Не успевает Мирья открыть дверь, как ветер набрасывается на её чёлку, задувает волосы в глаза. Мирья оглядывается по сторонам.

Хотя кроны деревьев в вышине сотрясаются от сильных порывов ветра, а листва уже принялась желтеть, Мирья любит это время года. Цвета удивительно красивы.

«Особенно сегодня», – думает Мирья.

В животе словно что-то приятно щекочет – от предвкушения. Они с Эльмой договорились провести вместе весь день. Вдвоём. Они сделают Эльме крылья из листьев. Такие, как у Мирьи.

Но впереди ещё масса времени. Они должны встретиться после того, как Мирья отведёт Асмунда и Айка в дупло-читальню. Мальчикам нельзя летать одним в такой ветер, и Мирья обещала маме проводить их. Но сейчас они пока пошли с мамой к ней на работу – обжаривать кофе.

Мирья делает глубокий вдох. Прохлада свежей волной проникает в лёгкие.

Если поторопиться, Мирья успеет сперва заскочить к Пелле и Сиббо. Сегодня у неё не получится провести с ними время, и лучше предупредить об этом. Заодно она узнает, как заживает рана на груди Сиббо.

Мирья убирает с глаз чёлку. Потом расправляет крылья, взлетает и берёт курс на полянку, где живут её друзья.

– Мирья!

Как только она приземляется на траву, из кустов тут же, быстро семеня, появляется Пелле.

– Доброе утро. – Мирья улыбается и виновато разводит руками. – Как житьё?

– Шитьё? – Пелле смотрит на неё с недоумением. – Опять порвала крылья, нужно зашить?

Мирья со смехом качает головой.

– Нет, Пелле. Жи-тьё, – объясняет она. – Как поживает Сиббо? Рана получше?

С того дня, как Сиббо схватился с лесной куницей, вид у него был совершенно понурый. И раны на груди не спешили заживать.

Слишком уж не спешили, как считал сам Сиббо.

Пелле открывает было рот, чтобы ответить, но не успевает этого сделать, потому что к ним подскоком приближается Сиббо.

– Мы решили, что ты про меня забыла, – щёлкает он клювом. Вид у него очень жалкий.

– Мы? – фыркает Пелле.

Мирья наклоняет голову набок.

– Сиббо, дуралей ты, тебя не так просто забыть.

Она улыбается ему, но всё-таки ощущает укол совести, когда её взгляд останавливается на груди ворона. Повсюду бурые пятна запёкшейся крови.

И виновата в этом Мирья. Это она привела Пелле и Сиббо к беличьему гнезду, когда они участвовали в квесте. Оставалось лишь забрать последнее задание в дупле-читальне, или в «Беличьем дупле» – как называют его дети, потому что дверь в дупло сделана в форме беличьего хвоста. Но тогда это напрочь вылетело у Мирьи из головы. И она завела Пелле и Сиббо в жилище самой настоящей белки.

Эта ошибка едва не стоила Сиббо жизни.

– Как дела? – спрашивает Мирья, не в силах отвести глаза от груди ворона.

«На коже ещё местами осталась корка запёкшейся крови, но в целом заживает неплохо», – думает Мирья.

Грудь Сиббо вся покрыта маленькими тёмными бугорками – в тех местах, где новые перья пробиваются сквозь голую, серовато-чёрную кожу.

Мирья вдруг чувствует, как ей хочется их потрогать.

– Осторожнее! – Сиббо издаёт такой вопль, словно она уже это сделала.

Мирья поспешно отдёргивает руку.

– Болит? – спрашивает она.

– А ты как думаешь?

Сиббо ведёт клювом из стороны в сторону, как будто у него закружилась голова.

Порыв ветра ерошит его перья.

Мирья переводит взгляд на Пелле. Тот смотрит на неё с тревогой.

– Ты пролетала мимо болота? – спрашивает он и несколько раз моргает. – Видела, что случилось с водой?

Мирья отрицательно качает головой. Она не была у болота с тех пор, как они с Эльмой чуть не утонули. Стоит ей подумать о тёмной болотной воде, как становится трудно дышать.

– Вода поднимается, – объясняет Пелле. Глаза у него расширились и округлились. – Болото продолжает разливаться.

– Всё ещё? – Мирья ёжится. – Но ведь…

Она обхватывает руками плечи. Ей никак не выбросить из головы светящийся шар, который она видела на дне болота, не говоря уже о болотной траве, опутавшей лодыжки, когда Мирья бросилась в воду на выручку Эльме.

Ведь это же была трава? Трава?

– Скоро весь лес затопит. – Пелле отряхивается. – Ненавижу ходить с мокрыми лапами. – Он поднимает лапки, словно проверяя, не испачкались ли уже подушечки в болотной грязи.

Сиббо пару раз щёлкает клювом.

– Это были твои слова, что лучше бегать по земле, чем летать.

– Это да, – бормочет Пелле. – Только если она сухая.

Сиббо слегка пожимает плечами.

– Ну здесь-то сухо. Можем во что-нибудь поиграть. Я предлагаю «орехобол».

Вид у него ужасно довольный.

Мирья смеётся.

– Мне не до игр, Сиббо. Мне нужно домой.

Сиббо резко запрокидывает голову.

– Но ты же только пришла, а я как раз придумал очень весёлую игру. Называется «орехобол». Хотя бы попробуй сначала. А потом можем поиграть в «назадки», если хочешь. Когда ветер стихнет…

Мирья кусает губу.

– Но я… Я просто прилетела глянуть, как тут всё. Ты и твоя рана.

– Спасибо, неплохо.

Сиббо снова выпячивает колесом покрытую проплешинами грудь.

Сейчас незаметно, чтобы ему было хоть сколько-нибудь больно.

– «Орехобол», – произносит он себе под нос и несколько раз кивает. – Недурная идея пришла мне в голову. Думаю, может получиться очень забавная игра. Надо просто взять… – Он опять запрокидывает голову и задумчиво смотрит в небо. – Орех. Да. Орех, который можно как следует швырнуть! А потом…

Пелле пихает Мирью мордочкой.

– Что у тебя за дела? – спрашивает он.

– Мама не разрешает Асмунду и Айку летать одним в ветреные дни, – объясняет она. – Я обещала проводить их до дупла-читальни.

– Но потом же ты к нам, да? – спрашивает Пелле.

– Ну… Тут такое дело…

Мирья ковыряет землю ногой. Внезапно она понимает, что не знает, как всё объяснить. Что она не прилетит, как обычно, к ним на весь день.

Вдруг они обидятся на то, что Мирья сегодня променяла их на Эльму? Она же прекрасно знает, какого они об Эльме мнения.

– Тут такое дело… – Мирья косится на Сиббо. – Эльма спросила меня, не хочу ли я провести этот день с ней.

Она шумно выдыхает. Ну вот, наконец она сказала всё как есть.

Сиббо резко оборачивается и смотрит на Мирью.

– Эльма?

Он всё-таки слышал, что она сказала. Мирья стоит, понуро опустив голову.

– Так ты сегодня с ней? – обиженно спрашивает ворон.

Мирья молча кивает.

– Получается, ты теперь дружишь с ней? С Эльмой?

Сиббо несколько раз моргает.

Мирья пожимает плечами.

– Значит, вы подружились? – В голосе Пелле, напротив, не слышно никакой обиды. – Без жуток?

Сиббо кивает.

– Без шуток, – поправляет он.

– То есть я прав?

Пелле, ошеломлённо глядит на Сиббо. Тот обескураженно разводит крыльями.

Мирья не знает, что ответить. Дружба – больше, чем просто слово, а Мирья после праздника почти и не говорила с Эльмой. Но ведь Эльма сама спросила, хочет ли Мирья провести сегодняшний день вместе. И выглядела обрадованной, когда Мирья согласилась. Такой обрадованной, что у Мирьи до сих пор приятно щекочет в животе при воспоминании об этом.

В итоге Мирья вместо ответа ограничивается кивком.

– Ну, я… В общем… – бубнит она и чувствует, как губы сами собой расплываются в улыбке.

Влажная мордочка Пелле утыкается ей в плечо.

– Отлично, – говорит он. – Друзей много не бывает.

Мирья надеется, что он говорит искренне.

– Ладно, о’кей, давай топай. – Сиббо обиженно щёлкает клювом. – Топай к своей Эльме.

Он говорит это таким тоном, словно только что раскусил что-то очень невкусное.

– Знаешь что, Сиббо? – Пелле потягивается и широко зевает. – Тогда я пойду подремлю.

– А как же я? – Вид у Сиббо совершенно потерянный.

– Ты? – Пелле уже направился к кустам. – Ты пока почисти пёрышки.

Он останавливается и бросает на Сиббо лукавый взгляд.

– Хотя нет, – фыркнув, добавляет он. – Их у тебя не так много.

– Постой. – Мирья смотрит ему вслед. Она забыла спросить, не согласятся ли они сделать Эльме крылья из листьев. – Тут… это… – Пелле мелькает в последний раз в траве и исчезает в кустах. – Я просто подумала, что… – пытается объяснить Мирья, но никак не может подобрать подходящие слова.

Если Сиббо так настроен против Эльмы, то, наверное, он не захочет делать для неё крылья.

– Я просто…

Сиббо едва заметно наклоняет голову набок.

– Просто что? – говорит он.

Мирья кусает губу.

– А что, если бы Эльме захотелось такие же крылья, как у меня? Мы бы не могли тогда…

Она не успевает договорить.

– Эльма хочет крылья из листьев?

Сиббо приосанивается. От восторга он начинает часто-часто моргать.

– Во сколько вас ждать?

Он встряхивается так, что ветер снова ерошит его перья.

Мирья облегчённо выдыхает. Внутри у неё разливается приятное тепло при виде того, как Сиббо принимает горделивую позу.

– Мы прилетим не сразу, – говорит она. – Мне сначала нужно проводить Асмунда и Айка к дуплу-читальне. И потом, может, у Эльмы есть планы. Но… мы прилетим, как только освободимся.

– Ну, ты знаешь, где нас искать.

Сиббо делает несколько быстрых подскоков по направлению к кустам, в которых скрылся Пелле. Он наклоняется и заглядывает под ветки.

– Я ведь всегда это говорил, да, Пелле?

Потом добавляет, уже погромче:

– Слышишь меня? Я говорю, что мы делаем суперские крылья.

Сиббо запрокидывает голову.

– Погоди, Пелле. Скоро все эльфы захотят такие. Нас ожидает слава. Я уверен в этом. Просто подожди немного.

– Угу, и ты подожди, – доносится из кустов сонный голос. – Дай мне пока поспать.

– Нет, Пелле. – Сиббо почти ликует. – Пора идти собирать листья. Время не ждёт.

Мирья чувствует, что сейчас расхохочется. Конечно же, Сиббо загордился. Она сразу могла бы догадаться.

– Увидимся! – кричит Мирья, взмахивает крыльями и взлетает.

Едва оторвавшись от земли, она снова чувствует, как сегодня ветрено. Ну да ладно. Только подумать: у Эльмы будут крылья из листьев. Такие же, как у Мирьи. К концу дня у них обеих будут крылья из листьев. Крылья подружек. Просто невероятно!

Мирья заливисто смеётся.

Никогда ещё дорога домой не казалась такой короткой. Мирья приземляется перед домом, даже не запыхавшись.

Чёлка снова падает на глаза. Она быстрым движением поправляет волосы. Ветер совершенно их спутал.

Может, немного привести себя в порядок? Эльме это понравится. Например, расчесаться. Где-то, наверное, есть лента. Может, попробовать сделать причёску?

Мирья бросает взгляд на дом. Внутри тихо, значит, мама с мальчиками ещё не вернулись. Ведь Асмунда и Айка всегда слышно. За километр. Мирья, наверное, успеет вплести ленту в волосы до их возвращения.

Она открывает дверь. Быстрым шагом проходит через кухню. Тонкие ломтики яблок, которые мама сушит, развесив под потолком, наполняют дом сладковатым пряным ароматом. Мирья с наслаждением вдыхает его. Потом поднимает руку и толкает дверь своей комнаты. Дверь распахивается.

Мирья замирает на месте. В комнате кто-то есть.

Посреди комнаты стоит Павлос. Он открыл сундук с вещами Мирьи и одной рукой придерживает крышку.

– Мирья, ты-то тут какого?.. – вырывается у него.

Он выпускает крышку. Сундук захлопывается с громким стуком.

– Что ты делаешь? – Мирья чувствует, как внутри закипает злость. Она едва сдерживается, чтобы не наброситься на Павлоса с кулаками. – Это моя комната. И мои вещи. Я не хочу, чтобы ты… – Голос изменяет ей.

Павлос поднимает ладони, защищаясь.

– Спокойно, Мирья. Мы, наверное, слегка напугали друг друга. – Он изображает на лице что-то вроде улыбки. – Я думал… – Потом Павлос морщит лоб. Мирья замечает, как он смущённо смотрит в сторону.

– И ЧТО же ты думал? – Мирья стискивает кулаки. Ногти впиваются в ладони. – Что, пока меня нет дома, можно рыться в моих вещах?

Она пристально смотрит на него. Прямо в глаза, до тех пор, пока он не отводит взгляд.

– Да, глупо вышло. Но… Я хотел сделать тебе сюрприз, да…

Он разводит руками.

Мирью трясёт от бешенства. Такая… такая подколодная змеюка! Вообще-то Мирья не может сказать, что именно её отталкивает в Павлосе. Но ей крайне неприятны его постоянные попытки подружиться со всеми. И ещё неприятнее то, что мама считает его прямо таким классным.

– Убирайся, – шипит Мирья. Потом, уже громче: – ВАЛИ отсюда! – Она орёт так, что саднит в горле.

– Да… но, Мирья… – пытается возразить Павлос.

Внутри у Мирьи чернее ночи. Она ненавидит Павлоса. Никогда ещё её ненависть к нему не была такой сильной. И эта его улыбочка, курам на смех. Расхаживает везде с таким видом, словно постоянно безмерно счастлив.

– Никогда больше… – Мирья делает шаг в его сторону и указывает на дверь. – НИКОГДА больше не заходи в мою комнату.

Павлос как будто хочет что-то сказать, но потом решает промолчать. Он выскальзывает из комнаты мимо Мирьи.

Чужой кисловатый запах, всегда исходящий от него, заставляет Мирью поморщиться.

– Не усложняй так всё, – говорит Павлос тихо. В дверях он останавливается и снова смотрит на Мирью. На этот раз без привычного дружелюбия. Вместо этого в глазах Павлоса появляется какое-то мрачное выражение.

Потом он наконец отводит взгляд и уходит. Дверь закрывается за его спиной.

Мирья бросается на кровать. Секунду спустя она слышит, как Павлос выходит из кухни на улицу.

– «Я хотел сделать сюрприз», – зло бормочет она себе под нос, передразнивая Павлоса.

Да уж, спасибо, премного благодарна. Он же постоянно весь из себя загадочный. Как будто что-то скрывает. И что-то странное есть в его манере тихонько уходить, не говоря куда. А когда он возвращается, глаза у него блестят как-то странно. Словно он знает что-то такое, чего другие не знают.

Мирья лупит кулаком по кровати.

Как маме только могло прийти в голову оставить его жить у них в доме? Если бы папа был тут, то…

От этой мысли клубок в животе Мирьи взрывается. Она сворачивается калачиком и обхватывает руками колени.

Ветер с гулом врывается в щель под дверью: кто-то заходит в дом. Это Асмунд и Айк, она слышит голоса. И мама.

Через несколько секунд дверь в комнату Мирьи снова распахивается.

– Ты тут, Мирья? Лежишь? – Голос мамы звучит ласково. – Ты же готова проводить мальчиков, правда? Вам пора выходить. – Она садится на край кровати и кладёт руку Мирье на плечо. – Что-то случилось?

– Мам. – Мирья поворачивается к ней и вздыхает. – Пусть Павлос прекратит рыться в моих вещах!

– Да он и не думал рыться, зайка.

Мама наклоняет голову и улыбается.

– Нет, он роется… Он заходил сюда и… и…

Мирья никак не может выдавить из себя оставшиеся слова. Она пытается встретиться взглядом с мамой, чтобы та помогла ей, но мама только качает головой.

– Мирья, вот что я тебе скажу. Я не понимаю, за что ты невзлюбила Павлоса. Он очень милый и приятный эльф. Он просто хочет быть нашим другом.

Мама гладит Мирью по голове.

– Мне хватает друзей, спасибо! – Мирья сердито опускает глаза и косится на подушку. – Почему он всё ещё живёт с нами? Ты же сама говорила, что…

Мирья вспоминает тот день, когда появился Павлос. День, когда ей на долю секунды померещилось, что это вернулся папа. Но это был всего лишь Павлос. Мирья всё ещё чувствует разочарование.

– Ты говорила, что он останется на несколько дней, не больше. Ты так говорила!

– Давай-ка сбавь обороты. – Мамина рука легонько сжимает сзади Мирью за шею и ласково встряхивает, но в голосе уже слышится металл. – Мне никогда бы одной не перетащить урожай в дом. И к тому же у меня освободилось время, чтобы отремонтировать протекающую крышу над комнатой мальчиков, пока Павлос вырезáл новую плошку для нашего орехокола. Ещё он сделал каштановое мыло. Его хватит не только на весь следующий год, но и на продажу. Вообще-то Павлос сегодня как раз собирается на рынок – узнать, сколько он сможет выручить за мыло.

– Каштановое мыло и орехокол, – бормочет Мирья. – Подумаешь.

Мама заправляет выбившийся локон Мирье за ухо, но Мирья выкручивается из её рук.

– Он помог не только нам, Мирья, но и многим другим эльфам в нашем поселении. И Парлотти…

– Так пусть и живёт у кого-нибудь из них, – перебивает Мирья. – Он ведёт себя странно, мама. Неужели ты не замечаешь? С ним что-то не так. Ему нельзя доверять. Я знаю!

– Мирья, Мирья. Всё-то тебе что-то мерещится. – Мама встаёт с кровати и снисходительно качает головой. – Но ты ещё слишком мала для того, чтобы понять…

– Чтобы понять что? – Мирья садится на кровати.

Когда маме нужна помощь, Мирье приходится быть взрослой. Но как только разговор заходит о вещах, о которых мама не решается говорить, Мирья вдруг оказывается слишком мала, чтобы что-то понять.

– Ничего, зайка. Мы вернёмся к этому разговору позже. – Мамин голос снова стал ласковым. – Мне нужно идти. Мне давно пора вернуться в обжарочную и перевернуть орехи. – Мама вздыхает. – Собиратели буковых орешков сегодня утром привезли целую кучу орехов. Я хочу успеть закончить обжарку, чтобы их забрали до того, как появятся собиратели миндаля. А то получится как в прошлый раз. – Мама оборачивается к Мирье, натянуто улыбаясь. – Помнишь?

Мирья прекрасно помнила тот год, когда высушенные орешки бука перемешались с миндальными и изрядное их количество перемололи вместе с миндалём в ценную миндальную муку.

В ту зиму у всех эльфов без исключения прихватывало живот, да и поноса никто не миновал.

– Тебе пора собираться. Мальчикам совсем скоро надо быть в дупле-читальне, а ты вроде хотела ещё встретиться с Эльмой, да?

От маминых слов у Мирьи перехватывает дыхание. Эльма! Мирья ждёт не дождётся, когда увидит её! История с Павлосом на какое-то время перебила радостное предвкушение предстоящей встречи.

Мирья поднимает на маму глаза, собираясь что-то сказать, но в ту секунду, когда мама уже протягивает руку к двери, чтобы толкнуть её, дверь распахивают снаружи. В комнату вваливаются Асмунд и Айк.

– Почему всем в этой семье постоянно нужно торчать в МОЕЙ комнате? – стонет Мирья, закатив глаза.

Мама качает головой.

– Вы не могли бы вести себя сегодня прилично, мальчики?

Асмунд и Айк кивают наперегонки.

Мама выходит из комнаты и закрывает за собой дверь. Через секунду та хлопает ещё раз. От сквозняка, с гудением ворвавшегося в дом, когда мама вышла на улицу.

Мирья окидывает взглядом кухонный стол, но мама не оставила на нём никаких книжек. Наверное, второпях забыла.

Мирья невольно вспоминает, что это папа выбрал книгу, с которой она впервые пошла в дупло-читальню. «Жизнь прибрежных эльфов, полная чудес» – так она называлась. Папа помогал Мирье учиться читать. Они вместе сидели здесь, на кухне, склонившись над раскрытой книжкой, и Мирья медленно складывала слоги в слова.

Слово за словом.

И вдруг однажды она начала читать по-настоящему. Во всяком случае, так ей самой показалось.

Самое невероятное заключалось в том, что папа лично когда-то гостил у прибрежных эльфов. Он каждый вечер рассказывал об этом Мирье, читая с ней книгу. Рассказывал об осоке, о том, как выпаривают соль из морской воды. О зарослях шиповника и облепихи. И о бескрайнем море, волны которого вырастали огромными, как деревья, и с грохотом обрушивались на берег.

Слушать об этом было увлекательно и в то же время жутко. Настолько жутко, что потом Мирье снились кошмары, в которых она тонула в море.

Мирья вздрагивает, когда Асмунд прерывает её воспоминания.

– Да ладно, обойдёмся без книжки. – Асмунд поддаёт ногой конский каштан, валяющийся на полу. – Я могу заглядывать в чью-нибудь книжку.

Он демонстрирует пару финтов, ловко обведя каштан вокруг ножки стола.

– Нет, так не годится.

Мирья подходит к книжному стеллажу, но полки пусты. Остался только большой том сказок.

– Вы переставили папины книги?

Мирья оглядывается по сторонам. Может, мама всё-таки положила где-нибудь несколько книжек?

На пороге Мирьиной комнаты появляется Айк. Он мотает головой так, что его локоны взлетают.

– Зачем нам их переставлять? – спрашивает Асмунд и бьёт по каштану, загоняя его под стеллаж. – Гол!

Он скачет с ликующим видом, словно только что забил сложнейший мяч.

– Но тогда…

Мирья заглядывает во все углы, но книг нигде нет. Осталась только большая книга сказок, однако её нельзя выносить из дома. Она слишком ценная.

Но где же остальные? Папа так любил эти книжки! Может, мама убрала их в другое место? Но куда? Они всегда стояли здесь, на полках. Сколько Мирья себя помнит.

– Да неважно. – Асмунд тянет Мирью за рукав. – Макс ждёт. Мы опоздаем.

Мирья кивает. Асмунд прав. И всё-таки – не могут же они прийти без книги. Недолго думая, Мирья решается. Она осторожно снимает большой том сказок с полки и сдувает с него пыль. Нет книжки прекраснее, и Мирья знает, что она очень дорогая. Далеко не у всех эльфов есть такие ценные книги. И в ней множество увлекательных сказок.

Мирья не в силах удержаться. Она открывает книгу. Она помнит, что папа любил «Сердце трясины». А сама Мирья больше всего любит сказку «Волшебница-белоснежка и Снежная гора».

Мирья вздыхает. Пальцы сами отыскивают нужную страницу. На ней до сих пор остались следы: Мирья рисовала пишущим угольком.

Папа, конечно, был не в восторге. Мирья заметила, как он расстроился, хотя и ничего не сказал. Только потрепал Мирью по волосам и пробормотал, чтобы она больше так не делала. А потом аккуратно отчистил угольные следы клочком хлопка.

И всё-таки Мирья до сих пор видит едва заметную тень рисунка.

– Ну же, идём! – в голосе Асмунда слышится нетерпение.

Мирья поднимает глаза от книги. Асмунд распахнул входную дверь, и ветер врывается в дом. Айк поспешно семенит за братом.

Мирья оглядывается на пустые полки. Вон там стояла «Жизнь прибрежных эльфов, полная чудес». Вдруг Мирья никогда больше не увидит этой книжки? И что с другими, такими красивыми, книгами?

Тут она замечает пакет, в котором Павлос хранит свои стрелы. Пакет свёрнут и лежит посреди пустой полки.

«Павлос, – приходит в голову Мирье. – Ну конечно же. Наверное, это его рук дело».

Мирья чувствует горький комок в горле. Мама сказала, что Павлос поедет на рынок. Наверное, она отдала ему и книги, чтобы он их продал.

От этой мысли у Мирьи сводит живот. Если мама продала книги, чтобы запастись продуктами на зиму, значит, дела у них куда хуже, чем она рассказывала Мирье.

Мирья быстро захлопывает книгу, обнимает огромный том сказок руками и прижимает к груди.

«Мы опоздаем!» – доносится с улицы крик Айка.

Он прав. Они опаздывают, и, если она не поторопится, может так случиться, что Эльма уйдёт, не дождавшись Мирью.

Разрешения у мамы можно спросить вечером.

– Подождите, я уже иду! – кричит Мирья и выбегает из дома к братьям, обхватив обеими руками тяжёлую книгу.

Мирья вся взопрела и запыхалась, когда они наконец добрались до дупла-читальни. Мальчики порядком отстали. Им особенно тяжело летать, когда поднимается ветер.

Конечно, дверь в читальню уже давно закрыта.

«Неудивительно, – думает Мирья. – Все дети уже, наверное, приступили к занятиям, родители улетели».

Её взгляд останавливается на вырезанной рядом с входной дверью белке. Здесь Мирья проводила время в перерывах, когда сама ходила сюда учиться. Чесала белочке лобик и представляла, что та живая. Давно это было. Ещё до ссоры с Эльмой.

Но теперь – теперь они снова подруги. От этой мысли Мирье становится радостно.

Она быстро оглядывается кругом.

Немного в стороне, под большим папоротником, она замечает Эльму.

Как это здорово. Значит, Эльма всё-таки дождалась Мирью, хотя та и опоздала.

Мирья машет ей, но Эльма, кажется, её не видит.

– Ой, урок уже начался!

Восклицание Асмунда заставляет Мирью обернуться.

Асмунд даже не пытается приземлиться перед входом в дупло, чтобы войти туда. Он влетает в дверь прямым ходом, с грохотом её распахнув.

До Мирьи доносится возглас учителя.

Айк приземляется рядом с Мирьей.

– Давай быстренько. – Мирья суёт тяжёлый том ему в руки. – Но пообещай, что ты будешь следить, чтобы с папиной книжкой ничего не случилось, ладно?

Айк кивает.

– Ты не пойдёшь с нами? – Он смотрит на неё снизу вверх.

– Нет.

Мирья качает головой и косится в сторону папоротников.

– Давай заходи. – Она кивает на дверь. – Я договорилась встретиться с Эльмой.

Мирья обещала маме проводить братьев, потому что ветер. Но она не обещала сидеть с ними на уроке. И всё же она чувствует лёгкий укол совести при виде Айка, жмущегося к дверному косяку. В обнимку с книгой он тихонько заходит внутрь вслед за братом.

И дверь наконец закрывается за ними.

Мирья поворачивается

и поспешно летит к Эльме. Огромные листья папоротника раскачиваются на ветру, делая его похожим на павлина.

– Эльма! – зовёт Мирья.

Наконец Эльма замечает её. Машет рукой и расплывается в радостной улыбке.

– Приветики! – смеётся она.

Мирья приземляется перед папоротником и хочет уже сказать Эльме, с каким нетерпением она ждала этого момента, но тут замечает, кто стоит позади Эльмы, скрестив руки на груди.

Мирья ощущает себя раздавленной ягодой, из которой вытекает сок радости.

– Мы тут вообще-то уже довольно долго торчим.

Бела бросает на Мирью укоризненный взгляд.

Мирья сглатывает. Она как-то не думала о том, что и Бела тоже, наверное, придёт. Мирье ведь казалось, что они с Эльмой проведут вместе весь день. Только вдвоём.

– Простите. – Мирья чувствует себя с каждой секундой всё неувереннее. – Я слегка опоздала.

Она сама слышит, как нетвёрдо звучит её голос.

– Ерунда. Никакой трагедии не стряслось.

Эльма отводит в сторону лист папоротника, пропуская Мирью внутрь укрытия.

Бела пытается изобразить улыбку. Но выходит скорее неестественная гримаса.

– Ладно. Так чем мы займёмся?

Она упирает руки в бока.

Мирья нервно прикусывает губу. Эльма что, не рассказала Беле про их планы сделать Эльме сегодня новые крылья? Но Эльма ничего не говорит. Мирья бросает на неё вопросительный взгляд.

– Можем полететь ко мне домой, – предлагает Бела, выставив вперёд плечо и задрав кверху нос. – Мы с Эльмой часто так делаем. Выпьем чаю и… – она бросает на Мирью быстрый взгляд. – Что-нибудь придумаем с волосами Мирьи, – предлагает она.

Только теперь Мирья понимает, что не успела привести себя в порядок.

Она приглаживает руками волосы. Чувствуется, что от полёта они ещё больше растрепались.

Мирья смотрит на Эльму, которая, как всегда, выглядит идеально, на её голове красуются изящные косички. А Бела собрала волосы в пучок и скрепила красивой заколкой, густо усыпанной блестящими камешками.

Таких камешков в их лесу не сыщешь. Эта заколка небось ужасно дорогая. Наверное, за неё можно было бы выручить достаточно, чтобы запастись едой на несколько зим.

Но заколка классная. Невероятно классная, в общем-то. Мирья вынуждена это признать.

– Ну… – бормочет она и пытается встретиться с Эльмой взглядом. – Почему бы и нет?

Почему Эльма молчит? Про договорённость с Мирьей? Забыла? Или ей всё равно?

Пару секунд Мирья решает, не плюнуть ли на всё и не полететь ли домой. Раз Эльме безразлично.

Но это тоже будет глупым поступком. Мирья так радовалась предстоящей встрече.

Она быстро решается и поворачивается к Беле.

– Знаешь что? – говорит Мирья. – Думаю, нам надо слетать к Пелле и Сиббо.

Краем глаза она замечает, как Эльма слегка отодвигается.

– Сделаем Эльме крылья из листьев. Как мы и договаривались.

– Что-о? – Бела резко поворачивается и смотрит на Эльму. – Ты же не собираешься соглашаться на крылья из листьев, правда? – Её брови ползут вверх.

Эльма пожимает плечами. Мирья невольно замечает, как подруга смущённо отводит взгляд.

– Почему нет? Может быть. Мне кажется, они красивые, – говорит Эльма. Потом произносит с улыбкой: – Ты только взгляни на крылья Мирьи.

У Мирьи такое чувство, что она выиграла балл в конкурсе. Слова Эльмы моментально придали ей решимости.

– Они, наверное, и тебе с удовольствием сделают крылья, Бела, – говорит Мирья и не может удержаться, чтобы не бросить на Белу вызывающий взгляд.

– Нет уж, спасибо, – бормочет Бела и смотрит себе под ноги.

Несколько секунд Эльма переводит оценивающий взгляд с Мирьи на Белу и обратно.

Только бы Эльма сейчас не решила, что лучше ей остаться с Белой вдвоём. Без Мирьи.

Они должны подружиться все трое.

Внезапно выражение лица Эльмы меняется. Её явно осенила замечательная идея.

– Кстати, – говорит она. – Я прихватила с собой узоровые семена. – Она хлопает по маленькому симпатичному мешочку, висящему на поясе. – Можем погадать. Хотите?

Мирья наслышана об этом развлечении: гадать при помощи узоровых семян. Нужно высыпать семена на своё отражение в воде. Когда на поверхности вырастут ледяные цветы-узоры, остаётся просто разгадать, на что они похожи. Так можно предсказать, что произойдёт в будущем.

Или, точнее говоря, можно сделать вид, что заглядываешь в будущее. Потому что всё, конечно, понарошку. Это Мирья хорошо понимает. Семена не могут предсказать будущее. Не взаправду. И всё равно ей всегда хотелось попробовать самой. Но узоровые семена дорогие. Очень, очень дорогие. Папе с мамой такие вещи никогда не были по карману. Однако Эльме с Белой необязательно об этом знать.

Мирья косится на Белу.

– Да, почему бы нет, – говорит она и добавляет: – Если ты тоже «за».

Бела ошеломлённо смотрит на Мирью. Потом кивает.

– Ай, Эльма. – Бела поворачивается к подруге, едва не хлопая в ладоши. – Ты же знаешь, я обожаю гадать.

– Отлично. – На лице Эльмы одновременно написаны радость и облегчение. Она выглядывает из-под папоротника наружу. – Тогда нам осталось только придумать, где взять воду.

Мирья поднимает глаза к макушкам деревьев. Непросто найти ровную водную гладь в такой ветер.

– А нельзя взять ведро? – спрашивает она.

Бела смотрит с таким видом, словно в жизни не слышала вопроса глупее.

– О чём ты вообще? Это должна быть свободная вода, не налитая ни во что. А иначе не получится гадать по-настоящему.

От неловкости Мирья готова провалиться в ближайшую мышиную нору.

– Летим к ручью, – предлагает Бела и смотрит на Мирью с вызовом.

– Ручей не годится, Бела. – Эльма вздыхает. – Дурацкая погода: течение сейчас слишком сильное, и резкий ветер в придачу.

– Тогда на болото, – предлагает Бела. – Там наверняка есть укромные местечки. И в такой ветер там не так уж воняет.

При мысли о болоте внутри у Мирьи всё застывает. Ей не хочется возвращаться туда. Она дала себе зарок не делать этого.

Потом Мирья замечает, что Бела на неё смотрит. Словно прекрасно понимает, что именно предложила.

– Ну… я не знаю…

Мирья колеблется.

– Ты что, боишься болотной жижи? Её там с гулькин нос, – говорит Бела.

И то, как она это произносит, заставляет Мирью гневно прищуриться.

Сказать бы этой Беле. Не жижи Мирья боится. А того, что там в глубине.

Мирья украдкой косится на Эльму, но у Эльмы такой вид, словно беспокоиться не о чем. Конечно, не она же видела светящийся пузырь воздуха на дне болота. И не её болотная трава схватила за лодыжки и потащила обратно в воду, когда они уже выбрались на берег.

– С чего мне бояться?

Мирья сама хорошо слышит металлические нотки в собственном голосе.

Бела пожимает плечами и вызывающе смотрит на Мирью.

– Ладно, тогда летим, – говорит она.

– Только не будем больше туда падать, оки? – говорит Эльма.

Их взгляды встречаются.

Мирья кивает. И Бела поднимается в воздух. Эльма взлетает за ней следом.

Мирье остаётся только не отставать.

Костяшки пальцев Мирьи аж побелели – так она вцепилась в ветку. Но она всё ещё сидит на самом краю. Ей мерещится, что чёрная вода уже поглотила её, – но это всего лишь игра воображения.

– Прости. – Голос Белы звучит искренне. – Я споткнулась. Я не хотела тебя толкать. – Она часто и виновато моргает.

Мирья уставилась на тёмную непроницаемую поверхность воды. Ей никак не удаётся успокоиться и задышать ровнее.

Это действительно вышло случайно? Или Бела нарочно её толкнула?

Мирья не знает, что думать.

– Ты в порядке? – спрашивает Эльма.

Мирья чувствует, как рука Эльмы прикасается к её плечу.

Она ограничивается кивком. Сердце бешено колотится в груди.

– Я правда нечаянно.

Голос у Белы совсем несчастный.

– Ничего страшного. – Мирья не знает, верить Беле или нет. – С моей стороны тоже было глупо усесться на самом краю, – бормочет она.

– Может, тебе лучше лечь на живот? – предлагает Эльма. – Так тебе и видно будет лучше.

Мирья следует её совету.

Бела вытягивает вперёд руку с семенами.

– Смотри вниз, – говорит она.

Мирья смотрит вниз, в чёрную воду.

Она видит собственное отражение. Волосы, торчащие во все стороны. Большие тревожные глаза, смотрящие на неё снизу вверх. А за спиной она видит Белу и Эльму, которые тоже склонились над водой.

– Дуй, – командует Бела.

Мирья дует, и по воде пробегает быстрая лёгкая рябь. Крошечные семена падают с ладони Белы и плавно планируют вниз, словно серые снежинки. Поверхность воды вздрагивает, и тут же ледяные узоры с лёгким похрустыванием стремительно покрывают отражение Мирьи.

– Ух ты!

Мирья аж перестаёт дышать от этого зрелища. Водная гладь под ней почти полностью покрылась ледяными кристаллами. Они кажутся похожими на перья птицы.

Мирья всегда мечтала увидеть ледяные узоры, но эти… эти удивительно прекрасны, и они появляются не переставая. Медленно разворачиваются перед её глазами, как цветы. Один за другим.

– Пора приступать, – раздаётся голос Белы.

– Обычно они ещё какое-то время растут и меняются, – объясняет Эльма. – Но мы вполне можем начать прямо сейчас.

– Что вы видите? – спрашивает Бела.

У Мирьи нет никаких сомнений. «Огонь», – думает она, несколько мгновений наблюдая за ледяными узорами, которые тянутся по воде красными и жёлтыми языками пламени, как будто горит костёр. Чёрно-серый дым поднимается от воды. Она прямо-таки слышит, как гудит пламя. Её сердце начинает бешено колотиться.

Мирья моргает. Видение исчезло.

Лёд внизу снова белый. Узоры продолжают разрастаться с тихим потрескиванием.

– Я знаю, что это. – Эльма показывает вниз. – Смотрите. Это же перья. Наверняка что-то связанное с какой-нибудь птицей.

Мирья пытается освободиться от языков пламени, поглотивших её воображение. Она всматривается в то место, куда показывает Эльма. Так и есть. Языки пламени или перья. Ледяные узоры можно с лёгкостью принять и за то, и за другое.

– А вон те маленькие отростки, – продолжает Эльма. – Вам не кажется, что они превращаются в подобие короны?

– Птица и корона. – Бела фыркает. – Мирье, наверное, достанется в мужья птичий король. – Она разводит руками – дескать, «такие вот дела». – Бедняга Феликс, мне его жаль.

Мирье не нравится, каким тоном Бела это говорит. Слишком явственно это напоминает о том времени, когда Эльма с Белой дразнили Мирью. Но Мирья предпочитает промолчать. Вместо того чтобы пикироваться с Белой, она пытается сосредоточиться на ледяных узорах, которые продолжают расти на поверхности воды.

– Просто невероятно! – Эльма слегка дрожащим пальцем указывает на лёд. – Отростки заостряются, совсем как шипы. Обалденно круто.

Мирья тоже пытается разглядеть, на что похожи узоры. Действительно, вокруг кристаллов, напоминающих перья, теперь возникают длинные и заострённые.

«Перья и иглы», – думает Мирья, чувствуя, как волосы шевелятся у неё на затылке.

Кажется, от этой мысли начинает кружиться голова. Мирья видит, как узоры внизу волнами накатывают друг на друга. На секунду ей мерещится, что они тают, потом она замечает что-то тёмное.

Это внезапно появившийся Пелле. Колючки ёжика вздыблены. Он вертится волчком. Какая-то тварь обвилась вокруг него и вот-вот задушит. Пытаясь вдохнуть, Пелле распахивает пасть так широко, что Мирья может заглянуть внутрь, в самую глотку. Глаза Пелле вытаращены.

Нет! Ему не вырваться!

– Смотри! Там ещё что-то.

Голос Белы словно вытаскивает Мирью из забытья. Мирья с силой сжимает веки, пытаясь остановить поток видений.

Когда она снова открывает глаза, ледяные узоры неподвижно застыли на воде. Всё снова выглядит мирно. Пелле исчез. Внизу только поблёскивает лёд, узоры продолжают медленно меняться.

И всё же сердце в груди Мирьи колотится, как у загнанного кролика.

– Кристаллы складываются в змеиную косу. – Эльма смеётся.

– Что ты имеешь в виду?

Голос Мирьи дрожит. Она прекрасно видит, что имеет в виду Эльма. Одна из полос, медленно извиваясь, наползает на остальные узоры. Словно змея, которая хладнокровно прокладывает себе путь по льду, оставляя позади извилистый след.

– Мирья должна заплести змеиные косички! – восторженно восклицает Бела. – Я не сомневаюсь, что пророчество говорит именно об этом. Так что нам всё-таки придётся заняться её причёской.

Она громко хихикает.

Мирья пытается улыбнуться, но изнутри её заполняет беспросветный мрак. Откуда вдруг в голове возникают такие неприятные мысли?

Она чувствует, что дрожит.

Но это же просто глупая забава. Нельзя предсказать будущее. Разве что понарошку.

Наверное, дело в том, что Мирья сегодня всё утро нервничала. И ещё переживала за Пелле и Сиббо после той истории с беличьим гнездом.

Она поднимает взгляд на Белу и Эльму. Глаза Белы сияют. Мирья видит, что та и в самом деле обожает гадать.

– Упс! – Эльма показывает на что-то рукой. – В середине появилась какая-то дыра. Выглядит странно.

Мирья снова смотрит на ледяные узоры. И правда: причудливая тёмная дыра разрастается посреди них. В самом центре застывшего льда.

Кристаллы льда перестали расти. Красивые линии и формы сложились теперь на поверхности воды в диковинные узоры. Но в самой середине остаётся немного незамёрзшей воды. Свободной ото льда. Просто маленькое чёрное блестящее озерцо посреди невероятного ледяного моря.

– Никогда раньше не видела, чтобы кристаллы вели себя так.

Бела совсем притихла.

Мирье больше не хочется смотреть на узоры. Ей почему-то становится тоскливо при взгляде на них. Словно чёрная дыра внизу не единственная, и какая-то тёмная пустота отзывается эхом внутри самой Мирьи.

И всё же она смотрит вниз.

Дыра во льду похожа на глаз, и он отвечает Мирье пристальным взглядом.

Мирья вздыхает. Ей кажется, что она узнаёт этот взгляд. Что-то заставляет её наклониться ещё ниже над водой. Словно дыра пытается засосать Мирью.

У Мирьи кружится голова. На мгновение она полностью забывает, где находится.

– Мама? – зовёт она беззвучно, как маленькая напуганная девочка.

Бела говорит что-то у неё за спиной, но Мирья не слышит.

Она хочет моргнуть, но не может. Угольно-чёрный глаз неотрывно смотрит на Мирью, завладев ею.

Потом он моргает. Под водой.

Мирья сипит, задыхаясь. Она быстро поднимает голову и откидывается назад. Её сердце глухо колотится.

– Тебе надоело? – спрашивает Эльма.

– Да нет, всё в порядке.

Мирья хватается за ветку.

– Не нравится мне что-то эта дыра, – тихо говорит Бела.

Эльма тоже нахмурилась.

– Это и правда странно. Может, из-за ветра? – Она на секунду поднимает глаза к небу, как будто можно увидеть ветер. Потом снова переводит взгляд на Мирью. – Ты больше не хочешь гадать?

– Почему? Всё хорошо.

Мирье хочется только одного – чтобы лёд исчез. Немедленно. Она никогда больше не хочет этого видеть. И совершенно не хочет видеть чёрную дыру, уставившуюся на Мирью своим глазом.

– Это же понарошку. – Эльма пожимает плечами. – Мы не можем заглянуть в будущее. По-настоящему.

Мирья кивает. Она это знает. И всё-таки какая-то её часть сомневается. Всё было таким реальным. Все эти видения.

– Ну, тогда моя очередь.

Бела подвигает в сторону ноги Мирьи и устраивается на её месте.

Мирья обходит девочек и стоит теперь с другой стороны от них. Бела бросает вниз, в кристаллы, несколько камней. Узоры ломаются с тихим треском и исчезают под водой.

Глядя, как тает лёд, Мирья испытывает облегчение. Но тревожные видения всё ещё не исчезли из головы. Словно крошечные льдинки пристали к векам изнутри. И главное – Мирью не оставляет ощущение, что кто-то пристально смотрит на неё из-под воды.

Бела протягивает Эльме ладонь.

– Я готова, – говорит она.

Эльма вытряхивает семена.

– Упс.

В ладошку Белы высыпается целая пригоршня семян. Морозный дымок так и валит от них.

– Пустяки, – смеётся Бела. Услышав её смех, Мирья снова переводит взгляд с воды на девочек. – Так уж точно вся вода замёрзнет, без всяких там дыр.

Мирья даже подумать боится о том, сколько может стоить полная пригоршня узоровых семян.

Бела дует и разом бросает все семена в воду. Ледяной узор начинает расти с бешеной скоростью. Лёд громко ломается и хрустит.

Эльма ложится на живот, свешивается над водой.

– Ты вообще видишь себя? – спрашивает она.

– Неа, – хохочет Бела. – Если только я не превратилась в Снежную Королеву. Смотри, как блестит заколка в моих волосах. Совсем как диадема.

– Тогда нам только осталось выяснить, кто принц.

Эльма хихикает и слегка пихает Белу локтем.

Мирья отрывает взгляд от поверхности воды. Какое-то движение дальше по берегу привлекло её внимание. Мирье приходится несколько раз моргнуть, чтобы картинка стала чётче.

Да. Движение повторилось. Там что-то есть, оно извивается в воде, поднимая длинные тёмные волны.

Мирья зажмуривается. На секунду ей показалось, что тёмная тень в воде – это ветка дерева. Но этого быть не может. Ветка не способна двигаться сама по себе.

Когда Мирье наконец удаётся разглядеть, что это, она вздрагивает.

Гадюка! С коричневатым зигзагообразным рисунком на спине. Кажется, это самка.

Как странно. Мирья только что видела змею в ледяном узоре. От этой мысли внутри всё холодеет.

К счастью, гадюка плывёт к противоположному берегу, так что им ничто не угрожает. Но увиденного достаточно для того, чтобы Мирья встревожилась. Главное, чтобы поблизости не было ещё нескольких.

– А вот это, случаем, не похоже на сердце?

Мирья слышит слова Эльмы и искоса смотрит на неё. Эльма с Белой увлечённо рассматривают, на что похожи кристаллы Белы. Девочки лежат на животе, почти соприкасаясь головами, и хихикают. Эльма лениво шевелит крыльями в такт собственному смеху.

Хорошо, что ветер не повредил их крылья. Гадюка способна передвигаться быстро, и единственная возможность оказаться в безопасности – это поскорее убраться подальше.

Мирья вглядывается между стеблями осоки. К счастью, других гадюк не видно. Она тут одна и сейчас уплывает прочь.

Мирья провожает змею взглядом. И тут она замечает на другом берегу ещё что-то. Такое впечатление, что там кто-то сидит. Кто-то, к кому и плывёт гадюка.

Это эльф!

Мирье становится трудно дышать.

Гадюка быстро продвигается вперёд.

Эти тёмные волосы и широкие плечи Мирья всегда узнает даже издалека.

Павлос!

Но почему он не спасается бегством? Он что, не видит змею?

Только не это! Мирья хочет предостеречь его, но не может.

Он… Он… Но что же он делает?!

Мирья не верит своим глазам. Вместо того чтобы бежать прочь, Павлос протягивает к змее руку. Как будто собирается покормить её.

Мирья открывает рот, но не издаёт ни звука.

Павлос ещё больше наклоняется к гадюке. Его губы шевелятся. Словно он разговаривает со змеёй. Но расстояние слишком большое, невозможно разобрать, что он говорит. Ветер поглощает слова. Мирья не слышит Павлоса, но всё равно она совершенно уверена: он что-то говорит змее.

Павлос разговаривает с гадюкой!

Сама того не заметив, Мирья делает несколько шагов и наступает на ноги Эльмы.

Эльма ойкает, поднимая глаза на Мирью:

– Поаккуратнее!

Мирья даже головой покачать не в силах. Она словно

оцепенела и не может отвести глаз от противоположного берега.

– Гляди, – вырывается у Белы. – Это, случайно, не он у вас живёт?

– Что он делает?! – Эльма поднимается на ноги. – Это же гадюка. Что там происходит?

Бела вскакивает.

Только теперь Мирье удаётся оторвать взгляд от Павлоса и змеи.

– Она его сожрёт, – хрипло шепчет Бела. – Не хочу на это смотреть.

Она закрывает лицо ладонями.

– Он что, совсем полоумный? – стонет Эльма.

Мирья полностью с ней согласна.

Павлос ещё какое-то время сидит перед змеёй на корточках. Потом поднимается. Гадюка несколько раз поводит головой из стороны в сторону.

Затем змея разворачивается. Так быстро, что поднимает вокруг себя волну.

Мирья и не подозревала, что гадюки умеют плавать с такой скоростью. Ледяной цепенеющий ужас охватывает её при виде гладкой змеиной головы, быстро разрезающей воду, чешуек вокруг глаз и языка, словно пробующего на вкус пространство перед собой. Несколько секунд Мирья неподвижно наблюдает за змеёй. Потом до неё доходит, куда плывёт гадюка.

Она направляется прямо в их сторону!

– Смываемся. – Мирья стремительно взлетает. – Смываемся отсюда!

Все три незамедлительно оказываются в воздухе. Они борются с порывами ветра, который бросает их туда и сюда между деревьями. Если крылья порвутся, у них не будет ни малейшего шанса спастись.

– Куда летим?

Это кричит Эльма, но её почти не слышно сквозь ветер.

– К Пелле и Сиббо. – Мирья вылетает вперёд. – Давайте за мной!

– Привет, Мирья! – доносится сквозь ветер хрипловатый оклик Сиббо. – Ну и погодка, – кричит он.

При виде Сиббо Мирья чувствует облегчение, она готова смеяться.

Ворон расправляет крылья и раскачивается из стороны в сторону:

– Всем привет! Привет, привет! Очень мило, что вы здесь.

Мирья не может сдержать радость. Она бросается к ворону и обнимает его.

– Ох, Сиббо, – вздыхает она, прижимаясь к его лишившейся перьев груди. Запах пыли и птицы заполняет её ноздри.

– Да, но… – Сиббо переступает с ноги на ногу, явно не зная, на какую опереться.

Мирья выпускает его из объятий и оборачивается к девочкам.

– Это Сиббо, – говорит она. – Это Эльма, – она показывает на Эльму и поворачивается к Беле. – А это… – Она изо всех сил старается сказать это с симпатией. – Это Бела, – заканчивает она фразу.

Потом оглядывается по сторонам.

– А где Пелле?

Когда Пелле появляется из кустов и вразвалочку направляется к ним, Мирья чувствует, как внутри тают последние комочки леденящего страха.

– А-а. Вы уже здесь?

Пелле шумно зевает и чешет лапкой за ухом.

– У него блохи?

Бела почти срывается на визг.

– У него! – ворчливо повторяет за ней Пелле. Потом поднимает мордочку и оценивающе смотрит на Белу. – Парочка блох у любого найдётся. Поделиться с тобой?

Бела поспешно пятится на несколько шагов. Она испуганно мотает головой, давая понять, что блохи ей не нужны.

Сиббо расправляет крыло, и его тут же ведёт в сторону.

– И… и вы, значит, хотите крылья из листьев?

Он делает несколько быстрых шажков, выправляя равновесие.

Эльма осторожно кивает.

– Ну-у-у да. Наверное.

Мирья слышит в её голосе сомнение.

– У нас всё готово.

Сиббо горделиво выпячивает грудь, указывая крылом на ворох листьев. Сверху листья прижаты парой скорлупок грецкого ореха. Видимо, чтобы их не унесло ветром.

– Он что, болен? – тихо спрашивает Эльма. – Она смотрит на Мирью и кивает на грудь Сиббо. – Надеюсь, это не от клещей?

– От клещей? – Сиббо обиженно моргает. – Это… – Он гордо выпрямляется. – Это боевые раны.

Бела пихает Эльму.

– Он, наверное, пытался кого-то убить, – говорит она совсем тихо, но Сиббо всё равно её слышит.

– Так и есть.

Он с важным видом делает несколько шагов.

– Так я и думала. – Бела бросает на Эльму красноречивый взгляд. – Теперь ты сама видишь. Здесь опасно.

Мирья вздыхает. Всё пошло не совсем так, как она предполагала.

– Просто выберите листья, которые вам больше нравятся. – Пелле ворошит листья мордочкой, и скорлупки откатываются в сторону. Листья рассыпаются в разные стороны. – Тут есть листья чистятся, как у Мирьи…

– Чи-сте-ца, – поправляет его Сиббо.

– И замши… – продолжает Пелле, кажется, не замечая Сиббо.

– Это называется «самшит», – комментирует Сиббо.

– …И дикого лавра, – заканчивает перечислять Пелле.

– И дикого ла… а, ну да, всё верно, – говорит Сиббо.

– Я вообще-то не уверена… – Эльма склоняет голову к плечу. – Я бы хотела красные. А нельзя сделать крылья из листьев красного бука или краснолистного клёна?

– Они очень быстро пожухнут, – констатирует Пелле. – Если ещё не пожухли, учитывая время года.

Бела скрещивает на груди руки.

– Жаль. – Эльма пожимает плечами. – Если делать крылья из листьев, то только из красных.

Она улыбается. Чуть ли не с облегчением, как кажется Мирье. Настроение у Мирьи уже не такое приподнятое.

Глаза Сиббо растерянно бегают из стороны в сторону. Несколько секунд он стоит с разочарованным видом, но потом снова выпячивает грудь колесом.

– Без проблем. – Он делает несколько пробных взмахов крыльями. – Решим этот вопрос. Будут вам красные крылья. – Он взлетает, борясь со встречным порывом ветра. – Двигаем, Пелле. Шевели лапами.

Они скрываются в лесу. Мирья чувствует, как ею снова овладевает тревога. Только бы с ними ничего там не случилось.

Эльма с Белой не произносят ни слова.

Мирья наблюдает за листьями, которые теперь носит ветром по поляне. От той кучи, что собрали Сиббо и Пелле, почти ничего не осталось.

Краем глаза она видит, как Бела приподнимает несколько листьев. Такое впечатление, что она что-то под них засовывает. Потом снова складывает кучкой.

В ту же секунду ветер срывает верхний лист и уносит его. Бела снова поправляет кучку.

«Бесполезные усилия», – думает Мирья.

– Их всё равно сейчас сдует ветром, – говорит она вслух.

Бела поспешно отдёргивает от листьев руки, словно обжёгшись. Потом быстро поворачивается к Эльме.

– Ворону не мешало бы помыться, что скажешь?

Бела быстрым шагом подходит к Эльме и берёт её под руку.

Мирья опускает глаза. Она никогда не задумывалась над тем, как неприятно пахнет от Сиббо. Пылью, грязью, птичьим помётом. Сама-то она давно привыкла к этому запаху.

– А у ежа блохи, – добавляет Бела. – Как-то это всё не супер.

Мирья обиженно кусает губу.

– Но с их стороны очень мило, что они согласились набрать других листьев.

Эльма осторожно улыбается Мирье.

Какое-то время все стоят молча. К счастью, Сиббо и Пелле не заставляют себя долго ждать. У Сиббо полный клюв красноватых листьев.

Он складывает их у ног Эльмы.

– Прошу, – говорит он и выпячивает грудь колесом.

Эльма копается в листьях.

– Что скажете? – Она наклоняет голову к плечу. – Какие мне выбрать?

– Мне кажется, они красивые. Все, – говорит Мирья, сцепляя руки за спиной.

– А мне эта идея не нравится. – Пелле качает головой, и иголки издают шелест. – Они засохнут и втрескаются.

– Рас-трескаются, – поправляет его Сиббо.

– Я и говорю, – продолжает Пелле. – Они втрескаются и растрескаются. Погодите, сами увидите.

Бела бросает на Мирью взгляд, который трудно понять.

– Ну, не факт. – Мирья пожимает плечами. – И потом, Эльма права. Они красивые.

– Делайте как знаете.

Пелле пыхтит и вперевалку пятится назад.

И тут Бела издаёт вопль. Мирья оборачивается. Бела держится руками за голову и в ужасе смотрит вверх, на Сиббо.

– Он… Он… – Она бросается к Эльме в объятия. – Он меня клюнул, Эльма! Он меня сожрёт! Я хочу домой, – всхлипывает она.

– Но я…

Сиббо в недоумении оглядывается по сторонам. В клюве у него зажаты несколько волосков Белы.

Эльма укоризненно смотрит на Мирью.

– Ты говорила, что он ничего такого не делает.

– Сиббо! – Мирья чувствует, что сердится. Как можно быть таким тупицей! – Ты не можешь вот так, без предупреждения, вырывать у неё волосы.

Сиббо стоит понурившись, словно Мирья его ударила.

– Сначала нужно спросить! – Мирья вздыхает и поворачивается к Эльме и Беле. – Дело в том, что Сиббо использует волосы вместо ниток, – пытается она объяснить. – Чтобы сшить крылья.

Взгляд Эльмы потемнел.

– Но мне же не нужны крылья из листьев, – продолжает всхлипывать Бела.

Эльма, защищая, обнимает её за плечи.

Сиббо выплёвывает волосы.

– Прошу прощения, – бормочет он.

Несколько секунд он стоит с растерянным видом, не зная, что предпринять. Потом семенит к Пелле и суёт клюв в его иголки.

– Ай! – жалобно верещит Пелле. – Ты не мог бы предупреждать, прежде чем что-то выдёргивать?

Сиббо с совершенно несчастным видом держит в клюве иглу из спины Пелле. Потом лапой подгребает один из красных листьев. Наконец наклоняется и начинает прокалывать дырочки вдоль его края.

– Осторожно, – предупреждает Пелле. – Они могут втрескаться.

Пелле прав. Маленькие дырочки не получаются круглыми, их края расползаются, образуя продолговатые разрывы.

Сиббо отшвыривает иглу. Она падает куда-то в кусты.

– Ничего не получится. – Он мотает клювом. – Красные листья слишком сухие.

– Думаю, в таком случае я оставлю свои. – Эльма всё ещё обнимает Белу за плечи. – Это была не самая удачная идея.

Сиббо молча разглядывает свои лапы и слегка ковыряет ими землю.

– Идём, Эльма. – Бела тянет Эльму за рукав. – Я хочу домой.

Эльма кивает.

– Ты идёшь? – спрашивает Эльма, оглянувшись на Мирью и приглашающе мотнув головой.

Мирья чувствует внутри пустоту. Она слышит, как пыхтит у неё за спиной Пелле и как Сиббо шуршит перьями.

Она представляла себе всё совсем не так. Они с Эльмой должны были провести вместе чудный день. Вдвоём. И сделать Эльме крылья из листьев. Такие же, как у Мирьи.

– Идём же! – Эльма ободряюще улыбается Мирье. – Полетим домой и найдём какое-нибудь душевное занятие.

Мирья бросает виноватый взгляд на Сиббо и Пелле. Вообще-то она бы с бóльшим удовольствием осталась с ними.

– Ничего, если мы улетим домой? – осторожно спрашивает она, чувствуя, как в горле растёт комок. – Увидимся в другой день, ладно?

– Угу, – отвечает Пелле.

Сиббо вместо ответа несколько раз быстро кивает ей.

Он разочарованно смотрит им вслед.

– Надо заняться чем-нибудь приятным, – говорит Эльма, когда они удаляются от поляны на некоторое расстояние. – Может, полетим к тебе домой, Мирья?

Эльма набирает высоту и, поравнявшись с Мирьей, берёт её под руку.

Мирья чувствует, как тепло руки Эльмы передаётся ей, и кожу начинает приятно покалывать. От неуверенности Мирьи не остаётся и следа.

– Ко мне домой? – переспрашивает она, чувствуя, как губы расползаются в улыбке.

Эльма кивает.

– Да, а что?

Она легонько пихает Мирью плечом.

– Ладно. Может, тогда испечём блины? – предлагает Мирья.

Эльма смеётся. Словно колокольчики звенят.

– Люблю блины, – говорит она. – Тебе разрешают их печь самой?

– Да. – Мирья смотрит на неё удивлённо. – А тебе разве нет?

Эльма качает головой.

– Мне разрешают! – Голос Белы звучит резко. Она бьёт рукой по встречной ветке, отбрасывая её в сторону. – Только зачем мне это сдалось? Могу попросить маму, и она испечёт.

Мирья пытается изобразить на лице улыбку. Выходит так себе.

Вся троица совершенно запыхалась, когда впереди наконец показывается отделанный мхом дом Мирьи.

– Ну и ветрюга. Он, кажется, никогда не стихнет, – стонет Эльма. Когда они приземляются, она выпускает руку Мирьи и оглядывается на лес. – Ну хотя бы не исцарапались.

Мирья кивает.

– Ужас! – Мирья оборачивается на вскрик Белы. – Моя заколка! Она пропала! – Бела шарит руками в причёске.

– Точно? Ты уверена?

Эльма бросается к Беле и осматривает её со всех сторон.

Похоже, что так. Заколки со сверкающими камушками в волосах Белы нет.

– Ты не могла её обронить? – спрашивает Эльма. – Там, у болота?

– Нет, я… – Бела отрывает руки от лица и смотрит Мирье прямо в глаза. – Это ворон. Не сомневаюсь, что это он стащил заколку. Когда выдёргивал волосы у меня из головы.

Мирья с шумом втягивает воздух носом.

– Сиббо не вор. Если ты потеряла заколку на поляне, Сиббо с Пелле наверняка найдут её. И я верну её тебе, когда снова полечу к ним.

– Если они не решат её прикарманить.

Бела скрещивает руки на груди.

Мирья чувствует, как в животе что-то сжалось в комок.

– Хочешь, полетим туда и поищем? – спрашивает Эльма, обнимая Белу за плечи.

– Всё равно не найдём, – говорит Бела. – Ворон её стащил. Я знаю!

– Сиббо это бы и в голову не пришло!

Мирья начинает злиться.

– Но это правда. Вóроны всё тащат, что плохо лежит. – Бела показывает на то место в волосах, где должна была быть заколка. – Они воруют всё блестящее.

– Нет, не воруют. – Мирья хмурится. – Во-первых, это не про воронов принято так думать, а про сорок. Во-вторых, это глупое предубеждение. Это всё неправда.

Бела пожимает плечами.

– Сороки или вóроны – невелика разница. Сороки из семейства врановых.

– Но вóроны не из семейства сорочьих, – парирует Мирья.

– Брейк!

Эльма переводит взгляд с одной подруги на другую. Потом наклоняет голову набок и гладит Белу по руке.

– Ну так как, Бела? Слетаем туда и поищем?

Бела качает головой и насупившись смотрит на Мирью.

– Я с ней никуда не полечу.

Мирья чувствует, как на глаза наворачиваются слёзы.

– Она такая же воровка, как и её друзья. Неужели ты сама не видишь, Эльма? Она пытается забрать тебя у меня. Но ты МОЯ подруга. А не её.

– Нет. Перестань, Бела. – С несчастным видом Эльма глядит то на Белу, то на Мирью. – Я всё ещё твоя лучшая подруга.

Мирья смотрит под ноги. С неё хватит. Это всё было просто недоразумением. Конечно, ей не подружиться с Эльмой. По крайней мере, до тех пор, пока с ними Бела. Так что нет смысла продолжать. Нужно порвать с этим прямо сейчас.

Она уже собирается сказать им об этом, как вдруг резкий запах заставляет её поднять глаза. Пахнет дымом.

– Что это? – Бела тоже принюхивается. – Какой-то странный запах.

Мирья оглядывается по сторонам. Пахнет дымом. Как будто кто-то развёл поблизости костёр.

– Дымом пахнет, – говорит Бела.

Эльма кивает.

Мирья бросает взгляд в направлении входной двери. Та открыта и хлопает на ветру.

Неужели она забыла закрыть её за собой, когда отводила братьев на чтение? Да нет. Она никогда не забывает. Это уже рефлекс.

Несколько секунд Мирья неподвижно смотрит на дом.

Потом бросается внутрь.

Тёмный удушающий дым вырывается ей навстречу. Мирья закашливается и зажимает рот рукой. Порыв ветра, влетевший в открытую дверь, гоняет волны серого дыма по кухне. Рулон сделанной из листьев бумаги перекатывается по полу.

«Где горит?» Мирья беспомощно озирается.

И тут замечает полосу чёрного дыма, тянущуюся из открытой печи.

Она быстро подскакивает к печке. Захлопывает дверцу.

– Это просто печка, – говорит она, зайдясь кашлем. – Кто-то дверцу забыл закрыть.

– Уф, повезло, – доносится голос Белы. – Так весь дом мог сгореть.

Мирья готова с ней согласиться. Она оглядывается по сторонам.

На кухне царит полный хаос. Посуда и продукты сброшены с полок. Сушёные яблоки, расколотые миски, зерно, орехи и мука в беспорядке разбросаны и рассыпаны по полу. И сквозь едкий запах дыма до Мирьи едва доносится аромат специй, которые мама растолкла в ступке.

У нескольких стульев отломаны ножки. Почти все запасы на зиму валяются как попало: на полках, на столе и на полу.

Мирья чуть не наступает на горшочек, в котором мама хранит драгоценные крупицы соли. Он лежит кверху дном на пучке сушёного тимьяна.

– Что здесь произошло? – шёпотом спрашивает Эльма. Она поднимает пару расколотых мисок и кладёт их на край стола. – Кто это сделал?

Мирье нечего ответить.

Она оглядывает разбитые горшки и горшочки. Как теперь продержаться до весны?

– Просто не верится! – негромко говорит Бела. Мирья чувствует её руку на своём плече. – Кошмар, Мирья, это просто ужасно! – Бела принимается собирать с пола дольки сушёных яблок. – Это же ваша еда. Всё загублено.

Мирья искоса смотрит на неё. Во взгляде Белы видны такие испуг и сочувствие, что Мирья несколько мгновений не узнаёт её. Их ссора теперь кажется совершенно неважной. Мирья вдруг чувствует, что просто рада присутствию Эльмы и Белы. Рада тому, что она не одна здесь.

– Ничего не пропало? – спрашивает Эльма. – Ценного?

Бела выпрямляется.

– Ну конечно! – Её глаза округлились. Она сжала губы так, что они побелели. – Разумеется, кто-то проник в ваш дом. И вор просто расколотил всё то, что не унёс с собой.

Мирья пытается сморгнуть стоящие в глазах слёзы.

Сразу непонятно, пропало ли что-то из дома. Да что у них и воровать-то?

– Вор тут всё забрал. – По голосу Белы слышно, как она потрясена. – Вообще ничего не осталось.

«Тут ничего и не было», – думает Мирья.

А теперь… теперь они, наверное, недолго протянут зимой.

– Мама… – начинает Мирья.

Бела резко поворачивается к ней.

– Да, где твоя мама? – спрашивает она. – Что, если вор увёл её с собой?

Глаза Белы сейчас вылезут из орбит. От её слов Мирье становится страшно.

– Она… Она должна быть сейчас у себя в обжарочной.

Мирья спешит к двери.

– Погоди! – кричит Эльма.

Мирья оборачивается.

– Тут могли остаться несгоревшие угли.

Эльма берёт с плиты миску с водой.

– Хорошая мысль! – кивает Бела.

Эльма открывает дверцу и выплёскивает в печь воду. Раздаётся шипение, и наружу валит серый дым.

Мирья выбегает на улицу. Бела с Эльмой не отстают.

– Огонь мы, по крайней мере, потушили, – кашляя, говорит Эльма, когда они оказываются снаружи.

Мирья надеется, что это так.

Приятное тепло и сладковатый аромат жареного миндаля окутывают девочек, когда они, запыхавшись, заходят в обжарочную. Под потолком висят мамины грибы-светлячки, освещая помещение. Повсюду стоят стеллажи с мешками, набитыми орехами, поэтому обжарочная внутри выглядит настоящим лабиринтом.

Мирья моргает. Где же мама?

Очертания предметов не сразу обретают чёткость. Перед глазами Мирьи всё плывёт, как будто она только что прокатилась на карусели.

– Мама? – зовёт Мирья и тут же замечает маму.

Та стоит в глубине ниши спиной к Мирье. Она наклонилась над чем-то и поглощена работой.

– Мама! – кричит Мирья и бросается к ней. – Ты должна пойти домой. Срочно!

Услышав крик Мирьи, мама испуганно оборачивается. Только что обжаренные орехи выскальзывают у неё из рук и катятся по полу.

– Что-то с Асмундом и Айком? – Она подносит руки к губам. – Где они? Что случилось?

– Нет, нет, – поспешно отвечает Эльма из-за спины Мирьи. – Но к вам влезли воры, – объясняет она. – И ещё случился пожар.

– Всё побито вдребезги, – добавляет Бела.

– О нет…

Мамин вздох заполняет помещение. Её плечи бессильно опускаются.

Мирье кажется, что она ещё никогда не видела маму такой уставшей. Но мама, однако, только вытирает руки краешком платья. Потом отодвигает в сторону стоящую у её ног плетёную корзину и, вместо того чтобы поспешить домой вместе с девочками, наклоняется и принимается собирать орехи, раскатившиеся по полу.

– Девочки, поможете мне достать обжаренные орехи из печи? – спрашивает она.

– Но мама?.. – Мирья удивлённо уставилась на неё.

Почему мама остаётся такой невозмутимой? Может, до неё не дошло, что случилось?

– Всё разбито и переломано, мама. Разбросано. Всё: продукты, посуда и… – Ей приходится приготовиться к следующей фразе: – И соль. Которую выиграл Айк.

Мама кивает едва заметно.

– Но хотя бы мои дети целы и невредимы, – тихо говорит она, продолжая подбирать орехи. – Это самое главное.

Мама вытирает пот со лба тыльной стороной ладони. Потом делает глубокий вдох.

– Мне нужно сначала тут всё закончить. Понимаешь?

Она поднимает глаза на Мирью, и от её взгляда у Мирьи внутри всё сжимается.

Она понимает.

Если они лишились всего, что у них было, то сейчас как никогда важно не лишиться ещё и маминого заработка за сегодняшний день.

– Но…

Мирья пытается дышать ровно, однако у неё не получается. Потом она видит, что Эльма с Белой уже вовсю перекладывают обжаренные орехи из печи в корзину. Если они все втроём помогут маме, то она, может, закончит работу быстро.

Мирья нагибается и быстрыми движениями сгребает орехи.

– Уф, у меня голова кружится, – раздаётся голос Эльмы.

– Знакомое ощущение. – Мама говорит это так, будто её мысли где-то в другом месте. – Просто выпрямись на какое-то время, Эльма, – добавляет она. – Так часто бывает, если долго что-то делаешь внаклонку.

В этот момент они слышат, как в обжарочную заходят несколько эльфов.

– Ещё тебе работёнка, Мария, – окликает от двери один из них.

Мирья оборачивается. По другую сторону стеллажа с орехами она видит двух эльфов. Их нагрудные сумки битком набиты свежими ядрышками, готовыми к обжарке.

Если маме придётся обжаривать их все, она провозится до вечера.

– У тебя помощницы, как я погляжу.

Это говорит мама Макса, Россаура. Она развязывает лямки своей сумки.

Мирья переводит взгляд на второго сборщика – одного из тех, что по весне собирают берёзовый сок. Мирья много раз видела его в компании Парлотти. Его имя вроде бы начинается на М. Ма-что-то-там. Мирья жмурится. У неё снова начинает кружиться голова. Кроме того, Мирью слегка подташнивает.

Бела бросает взгляд в сторону пришедших.

– К ним влезли воры, – громко сообщает она. – К Мирье. Это ужасно. Всё разгромили. Вынесли весь дом. Не осталось ничего ценного.

– Что ты такое говоришь? – Мама Макса осторожно ставит сумку. И всё-таки несколько орехов падают на пол. – Но… как это произошло?

Она не успевает продолжить, второй сборщик вклинивается в разговор.

– Наверное, не так сложно будет вычислить, чьих это рук дело, – говорит он, и тут Мирья вспоминает, как его зовут. Эмануэль!

– Что ты имеешь в виду? – Мама Макса смотрит на него с недоумением. – Это же не может быть кто-то из нашего поселения?

– Да тут… – Он пожимает плечами и кивает Россауре на девочек. – Ой, – говорит он с улыбкой, словно только сейчас увидел их. – Я вас не заметил. – Потом слегка наклоняется к Россауре и шепчет уголком рта: – Поговорим об этом позже. Ты сама понимаешь. У самой крошечной мышки навострены ушки…

Мирье хочется заорать во весь голос. Взрослые в своём репертуаре. Они всегда так говорят, когда думают, что их разговор не для детских ушей.

Эмануэль преувеличенно широко улыбается девочкам.

– Дома всё в порядке, Эльма?

Эльма кивает, но смотрит при этом в пол.

– Не понимаю, – говорит Россаура. – Воры влезают в дом. И это внутри Кольца Заклинаний.

Эмануэль бросает на неё выразительный взгляд:

– Такое случается, если пускать к себе чужаков.

Чужаков? Мирья пристально смотрит на него. Но ведь в их поселении нет чужих.

И тут её осеняет. На самом деле один есть.

Павлос!

Мирья не может припомнить, чтобы когда-либо в их поселение перебирались чужаки. Павлос такой один.

«Ну хорошо, пускай Павлос идиот», – думает Мирья. Пускай она терпеть его не может. И всё же. На такое он неспособен. Да и с чего ему так поступать? Нет никакого смысла в том, чтобы сначала помочь маме собрать урожай и перенести его в дом, а потом просто уничтожить всё это.

Нет. Это не мог быть он. Она в это не верит.

Эмануэль заблуждается!

Она искоса поглядывает на маму, но непохоже, чтобы мама заметила его намёк.

– Может, тебе пойти домой, Мария? – Россаура удивлённо смотрит на маму Мирьи. – Оставь орехи, пусть лежат.

– Но… – Голос мамы звучит неуверенно. – Я не могу взять отгул на целый день, Россаура. Особенно сейчас. – Она явно растеряна.

Мирья невольно вспоминает, какой счастливой выглядела мама сегодня утром. Павлос очень помог ей, и мама почувствовала облегчение.

Как Эмануэлю вообще могло прийти в голову, что это Павлос? И потом, кому-кому, а Павлосу прекрасно известно, что у них в доме нечего красть.

«Ну, если не считать книг», – думает Мирья. Но их всё равно уже нет. Их маме тоже пришлось продать. В доме нет совершенно ничего ценного. Зачем было всё громить?..

– Иди, Мария. Тебе нужно домой. – Эмануэль принимается пересыпать орехи в огромные корзины, стоящие в дальнем конце помещения. – Мы обжарим тут всё до конца, и ты получишь свой заработок. Мы обо всём позаботимся.

– Нет, Эмануэль. Я не могу принять такую щедрую помощь. – Мама Мирьи виновато улыбается. – Сперва я должна здесь всё доделать.

Мирья смотрит на маму, не в силах оторвать глаз.

Бедная, бедная мама. Она трудилась не покладая рук, чтобы им не пришлось голодать зимой. Если бы Мирья чем-то могла помочь ей! Она могла бы сделать что-нибудь своими руками, а мама продала бы это на рынке…

Эх, если бы Мирья не испортила своё выходное платье на последнем ежегодном празднике эльфов, то мама могла бы за него сколько-нибудь выручить. Может, у Мирьи ещё что-нибудь припрятано, что можно сменять на зимние запасы?

Внезапно её осеняет.

«Посмотри, не пропало ли что-нибудь, – вспоминает она слова Эльмы. – Что-нибудь ценное». И Мирья подумала тогда, что нет.

Но это не так.

Как она раньше не вспомнила? У неё же есть очень ценная вещь. Какой нет ни у кого. Как Мирья могла про неё забыть?! Как она могла даже не проверить, лежит ли всё ещё камень под подушкой в её комнате?

Камень грёз.

Он намного ценнее всего остального, что у них есть. Что, если вор забрал его? Или камень всё ещё там, и вор вернётся за ним и найдёт?

– Мама?

Мирья чувствует, как её охватывает паника.

Мама её не слышит. Вместо того чтобы ответить Мирье, она принимается зачерпывать горячие орехи и ссыпать в корзину.

– Мама! – Мирья кричит так громко, что все остальные вздрагивают. – Нам нужно домой! Немедленно! – Мирья дёргает маму за рукав. – Это срочно!

Мама хмурится.

– Мирья, не суетись. Хуже уже всё равно не будет.

– Да… Наверное… – Мирья мотает головой. – Не знаю! Но знаю, что сейчас нам просто необходимо попасть домой!

Мирья как будто со стороны слышит собственный крик, понимая, вообще-то, что это не лучший способ уговорить маму, но ей уже без разницы. Мама должна пойти!

Несколько секунд мама стоит молча и удивлённо смотрит на Мирью.

– Мы можем тут всё доделать. – Бела подскакивает к Мирье и смотрит на её маму. – Правда, Эльма?

Мирья просто ушам своим не верит. Потом до неё доходит. Ну конечно же. Так у Белы будет шанс заполучить Эльму обратно. Ну и ладно. Мирье наплевать. Теперь.

Эльма ошарашенно смотрит на Белу. Потом кивает.

– Да. Да, конечно.

Какое-то время у мамы такое лицо, словно она сейчас скажет «нет». Потом она вытирает руки о фартук и кивает девочкам.

– Спасибо вам. Тогда мы с Мирьей слетаем домой.

Мирья уже вовсю машет крыльями.

– Не так быстро, Мирья.

Мама запыхалась.

– Что за спешка такая? – Она пытается перекричать ветер.

– Просто летим! – отвечает Мирья.

У неё нет времени на объяснения. Да и как тут объяснишь. Как объяснишь, что камень грёз, возможно, пропал. Сначала Мирья должна сама в этом убедиться. Может, он всё ещё там. Может, он лежит под подушкой на своём привычном месте. И тогда мама сможет его продать. Камень Мирьи ценнее всех прочих камней грёз, которые нашёл папа. И тогда припасов хватит на всю зиму.

Призрачная надежда гонит Мирью вперёд.

Мирья распахивает входную дверь. Клубы серого дыма валят из кухни наружу.

Как глупо. Не надо было закрывать дом. В результате дым только сгустился.

– Мирья, подожди! – Мама хватает её за плечо. – Тебе нельзя туда, слишком много дыма.

Но Мирья не может больше ждать. Ей нужно посмотреть, на месте ли камень. Она быстрым движением высвобождается из рук мамы. Первое, что бросается в глаза Мирье, когда она переступает порог кухни, это печь.

Какой ужас. Дверца печи открыта настежь. Вот её-то они как раз не подумали закрыть, после того как Эльма залила угли водой.

Мирья быстро закрывает дверцу.

– Это просто кошмар, – стонет мама за спиной Мирьи и заходится кашлем. – Погоди, Мирья. Нужно проветрить.

Но Мирья не слушает. Она пробирается дальше. Через опрокинутую мебель, по осколкам мисок с припасёнными продуктами – к своей комнате.

– Открой окна, – кричит мама, но в густом дыму её голос кажется чужим.

Мама опять заходится в кашле. Дым разъедает Мирье глаза. Правда, в её комнате пахнет уже не так ужасно. Во всяком случае, здесь нет такого разгрома, как на кухне. Хотя кровать уже вряд ли можно назвать кроватью. Все вещи разбросаны по полу. Включая вещи из сундука Мирьи, которые она собирала годами. Большие блестящие раковины улиток. Маленький забавный шарик, они с папой когда-то нашли его вместе.

Мирья бросается к постельному белью, валяющемуся на полу. Шарит повсюду руками. Приподнимает подушку. Стягивает покрывало, выдирая при этом из матраса клочки мха. Засовывает руки под простыню. Комок растёт в горле, не давая дышать. Пусто. Камня нигде нет!

Камень грёз пропал.

Мирья задыхается от отчаяния. Она тяжело опускается на пол и сидит в ворохе постельного белья. В горле скребёт. Комната, расплываясь, вращается вокруг Мирьи.

Мирья думает о том, что камень пропал, и эта мысль настолько наполняет голову тяжестью, что Мирья едва не валится набок.

Теперь у них ничего не осталось. Совсем, совсем ничегошеньки. Как же они продержатся до весны?

Мирью всю трясёт. До самых кончиков пальцев.

Она чувствует головокружение и тошноту и на мгновение закрывает глаза. Перед глазами внезапно всплывают видения прошедшего утра, словно она катается на карусели и глядит по сторонам. Образы проносятся мимо неё.

Павлос, роющийся здесь в её сундуке. Папина книжка сказок в руках Айка. Потом Мирья видит заколку Белы и сверкающие камешки. Спустя мгновение заколка превращается в ледяной узор. Вытянутые кристаллы напоминают языки пламени, лижущие лёд.

«Пламя, – думает Мирья и кивает сама себе. – Пламя, от которого идёт серый дым».

Глаза ест. Мирья чувствует, что щека стала влажной, и поспешно вытирает слёзы.

Не открывая глаз, она представляет себе тёмную дыру посреди белого льда. У Мирьи такое чувство, словно она опять заглядывает внутрь и наблюдает за тем, как дыра становится красной, с маленькой пульсирующей сердцевиной.

– Мой камень грёз, – шепчет Мирья.

Она наклоняется вперёд, чтобы приблизиться к нему. Очень-очень смутно Мирья понимает, что дыра не здесь. Что она только представляет её себе. И всё же Мирья видит её отчётливо. Под ложечкой начинает сосать. Как будто дыра опять попыталась утащить Мирью вниз. В тёмную болотную воду.

Голова Мирьи склоняется всё ниже.

– Нет, – бормочет Мирья, пытаясь выпрямиться, а лёд тем временем тает под её закрытыми веками, превращаясь в бешеный водоворот образов – через болото плывёт гадюка.

Тошнота подступает к самому горлу. Мирья открывает рот. Но рвоты нет.

– Никто не говорит со змеями, – стонет Мирья, обхватывая руками живот.

Внезапно она видит разинутую змеиную пасть, как будто гадюка здесь, прямо перед ней. Пытается схватить Мирью острыми ядовитыми зубами. Тело змеи, извиваясь, ползёт вперёд.

Мирья широко раскрывает глаза, стараясь остановить поток видений.

Из кухни доносится грохот, как будто на пол упало что-то тяжёлое. Этот звук всё длится, отдаваясь долгим эхом в ушах Мирьи.

Мирья осматривается по сторонам. Так странно. Всё вокруг словно тает. Сундук проплывает мимо перед её ногами. Маленький шарик, лежащий на полу, становится мягким и податливым.

Мирья трясёт головой. Ей хочется громко рассмеяться. Комната выглядит такой забавной. Но Мирье не хватает кислорода. И тут она чувствует струю холодного воздуха, от которой по телу пробегает озноб.

Это, наверное, от окна. Мама же сказала открыть его и проветрить.

Мирья поднимает глаза и смотрит на маленькие стёкла. Окно закрыто. Ей нужен воздух. Она вот-вот задохнётся. Мирья протягивает к окну руку, чтобы открыть его. Но защёлка как будто убегает от Мирьи. Уворачивается от её руки.

Мирья хочет подняться, но непослушные руки скользят по полу. Она поднимает их к лицу и разглядывает.

И видит, как они тают. Тогда понятно, почему не удаётся на них опереться, чтобы встать.

– Упс.

Ощущение довольно забавное. Мирья хихикает. Она растягивается на полу, чувствуя тяжесть.

«Я такая тяжёлая, – успевает пронестись в голове Мирьи. – Может, надо немного поспать?»

Потом всё проваливается в черноту…

Мирья слышит, как кто-то зовёт её. Она пытается открыть глаза, но безуспешно. Веки слишком тяжёлые.

Ох. Она так устала. Она снова начинает засыпать…

– Мирья! Проснись!

Кто-то трясёт её за плечо. Чей-то голос резко отдаётся в ушах. Мирья пытается приоткрыть глаза. Свет режет их. Она видит только размытые очертания.

Мирья чувствует, что лежит на боку, на чём-то мягком. Где-то в вышине виднеются кроны деревьев. Потом над ней склоняется чьё-то лицо. Черты тёмные, как будто Мирья смотрит против солнца. Однако Мирья видит, как шевелятся губы на этом лице, и наконец раздаётся голос. Медленный и долетающий словно с запозданием.

– Она очнулась, – произносят губы, но звук при этом как будто идёт откуда-то со стороны.

Она спала, точно. Теперь Мирья припоминает, что видела очень чудной сон. Но почему она лежит здесь? Она же была у себя в комнате. Разве нет?

– Мирья, посмотри на меня.

Этот голос ей знаком. Только она не может вспомнить откуда. Она хочет что-нибудь сказать, но губы налились свинцом. Только теперь Мирья замечает, как сильно ей хочется пить.

– Воды, – шепчет она.

– Хорошо, – произносит голос. – Жажда – хороший знак, но нам нужно помочь ей сесть.

Чьи-то руки подхватывают Мирью и тянут вверх. И тут до неё доносятся напевные слова, они окутывают её со всех сторон. Мирья помнит эту мелодию и интонации ещё с детства, когда ей случалось болеть.

Они что, сходили за Бьянкой?

Мирья искоса глядит вверх. Да. Теперь она узнаёт широкое, плоское лицо и копну седых волос. Это Бьянка. Мирья тысячу лет её не видела. Бьянка с тех пор сделалась такой грузной, что крылья её больше не держат. Теперь её катят на специальной повозке, когда случай совсем тяжёлый и пациент не в состоянии прийти к ней сам, как это обычно делают эльфы. Но Мирья уже много лет не чувствовала никаких недомоганий.

И зачем тут Бьянка? Кто-то серьёзно заболел?

Шершавый край кружки касается губ Мирьи. Жидкость тёплая. Такое ощущение, что во рту полно мелких волосков. Мирью передёргивает, и она пытается выплюнуть жидкость.

– Пей! – командует Бьянка.

Мирье удаётся сделать глоток, потом ещё два.

Голос Бьянки монотонно твердит напев с массой непонятных слов. Мирье комфортно и спокойно. Как будто пение проникло в её вены и теперь медленно разливается тёплой волной по всему телу.

– Уложите её, – снова слышится голос Бьянки, и чьи-то руки плавно опускают Мирью на траву.

– Я хочу немного поспать, – бормочет Мирья.

И закрывает глаза.

Комок в животе Мирьи отзывается резкой болью. Она не хочет слышать о том, что случилось. Это неправда, неправда. С мамой наверняка всё хорошо.

Руки Мирьи сами тянутся к ушам, чтобы заткнуть их.

– С ней Бьянка, – всхлипывает Парлотти. – Но твоя мама всё ещё спит. – Она мягко отводит руки Мирьи, которыми та зажимает уши.

– Ты слышишь, что я сказала, Мирья?

Мирья кивает, но слова Парлотти совсем не утешают её.

– Она слишком долго пробыла в доме, – объясняет Парлотти. – Эльма с Белой смогли вытащить тебя наружу, но твоя мама слишком тяжёлая. Им пришлось бежать за помощью. Твоя мама упала без сознания на кухне, и…

Мирья смотрит на Парлотти. Вот что это был за звук, когда Мирье послышалось, что упало что-то тяжёлое. Так это была мама? Но она жива. Она просто спит. Мирья пытается осознать сказанное Парлотти. Она просто спит!

– Она ведь проснётся, да?

Мирье с трудом даются эти слова. Она не сводит глаз с Парлотти, которая слишком долго медлит с ответом.

– Бьянка делает всё, что в её силах.

У Мирьи внутри всё холодеет. Парлотти не ответила на вопрос. Мирья не осмеливается спросить ещё раз. Что, если в ответ прозвучит «нет»?

– Где она? – Мирья оглядывается по сторонам. – Я хочу её видеть.

Парлотти тихо качает головой. Потом протягивает руку и гладит Мирью по волосам.

– Не сейчас, Мирья, – негромко говорит она. – Нужно подождать. Пока Бьянка не выяснит, что это за яд, она не сможет вылечить твою маму.

– Но я же проснулась.

Мирья не понимает. Почему мама всё ещё спит?

– Да. Потому что ты быстро оказалась снова на воздухе. Спасибо Эльме и Беле.

Мирье хочется закричать. Ей хочется орать и брыкаться, вот только маму это не разбудит. Мама слишком долго пробыла в доме. Слишком долго вдыхала дым. А всё почему? Потому что Мирья побежала проверять, что с камнем. Потому что Мирья не удосужилась открыть окна, как просила мама.

А мама ведь предупреждала. Говорила, что дым опасен. Но Мирья не послушалась. И вот… теперь мама спит. И нет никакой уверенности в том, что она однажды проснётся.

Мирья ложится на бок. Поджимает под себя ноги. И тихонько плачет.

Парлотти даёт ей выплакаться, ласково гладя по щеке.

– Это я виновата, – шепчет Мирья сквозь слёзы.

– Нет. Ты не виновата! – Парлотти произносит это строгим тоном. – В вашей печи сожгли что-то ядовитое. И устроили погром в доме. Кто-то хочет причинить вам зло! Я не знаю, кто и почему, но одно я знаю. В этом нет твоей вины, Мирья.

Но Парлотти ошибается. Мирья чувствует это глубоко в сердце. Если бы она не была так поглощена своим камнем!

Мама должна проснуться. Немедленно.

Слова Парлотти продолжают крутиться в голове Мирьи. «Пока Бьянка не выяснит, что это за яд, она не сможет вылечить твою маму».

Если это правда, то у мамы нет шансов. Разве что кому-то известно, кто зажёг огонь в их печи.

В эту секунду из леса доносятся крики. И через мгновение оттуда вылетают Эльма и Бела. Их лица блестят от пота, щёки разрумянились, девочки размахивают руками. Глаза у них совершенно очумелые, как будто за ними кто-то гонится.

Парлотти вскакивает на ноги. Мирья чувствует, как колотится её сердце.

– Где Бьянка? – кричит Эльма.

– У себя дома, – отвечает Парлотти. – Она взяла Марию к себе.

Парлотти бежит несколько шагов навстречу девочкам.

– Что случилось?

– Дупло-читальня! – Бела мотает головой. – Туда тоже кто-то влез. И устроил пожар. Там тоже всё в дыму.

Мирья моментально садится на топчане. Асмунд и Айк. Они в дупле-читальне!

Сердце бешено бьётся в груди.

Только не это. Только не они!

Парлотти мгновенно взлетает.

– Я за помощью, – кричит она и скрывается в лесу.

Бела и Эльма ещё не приземлились, а Мирья уже поднялась в воздух и мчится мимо них в сторону леса, никого не замечая. Она отчаянно машет крыльями, борясь со встречным ветром.

Дупло-читальня!

Если Асмунд с Айком до сих пор в дупле, а дым ядовит, то… Нет. Мирья не осмеливается даже представить себе последствия. Она должна вытащить братьев оттуда. Из дыма.

– Давай же, – шепчет она в такт взмахам. – Давай!

На подлёте к дуплу Мирья даже сквозь ветер слышит шелест множества крыльев. Перед читальней полно эльфов. Взрослые и дети, словно пчелиный рой, вьются перед дверью, сделанной в форме беличьего хвоста.

– Пропустите! – кричит Мирья. – Мне нужно внутрь!

Она продирается сквозь толпу. Протискивается между эльфами и наконец оказывается внутри дупла.

Здесь пусто. К счастью. Но, несмотря на задувающий снаружи ветер, тут всё ещё пахнет дымом.

Мирья быстро осматривается. Грибы-светлячки, которые учительница расставила в маленьких полукруглых нишах, излучают мягкий неяркий свет. Здесь дети обычно лежат и, уютно устроившись, читают свои книжки. Сейчас в комнате пусто.

В лучах света видны остатки дыма – тонкие спиралевидные полосы, висящие в воздухе тут и там. А на полу, где обычно разложены искусно вырезанные из дерева буквы и слова, с которыми можно возиться и играть в разные игры, теперь всё разбросано как попало. Повсюду валяются разодранные в клочья книжки и подушки из мха. Всё перевёрнуто вверх дном, как будто кто-то устроил тут, в дупле, настоящее побоище.

Но братьев Мирьи, к счастью, в дупле нет. От дыма у Мирьи першит в горле. Ей лучше тоже поскорее выйти на воздух.

Она в последний раз быстро оглядывается по сторонам и уже делает несколько шагов к выходу, но у самой двери незнакомая женщина-эльф, входя внутрь, снова оттесняет Мирью вглубь комнаты.

– Тано! – зовёт она.

Вошедшая такая широкоплечая, что полностью загораживает выход. Свет больше не проникает внутрь дупла, но при неярком свечении грибов-светлячков Мирья всё же видит, что женщина озирается в поисках кого-то.

– Тано, ты здесь?

Голос у неё совершенно несчастный.

Мирья закрывает нос рукавом.

– Здесь никого нет. – Она заходится в сильном кашле. – И нам надо наружу. Этот дым ядовитый!

Женщина на секунду встречается с Мирьей взглядом.

– Ядовитый?

Гримаса искажает её лицо. Потом она наконец поворачивается, толпа снаружи подаётся в сторону, пропуская её, и Мирья выходит за ней следом. На свежий воздух.

– Тано! – слышит Мирья снова и снова, потом голос тонет в гуле других голосов. Остальные эльфы тоже зовут своих детей.

– Асмунд? – Мирья рупором складывает ладони у рта. – Айк! Где вы?

– Асмунд там!

Мирья замечает Макса, близкого друга Асмунда. Макс машет ей рукой.

– Вон там! – кричит он.

Мирья смотрит в том направлении, куда он указывает.

– Он с Айком! – кричит Макс.

Тут Мирья замечает обоих. Мальчики сидят под листьями папоротника.

Никогда ещё Мирья не была так рада их видеть.

Айк сидит на земле под тем самым папоротником, где сегодня утром Эльма с Белой дожидались Мирью. Он закрыл лицо руками. Мирья замечает, что плечи Айка вздрагивают. Асмунд сидит рядом с братом. Он смотрит на толпу, мельтешащую перед входом в дупло, и похлопывает Айка по плечу.

– Вот вы где, – с облегчением выдыхает Мирья. Ей хочется прижать их к себе, но взгляд Айка останавливает её.

– Они не могут её разбудить, – всхлипывает Айк. Слёзы катятся по его щекам. – Почему они не могут разбудить её?

Облегчение от того, что братья нашлись целыми и невредимыми, сменяется тревожной пустотой в животе. Мирья садится на корточки и осторожно обнимает Айка за плечи.

Значит, мальчики обо всём знают. Кто-то уже рассказал им про маму. Может, Бела с Эльмой?

– Ч-ш-ш-ш, – шёпотом произносит Мирья, уткнувшись лицом в волосы Айка и вытирая слёзы с его щёк.

– Всё хорошо, Айк. Мама проснётся. Бьянка же заботится о ней.

Айк быстро высвобождается из объятий Мирьи и удивлённо на неё смотрит.

– Мама? – спрашивает он, и в его взгляде появляется смутная тревога. – Что ты хочешь сказать? Она тоже уснула? Но её же ведь не было в дупле?

Мирья моргает. Значит, Айк говорил не о маме.

– Нет, не было.

Мирья отрицательно качает головой.

Она чувствует вопросительный взгляд Асмунда и отводит глаза. Как объяснить всё братьям? Как рассказать, что мама не проснётся, пока не выяснится, что за яд в этом дыме. И как вообще говорить с ними об этом сейчас, когда они и так уже подавлены?

В горле Мирьи растёт комок.

Не сейчас. Может, лучше им ничего не знать? Пока не знать.

– Нет, мама, она… – Мирья прикусывает губу, – … она просто прилегла вздремнуть.

Мирья пытается изобразить на лице безмятежную улыбку. Но выходит не очень.

– А ты о ком говорил, Айк? – поспешно переводит разговор Мирья. – Кого они не могут разбудить?

– Эмилию, – быстро отвечает Асмунд. – Сестру Феликса. Она сильно надышалась. Этим дымом.

«Ужас. Бедный Феликс, – думает Мирья. – Бедный, бедный Феликс».

Что же здесь такое творится? Кому могло прийти в голову так вредить другим? Мирья чувствует, что в ней закипает злость.

– Почему никто ничего не видел? И не помешал?

– Мы пошли на прогулку, – объясняет Айк. Вид у него очень виноватый. – Все вместе. Ну то есть кроме Эмилии. – Он вытирает слёзы со щёк тыльной стороной ладони. – Она не очень хорошо себя чувствовала. И учительница разрешила ей остаться в дупле.

Асмунд кивает.

– А потом мы вернулись, – говорит он, – а кто-то… кто-то разжёг огонь прямо на полу посреди комнаты. Хотя так нельзя делать.

Глаза у него округлились и сделались огромными.

– И в дупле сейчас полный кавардак, – продолжает Асмунд. – Подушки разорваны, книжки валяются где попало. Но, кажется, пропала только наша.

Мирья хмурит брови.

– Что ты имеешь в виду?

Асмунд смущённо отводит глаза.

– Да… в общем, – бормочет он.

– Папина книга пропала?

Мирья вскакивает. Она хватает Асмунда за рукав, призывая его ответить.

– Но Асмунд не виноват, – хнычет Айк. – Это я обещал следить за ней.

Мирья несколько раз моргает. Она не понимает, что происходит. Значит, сначала вор украл камень грёз у них дома, а потом папину книгу? Но зачем? Почему именно их вещи?

Она вспоминает слова Парлотти. «Кто-то хочет причинить вам зло», – так она сказала. Но почему? Они никогда никому не делали ничего плохого.

Мирья задыхается от бешенства.

– Гадина! – шипит она.

Асмунд и Айк вздрагивают. Оба испуганно уставились на Мирью.

Мирья замечает их взгляды. Она выкрикнула что-то вслух?

Выкрикнула и не заметила.

– Вы не виноваты, – поспешно говорит Мирья. – Я знаю. Я злюсь не на вас.

Асмунд кивает. Айк опустил глаза и разглядывает свои руки.

Мирье трудно дышать. Она смотрит в сторону дупла-читальни. Перед входом уже нет такой толкотни.

Мимо пролетают несколько взрослых эльфов. Они не торопятся. «Значит, опасность миновала», – успевает подумать Мирья, и тут она слышит их разговор.

– Даже у Бьянки не получается её спасти, – говорит один из эльфов.

Мирья затаила дыхание. Она навострила уши и внимательно смотрит вслед эльфам.

– Если она не выяснит, что это был за яд, девочка никогда не проснётся, – объясняет тот же эльф. – Бьянка считает, что времени осталось только до захода солнца.

Мирья падает духом. Что, если это правда? Что, если и мама уже не проснётся?..

Она смотрит в сторону леса.

«Только до захода солнца», – повторяет про себя Мирья.

Где-то притаился вор, и он знает, что это за яд. И пока они не выяснят, кто это, нет никакой надежды узнать, что он жёг.

Глаза Мирьи наполняются слезами.

– Что с тобой? – спрашивает Айк.

Но Мирья не может ему ничего ответить. Мальчики не должны знать. Если с мамой что-то случится, у них останется только Мирья. Так что, кроме неё, некому о них позаботиться. И они будут… сиротами. Все трое.

Нет. Нельзя даже допускать такую мысль.

Почти не глядя на Айка, Мирья протягивает руку и гладит его по голове.

В эту секунду листья папоротника раздвигаются и под папоротник забираются Бела с Эльмой.

– Ты слышала?! – спрашивает Бела, едва не срываясь на крик.

Мирья медленно поворачивается к девочкам и внимательно смотрит на них.

Эльма кладёт руку ей на плечо.

– Ты слышала, кто это сделал?

Её серьёзные глаза встречаются с глазами Мирьи.

Мирья медленно качает головой.

– Кто? – шёпотом спрашивает она.

Эльма несколько секунд смотрит себе под ноги, как будто ей нужно собраться с духом, чтобы сообщить Мирье правду.

– Мне жаль, Мирья, но… – Её голос становится совсем тихим.

– Это Павлос, – перебивает её Бела. – Он всегда казался мне коварным!

– Нет…

Мирья смотрит на Белу. Ей приходится напомнить самой себе слова Парлотти. Не только Эльма спасла её и слетала за помощью, но и Бела.

Мирья тихо качает головой.

– Нет, Бела. Эмануэль тоже так думал, но…

– Учительница своими глазами её видела. – Бела задыхается от волнения. – Если ты мне не веришь… – Она смотрит на Эльму, и та кивает.

– Её? – спрашивает Мирья.

– Гадюку, – объясняет Бела. – Она была там!

– Гадюка?

Мирья переводит взгляд с Белы на Эльму.

Мысли вертятся в голове. Может, так и есть? Если гадюка проникла внутрь Кольца Заклинаний, то, получается, Бела права. Тогда это Павлос.

– Вот почему он общался со змеёй у болота, – говорит Эльма, округлив глаза.

Бела кивает.

Как он мог? Мирья быстро поворачивается и смотрит на Асмунда и Айка. Гадюка была здесь. В дупле-читальне. Просто невозможно в это поверить. Она же могла схватить мальчиков. Запросто. Могла сожрать их. В один присест.

– Не может быть, – шепчет Мирья себе под нос. – Не гадюка.

– Она, точно, – раздаётся голос Асмунда.

Они с Айком не проронили ни звука, пока девочки разговаривали. Теперь же Асмунд кивает в подтверждение своих слов, и вид у него такой, как будто всё это очень увлекательно.

– Это правда. Мы тоже её видели, – говорит он. – Сразу как вернулись с прогулки. Она уползла. Тут же. – Лицо его вдруг становится очень серьёзным. – Но она не могла забрать папину книжку. – Он смотрит на Белу и Эльму. – У неё же нет рук. Без рук ничего не унесёшь, – объясняет он, как будто остальные сами не могли об этом догадаться.

Мирья смотрит пустым взглядом прямо перед собой. Непонятно. Невозможно представить, что Павлос способен на такое.

– Прямо мурашки по коже от всего этого. – Вид у Белы испуганный. – Мы же видели гадюку в ледяных узорах, помните? Ещё подумали, что это косички. – Она сглатывает. – Может, это на самом деле была змея, а не косички?

– Брось, Бела. – Эльма наклоняет голову к плечу. – Это просто игра.

Мирья не осмеливается произнести вслух то, о чём думает. Ей тоже кажется, что гадание превратилось из игры во что-то слишком реальное. Языки пламени, дым и гадюка, которая пробралась внутрь Кольца.

Если бы Мирья сразу поняла, что ледяные узоры означали именно это! Тогда, может быть, удалось бы предотвратить произошедшее. Она бы попросила Пелле загрызть эту жалкую гадючку.

Пелле!

При мысли о Пелле у Мирьи перехватывает дыхание. На секунду ей показалось, что можно было бы слетать за ним, они вместе отыскали бы Павлоса и гадюку, но… Лучше не надо. Ведь Мирья видела его там. Пелле, борющегося со змеёй. Видела, как змея душит его. Если Пелле встретится с гадюкой, всё плохо кончится. Ледяные узоры показали всё наперёд. Пелле ни за что на свете нельзя встречаться с гадюкой!

Мирья сама должна справиться. Она разыщет Павлоса и змею. Не настолько же Павлос злой! Конечно, он расскажет, что там было в этом дыме.

– Я хочу домой, – осторожно говорит Айк.

Мирья чувствует его ладошку в своей. Она делает глубокий вдох и смотрит на брата.

– Айк, – говорит она. – Мне необходимо проследить за гадюкой и найти Павлоса. Он единственный, кто может…

У Мирьи едва не вырывается: «разбудить маму», но она успевает одёрнуть себя на полуслове. Потом искоса смотрит на братьев.

– …кто может вернуть нам папину книгу, – говорит Мирья. И легонько сжимает ладошку Айка.

– Тебе никогда его не догнать. – Бела с сомнением качает головой. – Он уже наверняка далеко-предалеко отсюда.

Мирья кивает.

– Знаю. Но я должна попытаться.

– Можно нам с тобой? – Асмунд подбоченивается. Его глаза сияют. – Я запросто справлюсь с гадюкой.

– Нет, Асмунд. – Голос Мирьи звучит жёстче, чем она планировала. – Ты останешься здесь, в безопасности, под защитой Кольца.

Едва произнеся эти слова, Мирья вдруг понимает: даже внутри Кольца теперь опасно.

Она словно только сейчас осознаёт, насколько всё серьёзно. Несколько мгновений Мирья колеблется. Может, сначала поговорить с членами Совета? Нет. Это не поможет. И займёт слишком много времени.

– Давай мы проводим Асмунда и Айка домой.

Эльма кладёт руку Айку на плечо.

– И расскажем обо всём Совету! – Голос Белы дрожит. – Павлос же может осмелиться снова проникнуть внутрь Кольца.

– Спасибо, – бормочет Мирья. Несколько секунд она надеялась, что они полетят с ней. Мирье совсем не хочется искать Павлоса в одиночку, но ей не хватает духу попросить о помощи.

Она делает глубокий вдох.

– Где именно вы видели гадюку? – спрашивает Мирья братьев.

– Вон там. – Асмунд показывает рукой. – В траве. Видишь, остался след?

Мирья щурится. Асмунд прав. Волнообразный след петляет в высокой траве.

Где-то там, куда ведёт этот след, её поджидает смертельно опасная змея. Но Мирье нужно пройти этот путь. Она обязана выяснить, что за яд был в дыме. Если она хочет, чтобы мама очнулась.

Мирья бросает быстрый взгляд на небо. Ей кажется, что уже немного стемнело. А времени остаётся только до захода солнца.

Ветер треплет крылья Мирьи. Его порывы снова усилились. Приходится держаться как можно ближе к земле. И всё-таки крылья плохо слушаются. Вихри то подбрасывают Мирью, то прижимают её к траве.

Но она едва обращает внимание на ветер. Её мысли поглощены гадюкой. И Павлосом.

Мирья вспоминает тот день, когда Павлос появился у них в доме. Ужаснейший был день. Мама поручила Мирье присматривать за Айком и Асмундом. А Мирья оставила их одних. Ей показалось тогда, что из леса доносится голос Феликса, и Мирья полетела его искать. А когда вернулась, мальчики исчезли. Их забрали мутанты. Но Пелле и Сиббо удалось отпугнуть болотных тварей.

Когда Мирья с братьями вернулись домой, Павлос уже был там. Вместе с мамой. На секунду Мирье показалось, что это вернулся папа.

Она была так счастлива!

Но это был не папа. А всего лишь Павлос.

Этот изменник!

И мама пустила его в дом. Он у них жил! И Мирье даже казалось, что мама ему нравится.

Или, скорее, она опасалась этого. Хотя теперь…

Если мама не очнётся… Ужас. Нельзя допускать эту мысль. Мирья просто обязана найти Павлоса!

Слёзы пеленой заволакивают взгляд Мирьи. Но она даже не осмеливается сморгнуть их, боясь потерять петляющий внизу след. Он то отчётливо виднеется в высокой траве, то пропадает, скрытый носящимися в воздухе листьями.

Мирье следовало бы догадаться, что это дело рук Павлоса. Уже сегодня утром, когда она застала его у себя в комнате. Как глупо. Конечно же, он искал камень грёз! Эта мысль могла бы прийти ей в голову. Если бы Мирья не застала его врасплох, он бы, может, и не вернулся обратно, не разгромил бы кухню и не сжёг бы какую-то ядовитую дрянь в печи.

Или если бы мама послушала Мирью! Мирья же давно твердила, что Павлос какой-то странный. Чего стоит один только его запах. Кисловатый и чужой.

Мирье тяжело дышать, сильный порыв ветра завладевает ею. Мирья едва не врезается в землю, но ей удаётся выровняться в воздухе.

Но где же след? Он исчез. Мирья больше его не видит. Она несколько секунд крутится на одном месте, оглядываясь по сторонам. С какой же стороны она прилетела?

Оттуда?

Нет. Мирье даже кажется, что она не узнаёт деревья вокруг.

Ещё один порыв налетает на неё и сбивает дыхание.

Она плавно приземляется, чтобы отдышаться, прежде чем лететь дальше. Поднимает глаза на огромные кроны деревьев, раскачивающиеся из стороны в сторону высоко-высоко над головой.

На мгновение Мирья снова становится совсем маленькой. Маленькой и одинокой в огромном лесу.

А что, если не удастся найти Павлоса? Или он не захочет ничего рассказывать? Даже если она его отыщет?

Мирья закрывает глаза, пытаясь успокоиться.

Внезапно смолкают все звуки, кроме шума ветра в кронах деревьев. Все знакомые и успокаивающие её звуки. Мирья оглядывается по сторонам. Ей только кажется, или стемнело ещё больше?

Мирья вдруг ощущает себя самым беззащитным и хрупким эльфом на свете. Неприятные мурашки бегут по телу.

Она пытается стряхнуть с себя тревогу. Наверное, всё дело в гадюке, мысль о ней заставляет волосы на затылке шевелиться. «Бесшумная убийца» – так папа всегда называл эту змею. Никто не способен так осторожно подкрадываться к своей добыче. Даже в заброшенной мышиной норке не удастся укрыться от гадюки, если она учует Мирью.

От этой мысли внутри пробегает холодок.

Бояться бесполезно, страх не поможет маме очнуться. И Эмилии тоже.

Мирья должна взять себя в руки!

Она взмахивает крыльями и медленно поднимается в воздух. Порыв ветра швыряет её в сторону, она теряет равновесие и задевает ветку. На какое-то мгновение ей кажется, что лучше сдаться. Но кому будет лучше, если она сдастся? Просто надо держаться подальше от деревьев.

Взгляд Мирьи бегает по траве и кронам. Что, если гадюка укрылась где-нибудь поблизости, в кустах или в ветвях? Мирья знает, что гадюки умеют ползать по деревьям. Папа видел одну такую, когда был маленьким. Змея почуяла только что вылупившихся в гнезде птенцов, и папа заметил гадюку как раз в тот самый момент, когда она поползла вверх по стволу. Он рассказывал, что ничего не мог сделать. Ему самому пришлось поскорее сматываться домой, чтобы его не сожрали.

Даже в кроне дерева нельзя чувствовать себя в безопасности. Мирье остаётся только одно – держаться в воздухе. Она поднимается настолько высоко, насколько позволяет ветер, и, когда надежда уже начинает оставлять Мирью, она снова замечает в траве змеиный след.

Вон он. Едва заметный, пара сломанных травинок, но Мирье этого достаточно. Она тут же чувствует облегчение и прилив сил. След нашёлся.

Мирья машет крыльями. Ветер мотает её, волосы лезут в глаза. Но это не проблема. Пока она не потеряла из вида змеиный след.

На секунду Мирья ощущает себя сильной и лёгкой как никогда. Она отыщет Павлоса.

Тут налетает вихрь. Словно невесомое пёрышко, ветер швыряет её туда-сюда. Сучок резко царапает кожу.

Мирья чувствует саднящую боль и в следующее мгновение слышит громкий треск за спиной: это рвутся волосы, которыми сшиты листья её крыльев. Полуоторванные листья чистеца развеваются на ветру.

И Мирья кувырком падает на землю.

Резкая боль пронизывает лодыжку. Мирья пытается подняться, но не может опереться на ногу. Она пробует слегка пошевелить пальцами ноги, и от острой боли у неё темнеет в глазах. Во рту появляется привкус крови. Наверное, она прикусила язык, когда ударилась о землю. На лбу выступает холодный пот.

Мирья пробует осторожно взмахнуть крыльями, но жалким обрывкам листьев, всё ещё торчащим на остове за её спиной, не поймать поток восходящего воздуха.

Мирья косится через плечо, пытаясь разглядеть, насколько всё удручающе, как вдруг какое-то движение привлекает её внимание.

Она мгновенно узнаёт две пары разноцветных крыльев.

Буфо и Триту.

И выглядят они в точности так же, как в тот день, когда Мирья встретила их впервые. Переодеты эльфами. С разноцветными яркими крыльями в горошек.

Даже на расстоянии видно, как губы Буфо расползаются в широкой улыбке. Голова Триту покачивается из стороны в сторону. Они приближаются неторопливым, подпрыгивающим шагом.

Мирья озирается по сторонам. Только не сейчас. Только не эти двое.

– Гляди, Триту. – Подбородок Буфо колеблется от смеха. – С неба свалилась девочка-эльф.

– И как раз та самая, которую мы искали. – Триту делает быстрый скачок вперёд. Он выгибает своё длинное тело и смотрит вверх, на кроны деревьев. – Можно подумать, что там наверху кто-то сидит и бросает вниз удачу.

Мирья сглатывает. Она смотрит на эту парочку, не отводя глаз. Когда она встретила их в первый раз, она приняла их за эльфов. Теперь она ясно видит, кто они на самом деле. Жаба и саламандра.

Мирья снова пытается подняться на ноги, но, почувствовав боль в лодыжке, валится на траву.

– Гонялись за ней гонялись, а тут она сама идёт к нам в руки.

Буфо смеётся и восторженно смотрит на Триту. Потом делает прыжок к Мирье, и его живот тяжело колышется.

– Можешь выкинуть что ты там тащишь. – Триту облизывает уголок губ. – Нужно освободить для неё место в сети.

Только теперь Мирья замечает, что тащит за собой Буфо. Сплетённую из осоки сеть, в которой лежит книга. Папина книга сказок.

Мирья несколько раз моргает, не веря своим глазам. Так вот кто это, оказывается, был!

У Мирьи перехватило дыхание. Мысли стремительно мелькают в голове.

Это она во всём виновата. Она провела их внутрь Кольца. А Совет не смог снова закрыть от них Кольцо, потому что Мирья не захотела признаться. Только потому, что боялась. Боялась, что её выгонят из поселения.

Но так было бы лучше. Намного лучше, чем теперь, когда мама спит и, может быть, никогда не проснётся.

Если бы Мирью выгнали, мама хотя бы могла навещать Мирью. Где-нибудь в лесу.

Мирья чувствует, что падает духом. Она следит взглядом за приближающимися болотными тварями.

Потом вспоминает про гадюку. И Павлоса. Не Буфо с Триту же были около дупла-читальни. Да они и не знакомы с Павлосом.

Или знакомы? Такая мысль совсем недавно приходила ей в голову. Почему Павлос пришёл к ним в тот самый день, когда Буфо и Триту забрали Асмунда и Айка?

Может, неслучайно он появился именно тогда? Может, они заодно? А иначе что он забыл возле болота? Буфо и Триту ведь болотные твари. Так же, как и гадюка.

– Мамочки, – шепчет Мирья. – Мамочки.

Змея продолжает приближаться. Она скользит по траве спокойно. Слишком спокойно.

Даже сквозь ветер Мирье мерещится, что она слышит, как гадюка издевательски двигает хвостом, задевая сухие листья, попадающиеся на пути.

Гадюка хочет убить её. Ещё немного, ядовитые зубы сомкнутся на теле Мирьи, и с ней будет покончено.

– Гадина. Ядовитая гадина.

Мирья повышает голос, но гадюка её не слушает. Конечно же, не слушает.

Мирья не сводит со змеи глаз. Она смотрит не моргая, пока порыв ветра не швыряет ей в лицо лист.

– Чтоб тебя! – Мирья отбрасывает лист в сторону. Делая это, она задирает голову и замечает в небе дрозда, быстро перелетающего от дерева к дереву. Клюв птицы разинут.

Дрозд пикирует вниз. Направляясь прямо к Мирье.

Мирья вздрагивает.

В голове успевает промелькнуть мысль, что птица сейчас нападёт на неё. Мирья пригибается к земле. Защищаясь, она закрывает лицо руками. Через мгновение острые когти впиваются в плечо Мирьи.

– Ай! – Мирья, извиваясь, пытается высвободиться.

В глазах у неё темнеет. Птица машет крыльями над головой Мирьи. И тащит её за собой. Волочит по земле. Мирья вскрикивает от боли в ноге.

Потом до неё доходит: птица пытается её спасти. Но Мирья тяжёлая. Слишком тяжёлая.

– Я её держу, – пищит дрозд, и Мирья тут же узнаёт этот голос.

Это же мама-дрозд! Чьих птенцов Мирья спасла из лисьей норы.

Больше Мирья не успевает ни о чём подумать, потому что их обоих прижимает к траве большое чёрное крыло. Облако пыли и запах птичьего помёта окутывают Мирью.

– Все клювы в бой! – ревёт Сиббо, приземляясь прямо перед Мирьей и мамой-дроздихой.

– Правильно говорить: клюквы, – шипит спешащий мимо Пелле.

Сердце Мирьи вот-вот разорвётся от радости. Кровь горячо пульсирует в венах. Они пришли, её друзья. И спасли её. Снова.

На мгновение она чувствует облегчение. Потом смотрит вслед Пелле.

О ужас! Только не Пелле. Ему нельзя сражаться с гадюкой. Мирья своими глазами всё видела. Ледяное предсказание. Схватка кончится бедой.

– Вернись! – кричит Мирья.

Но Пелле давно уже на том самом месте, где Мирья несколько секунд назад лежала перед надвигавшейся змеёй.

– Ему с ними не справиться, – шепчет Мирья. Не со всеми сразу: гадюкой и двумя мутантами.

В животе у Мирьи всё сжимается в комок, когда она видит, как гадюка поднимает голову.

Извиваясь, змея продолжает подползать всё ближе размеренными движениями. Высунутый язык шевелится. Глаза застыли, нацеленные на Пелле, который приподнялся на всех четырёх лапках. Его лапки выглядят одновременно длинными и тонкими. Мордочка опущена к земле, иголки вздыблены.

Кажется, гадюка и Пелле не видят никого вокруг. Словно незримый крючок впился в обоих и не даёт оторваться друг от друга.

– Пелле, не надо! – стонет Мирья. – Пожалуйста, осторожнее!

Она знает, что для него это схватка не на жизнь, а на смерть. Но пока что Пелле и змея не сводят друг с друга глаз.

И тут Пелле делает резкий выпад.

Гадюке удаётся молниеносно отпрянуть.

Мордочка Пелле оскалена. Видны маленькие острые зубы.

Мирья никогда ещё не видела его таким страшным. Он выглядит совсем чужим. Непохожим на того миролюбивого Пелле, которого она знает.

Гадюка опускает голову. Она начинает отползать. На секунду кажется, что змея и правда решила ретироваться. Как будто она сдаётся и хочет улизнуть.

Но Мирья понимает, что это всего лишь трюк. Змея решила обмануть Пелле. А он этого не замечает.

Маленькими быстрыми шажками Пелле бежит вперёд. Мирья пытается предостеречь его, но голос не слушается. Она только беспомощно машет руками у лица. Бессильная помочь.

И тут змея делает бросок.

Сиббо издаёт душераздирающий вопль.

Он кричит так, что в теле Мирьи немеют все мышцы. Ей хочется зажмуриться. Только не смотреть на то, как острые иглы ядовитых зубов вопьются в незащищённую шею Пелле. Не видеть, как он будет корчиться в непереносимых судорогах, которые – Мирья это знает – начнутся, когда яд разольётся по телу.

Но её веки поднимаются сами собой.

Пелле шипит.

Гадюка подобна сжатой пружине, которая наконец разжимается. В воздухе, посреди броска, её длинное узкое тело поворачивается. Изогнувшись, змея меняет направление. Избежав острых зубов Пелле, которые, щёлкнув, хватают пустоту.

Пелле по инерции делает ещё пару шажков вперёд, потом резко останавливается.

Гадюка теперь у него за спиной. Она стремительно скользит по траве. Прочь от Пелле. Она движется к Буфо и Триту.

Буфо давно уже отшвырнул в сторону сеть и книгу. В следующую секунду мутанты принимают свой обычный облик. Они бросаются в бегство со всей стремительностью, на которую способны их маленькие тельца земноводных. Гадюка устремляется за ними.

– Трýсы! – кричит Сиббо, восторженно хлопая крыльями. – Вернитесь и примите бой!

В небе над их головами туда-сюда снуёт мама-дрозд. Взгляд Мирьи падает на Пелле. Он повернулся к друзьям и разъярённо смотрит на Сиббо.

– Ты, блохастый комок перьев, ты… – шипит он. – Ты всё испортил.

Он задыхается, но не от укуса гадюки. Насколько видит Мирья. Он задыхается от злости на Сиббо, глаза Пелле горят.

– Тупой баран… Зяблик писклявый…

Сиббо наклоняет голову набок.

– Дружище… – пробует начать он, часто моргая.

Пелле гневно фыркает.

– Она уже была моя, Сиббо. Я бы победил, если бы не ты.

Сиббо ковыряет землю коготком.

– Прости, Пелле, – бормочет он. – Я просто… Мне… – Он поднимает лапу и чешет затылок. – Я от испуга, – говорит он и снова смотрит на Пелле.

Плечи Пелле слегка опускаются. Он встряхивается, шебурша иглами.

– Они удрали? – Мирья беспокойно оглядывается по сторонам. – Где их теперь искать?

Лодыжка ноет. Боль не утихла, к ней только прибавилась боль в плече – от когтей мамы-дроздихи.

– Забрались, наверное, в какую-нибудь мышиную нору, – сопит Пелле. Он встряхивает головой. – А гадюке уже конец бы пришёл. Кранты бы ей, если бы не Сиббо.

Сиббо расправляет крыло.

– Я её напугал. Все видели? Теперь, наверное, залезет в какую-нибудь нору и проспит всю зиму. Ленивая гадина.

Он щёлкает клювом.

– Но… – Мирья дрожит всем телом. – Мне же нужно было поговорить с ними, – шепчет она. – Они так и не рассказали, что это был за яд.

Слёзы катятся по щекам Мирьи. Какой прок от того, что она спасена, если мама всё ещё спит?

– Яд? – Сиббо качает головой. – Что ты имеешь в виду?

Мирья смотрит на него. Как объяснить друзьям, что гадюка нужна? Что с ней необходимо поговорить? Может, было бы лучше, если бы змея схватила Мирью. «Всё равно от меня никакого толка», – думает Мирья.

– Как вы меня нашли? – спрашивает она тихо.

Пелле поднимает голову и смотрит на маму-дроздиху.

– Она прилетела за нами. Рассказала, что твои крылья порвались и что медлить нельзя.

Сиббо подхватывает:

– Мы спешили изо всех сил. И сейчас лучше всего вернуться домой, мы тебя отведём. – Он энергично трясёт головой. – Ты сейчас больше похожа на комок, который сова ночью отрыгивает после еды.

– Что ты об этом знаешь? – фыркает Пелле. – Ты по ночам дрыхнешь. Ленивая дневная птица.

– Жаль, что не могу отнести тебя, я бы так хотела, – щебечет мама-дрозд, приземляясь рядом с Мирьей.

Мирья смотрит на неё с усталой улыбкой.

– Ах, мама-дрозд…

Дроздиха наклоняет голову.

– Только не вздумай благодарить меня, – щебечет она. – Я так многим тебе обязана. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Мирья вообще-то хотела бы сказать ей что-то приятное, но чувствует, как силы покидают её. Буфо и Триту сбежали. Гадюка тоже. Осталась только одна возможность выяснить, что это был за яд.

– Мне необходимо найти Павлоса, – со стоном говорит она. – Мама больна. Отравилась ядовитым дымом. Павлос теперь единственный, кто может её спасти.

Она поднимает глаза на друзей. Помогут ли они ей?

– Павлос? – говорит Сиббо. – Но мы только что видели его.

– Где? – подскакивает Мирья.

– У тебя дома, конечно. – Пелле энергично трясёт головой. – Там, кстати, было полно эльфов. У нас аж в глазах зарядило.

– Зарябило, – поправляет Сиббо.

– Вы там были? У меня дома? – спрашивает Мирья.

– Ага, – кивает Пелле. – Мы как раз оттуда.

– Нам же надо было вернуть заколку Белы, – объясняет Сиббо. – Которую она сунула под листья.

Мирья кивает, едва слушая. Значит, Павлос опять объявился возле их дома. Вместе с толпой других эльфов. Это, наверное, Совет. Они поймали его. Эльма и Бела всё им рассказали!

Мирья поднимает голову и смотрит в небо, кромка которого на западе покраснела. Солнце скоро зайдёт.

Может, Совет уже заставил Павлоса рассказать, что это был за яд? Может, Бьянка уже разбудила маму? И Эмилию?

– Мне нужно домой! – кричит она. – Немедленно!

Мирья с трудом держится на спине Сиббо. В одной руке у неё сеть с книгой. Другой она вцепилась в плечо ворона. Книга тяжёлая. Однако Мирье удаётся рассказать Сиббо и Пелле бóльшую часть своих похождений. Закончив рассказ, Мирья тревожно смотрит на кроны деревьев.

Она слышит, как рядом бежит Пелле.

– Скорее, – пыхтит он.

Но Сиббо не может идти ещё быстрее, неся Мирью и тяжёлую книгу. Он и так рысит как может. Голова Сиббо раскачивается взад-вперёд. Каждый его шаг отдаётся резкой болью в ноге Мирьи. Она всю дорогу ёрзает туда-сюда по гладкой спине ворона, но это не помогает.

– Если бы не дурацкие иголки, – жалуется Пелле, – доехала бы у меня на спине.

– Как будто я не несусь быстрее ветра…

Сиббо бросает на Пелле укоряющий взгляд.

– Не то чтобы, – отвечает Пелле. – Тебе придётся ещё потренироваться.

Сиббо только фыркает в ответ.

Перед домом всё завалено мусором. Горка битых мисок. Куча поломанных стульев. Такое впечатление, что кто-то вынес из дома все вещи.

Мирья сползает со спины ворона.

– Э-эй! – кричит она.

Интересно, здесь ли Айк и Асмунд. А Парлотти? И что с Павлосом?

Если Совет поймал его, то его, наверное, здесь нет. Может, тут вообще никого?

Мирье не приходится долго ждать ответа на этот вопрос. Входная дверь открывается. И из дома показывается Павлос с охапкой черепков.

У Мирьи перехватывает дыхание. Почему Совет не арестовал его?

– Что ты здесь делаешь?

Если бы не боль в лодыжке, Мирья бросилась бы на Павлоса. Но она вынуждена остаться на месте.

– Где остальные?

Мирья оглядывается по сторонам. Тревога наполняет её. Если Асмунда и Айка здесь нет, то где они?

– Привет, Мирья. – На лице Павлоса появляется улыбка. – Как же я рад тебя видеть! Мы очень беспокоились.

Мирья прищуривается. Опять он говорит этим дружелюбным тоном, словно ничего не случилось.

– Где они? Что ты с ними сделал?

– Сделал? – Брови Павлоса ползут вверх. – Я… – Вид у него задумчивый. – Я отправил Айка и Асмунда вместе с Парлотти, – говорит он. – Если ты про них. А Бела и Эльма тем временем…

– Ты прекрасно понимаешь, о чём я!

Мирья чувствует, что её охватывает бешенство, но Павлос как ни в чём не бывало складывает черепки в общую груду. Он делает это с таким видом, как будто времени у него хоть отбавляй.

– Схватим его! – слышит Мирья шёпот Сиббо у себя за спиной. – Не слушай эту гадину.

– Мирья. Я знаю, ты и твои подруги думали, что я…

Павлос медленно приближается, но Мирья не даёт ему договорить.

– Я знаю, что это был ты. Ты обо всём договорился с гадюкой. Мы своими глазами тебя видели. У болота. Я не доверяю эльфу, разговаривающему с гадюкой, – зло шипит Мирья.

Павлос спокойно поднимает голову.

– Я эльф-стрелок, Мирья. Мы всегда жили в мире с гадюками. Ведь именно их мы доим, чтобы добыть яд для наших стрел. В тех местах, откуда я родом, гадюки наши друзья.

– Нельзя дружить с гадюкой! – говорит Мирья.

– Можно. – Павлос кивает словно бы сам себе. – Так же, как и с вороном.

Теперь он кивает в направлении Сиббо.

Мирья не сдаётся.

– Но ты провёл змею внутрь Кольца, – говорит она.

Павлос утвердительно наклоняет голову. Наконец-то. Мирье кажется, что она одержала безоговорочную победу. Сейчас он, наверное, всё-таки во всём признается.

– Это так, Мирья. Я впустил гадюку на территорию поселения.

Мирья слышит, как презрительно фыркает Пелле.

– Она могла сожрать детей, – ворчит он. – Я должен был прикончить её, Сиббо. Слышишь меня?

Мирья гневно щурится и смотрит на Павлоса.

– Что ты за чудовище такое? – говорит она. – И ты жил у нас в доме! Так ты отблагодарил нас?

Павлос отвечает низким спокойным голосом:

– Я всегда впущу гадюку в поселение, если знаю, что она спасёт жизнь многим эльфам.

Мирья удивлённо таращится на Павлоса. У него что, совсем поехала крыша?

Павлос смотрит на Мирью с таким спокойствием, что она с трудом выдерживает его взгляд. Но он хотя бы признался. Уже хорошо.

– Несколько дней назад я случайно услышал, как две болотные твари разговаривают друг с другом, – говорит он. – Жаба и саламандра.

Он пинает один из черепков, и тот вертится на месте волчком.

– Они планировали проникнуть в поселение эльфов. Хотели забрать какую-то вещь, которая, как они считали, принадлежит им. По всей видимости, проход им показала какая-то девочка-эльф.

Он выпрямляется во весь рост и смотрит на Мирью, подняв брови.

Волосы шевелятся у Мирьи на затылке. Павлосу известно, что это она провела Буфо и Триту внутрь Кольца. Она тогда думала, что это эльфы.

Мирья видит по глазам Павлоса, что он знает. Знает, что это она во всём виновата.

– Я следил за ними. С того самого момента, – объясняет Павлос. – Но сегодня у меня было очень важное дело, и я попросил гадюку присмотреть за этой парочкой. И это, кажется, было удачное решение.

Он стоит, скрестив на груди руки.

– Если бы не она, Мирья, неизвестно, где и каких бед они бы ещё натворили. Она настигла их у дупла-читальни и прогнала обратно за пределы Кольца. Сейчас они, наверное, сидят в своём болоте, как им и полагается. Змея позаботится о том, чтобы в ближайшее время они оттуда не вылезли.

Мирья чувствует, как рядом с ней переминается с лапки на лапку Сиббо.

– Хорошо, что я тоже там оказался, – тихо сообщает он Пелле. – А то бы ты просто сожрал эту гадюку, Пелле. Вот это было бы уже не так удачно.

Пелле предпочитает промолчать.

Неуверенность охватывает Мирью. Может, Павлос говорит правду? Неужели она так ошибалась?

Но если это правда, то… Она пытается припомнить, что же на самом деле произошло в лесу. Она услышала змею у себя за спиной и обернулась. И гадюка вроде как смотрела на неё. Но на самом деле с тем же успехом змея могла направляться к Буфо и Триту. Потому что Мирья стояла между ней и ними. Буфо и Триту с одной стороны. Гадюка с другой. И Буфо с Триту ведь ретировались. И змея поспешила за ними.

Может, гадюка и правда хотела атаковать тех двоих?

«Но как же яд?» – у Мирьи вырывается стон.

Если Павлос сказал правду, то она никогда не узнает, какой яд использовали мутанты. В любом случае, до захода солнца не успеть. Слишком поздно.

Павлос, по всей видимости, услышал её.

– Насколько я понимаю, – говорит он, – гадюка подоспела как раз в тот момент, когда мутанты жгли в дупле-читальне семена чёрной белены.

Мирья поднимает на него глаза. Семена чёрной белены. Конечно. Это от них пошёл ядовитый дым. Нужно сообщить Бьянке. Срочно.

– Мама! – кричит Мирья. – Она у Бьянки! Нужно сообщить Бьянке, что это была чёрная белена!

– Твоя мама не у Бьянки.

Павлос разводит руками, словно показывая, что он уже сделал всё, что мог.

Мирья сглатывает комок в горле.

– Где она? – Голос не слушается. Новый комок растёт стремительно.

Но Павлос молчит. Вместо ответа он оборачивается и смотрит через плечо.

– Им давно уже пора появиться, – говорит он.

– Кому?

Слёзы наворачиваются на глаза Мирьи. Она опоздала.

– Бьянке, – отвечает Павлос. – И твоей маме.

– Маме? Но ведь она…

Мирья не в силах больше произнести ни слова.

Павлос смотрит на неё. Ласковым и радостным взглядом.

– Твоя мама очнулась, – говорит он. – И чувствует себя хорошо. Мальчики и Парлотти отправились к Бьянке за твоей мамой. Они должны вот-вот вернуться.

Глаза Мирьи застилает пелена. Она ничего не видит. Слёзы льются по её щекам.

– Это правда? – шепчет она.

Комок в горле исчезает, Мирья плачет и смеётся одновременно.

Мама жива. Она очнулась. Она не умерла. Больше Мирье и не нужно ничего знать.

– Слышал? – сопит Пелле.

Сиббо радостно щёлкает клювом. Потом кончиком крыла гладит Мирью по щеке.

Она чувствует, как влажная мордочка тыкается в её ладонь.

– Вон они! – кричит Сиббо.

Мирья поворачивает голову и смотрит в сторону леса.

Сначала Мирья замечает Парлотти. Талия Парлотти перехвачена ремнём, она сгорбилась, как какой-нибудь тягловый вол, и с трудом продвигается вперёд, борясь с резкими порывами ветра. За её спиной показывается повозка с сидящей на ней Бьянкой. Морщинистое круглое лицо тонет в копне курчавых волос, как в сером облаке. По обе стороны повозки, вцепившись в длинные ручки, идут братья Мирьи. Они тащат и толкают повозку вперёд. Их щёки покраснели от напряжения, но вид у обоих всё равно счастливый.

Спереди на повозке, положив голову на колени Бьянке, лежит мама Мирьи. Её укрыли тёплыми покрывалами.

Мирья хочет броситься к ней, но не может опереться на больную ногу. И полететь маме навстречу Мирья тоже не может.

– Мама! – задыхаясь от волнения, произносит она и, теряя равновесие, хватается за перья Сиббо, чтобы не упасть.

Наконец-то. Наконец повозка доезжает до дома.

– Девочка моя.

Мамины руки обнимают Мирью. Сквозь запах дыма, которым пропитались мамина одежда и волосы, Мирья чувствует особенный, ни на что не похожий мамин запах.

Её мама. Она не умерла. Она очнулась.

Тут мама разжимает объятия.

– Павлос! – Парлотти скидывает с себя ремень. – Даже представить страшно, что могло бы случиться. Отлично придумано с гадюкой!

Парлотти ласково смотрит на Павлоса. И Мирья моргает от удивления, поскольку Парлотти спешит к Павлосу, обхватывает его руками за шею и целует.

Прямо в губы.

– Но?..

Мирья переводит взгляд на маму.

Мама, кажется, ни капли не удивлена. Она с улыбкой наблюдает за Павлосом и Парлотти, потом кладёт ладонь Мирье на затылок.

За спинами Павлоса и Парлотти Асмунд с Айком уже валяются на земле, задыхаясь от смеха.

Мирья оглядывается по сторонам. Теперь, кажется, последние элементы пазла встают на место. Вот почему на лице Павлоса вечно была такая дурацкая улыбка. Вот почему он всё время потихоньку куда-то ускользал, словно что-то замыслил. Он просто влюблён в Парлотти.

Мирья чувствует себя самой большой тупицей на свете. Ведь она думала, что между мамой и Павлосом что-то есть. Ей всегда была ненавистна эта мысль, и вроде бы теперь, наблюдая за Павлосом и Парлотти, она должна бы почувствовать облегчение. Но Мирья чувствует лишь смущение. Её щёки горят от одного только взгляда на эту парочку.

Пелле фыркает. Он прячет мордочку Мирье под мышку, но сама Мирья не в силах отвести от Павлоса и Парлотти глаз.

Даже тогда, когда Павлос обнимает Парлотти за талию и отвечает на её поцелуй.

– Что они делают? – спрашивает Сиббо и щёлкает клювом.

– Парятся, – доносится голос Пелле из-под мышки Мирьи.

– Парятся, когда есть пар, – быстро поправляет Сиббо, и Мирья чувствует, как Пелле качает головой.

– Совсем как вóроны, – объясняет Пелле. – Нашли себе пару и парятся.

За спиной Мирьи Сиббо издаёт такие звуки, словно его тошнит.

– Мирья?

Павлос и Парлотти давно уже выпустили друг друга из объятий.

Мирья замечает, как Павлос подмигивает Парлотти. Потом берёт сумку, лежащую возле дома, и подходит к Мирье и её маме.

– Я вообще-то хотел сделать сюрприз к следующему празднику эльфов, но…

Он быстро бросает на Парлотти вопросительный взгляд, и она кивает в ответ. Тогда он поднимает сумку повыше и открывает.

– Почему бы не отдать тебе это уже сейчас, – говорит Павлос.

Все вокруг затихают. Даже Асмунд и Айк не издают ни звука. Мирья чувствует: все затаили дыхание, как и она сама.

Павлос достаёт из сумки конверт. Сделанный из фиолетовых лепестков розы. Он осторожно открывает его.

– Это тебе, Мирья, – говорит Павлос. – Знаю, это единственное, что тебе осталось от папы. И мне захотелось сделать что-то особенное. Чтобы ты могла его носить. Всегда.

Он извлекает из конверта чёрный кожаный шнурок. К шнурку на петельке крепится кулон. В середине украшения находится камень, отделанный по краям чем-то блестящим. Красивый, пульсирующий красный свет разливается по рукам Павлоса. Он наклоняется к Мирье и надевает кулон ей на шею.

Мирья берёт кулон в ладошки. Подушечками пальцев ощущает лёгкие пульсирующие толчки.

Её камень грёз.

Она не знает, что сказать. Ей кажется, что во всём мире нет никого ужаснее и никчёмнее её. Вот почему Павлос утром рылся в её вещах. Он взял камень грёз. Чтобы сделать сюрприз. Как он тогда и сказал.

Это Мирья была кругом неправа.

– Ты ничего не говоришь, – мама гладит Мирью по голове. – Что-то не так?

– Я не могу его принять, – шепчет Мирья и смотрит себе под ноги. – Но мы можем продать его. Тогда нам будет на что купить новые запасы.

Начав говорить, Мирья уже не может остановиться. Она говорит и говорит. О том, что это она во всём виновата. Что ей стыдно. Что это она провела Буфо и Триту внутрь Кольца. В тот раз.

Признавшись, Мирья мгновенно чувствует огромное облегчение. Тайна, которую она так долго носила в себе… Только теперь до неё доходит, как тяжело было хранить её, ни с кем не делясь.

– Я расскажу обо всём Совету, – говорит она под конец, поднимая на маму полные слёз глаза. – Завтра. Я знаю, они меня выгонят, но…

Её голос срывается.

Мирья чувствует, как мамина рука обнимает её за плечи.

– Выгонят? Ну, зайка. Ты и правда решила, что Совет выгонит тебя из поселения?

Мирья поднимает на неё глаза.

– Разве нет?

Мама улыбается. Но это грустная улыбка.

– Нет. Какими бы строгими они ни были, так они не поступят. Можешь не волноваться.

Мирья чувствует, как часто пульсирует камень. Чувствует, как бьётся её сердце. Камень и сердце словно пытаются биться в такт.

Несколько секунд на лужайке перед домом царит полная тишина. Мирья опускает глаза.

Для неё почти невыносима мысль о том, что она всё это время всем лгала. А оказалось, что признаться было совсем не так опасно, как она думала.

– А что с Эмилией? – испуганно спрашивает она, вспомнив про сестру Феликса.

– Эмилия уже давно дома, – говорит мама.

Мирья выдыхает с облегчением. Но когда Феликс узнает, что его сестру отравили из-за Мирьи, он, наверное, никогда уже больше не захочет разговаривать с Мирьей. Тут ничего не поделаешь. Она это заслужила.

Две большие ладони ложатся ей на плечи.

Она осторожно поднимает глаза и встречается взглядом с Павлосом. Он садится рядом с Мирьей на корточки и ласково смотрит на неё.

– Ты замечательная девочка, Мирья, – говорит он. – Пускай ты допускала ошибки. Мы все их делаем. Снова и снова. И ты не должна стыдиться этого.

Он легонько сжимает её плечи.

Мирья бросается к Павлосу и обхватывает его руками.

– Спасибо, – шепчет она. – Большое спасибо!

– Твоя мама очень тобой гордится. – Павлос обнимает Мирью. – И папа тоже гордился бы тобой, если бы сейчас был здесь.

Мирья поворачивает голову и смотрит на маму. Та кивает.

Мирья осторожно высвобождается из рук Павлоса.

– Но Буфо и Триту… – Она вспоминает, что, пока Совет не узнает про них, он не сможет снова закрыть Кольцо для чужаков.

Павлос перебивает, словно прочитав её мысли:

– Думаю, члены Совета уже восстанавливают Кольцо Заклинаний. Ведь теперь они знают, что это были за бандиты. Я всё рассказал. – Он едва заметно подмигивает Мирье одним глазом. – Так что не будем больше возвращаться к этой теме.

Он поднимается с корточек и снова берёт в руки сумку.

– Есть ещё кое-что, о чём я хотел бы вам рассказать, – говорит он. И смотрит в сторону Парлотти и Марии. – Когда я был на болоте и следил за мутантами… – Он вытаскивает из сумки ещё одну вещь. – Я нашёл там вот это.

Мирья видит в его руке сетку и не может отвести глаз. Это папина сеть для ловли камней грёз.

– Где? – задыхаясь от волнения, спрашивает Мирья.

– В тростнике на том берегу, – говорит Павлос. – Там, где ты видела меня беседующим с гадюкой.

Мирья переводит взгляд на маму. Глаза Мирьи блестят. Потом она делает глубокий вдох.

– Павлос, нельзя попусту обнадёживать детей.

Павлос тихо качает головой.

– Я и не думал, Мария. Просто я считаю, что она должна быть у вас.

Мирья смотрит на папину сеть в руках Павлоса. Именно этой сетью он ловил камни грёз.

– Ну-ка все, идёмте за мной! – Парлотти машет всем присутствующим, приглашая в дом. – Испечём блинов. Нужно отпраздновать выздоровление Марии.

С ликующим воплем Айк и Асмунд проносятся мимо неё и врываются на кухню.

Мирья оглядывается на зевающего Пелле. Сиббо расправляет крылья. Тут к Мирье снова подходит Павлос.

Он наклоняется к ней и что-то шепчет.

Дыхание Мирьи замирает. Она смотрит на Павлоса снизу вверх.

– Ты правда так думаешь? – спрашивает Мирья, когда смысл сказанных не для чужих ушей слов постепенно начинает до неё доходить.

Павлос кивает.

– Но сперва, наверное, лучше бы показать Бьянке твою ногу, – говорит он. – Иначе мы ни докуда не доберёмся.

У Бьянки уходит не много времени на то, чтобы наложить на ногу Мирьи сделанную из коры дерева шину. Она подкладывает под шину мягкий мох и смазывает кожу Мирьи мазью из арники.

– Перелом лодыжки, – сообщает она своим сухим трескучим голосом. – Какое-то время придётся спокойно посидеть дома.

У Мирьи было предчувствие, что Бьянка так скажет. Но теперь хотя бы можно наступить на ногу.

– Только не перетруждай лодыжку, – напоминает Бьянка. – Если будет болеть, держи ногу в покое.

Она даёт Мирье небольшой кувшинчик с мазью, изготовленный из скорлупок грецкого ореха. Мирья должна сама смазать ногу, если станет хуже. А маме Мирьи Бьянка даёт бутылочку с маковым эликсиром, чтобы снимать сильную боль перед тем, как Мирья ляжет спать.

– По вечерам. Не больше одной капли, – предупреждает Бьянка. – И максимум трое суток.

Пока Бьянка занималась Мирьей, Парлотти слетала за Эльмой и Белой, чтобы мама Мирьи могла поблагодарить их за помощь.

Пелле первым замечает девочек в сумеречном свете.

– Привет, Бела! – кричит Пелле, не дожидаясь, пока девочки подлетят ближе.

Не успевает Бела приземлиться, как Сиббо кладёт перед ней сверкающую заколку, которую Сиббо и Пелле уже пытались вернуть сегодня днём.

Парлотти скрывается на кухне. Оттуда доносятся радостные голоса и смех.

– Вот, Бела. Твоя заколка, – говорит Сиббо.

Бела должна бы засиять от радости. Но Мирья замечает, как у неё краснеют щёки.

– Здóрово, – говорит она. – Где вы… Где вы её нашли?

– Там, где ты её оставила, разумеется. – Сиббо смотрит на неё с недоумением. – Это было очень мило с твоей стороны, но нам такие вещи ни к чему.

Он запрокидывает голову, словно желая продемонстрировать, что у него нет волос, которые можно было бы заколоть.

– Зачем ты её туда засунула? – Пелле недоумённо смотрит на Белу. – Под листья?

Бела прячет глаза.

– Я не… – Она с мольбой смотрит на Эльму. Но у Эльмы на лице тоже написано недоумение. И Бела отводит взгляд. – Извините, – шепчет она. – Извините, это было так глупо.

Мирья не сразу понимает, что Бела имеет в виду. Потом до неё доходит.

– Ты подложила заколку, да? – спрашивает Мирья. – Я ведь это видела. Ты засунула её под листья. Чтобы мы подумали, что Сиббо её стащил?

Мирье надо бы разозлиться. Но она не чувствует злости. Больше не чувствует. Если бы не Бела с Эльмой, Мирьи бы тут сейчас не было. Их с мамой, возможно, уже не было бы в живых.

Мирья держится из последних сил, чтобы не расхохотаться. Кудахтающий смех зарождается где-то внизу живота, пониже пупка, и стремится вырваться на свободу. Мирья пытается сдержаться. В конец концов её прорывает.

– Сиббо, сорока-воровка! Отлично придумано, Бела! И забавно.

Только теперь она замечает, какой у Белы несчастный вид: она опустила глаза и смотрит в землю. Щёки Белы сделались пунцовыми.

– Сама не знаю, почему я так поступила, – шепчет Бела. – Простите.

Мирья протягивает ей руку.

– Может… – Несколько секунд она подбирает слова. – Может, ты просто боялась, что я заберу у тебя Эльму? Но я этого не сделаю. Обещаю!

Мирья бросает взгляд на Пелле и Сиббо.

– У меня свои лучшие друзья. – Она пожимает плечами. – Но это не помешает нам время от времени заниматься чем-нибудь вместе. Втроём, согласны?

– Только никаких гаданий и предсказаний! – вырывается у Белы.

Мирье нелегко понять, полегчало ли Беле, но та поднимает голову, и видно, что она благодарно улыбается.

– Да уж, хватит, спасибо! – говорит Мирья. – Я такими дурачествами больше не занимаюсь. От них только живот болит, больше ничего. Да и болота с меня тоже довольно!

Эльма переводит взгляд с Белы на Мирью и обратно.

– О чём вы? Это же просто забава. Это же не всамделишные предсказания.

Мирья и Бела обмениваются взглядами и улыбаются друг другу. Потом Бела вдруг протягивает Мирье заколку.

– Вот, – говорит она. – Я бы хотела, чтобы ты взяла её. Сможете продать. Продержитесь зиму.

– Но… – Мирья смотрит на изящную заколку, лежащую на ладони. – Ты это всерьёз?

Бела кивает.

– Спасибо, – шёпотом говорит Мирья. Больше она не в силах произнести ни слова.

Тут из кухни раздаётся голос Парлотти.

– Вы идёте? – зовёт она. – Блины уже на столе.

Мирья быстро обнимает Сиббо и Пелле.

– До встречи! – говорит она. – Как насчёт завтра? Если, конечно, ваша пошивочная завтра открыта.

Она взмахивает ободранными крыльями, на которых не осталось листьев.

Пелле фыркает и носом подталкивает её к двери.

– Может быть. Если я не буду спать.

Мирья быстро посылает друзьям воздушный поцелуй.

– Соня, – говорит Сиббо, зевая. – Завтра чтоб проснулся. Будем играть в «орехобол». Просто надо взять орех и…

Голоса Пелле и Сиббо, отдаляясь, затихают в темноте. Мирья невольно улыбается. Потом ковыляет в кухню в сопровождении Эльмы и Белы.

Только когда аромат свежеиспечённых блинов достигает ноздрей Мирьи, она понимает, насколько проголодалась. Мама с Павлосом уже расставили по местам почти все уцелевшие стулья, скамейка тоже теперь стоит где положено.

Асмунд и Айк, которым давно пора лежать в кровати, сидят за столом, опершись на него локтями, и не сводят глаз с вожделенного подноса.

– Можете начинать, – говорит Парлотти, ставя дымящиеся блины перед Бьянкой.

Асмунд и Айк набрасываются на блины.

И хотя полки пусты, а почти все припасы уничтожены, всё будет хорошо. У них есть друзья. Мирья обводит кухню взглядом. Смотрит на Эльму и Белу, усердно набивающих блинами рты. Потом переводит взгляд на Парлотти – та как раз садится за стол, – а с неё на Павлоса, принимающего Парлотти в свои объятия. Мирья смотрит на Бьянку, которая часто моргает и жмурится, улыбаясь загадочной улыбкой, как умеет улыбаться только она. И на братьев, которые давно уже заглотили первую порцию блинов с ежевичным вареньем.

Мирья думает о Пелле и Сиббо: они сейчас возвращаются через лес на свою поляну. Она почти слышит, как они болтают обо всяких глупостях, понарошку ссорятся и подкалывают друг друга. Потом смотрит на маму: у мамы самая ласковая улыбка из всех, и она адресована Мирье.

Мирье уже давно не было так легко и радостно на сердце. Она встречается взглядом с Павлосом. Какое-то время он смотрит на неё. Потом подмигивает, словно напоминая Мирье о тайне: он успел шепнуть ей несколько слов, перед тем как они зашли в дом. Теперь эти слова отзываются в ней счастливым эхом среди всеобщего смеха и гомона голосов:

«Мы непременно отправимся на поиски твоего папы!»