© Салье М., 2026

© ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

– Ты не боишься боли. Похвально, – сказал Эмилиан и провел клинком из адского огня по обнаженной груди ненавистного типа, оставляя кровавые борозды. Его ноздри уловили отвратительный запах паленой плоти.

Этот ублюдок не показал даже мимолетного проблеска страха. Взгляд Эмиля скользнул по его коротким грязным волосам, по отросшей за последние дни щетине, затем переместился на белые полосы шрамов от недавних ран, которые уже успели затянуться. Несмотря на ринальское происхождение генерала, адский клинок всегда оставлял на теле след.

– Случись это несколько веков назад, мы, вероятно, смогли бы стать друзьями.

Алин негромко рассмеялся между приступами кашля.

– Тебе не меньше меня известна истинная причина твоей ненависти ко мне.

– И то верно. Ты знаешь о моей слабости, но и мне известна твоя. Андрия. Любимая сестрица, единственная из твоей прелестной семейки, кто не отвернулся от жалкого труса.

Генерал вскинул голову. Его черно-красные глаза вспыхнули в тускло освещенной комнате. Древние каменные стены, казалось, источали сырость и мерзкую вонь, как будто повсюду разлагались груды трупов, оставленных давними предшественниками.

– Только тронь ее, сукин ты сын.

– Вот он, проблеск страха. – Эмилиан наклонил голову и слегка улыбнулся. Наконец-то. Он наслаждался тем, что видел и чувствовал ужас своего врага, буквально вдыхал чужую боль. – Ты не боишься ни пыток, ни смерти, но если этот клинок коснется ее нежной кожи… – продолжил он, делая новый порез на груди Алина. – Я найду ее, друг.

– Тронешь мою сестру – я самолично прикончу тебя.

Эмиль улыбнулся еще шире, наблюдая, как Алин морщится от боли. Он мог бы пригвоздить ублюдка к стене и подвергнуть медленной, мучительной смерти, однако генерал бы достойно принял свой конец. А Эмилиану хотелось, чтобы тот умолял его. Это перевешивало жажду мщения.

В памяти вдруг всплыло воспоминание.

Не с первого раза, но Делла все же разлепила веки и прищурилась от яркого солнечного света. Когда ее глаза немного привыкли к окружающей обстановке и мерцающим бликам, прыгающим по белому потолку с позолотой, она медленно села, поморщившись от тупой боли в висках, а затем обвела взглядом комнату.

Мирит…

Покои ее отличались великолепием и богатым убранством. Тяжелые золотистые шторы были широко раздвинуты, позволяя солнцу освещать большую часть спальни через высокие арочные окна.

День сейчас был или ночь, Делла не поняла.

Пол и стены покрывал белый с золотыми прожилками мрамор, а центр комнаты устилал ковер с высоким ворсом. Столы, стулья и диванчики возле огромного камина тоже были в золотистых тонах. Только в Мирите вся мебель была отлита из настоящего золота. Именно поэтому все людские государства на Едином материке стремились заполучить в союзники богатейшее королевство чистокровных «ангелов».

Делла лежала на огромной кровати с балдахином из белого полупрозрачного тюля и в окружении множества подушек. Ее переодели в невесомую сорочку с длинными рукавами, явно сшитую из дорогой ткани. Она была очень красивой и совсем не вульгарной, как ринальские наряды. Но теперь в столь закрытой одежде Делла ощущала себя скованно и некомфортно.

Она коснулась длинных волос медного цвета, которые оказались чистыми, а на ее белоснежной коже не осталось и следа от пятен крови.

В воздухе витал знакомый запах цитруса с нотками корицы. Так всегда пахло от принца Мирита…

У нее в голове все еще стоял туман, но в сознании мелькали смутные воспоминания о сильных руках, что крепко сжимали ее в объятиях, и удивленные золотистые глаза.

Как, Дьявол побери, Дарнил нашел ее? Неужели Делла, движимая странным инстинктом, полетела в сторону Мирита? Или она настолько отчаялась, что подсознательно искала защиты у мужчины, которого много лет считала заклятым врагом? Даже если Дарнил на самом деле всегда оберегал ее, он вновь притащил ее в дом своего отца… Однако сейчас она не желала думать о том, что с ней сделает король Мирита.

Делла откинулась на подушку и закрыла глаза в надежде, что окружающая обстановка просто растворится в дымке, а она очнется в королевских покоях Риналии – рядом с мужем, который никогда не притворялся кем-то другим и не предавал ее.

Удивительно, но ей не хотелось плакать. В груди больше не ныло и не болело, как будто сердце вырвали и похоронили у того самого берега, оставив лишь пустоту, подобную бездне.

Сейчас она не видела смысла разбираться в предательстве Кэла. В случившемся многое не сходилось. Даже если бы он оказался рядом и она смогла задать ему вопросы, которые на берегу затерялись в волнах гнева, то просто получила бы очередную порцию лжи.

Делла совершенно запуталась, какие из его слов были правдой, а какие – ложью, и словно тонула в вязком болоте. Она знала одно: Кэллам был принцем ада. Она полюбила монстра, который считал ее не более чем своей собственностью.

Делла брезгливо посмотрела на родимое пятно, на тонкую красную линию, которая еще слегка покалывала от силы, совсем недавно бушевавшей в теле. У нее возникло непреодолимое желание содрать с себя кожу, только бы избавиться от дьявольской метки.

Она вспоминала лицо мужа, его губы, которыми он шептал трогательные речи о стремлении построить новый – лучший – мир для народа Риналии и всех остальных жителей Единого материка. Вспоминала его прикосновения, обещания светлого будущего без тайн и лжи. Но потом эти же губы назвали ее вещью.

«Твоя жизнь никогда тебе не принадлежала и никогда не будет принадлежать».

Делла узнала, что не просто происходит из Риналии – королевства, которое всегда считала сосредоточением зла и порока (так в действительности и вышло). Она – незаконнорожденная принцесса Риналии. В Кэле никогда не было крови династии Дас'Вэлоу, она текла в ее жилах.

И все же это ничего не меняло. Плевать она хотела, кем было то чудовище, что совершило насилие над ее матерью. Пусть им и оказался сам король Риналии, который странным образом исчез восемнадцать лет назад.

Сразу после рождения Деллы.

Совпадение ли? Но если Кэллам и здесь солгал? Он наверняка убил приемного отца, чтобы освободить путь к трону. Он избавлялся от врагов, от родителя, от брата-близнеца – карал всех, кто был ему неугоден.

Хватит!

Делла не позволит себе распасться на куски из-за чудовищного предательства.

Слова Кэла, его действия разрушительной волной уничтожили все, что она обрела. Все, во что поверила.

Но самое главное, он уничтожил ее. Прежней Деллы больше не существовало.

«Ты всегда была сильной, маленькая мышка. Просто не знала об этом».

Все нутро затопило холодом. Хоть в чем-то мерзавец не солгал. Так что больше она не поддастся слабости, не проронит ни единой слезинки. Никогда.

Особенно из-за него.

– Наконец-то наша гостья соизволила проснуться, – проворковал знакомый ненавистный голос.

Да будь все проклято!

Делла застонала про себя и села на постели.

С ближайшего кресла подалась вперед девушка. Загорелая кожа, сверкающие светлые локоны, огромные золотистые глаза – ее поистине ангельская внешность всегда завораживала мужчин, за исключением объекта ее обожания.

Мелина все это время находилась здесь? И как Делла ее не заметила? Она могла поклясться, что несколько минут назад в кресле никого не было.

Странно, но вид фаворитки мирийского принца не вызвал у нее прежней злости. Даже ее манера говорить не пробуждала жуткое желание запустить в ненавистную физиономию первое, что попадется под руку.

Делла без особых усилий нацепила на лицо маску ледяного спокойствия.

– Неужели во всем дворце Мирита не нашлось никого другого, кого принц послал бы проследить за мной?

– Я и сама не в восторге. – Хитрая кошачья улыбка Мелины стала шире, обнажая белоснежные зубки. Она с нарочито скучающим видом осмотрела Деллу. – Просто мне он доверяет больше всех.

– Ну разумеется.

Мелина кокетливо приподняла слегка вздернутый носик и расправила складки роскошного золотистого платья с вырезом, что подчеркивал пышную грудь.

– И где же его высочество? – Делла буквально заставила себя выдавить вопрос. Внутри у нее все похолодело от предстоящей встречи с мирийским принцем.

Наигранная улыбка исчезла с губ Мелины. Она нахмурилась, словно намеренно оттягивая ответ.

– Он занят.

Очевидно, фаворитка Дарнила не спешила сообщать ему о том, что гостья пришла в себя. Но судя по витавшему в покоях запаху, он был здесь совсем недавно, и их встреча – лишь дело времени.

Мелина расслабленно сидела в кресле, рассматривая ногти.

– Даже не поинтересуешься, почему я вернулась? – задумавшись на мгновение, спросила Делла и прислонилась к спинке кровати.

– Тебя без сознания нашли в Ничейных землях недалеко от границы Мирита. На остальное мне плевать.

– С каких это пор?

– С недавних, – невесело хохотнула Мелина. – Я наконец поняла, что даже твое отсутствие никогда не вытеснит из сердца Дарнила клятую любовь. А я больше не желаю быть на вторых ролях. Но он по-прежнему мой близкий друг. Всегда им будет. Я не могла отказать ему в просьбе.

– Как трогательно, – только и сказала Делла.

Они обе замолчали. Фаворитка принца барабанила изящными пальчиками по подлокотнику кресла. Видимо, не хотела вести никаких бесед.

– Если тебе плевать, зачем тогда пришла? – насмешливо спросила Делла.

– Опять этот вопрос. – Мелина встала и лениво махнула рукой. Делла заметила на ее ладони мозоли, какие появляются лишь от упорных занятий с мечом. Интересно. – Просто хотела убедиться, что ты в порядке. Не для себя, – добавила она и направилась к двери.

– Король Кирос, – громко произнесла Делла, и Мелина замерла. – Он знает, что я здесь?

– Не переживай по этому поводу, – бросила та, на миг оглянувшись, и покинула покои.

Легко сказать, не переживай…

Не она же снова оказалась в логове своего тюремщика. И все же принц поселил бывшую мирийскую пленницу в шикарных покоях. Неужели нашел рычаги давления на отца? Одно только твердое согласие Дарнила на союз с ринальцами наводило на определенные мысли.

Не зная, что на нее нашло, Делла вновь посмотрела на дьявольскую метку и воззвала к чужой силе. Сделала глубокий вдох, выкинула из головы все посторонние мысли и полностью сосредоточилась на связи с принцем ада. Она чувствовала магию, что струилась по венам и бурлила под кожей, так же, как ощущала биение сердца.

Делла просто воззвала к силе, и та откликнулась.

Через секунду кровавый туман заклубился над запястьем, плавно оплетая его кольцами подобно змее. Алые капли потекли вниз, пятная безупречную белоснежную постель. Делла отчетливо почувствовала, как на другом конце кто-то в гневе тянул магическую нить обратно, пытаясь помешать ей, будто паразиту, качать чужую силу.

Предвидели ли демоны такие последствия, когда связывали ее жизнь с жизнью принца ада? Теперь она знала, как пользоваться связью. Осталось только достаточно окрепнуть и потренироваться.

Делла потянулась к стакану с водой, стоящему на прикроватной тумбочке, и, сделав несколько жадных глотков, вновь откинулась на подушку. Глаза начали слипаться, и она сомкнула веки, проваливаясь в сон.

Так она и провела в постели следующие несколько дней – вставала лишь для того, чтобы посетить ванную комнату и поесть. Еду приносили слуги пять раз в день, но Делла едва притрагивалась к обилию блюд.

Мелина больше не заходила, собственно, как и принц.

Неделю спустя ее начала тревожить такая неопределенность. Она ожидала, что Дарнил примчится сразу после ухода Мелины, но нет.

В последний раз, когда служанка принесла обед, Делла спросила, во дворце ли его высочество. Но девушка лишь испуганно потупила глаза в пол и удалилась.

Делла сотни раз пробовала вызвать крылья, однако все было бесполезно. Она не ощущала связи с риньяром, но знала: Ами в порядке. Просто Кэл, гребаный ублюдок, что-то сделал – как-то заблокировал их связь. Делла видела, что происходит с ринальцами, когда те лишаются крыльев, видела, какую боль они испытывают от потери частички души.

Ами жива.

А значит, невредим и Гэврил, иначе жизнь его душевной пары оборвалась бы. Кэл не тронет Ами, ведь тогда погибнет и его риньяр. Пусть принц ада и не нуждался в чужих крыльях, Делла почему-то была уверена, что он не причинит вреда питомцу.

Одним вечером она не выдержала. Нацепив первое попавшееся платье из гардеробной, выскользнула из комнаты и сразу наткнулась на преграду в виде двух рослых мужчин.

Разумеется, ее покои охраняли. Но то была не обычная стража.

Мирийцы в бело-золотых доспехах тут же подняли белоснежные крылья и преградили ей путь. Воины из личного легиона Дарнила, владевшие силой света. Делла не пыталась разглядеть золотистые линии дара на коже – об этом и так говорило все в их сверкающем облике.

– С дороги, – процедила она, уставившись в суровые лица мужчин.

– Не велено, миледи, – отчеканил один из них и задержал на ней взгляд не дольше, чем позволяли правила приличия в Мирите.

– Не велено что? Выпускать меня из комнаты? Я пленница? Так вам приказал принц?

– Нет. – Воин растерянно глянул куда-то в сторону. – Нам велено охранять вас.

– Так охраняйте и не мешайте. А лучше сопроводите меня в покои принца, – ответила Делла.

Она сделала шаг, второй, но на третий стражники вновь преградили ей путь.

– Не велено. Его высочество сейчас не принимает гостей.

Вот заладил!

– Сопроводите меня к его покоям, или вам придется применить ко мне силу. Тогда посмотрим, как это понравится вашему принцу.

Воины переглянулись, словно пытались решить, что делать дальше. Затем один из мирийцев рукой указал направление, тем самым попросив следовать за ним, и Делла довольно улыбнулась.

Не пройдя и нескольких шагов, страж остановился перед двойными дверями из чистого золота. Дарнил поселил ее через покои от своих и даже не соизволил с ней поговорить. Конечно, она помнила его взгляд, когда он понял, что Мелина рассказала ей всю правду об их общем прошлом, поэтому сейчас намеренно избегал встречи. Делле тоже было сложно, но так дальше продолжаться не может. Долго ей еще сидеть в неизвестности в шикарной комнате, словно в золотой клетке? Чувствовать, как одиночество возвращается, осознавать, что боль от предательства никогда не исчезнет насовсем?

Покои принца не охранялись. Она слышала, что он не терпит лишние уши за дверью. Да и кто к нему сунется? Он одним взглядом мог испепелить врага.

Каждый шаг к Дарнилу был для нее настоящим испытанием выдержки и воли.

Делла толкнула двери, даже не подумав постучаться, и оказалась в богато обставленной комнате, явно предназначенной для приема гостей. Здесь с легкостью уместилось несколько диванчиков и кресел возле камина, а также письменный стол, на котором громоздились ворохи бумаг и стоял недопитый бокал с напитком янтарного цвета. Она насчитала три двери, и все были широко открыты. За ближайшей из них просматривался большой стол в окружении стульев на восемь персон – королевская столовая. Напротив, очевидно, находилась спальня.

Делла шагала по глянцевому мраморному полу, похожему на зеркало, глядя на свое движущееся отражение.

В спальне оказалось свежо. Все окна были распахнуты, и помещение полнилось прохладным воздухом. Ветер играл тяжелыми бархатными шторами. Ее окутал запах корицы и цитруса, снова будоража воспоминания. На одном из кресел лежали запылившиеся доспехи, а на столе покоился золотой меч.

Задержав дыхание, Делла приблизилась к кровати. Лучи солнца, струящиеся из огромных отворенных окон, высветили мощную фигуру. Дарнил крепко спал, распластавшись на животе, хотя сейчас был не столь поздний вечер. Десяток маленьких подушек валялись на полу, будто принца бесило их изобилие на постели. Тонкое шелковое одеяло прикрывало его бедра, белоснежные крылья были широко расправлены, а на загорелой спине отчетливо виднелись белые полосы шрамов.

Делла сглотнула.

Значит, это правда.

«…отец избил его световыми плетьми до полусмерти. Его спина была похожа на окровавленный кусок мяса, а крылья… Я боялась, что они никогда не восстановятся», – зазвенели в памяти слова Мелины.

Внутри нее все стянуло тугим узлом, и она быстро направилась к двери.

– Делла? – послышался низкий, чувственный голос.

Она медленно повернулась, лихорадочно размышляя, как поступить дальше.

Дарнил сидел на постели и заспанными глазами смотрел на нее так, словно пытался понять, спит он еще или нет. Он явно удивился внезапному визиту. Однако ее поразило совсем другое. Его длинные золотистые волосы были коротко острижены, и это делало его взрослее, мужественнее и… привлекательнее. Бесспорно, новый облик шел ему гораздо больше.

Закусив нижнюю губу, Делла смотрела на принца, на яркие золотистые линии дара на обнаженном торсе, на то, как его загорелая кожа искрилась едва заметным теплым светом.

Воздух в спальне буквально потрескивал от напряжения.

– Делла… – вновь прошептал он.

Она же не могла вымолвить и слова. Внешне старалась держаться как можно непринужденнее, хотя ее чувства сплетались в тугой комок вместе с осознанием правды, которой никак не удавалось перечеркнуть все, с чем она жила долгие годы.

– Понимаю, у тебя много вопросов… Надо было сразу заглянуть к тебе… Но последние несколько дней мы проводили в людских землях. Я почти не спал… А зайдя в покои, тут же отключился. – Дарнил говорил обрывисто и спотыкался на каждом слове, будто пытаясь оправдываться, будто его разъяснение могло существенно исправить отношения между ними. Делла не узнавала его голос. Раньше в нем звучали нескрываемое высокомерие и властность с нотками жестокости, а сейчас она слышала мягкость, неуверенность, даже волнение.

Делла по-прежнему не знала, что сказать, хотя сама пришла в покои принца. Она не собиралась сжиматься от страха или, чего доброго, вспылить. Казалось, все эмоции она уже выплеснула в давнем разговоре с Мелиной. Однако его испещренная многочисленными шрамами спина так и стояла перед ее мысленным взором.

– Прошу, не бойся меня, – умоляюще проговорил он.

– Твоя спина…

Дарнил улыбнулся. Не язвительно, как раньше, а мягко и чувственно.

– Давно зажила.

Делла стояла, не меняя позы, и ждала, сама не ведая чего. Их взгляды встретились, и она впервые увидела принца без масок и притворства. В сияющих золотистых глазах отражались все его чувства: боль, вина, стыд.

Дарнил сглотнул. И снова. Делла никогда раньше не видела, чтобы он волновался. Вероятно, она и правда не знала его настоящего.

Наконец он откинул одеяло, и она отвела взгляд. На нем были одни короткие белые штаны.

– Если бы ты с самого начала рассказал мне… – укоризненно произнесла она и сделала шаг назад, когда Дарнил поднялся с кровати, – почему был вынужден так поступать, то между нами все могло бы сложиться иначе. Я ведь желала тебе смерти.

– Это самое малое из того, что я заслуживаю, – бросил он, накинув на себя рубашку.

Делла покачала головой.

– Я хотел рассказать, но ты, как и большинство мирийцев, никогда не умела играть роли и скрывать эмоции. Нас быстро бы раскусили. А я не мог так рисковать, поэтому терпел твою ненависть. Ведь любовь – это самоотдача без какой-либо гарантии на взаимность. Понимаешь, Делла? Видеть, с какой ненавистью и отвращением ты смотрела на меня, когда я касался тебя, было гораздо больнее наказаний отца.

– Мы могли бы сбежать.

Теперь он покачал головой.

– Чистокровного мирийца с сияющей кожей заметили бы сразу. А одну я тебя отпустить не мог. Отец тотчас бы понял, кто именно организовал побег пустой. И если бы тебя поймали, я уже не смог бы тебя защитить. К обряду от тебя осталась бы безжизненная оболочка.

– Но король Кирос… – настороженно спросила она. – Как он поступит со мной теперь?

– Тебе не нужно больше об этом думать.

Его взгляд метался между Деллой, чем-то у нее за спиной и полом, будто он не понимал, позволено ли ему вообще смотреть на нее. Она же стояла посреди большой комнаты, наблюдая за каждым его движением.

– Мелина сказала то же самое. Неужели король смягчился и перестал ненавидеть меня?

– Нет, Делла, он ненавидит тебя всей душой. Он очень любил первую жену, но когда та забеременела от демона, практически обезумел. Он не мог такого принять, однако продолжал одновременно любить ее и ненавидеть. А после того как королева умерла, даровав жизнь проклятому дитя, его разум и вовсе пошатнулся… Моя мать рассказывала, что он пытался убить тебя прямо в колыбели – прирезать клинком, словно животное.

Делла ошеломленно уставилась на него. Об этом она не знала.

– Только вмешательство верховного жреца тебя спасло. Порой мне казалось, что ненависть отца к полукровке перевешивает ненависть к ринальцам. Его беспечность тревожила даже служителей храма, но Кирос – король, и его слово закон. А твои страдания стали для него лучшей отдушиной. Он не верил, что ты можешь с собой что-то сделать, а жрецам говорил, что от пары синяков еще никто не умирал. Все доводы были бесполезны.

– Тогда как…

– Отца здесь больше нет. – Дарнил поджал губы так, что они побелели. – Через несколько дней состоится моя коронация.

– Я… не понимаю.

– Знаю, ты ненавидишь дворец Мирита, – произнес Дарнил, будто не услышав ее слов, – но если вдруг захочешь остаться… это твой дом. Теперь здесь никто не посмеет причинить тебе вред.

Делла опешила. Неужели он убил родного отца?

– Король Кирос мертв?

Дарнил покачал головой и повернулся к окну, из которого открывался вид на залитый солнечным светом сад. Золотистые лучи касались кожи принца, отчего она мерцала еще ярче.

– Помнишь, все говорили, что король Мирита не присутствовал на обряде, потому что ему нездоровится? Он не был болен. Точнее, не совсем… Незадолго до поездки в Великий Храм мы повздорили, я сорвался и ударил его светом. После этого я чувствовал себя ужасно. Каким бы мерзавцем ни был король Кирос, он все-таки мой отец, и я надеялся, что он поправится. Так и случилось.

Дарнил на миг умолк, переводя дыхание.

– Но когда он узнал, что ты для меня отнюдь не игрушка, с которой я хотел позабавиться после обряда, то вновь попытался избить меня световыми плетьми. Однако в этот раз я ему не позволил. Я всегда понимал, что сильнее отца, но не собирался отвечать насилием на насилие. И все же в тот день свет вырвался из меня неудержимым потоком – я потерял контроль, настолько сильно разозлился. Отец остался жив, но… уже вряд ли придет в себя. Мы всем сказали, что болезнь взяла свое и король решил провести последние дни, молясь Творцам в Великом Храме.

Делла смотрела на принца, пытаясь увидеть его настоящего сквозь боль и съедаемое его изнутри чувство вины.

– Как это с нами случилось? Расскажи мне все с самого начала. Пожалуйста.

Он понял ее просьбу: рассказать свою историю, чтобы Делла решила, оставаться здесь или нет. О доверии и речи не шло. Она больше не повторит такой ошибки.

Дарнил сел в кресло и разлил янтарную жидкость из графина по двум бокалам. Один из них протянул Делле, но та покачала головой. Ей нужен был ясный ум.

В комнате на мгновение стало тихо, затем он сделал глоток и заговорил:

– Как сейчас помню тот день. Мне только исполнилось восемь. Я вбежал в тронный зал и увидел, как девочку с рыжими косичками ставят на колени прямо перед королем Мирита. Он смотрел на тебя с такой ненавистью, а я не мог понять, чем столь прекрасное дитя провинилось перед отцом. Потом я проследил за стражей и выяснил, что эта девочка с самого своего рождения живет в западной башне под замком, а позже узнал и про обряд. Сначала мною двигало лишь детское любопытство, но ты росла, с каждым годом становилась все прекраснее. От одного твоего вида я не мог сделать и вдоха. А дни, когда тебя выводили к королю, были для меня самыми долгожданными и желанными.

Их с Дарнилом взгляды встретились, и у него, казалось, по-настоящему сперло дыхание. Он явно сделал над собой усилие и продолжил:

– Я часами сидел на ступенях в башне, просто чтобы быть ближе к тебе, но твои крики и мольбы каждый раз вонзались мне в сердце сотней игл. Иногда ты замолкала, а потом вдруг начинала петь – эти моменты были подобны крохотному лучику надежды во мраке отчаяния. Порой ты так долго молчала, что мне становилось страшно: не случилось ли с тобой непоправимое. Тогда я поднимался на вершину башни и притворялся, что хочу проверить, насколько хорошо сторожат пленницу. Однажды даже увидел, как тебе удалось вырваться и пробежать несколько пролетов, прежде чем стража схватила тебя.

Делла помнила это. Когда ей принесли обед, она уже привычно попыталась выскользнуть за двери. Каким-то чудом проскочила под рукой стража, преодолела несколько пролетов и немало удивилась при виде принца, замершего на ступенях. Тогда она не придала этому значения, даже не задумалась, что он там делал.

Разумеется, все ее попытки побега были необдуманными и глупыми. Стражники мгновенно их пресекали. Но, впервые получив по лицу, Делла не прекратила бессмысленных попыток – хотела доказать и самой себе, и королю, что она не смирилась с клятой судьбой.

– Через пару дней тебя привели в тронный зал, и я увидел синяк на твоем лице… – Дарнил сжал бокал так, что побелели костяшки пальцев. Делла даже удивилась, как не треснуло стекло. – Дальше, полагаю, Мелина тебе все рассказала. Я пытался помочь, пока не…

Пока едва не лишился крыльев от руки собственного отца. И поэтому решил пойти по иному пути.

Она во всех красках помнила тот проклятый день. Уже тогда Дарнил выглядел старше своего возраста на несколько лет, был выше и сильнее сверстников и даже некоторых опытных королевских гвардейцев. Конечно, за прошедшие годы Делла не раз видела принца. Но именно в тот вечер он впервые вошел к ней в башню – и совсем не для того, чтобы поговорить или подружиться.

Он будто понял, о чем она думает, и продолжил:

– Делла, твой взгляд в тот день… Страх, ненависть, отвращение… Творцы! – Дарнил потер двумя ладонями лицо, уставившись себе под ноги. Меньше чем через минуту он поднял голову и снова заговорил: – Я так хотел вернуться и все рассказать тебе, но…

– Шоколадный торт, – тихо перебила она.

– Что?

– Однажды меня повели на встречу с королем, а по возвращении я обнаружила на столе шоколадный торт. Это была первая сладость, которую я попробовала в своей жизни. С тех пор шоколадный торт – мой любимый десерт. Ты его оставил, не так ли?

Дарнил встретился с ее взглядом и кивнул.

– Однажды услышал на кухне, как няня пыталась пронести тебе пирожное, но у нее не получилось. – Он вздохнул, почти улыбаясь.

Делла внимательно наблюдала за ним.

– Спасибо, – просто сказала она. – За все.

Несколько мгновений они молчали, а затем Дарнил провел рукой во вспотевшему лбу. Извечно самоуверенный принц Мирита искренне волновался!

Делла не сомневалась, что он о многом умолчал. И все же поделился с ней кусочками своего прошлого – их общего прошлого. Сколько боли и ненависти к самому себе она увидела на его лице.

У нее до сих пор в голове не укладывалось, что король Кирос делал с собственным сыном, через какую боль заставлял его пройти.

– Не представляю даже, как родной отец мог поступать так с тобой… из-за меня, – мягко произнесла она.

Дарнил невесело усмехнулся. Он выдохнул, и его улыбка исчезла.

– Хотелось бы, чтобы ты была единственной причиной, но нет. С ранних лет отец лично обучал меня развивать дар света, и, поверь мне, он не отличался терпением и добротой. Он растил меня не как будущего короля, а в первую очередь как первого стража света.

Жгучая ненависть к старому королю вспыхнула с новой силой, и у Деллы возникло желание отправиться в Великий Храм и добить ублюдка.

Дарнил долго молчал.

– Расскажешь, что с тобой произошло в Риналии? – наконец спросил он, решив сменить тему.

– Вы ничего не знаете? За это время не было массовых нападений?

– Нет. Мы вели переговоры в людских землях, но с твоего появления в Мирите не было ни одного нападения адских тварей.

Делла изумленно уставилась на него. Врата ада были открыты. Кэллам освободил кровного отца. Так чего же они добиваются? Чего выжидают?

Поэтому она рассказала все с самого начала, с того момента, как оказалась в замке Риналии, и до того, как Кэллам открыл врата преисподней. С дрожью в голосе поведала о своих крыльях и даже о запретном желании, которое порождала дьявольская метка. Умолчала лишь о том, что всем сердцем полюбила принца ада.

Но Дарнил догадался сам.

– Ты любишь его, не так ли? – слишком быстро спросил он и сделал паузу, чтобы оценить ее реакцию. – Дьявол! Прости за этот вопрос и за ту выходку в Ничейных землях тоже. Клятая мирийская кровь. Я вспылил. На тебе был запах ринальского принца, а ты смотрела на него так, будто у тебя есть к нему чувства.

Делла какое-то время молчала. Она никогда никого так не любила и не ненавидела, как Кэллама, мать его, Дас'Вэлоу.

– Это уже неважно.

– Ошибаешься, – едва слышно прошептал Дарнил и одним глотком опустошил бокал с выпивкой. – Но, как я сказал, на материке пока все спокойно. Что бы демоны ни планировали, первый ход они еще не сделали. У тебя нет догадок почему?

Делла покачала головой.

– Я должен собраться с мыслями и разработать стратегию. Делла, мне еще о многом нужно тебе рассказать. Ангелы сотворили мирийцев, чтобы защищать поднебесный мир от исчадий ада. Ты ведь не думала, что они не снабдили стражей света запасным оружием на тот случай, если врата преисподней снова откроются? – Принц поднялся с кресла. – Я отправлю шпиона в Виан. Нам необходимо выяснить, на чьей стороне Николас.

– Уверена, он ничего не знал. Ник – такая же жертва обмана, как и я.

– Хотелось бы верить. Мне нравился этот грязнокрылый. – Дарнил слегка улыбнулся и шагнул к двери.

Делла растерялась.

Когда они снова увидятся? И что за небесное оружие?

– Куда ты?

– Соберу Совет и дам распоряжения своему легиону.

– Я могу как-то помочь? – Делла не знала, зачем задала этот вопрос. Да, в Риналии ей давали право выбора, считались с ее голосом, но Дарнил не Кэл…

Хотя и сам Кэл оказался не тем, за кого себя выдавал.

– Конечно. Здесь у тебя всегда будет право голоса, и я надеюсь, он будет громким. – Он смерил ее взглядом. Оценивающим. Взвешивающим. И… довольным. – Но сперва мне нужно рассказать Совету о тебе и о том положении, в котором мы оказались. А после, если пожелаешь, можешь участвовать во всех собраниях. Мы пока займемся разведкой и укреплением союзов. – Дарнил снова шагнул к выходу, но вдруг остановился. – Делла, ты больше не пленница Мирита. Это твой дом, и ты вправе гулять где заблагорассудится. У тебя есть еще просьбы?

– Только одна. В Риналии меня обучали рукопашному бою и сражению на мечах. Я бы хотела продолжить занятия.

– Хорошо. Я попрошу своего генерала позаниматься с тобой.

– Почему не ты сам? – удивилась Делла.

Теперь Дарнил растерялся.

– Мне казалось, ты не захочешь находиться со мной больше, чем того требуют… обстоятельства.

– Если я останусь здесь, мы не сможем избегать друг друга. К тому же ты лучший воин Мирита, а я не хочу заниматься с незнакомцем.

Делла не лукавила. Она не желала заводить новых знакомств, притираться к кому-то, да и вообще терпеть общество посторонних. А с Дарнилом волей-неволей придется налаживать отношения, если они собираются вместе противостоять принцу ада и всей преисподней.

Она оцепенела, увидев его искреннюю улыбку и распростертые белоснежные крылья. Он слегка взмахнул ими и сказал:

– Я буду счастлив обучать тебя, Делла.

Проходили дни, и Делла все больше терялась в догадках. От шпиона Дарнила пока не было никаких вестей, а его легион, патрулирующий приграничные земли, не слышал о нападениях.

Но, помимо этого, ее волновало то единственное, что осталось ей дорого в жизни. Ее риньяр.

Как помочь Ами? Как вытащить ее из кровавых рук этого мерзавца?

– Ты о чем-то задумалась, – вырвал ее из размышлений голос принца.

Они прогуливались по дворцовому саду сразу после тренировки, вспотевшие и грязные, но Делле было на это плевать. Она в который раз осмотрела форму для занятий – свободные штаны и тунику песочного оттенка – и нахмурилась. Одежда ей не нравилась. Она скучала по облегающим тело кожаным штанам и топу.

Дарнил тоже всегда приходил на урок в обычных штанах и рубашке – мирийская форма, состоящая из тяжелых золотистых доспехов, была лишней.

Вот уже несколько дней они с Дарнилом вместе тренировались. На занятиях по боевому искусству он вел себя как профессионал: говорил четко и по делу, – а в остальном молчал. Казалось, находиться рядом с Деллой ему было даже сложнее, чем ей – заново привыкать к его обществу.

Дарнил неоднократно предлагал погулять по городу, но она каждый раз отказывалась. Слишком рано. Однако, стоя на балконе своих покоев, она часто разглядывала далекие барханы песка. Бо́льшая часть территории королевства представляла собой пустошь под вечным диском солнца, за исключением благодатных уголков, где и поселились первые мирийцы. Золотой дворец правителя Мирита окружали цветущие сады с фонтанами и неглубокими прудами, полными лазурной воды. Повсюду росли знаменитые апельсиновые деревья, ароматы цветов которых отчетливо напоминали ей о шагающем рядом принце.

– Прости. Я думаю об Ами.

– Ами – это твой ринь… ен? – неуверенно спросил Дарнил, шагнув на небольшую лестницу, перила которой обвивали зеленые растения.

– Риньяр, – грустно улыбнулась она. – Да.

Делла уже начала забывать, каково слушать ветер в ушах и чувствовать его касание на лице. Здесь, на земле, он ощущался совсем иначе.

Она снова была пустой, девушкой без крыльев и собственного дара. И теперь могла летать лишь во снах.

Однако она не чувствовала себя сломленной. Напротив.

«Ты не просто сможешь постоять за себя, ты сама станешь оружием».

И Кэллам собственными руками сотворил это оружие.

Делла посмотрела на линию дьявольской метки, и та словно запульсировала в ответ. Он еще пожалеет о кровавой связи, что навеки сковала ее невидимыми цепями с обоими близнецами. И это единственное, в чем она сейчас была уверена.

Она твердо решила запереть поглубже прежнюю Деллу вместе со всеми страхами, сомнениями и гневом. Она похоронила в себе мирийца – не этого ли всегда хотел Кэл?

Возможно, при других обстоятельствах она бы ни за что не рассказала Дарнилу тайну ринальцев – об их связи с риньярами. Но, учитывая возможную войну, ей нужно было донести до принца, что они не имеют ничего общего с адскими тварями. Чтобы он понял, насколько риньяры необыкновенны и важны.

Дарнил молчал. Наверное, думал, как ей помочь с Ами.

– У тебя завтра коронация. Будущему правителю Мирита надо готовиться, а не тратить время на прогулку со мной.

– Нацепить королевские тряпки и прослушать длинную монотонную речь – всего этого мне хватит и завтра. Ты, кстати, придешь?

У Деллы никак не получалось представить себя при дворе Мирита в качестве гостьи, без цепей и кандалов, а не выставочного образца или зверушки короля, которую время от времени выпускали погулять.

– Да… Конечно, – запоздало и нехотя ответила она.

– Осторожнее, – громко сказал Дарнил, когда Делла, задумавшись, пропустила последнюю ступень и едва не полетела вниз.

Он обвил рукой ее талию и почти вплотную притянул к себе. Несмотря на категорический запрет вообще что-либо испытывать, она почувствовала, как ее тело неприятно напряглось – по крайней мере на несколько секунд. Теплое мужское дыхание касалось ее волос и ласково согревало голову. Делла растерялась, смущенная его близостью и непривычным обаянием.

Принц отпустил ее и, расправив плечи, сказал:

– Прости. Не хотел без разрешения касаться тебя.

Делла выдохнула и посмотрела на него. И от его опустошенного, виноватого взгляда у нее бешено зашлось сердце.

– Дарнил, я не знаю, смогу ли когда-нибудь избавиться от прежних чувств, но я решила пока остаться здесь и работать с тобой. А если ты каждый раз будешь отводить глаза и избегать прикосновений даже на тренировках, это не поспособствует нашему с тобой исцелению.

– Прости, – опять извинился он, и Делла едва не всплеснула руками от досады. – Просто я не хочу увидеть в твоем взгляде прежнюю ненависть и отвращение.

– Понимаю, мне тоже тяжело. Но от этой нелепой, несвойственной тебе… робости я чувствую себя еще более неловко.

– Ты ведь не знаешь меня… настоящего. Может, я в самом деле такой робкий?

Делла, не сдержавшись, хохотнула.

Дарнил никогда не был робким и уж тем более никогда не смущался в обществе женщины. Не робел он и тогда, когда прижимал к стенам дворца придворных девиц и когда по пути в Великий Храм развлекался в шатре с Мелиной, да так, что ее громкие стоны разлетались по всей пустынной округе. И Деллу не волновало, кого в действительности он всегда представлял на их месте.

Делла прекрасно понимала, что Дарнил намеренно держит дистанцию, опасаясь оттолкнуть ее излишним напором, и была ему за это благодарна. Она просто пыталась снять клятое напряжение, летавшее между ними из-за общего прошлого.

– Скажи это своим многочисленным любовницам. Ой, прости, фавориткам, которые завтра передерутся за твое внимание и возможность станцевать хотя бы один танец.

– А если я скажу, что хотел бы танцевать только с тобой? – Дарнил смотрел на нее дольше, чем обычно, задержав взгляд на губах, но потом словно опомнился и быстро отвернулся.

– Возможно, я подарю тебе танец, – заявила Делла, желая окончательно разорвать все цепи, разрушить давние внутренние барьеры. Она на мгновение поджала губы, но тут же заставила себя улыбнуться как можно искреннее.

Золотистые глаза принца вспыхнули, и он подарил ей ответную улыбку. Однако перед ее мысленным взором промелькнул другой танец – и демон, что крепко прижимал ее к своему горячему телу. Делла вдруг отчетливо ощутила внутри холод и пустоту.

Она уже собралась задать вопрос, чтобы сменить тему разговора, но ей помешал стражник, неожиданно оказавшийся у них на пути.

– Ваше Высочество, велели срочно передать, что вернулся главный шпион!

Сквозь обволакивающий зрение туман Николас едва различил стены, высеченные из странного камня со светящимися алыми прожилками и простирающиеся в разные стороны и ввысь, далеко за пределы видимости.

– Какого хрена сейчас произошло?

За мгновение, что им с Рией потребовалось, чтобы переместиться из ринальского замка в Дьявол знает куда, он успел прокрутить в голове различные версии увиденного.

– Андрия?

Тишина.

По его спине побежали мурашки, словно по венам вместо крови заструился лед.

Ник резко обернулся. Рия стояла, прислонившись плечом к выпирающему из земли булыжнику. Здесь, в темноте странного места, ее черно-красные глаза сверкали, как алые прожилки в каменной стене. И чем дольше они смотрели друг на друга, тем быстрее колотилось его сердце.

Внезапно его озарила догадка: что-то не так. Андрия сползла по булыжнику вниз и упала на пустынную, каменистую землю. Из спины у нее торчал огненный клинок. Адское оружие вспыхнуло красными языками пламени и исчезло, оставив после себя кровоточащую рану.

– Проклятье, Рия!

Ник бросился к ней и осторожно приподнял, стараясь не навредить еще больше. Он видел, что на спине у нее расплывалось пятно крови, и не представлял, как ей помочь. Здесь не было ни воды, чтобы промыть рану, ни целебных растений, которые могли бы остановить кровотечение. В клятой Риналии не росло и травинки! Андрию нужно было срочно вытащить отсюда и доставить к ринальскому целителю.

Николас попытался перевернуть ее, чтобы взять на руки, и Рия застонала. Она была в сознании, хотя ее глаза оставались полузакрыты.

– Потерпи. Мы отыщем в городе целителя.

– Нет, – хрипло ответила она. – Нельзя. Он найдет нас.

– Кто он? Эмилиан?

– Да. Дай мне пару часов. Клинок не задел сердце. Кровотечение скоро остановится. Я наберусь сил и постараюсь сотворить разрыв, ведущий за пределы Риналии, а пока нам нельзя отсюда выходить. Он не знает об этом месте. Эти пещеры – тайное убежище Кэла.

Ник не понимал, что происходит. Эмилиан ранил Андрию. Что за на хрен?! А стоило королю Риналии лишь упомянуть о шраме ее брата, как в глазах Алина и Рии промелькнул странный опасный блеск. Они говорили c Эмилем так, будто не виделись долгие годы.

И что за чушь он нес про принцев ада? Куда делся Кэл?

В бездну!

Пока это не имело значения. Сейчас главное – вытащить Андрию.

Он стянул камзол, прислонился спиной к каменной стене и помог Рие опереться своим плечом на его так, чтобы не задеть рану.

Ник не знал, сколько прошло времени, но сон никак не шел. Поэтому он просто прикрыл глаза, давая им отдохнуть. Ветер, слабо долетавший со входа, будто что-то шептал и приносил дурные предчувствия, увеличивая его тревогу.

«Время пришло…»

Эти слова заставили его напрячься.

Он осторожно приподнялся, стараясь не потревожить Андрию. У него возникло странное ощущение, что это был вовсе не ветер. Или он сам не заметил, как задремал?

Николас тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения, и посмотрел на Рию. Его пугала ее непривычно холодная кожа. Он потянулся к камзолу и поплотнее закутал в него Рию.

Она подняла голову. Ее глаза по-прежнему были полузакрыты, а губы бледными.

– Мне не бывает холодно, – прошептала она.

– Прости. Я забыл. – Николас уже собрался стянуть камзол, но Рия накрыла его руку своей.

– Оставь.

Ника раздражало, что он ничего не мог поделать с мягким покалыванием, что расходилось от места соприкосновения их ладоней.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее. Впрочем, Андрия наверняка слышала стук его сердца.

– Хреново. – Ее пухлые чувственные губы слегка напряглись. Он не понимал, то ли она корчила гримасу от боли, то ли просто пыталась улыбнуться. – Ты, наверное, хочешь знать, что произошло?

– Да, но это подождет. Береги силы.

– Разговор мне не навредит. Ник, ты знал лишь одного близнеца – Кэллама. Эмилиана ты видел сегодня впервые.

Николас, если честно, уже сложил детали воедино, хоть и не знал всей сути происходящего.

– Я догадался. Почему Кэл это делал и где был настоящий Эмиль?

И тогда Рия рассказала ему про хренова садиста, который раньше занимал трон Риналии и из-за которого замок утопал в крови людей и вианцев. Рассказала и о том, как он мучил Алина, как они втроем иссушили тело Эмилиана, спрятав его в Ничейных землях. Она не знала, кто предал их, раскрыв этот секрет, но подозревала, кто его освободил.

– Думаешь, Эмилиан открыл врата?

– Если не открыл, то скоро сделает это, и помешать ему может только Кэл, – тихим голосом ответила Рия. Ее лицо походило на каменную маску.

– Почему Эмиль сказал, что теперь есть лишь один принц ада? – спросил Ник, вспоминая события минувшего вечера.

– Он блефовал. Эмилиан одержим братскими узами. Он бы никогда не убил своего близнеца. Скорее всего, этот ублюдок подвергнет пыткам его разум, пока Кэл не забудет, кем является на самом деле.

– Как нам помочь ему и Алину?

– Я не знаю. Правда не знаю, – только и сказала Рия. Несмотря на внешнюю броню, в ее облике проскальзывало что-то хрупкое, когда речь заходила о брате.

Какое-то время они оба молчали. Ник отрешенно смотрел на алые прожилки, что пронзали каменные стены пещеры и излучали слабое красное свечение, озаряющее пространство вокруг них. С гигантских сталактитов на потолке несколько раз упала скопившаяся влага, а затем вдруг раздался все тот же голос:

«Уже скоро…» – Слова звучали властно, предупреждающе.

Николас вздрогнул. Усилием воли отогнал беспокойство и постарался не думать об этом странном… ветре.

– Ник, то, что я сказала тебе, когда ты только пришел в себя… о своих чувствах… – Рия говорила с некой нерешительностью, будто сама не до конца верила в искренность своих слов. Учитывая, как близко они сидели к друг другу, она, судя по всему, неверно истолковала его дрожь. – Зря я поспешила…

– Андрия, отдохни. Сейчас не время, – перебил он ее, и его тон прозвучал резче, чем хотелось.

Ник снова напрягся, подозревая, чем именно мог закончиться этот далеко не радостный разговор.

Не время было тогда… Не время и сейчас.

Его семья мертва.

Сожжена в адском пламени.

Воспоминания о пожаре были тусклыми, сбивчивыми, однако в кошмарных снах он видел изуродованные в огне тела. Его жена, сестра, младший братишка… В ушах звенели их крики. Звучали голоса, молящие о помощи. В носу стоял запах паленой плоти.

Ему до сих пор было тяжело смотреть в глаза Рии.

Николас отогнал воспоминания, что задевали глубокую рану у него внутри, и направил мысли в другое русло, не позволяя боли вырваться наружу. Сейчас и правда было не время тосковать о близких. Его должна заботить только судьба королевства и его народа.

Николас так долго ждал от Рии заветных слов, но в тот момент они отозвались лишь вкусом пепла в горле.

Он никогда не забудет их первую встречу. Это случилось через несколько дней после того, как Кэл спас ему жизнь, и в Виан отправили посланника для обсуждения возможного союза.

Николас вошел в гостевые покои и обнаружил пустую постель, на которую лился лишь серебристый свет из окон на противоположной стене. Он уже собирался задернуть синие бархатные шторы, но заметил Рию. Она сидела на коленях у растопленного мраморного камина и отрешенно смотрела на огонь. Она наверняка услышала скрип половиц в коридоре, но даже не подумала повернуться.

Что она там видела? О чем думала? Нику не нужны были подсказки, чтобы все понять: ее занимали мысли о брате и о том, как помочь им с Кэлом.

И кто, на хрен, разжег камин? Зная о горячей крови ринальцев, он сразу наказал слугам: никаких дров и огня.

Каждый раз, когда навещал Андрию, Ник замечал в ее глазах тщательно скрываемую боль и отчаяние вперемешку с гневом. Он привык видеть ее непоколебимой дерзкой хищницей и не знал, как себя вести с другой Рией.

Николас молча закрыл за собой дверь и прислонился к резному косяку. Прошелся взглядом по ее темно-синему шелковому халату, который сполз с плеч и оголил часть спины.

– Как твоя рана?

– Затянулась. Взгляни сам.

Он приблизился и опустился на колени рядом с ней. Андрия перекинула со спины длинные темно-каштановые волосы, переливавшиеся бордовым в пламени огня, и чуть повернулась, показывая белую полосу шрама. И не стала возражать, когда Николас медленно провел пальцами по поврежденной коже. Рия вздрогнула, ее спина похолодела и покрылась мурашками. Но он не убрал руку.

– Сукин сын, – прошипел Ник. Его снедало желание убить гребаного ублюдка.

Нет, не убить. Убивать. Медленно.

– Это ничего. Раньше меня никогда не ранили адским клинком. Мой первый шрам, – проговорила она, развернувшись к нему лицом. Ее слова звучали сухо, а взгляд оставался отрешенным. Однако она сразу заметила в нем перемены. Или же почувствовала, что он пришел не просто так. – Что-то случилось? У тебя глаза сияют, как прежде, до того…

Ник улыбнулся одними губами.

– Мой брат… он жив. Его привезли несколько часов назад.

– Я так счастлива за тебя, – сказала Рия со всей своей искренностью.

Потом ее взгляд погрустнел, глаза сделались почти черными, а красные прожилки стали едва различимы.

Ник обхватил пальцами ее подбородок и осторожно приподнял.

– Мы спасем твоего брата. Обещаю. Ты веришь мне?

– Да.

Проклятье.

Как так вышло, что одна девушка в считаный миг стала для него целым миром, даже большим, чем тот, что создали Творцы?

Когда губы Рии – ее клятые совершенные губы – оказывались в паре сантиметров от его, Ник понимал, что не может пошевелиться, не может сопротивляться этому воплощению соблазна и порока.

Он не знал, кто из них потянулся первым, но внезапно их губы столкнулись, желая утолить страсть, вскипающую в венах каждый раз, стоило им оказаться рядом. Андрия запустила пальцы в его короткие волосы и жадно проникла в рот языком, словно пыталась испить до дна.

Ее действия только сильнее заводили Ника. Так было всегда. Хреново наваждение. Стоило только Рии коснуться его, как он исчезал. Становилось неважно, что правильно или до́лжно. Но сейчас, проглотив ее тихий стон, Николас отстранился. Полностью красные глаза прирожденной хищницы вспыхнули, будто у нее отняли желанную добычу.

Он провел кончиками пальцев по ее скуле и скользнул на шею, к красным линиям дара.

– Я возжелал тебя с первой минуты, как ты появилась в Виане, – хрипло сказал он. – Хочу сейчас. И буду хотеть только тебя одну. Всегда. Хочу дышать тобой, чувствовать тебя, принадлежать тебе. Ты запечатлелась в моем сердце, Рия. Оно уже давно твое. Но это ничего не поменяет между нами. Потому что я изменился… И к прошлому не вернусь.

Он долгое время утопал в беспамятстве. Его чувства к Андрии, словно опьяняющая сила, приносили немыслимое наслаждение и одновременно уничтожали его. Ник потерялся в этом тумане и чуть не обрек на голод и нищету все королевство. Он ведь и правда был готов разорвать помолвку с Камилией, если бы только Рия сказала «да». Он едва не поступил как эгоист, поставив собственное счастье выше интересов своего народа.

Его любовь к Андрии непреложна. Так будет всегда. Но он больше не позволит чувствам сокрушить его.

Ее глаза вернули привычный цвет, а руки дрогнули. На миг Нику показалось, что она собирается оттолкнуть его, но вместо этого Рия потянулась к поясу его штанов и трясущимися пальцами начала расстегивать ремень.

– Рия…

– Я знаю, что это ничего не изменит. Но сейчас мне это нужно. Нужно нам обоим. Позволь мне…

Они оба по-прежнему сидели на коленях, слегка приподняв бедра, пока Рия справлялась с пуговицами и застежками. Она действовала так торопливо и уверенно, будто ждала, что Николас вот-вот отстранится. Он не помогал ей, просто наблюдал, как она расстегивает ему штаны, запускает руку под плотную ткань и обхватывает его ладонью. От одного ее касания в штанах стало еще теснее.

Ник втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и Рия слегка изогнула губы, почувствовав, насколько сильно он уже возбужден. Ее слегка дрожащая рука двинулась вдоль твердой плоти, и наслаждение жарким потоком пронеслось по всему его телу. Рия и правда дрожала, но не от волнения, а от желания поскорее забыться в близости с ним.

– Рия…

– Позволь мне… – повторила она хриплым от возбуждения голосом.

Николас не мог облечь в слова все, что творилось внутри. Его тело реагировало быстрее, чем разум. А про предательское сердце, которое учащенно билось в груди, он вообще старался не думать. И тогда просто позволил себе заглушить все доводы разума и уступить бушующим в нем плотским желаниям.

Но только сейчас, только на эту ночь.

Сначала ее прикосновения были едва ощутимы, Рия пальцами слегка водила по твердой длине. Но, словно увидев ответ в глазах Ника, стала действовать увереннее. Из его груди вырвался громкий стон. Она поглаживала его, крепко сжимая в нужных местах, и облизывала нижнюю губу, что отзывалось сладостной болью у него внизу живота.

– Встань, – скомандовала Андрия. Ее голос звучал требовательно и властно.

Николас поднялся на ноги, возвышаясь над ней, а она так и стояла на коленях, сильнее двигая пальцами по чувствительной плоти.

С самой первой встречи, едва взглянув на ринальскую советницу, он понял: эта женщина никогда не позволяла мужчине доминировать ни в повседневной жизни, ни в постели. Но с ним, по непонятным ему причинам, она вела себя иначе. Рия была целиком в его власти. Ник вытворял с ее телом все что хотел, воплощал свои дикие безумные желания. И догадывался: никто не решался ласкать ее так, как это делал он.

Но сейчас он сам оказался во власти Андрии, когда она наклонилась и обхватила его губами.

– Твою мать, – выдохнул Ник, подавшись бедрами вперед и запустив пальцы ей в волосы. Смотреть на Рию, стоящую перед ним на коленях, ощущать тепло ее рта, всегда было охренительно приятно. Она не просто знала, что нравится мужчине, что нравится ему, она сама получала от этого удовольствие.

Андрия улыбнулась и медленно принялась исследовать языком каждый сантиметр его чувствительной плоти. Творцы! Эта ее хищная улыбка, горящие красные глаза, звуки, что она издавала… Николас запрокинул голову, и его взгляд затуманился. В целом мире не нашлось бы ощущений восхитительнее.

– Ты играешь со мной, – прорычал он, прекрасно зная, что такая медлительность не в ее стиле.

Андрия усмехнулась, а затем вобрала его длину настолько глубоко, насколько могла. Она ласкала его рукой и двигала головой туда-сюда, все это время не разрывая с ним зрительного контакта. Все тело Ника напряглось от того, как быстро и одновременно нежно она это делала. Он провел пальцами по ее блестящим волосам, и Рия издала стон, пуская по его спине искры удовольствия.

Ник с силой намотал ее локоны на кулак и качнул бедрами вперед. Она снова громко простонала, и он чуть отстранился.

– Дьявол побери, Андрия, этот рот…

Николас дрожал от желания, знал, что с ней ему не нужно сдерживаться, не нужно быть осторожным. Отчасти именно это и привлекло его во время первой встречи с ней. С придворными дамами, на которых падал его глаз и которые охотно прыгали в постель к наследному принцу, он всегда был терпеливым и осторожным любовником, боясь причинить боль. Андрия же не нуждалась ни в том, ни в другом.

Он снова толкнулся ей навстречу. Глаза Рии слезились, но взглядом она велела продолжать. Удовольствие, которое Николас получал от того, как крепко она сводила бедра, было не менее сладким, чем ее ласки. Она явно была возбуждена и с трудом сдерживалась.

– Помнишь, что я сказал, когда ты в первый раз встала передо мной на колени? – спросил он, отстранившись, и провел большим пальцем по ее влажным губам.

– Да, – прошептала она, скользнув по кончику языком и слегка прикусив его.

Ник подавил стон.

– Нас ждет множество сражений, но ты никогда ни перед кем не склонишься. И пусть ты стоишь на коленях передо мной, властвуешь сейчас только ты. Я лишь хочу наслаждаться твоим ртом, боготворить его и не сдерживаться. Что ты мне ответила? Скажи это снова.

Ее темно-красные глаза заблестели, полные желания.

– Теперь возьми меня глубже, Ник. Ты ведь хочешь. Потому что именно этого и я хочу.

– Андрия, – зарычал он. – Дьявол тебя подери.

Она отняла руки, намекая ему, что готова. Ник дал ей несколько мгновений, чтобы свыкнуться с новым положением, и начал неистово двигаться, срывая с губ Рии приглушенные стоны. Он сжимал ее волосы в кулаке и покачивал бедрами, делая именно то, что она просила, словно в последний раз.

Возможно, так и есть.

Его любимая дерзкая демонесса даже не пыталась скрыть вожделение, проступавшее на лице.

Перед глазами Ника мелькали белые пятна. Его целиком поглотили ощущения, которые эта женщина пробуждала в нем, а от растущего наслаждения подгибались колени.

– Ты сама хоть понимаешь, насколько восхитительна?

От полыхающих внутри эмоций, от ее искреннего доверия он растерял остатки контроля. Ему всегда нравилось это гармоничное сочетание властности, нежности и страсти.

Рия подняла взгляд, прожигая его плотским голодом.

Проклятье, как это горячо!

– Ты, Дьявол побери, совершенство, и я ужасно хочу оказаться в тебе, – сказал Ник, оттолкнув ее. – Раздевайся.

Ее шелковый халат уже давно распахнулся и сполз с плеч. Андрия с улыбкой вытерла подбородок, а потом стянула через голову тонкую сорочку, бросила ее рядом и легла на мягкую белую шкуру у камина. Ее длинные волосы разметались по налитой груди, но венчающие ее тугие бутоны все равно выпирали наружу. Она развела ноги, молчаливо приглашая его.

Мгновение Ник смотрел на нее, не двигаясь с места. А затем накрыл ее тело своим и поймал тихий стон Рии, когда полностью завладел ее ртом. Ртом, которым она совсем недавно вытворяла самые порочные вещи.

Андрия шире развела ноги, позволяя ему разместиться между ними так, как они делали уже тысячу раз. Он вжался в нее своим возбуждением, скользил там, где давно стало влажно, заставляя свою демонессу стонать от нетерпения, но пока не входил в нее.

– Скажи, что ты произнес те слова не всерьез, – шептала она ему в губы, – что все можно изменить.

На краю его сознания что-то щелкнуло, вытесняя мысли, поглощенные безумным желанием. Ник почувствовал подвох. Опасность, таившуюся в ее словах и действиях.

– Не вздумай манипулировать мной, Андрия. К прошлому я не вернусь. Я дважды сказал, что сейчас не время. Но ты же всегда поступаешь так, как удобно тебе.

Только одна ночь, и та закончилась.

Николас поднялся на ноги, застегнул штаны и молча направился к двери.

– Я не хочу возвращаться к прошлому. Я хочу с тобой будущего, – послышались ее тихие слова, и Ник замер в проеме. Ее голос звучал настолько взволнованно и хрипло, что он оглянулся.

– Ты открылась мне, потому что посчитала погибшим. Но все равно не сказала, почему все эти годы отталкивала меня.

В ее глазах померкло желание. Казалось, Рия только сейчас поняла, что произошло между ними. Сожалела ли она? Кто бы знал. Клятые ринальцы и их холодные лица без единой тени эмоции!

– У меня было достаточно оснований держать причины при себе. Ты всегда знал, кто я такая и что собой представляю. В любом случае это ведь ничего не изменит между нами. Так?

– Уже нет. Cпокойной ночи, Рия.

Ник на несколько секунд задумался, а затем покинул покои.

В его голове, не переставая, крутилась только одна фраза: «Я не хочу возвращаться к прошлому. Я хочу с тобой будущего».

Дьявол побери, он никогда еще не испытывал такой агонии.

* * *

Всю ночь Николас лежал без сна, обдумывая слова Андрии. Ему даже показалось, что он слышал шаги за дверью, будто кто-то хотел войти, но не решался. Он задремал лишь под утро, однако вскоре проснулся, когда ворвавшийся в покои слуга сообщил о приезде Грэйсенов – семьи его покойной жены, которые вознамерились почтить визитом короля, а заодно посетить и могилу дочери.

Ник чувствовал себя последним ублюдком. Со смерти жены прошло всего несколько недель, положенный срок траура по королеве Виана еще не истек, а он уже осквернил ее память, поддавшись слабости с бывшей любовницей. Конечно, он никогда не испытывал чувств к Камилии, но с детства знал ее и ее семью и уважал их.

Как только Грэйсены покинули его кабинет, ворвалась Рия, и Нику пришлось придавить рукой стопку бумаг, иначе из-за сквозняка они разлетелись бы по всему полу. Дверь шумно захлопнулась, ее щелчок и потрескивание горящих дров в камине стали единственными звуками.

– Я видела, как твои разведчики покидали дом. Что им удалось выяснить? – Андрия устремила на него взгляд, столь же острый и смертоносный, как огненное оружие, которое она могла сотворить в любой момент. Но в остальном от нее веяло сверхъестественным спокойствием.

Николас сделал пару глотков уже остывшего кофе и только потом ответил:

– Мирийцы здесь что-то вынюхивали. Мне кажется, они не особо скрывались.

– Что им было нужно? – Рия приковала его взглядом.

Иногда Ник забывал, что она не просто женщина, которую он любит и к которой испытывает безумную страсть, но и в первую очередь риналец, государственный советник и непревзойденный воин.

А он не был ее мужчиной. Не был он и ее королем. Риналия во главе с настоящим Эмилианом отныне не состояла в союзе с Вианом. Теперь Николас вообще не знал, кем они с Рией приходятся друг другу. Их объединяли общие цели, а дальше…

Он не хотел заглядывать так далеко в будущее, которого у него может и не быть. Сейчас ему нужно думать только о благополучии собственного народа и невинных людях в других королевствах.

Николас выдержал взгляд хищницы, как и она, сохраняя учтиво-равнодушное выражение лица. У него и в мыслях не было утаивать от нее сведения. Он и сам собирался найти Андрию после встречи с Грэйсенами, чтобы все ей рассказать.

– Полагаю, Дарнил хочет знать, на чьей я стороне. А значит…

– Делла у него.

– Точнее, с ним, – холодно поправил ее Ник.

Рия оскалила зубы. Свирепая ринальская демонесса. На ее бледной коже ярко выделялись линии дара, каждая из них была тонкой, намного тоньше и изящнее, чем у Кэла или Алина.

Несколько минут она молчала, а затем сказала:

– Собирайся.

– Что?

– Мы отправляемся в Мирит.

– Мы на одной стороне, Андрия. Не ты одна принимаешь решения. Тебе напомнить, как действуют союзники?

В ответ на его насмешливый вопрос она лишь снова показала клыки. Это зрелище каждый раз производило на Ника странное ощущение. Он всегда был не прочь, чтобы ринальская демонесса впилась ему в горло. Однако она соблюдала закон и никогда не пыталась испить его крови, хотя он видел, как жадно порой она смотрела на его шею и пульсирующие вены во время их близости.

– Я еще не решила, кто ты мне теперь, – бросила Рия, но прозвучало скорее как вызов.

Ник невозмутимо пожал плечами. Он тоже не решил. И что?

– И как я могу тебе с этим помочь?

– Не забывайся, ангелок. Что бы между нами ни происходило, если речь встанет о моем брате, я уничтожу любую помеху на своем пути, – прошипела она.

– Не сомневаюсь, демонесса, – жестоко улыбнулся Николас, и на виске Рии дрогнула жилка. – Но ты выбрала не самое удачное время. В Мирите сегодня коронация.

– Коронация? Что случилось с прежним королем?

– Говорят, он серьезно болен, поэтому трон передает сыну.

– Значит, ты не ошибся, выбрав Дарнила в союзники. – Она оглядела темно-бордовые кожаные штаны и топ. – Нам понадобятся наряды пошикарнее.

Ник негромко фыркнул:

– Собралась явиться на коронацию без приглашения?

– Уверена, Делла не подозревает, что на самом деле случилось на берегу. Она должна знать, что Кэл не предавал ее, что он находится в плену у Эмилиана, как и мой брат…

Алин. Николас прокручивал в голове прошедшие годы, пытаясь вспомнить хоть пару фраз, которые ему сказал ринальский генерал. Чаще всего тот молчал, холодно и оценивающе наблюдая за обстановкой. Только после того, как впервые увидел Ника и Рию вместе, Алин стал поглядывать на него так, словно хотел вспороть ему кожу и узнать, как внутри устроены «ангелы».

Однако Ник и сам подумывал наведаться в Мирит. Все прежние союзы развалились. И чутье подсказывало ему, что встреча с Дарнилом многое прояснит.

– Хорошо. Отправляемся в Мирит. Нам нужен союз с Дарнилом. У тебя есть какой-нибудь план?

– Ни одного. Но я не могу больше сидеть без дела и ничего не предпринимать, – прозвучал в кабинете холодный, ровный голос Рии, эхом отскочив от стен. Вот насколько обманчивым было ее спокойствие. – В твоем доме найдутся платья хотя бы темно-синего цвета? Ни за что не надену голубой или серебристый.

Трусиха! Жалкая трусиха!

Она стояла у дверей тронного зала и сквозь тонкую щелку наблюдала за тем, как верховный жрец надевает золотую корону на голову Дарнила. И Делла могла поклясться, что в этот момент он искал кого-то глазами.

Он искал ее.

Она никогда прежде не видела Дарнила в парадной одежде – чаще всего он и весь его легион носили форменные доспехи. Но сейчас, как и положено королю, он облачился в бело-золотой мундир, украшенный вышивкой и эполетами на плечах.

Дворец сотрясался от потоков силы, возвещавших о новом правителе Мирита, главном страже света, и весь этот свет пел в его честь.

Да, Делла трусила. Не решилась пройти через толпу придворных, которые совсем недавно смотрели на нее как на вещь, пока она в кандалах стояла подле короля.

Вранье.

Мысли о собственной трусости Делла внушила себе сама. Так ей было легче думать. Ведь с недавних пор прошлое перестало ее пугать. Ей было все равно, что скажут мирийцы о появлении на коронации пустой. К тому же она знала: всякому, кто хотя бы взглянет в ее сторону не так, Дарнил выжжет глаза или попросту превратит в груду пепла.

Делла всего-навсего не хотела признаваться, что шаг в тот зал – это шаг навстречу Дарнилу. И каждый такой шаг вселял бы в его душу надежду на то, что она когда-нибудь сможет ответить на его чувства.

Она любила лишь одного мужчину, но… эта любовь умерла, превратившись в пыль вместе с ее сердцем. А пустота, что образовалась в груди, вряд ли позволит вновь что-то испытывать.

Через минуту придворные начали покидать тронный зал и переходить в прилегавшую к нему бальную залу. В прошлом Делла не раз представляла, как наденет изысканное платье и войдет в эти двери как обычная свободная девушка. Однако сейчас ей просто хотелось поскорее выскользнуть из вороха многослойных тряпок.

Она опустила взгляд на сверкающее платье цвета бледного золота и, приподняв подол пышной юбки, направилась в свои покои.

– Неужели стоило наряжаться, чтобы простоять всю коронацию под дверью?

Делла развернулась, старательно сохраняя бесстрастный вид.

– Знаешь, Мелина, я не видела тебя все эти дни. И предпочла бы, чтобы так оставалось и дальше.

– Не обольщайся. Я была в отъезде. – На ее прекрасном лице отражалось безмятежное спокойствие, однако чувственные губы расплылись в насмешливой улыбке. Она коснулась кончиками пальцев золотистых нитей на узком лифе платья, будто хотела стряхнуть невидимые пылинки.

– С возвращением, – бросила Делла и снова развернулась, чтобы уйти.

– Подожди! – окликнула ее Мелина и после долгого раздумья продолжила: – Никогда не думала, что буду тебя о чем-то просить, но… Сегодня очень важный день для Дарнила и всего королевства. Он будет рад, если ты все-таки появишься и подаришь ему обещанный танец.

Делла удивленно заморгала. Дарнила в самом деле связывали близкие отношения с фавориткой, раз он рассказывал ей столь личные моменты. Но Деллу поразило и то, как именно Мелина произнесла эти слова.

– Ты и впрямь его любишь.

– Ближе него у меня никого нет. Мои родители погибли, когда мне исполнилось шестнадцать. Об их смерти я не жалею, надеюсь, они в аду. Дарнил – вся моя семья.

Делла этого не знала. Ей было известно лишь то, что Мелина происходила из знатного рода Мирита и с ранних лет была приставлена ко двору.

Еще недавно Делла тоже думала, что наконец-то обрела семью. Но это оказалось иллюзией, обманом, как и все, что связывало ее с Кэлом.

Она кивнула и направилась вперед, чувствуя, что Мелина плетется позади. Ее шагов, на удивление, слышно не было.

Высоченные двери бальной залы широко распахнулись перед ними. Внутри все сияло великолепием и утопало в праздном убранстве, специально подготовленном к торжеству по случаю коронации. Разодетые пары, поблескивающие лучшими драгоценностями и шелками, танцевали в центре зала; у столов с угощениями молодые лорды флиртовали с дамами, а те в ответ жеманно хихикали. Раньше, глядя на них, Делла думала, что все они заслуживают гореть в адском огне, сейчас же… ей было все равно.

– Он там. – Мелина указала на двери, ведущие на открытый балкончик. Ее большие золотистые глаза наполнились печалью, она отвернулась и спешно зашагала вперед, скрывшись в толпе танцующих пар.

Делла с трудом представляла, какой груз сейчас лежал на ее сердце. Это явно было тяжело – толкать другую женщину в объятия мужчины, к которому всю сознательную жизнь питаешь сильные чувства.

За золотыми дверями оказался вовсе не балкончик, а просторная, огражденная невысоким забором терраса. Несмотря на поздний вечер, над головой сиял вечный диск солнца, чьи бриллиантовые блики отражались от мраморных плит под ногами. К ограждению примыкали золотые скамьи, но новоиспеченный король Мирита стоял к ней спиной, уперевшись руками в перила.

– И почему виновник торжества прячется ото всех на террасе?

– Потому что одна очень особенная девушка пообещала прийти на коронацию и подарить мне танец, но не пришла, – невесело усмехнулся он, медленно повернувшись к ней.

– Я все видела. Просто не решалась войти.

Дарнил на миг затаил дыхание, а затем с полуулыбкой протянул Делле руку.

– Тогда потанцуй со мной.

– Здесь?

– А ты хочешь вернуться в зал?

Делла растерянно взглянула на него, в сторону зала, а потом снова на него.

У Дарнила дрогнул кадык. Он нервничал. Страж света, король Мирита, командир легиона мирийцев, неоднократно превращавший врагов в пыль, каждый раз волновался и забывал, как дышать в ее присутствии.

– Ты же знаешь, что меня не учили танцевать.

Дарнил ответил не сразу. Казалось, внутри него бурлило слишком много невысказанных слов.

– Я поведу. Просто доверься мне.

Ее грудь сжало ледяными тисками. Но Делла поспешила отбросить воспоминания о своем первом танце и о демоне, что сказал ей те же самые слова. О демоне, из-за которого окружающий мир померк, а его место занял Кэллам Дас'Вэлоу, ставший для нее всем.

Она приняла предложение, вложив ладонь в руку короля, и наконец подняла глаза. На мгновение Делла увидела совсем другого Дарнила, того мальчишку, что мечтательно сидел на ступенях ее башни, пока отец – жестокий тиран, одержимый ненавистью к демонам, – не вынудил его запереть под крепкий засов все свои хорошие стороны.

Дарнил Галанис… Этот мужчина столько для нее сделал, а она… ничего не могла дать ему взамен.

Он медленно кружил их по террасе, покоряясь ритму музыки, что доносилась из зала. Делла следовала за ним, потому что Дарнил, как и ожидалось, оказался прекрасным танцором. Она знала: сейчас он ничего не сможет прочитать у нее на лице, и не раз ловила его задумчивый взгляд. Он смотрел только на нее, на ее женственное тело, облаченное в цвета дома Галанисов. Королевская мантия Дарнила под стать ее платью разливалась золотом за его спиной.

Он едва касался талии Деллы, его руки были напряжены, будто он изо всех сил сдерживался, чтобы не заключить ее в крепкие объятия.

– Никогда не думала, что мне придется говорить такое мужчине… но расслабься, пожалуйста. Все в порядке. Правда.

Он вдруг тихо рассмеялся. Смех был теплым, как его свет, и слегка мрачным, как их общее прошлое.

– Уверена?

Делла кивнула.

– Рядом с тобой я хочу быть собой, не играть больше никаких ролей и сбросить все клятые маски. – Дарнил покружил ее, а затем прошептал на ухо: – Однако я не хочу оттолкнуть тебя излишним напором, Делла. Я все-таки мириец и не привык сдерживать чувства.

Она чуть отстранилась и заглянула ему прямо в глаза.

– Так не сдерживай.

Но едва он прижал ее к своему могучему телу и скользнул рукой сверху вниз, коснувшись оголенной кожи спины, как перед мысленным взором Деллы пронеслись все давние ненавистные воспоминания, а внутри будто пробежал табун лошадей. И все же она не позволила ни одному чувству отразиться на лице.

Увидев, что прикосновение не смутило Деллу, Дарнил еще сильнее прижал ее к себе. Он обнимал ее за талию все крепче и крепче, и ей становилось тяжело дышать. Она уже собралась оттолкнуть его, как вдруг поняла, что больше не чувствует под ногами земли. Делла опустила голову и посмотрела на террасу, которая с каждой секундой отдалялась.

Она перевела взгляд на Дарнила, на то, как он взмахивал огромными белоснежными крыльями. Хотя они поднялись высоко над землей, он продолжал медленно кружить ее, увлекая в танец так плавно, словно они и не меняли положения.

– А теперь посмотри назад, – сказал он, сверкнув золотом глаз, и хитро улыбнулся.

Делла обернулась, и из ее груди вырвался удивленный вздох, когда за спиной показалось что-то яркое.

Крылья, сотканные из тончайших паутин света.

Дарнил отпустил ее, и огромные солнечные крылья удержали Деллу в воздухе. Они хлопали часто-часто, как у бабочки, и издавали неземные звуки, будто сам свет пел ей.

Дарнил улыбался, наблюдая за ее восторженным выражением лица.

– Невероятно! Как ты это сделал?

– Я направил на тебя поток своего дара и придал ему нужный образ. Но это всего на несколько минут.

Он поднял ее руку над головой и закружил прямо в воздухе, превращая подол платья в золотистый вихрь, а затем оттолкнул в сторону и разомкнул их ладони.

Солнечные крылья затрепетали и начали медленно тянуть ее к земле. Делла не чувствовала тяжести за спиной, но улавливала потоки прохладного воздуха. Она закрыла глаза, вновь испытав это счастье. Прикосновение ветра к лицу ощущалось так же реально, как тепло окружавшего ее света.

Они с Дарнилом опустились на террасу, и он притянул Деллу к себе, чтобы помочь устоять на ногах. Но даже когда она коснулась земли, а солнечные крылья за спиной исчезли, он продолжал держать ее за руки. Словно не желал отпускать.

Его взгляд упал на губы Деллы и задержался на них. Дарнил явно боролся с собой, явно хотел поцеловать ее.

Его поступок что-то задел у нее в душе. Какую-то очень важную струну. Всего на мгновение, но она будто вернула связь с Ами.

– Спасибо, что позволил снова оказаться в воздухе, почувствовать тот самый ветер, пусть даже на миг. Правда, спасибо.

– Делла? – с придыханием позвал он и замер. – Будь моей королевой.

– Что?

– Не пойми меня неправильно. Это нас ни к чему не обязывает, я просто хочу защитить тебя, дать положение и дом. Если со временем ты ответишь на мои чувства, я стану самым счастливым мирийцем в королевстве. Если же нет, я никогда не коснусь тебя против твоей воли. Но для всех ты будешь королевой Мирита.

Делла хмуро уставилась на Дарнила, но быстро смягчилась.

Он поглаживал ее ладонь сильными теплыми пальцами. Ждал, как она поступит дальше.

– Дарнил, я ведь уже замужем.

– На землях Мирита брак, заключенный в Риналии, не имеет ни законной, ни духовной силы. – В его голосе звучало волнение, а глаза сверкали жидким золотом.

Делла сомкнула пальцы вокруг его.

– Будем мы вместе или нет, ты должен понимать: я никогда не смогу продолжить род Галанисов. Тебе ведь известно, что союз ринальца и мирийца проклят. А во мне все-таки демонического наследия больше.

– Да, в твоих жилах течет красная кровь, но в тебе есть частичка и от ангелов. Возможно, у нас получится. Если нет, я что-нибудь придумаю. Прошу, не говори сразу «нет». Хотя бы обещай по…

– Сожалею, Ваше Величество, – язвительно промурлыкал до боли знакомый голос, – но у королевы Риналии уже есть дом и семья, которая поклялась защищать ее. Поэтому настоятельно советую убрать ваши сияющие руки от моей госпожи.

Разбитое сердце вообще может оборваться? Потому что в тот миг, когда из бальной залы выступили Николас и Андрия, сердце Деллы, казалось, оборвалось.

Ник и Рия шли плечом к плечу, молча давая всем понять, что они союзники, что обладают властью и могущественной силой. Они оба были в темно-синем, и их наряды идеально сочетались друг с другом. Распущенные каштановые волосы Рия скрепила по бокам двумя сапфировыми гребнями.

Сапфировыми. Не рубиновыми.

Как странно. Сапфир был камнем дома Вианортов, и сейчас Андрия открыто носила цвета короля Виана.

Ее подведенные глаза кровожадно оглядели Дарнила, который следил за каждым движением незваных гостей. Безжалостная хищница, холодная и прекрасная, – именно такой ринальская советница всегда представлялась окружающим. Но только не Делле.

Несколько минут они просто смотрели друг на друга. Затем губы Рии, накрашенные ярко-красным, растянулись в искренней улыбке, и Делла, как полная идиотка, бросилась к подруге и крепко обняла ее. Ответное объятие на миг даже лишило возможности вдохнуть.

Делле не хотелось разжимать руки, не хотелось возвращаться в окружающую действительность, но мгновение спустя она все же отстранилась. Сделав шаг назад, сразу помрачнела и еще раз оглядела гостей с головы до ног.

Как и в их последнюю встречу, Николас выглядел слишком серьезным, однако его ярко-синие глаза больше не казались потухшими. В глубине этой бездонной синевы будто зажегся крохотный огонек.

– Здравствуй, Делла, – сказал он. Его голос был таким же холодным и отстраненным – под стать суровому виду.

Делла мысленно перебрала возможные причины их появления в Мирите.

– Почему вы здесь? – спросила она и тут же заметила, как дрогнуло горло у Рии.

С лица Дарнила исчезло все тепло. Его глаза вспыхнули ослепляющим золотым светом, что растекся по его плечам и заструился по рукам. Воплощенная жестокость… Всего за мгновение он превратился в до боли знакомого безжалостного принца из прошлого Деллы.

– Как вы прошли моих легионеров?

Рия слегка фыркнула и скривила губы, которые, как и всегда, казались олицетворением греха, но ее улыбка стала острее самого смертоносного адского клинка.

Однако за нее ответил Николас:

– Прошу прощения, Дарнил, через пару часов твои воины придут в себя. Поздравляю с коронацией. Но, как ты уже наверняка понял, нам надо поговорить.

– Вы сумасшедшие!

– Ты сам искал со мной встречи, не так ли? Хочешь знать, на чьей я стороне? Я решил ответить тебе лично.

– Хватит прелюдий, – сухо усмехнулась Андрия и присела на золотую скамейку, изящно закинув ногу на ногу. – Прими как данность то, что мы уже здесь. Делла, я хочу услышать, что случилось на берегу и что именно ты узнала.

– У вас две минуты. Убедите меня, что вы не заодно с принцем ада, иначе… – Дарнил не стал заканчивать фразу.

И так было ясно, что без Кэла Ник и Рия не представляли никакой угрозы для сильнейшего стража света, и если они не смогут убедить его в благих намерениях, то их ждет мгновенная смерть.

Они это понимали… Но все равно пришли.

Дарнил прожигал Андрию взглядом, а она едва заметно улыбалась, обнажив острые зубы. Он явно помнил, как эта женщина голыми руками выдирала сердца у его легионеров, брезгливо морщась при виде золотой мирийской крови.

– Я буду говорить только с Деллой.

Дарнил рассмеялся. Сухо, без тени веселья. Однако в его смехе таилось что-то угрожающее.

Андрия наблюдала, как свет все сильнее окутывает его тело, собирается на руках, смиренно ожидая того мгновения, когда хозяин ослабит поводок. Рия наверняка уже представляла, как ее идеально острые красные ногти вопьются в горло мирийца.

– Делла, скажи своей златовласке не горячиться. Мы пришли с миром. Ты должна знать, что твой муж в плену у Эмилиана, своего близнеца, как и мой брат, как и ваши с Кэлом риньяры. Мне нужна твоя помощь, чтобы спасти их. Ты. Нужна. Своей. Семье.

У Деллы похолодела спина. Она ожидала услышать все что угодно, но только не это.

Кэл…

Такого просто не могло быть.

Она почувствовала, как кровь в жилах превращается в лед, а затем тает и быстро закипает. Снова и снова.

Ей потребовалась вся сила воли, вся сосредоточенность, чтобы выдавить из себя всего два слова:

– Ты лжешь.

Рия сощурила черно-красные глаза, похожие на тлеющие угли.

– Стала бы я рисковать и являться с Ником в самое сердце Мирита, будь это ложью? Эмилиан вернулся. Именно он был с тобой на берегу. Кэл тебя не предавал.

* * *

Целый час, который показался необычайно длинным, они слушали рассказ Андрии, и лишь онемевшие ноги мешали Делле не сорваться с места. Она сохраняла внешнее спокойствие, но внутри у нее все грохотало. Она едва слышала слова, едва понимала их. То, что осталось от сердца, больше не подчинялось ее воле и продолжало бешено колотиться в груди. Сознание ускользало, но она старалась не пасть в нестерпимую боль, не потерять способность… просто мыслить.

Когда? В какой момент Эмилиан и Анаида забрали Кэла?

Делла была уверена, что засыпала в объятиях мужа. Лишь утром почувствовала, что он изменился, словно за одну ночь сумел похоронить глубоко в себе всю душевную боль.

Должно быть, гребаные ублюдки что-то сделали и с ней, и с Кэлом, чтобы они оба не проснулись, а потом Эмилиан занял место брата.

Твою мать! Она ведь на секунду подумывала принять предложение Дарнила, едва не предала мужа.

Но она не собиралась горевать о содеянном. В ее душе больше не осталось места сожалению.

Все прекрасно знали: нынешнее затишье скоро закончится и преисподняя сделает первый ход. Делла считала недопустимым тратить время на самобичевание, особенно когда Эмилиан истязает разум Кэла и калечит тело Алина, оставляя на коже и душе новые шрамы.

А еще их риньяры.

– Ты сказала, Ами и Гэврил у Эмилиана?

– Я в этом уверена, – ответила Рия, медленно поворачиваясь к Делле. – Мы ведь так и не нашли ваших риньяров. Они пропали в тот самый миг, когда Эмилиан и Анаида пробрались на земли Риналии.

Делла шумно вздохнула.

– Значит, это Эмилиан заблокировал связь?

– О чем ты?

– Мою с Ами связь. Он как-то заблокировал ее.

– Ты не чувствуешь своего риньяра? – Рия замолчала, задумавшись над собственным вопросом.

Перед мысленным взором Деллы замелькали жуткие картины плененного питомца, но она быстро прогнала их.

– Я чувствую, что Ами жива, но не могу вызвать крылья.

– Делла, связь – это мост между вашими с риньяром душами. Даже принцу ада не по силам разорвать или блокировать подобные узы.

– Тогда почему я не могу вызвать крылья?

– Есть только одна причина, по которой риналец теряет связь с питомцем, – осторожно ответила Андрия. – Когда риньяр беременна.

Несколько минут Делла пыталась осознать услышанное. Ами ждет малыша от Гэврила, риньяра Кэла? Она чуть не свалилась со скамейки на землю.

Ее Ами станет мамой!

– Разрыв связи временный, – поспешила добавить Рия. – Обычно длится две недели, иногда месяц. В общем, до тех пор, пока риньяры не свыкнутся с изменениями в организме. Именно поэтому они временно закрываются от всего и всех, даже от хозяев. Думаю, в ближайшие дни ты снова почувствуешь Ами.

Волнение, радость и любовь разом захлестнули Деллу, но затем ее сознание окутал леденящий ужас. Голова резко закружилась, а к горлу подступил ком.

Малыш ее риньяра не должен родиться в разрушенном Эмилем мире!

Ей стало очевидно одно: раз Ник и Рия прибыли сюда, значит, у них не осталось ни единой мысли, как помочь Кэлу и Алину, кроме как дать Эмилиану то, что ему нужно.

Ее. Деллу.

Но сама Рия никогда бы об этом не попросила. Им обеим было невыносимо осознавать, что Эмилиан мог сделать с разумом Кэла. Невыносимо думать о пытках над Алином, о том, какими извращенными способами вершил расправу гребаный садист. Сейчас каждый новый день приносил ринальскому генералу лишь бесконечную мучительную боль. Он не заслуживал такой участи, особенно после всего того, через что уже прошел за свою долгую бессмертную жизнь.

– Дарнил, ваши с Николасом армии – единственное, что будет стоять на пути адских тварей, когда преисподняя сделает первый шаг. Я вам не нужна. Я бесполезна в бою. Но хотя бы попытаюсь вернуть Кэла и Алина и…

– Что? Делла, нет! – возразил Дарнил, резко поднявшись на ноги.

– Мне не нужно твое разрешение, и я не хочу спорить, – спокойно ответила она, словно предвидела его реакцию.

– Он ведь может тебя убить…

– Нет, не может, – улыбнулась Делла, посчитав, что такого ответа будет достаточно. Хоть и не совсем поняла, о ком именно он говорил: об Эмилиане или Кэлламе.

Она знала, что нужна Эмилиану не меньше, чем Кэлу. Так оно в действительности и оказалось. Вот она – жестокая правда. Разница только в том, что Эмилиан не испытывал к ней ничего, кроме порождаемого дьявольской меткой желания. Он всего-навсего хотел обладать ею.

Мерзавец уже забрал у нее самое дорогое, все, что она обрела после стольких лет затворнической жизни.

– Ты этим ничего не добьешься. – Дарнил покачал головой. В солнечном свете его короткие волосы блестели, как жидкое золото. – Только станешь пленницей принца ада.

– И пусть. Какое-то время поиграю по его правилам, изучу слабые стороны. Так мы будем на несколько шагов впереди, а потом сможем нанести удар по его самому уязвимому месту. – Делла сделала паузу. – Мне нужно все обдумать. Позволишь нашим гостям остаться?

Утро. Ей просто надо подождать до утра, чтобы новая информация улеглась в сознании. Сейчас она не собиралась излагать Дарнилу свои мысли. Да их у нее и не было. В голове царил полнейший хаос.

Николас и Андрия в спор не вмешивались. На лице Рии не было и тени осуждения. Лишь понимание и гордость за подругу.

Дарнил вздохнул, словно признавая поражение, и повернулся к гостям.

– Вам одну спальню или две?

– Одну, – сказала Рия.

– Две, – ответил Ник. Его синие глаза сердито блеснули, встретившись с черно-красными радужками демонессы.

От его тона, не терпящего возражений, по спине бежали мурашки. Но лицо Андрии осталось равнодушным, будто она не видела в споре ничего интересного. И все же Делла знала, что это ложь, лишь часть ринальской натуры и волевого усилия. Она легко могла представить, как бесят Ника холодные равнодушные маски Рии, ведь ее саму частенько раздражал Кэл подобным поведением.

Клятые ринальцы.

Дарнил хмыкнул, сочтя слова короля Виана приемлемым ответом, и тем самым избавил их с Рией от неловкости и дальнейших споров.

Между ними воцарилось молчание. Казалось, каждому из них была нужна минута тишины, чтобы перевести дух и подумать.

Дарнил все больше хмурил лоб, но продолжал смотреть вперед, куда-то далеко.

Перед глазами Деллы мелькали события этого вечера. В голове все смешалось и перепуталось.

Из зала доносились громкая музыка и звонкие голоса, которые сливались в один монотонный гул. Заметили ли придворные отсутствие Дарнила на собственной коронации? Дамы сейчас наверняка дули губки. Все самые знатные девицы явно мечтали привлечь внимание молодого короля Мирита.

– Делла… – начал он.

– Обсудим все утром. – Она поднялась на ноги и нервно разгладила складки золотистого платья. – Cпокойной ночи.

Он так много дней провел, утопая в крови, что забыл собственное имя.

Кто я? Точнее, кем я стал?

Очнувшись, он снова увидел ее – кровь. Она была повсюду: на руках, на лице, на полу и стенах. Порой она застилала глаза, и он не понимал, где он и с кем.

Крови не осталось только в телах с разодранными глотками, что хаотично валялись в огромных покоях. Хищный оскал скривил его губы.

Внутри была пустота. Он чувствовал лишь одно – голод – и хотел еще.

Острое зрение внезапно уловило движение. Темный силуэт с огромными крыльями, вокруг которого витала алая аура. Незнакомец приходил время от времени, говорил с ним и давал то, что он хотел.

Кровь.

– Ты помнишь, кто я?

– Ты – это я. Мое отражение. – Собственный голос казался ему хриплым, чужим.

– Верно.

Двумя ладонями он обхватил свое горло, которое будто набили осколками или же стянули удавкой.

– Я голоден.

– Знаю. И ты получишь еще. Но сначала должен вспомнить, кто ты.

Он попытался подняться, пошатываясь на ногах и скользя руками по влажным от крови стенам.

Алая аура вдруг отделилась от «его отражения» и, словно живая, потянулась к нему. Кровавый туман закружился вокруг, превращаясь в щупальца. Они касались его тела. Приветствовали. Хотели что-то сказать.

– Помнишь ее? Свою силу? Нашу общую силу, – произнес незнакомец с убийственным спокойствием.

Кровавый туман все больше стекался к нему, как будто он был главным ее источником. Красные линии на теле извивались, пульсировали и становились еще ярче. Он каждой клеточкой ощущал что-то родное – то, чего ему недоставало, то, что его дополняло. Он чувствовал себя пустым.

– Хочешь вернуть ее? – прошептало «его отражение».

– Да.

– Прекрасно. Теперь запомни. Ты всегда будешь слушать меня. Делать только то, что я скажу. Знать только то, что я позволю знать. И тогда наши силы вновь станут частью друг друга.

Облизав сухие губы и проглотив ком в горле, он произнес:

– Я готов служить тебе.

Губы незнакомца расплылись в угрожающем хищном оскале. В его взгляде читалась безмолвная победа.

– Открой мне сознание, брат. Добровольно. И я покажу, кто ты такой. Кем всегда должен был быть.

По мере того, как к нему возвращались воспоминания, он наблюдал, как ширились тени на полу, ощущал жар между лопатками, пока за спиной появлялись крылья. Его черные крылья принца ада.

Он смотрел на своего близнеца, на его идеально уложенные темные волосы и холодные высокомерные черты лица. Но на нем не было едва заметной ухмылки – одного из излюбленных оружий Кэллама, под мощью которого пало немало придворных девиц Риналии.

Воспоминания – по крайней мере те, что вернулись, – ничего не пробудили у него в душе. Он по-прежнему чувствовал лишь жуткий голод.

В сознании мелькнул новый образ. Мимолетный, но такой яркий. Девушки с длинными волосами медного цвета.

Маленькая мышка.

Кэллам пока мало что понимал. Он не знал, кто она для него и почему была в воспоминаниях. Ощутил лишь вкус чужих чувств. И их оказалось так много. Слишком много.

Эта девушка… Яркая, живая, совсем не похожая на холодных ринальцев.

Маленькая мышка.

Его рот наполнился горькой слюной.

– Девушка… кто она? – спросил Кэл спокойно. Почти равнодушно. Почти.

– Позже я расскажу тебе о ней, о королеве Риналии и моей жене, – ответил Эмилиан, всматриваясь в его глаза так, словно что-то искал. – А сейчас ты увидишь, на что способна сила принцев ада, подпитываемая мощью нашего отца, – добавил он, и в его руке появился адский клинок.

Кэллам тоже так мог. Когда-то.

Как давно и почему он лишился сил? Он продолжал копаться в памяти, но вспомнить ничего не получалось.

Эмилиан сотворил разрыв, и они шагнули в темноту, оставив за спиной кровь и груды трупов. В новых землях их сразу встретил яркий солнечный свет, от которого кожа горела так, словно ее живьем сдирали с Кэла, а кровь в его жилах медленно закипала. Но сейчас ему была приятна эта боль.

Он хотя бы чувствовал. Впервые за прошедшее время ощущал что-то еще, кроме голода.

Это место напоминало ему палитру красок, где самые разные цвета переплетались между собой. Вдалеке луг окружали древние деревья и невысокие холмы, что отбрасывали на землю длинные тени. Воздух был теплым, даже душным, и полнился ароматом полевых цветов и меда.

Кэл молча пропустил Эмиля вперед, а сам продолжал вглядываться и вслушиваться в залитую светом солнца землю.

– Перед тобой, брат, поднебесный мир. Новые владения нашего отца. Скоро поднебесный и подземный мир будут едины, – произнес Эмилиан глухим, холодным голосом.

Он развел руки, отпуская свой дар, и тот мощной волной разошелся, затопил собой все вокруг. Дьявольская сила вырвалась наружу и понеслась в разные стороны, касаясь всего, до чего могла дотянуться.

Она была бесконечна.

Эмилиан являл собой начало времен и неизбежный конец одновременно. Он был вечностью, воплощением крови и смерти. Он и сам будто растворился в силе, которой обладал.

Руки Кэла покраснели, словно кровь засочилась из пор.

В небе над ними сгущались облака, темнели, становясь плотными и тяжелыми. Яркий свет солнца в последний раз обжег кожу и скрылся за набежавшими серыми тучами.

– Нельзя быть принцем ночи и крови и жить при свете дня. – Лицо Эмилиана исказилось. Красного в его глазах стало еще больше, окрасились даже белки́. – Ты часть меня, брат. Ты и я – едины. Как и наши силы. Ты чувствуешь?

В отдалении предупреждающе прогремел гром и сверкнули молнии, словно небо пыталось им что-то сказать. Земля затряслась и разверзлась. Повсюду образовались мелкие и гигантские трещины, из глубин которых вырвалась лава. Она начала разливаться по поверхности бурным потоком, сжигая и заглатывая все, что встречала на своем пути: поля и луга, леса и всю прочую живность. А рано или поздно в пылающей ярости преисподней исчезнет все, что создали ангелы. Раскаленная масса растекалась дальше и дальше, над ней поднимались клубы горячего пара и дыма. Небеса окончательно затянуло серой пеленой, что выбрасывала тучи пепла и золы.

Эмилиан торжествующе вскинул голову. Его глаза сверкали первозданной силой и пламенем.

Кэл несколько мгновений стоял на краю бездны и смотрел на устроенные братом разрушения. На опустошенные растрескавшиеся земли, в расселинах которых бушевал огонь. На реки красного пламени под затянутым дымом и пеплом небом.

Он вдохнул. Выдохнул. Воздух был неприятно тяжелым и горячим.

Эмилиан оглядел горизонт, там, где исчезли все краски солнца, и растянул губы в хищном оскале.

– Добро пожаловать в земли огня и пепла, брат.

– Время пришло, – обратился к нему уже знакомый голос, в котором слышались шум ветра и раскаты грома, ощущались жар света и необъятность небес.

Николас знал, что спит. Но это был не обычный сон. Он находился в каком-то древнем помещении с золотыми стенами, стоял перед такой же золотой гробницей, на поверхности которой мерцали незнакомые символы.

Ангельский язык.

Ник осмотрелся. На стенах были вырезаны похожие символы. А когда он сделал шаг, они ярко засверкали, словно пытались ему что-то сказать. Он откуда-то знал, что это место было священным, – чувствовал гудение первозданной силы.

Сами вианцы не владели никаким даром, не считая их страсти к технологиям, но они всегда остро ощущали присутствие сторонней силы. А от мирийских собратьев унаследовали лишь телесные особенности. Вианцы были выше, сильнее и быстрее обычного человека, обладали отменным слухом и зрением – незаменимыми качествами в полете.

– Время пришло, – повторил голос незнакомца.

– Кто ты? – спросил Николас.

Прямо перед ним появился шар яркого теплого света, который с каждым мгновением приобретал очертания фигуры. Сильное, ширококостное тело незнакомца было почти прозрачным, однако этот призрак лучился не серебристым, а золотистым светом.

И все же сомнений никаких не было. Перед Николасом стоял настоящий ангел. Один из Творцов. Могущественных и вечных созданий.

Белоснежные крылья переливались в его собственном сиянии, что струилось из каждой частички полупрозрачного тела. Светлые волосы золотыми нитями ниспадали на плечи, а глаза сверкали двумя крохотными дисками солнца.

– Мое имя тебе знать незачем. Я один из пяти правящих архангелов. Пришло время исполнить то, для чего ты был рожден, Николас Вианорт. То, для чего был сотворен весь твой род.

Николас даже не подумал пасть перед Творцом на колени или низко поклониться. Он чувствовал, что эта встреча сулит беду, потому лишь грубо произнес:

– Объясни.

Незнакомец приковал его ослепляющим взглядом, явно намекая на то, что с Творцом надлежит говорить уважительным тоном. Но Николас был не из пугливых. Он повидал и натерпелся немало. Хотя одно дело – сражаться с адскими тварями, и совсем другое – лицезреть архангела во всем его сверкающем облике.

– Что говорится в ваших земных легендах о том, как были запечатаны врата преисподней?

– Перворожденный архангел спустился с небес и даровал человеку силу и знание, как запереть Дьявола.

– Верно. Однако, как позже выяснилось, обычный смертный даже с небесной силой оказался слаб, и с годами Дьявол смог проделать во вратах брешь…

– Через которую время от времени выбирался адский сброд, поэтому вы сотворили мирийцев, – перебил его Николас.

– И да и нет. Сейчас речь не о том, как и почему мы сотворили мирийцев. – Архангел нахмурился. От его грозного взгляда, казалось, должны вот-вот расплавиться кожа и треснуть кости, но Ник смотрел на него, не опуская головы. Тот продолжил: – Несмотря на то что стражи света достойно выполняли одну из возложенных на них обязанностей – уничтожать исчадий ада, мы понимали: рано или поздно Врата Дьявола рухнут. По сей день в поднебесном мире существует два ключа к преисподней. Первый сотворило небо множество веков назад – ключ, что запирает врата. Второй, спустя сотни попыток, был создан силами преисподней для того, чтобы их отпереть.

Николас задумался. Услышанное никак не укладывалось в голове.

Значит ли это, что у них не было и шанса запечатать врата?

– Спустя сотни попыток… Делла… Полукровка, которая родилась благодаря связи с принцами ада?

– Верно. Полукровка – это скверна, рожденная в результате темных экспериментов Дьявола и созданная лишь с одной-единственной целью. Любой достаточно могущественный житель поднебесного мира – вы называете их Избранными – может испить ее крови и воспользоваться обретенной силой, чтобы отпереть двери преисподней и выпустить Дьявола. Это разовый ключ. И он себя исчерпал.

– Выходит, Кэллам Дас'Вэлоу не смог бы запечатать врата. Он знал?

– Это мне неведомо, – ответил архангел, и его внимание переместилось на черные крылья Ника.

– Значит, есть второй ключ? – переспросил он, сделав шаг в сторону гробницы.

– Запечатать врата преисподней может только тот, в чьих жилах течет красная кровь. Человек по натуре своей оказался слишком слаб. Мирийцы же по происхождению были близки к нам.

Золотая кровь. Чистокровные.

– Поэтому мы посадили в нескольких мирийцах «грязное» зерно, – продолжал небесный Творец. – Оно должно было поразить плод и создать грязную кровь ангела. Так и родился первый мириец с красной кровью и черными крыльями – твой далекий предок. Алан Вианорт.

Грязная кровь. Грязнокрылые.

– Шли годы, столетия, но врата оставались закрыты. До недавнего времени. Как ты уже догадался, Николас Вианорт, случайностей не бывает. Все в вашем мире предопределено и имеет конечное предназначение.

Николас с самого рождения знал свой путь. Точнее, думал, что знал. С детских лет его учили искусству дипломатии и различным придворным «играм», хотя отец мог править достаточно долго. Нику было пять, когда его начали обучать воинскому искусству, предопределив жизненный путь: пока отец занимает трон, старший сын будет командовать армией Виана. Однако постоянные нападения адских тварей на королевство сильно подкосили здоровье короля, и он рано погиб. Наследный принц не так уж и долго стоял во главе армии.

– Говорите прямо. Вы хотите, чтобы я закрыл врата преисподней? Меня убеждать не нужно. Что требуется делать?

– Твой пыл похвален, – сказал архангел.

Ник почувствовал на себе оценивающий взгляд, настолько тяжелый, что захотелось отвернуться. Но он подавил это желание и стал молча ждать, что небесный посланник скажет дальше.

– Слушай внимательно, Николас Вианорт. Ты должен найти останки смертного – того, кто впервые запечатал врата преисподней. Его кости хранят в себе силу перворожденного архангела. Силу, что поможет тебе запереть Дьявола раз и навсегда.

– Где мне искать эти кости?

Незнакомец окинул сияющим взглядом помещение, задержавшись на золотой гробнице, а затем мощным подбородком указал на толстую серебряную цепочку на шее Ника. Там висел спрятанный под одеждой тяжелый круглый медальон.

– Чтобы привести в действие небесный ключ, тебе в прямом смысле понадобится ключ.

Николас достал медальон – семейную реликвию дома Вианортов, передававшуюся от отца к сыну из поколения в поколение. Он всегда считал ее обыкновенной безделушкой и даже не догадывался о ее истинном предназначении. Серебряный медальон был чуть меньше его ладони, а в центре диска ярко сверкал огромный сапфир. На обратной стороне были выгравированы те же символы, что испещряли стены этого места.

Язык ангелов.

И тут Николас почувствовал, как странная сила заструилась по телу и словно песней отозвалась в крови. Будто медальон ожил и стал нашептывать ему: «Время пришло».

Ключ звал и манил его.

– Без медальона Виана не открыть гробницу, где спрятаны останки смертного. А чтобы найти священное место, обратись за помощью к хранителю, который с сего дня зовется королем Мирита.

– Дарнил Галанис – хранитель архангельской силы? – с нескрываемым удивлением спросил Ник.

– Им был каждый король Мирита с начала времен, – ответил небесный посланник, подтверждая догадку. – Как только отыщешь древние кости, сила перворожденного архангела признает тебя, и ты ее поглотишь. Затем направь весь поток на Врата Дьявола. Все просто.

– Сомневаюсь. В чем подвох?

– А ты умен, Николас Вианорт. – Архангел несколько мгновений молчал. – Врата потребуют жертвы.

– Какой жертвы? Мне придется умереть? – спокойно спросил Ник. Даже слишком спокойно.

– Вполне вероятно. Ты должен быть готов и к такому исходу. Но для каждого эта жертва своя. И не всегда означает собственную смерть. Иногда она по-настоящему раскалывает душу, погружает в бездну боли, гнева и отчаяния, из которой ты уже не сможешь выбраться. Смертный отдал жизнь, чтобы запечатать врата. А что значит жертва для тебя, король Виана?

Николас на мгновение задумался.

Ценил ли он свою жизнь? Безусловно. Но помимо этого существовало много всего, что было ему по-настоящему дорого, поэтому он не знал ответа на вопрос. И у него хватило ума промолчать.

– Как я и сказал, все просто, – снова повторил архангел.

Ник негромко фыркнул.

– Не считая того, что я могу умереть или вовсе лишиться души.

– Сопутствующее недоразумение. Одна жизнь взамен целого мира не значит ровным счетом ничего.

– Знаю, – огрызнулся Николас. И он правда это знал.

– Тогда не тяни, – сказал Творец, склонив голову набок. – Повелителю преисподней известно о небесном ключе. Он пошлет своих детей, чтобы помешать тебе.

– Принцев ада, – едва слышно произнес Ник.

Архангел кивнул.

Кэллам и Эмилиан.

Значит, прежнего Кэла больше нет.

– Ах да. Есть еще кое-что. – Очертания фигуры небесного посланника стали размываться, но он сам пока что не исчез. – Полукровка, лишенная невинности, теперь бесполезна. Однако она все еще в состоянии продолжить свой род. Ее дитя унаследует проклятую кровь – вот почему девушка заведомо представляет угрозу для этого мира. В каждом поколении будет появляться новая скверна, которую Дьявол сможет использовать в собственных целях. Поэтому, перед тем как запечатать врата, избавься от скверны.

– Убить Деллу? – вырвалось у Ника. – Ни за что!

– У тебя не будет выбора. Сила тебя заставит.

– Сами не желаете марать руки и толкаете на убийство меня?

Архангел, казалось, удивился столь нелепому вопросу.

– Мы не можем избавиться от полукровки. Она – ключ, сотворенный силами преисподней, и скрыта от небесного взора. Кровь принца ада делает ее для нас недосягаемой. Так же, как останки смертного защищены от глаз преисподней. Пока что.

– Принести себя в жертву – это одно, – заявил Николас. – Но отнять жизнь невинной девушки…

– Она не невинная девушка. Она – скверна, порождение Дьявола.

– И в этом нет ее вины.

– Если откажешься от предназначения, его исполнит твой брат, – сказал Творец будничным тоном. – Ты не последний Вианорт в роду.

– Вы с ума сошли? – прошипел Ник сквозь стиснутые зубы. В венах бурлила кровь. Стучало в висках. И это все, мать его, во сне! – Эван всего лишь ребенок.

Очертания архангела размылись еще больше, и он властно шагнул вперед, будто в решающем рывке. Вытянулся во весь рост и расправил белоснежные крылья.

– В первый и последний раз предупреждаю тебя, смертный, знай свое место. Думаешь, твой брат так легко спасся от адского огня? Неужели правда веришь, что ты чудом выжил после столь тяжелых ожогов? Твое сердце не билось, Николас Вианорт. Ты уже давно мертв – погиб в том адском пламени, как и младший королевский отпрыск. Только благодаря небесам твое сердце забилось вновь. Мы же вернули твоего брата и заполнили его разум ложными воспоминаниями. После того как выполнишь предназначение, он останется последним из рода Вианортов, последним небесным ключом, и нашей задачей будет оберегать его и все его потомство. Если же воспротивишься, мы заберем душу Эвана на небеса. Жизнь брата и всего мира за жизнь одной полукровки. Решение за тобой.

Николас почувствовал, как вспыхнула жгучая ненависть. Однако он не стал произносить слова, которые должен был сказать. Ему почему-то хотелось запереть их внутри. Неужели такова плата за целое королевство, за его народ и всех ныне живущих в поднебесном мире?

Хлынул ослепительный солнечный свет, и Николас резко проснулся. Он сел на постели, тяжело дыша. Пот покрывал его лицо и тело, а простыни промокли насквозь. Грудь что-то обожгло. Он схватил клятый медальон и швырнул его на пол.

Скорее всего, он громко кричал во сне. Хорошо, что настоял на отдельных с Рией спальнях.

Николас знал, что увиденное не было сном.

Ему суждено запереть Дьявола, принести в жертву гребаным вратам собственную жизнь и сыграть роль палача, убив невинную девушку.

И у него не было выбора. Сила его заставит.

Даже если попытается бороться, расклад останется неизменен: жизнь Деллы в обмен на жизнь младшего братишки и существование всего поднебесного мира.

Однако теперь его жертва ради всеобщего блага не казалась несправедливой. Ведь он уже был мертв. И все, что происходит сейчас, даровано ангелами, только чтобы свершить его предназначение. С того дня, как он пришел в себя после пожара, он жил взаймы.

Его путь в поднебесном мире практически был завершен. Осталось сделать последний шаг…

Николас знал одно: ему нужно найти останки смертного. А дальше…

Он боялся даже подумать о том, как перехитрить небо. Вдруг ангелы прямо сейчас читают каждую его мысль?

Если бы это остановило силы преисподней, он бы с готовностью расплатился собственной жизнью так же, как когда-то поступил обычный человек. Но если ради спасения большинства ему придется переступить черту, будет ли он готов к такому?

За годы службы он прошел не одно сражение и успел достаточно замарать руки и душу. Но то, чего от него хотели небесные Творцы, вовсе не пятнало душу, а калечило ее навсегда.

В кого он превратится после этого?

Однако Николас не был обычным человеком. Он был братом, защитником, королем. И уже давно перестал думать о своих желаниях.

Потому что долг превыше всего.

Так ему следовало поступить и сейчас. Поставить существование мира выше собственной жизни, выше судьбы невинной девушки. Но…

Опять это клятое «но».

Тут до его слуха долетели встревоженные голоса.

Покинув покои, Николас понял, что означало то самое «время пришло».

Несколько мгновений Делла сидела неподвижно, глядя в стену и мысленно переносясь на террасу бального зала. Она так устала – вовсе не физически, – что скинула с себя только ворох золотых тканей, оставшись в одном корсаже и нижней юбке.

Вот бы так же легко можно было сбросить все горести прошедшего вечера!

Она ненавидела чувство вины, пропитавшее кожу.

Делла знала, что сегодняшнюю ночь проворочается без сна, хотя ей нужно было отдохнуть, чтобы завтра мыслить ясно.

Она посмотрела на правую руку. Развернула ее тыльной стороной и увидела на ладони розовую полосу ожога в форме буквы «К».

Кэллам… Брачное клеймо. Когда оно впервые появилось на коже, все внутри Деллы взбунтовалось. Сама мысль быть связанной священными узами брака с королем Риналии пугала ее. Но теперь она с трепетом прижала ладонь к сердцу и зажмурилась, пытаясь избавиться от жжения в глазах.

Она не плакала.

Обещала себе быть сильной.

Сейчас имело значение лишь то, что его отняли у нее.

Делла представляла, как пальцы Эмилиана проникали в голову Кэла, погружаясь глубже и глубже, отрывая кусок за куском от его сознания. Боль пронзила ее: на миг вырвалась из клетки и захватила власть над ее телом. Делла дернулась, приложив всю свою волю, чтобы вернуть контроль.

Гнев, перераставший в ярость. Боль и вина… Она знала, что делать с чувствами, которые бились о «стены» глубоко внутри нее, – превратить их в оружие. В центре груди Деллы гудела сила – чужая сила, равной которой еще не было в поднебесном мире. Жажда мести медленно обретала форму, кровавый туман обволакивал ее тело, и одежда становилась ярко-красной. Она хотела вернуть близких и покарать всех, кто ей помешает. Хотела быть женой своего мужа – Карателя.

«Делла, если кто-то вздумает нанести вред моим подданным, тем более моим близким, я не только причиню ему боль, я заставлю его прочувствовать эту боль сотни раз, прежде чем оборву жизнь. Ты не просто сможешь постоять за себя, ты сама станешь оружием».

У нее в голове медленно созрел план.

Абсолютно безумный план.

За размышлениями Делла не заметила, как пролетело время. Она очнулась лишь от громкого стука, раздавшегося в тишине.

– Входи, Андрия, – произнесла она как раз в тот момент, когда Рия бесшумно открыла двери. В одной руке она умело держала два бокала с янтарной жидкостью – мирийский напиток. Ее внимание тут же переместилось на алые одежды Деллы, и в черно-красных глазах вспыхнуло любопытство.

– Знаю, ты ушла собраться с мыслями… Но однажды мне сказали, что после хренового дня лучше не оставаться одной, наедине со всеми сомнениями и печалью. – На красных губах Рии мелькнула улыбка. Такой нежности в ее голосе Делла еще не слышала.

– Мне показалось, тебе это не очень понравилось.

Андрия хмыкнула и присела на кровать рядом, расправив подол темно-синего платья.

– Тебе показалось.

Теперь хмыкнула Делла и бесцеремонно отобрала у нее один бокал.

– Ты вообще как? – спросила Рия.

– В порядке. Просто в восторге от того, что усомнилась в муже и едва его не предала.

На мгновение в комнате повисла тишина. Делла сделала несколько глотков из бокала, чувствуя, как тепло растекается в груди. Напиток был очень крепким, но приятным на вкус: что-то похожее на апельсиновый ликер с нотками корицы.

– Ты знала о значении моего родимого пятна? Что это клятая дьявольская метка, – нарушила она молчание, сделав очередной глоток.

– Страницу из дневника неизвестного Эмилиан вырвал много лет назад. – Рия отпила ликер, глядя на Деллу поверх бокала. – Поэтому мы могли только догадываться о значении родимого пятна, точнее, Кэл догадывался. Он искал доказательства того, что ошибся, но с первой же вашей встречи не мог противиться влечению. Кэл говорил, что никогда не испытывал такого упоения от физического желания. В тебе жила частичка его силы, но ты чувствовала притяжение, только когда он находился рядом. Кэл же ощущал связь постоянно, его буквально ломало изнутри. И он с трудом сдерживался, чтобы не взять тебя при каждой встрече.

Делла помнила свои чувства, помнила, как отзывалось ее тело на одно его присутствие, не говоря уже о малейшем касании.

– Когда лорд Фейн посмел притронуться к тебе… Кэл едва не обезумел, – продолжала Рия, морщась от вкуса ликера. Ей явно не нравился мирийский напиток, но другого под рукой не нашлось. – Мы никогда его таким не видели. Даже то, что Алин находился рядом с тобой, было для него тяжелым испытанием. Пока в нем горело неудовлетворенное желание, все животные инстинкты брали верх над разумом. Кэл прекрасно осознавал, что для него значит Алин, что он может доверять ему, но дьявольская метка все равно оказывала сильное влияние.

От воспоминаний о мерзких руках лорда Деллу пробрала дрожь. Теперь она поняла, почему Алин не хотел с ней заниматься, почему опасался реакции Кэла, когда тот застал их поздно вечером наедине в покоях.

Клятая метка.

– А мой отец? Ты пила отвар правды, когда я спрашивала о нем… Ты сказала, что не знаешь, кто он…

Она ждала ответа Рии. Вопрос явно насторожил подругу.

– Я бы не смогла солгать, если ты об этом. Сама пытаюсь свыкнуться с новой информацией. То, что сделал прежний король Риналии… Конечно, это чудовищно, но я не удивлена. Он никогда не отличался благочестием. – Андрия на миг замолчала. – Ты хотя бы понимаешь, что все это значит?

Делла в замешательстве покачала головой.

– Кэл – принц ада, а ты – единственная наследница короля Риналии. Да, в противостоянии с братом Кэл проигрывает – у Эмилиана больше прав на трон. Но в союзе с тобой, истинной королевой, все кардинально меняется. А если ты освободишь Алина, то на вашей стороне будет еще и генерал Риналии. Вы с ним сможете убедить армию присягнуть тебе и Кэлу, а не Эмилю. Понимаешь? В глазах ринальцев ваш тандем гораздо сильнее.

Делла сжала бокал, обдумывая ее слова.

– Сильнее ли? На стороне Эмилиана сам повелитель преисподней.

– Ринальцы давно отвернулись от создателя. Тебе нужно лишь принять свое истинное происхождение, принять себя.

– Не знаю, смогу ли, – призналась Делла. Она вообще старалась не думать о том, что рассказал Эмилиан, гнала мысли о своем истинном происхождении. Считала, что еще не готова.

Рия недоуменно сдвинула брови, словно Делла сморозила глупость.

– Все ты сможешь. Это не сложнее, чем прыгнуть со скалы или залезть в пещеры к риньярам. Армия верна Алину, однако ринальцев держит страх перед принцем ада. Нужно просто показать, какому из принцев они должны служить. Если у вас получится, весь поднебесный мир сплотится перед общей угрозой.

Делла кивнула, хотя только-только начала понимать ответственность подобного выбора.

– Сперва вытащим Кэла и Алина.

При очередном упоминании имени брата Андрия провела длинным красным ногтем по простыням, едва не пропоров тонкую ткань.

– Рия, насчет тебя и Ника… – все же решилась спросить Делла.

– Тебе надо отдохнуть и привести мысли в порядок. Не забивай голову еще и моими проблемами, – торопливо отмахнулась подруга. – Если мы выживем в клятой войне, я обязательно приду к тебе за советом.

Ее слова звучали отстраненно, но в них улавливалась печаль. Скорость, с какой она поспешила свернуть разговор, дала ясно понять: Рия, как и всегда, старалась избежать любых упоминаний о ней и Нике. Казалось, будто она совсем не против излить душу, но сейчас было не время.

Андрия улыбнулась немного натянутой улыбкой, встала и посмотрела на двери, намекая, что ей пора убираться отсюда, чтобы они обе могли отдохнуть.

– А ты изменилась, – тихо сказала Делла.

– Мы все изменились.

На мгновение между ними воцарилась тишина.

Делла не посмела предложить ей откровенно поговорить – из нее сейчас и впрямь не лучший слушатель. Тяжесть, поселившаяся в ее груди, нисколько не уменьшилась. Андрия это поняла и направилась к двери.

– Рия? Я скучала по своей подруге.

– Я тоже, – сказала та и, обернувшись, улыбнулась теплой искренней улыбкой.

Ранним утром весь дворец проснулся от того, что сотрясалась сама земля. Дарнил в полном боевом облачении ввалился в ее покои и потребовал немедленно следовать за ним. Делла быстро переоделась в свободные штаны и тунику, после чего они выбежали в королевский сад, где лазурные воды небольшого пруда шли сильнейшей рябью.

Сначала они увидели, как погасло солнце – плотная серая дымка затянула небосвод. Тревога в городе уже поднялась, и дворцовые улицы полнились криками перепуганных придворных. В воздухе повсюду кружили мирийские воины. Над головой, где всегда сияло безоблачное небо, обласканное теплом солнца, стало по-настоящему темно. Наверное, мирийцам и в кошмарном сне не могло присниться, что однажды их земли накроет пеленой мрака.

Рядом опустился один из легионеров Дарнила.

– Ваше Величество, вам нужно это видеть, – коротко сказал он.

– Делла? – Дарнил протянул к ней руки, и она без колебаний обняла его за шею, позволяя поднять ее в небо. Его кожа искрилась едва заметным светом, а тепло, исходящее от тела, приятно обжигало ей спину.

Прямо под ними мелькали золотистые крыши домов, на улицах Делла различала фигуры жителей и их перепуганные лица. Легионер Дарнила указал в сторону ближайшей границы Мирита и Ничейных земель, где на горизонте виднелось лишь красное пятно в клубах дыма и пепла. Ветер приносил сильный запах гари.

– Что за на хрен! – громко выругался Дарнил. Потом еще раз.

Время словно остановилось. В воздухе слышалось только хлопанье крыльев.

Ничейные земли были охвачены адским пламенем. Вдаль, насколько хватало глаз, уходила опустошенная, выжженная равнина, которая пошла трещинами, извергнув лаву и черный горячий пепел на окружающие поля и луга. Огненные реки, вырвавшиеся на свободу, ничего не пощадили на своем пути.

И разверзся ад на земле.

Некогда прекрасная местность погрузилась в хаос, превратилась в настоящее море огня, готового затопить весь Единый материк. И все потому, что Эмилиан открыл дверь в подземный мир – мир кошмарных снов. Теперь, восстав из плена огня и пепла, повелитель преисподней решил явить всю свою первозданную мощь.

Казалось, прошли секунды, минуты, часы, пока они смотрели вперед, наблюдали, как незримая магическая преграда держала лаву, словно на поводке, не давая огню распространиться дальше, с Ничейных земель и за границы Виана и Мирита. Облака раскаленного пепла нависали над выжженными полями и лугами, а густые клубы черного дыма застилали солнечный свет.

Тело Дарнила было напряжено. Мирит… Это был его дом. Здесь жил его народ. И сейчас он отчаянно соображал, как остановить неизбежное, и на его сосредоточенном лице отражалась тревога.

Но пока это было своего рода посланием, предупреждением.

Делла закрыла глаза – слышала только, как что-то бушует в крови. Внутри нее начала разливаться чужая сила; она бурлила в жилах и отзывалась в костях. Поры кровоточили. Она вспомнила их с Эмилианом встречу, то, как смертоносный туман изливался из нее и расходился по берегу подобно лаве.

Делла чувствовала только неукротимую, дикую силу и сжимала пальцы в кулаки, приказывая себе успокоиться.

Преисподняя сделала первый шаг.

Спустя несколько часов они сидели в зале заседаний, который, как и все остальное в Мирите, поражал убранством и великолепием: золотые стены, мраморные колонны и высокий потолок с изображением небесных Творцов. Громадный стол из цельного куска золота был заставлен наполненными бокалами.

Советники Дарнила давно разошлись. Вопросов было великое множество, чего нельзя сказать об ответах. Летавшее в воздухе напряжение практически давило на кожу. Делла и Дарнил молчали, отягощенные тишиной.

Он понимал, что она для себя все решила и отговорить ее не получится. У Эмилиана в плену находились ее муж, друг, Ами… Он забрал всех, кто был дорог ей в жизни. Даже если этот мерзавец превратит ее в свою собственность, она будет волочить жалкое существование, зная, что хотя бы попыталась спасти близких. А главное – Кэл должен узнать о ее любви и о том, что она ошиблась, поверив в его предательство.

Дарнил долго и настороженно смотрел на нее, его плечи и сейчас оставались напряжены. Но потом его взгляд потеплел, а черты лица слегка смягчились.

Делла думала, что ее вопрос все усугубит, тем не менее спросила:

– Даже не попытаешься меня отговорить?

В зале снова стало тихо. У Дарнила дрогнул кадык.

– Делла, я знаю тебя всю жизнь. Если ты что-то вбила себе в голову, то будешь стоять на своем, какими бы глупыми и безрассудными эти поступки ни были. Даже если решение заведомо заведет в тупик, ты пойдешь до конца.

– Очень лестно с твоей стороны припоминать все мои бессмысленные попытки побега.

Дарнил улыбнулся.

Делла догадывалась, что он сказал эти слова не просто так. Дарнил как никто другой знал обо всех ее лишениях, о том, как для нее важны право выбора, свобода самой определять судьбу и принимать решения, даже если они сулили беду. Кроме того, он прошел через собственный ад, когда отец заставлял его делать отвратительные вещи, тоже в своем роде не оставляя ему иного выбора.

– Делла, насчет моего предложения…

Услышав свое имя, она вырвалась из раздумий и тряхнула головой, чтобы отбросить лишние мысли.

– Дарнил, Кэллам мой муж, и я люблю его. И всегда выберу его. Правда между нами с тобой открылась слишком поздно. Я лишь могу рассчитывать, что мы останемся союзниками, и…

– Мирит всегда будет твоим домом. Помни об этом, – произнес он, не давая ей закончить. – Я не хочу быть просто союзником и надеюсь, что однажды ты назовешь меня хотя бы другом. Я не стану удерживать тебя насильно. Я ведь говорил, что любовь – это самоотдача без какой-либо гарантии на взаимность.

Делла не сомневалась: все в ней выражало искреннее удивление. Она пристально вглядывалась в лицо Дарнила, пытаясь найти хоть малейший признак лицемерия. Но он не врал ни о сказанном, ни о своих чувствах.

– Дарнил, ты будешь очень хорошим королем и другом. Судьба долго играла с нами в жестокие, извращенные игры…

Она играла и дальше, продолжая над ними смеяться.

Если бы жизнь сложилось иначе, Делла легко бы полюбила Дарнила. Ведь за всем этим высокомерным и властным видом скрывался сильный, добрый и заботливый мужчина. Однако каждый кусочек ее израненного сердца принадлежал другому. И Делла бы сотни раз согласилась на любое безумие, лишь бы вернуть Кэла. Она никому не позволит забрать его от нее.

В этот момент дверь от резкого толчка c грохотом ударилась об стену, и в зал бесцеремонно вошли Рия и Ник. Делла могла ожидать такого поведения от кого угодно, но только не от уравновешенного короля Виана. Его синие глаза разве что не метали молнии.

Николас со странно-опасным выражением лица приблизился к Дарнилу и кинул на стол серебряный медальон с огромным сапфиром по центру.

– Объяснишь?

– Теперь понятно, почему я сразу почувствовал, что могу тебе доверять, – сдержанно рассмеялся Дарнил.

– Хочешь сказать, ты не знал? – Ник вопросительно посмотрел на него, всем своим видом требуя объяснений.

– Мы догадывались, что это королевская семья, но «тем самым» мог оказаться любой древнейший род Виана с полностью черными крыльями.

– Мальчики, вы в курсе, что не одни здесь? Что происходит? – спросила Рия опасно спокойным тоном. Судя по ее реакции, она тоже не понимала, о чем идет речь.

Николас взял себя в руки и сел на свободный стул, едва кивнув мирийскому королю.

– Делла, помнишь, я говорил тебе про небесное оружие? Так вот, оно перед тобой, – произнес Дарнил, не отрывая взгляда от правителя Виана.

Как будто это что-то объясняло.

Делла в смятении покачала головой, глядя на Ника, и тот сказал:

– Ты всегда была лазейкой Дьявола, ключом, способным открыть врата преисподней. Я же и весь мой род – ключ, который эти врата запечатывает. Небеса сотворили целый вид, потому что когда-то давно человек оказался слишком слаб, чтобы принять силу и запереть Дьявола навечно. – На его лице промелькнула ненависть к самому себе. Делла уже видела такое после трагедии с его близкими, в которой он винил самого себя.

Затем Николас рассказал о странном сне, о том, как архангел поведал ему историю происхождения вианцев и предназначение всего рода Вианортов. Делла и без особых способностей Кэла чувствовала, что Ник был с ними не до конца честен. Казалось, он о чем-то умалчивал, о чем-то очень важном, но говорить об этом явно не собирался. Чутье подсказывало ей, что столь великая сила потребует плату. Вот только какую?

Они с Дарнилом по-новому смотрели на вианского короля, а вот холодное лицо Андрии было непроницаемым. Делла представляла, какие слова Ник услышит от нее потом. Эта «новость», которую Рия узнала одновременно со всеми, будет дорого ему стоить. Но его поза оставалась твердой, а взгляд сосредоточенным. Рука продолжала сжимать кулак, словно все еще держала медальон. Казалось, Николас был готов ко всему, что бы ни ожидало его впереди.

А их не ожидало ничего хорошего, Делла была в этом почти уверена.

– Мы не знали о двух ключах. Кэл не знал, – сказала Рия так, будто ее и ее близких в чем-то обвиняли. – В дневнике неизвестного говорилось об обряде, что отпирает и запечатывает врата преисподней. Разумеется, большинство его записей основывалось на легендах, которые могли быть ложными.

Делла ей верила. Наверняка и остальные тоже.

За столом воцарилось гнетущее молчание.

– Дарнил, сколько вам нужно времени, чтобы добраться до священного места и найти… останки того смертного? – спросила Делла тихо, но ее слова все равно отскочили от стен.

Дарнил выпрямился в кресле. Он побарабанил по золотистой поверхности стола, и на кончиках его пальцев заструился теплый свет.

– Даже если Рия откроет проход, идти к месту захоронения так или иначе придется пешком. А учитывая обратный путь, дорога займет… четыре, может, пять дней, если все пройдет гладко.

– Дайте мне неделю, а потом запечатайте врата. – Делла мельком взглянула на удивленные лица.

– Что? О чем ты? – спросил Дарнил, сжимая край стола. – Мои шпионы днями и ночами следят за границами Риналии и…

– Кэллам и Алин не в Риналии, – выдохнула она.

– Ты же не хочешь сказать, что собралась…

– В земли огня и пепла. Да, они в аду. – Делла достала из кармана свернутый лист пергамента и положила его на стол.

Эту записку она обнаружила на кровати сразу после пробуждения. Но сейчас ей совершенно не хотелось разбираться в том, как неизвестный вновь оставил ей сообщение, на этот раз в самом сердце Мирита, миновав Дарнила и всех его легионеров.

Делла вспоминала прошлые послания в Риналии.

Делла так и не выяснила, как загадочный «некто» отправлял ей послания и какие цели преследовал. Друг он или враг? Или же ни то ни другое? Конечно, его записки нельзя было назвать приятными, но в каком-то смысле он никогда не лгал. Однако ошибся в другом: кое-кому в Риналии она все же могла доверять.

– Неразумно слепо следовать указанию неизвестного, – только и сказал Дарнил, прочитав записку. Слова его звучали отрывисто и напряженно.

Казалось, он с трудом держал в узде мирийскую натуру, поэтому Делла подняла руку, упреждая любые споры.

– Пока что его послания не врали. И сейчас я уверена, что Кэллам и Алин не в Риналии. Я это чувствую. Если хотите мне помочь, не вмешивайтесь. Я иду одна, и помехи мне там не нужны. Я не намерена скрываться.

Дарнил и Рия открыли рты, уже приготовившись возразить, но Делла сверкнула на них глазами. Они оба без труда выдержали ее взгляд.

– Николас не запечатает врата преисподней, пока Делла, Кэллам и Алин там. – Андрия зыркнула на Ника, и тот хмуро кивнул. Маска на ее обычно бесстрастном, холодном лице пошла трещинами, и на нем отразилось едва уловимое беспокойство за брата.

– Вы все видели, что происходит за окном, – тихо сказала Делла, словно тон ее голоса мог смягчить удар. – Каждый день промедления может стоить многих тысяч жизней. Неделя, Николас, а затем…

Ник сглотнул, избегая смотреть на Рию. Снаружи он выглядел вполне спокойным, но взгляд его потяжелел. Казалось, он на самом деле чувствовал себя орудием, созданием, пойманным в ловушку небесных Творцов.

Делла любила Кэла и ради его спасения готова была пойти даже в саму преисподнюю – в клятый подземный мир, прародитель Риналии, место, исполненное греха и порока, – рискуя остаться там навсегда.

– Если адское пламя распространится с Ничейных земель на остальные королевства Единого материка, погибнет все живое. Насколько хватит запасов продовольствия тем, кто уцелеет? Нам необходимо противостоять адским тварям, а вместо этого начнется борьба за еду. И рано или поздно не останется никого… Но зачем Эмилиану мертвые земли? – озвучила она главный вопрос.

Дарнил подался вперед.

– Делла, ты так и не поняла, да? Скоро Дьявол превратит поднебесный мир в свои владения… А в аду нет места живым. Он получит сотни тысяч душ и обретет невиданное могущество.

Делла поежилась и посмотрела на Ника. Чувство вины мелькнуло в его глазах, но тут же исчезло. Словно ему было известно нечто такое, о чем она даже не догадывалась.

– Ринальцы пусть и создания Дьявола, но им тоже нужна пища или кровь. Неужели он обречет на погибель собственное творение? – спросила она.

– Мы предали его. Не думаю, что он печется о нашем благополучии, – невесело усмехнулась Рия, и в ее глазах появилась привычная жесткость.

Эмилиан хотел сделать Риналию центром поднебесного мира, но что-то здесь не сходилось… И Делла узнает, что именно. Эмиль не стал бы сжигать королевства Единого материка, а заставил бы их склониться перед ним. Случившееся в Ничейных землях наверняка было лишь предупреждением.

И судя по умным глазам Ника, он думал о том же, словно пытался быстро разгадать все тайны и загадки.

Дарнил встал с кресла и приблизился к окну, задержав взгляд на непривычном сумраке, а затем перевел внимание на Деллу.

– У тебя хотя бы есть план?

Да, план у нее был, но она не собиралась озвучивать свою безумную затею вслух, особенно если весь успех строился на единственной надежде, что в глубине души «новый» Кэл любил ее так же сильно, как она любила его. Однако у Деллы имелся и запасной план – лишить Эмилиана сил, но для этого придется по кусочкам восстановить разум мужа.

За одну неделю.

– Сначала я попытаюсь обменять Алина на себя…

– Это безумие! Нужно придумать более удачный стратегический ход.

Делла откинула волосы со лба и рассмеялась горьким смехом.

– Дарнил, у нас нет времени.

Он тряхнул головой, нехотя соглашаясь с ней.

Рия хмуро смотрела в пространство перед собой.

– Ты должна понимать, что от прежнего Кэла ничего не осталось, – внезапно озвучила она то, что Делла и так знала.

Ей стоило немалых усилий, чтобы не содрогнуться от безжалостно правдивых слов подруги.

– Я обещал не мешать тебе, – сказал Дарнил подозрительно спокойным голосом. – Но одну я тебя не отпущу.

Делла на секунду напряглась, решив, что он сейчас возьмет ее за руку и даст понять: он идет с ней. Однако Дарнил даже не пошевелился, и она ответила с таким же спокойствием:

– Ты не можешь пойти со мной. Ты единственный, кому известна дорога к священному месту. К тому же Эмилиан убьет любого из вас, как только заметит.

– Знаю. Поэтому с тобой отправится кое-кто незаметный. Мой шпион.

– И чем он мне там поможет? Я слышала, что твой шпион умен, но не настолько, чтобы незаметно пробраться в ад.

Дарнил так и стоял поодаль, плотно сложив крылья за спиной. Его золотистые доспехи слабо переливались в отблеске свечей.

– Ты ведь знаешь, что мирийцы, владеющие даром, могут превращать его в целительную силу? Именно так и появились целители. Мой шпион научился за счет преломления света становиться невидимым. Понимаешь ли, если искривить путь светового луча, можно сделать невидимым не только себя, но и все, что тебя окружает. Если сделку с принцем ада заключить не получится, мой шпион найдет генерала и выведет его, оставшись незамеченным.

Конечно, Делла слышала о талантах мирийского шпиона, но это умение делало его непревзойденным разведчиком, и отказываться от такой помощи было бы глупо.

– Если он не против спуститься в преисподнюю, я буду рада его участию. Но долго ждать не намерена. Я отправляюсь немедленно.

Дарнил шумно выдохнул и скользнул взглядом по пустому месту за столом.

– Не нужно меня ждать, я давно здесь, – прощебетал знакомый голосок.

На соседнем кресле появилась Мелина. Хорошо, что Делла успела сомкнуть губы, а то уставилась бы на нее с разинутым ртом.

Светлые волосы фаворитки Дарнила были непривычно заплетены в тугую косу, а одеяние состояло из потрясающих золотистых доспехов, которые, в отличие от боевого облачения мирийских мужчин, казались элегантнее, легче и великолепно подчеркивали изгибы ее женственной фигуры.

Ну нет.

Рия и Ник едва слышно выругались. Делла прекрасно понимала и разделяла их состояние.

– Ты знаменитый мирийский шпион? – Она не выдержала и негромко рассмеялась.

Вот эта мурлыкающая дурочка, что годами ублажала Дарнила в постели, оказалась непревзойденным разведчиком? Тем, кто научился просчитывать шаги преисподней и направлять свет так, чтобы становиться невидимым? Делла вообще никогда не замечала у нее на коже золотистых линий дара. Вероятно, Мелина и их как-то делала незримыми для посторонних глаз.

Конечно, они с Дарнилом поступили умно. Кто бы заподозрил в этой глупой кукле шпиона? А она годами пользовалась своей силой и присутствовала там, где никто бы не смог.

Теперь все встало на места. Особенно то, почему Дарнил повсюду таскал с собой обычную фаворитку. Скорее всего, у ее возможностей все-таки существовали пределы, и дар она использовала, только когда это действительно было необходимо.

– Что-то имеешь против моей компании? – спросила Мелина, проведя пальцем по золотому столу.

Видимо, Делле не удалось скрыть раздражение так, как ей бы хотелось.

– Еще как. Но в нынешнем положении твои… навыки бесценны. Обещаю сдерживать себя, если и ты будешь молчать.

– Делла, это тебе нужна моя помощь, а не наоборот.

Дарнил стрельнул по Мелине взглядом, и та замолчала.

Делла с немым вопросом посмотрела на Рию, и подруга поняла все без слов.

– Я открою проход в людские земли, к самому берегу, и вы окажетесь у Врат Дьявола, а дальше…

– Знаю, – ответила Делла, стараясь отогнать посторонние мысли.

И без них было тошно.

Через сотворенный Рией разрыв Делла и Мелина вышли прямо на «ступени» Врат Дьявола. Чернильная вода бурлила, вихрясь, возле огромных валунов, служивших чем-то вроде лестницы, и намывала жирную пену, отчего выступы горной породы были опасно скользкими. Небо было затянуто неестественными облаками, а над головами висела черная дымка, будто отражение грязной души ее создателя. Они видели лишь на пару шагов вперед и назад – и то благодаря теплому сиянию, исходящему от кожи мирийки.

Мощные волны горной реки с шумом бились о подножие утеса. Глядя на зияющий проход в скале, Делла и Мелина осторожно ощупывали ногами скользкие камни, скрытые неестественной темнотой. Едва различимая рябь колыхалась в воздухе, странно действуя на слух, а шум воды доносился словно издалека. То ли подземные голоса, то ли собственное сознание неустанно выкрикивало что-то, что оказывало жуткое воздействие на чувства. Эти пугающие звуки не поддавались никакому объяснению, кроме как совершенной бессмыслицы или игры разума.

Делла поежилась и потерла обнаженные предплечья. На ней был ее прежний наряд: темно-бордовый кожаный топ и штаны, в которые она успела переодеться, прежде чем отправиться в путь, а на поясе висели два коротких кинжала. Она не захотела облачаться в мирийские доспехи, пусть даже такие элегантные, как у Мелины. В ринальской одежде она чувствовала себя гораздо комфортнее, будто та придавала уверенности и силы.

Делла пыталась не обращать внимания на растущую под ложечкой боль. Все решится в считаные дни. Либо они приблизятся к победе, либо будут прокляты гнить в аду. Сейчас судьба всего поднебесного мира зависела от одного благородного «ангела», который должен принять нелегкое решение. Если по истечении семи дней они с Мелиной не вернутся, Николас все равно исполнит свой долг и запечатает вход в преисподнюю.

– Ты уверена, что в нас не ударит молния, если мы попытаемся пройти через эти врата? – Мелина притворно выгнула ухоженные брови. Даже здесь она пыталась все обратить в шутку.

Делла не позволяла себе думать об ужасах, ожидавших впереди. Не потому, что могла растерять крупицы смелости, нет, она не изменит своего решения. Она опасалась оступиться, утратить хладнокровие и ясный ум, а в подземном мире они ей безусловно пригодятся.

– Это Врата Дьявола. Незваного гостя вполне может охватить адское пламя. Но если ты уже не невинна, то тебе ничего не грозит.

– Полагаю, тебе теперь тоже, – насмешливо проговорила Мелина. – Ну и? Ринальцы и правда так горячи в постели, как о них говорят? Порочные, притягательные демоны…

Делла наградила ее испепеляющим взглядом.

Интимные отношения с Кэлом – не ее гребаное дело. И вообще, сейчас не до пустых бесед.

– Замолчи.

– Говорят, они извращенцы, в хорошем смысле, и ночь с демоном не забудешь никогда, – невозмутимо продолжила Мелина, чем заслужила очередной свирепый взгляд.

– Ты мне на нервы действуешь, а мы еще даже не прошли через врата.

Мелина хмыкнула, а потом они с Деллой, не оглядываясь назад, приблизились к порогу преисподней и стоящей там темноте. Безумие, но они просто посмотрели друг другу в глаза и взялись за руки. Возможно, им больше не доведется увидеть поднебесный мир.

Делла в последний раз взглянула на яростную волну, которая разбилась о скалу, разбрызгивая пену, и наконец шагнула вперед.

Она абсолютно ничего не почувствовала, словно переступила через порог обычного дома, а мгновение спустя перед ней раскинулись земли… Риналии? Делла бы никогда не подумала, что добровольно пойдет в ад, но сейчас ее удивило совершенно другое.

Пространство у Врат Дьявола точь-в-точь повторяло то место в Риналии, где проходил ее брачный обряд.

Они с Мелиной уставились на действующий вулкан, из кратера которого вырывались ослепительные снопы огня и опасные порции лавы. Та аккуратными ручейками стекала по склону, будто незримая сила контролировала ее раскаленный поток. Вдаль уходила пустынная каменистая равнина, сверкающая под неяркой кровавой луной, что окрашивала местность в алый и делала тени еще чернее. С неба сыпался вулканический пепел, но он, едва касаясь земли, странным образом исчезал и оставлял нетронутой багровые каменистые поля.

Все здесь казалось мертвым и давно забытым. Ночь и кровь, огонь и пепел слились воедино.

Делла обернулась. Позади нее угрожающе высились гора, а у ее основания виднелись обсидиановые створы Врат Дьявола. На их глянцевой поверхности были изображены до дрожи реалистичные человеческие сердца, с которых в огромную чашу стекала кровь. Взгляд на миг задержался на пугающих, искривленных лицах мучеников, что корчились в этой проклятой чаше.

– Жутко, но терпимо, – бросила Мелина, озираясь по сторонам и явно пытаясь совладать с мыслями и эмоциями.

Здесь было душно и обжигающе жарко, и Делла нисколько не жалела о выборе одежды, особенно когда покосилась на изящные доспехи Мелины и пряди светлых волос, прилипшие к ее вспотевшему лбу. Делла заметила и золотистые линии дара на ее шее, которые мирийка уже не скрывала.

– Тебе пора исчезнуть, – сказала Делла. – И держи меня за руку, я должна знать, где ты находишься.

Мелина взмахнула ухоженными пальчиками в шутовском жесте и тут же исчезла. Она и не представляла, насколько Делла была близка к тому, чтобы наслать на нее кровавый туман – или просто придушить голыми руками. Но как бы ни не хотелось признавать очевидное, одной было бы слишком тяжело в этом проклятом месте.

Небесные Творцы… я в аду.

Не в том адском месте, где она прозябала по милости старого короля Мирита, терпя лишения и унижения, а во владениях самого Дьявола. Во владениях принцев ада. Настоящем доме Эмилиана и Кэллама.

Вихрящийся повсюду дым, словно демоническая сила, поднимался из недр земли, скользил по коже, оплетал ноги и талию. Страх и отчаяние забились о внутренние стенки Деллы, но она лишь отмахнулась от ненужных эмоций так же, как от дыма.

В глубине души она знала, что Эмилиан почуял ее присутствие и долго им идти не придется. Но до этого момента смерть будет грозить на каждом шагу, именно поэтому они двигались со всей осторожностью, на какую были способны в столь ужасных условиях. Но Делла изо всех сил пыталась не дать проклятому месту освободить из клетки все ее страхи.

Окружающий дым не позволял ничего видеть далеко впереди. Слух не улавливал ни малейшего звука, ни воплей грешников, у которых адское пламя прожигало бы плоть, кости, испепеляло душу. По пути им не встретилось никаких следов жизни, никаких признаков… иной жизни.

Делла старалась не думать о том, что происходит наверху, особенно теперь, когда оказалась во владениях Дьявола.

Ее не покидало странное чувство. Когда смотрела на земли Риналии, она ощущала, как в груди теплится надежда, что когда-нибудь они возродятся, что когда-нибудь жизнь вернется в проклятое королевство. Но это место всякая надежда покинула еще в начале времен.

Осталась лишь звенящая тишина. Отчаяние. Одиночество.

Долгие минуты или даже часы они шли молча, изредка поглядывая на воды реки, красные от алой луны или же от настоящей крови грешников. Каждый следующий шаг отдалял их от врат преисподней, но медленно приближал к Кэлу. Делле нестерпимо хотелось очутиться в крепких объятиях мужа, почувствовать, как ее окутывает любимый запах спелых ягод, а потом поскорее убраться домой.

Что-то больно кольнуло у нее в груди.

– Зачем ты пошла со мной? – Делла первой нарушила гнетущую тишину, всеми силами пытаясь не поддаваться панике. – Дарнил не стал бы тебе приказывать идти вместе со мной в ад, в прямом смысле этого слова. Так зачем тебе рисковать собой из-за меня и парочки демонов?

– Да, Дарнил не заставлял. Он попросил. Цитирую: «Мелина, я не в праве о таком просить…» – шепотом подтвердила мирийка, отвечая лишь на первую часть вопроса.

– А ты всегда делаешь то, что он говорит?

– Что ты хочешь от меня услышать? Я здесь и помогаю тебе, этого недостаточно?

Делла обернулась к ней, но вместо давней противницы увидела перед собой лишь пустоту.

– Если мне не ясны мотивы, я не могу работать и положиться на кого бы то ни было.

Мелина немного помолчала, а когда все-таки заговорила, ее голос зазвучал без привычной жеманности.

– То, как Андрия говорила о своем брате… Когда мы впервые с ним встретились, я по одному лишь его взгляду поняла, что он соткан из боли. Мне знакомо это чувство.

– Тебе знакомо? Откуда?

– Ох, Делла, не думай, что знаешь обо мне все.

– Я и не говорю. Я о тебе практически ничего не знаю, – ответила Делла.

Разве она могла вообразить, что Мелина не только греет постель Дарнила, но еще и является его лучшим шпионом? Что еще она скрывала? А ведь Делла всегда считала ее пустышкой, достойной лишь язвительного ответа на излюбленное прозвище.

«Сука-полукровка», – говорила Мелина.

«Эгоистичная потаскуха», – парировала Делла.

– Если ты думаешь, что я стану с тобой откровенничать, то не заблужда… – Мелина не договорила, увидев, что Делла замерла как вкопанная. Не двигалась и просто смотрела на пасть с огромными острыми клыками и стекающую с них слюну.

Делла медленно сделала шаг назад и подняла голову, но тут раздался грозный низкий рык, в котором слышались только голод и злость. С тех пор как они вошли во врата, она впервые увидела «живое» существо. Внешне оно напоминало риньяра, хоть и было немного крупнее. Возможно, эти адские создания были в своем роде прародителями ринальских питомцев.

Тварь расправила огромные темно-бордовые крылья и вновь издала рычание. Делла старалась не делать резких движений и даже не дышала, лишь бы не провоцировать адского хищника.

– Перед тобой принцесса ада и королева Риналии, – властно сказала Делла. Ведь выйдя замуж за Кэла, она получила все его титулы, включая истинное происхождение наследника преисподней. – Я желаю видеть Эмилиана, вашего принца.

Тварь принюхалась, пошевелив мокрым носом, а потом заскулила и согнула лапы так, будто присела на колени. И прежде чем Делла успела осмыслить случившееся, ее окутало коконом из адского огня. Пламя вовсе не обжигало – только приятно касалось кожи. Но она не сомневалась: если Эмилиан того пожелает, от нее останется только горстка пепла.

Мелина крепко вцепилась в ее ладонь, и Делла вдруг по-настоящему испугалась.

Что, если пламя распознает обман и попросту испепелит незваного гостя?

Внезапно она перестала чувствовать землю под ногами, не могла даже сделать вдох. Но это продлилось считаные секунды, а затем Делла упала на бордово-черный пол, выложенный в шахматном порядке.

Несколько мгновений она смотрела на безупречно отполированную мраморную поверхность, в которой отражалось ее собственное лицо. И единственное, чего ей сейчас хотелось, – это провалиться сквозь гребаный пол.

– Рад снова тебя видеть, дорогая Делла.

Услышав низкий бархатистый голос, она тут же подняла взгляд и наткнулась на ступени помоста и обсидиановый трон, так похожий на ринальский. Казалось, Дьявол в самом деле создал Риналию по подобию собственного королевства.

Небесные Творцы.

Делла едва дышала, но заставила себя встать и гордо расправить плечи.

Эмилиан восседал на троне во всей своей властной и раздражающей красе. На верхних ступенях помоста полулежали две девушки. Они были практически голые, если не считать полос черной ткани между ног, прикрывающих интимные места. Тугие бутоны, венчавшие обнаженные груди, ясно давали понять, насколько девушки возбуждены. Неудивительно, ведь их руки поглаживали бедра принца ада. Делла подавила желание отвернуться, чтобы не видеть, куда двигались их пальцы.

Эмилиан лениво махнул рукой, и девушки, надув губки, спустились с помоста, оставив своего господина. Однако горевали они недолго – тут же оседлали демонов, устроившихся в креслах вдоль стен зала и потягивающих напитки из бокалов.

Делла не стала смотреть, что произойдет дальше, и переключила внимание на Эмилиана. Увидев жесткие, точеные черты любимого лица, она на мгновение утратила дар речи. Темно-каштановые волосы с легким намеком на бордовый оттенок переливались в свете люстр из алого хрусталя. Красная рубашка и черные брюки подчеркивали его впечатляющее телосложение.

Этот демон казался ей совершенно незнакомым, Делле было известно, кем он на самом деле являлся и к какому из миров принадлежал – хоть и оставил свой ринальский облик. Она помнила, что в тот день, на берегу, именно появление у принца ада черных дьявольских крыльев словно затемнило его наружность и поменяло цвет его волос и кожи, явив вторую сущность Эмиля. Но сейчас за спиной у него крыльев не было.

Угрожающий изгиб губ и явная жестокость во взгляде говорили о его истинной натуре. Перед ней находился тот, кто хотел держать весь мир под контролем или же погубить его.

Красота близнецов всегда представлялась Делле неземной, поистине являя собой дьявольское великолепие. Она была подобна адскому огню, которым ты продолжаешь любоваться, даже зная, что пламя вот-вот тебя испепелит.

– Эмилиан, – сказала она, хотя это прозвучало скорее как вопрос.

Делла изучала столь знакомое лицо, пытаясь найти хоть что-то, что отличало бы его от брата-близнеца. Возможно, крохотную родинку на щеке или чуть более изогнутый нос, но нет, перед ней было лицо ее мужа. С самого начала ей казалось ненормальным то, что ее притягивал один только вид Кэллама. Определенно ненормальным. Но стоило ей очутиться рядом с ним, как температура ее тела так и подскакивала, а кровь в венах закипала.

Делла глубоко вдохнула и выдохнула, чувствуя, как ее родимое пятно будто оживает. Тело вспомнило каждое касание мужа. Словно хренова метка не делала различий между близнецами. Однако Делла знала, что под безупречной внешностью старшего принца ада скрывался безжалостный садист, у которого напрочь отсутствует понятие о морали и сострадании даже к близким. Конечно, многие в Риналии думали так же и о Кэле, называя его кровавым демоном. Карателем. Но немногим была известна вся правда о близнецах.

Эмилиан скользнул холодным взглядом по ее лицу, задержавшись на губах, а затем его внимание переключилось на дьявольскую метку.

– И все же ты не до конца уверена, кто из близнецов сейчас перед тобой. Знаешь, я провел достаточно времени в разуме брата. В глубине души он был разочарован тем, что ты посчитала, будто он мог предать тебя.

Неправда! Кэл бы так не подумал. Это было жестоко и несправедливо.

Делла никогда не видела Кэллама и Эмилиана вместе, поэтому у нее не было времени, чтобы научиться отличать их внешне. Да и маски, которые постоянно менял Кэл, не позволили ей заподозрить неладное, хоть его поведение в их последний день и показалось ей странным. Благо настоящий Эмилиан не успел коснуться ее. Но даже тогда Делла сомневалась, что смогла бы ощутить разницу в прикосновениях, во вкусе губ…

Эмилиан изучал ее, приподняв брови. Казалось, он вовсе не шутил, и от осознания этого у нее неприятно закололо внутри. Его полностью красные глаза блеснули, словно он понял, о чем она собиралась спросить.

– Где Кэл? Что ты с ним сделал?

– Брата здесь нет. Но скоро ты с ним увидишься.

– Что. Ты. С ним. Сделал?

Губы принца ада изогнулись в улыбке.

У Деллы задрожали пальцы, ногти больно вонзились в ладони, но она сама не шелохнулась. Она могла лишь надеяться, что Мелина в порядке и что ей удалось улизнуть из этого зала. Учитывая его силу наследника преисподней, он запросто бы учуял стороннее присутствие.

– Итак, ты добровольно явилась во владения моего отца, – произнес Эмилиан и сделал паузу.

Делла только сейчас осознала, что пришла туда, где хозяином был вовсе не он. Она покрутила головой, осматриваясь по сторонам, будто Дьявол мог прятаться в зале.

– Отца здесь нет, он странствует. Слишком долго томился в заточении.

Дьявол на земле. Замечательно.

– Ты пришла, прекрасно понимая, что уже не выйдешь отсюда. Так чего ты хочешь?

– Я хочу, чтобы ты отпустил Алина.

– Забавно. Ты в самом деле думаешь, что вправе ставить мне условия, – протянул он снисходительным тоном, и у Деллы чуть не пошел пар из ушей. – Какое тебе дело до этого… демона?

На его маске не было ни трещинки, ни намека на истинные эмоции, но это чудовище попросту не способно было испытывать какие-либо чувства.

– Он мой друг.

Эмилиан негромко рассмеялся, запрокинув голову, словно происходящее его искренне забавляло, и это еще больше взбесило Деллу. Он посчитал ее слова смешными. Превосходно!

Делла на миг перевела взгляд на окружающее ее пространство. Как и в Риналии, тронный зал воплощал свирепую темную элегантность с нотками вульгарности. Место, где Дьявол правил своим королевством, походило на собор со сводчатыми потолками, но здесь хотелось вовсе не молиться, а предаться греху прямо у темных стен. Мрак рассеивал лишь тусклый алый свет, что источали массивные люстры из красного хрусталя.

По левой и правой сторонам зала тянулись галереи, разделенные на секции резными колоннами с изображением человеческих черепов. Там стояли кресла из черного и красного бархата и столики с напитками. Большинство демонов выпивали и смеялись, а некоторые мужчины и женщины сидели в вызывающих позах. Но даже ласки ненасытных демониц не могли удержать придворных от того, чтобы не бросать на них любопытные взгляды.

В одном из кресел Делла заметила Анаиду. Она сидела, закинув ногу на ногу, ее темно-бордовое платье прикрывало лишь грудь и место между ног. Наряд практически сливался с красным оттенком ее кожи, отчего она выглядела почти голой. Почувствовав на себе внимание, Анаида хищно оскалила зубы, но на Деллу это никак не подействовало. Она и сама была готова вцепиться клятой демонессе в горло.

Деллу мутило от ее вида и всего этого места в целом.

– Ты рассчитывала заключить со мной сделку, – привлек ее внимание Эмилиан. – И что я получу взамен? Ты уже здесь. Что ты можешь мне предложить?

– Я сделаю все, что ты захочешь, буду послушна, не стану сопротивляться и пытаться сбежать.

– Это щедрое предложение, но есть две проблемы. Первая: мне, к сожалению, не нужна послушная Делла. Мне нравится, когда ты сопротивляешься.

Вот же мерзавец!

Делла подавила желание ударить принца коленом в пах и постаралась придать лицу равнодушие.

– А вторая: генерала сейчас здесь нет. Он на задании вместе с братом, поэтому чувствуй себя как дома. Ты у нас задержишься.

Она знала, что так и случится, морально готовилась к тому, что Эмилиан попытается сделать ее своей женой и превратить в свою собственность до конца ее дней. Но у нее на этот счет было другое мнение. Делла прокляла бы саму себя, если бы позволила еще хоть одному мужчине снова посадить ее в клетку и заполучить над ней власть. Поэтому она сделала то, что всегда делал Кэл: нацепила маску и изобразила на лице потрясение, ненависть – весь спектр эмоций.

– Тебя проводят в покои, чтобы ты подготовилась к ужину. И это не просьба, – продолжил Эмилиан, отбросив всякую видимость любезности, а затем щелкнул пальцами. – Корнель, хватит развлекаться. Покажи нашей гостье ее новый дом.

Темноволосый демон на правой стороне зала грубо скинул с колен девушку и поднялся на ноги. Его черная рубашка была распахнута, а пояс на брюках – расстегнут. Не обращая внимания на свой внешний вид, он приблизился к помосту, оглядел Деллу с головы до ног и одарил ее жестокой улыбкой, из-за которой хотелось отойти подальше.

Он был классическим красавцем: крепкий и высокий, с совершенными чертами овального лица, без единого грубого изгиба губ или бровей. Однако во взгляде демона не отражалось ни намека на человечность – лишь холод и тьма, настолько глубокая и древняя, что Делла все-таки вздрогнула.

– И Корнель, держи свое хозяйство в штанах, если не хочешь его потерять, – добавил Эмилиан и поманил рукой одну из девушек, которая тут же подбежала и села к нему на колени.

Едва взглянув на него и приставленного провожатого, Делла вскинула подбородок и без возражений направилась к выходу из зала.

Прекрасно. Она была готова поиграть в грешницу.

Рия брезгливо взяла мирийского короля за руку, чтобы открыть разрыв в нужную точку. По словам Дарнила, его предки захоронили останки смертного в священном Золотом лесу, и, только оказавшись на его окраине, Ник понял, почему это место так называли.

Гребаное золото, ну разумеется!

Перед ними предстало золотое море, простирающееся настолько далеко, насколько хватало глаз. Находиться в священном лесу было сродни путешествию по дворцу Дарнила или тому, как пустить кровь мирийцу. Все вокруг было залито желтыми красками. Со стволов сочилась вовсе не смола: деревья в прямом смысле кровоточили золотом и казались настолько яркими, что Нику приходилось щуриться.

Ему совершенно не хотелось любоваться здешними красотами, особенно когда клятый медальон без конца нашептывал и подгонял, пробуждая из глубин его памяти странные размытые образы.

Несколько часов они шагали на юг, не произнеся и двух слов, и на то имелись причины, причем у каждого свои. Леса были обширными, так что им понадобится не один день, чтобы добраться до нужного места. Здесь не было протоптанных путей, из земли повсюду торчали корявые толстые корни, поэтому они шли медленнее, чем хотелось бы, осторожно пробираясь между препятствиями. Светлые волосы мирийцев каждый раз ловили блики золотистой листвы, мерцающей у них над головой.

Помимо Ника, Рии и Дарнила, в их небольшом отряде были самые верные легионеры нового короля Мирита. Вот только последний отрезок пути им с Дарнилом придется преодолеть вдвоем, ведь, согласно легендам, сердце этого места не пропускало демонов и не посвященных в тайну.

– Здесь тихо, – сказала Рия, шагая справа от Ника, и нахмурилась от звука собственного голоса. Казалось, в лесу было опасно даже говорить, чтобы не нарушить тишину священного места, которое ощущалось кладбищем чего-то неестественного.

– Что? – переспросил Дарнил, следуя впереди отряда.

Андрия окинула деревья быстрым взглядом.

– Здесь нет ветра. Листва, ветви – они словно оцепенели. А птиц и насекомых нет вовсе.

– Это необычное место, – ответил Дарнил. – Оно создано с одной-единственной целью – хранить. Сила леса способна вызывать видения и галлюцинации у тех, кому здесь быть не положено. Поэтому, пока мы не выберемся отсюда, доверяйте мне и Николасу больше, чем своим глазам и ушам. Во избежание осложнений не советую отходить далеко от нас.

Дарнил был напряжен. Его голову явно занимали мысли о том, что Делла и Мелина сейчас направляются в самый настоящий ад, в место, где не было ни конца, ни начала. Николас понимал, что отношения короля Мирита с его шпионкой и то, почему та вообще вызвалась идти с Деллой, их не касаются, поэтому приглушенным голосом спросил о другом:

– Твой шпион… Как она научилась определять, где ожидать следующего нападения адских тварей?

– Думаешь, я раскрою все наши секреты? – невесело усмехнулся Дарнил.

– Мы сражаемся на одной стороне.

– Это не то же самое.

Ник многозначительно посмотрел на него, стараясь подавить поднимающееся внутри раздражение. Сейчас не время и не место проявлять эмоции.

– Прежде чем стать королем, я возглавлял армию Виана. Как и ты, Дарнил, я в первую очередь генерал. Мы не раз просчитывали возможности вместе с ринальским командованием. В нападениях преисподней не прослеживалось никакой закономерности, и ты это отлично знаешь.

– Вероятно, вам стоило рассмотреть ситуацию под другим углом.

– Ты не скажешь, – резюмировал Ник.

– Нет. На то есть причины, – ответил Дарнил и мгновение помолчал. – Мы идем уже больше суток. Думаю, пора сделать короткий привал. Нам нужен отдых.

Они шли еще около часа. Никто не был настроен разговаривать. Все устали пробираться по чаще густого леса, постоянно спотыкаясь о торчащие отовсюду корявые толстые корни.

Только когда они оказались на небольшой поляне, Дарнил подал сигнал.

– Неплохое место для привала, – сказал он.

В лесу стояла комфортная температура: не слишком холодно и не слишком жарко. Потребности в костре не было, да и Дарнил запретил разводить его, будто огонь мог осквернить землю священного места. Провизии у них было предостаточно, а золотистая листва прекрасно освещала пространство – она блестела даже во тьме, словно впитала в себя крохотные лучи исчезнувшего солнца, – впрочем, как и сами мирийцы. Большинство приближенных короля Мирита владели даром света, и исходящее от их кожи сияние разгоняло мрак.

Ник опустился на бревно и принялся расстегивать серебристую броню, чтобы устроиться на ночлег. Его доспехи, созданные по самым совершенным технологиям вианских мастеров, можно было быстро снимать и надевать, обходясь без посторонней помощи. Дарнил присел рядом и протянул ему золотую фляжку с мирийским напитком. Николас сделал глоток, порадовавшись тому, что он был очень крепким. Ему хотелось поскорее уснуть.

– Что тебе известно об этом месте? – нарушил тишину Ник.

– Я знаю только то, о чем гласят легенды. – Дарнил повернул голову к нему. – После того как смертный отдал жизнь, чтобы запечатать врата преисподней, его останки были надежно спрятаны. В древних писаниях говорилось, что они источали невиданную силу, благодаря которой и возник этот лес. Спустя какое-то время первому королю Мирита во сне явился архангел и наказал оберегать священные кости и ждать нужного часа. Наши предки построили храм в сердце леса и запечатали гробницу, а ключ чуть позже отдали первым вианцам, как и повелел архангел.

Ник коснулся медальона Виана на груди.

– Значит, вы не знали о двух ключах к преисподней?

– Мы всего лишь хранители. Но не считай меня глупцом, Николас. Если ты не сказал о цене, это не значит, что никто ничего не понял.

– Почему тогда промолчал?

– Я бы поступил так же.

– А если бы это погубило того, кто тебе особенно дорог? – спросил Ник, понизив голос.

Через мгновение Дарнил сказал:

– Если ты не закроешь врата, мы в любом случае трупы.

Однако на вопрос он не ответил.

Андрия, расположившаяся чуть поодаль, перевела на Ника прищуренные глаза и напряглась, а когда поймала его взгляд, вернулась к изучению золотых деревьев. Но он заметил, как участилось ее дыхание, как поднималась и опускалась грудь, и при виде этого у него в крови разлился огонь. Он смотрел на Рию, пытаясь увековечить в памяти каждую ее частичку.

После разговора в зале заседаний Мирита она не сказала Николасу ни слова. Они вместе наведались в его загородный дом, быстро переоделись и так же быстро вернулись в Мирит. Ее лицо по обыкновению ничего не выражало, но глаза пылали адским огнем.

– Запечатав врата преисподней, ты пленишь Дьявола независимо от того, в каком из миров он обитает, – продолжил Дарнил, заставив Ника вынырнуть из мыслей. – Вместе с ним в ловушке окажутся и те, кто сейчас в подземном мире. Однако Кэллам и Эмилиан наполовину ринальцы, и если они будут находиться на земле, когда ты запрешь врата, их не утянет вслед за отцом. Нас ждет война с ринальцами и принцами ада, а также со всеми тварями, которые успеют покинуть ад.

Николас наморщил лоб и кивнул, давая понять, что знает об этом, как и о том, что может не вернуться домой. Потому-то и перебирал в голове варианты, кого назначить регентом Виана и кто позаботится об Эване вместо него.

К этому времени почти все мирийцы уснули. Несколько легионеров остались нести дозор. Дарнил отдал им последние указания и отправился спать.

– Вам двоим тоже не помешало бы отдохнуть. У нас еще целый день пути. Сегодня мы прошли меньше, чем я предполагал, – напоследок бросил он, обращаясь к Нику и Рие.

Звучало разумно.

Заметив, как Рия встала и пошла вглубь леса, Николас выждал несколько минут и направился следом. Перед уходом она бросила на него такой горячий и пристальный взгляд, что он не до конца понял, ей хотелось раздеть его или же испепелить. Возможно, и то и другое. Здравые мысли разбегались в разные стороны, скрываясь под натиском эмоций. Закипавшая кровь стучала у него в ушах и бурлила по всему телу.

В лесу стояла мертвенная тишина, так что даже самый искусный риналец не смог бы подкрасться абсолютно незаметно. Поэтому, только услышав шорох, Ник замер и позволил приставить клинок к своему горлу. Его правое ухо окутало жарким дыханием Андрии.

– Неразумно ходить в одиночку по незнакомому лесу, Ваше Величество.

– Как и тебе. Без меня.

– Это не в мое горло упирается клинок. – Ее тон звучал одновременно дерзко и самодовольно.

Свирепая ринальская демонесса.

Он молниеносно схватил ее за запястье и отвел кинжал в сторону. Рия дернулась, попытавшись высвободить руку, но Ник резко повернулся и прижал ее к стволу дерева, поймав в ловушку своим телом. Между ними почти не осталось пространства. Огненное оружие исчезло.

– Что теперь скажешь?

– Скажу, что теперь в меня кое-что упирается, и это вовсе не клинок. – Андрия опустила взгляд на то место, где их тела соприкасались.

Жар Рии… Ее тепло проникало в его кожу и кости. И она была права: внизу его живота уже давно отвердело.

– Я видела, как ты смотрел на меня на привале, видела твой голодный взгляд. Ты хочешь меня.

– Я всегда тебя хочу, Андрия, – сказал Ник с легкой дразнящей улыбкой. Одной рукой он по-прежнему держал ее за запястье, а второй сжимал бедро, неспешно поглаживая большим пальцем кожу через ткань штанов.

– Ты…

– Страшно умен? До неприличия красив? Очаровательный король с завораживающими глазами?

Рия подняла брови.

– Я и забыла, каким ты был раньше… Насколько ты…

– Обаятелен?

– Смешон.

Ник рассмеялся, глядя на нее. Глаза Андрии превратились в узкие щелочки, как случалось всегда, когда он смеялся или шутил.

Раньше случалось. Николас давно уже не смеялся.

– Ты сильно изменился, Ник.

– Мы все изменились, Рия.

Она удивленно вскинула подбородок, словно эти слова ей что-то напомнили. Андрия явно не знала, что ему ответить, да и он сам не ждал от нее ответа. И все же она сказала:

– А ты не собирался посвятить для начала меня в то, что ты хренов небесный ключ? Разве не так действуют союзники?

– Я тогда сказал правду. Сам обо всем узнал только ночью. Во сне.

Рия напряглась. Ее соблазнительная грудь вздымалась и опадала напротив его.

– Какова цена?

– Цена?

– Не строй из себя дурака. – Она склонила голову, разглядывая Ника так, будто видела его насквозь.

– Они не сказали ничего конкретного. Клянусь.

Конечно, он не мог не солгать. Хотя ложью это было лишь отчасти. Николас действительно понятия не имел, какую жертву ему придется принести, но обманывал Рию во многом другом. Ведь если бы он рассказал ей всю правду, она вполне могла бы убедить его найти иной выход, однако риск погубить младшего брата и весь поднебесный мир был слишком велик.

– Совсем недавно ты заявлял, что тебе нужно время. Я знаю тебя, Ник. Если ты пошел за мной, значит, понимаешь: этого времени у тебя больше нет.

Он невозмутимо пожал плечами, словно подобный факт его нисколько не заботил.

– А если и так?

На мгновение повисла тишина.

– Я уже видела, как ты едва не умер, и… – начала Рия, осознав, что молчание затягивается, но снова притихла.

Николас в самом деле умер. Он должен был погибнуть в том пожаре, поэтому оставшееся время ему не принадлежало.

Андрия никогда не говорила с Ником по душам, ведь это означало бы признать, что у нее есть к нему чувства. Даже после пожара она лишь прошептала, что он ей небезразличен. Не сказала, что любит, не обмолвилась ни словом, почему отталкивала его.

– И что ты тогда почувствовала? – Он наклонился и коснулся губами ее щеки.

– Я испугалась. По-настоящему.

– Испугалась? Мне казалось, ты не из тех женщин, которые способны бояться. – Он скользнул губами по линии ее подбородка.

– Известно тебе или нет, но ринальцы испытывают страх. Просто мы прячем его глубоко внутри и стараемся не выпускать из клетки. – Рия уперлась ладонью ему в грудь и попыталась оттолкнуть его, но он перехватил ее руку и грубо прижал к дереву. При каждом вдохе их тела прижимались еще крепче.

Творцы милосердные! Как же Андрия красива. Особенно ее взгляд, прожигающий насквозь. Запах, который будоражил его. Которым он не мог пересытиться. Николас никогда не встречал женщины, похожей на нее, женщины, столь переполненной силой, страстью и желаниями.

– Когда ты так близко, мысли о будущем улетучиваются с каждой секундой, – сказал Ник, не сводя глаз с ее рта. – И сейчас мои намерения весьма непристойные.

Все ее негодование быстро исчезло, сменившись возбуждением. Он ощущал это собственной кожей. Глаза его демонессы горели красным, а манящие губы были приоткрыты.

– Насколько непристойные?

Ник уперся рукой в ствол дерева позади нее.

– Я хочу чувствовать тебя губами. Хочу ощущать себя внутри тебя. Ты – мое запретное желание. Моя гребаная потребность. – Он с силой давил на древесную кору, царапая ладонь до крови. – Ты нужна мне. Прямо. Сейчас.

Напряжение между ними только нарастало. Рия выглядела так, словно собиралась напасть. Как и подобает ринальской хищнице. Но Ник намеренно ступал на эту опасную дорожку. Сдерживать себя было бесполезно. Больше нет смысла. У него оставались считаные дни, которые ему даже не принадлежали, – они были дарованы ангелами ради одной-единственной цели. Николаса не ждало впереди будущее, его народ и королевство. Придет время, и Эван станет достойным правителем. А все, что сейчас мог сделать Ник, – это в последний раз прикоснуться к той, любовь к кому заберет с собой на небеса. Или в ад.

Он прошелся пальцами по изгибу плеча Андрии, по груди, а затем опустился ниже и начал выводить медленные круги на оголенной коже живота. Касания были совсем легкими, но любимая выгнулась дугой ему навстречу, и от этого его собственные вены затопило жаром.

Ник скользнул рукой между их телами, спускаясь к бедрам Рии, и обхватил ее снизу ладонью, отчего она ахнула.

– Это лишнее, тебе так не кажется? – сказал он, глядя на плотную ткань ее штанов и поглаживая пальцами шов прямо посередине. Андрия издала слабый стон с придыханием, и этот звук принес особое наслаждение его слуху. Николас с трудом сдержался, чтобы не приникнуть к ее губам и не поглотить его.

Он продолжал водить пальцами по шву, нажимая в нужных местах. Рия извивалась и терлась бедрами о его руку.

– Так мне их снять? – Он надавил чуть сильнее, сорвав с ее губ еще один вдох. – Уверен, ты уже готова для меня, да, Рия? – Голос Ника превратился в горячий шепот. – Скажи, чего ты хочешь, и я это сделаю.

Она молчала, но продолжала двигать бедрами, словно умоляя о новых прикосновениях и воспламеняя уже и так горящий огонь в его венах.

– М-м-м?

– Хочу, чтобы твой рот оказался между моих ног, хочу, чтобы ты уничтожил меня своим языком, – хрипло сказала она.

– Андрия…

Ее слова распалили Ника, будто он голодный зверь, отчаянно нуждающийся в пище. Это ему всегда и нравилось в Рие: она не стеснялась выражать свои желания самым порочным образом. В штанах у него напряглось так, что еще немного, и он не сможет себя сдерживать.

Не разрывая зрительного контакта, Николас медленно расстегнул ее пояс и опустился перед Андрией на колени, одновременно стягивая с нее штаны. Затем обхватил ее лодыжку пальцами и скользнул губами по икре, прокладывая путь наверх. С ухмылкой провел языком по внутренней стороне бедра, намеренно избегая самого чувствительного места.

Ее упругие бедра служили доказательством того, что она не просто советник короля Риналии, а воин, который много времени посвящал тренировкам. Тело Андрии было совершенным, и никакой шрам не мог испортить ее первозданной чистоты.

Ник дразнил ее медленно, до тех пор, пока она не застонала, словно больше не могла терпеть его ласки. Изучал ее чувственно и тщательно, любуясь каждым сантиметром тела. Рия пленяла его – всем, начиная порочной красотой и завершая необузданным нравом.

Между ее приоткрытых губ показались кончики клыков, как будто вся ее сущность требовала поддаться искушению и укусить его. И Николас едва не сказал «да». Однако ринальцы не просто так воздерживались от крови смертных, и он не хотел подталкивать Рию к этому. По крайней мере, необдуманно. Не сейчас.

– Не дразни меня, – прошептала она, задвигав бедрами, чтобы его руки коснулись выше.

Нику безумно нравилось смотреть, как Андрия извивается от желания и молит о большем. Наконец он погладил то прекрасное место, к которому хотел бы прикоснуться еще сотни, тысячи раз.

– Да, – выдохнул Николас, когда ее бедра подались навстречу его ласкам и он в полной мере ощутил ее желание. – Я был прав. Ты уже давно готова для меня, Рия.

Он наклонился, провел языком по изнывающему чувствительному центру и издал грубый, жадный звук. Затем повторил движение. Сдержанные нежные ласки пробуждали в ней жажду большего. Рия задрожала в его руках и издала горловой стон. Ник подумал о чопорных мирийцах недалеко отсюда, которые в тишине леса наверняка слышали столь неприличные звуки, но Рие явно было плевать.

Он прошелся языком по всему ее телу, подвергая самой изощренной пытке. Бедра Андрии поднимались в унисон с его движениями, ее явно возбуждал вид короля, стоящего перед ней на коленях.

– Проклятье, – выругался он, остановившись на мгновение. – Ты бесподобна на вкус.

Язык сменился пальцем, а его рот сомкнулся на пульсирующем комке нервов. Рия схватилась ладонями за волосы Ника, направляя его движения и не позволяя отстраниться ни на миллиметр. Она извивалась на нем, теряя рассудок, как и он. Николас про себя улыбнулся, подумав о том, как соблазнительно она сейчас выглядит, уперевшись спиной в ствол дерева и поставив ступню ему на колено. Еще в первую встречу он по одному лишь ее дерзкому взгляду понял, что она самая настоящая ринальская грешница.

Желание полыхало у него во всем теле. Он крепче обхватил ее бедра, удерживая так, будто Рия могла вот-вот упасть. Она плотнее прижималась к нему, требовала большего, хотела чувствовать его везде. И Ник наконец дал ей все, о чем она просила: проник языком глубоко внутрь, отчего Андрия издала громкий звук удовольствия.

– Сделай то, что ты хотела, Рия. Дойди до конца.

Дыхание у нее прервалось. Он чувствовал, как Рия с каждым касанием все ближе подбирается к пику наслаждения. Она подалась бедрами вперед, вновь зарылась пальцами в его волосы и громко вскрикнула. Однако Николас не переставал ласкать ее до тех пор, пока она не заставила его поднять голову. Тогда он медленно поднялся с колен и отступил на шаг, чтобы расстегнуть ремень, а следом и пуговицу на брюках. Рия так жадно наблюдала за движениями его пальцев, что уголки губ Ника скривились.

Не успел он стянуть с себя штаны, как Рия накрыла его рот своим, словно только он мог подарить ей следующий вдох. Ник поцеловал ее в ответ, ненасытно и яростно, пробуя на вкус так, как делал с самой первой их встречи. Андрия простонала, когда столкнулись зубы и клыки. Ее клыки. Она слегка прикусила его нижнюю губу, с трудом удерживаясь от того, чтобы не пустить ему кровь.

В их поцелуе ощущался вкус отчаяния и злости. Они целовались, осознавая, что могут потерять друг друга, хотя так и не обрели по-настоящему. Всепоглощающие чувства, с которыми Ник и Рия боролись, навеки останутся заперты внутри, но сейчас они позволили себе забыть о том, где находятся и что он должен совершить.

Андрия просунула руку между ними и погладила его через ткань штанов.

– Проклятье. – Ник двинулся ее руке навстречу, и она погладила его быстрее.

Он прервал поцелуй, грубо выругавшись, и развернул Рию лицом к дереву. Затем прижал ее руки к стволу и скользнул губами по шее, отчего ее тело выгнулось.

– У меня еще не было у дерева, – выдохнула она, когда Николас сорвал с себя наконец штаны. Ее сбившийся, страстный голос звучал невероятно возбуждающе.

– Я польщен, что за двести пятьдесят лет твой первый опыт в лесу случится именно со мной.

Он слегка прикусил кожу Рии и приподнял ее, держа за ягодицы. Прижался к ней бедрами, почувствовав ее жар и то, как по телу Андрии пробегает дрожь предвкушения. Не в силах больше сдерживаться, он овладел ею одним резким движением. Ее тепло мгновенно окутало его, отчего у Николаса вырвался гортанный стон.

– Дьявол! – закричала Рия одновременно с ним и сильнее выгнула спину.

Исчезло все, кроме безумного наслаждения, поглотившего их обоих.

Ник ласкал ртом ее шею сзади, жадно целуя и покусывая кожу. Рукой скользил между ног Андрии, поглаживая так, что ее бедра невольно двигались ему навстречу. Ее жаркое тело сжималось вокруг его возбужденной плоти, и Ник стискивал зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы все не кончилось раньше, чем ему бы хотелось.

Он полностью вышел из нее, намотал ее длинные волосы на кулак и слегка дернул так, чтобы она запрокинула голову и крепче прижалась к нему. Когда он опять скользнул внутрь, Рия непристойно застонала. Каждое движение и единение их тел были неистовыми и быстрыми. Николас овладевал ею все сильнее, выжимая удовольствие из тела. А мысль о том, что они полуодеты, возбуждала еще больше.

Он приблизил губы к ее уху:

– Ты уже почти, да, Рия?

– Да!

Он и сам чувствовал, что Андрия тонула в наслаждении, понимал, что она близка к пику. Он нащупал ее руку и переплел их пальцы, затем в последний раз качнул бедрами, задрожав в экстазе, когда они оба достигли освобождения. Рия издала самый сладостно-порочный звук, что Николас когда-либо слышал, и ее всю охватили судороги удовольствия.

Они прижимались друг к другу, тяжело дыша. Их кожа была влажной и горячей, а сердца неистово колотились. Ник сомневался, что Рия в полной мере осознавала, что каждый раз доставляла ему охренительно сильное блаженство.

Все эти годы ее восхитительное тело давало ему то, что он хотел, и даже больше. Намного больше. И Николас жалел лишь о том, что так и не успел получить ее душу. Узнать каждое ее воспоминание, каждую мысль о прошлом, настоящем и будущем.

Он всегда хотел ее всю.

Ник наклонился и нежно поцеловал ее шею. Рия не возражала, как не возражала и против их переплетенных пальцев.

– Ты моя, Андрия. – Его голос звучал хрипло, глубоко. – Была моей с самой первой встречи так же, как я всегда был твоим.

Вернувшись в лагерь, Ник молча улегся рядом с Рией и накрыл их обоих одеялом. Между ними не оставалось и сантиметра пространства. Он чувствовал на себе взгляды не спавших легионеров Дарнила, но те не стали развивать тему.

Ника повеселила мысль, как изменились бы лица мирийцев, если бы волею судьбы они побывали на балах в Риналии. Конечно, мирийские мужчины не славились целомудрием, но на празднествах в Мирите не устраивали оргий, а женщине и вовсе не позволялось оставаться с мужчиной наедине, если она не хотела очернить репутацию и рассчитывала удачно выйти замуж.

В Виане ситуация обстояла не лучше. Став королем, Николас пытался изменить прежние устои: он считал, что женщины вправе реализовывать желания так же, как и мужчины, не опасаясь быть опозоренными. Андрия не раз доказывала это. Однако высшая знать Виана крайне враждебно встретила подобную перемену, и он понял, что действовать придется постепенно.

Ник лежал на спине, глядя на мерцающие кроны деревьев, что золотым ковром смыкались прямо у них над головами. Рия прижималась к его груди, беспокойно ворочаясь во сне. Он приобнял ее за плечи, притягивая ближе к себе и стараясь не обращать внимания на то, как ее кожа приятно обжигает его даже сквозь одежду.

Сон не шел, мысли вихрились вокруг того, о чем ему совсем не хотелось думать. Он старался отогнать их прочь, как вдруг Рия дернулась. И еще раз. Казалось, она бесшумно кричала. Во сне…

– Андрия, – позвал Ник.

Никакого ответа.

Он чуть надавил ей на плечи и осторожно потряс, прошептав ее имя так, чтобы не перебудить весь лагерь. Ее тело вновь содрогнулось, как от удара плети, а рот открывался и закрывался в немом крике.

– Рия, это сон.

Но она не отвечала. Ее трясло, и дрожь эта, казалось, начала передаваться и ему.

Кошмар держал Рию так крепко, как будто имел над ней особую, необъяснимую власть. Странный кошмар.

Ну конечно. Гребаный лес. Он не терпел посторонних и делал все возможное, чтобы вытащить из глубин подсознания самые потаенные страхи. Лес питался ими.

Еще одно малоприятное обстоятельство.

Андрия все не просыпалась.

Николас погладил ее по голове, провел по спине и коснулся лица, пытаясь заставить ее посмотреть на него. Затем дотронулся до шеи, почувствовав лихорадочно пульсирующую вену. Но все было бесполезно. Тогда он сильнее схватил ее за плечи и встряхнул, чтобы выдернуть из плена сна.

Наконец она открыла глаза. И сколько в них было боли, чувства вины и отчаяния… Ее дыхание стало тяжелым.

– Это сон, – повторил Ник, вглядываясь в исказившиеся черты лица любимой.

Рия привстала, облокотившись на колени, и растерла уставшие глаза.

– Это был не сон, а предчувствие, – сказала она хриплым голосом, будто во сне кричала так, что сорвала его. – Очень реальное предчувствие.

Николас огляделся по сторонам. Казалось, всех остальных тоже мучили кошмары. Видимо, так это место и воздействовало на незваных гостей.

– И что ты чувствовала?

– Мой брат… Ему больно. Очень больно.

Несколько минут они молчали. Потом Ник сказал:

– Ты не виновата в том, что случилось с Алином. – Он коснулся ее ладони. – Это был его выбор.

– Я бросила его, – с трудом сглотнув, прошептала Андрия.

– Алин сам так захотел. Это все лес. Он играет на твоих страхах, питается ими. – Николас притянул Рию к себе и крепко обнял.

Так они и пролежали всю ночь. Никто из них больше не уснул.

К концу нового дня они должны были добраться до места захоронения древних останков, и этот отрезок дороги показался Нику самым коротким. Возможно, потому, что он желал обратного и хотел растянуть ее.

Все легионеры Дарнила выглядели невыспавшимися. «Странные сны», – слышал Николас обрывки фраз мирийцев.

Сначала они шагали сквозь какую-то глушь, где деревья росли так близко друг к другу, что золотистые ветви тесно переплетались и за ними почти ничего нельзя было рассмотреть даже в ясный день. Со всех сторон простирался лес. Нескончаемый лес. Нескончаемое золото. И среди неестественной окружающей красоты стояла прежняя жуткая тишина.

Последний участок пути они прошли молча. Никаких историй, никаких разговоров. Когда Дарнил замедлил шаг, Ник проследил за его взглядом.

Наконец они забрались в самое сердце Золотого леса. Здесь деревья стояли редко-редко, а между ними возвышался древний храм. Он оказался совсем не таким, как ожидал Ник. Вместо помпезного сооружения он увидел огромный кусок золотой скалы, мерцающий в темноте. Она была величиной с двухэтажный дом и с гладкой, как стекло, поверхностью.

Место и правда напоминало сердце этого леса. Но путь туда был открыт только хранителю и потомку первого Вианорта. Даже мирийцы с даром света не могли приблизиться к храму.

Прежде чем отправиться дальше, они собрались у незримой границы. Дарнил начал раздавать указания своим воинам, а Ник осмелился взять Рию за руку и крепко сжать. Ее красивое лицо напряглось, но не от прикосновения, а от того, почему он вообще взял ее за руку. Он не мог отвернуться от нее, пока не вмешался Дарнил. Только тогда Ник нехотя отстранился и отошел.

Каждый шаг вперед менял его представление о храме-скале. Вблизи она оказалась еще более внушительной.

Дарнил замедлился, и Ник уловил его напряжение.

– Мне было двенадцать, когда я впервые увидел это место. Я боялся приближаться к храму, думал, что недостоин зваться хранителем. Знаю, звучит глупо, но я был очень молод.

Николас покосился на него, с трудом представляя, что главный страж света мог чего-то бояться.

– Мне солгать и сказать, что я растроган? – спросил Ник с легкой усмешкой.

Дарнил хмыкнул в ответ.

Они подошли еще ближе. Король Мирита оглядывался по сторонам, словно по привычке проверял местность, выискивая возможные засады. Но в сердце леса не было ничего, кроме огромной золотой скалы. В самом центре, в выемке, находилась дверь. На ней Николас увидел письмена на ангельском языке и небольшое отверстие, форма которого была ему очень знакома.

Он вытащил из-под рубашки медальон и почувствовал странную пульсацию.

Ник ждал, сам не зная чего.

На поверхности скалы разлился неяркий свет, а позади послышался насмешливый голос:

– Дай знать, как будешь готов. У нас ведь полно времени.

Николас не стал оборачиваться, только стиснул зубы, подавив новый всплеск раздражения, и продолжил смотреть на единственный вход. Внезапно медальон будто ожил и забился в ладони. И так продолжалось, пока Ник не отворил дверь и не переступил через порог, оказавшись в открытом пространстве.

Внутри храм состоял из одного зала, возведенного вокруг золотой усыпальницы в центре, к которой вели несколько ступеней. Помимо нее и незнакомых символов просторное помещение пустовало. В воздухе абсолютно ничем не пахло.

– Я не могу войти, – раздался голос Дарнила позади. – Видимо, ступить сюда может либо хранитель, либо потомок Вианорта, но не оба сразу.

Что-то и правда не давало Дарнилу войти, какая-то незримая преграда, поэтому Нику пришлось двигаться дальше одному.

Он шагнул в светлый храм и направился прямиком к гробнице, пройдя мимо двух толстых колонн, обрамлявших вход во внутреннее святилище. Ладонью провел по выщербленным стенам, касаясь древних символов, которые словно желали поведать свою историю. Здесь не было ни многовекового слоя пыли, ни паутины, которые бы запятнали древнюю резьбу на золотых стенах, колоннах и даже на ступенях. В узорах этих угадывался все тот же ангельский язык. В воздухе звучали голоса, обращающиеся к нему на незнакомом наречии. Ник тряхнул головой, и шепчущие голоса затихли, пока не исчезли совсем. И теперь он слышал только звук своих шагов.

Ник посмотрел на золотую гробницу так, будто перед ним предстала адская тварь.

«Она должна принадлежать лишь одному», – гласила надпись, выгравированная на всеобщем языке по центру крышки.

Она. Сила.

Лишь одному?

Странно. По словам архангела, что явился к нему во сне, небесным ключом мог быть любой потомок Алана Вианорта…

Блестящая крышка гробницы легко подалась, будто только и ждала того мгновения, когда он поднимет ее. Ник ожидал увидеть скелет человека на золотых подушках, но внутри находился лишь небольшой ларец. Медальон в его руке снова запульсировал, словно в нем билось крохотное сердце, которое требовало немедленно отпереть крышку.

– Не притрагивайся к останкам! – донесся до него голос Дарнила, решившего напомнить об обряде.

Кэлламу пришлось испить кровь Деллы, чтобы получить силу. А что придется сделать Нику с помощью верховного жреца Мирита, он пока знать не хотел. Вряд ли что-то пострашнее, чем убийство невинной девушки.

Вопреки всяким предостережениям, он вставил медальон в отверстие на крышке сундука и чуть надавил на него. Щелкнул замок. В глубине души Николас надеялся, что ларец окажется пуст, но там лежали кости – настолько древние, что, казалось, вот-вот рассыпятся от одного прикосновения.

Все, что осталось от смертного с самого начала времен.

Медальон снова заговорил.

Или это шептали кости.

«Время пришло…»

Ник протянул руку, чтобы коснуться останков, и его поразило мощной волной, похожей на удар молнии. Он отлетел к самому входу, ударившись головой о золотой порог.

– Безмозглый придурок, ты мог убить всех нас! Что во фразе «не притрагивайся к останкам» тебе непонятно?

Николас потер ушибленное место, проигнорировав замечание. Последние несколько минут прошли для него как в тумане. Он молча забрал сундук и передал его Дарнилу, ощущая странное покалывание на коже.

Мирийские легионеры и Рия ждали их на прежнем месте, посреди древнего леса. Андрия бродила туда-сюда по золотому ковру между валунами и деревьями, явно не зная, как скоротать время ожидания, продлившегося не один час. Она услышала их раньше, чем увидела. У нее на лице не было ни следа тревоги – только сосредоточенное внимание, с которым она смотрела то на сундук, то на Ника. Но ее глаза… В них он заметил немыслимую прежде эмоцию.

Когда Николас приблизился к отряду, Андрия взяла его за руку так же, как он сделал перед своим уходом, – единственный признак чувств, томящихся у нее внутри. Рия крепче сжала его ладонь, и этот жест сказал намного больше любых слов.

Каждый шаг к окраине леса – только там Андрия могла сотворить разрыв – давался с большим трудом. Обратно они шли почти без отдыха, желая поскорее добраться до нужного места и вернуться в Мирит.

Первой неладное почувствовала Рия. Ринальское чутье было не хуже, чем у любого хищника.

Они остановились на границе леса. Как и все в здешнем королевстве, равнина была охвачена тьмой. Однако исходящее от золотых деревьев мерцание освещало местность на сотню шагов вперед, где стояли тени и… кто-то еще.

Их возвращения ждали с десяток высших демонов преисподней под началом принца ада. Прямо перед ним на коленях замер обнаженный по пояс Алин. Его торс был испещрен белыми полосами шрамов и свежими следами порезов, которые все еще кровоточили. На запястьях виднелись магические кандалы, а ему на шею, словно на животное, надели ошейник. От него тянулась цепь, которую держал один из демонов с хищной улыбкой.

Принц ада ждал. Ждал их.

Распахнутый черный камзол и такого же оттенка рубашка сидели на нем безупречно. Оружия при нем не было. Но Николас и отсюда чувствовал, сколь велика кровавая магическая сила принца ада. Алая аура так и струилась из него.

Ник не раз находился в обществе лже-Эмилиана и Кэллама, и мужчина перед ними несколько отличался от созданного Кэлом образа или же его самого. Его волосы были темнее, угольно-черного цвета, а кожа отливала легким золотистым загаром. За спиной распростерлись перепончатые крылья, которые тоже отличались от ринальских. Они стали черными и значительно больше крыльев риньяра Кэла. Однако глаза принца ада горели прежним красным огнем. И они были устремлены не на Дарнила и его легион, а на Рию.

Ник видел, с какой силой она сжимала пальцы. Перед ним сейчас стояла беспощадная ринальская хищница, готовая к битве, но ее глаза с болью и нежностью смотрели на согнувшееся тело брата.

Король Мирита и его легион изучали противника, пытаясь оценить свои преимущества в бою. Казалось, Дарнил решил проверить, насколько силен дар, что струился по его жилам, – Избранного стража света. Но для этого принц ада должен был выйти навстречу мирийцам, отойти как можно дальше от Алина, чтобы ни один луч не задел ринальского генерала. Весь свет должен обрушиться только на демонов. Но понимал ли это Дарнил?

– Защищать сундук любой ценой, – приказал король Мирита.

Однако Николас умел чувствовать силу, и дар Дарнила не шел ни в какое сравнение с алой аурой, что бушевала вокруг принца ада. Его сила была сродни проклятию, которое вылезло из самых глубин преисподней и заставило мир пасть на колени.

Ник знал, что прежде в поднебесном мире не рождались те, кто был наделен такой силой, как у Кэллама и Эмилиана. Дети королевы Риналии и самого Дьявола. Те, кто мог завоевать и преклонить мир даже без помощи преисподней.

Дарнил явно не ожидал от этой встречи ничего, кроме сражения. Но Ник понимал: их ожидал вовсе не бой, а расправа.

– Какая замечательная встреча. Я как раз обещал Алину, что его сестра скоро присоединится к нам, – холодным, скучающим тоном проговорил принц ада, едва взглянув на них.

– Сдохни, хренов ублюдок, – прорычала Андрия, ее глаза уже пылали огнем. Ник заметил, как вздулись и засветились линии ее дара, словно адское пламя забушевало в жилах, и она с трудом сдерживалась, опасаясь спровоцировать этого садиста.

– У тебя всегда был грязный ротик, Рия.

– Впечатляющий спектакль, – вмешался Николас с холодным спокойствием. – Принцы ада явно любят эффектно появляться. Так кто ты такой?

Демон понял, что он имел в виду.

– Вы хотите знать, Эмилиан я или Кэллам? Андрия, а ты как думаешь?

– Пошел ты!

– Уверен, ты гадаешь, могу ли я быть твоим другом. Тем, с чьим разумом не одну неделю играл злобный близнец. Я бы не хотел отвечать. Мне приятно видеть твои мучения. Однако скоро у тебя и так не останется сомнений.

Нику казалось, что Андрия перестала дышать. Дарнил попеременно смотрел то на него, то на Рию, то на принца ада. Мирийцы все еще оценивали обстановку и свои возможные действия.

– Мы оба знаем, зачем ты притащился сюда из самой преисподней, – медленно проговорил Николас. – Давай побыстрее покончим с этим.

– Все просто: мне нужен сундук. – Принц ада сделал вид, что тоже оценивает противника, а потом добавил: – Ах да, еще Андрия присоединится к своему драгоценному братцу. Я, знаете ли, склонен выполнять обещания.

Ник шагнул вперед и, распахнув крылья, тщетно попытался заслонить собой Рию.

– А если нет?

Эмилиан – Николас не сомневался, что это был именно он, – повернулся к слуге, который держал за цепь Алина, и едва заметно кивнул. Демон довольно оскалился. В его свободной руке появилось оружие, напоминавшее огненную плеть.

Не успели они моргнуть, как плеть просвистела по воздуху и ударила Алина по спине, разорвав на ней кожу. Генерал не дернулся, не позволил себе даже вскрикнуть. Из глубоко рассеченной плоти потекли алые ручейки, смешиваясь с еще не запекшейся кровью от недавних ран.

Андрия ринулась вперед, но Николас удержал ее. У него были считаные минуты, чтобы придумать, как выбраться из этого положения, пока огненная плеть продолжала наносить все новые удары по телу Алина.

– Я ведь могу просто уничтожить вас и забрать сундук у ваших разлагающихся трупов, а могу, Рия, превратить твоего братца в кровавое месиво, – сказал Эмилиан, когда на спину Алина снова опустилась огненная плеть, рассекая кожу до самых костей. – Видишь, какой я великодушный? Я даю вам выбирать.

Ник выругался сквозь зубы, стараясь помешать Рие добраться до брата. Никто не сомневался, что сейчас Эмилиан вполне способен убить Алина – просто ради забавы. Или же истязать его до полусмерти. Близнец Кэла был прирожденным изувером и наслаждался страданиями других.

Слуга Эмилиана на миг остановился. Алин, хватая ртом воздух, пытался встать, но ноги его не держали, а на губах пузырилась кровавая пена. Плеть в руках демона изменилась и превратилась во что-то мощное, покрытое шипами.

Затем последовал удар.

Еще один.

И еще…

Демон бил этой адской «дубиной» по телу Алина, словно дровосек по дереву, собираясь раздробить кости в мелкие щепки. Его окровавленная, воспаленная спина походила на изодранный кусок мяса. Николас остро чувствовал запах паленой плоти. Но даже сейчас генерал не издавал ни звука. Молча терпел невыносимую боль.

– Я жду, Андрия. Или я заставлю твоего брата вызвать крылья, а потом превращу их в лоскуты. Ты этого хочешь? – На губах Эмилиана заиграла прежняя зловещая улыбка.

Рия вырвалась из хватки и бросилась к Алину, но Ник снова схватил ее за руку и развернул так, чтобы их глаза встретились.

– Рия, нет! Этот псих намеренно провоцирует тебя!

– Отпусти! Там мой брат!

Николас едва узнавал ее лицо – настолько оно было искажено болью и гневом. Андрия словно напрочь отбросила ринальскую сущность.

Алин, распластавшись на животе, все же сумел поднять голову. Его глаза остекленели от боли. Он шумно и тяжело дышал, а окровавленные пряди волос спадали ему на лицо. Изо рта лились алые струйки, стекая на грудь. Встретившись взглядом с сестрой, он беззвучно сказал: «Нет».

Демон грубо потянул за цепь, сдавливая его шею и заставляя молчать. После очередного удара адской «дубиной» по воздуху разнесся хруст костей, с которым переломился позвоночник Алина. Ника передернуло от звука. Рот Алина застыл в беззвучном крике.

Лицо Рии побледнело от неописуемого ужаса. Внезапно она опрокинула Ника на землю, и от резкого мощного удара у него на мгновение вышибло воздух из легких, временно лишив возможности двигаться. Пока он пытался отдышаться и поднимался на колени, Андрия уже приблизилась к Эмилиану.

Николас, Дьявол побери, не был склонен к панике. В войне всегда имели место лишь стратегия и холодный расчет. Но когда он увидел, каким диким взглядом принц ада посмотрел на Рию, в голове у него стало ошеломляюще тихо.

– Умница. А теперь, дорогая, попроси своего любовника отдать мне сундук с останками, – сказал Эмилиан так, будто они сидели за столом переговоров.

– Нет, – бросила она в ответ.

Этот псих зловеще улыбнулся. Затем тыльной стороной ладони ударил Рию по лицу, и она отлетела на землю. Из ее носа и губы потекли струйки крови.

Николас расправил крылья и зарычал на Эмилиана с такой свирепостью, что звук эхом отдался в собственных костях. Они с Дарнилом одновременно бросились вперед, но стена из кровавого тумана отшвырнула их назад.

Андрия сделала попытку приподняться. Алые капли стекали у нее по подбородку. Эмилиан снова нанес ей удар, на этот раз ногой в живот. В красных глазах принца ада отражались лишь холод и жестокость, пока она, скрючившись, судорожно хватала ртом воздух.

Николас достаточно повидал ужасов войны. Познал невыносимую боль от потери всей семьи. Но стать свидетелем издевательств над женщиной, которую он любил больше жизни, оказалось изощреннее любой пытки.

Он снова рванул вперед и на мгновение замер у завесы из кровавого тумана, что распростерлась перед ним полупрозрачной стеной.

– Не касайся завесы! – закричал Дарнил, но Ник наплевал на его предостережение. Он шагнул вперед, однако кровавый туман не причинил боли, лишь поставил его на колени.

– Вы все – клятая зараза, которая вечно стояла между мной и братом! – прошипел Эмилиан, пнув Рию под ребрами. – Кэллам всегда выбирал вас, а не родную кровь. Даже она выбрала его!

Она? Он говорил о Делле?

Алин едва заметно сотрясался в агонии, распластавшись на земле, и почти не дышал. Позвоночник его был переломан, но он, дрожа от боли и напряжения, все равно силился поднять голову, чтобы посмотреть на сестру.

Как и ее брат, Андрия молча терпела избиение, лишь закашлялась от очередного удара. Затем вскинула подбородок, оскалив клыки, и прорычала:

– Ты хренов псих!

– Это я псих? – Эмилиан со скоростью змеи схватил Рию за шею и крепко сжал ее. – Родной брат отнял у меня трон, иссушил мое тело и упек под землю на долгие годы! А кто ему в этом помог? Вы. Надо было куда раньше избавиться от тебя и Алина. Вы слабые! И сделали слабым брата. Вы недостойны зваться ринальцами. – Эмиль еще сильнее сдавил пальцами ее горло, так что с губ Рии сорвался хриплый стон.

Николас почувствовал, как его вены набухали от ярости. Кожу покалывало, словно под ней что-то извивалось. И это «что-то» искало выход, зудело и умоляло его выпустить. Закипавшая яростью сущность не знала сострадания, не ведала пощады.

Но одно ему оставалось неясно. Почему Эмилиан до сих пор силой не забрал сундук с останками? Нику начало казаться, что принц ада попросту не может этого сделать. Слишком велик риск, чтобы играть в подобные игры и устраивать столь жуткий спектакль. По всей видимости, потомок Алана Вианорта должен сам передать кости. Добровольно.

– Я знаю, она тебе дорога, король Виана. – Эмилиан схватил Рию за волосы, рывком поставив ее на ноги, и потащил к стене из кровавого тумана. Андрия брыкалась, пытаясь вырваться, но этот ублюдок крепко держал ее. Когда он замер у сотворенной им завесы, Рия открыла рот, однако чужая воля помешала ей произнести хоть слово.

– Сундук, – потребовал Эмилиан и еще сильнее сжал ее волосы.

Андрия застонала, но не от боли, а от очередной попытки заговорить. И при виде этого сердце Ника едва не разорвалось.

– Я убью тебя, – без тени эмоции сказал он.

И это была не просто угроза. Это было обещание. Обещание клятого возмездия тому, чья жизнь пронизана сплошным безумием.

В ушах Николаса стоял рев, а «что-то» внутри него продолжало ворочаться и больно кусать за кожу. Вместе с тем он хорошо осознавал: если Эмилиан заполучит сундук, то все равно не оставит Рию и Алина в живых. Ужас медленно просачивался в душу Ника и подкашивал ноги. Он чувствовал вину за то, что Андрия вообще оказалась в Золотом лесу, в подобной ситуации.

Но он ее не потеряет.

Не так. Не сейчас.

И в тот миг, когда Эмилиан снова коснулся ее, внутри Николаса что-то взорвалось, и в землю между ними ударила молния. От удара во все стороны разошлись трещины. Сила, словно молот, сокрушила возведенную вокруг них стену из кровавого тумана.

Казалось, бурлящий в жилах Николаса гнев был способен уничтожить весь поднебесный мир. Но это был не просто гнев, внутри него бушевала самая настоящая стихия.

Он широко расправил крылья и увидел, как на черных перьях стремительно собираются молнии. Его тело охватили непривычные, но в то же время приятные спазмы боли.

Мир накренился и содрогнулся.

Гул в его крови нарастал, кожу покалывало все сильнее, а вены расширялись с пугающей скоростью, становясь ярко-красными. Ник чувствовал внутри поток силы, и она казалась безграничной – не имела ни начала, ни конца. В его жилах запульсировали молнии, будто тонкими сетями оплетая тело. Они стремились вырваться наружу, хотели испепелить его врагов. Лицо Ника исказилось, и на нем не осталось ничего, кроме обещания холодной смерти.

В темном небе угрожающе прогремел гром. Следом сверкнули молнии, словно голоса сотен ангелов. Николас взмахом руки отшвырнул Рию подальше от Эмилиана, но ее брата спасти не получилось. Цепь на шее Алина была необычной и некой сторонней силой удерживала его рядом с «хозяином».

Ник шагнул вперед, всем своим видом предвещая каждому расправу. Вокруг его предплечий и шеи потрескивали молнии.

Высшие демоны преисподней застыли в ужасе.

Им конец.

И судя по выражению их лиц, они это знали.

Правильно. Они и должны бояться.

Зигзаги молний метались по земле. Демоны не успели увернуться, как их атаковали. Николас смотрел, как небесная кара – его кара – обрушивается на прислужников тьмы. Молнии сверкали, земля содрогалась, пока на ее поверхности не остались лишь груды костей и пепла. Он, не раздумывая, уничтожал всё и вся рядом с собой.

Дарнил за спиной громко бормотал ругательства.

Затем взгляд Ника скользнул в сторону Эмилиана, и тот едва заметно дернулся, будто что-то осознав. Принц ада оскалил зубы и наградил его зловещей улыбкой.

– В тебе сила перворожденного архангела. – Эмилиан посмотрел на сундук с останками, а потом снова на Ника. – Значит, ты уже…

Николас угрожающе зарычал, чувствуя, как кровь бешено стучит в висках. Первозданная сила кричала внутри него, зная, что главная цель находится прямо перед ним.

Над их головами нескончаемо грохотал гром, сотрясая землю и священный лес, а небо превратилось в бурлящее, штормовое море. Вокруг рук Николаса собирались молнии, наполняя пространство оглушительным треском.

– Глупец, небесные Творцы просто используют тебя, – усмехнулся Эмилиан. – Они ведь не рассказали тебе всей правды, да? Надеюсь, король Виана, ты не повелся на громкие слова о своем предназначении?

– Плевать, если это поможет одержать победу над тобой, – ответил он и направил молнии в сторону Эмиля.

Ярость вырывалась из Ника нещадными волнами вместе с силой, равной могуществу принца ада. Но удар остановила кровавая стена. Мир содрогнулся от столкновения двух сил, и всех, кто стоял на ногах, повалило на землю.

Эмилиан не рискнул атаковать в ответ.

– К такому я не готов. Пока что, – сказал он, и языки адского пламени окутали его и Алина.

Мгновение – и они оба исчезли.

– Мелина? – тихо позвала Делла. – Мать твою, если ты здесь и просто решила позлить меня…

– Ой, да ладно тебе, – послышался небрежный, мурлыкающий голосок, а затем Мелина появилась в черном бархатном кресле напротив. В руках она держала ярко-красное яблоко. Откусив щедрый кусок, она облизала чувственные губы.

Делла несколько раз выдохнула про себя. Этой мирийке все же удалось скрыться и не попасться Эмилиану и его демонам. Но Делла загнала подальше эмоцию, чем-то напоминавшую восхищение.

– Слишком мрачно здесь, не находишь? – Мелина придирчиво изучала помещение, облаченное в полумрак.

– Я привыкла. Это место очень похоже на…

– Риналию.

Делла кивнула, проследив за ее взглядом, и еще раз осмотрела комнату.

Наверное, ей следовало бы немедленно возненавидеть эти покои, но она не могла. Они так напоминали о доме.

Делла содрогнулась. Да, теперь она считала своим домом Риналию.

Ее взгляд скользнул по стенам, отделанным привычными темно-бордовыми панелями, по черному мрамору с красными прожилками на полу, а затем переместился на кровать с балдахином огромных размеров – она явно предназначалась не только для сна. Сколько же демонов могли на ней уместиться?

– Пока ты болтала со своим принцем ада…

– Он не мой, – бросила Делла.

У нее бешено заколотилось сердце, и она опасалась, как бы ее не стошнило прямо на Мелину.

В тронном зале, находясь рядом с Эмилианом и глядя в лицо, столь неотличимое от любимого лица мужа, Делла сохраняла спокойствие. Она притушила все эмоции и не позволила сердцу пропустить даже удар. Но сейчас она ослабила внутренний контроль, иначе ее попросту бы разорвало на части из-за сдерживаемых чувств.

– Уверена? – услышала она вопрос Мелины. – Я помню, как ты говорила, что Кэллам и Эмилиан абсолютно неотличимы друг от друга. А учитывая, что в разуме твоего принца несколько недель разгуливал его злобный близнец…

Делла задумалась. Риналец, которого она видела в тронном зале, был ей совершенно чужим, однако она не испытывала того странного чувства, как в последний вечер с Кэлом, когда внутренний голос пытался предупредить ее. Но тогда она отмахнулась от всех тревожных звоночков.

Что, если это был он?

Нет…

– Я разведала, где находятся темницы. Поэтому отвлеки принца, чьим бы он ни был, а я обыщу подземелье. – Мелина швырнула надкусанное яблоко в вазу с фруктами и прищурилась от тусклого луча, который источала единственная люстра из красного хрусталя.

Делла поджала губы.

– Тебя точно никто не заметит?

– Я тайно присутствовала на всех важных встречах в Виане и на особо секретных собраниях людей с ринальцами. Поверь, никто меня не заметит. – Увидев ее ошеломленный взгляд, Мелина пояснила: – А ты думаешь, Дарнил просто так сразу доверился Нику? Мы уже знали все о союзе вианцев и ринальцев, только Дарнил искал правильный способ донести эти сведения до отца.

Несколько мгновений в покоях стояла тишина.

– Что с тобой случилось? Как ты во все это ввязалась? – спросила Делла, даже не надеясь услышать ответ. Если ей приходилось делиться с давней противницей своими планами, то и Мелина должна была о себе хоть что-то рассказать.

Но та лишь поднялась с кресла, прислонилась к каминной полке из черного мрамора и стала рассматривать подсвечники искусной работы.

– Не думай, что раз я согласилась помочь, то вдруг начну откровенничать.

Делла поняла: разговор дальше не имеет смысла, поэтому распахнула дверцы шкафа, cнизу доверху набитого всякими нарядами, и достала первое попавшееся черное платье.

– Ты собралась идти в этом? – Мелина поморщилась.

– А что не так?

– Если правда желаешь отвлечь мужчину, надевай то, что слева.

Делле не хотелось этого признавать, но мирийка была права. Первое выбранное платье – c узкими рукавами, высоким воротом и пышным подолом – оказалось слишком простым, даже строгим. Без малейшего намека на оголенную кожу и прозрачность тканей.

Поэтому она потянулась к темно-бордовому платью и почему-то улыбнулась, представив жестокий и в то же время вульгарный образ. Узкий лиф без рукавов был отделан россыпью рубиновой крошки, а глубокий вырез доходил почти до пупка. Струящаяся юбка с двумя разрезами по бокам обнажала бедра. Типичный наряд модниц в Риналии.

– Ты, получается, еще до рождения была связана с принцами ада? И теперь они оба хотят тебя? Забавно, – вслух рассуждала Мелина и, казалось, не ждала никаких ответов. Она тем временем заглянула под кровать, в комоды, даже отдернула шторы, будто там мог прятаться слуга Эмилиана. – И ты тоже хочешь обоих?

Делла на миг замерла, а затем показала тонкую красную линию на левой руке.

– Это все дьявольская метка, а не я. Именно она порождает желание. Вероятно, когда настоящий Эмилиан коснется меня, мне будет сложно сопротивляться. Но я люблю Кэла и знаю, что метка здесь ни при чем.

– А он тебя любит?

Делла отвернулась, избегая ответа на этот вопрос.

Она знала, что Кэл питал к ней глубокие чувства, но он никогда не говорил ей о своей любви, впрочем, как и она ему.

– Не могу не признать, что близнецы дьявольски хороши собой. Но ринальский генерал им нисколько не уступает, – сказала Мелина излишне невинным тоном.

– Мне кажется или Алин таки не дает тебе покоя?

– Я потеряла любовь всей своей жизни. Имею я право забыться с горячим привлекательным демоном?

Делла поморщилась и хмуро посмотрела на мирийку. Та, покачивая бедрами, приблизилась к гардеробной и с напускным любопытством начала разглядывать наряды преисподней.

– Послушай, Алин многое пережил… Избавь его от своих поползновений. И вообще, ты ему неинтересна.

Мелина демонстративно повернула голову и обаятельно улыбнулась ей.

– Откуда тебе знать?

– Он не терпит… В общем, ты не в его вкусе. – Делла чуть не сказала то, на что не имела права. К счастью, она вовремя исправилась. Какой бы искусной шпионкой ее спутница ни была, ей ничего не известно об истории Алина. Это его тайны…

Делла предполагала, что Мелина ответит дальше. И не ошиблась.

– Ох, ринальский генерал становится еще интереснее.

Делла не могла сказать, что до конца ее раскусила. Эта мирийка привыкла носить маску поверхностной капризной девушки, которая время от времени ублажала Дарнила в постели. Однако Делла помнила выражение ее лица, когда та упоминала о взгляде Алина, и не сомневалась: Мелина и сейчас продолжала вести свою игру. Несмотря на игривый тон, в ее голосе отчетливо слышались серьезные нотки. Даже очень серьезные.

– Хватит прикидываться, будто тебя не заботят чужие чувства. Ты прекрасно осознаешь, кто такой Алин и какую боль ему приходится терпеть. Он вынужден терпеть ее прямо сейчас…

– А ты, смотрю, совершенно не видишь разницы между тем, когда говорят серьезно, а когда пытаются разрядить обстановку. – Голос Мелины ожесточился, как и выражение лица. – Оно и понятно, ведь твоей компанией всю жизнь были старая нянька да книжки.

Эти слова задели Деллу. Но она не стала говорить, что не только видела, но и слышала разницу в ее голосе.

– Я просто не считаю происходящее поводом для шуток, и вообще…

В покои вдруг постучали, оборвав ее на полуслове.

– Дьявол, исчезни! – шикнула она на Мелину.

Дверь моментально распахнулась, и в проеме застыл демон по имени Корнель. Глаза у него были жестокими и безжалостными.

Делла мысленно собралась.

– Вас не учили ждать разрешения войти? Я могла быть раздетой!

Демон посмотрел на нее с презрительной усмешкой, словно этот факт его совершенно не заботил.

– Мне показалось, я слышал голоса.

– Я разговаривала сама с собой. Выбираю платье для ужина, – раздраженно бросила Делла, моля всех Творцов, чтобы Мелина ничем не выдала своего присутствия. – Что думаете? – Она приложила к себе платье.

Корнель проигнорировал вопрос, осматриваясь по сторонам, а потом вдруг задержал взгляд у шкафа, где недавно стояла мирийская шпионка.

– Его высочество просит поторопиться. – Он кивнул на пятна гари у нее на руках. – Вам, между прочим, не помешало бы принять ванну. Негоже пачкать такое платье. У вас час.

– Добро пожаловать, Делла, – раздался низкий бархатистый голос, заставивший ее вздрогнуть.

Эмилиан сидел в кресле у камина, одетый в ту же самую одежду, в которой предстал перед ней в тронном зале час назад. Его лицо наполовину скрывала тень. Поза выглядела раздражающе непринужденной, но при этом источала властность.

Он подался вперед и окинул ее собственническим взглядом, скользя по каждому уголку тела так, будто имел на это полное право.

Наряд она и вправду выбрала подходящий. В нем Делла чувствовала себя более уверенной. Предложение Мелины отвлечь мужчину соблазнительным платьем явно сработало – голодный, обжигающий взгляд на ее теле подтверждал это. Она словно очутилась в клетке с высшим хищником. Хотя так оно наверняка и было.

Еще в детстве она слышала истории о том, что перед очарованием демона сложно устоять, даже если он уже находился рядом и собирался атаковать. Но представляли ли эти люди, как сложно будет тому, кто окажется связанным с самим принцем ада гребаной дьявольской меткой?

Делла мимолетно оглядела комнату, почти утопающую во мраке. У окна стоял круглый стол с двумя стульями. Его стеклянная поверхность ломилась от обилия блюд, а по центру горели свечи в изящных золотых канделябрах.

Делла фыркнула. Как романтично.

Свечи и огонь, что потрескивал в камине, были единственным источником света в зале. Делла подняла голову и смогла различить на потолке крылатых воинов в облаках и красном пламени. Ангелы и демоны сражались друг с другом, а у их ног валялись отрубленные головы. В центре кровавой бойни на коленях стоял ангел, которому отсекали крылья.

Поежившись, Делла снова перевела взгляд на стол и заметила среди блюд ее любимый шоколадный торт и пирожные.

Он и правда немало времени провел в разуме Кэла.

– Ты ешь человеческую пищу? – вдруг спросила она.

Эмилиан сдержанно рассмеялся.

– Я могу есть обычную еду. Но предпочел бы пару глотков твоей крови.

Мерзавец!

– Высшим демонам в аду ведь не нужна еда?

– Не нужна. Но она приятна на вкус, – небрежно ответил он.

– Откуда все это здесь? – Делла кивнула на стол и обилие блюд.

– Мой отец сотворил целый народ. Ты всерьез считаешь, что пища станет проблемой?

На самом деле ей было неинтересно, откуда в аду взялась человеческая еда. Она спрашивала просто так. И не сомневалась, что в этом месте еще не раз столкнется с необъяснимыми и не совсем обычными вещами.

– Если я вынуждена оставаться с тобой, мы можем вернуться в Риналию?

– Исключено. Пока отец странствует, я правлю адом вместо него, – ответил Эмилиан, хотя звучало так, будто ему было ненавистно подобное положение.

Ясно. Получается, подземный мир и все, что окружало этого демона, сейчас принадлежало ему, включая саму Деллу.

– Раз ты здесь, значит ли это, что Кэл правит в Риналии? – предположила она. Ее голос был притворно небрежным, хотя внутри у нее все кричало. Делла пыталась обуздать чувства, и даже глубоко в себе.

Неважно, как хорошо она научилась держать лицо, близнецы умели буквально ощущать эмоции. Она могла обмануть Дарнила, но не принцев ада.

Эмилиан не ответил.

Его полностью красные глаза сияли так, словно он уже знал каждую ее мысль. Отыскал каждую запрятанную эмоцию. Или просто желал впиться клыками в ее плоть. Кэл говорил, что укус мог быть как приятным, так и наоборот, и Делла понятия не имела, что сейчас выбрал бы Эмилиан: доставить ей удовольствие или причинить боль.

Однако она не чувствовала страха, по крайней мере, пока демон находился на своем месте и не думал приблизиться к ней.

– Забавно. Я пугаю даже самых мерзких исчадий ада, но ты не боишься меня, – сказал он, словно и правда считал ее мысли.

– Ты слишком высокого мнения о себе и своем умении вселять страх.

Эмилиан поднялся с кресла и медленно подошел к ней, будто зверь, подкрадывающийся к добыче. Он остановился не слишком близко, но и недостаточно далеко. Делла не представляла, какие силы помогли ее сердцу не сбиться с ритма.

– Начинаю понимать, почему так сложно противиться дьявольской метке. – Он одарил ее хищным оскалом.

– Животное, – бросила она, но с места не сдвинулась.

– Говоришь, будто совсем не против, чтобы эти зубки покусали твою нежную кожу. – В его голосе звучали дразнящие нотки, а это не предвещало ничего хорошего.

Делла на миг прикрыла глаза и взмолилась Творцам, чтобы они не дали ей совершить убийство.

Ее взгляд задержался на его чувственных губах, на которых заиграла усмешка. Соблазнительная дьявольская усмешка! Делла начала проклинать себя за то, что отвлеклась на нее. Эта усмешка, точно как у Кэллама, всегда выводила ее из себя.

Ей ни в коем случае нельзя поддаваться влиянию метки или пьянеть от собственной страсти. Однако взгляд ее скользнул ниже, на красные линии его дара, что виднелись под наполовину расстегнутой рубашкой. Они тянулись по грудным мускулам и рельефным рукам и поднимались к шее, становясь все тоньше и не затрагивая очертания подбородка. Казалось, от ее внимания они набухли и запульсировали, и Делла поймала себя на том, что ей безумно хочется прикоснуться к ним своими пальцами и губами.

То, кем он являлся на самом деле, не мешало ей с упоением разглядывать его. Она понимала, что не выносит Эмилиана и в то же время испытывает к нему влечение. Внизу ее живота стало жарко.

Клятая дьявольская метка! Деллу не должен возбуждать этот садист!

Или тут действительно крылось что-то еще…

Умение Кэла быстро менять маски каждый раз вызывало у нее раздражение и, чего уж врать самой себе, желание. Другое желание. Кэллам был закрытой книгой, прятался за множеством личин, и Делла хотела пробиться через его защиту, узнать его настоящего.

Что, если они с братом похожи больше, чем она предполагала?

Плевать на гребаную метку! Делла не могла поверить, что вообще думала об Эмиле в подобном ключе, поэтому спросила:

– Какой ты на самом деле, Эмилиан?

– У тебя будет предостаточно времени, чтобы это узнать.

– Чем вы похожи с братом, помимо внешности?

– Как много вопросов. А мы еще даже не приступили к ужину. – Он отошел, увеличивая расстояние между ними, и протянул руку. – Моя дорогая, прошу к столу.

Делла шагнула вперед, не обращая внимания на протянутую руку.

– Тебе ведь известно, что происходит на земле? Не верю, что тебе плевать на судьбу Риналии, – сказала она, когда опустилась на один из двух стульев.

– Ты права. У нас с отцом разошлись мнения относительно судьбы поднебесного мира. В любом случае тебя это не касается. – Эмилиан сел напротив и тут же забыл о веселье. Теперь его лицо абсолютно ничего не выражало, а взгляд стал таким же безжалостным и жестким, как и в их последнюю встречу на берегу.

– Ринальцы – твой народ, ты должен…

– Я ничего тебе не должен, Делла. Не заблуждайся. Влечение, которое я испытываю, не дает тебе власти надо мной. Я в любой момент могу взять то, что пожелаю. Могу запереть тебя в покоях и брать, когда и как захочу. Поэтому будь благодарна за свободу, что имеешь сейчас.

Хренов ублюдок!

Но Делла не собиралась действовать осторожно, не боялась бросить вызов принцу ада. А он о своих словах пожалеет.

Одним изящным движением она встала, вскинула руки вперед, и вокруг тела Эмилиана удавкой обвились кровавые путы. Затем она снова взмахнула ладонью, и алый вихрь прижал его вместе со стулом к ближайшей стене.

Эмилиан не пытался ни сорвать путы, ни освободиться. Он вообще ничего не делал, просто наблюдал за ней. Делла приблизилась к нему, нарочито покачивая бедрами, и повелела путам сильнее затянуться вокруг его тела. Кровь мелкими бисеринками сочилась прямо из ее пор, капая на мраморный пол.

Делла подняла ногу и поставила ее на край стула прямо между его крепких бедер. Она и не думала скрывать торжествующую улыбку. Пусть знает, на что она способна. Но в глазах демона не было гнева, лишь едва сдерживаемый животный голод.

– Ты прав, Эмилиан, – сказала она. – Однако ты забыл, что благодаря дьявольской метке во мне живет твоя сила, которую я могу брать, когда и как захочу.

Он медленно скользнул взглядом вверх по ее обнаженной ноге, видевшейся в глубоком разрезе юбки.

– Ты волнующе бесподобна.

Его слова всколыхнули в памяти уже прожитое мгновение. С Кэлом… А взгляд, которым демон смотрел на нее, говорил о том, что его мысли сейчас очень даже непристойные. От возбуждения по ее телу пробежала дрожь.

– Признаюсь, меня еще никто не связывал моей же силой. А ты шалунья, Делла. Мне нравится. – Эмилиан продолжал неспешно осматривать ее формы, ерзая на стуле, и при виде внушительной выпуклости у него под брюками грудь Деллы наполнилась трепетом. – Я хотел просто поужинать с тобой. Но мы можем сначала и поиграть.

Небесные Творцы! Последние слова он произнес так, словно только и ждал этого мгновения. Порочное желание, витавшее между ними, лишь сильнее толкало к опасному шагу.

На долю секунды Делла в замешательстве нахмурилась, а потом согнула палец, и кровавые путы обвились вокруг шеи Эмилиана, стягивая горло. Она подняла ногу выше и слегка надавила на его выпирающее возбуждение. У него вырвался хриплый, низкий рык.

– Еще раз посмеешь угрожать тем, что возьмешь меня силой, и осуществлять угрозы тебе будет нечем.

В ответ демон наградил ее знакомой плутовской усмешкой, и Делла заметила в его глазах что-то похожее на восхищение.

– Ты дьявольски исключительна, маленькая мышка.

Она открыла рот, чтобы ответить ему, но слова замерли на кончике языке. Все ее нутро почувствовало… его. Поэтому Делла отошла от Эмилиана, вновь села за стол и сняла с него путы. Она потянулась к графину с вином, даже не подумав стереть с кожи кровь, что совсем недавно сочилась из ее пор.

– В Риналии твой брат мне кое-что пообещал. Могу я рассчитывать, что ты выполнишь его обещание?

Эмилиан, вернувшийся за стол, едва заметно напрягся. Он долго молчал и странно смотрел на нее, прищурив глаза. Наконец он принял расслабленную позу и сказал:

– Я слушаю.

– Ритуал кровавого пробуждения, – сказала она, наполняя бокалы себе и ему.

– Я бы никогда не стал препятствовать ринальцу раскрыть свою сущность. Если хочешь, мы проведем ритуал уже через неделю.

Наверняка это была очередная ложь, которую ей предстояло услышать не раз.

– Завтра.

– Завтра?

– Это будет проблемой для старшего принца ада?

– Вовсе нет. А ты хитрая, маленькая мышка, – промурлыкал Эмилиан соблазнительно нежным голосом и отсалютовал ей бокалом вина.

– Не называй меня так, – отозвалась Делла, не скрывая своего презрения к происходящему.

Уголок его чувственных губ изогнулся в слабой усмешке.

– Только брату это позволено?

Она не посчитала нужным отвечать на вопрос.

– Я просто хочу раскрыть свою сущность и стать сильнее. – Ее тон был холодным, как и подобает ринальцу, но Эмилиана это ничуть не смутило. Напротив.

Он пристально изучал ее, словно пытался разгадать чрезвычайно сложную загадку.

– Мне кажется, ты сильнее, чем думаешь. Просто иногда забываешь об этом. – Он выпил бокал залпом.

Делла прикусила язык, чтобы не охнуть и не высказать вслух подозрение. С того самого момента, как заговорила с принцем ада в тронном зале, ее не покидало странное ощущение. Она испытывала не просто влечение. Этот мужчина будто неосознанно подавал ей сигналы.

Эмилиан немало времени пробыл в разуме Кэла, и сейчас перед ней вполне мог бы находиться клятый садист, умело манипулирующий ею. Или же все это время Делла видела своего мужа, чей разум сломали, но воспоминания сами собой вырывались наружу. И, возможно, он этого даже не осознавал.

Делла снова встала и приблизилась к нему на пару шагов. Инстинкт кричал вернуться на место, но внутренний голос подсказывал одно: она поступает правильно.

– Что ты делаешь? – Он резко откинулся на спинку, едва не опрокинув стул и расплескав несколько капель вина на темно-бордовую рубашку.

Напряжение между ними нарастало.

– Собираюсь кое-что проверить.

Эмилиан хранил молчание, беззастенчиво рассматривая черты ее лица, хотя его собственное казалось привычно непроницаемым. Он снова пытался проникнуть через все слои ее защиты, но было уже поздно.

Ее собранное по кусочкам сердце яростно колотилось в груди.

Делла прекрасно осознавала силу дьявольской метки и то, как она влияет на них обоих. Знала, что если ошибается, то вспыхнувшее желание не позволит ей остановиться. И отчасти удивлялась тому, что в стремлении доказать свою правоту была готова пересечь опасную границу.

Делла думала, что Эмилиан попытается помешать ей, но он лишь продолжал с любопытством изучать ее. Она оглядела его, а потом наклонилась и поцеловала.

И в тот миг, когда их губы соприкоснулись, Делла издала тихий довольный стон. Она сомневалась, что получится. Возможно, из-за малого опыта по части поцелуев. А возможно, из-за того, что каждый поцелуй Кэла не был похож на предыдущий. Он мог быть нежным, страстным, а порой и вовсе граничил с первобытным животным голодом.

Но это были его губы. Его запах. Это был он.

Его поцелуй порождал внутри нее потоки огненной лавы, сродни той, что уничтожала всё и вся в Ничейных землях. Его поцелуй наполнял ее вены сладким пламенем, от которого красная линия дьявольской метки опасно пульсировала.

Кэл медленно притянул Деллу ближе и посадил к себе на колени. Скользнул пальцами по ее рукам, изучая участки оголенной кожи так, словно они могли дать ему столь необходимые ответы. Затем он прошелся по ее изгибам, заставляя снова и снова вздрагивать от искр, рассыпающихся под кожей, и наконец остановился на груди. У Деллы перехватило дыхание, и она впилась зубами в его нижнюю губу, ощущая под собой его возбуждение, такое горячее и твердое. Их языки сплетались, и она упивалась вкусом сладкого демонического вина и чувством маленькой победы.

– Кэл… – прошептала Делла и немного отстранилась. Она не могла отвести от него глаз, опасаясь, что происходящее окажется плодом ее воображения, доказательством безумной ошибки.

Он продолжал молчать, но она знала, что права. Его голодный взгляд скользнул по лифу платья и задержался на ее пышной груди. На секунду Делле почудилось, что он сейчас сорвет корсет, как уже делал однажды. В животе у нее стремительно разгорался огонь. Оказаться вновь окутанной пьянящим ароматом спелых ягод – наслаждение и пытка одновременно.

Это чувство… Такое знакомое, желанное и вместе с тем опасное.

Кэллам стремительно встал с кресла, одной сильной рукой придерживая ее за ягодицы, второй смахнул все блюда со стола и уложил Деллу на прохладную стеклянную поверхность. Ладонями крепко обхватил ее бедра, держа так, будто она хотела уйти.

Внутри у нее все кипело от неистового жара, от воспоминаний о том, как он говорил и делал с ней восхитительно порочные вещи.

Кэл припал губами к ее шее и начал покрывать ее поцелуями, царапая чувствительную кожу клыками. Дразнящий озноб прокатился по ее телу, и она дернулась, когда укусы стали более настойчивыми и жесткими. Затем он провел кончиком языка дорожку к подбородку и вновь встретился с ее губами. Поцелуй превратился в откровенно ненасытный, порочный.

Хотя они оба были охвачены страстью, Делла чувствовала, что Кэллам сдерживает себя. Он явно осознавал, какое чувство им движет и к каким последствиям могут привести его дальнейшие шаги. Видимо, он не шутил, когда говорил о желании отведать ее крови вместо ужина.

Делла уже собралась спросить, что Эмилиан с ним сделал, но Кэл запустил руки под платье и задрал юбку на талию, собрав слои ткани в кучу. Холодный воздух приятно обдувал пылающую кожу. Коснувшись пальцами тепла между ее бедрами, он прошипел ей в губы:

– Ты пришла на ужин без белья, Делла?

– Это все твой слуга-демон. Он поторопил меня и не дал толком собраться. У меня не было времени искать, где в огромной гардеробной хранится нижнее белье.

– Не знаю даже, сказать Корнелю спасибо или убить его.

Делла улыбнулась и куснула мужа за губу, водя пальцами по мускулам его груди и очерчивая красные линии дара. Она распалялась все сильнее, но уже не от недавнего гнева, а от жгучего желания и получала удовольствие от стонов, которые издавал Кэл, когда она прикасалась к нему. Он словно не мог больше сдерживаться – это был нестерпимый рык чистого желания.

Не осталось ничего, кроме испепеляющей потребности ощущать друг друга.

Кэл вновь коснулся пальцами ее влажного тепла и прижался горячими губами к уху. Прикусив мочку, он прошептал бархатно мягким голосом:

– Сейчас я возьму тебя, Делла, прямо на этом столе, пока в твоих глазах горит алчный победный блеск, а руки покрыты кровью моей магии.

Его грубость только сильнее разжигала желание внутри нее, пробуждая ринальскую сущность. Делла протянула руку и бесстыдно сжала его прямо через ткань штанов. Кэл низко зарычал, обнажив клыки, и от этого звука ее тело в предвкушении задрожало. Он поднял ее указательный палец и обхватил его губами, слизывая капли запекшейся крови. Из него вырвался первобытный демонический стон, а глаза вспыхнули красным огнем.

Это слишком.

Деллу поглотила жажда. Или безумие. Да, она была согласна на любые безумства, на все те дикие вещи, о которых он упоминал раньше. Она больше не отрицала своей страсти, но сначала собиралась убедиться, что муж ее действительно помнит.

Последние недели она чувствовала внутри лишь пустоту, словно тело лишилось жизненно важной составляющей. Его. Только с Кэлом она ощущала себя живой. Не пустой. С крыльями или даром. Неважно. Главное – с ним. Он с самого начала давал ей силы бороться. Так делал и сейчас. Пусть и не осознавал этого.

Делла перевела дыхание и сказала:

– Повтори, в чем признался в нашу брачную ночь. Скажи мне, почему пытался меня избегать.

На мгновение Кэл оцепенел, а затем резко отстранился, вскинул руку и схватил ее за горло. Он не сжимал пальцы, не собирался причинять ей боль, но в его глазах мелькала очевидная угроза.

Оказавшись во власти принца ада, Делла замерла, а дыхание сперло где-то в груди.

– Гребаная метка. Брат предупреждал меня.

– Ты правда думаешь, что дело только в метке? Ты ведь испытываешь больше, чем просто влечение. Все чувства, желание – они твои собственные. Как и я.

Проходили секунда за секундой, а Кэллам так и не отпускал ее. Его глаза все еще светились желанием. Он знал, чего хочет, и боролся с самим собой, явно пытаясь расставить по местам поврежденные братом воспоминания.

– Пошла прочь. – Он отступил назад.

Однако Делла не сдвинулась с места, старясь делать ровные и размеренные вдохи. Она понимала: в том, что Кэл стал таким, не было его вины, – но в этот миг ей непреодолимо хотелось порезать мужа на куски и скормить останки адским тварям.

Такая резкая перемена настроения! Опять…

Клятые ринальцы.

Она спрыгнула со стола и быстро поправила платье и полосы юбки. При каждом ее движении свет от огня в камине отражался от ее рубинового корсета, отбрасывая блики на темную комнату.

Делла громко выдохнула, привлекая к себе внимание.

– К чему весь этот спектакль? Эмилиан надеялся, что я не замечу его отсутствия?

Ей в самом деле было очень сложно заметить разницу между близнецами. Она мало знала Эмилиана, но с их единственной встречи помнила лишь одно: в его облике не ощущалось жизни, ни намека на бунтарство. Он слепо подчинялся сначала приемному отцу, а затем и кровному. И теперь хотел сделать Кэла своим послушным орудием. Делла вдруг подумала, что на лице Эмиля вряд ли когда-то можно увидеть озорную ухмылку. Он явно всегда носил непроницаемую маску, а если и улыбался, то только с холодной жестокостью.

– Брат здесь ни при чем. Он не просил играть его роль. Я сам так решил. Он говорил, что ты испытываешь ко мне некие… чувства. И мне стало интересно, получится ли у тебя в этот раз ощутить разницу.

– Значит, в тронном зале, когда притворялся братом, ты говорил правду? Ты действительно злишься, что на берегу я не заметила подмены? – Делла внимательно наблюдала за Кэлом. Но это было бесполезно. Его лицо и даже глаза остались спокойными, не выдавая ни единой эмоции.

– Это уже неважно.

– Для меня важно! Да, я не узнала тебя и подумала, что ты меня предал!

– Прости, что разочаровал. – Он спокойно смотрел на учиненный ими погром, и его беспечность распаляла в ней раздражение и гнев.

– Издеваешься? Я хочу знать, что Эмилиан с тобой сделал! Что ты помнишь?

– Я помню все, – сухо ответил Кэл. – Помню, что ты была всего лишь орудием, мешком с кровью, необходимой мне для того, чтобы освободить отца. Помню гребаную роль, что вынужден был играть, пока не вернется брат.

Он щелкнул пальцами, и в комнату тут же вошла служанка в излишне вульгарном платье. Она напоминала одну из тех девушек, что сидела у ног принца возле трона и поглаживала его бедра, вот только сейчас демоница соизволила прикрыть груди. То, что она была служанкой, Делла поняла, когда та вызывающе наклонилась и начала убирать учиненный бардак. Похоже, присутствие гостьи ее нисколько не волновало, впрочем, как и Деллу. Она только зло хохотнула и продолжила:

– Пока не вернется брат? Да ты сам его сверг вместе со своими друзьями! Андрией и Алином. Помнишь их? Они были твоей настоящей семьей, а не этот клятый садист!

– Что бы ты ни задумала, советую оставить эти мысли, пока я еще вежлив.

– Хочешь стать послушным инструментом в руках брата? – спросила Делла, до боли сжимая кулаки. – Быть его личной зверушкой и исполнять любой приказ?

Кэл обратил на нее ледяной взгляд, резко контрастировавший с жаром, который хранила ее кожа от его прикосновений.

– Пошла вон. Если мне нужно будет кого-нибудь трахнуть, я обойдусь теми, кто не принадлежит брату.

Делла демонстративно вздернула подбородок.

– Я никогда не принадлежала и никогда не буду принадлежать твоему брату. Я не чья-то собственность. И уж тем более не его. Я твоя жена, Кэл. – Она подняла правую руку, показывая ожог в форме буквы «К» на тыльной стороне ладони.

– Я прекрасно помню, как и почему мы поженились.

– Все твои воспоминания – ложь! Эмилиан пытается обратить их против тебя. Он неделями ткал из твоего разума идеальное полотно, убирал из памяти ненужное и вплетал в каждый важный момент то, что выгодно ему. Он исказил все воспоминания обо мне, о твоих друзьях, сделал тебя тем братом, каким всегда хотел видеть. Но ты не такой!

– Да? И какой же я? – почти ласково спросил Кэл, но потом прорычал: – Что вообще может знать обо мне малоопытная девица, которая провела в Риналии несколько недель из трех веков моей жизни?

Мгновение Делла просто смотрела на него, даже не пытаясь принять новую версию мужа. Кто бы ни стоял сейчас перед ней, он уже не был тем демоном, которого, как ей казалось, она знала и любила. От этого Кэла ей хотелось держаться подальше. Бежать далеко-далеко. Но она не привыкла сдаваться. Никогда так легко не сдавалась. Всю свою жизнь она брела с ощущением полного тупика и мрака, однако все равно упрямо шла вперед.

– Да, метка порождает желание, но не заглушает все прочие чувства. Загляни внутрь себя, и ты найдешь то, что поклялся больше никогда не чувствовать…

– Пошла вон, – приказал Кэл безразличным тоном. Ни злости, ни недавнего желания.

– Я никуда не уйду.

Он прошел мимо, словно потеряв к ней всякий интерес.

В следующий миг Делла увидела, как муж схватил служанку за талию, грубо развернул ее к стене и также грубо задрал платье, обнажая загорелые стройные ноги. Он прижался бедрами к ее ягодицам, словно давая почувствовать впечатляющую длину под тканью брюк. Демоница запрокинула голову и сладостно застонала. Казалось, она была совсем не против, чтобы принц ада взял ее здесь и сейчас.

Внутри у Деллы все сжалось от неистового гнева, когда пальцы Кэла расстегнули ремень на брюках и замерли на пуговице.

– Останешься смотреть, Делла?

Всего несколько минут назад ее поразило то, с каким холодом муж смотрел на нее. Но это не сравнится с тем ледяным, бездушным взглядом, которым он наградил ее сейчас. Перед ней стоял не обычный риналец, не король Риналии, не ее муж. Перед ней находился наследник Дьявола. Принц ада.

Ревность взяла верх над разумом, хотя Делла понимала: после того, что Эмилиан сделал с Кэлом, она была не в том положении, чтобы заявлять на него права. Казалось, она вновь стояла на самом краю скалы, над огромной пропастью, боясь сделать последний шаг.

Кэллам уверенно выдержал ее взгляд, и Делла испытала горечь обиды и поражения. Но не позволила себе впасть в отчаяние. Она ни за что не покажет даже мимолетной слабости.

Поэтому она решительным шагом вплотную приблизилась к мужу и подняла к нему лицо.

– Сколько бы девок ты ни перетрахал, в мыслях все равно будешь видеть только мое лицо, представлять, как касаешься моего тела.

С этими словами Делла спокойно направилась к выходу. Ушла, не выказав и тени эмоции. И лишь когда преодолела тускло освещенный каменный коридор замка, дала волю чувствам.

Опираясь на перила лестницы, она смотрела себе под ноги, которых не ощущала. Сделала еще один шаг, второй, а на третий опустилась прямо на ступень, понимая, что ее онемевшее тело вот-вот кубарем полетит вниз. Ладони болели от того, как сильно она сжимала кулаки.

Небесные Творцы… Так тяжело было блокировать поток чувств!

Ее муж считал, что не имеет прав прикасаться к ней, что она принадлежит Эмилиану. Что его физически влечет к полукровке только из-за клятой метки. Его душа явно знала: все нынешние воспоминания о ней – ложь, но разум говорил обратное.

Делла закрыла глаза, представляя исходящий от его тела жар, то, с какой нежностью руки мужа касались ее оголенной кожи… Очевидно, в нем пробуждались прежние чувства. Кэла волновало, узнает ли она его теперь. Значит, подсознательно ему было не все равно.

Этот вечер сбил ее с толку, и Делла почувствовала, как распадается на куски. Она оказалась не готова ни к играм близнецов, ни ко встрече с Кэлом. И сейчас ей хотелось лишь залезть в горячую ванну и забыть о событиях гребаного дня, перестать думать о том, что ее любимый наслаждается какой-то демоницей. Но Делла сомневалась, что вообще сможет уснуть в этом месте.

Ее бесило ощущение мимолетной слабости. У нее в запасе оставались считаные дни, и поэтому ей было необходимо искоренить ненавистное чувство и укрепить силы. Делла и так позволила демону втянуть себя в извращенные игры и разжечь в ней ревность, пока он сам веселится с другой.

Через несколько мгновений, когда ей все же удалось взять ревность и злость под контроль, у нее за спиной раздался голос:

– Он выгнал ее сразу, как ты ушла. Принц борется с собственным разумом.

Делла удивленно заморгала, глядя, как на ступени рядом с ней садится не кто иной, как Корнель – прислужник Эмилиана. До этого момента она не обращала на него особого внимания, но теперь впилась взглядом в демона, безупречно одетого с головы до ног во все черное. Его короткие темные волосы были зачесаны назад, отчего аккуратные черты лица казались еще более выразительными. На пальцах блестели рубиновые перстни, похожие на те, что носил Кэл, когда играл роль короля Риналии.

– Зачем вы говорите это мне?

– Потому что хочу, чтобы ты как можно скорее покинула преисподнюю. Принцы ада не лучшая компания для тебя. Но я не глупец, понимаю, что без своего принца ты отсюда не уйдешь. Помешательство Эмилиана на братских узах граничит с безумием, а желание обладать тобой и при этом держать Кэллама при себе скоро вконец лишит его рассудка. Эмилиан дикий собственник. Это делает его еще более опасным.

Делла только сильнее растерялась. Ну да, высший демон преисподней заботился о ее благополучии. Как бы не так.

– Будто в Риналии Эмилиан оставит нас с Кэлом в покое.

Корнель вздохнул и подвернул рукава рубашки, обнажая мускулистые руки и часть черной татуировки с фразой на неизвестном языке.

– В древних преданиях говорилось, что однажды Дьявол уйдет на покой. Один принц ада будет править поднебесным миром, а второй – подземным. Никогда в это не верил. Я помогу вам двоим сбежать, затем ты скажешь королю Виана запечатать врата преисподней. Я задержу здесь Эмилиана, пока все не закончится. И да, нам известно о династии Вианортов. Где, как ты думаешь, сейчас Эмилиан?

Священное место. Он в Золотом лесу.

Делле вдруг стало невыносимо холодно. Так вот, значит, на какое «задание», по словам Кэла, отправились Эмилиан с Алином. Этот мерзавец собрался помешать Нику выполнить предназначение.

Она уставилась на Корнеля. В его глазах все еще отражались холод и тьма. Ему, без сомнений, была не одна сотня лет. От ринальцев высших демонов преисподней, которых она успела рассмотреть в тронном зале, отличали смуглый оттенок кожи и более темный цвет волос. Однако в чертах лица этого демона мелькало что-то смутно знакомое. Но Делла никогда прежде его не встречала.

– Зачем вам это? В чем выгода?

– Узнаешь в свое время.

Принимать его слова на веру безо всяких доказательств было бы глупо. Корнель это понял и протянул ей толстую книгу в тонком потрепанном переплете.

Делла узнала дневник неизвестного.

– Вы тот самый неизвестный, который отправлял мне послания? Тот, кто написал этот дневник?

– Труд всей моей жизни, – бесцветно ответил Корнель.

Делла нахмурилась. В голове у нее молнией пронеслись мысли о посланиях и обо всем, что она прочла в дневнике.

– Так кто вы такой?

– Всему свое время. – В черных глазах демона появилось странное выражение, которое совсем не вязалось с его опасным видом.

«Неизвестный» продолжал хранить угрожающее молчание о себе, и это ей совершенно не нравилось.

– У меня нет столько времени.

– Тогда у тебя нет выхода, кроме как принять мою помощь. – Корнель выжидающе посмотрел на Деллу, и она поежилась от его темного взгляда.

– И чем же вы можете мне помочь?

Он немного помедлил с ответом, словно тщательно подбирал слова.

– После ритуала кровавого пробуждения заставь Кэла выпить твою кровь. Свежую, прямо из вены. Это очень интимный момент единения. Он не вернет подлинные воспоминания принца, но кое-что все же всколыхнет в его разуме. Но, что самое главное, ты необыкновенная, Делла. В тебе течет не золотая, а красная кровь мирийца. Она надолго утолит жажду любого ринальца. Затем достаточно будет давать по несколько капель в месяц, и Кэла перестанет мучить голод и избавит от участи монстра, в которого его пытается превратить брат.

Делла вспомнила рассказ Кэла о том, что большинство ринальцев питались во время близости, тем самым усиливая наслаждение. Их яд, в отличие от яда риньяров, не был смертелен. Но способен причинять как нестерпимую боль, так и доставлять неописуемое удовольствие. И первое она ощутила на своем собственном опыте.

– Откуда вы все это знаете?

Корнель кивнул на дневник и снисходительно улыбнулся.

– Уже забыла, кто его написал? Мы ведь демоны и большую часть бессмертной жизни посвящаем боевым искусствам. Но я также оттачивал лучший клинок в своем арсенале – знания. Записывал известные легенды о Творцах и все, что за ними последовало, а затем искал этой информации подтверждения. Конечно, не все найденные сведения оказались правдой. Думаю, ты и сама в этом убедилась.

Несколько мгновений Делла взвешивала все за и против. Вряд ли в намерения Корнеля входило навредить ей. И ей не обязательно было полностью доверять ему – достаточно просто слушать и полагаться на свои инстинкты. Прямо сейчас они подсказывали, что он искренне желает помочь. Делла не знала, какую выгоду это соглашение принесет ему, но собиралась извлечь из сделки максимум пользы для себя.

– Я обдумаю ваше предложение.

– Не тяни с ответом. После ритуала кровавого пробуждения Эмилиан попытается сделать тебя своей женой. Процедура передачи брачного клейма очень кровавая и жестокая. Вы с Кэлом должны покинуть преисподнюю до того, как это случится.

– Как прошли поиски? – спросила Делла, обращаясь к пустой комнате, но чутье подсказывало, что она здесь не одна.

Едва оказавшись в отведенных ей покоях, она выждала несколько минут, а затем убедилась, что за дверьми нет ни Корнеля, ни стражи. Кэл не солгал. Делла – пленница ада, но не замка. Она была свободна в своих передвижениях. За ней никто не следил и не охранял. По крайней мере, открыто.

Перед тем как проститься с Корнелем, Делла попросила подать ей ужин через час. Демону не пришлось объяснять, почему гостья принца ада осталась голодной. К тому же ей нужно было думать о своем тайном помощнике.

– Тебе это не понравится. – Мелина устроилась на краешке большой кровати, всколыхнув идеальную гладь темно-бордовых шелковых простыней. Сейчас на ней был банный халат из черного переливчатого бархата. Она явно пыталась смыть с себя зловоние подземелья преисподней.

Делла присела в кресло, давая понять, что внимательно слушает.

– Пока я обыскивала темницы, стража привела пленника. На нем живого места не осталось… Его спина походила на разодранный кусок мяса… – Мелина поморщилась, видимо, вспомнив шрамы Дарнила. – Это был ринальский генерал.

На мгновение мир остановился. И Делла не поняла, когда он восстановил движение. Она вскочила с кресла, почувствовав, как кровь отливает от лица.

Она знала, что Алина ежедневно пытают, но все равно не была готова услышать подобное.

– Ублюдок! Гребаный садист! – Делла металась из стороны в сторону, словно волчица в клетке, не переставая ругаться сквозь стиснутые зубы.

Лицо Мелины утратило всякий намек на игривость. Ее золотистые глаза стали жестокими и холодными. Она запустила пальцы в карман халата и вытащила украденные ключи от камеры.

Дьявол, а она хороша!

В голове Деллы тревожно загудел колокол.

Мелина ждала.

Делла тоже ждала, но чего?

– Останься здесь до поздней ночи, – первой нарушила она молчание, – а затем проберись в камеру к Алину. Не знаю как, но ты должна сделать так, чтобы он сотворил разрыв к Вратам Дьявола.

– Сомневаюсь, – ответила Мелина без привычного кокетства. – В этом ринальце совсем не осталось сил. Он будет долго восстанавливаться.

Делла мгновение молчала, глядя на девушку, с которой ее годами связывала только взаимная ненависть. Она подозревала, что у Мелины есть тайны, которые она хранит даже от себя самой.

Алин…

В сознании Деллы вихрем проносились мысли. Как долго еще Эмилиан будет забавляться и упиваться страданиями ринальского генерала? Она и сейчас видела, чем завершится его месть. Что бы ни случилось, родного брата он не убьет, поэтому сначала нужно позаботиться об Алине. Если им с Кэлом суждено остаться здесь, она должна спасти хотя бы друга.

Делла обуздала поток мыслей и сосредоточилась на шпионке напротив.

– Эмилиан не даст ему восстановиться. Алин очень силен, он справится. Тебе просто нужно напомнить ему об этом.

Кэллам все еще был возбужден. Он выгнал демоницу, и ему пришлось трижды ублажить себя, но нужного удовлетворения так и не получил.

Что за на хрен!

Да когда вообще такое было, чтобы сам принц Риналии выставлял за дверь женщину и прибегал к самоудовлетворению?

Едва в нем проснулись ринальские инстинкты, как плотский голод стал нестерпим. Но среди придворных всегда находилась девица, которая с радостью согревала королевскую постель. И зачастую не одна.

Однако сейчас он хотел только Деллу. Никакая другая женщина, тем более собственная рука не принесла бы разрядки.

Кэл задумчиво вглядывался в дно опустевшего бокала. С того самого момента, как они с братом оказались в преисподней, он день за днем пытался выстроить целостную картинку, но воспоминания наслаивались одно на другое и никак не складывались воедино.

Гребаное несоответствие сводило его с ума.

Хотя куда больше его сводили с ума слова Деллы. Он и правда почувствовал то, чего совсем не ожидал.

Оставшись в одиночестве, Кэл принялся размышлять над тревожными фактами. Он никогда не был глупцом и хорошо понимал, что теперь не может доверять даже самому себе. В чем-то Делла все же оказалась права: можно искалечить разум ринальца, но не его чувства. Такого брат явно не учел. И если Эмилиан в самом деле отважился на подобный шаг, это станет его величайшей ошибкой.

Воспоминания указывали, что у ринальских принцев не было друзей, только подданные. Но когда Делла упомянула Рию и Алина, внутри у Кэла разлилось странное тепло. Разум твердил, что полукровка – всего-навсего орудие, ключ к вратам преисподней и ничего более, а желание – порождение дьявольской метки. Лишь похоть, а не настоящее чувство.

Тогда почему его сердце пропускало удар от одной мысли о Делле?

Кэллам помнил каждый проведенный с ней миг, и голоса в голове уверенно нашептывали: все его слова – ложь, тщательно продуманный план. Он лгал, когда говорил Делле, что собирается закрыть врата преисподней, лгал, когда упоминал о брате, лгал, что начал питать к ней чувства…

Но так ли это?

Он налил в бокал немного вина и выпил залпом, едва ли ощущая вкус. Затем плеснул себе еще, сел в кресло у камина и стал вглядываться в адское пламя, отбрасывающее всюду яркие дрожащие отсветы. Кэл вспоминал, как совсем недавно ее нежная шея слегка дергалась от его прикосновений. Та самая шея, по которой странствовали его губы, язык и зубы и которую он отчаянно хотел попробовать на вкус…

В голове у него проносились смутные образы прошлого, усиливая порочные мысли. Кэллам до сих пор чувствовал, как она медленно выгибалась под его ладонями. Ее губы были такими пухлыми и соблазнительными, что он весь вечер не мог отвести от них глаз. А едва они коснулись его, как он вовсе лишился рассудка – от ее вкуса, жара и запаха. Мысли все до единой вылетели у него из головы, оставив одно лишь наслаждение.

Кэл позволил чему-то невыносимо прекрасному внутри вести его. Чувствам ли?

Но потом Делла воззвала к его воспоминаниям, и в голове словно сработал механизм, отрезвив его. Даже когда он пришел в себя, ему пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы отступить и не войти в ее влажное тепло, чего жаждали они оба. Кэллам отстранился прежде, чем пересек черту, после которой не смог бы остановиться.

Все это выходило за рамки обычного влечения, порождаемого дьявольской меткой.

Да, Делла пробуждала в нем чувства. Его собственные. Настолько сильные, что они накатывали опасными волнами и накрывали его с головой, утаскивая в бездну ада и выжигая разум.

Кэл поморщился, вспомнив, как прижимался к телу демоницы и какие стоны та издавала. Он намеренно пытался разжечь ревность Деллы – хотел заставить ее убраться прочь. Но в итоге сам едва не опьянел от ее истинных эмоций, скрытых глубоко внутри.

Делла отчаянно ревновала.

Проклятье!

Находиться рядом с ней было невыносимо.

Даже думать о ней невыносимо.

Как возможно чувствовать подобное, если разум говорит иное?

Но Кэл ничего не мог с собой поделать. В сознании одна за другой вспыхивали яркие картины минувшего вечера. Сладкая волна удовольствия накатывала и отступала, стоило вспомнить алчный блеск в ее глазах от того, что она научилась пользоваться его силой.

Улыбка скользнула по его губам. Какая волнующе бесподобная женщина!

И эта новая сторона Деллы его безмерно манила.

Он мог бы научить ее пользоваться кровавой магией, потому что сейчас она слишком концентрировалась, пропуская через себя силу, из-за чего поры на ее руках кровоточили. У Кэла поначалу было так же, пока он не овладел даром, познав каждый уголок своей сущности.

Он снова улыбнулся, вспомнив, как ему нравилось выводить из себя эту женщину, чувствовать исходящее от нее раздражение. В первые дни знакомства это стало его любимой игрой. Ему доставляло удовольствие смотреть, как от закипавшего внутри гнева сжимались ее маленькие кулачки и пульсировала вена на шее.

Несмотря на то что Делла всю свою жизнь прожила взаперти, она никогда не была серой мышкой. Она любила показывать зубки, огрызалась, и Кэлу нравился ее хищный оскал. И не только он.

Она была настоящей ринальской летучей мышкой. Дерзкой и храброй.

Однако его поразило еще и то, что Делла не проявила никаких внешних признаков эмоций ни в тронном зале, ни в его покоях. На нее это было совсем не похоже. Она казалась такой… властной. Делла в самом деле научилась управлять эмоциями. Весь вечер он не замечал на ее лице никаких изменений, лишь ощущал слабые отголоски неприязни, а потом сомнение с долей надежды. Но когда она поняла, кто он такой, вспыхнувшие в ней эмоции едва не сбили его с ног. Нежность, доверие… возбуждение, которое она никогда не могла – а теперь и не хотела – сдерживать. Оно, словно кровавый туман, обволакивало его тело и грозило расщепить на части.

За этой маленькой мышкой было интересно наблюдать, будто она – величайшая загадка, которую ему не терпелось разгадать. Делла была живой и по-настоящему ценила свободу. Немного взбалмошная и безрассудная. Завораживала своей красотой, дерзостью и упорством. Чего только стоит ее идея отправиться в пещеры к риньярам! Даже коренной риналец не отважился бы на такой шаг.

Что-то внутри него подсказывало: проведенное с Деллой время не было ни игрой, ни чистой воды притворством. Кэллам помнил запах ее кожи, вкус, каждый изгиб тела, звуки, которые она издавала, когда он брал ее. И он хотел еще.

Такая горячая. Отзывчивая. Дьявольски исключительная. Его.

Он помнил каждое ее прикосновение. Все до единого.

Представлял, как ее нежные ладони прикасаются к его телу, как пальцы скользят по пульсирующим линиям дара – сначала робко, но потом все увереннее.

Его глаза вдруг налились кровью. Стоило ему только подумать, что Делла будет точно так же дрожать в объятиях его близнеца, как Кэл ощутил жгучий укол ледяной первобытной ревности.

К Эмилиану… Брату, которому он только что мысленно вырвал сердце.

Кэллам тут же пресек кровожадные инстинкты, зародившиеся в голове. Нельзя заходить в эти двери. Ему надо абстрагироваться от ее вкуса и потока мыслей о ней.

Проклятье.

Он проклинал и самого себя, и Деллу.

Воспоминания говорили, что он всегда и во всем поддерживал брата, разделял его убеждения и взгляды на жизнь, однако внутренние инстинкты кричали, что это ложь. Кэла тошнило от самого себя, от поступков и мыслей. Воротило при виде трупов, которые они с Эмилем оставляли день за днем, иссушая их без остатка. Он ненавидел постоянное чувство голода, ненавидел кровь, вкус которой приносил наслаждение, но в то же время туманил рассудок.

Вот уже несколько дней, с тех пор как брат отлучился, Кэллам не кормился, чтобы его разум и мысли прояснились. Он понимал, что так надо, что так правильно, но голод казался нестерпимым. Из-за него Кэл едва не впился клыками в шею Деллы, не зная, что в тот момент было сильнее, желание овладеть ею или испить из ее вены.

Ее кровь была особенной, как самое эксклюзивное вино, ведь Делла соединила в себе сущности обоих народов. Ринальцы не могли пить золотую кровь мирийца – это был запретный плод. Но у Деллы она была красная… И риналец впервые за всю историю испробовал бы на вкус мирийца.

Совсем недавно, на обряде, ему уже довелось полакомиться ею. Но это было не то же самое. Заговоренная жрецом кровь вскипала и теряла изначальный аромат. А вот свежая, прямо из вены…

Кэл закинул ноги на подлокотник кресла и отхлебнул из бокала, по-прежнему не ощущая вкуса вина. Он сделал глоток. И еще один. Наконец долгожданная пелена начала медленно обволакивать его измученный разум.

Настроение становилось все мрачнее по мере того, как он обдумывал дальнейшие шаги, но ни один из них его не удовлетворял. Сейчас он не повторил бы прежних ошибок, если бы, конечно, помнил о них. А все благодаря дорогому братцу.

Кэл потратил не один век на то, чтобы стать тем, кого невозможно победить. Чье имя вселяло жителям Риналии страх за любое нарушение его воли. Каждое действие всегда проистекало из стратегии и приносило нужный результат. Как военный генерал, он продумывал каждый свой ход и грамотно распределял силы.

Может, брат и имел больше прав на все, но Кэллам не собирался быть лишь пешкой на его доске. Нутро кричало, что он не привык слепо подчиняться и исполнять приказы. Он сам их отдавал.

И дело было не только в чувствах к Делле. А в нем самом. Возможно, Кэл не помнил, кем он являлся в действительности, но знал, кем не хотел бы быть.

На что рассчитывал Эмилиан, позволяя ему видеться с Деллой? Неужели он и правда думал: если изо дня в день будет пичкать его кровью и искажать воспоминания, то это сотрет из сердца всех тех, кто был ему дорог? Или то была проверка в надежде убедиться, что его маленький эксперимент сработал?

Похоже, братец не понимал, с кем имел дело. Хорошо. Пусть и дальше не понимает. Кэлу это было на руку.

Он дал опасный обет, положившись лишь на внутреннее чутье. Он не станет слепо подчиняться. И плевать на древнюю клятву верности!

Кэллам откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и постарался выбросить из головы лишнее.

Тихий стук вернул его в реальность.

– Войдите.

Корнель замер в дверном проеме и быстро осмотрел комнату, задержав взгляд на столе, где совсем недавно Кэл с Деллой предавались страсти и под которым до сих пор валялся испорченный ужин – он выгнал служанку прежде, чем та успела навести порядок.

Корнель был правой рукой отца. Насколько известно Кэлу, самым его доверенным слугой и одним из древнейших демонов преисподней. Поэтому Дьявол оставил своего поверенного приглядывать за «детьми». И его явно не прельщало исполнять роль няньки и быть на побегушках у недавно прибывших принцев ада.

– Чего тебе, Корнель?

– Ваш брат… Он вернулся. Просит вас в тронный зал.

Кэллам кивнул, будто и так это знал.

Демон задержался в проеме.

– Что-то еще?

– Он весьма не в духе.

Замечательно. То, чего не хватало для завершения этого гребаного вечера.

В тронном зале стояла тишина. На темных мраморных стенах виднелись брызги свежей крови. Едва Кэл пересек порог, как демоны склонили головы, и у них, казалось, даже перехватило дыхание. Один из придворных с разодранной плотью и вырванным хребтом распластался на полу. Рядом валялись окровавленные органы, под которыми растекалась темно-бордовая лужица.

Очередной глупец, решивший задать брату вопрос.

Остальным демонам явно не хотелось стать следующим объектом гнева принца ада, хотя они совсем не походили на тех, кого можно легко запугать.

У помоста лежали обескровленные человеческие тела. Еще одним Эмилиан насыщался прямо сейчас, впившись в шею несчастного, как голодный зверь. Капли падали на его полуобнаженную грудь, пятная рубашку. Жертва дернулась в предсмертном рывке, но брат лишь глубже вонзил клыки, судорожно глотая стекающую ему в рот кровь.

Анаида была единственной, кого все устраивало. Она стояла в двух шагах от окровавленных останков и криво улыбалась. Подобная жестокость Эмилиана всегда возбуждала ее, и она явно предвкушала сегодняшнюю ночь. В последнюю их встречу демоница скакала на брате в этом самом зале прямо на троне.

Тишину внезапно пронзили вопли, доносившиеся откуда-то издалека, из-за стен тронного зала. Но Кэллам равнодушно перешагнул через трупы и остановился почти перед помостом.

– Ты небрежен, брат.

Эмилиан поднял голову и окинул его ледяным взглядом. Алые капли падали с острых клыков и стекали по его подбородку.

– Голоден?

– Нет. Я кормился недавно, – соврал Кэл, с трудом подавляя голод. Запах крови туманил разум, и он едва мог сосредоточиться.

Эмилиан внимательно изучал его, словно перед ним стоял не брат-близнец, а объект эксперимента, который внезапно начал давать сбой.

– Все прочь, – рявкнул старший принц на придворных. Голос его прозвучал негромко, но угрожающе прогрохотал сквозь тишину зала.

Эмилиан отпустил смертного, и тот рухнул неподвижной кучей на пол. Глаза несчастного так и остались распахнуты от боли и страха. Брат вытер рукавом рубашки окровавленные губы и, дождавшись, когда демоны покинут помещение, спросил:

– Как наша гостья?

Кэллам прислонился к колонне, скрестив руки на груди. Ему не понравился тон брата.

– Не хочу об этом говорить.

Сказанные слова не были ложью.

Он проверил внутренние стены, чтобы принц ада не уловил ни одной эмоции. Как и он сам, Эмилиан ощутил бы всплеск чувств, распознал бы всякий обман, именно поэтому Кэл и не хотел говорить.

Придурок-братец хищно улыбнулся.

Теперь Кэллам понимал, что всеми разговорами о Делле он пытался спровоцировать его, проверял верность.

– Мне плевать на твои желания. Я хочу знать о каждом ее слове, о каждой эмоции.

Кэл сохранил непроницаемое выражение лица.

Эмилиан ни за что не позволит ему вспомнить, какой Кэллам на самом деле. Он сделает это сам. Но ему потребуется время. Главное, всеми возможными способами избегать крови – ему не нужен затуманенный разум. Поэтому он снова принял облик самоуверенного бездушного принца.

– Ты вызвал меня только для того, чтобы докучать глупыми расспросами о полукровке? Или есть более серьезная причина? Смею предположить, визит на землю прошел неудачно.

– Ты даже не представляешь насколько. Небо вступило в игру раньше, чем рассчитывал отец. Он будет зол. – Голос брата, как и всегда, был тихим и непринужденным, но за его спокойным выражением скрывалась опасность. – Пойдем. Я кое-что тебе покажу.

Легким взмахом руки он открыл потайную дверь, расположенную с правой стороны от трона, и шагнул вперед.

Эмилиан часто упоминал отца, но Кэллам еще ни разу его не видел. Вопреки всем рассказам, что-то внутри подсказывало: он и не ждал этой встречи. Когда он спрашивал, почему король ада предстал только перед одним из сыновей, брат отвечал: «Увидев его, ты все поймешь. А ты еще не готов».

В центре потайного темного зала без окон стояла конструкция, напоминавшая чашу фонтана. Прямо над ней висели привязанные за лодыжки тела смертных – совсем еще молодые мужчины и женщины. На их шеях, запястьях и бедренных артериях виднелись глубокие надрезы. Тонкие струйки крови стекали вниз, медленно наполняя чашу.

При виде этого зрелища желчь обожгла горло Кэла. Его самообладание достигло поистине впечатляющей высоты, когда он заметил, что одна пара пыталась держаться за руки даже в предсмертной агонии. Он едва сдержался, чтобы не придушить брата в тот же момент. Но был вынужден терпеть.

Эмилиан вернул только малую часть его сил. Сейчас Кэл мог делать самые обычные бытовые вещи, но его кровавая магия, его дар ночи и огня – все осталось у старшего принца ада. Воспоминания твердили, что он добровольно отдал свои силы, чтобы «один Избранный» открыл врата преисподней. И хотя Эмилиан обещал вернуть их, Кэл понимал, что должен доказать преданность, если хотел заполучить силы назад.

Он снова взглянул на чашу и бездыханные тела над ней, стараясь не выказывать и тени эмоции, чтобы оградить себя от этого немыслимого зрелища. Братец явно затеял грязную игру, так что надо усмирить гнев, пока его снова не накачали кровью до беспамятства.

Хренов садист!

Кэл хорошо помнил времена, когда после смерти их возлюбленной Амелии замок был усеян трупами мужчин и женщин. Подобной жестокости не знала даже Риналия. Приемный отец, каким бы тираном ни был, всегда знал меру и не любил бардак и грязь. Но Эмилиан…

Кэллам же не возражал против такого поведения близнеца. Это его веселило. По крайней мере, так говорили воспоминания. Почему же сейчас все его нутро требовало схватить первый попавшийся клинок и заколоть брата? Конечно, это его не убьет, но боль он почувствует.

Кэллам поборол желание приблизиться к чаше и снять тела, заметив, как пристально на него смотрит Эмиль.

– Зачем все это? – Гнев вспыхнул прежде, чем Кэл успел подавить его. Он позволил себе несколько секунд сожаления, а затем его сердце снова ожесточилось и вернулась ясность мышления.

– Для передачи брачного клейма. Девушка должна очиститься от предыдущего брака, перед тем как стать моей.

– А очиститься она должна…

– Кровью. Девственной, разумеется.

Проклятый братец выглядел совершенно спокойным, даже довольным собой. И что-то подсказывало: он собирался забрать то, что принадлежит Кэлу. А он не желал делиться.

Пронзенный ревностью, он был готов поклясться, что Эмилиан испытывает схожее чувство, пусть и мимолетно. Брат тоже был связан дьявольской меткой с Деллой и хотел ее, но не более.

– Осторожнее. Ты ведь помнишь, кому принадлежит эта женщина? Помнишь, на каких условиях я позволил вам пожениться? – Эмиль пристально посмотрел на него. Намеренно провоцировал.

– Разумеется. Я все помню, – спокойно ответил Кэллам.

– Прекрасно. А то на мгновение мне показалось, что ты собираешься вонзить нож мне в сердце.

Брат растянул губы в хищном оскале, а затем, словно в ответ на мимолетную реакцию Кэла, вонзил пальцы в грудь одной из жертв и вырвал сердце. По его окровавленной руке потекли алые струйки. Крепко держа пульсирующий орган, он провел по нему языком и швырнул в чашу с кровью. Потом поднял бровь, будто ожидая, как его близнец поступит дальше.

В это мгновение Кэллам обрел ледяное спокойствие и абсолютное самообладание и, наконец, отчетливо увидел, кем был его брат. Бездушной оболочкой, которая ни секунды не сожалела о своих жестоких поступках. Судя по сиянию его глаз, он наслаждался насилием, принимал его как неотъемлемую часть жизни, а не вынужденную кару, что должна настигать их врагов.

Что бы Кэл ни сделал в прошлом, он наверняка взвесил все за и против и понял: Эмилиан не заслуживал шанса.

Как и сейчас.

Но пока Кэл не вернет себе силы, он будет играть любимую роль своего близнеца – коварного и жестокого злодея.

Ну что ж, братец. Да начнется игра.

– Ты уже утомил меня этим представлением. Чего ты хочешь? – Кэл опустил палец в чашу с кровью и облизал его, изо всех сил стараясь не глотать.

Эмилиан одарил его торжествующим взглядом и медленно направился к выходу.

– То, что ты умеешь лучше всего. Карать моих врагов.

Он не чувствовал своего тела. Оно превратилось в сплошной сгусток боли, которая просачивалась до костей и дальше, в самую глубь. Алин снова и снова отключался, не зная, прошло несколько часов или несколько дней.

Первое время он еще пытался считать, но быстро бросил это занятие – терялся во времени после особо продолжительных визитов Эмилиана, между одним всплеском боли и следующим. А когда не приходил он, в камеру наведывался подручный и избивал его до состояния кровавого месива. И этого демона, который с таким наслаждением истязал его плоть и ломал кости, Алин мысленно добавил к списку будущих жертв.

Во тьме подземелья стоял рокот. Слышались нескончаемые удары огненными плетьми по «особенным» пленникам Дьявола. Крики ужаса и мольбы о пощаде заполняли пространство древнего вместилища страданий и пыток.

Боль ни на секунду не проходила. Ему было тяжело дышать. Алин даже не пытался встать с холодных каменных плит и лежал на животе на том самом полу, куда все эти недели вытекала из его тела кровь. Он не мог пошевелить ногами, вспоминая, как ломались кости на спине.

Но Алин ни в коем случае не признавал поражения. Он давно научился терпеть кровь и боль. Им его не сломить.

Эмилиан знал это, злился от того, что не способен разрушить волю заклятого врага, но продолжал снова и снова истязать его.

Поэтому им нужна была Андрия. Его единственная слабость.

Гребаный псих не понимал, что все его действия были пустыми. Он сам был пустым. Лишь зеркальным отражением Кэла с поврежденной душой.

Алин не раз пытался испытать цепи на шее, которые не только душили его, но и, как выяснилось, блокировали любые попытки сотворить разрыв. Магический ошейник сковал его дар, а все усилия освободиться сопровождались новой болью.

Обычно ринальцы быстро восстанавливались, однако ему понадобится несколько дней, чтобы такие глубокие раны на спине затянулись, а кости срослись. Кроме того, без помощи целителя там останутся ужасные, уродливые шрамы. Но Алину было плевать. Главное, этот сукин сын не забрал сестру. В тот миг, когда Эмилиан начал избивать Андрию, он испытал боль в сто крат сильнее физической.

К счастью, король Виана спас ее. Дьявол побери, откуда у Николаса такая сила? Однако… все это было неважно. Важно лишь то, что теперь он сможет защитить Андрию, ведь Эмилиан не остановится, пока она не займет соседнюю камеру.

Больной ублюдок!

Алин не надеялся выбраться отсюда живым, но не допускал даже мысли, что сестра разделит его судьбу. Он несколько раз выругался про себя, а затем боль снова утянула его в темноту.

Очнулся он от того, что кто-то осторожно пытался привести его в чувство. До ушей доносился голос, которого он никак не мог здесь услышать, поэтому продолжил лежать, закрыв глаза, и ждать, пока сон изменится.

– Да очнись ты уже! У нас мало времени!

Маленькая, но крепкая ладонь ударила его по лицу, заставляя наконец разлепить веки. У него по-прежнему не получалось дышать. Боль обжигала легкие, поэтому Алин лишь судорожно глотнул воздух и сказал:

– Какого хрена?

– Прости, что пришлось ударить, тебе и без этого хватило. Но у нас действительно мало времени. Тебе нужно собраться.

В темноте показалась стройная фигурка, окутанная легким сиянием и облаченная в красивые женственные доспехи.

Он закашлялся кровью, и перед взором замелькали искры.

– Проклятье, похоже, раны серьезно воспалились, раз у меня начались галлюцинации. Мне мерещится, что капризная любовница Дарнила у меня в камере.

Девушка наклонила голову, и ее длинные светлые волосы рассыпались по плечам.

– Даже не знаю, что более обидно: то, что ты назвал меня капризной или любовницей, – проворковала она.

Сама гребаная невинность.

Видимо, заражение было серьезнее, чем думал Алин. Одурманенный болью, он опять закрыл глаза и понадеялся, что ринальская кровь справится с заразой.

– Да очнись ты, мать твою!

Его снова ударили по лицу. Еще сильнее. Малейшее движение отзывалось агонией в каждой части его искалеченного тела. Алин попытался пошевелиться, но конечности отказывались его слушаться. Он со стоном приподнял голову и уставился на мирийку.

– Ты и правда настоящая?

– Да, красавчик.

– Ты… здесь… – Он оглядел ее, насколько позволяло его положение, и вновь задержал взгляд на изящных золотистых доспехах.

Мелина выпрямилась и качнула белоснежными крыльями.

– Послушай, у меня сейчас нет времени объяснять. Делла пошла на большую жертву ради тебя и вашего принца, так что собери остатки сил и сотвори разрыв, или как там это у ринальцев называется.

– Что? Делла тоже здесь?

– Да. Ты вообще слышишь, о чем я говорю?

Алин стиснул челюсть и почувствовал, как натянулся застарелый тонкий шрам, рассекавший правую скулу. Мелина тут же перевела взгляд на его лицо. Он ненавидел свой изъян, но тот почему-то нравился ринальским девушкам. Видимо, не только им.

– Цепи блокируют дар, – хрипло сказал Алин.

Как же он скучал по огненному потоку, бурлящему в крови!

Мелина покрутила перед его носом ключами.

– Я подготовилась.

– Кто ты, на хрен, такая?

– Твой ангел-хранитель. А теперь, красавчик, помоги мне. – Она потянулась к его кандалам, но Алин еле-еле покрутил головой.

– Нет, подожди. Чтобы создать разрыв, нужен клинок из адского огня, а я сейчас в состоянии сотворить разве что искру. К тому же кости срастутся лишь через пару дней – только тогда я смогу двигаться. Сомневаюсь, что у тебя получится тащить меня на себе.

Мелина задумалась, будто пыталась решить, стоит ли раскрывать какой-то секрет, а потом сказала:

– Мой основной дар – преломлять свет, чтобы становиться невидимой. Однако очень давно я училась лечить. Чуда не обещаю, но, надеюсь, завтра ты сможешь встать. В общем, лежи и не двигайся.

– Очень смешно, – буркнул он.

Стиснув зубы, Алин послушно опустил голову и уткнулся лицом в пол, а через мгновение почувствовал приятное тепло. Оно было как бальзам на его израненную, изломанную спину. Затем по телу прокатилось легкое покалывание. И так длилось несколько минут.

От мирийки восхитительно пахло, вытесняя вечное зловоние подземелья. Он чуял сладковатые, иноземные нотки. Кажется, жасмин и какой-то цитрус. Алин надеялся, что металлический запах крови скроет от демонов посторонний аромат.

– Я думал, мирийские целители не могут использовать свет, кроме как в лечебных целях.

– Так и есть, но я не целитель. Я пыталась учиться врачеванию, но бросила, – ответила Мелина, и он почувствовал, что тепло исчезло. Девушка отстранилась. – Это все, на что я способна. Остальное должна доделать твоя ринальская кровь.

– Ты тот самый шпион Дарнила, – вместо «спасибо» сказал Алин.

– Ожидал кого-то менее симпатичного?

– Меня сложно удивить.

Мелина улыбнулась. Не той жеманной улыбкой, какую он видел у нее не раз. А искренней, в которой одновременно сочетались свет и необузданный нрав.

– Но ты удивлен.

Алин немного помолчал. Да, он был удивлен, но сейчас его не волновало, как и почему капризная любовница Дарнила оказалась знаменитым шпионом Мирита.

Повисла тяжелая тишина.

– Хочешь, посижу с тобой? – вдруг спросила Мелина, снова удивляя его.

Однако удивление было вызвано не предложением мирийки, а ее тоном. В нем не слышалось жалости, лишь понимание. И Алину это понравилось.

– Нет. Твой запах… Демоны почуют его. Тебе нельзя здесь долго оставаться, – прохрипел он. В горле пересохло, будто туда насыпали песка.

Мелина вдруг села на колени и отцепила от пояса небольшой золотистый бурдюк. Она молча приподняла его подбородок, чтобы влить в рот воду. Алин дернулся от обжигающего касания мирийки, но сейчас жажда оказалась гораздо сильнее неприязни к прикосновениям. Он не помнил, когда в последний раз пил, поэтому жадно глотал воду, чуть морщась от боли.

Дьявол побери… даже… глотать… больно…

– Я вернусь завтра ночью. Набирайся сил, генерал. Надеюсь, учитывая твои раны, демоны не заглянут к тебе в ближайшие пару дней.

Он бы на это не рассчитывал. Вскоре Эмилиан вновь примется его истязать.

Мелина поплелась к выходу. Ее силуэт начал сливаться с окружающим пространством. Несмотря на целительную силу, раны все равно невыносимо болели, а сознание туманилось. Но перед тем, как отключиться, Алин прошептал ей в темноту:

– Спасибо.

Мирийцы смотрели на него так, словно перед ними предстал небесный Творец, и только взгляд Дарнила удерживал их от того, чтобы не пасть на колени. Николас представлял, как выглядит со стороны. Наверное, он и сам ужаснулся бы при виде подобной силы. Внутри него до сих пор все гудело, ныли кости и жилы, а на его широко расправленных крыльях потрескивали молнии – сила требовала выхода. Ей было мало устроенного представления.

В сознании у него вспыхивали тысячи чужеродных мыслей и чувств. Они мелькали так быстро, что он не мог в них разобраться. Одна неясная вспышка сменялась другой. Однако перед внутренним взором стояла лишь темнота – никакого четкого образа. Ник тряхнул головой, пытаясь избавиться от клятого наваждения, и постарался сфокусировать взгляд на происходящем.

Андрия металась из стороны в сторону там, где еще недавно истекал кровью Алин, и смотрела на бордовые пятна, оставленные на месте жестокого истязания. В это мгновение она напоминала хищницу, у которой отняли детеныша. Ринальцы умели тщательно прятать свои чувства, но когда они их выпускали, столь мощная лавина могла раздавить их изнутри.

Ну еще бы. Этот хренов псих хлестал ее брата огненной плетью до полусмерти и переломал ему все кости.

Медленно, очень медленно Николас приблизился к Рие и положил ей на спину руку.

– Андрия?

– Он убьет его. В этот раз он в самом деле его убьет.

– Делла не допустит смерти Алина. Доверься ей. – Но Ник и сам не верил в свои слова, что уж говорить о Рие. Шансы на то, что за неделю Делла успеет вытащить Алина и вправить мозги Кэлу, были ничтожно малы.

И тут Андрия посмотрела на него. Действительно посмотрела на него и увидела молнии, собравшиеся вокруг его рук.

– Ты… Но как?

– Рия, я не все тебе рассказал.

Она невесело рассмеялась.

– Это я уже поняла.

– И что же ты поняла? – так же невесело усмехнулся Ник.

– Эмилиан исчез, почувствовав твою силу.

– Это плохо?

Рия нахмурилась, будто пыталась разгадать тайну, которая никак не хотела поддаваться.

– Он почувствовал силу самого могущественного существа во вселенной. Перворожденного архангела. И цена за такой дар будет соответствующей.

Дарнил вдруг кивнул, хотя и не имел отношения к их разговору.

– Я знаю, – просто ответил Ник. Не посмел сейчас соврать ей. Что еще он мог сказать? Андрия с самого начала поняла, что он солгал, заверив, будто ему ничего неизвестно о цене.

– И ты все равно согласился.

– У меня не было выбора.

В черных глазах Рии с красными прожилками промелькнула печаль, словно его слова навеяли на нее что-то еще.

– Выбор есть всегда.

«Но не в моем случае», – хотелось сказать ему.

На кону стояло все…

Эти тайны тяготили сердце Ника. Он сомневался, правильно ли поступил, поведав ей лишь часть истории. Он ведь мог рассказать и о своей жертве, и о том, что Творцы требуют убить Деллу.

Но что-то его останавливало. Стыд?

Андрия мрачно улыбнулась, словно услышала его молчаливый ответ. Николас всерьез подумал, что она вот-вот выдвинет острые клыки и вопьется ему в шею, только не для того, чтобы доставить удовольствие, а чтобы причинить боль.

В глубине души он даже ждал этого, хотел, чтобы она не сдерживала чувства с ним. Но Рия, по обыкновению, встала и молча пошла к отряду. В ее глазах Ник успел заметить все ту же печаль, но теперь там отражалось и ясное понимание. Огненным клинком она сотворила разрыв и так же молча исчезла в нем.

Дарнил кивнул мирийцам следовать за ней, пока проход не закрылся, а затем посмотрел на кучки пепла, которые еще недавно были демонами, и перевел взгляд на Николаса.

– Если вдруг ждешь, что я упаду перед тобой на колени… – Дарнил многозначительно кивнул на разрыв, и Ник, фыркнув, шагнул в проход.

Они с Рией стояли возле его загородного дома в Виане. Дарнил согласился, что им всем нужен день отдыха. Кроме того, Николас не собирался отвечать на вопросы мирийцев о том, каким образом он заполучил такую силу без помощи верховного жреца. Будто Ник знал это. Хоть и догадывался.

Он и сейчас находился в полной боевой готовности. Новая сила отточила его чувства так, что они стали острее любого адского клинка. Магия тонкими серебристыми паутинками молний потрескивала на коже. Все понимали: раз Эмилиану известно о силе перворожденного архангела, значит, в ближайшее время преисподняя сделает второй шаг.

Но пока что Нику просто хотелось привести себя в порядок и обсудить случившееся с Рией, а потом решить, как поступить дальше.

Однако советники уже ждали его возвращения. Главнокомандующий тут же передал отчет о расстановке вианских сил и их готовности отразить атаку преисподней. Подданные даже не догадывались, что их король сам стал оружием.

Спустя несколько часов Николас лежал в постели, всеми силами пытаясь утихомирить пульсирующие по жилам молнии, так и норовившие вырваться наружу. Рядом посапывал Эван, который, узнав о возвращении старшего брата, вприпрыжку примчался в его покои и забрался на кровать. Ник поглаживал его по коротким темным волосам, думая о том, как именно Эван – да и он сам – выжили в устроенном преисподней пожаре. Брат не помнил ужасов того дня, и Ник надеялся, что никогда не вспомнит.

– Все хорошо, – нашептывал он. – Обещаю, ты проживешь долгую и счастливую жизнь, которая у тебя и должна была быть.

Из раздумий его вырвал тихий стук в дверь.

В покои заглянула Андрия, одетая в синий вианский халат и со слегка влажными волосами. Ник прижал палец к губам, попросив не шуметь, и Рия осторожно легла рядом так, что Эван оказался между их телами. Ее лицо было воплощением спокойствия и уверенности – ни следа от той девушки, что недавно металась по окровавленной земле в поисках брата.

– Он еще так мал, – тихо сказала она, скользнув взглядом по маленьким плотно сложенным крыльям Эвана. – До сих пор не могу поверить, что ты его едва не потерял.

– Да, – выдохнул Ник, не в силах сказать больше.

Несколько мгновений они молчали. Золотистый свет от камина плясал на ее волосах. Их руки соприкоснулись, и он почувствовал, как ударил Рию слабым разрядом молнии. Она слегка вздрогнула, но не отодвинулась. Напротив, раскрыла ладонь и переплела их пальцы. У Ника пересохло во рту. Подобный столь искренний жест он видел впервые, и все его чувства требовали поддаться искушению: унести в другую комнату брата и остаться с Андрией наедине.

Николас понимал: она хочет услышать подробности о том, что случилось в храме, но спрашивать, а тем более требовать ответа, не станет. Поэтому он решил поделиться с ней сам:

– В Золотом храме мирийцев стены были исписаны символами на ангельском языке, тогда я видел лишь незнакомые слова… Но сейчас они ясно мелькают в памяти и складываются в историю.

– И о чем она? – тихо спросила Рия.

– Это очень древняя история о жизни двух братьев, – ответил он и мысленно добавил: «Тебе не понравится». – Изначально существовали два перворожденных архангела, два брата-близнеца. Один из них правил небесами, а другой был ему верной опорой и щитом. Однако со временем второй брат тоже возжелал править и по доброй воле покинул небеса. Он сотворил собственное королевство – подземный мир, создал демонов – слуг, которые следили за тем, чтобы души распределялись согласно установленным братьями правилам, и стал называться Дьяволом. Он сам выстроил путь к трону. Проходили века. Небо и преисподняя жили в мире и согласии. Но потом Дьявол стал все чаще покидать подземное королевство: насылал на землю страшные болезни, развращал людей, чтобы порочные души быстрее попадали в ад и увеличивали его могущество. Он был ненасытен.

Николас сделал паузу.

Рия выдохнула.

– Это так похоже на…

– Да, – перебил ее Ник. Они оба понимали, кого им напоминали эти близнецы. – Ни одному из перворожденных архангелов не суждено пребывать на вершине вечно. Вот и повелитель небес спустился на землю, решив прекратить бесчинства брата. Чтобы закрыть врата в преисподнюю, он отдал свою силу смертному, осознавая, что больше не сможет вернуться домой. Лишившись могущества, он сам стал обычным человеком. Но смертная оболочка не смогла сдержать душу архангела и вскоре погибла – ее просто разорвало.

Ответом ему было молчание Рии. Поэтому он продолжил:

– Но перворожденному архангелу не суждено оставаться павшим на веки вечные. В тех записях сказано, что его бессмертная душа не попала ни в ад, ни на небеса. Она была спрятана на земле.

– Почему? – спросила Андрия, погладив Эвана по голове, когда тот дернулся и что-то пробормотал во сне. От этого жеста в груди Ника разлилось тепло.

– Там не написано. Но мне кажется, я знаю, что стало с его душой.

Эмилиан говорил о каком-то обмане небесных Творцов. Едва коснувшись останков смертного, Николас почувствовал, как нечто древнее и могущественное взвилось у него внутри. И ему пришлось признать правду, к которой никто из них не был готов.

Его предупреждали: в этом мире ничто не происходит по воле случая. Все давно предрешено.

– Думаешь, в Золотом лесу мирийцев была спрятана не только сила архангела? – спросила Рия, словно прекрасно поняла, что он хотел сказать.

Ник кивнул, пытаясь справиться с тяжестью в груди и охватившей его тревогой.

– Я вот рассказываю тебе о том, что прочитал на стенах храма, а в памяти тем временем мелькают воспоминания… И они не мои, Рия. Лишь короткие вспышки, но…

Андрия часто задышала, несколько раз сжала пальцы, и он заметил, как на ладонях остались следы ногтей. Она склонила голову, словно показывая, что все понимает. Но больше ничего не сказала.

Николас тоже умолчал о том, что знает, о какой его жертве шла речь. Чтобы запечатать врата преисподней, ему придется пожертвовать своей душой. Что с ней случится потом, он не представлял, но догадывался: в его теле останется душа архангела.

Наследник Алана Вианорта, рожденный от ангелов, но имевший красную кровь, – единственный мог удержать в себе первозданную силу, которая сделает его бессмертным. Повелитель небес возродится в теле Николаса и вернется домой.

Ник оказался просто сосудом, который вобрал в себя сначала силу архангела, а затем и его душу. И в этом теле останется лишь один.

– Рия, могу я тебя кое о чем попросить? – спросил Николас, с каждой секундой все сильнее ощущая груз наследия династии Вианортов.

Андрия быстро перевела на него взгляд жестких глаз и наморщила лоб.

– Конечно.

– Если я не смогу вернуться…

– Не говори так.

– Не перебивай, пожалуйста. – У него дрогнуло горло, будто он поперхнулся еще невысказанными словами. – Если я не смогу вернуться, пообещай позаботиться об Эване. У него больше никого не осталось. Советники Виана вцепятся в него мертвой хваткой, захотят сделать своей марионеткой. Обещай, что не допустишь этого. Брат должен вырасти сильным, а не стать орудием ни в чьих руках.

– Обещаю. Но и ты поклянись мне, что сделаешь все возможное, чтобы мне не пришлось выполнить обещание. – Это прозвучало скорее как угроза, чем просьба.

Николас должен выжить. Другие варианты его демонесса просто отказывалась принимать.

Он выдержал ее взгляд, чтобы она не усомнилась в искренности его следующих слов.

– Клянусь тебе, Рия.

Обещание повисло в воздухе. Это было опасно.

Ник не должен ничего обещать. Не должен хотеть этой жизни с Рией.

– Скажи сейчас. Без утайки и лжи. Мне надо знать, – вдруг произнес он. Ник старался, чтобы его голос прозвучал мягко, но он вышел слишком грубым и требовательным даже для его собственных ушей.

Андрия вопросительно подняла брови.

– Неужели моя короткая жизнь тебя настолько пугала? – спросил он уже мягче.

Николас всегда знал, что делает. Понимал: Рия останется такой же молодой и красивой, как в первый день их встречи, а он состарится и умрет.

Она долго молчала.

– В том-то и дело, что совсем не пугала, – наконец ответила она. – Меня пугало, как легко ты был готов отречься от всего, соединить судьбу с бессмертной и прослыть безродным королем. Ты прожил бы короткую жизнь, а что после нее осталось? Демон на троне Виана? Вот и все твое наследие. Вианцы шли за тобой. Ты вдохновлял их. А если бы их король решил взять в жены ринальку, от него бы все отвернулись. Я знала, как ты любишь свое королевство, как предан народу, поэтому не хотела ставить тебя перед выбором.

Ник глотнул воздуха. Потом еще раз.

– В наших жилах течет красная кровь. Наш союз не был бы проклят.

– Потому что так написано в гребаном дневнике неизвестного? «Союз ангела и демона вовсе не проклят: золотая и красная кровь попросту несовместимы»? – невесело усмехнулась Андрия. – Это лишь теория. Что, если дело не в самой крови, а в том, что в тебе есть частица ангельской силы, а во мне дьявольской? Что, если дело в нашей сути? Ты был готов рискнуть своим будущим, но я не хотела жертвовать твоим. И не собиралась смотреть, как ты принимаешь судьбоносное решение, руководствуясь одним лишь желанием.

Николас поморщился.

Да, он сам принял такое решение. У него было и время, и возможность подумать о том, чего он желал больше всего в жизни. Он бы выбрал Рию, и будь прокляты последствия. Вспомнив свою прошлую беспечность, Ник фыркнул. Он знал, что Рия права. Понял это после ее отказа, хоть и не сразу.

Как бы то ни было, больше ему не доведется выбирать судьбу. Все решено за него. Причем уже давно.

– Это было не тебе решать, – бросил он, не утруждая себя учтивостью.

– Но я решила. Пусть каждый день и жалела об этом. Мы вместе работали и сражались, спорили и ненавидели друг друга. Я желала тебя, даже когда не хотела этого. Потому что с тобой мне не нужно было притворяться, постоянно быть сильной. С тобой я могу быть собой. Ты пробуждал во мне жизнь, заставлял чувствовать. Ты должен знать: все было взаимным.

То, как Рия смотрела на него сейчас, было смертоноснее любого клинка. Ник так долго мечтал увидеть этот взгляд.

Год за годом они шагали по тонкой грани страсти и любви, бесспорно, получая от этого несравненное удовольствие. Но их чувства, подобно яду, просачивались все глубже и поражали жизненно важные части у них внутри. Николас уже не помнил, кто первым начал эту игру – возможно, они оба. Сладкая отрава окутывала их сердца, и все же Андрия умудрялась выскальзывать из его постели быстрее, чем яд мог бы поглотить их и уничтожить. Ник не думал отступать, упорно и расчетливо делал следующий ход. Рия же то шла навстречу, то отстранялась и наблюдала, что он предпримет дальше, каждый раз давая понять: доступ к ее сердцу закрыт.

Эта странная игра возбуждала их обоих, и не только в телесных отношениях. В какой-то момент он захотел большего, чем ее бесподобное тело, о котором он знал все. Запомнил каждое место, каждое движение, от которого она дрожала, запечатлел в памяти каждый уголок ее кожи, каждую милую родинку. Он любил пересчитывать их, словно редкие звезды на небе, выводя их контуры губами и языком.

Да, эта демонесса стала для него запретным желанием, гребаной потребностью. Наградой, которую ему, возможно, никогда не суждено получить.

И он был готов снова сгореть в адском пламени, потерять крылья ради одного призрачного шанса услышать слова ее любви прежде, чем его тело навсегда лишится души.

Рия уже сказала достаточно, так почему ему было важно услышать главное?

Будто прочитав его мысли, она вновь коснулась руки.

– Все эти годы ты пытался доказать, что достоин меня. Но проблема в том, что это я была недостойна тебя.

– Рия…

Николас позволил себе немного полюбоваться демонессой. Она выглядела так же пугающе прекрасно, как и ринальская луна во всем ее таинственном великолепии. Он уже хотел прикоснуться к ней в ответ, но внезапно в памяти вспыхнуло то, что не являлось частью его жизни. Воспоминание. Чужое. Он словно оказался в двух местах одновременно.

Архангел стоял на берегу горной реки, прямо посреди первозданной природной красоты, где его мысли обрели свободу, а тело сбросило тяготы вселенной. Всего на миг…

Ведь ауру этого места нельзя было ни с чем спутать.

Его взор упал на выступающую скалу, омываемую мощным течением. Воды реки золотились под солнечным светом, магически притягивая к себе смертных и одновременно вселяя ужас. Сам воздух навеивал бессилие, тоску и горечь в души тех, кто еще был способен что-то чувствовать.

Брат учуял его появление довольно быстро. Как же иначе. Даже сейчас они оставались двумя половинками одного целого.

– Покажись, младший брат. Ты всегда любил прятаться в тени, пока не захотел из нее выйти.

– Мы близнецы. Ты всегда любил забывать об этом немаловажном факте.

Он был младше всего на несколько минут и не любил, когда ему об этом напоминали.

Перед архангелом наконец возник его близнец, хотя теперь их внешность несколько отличалась. Черты их лиц по-прежнему были одинаковыми, но волосы брата из золотистых стали темными, а глаза – красными на грани с черным.

– Ты спустился на землю, братец. Зачем? – В словах Дьявола ощущалась многовековая ненависть вперемешку с разочарованием.

Архангел качнул белоснежными крыльями. Один их размах устрашал. Перья трепетали на легком ветру, и их приятно омывал теплый переливчатый свет солнца.

– Зачем ты прячешь крылья? Ангелам не пристало так поступать. – Он прищурился и окинул Дьявола оценивающим взглядом.

Ходили слухи, что брат изменил не только внешность, но и свои крылья. Он был исключительно хитер и никогда ничего не делал просто так.

– Я больше не ангел.

– Как бы ты себя ни менял, ты – перворожденный архангел, Аурелион. Вспомни, что значит твое имя.

Красные глаза брата засверкали, словно два кровавых рубина.

– Я давно не отзываюсь на это имя. Больше не смей использовать его при мне.

Аурелион… Данное ему имя означало «золотой», ведь свет перворожденного архангела был столь велик, что даже старший близнец мерк в его сиянии. Но свет этот давным-давно иссяк. Поблек во тьме и крови.

Силой повелителя небес всегда была стихия. Это единственное, что их с братом отличало друг от друга.

– А ты помнишь, что значит твое имя, братец? Ты и сам свернул с пути истинного. Выбрал войну, а не мир, как я предпочел свету – тень. – Губы Дьявола скривились в жестокой полуулыбке, холодной, как бушующие внизу воды горной реки.

– Только потому, что ты меня вынудил. Даю тебе последний шанс, Аурелион. Поклянись больше не подниматься на землю, и я вернусь на истинный путь…

Дьявол мрачно рассмеялся. Даже когда он затих, его широкие плечи словно продолжали трястись от беззвучного смеха.

– Я ничего тебе не должен, брат.

Ответ не застал архангела врасплох. Хотя в глубине души он надеялся, что где-то там, внутри, еще остался его младший брат – перворожденный архангел, отмеченный светом.

– Запомни: я давал тебе шанс…

Андрия позвала его по имени, возвращая в реальность. Николас почувствовал себя так, будто потерялся в чужих воспоминаниях.

Она крепче сжала его ладонь и снова прошептала:

– Ник?

Он внимательно обдумывал следующие слова, потому что понятия не имел, как такое вообще возможно.

– Рия, я знаю истинное имя Дьявола.

Более того, Нику было очень хорошо знакомо его лицо…

– Должна признать, даже после пыток генерал выглядит дьявольски привлекательно. Ну, знаешь, слегка спутанные волосы, будто он…

Делла бросила на нее убийственный взгляд.

Мелина сидела за столом у окна и с большим аппетитом поглощала завтрак, предусмотрительно не прикасаясь к любимой выпечке Деллы. Даже здесь ее наблюдательность поражала.

– Хватит. Давай серьезно.

Мелина отодвинула поднос и откинулась на спинку кресла. Вся ее показная надменность, как и легкомыслие, разом исчезли, а голос стал более резким:

– Генерал очень плох. Но он молодец, держится…

– Насколько плох?

– Не знаю, откуда его приволокли… Я видела, когда Дарнила избивали световыми плетьми, но то, что сделали с Алином… Чем бы его ни били, это переломало ему весь позвоночник, а его спина… Это месиво из плоти и раздробленных костей. Благо ринальцы умеют убирать крылья, иначе их было бы не спасти.

Деллу охватило мерзкое чувство, ощущение первобытного ужаса, от которого ее мгновенно затошнило и выпитый за утро чай поднялся к горлу.

Каждый раз, когда говорила о Дарниле, Мелина будто превращалась в другую личность. И, казалось, это было связано не только с ее чувствами к нему. Их явно объединяла какая-то история, подробности которой Делла вряд ли когда-то узнает. Как и Мелина никогда не обмолвится вслух о том, что последствия кошмарных пыток Дарнила будут еще долго преследовать ее во снах.

– Я частично срастила позвоночник твоего генерала… – продолжила Мелина, но Делла, удивленно приподняв брови, перебила ее:

– Подожди-ка, ты умеешь лечить?

– Немного. Но моих навыков недостаточно. Ринальцы быстро регенерируют. Поэтому я посплю пару часов, чтобы набраться сил, и снова наведаюсь к нему, иначе кости срастутся неправильно.

Делла чувствовала себя в огромном долгу перед мирийской шпионкой. Но чтобы высказать это вслух, понадобится гораздо больше силы воли, чем у нее есть сейчас, и столько же времени.

– Спасибо. Я рада, что ты здесь, – только и смогла произнести Делла.

– Повторюсь, это не ради тебя, – ответила Мелина, разглядывая крошки на столе.

– Знаю. Ты помогаешь по просьбе Дарнила, но я все равно тебе благодарна.

Конечно, она делала все это ради Дарнила, но что-то подсказывало, что Мелину влекло к Алину, и дело было явно не в физическом влечении, как бы она ни хорохорилась. Она словно видела в нем родственную душу, и Делла не понимала почему.

– Я буду навещать генерала каждые два часа. Если в какой-то момент не вернусь, значит, он смог сотворить разрыв.

– Как я пойму, что вы выбрались? – Делла взглянула на поднос с едой, и ее снова затошнило от одной мысли о том, что их план провалится и что Эмилиан сделает с ее соратниками, если они попадутся…

Мелина задумалась.

– Я оставлю на кровати это. – Она взмахнула изящной рукой, показывая золотой браслет. – А теперь запри дверь и не мешай мне спать.

Мелина перебралась на кровать и без стеснения скинула халат, оставшись в одной откровенной сорочке. Она не стала укрываться одеялом – здесь и без того было очень жарко. Теперь Делле нужно было хотя бы пару часов караулить ее сон и следить за дверью, потому что во сне мирийская шпионка не могла поддерживать невидимость.

Один день позади.

Осталось шесть дней, чтобы пробиться через паутину лжи в разуме Кэла…

Шесть дней до того, как это место станет ее новой тюрьмой.

Спустя несколько часов в покои Деллы заглянул Корнель и передал ей запечатанный лист пергамента. На печати было изображено реалистичное человеческое сердце, с которого стекала кровь, – герб дома Дьявола. Практически такой же герб был у короля Риналии, за исключением того, что сердце там пронзал огненный кинжал.

Она сорвала печать и прочитала послание:

Если в преисподней Деллу ждал Кэл, значит, ей только предстояло встретиться с настоящим Эмилианом. Она почувствовала нарастающее волнение, но никак этого не показала.

– Мне стоит ждать подвоха?

– Это ад. Разумеется, тебе стоит ждать подвоха. – Корнель прошел мимо, небрежно уселся в черное бархатное кресло и снова окинул внимательным взглядом комнату. Неужели он учуял запах Мелины?

Корнель рассказал все, что узнал от Эмилиана о его пребывании у Золотого леса. Благо тот ничего не скрывал от правой руки Дьявола.

О столь высоком статусе демона Делла тоже услышала всего несколько минут назад, и это только усилило тревогу. Зачем правой руке Дьявола помогать ей?

Она не желала быть обязанной одному из самых древних демонов преисподней, поскольку понимала, что помогал он явно не безвозмездно. Однако обстоятельства вынуждали ее рискнуть, ведь ставки были слишком высоки. На кону стояли судьбы ее близких, и она была готова на все, чтобы спасти их. Сейчас не время строить из себя героя и самостоятельно искать выход из положения.

Взгляд Корнеля потемнел, словно он прочитал мысли Деллы.

– Эмилиан бесконтролен, – сказал он, видимо, решив рассеять ее сомнения. – Он не прислушивается даже к доверенным лицам Дьявола. Его безумие вредит устоявшимся правилам, а это может спровоцировать внутренний конфликт двора. Поверь, Дьявол жесток. Но он умен, хитер и знает, когда и как стоит злоупотреблять властью. Есть правила, которые даже он соблюдает в каждом кругу ада, иначе начнется анархия.

Делла слышала, что правой руке Дьявола пришлось разбираться с телами придворных и смертных, оставленных в тронном зале. То есть прибирать за Эмилианом. Неудивительно, что Корнель был не в духе.

Однако было кое-что еще, что позволяло ей чувствовать себя в его обществе в относительной безопасности. Корнель походил на демона, который любил потакать своим страстям. Он умел получать удовольствие и доставлять его другим. Но вот к Делле, казалось, не испытывал и намека на влечение. Значит, его интересовало лишь их соглашение. Багаж знаний и сила этого демона делали его опасным противником. Так кто же он? Друг, враг или ни то ни другое? Она была нужна, пока выгодна ему.

Делла еще раз прокрутила в голове его слова, и тут ее осенило.

– Вы сказали, Эмилиан столкнулся с королем Виана у опушки Золотого леса. Путь туда и обратно занял бы у Николаса не меньше четырех дней, но в аду я пробыла только один.

– Время в поднебесном мире идет иначе, нежели в подземном, – ответил Корнель так небрежно, словно время для него ничего не значило. – Твое счастье, что Дьявол покинул ад и разница во времени оказалась несущественной. Обычно один день здесь равен сотням лет на земле и наоборот. Как пожелает Дьявол.

– Я дала Николасу лишь неделю! – ужаснулась Делла. Она совсем не подумала о том, что время в преисподней подчиняется другим законам, и постаралась взять эмоции под контроль, чтобы найти решение. Ей нельзя поддаваться панике.

– Я могу отправить послание королю Виана. Если ты позволишь. Подобное не составит для меня труда.

Делла помнила о других посланиях «неизвестного» и кивнула. В поднебесном мире могло пройти намного больше времени, чем они с Ником договаривались, но ей оно было необходимо. Она не посмела бы сдаться, толком не попытавшись. Не привыкла опускать руки и трусливо жаться к стенам. Много лет она боролась, даже сознавая бессмысленность своих попыток.

До ритуала кровавого пробуждения оставалось чуть меньше дня, и она не могла тратить ни минуты напрасно. И теперь, когда она обрела нового союзника, у нее возникла идея.

– Вам известно, где Эмилиан держит наших с Кэлом риньяров?

Демон кивнул.

– Сможете привести туда Кэллама так, чтобы не узнал Эмилиан?

Он снова кивнул и добавил:

– Башня под усиленной охраной.

Это был не вопрос, но она все равно ответила:

– Просто скажите, как туда добраться. Остальное моя забота.

Делла не стала вдаваться в подробности, а Корнель и не настаивал. Однако ей не понравилось, что он опять впился взглядом в то место, где несколько минут назад сидела Мелина.

Демон странно скривил уголок губ.

– К слову, по другую сторону вулкана есть сооружения, известные как кровавые менгиры. Говорят, там находится первооснова всего сущего в аду. – Явно заметив вопрос на ее лице, он добавил: – Простым языком, менгиры – это огромные каменные глыбы, которые…

– Я знаю, что такое менгиры. Я читаю книги, – огрызнулась Делла. Ее удивление было вызвано другим.

Корнель вновь едва заметно улыбнулся и поднялся с кресла.

– Советую наведаться с принцем в те места. Уверен, там ты многое сможешь для себя прояснить.

Он направился к выходу, а Делла лишь громко фыркнула. Как же легко демон раскусил ее намерения и то, почему она решила привести Кэла к риньярам.

Прежде чем вновь отправиться к Алину, Мелина помогла Делле пробраться в указанное Корнелем место. Если демон говорил правду, то риньяров держали в западной башне замка на отрытой площадке. Он достаточно подробно описал дорогу и не забыл упомянуть про караул у дверей. Делла заверила, что справится с этим, и Корнель не стал приставать с расспросами.

Они с Мелиной шли по темному проходу, стараясь бесшумно ступать по блестяще-черным мраморным плитам. Коридоры дьявольского замка с высокими сводчатыми потолками были выдержаны в том же элегантном мрачном стиле, что и в замке Риналии. Они словно стремились одновременно восхищать и устрашать своим величием.

Подобно королю Риналии, Дьяволу было не чуждо искусство, о чем говорили гобелены и клинки различных форм на стенах, а также мраморные статуи ангелов, демонов и неведомых адских тварей, исторгающих огонь. Скульптуры походили на дремлющих существ – настолько они были реалистичны. Они блистали в тусклом алом свете, как в кошмарном сне. Мелина даже скользнула пальцами по ним, будто желая убедиться, что статуи на самом деле не живые.

Все эти удивительно детализированные росписи на потолке и скульптуры напоминали музей, пусть даже самый мрачный. И в таких местах, где хранились предметы искусства со всего мира, Делла никогда раньше не бывала, но всегда хотела.

Она поймала себя на том, что в каждой тени дьявольского замка невольно ищет глазами Кэла. Интересно, удалось ли Корнелю передать послание?

Чем дальше они продвигались в гнетущей тишине, тем медленнее становился их шаг.

– Как ты собираешься избавиться от стражи? – тихо спросила Мелина, посмотрев по сторонам. На протяжении всего пути она, казалось, вбирала в себя все, что видела вокруг, запоминала каждую деталь, чтобы быстро вернуться обратно.

Делла шикнула, велев ей замолчать.

Свернув в следующий коридор, они наконец остановились у арочной двери. По обе стороны от нее стояли стражники – единственная преграда на пути к риньярам, к частичке ее души. Внутри нее пробудилось неприятное темное чувство, которое она не любила выпускать наружу и вообще признавать его существование. Оно скреблось под кожей, будто дикий зверь, готовый разорвать любую преграду.

Она обратилась к силе, что кипела в крови и струилась по венам, устремляясь к ладоням, чтобы излиться наружу. Делла стирала все границы и нормы морали, взывая к чужому дару и наблюдая, как к стражникам с разных сторон подступает кровавый туман. Словно десятками змей, он вился по ногам демонов и забирался все выше. Щупальца влезали в рты, ноздри, уши, даже глаза. Тела стражников содрогались в конвульсиях, а изо рта текла кровавая пена. Мгновение – и они бездыханные лежали на мраморном полу.

Делла отрешенно смотрела, как менялись их тела, как расщеплялась плоть до самых костей, а глаза проваливались в глазницы. Раньше ее ужасала сила Кэла. Но не сейчас. Может быть, потому, что эта сила стала частью ее.

Несколько секунд все вокруг было пугающе тихим и неподвижным, включая Деллу и ее спутницу.

– Хм… Не знала, что ты так умеешь. – Мелина уставилась не на тела демонов, а на мелкие брызги кроваво-красного цвета, запятнавшие блестящую поверхность плитки.

– Я полагала, Дарнил все тебе рассказывает.

– Почти все, – поправила та.

Делла не ощущала никаких эмоций. У нее даже поры не кровоточили во время использования дара. На несколько секунд она подумала, что настоящий Кэл сейчас гордился бы ей.

Она снова перевела взгляд на Мелину. Та ничего не сказала о мертвых демонах, которые лежали у их ног. У нее на лице не отражалось ни страха, ни отвращения. Лишь понимание.

– Спасибо, Мелина, дальше я сама. Помоги Алину и… Удачи вам обоим.

– Тебе тоже, Делла. Верни своего принца.

Прозвучало как прощание. Они обе не знали, удастся ли Алину сегодня сотворить разрыв, но что-то подсказывало, что они больше не увидятся. По крайней мере, здесь.

Делла бросила взгляд на лестницу, а когда повернулась обратно, Мелины уже и след простыл. Почему-то стало тревожно и одиноко. Конечно, открывшееся положение фаворитки Дарнила не перечеркнуло годы неприязни, но Делла предпочла бы находиться в аду с тем, на кого хоть немного могла положиться.

Делла перешагнула через тела стражников, даже не взглянув на них. Она просто не была способна сочувствовать демонам, что преграждали путь к частичке ее души.

Она долго поднималась по узкой лестнице, пока та не вывела ее на открытую площадку дьявольского замка. Красный свет неприятно ударил в лицо, и Делла прикрылась ладонью. Если не знать, что сейчас утро, можно было легко потерять представление о времени.

Дождавшись, когда глаза привыкнут к свету луны, она осмотрела окрестности. Благодаря ринальскому наследию, зрение у нее было намного острее, чем у обычных людей и даже мирийцев.

Как и ожидалось, строение стояло на горе, и отсюда открывался вид на адскую пустошь, которая, казалось, простиралась во все стороны до бесконечности. Вероятно, так и было. Подземный мир не имел ни начала, ни конца. Это была сплошная адская петля.

Повсюду струился туман, точнее дым, и кружили хлопья пепла, которые по-прежнему не смели касаться проклятой земли. В небе виднелось адское светило – кровавая луна. Стояла невыносимая жара, но Делла полагала, что демоны преисподней невосприимчивы к любым температурам. Атмосфера вокруг душила, словно сам воздух хотел впиться в ее шею руками и похитить последний вдох.

Едва Делла успела толком оглядеться, как услышала знакомые щелкающие звуки, и ее сердце екнуло.

Гребаный ублюдок!

Эмилиан посадил Ами и Гэврила в отдельные клетки!

Существа, привыкшие летать, были заперты в узком тесном пространстве. Еще одна извращенная пытка.

Делла подбежала к клетке и, вцепившись пальцами в решетку, опустилась перед ней на колени. Ами тут же припала когтями крыльев к металлическим прутьям, издав самый пронзительный звук, который когда-либо доводилось слышать.

– Ами, хвала Творцам, ты жива! Ты в порядке?

В ответ Ами начала яростно перебирать когтями металлические прутья, умоляя ее выпустить. На шее у нее был ошейник, словно она дикое зверье. Наверное, именно такие магические кандалы Мелина видела на Алине.

Делла вдруг почувствовала отчаяние риньяра, как свое собственное. Крики отзывались эхом внутри нее и отдавали болью, будто сотни игл пронзали сердце.

– Успокойся, пожалуйста. Я освобожу тебя, освобожу вас.

Ами попыталась взмахнуть крыльями, но тесная клетка не позволяла. Тогда она стихла и опустила взгляд на свой живот.

– Я знаю, милая. С малышом все будет хорошо. Обещаю. – По щеками Деллы катились слезы, хоть она и поклялась себе больше никогда не плакать. Но это другое…

Она понимала, что все инстинкты риньяра сейчас направлены на то, чтобы защитить свое дитя. Однако Ами смотрела на нее так, словно пыталась донести: «Я верю тебе». Делла протянула руку и погладила мягкую темно-коричневую шерстку на шее, и когда Ами привычно заурчала, из груди Деллы вырвался всхлип:

– Я так скучала по тебе.

Между лопатками внезапно потеплело. Затем она почувствовала у себя за спиной крылья, и слезы полились еще сильнее. Делле хотелось расправить их и взмыть высоко в небо, оставив преисподнюю позади, но она не могла.

Вместо этого повернулась к Гэврилу, и тот дернулся, клацнув острыми зубами. Он даже к хозяйке опасался подпускать свою пару, которая носила его дитя.

– Я не наврежу ей, – сказала Делла, и Гэврил снова предупреждающе клацнул клыками. Неудивительно. Если бы любого риньяра заперли в тесной клетке, не позволявшей расправить крылья, тот тоже бы на всех кидался. – Кэл не бросал тебя. Он вернется к нам: к тебе, ко мне, к своему народу…

Гэврил настороженно смотрел на нее огромными красными глазами, но потом словно понял смысл ее слов, расслабился и припал к решетке. Риньяры были сильными, не знающими страха созданиями, и видеть их отчаяние – адски больно.

Они сидели молча, пока на лестнице не послышались шаги. «Гость» даже не пытался двигаться бесшумно, давая знать о своем приближении.

Дверь на площадку распахнулась, и в тусклом свете появился Кэл. Он бросил на Деллу ледяной взгляд и провел рукой по идеально уложенным волосам, так что темная прядь упала на лоб. Его бордовая рубашка была полностью распахнута, а кожаные штаны спущены на бедрах столь низко, что за подобные преступления в аду должна быть отдельная пытка. Кэл выглядел так, будто Корнель выдернул его из постели несколько минут назад.

– Твоих рук дело? Тела стражников внизу?

– Да.

– Значит, ты теперь свободно пользуешься нашей силой. – В его голосе не слышалось осуждения, лишь интерес. Он явно не видел ничего порочного в содеянном и в том, что Делла ничуть не раскаивалась.

Ведь настоящий Кэл уничтожил бы любые преграды, что стояли на пути к его близким.

– Да. – Делла выпрямилась и взглянула на него, словно на одну из боковых колонн на площадке. Она никак не показывала, что вчера вечером готова была отдаться ему прямо на обеденном столе.

Ледяной взгляд Кэла ожесточился. Он осмотрелся и наконец сказал:

– Я получил записку. Что хотела?

Делла проигнорировала явную издевку в его тоне и схватилась за металлические прутья клетки. Риньяры вновь издали сдавленные звуки, которые только глубже вогнали иглы, уже застрявшие у нее в сердце.

– Ты знал?

– О чем?

– О том, что наши риньяры сидят в клетках.

– Да. – Кэл нахмурился, а затем с явным подозрением обвел взглядом площадку, будто не верил, что это было основной причиной его появления здесь.

Делла наблюдала, как он изучает место и риньяров, и ее осуждающий взгляд уперся в равнодушное лицо без намека на раскаяние. Она хорошо помнила, что испытывали ринальцы, когда калечили их риньяров. И хотя телесные раны Гэврилу подлатали, Кэл должен был ощутить его душевные муки.

Или теперь он попросту не способен испытывать какие-то чувства.

Кэллам стал более опасен. Он запросто мог манипулировать ею, показывая именно то, что Делла стремилась увидеть в муже. Это злило, но она не могла перестать смотреть на него.

– Выпусти их! – По ее щеке скатилась еще одна слеза, и Кэл проследил за тем, как та упала на пол. Делла проклинала себя за то, что не успела вытереть заплаканное лицо до его прихода. Пусть она и знала: эти слезы не были проявлением слабости. – Риньяры не могут сидеть в клетках. Их крылья…

Кэл шагнул ближе, и его темные волосы блеснули бордовым в свете кровавой луны. Алые лучи словно тянулись к нему, очерчивая лицо с выдающимися скулами и рельефные мышцы на груди. Как будто этот демон и без того не был дьявольски хорош собой.

– Мне больше не нужны его крылья.

– Да, но Гэврил по-прежнему связан с тобой. Он часть тебя. Вспомни это, почувствуй. – Произнося последние слова, Делле едва не ударила себя по лицу от собственной наивности.

– Зачем?

– Зачем? Ты не чувствуешь связи, потому что не помнишь. – Делла попыталась справиться с первоначальным шоком и вернуть способность трезво мыслить, а главное, не обращать внимания на то, что Кэл вел себя как самовлюбленный властный демон, каким она считала его в первое время знакомства. – Давай заключим пари?

Кэл смотрел на нее, склонив голову, словно она была частью головоломки, которую он так отчаянно пытался собрать воедино.

– Пари? Это уже интересно. – В его тоне слышалась насмешка, а в глазах плясали лукавые искры веселья, но Делла не обращала на это внимания.

Неужели он решил, что она шутит?

– Я хочу, чтобы ты отринул свою вторую сущность. Вызови крылья, но не принца ада, а ринальца. Полетай со мной, Ами и Гэврилом. Если ничего не изменится, ты победил. На риньярах магические ошейники, и в случае чего ты легко вернешь их в клетки.

Кэл на мгновение задумался, стряхивая воображаемые пылинки с рукава рубашки. Как ни странно, пепел не оседал у него на волосах или одежде, будто не осмеливался коснуться ни этих земель, ни своего принца, в то время как на плечах Деллы уже собрались внушительные кучки пепла.

– Если это пари, в чем тогда моя выгода?

– Возможно, полет кое-что всколыхнет в твоем разуме, – ответила она, не сводя взгляда с демона, который смотрел в ответ с абсолютным равнодушием. В такие мгновения Делле казалось, что дни, когда он наблюдал за ней глазами, полными красного огня, и нежно прижимал к себе, охраняя ее сон, были сказочными грезами.

– Предположим, ты права насчет ложных воспоминаний. А если теперь мне не нужно знать ту часть своей жизни?

Спокойно. Это говорит не он. Нельзя хотеть того, чего не помнишь.

– Тогда я верну твои силы.

Он издал низкий, глубокий смешок, что заставило ее скучать по мужу еще больше.

– Мои силы?

– Эмилиан не вернул их, так ведь? Не отрицай, я знаю это. – Делла выдержала паузу, решив, что тот попробует возразить, но Кэл и не подумал опровергать ее слова. – Он этого не сделает, пока не убедится, что ты стал именно тем братом, которого он всегда хотел видеть рядом с собой, – послушным и жестоким. Но такого никогда не случится. Как бы Эмилиан ни пытался стереть твои воспоминании и заменить их новыми, как бы ни путал разум, твоя суть будет прорываться наружу. Ты не станешь слепо подчиняться.

– И как же ты вернешь мне силы? – В его голосе и глазах не было ни капли тепла. Ни единого намека на мужчину, который однажды помог ей освободиться от оков, внешних и внутренних.

– Тебя это не должно волновать. Так мы договорились?

Делла напряглась, ожидая, что Кэллам потребует объяснений.

Еще в Мирите у нее появилась идея, как вернуть ему силы. Лишь теория. Но почему-то Делла не сомневалась, что у нее все получится.

Возможно, Кэл тоже почувствовал ее уверенность, поэтому согласился.

– Только чтобы увидеть выражение твоего лица, когда ты проиграешь, – сказал он угрожающе тихим голосом.

– Поверь, ты удивишься, – ответила она самодовольным тоном.

– Жду не дождусь. Но если бы ты хорошо меня знала, то понимала бы, что я не люблю соответствовать чьим бы то ни было ожиданиям. Ни отца, ни брата, ни тем более твоим.

Кэллам направился к клеткам. Теплый ветер прошелестел над его головой, всколыхнув на плечах дрожащие полосы алой ауры. Даже лишенный сил, он оставался «кровавым демоном». Его истинная суть пробивалась наружу.

– Объясни своей зверушке, что ошейник не даст ей улететь от меня далеко. Поэтому если не хочет, чтобы ей было больно…

Делла чуть не зашипела на Кэла и мысленно наградила его самыми грязными ругательствами.

Едва он открыл клетки, как Ами с Гэврилом стремительно вырвались наружу и, широко расправив крылья, взмыли в воздух над площадкой. Риньяры прижались лбами друг к другу и тихо, ласково заверещали. Так же могла петь душа Деллы.

– Помни, не крылья принца ада. Крылья Гэврила, – предупредила она. – Для этого тебе нужно нащупать с ним связь и…

Кэл улыбнулся, сверкнув клыками.

– Я никогда ее не терял, глупая.

Его слова удивили Деллу. Она увидела, как его улыбка стала острой, словно адский клинок.

Небесные Творцы! Как же сложно раскусить этого мужчину, особенно если он того не хотел.

– Ты в самом деле надеялась, что, пробудив мою с риньяром связь, сможешь вернуть своего воображаемого мужа? Я думал, ты умнее, Делла.

– Я еще не проиграла. – Она гордо вздернула подбородок. Делла не сдастся так легко ни перед Кэлом, ни перед Эмилианом. Теперь, когда она знала, что рядом с ней действительно Кэл, она была готова к любому его шагу. – А до тех пор прошу слушать, что я говорю.

– Неужели? – спросил он, шагнув к ней ближе. – Хочешь, чтобы я играл по твоим правилам, маленькая мышка?

Приятное тепло в груди болезненно окутало ее, но Делла тут же отбросила это ощущение, вспомнив, как вчера вечером он задирал юбку демонице.

Кэл замер, будто что-то в выражении ее лица заставило его задуматься.

– Я не стал трахать ту демоницу, если тебя это волнует.

Волнует. Хоть ей и было известно, что он не стал.

И вот опять. Он всегда говорил, что умеет только чувствовать эмоции, но каждый раз знал, о чем именно она думает.

– И от этого заявления мне должно стать легче?

– А разве нет? Разве ты не должна ощущать свою победу, что сразу после твоего появления в преисподней у меня перестало вставать на других женщин? Разве ты не за этим здесь?

– Сочувствую. Оказаться в столь щекотливом положении… Особенно ринальцу… Особенно учитывая, что они никогда не ограничиваются одним партнером. Но я не сомневаюсь: даже в таком престарелом возрасте, как у вас, Ваше Высочество, искусные целители смогут помочь… с этой проблемой. – Делла медленно опустила глаза на его кожаные штаны, а затем подняла обратно наверх.

Уголки его губ искривились. Кэл склонил голову набок и скользнул взглядом по изгибам ее тела, задержавшись на узком кожаном топе, который туго стягивал формы. Ее груди вздымались с каждым вздохом и сильнее прижимались к вырезу, словно требуя свободы. Когда он снова посмотрел на нее, у Деллы перехватило дыхание, а внутри вспыхнуло пламя.

В красных глазах Кэллама бушевал необузданный голод. Он приближался к ней, будто зверь, почуявший кровь. Делла начала отступать назад, пока не ударилась спиной о стену площадки и холодный камень не коснулся открытых участков разгоряченной кожи. Кэл уперся ладонью в жесткую поверхность рядом с ее головой, нависая над ней всей мощью своего тела, отчего Делла сжалась. Ее окутал пьянящий аромат спелых ягод, который каждый раз дурманил ей разум.

Второй рукой он обхватил за талию и крепко прижал к себе.

– Похоже, что мне требуется помощь целителя? Или что я нуждаюсь в других женщинах, Делла?

Ощутив его возбуждение, она едва не проиграла собственное пари, не сделав при этом ни единого хода. Он упирался в нее так настойчиво, что Делла на миг забыла, где она и с кем. Она не могла позволить демону втянуть ее в очередную игру близнецов. Но это оказалось не так просто, как она предполагала. Потому что он чувствовал ее желание так же, как и она его.

Взглянув на ее шею, Кэл протянул руку и медленно провел пальцем по быстро бьющейся вене. По спине Деллы пробежала дрожь удовольствия, и она в упоении прикрыла веки. Ее пульс участился от одного лишь касания. Нравилось ей это или нет, но желание между ними всегда будет струиться в венах. А когда он дотрагивался до нее, это заглушало все прочие чувства.

Его сильные руки спустились с шеи еще ниже. Он ласкал ее груди, бедра, медленно, мучительно медленно, поглаживал каждую часть тела так, будто пытался заново познать ее.

Для «нового» Кэла пустая была лишь средством достижения цели, но он ни на миг не усомнился, прежде чем коснуться ее. Словно ничего не мог с собой поделать, словно ему было жизненно необходимо ее чувствовать.

Вздохи Деллы послужили ему сигналом. Он приблизил соблазнительные губы к ее уху и слегка прикусил мочку.

– Думаешь о том, как мог бы закончиться вчерашний вечер? Думаешь о моем языке, пальцах, Делла? Или желаешь чего-то большего? – сказал он, понизив голос до соблазнительного рычания, а затем взял ее руку и опустил между их телами, пока их пальцы не сомкнулись на том самом «большем» и твердом из-за нее. – Твое сердце забилось чаще, потому что в мыслях ты жаждешь увидеть, насколько я могу быть порочен. Но еще думаешь о том, как сильно тебе хочется поддаться своим страстям. А преисподняя только усиливает желание. Ты бы оседлала меня, как тогда, у кровавой реки, и трахала бы, как тебе бы этого хотелось. Была бы такой же дикой и ненасытной, как я, как остальные ринальцы.

Все тело Деллы охватил жар. Он распространился с того места на шее, где его губы почти касались ее кожи, а затем медленно спустился к низу живота. Чем дольше она находилась в объятиях принца ада, тем сильнее пьянела от его запаха и от ощущений, что он ей дарил.

Заметив ее покрасневшие щеки, Кэл улыбнулся своей самой соблазнительной улыбкой. Он погладил ее по подбородку и ласково приподнял лицо.

– Но ты не задала главного вопроса, маленькая мышка.

Она тщательно обдумывала слова, однако… не хотела произносить их вслух.

– Вчера ты выгнал ту демоницу. Но пока меня здесь не было, ты с ней спал, ведь так?

– Возможно, и так. Возможно, не только с ней. Не знаю, Делла. Гребаные Творцы, я почти не помню прошедшие недели. Это изводит меня. Но я отчетливо помню, что до вчерашнего дня тебя не существовало ни в моих мыслях, ни в моем сердце.

Делла, не сдержавшись, вздрогнула. Кэл намеренно не убирал руку, заставляя ее всматриваться ему в глаза. И она поняла, что так он пытался донести до нее мысль.

– Она ничего не значит. Все они, – сказал он, едва касаясь ее губ своими. – Даже если бы действительно трахал их, я бы ничего не почувствовал. Лишь животный инстинкт. Абсолютно естественный. Только он и затуманенный кровью разум. Изо дня в день.

Манипуляция? Ложь? Или Кэллам в самом деле начал осознавать, что Эмилиан играет с его разумом?

И все же откровенность мужа ранила ее сердце сильнее любого адского клинка. Хотя головой Делла понимала: во всем, что происходило в аду, не было его вины.

Это был не ее Кэл.

Она не могла злиться на него, просто не имела права. Последние недели она для него все равно что не существовала. Делла и сама подумывала принять предложение Дарнила, считая Кэла предателем и надеясь забыть эту часть своей жизни.

Делла правда пыталась не ревновать его к демоницам, с которыми он, возможно, в беспамятстве спал в преисподней, пыталась перечеркнуть эту линию раз и навсегда, но все было тщетно. Она верила, что ничего не было, что в любом из миров Кэллам желал лишь ее одну, хотел доставлять ей удовольствие так же всецело, как и она ему.

– Не понимаю, зачем говорю все это. Что в тебе такого? Почему я не могу перестать думать о тебе? – Его голос звучал как воплощение греха. Он скользнул рукой вниз по ее телу и замер на бедре. – Одна мысль о тебе разжигает внутри пламя страсти, пробуждает то, о чем до вчерашнего дня я и не подозревал…

Проклятье.

Ему явно нравилось разжигать в ней ревность, нашептывать порочные слова, распаляя ее страсть и заставляя чувствовать, как полностью растворяешься в ком-то другом. У Деллы перехватило дыхание, но она старалась держать себя в руках. Тогда он прижался к ней еще плотнее и раздвинул ей бедра.

Манипуляция это или нет, но прямо сейчас Делле хотелось попробовать на вкус рот Кэла вместе со своей ложью. Да, он мог забыть их настоящее прошлое, однако игнорировать растущее желание – совсем иное. И Кэллам, и Эмилиан это прекрасно знали. Хотя мысль о том, что Кэл руководствовался лишь желанием, не испытывая никаких других чувств, ранила ее.

Если это очередная игра принца ада, то пусть она обернется против него.

Делла провела руками вниз по его груди, погладила верхнюю часть живота, касаясь каждой мышцы. На ощупь он был как одна из мраморных статуй. Творцы, помогите ей! Тонкие красные линии у него на торсе выглядели столь же прекрасно, как и мышцы, что напряглись под ее пальцами. В то же время она начала вращать бедрами и тереться об его пах, заставляя себя не раствориться в необузданном желании, которое он сдерживал.

Она продолжала гладить Кэла везде: каждый выступ на рельефном торсе, каждую линию дара… И ей отчаянно хотелось повторить эти движения губами и языком.

– Делла, – простонал он, и в одном ее имени прозвучало столько муки, словно его душа и разум ежесекундно вели борьбу между собой.

Она терлась об него снова и снова, ощущая на коже горячее, прерывистое дыхание и наслаждаясь тем, как Кэллам отзывался на ее прикосновения. Делла приблизилась губами к его губам, поймав рваный вдох.

– Хочешь знать, что я делала вчера в ванной, когда осталась одна? – спросила она, снова качнув бедрами.

– Нет.

Вранье. Ей не нужно было уметь читать эмоции, чтобы понять, что он лжет. Поэтому она ответила:

– То, что ты учил меня делать своими пальцами. Помнишь?

Кэл сглотнул. На мгновение дышать перестал. Делла знала: ему доставляют особое удовольствие мысли о том, что она делает с собой все то, чему он ее учил.

– Ты касался себя, когда я ушла?

– Да, – выдавил он.

– Представлял меня?

– Да.

Она очертила контур его губ дразнящим кончиком языка, вкусив их греховную сладость, а затем прошептала:

– Вспоминал, какая я на вкус?

Кэл ничего не ответил, но Делла почувствовала, как напряглось его тело. Он безотрывно смотрел на ее губы, а его глаза все больше наливались кровью.

– Ответь мне, – вкрадчиво прошептала она и прикусила его нижнюю губу.

Издав низкое рычание, он крепче схватил ее за бедра, будто не мог решить, прижать ее к своему паху сильнее или вовсе оттолкнуть.

– Я думал обо всем: как облизывал тебя, как брал тебя, какие звуки ты при этом издавала. – Кэллам вымученно прикрыл глаза, словно воспоминания в памяти оживали и сразу гасли.

– И что ты чувствовал?

– Хотел еще, – ответил он, едва не утратив самообладание.

Кэл стиснул челюсть и заскрежетал зубами. Затем прижался своей грудью к ее, уткнулся носом в шею и несколько раз вдохнул ее запах.

В этот миг правила в игре устанавливала Делла, однако она не скрывала, что хотела его. Тело ее горело там, где они соприкасались, а тонкая вена на шее пульсировала и отбивала ритм сумасшедшего танца. Возможно, сейчас было не время, но ей даже нравилось мучить принца ада, особенно после той выходки с демонессой.

Делла уже собиралась победно улыбнуться и вырваться из его объятий, как вдруг он запустил руку ей в волосы и заставил посмотреть ему в лицо. Взгляд Кэла метался между ее губами и шеей, будто он не знал, что больше хотел попробовать на вкус. Однако вместо этого произнес:

– Ринальцы выбирают себе партнера на всю жизнь, но они не хранят друг другу верность в человеческом понимании этого слова. В Риналии плотские утехи на стороне не считаются изменой, если не задеты чувства. Но я, как и ты, лишь наполовину риналец. Известно ли тебе, что высшие демоны преисподней, наделенные душой, всю жизнь хранят верность одному партнеру? Пока я находился здесь, воспоминания твердили, что ты ничего для меня не значила, Делла. Они и сейчас так говорят…

Сердце Деллы предательски заколотилось. Она сглотнула образовавшийся в горле ком.

– Почему ты говоришь мне это?

– Потому что пытаюсь понять, какого хрена вчера произошло… – Его голос превратился в хриплый шепот. – В одном я уверен точно: ты хочешь меня не только из-за метки, а потому что мы с тобой похожи. Оба полукровки. Я могу дать тебе то, чего нет ни у одного «ангела» или «демона». Ты, как и я, наделена первобытными инстинктами ринальца, но твоя мирийская сущность не потерпит в постели других партнеров. Как и инстинкт собственника принца ада не позволит мне делить свою женщину с другими мужчинами.

Они на мгновение замерли, глядя друг другу в глаза. Ох уж этот его взгляд! Горячий и долгий, он ощущался почти как ласка. Желание распалялось все сильнее, а запах спелых ягод казался таким опьяняющим, что Делла чуть снова не забыла о главной цели.

Кэллам наклонился и скользнул губами по ее подбородку. Каждое его касание было похоже на ласку огня. Спустя миг мучительного затишья их губы, наконец, соединились. Кэл сминал, дразнил и покусывал, а Делла отвечала ему тем же. Этот поцелуй стал битвой, которая могла как спасти их обоих, так и окончательно погубить. Он целовал ее так, будто вопреки всем воспоминаниям что-то чувствовал к ней. Будто дело было совсем не в желании, порождаемом дьявольской меткой. Он вел себя так, словно назло всему ощущал нечто большее. И это приносило наслаждение, настоящее и всепоглощающее, и Делла не могла насытиться. Она хотела еще. Больше.

Но не успел он овладеть ею без остатка, а поцелуй перерасти в более дикий, как в его глазах внезапно отразился едва уловимый проблеск гнева. Кэл отстранился, даже не попытавшись погасить вспыхнувшее между ними пламя.

Настоящий принц ада во плоти.

И все же гнев, казалось, был направлен вовсе не на нее, а на неразбериху у него в голове. В нем боролись противоречивые чувства – нестерпимое желание, мучительное сомнение, беспредельная жестокость, – и от всего этого несоответствия Кэллам сходил с ума.

Он сжал кулаки, как будто удерживал себя от чудовищной ошибки, а его взгляд потемнел.

– Не стоит разжигать мою страсть, Делла, если не уверена, что тебе по силам одержать победу. И тем более не затевай игру с сыном того, кто изобрел коварство и блеф.

Что-то в тоне его голоса заставило Деллу сильнее напрячься. Она пыталась одержать верх, соблазняя демона, а он все это время подыгрывал ей. Решил преподать урок? Она ослабила бдительность, отзывалась на его ласки, поэтому осознавать, что Кэл мог просто играть с ней, было очень больно. В груди стало тесно, и внезапная горечь на миг вытолкнула всю недавнюю решимость.

Опухшие губы покалывало, словно они тоже жаждали его прикосновений. Делла прикусила щеку изнутри, стараясь удержать равнодушное выражение лица и наблюдая за тем, как Кэллам убийственно медленно направляется к краю площадки. Он чеканил шаг, расправляя за спиной темно-бордовые крылья. Он не солгал. Лунный свет упал на перепонки, отчего они казались еще ярче.

Это были крылья Гэврила. Потому что внушительные крылья принца ада, как помнила Делла, были черными, как самая беспросветная ночь.

– Идешь? – спросил он, оглядев горизонт.

Не дожидаясь ее, Кэл спрыгнул с края площадки. До ее слуха донеслось хлопанье могучих крыльев, после чего он взмыл в небо, и у Деллы перехватило дыхание. Она начала забывать, насколько ринальцы прекрасны в полете. Но прежде, чем эмоции отразились у нее на лице, она воззвала к связи со своим риньяром.

Особенность связи с риньяром состояла в том, что риналец чувствовал крылья за спиной, но не ощущал их настоящей тяжести. Делла качнула крыльями и устремилась ввысь – точнее, лишь подумала об этом, а Ами без промедления исполнила ее волю. Лицо окутывал знойный воздух, угрожая иссушить изнутри, но Делле было плевать. Ее сердце колотилось от неописуемого восторга, захлестнувшего с той же жгучей силой, что и ветер, ударявший в лицо, пока она набирала высоту.

Ами и Гэврил радостно кричали, кружа и переворачиваясь в воздухе, словно детеныши риньяров, впервые оказавшиеся в небе. Они рычали на луну, упрямо поднимались и опускались, будто битва с ветром стала их главной отдушиной. Делла чувствовала, как Ами счастлива даже от такой короткой свободы, и знала, что Кэл испытывает то же самое, находясь в связи с Гэврилом.

Именно на это она и рассчитывала. Он должен вспомнить, насколько сильно ему дорог Гэврил, даже если не нуждался в нем, как любой другой риналец. Он должен понять, что ни при каких условиях не позволил бы держать своего риньяра в клетке. Эта связь – мост между душами, что-то намного крепче и сильнее уз, соединявших близнецов.

Поравнявшись с питомцами, Делла почесала пушистую мордочку Ами, и та ласково толкнула ее руку.

– Хорошая девочка, – прошептала Делла и обернулась посмотреть на Кэла, который замер в воздухе неподалеку.

– Ну и? Довольна? Теперь можем вернуться? – спросил он, почувствовав ее взгляд.

– Еще нет. За мной, – бросила она и, заметив, как Кэллам театрально закатил глаза, помчалась вперед.

Ветер дул ей навстречу, однако Делла упорно набирала скорость, дав себе волю. Она шире расправляла огромные крылья и рассекала небо, освещенное лишь кровавой луной. Летела, ни на минуту не забывая, что делала это не ради забавы.

Она обернулась на вздымавшиеся остроконечные шпили замка, что тонкими иглами царапали алое небо. Затем обернулась еще раз и краем глаза заметила питомцев. Ами в самом деле выглядела миниатюрной на фоне Гэврила и его крыльев. Риньяры, как и было велено, держались позади Кэла. Они ни за что не стали бы рисковать потомством.

Делла все быстрее и быстрее удалялась прочь от замка. Из ее высокого хвоста выбились пряди волос и развевались вокруг лица. Глаза жгло от налетевшего ветра, но она продолжала лететь дальше, пробиваясь сквозь плотные клубы дыма, исходящие от вулкана, который сиял впереди, как маяк. Аккуратные струи лавы разрезали поверхность склона, образуя у подножья небольшие огненные озера, где, словно в кипящем котле, бурлили раскаленные красные «воды».

Справа же виднелись скалистые горные вершины, по форме напоминающие зазубренный нож. Где-то там находились врата в поднебесный мир. Отсюда Делла ясно видела кровавую реку, отделявшую тот участок территории от пустоши вокруг.

Когда-то она много читала, представляя новые миры, волшебные и прекрасные, а порой даже опасные, – такие, где бы ей хотелось оказаться. Книги связывали ее с тем, чего пустая была лишена, с королевствами, простиравшимися далеко за пределы мирийской башни. Через книги Делла проживала сотни жизней, и все они были волшебными и непередаваемыми.

Но ни в одной из них она не мечтала стать пленницей ада и женой садиста…

Делла повернула направо и пронеслась вдоль склона огненной горы, отчего ее сердце едва не ушло в пятки. В этот же миг до нее донесся голос Кэла. Он явно все понял. Но она не останавливалась и упрямо следовала вперед.

Наконец они пробились сквозь клубы дыма, и внизу их встретила кровавая земля – долина, напоминавшая ряды кривых зубов. Кожу Деллы покалывало, словно сила предостерегала ее. Она чувствовала, как та впивалась в плоть, ощущала кровожадный зов, звучащий в венах.

Когда она устремилась к земле, Кэллам вновь что-то прокричал ей вслед. Но Делла продолжала спускаться в неизвестность, взмахивая крыльями все быстрее и быстрее. Не успели ее ноги коснуться проклятой поверхности, как рядом оказался Кэл. Он выглядел безупречно – из идеально уложенных волос не выбилось ни прядки.

Замечательно. Даже ветра здесь не смели касаться принцев ада.

Делла сделала шаг, и он грубо схватил ее за руку.

– Вконец из ума выжила?

– Кто бы говорил.

– В этот круг ада нельзя заходить даже высшим демонам. Это долина Воздаяния. Здесь обитают… – Кэл замолчал и пристально посмотрел по сторонам.

– Кто?

– У них нет имен… Эти существа столь жуткие, что их опасался сам Дьявол, потому и запер в этом кругу ада. Сюда он забрасывает пропащие, порочные души. Долина иссушает их без остатка. Летим обратно. Немедленно. У меня нет сил… Я не смогу тебя защитить.

Делла заметила его крепко сжатые челюсти, жесткий, настороженный блеск в глазах и осмотрелась. В свете красной луны долина неестественно сверкала, напоминая залитое кровью зеркало. Едва Делла сделала шаг, как плотный туман затянул все вокруг алой пеленой. Он скрывал не только проклятые земли под ногами, но и то, для чего Корнель послал их сюда.

А что, если он хотел убить ее, посылая на верную смерть?

Кэллам схватил ее за локоть и крепко прижал к себе, словно первобытный собственник.

– Пусти! Я могу за себя постоять.

– Ты не понимаешь, что это за место. – В его глазах отражалась тревога, и он усилил хватку. Казалось, сейчас им двигал лишь один инстинкт: защитить то, что принадлежит ему. – Кровавая магия здесь бесполезна. Они ее сотворили.

Они…

Его настороженный взгляд ожесточился. И видеть принца ада таким совсем ее не утешало.

– Я должна найти эти камни. – Делла вырвала руку и направилась вперед. Ей нужно было сосредоточиться на цели. Кровавые менгиры могли поведать что-то очень важное.

Она притворялась бесстрастной, но сама чувствовала, как аура этого места опасно кружила вокруг, будто изучала противника перед тем, как нанести удар.

– Делла!

Но она упрямо шагала вперед, игнорируя все попытки вразумить ее.

– Проклятье… – пробормотал Кэллам у нее за спиной.

Остаток пути они проделали молча. Делла чувствовала позади напряжение Кэла, что не давало ей покоя.

Когда впереди наконец показались те самые менгиры, ее охватило волнение. Эти каменные сооружения нельзя было спутать ни с чем другим. Они блистали кроваво-красным, словно в зловещем сне. К ним тянулись жуткие багровые линии, погружаясь в землю и обвиваясь вокруг оснований камней, как безжизненные ползучие корни.

По коже Деллы сновали мурашки, пока она пробиралась по зловонным отросткам и рассматривала возвышающиеся перед ней гигантские сооружения. Они достигали пяти метров в высоту и представляли собой цельные глыбы кроваво-красного камня. От них веяло некой темной аурой, которую невозможно было описать словами. Менгиры одновременно притягивали и отталкивали ее.

Брови Деллы удивленно поползли вверх, когда на идеально гладкой поверхности она разглядела резные изображения. На одном из камней были запечатлены фигуры мужчины и женщины, при виде которых ее пульс участился. У них на груди находились такие же метки, как у нее и близнецов, – символ, что своей формой напоминал слегка изогнутую слезу.

Делла поняла: рисунки на менгирах – это загадки. Их увековечили, чтобы всегда помнить.

Скользнув пальцами по блестящей поверхности, она поразилась точностью изображения. Ей не пришлось долго думать, зачем Корнель отправил их сюда.

– Я уверена, здесь сказано о проклятии «дня и ночи», которое лежит на землях Риналии.

Кэллам подошел ближе и вгляделся в изображение солнца и кровавой луны, расположенных по разные стороны от мужчины и женщины. Ниже луна делилась на две части, которые почти соединялись между собой. В точности как половинки их дьявольской метки.

Кэл провел рукой по каждому знаку.

– Древнее поверье гласило, что пустая должна стать женой короля Риналии, соединиться с ним во всех смыслах слова. Что мы и сделали, но…

Внизу была изображена еще третья часть луны. Или метки. Лишняя. А рядом вырезаны два символа, похожие на иероглифы. Вероятнее всего, какие-то древние письмена демонов преисподней.

– Ты знаешь, что значат эти символы? – спросила Делла.

Кэл кивнул и коснулся первого рисунка.

– Этот означает воссоединение или слияние. – Затем он обвел пальцем линии второго. – А этот – смерть. Здесь сказано, что еще одна пара близнецов не должна была родиться. Это нарушило весь предначертанный порядок.

– Еще одна пара близнецов? И кем тогда были другие близнецы?

– Не знаю. Проклятие «дня и ночи» не пало, потому что нас с Эмилианом двое. Одна метка лишняя. Один из нас лишний. Полагаю, чтобы проклятие пало, я или Эмиль должны умереть, или же…

В его глазах появился гнев. Делле не нужно было уметь читать эмоции, чтобы понять, о чем сейчас думает Кэллам.

– Я должна соединиться с ним. Тогда ход дня и ночи восстановится во всех королевствах. – Она очертила символы солнца и луны на камне.

Казалось, собственная смерть или смерть брата волновала Кэла меньше, чем перспектива того, чтобы его жена возлегла с Эмилианом.

Делла медленно обошла остальные камни по кругу, внимательно изучая резьбу, и остановилась на том, где были увековечены фигуры, похожие на грубые изображения двух ангелов. Рядом с ними виднелась пара идентичных мечей, с которых капала золотая кровь.

– А здесь что написано?

– «Только клинком перворожденного архангела можно убить Дьявола и его детей».

Делла задумалась, прикусив губу.

– Ты никогда не говорил, что практически неуязвим.

Кэл усмехнулся:

– Ты особо не интересовалась, как меня прикончить.

– Ты знал о клинке?

– Я знал, что нас с братом можно убить лишь особым оружием, которым владеет Дьявол.

– Здесь изображено два клинка. – Она еще раз взглянула на каменную глыбу и нахмурилась.

– Второй у его брата.

Делла ошеломленно уставилась на него.

– У Дьявола есть брат?

– Судя по всему.

Она задумалась. Значит, во всех мирах существовало только два оружия, способных убить повелителя преисподней и его детей. Одно из них, вероятнее всего, хранилось на небесах. Но каковы шансы найти клинок Дьявола? Он наверняка позаботился о том, чтобы никто, кроме него самого, не обнаружил единственное оружие, которое могло его уничтожить.

Однако Делле казалось, что даже будь у Кэла меч архангела, он все равно бы не смог забрать жизнь брата. Вот почему иссушил его тело.

– Это еще не все. – Кэллам провел рукой по волосам и указал на резьбу. – Здесь сказано, что сам по себе клинок не дарует подлинную смерть, только погружает в длительный сон. Чтобы по-настоящему убить перворожденного архангела, надо смочить лезвие в единой крови ангела и демона.

В единой крови ангела и демона.

В ее крови.

Но не успела она высказать свою мысль, как страшный грохот сотряс землю, и по камню поползла тонкая трещина.

– Ваше Высочество, – раздался глубокий первобытный голос, – какая честь.

– Уходим, Делла. – На лице Кэла промелькнула тень, а что-то в его тоне заставило ее вздрогнуть.

В этом миг Кэллама не существовало. Сейчас здесь был лишь хладнокровный демон.

– Не думаю, – тихо пропел голос. – Вам известно о соглашении с повелителем преисподней.

– Известно. Хотя ему вряд ли понравится, что вы угрожаете его наследнику. Не вынуждайте меня применять силу.

– Занятно. Вы принц ночи и крови, вот только мы не чувствуем в вас ни того, ни другого. – Нечто умолкло, будто о чем-то задумалось. – Ах, вот оно что. Неожиданно. Мы бы сказали, весьма неожиданно.

– Кэл… – прошептала Делла, но незнакомый голос тут же оборвал ее:

– Но кто рядом с вами? Этот запах…

Кэл напрягся и собственническим жестом обхватил ее за талию.

– Постарайся не выглядеть настолько растерянной. Они неравнодушны к живым женщинам. Не смотри им в глаза.

– Им?

Туман сильнее заклубился у ее сапог, окутывая ноги. Внезапно из него начали появляться мужчины из плоти и крови. Их крепкие мускулистые тела обвивал алый туман, принимая очертания одежды – подпоясанный на талии лоскут ткани. Кожа их отливала золотом, а волосы были чернее ночи. Они выглядели словно кровавые стражи, охраняющие долину. Древнее зло в облике прекрасных мужчин. От них было сложно оторвать глаза, но в то же время хотелось очутиться как можно дальше и от этих существ, и от этого места.

Они с любопытством изучали Деллу с головы до пят. Их взгляды казались бездонными, в них переплетались жестокость и голод. Скуластые лица озарились восторгом, а затем они протянули к ней сильные руки.

– Ты живая. Мы тысячи лет не видели живых. Тысячи лет не размножались. Нас мало… Нас осталось так мало. Мы хотим еще…

Она не понимала, говорил лишь один из них или каждый по отдельности. У мужчин были мелодичные, завораживающие голоса, которыми они явно легко соблазняли жертву и завлекали в свою ловушку.

Делла чувствовала стороннюю энергию, что проверяла ее дар, которого у пустой быть не должно. И кем бы ни были существа из долины Воздаяния, они тоже это знали. Ее сила рычала в ответ и бурлила в венах, будто жила своей жизнью, до предела обостряя все ее органы чувств.

А затем кровавая магия исчезла, словно ее высосали без остатка.

– Ты наш долгожданный дар. – Слова звучали ласково, но в них ощущалась опасность.

Делла не могла сдвинуться с места. Столь знакомые красные глаза пленяли ее, заставляя желать лишь их.

«Улетай, – шептал внутренний голос. – Немедленно улетай».

Но ее тело оцепенело, будто потеряло связь с мозгом. Не получалось сказать и слова. Краем глаза Делла заметила, что тени начали подползать к ней с разных сторон. Ее сердце заколотилось часто и тревожно.

Внезапно жуткий, нечеловеческий крик разорвал воздух, словно кричали разом все души, заключенные в преисподней. Ей казалось, что от этого звука тело вот-вот расщепит на части. Все вокруг резко исчезло, и остался только туман.

– Делла! – проревел из ниоткуда Кэл.

Но было уже поздно.

Всюду слышался лишь вой. Кровавые волны захлестывали ее, будто нарастающий неудержимый ураган. И если бы она не знала, где находится, то решила бы, что мир превращается в ад.

Жажда долины Воздаяния казалась почти осязаемой, и Делла чувствовала, что эти странные сущности безмерно желают ее. Сколько же веков они ждали живую женщину?

Пронизанные магией, они не просто поглощали силу Деллы – они удерживали ее саму так, что не получалось даже сопротивляться. Панический ужас охватил ее с головы до ног. Сердце отбивало бешеный ритм. Туман стал еще гуще, дрожа от предвкушения. Кровавая дымка окутала ее горло и с силой ударила в грудь, повалив на землю, отчего Делла бесшумно вскрикнула. Руки – много рук – начали шарить по ее телу, разрывая кожаный топ по швам. Они мяли ей грудь, талию, бедра… Все внутри протестующе кричало, в глазах плясали белые пятна.

Внезапно у нее в голове возникла картинка, как она лежит на алом алтаре, а над ней нависает крепкое мужское тело. По его золотистой спине стекают бисеринки пота и крови, пока он берет ее, даруя неописуемое удовольствие, чтобы потом в ее чреве пустило корни нечто древнее и невообразимо могущественное. Но Делла прогнала насылаемые жуткие образы и постаралась нащупать свою силу, но та не откликалась, словно сущности блокировали связь с источником.

– Такая живая… наша… – промурлыкали они, и внезапно о ее рот ударились чьи-то губы и зубы. Требовательный язык настойчиво пытался проникнуть внутрь, в то время как несколько пар рук продолжали исследовать ее тело. – Наша…

Их голоса звучали отовсюду. Хватка сущностей была такой крепкой, что причиняла боль даже в костях. Им явно доставляло удовольствие прикасаться к Делле, когда она не могла пошевелиться. Казалось, бессилие лишь подпитывало их. Она уже забыла, что значит ощущать себя беспомощной.

– Делла! – Голос Кэла прорвался сквозь волны тумана, будто раскат грома. – Я нашел тебя…

Он схватил ее за руку как раз в тот момент, когда мерзкий язык проник в рот, коснувшись ее языка, а чужие пальцы добрались до внутренней стороны бедра. Окружающий мир внезапно вернулся и обрел четкость. Только что она лежала на земле в пучине нескончаемых мучений, а сейчас стояла рядом с принцем ада.

– Я нашел тебя, маленькая мышка, – снова прошептал Кэл, крепко обнимая ее.

Делла не могла дышать. Не могла думать ни о чем другом, кроме теплых объятий мужа и его слов. Все тело ныло, каждый его сантиметр покалывало, требуя немедленно смыть с кожи мерзкие прикосновения существ. И Кэл словно почувствовал это, потому что наклонился и приник губами к ее лбу.

Мгновение он смотрел только на нее, а затем все изменилось. Он резко отстранился, будто вспомнил, где они находятся и кто им противостоит. Его красные глаза засверкали, как два рубина. Делла могла поклясться, что еще не видела у него такого взгляда. Это был взгляд самого Дьявола, угроза, проигнорировать которую не посмел бы никто.

– Встань за спину, – приказал Кэл низким и властным тоном, уставившись на фигуры мужчин, сливавшиеся воедино. – Немедленно!

Делла тут же подчинилась и посмотрела поверх его плеча, пытаясь разглядеть, что за мерзость на самом деле здесь обитала.

Перед ними возникло создание, целиком состоящее из густых кровавых волн, с глазами, точно как у принцев ада. Даже в кошмарном сне она не могла представить подобного.

– Что это такое?! – выкрикнула Делла, прикрывая рукой оголенную грудь. Она всеми силами старалась подавить тошноту и сдержать подступающие слезы.

Кэллам ничего не ответил, лишь крепче сжал ее руку.

– Не смейте. К ней. Прикасаться. – Он говорил тихо, но сущность его прекрасно расслышала и на миг замерла.

– Смертная наша по праву, – прошипела тварь.

Кэл напрягся всем телом, словно давая понять, кто здесь хозяин.

– Вам меня не убить. А если посмеете еще раз коснуться этой женщины, я уничтожу всех вас. Вам известно, на что я способен. Только дайте повод, и я навечно запру этот круг ада. Вы больше не получите ни одной порочной души. Познаете настоящий голод. А теперь исчезните, – скомандовал он жестко и властно, как и подобает сыну и наследнику повелителя преисподней. Иногда Делла забывала, каким ее муж может быть могущественным и опасным.

Сущности явно не понравилось, что ей приказывали.

Тогда Кэллам встал рядом с Деллой и выпустил огромные крылья цвета первозданной тьмы, резко выделявшиеся на фоне красной земли. Крылья Гэврила, бесспорно, впечатляли, но эти по-настоящему устрашали. Кэл тихо взмахивал ими, словно подчеркивая свое королевское происхождение и предупреждая врага. Затем у него за спиной появилась темно-бордовая мантия, а на голове засияла рубиновая корона с шипами. От него исходило нечто первородное, не имеющее никакого отношения к знакомой им силе. Он излучал власть, уверенность в том, что ему подчинится любая тварь, даже та, что заперта в долине Воздаяния.

– Убирайтесь. Немедленно. – Кэл обнял Деллу, крепко прижимая к себе. Показывал, кому она на самом деле принадлежит.

Кровавые волны яростно взметнулись и исчезли, словно их и не было.

Удивление на миг стерло весь ужас Деллы. Какого хрена сейчас произошло?

Кэллам не двигался, наверняка ожидал, что сущность вернется. Но как только убедился, что она исчезла окончательно, он отстранился. Его дьявольские крылья, корона и мантия тоже исчезли. Лицо ничего не выражало, будто наступило затишье перед бурей, однако это впечатление было обманчиво.

И от такого поведения мужа ей стало не по себе. Лучше бы он накричал на нее. Что угодно, лишь бы не клятое бесстрастие.

Он снял рубашку и швырнул ей.

– Прикройся.

Кэл с опасным выражением лица наблюдал за тем, как Делла застегивает пуговицы одну за другой. Она не могла прочесть ни единой его мысли. Ей на глаза наворачивались слезы злости и ужаса, но она ни капле не позволила упасть.

Пока они возвращались обратно, он не произнес ни слова.

Опустившись на площадку замка, Делла почувствовала, что вот-вот развалится на части. Если бы знала, что обитает в долине, то никогда бы туда не отправилась. Зажмурившись, она постаралась выбросить из головы образы того, как мерзкие руки шарили по ее телу, и плотнее укуталась в рубашку, вдыхая родной запах. Она была напугана и безумно зла на Корнеля, но постаралась погасить нахлынувшие эмоции, чтобы сосредоточиться на полученной информации. Она догадывалась, что зловещая сущность, запертая в долине Воздаяния, вероятно, была прародителем всех демонов и силы самого Дьявола.

Какое-то время Кэл просто смотрел на нее с прежним нечитаемым выражением лица. Затем стал медленно приближаться, отчего ее сердце забилось сильнее. Оно стучало так громко, что отдавалось в ушах, подобно огромному колоколу, что раскачивался туда-сюда, издавая пронзительный звон.

Кэллам грубо разжал ее руки на груди и распахнул рубашку. Оглядел каждый синяк у нее на шее и ребрах и на миг сомкнул веки, словно этот вид ему что-то напомнил. А когда открыл их, Делла увидела тлеющую в глубине его красных глаз ярость. Ей показалось или его клятое самообладание дало трещину?

– Ты хоть представляешь, что они могли с тобой сделать? – Тон мужа не предвещал ничего хорошего. Делла пыталась сохранять спокойствие, которого в ней совсем не осталось.

Кэл не сводил с нее яростного взгляда, пока она не сдалась и не уставилась на него в ответ с нескрываемым ужасом. Несколько мгновений Кэллам не двигался, а затем вдруг ласково прижал ее голову к груди и осторожно, почти невесомо начал поглаживать по волосам. Делла всхлипнула, но не от того, что недавно пережила, а от этого жеста.

«Я нашел тебя», – вновь прозвучали в ее сознании его слова.

– Никакие ответы, которые ты пыталась найти в долине Воздаяния, не стоили такого риска.

Он нежно держал ее еще несколько секунд, пока внезапное осознание не забилось у нее внутри, словно раненая птица, разжигая крыльями пламя надежды.

– Ты что-то вспомнил о нас?

– Нет. Только чувства. И помогите мне Творцы, они кричат, что я не могу без тебя. – Дыхание Кэла изменилось, будто собственные слова расстроили его, но у Деллы все равно бешено зашлось сердце. – Я чуть не свихнулся, когда ты исчезла в тумане.

Пусть Кэллам никогда не говорил ей о своей любви, он должен был вспомнить, как близко подпустил к себе Деллу. Он вытащил ее из клетки, подтолкнул к тому, чтобы обрести крылья и почувствовать вкус свободы. Никогда ее не жалел, заставлял быть сильной и давал право выбора. Да, Кэл не говорил о любви вслух, но доказывал ее своими поступками: когда учил ее летать, когда носил с собой целебную мазь, которой не раз лечил Деллу. Доказывал, когда открывался ей и делился прошлым, что оставило на нем невидимые шрамы. Доказывал, когда пробирался к ней в покои и просто обнимал, чтобы кошмары ее не мучили. И хотя он о многом умалчивал – в особенности о тайнах, скрывающихся за слоями его масок, – того, что она знала о нем, хватило, чтобы отдать ему сердце.

Он смотрел на Деллу, так долго смотрел. И, казалось, по-настоящему видел ее.

– Кэл…

– Проклятье, у меня такая каша в голове… – Он вымученно потер правый висок. – Но я не глупец, Делла. Я все понял еще вчера, как только ты ушла.

Почему он молчал? И что вообще произошло в долине Воздаяния? Почему существа повиновались ему? И, проклянут ее Творцы, Кэллам в тот момент выглядел не как принц демонов ада, а как их король.

Делла уже открыла рот, чтобы задать все эти вопросы, но Кэл покачал головой и чуть слышно прошептал:

– Молчи. То, что я сказал, уже опасно. Здесь даже у стен есть уши. Встретимся после ритуала кровавого пробуждения в моих покоях. Там безопасно.

Он, казалось, с большим трудом высвободил ее из объятий, чтобы направиться к выходу, и Делла вдруг почувствовала озноб, несмотря на стоявшую кругом жару. Ей отчаянно хотелось, чтобы муж снова обнял ее и прогнал прочь холод, пробравший до самых костей, чтобы прикоснулся к ней и стер с тела мерзость долины, дал почувствовать что-то еще, кроме не покидавшего ее ужаса.

На мгновение Кэллам замер в проеме и, не повернув к ней головы, сказал:

– Даю тебе слово: завтра наши риньяры будут дома, в Риналии. А пока попроси Ами и Гэврила вернуться в клетки. Ради их же блага.

С этими словами он ушел.

Делла догадывалась, что в его голове шла настоящая война с собственными воспоминаниями. Кэл намеревался одержать победу, и она собиралась ему в этом помочь.

Риньяры сами вернулись в клетки, словно все поняли. Когда Делла приблизилась к Ами, та спрятала голову под крыло. При виде этого в груди заныло, и Делла потерла место над сердцем.

– Не дуйся, милая. Так надо. Уже завтра вы с Гэврилом будете дома.

Через несколько мгновений Ами высунула мордочку и одарила ее взглядом переливающихся красных глаз, а потом издала отрывистые щелкающие звуки через острые, как бритва, зубы.

– Знаю. Я ему тоже верю, – шепнула Делла, погладив ее пушистое брюшко на прощание.

Учитывая случившееся, реакция Кэла ощущалась как маленькая победа.

Делла вернулась в личные покои, где ее уже ждал Корнель. Он, скрестив руки на груди, прислонялся к двери, которая вела в огромную гардеробную.

– Вы хренов ублюдок!

Она не знала, как лучше поступить, наброситься на демона и исцарапать его наглую физиономию или же расщепить плоть до костей. Но вместо этого Делла встретилась с ним взглядом и постаралась сдерживать силы, которые заструились по ее жилам сразу, стоило ей покинуть долину Воздаяния.

– Грубо, – сухо бросил Корнель.

– Мы могли погибнуть в той долине!

– И все же вы здесь.

– Нам повезло!

– Везение тут ни при чем. Я бы не отправил вас туда, не будь уверен в том, что вы выберетесь.

Своей самоуверенностью он напомнил ей Кэллама, который однажды точно так же послал ее к скалам. Однако все действия мужа в прошлом были направлены лишь на то, чтобы снять проклятие «дня и ночи» с земель Риналии и избавить жителей королевства от пагубного влияния света. Но у них с Деллой ничего не вышло, и теперь они выяснили почему.

Стоил ли полет в долину Воздаяния такого риска? Тем более что разгадка оказалась тупиком.

Делла давно поняла: каким бы садистским чудовищем ни был Эмилиан, Кэл не сможет отнять жизнь родного брата. Даже если бы много лет назад ему удалось заполучить клинок перворожденного архангела, он бы не убил Эмиля, так или иначе иссушил его тело и погреб вдали от ринальских земель.

А еще она знала, что ее муж скорее погибнет сам, чем позволит ей отдаться Эмилиану.

Внутри вдруг все затрепетало. Кэл оказался намного сильнее и умнее, чем можно было представить. Ему хватило всего одного дня, чтобы сопоставить факты. Эмилиану были незнакомы такие понятия, как любовь, дружба и долг, поэтому, пытаясь вернуть брата, он брал в расчет лишь его разум, а не чувства. И это стало величайшей ошибкой старшего принца ада.

Увиденное в долине не давало ей покоя, но сейчас было не самое лучшее время для вопросов. Сегодня Деллу ждал ритуал кровавого пробуждения. Все же она не смогла промолчать.

– Вы знали, что сущности в долине Воздаяния станут повиноваться Кэлу?

– Да.

– И что все это значит?

Судя по тому, что они осмелились напасть на Деллу, их не заботил статус принца ада. Древних тварей волновало лишь соглашение с повелителем преисподней, по которому она, по их же словам, принадлежала долине Воздаяния.

– Об этом, моя дорогая, спроси у мужа сама.

– Как я теперь могу вам верить?

– Повторюсь, у тебя просто нет выбора, кроме как довериться мне, – ответил Корнель. Он выглядел ужасно скучающим, несмотря на ее состояние. – Ты не всемогуща, Делла. Неужели надеялась, что сможешь в одиночку вернуть мужа, освободить риньяров и генерала? И все это за несколько дней?

Делла с сомнением посмотрела на него.

– Ты уже многим мне обязана. Твоя подружка, очевидно, способна оставаться незамеченной на земле, но я – древний демон преисподней. Думали, я не учую здесь, в подземном мире, присутствие чистокровного мирийца? Скажите спасибо, что я вовремя скрыл ее запах.

Дьявол.

Она все же оказалась права: Корнель и правда учуял присутствие Мелины. Этот демон был не просто силен и наделен острым умом, но и невероятно проницателен и хитер.

В красном свете хрустальной люстры Делла заметила, что в его руке появились две склянки и короткий клинок с серебряной рукояткой, мерцающей драгоценными камнями. Лезвие сверкнуло в воздухе, и она инстинктивно отшатнулась.

– Не бойся. Ты должна наполнить эти склянки своей кровью.

– Зачем?

– Без позволения повелителя преисподней подземный мир могут покинуть только те, в чьих жилах течет его кровь. В тебе есть частичка от принцев ада, поэтому сгодится.

Делла ужаснулась. А если Мелина и Алин прямо сейчас застряли у Врат Дьявола?

– Пленник в темнице, – ответил Корнель на ее невысказанный вопрос, и она снова посмотрела на кинжал. Затем протянула ладонь, и демон сделал глубокий надрез. – Один флакон оставь у себя. Вдруг свидишься со своей подружкой. Если же нет, второй я спрячу в камере ринальского генерала.

Его слова удивили Деллу, но она постаралась сосредоточиться на том, что привело ее в ад, и на возможных последствиях провала.

– Эмилиан снесет вам голову, если узнает о предательстве.

– Мне не впервой. – Он хищно улыбнулся.

– Так кто же вы, Корнель?

– Тот, кому ты можешь верить.

– Это не ответ. – Делла скрестила руки на груди в ожидании, когда он раскроет свой секрет.

– А я и не говорил, что стану отвечать. – Корнель занял одно из бархатных кресел. Выражение его лица не изменилось, но она почувствовала, что ему любопытно. – Нашли в долине что-то интересное?

– А вы будто не знаете. – Делла всплеснула руками, не на шутку возмутившись.

– Я никогда не был в долине Воздаяния. Чистокровный демон, наделенный душой, не может ступить на те земли без определенных последствий. Так что вы узнали?

– Я не уверена… Расскажите мне об этом месте.

Демон жестом предложил ее присесть, но она проигнорировала его. Тогда он ухмыльнулся и заговорил:

– Как я уже упоминал, там находится первооснова всего сущего в аду. Согласно легенде, именно в долине Воздаяния зародился источник силы Дьявола. Когда-то давно, будучи перворожденным архангелом, он заключил сделку с древними сущностями, а когда получил желаемое, запер их в том кругу ада. У тварей нет имен, и они старше поднебесного мира. Им ведомо прошлое, настоящее и будущее. На кровавых менгирах увековечено то, что было, и то, чему только суждено свершиться.

Делла же коротко поведала Корнелю о рисунках, которые увидела на каменной поверхности. Теперь она сожалела, что не поторопилась и не изучила как можно больше древних символов.

– Значит, у Дьявола в самом деле есть родной брат? – спросила она.

– Был когда-то. Они были близнецами.

Делла уставилась на него, не в силах скрыть своего удивления. Вот оно что. Изначальная пара близнецов – это перворожденные архангелы. У Дьявола был брат, затем у него самого родились близнецы, которые своим появлением на свет нарушили предначертанный порядок.

– Что значит «был когда-то»? Что с ним стало?

Прошло мгновение, прежде чем Корнель ответил:

– Он погиб. Ты же слышала легенду, что перворожденный архангел передал силу смертному? Родной брат, пусть и не своими руками, запер Дьявола в подземном мире. Лишившись сил, повелитель небес превратился в обычного человека. Но смертная оболочка была слишком слабой и не смогла сдержать в себе душу архангела. Ее буквально разорвало.

– А его клинок?

– Этого я не знаю. Но, насколько мне известно, Дьявол сейчас ищет его на земле. – По всей видимости, демон понял направление мыслей Деллы и добавил: – Твоя главная задача – всколыхнуть воспоминания мужа, а поиски клинка предоставь мне. После того как напоишь Кэла своей кровью, заставь его приревновать тебя к брату. Пусть поймет, что случится, если он передаст брачное клеймо другому, пусть почувствует глубину пустоты там, где раньше была ты.

Истерический смех подступил к горлу Деллы, и она с трудом подавила его.

– Вы хотите, чтобы я соблазнила Эмилиана?

Корнель откинулся на спинку кресла, не обращая внимания на ее реакцию, и одарил медленной улыбкой, в которой не было ничего приятного.

– Считаешь, сейчас самое время играть в недотрогу?

– Я не об этом.

– У Эмилиана лицо твоего мужа. Представь, что рядом он, метка сделает все остальное.

Но в этом и заключалась проблема. Гребаная метка давно все решила за нее. И если она не сможет противиться желанию, остановит ли Эмилиана «святость» ринальского брачного клейма от того, чтобы всласть не трахнуть ее и заодно не вкусить ее крови?

Делла отвернулась. Ей нужно было подумать.

– Если я не смогу остановиться?

– На войне не обойтись без жертв. В любом случае решать тебе. Эмилиан умен, но его ошибка в том, что он руководствуется лишь разумом. Нежелание всерьез воспринимать чувства – главный его промах. Но рано или поздно он поймет ошибку и устранит ее. – Корнель сделал паузу и встал с кресла. – Если желаешь стать полноценным ринальцем, поторопись на ритуал. Платье у ширмы. – Он сунул руки в карманы и направился к выходу.

Делла посмотрела на откровенный наряд кроваво-красного оттенка, а затем на себя. Казалось, на ее теле, на тех открытых участках, не осталось и места без синяка.

– Кстати, все будут в черном, – бросил демон через плечо.

Все будут в черном.

Кроме нее – той, кто проходит ритуал кровавого пробуждения.

Делла провела пальцем по одному из синяков, и ее взгляд случайно упал на тумбочку возле ширмы. Там стояла небольшая баночка с целебной мазью, а рядом лежала записка:

Я предусмотрителен, особенно в вопросах, связанных с тобой.

Не будь она уверена в чувствах к Кэлу, то полюбила бы его прямо сейчас.

* * *

Делла направилась к выходу из покоев, полагая, что снаружи ее ждет Корнель, чтобы проводить в зал, где будет проходить ритуал. Но едва она переступила порог, как ее припечатали к стене. Делла начала отбиваться, однако незнакомец сильнее схватил ее, прижался к ней всем весом, и она ощутила горячее дыхание рядом с ухом.

Кэл?

– Если до ритуала я не почувствую вкус твоих губ, то сойду с ума.

С этими словами он обрушился на ее рот, и искры желания мгновенно пробежали по телу Деллы. Поцелуй быстро перерос в страстный. Его язык жадно проник внутрь. Кэл запустил пальцы в ее волосы, слегка потянув за них, и продолжил целовать ее как никогда раньше.

Что-то не так…

Все ее тело начало покалывать, дыхание замедлилось, а пульс участился. Возбуждение смешалось с неожиданным беспокойством. Его губы скользнули по ее подбородку и спустились к шее, задержавшись на бьющейся там жилке. Делла уперла ладонь ему в грудь и попыталась оттолкнуть, но все было бесполезно.

Треклятая глыба! Он был крепко сложен, в точности как Кэл, будто их тела умышленно создавались для сражений.

Этот мерзавец нависал над ней, сверкая пугающей улыбкой, отчего ее пульс забился еще быстрее.

– Дай угадаю, – выдохнула она. – Эмилиан.

– Ну здравствуй, дорогая Делла. В тот день, на берегу, мы не успели как следует познакомиться. Признаюсь, я впечатлен. Раньше тебя было куда проще обмануть.

Превосходно. Даже голос у него был как у Кэла – такой же низкий и бархатистый. Он полнился соблазном, искушением и ощутимой опасностью. Делла легко могла представить, сколько женщин пали под чарами его голоса и еще больше под властью острых зубов.

– Твой брат целуется лучше.

– Обидно.

Эмилиан обхватил горячими пальцами ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза – полностью красные, налитые кровью. Во рту у Деллы вмиг пересохло. Она оцепенела, словно собственные руки и ноги не желали ей подчиняться. Воздействие метки овладело ею так, что сопротивляться влечению оказалось бесполезно. Один его вид вызывал у нее в голове порочные мысли.

– Что тебе от меня нужно? – спросила Делла невозмутимым тоном, который не соответствовал буре внутри. Конечно, она знала ответ на свой вопрос, но в тот момент не смогла придумать ничего другого.

Эмилиан мрачно расхохотался.

– Дорогая, это ты пришла в дом моего отца.

– Я пришла за своим мужем.

Он наклонился вперед. Если бы не его голодный, жестокий взгляд, принц выглядел бы обманчиво притягательным. Неудивительно, что он так легко играл роль брата.

Умом Делла понимала, кто такой Эмилиан, но метка не давала ей сопротивляться. И это ощущалось иначе, чем с Кэлом, – будто что-то намеренно усиливало ее желание. Хватило всего лишь одного его касания, чтобы ее тело отделилось от разума и пожелало, чтобы этот демон сотворил с ней все, что умел. Оно хотело его, гудело от возбуждения, в то время как разум вопил от ужаса.

Эмилиан втянул запах Деллы, и его ноздри раздулись, словно он ощутил ее возбуждение и ужас. Он улыбнулся, хищно сверкнув клыками.

– Невероятная вещь эта дьявольская метка. Я чувствую твое желание, Делла. Ты не сомневаешься, кто из братьев сейчас перед тобой, но все равно хочешь меня.

– Мерзавец, – прорычала она, и его оскал стал еще более хищным.

Эмилиан медленно осмотрел ее с головы до ног, опаляя взглядом каждый сантиметр кожи.

На самом деле, приготовленный для нее наряд не походил ни на что другое, что ей доводилось носить раньше. Двору Дьявола предстояло увидеть ее в кроваво-красном платье, надетом на полностью обнаженное тело. Оно было открытым и достаточно вульгарным и явно стоило целое состояние. Юбка была выполнена из тонких рубиновых нитей, которые слегка звенели при ходьбе. Жестокость образу придавали длинные алые перчатки и красный лиф, инкрустированный бриллиантами, которые напоминали прозрачные шипы.

В этом наряде Делла походила на ринальскую королеву – соблазнительную, опасную и недосягаемую для обычных смертных. Но она уже давно избавилась от скромности и приняла стиль жизни демонов и свою истинную сущность.

Эмилиан изучал ее тело с чистейшей похотью в глазах, скользил по оголенным бедрам, по которым стекали рубиновые нити, и поднимался к груди и шее.

Плевать на метку! Хотела его Делла или нет, скорее ангелы спустятся с небес и преклонятся пред смертными, чем она хотя бы раз взглянет на этого мерзавца так, как смотрит на Кэла.

Наконец, Эмилиан сделал шаг назад, и она с облегчением выдохнула. Тело все еще желало его, но с каждой секундой влияние метки становилось слабее. Зато теперь Делла отчетливо ощущала нескрываемую угрозу, силу, что ошеломляла своим могуществом, даже когда он был во власти желания.

– Позволь сопроводить тебя на торжество. Полагаю, ты будешь рада услышать, что я приготовил для тебя два подарка.

Эмилиан подставил согнутый локоть, но Делла проигнорировала его предложение. Тогда он взял ее за руку и погладил ладонь большим пальцем, словно успокаивающим жестом, а затем поднялся выше, нащупав пульсирующую вену на запястье.

Он же не укусит меня за руку, да?

Делла помнила из рассказов Кэла, насколько велика была жажда крови его брата и что он никогда не сдерживал голод. Внешне она старалась не проявлять эмоций, хотя принц ада наверняка чувствовал ее волнение.

– Я бы посоветовал вести себя разумно и беспрекословно меня слушаться.

Она едва не фыркнула. Лишь угроза, прозвучавшая в его грубом голосе, удержала ее от возможной ошибки. Но как же ее бесил высокомерный и властный тон принца ада!

– Мне нравится охотиться, особенно когда жертва сопротивляется. И я с удовольствием бы поиграл с тобой… но не сегодня.

Делла позволила Эмилиану отвести ее на ритуал и больше не пыталась высвободить руку. Они шагали по темному коридору, до них доносилась музыка и торопливая беготня придворных, спешащих на торжество. С каждым шагом она поднимала голову все выше, стараясь сохранять на лице непроницаемое выражение. Демоны не увидят на нем ни страха, ни волнения.

– Ты ведь толком не видела дом Дьявола, – прозвенел во мраке коридора прохладный голос. – Ты здесь не пленница и можешь гулять, где пожелаешь. До того как отца заперли в аду, он собирал предметы искусства по всем королевствам поднебесного мира. Ни один правитель не может похвастаться таким богатством. Каждое крыло отличается от предыдущего и наполнено своей особой атмосферой. Посети южное, оно мое любимое.

Делле было странно слышать от чудовища слова восхищения предметами искусства.

– Если Дьяволу так нравились земные творения, зачем уничтожать их создателей?

– На этом, полагаю, наш разговор окочен.

Замечательно.

– Почему бы тебе просто не ответить на вопрос?

– Это слишком скучно. – Его губы тронула слегка безумная улыбка.

Делла еще в Риналии заметила тревожные звоночки, но тогда Эмилиан умело притворялся братом, переживающим потерю риньяра. Сейчас, когда он оставил лишь свою личину, Делла видела, что и его глаза, и улыбка были пропитаны безумием. А его слова нисколько не удивили. Она и не думала, что он даст ей необходимые ответы.

Она больше ничего не говорила, пока они не остановились перед широкими двойными дверями, украшенными множеством чешуйчатых тварей. Эмилиан обвил рукой ее талию так, словно она принадлежала ему, и наклонился к ее уху.

– Сегодня все взгляды будут направлены только на тебя, – прошептал он, и от его горячего дыхания все внутри нее вздрогнуло. Однако тело тут же откликнулось. Метке было плевать, чья рука прижимала ее к себе.

Стража распахнула перед ними широкие двери, и Эмилиан провел Деллу в зал, где торжество было в самом разгаре.

Чем отличались приемы Риналии от празднеств дома Дьявола? Практически ничем. Здесь была такая же мрачная, соблазнительная обстановка, выполненная в глубоких темно-бордовых тонах. На заваленных подушками диванчиках сидели демоны, потягивая вино цвета черной смородины, которое красиво сверкало в тусклом сиянии массивных люстр из красного хрусталя. В нишах, прикрытых полупрозрачными занавесками, лорды и леди преисподней предавались физическому наслаждению. По темным уголкам зала некоторые пары зажимались в вызывающих позах, и от посторонних взглядов их прикосновения, казалось, становились лишь ненасытнее. До ушей Деллы долетали приглушенные стоны удовольствия.

Но эти зрелища не застали ее врасплох, как на первом ринальском балу. Она уже давно осознала: предаваться близости на публике для демонов было в порядке вещей. Единственная разница состояла в том, что высшие демоны преисподней не питались кровью и не пронзали плоть ни смертных, ни друг друга.

Делла расправила плечи, как подобает королевской особе, и оставила во взгляде лишь жестокость. Она не училась придворным играм, но хорошо представляла, как вести себя в доме врага.

При виде принца ада демоны, одетые еще более откровенно, чем она, не стали мешкать и опустились на колени. Делла чувствовала исходящее от них замешательство вперемешку с нотками страха. В отсутствие отца Эмилиан был главным хищником в замке Дьявола, и все это знали. В этом проклятом мире он находился в своей стихии, и его не заботили никакие правила.

В эту минуту Делла осознала одно: если для того, чтобы одержать над ним верх, нужно стать опаснейшим зверем, то она им станет.

Эмилиан лениво махнул рукой толпе придворных.

– Поднимитесь. Продолжайте веселье.

У обсидианового помоста стояли приближенные повелителя преисподней, в том числе Корнель и Анаида. На лице демоницы отражалась вся ненависть, которую та испытывала к «сопернице», и что-то подсказывало Делле, что ей нужно узнать, как наложить охранные чары на двери личных покоев. Однако сейчас она предпочла игнорировать столь презрительное внимание. Ей была дорога каждая минута из оставшегося времени, чтобы тратить его на любовниц принца ада.

– Ваше Высочество и… Делла, – сказала демоница и широко улыбнулась, обнажая клыки. Казалось, она была готова в эту самую секунду броситься на избранницу Эмилиана.

Делла подавила ненависть и нацепила ленивую маску.

– Анаида.

Тут она почувствовала на себе его взгляд, но не посмела обернуться. Внимание Кэла ощущалось как осязаемая ласка. Она обволакивала каждый оголенный уголок ее тела, пылающего от напряжения. Во рту у нее внезапно стало сухо, не хуже, чем в клятом аду.

Проклятье, мне срочно нужно выпить.

– Дадим нашим подданным немного насладиться весельем, а затем перейдем к официальной части, дорогая Делла, – почти ласково произнес Эмилиан, будто говорил с одной их своих любовниц. – А пока… Брат, прошу, подойди.

Делла резко повернулась, чувствуя, как ее сердце на миг замерло и заколотилось с новой силой. Ей показалось или время в самом деле остановилось?

Она впервые видела Эмилиана и Кэллама вместе. Они и правда родились не просто близнецами, а поразительными копиями друг друга. Каждая черта лица, каждая красная линия на шее… Даже каждый треклятый волосок на голове лежал одинаково. Этого не может быть.

Мне определенно нужно выпить.

Делла начала озираться по сторонам в поисках демонического вина, но тут чья-то рука легла ей на спину и двинулась вниз, остановившись чуть ниже талии, чтобы показать, кому принадлежит единственная наследница ринальского трона. Эмилиану. Делла стиснула зубы, стараясь подавить грязные ругательства, готовые сорваться с губ. Если его рука опустится еще ниже, она ее оторвет.

Эмилиан посмотрел на Кэла алчным, зловещим взглядом.

– Потанцуй в последний раз со своей женой, брат. Мы в аду уважаем священные узы брака. – Этот ублюдок даже не соизволил спросить у нее разрешения на танец, словно она вещь! Лишь наклонился к ней и с мрачным весельем в голосе прошептал: – Ведь скоро ты станешь моей.

– Как скажешь, брат, – отозвался Кэл.

Он взглянул на собравшихся с убийственным спокойствием. У него охренительно хорошо получалось играть роль бездушного принца ада, не выдавая чувств к ней. О себе Делла того же сказать не могла. Она заметила: после каждого слова Эмилиан наблюдал за реакцией брата, будто проверял его. Но Кэл не выказал того, что тот надеялся или, наоборот, не надеялся увидеть.

Она начала верить: Кэллам все понял. Однако его сомнения и борьба не были игрой. А как же иначе? Когда в разуме изо дня в день плетут паутину лжи, сложно собрать воедино мысли и чувства. Осознав произошедшее, он не мог ей открыться в тот же миг. Даже сейчас это было опасно. В отличие от Деллы, Кэл – мастер скрывать чувства. Если Эмилиан поймет, что ей все известно, он сразу же примет меры.

Наверное, поэтому в Риналии муж так упорно учил ее сдерживать эмоции.

После ритуала они с Кэлом договорились встретиться в его покоях, где она и попытается вернуть мужу силы. Но сначала ей необходимо убедиться, что Мелина и Алин покинули преисподнюю. Поэтому Делла начала искать глазами Корнеля, но тот куда-то испарился. Она больше не видела Мелину, и оставалось уповать лишь на то, что демон передал склянку с кровью Алину и предупредил его.

Внезапно кто-то обвил рукой ее талию и легко увлек в танец. На мгновение внутри все напряглось, но Делла быстро расслабилась, когда любимый аромат спелых ягод заполнил пространство между ними. От Эмилиана пахло иначе – дымом с древесными нотками кедра.

– Твой брат просто псих. В такие моменты я даже радуюсь, что у меня нет родни, – пробормотала она, чувствуя себя откровенно взбешенной.

Кэллам усмехнулся, но больше никак не прокомментировал ее слова. Его взгляд скользнул по ее ключицам и вырезу платья.

Они кружили по залу, не обращая внимания ни на другие пары, ни на Эмилиана, который наверняка наблюдал за их танцем. Кэллам знал это и едва прикасался к ней, но даже такие легкие касания будоражили чувства, посылая снопы искр по всему ее телу.

– Кэл, можно задать вопрос?

– Попробуй.

– Когда я впервые случайно воспользовалась твоей силой, погибли сотни адских тварей. И мне было все равно. Они ведь были… монстрами. – Делла замолчала.

– Тебя тревожит, что ты ничего не почувствовала, когда убивала стражу? – спросил он, приблизив губы к ее уху.

Она кивнула, и Кэл крепче сжал ее талию, заставив посмотреть ему в глаза.

– Послушай меня внимательно. Стражники, которых ты убила, были бездушными демонами. И если бы не приказ, они бы не задумываясь выпотрошили и тебя, и твоего риньяра. Лишь немногие высшие демоны преисподней наделены душой и способны любить. Не заблуждайся: большинство существ подземного мира выглядят как люди, но на деле ничем не отличаются от адских тварей.

После его слов ей должно было стать легче, но нет.

– То, что ты пользуешься моей силой, – это прекрасно. – Кэл посмотрел на нее так, словно она была недостающим фрагментом, последней частью головоломки к тому, что ему необходимо.

Делла чуть слышно прошептала:

– Я думала, что хочу этого. Но я не могу… не должна становиться карателем.

– Тебе и не нужно, маленькая мышка. Для этого есть я. Ты всего лишь неумолимо и безжалостно спасала то, что тебе дорого. Так поступил бы любой риналец. Раньше ты считала себя беззащитной. Но ты уже давно не пустая, не та девочка, которая пыталась похоронить страх в надежде обрести крылья. Теперь ты риналец. Неважно, получишь ли собственный дар или нет. Ты все равно хищник, не забывай об этом. Охотишься ты, а не на тебя.

Проклятье.

Внутри нее невольно екнуло. Делла слишком любила Кэла, чтобы сохранять спокойствие и не выдавать того, что испытывает к нему. И хотя для Эмилиана ее чувства не были секретом, сейчас не время провоцировать его.

– Иногда я жалею, что клятый эксперимент Дьявола сработал и я родилась живой, – призналась Делла, стараясь не думать о том, сколько мертвых младенцев успело появиться за прошедшие века.

– Я о многом сожалею в жизни. Но только не о том, что Дьявол приказал взять нашу с братом кровь. Ты – моя самая большая пытка, Делла. – Кэл впился томным взглядом ей в лицо и погладил пальцами щеку.

Она резко вдохнула. Неужели его память…

– Ты погубишь нас тем, что попыталась спасти.

Это что еще, на хрен, значит?

Она только открыла рот, но тут музыка стихла, а тусклый алый свет стал чуть ярче.

– Дорогая Делла, подойди, пожалуйста. – Рокочущий голос Эмилиана прогремел в воздухе, заставляя замереть каждого в зале, включая Деллу.

Кэл обхватил ее затылок ладонью и прошептал напротив губ:

– Что бы ни случилось дальше, запомни, здесь только ты. – Он коснулся своей груди. – Они не получат ни кусочка моего сердца. Пусть я этого не помню, но чувствую: оно целиком и полностью твое.

Творцы милосердные.

– Идем, пока брат не устроил кровавую бойню. В очередной раз.

Тяжело сглотнув, Делла кивнула и вместе с Кэлом направилась к трону.

Кэл занял место по правую сторону от брата, а Эмилиан протянул руку, чтобы Делла встала рядом с ним.

– Брат, я позабочусь о нашей гостье. Можешь пока развлечься. – Он кивнул на приватные ниши, где страсть и желание текли рекой: то и дело раздавались шлепки по влажной коже, чье-то тяжелое дыхание и приглушенные стоны наслаждения. И из-за клятого ринальского слуха эти звуки прорывались даже сквозь музыку.

Эмилиан щелкнул пальцами, и две демоницы тут же окружили Кэла, потянув его к приватным нишам. Если он и не хотел поддаваться порокам, как все остальные придворные, то никак этого не показал.

Делла отвернулась, не желая смотреть, что случится дальше и куда двинутся пальцы девиц. Однако через несколько минут она не выдержала и бросила взгляд на мужа. Он небрежно откинулся на большие бархатные подушки. Одна из девушек расстегивала ему рубашку, водя руками по обнаженному торсу, а вторая ласкала его через ткань штанов.

Безграничная лютая ревность захлестнула Деллу, когда проклятая потаскуха прижалась к Кэлу и медленно лизнула его шею, а затем потянулась к поясу штанов. Он даже не пошевелился, не остановил ее.

Спокойно.

Эмилиан наблюдал за братом, как смотрела и Делла, мечтая выколоть себе глаза.

«Здесь только ты…» – крутились у нее в голове три слова.

– Делла, присаживайся, – отвлек ее Эмилиан. Он раздвинул ноги и похлопал по мощному бедру.

Серьезно?

Он выжидающе посмотрел на нее, а потом на свои колени. Его взгляд отчетливо говорил, чем чревато неповиновение. Эмилиан был не просто принцем ада и ринальским хищником, потребность причинять боль – часть его натуры.

Поэтому Делла опустилась к нему на колени, так что рубиновые нити на юбке разошлись в стороны, едва не обнажив самые интимные места. Эмилиан положил ей на бедро огромную горячую ладонь, которая словно раскаленным металлом опалила кожу, и начал медленно поглаживать.

Проклятый демон ласкал ее бедро! И он еще говорил об уважении священных брачных уз?

Но несмотря на всю ненависть к этому мерзавцу, его прикосновения разожгли жар страсти, хотя внутри все требовало вскочить и оказаться от него как можно дальше.

Делла поймала взгляд Корнеля. Он посмотрел сначала на Эмилиана, потом на Кэла, будто говоря: «Воспользуйся ситуацией», – а потом снова скрылся в толпе.

Дьявол, будь все проклято. Кэл играл свою роль, а она – свою.

Прижавшись к горячей груди мерзавца, Делла почувствовала, как ее скованное тело расслабляется и отдается во власть пробуждающемуся желанию. Эмилиан притянул ее ближе к себе и скользнул губами по шее, продолжая поглаживать бедро. Сладостная боль разлилась в каждой клеточке. Тело пылало.

Вопреки влиянию дьявольской метки, Делла смогла произнести:

– Каково осознавать, что женщина оказалась в твоих объятиях только из-за гребаной метки? Это не бьет по вашему самолюбию, Ваше Высочество? Уверена, в преисподней найдется немало женщин, которые продали бы душу за возможность стать принцессой ада. – Она кивнула на Анаиду.

– Продали бы. И не только душу, – ответил Эмилиан чувственным голосом и провел языком по бьющейся вене у нее на шее, а затем по краю выреза. Все внутри Деллы кричало, требуя оттолкнуть его. – Но, как и ты, я не в силах отрицать собственную природу и противиться метке, маленькая мышка.

– Не смей. Меня. Так. Называть.

– Посмею. Ты еще не раз услышишь это прозвище из моих уст, особенно когда я буду входить в тебя. Думаешь, я не уважаю святость ринальского брачного клейма? Это не так. Если бы не оно, я бы прямо сейчас развел эти хреновы нити в стороны, намотал твои волосы на кулак и перегнул тебя через трон.

Делла стиснула зубы. Его возбуждение сдерживали лишь тесные брюки. Она попыталась вызвать в памяти воспоминания о близости с Кэлом. Именно его прикосновений она желала больше всего. Именно по нему скучала так неистово, так нестерпимо, что у нее ныло в груди.

Она хотела только его.

Делла медленно скользнула ладонью по колену Эмилиана и потерлась задом о его отвердевший пах, стараясь отрешиться от происходящего. Она представляла, как руки Кэла ласкают ее изгибы, как он неторопливо опускается перед ней на колени и задирает полы юбки, обнажая ее, как покрывает поцелуями внутреннюю сторону бедра, поднимаясь все выше…

– Делла, – прошипел Эмилиан наполненным желанием голосом и сжал ее ягодицы. Его верхняя губа приподнялась, обнажая острые клыки, которые он явно жаждал вогнать ей в шею.

Творцы милосердные, сотрите эти воспоминания из моей памяти.

Ей хотелось снова оказаться в долине Воздаяния, да где угодно, только бы не на коленях у сумасшедшего принца ада.

Она посмотрела на Кэла. Его взгляд стал суровым. Грудь едва заметно поднималась и опускалась. Но демоницы больше не касались его – они вовсе исчезли. Неужели он прогнал их?

Делла буквально чувствовала ревность Кэла, которую намеренно разжигала. Она казалась осязаемой. Это ощущение давало ей возможность не затеряться в тумане желания. Но ему нельзя было терять контроль и столь явно проявлять эмоции. Хотя Корнель заверил, что Эмилиан всего-навсего растолкует поведение брата как влияние метки и желание обладать полукровкой.

Небеса, Кэллам выглядел дьявольски привлекательно, когда выпускал ревность на свободу: его руки сжимали пальцы в кулаки так, что костяшки побелели. Казалось, он пытался не сорваться с места и не броситься на брата. Его сдерживала немыслимая сила воли. И только благодаря ее ягодицам, которые терлись о возбуждение Эмилиана, его поведение оставалось незамеченным.

Впрочем, сейчас внимание старшего принца ада было полностью поглощено движениями ее тела, от которых у него каждый раз перехватывало дыхание.

– Я обещал тебе два подарка, – прошептал Эмилиан ей на ухо и щелкнул пальцами. – Почетный гость в честь твоего праздника.

Придворные расступились. Когда в парадных дверях показалась знакомая фигура, Делла вскочила с колен Эмилиана и спустилась с помоста, замерев на последней ступени. Ее кровь вскипела от гнева.

Стража вела Алина, закованного в кандалы и магический ошейник, блокирующий дар. Его мощный торс испещряли бесчисленные глубокие шрамы, но свежих порезов не было. И он мог ходить. Видимо, демоны полностью исцелили его, чтобы привести сюда, а также хорошо отмыли. На лице у него не было ни малейшей капли грязи и крови – только пугающая бледность.

– А-а-а, генерал. Мы тебя уже заждались. Поприветствуй свою подругу, – сказал Эмилиан с жестокой улыбкой на губах. – Она проделала долгий путь, чтобы повидаться с тобой.

На красивом лице Алина не отражалось ни следа от пережитых мук. Только холодная спокойная ярость.

– Пошел ты, Эмилиан.

– Дерзкий ты нынче, генерал. Осторожнее, а то как бы длинный язык не довел до беды.

– Которую неделю трясусь от страха. – Алин не отрывал от Эмиля взгляд пронзительных черно-красных глаз, всем своим видом обещая ему расправу. Темница оставила у него на теле многочисленные шрамы. Однако раны в душе были значительно глубже. Но он давно научился с ними жить и добавлять к старым шрамам новые.

Толпа придворных смотрела то на гостя, то на Эмилиана. Даже демоны в нишах не предавались больше страсти. Алин не обращал внимания на мрачную публику в зале, он видел лишь своего тюремщика. И ничем не показал, что удивлен присутствием Деллы.

Эмилиан сверкнул зубами.

– Дорогая Делла, в первый день в преисподней ты обмолвилась, что генерал – твой друг. Так пусть он станет почетным гостем на сегодняшним ритуале.

Одного взгляда на него хватило, чтобы понять: этот псих играл с ними. Проверял, насколько Кэл предан ему не только в отношении Деллы, но и старых друзей.

Это было испытанием, но не для нее.

Делла разозлилась еще больше. Он в последний раз использует Алина!

Она посмотрела на Кэла. Его облик не изменился, даже жилка не дрогнула. Лицо было холодным и ничего не выражало.

Эмилиан тем временем продолжал:

– А теперь второй подарок. Генерал будет не просто твоим почетным гостем, он станет свидетелем традиционного ритуала кровавого пробуждения.

Традиционного? Это еще что значит?

– Вижу твое замешательство. Ты ведь слышала, что несколько последних лет жители Риналии пили кровь из кубка? Всего глоток. Однако в прошлом каждый, кто проходил ритуал, должен был испить кровь смертного из вены. Всю до капли. – Его голос звучал тихо, но слова били подобно плети по свежей ране.

Двери в тронный зал снова распахнулись, и стража привела девушку, чьи тонкие белые запястья были перехвачены тяжелыми кандалами. Услышав ее горестные стоны и мольбы, Делла ощутила, как внутри все похолодело от ужаса. Она уставилась на Эмилиана, не скрывая ненависти.

– Нет… – сказала она, не желая верить в происходящее. – Мы о таком не договаривались.

Взгляд принца ада посуровел, а губы скривились в жестокой усмешке.

– Это ты настаивала на немедленном проведении ритуала кровавого пробуждения. Дополнительных условий озвучено не было.

– Возьми несколько капель. Этого достаточно.

– Либо проводим ритуал традиционным образом, либо он не состоится вообще. Решать тебе.

Она посмотрела на миловидную девушку с россыпью веснушек по всему лицу и шее. Та была не старше Деллы.

Стража приказала несчастной встать на колени прямо перед помостом.

– Прошу вас, – взмолилась она. По ее заплаканному лицу катились дорожки слез.

Делла едва могла думать из-за звона в ушах.

– Облегчу тебе задачу: она все равно умрет. – Эмилиан спустился с помоста и замер перед дрожащей пленницей. Его садистская улыбка стала шире. – Или ее убьешь ты, безболезненно выпив кровь, или это сделаю я. А я высосу гребаную суку до последней капли, заставив корчиться в муках, и вырву ей глотку.

Он схватил девушку за волосы, заставляя ее откинуть голову и обнажить шею.

– Так ты или я, Делла? – Эмилиан выдвинул клыки и оскалился. Тон его голоса был таким же жестким, как и хватка, которой он удерживал свою жертву. – Тьма внутри нас не рождается сама по себе. Каждый шаг на пути к могуществу и свободе создает тьму и высасывает свет. Желаешь ли ты стать по-настоящему могущественной и свободной?

Делле хотелось обрушить на него лавину проклятий, но вместо этого она взглянула на Кэла. Как и во время свадебной церемонии в Риналии, тот сохранял спокойствие и не давал ей никаких сигналов.

Она не могла выпить кровь невинного! До сих пор ей приходилось убивать лишь адских тварей или бездушных демонов, а Эмилиан заставлял ее совершить сознательное безжалостное убийство ради обретения силы.

Что бы Кэл сделал на ее месте? Видимо, облегчил девушке боль.

– Ты единственная дочь последнего законного короля Риналии, – продолжал Эмилиан. – В твоих жилах течет кровь династии Дас'Вэлоу. А благодаря мирийской сущности ты невосприимчива к свету, он тебя не ослабляет. Представляешь, какой могущественной женщиной ты можешь стать? Откажешься от этого ради той, кто все равно через несколько минут умрет в муках? Облегчи участь человеческой девчонки и подари ей безболезненную смерть. У тебя нет другого выбора.

– Я знаю. – Делла говорила правду, понимая, что принц ада почувствовал бы ложь.

Пленница забилась в его руках. Ее полный ужаса взгляд метался по залу в поиске спасения.

– Пощадите!

Делла шумно вздохнула. Она хотела упасть на колени, просить у девушки прощения или молить о помощи небесных Творцов, но вместо этого она посмотрела на Эмилиана и сказала отрешенным голосом:

– Надеюсь, однажды я увижу, как ты захлебнешься собственной кровью.

Демон торжествующе оскалился.

– Да начнется же ритуал!

Он сделал клинком неглубокий надрез на шее несчастной, откуда тут же потекла тонкая темно-алая струйка. При виде капающей на пол крови – крови невинной девушки – в его глазах вспыхнуло извращенное удовольствие.

Пленница кричала, продолжая отчаянно вырываться, когда Делла припала губами к ее шее и сделала первый судорожный глоток, почувствовав металлический привкус. Тупая боль сдавила сердце Деллы, но она думала лишь о том, чтобы избавить ее от боли и страха, стереть следы мучений и подарить блаженную смерть.

Внезапно девушка дернулась и замерла, а ее тело расслабилось. Кровь потекла по горлу Деллы – горячая и густая. Сначала ее тошнило от этого вкуса, но спустя считаные мгновения она ощутила резь в деснах, то, как удлинились ее клыки. Желудок болезненно сжался. Ей захотелось… еще. И еще.

Движимая неведомыми инстинктами, Делла впилась в плоть жертвы зубами и с невообразимой скоростью потянула в себя кровь, едва не застонав от удовольствия. Вкус изменился, стал терпким и сладким, как самое изысканное редкое вино.

Небывалый прилив сил.

Ощущение свободы.

Эйфория.

Кровь – вот и все, что в тот миг имело значение.

Делла выпила последнюю каплю и выпрямилась. Эти несколько секунд показались ей вечностью. Кровавая пелена в ее сознании медленно рассеивалась, происходящее кусочек за кусочком вставало по местам. Делла резко попятилась, и обескровленное тело несчастной повалилось на мраморный пол.

Это было за гранью самого ужасного ночного кошмара. Но Делла знала: все только началось.

Внутри у нее все скрутило, когда она посмотрела на мраморный пол, на котором оборвалась жизнь невинной девушки. Всепоглощающая ярость вытеснила ужас от содеянного. Ненависть загудела в каждой клеточке ее тела.

Да, Кэл не убьет брата. Делла сама его прикончит.

– Взгляни на меня. – Голос эхом отозвался в ней, и она повернула голову на звук.

Почему так громко?

Делла чувствовала, что ее черные глаза налиты кровью. Как жутко она, наверное, сейчас выглядела с клыками и красными радужками. Но оба близнеца смотрели на нее с огромным вожделением.

Эмилиан коснулся ее подбородка и стер струйку крови.

– Совершенство, – сказал он, облизав палец.

– Иди к Дьяволу, – бросила Делла, и демон издал грубый смешок.

Она не испытывала ни грызущей боли, ни голода на грани изнеможения, однако воспоминание о вкусе крови тонкой нитью вплеталось в сознание. Вот о чем говорил Кэл. Мысль о том самом вкусе теперь навечно останется с ней, будет нашептывать, напоминать и требовать еще.

Мгновение спустя ее глаза вернули привычный цвет, а клыки втянулись в челюсть, но Делла знала, что они могут появиться в любой момент.

И тут ее руки словно обожгло кипятком, отчего она охнула, с трудом подавив крик. Каждый сантиметр кожи кололо и кусало. По жилам стремительно растекался жидкий огонь, заставляя вены набухать и пульсировать. Через мгновение они стали ярко-красными, превратившись в тонкие изящные линии, в точности как у Рии.

Растущая сила отчаянно билась внутри нее, и Делла, не в силах больше терпеть, вскинула руки, из которых вырвался столп ярко-красного адского племени и взметнулся к потолку. Огонь бушевал в ее венах, он же бушевал вокруг них. Воздух невыносимо накалился. Адское пламя истекало из нее неудержимыми потоками, становясь все более диким, требуя выхода и разрушений.

Делла чувствовала, как ее темная сторона стремится сжечь дотла и этот замок, и всех его демонов.

Она несла в себе огонь, смерть и ярость.

Была самим хаосом.

– Спокойно, дорогая, – произнес Эмилиан. Взгляд его был первобытным. Собственническим. – Тебе следует обуздать эмоции, иначе сгоришь изнутри. Неконтролируемый поток способен сжечь не только тебя, но и всех, кто рядом. Сначала ты должна научиться создавать из адского огня оружие и совершенствоваться во владении силой.

– Если он спалит тебя, то я не против, – бросила Делла, и адское пламя погасло.

Ей не пришлось усмирять себя. Какие бы чувства ни скопились у нее внутри, они быстро исчезли, словно огонь выжег их дотла. Но она ощущала под кожей его силу, и она была непередаваемой.

Ее собственный дар. Только ее огонь.

Он наполнял все тело и потрескивал искрами пламени под кожей.

– Сожалею. Принца ада нельзя сжечь адским огнем. Это было бы… неправильно.

– Жаль.

Делла знала, что близнецов можно убить лишь одним особенным клинком, но это не мешало ей представлять, с каким наслаждением она всадит лезвие в его гнилое сердце.

Она шагнула вперед и внезапно налетела на Эмилиана, потеряв равновесие. Ее удивило, как стремительно она двигалась. Делла и забыла, что истинные ринальцы перемещаются со скоростью, не свойственной смертному.

Эмиль обхватил ее за талию и крепко прижал к груди, не давая упасть.

– Ты быстрая, дорогая моя. И сильная. Бесподобно.

Он коснулся ее запястья, и на нем появилось украшение, красивое и, несомненно, очень дорогое. Браслет из белого золота, инкрустированный рубинами и бриллиантами. Очередная метка собственника.

И тут… Делла почувствовала, как огонь в крови погас.

– Теперь ты истинный риналец, и я не могу позволить тебе пользоваться адским огнем до церемонии передачи брачного клейма. Ну или пока не буду уверен, что ты не сбежишь.

Делла в гневе поджала губы и схватилась за браслет. Мерзавец сковал ее силы!

– Не трудись. Магические оковы так просто не снять. Жду не дождусь, когда ты по-настоящему станешь моей. Всего один день, и я назову тебя своей женой.

– Один день?!

Эмилиан намеренно выдержал длинную паузу.

– Именно. А пока этот день не настал, подари мне танец.

Делла проигнорировала его протянутую руку и бросила взгляд на Кэла.

У нее осталось мало времени. Значит, сегодня ночью она должна проверить собственную теорию и сделать то, что посоветовал Корнель. У нее не было другого выбора, кроме как довериться своим инстинктам и древнему демону преисподней.

Кэллам смотрел, как рука проклятого братца опускалась по оголенной спине Деллы. Он изо всех сил старался подавить ревность и гнев, иначе Эмилиан даже с такого расстояния распознает его эмоции.

Пока брат плавно кружил Деллу в танце, Кэл со стороны восхищался ее видом, словно редчайшим музейным экспонатом. Из-за пылающего в крови огня ее медно-рыжие волосы казались еще ярче, а изящные красные линии на коже светились изнутри. При каждом ее движении рубиновые нити раскачивались, обнажая стройные бедра. Кэллам с трудом отвел взгляд от выразительных контуров ее фигуры. Он не понимал, чем заслужил столь сладкую и жестокую пытку одновременно.

Хитрая маленькая мышка.

Разумеется, он догадался, чего добивалась Делла. Она вела грязную игру. Ее действия пробуждали в нем собственнические инстинкты принца ада. И только всплеск ее ревности и желания, которое не имело к Эмилиану никакого отношения, помог ему подавить гнев. Кэл и Делла оба изнывали от того, как близко находятся к друг другу, но одновременно так далеко.

Кэла бесило, что брат посмел прикасаться к его жене так, как хотелось ему самому. И неважно, что воспоминания твердили, что брак с Деллой был фиктивным и намеренно устроенным Эмилем.

Очередная ложь.

Кэллам едва сдерживался, хотя никогда таким не был. Это противоречило его сущности. Так нельзя. Он не ожидал подобного от себя. И уж тем более не думал, что ринальцу будет так тяжело обуздать эмоции.

Со дня пребывания в подземном мире Кэллам пил слишком много крови и с каждым разом терял частичку себя, превращаясь в чудовище. Но после того, как принял решение воздерживаться, его сознание все больше прояснялось, а душа взывала к образу девушки с медно-рыжими волосами.

Разум не верил, но сердце знало. Он чувствовал. Этого брат забрать у него не смог. Не смог лишить Кэла единственной ниточки, способной удержать его от падения в бездну.

Она – все, что ему нужно в проклятой жизни принца ада.

Чувства к Делле были спрятаны так глубоко внутри, что до ее появления в преисподней он и не подозревал об их существовании. С каждой новой каплей крови они ускользали. Кэллам пытался цепляться за них, но никак не удавалось. Поэтому сейчас он отчаянно хотел коснуться ее, чтобы снова почувствовать их всплеск, почувствовать себя живым, чтобы забытые эмоции накрыли с головой, вспыхнув адским пламенем в крови.

Потребность в ее касании была наваждением. А ее запах… Этот восхитительный аромат ванили и мускуса. Сладкий и порочный. Все, как он любил.

Мысли о Делле, обо всех их моментах близости обрушились с удвоенной силой. Кэллам хотел ее. Хотел ощущать руками, губами, языком. Желал больше, всего и сразу. А клятая метка увеличивала желание в сотни раз.

Разум брыкался, пока Кэл пытался сопоставить несоответствие, выпутаться из сотканной братом паутины лжи, сложив воедино воспоминания и чувства. Но снова не выходило.

Ему нужна связующая нить. Касание Деллы. Глоток ее запаха.

Проклятье!

Он сходил с ума.

Радуйся, братец.

Кэллам взял бокал вина, сделал приличный глоток и вновь уставился в центр зала.

Кэл и не подозревал, что долбаный братец решит устроить традиционный ритуал. Но Делла молодец. Стойко выдержала испытание Эмилиана. На первый взгляд она никак не выказала страха. Выражение ее лица было холодным и бесстрастным. Но ее выдала надежда в глазах, с какой она посмотрела на мужа.

И будь Кэл проклят, он чуть не потерял равновесие.

Но не посмел вмешиваться. Только Делла знала, разрушит ли ее этот поступок. Облегчить страдания невинной девушки или позволить брату причинить ей нестерпимую боль? Эмилиан всегда любил играть со своими жертвами, и сегодня никто не мог помешать ему осуществить угрозу.

Никто. Кроме Деллы.

Благодаря ее самоотверженности смертная не страдала.

Когда Делла коснулась губами набухшей вены, Кэл почувствовал укол ее вины, но та быстро сменилась наслаждением. Он ни на миг не забывал свои ощущения, отчетливо помнил тот день, когда по его горлу впервые потекла кровь. Просто непередаваемое удовольствие.

Он наблюдал, как алые струйки стекают по ее губам, как горят красным яростным огнем глаза, и единственное, чего хотелось Кэлламу, – это схватить ее, посадить на трон, а потом поклоняться ей, пока она не начнет молить о пощаде. Ему нравилось и не нравилось, что его столь сильно возбуждали мысли об истинной сущности Деллы. Он представлял, как медленно накрутит ее чудесные медно-рыжие волосы на кулак, как просунет язык ей в рот и овладеет ею, перегнув через трон. Воображал, какие стоны она будет издавать. Он хотел этого, только не здесь, а дома, в Риналии.

Но увы… В долине Воздаяния все его планы полетели в бездну. Осознавала ли Делла, что там произошло? Вряд ли. Поэтому скоро ему придется отвечать на вопросы, на которые он еще был не готов дать ответы.

Эта гребаная игра подходила к концу.

Музыканты на мгновение затихли, а потом по залу разлилась новая ритмичная мелодия. Делла что-то шепнула Эмилиану и, когда тот согласно кивнул, скрылась среди гостей. Братец же уселся на трон с бокалом вина, отсалютовал ему и хищно оскалился.

Долбаный придурок.

Выпитый алкоголь ничуть не успокоил Кэла. Он по-прежнему ревновал и даже подумывал о том, чтобы что-нибудь сломать, например шею брата. Тот как раз откинулся на спинку трона – само воплощение высокомерия и жестокости – и поманил его пальцем. Как же бесило, что он отдавал приказы ему, другому принцу ада, да еще и не в своих владениях. Здесь Эмилиан не король.

В голове Кэла промелькнули воспоминания о тех днях, когда он всегда и во всем потакал брату. Гребаная ложь. Как он вообще мог подумать, что Кэл примет его образ жизни? Эмилиан, может, и заменил воспоминания, но не его суть.

Кэллам выругался про себя. Ему не хотелось приближаться к брату, а тем более вступать с ним в беседу, которая вряд ли будет изобиловать придворными любезностями. Но он прекрасно знал все стороны и особенности Эмиля, поэтому по ряду причин был вынужден терпеть его гнусный характер и подчиняться приказам, иначе рисковал оказаться по соседству с ринальским генералом и с одурманенным от крови разумом.

Приблизившись к трону, он выжидающе приподнял брови, однако Эмиль и не подумал нарушать паузу.

– Ну и?

– Как тебе праздник, брат?

– Великолепно. Я просто в восторге. – Кэл сделал жадный вдох, попытавшись совладать с собой, и перевел взгляд на выход из зала, куда несколько минут назад увели пленника.

Алин… Сын уважаемого лорда Дариуса, генерал ринальской армии, один из лучших воинов в королевских войсках, а ныне обвиняемый в государственной измене. Это все, о чем говорила память.

Снова наглая ложь.

И хотя Кэллам холодно смотрел на Алина, внутри у него разливалось тепло. Что-то отличное от чувств к Делле. Словно его кровным братом был вовсе не мужчина, что сидел на троне, а тот, которого увели прочь в кандалах.

– В чем обвиняют ринальского генерала?

– Ты не помнишь?

– Смутно.

– Он вступил в сговор с вианцами.

После церемонии передачи брачного клейма брат собирался вернуть ему силы, а первым его приказом будет уничтожить правящую династию Вианортов: не просто умертвить их тела, а пленить души в аду, чтобы «небесный ключ» навеки исчез с лица земли. Чтобы архангелы никогда не смогли исцелить тело и вернуть в него душу.

И от одного упоминания о Николасе Вианорте внутри что-то странно дергалось. Кэллам не знал почему, но ему причиняла боль мысль о том, что этого вианца вдруг не станет. Опять хреново несоответствие.

– Завтра все изменится, – продолжил Эмилиан. – Наследница Риналии сядет на трон со старшим принцем ада, как и должно быть. Об этом мы и договаривались. Помнишь?

– Разумеется.

– А затем преисподняя сделает следующий ход.

Кэл промолчал. Он вновь глубоко вздохнул, но это не помогло подавить раздражение.

– Ты ведь ничего не почувствовал к ней, так ведь? Это мы уже проходили, брат. История не должна повториться. Для ее же блага, – произнес Эмилиан с расстановкой.

Кэллам снова не ответил.

Им обоим раньше делали больно. Они оба полюбили и потеряли. Остался лишь глубокий шрам, который каждый день напоминал о себе. Однако мысли о бывшей возлюбленной не причиняли ему боли так, как раньше. Мучительной вины тоже больше не было.

Когда-то он самозабвенно любил Амелию – настолько, что не смог поставить ее перед выбором и отпустил. Но если бы в тот день он повел себя как эгоист, возможно, она была бы сейчас жива. Держа на руках ее обескровленное тело, он чувствовал, как его душа разрывается на части, и клялся больше не испытывать подобного. Ни с кем и никогда. И вот судьба нагло и жестоко посмеялась над принцами ада, сведя их с одной женщиной. Снова.

Кэллам изо всех сил притворялся равнодушным, играя ненавистную роль примерного брата, и старался сдерживать сердцебиение, потому что они оба мгновенно считывали любые изменения друг друга и окружающих. Кэл привычно прятался под одной из многих масок, чтобы выиграть время и вернуть воспоминания, утаить от брата истинные чувства и спланировать дальнейший шаг.

Эмилиан стряхнул с камзола невидимые пылинки.

– Ты знаешь, что я не отличаюсь милосердием. Если чего-то хочу, я это получаю. Предупреждаю тебя… – сказал он, и красные линии дара засветились от бушующей внутри него силы.

– Давай, предупреди. – Кэллам одарил его жестокой ухмылкой.

Брат медленно поднялся с трона. Если кто-то шел ему наперекор, он делал все возможное, чтобы глупец пожалел об этом решении.

– Завтра Делла станет моей, и тогда я насажу ее на себя и заставлю эту маленькую мышку скакать, выкрикивая мое имя, а потом вкушу ее крови.

Кэла пронзила ледяная и безжалостная ярость, которую он больше не мог контролировать. Она заполнила все пространство вокруг.

Его терпение истощилось. Эмилиан вновь спровоцировал его, и в этот раз Кэллам поддался. Не думая о последствиях, он мысленно взревел и с силой схватил брата за горло. На мгновение все маски треснули и спали. И пусть Кэл был ослаблен магически, его физическая сила никуда не делась. Будучи принцем ада и военным генералом, он мог голыми руками разорвать каждого демона в замке Дьявола. В честном поединке брат бы проиграл. И он это знал.

– Не смей… прикасаться к тому… что принадлежит мне. – Кэл показал брачное клеймо на правой руке.

На краткий миг глаза Эмилиана расширились от удивления, но он быстро пришел в себя и улыбнулся, сверкнув клыками. Вокруг его плеч заклубился кровавый туман, который в мгновение ока обвил шею Кэла, словно удавка, и приподнял его на несколько сантиметров над полом.

– Забываешься, Кэллам.

– Взаимно, Эмилиан.

– Твоя уверенность в собственных возможностях поражает, дорогой братец. Может, ты сильнее физически, но тебе меня не одолеть.

– Верни мой дар, и проверим, – оскалился Кэл в ответ. Он осмелился перечить старшему принцу ада, хоть и знал, что последствия будут неизбежны.

Эмиль пронзил его взглядом острее любого адского клинка. Сила бушевала внутри него и искала выход. Так он давал понять, что случится с тем, кто вздумает посягнуть на его собственность.

Брат продолжал пристально смотреть на него.

– Твои глаза… Когда ты последний раз питался?

– Недавно.

Проклятье.

Не нужно иметь особых талантов, чтобы понять, что Кэллам лжет. У ринальцев, которые регулярно питались кровью, глаза никогда не теряли алого оттенка. Его же возвращали привычный цвет, оставляя лишь тонкие красные прожилки в черных радужках.

Эмилиан улыбнулся – той самой улыбкой, что появлялась у него каждый раз, когда он собирался усыпать коридоры горой трупов. Своими действиями он показывал, какое место младший принц ада занимал в сложившемся положении. Подчиняешься – не будет проблем.

Кровавые веревки связали руки Кэла и обвились вокруг тела, заставляя сдвинуться с места.

– Иди за мной. И это не просьба, – озвучил брат очевидный факт.

Алина отвели обратно в каменную тюрьму, в темные, грязные застенки преисподней. Из соседней камеры отчетливо слышались звуки капающей крови и стонов несчастного.

За прошедшие недели это были единственные несколько часов, когда встречи с Эмилианом не сопровождались болью. По крайней мере физической. Изо дня в день демоны калечили его плоть и не думали сшивать обратно – это делала ринальская кровь. Однако сегодня все его глубокие раны, оставленные огненной плетью, исцелили, а кости срастили. И для чего? Чтобы подвергнуть другой пытке – наблюдать за друзьями и быть не в силах что-то изменить.

За пять лет он впервые видел Кэла и Эмиля вместе. Алин успел забыть, насколько братья похожи внешне. Даже внимательно всмотревшись в черты их лица, не заметишь различий. Они были скрыты в их душах. Если у Эмилиана – этого гребаного ублюдка – вообще осталась душа.

С тех пор как его заточили в аду, прошло всего несколько недель, но Алин уже стал терять представление о времени. Дни тянулись как годы, лицо начинало забывать дуновение ветра, а он сам скучал по кипящему в жилах огню и крыльям за спиной.

Ненависть, гнев – эти чувства он всегда прятал в самый потаенный уголок души, с каждым годом заталкивал их все глубже и глубже, пока не научился с ними жить. Но в камере Алин выпускал их на свободу, поскольку только они помогали ему не сдаться и не сойти с ума. Он представлял тот час, когда поквитается с ублюдками. Месть была единственной движущей силой.

– Хвала Творцам, я уж подумала, тебя увели на казнь, – раздался приглушенный мелодичный голос, и у противоположной стены возникла Мелина.

– Дьявол, к этому еще надо привыкнуть, – бросил Алин.

Значит, мирийка все-таки не привиделась ему. Как и Делла, оказавшаяся в плену преисподней и Эмилиана. О чем она только думала?

Хотя Алин приятно удивился тому, что Делла считала его другом. Кэл всегда был единственным другом в его жизни.

– Тебя исцелили, – сказала Мелина, осмотрев его с головы до ног так же, как целитель осматривает больного.

– Да.

– Ты видел Деллу?

– Да.

Она поджала губы.

Алин вглядывался в ее непроницаемые золотистые глаза.

– Ладно, давай освободим тебя и наконец выберемся отсюда. – Мелина потянулась к кандалам, но он отпрянул.

– И мы оставим здесь Деллу и Кэла?

– Красавчик, я сейчас на задании, и мое задание – ты. У Деллы есть план по вызволению мужа. Если не хочешь все ей сорвать, взмахивай уже своим чудесным клинком и вытаскивай нас отсюда, пока клятые демоны снова не переломали тебе кости. Уходим. Немедленно. Это приказ ринальской королевы.

Алин затаил дыхание.

Эмилиан, разумеется, обмолвился об истинном происхождении Деллы. Но все это было неважно. Кэл и Делла были и останутся его королем и королевой. И он не мог уйти без них.

– Выполняй приказ, генерал!

– Кэл… Он не в своем уме, – сказал Алин скорее самому себе. Он понял это по единственному проблеску в глазах, когда Кэллам посмотрел на него так, будто не знал, что он для него значит. Алин видел борьбу в душе названого брата.

– Да, – все равно ответила Мелина. – И лучшее, что ты сейчас можешь предпринять, – это покинуть проклятое место, чтобы вскоре ничто не помешало Делле и Кэлу сделать то же самое. Пойми, красавчик, ты – рычаг давления на них обоих. Эмилиан будет манипулировать ими тобой. Лишим же мерзавца главного козыря.

Но Алин не двигался с места.

На лице мирийки он прочел одно слово, служившее одновременно приказом и просьбой: «Уходим!» Он сжал кулаки так, что хрустнули костяшки пальцев, и протянул руки, чтобы Мелина его освободила.

– Слава, на хрен, Творцам, – выдохнула та, а затем отстегнула кандалы и сняла ошейник.

В тот же миг все его тело заискрилось силой и энергией, и Алин почувствовал небывалую сладость. Красные линии дара набухли и запульсировали, разжигая в крови пламя. Огонь заструился с такой мощью, словно был готов вырваться неконтролируемым потоком.

Внезапно дверь камеры открылась. Алин инстинктивно загородил собой миниатюрную Мелину и только потом понял, что она может скрыться и без его помощи.

– Спокойно. Я с миром. – Демон показался в дверях, подняв руки в примирительном жесте. – Дорогуша, ты знаешь, кто я такой.

Мелина вышла из-за спины Алина и, прищурившись, смерила незнакомца пристальным взглядом.

– Вы Корнель, демон, что помогает Делле.

– Верно. Я просто оставлю это здесь. – Он поставил на пол склянку с густой бордовой жидкостью. – Кровь Деллы. Без нее вы не пройдете через Врата Дьявола. – Он попятился.

Алин не видел сейчас смысла выяснять, как и почему высший демон преисподней оказался в союзниках у Деллы.

– Подождите, – остановила его Мелина. – Передайте ей это. – Она сняла с правой руки широкий золотой браслет и протянула Корнелю, но тот не сдвинулся с места. – Пожалуйста. Это важно.

Демон озадаченно приподнял брови, словно впервые слышал слово «пожалуйста», мгновение помедлил и наконец взял браслет.

– Проваливайте. Эмилиан не в лучшем настроении. Скоро он решит выместить злость на любимой игрушке.

Кто бы сомневался.

Алин воззвал к силе, продолжая внимательно следить за демоном – даже слишком внимательно. Огонь болезненно гудел под кожей, требуя выхода, и уже через несколько секунд в камере зияла дыра, рваные края которой потрескивали красными язычками пламени.

Он вновь покосился на Корнеля. Ждал подвоха.

– Не медли, генерал, – рявкнул тот.

– Скорее. – Мелина протянула руку, но Алин просто кивнул, велев идти вперед. Она нахмурилась и шагнула в огненную брешь, а он направился следом. Они оба упали на темную каменную поверхность.

Алин поднялся на ноги и окинул взглядом проклятую пустошь. Тюремная камера и демон исчезли, уступив место блистающим в свете алой луны обсидиановым вратам. Он вдохнул воздух, в котором не ощущалось ни запаха собственной крови, ни зловоний гниющих тел в соседних камерах.

Кругом стояла сокрушительная тишина, полная отчаяния, и Алин слышал только учащенный пульс мирийки. Даже мелкие камни под ногами, казалось, не издавали ни звука, и от этого становилось не по себе.

– Не стоит медлить, – предупредила Мелина и, откупорив склянку, сделала глоток темно-алой вязкой жидкости. Ее передернуло, и она поморщилась. – Гадость.

– За все нужно платить, – сказал Алин, принимая склянку.

– В каком смысле?

– Так здесь написано.

Последние несколько минут он смотрел не на человеческие сердца и тела грешников, изображенные на глянцевой поверхности обсидиановых створок, а на символы, выгравированные на арке. Он изрядно подзабыл древний язык демонов, но смысл этих слов понять смог.

– Вероятно, так предостерегают тех, кто покидает преисподнюю без крови Дьявола в организме? – пожала Мелина плечами.

– Да, наверное, – согласился Алин и сделал из склянки глоток.

Творцы милосердные!

Это было похоже на то, как если бы он снова ощутил вкус жизни и радость ее мирного спокойного течения. Наслаждался смыслом каждого дня с теми, кем безмерно дорожил.

– Ты в порядке? – спросила Мелина, явно заметив покрасневшие радужки и то, как тяжело поднималась и опускалась его грудь.

– Да. Просто давно не пил…

– Кровь?

Алин кивнул, и она прищурилась.

– А часто вы…

– Не здесь. Идем.

На этот раз Мелина прошла сразу вперед, не став протягивать руку. У него вдруг возникло желание объяснить, что она ему вовсе не противна. Что он не намеренно вел себя как неблагодарный высокомерный урод. Но для подобных разговоров было не самое подходящее время.

Они прошли через проклятые створы за считаные мгновения, и их выбросило c другой стороны врат, которые в поднебесном мире представляли собой не более чем огромную трещину в скале. Тишина преисподней резко сменилась завыванием ветра и шумом горной реки. В свете солнца ее воды отливали бирюзой и были достаточно прозрачными, чтобы риналец разглядел каменистое дно. Но сейчас, с наступлением вечной мглы, они стали черными. На непроницаемой поверхности не мерцали даже отражающиеся звезды. Мощные волны яростно бились о скалы, во все стороны летели брызги, отчего они оба промокли до нитки всего за пару минут.

– Что за Дьявол? – прокричала Мелина сквозь шум воды. – Ты тоже это чувствуешь?

Выругавшись, Алин потер лицо ладонями, чтобы совладать с непривычной слабостью в мышцах и участившимся дыханием.

– Да. Меня будто пожевали и выплюнули.

– Когда мы входили, такого не было.

– Плата. Видимо, когда покидаешь это место, оно отнимает силы, иссушивает изнутри.

Алин попробовал вызвать клинок из адского огня, но вспыхнула лишь крохотная искра.

– Я едва могу пошевелить крыльями, – сказала Мелина.

Тогда он воззвал к связи с Дамианом. Благо его слабость не распространялась на риньяра. За спиной тут же затрепетали перепончатые крылья. Как же он скучал по ним!

Мирийка судорожно пыталась взмахнуть своими, но насквозь промокшее белоснежное оперение усложняло задачу.

Внезапно Алин осознал, что ему придется перенести ее через реку.

Дьявол.

Он давно научился терпеть прикосновения при необходимости. Это было ничтожной жертвой по сравнению с тем, как рисковала Мелина, спускаясь в преисподнюю.

– Я понесу тебя. – Он протянул к ней руки, но она лишь брезгливо поморщилась.

– Сама справлюсь.

– Не упрямься. Еще не хватало, чтобы ты полетела вниз со скалы.

С ее губ сорвался глухой нежный смешок, и столь необычный звук в подобных условиях что-то всколыхнул в душе Алина, но он не стал обращать на это внимания.

– Беспокоишься за меня, красавчик?

– Не заблуждайся на мой счет и не принимай это за заботу или доброту. Я просто не люблю быть в долгу.

– И как же ты собираешься отблагодарить меня? – Мелина игриво склонила голову набок. – Перенос через реку едва ли тянет на выплату долга.

– Прекращай.

– Что прекращать? – Она захлопала ресницами, поправляя намокшие пряди волос.

– Сама знаешь.

– Нет.

Конечно, Алин привык, что в Риналии каждая вторая женщина пытается затащить его в постель. Однако пресекал любые поползновения в его сторону. Все знали, кому он служит и какую должность занимает. Знали и о его высоком происхождении, и плевать хотели, что он ненавидит отца, если его отец – сам-лорд-дьявол-бы-его-побрал-Дариус – самый богатый риналец в королевстве, сразу после правящей династии. Все это делало Алина отличным призом в глазах придворных дам.

И все же откровенное кокетство Мелины сбивало его с толку.

Не дождавшись ответа, она взмахнула отяжелевшими крыльями и полетела к скалистому берегу.

Ну что за упрямая женщина!

Раздраженный, он стремительно взмыл в мрачные небеса. К долгожданной свободе. Сразу поймал восходящий поток и вошел в привычный темп. От воющего ветра приятно заслезились глаза. Мелина морщилась, напрягая мышцы спины, и летела так медленно, что Алин подумывал кружить под ней на случай, если она вдруг камнем рухнет вниз. Но с каждым взмахом крыльев мирийка становилась все ближе к цели.

Он первым приземлился на ровной поверхности и вслушался в вой ветра, не отрывая взора от Мелины. Только она поставила ногу на край берега, как белоснежные крылья безвольно повисли, и ее потянуло вниз. Он бросился вперед и поймал ее за руку.

– Держу! – крикнул Алин и дернул ее на себя. Он тут же рухнул на землю, а Мелина завалилась прямо на него. К счастью, он успел убрать крылья. Не хватало еще повредить их болезненным ударом о мелкие камни.

Несколько мгновений они лежали неподвижно, сбитые с толку падением. Затем Мелина приподнялась, но так и осталась сидеть верхом на нем, без стеснения разглядывая его мускулистый торс. По его телу побежали мурашки.

Алин напряженно сглотнул.

Она не касалась оголенных участков кожи. Напряжение было вызвано другим.

– В расчете. Ты спасла мне жизнь, я спас тебя. Долг выплачен.

– Ох, нет, красавчик. – Мелина чуть наклонилась и будто бы невзначай поерзала у его на бедрах. Алин снова сглотнул. – Мы не в расчете. Меня бы не пришлось спасать, если бы я не поперлась за тобой в преисподнюю. Поэтому ты по-прежнему мой должник.

– Бессмыслица какая. Все в жизни вытекает одно из другого, и рассуждать, как ты, нелогично.

– Хочешь поспорить? – Она наклонилась еще ниже, сверкнув большими золотистыми глазами, и улыбнулась. Это была самая коварная и в то же время бесподобная улыбка, которую он когда-либо видел. Ее грудь тяжело поднялась и опустилась, а явное возбуждение едва не вышибло остатки воздуха из его легких.

– Слезь с меня. Я обессилен и не в состоянии сотворить разрыв. Нам нужно убраться как можно дальше от врат.

– Жаль. Готова поспорить, тебя завела одна только мысль о том, какой непристойной я могу быть.

Алин подавился собственной слюной. Прерывисто вздохнул и выругался. Он догадался, что Мелина шутит, и попытался раскусить ее истинные эмоции.

Она смотрела на него совсем не так, как ринальские женщины. Мирийка не испытывала страха, не восхищалась его положением. Только им самим.

– Правду говорят, что ни один мужчина никогда не доставит такого удовольствия, как риналец?

– Ненормальная.

Творцы, образумьте эту женщину.

Алин ошибался, думая, что в аду подвергался жестоким пыткам. Настоящую пытку сейчас причиняла женщина, которая терлась о его пах. Он не собирался возбуждаться: давно научился сопротивляться соблазну и контролировать огонь в крови.

– Спорю на наследство, которого у меня нет, что ты потрясающий любовник. Хотя, уверена, ринальский генерал и без того слишком часто это слышит, – не унималась Мелина.

– Да что с тобой не так?

Снова раздался красивый низкий смех. Он был горячим, как огонь в ринальской крови, приятным и ласковым, словно ветер, касающийся лица.

– А ты угадай.

Алин догадывался, что ей нравилось играть в игры, нравилось ощущать опасность, но она выбрала не то время и уж точно не того партнера.

Наконец, смышленая мирийка поняла намек, перестав флиртовать, и слезла с него.

– Сможешь сама лететь? – спросил Алин, поднявшись на ноги и выпустив крылья. Он вел себя так, будто ничего не случилось.

– Не думаю, – призналась Мелина. Едва она попыталась приподнять крылья, как они задрожали от напряжения.

– Я понесу тебя. Отлетим подальше от клятых врат и отдохнем. Долго я тебя не удержу, – откровенно сказал Алин, ощущая слабость во всем теле.

Мелина нахмурилась и попятилась.

– Я не уроню, – заверил он и приблизился к ней, как к дикому зверьку, опасаясь спугнуть. Одной рукой подхватил ее под коленями, а другой обвил спину, что оказалось непросто из-за ее ангельских крыльев. Мелина обняла его за шею крепче, чем требовалось, и Алин заскрежетал зубами, заставив себя расслабиться. Его окутал уже знакомый аромат жасмина и цитруса, стерев воспоминания о зловонном подземелье преисподней.

Взмахнув крыльями, он взмыл в воздух. Поднимался все выше и выше, постепенно набирая скорость. Из-за слабости (и не только) его руки задрожали, и он крепче обхватил миниатюрную Мелину. Видимо, почувствовав его неуверенность, она до боли вцепилась ему в шею.

– Что с тобой? Словно в первый раз в воздухе.

– Одно дело – использовать свои крылья, и совсем другое – полагаться на чужие, – прошептала она ему на ухо.

– Не доверяешь мне?

– Не тебе, а тому, что сделали врата, которые покормились нашими силами.

Алин усмехнулся и немного снизился. Он посмотрел вниз, где в утренней дымке мелькала зелень, и своим острым ринальским зрением разглядел, что к небу тянутся огромные старые сосны, раскачивающиеся от резких порывов ветра. Воздушный поток нес их над людскими землями.

Мелина уткнулась в его горячую грудь, дрожа от холода. Ринальцы, конечно, слышали, что холод мог раздирать не хуже кинжала, однако сами подобного никогда не ощущали. Сейчас Алин вообще ничего не чувствовал, кроме ее прикосновений и слабости в теле, но о первом он всеми силами старался не думать, а второе – контролировать.

Она водила носом по его коже, вонзалась пальцами в шею, а он отчаянно гнал образы прошлого. Колодец. Ледяная вязкая вода. Плотоядные пиявки. То, что осталось от его кожи…

– Даже не поинтересуешься, почему я отправилась в преисподнюю и как во все это попала? – спросила Мелина, стуча зубами.

– Нет.

– Нет?

– Меня не волнует, как ты вляпалась в это дерьмо и зачем пошла с Деллой. Но я искренне тебе благодарен.

Мелина ослабила хватку и больше ничего не сказала. Казалось, его слова задели ее.

Алин чувствовал, что она хочет, чтобы у нее расспросили подробности, но он не стал. Пусть оно так и останется тайной. Безумной очаровательной загадкой в лице мирийки, не требующей решения. У него не было ни времени, ни желания постигать чужие секреты. Своих хватало. Тем более они вряд ли снова увидятся.

Меньше чем через час пути его мышцы взвыли. Клятые врата! Рисковать было нельзя, поэтому, заметив небольшую рощицу, окруженную редкими деревьями и кустарниками, он начал плавно снижаться.

Они находились на северо-западной оконечности Единого материка. Земли людей. Смертные даже не подозревали, что на их территории обосновались Врата Дьявола, вход в саму преисподнюю. Хотя они наверняка чувствовали опасное веяние и не совались в здешние места.

Приземлившись, Алин осторожно поставил Мелину на ноги, и та мгновенно отпустила его шею, радуясь ровной устойчивой поверхности. Она обняла себя за плечи и огляделась по сторонам, изучая окружавшую местность с редкой растительностью.

Сумрачное промозглое утро не собиралось выползать из темноты. Небо казалось таким безжизненным и однотонным, напоминая мрак камеры преисподней. Никакого солнца. Никаких звезд и луны. Даже кровавой. Абсолютно мертвую тишину нарушал лишь сухой шум листьев.

– Я замерзла. Ты можешь сотворить огонь и развести костер? – спросила Мелина.

– Нет. Я совершенно без сил. К тому же адское пламя разрешено создавать только в качестве оружия. В свободной форме огонь неконтролируем. Он способен сжечь все вокруг и меня изнутри.

– Великолепно. Тебе-то тепло. В твоих венах огонь, и ты словно гребаная печь.

– Не совсем. Мне довольно комфортно, – признался Алин. – Сейчас на небе нет ни звезд, ни луны, ни тем более солнца. Любой естественный источник света губителен для ринальцев – наша кровь просто закипает.

– Тогда тебе придется согреть меня, – вот так просто сказала Мелина.

– Ну уж нет.

– Не строй из себя недотрогу. Я промокла насквозь. Мне правда холодно.

– Потерпишь.

– Первостатейный ринальский придурок! – выкрикнула она, всем своим видом показывая, как отчаянно ей хочется придушить его.

Алин ничего не ответил, позволяя тишине воцариться между ними.

Мелина сняла доспехи и разложила их на траве, видимо, в надежде хоть немного просушить. Затем стянула штаны, обнажая стройные бедра, и осталась в одной короткой белой рубашке, которая прилипала к ее продрогшему телу. При виде ее голых ног глаза Алина налились кровью.

Когда она нагнулась, чтобы расправить на земле штаны, он увидел золотистое кружевное белье.

Ринальцы ошибались. Мирийки не носили закрытое консервативное белье. По крайней мере, не все.

Застигнутый врасплох ее наготой и совершенными формами ягодиц, Алин тяжело сглотнул. У него перехватило дыхание. Кровь закипала. И сейчас ему не помешало бы снова окунуться в ледяные воды горной реки.

Он прошелся взглядом по каждому сантиметру тела Мелины, по ее изгибам, просто созданным для услады мужского взора. Ее мокрые золотистые волосы мерцали в тусклом свете ее собственного сияния. Она напоминала обольстительную и порочную подводную жительницу, вышедшую из реки. Да, может, он не выносил прикосновений, но это не значит, что не любил женщин и тем более не любил на них смотреть. В конце концов, он был мужчиной и ринальцем.

Эта сумасшедшая мирийка тем временем потянулась к пуговицам мокрой рубашки, которая почти не скрывала соблазнительную грудь. Алин едва не застонал и лишь усилием воли удержал на лице непроницаемое выражение.

Это просто охренеть можно. Она хотела сидеть перед ним в одном нижнем белье, Дьявол побери.

Но вместо того, чтобы снять рубашку, Мелина обхватила плечи руками и задрожала, отрезвив его.

Проклятье. Алин ненавидел себя в этот момент.

Он быстро приблизился и, не спросив разрешения, обнял озябшую Мелину, чтобы хоть немного согреть. По его телу прокатилась дрожь. Он уже приготовился к тому, что сейчас из ее очаровательного ротика вылетит очередная злорадная колкость, даже хотел ее услышать. Заслужил.

Вопреки ожиданиям, она не сказала ни слова. И ее молчание казалось осязаемым.

Так они и стояли в сумраке наступающего утра, тесно прижимаясь друг к другу. Алин пытался побороть панику, лишь волевым усилием настраиваясь на нужное восприятие, а не на то, от которого сотни игл словно раздирали его кожу.

– Твоя сестра хотела пойти с нами, но Делла не позволила, – вдруг сказала Мелина с поразительной искренностью. Таким ее голос без малейшего жеманства он слышал впервые.

Алину сдавило грудь. При мысли о том, что Рия могла застрять в преисподней, по коже поползла новая волна мурашек. В адских застенках демоны калечили его тело, но в тот день в лесу, когда Эмилиан избивал Рию, у Алина болела душа – да так сильно, что не сравнится ни с какими пытками, через которые ему пришлось пройти. Гребаный псих поднял жестокость и изощренность наказаний на новый уровень.

– Зачем ты говоришь мне это?

– Подумала, что ты хотел бы знать.

Он промолчал. Андрия считалась самой искусной воительницей Риналии, и она свое дело любила. Достаточно было обратить внимание на ее тело и взгляд, и у большинства мужчин напрочь пропадало желание связываться с ней. Однако Кэлламу были нужны близкие в Совете, и Рия просто не смогла отказать. Алину это место Кэл даже не предлагал – знал о его неприязни к политическим интригам.

– Я видел сестру несколько дней назад. Ее, Дарнила и Николаса.

– Ты был в Золотом лесу? Значит, там Эмилиан раздробил тебе… – Мелина сделала паузу, словно сложила всю картинку воедино. – Он просто…

– Чудовище. С садистскими наклонностями.

И это еще мягко сказано. По сравнению с ним монстры в аду были все равно что безобидными детенышами риньяров.

– Они в порядке?

– Да. – Он помыслил и добавил: – У них теперь могущественный защитник.

Мелина явно знала о внезапно возникшей силе Николаса, но больше ничего не сказала, а Алин и не спрашивал. Она наверняка думала о Дарниле. Не требовалось выяснять, почему столь хрупкая на вид девушка отправилась в преисподнюю. Это и так понятно. Она была шпионкой короля Мирита и находилась здесь по его приказу или просьбе. Неважно.

Алин гадал, какая же она настоящая? Та, что жеманничает и флиртует? Или та, что была с ним в камере, поила водой и предлагала свою компанию, не желая оставлять пленника в одиночестве? Та, что сейчас дрожала в его объятьях и говорила ему о сестре?

Мелина придвинулась еще ближе в поиске тепла. Их бедра, да и все остальные части тела тесно соприкасались. И это было невыносимо!

– Все равно так нормально не согреешься. – Алин выругался и резко отстранился от нее. Ничего не объяснив, скрылся в темноте, чтобы собрать хворост, а затем попытался сотворить адский клинок. Но вместо этого в воздухе вспыхнули лишь крохотные искры.

Он повторил действие несколько раз, пока искры, осевшие на дровах, не разгорелись слабым огнем.

– Так бы сразу, – хмыкнула Мелина, сложив руки на груди, и приблизилась к костру.

– Я думал, ты просто капризничаешь. Притворяешься.

– Я уже говорила, что ты ринальский придурок?

Алин улыбнулся. По-настоящему.

Делла чувствовала себя странно, но в то же время очень хорошо. У нее в жилах бурлил огонь – он словно мурлыкал, соприкасаясь с кровавой магией близнецов. А еще она была возбуждена. Из-за кипящего в ней адского пламени в голове возникали непристойные образы, и теперь Делла понимала, почему ринальцы разделяли чувства и плотские утехи. Если себя сдерживать, действительно можно сгореть изнутри. В прямом смысле слова.

Она посмотрела на левую руку и линию родимого пятна. Отныне та терялась среди нитей ее собственного дара, которые набухли и слабо пульсировали. Помимо этого, в ее внешности изменились только глаза: в черных радужках появились тонкие алые прожилки.

От воспоминаний о случившемся в тронном зале у нее ныло сердце, но Делла не позволяла боли пустить корни и сломить ее, а тем более помешать плану. Сейчас ей было не до эмоций. Как истинный риналец, она спрятала их в недрах души, за потайной дверью, и наглухо заперла замок. Кэл должен был испить ее крови, вот почему она уверенно шла к его покоям, пока Корнель в эту самую минуту отвлекал старшего принца ада.

Весь вечер ее голову занимали мысли о муже. По словам Корнеля, в тот миг, когда она покинула бал, Кэл сорвался и едва не свернул Эмилиану шею. Гребаный псих наверняка не оставит без внимания подобную выходку брата.

Поэтому действовать нужно было быстро. Они с Кэлом и так оказались в шаге от того, чтобы потерять друг друга навсегда.

Хвала Творцам, покои принца не охранялись. Делла не стала медлить и нагло вошла внутрь, оказавшись в центре страшного кровавого пира. Гостевая комната, в которой Кэллам принимал ее в прошлый раз, была покрыта вязкими бордовыми потеками. Искаженные, обескровленные тела смертных распростерлись на полу. На лицах мужчин и женщин застыл неописуемый ужас.

Проклятье.

Острый металлический запах ударил Делле в голову, но она быстро совладала с собой. Возможно, благодаря мирийской сущности ей будет проще справляться с желаниями. По крайней мере, ей хотелось надеяться. Она почувствовала, как от близости крови тонкие алые прожилки в ее черных глазах начали шириться и расти.

Делла прошла в открытую дверь спальни, выполненной в цвете обсидиана. На огромной кровати с матово-красными простынями лежали обнаженные женщины, ублажающие себя в ожидании принца. От ее внимания не укрылась их поистине нечеловеческая красота. Безукоризненные черты лица, тела с нежной кожей и завидными округлостями были способны очаровать любого мужчину.

– Ваше Высочество, мы уже вас заждались… – Демоницы приподнялись на постели, выставив большие, полные груди, но при виде незваной гостьи разочарованно откинулись обратно.

Делла прислонилась к украшенной резьбой двери и холодно процедила:

– Пошли вон.

– Нас к его высочеству прислал старший принц Эмилиан.

– Мне плевать.

Демоницы притворно надули губки, а затем одна из них согнула ногу в колене, отвела ее в сторону и скользнула изящной ладонью по животу, двигаясь все ниже.

– Можете к нам присоединиться. Принца на всех хватит. – Пальцы треклятой потаскухи замерли между ног. – Кэллам обожает игры в постели.

Деллу захлестнула ледяная ярость. Внутри, вторя ударам сердца, предупреждающе забилась магическая сила. Она отчаянно хотела придушить демониц, лежащих в постели мужа, и знала, что это не составит ей особого труда. Мало того, она даже ничего не почувствует, если расправится с ними. Но тут у нее в памяти всплыло лицо недавно убитой девушки, и Делла просто повторила:

– Убирайтесь.

Глаза демониц засверкали злым огнем.

– Ваш приказ не выше приказа принца ада.

Делла нарочито громко рассмеялась и выпустила щупальца кровавого тумана. Они обвились вокруг шеи девиц, и те сдавленно вскрикнули. Она снова на мгновение задумалась, не придушить ли адских подстилок. Сделать это было проще, чем она представляла. Кровавая магия текла через нее, струилась в ней и была ею. Сейчас Делла распоряжалась даром близнецов по своему желанию.

Приблизившись к постели, она прошептала:

– Впредь не смейте даже думать о принце Кэлламе. И это касается каждой демоницы в замке.

Она взмахнула руками, из которых лилась кровавая магия, делая ее кожу переливчато-красного оттенка. Плети сильнее стянули девушкам горло, отчего те беззвучно завопили от боли, но их глаза полыхнули ненавистью. Делла ослабила хватку, а в следующее мгновение щупальца тумана обвились вокруг их лодыжек и потащили к выходу, выставив голых демониц в коридор.

После того как двери шумно захлопнулась, она осмотрелась.

Слух уловил плеск воды. Он был в ванной комнате.

Делла быстро схватила со стола обеденный нож и направилась на звук. В помещении с темной плиткой клубился обжигающий пар и горело несколько ламп, источавших приглушенный алый свет. Кэллам в одном лишь полотенце на бедрах склонился над мраморным тазом для умывания, уперевшись сильными руками на толстые края. Блестящая поверхность была забрызгана алыми подтеками, словно Кэла неоднократно рвало или же он пытался насильно исторгнуть из себя всю выпитую кровь, пока она не затуманила разум.

На стенах висели тела изуродованных стражников, которым, очевидно, старший принц ада приказал проследить за кровавым пиром брата. Эмилиан хоть и вернул Кэлу только малую часть способностей, физическая сила осталась при нем.

Зрелище поистине устрашало.

Кэллам пригвоздил демонов к стене металлическими крючками для полотенец, где и оставил их корчиться от боли и умирать медленной смертью. Их глаза и глотки были вырваны, а окровавленные останки валялись прямо под телами. По гладким мраморным плиткам растекались темно-бордовые сгустки.

Однако Делла при виде этого даже не вздрогнула – давно поняла, кем был ее муж, почему придворные Риналии падали на колени, бояcь взглянуть в глаза демону с огненным мечом в руках, с которого стекала кровь его врагов.

«Меня не просто так прозвали Карателем», – вспомнила она его давние слова. Этот мужчина жил во тьме и крови, но не был им рад.

– Я не ждал тебя, Делла, – прохрипел он, не оборачиваясь.

– Да уж. Зато демоницы в твоей постели ждали.

– Веришь или нет, мне было не до развлечений.

– Хорошо. Я их выставила.

– Просто выставила? Как ты там однажды сказала: «Я придушу всех потаскух, что найду в постели мужа, а потом придушу и его самого»? – процитировал ее Кэл, продолжая смотреть в окровавленный таз. Этот демон обладал многими способностями, и среди них было умение шутить даже в те моменты, когда судьба пыталась свести его с ума.

– Я решила, что смертей на сегодня достаточно.

Делла тяжело сглотнула, желая забыть, каково это – убивать невинную душу. Желая забыть вкус крови. Тот самый вкус, которым она будет грезить на протяжении долгой бессмертной жизни ринальца.

Пугала ли ее мысль жить сотни и сотни лет? Нисколько. Во многом потому, что она наконец чувствовала себя полноценным ринальцем. Находилась на своем месте, несмотря на мирийскую сущность, которая позволяла ей безболезненно выносить свет.

Кэллам повел рукой, и тела демонов, как и все следы кровавой бойни, вмиг исчезли.

– Повернись, – приказала Делла.

– Или что? Метнешь мне в спину столовый нож? Снова.

Вот нахал! Как он вообще узнал, что у нее с собой нож?

– Тебе лучше уйти. Сейчас я немного не в себе. – Кэл сильнее склонился над тазом; его руки были напряжены и слегка дрожали.

– Я никуда не уйду.

– Я серьезно, Делла. Я слышу, как кровь бежит у тебя по венам. И с трудом… контролирую себя.

– Я тоже.

Наконец, он повернулся и встретился с ней взглядом. Его радужки и даже белки́ налились густой краснотой. По уголкам губ стекали алые струйки.

То, что нужно.

Кэллам втянул запах ее крови и хищно оскалился, обнажив острые, удлинившиеся клыки. Казалось, он находился во власти дикого голода, как тогда, на окраине Багрового леса, когда вобрал в себя слишком много крови и им двигали лишь животные инстинкты. Но какими-то сверхъестественными силами сейчас он пытался контролировать их.

Его взгляд скользнул к ее губам, к груди и медленно, мучительно медленно опустился вниз.

– Ты возбуждена. Понимаю. Первые часы после ритуала ты горишь изнутри. Дальше будет легче, но ненамного.

Воспользовавшись состоянием Кэла, Делла пропустила через себя все возникшее желание. Он снова втянул носом воздух и раздул ноздри.

– Тебе лучше уйти.

– Или что? – повторила она его недавние слова и, не выпуская из руки нож, сбросила на пол праздничный наряд, под которым у нее ничего не было. Потом перешагнула через платье и направилась к ванне размером с небольшой пруд, как и в ринальских королевских покоях. У нее за спиной раздалось низкое рычание, отчего по телу побежали приятные мурашки. Именно так звучал самый настоящий соблазн.

Делла спустилась по ступеням в воду – горячую, но не обжигающую, – и погрузилась в ванну по пояс. Вокруг нее поднимался пар, а по коже стекали бисеринки пота.

Кэл неестественно замер на месте, стиснув челюсти. В его глазах разгоралось пламя битвы с самим собой. Он смотрел на Деллу с диким, голодным выражением лица. Словно хищник, готовый броситься за добычей.

Но она не была добычей. Больше нет.

– Мы оба ринальцы. Ты голоден, я тоже. Что нам мешает? – Она провела тупой стороной ножа по отяжелевшей от желания груди. Ей никогда еще не приходилось соблазнять мужчину подобным образом, и Делла вдруг поняла, что ей нравится иметь такую власть.

– Помнишь, чему ты учил меня? – Свободной рукой она скользнула по животу и опустилась в воду, коснувшись набухшей плоти. Вихрь удовольствия тут же закрутил ее. – Помнишь, как учил меня потворствовать своим страстям?

Делла выгнула спину, продолжая поглаживая себя, и Кэл издал низкий гортанный звук.

– Сумасшедшая. – Он шагнул вперед, но снова замер, наблюдая, как другая ее рука поднимается от груди еще выше и прижимает нож к горлу острой стороной.

Делла уже давно прекратила сковывать себя и противиться желаниям, а стремление добиться цели побуждало ее и вовсе забыть о приличиях и стать самым настоящим ринальским хищником, причем опасным.

– Так и будешь там стоять? Или мы проверим, насколько крепка твоя выдержка, демон?

Губы Кэла растянулись в порочной улыбке.

– Моя грязная маленькая мышка возжелала демона? Жаждешь непристойных искушений, которые могу дать только я?

– А если и так? – Она сделала небольшой надрез на шее сбоку, почувствовав слабое жжение, и тонкая горячая струйка потекла по коже.

– Проклятье, Делла… – Низкий, бархатистый голос мужа превратился в рык.

С поразительной скоростью, присущей только ринальцам, он оказался рядом и сомкнул широкую ладонь у нее на горле прямо над раной. Второй рукой обхватил талию, развернул и прижал ее спиной к своей крепкой горячей груди. Делла ахнула, ощутив странный трепет предвкушения, когда его теплое дыхание коснулось шеи. Прильнув к ней ближе, Кэл запрокинул ее голову и впился острыми зубами в плоть. Из легких словно выбили весь воздух, а тело пронзила уже знакомая нестерпимая боль. Но жжение через мгновение исчезло – Кэллам стал жадно пить, кормиться ею, будто изголодавшееся животное.

Делла содрогнулась от вспыхнувшего возбуждения. Острое обжигающее желание все нарастало, усиливая и без того жидкий огонь в венах и распаляя влажный жар внутри.

Воздух окончательно покинул легкие.

Ее тело горело.

Пульсирующая боль между ног сводила с ума. Она в жизни не испытывала настолько опьяняющего состояния.

Кэллам понял это и отпустил ее талию, скользнув рукой по ее бедрам и ниже под воду, пока не ощутил всю полноту ее желания. Он удовлетворенно зарычал и начал поглаживать ее центр ленивыми движениями, заставляя извиваться. Это было чересчур. Делла распадалась на миллионы частиц удовольствия, которые сменялись волнами ошеломительного блаженства. Она застонала, и Кэл крепче прижался к ней, давая почувствовать свое возбуждение. Ее сознание словно исчезало из реальности, утопая в исступлении. Все в ней сосредоточилось в тех местах, где он пил ее кровь и касался пальцами. Внутри нарастало напряжение, становясь еще более мучительным, при этом прекрасным и всепоглощающим.

– Я… У меня внутри все… – Делле казалось, что она в самом деле вот-вот загорится, вспыхнет адским пламенем и спалит комнату дотла. И весь замок тоже.

Кэллам оставил невесомый поцелуй на укусе и на миг отстранился.

– Знаю. Сосредоточься на ощущениях. Скоро тебе станет легче. – Он поднес запястье ко рту и прокусил собственную кожу, так что потекли темно-красные струйки. Делла смотрела на него, охваченная трепетом. – Пей, – повелел муж, приблизив запястье к ее губам.

Этот запах… Он больше не был тошнотворно металлическим, скорее напоминал аромат Кэла с нотками спелых ягод.

Делла прижалась ртом к ране у него на руке, и кровь тут же хлынула в горло. Вкус оказался именно таким, как она представляла, – терпким и сладким, словно ринальское вино. Словно искушение. Словно чистый грех. Ее зубы мгновенно удлинились, клыки еще глубже вонзились в кожу мужа как раз в тот момент, когда он припал к ее шее и одновременно коснулся ее пальцем. Возбуждение смешалось с животным голодом, и, надо признать, Делле нравились подобные ощущения. Это наслаждение, опьяняющее и чистое, которое она продолжала вбирать в себя.

Теперь она поняла давние слова Кэла. Как бы ни была прекрасна ринальская кровь, она не могла сравниться с «тем самым вкусом». С человеческим. Однако каждый глоток заглушал все мысли у нее в голове. Приносил покой. Пусть и ненадолго.

Делла пила его, Кэл пил ее, пока его умелые пальцы размеренно двигались. Она обмякла в объятиях мужа. Казалось, ее тело вот-вот растворится в воде и в тех ощущениях, которые он дарил ей своими ласками.

Она облизывала губы, хотела еще и еще, хотя лютой жажды не испытывала и легко контролировала себя. Однако первым остановился именно Кэл. После всего, что с ним сделал родной брат, сила его воли поражала. Или сказывался эффект крови пустой, о чем и упоминал Корнель. Она насыщала «монстра», гасила жажду человеческой крови.

– Делла, – простонал Кэллам и еще несколько раз повторил ее имя, словно молитву. Он отстранился, чтобы посмотреть ей в лицо. – Твоя кровь… Она совершенна. Ты совершенна, – прошептал он, скользя перепачканными красным губами по ее разгоряченной коже. Они едва касались Деллы, но порождали сноп искр внутри и вызывали волну дрожи.

Кэл провел сильными руками по ее спине сверху вниз. Ласки были невесомыми и нежными, будто она – хрупкий, драгоценный цветок, которым он безмерно дорожил.

– Неважно, что с нами случится дальше, сможем ли мы вырваться из этого дерьма, мое сердце и моя душа всегда будут желать тебя. И только тебя.

Делла задышала быстро и часто, а вена у нее на шее болезненно набухла, когда их губы наконец соединились. Она наслаждалась умопомрачительной остротой его зубов, вкусом языка с нотками собственной крови, и ее муж делал то же самое.

– Кэл, я хочу тебя. Так сильно, что, кажется, могу сгореть изнутри, – сказала она, положив голову ему на плечо и прижавшись ягодицами к отвердевшей плоти.

Он издал слабый хриплый стон.

– Когда я увидел тебя на коленях брата, такую красивую и такую возбужденную, мне захотелось вырвать ему сердце, а тебя взять прямо там, на троне. Перед всеми гребаными демонами. Брать снова и снова, пока мы оба не сойдем с ума от удовольствия, обрушив тронный зал.

Схожие чувства испытывала и Делла, когда наблюдала за мужем и демоницами в ложе.

– Так сделай это. Возьми меня. Немедленно. – Она просунула руку между ними и погладила его возбуждение.

Дыхание Кэла стало прерывистым, и он тихо повелел:

– Упрись руками в бортик ванны.

Она быстро выполнила указание, и ее взгляд затуманился от желания. Кэл еще раз лизнул поврежденную кожу у нее на шее, вновь породив искры удовольствия, почти как при укусе. Одной рукой он обхватил ее грудь, а другой заставил прогнуться в спине так, что их тела соприкоснулись.

Делла прикусила губу.

Прижавшись бедрами к ее ягодицам, он направил свое возбуждение к ее изнывающему месту и начал дразняще двигаться, пока она не застонала от нетерпения.

– Скажи это. – Кэллам медленно провел губами по ее шее и плечу. – Скажи, что все твои грязные мысли сейчас о том, как я войду в тебя.

– Да! Кэл, пожалуйста…

Прекратив наконец восхитительную пытку, он одним мощным толчком овладел ею, и Делла ахнула, почувствовав себя наполненной. Кэл обхватил руками ее ягодицы, удерживая на месте, пока он брал ее снова и снова. Вокруг них плескалась вода, сливаясь с непристойными стонами. Каждый удар бедер был таким же неистовым, как и его укус, каждое погружение – всепоглощающим, подобно аромату человеческой крови.

Кэллам на миг остановился, накрутил ее волосы на кулак и оттянул голову так, чтобы его губы оказались у ее уха.

– Все эти недели здесь я чувствовал себя пустым не только потому, что лишился своих сил. У меня будто отняли нечто более важное. Частичку души. Первое, что я вспомнил, когда очнулся, – это девушку с медно-рыжими волосами.

Творцы свидетели, она ему верила.

Делла не могла дышать. Не могла думать ни о чем, кроме мужа, его слов и того, как он ощущался внутри.

– Кэл… – прошептала она, когда он начал двигаться в ней медленно и глубоко.

– Ты единственное настоящее в моей жизни. Мы настоящие. Здесь и сейчас.

Он прижался к ней всем своим весом, целуя ее укус на шее, доводя до безумства. От следующего толчка Делла выгнулась ему навстречу, насколько позволило положение, и простонала на всю комнату.

– Творцы, прокляните меня. Сильнее, – приказала она тоном королевы.

Прорычав ее имя, Кэл ускорил темп. Впился пальцами в ее кожу, оставляя отметины, которые так и говорили: «Моя!» Делла вторила каждому его движению, работая бедрами в одном с ним ритме. Пульс зашкаливал, пламя охватывало все тело, отчего вода, казалось, становилась лишь горячее.

– Так вот каково это? Чувствовать себя ринальцем, вдобавок связанным с принцем ада? Мне всегда будет мало? Я буду хотеть тебя снова и снова?

Кэл сжал ее бедра, а затем наклонил ее шею и провел пальцами по красным линиям дара.

– Да, Делла. Как и я тебя.

Кэл сел на широкие ступени и притянул ее к себе на колени. Вода звучала на фоне и прикрывала их тела по пояс. Вокруг клубился пар, а алый свет, лившийся из редких ламп, придавал ему потустороннее сияние.

Она повернулась к мужу спиной, созерцая водную гладь, и направила его в себя. Оба выругались. По ее венам снова пробежал огонь. Это был новый опыт, в котором она охотно участвовала.

Принц ада восседал на ступенях, будто на троне, с Деллой на коленях. Для удобства она положила ладони ему на бедра, а Кэл откинулся назад, широко расставив ноги, будто решил позволить ей делать с ним все, что угодно.

– Вот так, маленькая мышка, – проникновенно сказал он. – Теперь скачи на мне.

Великие Творцы.

От его непристойных слов вожделение захлестнуло ее, словно неудержимой волной.

Делла медленно поднималась и опускалась на него, покачивая бедрами и вызывая рябь по поверхности воды. Кэл гладил ее по спине, чувственно и ободряюще, позволяя ей самой задавать темп. Покрывал кожу поцелуями, каждым касанием словно напоминая, что они наконец-то обрели друг друга, пусть и на этот крохотный миг. Ей нравилось, как умело муж сочетал грубость и нежность.

Будто услышав ее мысли, Кэл проворно переместил пальцы на ее чувствительную точку, и у Деллы перехватило дыхание. Он начал ласкать ее, настойчиво подводя к пику, пока она скакала на нем. Снова. И снова. Плеск воды, бьющейся об их тела, звучал все громче, заглушая непристойные стоны.

С каждым движением мужа, с каждым его касанием удовольствие Деллы нарастало, становилось сильнее и жарче, и она опасалась, что текущее по венам пламя выплеснется в мир, когда она достигнет освобождения.

– Не сдерживай себя, – прошептал Кэл. Он вдруг вонзился в нее снизу, и, о Творцы, ее тело в самом деле едва не вспыхнуло огнем. – Я чувствую, как ты сжимаешься. Хочешь, помогу?

– Да-а-а, – пробормотала она, словно мольбу, и прогнулась в спине.

Ей нравились ощущения, которые он дарил. Его порочные слова. Вульгарность и страстность их слияния.

– Сделай это для меня. – Толчок. – Не бойся. – Толчок. – Твой дар не причинит мне вреда. – Толчок.

Удовольствие накатывало обжигающими волнами одна за другой. Кэл не отпускал ее, продолжая пальцами вести к умопомрачительному освобождению. Когда оно наконец настигло ее, Делла вскрикнула и на миг будто покинула это место, – возможно, и собственное тело тоже. Как и в первый раз в тронном зале, столп пламени метнулся к потолку в тот миг, когда она рассыпалась на нем вдребезги.

Проклятье.

Жар опалил их тела, и Делла вознесла молитву Творцам за то, что сын Дьявола неуязвим к адскому огню.

Утробное одобрительное рычание Кэла вернуло ее в реальность. Он содрогнулся, и она почувствовала, как ее захлестнуло теплом изнутри.

– Ты прекрасна, – прошептал он ей на ухо, пока последние волны освобождения заставляли его сотрясаться рядом с ней.

Тяжело дыша, Делла прильнула к мужу, и он скользнул губами по изгибу ее челюсти, в последний раз поцеловал укус на шее и крепко обнял. Вокруг них клубился пар, словно завесой, а возникшая тишина дарила умиротворение.

Как скоро подействует ее кровь? Как быстро избавит Кэла от дикой жажды и исправит то, что натворил брат, изо дня в день накачивающий его человеческой кровью?

Но вместо этого она спросила:

– Ты чувствуешь… свои силы?

– Что?

– Эмилиан забрал их, выпив твою кровь. Мы с ним связаны и…

Кэл приподнялся, зачесав влажные темные волосы назад, и несколько капель воды пробежали по его лбу.

– Так ты хотела вернуть мне силы? Заставив испробовать твоей крови?

Делла кивнула.

– Маленькая мышка, Эмилиан лишил меня способностей, выпив почти всю мою кровь. И сразу накачал человеческой, не давая телу иссохнуть. Того, что я взял у тебя, и вполовину недостаточно, чтобы вернуть силы.

– Я отдам тебе свою кровь до последней капли, если нужно.

Его пристальный взгляд поймал ее.

– Я бессмертен, Делла. Практически неуязвим. Как и любого ринальца, меня не убить обескровливанием. Достаточно сразу хорошо покормиться. Очень хорошо. В противном случае наши жилы день за днем начнут иссыхать, а следом и тело. Чтобы возродиться, потребуется гораздо больше жертв, и это, как выяснилось, сделает ринальца навсегда зависимым от крови. Ты же наполовину мирийка, и я не знаю, переживешь ли ты… подобный процесс. Я ни в коем случае не стану рисковать тобой, чтобы обрести прежнего себя.

– Я готова рискнуть.

– Нет. И это не обсуждается.

От возмущения у нее перехватило дыхание. Делла попыталась встать, но Кэл лишь крепче обнял ее.

– Если ты не вернешь силы, завтра я стану женой Эмилиана!

Он взял ее руку, поднес к губам и поцеловал брачное клеймо, повторявшее первую букву его имени. Столь нежный и трепетный жест.

– Нет, Делла, не станешь. Ты моя. И только моя.

Проклятый мир сузился до губ, которые касались клейма, до мужчины, который стал для нее всем.

«Ты моя. И только моя».

Как и он полностью принадлежал ей.

Андрия и Эван давно уснули. Младший братишка трепетно прижимался к ее телу, излучавшему тепло. Николас улыбнулся, когда рука Рии крепче обняла маленького «ангела». Прекраснее картины ему уже вряд ли доведется увидеть.

Он перевел взгляд на голубовато-серебристые стены комнаты, окрашенные в красноватые отсветы камина. Свет проникал во все пыльные щели между деревянными панелями, заставляя их мерцать.

Николас рассказал Рие о своем видении – точнее, о чужом воспоминании, – но умолчал о главном. Он и сам не понимал, как такое возможно, каким образом тот, кого он видел в далеком прошлом, мог оказаться повелителем преисподней. В эпоху, когда не существовало ни мирийцев, ни ринальцев.

Невозможно.

Пролежав еще несколько минут, Ник понял, что не уснет, и решил поискать ответы самостоятельно. Едва он поднялся с постели, как на прикроватном столике обнаружил лист пергамента.

Текст был написан красными чернилами:

Ник не сомневался: пергамент в его руках был передан таинственным «неизвестным». Делла говорила, что его послания в определенном смысле не лгали. Верить или нет его словам, но, вопреки договоренности, он все равно не собирался запечатывать врата, пока полукровка находится в аду. Живая и невредимая. По крайней мере, не рискуя навлечь на поднебесный мир гнев Творцов. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как просто ждать.

Удастся ли Делле освободить Алина и Кэла?

В голове у него вспыхнули образы того, как огненные плети ударяют по спине ринальского генерала, разрывая плоть. Звук ломающихся костей. Ужас на лице Рии. Взгляд Эмилиана, который явно наслаждался каждым ударом. Ник лишь усилием воли прогнал картины кровожадных ужасов отъявленного мерзавца. Самого жестокого садиста любого из миров.

Что же касалось второй части письма… Он даже не собирался думать, откуда таинственному посланнику известно, что Ник ищет ответы.

Значит, клинок перворожденного архангела.

Все внутри него согласно заверещало, приказывая найти небесное оружие. Николас напряг память, пытаясь вспомнить любые упоминания об этом артефакте. Ничего. Тогда он воззвал к чужому подсознанию и практически потребовал подкинуть нужные сведения, но и тут не получилось. В голове лишь возник образ Алана Вианорта, и Ник решил начать поиски с древней гробницы предка.

Он быстро оделся и едва успел застегнуть ремень на штанах, как за спиной раздался тихий голос:

– Куда-то собрался?

– Да. Нужно наведаться в подземелья вианского дворца, в крипту Вианортов.

– Хорошо. Дай мне несколько минут, чтобы умыться и одеться.

– Рия, – Николас медленно повернулся, – эти ответы я должен найти сам.

Его голос не оставлял места для споров, о чем они оба знали. Но когда подобное останавливало его демонессу?

Она осторожно встала, стараясь не разбудить Эвана, и приблизилась к Нику. В ее глазах мелькнуло понимание, и он уже подумал, что Андрия не станет вмешиваться, но нет.

– Я не могу так. В похожей ситуации ты бы меня не оставил. Я иду с тобой.

– В другой раз. Предоставь поиски мне, Рия.

– Тебе прекрасно известно, что это не в моем характере.

– Переживешь.

– В другой раз, – хищно улыбнулась демонесса, повторив его слова.

Какая же она красивая. Смертельно опасная, непокорная, его…

Осознав, что Андрия не отступит, Николас откинул ее волосы назад, обхватил ее лицо ладонями и прижался своими губами к ее. Она тут же ответила, будто только и ждала поцелуя. Их губы и зубы сталкивались, языки двигались во рту с такой страстью, словно они оба знали, что любой поцелуй мог стать последним.

Желание Рии сокрушало его сильнее любого удара. Ник и так всю ночь находился в полувозбужденном состоянии и изо всех сил старался не смотреть на ее соблазнительные бедра, мелькавшие в полах синего халата. Он несколько раз едва не застонал вслух и не унес Эвана в другую спальню.

Вот и сейчас ему хотелось раствориться в этом отчаянном, всепоглощающем поцелуе, но Николас оторвался от губ Рии и прижался к ее лбу своим.

Нельзя отвлекаться.

– Рия, ты и Эван – самое дорогое, что осталось у меня в жизни. Я скорее умру сам, чем наврежу вам. То, что пробуждается здесь… – Он коснулся своей груди. – То, что поселилось внутри меня… Все это за гранью нашего понимания.

– Можешь не говорить всей правды, но не думай, что я брошу тебя одного. Я последую за тобой, и никто меня не остановит. К тому же без меня тебе придется добираться до дворца по воздуху без малого три дня.

Уголки губ Ника поползли вверх.

– Я надеялся, что ты просто откроешь мне проход.

Она вытянула руку и провела длинным красным ногтем по его шее, приподняв подбородок.

Вот Дьявол! От этого жеста у него в штанах встало колом. Опять.

– Я думала, ты умнее, ангелок.

– Сожалею, что разочаровал, моя демонесса.

Нет, нужно собраться. Он не мог позволить себе отвлекаться.

А еще хотел, чтобы его яйца оставались в целости и на своем месте, поэтому уступил под напором ринальской хищницы.

Пока дожидался свою спутницу, Николас предупредил стражу о своем уходе, а также приказал позвать слуг, чтобы те позаботились о брате. Андрия вернулась, одетая в привычные ринальские одежды, и, как и обещала, не потребовала никаких ответов. Да, он мог не говорить ей всей правды, но решил показать хотя бы клятый лист пергамента.

Она пробежалась взглядом по строчкам и безучастно сказала:

– Значит, крипта Вианортов?

– Да, – кивнул Ник.

Рия поймала его ладонь и, не став медлить, попросила представить в памяти нужное место, после чего открыла проход прямо в усыпальницу предка.

В темном каменном помещении было холодно, но сухо, а все вокруг покрыто густым слоем пыли. По стенам и потолку тянулась паутина. Царившая в крипте тишина плотно окутывала их, словно что-то вязкое и холодное.

В центре стояла мраморная гробница со статуей мужчины. У него за спиной были огромные ангельские крылья, а в руках он держал меч – надгробие предка. Вианцы всегда считались талантливым народом, поэтому неудивительно, что искусный мастер смог запечатлеть образ Алана Вианорта в точности, как его изображали в исторических хрониках: правильные черты лица с присущим династии Вианортов обаянием, прямой нос, короткая бородка, а в глазах переливались настоящие сапфиры, от которых исходило слабое сияние, рассеивая темноту в крипте.

Когда в последний раз сюда ступала чья-то нога?

Николас всматривался в стены, надеясь увидеть подсказку: какие-нибудь надписи или знаки. Ничего.

Его взгляд упал на мраморный меч предка. Ник приблизился и, смахнув с лезвия толстый слой пыли, обнаружил надпись на ангельском языке. Та показалась ему очень знакомой, будто он видел эти символы сотни раз. Вот только где?

Ему вдруг стало зябко.

– Ты понимаешь, что здесь написано? – Рия встала рядом, и ее слова эхом отскочили от стен.

Ник кивнул.

– «Сила не в крови, а в наших сердцах».

– Это загадка? Может, настоящий меч захоронили вместе с телом?

– Сомневаюсь. Слишком просто.

Но надпись явно имела скрытый смысл.

Николас как зачарованный осматривал крипту, скользя глазами по стенам, словно пытаясь увидеть то, чего, возможно, здесь никогда и не было. Почему-то он не сомневался: то, что он ищет, находится не в гробнице. Но не проверить было бы глупо. Там могла храниться очередная подсказка.

Он налег на крышку, и едва край сдвинулся, как случился хаос.

Словно мощнейший взрыв сотряс землю. Или волны первозданной магии поразили пространство. Или на мир вокруг них обрушилась какая-то неведомая бура. Потому что каменные плиты под ногами внезапно задрожали, а сверху посыпались обломки потолка. Один булыжник упал Андрии на голову, и та без чувств повалилась на пол. Из ее рассеченного лба обильно струилась кровь.

– Рия! – Ник бросился к ней и оттащил поближе к стене, спрятав под выступающим карнизом. Он закашлялся из-за поднявшегося столпа пыли, а затем попытался привести любимую в чувство.

Но их беды на этом не закончились. Стены вдруг пришли в движение, медленно сужая пространство и подталкивая их к гробнице в центре помещения.

– Да ну на хрен, – в неверии простонал Ник, осознав, что они угодили в ловушку для любопытных дураков.

Посмотрев по сторонам, он аккуратно прислонил Андрию к стене, взял огромную плоскую глыбу, чтобы прикрыть голову от летящих с потолка обломков, и постарался открыть дверь.

– Дьявол! Дьявол! Дьявол!

Каменный проход оказался наглухо запечатан изнутри. Николас сражался с дверью, но та никак не хотела поддаваться и выпускать их из западни. Молнии угрожающе потрескивали над его плечами и крыльями.

Стены усыпальницы неумолимо сдвигались, все больше сужая пространство и надеясь раздавить тех, кто очутился внутри.

Нужно посильнее ударить в дверь.

Ник попятился, сосредоточился на небесной силе внутри, выпустил ее поток прямо в каменную преграду, но сразу пожалел об этом. Молнии отскочили, едва не задев Рию, его удар вызвал новый камнепад, а на двери появилась лишь неглубокая трещина, не более.

Одной попыткой тут явно не обойтись.

Может, увеличить разряд? Немного.

Сделать это оказалось несложно – раскаленная добела энергия и без того подходила к точке кипения. Николасу нужно только освободить ее.

Он устремил взгляд наверх и нахмурился. Еще один неудачный удар, и он обрушит потолок, похоронив здесь заживо и себя, и Андрию. Каждое неправильное решение могло стать последним.

Он бросился обратно к Рие.

– Моя демонесса, тебе нужно срочно очнуться. Иначе мы оба здесь погибнем.

Но булыжник, видимо, нанес ей повреждение серьезнее, чем казалось на первый взгляд. И требуется время, чтобы ринальская кровь сделала свое дело.

Молнии трещали и обвивали тело Ника, требуя выхода, и он не представлял, как их унять. Они словно чувствовали, что любимой грозит опасность, и оплетали пол паутиной, ползли дальше, поднимаясь по стенам, которые неизбежно теснили их к гробнице по центру. К счастью, камнепад прекратился, и Ник затащил Рию на крышку саркофага.

Но тут в движение пришел и треклятый потолок. Он опускался все ниже на пару со студеными стенами, которые кольцом сжимались вокруг них. Еще немного – и комната сплющит их вместе с останками предка.

– Андрия, милая, – закричал он, чувствуя нехватку воздуха. Но Рия сидела неподвижно, свесив голову и не выказывая никаких признаков того, что ее кровь заживляла внутренние повреждения.

Стены сдавили мраморный саркофаг и замедлились. По гробнице побежали трещины, сопровождаясь характерными звуками. Молнии Ника ударялись друг о друга и отскакивали.

Думай, Дьявол побери.

Он и так был ходячим трупом, но Рию ждала долгая жизнь. Она не погибнет здесь вместе с ним.

Возможно, подсказка находилась у него перед носом, а он не видел?

– Помоги мне! – закричал Ник, даже не понимая, к кому именно обращается.

И тут его взгляд упал на изголовье гробницы, прямо на отверстие размером с ладонь. Он удивленно наморщил лоб и нервно хохотнул, поразившись догадке. Точно такое же отверстие было и в ларце с останками смертного в Золотом лесу, и чтобы отпереть крышку…

Он быстро снял цепочку с медальоном Виана и осторожно вставил в углубление, слегка надавливая. В тот же миг стены и потолок перестали сжиматься, а затем двинулись в обратном направлении. По мере того как комната возвращалась к исходному виду, крышка гробницы постепенно съезжала. Ник аккуратно переложил Рию на пол и заглянул внутрь саркофага.

От тела предка остался лишь прах, а вот рядом, на разложившейся от времени бархатной подушке, раньше явно что-то лежало.

И это точно был не меч. Захороненный артефакт значительно уступал размерами возможному клинку.

В любом случае их опередили. Но кто и когда?

Около часа Ник сидел рядом с Рией, ожидая ее пробуждения и размышляя о случившемся. Он пытался воссоздать в памяти недавнюю картину – кусочек прошлого перворожденных близнецов. За спинами архангелов виднелись мечи. Из ножен проглядывали золотые лезвия. Эфесы тоже были отлиты из золота и не имели украшений, если не считать прозрачного камня в торце.

Дьявол подери.

Николас оторопело моргнул. Он уже видел этот меч. И не раз.

Клинок, которым была сражена не одна адская тварь. Клинок, которой все это время находился у сильнейшего стража света и нынешнего короля Мирита.

И вновь судьба сводит их с Дарнилом.

И все же что-то или кто-то привел его сюда. Вот только зачем?

В этот миг Рия застонала, приходя в себя. Она потерла ушибленный лоб, на котором почти затянулась рана, и спросила:

– Что я пропустила?

– Нам нужно в Мирит.

– Зачем тебе понадобился мой меч?

Они с Рией смотрели на короля Мирита с обаятельным лицом, высокомерно вздернутым подбородком и безупречно подстриженными золотистыми волосами. Дарнил сидел в одной белой рубашке, наспех заправленной в коричневые штаны, – его срочно подняли с постели, как только они появились в коридорах его дворца. Военный совет был назначен на следующее утро, и страж света явно не ждал гостей.

– Есть догадка. Если я прав, это многое изменит в войне с преисподней, – ответил Ник, не вдаваясь в подробности.

Дарнила такой ответ не устроил, но, взглянув на молнии вдоль его крыльев, он подозвал одного из своих легионеров и велел принести меч из королевских покоев, а затем снова обратил внимание на гостей. Он все еще пытался побороть сон и вернуть боевую собранность.

– Пока ждем, может, объяснишь, какого Дьявола вы приперлись посреди ночи? Что вообще происходит?

Андрия смерила его презрительным взглядом, явно не привыкшая к такому обращению, но потом сразу переключилась на холодный мраморный пол, лишенный тепла вечного солнца. Еще совсем недавно лучи струились сквозь арочные окна без стекол, согревая золотое убранство помещения.

Хотя король Мирита с мощным даром света и сам казался воплощением солнца.

И все же даже в столь поздний час мирийцы не пренебрегли гостеприимством. Золотая поверхность стола ломилась от угощений: хрустальные графины с местным апельсиновым напитком, различные фрукты, пирожные и ломтики мяса.

– Как твой меч появился в доме Галанисов? Ты знаешь его историю? – спросил Николас, приняв из рук Дарнила наполненный бокал.

– Разумеется, – холодно ответил тот, словно Ник сморозил глупость. – Алан Вианорт, первый король Виана, преподнес меч в качестве дара правителю Мирита, когда наши королевства заключили союз, и мы признали грязнокрылых самостоятельным государством.

Николас задумался.

Клинок принадлежал первому королю Виана. Каким образом небесное оружие оказалось в руках вианцев?

Голова полнилась бушующими вопросами. Но тут части головоломки начали складываться воедино.

Когда перворожденный архангел отдал силы обычному человеку, его собственная оболочка, ставшая смертной, погибла. Что, если он отдал древнему Избранному не только силы, но и свой меч?

Первый король Виана вполне мог быть потомком этого смертного, семья которого сотни лет спустя, очевидно, подверглась ангельскому благословению вместе с остальными жителями Мирита. А клинок наверняка веками передавался из поколения в поколение, пока не родился первый грязнокрылый. Алан Вианорт.

Вот почему только Вианорты способны удержать в себе небесную силу. Они с Эваном не просто обладали красной кровью с частичкой от ангелов, они были последними потомками смертного, который первым закрыл Врата Дьявола. Человека, которого повелитель небес явно выбрал не случайным образом. Что-то привлекло архангела.

И все же древний Избранный не смог навечно запечатать вход в преисподнюю.

Но это сделают его потомки.

В зал вернулся легионер Дарнила и положил на стол его меч. Николас встал, а затем несколько раз прошелся по кругу, изучая каждый сантиметр оружия. По какой-то причине он не решался касаться клинка.

Он заметил, что Рия настороженно наблюдала за ним. Комнатные лампы отбрасывали на ее красивое лицо золотистые отсветы.

– Что ты там видишь? – спросил Дарнил. Возле его волос и плеч заструился свет, но он, очевидно, заставил себя ослабить поводья дара.

Ник не ответил. Наконец он осмелился взять в руки клинок и покрутил его с разных сторон.

С виду обычный мирийский меч. Никаких намеков на то, что внутри него скрыта первозданная сила.

Николас провел ладонью по золотому лезвию, но не ощутил ни малейших сигналов от своей небесной сущности.

Неужели искусная подделка?

Нахмурившись, он положил клинок на стол, уселся в кресло и продолжил разглядывать эфес с прозрачным камнем.

– Ты не замечал у меча необычных свойств?

Дарнил искоса взглянул на него и залпом допил мирийский напиток.

– Каких еще свойств? Вся его сила лишь в том, что я вкладываю в него свой свет.

Но что-то же привело Ника в крипту Вианортов. Он пытался сложить все части головоломки воедино.

«Сила не в крови, а в наших сердцах».

Мирийцы всегда гордились своей чистой кровью, в которой струился свет ангелов.

Сила в наших сердцах.

Едва он подумал об этом, как медальон Виана у него на груди начал нагреваться. Он внезапно засиял так ярко, что его свет стал заметен даже сквозь одежду.

Вот оно! Вот откуда ему знакома эта надпись.

На мече надгробной статуи Алана Вианорта и на обратной стороне медальона были выгравированы те же символы. Просто раньше он не понимал их смысла – не умел читать на ангельском языке.

Николас посмотрел на свою грудь, где в такт сердцебиению пульсировала древняя реликвия. Он взял в руки круглый амулет величиной с ладонь, прикрепленный к тонкой серебряной цепочке. Внешний круг тоже был обвит серебром, а внутри располагался сапфир. Ник вспомнил второе его название – «Сердце Виана».

Некоторое время он изучал медальон, но потом что-то заставило его повернуть голову к мечу.

«…случайностей не бывает. Все в вашем мире предопределено и имеет конечное предназначение», – прозвучали в сознании слова ангела, что приходил к нему во сне.

Ник коснулся синего самоцвета в центре амулета и положил его рядом с мечом. Все удивленно распахнули глаза, наблюдая, как клинок и камень в медальоне озаряются теплым светом, будто приветствуя друг друга.

На пальцах Николаса зазмеились молнии, по телу растеклась энергия, и он направил разряд в сердцевину семейной реликвии Вианортов. В тот же миг, когда сапфир отделился от серебряной пластины и упал ему на ладонь, он стал прозрачным. То же самое Ник проделал с эфесом меча.

Дарнил резко подскочил с места, но поймав его предупреждающий взгляд, замер и медленно опустился в кресло – очевидно, увидел в его глазах бушующие молнии.

Ник вытащил фальшивый камень из торца рукояти, вставил «Сердце Виана» в образовавшееся углубление и направил в него разряд молнии. Им словно управляли неведомые ранее инстинкты, они же подсказывали, что делать дальше. Он не сомневался, что именно Алан Вианорт извлек настоящий камень из эфеса своего меча и заменил его подделкой, а подлинник велел захоронить вместе с собой. Позже кто-то достал его из гробницы и вставил в медальон Виана.

– Ваша семья все это время хранила множество секретов, включая клинок перворожденного архангела, – невесело усмехнулся Ник.

– Что за вздор? – усмехнулся Дарнил в ответ, наполняя бокал. – Я бы почувствовал, если бы владел небесным оружием.

– Клинок, как бы поточнее выразиться, был в спячке, но теперь, когда он воссоединился с…

Николас не договорил.

Произошло то, что живо напомнило им, что время было не на их стороне.

В городе зазвонили колокола, а в зал, держась за эфесы мечей, ворвались мирийские легионеры.

– Ваше Величество! Адское войско наступает с Ничейных земель!

Присутствующие в зале затихли. Однако Ник почувствовал волны собственной магии и дара Дарнила, что захлестнули комнату. Глаза Рии полыхали гневом всех оттенков, хотя ее лицо оставалось холодным и бесстрастным.

Король Мирита поспешил на балкон и, широко расправив белоснежные крылья, вгляделся в сумрачное небо, словно мог различить жуткие картины надвигающейся бойни.

– Я тешил себя напрасной надеждой, что вселенная смилостивится и главный кусок дерьма останется гнить в преисподней, – сказал Дарнил с несвойственным ему спокойствием. Однако спокойствие это было обманчивым. Судя по паутине света, обволакивающей его тело, все в нем бурлило от едва сдерживаемой ярости.

Дарнил и его легион годами были вынужденными свидетелями зверств, чинимых адскими тварями над людьми и вианцами. Но никогда еще нападению не подвергались мирные жители Мирита.

– Им нужен клинок, и они перебьют в Мирите всех до единого, только чтобы его заполучить, – мрачно заметил Ник.

Рия уже собиралась что-то сказать, но он, движимый непонятными инстинктами, резко протянул руку и схватил эфес собранного им меча.

Его внутренняя первобытная сущность взревела. Молнии охватили тело с головы до пят. Они метались по комнате, заполняя пространство, а затем… ударили по самому Нику.

– Ник! – послышался под коркой сознания голос Рии.

Он лежал на полу, а в голове у него мелькали сотни и сотни образов.

Открыв глаза, он осознал, что это тело больше не принадлежит Николасу Вианорту.

– Ник? – вновь раздался женский голос, но ответом ей стали ужасающие раскаты грома.

Был только Он, повелитель небес, и его первозданная, беспощадная сила.

Его глаза состояли из молний. Его тело состояло из молний. Само воплощение бури.

Он встал на ноги, расправил крылья и вылетел через балкон.

Они с Мелиной сидели у костра в людских землях. Где именно? Алин понятия не имел. Он был не так хорошо знаком с их королевствами, как Андрия, которая часто наведывалась к смертным с дипломатическими миссиями.

С того момента, как Алин и Мелина покинули преисподнюю, прошло почти двое суток. Они пролетали короткие расстояния, делали частые привалы, потому что силы возвращались к ним постепенно.

И не так быстро, как хотелось бы.

Сейчас они устроились на небольшой поляне, рядом с упавшим деревом. Из черной сырой земли везде пробивалась трава, а лес издали выглядел густым и мрачным. Там росли огромные, кряжистые дубы с гигантскими ветвями, тянущимися во все стороны.

Алин был настороже, а еще старался сидеть как можно дальше от мирийской шпионки. Ее крылья сверкали в свете костра. Огонь золотил белоснежное оперение, создавая завораживающее подобие небесного ореола.

После скромного ужина – ягод и орехов, которые Мелина собрала в лесу, – они долго молчали и даже не смотрели друг на друга. Алин понимал, что им нужно немного поспать. Через пару часов ему понадобятся все его силы, чтобы сотворить разрыв. Но в последние недели сон очень редко посещал его, только если он вынужденно не отключался от боли. В голове вихрилось слишком много острых, как адский клинок, мыслей. И все они были лишь об одном…

«Месть, – шептало подсознание. – Месть».

Вчера он проспал всего несколько минут, прежде чем проснулся в испарине с чувством того, что все еще находится во мраке тюрьмы преисподней. Лишь лежащая напротив мирийка доказывала обратное.

Алин который раз воззвал к адскому огню, но клинок в его руке вспыхнул и погас.

– Думаю, через пару часов отдыха я смогу сотворить разрыв.

Мелина перевела на него сверкающие золотистые глаза.

– Хорошо, а то путь до Мирита неблизкий.

Они не обсуждали, куда направляются. Летели на юг, а там соседствовали Мирит и Виан. В Риналию, находившуюся под контролем Эмилиана, соваться было бы самоубийством.

– Почему Мирит?

– Николас и твоя сестра, вероятнее всего, сейчас во дворце с Дарнилом. По крайней мере, они были там, когда мы распрощались. Верни меня домой, а если твоих друзей в Мирите не окажется, наши дороги разойдутся и ты отправишься в Виан.

Алин кивнул, потерев грудь. При мысли об Андрии внутри кольнуло.

– Что ты намерен делать дальше? – вдруг спросила Мелина, вороша палкой угли и искоса поглядывая на него.

– Это уже не твое дело.

– Мне знаком такой взгляд. Ты жаждешь мести.

Она будто ждала, что он что-нибудь ответит, поделится своими планами или скрытыми переживаниями. Напрасно ждала. Поэтому неугомонная мирийка решила высказать то, что думала:

– Тебе причинили нестерпимую боль, из-за чего ты сам не свой. Тебе кажется, что ты до сих пор истекаешь кровью. Но позволь дать совет: отпусти прошлое, иначе это сгноит тебя изнутри.

– Он не заслуживает того, чтобы я… отпустил, – сквозь стиснутые зубы прошипел Алин.

– Да, не заслуживает, но ты заслуживаешь. Ты. Заслуживаешь. Покоя.

– Ты ничего обо мне не знаешь. – Он невольно коснулся шрамов на груди.

Как бы правильно ни звучали ее слова о том, что ему следует отпустить прошлое, старые и новые травмы всегда будут напоминать о себе, мешая строить будущее.

Алин жаждал вырвать глотки всем пособникам гребаного садиста и искупаться в их крови. И без магических кандалов, сковывающих дар, он одолеет демонов без особых усилий. Чистое высокомерие? Да. Зато правда. Затем он с превеликим наслаждением всадил бы клинок в гнилое сердце Эмилиана.

Он снова коснулся шрамов на груди и поморщился. Вероятно, этот жест Мелина расценила по-другому, посчитав, что ему больно. Она встала и приблизилась к нему.

– Твои раны залечили очень… неаккуратно. Хороший целитель сможет убрать грубость некоторых шрамов, не более.

– Знаю.

– Видимо, плети из адского огня схожи со световыми. Шрамы на спине Дарнила полностью убрать так и не удалось. – Она попыталась коснуться кожи Алина, но он перехватил ее руку и опять поморщился. Как же ему недоставало перчаток!

– Не трогай.

– У тебя какая-то неприязнь к женским прикосновениям? Я заметила, что ты постоянно напряжен. Расслабься, красавчик, я не кусаюсь. Острые зубки здесь только у тебя.

– Женщины тут ни при чем. Я вообще не люблю, когда меня касаются без крайней необходимости, – мрачно ответил он.

– Почему? – Мелина прищурилась, изучая его.

– Не твое дело.

– А как тогда ты спишь с женщинами?

Алин нацепил на лицо холодную маску, которую усовершенствовал за годы общения с Эмилем.

– Сядь на место и помолчи.

Мелина, казалось, была искренне удивлена, если не сказать ошеломлена, и даже не думала возвращаться на место.

– У тебя ведь были женщины, да?

– Твой рот способен закрываться хоть на несколько минут?

– Ты же риналец. У вас огонь в крови. К тому же ты явно прожил не одно столетие. В жизни не поверю, что ты не был близок с женщиной.

Алин встал, чтобы размять ноги, пока эта чокнутая мирийка не свела его с ума. Он на мгновение замер, глядя на нее сверху вниз.

Какая же она… крошка. Раньше он не замечал, насколько она маленькая и хрупкая.

– Ты не самый приятный собеседник, знаешь ли. – В ее взгляде блеснуло чистое веселье.

– Творцы, помогите мне, эта женщина просто не способна молчать!

– Ты же в курсе, что я тебя слышу?

Алин выругался и растворился в тени раньше, чем она успела опять что-то сказать. По пути он собрал хворост, стараясь не думать о вопросах Мелины.

Большинство ринальцев и правда нуждались в прикосновениях, жаждали их, как и близости. Никто в королевстве, кроме родных и близких, не знал, почему генерал не любит любой физический контакт. И уж тем более он не собирался рассказывать об этом малознакомой мирийке, пусть даже она спасла ему жизнь. Не собирался рассказывать, что малейшее касание вызывает нестерпимый зуд на коже, будто полчища ринальских пиявок ползают по его телу и терзают плоть. Снова и снова.

Да, Алин научился сносить прикосновения, но это не значит, что он не чувствовал… прошлого. Воспоминания до сих пор отзывались кошмарными снами.

Через несколько минут он вернулся к костру и швырнул на землю ворох сухих веток.

Заметив искорки веселья в золотистых глазах Мелины, он сказал:

– Откроешь рот, и, клянусь всеми Творцами, я вставлю тебе кляп.

– Заманчиво. Я даже позволю меня связать. Я знала, что вы, ринальцы, извращенцы и любите подобные игры.

Он вновь выругался про себя.

– Да хрен с тобой, – сдался Алин.

Мелина не скрывала довольной улыбки. Она явно веселилась.

Он моргнул. И еще раз. Не каждый день кто-либо заставал его врасплох, а тем более удивлял.

– Я вот чего в толк не возьму. Ты же мирийская девушка, откуда в тебе столько вульгарности? Вы же все там сплошь благочестивые девицы.

– Я необычная мирийская девушка. Вульгарность – одно из моих имен.

– Это я уже понял.

Она наклонила голову, и ее волосы сверкнули, как расплавленное золото.

– Я думала, ринальцы любят… вульгарность.

Губы Алина дрогнули.

– Любим… В ринальских женщинах.

– А чем я хуже ринальских женщин?

– Я не сказал, что ты хуже. Ты меня удивляешь. Уже не в первый раз.

– Ах да, помню, вас сложно удивить, господин генерал, – пропела Мелина поистине ангельским голосом и усмехнулась.

И правда, сложно. Но она удивляла, и Алин не знал, как к этому относиться. Не понимал, почему ему нравится, что взбалмошная мирийка любуется его телом. И чтобы не думать об этом, он вновь воззвал к адскому огню, и наконец в его руке вспыхнул клинок.

Алин рассек воздух, сотворив разрыв, и сказал:

– Дамы вперед.

– А я полагала, что ты напрочь лишен манер.

Они вышли в большом холле, который Алин запомнил с прошлого визита.

– За мной, – велела Мелина.

Несколько минут они шагали по золотым коридорам. Алин внимательно осматривал каждый поворот, скользил взглядом по нишам, гобеленам, стенам и мраморным статуям ангелов вдоль них, пока они не наткнулись на внушительного мирийца, явно владевшего даром света. При виде ринальца он тут же схватился за меч.

– Отставить, солдат. – Мелина взмахнула изящной рукой. – Тарин, где сейчас король?

Судя по тому, что мужчина сразу исполнил приказ, она хорошо знала легионеров Дарнила и ее слово имело вес. Им наверняка было известно, кто эта женщина такая.

– В зале заседаний, – ответил Тарин и отступил назад. У него за спиной волнами развевался белый с золотым плащ.

Мелина уже собиралась уйти, как вдруг крепкая рука аккуратно сжала ее локоть.

– Мелина, все хорошо? – Легионер покосился на Алина, будто ждал, что девушка подаст какой-нибудь сигнал.

Она высвободила локоть и в привычной манере похлопала ресницами.

– Будь уверен. Кто с Дарнилом?

– У него аудиенция с королем Виана.

Не сказав больше ни слова, Мелина зашагала вперед, и Алин молча последовал за ней. Эта странная женщина смело и без позволения прошла в зал заседаний прямо мимо стражи, а та и не подумала ее остановить.

Они оказались в излишне вычурной комнате, выполненной в золотисто-белых тонах. Она была небольшой, но за счет множества зеркал в золотых рамах выглядела гораздо просторнее, чем есть на самом деле. Кругом виднелись колонны, лепнина на потолке и стенах, витиеватая резьба на мебели, а в центре зала стоял огромный стол – конечно же, из цельного куска золота! Но сейчас из-за отсутствия солнца его обилие не так сильно слепило глаза.

Внутри, к их удивлению, находились только Дарнил и Андрия. Николаса в зале не было, однако в воздухе остро ощущался запах грозы.

– Брат…

Рия несколько мгновений оторопело смотрела на него, словно ее обманывало зрение, а затем бросилась к нему и обняла так, что у Алина, рослого и сильного ринальца, заныли кости.

Она долго не отпускала его.

Наконец Рия отстранилась и оглядела его с головы до ног. Его внешний вид говорил сам за себя: кожа была не в лучшем состоянии – над грубыми шрамами целителям еще только предстояло поработать.

Ее глаза налились кровью.

– Что этот мерзавец с тобой сделал?

– Все в порядке. Я жив, – слабо улыбнулся Алин. – Это всего лишь шрамы.

Андрия сглотнула, ничего не сказав. Ее красные радужки сверкали в свете комнатных ламп, в них отражалась тревога, но Алин сейчас не желал вдаваться в подробности.

Его смелая, дерзкая, неукротимая сестра… Он хорошо помнил, как ради него она рвалась к Эмилиану, как этот ублюдок избивал ее ногами, пока она корчилась на земле от боли, не издавая ни звука. При мысли об этом его тело отозвалось мукой, и Алин постарался прогнать образы прошлого.

Знала ли Рия, как много для него значили ее любовь, забота и то, что она не поддержала семью и не отвернулась от непутевого братца? Конечно, знала.

Он тоже осматривал сестру, пытаясь понять, все ли с ней было в порядке.

Что здесь произошло? И где Николас?

Казалось, она только сейчас заметила Мелину. Та в привычной манере по-кошачьи улыбнулась.

– Готова в любое время выслушать благодарности за удивительное спасение твоего брата с самых глубин преисподней.

Алин кашлянул.

Гребаный ад, ну что за женщина!

За несколько дней он привык – точнее, вынужденно смирился – со странным поведением мирийки. Однако у его сестры напрочь отсутствовало чувство юмора.

– Спасибо, – к его удивлению, искренне произнесла Рия. – Спасибо, что спасла моего брата.

Странная тяжесть навалилась на Алина. Тяжесть от осознания того, сколько малознакомая девушка в действительности сделала для его спасения. И все ради стоявшего напротив золотоволосого мужчины.

Мелина просто пожала плечами, а затем подошла и обняла Дарнила.

– Я в тебе не сомневался, – сказал тот, поцеловав ее в лоб. – Ты в порядке? Тебе не причинили вреда?

Мелина покачала головой.

– Я бы услышал ваш рассказ во всех подробностях, но к нам пожаловали незваные гости. – Король Мирита немного помолчал и вдруг спросил: – Делла… Она в порядке?

– Была, когда мы виделись в последний раз. Судя по тому, что я наблюдала, спасать ее не надо. Она справится.

Дарнил сглотнул и кивнул.

Их с Алином взгляды встретились. Каждый из них будто вспомнил о кровной вражде между двумя королевствами, между двумя великими домами Дас'Вэлоу и Галанис. Мирийцы всегда были вспыльчивыми, высокомерными придурками. К счастью, Дарнил оказался не самым плохим из их народа.

– Ваше Величество! – В зал ворвался легионер. – Враг не нападает. Желает говорить с королем Мирита.

Значит, Эмилиан здесь.

Грудь Алина сдавило от вспыхнувшей ярости. На мгновение он вновь почуял зловоние камеры, где грязь смешивалась с его кровью.

– Интересно. С каких это пор преисподняя ведет переговоры? – Дарнил посмотрел на собравшихся и скрестил на груди мускулистые руки, словно что-то рассчитывал и оценивал. – Вам нужно отдохнуть. Мелина покажет, где вы с сестрой сможете разместиться.

– Я не нуждаюсь в отдыхе, – сухо бросил Алин, напрягшись до предела. Холодная ярость все больше поднималась на поверхность. Ярость, которую он никому прежде не позволял видеть. – Мы с сестрой отправимся с тобой.

Андрия кивнула. Мелина всем своим видом показывала, что тоже не намерена уходить. Дарнил покинул зал и через несколько минут вернулся в полном боевом облачении.

Они вчетвером вышли на открытую террасу, с которой тянуло жарким ветром с нотками цитруса. Снаружи разносились крики придворных, торопливо покидавших дворец. Дарнил и Мелина расправили белоснежные ангельские крылья, а Алин и Рия – темно-бордовые и перепончатые.

Дарнил едва слышно усмехнулся.

Мирийцы и ринальцы работали вместе. И вместе они взмыли в небеса, держа путь к границе Ничейных земель.

Выжженные огнем Ничейные земли походили на самый настоящий разверзнувшийся ад. В беспорядочных шеренгах скалились темные твари разных пород: от мерзких чешуйчатых гадов, чьи мощные хвосты били о землю, а черные языки извивались между рядами острых зубов, до существ с перепончатыми крыльями, что висели в воздухе. Передовая линия состояла из высших демонов преисподней, представших перед ними в обликах темноволосых красавцев с золотистой кожей. Все они были обаятельны – как мраморные статуи, изображавшие Творцов.

Против них в небе, словно грозовая туча, парил легион мирийцев. Их золотые мечи ярко блестели даже в сумрачной мгле. Но вражеская армия значительно превосходила их размерами, и ее, казалось, с каждой минутой становилось все больше. Адское полчище было готово стереть Мирит с лица поднебесного мира.

По словам Дарнила, Рия ждала сигнала, чтобы открыть проход и переправить сюда армию Виана, но для этого им нужен был Николас. Без его приказа воины не сдвинутся с места.

Когда Алин и его спутники опустились на землю, Дарнил вышел вперед. Воплощение ангельской красоты и высокомерия.

– Меня зовут Дарнил Галанис. Я – король Мирита и первый страж света. Кто из вас, ошибок природы, уполномочен говорить со мной?

– Дерзок ты, однако, – сказал один из высших демонов, но с места не сдвинулся. – Я бы с удовольствием позволил нашим зверушкам выщипать тебе перья, но… Посмотрим, королевское отродье, как ты запоешь через несколько минут. С тобой лично желает говорить наш повелитель.

Воцарилась тишина.

Слова демона ужаснули его спутников, но не парализовали их волю.

Алин напрягся. Он точно не ослышался.

Сюда явился не принц ада, а сам король. Тот, кто сотворил Риналию, детей ночи и крови.

Алин почувствовал, как вокруг повеяло темной, могучей силой. Она заполняла Ничейные земли и предупреждающе касалась кожи. Ему была знакома природа этой силы. То же самое он ощущал в присутствии Кэла и Эмиля. Но сейчас это было во сто крат сильнее.

Ряды демонов торопливо расступились, и он неспешно вышел вперед.

Алин часто заморгал. Он улавливал недоумение остальных, как свое собственное.

– Твою же мать, – выпалил он.

– Охренеть, – выругался Дарнил.

– Невозможно, – прошептала Андрия. Сестра, стоящая в шаге от него, напоминала туго натянутую веревку. Такой Рию он еще не видел.

Какого хрена повелитель преисподней выглядел один в один как Николас-мать-его-Вианорт?!

Чушь! Вианец никак не мог быть… им.

Дьявол остановился напротив, безупречно одетый во все черное. Его короткие темные волосы были тщательно уложены. От прежнего короля Виана его отличали лишь цвет глаз – они были красные, а не синие, и горели алым пламенем, – а также огромные перепончатые крылья за спиной. В остальном он выглядел как Ник. И хотя его глаза полыхали огнем, они были холодными и мертвыми.

Внезапно небеса разверзлись, прокатились раскаты грома, и рядом с ними приземлился… еще один Николас Вианорт с золотым клинком в руках. Он опустился с таким оглушительным грохотом, что Ничейные земли содрогнулись.

Молнии покрывали вианского короля с головы до ног. Его глаза сверкали – глаза повелителя небес. От первозданной силы и ярости волосы вставали дыбом, а на языке ощущался привкус дождя и грозы. Своей аурой он ничем не напоминал прежнего Ника.

– С кем ты будешь говорить, так это со мной. – Архангел выглядел воплощением спокойствия, но голос… голос у него был резким, поистине штормовым.

– Ну здравствуй, братец, – сказал Дьявол, блеснув острыми зубами. Улыбка у него была такой же мертвой, как и глаза.

Очевидно, это не их Николас. Да и сам Николас таковым больше не являлся.

Пока они летели сюда, Рия коротко рассказала о том, что случилось за прошедшие недели и всего несколько часов назад: король Виана вместе с небесной силой получил и душу перворожденного архангела. Но какого хрена они с Дьяволом выглядят как братья-близнецы? Даже если архангел завладел чужим телом, Николас Вианорт родился двадцать с лишим лет назад. Каким образом он оказался копией повелителя преисподней?

«Настоящий» Ник шагнул мимо них, задержав взгляд на Андрии. Воздух вокруг него потрескивал от мощной магической силы, однако лицо оставалось непроницаемым.

– Прости меня, Рия, – вдруг прошептал он.

Алин не понял, говорил ли это архангел или сам Николас. Но успел заметить, как в его потрясающих синих глазах промелькнуло что-то вроде душевной муки.

Внешне Андрия не изменилась, но за несколько веков Алин хорошо изучил сестру и знал, что внутри ее сейчас разрывает между смятением и ужасом.

Ник медленно приближался к Дьяволу, оставляя за собой шлейф разлетающихся молний.

– Давно не виделись, Аурелион.

– Не называй меня так, – оскалился Дьявол. У него на лице вспыхнул неподдельный гнев.

– Это твое имя.

– А какое теперь твое? Даниэль или отныне ты Николас Вианорт?

Глаза архангела метали молнии.

– Довольно. Ты опоздал. Клинок у меня.

– Вижу.

– У тебя два выхода, Аурелион. Умереть или навечно остаться в своем королевстве вместе с любимыми зверушками.

– И вновь мы возвращаемся к тому, на чем закончили. – Голос Дьявола звучал сухо. Он смотрел на брата, демонстрируя скуку и полное отсутствия интереса.

Они находились в поднебесном мире рядом с двумя могущественными созданиями, способными по щелчку пальцев уничтожить все сущее, созданиями, что не имели ни возраста, ни сострадания.

Алин всегда понимал, что не может сравниться силой с принцами ада, хоть и был готов бороться с Эмилем до конца. Но рядом с этими близнецами он ощущал себя мелкой песчинкой под их ногами.

В небе трещали молнии, охватывая одно темное облако за другим. Разряды расходились и по черным крыльям Николаса, сверкали на его пальцах. Когда он обрушил первый удар, земля содрогнулась перед силой повелителя небес, а адские твари на левом фланге в считаные секунды превратились в облако пепла. Невесомые хлопья серым дождем посыпались на обугленную поверхность Ничейных земель.

Он уничтожил несколько сотен монстров без малейших усилий.

– Твоему войску не выстоять против меня, – заявил архангел, метнув в брата ослепительный сгусток молний.

Дьявол подался вперед, поднял руку и поймал первозданную небесную силу, вмиг погасив ее, а потом негромко рассмеялся. В его смехе слышалось что-то жуткое.

– Как и твоему против меня. Развлекайся, брат. Мне ничего не стоит создать новых тварей. Но имей в виду: если я нанесу удар, то не пощажу никого в этом королевстве. Что ты тогда скажешь правителю Мирита? Сотворишь новых «ангелов»?

– Помнится, мирийцы на протяжении многих тысяч лет уничтожали всякий сброд, сочившийся из расщелин. Вот только с тех пор, как открылись врата преисподней, армии твоих зверюшек не напали ни на одно королевство. Я не глупец, Аурелион. Так чего ты хочешь?

– Думаешь, все знаешь обо мне? Я бы на твоем месте не был столь беспечным. Тысячи лет – немалый срок.

– Допустим. Раз уж наши магические силы равны, что ты выберешь: сразиться на мечах или добровольно вернуться в ад? – В каждом слове Николаса гремела угроза. Его черные крылья слегка разошлись – поза перед поединком.

Внезапно Алин осознал простую истину.

Архангелам здесь не место. Если эти двое схлестнутся в магическом поединке, на земле не останется никого и ничего. Согласится ли повелитель преисподней на честный бой на мечах?

– Ни то ни другое. Я никогда не хотел твоей смерти, брат.

– Как и я твоей.

– Я всегда знал, что ты не совсем… умер. Чувствовал, что твоя душа заперта в клетке на земле. – Дьявол наклонил темную голову и посмотрел на медальон на груди короля Виана.

– Мы оба оказались в клетке.

– Но в свою я больше не вернусь.

– Тогда ты умрешь, – тихо сказал Ник, и в его голосе прозвучало обещание скорой расправы.

– Я не стану с тобой биться. Не сегодня. – На лице повелителя преисподней, прожившего не одно тысячелетие, не отражалось ничего, кроме смертного холода.

– У тебя нет выбора. Все закончится здесь и сейчас.

И тогда Николас ударил. Мгновенно. Не было ни медленного кружения, ни оценки противника, ни ожидания его первого выпада. Когда мечи двух архангелов столкнулись, силовая волна едва не сбила Алина и его соратников с ног.

Темные брови Ника удивленно изогнулись, а синие глаза сузились до щелок, потому что Дьявол отразил удар оружием из адского огня.

– Где твой клинок архангела?

– В надежном месте, – прошипел тот, презрительно оскалив зубы. Странно было видеть столь кровожадное выражение на привычно обаятельном лице лже-Ника.

– Я знаю, когда ты врешь, брат.

Повелитель преисподней ничего не ответил, и Николас нанес еще один сокрушительный удар.

Перворожденные братья сражались, снова и снова уклоняясь от взмахов смертоносных клинков, тянущихся к горлу, животу и сердцу. Золотое и огненное лезвия сверкали в сумраке, пока вдруг близнецы не замерли, скрестив мечи.

– Что с твоей техникой, Даниэль? Бьешься не как архангел, а как смертный, – сказал Дьявол с холодным любопытством.

И правда. Алин сотни раз видел, как орудовал мечом король Виана, и сейчас, кто бы ни занимал его тело, он сражался именно как Николас Вианорт.

Поединок продолжился. Братья расходились и сходились, а лезвия их мечей оглушительно звенели. У них под ногами трескалась земля, словно им обоим было тяжело сдерживать магические силы. На крыльях и плечах Ника слабо потрескивали молнии, а вокруг Дьявола вилась кровавая аура.

В какой-то момент они вновь замерли, затем стали ходить кругами, ритмично ступая по выжженной равнине.

– Даю тебе два дня, брат. Твоя душа должна покинуть это тело, а потом я уничтожу небесный ключ, – предупредил повелитель преисподней, оглядев «оболочку» архангела с головы до пят.

Николас презрительно хмыкнул:

– С какой стати?

– Сотни раз уже говорил: я был вполне доволен своим королевством и никогда не рвался на землю. Ее завоевание меня не интересовало.

– Я бы поверил тебе, если бы адские зверушки из года в год не потрошили смертных, а твои пороки не уродовали души, пополняя ряды грешников в подземном мире.

– Ошибаешься, – спокойно возразил Дьявол. – Люди сами погрязли в своих пороках. Я поднимался на землю, просто чтобы… понаблюдать. Мне нравились некоторые из смертных. То, что они создавали, меня восхищало. А те зверушки были не моими.

Лицо Ника не изменилось. На нем оставалась та же маска холодной невозмутимости.

– Думаешь, я поверю тебе, король ада?

– Да, я король. Но не все в аду – мои подданные. Это место существовало задолго до появления Дьявола. Ты ведь никогда не интересовался, как именно я создал свое королевство? – Повелитель преисподней мгновение помолчал. – Я не делал того, в чем меня обвиняло небо. Но и не стану отрицать своей вины в случившемся. Ты запер меня и даже не попытался выслушать. Точно так же поступаешь и сейчас.

– А зверюшки за твоей спиной, видимо, за компанию пришли поговорить? Или они тоже не подданные короля ада?

– Ах, это так… небольшая демонстрация силы. Нужно же иметь запасной план.

Судя по напряженным плечам архангела, он понимал, что орда тварей здесь не ради мирных разговоров.

– Ты всегда был искусным лжецом, Аурелион. И я не позволю одурачить меня. На этот раз врата закроются навечно.

Глядя на нескончаемые шеренги кошмарных исчадий ада, Алин был склонен согласиться с Ником – или Даниэлем. Собственно, как и стоящий рядом король Мирита. Дарнил и его легион годами уничтожали существ, что наслаждались болью и страданиями смертных.

А действия Анаиды, намеренное истребление риньяров, ядовитая кровь, отравившая жителей Риналии, – все это тоже не его рук дело? Как бы не так! Кроме того, плененные демоны, нападавшие на Виан, ясно давали понять, кому именно они служат.

Повелитель преисподней оскалился и атаковал брата. Николас неспроста обвинил во лжи своего близнеца – тот схитрил и воспользовался силой, точнее, сверхъестественной скоростью. Дьявол двигался настолько быстро, что было невозможно заметить его обманный выпад влево и удар по ногам. Алин и сам не раз испытывал подобный прием, чтобы рассекать адских тварей пополам.

Если бы Ник тоже прибег к собственной силе, то с легкостью бы увернулся от удара, но вместо этого оказался на земле. Повелитель преисподней возвышался над повелителем небес, нацелив клинок тому в грудь.

– Пока сражаешься как смертный, ты мне не ровня. – Он еще сильнее вдавил острие в Ника, готовясь нанести решающий удар, а потом… огненный меч пробил доспех и рассек плоть.

Дьявол потянулся, чтобы забрать золотой клинок архангела, но оружие исчезло из руки его брата. Король ада зарычал, схватил его за грудки и приподнял над землей так, словно тот ничего не весил.

– Где клинок?! – закричал он.

Николас закашлялся. Кровь окрашивала его зубы. Он улыбнулся и сплюнул алую слюну к ногам близнеца.

– Так знай же, что я никогда не вернусь в клетку, – прошипел Дьявол. – Ты всемогущ, Даниэль, но даже ты не можешь находиться в нескольких местах одновременно. Сунешься к вратам, и обещаю: в этот раз я на самом деле пошлю орды своих слуг в каждое королевство поднебесного мира, и они не успокоятся, пока не исполнят мою волю.

Архангел зарычал, и рычание эхом отдалось в костях всех собравшихся.

Повелитель преисподней глубже вогнал огненный клинок в его тело, и Ник рухнул на землю.

Рия дернулась, словно собираясь броситься к нему, но Алин вовремя схватил ее за руку.

– Не двигайся.

Николас неподвижно лежал на земле, а близнец возвышался над ним. С адского клинка капала кровь.

Андрия снова дернулась, и Дьявол устремил глаза на нее. Задержался на лице и скользнул ниже, прошелся по изгибам фигуры. От его неспешного, изучающего взгляда пробрало до самых костей. Внезапно он скривил губы, как будто что-то для себя понял, а затем исчез вместе с его проклятым войском.

Короткое мгновение Ник лежал, не подавая никаких признаков жизни, но тут над ним поднялся столб молний и пронзил его тело насквозь. Архангел резко содрогнулся и одним рывком встал на ноги. Нанесенная королем ада рана исцелилась. Даже пробитый доспех был в порядке.

Воздушный легион мирийцев опустился на землю, и крылатые воины один за другим преклонили колени перед повелителем небес.

Николас не двигался и молчал.

Рия смотрела на него. Только на него.

Ее холодное и безжалостное выражение было хорошо знакомо Алину. Такое же сейчас застыло и у него на лице.

Николас тоже смотрел на Андрию. Еще несколько секунд он не отрывал от нее свои потрясающие синие глаза, а потом сказал:

– Я думаю, мне нужно объясниться.

– Да уж, нужно, – бросил Дарнил.

– Куда мы идем?

– На арену, – ответил Корнель, не поворачивая к ней головы. – Церемония передачи брачного клейма включает в себя испытания для обоих партнеров. Эмилиан должен одолеть брата в поединке.

Делла немного поколебалась.

– Они будут… драться?

– Да.

Она поджала губы, недовольная его кратким ответом и явным нежеланием делиться подробностями.

Ночью, вернувшись в покои, Делла обнаружила на постели знакомый золотой браслет. При виде него в груди растеклось приятное тепло, а сердце пустилось в пляс, очарованное первой и такой желанной победой.

Алин и Мелина выбрались. Очевидно, Корнель выполнил обещание и передал им склянку с ее кровью.

До сих пор Деллу одолевали странные мысли. Она не понимала, что движет этим демоном, который то посылает их с Кэлом в долину Воздаяния – опаснейшее место в аду, – то помогает ее друзьям. Не понимала, друг он или враг, гений или безумец. Вполне вероятно, все вместе.

Рядом с браслетом лежал свиток пергамента. Послание гласило, что утром ее заберут на церемонию передачи брачного клейма, а платье она может выбрать на свое усмотрение, ибо на испытании оно ей не понадобится.

Превосходно. Может, сразу явиться голой?

Как бы то ни было, она не стала подбирать наряд и накинула на обнаженное тело черный шелковый халат.

Плевать.

Вспоминая вчерашнюю ночь, каждое прикосновение мужа, Делла чувствовала, как внутри нее все искрилось яркими красками – сильнее, чем неудержимый красный огонь, бурлящий в венах. Однако эти чувства омрачались другими мыслями.

Кэллам открыто бросил вызов брату. И теперь неизвестно, какие шаги предпримет Эмилиан, чтобы церемония передачи клейма состоялась.

Действительно ли ее кровь способна всколыхнуть разум Кэла и усмирить жажду? И как скоро это случится?

– Что за испытание уготовано для меня?

– Ты пройдешь его первой, и оно тебе не понравится, – ответил Корнель, сохраняя на лице маску беспечности. Никто бы ни подумал, что этого демона вообще волнует исход сегодняшнего дня. – А потом, если Кэллам проиграет или, что еще хуже, добровольно поддастся… Я предупреждал, что вам надо убраться отсюда до начала церемонии.

И вновь смена темы и очередной отказ напрямую ответить на вопрос.

– Я пыталась, но план провалился! Кэл не захотел взять моей крови столько, сколько нужно, чтобы вернуть себе силы. Как снять гребаный браслет? – Делла так крепко вцепилась в собственную руку, что стало больно. – Однажды у меня уже получилось освободиться от кандалов Эмилиана.

Если бы только ей удалось снять клятый браслет, блокирующий дар, она бы попыталась открыть проход к вратам.

– Не утруждайся. Тогда Эмилиан не знал, что полукровка способна черпать силы из принцев ада, и кандалы на тебе были самые обычные. Эти же заговоренные. Снять их может лишь тот, кто надел их, либо нужен ключ, который создается в момент сотворения оков. Насколько мне известно, единственный ключ сейчас находится у старшего принца ада.

Делла выругалась и снова до боли сжала запястье.

Она предлагала Кэлу улететь к вратам ночью, но он отказался – заверил, что Эмилиан не настолько глуп, чтобы после случившегося на балу позволить брату выйти из замка незамеченным.

Конечно, он прав, но…

– Тогда помогите нам, откройте разрыв к вратам!

– Я и так рискую, помогая вам. Сотворить проход к вратам – все равно что открыто выступить против принца и короля ада. Я не самоубийца. В данный момент я больше ничем не могу тебе помочь. – Корнель на мгновение замолчал. – Постарайся особо не задумываться о том, что сегодня увидишь и услышишь.

– О чем вы?

– Твое испытание… Просто сделай это и надейся на мужа. – Демон кивнул в сторону двери.

Пока они плутали по мрачным коридорам, Делла не следила ни за дорогой, ни за временем. И только сейчас заметила, что они пришли.

Корнель махнул рукой, заставив решетчатую створу отвориться.

– Эта арена создана для наказания узников Дьявола. Здесь проходят побоища насмерть и публичные истязания, зависит от изобретательности надзирателей. Также это место служит для развлечения подданных короля ада. Зрители поглощают волны боли, текущие с арены, как вкуснейшее лакомство.

Перед ними открылась площадка, окруженная высокими гладкими стенами и покрытая красным песком – или же он был обычного белого цвета, а кровавая луна отбрасывала на него привычный алый отблеск. Трибуны полнились высшими демонами преисподней. Казалось, их было больше, чем арена могла вместить. Они топали ногами и хлопали в ладоши, предвкушая испытание полукровки и невиданный по сей день поединок двух принцев ада. Вино лилось рекой, а мужчины соблазняли демониц, сажая к себе на колени.

Кровь, грязь, смерть – все, что можно сказать об этом месте.

Здесь было так жарко, что шелковый халат прилипал к телу, словно вторая кожа. В душном воздухе пахло дымом вперемешку со знакомыми металлическими нотками.

И вскоре Делла поняла, откуда исходит запах.

В центре арены стояла странная конструкция, напоминавшая чашу фонтана, к которой вел пьедестал со ступенями, вот только вместо воды внутри плескалась настоящая… кровь. Так много крови!

Сколько же невинных понадобилось, чтобы ее наполнить?

Рядом с чудовищным сооружением замерла ненавистная фигура. Явно ощутив ее эмоции, Эмилиан изогнул губы в жестокой усмешке, но его глаза остались безжизненными, как сама преисподняя.

– Делла.

– Эмилиан, – сказала она сквозь стиснутые челюсти.

– Упреждаю вопросы. Да, дорогая, это приготовлено специально для тебя. Все просто. Окунись в чашу и смой в девственной крови прикосновение другого мужчины.

На арене затихли голоса. Казалось, все придворные, затаив дыхание, наблюдают за ними и гадают, как далеко готов зайти их принц, чтобы заполучить желаемое.

– Чья это кровь? – спросила Делла, не уверенная, что хочет услышать ответ.

– Многих, – злобно усмехнулся Эмилиан. – Многих мужчин и женщин.

К горлу подступила тошнота. Костяшки пальцев побелели от того, насколько сильно она сжала кулаки.

Псих!

Ей не нужно было оглядываться в поисках Кэла, чтобы понять: его на арене еще нет. Но даже несмотря на его вчерашние слова, никто из них точно не знал, как закончится сегодняшний день. Если она станет женой Эмилиана, у нее исчезнет всякая надежда вернуться в поднебесный мир вместе с любимым.

Стоя в центре арены, Делла смотрела на чашу, на расплывшуюся там алой мутью кровь. Она не сомневалась, что принц ада найдет рычаги давления на нее, поэтому не имело смысла противиться.

Творцы!

Она шагнула вперед.

– Минутку. – Эмилиан хлопнул в ладоши, словно только что вспомнил про нечто важное. – Я совсем забыл про свадебный подарок. Корнель, подойди.

Демон, до сих пор державшийся неподалеку, приблизился к ним и склонил голову в знак покорности, но ничего не сказал.

На лице Эмилиана промелькнула улыбка, и он продолжил:

– Дорогая, позволь представить тебе Корнеля…

– Мы вообще-то знакомы, – оборвала его Делла, раздраженно цокнув языком.

– Да, ты знаешь его как высшего демона преисподней и правую руку Дьявола.

Взгляд Корнеля потемнел.

– Я же хочу представить тебе самого первого и последнего законного короля Риналии. Перед тобой Элиан, он же Корнель Дас'Вэлоу. – Голос принца ада звучал тихо, но слова били сильнее любого удара. – Познакомься со своим отцом, Делла.

Если Эмилиан думал, что это известие заставит ее вздрогнуть, то он ошибался. Она не даст ему желанной реакции. Делла просто смотрела на Корнеля, но выражение его лица никак не подтверждало или опровергало заявление.

«Э. К. Д.» – именно такие инициалы стояли на его дневнике.

Элиан Корнель Дас'Вэлоу.

Здесь он был известен как Корнель. Риналия же знала своего последнего законного короля как Элиана Дас'Вэлоу.

Догадывался ли Кэл? В конце концов, Элиан Дас'Вэлоу приходился ему приемным отцом. Хотя, насколько она слышала, после смерти ринальцы перерождались в высших демонов преисподней, а их внешность менялась, поэтому в другой жизни Корнель мог выглядеть совсем иначе.

Но как такое возможно? Как он мог быть одновременно и самым первым, и последним королем Риналии?

Делла вдруг вспомнила слова Эмилиана, сказанные на берегу: «Кому именно Дьявол приказал взять кровь у своего сына? Кем был его верный слуга?» Почему повелитель преисподней послал в Риналию именно Корнеля? Как он спустя тысячи лет снова занял место короля? Куда делся действующий наследник престола?

Голова гудела от вопросов.

Раньше мысли о собственной судьбе усиливали чувство беспомощности, пустоты… Будущее затмевал образ старого правителя Мирита, который отнял у нее право выбора. Он держал пустую взаперти и полностью контролировал ее жизнь. Делла всегда представляла, как бы сложилась ее судьба, если бы мать была жива.

А если бы кровный отец вырастил ее в Риналии?

– Мне плевать, кто этот демон, – бросила она и шагнула к чаше.

– Обнаженной, дорогуша, – промурлыкал Эмилиан, кивнув на ее черный шелковый халат.

– Гори в аду.

– Больно. – Он приложил руку к сердцу. – Твои слова ранят меня.

Делла больше не боялась опасности, подобно свече, что не трепещет перед пламенем. Поэтому она без стеснения скинула халат и почувствовала на себе голодный взгляд Эмиля. Он разглядывал ее тело с откровенной похотью бессмертного старшего принца ада, всегда привыкшего получать желаемое. Даже будь на ней одежда, Делла все равно бы ощущала себя обнаженной.

Она шагнула к чаше, поднялась по ступеням, и ее босые ноги коснулись алой жидкости. Эти запахи… В животе у нее начало нарастать желание. Горло сдавило, а сердце начало бешено колотиться о ребра. Опьяняющий аромат человеческой крови смешивался с чувством отвращения.

Кровь многих мужчин и женщин.

Чаша оказалась глубокой. Стоя по грудь в густой, вязкой жиже, Делла изо всех сил боролась с желанием наклонить голову и коснуться губами блестящей поверхности.

Пить. Ей так сильно хотелось пить…

Сейчас она как никогда пыталась взывать к мирийской стороне, и у нее получалось – желание внезапно гасло. Мгновение она смотрела на собственное отражение, скривившееся от отвращения, а затем закрыла глаза и окунулась в жидкость с головой, представляя, что это обыкновенная вода. Делла отрешилась от реальности и от собственных чувств.

Тут она ощутила, как ее брачное клеймо обожгло, и подавила крик.

Нет! Нет! Нет!

Правую руку пронзила резкая боль. Заныло все: кожа, кости, мышцы. Из горла вырвался стон, превратившийся в бульканье.

Делла быстро вынырнула и, обтерев лицо и губы, в панике уставилась на клеймо. Символ с буквой «К» был на месте. Пока что.

Она спешно выбралась из чаши. По ее телу каскадом стекали вязкие струйки, образуя на песке у ее ног алую лужицу. Влажные волосы почти не закрывали грудь, но Делла не дрожала и не пыталась прикрыться. Знала, что прикосновения мужа, а тем более их любовь, не смыть никакой кровью. И в эту самую минуту у нее на лице отражалась лишь ненависть к стоящему напротив принцу ада.

Он ласкал взглядом ее окровавленное тело, проникая сквозь кожу и кости, прямиком в искалеченную душу, и касаясь сокровенных тайн, которые она стремилась запрятать как можно глубже. Делла чувствовала, что если бы не магические оковы, сейчас в ее жилах вскипал бы огонь, требуя выхода.

– Великолепно. – Быстрый, как змея, Эмилиан оказался рядом, прижал большой палец к ее губам и начал водить по ним, словно пытался втереть в них кровь.

Возможно, так повлияла церемония, но ее тело не пронзило желание – лишь отвращение.

Поэтому Делла со всей силы впилась зубами в его палец.

Демон не спешил отстраняться. Уголок его рта дернулся, а красные глаза блеснули злобой.

– Ты, видимо, была невнимательна к моим словам. Но я напомню: веди себя разумно и беспрекословно меня слушайся. – Он снова провел пальцем по ее губам, затем поднес к своему лицу и слизал кровь. – Ты уже близка к тому, чтобы досуха исчерпать мое терпение и увидеть, каким на самом деле монстром я могу быть.

Эмилиан взмахнул рукой, и проклятая чаша исчезла, освобождая место для второго испытания. Делла повернулась и с еще большей ненавистью уставилась на него, но он лишь одарил ее холодным взглядом и кивнул в сторону трибун.

– Занимай почетное место в королевской ложе, дорогая моя.

Корнель накинул ей на липкие плечи халат и повел к отведенному месту.

– Я могу все объяснить, – тихо сказал он.

– Избавьте меня от этого. – Делла опустилась на мягкое кресло и дерзко вскинула голову, всем своим видом показывая, что ей не интересны ни древний демон, ни его история.

– Я не жду твоего понимания, тем более признания. Просто хочу объясниться.

– Думаете, я поверю, будто вы помогали мне только потому, что я ваша дочь?

– И не нужно. – Корнель явно приложил усилие, чтобы не поморщиться. – Это одна из причин. Поверь мне, все гораздо серьезнее родственных уз.

Он собирался сказать что-то еще, но тут в воздухе загремели трубы, от звука которых ее мокрые от крови волосы едва не встали дыбом.

На арену наконец вышел Кэл.

Делла поймала его взгляд. Холодный, беспощадный. Такого она никогда раньше не видела.

Сейчас на арене находился не ее муж, не король Риналии, даже не принц ада.

На нее смотрел кровавый демон.

Каратель.

На полях сражений он в одиночку уничтожал адских тварей десятками, не прилагая особых усилий. Во всем, что касалось его народа и близких, этот демон был неутомим и крайне жесток. Но страх, который он наводил на врагов и собственных подданных, не распространялся на брата.

Потому что Эмилиан обожал насилие.

В руках Кэла сверкал самый обычный меч. Эмиль, шагнувший ему навстречу, призвал точно такой же. Золотистая кожа, черные волосы, распростертые за их спинами темные как ночь перепончатые крылья – вот каков истинный облик принцев ада. Близнецы даже одеты были в одинаковые кожаные боевые доспехи.

– Это древний ритуал, можно сказать, первобытный. Только мастерство и физическая сила. Никакой магии, – объяснил Корнель.

Лица обоих братьев ничего не выражали, но крылья за их спинами яростно трепетали. Каждая их мышца была выкована для сражений, отточена годами упорных тренировок и бесчисленными схватками с врагом. Поистине наследники повелителя преисподней.

Они бросились вперед одновременно, замахиваясь для удара. Оба сосредоточились на клинках и своих движениях, словно надеялись искромсать плоть противника. Они набрасывались друг на друга, обрушивали удар за ударом, мощные и четкие, рассчитанные с поразительной точностью. Несмотря на весь ужас происходящего и возможные последствия этого сражения, зрелище было поистине впечатляющим и устрашающим. Близнецы были не просто сверхъестественно похожи лицом и телосложением, они еще и двигались одинаково – казалось, Кэллам схлестнулся со своим зеркальным отражением.

Они оба были до неприличия бесподобны. Ужасающе великолепны!

Бой продолжался не один час.

Потом Делла заметила, что Эмилиан запыхался. Ему становилось все труднее двигаться и отражать атаки. Но не Кэлу.

– Кэллам сильнее брата, – шепотом признала Делла, особо ни к кому не обращаясь.

– Да, – подтвердил Корнель.

Она не сомневалась, что Эмилиан сильный воин. Однако Кэл был не просто принцем, он долгие годы служил генералом Риналии и в военном деле смыслил гораздо больше. Он всю свою жизнь тренировался и воевал, благодаря чему выковал из себя непревзойденного, безжалостного убийцу. Карателя.

– Эмилиан не мог не знать, – в изумлении произнесла Делла. – Зачем он пошел на это?

– Конечно, знал, – согласился Корнель, наклонившись к ней. – Кэл должен поддаться – и тем самым добровольно отказаться от брачного клейма. Отказаться от тебя. Если же он не подчинится, то признается в измене. И на этот раз Эмилиан поступит так же, как однажды поступили с ним самим. Он полностью иссушит тело Кэла и похоронит его в земле на долгие годы. Твой муж обязан доказать полное повиновение отцу и брату. Только тогда он получит силы обратно.

Проклятье. Кэллам ни за что не поддастся.

Эмилиан, казалось, тоже это понял, поскольку на арену начали выползать три гигантских существа, отдаленно напоминавших огромных скорпионов. И при виде них у Деллы похолодела спина. Адские зверушки медленно приближались к добыче, сотрясая землю и щелкая клешнями. Они яростно шипели, мотали громадными головами и размахивали шипастыми хвостами. В алом лунном свете сверкали острые зубы, с которых на песок падала ядовитая слюна, прожигая дыры.

Кэл же не повел и бровью. Он замер, ожидая атаки, с таким видом, словно к нему мчались не смертоносные твари, а детеныши риньяров.

Корнель выругался.

– Это ведь не по правилам! – воскликнула Делла. Ее колени тряслись, ногти больно впивались в ладони.

– И да, и нет. Формально Эмилиан не использует магию в поединке.

Видимо, старший принц рассчитывал измотать брата, чтобы после нанести решающий удар. Трус!

Однако толпа на арене встретила подобную выходку шквалом аплодисментов.

Адские твари взревели так, что завибрировала земля.

А дальше все произошло очень быстро.

В мгновение ока Кэллам оказался справа от монстров. Сверкнул металл. Кэл проскользнул под громадными телами, вспоров им брюхо острым лезвием. Твари рухнули, дергаясь и истекая черной жижей. Кровавый демон выпрямился. По его лицу и доспехам скатывались вязкие, маслянистые сгустки, а зверушки Эмилиана мертвые лежали на земле с выпотрошенными внутренностями.

Возбужденная толпа зааплодировала еще громче. Вибрация с трибун отдавалась во всем теле Деллы.

Кэл стер мерзкие черные капли со лба и вновь повернулся к брату. Поднял окровавленный меч и широко улыбнулся. Свободной рукой махнул Эмилю, приглашая его продолжить бой. Оскалившись, тот зарычал, как хищный зверь, и бросился в атаку. Кэллам воспользовался его гневом и потерей сосредоточенности и сбил брата с ног, приставив клинок к его горлу. Эмилиан лишь заскрежетал зубами.

Ее муж победил.

Но тут… молниеносным движением – слишком быстрым, чтобы успеть среагировать, – Эмиль вонзил меч в сердце Кэла.

Крик Деллы разнесся по арене.

Какое-то время Кэллам стоял, склонившись над близнецом. Но затем резко вытащил клинок из сердца, всадил его в брата и провернул.

На арене воцарилось молчание.

Все знали, что удар обычным оружием в сердце не убьет принцев ада и даже не оглушит, поэтому Кэллам отбросил меч и врезал брату кулаком в челюсть. В повисшей тишине звук показался таким, словно он обрушил на него дубину.

По подбородку Эмилиана потекли алые струйки. Он взревел и отшвырнул своего близнеца кровавой плетью. Магические тиски в миг сковали тело Кэла.

Ублюдок!

– Ты поклялся мне в верности, – прорычал Эмилиан, поднимаясь на ноги. – Тебе известно, что для ринальца значит древняя клятва. Это не пустые слова. И все же ты осмелился бросить мне вызов.

Казалось, Кэла нисколько не взволновали слова брата. Какими бы ни были последствия нарушения клятвы, на лице ее мужа это никак не отражалось.

– Тогда ты должен понимать, что клятва, данная в беспамятстве, не имеет силы.

Эмиль засмеялся. Смех был холодным, неживым.

– Делла будет принадлежать либо мне, либо никому из нас. Она никогда не станет твоей. Я не привык делиться, брат. Разве судьба Амелии не послужила тебе уроком?

– Что ты хочешь этим сказать? – В красных глазах Кэла вспыхнула ярость, и Делла почувствовала, как он оцепенел от потрясения, постепенно осознавая смысл сказанных братом слов.

Бывшую возлюбленную близнецов нашли мертвой после нападения адских тварей на поселение Виана. И хотя ее тело осталось нетронутым, оно было полностью обескровлено. А такое, по словам Кэллама, мог сотворить либо риналец, либо высший демон преисподней.

Но Эмилиан любил Амелию. Неужели он…

Вцепившись руками в магические путы, ее муж прошипел:

– Скажи это. Признайся в том, что ты сделал. И клянусь, я найду клинок перворожденного архангела и всажу его в твое гнилое сердце…

Голоса принцев ада были настолько утробными, почти звериными, что Делла едва разбирала их речь.

Глаза Эмилиана округлились, когда Кэл совершил невозможное – в ярости разорвал кровавые путы.

Однако за мгновение до того, как он кинулся на брата, их отбросило друг от друга сторонней силой.

– Дети мои, не ссорьтесь.

На арене воцарилась неестественная тишина, намекая на то, что домой вернулся более опасный хищник. Исходящие от него волны силы обрушились на толпу демонов на арене, и все они упали на колени, склонив головы перед повелителем преисподней.

Дьявол появился в сполохах огня. И когда языки пламени спали, смятение пронзило нутро Деллы, потому что перед ними предстал… король Виана.

Что происходит? Это какой-то обман зрения?

Один взгляд на мужчину напротив ясно давал понять, что перед ними находился вовсе не Николас Вианорт. Но какого хрена Дьявол выглядел как его брат-близнец? Если бы не жуткие красные глаза, в которых плескалась древняя пустота, они с королем Виана были бы неотличимы друг от друга, подобно Кэлу и Эмилиану.

Не-воз-мож-но.

Николас никоим образом не мог быть повелителем преисподней, тем более его братом-близнецом, перворожденным архангелом. Вероятнее всего, он принял внешность короля Виана? Но зачем?

Кэл смотрел на отца с неменьшим недоумением.

Однако Дьявол вперил взгляд в другого принца.

– Что ты тут устроил. – И это был не вопрос.

Гребаные Творцы, что за голос! Шелковый и стальной одновременно, полный искушения и смерти. Такой голос запросто мог совратить человека на любой грех и порок – стоит лишь шепнуть несколько слов на ухо. Но за всеми мягкими нотками таилась смертельная опасность.

– Отец, я…

– Молчи. – Его спокойный тон заставил Эмилиана закрыть рот, и принц склонил голову, словно нашкодивший мальчишка.

То, кем являлся лже-Николас, ощущалось в одном его присутствии, не говоря уже о манере двигаться. Каждый его шаг, каждый шелест крыльев, даже то, как он дышал, выдавали в этом мужчине древнее, могущественное создание. Сила обычного ангела, тем более архангела, была поистине велика, а перед ними сейчас стоял перворожденный архангел.

Вся арена была пронизана дьявольской мощью. Вокруг его плеч клубилась алая аура, ее сгустки напоминали дар Кэла и Эмиля, но ярче и гораздо свирепее.

– Я оставил четкие распоряжения насчет поднебесного мира и твоего брата, а вы устроили бойню за эту полукровку. – Повелитель преисподней оглядел ее покрытое кровью тело с головы до ног и поморщился. Его взгляд сделался безжалостным. Перворожденный, смертельно опасный хищник, оценивающий добычу.

– Отец, вы знаете, я не могу противиться жел…

– Я сказал молчать.

– Иди к мужу, – вдруг услышала Делла.

Решив, что ей почудилось, она повернулась к Корнелю. Он протянул руку и сжал ее ладонь. На его пальцах блестели рубиновые перстни – точно такие же носил Кэл, когда играл роль брата – короля Риналии. Она должна была понять раньше!

– Как только окажешься рядом с мужем, я сотворю разрыв. Он приведет вас прямиком к вратам. Уходите, иначе ты больше никогда не покинешь ад. Он не позволит…

– Вы же говорили, что не настолько глупы, чтобы открыто выступать против Дьявола.

– Я не бросаю ему вызов. Я защищаю свою дочь.

Делла промолчала. Просто не знала, что сказать.

– Понимаю. – Лицо Корнеля не изменилось. – Я ни на что не рассчитываю.

– Что он с вами сделает за это?

– Я уже мертв. Что еще со мной можно сделать?

На мгновение она даже оторопела.

– Не прикидывайтесь дураком. Вы демон, наделенный душой. Дьявол отправит вас в долину Воздаяния.

– Я о себе позабочусь.

Делла не двигалась, просто смотрела на красивое, совершенное лицо, полное решимости.

– Уходи, или будет слишком поздно. И запомни: что бы ни случилось, повелитель преисподней должен остаться в живых или всем нам придет конец.

– О чем это вы?

– Запомни мои слова. Иди!

В мгновение ока она оказалась рядом с мужем, который все это время внимательно следил за разговором старшего принца и короля ада. Кэл уставился на ее руку, сжавшую его ладонь. В его красных глазах отразился вопрос. Но Делла покачала головой и попятилась к открывшемуся за их спинами разрыву, затягивая их в полыхавшую алыми язычками пламени дыру.

Оставалось только надеяться, что проход выведет их к вратам до того, как им успеют помешать.

Когда они выпрыгнули из разрыва, Кэл сразу догадался, что их выбросило на пороге Врат Дьявола.

– Скорее! – прокричала Делла, поднимаясь на ноги.

– Какого хрена? – Он видел, что Корнель сотворил разрыв, но никак не мог понять, с чего вдруг правая рука повелителя преисподней помогает им.

– Позже объясню. Идем!

Маленькая мышка стояла в двух шагах от него. Покрытая чужой кровью.

Ему захотелось притянуть ее ближе к себе, но в этот момент возле них возникла громадная чешуйчатая тварь. Прежде чем Кэллам успел среагировать, она сомкнула челюсти у него на шее, и Делла закричала. От накатившей волны боли он содрогнулся, но все же сумел выставить руку, велев любимой оставаться на месте. Тем более зверь не вырывал ему горло, только крепко держал, впившись в плоть острыми зубами. По шее стекала горячая кровь.

Сзади послышалось рычание. К ним приближалась еще одна тварь, отрезая все пути к отступлению.

У них с Деллой не было ни магических сил, ни оружия… Конечно, Кэл мог бы и голыми руками разделаться с адскими хищниками, однако положение, в котором он оказался, вынуждало его не двигаться. Одно неверное движение – зверь порвет ему горло. Это не убьет принца ада, но на исцеление потребуется время, которого у них не было.

– Куда-то собрались? – раздался голос, неотличимый от его собственного.

Эмилиан рявкнул дьявольской зверушке, и челюсти на шее Кэллама разомкнулись. Тварь с мускулистым телом, покрытым черными чешуйками, отползла. Шипастый хвост яростно метался по каменистой земле. Острые кривые зубы покраснели от его крови.

– Дернетесь – и я прикажу питомцам отца продолжить развлечение.

– А-а, это ты, братец, – ответил Кэл, зажимая рукой глубокие укусы.

Эмилиан был один. От него исходили пульсирующие волны силы, а на лице играла та же холодная насмешливая улыбка, что и минутами ранее, когда он говорил об Амелии.

Делла медленно оглядывалась по сторонам, словно где-то рядом притаился сам Дьявол. Даже если Корнелю каким-то образом удалось задержать повелителя преисподней, это не продлится долго. У них оставались считаные минуты.

Кэл не помнил, как приносил древнюю клятву верности своему чокнутому близнецу, но знал, что она работала только в том случае, если риналец давал ее по собственной воле. Может, он и приносил клятву добровольно, однако воля в тот момент была вовсе не его.

И неужели Эмиль серьезно осмелился напугать его проклятием? Он и так давно уже был проклят.

– Ты знаешь, что не можешь уйти. Ты принял условия отца. – На лице брата отразилось холодное удовлетворение.

– Еще нет. Один раз я уже похоронил тебя. И сделаю это снова с превеликим удовольствием, только сначала всажу клинок тебе в сердце. – Ледяной голос Кэла звучал предельно спокойно. Это был голос Карателя.

Теперь, вернув абсолютное самообладание, он понимал, что неразумно верить словам подлого близнеца. Это могла быть очередная попытка вывести его из равновесия.

Он помнил оглушительный крик Эмиля, склонившегося над погибшей Амелией. Тогда вместе с ней умерли и остатки его человечности. Но если брат в самом деле виновен в смерти возлюбленной, Кэллам убьет его и ни секунды не будет сожалеть о своем поступке.

– Отойдите от врат. И я подумаю смягчить ваше наказание.

– Как великодушно с твоей стороны, – сказал Кэл с иронией. – Но отныне мой разум принадлежит только мне.

Делла дергала браслет, что сковывал ее способности, не давая ими воспользоваться. Она явно хотела сдержать Эмилиана его же даром. Однажды ей уже удалось справиться с ним, чем Кэл очень гордился.

И тут ему в голову пришла сумасшедшая идея.

Он схватил любимую за руку и крепко сжал ее ладонь, потянув за воображаемый поводок. В тот же миг кровавая магия потекла по его венам, такая неудержимая и необузданная. Такая родная. Сила заклубилась на кончиках его пальцев.

– Ничего не бойся, мышка. Доверься мне.

Она все поняла и улыбнулась ему – победно и дерзко.

Повсюду растекся кровавый туман. Он был бесконечен. Магическая сила переполняла их с Деллой, создавая вокруг голов алый ореол.

Словно два падших ангела.

Такого восхитительного чувства Кэллам никогда раньше не испытывал.

Связь, что образовалась между принцем ада и пустой благодаря дьявольской метке, превратилась в нечто иное. Их сковали узы, что были сильнее любого влияния. Они стали единым целым.

По их щекам катились кровавые слезы, и Кэллам ощущал на языке их сладостный вкус. Он часто дышал, наслаждаясь могущественным гулом магии, несущейся по его жилам. Та пела, приветствуя хозяина.

И тогда он направил поток силы на Эмилиана, который совсем не ожидал нападения. Удар такой мощи мог бы сокрушить скалу, но принц ада только пошатнулся и, оскалив клыки, в мгновение ока окутал себя щитом.

Кэл мрачно улыбнулся брату.

В ту же секунду широкая пасть твари, полная крепких и острых, как кинжалы, зубов, громко щелкнула. Но адская зверушка не успела вновь вцепиться в его горло – кровавые путы атаковали ее раньше, обвившись вокруг тела и разорвав его пополам.

Туман, выпущенный на свободу, продолжал заполнять пространство вокруг. Он искал новые жертвы и свирепел, снова и снова ударяясь о щит Эмиля.

Кэллам оглянулся на арку Врат Дьявола, высившуюся за их спинами. Из каждой клеточки его тела исходила магическая сила, ослабляя Эмилиана, а тот лишь в ярости рычал.

И пока брат не вернул себе контроль и не потянул свой дар обратно, Кэл крепче сжал руку Деллы и рванул к выходу из этого проклятого места.

Они упали на землю по другую сторону врат. Позади них осталась глубокая трещина, словно намеренно вырубленная в недрах скалы. Впереди чернели огромные валуны, служившие чем-то вроде «ступеней» ко входу в подземный мир.

Едва не застонав от пронзительной боли в шее, Кэл усилием воли отогнал это чувство, без промедления поднялся и помог Делле. Их дыхание было прерывистым, а тела – густо забрызганы кровью.

Поток магии покинул его. Исчезла сила, которую он черпал из тела своей мышки.

– Крылья. Скорее, – выдохнул он.

Обычно если кто-то другой, помимо повелителя преисподней и его детей, без дозволения покидал подземный мир, то чувствовал себя так, будто по нему промчался табун лошадей. В Делле же имелась крупица от самого Дьявола, и врата не лишали ее сил – по крайней мере, не всех. Кроме того, Кэл не сомневался, что их слабость не распространялась на риньяров.

– Сможешь лететь? – спросил он.

Делла, немного поколебавшись, кивнула и вызвала крылья. Он расправил свои и на миг взял ее за руку.

– Если будешь падать, я тебя подхвачу. Всегда.

Она с нежностью посмотрела на него, на его ладонь, лежавшую поверх ее, затем взмахнула крыльями и взмыла в небо. Они оба понимали, что сейчас не место для разговоров. У них еще будет время обсудить случившееся.

Вдалеке высились горы, а за их спинами простирались ненавистные чернеющие воды реки. Летели они долго, все больше и больше отдаляясь от врат. Под ними стремительно проносились дикие луга и холмистые оливковые рощи. Делла не перекинулась с ним ни словом с тех пор, как они покинули берег. У Кэла не получалось распознать ее чувства – они сплелись в тугой комок. Эмоции сменялись одна за другой, поэтому он не мог понять, что она испытывает в данный момент.

Наконец, когда они отлетели на достаточное расстояние от врат, он подал сигнал Делле и начал снижаться. Она что-то ему сказала в ответ, но ветер унес ее слова.

Они не выбирали направление и неслись куда глаза глядят, лишь бы убраться подальше от проклятого места. Однако теперь, осмотревшись по сторонам, Кэл понял, где они оказались. Оливковые деревья росли только в одном людском королевстве, которое когда-то состояло в союзе с Риналией. Разумеется, благодаря Николасу.

Он про себя выругался, сообразив, что помнит это…

Когда они опустились на землю, Делла тут же подскочила к нему и с напряженным выражением лица коснулась его раненого горла.

– Все хорошо, – сказал Кэл. – Укусы быстро заживут. Кровотечение уже прекратилось.

Она молча стиснула зубы.

– Ненавижу Эмилиана… Я так сильно его ненавижу!

– Знаю, – прохрипел Кэллам и взял ее за обагренную кровью руку. – Однажды я всажу клинок ему в сердце, и мы вместе будем наблюдать, как плоть отделяется от костей, пока от этого мерзавца не останется даже воспоминания. Обещаю, мышка.

Одного лишь отчаяния в глазах любимой было достаточно, чтобы он захотел превратить Эмиля в груду разлагающегося мяса.

Кэл крепче сжал ее ладонь, и кровавая магия вновь наполнила его вены, собралась на кончиках пальцев. Он взялся за ее треклятый браслет. Золото дребезжало, пока туман въедался в саму материю заговоренного украшения, расщепляя его на части.

Сдерживающие чары наконец треснули, и Кэл отступил на шаг.

Делла вскрикнула, когда огонь затопил ее тело, заставляя линии дара набухать и светиться изнутри.

– Кэл…

Она потянулась к нему, и он в ту же секунду оказался рядом, подхватив за талию. Знал, что внутри нее сейчас поднимается разрушительная волна, а им нельзя выдавать своего присутствия. Столб адского пламени, несомненно, будет виден издалека и привлечет ненужное внимание.

– Ш-ш-ш, спокойнее. Посмотри на меня.

– Внутри все пылает.

– Знаю. Сосредоточься на мне, – прошептал он, поглаживая ее по спине.

Делла с трудом взглянула на него. Ее глаза горели красным огнем. Вдох, выдох. Снова и снова. Обливаясь потом, она пыталась успокоить магию и заставить ее остыть. Жар ощущался на ее щеках, спине – во всем теле, но, к счастью, постепенно спадал.

– Умница. Продолжай дышать.

– Я думала, браслет может снять только Эмилиан.

– Или его точная копия.

– Ты совсем на него не похож, – произнесла Делла хриплым, словно не своим голосом, почти загнав огонь внутрь себя. – Как ты узнал, что сможешь воспользоваться силой через меня?

Кэл вновь потянулся к ее теплой, нежной руке и указательным пальцем скользнул по тонкой красной линии родимого пятна.

– Я не знал. Думаю, это стало возможно благодаря нашим брачным узам. Но для того, чтобы воспользоваться кровавой магией через тебя, ментальной связи оказалось недостаточно. Мне нужно было коснуться твоего родимого пятна, как тогда, на берегу, когда ты спасла меня от Анаиды. Ты проводник моей магической силы, Делла.

Наконец ему удалось собрать единую картину.

Еще у врат Кэл почувствовал, как глубоко внутри него что-то перевернулось. Стоило им с Деллой соединить руки и силы, и его разум вмиг прояснился. Он расставил по местам все, что случилось со дня появления пустой в Риналии и до сих пор. Правда и ложь смешались в сознании, но подлинные воспоминания взлетели на поверхность, а затем вырвались на свободу.

Глаза Деллы вновь вспыхнули алым пламенем, и Кэл, не сдержавшись, накрыл ее рот своим. Он медленно и нежно скользил губами по ее губам. Касания были такими, какими редко бывали его поцелуи, – это настоящее признание, чистое и сладкое. Он еще не разорвал поцелуй, а уже начал мечтать снова дотронуться до нее, попробовать на вкус каждый уголок тела маленькой мышки, ласкать ее до тех пор, пока не сотрет из ее сознания все воспоминания о прикосновениях Эмилиана.

– Делла… – Он прижался к ее лбу своим, сгорая от любви, от желания наконец высказать все, что не успел.

В день их свадьбы он признался ей: «Я начал чувствовать что-то помимо желания. То, что поклялся больше никогда не чувствовать». Однако самые главные слова так и остались заперты в его сердце. Кэл знал, что это просто слова. Чувства, которые они испытывали друг к другу, узы, что образовались между ними, говорили громче любых фраз.

Делла всегда выглядела хрупкой, но при желании могла бы перевернуть весь мир. Иногда она была словно дрожащее пламя свечи, а иногда – настоящий пожар. Ее улыбка стала ее оружием. Когда она улыбалась, ее лицо озарялось такой радостью, которая разила его сердце острее любого адского клинка. В ее бездонных черных глазах Кэл постоянно видел некую тайну, что-то ему неведомое. Как и созерцание безмятежных вод, она дарила чувство покоя…

Чтобы описать его любовь к ней, не хватит трех слов.

Есть только Делла. Всегда была она. Всегда будет она.

Но не успел он открыть рот, как маленькая мышка коснулась его щеки и сказала:

– С возвращением, Ваше Величество. – Она поняла, что подлинные воспоминания наконец-то выскользнули из трещины. Кэл ощутил перемену в ней, и мощный поток ее чувств едва не сбил его с ног. Он выругался про себя.

Однако вместе с теплыми воспоминаниями к нему пришло осознание его чудовищных поступков, и это заставило его охладиться до такой опасной точки, которую он прятал глубоко внутри. Последние несколько недель он жил во тьме и крови, страсти и пороке. Кэллам сжал кулаки, не желая прокручивать в голове все то, что случилось после исчезновения из Риналии.

Похоть, смерть и кровь. Так много крови… Сколько ее было в его жизни!

Он знал, что Делла – единственное его спасение. Она же могла стать его проклятием. Она откликнулась, пришла за своим мужем, спасла его. Их же любовь способна его погубить.

Они оба были обречены.

Кэл понимал, что ему нужно принять воспоминания, выпустить все чувства на свободу, но сейчас было неподходящее время.

– Делла, я…

– Мы поговорим, когда ты будешь готов. Хорошо? – сказала она. – А пока мы должны разобраться в том, что происходит.

Одной рукой он обнял ее за талию, а другой обхватил затылок, заставляя ее запрокинуть голову. Кэл притянул любимую ближе к себе и снова поцеловал, на этот раз быстро, страстно и дико. Каждым движением языка и прикосновением губ он безмолвно благодарил ее за понимание.

– Спасибо, – выдохнул он ей в рот, затем отстранился и взмахнул рукой, очистив их с Деллой от крови. Вот и все, что позволяли остатки его сил.

– Летим в Мирит, – пробормотала она, поправляя черный шелковый халат. – Думаю, наши друзья там.

– Нет, мышка, это слишком долго. Тебе придется быстро учиться. Сейчас ты сотворишь первый в жизни разрыв.

Он не представлял, в кого превратился…

В зале висела давящая тишина. Ее нарушали лишь потрескивающие у него на запястьях молнии.

На лицах мирийцев отражалось смятение вперемешку с непониманием и ужасом. Они не знали, стоять им или же пасть на колени перед повелителем небес. Только Алин и Рия своим видом не показывали ничего – типично ринальская настороженность, когда хищник оценивает опасность противника.

– Кто ты, на хрен, такой? – выпалил Дарнил, глядя на «бывшего» вианского короля, сидящего в золотом кресле за таким же золотым столом.

– Меня зовут Даниэль. Я перворожденный архангел и брат-близнец Дьявола, – просто ответил он.

– Что с Николасом Вианортом? Он еще… здесь? – спросил Алин.

Услышав это имя, Даниэль сразу помрачнел.

– Я и правда занял тело короля Виана, но не так, как вы думаете. Я и есть Николас, которого все знали. – На его заявление Рия резко подняла голову, и он выдавил подобие улыбки. – Андрия, это я. Всегда был я. Просто до сегодняшнего дня сам не подозревал об этом. Я забыл прежнюю жизнь.

Он все вспомнил, как только коснулся своего клинка. В тот же момент прошлое и настоящее столкнулись, но он не сразу понял, что есть что. Какая бы сила ни сдерживала его воспоминания все эти годы, небесная мощь клинка перворожденного архангела пробила преграду. Что-то он помнил особенно четко, что-то возвращалось урывками, но прошлая жизнь больше не скрывалась за стеной.

Рия в смятении покачала головой.

– Я не понимаю…

– Настоящий Николас Вианорт умер еще при рождении, и моя душа, тысячи лет заточенная в медальоне, – он снял с груди медальон Виана и положил на стол перед собравшимися, – ненамеренно заняла его тело. Я оказался в мертвом младенце, можно сказать, переродился в нем. Я рос как обычный принц и не помнил прежней жизни.

Однако он никогда не был земным принцем, королем или смертным вианцем. Он был нестареющим созданием – повелителем небес.

Тысячи лет Даниэль томился взаперти в медальоне, даже не надеясь и на тень избавления. А потом все изменилось…

Он вырос в Виане. У него была смертная семья грязнокрылых «ангелов», пусть и королевских кровей: родители, которые считали его своим сыном и любили, младшая сестра и братишка – последний настоящий Вианорт.

Даниэль тряхнул головой, заставляя себя сосредоточиться на том, что привело его сюда, и на последствиях их с братом давней вражды. Над крыльями повелителя небес затанцевали молнии.

– Если ты занял чужое тело, почему твой близнец выглядит как Николас Вианорт? – спросил Дарнил.

Стоявшая рядом с ним мирийская шпионка осторожно посматривала то на своего короля, то на ринальцев, очевидно, опасаясь напрямую взирать на Творца.

– Со временем чужое тело стало отражением находящейся в нем души. Это мое истинное лицо, за исключением цвета волос и глаз. Когда-то они были золотистыми, а крылья – белоснежными.

– Как ты занял тело Ника? И как вообще твоя душа оказалась в плену медальона? – продолжил осторожно задавать вопросы король Мирита.

– Долгая история, – бросил Даниэль.

– Думаю, мы найдем время. – Алин, да хранят его небеса, с нескрываемым презрением посмотрел на него, а затем плюхнулся в соседнее кресло, приглашая и остальных занять места за столом. Ринальцам всегда было плевать, кто находится перед ними: чужеземный король или же сам небесный Творец. И все же, невзирая на внешнее спокойствие, в этом демоне ощущался нескончаемый поток гнева и боли.

Даниэль удивлялся самому себе. Раньше его было очень легко вывести из равновесия. Но сейчас у него лишь раздулись ноздри от мимолетного раздражения, а на арочные окна и потолок на миг наползли мрачные грозовые тучи и засверкали молнии.

– Всего существует семь архангелов. Мы с Аурелионом были первыми. Да, это истинное имя Дьявола. И когда-то он нес свет, а не тьму и кровь. Я правил небесами, брат был моей правой рукой, моей опорой. Остальные пять архангелов – мы звали их братьями, но не по крови, а по статусу, – входили в небесный Совет. Когда запечатали врата в преисподнюю, вместе с ними закрылись и ангельские. Я понимал, что умру на земле, что моя душа не найдет покоя на небесах. Оба входа были заперты для ангелов и демонов, но не для душ смертных – те попадали в рай или в ад согласно вселенскому порядку.

Он мгновение помолчал и продолжил:

– Тогда еще не было ни мирийцев, ни ринальцев. И ни одна смертная оболочка не смогла бы сдержать мою душу – ее бы попросту разорвало. Однако такому сгустку энергии с разрушительной силой нельзя было позволить свободно скитаться по земле. Так что архангелы поместили мою душу в небесный артефакт – медальон, принадлежавший Избранному, далекому предку Вианортов, который впервые запер врата. Поначалу братья приходили ко мне во снах, говорили со мной, но спустя какое-то время покинули меня, посчитав, что за тысячи лет в клетке мой разум повредился. Они основали круг пятерых и стали правящими архангелами, а в отсутствие перворожденных остальные ангелы присягнули им. Сейчас, когда врата в ад и на небеса снова открыты, братья боятся вовсе не Дьявола, они боятся меня. Они и не подозревают, что моя душа уже давно на свободе, а не заточена в медальоне.

Ринальцы и мирийцы настороженно переглядывались. Им требовалось время, чтобы переварить новую информацию.

– То есть нынешние правящие архангелы не догадываются, что в теле вианского принца с самого рождения был ты? – спросил Алин, скрестив мускулистые руки на груди.

При очередном упоминании братьев воздух задрожал от магической силы повелителя небес.

– Конечно нет. Даже я этого не помнил. Но они хотят использовать потомка Вианортов, чтобы запереть врата, – опасаются, что я вернусь домой и займу законное место на небесах. Я ощущаю в воздухе их страх…

– Почему в легендах не упоминается о перворожденных близнецах? – вмешался Дарнил.

– Наши братья многое стерли из истории. Они действительно сотворили мирийцев, но не более. Не они истинные повелители небес.

– Как же они могли не узнать тебя в Николасе Вианорте?

Даниэль невесело усмехнулся.

– Архангелы чрезмерно высокомерны. Они создали мирийцев по своему образу и подобию: золотистые глаза и волосы, белоснежные крылья. Они бы никогда не обратили внимание на какого-то грязнокрылого «ангела». К тому же за многие тысячи лет черты моего лица наверняка размылись в их памяти.

– Так как ты оказался в теле Ника? – напомнил Алин. Судя по интонации, ответ был важен, особенно для его… сестры.

Проклятые воспоминания невидимыми когтями впились в Даниэля, заставляя поморщиться. Сначала жгучая, ослепляющая боль, когда его тело разрывало на части, а затем и страдания души, которая металась по земле, не зная покоя, пока не очутилась в плену медальона.

– Поскольку моя душа была заперта в медальоне, он обладал особой силой, и короли Виана это понимали. Они носили его на груди, благодаря чему жили дольше обычных вианцев и никогда не болели. Двадцать с лишним лет назад у короля появился наследник, которого назвали Николасом Вианортом. Но ребенок родился очень слабым. Его родители были в отчаянии. И тогда король надел на шею сына медальон, понадеявшись на его необычные силы. Он также пригласил и мирийского целителя, но ничего не помогло. Вскоре после рождения настоящий Николас скончался. Однако свет целителя высвободил из плена медальона мою душу, и она проскочила в тело мертвого младенца. Вианцы сочли выздоровление мальчика чудом.

Несколько мгновений все хранили молчание, напряженно обдумывая услышанное и анализируя ситуацию, в которой они оказались.

Дарнил провел пальцами по коротким светлым волосам и кивнул на руку Даниэля, крепко сжимавшую клинок архангела.

– Что ты… вы планируете делать?

– Отправлю Дьявола назад в преисподнюю, а затем вернусь домой.

Алин переглянулся с сестрой. Возможно, при других обстоятельствах Рия бы тоже присоединилась к расспросам. Но сейчас ее явно не тянуло вступать в диалог с ним.

– Если запрешь врата, то как ты вернешься домой? – спросил Алин.

– В прошлый раз, лишившись могущества, я оказался в плену слабого смертного тела, которому было не место на небесах. К тому времени, когда моя душа освободилась от оболочки, врата уже были закрыты. Сейчас я в подходящем теле, со своими силами. Когда все закончится, брата затянет в ад, а меня – на небеса. Двое врат закроются навсегда.

Даниэль уставился в золотую поверхность стола, почувствовал, что Андрия смотрит на него. Ее глаза прожигали насквозь.

Ясно. Она злится. Сильно.

Он напряженно выдохнул и шевельнул крыльями.

– Оставьте нас, пожалуйста.

Никаких уточнений не требовалось. Присутствующие и так все поняли. Стулья жалобно скрипнули, и все покинули зал заседаний.

Они с Рией долго сидели в тишине. Молчание демонессы казалось осязаемым. Даниэль не осмеливался встретиться с ней взглядом – просто не знал, как правильно поступить. Все слова будто испарились из памяти. Внутри бушевала стихия.

– И как теперь к тебе обращаться? Ваша светлость Даниэль? Владыка небес или повелитель молний? Так, кажется, в легендах тебя называли смертные? Есть ли вообще правильное обращение к Творцу? К тому, кто буквально создал все сущее? – на одном дыхании выпалила Рия.

Даниэль наконец-то решился посмотреть на нее.

Хвала небесам. Красный огонь в ее глазах погас, и они приняли обычное выражение.

– Я все тот же Ник, Андрия. И никогда не притворялся кем-то другим. Все, что я говорил и делал, исходило от меня. Мои чувства к тебе были настоящими. Они и сейчас есть. Я никогда не перестану тихо любить тебя… – Рия судорожно сглотнула, явно вспомнив строчки из его давнего письма, а он продолжил: – И унесу эту любовь с собой на небеса. Ты – мое запретное желание. Моя гребаная потребность, пытка, которую отныне я обречен терпеть вечно.

Вселенная была безжалостна. Неважно, повелитель ты небес или же обычный смертный. Все равны перед муками любви – силы, способной оставить от тела и души одни лишь рубцы. Силы, неподвластной ни времени, ни расстоянию.

Небесные создания не умели любить так, как люди. Слепо и всепоглощающе. Зачастую ангелы испытывали к своей паре влечение, которое постепенно перерастало в привязанность. Повелитель небес же никогда ни в ком не нуждался, поэтому не знал, что теперь делать со столь сильными чувствами. Настоящая любовь для ангела – сродни яду, и если подобное случалось, разлука со своей половиной была равносильна потере души, а вся последующая бессмертная жизнь становилась не более чем пыткой.

Даниэль всмотрелся в покрасневшие глаза Андрии и заметил промелькнувшую в них вспышку боли.

– Ты не сможешь остаться?

У него перехватило дыхание. Внутри боролись здравый рассудок и дикое желание.

– Нет. Это не в моей власти.

– Ты перворожденный архангел. Во вселенной нет существа могущественней тебя.

– Я закрою врата, – с предельной серьезностью сказал он, – после чего уйду, но буду наблюдать за тобой каждый день.

– Лишь до тех пор, пока моя душа не попадет в ад.

– Да.

– Нам не быть вместе.

– Нет. – Его голос звучал спокойно, бесстрастно и совершенно искренне. Он говорил так не только потому, что был повелителем небес. Он на самом деле считал, что архангелам не место на земле.

С одной стороны, Даниэль был полон решимости прекратить их отношения и разорвать любую связь с поднебесным миром, но с другой – едва сдерживался, чтобы не показать Рие, как тяжело ему уходить, как сильно он желал и любил ее. Жар ее тела казался таким манящим, и он настойчиво гнал эту влекущую мелодию. Гнал и безрассудное желание притянуть любимую к себе и в последний раз ощутить каждый сантиметр ее тела.

Любые споры и стычки с ринальской демонессой всегда были столь же восхитительными, как и их близость, но сейчас ему хотелось отчаянно кричать. Раньше Даниэль считал самым большим испытанием невозможность назвать ее своей, теперь же после всего, что они пережили, самое большое испытание – это находиться вдали от нее.

Всем и ничем – вот кем они стали друг для друга. И оба это понимали.

– Что ж, Николас или Даниэль… Я никогда не умела прощаться, – спокойно сказала Рия, тщательно скрывая эмоции. В таком состоянии она пребывала с начала их разговора. Но он чувствовал, что ей невыносимо даже дышать с ним одним воздухом и она желает поскорее покинуть зал.

Ее внешняя и внутренняя сила – одна из причин, почему он выбрал Рию. Подсознательно он знал, что его уход ее не уничтожит.

– Прощай, Андрия.

Казалось, она не замечала его внутренней борьбы. И Даниэль позволил себе еще раз взглянуть на нее. Бесподобно совершенное лицо, хищный блеск в глазах, ало-каштановый каскад волос, рассыпающийся по точеным плечам. Она была самой красивой женщиной, что он когда-либо видел, а он жил среди ангелов. Но какое теперь это имело значение, если рушилось все, что связывало его с поднебесным миром?

С ней…

В следующий миг в них обоих словно что-то надломилось, ведь единственное, что у них осталось, – это отчаяние, способное уничтожить всех и вся. Даниэль накрыл ее губы, такие горячие и столь желанные. Их поцелуй был жадным, беспощадным, почти болезненным. В чистом безумии, поглотившем их с головой, смешалось все: сбившееся дыхание, столкновение языка и зубов, их руки, с неистовой горячностью скользящие по телам друг друга, будто стремились запечатлеть в памяти каждый изгиб.

Проклятье. Этот вкус… Эта женщина…

Каждым прикосновением он доказывал свое право на нее, желание удержать навсегда. Но на деле это было не более чем безмолвным прощанием.

Даниэль мучительно медленно скользнул губами по ее губам. Коснулся щеки, подбородка. Затем слегка отстранился. Рия шумно сглотнула, и он снова поцеловал ее. Легко, почти невесомо. И эта легкость причиняла боль.

– Я буду любить тебя издалека, моя демонесса. Всегда.

Она рвано задышала, словно пыталась втянуть исчезающий воздух.

– Всего этого не должно было произойти между нами.

– Да, – ответил он, вновь коснувшись ее губ. – Но я благодарен судьбе за то, что это случилось. Даже когда меня не будет рядом, помни: каждая моя мысль – о тебе, каждый мой удар сердца принадлежит тебе. Я был и всегда буду только твоим. Ты – весь мой мир, Андрия, ты же и мое вечное испытание.

Это самое правдивое из всего.

В дверь внезапно постучали.

– Идите на хрен! – рявкнул повелитель небес под оглушительные раскаты грома, которые рвались наружу подобно молниям.

– Как-нибудь в другой раз. У нас тут гости, – сказал Дарнил в крохотную щелку, явно опасаясь получить мощный разряд.

Затем дверь резко распахнулась и с грохотом ударилась о стену. В зал, держась за руки, стремительно вошли Делла и Кэл. В красных глазах принца ада отражалась холодная настороженность хищника.

Несколько мгновений стояла тишина, и было слышно лишь, как потрескивает пламя свечей в золотых канделябрах. Оплывая горячим воском, они освещали стены и хмурые лица вошедших.

Но тут вдруг Делла радостно вскрикнула, увидев, кто именно находится рядом с Даниэлем. Девушки бросились друг к другу в объятия, и он услышал, как его демонесса снова и снова шепчет слова благодарности за спасение брата. Через мгновение Андрия обняла и Кэла.

– С возвращением, придурок, – бросила она, отстранившись.

– Я тоже тебя люблю, Рия, – с улыбкой ответил тот.

Однако Кэллам смотрел лишь на Алина, показавшегося в дверях. У обоих мужчин дернулся кадык, прежде чем они молча сделали шаг навстречу и по-братски обнялись.

– Я скучал, друг, – выдохнул Кэл.

Алин сдавленно рассмеялся, словно пытался сдержать эмоции.

– Мне до жути приятно видеть тебя… собой.

– Ты всегда был моим настоящим братом. Ты ведь это знаешь, правда?

– Знаю. Как знал и он.

Даниэль понял, о чем шла речь. В Золотом лесу он своими глазами увидел, насколько сильно Эмилиан ненавидел Алина и Андрию, насколько сильно ревновал к ним брата и презирал их дружбу. Этот псих ни с кем не хотел делить своего близнеца. И подтверждение тому было запечатлено в каждом шраме на теле ринальского генерала.

Лицо Кэла омрачилось. Он отстранился, виновато сглотнув, и всмотрелся в непроницаемые глаза друга.

– Мне жаль… За то, что он с тобой сделал…

– Я в порядке, – перебил Алин, положив руку ему на плечо и ободряюще сжав. – Цел и невредим.

– Ври кому-нибудь другому, – пробурчала Андрия рядом.

Алин сердито зыркнул на нее. Нет, она не пыталась шутить по этому поводу. Видимо, брат закрывался и от нее. И не только он. Вся ринальская троица не спешила выдавать чувств, тем более здесь и сейчас.

Окружающий мир на миг замер. Тишина в зале становилась все более напряженной, но тут Алин повернулся к Делле, взял ее за руки и улыбнулся, хотя и с оттенком печали. Даниэль знал, насколько тяжело этому ринальцу выносить прикосновения, но таким образом он показывал, как сильно благодарен.

– Спасибо тебе, Делла. Спасибо, что посчитала меня своим другом.

Ее щеки вспыхнули.

– Я не могла иначе.

– Если тебе когда-нибудь потребуется помощь, я всегда рядом. Отзовусь в любое время дня и ночи.

Улыбка Деллы стала мягче и глубже. Алин крепче сжал ее ладони и отстранился.

Дарнил тоже дернулся в ее сторону, но, встретившись взглядом с Кэлом, остался на месте. И Даниэль понял, что последует дальше.

Так оно и случилось.

– А теперь объясни, почему ты выглядишь, как мой долбаный кровный папаша! – Кэллам стоял прямо перед ним – само воплощение принца ада, плоть и кровь его, повелителя небес, брата-близнеца, на которого тот, хвала всему сущему, не походил ни внешне, ни характером. Но подобное обстоятельство не отменяло того, кем был этот риналец – демоном, привыкшим любым способом получать ответы.

Даниэль вдохнул и выдохнул, втягивая терпкий и сладкий аромат, похожий на цитрусовый, которым всегда пахло в Мирите.

– С возвращением, – всего-навсего сказал он.

– Оставь любезности. – Голос Кэла приобрел опасные нотки. Глаза его были налиты кровью, но это не имело ничего общего с жестоким взглядом его отца и брата.

– Друзья мои, вам стоит успокоиться и…

– Возьми свои наставления и запихни в пернатый зад! Кто ты, на хрен, такой?

Даниэль помнил, что племянник мог выражаться и похлеще. На самом первом заседании Риналии и Виана, прежде чем вырвать сердце советнику, изъявившему желание испробовать крови Николаса Вианорта, Кэллам посоветовал тому поиметь себя.

Король Мирита предупредительно кашлянул, намекая на то, с кем они в действительности говорили, и не давая ситуации перерасти в хаос.

– Я брат-близнец Дьявола. Думаю, вы это уже и сами поняли. Дарнил, нам понадобится вино. Очень много вина.

В течение следующего часа Даниэль рассказывал им с самого начала то, что смог вспомнить, – в памяти до сих пор царила полнейшая путаница. За все это время Кэллам не проронил ни слова, как и его друзья.

Но Даниэль невольно восхищался выдержкой мирийцев и Деллы. В отличие от ринальцев и вианцев, которым было плевать даже на собственных Творцов, жители Мирита воспитывались иначе: они поклонялись ангелам и почитали их.

Дарнил и Мелина сидели по другую сторону стола от ринальцев – воплощение ангельского высокомерия. Дарнил всем своим видом показывал, кто здесь хозяин. Все ангелы были такими. Неудивительно, что мирийцы походили на создателей. Высокомерия и надменности у них хватало.

– Охренительно. Друг и союзник оказался повелителем небес и моим родным дядюшкой. – Кэл залпом осушил бокал. – Свихнуться можно.

– Я сам этого не помнил до сегодняшнего дня, – спокойно сказал Даниэль. – Николас Вианорт действительно был твоим другом и союзником. Он остается им и сейчас.

– Николас… Даниэль? – вмешалась Делла. – Дьявол искал твой… ваш клинок архангела. Зачем, если у него есть свой?

Он улыбнулся.

– Зовите меня Ник. Так всем привычнее. И ко мне можно на «ты». Я по-прежнему ваш друг. А что касается оружия брата, полагаю…

– У него нет этого клинка. Он у меня, – заявил Кэл с максимальной непринужденностью.

– Что? – выпалили все разом.

Делла вскинула брови.

Даниэль напрягся, вспоминая далекое прошлое и складывая его в единую картинку.

– Точнее, не прям у меня. Он в Риналии.

Вновь в зале стало тихо. Друзья Кэла явно слышали об этом впервые.

– Я помню тот день, – произнес Даниэль, и его крылья зашелестели. – Я вызвал Аурелиона на традиционный поединок, чтобы отвлечь его внимание и дать возможность смертному закрыть врата. Только физическая сила. Никакой магии. Я выбил оружие из рук брата, и в тот же миг его утянуло в преисподнюю. Мое время тоже было на исходе, поэтому я вдавил его архангельский клинок в землю и засыпал камнями. Затем отправился к вратам и застал Избранного на последнем издыхании. Я успел только протянуть к нему руку, как мою оболочку разорвало. Тело смертного забрала его семья, у них же остались мой меч и медальон, которые передавались из поколения в поколение, пока не оказались там, где сейчас. – Он помолчал. – Насколько мне известно, место, где я захоронил клинок брата, теперь находится на территории Риналии. Возможно, именно по этой причине там и возникло королевство. Подобное взывает к подобному.

Кэл кивнул, подтверждая его слова.

– Откуда ты об этом узнал? – Делла удивленно посмотрела на мужа.

– Прочитал на кровавых менгирах. В долине Воздаяния.

– И мне не сказал, – с упреком пробормотала та.

– Тогда было не самое подходящее время, чтобы обсуждать все надписи на камнях.

Дарнил подался вперед, сверкая золотистыми глазами на ринальца.

– А с чего ты решил, что повелитель преисподней еще не забрал клинок?

– Ему неизвестно, где именно он спрятан, – мрачно произнес Кэл. – Дьявол чувствовал, что клинки в Риналии и Мирите, и это было одним из его поручений. В отсутствие отца мне приказали править в аду. Эмилиан же после миссии в Золотом лесу должен был отправиться в Риналию и искать оружие. Он там вырос и знает каждый камень. Но, потерпев неудачу в лесу, брат поспешил в подземный мир, к Делле. Это, как вы можете себе представить, не очень понравилось папочке.

– Так каков план? – властным тоном спросил Алин. Казалось, он приложил немало усилий, чтобы не «включить» генерала и не потребовать у повелителя небес сообщить о каждом своем действии.

– Я пытаюсь понять мотивы Аурелиона. Он уже давно мог выпустить адских зверушек на прогулку, испепелить города и королевства. Но всего-навсего приказал сыну устроить показное представление в необитаемых Ничейных землях. Не сомневаюсь, если я приближусь к вратам, то брат исполнит угрозу. Его гнев ужасен. Я видел, как он расправляется с врагами.

Что же Аурелион задумал?

Внутри Даниэля заискрились молнии, приготовившись сразиться с врагом, которого он не мог и не хотел убивать.

– Известите людские королевства. Они должны быть в полной боевой готовности. Армии Мирита и Виана пусть вернутся на позиции и защищают жителей. Вам не придется давать бой, только обороняться от адских тварей, пока я не расправлюсь с братом. У вас два дня на подготовку.

– Нам нужно попасть в Риналию, – сказала Делла, устремив взгляд на мужа. – Даже если Ник одолеет Дьявола, останется Эмилиан. Со мной, законной королевой, принцем ада, генералом и перворожденным архангелом за спиной ринальская армия будет на нашей стороне, а после мы займемся поисками второго клинка и прикончим твоего чокнутого братца.

Прежде чем отправиться домой, Делла и Кэл рассказали друзьям обо всем, что случилось с ними в аду. Умолчали лишь о том, что демон по имени Корнель оказался первым и последним королем Риналии, а еще ее отцом. Кэллам тоже не стал расспрашивать – понимал, что они поговорят об этом позже.

Их историю периодически дополняла Мелина. Она не смотрела на Деллу и вообще вела себя как раньше, будто их не связывало общее дело и проведенное в аду время.

Кэл и Алин с помощью Ника разослали письма всем главам домов Риналии и командирам войск, чтобы созвать их в тронном зале на Совет. Архангел также заверил, что не чувствует присутствия Дьявола и Эмилиана на земле, но такое поведение врага только сильнее наводило на тревожные мысли.

К удивлению ринальцев, Дарнил изъявил желание отправиться с ними. По его словам, мощнейший дар света короля Мирита и уникальные способности Мелины помогут в случае отступления. Ринальцы понимали, что могут угодить в ловушку, поэтому не стали отказываться от помощи. И хотя одного Ника было достаточно, чтобы нагнать страха, Кэл не хотел без крайней необходимости разглашать его происхождение. Совет сам должен признать их королем и королевой Риналии.

Стоя перед разрывом, Делла нервничала, но старалась демонстрировать притворное спокойствие. Ее пальцы дергались, и она тщетно пыталась сжать их в кулаки, как будто так могла отогнать сомнения и панику, обжигавшие грудь.

Кэл не попался на ее уловки и подошел ближе.

– Я в порядке, – судорожно сказала Делла не столько ему, сколько себе.

Он улыбнулся и взял ее трясущиеся руки.

– Глубоко вдохни, – попросил он, крепче сжимая пальцы в знак поддержки.

Она прикрыла веки и подчинилась.

– Повтори несколько раз.

Делла размеренно дышала, слушая его голос. Вдох. Выдох. И снова.

– Я готова, – наконец сказала она.

– Умница. – Кэл заправил прядку волос ей за ухо, задев горячими пальцами щеку. – Помни, если начнешь падать, я тебя подхвачу.

Знаю. Всегда знала.

Ведь только благодаря ему она почувствовала себя по-настоящему свободной и живой, обрела свою сущность, силы и возможности. И за это она всегда будет любить кровавого демона. Ее мужа.

Они появились в тронном зале вчетвером. Делла шла рука об руку с Кэлом, а рядом с ними шагали Рия и Алин – главный советник и генерал ринальских войск. Ник, Дарнил и Мелина держались чуть поодаль, скрытые способностями шпионки.

Ринальцы не стали переодеваться и отправились сюда в своих обычных кожаных одеяниях, а вот Делле пришлось сменить шелковый халат на одно из самых откровенных платьев, которое нашлось в гардеробных Мирита. Она без труда напитала наряд кровавой магией, придав ему насыщенный бордовый оттенок вместо золотого.

Делла незаметно окинула взглядом зал, в котором ее совсем недавно представили ко двору, после чего она была вынуждена бежать из Риналии. Здесь все осталось прежним: те же полы из черного мрамора с алыми прожилками, похожими на брызги крови; тот же сводчатый потолок – настолько высокий, что создавалось впечатление, словно присутствующие очутились в соборе; тот же помост из сверкающего темного камня, на котором возвышались два одинаковых обсидиановых трона.

На собрание прибыли все главы великих домов Риналии. Несмотря на повод, это не помешало им одеться в костюмы и платья из самых дорогих материалов. Драгоценности на дамах и объемные перстни на пальцах лордов сверкали в блеске люстр из красного хрусталя.

В зале царила мертвая тишина. Несколько десятков древнейших семей наблюдали за тем, как Кэллам и Делла шагнули вперед и остановились напротив тронов, один из которых отныне принадлежал другому принцу ада. Ухмыляющиеся физиономии в первых рядах ясно давали понять, что убедить ринальцев будет непросто. Да и отсутствие Эмилиана вселяло тревогу. Делла не верила, что он так легко позволит им вернуться домой и первыми отыскать клинок Дьявола.

Кэл явно почувствовал ее волнение, хотя внешне она никак не показывала эмоций. Он уставился на придворных и предупреждающе наклонил голову набок, словно напоминая о том, кем он был на самом деле, что малейшая угроза его правлению безжалостно подавлялась.

Собравшиеся, не колеблясь, опустились на колени. Но склонились они не перед королем и королевой Риналии, а чтобы выказать почтение одному из наследников Творца.

– Поднимитесь, – рявкнул он.

Делла стояла, расправив плечи и идеально выпрямив спину. Муж повернулся к ней, и она едва заметно кивнула, безмолвно говоря: «Можно начинать».

– Несколько недель назад большинство из вас присутствовало на берегу у Врат Дьявола, – заговорил Кэл. – Полагаю, эта женщина не нуждается в представлении, но я все же представлю. Перед вами Делла Дас'Вэлоу – моя жена и принцесса ада. А также единственная дочь Элиана Дас'Вэлоу и истинная наследница трона Риналии.

Все присутствующие промолчали, и он продолжил:

– Вы присягнули моему брату, но у принцев ада нет законных прав на ринальский престол. Не секрет, что некоторым из вас пришлись не по душе перемены в королевстве и отказ от крови смертных. Однако, присягая Эмилиану, вы присягаете и Дьяволу. А теперь я расскажу, что будет дальше: он истребит все живое и превратит поднебесный мир во второй ад. Реки желанной крови? Снятие проклятия, жизнь и процветание без мучений и боли? Ничего из этого не произойдет. Ринальцы погибнут и переродятся в высших демонов преисподней, чтобы пополнить ряды слуг Дьявола. Его рабов.

Склонив головы, лорды и леди зашептались между собой и начали, не стесняясь, обмениваться мнениями. В их голосах сквозили недоумение, удивление и доля страха.

– Ваш брат обещал вернуть нашему королевству былое величие, – послышался голос из толпы.

– В планы Дьявола не входит Риналия. Но, конечно же, вы можете уповать на его благосклонность. – Кэл холодно усмехнулся. – Ах да, он ведь ею не славится. Если королевствам Единого материка придется встать под общие знамена, чтобы помешать преисподней, Риналия должна быть в их числе.

Вперед выступил мужчина с утонченным аристократическим лицом, одетый в безупречно пошитый камзол с наглухо застегнутыми пуговицами, как и в прошлый раз. Делла узнала в нем отца Рии и Алина. Последний заметно напрягся. Несмотря на их отношения, лорд Дариус являлся самым богатым и влиятельным жителем Риналии сразу после короля, и его поддержка была очень важна.

– Ходят слухи, правитель Виана обрел силу, равную могуществу самого Дьявола, – произнес лорд Дариус, на секунду задержав внимание на своих детях, и Алин стерпел его холодный, высокомерный взгляд.

Кэллам повернулся туда, где скрывались их соратники, а когда кивнул, Мелина тут же сняла завесу. Ник и Кэл выразительно посмотрели друг на друга, будто между ними прошел немой диалог, затем архангел шагнул вперед. Воздух вокруг него затрещал от молний. Казалось, даже черные крылья искрились магической силой.

Еще в Мирите, едва заметив короля Виана, Делла поняла: что-то изменилось. От него было сложно отвести взгляд. Золотистая кожа словно светилась изнутри, а глаза, которые раньше сияли сапфировой синевой, сейчас напоминали скорее штормовой океан. Он выглядел совершенно великолепно и… разрушительно.

Опасная красота и сила неба.

Николас холодно посмотрел на лордов.

– Это так. О большем вам знать не нужно.

Часть собравшихся стойко выдержала его взгляд, но остальные заметно струхнули.

– Виан, Мирит и все людские королевства Единого материка объединились, – вмешался Кэллам. – Будет ли Риналия сражаться вместе с ними в случае необходимости? Что вы выберете? Смерть или жизнь? Вечное рабство или свободу? Моего брата или истинную королеву?

– Зачем нам присягать незаконнорожденной королеве, если у Риналии есть вы? – громко спросил незнакомый мужчина, показавшись из толпы. На его лице застыла порочная маска жестокости и презрения, которые он даже не пытался скрыть. – Не имеет значения, течет в ней кровь династии Дас'Вэлоу или нет. Ни Совет, ни народ ее не примут. Она чужачка с ангельской сущностью, выросшая в королевстве, с которым мы враждовали на протяжении веков. Я ее не выберу.

В глазах Кэла сквозила жестокость. Он выпустил огромные крылья цвета первозданной тьмы.

– Делла Дас'Вэлоу – ваша королева. Только она. – Он тихо хлопал крыльями, предостерегая лорда от дальнейших действий.

Тот кашлянул, замаскировав смешок.

– Совет желает, чтобы Риналию вел один из принцев ада. Мы не станем присягать полукровке, рожденной от мирийской потаскухи.

Делла стиснула зубы. Внутри нее вспыхнуло и затрещало пламя.

Кэллам молниеносно оказался рядом с лордом и схватил того за шею, а в следующее мгновение переломал ему позвонки и выпустил из рук уже бездыханное тело, которое с глухим стуком повалилось на пол.

– Я умею слушать и ценю чужое мнение, но советую помнить, кто я такой. Я ничего не забываю. И не прощаю. Никто не посмеет оскорбить мою жену и безнаказанно уйти отсюда.

Ринальцы замерли, как и ее сердце. Никто не двигался: ни советники, ни друзья. Делла старалась не пялиться на изломанное тело.

Однако лорд Дариус не дрогнул, лишь усмехнулся и перешагнул через труп.

– Зачем нам правящая королева, которая не способна постоять за себя? Королева, которая при малейшем сомнении подданных прикрывается могущественным мужем?

Кэл сделал шаг вперед, но Делла схватила его за руку. Гребаный собственник! Дай ему волю – и всему двору не поздоровилось бы. Он с улыбкой отошел назад, позволяя ей говорить за себя.

Она откашлялась и с гордо поднятой головой заявила:

– Кто сказал, что мне нужна его защита?

Огонь бушевал внутри нее: струился по венам и бурлил под кожей. Стал ее частью. И это была не та временная сила, которую Делла тянула из близнецов. Казалось, пламя всегда жило в ней и теперь пробуждалось от долгого сна, вплетаясь в каждую клеточку ее тела.

Первый король Риналии обладал могучей силой, которая со временем угасла в его потомках. Однако Делла была прямой наследницей Корнеля Дас'Вэлоу, поэтому, в отличие от других одаренных ринальцев, ее пламя имело иную природу.

И она не собиралась останавливать раскаленный поток у себя внутри и преображать его в оружие, способное рассекать даже камень. Огонь закипал, набирая мощь и превращаясь в исполнителя ее воли. Наконец, языки пламени вырвались наружу и окутали советников коконами раскаленной лавы. Это не было безумной случайностью и не походило на неконтролируемые выбросы, как случалось в аду. Из нее изливалась настоящая огненная магия, которая подчинялась только наследнице первого короля Риналии.

Но ее сила не причиняла вреда собравшимся в зале, лишь предупреждала.

Посмотрев на оторопелые лица, Делла сказала:

– В моей крови течет адское пламя Корнеля Элиана Дас'Вэлоу – самого первого и последнего короля Риналии. Огонь выбрал меня. И я буду тем, кем являюсь, – вашей королевой.

Кэл приблизился и взял ее за руку. Пламя все еще потрескивало, будто живое, но оно не могло навредить принцу ада.

Какое-то время советники, казалось, обдумывали следующий шаг, а затем лорд Дариус первым преклонил колено.

– Да здравствуют король и королева Риналии!

Все остальные подхватили слова и вслед за ним опустились на колени.

Делла заметила, как лорд Дариус покосился на сына в ожидании его реакции, но Алин смотрел куда-то сквозь отца.

Огонь вокруг Кэла и Деллы продолжал бушевать, разгораясь все сильнее и сильнее, а в воздухе потрескивали раскаленные угольки.

– Ты волнующе бесподобна, моя маленькая мышка, – шепнул ей на ухо муж.

Союзников попросили на время переместиться в королевскую столовую, потому что Кэлу и Рии нужно было переговорить наедине с важными лордами, чтобы утрясти детали. Алин же остался с командирами войск.

Делла тоже покинула тронный зал. Сейчас ей совершенно не хотелось вникать в государственные дела, да она и ничего в них не смыслила. Если они выживут, на это у нее будет долгая жизнь ринальца.

Ник и Мелина уже расположились за длинным стеклянным столом, пока слуги расставляли блюда. Аппетитные ароматы еды наполняли воздух.

Дарнил остановился в паре шагов от Деллы. Крылья у него за спиной были плотно сложены, а золотистая кожа сияла в тусклом свете зала. Он поджал губы, словно пытался на что-то решиться, а потом сказал:

– Делла, можно тебя на пару слов?

Не успели они выйти в коридор, как он нежно обнял ее и прижал к своей мощной груди. Затем так же резко отстранился, явно заставляя себя размеренно дышать.

– Прости. Не удержался. – На его загорелом лице появился едва уловимый румянец.

– Все нормально, – поспешила сказать Делла. У нее сдавило горло, отчего голос прозвучал хрипло. Неизвестно, стояла бы она сейчас здесь, если бы мирийской шпионке не удалось помочь Алину. – Это я должна благодарить тебя за Мелину. Я бы не справилась без ее помощи.

Дарнил слегка улыбнулся, пошелестев белоснежными крыльями. Затем опустил взгляд на ее шею и руки, на которых совсем недавно появились красные линии дара, и нахмурился. Видимо, вспомнил огненное представление в зале.

– С тобой точно все хорошо?

– Да, я в полном порядке.

Он немного поколебался и взял ее за руку, посмотрев на нее ослепляющими золотистыми глазами.

– Помни о моем предложении: мой дом – это твой дом. Всегда.

Делла растерянно заморгала, но не успела произнести и слова, потому что в коридоре показалась ринальская троица. Смертельно опасная троица. Дарнил и не подумал отпускать ее, и Делла убрала руку сама.

Кэл замер с холодным спокойствием, не предвещающим ничего хорошего. Его сверкающие красные глаза следили за каждым движением короля Мирита, словно он был не союзником, а противником на поле боя.

Дарнил по-прежнему стоял очень близко к ней, само воплощение ангельской самоуверенности, а вокруг его плеч струился свет.

Интересно, что собой представляли настоящие ангелы? И каким был Даниэль до того, как прожил жизнь смертного? Возможно, раньше он смотрел на мир совсем иными глазами.

Кэллам заговорил, и от его неожиданных слов все внутри нее вздрогнуло.

– Спасибо, что позаботился о Делле.

– Всегда, – ответил Дарнил с чисто мужским вызовом и шагнул в обеденный зал вслед за Рией и Алином.

Когда дверь за ними захлопнулась, они с Кэлом еще некоторое время стояли и глядели друг на друга. Как и обычно, Делла с трудом понимала, о чем думает муж.

– На миг мне показалось, что ты собираешься оторвать ему руку, – сказала она.

– Я хотел, хоть и искренне благодарен ему. Дарнил неплохой парень, но… Он смотрит на тебя так…

– Как?

– Как я. Он любит тебя и безмерно желает.

Делла знала о чувствах Дарнила, знала о его любви, которую он долгие годы скрывал в сердце, и могла лишь надеяться, что однажды он встретит девушку, которую полюбит так же сильно, как любил ее.

Вместо ответа она решила озвучить свои опасения:

– Все слишком просто.

– Разумеется. – Кэл накрутил на палец прядь ее волос и игриво дернул, глядя Делле в лицо. – Я ведь не глупец, понимаю, что нам просто позволили вернуться в Риналию.

– Но почему?

– Скоро узнаем. Не сомневайся. – Он замолчал и взял ее за левую руку. – Значит, главный советник Дьявола – Корнель Дас'Вэлоу? Первый король Риналии? Элиан Дас'Вэлоу, мужчина, который вырастил и воспитал меня? Это один и тот же демон? Тот, кто использовал мою кровь, чтобы связать нас навеки?

– Да. – Делла вздрогнула, когда муж провел пальцем по тонкой красной линии дьявольской метки. – Но как такое возможно?

– Понятия не имею. Устранил ли Корнель в свое время настоящего наследника Риналии, чтобы занять его место, или каким-то образом переродился в нем? Не исключено, что мы никогда не узнаем правды.

– Когда ты впервые увидел его в аду, он не показался тебе знакомым?

Кэл на миг погрузился в прошлое, и его хмурые брови слегка приподнялись.

– Возможно. Но я не придал этому большого значения. Он переродился в демона преисподней, и его внешность сильно изменилась. – Кэл обнял ее за талию, притянув ближе к себе, и прижался губами к макушке. – После того как он помог нам, я сомневаюсь, что мы его еще встретим. Но если вдруг он окажется жив, ты бы захотела его выслушать?

– Еще несколько часов назад я бы сказала нет. Теперь не знаю, – ответила Делла, и ее муж отстранился.

Не имело значения, что Корнель помогал им в аду или какие цели преследовал. Не имело значения и то, когда и как он вновь занял трон Риналии. У чудовищного поступка, который он совершил над ее матерью, не было никакого оправдания!

Но внезапно она вспомнила другие его слова.

– Корнель знал… Он знал, что в долине Воздаяния я буду с тобой в безопасности. Пока мы не вернулись к остальным, я бы хотела услышать правду.

– Мы обязательно обсудим все, что случилось в аду, но не сейчас. Здесь… – Кэл коснулся головы и мучительно потер висок, – слишком много мыслей. Дай мне время, пожалуйста. Это все, о чем я прошу.

Делла печально улыбнулась и переплела их пальцы.

– Конечно.

Они вернулись в обеденный зал, где уже подали еду и напитки. Они все уже и не помнили, когда в последний раз ели, а перед следующим шагом им требовалось набраться сил. Сейчас Делла и ее близкие находились в относительной безопасности, и ощущение глубочайшей опустошенности внутри сменилось теплом.

Некоторое время они обсуждали планы и стратегию, пока не захмелели от вина.

– Я не сомневался, что Эмиля освободила Анаида, но о его темнице знали только мы втроем, – сказал Алин, поставив пустой бокал на стол и задумчиво потерев рукой подбородок.

– После того как братец вдоволь наигрался с моим разумом, я все понял. – Кэл передал Делле ее любимый десерт и вино, а потом налил и себе. – В тот день на берегу, когда Делла спасла меня, Анаида не просто так поджарила мне мозги. Она ослабила мой разум и легко проникла в него.

– А как ко всему этому причастен лорд Фейн? Он работал на нее?

– Да. И не он один. Последние несколько лет ряд советников были ее глазами и ушами в Риналии. Те, которые поддерживали старые устои, ненавидели перемены и хотели вернуть королевство к былой жизни. Однако всех преданных советников приемного папочки я заставил принести клятву верности себе. Они не могли выдать моих секретов и навредить мне напрямую, поэтому искали другие способы докладывать обо всем Анаиде. Правильная игра слов – и ты остаешься «верен» клятве. Вот почему она знала о каждом нашем шаге, знала о военном совете в Виане и о том, когда мы появимся у врат. Но сейчас это неважно. Вскоре я очищу Совет от предателей.

– Тебе известно, что за хитроумные устройства она использовала? – спросила Рия под скрежет вилки, которой она царапнула тарелку.

Однако на вопрос ответил Ник:

– Смешение магии и технологии. Совсем недавно вианские ученые планировали начать работу над подобным проектом – его мы должны были обсудить с Миритом и Риналией. Полагаю, за тысячи лет братец преуспел и в этой области.

Делла хорошо помнила смертоносное устройство, которое едва не расплавило мозги принцу ада и полностью обездвижило их.

Могло ли подобное оружие поразить повелителя небес? Видимо, нет, раз архангел не выглядел встревоженным.

Он весь вечер бросал на Андрию взгляды, даже не пытаясь это скрывать, хотя та избегала смотреть в его сторону. Потрясающие синие глаза Ника так и сверкали любовью и тоской, но в них же таилось и многовековое одиночество. Одним небесам было ведомо, сколько ему лет и сколько из них он томился в клетке. Сколько жизней этот мужчина успел прожить и сколько потерял.

Наклонившись, Николас что-то прошептал на ухо Рие и положил ладонь ей на бедро. Большим пальцем погладил кожу чуть выше колена, словно таким жестом просил у нее прощения.

Когда Алин заметил, где находится рука архангела, его глаза настороженно загорелись.

– Что с тобой не так? – спустя несколько минут спросила Мелина, уставившись на Алина.

– В каком смысле? – в недоумении переспросил тот.

– Причина напряжения между этими двумя голубками вполне очевидна. – Она кивнула на Ника и Рию. – Но с чем связано твое?

Прошла одна секунда. Вторая, третья…

Алин явно не собирался отвечать. Он лишь крепче сжал в кулаке столовый нож.

– Все просто, он брат-наседка, – заявил Кэллам, допив вино из бокала. – Я даже боюсь представить, что будет, если однажды у него родится дочь. Мне уже ее жалко.

– Пасть закрой, Кэл, – пробормотал Алин.

– Ты до сих пор должен мне выигрыш, придурок, – сказал тот с усмешкой, которую наверняка унаследовал от самого Дьявола, а затем протянул руку в ожидании оплаты.

– Они повздорили, – улыбнувшись, ответила Рия. – Несколько лет назад на таком же застолье Алин сломал Нику нос.

Делла поджала губы, чтобы не прыснуть от смеха. Вряд ли повелитель небес когда-нибудь в прошлой жизни оказывался в подобном положении. И вряд ли кто-то вообще решался столь беззастенчиво смотреть на него.

Очевидно, нынешнее поведение Алина – не более чем отголоски прошлого. Он понимал, что Ник, при всем своем небесном происхождении, уничтожил бы любую тварь, чтобы защитить Рию.

– Из-за чего повздорили? – поинтересовалась Мелина.

– Он это заслужил. Распускал руки, хотя я просил его держаться от Рии подальше, – процедил Алин.

Уголок губ Ника дрогнул. Он пожал плечами, не пытаясь отрицать.

– Андрия риналка. Не думаю, что тебя заботило ее целомудрие, – пошутила Мелина, с любопытством наблюдая за реакцией генерала.

Алин резко повернулся к ней.

– Он вианец, рожденный от ангелов. Смертный. Точнее, был им…

– Я тоже рождена от ангелов и люблю распускать руки. Мне опасаться удара в нос? – хохотнув, спросила она.

Дарнил кашлянул. Алин нахмурился.

Да уж, Мелина была еще той язвой.

Делла послала сигнал Кэлу, что пора уходить. Через несколько часов они отправлялись на поиски клинка Дьявола. Да и слишком велико было напряжение за столом: между ней, Кэлом и Дарнилом; между Рией, Ником и Алином; между Мелиной и Алином. Хотя последнего она могла понять – Мелина способна вывести из себя даже Дьявола.

Они все объединились в союз. Но это не означало, что они не будут пререкаться каждую проклятую минуту!

Андрия пришла в себя, прищурившись от красноватых отблесков, и стала лихорадочно перебирать воспоминания. Последнее, что она помнила, – это как торопилась в покои, чтобы не остаться в обеденном зале наедине с Николасом. А потом в сознании был лишь туман…

Она не спеша приподнялась на постели и различила в тени у стола фигуру. Мужчина слегка наклонился, и свет попал ему на лицо.

– Ник?

– Еще одна попытка, дорогая. – Прозвучавший голос был одновременно знакомым и чужим, молодым и старым. Он вселял ужас и в то же время безмерно манил.

– Вы брат-близнец Даниэля, – слегка охрипшим голосом сказала Рия. – Повелитель преисподней.

– И твой Творец, если на то пошло.

Она словно уставилась на отражение Ника, едва не лишившись дара речи от его красоты. То же лицо, телосложение… Вот только Дьявола выдавали глаза. Они указывали, что на месте знакомого ей мужчины был опытный хищник.

– Я в аду?

– Да.

– Зачем? – спросила Андрия, настороженно осматриваясь в поисках выхода.

Именно «зачем», а не «как». Последнее уже не имело значения. Они знали, что Риналия находится под пристальным вниманием Дьявола, даже если им с друзьями позволили туда вернуться. Они понимали, что добровольно идут в ловушку.

Покои, в которых она оказалась, походили на любую гостевую комнату в Риналии: приглушенный алый свет, мебель, обтянутая черным и красным бархатом, огромная постель с шелковыми простынями. Рия резко скинула с себя одеяло и вздохнула с облегчением, убедившись, что она не обнажена и одета в свою ринальскую одежду.

– Зачем я здесь? – повторила она вопрос.

Дьявол наклонил голову и стал еще больше напоминать хищника, чем архангела.

– Хочу понять, что в тебе такого особенного.

– Мы с вашим братом не вместе, если планируете использовать меня против него.

– Бокал вина? – Он указал на накрытый стол. – Составь мне компанию.

Андрия не сдвинулась с места. Тогда повелитель преисподней взял два полных бокала и медленно шагнул к кровати. Чем ближе он подходил к ней, тем теснее казалась комната и тем меньше в ней оставалось воздуха.

– Ты, бесспорно, красива. Очень красива. – От его слов, произнесенных тихим, вкрадчивым голосом, по ее телу побежали мурашки. – Но вокруг брата всегда было много красивых женщин. Так что же в тебе особенного?

– У меня острые зубки. Некоторых ангелов это возбуждает.

Дьявол усмехнулся. Рия уже видела такую улыбку, от которой на щеках появлялись очаровательные ямочки, успевшие не раз поколебать ее чувство равновесия.

– Как погляжу, осознание того, что тебя хочет сам повелитель небес, пьянит сильнее любой крови. Ты совсем не боишься меня. Однако я чувствую… настороженность.

– Инстинкт самосохранения.

Он сухо засмеялся и протянул ей бокал вина. Андрия приняла его, но пить не стала.

– Мне нет смысла травить тебя. – Король ада скривил уголки губ, не удивленный ее поведением. – Полагаю, ты не знаешь, что мой брат никогда раньше не влюблялся. Многие тысячи лет… Наш возраст столь велик, что непостижим уму даже таких долгожителей, как вы, ринальцы. И все эти годы он не знал любви. Хотя женщины, согревавшие его постель, были иного мнения. На короткое время он давал им почувствовать себя важными и любимыми, но потом всегда сбегал и никогда к ним не возвращался. Потому что в действительности Даниэля волновали только его царство и людишки внизу.

– Говорите так, будто вам знакома любовь.

Дьявол проигнорировал ее слова.

– И тут сын сообщает мне, что у Золотого леса Николас Вианорт был готов умереть за ринальскую женщину. Признаюсь, любопытство взяло надо мной верх. Я бы хотел предостеречь тебя, чтобы ты не позволяла его соблазнительным речам и неземной красоте, – он обвел рукой свое лицо, – одурачить себя. Но боюсь, жизнь смертного в самом деле изменила братца.

– Вы увидели, что во мне нет ничего примечательного. Что дальше? – Рия скрестила руки на груди, хотя эта поза вряд ли была такой воинственной, как ей хотелось.

Она чувствовала, как древний нечеловеческий взгляд скользит по телу, разжигая огонь в крови, пробегает по кожаному топу и глубокому вырезу, плотно обтягивающему грудь.

Возможно, легенды о Дьяволе вовсе не выдумка. Он и правда умел смотреть.

– Отнюдь. Я увидел все, что хотел. – Его губы снова дрогнули. Он перевел взгляд на бокал вина, будто она больше не достойна внимания его величества. – Тем не менее мне кое-что нужно от брата. Думаешь, скоро он придет за тобой?

Хищник, терпеливо ожидающий, когда добыча сама явится к нему.

Сколько лет Андрия считала, что впускать в свое сердце смертного, благородного короля было глупо и в высшей степени эгоистично? Что влюбляться в него по-настоящему слишком опасно? Она никогда не была достойна его. Она – риналец, демон, который за три века отнял не одну жизнь и обескровил не одного невинного, пока вместе с друзьями не выбрал иной путь. Николас заслуживал другой судьбы – с женщиной, которую народ Виана почитал бы так же, как они уважали и любили своего короля.

Сначала Рия испытывала к Нику лишь физическое влечение, но оно усиливалось после каждой проведенной с ним ночи, после каждого его прикосновения. Она злилась на себя за то, что его имя не покидало ее мыслей, а пара раздражающе прекрасных синих глаз так и стояла перед затуманенным мысленным взором. Каждый гребаный раз, когда их взгляды встречались, она словно тонула в океане. И осознание, что объятия этого мужчины делали ее уязвимой, поистине пугало.

Но эти побеги, эта игра рано или поздно должны были закончиться.

Она не хотела в него влюбляться. И ненавидела его за то, что он пробудил в ней такую гамму чувств. Рия могла сколько угодно злиться на вианского короля, отталкивать его, однако постепенно обнаружила в себе неудержимую потребность находиться рядом с ним.

После того как он едва не погиб, она поняла, что больше не в силах подавлять чувства, и решила поделиться ими. Решила показаться циничной эгоисткой, которая никогда не будет достойна «ангела». Но она не смогла пойти до конца. До сих пор.

Андрия любила его.

Ник должен это знать.

И плевать она хотела на то, был он смертным мужчиной или хозяином мира. Чувства заставляли ее переступить через себя, закрыть глаза на их разное происхождение и бесконечно принадлежать ему. Николас Вианорт, или Даниэль, был повелителем небес, перворожденным архангелом, самым могущественным созданием во вселенной. Он же – ее все.

Любовь с повелителем небес казалась немыслимой. Попросту невозможной.

От Ника всегда было сложно отвести взгляд: от его невероятных глаз и грациозных движений. И этого было достаточно, чтобы любая девица тут же сдалась во власть его умелых рук и губ. Но Андрии не пришлось сдаваться. Она привыкла брать то, что хотела. А тогда она хотела его.

Рия никогда не позволяла себе много думать о неотразимой красоте вианского короля. Однако, вернув благодать архангела, он стал не просто неописуемо прекрасен. Он словно вобрал всю красоту неба, готового обрушиться и раздавить тело и сердце с такой же легкостью, с какой сапоги давят всяческую мелочь.

Внезапно Дьявол отвлек ее от мыслей о Нике:

– Вижу, ты умная девочка. Так что не стоит ничего усложнять. Пока ждем братца, будь моей гостьей. Не возражаешь против небольшой экскурсии?

– Эмилиан здесь? – холодно спросила Рия.

В голове пронеслись жуткие воспоминания об опушке Золотого леса, об огненных плетях и искаженном агонией лице Алина, распластавшегося на земле. Сколько бы она ни пыталась прогонять эти образы, те никак не хотели исчезать.

Андрия подвела брата. Бросила его, сбежав из ринальского замка вместе с Ником.

– Не волнуйся. Сегодня ты будешь наслаждаться только моим обществом. – Он щелкнул пальцами, и адское пламя поглотило их.

Спустя мгновение они оказались в помещении, больше похожем на музей. Кровать и все, что ее окружало, исчезло, уступив место чему-то поистине впечатляющему.

Короли Риналии веками собирали предметы искусства и украшали ими комнаты и залы, однако это место не шло ни в какое сравнение с тем, что она видела раньше.

Из круглого холла во все стороны расходилось множество ответвлений. В одном из них виднелись сотни скульптур, в другом – картин, в третьем – оружия, в четвертом – горшки и вазы различных размеров и форм. Дьявол направился в коридор, похожий на художественную галерею, и жестом пригласил следовать за ним. Место поражало размерами и богатством коллекции, но в нем ощущалось что-то домашнее. Вероятно, все дело в огромном камине и мягких креслах, словно именно здесь Дьявол любил сидеть и часами любоваться картинами.

Некоторое время они молча шагали по галерее. Слабое освещение, как и везде, создавало уютный полумрак. Каждая следующая картина впечатляла еще больше, чем предыдущая. В тот момент, когда Рия уставилась на полотно с изображением ангелов, повелитель преисподней нарушил тишину:

– Много тысяч лет назад, когда я еще звался другим именем, врата на небеса были открыты только для избранных человеческих душ. Самых чистых, непорочных, светлых. Все остальные души попадали в подземный мир.

Он остановился перед картиной, висевшей как раз напротив камина и кресел. На ней была изображена красивая молодая женщина с утонченными чертами лица. Ее кожа сверкала золотистым загаром, а темные волосы мягкими волнами струились до самого пояса. В карих глазах художник прекрасно передал лукавый огонек, словно она задумала какую-то хитрость.

Дьявол поймал любопытный взгляд Рии и пояснил:

– Ее звали Эва. Она была дочерью человеческого короля, который славился своей любовью к искусству. – Свет падал на его лицо, очерчивая контуры острых скул, пока он пристально изучал изображение девушки. – Как ты могла заметить, меня восхищают подобные людские творения. – Он взмахнул рукой, указывая на свою коллекцию. – Поэтому я неоднократно наносил ему визиты, притворяясь богатеньким аристократом. Эва не была святой. Она была властной, хитрой, расчетливой и, чего греха таить, развратной, полной страсти. Она любила свободу, обожала саму жизнь, и ничто не могло встать у нее на пути. Но и злом во плоти тоже не была. Подобно ринальцам, она не выбирала что-то одно.

«Ринальцы и то и другое, добро и зло. Мы не выбираем что-то одно», – вспомнились ей слова Кэла.

– Мы были очень похожи. И да, я полюбил ее. Полюбил так, как, мне казалось, не способны любить архангелы. Я хотел наделить Эву ангельской благодатью и забрать с собой на небеса. Однако брат заявил, что это против всех правил, и счел мою просьбу временным капризом, порожденным страстью. Он убеждал меня подождать несколько лет, был уверен, что это пройдет, что ангелы не умеют так любить. И пока мы спорили, с Эвой на земле произошел несчастный случай. Она погибла. Ее порочная душа оказалась недостойна небесных врат, и ее мгновенно поглотил подземный мир.

– Пожалуйста, внесите ясность. Вы привели меня сюда, чтобы рассказать удивительную историю влюбленного Дьявола? – с усмешкой спросила Андрия, хоть и была поражена услышанным. А еще она знала, что похожая судьба ждет и ее саму. Порочной душе ринальца с рождения закрыт вход на небеса.

– Отчасти, – подтвердил он. В его голосе звучали небрежность и насмешка, однако они не смогли скрыть мимолетного проблеска душевной муки. Черты его лица ожесточились. – Тебе будет полезно узнать, что происходит с ангелом, когда он находится вдали от своей пары, как его сердце, отравленное ядом любви, разрывает на части душу и превращает в безжизненную пустую оболочку.

Все внутри Рии замерло при мысли о том, что Ника может ожидать такая участь. Она кивнула, давая понять, что готова слушать дальше, и Дьявол продолжил:

– Меня подобный вселенский порядок не устраивал, поэтому я добровольно покинул небеса и спустился в подземный мир. Там правили ненасытные существа, имени которых не произнести ни на одном известном языке. Они поглощали души, и те оставались жить внутри них, испытывая вечную агонию. Я заключил с ними сделку, заверил, что в сотни раз увеличу поток человеческих душ в обмен на душу Эвы. Они согласились. Древние правители преисподней также были способны читать мысли, лицезреть прошлое и будущее. Поэтому, когда они даровали мне первозданную силу ада, я случайно проскочил в их разум и увидел, что поглощенные души не вернуть. Они обманули меня.

Дьявол замолчал. Он пристально смотрел на картину, однако взгляд его на самом деле был устремлен внутрь себя, к далекому прошлому, и обещал бурю.

– Но одного они не предвидели. Первозданная адская сила и моя собственная мощь архангела позволили мне запереть их в месте, которое впоследствии прозвали долиной Воздаяния. Я же возвел в преисподней новое королевство и создал там долину Упокоения, куда попадают души вроде Эвы. Всех остальных я отправлял в долину Воздаяния, потому как на могуществе древних сущностей держался весь подземный мир. Им нужно питаться. Любая душа, переступившая порог долины, принадлежала им.

Андрия ничего не ответила, и он продолжил:

– Многие века между небом и адом царил мир. Однако с каждым последующим столетием мне становилось все тяжелее сдерживать мощь долины Воздаяния – настолько, что я терял сознание, иногда всего на час, а порой и на несколько дней. Я отправлял древним существам все меньше и меньше душ, чтобы ослабить их силу, но при этом не умертвить их самих. Неизвестно, что случится с подземным миром, если первоисточника не станет. Но несмотря на все мои усилия, когда я отключался, мощь долины вырывалась на свободу и порождала новые породы демонов, которые не просто разрывали человеческие тела, они поглощали для своих хозяев души вне зависимости от того, куда этим душам суждено было отправиться.

– Хотите сказать, адские зверушки, которых мирийцы уничтожали на протяжении многих веков, были творениями долины Воздаяния? – переспросила Рия.

– Да. Я не виновен в том, в чем обвинил меня брат, но виновен во всем остальном. Все мои действия – желание спасти Эву и построить собственное королевство – привели к тому, что если однажды мощь долины Воздаяния целиком вырвется на свободу, древние сущности поглотят каждую душу в обоих мирах, пытаясь утолить многовековой голод.

– Тогда почему вы не рассказали брату правду?

– Я пытался. Но когда приходил в себя и поднимался на землю, то оказывался среди гор разорванных трупов. Даниэль обвинил меня, не дав вставить и слова. – В глазах Дьявола пылали угольки пламени, и у Андрии не получалось разгадать, была то обида или же гнев. – Знаешь, я не был примерным братом: часто пропадал, лгал, манипулировал и перечил повелителю небес. Везде и всегда любил устроить переполох. Даниэль же со своей вечно ледяной непосредственностью никогда не понимал шуток. Пусть мы и сильно различались характерами, мы были братьями. А он так запросто обвинил меня. Гордость взяла надо мной верх, и я не стал ничего отрицать.

Это настолько отличалось от Николаса, которого она знала, от мужчины, который до трагедии со своей семьей вечно подмигивал, шутил и смеялся. Мужчины, который всегда был готов выслушать и отправиться в самое пекло, чтобы добиться справедливости. Очевидно, жизнь смертного принца действительно сильно изменила его.

– Зачем вы все это говорите мне?

– Ты ведь посол Риналии в другие королевства, не так ли? Считай, что тебя вызвали на переговоры. Я не стремлюсь восстановить отношения с братом. Уже слишком поздно. Если он выслушает тебя и поверит моим словам, это ничего не изменит. Он в любом случае попытается закрыть врата, чтобы сдержать долину. Но ад отныне связан со мной, и, запечатав его, Даниэль запрет и меня. Снова. А я в клетку больше не вернусь. Так ему и передай. Не вынуждайте меня в самом деле вступать в войну.

Даже если повелитель преисподней говорил правду, даже если он не был врагом поднебесного мира в далеком прошлом, это все равно не отменяло настоящего.

– А как же недавние нападения на Виан и на Риналию? Это было ваших рук дело. Не отрицайте.

– Не отрицаю. Я все-таки Дьявол, дорогая, и я не безгрешен. Но и тогда меня вынудили. – В его голосе прозвучали опасные нотки. Вряд ли те, кто его слышал, после оставались в живых. – Врата рушились. Я понимал, что скоро небо воспользуется своим ключом, чтобы запечатать их окончательно. Поэтому я должен был любой ценой уничтожить династию Вианортов и наказать вас за предательство. Скажу откровенно: мой генерал перегнула палку. Я лишь приказал напомнить ринальцам, кто их создал, и временно окропить земли королевства отравленной кровью. Калечить души и уничтожать риньяров я не хотел, и за эту вольность, поверь мне, Анаида была жестоко наказана.

– А как же Эмилиан? – Рия едва сдержалась, чтобы не оскалиться, вспомнив хренова психа.

Дьявол склонил голову набок, на миг задумавшись.

– Мой сын бесконтролен и делает все, что ему заблагорассудится. В этом он похож на своего отца. Однако некоторое его поведение огорчает даже меня. Не переживай, если мы придем к соглашению, я надену на Эмиля поводок.

– К соглашению? Ваши слова лишь снимают часть вины, но не отменяют того факта, что врата должны быть закрыты. Все это произошло из-за вас. И если Дьявол не сможет и дальше сдерживать голод долины Воздаяния, поднебесного мира не станет.

– Я почти нашел выход. Мне просто нужно чуть больше времени. А попытаетесь запечатать врата – уже я испепелю поднебесный мир. И да, это угроза.

Андрия заметила нескрываемую жестокость в словах повелителя преисподней и то, как быстро его беспечность сменялась кровожадностью.

– Даниэль вам не позволит, – прошептала она.

Дьявол негромко усмехнулся. Смех, обещающий скорое возмездие.

– Даниэль ослаб. Ты сама видела. Я не желаю брату смерти, но при необходимости вступлю в бой. Пойми одно: если он добьется успеха в задуманном, в проигрыше останемся мы оба. Я окажусь в клетке, твой возлюбленный – на небесах с разбитым сердцем. А ты, дорогуша, если не хочешь, чтобы Даниэля постигла такая судьба, убеди его довериться мне и не закрывать врата. Я не жалею об Эве, но жалею обо всем другом. Мне известно, каково это – совершить ошибку, которая разрушила все, ошибку, которая…

Его слова заглушил яростный раскат грома.

Вспышка молнии прорезала алое небо за окном. Замок содрогнулся. По мраморному полу у них под ногами зазмеились трещины.

Дьявол довольно улыбнулся.

Рии понадобилась вся ее сила воли, чтобы не показать чувств, вся внешняя невозмутимость, которую она оттачивала десятилетиями и довела до совершенства.

Он здесь.

Он пришел за ней.

Мужчина, обладающий безграничной властью. И ее сердцем.

Он стоял у двери, в которую входил сотни раз, но переступить порог сейчас почему-то не решался.

В конце концов, они с Рией уже простились.

Будь Даниэль мудрее, то ожидал бы рокового часа где-нибудь в другом месте, размышлял бы о мгновении, когда их отношения приблизятся к необратимой и мучительной точке. Однако в эту секунду он не мог заставить себя уйти, не мог побороть желание находиться рядом со своей истинной любовью.

Даниэль не жалел о ней и обо всем, что между ними случилось. Нисколько. Но он также осознавал, что скоро, возможно, пожалеет, когда яд любви отравит ангельское сердце и превратит его бессмертную жизнь в муку. И этот день уже был близок.

Наконец Даниэль отважился постучаться в дверь.

Никто не ответил.

Новый стук. И снова тишина.

Тогда он приоткрыл створку и заглянул внутрь. В покоях царил полумрак, разбавляемый одной лишь алой лампой на прикроватном столике, но Рии здесь не было. На темно-бордовых шелковых простынях Даниэль заметил свиток пергамента, отчего в его груди молотом застучало.

На печати было изображено реалистичное человеческое сердце. Герб дома Дьявола. Его брата-близнеца.

Недолго думая, Даниэль развернул свиток, и оттуда выпала темно-каштановая прядь волос, отливавшая бордовым в свете лампы. От его гнева содрогнулась сама земля, а по мраморным плитам комнаты запрыгали молнии.

Из Даниэля вырвалась неконтролируемая сила, разгромив ближайший стол и стулья в щепки.

Спокойно.

Братец, кажется, забыл, что случается, если забирают то, что принадлежит ему.

Ну, ничего. Он напомнит.

Даниэлю не требовалось проходить через Врата Дьявола – он был перворожденным архангелом. Перемещение между мирами заняло у него всего несколько секунд.

В последний раз он навещал Аурелиона много тысяч лет назад, и с тех пор его владения ничуть не изменились. Тогда они с братом все еще жили в мире, но это вовсе не означало, что между ними складывались близкие отношения. Они испортились в тот самый миг, когда погибла его женщина – величайшая любовь Аурелиона. В то время Даниэль не верил в подобные чувства, он твердил брату, что никакое самоистязание не вернет Эву, однако тот не слушал. Просто ушел – оставил и его, и небеса.

И теперь Даниэль понимал почему, ведь испытывал то же самое чувство у себя в груди.

Кроме того, он по-настоящему ощущал вину перед братом. Тысячи лет назад Даниэля не тянуло на разговоры «по душам». В этом он не изменился, но изменился во многом другом.

Он смотрел на величественный замок, увенчанный башнями и устрашающими шпилями, которые пронзали алое небо. Беспощадная сила повелителя молний кричала внутри него, требуя выхода. Его взгляд остановился на восточной башне. Придворных, наделенных душой, он там не почувствовал, поэтому нанес предупреждающий удар. Башня вмиг обрушилась на землю градом камней.

– Аурелион! – Усиленный в сотни раз голос эхом отразился от стен замка и разлетелся по воздуху. Даниэль даже не пытался притупить первозданный гнев, охвативший его.

Он огляделся по сторонам. Его черные крылья окружали потрескивающие молнии, они же прорезали алое небо и ударяли по пустынным безжизненным землям. Даниэль был не просто разъярен – он ощущал, что его женщине грозит опасность.

– Аурелион!

– Тише-тише. Раскричался тут. Все души распугаешь.

Алые всполохи огня на мгновение озарили полумрак, а когда они угасли, Даниэль увидел перед собой Дьявола. Одного.

Тот довольно ухмыльнулся и склонил голову набок, будто что-то прочел у него на лице. Аурелион же любил скрывать свои чувства и мысли, всегда носил маски, которых было так много, что Даниэль давно перестал вести им счет. Порой его близнец менял личины столь часто и быстро, что Даниэль забывал, каким тот был на самом деле. В один момент гневался и кричал, а через пять минут уже веселился в окружении женщин.

– Где Андрия? – прокричал он. Ярость повелителя небес выплескивалась через край.

Аурелион обернулся на замок, устремив взгляд на разрушенную башню, и поцокал языком.

– Как невежливо. Ты всегда был несдержан, повелитель молний. Понимаю, ты ведь первым родился. Нелегко, наверное, голове, увенчанной короной небес.

Даниэль лишь зло рассмеялся:

– Ты проник в чужой дом, похитил мою женщину, а теперь смеешь говорить о вежливости?

– Во-первых, Риналия моя. Я в прямом смысле сотворил ее на своей крови. Во-вторых, Андрия сказала, что вы не вместе.

От этих слов что-то болезненно защемило у Даниэля внутри.

– Верни ее!

Снова ухмыльнувшись, брат щелкнул пальцами, и рядом с ним тут же появилась Андрия. Ее руки и шея были стянуты веревками из кровавого тумана, но она не выглядела ни напуганной, ни поверженной. Она всегда умела свысока смотреть на мужчин, что были выше и сильнее ее во всех отношениях. Это делала и сейчас, властно задрав подбородок.

И несмотря на ситуацию, Даниэль испытывал гордость за свою демонессу. Он знал, что она способна сама за себя постоять, но только не с этим противником.

Аурелион был его заботой. Его бременем.

– Тебе прекрасно известно, что мне нужно. – Братец скривил губы, заметив на нем серебристые доспехи с гербом Виана. Видимо, предполагал, что, после того как к Даниэлю вернулась память, он облачится в излюбленные бело-золотые небесные одежды. – Предлагаю сделку: клинок в обмен на эту женщину. Думай скорее, а не то моя кровавая магия расщепит ее нежную кожу.

На шее Рии уже появлялись неглубокие ранки, однако она посмотрела на него и покачала головой.

– Осторожнее, дорогуша, – заметив ее жест, сказал Аурелион. – Иначе твоя головка слетит с плеч раньше, чем нам бы того хотелось.

Даниэль оскалился, достал клинок и швырнул его к ногам брата.

– Ты хоть и мерзавец, Лион, но слово всегда держишь. Теперь отпусти ее.

Дьявол хмыкнул, щелкнул пальцами, и Андрия в ту же секунду оказалась рядом с Даниэлем. Он немедля подхватил ее руками, не дав упасть, и бросил взгляд на брата.

– До скорой встречи, малыш Дани, – промурлыкал Аурелион.

Даниэль трепетно и нежно притянул любимую к своей твердой груди и почувствовал, как она дрожит. Однако ее дрожь была вызвана вовсе не страхом, а его близостью.

В следующее мгновение они появились в ринальских покоях.

Андрия резко отстранилась и зло ударила его в грудь.

– С ума сошел? Как ты мог отдать Дьяволу единственное оружие, способное убить его и Эмилиана? Я этого не стою!

Она явно ждала ответа, однако Даниэль молчал и не двигался.

– Вот так просто? – продолжила она, взмахнув руками. – Он забрал клинок и отпустил нас, несмотря на то что ты остался безоружным?

– Аурелион лжец и манипулятор. Всегда таким был. Но сделка для него – святое. Дьявол никогда не нарушает свое слово.

– Если ты запрешь брата, нам нечем будет убить Эмилиана. А этот псих ни перед чем не остановится. В масштабах поднебесного мира я – никто! – Рия снова ударила его в грудь, и он схватил ее за руки, притянул к себе и прошептал напротив губ:

– Ты мое все.

Теперь Рия молчала и не двигалась.

– Даниэль, – наконец произнесла она.

Внутри него разлилось тепло. Небеса, как же прекрасно звучит его настоящее имя на ее устах! Эта нежность в голосе… Он знал, что такого от нее не слышал никто и никогда. Никто, кроме него.

– Кэл и Делла найдут клинок Дьявола, и тогда мы сразимся. Я хотел просто закрыть врата, но теперь прикончу Аурелиона за то, что посмел коснуться тебя.

Андрия, казалось, сбросила все маски, не желая больше прятаться от него. Ее темные с красным глаза стали влажными. Печальными. Видел ли кто-нибудь ее глаза такими или ее саму?

– Знаешь, почему он забрал тебя?

Она неопределенно покачала головой.

– Тысячи лет я ничего не чувствовал. – Голос Даниэля звучал хрипло, словно он только что проснулся. – Но когда ты касаешься меня, я чувствую все. Все реально. Мы реальны. Я почувствовал, что ты целиком и полностью принадлежишь мне, что ты желаешь меня каждой клеточкой своего тела.

Эта женщина пробудила в нем нечто такое, о существовании чего он даже не подозревал. Теперь Даниэль знал, что из всего оружия в мире самым смертоносным была любовь, и он уже ощущал ее яд в своем сердце. Тот стремительно распространялся, размножая пустоту и лелея боль. Несомненно, он легко мог назвать час, день, взгляд, которым ринальская демонесса покорила его, но на самом деле опасное чувство захватило его целиком с первой их встречи.

С губ Рии сорвался не то стон, не то всхлип.

– Ник, я больше не выдержу, – прошептала она, и он в смятении нахмурил брови. – Я люблю тебя. Люблю так сильно, что хочу всегда быть рядом, и днем и ночью. Хочу смотреть на тебя, говорить с тобой. Хочу всего этого. Я бежала от чувств, потому что они пугали меня. Боялась полюбить, боялась привязаться, боялась вместе смеяться и расстраиваться. Много чего боялась. Я даже смирилась с жестокой истиной, что в этой жизни мне не быть тебя достойной, не заслужить твоей любви. Но теперь мне все равно. Мне нужен ты и твоя любовь. Прошу, останься здесь… Останься со мной.

Даниэль мягко улыбнулся. Он ждал от Рии этого признания с тех пор, как понял, что она – единственное творение в поднебесном мире, на которое он готов смотреть бесконечно.

Он нежно взял ее за подбородок и провел большим пальцем по нижней губе.

– Я повелеваю небом, но не верю, что все в вашем мире предопределено. Мы оказались здесь только благодаря нашей любви. И если теперь мы вынуждены распрощаться, значит, я буду верить, что однажды эта любовь воссоединит нас вновь.

Андрия вдруг сделала шаг назад. И еще один.

– Нет, – выдохнула она. – Я не готова это принять.

– Знаю.

Еще один шаг назад.

– Но если это последние часы вместе, я не желаю говорить ни о твоем брате, ни о том, что нас ждет впереди. Я хочу, чтобы сегодня ты был рядом со мной и во мне. Мне нужны твои объятия. Нужна твоя любовь. – И ее голос, и ее руки непривычно дрожали.

Рия неспешно сняла кожаный топ, затем штаны и оказалась перед ним полностью обнаженной. Даниэль жадно смотрел на нее. Она прекрасно знала, какое впечатление на него производило ее тело – гребаное воплощение совершенства. Возможно, завтра они пожалеют об этом, когда их сердца разобьются на тысячи осколков. Но сейчас он хотел стереть отчаяние в ее голосе и унять боль в душе.

Спустя миг их губы наконец соединились. Исчезли все мысли о будущем. Остался только этот момент, только они и чувства, которые Ник и Рия испытывали друг к другу, – всепоглощающие и разрушительные.

Не было привычных жадных и голодных поцелуев. То, что происходило между ними, стало чем-то более нежным и трепетным. Они смаковали друг друга, не спеша двигали губами, словно в их распоряжении имелось все время мира.

Они оба замечали такую перемену, наслаждались томными и неторопливыми поцелуями, лаская друг друга языками. И эта легкость, нежность почти причиняла боль. Она была сродни движению облаков, едва ощутимому дуновению ветра, а каждое прикосновение губ превращалось в безмолвное прощание.

Даниэль крепче прижался к Рие, вдыхая любимый запах и восторгаясь красотой ее тела. Обнимал ее, как нечто сокровенное, и слушал быстрое биение сердца. Не прерывая поцелуя, Андрия начала снимать с него верхние одежды, пока не добралась до оголенных участков кожи. Обняла его в ответ так, будто касаться, чувствовать его рядом было столь же необходимо, как дышать.

– Мне до безумия нравится твоя реакция на меня. Всегда нравилась, – прохрипел он, глядя на нее затуманенным взглядом. Ему кружили голову чувства Рии и дурманили разум собственные. Даниэль, как обезвоженный путник, сходил с ума от жажды, хотел больше ее кожи, ее тела. Больше ее.

Он бережно уложил на кровать любимую, такую красивую, такую желанную. У нее на животе виднелись родинки: одна крупная с правой стороны, еще одна чуть выше и пять маленьких вокруг пупка, словно россыпь ярких звезд на бледном небе. И ему не терпелось коснуться губами и языком каждой из них.

Так он и поступил.

Одарив Андрию голодным взглядом, Даниэль покрыл поцелуями каждый сантиметр ее живота, поднялся к груди и очертил ребра, скользнул языком по шее и снова вернулся груди. Он действовал медленно, заново познавая ее вкус и изучая каждый ее изгиб, каждую линию тела. Целовал и гладил ее везде – почти. Своими губами он словно хотел запечатлеть на коже историю их любви. Однако оставил нетронутым уголок у нее над сердцем.

Один незаконченный лист…

Пока его губы продолжали путешествовать по ее телу, оставляя за собой след из мурашек, пальцы медленными завораживающими движениями очерчивали круги у нее на чувствительной точке. Даниэль лишь сильнее хмелел от ее срывающегося дыхания, от того, как Рия ерзала на постели и выгибалась навстречу его жадным ласкам. Ее бархатистая гладкость и несвойственная нежность уносили его разум.

Она запустила пальцы ему в волосы, направляя к изнывающему месту, и Даниэль подчинился, ответил ей такими же неторопливыми вращениями языка. Он нежно покусывал и ласкал ее, вбирал каждую каплю ее желания и даже не думал ускорять темп, медленно сводя с ума.

Андрия нетерпеливо поерзала, словно больше не могла ждать, словно его губ и языка стало слишком мало. Она скользнула руками по его широким загорелым плечам и ниже, оглаживая рельефный живот. Сейчас ее прикосновения выражали не грубое животное желание, которое из раза в раз демонстрировала демонесса, а признание. И от этого у Даниэля перехватило дыхание.

Он сухо сглотнул, когда ее пальцы спустились еще ниже и освободили из штанов его пульсирующий орган. Он был так возбужден, что едва не лишился рассудка, просто попробовав ее на вкус.

– Ник, прошу тебя, – простонала Рия, жадно глотая ртом воздух и направляя его в себя.

Проклятье.

Он тоже больше не мог терпеть – отчаянно хотел Рию. Всю ее. Поэтому подчинился, прижал ее к постели своим весом и соединил их тела. С синхронным сердцебиением, с дыханием в унисон…

Как в ней хорошо. Так восхитительно приятно.

Вышел и не спеша толкнулся. И так снова и снова. Даниэль упивался ее несдержанными стонами, в которых слышалось запредельное удовольствие и отголосок неизбежной потери. Он и сам испытывал то же самое. Представлял, что он по-прежнему обычный земной принц, что между ними не пролегает пропасть длиной в бесконечность, что их не разделяют земля и небеса.

Он представлял, что им не придется больше расставаться. Никогда.

Близость эта не походила ни на одну другую их с Рией ночь: медленные движения языка и губ и то, как они смотрели друг другу в глаза – страстно и любя. Как крепко сплетали пальцы и продолжали соединять тела.

Это было истинное наслаждение. Все ощущалось реально.

Они двигались в едином ритме, и это неспешное слияние казалось опьяняющим. Непередаваемым.

Последним толчком Даниэль вошел в нее полностью и на мгновение замер, вглядываясь в ее лицо.

– Почему? – хрипло прошептал он. – Почему каждая близость с тобой сносит мне голову?

Всепоглощающее чувство – вот что он испытывал всякий раз, когда целовал ее, касался ее, двигался в ней, словно этого никогда не будет достаточно.

Вместо ответа Рия толкнула его в грудь, и Даниэль, поняв ее молчаливую просьбу, приподнялся и сел на постели. Она оседлала его бедра и, обхватив возбужденную плоть, направила в себя. Он стиснул зубы, простонав от удовольствия, и провел кончиками пальцев по ее талии, вдоль ключиц и груди.

С тех пор как вернул ангельскую благодать, он ощущал все гораздо острее: неторопливые толчки навстречу друг другу; ее горячие ладони, скользящие по его торсу, и влажные губы, очерчивающие рельеф мышц. Каждое ее касание приятно обжигало, и он хотел еще…

– Обещай, что навсегда запомнишь эту ночь, – прошептала Рия, притянув его к себе.

– Клянусь, милая, – прошептал Даниэль ей в губы.

Они оба будут вспоминать эту ночь. Вспоминать, как дрожали в нежных объятиях друг друга, как соединялись телами и душами.

Андрия танцевала на его бедрах, крепко обвив ногами талию, и на каждое ее движение он отвечал своими, упиваясь видом того, как ее грудь подпрыгивает в такт. Рия в наслаждении выгибалась навстречу его рукам, пока напряжение между ними все росло и росло. Она покусывала острыми зубами его шею и нежно царапала кожу, доводя до безумия опьяняющими действиями.

Как же дьявольски сладко.

В его крови трещали молнии, стучал гром, но ей они были не опасны. Небесная сила окутывала их со всех сторон, пока Даниэль двигался в унисон с любимой, пытаясь не сойти с ума от удовольствия. Толчки становились быстрее, но по-прежнему оставались неторопливыми и мучительно прекрасными. Течение молний в крови ускорялось, разрывая его на части.

Толчок. Еще и еще.

За спиной Даниэля раскрылись крылья, и по черному оперению зазмеились молнии. Они покрыли паутиной стены и поползли дальше, устремляясь к потолку.

– Ник, – в экстазе вскрикнула Рия, ощущая, как он пульсирует внутри нее так же часто, как она сама.

Внезапный удар грома заглушил их хриплое дыхание и стоны, пока волны освобождения заставляли их содрогаться в объятиях друг друга.

Некоторое время они лежали, тесно прижимаясь телами и сплетаясь ногами. Сверху их накрывало тонкое шелковое одеяло. Даниэль нежно водил кончиками пальцев по линиям ее дара на руках. Не осталось ничего, кроме всепоглощающего желания чувствовать друг друга. Они были частями одного целого, где он дышал ею, а она – им.

Он коснулся губами ее виска.

– Я бы хотел тебе кое-что показать.

Спустя мгновение они оказались на лугу, все еще закутанные в одно одеяло. Прохладный ветер лизал их обнаженные разгоряченные тела. Рия приподнялась на локтях, прикрывая шелковой тканью грудь, и завороженно наблюдала за тем, как прямо у нее на глазах на лугу выросло целое море сияющих синих роз.

– Где мы?

– На окраине Виана. Я сотворил это место для тебя, – ответил Даниэль, когда кольцо из бутонов загородило их от остального мира, словно стеной. – Взгляни наверх.

Он кивнул на темно-серое небо, закрыл глаза и через мгновение открыл.

Адская мгла подчинилась его воле и рассеялась, выпуская звезды.

– Невероятно, – прошептала Андрия, задев бутон, переливавшийся в звездном свете. Воздух полнился ароматом роз, небо больше не застилали мрачные серые тучи, а все вокруг не казалось поблекшим и лишенным красок. – Как ты смог?

– Я повелеваю небесами. Не Аурелион и уж тем более не мой сумасшедший племянник. – Даниэль притянул ее к себе и медленно провел пальцами по лицу, словно пытаясь запомнить каждую черточку. Затем снова показал на небо. – Видишь вон ту яркую звезду?

Рия кивнула.

– Теперь и ты мне кое-что пообещай, – продолжил он. – Когда станет грустно, ночью приходи на этот луг и обязательно смотри на нашу звезду. Ты никогда не будешь одна. Я всегда буду наблюдать за тобой в ответ. Пообещай мне.

«Всего этого не должно было произойти между нами…»

Он не мог, не хотел отказываться от нее. Знал только, что должен.

Вот она – насмешка судьбы. Проклятие. Яд, поражающий сердце.

Одно лишь безумие.

Андрия наклонилась, так что ее дыхание погладило его губы.

– Обещаю, Ник.

Последние несколько минут они с Деллой пробирались сквозь нависающие ветви высоких деревьев в Багровом лесу, щурясь от алого света. Кровавая луна сегодня была необычайно яркой.

Недобрый знак.

– Не думаешь, что, если бы клинок легко было найти, твой брат бы уже сделал это? – спросила Делла, повернувшись на хруст раздавленных под ногами веток.

– Эмилиан знает свое королевство, но не так хорошо, как я, – ответил Кэл без тени самодовольства.

– Ты рассказывал, что вы никогда не были дружны. Неужели даже в раннем детстве не проводили время вместе?

Он поколебался с ответом.

– Проводили, конечно. Но я почти не помню свою жизнь до того, как в нее вошли Алин и Рия. Такое чувство, что они всегда в ней были. Едва только маленький Алин переселился в замок, с тех пор ставший ему настоящим домом, все изменилось. Мы были неразлучны: вместе тренировались и учились, вместе веселились и напивались. Вместе исследовали каждый уголок в замке и за его пределами. Сомневаюсь, что кто-то знает Риналию лучше нас двоих. Я делал все, чтобы Алин не чувствовал себя брошенным и одиноким.

Кэл немного помолчал, а затем заговорил гораздо более непринужденно, чем ощущалось на самом деле, особенно когда он вспоминал эту часть прошлого.

– В первый месяц после переезда Алина Эмиль был рядом с нами, но с каждым днем держался все более обособленно, пока совсем не перестал проводить с нами время. Вскоре Алин пропал, а через несколько дней его нашли в колодце почти мертвым. Тогда-то все и началось…

Они вышли на опушку перед скалами, где находились пещеры риньяров. Кэл поднял голову к алому небу, потом обернулся назад. Теплый свет кровавой луны струился сквозь деревья, отбрасывая на лес багровые тени. Мгновение он смотрел на зловещую красоту этого жуткого места, а затем ровным голосом продолжил:

– Алин многое скрывал – не хотел показаться трусом. Даже когда я в прямом смысле ловил его за руку, на которой отсутствовали все ногти, он молчал. Зато Эмилиан ничего не утаивал. Мои угрозы, нередко переходящие в серьезные потасовки, держали брата в узде несколько месяцев, а потом он начинал «игры» с Алином по новому кругу. Делал все, чтобы привлечь мое внимание не самым лучшим образом. Возможно, если бы я больше времени проводил с Эмилем, он бы таким не стал. Это моя вина. Это я создал монстра…

Делла обхватила его лицо нежными руками, заставляя посмотреть на нее. Ее кожа была такой же теплой, как у него. Теперь они с мышкой стали одной температуры.

– Ты не должен брать на себя ответственность за действия этого психа, – прошептала она рядом с губами, убрав с его вспотевшего лба влажные пряди волос. На ее красивом лице отражалось беспокойство.

– Должен, Делла. Еще как должен. Он ведь мой брат. – Он поцеловал кончики ее пальцев и отстранился.

Лунный свет бил в лицо, пока Кэллам медленно крутился на месте, изучая окрестности. Их окружали привычные деревья, хорошо знакомые скалы и неровная лесная почва.

– Я думала, Эмиль больше похож на своего приемного отца. – Делла сделала паузу и заглянула ему в глаза, словно пыталась найти в них ответ. – Но, если честно, Корнель, или Элиан… он не показался мне таким, как о нем все говорят. Или мне просто хочется в это верить.

Ее слова врезались в него.

Отец… Элиан Дас'Вэлоу – последний законный король Риналии, которого они с Эмилем более двух столетий считали родным отцом. К тому времени, когда он исчез, ему было без малого восемьсот лет, и большую часть этой жизни он носил корону Риналии. Ходили слухи, что он собственноручно устранил отца, чтобы рано занять трон. Правда это или нет, они с братом не знали. Элиан Дас'Вэлоу не любил лишних вопросов, как и неповиновение. Поэтому несколько веков Кэл старался играть роль примерного сына, преклонять колени и подчиняться. Но и это удавалось далеко не всегда.

– Мне сложно ответить на твой вопрос, Делла. Я знал холодного и жестокого правителя, который особо не отличался от прежних королей Риналии. Он правил и жил согласно традициям, чему учил и нас. В каком-то смысле Элиан Дас'Вэлоу сделал меня похожим на себя: он научил создавать множество масок и прятать все свои чувства за ними, показал, как действовать стратегически и жестоко расправляться с врагами. Поэтому я в таком же замешательстве, как и ты.

Вероятно, если представится шанс, он выслушает историю приемного отца и узнает, чем или кем были вызваны такие перемены. Кэл и сам убил больше, чем мог сосчитать. Кровь врагов и соплеменников, запятнавшую руки и душу, ему никогда не отмыть. Но однажды он выбрал иной путь. Не исключено, что после смерти Элиан Дас'Вэлоу принял схожее решение.

– Так куда мы идем? – спросила Делла.

Ее взгляд задержался на скале, с которой она совсем недавно совершила прыжок, а затем посмотрела на логово риньяров, куда эта сумасшедшая женщина вошла в одиночестве. На лице у нее появилась знакомая маска хладнокровия.

Место, где она похоронила свои страхи.

– В пещерах, где я прятался в детстве, есть один беспросветный грот. Его почему-то всегда обходили стороной ринальские светлячки. Каждый раз, когда я его исследовал, Гэврил скалился и рычал, словно просил покинуть проклятое место. И я чувствовал его злость и тревогу.

Внезапный хруст ветвей позади заставил его замолчать.

Будто почуяв их присутствие, Ами и Гэврил опустились на землю. Они пронзительно кричали и взмахивали крыльями, радуясь хозяевам.

Он сдержал обещание: немедленно освободил риньяров из клеток и отправил в Риналию. К его удивлению, Эмилиан не возражал и даже не пытался помешать. Видимо, к тому моменту брат всего-навсего потерял интерес к ринальским зверушкам и сосредоточился на главной цели – браке с Деллой.

Кэлу было адски больно вспоминать о том, что пережил Гэврил. Этот зверь – его друг, частичка его души. И то, как в аду риньяр смотрел на него огромными красными глазами, словно понимая, что больше не нужен хозяину, вонзало клинок вины в самое сердце.

– Привет, милая. – Делла погладила Ами, и та издала сдавленный крик.

Кэллам же приблизился к Гэврилу и прижался к его лбу своим.

– Прости меня, – беззвучно прошептал он, и урчание питомца отозвалось в каждой клеточке его тела. Кэл погладил его по макушке, и Гэврил, немного отстранившись, пристально посмотрел на хозяина, а потом шершавым языком лизнул его руку в знак примирения.

Рядом опустились еще два риньяра – Дамиан и Лая. Они озирались по сторонам и шевелили носами, обнюхивая собравшихся, в поисках Рии и Алина. Питомцы, подобно хозяевам, были неразлучны и всегда держались вместе.

– Они в замке, – сказал Кэл, и риньяры тут же вспорхнули в небо. Гэврил боднул его лбом, привлекая к себе внимание. – В Риналии сейчас небезопасно. Будьте осторожны. Мы кое-что сделаем и сразу вернемся.

Риньяр в ответ оскалился и издал протестующий звук.

Кэллам улыбнулся.

– Нет, со мной нельзя. Это опасно.

Гэврил дернулся и клацнул на него зубами, словно показывая, кто здесь альфа-самец.

Упрямый зверь.

– Знаю, что ты хочешь помочь. Но теперь тебе нужно заботиться о семье. – Кэл кивнул на Ами и малыша, которого та носила под сердцем.

Делла, поглаживая питомца по мордочке, вдруг поджала губы и прищурилась.

– Ты будто понимаешь их язык. Я так не умею. Просто чувствую эмоции.

– Я тоже. Со временем ты начнешь лучше понимать своего риньяра.

– Ты когда-нибудь признаешься? – спросила Делла и направилась к нему с алчным блеском в глазах.

От ее взгляда по его телу разлился жар. В паху появилась знакомая сладостная боль. Кэл смотрел на ее обтягивающие кожаные брюки, на еще более откровенный топ и на то, как по ее груди соблазнительно стекали капельки испарины.

– В чем?

– Что умеешь считывать не только эмоции, но и мысли.

Кэллам ничего не ответил.

Она приближалась, пока их лица не оказались в сантиметре друг от друга.

– Кэл?

– Делла. – Он наклонился, и его теплое дыхание опалило ее щеку.

– Ответь на вопрос.

– Моя маленькая мышка, мне не нужно читать мысли, чтобы знать, о чем ты думаешь. – Он обнял ее за талию и прильнул к ее губам, жадно прикусив.

Делла в притворном раздражении оттолкнула его.

– Ты невыносим.

Кэл усмехнулся. Он слышал, как быстро забилось ее сердце и перехватило дыхание от одного лишь касания.

Его маленькая мышка. Такая упрямая, дерзкая. И уже не такая хрупкая.

Даже находясь вдали от нее, он всегда чувствовал ее нежную кожу под пальцами рук и ее запах.

Гребаный запах.

Этот сладкий и порочный аромат ванили и мускуса преследовал его повсюду. Он просочился под кожу и добрался до самых костей. Мысли о ней, как и желание, подобно кровавой магии, текли по жилам и вгрызались в каждую клеточку тела.

Риньяры расправили крылья и громко захлопали ими.

В тот миг все теплые чувства улетучились. Его улыбка померкла, и Кэл с мрачным лицом сказал:

– Надо идти дальше.

Ами потерлась мордой о голову хозяйки, негромко заскулив. Делла посмотрела на пещеры, а потом на питомца.

– Береги ее, – обратилась она к Гэврилу, и тот издал звук, похожий на ворчание и словно говоривший: «Ну разумеется».

Тайное убежище Кэла находилось в другой части скал, поодаль от логова риньяров. Они в эти пещеры не совались, потому что не переносили ринальских светлячков. А там каменные стены буквально кишели их личинками, из-за чего трещины завораживающе сияли алым.

Кэллам знал здесь каждый уголок, каждый поворот и даже каждый свисающий крупный сталактит. Но лишь сейчас догадался, почему его постоянно тянуло сюда: где-то в глубине пещер скрывалась частица силы Дьявола, которая текла и в жилах принца ада. Он всегда ощущал эту связь, просто не понимал, в чем было дело.

Как и в прошлый их визит сюда, Делла завороженно разглядывала светящиеся красные прожилки в стенах, и Кэла забавляло ее по-детски наивное восхищение. Она водила рукой по трещинам, заставляя светлячков покидать гнезда и кружить у них над головами. Но так длилось до тех пор, пока они не свернули в «тот самый проход», где не было ничего, кроме густой темноты. В беспросветном месте пещеры не помогало даже ринальское зрение. Это была истинная тьма, которая встречается лишь в глубинах ада.

– Нам не помешало бы немного света, – сказал Кэл, всматриваясь в сумрак.

В руке Деллы тут же появилось оружие из адского огня, озарившее грубый камень. Но едва ее зрение привыкло к царившему кругом мраку, как она вдруг начала махать мечом, словно пыталась от кого-то защититься. Оружие исчезло, и она принялась метать пламя в стены и потолок.

Какого хрена она творит?

Пещера содрогнулась. Огненная магия извивалась в воздухе и растекалась по земле лавой, готовой поглотить это место целиком и замуровать всех, кто в нем находится.

Кэллам встал перед женой.

– Маленькая мышка, ты меня слышишь? – мягко спросил он.

Она с яростью смотрела по сторонам, а огонь вокруг них разгорался все сильнее. Казалось, ее охватила настоящая паника. Делла никак не отпускала силу, позволяя той взбираться по каменным стенам, которые от жара адского пламени шли трещинами.

– Кэл, не помогает! Огонь их не сжигает!

Он не понимал, о ком или о чем идет речь. Но, судя по взгляду, она действительно кого-то видела.

– Мышка, успокойся. В пещере никого нет.

– Огромные пауки! Их тут сотни! – Ее глаза словно исторгали пламя, но не только его. В них таилось что-то еще, дурманящее ее разум.

– Это просто иллюзия. Похоже, клинок Дьявола не хочет, чтобы его нашли.

Делла не слушала. Продолжала яростно метать огонь, крутиться вокруг себя и в панике смахивать ползучих тварей, будто они покрывали каждый сантиметр кожи. Она оплетала собственное тело пламенем в надежде сжечь невидимого врага.

Кэл подошел ближе, положил руку на ее горящее плечо и воззвал к их связи. На короткое мгновение ему удалось проникнуть в разум жены и увидеть, как сотни крупных пауков с мохнатыми темно-коричневыми лапами ползали по пещере и по ней. Они прыгали со стены, потолка и опутывали ее клейкой паутиной.

– Мышка, посмотри на меня. Это иллюзия, здесь только ты и я.

Но его слова не помогли. Она со злостью смахивала воображаемую липкую паутину с лица и сбрасывала с тела ползучих тварей. Тогда он взял ее за плечи и хорошенько встряхнул.

– Посмотри на меня! – приказал он тоном принца ада, и Делла уставилась на него, широко распахнув глаза. – Все, что ты видишь, – лишь плод твоего воображения. Верни контроль над своим разумом.

Она вздрогнула, словно его голос наконец-то пробудил ее сознание, несколько раз моргнула, и странная пелена в ее глазах исчезла.

– Кэл?

Он кивнул.

– Все хорошо, милая. Отпусти огонь, пока не обрушила стены и не замуровала нас здесь.

Постепенно ее дыхание выровнялось, а огонь погас. Осталось лишь красное пламя на кончиках ее пальцев, чтобы осветить пространство вокруг них.

Делла быстро огляделась и рассмеялась, хотя ей явно было не до смеха.

– Проклятье… Ненавижу пауков.

Кэл невесело хмыкнул и провел шершавой рукой по ее нежной щеке.

– Я не ожидал, что клинок будет защищаться. – Он присел на корточки и приложил ладонь к земле, почувствовав в недрах пульсацию, будто билось чье-то сердце. – Он здесь, под пещерой. Справишься сама или поделишься со мной силой?

Делла гордо расправила плечи, наверняка пожелав отыграться за паучье представление, устроенное клинком Дьявола.

– Я справлюсь.

– Так действуй, мышка.

Она вытянула ладони над землей и выпустила пламя – оно изогнулось, словно когтистая лапа, сжимающая пальцы. Однако Кэллам недооценил желание клинка защититься. Едва огненная лапа проникла под каменную поверхность и ухватилась за золотой эфес, как оттуда выскочили кровавые корни и оплели Деллу по рукам и ногам, скрутили горло, так что она начала задыхаться.

Ее огонь погас. Стало темно, будто на них набросили покрывало непроницаемой тьмы.

– Делла!

Кэл на ощупь хватался за корни и напрягал мышцы, пытаясь разорвать адские путы, но они никак не поддавались. Тогда он коснулся кожи любимой, воззвав к их связи, и потянул силу за воображаемый поводок. Вот только… та не отзывалась. Делла задыхалась. Он почувствовал, как она обмякла в объятиях корней. Из-за рева в ушах Кэл не слышал даже ее сдавленных стонов. Или она уже…

Нет.

Нет!

Ужас овладевал им, проникая в самую душу. Делла почти не дышала.

Гребаный ад, счет шел на секунды.

Он не мог позволить ей умереть.

Поэтому сделал то единственное, что пришло ему в голову, прежде чем стало слишком поздно.

– Прости меня, – вымученно произнес Кэл и снова схватился за корни.

В следующее мгновение первозданная адская сила заполнила все пространство вокруг, осветив пещеру и превратив клятые путы в жалкие горстки пепла. Делла жадно глотнула воздух и закашлялась.

Она жива.

Кэл попятился. Адская сила бушевала столь яростно, что его с непривычки пошатывало и он с трудом мог стоять на рокочущей неровной земле. Ему потребовалось несколько минут, чтобы загнать силу назад.

Мир словно замер. Время остановилось, как и его сердце.

Делла, уперевшись руками о каменный пол, все еще пыталась откашляться. Постепенно ее дыхание успокоилось, а черно-красные глаза округлились от потрясения и осознания происходящего. И от ее взгляда, ангелы его побери, он едва не провалился под гребаную землю.

– Что это сейчас, на хрен, было? – прохрипела она.

Кэллам промолчал, не в силах облечь в слова очевидный ответ.

– Кэл? Откуда у тебя такие силы?

Он вздохнул и уставился на руки, на запястьях которых появились браслеты из красного металла.

– Ответь мне!

– Прости меня, Делла, – снова прошептал он.

– Хватит это повторять! – Она вскочила на ноги. От вспыхнувшего внутри гнева у нее на плечах и кончиках пальцев загорелось пламя. – Скажи, что это не то, о чем я думаю!

– Ты не глупая, мышка. И так уже все поняла.

Делла неотрывно смотрела на золотой клинок архангела в его руках, который он призвал новой силой. Ее лицо еще сильнее исказилось от ярости, а глаза налились кровью.

– Невозможно. Ты не…

– Да, отныне я новый повелитель преисподней, и этот титул далеко не привилегия. Он сродни рабству. – Кэл поднял руки, показывая браслеты, что навеки привязали его к аду.

Однажды в дневнике неизвестного он прочел занятную фразу: «Все самые важные, необратимые решения в жизни в конечном итоге сводятся к одному-единственному моменту». И таким моментом для Кэла стало событие, случившееся мгновением ранее.

Он презирал себя за то, что лишил Деллу права выбора, но не мог поступить иначе. Когда вопрос встал о ее жизни, он, не колеблясь, пожертвовал своей свободой. И поступил бы так снова.

– Дьявол пленил тебя? Как это произошло? Я не понимаю…

Он знал, что она давно все поняла, просто не хотела признавать очевидного. Осознание в ее глазах добивало его.

– Давай вернемся домой, мышка. Там поговорим.

– Нет! Я хочу услышать правду немедленно!

Кэл молча смотрел по сторонам, стиснув зубы до боли. Красные линии дара неприятно пульсировали от рокочущей в нем силы. Первозданная магия пуще прежнего зудела под кожей, отчего ноги подкашивались, тело тряслось, а душа раскалывалась на части.

Он сел на землю, прислонившись спиной к стене, и начал рассказ:

– На кровавых менгирах в долине Воздаяния было высечено пророчество: «Однажды Дьявол уйдет на покой. Один принц ада будет править поднебесным миром, а второй – подземным».

Делла кивнула. Она явно узнала об этом от Корнеля.

– Эмилиан изъявил желание вернуться на землю, – продолжил Кэл. – Ведь единственное, что им движет, – это жажда крови. Он хочет сделать ринальцев себе подобными и превратить поднебесный мир в личный обеденный стол. Но чтобы отец позволил ему навсегда покинуть преисподнюю, я должен был согласиться сменить Дьявола на троне. Я отказался. Однако брат хитер. Он обманом заставил меня выпить зелье, которое связало меня с отцом. Мне не нужно было давать никакого согласия – только хотя бы раз воспользоваться его властью и применить силу.

– И в долине Воздаяния ты воспользовался властью короля ада, чтобы приказать древним сущностям не трогать меня? – спросила Делла.

– Да.

– А сейчас ты применил силу?

– Да.

Она в отчаянии помотала головой, почти на грани истерики.

Кэллам вскочил на ноги и обхватил ее лицо руками, не давая ей оттолкнуть его.

– Посмотри на меня.

– Прости меня, Кэл. – Ее красные глаза тускнели и наполнялись слезами.

– Все хорошо. Я сам сделал выбор. Ты ни в чем не виновата.

– Если бы я тогда не отправилась в треклятую долину, тебе бы не пришлось спасать меня. Я отказываюсь принимать, что ты станешь пленником ада из-за меня.

Он нежно притянул жену к своей груди.

– Не из-за тебя, а ради тебя. – Кэллам успокаивающе погладил ее по волосам. – Ради тебя я пожертвую всем. Ты пошла за мной в саму преисподнюю, чуть не лишилась свободы, пытаясь спасти меня. Если кто и виноват в случившемся, то только я сам. Ты не должна извиняться и что-то мне доказывать.

Делла дрожала, не в силах смириться с чудовищными последствиями вечера.

– Я не хочу, чтобы ты жертвовал всем… ради меня, – выдохнула она еле слышно. – Уверена, Ник нам поможет. Он что-нибудь придумает. Трон Дьявола может занять любой высший демон преисподней, разве нет?

– Все не так просто.

– Почему?

– Теперь я навечно связан с адом. – Он снова указал на браслеты из красного металла. – Когда Ник запечатает врата, я исчезну вместе с ним. Только тот, в чьих жилах течет кровь перворожденного архангела, может занять трон преисподней. В аду всегда должен быть Дьявол.

Кэл рассказал все, что узнал о долине Воздаяния. Ему и самому было мало что известно про первоисточник дьявольской силы. Из столетия в столетие повелителю преисподней приходилось держать безымянных сущностей в узде и подавлять их голод. На кровавых менгирах Кэл прочитал, что случится, если древние существа вырвутся за пределы долины. И что станет с подземным и поднебесным миром, если один из принцев ада однажды не сменит Дьявола на троне. Ибо только его наследнику хватит сил, чтобы обуздать голод первобытных созданий преисподней.

Делла резко вскинула голову.

– А что с твоим отцом?

– Не уверен. Скорее всего, он теперь свободен и никак не связан с адом. Снова стал перворожденным архангелом.

– Тогда Ник не обязан запечатывать врата, если отныне ты повелитель преисподней.

– Обязан, Делла. Не знаю, когда и как мне удастся подчинить себе ад. Наши миры не должны больше пересекаться.

– А Эмилиан? Я не дам ему занять трон Риналии! – воскликнула она.

– Конечно, не дашь, мышка, – мягко сказал Кэллам, а потом протянул руку и обхватил пальцами ее подбородок. Он всегда будет напоминать ей, насколько она сильная, даже когда судьба вынудит их расстаться. – Завтра мы покончим с братом, ты останешься королевой Риналии, а я вернусь в подземный мир.

– Кэл, нет…

Делла плакала, не сдерживая слез обиды. Обиды на судьбу.

Кэллам крепко обнимал ее, прижимая к груди и поглаживая ладонями по спине. Он касался ее рук, шеи и лица, словно так пытался залечить невидимые раны и унять бушевавшую в ней бурю. Даже не глядя на любимую, он чувствовал мощный всплеск ее боли. Сердце у нее колотилось так сильно, что он ощущал это своим телом. Ее душевная мука обволакивала его, словно его собственная.

– Ринальцы живут тысячи человеческих жизней, но они не в силах побороть смерть. – Кэл нежно поцеловал ее в лоб. – Мы еще встретимся.

– Это несправедливо. – Делла пыталась вырваться, но он удержал ее в своих объятьях.

– Знаю, мышка.

Она резко перевела на него взгляд, и он увидел, как ее зрачки расширились, почувствовал, как от возникшей мысли бешено застучала ее кровь.

– На первом уроке в лесу ты просил меня дать обещание – обещание никогда не сдаваться. Говорил, что я всегда должна бороться, до самого конца. И я не намерена сдаваться. Я никому не позволю нас разлучить. Если твоя судьба отныне связана с адом, значит, и моя тоже. Если мне придется стать не королевой Риналии, а королевой ада, то так тому и быть.

– Повтори, – потребовал Кэл, издав рык у ее уха. Эти слова одновременно принесли усладу для души и отдались болью в сердце.

– Однажды я уже отправилась за тобой в ад. И сейчас тебя не оставлю.

– Творцы, ты бесподобна.

Кэллам не мог поверить, что эта женщина была его женой. Ему хотелось каждый день доказывать свои чувства, любить ее еще больше… Он бы все отдал ради шанса всегда быть с любимой и точно не стал бы лишать ее права выбора. А возможно, он всего-навсего поступал как эгоист, потому что желал будущего с Деллой и не собирался ее отговаривать.

Он не должен хотеть этого, не должен позволять ей это делать.

Она – его погибель. Она же – его спасение.

Она украла его душу и сердце. И Кэл знал, что если когда-нибудь воспользуется силой отца и потеряет свободу, то только ради нее.

Вот почему он позволит Делле сделать такой выбор. Гребаный эгоист… Но ему было плевать.

– Я хочу этого больше всего на свете, но ты должна понимать, от чего именно отказываешься.

Кэл смотрел и видел решимость у нее на лице, улавливал поток смешанных чувств, в которых преобладало лишь одно.

Надежда.

– Я ни от чего не отказываюсь, – тихо ответила Делла. – Я выбираю все. Мой мир был пустым без тебя. Неважно как, неважно где, главное, рядом с тобой. Ты весь мой мир, Кэл.

– А ты мой, – ласково прошептал он, нежно касаясь ее лица и линии челюсти. – С первой нашей встречи одной только мысли о тебе было достаточно, чтобы свести меня с ума. Не говоря уже о твоих прикосновениях, запахе, вкусе… Отсутствие этого попросту уничтожит меня. Но я хочу, чтобы ты была рядом не потому, что у меня есть острая потребность в тебе, а потому что я люблю тебя, Делла Дас'Вэлоу.

Она судорожно выдохнула. И еще раз. Потом медленно расплылась в мягкой улыбке, и Кэл потянулся к ее губам.

– И я люблю тебя, мой повелитель преисподней.

Он никогда не предполагал, что сердце способно так учащенно биться, что всего от трех слов оно способно замирать, а затем колотиться так же гулко, как раскаты грома повелителя небес. Кэл не мог думать, лишь чувствовал на лице теплое дыхание Деллы, ее едва ощутимое прикосновение губ.

Когда он уже собрался поцеловать свою жену, за их спинами раздались медленные хлопки.

– Как трогательно, – протянул следом голос.

Кэллам резко обернулся.

Эмилиан стоял в нескольких шагах от них, прислонившись к стене пещеры, – само воплощение высокомерия и жестокости. Его глаза были налиты кровью, а улыбка казалась острой, как архангельский клинок, отчего внутри Кэла все стянуло узлом. Эмиля всегда волновало только то, как получить желаемое, а желал он единственное оружие, способное убить принца ада, и жену своего близнеца.

Кэлу хватило пары секунд, чтобы принять решение. В тот же миг он очутился напротив брата и вонзил по самую рукоять клинок Дьявола в грудь мерзавца, прямо в его гнилое сердце. Оскалившись, Кэллам провернул лезвие, и глаза Эмилиана расширились. Он медленно завалился на бок, несколько раз дернулся, захлебываясь кровью, а потом обмяк.

Кэл знал, что он не совсем мертв. Клинок не дарует высшим существам подлинную смерть, лишь погружает их в длительный сон. По-настоящему убить перворожденного архангела можно, смочив лезвие в единой крови ангела и демона. В крови Деллы.

Он оттолкнул «мертвое» тело брата и взглянул в его остекленевшие глаза, в которых что-то изменилось.

Делла уставилась на него с неприкрытым ужасом. Кэл подумал, что она захочет вытащить клинок, чтобы окропить лезвие своей кровью, и снова воткнуть его в сердце мерзавца. Но вместо этого она зажала рот рукой, словно пыталась сдержать крик.

По его жилам растекалось предчувствие беды, остужая неудержимый гнев. Тело Кэллама напряглось, а пальцы медленно сжались в кулаки.

В тот миг он все понял.

Прикрыл веки, заставляя себя дышать и очистить разум, а затем снова посмотрел на тело Эмилиана.

Только не это.

Проклятье, нет.

Кэл отшатнулся, уставившись на свои ладони, словно они ему не принадлежали. Он задрожал всем телом от осознания того, что сотворил. Разве такое могло случиться на самом деле? Но при виде боли и ужаса на лице Деллы он понял, что это вовсе не иллюзия.

Иллюзия была мгновением ранее – сотворена оружием родного папочки, клинком, который не желал быть в чужих руках и продолжал защищаться.

Кэл смотрел на золотую рукоять, торчащую из груди бездыханного Алина.

Он убил лучшего друга.

Своего настоящего брата.

– Нет! – закричал Кэллам. Он лихорадочно осматривался по сторонам, будто надеялся, что мертвое тело названого брата было не более чем иллюзией.

Делла старалась не поддаваться ужасу, распространявшемуся внутри нее. Она не знала точно, что именно увидел ее муж перед тем, как вонзить клинок в Алина, но догадывалась.

Кэлу померещился Эмилиан. Дьявольское оружие сыграло с его разумом так же, как тогда с ней. Однако в этот раз она не находилась под покровом иллюзии и видела ринальского генерала, который показался в гроте, подняв руки, словно давал понять, что реален. Хотя изначально она тоже приняла его за очередной плод воображения.

Как такое могло случиться? Неужели Алин пошел следом за ними? Решил помочь? Наверное, его риньяр подсказал, куда они направились. Да и эти места он знал не хуже, чем его друзья.

– Нет! Нет! – Кэл упал на колени перед телом названого брата, на губах которого пузырилась кровь, а затем схватился за голову и дернул себя за волосы. – Тебя не должно быть здесь! Это не ты!

Кэллам притянул его к своей груди и на миг стиснул в объятиях, потом повернулся и с надеждой посмотрел на Деллу. Но она лишь поджала губы и покачала головой, чувствуя, как горячие слезы обжигают кожу. Без ее крови клинок перворожденного архангела не мог по-настоящему убить Эмилиана, но Алин был обычным ринальцем.

– Брат мой, – прошептал Кэл, и его лицо исказилось в муке.

Делла не могла вдохнуть.

Алин был слишком важным, слишком хорошим, чтобы уйти…

Удерживая его тело на коленях, Кэллам трясущейся рукой прикрыл веки на остекленевших глазах.

– Я все исправлю, друг. Я гребаный повелитель преисподней!

Он обхватил золотую рукоять и осторожно вытащил клинок. Из пробитой груди генерала сочилась темная густая кровь.

Кэл несколько раз вдохнул, чтобы взять себя в руки, и накрыл ладонью его рану. Пространство тут же наполнилось могучей первозданной силой, что вытягивала воздух из грота и из легких Деллы. На мгновение лицо мужа стало таким древним, словно с него исчезли все маски и открыли следы, которые оставили на нем прожитые века. По лбу катились бисеринки пота, а лицо все больше искажалось от напряжения. Очевидно, он пытался удержать душу друга в теле, не давая той ступить на путь перерождения в демона преисподней.

– Ну же, вернись! Ты нужен мне. Прошу. Я не смогу без тебя, брат, – сдавленно бормотал Кэл.

Делле казалось, что ее душа разрывалась на части вместе с его душой. Она с замиранием ждала нового вдоха и нового удара сердца Алина.

Но что-то было не так.

– Почему не получается? – шепотом спросила она, не осмеливаясь подойти слишком близко.

– Наверное, отец должен официально короновать меня. Только тогда я стану полноправным Дьяволом и смогу распоряжаться душами, – ответил Кэл, прижимаясь к окровавленной груди названого брата.

И тут Делла услышала в голове душераздирающий крик. Это кричала Ами. Погиб риньяр Алина, Дамиан. Ее питомец страдала вместе с Гэврилом, который, как и его хозяин, потерял лучшего друга. Делла знала, что Кэллам почувствовал то же самое, – увидела проблеск нестерпимой боли в его красных глазах.

– Дамиан… – выдавила она и смахнула слезы, струившиеся по щекам. Поток эмоций риньяра накатывал подобно разрушительным волнам.

– Знаю. – Кэл не мог скрыть глубины своего отчаяния, отразившегося на лице.

Его друг мертв.

Ему было страшно. Боль разрывала его изнутри.

Однако спустя несколько секунд он поднялся на ноги и тряхнул головой, возвращая маску хладнокровия. Ее муж явно пытался очистить разум от кошмарных мыслей, чтобы исправить случившееся. И все же Делла почувствовала укол беспокойства, наблюдая за его состоянием.

Он взмахнул рукой, и тело Алина оказалось в мраморной гробнице. Кэллам приложил руку к надгробной плите и прошептал:

– Я все исправлю, друг. Обещаю.

Они вернулись в замок и первым делом отправились на поиски Ника и Рии. Но, судя по разбросанным вещам в покоях, влюбленные всю ночь предавались близости и, по-видимому, продолжили где-то в другом месте. Неудивительно, что Алин захотел помочь Делле и Кэлу, ведь его спальня находилась по соседству.

Кэл закрылся от нее и всего мира. Вел себя так, словно в пещере ничего не случилось. Опасное состояние. Как истинный полководец, он старался не поддаваться эмоциям и сдерживал горе, чтобы не броситься сгоряча в преисподнюю. Он решил дождаться утра и вместе с Ником продумать каждый шаг.

Делла стояла перед зеркалом в королевских покоях, изучая свое отражение, пока муж принимал ванну. С тех пор как в ней проснулась сила, она толком не осмотрела себя. Она коснулась шеи. Красных линий дара. Ощутила кончиками пальцев жар и слабую пульсацию, словно прямо в ее венах вскипал жидкий огонь. Делла наклонила голову и несколько раз моргнула черно-красными глазами. Вспомнив вкус крови, провела языком по зубам и удлинившимся там клыкам.

Странно. Во всем теле были странные ощущения. А звуки…

Она резко обернулась на едва уловимый шум. Шаги. И, увидев их источник, не смогла выдавить и слова.

Перед ней стоял обнаженный Кэл. Он даже не потрудился обвязать полотенце вокруг бедер. Капельки воды стекали по его телу, воплощению совершенства. Кэл не сводил с нее голодного взгляда, который ощущался как физическое прикосновение.

И Делла поняла, что ему нужно.

На него свалилось горе утраты названого брата и боль, которую он отчаянно подавлял. И, чтобы перестать думать об Алине хотя бы на остаток ночи, ему просто надо было отвлечься, выключить все чувства и сосредоточиться лишь на инстинктах.

– Сними халат, – сказал Кэл таким низким голосом, что по ее телу пробежали мурашки, и Делла мгновенно исполнила приказ.

Его глаза загорелись похотью, опустились к ее голым грудям и слегка покраснели.

– А сейчас доверься мне, маленькая мышка. И не двигайся.

Его приказы, его низкий тон… распаляли ее лишь сильнее. Ей нравилось, когда он командовал во время их близости.

Внезапно в воздухе что-то изменилось. Делла почувствовала уже знакомую ауру, а следом напротив нее возникло темное пятно – оно росло и приобретало очертания фигуры, пока не превратилось в зеркальное отражение Кэла.

Его тень.

К нему не просто вернулись силы. Он пользовался могуществом отца. Самого Дьявола. И дар ночи – наименьшая из его возможностей.

Двойник Кэла обошел ее и замер за спиной. У Деллы перехватило дыхание, когда его руки легли на ее поясницу, а затем медленно скользнули по телу, по ее талии и изгибам бедер. От его прикосновений, от его горячей кожи, прямо как у самого Кэла, ее накрыла волна эмоций, быстрых и постоянно меняющихся. Из-за волнения у Деллы задрожали ноги, но оно мгновенно уступило любопытству и предвкушению чего-то неизведанного.

– Расслабься, мышка, – прошептала ей на ухо тень восхитительно низким голосом Кэла, а потом схватила ее за волосы и дернула, заставляя запрокинуть голову. – Обещаю, тебе понравятся наши игры.

Делла помнила, что сама тень не чувствовала прикосновений и, дотрагиваясь до ее родимого пятна, не порождала внезапное желание. Но простая физическая реакция на соприкосновение их тел никуда не делась. И, зная, что эти руки принадлежат мужу, Делла охотно отзывалась на ласку его двойника, который сжал пряди ее волос в кулаке и снова потянул.

Настоящий Кэл несколько мгновений безотрывно смотрел на нее, а потом хищно улыбнулся и медленно приблизился к ней.

– Как ты впервые обнаружил, что владеешь даром ночи? Возможно ли, что и во мне он есть? – спросила Делла, когда он провел пальцами по ее шее и пульсирующей там вене.

Его взгляд был прикован к ее горлу, а губы скривились, обнажая клыки. Она давно поняла, что ее муж любит поиграть.

– Очень на это надеюсь, мышка. Я не прочь увидеть вторую Деллу в нашей спальне, – прошептал он и наклонил голову, чтобы коснуться ее губ своими.

Ринальская сущность Деллы затрепетала от его слов, особенно когда Кэл теснее придвинулся к ней. Прикосновение его тела к ее, в то время как тень крепко прижалась к ней со спины, заставило сердце забиться словно пойманной птицей у самого горла. Из-за такого положения их тела тесно соприкасались, и она отчетливо ощущала желание и Кэла, и его двойника. Ноющая пульсация растеклась у нее в груди и устремилась ниже, сосредоточившись между бедер. Ноздри Кэла раздулись, а тень зарычала низко и жарко, прильнув к ней еще ближе, так что его возбуждение, твердое и горячее, уперлось Делле в поясницу.

Она почувствовала обжигающее дыхание на коже, когда рот Кэла опустился на ее плечо, а клыки нежно царапнули плоть. Делла прижалась затылком к груди тени, открывая мужу доступ к горлу, и приготовилась испытать смесь жгучей боли и всепоглощающего удовольствия.

– Нет, мышка, нам не стоит злоупотреблять твоей кровью. Одного раза в месяц вполне достаточно. Сейчас я хочу утолить другой голод, – прорычал он и, прежде чем она сумела возразить, прильнул своим ртом к ее.

Но Делла заупрямилась и с силой прикусила его нижнюю губу, сразу почувствовав вкус крови. Сладкий и ягодный аромат. Кэл застонал и сделал то же самое. Жадно. С таким лютым голодом, что у нее подкосились колени.

– Как же ты охренительно бесподобна.

Они поглощали друг друга беспощадно и ненасытно. Делла ощущала во рту сладость его крови и своей собственной. Его вкус опьянял ее. Это был тот самый поцелуй, от которого подгибаются ноги, по коже бежит дрожь наслаждения, а сердце замирает, только чтобы застучать с удвоенной силой.

Кэллам жадно целовал ее губы и прикусывал их, ласкал ее язык своим, снова и снова. Одна грубая ладонь скользила по изгибу ее бедра, вторая – по талии, и Делла не различала, где руки Кэла, а где его двойника. Алая аура дышала и пульсировала вокруг них, поднималась выше и окутывала их тела. Делла качнула бедрами. И еще раз. Она инстинктивно извивалась между ними, издавая тихие непристойные звуки. Кончики ее грудей касались груди мужа, а поясница прижималась к рельефному животу тени.

Это было невыносимо.

Кэллам загадочно улыбнулся, явно что-то внушая своему двойнику, и внезапно крепкая нога словно по команде вклинилась между ее бедер и развела их в стороны. Почувствовав, как тень порочно прикасается к ней, Делла охнула и задрожала от захлестнувшего ее ощущения. Кэл тем временем прочертил губами дорожку по ее подбородку, опустился к шее, лаская горло и задевая языком набухшую вену. Руками поглаживал ее живот, медленно поднимаясь к ноющей груди, чтобы сомкнуть пальцы на покалывающих вершинах. Делла вцепилась в его мускулистые предплечья, наверняка оставляя следы от ногтей на коже, и выгнулась дугой навстречу его движениям. Ей казалось, что от потока ощущений она вот-вот потеряет сознание.

Пальцы на груди Кэл сменил ртом, вытворяя что-то невообразимое, чередуя дразнящие поглаживания с легкими покусываниями, от которых она дрожала всем телом. Делла стонала и бесстыдно покачивалась на бедре того, кто был у нее между ног.

Двойник лизнул мочку ее уха и положил ладонь ей на живот. Неторопливыми завораживающими движениями спустился к пупку и ниже, пока не достиг цели. У Деллы перехватило дыхание, когда он начал описывать медленные дразнящие круги. Кэл продолжал руками и губами ласкать ее грудь, он терзал кожу, посасывая чувствительные узелки, а касание его зубов лишь увеличивало наслаждение. Тень пальцами продолжала дразнить ее, а потом…

– Ох, Дьявол! – задыхаясь, вскрикнула Делла, когда палец внезапно скользнул внутрь.

– Правильно, мышка, если уж начинать молиться, то только мне, – сказал Кэл, лизнув дьявольскую метку.

– Не слишком ли у вас раздутое эго, Ваше Величество?

Он поднял голову и одарил ее темной и чувственной улыбкой.

– Ничуть.

Он снова прошелся губами по контуру родимого пятна. Тело Деллы горело адским пламенем, а на коже сверкали красные искры.

– Скажи это, – прошептал он.

– Что? – с трудом выдавила она, чувствуя, как палец тени двигается синхронно со ртом Кэла у нее на груди.

– Скажи, что хочешь больше. – Его голос превратился в хриплый шепот. Он провел острыми зубами по ее коже. – Скажи, что хочешь сначала ощутить на себе мой язык, а уже потом быть наполненной. Скажи, что хочешь, чтобы я трахал тебя, пока ты не начнешь кричать от наслаждения, мечтая, чтобы я никогда не выходил из тебя.

Вместо ответа Делла, прикрыв глаза, застонала, потому что к пальцу внутри нее добавился второй.

– Просто попроси, Делла, – прошептал Кэл, нежно царапнув кожу у нее на плече. Или это сделал его двойник. Она не понимала, ощущала лишь, как кровь пылает в венах.

Чья-то рука схватила ее за подбородок, заставляя открыть глаза.

– Да, – выдохнула она.

Двойник приподнял ее, сжав ягодицы, и направил на себя, отчего Делла грубо выругалась.

– Какие грязные слова слетают с твоих прелестных губ, – произнес Кэл ей на ухо, позволяя своей тени овладевать ею снова и снова. – Мне нравится.

От удовольствия она почти ничего не соображала. Кэллам поцеловал ее, с жадностью крадя воздух, и скользнул языком ей в рот, двигаясь в одном ритме с тенью. Делла вновь закрыла глаза, чувствуя, как распадается на куски. От жадных ласк руками. Поцелуев. Клыков, нежно царапающих ее плечо, и быстрых толчков.

Это было блаженство. Настоящая агония.

– Тебе нравится, что моя тень с тобой делает? – спросил Кэл, покусывая ее подбородок. – Нравится ощущать, как она двигается в тебе?

Делла испустила стон и на миг приоткрыла веки, чтобы увидеть, как муж опускается перед ней на колени. Она провела пальцами по его темным волосам и подбородку, а потом глубоко вдохнула, когда его губы коснулись кожи. Он выводил узоры языком у нее на животе, прокладывая путь вниз и даря неописуемое наслаждение.

Кэл закинул ее ногу себе на плечо и оказался между бедер, а его двойник вцепился в нее сильными руками, удерживая на месте. Делла почувствовала легкое прикосновение языка к изнывающему месту, а затем Кэл набросился на нее, словно голодающий зверь. Он облизывал и пробовал ее на вкус, дразнил и мучил, доводя до исступления, пока она прижималась к груди его двойника, который безжалостно брал ее сзади. С каждым движением его бедер на нее обрушивались волны страсти, а внутри просыпалось нечто первобытное.

И как же ей это нравилось. Нравилось все, что они делали с ней. Шлепки тел, нежные ласки рук и языка, крики и стоны наслаждения, срывающиеся с ее губ, алая аура, клубящаяся вокруг них, и ягодный привкус крови во рту. Все это опьяняло. Ощущения были непередаваемые, волшебные и порочные.

– Сильнее, – простонала Делла, чувствуя, как зашкаливает пульс.

– Люблю, когда ты умоляешь, мышка, – промурлыкал Кэл, поднявшись на ноги.

Его двойник тем временем ускорил темп, крепко держа ее за ягодицы и впиваясь пальцами в кожу. Он оставлял на ней отметины, словно говоря: «Моя». Кэллам осыпал поцелуями ее шею, ключицу, грудь. Лизал, целовал и покусывал ее, сводя с ума.

– Еще, – повторяла она про себя или же кричала в голос, умоляя о большем.

Еще и еще…

Тень сзади скользнула ладонью между ее ног и начала ласкать, по-прежнему проникая в нее и осыпая поцелуями спину.

– Делла… мать твою, ты идеальна, – выругался Кэл, и не успела она моргнуть, как в один миг перестала что-либо чувствовать: муж и его тень словно исчезли.

Затем все вернулось – и пальцы, и клыки, и толчки. Но теперь Делла не понимала, чьи губы снова накрыли ее, к чьей груди прижималась спиной, чьи руки ласкали ее груди, а кто двигался в ней. Все слилось воедино. Мир перед глазами расплывался.

– Ну же, – сказал явно настоящий Кэллам, нежно покусывая ее плечо. – Покажи мне, как сильно тебе нравится ощущать меня везде.

– Да, – всхлипнула Делла, в самом деле чувствуя, как содрогается все ее тело от желания, что дарили он и его тень. – Кэл, это дьявольски приятно.

С каждым сладостным толчком, с каждым прикосновением наслаждение внутри нее становилось все сильнее, а ее дыхание – частым и неровным. Вместе с волнами удовольствия поднималась и волна ее магии. Огонь змеился и трещал вокруг, пока их тела сплетались в объятиях.

Делла наслаждалась порочностью. В полной мере.

– О, Творцы, – простонала она. – Это… это…

– Да, – прорычал на ухо Кэл, вжимаясь в нее с одержимой горячностью. – А теперь я заставлю тебя выкрикивать мое имя, мышка.

Делла закусила губу и мгновенно подчинилась приказу. Она уже не раз испытывала наслаждение, но сейчас с ней происходило нечто головокружительное.

Она вскрикнула. Муж и его тень не отпускали ее, сплетаясь с ней всеми частями тела. Настоящий Кэл снова и снова овладевал ею, пока не застонал в шею, содрогаясь в собственном освобождении.

– Охренеть, – сдавленно выдохнул он, касаясь губами плеча, и покинул ее тело.

Его двойник хоть не нуждался в освобождении, но не торопился исчезать. Он приподнял ногу Деллы, заставив опереться о грудь Кэла, как о надежную стену, и вновь заполнил ее. Он принялся брать ее жестко и быстро, подчиняясь приказу хозяина, который явно пожелал, чтобы она во второй раз достигла блаженства. Вскоре ее громкий крик разнесся по покоям, а удовольствие разлилось по телу мощными потоками, переполняя ее изнутри.

Делла не поняла, лишилась ли она чувств или просто утонула в наслаждении, когда они обессиленные упали на пол. И лежали так, ни о чем не думая, пока Делла не почувствовала, что двойник Кэла исчез. Она распадалась на части, а разум туманился блаженством.

Именно такого Кэл и хотел. Не думать. Не волноваться. Свести все помыслы к неистовому удовольствию.

Они с Кэлом прижимались друг к другу, переплетясь ногами и руками. Они были словно двумя половинками одного целого. Она дышала им, а он – ей.

– Делла… – проговорил Кэллам, очертив большим пальцем ее подбородок. – Знала бы ты, какой покой даруешь моей душе. А твоя кровь… Лишь она заглушает клятые мысли в голове. – Он пригнулся, прикусил ее нижнюю губу и слизал выступившую капельку крови. – Ты мое спасение.

И проклятие.

Она помнила эти его слова и теперь догадывалась, что они значили.

Из-за нее муж стал пленником ада.

– Знаю, о чем ты подумала. Но я не разочарован своим решением. Я сделаю все, что от меня потребуется, и никому не позволю угрожать тебе, тем более навредить. Единственное, чего я хочу, – это забыть, каким был в те недели, проведенные с братом. Хочу забыть голод, преследовавший меня ежеминутно, забыть, что я творил, как охотился и насыщался. Забыть слова, которые говорил тебе.

Делла сглотнула подступивший к горлу ком.

– Это был не ты…

– Ошибаешься, – мрачно произнес Кэл и выдержал долгую паузу. – Я. Убил. Алина.

– Ты не виноват в его смерти.

– Я всадил хренов клинок ему в сердце… – Его голос надорвался. – Я убил своего настоящего брата!

Она крепче обняла мужа, поглаживая его по сотрясающейся спине.

– Нет. Виноват клинок Дьявола и созданная им иллюзия.

– Алин всегда был рядом, Делла. Я не помню своей жизни без него. Мне нужен мой друг. Мне нужен мой настоящий брат.

– И он будет рядом, потому что ты все исправишь. Слышишь?

– Я все исправлю, – прошептал он, уткнувшись лицом ей в шею. – Я все испра…

Но прежде, чем успел договорить, Кэл резко приподнялся.

– Что такое? – спросила она.

– Пещера. Я поставил защиту на гробнице Алина. И там кто-то есть.

Первой их мыслью было, что повелитель преисподней явился за своим оружием. Но у входа в пещеры их ждал вовсе не Дьявол, а Эмилиан и Анаида. Кровавый туман клубился вокруг проклятой пары. Делла встретилась взглядом с демоницей, и ее бездонные обсидиановые глаза блеснули.

В руках Эмиля покачивалась стеклянная сфера, в которой колыхалась странная алая субстанция. И при виде нее Кэллам оскалил зубы. Он явно понял предназначение этого хитроумного дьявольского устройства.

– Ты знаешь, что там, брат, – улыбнулся старший принц ада, подбросив в руке сферу. – И знаешь, что нужно мне. Я не сомневался: ты быстро найдешь клинок. Вы ведь не думали, что я так просто отдам вам Риналию?

Нет, не думали. Однако ринальская армия была и всегда будет предана Кэлу и Алину, в чем Эмилиан скоро убедится.

– Верни ее, – прорычал Кэл, безотрывно глядя на сферу.

Ее…

Творцы милосердные, гребаный псих пленил душу Алина!

– После тебя. – Эмилиан кивнул на клинок перворожденного архангела.

Не раздумывая ни секунды, Кэллам швырнул оружие к ногам проклятой парочки. Губы Анаиды сложились в паучью улыбку, когда она подняла трофей и протянула своему принцу. Тот внимательно осмотрел золотой клинок, а затем с силой сжал сферу, раздавив ее. Алая субстанция вылетела и растворилась в воздухе.

– Ох, какая незадача. – Он прищелкнул языком. – Советую поспешить в подземный мир на собственную коронацию, если не хочешь, чтобы отец забросил душу твоего дружка в долину Воздаяния. И тогда даже сам Дьявол не сможет ее вернуть.

– Лживый ублюдок. Считаешь меня настолько глупым? Думаешь, я бы поверил, что ты отдашь душу Алина в обмен на хренов меч? – Кэл вытянул ладонь, и в ней появился настоящий клинок, который несколькими минутами ранее Делла окропила собственной кровью.

Старший принц ада посмотрел на искусную подделку в своей руке и изумленно сощурился. Анаида злобно раздула ноздри.

Не успела Делла опомниться, как ее муж оказался напротив своего близнеца и обрушил на него золотой меч. Однако Эмилиан молниеносно отразил выпад поддельным оружием, словно ожидал нападения. Кэл со скоростью змеи набросился снова, заставив брата отступить на шаг, но тот нанес ответный удар сбоку и тоже вынудил отпрянуть.

Казалось, к этому бою они готовились с ранних лет. В каждой их атаке были задействованы не только клинки, но и смертоносная магия. Один выплеск силы встречал следующий. Оба принца были безжалостны, оба готовились уничтожить все, что встанет у них на пути. Когда Кэллам делал выпад вперед, близнец отвечал потоком кровавого тумана. Кэл парировал магический выплеск и обрушивал свой, чередуя с ударами клинка.

Как долго будет продолжаться бой?

Минуты? Часы? Вечность?

Делла прекрасно знала, что если Эмилиан не прибегнет к очередной хитрости, то в честном сражении против будущего повелителя преисподней ему долго не выстоять.

– Ты считаешь меня чудовищем, – прокричал Эмилиан, посылая в брата новую волну магии. – Но чем ты лучше меня, кровавый демон? Сколько жизней ты погубил?

Кэл сотворил стену, чтобы отразить атаку, однако от мощи удара все равно отступил на шаг.

– Да, я чудовище, но, в отличие от тебя, не получаю удовольствие от того, что мне приходится делать.

– А разве ты не испытаешь удовольствия, когда вонзишь клинок мне в сердце? – не выдержал Эмилиан, сплюнув под ноги скопившуюся во рту кровь. Видимо, столь мощные магические выплески истощали даже принцев ада.

– Ох, я хотел бы. Но поверь, твоя смерть не снимет с моей души груз, лишь увеличит его.

От его слов рука Эмиля, сжимавшая меч, дрогнула.

– На арене мы не закончили разговор, брат. Даю тебе последний шанс рассказать, как на самом деле погибла Амелия. – Магия Кэла бросилась в новую атаку. Старший принц ада отразил выпад, но на этот раз с большим трудом. По его напряженному лицу струился пот. – Не будь трусом и скажи мне правду! Это ты убил ее?

Эмилиан побледнел. Несколько мгновений он молча смотрел на брата.

– Я не хотел… Я сорвался… – Его красные глаза округлились, словно он сам не понял, как слова слетели с губ. Но куда больше Деллу поразил его надломившийся голос, хотя обычно он говорил легко и непринужденно, независимо от того, находятся они на поле боя или на балу в дьявольском замке.

– Ты никогда ее не любил. Она была очередной твоей игрушкой, собственностью, – прорычал Кэл. Бурлящий гнев пронизывал каждое его слово. Делла понимала, насколько тяжело мужу слышать такую правду.

Кровавый туман коконом обвился вокруг Эмиля, но плети его силы ударили во все стороны, разрывая преграду.

– Не позволяй ему говорить, – прошипела Анаида. – Довольно болтовни. Отними клинок и закончи все это. Да поскорее. Не нарушай снова приказ отца!

Старший принц ада посмотрел на нее, и во взгляде его отразилось обещание ужасной смерти, если демоница еще раз посмеет указывать ему, что делать. Та все поняла и замолчала.

Эмилиан же покосился на своего близнеца и на сверкающий золотом клинок в его руках.

– Я любил Амелию… только ее одну… Как бы я хотел исправить то, что сотворил с ней. Как бы хотел, чтобы она выбрала меня, а не тебя.

– Она ушла, потому что не смогла выбрать между нами. – Кэл снова ударил, затем еще и еще, вынуждая брата отступать.

Эмиль злобно рассмеялся. Он смеялся, не останавливаясь, и все больше напоминал безумца.

– Неужели ты поверил в эту ложь? Амелия призналась, что по-настоящему любила только тебя. Это я заставил ее выбирать: либо остаться в замке со мной, либо возвратиться домой в Виан. Одной. И она предпочла уйти, нежели быть со мной! Однако я переоценил свою волю и попытался вернуть ее. Когда прибыл в ее деревню, любовь всей моей жизни начала молить меня не мешать вашему счастью. Я помню лишь дикую ярость, помню, как глаза заволокло пеленой, а очнулся уже с телом на руках. Я не желал ее смерти… – Его голос снова надломился, и он на миг замолчал. – В итоге Амелия не досталась никому из нас. Так же будет и с ней.

Он посмотрел на Деллу и кивнул Анаиде. Демоница торжествующе оскалилась.

Гребаный псих приказал избавиться от нее!

Когда Анаида шагнула вперед, что-то сжимая в руке, Кэл сверкнул зубами и беззвучно зарычал, обещая убить проклятую парочку. Но едва Делла встретилась взглядом с мужем, как пространство озарилось алым светом. Еще одна вспышка – и между ними выросла стена из адских тварей. Забрызганные кровью, они шипели и рычали на Деллу.

Она видела, что Кэл пытается скорее добраться до нее, но Эмилиан посылал в него один поток кровавого тумана за другим. И Делла сомневалась, что подобное входило в планы Дьявола. Он бы не стал убивать свой «ключ», пока окончательно не сбросит с себя оковы ада. А значит, братец Кэла вконец тронулся рассудком. Одержимый дьявольской меткой, он желал лишь Деллу. Ее одну. Настолько сильно, что одержимость эта даже заглушала страх перед отцом. И Анаида, давно помешавшаяся на Эмиле, наверняка охотно согласилась нарушить приказ повелителя преисподней, чтобы избавиться от «соперницы».

Демоница, по-видимому, поняла ход ее мыслей и, обнажив клыки, сказала:

– Уверена, повелитель не будет так сильно злиться, если полукровка случайно погибнет в бою, когда его сын пытался вернуть клинок. Пока ты жива, Эмилиан никогда не будет по-настоящему моим. Я не убила первую его потаскуху, но охотно расправлюсь с другой.

Делла невозмутимо выгнула бровь. Страха она не чувствовала.

– Спустишь зверушек с поводка или сразишься со мной как настоящий воин?

Сотни отвратительных чудовищ с острыми игольчатыми зубами парили в воздухе, готовые по команде обрушиться на нее и гнезда риньяров. Им явно не терпелось схватиться с ринальскими питомцами. Самих риньяров Делла пока не видела, но знала, что они поблизости, внутри пещер. Однако она боялась повторения прошлого сражения. Точнее, настоящий бойни, когда многие риньяры пали, защищая свой дом, а ринальцы навеки лишились крыльев.

Анаида усмехнулась и сотворила оружие из адского огня. Безусловно, она не видела в какой-то полукровке серьезной угрозы. Да Делла и сама не считала себя воином, и она была не настолько глупа, чтобы после нескольких месяцев боевой подготовки вступать в сражение с тысячелетним генералом преисподней и надеяться на победу. Делла знала, что ей не одолеть ни демоницу, ни целую ораву тварей. Однако и адской посланнице будет не просто справиться с наследницей первого короля Риналии.

Ее основная задача – тянуть время, чтобы Дарнил и Мелина успели найти их с Кэлом послание и предупредить Ника и Рию.

Ей всего-навсего нужно было дождаться появления друзей.

Делла встала в стойку, не сводя взгляда с противницы, и постаралась вспомнить все, чему ее учили.

Будь бдительной и проворной и ни в коем случае не поддавайся панике.

Они начали медленно кружить напротив друг друга, молча оценивая ситуацию. Точнее, оценивала Делла, потому что для Анаиды этот поединок был не более чем развлечением.

– И долго ты собираешься тянуть? – насмешливо крикнула демоница. – Предоставляю тебе право атаковать. Все равно скоро будешь лежать с отсеченной головой.

Провокация Анаиды не подействовала. Она это поняла и набросилась первой, но Делла молниеносно пригнулась, и огненный меч просвистел у нее над головой.

– Хорошая реакция для хреновой полукровки, – засмеялась демоница, нанеся новый удар.

Делла кувыркнулась по земле, снова уворачиваясь от острия вражеского клинка. Ее движения стали быстрее и изящнее благодаря истинной ринальской сущности и ритуалу кровавого пробуждения. Она проворно вскочила на ноги, слыша в голове ворчание Алина, и взмахнула мечом. Огненная сталь ударилась об огненную сталь, породив сноп красных искр. Соперница сильнее надавила на оружие Деллы, но та стоически выдержала напор.

– Я располосую твое личико, дерзкая, самонадеянная сука, – угрожающе прорычала Анаида, обнажив клыки.

– Давай попробуй, – ухмыльнулась Делла.

Она вновь замахнулась мечом, но демоница, посмеиваясь, легко отразила удар и врезала ей кулаком в лицо. На мгновение глаза Деллы заволокли белые пятна, и она несколько раз моргнула, чтобы вернуть себе ясность мыслей. Струйки крови бежали по ее лицу, затекая в рот, но нос, кажется, не был сломан.

Надо запомнить больше никогда не бить Кэла по носу.

Словно дикая кошка, Анаида снова и снова бросалась на Деллу, и та уклонялась от взмахов смертоносного огненного клинка, целящегося в ее лицо и горло. Однако самой в атаку перейти не удавалось. Несмотря на новые ринальские инстинкты, Анаида двигалась намного быстрее – ее вел многовековой опыт сражений.

Каждый вдох обжигал легкие Деллы, но она уверенно держала оружие, полыхавшее в ее руках, и проворно отскакивала, когда раскаленная сталь из раза в раз прочерчивала дугу у ее шеи.

Обсидиановые глаза демоницы светились предвкушением скорой кровавой расправы. Она хрипловато посмеивалась и размахивала огненным мечом, готовясь к последнему удару. Петляя и маневрируя, настигала соперницу и оттесняла ее к деревьям.

За ордой тварей взметнулся столб кровавого тумана – поединок близнецов продолжался. Но стоило только Делле отвлечься на мужа, как в живот прилетел неожиданный удар ногой, и из ее горла вырвался беззвучный крик. Она покачнулась и рухнула на землю. Клинок упал рядом и, вспыхнув красным, исчез.

Анаида с улыбкой склонилась над ней, наступила ногой на запястье и с силой надавила, не давая сотворить новое оружие.

– Признаюсь, я удивлена. Думала, бой не продлится и минуты, – прошептал ненавистный голос. – Но ты продержалась целых две.

Давление на руку стало невыносимым. Перед глазами Деллы вновь замелькали яркие круги. Казалось, еще немного и треснет кость.

– Будь у меня время, я бы вдоволь с тобой позабавилась. Интересно, сколько бы ты выдержала, прежде чем начала молить о пощаде?

Делла лишь зашипела.

Анаида усмехнулась, наклонилась еще ниже и сомкнула у нее на шее руку. Сильную и древнюю. Делла выгнулась, судорожно хватая ртом воздух, пока проклятая мерзавка продолжала сдавливать ей горло.

В этот миг справа промелькнуло размытое пятно, и кто-то с диким рыком налетел на демоницу, повалив ту на землю.

Ами.

Творцы, только не это.

Затем все случилось невероятно быстро.

Делла закричала, когда огненная сталь пронзила плоть Ами, и та заскулила от боли, совсем как детеныш риньяров. Ее визг пробирал до самых костей, кромсая душу. Ами упала на землю, из глубокой раны у нее на плече засочилась кровь.

При виде адского клинка, готового нанести решающий удар, у Деллы перехватило дыхание. Объявший ее ужас что-то всколыхнул внутри.

Ами. Ее Ами. Частичка ее души.

Анаида хохотала, глядя, как риньяр пыталась защитить хозяйку. Ей были неведомы чувства бескорыстной любви и преданности.

Делла ощутила, как внутреннее пламя устремилось наружу.

– Нет, – только и прохрипела она.

Забыв о боли в руке, она метнула вперед адский огонь, но Анаида вовремя выставила щит. Делла обрушивала огонь снова и снова, пока вражеский барьер постепенно слабел. Очевидно, сейчас ее не подпитала магия хозяина. Возможно, без его покровительства не такая уж она непобедимая.

Ухмылка с лица демоницы исчезла.

– Использовать магию в поединке на огненных мечах – недостойно звания воина!

– Я не воин! – Пламя срывалось с пальцев Деллы, стремясь пробить щит.

Ами распласталась на земле, все больше орошая ее кровью. В окружающем хаосе послышался знакомый дикий рык.

Гэврил. Риньяр Кэла.

У Анаиды участилось дыхание. Она подала сигнал, спустив адских зверушек с поводка.

Ударом могучего когтя Гэврил разорвал на куски летучих тварей, что осмелились встать у него на пути. Делла же, повинуясь инстинктам, окружила место схватки стеной раскаленного пламени, чтобы не дать адскому зверью подступить к ней самой и их с Кэлом риньярам. Она призывала всю свою силу, каждую частичку магии, которой обладала, вспоминала каждый миг, когда ее унижали и причиняли боль. Она позволила гневу поглотить разум и подпитывать ее.

Вокруг них ревело адское пламя.

Огонь бурлил и в ее жилах.

Время словно замедлилось.

Из горла Деллы вырвался яростный крик, и ее убийственная магия врезалась во вражеский щит, так что он затрещал по швам. Сила извергалась из нее как с вулкана преисподней. Новый вихрь раскаленного, ярко-красного пламени устремился к Анаиде и опрокинул ее на землю. Следом хлынули волны кровавого тумана, которые парализовали ее, заставив лежать совершенно неподвижно.

Тяжело дыша, Делла приближалась к демонице, наслаждаясь смертоносным гулом двух стихий, несущихся по жилам. Ее огонь и кровавая магия Кэла.

– Ты второй раз посягнула на самое дорогое, что есть у ринальцев – на частички их души. – Вокруг Деллы кружились искры. Она схватила Анаиду за волосы и приподняла ее над землей. – А теперь ты почувствуешь, каково это – не дышать.

Делла держала адскую посланницу, словно любимое лакомство для оголодавшего зверя, пока Гэврил, оскалив зубы, медленно подкрадывался к ним. Его шерсть ощетинилась. Обуреваемый желанием отомстить за свою пару, он прыгнул вперед и вцепился демонице в глотку. Та завизжала от боли. Хлынула темно-бордовая кровь. Тело Анаиды упало безвольной тушей, а отгрызенная голова покатилась к ногам Деллы, оставляя на земле багровый след.

В этот миг воздух разорвал огонь, открыв проход, и из него вышли сотни ринальских воинов. Пространство заполнялось хлопаньем крыльев.

И очень вовремя… потому что сдерживать огненную стену у Деллы больше не осталось сил.

Еще один разрыв – и к ним присоединились Рия, Дарнил и Мелина. Но вот Ника среди них не было.

Делла вопросительно посмотрела на соратников. Они явно знали, куда отправился повелитель небес и что он задумал.

Из разрыва прибывали все новые и новые воины, готовые вступить в бой. Адские твари атаковали повсюду – и на земле, и в воздухе. Небеса звенели и гудели от криков.

Происходило именно то, чего так страшилась Делла.

На опушке Багрового леса снова развернулось сражение. Тела друзей и врагов летели вниз, разбрызгивая кровь рубиновым дождем.

Делла же пятилась к Ами, с трудом сдерживая слезы, когда смотрела на ее израненное тело и красные глаза, полные шока и боли. По пути она исторгала шквалы огня, сжигая исчадий ада вокруг себя и стараясь не задеть своих, потому что еще не привыкла управлять адским пламенем, особенно на поле боя. Твари в считаные секунды превращались в горстки пыли.

Делла в который раз поморщилась от едкого запаха обожженной плоти, но внезапно к нему примешался аромат грозы. И тогда она догадалась, что на месте сражения наконец-то появился Николас. Она костями и кожей ощущала его присутствие, эту первозданную силу, наполнявшую мир. Молнии окутывали его со всех сторон, целиком заполняли глаза. Мощные разряды один за другим обрушивались на землю, превращая врага в пепел, и Делла сумрачно улыбалась, глядя, как повелитель небес расправляется с адским зверьем. Ринальские воины изумленно хлопали крыльями, пока твари десятками замертво падали на землю.

Опушка Багрового леса превратилась в хаотичное скопище ангелов, демонов, адских тварей и риньяров.

– Делла! – донесся до нее усиленный в несколько раз голос, который походил на штормовое грозовое небо. – Я наложил печать между мирами, чтобы задержать брата в аду! Если вы собрались сделать то, что задумали, у вас осталось очень мало времени!

Она замерла, выпав из окружающего ее мира.

Через несколько минут Ник запечатает врата, и тогда… Кэл исчезнет. Навсегда. Без нее.

Он все еще сражался с Эмилем. Владевший мужем гнев был порожден болью от потери друга, и ни один натиск брата не мог его сломить. Силы принцев ада сталкивались снова и снова, а алый туман кружился вокруг них. Из их глаз стекала кровь, скользила по щекам и падала на землю.

Делле срочно нужно было к вратам, но она не могла бросить раненую Ами.

– Мой риньяр! Она умирает!

– Я исцелю твоего риньяра! – крикнул Ник, а затем прямо рядом с ней ударила… молния.

Их с Кэлом взгляды на мгновение встретились, и Делла почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Она вдруг прищурилась от яркого солнца. Солнца! Оно висело над пологими скалами, что возвышались над долиной горной реки, которая наполняла берег волшебством капель, мерцающих в золотистых лучах. Мир вокруг перестал быть серым. Небеса вернули свои яркие краски.

Ник перенес ее к Вратам Дьявола.

Делла не пыталась запомнить касание свежего воздуха, запах горной реки, голубые небеса и ласковое солнце, которое никогда больше не увидит. Все это уже не имело значения.

Рядом во вспышках молний появились Ник, Рия, Дарнил и Мелина.

Следом на землю упали близнецы, по-прежнему в пылу сражения. Сбитый с толку внезапным перемещением, Эмилиан не сразу взял себя в руки. И Кэл воспользовался его замешательством, замахнувшись клинком прямо в самое сердце.

– Убьешь меня, и вам с Деллой никогда не быть вместе! – закричал старший принц ада.

Кэл на секунду задумался, и этого оказалось достаточно, чтобы брат вышиб клинок из его крепкой хватки. Эмилиан тут же вскочил, но ее муж взмахом руки откинул оружие архангела подальше и вновь сбил соперника с ног.

В следующее мгновение они уже катались по земле, пытаясь одолеть друг друга. Их запястья охватывали кольца алого тумана, а из глаз все еще текли кровавые слезы. Они рычали, словно загнанные звери, осознавая, что последние часы одного из них сочтены.

Внезапно Эмиль оказался сверху и обхватил обеими руками шею Кэла. Тот отнял пальцы, которые сдавливали ему горло, и сказал:

– Пойми же ты, придурок, дело не в дьявольской метке. Мы с Деллой по-настоящему любим друг друга. – Дыхание Кэла стало неровным – знак того, что пора завершить начатое ими много лет назад.

– Неужели ты думал, что у меня нет запасного плана? – Гребаный псих хищно улыбнулся, и его клыки сверкнули в лучах яркого солнца. – Я ведь предупреждал, что если она не будет со мной, то и с тобой тоже! Если я погибну…

Тут у него вырвался странный булькающий звук, а изо рта потекли алые струйки. Из мощной груди торчал окровавленный конец архангельского клинка. На лице Эмилиана застыло удивление, после чего его тело грузно завалилось набок.

Демон, который стоял позади близнецов… демон, который всадил клинок в гнилое сердце принца ада, показался Делле смутно знакомым…

Алин!

Но и не совсем он.

Ринальский генерал изменился, подобно тому, как преображались облики Кэла и Эмиля, когда они принимали сущность принцев ада. Его волосы потемнели до угольно-черного оттенка, бледная кожа стала золотистой, а черты лица – тоньше и изящнее; шрам на правой скуле и вовсе исчез. Теперь он выглядел еще красивее, чем раньше, но в остальном это был все тот же Алин. Его облик не изменился до неузнаваемости, как случилось с приемным отцом близнецов, который стоял позади ринальского генерала.

Корнель жив.

Ее отец.

Он здесь.

Делла помнила, что время на земле и в аду текло по-разному, и почему-то была уверена, что Корнель приложил руку к спасению души Алина и помог той переродиться в демона преисподней.

Рия безотрывно смотрела на брата, у нее на лице одна эмоция сменялась другой: непонимание, потрясение, осознание, ужас…

Алин погиб. Его душа переродилась в демона преисподней.

Он стоял с непроницаемым выражением, но Делла не могла не заметить, что в глазах генерала погас терзавший его огонек. Он наконец-то отомстил за десятки лет боли и унижения. Отомстил за Риналию, за Рию и Кэла. За всех, кто пострадал от жестокости Эмилиана.

Делла лишь сейчас поняла, что по ее щекам катятся слезы.

Взгляд Кэла был устремлен не на нее и даже не на сраженного Эмиля. Он смотрел на застывшего напротив демона с окровавленным клинком в руке. В глазах мужа она увидела настоящее изумление. Изумление и что-то еще. Любовь, отчаяние и неприкрытое чувство вины. То же самое отражалось в глазах Алина.

– Алин… – Казалось, Кэл едва не задохнулся, произнеся одно-единственное слово.

Его друг, его названый брат.

Он вернулся.

Кэллам дернулся в его сторону, но, услышав булькающие хрипы позади, тут же остановился. Он повернулся к близнецу, который бился в предсмертных судорогах, и склонился над его телом. Жизнь стремительно утекала из раненного в сердце принца ада. Его рот искривился от боли, и по подбородку побежали новые струйки крови.

– Я лишь хотел, чтобы ты был мне братом… – похрипел Эмилиан.

– Я всегда был тебе братом, – ответил Кэл дрогнувшим голосом. – Но тебе этого оказалось мало. Ты хотел, чтобы я стал твоей собственностью, как и все, что тебя окружало.

Жуткая боль и тень нависшей смерти не помешала принцу ада злобно засмеяться.

– Я все равно победил, – процедил он сквозь окровавленные зубы.

Его потухшие красные глаза уставились в чистое голубое небо, но уже не увидели его ярких красок. Делла полагала, что будет рада услышать предсмертный хрип этого мерзавца, однако никакой радости не пришло. Особенно когда она посмотрела на опустошенного Кэла, горюющего о брате, которым Эмилиан так и не смог ему стать.

– Мне жаль, – прошептала она, коснувшись мужа. Ей правда было жаль, но не Эмилиана. Делла прекрасно понимала, что, несмотря на все злодеяния, в глубине души Кэл любил брата и до последнего не желал его смерти.

Она ласково сжала плечо мужа, и в этот же миг ее левую руку опалило неистовой болью. По тонкой красной линии родимого пятна, скрывавшейся среди нитей дара, разрасталась чернота – словно клятая отрава бежала по жилам, наполняя их и оскверняя. Что-то обожгло грудь прямо в том месте, где находилась дьявольская метка.

Кэл поморщился и начал быстро расстегивать кожаный доспех. От его дьявольской метки на груди расползались схожие черные вены.

Боль нарастала, охватывая все ее тело. Она ослепляла и лишала сил. Кости затрещали, а окружающий мир заволокла алая пелена. Делла согнулась пополам, едва удержавшись на ногах, и закричала. Кэллам изогнулся от такой же жуткой боли.

– Что происходит? – с трудом выдавила она. Внутренности будто сдавливало тисками, да так сильно, что несколько секунд она не могла даже сделать вдох.

Они с мужем распластались на земле рядом друг с другом, корчась в невыносимой агонии и не сдерживая крик. Их тела и конечности дрожали.

Алин сидел на коленях между ними, не понимая, что происходит и как им помочь.

– Делла! – донесся до нее голос словно издалека. Сквозь пелену в глазах она разглядела отца. Он обхватил ее за талию, чтобы приподнять, и уставился на ринальского генерала. – Оттащи принца подальше от моей дочери!

Корнель взял ее на руки и куда-то понес. С каждым его шагом боль внутри нее утихала, а зрение прояснялось.

– Какого Дьявола происходит? – спросила Делла, когда силы вдруг вернулись и она смогла двигаться самостоятельно.

– Узы принца ада с полукровкой нельзя разорвать, но их можно извратить. Что Эмилиан и сделал, – ответил Корнель, придерживая ее за талию, чтобы она снова не упала. – Теперь, находясь рядом и касаясь друг друга, вы с мужем будете испытывать не желание, а боль. Страшную, невыносимую боль.

Делла похолодела от ужаса.

– Исправьте это! – рявкнула она, оттолкнув от себя отца. – Вы должны знать, как все исправить!

– Мне жаль, но со смертью Эмилиана процесс стал необратим, – признался он.

– Нет! Я не верю! Вы самый умный и древний демон! – с упреком сказала она. – Если кто и может знать ответ, так это вы!

Корнель печально покачал головой, и выражение искреннего отчаяния у него на лице пробудило внутри Деллы дикую ненависть.

– Нет!

Она снова бросилась к Кэлу, но на полпути отрава с новой силой поразила ее, на этот раз быстрее, и с ее губ сорвался громкий крик. Все ее тело будто загорелось в чужеродном адском пламени, превращая ее жизнь в мучительный сгусток боли.

– Тебе нельзя приближаться к мужу! – послышался за спиной голос Корнеля.

Ее муж… Для нее сейчас никого и ничего другого не существовало.

Отрава заполняла ее глаза и проникала в сердце словно сотнями игл. Делла рухнула на колени, схватившись за грудь. Она закричала. Кричал и Кэл, протянув к ней руку и изогнувшись в такой же агонии. Рык, вырвавшийся из его горла, сотряс весь берег.

– Уведи ее отсюда! Немедленно! – приказал он Корнелю, когда Делла сжалась в комок, утопая в нестерпимых муках.

– Нет! Я не оставлю тебя! – Она поползла к мужу. – Я обещала!

Но едва Корнель подхватил ее на руки и отнес на безопасное расстояние, как она скрутила его тело кровавыми плетьми и вновь устремилась к Кэлу.

Крик.

Жгучая ослепляющая боль.

Снова и снова.

Казалось, в груди сейчас что-то взорвется. Слезы обжигали глаза. Она не могла произнести ни слова – из горла вырывались лишь сдавленные стоны.

– Делла, вы убиваете друг друга! Подойдешь еще ближе, и яд больше не отступит! – в ужасе выпалил Корнель. Делла впервые уловила в его голосе оттенок родительского отчаяния, граничащий с паникой и ужасом.

Боль туманила разум, не давая ясно мыслить. Но одно она знала точно: никто не разлучит ее с любимым. Эмилиан не одержит верх.

Кэллам понял, что она не сдастся, и выставил между ними барьер из кровавого тумана.

– Кэл, нет… – дрожащим голосом прошептала она, подползая ближе к стене и глядя на него через полупрозрачную алую завесу. Горло саднило от частых пронзительных криков.

– Я люблю тебя, моя упрямая маленькая мышка. И всегда буду любить. – Его низкий бархатистый голос звучал напряженно, в нем слышались страдальческие нотки, как будто за его признанием таилось множество невысказанных слов. Он повернулся к Нику и указал на скалы. – Закрой врата, пока отец не вырвался наружу.

Делла смотрела то на мужа, то на Ника. Тот бросил на нее полный сожаления взгляд и уставился на Рию, на лице у него отразилась вся мука небес. Однако глаза невероятного синего цвета светились любовью, столь сильной, что все краски мира меркли в сравнении с ней.

– Ник, не смей! – потребовала Делла охрипшим от крика голосом и снова повернулась к мужу. – Мы должны уйти вместе!

Этого не может быть. Такого не могло случиться с ними сейчас, не после того, как они почти потеряли друг друга, а потом приблизились к тому, чтобы быть вместе вечно.

Кэл смотрел, как она держалась за грудь, где кровоточило сердце, как задыхалась, пытаясь говорить.

– Если бы я только мог дышать за тебя, милая… если бы мог заставить мое сердце биться рядом с твоим. – Он коснулся ладонью стены, что разделяла их. – Пожалуйста, улыбнись мне. Хочу в последний раз увидеть, как ты кривишь уголки губ и забавно раздуваешь ноздри. Как в твоих глазах появляется тот самый огонек. Только ты можешь улыбаться губами, глазами и душой одновременно. Я хочу забрать эту улыбку с собой, во мрак.

Делла тихо плакала и качала головой.

– Однажды – не важно, через один год или десять веков – мы встретимся вновь. – Кэл вжимал ладонь в стену из кровавого тумана, словно пытался прорваться сквозь собственную преграду и стереть каждую слезинку с ее лица. – Но я бы хотел, чтобы ты продолжала жить и радоваться новому дню. Наслаждайся свободой, как умеешь только ты. И, возможно, когда-нибудь ты встретишь того, кто снова зажжет в твоем теле и сердце нетленное пламя.

Но он никогда не будет тобой.

– Не думай о том, кем я стану, мышка. Думай о том, кем мы были друг для друга. Нечто большее, чем весь этот гребаный мир.

Делла не чувствовала ничего, кроме вернувшейся пустоты в месте, которое совсем недавно было заполнено любовью и мечтами об их с Кэлом совместной жизни. С тех пор как она прыгнула со скалы, чтобы похоронить собственные страхи, линия ее судьбы изменилась. Но сейчас ей казалось, что она по-прежнему там. И никогда не прекращала падать.

Берег реки купался в золотистом солнечном свете, а Делла желала лишь одного.

Вернуться с любимым в алый мрак преисподней.

Землю внезапно сотрясло. И еще раз. В ту же секунду Кэл перевел взгляд на Врата Дьявола, а потом опять посмотрел на нее.

– Запомни: неважно, где ты, неважно с кем, я всегда буду оберегать твои сны, моя маленькая мышка. – Он в последний раз коснулся ладонью разделявшей их стены и поднялся на ноги.

– Кэл, нет…

Но вместо ее мужа уже появился холодный и отстраненный принц ада. Сосредоточенный и безжалостный.

– Запечатай врата, – приказал он Нику. – Немедленно.

Раньше Даниэль считал, что запереть родного брата было самым тяжелым решением в его жизни. Но сейчас, глядя в любящие глаза Андрии, наблюдая за тем, как друг добровольно вызвался занять место Дьявола и сгинуть в огне преисподней, он чувствовал, как в душе разрастается глубокая трещина.

Земля содрогалась снова и снова – король ада рвался наружу, готовый к схватке. Даниэль уже ощущал его гнев.

Несколько часов назад Андрия рассказала ему о том, что случилось в подземном мире, о ее разговоре с Аурелионом, о котором Даниэль старался не думать. Он гнал все мысли про то, что мог беспочвенно обвинить брата, гнал мысли о его треклятой гордости, помешавшей отрицать вину. Ведь именно тогда Лион начал играть свою главную роль – коварного, бессердечного злодея.

Сейчас Даниэль думал только о том, что прошлого не вернуть. Того, что сделано, уже не изменить. Голод долины Воздаяния могли сдержать лишь навеки запечатанные врата. И из-за прошлых ошибок он навсегда запрет себя на небесах, а брата и его сына – в преисподней.

Их желания больше не имели значения.

Другого выхода не было.

Он повернулся к реке и вытянул руки. Собрал весь поток силы, приготовившись распрощаться с этой частью своей жизни, с оболочкой Николаса Вианорта, и позволить душе перворожденного архангела вернуться на небеса. Даниэль знал, что врата примут такую жертву. Он не был глупцом и помнил слова архангелов: «Жертва не всегда означает только собственную смерть».

Андрия и младший братишка… Они были его единственной слабостью. Вот почему в этот самый миг он похоронил любовь к Рии и Эвану, спрятал ее настолько глубоко, что никто не сможет увидеть проблеск прежних чувств.

Все его тело напряглось, когда первозданная магия вырвалась наружу, изливаясь на проход в преисподнюю. Вечная, ослепительная сила повелителя небес. Едва та соприкоснулась с вратами, как они задрожали. Из пальцев Даниэля струились, искрясь в воздухе, молнии.

Повторялось то, что однажды уже происходило… много веков назад. Только теперь он делал это своими руками.

Из врат вырывался горячий ветер вместе с сотней голосов, смешавшихся в один. Казалось, голос этот звучал во всех трех мирах и даже дальше – в вечности. Берег продолжал содрогаться, пока повелитель небес исторгал все больше и больше силы.

Он с такой мощью сжал кулаки, что перестал чувствовать пальцы. Его кожа трескалась и кровоточила. Душа стремилась наружу, разрывая оболочку. Даниэль подавил рвущийся из горла крик. Это была боль особого вида – он уже испытывал ее однажды, когда его прошлую оболочку расщепило на части.

Все его тело затряслось от неудержимого потока молний, и он упал, ударившись коленями о потрескавшуюся землю. Дышать стало больно, челюсть крепко сомкнулась, спина выгнулась дугой, и тогда он понял, что его сердце вот-вот остановится или разобьется на куски.

Он в последний раз взглянул на Рию. Ее лицо словно говорило: «Не покидай меня». И это ее выражение Даниэль сохранит в памяти. Навсегда.

С трудом сглотнув, он отвернулся от взгляда любимой, полного мучений.

Первозданная сила изливалась из него, как кровь из раны, и оставалось совсем немного, прежде чем врата на небеса и в ад закроются навечно, а вместе с ними исчезнет и его душа. Но еще до того, как щель залаталась, до того, как он обрушил последнюю волну магии и запечатал врата, раздался почти оглушительный звук.

Андрия…

Она с криком рухнула на колени, и Даниэль почувствовал, как у него в груди что-то треснуло. Что-то хрупкое и безмерно важное. Боль от изливания силы, душа, которая разрывала тело, – все это стало второстепенным.

Этого не может быть.

Он ведь сделал все как надо. Никто, даже самое могущественное существо, не распознал бы его любви к ней.

Но, приглядевшись, он увидел, как Рия держится за живот и корчится от нестерпимой боли. Алин бросился к сестре и приобнял ее так нежно, словно боялся причинить еще больше вреда.

Она подняла на Даниэля глаза, полные муки и непонимания.

Небеса!

Его прошиб ужас.

Невозможно. Просто немыслимо.

Рия была беременна…

Она ждала его ребенка!

И в любом мире не существовало любви более драгоценной, чем любовь к своему дитя. И не было жертвы выше, чем гибель собственного ребенка. Жертвы, способной по-настоящему сломать и искалечить душу.

Даниэль посмотрел на проход во вратах, который с каждой секундой становился все у́же, отнимая жизнь его ребенка, а затем снова перевел взгляд на Рию. У нее на лице отражались любовь и печаль, пронизанные душевной и физической болью.

В голове звучали давние слова братьев: «Одна жизнь взамен целого мира не значит ровным счетом ничего».

Но это была жизнь его ребенка!

Не осталось никого и ничего, кроме Рии и их малыша. Остальной мир поблек. Разум Даниэля пребывал в беспорядке – гром и молнии пронизывали его. Он должен был принять судьбоносное решение всего за несколько секунд.

Безумие.

Он яростно закричал, прижав ладонь к груди, как вдруг почувствовал на плече крепкую руку.

Аурелион стоял перед ним, безупречно одетый в свой излюбленный черный цвет. И, как всегда, невозмутимый.

– Остановись, брат. Не приноси этой жертвы. Я вернусь в преисподнюю и научу сына держать ее обитателей в узде. Доверься мне хотя бы раз. Если Кэллам по-настоящему примет сущность принца ада и займет трон, его сила значительно превзойдет мою. Он не просто обуздает голод долины Воздаяния, он сам ее поглотит.

И тогда Даниэль ударил его кулаком по лицу.

– Ты столько веков лгал мне! Позволил ненавидеть тебя!

– Мы оба совершили достаточно ошибок, – хрипло ответил Аурелион, растирая ушибленную челюсть.

– Тогда скажи, наконец, правду! Чего ты на самом деле хочешь, брат? – прорычал повелитель молний так, что затряслась земля.

– Я просто хочу вернуться домой, на небеса.

Даниэль растерянно уставился на своего близнеца. Его голос звучал совершенно спокойно, будто сказанные слова ничего не значили, вот только проблеск печали в его глазах давал понять, что он вновь прятался за привычной маской.

Странное, давно забытое чувство болезненно разрасталось в груди Даниэля, смягчая злость. Он вдруг увидел брата таким, каким тот мог бы стать, если бы праведный гнев Даниэля и гордость Аурелиона не затуманили им взор. Возможно, прошлое нельзя было вернуть, но они могли построить новую жизнь, как братья.

Аурелион подал ему руку и помог подняться с колен.

– Какие бы поступки ты ни совершал, я никогда не переставал тебя любить, – признался Даниэль.

– Как и я тебя. – Лион улыбнулся с оттенком печали. – Я много раз говорил: только потому, что мы слишком разные и не сходимся во мнении, еще не означает, что я не поддерживаю тебя и тем более не люблю.

– Помоги сыну, исправь все, что натворил, и займи свое место рядом со мной. Вернемся в наш дом, брат.

Аурелион кивнул, и Даниэлю этого было достаточно.

В то же мгновение он оказался рядом с Рией и подхватил ее на руки. Он обнимал ее с таким отчаянием, какое испытывает только тот, кто едва не потерял все. От боли ее веки потяжелели, так что она не могла открыть глаза.

– Рия… – Его голос сорвался. – Посмотри на меня.

– Я не понимаю, что происходит, – сказал Алин.

– Она беременна. – Даниэль притянул ее к себе и прижался своим лбом к ее.

Рия наконец открыла глаза. Услышала его. Да, ринальцы умели скрывать чувства, но охвативший ее ужас оказался слишком велик, чтобы его можно было скрыть.

– Тогда ты оборвал процесс слишком поздно. – Алин оглянулся на Врата Дьявола, которые все еще оставались открыты, а затем вновь посмотрел на сестру и провел ладонью по лицу. – Сердце малыша не бьется.

Даниэль едва мог пошевелиться, едва мог заставить себя встать. Молнии змеились и трещали вокруг него.

– Постой… – На лице ринальского генерала внезапно промелькнула эмоция. Надежда. – Я слышу слабое сердцебиение. Кажется, малыш жив.

– Не совсем, – сказал Аурелион, встав рядом с ними, и покачал головой с несвойственным ему сожалением. – У перворожденных архангелов рождаются только близнецы. У нее было двое малышей… И одного вы потеряли.

Мир закружился перед глазами Даниэля, а в груди разверзлась пустота. Не осталось ничего, кроме собственной ярости. Ярости на самого себя. Ему казалось, что его душа растоптана.

Он молча пытался заставить ноги держать его, но они не слушались. Даниэль снова упал на колени и ударил кулаком по земле, так что в воздух полетели каменные брызги. Душераздирающий крик вырвался из горла, пронзив его словно лезвие. Черные тучи затянули небо и поглотили солнце, погрузив весь мир во мрак. Сверкнули молнии и загремел гром. Небеса разверзлись. Истекали кровью.

С тех пор как к нему вернулись воспоминания, Даниэль не допускал даже мысли, чтобы прислушаться к братьям и убить Деллу. Повелитель небес не выполнял ничьих приказов – он только их отдавал. Находясь в теле Избранного Вианорта, он не собирался жертвовать никем, кроме собственной земной жизни. Считал, что, хорошо запрятав чувства к Андрии и Эвану, он ушел от предначертанного.

Глупая надежда.

Даниэль поднялся на ноги и вновь шагнул к Рии, ощущая, как сила наполняет его, потрескивая на коже и приближаясь к точке кипения. Раскаленная добела энергия прошлась сквозь него, вырвалась наружу, и он не смог ее остановить. Безудержная ярость и боль захлестывали разум.

В трех шагах от Андрии ударила молния, и Алин стремительно обнял сестру, закрывая ее своим телом.

– Рия, я… – Даниэль потянулся к ней, но молнии оплели его руки и снова врезались в землю. И снова.

Гнев пробудил в нем древнюю часть себя, которую, как ему казалось, он давно похоронил. Силу… страшную, безграничную силу повелителя небес.

– Прекрати! – закричал Алин. – Иначе поджаришь всех нас!

Все внутри Даниэля трещало. Он потерял контроль, отчего небеса и землю сотрясло в оглушительном раскате грома. Вокруг нескончаемо полыхал свет.

Ему нужно было уходить. Немедленно.

Он неуклюже попятился.

– Прости, Рия. Прости меня.

– Ник… – дрожащим голосом произнесла она.

На его памяти Андрия ни разу не плакала, но сейчас, когда разгадала его замысел, слезы застилали блеск ее прекрасных глаз. Она смотрела на него с таким видом, словно он разбил ей сердце, собрал воедино, а потом снова растоптал его, не оставив и осколка.

Что-то рвалось у него в груди, душевная боль и вина все сильнее душили. Даниэль больше не осмеливался смотреть на любимую. Ему, повелителю небес, не хватало сил видеть выражение ее лица. Он знал, что она не винит его в случившемся, но он винил себя сам.

Он хотел уберечь ее от ужасной участи, однако та все равно настигла их обоих.

«Я люблю тебя, Рия… – мысленно сказал Даниэль. – И унесу эту любовь с собой на небеса».

– Ник, нет!

Боль, вырвавшаяся из ее горла, окутала его в незримый кокон.

Земная жизнь Николаса Вианорта была окончена.

Повелитель небес резко взмыл ввысь и исчез во вспышке молний.

Он оставил Андрию.

Одну.

Протоптанный, политый кровью Эмилиана клочок земли даже в лучах солнца казался безжизненным, лишенным всякой надежды на возрождение.

Один из близнецов был мертв.

А в это же время в королевстве ночи и крови, на бесплодных гиблых землях Риналии, прямо у ворот замка династии Дас'Вэлоу выросла черная с красной сердцевиной роза…

Душераздирающий крик.

Повелитель молний, чье лицо искажено от боли и вины.

Разверзнутые небеса, истекающие кровью.

Все пребывало в хаосе.

Затем Николас исчез. Следом поднебесный мир покинули Кэллам и его родной отец, забрав с собой тело Эмилиана. Алин осторожно поднял на руки Рию, которая была не в состоянии держаться на ногах. Дарнил и Мелина настороженно смотрели на ринальского генерала, явно не понимая, чем вызваны изменения в его облике. Однако Алин не удостоил присутствующих вниманием, молча сотворил разрыв и прошел в него вместе с сестрой – Андрия нуждалась в неотложной помощи целителя.

Делла же опустилась на колени и застыла. Она не знала, сколько так простояла, глядя в одну точку – на место, где совсем недавно стоял ее муж. Она все никак не могла поверить в реальность случившегося.

За годы своего правления Эмилиан убил и поработил тысячи людей и вианцев. Он хотел полноправно властвовать и над Риналией, и над всем поднебесным миром, превратив его в личный обеденный стол. Однако главной его целью всегда было воссоединение с Кэлом. Даже познав его «предательство» и муки заточения, Эмилиан не сдался. Жаждал безраздельного внимания близнеца. Пусть он и не добился цели, зато продолжал управлять их жизнями даже после смерти – через гребаное проклятие.

Из оцепенения Деллу вывело странное веяние в воздухе. Гул, от которого по коже побежали мурашки.

Корнель сосредоточенно всматривался во Врата Дьявола, будто видел в них что-то, неподвластное остальным. Двери в подземный мир хоть и не закрылись на веки вечные, но успели взять часть своей жертвы – одного из нерожденных малышей повелителя небес. Плату, что оказалась безмерно высока.

Словно в ответ на ее мысли, врата озарились яркой вспышкой, и что-то выбросило на берег прямо напротив Дарнила. Он мгновение поколебался, но потом осторожно приблизился и присел на колени, изучая это «что-то».

Свет рассеялся, и на земле осталась лежать обнаженная девушка с длинными серебристыми волосами. Король Мирита встревоженно осмотрел ее с головы до пят, встрепенулся и попытался своим плащом накрыть незнакомку, но она неожиданно пнула его в колено. Дарнил выругался и потер ушибленное место.

Заметив его крылья, девушка округлила глаза и дернулась в сторону.

– Все хорошо. Я не причиню тебе вреда. – Он поднял ладони в примирительном жесте.

– Лжешь! Ты ангел! – Ее голос слегка хрипел, как после долгого молчания, но в нем слышались властные нотки, словно она привыкла командовать.

– Нет, я не ангел.

– Но твои белоснежные крылья…

– Я мириец.

– Кто? – Незнакомка внимательно посмотрела на него, затем огляделась по сторонам. Ее серебристые волосы развевались на ветру, а черты лица своей безупречностью напоминали скульптуры самих ангелов. Она была так же прекрасна, как звездная ночь во всем ее сверкающем великолепии.

– Кто ты такая? – спросил Дарнил, глядя на необычный оттенок ее волос.

Девушка высоко подняла голову и расправила плечи.

– Меня зовут Селина. Я та, кто с помощью дарованной силы архангела впервые закрыла Врата Дьявола.

Изо дня в день Делла сидела на берегу горной реки, глядя на Врата Дьявола. Чем больше она пыталась вернуться к жизни после ухода Кэллама, тем сильнее ощущала пустоту в груди. Окружающий мир перестал для нее существовать.

В глубине души она всегда боялась, что ей представилась лишь небольшая отсрочка перед неизбежным. Теперь жизнь, о которой она мечтала для себя и мужа, была перечеркнута.

Но Делла не собиралась сдаваться. Она разгадает эту тайну, все исправит и вернет свою любовь. Цена и время не имели значения. Она видела только Кэла, думала о нем каждую минуту, звала его. Снова и снова.

И через несколько недель он все-таки явился на ее зов. Но едва сделал шаг к ней, как клятая зараза мгновенно поразила дьявольскую метку, причинив им обоим неимоверную боль. Каждая новая встреча, каждая попытка приблизиться друг к другу отравляла линии дара, распространяя по ним черноту, поэтому они молча сидели на разных берегах и смотрели друг на друга.

Невыносимо.

Это было новой формой пытки – видеть мужа, но не иметь возможности подойти к нему, прикоснуться…

Сколько могло выдержать ее ринальское сердце?

Все это становилось слишком опасно, но Делле было плевать.

Вот почему, когда она в очередной раз рискнула приблизиться к нему, чувствуя, как яд добирается до сердца, Кэл исчез и больше не появился.

Вместо этого на землю упал тонкий свиток пергамента.

Со смертью Эмилиана пало и проклятие «дня и ночи».

Делла вспоминала, как солнце своими лучами разогнало алую тьму и расчертило небо яркими красками. Как жители Риналии, наделенные даром, учились управлять адским пламенем – с полными силами они больше не боялись потерять контроль. Она вспоминала, как у черствых ринальцев перехватывало дыхание и лились по щекам слезы, когда на гиблых землях прорезалась первая травинка, когда зубчатые стены и ворота королевского замка оплели дикие черные розы с окрашенными в алый сердцевинами.

Делла не знала, было ли тому причиной долгое отсутствие солнца или необычайная магия Риналии, но даже некогда мрачный туман Багрового леса приобрел радужное сияние, освещая верхушки могучих деревьев, что мерцали разноцветными оттенками.

Камень, на котором она сидела, заметно нагрелся и начал обжигать обнаженную кожу, проглядывающую через полосы платья из тонкой красно-черной ткани. Раньше здесь царила тягостная атмосфера, отчего ей хотелось обхватить себя руками, но сейчас Делла находила в этом месте покой – она находилась рядом с частичкой своей души. Со своим риньяром.

Глаза защипало от слез, однако, услышав шорох, она через силу подняла голову.

Силуэт этого демона даже при свете дня казался мрачным, хотя солнечные лучи золотили острые черты его красивого лица. Одним своим видом он создавал впечатление, что знает, чего хочет, и всегда добивается этого.

Делла не возражала, когда Корнель начал наводить порядки в Риналии – ни у нее самой, ни у Рии на это не осталось сил. В глазах подруги не отражалось ничего, кроме безмерной усталости и горя. Она была раздавлена потерей малыша и разлукой с любимым и говорить об этом не хотела.

Возможно, сработал инстинкт или же так действовала сила чистой королевской крови, но жители мгновенно признали в древнем демоне бывшего правителя Риналии. Они взирали на него с благоговением и страхом и исполняли любой указ.

– Слышала, мирийцам не так просто привыкнуть спать в темноте, нежели ринальцам гулять при свете дня, – сказала Делла тихим, глухим голосом.

– К сожалению, ночь не кажется «ангелам» столь же привлекательной, как день. Но скоро они поймут, что тьма – такая же неотъемлемая часть всеобщего порядка. От переизбытка света эмоции мирийцев часто зашкаливали. Всего должно быть в меру. Вселенной нужна гармония.

Делла отстраненно кивнула и снова уставилась в землю.

На несколько секунд воцарилась тишина.

– Вы любили мою мать? – вдруг спросила она и удивилась вопросу не меньше Корнеля.

Однако он ответил не раздумывая:

– Да.

– А она вас?

– Нет… Я не уверен. – Он мгновение помолчал. – По велению Дьявола моя душа возродилась в наследнике короля Риналии – Элиане Дас'Вэлоу. Моя задача была проста: вырастить принцев ада, привив им все должные традиции, и сделать так, чтобы наконец-то родилась полукровка. Но для эксперимента Дьявола была нужна не просто чистокровная мирийская женщина с золотой кровью, а та, что наделена сильнейшим даром света, – Элисса, королева Мирита. Помимо того, что твоя мать находилась под чарами и добровольно мне отдалась, мне больше нечем перед тобой оправдаться. Я воин и просто выполнял приказ.

Услышав имя своей матери, Делла поморщилась и отвернулась. Она почему-то представила, как он вводил в ее утробу кровь принцев ада.

– Пока Элисса вынашивала тебя, я каждую минуту был рядом, – уже мягче продолжил Корнель, – следил, чтобы беременность проходила без осложнений. В доме мы были совсем одни, поэтому со временем она привыкла к моему обществу и… начала говорить со мной, день за днем, месяц за месяцем. Я не понимал, чего эта женщина добивалась, зачем пыталась найти во мне что-то хорошее, ведь его попросту не существовало.

Он горько усмехнулся. В его бездонных черных глазах плескалась злость вперемешку со страстной любовью.

– Я не хотел к ней привязываться, не хотел влюбляться, но так уж вышло. И однажды она сказала мне, если я действительно испытываю к ней чувства, то должен отпустить, – и я отпустил. Но перед этим поведал ей всю правду об обряде. Муж Элиссы, король Кирос, по-настоящему любил ее, и я надеялся, что он защитит ее и наше дитя. Но я ошибся. Ее преждевременная смерть изменила все. Изменила нас обоих. Каждого по-своему. Твоя мать стала моей жертвой, грузом вины, что мне суждено нести вечно.

Он стиснул пальцами край камня, и по нему пробежала трещина. Казалось, его раны были еще свежи, будто все случилось только вчера, а не много лет назад.

– Вопреки всему, Кирос не поверил словам жены о ложном обряде, посчитал, что ее намеренно ввели в заблуждение. И в чьих бы руках ни оказалась полукровка, обряд бы открыл Врата Дьявола, поэтому мне было велено оставить Риналию и вернуться в преисподнюю, чтобы принц ада мог занять трон.

– Почему Дьявол не наказал вас, когда вы помогли моей матери сбежать? – почти шепотом спросила Делла, услышав, как ее голос дрожит.

Корнель улыбнулся с оттенком грусти.

– Потому же, почему не наказал меня, когда я помог вам с Кэлом сбежать. Потому же, почему однажды спас меня, когда я захотел по-настоящему умереть в долине Воздаяния. Я его единственный друг.

Делла удивленно моргала, глядя на него.

– Аурелион стал Дьяволом по собственной воле, – продолжил он. – Но этот титул не приговор. Он был архангелом с разбитым сердцем и израненной душой. А когда твоими действиями движет любовь, для тебя всегда остается надежда.

– Поэтому вы тогда отправили меня в долину Воздаяния? Помогали другу? Хотели, чтобы Кэллам спас меня, воспользовавшись силой отца?

– И да, и нет. Я до последнего не собирался вмешиваться в пророчество, пока не понял, что так или иначе ему суждено было свершиться. И только от наших действий зависело, в какую сторону повернется судьба. Поэтому я сделал все, чтобы трон перешел к достойнейшему из принцев.

Делла опустила голову. Она не ожидала такого разговора. Во всяком случае, сейчас. Она не простила отца, но приняла его.

– Алин рассказал, что вы помогли ему переродиться, что ваше ринальское тело было сохранено так же, как Кэл сберег тело друга.

Ее разговор с Алином вышел коротким. Он почти ничего не рассказал о своем пребывании в преисподней. Бо́льшую часть времени в Риналии он не отходил от сестры, а потом исчез, как и Кэл.

– Верно.

– Зачем? Зачем вы попросили сохранить свое ринальское тело?

Лицо Корнеля напоминало холодный камень.

– Какие бы ни были причины, это уже не имеет значения.

– Здравствуй, Делла.

Дарнил остановился в нескольких шагах от края скалистого берега. Какое-то время он просто смотрел на нее и больше ничего не говорил.

– Как ты меня нашел? – Она прищурилась от солнечных бликов, игравших на его золотых доспехах.

– Твой отец сказал, где тебя найти, и открыл мне проход.

Отец… К этому ей долго придется привыкать.

– Не ждала тебя так рано. До моей коронации еще три дня.

Хотя формально Делла уже являлась королевой Риналии, она не была коронована, и тянуть время больше не имело смысла. Жители радовались солнцу и возвращению сил и, как однажды сказал Эмилиан, видели в ней чуть ли не святую.

Однако в первые дни после падения проклятия весь Единый материк был затянут багровыми тучами, всюду гремел гром и сверкали молнии, шел сильный дождь, будто плакали сами небеса. Это Николас скорбел по своему малышу, и при виде грозовых облаков сердце Деллы обливалось кровью.

Сейчас она находилась на берегу горной реки, на том самом месте, где они с Кэлом корчились от боли. Здесь перестала расти трава, словно проклятие внутри них поразило и этот участок земли. Вечное напоминание об их жертве…

Опустившись на колени, она положила на гиблую почву черно-красную розу, которая выросла в Риналии. В землях ночи и крови. Отныне в землях надежды.

Любовь и печаль переполняли ее сердце.

Пусть Кэл знает, что его жертва не была напрасна. Пусть знает, что все, за что он боролся, наконец-то исполнилось.

– Я не смогу присутствовать на коронации. – Дарнил медленными тяжелыми шагами приблизился к ней.

– Мстишь мне за тот раз? – хрипло спросила Делла, заставив себя улыбнуться. Помнила, как короновали нового правителя Мирита, а она трусливо подглядывала в дверную щель, не решаясь войти.

Дарнил усмехнулся:

– У меня есть неотложное дело. Боюсь, оно может затянуться. Хочу, чтобы ты знала: я всегда буду твоим другом, куда бы нас ни завела жизнь.

– Звучит как прощание. Далеко уезжаешь?

– Скоро узнаешь.

– Это как-то связано с нашей незнакомкой с серебристыми волосами? Она что-нибудь рассказала?

Непохожесть Селины на мирийцев и ринальцев наверняка объяснялась тем, что она происходила из древнего рода людей, живших на Едином материке еще до ангельского благословения. Николас никогда не упоминал ни имени, ни пола человека, которого он, только по ему ведомым причинам, счел Избранным.

– Нет, не рассказала. Это маленькое исчадье ада, – ответил Дарнил, и его обаятельное лицо напряглось. – Все время капризничает и кричит. Никого к себе не подпускает, считает мирийцев ангелами, ненавидит и боится нас.

Уголки губ Деллы невольно дрогнули вопреки обстоятельствам, хотя ее сердце сжалось.

– Что могло значить ее возвращение?

– Не знаю. Надеюсь, не новую беду.

Дарнил повернулся к реке, ярко залитой солнцем. Ему явно не хотелось сейчас говорить ни о девушке, которая веками томилась на пограничье между мирами, ни о том, что сулило ее возвращение. И Делла молчала, давая ему время собраться с мыслями.

– Бо́льшую часть адского стада новый повелитель преисподней загнал в подземный мир, но отщепенцы расплодились по всему Единому материку. Мелина определит места их скопления, и если вы готовы сотрудничать…

– Конечно, – согласилась Делла, понимая, что он собирался сказать совсем другое. – Так и не раскроешь секрет, как она это делает?

– В следующий раз. – Дарнил слегка улыбнулся. Казалось, он пытался вырваться из хватки чувств, владевших им, как вдруг обнял ее за плечи и притянул к себе. Его свет тут же обволок ее. – Прощай, Делла. И будь счастлива.

В его объятиях не было ничего предосудительного – он словно в самом деле прощался с ней. Молодой король Мирита не питал ложных надежд, не ждал, что, потеряв Кэла, она выберет его.

– Прощай, Дарнил, – ответила Делла, когда он ступил в разрыв, а затем они оба исчезли, оставив после себя лишь переливающиеся красные искры.

Ее мозг лихорадочно работал, каждая мысль стремительно сменяла другую. Так прошло несколько часов или, возможно, всего пара минут, когда она почувствовала его присутствие раньше, чем услышала тихие шаги.

– Ты снова здесь. Никогда не слушаешь, что тебе говорят, маленькая мышка, – раздался низкий, до боли знакомый голос, от звука которого ее сердце забилось в два раза быстрее.

Делла осторожно обернулась через плечо. Кэллам стоял, привалившись к огромному валуну, и выглядел разрушительно прекрасно. Его брови сомкнулись над переносицей, а губы сложились в намеке на улыбку.

Он полностью принял свою сущность принца ада. Его красота была темной, порочной, как соблазн, как пробудившееся желание. Скулы казались такими острыми, что могли пронзить даже самое черствое сердце, золотистая кожа источала слабую алую ауру, а черные волосы развевались на прохладном ветру, как и королевская мантия, свисавшая с широких плеч. Одетый в чернильно-черное, он был похож на того, кем, по сути, и являлся, – повелителя преисподней. Его непринужденная, властная поза, казалось, источала дьявольскую силу, которой был пронизан весь берег. Ничто в поднебесном мире не могло причинить ему физического вреда. У сына перворожденного архангела имелась лишь одна слабость – клинок, который наверняка надежно спрятан в глубинах преисподней.

– Я и не надеялась, что ты придешь. Теперь это мое место для уединения, как твоя пещера на окраине Багрового леса.

– Врата Дьявола должны вселять ужас, а не успокаивать. – В его голосе слышались привычные дразнящие нотки.

– Только не для того, кто влюблен в нового Дьявола.

Кэл улыбнулся хитрой улыбкой и направился к ней размашистым шагом. Делла морально приготовилась к тому, что в любую секунду на нее обрушится агония, представила, как начнет гореть каждый сантиметр кожи, а боль растечется по всему телу.

– Ты не должен… – сказала она, осознав, что муж не собирается останавливаться и все больше сокращает расстояние между ними.

Делла замолчала, не почувствовав ожидаемой боли.

Кэл сделал еще несколько шагов.

И снова… ничего.

– Не понимаю… – Она взволнованно осматривала линии дара, не замечая в них черноты.

– Корнель нашел способ. Он не избавил нас от проклятия, просто перенес его с меня на другого человека. Он несколько недель экспериментировал с нашей кровью. Я наблюдал за Корнелем. Его ум… Я знал, что приемный отец был далеко не глуп, но…

– Кто? – спросила Делла, хотя уже догадывалась, каким будет ответ.

Кэллам вмиг стал серьезным, нахмурив темные брови, и коснулся ладонью места, где находилась дьявольская метка.

– Король Мирита принял проклятие на себя.

Делла ахнула.

Вот почему ей показалось, что он пришел попрощаться с ней! Дарнил никуда не уезжал, просто отныне они не могли приближаться друг к другу.

– Значит, теперь ты и я…

– Да.

Облегчение, захлестнувшее ее, превратилось во всплеск эмоций. От радостного, до дрожи в коленях, состояния Делла застыла, не в силах сдвинуться с места.

Уголок рта Кэла медленно пополз вверх, и он протянул к ней руки.

Но она не пошевелилась.

– Иди ко мне, мышка.

Его улыбка стала шире, и тогда Делла бросилась к мужу, словно вновь вырвалась на свободу. Его тепло мгновенно заполнило пустоту в груди. И теперь она чувствовала…

Чувствовала все.

Чувствовала его!

Не повелителя преисподней, не одного из самых могущественных мужчин во вселенной, а ее пару. Того, кто однажды пообещал всегда охранять ее сны.

Каждый поцелуй мужа возвращал ее к жизни. Кэл словно впервые пробовал ее на вкус, нежно дразнил и страстно покусывал. Их языки сплетались в упоительном танце, а движения выражали мольбу и огонек надежды. Кэллам обнимал ее сильными руками, касался волос и шеи, поглаживал талию и бедра, ласкал каждую частичку тела так, будто хотел убедиться, что прикосновения реальны. И Делла отвечала ему тем же: гладила его обнаженную грудь под рубашкой, прислушивалась к его хриплому дыханию.

Кэл провел ладонью по ее шее, зарылся в волосы и приподнял ее голову, заставляя посмотреть ему в глаза.

– Хотя Врата Дьявола открыты, я не смогу часто покидать подземный мир, – признался Кэл. С каждым словом его голос становился все ниже и глубже. – Мое место теперь там.

– Знаю. Но ты, кажется, кое о чем забыл. Если твоя судьба отныне связана с адом, значит, и моя тоже. Я отправлюсь с тобой, – на одном дыхании выпалила Делла.

Она уже говорила ему об этом и не изменила своего мнения. Их узы были нерушимы, а любовь – столь же всепоглощающей, как и то, что они испытывали каждый раз, когда касались друг друга. Она хотела провести в его объятиях целую вечность, и ей было плевать, где коротать эту вечность.

Кэл убрал руку из ее волос и положил на щеку, лаская ее, как нечто хрупкое и сокровенное.

– Ты оставишь Риналию? Через три дня твоя коронация.

Делла хитро улыбнулась. Обняв за шею, она снова поцеловала его.

– Не беспокойся. Риналия в надежных руках.

Прошло несколько недель с рокового сражения на берегу у Врат Дьявола. С того дня, когда Ник исчез и ни разу не дал о себе знать. Все это время Рия проводила в Виане, выполняя данное ею обещание и заботясь о маленьком Эване. Ей было одновременно тяжело и спокойно находиться рядом с ним. Младший принц унаследовал те же притягательные синие глаза династии Вианортов, которые сохранились у повелителя небес от настоящего Николаса.

В последние дни шли многочисленные заседания. Неожиданное появление Андрии на Верховном Совете и указ с печаткой законного короля спутал советникам Виана все карты. Согласно оставленному Николасом документу, она назначалась опекуном и регентом, пока Эван не достигнет совершеннолетия. Кто бы мог подумать, что один из ринальцев, которых в прошлом все считали чудовищами, встанет во главе грязнокрылых «ангелов»?

Никто в Виане не знал, что Николаса Вианорта давно нет в живых, а его тело все это время занимал сам повелитель небес. Однако все слышали, что тот завладел первозданной силой архангелов, а после битвы с Эмилианом бесследно исчез.

С тех пор как Рия пришла в себя после того рокового дня, Алин постоянно находился рядом и не покидал ее ни на минуту. Он пытался заговорить с ней, но она не слушала. Он обнимал ее в надежде приободрить, но она ничего не чувствовала. В голове не осталось мыслей – лишь звенящая тишина.

Да, для нее было неожиданностью узнать о беременности, но сейчас она ясно понимала: все случившееся походило на некое вселенское провидение, чтобы их судьбы обрели новый смысл и новое направление. Поэтому Рия не оплакивала потерю малыша и просто благодарила небеса за то, что его близнец выжил.

Целители сказали, что у нее мальчик и, по всей видимости, у него не будет крыльев. Значит, он родится ринальцем. Вероятно, другой малыш мог обладать ангельскими крыльями… Нет, Рия заперла эмоции подальше.

День за днем она смотрела на ярко-красный восход солнца, будто кто-то нанес облакам глубокие раны и теперь они истекали кровью. Рия звала Ника, молилась небесам, только чтобы он услышал ее. Убеждала, что в случившемся нет его вины, но ответом ей была все та же тишина.

Она ненавидела себя за то, как часто думала о нем. Как сильно все здесь напоминало ей о нем.

Рия отложила бумаги, которые пыталась разобрать уже не один час, и оглядела сине-серебряную комнату, где в каждом углу мягко мерцали свечи, создавая уютную атмосферу. В этих покоях она всегда останавливалась, когда посещала Виан. В покоях королевы. Не хватало только синих роз, которые постоянно оставлял для нее Ник.

Клятые розы…

Она даже не удивилась, когда открылся разрыв и через него прошел младший брат, одетый в черные кожаные доспехи без рукавов. В золотистом свете свечей его лицо выглядело более загорелым и молодым.

– Тебе надо прекращать так делать, я ведь могу быть не одна, – проворчала Рия вместо приветствия.

Алин наигранно поморщился, а потом поцеловал сестру в щеку. Он сотни раз натыкался на нее в объятиях придворных ринальцев и на них с… Ником. Рия вновь прогнала мысли о повелителе небес, не желая сейчас думать о нем. Она открылась ему, предложила всю себя и даже посмела надеяться, что теперь, раз Врата Дьявола остались не заперты, он не уйдет. Увы, их ночь под звездами была прощальной. Последние объятия перед тем, как он отправился домой, где его ждал небесный трон.

– Вижу, ты прекрасно себя чувствуешь. – Алин окинул ее взглядом, явно пораженный тем, что его сестра выглядит по-королевски элегантно в бархатном платье цвета дома Вианортов – синее с серебром. Как она отличалась от воинственной женщины в ринальских кожаных одеждах.

– Все хорошо. – Рия посмотрела на красное пламя, пылающее по краям еще открытого разрыва. – Какие новости? Ты обдумал мои слова?

– Да. Как я уже сказал, мое место всегда было и всегда будет подле Кэла.

Перед братом лежали два пути. Один из них вел к Кэлу, в подземный мир, а второй – назад в Риналию. Конечно, новому повелителю преисподней не составило бы труда вернуть душу в тело, которое он же и сохранил. Но, судя по всему, Алин уже давно принял решение.

В тот миг, когда Рия поняла, что младший брат умер, она почувствовала, как в груди что-то сломалось. Однако перерождение ринальца в период правления Кэла многое меняло. Алин не стал заложником преисподней и рабом Дьявола, а занял место его правой руки. И Андрия в каком-то смысле не потеряла брата.

Все они сражались за мир, избавленный от таких чудовищ, как Эмилиан, и все они принесли свои жертвы. Рия коснулась живота. И то, что именно Алин нанес решающий удар в гнилое сердце мерзавца, сняло многовековой груз с его души. Она надеялась, что это хоть немного дарует ему покой.

– Значит, возвращаешься в подземный мир?

– Да, но не сразу. – Брат сделал паузу. – Я навещал Дарнила и ту девушку… Селину.

– Мы уже говорили об этом.

– Знаю, ты не хочешь бередить свежие раны… Но если она не погибла за столько веков, то есть шанс, что и мой племянник…

– В отличие от той девушки, мой ребенок еще даже не родился, поэтому не может оставаться живым. – Рия отвернулась и вновь уставилась на бумаги.

Она постоянно занимала себя делами, чтобы в голову не лезли опасные мысли. О том, где сейчас находится Николас и что стало с их ребенком, она и вовсе запретила себе думать, иначе… поток эмоций вырвется на свободу, сметет все заслоны и пошатнет ее чувство равновесия. А она ведь обещала, что его уход не разрушит ее.

– Разучилась верить в чудеса, сестренка? – произнес Алин мягче обычного.

– Тебе ли не знать, что я никогда в них не верила.

– Конечно, – невесело улыбнулся он. Прежде чем Рия сумела облечь в слова все, что творилось у нее на сердце, брат посмотрел в окно на вечернее небо и нахмурился. – Я какое-то время побуду в поднебесном мире. Кэл поручил загнать всех зверушек домой, а Дарнил и Мелина пообещали мне помочь быстрее их отыскать. К тому времени наша загадочная гостья, возможно, заговорит…

Он выдержал короткую паузу.

– Понимаю, почему ты не хочешь сейчас это обсуждать… И тебе, и Нику просто нужно время. Но внутренний голос подсказывает мне, что Врата Дьявола не погубили твоего малыша. Там случилось что-то другое. И серебристая незнакомка тому доказательство. Думаю, она здесь потому, что кто-то занял ее место. Поэтому даю тебе слово, сестренка: я узнаю, что там в действительности произошло, даже если мне придется окунуться в самый исток адского творения.

Андрия осознавала шаткость своих надежд, однако нашла в себе силы улыбнуться Алину.

– Пока ты здесь, останешься в этом теле или вернешь ринальский облик?

– Еще не решил, – ответил тот и, поцеловав ее в щеку, исчез в разрыве. На том месте, где был проход, под свечами мерцали красные искры.

Конечно, Алин мог покидать ад, когда захочет, но ей все равно тяжело было принять то, что их с братом пути расходятся.

Андрия находилась на поляне, сотворенной для нее Ником, и смотрела на одеяло из цветов. День за днем они разрастались все больше и больше, и каждый бутон тесно прижимался к другому, образуя настоящее море синих роз. Кусты слегка покачивались на ветру, в котором иногда, как ей казалось, слышался голос. В тот момент она всегда поднимала голову к небу, где вдалеке сияла звезда – самая яркая из всех.

Вот и сейчас Рия до боли в глазах вглядывалась в нее, замечая, как в некоторых местах преломлялся свет, будто пытался ей что-то сказать. Она чувствовала, как звезда притягивает ее к себе, пока не начала щуриться от яркого сияния, которое успокаивало и согревало ее изнутри. Рия вытянула руку, словно скользнув кончиком пальца по ее ослепительному краю.

Она смотрела на звезду и в глубине души понимала: Николас смотрит на нее в ответ.

Андрия перевела взгляд на землю, усеянную опавшими лепестками, и опустилась на колени. Мягкие, как хлопья пепла, синие листочки взлетели в воздух. Она сорвала розу, вдохнула сладкий аромат и наконец заплакала, прижав ладонь к животу.

Она потеряла счет времени, полностью погрузившись в свою боль, которую много дней подавляла, как вдруг услышала голос:

– Рия.

Она не смела даже пошелохнуться, опасаясь разрушить очевидную иллюзию. Сколько раз ей слышался этот голос в языке цветов или шуме ветра?

– Рия, – повторил он, и она повернулась, сохраняя холодное выражение лица.

Андрия спокойно выдержала взгляд повелителя небес, который явился в необычных одеждах. Наряд был в белых тонах с золотой вышивкой: длинная подпоясанная туника, идеально сидящая на рельефном теле и оттеняющая загорелую, почти сверкающую кожу, и плащ на одно плечо. Крепкие руки опоясывали золотые обручи, а волосы цвета оникса венчала шипастая корона, напоминающая то ли лучи солнца, то ли вспышки молний.

Новый образ ему, безусловно, шел. Он выглядел поистине величественным и неземным. Хотя Рия была уверена, что Нику пошло бы все что угодно.

Вот только его глаза, которые отливали небесной синевой и были жаркими, пьянящими, полными эмоций, больше не сияли. Они казались потухшими и безжизненными.

Они оба не знали, как поступить. Не знали, как преодолеть все, что случилось между ними.

И тогда Николас молча подошел к ней и обнял. Рия не вырывалась. Они оба тонули в тишине и таких желанных объятиях, даруя друг другу утешение и покой.

– Я даже не смею просить прощения, потому что мне никогда не искупить грехов, – сказал он, уткнувшись ей в волосы.

– За что ты хочешь просить прощения? – Андрия крепче обхватила его спину, отвечая на объятие.

– Наш малыш…

– В случившемся нет твоей вины, – прошептала она, содрогнувшись всем телом. – Если бы ты откликнулся на мой зов, то понял бы это.

Рия продолжала обнимать Ника, зная, что тот не разомкнет рук, пока она сама не отстранится.

– Я слышал тебя. Каждое слово.

– И молчал…

– Мне нужно было время.

– Ты нужен был мне. Рядом. – Она старалась говорить спокойно и не переходить на крик, чтобы не показывать, как сильно он ранил ее чувства. А ведь она открылась ему, не в силах больше прятаться за масками. Только не перед ним.

Он был рядом, когда взяли в плен Алина, заботился о ней, когда Эмиль ее ранил. Но бросил сейчас. Рия понимала, что он повелитель небес, а значит, чувствует все иначе и любит не так, как земные творения. Однако в глубине души надеялась, что ради нее и их малыша он вернется и попытается подавить свою небесную сущность.

– Это было опасно. Моя истинная сила, то, что она способна сотворить, когда я теряю контроль… В тот момент я был опасен даже для тебя. – Вокруг его пальцев вспыхнула молния, но Рия не сдвинулась с места. – В гневе мне нельзя ни к кому прикасаться. А тогда я был не просто в гневе, я был в ярости и ужасе от всего, что произошло, и не мог контролировать свое воздействие. Обычно я хорошо справляюсь с эмоциями. И впервые за много веков настолько вышел из себя.

Андрия немного отстранилась, чтобы встретиться с ним взглядом. Грудь Ника поднималась и опускалась в такт с ее. Он смотрел на нее так, будто отныне она единственная имела значение.

– Рия…

Покачав головой, она перевела взор на ясное ночное небо.

– Ты должен уйти и править небом, я понимаю. Но я все равно ненавижу себя за то, что буду продолжать любить тебя.

Андрия ненавидела себя и ненавидела его. Ненавидела за то, что он разрушил ее тщательно воздвигнутые стены, разрушил их до основания за время, пока находился рядом. Она никогда не испытывала столь сильных чувств и знала, что он тоже. Знала, что ему, как и ей, придется мириться с пустотой, которую влечет за собой любовь ангела к земному творению.

Ник забрал из ее рук синюю розу, заправил цветок ей за ухо и улыбнулся. Рия прикусила губу до боли. Его улыбка и глаза исцеляли, помогали забыть о тревогах, не говоря уже об ужасах пережитого.

– Я не оставлю небесный трон. И вскоре уйду. – Он приподнял ее лицо за подбородок так, чтобы их взгляды встретились. – Но ты уйдешь со мной.

Рия выдавила легкую улыбку, изо всех сил стараясь скрыть изумление.

– Ринальцам с рождения закрыт вход на небеса.

– Да, так оно и было, пока мы с братом враждовали. Однако мы решили учиться на своих ошибках. Долгие века я ничего не знал о любви. Считал, что смертные сильно ее переоценивают и путают с привязанностью. Что настоящая любовь, какой бы она ни была, рано или поздно заканчивается, оставляя внутри пустоту. Но потом я увидел, на что пошел мой брат ради Эвы. Потом я встретил тебя. Любовь стоит того, чтобы за нее бороться. От нее не отказываются. Поэтому мы пересмотрели отбор душ на небеса, включая ринальцев. Отныне, если они не запятнали душу или нашли путь к искуплению, им будет открыт путь в небесное царство.

– Ты же знаешь, риналец я или нет, за несколько веков я достаточно запятнала душу кровью невинных.

– Ты давно искупила свои грехи. Кроме того, твоя душа исключение, – просто сказал Ник. Он наклонился, чтобы слегка коснуться ее губ, и произнес почти шепотом: – Потому что она принадлежит мне.

Сердце замерло от его слов. В блеске его синих глаз Рия увидела обещание, клятву, что он больше никогда ее не покинет.

Она тяжело сглотнула и подняла руку, чтобы дотронуться до его лица. Почувствовав ее ладонь на своей коже, Ник прикрыл веки, и воздух покинул ее легкие. Рия задыхалась от желания притянуть его ближе к себе и прижаться губами к его губам. Хотела целовать его так, словно недавно не находилась в шаге от того, чтобы потерять брата. Так, словно не теряла малыша. Так, словно отчаянно не влюбилась в мужчину, который еще мгновение назад был для нее недосягаем.

И она уже собиралась это сделать, как вдруг вспомнила его слова.

– Ты сказал, что вскоре уйдешь. Что это значит?

– Мы же не можем бросить маленького Эвана, так ведь? – произнес Ник с мягкой улыбкой. – Дождемся его совершеннолетия и уйдем.

– А как же небо? Ты только вернулся. На время оставишь трон?

– Сейчас мне достаточно знать, что ты тоже любишь меня. Лишь твое сердце в обмен на мое.

Андрия молчала. Но он и без слов знал, что она давно отдала ему сердце без остатка.

– К тому же время на небесах идет иначе, – продолжил Ник, нежно перебирая пряди ее волос. – Нам с Аурелионом потребовался не один день, чтобы навести порядок в небесном царстве и приструнить наших братьев. Некоторое время он вполне сможет обойтись без меня. А потом… Как насчет титула повелительницы небес?

На его лице сияла улыбка, а в голосе звучал вызов, так напоминавший прежнего Николаса.

Рия тепло усмехнулась в ответ и прильнула ближе, наклонив голову, чтобы их лбы встретились.

– Давай начнем с того, что мы пара, а там посмотрим.

Солнце окрашивало пейзаж в алые цвета приближающегося заката, на несколько мгновений возвращая Риналии прежние оттенки. Сквозь ветви Багрового леса пробивались слабые лучи, отчего листва мерцала красными язычками, над которыми струился нагретый воздух.

– Творцы, какой же он хорошенький!

Делла с умилением смотрела на малыша риньяра, отчаянно желая подержать его на руках. Однако Кэллам заверил, что в первые дни после рождения детеныша питомцы чересчур осторожны даже к хозяевам. Делла была уверена, что Ами бы подпустила ее ближе, но вот предупреждающий рык Гэврила говорил об обратном.

– Твой риньяр слишком недоверчив. Пусть позволит мне хотя бы погладить его сына. Любимый, ну пожалуйста.

Кэл опустился на колени, глядя на новорожденного зверька, покрытого пушистым рыжевато-коричневым мехом, за исключением пятнышка на брюшке, а затем протянул руку к Гэврилу, и тот ласково толкнулся в его ладонь. Но когда Кэл попытался коснуться детеныша, тут уже зарычала Ами.

Он усмехнулся, и его глубокий смешок был притягательным и теплым.

– Твоя очередь убеждать.

Делла присела на землю рядом с питомцем, коленями упираясь в слои упавших листьев.

– Милая, твой мальчик прекрасен.

Она подалась вперед, и Ами позволила погладить его по пушистой головке. Малыш риньяр лениво зевнул.

Делла улыбнулась еще шире.

– Мы должны дать ему имя.

Кэл выпрямился. Его черные перепончатые крылья напоминали сгусток тьмы среди ярких красок закатного неба.

– Имя ему через восемь лет даст хозяин.

– Но мы же должны его как-то называть до тех пор. Например, Малыш Прелесть или Пятнышко? У него очень интересное родимое пятно на брюшке.

– Притворюсь, что не слышал этих глупых прозвищ.

Делла фыркнула.

– Став королем ада, ты растерял все чувство юмора.

Он высокомерно усмехнулся краешком губ, что всегда раздражало ее так же сильно, как и нравилось.

Они навещали риньяров так часто, как могли. Кэл позаботился о том, чтобы, пока были живы все их близкие, время в аду шло вровень с поднебесным миром.

Его кровный отец остался верен своему слову и во всем помогал ему. Теперь, приняв адскую сущность, Кэллам легко держал долину Воздаяния в узде, а вскоре планировал покончить с этим местом раз и навсегда. Делла опасалась грядущего дня, гадала, повлияет ли на его личность то, что он поглотит клятую долину и станет единственным полноправным повелителем преисподней.

– Ты навестишь отца? – спросил Кэл, глядя, как малыш риньяр лениво потягивается во сне.

В отличие от Деллы, которая не знала прошлой жизни Корнеля, ему было трудно свыкнуться с «новым» приемным отцом. Их отношения более-менее наладились, и Кэл сказал, что верит ему. Но между ними по-прежнему витало едва уловимое напряжение.

– Не сегодня. Он выстраивает союзнические отношения с одним из людских королевств.

Для ее мужа стало большой неожиданностью то, что она решила оставить Риналию в руках Корнеля. Но Делла ни капли не жалела о своем решении. Более опытного и мудрого короля Риналия и желать не могла. Кэл вернул его душу в ринальское тело и тем самым подарил ее отцу еще один шанс. Это был уже не Корнель Дас'Вэлоу (первый король Риналии) и не Элиан Дас'Вэлоу (приемный отец близнецов). Он в самом деле изменился и шаг за шагом двигался к искуплению ошибок прошлого.

Услышав громкий шелест ветвей и листьев, Делла и Кэл одновременно подняли головы.

На землю опустился Алин.

– Что тебя задержало? – вместо приветствия поинтересовался Кэл.

– Решил по пути навестить Рию и ее малыша.

– Как они?

– Оба прекрасно себя чувствуют, – коротко ответил Алин и издал громкие щелкающие звуки, призывая Дамиана, своего риньяра.

Кэл удовлетворенно кивнул.

Они знали, что повелитель небес позаботился о том, чтобы рождение могущественного малыша не угрожало здоровью и жизни Рии. У них родился прекрасный мальчик, которого они назвали Николасом-младшим в честь настоящего Николаса Вианорта.

Все это время Андрия и Даниэль правили как король и королева Виана, хоть и сразу заявили, что Эван останется единственным наследником, а их малыш не будет претендовать на трон Виана. Такое решение они аргументировали его ринальским происхождением, но Делла знала: когда придет время, они втроем покинут поднебесный мир.

Делла до сих пор не могла свыкнуться с мыслью, что прежний Дьявол вернулся на небеса и теперь правит там вместе с братом. Насколько она слышала, он вернул и свои ангельские крылья и снова начал зваться Аурелионом. Несущим свет.

– Что это у него? – спросил Алин, глядя на брюшко малыша-риньяра.

– Думаю, такое родимое пятно, – пожала плечами Делла.

Алин загадочно усмехнулся.

– Кажется, я знаю, чей это будет риньяр. Николас-младший родился с похожим родимым пятном.

Делла по-детски захлопала в ладоши.

Николас-младший был наследником повелителя небес, будущим владыкой всех ангелов, и вряд ли родителей беспокоило его ринальское происхождение. Аурелион родился с ангельскими крыльями, но по собственному желанию преобразил их в перепончатые. Значит, и Николас-младший, повзрослев, сможет выбрать свой собственный путь. Станет тем, кем пожелает сам.

– Ты выполнил мое поручение? – спросил Кэл у друга.

Новый повелитель преисподней держал ад в узде, но его все равно беспокоило, что Врата Дьявола находятся на территории смертных, он хотел, чтобы эти земли была под контролем Корнеля.

Вся заинтересованность Алина сменилась привычным хмурым взглядом.

– Не совсем. Те земли принадлежат людскому королю Тодесу, а он пока единственный, кто отказывается принимать Корнеля и вести переговоры с Риналией. Характер у него еще хуже, чем у прежнего короля Мирита. Дарнил обещал помочь. Кстати, Делла, он передавал тебе привет.

За эти восемь месяцев они с Дарнилом не пересекались, не считая единственной случайной встречи в Виане. Но они вовремя замерли на расстоянии друг от друга, и Делла смогла прошептать ему одно лишь слово: «Спасибо».

Алин обернулся на шелест ветвей, указывающих на приближение крупного зверя, и шагнул навстречу риньяру. Когда его ринальская жизнь оборвалась, вместе с ним погиб и его питомец. Но поскольку повелитель преисподней властвовал над душами всех своих творений, Кэл помог Алину воссоединиться с Дамианом.

Многое случилось за прошедшие месяцы с Алином, Мелиной, Дарнилом и загадочной девушкой, но это уже совсем другая история.

Делла стала мостом, примирив два народа, которые веками враждовали между собой. Прошлая ненависть сгинула, а остального они добьются вместе. Их всех объединяла надежда на лучшее будущее и дружба, которая не ослабнет из-за того, что они волею судьбы оказались в разных мирах.

В глазах Кэла вспыхнул коварный блеск, и он внезапно очутился перед ней, глядя на нее сверху вниз.

– О чем задумалась? – спросил он.

– О том, как благодарна судьбе за то, что ты рядом, что мы можем навещать наших риньяров и друзей, когда пожелаем. А еще я благодарна судьбе за то, что тогда, в Мирите, ты похитил меня.

Дьявольски усмехнувшись, Кэл притянул ее ближе к себе и поцеловал в губы.

– Я не похищал тебя, моя маленькая мышка. Я тебя спасал.

– Да, – согласилась Делла, обвив руками его шею. – Ты меня спас.

– Именно так. С того дня я возжелал тебя. Твое тело. Но со временем захотел твое сердце. Твою душу. Твой разум. Всю тебя целиком. Женщину, которая так отчаянно любит жизнь и ценит свободу. Женщину, с которой сам ад кажется мне раем. Ни Творцам, ни проклятиям, никому не под силу нас разлучить.

Весь пережитый ужас и боль, которую они испытывали от одного лишь прикосновения друг к другу, до сих пор снились Делле в кошмарах. Такое не проходит быстро.

По ее щекам катились слезы, которые она даже не замечала, пока Кэл не смахнул каждую их них губами. Ее бессмертное сердце, всегда и навеки связанное с его вечной жизнью, забилось чаще. Делла позволила своему взгляду скользнуть по дьявольской метке вдоль левой руки, и улыбка тронула уголки ее губ.

Такое будущее она не променяла бы ни на что. Ради него готова была снова пройти все тяготы жизни. Делла приняла свою судьбу и разделила с мужем корону огня и пепла. Прошло почти восемь месяцев со дня ее коронации, а она до сих пор приходила в себя после празднеств, которые длились не один день и которые сотрясали преисподнюю от криков подданных, принимавших своих новых правителей: «Да здравствуют король и королева Ада»!

Главная героиня: Делла. Та самая Пустая. Девушка, проклятая Творцами. Полукровка, лишенная дара и крыльев.

Название: город-королевство Ринáлия

Раса: ринáльцы (дети ночи и крови)

Творец: Дьявол

Правящая династия: Дас'Вэ́лоу

Сила: дар ночи и огня[1]

Ключевые фигуры:

– Кэ́ллам Дас'Вэлоу. Кровавый демон. Каратель

– Áлин. Генерал Риналии

– Áндрия (Рия). Советник короля Риналии

Фамильный цвет: красный и черный

Магические существа: ринья́ры. Питомцы ринальцев, которые являются частичкой их души

Герб: реалистичное сердце, пронзенное огненным кинжалом

Название: город-королевство Мири́т

Раса: мири́йцы (дети дня и солнца)

Творец: ангелы

Правящая династия: Галáнисы

Сила: дар света

Ключевые фигуры:

– Дарни́л Галанис. Наследный принц Мирита. Первый страж света

– Мели́на. Главная фаворитка принца Мирита

Фамильный цвет: белый и золотой

Герб: солнце на белом фоне

Название: город-королевство Виáн

Раса: виáнцы (грязнокрылые)

Творец: ангелы

Правящая династия: Вианóрты

Сила: отсутствует

Ключевая фигура: Николас Вианорт. Король Виана

Фамильный цвет: синий и серебристый

Герб: синяя роза

Дар ночи давно утерян. В действительности ринальцы владеют только даром огня.