— Неужели? Прямо так сразу в столицу? — поинтересовался я, глядя на гвардейца, в голосе моем сквозило максимум пренебрежения. Судя по гербу на плаще — дворянский род из столицы, только те золотые венки лепят. Тут их налепили на птицу, похожую на дятла, привет Вуди. Затем я демонстративно и красноречиво обвел взглядом обступивших меня стражников, которые уже держали руки на навершиях мечей, и добавил: — А вы, собственно, кто будете? И с какой радости командуете местным гарнизоном?

— Я Игнатий Шторм, гвардеец графа Брисмана, — представился он, чуть вздернув подбородок. Звучало это так, словно он как минимум назвал себя правой рукой императора.

— И что происходит? — я слегка приподнял бровь, скрестив руки на груди. — По какому поводу меня тут обложила городская стража, словно я главный злодей Империи?

— Вы правы, это лишнее, господин дворянин. Ни к чему устраивать балаган посреди улицы, — Игнатий неожиданно повернулся к стражам порядка.

— Спасибо за службу, господа служащие, — ровным, но не терпящим возражений тоном сказал Шторм. — Вы помогли мне найти этого благородного господина, но дальше я беру всё на себя. С ним я буду говорить сам. Можете возвращаться к своим прямым обязанностям.

— Вы уверены? Зачем же нас тогда подняли? Нам же четкий приказ поступил — задержать и не пущать! — начал было старший из стражников, сопя и явно не желая упускать добычу, за которую, кто его знает, вдруг могла светить премия.

— Произошло недоразумение, этот благородный господин не преступник. А впрочем, это уже не ваше дело. Дальше я действую исключительно по поручению графа. Ваша помощь больше не требуется, вы свободны, — спокойно, но с достоинством пояснил Шторм, и в его голосе проскользнула сталь, намекающая, что повторять дважды он не станет. Мужик-то маг неслабый, так что неудивительно, что чувствует в себе силу.

Стражники, охренев от происходящего, переглянулись. Но спорить с гвардией крутого столичного графа здесь, в провинции, никто не рискнул. Заложив руки за спины и бормоча слова недовольства о том, что столичные дворяне сами не знают, чего хотят, они начали расходиться. Я бросил быстрый взгляд на своих. Кира, до этого сжавшаяся в пружину и готовая в любой момент сорваться в бой, заметно выдохнула и расслабилась, опустив ладонь, лежавшую у пояса. Тагор тоже перестал напрягаться и затравленно моргать.

Игнатий вновь повернулся ко мне, дождавшись, пока последний стражник скроется за поворотом.

— Теперь, когда нам не мешают, — он многозначительно посмотрел на моих спутников, явно ожидая, что я отошлю их прочь, — господин дворянин… Можем мы поговорить наедине? Суть дела не терпит лишних ушей.

— Минуточку, — хмыкнул я, даже не подумав сдвинуться с места. — Ещё секунду назад меня собирались волочь в кутузку… вернее, в пыточную и, возможно, бить по почкам. Если хотите поговорить в цивилизованной обстановке, думаю, будет справедливо, если вы для начала угостите моих сопровождающих. В качестве скромных извинений за доставленные неудобства и потраченные нервы.

Шторм слегка замялся. Видимо, к такому повороту при исполнении он не привык: обычно люди его статуса сами диктовали условия, а не оплачивали счета случайных встречных.

— Хорошо, — кивнул он, поняв, что я не уступлю. — Я угощаю.

Я подошел к повозке, подал руку и помог Кире спуститься. Девушка бросила на меня быстрый вопросительный взгляд, но я лишь едва заметно подмигнул — мол, всё под контролем. Подозвав замершего Тагора, мы направились к трактиру «Разносолы», чья вывеска призывно скрипела совсем неподалеку.

— Значит так, — на ходу обратился я к Игнатию, поравнявшись с ним. — Поговорить наедине можно. Я не отказываюсь от диалога. Но сначала вы закажете для моих спутников достойное угощение, как договаривались.

— Что желают ваши спутники?

И я с нескрываемым удовольствием перечислил: кувшин хорошего ягодного сока, который так любит Кира, да послаще; шмат запеченного мяса с чесноком, свежий хлеб и прочие разносолы со сладостями, что только найдутся на кухне. Игнатий только мрачно кивнул — счет обещал быть приличным — и пошел прямо к трактирщику за стойку. Подавальщицы куда-то запропастились, за стойкой управлялся сам трактирщик с помощником, а ждать Шторм явно не хотел, видимо, поручение графа действительно жгло ему карман.

— Всё в порядке, Артур? — тихо спросила Кира, когда я велел им с Тагором занять свободный столик в дальнем углу, откуда был хороший обзор на зал и входную дверь.

— Пока, похоже, да, — успокоил я её, ободряюще похлопав по плечу. — Отдыхайте, ешьте за его счет и ни о чем не волнуйтесь. А я пойду послушаю, какие сказки мне расскажет этот посланник.

А мы с Игнатием уселись за отдельный стол в углу, подальше от чужих ушей и любопытных глаз. Краем глаза я проводил взглядом подавальщика — он с натугой тащил к усевшемуся неподалеку Тагору и Кире огромный поднос, уставленный снедью, распространяющей умопомрачительные ароматы мяса и специй. Наш же стол украшали лишь два кубка с соком, который от барной стойки принес Шторм, решив обойтись без закусок.

— Расскажите, пожалуйста, уважаемый, к чему этот цирк со стражей на улице? — поинтересовался я, барабаня пальцами по столешнице. — Вы же понимаете, что подобные представления не способствуют доверительной беседе.

— Видите ли, господин дворянин, — начал Игнатий, понизив голос настолько, что мне пришлось слегка податься вперед. — Я здесь по личному поручению графа Брисмана. И дело это крайне деликатного свойства. Дело в том, что мы ищем господина оборотня, который не так давно вырвал дочь графа, госпожу графиню Изабеллу, из рук работорговцев. Ищем, чтобы достойно отблагодарить, разумеется.

— Очень интересная история, — я сделал невозмутимый глоток сока, отметив про себя, что трактирщик не разбавил его водой, как обычно, видимо, испугавшись герба на плаще моего собеседника. — Рад, что с госпожой графиней всё в порядке. Кто бы её ни спас.

Хотя, признаться, оборотни-герои звучат как сюжет для дешевого бульварного романа.

Шторм внимательно посмотрел на меня, оценивая реакцию. Его цепкий, холодный взгляд буквально пытался забраться мне в голову и вытащить оттуда все тайны, но я лишь невинно улыбнулся в ответ.

— Да. С ней всё в порядке, — согласился он, решив пока не давить напрямую и сменить тактику. — Но, когда мы вышли на вас и начали наводить справки, всплыла другая информация. Причем весьма тревожная для вас. Мы узнали о вашей ситуации с Дрессами и Нордами, и о том, как ловко вы оказались в самом эпицентре этого клубка змей.

Я поставил кубок на стол.

— А что у меня с ними за ситуация?

— Давайте начистоту, оставим эти игры в неосведомленность, — подался вперед Игнатий, облокотившись о стол. — Мы знаем, что вы участвовали в неком инциденте с госпожой графиней Викторией Норд. Из-за этого происшествия барон Дресс пропал — скорее всего, пустился в бега, — и сейчас находится под обвинением в её похищении. А его наследник, Эмиль, поняв, что запахло жареным, уже умчался в столицу спасать остатки семейной репутации и активов.

Я равнодушно пожал плечами, всем видом показывая: «Ну уехал и уехал, мне-то что?». Игнатий намек понял, вздохнул, словно общаясь с непробиваемым остолопом, и продолжил:

— Скорее всего, Эмиль Дресс уже нанял лучших юристов, которые ему доступны, а денег у этого семейства пока еще хватает. По перехваченному нами письму из надежных источников, эти стряпчие советуют ему перевести стрелки на вас. Классический маневр отвлечения внимания. Они хотят выставить всё так, будто это вы соблазнили бедную, доверчивую госпожу графиню Викторию, провернули хитроумную мошенническую схему и незаконно отобрали у неё поместье и земли, оставив Дрессов крайними в этой истории.

— Чушь какая, — фыркнул я. — Уверен, госпожа графиня Виктория это опровергнет. Насколько мне известно, она сейчас в надёжных руках у своего дяди, и вряд ли станет подыгрывать тем, кто пытался её похитить.

— Да, возможно, она и опровергнет, — кивнул гвардеец, только что-то его тон не предвещал ничего хорошего. — Мы не в курсе, какой именно позиции будет придерживаться сама госпожа графиня Виктория, а женское сердце, как известно, переменчиво, да и давление со стороны родственников исключать нельзя. Но вы уверены, что Эмиль Дресс не найдёт способа обвинить вас в чём-то другом, даже в обход её показаний? Ему нужно любой ценой затянуть собственное расследование с Нордами, бросить кость правосудию, чтобы отвести удар от своего отца. Если он подаст иск с грамотно составленными претензиями, ваше поместье могут просто заморозить на время судебных разбирательств. Вы потеряете к нему доступ до самого закрытия дела, не сможете ни продать, ни пользоваться доходами, ни даже жить там. А это, в реалиях столичной бюрократии, может длиться годами.

Игнатий сделал паузу, давая мне переварить сказанное и в полной мере осознать масштаб надвигающейся задницы.

— Вам лучше самому поехать в столицу, опередив их удар, — тихо посоветовал он. — Сначала заручиться покровителем в лице господина графа Брисмана, затем предстать перед Дворянским судом как свидетель и участник тех событий, предоставив свою версию произошедшего первым. Если вы выступите заодно с графиней Викторией, и Брисманы, со своей стороны, окажут вам поддержку, всё разрешится быстро и в вашу пользу. В противном случае, столичные стряпчие вас просто сожрут.

Я задумчиво покрутил кубок в руках, наблюдая, как на стенках оседает густая ягодная мякоть. Ситуация вырисовывалась двоякая, если не сказать — бесячая.

С одной стороны, было стойкое ощущение, что этот граф Брисман просто ищет благовидный предлог, чтобы вытащить меня в столицу к себе. Они с Штормом уже наверняка раскусили, кто на самом деле спас Изабеллу, и теперь хотят устроить встречу со «спасителем» на своей территории, не знаю зачем — наградить, завербовать или тихо прикопать в столичном парке, — но сам факт налицо. Это была грубая манипуляция.

Но с другой стороны… Игнатий прав, черт бы его побрал. Очень не хотелось бы, чтобы кто-то наложил лапу на мою ферму, в которую я только-только начал вкладывать силы и средства. Виктория, конечно, отказалась от прав на бумаге, но этот Эмиль Дресс… Если сыночек пошел в папочку — беспринципного и наглого ублюдка, — он может не только судами угрожать. Он и покушение на саму Викторию устроить может, лишь бы замести следы. Пожалуй, закрыть вопрос с Дрессами раз и навсегда — в моих же интересах, иначе мне не дадут спокойно жить и растить гречку с горохом.

— Если я и соберусь в столицу, мне нужно всё взвесить и привести дела в порядок, — наконец ответил я, посмотрев Игнатию в глаза. — Я подумаю пару дней. Когда ориентировочно состоится первый суд?

— Через две недели, — тут же отозвался Игнатий.

— Хорошо. Принято, — я одним махом допил сок, с легким стуком поставил пустой кубок на деревянную столешницу и поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен. — До свидания, господин дворянин Шторм. И приятного вам пути обратно в столицу.

Развернувшись, я зашагал прочь, больше не глядя на Шторма и не обращая на него никакого внимания. Пусть сам переваривает услышанное, мое дело — расставить границы. Я вернулся за стол, где Кира с Тагором сидели над почти нетронутыми порциями остывающего мяса и целых десертов. Видимо, от переживаний аппетита у них не было, и всё то время, пока мы беседовали, они то и дело поглядывали в нашу сторону, ожидая подвоха или скорой драки.

— Что случилось, Артур? — настороженно спросила Кира, чуть подавшись вперед и покосившись на оставшегося неприкаянным Шторма. Тот, к слову, никуда не ушел и теперь невозмутимо попивал сок из кубка — и правда, не пропадать же добру, за которое уже уплочено.

— Да так, — я пожал плечами, присаживаясь рядом и пододвигая к себе тарелку. Мой аппетит, наоборот, только разыгрался. Накинулся на печёные яблоки с орехами и изюмом. — Зовут на суд в столицу. В качестве свидетеля вроде как.

Кира, последовавшая моему примеру и тоже взявшая медовое яблоко, удивлённо округлила глаза и даже жевать перестала, так и замерев с недоеденным куском в руке. Тагор тоже заметно напрягся, переведя взгляд с меня на гвардейца.

— Ты поедешь? — тут же спросила девушка, и в ее голосе проскользнули нотки плохо скрываемой тревоги.

— Сегодня я никуда не поеду в любом случае, и завтра-послезавтра тоже, — успокоил я её, отправляя в рот сладость. — Сначала дела насущные, а столичные разборки могут и подождать. Мы еще не выполнили цель поездки в Сонмище. Надо найти купца Гунта и договориться о поставках. Без стабильного сбыта мы утонем в масле.

Гунта нам недавно присоветовал барон Корф, ручаясь за его порядочность, так что мы не стали тянуть время и направились прямиком к нему. Дом купца находился в весьма престижном районе Сонмища — это было добротное двухэтажное каменное строение с массивной дубовой дверью и ухоженным двором, сразу выдающим достаток и основательность хозяина. Внутри нас встретили с должным почтением: услужливый приказчик принял наши плащи и сразу проводил в богато обставленный кабинет, где пахло дорогим табаком и свежим сургучом.

Купец оказался мужиком деловым, с цепким взглядом глубоко посаженных глаз, привыкших считать деньги.

— Рад приветствовать вас, господин дворянин, — Гунт вежливо склонил голову, указывая на удобное кожаное кресло для гостей. — Барон Корф уже прислал весточку, что вы можете заглянуть по поводу масла. Чем могу быть полезен? Всегда рад новому сотрудничеству с достойными людьми.

— Перейдем сразу к делу, — ответил я, устраиваясь поудобнее и отказываясь от предложенных напитков. — Мне нужен покупатель для регулярных партий товара. Образцы лежат в повозке. Хочу, чтобы вы лично оценили качество, прежде чем мы заговорим о ценах.

Мы вместе вышли во двор посмотреть привезенное. Гунт придирчиво осмотрел бочонки, понюхал содержимое, попробовал на кончике ножа, после чего остался весьма доволен качеством, даже одобрительно прицокнув языком. Мы быстро ударили по рукам насчёт объемов первых поставок, включая то самое топлёное молоко. Но в самом конце разговора я сразу выставил одно непреложное условие.

— Забирать товар будете строго за воротами, — предупредил я, глядя прямо в глаза собеседнику. — Я прикажу оборудовать там специальную погрузочную площадку. Заезжать на саму территорию фермы вашим людям запрещено. Ни под каким предлогом.

— Осмелюсь спросить, а почему так, господин дворянин? — мягко поинтересовался Гунт, слегка нахмурившись, ведь обычно возчики заезжали прямо во дворы производителей для удобства погрузки.

— Производство у меня специфическое, строгие порядки, лишние глаза и грязь с колес там ни к чему, — веско ответил я, давая понять, что дискуссия окончена, хотя про себя добавил: «Исключительно ради блага и безопасности ваших же людей, потому что мои подопечные могут и не разобрать, кто там без спроса заехал».

Купец смерил меня оценивающим взглядом, очевидно взвешивая риски, но спорить не стал. Решил, видимо, что у каждого дворянина свои причуды, и вникать в них себе дороже. Главное — отличный товар и стабильная прибыль, а откуда его грузить — дело десятое, лишь бы телеги не простаивали.

Закончив с делами, мы с Тагором и Кирой погрузились в повозку и двинулись обратно на ферму. Впереди было много работы, и грядущие столичные проблемы на фоне этого казались пока лишь мелкой помехой на горизонте.

Мерный стук колес убаюкивал, и я уже начал дремать, но на полпути мне пришлось резко взбодриться. На дорогу из подлеска начали вываливаться мертвяки. И всё бы ничего — обычное дело в этих краях, к которому все давно привыкли, — но я сразу приметил одну странность. Они не просто перли напролом тупой толпой, спотыкаясь друг о друга, как это бывало раньше. Они двигались шеренгой, грамотно расходясь в стороны и пытаясь взять нашу повозку в широкое кольцо, словно выполняя команду невидимого командира.

Мне это не понравилось. Ничего хорошего от умнеющих бесхозных мертвяков ждать не приходилось. Упокоить их не составило никакого труда — я достал арбалет и методично, болт за болтом, раздал всем особо прытким по «успокоительному». Щелчок тетивы, глухой удар — и очередной мертвяк валился в придорожную пыль. Кира даже не испугалась и не заметила ничего необычного в их поведении, посчитав это стандартной заминкой в пути. А вот я крепко задумался, перезаряжая оружие. Мертвяки вдруг стали проявлять слаженность и задатки примитивной тактики. Это означало только одно: заклинание Серой Зоны, кто бы его ни поддерживал, начало эволюционировать. Влияние менялось, делая тварей умнее, и если этот процесс не остановится, скоро местным понадобятся стены повыше и болты потолще.

По приезде на ферму нас ждала куда более приятная картина, заставившая меня отвлечься от посторонних мыслей. Мои батраки зря не сидели, да и не могли — усталости они не знали. Строители ранга Понимающий вовсю командовали Мутантами, раздавая немые приказы с эффективностью заправских десятниковУже были возведены два сруба под крышу — крепкие, деревянные, из бруса и досок, подаренных бароном Корфом. Коровник планируется большим (с расчетом на 10–12 коров) и обязательно с просторным сеновалом на втором уровне, чтобы зимовать с комфортом и запасом. Каменная трамбовка носится туда-сюда не у дел — трамбовать-то пока нечего, а магическая энергия через край плещет. Тагор радостный тоже бегает вдоль кузни, оглаживая свежие бревна руками — надо бы еще ему наковальню и молот найти, который он сможет удержать своими мальчишескими руками. Ну, скоро основные постройки докончат, и можно забор укрепить — строители в этом шарят лучше любого меня. Тут же Пятачок радостный с палкой-деревцем в зубах, ну а Вуди круги наматывает, разведывая.

Пока Кира хлопотала на кухне, звеня посудой и накрывая на стол для позднего ужина, я пошёл проведать прорабов, чтобы получше оценить масштаб сделанного.

Ко мне тут же подошел Гост, отряхивая руки от опилок. Строитель-мертвяк протянул мне несколько деревянных дощечек, на которых мелом были начерчены кривоватые, но вполне понятные и даже детальные схемы. Я присмотрелся к одной, пытаясь вникнуть в инженерную мысль нежити. Это был проект водопровода: траншеи, стоки и система подачи, нарисованная с поразительной логикой.

— И что, это будет работать? Получится? — с сомнением спросил я, разглядывая чертежи и прикидывая объем земляных работ.

Гост промолчал — говорить он, по понятным причинам, не мог, — но как-то очень уверенно переступил с ноги на ногу и с достоинством склонил голову. Типа: «Обижаешь, хозяин, всё сделаем в лучшем виде, ни капли мимо не прольется».

— Добро, — кивнул я, возвращая ему дощечки. — Действуйте. Материалы берете по необходимости.

Пользуясь случаем, я окончательно выстроил для них систему иерархии, чтобы не было хаоса и ненужных пересечений. Вбил в их мертвые головы простую и железобетонную истину через прямую ментальную связь: строители — главные. Они отдают команды, Мутанты, Матерые и Батраки под их началом беспрекословно подчиняются и таскают тяжести, не проявляя своеволия. Хозяйство жило своей эффективной жизнью, где каждый винтик был надежно закреплен на своем месте и безотказно работал на общий результат.

Друзья, лайкаем книгу) Артур просил передать, что это дает ему больше морт!

Усадьба графов Брисманов, Столица

Граф Брисман стоял у широкого окна своего кабинета, заложив руки за спину. В тяжелые дубовые двери тихо постучали, и в помещение неслышно скользнул Гонз — бессменный начальник его личной гвардии. В прошлом отчаянный корсар, годами бороздивший неспокойные южные моря и чудом избежавший имперской петли лишь благодаря вовремя оказанной услуге графу, Гонз до сих пор сохранял пиратскую хватку и хищный, оценивающий прищур. Шрам, криво пересекающий его смуглую обветренную щеку, белел в полумраке комнаты — сводить его Гонз сам не захотел, считая полезным напоминанием о прошлом.

— Господин граф, — хрипло начал Гонз, почтительно склонив голову. — По словам Шторма, он уже связался с Гордом и передал тому, что Эмиль Дресс отправился в столицу. Шторм уверен, что мальчишка клюнул на наживку и скоро последует за ним, чтобы не потерять свои новоприобретенные владения.

Брисман обернулся, оглядев начальника.

— Давай еще раз. Мы точно уверены, что это Горд спас Изабеллу? — спросил он напрямую. Они это уже проговаривали, но граф хотел убедиться еще раз, прежде чем запускать в действие столь сложную и дорогую многоходовку с привлечением столичных судов.

Гонз подошел ближе, по привычке положив мозолистую ладонь на эфес тесака.

— Шторм уверен в этом, господин. В Сонмище он допросил некоего капитана Роджера. Выяснилось, что этот Роджер вместе с Гордом оказались единственными, кто выжил после экспедиции к монастырским развалинам, которую, к слову, организовал сам барон Дресс-старший, ныне числящийся в бегах. И выжил Горд там, где полегли лучшие наемники барона. Кроме того, мои люди перевернули всё в Большом Луговье и соседних районах Серой зоны. Другого возможного оборотня поблизости просто не обнаружили: ни среди местных авантюристов, ни среди заезжих бандитов в тавернах, ни в гильдейских списках наемников.

— А Горд — оборотень? — Брисман недоверчиво приподнял бровь. — В имперских бумагах значится лишь, что он беженец с разоренного Севера.

— Капитан Роджер не дает прямого и окончательного ответа, что Горд — оборотень, но все косвенные признаки сходятся к этому, — пояснил бывший пират, чуть пожав широкими плечами. — Гвардейские сканеры, которых Шторм привлек к делу, тоже это подтверждают. У Горда явно есть дар физического типа, но на классического физика он не похож, его аура слишком плотная и читается с трудом. Учитывая его силу, наиболее вероятное объяснение — оборотничество. В общем, всё идеально укладывается в версию, что именно этот северянин спас госпожу графиню Изабеллу из лап работорговцев, разорвав их на части.

Брисман медленно, веско кивнул, обдумывая услышанное.

— Значит, мы всё сделали правильно, — жестко произнес граф. — Правильно решили заманить Горда в столицу через эту судебную историю с Дрессами, аккуратно направляя действия молодого Эмиля через подставных стряпчих. Формально поводом станет разбирательство, в котором Эмиль Дресс что-то копает под Горда, пытаясь ударить по его недавно приобретенным правам на поместье Нордов. Для Эмиля это отчаянная попытка отвести от себя внимание следствия по делу о похищении Изабеллы.

Граф отошел от окна и тяжело опустился в кресло, увенчанное гербом его рода.

— Для меня суть этого суда не слишком важна. Главное — получить удобный предлог, чтобы Горд оказался здесь, в столице, на нашей территории, где мы сможем контролировать каждый его шаг и каждую встречу.

Брисман устало потер переносицу. Ситуация с Изабеллой становилась всё сложнее и пугала его до глубины души. После спасения его любимая девочка изменилась до неузнаваемости. Она безжалостно и коротко остригла волосы, каждый день яростно тренируется с мечом, стирая руки в кровь, стала куда жестче и мрачнее. Она больше не была похожа на прежнюю себя. Прежние веселье, легкий задор и девичьи капризы исчезли без следа, уступив место холодной, пугающей целеустремленности, граничащей с одержимостью. Врачи и духовники лишь разводили руками, не в силах излечить её душевные раны.

Граф, как отец, понимал одно: если Горд действительно её спаситель, то, возможно, именно он сможет вернуть Изабеллу к нормальной жизни. Пусть этот парень всего лишь беженец с разоренного севера, мелкий дворянин, а не представитель великого рода, не граф и даже не барон. Сейчас титулы и происхождение — это уже не главное. Главное — вытащить дочь из этого сумрачного состояния, пока она окончательно не сломала себя этими изнуряющими тренировками.

План Брисмана был прост и прагматичен: заманить Горда в столицу, а там могущественный род Брисманов возьмет парня в оборот. Если окончательно подтвердится, что он действительно спас Изабеллу, его можно будет приблизить к дочери — вплоть до брака. Горд получит покровительство, богатство и безопасность от любых посягательств, а взамен будет принадлежать роду Брисманов. Всё, что угодно, лишь бы его девочке снова было хорошо.

Утро у меня началось с дойки. Еще недавно сама мысль о том, что бывший Генерал Мироздания будет дергать корову за вымя, показалась бы мне дикой, но сейчас это рутинное занятие даже успокаивало. Пока руки привычно занимались делом, ритмично отправляя струи теплого молока в ведро, голова работала совсем в другую сторону — я обдумывал, оценивая наши скудные ресурсы и поджидающие риски, что нужно успеть сделать на ферме в первую очередь.

Водопровод — дело, конечно, важное и нужное. Но я трезво рассудил, что сейчас это не первоочередная задача. Трубы, сложные инженерные решения и земляные работы отнимут слишком много времени. Воду пока что смогут натаскать батраки. Усталости они не знают, спины у них не болят.

Сейчас куда важнее было организовать небольшую, но удобную товарную площадку перед воротами. Мне требовалось место, хорошо утоптанное и, желательно, с навесом от дождя, где смогут спокойно останавливаться купцы и люди Корфа для передачи масла и молока.

Самого Корфа тоже нужно будет предупредить заранее и в ультимативной форме: его люди не должны заезжать на территорию фермы. Лишние глаза мне здесь абсолютно ни к чему. Увидит какой-нибудь впечатлительный возница моего Второго за колкой дров — и к вечеру здесь будет патруль Инквизиции. Вся разгрузка, погрузка и любые денежные расчеты — только снаружи, перед воротами. Для этого участок нужно было нормально обустроить, сделав его похожим на обычный торговый пост.

В голове быстро сформировался список главных задач на ближайшее время:

Поставить глухой забор, чтобы отсечь любые любопытные взгляды с тракта и скрыть мою маленькую армию мертвецов.Достроить коровник, потому что животина не должна мерзнуть, если мы хотим стабильных надоев.Закончить кузню, чтобы получить независимость в починке инвентаря.Организовать внешнюю товарную площадку перед воротами.Наладить жесткий пропускной порядок, чтобы посторонние даже случайно не шатались по территории фермы.

Эти работы я, как ответственный фермер, делегировал Госту и остальным строителям. Я вложил в их мертвые головы четкий приказ: они должны были не просто монотонно работать сами, но и полноценно управлять остальными батраками в подчинении. В их задачи теперь входило командовать, распределять нагрузку между тупыми зомби и следить, чтобы всё двигалось строго по намеченному плану, не требуя моего личного вмешательства каждые полчаса.

Сам я на мгновение задержал взгляд на почти готовой кузне. Вокруг деревянного сруба радостным ураганом носился Тагор. Мальчишка был абсолютно счастлив: крепкие стены уже стояли, крыша почти готова, каменный дымоход выведен по всем правилам, чтобы не угореть. Парень уже представлял, как будет ковать своими мелкими крепкими ручонками.

Рядом с ним, смешно подпрыгивая всем своим массивным телом, скакал Пятачок. Огромный вепрь, которому положено быть свирепой лесной машиной для убийства, вел себя почти как дворовая собака и с восторгом участвовал в любом строительном кипише, суетясь под ногами и выпрашивая почесушки.

Неподалеку стояла Кира. Она спокойно наблюдала за работами, и я неспешно подошел к ней. Девушка как раз смотрела в сторону поля, где Пятый и Шестой, словно заведенные механизмы, собирали гречку и горох.

— Похоже, гречку и горох они успеют полностью собрать еще до зимы, — задумчиво произнесла Кира, провожая взглядом батраков. — Земля здесь поразительно плодородная, особенно для Серой зоны.

Она посмотрела на меня с легким прищуром, словно пытаясь разгадать очередной мой секрет.

Я пожал плечами, напуская на себя беззаботный вид.

— Госпожа графиня Виктория помогла родовой магией, вот источник и проснулся, напитав почву.

Кира с улыбкой хмыкнула:

— Наш скромный господин некромант. Это ты добыл тот артефакт, который запустил процесс. А еще я уверена, что твои знания никак не ограничиваются некромантией.

Я скромно умолчал, что вассалы дяди Дани знают о магии очень многое — спасибо телепатическим закладкам, которые Император Мироздания щедро вдалбливал в наши головы во время тренировок. Эти знания сейчас экономили мне кучу времени и сил. Вместо этого я выпятил грудь и гордо сказал:

— Верно — я еще и доить умею.

Кира искренне рассмеялась, на мгновение отбросив свою обычную настороженность.

— Теперь да. И она явно гордилась тем, что именно она научила меня этому полезному для сельского жителя навыку.

Я прикинул будущий урожай в уме, переводя мешки с зерном в полновесные монеты.

— Да. И если соберем всё, то часть можно будет даже продать. А вот рожь, скорее всего, пойдет в дело уже после зимовки, когда запасы муки в округе подойдут к концу и цены взлетят.

Кира кивнула, оценив мой коммерческий подход, и перевела взгляд на новые постройки:

— А что насчет кузни? Тагор прямо светится от счастья.

Я вздохнул, вспоминая столичные расценки на качественные инструменты.

— Кузня — это хорошо, — признал я. — Но для нормальной работы Тагору нужна приличная наковальня. Молот, щипцы и прочую мелочь мы еще можем купить относительно спокойно на ближайшей ярмарке. Но наковальня — штука дорогая. В ней слишком много качественного, правильно закаленного металла, а значит, стоить она будет серьезно, почти как породистый скакун.

Я помолчал секунду, прикидывая, у кого из местных баронов можно ее «позаимствовать» или выкупить по дешевке, и добавил:

— Займусь этим позже. Сейчас у меня есть другое важное дело, не терпящее отлагательств.

Кира только кивнула. Ей явно нравилось, что я не объясняю каждое свое действие до мельчайших подробностей. И мне в Кире нравилось абсолютно то же самое: она не донимала постоянными расспросами, не требовала долгих объяснений и мои решения понимала без лишних слов, доверяя моему суждению.

Было видно, что эта блондинка пережила немало. Имперская блокирующая печать на ауре, въевшаяся в привычку осторожность, потрясающее умение держать себя в руках даже в присутствии живых мертвецов — всё это сделало ее невероятно понятливой и практичной. С ней было легко, мне не приходилось постоянно носить маску благородного простака.

Оставив девушку наблюдать за хозяйством, я решил заняться тем, что требовало моего внимания больше всего, — защитой фермы. Соседи не дремлют — это я сейчас про Рокотова, — да и мертвяки на дороге мне совсем не понравились.

Я направился прямиком в усыпальницу, где в прохладе лежало забальзамированное тело Дресса, С собой я захватил тот самый зарядник, добытый в монастырских развалинах. Артефакт холодил руку — в нем плескалось огромное, густое количество накопленных морт, готовых послужить воле некроманта и стать фундаментом для чего-то по-настоящему убойного.

Пора было пустить их в дело.

Я опустился рядом с забальзамированным телом Дресса и на секунду задержал взгляд на его неподвижном лице. Забальзамировал его на совесть, ткани не рассыпались, магические узлы не усохли окончательно. Даже после смерти в нем осталось что-то от прежнего человека. Не жизнь, конечно. Жизни там уже давно не было, лишь стылая пустота посмертия. Но след силы, остаточный отпечаток властного характера и привычки к магии всё еще цеплялся за мертвую плоть.

Я приложил зарядник к его груди, туда, где когда-то билось сердце барона.

Артефакт дрогнул в руке, будто понял, для чего его принесли, и хищно откликнулся на мою волю. Мертвые жилы на поверхности камня едва заметно потемнели, наливаясь тусклым свинцовым светом, и я направил поток мортов в тело.

Энергия уходила в труп густыми, тяжелыми порциями, словно я вливал в него расплавленный металл. Мертвое тело жадно принимало ее, будто сухая земля воду после долгой засухи. Конечно, все эти морты можно было бы потратить на себя. Усилить собственное тело, укрепить резерв, заложить мощную основу для новых убойных техник, которые точно пригодятся в возможных стычках с инквизицией или столичными умниками.

В заряднике была тысяча мортов, и все они сейчас уйдут в Дресса. Сделаем из него не просто мертвяка, а имбу, штучного бойца, который в одиночку будет стоить целого отряда гвардейцев. Конечно, морты из зарядника я изначально не предполагал тратить именно так. Думал, сам ими затарюсь, прокачаю личную силу. Но, с другой стороны, почему нет? Мне нужен умный и предельно исполнительный мертвяк, которого можно сделать своим главным батраком, идеальным бригадиром для тупых зомби, и который надежно защитит ферму в мое отсутствие.

Мои отлучки неизбежны, а оставлять Киру и хозяйство без присмотра слишком рискованно. Но ферме нужен был сильный защитник.

Это не пустая трата ценного ресурса. Это грамотная долгосрочная инвестиция.

Я продолжал вливать энергию. Не десятки мортов и даже не сотни. Намного больше, чем требовалось для Понимающего мертвеца. Тысяча мортов ушла в тело Дресса, выжав артефакт досуха, прежде чем я наконец почувствовал, что некромантская форма закрепилась, а мертвая воля начала подниматься из глубины перестроенного сознания.

Труп дернулся. Сначала едва заметно, будто от разряда статического электричества. Потом сильнее. Пальцы с хрустом согнулись, разминая закостеневшие суставы, голова медленно повернулась в сторону, и забальзамированные веки дрогнули, открывая пустые, налитые могильным холодом глаза. Через несколько секунд Дресс сел, неловко повел широкими плечами и одним плавным, неестественно ровным движением поднялся на ноги.

Я довольно осмотрел результат своих трудов. Передо мной стоял не Понимающий. Слишком много сконцентрированной энергии, слишком качественная физическая основа, слишком сильное тело. Благодаря вложенным мортам и высокому прижизненному рангу мертвец поднялся сразу Сверхпонимающим — элитой среди нежити, способной на самостоятельный анализ угрозы и принятие сложных решений.

Пока он двигался медленно и неуклюже, словно заново привыкал к собственным конечностям после долгого паралича. Но уже сейчас было видно: он будет более гибкий и быстрый, чем обычные Понимающие. Тело сохранило большую часть прежних мышечных рефлексов и магических способностей. При жизни Дресс был друидом, а ранг первого Мастера позволил удержать сплетения и навыки, которыми он владел до смерти, перековав их под управление энергией смерти.

— Ну что, отлично, — сказал я, глядя на нового защитника фермы. — Пойдем посмотрим, что ты теперь умеешь.

Мертвец повернул ко мне голову. Послушание в нем было глубоким и спокойным. Не дерганое подчинение низшей нежити, готовой рассыпаться от малейшего противоречия в командах, а нормальная интеллектуальная связка приказа и понимания. Именно то, что мне и требовалось для сложной охраны объекта.

Мы вышли из усыпальницы наружу. Свежий воздух ударил в лицо, а Дресс остановился рядом со мной и медленно осмотрел двор, будто сканируя периметр. Он выглядел странно: высокий, мертвый, забальзамированный, но при этом не разваливающийся и даже почти собранный. Если прикрыть лицо и подобрать ему нормальную закрытую одежду, можно будет издалека принять за странного и очень крупного молчуна-наемника.

Я указал на свободный участок земли у забора.

— Давай. Вырасти лиану.

Дресс медленно опустил руку, направляя в землю импульс. Земля у его ног чуть вздрогнула. Из почвы показался тонкий зеленый росток, правда, цвет его листьев отдавал нездоровой, пожухлой синевой. Он пополз вверх, утолщаясь на глазах, зацепился за ближайший камень и медленно вытянулся в настоящую, шипастую и прочную, как корабельный канат, лиану.

Я довольно усмехнулся. Мои расчеты были верны. Друидские способности в нем действительно сохранились.

Вместе с Дрессом я пошел дальше по ферме. Кира и Тагор заметили нас почти сразу, оторвавшись от своих дел. Кира удивленно приподняла брови, оценивающим взглядом пробежавшись по фигуре мертвеца. А вот Тагор просто застыл на месте, открыв рот и разглядывая нового обитателя фермы так, будто перед ним внезапно выросла осадная башня.

Первой в себя пришла Кира, чья психика уже успела адаптироваться к моим профессиональным фокусам.

— Ты решил его поднять?

— Да, — спокойно ответил я. — Залежался он там без дела. Только надо найти ему что-нибудь, чтобы скрыть лицо, уж слишком оно приметное для тех, кто знал барона при жизни.

Я посмотрел на Дресса и прикинул самый простой и дешевый вариант но больше для шутки:

— Можно надеть на него мешок из-под картошки. Прорежем дырки для глаз, и нормально.

Кира тут же поморщилась, будто съела кислую ягоду.

— Нет. — твердо сказала она, уперев руки в бока. — Не пристало линому воину дворянина Артура Горда ходить по ферме с мешком из-под картошки на голове. Это ударит по твоей репутации, если сюда кто-нибудь заявится.

Я с улыбкой посмотрел на девушку. Конечно, я пошутил про мешок, но как же она рьяно относится к моей репутации. Приятненько.

— Я сошью ему маску, — сказала Кира не терпящим возражений тоном. — Плотную, из темной ткани, закрывающую нижнюю половину лица. Будет похож на ветерана с ожогами.

Я пожал плечами, легко сдавая позиции в вопросах стиля.

— Как скажешь. Тебе виднее.

Я повернулся к новому мертвецу и вложил в приказ четкую многоуровневую структуру, выжигая ее в его послушном разуме. Охранять ферму от любых агрессоров. Не пускать посторонних на территорию. Слушаться Киру и Тагора, если их приказы не противоречат моим главным распоряжениям.

Дресс медленно наклонил голову, безмолвно принимая команды к исполнению. Тагор наконец отмер, подошел чуть ближе и с опасливым сомнением посмотрел на мертвеца. — А он нужен, да?

— Да, — ответил я, потрепав мальчишку по макушке. — Вместе веселее. И спать будем спокойнее.

Я перевел взгляд на поднятого друида. Прежнее имя лучше было не использовать даже по привычке. Дресс умер. А этот мертвец, каким бы полезным он ни был, уже не являлся прежним человеком, он стал моим безропотным инструментом.

— Давай тебе имя дадим что ли, — сказал я мертвецу, задумавшись. — Теперь ты Олег.

Но Кира тут же вмешалась, моментально учуяв угрозу нашему фермерскому благополучию:

— Никаких огневиков пока что, Тагор. Даже не проси.

Тагор моментально скис.

— Почему? Это же удобно, да!

— Потому что сначала сам поработай руками, — отрезала она. — И вообще, давай не будем напрягать Артура твоими фантазиями. Чтобы получить такого мертвяка-мага, его сначала надо убить, а маги с огненным даром по улицам просто так не валяются.

Я спорить вслух не стал. Кира права в своей осторожности. Да только меня это не остановит. Будут у нас со временем и огневики, и прочие полезные маги.

Вообще понятно, что хороший, качественный мертвец не берется из воздуха или из первой попавшейся придорожной канавы. Сначала нужно найти подходящее тело с активным источником. Потом это тело должно быть достаточно сильным при жизни, чтобы вообще имело смысл тратить на него драгоценные морты. Потом его надо убить филигранно так, чтобы не испортить самое ценное — магические узлы в ауре и структуру мозга. И только потом, после грамотной консервации, уже можно пытаться поднять из него что-то полезное.

С Олегом мне удалось провернуть такое. Повторить по щелчку пальцев не получится, но я всё равно сделаю свое и что-нибудь придумаю. Мои знания позволяют лепить конфетки и из менее качественного материала.

Закончив с первыми проверками и оставив Олега нести караул у ворот, я решил заняться другим насущным делом.

Ферма потихоньку обрастала защитой. Молчаливые батраки споро ремонтировали забор под неусыпным наблюдением Госта и Бранко. Но Серую зону с сюрпризами никто не отменял. А значит, сидеть за забором и ждать, пока неприятности сами придут к моим воротам, было бы глупо. Инициативу нужно держать в своих руках.

К вечеру, когда тени стали длиннее, я взял с собой Пятачка и Вуди и отправился на разведку вглубь лесного массива. Вуди бесшумно парил неподалеку, наш большой, мертвый дятел.

Пятачок радостно затрусил рядом, всем своим бронированным видом показывая, что готов к любому кипишу. Будто у него была живая собачья душа, он бы сейчас наверняка вилял хвостом от предвкушения. Впрочем, хвостом он и так вилял, помахивая костяным наростом с огромным плугом на конце, способным пробить рыцарский доспех.

Мы шли по лесу, стараясь не ломать ветки, двигаясь по краю заброшенных полей и редких перелесков. Я внимательно прислушивался к мертвой стороне мира, раскинув некросенсорику невидимой сетью: ловил чужие холодные следы, остатки магии, слабые всплески гаснущих сознаний.

И вскоре почувствовал знакомое, кисловатое послевкусие гнилой энергии. Мертвяки. Их было много. Я ускорил шаг, переходя на легкий бег. Пятачок и Вуди не отставали.

За небольшой грядой холмов открылась деревня. Точнее, несколько покосившихся дворов на самом краю леса. И на них напали мертвяки.

Структурированные зомби. Они двигались совершенно не так, как обычная, дикая нежить. Не просто тупо брели на живых, не просто тянули руки и пытались вцепиться зубами в ближайшую плоть. Эти действовали слаженнее, Один отвлекал мужика с вилами, второй обходил его сбоку со спины, третий давил прямо, не обращая внимания на удары. В их рубленых движениях не было настоящего разума, но была странная, искусственно навязанная боевая организация.

Я нахмурился, оценивая уровень кукловода.

Дело явно было не только в обычном фоновом заклятии Серой зоны, которое поднимает трупы без всякого смысла. Кто-то пытался вплести в него что-то свое. Подправить коды, усилить агрессию, направить на конкретную цель. Из-за этого мертвяки становились в разы опаснее. Не умнее в полном смысле, но слаженнее, как стая голодных волков. А слаженная нежить — это уже совсем другой уровень угрозы, с которым местные крестьяне точно не справятся.

Я недолго думал, вмешиваться или нет.

— Вуди, мои, — скомандовал я мысленно и вслух одновременно.

Мой крылатый помощник сорвался вперед, превратившись в размытую черную тень. — В головы, — бросил я ему вслед, задавая приоритет целей. — Мозги пробей.

Вуди справился поразительно быстро. Первому мертвяку он пробил череп резким ударом стального клюва, разворотив затылок. Второму проломил висок, с хрустом прошив кость навылет. Третьему вошел прямо в лицо, разрушая кость и гнилой мозг под ней. Один за другим мертвяки падали на землю как подкошенные манекены, теряя связь с тем, что ими управляло. Деревенские, ничего не понимая, ошеломленно смотрели, как их мучители падают оземь с пробитыми мозгами. Темно все-таки.

Пятачок тоже рвался в бой, рыча и перебирая копытами, но я придержал его ментальным приказом. Вепрь был силен, спору нет, но сейчас мне требовалась не кровавая мясорубка, а чистая работа. Нужно было оставить как можно больше следов на убитой нежити и понять, кто конкретно за этим стоит.

И тут некросканер тревожно дрогнул. Я почувствовал неподалеку в кустах три живых сознания, от которых фонило напряжением.

Я повернул голову в их сторону.

— Ну-ну. Зрители пожаловли.

Пятачок тихо и утробно фыркнул рядом.

Я пошел в сторону этих сознаний. Через несколько минут между деревьями показались трое людей в капюшонах. Странные капюшоны. Не дорожные плащи, не монашеские рясы и не обычные крестьянские накидки. Скорее плотные кожаные куртки с глубокими капюшонами — весьма непривычные для местного стиля одежды.

Некромантов в них я увидел некросканером моментально — их ауры были покрашены серой энергией смерти, как руки мясника кровью.

Все трое повернулись ко мне почти одновременно, готовые ударить из арбалетов. Один из них опустил взгляд на Пятачка. Мертвый вепрь стоял рядом со мной, огромный, тяжелый и совершенно довольный жизнью, которой у него уже не было, излучая мощный фон подчиненной нежити.

В капюшонах переглянулись. Напряжение в их позах чуть спало.

— Ты наш брат? — спросил один из них, чуть выступив вперед. Похоже, решили, что перед ними свой — еще один заблудший практик Темного искусства.

Я посмотрел на него, вглядываясь в лицо, скрытое тенью. Потом перевел взгляд на деревню, которую минуту назад чуть не растерзали марионетки этих троих экспериментаторов-недоучек.

— Не брат ты мне, — сказал я ровным голосом. — Гнида капюшонорожая.

Больше ничего не сказал. Лишние разговоры редко делают убийство эффективнее, а давать врагу время на каст — признак идиота.

Пятачок и Вуди убили их по моим моментальным мысленным приказам, а я даже не коснулся меча на поясе. Первый не успел ни сделать защитного жеста, ни выкрикнуть слова — пернатый болид прошил ему грудную клетку. Второго Вуди на обратном вираже просто вбил в землю, проломив позвоночник. Третьего Пятачок с восторженным хрюком снес с ног, растоптав грудину тяжелыми копытами в кровавое месиво.

Через несколько секунд всё закончилось. Трое некромантов лежали на земле, быстро остывая. Морты прибавились в моем источнике прилично, приятно согревая грудь. Маги были не слабыми,

Я выдохнул и подошел ближе к растерзанным телам. Победа получилась слишком простой. А вот радость от нее — слишком короткой.

Почти сразу по специфическому запаху паленой ауры стало понятно: нормально поднять их не выйдет. На каждом стояло сложное ментальное заклинание самоуничтожения. После смерти оно сожгло им мозги. Аккуратно, быстро и безжалостно уничтожило самое ценное: память, знания, связи с хозяевами, структуры следы приказов.

Я скривился, почувствовав, как тают нити информации.

— Предусмотрительные твари. Работают на серьезного дядю.

Впрочем, полностью сдаваться так легко я не собирался. Я всё-таки бывший Генерал Мироздания, а не деревенский некромант. Я присел возле одного из тел и приложил ладонь к его уцелевшей голове. Морты пошли внутрь тонким, жестким потоком, как хирургический зонд. Не в тело целиком — прямо в выжженные остатки мозга. Я не пытался поднять его как полноценного мертвеца. Это уже было бесполезно, там не за что было зацепить матрицу подчинения. Мне нужны были обрывки. Осколки угасающего сознания. Всё, что еще не успело окончательно рассыпаться в прах под действием защитного блока.

Картинки вспыхивали в моей голове рвано, сопровождаясь фантомной болью.

Темный земляной проход. Каменная стена с выбитыми рунами. Запах могильной сырости. Такие же ублюдские куртки с капюшонами вокруг. Чужой властный голос, отдающий неразборчивый приказ. Неровная лесная дорога. Вырезанный знак на кривом дереве. Поворот у старого оврага.

Я сжал зубы до скрипа и влил еще немного энергии, буквально выдирая с мясом из сожженной памяти всё, что можно было вытащить. Полноценного ответа и точных координат не получилось. Но мне хватило и этого визуального мусора.

Примерное направление к их логову я понял. Где-то там, в глубине чащи, находилась база этих людей в капюшонах.

Я поднялся, отряхнул ладони от чужой крови и мрачно посмотрел в сторону леса. Пятачок довольно ковырял землю копытом, явно ожидая продолжения веселья и новой драки. Вуди стоял неподвижно на ветке, как будто всё происходящее его вообще не касалось.

А я думал совсем о другом, анализируя новые вводные. Мне нужен хороший, незаметный и быстрый разведчик. Потому что другие враждебные некроманты орудуют совсем рядом. И они явно не оставят мою ферму в покое, когда узнают, что кто-то вырезал их патруль.

Лес в Серой Зоне, Большое Луговье

Магистр Ордена Нежизни находился в небольшом заброшенном поместье, расположенном на самом краю обжитых земель округа.

Когда-то здесь жили люди богатые. Об этом напоминали потрескавшиеся мраморные колонны, остатки старой позолоченной лепнины под потолком и заросший ядовитым плющом сад за выбитыми окнами. Теперь же от прежней роскоши осталась только пыль, могильная сырость и удобные толстые стены, способные выдержать не только осаду, но и случайный магический выброс.

Орден временно превратил поместье в одну из своих перевалочных баз, напитав его защитными контурами, скрывающими ауру смерти.

Место было достаточно глухим, чтобы не привлекать лишнего внимания имперских патрулей, и достаточно удобным, чтобы вести отсюда наблюдение за экспериментом. Отсюда можно было незаметно отправлять адептов, принимать отчеты, контролировать полевые опыты и, при необходимости, быстро исчезнуть, спалив здание дотла и не оставляя после себя ничего важного для Инквизиции.

Перед магистром навытяжку стоял разведчик. Один из старших подчиненных, отвечавших за сбор сведений, координацию наблюдателей и точную оценку результатов опытов. Сейчас выглядел он не лучшим образом: куртка перепачкана дорожной грязью, лицо осунулось, а в глазах плескалась тщательно скрываемый тревога.

Магистр сидел за старым деревянным столом, спинка кресла скрипела под его весом. На столешнице были разложены подробные карты окрестностей, несколько записных деревяшек и тонкий черный кристалл связи, настроенный на высшее руководство. Его длинные, сухие пальцы медленно постукивали по краю стола.

Он был явно недоволен.

— Какого черта деревня до сих пор не разрушена? — холодно спросил магистр, не повышая голоса, но от этого тона разведчик едва заметно вздрогнул. — Ты лично докладывал, что всё идет по плану и сегодня мы получим точные данные о скорости уничтожения живых целей.

Разведчик чуть склонил голову, боясь встретиться с руководителем взглядом.

— Эксперимент провалился, магистр. Цели живы, материал утрачен.

В комнате повисла тяжелая, звенящая пауза, во время которой разведчик мысленно прощался с жизнью.

— Объясни, — коротко приказал магистр, перестав стучать пальцами.

— Три наших брата должны были наблюдать результат с безопасного расстояния, — осторожно начал разведчик, тщательно подбирая слова. — Проверить, как именно удастся структурировать нежить, поднятую естественным фоном Серой зоной, и насколько управляемыми станут такие мертвяки после нашего точечного вмешательства в глобальное заклятие. Мы хотели получить дешевую армию, не тратя личные резервы на поднятие каждого трупа. Первичная стадия прошла успешно. Нежить реагировала лучше, чем ожидалось. Узлы подчинения прижились. Связки между отдельными мертвяками начали выстраиваться в подобие роевого сознания, простые голосовые команды плохо принимались, но на ментальном уровне между собой мертвяки взаимодействовали слаженнее, организуя зачатки тактического наступления.

Он сделал короткую паузу, сглотнув вставший в горле ком.

— Но до финальной стадии — полной зачистки поселения — дело не дошло.

Магистр смотрел на него неподвижно, словно змея на мышь.

— Почему? Не местное ополчение с вилами же остановило марионеток!

— Кто-то вмешался. Третья сторона.

Пальцы магистра перестали стучать по столу.

Разведчик продолжил уже тише, понимая, насколько абсурдно звучит его отчет:

— По предварительным данным сканирования остаточных следов, неизвестный маг уничтожил мертвецов на расстоянии. Точно и быстро. Никаких площадных заклинаний, никакого лишнего расхода энергии. Черепа были пробиты, моторные функции и мозги разрушены физическим уроном неизвестной природы. Снаряды — стрелы или арбалетные болты — не найдены, а значит это магия.

— А наблюдатели? — процедил магистр. — Убиты. Ликвидированы с особой жестокостью.

Магистр медленно откинулся на спинку кресла, его лицо превратилось в непроницаемую маску.

— Все? Трое подготовленных адептов позволили себя перебить, как слепых котят?

— Все трое, магистр. Адепты находились поблизости, в укрытии, и контролировали процесс. Сейчас стража Империи расследует инцидент, но у нас там есть свои люди, они уже передали первичную сводку. Защитные закладки Ордена сработали идеально сразу после смерти, мозги операторов сожжены изнутри. Память, связи с базой и основные следы приказов уничтожены. Никто не сможет прочитать их ауры или допросить трупы.

Магистр мрачно выслушал доклад до конца. Потеря адептов сама по себе его волновала и злила. Некромантов мало, Империя веками выжигала их каленым железом. Настоящих, способных к тонкой работе, а не просто к поднятию трупов, — еще меньше. Каждый подготовленный брат Ордена требовал годов времени, тайных знаний и огромных вложенных ресурсов. Но сейчас была проблема поважнее обычной растраты кадров.

Раздражало другое. Сам факт столь наглого и профессионального вмешательства.

Кто-то сумел заметить скрытый эксперимент. Кто-то мгновенно понял, куда бить, чтобы обрушить всю систему управления разом. Кто-то достаточно быстро уничтожил структурированных мертвецов, а затем убрал наблюдателей, которые точно не стояли на видно месте. Это уже совершенно не походило на случайность, героизм деревенской самообороны или запоздалую вылазку ленивой местной стражи, которая боится собственной тени.

Неизвестный представлял проблему. Настоящую, смертельно опасную для планов Ордена проблему.

— Найди мага этого гребаного ублюдка, — тихо, но с такой угрозой, что в углах задрожали тени, приказал магистр.

Разведчик склонил голову еще ниже, почти касаясь подбородком груди.

— Будет исполнено, господин магистр.

— Нет, — голос магистра стал еще холоднее. — Ты не понял. Не просто осмотри место. Не просто поспрашивай перепуганных насмерть крестьян. Найди его. Узнай, кто это был, откуда пришел, что умеет и кому служит. Если он один — выясни, почему вообще оказался рядом и какого демона полез не в свое дело. Если за ним кто-то стоит из высшей аристократии или Инквизиции — я хочу знать имя его куратора.

— Да, магистр. Я подниму всех осведомителей в округе.

Магистр отмахнулся, отпуская его, и перевел взгляд на карту. Он был уверен: это не патрульная стража — те действуют топорно и всегда поднимают шум, — и не обычные местные авантюристы. Орден еще не успел по-настоящему засветиться в этом регионе. Они еще только пришли, осторожно прощупывая почву. Их присутствие оставалось скрытым, опыты проводились предельно осторожно, а все следы зачищались сразу после каждого выхода.

До этого момента всё шло терпимо, планы реализовывались шаг за шагом.

Но теперь кто-то мог выйти на их след по обрывкам аур и направлению вектора контроля. И именно поэтому неизвестного мага нужно было найти и ликвидировать как можно быстрее. Пока он не понял, насколько близко подошел к истинным тайнам Ордена Нежизни.

Утро у меня началось привычно — с дойки. Я уже почти смирился с тем, что в моей новой жизни боевой некромант, бывший принц Острова Некромантии и человек с богатым прошлым опытом вполне может стоять рядом с коровой и заниматься самым обычным хозяйственным делом. Зато молоко было нужно ферме, а ферма была нужна мне. Закончив, я вышел во двор и остановился на несколько секунд, с удовлетворением осматривая результат ночной работы. Гост не подвел. За ночь он с остальными строителями успел сделать большую часть того, что я поручил. Новый забор уже стоял, закрывая ферму от лишних взглядов. Перед воротами появилась подготовленная площадка для купцов и людей Корфа. Не роскошная, конечно, но ровная, удобная и достаточно просторная, чтобы там можно было спокойно остановиться, разгрузиться, принять масло и молоко, а потом уехать, не заезжая на территорию фермы.

И что особенно приятно — стук и шум работ никого не разбудили. Мертвяки-строители трудились тихо, размеренно и без лишней суеты. Не переговаривались, не ругались, не роняли инструменты просто потому, что устали или отвлеклись. Если живые работники ночью обычно превращают стройку в отдельный вид пытки для всех вокруг, то мои действовали почти идеально. Отдельно радовалась Трамбовка. Суетная каменная тумбочка пригодилась по прямому назначению и теперь бегала туда-сюда радостная.

Теперь всё выглядело куда приличнее: ворота стоят, забор закрывает ферму, внешняя площадка готова. Осталось только найти для Тагора нормальные инструменты для кузни. В первую очередь наковальню и всё необходимое. Без этого мальчишка, конечно, мог сколько угодно радостно носиться вокруг своей почти готовой кузни, но настоящей работы там пока не начнет. Рядом со мной неподвижно стоял Олег. Кира уже успела сшить ему черную маску, и, надо признать, вышло неожиданно хорошо. Маска закрывала лицо, прятала забальзамированную магией. Теперь он выглядел как мрачный воин или наемный убийца. Причем из тех, кто не разговаривает лишний раз, а просто стоит за спиной хозяина и одним своим видом объясняет окружающим, что спорить не стоит.

Двигался Олег тоже уже не так неуклюже, как обычная нежить. Тысяча мортов явно не пропала зря. Конечно, я мог потратить эту энергию на что угодно другое: на себя, на укрепление источника, на новые техники, на запас прочности. Но теперь у меня был собственный сильный страж. Почти ассасин-друид. Звучит, если подумать, даже слишком хорошо. Полюбовавшись на хозяйство, я решил заняться следующим важным делом — Вуди. Мой крылатый помощник и так был полезен, но после вчерашней вылазки я окончательно понял: мне нужен прокачанный разведчик. Способный на расстоянии приносить сведения. Олег хорош для защиты фермы, Пятачок хорош пахать поле и бегать за палками, но именно разведки мне пока сильно не хватало.

Я подозвал Вуди и вложил в него почти все свободные морты из источника. Именно свободные. Вуди дернулся, расправил крылья и замер. В его структуре что-то перестроилось. Мертвая воля стала плотнее, связка с приказами — глубже, восприятие — четче. Теперь Вуди поднялся до ранга Понимающего. Я потер виски и недовольно выдохнул. Опять почти пустой. Вывод был простой: запас нужно пополнять. А значит, придется чаще убивать всяких отбросов. Вчерашние некроманты явно принадлежали к какому-то ордену или организации, которая что-то мутит в Серой зоне. И это можно использовать. Если они продолжат лезть рядом с моей фермой, я получу не только угрозу, но и источник мортов.

Вуди сорвался с места и поднялся выше. Он сделал круг над фермой, потом ушел дальше, к лесу. Новая связь проявилась почти сразу. Не просто смутное ощущение направления, не просто понимание, где находится мертвяк, а настоящая картинка. Рваная, не идеально четкая, но вполне различимая. Я увидел лес сверху: кроны деревьев, полосу дороги, серую землю и людей. Вуди передавал мне изображение на расстоянии. Вот она, способность Понимающего. Я сосредоточился. Неподалеку поднимались клубы пыли. Патруль во главе с Роджером.

Я неспешно вышел за ворота, прикрыв за собой створку, которая глухо скрипнула петлями, словно отрезая мой тихий фермерский мирок с добрыми батраками и «псом» Пяточком от внешних проблем, которые так и норовили влезть на мою территорию. В это время надо мной, бесшумно рассекая потоки теплого воздуха и оставаясь невидимым для слабых сенсоров, пролетел Вуди. Патруль капитана Роджера шел по дороге, копыта уставших лошадей поднимали сухую пыль. Помимо Роджера, все стражники были не в форме. Их явно вызвали из-за ночных мертвяков, которые слишком уж осмелели и начали выходить за границы Серой зоны. Все же нападение нежити на деревни — это их работа, правда, сомнительно, что эти пузатые стражники могут что-то предотвратить. Они слишком медлительны, слишком трусливы и слишком любят выпить лишнего в трактире, поэтому скорее — им остается только расследовать постфактум, пересчитывая обглоданные трупы и составляя никому не нужные отчеты для начальства.

Я подошел ближе, всем своим видом изображая скучающего фермера, вышедшего поглазеть на суету, и небрежно оперся на ограду, попутно сорвав травинку и задумчиво зажав ее в зубах для пущей убедительности образа простоватого деревенщины.

— Доброго дня, господин дворянин Артур! — первым поздоровался Роджер, торопливо стягивая шлем и утирая потный лоб тыльной стороной перчатки. Было заметно, что капитан меня откровенно побаивается после наших прошлых времяпровождений, когда он на своей шкуре осознал, что я далеко не безобидный дворяненок. — Какими ветрами вы здесь? — осторожно спросил он, забегав глазами, стараясь не смотреть мне прямо в лицо и инстинктивно отодвигаясь чуть дальше расстояния удара мечом.

— Да так, гуляю, воздухом дышу, разминаю ноги перед работой, — невозмутимо ответил я, наслаждаясь тем, как моя показная безмятежность контрастирует с их нервозностью. — А вы какими судьбами, господин капитан? — спокойно поинтересовался я, будто не замечая его взвинченного состояния.

— Да вот, из-за ночных мертвяков, напавших на деревню Суч, — ответил он, тяжело вздохнув, словно эта поездка была для него худшим наказанием в жизни, а не прямым исполнением служебного долга.

— А почему тогда ваш патруль ищет их на дороге? — задал я резонный вопрос, кивнув в сторону тракта. — Ведь это лес кишит мертвяками. Логичнее было бы прочесать опушку, найти их лежки и выжечь заразу до того, как стемнеет.

Роджер слегка замялся, ответив какой-то не слишком убедительной отговоркой о том, что они сначала осматривают тракты, составляют схему передвижений, а уже потом пойдут дальше в чащу, но в целом держался спокойно, изо всех сил стараясь сохранить лицо перед подчиненными.

«Вот же бравые вояки, — мысленно усмехнулся я, наблюдая за этой клоунадой. — Походят по дорогам, минуя чащи, кишащие мертвяками, и благополучно вернутся с докладами, что всё чисто, лишь бы не служить по-настоящему и не рисковать своими жизнями в реальном бою с тварями, которых они панически боятся».

Вдруг один из его патрульных, самый молодой и нервный, задрав голову, испуганно ткнул пальцем в небо, чуть не вывалившись из седла:

— Эй, командир, а это еще что за монстр⁈

Я мысленно хмыкнул. Вуди, чей сигнал Понимающего легко читался моим восприятием, решил сделать круг почета прямо над их головами, демонстрируя размах своих жутких крыльев и шипы на сочленениях. Стражники, увидев жуткого костяного дятла, испуганно пригнулись и суетливо достали оружие, едва не покалечив при этом друг друга в начавшейся толкотне. Один из них, бледный как полотно, даже уронил арбалетный болт в дорожную пыль, дрожащими руками целясь в небо и тщетно пытаясь поймать в прорезь прицела стремительно маневрирующую цель. Понаблюдав за этой комедией, достойной дешевого балагана, и оценив скорость их реакции, которая оказалась отвратительно низкой, я милостиво велел Вуди отлететь дальше и заняться разведкой, послав ему короткий ментальный импульс по нашей внутренней некротической связи.

— Улетел, — с облегчением выдохнул один из стражников.

— Видимо, испугался доблестных стражей, — кивнул я. Роджер косо глянул на меня.

Я продолжил невозмутимо разговаривать с Роджером, обсуждая погоду и виды на урожай, не показывая, что птица имеет ко мне прямое отношение, и даже поблагодарил за то, что охраняют нас, жителей окраин. После короткого разговора патрульные, облегченно выдохнув, пришпорили лошадей и ушли дальше по тракту, оставляя за собой лишь облако пыли. Я же решил не смущать их лишний раз и не раскрывать себя, пугая своим Вуди, а то еще заподозрят что-то неладное и начнут задавать ненужные вопросы. Но соблазн развлечься и сбросить на них сверху дятла был велик. Впрочем, меньше знают — живее будут, а то мне свидетели моих темных практик сейчас совершенно ни к чему.

Как только стража скрылась из виду, я получил от улетевшего Вуди картинку местности — в моей голове вспыхнул четкий образ заброшенных строений, скрытых за кронами старых деревьев, переданный через холодную призму восприятия нежити, где всё живое подсвечивалось серым, а контуры зданий выступали резкими гранями. Кажется, я был прав, и мой разведчик действительно нашел нужную зацепку, сэкономив мне уйму времени. Я сам отправился в лес. Шел быстро, бесшумно ступая по прелой хвое и избегая хрустящих веток, полагаясь на усиленную мортами координацию и выносливость тела, пока через час не вышел к заброшенному поместью. Еще на подходе стало ясно: это не просто пустующие развалины, а полноценный укрепленный лагерь, где кто-то основательно окопался и наладил оборону.

Я прикрыл глаза, раскинув некросканер на максимальный радиус, прощупывая пространство слой за слоем. Холодные нити чужой силы тут же коснулись моего сознания, оставляя неприятный, липкий осадок чужой воли, и я быстро оценил диспозицию. Место охраняли мертвецы разных рангов, расставленные по грамотно продуманным маршрутам патрулирования. В основном среди них преобладали Матёрые и Мутанты, что уже само по себе было неплохо — значит, управляют им не совсем слабаки. Судя по силе фона, который ощущался как легкая вибрация в висках, внутри усадьбы находились три или четыре некроманта. Однако сами они совершенно не выглядели настолько могущественными, чтобы спокойно содержать такую серьезную охрану без риска для собственной жизни. Вывод напрашивался сам собой: значит, за ними стоит кто-то куда сильнее. Тот, кто снабжает их ресурсами, направляет их действия, выступает в роли «батарейки» и сейчас отсутствует, оставив своих шестерок следить за порядком.

Пока я размышлял в укрытии, просчитывая варианты штурма и прикидывая, как бы их удивить, судьба сама подкинула мне подарок: от основной базы отделился небольшой отряд. С ними шел один более-менее серьезный некромант — по плотности и оттенку его ауры было ясно, что он здесь за старшего, хотя до Мастера ему было еще очень и очень далеко. Рядом с ним шагали двое адептов-физиков с обнаженными клинками в руках, выступая в роли телохранителей, и трое мертвяков ранга Бродяга — в каждом из них теплилось всего по пять морт, буквально минимум, чтобы они не развалились на ходу и могли переставлять свои костлявые ноги, не осыпаясь трухой.

Я хищно улыбнулся, предвкушая легкую добычу. Идеальная возможность немного проредить их ряды, оценить реальные боевые навыки противника и, конечно же, пополнить свой резерв свежей энергией. Я решил начать зачистку именно с них, чтобы не поднимать лишнего шума у главных ворот. Бесшумной тенью я скользнул следом за отрядом, сливаясь с кустарником и выжидая удобный момент, когда расстояние до поместья не позволит им позвать на помощь, а их предсмертные крики будут надежно заглушены густым лесом.

Когда они углубились в чащу, утратив визуальный контакт с базой, я приготовил некроманту сюрприз, который он запомнит на всю свою оставшуюся — и очень короткую — жизнь. Дотянувшись некросканером до примитивных, едва мерцающих энергоканалов его слуг, я дистанционно подлил в каждого из трех мертвяков еще по пять морт, направляя силу узким, концентрированным потоком. Насытившись моей отборной энергией, Бродяги мгновенно эволюционировали. Их кости с тошнотворным хрустом уплотнились, покрываясь наростами темной брони, остатки мышц налились гнилой мощью, а в пустых глазницах вспыхнуло яростное зеленоватое пламя — становясь Матёрыми, теперь они несли в себе по десять морт, превратившись из жалкого мусора в реальную угрозу. Но самое главное: вместе с этим щедрым вливанием я жестко перехватил над ними контроль, попросту сминая и выжигая слабые ментальные нити их прежнего хозяина, как сухую паутину. Странно, что эти недоучки не защитили своих мертвяков от перехвата базовыми щитами-шифраторами, но это уже их проблемы.

Повинуясь моему безмолвному приказу, переданному по новообразованным каналам связи, новоиспеченные Матёрые тут же развернулись и прямо на ходу разорвали обоих физиков на куски. Те даже пискнуть не успели, как гнилые когти вспороли им животы и вонзились в шеи, обрывая их жизни раньше, чем они успели поднять свои клинки для защиты. Выскочив из зарослей усиленный, я молниеносным рывком сократил дистанцию, не оставляя врагу пространства для маневра. Мой меч сверкнул холодной сталью, отрезая врагу путь к отступлению и блокируя любые попытки к бегству, а сверху черной тенью спикировал Вуди — своим смертоносно-острым клювом он был готов пробить мозги любому, кто попытается вмешаться, издавая при этом жуткий, леденящий душу клекот, от которого у обычного человека остановилось бы сердце.

Некромант в шоке смотрел, как его бывшие мертвяки с чавканьем пожирают его же охрану, не веря своим глазам и тщетно пытаясь восстановить разорванную ментальную связь со своими творениями.

— Почему⁈ — истошно закричал он, пятясь назад и спотыкаясь о выступающие корни деревьев, в панике теряя остатки самообладания. — И почему они такие сильные⁈

— Не благодари, — с вежливой улыбкой бросил я, выходя из тени деревьев прямо на него и небрежно поигрывая мечом, — а то что это у тебя слабаки. Стыдно должно быть, коллега, разгуливать по лесу с таким позором вместо нормальной свиты.

Короткая схватка закончилась быстро, даже слишком скучно для моих ожиданий. Противник попытался в отчаянии схватиться за меч на поясе, но я не дал ему и шанса на это жалкое сопротивление. Я обезглавил некроманта одним точным, отработанным до автоматизма ударом, отправив его голову в кусты, а затем обесточил мертвяков — забрав морты обратно, я перерубил им головы, с удовольствием ощущая, как моя энергия смерти освобождается из их тел и жадно втягивается в меня, пополняя запас мортов.

Поместье графов Брисманов, столица

Двери кабинета графа Брисмана распахнулись без предупреждения, едва не ударив по носу зазевавшегося секретаря, который даже не попытался остановить наследницу. Изабелла вошла внутрь стремительным, хищным шагом, принося с собой запах холодного металла, оружейной смазки и тревоги. Граф поморщился от грохота, но ничего не сказал.

После своего спасения графская дочь изменилась до неузнаваемости. От прежней утонченной аристократки, послушно играющей роль политической фигуры на светских раутах, не осталось и следа. Теперь ее голову украшала короткая, небрежная стрижка, открывающая упрямую линию скул. Девичья фигура налилась силой — это было крепкое, натренированное тело бойца, привыкшего к ежедневным изнурительным нагрузкам на тренировочном полигоне. Но больше всего пугал ее взгляд: жесткий, холодный, привыкший выхватывать угрозы из толпы, оценивая каждого встречного как потенциального врага. И, конечно же, пара мечей за спиной — не парадных игрушек, а настоящих боевых клинков с потертыми рукоятями — с которыми она теперь почти никогда не расставалась, словно ожидая нападения в любую секунду. Брисман каждый раз испытывал укол вины, видя, во что превратилась его девочка.

Она остановилась посреди кабинета, жестко уперев руки в бока и проигнорировав формальные приветствия, и сразу перешла к делу, даже не дав отцу открыть рот:

— Где он? Почему он до сих пор не в столице? Прошло достаточно времени, отец. Ты обещал, что организуешь это.

Граф Брисман отложил бумаги с отчетами из провинций и слегка откинулся в кресле. Он прекрасно знал, о ком идет речь — эта одержимость спасителем пугала его не меньше, чем ее клинки — и постарался заговорить максимально ровным, успокаивающим тоном, каким говорят с дикими животными:

— Всё в порядке, Беллочка. Механизм уже запущен. Мы уже нашли удобный повод, чтобы он прибыл сюда, причем совершенно официально и без лишних подозрений. У Горда намечается судебное дело, по которому он поедет в столицу, и в котором фигурирует Виктория Норд.

Это имя мгновенно зацепило Изабеллу, словно невидимый крючок. В ее холодных глазах блеснул недовольный огонек, а рука машинально легла на эфес одного из мечей, пальцы привычно погладили оплетку рукояти.

— Виктория Норд? — В ее голосе лязгнула сталь, а лицо исказила гримаса внезапного подозрения. — И какая у него с ней связь? Зачем она ему понадобилась?

Брисман не спешил с ответом, мысленно проклиная своих агентов за скудность информации. Он и сам не до конца понимал, что именно происходит между оборотнем Гордом и представительницей этого обедневшего, но гордого рода. Возможно, речь шла исключительно о формальном судебном споре, связанном с разделом земель и правами на само поместье Норд, которое Горд занял. Но графский аналитический ум допускал, что там может скрываться и нечто большее — союз, интрига или даже романтическая привязанность. Пока данных для однозначных выводов было критически недостаточно, а бросаться догадками перед ревнивой дочерью было бы фатальной ошибкой.

— Мы не знаем наверняка, — предупредительно произнес граф, тщательно подбирая каждое слово и внимательно следя за реакцией Изабеллы. — Может быть, это просто юридическая история, очередная тяжба за клочок земли. Может быть, она как-то связана с его поместьем и старыми долгами семьи Норд. Ничего личного там может и не быть, так что не стоит делать поспешных выводов.

Но Изабеллу такой обтекаемый и успокаивающий ответ совершенно не устроил. Ее лицо превратилось в непроницаемую маску, губы упрямо сжались бантиком.

— Я сама с ней поговорю, — отрезала она тоном, не терпящим возражений. — Если эта девка попытается использовать его в своих целях, я вырежу ее из уравнения.

Бросив эту короткую, рубящую фразу, она резко развернулась на каблуках и вышла из кабинета так же стремительно, как и вошла, громко хлопнув дверью и оставив после себя лишь возмущенный шелест бумаг, слетевших со стола от сквозняка.

Граф Брисман остался сидеть в звенящей тишине, массируя пальцами внезапно заболевшие виски. Он смотрел на закрывшуюся дверь и мрачно думал о том, что дочку не узнать. Он планировал заманить Горда в столицу по легальным каналам и осторожно, шаг за шагом, подтолкнуть дочь к встрече со своим спасителем, чтобы она сама убедилась, кто он такой на самом деле. Но если Изабелла, в ее нынешнем непредсказуемом состоянии, сначала доберется до Виктории Норд и натворит дел… ситуация рискует окончательно выйти из-под контроля, и тогда скандала с покровителем Виктории, ее дядей графом Шпилем, не избежать.

Я осторожно подобрался к заброшенному поместью, где, согласно некросканеру, засели некроманты. Действовать нужно было наверняка, поэтому сначала я бесшумно подобрался к самому забору и, привычно приглушив собственную ауру до минимума, затаился в густом подлеске, внимательно наблюдая за периметром. Вуди летал сверху и через него я обозревал поместье, получая идеальную тактическую проекцию: вид сверху позволял точно отслеживать траектории движения каждого охранника и слепые зоны лагеря.

Снаружи казалось, что новые хозяева уже успели привести поместье в порядок, потратив на это немало сил и времени. Хлипкий забор починили, укрепив его свежими досками, все лишние проходы и бреши наглухо закрыли массивными щитами, а по периметру грамотно выставили охрану, перекрывающую подступы к главным воротам. Вдоль забора с внутренней стороны мерно, через равные промежутки времени, бродили около пяти мертвяков, патрулируя выделенные сектора.

Присмотревшись и раскинув некросканер чуть дальше, чтобы прощупать структуру их нитей, я сразу понял, что это отнюдь не обычные Бродяги. Мертвяки имели ранг Матерые, устойчивые, с весьма неплохой энергетической основой, способной выдержать серьезный физический урон. В каждом теплилось примерно по двадцать морт, что говорило о приличных затратах на их создание. Но при этом зияла одна фатальная уязвимость: защита от перехвата на их управляющих каналах почти полностью отсутствовала, словно создатель просто забыл повесить простейший шифрующий контур.

Я усмехнулся, отмечая, что местные некроманты либо запредельно самоуверенные, либо просто сказочно тупые, прогулявшие базовые лекции по безопасности. Поставить охрану из неплохих мертвяков и не защитить управляющие каналы базовыми щитами — это поистине царский подарок для более опытного мастера, который умеет работать с чужими плетениями. И я не собирался от него отказываться, упускать такую халяву было бы грешно.

Дотянувшись своей волей до их открытых, беззащитных каналов, я щедро вложил по десять морт в каждого из пяти сторожей, направляя силу максимально аккуратно, чтобы не вызвать преждевременного всплеска фона. Энергия смерти ударила по их структурам, грубо мутируя плоть, уплотняя кости и наращивая мышечную массу прямо на ходу. Я одновременно усилил их и жестко перехватил контроль, без труда сминая жалкие, тонкие остатки чужих ментальных нитей, словно сухую паутину. На выходе получились мертвяки условного ранга «Мутант» — далеко не верхушка ранга, конечно, но уже куда опаснее прежних унылых сторожей, готовые рвать по моему первому слову.

Дело оставалось за малым, нужно было выманить основные силы из укрытия. Одному из своих новоиспеченных бойцов я отдал мысленный приказ: шуметь, изображая вторжение.

Перехваченный мертвяк послушно бросился к забору и принялся с яростью колотить костяшками по доскам, издавая глухие, тяжелые удары, разносившиеся по всей округе, и натурально имитируя внезапное нападение и тревогу.

Сработало идеально, как по учебнику. На шум из глубины поместья, грохоча тяжелыми шагами, тут же выбежал штурмовой отряд — около десятка мертвяков-Мутантов, двигавшихся плотной, организованной группой. Эти были сильнее обычной охраны, в каждом тоже циркулировало примерно по тридцать морт, образуя плотный, давящий фон некроэнергии. Отряд вылетел к забору, мертвяки начали слепо крутить головами, сканируя пространство и пытаясь найти врага, но никого не видели. Мои перехваченные сторожа совершенно спокойно стояли прямо среди них, не вызывая у безмозглых болванчиков никаких подозрений, поскольку от них исходила правильная энергия мертвой плоти, а сложной логикой нежить не обладала.

Поскольку причина тревоги так и не обнаружилась, из дверей поместья, на ходу натягивая плащи, вышли двое адептов-некромантов. Они выглядели заспанными, раздраженными, сжимали в руках концентраторы и пытались понять, что за суета тут происходит.

— Какого хрена тут происходит⁈ — зло рявкнул один из них, озираясь по сторонам.

— Где враг? Почему тревога сработала? — нервно вторил ему второй, вглядываясь в темноту леса, где скрывался я. — Кто вообще поднял шум⁈ Они же не могли сбиться с программы сами по себе!

Глядя на них из своего укрытия, я улыбнулся, предвкушая грядущее развлечение, к которому всё было готово. Мои раздраженные коллеги по ремеслу получат спектр эмоций, как только поймут, что их собственная охрана теперь работает на меня. Очень скоро их будет ждать сюрприз, от которого они вряд ли оправятся.

Пока эти два адепта топтались на месте, разбираясь и переругиваясь между собой, я не терял времени даром. Защита у их десяти штурмовых мертвяков-Мутантов оказалась такой же дырявой, как и у обычных сторожей. Да, сами по себе эти боевые зомби были неплохо прокачаны, с плотной мышечной массой и укрепленным костяком, но их управляющие контуры буквально вопили о своей беззащитности, вися в пространстве тонкими, ничем не прикрытыми нитями.

«Спасибо за щедрый дар, коллеги», — мысленно усмехнулся я, пропуская сквозь себя поток холодной силы и играючи перехватывая контроль над всем десятком. Я просто брезгливо оборвал чужие ментальные привязки и заменил их своими. Мертвяки даже не дернулись — теперь они беспрекословно подчинялись мне.

Сидя в кустах и глядя на двор сверху через парящего в небе Вуди, я с иронией наблюдал за тем, как некроманты всё больше закипают от непонимания. Они в упор не видели врага и никак не могли взять в толк, почему сторожевой мертвяк вдруг начал колотить по забору, а сейчас стоял как паинька.

— Какого демона он там долбит⁈ — возмущался первый адепт, подходя ближе к ограде и небрежно поигрывая ножом. — Эй, кусок мяса, ты долбанулся? Или команду дали не ту? Может птицу увидел и задергался. Хоть он не должен на мелочь реагировать но все же… Сломаешь себе руки, кто тебя чинить будет⁈

— Может, сбой программы? — предположил второй, шагая следом и раздраженно потирая виски. — Или привязка слетела? Я же говорил, что нужно было обновить плетения с утра!

— Сейчас я ему такую привязку устрою… — пробормотал первый, протягивая руку к своему бывшему слуге, чтобы влить в него усмиряющий импульс.

«Ага, устрой. Только боюсь, результат тебе не понравится», — мстительно подумал я. — Взять их! — процедил я сквозь зубы.

Все перехваченные мной мертвяки атаковали одновременно. Двух некромантов разорвали на куски прежде, чем они вообще успели закончить фразу или скастовать хоть какой-то щит. Ни долгих криков, ни паники — только сдавленный хрип, короткий всплеск ужаса в их аурах и влажный хруст раздираемой плоти. Я вздохнул, с наслаждением втягивая в себя освободившуюся энергию, которая теплым, густым потоком хлынула по моим каналам. Адепты всё же были магами, пусть и паршивыми, так что с каждого в мой источник щедро влилось по тридцать морт. Неплохой улов для начала.

Раскинув некросканер на максимум, прощупывая каждый метр двора, я окончательно вырвал из чужих лап контроль над всеми оставшимися мертвяками во дворе поместья.

Сами мертвяки открыли ворота, и я прошел во двор.

— Внутрь! — вслух, не скрываясь, скомандовал я, выходя из своего укрытия и указывая клинком на массивные двери особняка. — Зачистить всех! Никого не выпускать!

Начался абсолютный хаос. Моя новая мертвая свора, вышибая двери и сметая любые преграды на своем пути, хлынула внутрь. Бывшая охрана некромантов теперь яростно рвала на части своих же недавних хозяев и их защитников. Изнутри донеслись истеричные вопли, грохот опрокидываемой мебели, звон битого стекла и лязг стали о кости.

Вдруг в окнах первого этажа заплясали яркие, злые всполохи — внутри обнаружился огневик. Ревущее пламя с гудением выплескивалось в коридоры, мгновенно сжигая моих свежих марионеток в воняющий гарью пепел. Маг работал профессионально, выдавая площадные заклинания одно за другим.

— Огневик, — с удивлением цокнул языком я, наблюдая за буйством стихии. — Какая жалость.

Грустно-грустно. Забрать бы тебя себе, получился бы шикарный цепной песик для разогрева печки и кузни Тагору… Но увы. Лишней тысячи морт на прокачку мертвого мага у меня сейчас просто нет. Придется пустить тебя в утиль, парень, ничего личного.

Сквозь одно из окон я заметил мечущийся силуэт мага, швыряющегося пламенем и с трудом оттесняющего нежить.

— Вуди, видишь светлячка? — произнес я, глядя в ночное небо на кружащую костяную тень. — Загляни к нему на огонек. Успокой.

Мой верный костяной дятел не заставил себя ждать. Сложив крылья, он камнем спикировал с небес, набирая страшную скорость. Со звоном Вуди пробил оконное стекло и нанес один-единственный точный удар своим бронированным клювом прямо в голову мага. Тому не помог даже огненный доспех — костяной клюв прошил перегретую огненную защиту и разнес огневику череп, мгновенно выведя его из боя. Яркие вспышки пламени в особняке тут же прекратились.

Убедившись, что внешняя зачистка полностью завершена, а звуки сопротивления внутри окончательно стихли, сменившись деловитым чавканьем моих слуг, я поправил плащ и неспешным, размеренным шагом вошел в поместье.

Кто не спрятался — я не виноват

Заброшенное поместье — временная база членов Ордена Нежизни, Большое Луговье

Магистр уехал по делам, оставив четкие инструкции ни во что не ввязываться, и заместитель остался за главного, наслаждаясь временной властью и покоем. Заместитель магистра находился внутри заброшенного поместья, на втором этаже, где располагались просторные покои магистра Шоу, перебирая отчеты по поставкам. Когда снаружи поднялся шум, сначала всё казалось обычной, пусть и досадной тревогой — может, дикий зверь забрел, или бродяги-крестьяне заплутали в лесу. Где-то во дворе странно задвигались мертвяки, ломая привычный строй, а внешняя охрана перестала отвечать на запросы так, как было положено, откликаясь лишь глухой, пустой тишиной на концах невидимых поводков.

Но очень быстро, когда в коридорах внизу раздались первые крики, стало понятно, что происходит не просто дерзкое нападение извне. Напали свои же цепные псы, в одночасье сменившие хозяина.

Вокруг начался кромешный хаос, какой бывает только тогда, когда ломается сама основа некромантского искусства. Сторожевые мертвяки больше не подчинялись командам, игнорируя любые стоп-приказы. Штурмовой отряд, который должен был немедленно выйти за ворота и разобраться с угрозой, вел себя неправильно — нежить больше не подчинялась поднявшим их хозяевам, разворачиваясь и впиваясь когтями в тех, кто их создал. Огневик и младшие адепты на нижнем этаже отчаянно пытались сдержать внезапную атаку обезумевшего мяса, но связь с ними рвалась одна за другой, сменяясь вспышками предсмертного ужаса в общем фоне поместья.

Заместителя прошиб холодный пот, а пальцы нервно сжались на краю стола. Он вдруг ясно осознал всю глубину катастрофы: на них напал не деревенский отряд ополчения и не залётный наёмник, решивший подзаработать на головах тёмных магов. Это работал некромант. Причем дьявольски опытный, превосходящий их на голову, а то и на две. Кто-то прямо на ходу, играючи, перехватывал их прокачанных мертвецов и без малейших усилий разворачивал против бывших хозяев, не оставляя им ни единого шанса на сопротивление.

Выхватив с пояса кинжал — жалкое оружие против такой угрозы, но единственное, что оказалось под рукой, — он бросился вниз по ступеням, чтобы лично разобраться в происходящем. Но, не успев спуститься даже до середины пролета, он замер, парализованный увиденным. Прямо на его глазах один из обороняющихся адептов в панике отступал к окну, отстреливаясь слабенькими сгустками тьмы. Внезапно снаружи что-то ударило с чудовищной силой — жуткая костяная птица пробила толстое стекло, осыпав всё вокруг градом осколков, и буквально прошибла адепту голову насквозь, оборвав его жизнь в долю секунды.

Следом в разбитые окна, хрипя и цепляясь гнилыми пальцами за деревянные рамы, начали лезть мертвяки. Их собственные мертвяки, теперь смотрящие на живых с неприкрытой, чужой яростью.

Заместитель попятился, чувствуя, как слабеют колени. Первый этаж был потерян — это стало абсолютно очевидно, как и то, что спасать тут больше некого. Оставаться здесь значило позволить разорвать себя на куски в ближайшие пару минут. Развернувшись, он бросился к тяжелой двери, ведущей в подвал, не обращая внимания на крики разрываемых подчиненных и хруст ломающихся костей.

Враг не преследовал его по пятам, позволяя загнать самого себя в угол. Чужак-некромант не рвался сюда — по крайней мере, пока его новая армия делала за него грязную работу. Заместитель слышал его спокойные, размеренные шаги на вершине лестницы, каждый звук которых отдавался в голове набатом. Чужак был слишком умен, чтобы лезть в неизвестное темное место, где наверняка могли быть расставлены ловушки, начерчены ритуальные круги и спрятаны подготовленные твари. Он просто стоял у порога, наблюдая за тем, как жертва мечется в западне.

Заместитель же, тяжело дыша во мраке подземелья и чувствуя вкус собственной крови на прокушенной губе, решил использовать свой последний, самый отчаянный козырь.

В самой глубине подвала, вдали от лестницы, стоял огромный, грубо сколоченный сундук. Старый, почерневший от времени и густо окованный ржавым железом, он явно не предназначался для хранения золота или личных вещей. Скорее это была надежная клетка, стенки которой покрывали едва заметные сдерживающие печати. Или гроб для чего-то такого, что лучше никогда не выпускать на волю без самой крайней необходимости, рискуя собственной шкурой.

Заместитель подбежал к нему, спотыкаясь о неровный каменный пол. Пальцы судорожно срывали тяжелые металлические запоры, срывая ногти в кровь от спешки. Откинув крышку, которая с жутким скрипом отвалилась назад, он обернулся к силуэту врага на лестнице и хрипло, срывающимся голосом приказал во тьму сундука:

— Убейте его. Разорвите на части!

Снаружи, на верхних ступенях, стоял чужак. Он видел этот старый сундук, видел, как отчаянно заместитель открывает его, и следил за всем этим действом с неожиданным, почти исследовательским интересом, даже не пытаясь поднять меч или скомандовать своим слугам.

Заместитель не сразу понял, что что-то пошло фатально не так. Он стоял, тяжело дыша, и ждал, что чудовища внутри тут же смертоносными тенями бросятся на врага, как это было запрограммировано изначально. Но они не прыгали. Не атаковали. Они вообще не выполняли приказ, оставаясь неподвижными на дне своего ящика.

В сыром подвале на несколько долгих секунд повисла тяжелая, звенящая тишина, прерываемая лишь глухими криками и звуками бойни, доносящимися сверху.

Чужак, спокойно глядя на открытый сундук сверху вниз через весь лестничный пролет, негромко, без малейшей ноты испуга в голосе произнес:

— Надо же. Как интересно. Чьи это тут у нас игрушки?

Ледяной холод сковал позвоночник заместителя, наконец осознавшего всю глубину своего провала. Он медленно, словно в дурном сне, обернулся к сундуку, уже предчувствуя неладное.

Я стоял на верхней ступеньке каменной лестницы, ведущей в подвал, скрестив руки на груди, и с ленивым интересом наблюдал, как желтые крякозябры из сундука с чавкающим аппетитом жрут заместителя магистра, отрывая от него куски плоти. Зрелище было по-своему завораживающим, особенно учитывая, что еще пять минут назад этот человек мнил себя хозяином положения.

Они делали это не сразу насмерть — таков был мой прямой ментальный приказ, переданный по плотным каналам подчинения. Желтые подсолнухи — да, это подсолнухи с широкими пастями и когтями на толстых корневищах — кусали так, чтобы этот любитель командовать оставался жив, но уже не мог ни встать, ни убежать, ни даже нормально сопротивляться с помощью магии. Желтуны методично и пугающе осознанно перекусили ему сухожилия на ногах и пробили связки на руках, блокируя возможность сплести даже простейший знак. Он лежал на холодном каменном полу, судорожно дергался, пуская кровавые пузыри, и червем пытался отползти в угол, оставляя за собой широкий красный след. Но каждая его попытка спастись или позвать на помощь заканчивалась новым, строго дозированным укусом жутких желтых челюстей, вырывающих очередной шмат мяса из некритичных для жизни мест.

Я наблюдал за этим процессом с чисто профессиональным интересом, анализируя поведение своих новых слуг в боевой обстановке. Дело в том, что я успел перехватить этих очаровательных существ еще тогда, когда они в слепой ярости скреблись внутри запертого сундука. На первый взгляд тварюшки выглядели почти как обычные мутировавшие чудовища-растения — эдакие зубастые переростки из сказок для непослушных детей. Но при ближайшем, магическом рассмотрении через некросканер их структура оказалась куда интереснее и сложнее. Это была не просто примитивная нежить, поднятая на чистой силе смерти, а сложный гибрид зверя и растения. Что-то на безумном стыке темной друидической магии, некро-химерологии и, возможно, кинологической школы — уж больно их повадки напоминали дрессированных гончих.

В каждом таком подсолнухе изначально болталось примерно по тридцать морт. Резерв неплохой, позволяющий им регенерировать мелкие раны, но защита управляющих контуров была откровенно никудышная — создатель явно сэкономил время на шифровании связок. Я дистанционно, тонкими иглами своей воли, влил еще по десять морт в каждого. Эта порция чистой энергии грубо стабилизировала их рыхлую структуру, укрепила проседающие энергетические узлы и жестко взяла под свой абсолютный контроль, вымывая саму память о старом владельце. После этой быстрой и агрессивной накачки подсолнухи укрепились в ранге условных Мутантов — пусть не идеальных, топорно сшитых и местами уродливых, но уже гораздо более смертоносных и послушных, чем их задумывал прежний хозяин.

Спустившись по ступеням в сырой полумрак, я уделил время допросу заместителя магистра. Я действовал без лишней спешки, задавая вопросы ровным, тихим голосом под аккомпанемент утробного рычания моих новых питомцев, которые нетерпеливо переступали с корня на корень. Заместитель, харкая кровью на собственные сапоги и глядя в мои равнодушные глаза, сначала пытался сыпать проклятиями, но очень быстро понял, что его никто не придет спасать из этого подвала, а плотоядные «солнышки» рядом готовы по первому щелчку моих пальцев продолжить свою прерванную трапезу с еще большим энтузиазмом.

Его язык развязался на удивление быстро — боль и животный ужас оказались отличными стимуляторами памяти. Из этого короткого, но крайне продуктивного допроса я узнал несколько критически важных вещей. Некроманты Ордена Нежизни пришли в эти земли не случайно, не в качестве проходящей экспедиции, и уж точно не на пару дней: они собирались закрепиться здесь всерьез и надолго, выстраивая полноценную сеть аванпостов. Их интересовала дикая нежить Серой зоны. Они искали возможность взломать и подмять под свой контроль местные проклятия, выкачать насыщенный магический фон и, в перспективе, возглавить всю бродячую орду мертвецов, превратив ее в свою личную армию. Именно поэтому они выбрали район так близко к человеческим поселениям, наплевав на риски обнаружения. Здесь есть живые люди, есть бесперебойный поток потенциальных жертв, постоянное движение торговцев и стражи на трактах — есть на чем расти, тренироваться и пухнуть их магическим источникам, питающимся чужой болью.

И самое главное, что я вынес из его сбивчивых откровений: мое внезапное появление и жесткое уничтожение одного из их передовых гнезд их абсолютно не отпугнет. Они не снимутся с места, не испугаются потерь и не уйдут поджав хвосты. Скорее наоборот — гибель заместителя, уничтожение ценных адептов и потеря укрепленной базы теперь привлекут к этому месту еще больше пристального внимания со стороны их высшего руководства. Орден не прощает подобных пощечин и обязательно пришлет карателей.

Я не особо расстроился, услышав эти новости, хотя лишняя головная боль мне была совершенно ни к чему. Скорее, я холодно проанализировал ситуацию и сделал для себя сугубо практический вывод: раз проблема сама пришла к границам моей будущей фермы и напрямую угрожает моим хозяйственным планам, значит, эту заразу надо выкорчевывать заранее, методично и безжалостно, не дожидаясь, пока она пустит глубокие корни в мою землю и начнет диктовать свои условия.

Закончив допрос и окончательно потеряв интерес к хрипящему куску мяса на полу, я поднялся на ноги и брезгливо отряхнул плащ от невидимой пыли.

— Доигрывайте, — небрежно бросил я подсолнухам, разворачиваясь к выходу, ибо надо тщательно вычистить в этом поместье всё. Наверняка, у Ордена Нежизни хватает здесь полезных вещиц. Наковальню для Тагора я вряд ли, конечно, найду, но авось другое в хозяйстве пригодится.

Внутри особняка к этому моменту живых почти не осталось, по крайней мере, тех, кто мог бы доставить мне хоть малейшие неприятности. Где-то в дальних комнатах еще слабо дергались недобитые раненые, оглашая коридоры стонами, где-то одичавшие мертвяки с громким чавканьем догрызали друг друга. Часть моей свежей, наскоро подчиненной нежити уже окончательно полегла в схватке. Это означало потерю вложенных в них мортов, но я относился к подобным издержкам абсолютно спокойно, без капли сожаления. Это была сухая математика, чистый «бизнес» некроманта: с убийства живых и вполне упитанных некромантов я получил в свой источник куда больше энергии, чем потерял на этих гнилых расходниках. Баланс оказался строго положительным, а мой резерв приятно тяжелил ауру.

Убедившись, что угрозы больше нет, и добив парочку подранков по пути, я приступил к самому приятному этапу любой операции — осмотру поместья и сбору трофеев. Подозвав подсолнухи, я велел им работать зелеными листками-лапками с коготками на концах. Работа им была явно непривычная — всё-таки они создавались для убийства, а не для сбора трофеев, — но они Мутанты, ранг не тупые, с высоких полок доставали вещи, неуклюже, но эффективно встав друг на друга, образуя живую лестницу из стеблей. В общую кучу на полу холла полетели уцелевшие склянки, редкие реактивы, запечатанные восковыми пробками, магические мелочи, испачканное кровью оружие мертвых адептов, их рабочие документы с шифрованными записями и фонящие амулеты. Я собирал инструменты, приличные суммы денег в звонкой монете и вообще всё, что могло пригодиться на моей ферме или в будущих экспериментах. Оставлять добро Ордену я не собирался, ведь оно теперь мое по праву нашедшего, хех. Артефакты попались больше вспомогательные, как светильники или антибактерии для воды, очищающие колодцы от трупного яда, и парочка слабых зарядников на сто морт, которые я тут же впитал, ощутив приятный ледяной холодок, скользнувший по венам.

Спустившись во внутренний двор, где уже рассеивался дым недавней битвы, я в пристройке обнаружил отличный бонус: живую лошадку и крепкую, вместительную повозку в придачу. Лошадь, пока не запряженная (но это я сделаю быстро, благо опыт фермерской жизни никуда не делся), в отличие от моей костяной Дорожки, была самой обычной, из плоти и крови, и совершенно не пахла кладбищем. Четыре кобылы у меня уже есть, в том числе лошадь Блейка, вот к ним за компанию она и пойдет. А значит, для поездки в город или к ферме она подходила куда лучше — не будет привлекать лишнего внимания нервной стражи на трактах.

Я успокаивающе похлопал испуганное и дрожащее от запаха крови животное по шее и приказал своим желтым подсолнухам поработать грузчиками. Мои новые лепестковые батраки оказались неожиданно удобными помощниками. Невысокие, крепкие, странно шустрые, они сновали туда-сюда, как гигантские муравьи. Выглядели эти тварюшки совершенно дико, зато приказы выполняли безукоризненно, нежить как-никак — ни жалоб на усталость, ни просьб отдохнуть. Они послушно и без устали таскали в повозку тяжелые связки мечей, ящики со склянками, осторожно придерживая их когтями, и прочую честно заработанную добычу.

Когда всё ценное было собрано и аккуратно уложено так, чтобы не гремело на ухабах, я забрался на козлы, взял вожжи, привычно щелкнул языком и направил повозку в сторону дома, оставляя позади разграбленное гнездо Ордена.

На ферму я въехал уже засветло, когда первые лучи солнца разогнали утренний туман. Кира встречала меня во дворе, видимо, проснувшись от скрипа колес. Она сразу же обратила внимание на скрипящую колесами телегу и незнакомую гнедую, прищурив глаза.

— Еще одна лошадь? — осторожно спросила она, подходя ближе и с легким подозрением разглядывая животное, будто ожидая, что у того сейчас отвалится челюсть или загорятся глаза красным светом.

— Не только, — спокойно ответил я, натягивая поводья и останавливая повозку у амбара. Кира не зря ожидала подвоха, только ждала его не с той стороны, сосредоточив всё внимание на безобидной кобыле.

Словно по команде, услышав мой безмолвный сигнал, в этот момент из кузова один за другим начали выпрыгивать мои желтые подсолнухи. Они тяжело и гулко приземлялись на утоптанную землю двора, покачивая своими зубастыми бутонами, внутри которых виднелись ряды острых игл, и деловито перебирая когтистыми лапами.

Кира замерла, инстинктивно сделав шаг назад. Она посмотрела на этих химерических красавцев, потом перевела ошарашенный взгляд на меня, потом снова на подсолнухов, явно пытаясь осознать и принять увиденное, а заодно понять, не собираются ли эти лепестковые откусить ей ногу.

— Я сегодня к тебе с цветами, — усмехнулся я. Кира покраснела.

— Я думала, что уже ничему не могу удивиться, живя под одной крышей с некромантом, — наконец произнесла она, отвернувшись в строну.

Я лишь усмехнулся, спрыгивая с козел. Посмотрев на своих новых безмолвных работников, которые уже выстроились в шеренгу в ожидании указаний, на повозку, груженную орденскими трофеями, и на мирный утренний двор, я довольно кивнул сам себе. Ферма постепенно обрастала крепким и весьма специфическим хозяйством, и это не могло не радовать мое практичное сердце. Сейчас подумаем, куда приспособить подсолнухи!

Тут и заспанный Тагор вылез из амбара, на ходу почесывая бок и зевая так, что чуть челюсть не вывихнул. Заметив желтых батраков, он мгновенно проснулся, моргнул и машинально потянулся к ножику на поясе. И Пятачок деловито подошел понюхать подсолнухи, хрюкнул, оценивая их на съедобность, на что один из цветков тут же агрессивно клацнул зубами в дюйме от его пятака. Кабанчик возмущенно фыркнул, но отступать не стал, затеяв с растением напряженную игру в гляделки. И Педро наконец-то закукарекал с крыши курятника — запоздало сегодня, видимо, сбился режим из-за ночной суеты, но голос у нашего петуха прозвучал как всегда хрипло и авторитетно.

— Подсолнухи выглядят мило и даже безобидно… — начал я, довольно осматривая новых приобретенных помощников, которые уже начали выстраиваться в подобие корявой шеренги.

— Прямо безобидно? — перебила Кира, оглядев пасти растений.

— … но потенциал у них отличный, — невозмутимо продолжил я. — Гибрид зверя и растения — редкая и крайне полезная штука, орденские химерологи явно ели свой хлеб не зря. А главное, они не просто умеют кусаться, отрывать конечности и таскать тяжести. Их можно размножить, как обычные овощи.

Повернувшись к Кире, которая всё еще не сводила настороженного взгляда с крякозябр, я принялся воодушевленно объяснять свою задумку:

— Из этих подсолнухов можно получить семена. Я уже прощупал их структуру — там внутри формируются полноценные ядра, напитанные не только некроэнергией, но и друидской магией. Потом высадить их ровными рядами за полем и вдоль всего забора, чтобы создать полноценную живую полосу вокруг фермы.

Это будет не просто грядка для красоты или птичьего корма, а эшелонированная скрытая линия защиты: внешне вроде обычная сельскохозяйственная культура, стебельки на ветру качаются, а на деле — хищная растительная нежить, которая сожрет и переварит любого, кто полезет на нашу территорию без разрешения, будь то бандит, монстр из Серой зоны или незваный гость.

— То есть мы теперь будем выращивать подсолнухи? — осторожно уточнила Кира, покосившись на зубастые бутоны, один из которых в этот момент с аппетитом пережевывал случайно пойманную жирную муху.

— Да, — уверенно кивнул я, хлопнув ближайшего желтуна по упругому зеленому стеблю.

— Чтобы собирать масло? — ее голос слегка дрогнул, выдавая крайнюю степень недоверия к происходящему.

Я на секунду задумался, прикидывая анатомию этих химер и химический состав их возможных выделений. Семена у них есть, значит, можно пустить под пресс. А если добавить пару простейших ритуалов очистки, выйдет отличная техническая смазка, а то и основа для алхимических зелий.

— Ну да, масло тоже. Возможно, оно будет немного темным и со специфическим привкусом, но в хозяйстве всё сгодится.

Кира посмотрела на меня так, будто искренне пыталась понять, шучу я или говорю всерьез. Ее лицо выражало сложную гамму эмоций: от желания покрутить пальцем у виска до смирения с судьбой.

Не обращая внимания на ее скепсис, я продолжил уже деловым тоном, планируя весенне-полевые работы. Нужно было срочно расчистить место под посадку. Вдоль забора сейчас росло слишком много лишних деревьев и густых кустарников, которые создавали слепые зоны, часть из них придется вырубить под корень. Заодно можно сделать небольшую хозяйственную постройку рядом с защитной полосой — сугубо для хранения инвентаря, специальных подкормок, семян и всего, что понадобится для ухода за этими милыми созданиями, чтобы не тащить лишнюю грязь в основной амбар.

— Гост порубит деревья, — решил я, уже ментально отправляя команду нашему костяному дровосеку готовить инструмент. — Освободим место под несколько широких рядов. Сначала надо развести подсолнухи, посадим пробную полосу. Посмотрим, как они вообще приживутся в местной почве, хватит ли им обычной воды, или придется поливать кровью, и как будут реагировать на насыщенный магический фон Серой зоны.

Кира снова перевела взгляд на подсолнухов. Те смирно стояли рядом с повозкой, тихо щелкали зубастыми пастями в ожидании новых приказов и синхронно поворачивали желтые головы вслед за каждым случайным движением во дворе: вот пробежала мышь — десять голов дернулись в ее сторону, вот Тагор почесал затылок — подсолнухи уставились на паренька.

— Значит, масло, — медленно повторила она, наблюдая, как один из «цветочков» попытался лизнуть колесо телеги шершавым, как наждак, языком.

— Масло, защита, удобрение из тех, кого они сожрут, отпугивание диких мертвяков, надежная охрана периметра без перерывов на сон и обед, — начал загибать пальцы, перечисляя я. — Идеальная, универсальная культура, гордость передовой агрономии.

Кира вздохнула так глубоко, словно на ее плечи разом легли все заботы этого мира.

— У нормальных фермеров подсолнухи просто растут. Их птицы клюют, а не наоборот.

Я посмотрел на своих новых растительных мутантов, предвкушая грядущие сельскохозяйственные эксперименты, масштабное расширение территории и тот момент, когда мой двор окончательно превратится в неприступную крепость.

— У нормальных фермеров скучно, — философски резюмировал я. — А у нас — перспективы.

Столица

Граф Брисман честно пытался усидеть дома после ухода Изабеллы. Он продержался ровно час. Дочь, теперь обладающая взрывоопасным темпераментом и неуемной энергией, явно могла навлечь на себя проблемы. А где проблемы у Изабеллы, там масштабное стихийное бедствие для всей семьи. Чтобы не сойти с ума от тревоги и не начать грызть обивку кресел, граф велел закладывать экипаж и поехал в Клуб нобелей — единственное место, где можно было спрятаться от семейных неурядиц за толстыми дубовыми дверями.

Там Брисман основательно напился. Он отчаянно пытался отвлечься: с переменным успехом метал кости, бездумно проигрывал в карты, мерил шагами коридоры клуба, но напряжение не отпускало. В конце концов, траектория пьяных блужданий вывела его к столику, за которым уютно расположился граф Шпиль.

Алкоголь сделал свое дело, и Брисмана потянуло на откровения. Расчувствовавшись, он тяжело рухнул в кресло напротив и схватил коллегу за рукав.

— Ты хороший человек, Шпиль, — трагично произнес Брисман, дыша на собеседника дорогим коньяком. — Отличный мужик. Но моя дочь… О, боги, моя дочь может натворить таких дел, что нам всем мало не покажется. Она отправилась к твоей племяннице. Это катастрофа.

Шпиль, находившийся примерно в той же стадии алкогольного просветления, проблемы в упор не видел. Он благодушно улыбнулся и похлопал Брисмана по руке:

— И что? Разве это плохо? Девочки общаются. Мы же с тобой друзья, Бризя! Пусть дружат.

Слова Шпиля подействовали на Брисмана как удар хлыстом. До него вдруг дошел весь ужас ситуации. Брисман резко вскочил, едва не опрокинув столик.

— Идем! — Куда? — не понял Шпиль. — Мы должны спасти твою племянницу! — рявкнул он.

Не дожидаясь ответа, он сгреб в охапку ничего не понимающего Шпиля и поволок его к выходу. По дороге в гардеробной к ним каким-то образом присоседился барон Шприц — видимо, просто попал под горячую руку или решил, что намечается интересное продолжение банкета. В итоге вся нетрезвая троица загрузилась в карету и с криками помчалась к особняку Шпилей.

В дом Шпилей они ввалились почти штурмом, едва не снеся с петель входные двери. На шум в холл выбежала перепуганная жена графа Шпиля, на ходу запахивая шаль.

— Что такое? Что происходит, во имя Света⁈ — воскликнула она, глядя на тяжело дышащую делегацию.

Брисман, выпятив грудь и приняв максимально героическую, насколько позволял алкоголь, позу, возвестил:

— Мы спасаем вашу Вику! Где она⁈

Графиня растерянно моргнула, переводя взгляд с одного пьяного аристократа на другого.

— Виктория?.. Она вроде бы на кухне…

Слово «кухня» прозвучало как приговор. Вся четверка — Брисман, спотыкающийся Шпиль, заинтригованный барон Шприц и причитающая хозяйка дома — понеслась по коридорам. Оттуда как раз доносился подозрительный лязг посуды.

Они с размаху распахнули двери и ворвались внутрь.

Картина, представшая их глазам, заставила всех замереть на пороге. Никакой поножовщины или разрушительных заклинаний. Изабелла и Виктория стояли друг напротив друга по разные стороны широкого разделочного стола. Обе были пугающе серьезны, собраны и облачены в поварские фартуки. А между ними, словно брошенные дуэльные перчатки, угрожающе дымились две тарелки ризотто.

Изабелла, заметив в дверях запыхавшуюся спасательную экспедицию, ничуть не удивилась.

— Папа, — ее голос лязгнул металлом. — Ты как раз вовремя. Попробуй.

С этими словами она шагнула вперед и безапелляционно всучила отцу одну из тарелок.

Брисман, с трудом фокусируя взгляд на происходящем, удивленно икнул:

— Ризотто?..

Виктория тут же встрепенулась и перехватила инициативу. Ее взгляд упал на жмущегося у косяка барона.

— Нам нужно независимое лицо для оценки. Правда? — ледяным тоном произнесла она и, подойдя вплотную, всучила вторую тарелку барону. — Вы сойдете. Пробуйте. Быстро.

В кухне повисла тяжелая тишина. Две тарелки оказались в руках у Брисмана и Шприца. Девушки скрестили руки на груди, ожидая вердикта. Их взгляды не сулили дегустаторам ничего хорошего — похвалишь одну, и вторая сожжет тебя на месте.

Алкогольный туман в голове Брисмана мгновенно рассеялся. Острый ум царедворца моментально просчитал все риски этой кулинарной ловушки. Жизнь и душевное спокойствие были дороже.

— Знаете что… — пробормотал Брисман, пятясь назад.

Он молниеносно сунул свою тарелку прямо в руки ничего не подозревающему Шприцу, намертво вцепился графу Шпилю в воротник, перехватил графиню за локоть и выволок их из кухни.

— Нам нужно срочно обсудить важные дела! — выпалил он и захлопнул дверь с такой силой, что жалобно звякнули кастрюли.

В кухне, один на один с двумя наследницами и двумя тарелками ризотто, остался стоять побледневший барон Шприц.

А Брисман, таща за собой чету Шпилей по коридору, уже думал о другой, куда более глобальной проблеме. Ризотто — это лишь разминка. В финале им, двум влиятельным графам, еще предстоит как-то решить невозможную головоломку: как поделить между дочерью и племянницей этого непонятного жениха из Серой зоны, из-за которого и заварилась вся эта каша. И желательно решить это так, чтобы столица не взлетела на воздух.

Пока Гост с батраками усердно расчищали место под посадку новоиспеченного лепесткового пополнения, вырубая лишний кустарник, сами подсолнухи устроили настоящий праздник. Они радостно носились по ферме, сталкиваясь друг с другом и щелкая зубами в каком-то первобытном экстазе. Выглядело это, мягко говоря, очень странно: они покачивались на своих толстых стеблях, клацали пастями и перебирали корнями-лапками. Будто не совсем живые, но уже и не мертвые. Настоящие неупокоенные растения, в которых некромагия сплелась с извращенной ботаникой.

Пятачок, оценив этот природный ритм, тоже принялся приплясывать вместе с ними, переминаясь с копыта на копыто и явно считая себя полноправной частью этого безумного флористического хоровода. Его щетина стояла дыбом, а из пасти капала едкая слюна, но настроение у кабанчика было явно игривым.

Я посмотрел на происходящее, убедился, что мои подопечные не собираются никого жрать, и решил, что пора заняться делом. Кузня была уже практически готова, и скоро нашему пареньку понадобится нормальное рабочее место. А значит, нужно было отправляться с Тагором на поиски хорошей наковальни.

Зайдя в дом, я сообщил о своих планах Кире.

— Я вам соберу поесть. И не спорить, — тут же безапелляционно заявила она, вытирая руки полотенцем, и сразу направилась к кладовой.

Спорить я и не собирался. Какой некромант не любит поесть? Особенно когда предстоит физическая работа на свежем воздухе. Вскоре Кира выдала нам в дорогу увесистый мешок на лямках с провизией: туда отправились вареные яйца, кусок домашнего сыра, завернутый в чистую холстину, бутыль сока, свежий покупной хлеб, приличный ломоть ветчины и еще всякое по мелочи. С таким пайком можно было смело идти хоть на осаду замка.

Мы выдвинулись в путь. Тагор деловито закинул на плечо заряженный арбалет, стараясь выглядеть старше и суровее своих лет. Высоко в небе кружил Вуди, обеспечивая нам воздушную разведку и передавая мне через ментальный канал размытые, но полезные картинки окрестностей, а рядом, радостно похрюкивая, трусил Пятачок — его мы тоже взяли с собой за компанию, решив, что лишние клыки не помешают.

Мы отправились в сторону заброшенных деревень, раскиданных по окраинам. Одна из них носила весьма говорящее название — Заброка. Звучало так, будто местные жители с самого основания деревни заранее знали, какая печальная судьба ее в итоге постигнет, и решили не заморачиваться с оптимистичными названиями.

Местность там оказалась отвратительно болотистой. Сапоги вязли в липкой, вонючей жиже, а над головами вились тучи наглого гнуса. Мы долго пробирались по сырой, чавкающей под ногами земле, перепрыгивая через лужи, пока из-за деревьев, как раз когда Пятачок убежал в лес по своим кабаньим делам, к нам навстречу неожиданно не вышел хмурый мужик в потертой куртке, от которого за версту несло дешевым пойлом и застарелым потом.

— Кто такие? — настороженно спросил он, положив руку на рукоять тесака, явно оценивая, насколько легко нас будет ограбить.

— Да так, туристы, — спокойно ответил я. Поймав его непонимающий взгляд, поправился: — Просто осматриваем заброшенные места. Краеведы мы.

Охотник недоверчиво хмыкнул, цепким взглядом пробежавшись по моей одежде и арбалету Тагора, но тесак отпустил.

— Тут место пустое, смотреть не на что, — предупредил он. — Волки часто приходят по старой памяти. Я на них тут охочусь. Так что шли бы вы отсюда, краеведы.

— Ясно, — коротко кивнул я. Посылать его со своими советами было лень, просто пойдем куда шли. Волки на болотах — сказка для дураков, но спорить с местным маргиналом я не собирался.

Охотник развернулся и скрылся в зарослях, бросив на нас еще один оценивающий взгляд.

Мы с Тагором продолжили поиски и, перерыв половину развалин, состоящих из прогнивших срубов, провалившихся крыш и заросших густым мхом фундаментов давно покинутых домов, в итоге нашли то, что искали — старую, потемневшую от времени наковальню. Она была невероятно тяжелой, килограммов под сто, если не больше, но при этом без единой трещины и вполне пригодной для работы. Звенящая, холодная сталь, пережившая своих прежних хозяев.

Прежде чем ломать голову над транспортировкой этой чугунной глыбы, я решил устроить привал. Работа подождет, а обед по расписанию. Мы уселись прямо на поваленное бревно возле нашей находки, и я развязал мешок, собранный Кирой. Тагор, нагулявший на болотах зверский аппетит, с жадностью набросился на еду. Свежий хлеб с толстым ломтем ветчины и куском сыра зашли на ура. Я с удовольствием очистил пару вареных яиц, запивая их прохладным соком. Вокруг стояла мертвая тишина заброшенной деревни, нарушаемая лишь редким пением птиц, а мы сидели и спокойно обедали, набираясь сил. Идиллия, да и только.

Правда, нести эту чугунную глыбу на руках по болотам было нелепо и грозило сорванными спинами. Немного поразмыслив и оценив габариты вернувшегося из кустов кабанчика, мы срубили несколько крепких жердей и связали из них волокушу. По скользкой и сырой болотистой местности тащить груз таким способом было в разы проще.

Мы надежно закрепили наковальню на волокуше, а саму конструкцию привязали к Пятачку. Кабанчик радостно сорвался вперед, натянув постромки. Он был совершенно счастлив и горд тем, что ему доверили такую важную и ответственную миссию, пыхтел, как паровоз, и без труда волок за собой вес, который заставил бы взмылиться среднюю лошадь.

Мы уже возвращались обратно, когда навстречу нам снова попался тот самый «охотник на волков». Только теперь он был не один — из кустов вынырнула целая компания таких же хмурых, вооруженных до зубов маргиналов. Типичные стервятники, решившие, что нашли легкую добычу в лице мужчины и подростка.

Ветер донес до меня обрывок его фразы:

— Да они одни. Сейчас мы их пришьем и оберем…

Охотники с кровожадными ухмылками вышли на дорогу, перекрывая нам путь, — и в этот момент они увидели Пятачка в упряжке с наковальней. Точнее, сначала они услышали треск ломающихся веток и тяжелое хрюканье, а потом из-за поворота вылетела эта бронированная туша.

Прямо на них, сотрясая болотистую землю, несся огромный, клыкастый кабан-мутант с горящими глазами, который с пугающей легкостью волок за собой целую кузню на бревнах.

Вся бравая охотничья компания мгновенно потеряла боевой дух. Ухмылки стерлись с их лиц, сменившись животным ужасом. Один из них даже выронил дубину. Не сговариваясь, они с воплями бросились врассыпную, ломая кусты.

Я задумчиво посмотрел им вслед. В принципе, я мог бы их всех убить прямо сейчас. И, наверное, даже стоило бы это сделать, чтобы неповадно было зариться на случайных путников. Но при Тагоре как-то не хотелось устраивать показательную кровавую бойню. Пусть бегут.

Однако сам Тагор, как оказалось, был не лыком шит.

Мальчишка не проронил ни слова. Он просто хладнокровно вскинул арбалет, плавно прицелился, не дрогнув ни единым мускулом, и выстрелил в парочку особенно настойчивых охотников, которые не успели скрыться в деревьях. Болты со свистом ушли в цель — не насмерть, но так, чтобы эти ребята точно передумали возвращаться на эту дорогу.

Я посмотрел на парня с одобрением. Для начинающего кузнеца и бывшего пленника рабовладельцев Тагор крайне эффективно усваивал жесткие правила жизни в Серой зоне. Никаких соплей, никакого страха — только холодный расчет. Раз уж стесняться было некого, и мой ученик доказал свою готовность к суровым реалиям, я велел Вуди бить сверху, пробивая головы своим железным клювом «охотников», словно копьями, а Пятачку — догнать остальных, чтобы ни один из этих любителей легкой наживы не ушел с болота обиженным нашим вниманием.

И тут со стороны болот донесся тяжелый, раскатистый рев.

Я подобрался, прощупывая магический фон. Нежить. Но какая-то нестандартная — структура ощущалась слишком плотной и чужеродной.

Неужели Орден Нежизни уже решил преподнести мне сюрприз?

Заброшенное поместье — база Ордена Нежизни, незадолго до конца событий предыдущей главы

Магистр прибыл в заброшенное поместье, которое еще недавно служило Ордену временной базой, с огромной закрытой повозкой, запряженной четверкой тяжело дышащих коней. Повозка была настолько плотно заперта и окована свинцовыми полосами, что изнутри не доносилось ни звука, даже когда колеса подпрыгивали на ухабах старого тракта. Эта глухая тишина пугала сопровождающих больше, чем любой звериный рев.

Сопровождающий из личной гвардии первым заметил перебитых людей и лежащих мертвецов, усеивающих двор подобно сломанным куклам. Он тут же насторожился, положив ладонь на эфес клинка, спешился и осторожно осмотрел тела, стараясь не наступать в еще не успевшие засохнуть лужи крови. Картина была предельно ясной: здесь поработал кто-то крайне методичный и смертоносный.

— Мой господин, — хрипло доложил гвардеец, переворачивая сапогом тело одного из младших адептов. — Внешний контур был взломан. Взгляните на раны. Когти, рваные укусы… Это не клинки. Их буквально разорвали на части. Но наши собственные мертвецы тоже уничтожены.

Магистр смерил убитого презрительным взглядом.

— Бунт нежити? — предположил гвардеец, нервно озираясь. — Контроль сорвался? — Глупости, — холодно отрезал магистр. — Мой заместитель не был идиотом. Узлы подчинения перерезаны извне, а не разорваны изнутри.

Магистр не стал тратить время на лишние разговоры или бессмысленные проклятия в адрес неведомого врага. Сохраняя холодное, почти брезгливое равнодушие, он достал из поясного дорожного футляра несколько фиалов с мутными алхимическими снадобьями, склонился над мертвецами и по очереди капнул густую, едко пахнущую жидкость на лица каждого убитого адепта.

Сначала ничего не происходило, и повисшую тишину нарушало лишь неровное дыхание стражников. Потом над телами начал подниматься едва заметный зеленоватый пар, реагируя на остаточную магию смерти. Запахи выжженной ауры, старого страха и пролитой крови смешались, закрутились в воздухе тонкими светящимися нитями и стали собираться перед магистром в странный, постоянно меняющийся узор, считывать который умел только он сам.

Магистр молча наблюдал, анализируя сложный алхимический отпечаток. Снадобье безошибочно вытягивало и разделяло остаточные следы: пот, кровь, последнее сбитое дыхание, чужое магическое присутствие. Большая часть запахов принадлежала самим погибшим и их растерзанной нежити. Но вскоре магистр увидел главное — один след был совершенно посторонним, плотным и пугающе холодным.

«Кто мог это сделать? — шестеренки в голове магистра завертелись с ледяной четкостью, методично отсекая невозможные варианты. — Святая Инквизиция? Глупости! Церковники на это неспособны. Карательный отряд боевых магов из Ордена Багра? Здесь были бы воронки от взрывов, опаленные стены и следы стихийной магии. Местный лорд с наемниками? Исключено, здесь работали не сталью, а Силой. Причем Силой Смерти».

Нити пара сплелись в тугой, пульсирующий ком.

«Это некромант. Сильный. Дьявольски опытный. Из тех, кто не марает руки сам, а перехватывает чужое управление прямо в бою. Отступник? Сумасшедший лич, выбравшийся из глубин Серой зоны? Или конкуренты из другого культа решили подрезать нам крылья и забрать наши наработки?»

Кто-то чужой был здесь совсем недавно. Кто-то, кто играючи убил всех этих людей, перехватил или уничтожил их мертвецов, собрал трофеи и ушел.

Магистр медленно выпрямился, отряхивая полы длинного черного плаща.

— Есть посторонний запах, — сухо и ровно сказал он. — Один. Единственный след мага, вырезавшего весь этот лагерь.

Сопровождающий напрягся, крепче сжав рукоять меча и нервно оглянувшись на темнеющую кромку леса.

— Один⁈ — неверяще переспросил гвардеец. — Мой господин, здесь был полный гарнизон! Два десятка послушников, огневик, ваш заместитель и целая стая боевых гибридов! И вы хотите сказать, что это сделал кто-то один?

— Человек это или нет — мы еще узнаем, — процедил магистр. — Но он забрал артефакты и увел часть нежити с собой. Это была не просто бойня, это был расчетливый грабеж.

Магистр же, не обращая внимания на тревогу своих людей, повернулся к закрытой повозке, которая продолжала хранить зловещее молчание. Вообще-то он хотел использовать создание внутри для целей важного эксперимента, но это можно сделать и потом — когда оно по запаху найдет диверсанта и прикончит его.

«Если этот ублюдок способен в одиночку вырезать базу Ордена, значит, обычные отряды зачистки тут не справятся. Он лишь пополнит свой резерв их жизнями. Нет, здесь нужно нечто грубое, не поддающееся прямому контролю смерти», — холодно рассудил магистр.

— Выпускайте зверя, — приказал он голосом, не терпящим ни малейших возражений. — Пусть найдет по свежему следу того, кто это сделал, и разорвет его на куски.

Люди у повозки переглянулись, явно не горя желанием подходить к свинцовым дверцам.

Один из стражников робко подал голос:

— Магистр… Но мы же готовили этот образец для Ритуала… Если мы выпустим его без сдерживающих печатей, он может не вернуться. Он сожрет всё живое на своем пути!

— Меня совершенно не волнует, кого еще он сожрет по дороге, — ледяным тоном обрубил магистр. — Открывай. Это приказ.

Потом один из них, сглотнув вставший в горле ком, поспешно начал снимать тяжелые железные замки и сбрасывать цепи.

Внутри глухой клетки что-то шевельнулось, и по стенкам скрежетнули длинные, крепкие когти, предвещающие скорую охоту.

Раздался громкий, раскатистый рык. Я стоял на размытой дороге рядом с Тагором и Пятачком, который меланхолично переминался с копыта на копыто, продолжая тащить за собой волокуши с тяжеленной наковальней.

— Слышишь? — спокойно спросил я, кивнув в сторону зарослей. — Кто-то очень большой и очень недовольный.

Тагор лишь кивнул и перехватил арбалет поудобнее.

— Правильно, готовься к гостям, — будничным тоном бросил я ученику. — В Серой зоне от проблем не бегают, их решают.

Чтобы обезопасить паренька, я на скорую руку поднял двух свежих мертвецов из числа только что убитых охотников — выбрал тех самых, чьи тела сохранились более-менее целыми после точного попадания болта Тагора и стремительного тарана Пятачка. Мертвяки послушно встали перед пацаном, надежно заслоняя его собой: Тагор все же был слишком уязвим для физических атак.

В этот момент Вуди спикировал с небес и с деловитым стуком уселся на сухую ветку ближайшего дерева. Костяной дятел склонил голову набок и внимательно уставился в кусты, словно оценивая габариты будущей добычи.

— Ну давай же, иди сюда, рыкливый, — позвал я во тьму болотных зарослей.

Из кустов снова донеслось утробное рычание. Ветки с треском раздвинулись, и на дорогу неторопливо вышел огромный лев-переросток. Причем лев этот выглядел по-настоящему опасным.

— Артур, что это за тварь? — прошептал Тагор, выглядывая из-за спин своих мертвых щитов.

— Классическая ошибка перемудрившего химеролога, — хмыкнул я, с научным интересом разглядывая монстра.

Некроманты явно начудили, создавая эту химеру. Огромная, смертоносная туша бугрилась переплетением мощных мышц, а лапы размером с хорошую супницу заканчивались острыми когтями, оставляющими глубокие борозды в земле. Но самым неприятным сюрпризом оказались вкрапления других тварей: толстый хвост хищника извивался, словно змея, а на его конце угрожающе покачивалось изогнутое жало скорпиона, с которого капал яд. Жуткое, монументальное создание, сшитое из чужой некромагии и извращенной фантазии создателя.

— Они попытались впихнуть в одну оболочку слишком много разных инстинктов, — принялся объяснять я Тагору, не сводя глаз с хищника. — В итоге контроль над таким гибридом жрет у создателя уйму энергии, а толку в бою чуть.

— Ой, какой котик! — искренне обрадовался я. — Хочешь молочка?

Я достал из кармана зарядник — один из тех слабеньких артефактов, что мы совсем недавно экспроприировали в заброшенном поместье Ордена Нежизни. Лев с глухим, клокочущим рыком медленно, пружиня на своих исполинских лапах, начал приближаться ко мне. Я продолжал смотреть на эту гору мускул с полным умилением:

— Какой же ты всё-таки милый котик.

И в этот момент Пятачок, видимо, приревновав или решив показать, кто тут главная боевая единица, с низким хрюканьем сорвался с места. Он подбежал ко льву и с размаху боднул его своим мощным пятаком в бок. Лев от неожиданности клацнул зубами и возмущенно зашипел.

— Не надо маленьких обижать, — тут же одёрнул я кабана, отталкивая его тяжелую морду рукой.

Пятачок уперся копытами и недовольно визгнул, явно намереваясь продолжить драку.

— А ну брысь отсюда! — прикрикнул я строже. — Иди к своей наковальне, ревнивая ты ветчина. Это не обед, это ценный кадр.

Пятачок недовольно фыркнул, обиженно дернул хвостищем, отошел в сторону и потащил за собой волокуши с чугунной наковальней, словно они не весили вообще ничего. Вуди на своей ветке издал сухой треск, очень похожий на издевательский смешок.

Тем временем я совершенно спокойно подошел к опешившему льву и приложил к нему артефакт.

Сто морт чистой энергии с шипением влились в тушу. Одновременно с этим я запустил структурное усиление твари, намереваясь дотянуть ее до уровня сверхмутанта. Энергия ударила по узлам, и, пока чужой контроль создателя на секунду ослаб из-за масштабной перестройки тела, я без промедления использовал «Перехват контроля».

Котик начал меняться прямо на глазах. Его рыхлое тело стало крупнее и значительно крепче, торчащие наружу сломанные кости с хрустом срослись, образуя надежный каркас, а в пустых, зияющих глазницах разгорелся ровный, преданный синий огонь. Шерсти стало больше, морда стала прямо кошачья, облик стал значительно лучше.

— Как ты это сделал, да? — выдохнул Тагор, во все глаза глядя на трансформацию. — Он же был чужой!

— Фокус в том, чтобы дать твари больше энергии, чем давал её прошлый хозяин, и в момент, когда она эту энергию усваивает, просто переписать её базовые настройки, — охотно поделился я секретами мастерства. — Кто нежить кормит, тот ее и танцует.

И вот вместе с этим усилением химера окончательно и бесповоротно перешла под мою власть.

— Ну всё. Теперь ты будешь нашим, — торжественно постановил я.

Огромный мёртвый лев тут же неуклюже завалился на спину, задрал лапы кверху и подставил мне свой ободранный живот для почесушек.

— Да что же такое? — тяжело вздохнул я, глядя на этот цирк. — Один у меня ведёт себя как собака, хотя вообще-то кабан, другой — как кошка, хотя вроде бы грозная нежить. Ладно, точно будешь Барсиком.

Тагор, всё это время напряженно наблюдавший за процессом из-за спин мертвецов-телохранителей, с явным сомнением посмотрел на нашего нового питомца:

— Мы точно заберём его с собой, да? Он нас ночью не сожрет?

— Ты посмотри, какой милаха, — хмыкнул я. — Иди потрогай, не бойся. Он теперь покладистее плюшевой игрушки.

Паренек нерешительно вышел из-за своего живого щита, подошел к Барсику и крайне осторожно погладил его по огромной, жесткой морде. Лев тут же довольно заурчал, вибрируя всем телом, как сломанный трактор, и повел себя скорее как огромный добродушный пёс, чем как смертоносный хищник. Напряжение Тагора мгновенно улетучилось, сменившись мальчишеским восторгом.

— Ну всё, идём дальше, — скомандовал я, возвращая поднятых охотников обратно в посмертие. — Теперь уже с новым пополнением.

Наша необычная компания продолжила свой путь. Впереди уверенно шагали мы с Тагором, следом бодро топал Пятачок с наковальней на волокушах, а рядом, преданно заглядывая мне в глаза, мягко ступал приручённый мёртвый лев Барсик. Вуди сверху летал, периодически пикируя вниз, словно проверяя, не отвалится ли от Барсика что-нибудь интересное.

Заброшенное поместье — база Ордена Нежизни

Магистр Ордена Нежизни в самом поместье пробыл до самого рассвета, пытаясь по скудным обрывкам аур восстановить картину ночной бойни, а потом выглянул. Холодный утренний туман уже начал плотным саваном окутывать окровавленные тела послушников, а отправленный по следу мёртвый лев так и не появился. Ни победного рева, ни звука тяжелых шагов, ни окровавленного льва; серая, давящая тишина.

— Сколько времени прошло с момента, как мы спустили химеру? — сухо уточнил магистр, не оборачиваясь.

— Почти три часа, мой господин, — нервно пискнул кто-то из гвардейцев за спиной. — Он должен был догнать диверсанта еще у старых болот.

Магистр нахмурился. Три часа. Этого времени льву хватило бы, чтобы вырезать небольшую деревню, а не то что одного отступающего наглеца.

Один из немногих уцелевших адептов, нервно переминаясь с ноги на ногу под тяжелым взглядом начальства, осторожно предположил:

— Мой господин… Может быть, он просто заблудился?

Магистр медленно повернул голову и посмотрел на подчиненного как на клинического идиота. Взгляд его выцветающих глаз обещал адепту очень долгое и крайне мучительное посмертие, если тот скажет еще хоть одну подобную глупость. Подконтрольная нежить, тем более такого уровня, не могла «просто забыть» дорогу обратно. У нее нет топографического кретинизма. У нее есть прямая магическая привязка к хозяину. Если зверь не вернулся до рассвета, значит, со львом явно что-то произошло. Напрягало то, что магистр уже не чувствовал льва — не он его привязывал, но он контролировал вторичные узлы подчинения. А теперь на их месте зияла абсолютная пустота. Ни отклика, ни предсмертного импульса от разрушения оболочки. Ничего.

«Неужели этот неизвестный ублюдок смог одолеть химеру один на один? — мысли магистра заметались, с холодной яростью просчитывая невероятные сценарии. — Чтобы упокоить тварь таких габаритов, нужен слаженный отряд тяжелой пехоты или пара боевых магов ранга разрушителей. Уничтожить льва-Мутанта… Это какой же резерв нужно иметь? Уровень Грандмастера? Что за бред. Грандмастеры не бродят в одиночку по болотам Серой зоны, вырезая рядовые базы культистов. И даже если он чудом развоплотил зверя, где мощный магический всплеск? Где остаточный фон от взрыва гнилого ядра? Нет, это невозможно. Никто не может просто так стереть высшую нежить без шума. Лев должен быть цел, просто… что-то заблокировало сигнал».

Раздраженно цыкнув, магистр сунул руку в складки черной мантии, достал небольшой тусклый артефакт в металлической оправе и впихнул его в грудь съежившемуся адепту.

— Этот артефакт начинает светиться при приближении к существам уровня «Мутант» и выше, — холодно, чеканя каждое слово, произнес магистр. — Он настроен на плотность темной энергии. Найди нашего льва. И выясни, почему он не вернулся. Мне нужно точно знать, с кем мы столкнулись.

Адепт судорожно сжал ледяной металл потеющими ладонями и мысленно проклял всё на свете. И свой длинный язык, и особенно тот факт, что буквально накануне он так удачно отпросился из поместья по личным делам, благодаря чему избежал ночной резни. Вчера он считал себя самым везучим человеком в Ордене. Сегодня судьба явно решила взыскать с него должок за эту отлучку с процентами.

«Идиот, зачем я вообще открыл рот? — в панике думал адепт, глядя на мерцающий в руках поисковик. — Если тот сумасшедший маг действительно смог порвать на куски льва-мутанта, то что он сделает со мной? Развеет одним щелчком пальцев? Пустит на ингредиенты?»

Теперь именно его отправляли одного в незнакомый лес, где только что бесследно сгинул огромный мёртвый лев, которого боялся весь их гарнизон. Адепт невольно попятился, отчаянно ища повод отказаться.

— Мой господин, но может, лучше послать кого-то из гвардии?

— Чего застыл? — раздражённо бросил магистр, видя жалкие колебания подчиненного, и его рука угрожающе легла на рукоять костяного жезла. — В лес. Живо. Или я прямо сейчас сделаю из тебя гончую и отправлю по следу в виде нежити. Выбирай.

Адепт сглотнул вставший в горле ком, обречённо развернулся и, кутаясь в плащ, побрел в сырой утренний туман навстречу неизвестности, вздрагивая от каждого шороха сухих веток.

К утру наша колоритная процессия наконец-то добралась до фермы. Солнце только начало подниматься над горизонтом, разгоняя болотный туман, когда мы с Тагором, Пятачком и Барсиком ввалились во двор.

Кира уже была на ногах. Она стояла на крыльце, вытирая руки полотенцем, и некоторое время абсолютно молча, со спокойствием смотрела на огромного мёртвого льва со скорпионьим хвостом, который преданно топтался позади меня.

— Я уже устала удивляться, — наконец нарушила она тишину, тяжело вздохнув. — Сначала ожившие зубастые подсолнухи, теперь целый лев.

— Это Барсик, — вежливо представил я нового питомца. Барсик в подтверждение своих мирных намерений глухо рыкнул и попытался вильнуть хвостом, едва не снеся им куст.

— Очень приятно, Барсик, — без капли эмоций отозвалась Кира. — В следующий раз ты, наверное, приведёшь мёртвого дракона.

— Можно и живого, — спокойно ответил я.

Сказал — и тут же осекся. На одно короткое мгновение перед мысленным взором вспыхнуло воспоминание. Аурон. Мой любимый дракон, мой верный боевой товарищ из прошлой жизни. Я почти физически ощутил жар его чешуи, запах озона, услышал раскатистый рокот в огромной груди. Воспоминание оказалось неожиданно тяжёлым, отдавшись глухой, ноющей болью где-то под ребрами. Слишком много мы прошли вместе, чтобы вспоминать об этом всуе.

Кира, обладающая поразительной проницательностью, мгновенно заметила, как изменилось мое лицо. Она не стала лезть с расспросами или сочувственными вздохами. Просто кивнула в сторону дома:

— Всё, иди спать. Подумаешь об этом потом.

Я не стал спорить. Рядом громко зевнул Тагор, едва держась на ногах от усталости и пережитых впечатлений. Я собирался было попросить его составить подробный список всего инструмента, необходимого для полноценной работы кузницы, но вовремя прикусил язык и решил отложить разговор до его пробуждения. Если дать мальчишке такое задание сейчас, его мозг начнет работать на полных оборотах, и тот от возбуждения вообще не уснёт, мысленно перебирая клещи и молотки.

Отправив Тагора отдыхать, я решил перед сном осмотреть результаты ночных работ на территории. Гост времени зря не терял: наш костяной трудяга уже восстановил печь и горн в кузнице, сложив всё на совесть, и привёл помещение в более-менее рабочее состояние. Территорию за новым забором он тоже успел расчистить, вырубив лишний кустарник и подготовив широкую полосу земли под посадки.

Тем временем мои ожившие подсолнухи окончательно освоились и носились по ферме как ужаленные. Они сталкивались стеблями, клацали бутонами-пастями и явно страдали от избытка энергии.

Я невидимым ментальным поводком перехватил контроль над этой бегающей клумбой, жестко приказал успокоиться и отвёл их на расчищенную поляну за забором. Пора было заняться агрономией.

Работа оказалась грязной, но быстрой. Я методично выкапывал небольшие ямки, ставил туда брыкающиеся подсолнухи и плотно прикапывал их подвижные корни. Сначала растения возмущались: они раскачивались, дёргались и упирались, пытаясь вылезти из земли обратно на свободу.

Но затем они неожиданно замерли.

Дело было в их природе. Эти подсолнухи являлись не обычной классической нежитью, а сложными гибридными химерами — одновременно и плотоядными мертвецами, и живыми растениями. И как только их корни оказались в родной почве, сработала растительная часть. Они начали жадно впитывать из земли разлитую там магическую энергию родового источника Нордов.

Почувствовав эту древнюю, насыщенную силу, подсолнухи начали медленно, плавно раскачиваться из стороны в сторону, словно от бесконечного удовольствия. Их толстые зеленые стебли выпрямились, наливаясь соком, и даже едва заметно подросли. Не слишком сильно, но это структурное изменение и укрепление можно было легко увидеть невооружённым глазом.

Кажется, на этой земле они станут гораздо опаснее, чем задумывали их прошлые создатели.

Кира задумчиво наблюдала за ними со стороны, переводя взгляд с одного качающегося стебля на другой.

— Интересные… подсолнухи, — произнесла она, скрестив руки на груди и чуть склонив голову.

— Ладно, посмотрим, что из них в итоге получится, — произнес я. Надо постоянно проверять их корневую систему.

В этот момент я почувствовал четкий сигнал своего некросканера. Всплеск был уверенным, ровным и лишенным той агрессии, с которой обычно прут из леса дикие мертвяки. К границам фермы приближались несколько живых людей.

— У нас гости, Кира. Пошли встречать, — бросил я, отряхивая руки от земли.

Словно почуяв чужаков, вышел Олег, с ног до головы одетый в чёрное, с глухой кожаной маской на лице. Он двигался абсолютно бесшумно, не издавая ни звука дыхания. Потому что не дышал. Олег сразу развернулся и без дополнительных приказов двинулся следом за мной, заняв позицию чуть правее и сзади — прямо как телохранитель. Я в очередной раз удовлетворённо отметил про себя: именно этим разумная нежить и отличается от обычных тупых мертвяков. Ей не нужно разжевывать и подробно объяснять каждое действие, она сама анализирует обстановку и подстраивается под нее.

Мы с Кирой и Олегом вышли за ворота, чтобы встретить незваных визитеров.

На тракте остановился небольшой купеческий обоз из нескольких тяжело груженных повозок. Лошади нервно всхрапывали, косясь в сторону леса, а немногочисленная охрана выглядела так, будто не спала трое суток. Навстречу нам торопливо вышел полный мужчина в дорогой, но уже запылившейся дорожной одежде. Он поминутно вытирал платком потную шею. Рядом с ним держалась стройная молодая девушка — по всей видимости, его дочь, очень уж похожи внешне. Едва она заметила Олега — высокого, полностью скрытого чёрной одеждой, с кожаной маской и в плотных тёмных перчатках на руках, — её взгляд намертво к нему прилип. В ее глазах читалась странная смесь легкой тревоги и жгучего девичьего любопытства.

Купец, не замечая реакции дочери, приветственно замахал мне рукой:

— Здравствуйте! Не подскажете, правильно ли мы едем? А то поблизости вообще не должно быть ни деревень, ни жилых поместий, кроме вашего. Наши карты показывают, что тракт должен быть шире, а тут сплошные заросли!

Он вежливо представился и виновато развел руками, словно оправдываясь за вторжение.

— Неудивительно, это самая граница обжитых земель, уважаемый, — ответил я, окидывая взглядом его уставшую охрану. — Дальше только Серая зона и неприятности.

— Да, мы в курсе, правда думали, что срезать получится, — объяснил купец, вздохнув. — Время поджимает, товар портится, вот и решили рискнуть.

— Мы слышали, что патрульная служба недавно прочистила эти места от мертвяков, — уверенно, даже с некоторой снисходительностью заявил купец, видимо, пытаясь убедить в собственной безопасности самого себя.

Я лишь мысленно хмыкнул. «Прочистили» — это слишком громко сказано. Бравый отряд капитана Роджера просто проехался по основным дорогам, наверняка, собрал пошлины с проезжих, выпил в ближайшей таверне за упокой павших и даже не сунулся в лес.

— Не советую рассчитывать на то, что патруль уничтожил здесь всю нежить, — предупредил я серьезным тоном, чтобы сбить с купца эту глупую спесь. — В следующий раз лучше не пытайтесь срезать дорогу через эти земли.

— Учтём, — кивнул купец, слегка нахмурившись и явно обдумывая мои слова.

Тем временем его дочь набралась смелости и сделала несколько шагов к нашему молчаливому друиду.

— Здравствуйте, а вы тоже здесь живете? — произнесла она, с любопытством разглядывая его суровую маску. — Вы так необычно одеты.

Олег медленно повернул к ней голову, но ничего не ответил. Даже не моргнул под прорезями кожи.

Девушка, как я успел понять по легкому колебанию ее ауры, обладала способностями сканера. Она явно ощущала исходящую от Олега мощную природную силу. Однако вместе с ней фонило что-то совершенно иное, холодное и непонятное. Она никак не могла разобраться, почему теплая друидическая энергия переплетается в этом человеке с чем-то настолько чуждым самой жизни. Это сбивало ее сканер с толку, заставляя магическое чутье буквально сходить с ума.

Разгадка была до смешного проста: Олег был мертвяком. Вот только дочь купца этого не понимала, а потому магическая аномалия лишь сильнее интриговала её. Она смотрела на моего неживого слугу с таким откровенным, горящим интересом, что даже Кира удивлённо приподняла брови, наблюдая за этой сценой.

Сам Олег на это девичье внимание никак не реагировал. Он лишь с холодной расчетливостью оценивал девушку и остальных людей из обоза как возможную угрозу поместью. Ничего личного, просто базовые протоколы безопасности. Он просчитывал дистанцию до наемников купца, углы возможной атаки и время, которое потребуется, чтобы свернуть шею каждому из них, если они вдруг обнажат оружие.

— Продолжайте двигаться по основной дороге, — посоветовал я купцу, решив свернуть эту неловкую встречу. — Никуда не сворачивайте, не останавливайтесь на ночлег у воды и держите оружие наготове. Она выведет вас к Сонмищу.

Купец поблагодарил меня, поспешно отдав приказ возницам трогаться, после чего наконец заметил, что его дочь всё ещё стоит вплотную к Олегу.

— Идём! — позвал он. — Ты чего там застряла?

Девушка нехотя отошла от мертвяка, продолжая оглядываться через плечо, будто надеясь, что он снимет маску или скажет ей пару слов на прощание. Уже возле своей повозки, думая, что мы не слышим, она тихо сказала отцу: — Он такой загадочный…

Олег остался совершенно равнодушным, напоминая каменную статую. Я же молча проводил скрывающийся за поворотом обоз взглядом.

Кира подошла ближе и негромко фыркнула:

— Кажется, наш молчун разбил кому-то сердце.

— Умеет же Олег производить впечатление на барышень, — хмыкнул я.

«Вот ещё одна проблема на мою голову», — мысленно вздохнул я. Только влюбленных фанаток у моей нежити не хватало для полного счастья. Надо бы выдать Олегу плащ пострашнее.

После того как пыль за купеческим обозом окончательно осела, а стук деревянных колес стих вдали, мы с Кирой вернулись к нашим новым посадкам. Посаженные подсолнухи уже деловито покачивались на своих местах, словно росли здесь годами. Они явно чувствовали себя полноправными хозяевами территории, то и дело агрессивно пощелкивая челюстями на пролетающих мимо слепней. А в их зубастых корзинках, к моему искреннему удивлению, успели появиться новые, туго набитые семечки, которые буквально распирали бутоны изнутри.

— Ничего себе, — выдохнула Кира, пораженно разглядывая гибриды и благоразумно держа руки подальше от их щелкающих пастей. — Вот это скорость. У нормальных растений на это уходят недели, а эти справились за полдня!

— У них метаболизм до предела разогнан магией смерти, — хмыкнул я. — Жрут, быстро растут и сразу размножаются. Идеальный биологический механизм.

Мы осторожно, чтобы не остаться без пальцев, собрали первую партию созревших семян. Один особо борзый цветок попытался цапнуть меня за перчатку, но получил легкий предупреждающий щелчок по стеблю и тут же отвернулся. Семечки оказались неестественно крупными, с легким темным отливом, и буквально пульсировали скрытой некроэнергией, оставляя на коже едва заметный ледяной холодок. Кира с научным интересом повертела одну в руках и посмотрела на меня.

— Я уже подготовила место для рассады под другие овощи с грядок: капусту, томаты и кабачки, — деловито сообщила она, аккуратно пряча добычу в карман своего фартука. — Рассаде нужно тепло и уход, так что я всё обустроила под крышей. Поэтому несколько семечек можно сразу попробовать посадить. Проверим всхожесть и заодно узнаем, не сожрут ли ваши мутанты мои помидоры.

— Отлично, — согласился я, искренне одобряя ее практичный подход и отсутствие лишних страхов перед магией. — Только обязательно используй землю с территории фермы, ни в коем случае не из-за забора. Нам нужна стопроцентная привязка гибридов к нашей территории.

— Конечно. Я набрала её прямо у амбара, — кивнула девушка.

— Наша почва пропитана магией родового источника Нордов, — еще раз пояснил я свою задумку, шагая вслед за ней. — Посмотрим, как эта сила повлияет на новое, полностью местное поколение подсолнухов, выращенное с нуля. Если они впитают силу источника с первого дня, то станут не просто сторожевыми псами, а продолжением самой фермы.

Мы ушли к деревянным ящикам и горшкам с рассадой в сарае, где пахло сырой землей и свежей зеленью. Кира ловко, привычными движениями высадила семена в подготовленную почву, присыпала сверху и чуть полила водой. Результат не заставил себя ждать: зеленые ростки проклюнулись на поверхность почти сразу, пробивая рыхлую землю с тихим, едва слышным шелестом. Однако пока они выглядели вполне обычными, безобидными травинками, без малейшего намека на зубы, шипы или плотоядные инстинкты. Даже некроэнергия в них ощущалась совсем слабо, словно пока еще спала.

— Выглядят как обычные сорняки, — слегка разочарованно протянула Кира.

— Дай им время, — решил я не торопиться с выводами. — Нужно подождать хотя бы пару дней и посмотреть, что из них вырастет, когда магия источника пропитает их до самых кончиков листьев. Химеры формируются не сразу, сначала они выстраивают корневую базу. Если эксперимент окажется удачным и они унаследуют нужные боевые свойства, новые подсолнухи можно будет высадить плотным защитным кольцом по всему периметру фермы. Тогда ни один упырь или бандит даже к забору подойти не сможет — их переварят еще на подступах.

Я уже собирался развернуться и вернуться к остальным хозяйственным делам, прикидывая, стоит ли озадачить батраков заготовкой дров, когда мой некросканер внезапно резануло острым, тревожным сигналом. Это было похоже на укол ледяной иглы прямо в основание черепа. Я мгновенно замер, оборвав фразу на полуслове, и сосредоточился, прислушиваясь к магическим ощущениям. К границам фермы стремительно приближался чужак. И он явно не собирался вежливо стучаться в ворота.

В лесу находился маг. Причём по характерному, тяжелому и тягучему фону ауры, от которого несло склепом и концентрированной тьмой, я безошибочно определил профиль — некромант. И судя по плотности его силы, это был далеко не рядовой послушник. Я резко повернулся в сторону темнеющих деревьев, мысленно стягивая к себе потоки силы — по ауре пробежал привычный боевой озноб. Короткими, ментальными импульсами я начал стягивать своих зверюшек, подзывая Пятачка и Барсика, а также Вуди. Кабан тут же грозно хрюкнул где-то у кузни, бросая свои дела, Барсик издал низкий, вибрирующий рык, готовый рвать чужаков, а с крыши донесся резкий хлопок костяных крыльев нашего пернатого разведчика.

«Неужели Орден Нежизни уже вышел на мой след? — пронеслась в голове холодная мысль. — Так быстро сложили два и два? Пришли за Барсиком или решили отомстить за разграбленное поместье? В любом случае, легкой прогулки я им не обещаю».

Лес, Ферма Артура Горда

Артефакт в руке Фрола едва заметно светился. Пока всё шло хорошо, и адепт осторожно переступил через торчащий из земли корень, оглянувшись на двух мертвяков, покорно следовавших за ним. Один при жизни был дровосеком, второй — охотником, по крайней мере, именно так утверждал старший адепт. Сам Фрол не спрашивал, понимая, что мертвецам вопросы задавать бессмысленно, а разговаривать с трупами вслух — верный способ заработать нехорошую репутацию даже среди служителей Ордена Нежизни.

— Не отставать, — шепнул он, и мертвяки синхронно повернули к нему головы. — Вперед идите и закрывайте меня от возможной опасности.

Они тупо смотрели вниз в землю. Видели мертвяки не глазами, а через связывающие нити, но Фролу всё равно становилось спокойнее, когда они изображали бдительность. Сам Фрол не умел поднимать мертвяков и даже этой парой Бродяг мог управлять только потому, что ему передали подчинение. Адепт крепче сжал в ладони небольшой бронзовый диск с вмонтированным в середину кристаллом, выданный перед самым выходом. Эта поисковая модель реагировала на изменённую плоть: чем больше мутантов, тем ярче свечение. Если поблизости находился один мутант, кристалл едва мерцал, два — загорался ровным жёлтым светом, три — становился оранжевым. Про четыре мутанта мастер-наставник когда-то сказал коротко: «Увидишь красный свет — беги». Фрол тогда ещё рассмеялся, но сейчас ему было не до смеха. Найти требовалось огромного мертвого льва магистра, который пропал в лес. Магистр почему-то решил, что именно Фрол лучше всех подходит для его поисков. Наверное, просто потому, что остальные адепты успели вовремя спрятаться.

— Всего лишь лев, — напомнил себе Фрол вслух. — Обычный мёртвый лев.

Охотник повернул к нему голову.

— Тебя не спрашивали, — огрызнулся адепт, и мертвяк снова уставился вперёд.

Они шли уже больше пяти часов. Лес вокруг становился всё гуще, ветки цеплялись за серый форменный плащ, под ногами чавкала грязь, а сверху то и дело срывались тяжёлые капли вчерашнего дождя. Лев оставлял хороший след: поломанный кустарник, глубокие отпечатки лап, клочья чёрной шерсти на коре. Иногда попадались обглоданные кости мелких мертвяков, и следы на земле словно от плуга. Фрол старался не думать о том, что это мог быть не лев магистра.

Внезапно кристалл мигнул. Фрол остановился, глядя на слабое, почти бесцветное свечение. Один мутант.

— Приготовиться, — приказал он.

Дровосек и охотник подняли пустые руки. У самого Фрола оружия не было, даже завалящего кинжала. Они двинулись на свет, и через десяток шагов кристалл засветился ярче — ровным жёлтым светом.

Фрол замер во второй раз.

— Два мутанта, — прошептал он, но мертвяки не ответили. — Знаю, что вам плевать на мою безопасность, но могли бы хотя бы сделать вид.

Дровосек слегка покачнулся — наверное, под ногой подвернулся камень, но адепт предпочёл счесть это знаком поддержки. Кристалл тем временем продолжал наливаться светом, и жёлтый стремительно сменился оранжевым. Три мутанта. Внутри у парня неприятно похолодело. Лев магистра был один: сильный, опасный, но вполне управляемый. Фрол лично несколько раз проводил его из клетки в лабораторию, и зверь подчинялся любому адепту, получившему контрольные связки. Связки сейчас были на шее Фрола, а значит, волноваться было не о чем. Если, конечно, лев не изменился.

Адепт осторожно раздвинул кусты, выглянув в залитый солнцем просвет. Кристалл в руке вспыхнул красным. Фрол зажмурился, надеясь, что ему показалось, но когда открыл глаза, свет стал ещё ярче. Не просто четыре мутанта — судя по пульсации, поблизости находилось сразу несколько мутантов.

— Четыре, — одними губами произнёс он. Артефакт мигнул ещё раз. — Возможно, пять.

Так не бывает. В этом участке леса не могло быть столько сильных мутантов, ведь Серая зона находилась далеко, а патруль недавно проходил по дорогам. Решив, что артефакт сломался, Фрол осторожно постучал по корпусу пальцем, но кристалл вспыхнул так, что пришлось отвернуться.

— Точно сломался, — выдохнул парень. Охотник снова посмотрел на него. — Что? — огрызнулся Фрол. Мертвяк молчал. — Думаешь, надо возвращаться? Согласен.

Адепт медленно развернулся, и в этот момент справа не просто затрещали кусты — они буквально взорвались. Из зарослей вылетело нечто огромное, чёрное и покрытое костяными наростами. Фрол успел заметить лишь клыки, налитые красным глаза и чудовищный хвост, заканчивающийся широким костяным набалдашником. Это был вепрь-мутант размером с хорошую телегу.

— Защищать! — завопил адепт.

Мертвяки послушно шагнули вперед, закрывая его, но вепрь развернулся на месте, взмахнув хвостом. Набалдашник прошел сквозь обоих одним движением: дровосека разрубило пополам, и его верхняя часть туловища ещё несколько мгновений тянулась вперед перед падением, а охотника отбросило в дерево с такой силой, что кости разлетелись по всей поляне. Связывающие нити в голове Фрола одновременно лопнули. Он остался совсем один, без оружия, перед мутантом. Вепрь мотнул головой, утробно хрюкнул, сбрасывая повисший на набалдашнике кусок плаща дровосека, и поскрёб землю копытом.

— Хороший мертвяк был, — пролепетал Фрол, пятясь назад. — Это ж сколько объяснительных теперь писать за утерю казенного имущества…

Мутант рванул прямо на него. Фрол закричал и побежал так быстро, как никогда в жизни. Ветки хлестали по лицу, форменный плащ зацепился за куст и остался висеть на нём, а выскользнувший артефакт чудом удалось поймать у самой земли. Сзади раздавался треск ломающихся деревьев — вепрь не обходил препятствия, он проходил сквозь них.

— Помогите! — истошно орал Фрол. — Хоть кто-нибудь!

Никто не отвечал, лишь артефакт в ладони сиял красным, словно раскалённый уголь. Выскочив из зарослей, адепт кубарем скатился по небольшому склону. Земля исчезла из-под ног, небо поменялось местами с травой, и он болезненно врезался плечом в камень. Позади снова захрустели ветки. Фрол вскочил и бросился дальше.

Через несколько мгновений лес внезапно закончился, и он вылетел на широкую поляну. В самом центре стоял лев магистра. Фрол сразу узнал то, чем зверь когда-то был, хотя химера стала почти вдвое крупнее. Чёрная грива разрослась, напоминая клубы густого дыма с зеленоватыми искрами, кости на передних лапах покрылись массивными пластинами, когти вытянулись, а хвост раздвоился на конце. Кто-то перековал зверя, подняв его на следующую ступень, поэтому старые контрольные связки больше не действовали.

Но попробовать всё равно стоило. Фрол выхватил связки из-за ворота и поднял над головой.

— Лежать! — крикнул он.

Лев медленно повернул морду, и его пустые глазницы вспыхнули зелёным огнём.

— Хороший котик, — дрожащим голосом продолжил адепт. — Ты ведь меня помнишь? Я Фрол. Я тебе мясо приносил. Лев оскалился. — Два раза. Зверь шагнул к нему. — Это от магистра зависело! Я тут ни при чём!

Лев глухо зарычал, а кристалл в ладони вспыхнул ещё ярче. Фрол попятился, но сзади раздалось знакомое хрюканье. Вепрь вышел на поляну, волоча хвост-плуг по земле и оставляя глубокую борозду, словно тварь уже собиралась закапывать беглеца. Фрол в ужасе переводил взгляд с одного мутанта на другого. Слева раздался сухой стук: на ствол сухого дерева опустилась костяная птица. Большой дятел, собранный из белых костей и металлических пластин, впился когтями в кору, уставившись на адепта двумя красными точками в пустых глазницах, и одним ударом клюва выбил из дерева целую щепу. Справа зашелестела трава, и на поляну вышел петух. Просто петух — большой, красный, с пышным чёрно-золотым хвостом и острыми шпорами, но совершенно живой и обычный.

Лев зарычал, вепрь мотнул клыкастой мордой, костяной дятел снова ударил клювом по стволу. Фрол оказался окружён со всех четырёх сторон. Но из четырёх противников один был всего лишь домашней птицей.

— Пропусти, приятель, — выдохнул Фрол, поворачиваясь к петуху. — Ничего личного.

План был предельно простым: перепрыгнуть через птицу, добежать до леса и затеряться среди деревьев, пока огромный вепрь и лев будут отвлекаться друг на друга. Петух оставался единственным слабым звеном. Адепт бросился вперед и почти добежал, когда птица расправила крылья.

— Кыш! — крикнул Фрол, но петух подпрыгнул и необъяснимым образом взлетел прямо ему в лицо.

Весь мир разом заполнили перья, когти и клюв. Острая шпора распорола рукав, клюв ударил в лоб. Фрол отшатнулся, наступил на собственную ногу и рухнул навзничь. Петух приземлился прямо ему на грудь.

— Нет! Стой! Пошёл прочь! — вопил Фрол, отмахиваясь от ударов клюва, но птица яростно кудахтала и клевала его с такой скоростью, будто всю жизнь готовилась именно к этой встрече.

Закрыв лицо руками, адепт вспомнил, как отец, простой ремесленник, отдал его в Орден в семь лет, надеясь на достойное будущее сына. Отец явно не думал, что его отпрыск будет лежать посреди поляны в Серой зоне, окружённый смертоносными мутантами, пока его до смерти заклёвывает обычный петух.

— Помогите! — истошно завопил Фрол. — Уберите его! Кто-нибудь! Я сдаюсь! Слышишь⁈ Сдаюсь!

Но петух сдаваться не собирался. Из всех чудовищ на поляне Фрол выбрал единственное живое и, как выяснилось, самое беспощадное.

Истошный вопль донёсся со стороны леса, когда мы как раз закончили обсуждать с Кирой будущие закупки в Сонмище. Конечно, я засек некросканером крадущегося некроманта, да только как-то он быстро завыл. До забора еще идти и идти.

— Что такое? — удивленно, но совершенно не встревоженно спросила Кира. Рядом со мной Кира со временем перестала бояться, только удивляться не перестала — спасибо Барсику и зубастым подсолнухам.

— Пойдем посмотрим, — предложил я.

Мы направились туда и затем только услышали:

— Помогите! Уберите его! Я сдаюсь! — следом за криком раздалось яростное кудахтанье. Причем звук был такой, будто кого-то убивали с особой, изощренной жестокостью. Я невольно остановился.

— Педро, — одновременно произнесли мы с Кирой.

Вообще-то мы ожидали услышать Барсика или Пятачка, и их рычание с похрюкиванием действительно доносились с поляны, как и стук Вуди об дерево, но Педро нас откровенно удивил. Олег, шедший чуть позади, ничего не сказал. В своей чёрной маске, закрывавшей всё лицо, он вообще умел молчать так выразительно, что порой это заменяло полноценную беседу. Мы свернули с тропы и направились на крик. Шум доносился с поляны, где облюбовали себе место наши новые обитатели.

Барсик лежал в траве, лениво развалившись на боку и выставив на наши глаза роскошную гриву. Этот огромный мертвый зверь с первых же дней на ферме проявил себя как невероятный нарцисс. Заметив наше появление, он тут же картинно потянулся, выгнул спину, демонстрируя мощный мышечный каркас, и небрежно, но изящно взмахнул скорпионьим хвостом. Он явно красовался, наслаждаясь своей новой формой и зрительским вниманием. Даже мертвые хищники, судя по всему, в душе остаются домашними кошками, требующими постоянного восхищения. Зелёный огонь в его глазах едва тлел, и, судя по всему, происходящее прямо перед ним избиение чужака его совершенно не интересовало.

Рядом копался в земле Пятачок. Вепрь-мутант деловито рыхлил почву клыками, время от времени проводя по ней хвостом-плугом. При этом на его мощной шее, словно нелепый дизайнерский шарф, болтался разодранный форменный серый плащ, а на одном из клыков криво висел оторванный рукав. Кабан явно гордился этими трофеями, добытыми в недавней стычке с мертвяками, и таскал их на себе с важным видом, периодически громко похрюкивая, чтобы привлечь к себе внимание. Похоже, он решил самостоятельно расширить пашню, не отрываясь от демонстрации своей крутости.

На ближайшем дереве сидел Вуди. Мой некросканер молчал, показывая, что других чужаков поблизости нет, но я всё равно решил перестраховаться — инстинкты никто не отменял. Короткий мысленный приказ по ментальной привязке, и костяной дятел послушно сорвался с ветки. Он сделал быстрый широкий круг над лесом, транслируя мне в голову четкую картинку сверху. Пусто. Ни засад, ни отставших отрядов, ни затаившейся нежити.

Убедившись, что всё чисто, Вуди вернулся на ствол и методично долбанул клювом кору. Тук-тук-тук. Из-под коры вылетел жирный жук, Вуди мгновенно поймал его и довольно защёлкал клювом. Вся компания выглядела мирно и даже пасторально.

Если не считать человека, который катался по траве и пытался отбиться от Педро. Петух скакал у него на груди, яростно молотил крыльями и наносил короткие точные удары клювом по рукам, которыми несчастный закрывал лицо. При этом Педро умудрялся еще и угрожающе шипеть, словно разъяренный гусь.

— Помогите! — снова завопил незнакомец. — Он меня убьёт!

— Вряд ли, — заметил я, подходя ближе. — Просто ослепит. Педро обычно сначала метит в глаза. А потом уже заклевывает насмерть.

Человек дёрнулся ещё сильнее.

— В глаза⁈

— Педро, хватит, — приказал я. — Кыш отсюда.

Петух замер и медленно повернул ко мне голову. В его взгляде читалось глубокое возмущение: он явно считал, что я вмешался в самый ответственный момент допроса.

— Я сказал — кыш. Оставь его в покое.

Педро нехотя спрыгнул с груди незнакомца, но далеко не отошёл. Он встал в двух шагах, распушил перья и продолжил смотреть на поверженного противника. За последнее время петух заметно вырос: магия земли, которой была пропитана бывшая ферма Нордов, действовала не только на растения. Педро и раньше был крупным, а теперь стал размером с хорошего индюка. Лапы окрепли, шпоры вытянулись, перья блестели, словно отполированные. Характер, к сожалению, тоже развивался вместе с телом.

Избитый человек осторожно убрал руки от лица. Молодой, худощавый, лет двадцати с небольшим. Серый плащ и капюшон разорваны, волосы всклокочены, лоб и щёки исцарапаны. Нос цел, оба глаза на месте — значит, мы действительно подоспели вовремя. Увидев меня, он попытался подняться, но Педро предупреждающе переступил лапами, и незнакомец тут же снова лёг.

— Пощадите, господин! — просипел он. — Я ничего не сделал! Я просто шёл по следу!

— И поэтому ворвался на мою землю с двумя мертвяками? — я оглядел остатки братии, что разнес Пятачок. Один лежал под кустом в виде неаккуратной груды костей, от второго осталась только верхняя половина, намертво вцепившаяся в ржавое копье.

Он побледнел.

— Они были со мной, господин. Но теперь их нет.

Я бросил взгляд на Пятачка, который как раз гордо тряхнул головой. На лезвии его хвоста болтался обрывок серой ткани. Всё ясно.

— Подойди ближе, — разрешил я.

Незнакомец медленно пополз в нашу сторону. Педро двинулся следом, не отставая ни на шаг. На середине пути парень попытался встать на четвереньки, но петух резко дёрнул головой, и парень снова прижался к земле.

— Он обязательно должен идти за мной? — жалобно спросил незнакомец.

— Педро отвечает за безопасность фермы, — усмехнулся я. А вот Кира оставалась серьезной. Эх, мои шутки, видимо, только для меня одного.

Незнакомец посмотрел на петуха.

— Я сдаюсь, — торопливо сообщил он. — Полностью. Без всяких условий. Делайте что хотите, только уберите эту птицу!

Педро недовольно кудахтнул, но клевать его снова не стал. Я подошёл к поваленному дереву, смахнул с коры труху и уселся. Кира остановилась рядом, скрестив руки на груди. Олег застыл чуть позади неё, словно высокая статуя в чёрной маске. Незнакомец наконец дополз до нас и замер на коленях.

— Как тебя зовут? — спросил я.

— Фрол, господин. Адепт Фрол.

— Адепт чего?

Он замялся, отчаянно стреляя глазами по сторонам.

— Ордена Нежизни.

Кира бросила на меня быстрый взгляд. Олег едва заметно повернул голову. Барсик на поляне лениво зевнул, продемонстрировав два ряда саблевидных клыков, и снова принял позу сфинкса, ожидая восхищения. Фрол громко сглотнул.

— Значит, Орден Нежизни, — задумчиво повторил я. — А где твое оружие?

Адепт растерянно моргнул. — У меня его нет.

— Потерял, пока убегал?

— Нет. Мне оружие не нужно.

— Серьезно? Почему?

— Я адепт-мирянин. Служка, если говорить проще.

Я посмотрел на него. Потом на Киру. Кира лишь пожала плечами.

— Чего? — переспросил я.

— Мирянин, господин, — терпеливо повторил Фрол. — Нам запрещено пользоваться оружием.

— Кому — вам?

— Мирянам.

— По какой причине?

— По религиозной.

Я несколько секунд пытался уложить услышанное в голове. — Ты служишь в Ордене Нежизни, управляешь мертвяками и ходишь по лесам, полным нежити, но тебе нельзя брать оружие?

— Нельзя проливать живую кровь собственными руками, — объяснил Фрол. — Такова доктрина. Кровь оскверняет чистоту замысла. Мы только направляем нежить, а грязную работу делают они.

— А если твои мертвяки кого-нибудь зарубят?

— Это другое. Грех ложится на мертвого, а он и так уже проклят, ему хуже не будет.

— Конечно. Очень удобная философия.

Местные религии всё сильнее начинали мне нравиться. По степени гибкости они могли поспорить с позвоночником болотной змеи.

— И чем же ты занимаешься в Ордене? — поинтересовался я.

— Сопровождаю старших, ухаживаю за низшей нежитью, переношу оборудование, чищу клетки, готовлю составы, веду записи. Иногда ищу сбежавшие образцы.

— Например, львов?

Фрол осторожно покосился на Барсика. — Да, господин. Мне приказали найти льва магистра. Раньше он подчинялся контрольному жетону, но сейчас почему-то не реагирует.

— Наверное, потому что это уже не лев магистра.

— А чей?

— Мой.

Барсик приподнял голову, услышав разговор о себе, и негромко рыкнул, повернувшись так, чтобы свет лучше падал на его обновленную гриву. Фрол немедленно поклонился ему.

— Прошу прощения.

Барсик снисходительно фыркнул, словно принимая извинения, и снова улёгся.

— Ты кого-нибудь убивал? — спросил я.

Адепт испуганно замотал головой. — Никогда!

— Даже приказами?

— Тоже нет! Я больше по хозяйственной части. Меня потому и отправляют с низшими мертвяками. Они груз носят, клетки чистят, дрова рубят. В боевых выходах я не участвую. Мое дело — сварить кашу, наточить инструменты и убрать за тварями в вольерах.

— А как ты вообще оказался в Ордене?

Фрол опустил взгляд. — Отец отдал.

— Добровольно?

— Мне тогда семь было. Отец был ремесленником в секте мирян, детей много, денег мало. В Ордене обещали кормить, учить и дать ремесло. Я там всю жизнь, сколько себя помню.

Говорил он без особой обиды. Скорее перечислял давно привычные факты. Ясно. Не фанатик, не боевик и даже не полноценный некромант. Обычный паренек, которого родители когда-то пристроили туда, где его согласились кормить.

Возле кустов что-то блеснуло. Я поднялся, прошёл несколько шагов и нашёл небольшой бронзовый диск. В его центре горел яркий красный кристалл.

Фрол встрепенулся.

— Артефакт Ордена!

Я поднял находку. Сделано грубовато, но принцип интересный. Кристалл реагировал на плотность изменённой энергии и показывал примерный ранг находящихся рядом существ. Сейчас он полыхал красным, потому что в одном месте собрались Барсик, Пятачок и Вуди. Да ещё Олег добавлял к общему фону неожиданно много.

— Полезная вещица, — сказал я, поворачивая диск в пальцах. — Определитель Мутантов?

— Да, господин. До третьего включительно показывает точно. Если светится красным, нужно немедленно отступать.

— А ты не отступил.

— Отступил. — Фрол тоскливо посмотрел на Пятачка. — Но недостаточно быстро.

Я подбросил артефакт и поймал его. — Тебя явно в Орден не за храбрость приняли.

— Нет, господин, — печально согласился он. — Не за неё.

Диск я оставил себе. В хозяйстве пригодится, да и Госту будет интересно поковыряться в орденских плетениях.

— Ладно. Иди.

Адепт часто заморгал. — Куда?

— Откуда пришёл.

— Вы меня отпускаете?

— А что мне ещё с тобой делать?

Фрол перевёл взгляд на Барсика, потом на Пятачка, Вуди и Педро. — Просто отпускаете?

— Могу отдать петуху, если тебя первый вариант не устраивает.

— Устраивает!

Фрол вскочил так быстро, словно его подбросило пружиной. Педро грозно кудахтнул. Адепт тут же снова опустился на колени. Кира наклонилась ко мне и тихо спросила:

— Ты действительно собираешься его отпустить, Артур? Он же видел нас, видел ферму.

— Ага.

— Он вернётся в Орден и всё расскажет. Приведет сюда целый отряд.

— Не сомневаюсь.

— И тебя это не беспокоит?

Я лишь пожал плечами. Орден Нежизни всё равно рано или поздно нашёл бы эту ферму. Особенно после пропажи льва. Убивать недонекроманта-мирянина мне лень. К тому же Фрол выглядел настолько безобидным, что даже Педро не смог воспринимать его всерьёз дольше нескольких минут.

— Пусть рассказывает, — ответил я. — Интересно будет посмотреть, кто придёт следом.

Фрол тем временем сделал несколько осторожных шагов к лесу. Педро пошёл за ним. Адепт ускорился. Петух тоже. Фрол остановился, и Педро замер.

— Господин, — жалобно произнёс адепт, — он меня не отпускает.

— Значит, ещё не простил.

— А как заслужить его прощение?

— Понятия не имею. Попробуй извиниться искреннее.

Фрол повернулся к петуху. — Уважаемый Педро, я глубоко сожалею, что выбрал вас как самого слабого противника.

Петух угрожающе распушился. — Вот это ты зря добавил, — заметил я.

Фрол зажмурился. Однако Педро не напал. Только подошёл ближе и несколько раз ударил клювом по земле у самого сапога. Адепт замер, а затем медленно посмотрел в сторону фермы.

— Я умею чистить курятники, — неожиданно сказал он.

— Поздравляю.

— Очень хорошо умею.

— Рад за тебя.

— Могу менять подстилку, собирать яйца, перебирать зерно, чистить насесты и обрабатывать стены золой от клещей. А еще я умею ферментировать помет, чтобы он стал отличным удобрением! Ещё знаю, как отличить больную курицу от здоровой, как подрезать когти и что добавлять в воду, чтобы птица лучше неслась.

Педро перестал клевать землю. Я заинтересованно посмотрел на Фрола. — Даже так?

— Я долго работал при орденском птичнике, — с надеждой продолжил он. — Там разводили ворон, почтовых голубей и кур для кухни. Я умею чинить клетки и плести новые корзины для наседок. Ещё могу определять испорченные яйца на свет.

Педро заинтересованно прищурился.

— И петухов обслуживать умеешь? — спросил я.

Фрол осторожно посмотрел на нашего пернатого стража.

— С величайшим уважением.

Педро негромко кудахтнул. Кажется, ответ его полностью удовлетворил.

— Надо же, — протянул я. — А я уже решил, что ты совершенно бесполезный.

Фрол вытер рукавом нос.

— Я могу быть полезным, господин. Правда. Мне нельзя возвращаться без льва… и артефакта. Магистр сделает из меня мертвяка. Сжальтесь, я работаю за троих, а ем как один!

— Ну пошли с нами.

Он снова моргнул.

— Куда?

— На ферму.

— Зачем? — встревоженно спросил он.

— Посмотрим, как ты чистишь курятник.

Фрол перевёл взгляд на Педро. Тот одобрительно шагнул к нему. — С радостью, — поспешно согласился адепт.

— Ты серьёзно? — скептически спросила Кира.

— Вполне.

Я рассудил здраво. Мертвяки хороши в поле, но разговаривать с купцами ими неудобно. Барон Корф тоже наверняка ещё пришлёт людей. Нам не помешает кто-нибудь живой, кого можно поставить у ворот, отправить с посланием или заставить объяснять гостям, почему по двору ходит конь с разноцветными мёртвыми глазами.

Олег покосился на Киру, и мне пришлось вставить:

— Кира — помощница хозяина, ей есть чем заняться, кроме общения с каждым торговцем.

— А он член Ордена Нежизни, — напомнила она.

— Тем лучше. Может стать посредником, когда его начальство явится за Барсиком. Посмотрим, насколько они вменяемы.

Фрол, услышав последние слова, втянул голову в плечи.

— Я буду полезен, господин. Вы не пожалеете.

— Это Педро решит.

Петух важно прошествовал мимо нас, и Фрол покорно двинулся следом. До фермы дошли без происшествий. Правда, адепт всё время держался подальше от Пятачка, а при каждом движении хвоста-плуга вздрагивал и прикрывал руками поясницу.

У курятника я остановился и указал на дверь.

— Рабочее место.

Фрол заглянул внутрь. Куры с любопытством вытянули шеи.

— Здесь давно не меняли глубокую подстилку, — профессионально заметил он. — И насесты стоят слишком близко к стене. Из-за этого там будет скапливаться влага. Ещё сетку снизу лучше укрепить камнем, иначе лиса подкопается.

Я посмотрел на Киру. Она удивлённо вскинула брови. Похоже, адепт действительно разбирался в вопросе.

— Приступай, — приказал я. — Инструменты найдёшь в сарае. Педро проследит.

Фрол побледнел. Петух зашёл в курятник и демонстративно запрыгнул на ближайший насест. — Мне обязательно работать под его наблюдением?

— Он здесь главный.

Педро гордо расправил грудь. — Я понял, — обречённо ответил Фрол.

Он снял остатки плаща, аккуратно повесил их на забор и отправился за инструментами. Педро тут же спрыгнул с насеста и последовал за ним.

— Ты подбираешь работников всё более странным способом, — сказала Кира.

— Зато без долгих собеседований.

Она проводила взглядом Фрола, который возвращался с лопатой, метлой и ведром. Педро шёл рядом, словно опытный надсмотрщик.

— Ладно, — вздохнула девушка. — Пойду готовить. Судя по всему, сегодня у нас за столом будет на одного больше.

Кира кивнула и направилась к дому. Олег остался стоять рядом.

— Что? — спросил я.

Мертвяк в чёрной маске перевёл взгляд на Фрола, затем на меня.

— Даже не думай, — предупредил я. — Маску снимать не заставляю, курятник чистить тоже. Цени.

Он беззвучно развернулся и пошёл вслед за Кирой. Спина у нашего молчаливого друида была такой напряженной, что казалось, он сейчас сломает невидимую палку. Я же собирался проверить, как продвигается подготовка нового участка. Мы как раз планировали высадить там подсолнухи.

Стоило вспомнить о них, как со стороны поля донёсся странный шум. Сначала тихое шуршание. Затем ещё одно. А потом множество листьев разом зашелестело так слаженно, словно кто-то невидимый начал отбивать ими ритм. Я остановился. Со стороны поля донеслось приглушённое радостное повизгивание.

— Только не говорите, что вы уже без меня что-то придумали, — пробормотал я и свернул к подсолнухам.

Я направился к посаженным недавно подсолнухам-мертвякам, откуда доносились подозрительный шум и утробное урчание. Шум, надо сказать, стоял такой, будто там перемалывали камни, а не кости.

Между толстыми стеблями застрял бесхозный мертвец. Подсолнухи окружили его со всех сторон, вцепились корнями и гибкими листьями с когтями, похожими на костлявые лапы, и теперь медленно раздирали добычу на части. Судя по остаткам истлевшей одежды, этот бедолага притащился сюда прямиком из леса. И судя по тому, что это уже не первый такой гость за последнее время, развелось их там что-то слишком много. Надо бы на досуге прочесать окрестности, пока они не поперли толпой. Олегу поручу позже.

Кира вышла за забор. Она зябко повела плечами, оглядывая утренний двор.

— Что там за шум? — спросила она, стараясь не подходить слишком близко к чавкающей клумбе.

Я покосился на дом. Тагор не вылазил. Неудивительно, что он до сих пор не проснулся. После вчерашней дороги мальчишка спал без задних ног, и даже возня прожорливых растений не смогла его разбудить.

— А это, — я указал на барахтающегося среди стеблей мертвеца, — сегодняшний улов подсолнухов. Работают не хуже хорошего капкана.

Кира подошла ближе, с опаской разглядывая происходящее. Один из стеблей плотоядно потянулся в ее сторону, но я цыкнул на него, и растение недовольно отдернулось.

— Как они вообще сумели его поймать? Они же неподвижны теперь.

— Скорее всего, бесхозный сам забрёл в заросли. Подсолнухи стояли смирно, сложив листочки, как вот этот.

Я указал на ближайшее растение. Оно тут же захлопнуло зубастую пасть и невинно прижало листья к стеблю, изображая самое обычное растение, разве что семечки внутри подозрительно напоминали мелкие клыки.

— Не качались, не шумели, — продолжил я. — Мертвяк вошёл поглубже, а они все разом в него и вцепились. Эффект неожиданности во всей красе.

Один из подсолнухов дёрнул оторванную руку добычи в свою сторону. Другой недовольно защёлкал зубами, не желая делиться, и попытался откусить соседу лист. Пришлось снова вмешаться и мысленно приказать им не драться из-за еды.

— Они ведь должны чем-то питаться. Могут не только тянуть энергию из земли Нордов, но и перекусить мертвяками, как видишь, тоже не брезгуют. За счёт чужой силы становятся крепче. А теперь стоят и изображают божьих одуванчиков.

Кира рассмеялась:

— Скорее уж божьих подсолнухов.

— Ага. Сами себя удобряют чужаками.

Она ещё раз посмотрела на пирующие растения.

— Значит, некоторые мертвяки могут питаться энергией других мертвецов? Я думала, они только за живыми охотятся.

— Не все. Но наш Пятачок может. И эти подсолнухи тоже те ещё пиявки. Некроэнергия — она везде некроэнергия, главное уметь ее усваивать.

Оставив растения делить добычу, я повернулся к хозяйственным постройкам.

— Ладно, пойду проведаю, как там наши батраки работают.

— А спать ты не хочешь? — спросила Кира. — Тагор вон пришёл и сразу свалился без сил. Ты же тоже не железный.

— Нет. Я ещё денёк легко продержусь. Но спасибо за заботу. Посплю, когда ферма начнет приносить стабильный доход.

Из курятника Фрол старательно выгребал грязную солому. За его работой внимательно следил Олег, а рядом с ним вышагивал Педро, всем своим видом показывая, что именно он здесь главный надзиратель. Стоило Фролу ненадолго замедлиться или неловко выронить вилы, как петух угрожающе расправлял крылья и щёлкал клювом. Фрол тут же виновато горбился и начинал махать инструментом в два раза быстрее. Серьезная выстроилась иерархия.

Чуть дальше Гост вместе со своими строителями обустраивал кузницу. Они как раз устанавливали тяжёлую наковальню на массивное каменное основание. Камни подогнали плотно, без единого зазора, а по краям основания уже проступали вырезанные руны, которые должны были защитить камень от жара.

Я остановился рядом, оценивая работу.

— Славно. К концу недели, глядишь, уже и первый горн растопим.

Я мысленно вздохнул и направился к коровнику. Великий некромант, повелитель нежити, идет дергать коров за вымя. Звучит как начало плохого анекдота. Но нет, теперь это моя привычная реальность. По пути пришлось пнуть зазевавшегося батрака-разнорабочего, который пытался подмести двор сломанной метлой. Тот лязгнул челюстью и с удвоенной энергией принялся разгонять пыль. Я лишь покачал головой — за этими ребятами глаз да глаз нужен.

Кира, похоже, задержалась на грядках, поэтому доить коров пришлось мне. Я поставил ведро, сел на низкую скамеечку и только взялся за дело, морально готовясь к нудному процессу, как в дверях появился Фрол. Он переминался с ноги на ногу, явно не зная, куда деть руки. Рябая корова, которую я как раз собирался доить, недовольно покосилась на меня, фыркнула и хлестнула хвостом, чудом не попав по лицу. Я в долгу не остался и тихо пообещал пустить её на тушенку, если не будет стоять смирно. Животное прониклось и замерло, а вот Фрол так и топтался на пороге, словно ожидал, что я прямо сейчас начну приносить рогатую в жертву.

— Я помогу, — предложил он, косясь на рогатых кормилиц с неожиданным энтузиазмом.

— Ты уверен? — подозрительно уточнил я, не спеша отдавать ведро. — Это тебе не мертвяков поднимать, тут особый подход нужен. И чистые руки.

— Уверен. У нас в деревне… ну, до Ордена… я часто этим занимался, — он сделал робкий шаг внутрь, словно боясь наступить на какую-нибудь невидимую магическую ловушку.

— Садись, давай, — я указал на вторую скамеечку и свободное ведро. Лишние рабочие руки на ферме всегда на вес золота. Особенно если они готовы работать за еду и идею. Я немного отодвинулся, уступая ему место у соседней коровы.

Фрол устроился рядом и принялся за работу. Получалось у него на удивление неплохо. Даже лучше, чем у меня, что, впрочем, было неудивительно. В доении коров я был далеко не таким великим гранд-мастером, как в некромантии. Моя специализация всё-таки мертвецы, а не парное молоко. Его пальцы двигались ритмично и уверенно. Корова блаженно прикрыла глаза и даже перестала жевать жвачку. Я хмыкнул про себя. Надо же, какой сельскохозяйственный талант пропадает в рядах фанатиков.

Вскоре я понял, что моё присутствие больше не требуется, и с чистой совестью уступил ему оставшуюся работу, предпочтя роль задумчивого наблюдателя. Я прислонился к деревянной балке, скрестив руки на груди. Смотреть, как работают другие — это вообще отдельный вид удовольствия. Особенно когда этот «другой» по замыслу судьбы должен был сживать меня со свету.

Когда в коровник наконец заглянула Кира, мы уже закончили. Фрол как раз заботливо похлопывал корову по боку.

— Вот так, Зорька, умница, — тихо бормотал этот грозный сектант, поправляя съехавшее ведро с белой пеной.

— Я как раз хотела помочь, — сказала она, оглядывая полные вёдра. Затем перевела взгляд на расслабленного меня и на потного, но довольного Фрола. — Я смотрю, ты быстро нашел себе замену.

— Уже подоили, — ответил я, поднимаясь и увлекая Киру за собой подальше от Фрола. — Лучше давай поговорим. Есть пара мыслей насчет нашего нового постояльца.

— Опять эксплуатируешь пленного? — шепотом спросила она, когда мы вышли на свежий воздух.

— Я называю это трудотерапией, — парировал я.

Кира настороженно посмотрела на меня.

— О чём?

— Ты слышала о мирянах, к которым относится Фрол?

— Краем уха. Кажется, это секта каких-то пацифистов. По крайней мере, в теории. А какие они на самом деле — кто их знает. Говорят, они даже комаров не убивают, предпочитая с ними договариваться. Но чтобы такие шли в Орден злодеев… Это какой-то оксюморон.

— Вот и я думаю, что доля истины здесь есть. Наш адепт ходит без оружия. Даже ножа при нём нет, будто он вяленое мясо исключительно силой мысли режет.

— При этом он, вообще-то, некромант из числа наших прямых врагов, — заметила Кира, покосившись в сторону коровника. — Вы ведь, по идее, по разные стороны баррикад.

— Именно, — кивнул я. — Только вот на коварного врага этот парень явно не тянет. Уж слишком мирно он вкалывает бок о бок со мной и моими мертвяками, будто мы тут собрались в кружок по обмену опытом, а не находимся в состоянии войны. Если бы Орден Нежизни прислал сюда профессионального убийцу, я бы понял. Но они прислали дояра с кризисом веры.

Я посмотрел на Фрола, который как раз отставлял наполненное молоком ведро. Парень явно старался быть полезным, и грех было этим не воспользоваться. Он даже начал сгребать рассыпанное сено, насвистывая себе под нос какую-то незамысловатую деревенскую мелодию.

— Думаю взять его на работу. Педро и Олег за ним присмотрят, шаг влево, шаг вправо — заклёв на месте. А от петуха еще никто просто так не уходил. Заодно решим проблему с нехваткой кадров, пока я буду занят более важными делами.

Кира немного подумала и пожала плечами:

— Можно попробовать. Работники нам не помешают.

Я подошёл к Фролу. Тот слегка напрягся, ожидая неприятностей, и даже выронил охапку сена, вытянувшись по струнке, будто ожидая приговора.

— Вольно, боец сельскохозяйственного фронта, — хмыкнул я. — В общем, будешь получать десять серебряных в месяц. Устраивает? Работаешь разнорабочим, подчиняешься Кире. Спать будешь на сеновале. И чтоб без всяких сектантских штучек на рабочем месте. Никаких пропагандистских бесед с коровами и попыток обратить моих кур в свою веру. Уяснил?

Фрол удивлённо заморгал, будто я ему только что предложил полцарства.

— Мне будут платить? Настоящими деньгами? — переспросил он дрогнувшим голосом, словно ожидал, что я выдам ему зарплату желудями.

— А что, в Ордене Нежизни вам вообще ничего не платили? — я изогнул бровь. Отличный у них там, однако, соцпакет.

— Нет. Иногда кормили. Раз в сутки или в двое. Говорили, что истинная награда ждет нас за гранью, а материальные блага только отвлекают от служения Великому Делу.

Я покосился на него.

— Вот это вы там баловались. Прямо курорт, а не тайный орден. Секта голодранцев-энтузиастов.

Кира фыркнула:

— Неудивительно, что вы все такие злые. На голодный желудок кто угодно захочет уничтожить мир.

— Одежду тебе принесем из моей запасной, — резюмировал я, хлопнув парня по плечу. — И запомни: обед у нас строго по расписанию, и за него не нужно приносить никого в жертву.

— Ладно, я ненадолго отойду. К нам гости. И, судя по тому, как они топчутся у забора, гости весьма нервные.

Кира проводила меня тревожным взглядом, но я лишь махнул рукой — мол, работайте, сам разберусь. Я почувствовал приближение сразу нескольких живых аур. На фоне привычного спокойствия моей нежити они полыхали, как сигнальные костры в тёмном лесу, раздражая восприятие. Возле ворот уже толкался небольшой боевой отряд во главе со Штормом, когда я вышел к ним, на ходу отряхивая руки.

Лошади гвардейцев тревожно всхрапывали и косили лиловым глазом в сторону двора, словно чуя батраков, хотя они у меня избавлены от запаха гнили — я ведь чистоплотный некромант. Всадникам приходилось с силой натягивать поводья, чтобы удержать их на месте.

— Чем могу помочь, господин гвардеец? — поинтересовался я, останавливаясь в паре шагов от командира.

Шторм спешился, как и его бойцы. Выглядел он мрачнее обычного, словно грозовая туча, готовая вот-что пролиться свинцом. Лицо осунулось, а в глазах застыла тяжелая усталость. На кожаных доспехах лежал толстый слой серой пыли — гнали сюда без остановок, явно не жалея ни себя, ни скакунов.

— Мы возвращаемся в столицу, и я надеюсь, вы, господин дворянин Артур, пойдете с нами. Госпожа графиня Изабелла хочет увидеть вас перед тем, как покинет нас.

Я нахмурился, скрестив руки на груди.

— Она куда-то уезжает? В другое государство?

— На тот свет, — глухо ответил Шторм, даже не попытавшись как-то смягчить формулировку. — Госпожа тяжело больна.

— Ещё позавчера вы ничего такого не говорили. — В памяти всплыл недавний образ Изабеллы, когда она с удовольствием принималась рубить своего обидчика-рабовладельца. Для умирающей она выглядела слишком бодро, я бы даже сказал — агрессивно-жизнелюбиво. От такого не угасают за пару дней без посторонней помощи.

— Всё случилось резко и неожиданно. Буквально в одночасье.

— Что именно произошло? Отравили? Ранили проклятым клинком?

Шторм сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки. Он отвел взгляд, словно признавать собственную беспомощность было для него физически больно.

— Не знаю. Её душа угасает. Лекари ничем не могут помочь. Они только разводят руками. Говорят, тело здорово, а жизненных сил не остается.

«Душа угасает», — мысленно повторил я. Это уже звучало не как обычная лихорадка, а как нечто по моей части. Простые костоправы и травники с таким не справляются. Тут пахнет либо очень хитрым проклятием, либо целенаправленной выкачкой энергии. И кто-то явно решил добить девчонку. Я несколько секунд молча смотрел на него, оценивая ситуацию и прикидывая, насколько мне выгодно ввязываться в столичные интриги.

— Я подумаю.

Стоявший рядом со Штормом гвардеец тут же дёрнулся вперёд, возмущённо скрипнув кожаными доспехами. Видимо, нервы у парня были на пределе.

— Как это — подумаете⁈ Госпожа графиня Изабелла ждёт вас! Вам оплатят дорогу, выдадут денег, осыплют золотом! Да любой бы почёл за честь! Не понимаю, за что госпожа вообще выбрала именно вас!

Я медленно перевёл на него взгляд. Взгляд человека, который каждый день командует мертвецами и прекрасно знает, насколько тонка грань между болтливым живым и очень тихим трупом, так что неудивительно, что и гвардеец вздрогнул и прикусил язык. Я даже позволил крохотной капле мертвой воли просочиться в пространство, заставив воздух вокруг нас неуловимо похолодеть.

— Возможно, потому, — ровным, ледяным тоном произнес я, — что я спас её от смерти, пока её собственные гвардейцы где-то прохлаждались.

Мужчина заметно побледнел, словно из него разом выкачали всю спесь, и виновато отшатнулся назад, спрятав глаза.

— Замолчи, — резко приказал ему Шторм, даже не удостоив подчинённого взглядом. — Ты позоришь мундир.

Гвардеец стиснул зубы, проглотив остатки возмущения, и слился с фоном.

Шторм посмотрел на меня. В его взгляде читалась отчаянная просьба, которую профессиональная гордость не позволяла высказать прямо.

— Господин дворянин, я прошу вас поехать. Я лично ручаюсь за вашу безопасность в пути.

— Хорошо. Я навещу госпожу графиню, но отправлюсь не с вами.

— У неё осталось мало времени. Наши кони быстры, мы можем гнать без сна…

— Я это услышал, — оборвал я. — Скоро буду. А теперь можете больше не задерживаться.

Шторм коротко поклонился — скупой жест искреннего уважения — и дал знак своим людям. Отряд развернулся и вскоре скрылся за воротами, оставив после себя лишь оседающую пыль. Назревала очередная проблема, и, судя по всему, решать её придётся мне. В конце концов, графиня Изабелла спаслась благодаря мне. А я очень не люблю, когда кто-то ломает то, что я уже починил.

Я вернулся на территорию фермы, плотно прикрыв за собой калитку и на всякий случай проверив засов. А то всякие взяли привычку шастать тут.

Тагор как раз выбрался из дома, на ходу потирая заспанные глаза. Он замер посреди двора и с откровенным недоумением уставился на подсолнухи за забором. Растения подозрительно шуршали жесткими листьями и плотоядно раскачивались, всем своим видом показывая, что старательно переваривают недавнюю добычу.

— Подготовь список всего, что тебе понадобится для кузницы, — бросил я мальчишке, проходя мимо. — Инструменты, материалы, расходники. Пиши всё, не стесняйся.

Сон с него слетел мгновенно.

— Кузницы, да? — переспросил он, и его глаза буквально загорелись.

— Ага, — подтвердил я.

Не дожидаясь дополнительных пояснений, Тагор развернулся и почти бегом направился к свежему срубу, чтобы ещё раз всё детально осмотреть и ничего не забыть. Вот что значит правильная мотивация.

Я же подошёл поближе к подсолнухам. Заметив хозяина, растения тут же прекратили чавкать и дружно повернули ко мне свои зубастые бутоны. Один даже попытался приветственно махнуть листом, но уронил из пасти чью-то обглоданную фалангу. Зачастили сюда бесхозные. Я мысленно приказал им убрать за собой мусор. Клумба должна выглядеть опрятно.

— Нужно больше мортов, — пробормотал я себе под нос, прикидывая затраты на мощный защитный купол. Уезжать и оставлять ферму голой я не собирался. Моя нежить — ребята крепкие, но против организованного отряда физиков или парочки боевых магов им нужен тактический перевес. А перевес стоит энергии.

— Что случилось? Кто приезжал? — раздался за спиной обеспокоенный голос Киры.

Я обернулся.

— Да по поводу госпожи графини, что я спас.

— Викторию? Помню, конечно.

— Нет. Другую.

Кира слегка прищурилась, посмотрев мне прямо в глаза. В ее взгляде читалась смесь недоумения и легкого подозрения.

— Ещё одну? Ты их коллекционируешь?

— Нет но было дело, — не стал отпираться я. — Работа в Серой зоне полна неожиданностей. Идешь за артефактами, а находишь неприятности с титулом.

— И сколько госпож графинь ты вообще успел спасти?

— Две, — честно признался я. И добавил: — Пока что. Надеюсь, на этом лимит благородных девиц в беде исчерпан.

Она выразительно приподняла брови, явно оценив размах моей невольной благотворительности в Серой зоне. — Опасное это хобби, Артур.

— В общем, Изабелла при смерти и хочет увидеть меня перед тем, как умрёт, — пояснил я суть проблемы. — Только находится она сейчас в столице. А я туда совершенно не планировал соваться.

Кира медленно кивнула.

— Понимаю. Поедешь прямо сейчас?

— Сначала я укреплю ферму. Выжму максимум из того, что смогу достать. Вкачаю морты в батраков, усилю Госта. Но затем мне всё же придётся поехать. Если дочь влиятельного графа погибнет, а я даже не покажусь ей на глаза, исполняя последнюю волю ее, её отец может затаить серьёзную обиду. Аристократы — народ мстительный. Они не прощают тех, кто игнорирует их проблемы. Тогда столичные неприятности очень быстро доберутся и до нашей фермы. А мне этого не нужно. У нас тут только куры нестись начали.

— Да, конечно, — ответила Кира.

В её глазах мелькнуло заметное облегчение. Наверное, она ожидала услышать совсем другую причину моей поспешной поездки к молодой аристократке. Прагматизм в таких делах всегда успокаивает лучше любых клятв.

Я немного подумал, шагнул ближе, наклонился и легко поцеловал её в лоб. Кира прикрыла глаза, принимая этот жест. Ее плечи, до этого напряженные, словно натянутая тетива, немного расслабились.

— Сейчас я ещё кое-куда схожу по делам. Потом вернусь, поставлю вокруг фермы защиту посерьёзнее и ненадолго уеду в столицу. Туда и обратно. Постараюсь даже никого не убить по дороге.

— Я буду ждать, — тихо ответила она.

Я перевел взгляд на Олега, застывшего неподалеку темной статуей. Он всё это время молча стоял у стены дома, сливаясь с тенями, и внимательно слушал.

— Охраняй ферму.

Тот молча наклонил голову в глухой маске, подтверждая приказ. В его исполнительности я не сомневался.

Затем я коротко свистнул.

Двор мгновенно пришел в движение. Пятачок тут же сорвался с места, взрыв копытами землю, и подбежал ко мне, радостно похрюкивая и покачивая костяным набалдашником на хвосте. Кабан-мутант явно застоялся без нормальной драки и жаждал размяться. Следом, словно соткавшись из теней, из ниоткуда появился Барсик. А сверху, громко хлопая жесткими крыльями, спикировал Вуди и по-хозяйски уселся на забор, внимательно сканируя подступы к лесу.

Я удовлетворенно осмотрел свою разношерстную, но смертоносную компанию. Отличный ударный отряд. С такими даже на небольшой гарнизон можно выходить без особой опаски.

— Ну всё. С такими помощниками дело веселее. На охоту. Пора показать коллегам некромантам ноу-хау нашего магического пути.

Ферма Горда, Большое Луговье

Фрол остановился у края двора и с опаской посмотрел на Олега.

Тот стоял у покосившегося забора неподвижно, словно чёрная статуя, вытесанная из куска самой ночи. Вокруг него по земле змеились толстые, пульсирующие лианы. Они перехватывали забредавших к ферме бесхозных мертвяков, опутывали им ноги и руки, а затем с сухим хрустом, напоминавшим треск ломаемых дров, разрывали тела на части.

Один мертвяк, всё ещё движимый остатками первобытного голода, пытался ползти, скребя пальцами землю, но лиана с легкой грацией обвилась вокруг его шеи и резким рывком отделила голову от туловища. Черная жижа брызнула на траву, тут же впитавшись в почву.

Фрол невольно передёрнул плечами. Сцена выглядела буднично, почти по-хозяйски, отчего стало только жутче.

В Ордене Нежизни, куда его отправили еще ребенком, Фрола учили, что сила некроманта — это его воля и умение подчинять. Но то, как управлял мертвяками Артур, заставляло Фрола чувствовать себя безнадежным дилетантом. Он ведь и сам был некромантом, пусть и слабым, едва способным поднять пару скелетов, но эта ферма казалась ему совершенно чуждым миром.

Зато здесь действительно было безопасно. Парадокс.

Фрол оглядел ферму. У забора дежурили мертвяки, по двору расхаживал безумный петух, высматривающий что-то своим черным глазом, за забором шевелились зубастые подсолнухи, а где-то неподалёку бродили остальные чудовища господина Артура. Всё это хозяйство жило своей жизнью, подчиняясь невидимой, но железной воле хозяина.

Пожалуй, забредшему сюда мертвяку можно было только посочувствовать. Здесь он был не охотником, а удобрением.

— Всё же защищено здесь неплохо, — пробормотал Фрол, прежде чем успел прикусить язык.

Олег медленно, с едва слышным скрипом суставов, повернул к нему маску. В пустых глазницах будто блеснул холодный огонь. Фрол почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок — мертвяк не дышал, но его присутствие ощущалось как тяжелое давление на виски.

— Я просто рассуждаю, — поспешно добавил адепт и поднял руки, показывая, что безоружен. — Не отвлекайтесь.

Он направился к сараю. Кира обещала подготовить ему место в господском доме, но Фрола вполне устраивало спать на сене. Там было сухо, тепло и пахло травой. После жизни в Ордене это казалось почти роскошью.

Фрол устроился поудобнее, подложил под голову выданное ему одеяло с подушкой и прикрыл глаза.

Он пытался заснуть, но в голове постоянно всплывали образы: зубастые цветы, черный страж, этот странный господин Артур, который так легко перехватил контроль над мертвяками, и даже петух, от которого он сегодня едва унес ноги. В Ордене его учили, что некромантия — это тьма, боль и подчинение. Здесь же она казалась инструментом. Странным, пугающим, но инструментом. Здесь его кормили каждый день. Ему разрешили спать под крышей. А теперь ещё и обещали платить десять серебряных.

Даже странно. В Ордене говорили, что деньги развращают душу и отвлекают человека от служения великой цели. Видимо, великая цель Ордена заключалась в том, чтобы держать своих адептов впроголодь, пока они не начнут видеть святых в каждой куче костей.

Но Фрол, медленно проваливаясь в сон, решил, что немного развратиться за десять серебряных будет совсем неплохо. В конце концов, это честный заработок, который куда приятнее вечного голода.

Дорога заняла чуть больше времени, чем я рассчитывал — пришлось делать крюк, обходя особенно плотные скопления дикой нежити. Я добрался до заброшенного поместья за полночь, когда тени от деревьев растянулись, словно щупальца, пытаясь ухватить луну. Стояла та мертвая тишина, которая бывает только в местах, где живым давно не рады.

Снаружи поместье выглядело так же мрачно, как и прежде: высокий каменный забор, заросшие ворота, тёмные окна и десятки мертвяков, неподвижно стоявших на постах. Обычная, ничем не примечательная нежить, охраняющая покой не то чтобы сильных некромантов. Сторожа выглядели закостенелыми, словно их поставили сюда неделю назад и с тех пор ни разу не меняли им задачу. Они не видели меня, лишь неподвижно торчали на вышках, слепо таращась в темноту.

Я решил прощупать их оборону и попытался перехватить контроль над ближайшим «Матёрым».

Невидимая нить моей силы коснулась его разума — и тут же соскользнула, словно наткнувшись на покрытую маслом стену. Ментальный удар вязнул в чужом плетении, не находя зацепок. Сам мертвяк даже не дёрнулся, продолжая изображать из себя жутковатый садовый гном.

— Любопытно, — усмехнулся я, потирая подбородок. Защита неплохая. Похоже, здесь поработал кто-то с головой. Во всяком случае, с паранойей у местного некроманта всё было в полном порядке.

Я пригляделся внимательнее, задействовав внутреннее зрение. Мир тут же выцвел, окрасившись в серо-зеленые тона потоков смерти. Я почувствовал, что защита мертвяков наложена каким-то артефактом. Местные некроманты и правда плохи, раз для таких элементарных вещей им нужны костыли. Вместо того чтобы держать слуг на личной воле, они переложили работу на бездушную железку. Они удерживали мертвяков под строгим контролем хозяев поместья и не позволяли чужому некроманту вмешаться. Блокировка была надежной, как амбарный замок — топорно, грубо, но попробуй сломай голыми руками.

Просто забрать охрану себе не получится. Придется ломать защиту силой, а это — прямой сигнал тревоги. Учитывая, что я пока не знаю, сколько их внутри и каков резерв у главаря, терять эффект неожиданности не хотелось. Явно же кто-то крутой вернулся в поместье. Возможно, аж сам магистр, о котором обмолвился Фрол.

— Значит, будем действовать иначе. Тихо и максимально неприятно для тех, кто внутри. Обожаю ломать чужие схемы.

Я оглянулся на Вуди, сидевшего на ветке и внимательно наблюдавшего за мной своими стеклянными глазами.

— Принеси мне белок. Только не сжуй их по дороге. Нужен целый материал, а не объедки.

Дятел склонил голову набок, будто обдумывая приказ, а затем сорвался с ветки и исчез среди деревьев, превратившись в серую тень. Пятачок, услышав задание, тоже куда-то умчался, довольно хрюкая и снося на своем пути мелкий кустарник. Для него любая беготня была в радость. Барсик бесшумно растворился в кустах, хотя я его ни о чём не просил — у льва были свои планы на этот вечер, и я подозревал, что местные белки скоро сильно сократят популяцию.

Первым вернулся Вуди. Он сбросил к моим ногам семь задушенных белок, сработал ювелирно — ни единой лишней царапины, только аккуратная дыра от клюва. Потом из зарослей показался Барсик, державший в пасти сразу двух пушистых грызунов, и брезгливо выплюнул их на траву. Последним прибежал Пятачок. Он гордо тащил целую охапку волчьих туш, волоча их прямо по грязи и радостно похрюкивая.

— Молодцы, — вздохнул я, оглядывая эту разнокалиберную добычу. — Сразу видно, кто среди вас самый умный. Просил же белок. Ну откуда в тебе столько инициативы, пяточковый?

Пятачок гордо выпустил пар из ноздрей, восприняв мои слова как высшую похвалу. Пришлось волков тоже принять, дабы не обидеть наш «плуг». Количество — это тоже качество, особенно когда дело доходит до штурма.

Я разложил добычу на земле и выпустил силу. Она хлынула из источника холодным потоком, закручиваясь вокруг неподвижных тел. Мертвые белки и волки задёргались. Волков я попридержал, сделал слабыми — мне от них нужен был только шум и массовка на случай, если придется отвлекать внимание. Кости захрустели, перестраиваясь, глаза открылись, налившись тусклым фиолетовым светом. К белкам я отнесся более ответственно. Я не стал создавать обычных слабых мертвяков, они были бы бесполезны против защищенных людей. Влил в них больше мортов, укрепил челюсти, когти и сухожилия, превращая их в нечто вроде живых пружин, готовых прогрызать даже легкий доспех.

Белки поднялись на лапы уже не мелкими лесными зверьками, а матёрыми хищниками, заточенными на убийство. Их хвосты облезли, шерсть свалялась, но двигались они с неестественной, пугающей резкостью.

— В дом, — приказал я, указывая острием меча на здание. — Давайте, приласкайте некромантов. Сделайте им сюрприз.

Стая сорвалась с места, разлетевшись в разные стороны серой чумой. По деревьям, по забору, по водосточным трубам — они хлынули в поместье, в окна, протискиваясь в самые узкие щели.

Стражи-мертвяки даже не шелохнулись. Защита была настроена на людей, крупных зверей и вражеских некромантов. Никому не пришло в голову ждать нападения от десятка дохлых белок. Артефакты просто проигнорировали эту мелочь, сочтя её фоновым мусором Серой зоны. Это был идеальный диверсантский отряд, дешевый и убийственно эффективный.

Я прикрыл глаза и открыл НекроСканер, чтобы насладиться представлением с лучшего ракурса.

Внутри поместья вспыхнули огоньки живых аур. Несколько человек спали на втором этаже, ещё двое находились внизу, видимо, дежурили или просто коротали время за бутылкой. Судя по холодному фону вокруг них, все были некромантами. И скоро им предстояло познакомиться с профилем своей работы поближе.

Первый огонёк погас почти сразу, даже не успев осознать, что происходит. Вспышка боли, шок — и пустота. Потом второй. Мои маленькие убийцы работали чисто.

Один из людей проснулся и попытался закричать, видимо, почувствовав шевеление на одеяле, но крик оборвался влажным хрипом. Белка вцепилась ему в горло и перегрызла сонную артерию. Вторая в это время уже рвала ему лицо.

На первом этаже началась суета. Кто-то выбежал в коридор, поднял тревогу — я буквально видел, как заметались их ауры — и попытался собрать мертвяков. Поздно. Пока они пытались достучаться до своих слуг, враг уже был на расстоянии броска.

Белки бегали внутри стен, под кроватями, на балках и в вентиляционных проходах. Маленькие, быстрые и совершенно бесшумные. От них нельзя было закрыться или отбиться мечом — они нападали стаей, кусали и тут же отскакивали. Ещё одна аура исчезла. Затем следующая, разбившись на угасающие искры.

В какой-то момент защита вокруг поместья дрогнула, словно порвалась невидимая струна. Некромант, управлявший мертвяками на стене, стал беличьим обедом, и он почил. Я почувствовал, как рухнула внешняя преграда, оставив периметр абсолютно голым.

Я снова потянулся к ближайшему стражу. На этот раз его разум послушно открылся передо мной, без всякого сопротивления, словно пустой кувшин, ожидающий воды.

— Отлично, — констатировал я.

Значит, некромант, который контролировал внешнюю охрану, почил. Минус одна проблема.

Я поднял руку, чувствуя, как морты в источнике требуют выхода, и пустил волну по всей цепочке стражей. Мертвяки на постах одновременно повернулись к воротам. Теперь это мои парни. Один сорвал цепь, не обращая внимания на треск собственных суставов, второй вырвал из земли столб, а третий начал медленно отодвигать тяжёлую створку, открывая проход.

Пятачок нетерпеливо зарыл копытом землю, готовясь к рывку, из его пасти капала едкая слюна. Барсик прижался к земле, готовясь к прыжку, его хвост нервно подергивался. Вуди закружил над нами, готовый поддержать атаку с воздуха. Ну а волки просто тупо стояли, дожидаясь команды.

Я обнажил меч, лезвие сверкнуло в лунном свете. Холодная сталь приятно оттягивала руку.

— Пошлите заглянем в гости.

Поместье графов Брисманов, столица

Изабелла лежала с закрытыми глазами. Её дыхание было едва различимым, а нежное лицо казалось бледным, как у покойника. Казалось, еще немного — и она сольется с белизной простыней. Брисман хмуро смотрел на дочь, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, а затем резко повернулся к стоящим у постели лекарям:

— И вы ничего не можете сделать? Что с ней? Вы лучшие умы королевства или просто кучка шарлатанов в дорогих мантиях?

Главные лекари столицы, испуганно переглядываясь, лишь бессильно разводили руками. Их хваленая столичная спесь испарилась перед лицом ледяного гнева графа. Старший из них виновато опустил голову: — Это болезнь души, господин граф. Мы ничего не можем сделать. Её каналы чисты, тело здорово, но жизненная энергия угасает, словно её выпивают изнутри сквозь невидимую брешь. Наши лучшие стабилизирующие зелья просто не задерживаются в её источнике, уходя как вода в сухой песок.

— Тогда найдите менталистов! — в ярости закричал Брисман, так что в комнате задрожали стекла в шкафах. — У вас в коллегии наверняка такие есть! Живо! Притащите их сюда за шиворот, если потребуется!

— Наши менталисты бессильны, — еще тише ответил лекарь, не смея поднять глаз на разгневанного графа. — Защитные барьеры разума госпожи Изабеллы закрылись изнутри. Любое грубое ментальное сканирование сейчас просто разрушит её сознание. Она забаррикадировалась в собственной голове, и мы не можем подобрать ключ.

— Как это — бессильны⁈ — Брисман сделал шаг вперед, нависая над лекарем ледяной скалой. — Вы купаетесь в золоте, получаете лучшие гранты от короны, редчайшие ингредиенты из Серой зоны, и при этом не можете вылечить мою дочь⁈ За что я вам плачу⁈ Чтобы вы читали мне лекции о ментальных блоках⁈

— Возможно, какой-нибудь особенно сильный менталист, уровня Грандмастера, смог бы пробиться сквозь эту блокировку без вреда и улучшить её состояние, но… Где его взять за такой короткий срок? У неё осталось слишком мало времени. Все известные мастера сейчас на службе у Его Величества, и на их согласование уйдут дни.

Тяжелую тишину покоев нарушил едва слышный шорох. В двери неслышно скользнул Гонз, начальник личной гвардии Брисмана. Его пиратский прищур и глубокий шрам на щеке сейчас выглядели особенно зловеще, отражая общее напряжение, царившее в особняке. Он подошел вплотную к графу и негромко сообщил, что Шторм выехал из Большого Луговья. Горд сказал, что тоже прибудет, но Брисман лишь глухо велел: — Пускай.

Провинциальный дворянин Горд его сейчас не слишком интересовал. На кону жизнь его дочери, и какая-то возня вокруг безвестного парня из глуши казалась графу слишком мелкой проблемой. Сейчас, когда империю лихорадило, а его собственная наследница угасала на глазах, судьба мелкого помещика из Серой зоны была последним, о чем он хотел думать. Хотя… перед тем, как окончательно впасть в забытьё, дочь, сгорая от неведомой хвори, успела прийти в себя и упрямо произнесла одно-единственное слово: — Горд.

Именно поэтому Брисман и велел Шторму найти его, вытащить из Большого Луговья и привезти любыми путями. Граф привык просчитывать риски: если парень как-то требуется Белле, он должен быть здесь. Даже если придется привязать его к седлу. Но сейчас это мало его волновало. Глядя на угасающую дочь, Брисман даже не надеялся, что какой-то мелкий помещик из Серой зоны сможет совершить чудо там, где спасовала вся столичная медицина. «Девчонка просто бредила», — мрачно подумал граф, отворачиваясь от постели.

Внизу, в просторной и прохладной гостиной особняка, тем временем сидела Виктория вместе с тётушкой. Девушка судорожно сжимала в пальцах чашку с остывшим чаем, слушая монотонное шуршание кружевного платка в руках родственницы. Серебряная ложечка тихонько звякала о фарфор, выдавая ее внутреннюю дрожь.

— Мы были в лавке специй, когда Изабелла вдруг просто упала, — негромко произнесла Виктория, глядя в окно. — Всё произошло в одну секунду. А ведь мы как раз спорили об анчоусах — не лишни ли они в пасте… и хотели продолжить наш кулинарный конкурс на следующей неделе.

Виктория замолчала, и в этот момент она сама остро понимала, насколько глупо и даже абсурдно всё это звучит. Её собственный древний род практически исчез, стертый из истории амбициями врагов, она осталась последней представительницей великой фамилии. У неё больше не было родового поместья — его за бесценок перекупил пришлый некромант. Её похищал и держал в клетке мерзавец Дресс, и прямо сейчас в имперском магистрате шёл суд с его обнаглевшим сыном Эмилем. Она должна была зубами вырывать своё право на жизнь, строить планы мести, искать союзников, а вместо этого сидела в роскошном чужом доме и думала о кулинарном конкурсе в честь дворянина Горда. Ей самой казалось, что она постепенно сходит с ума под давлением этих золотых стен.

Но стоило мыслям Виктории снова вернуться к Артуру Горду, как ей стало более-менее спокойно. Внутренняя дрожь, бившая её с момента обморока Изабеллы, утихла. Видимо, сами мысли о Горде успокаивали её лучше любого целительского заклинания. Рядом с этим невозмутимым парнем, который одинаково легко уничтожал гигантских рептидов и чистил курятники, мир казался проще и надежнее. Он словно был несокрушимым якорем в этом бушующем океане. Наверное, именно поэтому она и согласилась на тот глупый кулинарный конкурс. Ей просто нужно было закрепиться здесь, выстоять и дождаться, когда этот пугающий, но такой надежный некромант приедет в столицу. Потому что Виктория точно знала: если Артур пообещал прибыть — он прибудет. И тогда местным аристократам мало не покажется, особенно если кто-то из них причастен к беде Изабеллы. И тогда весь этот фальшивый блеск высшего света захлебнется в настоящей, первородной тьме.

Перехваченные мертвяки у забора послушно распахнули передо мной створки ворот. Я спокойно шагнул во двор. Пятачок, недовольно хрюкнув, с усилием протиснулся следом, царапнув боком кованое железо. А вот Барсик решил выпендриться. Огромный мертвый лев даже не стал искать легких путей — он грациозно перемахнул через высокий каменный забор и бесшумно приземлился на лапы, всем своим видом показывая собственную крутизну. Нарцисс.

Волкам было пофиг на красующегося льва, а вот Пятачок смерил кота ревнивым взглядом красных глаз. Вепрь развернулся и решительно направился обратно к забору, хотя уже находился внутри двора. Явно вознамерился перепрыгнуть его в обратную сторону, чтобы доказать, что он тоже так умеет.

— Потом займёшься своими попрыгушками, — осадил я его, а то этот малыш снесет забор и поднимет шум. Я коротко дернул ментальный поводок, заставляя упрямую тушу развернуться мордой к усадьбе. Кабан обиженно выдохнул пар из ноздрей, но остался на месте. Барсик тем временем уже грациозно скользнул в тень под раскидистым кустом у фундамента, низко припав к земле и устроив идеальную засаду. Волки послушно рассредоточились по краям двора, перекрывая пути к бегству.

Я направился к пристройке, ведущей в подвал. Судя по показаниям Некросканера, именно там держали местный штурмовой отряд мертвяков. Ментальный поводок, связывающий их с хозяином, уже оборвался — мои белки-диверсанты успешно добрались до некроманта, который ими управлял, и схлопали его за щеки.

Я без труда подчинил бесхозную нежить себе. Не скупясь, влил в них энергию, переводя в ранг «Матерых», и отдал мысленный приказ: — Развлеките всех, кто находится внутри.

В доме тут же началась бурная возня, раздался грохот ломающихся дверей и рычание. Из разбитого окна первого этажа с треском вылетел тяжелый дубовый стул, а следом донеслись крики и яростные команды на имперском. Однако я не обольщался. Там находились два сильных воздушника, и с ними предстояло разобраться лично. Мои свежеиспеченные Матерые против магов такого уровня долго не продержатся, их просто изрубят на куски уплотненным воздухом.

Я прикрыл глаза, ориентируясь по некросканеру. Один из воздушников занял позицию прямо за наружной стеной, готовясь встретить волну мертвяков из коридора.

— Пятачок, вспаши стену! Плугом! — пояснил я на недоуменный взгляд вепря.

Инфернальный вепрь с радостным визгом сорвался с места, развернулся и со всей дури впечатал свой костяной хвост-плуг прямо в стену. Кабан заложил крутой вираж, прокрутился на задних копытах и с размаху, как тяжелым хлыстом, рубанул костяным оголовком по стыку кирпичной кладки. Кладка брызнула осколками, образовав широкую брешь. Тяжелые обломки полетели прямо в воздушника, но тот оказался крепким Воином — он мгновенно выставил руки вперед, выплескивая перед собой концентрированный поток силы. Воздух вокруг него уплотнился до зеркального блеска, и этот плотный ветряной щит раскидал камни в стороны, и мага даже не прибило. Кирпичи с сухим звоном отрикошетили от полусферы, оставив на ней лишь быстро угасающие серые разводы.

Я мгновенно направил морт в Вуди. Костяной дятел сложил крылья, превращаясь в тяжелый и острый наконечник стрелы, и с пронзительным свистом спикировал по крутой дуге. Костяной дятел серым камнем рухнул сверху на воздушника. Раздался оглушительный треск — птица пробила многослойную защиту мага, когда её клюв, как бронебойный снаряд, протаранил уплотненную воздушную прослойку. Вуди хирургически точно клюнул его в плечо, которое было воздушным доспехом защищено, вырвав кусок мяса у основания шеи, и тут же умчалась в сторону, уходя от ответного удара. Маг глухо взвыл, его барьер на долю секунды подернулся дымкой, а дятел, резко расправив жесткие перья, заложил вертикальную свечу вверх, уклоняясь от свистящего веера лезвий, пущенных вдогонку.

Барсик подобрался, готовясь к прыжку.

Я поднял клинок. Меч-то не простой у меня. На самом деле это была старая реликвия рода Гордов. Не то чтобы абсолютно несокрушимое оружие, но прямое столкновение с воздушными лезвиями выдержать должна.

Воздушник, заметив меня в проломе, тут же атаковал. Он резко взмахнул правой рукой слева направо, формируя широкую прозрачную косу, способную перерубить бревно. Я шагнул вперед, короткими и экономными движениями отбивая его ветряные лезвия своим оружием. Сместившись на полшага влево, я подставил плоскость меча под углом, перенаправляя первый удар в сторону — прозрачное лезвие с визгом срезало угол уцелевшей кирпичной кладки. Меч звенел, вибрируя в ладони от колоссального давления сжатого воздуха, но сталь Гордов держала структуру. Вторым быстрым кистевым перехватом я поймал следующий выпад на жесткий блок, прокрутил рукоять и буквально сорвал его дистанционный контроль над плетением.

В этот момент из глубины подвала выскочил второй воздушник. — Учитель, я вам помогу! — пафосно крикнул он, вскидывая руки для заклинания.

Не успел. Сверху снова обрушился Вуди. Зайдя со слепой зоны, костяной разведчик спикировал прямо со стропил. Костяной клюв, как бронебойный снаряд, пробил воздушный доспех ученика вместе с его позвоночником. Удар пришелся аккурат между лопаток, с сухим хрустом раскалывая позвонки. Парень рухнул на пол кулем тряпья. Его ноги безжизненно вытянулись, а недописанная техника развеялась бесполезным хлопком ветра.

— Ученик! — в отчаянии закричал первый воздушник, на долю секунды потеряв концентрацию.

— Трагедия, — сухо констатировал я. — Но ничего. Сейчас ты присоединишься к своему ученику.

Не теряя ни мгновения, я направил поток силы прямо в свежий труп. Около двадцати пяти морт ударили в мертвое тело. Некроэнергия жестко заставила сократиться разорванные нервные узлы, преодолевая сопротивление сломанных костей. Кости хрустнули, и убитый ученик резким, неестественным рывком поднялся на ноги, тут же бросившись на своего наставника. Его голова безжизненно завалилась набок на сломанной шее, но руки, сведенные предсмертной судорогой, уже мертвой хваткой потянулись к лицу мага.

Воздушник замер в шоке. Его мозг просто отказался воспринимать то, что мальчишка с перекошенной спиной теперь пытается вырвать ему кадык. Он инстинктивно попытался выставить воздушный барьер против собственного подопечного, но пальцы дрогнули, разрушая геометрию плетения.

Мне хватило этой заминки. Я воспользовался моментом, нанес быстрый, рубящий удар клинком, пробивая остатки его защиты, и точным движением подрезал сухожилие на его правой ноге, окончательно лишая мага подвижности. Тут же отступил на шаг и приказал: — Барсик, давай! Прыгай!

Мертвый лев серой молнией метнулся в пролом. Огромная трехцентнеровая туша с ходу врезалась в грудь воздушника, с глухим хрустом ломая ему ребра и впечатывая в каменный пол. Он снес дезориентированного мастера-воздушника на пол и одним движением мощных челюстей перегрыз ему горло. Кровь хлынула на плиты подвала, а тусклая аура мага на моем некросканере окончательно растворилась.

Барсик с размаху наступил лапой на безжизненную грудь мага, картинно задрал морду и с достоинством потряс роскошной гривой. В зеленых огоньках его глаз читалось неприкрытое: «Ну давай, хозяин, скажи, какой я потрясающий и незаменимый». Чистейший, беспримесный нарцисс.

— Молодец, кошак, возьми с полки мышь, — хмыкнул я.

Лев обиженно фыркнул, посчитав такую похвалу слишком мелкой для своего эго, но от мёртвого тела послушно отошёл.

Я вытер лезвие меча о плащ поверженного воздушника, убрал оружие в ножны и на мгновение прикрыл глаза. Прислушался. Разумеется, не ушами. Хотя и обычного шума хватало: наверху, в полуразрушенной усадьбе, стоял грохот и рычание — это мои волки яростно грызлись с остатками адептов Ордена.

Я активировал некросканер на полную мощность, заставляя ментальное восприятие пробить каменные перекрытия усадьбы и уйти глубоко вглубь помещений.

Мир вокруг выцвел, соткавшись из серых линий, и в ту же секунду по моим ментальным контурам ударила чудовищная, плотная волна сырой некроэнергии.

Мда.

Где-то в главном зале усадьбы, прямо над нами, сейчас зажглась и лениво разворачивалась огромная, тяжёлая аура. Это был не куцый огонёк испуганного адепта и не стандартный фон заштатного костоправа. Некросканер выдал чёткий, пульсирующий сигнал: в поместье объявился практик, чей резерв весил не меньше тысячи морт.

Этот парень явно бросал мне вызов. Выкатывал тяжелую артиллерию и ждал, обосрусь я прямо здесь, в подвале, или подниму перчатку.

— Кажется, к нам пожаловало начальство, — негромко произнёс я, чувствуя, как внутри источника от предвкушения хорошей драки начинает закипать морозная морт-энергия. — Пятачок, Барсик, волки — за мной. Пошли знакомиться с местной элитой.

Тем временем в усадьбе продолжался знатный махач. Штурмовой отряд мертвяков, что я присвоил себе, полег внутри дома, но в комнатах и коридорах все еще шло яростное, кровавое рубилово. Мои поднятые волки яростно грызлись с остатками чужих мертвяков, рвали застигнутых врасплох адептов и их наемников. Здание буквально ходило ходуном, оглашая окрестности грохотом ломающихся стен, предсмертными хрипами и звоном бьющегося стекла. Где-то наверху истошно вопили, а потом вдруг резко замолчали — видимо, кто-то из моих питомцев добрался до горла очередной жертвы.

Я не спеша вошел внутрь, перешагнув через чей-то обглоданный труп. Прямо в холле дорогу мне преградили два некроманта, судорожно пытавшихся сплести хоть какое-то защитное при помощи каких-то артефактов. Некросканером я увидел, что это передозаторы — направляют энергию из источника на усиление — костыль. Мне он без надобности — я сам могу распоряжаться мортами, но местным нужны костыли. Слабаки. Привыкли полагаться на цацки, вместо того чтобы качать собственный резерв и контроль.

— Пятачок, освободи проход, — скомандовал я и посторонился.

Вепрю за моей спиной дважды повторять не потребовалось. Он резко заложил крутой вираж, прокрутился на копытах и одним мощным взмахом своего хвоста-плуга снес обоих магов разом, впечатав их в стену вместе с остатками кирпичной кладки. Кости хрустнули знатно, один из магов даже пискнуть не успел, как его грудная клетка вогнулась внутрь. Обе живые ауры на моем некросканере погасли мгновенно. А у меня прибавились морты. Мелочь, а приятно. Источник радостно пульсировал, переваривая свежую порцию энергии.

Не задерживаясь ни на секунду, я направился наверх по заваленной щебнем лестнице. Нам на второй этаж.

Там, в просторной зале, среди перевернутой мебели и разорванных картин, меня уже ждал сам магистр, судя по рангу его, а это Мастер. Выглядел он паршиво — мантия порвана, на скуле кровоточащая ссадина, дыхание тяжелое, — но в глазах горело бешеное упрямство загнанной в угол крысы. А главное — на его руках были надеты два массивных костяных браслета. Некросканер выдал четкие параметры: каждый из артефактов фонил концентрированной некротикой и содержал по пятьсот морт. Отличный, жирный банк энергии. Надо бы забрать эти браслеты себе. Такие игрушки на дороге не валяются, да и в хозяйстве всегда пригодятся.

— Ты этого не получишь! — в ярости выкрикнул магистр, заметив меня в дверях, и начал вскидывать руки для удара.

Слишком медленно.

Стекло за его спиной разлетелось вдребезги. Вуди влетел через окно стремительным костяным снарядом — только серый шлейф мелькнул — и со всего размаху точечно ударил клювом по левому браслету. Сам плотный источник энергии дятел пробить не стал, зато ювелирным щелчком сломал само костяное крепление замка. Сломанный браслет сорвался с руки магистра, с глухим стуком упал на паркет и покатился прямо ко мне, оставляя за собой слабый энергетический след.

Я подобрал его с пола, взвесил на ладони — тяжелый, зараза, — и кивнул птице: — Молодца. Пернатая диверсия работает как часы.

— Нет! — истошно заорал магистр, багровея от злости.

Поняв, что терять ему больше нечего, он тут же активировал второй костяной браслет. Оставшиеся пятьсот морт крутанулись серым вихрем, и его тело мгновенно покрылось мощным, шипастым костяным доспехом. Пластины нарастали прямо из воздуха, скрепляясь друг с другом с тошным хрустом. На плечах выросли массивные наплечники, а лицо скрылось за глухим забралом в виде оскаленного черепа. Превратившись в огромного, под два метра ростом, бронированного бойца, магистр утробно взревел и тяжелым тараном бросился на меня.

Но я уже успел нацепить добытый браслет на левую руку. Принимать удар этой костяной туши в тесном пространстве залы я не собирался.

— Вуди, эвакуация!

Костяной дятел камнем упал сверху, я ухватился за его лапы, и мощным рывком он вытащил меня через разбитое окно наружу. Гравитация сработала штатно, и я полетел вниз, стараясь сгруппироваться перед ударом о землю. Магистр, уже обросший костяным панцирем от активированного браслета и полностью ослепленный яростью, не раздумывая, прыгнул следом, с мясом выдрав оконную раму остатками бронированных плеч. Куски дерева и битого стекла посыпались следом за нами.

Еще в полете я засек, как из тени фундамента серой молнией рванул Барсик. Огромный лев с ходу набросился на приземлившуюся костяную глыбу, подмяв магистра под себя. Мощные клыки с противным скрежетом сомкнулись на плече врага, но костяной доспех магистра выдержал этот страшный удар, отделавшись лишь сетью мелких царапин. Тогда Барсик пустил в ход задние лапы с выпущенными когтями, пытаясь вспороть стыки пластин на животе, словно консервную банку. Некромант яростно отмахнулся, тяжелым бронированным кулаком отшвырнув льва в сторону.

В этот же момент сверху раздался сдавленный вой. Из того же разбитого окна второго этажа прямо на голову поднимающемуся магистру рухнули два моих волка-мертвяка. Видимо, в запале драки в коридоре они просто вывалились в пролом. Туши тяжело врезались в костяной шлем врага, сбивая его обратно на колени и на секунду лишая ориентации. Волки тут же вцепились в забрало, бешено работая челюстями.

Настала моя очередь. Я жестко приземлился на обе ноги и активировал свой новый браслет, открывая шлюзы для пятисот единиц свежей энергии.

— Посмотрим, чья сборка крепче.

Чакры артефакта мгновенно пришли в движение. Материализовался костяной доспех. Я почувствовал, как чужая, морозная мощь обволакивает меня, формируя защитный контур.

Я прыгнул на магистра до того, как он успел полностью восстановить равновесие и скинуть с себя грызущихся волков. В правой руке я уже сжимал обнаженный клинок рода Гордов. Меч радостно откликнулся на влитые в него морты, лезвие налилось тусклым фиолетовым свечением.

Магистр с ревом отшвырнул волков, разорвав одного из них пополам, и вскинул руку, чтобы блокировать мой выпад. Мой клинок со звоном обрушился на его наруч. Искры брызнули во все стороны. Сталь Гордов не подвела — она прорубила первую пластину, оставив глубокую борозду и заставив врага пошатнуться.

Первым же сокрушительным ударом костяного кулака свободной левой руки я вмял его нагрудную пластину внутрь, заставляя структуру чужого доспеха пойти глубокими трещинами. Магистр хрипнул, попытался выбросить встречный свистящий хук, целясь мне в голову, но мой собственный костяной доспех без труда принял удар — меня лишь слегка качнуло. Но я уже вошел в тактический раж. Второй короткий удар рукоятью меча в челюсть расколол его шлем, открывая уязвимую шею. А третьим, нанесенным сверху вниз со всей доступной теперь дурью, я окончательно разнес его хваленую броню на мелкие осколки, вогнав клинок прямо под ключицу.

Доспех магистра развеялся серой пылью, а сам он кулем повалился на истоптанную траву двора, затихнув навсегда. Аура на некросканере потухла. Остался лишь пустой, выпотрошенный сосуд.

Я деактивировал свой доспех, слушая, как кости послушно втягиваются обратно в браслет. Подошел ближе, брезгливо повернул носком сапога останки поверженного противника и недовольно произнес:

— Надеюсь, у него в закромах остались ещё браслеты. А то выйдет, что зря мы всю эту суету затеяли.

Ферма Горда, Большое Луговье

Кира с легкой улыбкой наблюдала, как Фрол с остервенением уплетает яичницу с толстыми шкварками. Бывший послушник Ордена Нежизни работал ложкой с такой скоростью, словно боялся, что еда в любой момент может ожить и сбежать с тарелки, или что сейчас в кухню войдет суровый настоятель и отберет порцию за какие-нибудь прегрешения. Кира улыбнулась шире, с удивлением осознавая, что воспринимает эту мысль даже с веселостью. До того как Артур явился на свою ферму, Кире на пару с Педро было здесь невыносимо скучно. Дни тянулись однообразно: уборка, готовка, подсчет скудных запасов и вечный страх перед дикой нежитью. А теперь каждый день — сплошные события: то огромного льва приведет господин Артур, то адепта из жуткого Ордена велит заставить чистить курятники. Жить стало хлопотно, но невероятно интересно.

Покончив с завтраком, парень аккуратно, почти с благоговением вытер рот рукавом, бросил тоскливый взгляд на пустую сковородку, словно раздумывая, не вымакать ли остатки хлебом, и восхищённо произнёс: — Как же вы вкусно готовите, госпожа Кира! Я никогда в жизни ничего подобного не ел. Нас в Ордене почти не кормили. Говорили, что голод очищает дух от скверны плотских желаний и приближает к пониманию смерти.

— Ой, прекрати, — смутилась Кира, забирая пустую тарелку и отправляя её в бадью для мытья. Девушке была приятна такая искренняя похвала, пусть и от этого забитого некроманта-недоучки, который поначалу шарахался от каждого шороха. — Обычная яичница. Главное — жарить на хорошем сале, а не на тех опилках, что вам там давали. Кушай на здоровье, нам работники нужны крепкие. Господин Артур не любит, когда люди падают в обморок от истощения на рабочем месте.

Она повернулась к рукомойнику, собираясь заняться посудой, как вдруг со стороны поля подсолнухов донёсся подозрительный шум.

Сначала это был просто глухой треск, словно ломались толстые сухие ветки под сапогом великана. Затем раздался яростный, почти звериный рык, смешанный с угрожающим шипением и металлическим лязгом. Оконные стекла мелко задребезжали в рассохшихся рамах, а земля под ногами едва заметно дрогнула, будто там, на улице, ворочалось нечто по-настоящему тяжелое.

Кира мгновенно напряглась. Домашняя улыбка слетела с её лица, сменившись холодной сосредоточенностью. Она прекрасно знала, как звучат зубастые подсолнухи Артура, когда перемалывают кости очередному случайному мертвяку, забредшему на периметр. Обычно это был короткий, деловитый хруст — и тишина. Растения работали чисто и быстро, как слаженный механизм. Но сейчас шум не прекращался. Хищные стебли трещали, тяжелые бутоны глухо бились о землю, вырывая комья грязи, а листья шелестели с такой силой, будто там разразился локальный ураган.

Судя по всему, подсолнухи поймали кого-то очень сильного, и удерживать его им становилось всё сложнее. Стебли явно не справлялись с жесткой броней визитера.

— Госпожа Кира? — Фрол побледнел, инстинктивно вжимаясь в спинку стула, словно надеясь просочиться сквозь стену. Его скудный магический резерв тоже уловил резкий всплеск чужой, агрессивной энергии со стороны двора. Парень даже заикаться начал от накатившего ужаса. — Ч-что это там? Очередной мертвяк? Фон такой, будто целая рота восстала!

— Пойду проверю, кем там подавились наши цветочки, — решительно произнесла Кира, на ходу сбрасывая кухонный передник.

Фрол тут же вскочил, едва не опрокинув табуретку, и увязался за ней. Оставаться одному в доме ему было еще страшнее, чем идти навстречу неизвестности. — Я с вами! Не дам вас в обиду! — заявил он, стараясь звучать уверенно, хотя его дрожащие коленки красноречиво говорили об обратном.

Они выбежали во двор, сразу окунувшись в утреннюю прохладу и поднятую пыль. Олег уже был там. Черный страж стоял неподвижно, скрестив мощные руки на груди, и совершенно спокойно смотрел, как зубастые подсолнухи пытаются прожевать брыкающегося скелета, закованного в толстый костяной панцирь. Тварь бешено размахивала шипастыми наростами на предплечьях, отсекая широкие листья и оставляя глубокие рубцы на толстых стеблях растений-хищников.

— Это ранг «Мутант»! — ахнул Фрол, во все глаза глядя на чудовище и нервно сглатывая. — Серая зона уже и таких формирует. Обычным оружием его броню не пробить!

— Он из вашего Ордена? — нахмурилась Кира, прикидывая, успеют ли они отступить за дверь, если подсолнухи сдадут позиции.

— Нет, это бесхозный, — покачал головой адепт, вглядываясь в ауру нежити. — Серая зона сама его сделала. Слепила из того, что под руку попалось, и накачала дикой энергией.

Скелет дернулся с нечеловеческой силой, с треском вырывая ногу из удерживающих корней. Олег небрежно отодвинул Киру рукой, защищая, и она послушно отступила. В этот момент из дома, потирая заспанные глаза, вышел Тагор. Кира подошла к мальчику и успокаивающе положила руки ему на плечи, прижимая к себе, и принялась смотреть, как покореженный скелет, окончательно разрывая стебли, всё-таки выбрался из хищных растений. Тварь издала глухой клекот и повернула пустые глазницы в их сторону.

Однако далеко он не ушел. Олег просто поднял руку, коротко шевельнув пальцами. Из земли с громким треском мгновенно вырвались толстые лианы. Они взвились вверх, как гигантские змеи, оплели мутанта и без малейшего труда добили его, разорвав его хваленый костяной панцирь на куски. Звук был такой, будто под прессом лопнула пересохшая бочка. Кости мутанта брызнули во все стороны и серым мусором осыпались на грядки.

Фрол неотрывно смотрел на Олега. У послушника буквально отвисла челюсть. — Я поражен! — выдохнул он, схватившись за голову.

— Из-за скелета? — спросила Кира, с облегчением вздыхая.

— Причем тут скелет! — эмоционально воскликнул Фрол, чуть ли не подпрыгивая на месте от избытка чувств. — Я про вашего телохранителя! Мертвяк, использующий магию жизни⁈ Такого просто не бывает в природе! Что же за поразительный маг господин Артур, раз может делать таких монстров! Да наш магистр удавился бы от зависти, увидев это!

Я возвращался к ферме в компании Пятачка, Барсика и Вуди. Выглядел я, наверное, совершенно спокойно и умиротворённо, будто не вырезал только что заброшенное поместье, полное некромантов и агрессивных мертвяков, а просто прогулялся до соседнего колодца за водичкой. Настроение было приподнятым: зачистка прошла без критических накладок, трофеи радовали да морт прибавилось.

Я только-только зашёл во двор, как вдруг раздался подозрительный шум за моей спиной. Лицо стоявшего неподалеку Фрола перекосилось, и он закричал, потому что увидел что-то пугающее: — Господин Артур! Сзади! — истошно завопил он, поспешно отскакивая к стене дома.

Предупреждать было уже поздно. Впрочем, я и так всё прекрасно чувствовал по некросканеру. Ментальная аура нашего стража вспыхнула агрессивным багровым цветом.

Олег набросился на меня без единого слова. Из земли мгновенно выстрелили толстые зелёные лианы — Олег как друид-мертвяк использовал их против меня. Они хлестнули навстречу, пытаясь перехватить меня за руки и ноги, но я легко уклонился, уйдя в сторону перекатом и на ходу перерубив ребром ладони самый шустрый побег. Олег же оттолкнулся от одной лианы, перекувырнулся через другую и оказался прямо передо мной, с ходу выбрасывая вперед сжатый кулак.

Пятачок гневно взвизгнул. Мой верный кабан развернулся так резко, что вспахал своим хвостом-плугом глубокую борозду в грязи, и ринулся на Олега. Я даже мысленно приготовился собирать нашего нового работника по кусочкам — если кабан его протаранит, тысяча морт бы насмарку!

Однако Олег оказался не только быстрым, но и невероятно ловким. В последний момент он мягко ушёл в сторону, пропуская мимо себя огромную несущуюся тушу. Он даже успел хлестнуть кабана лозой по боку, сбивая траекторию. Пятачок раздраженно споткнулся, по инерции пролетел ещё несколько шагов, затормозил плугом и со злым хрюканьем снова начал разворачиваться для нового захода. Барсик тоже злобно зашипел, выпуская когти и готовясь к прыжку, да и Вуди хищно закружил в небе, но я удержал их ментальным приказом. «Стоять! Это мой спарринг!»

А я тем временем уже сцепился с Олегом почти врукопашную. Мертвяк работал жестко, как идеально отлаженная боевая машина.

Мертвяк попытался схватить меня за горло. Я жёстко перехватил его запястье, вывернул руку на излом и коротким, резким движением ударил плечом ему в грудь. Олег отшатнулся всего на полшага и тут же снова рванул вперёд, абсолютно не чувствуя боли высокорангового мертвяка. Он провел стремительную двойку — я едва успел поставить жесткий блок предплечьем, почувствовав, как мышцы дрогнули от чудовищного напора. Следом в меня полетела новая сеть из колючих лоз, которые он выпустил прямо из земли под моими ногами.

Стоявший неподалёку Фрол явно понятия не имел, что делать. Он только хватал ртом воздух, прижимаясь спиной к доскам. Помогать мне было бы смешно. Пытаться остановить Олега голыми руками — страшно и чревато переломами.

К счастью, утренняя разминка мне наскучила, да и проверять фермерского стража на прочность я больше не планировал, и я решил закончить этот цирк.

— Стоять! — рявкнул я, жёстко дёрнув за ментальный поводок и вкладывая в приказ всю тяжесть своей воли.

Олег замер.

Мгновенно, как вкопанный. В одной руке он всё ещё намертво сжимал мой рукав, а вторую держал занесённой для удара прямо мне в челюсть. Только глаза у него растерянно моргнули несколько раз, будто он внезапно сбросил наваждение.

Пятачок тоже послушно затормозил, хотя приказ явно предназначался не ему. Кабан недовольно засопел и принялся рыть копытом многострадальную землю, всем своим видом показывая, что он-то ещё не закончил и требует продолжения банкета. Барсик разочарованно фыркнул, потеряв интерес к несостоявшейся драке.

Кира, которая уже была здесь, во дворе, стояла в боевой готовности, в фартуке и с тяжелым половником наперевес — видимо, арбалет остался в комнате. Она сурово обвела взглядом живописную картину: застывшего Олега, меня, Пятачка, готового снова броситься в бой, развороченную землю и оборванные лианы.

— Что это вообще было? — строго спросила она.

— Моя вина, — совершенно спокойно ответил я.

Кира с подозрением покосилась на застывшего в боевой стойке мертвяка, не спеша опускать своё кухонное оружие. — Он точно не накинется снова? А то у него вид такой, будто он только и ждет момента.

— Да не волнуйся, — я легко похлопал Олега по напряженному плечу. — Система распознавания «свой-чужой» просто дала небольшой сбой. Сейчас поправим.

Я отцепил пальцы Олега от своей одежды, одёрнул плащ и продемонстрировал им костяные браслеты на своих запястьях.

Увидев мои руки, Фрол уставился на них в полном шоке. Его глаза стали размером с блюдца. — Это же браслеты магистра! Как… как они у вас оказались⁈ Вы что… вы одолели магистра⁈ — пролепетал он, задыхаясь от ужаса и восхищения одновременно.

— Ой, и правда, — невинно удивился я. — Он мне их одолжил. Мы посидели, обсудили вопросы территориального деления.

— Одолжил⁈ — Фрол поперхнулся воздухом и закашлялся.

Кира тут же улыбнулась и наконец-то опустила половник: — Думаю, господин Артур немного приукрашивает щедрость вашего магистра. Наверняка бедняга очень не хотел с ними расставаться.

— Да нет, он славный малый, мы с ним потолковали, — отмахнулся я.

Я уже осознал: чужой, агрессивный фон от трофеев магистра буквально бил по рецепторам — неудивительно, что Олег среагировал на меня как на вторгшегося врага. Олега уняли. А теперь мы поднимем защиту фермы на новый уровень, благо у нас появилось тысяча морт лишних морт для экспериментов.

— Моя вина, — спокойно признал я, стряхивая с плаща ошметки перерубленных лиан. — Забыл, что у нас теперь на ферме работает строгий фейсконтроль.

Я потёр браслеты, стирая с них налипшую дорожную пыль и бурые пятна, оставшиеся после близкого знакомства с челюстью магистра.

— Он точно больше не накинется? — настороженно спросила Кира, не спеша опускать своё кухонное оружие. Её взгляд то и дело метал молнии в застывшего друида-мертвяка. — А то у него вид такой, будто он только и ждет, чтобы закончить начатое!

— Да не волнуйся, всё теперь будет в порядке с Олегом, — уверенно ответил я, поправляя сбившийся воротник.

Прибежавший Тагор, который издалека наблюдал всю эту живописную картину с безопасного расстояния, подошёл поближе и скривился, разглядывая мои обновки с видом профессионального критика. Мальчишка даже нос сморщил, словно от них разило тухлятиной.

— Чё-то стрёмные, — прямолинейно сообщил он, указывая закопченным пальцем на костяные шипы.

— На вид — да, дизайн тут явно хромает, — согласился я, потеребив его по волосам. — Благодарю за честную оценку. В столице за такие побрякушки модники бы засмеяли, но у нас тут суровые реалии.

— Олег поэтому напал? — спросил Тагор, переводя взгляд на застывшего гиганта. — Потому что они некрасивые? Он что, эстет?

— Дело не во вкусовщине, хотя и это тоже.

Я похлопал Олега по каменному от напряжения плечу, словно он был не опасным высшим мертвяком, способным голыми руками порвать медведя, а слегка провинившейся собакой. Наш неживой страж продолжал недовольно смотреть на мои обновы на запястьях, глухо порыкивая из-под маски. Но уже не кидался — всё позади, Олег теперь учёл в своей боевой программе, что я, его начальство, могу пахнуть чуждой силой, от которой он обычно должен защищать ферму и Киру.

— Эти артефакты долго принадлежали другому некроманту, причем парню с очень дурным характером, — объяснил я любопытному кузнецу. — Они созданы Орденом Нежизни и «пахнут» их силой. Специфический такой душок: смесь могильной гнили и фанатизма. Для Олега я сейчас, скажем так, пахну враждебной силой. Вот он меня поначалу и не признал, решив, что на территорию вломился чужак.

Кира наконец-то с шумом выдохнула и опустила половник, хотя хватку на рукояти не ослабила.

— И больше он точно не нападёт? Даже если ты ещё каких-нибудь жутких трофеев притащишь?

— Нет, база данных обновлена, — твердо сказал я.

Я положил ладонь Олегу на лоб, прямо поверх жесткой кожи маски. Костяные пластины на моих браслетах едва заметно дрогнули, подчиняясь воле, и я пропустил через стража короткую, калибрующую волну холодной некротики. Воздух вокруг нас на секунду кристаллизовался, покрыв траву тонким слоем инея. По двору прокатило так, что у стоявшего неподалеку Фрола аж волосы на голове зашевелились, а сам он нервно икнул и вжался спиной в бревенчатую стену.

Олег моргнул, его аура мгновенно сменила агрессивный багровый оттенок на спокойный серый. Он посмотрел на меня, признавая авторитет, и басовито хмыкнул сквозь маску, словно извиняясь за недоразумение.

— Вот теперь точно не нападёт, — констатировал я, убирая руку.

Пятачок разочарованно фыркнул и с силой ударил копытом, выбив ком земли. Судя по хитрой морде, инфернальный кабан искренне рассчитывал на продолжение банкета и славную драку. Пятачок питается силой убитой им нежити, а Олег для него со своими тысячью мортами выглядит как огромный, аппетитный, ходячий окорок. Понятно, что Пятачок не кинется на моих батраков по своей воле — инстинкт подчинения хозяину работает безупречно, — но вот если бы те вдруг сошли с ума и ополчились на меня, то он с величайшим удовольствием пустил бы их на удобрения и только рад будет с ними разобраться. Хороший мальчик.

Кира внимательно посмотрела на браслеты, оценивая их массивность и тот фонящий ужас, который от них исходил, но промолчала. Только губы её дрогнули в легкой полуулыбке, словно она о чем-то догадалась. Умная девушка. Сразу поняла, что такие вещицы просто так не отдают, их снимают с теплых трупов.

Я повернулся к нашему юному кузнецу, решив сменить тему на более мирную:

— Список подготовил? Или так и будешь кочергой вместо молота махать?

Тагор замер, хлопнув глазами. Затем хлопнул себя по карманам, круто развернулся на пятках и помчался к кузнице, поднимая пыль.

— Подготовил! Сейчас принесу! Я мигом, да! — донесся его звонкий голос.

Через пару мгновений он примчался обратно с деревянной дощечкой, чуть не сбив по пути Фрола. На ней углём было убористо исписано столько всего, что даже я слегка удивился масштабам его запросов. Обычно-то этот пацан предпочитал держать все планы в голове, а если что-нибудь забывал, просто громко утверждал, что это было неважно или вовсе не нужно для работы.

Я взял дощечку, повертел её в руках, пытаясь разобрать детские каракули, солидно прокашлялся и начал зачитывать вслух:

— Тиски. Две большие бочки для воды. Маленькая бочка для закалки. Молотки разные. Разные — это сколько? Ладно, проехали. Клещи кузнечные. Напильники. Уголь. Железные полосы. Проволока. Кожаные ремни. Петли. Гвозди… и тут еще три строчки мелким шрифтом, которые я даже разобрать боюсь.

Судя по всему, для перевозки всего этого добра нам понадобится как минимум одна огромная пустая телега, и еще бы хорошо, если целый караван нам не понадобится.

— Понятно, аппетиты у тебя растут вместе с мастерством, — наконец произнёс я, отдавая ему «документ». — Через час выезжаем в Сонмище. Готовь упряжь.

Тагор радостно прижал возвращенную дощечку к груди, сияя так, будто я ему уже всё это купил и подарил.

Тут мой взгляд упал на Фрола. Бывший адепт уже явно собрался тихонько слинять обратно к своему недоеденному завтраку, стараясь слиться с бревенчатой стеной и не отсвечивать.

— Фрол, — негромко окликнул я.

Парень замер, как суслик в поле, застигнутый тенью орла. «Что-то он меня побаивается всё еще», — мелькнула у меня мысль. Вроде не бью его, кормлю исправно, а он всё дрожит.

— Да, господин Артур? — пискнул он, нервно сглотнув.

— Считать умеешь? Или в Ордене только молитвы зубрили?

— Конечно! Всё что угодно! — выпалил он слишком уж поспешно, боясь показаться бесполезным.

Видно было, что внутри у него всё сжалось. Наверняка лихорадочно прикидывал, что именно я заставлю его считать. Если кур, мешки с зерном и монеты — то запросто. А вот если пересчитывать зубы агрессивным мертвякам или отрубленные головы врагов после очередной моей прогулки, то можно и запутаться, да и для психики тяжеловато.

— Отлично, — кивнул я, довольный его энтузиазмом. — Тогда официально повышаю тебя до приёмщика груза и главного помощника Киры на время моего отсутствия. Будешь отвечать за логистику.

Фрол открыл рот. Закрыл. И снова открыл, напоминая выброшенную на берег рыбу. На его лице читалась целая гамма эмоций: от недоверия до щенячьего восторга. Ещё недавно он был пленным адептом Ордена Нежизни, которого ради потехи гонял по двору петух Педро. А сегодня — уже целый приёмщик груза и правая рука госпожи Киры. Такой стремительной карьеры у них в секте точно не делал даже племянник казначея. Социальный лифт на ферме Горда работал без сбоев.

— Большое спасибо за оказанную честь! Я не подведу, клянусь! — наконец выговорил он и низко поклонился, чуть не чиркнув носом по земле.

Кира скептически приподняла брови, наблюдая за этим цирком:

— А меня кто-нибудь спросил, нужен ли мне вообще главный помощник? Я и сама неплохо справлялась с учетом морковки и дров.

— Теперь нужен, — безапелляционно ответил я. — В хозяйстве становится всё больше дел, территория расширяется, батраков прибавляется. Тебе нужен кто-то на побегушках.

— И что именно будет делать мой новый помощник? — с подвохом поинтересовалась она.

— Помогать. Носить тяжелое, считать скучное, бегать быстро.

Кира несколько мгновений сверлила меня своим фирменным взглядом, но при людях спорить не стала, оставив разборки на потом. Фрол же благоразумно помалкивал, видимо, решив, что это очень мудрое распределение обязанностей, и лучше заранее не уточнять, в чём именно придётся ей помогать. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Поедешь с нами, — добавил я, глядя на Фрола, чтобы он слишком не расслаблялся.

Его радость от повышения тут же слегка померкла, сменившись легкой паникой.

— В Сонмище? Прямо в город?

— В Сонмище. К людям. Будешь практиковаться в торговле.

— Вместе с… Олегом? — он с опаской покосился на друида-мертвяка, который всё еще стоял статуей.

— Нет. Олег останется охранять ферму. У него тут свой пост.

Фрол явно выдохнул с облегчением, поняв, что ехать в одной телеге с машиной для убийств ему не придется.

— Кира, — помягче распорядился я, переходя на деловой тон. — Возьми бумагу, уголь и пересчитай свободные деньги. Будешь записывать все покупки и следить, чтобы нас не обсчитали. А ты, Фрол, тоже собирайся. Одежду тебе новую выдали, ты в ней уже, но мало ли чё надо еще взять.

— Сделаю! Одна нога здесь, другая там! — бодро гаркнул новоиспеченный помощник.

Парень торопливо поспешил в дом, явно опасаясь, что я сейчас накину ему ещё парочку смертельно опасных поручений вроде чистки зубов Пятачку.

Тагор тоже не стал задерживаться и ушёл к кузнице, чтобы проверить, что еще можно добавить в список перед выездом, пока я добрый и раздаю бюджеты. Олег неподвижно застыл неподалёку — он всё ещё настороженно «принюхивался» к моему обновленному фону, сканируя пространство вокруг меня, но нападать больше не пытался. Пятачок отправился инспектировать двор на предмет съедобных корешков, попутно перепахивая газон своим костяным плугом.

Во дворе остались только мы с Кирой. Она дождалась, пока Фрол скроется за дверью, и тихо спросила, внимательно заглядывая мне в глаза:

— Ты ходил ради этих браслетов?

Я опустил взгляд на костяные пластины у себя на запястьях, которые всё еще хранили отголоски чужой предсмертной агонии.

— В том числе. И ради безопасности нашей фермы.

— Значит, ты ходил к некромантам. К тем самым, из Ордена.

— Да.

Кира обеспокоенно сжала рукоять половника так, что у неё побелели костяшки пальцев.

— И что там произошло? Там же наверняка была целая армия!

Я бросил мимолетный взгляд на сарай. У двери тут же дёрнулся силуэт Фрола, который наверняка грел уши, а сейчас лихорадочно сделал вид, что чрезвычайно увлечён сбором скраба и перекладыванием старых веревок.

— Да просто мило пообщались, обменялись любезностями, и они отправились из Большого Луговья навсегда, — с легкой, успокаивающей улыбкой сказал я Кире, кивнув в сторону кладовки. — Посмотрим на наши саженцы в горшках. Пора проверить, как там приживается наша рассада.

Мы не спеша направились в кладовку к саженцам в горшках, оставляя позади залитый утренним солнцем двор.

Вместе с Кирой направились в кладовку, где хранились горшки с нашими новыми саженцами. Пора было проверить, как приживается моя маленькая зубастая армия.

Стоило открыть дверь, как из полумрака на нас уставились десятки маленьких зелёных головок. Растения мгновенно уловили шаги и дружно качнулись в нашу сторону, словно подсолнухи на невидимом ветру. Это были саженцы, они были еще очень маленькими.

Если не считать лёгкого некротического фона и тихого постукивания зубов, доносившегося из некоторых горшков. Звук напоминал щелканье кастаньет на каком-то очень мрачном празднике.

— Ты собираешься использовать браслеты на них? — спросила Кира. — Какая ты догадливая девушка, госпожа Кира, — улыбнулся я.

Я поднял руку и коснулся одного из артефактов.

Браслет был доверху набит мортами, отнятыми у прежнего владельца. Для обычного местного некроманта — огромное состояние. Для меня — хороший запас удобрения, которое грех было не пустить в дело прямо сейчас.

Я выпустил тонкие нити силы, активировав чакры артефакта.

Холодный туман растёкся по кладовке и потянулся к горшкам. Некротика жадно впиталась в почву, и саженцы тут же зашевелились. Стебли начали стремительно вытягиваться, на глазах уплотняясь и темнея, стали появляться бутоны и пасти.

Внутри каждого цветка обнаружилось по несколько рядов мелких острых зубов. Они плотоядно клацали, явно требуя свежей органики.

Один подсолнух особенно обнаглел и весело щёлкнул челюстями возле моего пальца.

Я убрал руку и отвесил ему легкий щелчок по стеблю.

— Невоспитанный.

Саженец недовольно зашуршал листьями и притих, сразу признав хозяина.

Остальные тоже росли. Стебли стали толщиной с запястье, корни начали выползать из дренажных отверстий, намертво вгрызаясь в деревянные полки, а пасти сделались достаточно широкими, чтобы перекусить человеку пару пальцев.

Кира осторожно подошла ближе, оценивая масштаб метаморфозы. — Ого, стали больше!

— Стали. Пару месяцев вегетативного периода мы только что проскочили за тридцать секунд.

— И зубастее.

— Это тоже. Сортовой признак, ничего не поделаешь.

Один из подсолнухов повернулся к ней, раскрыл пасть и заскрипел.

Кира отступила на шаг, инстинктивно прижав свой верный половник к груди.

— Они голодные?

— Всегда. Это хорошее качество для сторожевого растения. Сытый охранник — ленивый охранник.

— Смотря чем ты собираешься их кормить.

— Врагами фермы. Благо в Серой зоне этот ресурс восполняется сам собой и совершенно бесплатно.

— А пока врагов нет?

Я задумался, взвешивая варианты.

— Фролом кормить не будем. Он нам живой полезнее, да и курятник за ним еще числится.

— Очень великодушно с твоей стороны, — хмыкнула она.

Я обошёл горшки, проверяя каждый саженец. Прижились все. Более того, после порции морт они были готовы к пересадке.

— Их уже можно высадить вокруг фермы, — сказал я. — Лучше в два ряда, вдоль внешней стороны забора. Пусть создают надежный зеленый периметр.

Кира посмотрела на саженцы, затем на солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели в стенах.

— Мы через час собирались выезжать.

— Собирались.

— И как мы успеем за час посадить столько подсолнухов?

— Никак.

Она скрестила руки на груди.

— Прекрасный план. Просто гениальный тактический ход.

— Мы не будем их сажать.

Я вышел из кладовки и мысленно потянул за одну из нитей контроля, передавая сигнал дежурной бригаде.

Через несколько мгновений из-за кузницы появился строитель Бранко. Высокий мертвяк замер передо мной, ожидая приказа. Следом за ним из тени навеса вышли несколько матёрых батраков, вооруженных лопатами.

Кира посмотрела на них без особого доверия, переводя взгляд с тупых зомби на нежные стебли.

— Они умеют сажать растения? Они же их просто переломают.

— Сейчас научатся. В некромантии главное — правильные настройки иерархии.

Я указал Бранко на горшки и транслировал в его мертвую голову четкую схему действий.

— Бери саженцы. Высадить вдоль границы фермы. Расстояние между растениями — четыре шага. Корни не повреждать. Стебли не ломать. Пасти руками не трогать. Бранко молча кивнул.

— Матёрые будут копать и закапывать, — продолжим я. — Ты руководишь. Следи за глубиной лунок.

Мертвяки дружно направились в кладовку.

Кира всё ещё сомневалась.

— Он справится?

— А почему нет? Сажать будет он. Копать будут матёрые. Потом они же засыплют корни под его чутким руководством. У него в программе заложен строительный план, разберется и с ландшафтным дизайном.

Первый мертвяк взял горшок.

Подсолнух тут же повернул к нему пасть и вцепился зубами в большой палец.

Батрак не отреагировал. Ему было абсолютно фиолетово — нервных окончаний там давно не осталось.

Он просто пошёл дальше, неся растение, которое повисло на его руке и довольно жевало сухую кожу.

Кира указала на них:

— Посмотри. Саженец прицепился к нему.

— Значит, точно не уронит. Дополнительная фиксация груза при транспортировке, сплошная выгода.

Мы проследили, как мертвяки выстроились цепочкой и понесли растения к забору.

— Справятся, — заключил я. — Поехали. У нас и без подсолнухов дел хватает. Пора собираться в дорогу, пока солнце не поднялось слишком высоко.

Через час во дворе уже стояла подготовленная повозка. Тагор несколько раз проверил свой список и, кажется, добавил туда ещё половину кузницы, судя по тому, как горели его глаза. Фрол держал дощечку для записей и выглядел так серьёзно, будто я назначил его управляющим имперской казной. Новая одежда на нем сидела отлично, добавляя солидности.

Кира забралась в повозку. Фрол сел рядом с ней, прижал дощечку к груди и торжественно приготовился исполнять обязанности приёмщика груза. На лице парня читалась священная готовность умереть за каждую записанную цифру.

Я занял место впереди, перехватив поводья Дорожки.

— Все готовы?

— Да! — первым ответил Фрол, чуть ли не по стойке «смирно».

— Кажется, — сказала Кира.

— Тогда едем.

До Сонмища добрались без происшествий. Дорога была спокойной, редкое лесное зверье и бродячие мертвецы предпочитали не связываться с нашей кавалькадой, благо Пятачок и Барсик, оставшиеся на ферме, оставили за нами слишком тяжелый шлейф силы.

Не доезжая Сонмища, мы первым делом заехали в поместье к барону Корфу. Барон встретил нас возле склада и сразу попытался утащить меня в сторону, чтобы обсудить очередное крайне выгодное предложение.

Я пресёк его, указав на Фрола:

— Господин барон, это мой работник. Он будет принимать товар, пересчитывать груз и записывать стоимость. По всем вопросам обращайся к нему.

Фрол при этих словах расправил плечи, чуть не лопаясь от гордости.

Корф оценил его взглядом и кивнул:

— Очень хорошо. Кстати, приехала моя дочь. Я как раз хотел вас познакомить…

— Извини, не могу, — перебил я. — Нам нужно закупиться и вернуться до вечера. Дела не ждут.

— Извините, господин барон, — добавил я.

Корф открыл рот, но я уже направился к повозке.

Прибыв в Сонмище, мы направились к кузнечной лавке. Там Тагор ожил окончательно. Мальчишка превратился в заправского эксперта. Он переходил от одного прилавка к другому, трогал металл, проверял молотки на вес, критиковал клещи и с подозрением разглядывал каждую бочку для закалки, будто искал скрытые дефекты.

— Эти тиски, — наконец объявил он, остановившись у одного из лотков.

— Почему именно эти? — поинтересовался я.

— Хорошие, да.

Это объяснение он счёл исчерпывающим. Спорить с будущим мастером я не стал — ему с ними работать.

Мы приобрели тиски, несколько молотов, клещи, напильники, железные полосы, проволоку, ремни, бочки и столько угля, что повозка заметно просела. Рессоры жалобно скрипнули, намекая, что предел грузоподъемности где-то близко.

Кузнец наблюдал за покупками всё мрачнее, скрестив на груди руки. Лавка была одна, да и хозяин в ней продавал сам — он был опрятным и совсем не выглядел мощным здоровяком.

— Господин дворянин, вы что, мне конкурента растите? — спросил он, кивнув на Тагора, который как раз деловито ковырял ногтем железную полосу.

— Ага, — ответил я. — Есть возражения? Серая зона большая, всем работы хватит.

Кузнец посмотрел на меня, внимательно изучая мою невозмутимую физиономию, затем на Тагора, который как раз проверял лезвие нового зубила ногтем.

Подумал.

— Да нет. Если что, обращайтесь. Могу помочь с горном или подсказать, где хороший металл брать. У купца Брима на дальнем складе как раз залежалась отличная имперская сталь.

— Спасибо, — сказал я. — Будем иметь в виду.

Затем мы остановились у купца Гунта, которому сгружали масло, прихваченное с топлёным молоком. Гунт искренне обрадовался, что ему не надо ехать за товаром самому. Я попросил Фрола принять плату, и тот, всё старательно посчитав, принял деньги как надо. Не соврал — действительно умеет считать.

Закончив с расчетами, я сообщил Гунту, что Кира будет главной по хозяйству в моё отсутствие. Гунт удивлённо моргнул, его провинциальные стереотипы явно дали глубокую трещину.

— Женщина будет главной по хозяйству? У нас, в Большом Луговье, так не принято, господин дворянин!

Кира медленно повернула голову к Гунту. Я тоже посмотрел на него со всем вниманием, ожидая, хватит ли у него ума не развивать тему принижения прекрасного пола в моем присутствии.

Купец, уловив тонкую атмосферу назревающих неприятностей и оценив мой тяжелый взгляд, мгновенно расплылся в широкой, извиняющейся улыбке:

— А вообще очень разумное решение, господин дворянин Горд. Женщины вообще значительно внимательнее мужчин. Особенно в вопросах учёта и мелких трат. Никакой выпивки, никаких случайных долгов. Идеальный выбор для процветающего хозяйства!

— Быстро учитесь, — похвалил я его, оценив купеческую гибкость, и краем глаза заметил, как Кира, потеряв интерес к этому словесному фехтованию, коротко кивнула и отвернулась проверять мешки.

Обратно мы выехали уже ближе к вечеру.

Повозка была нагружена почти доверху, мы набрали еще зерна и прочего бытового инвентаря для фермы, рессоры скрипели, словно старые суставы больного подагрой. Фрол сидел среди бочек и мешков, прижимая к себе новый кузнечный молот, что вышел в солидную монету. Финансы, конечно, сильно просели, но чего не сделаешь для собственной кузни, да и масло продадим — еще наберем денег. Ферма должна быть автономной, и каждая вложенная сейчас монета окупится втройне. Кира время от времени педантично проверяла узлы и крепления, чтобы наши новые тиски или мешки с углем не вывалились на ухабах прямо под копыта нашей тягловой силе.

На одном из лесных участков, где деревья подступали к самой дороге, я почувствовал движение. Некросканер выдал два слабых, но отчетливых сигнала.

Между стволами мелькнули две серые фигуры. Бесхозные мертвяки стояли в густых зарослях и наблюдали за нами пустыми, тусклыми глазами. Их гнилые ауры еле теплились.

Фрол тоже их заметил. Его пальцы побелели на деревянной рукояти молота.

— Господин Артур… — сдавленно пропищал он, вжимаясь в мешок с зерном. Для некроманта он был какой-то очень пугливый, пускай в Ордене и числился кем-то вроде завхоза. Похоже, там он больше с бумагами воевал, чем с нежитью.

— Спокойно.

— Но там мертвяки. Они прямо у дороги!

— Я вижу.

— Они смотрят на нас. И… и слюни пускают.

— Пусть смотрят. За просмотр денег не берем.

Я всё же достал арбалет, положив его на колени, но мертвяки не спешили подходить — какие-то осторожные. Оставлять бесхозных увальней за спиной не хотелось, потому что они могли увязаться за другой телегой и создать проблемы путникам. Потому я мысленно потянулся к ним, вложил в них немного морт, взял под контроль и жестко велел приблизиться. Болванчики послушно вышли из кустов, как дрессированные псы, а когда они подошли на убойную дистанцию, я забрал морты обратно — зачем добру пропадать — и пострелял в пустые черепушки из арбалета. Два глухих щелчка, два трупа в придорожной канаве. Фрол стал еще бледнее — наверное, решил, что я правда странный некромант, раз трачу время на такие сложные манипуляции.

Когда впереди показалась ферма, Кира первой заметила изменения.

Вдоль свежего забора ровной, почти идеальной полосой тянулись молодые подсолнухи. Их утолщенные стебли лениво покачивались на вечернем ветру, а цветочные пасти синхронно поворачивались вслед за нашей повозкой, словно локаторы. Выглядело это жутковато, но невероятно надежно.

Строитель выполнил мой приказ почти идеально.

Правда, кое-где из рыхлой земли торчали серые пальцы мертвяков-батраков. Видимо, подсолнухи всё-таки успели вцепиться в рабочих во время посадки, а те, лишенные инстинкта самосохранения и четкого приказа отцеплять хищников, по привычке закопали свои руки вместе с зубастиками. Неряхи, чего тут скажешь.

— Надо будет выкопать, — с легким недоумением сказала Кира, разглядывая эту живописную картину с торчащими из грядок конечностями.

— Не обязательно, — отмахнулся я, натягивая поводья. — Вырастут новые.

— У подсолнухов? — не поняла она.

— У батраков руки. Я им потом просто кости сращу, дело на пять минут.

Кира тяжело вздохнула, очередной раз смиряясь с моей некромантской логикой.

Мы въехали во двор. Фрол немедленно соскочил на землю и принялся командовать разгрузкой, явно наслаждаясь своей новой должностью и властью над батраками. Я выдал ему ключи управления от всех, кроме строителей, Олега, Пятачка, Барсика и Вуди. Теперь он с важным видом расхаживал между зомби, тыкал пальцем в мешки и бочки, чувствуя себя как минимум генералом. Тагор с горящими глазами побежал показывать матёрым, куда именно нести его драгоценные тиски и бочки для закалки, буквально пританцовывая от нетерпения.

Кира спрыгнула с повозки и повернулась ко мне:

— Значит, всё? Теперь ты уезжаешь?

— Да. Завтра с утра. Сегодня нужно переварить результаты поездки и нормально отдохнуть.

Остаток вечера я последил за новыми подсолнухами, наблюдая, как они растут и набираются сил на свежем воздухе и щедрых порциях чужой магии. Потом мы все вместе поужинали — Кира взяла почти готовое мясо с овощами в Сонмище, так что оставалось только разогреть его на печи. За столом Тагор расписывал, какие классные инструменты мы приобрели и что теперь с ними сделает. Обещал чуть ли не настоящий плуг мне выковать.

Утром я проснулся до рассвета, собрал минимум вещей и направился к навесу, где вывел Дорожку.

Моя мёртвая кобыла спокойно переступила копытами, выдыхая прохладный серый пар в свежий утренний воздух. До столицы было далеко, а времени у меня оставалось немного. На обычной, живой лошади такая поездка заняла бы несколько изматывающих дней.

Но Дорожка обычной лошадью не была.

Я снял с запястья один из трофейных костяных браслетов, прижал его к мощной шее кобылы и волевым усилием освободил накопленные внутри морты.

Концентрированная сила хлынула в мёртвое тело, будто я влил в нее бочку раскаленного свинца.

Кости Дорожки сухо, пугающе затрещали. Под шкурой заходили укрепляющиеся, растущие мышцы, позвоночник выгнулся, становясь шире, а из ноздрей вырвался клуб ледяного пара. Кобыла прямо на глазах стала выше, крепче и заметно тяжелее. Её глаза полыхнули ярким, потусторонним светом.

Она ударила копытом по земле, оставив глубокую вмятину в утоптаной грязи.

Кира вышла во двор, плотнее запахивая куртку, и с интересом спросила:

— И что с ней теперь?

— Ничего особенного, — ответил я, поправляя седло, которое теперь едва сходилось на расширившейся спине животного. — Теперь Дорожка — Сверхмутант.

— Теперь доберёмся быстро, — удовлетворенно сказал я, похлопывая её по твердой, как камень, шее.

Кира смотрела на меня обеспокоенно, скрестив руки на груди.

— Постарайся хотя бы в этот раз не принести оттуда ничего, из-за чего Олег снова попробует тебя убить, — попросила она, пытаясь скрыть тревогу за легкой иронией.

— Ничего не обещаю. В столице всегда полно сюрпризов.

Кира покачала головой, но улыбнулась. Мы с ней прямо душа в душу живем, надо же. Понимаем друг друга с полуслова.

Я вскочил в седло, почувствовав под собой не просто лошадь, а настоящий сжатый комок грубой силы.

Дорожка с места сорвалась в тяжелый, размашистый галоп, буквально проглатывая расстояние. Вуди сверху запарил, прикрывая нас с воздуха и высматривая возможные засады.

За спиной осталась моя ферма, окружённая тонкой полосой покачивающихся зубастых подсолнухов. Мелькнули новые ворота, пыльная дорога и темнеющий лес.

Впереди была столица.

А значит, отпуск официально ставился на паузу, и начинались настоящие проблемы.

Где-то на востоке

Подземная обитель Ордена Нежизни не имела ни окон, ни обычных дверей.

Коридоры вырубили глубоко под землёй, в толще чёрного камня, который глушил магические колебания и скрывал присутствие некромантов даже от имперских поисковых артефактов. По стенам тянулись костяные желоба с тусклым зелёным пламенем, а под потолком время от времени что-то шуршало, перемещаясь во мраке по своим неведомым делам.

Второй магистр сидел за длинным каменным столом, заваленным свитками и донесениями, и изучал огромную, испещренную рунами карту Серой зоны.

Большое Луговье было отмечено на ней небольшим чёрным кругом. Недавно там разместилась одна из внешних баз Ордена: заброшенное поместье, несколько десятков адептов, десяток полноценных некромантов, а также трое стихийников и подготовленный зверь. Не самая важная точка на карте их интересов. Скорее, испытательный полигон на границе цивилизации.

Но достаточно укреплённая, чтобы не исчезнуть за одну ночь. И все же это случилось.

Тяжёлая дверь в дальнем конце зала со скрежетом отворилась. Внутрь вошёл молодой адепт в серой мантии. Он торопливо приблизился к столу, его шаги гулко разносились под сводами, выдавая нервозность. Парень остановился в нескольких шагах, судорожно сглотнул и низко склонил голову, не решаясь поднять глаза.

— Докладывай, — приказал Второй магистр, не отрывая взгляда от карты и переставляя костяную фишку-маркер. Он ненавидел, когда подчиненные тянули время.

— Господин магистр, мы потеряли связь с базой в округе Большое Луговье.

— Когда? — голос прозвучал сухо и безэмоционально.

— Два дня назад. Сначала погасли сигнальные метки на внешних постах. Мы посчитали это сбоем артефактов из-за непогоды. Затем перестали отвечать некроманты внутри поместья. Отряд наблюдателей добрался туда только сегодня утром.

Второй магистр медленно поднял голову, изучая бледное лицо вестника.

— И? Что они там нашли?

Адепт сглотнул еще раз, словно ему не хватало воздуха.

— База уничтожена. Полностью.

Пальцы магистра замерли над картой. В воздухе повисла тяжелая, давящая аура.

— Полностью? Ты понимаешь значение этого слова? Там был укрепленный периметр.

— Да, господин магистр. Все адепты мертвы. Мертвяки уничтожены. Магистр, отвечавший за поместье…

Адепт запнулся, покрываясь холодной испариной.

— Продолжай. Я жду.

— Его тело нашли внутри здания. Костяные накопители исчезли. Голова отсечена, как и у всех остальных трупов. Работали чисто, без лишних мучений. Словно на бойне.

Второй магистр откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок.

Два накопителя по пять сотен морт каждый. Колоссальный объем энергии. С таким резервом можно было бы поднять небольшое кладбище или сравнять с землей городок навроде Сонмища. Их доверили тому недотёпе только для того, чтобы он не помер от истощения и довёл эксперимент до конца.

Теперь накопители оказались в чужих руках. В сильных руках.

— Что со зверем? — спросил магистр, сохраняя ледяное спокойствие. — Он должен был разорвать любого, кто сунется за ограду.

— Следы обрываются недалеко от поместья. Судя по разрушениям, его выпустили, но он тоже был уничтожен.

На лице Второго магистра впервые появилось выражение, похожее на искреннее удивление.

— Уничтожен? Монстр высшего порядка?

— Мы не нашли тела. Но связывающая печать погасла. Вероятно, от льва почти ничего не осталось. Противник стер его в порошок.

— Имперский патруль? Их маги решили проявить инициативу?

— Нет. У патрульных Большого Луговья нет сил, способных так быстро зачистить укреплённую базу без потерь со своей стороны. По нашим сведениям, они даже не знали, что поместье использовалось Орденом. Они слишком ленивы для таких рейдов.

— Инквизиция?

— Следов святой магии нет. Как и следов крупного отряда карателей. Не было ни священного огня, ни песнопений.

Второй магистр поднялся с кресла.

Он медленно прошёл вдоль стола, остановился возле отметки Большого Луговья и положил на неё палец, словно пытаясь нащупать ответ.

— Одна база, — негромко произнёс он, скорее для себя, чем для подчиненного. — Десяток адептов. Десяток некромантов. Подготовленный зверь. Внешняя защита. И всё это уничтожили так быстро, что никто не успел отправить нормальное сообщение по экстренному каналу.

Адепт молчал, боясь даже дышать.

— Что осталось на месте боя? Какие следы? Магические отпечатки?

— Следы мертвяков. Много. Но определить их владельца не удалось. Часть отпечатков похожа на обычных бродяг, часть — на матёрых. Ещё наблюдатели обнаружили следы животных.

— Каких? — магистр нахмурился.

— Кабана, судя по отпечаткам копыт. Крупного. Возможно, мутировавшего. Следы такие глубокие, будто он весил как груженая телега. Птиц. Волков. И…

— Говори. Не тяни.

— Белок.

Второй магистр посмотрел на него долгим, нечитаемым взглядом.

— Белок? Ты сейчас в своем уме, адепт?

— Да, господин магистр. Внутри здания нашли тела с перегрызенными горлами. Судя по следам зубов, нападавшие были мелкими грызунами. Они действовали как слаженная стая. Целенаправленно били в уязвимые места.

Несколько мгновений в зале стояла глухая тишина, нарушаемая лишь треском зеленых огней.

Потом магистр тихо, холодно рассмеялся. Смех эхом отскочил от каменных стен.

— Значит, наших некромантов убили белки. Адептов Ордена загрызли пушистые лесные зверьки.

Адепт ещё ниже опустил голову, вжимая голову в плечи, ожидая удара или проклятия.

— Мы не можем утверждать наверняка…

— Можем. Иначе ты бы не упомянул об этом в докладе. Ты боишься показаться идиотом, но факты говорят сами за себя.

Улыбка исчезла с лица магистра так же быстро, как появилась. Взгляд снова стал жестким и колючим.

Он снова посмотрел на карту. Слишком много странностей для одного небольшого округа. Белки-убийцы, мутировавшие кабаны, исчезнувший в никуда элитный лев и кто-то, способный играючи вскрыть защиту Ордена и вырезать весь гарнизон, и унести тысячу морт.

— Прикажете направить туда отряд карателей? — осторожно спросил адепт.

— Нет.

— Но накопители… Они слишком ценные!

— Уже потеряны. Наш противник — некромант. Отправлять новых людей, не понимая, с кем мы имеем дело, — значит подарить неизвестному противнику ещё десятки трупов и пополнить его армию. Мы не будем снабжать его биоматериалом.

Второй магистр взял маленькую костяную фигурку в виде черепа и поставил её в центр Большого Луговья, прямо поверх уничтоженной базы.

— Пока только наблюдайте.

— Издалека?

— Как можно дальше. Не приближаться к руинам поместья. Наймите посредников, не связанных с Орденом. Наемников, разбойников, местных пьяниц — кого угодно, кого не жалко потерять. Сами не вступать в контакт с местными. И не трогать лесное зверье. Особенно белок.

Адепт не понял, шутит магистр или нет, поэтому предпочел промолчать. В Ордене за непонимание юмора можно было поплатиться языком.

— Выясните, кто проходил через этот район за последнюю неделю. Кто из сильных магов покинул столицу или крупные города. Проверьте списки наемников и гильдии. Поднимите все связи Инквизиции.

— Будет исполнено.

— И предупреди наблюдателей: если заметят малейший след чужой некромантии, немедленно докладывайте мне. Без самодеятельности.

— Вы считаете, что это… кто-то из сильных мира сего?

Второй магистр некоторое время смотрел на костяную фигурку, барабаня пальцами по столешнице.

— Я считаю, что в Серой зоне появился новый игрок. Хитрый, дерзкий и очень опасный.

— Империя?

— Вряд ли.

— Другой орден?

— Возможно. Конкурентов хватает.

— Одиночка?

Магистр взял фигурку двумя пальцами и задумчиво повертел ее в свете зеленого пламени.

— Одиночки не забирают тысячу морт так легко, не подчиняют чужие артефакты и не штурмуют укреплённые базы при помощи лесных зверей. Для этого нужен нестандартный подход и чудовищный контроль над энергией.

Он поставил фигурку обратно на карту.

— Но кем бы он ни был, он пока не знает о нас достаточно. Не будем помогать ему исправлять это упущение. Пусть думает, что победил.

Адепт поклонился и направился к выходу, радуясь, что остался жив.

— И ещё, — остановил его магистр, когда парень уже коснулся дверной ручки.

— Да, господин?

— Доложи Первому магистру, что база потеряна.

На лице адепта отразился неподдельный ужас. Он побледнел так, словно сам превратился в мертвеца.

— Мне?

— Именно тебе.

— Но господин… Он же убьет меня на месте!

— Ты принёс дурные новости мне. Теперь получишь возможность принести их и ему. Считай это проверкой на стрессоустойчивость.

Второй магистр вернулся в кресло и снова склонился над картой, давая понять, что аудиенция окончена.

Адепт побледнел, коротко поклонился и быстро вышел из зала, стараясь не шататься.

Когда тяжелая дверь закрылась, магистр ещё некоторое время смотрел на отметку Большого Луговья, мысленно анализируя возможные варианты.

Потом взял кусочек чёрного мела и обвёл её жирным кругом.

— Кто же ты, черт возьми! — тихо произнес он в пустоту, смешивая в голосе ледяную ярость и невольное уважение к неизвестному врагу.

Дорожка шла размашистой, тяжелой рысью, буквально проглатывая расстояние. Вуди привычно кружил высоко в небе, обеспечивая мне идеальный обзор. Поэтому семерых вооруженных людей, перегородивших лесной тракт, я заметил задолго до того, как они призывно замахали руками и выставили вперед древки копий.

Я натянул поводья. Кобыла-сверхмутант послушно замерла, с силой впечатав копыта в утоптанную землю и выдав из ноздрей короткую струйку серого пара.

— Кто вы такой? — хмуро спросил старший патрульный, выступая вперед. Рука его легла на эфес меча, а взгляд цепко пробежался по моей фигуре.

— А можно сначала взглянуть на ваши значки? — спокойно ответил я, даже не думая спешиваться.

Свою первую встречу с якобы стражами закона в этих краях я помнил просто отлично — тогда обычные лесные стервятники лишь изображали патруль, чтобы удобнее было грабить путников.

Старший недовольно скривился, но всё же откинул край форменного плаща, демонстрируя тусклый металлический жетон. Остальные тоже нехотя сверкнули бляхами. Жетоны были похожи на настоящие, со всеми нужными клеймами. Похоже, передо мной действительно стояли официальные патрульные Большого Луговья.

Удовлетворившись осмотром, я достал из-за пазухи документы, передал их старшему и небрежно представился:

— Господин дворянин Артур Горд.

Пока старший вчитывался в подорожную и изучал сургучные печати, один из его людей с явным неуютом уставился на мою лошадь. Дорожка в ответ немигающе посмотрела на него.

— А почему у вашей лошади такие странные глаза? — поежившись, спросил солдат, отступая на полшага. — Почти человеческие.

Я ничего не ответил, лишь снисходительно пожал плечами. Хорошо хоть дыра во лбу Дорожки от старого арбалетного болта уже успела полностью зарасти после недавней щедрой порции морт. Иначе у этих бдительных парней возникло бы куда больше вопросов к анатомии моего транспорта.

Старший патрульный, закончив изучать бумаги, протянул их обратно.

— Чем могу помочь, паны? — вежливо поинтересовался я, пряча документы во внутренний карман плаща.

— Куда путь держите? — проигнорировав мою вежливость, сухо спросил старший.

— Гуляю.

Патрульный нахмурился. Мой ответ ему явно не понравился, как и моя расслабленная поза.

— Мы можем вас задержать и расспросить подробнее, — с нажимом произнес он, делая шаг ближе. Остальные шестеро солдат тут же подобрались, покрепче перехватив оружие.

— Можете, — легко согласился я, глядя на него сверху вниз. — Но задержание благородного без веской причины — это гора рапортов и бумажной волокиты для вашего начальства. К тому же, моя лошадь очень не любит тесные стойла и нервных людей.

Словно в подтверждение моих слов, Дорожка глухо всхрапнула и с силой ударила копытом. Попавший под подкову камень с хрустом разлетелся в крошку. Патрульные инстинктивно подались назад.

— Так что, если к моим бумагам претензий больше нет, я, пожалуй, продолжу свою прогулку, — добавил я, чуть натягивая поводья.

Патрульные неуверенно переглянулись. Энтузиазма у них явно поубавилось: одно дело — трясти залетного бродягу, и совсем другое — связываться с благородным на жутковатой лошади, которая крошит камни, как сухари. Старший набрал в грудь побольше воздуха. Он уже открыл было рот, явно собираясь сказать что-то резкое, чтобы оставить последнее слово за собой и не уронить авторитет перед подчиненными.

Но мой некросканер, до этого мирно дремавший на задворках сознания, вдруг выдал предупреждающий сигнал. Я перевел взгляд за спины патрульных и отчетливо ощутил, как совсем рядом, в густой тени леса, появились нежданные гости.

Патрульные неуверенно переглянулись. Энтузиазма у них явно поубавилось: одно дело — трясти залетного бродягу, и совсем другое — связываться с благородным на жутковатой лошади, которая крошит камни, как сухари. Старший набрал в грудь побольше воздуха. Он уже открыл было рот, явно собираясь сказать что-то резкое, чтобы оставить последнее слово за собой и не уронить авторитет перед подчиненными.

Но договорить он не успел.

Мой некросканер, до этого мирно дремавший на задворках сознания, вдруг выдал резкий, отчетливый сигнал. Я перевел взгляд за спины патрульных и отчетливо ощутил, как совсем рядом, в густой тени леса, появились нежданные гости. Две тусклые, едва заметные точки некроэнергии. Обычные низкоранговые «Бродяги», тупые и медлительные.

Оставлять эту падаль бродить по округе не хотелось, да и возможность слегка развлечься за счет этих надутых стражей порядка выглядела слишком заманчиво.

Я мысленно потянулся к лесу, нащупал тонкие, оборванные нити управления и влил в обе цели порцию морт из своего источника. Ровно столько, чтобы взять их под контроль и заставить выйти на свет.

«Идите сюда, красавцы», — скомандовал я.

В кустах на обочине что-то громко, с треском ломающихся веток, ломанулось вперед.

Патрульные мгновенно обернулись на шум. Оружие со звоном покинуло ножны, кто-то нервно вскинул арбалет.

— Что за хрень! — взвизгнул один из стражников, отшатываясь.

Из зарослей, ломая сухие ветки, на дорогу неуклюже вывалились два мертвяка.

— Парнокопытные, — хмыкнул я. Я и сам, признаться, немного удивился. Некросканер ведь не передает визуальную картинку, а лишь показывает наличие мертвой энергии и примерный ранг.

Это оказались две лесные косули. Изрядно подгнившие, с облезлой шерстью, торчащими ребрами и пустыми глазницами, они выглядели жалко, но при этом весьма экзотично.

Интересные мертвяки. Обычно животные в Серой зоне гниют быстрее, чем поднимаются, если только их не обрабатывает кто-то целенаправленно. Эти, судя по всему, поднялись сами — классические «Бродяги».

Патрульные напряженно замерли, ожидая, что сейчас эти тупые куски мяса бросятся на них или, что еще вероятнее, просто споткнутся о собственные копыта и упадут.

Но у меня были другие планы на этот утренний спектакль.

Я не стал мелочиться и щедро влил в обеих косуль еще по порции морт, форсированно прокачивая их структуру. Кости животных сухо затрещали, мышцы под гнилой шкурой надулись, а ауры вспыхнули плотным, агрессивным светом. Из обычных, еле передвигающих ноги «Бродяг», они за пару секунд превратились в крепких, опасных «Матёрых».

— Господа патрульные, — я небрежно кивнул в сторону замерших на дороге тварей. — Разберитесь. Вы же тут порядок охраняете.

Старший выругался сквозь зубы и махнул рукой. Пятеро стражников, подбадривая себя криком, бросились на мертвых косуль с копьями наперевес.

Они ожидали, что твари будут медлительными. Это было их первой ошибкой.

Косули-Матёрые сорвались с места с пугающей скоростью. Первая легко увернулась от выпада копья, сбила стражника с ног мощным ударом костяного лба в грудь и лягнула второго задними копытами. Вторая косуля в прыжке сшибла с ног арбалетчика, прежде чем тот успел нажать на спуск.

Раздались крики боли, звон падающего оружия и отборный мат.

— Строй держать! — заорал старший, пытаясь организовать своих людей. — Руби им ноги!

Но «Матёрые» оказались слишком сильными и быстрыми для обычных деревенских увальней в форменных плащах. Они скакали между патрульными, нанося тяжелые удары копытами и с легкостью игнорируя скользящие удары. Вуди сел на ветку и, наклонив голову, наблюдал.

Вскоре стражи порядка, поняв, что ситуация выходит из-под контроля, начали позорно отступать, оттаскивая тех, кто попал под раздачу. Они быстро вскочили в седла и деру дали.

— Куда же вы убегаете? — удивлённо, с легкой издевкой спросил я, наблюдая за этим побоищем из седла Дорожки. — А как же защита мирного населения?

Бравый патруль, не обращая на меня внимания, развернулся и бросился наутек по тракту, надеясь спастись бегством.

— Взять их, — коротко скомандовал я мертвым косулям.

Мёртвые косули помчались за беглецами. И, естественно, оказались гораздо быстрее отягощенных броней людей. Они нагоняли патрульных с каждым прыжком. Беглецы уже почти достигли поворота, когда прямо перед ними с небес камнем рухнула крылатая тень.

Вуди, мой верный костяной дятел, с громким, сухим клекотом завис, хлопая крыльями, посреди дороги, намертво перегораживая путь к отступлению.

Патрульные в ужасе затормозили, едва не натыкаясь друг на друга. Впереди — кошмарная костяная птица, сзади — две разъяренные мертвые косули. Выбор был очевиден.

Побросав тяжелое оружие и щиты, они с истошными воплями ломанулись прямо в густой лес, спасаясь от нежити в единственном доступном направлении.

Обе косули, повинуясь моему мысленному приказу, тут же устремились следом за ними в подлесок, ломая кусты.

Я подождал, пока крики патрульных стихнут вдали, и с улыбкой затянул ментальный поводок. Вложенные морты послушно потекли обратно в мой источник, оставляя после себя приятное чувство наполненности. Лишенные подпитки, косули на ходу сдулись, потеряли скорость и агрессию, мгновенно деградируя обратно до уровня медлительных, тупых «Бродяг».

— Ну, с обычными «Бродягами» эти бравые парни, наверное, всё-таки справятся, — философски заметил я, обращаясь к Дорожке.

Кобыла фыркнула в ответ, и мы продолжили наш путь в столицу. Действительно, если нет, то и нафиг Большому Луговью столько доблестной стражи, не умеющей себя защитить.

Утро определенно задалось.

К вечеру Дорожка вынесла меня к окраинам городка с поэтичным названием Кривые Ольхи. Ольхи тут и правда имелись, а вот кривыми были в основном местные нравы. Городок жил за счет торговли лесом и обслуживания тех безумцев, что решались пересечь Серую зону, поэтому публика на улицах подобралась колоритная: наемники, угрюмые лесорубы и мутные личности без определенного рода занятий.

Я спешился у самого приличного на вид постоялого двора. Вывеска «Уютный очаг» немного покосилась, но из открытых окон пахло жареным мясом, а не кислой брагой, что уже было хорошим знаком.

Трактирщик встретил меня у стойки. Это был грузный мужчина с сальными глазками и профессиональной, намертво приклеенной улыбочкой, которая почему-то совершенно не затрагивала верхнюю часть его лица.

— Добро пожаловать, господин хороший, — елейно протянул он, вытирая и без того чистую стойку несвежей тряпкой. — Комнату желаете? Или сначала отужинаете с дороги?

— И то, и другое, — ответил я, бросая на стойку пару серебряных монет. — Лошадь в стойло, овса ей не жалеть. И комнату получше. Вообще-то лошадке овес был ни к чему, но она умела мастерски мимикрировать под обычную кобылу, в том числе лениво поедая овес на глазах у конюхов.

Трактирщик ловко смахнул монеты в огромный карман передника.

— Сделаем в лучшем виде! А позвольте поинтересоваться, откуда путь держите в наши края? Далеко ли направляетесь?

— В столицу, — коротко ответил я.

— О, в саму столицу! — он всплеснул руками, хотя взгляд его оставался колючим и цепким, ощупывая мою одежду, оружие и дорожные сумки. — Должно быть, по важным торговым делам? Вы, простите за прямоту, не похожи на обычного купца.

— Господин дворянин Артур Горд, — представился я, чуть скривившись. Терпеть не могу этот обязательный местный политес.

Брови трактирщика поползли вверх, обнажая нездорово-желтые белки глаз.

— Дворянин? И без солидной охраны? Рисковый вы человек, господин дворянин Артур. Сами наверняка знаете, у нас леса неспокойные.

— Авось не обгажусь, — холодно отрезал я, давая понять, что допрос окончен. — Так что с комнатой?

— О, прошу прощения за болтливость! Лучшая комната на втором этаже ваша. Там даже своя банька имеется. Небольшая, но после дороги — самое то! Водичка в бочке свежая, родниковая, только-только натаскали.

Ужин оказался сносным, а вот комната и впрямь порадовала относительной чистотой. Примыкающая к ней каморка гордо именовалась банькой. Внутри обнаружилась огромная деревянная бочка, доверху наполненная приятно теплой водой.

— Ах ты ж сальная крыса, — беззлобно бросил я.

Идея была изящной, признаю. Трактирщик явно подрабатывал на стороне, продавая накопленную энергию на черном рынке.

Но он не учел одного: я не был ни обычным человеком, ни средним магом. Я был боевым некромантом. А мы с чужими артефактами разговор ведем короткий.

Вместо того чтобы выскакивать из воды, я перехватил тонкий поток силы, который пытался отщипнуть артефакт, и развернул его в обратную сторону. Структура накопителя дрогнула под моим напором, и он послушно начал отдавать мне то, что успел собрать с предыдущих постояльцев. Немного, морт двадцать, но мелочь, а приятно.

Вымывшись и переодевшись, я решил выяснить, чем еще промышляет наш гостеприимный хозяин. Короткий ментальный приказ — и Вуди, который до этого дремал на крыше конюшни, бесшумной тенью скользнул к окну на первом этаже, где находилась подсобка трактирщика.

Связь с птицей-разведчиком работала отлично. Картинка была смазанной из-за грязного стекла, зато звук передавался идеально.

— Он уже искупался поди, — донесся до меня приглушенный голос трактирщика. — Клиент тепленький, спать будет как младенец.

— Может, тогда прямо сейчас его и грохнем? — раздался второй, прокуренный голос. — Зачем ждать? Перережем горло в постели, тихо и чисто.

— Ты совсем тупой? — зашипел трактирщик. — В моем заведении? А репутация? Ко мне потом ни один приличный купец не завернет! Нет. Подкараульте его завтра на выезде из города. У Кривой балки, там самое удобное место. И только не забудьте про мою долю. Этот тип — дворянин, едет один, и он явно при нормальных деньгах.

— Ладно-ладно, не кипятись. Сделаем чисто. Завтра к обеду жди с долей.

Я лишь хмыкнун, разрывая связь с Вуди. Классическая схема. Провинциальный криминал в своем первозданном, незамутненном виде.

Заперев дверь на засов и проверив арбалет, я завалился на жесткую кровать и совершенно беспечно уснул. Если меня хотят убить только завтра на выезде из города, зачем портить себе здоровый сон сегодня?

Утро выдалось туманным. Я расплатился с трактирщиком, который провожал меня с доброжелательным лицом, вывел Дорожку и неспешным шагом покинул Кривые Ольхи.

Примерно через час езды лес впереди сгустился, а дорога сузилась, образуя естественное бутылочное горлышко. Та самая Кривая балка.

Их было четверо. Они выехали из-за деревьев совершенно открыто, преграждая путь. Выглядели как классические лесные душегубы: грязные кожаные доспехи, засаленные волосы и недобрые ухмылки.

— Доброе утро, господин хороший! — фальшиво-радостно крикнул старший из них, здоровяк с кривым шрамом через всё лицо. — Заблудились, поди?

— Доброе, — приветливо кивнул я в ответ, останавливая Дорожку. — Да нет, дорога здесь одна. И судя по всему, платная?

— Догадливый! — заржал другой бандит и тут же резко, без перехода, выхватил меч из ножен. Остальные последовали его примеру, пришпоривая коней. — Только тариф, господин хороший, сегодня вырос, уж извини.

Они мне даже понравились. Никаких долгих разговоров о тяжелой судьбе, никаких попыток взять в плен ради выкупа. Сразу за оружие и в бой. Профессионалы.

Жаль только, что их профессионализм разбился о мою кобылу-сверхмутанта. Дорожка даже не дала мне достать клинок. Она просто рванула вперед. Первый бандит отлетел в кусты вместе с лошадью после таранного удара грудью. Второму я мимоходом всадил арбалетный болт в глаз. Оставшиеся двое попытались развернуться, но Дорожка уже догнала их, раздробив одному ключицу копытом, а второго я аккуратно снял с седла ударом клинка. Вуди сегодня оказался не у дел — просто сидел на ветке и внимательно смотрел на эту быструю разборку.

Через минуту всё было кончено. Четыре трупа лежали на примятой траве.

Я спешился, потянулся и подошел к здоровяку со шрамом, у которого в глазу торчал мой болт.

— Хорошие ребята. Работящие. Жаль, что глупые.

Выдернув болт, я привычным жестом влил в каждого из свежих жмуриков по десятку морт. Глаза трупов синхронно распахнулись, наливаясь тусклым зеленым светом. Они неуклюже поднялись на ноги, ожидая приказа.

— Значит так, — сказал я, обращаясь к своей новой неживой свите. — Возвращаетесь в трактир «Уютный очаг». Заходите прямо через парадную дверь. Находите хозяина. И передайте привет вашему другу. Можете даже чаевые не оставлять.

Мертвяки-бандиты, пошатываясь, развернулись и побрели обратно в сторону Кривых Ольх.

Я залез в седло, мысленно пожелав трактирщику хорошего дня и крепких нервов, когда к нему ввалится его же неживая карательная команда. Отпуск всё-таки продолжался.

Трактир «Уютный очаг»

Утро в трактире выдалось на редкость тихим.

Хозяин «Уютного очага» стоял за пустой стойкой и меланхолично натирал стакан несвежей тряпкой. Посетителей еще не было — лесорубы ушли на делянки до рассвета, а редкие наемники отсыпались после вчерашней попойки.

Трактирщик был в прекрасном расположении духа. Правда, с утра его немного расстроил артефакт в купальне — накопитель почему-то оказался абсолютно пуст, словно выгорел изнутри. Но это было лишь мелкой неприятностью на фоне грядущего куша. Тот щеголеватый столичный дворянчик с надменным лицом покинул город ровно по графику. А значит, ребята у Кривой балки уже сделали свое дело.

Петли входной двери протяжно скрипнули.

Трактирщик вскинул голову. На пороге показались четверо. Их кожаные куртки были перепачканы землей, а шаги звучали как-то странно — тяжело, шаркая, словно они все разом оттоптали себе ноги. Но главное — подельники вернулись и не кинули трактирщика. Здоровяк со шрамом шел первым.

Трактирщик отложил стакан и проворно выкатился из-за стойки, потирая пухлые руки.

— Грабанули этого юнца⁈ — радостно осклабился он, подходя ближе. — Ну что, где моя доля? Много у него с собой было? Есть чем поживиться?

Здоровяк со шрамом ничего не ответил. Он просто шагнул навстречу и внезапно, с нечеловеческой скоростью, впился зубами прямо в пухлую шею трактирщика.

Брызнула горячая кровь. Хозяин заведения захрипел, выпучив глаза от боли и непонимания, попытался оттолкнуть подельника, но тут же трое остальных молча навалились на него с трех сторон. Они повалили визжащего мужчину на засыпанный опилками пол. Не было ни ругани, ни дележа добычи. Только жадное, влажное чавканье и треск рвущейся плоти.

Некромант, отправивший их сюда, дал предельно четкий приказ. У этих посыльных было важное задание: не просто убить, а не оставить в черепе хозяина ни унции мозгов, чтобы эта сальная крыса потом случайно не восстала в виде бесхозного мертвяка. И бандиты, ставшие идеальными исполнителями чужой воли, подошли к задаче со всем усердием, методично вскрывая голову своего бывшего нанимателя.

Когда с трактирщиком было покончено, в зале воцарилась тишина.

Четверо мертвяков медленно поднялись на ноги. Их одежда насквозь пропиталась свежей кровью, а приказ в их мертвых головах подошел к своему логическому завершению. Оставался лишь последний пункт программы, заложенный заботливым лордом Гордом.

Здоровяк со шрамом подошел к массивному дубовому столбу, подпиравшему потолок, и с размаху ударился об него головой. Потом еще раз. И еще. Остальные трое последовали его примеру, используя каменную кладку камина и углы тяжелых столов.

Спустя пару минут глухие удары стихли. Четыре тела с проломленными черепами рухнули на пол рядом с изувеченным трактирщиком. На этом их короткая посмертная жизнь окончательно закончилась.

Ферма Горда, Большое Луговье

День на ферме Нордов шёл своим чередом, пока тишину утреннего двора не нарушил отчетливый, быстрый перестук копыт. Кира, набиравшая воду у колодца, нахмурилась. Гости в Серой зоне редко приносили с собой хорошие новости. Разглядев на тракте знакомый форменный плащ, она резко повернулась к возившемуся неподалеку Фролу.

— Фрол, прячься! Живо, — скомандовала она негромким, но не терпящим возражений тоном.

Бывший адепт замер с охапкой хвороста в руках и растерянно моргнул:

— Зачем? Кто там? — спросил он, пока Кира внимательно вглядывалась вдаль, на холм за воротами.

— Капитан-сканер. Тебя он точно заметит, — коротко бросила Кира, указывая подбородком в сторону ворот. — Ты же некромант, у него Дар на твой фон мигом сработает.

— Не сработает, — тихо, но с некоторой профессиональной обидой возразил Фрол, не желая ронять авторитет своей бывшей секты. — В Ордене нас в первую очередь учат маскироваться и скрывать свою суть. У меня по скрытности твердая четверка была.

— И все же иди проверь грядки, — отрезала Кира, не желая рисковать.

— Хорошо, — обреченно вздохнул парень и шустро растворился в глубине огорода.

Кира пошла к воротам, пошла сама встречать капитана. Осадив коня, он придирчиво оглядел ожившее хозяйство, покосился на покачивающиеся у забора подсолнухи, которые втянули пасти в состоянии сна и выглядели как обычно, и наконец остановил свой цепкий, липкий взгляд на Кире.

— Доброго дня, красавица, — Роджер попытался слащаво улыбнуться, но в его глазах читалось явное раздражение. — А где твой невозмутимый хозяин? Мне сообщили мои патрульные, что господин дворянин Артур покинул поместье и направился на запад. Скорее всего, в столицу.

Кира спокойно вытерла руки о фартук, ни единым жестом не выдавая внутреннего напряжения.

— Возможно, у него появились какие-то дела в столице, — ровно ответила она.

— Или он отправился к графу Брисману, — с намеком предположил Роджер, сильнее наклоняясь с седла. — Вообще-то это именно я сообщил господину Артуру, что его разыскивают столичные вельможи. Рисковал, между прочим, служебным положением. Так что мне по всем законам чести полагается доля награды, которой одарят его Брисманы за спасение дочки.

— Я ничего не знаю, — сухо ответила Кира.

Этот холодный отпор и явное нежелание блондиночки идти на контакт окончательно взбесили капитана. Роджер разозлился, резко соскочил с коня и, тяжело ступая сапогами, подошел к ней почти вплотную, собираясь надавить авторитетом власти.

— Ты мне зубы не заговаривай, я… — начал он, угрожающе нависая над ней.

Но договорить патрульный не успел. Из тени ближайшего навеса с резким, свистящим свистом вырвалась гибкая зеленая плеть. Хлесь! Лиана с размаху хлестнула его по лицу, оставив на щеке горящий багровый след.

— Твою мать! — Роджер с криком отшатнулся, хватаясь за эфес меча и дико оглядываясь по сторонам. — Что за хрень⁈

Его полный ужаса взгляд уперся в массивную фигуру, беззвучно соткавшуюся из предвечерних теней. Неподалёку стоял Олег. Одетый во всё черное, с глухой кожаной маской, полностью закрывающей лицо, он выглядел как элитный столичный ликвидатор.

— Это ещё кто такой? — заикаясь от нахлынувшего страха, выкрикнул капитан, пятясь назад к своей лошади. — Откуда он взялся⁈

Мертвяк медленно сделал шаг вперед. Воздух вокруг него странно завибрировал, наполняясь тяжелым, давящим фоном концентрированной магии.

— Позвольте представить, это Олег, наш работник, — спокойно произнесла Кира, пока немой великан буравил незваного гостя тяжелым взглядом.

Капитан судорожно глянул на свой поисковый амулет на шее, но прибор просто зашкаливал, выдавая безумный коктейль из чудовищной физической мощи и древней природной энергии.

— Маг-друид? — ошеломлённо, теряя остатки спеси, переспрашивает Роджер. Его глаза едва не вылезли из орбит от глубокого шока. — Откуда у Артура в гвардии целый маг-друид⁈ Да такие люди на вес золота!

Кира посмотрела на совершенно бледного офицера, который уже судорожно цеплялся за луку седла, и спокойно произнесла:

— Вам пора. Господин Артур вернется — тогда и будете с ним разговаривать.

Олег, словно запечатывая её слова, недвусмысленно покачал в воздухе тяжелой, покрытой острыми шипами лианой. Плеть живой змеей скользнула по траве, готовая к новому удару.

Роджера дважды просить не пришлось. Окончательно сломав свои провинциальные стереотипы о «бедном северном дворянине», капитан в панике взлетел в седло, круто развернул коня и с бешеной скоростью умчался прочь по тракту, даже не думая оглядываться.

Столица встретила меня шумом, суетой и подавляющей монументальностью. Гул тысяч голосов, стук колес и крики зазывал давили на уши, а обилие плотных, ярких живых аур после безлюдной Серой зоны слегка сбивало с толку мой внутренний некросканер, заставляя его тихонько зудеть на задворках сознания. После просторов Серой зоны местная архитектура казалась избыточно пафосной. Широкие мощеные проспекты были зажаты между высокими зданиями из светлого камня. Повсюду высились стрельчатые башни, массивные арки, украшенные лепниной, и бесконечные статуи давно почивших имперских героев.

Я неспешно ехал по улице верхом на Дорожке. Цокот ее копыт по столичной брусчатке звучал неестественно тяжело, словно каждый ее шаг вбивал в землю невидимую сваю. Стражники и прохожие то и дело нервно косились на мою лошадь. Внимания привлекали её глаза — абсолютно человеческие, к тому же разноцветные. Надо бы найти ей два одинаковых глаза, впрочем, толку, если они всё равно будут человеческие. А что делать? Забрать глаза у другой лошади для Дорожки? Я же не живодер какой-то. Люди шарахались или просто провожали нас тяжелыми взглядами, но я не обращал на них ни малейшего внимания. Пусть смотрят, никакой сканер не уловит в моей лошадке нежить, ну если только не возьмет артефакты и специально не заморочится долгой, прицельной диагностикой. А кому это надо посреди оживленной улицы?

Остановившись у какой-то богатой лавки с тканями, я окликнул скучающего торговца:

— Любезный, как проехать к поместью графа Брисмана?

Купец смерил меня оценивающим взглядом, задержавшись на моей запыленной в дороге куртке, которая повидала немало крови и грязи, и простеньком плаще. Он явно прикидывал, не бродяга ли я какой-то.

— Все графы и герцоги у нас в центре живут, за внутренней стеной, — ответил он с легкой снисходительностью, словно объяснял прописные истины малому ребенку. И добавил, сомневаясь: — Только впустят ли вас туда в таком виде?

— А что, там фейс-контроль? — поинтересовался я, натягивая поводья, чтобы Дорожка не вздумала куснуть слишком близко подошедшего зеваку.

Торговец непонимающе захлопал глазами.

— Чего? Какой контроль?

— По одежке, говорю, встречают? — перевел я на местный.

— Ну, господин хороший, — усмехнулся купец, потирая пухлые руки, — если у вас и правда есть дело к высшим благородным, я бы крайне советовал вам сперва в баньку сходить да приодеться во что-то приличное, а не в дорожное. Там стража строгая, оборванцев не жалует.

— Это у графа ко мне дела, а не у меня к нему, — спокойно ответил я. Развернул Дорожку и направился в сторону центра, подумав про себя: «Ну, или у графской дочки ко мне дела, не суть важно. Главное, что инициатива исходила с их стороны, а значит, и правила диктовать мне».

Вскоре я выехал на просторную площадь, где царило странное оживление. Толпа испуганно жалась к краям улицы, расступаясь перед надвигающейся кавалькадой. Это была процессия Церкви — всадники в ослепительно белых балахонах под кирасами, ехали на таких же белоснежных, породистых конях. Они двигались ровным строем, гордо задрав подбородки, словно им принадлежал не только этот город, но и весь мир.

Все старались убраться с их пути как можно быстрее, но я не видел смысла вжиматься в стену. Места было навалом, даже телега бы проехала. Вообще от церковников фонило святой магией, так называемой. Для меня этот фон ощущался как легкая, мерзко зудящая изжога. Никакая это не святая магия, а заимствованная у какого-нибудь сильного хтонического существа, которое в этом мире объявило себя богом и теперь собирает веру как налог. Дядя Даня, я помню, всегда боролся с такими самозванцами и охотился на божков: либо заставлял одуматься, либо просто стирал в порошок без лишних разговоров. Правда, дядю Даню нашего самого частенько называют богом Миропорядка всякие подданные, и он морщится от этого и говорит: «Телепат я! Телепат всего лишь!». Все мы, конечно, знаем, что не «всего лишь», но скромный он у нас, это да, не отнять.

Впереди процессии шел здоровенный инквизитор с тяжелой деревянной дубиной в руке. Он шагал вдоль толпы и щедро раздавал удары тем, кто, по его мнению, недостаточно быстро освобождал дорогу, не разбирая ни пола, ни возраста. Заметив меня, спокойно сидящего в седле, он нахмурился, явно оскорбившись моей наглостью, и направился прямо к Дорожке.

— Дорогу! — рявкнул он, замахиваясь своим бревном.

— Так я вроде не мешаю, дорога большая, — резонно заметил я, даже не шелохнувшись.

Дубина со свистом взлетела в воздух, целясь мне в голову. Но опуститься она не успела.

Старое доброе усиление мышц мортами давало мне в физическом плане неоспоримое преимущество перед этими откормленными святошами. Крошечная порция энергии, брошенная в предплечье — и движение вышло смазанным от скорости. Лезвие моего клинка блеснуло на солнце коротким росчерком, встретив дерево на противоходе, и верхняя половина дубины с глухим стуком отлетела на брусчатку. Даже звона металла никто не услышал.

Здоровяк удивленно и тупо уставился на ровный срез обрубка в своей руке. Он переводил взгляд с культи на меня, словно у него в голове сломался какой-то важный механизм, а я с легким щелчком вставил клинок обратно в ножны.

— Если вам всё же мало места, то так бы и попросили, чтобы я дал еще больше, — вежливо произнес я и, тронув поводья, отъехал вплотную к стене здания. По-хорошему приструнить бы недотепу да сделать бы его батраком — всё же замахнулся на меня, но дело в том, что церковники в Империи имеют преференции даже перед дворянами. Связываться с ними сейчас означало бы поднять шум на всю столицу, а мне это пока ни к чему.

Инквизитор с обрубком дубины смотрел на меня совершенно недоуменно. Лицо его начало наливаться дурной кровью, он явно собирался наехать на меня по-серьезному, схватившись за рукоять висящего на поясе меча, но тут из головы процессии раздался недовольный окрик другого инквизитора:

Кулинарная лавка «Амброзия» располагалась на одной из самых дорогих улиц столицы и своим видом больше напоминала бутик какого-нибудь придворного модельера, чем место, где торговали едой.

Широкие витрины сияли безупречно чистым стеклом. На мраморных прилавках ровными рядами лежали ягоды, фрукты, сыры, копчености и десятки других продуктов, большую часть которых обычный горожанин мог позволить себе разве что раз в жизни — перед собственной казнью, чтобы уйти из мира чуточку счастливее.

В общем, это была не просто кулинарная лавка, а этакий «Гуччи» для кулинаров. Здесь наверняка закупались исключительно высшие аристократы, владеющие собственными элитными ресторанами, или личные повара королевских особ.

Одного гвардейца графа Брисмана мы оставили у входа, чтобы он отгонял случайных зевак. Внутрь вошли я, сам граф, Виктория, парочка гвардейцев для солидности и лекарь, который не прекращал демонстрировать всем своим видом, насколько сильно он недоволен происходящим. Старик всю дорогу от поместья бубнил себе под нос про шарлатанов и нарушение медицинских протоколов, а оказавшись внутри, наконец-то перешел в открытое наступление.

— Я всё ещё не понимаю, зачем мы сюда пришли, — возмутился старичок, едва тяжелые двери с мелодичным звоном закрылись за нашими спинами. — Мы только теряем драгоценное время, господин граф. Вашей дочери необходим покой и квалифицированная помощь, а наши прогулки по торговым лавкам ей ничем не помогут! Я прописал ей настойку корня мандрагоры и прикладывание пиявок к энергетическим узлам! А что делаем мы? Ищем причины духовного недуга среди окороков? Это же абсурд!

Граф Брисман ничего ему не ответил. Он лишь крепче сжал набалдашник своей трости, так что костяшки пальцев побелели.

Он выглядел предельно мрачным. Лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. Неудивительно. У его дочери пропал кусок души, а никто из хваленых столичных светил даже не сумел этого заметить, списывая всё на загадочную «духовную хворь» и выписывая счета за бесполезные припарки.

К нам тут же подлетел прилизанный мужчина в безупречно сидящем костюме. Волосы его были густо смазаны каким-то пахучим маслом и уложены так тщательно, словно он собирался не торговать едой, а присутствовать на императорском приёме. Его взгляд мгновенно оценил статус графа, скользнул по Виктории с узнаванием и брезгливо споткнулся о мой дорожный плащ.

Я так и не понял, кем именно он являлся — владельцем, управляющим или просто очень важным продавцом-консультантом. Впрочем, вел он себя так, будто лично, своими наманикюренными руками выращивал каждую клубнику и благословлял каждую головку сыра.

— Господин граф! — театрально всплеснул руками мужчина, склоняясь в полупоклоне, едва не задевая носом мраморный пол. — Для нас огромная честь вновь принимать вас в «Амброзии»! Разумеется, я уже знаю о несчастье, случившемся с госпожой Изабеллой. Это совершенно ужасно. Невероятно прискорбно. И подумать только, это случилось у нас! Такой удар по нашей… то есть, такой удар для вашей семьи! Все наши сотрудники глубоко переживают и желают госпоже скорейшего выздоровления. В качестве скромного утешения, позвольте немедленно отправить в ваше поместье наш фирменный десерт — засахаренные лепестки лунного лотоса в трюфельно-медовой глазури…

Я не обращал на его причитания никакого внимания, привычно сканируя помещение своим внутренним некросканером. Фон здесь был чистый, стерильный до тошноты. Никаких следов проклятий, мертвой энергии или демонического присутствия. Пока что.

— Где упала госпожа Изабелла? — сухо спросил я, прерывая излияния.

— О, это было ужасное событие! — консультант скорбно прижал ладонь к груди, проигнорировав суть вопроса и продолжая свой спектакль одного актера. — Такая юная, прекрасная госпожа, настоящий цвет столичного общества! Мы все были потрясены. Лично я сразу же распорядился подать воды и послал за лучшим экипажем…

— Если вы не собираетесь отвечать на вопрос, помолчите, пожалуйста, — ровно перебил его я.

Мужчина захлопнул рот, возмущенно моргнув. Он явно не привык, чтобы с ним так разговаривали в стенах этого элитного заведения. Наступила звенящая тишина, нарушаемая лишь сопением недовольного лекаря.

Я обвел взглядом всех присутствующих.

— Мне кто-нибудь ответит?

Виктория тут же спохватилась.

— Здесь, господин дворянин Артур.

Она прошла к одному из дальних прилавков и остановилась возле аккуратно расставленных плетеных корзинок с идеальной, словно нарисованной клубникой.

— Мы с Изабеллой смотрели ягоды. Она хотела научиться готовить клубничный тарт со сливочным кремом. Потом ей внезапно стало плохо, и она осела на пол. Она даже не кричала, просто побледнела и начала заваливаться на бок.

Виктория слегка смутилась, словно ей было неловко признаваться в том, что они с недавней заклятой подругой мирно обсуждали рецепты десертов. Я решил не упускать деталь и уточнил:

— В связи с чем госпожа графиня внезапно решила развить свои кулинарные навыки?

Виктория отвела взгляд и густо покраснела. Ее пальцы нервно затеребили кружева на рукаве.

— Для одного мужчины, — тихо ответила она. — Говорят, путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Изабелла хотела поразить его своими талантами лично.

— Понятно, — я мгновенно потерял к этой романтической линии всякий интерес и решил не уточнять, кто этот не случившийся дегустатор. Я подошел к корзинкам.

Клубника и правда выглядела отборной. Ни одного помятого бока, идеальный красный цвет, одна к одной. Я взял одну, особенно крупную ягоду, и целиком запихнул в рот. Все присутствующие уставились на меня. Гвардейцы графа за спиной даже переглянулись.

Я задумчиво прожевал.

— Кисловато.

Прилизанный консультант едва не задохнулся от возмущения. Его лицо пошло красными пятнами.

— Это грижская клубника! — заявил он таким тоном, будто я только что публично оскорбил самого императора. — Лучшая клубника во всей столице! Её доставляют специальными охлажденными экипажами с южных плантаций! Она выращивается под магическими светильниками!

Я пожал плечами, проглатывая ягоду.

— Ну и что? Кислая ведь.

Мужчина несколько секунд молча открывал и закрывал рот, напоминая выброшенную на берег рыбу.

— Возможно, я просто не распробовал, — великодушно предположил я и отправил в рот вторую ягоду.

— Господин дворянин, она, вообще-то, стоит денег, — натянуто, сквозь зубы произнес консультант. — И немалых. Одна такая корзинка обойдется в три серебряные монеты.

— Я всё оплачу, — глухо бросил граф Брисман, даже не глядя на торговца. Его сейчас волновали совсем другие вещи.

Консультант мгновенно расплылся в улыбке и поклонился.

— Разумеется, господин граф. Ваша щедрость, как всегда, не знает границ.

Клубника мне окончательно наскучила. Медленно двигаясь вдоль прилавков и продолжая сканировать пространство, я пробовал всё, что попадалось под руку. Сначала отправил в рот несколько ягод крупного винограда (слишком приторный), затем горсть отборной малины (косточки застревают в зубах), кусочек сочной груши и какую-то странную синюю ягоду, название которой не знал даже приблизительно. На вкус она оказалась как мыло с оттенком еловой хвои. На любителя.

Следом мне попалась корзина с мандаринами. Я невозмутимо взял один, снял кожуру прямо над мраморным полом и запихнул в рот. Сок брызнул мне на пальцы, и я не стесняясь облизал их.

Консультант смотрел на меня с нескрываемым ужасом, словно на варвара, ворвавшегося в храм. Виктория удивленно моргала, не понимая, в чем заключается мой хитрый следовательский метод. Граф Брисман смотрел на всё это совершенно безразлично — ему было плевать на манеры, лишь бы это помогло его дочери.

А вот лекарь окончательно потерял терпение.

— И долго мы будем наблюдать за этим представлением? — раздраженно, срываясь на визг, произнес он, потрясая своим саквояжем. — Господин граф, ваша дочь лежит без сознания, пока этот уважаемый господин дворянин просто ест за ваш счёт!

Я продолжал методично жевать мандарин. Тоже кисловатый. Зато полезно. Наверное. Витамины, все дела.

— Мы ничего не теряем, — неожиданно твердо сказала Виктория, вставая на мою защиту. Она смело шагнула вперед, загораживая меня от гнева лекаря. — Всё равно обычные методы Изабелле не помогли. Позвольте господину дворянину Артуру закончить осмотр.

— Согласен, — коротко ответил граф Брисман. — Помолчите, мэтр. Господин дворянин Артур — оборотень, у него свои методы, отличные от ваших.

Лекарь побагровел, пошел пятнами, но спорить с разъяренным графом не решился и лишь оскорбленно отвернулся, забормотав что-то про дикарей и деградацию столичных нравов.

Я тем временем дошел почти до конца лавки. Попробовал сушеную вишню, ломтик копченой груши, засахаренный орех и кусочек какого-то подозрительно пахнущего сыра. А ничего сыр-то, пикантный. Надо будет прикупить кусочек в дорогу.

Потратив на дегустацию еще пару минут, я уже начал подозревать, что Изабелла потеряла часть души вовсе не возле прилавка, а где-то раньше. Возможно, следовало восстановить весь её маршрут по столице с самого утра. Идея мне не нравилась — слишком долго и муторно. К тому же, след на улице давно выветрился бы под тысячами чужих аур.

И тут мой внутренний некросканер зацепился за нечто странное.

Очень слабое. Едва уловимое. Словно холодный сквозняк в натопленной комнате. Или как тонкая, ржавая игла, застрявшая в пуховой подушке. Чужеродная энергия, которая явно не имела отношения ни к еде, ни к живым людям вокруг.

Я замер с недоеденным куском сыра в руке. Медленно повернул голову к дальней стене лавки.

— О-о-о… — протянул я, чувствуя, как внутри просыпается охотничий азарт. — А вот это уже интересно.

Все присутствующие разом замолчали и посмотрели туда же, куда смотрел я.

Усадьба графа Шпиль, столица

Граф Шпиль и его очаровательная жена, тётушка Виктории, сидели в гостиной, наслаждаясь редкой для их особняка тишиной. Виктория, наконец-то, покинула дом — отправилась навестить бедняжку Изабеллу Брисман после того загадочного несчастья, что приключилось с ней накануне.

Граф с легкой улыбкой повернулся к жене.

— Ну, наконец-то наша Викуша ушла в гости, — бархатным голосом протянул он, неспешно поднимаясь из глубокого кресла. — Думаю, нам стоит воспользоваться столь редкой возможностью побыть наедине, дорогая моя.

Жена изящно приподняла тонкую бровь, глядя на него с легким вызовом.

— И что именно вы себе позволяете, господин граф?

— Пока только мечтать, — ответил Шпиль, плавно приблизившись к её софе. — Но если вы продолжите смотреть на меня подобным, совершенно возмутительным образом, мечтами дело может и не ограничиться.

Она жеманно прикрыла нижнюю половину лица расписным веером, хотя по озорному блеску глаз было прекрасно видно: дерзкий ответ графа пришёлся ей по вкусу.

— Мы, вообще-то, находимся в гостиной, — игриво напомнила она.

— Именно поэтому я пока ещё веду себя как приличный человек, — парировал граф.

— Пока ещё?

— Не стоит недооценивать силу вашего убийственного очарования.

Шпиль уже собирался продолжить своё галантное наступление, когда за тяжелыми дверьми раздался торопливый, совершенно не соответствующий аристократическому этикету топот сапог. В гостиную быстрым шагом вошёл один из гвардейцев — из числа тех личных охранников, что были приставлены к Виктории сразу после инцидента с юной Брисман.

Гвардеец затормозил у самого порога, тяжело и хрипло дыша, и вытянулся по стойке смирно, звеня амуницией.

— Господин граф!

Шпиль недовольно поморщился. Он мгновенно сбросил маску расслабленного ловеласа и смерил вошедшего холодным, колючим взглядом.

— Чего тебе?

— Разрешите доложить!

— Ты должен сопровождать графиню Викторию, — заметил Шпиль. — Что ты здесь забыл?

— Так точно, господин граф! Я сопровождал госпожу Викторию, как было приказано.

Охранник на мгновение замялся, явно пытаясь подобрать правильные слова, чтобы не прозвучать глупо.

— Мы проводили госпожу Викторию до дома Брисманов. Но затем она покинула особняк вместе с самим графом Брисманом, его личным лекарем и ещё одним господином дворянином. Они направились в кулинарную лавку «Амброзия».

Граф нахмурился. Кулинарная лавка? Ведь там и случилось несчастье с барышней Брисман.

— Что ещё за господин дворянин?

— Мы уточнили у гвардейцев самого Брисмана. Его зовут Артур Горд.

— Горд? — с легким удивлением переспросил Шпиль.

Жена за его спиной тут же опустила веер, мгновенно растеряв всю свою наигранную игривость. — Спаситель нашей Викуси⁈ — её голос дрогнул от острого любопытства.

Граф и его супруга внимательно, с абсолютным пониманием переглянулись.

— Похоже, тот самый, — медленно произнёс Шпиль, задумчиво потирая подбородок.

Именно ради этого загадочного молодого человека из провинции Изабелла вместе с их Викторией недавно устроили ту совершенно нелепую затею с приготовлением еды.

— Бедняжка Изабелла и наша Викуша готовили для него… — Шпиль щелкнул пальцами, пытаясь вспомнить подробности девичьих интриг.

— Кулинарный конкурс! — торжествующе подсказала жена, чьи глаза теперь горели неподдельным сплетническим азартом.

— Точно. Кулинарный конкурс.

Граф круто развернулся на каблуках, прошёл к небольшому столику для письма в гостиной, достал из бювара чистый лист плотной бумаги и взялся за перо.

— Любопытный юноша, — пробормотал он, быстро и размашисто выводя витиеватые буквы. — Едва появился в столице, а вокруг него уже Брисман крутится с нашей Викой на пару.

— Ну не зря ведь две самые завидные молодые девушки высшего света одновременно готовят ему десерты, — многозначительно добавила жена, постукивая сложенным веером по ладони. — Крайне занимательный молодой человек.

— Именно поэтому нам непременно следует на него посмотреть лично.

Шпиль быстро закончил писать несколько изящных строк, щедро посыпал лист золотистым песком, стряхнул его и поставил внизу личную печать. Затем он сложил приглашение пополам и протянул его застывшему у дверей охраннику.

— Возвращайся к Виктории. Продолжай выполнять приказ и не отходи от неё ни на шаг, головой за неё отвечаешь.

— Так точно, господин граф!

— А вот это, — Шпиль качнул запечатанным конвертом, — передашь лично господину дворянину Артуру Горду.

Охранник осторожно, почти с благоговением принял письмо.

— Что ему сказать при передаче?

— Скажи, что граф Шпиль крайне заинтересован и приглашает его посетить наш дом.

Жена снова раскрыла веер и довольно улыбнулась из-за шелковой ткани.

— Наша Виктория слишком гордая и скромная одновременно, чтобы самой привести молодого человека знакомиться с семьёй.

— Именно, — согласился граф, отпуская охранника властным жестом. — Значит, любящим родственникам придётся немного ей помочь.

Гвардеец торопливо поклонился и поспешил к выходу, громыхая сапогами.

Шпиль проводил его долгим взглядом, дождался, пока тяжелые шаги стихнут в коридоре, а затем сменил суровое выражение лица на прежнюю лукавую улыбку и снова повернулся к жене.

— Итак, на чём нас прервали?

Она грациозно взмахнула веером и совершенно невинно произнесла:

— Вы с жаром утверждали, что умеете вести себя как исключительно приличный человек, граф.

Шпиль подошел ближе и слегка склонил голову.

— Ах, да. Какая чудовищная клевета.

— Действительно, интересно, — произнёс я, не сводя взгляда с дальнего прилавка.

Все присутствующие послушно проследили за моим взглядом, но, разумеется, ничего необычного не увидели. Для них там стоял лишь очередной мраморный столик с несколькими аккуратными лотками свежих ягод. Обычный натюрморт для богатых покупателей.

Я неспешно подошёл ближе и остановился перед голубикой.

Крупные тёмно-синие ягоды лежали кучками в лотках. Каждая — размером почти с вишню, покрытая сизым налетом, без единой вмятины или пятнышка. Внешне — абсолютно ничего подозрительного. Идеальный товар.

Если не считать тонкого, липкого шлейфа мёртвой энергии, намертво впитавшегося в сам лоток. Мой внутренний некросканер буквально зудел, распознавая знакомый, тягучий фон, который обычно витает над старыми проклятиями.

— Вот это прикольная ягода, — непринужденно сообщил я, зачерпнул горсть голубики и разом закинул в рот.

На вкус она действительно оказалась превосходной: сладкая, сочная, с едва заметной приятной кислинкой.

— Очень вкусно.

На этот раз управляющий лавкой почему-то не стал петь дифирамбы своему товару. Не стал рассказывать, из какой провинции доставили эти ягоды и сколько поколений избранных крестьян выращивали их исключительно при свете полной луны.

Он вообще заметно помрачнел, а на его напудренном лбу выступила испарина.

Лекарь, чьё терпение лопнуло окончательно, раздражённо всплеснул руками.

— Что за ерунду вы вытворяете⁈ Вы сюда пришли пожрать⁈ Прошу простить мой лексикон, господин дворянин, но со стороны всё выглядит именно так! Это возмутительно!

Граф Брисман медленно повернул к нему голову.

Ничего не сказал.

Лекарь тут же подавился воздухом, судорожно кашлянул и нервно поправил воротник. Недовольства он не скрывал, но благоразумно заткнулся.

Я тем временем взял ещё несколько ягод и неторопливо отправил их в рот. Следовало убедиться наверняка. Я прогнал энергию по своим каналам, анализируя структуру.

Нет. Вредоносного воздействия в самой голубике не было. Обычная, чистая органика. Вся основная дрянь уже выветрилась.

Вкусная ягода, к слову.

Я взял весь лоток, подошёл к управляющему и дружески хлопнул его по плечу.

Тот вздрогнул, словно от удара током, и затравленно оглянулся на выход.

— А вы не хотите попробовать? — участливо предложил я, протягивая ему голубику.

Управляющий посмотрел на синие ягоды так, словно я предлагал ему съесть горсть живых, ядовитых пауков.

— Нет, благодарю вас, — выдавил он, отступая на шаг. — Я не ем свой товар. Предпочитаю продавать его дорогим гостям.

— А я настаиваю.

Граф Брисман, до этого наблюдавший за происходящим с мрачным терпением, уловил суть моей игры и теперь тоже очень внимательно посмотрел на управляющего.

Тот отступил еще на полшага, едва не упершись спиной в прилавок.

— К сожалению, не могу. У меня… страшная аллергия на голубику. С самого детства.

— Я всё оплачу, — сухо и почти зловеще произнёс Брисман, возвращая ему его же недавнюю фразу.

— Дело не в деньгах, господин граф! Мне действительно категорически нельзя её есть!

Я кивнул на лекаря:

— Не переживайте. Господин лекарь легко вылечит вашу аллергию. Прямо на месте.

Старик не сразу понял, почему я внезапно втягиваю его в происходящее, но всё же профессиональная гордость взяла верх, и он важно подтвердил:

— Разумеется. Устранить обычную аллергическую реакцию для меня не составит никакого труда. Одно плетение.

Управляющий еще сильнее побледнел. Его безупречно уложенные волосы растрепались.

— Я купец первой гильдии! — резко, срываясь на фальцет, заявил он. — Вы не имеете права заставлять меня что-либо есть в моем же заведении!

Граф Брисман спокойно перевёл взгляд на меня.

— Вам нужно, чтобы он съел эту голубику?

— Да, — невозмутимо ответил я. — Не помешает. Проверим, как быстро сработает его «аллергия».

Брисман едва заметно кивнул своим гвардейцам.

Двое крепких мужчин тут же шагнули вперёд, железной хваткой взяли управляющего за руки и жестко зафиксировали на месте.

— Либо вы съедите эти ягоды самостоятельно, — ледяным, не терпящим возражений голосом произнёс граф, — либо мои люди вам с удовольствием помогут. Но тогда вы съедите их вместе с подложкой.

Управляющий отчаянно задёргался, пытаясь вырваться, но гвардейцы держали крепко, как тиски.

Когда один из них грубо схватил купца за подбородок, а я поднес лоток к его лицу, управляющий вдруг обмяк. Он выскользнул из ослабевшей хватки гвардейцев и с жалким всхлипом рухнул на колени прямо на свой до блеска натертый мраморный пол.

— Прошу, пощадите! — взмолился он, размазывая по лицу выступившие слезы. — Я не могу этого сделать! Не заставляйте меня!

Я спокойно отставил лоток в сторону.

— Тогда будете отвечать на вопросы. Быстро, четко и по существу.

— Да! Да, конечно! Я всё расскажу! Только уберите это от меня!

Вот это уже другой разговор.

— Кто поставляет вам эту голубику? — спросил я, внимательно наблюдая за реакцией купца. Его поведение было красноречивее любых слов.

Управляющий опустил голову, избегая взглядов всех присутствующих. Он явно понимал, что вляпался во что-то очень дурное, и теперь судорожно взвешивал, кого ему бояться больше: стоящего перед ним разъяренного графа или того, кто стоял за поставкой. Несколько секунд он молчал, нервно перебирая пальцами край своего дорогого сюртука, затем глухо произнёс:

— Милош.

Граф Брисман застыл на месте, словно налетел на невидимую стену.

— Милош⁈ — переспросил он, и в его голосе прорезались опасные, стальные нотки. Аура аристократа полыхнула такой густой, тяжелой злобой, что даже гвардейцы за его спиной рефлекторно подобрались.

— Господин герцог… то есть через своих людей, — поспешно затараторил управляющий, пятясь назад. — Несколько дней назад прислали поручение. Сказали выставить их голубику именно на этот прилавок и ничего не переставлять. Сказали, что это особый сорт для особых клиентов.

Я посмотрел на графа, пытаясь понять расклад сил.

— Вы его знаете?

Лицо Брисмана стало ещё мрачнее. Казалось, он сейчас скрипнет зубами от бессильной ярости.

— Милош сватался к Изабелле. Через меня.

— И вы ему отказали?

— Разумеется. Я не для того растил свою единственную дочь.

— Почему? — спросил я, а про себя подумал: «Господин герцог как-никак. Всё-таки жених, судя по всему, состоятельный. И политически выгодный. Обычно столичные вельможи за такие партии глотки друг другу рвут».

Граф посмотрел на меня так, словно причина должна была быть очевидна любому разумному человеку:

— Ему шестьдесят пять лет. И он похоронил уже трех жен.

— А-а, — протянул я, мгновенно меняя свое мнение об этом сватовстве. «Тогда действительно есть нюанс. Дед решил купить себе молодую игрушку, а когда получил от ворот поворот, обиделся».

Виктория прикрыла рот ладонью. Ее глаза округлились от ужаса.

— Неужели он мог навредить Изабелле из-за отказа? — потрясённо спросила графиня. В ее картине мира высшая аристократия так топорно не мстила. Её взгляд метнулся к лотку. — Господин Артур, эти ягоды отравлены? Я не помню, пробовала ли Изабелла голубику, когда мы были с ней здесь…

— Нет, — ответил я и снова невозмутимо закинул в рот несколько ягод, демонстративно громко прожевав. — Они не отравлены. И не заражены проклятием крови.

— Тогда что вы нашли? — потребовал Брисман, шагнув ко мне.

Я указал на подложку под лотком:

— Под голубикой лежал духовный артефакт. Небольшой, скорее всего, плоский, чтобы его можно было спрятать под двойным дном. Когда Изабелла подошла достаточно близко, артефакт зацепился за её ауру и начал вытягивать духовную энергию. Медленно, как пиявка. Изабелла даже ничего не поняла, пока не стало слишком поздно.

— Кусок её души… — прошептал Брисман. Его голос дрогнул, выдавая затаенную отцовскую боль.

— Именно. Артефакт явно был настроен на ее след. Или на какую-то конкретную вещь, которую она всегда носит с собой. Фамильный кулон, заколка… Не суть важно.

Граф резко повернулся к съёжившемуся управляющему, схватив его за грудки:

— Где артефакт⁈

— Я не знаю! — тот в ужасе замотал головой, тщетно пытаясь отцепить от себя руки графа. — Клянусь, я его даже не видел! Люди господина герцога всё устанавливали сами. Мне велели только не трогать этот лоток и не пробовать ягоды! А потом, на следующий день после обморока госпожи Изабеллы, они пришли, порылись в ящике и будто что-то забрали. Я даже не смотрел туда!

— Артефакт. Значит, вы всё-таки были в курсе, — заметил я, скрестив руки на груди. — И позволили совершиться преступлению.

— Господин граф! Я не знал, что они собираются навредить госпоже графине Изабелле! — затараторил купец, начиная всхлипывать. — Мне сказали, что это часть нового способа сохранения свежести ягод! Что под лотком находится обычный охлаждающий амулет!

— Конечно, — хмыкнул я. — А запрещать вам есть голубику для сохранения её свежести тоже было необходимо? Охлаждающий амулет, видимо, очень мстительный, если его ягоды тронуть.

Управляющий открыл рот, но так ничего и не ответил, лишь затравленно перевел взгляд с меня на графа.

Понятно. Не знал подробностей, но прекрасно догадывался, что дело нечисто. Просто деньги оказались убедительнее совести. И страх перед герцогом перевесил заботу о безопасности клиентуры.

Я снова осмотрел подставку магическим зрением, сузив глаза, чтобы уловить мельчайшие остатки эманаций.

— Сейчас артефакта здесь нет. Его забрали вскоре после того, как Изабелла потеряла сознание. Но след остался. И тянется он в очень конкретную сторону.

Граф Брисман сжал кулаки так, что затрещали кожаные перчатки. Он отшвырнул управляющего в сторону, как нашкодившего котенка.

— Милош хочет войны… Он ее получит. Я подниму всю свою гвардию.

— А что тогда не так с самой голубикой? — спросила Виктория, которую явно не отпускала кулинарная тема. — Почему артефакт спрятали именно под ней? Не под яблоками, не под сыром?

— Голубика не зря во многих поверьях считается ягодой, способной сбивать след и затуманивать чужой взгляд, — объяснил я, вспоминая лекции из Академии Некромантии, где свойства органики изучались досконально. — Она впитывает и рассеивает тонкие духовные колебания. Если разложить её плотным слоем над небольшим артефактом, то обнаружить его становится значительно сложнее. Она работает как природный глушитель.

Я снова взял несколько ягод, покатал в пальцах.

— Голубика отлично скрывает подобные устройства от телепатов, поисковых сканеров и некромантов.

Все присутствующие разом посмотрели на меня. В их глазах читалось легкое недоумение по поводу моего специфического списка магов.

— Будь здесь некроманты, конечно же, — скромно добавил я, невинно улыбнувшись.

Лекарь, который всё это время молча стоял в стороне, переваривая услышанное, подошёл ближе и с сомнением уставился на лоток. Его академическая гордость явно была уязвлена.

— Хотите сказать, что в ягодах остались какие-то вредные вещества? — скептически поинтересовался он, поправляя очки на переносице.

— Скорее остаточный энергетический след, — ответил я. — Сам по себе он может доставить неудобства. Но убить не убьет.

Лекарь протянул рукав и потянулся рукой к голубике.

— Не советовал бы, — предупредил я, хотя знал, что он меня не послушает.

— Но вы сами их едите! — возмутился старик.

— Я могу себе позволить. У меня диета специфическая.

Лекарь раздражённо фыркнул:

— А я, по-вашему, нет? Нужно же убедиться, что вы не выдумали всю эту историю с духовными артефактами. А то пока ваши слова ничем не подкреплены, кроме ваших же фантазий.

— Господин Артур — сильный оборотень, его организм наверняка очень выносливый, — вмешалась Виктория, пытаясь урезонить мэтра. — Он может многое выдержать.

Но лекарь решительно взял пригоршню голубики и отправил в рот. Он демонстративно прожевал, всем своим видом показывая превосходство классической столичной медицины над сомнительными методами провинциалов.

Сначала ничего не произошло. Лекарь торжествующе усмехнулся:

— Как видите, господин граф… Абсолютно здоровая…

Его лицо внезапно перекосило. Улыбка мгновенно сползла, он согнулся пополам и судорожно схватился за живот. Из его горла вырвался задушенный, сиплый стон.

— Что-то не так, господин лекарь? — поинтересовался я, заботливо склонив голову набок.

«Остаточные морты», — прекрасно понимал я причину. Артефакт был заряжен тёмной магией, и пусть вся основная дрянь выветрилась, крохи силы смерти всё же впитались в нижний слой ягод. Для живого организма это как проглотить горсть битого стекла.

— Я… сейчас справлюсь… — выдавил лекарь сквозь зубы, покрываясь холодной испариной.

Он попытался выпрямиться, но вместо этого побледнел ещё сильнее. Энергия смерти уже расползалась по его внутренним каналам, разрушая хрупкий энергетический баланс. Для обычного человека эта доза была бы просто неприятной, вызывающей легкое недомогание. Но для светлого лекаря, чья собственная магия находилась с мортами в постоянном жестком конфликте, ощущения получались особенно яркими и болезненными. Парадокс: чем сильнее лекарь, тем он уязвимее для дозы морт. Его собственный светлый Дар сейчас работал против него, пытаясь выжечь инородную энергию и причиняя еще большую боль.

Я подошёл и ободряюще хлопнул его по плечу.

Заодно незаметно качнул резерв и вытянул остаточные морты из его тела прямо через ладонь. Две-три крупицы. Пустяк, но приятно.

Лекарь замер. Боль исчезла почти мгновенно. Он осторожно разогнулся, глубоко вдохнул и даже немного посвежел. Его глаза все еще были расширены от пережитого шока, но он быстро взял себя в руки.

— Вот видите, — заявил он, торопливо поправляя одежду и пытаясь вернуть себе чиновный вид. — Я справился. Для специалиста моего уровня это сущий пустяк! Легкий спазм, не более.

— Ну конечно, — покладисто согласился я. — Я и не сомневался. Ваш уровень виден невооруженным глазом.

Спорить не хотелось. Человеку удалось сохранить лицо и достоинство, а мне досталось несколько крох мёртвой энергии. Все довольны.

Граф Брисман тем временем посмотрел на бледного, дрожащего управляющего. Его гнев никуда не ушел, просто стал более холодным и расчетливым.

— Почему вы сразу не выбросили эту голубику после того, что произошло? Не замели следы. Это же логично, если вы хотели скрыть преступление.

Управляющий опустил голову, не смея поднять глаз, а я пояснил за него:

— Он бы и выбросил. Но остаточное излучение от места, где лежал артефакт, усилилось после его извлечения. Оно начало фонить на всю лавку. Поэтому люди Милоша велели ему оставлять ягоды, чтобы они несколько дней лежали и впитывали эманации, а уже потом выбросить. Так ведь? Голубика должна была сработать как губка.

Управляющий совсем вжал голову в плечи и покорно кивнул:

— Да… Они обещали убить меня, если я хоть одну ягоду уберу раньше времени.

Пока купец окончательно погружался в пучину отчаяния, я спокойно повернулся к Брисману. Следовало сразу прояснить его дальнейшие шаги, пока он не натворил дел на горячую голову, а то вид у него был такой, будто он пойдет прямо сейчас ломать ворота герцогского особняка.

— Что вы собираетесь делать, господин граф?

— Я же сказал: подниму гвардию! — разъяренно, почти рыча, ответил Брисман. Аристократическая выдержка давала глубокую трещину, выпуская наружу первобытную ярость отца, чьего ребенка смертельно ранили. — Я вломлюсь в его поместье и потребую от Милоша немедленно вернуть часть души моей дочери! Потребую под угрозой полного истребления всей его родни! Иначе он получит полномасштабную войну родов! Прямо сегодня. Прямо на улицах столицы.

— Лучше действовать тихо, — осадил я его, не повышая голоса, но вложив в тон максимум уверенности. Война родов в столице — это всегда хаос, в который неминуемо вмешается императорская канцелярия.

— Почему⁈ Моя дочь умирает! — Граф сделал шаг ко мне, словно я был его врагом. — У меня нет времени на тихие игры и переговоры!

— Именно поэтому. Потому что сейчас кусок души Изабеллы находится у него, а ваша дочь при смерти, как вы помните, — терпеливо, как неразумному ребенку, объяснил я. — Старый герцог мстительный подонок, раз проворачивает такие сложные схемы из-за отказа в сватовстве. Если Милош поймёт, что его раскрыли, или увидит вашу гвардию у своих ворот, он может просто запаниковать. Уничтожит устройство или спрячет его так, что мы никогда не найдём. Для таких артефактов часто делают руны самоуничтожения, срабатывающие от малейшего подозрения. И тогда графиня останется пустой оболочкой навсегда. Никакая месть не вернет ей рассудок.

Граф медленно, с видимым усилием разжал кулаки. Холодная логика дошла до цели, остудив первый порыв гнева. Он тяжело задышал, борясь с желанием прямо сейчас пустить кому-нибудь кровь, но разум взял верх над эмоциями.

— Значит, его нужно выманить, — процедил он сквозь зубы. — Заставить его самого принести артефакт или хотя бы выдать его местоположение.

— Или заставить поверить, что всё прошло по плану и вы не в курсе истинной причины беды вашей дочери. Пусть думает, что столичные лекари по-прежнему лечат её от несуществующей хвори, а вы в отчаянии готовы на любые союзы ради ее спасения. Милош ведь наверняка захочет явиться к вам в образе благородного спасителя, чтобы получить то, что хотел.

Брисман задумался, переваривая мои слова. Сценарий, в котором ему придется любезничать с убийцей своей дочери, вызывал у него явную тошноту, но он понимал, что я прав. Затем он перевел тяжелый, не предвещающий ничего хорошего взгляд на стоящего на коленях управляющего. Купец всё это время сидел ни жив ни мертв, боясь даже громко дышать.

В глазах графа появилось нечто такое, от чего купец первой гильдии задрожал ещё сильнее, рискуя прямо сейчас упасть в обморок прямо на свой драгоценный мраморный пол. И на этот раз обморок был бы не от воздействия мертвой энергии, а от животного ужаса.

— Тогда нам следует тщательно обдумать, как именно мы приманим Милоша, — убийственно спокойным тоном произнёс Брисман. А пока… мои гвардейцы обсудят с достопочтенным купцом текущие дела его лавки. Очень подробно обсудят.

Я мгновенно понял намёк. Нас с Викторией вежливо, но очень твердо выпроваживали.

Предстоящая беседа гвардейцев графа с управляющим явно не предназначалась для нежных ушей Виктории. Да и мне присутствовать при ней не требовалось. Брисман жаждал немедленной мести за свою дочь, и раз уж главный виновник Милош пока был недосягаем, то отдуваться по полной программе предстояло другому соучастнику.

Я повернулся к девушке и галантно протянул ей руку, показывая, что шоу здесь для нас окончено.

— Госпожа Виктория, нам лучше прогуляться. После такого скверного места нам обоим не помешает свежий воздух. И желательно подальше от этих стен.

Она удивлённо посмотрела сначала на мою раскрытую ладонь, затем перевела взгляд на скулящего управляющего, после чего всё поняла. Девушка она была далеко не глупая и иллюзий насчет методов столичной знати не питала. Правосудие аристократов редко бывало гуманным.

— Хорошо, господин Артур, — тихо ответила она, стараясь больше не смотреть на купца.

Виктория взяла меня за локоть, и мы направились к выходу из лавки. Лекарь, бросив последний, полный превосходства и злорадства взгляд на злополучную голубику, торопливо поспешил следом за нами, явно не желая оставаться в компании суровых солдат. Для него сегодняшних потрясений было уже более чем достаточно.

Граф тоже пошел к выходу, напоследок бросив своим людям короткий, рубленый жест — какой-то их внутренний гвардейский шифр. Один из бойцов коротко кивнул и шагнул к дрожащему торговцу.

За нашими спинами двое крепких молодцов уже бесцеремонно волокли упирающегося управляющего в ту самую подсобку с табличкой «Только для персонала». Тяжелая дубовая дверь плотно закрылась, отсекая звуки.

Громко щёлкнул замок.

Кажется, в ближайшие полчаса управляющему предстояло вспомнить очень много интересного. До мельчайших подробностей.

Мы успели пройти лишь несколько шагов вдоль роскошных витрин по направлению к выходу, когда навстречу нам, звеня шпорами, поспешил один из охранников Виктории, до этого ожидавший снаружи. Он двигался целеустремленно, явно высматривая в нашей компании конкретного человека.

— Миша? — удивилась девушка, отпуская мой локоть. — Что случилось?

Охранник учтиво поклонился ей, но тут же перевел цепкий, оценивающий взгляд на меня. А затем протянул мне сложенный вдвое плотный лист дорогой бумаги, запечатанный тяжелым гербовым воском.

— Господин дворянин Артур Горд? — обратился он ко мне, чеканя каждое слово, как на параде.

— Допустим, — я подозрительно прищурился, не спеша забирать послание. Мало ли кто и что мне тут решил передать. В столице даже кусок пергамента может оказаться с сюрпризом.

— Вам передано официальное приглашение от господина графа Шпиля. Он просит вас посетить его дом. Письмо было передано с приказом вручить лично вам в руки.

Я всё-таки принял письмо, взвесил его в руке и выразительно посмотрел на Викторию. Граф Шпиль. Дядя этой самой барышни. Оперативно работают.

Она почему-то сразу густо покраснела, поспешно отвела взгляд и принялась с преувеличенным интересом разглядывать банку с засахаренными персиками на ближайшей полке. Ее смущение было настолько очевидным, что не заметить его мог только слепой. Родственнички явно решили взять быка за рога, не дожидаясь, пока племянница сама созреет познакомить меня с ними.

«Ну-ну», — усмехнулся я про себя, пряча приглашение во внутренний карман куртки. Кажется, столица пытается затянуть меня в свой круговорот светской жизни.

Сонмище, Большое Луговье

По Сонмищу капитан Роджер Стис ходил уже изрядно выпившим.

Не настолько, чтобы валяться под забором или приставать к прохожим, но достаточно, чтобы весь окружающий мир казался особенно несправедливым. Даже мостовая будто нарочно попадалась под сапоги неровная, заставляя его то и дело оступаться и чертыхаться.

В голове капитана крутилась одна и та же липкая, неприятная мысль.

Артур Горд уехал в столицу. К Брисманам. Молодой дворянин наверняка получит за помощь кругленькую сумму. Графы не любят оставаться в долгу, особенно когда речь идёт о родной, да еще и единственной дочери.

Выходило, что пока Роджер за мизерное жалованье мотался по лесам, ловил разбойников, мерз в дозорах и следил, чтобы мертвяки из Серой зоны не сожрали очередного заблудившегося крестьянина, этот пришлый щенок спокойно забирал себе все деньги, благодарности и высшие знакомства.

Несправедливо.

Капитан остановился возле зерновых рядов, мрачно размышляя, в какую бы таверну теперь заглянуть, и вдруг услышал знакомое имя.

— Я с фермы господина дворянина Артура Горда, — говорил кому-то молодой парень в простой одежде. — Мне нужно зерно.

Он посмотрел в лежащий перед ним раскрытый мешок и быстро поправился:

— Хорошая рожь. Для хозяйства.

Торговец сложил пухлые руки на животе и назвал цену.

Парень сразу принялся торговаться. Причём так рьяно, с таким жаром, словно рассчитывался собственными деньгами.

Роджер присмотрелся к нему внимательнее, щуря захмелевшие глаза. Выходит, это один из новых работников на ферме Горда. Фрол, кажется. Появился там совсем недавно, но уже ходил по городу как доверенное лицо хозяина.

Капитан подошёл сзади и тяжело, по-хозяйски положил ладонь ему на плечо.

Фрол дёрнулся и едва не уронил мешочек с монетами.

— Ты, значит, с фермы Горда? — спросил Роджер.

Парень медленно обернулся. Узнав форму патрульного, заметно напрягся.

— Да, господин капитан.

— Вот и славно. Пойдём-ка со мной.

— Но мне рожь нужно купить по поручению госпожи Киры…

— Купишь. Рожь никуда не убежит.

Роджер выразительно покосился на торговца и добавил:

— В отличие от некоторых подозрительных личностей.

Торговец сразу отвернулся и принялся с огромным, неестественным интересом изучать собственные мешки, делая вид, что оглох.

Фрол сглотнул.

— А куда мы пойдём?

— Выпьем. Я угощаю.

Отказываться от прямого приглашения капитана патруля парень не решился.

Они устроились в ближайшем кабаке. Роджер заказал кувшин дешевой, но крепкой настойки, две кружки и немного нехитрой закуски. Фрол поначалу держался настороженно, но после второй кружки заметно расслабился. После третьей даже начал улыбаться.

Самое время.

— Хорошо у вас на ферме стало, — произнёс Роджер, задумчиво разламывая пальцами кусок хлеба. — Работников полно. Постройки растут. Даже какой-то друид в черном появился.

Фрол сразу отвел захмелевшие глаза. — Ну вы скажите, господин капитан.

— Да что ты?

— Господин Олег просто хороший работник.

— Хороший работник, ага как же.

Фрол пожал плечами и нервно отпил из кружки.

— А остальные? Ведь кто-то забор построил новый и другие постройки. Не сами же выросли. Горд их чем оплачивает?

— Деньгами, наверное.

— Очень содержательный ответ, — усмехнулся капитан.

Он щедро подлил парню настойки.

Фрол благодарно кивнул и лишь слегка пригубил. Видно было, что к спиртному он не привык. Щёки у него раскраснелись, взгляд начал заметно плавать.

— Неужели Брисманы уже передали Горду задаток? — будто между прочим, скучающим тоном спросил Роджер. — За спасение дочери.

Фрол нахмурился, силясь сфокусировать взгляд.

— Какие ещё Брисманы?

— Граф Брисман. Его дочь Изабелла.

— Не знаю я никаких Брисманов.

— Тогда куда уехал твой господин?

— В столицу.

— Это я и без тебя знаю. Зачем?

Фрол замялся, покусывая губу.

Роджер угрожающе наклонился через стол:

— Ты вообще откуда такой взялся?

— От мирян.

— Значит, пришлый.

Фрол перестал улыбаться.

— Ну и что?

— А то, что я капитан местного патруля. Могу прямо сейчас потребовать твои бумаги, проверить разрешение на проживание и выяснить, не разыскивает ли тебя кто-нибудь на родине за кражу или убийство. А если бумаги окажутся неправильными, отправлю в камеру. Там у нас сейчас как раз свободно.

На самом деле камера была занята двумя буйными пьяными лесорубами, но Фролу об этом знать не требовалось.

Парень побледнел.

— Я ничего плохого не сделал!

— Тогда отвечай честно.

Фрол затравленно посмотрел на дверь, потом на капитана и испуганно понизил голос:

— Я правда ничего не знаю. Господин Горд только сказал, что какая-то госпожа заболела и ему нужно срочно ехать в столицу лечить ее.

— Какая госпожа?

— Графиня какая-то. Или дочь графа. Я не запомнил.

— И Горд поехал её лечить? — удивился Роджер.

— Вроде того.

Роджер откинулся на спинку стула, задумчиво барабаня пальцами по столу.

— Лечить, значит…

Странно.

Горд был сильным бойцом-оборотнем, и пока даже без звериного облика справлялся хоть с теми же авантюристами в руинах. Двигался уверенно, меч носил привычно, да и рядом с опасной Серой зоной обосновался без особого страха.

— Как он может кого-то лечить? — спросил капитан вслух. — Он же даже не лекарь.

Фрол уставился в свою пустую кружку.

— Не знаю.

— Ты слишком часто это повторяешь.

— Потому что господин Горд мне не всё рассказывает! — с отчаянием выпалил парень.

В этом Роджер не сомневался ни секунды.

На ферме вообще происходило слишком много странного. Неизвестно откуда взялся этот пугающий друид в черном, строения возводились с невозможной для обычной артели скоростью.

И всё это молодой дворянин как-то оплачивал, словно золото росло у него на грядках вместо капусты.

Роджер посмотрел на Фрола. Тот окончательно захмелел и теперь с большим трудом удерживал голову прямо, клюя носом.

Больше он ничего полезного не скажет.

— Ладно, — произнёс капитан. — Иди. Тебе ещё рожь покупать.

— А с бумагами? — заплетающимся языком спросил Фрол.

— Какие бумаги?

Парень подозрительно прищурился, пытаясь понять, издевается над ним офицер или нет.

— Иди уже, пока торговые ряды не закрылись.

Фрол поспешно поднялся, едва не опрокинул тяжелый табурет и зигзагами направился к выходу. Возле двери он остановился, словно хотел что-то спросить, но передумал и вывалился на улицу.

Роджер остался за залитым вином столом один.

Значит, графская дочурка Изабелла действительно заболела.

И Горд отправился её лечить.

Один раз этот выскочка уже оказался полезен Брисманам. Если теперь он спасёт их дочь во второй раз, старый граф окончательно окажется у него в неоплатном долгу. А что потом?

Деньги?

Обширные земли?

Теплое место при графе?

А может, и сама Изабелла?

Нельзя исключать и этого. Горд молод, дворянин, собой недурён. Брисманы упорно разыскивали его через своих гвардейцев. Значит, ценили куда больше, чем обычного случайного наемника.

Если Изабелла действительно больна и Горд её вылечит, перед ним откроются все двери Брисманов.

А рядом с ним в этот момент никого не будет.

Никого, кроме жадных столичных гвардейцев и напыщенных академических лекарей, которые наверняка попытаются присвоить себе львиную часть заслуг.

Роджер медленно, хищно улыбнулся.

А что, если рядом окажется он?

Капитан Роджер Стис, опытный и надежный офицер, который много раз помогал молодому дворянину освоиться в Серой зоне. Человек, своевременно прибывший в столицу и оказавший посильное содействие в спасении дочери графа.

Если всё обернётся удачно, щедрая награда достанется не одному Горду.

Главное — вовремя подсуетиться и напомнить о себе.

Он одним глотком допил остатки настойки и с силой ударил кружкой о стол.

— Решено.

Из кабака капитан направился прямо в управу.

Там пришлось немного привести себя в порядок: он умылся ледяной водой из бочки и пожевал горькие мятные листья, перебивавшие запах дешевого спиртного. После этого Роджер явился пред ясные очи начальства и скорбным голосом сообщил, что ему срочно требуется отпуск по семейным обстоятельствам.

Сначала сказал, что тяжело заболела мать.

Потом добавил, что болезнь смертельная и счет идет на часы.

Когда недовольное начальство спросило, почему, собственно, его мать живёт в столице, пришлось на ходу выдумать богатую тётку, которая якобы забрала её к себе на дорогостоящее лечение.

Легенда получилась путаной, но достаточно жалостливой. Капитана отпустили, хотя и всего на два дня. На третий он обязан был кровь из носу вернуться к службе.

Два дня — немного.

Но если ехать быстро, загоняя лошадь и почти не останавливаясь на ночлег, должно хватить.

Роджер забрал из дома скопленные деньги, чистую сменную рубаху, плотный дорожный плащ и оседлал своего лучшего коня. Перед самым отъездом решил всё же проверить ферму Горда. Вдруг хозяин уже вернулся, и пьяный Фрол просто не успел об этом узнать.

Возле поместья Горда многое изменилось.

Перед новыми, крепкими воротами появилась отдельная, расчищенная площадка для приезжих и торговцев. Висел блестящий бронзовый колокольчик, которым следовало вызывать хозяев. Сам забор выглядел куда выше и крепче прежнего, а из-за него доносились глухие удары инструментов и непонятное, глухое рычание, от которого конь под Роджером нервно всхрапнул.

Капитан спешился и несколько раз требовательно позвонил в колокольчик.

Через некоторое время тяжелая калитка открылась.

Первой вышла Кира.

Роджер невольно выпрямился, втягивая живот, и франтовато поправил плащ. Девушка выглядела всё так же хорошо, даже в простой, немаркой рабочей одежде. Правда, радость от встречи испортил тот факт, что рядом с ней сразу, словно из-под земли, появился тот самый друид будь он не ладен — высокий, молчаливый, в неизменной чёрной маске.

Он остановился чуть позади Киры и молча посмотрел на капитана через прорези.

От одного этого холодного, мертвого взгляда Роджеру стало крайне неуютно.

— Капитан Роджер, — сдержанно, без капли радушия произнесла Кира. — Что-то случилось?

— Ничего опасного, госпожа Кира. Я уезжаю в столицу по делам и решил по дороге проверить, не вернулся ли случайно господин Горд.

— Нет.

— Совсем никаких вестей?

— Пока нет.

Роджер солидно кивнул, хотя внутри испытал огромное облегчение. Значит, он ещё мог успеть к раздаче пирогов.

— В столице сейчас неспокойно, — многозначительно произнёс он. — Возможно, господину Горду потребуется помощь надежного человека, хорошо знакомого с местными делами и законами.

Кира нахмурилась.

— Он не просил вас приезжать.

— Не просил, — легко согласился капитан. — Но служба учит нас проявлять разумную инициативу.

Олег едва заметно наклонил голову.

Почему-то Роджеру показалось, что этот жуткий тип в маске прекрасно понимает настоящую, корыстную причину его спешного путешествия.

— Передайте господину Горду, если он вдруг вернётся раньше меня, что капитан Роджер отправился в столицу, — сказал офицер. — По служебным обстоятельствам.

— По служебным? — с легкой иронией переспросила Кира.

— Именно.

Она выразительно посмотрела на пухлую дорожную сумку, привязанную к седлу, потом снова на капитана.

— Передам.

Больше здесь делать было решительно нечего.

Роджер тяжело вскочил в седло и направил коня к главному тракту. Оглянувшись напоследок, он увидел, что Кира уже скрылась за калиткой, а Олег всё ещё стоит на площадке, замерев статуей, и смотрит ему вслед.

Неприятный тип.

Но сейчас Роджера занимал совсем не он.

Где-то там, впереди, находилась сияющая столица, заболевшая графиня Изабелла и везунчик Артур Горд, который мог одним удачным поступком подняться так высоко, что потом до него будет просто не дотянуться.

Но если Роджер окажется рядом в нужный момент, то поднимется этот выскочка не один.

Капитану тоже что-нибудь да перепадёт.

А там кто знает?

Может быть, он ещё будет искренне благодарить судьбу за то, что однажды встретил этого странного северного дворянина на грязной дороге в Серую зону.

Я сидел в глубоком кожаном кресле в малой гостиной графа Брисмана и задумчиво вертел в пальцах плотный конверт с тяжелой гербовой печатью.

Граф Шпиль приглашал меня в гости. Формулировки на дорогой бумаге были подчеркнуто вежливыми. А ведь это дядя Виктории. Родственники спасенной мной девушки явно решили взять меня в оборот, только зачем?

Кроме меня, в комнате находились сам хозяин дома граф Брисман, его главный лекарь, всё ещё бледноватый после инцидента в лавке, и начальник гвардии Гонз, крепкий вояка. Присутствовал здесь и Шторм. Шторм — старший гвардеец Брисманов, видимо, играл важную роль в безопасности рода графа, раз его позвали на совещание.

Виктория недовольно посмотрела на злополучное письмо, словно оно могло её укусить.

— Я прошу прощения за своего дядю, господин Горд, — вздохнула она, поправляя складки платья. — Он выбрал крайне неподходящее время, чтобы приглашать вас в гости.

Я спокойно убрал конверт в карман сюртука.

— Всё в порядке. Спасибо вам, госпожа Виктория, за то, что сопроводили нас и помогли в лавке. Я не хочу, чтобы вы погружались в дальнейшие обсуждения, это может навредить вам.

— Я могла бы остаться, — с нескрываемым сомнением произнесла она, задерживая на мне взгляд. — Если ещё нужна вам.

— Вы и так очень помогли нам в лавке, госпожа графиня. Без вашего присутствия мы бы не узнали столько интересных подробностей.

Виктория несколько секунд смотрела на меня, словно ожидала какого-то продолжения, просьбы остаться или хотя бы намека на то, что её компания мне приятна.

— Значит, больше моя помощь не требуется? — в её голосе промелькнула едва уловимая нотка разочарования.

— Пока мы сделали всё, что могли, на месте преступления, — ровно ответил я. — Теперь нужно понять, куда именно отправили похищенную часть души Изабеллы. А это уже гвардейское расследование.

Она медленно кивнула, принимая этот довод.

— В таком случае не стану вам мешать. Надеюсь, то, что мы выяснили в «Амброзии», действительно поможет спасти её.

— Уже помогло, — искренне заверил я её. — Без вас мы бы потратили куда больше времени, тыкаясь вслепую.

На губах Виктории появилась слабая, но теплая улыбка.

— Рада это слышать.

Она вежливо попрощалась с графом Брисманом, выразив надежду на скорейшее выздоровление его дочери, бросила последний, долгий взгляд на меня и направилась к выходу.

Как только шаги Виктории стихли в длинном коридоре, атмосфера в гостиной мгновенно изменилась. Исчезли последние остатки светского политеса. Начальник гвардии Гонз молча подошел к столу и развернул подробную карту столицы и прилегающих к ней земель.

— Мы усилили наблюдение за герцогом Милошем сразу, как только вы вернулись и всё рассказали, — сухо доложил Гонз, водя пальцем по пергаменту. — Мы и раньше вели за ним некое наблюдение на стандартном режиме, но пока ничего подозрительного они не заметили.

«Интересно, о как», — подумал я. Видимо, у столичных дворян в порядке вещей вести слежки друг за другом.

Граф Брисман с такой силой сжал подлокотники своего кресла, что дерево жалобно скрипнуло.

— Значит, нужно действовать решительно! — рявкнул он. — Объявить ему войну прямо сейчас и потребовать немедленно вернуть часть души моей дочери! Мои гвардейцы сотрут его родовое гнездо в порошок!

Лекарь нервно вздрогнул и испуганно покосился на разъяренного хозяина, но вмешиваться в дела аристократов не решился, предпочтя слиться с обоями.

— Не стоит, — веско произнёс я, разбивая его гнев холодной логикой.

Граф резко повернул голову ко мне, в его глазах полыхал огонь.

— Этот старый ублюдок искалечил Изабеллу! Мою дочь!

— Скорее всего, это так, — спокойно согласился я. — Но пока мы не знаем, где именно находится артефакт с частью её души. Если вы сейчас дадите Милошу понять, что мы раскрыли его участие, он просто перенесёт артефакт. Или, что гораздо вероятнее, уничтожит его, чтобы избавиться от улик.

Граф мгновенно побледнел, вся краска разом схлынула с его лица.

— Уничтожит?..

— Часть души вашей дочери сейчас заключена в каком-то искусственном вместилище. Я не знаю, что произойдёт, если его разбить. Возможно, душа вырвется на свободу и вернётся к владелице. Возможно, бесследно рассеется в пространстве. А может, физическое повреждение артефакта мгновенно убьёт Изабеллу. Вы готовы сыграть в такую рулетку?

Лекарь, слушавший наш разговор, нервно сглотнул.

— Такое… такое действительно возможно с научной точки зрения?

— С душой возможно почти всё, — жестко ответил я. — Особенно если за дело взялся амбициозный человек, который ни черта не понимает, с чем именно он работает.

Некроманты, в силу своей специфики, разбирались в материях души немного лучше остальных магов. Но даже среди нас, откровенно говоря, находились самонадеянные идиоты, которые считали душу всего лишь ещё одной разновидностью сырой энергии.

Это всё равно что назвать живого человека просто мешком мяса, костей и литров крови. Формально, конечно, правильно, но использовать подобное определение в тонкой работе я бы крайне не советовал — последствия всегда выходят боком.

— Значит, мы должны просто сидеть сложа руки и ждать⁈ — сквозь зубы процедил Брисман, для которого бездействие было сродни пытке.

— Мы должны найти артефакт, — поправил я его. — Вычислить, где его прячут, и забрать. А уже потом хватать герцога за горло и выжигать его род. Сейчас Милош не должен даже подозревать, что мы знаем о его участии. Пусть считает себя победителем.

Гонз, как истинный военный, оценивший тактику, коротко кивнул.

— Господин Горд абсолютно прав.

Граф недовольно, исподлобья посмотрел на начальника своей гвардии, но тот спокойно, не отводя глаз, выдержал этот тяжелый взгляд.

— Если мы начнём давить на Милоша прямо сейчас, он мгновенно заметёт следы, — продолжил Гонз свою мысль. — А его людям, поверьте, хватит нескольких часов, чтобы подчистую очистить любое помещение. Мы придем к пустым стенам.

Он передвинул развернутую карту ближе к нам, указывая на пометки. Вокруг столицы красными чернилами были отмечены несколько точек.

— Мы давно подозревали, что у герцога есть свои тайные базы за пределами города. Использовали старую агентуру и нашли четыре места, которыми он гипотетически может пользоваться для грязных дел. Две укрепленные усадьбы, старый заброшенный склад возле речного тракта и одна неприметная ферма к северо-востоку отсюда.

При слове «ферма» я невольно подался вперёд. Как новоиспеченный землевладелец, я знал об этом бизнесе уже достаточно, чтобы почувствовать подвох.

— У столичного герцога есть ферма?

Гонз посмотрел на меня с лёгким удивлением, не понимая моего внезапного интереса именно к этому объекту.

— Формально она принадлежит одному из его дальних родственников, выступающему в роли управляющего. Выращивает зерно, держит стадо коров и исправно поставляет продукты в столицу. Налоги платятся, документы в порядке.

— И что в ней подозрительного? — прищурился я.

— Число работников, — веско ответил начальник гвардии. — По официальным бумагам там трудятся всего двенадцать человек. Но за последние дни наши наблюдатели насчитали там не меньше сорока крепких мужчин. Людей привозят небольшими группами, преимущественно по ночам, чтобы не привлекать внимание соседей. Иногда прибывают наглухо закрытые повозки с усиленной охраной.

— А выезжают? — спросил я, уже понимая, к чему всё идет.

— Значительно реже. Как правило, территория только накачивается людьми.

Вот это уже было куда интереснее старых складов и очевидных усадеб.

— Значит, ферма может быть отличным прикрытием для хорошо защищенной базы, — задумчиво произнёс я, вглядываясь в красную точку на карте. — Сорок человек охраны — это не коров доить.

Кажется, я знаю, куда я нанесу визит в первую очередь. Ведь как фермеру мне не помешает изучить передовой столичный опыт ведения сельского хозяйства.

Ферма Горда, Большое Луговье

Кира сидела у открытого окна, подперев щеку ладонью, и уже в который раз за утро пыталась придумать, чем бы себя занять.

Ничего не придумывалось.

За окном ферма жила своей размеренной, удивительно организованной жизнью. Всё работало, крутилось, поливалось, молотилось и таскалось практически без участия живых людей. Артур умудрился наладить хозяйство настолько хорошо, что Кира впервые в жизни почувствовала себя здесь почти ненужной.

Со стороны строящейся кузницы доносился мерный, тяжелый звон металла. Сквозь открытую настежь дверь было хорошо видно, как Пятый, словно заведенный механизм, размеренно нажимал на рычаг огромных мехов. Пламя всякий раз послушно взвивалось выше, жадно облизывая раскалённую докрасна заготовку. Рядом Шестой, под чутким руководством Тагора, поднимал тяжёлый кузнечный молот и обрушивал его на наковальню.

— Не туда! Чуть левее! — звонко командовал мальчишка, важно заложив перемазанные сажей руки за спину. — И не со всей силы! Ты опять расплющишь заготовку, бревно ты неотесанное!

Шестой послушно замер с поднятым молотом, ожидая уточнений.

— Теперь бей, — милостиво разрешил Тагор.

Очередной грохот прокатился по двору.

Кира невольно улыбнулась. Ещё совсем недавно этот степной мальчишка, спасенный от работорговцев, боялся лишний раз повысить голос, а теперь уверенно командовал мертвяком, который был раза в два шире него в плечах.

На огороде Третий и Четвёртый методично поливали грядки. Один нес полное ведерное коромысло, второй медленно шёл следом и выливал воду точно под корни будущих растений. Получалось у них не слишком быстро, зато без малейших остановок, перекуров и жалоб на больную спину.

Новую рожь на дальнем поле уже посеяли. Седьмой, монотонно раскачиваясь, тягал тяжелый поршень маслобойки.

А вот возле курятника сидел совершенно измученный Фрол.

Сбор яиц для столичного адепта снова превратился в настоящее, кровопролитное испытание. Волосы парня были растрёпаны, чистая рубаха щедро измазана в перьях и помете, а на щеке красовалась длинная свежая царапина.

Рядом с ним, угрожающе распушив перья, важно прохаживался Педро. Петух что-то увлечённо и агрессивно доказывал Фролу громким кудахтаньем, сопровождая тираду отрывистыми и размеренными взмахами крыльев, словно заправский оратор.

Фрол серьёзно кивал, прижимая к груди уцелевшую корзинку.

— Да понял я, понял, — устало, почти со слезами в голосе ответил он птице. — Яйца надо брать осторожнее. Но твоя курица первая на меня бросилась! Я только руку протянул!

— Ко-ко-ко-ко! — возмущенно выдал Педро, наступая на него.

— Я её не обидел!

— Ку-ка-ре-ку!

— Вот не надо наговаривать! Я вообще здесь главная жертва!

Со стороны они выглядели как два старых приятеля, обсуждающих вопиющую несправедливость жизни после тяжёлого рабочего дня.

Чуть дальше по двору Пятачок таскал Олегу здоровенный сосновый ствол.

Огромный инфернальный вепрь, искренне считавший себя игривой собакой и которого Артур упорно считал живым плугом, с довольным, булькающим сопением подбежал к мертвяку-друиду и качнул перед ним обслюнявленным стволом. Олег в это время неподвижно стоял лицом к лесу, зорко следя за границами фермы.

Пятачок нетерпеливо ткнул его жестким рылом в бок.

Олег не отреагировал.

Вепрь ткнул ещё раз, уже значительно сильнее, едва не сбив друида с ног.

Наконец Олег медленно опустил взгляд, взял ствол из клыкастой пасти и далеко, с нечеловеческой силой швырнул его в сторону старого яблоневого сада.

Пятачок радостно, раскатисто хрюкнул и понёсся следом, поднимая копытами тучи пыли и оставляя за собой глубокую борозду от костяного хвоста.

Через несколько минут он должен был вернуться. И всё повторится сначала.

Кира тяжело вздохнула.

Работать ей хотелось. По-настоящему хотелось, чтобы отвлечься от дурных мыслей о своей печати и прошлой жизни. Но вся работа уже выполнялась. Артур распределил обязанности, раздал четкие приказы мертвякам и каким-то непостижимым образом заставил ферму действовать почти как единый, самодостаточный живой организм.

Можно было заняться обедом, но до него оставалось ещё несколько часов. Можно было в очередной раз проверить кладовые, однако вчера она уже всё пересчитала и переписала. Куры накормлены, грядки политы, бельё постирано.

Оставалось только сидеть возле окна и меланхолично наблюдать за тем, как другие трудятся в поте лица или в меру отсутствия такового.

Непривычное и, если честно, слегка раздражающее чувство.

Вдруг за воротами звякнул колокольчик.

Кира тут же подобралась и выпрямилась. Звон повторился — негромкий, но требовательный и настойчивый.

Она поднялась и быстрым шагом направилась к выходу. Едва ступила с крыльца во двор, как Олег уже оказался рядом. Только что стоял у дальнего края фермы, играя с Пятачком — и вот беззвучно пристроился в нескольких шагах за её спиной, надвигаясь темной тенью.

Кира давно перестала удивляться тому, как быстро он передвигался, когда считал, что ей или ферме что-то угрожает.

За воротами стояли две небольшие, но богато украшенные купеческие повозки. Породистые лошади нервно перебирали копытами и всхрапывали: они не чувствовали тщательно спрятанный Артуром фон нежити, но их звериное чутье явно подсказывало, что за этим забором творится нечто противоестественное. Возницы с трудом придерживали поводья, а двое крепких охранников с опаской поглядывали на частокол и на странные, слегка покачивающиеся подсолнухи у забора.

Из первой повозки доносились приглушенные голоса.

— Ваш отец прямо запретил ехать этим маршрутом, — раздражённо говорил один из охранников, заглядывая в окошко кареты. — Особенно после прошлого раза с бандитами. Почему мы снова здесь?

— Потому что я так решила, — холодно, с привычным высокомерием ответил женский голос.

Дверца открылась.

На истоптанную землю спрыгнула стройная девушка в дорогом, сшитом по последней столичной моде дорожном костюме. Кира сразу её узнала. Та самая купеческая дочь, которая приезжала на ферму вместе с обозом Игнатия и почти всё время не сводила пристальных, изучающих глаз с Олега.

Девочка-сканер.

Её взгляд быстро скользнул по фигуре Киры и мгновенно, словно примагниченный, замер на чёрной маске Олега.

Девушка обворожительно улыбнулась.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте, — ровно ответила Кира, оставаясь стоять возле запертой калитки и не приглашая незваную гостью войти.

— Я хотела бы немного погостить у вас.

— Извините, но мы не принимаем гостей.

Улыбка на красивом лице купеческой дочери слегка дрогнула. Она явно ожидала другого, более гостеприимного ответа. Возможно, собиралась сослаться на усталость, опасный путь или необходимость напоить уставших лошадей, а уже оказавшись внутри двора, поговорить с Олегом без лишних свидетелей.

— Я ненадолго, — настойчиво произнесла она, делая шаг к забору. — Всего на несколько часов.

— Господина дворянина Артура сейчас нет, — спокойно, но твердо ответила Кира, перекрывая ей дорогу. — Без его прямого разрешения я никого на территорию фермы не впущу.

Девушка недовольно поджала накрашенные губы.

Её взгляд снова переместился на Олега. Тот стоял чуть позади Киры, молчаливый, высокий и неподвижный, как высеченная из обсидиана статуя.

Купеческая дочь вдруг сделала еще один шаг, почти вплотную приблизившись к калитке и обращаясь непосредственно к нему.

— Тогда я поговорю с вами прямо здесь.

Олег ожидаемо не отреагировал.

— Я готова нанять вас, — уверенно продолжила она, привыкшая покупать то, что ей нравится. — И заплатить значительно больше, чем вам платят на этой глухой ферме. Какой бы ни была ваша нынешняя сумма, я удвою её.

Кира медленно повернула голову к друиду, с интересом ожидая его реакции.

Олег замер.

Впрочем, он часто так замирал, когда анализ ситуации затягивался. Сейчас ситуация была явно нестандартная, и мертвый мозг обрабатывал вводные данные.

Купеческая дочь, судя по всему, истолковала его тяжелое молчание как алчное раздумье.

— Назовите свою цену, — настойчиво добавила она, доставая тугой кошель. — Я выплачу её прямо сейчас. А если вы чем-то обязаны нынешнему хозяину, я полностью покрою и этот долг.

Олег сделал короткий шаг вперед и медленно повернул безликую маску к Кире.

В его скупом, ломаном движении читался немой, но предельно ясный вопрос: «Убить?»

Кира едва заметно улыбнулась и покачала головой, пряча смешок.

— Нет, — тихо пояснила она друиду. — То, что тебя хотят купить, прямой угрозой мне не считается.

Олег, казалось, немного подумал над этой странной живой логикой.

Затем покачал головой, отвергая предложение купеческой дочери.

Сделал шаг назад и встал ровно за спиной Киры, словно окончательно показывая, на чьей стороне он собирается остаться.

Купеческая дочь побледнела от оскорбления. Она поняла его жест как прямой, пренебрежительный отказ. На самом же деле, Олег лишь рассматривал её щедрое предложение как покушение лишить Киру надежного защитника, а значит — как прямую угрозу её жизни. Но раз Кира дала отбой, то Олег мгновенно потерял ко всякий интерес к этой шумной девице.

Её разъяренный взгляд скользнул по Кире — от простой, пыльной рабочей рубахи до небрежно собранных на затылке золотых волос. В глазах богатой наследницы мелькнули сначала неподдельное удивление, затем горькая обида и, наконец, холодная, расчетливая злость.

— Значит, вот как, — процедила она сквозь зубы. — Таков ваш ответ?

Олег продолжал молчать.

— Боюсь, другого ответа вы от него не получите, — ровно сказала Кира, глядя ей прямо в глаза.

— Хорошо.

Девушка резко развернулась на каблуках и направилась к своей карете. Охранник поспешно открыл перед ней дверцу.

— Мы возвращаемся, госпожа? — осторожно спросил он.

— Немедленно!

Она забралась внутрь и с силой захлопнула дверь. Возницы с явным облегчением тронули лошадей. Маленький купеческий обоз развернулся перед воротами и быстро покатил обратно по дороге, поднимая пыль.

Кира с улыбкой проводила повозки взглядом.

— Кажется, ты только что разбил ей сердце, — насмешливо заметила она.

Олег повернул к ней глухую маску.

— Не переживай. Думаю, она это переживёт.

Друид продолжал неподвижно смотреть в сторону уехавших карет.

— Жаль, что ты даже не понял, что именно стояло за ее предложением, — хихикнула Кира.

Олег, наконец, отвернулся от дороги.

В этот момент из яблоневого сада донеслось радостное, надрывное хрюканье. Пятачок с топотом возвращался с тем самым обслюнявленным стволом в зубах.

Друид обречённо опустил широкие плечи.

Кира рассмеялась в голос и открыла калитку во двор.

— Иди уже. У тебя, в отличие от меня, полно важной работы.

Олег послушно направился навстречу гигантскому вепрю.

Кира же ещё несколько секунд задумчиво смотрела на пустую пыльную дорогу, по которой исчез купеческий обоз.

От её недавней скуки не осталось и следа.

Почему-то ей казалось, что эта настырная девушка обязательно вернётся. И в следующий раз она вряд ли ограничится простым предложением о найме.

— Мы пришли к тому же выводу, — подтвердил Гонз, тяжело опершись кулаками о стол. — Но пока не знаем, находится ли именно там артефакт с частью души госпожи Изабеллы.

Он указал огрубевшим пальцем на остальные красные отметки на развернутой карте.

— Мы установим плотное наблюдение за всеми четырьмя выявленными местами. Сначала выясним точное количество охраны на каждом объекте, отследим маршруты поставок провизии и срисуем распорядок смен караулов. После этого, когда у нас будет полная картина, можно будет незаметно подвести поближе магов-сканеров.

— Они смогут обнаружить фрагмент души? — с сомнением спросил лекарь, всё ещё нервно потирая живот после недавнего отравления мертвой энергией.

— Обычные поисковики — вряд ли, — ответил я, качнув головой. — Голубика неплохо фонит, как мы убедились, но её одной мало, чтобы спрятать такую вещь надолго. Однако сильный телепат… вернее, толковый менталист вполне может почувствовать свежий след. Особенно если эта часть души находится рядом с живыми людьми и постоянно контактирует с их аурами.

Граф Брисман задумчиво постучал пальцами с тяжелыми перстнями по подлокотнику кресла.

— У меня есть среди верных людей несколько сильных менталистов.

— Тогда притяните их к делу немедленно, но ни в коем случае не объясняйте им всей полноты ситуации, — строго предупредил я. — Скажите, что ищете редкий ментальный артефакт, украденный из вашей сокровищницы. Не более того. Чем меньше людей в столице знает об истинном состоянии Изабеллы, тем лучше и для неё, и для нас.

— Согласен, — поддержал меня Гонз, сворачивая карту. — Меньше языков — крепче тайна. На предварительную, глубокую проверку всех точек уйдёт день. Возможно, два, если охрана герцога окажется параноидальной.

— Отлично.

Брисман перевел тяжелый взгляд на меня.

— Где вы намерены остановиться на эти дни, господин дворянин?

— Найду подходящую гостиницу в центре, — пожал я плечами. — Желательно с хорошей кухней.

Граф критически окинул взглядом мой далеко не парадный дорожный костюм. За время долгой поездки из Серой зоны и последующей беготни по столице он успел изрядно запылиться, подол плаща был в грязи, а на рукаве куртки осталось небольшое, но заметное сизое пятно от раздавленной в «Амброзии» злополучной голубики.

— Вы, судя по вашему виду, даже не успели снять комнату по прибытии.

— Не успел, — признал я очевидное. — Сразу с корабля на бал, как говорится.

— Тогда оставайтесь у нас, — тоном, не терпящим возражений, постановил граф.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — Брисман слегка кивнул. — Вы прямо сейчас помогаете спасти жизнь моей дочери. Было бы верхом неприличия и неблагодарности отправлять вас ночевать в клоповник или безликую гостиницу, пока добрая половина гостевых комнат в моем доме пустует без дела.

Я задумался лишь для приличия, выдерживая паузу секунд в пять.

Чистая, широкая постель, неограниченная горячая вода и нормальный, сытный ужин аристократического уровня звучали куда привлекательнее, чем утомительные поиски свободного, не кишащего шпионами номера в переполненной столице.

— Что ж, почему бы и не да, — легко согласился я.

— Я немедленно распоряжусь подготовить вам лучшие покои, — сказал граф, поднимаясь. — И прикажу согреть ванну.

Вот за обещание горячей ванны я был готов простить ему даже недавнее, откровенно глупое желание немедленно, с шашкой наголо объявить войну могущественному герцогу.

Пока деятельный Гонз распределял своих людей по точкам и отправлял быстрых посыльных за проверенными телепатами, мне оставалось только ждать. Однако сидеть запертым в особняке Брисманов весь долгий день я совершенно не собирался. Поэтому я с наслаждением отмылся в огромной мраморной бадье, переоделся в чистую, удобную одежду, одолженную по приказу графа из богатого гардероба одного из его молодых родственников, и отправился осматривать столицу.

Для начала я логично заглянул на центральный рынок.

Столичные торговые ряды разительно, до неприличия отличались от привычного мне грязного, шумного Сонмища. Там суровые продавцы занимали сколоченные из горбыля деревянные прилавки под рваными брезентовыми навесами, а здесь целые, вымощенные ровным камнем улицы были отданы под элитную торговлю. Вокруг высились капитальные каменные лавки, сверкали чистотой огромные застеклённые витрины и тянулись длинные крытые павильоны. Дородные купцы в шелках кричали, расхваливая товар, юркие зазывалы размахивали яркими лентами, а потные носильщики виртуозно лавировали между нарядными покупателями с тяжелыми ящиками на плечах.

Воздух здесь был густым, тяжелым. Пахло дорогими заморскими специями, жареным на вертелах мясом, свежей речной рыбой, сладкими перезрелыми фруктами и… конским навозом.

Последнее, конечно, немного портило общее пафосное впечатление, но столица всё же, при всём её лоске, оставалась типичным средневековым городом. Даже если в ней имелись яркие магические фонари на столбах, работающий водопровод и сильные телепаты на службе у знати, лошади продолжали гадить прямо под ноги прохожим с завидным, неодолимым постоянством.

Я неспешно шел сквозь толпу, сканируя пространство, и вскоре остановился возле богато украшенной лавки с заморскими, экзотическими товарами.

На прилавке, на красивых бархатных подушечках, стояли небольшие, изящные глиняные горшочки, доверху наполненные ровными коричневатыми кристаллами.

— Что это? — с искренним любопытством спросил я.

Торговец, заметив мою качественную одежду (спасибо гардеробу Брисманов), немедленно расплылся в подобострастной, широкой улыбке.

— Тростниковый сахар, благородный господин! Самый лучший, отборный сахар с далеких южных островов. Сладкий как грех, чистый как слеза девственницы! Идеально подходит для дорогой выпечки, крепкого вина и лучших лекарских снадобий!

— Сколько стоит? — деловито осведомился я.

Он с поклоном назвал цену.

Я даже поперхнулся и переспросил:

— За этот крошечный горшочек? Серьезно?

— Доставка, высокие таможенные пошлины, наем серьезной охраны для караванов, господин, — сокрушенно развёл пухлыми руками продавец, ничуть не смутившись. — Тростник ведь растёт очень далеко на юге. Его долгими месяцами везут опасным морем, затем сплавляют по реке, а уже оттуда под усиленной охраной — караванами прямо к нам в столицу.

Я взял щепотку сахара и задумчиво попробовал.

Обычный, ничем не примечательный тростниковый сахар.

Точно не золотой и не пропитанный магией молодости. Хотя по названной цене выходило именно так.

Я посмотрел на коричневатые кристаллы куда задумчивее.

Тростник любит стабильное тепло и очень много воды. В моей Серой зоне климат, конечно, прохладнее южных островов, но магический источник земли, если покопаться, можно перенастроить. Если создать с помощью Госта отдельный, изолированный тёплый участок, проложить правильные оросительные каналы и подобрать достаточно устойчивый к перепадам температур сорт…

Почему бы не попробовать выращивать сахарный тростник у себя на ферме?

Или, если уж совсем прагматично, обычную свёклу. Из неё тоже можно получать отличный сахар, это я помнил. Понадобится только построить нормальную, хотя бы простейшую мануфактуру для переработки.

Мой внутренний интерфейс Системы наверняка щедро засчитает мне существенное расширение продовольственной базы.

Я уже живо представлял, как послушные Первый и Второй без устали крутят тяжелый пресс, Пятачок радостно таскает брёвна для растопки варочных печей, а уперевшая руки в бока Кира долго и нудно объясняет мне, почему категорически нельзя засаживать половину нашей фермы неизвестной южной культурой без предварительной, долгой проверки состава почвы.

От этих хозяйственных размышлений меня отвлёк проезжающий мимо по мостовой тяжелый, крытый воз с мешками зерна.

Я бросил на него случайный взгляд и замер. На деревянном борту телеги был четко выжжен родовой герб — тот самый герб, который я успел запомнить из описаний. Герб управляющего герцога Милоша.

Я проводил неспешно катящуюся повозку долгим, цепким взглядом.

Неприметная ферма к северо-востоку от города.

Сорок крепких работников вместо заявленных в документах двенадцати. Закрытые, хорошо охраняемые повозки. Люди, которых тайно привозят глухой ночью и почему-то почти не выпускают обратно в город.

Гонз собирался осторожно наблюдать за ней день или два, собирая информацию по крупицам.

Это был правильный, классический подход.

Предельно осторожный.

Абсолютно разумный.

Но кто сказал, что я, боевой некромант с опытом управления армиями, обязан всё это драгоценное время сидеть сложа руки и ждать отчетов?

Я криво улыбнулся и бросил торговцу серебряную монету, купив маленький горшочек неоправданно дорогого сахара.

— К северо-восточному тракту как быстрее пройти? — спросил я, пряча покупку.

— Прямо до главной площади, затем налево, мимо храма, господин. Там увидите старые городские ворота, не заблудитесь.

— Благодарю за помощь.

Я спрятал сахар в глубокую кожаную сумку на поясе и легким, пружинящим шагом направился прочь с шумного рынка.

В конце концов, я подрядился спасать похищенную часть души Изабеллы.

А если явный след ведёт на подозрительную ферму конкурентов, то, как человеку, недавно открывшему в себе тягу к сельскому хозяйству, будет просто невежливо не заглянуть к местным коллегам для обмена передовым опытом.

Западный тракт, Большое Луговье

Капитан Роджер Стис ехал по тракту в сторону столицы.

Он уверенно держался в седле, по-хозяйски поглядывая по сторонам. На плечах лежал фирменный, добротный плащ патрульной службы Большого Луговья, на груди гордо поблёскивал начищенный медный жетон, а на плече покачивался взведенный, готовый к бою арбалет. По одному его суровому виду любой встречный мог сразу понять: перед ним не простой путник, а серьезный представитель власти.

Дорога была спокойной, пыльной и скучной. Роджер, мерно покачиваясь в седле, уже прикидывал в уме, успеет ли он добраться до ближайшего приличного постоялого двора до наступления темноты и подадут ли там горячую похлебку, когда за очередным крутым поворотом внезапно послышались истошные крики, испуганное конское ржание и характерное, леденящее душу глухое рычание мертвяков.

Капитан рефлекторно придержал лошадь, натягивая поводья.

Посреди тракта, перегораживая путь, лежала перевёрнутая набок высокая крестьянская повозка. Из неё на дорогу высыпалась какая-то скудная поклажа. На выступающий, накренившийся борт телеги, словно на остров спасения, забралась насмерть перепуганная крестьянская семья: грузный мужчина, женщина в порванном платке и маленькая девочка лет семи.

Внизу, в дорожной пыли, бродили трое мертвяков, раз за разом настойчиво пытаясь вскарабкаться следом за живой добычей. Их скрюченные, почерневшие пальцы со скрежетом цеплялись за грубые доски, но до трясущихся людей они пока, к счастью, не доставали.

Отец семейства отчаянно отбивался длинной суковатой жердью, тыча ею в оскаленные морды тварей. Мать судорожно прижимала к груди узел с жалкими пожитками и изо всех сил старалась удержать плачущую навзрыд дочь подальше от опасного края.

Роджер остановился поодаль и хмуро оценил обстановку.

— Вот ведь не повезло… — пробормотал он себе под нос. — Надо что-то предпринять.

Один мертвяк был совсем слабым, почти иссохшим: он едва переставлял ноги и больше мешался под ногами, но вот двое других выглядели свежими и двигались куда бодрее, яростно бросаясь на импровизированную баррикаду.

Роджер внимательно оглядел дорогу.

Слева начинался плотный, колючий бурелом, через который его рослый конь точно не пройдёт, только ноги переломает. Справа же тянулась узкая, но вполне проезжая обочина, поросшая высокой травой. Если осторожно, без лишнего шума прижаться к кустам, можно было аккуратно обогнуть перевёрнутую повозку по дуге и спокойно продолжить свой путь в столицу.

— Как вариант, — тихо и вполне серьезно сказал он сам себе, поднимая воротник плаща повыше, чтобы скрыть лицо.

И направил лошадь к обочине.

Главное — проехать спокойно, шагом, и не привлекать лишнего внимания мертвяков. Крестьяне сидят высоко, если не станут дурить и шуметь, наверняка продержатся ещё какое-то время. В общем, отлично отвлекут мертвяков на себя. Идеальный тактический маневр.

Роджер, затаив дыхание, почти миновал повозку по самому краю дороги, когда маленькая девочка сквозь слезы вдруг заметила его фигуру в кустах.

Её заплаканные глаза радостно расширились. Она вскочила на ноги, едва не сорвавшись вниз, и отчаянно принялась размахивать обеими руками.

— Офицер! — звонко, на весь лес закричала она. — Господин офицер, помогите нам!

Отец резко, с искаженным от ужаса лицом обернулся к дочери.

— Не ори, глупая! — рявкнул он, хватая её за худенькое плечо и пытаясь усадить обратно.

Но тут мужик и сам увидел крадущегося по обочине Роджера. Его лицо мгновенно просветлело, и он с новой силой замахал своей суковатой жердью.

— Как вы вовремя! Господин офицер! Сюда! Сюда! Спасите!

На этот истошный вопль все три мертвяка разом перестали скрести когтями борт повозки и дергано повернули головы в сторону тракта. И, разумеется, тут же увидели всадника в ярком патрульном плаще.

Один из них, самый крупный, хрипло, утробно взревел и, не раздумывая ни секунды, бросился к Роджеру.

Двое других, подчиняясь стадному инстинкту, немедленно последовали за ним, забыв про крестьян.

Но это было еще полбеды. Спустя мгновение из-за перевёрнутой повозки, громко хрустя суставами, поднялась ещё одна массивная фигура. Запутавшаяся в обрывках кожаной упряжи кобыла, которая прежде тащила крестьянскую телегу, дёрнулась всем телом и неуклюже встала на ноги.

На её раздутом боку чернела огромная, гноящаяся укушенная рана. Глаза животного были абсолютно мутными, белесыми, а из раскрытой, оскаленной пасти тянулась густая, черная слюна.

— Да чтоб вас всех боги драли! — в сердцах выругался Роджер, понимая, что тихий объезд с треском провалился.

Он молниеносно выхватил тяжелый арбалет, развернулся в седле и, почти не целясь, выстрелил в ближайшего бегущего мертвяка.

Арбалетный болт со свистом прошел в дюйме от гнилой головы, просвистел мимо цели и с сухим, громким стуком вонзился в борт крестьянской повозки, в щепку разбив доску.

— Проклятье! — заорал капитан.

Тем временем мертвая кобыла, издав леденящий душу визг, сорвалась на тяжелый, неровный галоп.

Теперь на Роджера неслись уже четверо: три разъяренных мертвяка и огромная заражённая лошадь. Этого только не хватало бравому капитану!

Капитан с яростью, до боли дёрнул поводья.

— Вперёд! Пшёл!

Его породистый жеребец, почуяв смертельную вонь нежити, рванул по пыльной дороге так, что из-под копыт во все стороны брызнула грязь и мелкие камни. Роджер вжался в седло, пригнулся к самой шее коня, не решаясь оглянуться назад. Позади гулко гремели копыта мёртвой кобылы и раздавался настигающий хрип преследующих его тварей.

Ошарашенная крестьянская семья так и осталась стоять на перевёрнутой повозке, глядя вслед разворачивающейся погоне.

Мать подняла голову и посмотрела вслед стремительно удаляющемуся в облаке пыли офицеру. На её измученном лице проступила робкая, полная искреннего облегчения и благодарности улыбка.

Девочка радостно замахала тонкой ручкой.

— Дяденька офицер! Спасибо вам большое!

Отец тоже поднялся во весь рост на скрипящих досках и с глубоким, неподдельным уважением посмотрел вслед отступающему Роджеру.

— А я-то сдуру было подумал, что он мимо нас по кустам проехать собирается и бросить, — стыдливо признался мужчина жене. — А он, оказывается, специально решил мертвяков на себя отвлечь! Герой!

— Какой добрый, смелый человек, — благоговейно прошептала женщина, прижимая руки к груди.

Она тревожно всмотрелась в густые клубы пыли, среди которых стремительно уменьшалась фигура капитана и преследующей его своры.

— Надеюсь, он победит их… — добавила она уже менее уверенным голосом, слыша страшный топот.

— Конечно, победит! — убеждённо, с детской наивностью заявила девочка. — Он же настоящий офицер!

Отец важно, со знанием дела кивнул.

— Верно дочка говоришь. Патрульные проходят очень серьёзную, суровую подготовку. Такой человек наверняка знает, что делает. Видела, как он их ловко на себя сманил? То-то же! Школа солдатская, выучка! Сразу видно — мастер.

А вдалеке, за поворотом, Роджер снова отчаянно, до кровавых мозолей дёрнул поводья, потому что тяжелая мёртвая кобыла, не знающая усталости, начала его неумолимо догонять.

По тракту эхом пронёсся его отчаянный, полный паники крик:

— Пошла вон, тварь! Пошла вон!!

Крестьянский мужик проводил удаляющегося офицера восхищённым взглядом, полным благоговения перед имперской властью.

— Видишь? — с гордостью сказал он дочери, утирая пот со лба. — Ещё и командует ими! Настоящий герой!

У северо-восточных ворот столицы располагалась небольшая, но бойкая конная станция. Здесь можно было купить животное, оставить своё на постой или взять лошадь в аренду на несколько дней.

Последний вариант мне вполне подходил.

Дорожку я оставил на попечение людей Брисмана в конюшнях особняка. Возвращаться за ней явно не стоило — у бдительного Гонза и подозрительного Шторма непременно могли возникнуть вопросы. И потом пойди оправдывайся, куда и зачем я вдруг поехал на ночь глядя. О нет, что вы, господа хорошие, я вовсе не ферму герцога Милоша поехал смотреть, просто решил ночным воздухом подышать.

Я вошёл в просторную конюшню, пропитанную запахом сена и навоза. В чистых стойлах стояло не меньше двух десятков лошадей: от совсем уж унылых, понурых рабочих кляч до нескольких крепких, породистых дорожных жеребцов.

Навстречу мне сразу, словно из-под земли, вышел низенький, но крепко сбитый усатый мужичок в засаленном кожаном фартуке.

— Лошадь нужна, благородный господин? — деловито спросил он, мгновенно оценив мою добротную одежду, меч и тугой кошель на поясе. — Могу предложить спокойных, выносливых меринов. До вечера — три серебряных. На сутки — пять.

— Мне нужна не спокойная, — ровно ответил я.

Усатый удивленно нахмурился, почесав в затылке.

— А какая?

— Прагматичная.

Он некоторое время смотрел на меня, замерев с открытым ртом, явно ожидая продолжения шутки.

Не дождался.

— Прагматичная лошадь? — осторожно переспросил он, прищурившись.

— Именно.

— Э-э… У нас породы такой нет, господин.

— Сейчас проверим.

Я уверенным шагом прошёл вдоль стойл, внимательно разглядывая животных. Лошади в ответ настороженно косились на меня умными глазами, пряли ушами, но пока вели себя спокойно.

Остановившись ровно посреди конюшни, я слегка, на самую крохотную долю секунды, приотпустил жесткий контроль над аурой.

Совсем немного. Лишь дуновение.

Холодная некротическая энергия прошлась по помещению невидимой, ледяной волной. Почти все лошади мгновенно, панически отреагировали. Одни в ужасе попятились к дальней стенке стойла, другие испуганно, тонко захрапели и истошно забили копытами о деревянный пол. Несколько самых нервных скакунов даже попытались встать на дыбы, едва не порвав недоуздки.

Даже самые смелые, боевые животные напряглись как струна, выпучили глаза и настороженно прижали уши к затылку.

— Что это было? — поёжился хозяин станции, побледнев.

Он судорожно растёр предплечья и оглянулся на распахнутые двери, словно там стояла сама Смерть.

— Словно ледяной сквозняк прошёл. Аж до костей похолодало.

— Показалось, — невозмутимо ответил я.

Я снова наглухо запер ауру и достал из глубокого кармана плаща купленный кусок тростникового сахара.

Сладкий, привлекательный запах сразу привлёк внимание нескольких лошадей, но ни одна из них не решалась приблизиться к тому месту, где только что явственно ощущалась смерть.

Почти ни одна.

В самом дальнем стойле переминалась невысокая, но крепкая гнедая кобыла с забавным белым пятном на лбу. Она тоже испугалась, это было видно. Я видел, как мелкой дрожью ходят напряженные мышцы под её шкурой и как она косит на меня огромным, настороженным карим глазом.

Но затем кобыла посмотрела на сахар в моей руке.

Потом снова на меня.

И ещё раз на вожделенный сахар.

В её большой голове сейчас происходила тяжёлая, эпическая борьба между древним инстинктом самосохранения и обыкновенной, всепоглощающей лошадиной жадностью.

Жадность, к моему удовольствию, победила с разгромным счетом.

Кобыла осторожно вытянула длинную шею, сделала неуверенный шаг вперёд и ткнулась мягкими, теплыми губами в мою раскрытую ладонь. Дорогой сахар звонко хрустнул у неё на крепких зубах. Лошадь с явным удовольствием зажевала угощение, довольно фыркнула и недвусмысленно потребовала продолжения банкета.

Я, ради эксперимента, снова пустил микроскопическую каплю ауры, но лошадь только требовательно смотрела на пустую ладонь, даже ухом не поведя на некротический фон.

— Вот эту беру, — решительно постановил я.

Хозяин станции удивлённо, хлопая глазами, уставился на кобылу.

— Хвостиху⁈

— Её зовут Хвостиха? — хмыкнул я.

— Она постоянно хвостом машет, — виновато пояснил конюх. — Даже когда мух нет и в помине. Вот конюхи и прозвали.

Словно подтверждая его слова, гнедая кобыла несколько раз энергично, со свистом хлестнула себя длинным хвостом по бокам и тихо, заискивающе заржала, выпрашивая ещё сладкого.

Я покорно протянул ей второй кусочек.

— Прекрасное имя. Сколько аренда до вечера?

— Три серебряных, господин.

Я задумчиво посмотрел на остатки сахара в своей руке.

— Знаешь, за этот сахар я заплатил на рынке пять полновесных серебряных монет.

— И что? — не понял конюх, насторожившись.

— Получается, я уже вложил в вашу лошадь больше, чем стоит её суточная аренда. Сколько тогда с меня причитается?

Мужик несколько раз тупо моргнул, переваривая эту извращенную логику.

— Бесплатно, что ли отдавать?

— Как видите, вы прекрасно умеете считать.

— Но…

— Или верните мои пять серебряных, — тут же настоял я, глядя ему в глаза. — Она ведь у меня с ладони слизала сама, я её не заставлял.

Мужик под моим тяжелым взглядом ожидаемо прогнулся, тяжело вздохнул и махнул рукой, бормоча что-то про сумасшедших дворян.

И все равно, по здравом размышлении, я оказался в убытке. Мог ведь просто три серебряных заплатить и не умничать. Впрочем, дорогой сахар я купил не просто так, а со смыслом — для проверки. Мне нужна была именно прагматичная лошадь. Как бы странно это ни звучало для обывателя.

Моя временная кобыла должна была чувствовать некротическую энергию, понимать своим звериным нутром, что рядом находится нечто противоестественное и смертельно опасное, но при этом оставаться достаточно жадной, чтобы не отказаться от угощения и не впасть в панику.

Времени на нормальную дрессуру у меня категорически не было. Обычная лошадь могла понести и скинуть меня от одного случайного всплеска моей ауры в бою. А эта, судя по всему, была не настолько впечатлительной, чтобы позволить какому-то там первобытному страху встать между ней и сладким сахаром.

Неплохое, весьма прагматичное животное для боевого некроманта.

Я собственноручно оседлал покорную Хвостиху, прикрепил к поясу мешочек с оставшимся стратегическим запасом сахара и неспешно выехал из столицы через северо-восточные ворота.

Высоко впереди, размахивая костяными крыльями, летел Вуди.

Обычный человек вряд ли сумел бы разглядеть маленького неживого дятла на фоне далеких облаков. Я же ощущал его постоянно. Между нами тянулась тонкая, прочная нить некротического контроля, по которой прямо в мой разум передавались четкие зрительные образы.

Вуди, как оказалось, видел землю куда лучше большинства живых хищных птиц. Для дятла, привыкшего выискивать крошечных, почти невидимых насекомых в трещинах коры, человеческая фигура в чистом поле была огромной и яркой мишенью.

Поэтому первым к искомой ферме приблизился именно он.

Я спокойно ехал по пыльной дороге, а перед моим внутренним взором постепенно складывалась детальная картина, увиденная им с высоты.

Поместье оказалось настоящей, хорошо укрепленной крепостью.

Высокий, толстый частокол, заостренный сверху. Массивные, укреплённые железом ворота. Наблюдательные площадки на крыше главного здания и несколько грамотно замаскированных постов вдоль всего периметра.

Охранная фирма здесь явно работала не для красоты и престижа.

Семь магов-огневиков.

Семь магов-воздушников.

Ещё семь магов-сканеров, которые круглосуточно поддерживали вокруг поместья плотное, многослойное поисковое поле. Они должны были обнаружить любого лазутчика на подступах.

К моему счастью, вверх, в облака, эти высокооплачиваемые специалисты почти не смотрели.

Вуди летел очень высоко. Его собственный магический фон был ничтожно слабым, а зрение — достаточно острым, чтобы вести детальное наблюдение с абсолютно безопасного расстояния.

Помимо двадцати одного мага, я насчитал около двадцати обычных бойцов охраны. Хорошо вооружённых, в легкой броне, и тренированных они были наверняка отлично.

Неплохая, внушительная маленькая армия для одной загородной фермы.

Кого они здесь с таким тщанием охраняли?

Или что?

Я прикрыл глаза, отрезая картинку от Вуди, и вслушался в собственные некротические ощущения. Чем ближе мы подъезжали к поместью, тем явственнее ощущалось нечто чужое.

Где-то там, в самой глубине главного дома, в подвалах, находился источник странной энергии.

Нет.

Не источник.

Душа.

Раненая, искалеченная, истекающая силой и искусственно отделённая от своего настоящего тела.

Я остановил послушную Хвостиху у обочины и сосредоточился, вливая в восприятие ману.

Сквозь десятки защитных магических плетений, толстые каменные стены и слои земли до моего разума донёсся слабый, полный отчаяния мысленный шёпот:

«Помогите…»

Голос был едва различимым, почти стертым. Он словно тонул в вязкой, ледяной темноте, но я ни на секунду не сомневался — это был зов похищенной части души графини Изабеллы.

Значит, мы нашли нужное место. Агентура Гонза не ошиблась.

И действовать следовало немедленно.

Я мысленно, жестко потянул за управляющую нить.

Вуди, до этого плавно круживший высоко в небе, послушно сложил костяные крылья и камнем, набирая смертоносную скорость, устремился вниз.

Его первой целью стал скучающий маг-огневик на верхней наблюдательной площадке.

Я не любил огневиков.

И не из-за каких-то личных предубеждений или обид. Просто огонь объективно был одним из самых эффективных и разрушительных средств против любой нежити. Поэтому в любом сражении разумный, желающий жить некромант всегда убивал огненных магов в первую очередь.

Вуди набрал в пике огромную скорость, превратившись в невидимый снаряд.

Стражник успел лишь удивленно поднять голову на мелькнувшую тень.

Укрепленный клюв мертвого дятла вошёл ему точно в висок, с хрустом пробил кость и добрался до мозга. Огневик мгновенно обмяк, ещё не успев понять, что вообще произошло.

Усадьба графа Брисмана, столица

— Нужно действовать, — в очередной раз упрямо повторил граф Брисман, меряя широкими, нервными шагами свой роскошный кабинет. — Мы не нашли артефакт, а драгоценное время уходит. Изабелла в любую минуту может отдать богам душу! Вы продолжаете следить за базами Милоша?

— Продолжаем, господин граф, — спокойно, словно скала, ответил Гонз. — Наблюдение ведется круглосуточно. Мои лучшие люди там. Но пока ничего нового обнаружить не удалось. Еще прошло слишком мало времени — с момента постановки постов прошло лишь несколько часов.

Граф до хруста стиснул кулаки.

— Тогда надо действовать жестче! Обыскать его дома, склады, все загородные владения сверху донизу. Перехватить его слуг и вытрясти из них всё, что они знают, вплоть до цвета исподнего их хозяина!

Гонз лишь криво скривился и ругнулся тихо, себе под нос, прекрасно зная, чем заканчиваются такие необдуманные приказы.

Брисман, у которого слух был отменным, резко остановился на полпути.

— Что?

— Ничего, господин граф.

— Я прекрасно слышал, Гонз.

— Тогда зачем спрашиваете? — парировал начальник гвардии, не опуская глаз.

Брисман тяжело, со свистом выдохнул, пытаясь успокоиться. Гонз всегда отличался отвратительным, неуживчивым характером. Впрочем, граф давно привык к его прямолинейной резкости. Холерик, бывший пират — что с него взять? Зато Гонз был отличным, опытным начальником гвардии, был беззаветно предан семье Брисманов и никогда не говорил приятных, лживых слов только ради того, чтобы угодить хозяину. В столице, полной льстецов, это стоило многого.

— Мы должны строго соблюдать план господина дворянина Горда, — продолжил гвардеец, видя, что хозяин немного остыл. — Он совершенно правильно сказал: пока нельзя действовать открыто. Если Милош поймёт, что мы всё знаем о его причастности, он надежно спрячет артефакт или вообще уничтожит его.

— Там часть души моей дочери! — с болью воскликнул граф.

— Именно поэтому мы не имеем права торопиться и совершать ошибки. На кону слишком многое.

Дверь кабинета внезапно распахнулась, и на пороге, нарушая субординацию, появился один из дежурных гвардейцев.

— Господин граф! — выпалил он, запыхавшись. — Прибыл герцог Милош.

Брисман мгновенно поднял голову, его глаза недобро блеснули.

— Милош здесь? В моем доме⁈

— Да, мой господин. Ожидает внизу.

— Прекрасно, — хищно оскалился граф. — Проводите его в малую гостиную.

Граф с яростными, почти безумными глазами шагнул к дубовой двери, но верный Гонз немедленно преградил ему дорогу своей широкой грудью.

— Что вы собрались сделать, милорд?

— Схвачу этого мерзавца, — ледяным голосом ответил Брисман, нащупывая кинжал. — А затем предложу ему честную сделку: обменяю его никчемную жизнь на артефакт с душой моей девочки.

— Нет, господин граф.

Граф медленно, не веря своим ушам, повернул голову к гвардейцу.

— Ты сейчас сказал мне «нет»?

— Сказал, — невозмутимо подтвердил Гонз, даже не шелохнувшись. — Герцог Милош — Грандмастер огня. Убить его в этих стенах мы, завалив трупами, с большими потерями, конечно, сумеем. Но захватить живым, чтобы он еще мог говорить и торговаться — нет. Это невозможно.

— Значит, навалимся все вместе! Внезапно!

— И половина ваших людей, включая вас, сгорит заживо прежде, чем успеет войти в гостиную, — жестко отрезал Гонз. — А если мы убьём Милоша, то уже никогда не сможем обменять его жизнь на артефакт с душой вашей дочери. Тайна умрет вместе с ним.

Брисман замолчал, кусая губы.

Слова Гонза были до тошноты разумными, и от этого отцу становилось только хуже. Бессилие давило на плечи бетонной плитой.

— Горд, конечно, молодец, — с откровенной досадой произнёс граф, отходя от двери. — Надавал нам умных советов и исчез. Где он сам?

Гонз посмотрел на него с каменным выражением лица.

— Он не сказал.

— Проклятье!

Брисман устало провёл широкой ладонью по лицу, стирая капли пота, затем заставил себя глубоко, размеренно вдохнуть.

— Хорошо. Ты прав. Я сыграю перед Милошем полного незнайку.

— Именно это от вас сейчас и требуется, господин.

— Но если он хоть одним неосторожным словом выдаст себя…

— Вы продолжите мило улыбаться, — жёстко, как командир новобранцу, сказал Гонз. — Ради спасения дочери.

Граф смерил его долгим, тяжёлым взглядом, но спорить не стал. Поправив воротник камзола, он вышел из кабинета.

Через несколько минут Брисман уверенным шагом вошёл в малую гостиную.

Поджарый как кот герцог Милош уже ожидал его там, вольготно расположившись в кресле с таким расслабленным видом, словно находился в собственном доме. При виде хозяина он медленно поднялся и шагнул навстречу.

— Дорогой граф! — с показной, приторной теплотой произнёс он, разводя руки. — Мне только что стало известно о чудовищном несчастье, постигшем вашу красавицу дочь. Примите мои самые искренние соболезнования в связи с этой трагедией.

— Она ещё жива, — сухо, едва сдерживая гнев, напомнил Брисман.

— Разумеется, разумеется. Я совсем не это имел в виду.

Милош картинно изобразил легкое смущение, но лишь на короткое мгновение. Затем его благообразное лицо снова озарила доброжелательная, заботливая улыбка.

— Я готов немедленно предоставить в ваше полное распоряжение лучших своих личных лекарей. Поверьте, среди них есть настоящие, признанные мастера своего дела. Возможно, они сумеют сделать то, что оказалось не под силу вашим людям и столичным светилам.

Брисман молча, не мигая, смотрел на него.

Теперь граф абсолютно ясно понимал весь дьявольский замысел старого герцога.

Милош намеренно, чужими руками ранил Изабеллу. Подло украл часть её души, довёл здоровую, цветущую девушку до состояния полусмерти, а теперь собирался явиться в образе благородного, бескорыстного спасителя. Его лекари «чудесным образом», по указке хозяина, исцелят графскую дочь (просто вернув артефакт), после чего обезумевший от радости и благодарный отец окажется перед герцогом в неоплатном, вечном долгу.

А затем Милош ласково потребует свою награду.

Белую руку Изабеллы.

Её молодое сердце.

И половину богатых владений Брисманов в придачу за свои старания.

Графу до боли в костяшках хотелось схватить стоявшую на соседнем столе тяжёлую хрустальную вазу и с наслаждением разбить её о самодовольную, лживую физиономию знатного гостя.

Но вместо этого Брисман, вспомнив наставления Горда и Гонза, заставил себя вежливо улыбнуться.

— Благодарю за ваше щедрое предложение, герцог. Но давайте подождём ещё день или два. Наши лекари ничем не хуже столичных, и я уверен, они сумеют ей помочь своими силами.

— Разумеется, как скажете, — на удивление легко согласился Милош, слегка поклонившись. — Я никуда не тороплюсь.

«Конечно, не торопится», — с ненавистью подумал Брисман.

Старик был абсолютно уверен, что без его вмешательства Изабеллу не спасти.

— Тогда, с вашего позволения, договоримся на послезавтра, — предложил Брисман, играя свою роль до конца. — Если состояние моей дочери не улучшится, я с благодарностью приму вашу помощь.

— Буду искренне счастлив оказаться полезным вашему роду.

Графу с огромным трудом удалось удержать на лице маску спокойного, уставшего отца.

В этот самый момент за массивными дверями гостиной послышался громкий шум. Кто-то яростно ругался с личной охраной графа, затем створки резко распахнулись, и в помещение ворвался запыхавшийся, бледный гвардеец в цветах Милоша.

— Господин герцог! Беда!

Он сделал несколько быстрых шагов к своему сюзерену, но внезапно заметил Брисмана и испуганно осёкся, проглотив окончание фразы.

— Что случилось? — недовольно, холодно спросил Милош.

Гвардеец бросил крайне настороженный, бегающий взгляд на присутствующего графа.

— Одна из наших удаленных точек только что подверглась внезапному нападению. По первым донесениям, там замечена огромная… крылатая тварь.

Милош нахмурился.

— Что за точка?

Гвардеец снова испуганно стрельнул глазами в сторону графа Брисмана и многозначительно промолчал, играя желваками.

Милош стиснул зубы. Он, судя по всему, мгновенно понял, о какой именно точке идет речь.

На короткое мгновение с его благородного лица полностью исчезло напускное дружелюбие. В старческих глазах мелькнула настоящая, неконтролируемая ярость, которую герцог тут же, огромным усилием воли, спрятал за привычной, непроницаемой маской царедворца.

— Насколько там всё серьёзно? — тихо спросил он.

— Точно пока неизвестно, мой господин. Идет бой. Но уже есть достоверно подтвержденные погибшие.

— Понятно.

Милош решительно поднялся и повернулся к Брисману.

— Прошу меня великодушно простить, граф. Внезапно возникло срочное, неотложное дело, которое требует моего личного, немедленного присутствия.

— Разумеется, герцог, — сдержанно, почти участливо произнёс Брисман. — Надеюсь, ничего действительно серьёзного?

— Уверен, мои люди быстро во всём разберутся и наведут порядок.

Герцог коротко, сухо поклонился и стремительно покинул гостиную. Его запыхавшийся гвардеец тенью поспешил следом.

Брисман неподвижно стоял посреди комнаты, пока за ними не закрылась тяжелая дверь, и только после этого громко позвал свою охрану.

— Горд ещё не вернулся в особняк?

— Никак нет, господин граф.

Брисман глубоко задумался.

Странная крылатая тварь напала на одну из секретных тайных точек Милоша именно в тот самый момент, когда Артур Горд бесследно исчез, никому из них не сообщив, куда именно он направляется.

Совпадение?

Вряд ли. В столице не бывает таких совпадений.

Рядом, как всегда бесшумно, появился Гонз.

— Узнай, что там случилось на самом деле, — медленно, обдумывая каждое слово, приказал Брисман. — Выясни, куда точно уехал Милош, на какую именно его точку напали и в что за тварь, бездны её дери, обратился Горд.

— Думаете, эта тварь — это и есть господин дворянин? — недоверчиво спросил Гонз.

— А кто ещё? Кому еще нужно атаковать базы Милоша прямо сейчас?

Граф повернулся к большому окну, глядя на темнеющее небо.

Артур был оборотнем, по донесениям верного Шторма. И Брисман не знал пределов его истинных способностей. Возможно, этот странный северный дворянин действительно умел превращаться в огромное крылатое чудовище.

Как иначе объяснить панические слова герцогского гвардейца?

Граф невольно улыбнулся, и на этот раз улыбка была совершенно искренней.

— Вот ведь молодец! — пробормотал он, глядя вдаль. — Заговорил мне зубы про «выжидать», а сам пока мы здесь, как старые бабки, сидим и обсуждаем теоретические планы, он уже в одиночку громит базу Грандмастера огня.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.