очертания Южного материка. Она обернулась и схватилась за топор на поясе, но, увидев Риви, убрала ладонь с рукоятки.

– А, лейтенант. Решили подышать свежим воздухом? – Голос Фрост был усталым.

– Решил сказать вам одну важную вещь. – Риви подошел ближе, поежившись от холода.

– Настолько важную, чтобы сбежать от капитана Синя и его невероятного гостеприимства?

– С левой стороны не выйдет, капитан.

– Что?

– Резать горло змее. Там артерия. Если по ней рубануть, то сразу сдохнет. Особенно – острым шэньским мечом. Тварь сдохнет, капитан. Не получится забрать у нее яд.

– Откуда знаете?

– Так, – Риви кивнул вдаль, туда, где виднелся кусочек родного материка, – майор Фролов. Орал, чтобы мы бошки им отрубали слева направо, а не справа налево. Но мы не добывали яд, капитан, мы их сразу мочили.

– То есть вы думаете, Синь не змеелов? А кто тогда добыл яд?

– Понятия не имею, – пожал плечами Риви. – Может, кто-то из его людей сделал это за бесценок.

– Ван никогда не покажет бутылку. – Фрост вздохнула и приложила к губам указательный палец.

– Порезались, капитан?

– Ерунда.

– Там штырь на лестнице. Сам едва не задел. Подождите. – И Риви вытащил из внутреннего кармана платок с вышитым земным шариком. – Возьмите.

Фрост замерла.

– Не стоит, лейтенант, – произнесла она тихо. – Вышивка искусная, я испачкаю.

– Это ж платок, капитан. Он для этого и создан. Чтобы пачкали. Я так-то в него сморкаться планировал.

«Всего лишь платок, который можно взять за угол, если прикасаться к моей руке неприятно даже после литра шэньского пойла».

– Боюсь, девушка, которая над ним трудилась, хотела, чтобы в него сморкались именно вы, лейтенант Риви.

– О нет. – Риви рассмотрел зелено-голубой земной шар, вышитый гладью. – Сестра бы волновалась, узнай, что я сморкаюсь. Боится, что на Севере холодно. И я простыну.

– Сестра? – переспросила Фрост. – У вас есть сестра, лейтенант Риви? Вы не рассказывали.

– Так вы и не спрашивали, – ответил Риви обиженно.

Но удивление проступило даже сквозь густой пьяный морок: «Капитан Фрост что, думала, платок прислала другая женщина? И поэтому не хотела его брать?»

– Простите, – кивнула Фрост, аккуратно принимая платок из рук Риви и зажимая глубокую царапину. – Не спрашивала. И как ее имя?

– Вероника, – ответил Риви, снова удивившись. – Младше на семь лет. Она не разговаривает.

– Совсем?

– Да. Но слышит и все понимает. Мне иногда страшно, что она потеряет слух. А языком жестов я… – Риви бросил взгляд на ладони и замолчал.

– Не говорит, но слышит. – Фрост задумалась. – Вы знаете почему? Извините, если это личное.

– Не знаю, капитан. Когда это случилось, меня уже давно сдали в интернат при военной школе, а они с матерью уехали из Рима. Когда мамы не стало, Вероника вернулась и меня нашла.

– А почему вас сдали, лейтенант Риви?

– Аспидова лихорадка. Мы не могли достать яд. Жили бедно, налоги не платили, вот и яд был не положен. Один раз я заболел, мама еле наскребла денег на каплю. Сестра только родилась, мама боялась, что тоже заболеет. Так что меня отправили к погранцам.

– Считается, что у пограничников иммунитет из-за частого контакта со змеями. Я сама ни разу не болела. А вы, лейтенант Риви?

– Один раз, не считая того, в детстве. – Риви хмыкнул.

– Мужчины часто болеют тяжелее женщин. Сгорают за пару дней. – В голосе Фрост слышалось беспокойство.

– Я сразу принял яд. Все обошлось.

Фрост прижимала белый платок с сине-зеленым шариком к пораненному пальцу. Риви молчал, слушая, как бьются о скалы беспокойные волны.

– А вы, конечно, умеете врать, лейтенант Риви.

– А?

– Вы ведь думали, что я мужик из Кадзуро. А сегодня уверенно сказали Синю, что Акира – женское имя.

– Полагаю, капитан, Синю о наших разговорах знать необязательно.

– Честно говоря, отец и правда не видел разницы. И майор Фролов. Да и вообще все южане, которых я встречала. Я надеялась, вы из их числа, лейтенант Риви. Знали, что вашим капитаном будет женщина, садясь на корабль на Северный материк. Жаль, я ошиблась.

«Хотелось бы называть вас по имени, капитан Фрост», – Риви не решился это произнести. Вместо этого вгляделся в небо, сливающееся с темной водой, и сказал:

– Змеи умеют хорошо плавать. Но бывает, боятся плыть в глубину. Поэтому до Изола Белла и нескольких других островов так и не доплыли. Далеко, течение. Люди часто селятся у воды. Есть шанс спастись.

– Да, лейтенант Риви.

– Вы тоже врете, капитан Фрост, – выпалил Риви. – Говорите Синю, что ничего не помните о той… жизни. На Южном материке.

– Это очень смелое заявление, лейтенант.

– Но очень логичное, капитан.

– Логичное?

– У нас с вами общий знакомый с того берега. Майор Фролов из Кливлендска. Майор говорит на руслише и немного – на реджийском, ведь в трудные времена у него служили добровольцы из Реджо, среди которых был я. Днем вы рассказали мне, что писали Фролову. Синь просто выкинул письмо Моранди, но не вы. Вам было интересно.

– Да, – кивнула капитан, помолчав.

– Как я сказал, родной язык майора – руслиш, капитан Фрост. Как и ваш. На нем вы и общались.

– Не допускаете, что майор выучил северный?

– Допускаю. Но сомневаюсь. Вы все помните, капитан Фрост. Днем вы четко сказали, что младше меня на два года. Значит, знаете, сколько вам было лет, когда вас спасли. Да и «аминь», когда прыгали в озеро. Южное слово. Так абсолютно точно говорят в Кливлендске. Вы ведь из Нью-Сибирска? Это рядом. Было… Рядом.

Капитан Фрост сильнее зажала палец платком, посмотрела на темную линию горизонта.

– Вы наблюдательны, лейтенант.

– Просто Синь слишком тупой, чтобы замечать подобные мелочи.

– Есть вещи, которые лучше не помнить, лейтенант Риви. Как зеленая тварь сжирает твою бабушку заживо, а ты ничего не можешь сделать.

– Как вы спаслись, капитан?

– Не поверите, лейтенант Риви.

– Поверю.

– Я выбила змее зубы. Скалкой. А потом побежала и прыгнула в воду. Последнее, что помню, – змея стояла у края обрыва и смеялась. Мне казалось, она смеялась. В детстве все видится немного другим.

– Зубы, – повторил Риви.

– Бывает, лейтенант Риви, я представляю, что ту зеленую тварь убил пограничник. Кто-то сильный и смелый победил в схватке. И сам того не зная, отомстил и за меня, и за бабушку. И за разрушенный Нью-Сибирск.

– Так и было.

– Как знать?

Из-за облака показался месяц – тонкая лавандовая корка, и очертания берега на той стороне стали четче.

– А вы из-за змей теряли кого-то близкого, лейтенант Риви? – спросила Фрост.

– Бьянки, – сказал Риви. – Его звали рядовой Бьянки.

– Ваш друг?

– Парень из моего отряда. Чем-то приглянулся Веронике, а она ему. Я копил деньги на их свадьбу. А отдал на его похороны.

Риви почувствовал, что рука Фрост мягко легла ему на плечо.

– Когда-то меня звали Катя, – прошептала она. – И я умела печь хлеб.

Фрост убрала ладонь – резко, будто обожглась. Потуже затянула окровавленный платок на пальце и посмотрела на Риви так, будто видела его впервые. Риви же не стесняясь любовался, как черные пряди падают на ее бледные щеки и как хороши губы – не слишком пухлые и не слишком тонкие. Того и гляди, проклятая «Слеза змеи» возьмет вверх, не удержишься и проведешь заштопанной уродливой рукой ото лба до острого подбородка.

– Откуда у вас это, Риви?

– Это?

– Это. – Фрост приблизилась, а Риви, хватанув ртом холодный воздух, вернулся в реальность.

Это, это, это. Как часто в последнее время люди говорили про «это».

«А вы что, левым вообще не видите, лейтенант Риви?»

«Жутковато, будто он смотрит все время прямо. Как стеклянный».

«Это. Как же вас так, это».

К чему вопрос? Будто Фрост не понимает, как «это» могло произойти.

– Змеиный яд, капитан Фрост, лишил меня зрения на одном…

– Я не про глаз, лейтенант.

– А про что? – Риви растерялся.

– Вот это. На носу, – уточнила Фрост. – Коричневые точки.

Риви потрогал нос, проверяя, не испачкался ли.

– А. Это… веснушки, – сказал он, еле вспомнив нужное северное слово. – Хотя некоторые парни в тюрьме считали, что это пятна дьявола. Но они не от дьявола, они от солнца, капитан Фрост.

– Никогда раньше не видела, – протянула Фрост удивленно. – И что, на Юге у людей часто… это?

– Ну… Нечасто, но бывает.

– Хочется хорошенько отмыть вам лицо.

Прозвучало ужасно глупо, и Риви рассмеялся.

– Боюсь, у вас ничего не получится, капитан Фрост. Но когда в следующий раз пойдем в баню, можете попробовать.

– Это грубость, лейтенант Риви.

– Да, простите, я не имел в виду, что мы вместе пойдем в баню и будем…

– В смысле, я была грубой. Простите.

– И я.

Риви тяжело вздохнул – протрезветь не помогали ни холод, ни ветер. Вот, уже предложил капитану сходить вместе в баню. Хоть бы завтра Фрост об этом не вспомнила.

Вдруг послышался шум, и на крыше показалась макушка лейтенанта Кима. Он кое-как поднялся, нетвердо держась на ногах, и окинул Риви и Фрост недовольным взглядом.

– Ненавижу вас, лейтенант Риви! – произнес он, ткнув Риви пальцем в лицо, – жест, который на Севере мог сойти за форменное хамство.

– Это за что это? – удивился Риви.

– Вот так вы платите за помощь, лейтенант Риви! Тащил вас на себе до самого Шэня, а вы…

– А я вам жизнь спас в Кадзуро. Будем счет вести? Тем более, что я сделал-то?

– Вы меня оставили! Там! Я же вам рассказал, что не могу… с женщинами… говорить… Это смешно, по-вашему?

– А… – Риви усмехнулся. – То есть я предложил вам потанцевать с симпатичной женщиной, хотел, чтобы вы преодолели страх, а вы еще и недовольны, лейтенант Ким?

– Да я наступил ей на ногу и даже извиниться не смог!

– Кто ж знал, что вы такой неловкий.

– А это не все! – Ким, едва не падая, снова пригрозил пальцем. – Вы в озеро меня столкнули! Думали, я не понял! А я… понял!

– Правда столкнули? – спросила Фрост шепотом, едва сдерживая смех.

– Как можно, капитан, – покачал головой Риви. – Это была праведная рука пророка Донсу.

– Да ну вас. – Ким подошел к краю, сел, спустив длинные ноги, и посмотрел вниз.

– Позаботитесь о Киме, лейтенант Риви?

– Конечно.

– Простите, сегодня я наговорила лишнего. Попробую поспать. – Фрост направилась к лестнице, но на полдороге остановилась. – Спасибо вам обоим, – сказала она. – За вечер у Синя. И за то, что прыгнули в озеро. С некоторых пор я ненавижу и высоту, и водоемы.

И она снова посмотрела вдаль, в сторону южного берега.

Шаги Фрост затихли на лестнице.

– Что-то мне нехорошо, – пробормотал Ким, наклонившись.

– Вы аккуратнее, не хватало еще от скал ваши кишки отскребать.

– Лейтенант Риви, подержите волосы! – Ким смачно отрыгнул.

– Чтоб тебя, – выругался Риви, сел рядом и намотал длинный хвост Кима на кулак.

– Вот так… – пробормотал Ким, и его вырвало.

Риви схватил волосы крепче, надеясь, что рвота Кима не стекает по стене, а хотя бы шлепнулась прямиком в пролив.

– Так жалко, – заплакал Ким. – Давно не ел так вкусно. И вот…

– И не пил так много, – ответил Риви, с тоской думая, что теперь его придется как-то тащить вниз.

Ожидания не обманули. Ким поднялся, пошатываясь, Риви пришлось подставить плечо. А потом – первому пролезть, ругаясь на двух языках, на узкую лестницу и спускать за собой Кима, подтягивая его за ноги.

Ким сползал со ступенек полудохлой змеей. Риви взмок, разозлился и протрезвел. У большой лестницы он закинул Кима на спину. На втором этаже еще слышалась музыка – соблазн сгрузить пьяного любителя пророков на ближайший стул, а самому пойти спать был очень велик, но Риви справился с порывом. Балансируя и проваливаясь в снег, он донес Кима до постели – хорошо хоть оказалось не заперто.

Наконец Риви разогнул спину, пересек двор, толкнул свою дверь ногой и рухнул на одеяло, раздевшись уже лежа. Дыхание с трудом восстанавливалось, по вискам текли капли пота. Скверно тащило от подмышек. Спать не хотелось совершенно. Под утро перед правым глазом появилась пелена дремоты, и получилось провалиться в яму между явью и сном.

Почти сразу Риви услышал громкий стук в дверь, пошел открывать не разлепляя глаз. Почесал нос мизинцем, зевнул.

На пороге стояла Фрост – она так и не сняла оружие.

– Лейтенант Риви.

– Да, капитан. Что-то случилось?

– Кажется, да.

И Фрост поцеловала его – порывисто, прижавшись всем телом так, что ножны ее топора впились Риви в бедро.

– Вы пьяны, капитан, – вяло запротестовал Риви, но не ответить на поцелуй не смог – приподнял Фрост, перенес через порог и проснулся.

Он лежал в постели один. Но в дверь и правда долбили.

– Акира! Акира, открой! – раздавался снаружи хриплый вопль.

Риви не сразу понял, что стучат в соседний дом. Убрал руки с трусов, протер оба глаза, подошел к окну и выглянул в щелку.

Капитан Синь, пошатываясь, стоял на пороге у Фрост.

– Акира, я очень скучаю!

Риви натянул ханбок и сапоги, занес ладонь. Выйти – и дать этому придурку с ноги, чтобы не орал и не портил хорошие сны.

И не ломился, куда не просят.

Приоткрыв дверь, Риви увидел Фрост, стоящую на своем пороге. Орать шэньский капитан прекратил, теперь они разговаривали, но Риви, разумеется, не мог расслышать о чем. Да если бы и мог – не стал бы.

Он закрыл дверь и прислонился к ней взмокшей спиной.

Ты сам, прошептал насмешливый внутренний голос, ломишься куда не просят. Это не твоя женщина, а твой капитан. Смотри свои грязные сны – а лезть грязными сапогами в ее личную жизнь у тебя нет никакого права.

«Не мое дело», – прошептал Риви.

Не его дело – даже если этот шэньский петух ей все еще нравится.

«Во всяком случае, у него-то шанс был, давно, но был, а я волную мысли капитана Фрост только неумением выполнять приказы», – подумал Риви.

Да пошло оно все. Риви потряс головой, словно пытаясь сбросить похмелье. Если Синь в ее доме – он вытащит его оттуда за шкирку.

И Риви толкнул дверь.

– Было очень шумно, да?

Он остановился, едва не поскользнувшись на крыльце. Капитан Фрост в длинной ночной рубашке стояла босиком на пороге. А рядом – на боку в полной отключке – лежал Синь.

– Лейтенант Риви? – повторила Фрост. – Простите, он очень громко орал.

– Вы его вырубили, капитан? – с восторгом спросил Риви, подходя ближе.

– Хотите совет, лейтенант Риви? – усмехнулась Фрост.

– Не прощать предательство?

– Бить по печени. Ну, и не прощать предательство.

Фрост присела на корточки, приложила руку к груди Синя – хотя то, что он дышит, было понятно и так.

– Замерзнет, – сказала она, покачав головой.

– А давайте его мне, – потер ладони Риви, представляя, какой сюрприз ждет Синя через несколько часов. – Пол теплый, места хватит.

– Ну… забирайте.

Риви взял Синя за ноги и, не особенно заботясь об аккуратности, потащил вниз по ступенькам, через двор, к собственному дому.

«Нет, второй мужик за такой короткий срок – это уже перебор», – подумал Риви, кое-как перебрасывая его через порог.

– Доброй ночи, лейтенант Риви. В смысле, уже утро. Постарайтесь отдохнуть.

Риви поднял глаза: Фрост еще стояла на улице.

– И вы отдохните, капитан, – сказал он, стараясь не вспоминать, что приснилось. – А с тобой, дорогой, у нас вскоре состоится интересная беседа.

Риви бросил Синя на полу посреди комнаты, а сам улегся обратно в постель, довольный удачным стечением обстоятельств.

Синь с хриплым стоном проснулся через три часа. Перекатился через руку и приоткрыл красные глаза, явно не понимая, где находится. Алкоголем и потом провоняла вся комната.

– Доброе утро, капитан. – Риви привстал на кровати и сладко потянулся.

– Вы? – пробормотал Синь, протирая глаза и пытаясь сесть.

– Я. – Риви встал и открыл три окна одно за другим.

– А как… – Синь отполз к стене и схватился за голову.

– Как здесь оказались? – Риви хмыкнул. – Ну, вероятно, перепутали мой дом с домом капитана Фрост.

Синь помотал головой.

– Не помните? – Риви сложил руки на груди. – А я вам сейчас напомню. – И он начал орать, похоже изображая голос шэньского капитана: – Акира! Акира! Я так скучаю, Акира! Впусти меня, Акира!

– Да что за бред.

– Я, конечно, не Акира, но тоже проникся и открыл дверь. Смотрю – а вы уже спите. Ну, не оставлять же на снегу.

– Земные пророки, – пробормотал Синь, пытаясь дотянуться до стоящего на низком столике графина с водой и все время промахиваясь.

– Боюсь, ваша супруга не обрадуется таким новостям, капитан Синь. Да и ее брат, глава города Ван, тоже. – Риви покачал головой.

– Лейтенант. – Взгляд Синя стал беспокойным. – Поймите меня как мужчина. Давайте просто забудем об этой истории.

– Да? – переспросил Риви. – Вы знаете, как-то неудобно перед госпожой Линь-Линь. Муж мало того, что за одним столом с ней не сидит, так еще и притащился под утро к другой женщине.

– Вы не понимаете! – взвыл Синь. – Просто Акира…

– Не ваша жена, – отрезал Риви, смотря на Синя в упор и наслаждаясь превосходством.

– Лейтенант Риви, можете говорить что угодно, вам тут никто не поверит.

– Почему? – Риви удивился. – Вы так громко орали, наверняка найдется парочка свидетелей.

– Чего вы хотите? Денег? Хорошо, лейтенант, я дам вам…

– Не денег. – Риви прошелся по комнате. – Яд мне покажи – и я обо всем забуду.

– Мы на «ты»?

– Люди, которые спят в одном доме, чаще обращаются на «ты», капитан Синь. Иногда называют друг друга «любовь моя». Как думаете, нам стоит попробовать?

– А то я не понимаю, что вы хотите украсть наш яд. – Синь пододвинулся к графину и сделал спасительный глоток.

– Красть не будем, слово пограничника.

– Но тогда зачем он вам?

– Да говорю же – посмотреть.

– Погранслужба приносит яд, но хранится он у главы города, лейтенант Риви, – процедил Синь.

– Убедить Вана – в твоих интересах. – И Риви широко улыбнулся.

– Ладно, – произнес Синь, поднимаясь и направляясь к двери нетвердым шагом.

– Акира! Я так скучаю! – пропел Риви вслед, и Синь убийственно зыркнул.

– Через час у дома Вана, – прошипел он и хлопнул дверью.

Ким поглядывал на Риви исподлобья и переминался с ноги на ногу. На щеках у него алели пятна, длинные волосы были забраны на затылке в неаккуратный хвост.

– Простите, лейтенант Риви, я вчера перебрал, – прошептал Ким. – И вел себя…

– Отвратительно, – подсказал Риви. – Напомнить, как именно, лейтенант Ким, или память в порядке?

– Не надо напоминать, – взмолился Ким. Перевел взгляд на Фрост, будто прося защиты, но капитан пожала плечами.

– Значит, напомню завтра, – сказал Риви.

Они стояли у дома Вана, который охраняли шесть юных вооруженных погранцов.

– А зачем мы сюда пришли, лейтенант Риви? – Ким протер заспанные глаза и плюхнулся на ступеньку. – Ну посмотрим мы на эту бутылку… и?

– А я вот очень хочу взглянуть. – Фрост скрестила руки на груди.

В проеме показался сам хозяин дома и жестом пригласил гостей внутрь.

Зайдя, Риви едва не споткнулся о длинный низкий стол из красного, вероятно, дорогого дерева. На полу в хорошо продуманном беспорядке лежали расшитые золотом подушки. У стены притаилась ширма, украшенная розовыми пионами.

За ширмой, будто скромная красавица в первую брачную ночь, прятался Синь. Увидев Риви, он медленно вышел, делая вид, что его чрезвычайно интересуют подушки и стол.

– Капитан Синь заверил, что у вас исключительно честные намерения, – произнес Ван недовольно. – И что вам жизненно необходимо увидеть бутылку с ядом. А я склонен верить нашему смелому капитану. И верному мужу любимой сестры.

«Да уж, верный муж». – В Синя полетел злой взгляд Риви.

Внутренние двери открылись, и пограничник, еще один мальчишка, вынес квадратный ларец из ярко-зеленого камня с причудливыми узорами.

Повернувшись спиной, Ван совершил короткую манипуляцию с замком и вытащил небольшую пузатую бутылку, доверху заполненную прозрачной жидкостью. Пограничник вместе с ларцом исчез в глубине дома.

– Земные пророки, – пробормотал Ким, будто стал свидетелем чуда.

– Можно? – Риви требовательно протянул руку, но Ван не спешил отдавать сокровище. – Да не уроню. Я научился управляться с оружием, неужели думаете, что не справлюсь с бутылкой?

Помедлив, Ван передал бутылку. Риви схватил ее за горлышко двумя пальцами.

– Осторожнее, – прошептал Ван.

– Спокойно. – Риви покатал бутылку в ладонях и рассмотрел с разных сторон. – О, вот же оно, на дне!

– Что вы нашли, лейтенант Риви? – Ким потянулся вперед.

– Не эту ли букву вы мечтали поставить на бутылку с добытым ядом, капитан? – спросил Риви.

– Южная F. Знак отца, – прошептала Фрост и повернулась к Синю. – Ты… Ты!

– Похмелье просто жуткое, – протянул Риви. – Ну, ваше здоровье.

И, поддев пробку ногтем указательного пальца, сделал глоток.

Реджо, конец ноября.

Около трех месяцев назад

Стемнело. Низкий голос ветра и лязг засовов слышались вдали.

Камеру Сона Минхи открывали два раза в день – когда приходил и уходил Риви. Еду бросали через маленькое окошко – самую поганую еду, что можно найти в тюрьме. Если половина вонючего супа проливалась на пол, а сухая горбушка падала в пыль, надсмотрщик никогда не шел за новой порцией.

– Как вам легенда, лейтенант Риви? – спросил Минхи, задев ногой жестяную миску, полную желтой жижи с тремя кусками грубо порезанной морковки. На поверхности плавали две жирные дохлые мухи.

– Нового ничего не узнал. – Риви уселся поудобнее в углу и в очередной раз подбросил к потолку зеленый апельсин. – Тем более вы сказали, что прочитали ее в книге пророка. Как там могло быть про смерть змеи, если пророка-то она сожрала?

– Этого там не было. Чтобы узнать конец, я ездил в монастырь Линшуй.

– Могу поведать свою версию легенды, господин Сон. Ту, что рассказывали в военной школе Реджо.

– Охотно послушаю, лейтенант Риви.

– Это короткая версия, господин Сон. И она такова: поначалу некоторые идиоты пытались приручить змей. Кормили их, как коров. А потом всех, кто так делал, сожрали. А заодно их семьи, соседей и вообще всех вокруг. А те, кого не сожрали, стали воевать. Поэтому никто не держит змей как домашних питомцев. Конец.

– Вам не кажется, что у этой вражды есть причина, лейтенант Риви? Люди пришли на змеиную территорию. Вырубили деревья, построили города, оттеснили змей в глухой лес. Они стали защищаться.

– Причина, причина… – Риви усмехнулся. – Я знаю, что вас скоро казнят. И вот у этого причина точно есть. И звучит она так: вы не сумасшедший, вы предатель, господин Сон. Ранним утром вы, отпустив дозорного, открыли тварям городские ворота. А потом смотрели, как парней потрошили и ели заживо. Ваших парней, господин Сон. Ваших солдат. И наконец вы ударили в спину майора Фроста. Скажите, что он вам сделал? Был строг? Заставлял дежурить ночами, пока сам спал? Думаете, этому есть оправдание?

– Этому нет оправдания. Но что вы все-таки скажете про легенду про то, что змея напилась крови дочери пророка и жила двадцать пять лет?

– Не знаю. Змеи живут года три максимум. Жалко только, плодятся каждые несколько месяцев.

Минхи, гремя цепями, сделал два тяжелых шага. Щиколотки у него стали такими тонкими, что, казалось, могли выскользнуть из оков. Он присел на корточки, чтобы оказаться с Риви на одном уровне. Темные глаза в полутьме горели, и Риви с трудом подавил желание зажмуриться и вжаться в стену.

– Вы слышали о людях, которым помогает змеиный яд, лейтенант? – горячо зашептал Минхи, вытянув навстречу длинную ладонь с красными распухшими суставами.

– Открою секрет, господин Сон. – Риви зевнул. – Всем помогает. От лихорадки. Добытый из сердца. И выпить надо чуть-чуть, иначе отравишься и сдохнешь. А так, капля – и губы не чернеют, лицо не похоже на лист бумаги, а почки…

– Не ерничайте, лейтенант. Я говорю не о лихорадке. А о тех, кому яд может вылечить раны. Вы слышали о таких людях?

– Слышал, – сказал Риви. – У нас тут, говорят, лет пятнадцать назад был мужик. Привезли с лихорадкой и раной во весь живот – затянулась. Бывает же.

– А что, если змея, заживо съев такого человека, будет жить двадцать пять лет? И будет обладать человеческим сознанием?

– Кто вам сказал такую чушь, господин Сон? Линшуйские монахи?

– Змеи, лейтенант Риви. Змеи. – И Минхи внезапно зашелся лающим, злым смехом.

* * *

В комнате висела тревожная, густая тишина. Только слышался шепот лейтенанта Кима и мягкий стук, с которым бились друг о друга бусины его четок.

– Пророк Донсу, прими сына Маттео в объятия свои и даруй ему жизнь вечную на Земле, и вечный покой, и вечную память. Пророк Донсу, прими сына Маттео…

– Э, какой вечный покой. – Риви щелкнул оставшимися пальцами. – Заупокойную молитву по живому человеку – не стыдно вообще, лейтенант Ким?

Ким испуганно замолчал и уставился на Риви, явно не понимая, почему тот стоит на ногах, а не корчится в предсмертных судорогах. Ведь он сделал огромный глоток яда. Риви снова отхлебнул из бутылки и довольно оглядел присутствующих. Кожа Вана стала такой же белой, как волосы. Синь закрывал лицо, едва дыша. И только капитан Фрост посмеивалась.

– Ну как, лейтенант Риви? – спросила она. – Прошло похмелье?

– Кажется. Хотите, капитан? – И Риви, сам от себя не ожидая, протянул ей бутылку.

Он был уверен, что Фрост откажется, но она взяла, отпила. И тут же закашлялась.

– Нуна… – беспомощно протянул Ким.

– Предупреждать надо… Риви!

– Извините, капитан. – Риви смущенно почесал нос. – На вкус и правда так себе.

– Я думала, это вода.

– Вода? – вышел из оцепенения господин Ван. – Почему… вода?

– Ну как. – Риви пожал плечами. – Потому что яд только сначала прозрачный. А потом, в бутылках, желтеет. Плюс часто есть примесь крови. Любой, кто имел с ним дело, хорошо это знает. Правда ведь, капитан Синь?

Синь смотрел в пол.

– Так это не яд и не вода… тогда что? – спросил Ван.

– Гордость Парансана. – Капитан Фрост передала ему бутылку. – Соджу из самой отборной картошки. Скажите, капитан Синь, значит, полгода назад в лесу вы добыли соджу? В бутылке с печатью моего отца? Какая, однако, редкая удача.

– И правда соджу. – Ван осторожно вдохнул.

Послышался стук – капитан Синь упал на колени, ударившись головой о дощатый пол, и затрясся. Потом поднял красное лицо со вздутыми на висках венами и еле шевеля губами сказал:

– Полгода назад отец слег. Он не хотел отдавать погранслужбу другому командиру. Так боялся, что город будет в опасности… Я не знал, что делать.

– И купил яд у Парансана, – протянул Риви. – Вместо того чтобы достать самому. Правда, тебя обманули и продали пойло. Любопытно.

– Акира… Ты ведь хотела у нас купить, когда стала капитаном, – прошептал Синь. – Я помню твое письмо. Я тоже надеялся защитить жителей моего города от болезни.

– Да, – сказала Фрост. – Только вот генералы, подписавшие бумагу о моем назначении, знали, что я не змеелов. И горожане знали. Кажется, вы, капитан, предпочли солгать?

– Капитан Синь, – Ким вцепился в четки, – а кто вам это продал?

– Госпожа Кун, – произнес Синь после небольшой паузы. – Глава Парансана.

– Ты понимаешь, что за такие обвинения и за то, что ты сделал, можно прямо отсюда отправиться на Суд двух материков? – процедил Ван.

Синь тихонько завыл. Риви хотел вставить слово, но не успел: пол задрожал, длинный стол поехал и больно долбанул ниже колен. Сложилась пополам ширма с пионами. Со стороны главных ворот раздались один за другим три тяжелых удара гонга.

– А, ну прекрасно, змеи, – усмехнулась Фрост. – Пожалуй, начать этот денек с выпивки – не самая плохая идея, лейтенант Риви. Пошли за оружием.

* * *

На городской стене задувал ветер. Фрост внимательно смотрела вдаль и чуть влево – на ползущих среди деревьев черных змей. Они то скрывались, то показывали между елок чешуйчатый хвост или приплюснутую морду.

– Как думаете, сколько их? – спросил Ким.

– Больше десяти, – оценил обстановку Риви.

– Штук пятнадцать. – Фрост окинула взглядом лес. – Хватит, чтобы разнести Шэнь и пару-тройку деревень. Скоро подойдут вплотную к городу. Давайте вниз.

Ким, Риви и Фрост спустились по лестнице и встали у главных ворот. Там уже строились солдаты погранслужбы – Риви насчитал три ряда по десять мальчишек в ханьфу.

– А где остальные, капитан Синь? – спросил он. – Это что же, у вас людей меньше, чем в Парансане?

У Синя, неотрывно смотрящего на городские ворота, задергался кадык.

– А они не придут, лейтенант Риви, – сказала Фрост. – Командиры вчера пили с нами в замке, остальные в казармах. И похоже, сегодня не могут подняться. Здесь только самые младшие – им не разрешили прибухнуть.

– Замолчи, Акира, – грубо осадил ее Синь, и Риви потянулся к топору.

Синь – под тяжелым взглядом Вана – развернулся к солдатам.

– Открыть городские ворота и в атаку! – рявкнул он.

Тридцать пацанов вытянулись и замерли, будто камыши в безветренный день.

– Это приказ! Выполнять!

Никто не пошевелился. Риви видел, как у парня, стоящего с краю, мелко дрожит челюсть.

– Это не приказ, это верная смерть, – шепнул Ким, и Фрост кивнула.

– Да чего ты разорался. – Риви повернулся к Синю. – Там пятнадцать змей, а парни в жизни видели от силы парочку. Выйти за ворота значит сдохнуть. А кто хочет сдохнуть молодым?

– И что? Надо впустить тварей в город? – Синь обернулся и посмотрел на Риви с обжигающей ненавистью.

– Помните, лейтенант Риви, в Кадзуро вы сказали, что у змей два инстинкта – жрать и потрошить? – прошептала Фрост.

– Да, капитан.

– Змея не будет с тобой драться, если можно найти жертву попроще. Они всегда предпочитают невооруженного противника. Или того, кто испуган и спасается бегством.

– Капитан, к чему вы клоните?

– Предположим, пограничники выйдут за ворота. Сколько-то тварей убьют. Но окружить их будет сложно: остальные перелезут через стену и расползутся по городу – жрать горожан. А кто будет их догонять?

– Если начнут метать копья с городской стены, – Риви задумался, – будет то же самое. Может, сначала отступят в лес, потом…

– Расползутся вдоль городской стены, – закончил Ким. – Пока будем убивать одну, вторая уже перелезет.

Риви проследил за взглядом Фрост – она смотрела в сторону замка, туда, где заканчивалась главная улица Шэня.

– Хороший двор в замке. Маленький, – произнесла Фрост задумчиво. – И дома вдоль дороги стоят плотно. Какое-никакое, а препятствие.

– Предлагаете открыть ворота и заманить их во внутренний двор, капитан? Тогда и правда не расползутся. Только их же надо будет как-то протащить по улице от ворот.

– Точно, лейтенант Риви. И мы будем приманкой.

– Выполнять! Мой! Приказ! – Синь все это время орал, но пограничники так и не шевелились.

Не обращая на него внимания, Фрост вышла вперед и опустилась перед Ваном на одно колено.

– Господин Ван, разрешите принять командование обороной города, – сказала она, и по рядам молодых пограничников пошел гул.

– Акира, ты с ума сошла! – крикнул Синь. – Мои люди бабе-капитану подчиняться не станут! И этим твоим доморощенным… лейтенантам!

Но тут послышались шепотки, и один из погранцов, курносый, самый высокий, выступил на полшага вперед.

– Парансанские командиры без страха прыгнули в ледяное озеро, – сказал он тихо, обращаясь к Вану. – Похоже, у них есть план, и они не хотят отправлять нас на верную смерть. Мы согласны подчиняться их приказам.

Капитан Фрост по-прежнему стояла на одном колене, опустив голову.

– Принимайте командование, капитан Фрост, – сказал Ван, бросив на Синя злой взгляд. – Этот человек наврал про яд, у меня больше нет причин доверять ему.

Фрост поднялась, поклонилась и повернулась к солдатам.

– Риви, Ким, берите себе по десять человек. Десять – со мной. Мне нужны те, кто в Горной школе быстрее всех бегал.

Из строя неуверенно выступили пять человек, потом еще пять.

– Риви, видите у дороги, вон там, на полпути к замку, вишневое дерево?

– Да, капитан Фрост.

– Мы погоним змей от главных ворот по улице. И когда поравняемся с этим деревом – окружайте. Главная задача – не дать им уйти ни в город, ни обратно в лес.

– То есть вы откроете ворота и побежите вперед?

– Именно так, лейтенант Риви.

– Но змеи очень быстрые, капитан.

– Поэтому вы придете нам на помощь. В нужный момент. – И Фрост похлопала Риви по плечу.

– Есть, – ответил он глухо.

– Ким! Оставьте ворота замка открытыми. Занимайте позиции по периметру. А вы, капитан Синь, – Фрост повернулась, – сделайте кое-что полезное. Будите своих пограничников и уводите людей из города. Те, кто могут, пусть садятся на торговые корабли. Кто нет – забираются в подвалы. И чтобы в замке – ни одной живой души.

– На это понадобится не один час, – прошипел Синь.

– У вас десять минут. – Фрост улыбнулась.

– Чтоб вас. – Синь плюнул на землю и трусцой направился к замку.

Ван, кивнув, свернул в ближайший переулок. Через минуту из разных концов города послышались тревожные звуки гонга и крики глашатаев.

– Риви, Ким, пора. – Капитан сжала кулаки. – Удачи.

Риви отсчитал десяток парней – тех, что стояли к нему ближе, – собрался уходить.

– Лейтенант Риви.

Он обернулся. Фрост убирала волосы под капюшон.

– В случае ранения или гибели капитана принять командование обороной города, – сказала она, поправив на лице тканевую маску.

– Давайте без этого обойдемся, – только и смог выдавить Риви в ответ.

– Лейтенант Риви, вы не знаете, что отвечают в таких случаях?

– Есть, – выдохнул Риви. – Есть принять командование обороной в случае ранения или… гибели капитана.

Они попрощались коротким кивком. Вскоре Риви и десять его погранцов заняли позиции на середине дороги. Нескладные, худые парни, решившие, что у них хватит яиц резать змеям глотки, – в их глазах плескался страх. Самый низкий был выше Риви на голову.

– От вас пахнет алкоголем, лейтенант? – прошептал тот самый, курносый.

– Погодите немного, рядовой, сейчас от нас ото всех будет нести змеятиной, – отмахнулся Риви.

– А вы ведь знаете, что делать? – повторил вопрос курносый, переглянувшись с товарищами.

– Знаю, рядовой, – процедил Риви и осекся.

Конте, Манчини, Ринальди, Де Сантис и Бьянки, проклятый Бьянки, чью фамилию Вероника с любовью вышивала на платках, а потом ее выбили белыми буквами на могильной плите. Последний раз, когда Риви стоял с десятком дрожащих пацанов и ждал нападения змей, все закончилось плохо.

– Слушайте приказы – может, не сдохнете, – сказал Риви дрогнувшим голосом, оглядев притихший отряд. – Я говорю «в атаку», вы…

– Идем в атаку, – прошептал курносый.

– О, ты тут самый умный, это хорошо. Идете в атаку, правильно. Только сначала вы увидите не змей, а наших ребят, выманивающих их к замку. И как только они поравняются с вон той вишней, делитесь на две группы и окружаете тварей по бокам как можно плотнее. Отрезаете им дорогу в город и обратно в лес. И прете вперед.

– Вперед? – курносый вылупился на Риви.

– К замку. Не к воротам городским прете, а к замку. Наша задача – закрыть их во внутреннем дворе и там… – Риви провел большим пальцем по горлу. Давай-ка я встану слева, а ты, умник, будешь первым справа. Остальные – за нами. По обочинам, парни, по обочинам.

Две группы солдат выстроились по обеим сторонам дороги. Риви замолчал. Он с тревогой посмотрел на замок – оттуда выбежали несколько человек и бросились врассыпную. Один за другим во внутренний двор прошли Ким и его люди. В последний раз зазвучал гонг. Закричали глашатаи. Наконец все замолчало – и город, укутанный снегом, затих. Только поскрипывали на снегу сапоги погранцов и дрожала земля, будто под ней трепыхалось испуганное живое сердце.

Вдруг городские ворота заходили ходуном. Риви увидел, как Фрост отправила парней вперед, а сама, зацепившись лезвиями на перчатках, быстро отперла один засов за другим и спрыгнула. Ворота скрипнули, приоткрылись, и в город со снежными вихрями ворвались змеи.

Отряд Фрост бросился вперед, увлекая тварей за собой по дороге.

– Не дергаться! Не ссать! – заорал Риви.

Но все, о чем он мог думать, – где-то там, в сантиметрах от змеиных ртов, в снежной крошке и грязи – капитан Фрост.

«В случае гибели капитана принять командование обороной», – нет, никакого «в случае».

Вишня на обочине дороги закачалась и накренилась. Бегущие сломали ей ветви и начали потихоньку замедляться.

– В атаку, парни! Окружаем! – крикнул Риви и рванул.

Отряд Фрост выиграл у змей несколько метров. Все повернулись разом, выхватили мечи и топоры. Парни заняли обочины, а Риви пролетел вперед.

Снег слепил. Сапоги скользили по утоптанной дороге. Оттягивал руку новый топор. «Где Акира», – стучало в голове.

Тут Риви увидел капитана – она лежала на животе, лицом вниз, и пасть огромной черной змеи нависала прямо над ней.

В висках пульсировало. Риви сжал рукоять топора, прыгнул и рубанул твари по спине до хруста позвоночника. Брызнула в лицо густая кровь. Змея упала, пропахав когтями длинные снежные борозды.

– Акира! – крикнул Риви.

Поднял глаза и увидел, что Фрост стоит, сжимая топор, не раненая.

Перевел взгляд на змею – на чешуйчатой морде алел треугольник.

Тварь, только что снесшая поганые яйца. Тварь, у которой можно было забрать яд. Поэтому Фрост лежала ничком – притворялась раненой и безоружной, чтобы выбрать лучший момент. Подобраться к змеиному сердцу.

Риви думал, что капитан выйдет из себя – из-за разрушенного плана и так некстати вырвавшегося «Акира». Но она кивнула и нырнула в центр змеиного клубка.

– Лейтенант! Я убил ее! Убил! – послышалось над ухом. Риви увидел своего курносого погранца, вытаскивающего меч из змеиной морды – точно такой же, с красным треугольником. Курносый снова полез в пекло, и Риви еле успел отпихнуть его от блеснувшего на солнце когтя. Чуть не попался сам – коготь по касательной чиркнул щеку.

– Не несись на нее, идиот, сбоку заходи! – Риви смахнул кровь и выругался. – Давайте, парни, плотнее строй!

Замок маячил совсем рядом, и группа Фрост шла к нему спинами вперед. Обезумевшие змеи, уверенные, что добыча отступает, рвались следом.

Отряд Риви подпирал, не давал сойти с дороги. Он то и дело оглядывал пацанов – живы, стоят на ногах. Наконец во внутренний двор замка переместились и змеи, и люди. Два пограничника из отряда Кима закрыли ворота на засов.

– К стенам! К стенам! – услышал Риви голос Фрост и выдохнул.

Погранцы отступили, и на змей, оказавшихся в центре двора, посыпались сверху копья.

– Це-е-е-е-ельсь! – командовал Ким, стоя на крыше, и зимний воздух шелестел от летящего оружия.

Риви насчитал, что во двор зашли семь змей – снег пропитался черной кровью, и вонь не смог перебить даже пришедший с пролива ветер. Вскоре змеи были мертвы. Последняя, поймав копье красной чешуйчатой спиной, рухнула на замковую стену – стоящие на крыше бросились врассыпную – и задела когтями окно. Задергалась перед смертью, молотя лапами и пробивая кирпичную кладку, потом упала в снег и затихла.

Через дыру в стене виднелись гобелены, портреты и люстры.

Риви посмотрел на новый топор, испачканный в крови, и на руки. Во время сражения он не вспомнил ни о пальцах, ни о шрамах. Только ныли подзабывшие о тяжелом оружии бицепс и предплечье.

Все кончилось.

Погранцы побросали в снег мечи и топоры и, обнявшись, нестройным хором затянули веселую шэньскую песню.

Риви поискал глазами Фрост – она, уже без маски и капюшона, сидела на полуразрушенных ступеньках и сосредоточенно чистила снегом лезвие топора.

– Капитан! – Риви сел рядом, но сразу же встал, почувствовав гнетущее беспокойство. Он убил змею, которая могла дать яд. Пересек черту, которую нельзя было пересекать.

«Акира». Раскрыт и уничтожен.

Фрост подняла покрасневшие слезящиеся глаза.

– Ранены, лейтенант?

– Вроде нет. – Риви ощупал себя, прикоснулся к лицу, и подушечки пальцев испачкались в теплой крови. – Капитан, простите, я не видел ее морду.

– Я насчитала пять с такими мордами, пыталась что-то сделать. Но в таких условиях не вышло.

– Капитан, я назвал вас…

– Все-таки ранены, – прервала его Фрост. Она убрала топор в ножны и вытащила из внутреннего кармана платок с вышитым земным шаром – тот, что вчера Риви отдал ей на крыше.

Платок был идеально чист, без единого кровавого мазка.

– Я постирала, и за ночь высох, – сказала Фрост, поймав удивленный взгляд Риви. И, обернув платок вокруг пальца, хотела аккуратно промокнуть ему на лице царапину.

Отовсюду тащило мертвыми змеями, но Риви не чувствовал запаха.

– Не надо, капитан, – протянул он беспомощно и отстранился. – Оставьте себе платок. Он теперь такой чистый, и… в общем, просто не надо.

Одно касание пальцев, пусть и через ткань платка, – и он точно сделает глупость.

Накроет ее руку своей.

Снова произнесет ее имя.

Или…

– Конечно. – Фрост поднялась, кивнула и убрала платок в карман.

Риви смотрел, как она нашла в толпе Кима, который вместе со всеми горланил «Отправился он в лес, ла-ла-ла-ла!», как, привстав на цыпочки, подула ему на ушиб на лбу. Как помогла курносому из отряда Риви забинтовать тряпкой ладонь, порезанную змеиным когтем.

Как бы Риви ни хотелось вообразить, что в промакивании раны было хоть что-то личное, он со всей смелостью признавал: не было.

Риви посмотрел вверх: на замковой стене, соединяющей башни, стоял капитан Синь с копьем наперевес. Бросив на Риви тяжелый взгляд, он исчез на лестнице.

«Значит, не сбежал, – подумал Риви. – И, по всей видимости, снабдил отряд Кима копьями. Что ж».

Ворота замка распахнулись, и во дворе появился Ван. Синь вышел из неприметной угловой двери – покидать место побоища он не спешил.

Сотни людских голосов гудели снаружи.

Ван низко поклонился Фрост и кивнул Риви и Киму. Они, переглянувшись, подошли.

– Я в долгу перед вами. Просите что угодно, капитан Фрост. – Ван поклонился снова.

– Охотно. – На лице Фрост мелькнула улыбка. – Еды в дорогу. Пусть мои лейтенанты сходят на рынок и возьмут что им понравится. Еще мы испачкались, так что дайте лейтенанту Риви и лейтенанту Киму самые теплые ханьфу, что у вас есть. Одеяла и матрацы тоже не помешают.

– И это все?

– Это все.

Риви стоял позади капитана: взгляд скользнул по черным волосам, рассыпавшимся по спине, потом ниже… Увиденное заставило Риви закашляться: по широким военным штанам Фрост в районе копчика расползалось кровавое пятно.

– Вы бледная, капитан Фрост, – сказал Ван. – Ранены?

Риви быстро оценил обстановку: Ким смотрит на Вана и не видит никакого пятна. Синь в углу, и стоит Фрост повернуться… Сделав два шага, Риви встал к ней вплотную и выхватил кинжал из-за пояса.

– Да, – прошептал он Фрост на ухо. – Да, ранена.

И чиркнул кинжалом ей по штанам. Надеялся порезать только ткань, но сразу понял, что задел и кожу. Фрост беззвучно вздрогнула.

– Да, ранена, – сказала она, глядя Вану в глаза.

Риви убрал кинжал за пояс и отошел.

– А я-то думал, у вас с лейтенантом Риви от меня секреты. – Ван коснулся тонких губ указательным пальцем.

– Лейтенант Риви всего лишь предупредил, что змея порвала мне штаны, – и Фрост на секунду развернулась вполоборота.

– И правда, капитан! – Ким торопливо протянул ей жакет. – Возьмите! А то там прям… Вот вас тварь, конечно!

– Но вообще, – Фрост приняла жакет двумя руками, – у меня и правда секреты. Потому что это мои люди. А вы разберитесь со своими.

Она повязала жакет на пояс и низко поклонилась.

– Риви, Ким, помойтесь, отдохните. Уходим через пару часов. Мне нужно переодеться.

– Извините, капитан, – прошептал Риви одними губами.

Фрост исчезла за воротами, вслед за ней – Ким. Синь, с копьем на плече, почти бегом покинул двор. Собрался и Риви.

– Лейтенант Риви, – остановил его Ван.

– Да.

– Я прошу прощения. – Голос Вана был хриплым. – За то, что сказал вчера за ужином. Про вашего отца.

– Уже забыл.

– Лейтенант Риви, вы…

– А?

– Не хотите остаться в Шэне? Когда добудете яд, я напишу северным генералам. Вам присвоят капитана.

– С чего это такое щедрое предложение, господин Ван? – Риви сощурился.

– Кажется, солдаты вас слушают. – Ван бросил взгляд на веселящихся погранцов. Курносый громко хвастался, что завалил змею.

– Идея заманить змей сюда – не моя, а капитана Фрост.

– Да, но капитан предана Парансану. Как и лейтенант Ким, который, кажется, почитает земных пророков, а у нас в Шэне нет даже храма. А вы и правда похожи на местного, лейтенант Риви. И могли бы вписаться.

– Мог бы, пожалуй.

– У нас большое жалованье. Больше, чем у капитана в Парансане или Кадзуро. И тут много людей с Юга. А на рынке – еды, к которой вы привыкли.

– Рынок! Туда и отправлюсь! Надеюсь, дома меня уже ждет мешок с деньгами, господин Ван, ведь сегодня все за ваш счет.

– А что насчет предложения? Подумаете?

– Подумал. – Риви потер переносицу. – Спасибо, откажусь.

– Эта ваша южная прямолинейность. – Ван усмехнулся. – Тогда тоже буду честен, лейтенант Риви. Вы совершаете глупость.

– Пусть так.

– И, вероятно, причины этой глупости легко объяснимы.

– Все может быть.

– Я знаю Акиру много лет, лейтенант Риви. И поверьте, ее не интересует ничего, кроме драк, змей и уборки. И уж тем более ее не интересуют мужчины.

– Меня тоже не интересуют мужчины, господин Ван. А вот драки и змеи – очень даже. С уборкой, не спорю, могут возникнуть проблемы, к грязи я довольно терпим. Но в остальном, господин Ван, как вы заметили, у нас с капитаном Фрост много общего.

– Ваше право. Может, хотя бы возьмете соджу? Вдруг бутылка со знаком отца имеет для капитана Фрост ценность. – И Ван вытащил фальшивый яд из-за пазухи.

– Давайте, чего добру пропадать. – Риви поклонился на прощанье.

Над городом стоял густой прогорклый дым.

Мужики освежевывали змеиные трупы.

Никаких заупокойных молитв сегодня, никаких песен земным пророкам.

Курносый и другие парни вернулись героями – но главное, что живыми.

Дорожные сумки стали в два раза тяжелее, и черно-белый козел, раздобревший на сытных шэньских харчах, недовольно боднул Риви башкой.

– Ладно тебе, Джованни, не так уж и тяжело, – отмахнулся Риви, потрепав козла по подбородку.

– Вы дали козлу имя, лейтенант Риви? – подняла глаза Фрост.

Она сидела на крыльце, с остервенением протирая хлопковым полотенцем белую жестяную кружку.

– Надо же его как-то называть, капитан.

– И вы назвали его в честь пророка, которого почитают в Реджо?

– Да. И считаю, это большая честь. Для козла, разумеется, не для пророка. А вы что, не даете козлам имена?

– Как-то не принято. – Фрост улыбнулась.

Она сменила одежду: теперь вместо белого ханбока на ней был обычный серый, парансанский, с вышитым именем и широкой линией по краю рукавов.

– Сядьте, лейтенант Риви, – сказала Фрост, и он подчинился.

Кружили снежинки. Солнечные лучи пробивались сквозь облачную пелену. Нагруженные сумками козлы стояли в центре двора.

– У меня есть сестра, капитан Фрост. – Риви нарушил тишину первым. – Это же случилось не впервые?

– Не впервые, – Фрост смяла уголок полотенца.

– То есть, – Риви попытался найти подходящие слова, – вы могли бы… Если бы хотели…

– Выйти замуж, лейтенант Риви? Завести детей?

– Да.

– Дать честный ответ?

– Если готовы.

– Я хочу иметь семью, лейтенант Риви. Мужа и детей. Но если бы нашелся тот, кто захотел бы завести семью со мной, я бы ждала, что он примет меня с моим званием. И моим оружием.

Риви промолчал. Подумал: как жаль, что учились в разных военных школах. Каждому ее званию – от рядового до капитана – радовался бы как своему. Фрост вернулась к натиранию и так уже блестящей кружки.

– И вы соврали, чтобы драться со змеями?

– Месячных и правда долго не было, лейтенант Риви. До шестнадцати лет. А потом… помните разрушенный дом в Кадзуро?

– Генерал Сато Акира и его жена, врач Сато Изуми, – припомнил Риви табличку.

– Да. Госпожа Сато работала у нас в военной школе. Она давала мне травы, чтобы отсрочить кровотечение.

– Врач на это пошла?

– Их дочери в свое время служить запретили. Она погибла, не смогла защитить себя. Потом госпожа Сато сказала, что принимать травы уже невозможно, я могу потерять здоровье. И я стала врать. Даже отец не знал.

– Вам долго удавалось, капитан Фрост.

– В Парансане я живу в отдельном доме. И моюсь в отдельной бане. Это не так сложно, лейтенант Риви.

– Мне жаль. На Юге вы могли бы служить не скрываясь, без этих идиотских правил. Помните, вы спрашивали, есть ли в Реджо женщины-капитаны? У капитана Ласси двое детей, у Росси…

– Мы не на Юге, лейтенант Риви.

– А вы никогда не хотели уехать? – спросил Риви тихо.

– Моя подруга из школы уехала в Ататюрк. Звала с собой. А я не смогла бросить отца.

– Простите, капитан.

– Месячные должны были прийти на неделю позже. Если об этом узнают, меня выгонят из погранслужбы.

– Я не расскажу.

– Я знаю. – Фрост помолчала. – Спасибо, что порезали мне зад.

– Всегда пожалуйста, капитан.

Во двор вышел Ким с сумкой наперевес. Увидев, что Фрост протирает кружку, он стушевался и отступил назад.

– Я же помыл, – протянул он.

– Ни черта ты не помыл! – огрызнулась Фрост. – На ней следы твоих грязных пальцев и слюней. Сколько мне раз повторять: не бери мою посуду, Ким! Никогда не бери! Простите, лейтенант Риви. – Она повернулась. – Если вы заметили, у меня есть некоторые… особенности.

– Лейтенант Ким, если что, можете в следующий раз напустить слюней в мою кружку, – ответил Риви. – Я не… В общем, мне все равно.

Ким поблагодарил его кивком, подошел ближе, оглядел Фрост и произнес:

– Давай не ссориться, нуна. Особенно в день, когда ты сняла траур.

«А белый ханбок, что, траурный?» – подумал Риви и тут же понял: и правда, они на Севере, тут так принято. А он и забыл.

Потерявшая отца капитан Фрост носила траур долгих три месяца.

– Я соболезную, капитан, – сказал Риви негромко. – Я своего отца никогда не знал. Мне сложно понять, что вы чувствуете.

– Спасибо, лейтенант Риви. Я потеряла не только отца… – Она помолчала. – Мой наставник оказался предателем, а их, как вы знаете, я не прощаю. Но мне все равно сложно по нему не скорбеть.

Риви и Ким молчали, опустив головы. Риви хотелось погладить Фрост по спине, сказать что-то ободряющее. Но в голове внезапно спутались слова на реджийском и северном, никак не желая соединяться в осмысленные фразы.

– Ладно, – Фрост поднялась. – Забудем. Ким, насчет кружки я предупредила.

«Хм, странно», – подумал Риви. Утром капитан спокойно сделала глоток из бутылки после него, даже не протерев горлышко, – а уж там точно были и слюни, и следы от пальцев.

– Вы сегодня выпили со мной из одной бутылки, капитан. Было очень… мерзко?

– Нет. В смысле, да. – Фрост задумалась. – Зато как они смотрели.

Парансан, октябрь.

Больше четырех месяцев назад

Минхи вышел из ханока, плотно закрыл дверь. Втянул ледяной ночной воздух. Кашель майора слышался даже снаружи.

– Это конец, капитан?

Минхи вздрогнул. У калитки стояла Акира.

– Сколько ему осталось, капитан? Скажите… пожалуйста.

Минхи подошел ближе, опустил глаза. Он никогда ей не врал.

– Месяц, Акира. Может, два.

Она коротко кивнула. Минхи заметил, как луна осветила дрогнувшие губы и бескровное лицо.

– Я надеюсь, командиром станете вы, капитан Сон, – сказала она тихо. – И я буду рада служить под вашим началом.

– Акира…

– Спасибо вам, капитан Сон. Что помогаете отцу. И что даете нам с Кимом командовать отрядами.

– Ну, кто-то же должен вас учить, – отмахнулся Минхи, но горло сковал спазм.

– Принесу отцу воды.

Акира зашла в ханок, и Минхи проводил ее взглядом.

Через полчаса он сидел, облокотившись на подушки, в доме Мины и цедил полупрозрачный желтый чай. Слишком горячий пол жег уставшие ступни.

– Майор умирает, – сказал он. – Рано или поздно…

Она подошла сзади, села и начала массировать Минхи затылок. Голова болела – хотелось освободить волосы от тугого пучка на макушке, а тело – от плотно запахнутого ханбока. Как же долго он мечтал об этом – оказаться с Миной в одном доме. А сейчас не чувствовал ничего, кроме усталости.

– Так рано или поздно? – спросила Мина.

– Врач, которого прислал Такаяма, говорит, что месяц, – шепнул Минхи. – Тот, что из Кливлендска, – два. А наши не дают и этого.

Она нагнулась к его уху, обняла за шею.

– Я обещаю, мы уедем. Такаяма согласится отдать мне землю. Особенно если ты станешь командиром и попросишь его…

Два месяца, повторил про себя Минхи. Два месяца, не больше. Так какая разница, сейчас или позже.

«Генерал Такаяма, с сожалением сообщаю, что самочувствие майора Фроста не улучшается, и есть основания предположить, что переход на ту сторону горы неизбежен. Прошу – в случае этого исхода – при выборе нового командира не рассматривать мою кандидатуру. Но если мое мнение имеет для генерала значение – я рекомендую вверить погранслужбу лейтенанту Акире Фрост».

Минхи написал это три дня назад, но ответ так и не пришел.

Одна смерть, и так неминуемая, которая спасет и Мину, и Акиру, думал Минхи.

Покой, покой.

Ему так нужен покой.

* * *

Козлы бодро шагали по снегу, и чем ближе был замок, тем громче слышались голоса.

По обеим сторонам дороги, где утром гнали змей, стояли люди.

Риви, Фрост и Ким приблизились к замковым воротам, и горожане почти одновременно поклонились.

– Жители Шэня приветствуют героев, – выскользнувший из толпы Ван тоже склонил голову.

– Героев не хватает, господин Ван, – ответила Фрост, осматривая усталым взглядом толпу.

– Разве, капитан?

– Где парни, с которыми мы утром дрались бок о бок?

– Так они же совсем юнцы, капитан Фрост. Что бы они сделали без вас? – Ван запнулся.

– Дайте ребятам побыть героями, они заслужили. – Фрост кивнула Риви и Киму. – Подождем.

– Как скажете, капитан. – Ван ушел, и уже через десять минут около замка появились запыхавшиеся, так и не сменившие одежду и воняющие змеятиной погранцы.

– Пойдем, парни. – Фрост похлопала козла по недовольной черной морде.

– Строиться, капитан? – осторожно спросил курносый.

Риви хотел разглядеть, как его зовут, но имя на ханьфу было скрыто пятном засохшей змеиной крови.

– Просто идем, рядовой.

И Фрост выехала на дорогу.

– Риви, Ким? – Она улыбнулась, и Риви показалось, что сердце пропустило удар, а то и два.

– Вы должны ехать первой, капитан, – подал голос Ким. – А мы – следом на расстоянии одного козла. Это написано…

– Да знаю я, где это написано. Поехали уже. Вместе. – Фрост потащила Кима за рукав.

– Хорошо, хорошо. – Тот высвободился. – Вместе значит вместе.

Зимнее солнце клонилось к закату. Уцелевший город дрожал – но в этот раз не от змеиных шагов, а от криков и аплодисментов. Риви вдыхал ледяной воздух. Разглядывал, как рассеиваются облачка пара. Он ехал по левую руку от Фрост – она все время притормаживала козла, чтобы не оказаться впереди. За козлами тянулись пешие погранцы.

– Что вы купили на рынке, лейтенант Риви?

Фрост спросила негромко, но Риви расслышал, несмотря на шум.

– Кофе, капитан Фрост.

– А, стаканчик южного дегтя.

– Нет, я купил зерна этого растения. Обжаренные и измельченные. Буду варить деготь сам.

– И что, получится лучше, чем у торговца на рынке?

– Честно говоря, да, капитан.

– Мне сделаете?

– Вам?

– Сказали же, что привыкли таскать командиру кофе.

– В смысле… Вам вроде не очень понравилось, капитан.

– Да нет, почему. Нормально.

– А… Тогда ладно.

Риви смотрел на распахнутые ворота. Левую сторону дороги он не видел, справа расплывались десятки незнакомых лиц. От солнца и снега глаз нещадно слезился.

У самых ворот Фрост спрыгнула с козла и развернулась к мальчишкам. Хлопки прекратились, замолкли голоса. Стало так тихо, что Риви показалось: он слышит шелест, с которым на рукавах оседают крупные резные снежинки.

– Хорошей вам службы, парни, – сказала Фрост и поклонилась, так низко, как кланяются генералам.

Риви и Ким повторили за ней, и ошарашенные мальчишки начали вразнобой кланяться в ответ. Риви вглядывался в их лица. Казалось, утро что-то в них изменило: то ли взгляды стали жестче, то ли задрались выше подбородки. У курносого, стоящего в первом ряду, дрожали губы.

Фрост залезла на козла, и они с Риви и Кимом выехали за границу Шэня. Городские ворота закрылись с протяжным скрипом.

– Вот мы и одни. – Риви улыбнулся, но перед глазами все еще стояли лица шэньских пацанов.

– Пока нет, – сказала Фрост.

Риви поднял голову и увидел Синя. Тот слез с козла и стоял поодаль, будто зверек, который боится приблизиться к человеку, потому что не знает, что у того за спиной, топор или угощение.

– Вы пришли попрощаться, капитан Синь? Избавлю от формальностей. Прощайте, – сказала Фрост, усмехнувшись.

– У Линь-Линь лихорадка, Акира, – ответил он, глядя в снег. – Ногти почернели.

– Мне жаль, – произнесла Фрост уже без усмешки. – Но женщины обычно болеют легче. Она продержится.

– Значит, тоже решили отправиться за ядом, капитан Синь? – спросил Ким.

– Я пойду сам по себе.

– С нами тебя никто и не звал, – вставил Риви.

Синь отвернулся, забрался на козла. Обтянутая черной тканью спина шэньского капитана в последний раз мелькнула между елок.

– Вот теперь точно одни, – вздохнул Ким.

Фрост достала из кармана маленький компас.

– Идем на север, – сказала она, – чем раньше найдем змею – тем лучше.

И они пошли на север.

* * *

Риви понятия не имел, как в бесконечном море снега и серых скал искать змей. Все, что он видел перед собой, – камни, выскакивающие из-под копыт Джованни, расщелины и елочный частокол.

Всю дорогу молчали. Раз в пару минут Фрост резко выпрямлялась. Риви видел, как у нее скругляются плечи от усталости и как она постоянно протирает глаза.

С наступлением сумерек она оглядывала лес все чаще.

– Что ищем, капитан? – спросил Риви.

– Место для ночлега, – ответил вместо нее Ким. – Вы же не думаете, что мы заночуем на снегу, лейтенант?

Риви промолчал. По правде говоря, он так думал. От северян можно было ожидать чего угодно.

Похолодало. Кончики пальцев Риви заледенели. Он подул на ладони, пытаясь согреться, засунул пальцы в козлиную шерсть. Джованни выдал «ме», вроде как вполне довольное.

– Вон там. – Фрост указала на небольшую пещеру в скале, над головами. – Видите?

– А там не… – Риви проследил за ее взглядом.

– Змеиное логово, – закончил за него Ким.

Но черный козел Фрост уже исчез в темноте пещеры. Через минуту она вернулась – уже без козла, подталкивая ступнями три желтых яйца. Фрост скинула яйца вниз, и они разбились, забрызгав снег черно-красной слизью. Пару секунд Риви боролся с собой, а потом заткнул нос пальцами.

– Чисто, – сказала Фрост, и Ким вжал козлу ноги в бока.

Риви последовал за ним – два прыжка, и он стоял у входа в пещеру.

Фрост тем временем выметала мусор веником. Риви не знал, чему удивляться больше – тому, что капитан взяла с собой веник, или ночевке в змеином логове.

– Кирит, – сказал Ким, потрогав стену. – Теплый камень. Не замерзнем. И насекомые не заползут – боятся змей.

– А мы не боимся? – спросил Риви, стараясь не смотреть, как Фрост машет веником.

Мысли в голову лезли вообще не про уборку – хотелось подойти сзади и шлепнуть Фрост по заднице.

– Нет, – капитан выпрямилась, но фантазия Риви не рассеялась. – Тварь, которая отложила тут яйца, мы убили в Шэне.

– А вдруг нет, капитан? – спросил Ким.

– Да. Змеи не покидают кладки. Если тут нет змеи – она мертва. Лейтенант Риви, вы меня слушаете?

Фрост задрала рукава до локтя и принялась мыть руки с мылом, поливая их по очереди водой из фляги.

– Да, капитан, – ответил Риви рассеянно, чувствуя, что сидеть на козле стало жутко неудобно, а слезть нет никакой возможности.

– Ким, разводите костер, – сказала капитан, и тот, похлопав козла по загривку, снова сиганул вниз.

– Как думаете, почему змеи бросили кладки и напали на Шэнь, капитан? – Хорошенько представив лицо майора Моранди, Риви спрыгнул с козла и быстро отошел в темноту. – Мы сегодня убили как минимум пять тех, кто мог стать для нас источником яда.

– Хороший вопрос, лейтенант Риви, – ответила Фрост. – Инстинкт говорит змее беречь яйца. Змея не может просто встать и уйти, потому что появились дела поважнее. Они так не думают. Они вообще не думают. Кажется, это я уже говорила в Кадзуро.

– Вы допускаете мысль, что змеи могут думать, как люди, капитан Фрост?

– Вот чего уж точно не хотелось бы, лейтенант Риви.

Вернулся Ким, нагруженный ветками. Он сложил их, достал огниво, и вскоре с шипением и треском разгорелся костер. Фрост отвела козлов в глубь пещеры, налила им воды, насыпала зерна, и маленькое пространство наполнили уютные звуки чавканья и хлюпанья.

Стало жарко. Риви вытер вспотевший лоб и вытащил из холщового мешка купленный на рынке кофе. Наполнил водой небольшую кастрюльку, приспособил ее на толстой ветке над костром, поставил на трепыхающиеся языки пламени. Когда закипело, бухнул на глаз ароматного порошка, так напоминающего о доме, и медленно помешал.

– Вкусно пахнет, лейтенант. – Фрост быстро посмотрела на Риви, и он почувствовал, что лицо покраснело и жжется не меньше огня. Снова смахнул капли пота и глубоко вдохнул – будто вдох мог успокоить жар.

Фрост вышла наружу, на небольшой выступ, и ее поглотила тьма – Риви услышал только мягкие шаги.

Кофе закипел, и Риви торопливо снял кастрюлю с огня.

– Подайте кружку, лейтенант Ким.

– Вот.

Риви, обернув ладонь рукавом, плеснул Киму огненный кофе. Тот присел у костра, вытянув ноги.

– А где кружка капитана? – спросил Риви, оглянувшись. – Лейтенант, передайте, пожалуйста.

– Э, нет. – Ким подул, создав черную кофейную рябь, и сделал глоток. – Я три раза за всю жизнь брал вещи нуны… капитана Фрост. И три раза… В общем, сегодня вы видели. Хотите – сами наливайте.

Можно, конечно, позвать Фрост, подумал Риви. А можно… Он подошел к козлам, нашел мешок с посудой и вытащил белую жестяную кружку, обернутую полотенцем. Потом свою – зеленую, щербатую, лежащую на самом дне.

– Налейте-ка, лейтенант, – сказал Риви, держа в каждой руке по кружке.

Ким недовольно поднялся, взял кастрюльку и наполнил кружки до краев.

– Отнесу капитану.

– Отнесите уж. – Ким глянул исподлобья.

– А вам как южный кофе, лейтенант Ким?

– Горько, лейтенант Риви, – ответил Ким, и Риви уловил в его голосе незнакомую ноту.

Что это такое – обида? Или, может, злость?

– Что-то не так, лейтенант Ким?

Ким вытянулся, кашлянул, но промолчал. На его бледном, будто вырезанном из камня лице плясали длинные тени.

– Девушке с портрета наверняка не понравилось бы ваше поведение, лейтенант Риви, – произнес он еле слышно.

– Кому?

– Рыжей девушке. Она прислала вам портрет и платок. Вы носите этот портрет во внутреннем кармане, но при этом делаете капитану дурацкое горькое пойло.

«Ого, – подумал Риви, сам не понимая, то ли он оскорблен, то ли восхищен. – Ну Ким дает. Неужто пророки надоумили?» Подумал – и испугался. И Ким, и Ван – если все они без усилий заметили очевидное, то замечает ли сама капитан Фрост?

– А что, лейтенант Ким? – Риви прищурил правый, здоровый глаз. – Что я такого делаю? Приготовить кофе – так мы на Юге проявляем уважение.

– Ваши долгие взгляды – тоже уважение, лейтенант Риви?

Чтоб его. Кружки в руках у Риви затряслись, пара капель выплеснулась на земляной пол. Но Риви справился с собой и спрятал раздражение за расслабленной улыбкой.

– Уж не знаю, о каких взглядах вы говорите, лейтенант Ким, – сказал он, намеренно растягивая слова. – Но девушка на портрете – моя сестра Вероника.

– Что-то не похожи, – огрызнулся Ким и шлепнул пустую кастрюлю на пол.

– Отец Вероники был фермером и разводил коров. А о моем происхождении господин Ван сделал весьма точное предположение. Поэтому – да, не очень-то похожи, лейтенант Ким.

Ким заерзал, поднял на Риви глаза.

– Сестра, значит? – переспросил он недоверчиво.

– Младшая. Хотите рассмотреть портрет получше, лейтенант Ким?

Ким удивленно кивнул.

– Тогда возьмите у меня в кармане. Сам не могу, руки заняты.

Ким поднялся, подошел к Риви и, смущенно глядя в землю, просунул руку ему за ворот распашного жакета. Потрогал сначала бутылек граппы, приехавший из Реджо, затем вытащил порядком измятый портрет.

– Немного все-таки похожи, лейтенант Риви, – сказал Ким, держа портрет Вероники на ладони. – У вас тоже эти точки на лице.

– Веснушки.

– Да.

– Ну полюбуйтесь, лейтенант Ким, а у меня кофе стынет. Только не заляпайте слюнями, как кружку капитана Фрост. Или не слюнями. – Риви сморщился. – Аккуратнее, в общем.

– Хорошо, лейтенант.

Риви вышел наружу, где, глядя на звезды, стояла Фрост. Кашлянул, неловко протянул кружку левой рукой.

«Наверняка там теперь следы от пальцев», – пронеслось в голове.

– Спасибо, лейтенант Риви. – Фрост аккуратно прикоснулась к нагретой ручке.

«Просто не видит, что грязная», – подумал Риви, но сам себе не поверил. Даже если не видит – он же держал кружку, держал руками, а Фрост, похоже, этого не переносит.

– Как думаете, лейтенант Риви, – Фрост повернулась, – Земля существует?

– Земля? – Риви задумался. – Я… Я не знаю. Наверное. Может быть, капитан Фрост.

– А все эти воспоминания пророков? – продолжила Фрост. – Неужели там все правда? И на Земле были все эти вещи? Летающие железные птицы, оружие, разящее огнем. И змеи. Маленькие и без лап.

– Я не очень-то доверяю пророкам, капитан. Но что-то, – Риви подбирал слова, – из их воспоминаний правдиво. Возможно. Кроме маленьких безлапых змей. Вот это уж точно полный бред.

Перед глазами возникла тюремная камера: высохшее лицо Минхи и его губы, шепчущие легенду о пророке Донсу и разумной змее. Пытаясь изгнать проклятое воспоминание, Риви зажмурился.

– Почему пророки решили добровольно от этого отказаться? – Фрост подняла глаза на тонкую старую луну. – И у нас этого нет?

– А может, пророки, – Риви хмыкнул, – если они, конечно, были пророками – слишком любили придумывать всякую ерунду, капитан Фрост. Поверьте, в тюрьме я слышал вещи и похлеще летающих железных птиц.

– Но не похлеще маленьких безлапых змей.

– Верно, капитан.

– А я читала, что этого нет, потому что пророки были обычными людьми. Не мудрецами и не правителями. На Земле вспыхнули войны и болезни, и они решили начать все сначала. А тут пришлось бороться со змеями. Выживать. И они потеряли даже то, что имели.

– Интересные вы книжки читали, капитан. Явно не из списка Горной военной школы, – довольно хмыкнул Риви, но тут Фрост сделала большой глоток, и он замер в ожидании ее реакции.

– Ваш деготь и правда лучше, чем на рынке, лейтенант.

– Могу сделать в любое время, капитан, – облегченно выдохнул Риви и тут же подумал: зря, наверное, сварил на ночь. А если она не заснет?

– С тех пор как умер отец, я стала об этом чаще размышлять. – Фрост снова отхлебнула. С лиловой лунной корки отползла туча, все осветилось, и Риви ясно увидел на кружке капитана мелкие крупинки кофе – ровно там, где он держал ее пальцами. – О пророках. О смерти. И о Земле. Почему линшуйские монахи пишут, что Земля превратилась в райское место и все души туда возвращаются? С чего бы ей быть раем, если пророки оттуда сбежали? Простите, лейтенант Риви. Просто мысли вслух.

– Да ничего, капитан. Лейтенант Ким вон все время размышляет о пророках, но тварей убивать ему это не мешает.

– Простите, я хотела спросить вас сразу, как вы прибыли в Парансан. Но мне было неудобно.

– О чем? – Риви напрягся.

– Вы ведь проходили практику в тюрьме, когда учились?

– Это так, капитан.

– У вас не осталось там знакомых? Может, из числа надзирателей. И вы не знаете, что произошло с заключенным, которого доставили больше трех месяцев назад? Его имя…

– Сон Минхи, – закончил Риви.

– Да, – вздрогнула Фрост. – Его ведь казнили?

– Казнили, – ответил Риви едва слышно.

– Повесили?

– Нет, капитан, – ответил Риви с тяжелым сердцем. – Его зарезали в камере. Город готовился к нападению, и было некогда с ним… разбираться.

– Вот как. – Голос Фрост казался глухим. – Его хотя бы похоронили? Или развеяли прах?

– Я не знаю, капитан, – шепнул Риви. – После нападения я лежал в больнице.

«Скорее всего, его тело скинули в общую яму за городской стеной вместе с мусором и подожгли», – этого он произнести не смог.

– Простите за вопросы, лейтенант Риви. Капитан Сон Минхи… – она подбирала слова, – был мне дорог. Как наставник и как… человек.

– Вы не обязаны объяснять, капитан.

– Сейчас я думаю только об одном, лейтенант Риви. – Фрост перевела тему. – И эти проклятые мысли не дают мне покоя.

– И я, капитан Фрост, – ляпнул Риви, как назло, абсолютно неуместно вспомнив про трусы пограничника.

– Вырезать твари ее гнилое сердце и выдавить яд в бутылку, – произнесла Фрост на выдохе.

– Знаковый момент для каждого командира.

– Вы тоже мечтаете об этом, лейтенант Риви?

– М-м-м-м, нет. Я имел в виду, что буду счастлив вам помочь… В осуществлении мечты.

– Тогда о чем вы мечтаете, лейтенант?

Хитрый прищур. Руки в мелких ссадинах и царапинах, держащие почти пустую кружку. Серые тени у переносицы, волосы, падающие из-за ветра на лоб и щеки, – в полутьме, под бледно-сиреневым светом старой луны, Риви разглядывал Фрост жадно, не отрываясь, жалея только об одном – что не может увидеть ее обоими глазами.

– Или в Реджо верят: если расскажешь – не сбудется?

– У меня две мечты, капитан Фрост, – сказал Риви, чувствуя, что из пещеры потянуло печеной картошкой. – И обе несбыточные. Так что рассказывай – не рассказывай, все равно.

– Так о чем, лейтенант Риви?

– Выпить, капитан Фрост.

Фрост помолчала. Не произнесла ничего, что любому пришло бы на ум – вроде того, что это мелко для мечты.

– Где выпить, лейтенант Риви?

– На свадьбе сестры, – прохрипел Риви. – Я рассказывал…

– Его звали Бьянки, ведь так? – прошептала Фрост, и Риви ощутил внутри теплый шар размером с картофелину.

Она помнит. Помнит, что он говорил. Тут же Риви с сожалением отметил, что капитаны с плохой памятью ему никогда не встречались.

– А вторая, лейтенант Риви? Вторая мечта?

Риви нахмурился, крепче сжал кружку.

– Чтобы не было ваших… травм? – тихо спросила Фрост.

«Проснуться с вами в одной постели, капитан Фрост. И сварить кофе».

– Да, капитан. Чтобы не было травм.

Запах картошки стал сильнее.

– Пойдемте, лейтенант, пора ужинать.

Риви остановился, пропуская Фрост вперед.

– В случаях, когда есть угроза нападения снаружи, – она кашлянула, – лейтенанты и рядовые заходят в помещение первыми, а капитан – последним. Вы не помните этого, лейтенант Риви?

– Помню, – вздохнул Риви и зашел в пещеру, снова ощутив жар костра. Глаз заслезился.

Поели картошки с шэньской копченой свининой. Фрост завесила вход тяжелым квадратным одеялом, подоткнув его снизу камнями. Умылась, потерла зубы порошком из маленькой жестянки. Расстелила матрац и села, скинув сапоги.

– Не ложитесь, капитан Фрост? – спросил Риви.

– Нельзя спать всем вместе, лейтенант. Это, я думала, вы тоже знаете. Через два часа меня сменит Ким, потом…

– Поспите, капитан Фрост.

– Нет, лейтенант.

– Поспите, капитан. Пожалуйста. Я подежурю.

– Ладно. У вас хорошее чувство времени, лейтенант Риви?

– Не хуже, чем у остальных пограничников.

– Разбудите через два часа. Боюсь, не смогу проснуться сама.

Риви присел у тлеющего костра, расстелил у самого входа плотный матрац. Через минуту единственными пещерными звуками были ровное дыхание Кима и Фрост и шорохи из угла, где лежали козлы. Риви скрестил ноги и уставился в стену.

Через два часа он поднялся, перекатывая затекшие ступни, подоткнул Фрост одеяло, накрыл длинные ноги Кима и стал сидеть дальше.

Темнота убаюкивала.

Еще через два часа зашевелился Ким.

– Вы все четыре часа сидели, лейтенант Риви? – спросил он, потягиваясь.

– Штука-то нехитрая – сидеть, лейтенант Ким.

– Спите уже, моя очередь, – пробурчал Ким, и Риви откинулся на матрац, позволив тюремным коридорам, серому лицу Минхи и другим кошмарам поглотить себя целиком.

Реджо, конец ноября.

Около трех месяцев назад

– Вы были влюблены, лейтенант Риви? Наверное, если собрались жениться. – В полутьме лицо Минхи казалось восковым.

– Решили поговорить о любви за неделю до казни, господин Сон? – Риви стоял, прислонившись к стене. Через жесткую ткань кителя проникал холод.

– Почему бы и нет. Так были, лейтенант Риви?

– Да, – ответил Риви. – Или нет. Не знаю, господин Сон.

– Ждали чего-то большего?

– Скорее допускал мысль, что однажды меня сожрут.

– Тогда вы вряд ли меня поймете.

– Даже не пытаюсь.

– Кого бы вы спасли, лейтенант Риви, будь у вас воля – друга или женщину? – Минхи сел на корточки, и Риви показалось, что его тонкие, обтянутые желтой кожей кости сейчас рассыплются.

– Идиотский вопрос, господин Сон. Надеюсь, такой выбор мне делать не придется.

– Мне пришлось.

– И что выбрали? – спросил Риви без интереса и сунул в карманы озябшие руки.

– Я не смог выбрать, лейтенант.

– Какие сомнения. Что-то вы не колебались, когда впустили змей в город, а они сожрали пограничников.

– Хотите… – прохрипел Минхи, – хотите, расскажу, почему стал убийцей, лейтенант Риви?

– Есть такая штука – называется Суд двух материков, господин Сон. Отчего же вы не рассказали там?

– Я рассказал. Они решили, что я сумасшедший.

– И вы наслушались обо мне баек бывших заключенных и решили, что я очень добрый и выслушаю ваш бред? – Риви разозлился.

– Но вы правда не думаете, что я сумасшедший. Поэтому послушайте, лейтенант Риви. – Минхи обнажил острые клыки и окровавленные десны. – Как я убил майора Александра Фроста.

– А это я знаю. Топором. Со спины. Очень трусливо, господин Сон. Этому парню нужно было не жалеть вас, а добивать.

– Парню?

– Акире Фросту. Сыну или брату майора, тут уж не знаю. Вырубил вас голыми кулаками, а добивать не стал. Лучше бы добил.

– Тогда мы с вами никогда бы не встретились, лейтенант Риви.

– Не могу сказать, что я бы из-за этого расстроился, господин Сон.

– Так все-таки, кого бы вы спасли: друга или женщину, лейтенант? Я затянул с выбором. И убил друга. Чтобы его спасти.

* * *

Риви вынырнул из сна, как из Огненного озера, – тяжело, продираясь через темную толщу. Приоткрыл глаза, и лицо Минхи растворилось.

Голый по пояс Ким жарил на костре штук двадцать маленьких яиц в одной сковородке.

Риви с удивлением обнаружил, что его сапоги стоят рядом, у края постели.

– Разбудили бы раньше. – Риви, держась руками за голову, сел.

– Это вы должны были меня разбудить, лейтенант. – Одеяло у входа в пещеру колыхнулось, и Фрост принесла внутрь порыв ветра и ворох снежинок. – Целых семь часов спала.

– Спали – и хорошо, капитан. – Риви потянулся и, не надеясь на согласие, спросил: – Кофе будете?

– Буду. – Фрост села у костра, и Ким, натянув рукав ханбока на кисть, передал ей тарелку с тремя яйцами, а сам плюхнулся рядом и стал есть прямо из сковородки.

– И мне, лейтенант Риви. Кофе.

– Горько же, лейтенант Ким.

– Да вроде не так уж и плохо.

Риви поднялся и, пряча ладонью улыбку, пошел за сумкой. Достал вчерашнюю кастрюлю, сварил кофе, помешивая ложкой.

– Готово, лейтенант? – Фрост доела, отставила тарелку и двумя руками протянула Риви идеально чистую кружку.

Риви взял, задумался. Плеснул туда кофе из кастрюли. Грязные ли у него руки? Может, не самые чистые, он же не умывался. Пахнет ли изо рта? Кажется, нет. И, поддавшись дурацкому порыву, Риви поднес кружку капитана к губам и сделал небольшой глоток.

Брови Фрост вскинулись – но злости в ее взгляде Риви не заметил.

– Проверяю, капитан, – сказал он, поглядывая искоса, – готово или нет.

– Ну так готово?

– Готово. – И Риви отдал кружку обратно Фрост.

Она отхлебнула и поднялась.

– Вчера вроде крепче был, – сказала она задумчиво.

– В следующий раз сделаю покрепче, капитан.

– То есть лейтенанту Риви можно пить из твоей кружки, – прошептал Ким. – А мне нет?

Фрост остановилась, потерла висок, посмотрела на кружку, будто видела ее впервые.

– Нет. Нельзя. Не делайте так больше, лейтенант Риви, – попросила она. – Скорее всего, змей сегодня мы не найдем. Я объехала утром окрестности. Похоже, мы перебили в Шэне всех, кто был рядом.

И сделала второй глоток.

– Какой план? – спросил Риви, удивившись, что капитан не ждет за кружку извинений.

– Найдем логова, уничтожим яйца, переночуем и поедем дальше.

– Лейтенант Риви позавтракает – и мы готовы. – Ким вытер пятерней остатки яичницы на губах и поднялся.

– Тут река рядом. Посуду помойте. И лица. Желательно.

– Вашу помыть, капитан? – Увидев, что Фрост допила кофе, Риви протянул руку.

– Поешьте лучше, лейтенант Риви.

Фрост вышла из пещеры, а Риви, наконец, сел. Ким протянул ему сковородку с остатками яичницы и металлические палочки. Взять их нормально в очередной раз не вышло, Риви закинул еду в рот руками.

– А вы ведь не чистюля, лейтенант Риви. – Ким смотрел хмуро. – Чудо, что вам не попало.

– Давно это у капитана?

– Сколько я ее помню – столько и есть.

– А пьете тогда из ее кружки зачем?

– Да я не пил. – Ким вздохнул. – Со своей перепутал. Глоток воды сделал и думал – не заметит. Вот уж не знаю, чего это вам так повезло.

– И я не знаю, – честно ответил Риви.

Он пытался объяснить поведение Фрост логически – и, пожалуй, впервые в жизни не мог придумать ничего путного. Может, притворяется? Вряд ли.

Риви и Ким сложили грязную посуду в мешок, залезли на спины козлам и, спустившись, добрых полчаса оттирали пригоревшую яичницу от сковородки в ледяной горной речушке. Риви пригладил волосы мокрыми пальцами, повозил полминуты по зубам порошком, от души высморкался прямо в реку и приготовился ехать.

Подгоняя козлов, они с Кимом пронеслись мимо частокола елок и оказались на небольшой поляне.

– Идите сюда. – Фрост, стоящая посередине, указала рукой на скалу вдалеке. – Там такая же пещера. И вон там.

– Разделяемся? – уточнил Риви.

– Лучше не стоит. Мало ли. Давайте вместе.

До ближайшей пещеры на козлах добрались за пару минут. Фрост, с топором наперевес, вошла первая. Вскоре выкатила из темноты серебристо-синее яйцо и, поддев его носком сапога, сбросила. Послышался звук разбивающейся скорлупы, и завоняло. Риви преодолел приступ отвращения и глянул вниз. По камням растекалась черная слизь.

– На неделе уже был бы змееныш. – Фрост подошла. – А через месяц он мог бы кого-нибудь сожрать. Лейтенант Риви, не трогайте ничего руками. Вообще ничего. Можно поймать лихорадку, даже несмотря на наш иммунитет пограничников.

– Знаю, капитан. – Риви отвел взгляд от мерзкого зрелища. – И… Простите за кружку.

– Хорошо, лейтенант Риви.

– Вы были удивительно спокойны, капитан Фрост. – Риви вглядывался в ее лицо, пытаясь выловить хоть один признак лжи или смущения, но мысли превращались в навязчивые фантазии о том, как к этому лицу прикоснуться. И к шее, и…

– А вы что, проверяли меня, лейтенант Риви? Решили узнать, насколько ваш капитан не дружит с головой?

– Нет, я…

– Я ничего не сказала вам, лейтенант Риви. Я знаю – мои привычки вредят мне же самой. И я пытаюсь – иногда – их побороть. Но, знаете, не получается. Особенно когда мне о них постоянно напоминают.

Ким вышел из глубины пещеры, выкатив ногами еще одно яйцо. Хорошенько замахнувшись, подкинул его внутренней частью стопы. Яйцо устремилось вверх, потом вниз и разбилось, забрызгав елочный ствол.

– Красиво летело, – сказал Ким довольно и снова скрылся в глубине.

Фрост стояла скрестив руки на груди. Риви получил ответ – и он казался правдивым, но оставлял смутную недосказанность. И что делать с этой недосказанностью, Риви не знал.

* * *

Яйца искали весь день. Изучали скалы и ущелья, заходили в пещеры. В лесу стояла мертвая тишина. Ни птичьих голосов, ни хруста веток – лишь стук камней, летящих из-под копыт козлов, и негромкие разговоры Кима и Фрост. Риви слушал: воспоминания об однокурсниках из военной школы – убитых, уехавших на Юг или оставшихся в маленьких деревеньках на востоке материка, – о битвах и горных походах.

Через несколько часов носки сапог Риви были сплошь в вонючей змеиной слизи.

– Суньте в снег, сойдет, – сказала Фрост, поймав его взгляд.

Пятую пещеру нашли под вечер – небо мрачнело, снежинки мельтешили и липли к лицу.

– Метель будет, – покачал головой Ким, выкинув последнее яйцо.

– Возвращаемся. – Фрост запрыгнула на козла.

Риви и Ким последовали за ней и уже через десять минут вернулись к месту ночлега.

– Идите, – велела Фрост.

– А вы, капитан? – спросил Риви, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно.

Метель усиливалась.

– Помоюсь. Возьмите моего козла.

– Там скользко. – Риви поежился. – И вода ледяная, и…

– А я по частям.

– Подождем капитана внизу, лейтенант Ким?

– Мало того, что мне приходится ходить в туалет, когда вы стоите за соседней елкой. В пещеру. Оба, – процедила Фрост, и Риви пришлось подчиниться.

Они с Кимом поднялись на скалу, бросили зерна козлам – те весь день жевали ветки и кору и угощение приняли лениво. Ким разжег костер и растянулся на матраце. А Риви покопался в вещах и достал бутылку соджу, ту самую, что шэньцы приняли за яд. Отхлебнул из горла: на языке защипало, в нос ударил запах картошки.

– Хотите, лейтенант Ким?

Ким привстал.

В голове стучало. Почему она не вернулась? Почему?

– Посплю пока, лейтенант Риви. – Ким сделал глоток, накрылся с головой одеялом, и уже через пару минут пещеру заполнило мерное сопение.

Риви сел у костра.

Снаружи завывал ветер. Казалось, все – елки, скалы, горные склоны и ущелья – превратилось в бесконечную черную тьму. И только сопение Кима и стрекот сверчка позволяли с этой тьмой хоть как-то примириться.

Риви смотрел на всполохи пламени. Глаза слипались. Прошло двенадцать минут – ее не было.

Послышался шорох, Риви увидел кончики пальцев в перчатках, и уже через секунду Фрост шагнула в пещеру, раскрасневшаяся и злая.

Риви выдохнул, уткнулся лбом в колени.

– Ну как? – тихо спросил он.

– Замело. – Фрост стащила перчатки, высвободила из-под капюшона влажные пряди волос и села напротив. – Главное, чтобы завтра можно было ехать дальше. Не хочется тут застрять.

– Понятно. – Риви улыбнулся. – Будете соджу, капитан? Мы с Кимом выпили.

– То самое?

– Ну да.

– Давайте.

Риви принес Фрост наполненную до половины кружку. Она выпила одним глотком, потянулась.

– Вот уж не думала, что в бутылке с отцовской печатью окажется соджу.

Риви продолжал улыбаться.

– Вам кажется, это забавно, лейтенант?

– Нет. Просто радуюсь, что вы вернулись, капитан. Поспим сегодня вместе?

– Ну… Давайте.

– В смысле, все вместе, капитан. Одновременно.

– Я так и поняла.

– Прозвучало как-то…

– Я понимаю, что северный – не ваш родной язык, лейтенант Риви. Хотя часто забываю об этом. И о том, что вы южанин. Простите, вы правда говорите как местный.

– В общем, змей мы и правда убили в Шэне. Тут никого. И, кажется, безопасно, – ответил Риви, не зная, как реагировать на комплимент.

Фрост глянула на него исподлобья – настороженный, тревожный взгляд. И вдруг сказала:

– Ваши руки.

Риви торопливо спрятал кисти в карманы ханбока.

– Хотите лишиться оставшихся пальцев, лейтенант?

– Разве… – Риви смял обеими руками ткань.

– Вы ведь в курсе, что перчатки не только для того, чтобы забираться по скалам?

Фрост сидела, скрестив ноги. На подошвах сапог, обогретых костром, таяли куски снега.

Риви вытащил руки из карманов и положил на колени. Будто она не знает, как они выглядят. Будто она не…

– Ужас, – сморщилась Фрост. – Не кожа, а козлиная задница.

– Задница?

– Это Север, лейтенант Риви, тут нужно носить перчатки. Дайте сюда. – Фрост вытащила из внутреннего кармана маленькую жестяную банку и протянула ладонь. Короткие ногти Риви впились в колени и, кажется, продрали ткань.

– Дайте руку, лейтенант.

Риви несмело протянул правую. Фрост открыла банку, зачерпнула указательным пальцем каплю белого крема и дотронулась Риви до середины ладони. Крем, пахнущий еловыми ветками, тут же начал таять.

– Дайте другую.

Фрост взяла ладони Риви в свои и аккуратно помассировала, втирая крем в кожу.

– Вам же топор метать в змею, лейтенант.

– Ну… – только и смог сказать Риви в ответ.

Горячая волна поднималась от кистей к голове и, что хуже, к бедрам.

– Ну а вы собрались отморозить руки.

Крем впитался. Теплые ладони Фрост скользили по шрамам, мягко касались большого и указательного пальцев.

– Мне казалось, мои руки вызывают у вас отвращение, – хрипло произнес Риви.

– Почему?

– Это же очевидно. – Риви заерзал и придвинул колени как можно ближе к животу. – В Парансане, когда отдавал вам граппу…

– Припоминаю. – Фрост закрутила банку. – Жутко грязные ногти, лейтенант Риви. Точно. Сегодня намного лучше.

– Ногти?

– А это, – Фрост оттянула воротник ханбока, и Риви увидел кривой зигзагообразный шрам у нее на плече, – просто раны. Издержки службы. Берите уже. – Она положила крем. – И пожалуйста, носите перчатки.

Фрост поднялась, расстелила матрац и легла рядом с Кимом, отвернувшись от костра к стене.

Риви встал и на ватных ногах пошел в темноту, к козлам. Вытащил флягу из сумки, развязал пояс штанов и вылил ледяную воду в трусы.

Руки пахли еловыми ветками.

Просто раны.

Да как она смеет.

* * *

Риви лег на спину, потом на живот и на бок – неудобно было по-всякому. Наконец, проворочавшись час, заснул.

Открыл глаза. В пещере было темно и жарко – костер потушен, а вход закрыт одеялом. У постели стояли графин с водой и тарелка с картошкой и мясом; Риви проглотил не жуя – и опять вырубился.

Снова снился Минхи, но под утро образ рассеялся.

Риви казалось, что его болтает между явью и сном: всполохи костра, почему-то ярко-зеленые, лицо обдувает легкий, почти весенний ветер, руки Фрост у него на талии. Больше всего Риви боялся, что явь победит, и сон ускользнет навсегда. Он прижался к Фрост всем телом и прошептал:

– Поцелуй меня, мой капитан.

Почувствовал, как прохладные губы коснулись лба. И снова провалился в тяжелое забвение. А когда проснулся – на животе, с руками, вытянутыми по швам, и в липком поту – понял, что не может поднять головы. Перед глазом все кружилось, стены пещеры съезжались и разъезжались, а пол менялся местами с потолком.

Риви привстал на локтях, и его вырвало. Земляной пол забрызгали желтые капли.

– Что за… – прохрипел Риви, пытаясь сфокусироваться на стене.

Где его постель? И почему он явно не в том месте, где засыпал?

– Лейтенант Риви!

Риви с трудом повернулся – Ким лежал рядом, скрючившись.

Риви осмотрел себя: вроде в порядке. Перед глазами проплыл сон: капитан Фрост.

«Поцелуй меня, мой капитан».

Фраза ударила Риви наотмашь, и пространство начало обретать четкость. Это точно была та же пещера, только лежали они с Кимом в самой глубине, за камнями.

Он взглянул на руки: те же шрамы и ровно полдесятка пальцев.

После битвы за Реджо он видел себя во сне здоровым – смотрел на мир двумя глазами и пользовался всеми пальцами. Просыпался, хотел пошевелить мизинцем и не понимал, почему не выходит. Но сегодня он точно держал ее этими самыми ладонями – обезображенными, с кривыми, неаккуратно заштопанными ранами.

Не сон.

Риви встал и осмотрелся. Пещера была пуста.

– Где капитан? – простонал он, чувствуя, как подкатывает новая волна тошноты.

Через открытый вход ворвался северный ветер.

Кима вывернуло желчью вперемешку с картофельной кожурой.

– Она может быть уже мертва.

Риви сделал несколько шагов, поскользнувшись на собственной блевотине, и ударил Кима по щеке раскрытой ладонью.

– То меня раньше времени хороните, то капитана. Хватит уже.

Ким потер красную щеку, шмыгнул носом и кивнул.

– Почему воняет змеями? – Риви отрыгнул, стер с лица капли пота. – Вы понимаете, что случилось, лейтенант Ким?

– Кажется… – Ким поднялся и тут же ухватился за стену. – Слышали о яйцеголовых, лейтенант Риви?

– Нет. А должен был?

– Никто из них не сидел в тюрьме?

– Не сидел. – Риви помотал головой. – Ну, или я ничего об этом не знаю.

– Год назад появились слухи о преступниках, которые делают отраву из скорлупы змеиных яиц. Они подмешивают ее людям, а сами грабят. Если превысить дозу на грамм, можно умереть. Судя по тому, как тут тащит змеями и как мы блюем… Мы надышались этой дрянью, пока спали.

Риви, спотыкаясь, пошел к выходу. Казалось, когда ходишь, клокочущая тошнота и горький привкус на корне языка немного отступают.

– Почему мы не проснулись? – Он посмотрел на потухший костер. Головешки отливали зеленцой.

– Они бросили дрянь в костер. Ядовитый дым. – Ким подошел ближе. – Надо уходить отсюда, лейтенант Риви. Может снова вырубить.

Козлов не было на привычном месте. Риви обыскал пещеру и в самом темном углу наткнулся на сумки с едой, форму и оружие капитана Фрост. Рядом стояла бутылка соджу и валялись два разорванных куска белой ткани.

– Лейтенант Ким! – крикнул Риви. – Капитан жива. Она спрятала нас!

«И укоротила себе трусы», – хмыкнул он, поднимая ткань с пола. Обуви и рубашки Фрост Риви не нашел.

– Сумка с деньгами как-то полегчала. Похоже, нас обокрали. – Ким осматривал вещи.

– Капитан что-то знала. – Риви направился к выходу.

Поеживаясь и стараясь не вдыхать, встал на выступ у края и глянул вниз. Там, не заметенная снегом, валялась белая кружка. Издали послышалось громкое «ме-е-е», и Джованни ткнулся кожаным носом Риви в ладонь. Черные козлы Кима и Фрост спрыгнули откуда-то сверху вслед за ним.

– Поехали, лейтенант Ким. Нужно найти капитана.

Через несколько метров от кружки, среди елок, Риви увидел тканевую маску – ту, которой Фрост закрывала лицо в бою. Риви поднял ее, сунул во внутренний карман. Кружку, перемотав чистым полотенцем, убрал в сумку.

Щурясь, он всматривался в искрящийся на солнце снег – будет ли еще что-то? Может, расческа?

В кармане у Риви лежала банка елового крема.

– Тут кровь, лейтенант Риви. – Ким, ехавший первым, обернулся.

На снегу алели вытянутые в ряд мелкие капли. Козел Фрост опустил морду в снег и жалобно заблеял.

Риви почувствовал, как тревожно ухнуло сердце.

– И дальше, – сказал Ким.

– Все в порядке, лейтенант Ким. Капитан Фрост не даст себя в обиду.

Риви произнес это вслух больше для собственного успокоения – но не помогло. Он хотел ускориться, но спина неожиданно взорвалась болью.

Риви свалился с козла и упал лицом в снег.

Отряхнувшись, увидел: Ким стоит на четвереньках рядом. А вокруг – плотное кольцо рослых скалящихся мужиков на козлах.

Десяток, не меньше.

– Что делать, лейтенант? – прошептал Ким.

– Бежать. Но сначала драться.

Кольцо смыкалось. Риви опустил голову, схватился со всей силы за топор. Услышал, как по снегу скрипнули чьи-то сапоги.

Ближе, ближе.

В нос проникла вонь лохмотьев и грязного тела. Риви подскочил, занес топор. И остановил в сантиметре от груди человека – бритого, но с длинным тонким хвостом на макушке. Штопаный шрам через всю щеку, шальные маленькие глазки, длинная шуба из свалявшегося рыжего меха. В красных узловатых пальцах – хлыст. Бритый заморгал, наклонился, выпустил оружие и поднял Риви на вытянутых руках, как ребенка.

– Рядовой Риви! – загоготал он так громко, что с елочных веток посыпался снег. – Сынок!

И крепко прижал Риви к груди. Тот едва успел опустить топор.

– Дикий Дилдо! – прошептал Риви, стараясь лишний раз не вдыхать. – Не думал, что скажу это… но рад тебя видеть.

Дилдо хорошенько потряс Риви и поставил на ноги.

Ким стоял, сжимая меч.

– Мужики, это свои. – Дилдо улыбнулся, показав сколотые клыки.

– Точно свои? – послышалось из толпы. – Больно на погранцов похожи.

Один мужик в лохмотьях попытался ткнуть Кима в грудь ножом. Тот одним ударом выбил оружие, и через секунду нападавший валялся на земле, придавленный сапогом.

– Тихо, тихо. Да, они и есть погранцы. Только свои. – Дилдо хлопнул Риви с размаху по спине, и тот подумал, что сейчас его снова вырвет. – Это рядовой Риви, я про него говорил. Он дал мне одеяло, чтобы я не сдох в тюрьме. И добился, чтобы нас сносно кормили.

– Лейтенант Риви…

Дилдо отстранился, протянул ладонь с волосатыми фалангами и похлопал Риви по лицу. Опустил взгляд на руки.

– Думал, ты не выжил в той мясорубке у Реджо, сынок.

– Лейтенант Риви! Может, они имеют отношение к похищению капитана? – спросил Ким вполголоса. – И почему этот человек называет вас «сынок»?

– Мы людей не похищаем, красавчик. – Дилдо смачно плюнул Киму под ноги, и вокруг послышался одобрительный гул.

– Да, лейтенант Ким. Они просто берут все что плохо лежит, а людей не похищают. – Риви вздохнул.

– Да сдался вам этот капитан. – Дилдо поднял кнут и намотал его на руку. – Пропал – так пожелайте хорошей дороги к земным пророкам. Пошли лучше напьемся.

– Сдался, Дилдо. – Риви взлохматил волосы. – Еще как сдался. Говорят, тут есть ребята, которые делают отраву из скорлупы. Не знаешь про это?

– Как не знать. – Дилдо скривился. – Янги и его проклятая змейка. Чтобы ее прокормить, он и… Постой-ка, сынок, так эти твари только баб крадут.

Риви кивнул.

– А-а-а-а, вот у тебя какой капитан. – Дилдо погрозил узловатым пальцем.

В глазах Кима искрили молнии.

– Я эту тварь давно хочу прибить. – Дилдо ударил кнутом по земле. – Пошли-ка с нами, сынок, придумаем что-нибудь. Только скажи красавчику, чтобы он перестал угрожать моим людям. А то разозлюсь и запихну меч в его розовую задницу, вот смеха-то будет.

– Опустите оружие, лейтенант Ким.

– Лейтенант Риви, – прошипел Ким. – Это бандиты. И ехать с ними – очень, очень…

– Хотите стоять в лесу – пожалуйста, – оборвал его Риви.

– Плохая идея, – закончил Ким, но меч опустил.

– Давайте за нами. – Дилдо запрыгнул на белого козла.

Риви рванул следом. Мелькали елки, царапал лицо снег, замирало сердце во время прыжков по отвесным скалам.

Вскоре остановились. Внизу было скалистое, похожее на воронку ущелье. Отрог разделял воронку на две половины – и слева, и справа в скалах виднелись круглые окна и двери – одна над другой, как слоеный пирог.

– Дома в пещерах. Каменный город, – пораженно прошептал Ким. – Я думал, это сказки.

– Сам ты сказка, красавчик. – Дилдо вжал козлу пятки в бока и, эффектно взлетев, исчез внизу.

Джованни, спружинив, толкнул одну из дверей, так что заскрипели петли, и запрыгнул внутрь – Риви едва успел пригнуть голову. Ким приземлился, следом за ним – козел капитана Фрост, и Дилдо закрыл дверь на засов изнутри.

Риви огляделся: единственное круглое окно, куча сена в углу и корыто с водой для козлов.

Дилдо, хозяин дома, уже поднимался по винтовой лестнице.

На втором этаже на полу лежал пестрый, явно привезенный с Юга ковер с красными птицами, по углам стояли кованые сундуки.

Риви принялся рассматривать картины на стенах: голые женщины со змеиными хвостами соседствовали с мирными горными пейзажами. Глянул в окно – вид на ущелье пугал и завораживал одновременно.

Завалившись на укрытую грязным розовым покрывалом тахту, Дилдо развел руками, явно ожидая восхищенных вздохов.

– Это что, земные пророки? – спросил Ким, указав на выдолбленную в стене полку, где в ряд стояли пять фигурок.

– А то. – Дилдо хмыкнул. – Никак не соберу полную коллекцию. Макото – из мекорита. Тот с краю, Бао, – медный.

– А пророк Донсу… из чего? – Ким осторожно дотронулся до темной фигурки ладонью.

– А это я сам делал. – Дилдо расплылся в улыбке. – Козлиное дерьмо – лучше всякой глины.

Ким отдернул руку.

– Как можно… – прошептал он, и Риви даже нашел силы улыбнуться.

– Нравится – забирай, красавчик! – великодушно заявил Дилдо. – Еще сделаю!

– Я бы не спорил с Диким Дилдо, лейтенант, – сказал Риви. – Он человек горячий.

– Ненавижу вас, лейтенант Риви. – Ким, взяв двумя пальцами пророка за голову, сунул его в карман штанов.

– Слушайте, мужики. – Дилдо поманил Риви и Кима пальцем, и они сели на пол перед тахтой. – Если ваша девка у Янги, дело дрянь. Он якшается со змеюкой – знать не хочу, чем они там занимаются.

– В смысле – якшается? – Риви вскинул бровь.

– Когда рождаются змееныши, она отдает ему змеиную скорлупу. А он за это охраняет ее кладку, пока она ползает и жрет людей. Сколько моих тварина заглотила, даже считать не буду.

– Понятно, почему я не слышал о нем, – вздохнул Риви. – Если тебя защищает змея, вряд ли ты так просто попадешься погранцам.

– Каменный город всегда был свободным местом, сынок. Хоть ты из Шэня, хоть из Парансана, да хоть с Юга – милости просим, занимай свободную пещеру, ставь дверь да живи сколько влезет. Делай что хочешь.

– И что, пограничники вас ни разу не находили? – удивился Ким.

– Что значит «не находили»? – Дилдо рассмеялся. – Ваш генерал Такаяма все грозится нас разнести, но, похоже, у погранцов есть дела поважнее. То там змеи, то тут. Не до нас.

– А Янги? – спросил Риви.

– Год назал пришел этот Янги со своей змеюкой. Мы сначала обрадовались даже. Обещал, что теперь змеи нас не тронут. Да только все хуже стало. Гнида Янги раз в несколько месяцев забирает для змеюки молодую женщину. Такой вот подарочек. А мужиков отравой своей до бессознанки доводит. Там стоит вдохнуть побольше случайно – все, труп.

Дилдо скривился, губы его дрогнули.

– Ты был женат? – тихо спросил Риви.

– Не. – Дилдо отмахнулся, шумно вздохнул и добавил: – Дочка… Была. Приемная. В прошлом году. Пятнадцать лет. Всего… Я в Шэнь уехал. Приезжаю… С тех пор мечтаю этой суке башку отрезать, но как к нему подберешься. На его стороне человек пятьдесят и змеюка. Почти все мужчины Каменного города, у кого дочери и жены, в его банду вступили, чтобы их не тронули. А у меня всего восемь парней. Да и те Янги боятся.

Риви и Ким переглянулись. Повисло молчание.

– Повезло вам, мужики. – Дилдо нарушил тишину. – Поди неделю блевали после дряни Янги. Как живы-то остались.

– Нет, мы только утром, – протянул Ким. – Блевали.

Дилдо выпятил нижнюю губу и нахмурился.

– Пили что-то накануне?

– Соджу пили, – ответил Риви. – По глотку.

– Повезло, повезло, – повторил Дилдо. – В бухле, говорят, содержится что-то. Оно эту дрянь яичную как-то выключает. Может, поэтому и не сдохли. Так вот, мужики, народа у Янги много. Сунемся туда сейчас – умрем.

– Делать-то что? – нетерпеливо спросил Риви.

– Есть у Янги один недостаток. – Дилдо потер небритые щеки. – Он игрок. Говорят, люди, у которых он жен и дочерей забирал, иногда у него выигрывали. И он отпускал – по-честному отпускал.

– Я так понимаю, если проигрывали, тоже отпускал, – пробормотал Ким. – На Землю. В последнее путешествие.

– Так и есть, красавчик. – Дилдо оскалился. – Но сынок Риви сносно играет в го, может, и получится.

– Я не играл много лет, – прошептал Риви. – С тех пор как перестал работать в тюрьме.

Впервые за эти дни он пожалел, что отказал Минхи в партии. Может, сыграй он тогда, он бы вспомнил хоть что-нибудь.

– Да ты попробуй, сынок. – В глазах Дилдо зажегся нездоровый огонь. – Вы, главное, змеищу отвлеките, и я уж этому уроду глотку-то перережу. Заберете свою капитаншу и разойдемся тихо-мирно.

– Хорошо, пошли, – Риви поднялся.

– Да погоди, сынок. У этой твари там целый ритуал. Когда небо окрасят зеленые всполохи, они заберутся на Чертово плато. Сначала пустят девчонку по кругу, потом скормят змеище, напьются и разойдутся. Тут метель была, но сегодня небо ясное, может, всполохи-то к ночи и покажутся.

– Что сделают? – тихо спросил Риви, чувствуя, как давит на виски.

– Ритуал, – повторил Дилдо. – Ночью. Вы поспите пока, я пожрать принесу и подумаю, как быть с вашими тряпками. Узнают, что погранцы, – точно прирежут, даже разбираться не станут.

Он поднялся с тахты, вразвалочку подошел к сундуку в углу и вывалил оттуда матрац в грязно-желтых пятнах. Риви и Ким переползли на него без возражений. Риви лег на спину и уставился в темный потолок, упираясь в сидящего Кима боком и плечом. Почему-то это успокаивало.

– Лейтенант Риви. – Ким подал голос. – Этот Янги общается со змеей. Значит, говорить с ними возможно?

– Именно это и значит, лейтенант, – ответил Риви устало.

– Я знал одного человека, – начал Ким, поглядывая на него. – Его звали капитан Сон. Он впустил змей в Парансан. И убил отца капитана Фрост. Суд признал его сумасшедшим, но теперь я не думаю, что он сошел с ума. Слышали об этом, лейтенант Риви?

– Да, лейтенант Ким. Слышал.

Реджо, конец ноября.

Около трех месяцев назад

– Вы знаете, что у змей самок примерно в десять раз больше, чем самцов, лейтенант Риви?

Взгляд Минхи блуждал по щербатой земляной стене. Казалось, он смотрит сквозь нее, а видит – заснеженные верхушки, быстрые реки и ледяные горные озера.

Риви посмотрел на стену, но увидел только розового червяка.

– Слышал, – сказал он. – Ну и что. Жрут людей и те, и те. Причем весьма успешно.

– Но только самцы впадают в спячку.

– Значит, их проще убить, – хмыкнул Риви.

– А вот и нет, лейтенант Риви. – Минхи оскалился. – Змеи откладывают яйца раз в три месяца. До этого у них брачный период. Самец стремится встретить много самок. А после этого засыпает примерно на тридцать дней. Но упаси пророки его разбудить. Такой злости и силы вы никогда не увидите. На Севере есть выражение: «Не будите спящую змею». Только никто не знает, откуда оно пошло.

– Да вы просто спец по змеям, господин Сон. Я смотрю, в монастыре Линшуй вы не только легенду узнали, но и полный курс обучения прошли.

– А вот если змей проснется сам, то умелый пограничник вполне может его одолеть, – продолжил Минхи, не уловив сарказма. – Змей, правда, не в курсе. Он думает, что все так же силен. А хотите узнать, как они общаются?

– Не горю желанием, господин Сон, – ответил Риви. – Мне, в отличие от вас, не о чем говорить со змеями. Я режу им глотки и вспарываю животы – на этом наше общение, как правило, заканчивается.

– Змеи умеют читать мысли друг друга, лейтенант Риви. Сначала я думал, что змея может прочитать вообще все мысли. Потом понял, что это не так – только те, что ты хочешь до нее донести. И ты тоже слышишь не все. Это похоже на разговор. Вы настраиваетесь друг на друга и общаетесь. Только произносить слова при этом необязательно. В этом смысле они более развитые создания, чем мы с вами.

– Да, они нравятся вам больше людей, господин Сон. Это я понял.

– Они передают друг другу короткие импульсы. Вы наверняка не раз ощущали, как дрожит земля, когда змеи рядом. Но это не из-за тяжелых лап, лейтенант Риви. А как раз из-за их мыслей. Это такая… энергия, которая заставляет землю колыхаться.

– Увлекательно, господин Сон.

– У неразумных змей мысли простые. Они хотят жрать, пить кровь, потрошить людей, откладывать яйца. А вот разумная змея общается с тобой как равный собеседник. Почти равный.

– Почему же это почти, господин Сон? – Риви усмехнулся.

– Вместе с разумом змея не получает способность ни любить, ни дружить. Она по-прежнему хочет убивать. Только теперь делает это с хитростью человека. Ее импульсы сильнее, чем у других змей, она может им приказывать. Единственное, на что разумная змея готова пойти, – выполнить последнюю волю того, кого она хочет сожрать. Очень по-человечески, вы не находите? Вот как и мою последнюю волю тоже выполнили.

– Так чего хочет разумная тварь?

– Цель у нее одна – продлить свою жизнь.

– Но человек же умнее, – сказал Риви, с раздражением отметив про себя, что разговор с Минхи начал его увлекать.

– Умнее или нет – вопрос сложный, лейтенант Риви. Смотря какой человек. Одно знаю точно: человек сильнее. И если его воля тверда, он может лишить змею разума. На короткое время.

– И как это сделать, господин Сон?

Минхи зашелся не то смехом, не то кашлем.

– Так же, как и с людьми. Сначала вы не хотели меня слушать, но сейчас – задаете вопросы. Потому что, несмотря на эту робу и кандалы, я представляю какой-никакой интерес. Я все еще личность, лейтенант Риви. Покажите змее, что вы сильнее, – и может, она потеряет разум. Посмотрите ей в глаза без страха быть съеденным. Посмотрите так, чтобы ей стало страшно. И если она вас испугается – разума она лишится.

– Надеюсь, с разумными змеями мне встречаться не придется, господин Сон.

Риви произнес эти слова – и показалось, будто сам себе врет.

Земляной пол дрогнул на долю секунды.

– Как знать, лейтенант Риви, как знать.

– Вставай, сынок. – Дилдо потряс Риви за плечи, и тот резко открыл глаза.

Башка раскалывалась. Рядом, подогнув под себя длиннющие ноги и уткнувшись Риви носом в плечо, сопел лейтенант Ким.

– Я что, вырубился? – простонал Риви, испугавшись, что время упущено.

– Дрянь Янги – это тебе не шутки. – И Дилдо поднял Риви с постели.

Шатаясь, он подошел к окну. Над ущельем горело северное сияние: серо-фиолетовое небо разрезали полосы зеленого света, уходящие далеко за горизонт.

Где-то совсем рядом на эти же полосы смотрела капитан Фрост.

В середине комнаты, на ковре с птицами, высилась гора одежды. Риви вытащил коричневые кожаные штаны и короткую дубленку с отложным воротником. Вещи смердели грязными тряпками.

– Сейчас сделаем из тебя шэньского бандита, сынок, – приговаривал Дилдо, застегивая на Риви дубленку. – Тут ума-то много не надо. Не пойму только, как быть с красавчиком.

– А со мной-то что не так, – протянул Ким. – Я, в отличие от лейтенанта Риви, хотя бы местный.

– Да местный-то местный. – Дилдо выуживал из кучи одну тряпку за другой и тут же их отбрасывал. – Только морда у тебя такая честная, что сразу понятно – или погранец, или монах. О, монах!

Дилдо залез в тряпки обеими руками по локоть, пошерудил и вытащил желтое монашеское облачение – широкие штаны и длинную кофту на завязках.

– Вы что… Убили того, кто это носил? – прошептал Ким.

– Да говорю же, красавчик, не убиваю я людей просто так. Только обокрал. – И Дилдо протянул одежду Киму.

Тот ругнулся, сбросил форму и облачился в новый наряд. Риви заметил, что в кармане у Кима по-прежнему лежал портрет Вероники – он торопливо перепрятал его в сумку.

– Пророка забыл, красавчик. Ты уж возьми на удачу.

Ким скривился, но все-таки достал статуэтку Донсу и убрал в карман монашеского одеяния.

– Это что же, лейтенант Ким, – прошептал Риви, – козлиное дерьмо лежало у вас по соседству с лицом моей сестрицы?

– Извините, лейтенант Риви.

Риви погрозил Киму кулаком, скинул штаны и влез в узкие кожаные брюки, которые обтягивали задницу так, что едва не трескались по швам, и скрипели при каждом движении.

– Оружие только не берите, – сказал Дилдо, довольно оглядывая Риви.

– То есть? – Риви сощурился. – Предлагаешь сунуться к змее и головорезам без оружия?

– Как только появитесь, вас обыщут. И больше не увидишь ни своего кинжала, ни топора, сынок. Пусть лучше тут полежат.

– Напоминаю, лейтенант Риви, оставлять оружие в доме вора – не самая удачная идея, – прошептал Ким, но Риви не ответил.

– На вот, сынок. – Дилдо протянул Риви маленький складной ножик. – Этот хоть сныкать можно.

Риви покатал ножик на ладони и сунул в штаны, надеясь, что лезвие надежно спрятано и в случае чего он не останется без яиц.

Все трое спустились к козлам.

– Вам история нужна хорошая, сынок, – сказал Дилдо, забираясь на своего белого. – Кто такие, откуда взялись.

– Шэньский пройдоха и монах – интересно, что могло бы свести их вместе? – голос Кима был недовольным.

– Хватит, лейтенант, – вздохнул Риви. – Я сыграю в го, заберем капитана. И все.

Белый козел Дикого Дилдо толкнул передними ногами дверь и выскочил в пустоту, навстречу зеленым всполохам. Риви похлопал Джованни по пятнистому боку и последовал за ним. Замелькали деревья, ударил по рукам без перчаток колючий снег. То приближалось, то отдалялось зловещее небо.

– Вон туда. – Дилдо остановился, выдохнул облачко пара.

Они стояли на крутом заснеженном склоне – ноги козлов по колено ушли в пухляк. Впереди виднелось плато, где мельтешили факелы и неясные силуэты. Ким достал четки, опустил голову. Риви, наоборот, вытянул шею, надеясь увидеть Фрост. Нет, невозможно.

– Сейчас козлов отпустим, а то заметят змеищу – обосрутся, – тихо сказал Дилдо. – Ты это, сынок, сделай так, чтобы тварь на игру отвлеклась. А я уж…

Риви кивнул, хотя уже и не понимал, о ком говорит Дилдо – о Янги или змее.

Подъехали ближе. Риви слез с Джованни, похлопал его по волосатой морде. Почувствовал, как шершавый вонючий язык лизнул пальцы.

– Пошли, – сказал Риви Киму, и тот убрал четки.

Кожаные штаны задубели на холоде. Складной ножик мешал передвигать ногами.

Плато было все ближе, и Риви увидел людей, стоящих над обрывом.

В центре, освещенная факелами, обнимая блестящим хвостом штук восемь яиц, лежала черная змея. Рядом с ее вытянутой, украшенной треугольником мордой прямо на земле сидел человек в шерстяном изумрудном одеянии и сапогах с золотыми бубенчиками. Человек и сам напоминал змею – раскосые глаза стремились к вискам, из-под верхней заячьей губы торчал острый клык, а на гладком, как яйцо, черепе не было ни одного волоса. Змея высовывала раздвоенный язык – он трепыхался, касаясь щеки человека, и его рот растягивался в блуждающей улыбке.

Толпа немного расступилась, и сердце у Риви дрогнуло. Перед человеком и змеей стояла капитан Фрост. Два бородатых мужика в дубленках грубо вдавили ладони ей в плечи, поставив на колени, но она тут же поднялась.

На Фрост, как и на лысом, был изумрудный халат, подбитый бурым мехом. Волосы – забраны в гладкий пучок, украшенный заколкой с зелеными камнями.

– У вас есть план, лейтенант Риви? – тревожно спросил Ким. – Что-то сомневаюсь, что этот ваш вор нас выручит.

– Молитесь, лейтенант Ким, – прошептал Риви. – Вы теперь монах. Стало быть, ваши молитвы долетают до Земли быстрее.

– Кто посмел! – завизжал лысый высоким, женским голосом, и на Риви и Кима бросились сразу четверо.

Риви саданул кому-то в глаз кулаком, увернулся от ножа и отскочил – повезло, что дрались не очень умело. Ким вырвал топор у одного из нападавших – если б получилось вместе с руками, Риви не удивился бы – и тут же ранил его в плечо. Скинул второго со спины, а третьему долбанул в пах.

– Не знал, что в монастыре Линшуй учат драться, – восхищенно шепнул Риви, не отрывая взгляд от лысого. В его маленьких глазах мелькнуло любопытство.

– А ну хватит! – снова завизжал он, у Кима выхватили из рук топор, и драка прекратилась.

Риви прошел вперед, загребая снег носками сапог, и, не обращая внимая на злые, но растерянные взгляды, встал рядом с капитаном Фрост и держащими ее мужиками.

– Так! – заорал Риви, сплюнув под ноги и ощущая на затылке шумное дыхание Кима. – Уважаемые! Руки от моей бабы убрали!

Один из бородатых мужиков отошел от Фрост, и у шеи Риви сверкнуло лезвие топора.

Риви скосил глаз на капитана и даже умудрился усмехнуться.

Бледная. Какая же бледная. И такая непривычная в этой одежде и с прической. Синие кончики губ. Сжатые кулаки с красными костяшками.

«Все в порядке, мой капитан, – подумал Риви. – Все в полном порядке». А вслух сказал:

– Да спрячь топорик, идиот, я безоружен.

Никто не послушался. Острия клинков смотрели на Риви со всех сторон.

Лысый поднялся, звеня бубенчиками на сапогах. Подошел ближе, вглядываясь в лица Риви и Кима.

– Обыскать! – взвизгнул он.

Бородатый убрал топор, и грубые лапы заскользили Риви по груди, спине и штанам.

– Ты аккуратнее, хороший мой. – Он прикрыл ширинку ладонью. – Яйца-то хоть мне не щупай.

Складной нож больно давил между ног.

Бородатый тут же схватился за рукоятку короткого топора.

– Ты глянь, – загоготал его напарник. – У святоши пророк в кармане!

– Он из дерьма сделан, – шепнул Ким, и тот отдернул руку.

– Кто такие? – протянул лысый, снова звякнув бубенчиками, и его липкий взгляд задержался на лице и отрезанных пальцах Риви.

– Кто ты такой, я знаю, Янги. А кто я – не твое дело. – Риви поднял руки повыше и облизнул кончиком языка верхние зубы. – Бабу мою отдай – и по-хорошему разойдемся.

Янги зашелся булькающим смехом.

– Сумасшедший! – хлопнул он в ладоши. – Даже не знает, куда сунулся. Еще и без оружия!

– Ты посиди с мое в одиночке, тоже будешь сумасшедшим, Янги. – Риви скрестил руки на груди.

– В Реджо, значит, сидел? – Янги подошел вплотную. Нос Риви почти уперся ему в шею.

– А что, есть в мире другое местечко, где посидеть? – Риви хохотнул.

– За что сидел? – быстро проговорил Янги.

– За козлов.

– В смысле?

– Ты хоть знаешь, сколько на Юге стоит хорошая козлиная кожа, Янги? – И Риви огладил штаны.

– За козлов – в одиночку?

– За козлов. И за трех раненых погранцов. – Риви сплюнул.

Янги улыбался, но нервно. Риви знал силу мертвого глаза и отрезанных пальцев. И пользовался ею как мог.

– Шэнец, значит? – спросил Янги.

– Значит.

– А монах тебе зачем? – Янги шагнул к Киму и поправил воротник его желтого одеяния. Тот отвернулся, не в силах скрыть отвращение.

– Спас его в Кадзуро от змеи. Теперь он мне должен. Замаливает у земных пророков мои грешки. И дерется тоже неплохо, как видишь.

– Спас? – Тонкая бровь Янги изогнулась. – Ты, шэнец, благородный, что ли?

– Дальновидный.

– Волосы что-то у тебя коротковаты, шэнец.

– Кто бы говорил, Янги, – усмехнулся Риви. – Тюремные вши – дело такое, знаешь ли.

В этот момент Риви удалось взглянуть на Фрост. А она смотрела прямо в глаза черной змее, и по ее лицу невозможно было прочесть ни единой эмоции.

– Так что же там в Реджо? – спросил Янги, прохаживаясь туда-сюда и звеня бубенцами. – Начальник тюрьмы тот же?

– Ласси. Та еще мразь.

– Мерзкий мужик, да? – Янги остановился, посмотрел на Риви в упор.

– Мужик? Ты, похоже, тюрьму только на картинках видел, Янги. Ласси – баба. – И Риви хлопнул открытой ладонью по кулаку.

– Допустим. – Янги хмыкнул. – Что, нравятся такие бабы, шэнец?

– Не. – Риви покачал головой, покосившись на Кима. – Мне моя нравится. Так что отдай мне мою…

– Прям твою? – Янги растянул в улыбке тонкие красные губы.

– Конечно, мою. Забрал мою бабу из моей пещеры.

– А может, ты ее тоже откуда-нибудь забрал?

– Нет, Янги, она со мной по доброй воле.

– Что-то норов у твоей бабы больно крутой. И личико красивое. С чего это тебе, мелкому козлокраду, так повезло?

– А вот повезло, – проговорил Риви с напором.

Сделал шаг к Янги и увидел, как напряглось тело змеи. Одно лишнее движение – сожрет.

– Как зовут-то твою бабу, хоть знаешь? – Янги снова расхохотался. Вместе с ним расхохотались его люди – нервно и неуверенно.

Риви посмотрел на капитана – тот же бесстрастный, сосредоточенный взгляд. Только левая ладонь больше не сжата в кулак – указательный и средний смотрят вниз.

Средний. Указательный. Парансанская «с»? Но почему «с». Нет, если перевернуть, станет похоже на южную «к».

– Катя, – произнес Риви.

Ким за спиной шмыгнул носом.

– Допустим, – процедил Янги. – Она еще и фамилию назвала – под угрозой того, что мы ей отрежем руку. Знаешь, какую фамилию, шэнец?

Быстрый взгляд на пальцы: три внизу, большой и мизинец спрятаны. «Е»? Парансанская «т»? С чего бы? Значит, «м». Только и «м» к чему? «М» – «майор»?

– Фро…

Риви остановился. Нет, не Фрост. Тогда капитан показала бы «ф». Непонятно, правда, как… К тому же, стала бы она называть реальную фамилию, которую на Севере многие знают? Вряд ли. «М» – «майор»?

– Фролов. Вроде так. Я не силен в этих южных фамилиях, уж извини, Янги.

– Допустим, – сказал Янги, и Риви показалось, что у Фрост расслабились плечи. – Ты знаешь ее имя. Только это не доказывает, что она твоя, верно? Вдруг ты ей хотел руку отрезать? Или еще что-нибудь?

– Э, нет, Янги. – Риви пошевелил пальцами. – Такое не по мне. Какие тебе нужны доказательства?

– Докажи уж как-нибудь. А то что-то никто из моих парней до этой красотки даже дотронуться не смог – орет и дерется. Что-то мне сдается, и ты не сможешь, шэнец.

«Никто даже дотронуться не смог».

Риви выдохнул, почувствовал, что загорелись щеки. В голове мелькнула шальная мысль: все, что бы он ни сделал, будет забыто и прощено. Даже если подойдет и внаглую коснется ее губ – да, и даже это.

Нет, нельзя.

И Риви с каменным лицом подошел к Фрост, занес руку и от души шлепнул ей по пятой точке. Фрост закрыла глаза и – видно было, с каким чудовищным трудом ей это дается – на долю секунды улыбнулась.

– Видишь. – Риви фамильярно ткнул Янги в плечо. – Ты забрал то, что тебе не принадлежит. Так что отдавай – и мы спокойно свалим.

– Козлокрад без оружия мне угрожает. – Янги подошел к змее и похлопал ее по морде. – Ну что же, скажем ему и его ручному монаху? Скажем, да? – Янги обращался к змее, и голос был сюсюкающий, будто он говорил с ребенком.

– Скажи уже, Янги.

– Бабу твою я не отдам, шэнец. – Янги потер ладони. – Видишь ли, моя змейка снесла яйца, и ей надо хорошо питаться. И любит она только юных дев.

– Так моей-то уже тридцать, – пожал плечами Риви. – Какая ж она тебе юная дева.

Капитан резко повернулась – зеленые всполохи отразились в темных зрачках, и Риви опустил голову.

– Ну что ж. – Янги уселся на снег рядом со змеей, облокотившись на чешуйчатое тело. – Раз такое дело, скормим ей еще тебя и монаха. Да, милая? Хочешь съесть монаха?

Риви почесал нос, вытер скопившийся в правом глазу гной.

– Слышал, ты игрок, Янги. Так сыграй со мной. Выиграю я – забираю бабу и мы уходим. Ты – так и быть, пусть змея поужинает.

– Сыгра-а-а-а-ать, – протянул Янги, гладя змеиную кожу. – Сыграть – это можно, шэнец. Я знаю много игр.

Он щелкнул пальцами – из толпы торопливо выбежал грязный мальчонка в лохмотьях и с холщовым мешком. Он сунул туда руку – и достал зеленую доску для игры в го и пухлую колоду карт.

– Иди сюда. – Янги поманил Риви.

Тот повиновался, чувствуя, как за ним шаг в шаг следует лейтенант Ким.

– Выбирай-ка, во что сыграем. – Янги указал на го и карты.

– В го конечно, – хмыкнул Риви.

– Нет, козлокрад, сыграем в южные картишки! – Янги облизнул губы острым, будто змеиным, языком.

– С ума сошел. – Риви недовольно махнул рукой. – Где ты видел шэньца, играющего в это дерьмо? Сам же сказал: выбирай!

– А я пошутил! – Янги захлопал в ладоши. – Иди-ка поближе, сыграем в подкидного!

«Вот идиот, – подумал Риви. – Никто не играет в подкидного лучше, чем майор Фролов. Да и я, пока был в Кливлендске, кое-чему научился».

Он задрал голову: сверху нависала змеиная башка.

– Ладно. Только знаешь что, Янги, – сказал Риви. – Пусть змеюка не подглядывает в карты.

– А ты хитрый, шэнец, – сказал Янги без улыбки. – Спустись-ка сюда, милая.

Змея опустила голову и закрыла желтые глазищи. Риви и Янги расположились по обеим сторонам ее морды, будто у стола.

Янги перетасовал и начал сдавать. Под зеленым тревожным небом, в полутьме, карты было видно плохо. Но Риви и так знал, что они меченые.

Как только Янги клал карту на змеиную голову, Риви накрывал ее ладонью. Фрост не шевелилась – Риви чувствовал, что она смотрит на него, только на него. Не на Кима, перебирающего четки, не на змею, не на Янги. От этого взгляда пульсировало в висках – даже без оружия Риви казался себе всесильным.

Козырем выпали пики.

Через три хода Риви понял, что игрок Янги не такой уж и хороший – скидывает лишнее, собирает козыри. Вычислить его слабую масть – черви – не составило большого труда.

– Я выиграл, Янги. – Риви широко улыбнулся и развел руками, в которых больше не было карт.

– А ну еще давай! – заверещал Янги и сгреб карты, чтобы заново их перетасовать.

И Риви выиграл еще раз.

Янги снова перетасовал карты – и снова проиграл.

– Так, Янги. – Риви начал терять терпение. – Проиграл так проиграл. Скорми змее кого хочешь. А мы уходим.

– Нет! – крикнул Янги, и змея распахнула желтые глаза. – Нет! Нет! Нет! Отгадай загадку, шэнец! Отгадаешь – так и быть! Отпущу!

– Ладно, – пробормотал Риви, видя, что на него снова наставлены десятки клинков. – Давай загадку.

Янги подманил пальцами того же мальчонку, и он выудил из мешка острое белое перо, чернильницу и квадратный кусочек бумаги. Янги медленно обмакнул перо в чернила и, пряча бумагу от Риви, стал писать.

Потом подул на нее и, наконец, протянул Риви левой рукой.

– Отгадай, шэнец, – протянул он.

Взгляд Риви скользнул по буквам:

– «Что спускается с горы, вызывая дрожь земли?» Да уж, Янги, мог бы придумать загадку посложнее. Ты, наверное, думаешь, что я отвечу «змея». Но нет. Это снег. Снежная лавина.

– Лавина! Правильно! Правильно! – заверещал Янги и чмокнул змею в красный треугольник на плоской башке. – Какой же ты умный, шэньский козлокрад! Или… – он сделал паузу, чтобы набрать побольше воздуха. – Никакой ты не козлокрад?

Кто-то вложил в руку Янги кривой серпообразный меч, и Риви почувствовал у шеи холодное лезвие металла. Где он ошибся? Где?..

– Или, хочешь сказать, – прошипел Янги, нависая над змеиной головой, – шэньский вор так умен, что умеет читать кадзурские буквы?

Риви посмотрел на бумажку: косые буквы. Кадзурский алфавит. Черт.

– Да я с кадзурцами сидел, Янги! Мы… много читали!

Лезвие впилось в шею сильнее, струйка крови устремилась под ворот шубы.

– Сидел он. – Янги усмехнулся. – У тебя узкие брючки, дорогой. Которые сильно топорщатся у коленок. Как думаешь, почему? Может, потому что на тебе эти дурацкие широченные трусы, что носит ваша поганая братия от Севера и до Юга?

– Мразь.

– Ты не назвал свое имя, – произнес Янги медленно, смакуя каждое слово и крутя кулаком с зажатым в нем оружием. – Но я знаю, как к тебе обращаться. Лейтенант. Или, может, уже капитан?

Боль в шее стала сильнее. Риви понял, что в штаны ему не залезть: пошевелишься – и конец.

– Что, погранец, думал обмануть? – В уголках красных губ Янги пузырилась слюна. – Как бы не так!

Риви раскрыл ладони и вдруг почувствовал, как в правую руку легко что-то теплое. Пальцы Кима коснулись запястья.

Статуэтка Донсу из козлиного дерьма.

– Спасибо, – прошептал Риви и со всего размаху всадил статуэтку в змеиный глаз.

Змея вскинулась.

Меч Янги упал. Риви хотел его поднять, но не успел – обезумевшая змея замолотила лапами и хвостом.

– Капитан! – крикнул Риви.

– Риви, дайте оружие! – Силуэт Фрост мелькнул в самой гуще, почти под змеиным телом. – Хоть что-то!

Риви сунул руку в трусы, нащупал кое-как ножик и бросил Фрост. Она замахнулась, ножик полетел змее в сердце.

Над ухом у Риви завизжали, снег окрасился кровавыми брызгами. Лысая башка Янги покатилась по плато и упала с обрыва.

– Уходи, сынок, уходи! – загремел голос Дилдо, и Риви увидел его: брови сдвинуты, зеленые всполохи отражаются в зрачках, на лезвии топора – кровь.

Риви схватил Фрост за одежду и оттащил как можно дальше от края. Поискал глазами Кима – увидел, как тот стоит у самого обрыва и, подхватывая яйца, скидывает их вниз.

Змея раскрыла пасть и, перебирая лапами, бросилась вслед за яйцами.

Ким отпрыгнул, шлепнувшись животом в снег. Риви и Фрост подхватили его и потащили. Все трое скатились по склону кубарем, в аккурат под ноги козлам.

– Риви… Ким… – Фрост отряхнулась, выплюнула снег. – Что это было?

– Пора ехать, капитан! – сказал Риви, нервничая. – Давайте со мной.

Но Фрост запрыгнула на козла Кима.

Ким сел позади Риви, и они бросились наутек, дальше и дальше от проклятого плато, пока оно не исчезло из вида.

Козлы остановились в низине. Риви, Фрост и Ким слезли, отдышались.

– Лейтенант Риви, где мое оружие? И мой козел?

Риви не ответил. Сгреб одной рукой Фрост, а другой Кима, закрыл глаза. Саднила рана на шее. Окоченели пальцы. Но это было неважно – потому что рука капитана лежала у него на талии, а голова Кима нависала над макушкой.

Не сдохли.

– Лейтенант Риви, – Фрост отстранилась, – почему вы не взяли оружие?

– А они бы нам его оставили, капитан? – прошептал Риви. – Что значит «почему»?

– Даже боюсь спрашивать, кто перерезал Янги глотку. – Фрост вздохнула. – Я же специально оставила вам знаки, чтобы вы знали, куда идти!

– Мы нашли знаки! – улыбнулся Ким.

– Мы думали, вы ранены, капитан, – буркнул Риви.

– Я порезала руку острой веткой, когда у меня кончились предметы. – И Фрост показала глубокую царапину на правой ладони. – Я думала, вы найдете меня, принесете оружие, и мы возьмем яд! И, может, вернем наши деньги.

– Но как мы могли вас найти, капитан! – ничего не понимая, спросил Риви. – Если бы не Дилдо… Тот человек…

– Правда, лейтенант? – Фрост потянула Риви за рукав. – Вон наша скала. А вон плато. Прямо напротив. А под ним пещера и логово Янги. Меня привязали снаружи. Ким мог отвлечь их, а вы бы отдали мне топор. А потом ранили бы змею. А я бы вырезала ей сердце.

– Я не знал. Постойте. Вас держали снаружи?

– Ну как же так, лейтенант Риви, – выдохнула Фрост, и Риви с тоской уловил в ее голосе ноту разочарования. – Вы догадались, какое имя я назвала, но не догадались преодолеть сто метров! Если бы вы шли по следам до конца, вы бы увидели меня в то же утро. И мы бы смогли забрать яд!

– Нас задержали, капитан, – прошептал Риви. – Мы встретили того, кто убил Янги. Если бы не это, мы пошли бы дальше. И нашли бы вас.

– Ладно… Главное, живы. И все-таки, где оружие и мой козел?

– В Каменном городе, – протянул Ким. – Долгая история.

– В Каменном… – Фрост замолчала. – Впрочем, я уже ничему не удивляюсь. Поехали.

Риви задумался на секунду, но вздрогнул от шлепка по заднице.

– Сами знаете за что, лейтенант Риви, – сказала Фрост, вскочила на козла и исчезла среди деревьев.

Джованни толкнул дверь, и Риви с Кимом на всех парах влетели в логово Дикого Дилдо.

– Сынок! Красавчик! – Хозяин был уже здесь: стоял у входа, вытирая кровь со лба. – Чего так долго? Уж подумал, что заблудились.

Следом появилась Фрост. Слезла с козла, вытащила, держа двумя пальцами, как мусор, из прически заколку.

– Камни-то настоящие, дочка, – сказал Дилдо, поглядывая на Фрост искоса. – На рынке за такую можно выручить хорошие деньги.

– Тогда возьмите, господин. – И Фрост протянула руки. – И этот халат. В благодарность за гостеприимство.

Дилдо не стал тянуть: цапнул заколку и сунул в карман.

– У вас есть баня, господин? – Фрост бросилась к своему козлу, нашла в сумках одежду.

– Бани нету, – хрипнул Дилдо. – Но общественные бочки найдутся. Пойдете?

Риви не хотел в бочку, но кивнул. Пришлось снова садиться на козлов и прыгать по скале над ущельем. Через пару минут добрались до полукруглой двери с квадратным окошком, завешенном тряпкой. Внутри, несмотря на поздний час, царил шум и клубился пар. В комнатушке скопилось так много людей и козлов, что Риви едва мог вздохнуть.

Дилдо достал три монеты и великодушно передал их сухому мужику с косичкой на бритой макушке.

– Вы идите, я это дело не люблю, – сказал Дилдо и растворился в толпе.

Мужик с косичкой поднялся, кряхтя, и развел Риви с Кимом и Фрост по разным комнатам. Риви и Киму показали земляную каморку без окон, с единственным факелом, торчащим прямо в земле, и двумя круглыми бочками. В углу на полке лежали куски мыла и драное белое полотенце – одно на двоих.

Риви наспех окунулся, намылился, промыв царапину на шее, и тут же вылез. Натянул свежие трусы и ханбок и, оставив Кима, выскочил в узкий коридор с десятком одинаковых деревянных дверей. Там, ничуть не стесняясь, ходили женщины с едва прикрытой полотенцем грудью и голые мужики.

Фрост не было долго – в чаду Риви взмок, пропах козлятиной и даже подумал, что готов залезть в бочку снова.

– Лейтенант, что-то потеряли?

Фрост, в военной форме, аккуратно взяла его за локоть и вывела ко входу, туда, где сидел в углу мужик с косичкой и хлопала ведущая в никуда дверь. Ким, вытирая длинные волосы, вышел вслед за ними – и трое один за другим выпрыгнули в бездну, горящую зеленым.

Дома у Дилдо пахло яичной лапшой. Капитан вытащила свернутое одеяло из сумки и пошла вниз, к козлам. Риви торопливо плюхнул лапши в глубокую белую тарелку с отколотым краем – других не было, – взял купленные в Шэне палочки и спустился за ней.

Фрост сидела на куче сена, закрыв лицо руками. Четыре козла, стоящие напротив, смотрели на нее не мигая.

– Вы плакали? – Риви присел рядом, стараясь ненароком не коснуться капитана ни рукавом, ни штаниной.

– Нет. – Фрост подняла красные глаза. – Что-то хотели, лейтенант?

– Я принес лапшу. – И Риви протянул ей тарелку и палочки. – Поешьте, вы же, наверное, голодная.

– Я уже умылась. И почистила зубы.

– Ну и что. Завтра еще раз почистите. Поешьте, капитан.

– Это мои палочки?

– Новые. Из Шэня.

Фрост взяла у Риви из рук тарелку, подцепила лапши, быстро проглотила.

– Спасибо.

– Вы были без сознания, капитан Фрост? – осторожно начал Риви. – Когда вас схватили?

– Конечно в сознании. Я же оставляла вам знаки. Как же я боялась, что нас опознают по военным сапогам…

– Как у вас это получилось? Быть в сознании?

Придерживая тарелку, Фрост вытащила из внутреннего кармана платок с земным шариком. Риви ощутил запах соджу.

– Отец рассказывал про этих ребят. И как от них защититься.

– Все время нюхали соджу. Понятно. Могли бы нас разбудить, капитан, – вздохнул Риви, рассматривая платок. – Вы же понимали, что происходит.

– Я хотела. – Фрост отправила в рот очередную порцию лапши. – Я проснулась рано, услышала голоса снаружи. Думаю, выследили еще ночью у реки. Собиралась вас разбудить, и тут в костер прилетела эта дрянь. Я еле успела намочить платок, чтобы не вырубиться.

– А мы с Кимом, капитан?

– Вообще ни на что не реагировали, лейтенант Риви. – Фрост вздохнула. – Но вы сказали, что пили соджу, так что я знала, что вы в безопасности. Я кое-как оттащила вас подальше, забрала часть денег из сумки, чтобы эти уроды не обшаривали пещеру. Разделась, и никто не понял, что я пограничник.

– Повезло, что хватило времени, капитан.

– Еще бы. Они долго не заходили. Ждали, видимо, пока действие дряни ослабнет. Курили снаружи. Когда отвернулись, я отпустила козлов, пока их тоже не срубило. Они-то вас и спасли.

– Это как? – Риви удивился.

– Начали скидывать камни сверху. Эти перепугались, что змея. Схватили деньги, меня и ушли. Нашли бы вас – перерезали бы глотки сразу.

– Я что-то говорил? Во сне? – У Риви засосало под ложечкой, но этот вопрос задать он все-таки решился.

Был ли тот поцелуй плодом воспаленного воображения? Или не был?

– Бормотали на реджийском.

– Простите, я, кажется…

– Приняли меня во сне за кого-то другого.

Риви дотронулся до лица. Заметил – впервые за долгое время, – что щеки покрыты частоколом щетины. Взлохматил отросшие, мокрые после бочки волосы. Подумал, что и на руслише, и на реджийском слово «капитан» звучит почти одинаково.

– Это неправда, – сказал он тихо. – Я…

– Очень устали, лейтенант Риви. И тоже не ели. Будете лапшу? – Фрост протянула ему палочки. – Мне хватит.

Он кивнул, попробовал взять, но рука задрожала.

– Так и не научились есть палочками, лейтенант? – Фрост улыбалась. – Сколько вы уже на Севере?

– Боюсь, это трудно даже с полным комплектом пальцев, капитан Фрост, – сказал Риви хмуро и тут же об этом пожалел.

– Извините, лейтенант.

– А может, научите?

Вот бы снова, как с этим кремом, она взяла его руки в свои. Вот бы…

– Ну уж нет, лейтенант.

– Простите.

– Но накормить вас надо.

– Что? – спросил Риви, и в этот момент Фрост выхватила палочки и запихнула ему в рот лапшу.

Риви засмеялся, пытаясь прожевать и чувствуя, как по подбородку течет соевый соус.

– Хватит, мне оставьте. – Фрост, теми же палочками, доела остатки.

«Я знаю – мои привычки вредят мне же самой. И я пытаюсь – иногда – их побороть», – вспомнил Риви ее слова.

– А говорили, наелись.

– Захотелось. Всего вам, южанам, жалко. Кофе, лапши.

Риви хотел ответить, что ему ничего не жалко. Ни кофе, ни лапши, ни времени, ни земли на Изола Белла, ни пальцев, ни глаза, ни сердца.

«Мне для тебя ничего не жалко, Акира».

Но не ответил.

Фрост поставила пустую тарелку на пол и упала в сено спиной, раскинув руки.

Негромко фыркали козлы. Бледнели за окном зеленые всполохи.

– Завтра пойдем севернее. Нужно достать проклятый яд. От старшего лейтенанта Чхве нет новостей. Боюсь, что в Парансане лихорадка, – сказала Фрост.

– Была бы лихорадка – они бы уже двадцать соколов вам прислали, капитан.

– Мне бы вашу уверенность.

– Забирайте.

«И ее не жалко».

– Идите спать, лейтенант Риви.

– А вы?

– Останусь здесь. Честно говоря, запах козлов мне приятнее, чем запах тахты вашего друга.

– Да, там наверху немного пованивает, – согласился Риви. – Тогда ложитесь подальше от двери, капитан.

– Серьезно?

– Абсолютно. Около двери лягу я.

Риви встал и плюхнулся на сено с другого края.

– Лейтенант Риви.

– Знаю, знаю, – ответил Риви раздраженно. – Рядом с дверью опасно, вы капитан, я всего лишь лейтенант. Но знаете что – у меня было плохое утро. И повторения я не хочу.

– Извините, что мое решение в очередной раз разочаровало вас, лейтенант Риви, – произнесла Фрост дрогнувшим голосом. – Безусловно, место капитана подходит вам больше, чем мне. Надеюсь, Ван достаточно умен, чтобы предложить вам его в Шэне.

– Капитан Фрост.

– И надеюсь, когда мы привезем яд, вы согласитесь это место занять.

Реджо, конец ноября. Около трех месяцев назад

– Я признался, лейтенант Риви, когда мне было семнадцать. Так рано и так глупо. Долго ходил около ее дома, подбирал слова, думал – может, сказать так, а может – по-другому.

– Сказали бы, да и все.

– Она была красивая, лейтенант Риви, в нее был влюблен весь Парансан. Или, может, мне просто так казалось.

– Наверное, казалось, господин Сон. Как бы хороша ни была девушка, разве может в нее влюбиться целый город?

– Она служила в храме. Мина, моя Мина – она даже носила имя дочери пророка. Каждое утро Мина доставала книгу его воспоминаний – линшуйские монахи дозволили это ей одной. Так вот, лейтенант Риви, ночью я пролез в храм, взял эту книгу и увидел, что в конце там много пустых страниц и в середине есть вырезанное углубление… Я взял кусочек бумаги, написал те слова, что не мог произнести, и сунул туда.

– Наверное, ваша почитательница пророка Донсу была в восторге от такого поступка.

– Вы не поверите, но да. Следующей ночью, когда снова пролез в храм, я увидел в углублении новый листок. И там было такое, лейтенант Риви, от чего я не спал потом неделю.

– А что же, вы с Миной не общались? Словами, господин Сон?

– Мы были знакомы с детства. И общались, лейтенант Риви. О погоде, о снеге в горах, о том, какова была бы жизнь, родись мы на Юге. И ни слова о том, что писали друг другу по ночам.

– Кто же первым сдался, господин Сон?

– Никто, лейтенант Риви. Книга пророка надежно хранила тайны. А потом… Это был апрель, и в горах пахло травой, и снег сползал со склонов. Утром на рынке я услышал, что она выходит за другого.

– За другого? Почему?

– Я был никем, лейтенант Риви. Пограничник-сирота без рода и племени.

– И что же?

– Не делайте вид, лейтенант Риви, что не знаете, каково это. Простите, что я говорю это, но кто ваша невеста? Дочь кровельщика? Или пекаря? Вряд ли вы с вашим жалованьем можете позволить себе брак… ну, скажем, с дочерью майора.

– У майора Моранди три дочери, и, простите, господин Сон, не женился бы ни на одной – даже если бы жалованье мне утроили. А вот брак с дочерью пекаря кажется мне весьма перспективным. Все, что я могу приготовить, – кофе. И не отказался бы по утрам пить его с булочкой.

– Моя Мина вышла за сына важного человека. Кун Сынхун, сын генерала Куна. Сорок соток на Изола Белла. Все листы, что мы вкладывали в книгу пророка Донсу, были сожжены. Тем апрельским утром я нашел только пепел на полу храма. Так я понял, что все кончено.

– Спой мне песню, папа. Спой мне песню… Папа! – Фрост заметалась во сне и села.

– Поганый сон, капитан? – Риви привстал на локтях, вгляделся в полутьме в ее лицо. В растрепанных волосах и на рубашке было сено.

– Вы здесь, лейтенант? – Фрост повернулась, бледная и взмокшая. – Какого…

– Вам неприятно, капитан? – тихо спросил Риви. – Что я здесь?

– Да. В смысле, – Фрост шумно выдохнула, – я не хочу, чтобы меня видели такой.

– Да ладно, капитан. Посидите завтра в бочке, стряхнете сено. У меня оно, похоже, уже в трусах.

– Я не хочу, чтобы меня видели слабой, лейтенант Риви. Особенно вы.

– Почему особенно я?

– Что значит «почему». – Фрост обхватила колени руками. – Потому что вы гораздо лучше подготовлены. И замечаете то, чего я не вижу в упор.

– Вы соревнуетесь со мной, капитан Фрост?

– Может быть. Наверное. Да.

Риви показалось: внутри, в области сердца, оборвалась нитка. Соревноваться с Фрост ему хотелось меньше всего на свете. И уж точно не хотелось быть причиной, по которой она думает о себе плохо.

– Вы вытащили меня изо рта змеи, капитан, – сказал Риви. – А потом распороли ей живот изнутри. Уже одно это делает соревнования бессмысленными.

Фрост молчала. Мирно сопели козлы, и небо за окошком светлело.

– Отец научил, – сказала она. – Когда понял, что я не откажусь от погранслужбы, начал потихоньку учить. Все время боялся, что меня съедят. А распороть змее живот вы бы смогли, лейтенант Риви. Там главное – не пораниться о зубы. А внутри – не дышать и зажмуриться. Ну, и прыгать с топором. Иначе труп.

– Не дышать и зажмуриться, – усмехнулся Риви. – Всего-то.

– Да, вы бы, с вашими навыками, справились.

– Какие уж у меня навыки.

– Отлично метаете оружие.

– Да ладно. – Риви отмахнулся. – Там нужно просто хорошо замахнуться. Вы бы легко справились, капитан Фрост. У вас, к тому же, и пальцы на месте.

– Я сегодня едва попала ножом в змею с короткого расстояния. Что, впрочем, не принесло ей урона. – Фрост закрыла глаза, вытащила из волос немного сена. – Простите, лейтенант Риви, что разбудила. Иногда мне снятся кошмары.

– Мне тоже снятся, капитан Фрост. Почти каждую ночь.

– Что вы видите во сне, лейтенант Риви?

– Я вижу человека, к которому был жесток, капитан Фрост. А он полностью изменил мою жизнь.

– Вы хотели бы извиниться?

– Хотел бы. Но он мертв.

– Вы потеряли друга, лейтенант Риви?

– Не друга.

«Нам снится кошмар об одном и том же человеке, капитан, но я не могу об этом рассказать. Пока не могу».

Фрост кашлянула.

– Того, кого любили? – спросила она еле слышно.

– Нет, – рассеянно ответил Риви, нырнув в воспоминания. – Просто… Знакомого.

– Простите.

– Ложитесь спать, капитан, – сказал Риви и, сделав вид, что пытается устроиться на куче сена поудобнее, придвинулся ближе.

– Попробую, лейтенант Риви. – Фрост расправила одеяло и закрыла глаза.

Риви погрузился в звуки: ровное дыхание, шорохи и чавканье козлов, хруст сена и порывы ветра за окном. Фрост спала на боку, и Риви мог смотреть на нее сколько угодно без опаски быть замеченным. Придвинулся ближе. Лег на спину. Тут Фрост тоже повернулась на спину, и ее голова коснулась его плеча – Риви почувствовал, как окаменело тело.

«Главное – не разбудить», – подумал он, живо представив: капитан, проснувшись, отскакивает на два метра и кричит: «Что вы себе позволяете, лейтенант Риви!»

– Не знала, что вы умеете играть в подкидного.

Не спит. Риви задержал дыхание.

– Да, – ответил он, боясь пошевелиться. – Майор Фролов играл с погранцами на раздевание. Через полчаса все сидели голые, а он – в кителе.

– Не так уж и сложно выиграть у майора Фролова.

– Хотите сказать, капитан, вам удавалось?

– Честно говоря, да. Они с отцом играли, когда Фролов приезжал в Парансан. Фрост против Фролова. Было весело на них смотреть. Отец не хотел, но Фролов научил и меня. Жаль, на Севере не с кем играть, лейтенант Риви.

– Если я и хочу в чем-то с вами посоревноваться, капитан Фрост, так это в том, кто из нас лучше играет в подкидного. Не на раздевание, а…

– Вы останетесь в одних трусах, лейтенант Риви.

– Раз я в трусах, у меня есть шанс отыграться, капитан Фрост.

…Риви проснулся от того, что сено впилось в шею.

В окно палило солнце, козлы хлюпали длинными языками воду из мисок.

Фрост рядом не было, но правое плечо приятно покалывало.

Зевая и отряхиваясь, Риви поднялся на второй этаж.

Лейтенант Ким складывал в сумки огромные куски замороженной рыбы. Фрост в маске и косынке протирала тряпкой статуэтки пророков. Недобро поглядывая, Дилдо стаскивал с тахты грязную простыню.

Порыв ветра ворвался в открытое окно, и Риви поежился.

– Будете кофе? – весело спросил он.

Было в этом мельтешении что-то домашнее, уютное, словно члены семьи готовились к празднику.

– У меня теперь нет кружки, лейтенант Риви. – Фрост отвлеклась от протирания пророков и спустила маску на подбородок.

– Мы подняли вашу кружку, капитан.

– Она валялась в снегу, где ходят змеи. Лучше выкинуть. Тем более скоро выезжать. Поешьте и помойтесь, вы весь в сене.

Спокойный взгляд, будто ночью между ними ничего не было.

«Не знала, что вы умеете играть в подкидного».

– Все в порядке, лейтенант Риви?

– Да. Помоюсь. А то и правда сено даже в заднице. – Риви направился к лестнице. – Вы хорошо спали, капитан?

– Под утро – да.

Риви поймал настороженный взгляд Кима и спрятал улыбку в кулак.

«Я ошибался? – пораженно думал Риви, залезая в бочку. – Надо сказать. Надо все сказать».

Парансан, начало весны.

Год назад

Акира поднялась – довольно уверенно после четырех бутылок соджу.

– Хорошего вечера, капитан Сон.

Снегопад стих, из-за облака показалась звездная россыпь.

Минхи оглядел сгрудившихся у костра погранцов. Ким Чонсок – новоиспеченный лейтенант – спал, уткнувшись носом в колени. День у него был трудный: только повысили в звании, и сразу змеи у городской стены.

– Вы молодцы, – сказал Минхи. – И ты, и Ким.

Акира поклонилась и икнула.

Нет, все-таки четвертая бутылка была лишней.

– Что? – Минхи вскинул брови.

– Ничего, капитан Сон.

– Нет уж, лейтенант Фрост. Что?

Акира помялась.

– Вы же идете к госпоже Кун, капитан?

Минхи вздохнул.

– Муж госпожи Кун умер не так давно. Госпоже нужна помощь с бумагами. И с тем, чтобы принять его дела.

– С бумагами. – Акира опустила глаза. Улыбнулась.

– Ну тебя. – Минхи отмахнулся. Галдящие погранцы притихли, прислушиваясь к разговору. – Вас всех. Вы знаете, лейтенант Фрост, что пророки карают за сплетни?

– А командиры, капитан?

– Командиры. – Минхи покачал головой, посмеиваясь. – Командиры – нет. Не сегодня.

– А вы поженитесь, капитан? – послышался голос Кима, и погранцы взорвались гоготом.

Вот же ж, проснулся.

– Ну а что, много гостей, может, даже с Юга… – Ким мечтательно закатил глаза.

– Вам лишь бы выпить, – пробурчал Минхи.

– Напьюсь на вашей свадьбе, капитан. И найду какого-нибудь южанина, – сказала Акира, сморщившись. – Вот отец обрадуется.

– Сбагрю вас первому попавшемуся южанину, лейтенант Фрост.

– Обещаете, капитан Сон?

– Торжественно клянусь.

* * *

Чем дальше они уходили от Каменного города, тем мрачнее капитан Фрост становилась.

– Ты смотри, дочка, – говорил Дилдо перед их отъездом, тыкая в карту длинным желтым ногтем. – Тут вокруг земля мертвая, змеи-то есть, но мало, да все ныкаются. Но стоит перейти реку, там змея на змее. Змеиный край.

– Мне нужен яд. – Фрост напряглась. – А потом – вернуться в Парансан. Как можно скорее. В Шэне лихорадка. У нас, может, тоже.

– Ищи змеюку на мертвой земле, только за реку не ходи. Там сотни. И сама помрешь, и мужиков своих не спасешь.

Фрост кивнула, дотронулась до середины груди – бутылка для яда лежала у нее во внутреннем кармане ханбока. И они отправились в путь.

Ким то и дело хватался за четки – отмаливал троицу за сделку с Диким Дилдо и перерезанную глотку Янги. Риви же не чувствовал вины – только облегчение.

Козлы забирались на очередную гору, и широкая река внизу серебрилась и билась о камни. Скалы за ней были голые и серые – будто поганого Змеиного края избегал даже снег. По тому, с каким напряжением Фрост смотрела вдаль, Риви догадывался: мысленно она пересекла реку и стоит среди скал с топором наперевес.

Прошло пять дней и четыре ночи с того момента, как они покинули дом Дикого Дилдо. Днем продирались сквозь снег. Изредка на камнях Фрост замечала черную змеиную кровь, в ее глазах загоралась надежда.

«Она здесь, та тварь, что мы ранили, где-то здесь!» – повторяла капитан раз за разом.

Но тварь не появлялась.

Ночевали в пещерах, но все были ледяные.

Не было сил ни на кофе, ни на разговоры.

Риви ложился на матрац поперек входа, прижимался к горячему мохнатому боку Джованни и проводил в полудреме время до самого утра.

Ким и Фрост спали по очереди.

Все ближе была река, все темнее становились круги под глазами капитана.

Настала пятая ночь, и Риви по-прежнему не заснул.

Костер разожгли снаружи. Джованни улегся на снег, а Риви – ему на спину, придерживаясь руками, чтобы не соскользнуть.

– Вы вообще спите, лейтенант Риви? – Фрост остановилась рядом, жуя кусочек вяленого мяса.

Из еды осталось только оно и пустая лапша. Вчера доели рыбу. Риви поддерживал запрет на охоту, который действовал почти везде на Юге и на Севере, – ведь дикие животные, как и люди, страдали от змей. Но сейчас он был так голоден, что казалось, еще денек, и взгляды пошатнутся.

– Не знаю, капитан, – честно ответил Риви, рассматривая звезды.

В созвездиях он ничего не понимал.

– Боитесь, что пойду за реку?

Риви неловко повернулся и скатился с козлиной спины прямо в снег.

– Да, – ответил он.

– Не пойду.

– Конечно не пойдете. – Риви отряхнулся. – Потому что вам сказали: это самоубийство.

– Значит, не пустите, лейтенант Риви?

– Нет, капитан.

– Драться будете?

– Если нужно.

– Если бы я захотела уйти, – Фрост усмехнулась, – вы бы меня не остановили, лейтенант Риви. И дело не в физической силе.

– В чем тогда?

– Стащила у Янги его отраву и могу сунуть ее вам под нос. Не убьет но вырубит. Сами знаете, как бывает.

– Зачем вам дрянь Янги?

– Затем, лейтенант Риви. – Фрост повернулась, и на ее лицо легла тень. – Вас с Кимом не было целый день. Я там осталась одна, без оружия. С толпой грязных мужиков и змеей. Пока вы непонятно где шлялись. Я боялась, что вы сильно отравились или попали в беду. Или просто меня там бросили.

– Капитан…

– Переверните, лейтенант. – Фрост вытащила из внутреннего кармана пустую бутылку и протянула Риви.

Он перевернул ее донышком вверх и вместо одной буквы – знака майора Фроста, южной буквы F – увидел три парансанские: «Ф», «Р», «К».

– Вы нанесли их недавно, капитан?

– В Парансане. Если мы начали это вместе, лейтенант Риви, то и делаем вместе.

Риви вернул бутылку и быстро зашел в пещеру. Лейтенант Ким сидел, прислонившись к холодной стене, и с негромким стуком перебирал четки.

– Помолитесь, лейтенант Ким, – сказал Риви, и его голос прозвучал гулко и тревожно. – Чтобы завтра мы встретили проклятую тварь. Что за ерунда – то деться от них некуда, то уже который день бродим по лесу и ищем.

Наутро – Риви не знал, была ли на то воля пророков – земля задрожала. Выскочив из пещеры наружу первым, он увидел черную змею с плоской тупой мордой и красным треугольником на ней. Из правого, полузакрытого глаза у змеи текла слизь, а из груди торчала крошечная рукоятка перочинного ножика.

Змея стояла, утопая задними лапами в снегу, и била хвостом по земле. Сыпались камни.

– Осторожнее, – процедила Фрост, медленно обходя змею по кругу. – Не убейте ненароком.

Но змея не обращала ни на Фрост, ни на Риви внимания. Плоская башка крутилась, из вонючей пасти высовывался раздвоенный язык. Будто тварь кого-то искала, будто пришла сюда не просто так.

– А что здесь?.. – Из пещеры выбежал заспанный Ким.

Змея издала утробный глухой вопль – Риви вздрогнул. Он не знал, что змеи так умеют. Змея завопила снова. Махнула хвостом – так, что Риви с Фрост бросились в разные стороны – и рванула за Кимом.

Тот выставил меч, поранил морду, откатился по снегу. Когтистая чешуйчатая лапа пролетела в сантиметре от его лица.

– Почему Ким? – заорал Риви.

– Он скинул ее яйца! – ответила Фрост, уворачиваясь от хвоста. – Риви, топор!

Риви занес оружие, но не смог прицелиться. Глаз слепил снег, все расплывалось, рукоятка выскальзывала из пальцев. Змея бросалась то вправо, то влево, пытаясь схватить Кима зубами и языком.

– Я так долго не выдержу! – заорал он. – Или она меня! Или я ее!

– Давайте, Риви! – крикнула Фрост. – Топор.

Но Риви медлил, приноравливался. Ладно, – если промажет, а если убьет – как им тогда достать яд?

– Быстрее, Риви!

– Подождите!

Змея махнула лапой – у Кима подкосились ноги, и снег под ним заалел.

– Мне сделать это за вас, Риви?

Риви остановился.

– Да, – неожиданно сказал он. – Да, капитан!

И бросил топор в снег.

– Эй, тупая башка! – Риви выскочил прямо перед змеей, оттолкнув раненого Кима. – Я тут!

Змея заревела, из ее глаза брызнула черная кровь.

«Безоружен, безоружен, – повторял про себя Ри-ви. – Инстинкт говорит тебе выбирать безоружных! Ну же!»

Здоровый змеиный глаз полыхнул, вертикальный зрачок сузился, лапа обрушилась на Риви, подняв снежные вихри. Он отпрыгнул, увлекая змею за собой.

Он надеялся, что тварь повернется к Фрост спиной – и тогда капитан сможет удачно метнуть топор. Но ноги утонули в снегу по колено. Все случилось быстро, за пару секунд. Змея вывернула шею, обмотала Риви языком и закинула в пасть.

Последнее, что он слышал, – крик капитана Фрост.

Челюсти сомкнулись, Риви лихорадочно хватанул ртом остатки воздуха и провалился в тоннель змеиного пищевода. Плюхнулся в жижу – густую, горячую, пахнущую желчью и кровью. На пару секунд вырубило – мелькнули в темноте сухое лицо Минхи и испуганные глаза Фрост. Запрыгали перед глазами слова из письма Вероники:

«Только не простывай, Маттео, держи ноги в тепле».

Риви закрыл было глаза, но тут же их распахнул. Замолотил по жиже руками, отмахиваясь от кусков плоти и козлиных рогов. Сощурился, пытаясь рассмотреть серую ребристую стенку желудка – был бы топор или меч, рубанул бы наотмашь. Но оружия не было.

Правый глаз жгло, в горле стоял комок. Едва сдерживая тошноту, Риви подплыл к стенке и ударил по ней ребром ладони. По жиже пошла неровная волна. Риви ударил снова.

Змеиная вонь подобралась к горлу, забралась в ноздри. Воздух заканчивался, перед глазами плясали красные и розовые пятна.

Она кричала. Все, что он помнил, – Фрост кричала.

Снова ударил.

И снова.

Жидкость вокруг содрогнулась и забурлила.

Щеки коснулось что-то теплое и мягкое, Риви присмотрелся – оторванная ступня.

Пространство вокруг затряслось, уровень жидкости начал стремительно подниматься, и Риви выбросило обратно в пищевод, а потом – в открытую пасть и снег. Он упал на живот, почувствовал, как саднят ладони, а под одежду забирается ветер. Поднял глаза – на шее у обезумевшей, блюющей змеи висела капитан Фрост.

– Риви!

Их взгляды встретились. И – Риви не успел даже вскрикнуть – Фрост кулаком вогнала в грудь змее перочинный ножик, тот самый, что торчал, еле прорезая чешую. Змея захрипела и начала заваливаться на спину.

Фрост спрыгнула. И, едва змея оказалась на земле, – забралась ей на грудь, доставая из ножен топор.

– Акира! – закричал Риви, увидев над головой капитана лапу.

Но ее, а затем и остальные три пронзило острие меча Кима.

Змея заревела утробно и страшно, так, что заложило уши.

– Умница, лейтенант, – прошептал Риви, увидев, что Ким вслед за капитаном поднимается на змеиное тело.

Тварь хрипела и дергалась.

Капитан Фрост опустилась на колени и сделала три надреза – быстро и уверенно, будто разрезала тесто, чтобы положить начинку для пирога. Сунула руку внутрь по локоть. Напряглась – из-под блестящей чешуи показалось трепещущее черное сердце.

– Живое! – заорал Ким. – Живое!

Фрост обернулась, вытащила бутылку из внутреннего кармана.

– Пожалуйста, брат, – пробормотала она, вручив непонимающему Киму и бутылку, и сердце. – Пожалуйста.

А сама сбежала вниз, спотыкаясь, упала на колени рядом с Риви и обхватила его окровавленными руками.

– С ума сошли, – прошептала она, утыкаясь Риви в скользкую, испачканную в змеиной блевотине шею. – Сказала же – не терять оружия, иначе труп. Сказала же! А вы… Даже не потеряли! Выкинули! И опять… Без перчаток!

– Ну вы чего, мой капитан, – проговорил Риви, не решаясь обнять ее рукой, с которой стекала слизь. – Вы же испачкались.

– Из-за вас!

Ким, сжимая змеиное сердце, исполнял мечту капитана Фрост. Сначала на снег текла черная кровь, потом показалась первая капля яда, и Ким торопливо подставил бутылку.

– Я думал, она побежит за мной, вам будет удобно метнуть топор. Ну, немного не рассчитал. Почему вы были у змеи на шее, капитан?

– Еще спрашиваете, – огрызнулась Фрост, прижимаясь при этом сильнее. – Хотела вас вытащить.

Риви обнял ее обеими руками, скосил глаза на ладони – пальцев было пять, шрамы никуда не делись. Сидеть на снегу было жутко холодно. На языке полыхала змеиная горечь. Значит – живой.

– Так вы бы тогда ее убили, – пробормотал Риви. – А как же яд?

– Никогда так больше не делайте, – прошипела Фрост.

Риви, потный, грязный, гладил Фрост по спине и полной грудью вдыхал запах леса, змеиной желчи и слизи.

– Капитан. – Рядом возник лейтенант Ким и протянул бутылку с ядом рукой, черной от крови.

Фрост отстранилась и вдруг посмотрела на Риви испуганно.

– Простите, лейтенант Риви, – прошептала она, вставая и бережно принимая у Кима бутылку.

– Вы простите, капитан, – еле слышно ответил Риви. – Это же была ваша мечта.

– Больше не имеет значения, лейтенант Риви. – Фрост смотрела в сторону. – Возвращаемся в Парансан.

– Акира… – Риви поднялся, протянул руку.

Жалких полминуты назад она обнимала его. Жалких полминуты назад ее губы касались его шеи.

– Протритесь снегом, лейтенант Риви. Запах просто ужасный. И пожалуйста… – Фрост закрыла глаза и отступила. – Обращайтесь ко мне по званию.

Тяжелая рука Кима легла Риви на плечо.

– Я тоже испугался за вас, лейтенант. Блюющая змея – такого я еще не видел, – сказал Ким и закашлялся.

– В порядке, лейтенант Ким?

– В полном. – Ким протянул Риви топор.

– Я, честно говоря, тоже никогда не видел блюющую змею, – ответил Риви. – И уж точно не участвовал в процессе.

Он лег на спину, протер лицо горстью снега и уставился на драные облака и прозрачно-голубое небо.

Змеиный желудок, яд, руки Акиры у него на шее и ее внезапная, такая ранящая холодность – много для одного утра, слишком много.

* * *

Джованни недовольно фыркнул и высунул длинный язык.

– Прости, брат. Знаю, пахнет, – произнес Риви, почесав козла по лбу.

До этого он полчаса обтирался снегом, сменил одежду и сапоги – на военную форму господин Ван не поскупился, – но проклятый запах не исчезал.

– Если будем ехать весь день без отдыха, то к ночи доберемся до хижины, – сказала Фрост, садясь на козла.

На Риви она по-прежнему не смотрела.

– Хижины? – спросил Риви у Кима.

– Это дом, – объяснил он. – В трех часах езды от Парансана. Там можно перевести дух во время длинных вылазок в лес.

– По козлам, – скомандовала Фрост.

Два прыжка по скале – и она исчезла.

Злость накрывала Риви – затапливала не хуже змеиной желчи. Кто дал Фрост право издеваться над его чувствами? Спать у него на плече, бросаться к нему, всему грязному, а потом отводить глаза и говорить «обращайтесь ко мне по званию»?

Риви вдавил козлу пятки в бока и рванул следом – так быстро, как только мог. Фрост увидела его, но не замедлилась.

– Капитан! – крикнул Риви, когда Джованни замер на отвесной скале.

– Да, лейтенант Риви. – Фрост оказалась напротив. Безымянный черный козел нетерпеливо перебирал копытами, готовый к прыжкам.

– С чем связана ваша холодность, капитан Фрост? С тем, что вы, испугавшись за меня, так и не исполнили мечту?

– Просьбу обращаться по званию вы считаете холодностью, лейтенант? – ответила Фрост, без страха поглядывая вниз.

– Да, капитан, – произнес Риви. Из-за высоты под ложечкой посасывало, и отпустить крепкую шею Джованни он так и не смог.

– Глупая выходка чуть не стоила вам жизни, а мне – бутылки яда для города, лейтенант Риви. Я восприняла это близко к сердцу.

– Почему? – крикнул Риви и едва не потерял равновесие.

– Мне стыдно за это, лейтенант Риви, – ответила Фрост после паузы.

Она хлопнула козла по боку. Тот подскочил, сиганул выше, и Фрост исчезла из вида.

– Стыдно за что? – спросил Риви в пустоту.

Больше за день они не встретились. Джованни шел по следу козла Фрост, а Риви лежал у него на спине, уткнувшись лицом в жесткую, пахнущую сеном шерсть, и не смотрел по сторонам. Горы и снег, елки и коряги, кобальтовые озера и мекоритовые скалы – все казалось одинаково скучным и некрасивым, все разом потеряло ценность. Ни жажды, ни голода, ни усталости, ни воодушевления – Риви не чувствовал ничего.

Когда горные вершины окутали густые дымчатые сумерки, Джованни начал спускаться в долину. Риви поднял голову – козел, утопая копытами в рассыпчатом снегу, шел к ханоку с черепичной крышей и крыльцом из трех ступенек. На бежевых глиняных стенах изрыгали пламя оранжевые драконы. К дому прижималась круглая каменная баня и стойло для козлов.

Ким и Фрост были уже на месте – Ким искал дрова, чтобы растопить баню, Фрост тащила ведро с водой.

Риви отвел Джованни в стойло, принес побольше зерна, а сам зашел в темный ханок и вырубился на полу без матраца и одеяла. Проснулся через несколько часов – пол стал горячим.

– Очень хорошие новости, лейтенант Риви. – Ким присел рядом. – Прилетел сокол из Парансана, лихорадки у нас нет. Можем задержаться здесь и выспаться.

– Ладно, – протянул Риви, ощупывая раскалывающуюся башку.

– Сходите в баню, лейтенант Риви. И поешьте картошки.

Ким зажег свечи в кубических лампах, и их свет упал на две распашные двери из бумаги и дерева, обе – прорубленные в одной стене. Между этими дверьми на полу сидела капитан Фрост и, склонившись, писала мекоритовым карандашом.

Риви не хотел смотреть, но не удержался и подглядел первую строчку: «Добрый день, генерал Такаяма».

– Зачем вам писать генералу, капитан Фрост? – спросил Риви, не стыдясь собственной наглости.

Фрост замерла с карандашом в руке.

– Пишу сообщить, что совместными усилиями мы достали яд, лейтенант Риви. И что я прошу совет генералов о повышении вас в звании и назначении в Шэнь.

– Что? – Риви скривился.

– Сначала присвоят старшего лейтенанта, но это простая формальность. Получите капитана максимум через неделю. – Голос Фрост был спокойным.

– Значит, капитан Фрост, вам так стыдно, что решили от меня избавиться? Ван предлагал мне место командира в Шэне, я от него отказался. Мне отказаться еще раз? Официально перед советом генералов?

– Это из-за того, что Ван сказал о вашей семье?

– Да плевать мне, что он сказал о моей семье! – крикнул Риви. Сидящий на полу Ким нервно заерзал. – Хватит уже решать за меня, капитан! Это не входит в ваши обязанности.

И Риви выхватил у Фрост бумагу. Смял ее в комок и вышел наружу, едва не поскользнувшись на крыльце. Хотел выкинуть комок подальше – но ветер подхватил его и понес по снежным кучам.

Риви выругался и направился к бане, где долго скреб себя твердым обломком мыла. Вылил на голову две кадки ледяной воды, но так и не почувствовал ни жара, ни холода.

Когда он вернулся в дом, лампы не горели. Ким свернулся на матраце в углу. Распашные двери были плотно закрыты – и Риви знал, что за одной из них капитан не спит.

Реджо, начало декабря.

Больше трех месяцев назад

– Спасибо за еду, лейтенант Риви. Не стоило тратить хороший кусок мяса на того, кого через три дня казнят.

– Ешьте, господин Сон. Мясо не мое, это паек погранслужбы. Меня сегодня все равно кормит сестра.

Минхи сел на пол, звеня кандалами, откусил маленький кусочек желтыми зубами и закрыл руками лицо. Риви отвернулся. Уже второй день он чувствовал жалость к Минхи – и ему было за это стыдно. Лучше бы повесили его сразу, а не мучили в тюрьме.

– Кажется, я не ошибся в вас, лейтенант Риви, – проговорил он. – Кажется, у Акиры есть шанс.

У Акиры есть шанс.

Акира. Акира Фрост – Сон Минхи не единожды называл это имя. Он бормотал его, забывшись в бреду, и Риви не понимал, почему для Минхи так важен человек, разрушивший его жизнь. Акира Фрост выгнал змей из города. Акира Фрост вырубил Минхи.

– У Акиры есть шанс, – повторил Минхи. – И этот шанс – вы, лейтенант Риви. О, как же я счастлив, что мы встретились!

– О чем вы, господин Сон? Почему вы считаете, что наша встреча что-то значит? Разве вам не просто хотелось поговорить на родном языке?

– Я боялся, что меня убьют сразу. – Минхи покачался взад-вперед, обхватив костлявые колени. – А когда понял, что отправляют в Реджо, попросил собеседника. Вас. Южного пограничника, который выучил язык северян.

– Потому что я умею играть в го? – Риви усмехнулся.

– Потому что вы принесли Дилдо одеяло. Потому что, судя по всему, не относились к сидящим здесь как к отбросам. Потому что вас узнали на другом материке, где вы никогда не были. И тогда во мне зародилась надежда, что, может, вы сделаете кое-что и для меня тоже. Слабая, очень слабая надежда, но я ухватился и за это.

– Ешьте мясо, господин Сон. Это все, что я могу для вас сделать.

– Почему же. – Минхи закрыл глаза. – Вы можете спросить. Вам же любопытно, я знаю. Спросите меня, лейтенант Риви. Спросите, пожалуйста.

– Хорошо, – сказал Риви. – За что вы убили майора, господин Сон?

За что, раздери его пророки, убил тот, кто не выглядит как убийца?

* * *

Риви приоткрыл заспанные глаза. На светлом деревянном полу лежали длинные ровные тени. Из окон с открытыми ставнями виднелся горбатый горный склон. В углу, накрывшись одеялом с головой, шумно сопел Ким.

– Лейтенант, мы можем поговорить? – Фрост сидела рядом на корточках, и в полутьме ее лицо казалось бескровным.

– Хорошо. – Риви поднялся.

– Лучше на улице.

Риви накинул жакет, влез в стоящие у двери сапоги и вышел вслед за Фрост наружу. Там только-только начало светать: мягкий розовый свет заливал елочные верхушки и припорошенную снегом землю.

Риви поежился от утреннего холода, зевнул. Фрост посмотрела на разгорающийся рассвет, а потом повернулась к Риви.

– Лейтенант, – сказала она тихо, – я должна извиниться. Мое поведение вчера…

– Забудем.

– У этого есть причина, лейтенант Риви. – Фрост потерла переносицу. – Вы бы хотели о ней узнать?

– Да, – Риви растерянно кивнул.

– Помните, когда мы покинули Шэнь, вы спросили меня, почему я не хотела касаться вашей руки? И я ответила про грязные ногти.

– Конечно.

– Я соврала вам.

– Соврали?

– Нет, ногти были правдой… – Она запнулась. – Но дело не в этом.

– Шрамы? – спросил Риви хрипло.

– Разумеется, нет.

– Тогда что вы имеете в виду?

Остатки сна испарились в предрассветной дымке.

Фрост смотрела прямо.

– Не в Шэне. Раньше. Тогда, после Кадзуро. Я подумала, что вы могли бы мне понравиться, лейтенант Риви. Как… мужчина. Боялась, что даже случайное касание меня выдаст. И ждала, что это пройдет.

– Пройдет?

– У меня есть чувства к вам, лейтенант Риви. Думаю, вы о них знаете. Но я все равно хотела это прояснить. Сказать правду. Я не злюсь на вас из-за яда. Я пытаюсь справиться. – Фрост выдохнула. – С этим. И с собой.

Риви молчал, сжав кулаки. Сердце отбивало удары в горле.

– И вы тоже не злитесь на меня, лейтенант Риви, – добавила она поспешно. – Вы не обязаны на них отвечать. Вы мне ничего не должны.

– Не обязан? – прохрипел Риви, сделав шаг вперед. – А если я хочу ответить?

Фрост обняла себя за плечи – неловкий, неуверенный жест.

– Я люблю вас, – тихо сказал Риви.

Фрост опустила глаза. Риви рассматривал пятна румянца у нее на щеках, пряди волос, спускающиеся почти до пояса, маленький шрам на подбородке.

Сделал еще один шаг и, напрягая остатки воли, легонько коснулся губами ее плотно сомкнутых губ. Она ответила мгновенно. Все перестало существовать: и рассвет, и заснеженный лес, и дом с драконами. Остались только губы Акиры и ее прохладные пальцы, то сжимающие ладони Риви, то гладящие его покрытый испариной затылок. Остались только волосы, пахнущие жасминовым мылом, и касания языка – с каждым разом более требовательные.

– Разве это было не очевидно, – шептал Риви, чувствуя, что широкие трусы пограничника стали ужасно тесными. – Разве это не…

– Нет, – ответила она, утыкаясь ему носом в шею, совсем как вчерашним утром. – Я ведь пила с вами из одной кружки. Я думала, вы догадываетесь о причине. Но раз ничего не говорите, вряд ли я вам нужна. Мы ведь спали рядом. Если бы вы хотели…

– Я хотел. Я очень хотел. Но я не знал, как сказать, – искренне ответил Риви. – И боялся надеяться на взаимность. Боялся даже думать об этом. Простите. Прости.

Он прижал к себе ее так крепко, как только мог, – было страшно отпустить. Забрался ладонью под рубашку, потом провел указательным пальцем по щеке, снова поцеловал, ощутив на языке покалывание. Остановился, наконец, схватил ртом морозный воздух, кашлянул.

– Пойдем в дом? – Фрост пригладила Риви челку, коснулась губами лба. Взяла за руку.

Он кивнул. Пропустив ее вперед и не отпуская руки, поднялся по ступеням.

– Только сейчас не говори, что капитан по правилам заходит последним, – улыбнулся Риви, расправляя ей на спине жакет.

– Сделай, пожалуйста, кофе, Маттео.

Риви остановился, почувствовав, что не может ни выдохнуть, ни вдохнуть.

– Да, – ответил он. – Ким сказал, там в подвале есть сахар. И замороженное молоко. Хочешь, сделаю с молоком и сахаром… Акира?

Фрост задумалась на секунду.

– Нет, давай как обычно.

* * *

В маленькой кухне горел очаг, отапливающий пол. Риви нашел на полке глубокую круглую посудину с длинной ручкой. Повертел в руках, задумался. Решил, что подойдет.

– Кофе, Маттео.

Акира появилась на кухне с мешком молотых зерен и плотно задвинула за собой дверь.

– Ты вчера сумки оставил в стойле. – Она протянула мешок.

– Точно, – ответил Риви, касаясь ее пальцев.

– И вот твоя кружка. Я же могу взять?

– Кружка, – пробормотал Риви. – Еще спрашиваешь.

Происходящее казалось ему слишком прекрасным, чтобы быть правдой, и Риви то и дело щурился и разглядывал свои руки. Левый глаз по-прежнему ничего не видел. Пальцев было по-прежнему пять.

Он засыпал кофе, долил воды из фляги, помешал жестяной ложкой.

Акира смотрела в окно – солнце спряталось, начинался снегопад.

Вдруг дверь открылась – на пороге крошечной кухни появился голый по пояс Ким.

– О, кофе, – сказал он, довольно потягиваясь. – Ты ведь и мне тоже делаешь?

– Да, хватит, – ответил Риви.

– Тогда лови! – Ким вытащил из кармана кружку и бросил Риви – тот едва успел поймать ладонями.

А ведь месяц назад не смог бы, мелькнуло в голове.

– Ты? – переспросил Риви. – Лейтенант Ким, а что…

– Хён, я все видел. – Ким усмехнулся и тряхнул волосами. – Принеси мне кофе, хорошо? Пока поищу что-нибудь съестное.

Дверь хлопнула.

– Только не картошку! – крикнул Риви вслед.

Хён – старший брат. Северное словечко, больше всего популярное в Парансане.

– Это ведь я должен был предложить ему, э-э-э-э, сократить дистанцию? – спросил Риви. – Я же старше.

– Вообще да, – ответила Акира. – Но так ведь проще. Мы с Кимом обращаемся друг к другу по званию только когда рядом есть кто-то еще.

– Хорошо, что я больше не кто-то еще, Акира.

– Прекрати.

– Надо было в Шэне скинуть его с крыши, – прошептал Риви беззлобно. – Тоже мне, братишка. Интересно, что он там видел? Пророки вообще разрешили ему на такое смотреть?

Старшим братом Риви быть привык – эта роль была ему хорошо знакома.

– Вкусно пахнет. – Акира подошла, прижалась Риви к спине. – Кофе. И ты.

Риви опустил ложку в закипающий кофе, обхватил руки Акиры, закрыл глаза. Представил, что сейчас самое обычное утро. Они не везут змеиный яд в Парансан. Ему не снятся кошмары. Ей не грозит беда. Никто из них не капитан и не лейтенант. Он не давал никаких обещаний человеку, говорящему со змеями. Возможно, змей даже не существует – как драконов и мангустов. Просто он рано проснулся и варит кофе для любимой женщины и бестолкового младшего брата. А в соседней комнате сестра вышивает на платке цветы или земной шарик.

И самая большая проблема – кофейные зерна скоро закончатся, и нужно будет идти на рынок за новыми. А на улице холодно.

– Маттео, сейчас убежит!

Риви открыл глаза, поднял посудину над огнем. Пузыри шипели и лопались. Он разлил кофе по двум кружкам и прошептал:

– Отнесу этому идиоту.

Вздохнув, взял одну, вынес на крыльцо.

– Спасибо, хён. – Ким перекинул кусок замороженного мяса в другую руку.

– Штаны не облей.

Ким улыбнулся, прошел, шаркая сапогами, в дом. Риви выдохнул, поймал ладонями пару резных снежинок. На ветке раскидистой, укрытой снегом елки сидел сокол и смотрел не мигая. Риви накрыла тревога – пульсирующая в висках, трепыхающаяся в горле.

«Ты не сможешь избежать неизбежного», – вкрадчиво зашептал внутренний голос.

Риви быстрым шагом зашел в стойла, поискал в сумках короткий черный карандаш и кусок бумаги, с трудом накарябал несколько строчек. Поманил сокола и вложил свернутую бумагу в когтистую лапу, надеясь, что птица знает, куда лететь.

– Пишешь сестре? – Акира появилась на крыльце с кружкой кофе.

– Да, – ответил Риви, отводя глаза. – Долго не получал от нее вестей.

Сокол расправил крылья и полетел на юго-запад – в сторону Парансана.

Риви проводил его взглядом.

Подошел к Акире, уткнулся лбом ей в плечо и повторил написанное про себя: «Сложить оружие – это все, о чем я прошу».

Метель усилилась: снег скатывался со склонов, падал с елочных веток. Дым из труб дома и бани растворялся в небе, смешиваясь со снежным вихрем.

– Давайте сегодня заночуем здесь, – сказал Ким.

Он высунулся наружу из полуоткрытой двери и тут же спрятался обратно в тепло.

Риви думал, Акира откажется. Но она кивнула.

– Оставила тебе половину. – Акира протянула Риви зеленую жестяную кружку, и он сделал глоток.

Они по-прежнему стояли на крыльце.

Риви смотрел вдаль, туда, куда только что улетел сокол.

Как бы задержать это мгновение, этот день. Сделать так, чтобы он никогда не заканчивался. Чтобы был только он и Акира. И – ладно уж – братишка Ким. Чтобы был дом с драконами, и метель, и горячий пол, на который так приятно опускать уставшие ступни, и крепкий кофе.

Ее губы, и голос, и смех.

Акира провела ладонью по щеке и переносице Риви.

– Красивые, – сказала она. – Веснушки.

– Мне, конечно, повезло, – ответил Риви, чувствуя, что краснеет, – что у самой прекрасной женщины в мире такие извращенные понятия о красоте.

– Это мне повезло. Ты плохо видишь, Маттео. И поэтому, наверное, считаешь меня самой прекрасной женщиной в мире.

Риви улыбнулся – впервые напоминание о травмах не принесло ему боли.

– Ты же знаешь, мой капитан, я вижу достаточно.

– Мой капитан?

– А ты тогда и правда не расслышала, что я сказал в пещере? Когда пришел Янги?

– Нет.

– Почему тогда ты меня поцеловала?

– Боялась, что мы больше не увидимся, – прошептала Акира еле слышно. – А потом боялась, что ты это помнишь.

– Конечно помню.

– А что ты говорил?

– Поцелуй меня, мой капитан, – ответил Риви. – Пожалуйста.

От Акиры пахло крепким кофе, и Риви не знал сочетания лучше: запах кофе и запах его женщины.

Едва Риви переступил порог, в нос ударил запах куда менее приятный – специй и вареных овощей, – которым пропитался весь дом. На кухне Ким вываливал в глубокую миску переваренную лапшу с мясными шматками, огромными кусками морковки и коричневым соусом, липким на вид.

– Завтракать! – весело сказал он и понес миску в соседнюю комнатушку.

Плюхнул с размаха на длинный низкий стол, едва не расплескав соус.

Акира, приподнявшись на цыпочки, достала что-то с верхней полки.

– Вилка! – воскликнул Риви. – Откуда?

– Отец оказался на Севере в семь лет. Но есть любил вилкой. Держи. Хотя знаешь что. Давай-ка сначала помою.

Возразить Риви не успел.

Вскоре они сидели втроем за длинным столом, и Риви наворачивал лапшу вилкой. Держать ее двумя пальцами было удобнее, чем палочки. Акира смеялась, вспоминая лицо Кима на крыше в Шэне.

– Лейтенант Риви! Вы скинули меня в озеро! Как вы могли, лейтенант Риви?

И Риви хохотал вместе с ней от души. Акира почти все время была серьезной – и сейчас Риви радовался, что в уголках глаз у нее тонкие морщинки, а глубокая, на переносице, наоборот, разгладилась. Он готов был вспомнить все шутки обоих материков, лишь бы Акира смеялась. Только вот стоило взглянуть на нее – он забывал и шутки, и вообще все на свете: как держать вилку и класть в рот лапшу.

Акира смотрела на него с восхищением, нежностью и желанием, которое Риви чувствовал настолько сильно, что вплотную придвигался к столу – лишь бы Ким не заметил.

Ни одна женщина раньше не смотрела на него так. Неужели, если бы он переступил черту первым, она бы его не оттолкнула?..

Акира держала палочки в левой руке, а правой сжимала ладонь Риви. Пальцы гладили кисть и запястье, и с каждым прикосновением Риви казалось, что тревожное чувство покидает его, теряется, как снежинка в метели: больше не колет под ребром и не посасывает под ложечкой.

– «Слеза змеи», – сказал он. – Самое отвратное из того, что я пил.

– И самое крепкое из того, что пила я, – согласилась Акира. – Я так напилась, что готова была стучать тебе в дверь под утро, Маттео. И тебе бы пришлось меня выгонять.

Риви поперхнулся лапшой.

– Ни за что бы так не поступил, – ответил он. – Не забывай, я так напился, что предлагал своему капитану сходить вместе в баню.

– А что, лейтенант, в силе?

– Ладно, затоплю, – пробурчал Ким и поднялся. – Тошнит от вас двоих.

– Это из-за лапши тошнит! – крикнул Риви Киму вслед.

После еды начало жутко клонить в сон, но Риви боялся спать – казалось, если заснуть и проснуться, реальность станет обычной, а Акира, его Акира, превратится обратно в капитана Фрост.

– Поспи, – сказала она. – Пожалуйста. Ты не спал нормально ни единой ночи с тех пор, как мы отправились за ядом.

– Неправда, – запротестовал Риви.

– Поспи, Маттео. Давай-ка принесу твою постель, а ты отодвинь стол к стене. – Акира поднялась.

– У нас так мало времени, Акира, – шептал Риви сонно, растягиваясь на матраце и утыкаясь ей в плечо. – Почему у нас так мало времени?

– Мало? – Она поцеловала его в макушку. – Это наш первый день вместе, Маттео. Первый, а не последний.

– Не последний, – ответил Риви.

Едва отпустившее чувство тревоги накрыло его с головой – как и сон.

Реджо, начало декабря.

Больше трех месяцев назад

Пол дрожал третий раз за час, толстые каменные стены тюрьмы ходили ходуном. В четверг Риви пришел в тюрьму утром, не вечером, – перед собранием погранслужбы.

Он не спал целую ночь. Лежал в кровати, полностью одетый, с оружием и в сапогах. Трясло чаще по ночам – Риви вскакивал, выбегал в коридор вместе с другими испуганными пограничниками. В Реджо никогда так часто не трясло.

Следопыты приносили новости одна хуже другой: у главных городских ворот находили частички змеиной чешуи. Прошла неделя, и пограничникам запретили спать больше четырех часов в сутки. Парни лежали в кроватях по очереди. Кого-то от усталости вырубало. Риви всю ночь глазел в белый потолок, по которому ползли ломаные трещины, и прислушивался к дрожи.

К утру казалось, что тело мелко потряхивает вместе с полом и стенами.

Вот и к Минхи Риви пришел, протирая глаза и пошатываясь.

– У меня мало времени, господин Сон, – торопливо сказал он. – Возьмите панино, – и протянул Минхи упакованный в бумагу длинный бутерброд с сыром.

– У меня времени меньше, лейтенант Риви. Меня казнят. А жителей Реджо, вероятно, съедят голодные змеи.

– Идите в задницу, господин Сон. – Риви выругался. – Никого не съедят. У нас пока есть погранслужба.

– Ваша погранслужба ищет не там, лейтенант Риви.

– Что?

– Я слышу их голоса. Вас застанут врасплох, лейтенант Риви. И вы умрете. Уже сегодня. Может, часа через четыре. Может, и шесть. Конечно, если бы я прислушался, я бы мог сказать точнее, – произнес Минхи.

– Прекратите меня запугивать.

– Я не запугиваю вас, лейтенант Риви. Зачем мне это? Дикий Дилдо, болтавший о вас на рынке, ни в чем не соврал. Вы хороший человек. Я доволен своим последним желанием. Разве что… Жаль, что мы так и не сыграли в го.

– Простите, господин Сон. – Риви покачал головой. – Я не сплю несколько ночей подряд. Кажется, я могу упасть в обморок. Мы можем сыграть, но вряд ли у меня выйдет хорошо.

– Нет, лейтенант Риви. Я должен рассказать последнюю историю. Она намного важнее игры в го. Пожалуйста, не закрывайте глаза.

Риви опустился на грязный земляной пол, уставился в стену и стал считать мошек, что плыли перед глазами. Голос Минхи, хриплый, тревожный, звучал издалека.

– В Парансане жил мальчик по имени Минхи, и у него была собака.

– Собака? – Риви очнулся. – В Реджо их съели змеи лет пятьдесят назад.

– Послушайте, лейтенант Риви. Очень вас прошу. В Парансане жил мальчик по имени Минхи, и у него была собака.

* * *

В Парансане жил мальчик по имени Минхи, Сон Минхи, и у него была собака. Отец привез ее из Мичиганска – мокрый, дрожащий комок – и сказал, что собаку зовут Токки, потому что у нее были длинные мохнатые уши, как у кролика. Минхи никогда не видел ни собак, ни кроликов.

Токки и Минхи спали в одной постели и по вечерам играли в саду. Однажды – то была осень – отец пошел с Токки в лес на охоту, а обратно они уже не вернулись. Следопыты нашли только шляпу с полями и оторванную собачью лапу.

Минхи развеял вместо отцовского праха дорожную пыль, взял кирку и отправился в лес один. Никто не остановил. Он хотел убить змею – ту, что съела его близких. Потерялся, долго плутал и, уставший, набрел на теплую пещеру. Заснул, а наутро нашел треснутое яйцо и рядом – змееныша. Занес кирку, но пожалел – тот был маленький и белый, совсем как Токки.

Минхи нашел дорогу домой, вернулся, но все думал о змееныше. Вокруг болтали, что погранцы убили у городских ворот белую змею. Минхи ждал два дня, а потом схватил с дороги мертвого, придавленного телегой голубя и побежал обратно в лес.

Он назвал змееныша Хаяни – что на северном было одним из трех слов, означающих «белый». Хаяни рос, покрывался чешуей. Минхи таскал ему свинину. И чем больше они проводили времени вместе, тем чаще Минхи понимал, когда Хаяни зовет его, и срывался в лес. Как – сам не знал. Просто чувствовал: змееныш голодный. Минхи не пугали ни два ряда острых зубов, ни пасть, ни желтые круглые глаза, ни вонь; Хаяни тыкался головой в ладонь и обвивал Минхи холодным тяжелым хвостом с проклевывающимся на конце шипом – словно в благодарность.

Когда Хаяни был месяц и он уже был ростом с целый ханок, за Минхи в лес увязались соседская девчонка Мина и ее младший брат. И так их стало четверо – Минхи, Мина, ее брат Мунсу и Хаяни.

Но чем старше становился змееныш, тем сильнее Минхи чувствовал, что он хочет человеческой крови.

Минхи навсегда запомнил то утро апреля: Хаяни отказался от куска свинины, что положили ему в пещеру. Привстал на лапы, поднял башку, уже всю в чешуе, раскрыл пасть и оторвал Мунсу голову, а потом заглотил, почти не жуя, обезображенное тело. Мина рванулась к брату, Хаяни чиркнул когтем ей по лбу, но Минхи успел вырвать ее из змеиных лап. Хаяни облизнулся и взревел.

Минхи схватил Мину, бросился из пещеры, но тут в голове зазвучал человеческий голос, назвавший Минхи по имени. И это был голос Хаяни.

«Ты меня кормил, Минхи, но их кровь лучше твоей еды».

* * *

– История пророка Донсу и его дочери повторилась, лейтенант Риви! – крикнул Минхи. – История повторилась!

Клевавший носом Риви распахнул глаза и заморгал.

– История? – переспросил он.

– Да, лейтенант Риви. Хаяни стал разумным. У Мунсу и его сестры Мины была та самая кровь. Дающая змее разум и долгую жизнь. Целых двадцать пять лет. Знаете, что было дальше?

– Догадаться нетрудно, господин Сон. Сожрав брата, ваш змееныш захотел сожрать и сестру.

– Да. – Минхи сел на пол. – Но пожалел нас, лейтенант Риви. Потому что я его выкормил.

– И правда, какая человечность.

– Тогда он исчез, но через два года я увидел его снова. Он вернулся сказать, что ищет другую жертву с подходящей кровью. И если не найдет, когда двадцатипятилетний срок будет подходить к концу, придет и заберет Мину. И с тех пор моя жизнь превратилась в кошмар. Временами я думал, что свободен, что Хаяни, может, давно убит или и правда нашел кого-то другого. Жил как мог, лейтенант Риви. Стал пограничником. И однажды увидел, как после битвы майор Фрост глотает змеиный яд, и его раны затягиваются.

– Значит, майор был заменой. Вы же понимали ответственность, господин Сон? Нет, не тогда, когда были ребенком? А потом, когда выросли, оказались в погранслужбе и никому не рассказали об этом? И даже не подумали, что белую тварь можно просто замочить?..

– Вы думаете, я не искал Хаяни? – Казалось, тихий, едва слышный голос Минхи гремит на всю камеру и отражается от стен. – Я за этим и пошел в погранслужбу. Чтобы его найти. Но так и не нашел.

– Врете, господин Сон. Если впустили тварей в город, значит, вы с вашим змеенышем были на связи.

– К северу от Парансана есть ущелье. Его называют ущельем Проклятых. Там я его встретил.

Парансан, конец октября.

Больше четырех месяцев назад

Двери храма были открыты. Лунный свет бесцеремонно забирался внутрь, бликовал на фигуре пророка Донсу, расчерчивал пол вытянутыми полупрозрачными треугольниками.

Мина зажгла толстую красную свечу, но ветер сразу же ее погасил. Зажгла снова: пламя затрепетало испуганно, но удержалось.

– Хороший знак, – сказала Мина, поправив черную шаль. – Пророк Донсу услышал мою молитву. Он нас не оставит.

С улицы повеяло холодом.

Минхи промолчал. В монастыре Линшуй Мину учили смирению, его в Горной школе – войне.

– Уезжай, Мина. Белый змей… Хаяни – он здесь. Поэтому уезжай.

– Ты знаешь, что не могу.

– Плевать.

– Я потеряю должность, Минхи.

Он хотел ответить: «И возможность унаследовать землю умершего мужа». Но только кашлянул и вытянул руки по швам.

– Мина, ты будешь жить. Тварь не доберется до Южного материка.

– Ты сам говорил, – она подняла глаза к потолку, – змеи общаются между собой. Вдруг они передадут сородичам, где я? Даже на Южном материке мне не спрятаться.

– Я убью Хаяни, Мина. Я его убью.

– Никого ты не убьешь.

Вчера, если бы не Акира, прах Минхи развеяли бы на вершине Синей горы. Он закрыл глаза, вспоминая, и под ребром закололо.

…В ущелье Проклятых уже лежал снег. Минхи ушел так далеко, что перестал слышать голоса сослуживцев.

Глухо и тихо. Только птичьи крики и хлюпанье грязи под подошвами сапог.

Белая змеиная башка оказалась перед лицом так быстро, что Минхи не успел испугаться. Только в сознании мелькнуло: Хаяни. Тот самый змей.

Минхи отступил, дернул потной ладонью меч из ножен.

– Сла-а-абый, – протянул в голове почти забытый голос. – Как и был – сла-а-а-бый!

Минхи махнул мечом и не задел даже чешуи. Руки казались тяжелыми. Что это – страх? Живот взорвался болью. Минхи согнулся пополам, испачкавшись в собственной крови.

– Что, думал, не приду? Думал, двадцать пять лет – мно-о-о-го?

Ответить Минхи не мог. Он упал в грязь, стукнувшись виском об острый камень. Гул в голове нарастал. На зубах скрипела горько-соленая грязь. «Только не закрывать глаза», – думал Минхи, сжимая рукоятку бесполезного меча.

Акира появилась бесшумно, будто из ниоткуда. Скользнула, опираясь на руку, змею под белое брюхо, рубанула по лапе топором.

Хаяни взвыл, попробовал достать ее раздвоенным языком.

Она отскочила, замахнулась для удара – на этот раз смертельного.

Но Хаяни упал на брюхо и мгновенно скользнул в темноту пещеры.

– Сволочь, – выругалась Акира, но преследовать не стала. – Потерпите, капитан, немножко совсем.

Мир вокруг потемнел и затих, и очнулся Минхи в больнице.

Мина тронула его за плечо, отвлекая от мыслей.

– Помнишь?..

В ее руках была книга пророка Донсу. Минхи вздрогнул. Ни один житель Парансана не посмел бы дотронуться до священной книги – кроме него и Мины.

Мина бережно перелистала книгу. Последние страницы были пустыми, и Минхи увидел углубление в середине.

– Помню, – ответил он едва слышно.

– Эта книга – самое надежное место во всем Парансане, – сказала Мина. – Если бы я могла, я бы хранила там свою жизнь.

Реджо, начало декабря.

Больше трех месяцев назад

Закончив рассказ, Минхи плакал: худое тело в красной робе содрогалось, будто от судорог.

– Я любил ее, лейтенант Риви. Я оставлял ей письма в книге пророка Донсу… даже когда она вышла за другого. А потом… Ее муж умер, а я по-прежнему ее ждал. Я не мог ее отдать.

* * *

Риви моргнул: Акиры не было. За окном начинало темнеть, и в комнате витал запах свежеиспеченного хлеба. Риви наступил босыми ногами на пол, прошел в кухню. Увидел на полке перемытую посуду: миску из-под лапши, вилку, палочки, кружку. Рядом с очагом на круглом противне лежали маленькие, посыпанные сахаром булочки. Риви схватил одну – теплая – и проглотил, почти не жуя.

– Нормально получилось? – Акира вышла из комнаты. Длинные заплетенные волосы убраны под косынку. Белый передник. Тряпка в руках.

– Ты испекла хлеб? – тихо спросил Риви.

– Я решила, тебе понравится что-то к кофе. Честно говоря, не думала, что помню, как это делается. Ну так… нормально? Или ты любишь послаще? Или?..

Риви хотел сказать так много – что это самое вкусное, что он ел в жизни, что раньше никто ничего ему не пек, – но мог только улыбаться и кивать.

– Я люблю именно такие, Акира.

– Ким затопил баню. Пойдем?

– Будете отмывать мне веснушки, капитан Фрост? – улыбнулся Риви и закинул в рот вторую булку.

Мысль о совместном походе в баню заставляла сердце биться чаще. Но ожидания не оправдались: когда он, завернувшись в огромное полотенце, прошел внутрь, то увидел только густой пар.

– Хорошо, да, братишка? – послышался голос Кима, и Риви понял, что едва не наступил ему на ногу.

– Сейчас сдохну, – прошептал Риви.

Акира взяла его за руку, усадила на пол. Кожа у нее была горячая, но Риви не знал, чего хочет больше – стащить с Акиры полотенце или выскочить из проклятой бани.

В башке стучало.

Все-таки второе.

– А ну-ка, брат, иди сюда!

Ким подхватил Риви на руки, закинул на спину и – под смех Акиры – вытащил на улицу. Она вышла следом. Они с Кимом растерли Риви спину, а сами – в полотенцах и босиком – принялись играть в снежки. Риви смотрел на них, чувствуя, как головная боль постепенно отпускает. Думал – хочется, чтобы так было всегда: хлеб, кофе и два человека, ставшие ему семьей.

Но лучший день в жизни Маттео Риви неумолимо подходил к концу.

* * *

Перед сном Ким расстелил постель себе в комнате, демонстративно отодвинувшись подальше от дверей, ведущих в столовую и кухню.

Риви зашел в столовую – и огляделся, будто видел ее впервые.

Укрытый серым пуховым одеялом матрац, на котором он спал днем, остался здесь. В углу, аккуратно свернутая, лежала постель Акиры.

Перекрытия на крыше. Бежевые, почти бесцветные стены. Кубическая лампа с резьбой и свечкой внутри. Низкий стол, придвинутый к стене.

– Останься со мной, Маттео. – Акира зашла следом, плотно закрыла хлипкую раздвижную дверь. Притянула Риви к себе, запустила ему пальцы в волосы.

Риви поцеловал ее – нетерпеливо, жарко, сходя с ума от мысли: женщина, которую он так хотел все это время, хочет его в ответ. Прижал к стене, чувствуя, как ее руки развязывают пояс на брюках и стаскивают их вместе с трусами. Застонал и остановился, уткнувшись Акире лбом в ключицы. Прошептал:

– Ты же понимаешь, чем это может кончиться.

– А чем это может кончиться, Маттео? – Она обхватила его лицо ладонями, поцеловала снова, так нежно, что Риви перестал дышать.

– Акира, – сказал он, зажмурившись. – Это может стоить тебе звания капитана. И если не в этот раз, так в следующий. Эти северные правила. Я боюсь, что я… Все может пойти не по плану.

– Ты переживаешь, что я могу забеременеть? – Она закусила припухшую нижнюю губу.

– Да. Ты… Для тебя же это важно. Погранслужба. И… Если это случится, тебя уволят или даже лишат звания.

Снова поцелуй. Риви замолчал, сказал себе отойти хотя бы на полшага назад, но только прижался к ней сильнее.

– А если бы это случилось, – прошептала она. – Что бы сделал ты, Маттео?

– Я? Я… – выдохнул Риви. – Я не знаю, Акира. Таскал бы твой топор. Варил бы кофе. Если бы ты захотела его пить. Помогал бы надевать сапоги. А что вообще делают в таких случаях?

– Ну хорошо.

– Хорошо?

– Хорошо, – прошептала она ему на ухо.

Риви казалось, что в мозгу что-то взрывается. Он потянулся к завязкам ее штанов, не смог развязать сразу, занервничал.

– Извините, капитан, впервые раздеваю старшего по званию.

– Ну, лейтенант Риви, все бывает в первый раз. Сначала капитан, потом майор.

– Ты будешь прекрасным майором, Акира. – Риви стащил ее штаны, затем и широкие белые трусы до колен – точно такие же, как у него самого.

Торопливо стянул через голову свой короткий жакет. Подхватил Акиру на руки – какая же легкая – и опустил на матрац. Акира приподнялась на локтях, расстегнула пуговицы рубашки, освободилась от тонкой майки.

Риви прикоснулся губами к ее шее. Поцеловал зигзагообразный, тянущийся к сердцу шрам на плече, маленькую грудь, ребра, две родинки на животе, спускаясь ниже. Услышал ее неровное, частое дыхание, аккуратно раздвинул языком складки кожи.

Кисло-сладко, влажно и горячо. Лучше любых снов и фантазий.

– Маттео… – Ее ногти впились ему в плечо.

Риви повернулся, пытаясь найти удобное положение. Член был каменным. И тут Акира поймала его правую руку, положила туда, где все пульсировало и горело.

Риви несмело провел указательным пальцем. Разве ей… этого хочется?

– Пожалуйста, Маттео.

Голос Акиры был хриплым. Ей хотелось.

Риви провел еще, на этот раз увереннее. Палец был мокрым, и Риви перестал себя контролировать. Скользнул глубже, снова дотронулся языком. Положил руку ей на живот, почувствовав, как она напряжена.

Минута, две – слишком быстро – она выгнулась, едва сдерживаясь, чтобы не закричать. Риви – счастливый, пьяный – остановился, выдохнул, приблизился к ее лицу.

– Это ведь не все, лейтенант Риви?

Усмешка, пряди волос, прилипшие ко лбу, румянец на щеках.

Акира казалась хрупкой и такой красивой, и Риви на секунду испугался: и что сделает больно, и что надолго его не хватит.

Он был резким, может, даже слишком. Но ей не было больно. И ее снова не хватило надолго.

Она была вся его. Его любовь, его капитан, его Акира Фрост.

Риви перекатился на матрац, отдышался.

– В Шэне… – Голос у Акиры был тихим. – Я так рада была увидеть тебя на крыше. Я думала, ты выпил и, наверное, согласился бы провести со мной ночь. – Она лежала, закинув руки за голову. – Но если бы наутро это ничего для тебя не значило, это бы разбило мне сердце.

– Ти амо, – произнес Риви на реджийском, и Акира ответила ему на руслише. – И я тебя? – Риви улыбался.

– И я тебя, Маттео.

* * *

…В открытые ставни пробирались первые солнечные лучи. Акира спала на боку, уткнувшись Риви носом между лопаток. Он не шевелился – боялся разбудить. Смотрел на то, как комната перед здоровым глазом то расплывается, то становится четкой – привычное утреннее состояние. Разглядывал внимательно кривые шрамы, делящие поверхность ладони на неровные квадраты и треугольники.

Собственные руки внезапно перестали казаться отвратительными.

Когда Риви, закутанный в бинты, очнулся в реджийской больнице, он думал, что не привыкнет. Был воином – стал уродом, так он о себе думал. Лучше бы сдох вместе с парнями.

А сейчас чувствовал только запах, исходивший от пальцев. И вспоминал – как Акира отзывалась на его движения, как шептала его имя. Как после первого раза он искал полотенце, но в итоге вытер ей живот краем трусов.

И как неуклюже пошутил:

– Вот теперь у меня был веский повод тебя испачкать. А когда мы познакомились, это и правда была змея.

Как лежал обессиленный, думая, что больше уже не сможет, но проходило короткое время – она целовала его в губы и шею, и Риви снова исполнял приказ, лучший в его жизни. И как Акира повторяла:

– Ты невероятный, лейтенант Маттео Риви. Это даже лучше, чем я себе представляла, это…

– Ты себе это представляла?

– Много раз.

– И я такой уж невероятный?

– А ты проверь.

И пальцы у Риви опять становились мокрые и горячие.

И как ее лицо было у Риви между ног, и он стонал, окончательно наплевав, что слышно в соседней комнате. Как она отстранилась и слизнула каплю с губ, и Риви подумал, что лучше в жизни ничего не видел. И как, уже под утро, Акира гладила его плечи: «Здорово, тут тоже веснушки, Маттео». И как во сне она закидывала на Риви ногу и касалась щекой его спины, отвоевав почти весь матрац и одеяло, а он был бесконечно и глупо счастлив.

…Глаза снова начали слипаться, и Риви вырубился без снов – а проснувшись, осознал, что Минхи этой ночью так и не появился. Впервые с тех пор, как Риви приехал на Север.

Акира перевернулась на спину. Риви аккуратно поднялся, чтобы ее не разбудить, нащупал на полу трусы и пошел варить кофе.

Пока он делал огонь сильнее и засыпал молотые зерна, в голову пришла мысль – простая и логичная. Стоит осуществить – и все. Не будет ни опасности, ни чудовищного северного правила, из-за которого Акира может потерять звание, – ничего не будет.

Он выполнит обещание, данное Минхи.

Риви налил кофе в кружку, вернулся в комнату. Акира сидела на кровати, наполовину прикрытая одеялом, и смотрела по-прежнему с нежностью и желанием. Риви улыбнулся: он теперь знал ее шрамы, ссадины и изгибы. Лучшая награда в лучшей битве.

– Маттео…

Риви забрался обратно в постель, удерживая кружку в вытянутой руке. Поцеловал Акиру в плечо.

– Говорят, – она приложила ладонь к ладони Риви, – по длине пальцев понятен размер члена. Если пальцы длинные, то…

– И что скажешь?

– Выходит, неправда. – Акира соединила их указательные, и подушечка ее пальца выступила на миллиметр.

Риви протянул ей кофе, пожал плечами.

– Правда. Просто ты остальные не видела.

– Двух пальцев вполне достаточно.

– Тогда буду их беречь. – Риви усмехнулся.

– Еще кое-что. – Акира оглядела его задумчиво.

– Да?

– Это мои трусы, Маттео. На них снежинка вышита. Вот тут, на штанине.

Смех застрял у Риви в горле.

– Давай уедем, Акира, – сказал он тихо. – Пожалуйста, давай уедем с Севера.

– Ты хочешь уехать, Маттео? – Акира нахмурилась. – Все-таки Север тебе не нравится?

– Я хочу быть с тобой, – объяснил Риви. – На Севере или Юге – плевать. Но я уже говорил: тебя могут лишить звания. Разве это справедливо?

– И что ты предлагаешь?

– Поехали на Изола Белла. Со мной.

– На Изола Белла? – прошептала Акира. – Ты же сам оттуда уехал. Мне показалось, тебе там было скучно.

– Было, – признался Риви. – Но у меня не было тебя.

– И что мы будем там делать?

– Ничего. Построим дом. Будем сидеть у океана. Печь хлеб. Ходить в баню. Просто жить. Вместе.

– А как же Ким? У него нет родителей.

– Клочок земли небольшой, но места всем хватит. Я буду рад, если он поедет. Там уже сестра. У меня, кроме вас, никого, Акира. Поехали вместе.

Акира молчала, сжимая кружку.

– Это сложно, Маттео, – произнесла она. – Я всю жизнь думала, что буду пограничником. Не видела другого смысла. Я не знаю, как это – просто жить. Ты беспокоишься, что меня лишат звания, но при этом предлагаешь бросить погранслужбу совсем.

– Справедливо, – выдохнул Риви. – Тогда поехали в Кливлендск.

– В Кливлендск? К майору Фролову?

– Да, к Фролову, – голос Риви был твердым. – Уверен, он возьмет и Кима, и нас. Да, ты больше не будешь командиром целой погранслужбы, Акира. Но это Юг. Не нужно скрывать, что у тебя месячные. И я буду рядом. Через пару-тройку лет Фролов захочет свалить на пенсию, так что у меня появится шанс делить постель с майором. Если, конечно, самый молодой и красивый майор за всю историю погранслужбы этого захочет.

– Тебе что, вообще все равно? – Она засмеялась. – Вести тихую жизнь на острове и служить в Кливлендске – знаешь, разница есть.

– Прямо сейчас мне все равно, Акира. Возможно, через полгода мне надоест и остров, и Кливлендск. Но точно не надоешь ты.

– Это так странно, Маттео. – Акира поставила кружку на пол и плотнее закуталась в одеяло. – Тем утром, когда убили отца, я должна была сесть на корабль и отправиться на Южный материк.

– Он хотел, чтобы ты уехала?

– Ворвался ко мне в ханок, кричал, чтобы я собиралась прямо сейчас. Сунул бутылек с ядом. Сказал, что последний. Он как раз собирался тем утром за новыми. И еще сказал выпить яд, если буду ранена. Какой-то бред.

– А ты не послушалась?

– Даже если бы и послушалась, не успела бы на корабль. Земля дрожала. Мы с Кимом выбежали к храму… – Акира замолчала. – Сорок змей. На тридцать человек. Из пограничников не выжил почти никто.

– И ты осталась защищать город.

– Я не из тех, кто бегает от змей, Маттео.

– Расскажи, как было, – попросил Риви.

Хотя эту историю он уже знал.

Парансан, начало ноября.

Около четырех месяцев назад

Небо окрасилось в розовый, и ветер понес по улице снег. Минхи замечал не в первый раз – чувствуя смерть, мир стихал. И даже пахло вокруг по-другому – свежо. Будто то, что должно случиться, неизбежно, как ни пытайся вывернуть на иную тропу.

Он прислонился к стволу облезлой елки. Лицо майора стояло перед глазами, даже если Минхи держал их открытыми. А в ушах звучали его слова, перебитые кашлем:

– Так значит, ты решил меня убить, капитан?

Ночью Минхи пришел к дому майора и нашел его в углу кухни, под полкой с кастрюлями, сидящим на полу в темноте. Подошва сапога Минхи скользнула, и он понял, что наступил в кровь. Кашель прорывался из груди майора то раскатами, то свистом.

– Я… – Минхи запнулся. – Эта тварь. Она вернулась. И она хочет убить Мину. Я прошу вашей защиты, майор.

– Защиты, – прошептал майор, огладив седые усы. – Вот, значит, чего ты хотел. Выманить меня одного за городские ворота. Без помощи. Без солдат. И скормить твари, чтобы та перестала являться тебе в кошмарах. Но совесть замучила тебя, капитан, и ты решил все рассказать и предложить, чтобы я согласился на это сам. А что? Я ведь и так труп.

– Да, – огрызнулся Минхи, сам для себя неожиданно. – Вы умрете героем в битве, а не задыхаясь от кашля. А ваша дочь будет в безопасности.

– На двадцать пять лет? – шикнул майор сквозь зубы. – Столько проживет эта тварь, прежде чем ей потребуется кто-то еще?

– Прикажите Акире уехать на Юг, – срывающимся голосом произнес Минхи. – Если не можете найти ей мужа, хотя бы отправьте к майору Фролову в Кливлендск. Тварь не знает, что у Акиры подходящая кровь. И не будет ее искать.

– Где ж ты раньше был, – ответил он с издевкой. – Что ж, капитан. Я выйду за городские ворота. Но выйду с оружием. И мы посмотрим, кто кого. А если потерплю поражение, ты сам меня прикончишь. Не хватало еще, чтобы змея сожрала меня заживо и продлила свою поганую жизнь.

Минхи хотел ответить, что не сможет поднять топор на человека. Он даже свинью не зарежет. Но промолчал.

– Клянись, капитан, – майор резко выдохнул. – Именем своего пророка клянись!

– Клянусь именем пророка Донсу.

…Розовые полосы на дороге становились ярче. Рассвет слепил глаза. Минхи почувствовал под ногами едва заметную дрожь земли и пошел, не оглядываясь, к городским воротам.

– Доброе утро, капитан! – заорал дежурный с вышки, и Минхи сделал знак уходить.

Проскользнул в щелку, как крыса.

Зимние военные сапоги скрипнули. Минхи знал, куда идти: сейчас по узкой тропе между елок, потом – до отвесной каменной стены, уходящей в рассветное небо, и – до ущелья Проклятых.

Сказать Хаяни, что майор согласен. Сказать, чтобы не медлил.

Но в голове привычно загудело. Белое змеиное тело выскользнуло из-за деревьев, оставив на снегу широкую колею.

– Открой ворота.

Минхи закашлялся от вони. Змеи – десятки змей, чьи хвосты переплетались, образуя плотное кольцо, а разноцветная чешуя блестела на солнце – обступили его, их раздвоенные языки щекотали лицо и кисти.

– Открой ворота.

– Не нужно, – прошептал Минхи. – Он придет. Я обещаю, майор придет сам!

– Он обещает! – загудело в голове, и белая чешуйчатая морда легла Минхи на голову, а коготь, продрав одежду, пощекотал живот. – А можно ли верить твоим обещаниям?

– Можно! – рявкнул Минхи. – Ты выжил благодаря мне! Я не дал тебе сдохнуть, пока ты был маленьким!

– Правда? – ответил Хаяни, и Минхи почувствовал, как органы сдавливает кольцо чешуйчатого тела. – Может, скажешь, что пограничники Парансана не убивали мою мать? Может, скажешь, ты не восхищался ими в детстве? И вот посмотри, кем ты стал!

Минхи опустил глаза.

– Нельзя воевать и за тех, и за этих, Минхи. Не хочешь открывать? Сам открою.

Змей подполз к воротам, сунул лапу, а затем и башку в щель и потек внутрь. За ним – остальные.

Минхи бросился следом, услышал вопль, затем еще один. Трепетали на ветру синие флаги Парансана. Разрывался запоздавший гонг.

Змеи шли к храму плотным строем. Погранцы выскочили им навстречу, и снег окрасился первой кровью.

– Я видел! – крикнул кто-то в исступлении. – Капитан Сон говорил с ними!

– Капитан!

Голос Акиры. Она остановила его на дороге, встряхнула, забыв про субординацию, за плечи. Обернулась к Киму.

– Фрост, Ким. – Минхи справился с собой. – Прячьте людей. Приказ.

– Есть, капитан Сон.

…Майор Фрост споткнулся о ступеньку храма. Упал, но тут же поднялся снова. Серый ханбок пропитался кровью, и Хаяни распахнул пасть.

– Капитан Сон! Помогите! Помогите, капитан!

Минхи обернулся на крик Акиры, отступил и, зажмурившись, ударил.

Почувствовал, как лезвие пробило кожу и мышцы. Фрост упал ничком, а Минхи не смог сделать вдох – бок сковал спазм. Второй удар, тоже кулаком, прилетел ему в челюсть, третий – в селезенку, и Минхи, пошатнувшись, упал рядом с майором. Увидел, как Акира замахнулась, и на белой башке Хаяни появился черный кровавый крест. Он отмахнулся, черканул ей когтем по подбородку. Кровь текла змею в глаза. Хаяни тряс головой, дергался и выл.

Картинка перед глазами Минхи расплывалась.

«Три месяца, – раздалось в голове. – Я продолжу свой род, Минхи. А потом закончу начатое».

…Суд в Шэне Минхи запомнил плохо. Только ледяной подвал, а снаружи – запах тухлой рыбы. Трое суток пришлось ждать перевозчика, что сопровождал преступников на Юг, – и это время Минхи сидел под землей.

В кармане ханбока – с него так и не сняли военную форму – Минхи нашел записку от Мины.

«Ты говорил, что можно про себя, Минхи. И я подумала о ней».

Он не знал, когда она успела передать послание. Но знал, что оно означает: «Ты говорил, что во время общения со змеей говорить вслух необязательно. И я позвала его и подумала, что у Акиры Фрост тоже подходящая кровь. Хаяни теперь знает».

Ни слов любви, ни прощания.

Последнее желание он так и не озвучил. Поговорить с ней? Но зачем?

Иногда в подвале появлялись соседи. Один был слепым – он не увидел окровавленный военный ханбок и не понял, кто перед ним.

– В Реджо? – спросил он хмуро, смотря белыми глазами из темноты.

Минхи что-то промычал, прислонившись к ледяной стене. Тело била крупная дрожь. Все время клонило в сон.

– Говорят, без малыша Риви там не так весело, – продолжил слепой.

– Риви? – переспросил Минхи.

Где он раньше слышал это имя? Почему оно кажется таким знакомым?

– Рядовой Риви. Дикий Дилдо только благодаря ему и не сдох.

– Дикий Дилдо. Рынок в Шэне. Точно, – хрипнул Минхи.

– Он знает северный язык. И даже выглядит как северянин. Я-то не видел, но так говорят. – Слепой тихонько засмеялся.

– А этот Риви… умер? – Минхи придвинулся ближе. Он не знал почему, но чувствовал всем нутром: это важный разговор. Может, самый важный в его жизни.

– Умер? Да без понятия. Погранцы как мухи мрут. Мож, и умер. А мож, и живой. Просто больше не надсмотрщик.

Минхи потрогал письмо Мины в кармане.

Последнее желание? Что ж. Теперь он его знал.

* * *

Акира обхватила колени руками.

– Дура, – сказала она. – Даже топор не смогла на него поднять. Била кулаками. Он и не сопротивлялся особо. А потом я ранила белую змею, Маттео, и она отступила. Отец был мертв, но остальные-то живы.

– Началась паника?

– Да. Змеи в городе. Нас осталось человек семь, мы погнали их к воротам. Ким сказал, я убила десять змей, но я плохо помню. Только то, что хотела забрать тело отца, чтобы его не затоптали. Не знаю, почему змеи ушли, Маттео. Просто перестали обороняться. И белая тоже ушла.

– А Сон Минхи?

– Ким и Чхве довезли его до Шэня. Он пришел в себя только там. Собрали судей – северных, южных – каких нашли. И к вам в Реджо, в тюрьму. Должны были казнить сразу, но, как мне доложили, он попросил последнее желание. Я так и не покинула Парансан, – сказала она. – Наверное, так лучше. Если бы уехала, мы бы никогда не встретились.

«Мы бы встретились, – подумал Риви. – Я бы поехал за тобой куда угодно. Даже не зная, кто ты такая. Потому что я обещал».

– Значит, последнюю бутылку с ядом ты отдала госпоже Кун именно тогда.

– Маттео, в город пришли змеи, была угроза лихорадки. Но сейчас мы привезем новую бутылку. Мой долг исполнен. По крайней мере, на какое-то время.

– Долг, Акира?

– Это мой родной город, Маттео. Который я должна защищать. Отец умер, и больше некому.

– Акира, ты не должна. Тебя били. Ты вынуждена врать. Ради чего? Поверь, вдова генеральского сына найдет для Парансана нового командира. Конечно, он будет хуже тебя, но разве оно того стоит? Давай привезем яд и…

– Хватит, Маттео.

– Прости. Так что думаешь? Уедем?

– Знаешь, Маттео, – Акира приподнялась, – может, ты и прав.

– Конечно. – Риви кивнул. – Я прав. Уедем. Хочешь – поедем служить, хочешь…

– Тебе не кажется, что подчинение пограничников главе города – это бред? Мы рискуем жизнью, добываем яд, а потом Кун или Ван им распоряжаются.

– Бред, но так везде. Кроме Кливлендска. Там Фролов всех под себя подмял. Он и глава города, и глава погранслужбы.

– Мы добыли яд. И мы могли бы продать его людям, которым он нужен. В Парансане, Реджо, Кливлендске. И даже отдать бесплатно. Чтобы не было такого, как у тебя в детстве. Мы втроем – неплохая команда, Маттео. И мы могли бы попробовать. Только если ты обещаешь мне больше никогда не прыгать в пасть змее без оружия.

– Добывать яд и продавать его?

– Да.

– Давай, – торопливо согласился Риви. – Начинаем с Юга. И лучше сегодня. Закинем яд в Парансан, сообщим об увольнении и сядем вечером на корабль.

– Но ты же понимаешь, когда узнают, званий лишат всех троих?

– Плевать на звания.

– Кажется, ты готов на что угодно, лишь бы мы уехали с Севера. – Акира взлохматила ему волосы. – Изола Белла, Кливлендск…

«Так и есть», – подумал Риви.

Но ответить не успел – из соседней комнаты послышался шум и голос, который Риви предпочел бы не слышать.

Голос капитана Синя.

Риви подскочил, прошептал:

– Где яд?

– У Кима, – спокойно ответила Акира. – Не волнуйся, он дерется лучше всех на Севере, Синь даже близко не подойдет. Если, конечно, не захочет хорошо огрести. Интересно, что он здесь забыл?

– Давай оденемся и выясним.

…Входная дверь была распахнута. Капитан Синь стоял, опираясь окровавленной рукой на косяк. Ким хмуро смотрел на него из угла. Акира подошла к нему, за ней – и Риви.

– Акира, – захрипел Синь. – Дай, пожалуйста, воды.

– Возьмите у двери, капитан Синь. – Акира указала на кувшин, и Синь, размазывая кровь по полу, опустился на колени.

Он пил долго, пока не осушил кувшин до дна. Напившись, протер лицо, оставив на нем алые полосы.

– Потеряли в бою оружие, капитан Синь? – спросила Акира, и Риви почувствовал, как она берет его за руку, сплетая пальцы.

Синь, раненый, тяжело дышащий, заметил этот жест.

– Вижу, с нашей последней встречи многое изменилось, – прохрипел он, отплевываясь от крови.

– Не твое дело, – грубо оборвал его Риви.

– Прошу вас, лейтенант Риви, – взгляд Синя был умоляющим. – Я дрался… И потерял много крови. Позвольте остаться. Позвольте, пожалуйста, капитан Фрост!

Акира и Ким быстро переглянулись.

– Не в наших правилах выгонять раненого пограничника. Обработайте раны, помойтесь, поешьте и покормите своего козла, если он жив. Мы все равно не сможем пробыть с вами долго.

– Вы так близко к Парансану, – простонал Синь, прислоняясь к стене. – Значит, у вас получилось.

Риви молчал. Молчали Акира и Ким.

– Выходит, я теперь настоящий капитан, – медленно произнесла Акира. – А вот вы безоружны.

– Зря я сунулся в эту пещеру, – прошептал Синь. – Но это же ущелье Проклятых! Там почти не бывает змей. Акира… Ты же сама говорила.

– Ущелье Проклятых?! – Риви похолодел. – Говори, что там было! Быстро!

– Я наткнулся на спящую змею, – ответил Синь дрожащим голосом. – Я хотел уйти, но она проснулась, и я даже не смог ее ранить. Чуть не умер. Но кое-как вылез через щель и сбежал.

– Цвет! – рявкнул Риви, поймав непонимающий взгляд Акиры. – Цвет змеи!

– Белый, – тихо сказал Синь.

– Ясно, – отмахнулся Риви, стараясь не выдать охватившего его ужаса. – Так хоть понятно, что ты не врешь.

– Пойдемте в баню, капитан Синь. Я полью на вас воды из кадки, – сказал Ким.

Он помог Синю встать, и они вышли на улицу.

– Не волнуйся, яд у Кима под подушкой, – сказала Акира, когда те исчезли.

– Останемся пока здесь, – сказал Риви, опускаясь на постель Кима. – Не доверяю Синю.

– Да ты посмотри на него. – Акира вздохнула. – Еле на ногах стоит. Ладно. Пусть немного придет в себя. И мы уедем.

Через полчаса Ким приволок Синя обратно, перебинтовал ему раны и усадил в угол. Принес пару холодных сморщенных картофелин, и Синь вгрызся в них, будто не ел несколько дней. Давился, размазывал в пальцах мякоть, но продолжал есть. Доев, собрал с ладоней крошки и тоже съел. А когда, наконец, закончил, разрыдался.

– Про… простите меня, – произнес Синь. Грудь, на которой черный военный ханьфу висел мешком, содрогалась от рыданий. – Я не заслуживаю… доверия моего народа.

Ким кашлянул. Риви отметил, что по вискам у него ползут прозрачные капли пота, а лицо красное, словно от бега. Сначала Риви подумал, что в бане жарко, а потом вспомнил, что сегодня ее не топили.

– Чего вы хотите, капитан Синь? – спросила Акира. – Прощения?

Он часто закивал. К щекам прилипли мокрые волосы.

– В таком случае вы давно прощены. Но вот наше уважение, боюсь, заслужить не в состоянии.

Синь опустил голову, поставил на пол пустую миску из-под картошки. Рыдания прекратились – он просто молча смотрел в одну точку.

– В Шэне лихорадка, – сказал он. – Сокол принес мне весть о двадцати заболевших, но вы же знаете, их будет больше.

– Мне жаль, – сказал Риви сухо.

– Линь-Линь очень плоха. Врачи говорят, ей осталось дня три, – прошептал Синь и тут же взвыл: – Я понимаю! Я все понимаю! Я виноват! Но ее-то за что?

– Я сочувствую вам, капитан Синь, – сказала Акира, и Риви уловил в ее голосе ноту сомнения.

Синь же поднялся на нетвердых ногах и тут же упал на колени, хлопнувшись головой о пол.

– Пожалуйста! – заплакал он. – Пожалуйста! Отлейте мне немного яда! Всего пару капель. Я просто хочу спасти жену! Иначе я себе не прощу!

Ким опустился на постель и прижал локтем подушку.

– Пожалуйста, – повторил Синь, смотря то на Акиру и Риви, то на Кима.

Риви поймал взгляд Акиры. Понял, что этот взгляд означает, и кивнул.

– Хорошо, – сказала она. – Ким, Риви. На минуту.

– Да, капитан, – ответил Риви, и они вышли в кухню.

Акира задвинула дверь.

– А Ким? – шепотом спросил Риви.

– Думаю, пытается незаметно убрать бутылку в карман. – Акира сжала его ладонь. – Если Синь говорит, что получал новости о двадцати заболевших, сейчас их может быть сорок. Или даже пятьдесят. Отдадим каплю или на всех? В Парансане лихорадки нет. Во всяком случае, пока.

– Если отдадим на всех, то сколько?

– Полбутылки. Она небольшая. Не уверена, но, думаю, половины достаточно.

– Конечно. – Риви кивнул. – Шэньцы не виноваты, что у них дурной командир погранслужбы.

– Да, – согласилась Акира. – Пойдем, скажем.

В этот момент пол заходил ходуном, и с полки полетели кружки и палочки. Мешочек с кофе упал Риви под ноги с глухим стуком, и порошок рассыпался.

Риви и Акира выскочили в комнату.

Ким лежал в постели, красный, весь в поту, с закрытыми глазами.

Входная дверь хлопала из-за ветра.

Капитан Синь исчез.

Реджо, начало декабря.

Больше трех месяцев назад

В зале собраний было не продохнуть – открыли все четыре окна, но внутрь не проникал даже легкий ветерок. Майор Моранди стоял посередине на небольшом постаменте, и погранцы облепили его со всех сторон – кто стоя, кто сидя. Никакого строя, никакой дисциплины.

Кители пограничников превратились в темно-зеленое пятно. Гвалт стоял такой, что у Риви закладывало уши.

– Во имя пророка Джованни, заткнитесь! – заорал Моранди, и гвалт стих до шепота.

– Змеи у главных ворот, – произнес Моранди треснутым голосом. – Дозорные на городской стене видели тридцать хвостов. Судя по тому, как часто дрожит земля, нападения можно ждать уже сегодня.

Снова поднялся шум, и Моранди, надув красные щеки, топнул военным сапогом.

– Мы нападем первые, – сказал он, дождавшись тишины. – Мы не пустим тварей в город! Выйдем за ворота до заката!

Риви обхватил голову руками. Вспомнил утро и тюрьму.

– Мы должны поторопиться, лейтенант Риви, – сказал тогда Минхи. – Спасибо, что выслушали мою последнюю историю. Как я уже говорил, вы были хорошим собеседником. И теперь я готов выполнить любую вашу просьбу.

Риви вздохнул.

– Вы в камере, господин Сон. И завтра вас казнят. О чем мне вас просить? Вы даже вряд ли сможете передать привет от меня земным пророкам.

– Верно. Убийцы лишены земного царствия.

– Просто я не слишком верю в пророков, господин Сон.

– Вы устали, лейтенант Риви, – прохрипел Минхи. – Под глазами у вас синяки, а кожа серая, как скалы моего родного Парансана. Вы не спите уже которую ночь подряд, потому что рядом змеи, а ваше тупое командование не знает, что с этим делать.

– Попрошу без оскорблений, господин Сон. Уже сегодня наше командование примет решение о тактике защиты города.

– Тактике, – выдохнул Минхи. – Знаю, какая это будет тактика. Говорю же, вас застанут врасплох. Ваш майор предложит выскочить за ворота всей погранслужбой и бить змей. Да только он ошибается.

– И в чем же, господин Сон?

– У главных ворот змей не будет, лейтенант Риви. Точнее, будут, но мало, очень мало.

– А где они будут? – выкрикнул Риви. – Вы знаете?

– Знаю, знаю. – Минхи криво, жутковато улыбнулся.

– А ну скажи! – Риви подскочил к нему, хотел схватить за грудки, но остановился. Слишком желтой была кожа, слишком пугающими – костлявые руки-палки. Схватишь – и смертная казнь не понадобится.

– Скажи, скажи, – сказал Минхи нараспев. – А вот и просьба, лейтенант Риви, вот и просьба.

– Это вы привели змей к городу?! – заорал Риви.

– Привел? – Минхи покачал головой. – Я молился о змеях. Пророки послали их мне! Пророки хотят, чтобы я искупил вину!

– Что за чушь. Пророки послали змей в Реджо? Пророки хотят, чтобы на город напали?

– Скоро вы поймете, лейтенант Риви. А пока слушайте. Пока ваши пограничники будут драться с маленькой кучкой змей у главного въезда в город, остальные змеи подойдут со стороны задних, северных ворот. Я слышу… Слышу их голоса, лейтенант Риви. И вижу их глазами. – Взгляд Минхи сделался пустым. – Там, прямо у задних ворот – крошечная деревенька. Как она называется… Как же она называется.

– Рим, – просипел Риви.

– Рим, – эхом повторил Минхи. – Рим падет. Рим падет первым. А за ним – весь Реджо.

– Вокруг деревни река, – произнес Риви неуверенно. – Она не слишком глубокая, но все равно. Пока змеи доберутся до городских ворот, пройдет время, жители Рима поднимут тревогу, мы успеем, даже если…

– Жарко. Жарко, лейтенант Риви. Река обмелела. Это они так говорят. Нападут… Скоро. Через два часа. У вас два часа, лейтенант Риви.

– Это невозможно, господин Сон. Это змеи. Они тупые, а все, что вы рассказываете, выглядит как военная стратегия.

– Среди них есть разумная, лейтенант Риви. Зеленая, цвета вашего кителя. Двадцать лет назад на севере Южного материка она напилась той самой крови. Сожрала заживо старуху. А вот ее внучка, девчонка, чудом выжила. Тогда был разрушен город Нью-Сибирск. Может, вы слышали. Через пять лет змее умирать, и думаю, она уже ищет новую жертву, чтобы продлить жизнь.

– Слышал. – Риви кивнул. – Этот город был рядом с Мичиганском и Кливлендском. Я служил в тех краях. Далековато сейчас тварь забралась.

– Змея ищет жертву. Человека с нужной кровью. И не может найти.

– Но что вы хотите от меня, господин Сон?

– Я выполнил вашу просьбу, лейтенант.

– Да, но…

– Теперь выполните мою. Конечно, если сможете выжить.

…Голос Моранди звучал будто издалека. Риви очнулся, прокашлялся, вытер капли пота на висках рукавом.

– А задние ворота, майор? Северные? – Риви сказал это вроде бы громко, но голос потонул в общем гуле. Пришлось повторить, напрягая связки: – А задние ворота, майор?

Моранди повернулся к нему.

– Вы не слушаете, лейтенант Риви? – ответил он. – Наши дозорные видели змей только у главных ворот, с южной стороны. У задних, на севере, река. Даже если они нападут, мы успеем до них добраться.

– Она обмелела из-за жары.

– Там нет змеиных следов, лейтенант Риви!

– То есть вы не считаете, что Реджо нужно защитить с севера?

– Нет, лейтенант Риви, – отрезал Моранди.

Погранцы молчали, даже не перешептывались. Первый раз Моранди кто-то возразил, причем вслух.

Риви наблюдал, как лицо майора становится свекольно-багрового цвета.

– Лейтенант Риви, вы утверждаете, что змеи нападут с севера? Со стороны задних ворот? – нарушила тишину капитан Ласси.

Риви молчал. Он стоял в третьем ряду, мог видеть только голову и половину тела майора, но при этом чувствовал, что все взгляды в зале направлены на него.

– Я не могу утверждать. Просто не исключаю, что это возможно. Я слышал это от…

– Тот, от кого вы это слышали, – сумасшедший, лейтенант Риви. И пытается сбить вас с толку. Неужели вы считаете, что наши следопыты и дозорные – дебилы? – прорычал Моранди, обнажив десны, и в зале послышались одобрительные смешки.

– Я такого не говорил. – Риви старался сохранить хладнокровие. – Просто я не исключаю, что это возможно.

На весь зал прогремело «отставить», и Риви замолчал.

– Если вы хотите защищать северные ворота, лейтенант Риви, то идите, – скривился Моранди. – Только не забудьте вовремя вернуться, когда ваши братья поднимут оружие. Иначе попрощаетесь и со званием, и с карьерой в погранслужбе.

Резко стало нечем дышать. Риви кивнул, вышел из зала, расталкивая сослуживцев и стараясь скинуть цепкие взгляды с себя. Спустившись по лестнице, оказался в квадратном патио, сел на прохладную мраморную ступеньку и шумно выдохнул.

Насколько можно верить человеку по имени Сон Минхи? Может, он, наоборот, хочет, чтобы пограничники ждали змей на севере, может… Риви отмел эту мысль.

Вдох, два коротких выдоха, вдох.

Послышались смешки: трое рядовых прятались за толстым стволом пальмы. Риви поднялся, добрался до них в пять шагов, вытянул ладонь:

– Отдавайте. Что у вас там? Курево, бухло?

– Простите, лейтенант, – пролепетал самый длинный и, видимо, старший.

На ладонь опустились три пузырька граппы, и Риви сунул их во внутренний карман кителя.

– Скажи спасибо, что тут я, а не Моранди или Росси, – процедил Риви. – Языком бы казармы пришлось вылизывать в наказание.

– Виноваты, лейтенант, – пролепетал длинный, но Риви было плевать.

Он покинул патио через полукруглую каменную арку и направился кривыми переулками к тюремной стене. Миновал три кордона сонных погранцов. Спустился в подвал и долго шел один мимо пустых камер маршрутом, к которому за две недели успел привыкнуть.

Почему захотелось увидеть Минхи, Риви не знал. Кажется, просто посмотреть ему в глаза.

– А, лейтенант Риви, – прохрипел, звякнув кандалами, Минхи из угла. – Я вас ждал.

– Пришел убедиться, что вам можно верить, господин Сон. Потому что если я послушаю Моранди, змеи могут уничтожить Рим, а потом и Реджо. А если послушаю вас…

– А если послушаете меня, у вас будет ничтожный шанс выжить. Возможно, вас, как и меня, убьют. Вместе с жителями вашей деревни. Вместе с жителями вашего города.

– А если нет? – огрызнулся Риви.

– А если нет – будете мне должны, лейтенант Риви.

– Только не говорите, что нужно будет возносить заупокойные молитвы пророкам.

– Защитите человека, лейтенант Риви. Майор Фрост был не единственным с особенной кровью.

– Вы просите защитить Мину?!

– Я говорю не о ней, лейтенант Риви. Эта просьба – единственное, что я могу сделать для майора Фроста и Акиры. И хоть как-то искупить вину. Запомните, у вас есть время до конца зимы.

– Почему до конца зимы?

– У змей брачный период. Они спариваются и откладывают яйца. Хаяни самец, ему нужно продолжить род. Это инстинкт. Примерно к двадцатому февраля он закончит искать самок и впадет в спячку на месяц. Думаю, он будет в ущелье Проклятых, где я его и встретил. Но, конечно, он может быть где угодно. Так что у вас будет время что-нибудь придумать. Вы же помните, что его нельзя будить?.. Если он проснется не сам, то будет очень злым. И очень сильным. Но если избежать этого, то убить его будет возможно. И когда в конце марта змей проснется и придет за Акирой…

– А что, крепко дрыхнет этот ваш змей? – спросил Риви.

– Совсем не крепко, лейтенант, в этом-то и проблема. Он в полудреме и может общаться с другими змеями и даже им приказывать. Но нападать сам не будет. Лейтенант Риви, я снова чувствую дрожь. А вы?

Пол и правда резко задрожал, и ни через минуту, ни через две дрожь не прекратилась. Минхи упал на спину, Риви кинулся его поднять, и сухая ладонь вцепилась в пальцы.

– Я не смог пойти до конца, лейтенант Риви. Я предупредил майора о нападении. И он сказал, что если белый змей победит, я должен его убить. Кровь мертвой жертвы не дает змее ни разума, ни долголетия.

Риви попытался освободить руку – не вышло.

Дверь камеры распахнулась, и, балансируя на дрожащем полу, в зал вбежали двое пограничников, которых Риви не знал. Один грубо схватил Минхи за плечи, другой вырвал ладонь Риви и оттеснил его к стене.

– Держитесь подальше, лейтенант. Этот заключенный сошел с ума.

– Что вы делаете, его же завтра казнят, – сказал Риви, пытаясь освободиться.

– Некогда с ним возиться, у нас нападение на Реджо. – Пограничник по-прежнему прижимал Риви к стене и крепко держал его за локоть.

Второй приставил к горлу Минхи лезвие ножа.

Минхи смотрел прямо на Риви – и в его уставших красных глазах не было страха, только надежда.

– Акира Фрост, – произнес он по слогам. – Акира Фрост.

Нож, поблескивая в полутьме, полоснул. Минхи обмяк и затих.

– Уходите отсюда, лейтенант Риви. – Локоть наконец-то отпустили.

Дрожь прекратилась. Оба неизвестных быстро покинули тюремную камеру – холодные и отрешенные.

Риви смотрел на красную робу на грязном полу и на тело Минхи под ней: сухие руки с узловатыми пальцами, спутанные темные волосы, высокие плоские скулы, костлявые, обтянутые сморщенной кожей ноги. Подошел, опустил ладонь на глаза – лицо было теплым – и прошептал на северном языке:

– Пророк Донсу, прими сына Минхи в объятия свои и даруй ему жизнь вечную на Земле, и вечный покой, и вечную память.

И, помолчав, добавил:

– Прощайте, капитан Сон.

* * *

– Аспидова лихорадка, – сказал Риви, трогая взмокший лоб Кима. Ногти и уголки губ у него уже стали черными. – Откуда?

Акира дернулась, словно от острой боли, подошла ближе, сунула руку за подушку.

– Яда нет, – произнесла она одними губами.

– Синь.

Риви ощупал на всякий случай вялого Кима. Мокрое тело начинало потихоньку холодеть – значит, он мог умереть уже в первые сутки. Ким открыл красные глаза и посмотрел так жалобно и виновато, что Риви понял: искать бутылку бесполезно.

– Я за Синем. – Акира попробовала оттащить Риви за рукав, но он не сдвинулся с места.

Дом с драконами снова задрожал, будто испугался. Заходил ходуном пол, загудели светлые стены. На кухне падала с полок жестяная посуда.

Риви глянул на крышу. В горле стоял комок.

– Уходим! – крикнул он. Присел, подняв Кима на руки, и, подталкивая Акиру вперед, побежал к двери.

Едва они выскочили и отбежали, ханок дрогнул и с глухим стуком сложился, будто карточный домик, что любил строить майор Фролов. Риви огляделся. Невозмутимые козлы стояли поодаль, будто не понимая, чего это их хозяева так задержались. Акира подманила козлов, и Риви аккуратно положил Кима Джованни под бок.

– Теряю время. – Акира запрыгнула на своего козла, но Риви схватил ее за руку.

– Очень сильно трясет. Рядом много змей, Акира. Не ходи.

– Что значит «не ходи»? – прошипела она в ответ. – Нужно вернуть яд.

– Да, но…

– Маттео, я теряю время! – повторила Акира. – Последи за Кимом, но не подходи близко, чтобы не…

Но договорить она не успела. Послышался соколиный крик, и птица, сделав круг в воздухе, разжала когти и выпустила что-то из лап.

Акира отпрянула.

Риви испуганно посмотрел под ноги: кровь, свалявшиеся волосы, выпученные глаза и гримаса смерти, исказившая лицо.

Голова капитана Синя.

– Змея. – В глазах Акиры не было ужаса. Она спрыгнула с козла, повела носом. – Воняет.

– Могла сожрать тело, – тихо сказал Риви, избегая смотреть на голову и расползающееся под ней бордовое пятно. – Вместе с нашим ядом.

Акира отошла, присела на корточки, закрыла лицо руками. Риви хотел ее обнять, но она отстранилась:

– Не надо, Маттео.

Ким заметался, и Риви, чувствуя, как давит в груди, пошел к нему – устроить поудобнее. Акира резко выдохнула, поднялась.

– Стойла целы. Как и баня. Принесу сена. И вещи.

– Вдруг опять тряхнет. Аккуратнее, – крикнул Риви вслед, но она не услышала.

Риви убрал Киму со лба холодные мокрые волосы, обнял, пытаясь согреть. Не помогло. Он весь побелел, и черты его красивого лица начали неумолимо остреть.

«Ну почему, почему сейчас, – думал Риви, растирая его ледяную ладонь. – Как мне поступить? Как мне…»

В голове зазвучал голос Минхи:

«Кого бы вы спасли, лейтенант Риви, будь у вас такая воля – друга или женщину?»

«Идиотский вопрос, господин Сон. Надеюсь, такой выбор делать мне не придется».

А вот и придется, ответил сам себе Риви.

– Отойди, Маттео, ты заразишься. – Акира бросила полупустую сумку в снег и укрыла Кима кучей сена, как одеялом.

– Я не так давно болел, не заражусь. – Риви встал. – Лучше ты держись подальше, мало ли. У тебя ведь ни разу не было лихорадки. Интересно, почему он…

– Когда мы были на плато с Янги, Ким трогал змеиные яйца, – вздохнула Акира. – В спешке. Я говорила потом, чтобы он помыл руки, но, видимо, не помогло.

– Акира, отойди, пожалуйста.

– Не бойся, Маттео, я много раз была рядом с заболевшими. Я не болею. А вот ты заражался на Юге, говорят, северная лихорадка немного другая.

– Я болел на Севере, – проговорил Риви и тут же об этом пожалел.

– Разве? – Акира нахмурилась. – Мы встретились, когда ты только-только приехал.

– Я прибыл накануне, – сказал Риви. – Ночью. Остановился в гостевом доме у пристани, в комнате с мужиком, который все время кашлял. Наутро понял, что заболел. Поэтому я был такой заторможенный, когда вы меня встретили. И попался змее.

Риви замолчал. Нет, больше врать ей он не мог. Вот сейчас, когда рядом на снегу лежит змеиное предупреждение – голова капитана Синя, нужно сказать и о Минхи, и об обещании. Только начать нужно совсем не с этого.

– Кажется, это твое. – Акира подняла со снега маленький акварельный портрет.

Улыбка Вероники казалась приветом из другого мира – далекого и, возможно, не существующего.

– Я отдал его Киму, чтобы он… – Риви не смог подобрать слово. – От меня отстал.

Акира подошла ближе, сунула портрет во внутренний карман жакета Риви. Пальцы задержались на маленьком бутыльке граппы. Акира вытащила пузырек, посмотрела на темное стекло, прищурившись. Открутила крышку, поднесла ко рту.

– Не надо, Акира, – сдавленно произнес Риви.

– Почему? Это всего лишь граппа, Маттео.

– Это не всего лишь граппа, Акира. Это…

– Змеиный яд? – Ее голос был ледяным. – Ведь именно граппой от тебя пахло, когда мы впервые встретились. А сейчас ты сказал, что тогда заболел.

«Яд с граппой – такое жуткое сочетание, что я тогда не понимал, что делаю. И зачем-то стал петь. Но разве сейчас это важно?» – подумал Риви, а вслух сказал:

– Да, это змеиный яд. Там одна капля. Но она для тебя.

– Для меня?

Риви, не в силах смотреть ни ей в глаза, ни на Кима, уставился на обломки дома с драконами. От места, где он провел лучшую в жизни ночь, остались куски глины, деревянных перекрытий и серая пыль, покрывшая снег.

– Для тебя, Акира, – сказал Риви, чувствуя, как под жакет забирается ледяной ветер.

– У меня нет лихорадки, Маттео.

– Это не от лихорадки. А от змеиных ран.

– Что? – Она подошла ближе, наклонила голову вбок – совсем как в их первую встречу.

– У тебя особая кровь, Акира. Яд может вылечить змеиные раны на твоем теле. А еще если змея выпьет твоей крови, то станет разумной. И будет жить двадцать пять лет вместо трех. Именно поэтому я удивился, узнав, что вы с майором Фростом не родственники. У него была такая же кровь.

«Именно поэтому я дал тебе яд, чтобы убедиться, что Минхи мне не соврал».

– С чего ты это взял, Маттео? – Акира усмехнулась, будто Риви пошутил. – До того как приехать на Север, ты даже не знал, женщина я или мужчина.

– Не знал. – Риви кивнул и наконец решился встретиться с ней взглядом. Из-за снега все вокруг расплывалось – казалось, Акира сейчас исчезнет, и Риви, испугавшись, схватил ее за руку. – Но я знал, что ты из этих редких людей. Помнишь, я дал тебе граппу перед храмом? Там тоже была капля яда. Поэтому твои раны сразу затянулись. Граппа не помогает от боли, Акира. Я соврал. Но яд помогает. Правда, яд с граппой не слишком хорошо сочетаются. Если ты в тот день чувствовала себя странно…

– Я же при тебе сняла халат в доме Кима! – прошептала Акира задумчиво. – Почему отец никогда не говорил мне об этом? Кроме… Тогда, перед смертью, – она осеклась. – Он сказал: выпей яд, если будешь ранена.

– Подумай, что бы случилось, если бы сказал раньше? Ты бы бросалась под каждую змею, думая, что неуязвима!

– Что ты скрываешь, Маттео Риви? – Акира была прямая, как струна, но руку не убирала.

– Настоящую причину, почему я приехал на Север, – выдохнул он.

– И почему же?

– Я приехал, чтобы защитить тебя. Потому что разумный змей, который чуть не съел твоего отца, должен вернуться за тобой.

– Как можно ехать на другой континент, чтобы защитить того, кого даже не знаешь?

– Можно. Если дал обещание. Выслушай меня.

– Хорошо. – Она отстранилась.

– Ладно. – Риви вдохнул колкий морозный воздух. – Я начну с момента, как у меня оказались три бутылька граппы с каплей яда в каждом. И как я потерял пальцы и глаз.

Реджо, начало декабря.

Больше трех месяцев назад

– Жители Рима в подвалах, лейтенант.

– А Вероника?

– В Риме, дома. Велел не вылезать из укрытия.

– Хорошо.

Риви и Бьянки пересекли шумную рыночную площадь Реджо. Торговцы раскладывали рыжие тыквы и пучки лука. Зима началась, но жара и не думала спадать. Может, через пару недель придет спасительная прохлада, думал Риви, вытирая взмокший лоб. Пахло кофе, по брусчатке прыгали хитрые воробьи, подбирая крошки. Жирная крыса уволокла с прилавка шматок сала и спряталась за плетеной корзиной с яблоками. Риви жадно вдыхал запахи площади – и с каждым вдохом казалось, что мертвый Минхи, лежащий на пыльном полу, исчезает из памяти.

– А вы уверены, лейтенант Риви? – Бьянки озадаченно потер длинный прямой нос. – Что они скоро нападут? Именно с северной стороны?

– Нет, – ответил Риви честно.

– Это так странно, лейтенант Риви. Даже если нападение будет не сегодня, но трясет-то давно. Почему никто не объявляет комендантский час? Почему не отменили торговлю?

– Потому что мэр… – Риви грубо выругался. – И Моранди… – Риви выругался снова.

Остальные парни ждали за площадью у казармы. Два этажа, окна со ставнями, четыре узких входа – Риви будто впервые посмотрел на дом, где провел много лет. Подумал, что к вечеру все здесь может превратиться в руины, и не поверил собственным мыслям – слишком уж крепким казался камень. Практически вечным.

– Так, парни, – сказал Риви, переводя взгляд с Бьянки на Конте, с Конте – на Манчини. Вы знаете, в чем дело. Если я прав и они нападут с севера, мы можем их остановить. Но, скорее всего, погибнем.

– А какой приказ, лейтенант Риви? – спросил Бьянки, глядя в землю.

– Нет приказа, парни. Я не могу заставить вас идти на смерть.

Парни молчали.

Молчал длинноносый Бьянки и квадратный, как шкаф, Конте.

Молчал и Манчини – тот, кто всегда переспрашивал дважды. Молчал Ринальди, главный шутник отряда.

И Де Сантис – единственный внук любимой бабушки.

Молчал Бертелли – обладатель самых пышных усов из всех пограничников Реджо.

И Де Лука – самый молоденький. И Де Анджело – самый высокий: макушка Риви не доходила ему до плеча.

И Фиори с Джордано – оба черноволосые, с поломанными носами, такие одинаковые, что все их считали братьями.

И Риви тоже молчал.

– А помните, – Бьянки нарушил тишину, – помните, лейтенант Риви, как мы в прошлом году попали в заваруху в лесу?

– С этой долбанутой змеей, которая била шипованным хвостом? – хохотнул Ринальди, и парни встретили его реплику улыбками. – И как вы всадили меч ей прямо в горло?

– А помните, лейтенант Риви, как вы меня вытащили из-под желтой твари? В последний момент? – сказал Бертелли.

– …Как мы стащили у Моранди из погреба бутылку вина, а вы соврали, что это не мы?

– А помните?..

– Хватит, парни, – Риви задрал голову. – Шли бы вы.

– Надерем змеям задницу! – крикнул Де Лука высоким голоском, и все загоготали.

Риви так и остался стоять с поднятой головой – рассматривал голубое небо без единого облачка и ставни родной казармы. Ветерок принес запах жухлой травы. В тот момент Риви верил, что чувство, царапающее ему грудь и переворачивающее сердце, отступило.

Верил, что они переживут этот день.

…Первым умер Бертелли. Змея разодрала ему грудь, кровь брызнула на светлые усы, а большие голубые глаза распахнулись, будто от удивления.

Риви помнил только горький привкус на языке – и то, что хотел кричать, но не мог.

Жалкие минуты назад они стояли в обмелевшей реке, по щиколотку в воде, с мечами наготове, и смотрели на дрожащую линию горизонта. За спинами – вымершая деревня и городская стена Реджо, бесполезная, дурацкая городская стена, как ни укрепляй, змея перелезет, раскрошив камень. Риви в очередной раз подумал, что ошибся и нужно пойти к южным воротам – туда, где ровными квадратами начали построение солдаты погранслужбы.

«Не боитесь вылететь за дезертирство, лейтенант Риви?» – пробормотал Моранди, когда они встретились на рыночной площади. Риви промолчал.

И вот он стоял за северными воротами и вглядывался в горизонт. Справа и слева горбились холмы с редкими кипарисами, дорогами, убегающими вдаль, и частоколом полысевших виноградников. Солнце лизало Риви виски и кончик носа. Поблескивала зеленоватая река.

Вдруг все – и холмы, и линия горизонта – накренилось и размазалось, словно художник, недовольный получившимся пейзажем, вылил на невысохшие краски стакан воды.

По реке пошла рябь, и стопы у Риви задрожали.

На горизонте появилось темно-серое размытое пятно. Через секунду Риви увидел змеиные морды и желтые, изголодавшиеся по крови глаза.

Риви не понял, сколько их – точно больше сорока. Но что было ясно сразу – это не змеи, сбившиеся в стаю. Это войско под предводительством капитана. Точнее, зеленой капитанши с красным треугольником на узкой, вытянутой морде.

Капитанша шла на задних лапах первая – остальные ползли за ней строем.

– Бьянки, – крикнул Риви. – Быстро к южным воротам, ищи Моранди.

– Есть!

– Мочите зеленую, парни! Убьем ее – они свалят!

Но стоило змеям приблизиться, зеленая тварь отступила назад, просочившись в середину, и найти ее было невозможно. Змеи вскинулись и рванули.

…Первым умер Бертелли, за ним Де Анджело. Черная длинная змея полоснула ему когтем по животу. Подползла зеленая, лизнула кровь раздвоенным языком. Отвернулась, и черная, получив добычу, вгрызлась в Де Анджело, еще живого, острыми клыками. Истекающий кровью Манчини исчез в пасти с хрустом, а больше Риви ничего не видел. Умытый кровью меч резал чешую то одной твари, то другой.

Продираясь вперед, Риви заметил зеленый хвост, побежал.

– Прикрою! – крикнул Конте.

Это были последние его слова.

– Ах ты сука, – прошипел Риви.

Он прыгнул, полоснул зеленой змее мечом по горлу, чувствуя, как под лезвием крошится чешуя. Конте, лицом вниз, лежал на земле сломанной куклой. Тварь распахнула мерзкую пасть, и Риви увидел, что у нее нет нескольких передних зубов. Зажала лапой рану – жуткий, человеческий жест.

«Посмотрите ей в глаза без страха быть съеденным. Посмотрите так, чтобы ей стало страшно. И если она вас испугается – она лишится разума», – вспомнились Риви слова Минхи.

И он смотрел на змею – да только она его не боялась.

– Тварь, – хрипел Риви. – Тварь.

– Лейтенант Риви! Моранди поверил! Наши идут сюда! – послышался над ухом голос Бьянки.

– Молодец, – Риви сжал его кисть.

Да так и остался с этой кистью в ладони – зеленая змея за секунду поглотила Бьянки почти целиком, даже вместе с клинком, и теперь в его бордовой крови была вся ее вытянутая морда.

Желтые глаза взглянули на Риви. Рот с просветами между зубами изогнулся в подобии улыбки – будто змее нравилось не столько убивать, сколько видеть чей-то утробный ужас. Риви отпустил руку Бьянки, она упала в пыль.

– Тварь, – повторил Риви, впиваясь взглядом в желтые глаза с вертикальными зрачками. И на секунду – лишь на секунду – ему показалось, что глаза змеи стали чуть менее человеческими, а жуткую улыбку заменил обычный животный оскал.

Он занес меч – хотел ударить, как давно учил Фролов, слева направо, но перепутал. Меч чиркнул змею по горлу справа налево, она захрипела и завалилась набок. Риви подскочил ближе.

Жива.

Внутри Риви кипела ярость. Он запрыгнул змее на грудь, пнул по морде сапогом.

– Парней моих, значит…

Повинуясь странному порыву, занес меч над змеиным сердцем, сделал три неуверенных надреза, разрывая чешую и мягкие связки.

– Вот тебе. – Риви убрал оружие и сунул руки в распоротую змеиную грудь.

Змея завопила, высунула язык и плюнула ядом из последних сил. Левый глаз обожгло. Риви заорал и потянул на себя змеиное сердце, но не смог оторвать – оно повисло на толстой белой жиле. Он дернул снова. Упал, перепачкавшись в пыли и грязи. Сердце осталось в ладонях. Перед левым глазом плыли серые пятна.

Идиот – он так хотел отомстить, что даже не подумал об основном: бутылке для яда. Вдруг осенило: граппа! Превозмогая боль, Риви сел, привалился к змеиному боку, вытряхнул бутыльки из внутреннего кармана кителя. Открыл зубами один за другим. Смял змеиное сердце ладонями, сливая кровь.

Кровь перестала течь, но яда не было. Сердце стремительно засыхало. Риви упал на землю, поставил бутыльки в ряд, смял сердце ладонями еще сильнее.

Ничего.

Вытекла одна капля – но мимо. Левый глаз снова полыхнул болью и закрылся. Риви сцепил зубы, сдавил сердце между локтей. Наконец в бутылек шлепнулась маленькая капелька яда. Риви выдавил еще по капле в два оставшихся. Закрутил крышки, убрал бутыльки в карман.

Поднялся, отошел, уверенный, что опасность миновала. И вдруг увидел морду зеленой змеи прямо перед носом.

Стеклянные глаза. Челюсть с просветами между передними зубами.

«Она же сдохла», – пронеслось в голове. Отчего-то вспомнились рассказы о курицах, бегающих с отрубленной головой. Он даже не успел поднять оружие – только неуклюже выставил руки. Острая боль резанула их, тут же стихла, а потом возникла снова – и на этот раз нестерпимая.

Змеиная башка упала в пыль и замерла. Неестественно выгнулась чешуйчатая шея.

Риви посмотрел на окровавленные ладони. Они казались чужими и ватными. Спокойно – будто речь шла о ком-то другом, – Риви подумал, что пальцы или валяются где-то рядом, или остались в змеиной пасти. И еще – что беззубая тварь не смогла откусить их все.

Эта мысль – последняя перед тем, как потерять сознание – показалась Риви даже забавной.

Воздух наполнился голосами и криками пограничников. Гудел бас Моранди.

Змеи отступали.

Риви рассказывал про Минхи и разумную змею, про битву за Реджо, про то, как бабушка Де Сантиса покрыла его проклятьями на могиле внука, а Риви не мог ей возразить. Про то, как, провалявшись в больнице, сел на корабль и отправился на Изола Белла, малодушно надеясь все забыть.

И как в тот же день понял, что если не поедет на Север – то себе не простит. Как вина за смерть парней жрала его каждый день.

– Беззубая зеленая змея, – сказала Акира, когда он закончил. – Если ты говоришь, что змея может жить двадцать пять лет, неужели это была та же самая?

– Думаю, да. Сон Минхи говорил, что прошло всего двадцать… Двадцать лет, как эта тварь получила кровь твоей бабушки.

– Почему ты не сказал раньше? Тогда, в Шэне. Ты же знал.

– А ты бы мне поверила? – Риви грустно усмехнулся. – Змея, убившая твою бабушку, вернулась через двадцать лет и напала на Реджо. Ты бы решила, что я вру.

– А если нет?

– Я думал об этом. Думал, что, если ты мне поверишь, я смогу сказать о своих чувствах и облечь это в красивую историю о судьбе и всемогущем случае. Но ты выбрала меня не зная этого факта. И я счастлив – любовь лучше благодарности, Акира.

Солнце спряталось. Щеки и нос царапала колючая снежная крупка. Ким спал, свернувшись калачиком под сеном и тряпками.

– Сон Минхи, – сказала Акира. – Мой наставник и убийца моего отца. Ты приехал сюда, потому что он тебе велел.

– Если бы не он, большая часть жителей Реджо погибла бы.

– Ты говорил, что поехал служить ко мне, потому что я тоже – защитник города. – Губы Акиры дрожали. – Но это же ложь.

– Не ложь. Я выполнял обещание защитить тебя. Но я хотел служить у такого командира, как ты. Даже если бы ты и правда оказалась мужиком.

– Защитить меня? Защита нужна была тебе самому, Маттео. – Акира стояла не шелохнувшись. – Почему, почему нельзя было рассказать как есть? С самого начала, когда ты приехал в Парансан? Зачем? Зачем…

– Я хотел выиграть время. Послушай, когда я оказался на Севере, напали на Кадзуро. Я понял, что это предупреждение от белой змеи. Помнишь, змея сидела в засаде, будто могла соображать? Та змея – не могла. Но вот белый змей по кличке Хаяни – это он им приказал. В змеиной иерархии тот, что разумнее, – выше.

– Предупреждение?

– Да. Мина Кун обещала отдать белому змею тебя. Но она ждала, что все случится в Парансане, когда Хаяни очнется после спячки. И я придумал план.

– Что ты сделал? – спросила Акира на выдохе.

– Я расскажу.

Третий день Риви в Парансане

Толпа шумела тревожно, как море, разделяющее Север и Юг. Ким перебирал четки. Риви опустил голову, бормоча на реджийском себе под нос. Кто-то мог бы решить, что Риви молится.

Но Риви не молился. Он думал.

Идеи он отметал одну за другой. Первая была самой очевидной – признаться капитану, зачем приехал.

От нее Риви отказался сразу же. Стоит упомянуть Сона Минхи, убийцу майора, как его отправят в Реджо первым же кораблем, обвинив в сговоре с преступником.

Вторая – заключить соглашение с госпожой Кун. Сказать, что убьет белого змея. Но разве она поверила Минхи, когда он говорил то же самое? Третья… Риви усмехнулся. Подраться с капитаном, оглушить, заплатить торговцам и отправить на Юг. Но Риви понимал: он не может причинить ей вред. Никак. Да и, по-честному, если бы и решился – не факт, что вышел бы из схватки победителем.

«Минхи она вырубила, – напомнил себе Риви. – Что мешает ей вырубить меня?»

Оставался четвертый вариант – тот, над которым он думал, пока торговый корабль вез его на Север. Таскаться везде за Акирой Фрост, заслужить доверие. Сделать так, чтобы она не оказалась в ущелье Проклятых, где мог спать змей.

«Сейчас змей, оплодотворивший самок, может, вернулся в логово, – размышлял Риви. – И, как говорил Минхи, счастливо дрыхнет, но если его разбудить раньше времени, будет силен как никогда. На Кадзуро напали, но белой твари там не было. Значит, Минхи был прав: валяется или в ущелье, или где-то еще и отдает приказы. А на Парансан нападет сам. Когда проспится».

– Дай сил капитану Фрост! – заорал Ким, и Риви едва не упустил мысль.

«Капитан Фрост уйдет за ядом, этого не избежать, – Риви закусил нижнюю губу. – Но дорога ведет через ущелье Проклятых. Вдруг змей там и мы ненароком его разбудим? Как бы мне оттянуть время? Как минимум на месяц, пока тварь не проснется сама?»

Но вскоре Риви ликовал. Они пойдут в Шэнь, в другую от логова сторону – все складывалось идеально.

«Соберем яд, отправим его в Парансан соколиной почтой, потом попробую убедить капитана сразу идти за новой дозой куда-нибудь подальше. Ближе к концу марта сам отправлюсь в логово и прикончу проснувшегося после спячки Хаяни, если он там. Капитан Фрост даже не узнает, что была в опасности. А если мы напоремся на него где-нибудь по пути, я буду рядом. И буду драться».

Риви все продумал. Но все пошло не так.

* * *

– Перед нашим отъездом я поговорил с Чхве и убедился, что в наше отсутствие пограничники не сунутся в ущелье Проклятых и ненароком не разбудят змея, если он там. На всякий случай подкинул ему идею не говорить Кун наш маршрут, – сказал Риви. – Если она не знает, где мы, то не сможет передать змею никакую информацию.

– Да. Чхве говорил. Я сама дала на это согласие.

– Я специально повел нас через Шэнь. Там было второе предупреждение. Хаяни приказал напасть на город. Но мы убили всех змей, и ни одной разумной – той, что могла бы отличить тебя от других пограничников и передать сигнал Хаяни – среди них не было.

– Специально?! Подожди! Что значит специально повел через Шэнь?

– Когда я понял, что Кун давит на тебя с этим ядом, я решил, что уйти подальше – не самая плохая идея. Сон Минхи говорил, что ущелье Проклятых находится к северу от Парансана. Шэнь точно в другой стороне. Я не был уверен, что змей в ущелье, но решил перестраховаться. Вряд ли бы он спал далеко от Парансана. А значит, Шэнь… Шэнь нам подходил.

– Но топор? Ты ведь говорил…

– Я мало что понимаю в северных топорах, Акира. Я знал, что у шэньского короче лезвие. Но я понятия не имею, убьет он змею или ранит.

– Ты и Кима в Кадзуро спасал не просто так?!

– Ну ты что! – воскликнул Риви. – Я метнул топор, потому что Киму нужна была помощь! Но я не скрою, что хотел себя проявить! Хотел, чтобы ты увидела, на что я способен! Мне нужно было…

– Втереться в доверие? Войти в мой ближний круг? – Глаза Акиры были печальными.

– Да! – крикнул Риви. – Да, потому что это могло тебя спасти! Акира! Когда я ехал на Север, то думал, просто выполню обещание. Но ты же понимаешь. То, что между нами сейчас…

– Хорошо.

– Хорошо?!

– Хорошо, лейтенант Риви. Твой план осуществился. Как ты собрался меня спасать?

Риви подошел ближе, уткнулся ей в плечо, как маленький.

– Он не осуществился, Акира.

– В смысле?..

– Синь разбудил Хаяни. Уверен, это змей откусил ему голову. А теперь, думаю, Хаяни идет на Парансан. И если ты не явишься, он съест единственного известного ему человека с подходящей кровью – Мину Кун.

– Что?! – прохрипела Акира.

– Пожалуйста, – прошептал Риви. – Пожалуйста, езжайте с Кимом к пристани и сразу же садитесь на корабль до Южного материка. Прямо сейчас.

– Ты предлагаешь трусливо сбежать и отдать кого-то на съедение?

– Акира! – Риви со всей силы хлопнул себя по лицу, и щеку обожгло. – Это она отдала тебя на съедение! Минхи сказал ей, что не только майор Фрост – обладатель нужной крови. Ты тоже! И она предложила тебя вместо себя! Хотя ты вообще не имеешь к этому отношения! Ты даже не знала, кто ты такая!

– Но я пограничник. Как и ты.

– Да. Как и я. – Риви выдохнул. – Поэтому я убью белую тварь.

– Что, появится великий лейтенант Риви и всех спасет? – Акира отвернулась, посмотрела на спящего, постанывающего во сне Кима. – Как и раньше, мы потеряем весь погранотряд.

– Они сдадутся, Акира.

– Что?

– Я написал Кун. Я попросил об одном – дать распоряжение погранотряду сдаться. Ты бы ее не послушала. Но Чхве и остальные послушают. Жители уже сидят в подвалах. Вместе с пограничниками. Никто не вступит в бой. Кун думает, что придешь ты, но вместо тебя приду я. Прикончу тварь. И мы встретимся в Кливлендске уже через несколько дней. Я знаю, как ее прикончить, Акира. У меня получилось с зеленой.

– Ты ставишь мне условие? Я все еще…

– Да, капитан Фрост, – выдохнул Риви. – Ты все еще мой капитан. И – моя женщина.

– Я не сяду на корабль, Маттео. Мой город в опасности – пойду и убью тварь. – Акира отвернулась.

– Нет. – Риви скривился, бросив взгляд на голову Синя, уже укрытую снегом. – Не пойдешь. У меня последний пузырек с ядом. Я отдам его Киму, если ты пообещаешь, что сразу же после этого вы оба сядете на корабль.

– А если нет?

– А если нет – попробуй отбери! – крикнул Риви. – Ты же так хотела со мной посоревноваться! Вперед!

– Что ж, – тихо сказала Акира. – Никто не может перехитрить лейтенанта Риви.

– Можешь меня ненавидеть и презирать. Только сядь на корабль.

Акира молчала. Оглядывала руины дома, которые покрывались горкой снега, прятала руки в рукава серого ханбока, терла указательными пальцами переносицу и виски.

– Ты выиграл, – наконец сказала она. – Только отдай Киму яд прямо сейчас. Он не доживет до завтра.

– Правда? – спросил Риви с сомнением.

– Надо выпить. – Акира поискала взглядом сумку, вытащила из бокового кармана наполовину пустую бутылку соджу.

– Акира…

– Что ты от меня хочешь?! – Акира сделала три глотка подряд, таких жадных, будто пила воду. – Я должна выбрать, кого спасать: брата или мужчину, которого люблю. Ты ждешь от меня нормальной реакции?

– Я вернусь живым. Меня спасать не надо. – Риви мягко взял у нее бутылку, подержал в руках, отхлебнул немного. – Сон Минхи научил меня: надо просто…

Последнее, что он запомнил перед тем, как отрубиться, – запах змеиной вони, глаза Акиры и слова:

– Меня тоже не нужно спасать, Маттео. Это не твоя битва.

Запах змеятины сменился дерьмом. Риви пошевелился. Приоткрыл глаз: Джованни шершаво, мокро лизнул подбородок.

– Брат… – Риви привстал кое-как, блеванул под себя, прямо на козлиную кучу. – Ты… это… будил меня, да?

Джованни снова облизал Риви лицо. Тот проморгался, огляделся испуганно. Ни Кима, ни Акиры, ни пузырька с ядом в кармане.

– Твою ж, – прохрипел Риви, сглатывая слюну.

Ледяной ветер уколол спину. Джованни снова высунул язык, лизнул Риви ладони и нос.

«Я стащила у Янги его отраву. Не убьет – но вырубит. Сами знаете, как бывает».

Капитан Фрост все-таки его переиграла.

Чертыхаясь, Риви забрался на спину козла, вдавил пятки ему в бока. Руки дрожали – настолько сильно, что указательный касался большого.

– В Парансан, брат, давай в Парансан, – простонал Риви, борясь с тошнотой.

Сознание было вязким и мутным. Мелькнула мысль, что впервые его козел не следует за капитаном Фрост, а идет сам. Поймет ли он, что надо в Парансан? Джованни поднялся на задние ноги, рванул, и Риви сглотнул подступившую к горлу желчь.

Разрушенный дом с драконами остался позади. Летел снег из-под копыт, скалы сменялись елками, елки – пологими склонами, и длилось это бесконечно. Джованни, пружиня, прыгал через ущелья. Риви сидел прямо, держась одними ногами, и вглядывался в бледно-серое зимнее небо. Руки у него замерзли – перчатки остались где-то в сумках, под завалами. Правая кисть изо всех сил сжимала рукоять топора, и казалось, обезображенная ладонь стала продолжением оружия. Левая рука безжизненно висела вдоль тела. Ни черные ущелья, ни скалистые выступы, ни липкий снег – Риви ничего больше не страшило.

С каждой секундой все сильнее казалось: опоздал. Риви не хлопал козла по боку, не кричал – тот будто понимал без слов и несся быстрее. Так быстро, что закладывало уши. Синяя гора торчала впереди – проклятая, недосягаемая. И как бы ни свистел в ушах ветер от скорости – ближе она не становилась.

Когда впереди показалась долина, небо заволокло низкими тучами. Риви заскочил в распахнутые ворота и пролетел по пустынным, мертвым улицам Парансана. Ни шороха, ни скрипа – только раздавленные картофелины, присыпанные снежной манкой, и углы загнутых крыш, прорывающие мутное небо. У храма Джованни занервничал, привстал на задние ноги, принюхался, издал жалобный блеющий звук.

– Беги, – прохрипел Риви, слез с козла, прижался лбом к мохнатой вонючей морде. – Прощай, брат.

И направился по широкой улице, не оглядываясь и постепенно переходя на бег.

В сотне метров от храма он остановился. Протер слезящийся, едва видящий глаз, плюнул желчью в снег и, вытащив топор, пошел дальше по дороге – меж рядов змей.

Там были красные змеи и черные змеи. Змеи с треугольниками на мордах, с клыками и без. Ползающие на брюхе и стоящие на лапах. Вонь стояла такая плотная, что казалось, ее можно потрогать. Но Риви смотрел только вперед – туда, где на ступенях храма сидел, раздвинув блестящие чешуйчатые лапы, огромный белый змей. Нетерпеливо ходил туда-сюда хвост с острыми шипами. А перед змеем, занеся топор для удара, замерла Акира.

На секунду глаза змея полоснули Риви по лицу, он поднялся на лапы, растянул пасть – и бросился на Акиру. Риви и сам не понял, как прыгнул вперед, выставил топор и чиркнул змею по белому брюху. Он отскочил – на морде появилась издевательская человеческая ухмылка.

– Отойди, Акира! – сказал Риви. – Я его добью.

Но в ответ услышал взволнованный, едва знакомый голос:

– Вы опоздали, лейтенант Риви.

Госпожа Кун придерживала на плечах черную шаль. Риви понял, почему не заметил ее раньше: благородная госпожа трусливо пряталась за змеиным телом.

– Вряд ли, – криво улыбнулся Риви, занеся топор для нового удара.

Госпожа Кун задрала голову к храму, и ее взгляд стал задумчивым и немного печальным.

– Акира, – прошептал Риви. – Убьем белого – выгоним тварей из города.

Но ему никто не ответил – только ухмылка змея стала шире. Риви испуганно оглянулся: он же видел Акиру с оружием, она же была в порядке…

Акира стояла, опираясь на воткнутый в землю топор, будто на посох. Под правым ребром по шерстяной ткани ханбока расползалось неровное темное пятно.

– Прикончи меня, Маттео, – прошептала она, и струйка крови потекла из уголка рта к подбородку.

Внутри у Риви что-то оборвалось: все потеряло резкость, в висках застучало.

– Вы же никогда этого не сделаете, лейтенант Риви, – сказала госпожа Кун. – Вы же не Сон Минхи.

– Держись, Акира! – Риви зажмурился. – Держись, пожалуйста.

Он подскочил к змею, со всей дури рубанул ему по задней лапе, но отлетел назад – снег вперемешку с кровью размазался по нижней губе.

– Убить разумную змею гораздо сложнее, чем обычную, лейтенант, – пропела госпожа Кун. – Она видит ваши удары. Ее не обмануть. А это – еще и самец, которого разбудили. Сдайтесь, как остальные пограничники, и не пострадаете. Змеи не тронут город.

– Пошла ты, – сказал Риви и встал.

– Так ведь вы сами просили только об одном – сдать город! Так сдайтесь уже, лейтенант Риви!

«Где Ким?» – мелькнуло в голове.

Риви снова занес топор, яростно прыгнул на белого змея. Отлетел от удара в грудь. Оружие выскользнуло из рук. Риви упал на ступеньки храма – с глухим стуком, едва успев прикрыть ладонями переносицу. Приподнялся, попробовал пошевелить левой ногой и не смог.

Акира все так же стояла на полусогнутых, опираясь на топор, в луже собственной крови – будто гордость не позволяла ей умереть на коленях. Хаяни подошел к ней, раскрыл пасть.

Завыл ветер, проплыло где-то сбоку лицо госпожи Кун – бледное, полное страха. Она пятилась назад, к спасительным дверям храма. Того, где когда-то оставлял ей послания в книге пророка влюбленный Сон Минхи, того, где…

– Хаяни! – заорал Риви. – Слышь, Хаяни!

Змей помешкал секунду. В глазах мелькнуло удивление.

– Хорошо! – крикнул Риви снова. – Хорошо! Но что ж ты за тварь такая, что даже не даешь нам помолиться перед смертью? Что ж ты, Хаяни, за мразь!

Удивление в змеиных глазах стало более ощутимым – Риви чувствовал его всем телом. Змей молчал, потом в голове у Риви все загудело, и откуда-то издалека ясно проступили сказанные басом слова:

– Помолись.

– Но мне нужна книга! – снова заорал Риви, приподнявшись на локтях. – Книга пророка!

Госпожа Кун остановилась, вытянулась в струну и посмотрела на Риви затравленно – будто это она, окровавленная, лежала на ступеньках, а не он.

– Хаяни! – гаркнул Риви, напрягая легкие. – Вели своим тварям принести мне книгу пророка! Это моя последняя воля!

«Единственное, на что разумная змея готова пойти – выполнить последнюю волю того, кого она хочет сожрать».

– А что, без книги уже молиться не умеешь? – послышался насмешливый голос где-то в затылке.

– Представь себе, – так же насмешливо ответил Риви. – Помолюсь, и так и быть: жри и живи еще двадцать пять лет. Только меня тоже не забудь сожрать. Кровь у меня обычная, но уж не подавишься.

В голове раздался лающий смех.

– Сам принесу. Все равно никуда не убежишь.

Хаяни упал на четыре лапы и запрыгал по ступенькам, кроша камень.

Риви кое-как поднялся, превозмогая боль, пополз вниз, нашарил топор и, падая, добрался до Акиры – в тот самый момент, когда она начала заваливаться на спину. Риви поймал, вытер кровь с подбородка.

– Не отпускай оружие, – прошептал еле слышно. – Только не отпускай оружие.

Госпожа Кун смотрела на раскуроченную дверь храма с ужасом. Сначала снова показалась белая плоская башка, потом передние лапы, а потом и все длинное тело Хаяни. Риви убрал топор за спину.

Хаяни стек обратно по ступенькам на брюхе и, распахнув пасть, выплюнул мокрую тетрадку.

– Молись уже.

Риви аккуратно положил голову Акиры себе на колени, взял книгу и распахнул на середине. Пятна синих чернил. Квадратные парансанские буквы, сомкнутые в одну плотную, едва различимую линию. Запах старой бумаги.

– Пророк Донсу, – четко проговорил Риви, не разбирая ни строчки. – Прими нас в объятия свои, прости нам прегрешения, вольные и невольные, и даруй жизнь вечную на Земле, и вечный покой, и вечную память. – Он откашлялся и поднял на Хаяни прищуренный глаз. – Но лучше, дорогой пророк Донсу, не сегодня.

Риви посмотрел на змею, посмотрел так, как учил Минхи, – без страха быть съеденным. Так, как однажды получилось в Реджо. Желтые глаза поначалу казались живыми, человеческими, но вдруг взгляд Хаяни потерял ясность.

– Не отпускай топор, Акира, – повторил Риви, бросил книгу и вытащил оружие из-за спины.

Хаяни заметался, повернулся к госпоже Кун, и – не успел Риви опомниться – раскрыл пасть и проглотил ее целиком.

– Змея всегда выбирает невооруженных противников, – прошептал Риви, услышав характерный хруст.

Ветер зашелестел листами книги пророка – в толстой обложке, в маленьком углублении, лежал пузырек с ядом. Самое надежное место, говорила Минхи госпожа Кун – и была права.

Акира кашлянула кровью, резко поднялась, отползла от Риви и метнула в Хаяни топор. Упала навзничь, раскинув руки. Просвистел воздух, и лезвие мягко вошло под чешую. Хаяни захрипел и повалился на ступеньки – из пасти у него все еще торчал кусок непрожеванной черной шали.

– В атаку! – раздалось сверху, с крыши храма.

Змеи одна за другой попадали, сраженные летящими копьями, и Риви увидел Кима.

Улицы заполнили погранцы. Они кинулись на змей и погнали их к воротам.

Риви схватил бутылку, отвинтил крышку зубами и влил Акире две капли в приоткрытый окровавленный рот.

– Все хорошо, все хорошо, – повторял он, как молитву. – Сейчас подействует. Я же видел, оно действует.

Но раны не затягивались. Акира почти не дышала, голова заваливалась вбок, и Риви приходилось приподнимать ее снова и снова. Он влил еще каплю, потом еще. В очередной раз провел руками по животу – и нащупал только разорванный ханбок, кожу и кровь.

– Папа, – прошептала Акира, дотронувшись до лица Риви холодными пальцами. – Спой мне песню, папа.

Риви похлопал ее по щекам, опять приложил ладонь к ране под ребром – должна затянуться! Ну должна!

– Песню, папа.

– Счастье, – тихонько запел Риви, хватая ртом воздух. – За руки держась, далеко идти… Счастье… Счастье…

– Хорошая, – выдохнула Акира. – Песня.

Ее глаза смотрели вверх – на крыши Парансана, хмурое небо и кружащих соколов.

– Врач сказал тебе ходить.

Риви оперся на костыли, опустился на каменные ступени больницы. Хмуро посмотрел на Кима.

– Плевать, – произнес сквозь зубы и уставился на бежевую стену ближайшего дома, всю в разводах после дождя.

Тянущийся по городским улицам запах острой жареной картошки пробирался в ноздри, побеждая затяжной насморк.

– Надо ходить, хён, – настойчиво повторил Ким, оглаживая полы белого ханбока.

Он стоял напротив, покачиваясь с пятки на носок. Не сводил с Риви взгляда.

– Как прошла церемония прощания? – спросил Риви.

– Было хорошо, – ответил Ким. – А это, – он пошарил по карманам, – тебе.

И протянул Риви холщовый мешочек, пахнущий кофе. Риви сморщился, будто почуял змею.

– Я больше его не пью, – ответил он, но все-таки убрал за пазуху.

– От Фэна.

– Кого?

– Рядового Фэна. Помнишь, во время защиты Шэня был такой курносый в твоем отряде? Тогда заболел и вот, выжил. Хотел отблагодарить.

– А, – ответил Риви.

Шэнь, проклятый Шэнь. От мыслей о тех разговорах и ужине нога заболела сильнее.

– Брат. – Риви поднял на Кима воспаленные глаза. – Брат, я был идиотом. Если бы тогда, в Шэне, я бы перешел черту. Я бы признался ей. И просто заставил бы ее сесть на корабль.

– Не заставил бы. – Ким присел рядом, положил Риви руку на плечо. – И ты отлично это знаешь. Хватит уже, хён. – Он провел Риви по отросшим спутанным волосам.

Риви опять уставился на стену дома. Начинало припекать, и овальные лужи блестели на солнце.

Вспомнилось, как Ким, спустившись с крыши, подхватил их обоих: Риви на плечо, Акиру – на руки и донес до больницы. Как ругался по дороге, будто ему вообще не тяжело:

– Заперла меня дома, еле очухался. Пока людей собирал… Хорошо, что успел, хён, хорошо, что…

Риви тогда только спросил:

– Видел?..

– Нет, – отвечал Ким на бегу. – Только когда ты уже молился.

Риви сморщился.

– Как ты думаешь, – спросил, чтобы перевести тему. – Синь достоин памятника в саду, как у его отца?

– Не знаю. – Ким подпер кулаком подбородок. – Но то, что от него осталось, нашли на подступах к Парансану. Повернул назад – значит, раскаялся. И благодаря тому, что нашли вместе с телом бутылку с ядом, мы спасли Шэнь от лихорадки. Они очень благодарны, хён, что мы поделились. Думай лучше об этом.

– Значит, его звали Фэн. Курносого.

– Да, и он выжил благодаря тебе. И Линь-Линь тоже. – Ким поднялся, встал позади Риви и начал пальцами аккуратно распутывать ему волосы. Риви не сопротивлялся. – Может, тебе сбрить бороду, хён? Она же седая наполовину.

– И что.

– Представляешь, если капитан тебя таким увидит?

– Прекрати.

– Не узнаю тебя, хён. – Ким сделал Риви узел на макушке и затянул его черной лентой. – Вот, сейчас настоящий северянин. Только бороду сбрей.

– Врач из Кливлендска тоже говорит, что она уже не встанет, – упавшим голосом произнес Риви. – И тот, кого прислал генерал Такаяма. В лучшем случае останется так, без сознания. Но они хотя бы делают ей уколы и вводят что-то в кровь, и она не умрет от истощения.

– Хён, помнишь, что ты мне сказал в Шэне? Хватит читать заупокойные молитвы по живым. Вот и сам прекрати.

Риви промолчал. Сжал ладонь Кима, лежащую у него на плече. Подумал, когда мальчишка, верящий в пророков больше, чем в себя, стал взрослым.

– Хватит, – согласился он.

– Слушай. – Ким опустился рядом на ступеньку. – Этот майор Фролов из Кливлендска, который прислал врача. Это из-за его рекомендации к нам не было никаких вопросов? Теперь нас считают героями.

– Да. Из-за его рекомендации.

– А змея – она правда была как человек?

– Я уже рассказывал, брат. Акиру не должны были увольнять. Она убила белую тварь. Она же ее убила! А теперь нам с тобой собираются дать звания как змееловам, а она…

– Да. – Ким вздохнул. – Но ты же понимаешь…

– Это просто месячные. – Риви, морщась от боли, вытянул ноги. – Разве из-за этого можно увольнять?!

– Хотя бы звания не лишили, хён. Она сможет служить на Юге. Когда поправится.

– Поправится, – эхом повторил Риви. – У нее месячные. Это значит, ее организм живет. А не медленно умирает, как все говорят.

– Хён, майор Фролов хочет, чтобы ты поехал к нему? В Кливлендск?

– Да.

– А ты поехал бы? Если вдруг она так и не встанет?

Парансан, начало апреля.

Месяц спустя

– Хён! Хён!

Риви распахнул глаза.

Ким поднял его с пола и прислонил к стене, будто куклу. Сунул под руку костыль.

– Хён, она сидит. Сама.

– Давно? – Риви показалось, что он спит.

– Где-то полчаса.

– Почему не сказал?!

– Пытался, тебя не разбудить.

Риви кивнул, бросился к закрытой раздвижной двери, но Ким крепко схватил его за руку.

– Хён, она, похоже, ничего не помнит. Меня не сразу узнала. А когда узнала, спросила, когда будем хоронить отца.

– То есть?

– Она не помнит ни драки с белым змеем, ни как мы ходили за ядом.

– То есть и меня? – Риви остановился.

– Я не знаю, – прошептал Ким. – Я не спрашивал.

– Неважно. Пусти уже.

Он вырвался, поковылял к двери, открыл ее с глухим стуком. Встал на пороге, боясь вдохнуть. Акира сидела на постели, положив руки на колени, и смотрела на ветви вишни, забирающиеся в комнату через распахнутое окно.

Обернулась, потерла впалые щеки прозрачными ладонями.

Сощурилась, пытаясь прочитать буквы, вышитые у Риви на ханбоке.

– Ри-ви. Мат-тео, – произнесла по слогам.

– Здравствуйте, капитан Фрост, – ответил Риви, чувствуя, как ходит ходуном подбородок.

Акира смерила его подозрительным взглядом.

– Почему ты называешь меня капитан Фрост, Маттео?

Риви зажал рот рукой. Бросился к ней, потеряв костыль и едва не упав. Бухнулся рядом на постель. Уткнулся носом в шею, вдохнул запах лекарств. Почувствовал, как щиплет глаз. Акира аккуратно приподняла его голову, вытерла слезы со щек.

– Как же я скучал, – выдохнул Риви. – Как же…

Она задумалась. Посмотрела на него, будто не узнавая.

– Но ты вышел пять минут назад, Маттео. Ты успел соскучиться?

– Вышел? – Риви моргнул.

Он заходил в палату ранним утром – как и весь месяц, Акира лежала, не реагируя ни на шум, ни на голоса. Потом врач выгнал его спать в коридоре.

– Ну да. Только я не помню, чтобы у тебя была борода и длинные волосы. И почему ты с костылем? – Она запрокинула голову, обхватила себя руками.

Риви молчал.

– Кажется, я разучилась читать. – Она указала на вышивку у Риви на ханбоке. – Это ведь «м»?

Он ошарашенно кивнул.

– Причем южный алфавит я помню. – Она нахмурилась. – Вот. Маттео Риви. – И Акира провела пальцами по воздуху. – Сначала имя, потом фамилия. Правильно?

Риви кивнул снова.

– Ты сказала, я вышел недавно, – начал он осторожно. – Мы разговаривали?

– Не особо. Играли в подкидного. – Она задумалась.

– Сегодня?

– Сегодня. Вчера. Позавчера… Месяц назад. Маттео, а почему мы все время играли в подкидного?! Или мне это приснилось?

– Приснилось, – закивал Риви.

Акира рассеянно обернулась, приподняла жесткую больничную простыню:

– А это зачем?

Риви отвернулся. Не стал говорить, как врачи просили убрать простыню: «Ну сколько можно носить стирать, может, уж лучше на одной клеенке», а Риви огрызался, что будет холодно. Как каждый день они с Кимом разминали Акире руки и ноги, чтобы заставить работать мышцы. Ответил тихо:

– Просто.

– И волосы. – Акира потрогала пряди, которые были теперь по плечи. – Они же короткие.

…И как отрезали волосы, потому что уже через пару дней появились колтуны, и Риви не смог их расчесать.

– Так тоже очень красиво, Акира. Значит, тебе приснилось, что мы играли в подкидного?

– Это хотя бы объясняет, почему я все время проигрывала, – прошептала она. – А то я слишком давно тебя знаю, Маттео. Должна была хоть раз выиграть.

– А ты помнишь, как мы познакомились? – спросил Риви.

– Конечно. Я вытащила тебя из пасти змеи.

– А когда это было?

– Лет… семь назад?

– Не совсем.

– А сколько тогда? Десять? Кажется, как сейчас, была зима. – Акира удивленно посмотрела в окно. – Вишня цветет…

– Ничего-ничего, – прошептал Риви, прижимая ее к себе. – Память вернется. А пока – десять лет. Пусть будет десять.

И память к ней возвращалась.

Риви спал в палате на матраце в углу. В коридор его больше не выгоняли. По утрам носил горячий кофе и все, что находил на рынке, – хлеб, картошку, лапшу. Ким варил супы – его готовка стала почти приемлемой, это Риви кое-как признавал. Акира ела неохотно. Почувствовав в первый раз запах кофе, сказала:

– Кажется, это мне нравится. Только не помню, что это.

Попробовала.

– Как деготь.

– Ты втянешься, – уверенно сказал Риви. – Давай, поешь. – И Акира откусила картошку.

– Вчера ко мне пустили ребят из погранотряда, – сказала она. – Чхве теперь командир. До того, как найдут змеелова. Наверное, кого-то с Юга. Все говорят, я убила белую тварь, и это несправедливо. Что за белая тварь, Маттео? И почему ты не рассказываешь, как сломал ногу?

– Ты убила разумную змею, Акира. И еле выжила.

– Я не помню. И почему уволили, тоже не помню.

Клеенку из-под простыни убрали.

– Ты выгребал из-под меня дерьмо? – спросила она. – Со сломанной ногой?!

– Не волнуйся, ты же ничего не ела, – ответил Риви. – Было не то чтобы много. И я старше на два года, состарюсь быстрее. И тогда будешь выгребать дерьмо из-под меня, так что…

– Какой стыд, – сказала она и замолчала надолго.

Той ночью Риви проснулся. Подошел, и Акира вцепилась ему в руку.

– Прости, – шептала она. – Прости. Я не хотела, чтобы ты туда шел. Я не могла тебя туда отправить. А ты… все равно…

– Все хорошо, – вздохнул Риви. – Теперь все хорошо.

Он лег рядом и гладил Акиру по голове, пока она не успокоилась и не заснула. А потом задремал и сам. И с тех пор не возвращался на матрац.

Отцвела вишня – Акира плакала по ночам.

– Это же он направил змей на Реджо? Сон Минхи? – спрашивала она в очередной раз. – Чтобы спасти меня?

– Нет, Акира, – твердо отвечал Риви, хотя и сам не знал до конца. – Он мог их слышать и понимать. Но не мог им приказывать.

Однажды Риви проснулся не ночью, а утром – и понял, что она не плакала. Акира тоже не спала: привстав на кровати, разглядывала кривой, затянутый новой кожей шрам под правым ребром.

– Он очень уродливый, Маттео?

Риви нагнулся, поцеловал шрам.

– В тебе нет ничего уродливого, Акира.

Не удержался, засунул ладонь под больничную рубашку, коснувшись груди. Понял, что остановиться невыносимо трудно, пробормотал:

– Если не хочешь – скажи.

Риви вытащил руку из-под рубашки, но тут Акира его поцеловала.

– Хочу.

Риви хотел быть медленным и аккуратным – и не смог. Слишком горячими были губы, целующие его в ладони и шею, слишком торопливо она стащила с него трусы, слишком приятно кончик ее языка касался его пальцев. Слишком сильно впилась ногтями в его спину, когда он вошел. Все было слишком.

Риви обмяк, вытер капли пота, выступившие у Акиры на лбу и висках, и перекатился на подушку.

– Ужасно соскучилась, лейтенант Риви, – прошептала она, запрокидывая на него ногу. – Просто ужасно.

– Вообще-то…

– Да?

– Капитан Риви.

– Капитан?

– Ну… Мы же добыли яд и теперь змееловы, поэтому совет северных генералов согласился. – Риви запнулся. – Честно говоря, я не хотел. Меня ведь чуть не сожрали… Я только тебе мешал. Но майор Фролов настаивал. И попросил за нас. Поэтому теперь капитан Риви. И капитан Ким.

– Фролов что, умеет просить?

– Если прийти на заседание пьяным и орать – значит просить, то да.

– Он с Юга. Его что, приглашали?

– Нет. Но испугались. И проголосовали «за».

– Так, а почему вы оба в лейтенантских ханбоках? Нужна ведь другая вышивка на рукаве. – Акира задумалась.

– Как-то было не до вышивки.

– И что, никому из вас не предложили место командира в Парансане?

– Киму.

– И?

– Отказался.

– Поговорю с ним.

– Никто из нас не займет твое место. Это решено. Пусть высылают командира откуда угодно. Но знаешь, майор Моранди говорил: дают деньги – бери. Так что теперь у нас с братишкой Кимом капитанская прибавка. И, заметь, без лишних обязательств.

– Я знаю, ты заплатил за моих врачей, Маттео. И лекарства. И отдельную палату. – Голос Акиры был еле слышным. – Фролов предлагал, но ты сказал «нет». Ты согласился на капитана, потому что… нужны были деньги на меня.

– Нет, Акира. Просто мы, южане, очень жадные. Особенно реджийцы.

– Ты же римлянин.

– Это почти одно и то же.

– У меня есть деньги, Маттео. Ким ведь знает, где они лежат, вы могли бы взять их. Нет, вы должны были их взять.

– Если Ким знает, я бы не был так уверен, что они еще там.

Акира прижалась крепче.

– И чем мне теперь отплатить?

– Вообще-то у меня список. Свидание в приличной шэньской лапшичной, например. Постараюсь съесть столько, чтобы тебе пришлось брать в долг.

Она помолчала, закрыла глаза.

– Ты заслужил капитана, Маттео. Даже не думай, что это не так. Хотя если снова прыгнешь в глотку змее без оружия, обещаю, я тебя оттуда достану. И задушу.

– Согласен.

– Так о чем я. Ужасно соскучилась, капитан Риви. И ужасно горжусь.

– Я тоже, капитан Фрост.

Кливлендск, начало апреля.

Год спустя

Железная будка с надписью «Кливлендск» виднелась меж полосатых стволов. Ставни открылись – смуглая рука высунулась и приняла у Риви стопку документов.

– Капитан Риви? – В окне показалась кудрявая голова молодого пограничника. Моргнули круглые ореховые глаза.

– Капитан Риви.

– Так, капитан Риви. – Пограничник огладил синюю гимнастерку с мангустом на нагрудном кармане, застегнутую на все пуговицы. – Выезжали вы, значит, два месяца назад.

– Или три.

На полосатых деревьях зеленели липкие листочки. Риви вспомнил, что прошел год – год с того момента, как он проснулся в больничном коридоре.

– Вы же приехали не один, капитан Риви? – Кудрявый пограничник переворачивал бумаги. – Простите, я новенький, перевели из Петербурга неделю назад. Вот это отдать майору Фролову. Так. А это откуда взялось?

Риви выругался про себя, напряг слух. Руслиш давался невероятно трудно.

– Нет, не один, – произнес он медленно, обернулся и заорал на северном. – Брат! Где ты, черт подери?!

Ким сидел, прислонившись к полосатому стволу, и прижимал к себе что-то рыжее и меховое.

– Представляешь, тут кот! – крикнул он в ответ. – Настоящий! Реально в Кливлендске их не всех сожрали. Давай с собой возьмем, а?

– Нам через весь материк переться. К тому же, кому его потом? Когда снова поедем за ядом?

– Во-первых, – Ким почесал недовольному коту лоб, – Фролов сказал: принесем яд – можем хоть целый год отдыхать. Во-вторых, даже если уедем, я отдам Ники. Мне кажется, она порадуется. Хён! Хён, ну давай, а?

– Ники, – процедил Риви. – Ее имя Вероника, как тебе известно. У нас и так козлы.

– Простите, я немного понимаю северный, – оживился кудрявый. – Вы бы взяли и правда, капитан Риви. Сожрут ведь тут. Вы же потом на Изола Белла, судя по документам. Да, документы…

– Ладно! – почти крикнул Риви, теряя остатки терпения. – Забираем кота! Только поставьте уже свои долбаные печати!

Кудрявый отвел глаза:

– Кое-что не сходится.

– Что у вас там не сходится?! – Риви окончательно разозлился.

– Дело в том, что оборона Кливлендска… – начал кудрявый неуверенно, – полгода назад. Под командованием капитана Риви.

– И что оборона Кливлендска?!

– Я был уверен, что капитан Риви – женщина. И в документах это указано. Но вы ведь не женщина.

– А ну дайте! – Риви привстал на цыпочки и сунул голову в окно. – Это сюда, а это сюда, – сказал он, перекладывая бумажки перед носом кудрявого.

Когда же это кончится. Месяцами таскаться с Юга на Север, ночевать в лесу, толком не спать. Пятнадцать змей, пятнадцать бутылок яда. Пять получит Кливлендск – Фролов взял их на службу, защищал от генералов, но и своего не упускал. Одну отдали Парансану. Новым главой выбрали выращивающего картошку фермера – и уже в третий раз он, к восторгу Кима, расплачивался едой. Одну в Реджо – остаток можно продавать как вздумается. Желающих купить было много, но Фролов, конечно, хотел процент.

Риви с тоской подумал, что вечером они с Кимом будут сидеть без трусов в бане, безуспешно пытаясь отыграться в подкидного, и что потом Фролов непременно потащит на площадь слушать, как поет Кун Сонджу.

Младшего Куна они встретили прошлым летом в Кливлендске и рассказали о смерти матери как есть. Тот принял новости стойко, шепнув: «Жаль, что она так и не узнала, как я пою». Риви было жаль парня. Беззлобный, немного неуклюжий, не умеющий держать в руках оружие и вылетевший из военной школы, в общем, ужасно не подходящий генеральской династии Кунов, он сбежал на Юг подростком и все это время верил, что хоть кто-то из родственников будет его искать.

Землю на Изола Белла он все-таки принял в наследство, но уезжать туда не спешил. В Кливлендске любили музыку и хорошо за нее платили. А после того как Кун узнал, что он из тех, у кого яд заживляет змеиные раны, страх перед змеями у него, кажется, немного утих.

Риви тоже любил слушать музыку на площади, но в этот раз не был уверен, что не заснет прямо на улице – путь из Шэня в Кливлендск был тяжелым, на воде болтало кошмарно. Риви мечтал об одном – вручить Фролову бутылки с ядом, отоспаться хотя бы сутки и отправиться на Изола Белла, чтобы какое-то время пожить без змеиной вони.

А тут этот! Этот – Риви даже не мог подобрать слово – никак не разберется с бумагами.

– А! Понял, капитан Риви! – Кудрявый хлопнул себя по лбу. – Капитан Риви, капитан Риви и капитан Ким. Как я не заметил, что тут три человека указаны.

– Сообразили.

– А Джованни, Донсу и Макото – это что, козлы?! На них что, тоже нужны бумаги?

– Только с козлами давайте не будем разбираться, рядовой.

Риви почувствовал, как рука Акиры легла ниже ремня.

– Ты как? – спросил он шепотом.

– Не очень. Надеялась, перестану блевать, когда сойдем с долбаного корабля. Но не в этот раз.

Риви протянул флягу с водой.

– Точно укачало? Просто позавчера, когда мы были в Шэне… – Риви кашлянул.

– Мы же решили: ничего не говорим Киму про его рагу. Ты ведь сам всю ночь с горшка не слезал.

– Так вот же капитан Риви! – Широкие брови кудрявого вскинулись. – Я слышал про оборону города!.. И про то, как вы добываете яд.

– Надо же, а про меня ничего не знаете, – фыркнул Риви, но беззлобно.

Рядовой внимательно вгляделся в его лицо.

– Кажется, и про вас знаю!

– Уж наверняка про то, как я пять раз оказывался в желудке змеи без оружия и…

– Однажды все-таки задушу, – шепнула Акира Риви на ухо и несильно пихнула его кулаком.

– Так это были вы? – воскликнул кудрявый. – Честно говоря, мне просто рассказывали про пограничника с северными глазами, который проиграл в подкидного жене и бегал десять кругов по городской площади в одних трусах.

– Большое спасибо. – Риви торопливо сгреб бумаги, едва их не уронив.

Махнул Киму, чтобы забирал разбредающихся в разные стороны козлов.

– Ну говорила же тебе. – Когда они отошли, Акира вытащила из кармана брюк Риви очки.

– Ладно, ладно. Я в них похож на майора Моранди.

– Значит, майор Моранди отлично выглядит.

Риви вздохнул. Полгода назад он начал немного видеть левым глазом – врач, к которому затащила Акира, прописал очки.

– Сделал бы тебе кофе, как приедем, но, как ты помнишь, обжаривают тут паршиво. – Риви усмехнулся.

– Все равно ужасно хочу кофе, Маттео.

– Ты же всегда говоришь, кливлендский похож по вкусу на козлиное дерьмо. Кстати, всегда было интересно, это ведь всего лишь предположение?

– Нет, я ела козлиное дерьмо, Маттео. – Акира закатила глаза, и Риви улыбнулся. – Слушай, я так устала, что плевать. Сделай сегодня кофе. Как у местных.

– Со сгущенкой? – уточнил Риви осторожно. – Ты же…

– Честно, готова съесть целую банку. Зайдем на рынок?

«На дух ее не перевариваешь», – закончил про себя Риви. А вслух сказал:

– Конечно.

– Паршивый кливлендский кофе с паршивой сгущенкой. То, что мне сегодня нужно. И, может, соленой рыбы. Маттео, вы с Кимом как насчет рыбы?

– Рыбы? Да, обязательно.

Риви вздохнул, подошел к Акире ближе и отстегнул у нее с пояса топор.

Парансанский военный ханбок состоит из распашного жакета и штанов на завязках. Вдохновлен традиционным корейским костюмом, но проще по крою и с ремнем для оружия. По желанию пограничника шьется с капюшоном или без. Может быть и зимним, и летним.

«Старшая сестра». Слово пришло в северный язык из корейского.