Алекс Рудин Тайновидец. Том 15: Не дожить до смерти

Глава 1

Первый том находится здесь: https://author.today/work/407098

Я проснулся, обливаясь холодным потом. Сел в кровати и судорожно вдохнул, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Магический дар тревожно гудел.

Хорошо, что Лизы нет дома — уехала в гости к Анюте на Внешний остров. Иначе и её бы перепугал.

Что за дрянь тебе приснилась, господин действительный тайный советник? Что-то липкое, мерзкое, отвратительное. Даже вспоминать не хочется.

Я и не стал вспоминать. Вместо этого сполз с кровати и отправился прямиком в душ. Долго стоял под струёй холодной воды, упрямо стискивая зубы. Наконец, неприятный комок провалился из горла в пищевод и медленно растаял в желудке. Только магический дар никак не мог успокоиться — гудел и гудел, словно рассерженная пчела.

Я открыл горячую воду. Немилосердно растёр кожу жёсткой мочалкой, и только после этого немного пришёл в себя.

Посмотрел в зеркало — ну и физиономия! Глаза красные, как будто я вернулся в славные лицейские времена и всю ночь гулял с приятелями в «Жареном поросёнке».

А всё-таки, что мне снилось?

До самого завтрака я напрягал память, но так и не вспомнил проклятый сон. Поэтому к столу вышел в непривычно скверном настроении.

— Не выспались, ваше сиятельство? — сочувственно спросил Фома.

По своей привычке домовой, сидя за столом, увлечённо болтал ногами.

Я буркнул в ответ что-то невразумительное, сварил себе крепкий кофе со сливками и вышел с чашкой на балкон.

Августовское утро порадовало меня тёплым ветерком и запахом увядающей листвы. Неяркое солнце деликатно просвечивало сквозь густые кроны старых лип, а воздух был чистым и прозрачным. Мимо деловито прогудела пчела. Я её не интересовал, она спешила собрать нектар с последних летних цветов.

Бронзовые колокольчики на ограде негромко зазвенели. Таким звоном они всегда предупреждали о приходе неожиданного гостя.

Я посмотрел вниз и увидел возле калитки знакомого призрака. Меня навестил обер-прокурор Рябушинский.

С господином Рябушинским мы познакомились на Смоленском кладбище. Я спас бывшего обер-прокурора от тёмного мастера снов, а потом помог снова устроиться на государственную службу. Теперь обер-прокурор командовал призрачной полицией и поддерживал порядок на столичных кладбищах. Ну, и обычной полиции помогал по мере возможностей.

— Доброе утро, ваше сиятельство! — крикнул Рябушинский. — Разрешите войти?

— Подождите минуту, сейчас я вас впущу, — ответил я.

Одним глотком допил кофе, спустился в сад и открыл призраку калитку:

— Прошу.

— Все газеты пишут о вашем назначении, — сказал Рябушинский, вплывая в сад. — Позвольте вас поздравить. Государственный советник по магии — эта должность именно для вас, Александр Васильевич.

— Благодарю вас, — кивнул я. — Проходите в кабинет. Могу я вам что-нибудь предложить? Насколько я понимаю, кофе вы не пьёте.

— Почему же? — неожиданно возразил призрак. — То есть, не пью, конечно. Но запах хорошего кофе до сих пор люблю. Моя супруга каждое утро варит мне чашечку.

— Отлично, — улыбнулся я. — В таком случае, у меня найдётся, чем вас порадовать.

Я впустил Рябушинского в дом и крикнул наверх:

— Игнат! Принеси нам кофе в кабинет!

— Надеюсь, я пришёл не слишком рано? — внезапно встревожился призрак. — Понимаете, я ведь давно уже не сплю, и стал забывать, что людям свойственна эта привычка.

— Вы появились как раз вовремя, — успокоил я его. — Мне нужно отвлечься от неприятных мыслей. Дело у вас срочное?

— Не очень, — признался обер-прокурор. — Но я надеюсь, что оно вас заинтересует.

— Тогда сначала выпьем кофе, а потом вы мне всё расскажете, — решил я. — Присаживайтесь.

Игнат принёс кофе. Призрак в кабинете его нисколько не удивил — Игнат невозмутимо поставил перед Рябушинским чашку и удалился.

Обер-прокурор с удовольствием принюхался:

— У вас отличный кофе, Александр Васильевич. В столичных лавках такого нет.

— Эти зёрна мне поставляет мой приятель джинн, — улыбнулся я. — У него кофейня на плоту возле Каменного острова.

— Кофейня на плоту? — удивился Рябушинский. — Никогда о ней не слышал.

В его голосе так явно слышалась невысказанная просьба, что я великодушно кивнул:

— Как-нибудь попробую провести вас туда. Но за успех не ручаюсь. Так что у вас за дело?

— Сегодня ночью на Смоленском кладбище появился новый призрак, — вздохнул обер-прокурор. — Об этом мне доложили мои городовые.

— И что в этом необычного? — удивился я. — Людям свойственно иногда превращаться в призраков.

— Знаю, — кивнул Рябушинский. — Но этот призрак вёл себя странно, к тому же, городовые описали его как дворянина.

— А в чём выражалось его странное поведение? — заинтересовался я.

— Чаще всего только что появившиеся призраки убиты горем, — объяснил обер-прокурор. — Они сильно переживают свою смерть, некоторые даже впадают в отчаяние. Но этот призрак, кажется, не понимал, что с ним случилось. Городовые сказали, что он с воплями метался по кладбищу и умолял кого-то пощадить его.

— Вы думаете, что этого человека убили сегодня ночью? — догадался я.

— Вот именно, — кивнул Рябушинский. — Так я и подумал.

— Городовые расспросили его?

— Им не удалось поговорить с ним. Призрак сбежал, как только увидел их. А городовые не стали его преследовать, ведь закон он не нарушал. Никому не запрещается рыдать на кладбище.

— Так-так, — я задумчиво постучал пальцами по столу. — Вы обращались в полицию?

— Конечно, — брезгливо скривился обер-прокурор. — В участке меня встретил заспанный пристав и обещал разобраться. А полицейского следователя вообще не оказалось на месте. В моё время за такие фокусы мигом вылетали со службы. Я сильно сомневаюсь, что эти господа способны найти убийцу.

— Пока мы только предполагаем убийство, — напомнил я. — Но вы правы, оставлять это происшествие без внимания нельзя. Я предупрежу о необычном призраке полковника Зотова. А вас попрошу лично поговорить с этим призрачным дворянином. Если его и в самом деле убили, он может знать имя убийцы.

— С вами приятно работать, — кивнул Рябушинский. — Не то, что с нашей полицией.

Я взглянул на часы, которые висели на стене.

— Думаю, полковник Зотов уже на службе. Пошлю ему зов прямо сейчас.

Но в эту минуту на ограде снова зазвенели бронзовые колокольчики. Я подошёл к окну и увидел, что рядом с калиткой остановился знакомый чёрный мобиль.

— Надо же, Никита Михайлович уже здесь, — удивился я. — Похоже, предчувствие вас не обмануло. Этой ночью в Столице и впрямь произошло какое-то необычное преступление. Подождите, я впущу господина полковника.

Я снова вышел к калитке. У меня давно выработалась привычка самому встречать гостей, ведь гости ко мне иногда заглядывали самые необычные.

Никита Михайлович нетерпеливо топтался у калитки. Когда он увидел меня, на его невозмутимом лице промелькнуло удивление.

— Вы уже на ногах, господин Тайновидец? И успели принять душ, как я погляжу?

Взгляд Зотова скользнул по моим влажным волосам и снова остановился на моём лице.

— Да, обычно я принимаю душ по утрам, — удивлённо кивнул я. — Вы зайдёте в дом? Мы с господином Рябушинским как раз пьём кофе в кабинете, присоединяйтесь.

Зотов резко остановился.

— А Рябушинский что здесь делает?

— Он пришёл, чтобы рассказать мне про одного необычного призрака. Я как раз собирался поделиться этой историей с вами.

— Ну-ну, — с непонятной интонацией произнёс Зотов. — Ладно, поговорим в вашем кабинете.

Я предложил Никите Михайловичу кресло и налил кофе. Всё это время Зотов пристально наблюдал за мной. Такое внимание меня удивило, и я решил начать разговор первым:

— Полагаю, вы приехали потому, что сегодня ночью в Столице произошло убийство?

— Вот именно, — многозначительно кивнул Зотов.

— И кого же убили?

— Убит ваш старый знакомый — князь Долгоруков.

— Ничего себе! — изумился я. — Мы ведь совсем недавно виделись с ним. Как это случилось?

— Ему перерезали горло в гостиной его собственного дома. Я только что оттуда. Зрелище, скажу я вам, очень неприятное. Весь пол залит кровью, а нож мы так и не нашли.

— Думаете, убийца унёс его с собой? А как он проник в дом? И как вышел оттуда?

— На этот счёт у меня есть версия, — прищурился Никита Михайлович. — Но сначала я хочу спросить вас. Как вы узнали про убийство?

— Догадался, — улыбнулся я. — Господин Рябушинский рассказал мне, что сегодня ночью на Смоленском кладбище появился призрак испуганного аристократа. Он умолял кого-то пощадить его. Нетрудно было сообразить, что этого человека только что убили. Я собрался послать вам зов, но тут вы сами приехали.

— Занятно, — пробормотал Зотов. — А больше вы ничего не хотите мне рассказать?

— Предполагаю, что городовые видели на кладбище именно призрак князя Долгорукова. Нужно как можно скорее найти его и допросить. Он мог видеть своего убийцу.

— Нет, это не Долгоруков, — неожиданно вмешался обер-прокурор. — Городовые сказали, что призрак был совсем молодой, ему не больше восемнадцати. А князю, если не ошибаюсь, далеко за сорок?

— Значит, не он, — поморщился Никита Михайлович. — Впрочем, это ничего не меняет.

Зотов замолчал и широкими шагами прошёлся по кабинету. Остановился напротив меня, несколько секунд смотрел прямо мне в глаза, потом потёр лицо ладонью.

— Устал я, Александр Васильевич, — пожаловался он. — Впервые на этой неделе добрался до своей кровати, и на тебе — убийство князя! Пришлось одеваться, ехать к демонам на кулички, смотреть на труп, опрашивать свидетелей. А князь, между прочим, живёт на Галерном канале. То есть, жил. Не близко от моего дома.

— Вы упомянули свидетелей. Они рассказали что-нибудь интересное?

— Не сомневайтесь, — невесело усмехнулся Зотов. — То, что я услышал от них, до сих пор не укладывается у меня в голове. А уж если их показания станут известны газетчикам, Столица просто взорвётся.

— Ну, нам-то вы расскажете?

— Расскажу, не сомневайтесь. Так вот, свидетели видели, как убийца пришёл в дом князя. Можно сказать, они сами его впустили. Князь немного побеседовал с убийцей в гостиной, а затем гость зарезал Долгорукова и скрылся.

Я удивлённо покачал головой.

— Ничего не понимаю. Если вы знаете, кто убийца, зачем вы приехали ко мне?

Никита Михайлович тяжело вздохнул.

— Потому что свидетели утверждают, что убийца — вы. Это вы приехали в дом князя Долгорукова и убили его. А потом сбежали, когда вас хотели схватить.

Слова Зотова эхом отозвались у меня в голове. Наверное, я что-то предчувствовал, когда удивился странному поведению полковника.

Магический дар загудел в груди, но тут же растерянно смолк.

— Несусветная чушь! — внезапно взорвался Рябушинский. — Как вам пришло в голову обвинить Александра Васильевича? Как вы могли поверить этим свидетелям? Да у каждого из них наверняка имеется зуб на господина Тайновидца! Или они просто ошиблись. Когда я командовал городской полицией, у нас даже поговорка была — врёт, как очевидец. Вы бы лучше их самих проверили. Уверен, это они прикончили князя, а теперь хотят свалить вину на его сиятельство.

— Вы принимаете меня за идиота? — огрызнулся Зотов. — Разумеется, я им не поверил. Но их показания записаны и приобщены к делу. Поэтому я не мог не приехать сюда. Я должен был предупредить вас, Александр Васильевич.

— И удостовериться, что свидетели врут, — усмехнулся я.

— И вы туда же? — возмутился Никита Михайлович. — Я уверен, что вы никого не убивали.

— Но уверенность к делу не подошьёшь, в отличие от свидетельских показаний. Эти показания теперь можно опровергнуть только другими уликами. Значит, будем разбираться.

Я старался говорить спокойно, и это подействовало. Зотов опустился в кресло.

— Я рад, что вы ведёте себя разумно, — кивнул он. — У вас есть ещё кофе?

Я машинально дотронулся до кофейника.

— Этот уже остыл. Сейчас я попрошу Игната сварить свежий.

— Не надо, — отмахнулся Зотов. — И этот сойдёт.

Я налил ему кофе, и Никита Михайлович осушил чашку одним глотком.

— Кто ваши свидетели? — спросил я.

— Княжеская охрана и молодой племянник покойного князя Михаил Долгоруков. Охранники утверждают, что они по приказу князя открыли вам калитку, а племянник впустил вас в дом и проводил в гостиную на первом этаже.

— Когда это произошло?

— Около часа ночи.

— В это время я спал в своей постели.

— Елизавета Фёдоровна была с вами?

— Нет, она уехала погостить к подруге. Я был один.

— Вы куда-нибудь выходили из дома?

Я покачал головой.

— Нет, я спал до самого утра. У меня нет привычки гулять по ночам.

— Слабовато, — поморщился Зотов. — Я-то вам, разумеется, верю. Но в суде очень не любят такие алиби. Любой прокурор мигом поставит его под сомнение.

— И правильно сделает, — вставил Рябушинский. — У меня такое алиби не продержалось бы и минуты.

— Впрочем, я уверен, что дело не дойдёт до суда, — не обращая на него внимания, добавил Никита Михайлович. — Император не позволит безнаказанно чернить ваше имя.

— А что, если на это и был сделан расчёт? — нахмурился я. — Император заступится за меня, и газеты тут же раструбят о том, что у Его Величества завёлся любимчик. Даже если меня оправдают, осадок всё равно останется.

— Очень может быть, — помрачнел Зотов. — Долгоруковым терять нечего. А свидетели всегда могут сказать, что ошиблись. Но горожане уже будут настроены против вас.

— И против императора, — добавил я. — Поэтому я настаиваю, чтобы вы вели расследование по всем правилам.

— А вот это верно, — снова вмешался Рябушинский. — Нельзя давать мерзавцам повод для сплетен.

— И что вы предлагаете? — насторожился Никита Михайлович.

— Обращайтесь со мной, как с обычным подозреваемым. Что вы делаете, когда у вас появляется подозреваемый в убийстве?

— Допрашиваю его, — усмехнулся Зотов. — Потом провожу обыск.

— Отлично. Вы уже допросили меня и убедились, что алиби у меня нет. Самое время приступить к обыску.

— Для обыска нужны понятые, — напомнил обер-прокурор Рябушинский. — Мне быть понятым нельзя, я при исполнении.

— Возьмите Игната и Прасковью Ивановну, — предложил я.

— Вы серьёзно, Александр Васильевич? — возмутился Зотов. — Считаете, что я стану рыться в вашем постельном белье?

— Станете, — кивнул я. — С него и начнёте, тем более, что я всю ночь провёл в спальне. Зато потом сможете подтвердить под присягой, что орудия убийства там нет. Вы ведь не нашли нож рядом с телом князя?

— Нож давно выбросили в канал, — махнул рукой Зотов. — Обычное дело.

— Это не шутки, Никита Михайлович, — нахмурился я. — Не знаю, зачем Долгоруковы хотят притянуть меня к убийству, но я им этого не позволю. Начинайте обыск.

— Хорошо, — нехотя согласился Зотов. — В таком случае, показывайте вашу спальню.

Игнат и Прасковья Ивановна не на шутку перепугались, когда узнали, что им придётся быть понятыми.

— Произошло убийство, и в нём пытаются обвинить меня, — терпеливо втолковывал я им. — Вы должны будете подтвердить на суде, что в нашем доме не нашли ничего подозрительного.

— Да я и так скажу всё, что нужно, — заверил меня Игнат.

— Нужно сказать только правду, и ничего больше, — сердито нахмурился я. — Честное слово, это несложно.

Зотов уже вошёл в привычную роль. Видно было, что начальнику Тайной службы хочется как можно скорее покончить с неприятным делом.

— Понятые, встаньте у двери, — скомандовал он. — Ничего не трогайте и смотрите внимательно.

Для начала он открыл шкаф и быстро перебрал мои костюмы. Потом отбросил покрывало и перевернул измятую подушку.

— Здесь ничего нет.

Затем Никита Михайлович свернул одеяло.

— Здесь тоже ничего подозрительного.

И наконец приподнял матрас.

— А это что такое?

— Рубашка его сиятельства, — несчастным голосом сказала Прасковья Ивановна. — А крови-то на ней сколько!

Зотов недоверчиво посмотрел на меня.

— Александр Васильевич, это вы спрятали рубашку под матрас? Откуда на ней кровь?

— Я не знаю, — ответил я, чувствуя, что в груди у меня холодеет.

Никита Михайлович вытащил скомканную рубашку из-под матраса и развернул. Из рукава выпал нож с костяной рукояткой и длинным зазубренным лезвием. Нож со стуком покатился по полу.

Лезвие было покрыто подсохшей кровью.

Глава 2

Никита Михайлович наклонился и двумя пальцами поднял нож.

Затем посмотрел на меня:

— Откуда здесь этот клинок, Александр Васильевич?

— Не знаю, — повторил я. — Но подбросить его не могли. Посторонний не может проникнуть в дом без моего ведома.

Во рту у меня пересохло, и голос звучал хрипло.

— Это мне известно, — прищурился Зотов. — Тем не менее, нож лежал у вас под матрасом. Получается, его принесли сюда вы. Ну, или кто-то из живущих в доме.

— Бред, — невежливо перебил я начальника Тайной службы. — Игнат, Фома и Прасковья Ивановна здесь ни при чём.

— Согласен. Тем более, что про них свидетели ничего не говорили.

Зотов покрутил нож в руке, внимательно осмотрел зазубрины на лезвии и даже потрогал их пальцем.

— Острые, — сказал он. — Почти наверняка именно этим ножом зарезали Долгорукова. Я не эксперт, но видел рану на горле князя. У неё рваные края.

— Получается, это вы убили князя? — изумился обер-прокурор Рябушинский. — Ну, и дела!

Зотов аккуратно завернул нож обратно в рубашку. Присел на кровать и сочувственно посмотрел на меня:

— Вы ничего не хотите мне рассказать, Александр Васильевич? Имейте в виду, Имперский суд учтёт чистосердечное признание.

— Этой ночью я спал, — упрямо повторил я. — У меня есть свидетель.

— Вот как? — удивился Никита Михайлович. — А в кабинете вы сказали, что кроме вас в спальне никого не было.

— Мой дом может подтвердить, что я никуда не выходил. Спросите его.

Зотов недоверчиво посмотрел на меня, потом скупо улыбнулся:

— Хорошая мысль, господин Тайновидец. Ваш дом наверняка знает, откуда взялся нож. Только как я его допрошу? Я не умею разговаривать с домами.

— А вы умеете? — заинтересовался Рябушинский. — Удивительно, как много у вас талантов, Александр Васильевич. Но имейте в виду, суд не примет показания дома в вашем пересказе. Всё-таки, вы обвиняемый.

— Да, — кивнул Зотов. — Господин обер-прокурор совершенно прав.

— Тогда позовите сюда Фому, — сказал я. — Он перескажет вам слова дома.

— Давайте попробуем, — согласился Никита Михайлович. — К показаниям домового суд тоже может придраться, но сейчас это не важно. Нам хотя бы понять, что вообще произошло.

Я послал зов домовому:

— Фома, немедленно зайди в мою спальню.

Через минуту домовой появился на пороге. Его щёки были перемазаны ягодным соком, глаза виновато блестели.

— Что я такого сделал, ваше сиятельство⁈ — сходу насупился он. — Подумаешь, несколько ягодок сорвал!

— Ты опять по грядкам лазил? — ахнул Игнат.

— А что такого? Всего несколько ягод. Их бы всё равно слизни сожрали.

— Хватит, — сердито нахмурился я. — Фома, ты мне нужен по очень важному делу. Сейчас ты спросишь у нашего дома, что произошло сегодня ночью. А потом перескажешь его ответы Никите Михайловичу. Говори всю правду, ничего не выдумывай и не скрывай.

— А вы сами не можете? — удивился Фома. — Разучились?

Он с любопытством посмотрел на Зотова и Рябушинского.

— Это же не из-за ягод? У нас что-то случилось?

— Просто сделай, как я тебе говорю, — попросил я. — Сможешь?

— Конечно, — согласился домовой. — А что спрашивать-то?

— Подожди.

Я поднял глаза к потолку и громко сказал вслух, обращаясь к дому:

— Расскажи Фоме обо всём, что произошло сегодня ночью. Ничего не скрывай и не пытайся меня выгородить.

В ответ дом прислал сочувственный ментальный импульс. Это означало, что он меня услышал.

— Начнём, — кивнул я.

Всё-таки, Фома умел разговаривать с домами куда лучше, чем я. Он владел магией домовых с самого рождения, а я научился ей совсем недавно. Мне удалось уловить только быстрые ментальные импульсы, которыми обменивались домовой и мой особняк.

Затем лицо Фомы удивлённо вытянулось.

— Ерунда какая-то, — неуверенно сказал он.

— Говори быстрее, — нетерпеливо одёрнул его Зотов.

Фома обиженно фыркнул и демонстративно повернулся ко мне:

— Ваше сиятельство, дом говорит, что вы куда-то вышли незадолго до полуночи. А вернулись только под утро. И нож тоже вы принесли. Простите!

Домовой виновато опустил глаза.

— Тебе не за что просить прощения, — машинально ответил я.

Губы меня не слушались, в желудке словно лежал кусок льда.

— Ну, и дела, — сокрушённо повторил Рябушинский.

Кажется, он окончательно поверил в то, что я убийца.

Огненные демоны, теперь я и сам в это верил!

— Это ещё ничего не доказывает, — резко сказал Зотов. — В конце концов, вы могли подобрать нож на месте преступления. Потом растерялись, сбежали домой и сунули его под матрас.

— И напрочь забыл об этом? — хмуро спросил я. — Или ради забавы морочил вам голову, пока вы не припёрли меня к стенке?

— Вас могли опоить или зачаровать, — настаивал Зотов. — Ну, не верю я, что вы по своей воле хладнокровно зарезали человека, а потом вернулись домой и легли спать! Да ещё и позабыли об этом наутро. Вы же не комара прихлопнули!

— Благодарю вас за то, что вы защищаете меня, Никита Михайлович, — устало сказал я. — Скорее всего, вы правы. Кто-то применил ко мне магическое воздействие. Но князя Долгорукова я всё-таки убил.

— Это вам тоже могли внушить, — возразил Зотов. — Предположим, что домочадцы Долгорукова решили убить князя, а вас обманом заманили на место преступления. Вскрыли Долгорукову горло, потом сунули вам нож в руку и выпроводили из дома.

— Хорошая версия, — одобрительно кивнул Рябушинский. — Я уверен, что так оно и было.

— И доказать это проще простого, — добавил Зотов. — Мы с вами поедем в дом князя и повторно допросим свидетелей. Если они врут, это сразу их выдаст.

— А если я вам совру, чтобы свалить всё на них и выгородить себя? — усмехнулся я.

— Бросьте, — нетерпеливо отмахнулся Никита Михайлович. — Я слишком хорошо вас знаю. Поехали!

Прасковья Ивановна тихо плакала, уткнувшись в плечо Игната. Фома удивлённо крутил головой.

— Елизавете Фёдоровне ни слова, — предупредил я их. — Если она пришлёт вам зов, говорите, что у нас всё хорошо. В дом никого не впускать, и не отвечать ни на какие вопросы.

— Понимаю, ваше сиятельство, — готовно ответил Фома.

Игнат только молча кивнул.

— Я вам ещё нужен? — спросил Рябушинский.

— Нет, — решил Зотов. — Возвращайтесь на кладбище и разыщите призрака, о котором вы говорили. Он может быть причастен к убийству князя. Неспроста он появился именно сегодня ночью.

— Хорошо, — согласился обер-прокурор. — Александр Васильевич, я надеюсь, что это недоразумение разъяснится в самом скором времени.

— Благодарю вас, — кивнул я. — Едем, Никита Михайлович!

* * *

Зотов остановил мобиль на набережной Галерного канала. От воды пахло рыбой и затхлостью, над каналом с пронзительными криками кружили чайки.

— Вы раньше бывали в доме князя? — спросил меня Никита Михайлович.

Я покачал головой:

— Никогда. Мы не были дружны, как вы догадываетесь.

Мы пересекли набережную и подошли к воротам особняка. Возле них скучали двое городовых. Увидев Зотова, они встрепенулись и приняли бравый вид.

— К воротам никого не подпускать, — предупредил их Никита Михайлович. — С газетчиками не разговаривать. Если в газеты просочится хоть слово, я с вас шкуру спущу.

Городовые испуганно переглянулись:

— Так точно, ваше высокоблагородие!

— Открывайте, — кивнул Зотов.

Городовой плечом налёг на калитку, и она открылась с тихим скрипом.

Этот звук показался мне таким знакомым, что я вздрогнул. Зотов бросил на меня короткий проницательный взгляд.

— В чём дело?

— Ничего, — поморщился я.

За оградой был разбит небольшой сад. Выложенная разноцветными камешками дорожка вела к дому.

Дорожку я тоже узнал. Я проходил по ней совсем недавно. Только вокруг было темно, и крона высокого кипариса закрывала луну.

Не было никакого смысла скрывать это от Зотова.

— Я уже был здесь, — сказал я. — Но я не помню, как это случилось.

— Ну-ну, — поморщился Зотов. — Посмотрим, что вы скажете в доме.

Слуга в ливрее княжеских цветов встретил нас в передней и покосился на меня с нескрываемым ужасом.

— Вы раньше видели меня здесь? — спросил я.

— Д-да, ваше сиятельство, — промямлил слуга.

Он смотрел в сторону, упорно стараясь не встречаться со мной взглядом. Но не врал — ложь я бы почувствовал сразу.

— Тело князя всё ещё в гостиной, — сказал Зотов. — Я распорядился не трогать его до нашего приезда.

— Показывайте, — кивнул я.

Мы прошли в гостиную.

Здесь было душно, в настенных подсвечниках торчали огарки свечей. Странно, кто в наше время пользуется таким неудобным способом освещения? На каминной полке тускло блестели медные статуэтки, изображавшие обнажённых девушек.

Князь лежал возле стола лицом вниз. Кровь из раны пропитала одежду князя и дорогой персидский ковёр. Один из стульев был опрокинут.

Над телом Долгорукова склонился эксперт Тайной службы Леонид Францевич Щедрин, он с любопытством разглядывал рану. Рядом стоял чемоданчик эксперта, а над ним почтительно застыл городовой.

— Александр Васильевич, очень рад вас видеть, — добродушно улыбнулся Щедрин, когда мы вошли. — Дело очень интересное, но с вашей помощью мы распутаем его в два счёта. Поговаривают, что государь возвёл вас в чин действительного тайного советника? Примите мои поздравления!

— Благодарю вас, Леонид Францевич.

Улыбка Щедрина стала ещё шире.

— Вы теперь совсем важная птица. Но я всё-тки рискну пригласить вас в отличный немецкий трактир. Он здесь недалеко, на углу. Знали бы вы, какой яблочный штрудель там подают! А колбаски с кислой капустой — это нечто изумительное.

— Давайте вернёмся к убийству, Леонид Францевич, — сухо предложил Зотов. — Что вы можете сказать?

— К убийству так к убийству, — благодушно согласился Щедрин. — Князь был убит здесь, тело не перемещали. Убийца нанёс всего один удар и попал точно по горлу. Кстати, удар нанесён справа налево.

— Что это значит? — не понял я.

— Я думаю, что убийца напал на князя сзади и перерезал ему горло, — объяснил Щедрин. — Князь в это время сидел на стуле. Кстати, в этом деле есть одна любопытная деталь. Стул опрокинут, значит, жертва сопротивлялась. Убийца одной рукой держал князю голову, а другой перерезал горло, вот так.

Щедрин взмахом руки показал, как действовал убийца.

Меня вдруг замутило, но усилием воли я заставил себя слушать внимательно.

— И что вас смущает? — нахмурился Зотов.

— А вы сами не видите? Если они боролись, то князь должен был упасть на спину, вот сюда. А он лежит лицом вниз, как будто упал со стула вперёд.

— Возможно, убийца сначала придержал его, а потом толкнул, — предположил Зотов.

— Может быть, — согласился эксперт. — Кстати, обратите внимание на рваные края раны. На ноже были зазубрины.

— Вот такие?

Зотов развернул окровавленную рубашку и показал Щедрину нож.

— Очень похоже, — удивился Леонид Францевич. — Где вы его нашли?

— В спальне у Александра Васильевича, — сухо ответил Зотов.

На круглом лице эксперта появилась недоверчивая улыбка:

— Вы шутите?

Он посмотрел сначала на Зотова, потом на меня, и вдруг стал серьёзным.

— Понятно. Простите, но я должен забрать этот нож. Проверю его в лаборатории, и смогу точно сказать, является ли он орудием убийства.

— Хорошо, — кивнул Зотов и повернулся ко мне. — Ну что, Александр Васильевич, знакома вам эта гостиная?

— Да, я был здесь раньше, — кивнул я. — Помню статуэтки. И свечи тогда горели. Запах был тот же, но немного сильнее.

— Кстати, о запахе, — вспомнил Леонид Францевич. — Могу определённо сказать, что это не просто убийство, а ритуал. Вот, смотрите!

Он, кряхтя, наклонился и отогнул край тяжёлого персидского ковра. Мы увидели на паркете полустёртую линию, нарисованную мелом. Судя по всему, это была часть окружности.

Леонид Францевич немедленно подтвердил мою догадку.

— Кто-то начертил на полу круг при помощи магического мела. Я бы показал его вам целиком, но тогда придётся двигать тело. И свечи пропитаны особым составом, это он и пахнет.

— И что это всё значит? — спросил Зотов.

— Я же вам, говорю, кто-то проводил здесь магический ритуал. И убийство — важная часть этого ритуала.

— А точнее? — нахмурился Никита Михайлович. — В чём смысл ритуала, о котором вы говорите?

Леонид Францевич пожал пухлыми плечами.

— Мне-то откуда знать? Я хоть и некромант, но ритуальными убийствами не увлекаюсь. Брезгую, знаете ли. Нужно проверить состав, которым пропитали свечи, тогда что-то выяснится.

— Соберите все улики, — велел эксперту Зотов. — Вообще все, даже мел с пола соскребите. Как вы догадываетесь, Александр Васильевич влип в очень неприятную историю, и мы должны сделать всё, чтобы его вытащить.

— Так это вы убили князя, или не вы? — с интересом спросил меня Щедрин. — Я просто хочу понять, что именно мне делать с уликами — прятать или приобщать к делу?

Никита Михайлович грозно посмотрел на эксперта, а я растерянно пожал плечами:

— Не знаю, Леонид Францевич. Я ничего не помню о сегодняшней ночи. Но считаю, что мы должны выяснить правду.

— Хорошо, — спокойно кивнул эксперт. — Тогда я буду работать.

И он снова наклонился над телом князя.

— А мы пока допросим свидетелей, — решил Зотов. — Идите за мной, Александр Васильевич.

Оказывается, князь Долгоруков собрался в своём доме неплохую библиотеку. Я пробежал взглядом по кожаным корешкам и увидел, что здесь довольно много трудов по магии на нескольких языках.

Никита Михайлович опустился в потёртое кресло и кивнул городовому, который сопровождал нас:

— Давай сюда охранников.

Городовой козырнул и вышел, а Зотов покосился на меня:

— Присаживайтесь, господин Тайновидец. В ногах правды нет.

— Благодарю вас, — ответил я, задумчиво рассматривая книги. — Никита Михайлович, я думаю, что в этих книгах может найтись описание ритуала, который привёл к смерти князя.

— Очень возможно, — согласился Зотов. — Я прикажу конфисковать книги вместе с бумагами покойного.

— Кстати, князь так и не сменил охрану? — вспомнил я. — На него по-прежнему работают те же люди, которые сожгли мастерскую в квартале Разбитых Статуй?

— Нет, — усмехнулся Зотов. — Те бравые молодцы давно за решёткой. Отбывают срок за поджог и попытку убийства. Кстати, князя они так и не выдали, наперебой уверяли, что сами решили поджечь мастерскую. А Долгоруков даже на суде не появился. Просто набрал себе новых людей, и всё.

Городовой привёл охранников, которые ночью дежурили у ворот особняка. Увидев меня, охранники напряглись.

— Это он, господин полковник! — выпалил старший. — Сбежал от нас ночью!

Охранник шагнул ко мне, но Никита Михайлович властно осадил его:

— Назад! Этот человек уже задержан. Расскажите, когда вы его видели.

— Сразу после полуночи он подошёл к воротам, и представился графом Воронцовым — послушно ответил охранник. — Его сиятельство предупредил нас о том, что он появится, и мы его впустили. Михаил Александрович проводил его в дом.

— Это племянник покойного князя, — бросил мне Зотов. — Он живёт в этом доме.

Я сразу припомнил высокого блондина с надменным взглядом синих глаз. Михаил Долгоруков раньше учился в Императорской магической академии, но со скандалом ушёл оттуда после того, как император назначил меня ректором.

— А зачем князь ждал господина Воронцова? — поинтересовался Никита Михайлович.

— Не могу знать, господин полковник. Приказал впустить, и всё.

— Сколько времени граф Воронцов пробыл в доме?

Охранник пожал плечами:

— Чуть больше часа. Пото поднялся шум, мы побежали в дом. Там его сиятельство мёртвый, а Воронцова и след простыл. Через калитку он не выходил, это точно. Мы весь дом обыскали.

Никита Михайлович перевёл строгий взгляд на второго охранника. Этот смотрел на меня со страхом.

— Ты подтверждаешь слова своего напарника?

— Всё так и было, господин полковник!

— Свободны, — хмуро кивнул Зотов. — Из города не уезжать.

Когда охранники вышли, Никита Михайлович посмотрел на меня:

— Что скажете?

— Они говорят правду, — ответил я, стараясь казаться спокойным. — Эти люди действительно впустили меня в дом. Ну, или кого-то, кто похож на меня как две капли воды.

— Вы по-прежнему не помните, что делали сегодня ночью?

— Только урывками, — честно сказал я. — Вы же видели — статуэтки, свечи… Честно говоря, я до сих пор думаю, что всё это мне приснилось.

— Что ещё вы помните из своего сна? — поинтересовался Зотов.

— Ничего конкретного. Только ощущение чего-то липкого, мерзкого.

— Липкое? Это могла быть кровь?

— Вполне, — поморщился я.

— Ладно, — решительно тряхнул головой Зотов. — Давайте поговорим с племянником князя. Городовой, приведи его!

Глава 3

Михаил Александрович Долгоруков очень старался держать себя в руках, но его выдавал взгляд. Он смотрел на меня с ледяной, беспощадной ненавистью.

— Вы знаете этого человека? — спросил Зотов, указывая на меня.

— Разумеется, — процедил юноша. — Это граф Воронцов.

— Сегодня ночью он был здесь?

— Да. Дядя сказал мне, что пригласил его для важного разговора.

— Что за разговор?

— Дядя собирался помириться с Воронцовыми. И лично с господином Тайновидцем.

— Между ними была ссора?

— Да, и вы прекрасно об этом знаете! — сжав кулаки, выпалил Долгоруков. — Тайновидец преследовал наш род! Из-за него погиб мой дед, а теперь он убил и дядю!

— Вы сами это видели? — спокойно поинтересовался Зотов.

— Нет, — признал Михаил Александрович. — По просьбе дяди я проводил Воронцова в гостиную, а потом ушёл.

— Что вы делали, пока ваш дядя и граф Воронцов разговаривали?

— Читал в своей комнате. Примерно через час я вернулся в гостиную, и нашёл тело дяди.

— Граф Воронцов был там?

— Нет. Он трусливо сбежал!

— Вы на допросе, — нахмурился Никита Михайлович. — Отвечайте по существу.

— Воронцова в гостиной не было.

— Кто-то ещё мог проникнуть в дом?

— Как? — злобно усмехнулся Долгоруков. — Здесь кругом охрана.

— А слуги? Другие члены семьи?

— В последнее время мы с дядей жили вдвоём. Что касается слуг — зачем им нужно было убивать главу рода?

— Кто знает, — задумчиво заметил Никита Михайлович. — А почему другие члены семьи покинули дом?

— Дядя всех выгнал. Родственники требовали, чтобы дядя освободил место главы.

— А он не хотел?

— Не хотел, — подтвердил Михаил. — И я его поддержал. Он глава рода по праву рождения!

Зотов спокойно откинулся на спинку кресла и пристально посмотрел на княжича.

— Это вы убили своего дядю, Михаил Александрович?

— Что? — вскипел княжич. — Нет!

— Вы приказали кому-то сделать это? Охранникам? Кому-то ещё?

— Нет! Я знаю, что Воронцов — ваш друг, и вы хотите выгородить его. Но имейте в виду, это у вас не получится. Он убийца, и скоро об этом узнают все! У вас есть ещё вопросы?

— Пока нет, — покачал головой Никита Михайлович. — Но могут появиться. Не покидайте Столицу, Михаил Александрович.

— И не собирался! Я не сбегу, даже не надейтесь.

Он направился к двери, но я остановил его вопросом:

— Скажите, Михаил Александрович, а кто теперь станет главой вашего рода?

Княжич медленно повернулся к нам.

— Этот человек имеет право задавать мне вопросы? — надменно поинтересовался он у Зотова.

— Отвечайте, — прищурился Никита Михайлович.

— Я не знаю. Дядя оставил завещание у своего поверенного, спросите его.

Княжич снова повернулся и вышел из библиотеки.

— И о чём он нам соврал? — с интересом спросил Зотов.

Я покачал головой.

— К сожалению, княжич Долгоруков почти всё время говорил правду. Солгал он только в конце. Он знает, кто станет главой рода.

— Думаете, дядя завещал место главы племяннику? — удивился Никита Михайлович. — И сказал ему об этом? Так ведь это мотив, Александр Васильевич. И ещё какой!

— Ошибаетесь, Никита Михайлович, — возразил я. — Князь Долгоруков и так должен был передать власть другому члену своей семьи. Этого потребовал император. Княжичу не нужно было убивать дядю, чтобы стать главой рода.

— А что, если он решил управлять родом самостоятельно, без оглядки на дядю?

— Вряд ли он пошёл бы на такой риск. Скорее, попытался бы прибрать власть к рукам постепенно.

— Но тогда вы остаётесь единственным подозреваемым. По крайней мере, пока мы не выясним, почему вы ничего не помните о встрече с князем.

В дверь постучали, и в библиотеку заглянул Щедрин.

— Я закончил и уже отправил тело князя в морг, — сообщил он. — Вы едете в управление?

— Едем, — кивнул Зотов и поднялся из кресла.

* * *

Едва мы с Никитой Михайловичем вышли на набережную, к нам бросился редактор Черницын.

— Ну, наконец-то! Александр Васильевич, у вас уже есть подозреваемый? Правда, что князя зарезали? Вы нашли орудие убийства? Как думаете, кто это сделал? И куда он делся?

— Прочь с дороги! — зарычал Зотов. — Иначе я арестую вас за помехи правосудию.

Черницын проворно отскочил в сторону.

— Вот, теперь я вам не мешаю. Идите, куда хотите. Но скажите хоть что-нибудь! Читатели разорвут меня, если я не дам им информацию. Александр Васильевич, ну хоть вы меня поймите — если конкуренты меня обойдут, газету просто перестанут покупать.

— Пока я могу только подтвердить, что князь Долгоруков умер насильственной смертью, — сказал я. — Остальное покажет следствие.

— Потрясающая скромность! — раздался за моей спиной язвительный голос.

Я обернулся и увидел Михаила Долгорукова. Он вышел из дома вслед за нами и теперь приветливо улыбался Черницыну.

— Проходите, господин репортёр, не стесняйтесь. Я всё вам покажу и расскажу. Это граф Воронцов стесняется, а мне скрывать нечего.

— Не сметь! — угрожающе произнёс Никита Михайлович. — Это место преступления.

— Так уж вышло, что я живу на месте преступления, — злорадно усмехнулся Долгоруков. — Имперские законы не запрещают приглашать гостей и дружески болтать с ними за чашкой чая. Не так ли, господин полковник? Или вы теперь арестуете меня?

— Я арестую господина Черницына, если он напишет хоть слово об этом деле, — едва сдержался Зотов.

— Он нарочно выводит вас из себя, — тихо сказал я. — Не тратьте время попусту, лавину голыми руками не остановить.

Никита Михайлович негодующе фыркнул и молча пошёл к мобилю, а Черницын прошмыгнул в калитку княжеского особняка.

— Завтра вся столица будет говорить, что вы убили князя Долгорукова, — сказал Зотов, трогаясь с места. — Репортёры будут следить за вами, да и за мной тоже. Для вашего спокойствия я официально помещу вас под домашний арест. Имейте в виду, вам будет запрещено выходить из дома без сопровождения полиции. Да и с полицией не стоит этого делать, если вы не хотите оказаться в окружении зевак.

Зотов говорил разумные вещи, но я покачал головой.

— Домашний арест не годится, Никита Михайлович. Иначе все подумают, что вы делаете мне поблажку по дружбе, а это может погубить вашу репутацию. Вам придётся запереть меня в камеру управления.

— Там вам будет не слишком удобно, — предупредил Зотов.

— Ничего, как-нибудь переживу. Зато в любой момент буду у вас под рукой. Нужно поторопиться с расследованием.

Когда мы добрались до управления Тайной службы, Никита Михайлович предложил мне стул, а сам плюхнулся в кресло и достал из кармана свой знаменитый чёрный блокнот.

— Начнём. По своей воле вы Долгорукова не убивали, так?

— Так, — согласился я.

— Значит, вас либо опоили каким-то магическим зельем, либо зачаровали. Вам какой вариант больше нравится?

— Никакой, — подумав, признался я. — Зелья не бывают без побочных эффектов, их действие я бы наверняка почувствовал. Но главное — последние два дня я ел только дома. Вы же не думаете, что меня опоила Прасковья Ивановна?

— И даже кофе нигде не выпили? — прищурился Зотов. — Ни за что не поверю.

Я задумчиво почесал подбородок.

— Вы правы, я заглядывал в несколько кофеен. Даже в ту, что напротив управления. Это было вчера утром.

— А что вы там делали? — удивился Зотов.

— Разговаривал с Мишей Кожемяко по личному делу. Его дочери скоро исполнится год, вот я и спрашивал, что подарить ей на день рождения. Заодно повидался с другом, в последнее время вы так загрузили его работой, что он и дома почти не бывает.

— Странно, — хмыкнул Никита Михайлович. — Мне он не жаловался. Вернёмся к делу. Мне нужны адреса всех заведений, в которых вы выпили хотя бы глоток воды за последние три дня. Я поручу господину Кожемяко их проверить.

Зотов щёлкнул пальцами. Стоявшая в углу жаровня негромко загудела, в ней вспыхнуло пламя. Никита Михайлович поставил на огонь ковшик, который заменял ему джезву.

— Ну, а что насчёт ментальной магии? — спросил он. — Могли вас зачаровать и заставить прийти в дом князя?

— Видите этот перстень? — я показал Зотову кольцо с чёрным алмазом, которое всегда носил на руке. — Он помогает мне сохранять ясность рассудка. Зачаровать меня можно, как и любого другого человека. Но для этого требуется много времени и сильное ментальное воздействие.

— Этот перстень не сильно вам помог, — заметил Никита Михайлович. — Но хоть кто-то в разговоре с вами упоминал князя Долгорукова?

Я пожал плечами.

— Да почти все. Известие об опале князя просочилось в газеты и стало главной новостью недели. Даже вы упомянули об этом в нашу прошлую встречу.

— Я уж точно вас не зачаровывал, — усмехнулся Зотов.

— Знаете, что странно? — задумался я. — Многие из тех, с кем я говорил, сочувствовали князю и считали, что император мог бы обойтись с ним помягче. Вчера я даже сам поймал себя на этой мысли.

— Ну-ка, давайте подробнее, — заинтересовался Никита Михайлович. — Кто именно обсуждал с вами Долгорукова?

Я принялся загибать пальцы.

— Вы, Прасковья Ивановна, Игнат, Миша. Ещё Леонид Францевич, потом трактирщик с Каменного острова и мой дед.

— Это всё? — прищурился Зотов.

— Нет. Запишите сюда же придворных на императорском приёме, магов Воздуха на строительстве портала и моих студентов. Получается, проще перечислить тех, кто не говорил со мной про Долгорукова.

— Занятно, — покачал головой Никита Михайлович. — В другой ситуации я бы не удивился. Люди часто жалеют тех, кто не достоин сочувствия. К тому же, Долгоруков наверняка развернул кампанию в свою защиту. Я сам читал несколько газетных статей. Но сейчас это выглядит подозрительным. Припомните-ка, с кем из ваших знакомых вы говорили про Долгорукова несколько раз? Возможно, именно этот человек наложил на вас заклятье.

— Такого не было, — ответил я.

— Значит, пишите всех. Каждого, кто хоть слово произнёс про Долгорукова в вашем присутствии. Я лично поговорю с каждым и выясню, почему они так пекутся о князе.

— Сами же сказали, что людям свойственно жалеть негодяев.

— Вот и проверим, жалость это, или за ней кроется что-то ещё.

Никита Михайлович открыл ящик стола и достал несколько листов бумаги.

— Пишите, Александр Васильевич.

Я взялся за перо, а Зотов тем временем разлил кофе по кружкам и вызвал своего помощника.

— Что там с ограблениями возле кладбища, Артём Сергеевич?

— Работаем, господин полковник. Устроили засаду, Мишу Кожемяко нарядили купцом. Он парень видный, плечистый, и актёр хороший.

Я вспомнил, как Миша в образе рыжеволосой красотки сумел обвести вокруг пальца графа Мясоедова на Шепчущем мосту, и весело улыбнулся.

— Кого ловите, Никита Михайлович?

— Разбойников, кого же ещё. Повадились купцов грабить рядом со Смоленским кладбищем. Останавливают прямо на улице, часы снимают, кошельки отбирают. Городовые их трижды поймать пытались, и всё без толку. Говорят, исчезают мерзавцы, как по волшебству. Вот и решили мы поглядеть, что там за волшебство такое. Список у вас готов?

— Почти.

Я дописал последнюю фамилию и протянул бумагу Зотову. Никита Михайлович пробежал глазами по строчкам и неодобрительно покачал головой:

— Общительный вы человек, Александр Васильевич. Тут работы на неделю, не меньше. Ну, ладно.

Он поглядел на помощника.

— Артём Сергеевич, отведи господина Тайновидца в камеру. Только выбери ту, что почище. Если Александр Васильевич передумает и захочет поехать домой — выпусти.

Помощник Зотова удивлённо вскинул брови.

— Слышал про убийство князя Долгорукова? — спросил его Никита Михайлович. — Так вот, господин Тайновидец у нас главный подоз…

Зотов внезапно замолчал и прикрыл глаза. Мы с помощником переглянулись, и я приложил палец к губам.

Молчание продолжалось несколько минут, затем начальник Тайной службы открыл глаза и строго посмотрел на нас.

— Вот и всё, Александр Васильевич. Слухи о ваших подвигах долетели до императора, и он требует, чтобы я немедленно явился к нему с докладом. А вас велено арестовать и держать под замком, пока расследование не будет закончено. Артём Сергеевич, проводи графа Воронцова в камеру. Из управления его не выпускать, пока я не вернусь.

Зотов сухо усмехнулся.

— Только не вздумайте бежать, Александр Васильевич, этим вы закопаете себя ещё глубже. Вместе мы обязательно найдём того, кто так ловко вас подставил.

— Благодарю вас, Никита Михайлович, — кивнул я и поднялся со стула.

— Я пришлю к вам врача и менталиста, — добавил Зотов. — Пусть проверят, чем именно на вас воздействовали.

* * *

За моей спиной тяжело лязгнула дверь камеры, и я остался один.

Такой вот неожиданный поворот судьбы, господин Тайновидец. Утром ты был беспечным аристократом, а к обеду превратился в арестанта, которого подозревают в убийстве.

Тут впору расстроиться.

Но расстраивался я не больше минуты, а потом у меня нашлись дела поважнее. Например, поговорить с Лизой.

Магическая защита управления Тайной службы мешала этому, но при помощи магии домовых я давно научился договариваться с любыми зданиями. К тому же, мы с управлением были давно знакомы, а дома куда лучше понимают людей, чем люди — друг друга.

Магическая защита не исчезла окончательно, просто стала слабее. Но этого вполне хватило, чтобы я смог послать зов Лизе.

— Привет, любовь моя! Как твои приключения на Внешнем острове?

— Привет! — обрадовалась Лиза. — А мы с Егором Кузьмичом только что вернулись с рыбалки. Я сама поймала огромную треску!

— Умница, — улыбнулся я. — Рад, что ты весело проводишь время.

— А ещё я научилась доить коз, — похвасталась Лиза. — Оказывается, они добрые и совсем не бодаются, если сказать им правильные слова. Слушай, а почему ты так странно говоришь? Голос, как будто из бочки.

— Потому что я сижу в тюремной камере, — объяснил я. — Здесь магическая защита.

— А что ты там делаешь? — удивилась Лиза. — Тебя арестовали?

— Что-то вроде этого. Я помогаю Никите Михайловичу раскрыть одно магическое преступление.

— Значит, ты сейчас занят? — огорчилась Лиза. — А я хотела позвать тебя к нам. Здесь так весело! Савелий построил для нас с тобой небольшой домик на берегу, в нём можно устроить отличный отпуск.

— Обязательно, — пообещал я. — Но немного позже. Дня через три или четыре.

— Обещаешь? Тогда я буду тебя ждать. А то я уже хотела вернуться пораньше — соскучилась по тебе.

— Не стоит, — улыбнулся я. — Никита Михайлович так загрузил меня работой, что я даже ночую в управлении.

Мы ещё немного поболтали, и я твёрдо пообещал прибыть на Внешний остров, как только разберусь с делами.

Потом Лиза с Анютой и местным проводником отправились на Белую скалу, собирать птичьи яйца, а я послал зов Игнату.

— Ваше сиятельство, в лавке судачат, будто вы человека убили! — огорошил меня Игнат. — Неужели правда?

— Так надо, — твёрдо ответил я. — Мы с Никитой Михайловичем проводим секретную операцию, о которой никто не должен знать. А эти слухи — моё прикрытие. Понял?

— Нет, — честно ответил Игнат.

— В общем, со мной всё в порядке, но несколько дней я буду очень занят. Искать меня не нужно, и спасать тоже. Лучше вообще пока не выходите из дома. И самое главное, Игнат! Ничего не говори про эти слухи Елизавете Фёдоровне, иначе она начнёт беспокоиться. Я выполняю секретное государственное поручение, и точка!

— Вот теперь понял, — успокоился Игнат. — Значит, к обеду вас не ждать?

— И к ужину тоже. Считайте, что у вас с Прасковьей Ивановной небольшой отпуск.

Закончив, разговор с Игнатом, я прошёлся по камере. Тесновато здесь, почти как в моей каюте на «Вороне».

Выглянул в окно — за толстыми прутьями решётки покачивали ветками липы вдоль бульвара. Их широкие листья уже тронуло по краям осенней желтизной.

Кто же так умело меня подставил? И зачем?

Я чувствовал, что этого преступления есть какая-то цель, которую я пока не понимаю. Но если пойму, всё сразу встанет на свои места.

В коридоре послышались шаги, затем в дверь камеры постучали:

— Александр Васильевич, к вам целитель и менталист.

Глава 4

Заскрежетал ключ в замочной скважине. Дверь камеры с лязгом открылась, и я не сдержал радостную улыбку. Никита Михайлович поступил очень предусмотрительно. Он прислал ко мне не просто целителя и менталиста, а братьев Горчаковых.

— Знали бы вы, господа, как я рад видеть вас, — улыбнулся я. — Проходите, чувствуйте себя как дома.

Юрию обстановка камеры была не в новинку. Он часто бывал здесь по делам службы. А вот Иван оглянулся с тревожным любопытством.

— Саша, мы слышали, что случилось, — тихо сказал он. — Неужели ты и вправду убил князя Долгорукова?

— Именно это нам и предстоит выяснить, — усмехнулся я.

Помощник Зотова деликатно кашлянул.

— Не буду вам мешать, господа. Позовите меня, когда закончите.

Он вышел из камеры и при этом не потрудился запереть за собой дверь. Разумеется, это была не забывчивость. Таким образом Артём Сергеевич намекал мне, что не считает меня арестантом.

— Саша, мы готовы тебе помочь, — негромко сказал Иван, отходя от двери. — Ты только скажи, что нужно сделать. Господин Зотов думает, что тебя могли опоить. Если нужно, я готов это подтвердить. Найду в твоём организме любое зелье.

— А я напишу в заключении, что вы подверглись ментальному воздействию, — добавил Юрий.

— Благодарю вас за то, что ради меня вы готовы рискнуть своей свободой, господа, — улыбнулся я. — Но ничего подобного делать не нужно. Я хочу узнать правду.

— Ты уверен, Саша? — с тревогой спросил Иван.

— Имейте в виду, Александр Васильевич, — добавил Юрий. — По имперским законам нельзя наказывать человека, который совершил преступление под ментальным воздействием. Он сам считается пострадавшим. Но если выяснится, что ментального воздействия не было…

Юрий многозначительно замолчал.

Они оба были готовы помочь. Это меня тронуло, но могло помешать делу.

— Меня не нужно спасать при помощи фальшивых заключений, господа, — мягко сказал я. — Если вы хотите помочь, давайте выясним, что именно произошло в доме князя Долгорукова. Начинайте.

— Хорошо, — кивнул Иван.

Он открыл небольшой чемоданчик, который принёс с собой.

— Дай мне левую руку.

Я протянул ему руку. Иван уколол мне палец острой иглой и выдавил в пробирку несколько капель крови. Затем добавил реагент изумрудно-зелёного цвета и отставил пробирку в сторону.

— Это не займёт много времени, — обнадёжил он меня. — А сейчас расскажи, как ты себя чувствуешь? Тошнота, головокружение, слабость были?

Я молча покачал головой.

— Подавленное настроение?

— Утром я чувствовал себя отвратительно, — кивнул я. — Но сейчас уже всё прошло.

— Скоро всё станет ясно, — кивнул Иван и принялся колдовать над пробиркой.

А мной занялся Юрий.

— Сейчас я погружу вас в транс, Александр Васильевич, — предупредил он. — Не нужно сопротивляться. Этим вы можете всё испортить. И лучше снимите ваш перстень.

Я снял перстень и положил его на стол.

— Сядьте и закройте глаза, — попросил Юрий. — Постарайтесь расслабиться и ни о чём не думать. Слушайте только мой голос.

В Императорском лицее нас обучали основам ментальной магии, и мы с удовольствием пробовали её друг на друге.

Ничего нового для меня Юрий Горчаков не делал. Он монотонно произносил знакомые формулы. Я без труда мог бы противостоять такому воздействию, но сейчас мне было нужно совсем не это. Поэтому я расслабился и позволил голосу менталиста заворожить меня и унести далеко в воспоминания.

Впрочем, ничего определённого я не вспомнил. Опять вернулась тошнота и ощущение чего-то липкого и омерзительного. Я увидел дрожащие огоньки свечей и блеск бронзовых статуэток на каминной полке, но больше никаких деталей.

Когда мерзкий комок подкатил к горлу, я усилием воли стряхнул с себя сонливость и вопросительно посмотрел на Юрия.

— Ваша память заблокирована, — озабоченно сказал он. — Возможно, это последствия заклятия. А может быть, вы сами не хотите вспоминать, что с вами произошло.

— Но заклятие всё-таки было? — уточнил я.

— Было, и очень сильное, — кивнул Юрий. — Кто-то не на шутку постарался, чтобы обработать вас. И это случилось не за один раз. Я совершенно уверен, что с вами провели не меньше десятка сеансов.

— Ерунда какая-то, — удивился я. — Ни у кого не было возможности это сделать. Юрий Николаевич, я знаю, что ментальная магия оставляет чёткие и неповторимые следы. По ним можно определить менталиста?

— Только не в этом случае, — ответил Юрий. — Отпечатки выглядят очень размытыми.

— То есть менталист позаботился о том, чтобы уничтожить следы? — поинтересовался я.

— Нет, здесь что-то другое, — ответил Юрий.

— Во всяком случае, факт ментального воздействия мы установили, — кивнул я.

— Да. И я готов подтвердить это в своём заключении.

— Прямо гора с плеч, — усмехнулся я и посмотрел на Ивана. — Ну, а ты чем меня порадуешь?

— Я нашёл в твоём организме следы очень слабого магического зелья, — ответил Иван. — Само по себе оно безвредно. Но может усиливать ментальное воздействие.

— Что за зелье? — нахмурился я.

— Ничего особенного. Настойка серой полыни. В небольших дозах усиливает эмоциональное восприятие. Имеет горьковатый привкус, но его несложно замаскировать.

— Как именно?

— Например, настойку можно добавить в кофе. Достаточно нескольких капель.

— А как долго длится эффект?

— Сутки, не меньше. Всё зависит от конкретного человека.

— Так я и думал, — кивнул я. — Теперь нужно выяснить, кто умудрился проделать со мной всё это. Кто подмешал мне в кофе магическую настойку, а потом воздействовал на меня ментальной магией, да ещё и не один раз?

— Не меньше десяти раз, — напомнил Юрий.

— Вот именно, — кивнул я.

— Саша, мы можем тебе ещё чем-нибудь помочь? — спросил Иван.

— Пожалуй, нет, — задумался я. — Хотя… Юрий Николаевич, вы сказали, что ментальное воздействие оставило размытые следы и по ним невозможно определить виновника. А что, если это воздействие оказали сразу несколько человек, и следы наложились друг на друга? Такое могло быть?

— В это очень трудно поверить, — удивился Юрий. — Тут уже получается целый заговор. Эти люди должны были сговориться между собой.

— И всё-таки? — настаивал я.

— Да, с магической точки зрения такое вполне возможно. Скажу вам больше, это могли быть довольно слабые маги. Всё дело в том, что воздействие повторялось и с каждым разом усиливало само себя. К тому же многое зависит от той мысли, которую вам пытались внушить. Даже десяток слабых магов не смог бы заставить вас убить человека, если только…

— Что? — спросил я.

— Если только вы сами не хотели его убить, — закончил свою мысль Юрий. — Александр Васильевич, всё это кажется мне слишком невероятным. Трудно поверить, что десяток человек воздействовал на ваш разум, а вы этого не заметили. Как такое могло случиться?

— Вот это мне и предстоит выяснить, — усмехнулся я. — А пока помогите мне ещё кое в чём, господа.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, — сразу же согласился Иван.

— Ваня, скажи, что ты думаешь про князя Долгорукова? Только имей в виду: мне нужен честный ответ. Как ты воспринял известие о нашей с ним ссоре и о его смерти?

— Мне, в общем-то, было всё равно, — усмехнулся Иван. — Ты же знаешь, Саша, у меня полно своих забот в госпитале. Но могу сказать, что я всегда считал князя недалёким и чересчур заносчивым человеком. Когда я узнал о вашей ссоре, то подумал, что князь вступил на скользкую дорожку.

— И тебе никогда не приходила в голову мысль, что было бы неплохо нас помирить? — спросил я.

— С чего бы мне лезть в твои дела? — удивился Иван. — Ты и сам прекрасно разберёшься.

— Уже разобрался, — улыбнулся я.

Иван сполоснул пробирку в жестяной раковине и принялся собирать свой чемоданчик. А я посмотрел на Юрия.

— А что вы скажете, Юрий Николаевич? Вы ведь знали о нашей вражде с князем Долгоруковым?

— Я не очень понимаю смысл этих вопросов, — нахмурился Юрий.

— В интересах следствия я не могу сказать вам, какая мысль вертится у меня в голове, — признался я. — Но вы обещали мне помочь. Именно такая помощь мне от вас и нужна. Честный ответ.

— Что ж, хорошо, — согласился Юрий. — Я считал, что вы с князем Долгоруковым должны договориться. Не дело, когда влиятельные аристократы и могущественные маги враждуют между собой.

— Вы считаете, князь Долгоруков был могущественным магом? — поинтересовался я.

— Нет, это я к слову, — смутился Юрий. — Но я уверен, что вы могли бы разрешить ваши противоречия и найти общий язык. Мне очень жаль, что кто-то воспользовался вашей враждой и довёл дело до убийства.

— Замечательно, — улыбнулся я. — Юрий Николаевич, не могли бы вы припомнить, когда именно у вас появилась эта мысль?

— Не знаю, — пожал плечами менталист. — Не сегодня, это точно. Если честно, я даже собирался поговорить с вами об этом, но как-то не нашёл подходящего повода.

— Вы не нашли, а другие нашли, — кивнул я. — Что ж, господа, большое спасибо. Вы мне очень помогли.

— Может быть, тебе что-то принести? — спросил Иван.

— Спасибо, Ваня, ничего не нужно, — улыбнулся я. — Не думаю, что я задержусь здесь надолго.

* * *

Я не поделился своей идеей с Юрием Горчаковым не потому, что не доверял ему. Просто идея была чересчур безумной даже для меня.

Я не верил, что мои знакомые могли сговориться и сообща наложить на меня заклятие. Ну, что, если кто-то другой использовал их для этого? Наложил заклятие на каждого в отдельности и внушил им поговорить со мной и убедить меня помириться с князем Долгоруковым.

Отличная схема. А главное, режиссёр этого спектакля остаётся за кулисами, и его не видно.

И как его искать? Проверять весь круг общения каждого из моих знакомых. Но одну ошибку этот человек всё-таки совершил. Он подлил мне зелье из серой полыни. Иван Горчаков сказал, что зелье добавили в кофе.

Это и есть ниточка, которая приведёт меня к мерзавцу.

Я уже начал прикидывать, как побыстрее добраться до него, но мне помешали. В коридоре послышались крики и странный шум, будто кого-то тащили по полу. Открылась и захлопнулась дверь соседней камеры. А потом и в мою камеру деликатно постучали, и я услышал голос Артёма Сергеевича:

— Александр Васильевич, вы позволите войти?

— Войдите, — ответил я, не сумев сдержать улыбку.

Помощник Зотова вёл себя так, словно я был дорогим гостем в управлении Тайной службы.

Артём Сергеевич снова не стал запирать за собой дверь камеры. Этим он как будто подчёркивал, что в пределах управления я совершенно свободен.

— Вам что-нибудь нужно, Александр Васильевич? — спросил он. — Если хотите, я распоряжусь заказать обед.

— Не нужно, я подожду господина полковника, — улыбнулся я. — Но спасибо вам за такое душевное отношение к арестантам.

— Да какой же вы арестант? — смутился Артём Сергеевич. — Я уверен, что это обычное недоразумение, и очень скоро всё выяснится. Не могли же вы и в самом деле убить князя Долгорукова?

— Менталист считает, что я был под сильным магическим воздействием, — сказал я. — А в таком состоянии человек способен натворить всё, что угодно.

— Но это не вы виноваты, а маг, который наложил на вас заклятие! — живо возразил Артём Сергеевич. — Как бы там ни было, я не считаю вас арестантом, и вы всегда можете обратиться ко мне за помощью.

— Благодарю вас, — кивнул я.

Помощник Зотова смущённо переступил с ноги на ногу.

— Никита Михайлович вернётся не скоро, — сказал он. — А у нас очень любопытный случай. Мы поймали молодцов, которые разбойничали возле Смоленского кладбища. Один из них готов во всём признаться, зато второй упирается. Нам бы понять, кто из них врёт, а кто говорит правду.

— Так вы же взяли их с поличным, разве нет? — удивился я.

— В том-то и дело, что нет, — вздохнул Артём Сергеевич. — В общем, у нас полная неразбериха. Поможете, господин Тайновидец?

— С удовольствием, — улыбнулся я. — Всё равно мне нужно чем-то занять время до возвращения господина полковника.

Артём Сергеевич проводил меня в свой кабинет. Он был как две капли воды похож на кабинет Зотова, только кресло за письменным столом было похуже и без магических свойств.

Зато в кабинете оказался Миша Кожемяко. Он немедленно обнял меня так сильно, что мои кости хрустнули.

— Саша, что за ерунду мне рассказывают? — спросил он. — Говорят, будто бы ты убил князя Долгорукова, а Его Величество приказал тебя арестовать.

— Это не ерунда, дружище, а чистая правда, — ответил я. — Правда, момент убийства я не помню, но все улики неоспоримо указывают на меня.

— Если тебе нужна помощь, имей в виду, я готов на всё, — сказал Миша.

Даже присутствие Артёма Сергеевича его не смутило. Впрочем, помощник и не стал спорить со своим подчинённым, наоборот, согласно кивнул.

Что ж, если я когда-нибудь захочу устроить заговор, я знаю, где искать верных соратников.

— Помощь мне пока не нужна, — успокоил я Мишу. — Давай лучше разберёмся с твоими разбойниками. Как ты умудрился их поймать?

— Да они сами поймались, — сердито ответил Миша. — Мы только успели появиться на кладбище, а этот бородач бросился к нам и давай во всём признаваться. И купцов он грабил, и деньги у них отбирал. Я сперва решил, что это сумасшедший, и хотел его прогнать, но он показал нам притон, где они прятали награбленное. Там же оказался и его напарник. Ну, мы и привезли обоих.

— А как этот разбойник объяснил своё странное желание во всём признаться? — полюбопытствовал я.

— Он сказал, что ему явился призрак и напугал его до смерти. Разбойник решил, что этот призрак пришёл за ним, вот и побежал к нам.

— А его подельник тоже видел призрака?

— Ничего он не видел, — поморщился Миша. — Спал как младенец. Говорит, что никого они не грабили, а деньги и ценности нашли.

— Надо же, какие удачливые люди, — удивился я.

— Тот, который во всём признался, уж больно похож на сумасшедшего, — добавил Артём Сергеевич. — Мы, конечно, покажем его целителю, но было бы хорошо, чтобы и вы его допросили.

— Ведите их сюда, — решил я. — Сейчас разберёмся.

— Заводить по одному? — уточнил Артём Сергеевич.

— Ведите сразу двоих. Так будет быстрее.

На разбойников предусмотрительно надели магические кандалы, так что эти молодцы с трудом передвигали ноги. Один из них был похож на мелкого лавочника. Его взгляд испуганно бегал по кабинету, ни на чём не задерживаясь, как будто и здесь пытался отыскать злокозненного призрака.

Зато второй выглядел самым настоящим разбойником. Хоть картину с него пиши — высокий, широкоплечий детина, с угрюмым взглядом исподлобья и низким скошенным лбом.

— Ну, рассказывайте, — обратился я к тому из разбойников, который был похож на перепуганного лавочника. — Грабили купцов?

— Грабили, ваша милость, — затараторил разбойник. — И деньги забирали, и часы, и драгоценности. Награбленное таскали в комнатушку над трактиром, там у нас тайник.

— Враньё, — прорычал второй разбойник. — Врёшь, Тимоха!

— А вы что скажете? — поинтересовался я.

— Никакие мы не разбойники, — тяжёлым басом прогудел детина. — Грузчики мы. А Тимоху, видать, ящиком придавило, вот он и заговаривается. Несёт околесицу, а вы ему верите.

— Но ведь при обыске у вас нашли деньги и драгоценности?

— Не наше это. Подбросили, — здоровяк злобно звякнул кандалами.

— И никакого призрака вы не видели?

— Ну, видел, и что с того? Мало ли призраков по свету шляется. Что ж, теперь из-за них чужую вину на себя брать? Может, это призрак купцов грабил, с ним и разбирайтесь.

— Что скажете, Александр Васильевич? — спросил меня помощник Зотова.

— Всё, как вы и думали, — ответил я. — Первый говорит правду, а второй врёт.

— Вот и замечательно, — обрадовался Артём Сергеевич. — Уводите их.

— Подождите, — остановил я его. — Мне нужна от них кое-какая информация.

— Я ничего говорить не буду, — буркнул детина. — И тебе, Тимоха, не советую. Наговорились уже.

— А если вам оформят добровольную явку с повинной? — спросил я. — Скажете, что вас замучила совесть, суд это учтёт. Артём Сергеевич, это можно устроить?

— Вполне, — кивнул помощник Зотова. — Глядишь, вместо каторги отправитесь на поселение.

Разбойники переглянулись.

— А что сказать-то надо? — хмуро поинтересовался здоровяк.

— Расскажите мне про призрака, — сказал я. — Как он выглядел? Что говорил?

— Страшен он был, ваша милость, — заверил меня первый разбойник. — Как налетел, как завыл, я думал, там и помру со страху. Тебе, Васюта, хорошо, ты вон какой здоровый и в нечистую силу не веришь. А из меня она мигом душу вытрясет.

— А зачем ты на разбой пошёл, ежели такой хлипкий? — презрительно заметил здоровяк.

— Расскажите подробнее, что именно говорил призрак, — напомнил я.

— Да он сам был перепуган хуже, чем Тимоха, — сказал здоровяк. — Всё просил пощадить его. Видно, пришибли его где-нибудь в тёмной подворотне, вот и повредился умом.

— А как он выглядел?

— Молодой такой аристократик. Вид хоть и перепуганный, но заносчивый. Сразу видно, не из простых. У таких всегда деньжата водятся. Милое дело с таким в узком переулке повстречаться.

— Понятно, — кивнул я. — Артём Сергеевич, сегодня не находили похожий по описанию труп?

— Сегодня вообще смертоубийств не было, если не считать князя Долгорукова, — ответил помощник. — Но ведь этого дворянина могли и не в Столице убить, а где-нибудь за городом. Или того проще — сбросили тело в Неву, ищи его там.

— Да, это вполне вероятно, — согласился я. — Ладно, уводите своих разбойников.

— Вы нам явку с повинной обещали, — напомнил здоровяк.

— Будет тебе явка с повинной, — помощник Зотова подтолкнул его к выходу. — Иди уже.

Мы с Мишей остались в кабинете вдвоём.

— Ты, кажется, хотел мне помочь? — спросил я.

— Почему хотел? — удивился Миша. — Я и сейчас хочу.

— Отлично. Тогда ответь мне на один вопрос. Вчера в разговоре ты упомянул князя Долгорукова. Почему ты это сделал?

— Да я уже и не помню, — пожал плечами Миша. — Как-то к слову пришлось, что ли… А, вспомнил. Там в кофейне на столе газета лежала. А в ней большая статья о том, что негоже устраивать гонения на влиятельный род.

— Помнится, ты сказал, что нам с князем хорошо бы помириться.

— А что вам делить? — искренне удивился Миша. — Всегда можно встретиться, поговорить по-хорошему и договориться.

— Встретиться? — задумчиво хмыкнул я. — Вот мы и встретились. Миша, отгадай загадку. Что общего между тобой и Юрием Горчаковым?

— Ну… — задумался Миша. — Мы оба работаем в Тайной службе.

— А ещё?

— А больше ничего. Он княжич, знатного рода, в столице родился. А я из Рязани, потомок обедневших дворян.

— А ты подумай, — настаивал я.

— Да отстань, Саша. Нет между нами ничего общего. Ну, кофе мы утром вместе пьём перед службой.

— Пьёте кофе? — заинтересовался я. — В той кофейне, что напротив управления?

— А где же ещё?

— Замечательно. Вот тебе, дружище, ещё одна загадка. Что общего между тобою и Прасковьей Ивановной?

— Ну, Прасковья Ивановна у тебя готовит отменно. А я поесть люблю. Вот тебе и общее.

— Хорошая попытка, — улыбнулся я. — А ещё? Как связаны ты, Прасковья Ивановна и кофейня напротив Управления Тайной службы?

— Как? — изумился Миша. — А, я понял! Прасковья Ивановна туда выпечку привозит. Верно?

— Верно, — кивнул я. — А Прасковью Ивановну привозит Игнат. И пока он её поджидает, владелец кофейни угощает его кофе. Вот что, Миша, нужно сделать одно очень важное дело. Незаметно проследи за владельцем этой кофейни. И начать лучше всего прямо сейчас. С Никитой Михайловичем я договорюсь, не беспокойся. Только постарайся, чтобы владелец кофейни не заметил слежку. Мне нужно знать, что он делает, с кем встречается. Если увидишь, что он где-то встретился с князем Долгоруковым, сразу же мне об этом сообщи.

— Сделаю, — не задавая лишних вопросов, кивнул Миша.

— И ещё… Покажись-ка ты Ване и Юрию Горчаковым. Скажи, чтобы проверили тебя так же, как меня.

Глава 5

Спокойно отдохнуть и подумать мне снова не дали. На этот раз в коридоре послышались не крики, а странное звяканье, шорох и шаги, которые явно направлялись к моей камере. На секунду я пожалел, что не попросил у Артёма Сергеевича ключ, чтобы запирать камеру изнутри. В конце концов, я ведь под арестом, а значит, могу рассчитывать на некоторое уединение.

Впрочем, гость оказался из числа тех, кого приятно видеть в любое время. В дверь камеры постучали, и голос эксперта Щедрина спросил:

— Александр Васильевич, к вам можно?

— Заходите, Леонид Францевич, — отозвался я.

Щедрин широко распахнул дверь и скомандовал кому-то невидимому в глубине коридора:

— Заносите.

Не успел я удивиться, как на пороге камеры появился официант с белой крахмальной скатертью в руках. Этой скатертью он умело накрыл тюремный стол и мгновенно исчез. А его место занял второй официант, который держал в руках огромное блюдо, накрытое серебряной крышкой.

Официанты проворно сменяли друг друга, и вскоре стол оказался полностью заставлен закусками и горячим, между которыми приютилась парочка запотевших бутылок игристого в серебряных ведёрках со льдом.

— Я подумал, что со всеми этими хлопотами вы ещё не успели пообедать, — объяснил это удивительное явление Щедрин. — И решил, что вы не откажетесь от моей компании.

— Не откажусь, Леонид Францевич, — улыбнулся я. — Присаживайтесь, пожалуйста, на койку. Здесь удобнее, чем на табурете.

— Благодарю вас, — светским тоном ответил Леонид Францевич.

Он с удобствами устроился на койке и выудил из ведёрка со льдом запотевшую бутылку.

— Официантов я отпустил, их слишком смущает здешняя обстановка. Пообедаем по-простому.

Он хлопнул пробкой и разлил игристое по хрустальным бокалам.

— Прошу вас, Александр Васильевич.

Утром мне так и не удалось спокойно позавтракать. Сначала этому мешало отвратительное настроение, потом обер-прокурор Рябушинский. А после события завертелись с такой бешеной скоростью, что я совсем забыл про еду. Подкрепившись глотком вина, я жадно набросился на неожиданное угощение.

— Ешьте, ешьте, Александр Васильевич, — подбадривал меня Щедрин. — Поверьте моему опыту, на сытый желудок все проблемы решаются гораздо быстрее. Вы уже успели разобраться, что с вами произошло?

— У меня есть кое-какие догадки, — кивнул я, не отрываясь от еды. — Скажите, Леонид Францевич, вы часто бываете в кофейне напротив управления Тайной службы?

— Заглядываю иногда, — кивнул Леонид Францевич. — А в чём дело?

— Не откажитесь ответить на один вопрос. Как вы отнеслись к моей ссоре с князем Долгоруковым?

— Помнится, я подумал, что князь — круглый дурак, раз он связался с вами, — спокойно ответил Леонид Францевич.

— Но на прошлой неделе вы советовали мне поговорить с ним начистоту, — напомнил я.

— Было такое, — согласился Щедрин. — Видите ли, судьба окончательно загнала князя в угол, а загнанный зверь опасен вдвойне. Вот я и подумал, что эти проблемы вам не нужны. И, как видите, не ошибся. А почему вы об этом спрашиваете?

— Дело в том, что я обнаружил удивительное совпадение, — признался я. — Многие мои знакомые из числа тех, кто уговаривал меня помириться с князем, пили кофе именно в этой кофейне. А пару часов назад целитель сказал, что мне в кофе подлили настойку серой полыни, которая усиливает ментальное воздействие. И само ментальное воздействие тоже было, причём неоднократное.

— Так-так, — нахмурился Щедрин. — И что вы обо всём этом думаете?

— Я думаю, что владелец кофейни наложил заклятие на всех посетителей, которые так или иначе связаны со мной. А потом уже они воздействовали на меня. Именно это магическое воздействие и заставило меня отправиться ночью в дом князя Долгорукова. Согласен, версия совершенно безумная. Но другой у меня нет.

— Вы уже распорядились арестовать мерзавца? — деловито поинтересовался Щедрин.

— Я под арестом, Леонид Францевич, — с улыбкой напомнил я. — Но я попросил Мишу Кожемяко последить за владельцем кофейни. Вряд ли он сам придумал эту грандиозную махинацию, но его вполне могли надоумить.

— И кого же вы подозреваете? — поинтересовался Щедрин.

— Молодого княжича Долгорукова. Он мне кажется самым подходящим кандидатом.

— Согласен, — одобрительно кивнул эксперт. — В таком случае за княжичем тоже хорошо бы проследить. Я поговорю об этом с Никитой Михайловичем. А вы кушайте, Александр Васильевич.

— Благодарю вас, — кивнул я. — Оказавшись в трудной ситуации, начинаешь особенно ценить хорошее отношение.

— А ведь у меня тоже есть новости, — вспомнил эксперт. — Помните, в доме князя я сказал вам, что в гостиной проводили какой-то магический ритуал?

— Вам удалось узнать, что это была за магия?

— Не спешите, Александр Васильевич, — улыбнулся Щедрин, наливая нам ещё по бокалу игристого. — Дайте мне насладиться моментом. Так вот, мысль про этот ритуал засела у меня в мозгу, словно заноза, и я никак не мог от неё избавиться. Мне казалось, что я уже сталкивался с чем-то подобным. Нужно только вспомнить, где и когда это было.

— И вы вспомнили?

— Не сразу. Я пролистал все свои магические книги, но ничего не нашёл. Тогда взялся за старые записи. Я уже много лет собираюсь издать книгу о войне с османами, да всё руки не доходят. Мои дневники и напомнили мне нужный случай. Это произошло на Балканах. Мы перехватили османов на марше и окружили их в ущелье. После недолгой перестрелки османы поняли, что им не вырваться из западни, и сдались в плен. Их командир оказался убит, и пленники попросили разрешения похоронить тело по своему обычаю. Стояла жара, и наш полковник разрешил похороны, не посоветовавшись со мной. А когда я решил допросить покойного командира османов, оказалось, что сделать это невозможно. Османы применили особый ритуал, навсегда отделяющий душу от тела. В этом ритуале они использовали точно такой же порошок, раствором которого были пропитаны свечи в гостиной князя Долгорукова.

— Ничего себе, — изумился я. — Получается, убийство было тщательно подготовлено? Кто-то очень не хотел, чтобы вы допросили князя после его смерти.

— Возможно, — согласился Леонид Францевич. — Но могут быть и другие причины. Впрочем, я уверен, что рано или поздно вы во всём разберётесь. А сейчас предлагаю ещё по рюмочке.

Он достал из кармана небольшую квадратную бутылку из толстого стекла.

— Знаете, что это? Знаменитая настойка на сосновых иглах, которую делает предок рода Сосновских. Этот замечательный призрак великодушно поделился со мной своими запасами.

Леонид Францевич наполнил рюмки.

— Давайте выпьем за ваш успех, Александр Васильевич.

Но тут в коридоре управления Тайной службы послышались громкие голоса, и в камеру без стука вошёл полковник Зотов. При виде уставленного закусками стола он только покачал головой.

— Пируете? Приятно видеть, господин эксперт, что вы оправдываете мои ожидания. Вы, наверное, на войне и в бой не ходили, не пообедав перед этим хорошенько.

— На войне мне частенько доводилось голодать, — спокойно ответил Леонид Францевич. — Снабжение, знаете ли, было никудышное. Именно тогда я и понял, как мало на свете вещей, которые важнее своевременной и сытной еды. Пообедайте с нами, Никита Михайлович.

— А ничего другого теперь и не остаётся, — мрачно ответил Зотов, усаживаясь за стол. — Только что император выслушал мой доклад и устроил мне отменную выволочку, господа. И это напрямую касается вас, Александр Васильевич.

— Что именно сказал вам император? — поинтересовался я.

— Новости невесёлые, — покачал головой Никита Михайлович. — Государь дал мне три дня, чтобы досконально разобраться с убийством князя Долгорукова. Что же касается вас, господин Тайновидец, все эти три дня вы проведёте в камере управления. Если за этот срок я не найду убийцу, вас официально признают подозреваемым и переведут в Петропавловскую крепость. Слишком уж большая шумиха поднялась вокруг этого убийства. Племянник князя постарался на славу — раструбил обо всём газетчикам. Столичные аристократы требуют примерно наказать вас. По слухам, они уже собирают подписи под петицией, которую собираются подать Его Величеству. Вот такие невесёлые новости.

С этими словами Никита Михайлович принялся за еду.

Честно говоря, ничего другого я и не ожидал. Император не мог позволить себе прилюдно выгораживать преступника, даже если этот преступник — я. Внутренняя политика требует, чтобы государь беспристрастно относился ко всем своим подданным.

— У меня тоже есть новости, Никита Михайлович, — сказал я. — Братья Горчаковы выяснили, что я подвергся сильному ментальному воздействию. Зелье тоже применили, но слабенькое — оно всего лишь усилило действие заклятия.

— Неплохо, — кивнул Никита Михайлович. — Если вы были под действием заклятия, возможно, нам и удастся оправдать вас в суде. Но вашу репутацию мы, боюсь, не спасём. А ещё нужно найти того, кто толкнул вас на это убийство. Юрий Николаевич сумел определить ментальный след этого негодяя?

— След оказался сильно размыт, и это натолкнуло меня на новую версию. Я предположил, что это было коллективное воздействие.

— Преступная шайка магов-менталистов? — изумился Зотов. — Не слишком ли это сложно?

— Всё было совсем не так, — поморщился я. — Слушайте.

При полном одобрении Леонида Францевича я поделился с Зотовым своей версией. Никита Михайлович удивлённо покрутил головой.

— Звучит как бред сумасшедшего. Сколько лет работаю в Тайной службе — никогда не слышал о такой ментальной магии. Но вы правы, всё это выглядит очень подозрительно. Поступим так, господа. Арестуем этого владельца кофейни и хорошенько его допросим.

— Мне кажется, вы слишком торопитесь, Никита Михайлович, — заметил я. — Лучше проследить за ним. Он может привести нас к своим сообщникам.

— Или скроется от слежки, — мрачно заметил Зотов. — С таким ловкачом нужно действовать наверняка. А сообщников он с удовольствием выдаст на допросе, уж это я вам обещаю. Говорите, господин Кожемяко следит за кофейней? Отлично. Сейчас я пошлю ему зов, пусть приведёт этого фокусника сюда.

Но выполнить своё намерение Зотов не успел, потому что Миша Кожемяко сам появился на пороге камеры.

— Господин полковник, вы уже здесь? — изумился он, увидев Зотова. — Разрешите доложить. Разбойники, которые грабили купцов на Смоленском кладбище, пойманы и допрошены. Они уже во всём признались.

— Разбойники? — непонимающе нахмурился Зотов. — Да, припоминаю. Но сейчас нам не до них, пусть пока посидят в камере. Отправим их в крепость, как только у нас найдётся свободная минута. Докладывайте, что там с владельцем кофейни.

— Кофейня оказалась закрыта, господин полковник. Тогда я выяснил у дворника, где проживает её владелец, и отправился к нему на квартиру. Хозяйка сказала, что её постоялец сегодня утром съехал со всеми вещами. Куда уехал — не сказал. Никаких писем или бумаг тоже не оставил.

Услышав это, Зотов скривился, как от зубной боли.

— Огненные демоны! Кажется, вы опять оказались правы, господин Тайновидец. Но на этот раз мы опоздали.

Никита Михайлович грозно уставился на Мишу.

— Владельца кофейни отыскать во что бы то ни стало. Перекрыть все выезды из Столицы, перевернуть все притоны. Но чтобы не позже завтрашнего дня этот негодяй сидел в моём кабинете. Вам всё понятно?

— Так точно, господин полковник. Разрешите выполнять?

— Действуйте, — кивнул Зотов.

Миша скрылся за дверью, а Никита Михайлович посмотрел на меня.

— Хороший был план, господин Тайновидец, но, к сожалению, он не сработал. Придётся придумать новый.

— Придумаете, — благодушно улыбнулся Леонид Францевич и снова наполнил бокалы. — Главное, теперь у нас есть от чего отталкиваться.

— Вот вам мои соображения, — нахмурился Никита Михайлович. — Нужно вызвать на допрос всех менталистов Столицы. Мне не даёт покоя это заклятие, которое можно накладывать через подставных лиц. Уверен, что немногие ментальные маги способны на такое. Нужно выяснить всё об этой магии. Что скажете, Александр Васильевич?

— Отличная идея, — кивнул я. — Но у меня есть ещё одно предложение. Отпустите меня в Незримую библиотеку. Поговорю с Библиусом, полистаю фолианты. Уверен, что в магических книгах найдётся упоминание об этой магии.

— В другое время я и сам предложил бы это, — поморщился Зотов. — Но сейчас вы находитесь под арестом. Я вас на улицу не имею права выпустить, не то что в другое магическое пространство. Нет уж, начнём с менталистов. Послушаем, что они скажут, и решим, как действовать дальше.

— А мне кажется, Александр Васильевич прав, — заметил Щедрин. — Даже вы с вашим огромным опытом ничего не слышали о подобной ментальной магии. С чего вы взяли, что столичные менталисты о ней знают? И сколько времени вам потребуется, чтобы разыскать и допросить каждого из них? А времени у нас мало. Вы же сами сказали, что император дал на расследование только три дня. Пусть Александр Васильевич прогуляется в Незримую библиотеку и угостит господина Библиуса. Уверен, это принесёт больше пользы. У нас для такого случая и торт есть, не зря же я его заказал. А вы можете пока заняться менталистами. Уверен, Александр Васильевич не сбежит от вас.

— Я не сбегу, Никита Михайлович, — с улыбкой пообещал я. — Поверьте, это не в моих интересах.

Зотов раздражённо прикусил губу.

— А что, если с вами что-то случится в этих магических путешествиях? Как я в таком случае буду объясняться с императором?

— А вы свалите всё на меня, — предложил я. — Вы ведь знаете, в каких отношениях я нахожусь с магией? Я могу уйти в Незримую библиотеку прямо отсюда, не дожидаясь вашего разрешения.

— Знаю, — с досадой хмыкнул Зотов. — И настоятельно не рекомендую вам это делать. Вот как мы поступим. Отправляйтесь в Незримую библиотеку, господин Тайновидец. Но одного я вас не отпущу. Я пойду вместе с вами.

— Как скажете, господин полковник, — улыбнулся я.

— Прекрасно, — обрадовался Леонид Францевич. — В таком случае, господа, предлагаю ещё по рюмочке перед дальней дорогой.

Глава 6

— Честно говоря, Александр Васильевич, мне давно хотелось посмотреть, как вы раскрываете преступления, не имея никакого опыта сыскной работы, — заявил Зотов. — Уж больно ловко у вас это получается. Исчезаете куда-то, потом появляетесь. Раз — и у вас уже есть ответ на самый запутанный вопрос. Как вы это делаете?

— Просто я доверяю магии, — улыбнулся я. — А магия иногда даёт мне подсказки.

— Вот и поглядим, как это у вас выходит. Подождите минутку, я только отдам необходимые распоряжения.

Никита Михайлович вызвал своего помощника прямо в камеру.

— Я отлучусь ненадолго, — сказал он. — Все текущие дела остаются на тебе. Если будут спрашивать — скажи, что я занят.

— А если император захочет с вами поговорить? — уточнил помощник.

— Его величеству скажи, что я спасаю господина Тайновца. Конечно, вы накормили его обедом, но этого явно недостаточно. Нужно ещё доказать его невиновность.

Помощник невозмутимо кивнул и исчез. А Никита Михайлович повернулся ко мне.

— Можем отправляться, — заявил он. — Я помню, что вы способны уходить в Незримую библиотеку через любую дверь. Вот эта вас устроит?

Он показал на дверь камеры.

— Мне кажется, вы слишком торопитесь, — заметил я. — Если уж мы решили полагаться на магические подсказки, так давайте будем всё делать по тем правилам, которые установила магия. Выйдем в город и поищем нужную дверь.

— Что, уже насиделись в камере? — язвительно спросил Никита Михайлович. — Захотелось подышать воздухом свободы?

— В общем, да, — улыбнулся я.

— Напоминаю, у нас с вами очень мало времени. Ну, будь по-вашему.

Мы вышли из управления Тайной службы, и я машинально взглянул на кофейню, которая располагалась напротив. Сколько раз в своей жизни я бывал в этом заведении? Сколько раз пользовался дверью этой кофейни для путешествия через магические пространства? И приветливый хозяин никогда не возражал. Вообще у нас с ним сложились очень хорошие отношения. С чего это вдруг ему взбрело в голову наложить на меня заклятие? Или я ошибаюсь? Зря наговариваю на ни в чём не повинного человека?

— Вы так и будете стоять на крыльце? — нетерпеливо спросил Зотов.

— Сами же хотели прогуляться.

— Да, — кивнул я, стряхивая с себя задумчивость. — Идёмте.

Мы неторопливо шли по бульвару, стараясь держаться в тени желтеющих лип. Никита Михайлович оказался прав — я провёл в камере всего несколько часов, а воздух Столицы уже казался мне особенно свежим и приятным. Насколько же хорошо дышится после того, как проведёшь в камере несколько лет?

И снова Никита Михайлович угадал мои мысли.

— У вас такое выражение лица, как будто вы половину жизни просидели в Петропавловской крепости, — рассмеялся он. — Где там ваша нужная дверь?

Я постарался прогнать тревогу и пожал плечами.

— Не знаю. Но рано или поздно она обязательно нам попадётся. Давайте не будем подгонять магию.

Мы дошли до конца бульвара и свернули на улицу Маленьких Сов. Через дорогу я увидел надпись над дверью: «Магазин игрушек». И вспомнил о том, что скоро у Мишиной дочурки день рождения.

— Давайте зайдём в лавку, — предложил я Никите Михайловичу. — Я хочу купить подарок.

— Да, сейчас самое подходящее время для покупок, — согласился Зотов. — Предлагаю вам заодно прогуляться по столичным рынкам. А Незримая библиотека подождёт, никуда не денется.

В его голосе ясно звучал сарказм, но я предпочёл не отвечать. Пересёк улицу и потянул на себя входную дверь. А Никите Михайловичу волей-неволей пришлось последовать за мной.

Эта лавка привела бы в восторг любого ребёнка. Каких только игрушек здесь не было! Они блестели, пестрели, жужжали, двигались и притягивали к себе взгляд.

Я выбрал большую куклу, которая наивно хлопала голубыми глазами и умела звать маму.

— Заверните её и отправьте на Каштановый бульвар, в бывший дом скульптора Померанцева, — сказал я хозяину лавки, расплачиваясь. — Это подарок.

— Будет исполнено, ваша милость, — кивнул лавочник. — Не сомневайтесь, малышке эта кукла понравится. У меня самого двое сорванцов, так что я хорошо разбираюсь в игрушках.

— Теперь вы довольны? — нетерпеливо спросил Зотов. — Мы можем идти дальше?

— Можем, — согласился я и повернулся к двери.

На моём лице появилась невольная улыбка.

— Смотрите, Никита Михайлович.

Я показал на рисунок, который был нацарапан школьным мелом на обратной стороне двери. Рисунок изображал открытую книгу.

— Видите?

— Это мой младший нарисовал, — объяснил хозяин лавки. — У него сейчас такой возраст: рисует что угодно и где угодно. Уверен, что собирается стать художником.

— Может быть, и станет, — улыбнулся я. — Всего хорошего.

Я толкнул дверь, и мы оказались в Незримой библиотеке. Бесчисленные стеллажи с книгами терялись в огромном пространстве. С невидимого потолка лился мягкий серебристый свет, а над письменным столом Библиуса неторопливо вращался огромный золотой глобус.

Самого Библиуса я не увидел, зато заметил горы книг, которые лежали прямо на полу.

Здесь были не только книги в привычных кожаных переплётах. Я увидел свитки в прочных деревянных футлярах, связки кожаных ремешков с завязанными на них узлами, плоские ящички с разноцветными камнями, большие засушенные листья каких-то неведомых растений.

И всё это были книги.

Но почему они не лежат на стеллажах, а высятся грудами на полу?

— Давненько я здесь не был, — мечтательно сказал Зотов. — Помнится, раньше в библиотеке был образцовый порядок, а сейчас всё здорово изменилось.

— Вы не поверите, я был здесь совсем недавно, но тоже удивлён, — ответил я. — Хорошо бы выяснить, что здесь произошло и куда подевался Библиус.

Откуда-то из глубины библиотеки негромко слышалась чарующая восточная музыка.

— Библиус, ты здесь? — крикнул я.

— Салют, Александр! — донеслось издалека. — Я в круглом зале. Идите сюда.

— Идёмте, — кивнул я Зотову. — Поглядим, что там происходит.

С каждым шагом музыка становилась громче. А когда мы добрались до круглого зала, то увидели удивительное зрелище.

Возле фонтана, прямо на полу, сидели музыканты в ярких халатах. Они самозабвенно играли на самых странных инструментах, которые я когда-либо видел. Один дул в огромную дудку, которая размером превосходила самого музыканта. Другой играл на скрипке, которую смастерил из сушёной тыквы. Третий стучал палочками по тонким деревянным пластинам.

Рядом с музыкантами соблазнительно извивались под ритмичную музыку танцовщицы в полупрозрачных одеяниях. Мне редко приходилось видеть настолько красивые движения: в этих девушках словно текла чистая энергия стихий.

С другой стороны фонтана были расставлены низкие подиумы, а на них торжественно возлежали слушатели. Кроме Библиуса и Кирилла Алексеевича Стременного, здесь были шаман Акатош и какой-то незнакомый старик в пышном тюрбане и длинном чёрном халате.

Старик доброжелательно взглянул на нас, а Библиус махнул рукой:

— Проходите. Сейчас будем пировать.

— Что у вас тут происходит? — спросил я, стараясь говорить громче, чтобы перекрыть музыку.

— К нам прибыл дорогой гость из Лачанги, — объяснил Библиус. — Он привёз книги для нашей библиотеки. Теперь мы празднуем его приезд.

Тут Библиус заметил Зотова и приятно удивился.

— Давно ты здесь не бывал, — с улыбкой сказал он. — Тебе следовало бы почаще заглядывать в библиотеку.

— Возможно, — согласился Никита Михайлович. — Но мне вечно не хватает времени. Проклятые дела наваливаются без перерыва. Вот и сейчас мы пришли по делу.

— Дело может подождать, — непреклонно покачал головой хранитель Незримой библиотеки. — Позвольте познакомить вас с нашим уважаемым гостем. Это Рашид ибн Мунир, почтенный хранитель Незримой библиотеки магического города Лачанги.

Старик в тюрбане легко поднялся с подиума. Несмотря на свои преклонные годы, он выглядел вполне крепким.

— Сердечно рад встрече, уважаемые, — поклонился он.

Затем пригляделся ко мне, и его внимательные глаза расширились от удивления.

— Господин Тайновидец, это ведь вы спасли мой родной город от нашествия песчаных джинов? А потом открыли для нас портал в другие миры? Я мечтал познакомиться с вами. Вы всегда будете желанным гостем в Незримой библиотеке Лачанги.

— Благодарю вас, — улыбнулся я.

Библиус громко хлопнул в ладоши, и музыка на мгновение смолкла.

— Время пировать и праздновать, — объявил хранитель Незримой библиотеки. — Александр, что у тебя в коробке?

— Торт, — ответил я.

— Поставь его на стол, а я налью вам вина. Или ты предпочитаешь кофе?

— Мы не можем пировать и праздновать, — нахмурился Зотов. — У нас очень важное и совершенно неотложное дело.

— Рассказывайте, — вздохнул Библиус.

— Сегодня ночью погиб князь Долгоруков, — объяснил я. — И меня подозревают в его убийстве.

— Долгоруков… — нахмурился Библиус. — Кажется, я его помню. Он был здесь один раз, очень давно, и сразу мне не понравился. Не думаю, что я буду сожалеть о нём.

— Мне от этого не легче, — усмехнулся я. — Имперское правосудие против того, чтобы кто-то убивал людей, пусть даже они этого и заслуживают.

— Если тебя обвинят, я предоставлю тебе убежище в своей библиотеке, — решил Библиус. — Здесь тебя никто не найдёт.

— Благодарю за предложение, — улыбнулся я. — Но мне не хочется провести остаток своей жизни среди книжных полок.

— Заодно можете предоставить убежище и мне, — вмешался Зотов. — Потому что, если Александр Васильевич сбежит, император не оставит меня в покое.

— Вижу, что дело серьёзное, — согласился Библиус. — Так чем я могу вам помочь?

— Нам нужны книги по ментальной магии, — объяснил я. — Кто-то наложил на меня заклятие через подставных лиц, и я хочу выяснить, как такое возможно.

— Все книги этой библиотеки к вашим услугам, — кивнул Библиус и вернулся на свой подиум.

Музыканты снова заиграли, а девушки возобновили танец.

— Ну и как мы найдём нужные книги? — поинтересовался Никита Михайлович. — Их здесь столько, что среди этих полок можно провести вечность и ещё немного времени.

— Доверимся предчувствию, — решил я. — Думаю, нужная книга сама даст о себе знать. Вы идёте налево, а я — направо.

— Как скажете, — согласился Зотов и исчез среди книг.

Я тоже принялся за поиски. Наугад доставал книги, открывал их и вглядывался в россыпь незнакомых знаков. Не знаю, сколько прошло времени, но я очень много узнал о ментальной магии. Например, я выяснил, что ментальной магией могут владеть не только люди или магические существа, но и животные, и даже растения. Когда олень замирает под немигающим взглядом тигра — это ментальная магия в чистейшем виде. Когда мы любуемся красотою цветка и решаем не срывать его, а позволить ему расти дальше — это тоже ментальная магия. С её помощью растения защищают свою жизнь. Красота заката, пугающий грохот камнепада, леденящий душу вой зимней пурги — всё это ментальная магия. Мироздание буквально пронизано ею.

Но во всех этих книгах не было ни единого слова о ментальной магии, которую можно использовать при посредстве другого человека.

Наконец мои глаза заболели, а голова переполнилась новыми сведениями. Тогда я отложил книги в сторону и отправился искать Зотова.

Никита Михайлович склонился над толстой книгой и внимательно вчитывался в строчки.

— Что это вы читаете? — поинтересовался я. — Нашли что-нибудь интересное?

— Ничего, — признался Зотов. — А потом наткнулся на эту книгу и как-то незаметно для себя увлёкся. Здесь довольно много философских размышлений, а заодно описываются неудачные преступления, совершённые в каком-то другом мире. Очень познавательно.

Он смущённо показал мне надпись на корешке, и я весело улыбнулся. Книга называлась «О вреде торопливости».

— Сам не знаю, как так вышло, что я зачитался, — хмуро сказал Никита Михайлович. — Но написано довольно интересно. А что у вас, господин Тайновидец? Нашли что-нибудь важное?

Я покачал головой.

— Ничего такого, что могло бы нам помочь.

— Вот видите. А вы говорили о магических подсказках. Получается, не всегда они работают.

— Бывает и так, — признал я.

— Надеюсь, старая добрая сыскная работа нас выручит. Предлагаю вернуться в Столицу и заняться менталистами. Возможно, кто-то из них слышал про эту магию.

— Сначала нужно попрощаться с Библиусом, — напомнил я. — Невежливо уходить молча.

— Идёмте, — согласился Никита Михайлович. — А эту книжицу я возьму с собой. Дочитаю на досуге.

Он крепко зажал фолиант под мышкой, и мы вернулись в круглый зал. Музыканты и танцовщицы уже исчезли. Гости вели неторопливую беседу.

— Александр, ты нашёл то, что искал? — спросил меня Библиус.

— К сожалению, нет, — я пожал плечами. — В книгах нет ни единой строчки об этой разновидности ментальной магии.

— Не отчаивайся, — сочувственно кивнул Библиус. — Значит, тебе нужно поискать где-то в другом месте. Знал я одного молодого римлянина, которому отец оставил в наследство богатую виллу и два хороших виноградника на окраине Рима. Но юноше этого показалось мало. Он продал наследство, на вырученные деньги купил корабль и несколько старых карт, на которых был указан путь к сокровищам. Несколько лет он провёл в поисках, но так ничего и не нашёл. А когда, окончательно обеднев, он пешком вернулся в Рим, то узнал, что новый владелец виллы отыскал во дворе сундук с золотом. Он решил заменить истёртые камни, которыми был вымощен двор. Под одним из камней и был спрятан сундук.

— Это притча о том, что сокровища любят терпеливых? — улыбнулся я.

— Нет, — невозмутимо ответил Библиус. — Скорее о том, что прежде чем отправляться в долгие и трудные поиски, нужно посмотреть поблизости. Вдруг то, что ты ищешь, находится на расстоянии вытянутой руки.

— Прошу прощения, что позволяю себе вмешиваться в вашу беседу, — сказал Рашид ибн Мунир. — Но не могли бы вы рассказать, что вы ищете? Вдруг я смогу вам помочь?

— Мы столкнулись с необычной ментальной магией, — объяснил я. — Неизвестный маг наложил заклятие на нескольких моих знакомых. А они проделали то же самое со мной. Теперь мы пытаемся выяснить, как это могло случиться.

— Я могу вам рассказать, — радостно улыбнулся Рашид ибн Мунир. — Дело в том, господин Тайновидец, что вы повстречались с ментальной магией джиннов. Неудивительно, что в вашей Незримой библиотеке о ней нет ни слова. В этом мире она абсолютно не распространена. Зато в Лачанге некоторые могущественные джинны отлично владеют этой магией.

— Вы хотите сказать, что владелец кофейни в нашем мире — это джинн? — изумился я.

— Вполне вероятно, — кивнул Рашид ибн Мунир. — Разве джинн не может варить кофе? К тому же мы очень любопытны и любим путешествовать по другим мирам.

— Да, джинн может варить кофе, — согласился я, вспомнив Набиля. — Значит, только джинны владеют подобной ментальной магией?

— Да, — кивнул библиотекарь из Лачанги. — Для этой магии нужны особые вибрации. Мы обладаем этими вибрациями, потому что, в отличие от других живых существ, являемся порождениями чистой магической энергии.

— Понятно, — кивнул я. — Кто бы мог подумать: вместо того чтобы несколько часов рыться в книгах, мы могли просто спросить вас.

— А я сразу предлагал вам присоединиться к нашей беседе, — заметил Библиус. — Но вы предпочли долгий путь.

— Видите, Никита Михайлович, — усмехнулся я. — Именно так и работает магия. Она всегда даёт подсказки, вот только мы не всегда их замечаем. А если и замечаем, то относимся к ним с недоверием.

— В конце концов, мы узнали то, что нужно, — отмахнулся Никита Михайлович. — Библиус, ты не будешь против, если я возьму почитать эту книгу? Обещаю, что верну её, как только прочту.

— Не трудись, — улыбнулся Библиус. — Можешь оставить её у себя и перечитывать время от времени. Между прочим, её написал твой коллега.

— В каком смысле? — удивился Зотов.

— Господин Реюф был начальником сыска в одном магическом городе, название которого вам ни о чём не скажет. Эту книгу он написал уже после того, как вышел в отставку. На мой вкус, немножко занудно, но выводы господин Реюф делает верные. Торопливость редко приводит к желанному результату.

— Надо же, — покачал головой Зотов. — Начальник сыска на пенсии написал книгу. Чем только не занимаются люди, когда у них появляется достаточно свободного времени. Но давайте вернёмся к нашему джинну. Мне бы очень хотелось с ним побеседовать, вот только он бесследно исчез. Не мог бы многоуважаемый э-э-э…

— Рашид ибн Мунир, — подсказал Библиус.

— Не мог бы многоуважаемый Рашид ибн Мунир подсказать, где нам искать этого джинна?

— Сожалею, — развёл руками библиотекарь из Лачанги, — но я совершенно не знаком с вашим миром. Однако могу дать вам одну подсказку. Джинны никогда не устраивают козни из чистого любопытства. Скорее всего, этот джинн что-то затаил против вас, господин Тайновидец.

— Может быть, ему просто хорошо заплатили? — предположил я.

— Может быть, — согласился Рашид ибн Мунир. — Золото мы тоже любим. Но если это месть, тот джинн наверняка остался в вашем мире. Я ведь уже сказал вам, что мы очень любопытны? Он наверняка захочет досмотреть своё представление до конца.

— Это очень хорошо, — кивнул Зотов. — Ловить магическое существо в одном мире гораздо проще, чем в нескольких.

— Никита Михайлович, я знаю, кто может нам помочь, — сказал я. — Вы же помните Набиля? Он много лет живёт в нашем мире и наверняка подскажет нам, где разыскать этого джинна.

— Отличная идея, господин Тайновидец, — кивнул Никита Михайлович. — Думаю, нам стоит немедленно отправиться в кофейню вашего друга.

— Вы неисправимы, — улыбнулся я. — Мы с вами только что убедились, что магия не любит спешки, и вот вы снова торопитесь.

— Так уж я устроен, — невозмутимо согласился Зотов. — Не люблю прохлаждаться, когда дело стоит.

Глава 7

Через час мы всё-таки распрощались с Библиусом и библиотекарем из Лачанги Рашидом ибн Муниром и отправились в кофейню Набиля.

— Заглянем на минутку ко мне домой, — сказал я Никите Васильевичу. — Мой особняк рядом с кофейней.

— Но задерживаться там я вам не позволю, — нахмурился Зотов. — Нас могут хватиться в любую минуту.

— Мне нужно совсем немного времени, — успокоил я его. — Я только хочу убедиться, что с моими домашними всё в порядке.

Путь через магическое пространство привёл нас прямо на крыльцо моего особняка. Бронзовые колокольчики на ограде вздрогнули и тихонько зазвенели, приветствуя своего хозяина. Парк Каменного Острова тонул в синих сумерках, и со стороны реки уже тянуло сырой свежестью.

— Заходите, Никита Михайлович, — сказал я, открывая дверь.

Как же домашние обрадовались моему приходу!

Прасковья Ивановна снова расплакалась, а Игнат облапил меня и не выпускал, повторяя:

— Ваше сиятельство, живой! Вернулись!

— Ну, перестань, — расстроганно улыбнулся я, осторожно освобождаясь из его объятий. — Конечно, живой. Что со мной сделается? Расскажите лучше, как вы тут?

— Мы в натуральной осаде сидим, ваше сиятельство, — шмыгнул носом домовой Фома. — Целый день у ограды какие-то подозрительные люди шныряли, а к вечеру собралась целая толпа.

— Они пытались войти сюда? — нахмурился я.

— Пытались, да только дом их не пустил. Постояли и разошлись.

— Кто-то очень активно настраивает горожан против вас, Александр Васильевич, — прищурился Зотов. — И нужно сказать, это ему вполне удаётся. Пожалуй, я прикажу поставить возле вашего дома охрану.

Эта мысль мне понравилась, вот только дом с ней не согласился. Он прислал мне ментальный импульс, похожий на щекотку. Это означало, что дом хочет со мной поговорить. Общаться словами он не умел, а может быть, это я недостаточно хорошо понимал его. Но зато у меня под рукой был отличный переводчик.

— Фома, наш особняк хочет мне что-то сказать, — обратился я к домовому. — Узнай, пожалуйста, что ему нужно.

— Сию минуту, ваше сиятельство, — кивнул Фома и прикрыл глаза. — Дом говорит, что он и сам может нас защитить.

— Как? — заинтересовался я.

— Очень просто, — ответил Фома. — Он станет невидимым, вот и всё.

— То есть исчезнет? — уточнил я.

— Ну да. Это же наша домовая магия. Дома тоже так умеют.

— Исчезновение вашего дома вызовет ещё больше самых невероятных слухов, — предупредил меня Никита Михайлович.

— Ну и что? — возразил я. — Зато я буду уверен, что до моих близких никто не доберётся. Прасковья Ивановна, как у вас с запасами еды?

— Припасов нам на год хватит, — заверил меня Игнат. — Можем хоть до зимы из дому не выходить.

— Вот и отлично, — кивнул я.

Затем поднял глаза к потолку и обратился к дому:

— Лучше всего тебе стать невидимым прямо сейчас. И не появляйся, пока я не скажу, что всё в порядке.

Дом тут же прислал подтверждающий ментальный импульс. А вслед за этим и Фома важно сказал:

— Готово.

— Что готово? — удивился Никита Михайлович. — Ничего не изменилось.

— Это потому, что вы внутри дома, — рассмеялся Фома. — Как выйдете наружу, так сразу всё и увидите.

— Поужинаете, ваше сиятельство? — заботливо спросила Прасковья Ивановна.

Я покачал головой.

— Мы сейчас уходим. Мне пока не удалось доказать свою невиновность, а времени остаётся всё меньше.

— Вы справитесь, ваше сиятельство, — с дрожью в голосе заверил меня Игнат. — По-другому и быть не может.

Я обнял старика на прощание, и мы с Никитой Михайловичем снова вышли в прохладную ночную темноту. Когда мы оказались за калиткой, я обернулся и увидел, что дом и сад бесследно исчезли. На их месте росли старые липы Каменноостровского парка.

— Замечательная маскировка, — уважительно кивнул Никита Михайлович.

* * *

Мы прошли несколько шагов по аллее парка и свернули на тропинку, которая вела к реке. Когда мы огибали куст черёмухи, мне почудилось, что за ним промелькнула какая-то тень. Но она сразу исчезла.

— Кажется, за нами кто-то следит, — тихо сказал я Зотову.

Никита Михайлович остановился, и мы оба прислушались. Я не услышал ничего, кроме шороха листвы и заунывного крика ночных птиц.

— Наверное, показалось, — с сомнением пробормотал я.

А затем воздух перед нами на мгновение сгустился. С тихим хрустальным звоном лопнула невидимая граница, и мы снова оказались в другом магическом пространстве.

Скользя по крутому травянистому откосу, мы спустились к реке.

По счастью, кофейня Набиля была на месте и оказалась совершенно пустой, если не считать улыбчивого хозяина. Невские волны приветливо шлёпали по сырым брёвнам плота. Низкая луна проложила по ним серебристую дорожку. Магический фонарь над входом в кофейню отражался в тёмной воде, словно одинокая звезда.

По крепким деревянным сходням мы поднялись на борт и поздоровались с хозяином.

— Вы как раз вовремя, Александр Васильевич, — безмятежно улыбнулся джинн. — Последние гости только что ушли, и мы можем поговорить без помех. Ведь у вас ко мне какое-то дело?

— Так и есть, — кивнул я. — Дело в том, Набиль, что на меня ополчился какой-то неизвестный джинн. Он наложил магическое заклятие на моих друзей, а потом и на меня. Из-за этого меня теперь подозревают в убийстве.

— Мы хотели потолковать с ним по душам, — добавил Никита Михайлович. — Но этот джинн бесследно исчез, и теперь мы его разыскиваем.

— Понятно, — кивнул Набиль, невозмутимо протирая чашку.

— Ты можешь подсказать нам, где его искать? — спросил я.

Джим отставил чашку в сторону, наполнил джезву водой и поставил её на огонь.

— Я могу позвать его прямо сюда, — сказал он.

— В самом деле? — недоверчиво изумился Никита Михайлович.

— Конечно, — спокойно кивнул Набиль. — Но я не уверен, что этот джинн захочет разговаривать с вами.

— А куда он денется? — прищурился Зотов.

Но я остановил его:

— Подождите, Никита Михайлович. Набиль, ты хочешь сказать, что знаешь этого джинна?

— Возможно, — улыбнулся владелец кофейни. — А может быть, и нет, но это не имеет значения. Если я позову его, то он обязательно придёт. Но говорить с вами он не станет, а поймать его вы не сможете.

— Это ещё почему? — хмуро изумился Зотов.

— Потому что мы умеем растворяться в родных стихиях, — улыбнулся Набиль. — Джинн воды может стать водой. Джин воздуха превратится в ветер. Джин огня способен обернуться пламенем. А песчаный джин просто рассыплется песчинками у вас в руках. Смотрите!

Набиль снял с огня кипящую джезву, добавил в неё несколько ложек молотого кофе, а затем шагнул к борту плота и спрыгнул. С лёгким всплеском джинн погрузился в воду и бесследно исчез.

— Где он? — ошарашенно спросил Зотов.

— Смотрите, — сказал я, указывая на клочья пены, которые образовали на поверхности воды тонкие контуры знакомого лица.

Набиль превратился воду и сделал это очень легко.

Через мгновение Набиль снова появился и легко взобрался обратно на плот. С его одежды ручьями текла вода, но джинн не обращал на это никакого внимания. Он разлил кофе по крошечным чашкам и поставил их перед нами:

— Угощайтесь.

Никита Михайлович попробовал кофе и поморщился:

— Слишком крепкий. Такое лучше не пить на ночь.

— Но не сегодня, — невозмутимо ответил Набиль. — Сегодня вам понадобится быть бодрыми.

— Зачем? — насторожился я.

— Не знаю, — безмятежно отозвался джин. — Я просто это чувствую.

Это предостережение звучало весомо, и я залпом выпил кофе. Тем более что мне он всегда нравился.

— А есть какой-нибудь способ поймать джинна? — поинтересовался я.

— Стражи Лачанги могут это сделать, — кивнул Набиль. — Вам стоит обратиться к ним.

— Ну конечно, — улыбнулся я. — Ведь Лачанга — это город, сплошь населённый джиннами. И ведь там как-то ловят преступников.

— Вот именно, — подтвердил Набиль. — Отправляйтесь в Лачангу, Александр Васильевич, и попросите великого визиря помочь вам. Пусть он отправит с вами нескольких стражей. Я призову неизвестного джина сюда, и они его задержат.

— Интересно, почему этот джин затаил на меня злобу? — вслух задумался я. — Насколько я помню, в жизни я не ссорился ни с одним джинном.

— Может быть, он затаил злобу не на вас, а на князя Долгорукова? — предположил Никита Михайлович. — А вы просто подвернулись ему под руку. Хотя вы правы — устроить такое изощрённое злодейство слишком сложно даже для джинна. Насколько я понимаю, он вполне мог сам убить князя и бесследно исчезнуть.

— Мог, — спокойно подтвердил Набиль. — Но вы неправы, когда говорите, что не ссорились с джиннами, Александр Васильевич. Насколько мне известно, песчаные джины вас не любят. Ведь вы помешали им захватить Лачангу.

— Точно, — удивлённо согласился я. — Ну вот всё и начинает проясняться. Один из песчаных джиннов воспылал ко мне ненавистью и явился в наш мир, чтобы отомстить. Здесь он узнал о нашей неприязни с князем Долгоруковым и взялся за дело. Никита Михайлович, нам нужно как можно скорее отправляться в Лачангу. Как вы считаете, мы сможем незаметно пробраться к порталу на Ореховом острове?

— Вряд ли, — покачал головой Зотов. — Портал очень тщательно охраняют. Давайте не будем спешить, Александр Васильевич. Мы сегодня и так очень неплохо продвинулись в расследовании. Я предлагаю вернуться в управление и отдохнуть до утра. Завтра утром я поговорю с императором и постараюсь убедить его, чтобы он разрешил нам отправиться в Лачангу.

— Что скажете, Набиль? — поинтересовался я мнением джинна.

— Звучит разумно, — безмятежно улыбнулся хозяин кофейни.

Мне послышалась в этом какая-то недосказанность, и я уточнил:

— Но у магии могут быть свои представления о разумном, ведь так?

— Именно, — безмятежно кивнул джинн.

* * *

Мы попрощались с Набилем, вскарабкались обратно на травянистый откос и вышли из магического пространства в обычный мир. Впереди снова мелькнула чёрная тень. На этот раз я услышал осторожные шаги.

Зотов тоже заметил шпиона.

— Стоять! — грозно крикнул он. — Тайная служба!

Тень послушно замерла. Мы подошли ближе и увидели, что это репортёр Черницын.

— Что вы здесь делаете? — угрожающе навис над ним Никита Михайлович. — Отвечайте!

Черницын упрямо выпятил узкий подбородок:

— Вы не могли бы говорить потише? Хотите, чтобы вас слышала вся округа?

— Вы следите за нами? — спросил я. — Как вы узнали, что мы здесь?

— Вам бы следовало быть осторожнее, — укоризненно покачал головой Черницын. — Вас заметили, когда вы прогуливались по городу. А потом хозяин лавки игрушек рассказал всем о том, как вы исчезли. А ведь все горожане уже знают, что император приказал вас арестовывать. Такая суматоха поднялась!

— Ледяные демоны, — выругался Никита Михайлович. — Только этого нам не хватало. А тут ещё репортёр!

Он неприязненно взглянул на Черницына.

— Между прочим, я хотел вам помочь, — обиделся Черницын. — Что бы вы там обо мне ни думали, я симпатизирую Александру Васильевичу и уверен, что он ни в чём не виноват. Я ждал вас, чтобы предупредить, а вы рычите на меня, как цепной пёс.

— Это потому, что вы всё время мешаете мне работать, — разозлился Зотов.

— У каждого из нас своя работа, — не сдавался Черницын. — Вы расследуете преступления, а я собираю новости и сообщаю их жителям столицы.

— Хватит, господа, — остановил я разыгравшуюся перепалку. — Что будем делать, Никита Михайлович?

— Постараемся незаметно добраться до управления Тайной службы, — решил Зотов. — И сделаем это как можно быстрее. Александр Васильевич, вы сможете вернуть нас обратно в камеру?

Я покачал головой:

— Нет. Изнутри я смог бы обойти вашу магическую защиту, но не снаружи. Для этого мне, по крайней мере, нужно оказаться рядом со зданием управления, а тогда уже проще войти через дверь.

— И вызывать извозчика опасно, — поморщился Зотов. — Он тоже может нас узнать.

— Я готов отвезти вас на своём мобиле, господа, — предложил Черницын. — Он совсем рядом.

— Придётся воспользоваться вашим предложением, господин репортёр, — сквозь зубы пробормотал Зотов.

А я протянул Черницыну руку:

— Благодарю вас, Андрей Сергеевич.

Через пять минут мы уже ехали по набережной в сторону управления Тайной службы.

— Теперь император точно узнает, что я выпустил вас из камеры, — мрачно процедил Зотов.

— Но ведь вы сделали это в интересах следствия, — заметил я.

— Надеюсь, Его Величество это поймёт, — согласился Никита Михайлович. — Господин Черницын, едьте спокойнее. Не стоит привлекать к нам излишнее внимание.

Черницын послушно сбавил скорость. А Никита Михайлович продолжал:

— В любом случае неприятностей теперь не оберёшься.

— Вы думаете, император запретит нам путешествие в Лачангу? — спросил я.

— Тише, господин Тайновидец!

Зотов сделал страшные глаза и взглядом указал на Черницына.

Мы свернули с набережной на Главный проспект, и тут Миша Кожемяко прислал мне зов:

— Саша, ты где? — требовательно спросил он. — И где Никита Михайлович?

— Мы с господином полковником вели следствие, — ответил я. — С минуты на минуту вернёмся в управление.

— Здесь такое творится, — торопливо заговорил Миша. — Здание управления оцеплено имперской гвардей. Приехал сам генерал-губернатор столицы, и с минуты на минуту ждут приезда государя. Все уже знают о том, что ты исчез из камеры, а полковник Зотов нарушил императорский приказ.

— Огненные демоны, — пробормотал я. — Никита Михайлович, у меня для вас плохие новости. Император уже знает, что нас нет в управлении. Здание оцепила имперская гвардия. Можно сказать, нас ждут с нетерпением. Предлагаю укрыться в каком-нибудь безопасном месте и подумать, что делать дальше.

— Поздно, — ответил Никита Михайлович.

Мобиль свернул на бульвар, и впереди замелькали белые мундиры императорских гвардейцев.

— Что делать? — в панике спросил Черницын. Он крепко вцепился руками в руль и побледнел от напряжения.

— Едьте прямо и постарайтесь не привлекать внимания, — скомандовал Зотов. — Будем надеяться, что они нас не заметят. Прячьтесь, господин Тайновидец!

С этими словами Никита Михайлович пригнулся и съёжился на заднем сиденье. Я пробормотал себе под нос заклинание магии домовых и стал невидимым.

Теперь вся надежда была только на самообладание Черницына.

Мобиль неторопливо катил по бульвару.

Вот он уже поравнялся с гвардейцами. Стоит Черницыну притормозить или поехать быстрее — и они обязательно что-то заподозрят.

А вдруг репортёр захочет нас выдать? Ведь это обеспечит ему сенсацию.

Мы медленно ехали мимо управления Тайной службы. Во всех окнах здания горел свет. Гвардейцев сюда согнали видимо-невидимо, они стояли на каждом шагу. Один из них сурово посмотрел в нашу сторону. На мгновение наши взгляды встретились, и я сразу же отвёл глаза.

Но Черницын справился.

Он довёз нас до конца бульвара, свернул на улицу Маленьких Сов и только тут остановил мобель. В свете уличного фонаря я заметил, что по худому лицу репортёра текут крупные капли пота.

— Фух, — выдохнул он. — Никогда в жизни мне не было так страшно, господа.

— Вы спасли нас, Андрей Сергеевич, — благодарно кивнул я. — Никогда вам этого не забуду.

— Надеюсь, теперь-то все сенсации будут мои, — криво улыбнулся Черницын.

— Вылезаем! — скомандовал Зотов. — Этот мобиль уже заприметили, дальше передвигаться на нём опасно. Пойдём пешком.

Улица была совершенно пуста. Горожане спокойно спали и не подозревали, что под их окнами притаились двое беглых преступников.

— Вернёмся к вам домой, — решил Зотов. — Оттуда я пошлю императору зов и попробую с ним договориться.

— Хорошо, — согласился я.

Это и в самом деле был разумный выход.

Мы ещё раз поблагодарили Черницына и свернули в ближайшую подворотню. Быстро отыскали незапертую дверь, и я взялся за холодный металл дверной ручки. Представил себе длинные белые заборы, которые тянутся вдоль улицы, сочную зелень пальм в небольших садах за глинобитными стенами. Почувствовал дыхание сухого ветра пустыни и услышал гортанные крики разносчика воды. А затем потянул дверь на себя и шагнул вперёд.

Глава 8

Угольно-чёрное южное небо, усыпанное тысячами серебристых звёзд, нависало над низкими глинобитными домиками и пышной зеленью садов.

Самозабвенно стрекотали цикады. Откуда-то издалека донёсся истошный и противный рёв осла и резко оборвался, как будто на голову несчастному животному накинули мешок.

— Где это мы? — оглядываясь, удивился Никита Михайлович. — Это не похоже на ваш дом.

— Мы в Лачанге, — улыбнулся я.

— А что мы здесь делаем? — возмутился Зотов. — Александр Васильевич, мы так не договаривались.

— Это вышло почти случайно, — объяснил я. — Перед тем как открыть дверь, я почему-то представил себе Лачангу. Честно говоря, не верилось, что мы сумеем попасть прямо сюда, но, как видите, всё получилось.

— А что я скажу императору? — не унимался Никита Михайлович. — Теперь вы не только сбежали из камеры, но и самовольно отправились в другой мир. И это при моём деятельном пособничестве, заметьте.

— Никита Михайлович, если вам так хочется, вы можете вернуться обратно в наш мир и объясняться с императором сколько вашей душе угодно, — сказал я. — Вот только я с вами не пойду. Я останусь здесь, добьюсь приёма у Великого визиря и попрошу, чтобы стражи Лачанги помогли мне поймать джинна, который впутал меня в историю с убийством. Решайте: вы идёте со мной или возвращаетесь?

— А как я вернусь? — ядовитым тоном поинтересовался Зотов. — В отличие от вас, я не умею шмыгать по разным магическим мирам.

— Теперь умеете, — усмехнулся я. — Сюда же вы как-то попали?

— Так это вы меня провели!

— Не будь у вас способности к магическому перемещению, никуда бы я вас не провёл, — вздохнул я. — Даже в кармане не смог бы протащить. Давайте прекратим этот спор. Мы слишком громко шумим, а вокруг спят люди. Ну, или джинны, но в данном случае это не имеет значения. Просто смиритесь с мыслью, что магия решила нам помочь и доставила прямиком в Лачангу.

— Ладно, — мрачно согласился Зотов. — Не стоит из-за этого менять наш план. Я пойду с вами.

— Только дождёмся утра, — улыбнулся я. — Вряд ли Великий визирь будет доволен, если мы разбудим его посреди ночи.

— Заночуем прямо в этом саду? — поинтересовался Никита Михайлович.

— Ну зачем же? У этого сада есть хозяин. Он как раз сейчас спит вот в том домике. Я с ним прекрасно знаком. Этот дом принадлежит джинну по имени Амираль. Несколько тысяч лет он просидел в лампе, а я умудрился его оттуда вытащить. Так мы с ним и познакомились. Сейчас я его разбужу.

Я прикрыл глаза и послал Амиралю зов.

Джин отозвался не сразу. Ему потребовалось несколько секунд для того, чтобы проснуться и сообразить, кто его беспокоит.

— Многоуважаемый джинн Амираль, не будешь ли ты так любезен оказать приют двум усталым путникам? — спросил я.

— Господин Тайновидец! — обрадовался Амираль. — Вы где?

— Если я ничего не перепутал, то мы стоим прямо у тебя во дворе.

Ещё через секунду в окне домика вспыхнул слабый свет. Затем скрипнула дверь, и джинн появился на пороге.

— Какая приятная неожиданность, господин Тайновидец! А кто это с вами?

— Это мой друг, Никита Михайлович Зотов, — объяснил я. — Он полковник и начальник Имперской тайной службы. Мы прибыли по очень важному делу, и нам необходимо как можно быстрее увидеть Великого визиря. Но, поскольку ночью он вряд ли принимает, можем ли мы остановиться у тебя на ночлег?

— Вы можете оставаться в моём доме сколько вам будет угодно, — заверил меня Амираль.

Он обернулся, хлопнул в ладоши и громко крикнул:

— Эй, просыпайтесь! Разжигайте огонь, жарьте мясо, несите фрукты и сладости — у нас дорогие гости!

— Нам бы просто поспать до утра, — смутился Никита Михайлович.

Но Амираль не стал его даже слушать.

— Наши традиции требуют накормить и напоить гостя, — строго сказал он. — А традиции надо чтить. Но музыкантов я звать не буду, чтобы не мешать отдыху соседей. Прошу меня за это простить.

— Ничего страшного, — улыбнулся я. — Мы легко обойдёмся без музыкантов.

Не прошло и минуты, как в уличной печи вспыхнул огонь. Нас с Никитой Михайловичем усадили на ковёр, а на столе словно по волшебству появилось огромное блюдо с гроздьями спелого винограда, сочными ломтями дыни и крупными персиками.

— Угощайтесь, прошу вас, — предложил Амираль.

Тем временем в огромном медном котле забулькало раскалённое масло. А затем во дворе так соблазнительно запахло жареным мясом и луком, что я невольно проглотил слюну.

За обедом, который устроил для меня Леонид Францевич, мне кусок в горло не лез, и к этому времени я изрядно проголодался.

— Я прикажу приготовить для вас лучшие комнаты, — заверил нас Амираль. — Боюсь, что Великий визирь не сможет принять вас так быстро, как бы вам хотелось. Он много времени проводит в государственных заботах и при размышлениях о магии, поэтому на беседы с подданными у него остаётся только три дня в месяц. И в этом месяце они уже прошли. Поверьте, я огорчён этим не меньше вашего. Но ведь всё к лучшему — вы сможете гостить у меня до тех пор, пока глашатаи не объявят следующий приёмный день.

— Только этого нам и не хватало, — помрачнел Зотов. — Император окончательно решит, что мы сбежали.

— Не отчаивайтесь, — подбодрил я его. — Вы, наверное, забыли, что император отправил послом в Лачангу моего родного дядю, Ярослава Игоревича Воронцова. Завтра утром мы с вами пойдём прямиком в посольство, обратимся к моему дяде и попросим его устроить так, чтобы Великий визирь уделил нам несколько минут своего драгоценного времени. Надеюсь, он согласится. Так уж вышло, что добрые джинны, населяющие этот город, считают меня чуть ли не национальным героем. Однажды мне посчастливилось спасти Лачангу от нашествия песчаных джинов, и местным жителям это прекрасно известно.

— Ну хоть что-то, — успокоился Никита Михайлович. — Вы правы, господин Тайновидец, не стоит тревожиться о том, чего мы не в силах изменить. Будем радоваться тому, что есть.

Никита Михайлович тут же доказал, что слово у него не расходится с делом. Он искренне обрадовался блюду жареного мяса и жадно принялся за еду.

Я тоже не отставал, тем более что мясо в Лачанге готовили великолепно.

Когда мы наелись, Амираль разлил по пиалам душистый травяной чай и придвинул к нам поближе тарелку с сушёными финиками.

— Расскажи, как ты поживаешь, дружище? — спросил я. — Всё так же чеканишь медь?

— Чеканю, — согласился Амираль. — Вы же знаете, что это умение я перенял от своего отца? К сожалению, отец чувствует себя не очень хорошо, и я не стал его будить. Но завтра он с большим удовольствием повидается с вами.

Амираль сделал глоток чая и мечтательно улыбнулся.

— После того как вы открыли портал, господин Тайновидец, дела у нас пошли в гору. Мы с братом продаём нашу медную посуду прямиком в Империю, и денег хватает на безбедную жизнь. Мы даже купили себе мобиль, он стоит вот в этом сарае. По воскресным дням мы выезжаем на нём на рынок. Да и у соседей дела идут хорошо. Жители Лачанги не устают вас благодарить.

— Мне приятно это слышать, — кивнул я. — Но я ведь только открыл портал, а всё остальное вы сделали сами.

— А я опять подумываю о путешествиях, — признался Амираль. — Наши маги хорошенько изучили устройство магического портала и собираются построить такие же порталы по всему нашему миру. А ведь я почти ничего не знаю о нём. Странно, правда? Ваш мир я успел повидать, а со своим почти не знаком. Настало время это исправить.

— Я бы тоже попутешествовал по вашему миру, — согласился я. — Как только ваши маги откроют порталы, прошу тебя, напиши мне письмо и передай его через Библиуса. Я непременно приеду вместе с женой. Ей тоже будет интересно.

— Конечно, я напишу, — обрадовался Амираль.

Я допил чай и не удержался — широко зевнул, едва успев прикрыть рот ладонью.

— Вы, наверное, устали с дороги, — забеспокоился джин. — Идёмте, я покажу вам вашу комнату.

Мы и вправду слишком устали, чтобы соблюдать приличия, поэтому я не стал настаивать на продолжении беседы. Да и колени с непривычки затекли. Не очень удобно сидеть прямо на земле, поджав ноги под себя. Поэтому я с удовольствием поднялся, и вслед за джином мы пошли в дом.

— Прошу вас, располагайтесь, — сказал Амираль, показывая нам комнату.

Кроватей здесь не нашлось, зато весь пол был устлан толстыми коврами, поверх которых лежали мягкие перины.

— Неплохо, — одобрительно кивнул Никита Михайлович. — Надеюсь, нам дадут выспаться. А ещё я очень рассчитываю, что ваш дядя уговорит Великого визиря не откладывать встречу с нами.

— Я тоже на это рассчитываю, — согласился я.

Затем сбросил сапоги и вытянулся на постели во весь рост.

Это было удивительное блаженство, халь, что продолжалось оно не дольше минуты.

А затем на улице послышались тяжёлые шаги, и в темноте тревожно засверкали отсветы факелов.

— Это ещё что такое? — насторожился Никита Михайлович.

— Возможно, ночная стража патрулирует улицы, — предположил я.

— Или местные стражники пришли за нами, — не согласился со мной Никита Михайлович.

К сожалению, он оказался прав. В ворота властно постучали, и громкий голос потребовал:

— Именем Великого визиря, откройте! Нас известили о том, что в этом доме прячутся государственные преступники.

— Здесь только моя семья и дорогие гости, — бесстрашно возразил Амираль.

Но стражников это не удовлетворило.

— Открывай, Амираль! — потребовал всё тот же грубый голос. — Или я арестую тебя вместе с твоими гостями.

— Придётся выйти, — сказал я Никите Михайловичу. — Если нашего хозяина из-за нас посадят в тюрьму, я себе этого не прощу.

— Идёмте, — согласился Зотов, снова натягивая сапоги.

Мы выскочили во двор.

— Впусти стражников, — сказал я Амиралю. — Не беспокойся за нас, они ничего нам не сделают. Ты же помнишь, что я лично знаком с Великим визирем?

Амираль открыл ворота, и стража ввалилась во двор. Рослые джинны, вооружённые длинными копьями, выглядели очень грозно, а их начальник мог внушить трепет кому угодно.

— Вот они, — довольно кивнул он, увидев нас. — Эти преступники сбежали из Империи и думали укрыться в Лачанге. Держите их!

— Не сопротивляйтесь, — шепнул я Зотову. — Драка со стражей нам только повредит.

— Согласен, — едва заметно кивнул Никита Михайлович. — Но откуда они узнали, что мы здесь? Мы же только сегодня добрались до Лачанги…

Я пожал плечами:

— Не знаю.

И тут из-за спин стражников появился мой дядя, Ярослав Игоревич. Его сопровождали два имперских гвардейца.

— Ярослав Игоревич! — удивился я. — Не знаю, как это у вас получилось, но вы появились удивительно вовремя. Скажите господам стражникам, что произошло недоразумение.

Но дядя сделал вид, что не услышал меня. Он подошёл к начальнику стражи:

— Многоуважаемый джинн, позвольте мне от имени императора поблагодарить вас за то, что вы помогли задержать опасных государственных преступников. Держите их крепче. Они могут попытаться сбежать при помощи магии.

Я не успел моргнуть, как на наших запястьях защёлкнулись магические кандалы.

— Отведите этих людей в зиндан и бросьте в яму к тараканам и крысам, — приказал начальник стражи. — Один раз в день давайте им воду и одну ячменную лепёшку на двоих.

— Выходит, ваш дядя не так уж и рад вашему появлению, — язвительно сказал мне Зотов. — Видите, как он старается, чтобы вас арестовали.

Говорил он громко, так что начальник стражи прекрасно его расслышал.

— Это ваш родственник? — спросил он у дяди, указывая на меня.

— К несчастью, да, — горько вздохнул Ярослав Игоревич. — Паршивая овца в нашем семействе. Мы много раз пытались направить его на верный путь, но все наши старания оказались бесполезными. Мой племянник не признавал авторитетов, ссорился с уважаемыми людьми, а теперь запятнал себя убийством.

— Это неправда! — запротестовал я. — В убийстве я не повинен и явился в Лачангу для того, чтобы доказать это. Я требую встречи с Великим визирем!

— А по какому праву? — надменно поинтересовался начальник стражи.

— Великий визирь сам приглашал меня в гости, — заявил я. — Меня называют Тайновидцем. Однажды я помог спасти Лачангу от песчаных джинов.

— Правильно, — одобрительно кивнул Никита Михайлович. — Сейчас не время для скромности.

— Тайновидец? — изумлённо переспросил начальник стражи. Затем повелительно махнул одному из своих подчинённых: — Осветите его лицо.

К моему лицу поднесли факел, да так близко, что я почувствовал жар пламени.

— Этот человек не врёт, — радостно кивнул начальник стражи. — Я своими глазами видел его на приёме у Великого визиря. Это Тайновидец. Великая радость пришла в наш город! Снимите с него кандалы.

— Моего спутника тоже освободите, — напомнил я, потирая запястья.

Начальник стражи склонил голову в почтительном поклоне:

— Прошу меня простить, господин Тайновидец. Я не сразу узнал вас в темноте. Эй, кто-нибудь! Разбудите Зафара и приведите его сюда! Пусть захватит с собой холст и краски.

Начальник стражи снова повернулся ко мне:

— Позвольте мне назвать вам своё имя. Меня зовут Зархан Аль-Казир ибн Дариль аль-Каз, но вы можете звать меня Зархан Аль-Казир или просто Зархан. Вы ведь не откажетесь позировать для портрета, господин Тайновидец? Зафар — наш лучший художник, он рисует очень быстро. Я повешу этот портрет на самое почётное место в своём доме и буду с радостью вспоминать нашу встречу.

Я хотел уже напомнить господину Аль-Казиру, что сейчас глубокая ночь и мы устали с дороги. Но вовремя вспомнил, что нуждаюсь в помощи стражей Лачанги, и согласно кивнул:

— Конечно, я не откажусь. Для меня это большая честь.

Стражники привели заспанного художника. Он выглядел не слишком довольным, но, увидев блеск золотых монет в руке начальника стражи, заметно приободрился и принялся за работу.

Господин Аль-Казир умоляюще взглянул на меня, и я пригласил его встать рядом со мной.

Зафар быстрыми движениями набросал на холсте эскиз и показал нам. Несомненно, художник был очень талантлив, несколькими штрихами угля ему удалось передать портретное сходство.

Но зачем же было рисовать нас в окружении обольстительно улыбающихся обнажённых гурий?

Впрочем, начальнику стражи эскиз очень понравился, а я не стал возражать. В конце концов, это он собирался повесить портрет у себя на стене, а не я.

— Сделай две копии, — величественно бросил художнику господин Аль-Казир. — Плачу вдвойне.

Радостный художник отправился досыпать, а начальник стражи снова почтительно обратился ко мне:

— Благодарю вас, господин Тайновидец. Но скажите, почему этот недостойный человек оклеветал вас? Он ваш родственник или самозванец?

— Родственник, — вздохнул я. — Просто он с детства недолюбливает меня.

— По законам Лачанги клевета карается тюремным заключением, — известил нас господин Аль-Казир и грозно посмотрел на моего дядю. — Вы являетесь посланником своего владыки, поэтому я не могу посадить вас в зиндан. Но я обязательно сообщу Великому визирю о вашем недостойном поведении, а он известит вашего императора.

— Я не вру! — сжав кулаки, взвизгнул Ярослав Игоревич. — Да, мой племянник — Тайновидец. И что с того? Он подло убил князя Долгорукова, а затем сбежал из Империи. Наш император лично сообщил мне, что он может спрятаться в Лачанге, и я поспешил к вам. Арестуйте его немедленно!

Начальник стражи растерянно почесал бровь, а затем обратился ко мне:

— Я в затруднении, почтенный господин Тайновидец. Если ваш император подозревает вас в убийстве, то я обязан вас задержать и передать его слугам. Но моё сердце противится этому. Ведь я не просто так стал начальником стражи. Это мой прадед стоял у городских ворот, когда песчаные джинны собирались напасть на Лачангу. Это он услышал ваш голос и предупредил остальных. В детстве я часто слушал его рассказы, и поэтому сам стал стражником. Скажите, что мне делать? Как исполнить свой долг и не потерять лицо?

К этому времени я уже успел придумать подходящий ответ:

— Всё просто, дорогой господин Аль-Казир. Арестуйте нас, но не отдавайте этим людям, а заприте в местной тюрьме. И передайте Великому визирю, что Тайновидец вместе со своим спутником полагаются на его милость и просят о встрече.

— Я отведу вас в королевский зиндан, — просиял начальник стражи.

— А чем он отличается от обычного? — поинтересовался я.

— Там нет крыс и тараканов. А ещё там кормят два раза в день.

Глава 9

— А здесь неплохо, — сказал Никита Михайлович, окидывая взглядом королевский зиндан. — Я отлично выспался. Если бы не эти проклятые разносчики воды… Каких демонов они начинают вопить на рассвете?

— Жаркий климат, — улыбнулся я. — Не успел проснуться, а уже хочется пить. Кроме того, утром вода в кувшинах ещё свежая и холодная, её охотнее покупают.

Я тоже выглянул в окно. Никаких решёток на окнах не было, да они и не были нужны. Королевский зиндан располагался на верхнем этаже такой высокой башни, что при взгляде вниз у меня кружилась голова.

Попробуй сбеги отсюда.

Впрочем, бежать мы не собирались, зато могли любоваться Лачангой с высоты птичьего полёта.

Прямо под нами простиралась базарная площадь, на которой пестрели палатки торговцев и сновало множество народу. Именно оттуда доносились крики разносчиков воды, звон молотков по медной посуде, рёв ослов и верблюдов и другие разнообразные звуки.

— Как думаете, долго нам ещё здесь сидеть? — спросил Никита Михайлович.

Я пожал плечами.

— Не знаю. Надеюсь, что господин Аль-Казир не забыл доложить Великому Визирю о нашем прибытии.

— Даже если и забыл, то ваш дядя наверняка уже отправил письмо императору, — поморщился Зотов. — Уверен, что Его Величество в самое ближайшее время свяжется с Великим Визирем и потребует, чтобы нас вернули обратно в Империю. Вот тогда нам не поздоровится.

В замке единственной двери мягко щёлкнул ключ, и на пороге появился слуга с подносом. Он принёс нам завтрак: фрукты, свежие тёплые лепёшки и два кувшина с высокими узкими горлышками. В одном кувшине оказалась вода, в другом — холодный кисловатый морс из каких-то местных ягод.

— По крайней мере, покормить нас не забыли, — обрадовался Зотов. — Это внушает надежду.

Мы попытались разговорить слугу, но из этого ничего не вышло. То ли он был глухонемым, то ли талантливо притворялся, что не слышит наших вопросов. Он молча поставил еду на низкий столик и ушёл, не забыв запереть за собой дверь.

— Давайте считать, что у нас отпуск, — предложил я. — Когда ещё доведётся так полноценно отдохнуть от ежедневных забот.

— Давайте, — согласился Никита Михайлович. — Отпуск звучит куда лучше, чем тюремное заключение.

* * *

Но отдохнуть нам позволили всего пару часов, а затем в зиндан заглянул господин Аль-Казир.

— Великий Визирь, да продлятся его дни вечно, примет вас сегодня, — торжественно объявил он. — Государь приказал мне подготовить вас к встрече с ним.

— Мы готовы, — улыбнулся я.

Господин Аль-Казир недоумённо посмотрел на меня:

— Что вы, господин Тайновидец? Разве можно идти на приём к Великому Визирю в таком виде? Я провожу вас в баню. Следуйте за мной.

Вслед за начальником стражи мы поспешили вниз по тем же истёртым ступеням, по которым поднимались в башню накануне. Пересекли шумную базарную площадь и подошли к небольшому уютному дворцу, украшенному мраморными колоннами.

— Это городские бани Лачанги, — сказал нам Аль-Казир. — Не беспокойтесь, господа, для нас уже приготовлен отдельный зал.

Во дворце нас встретил улыбчивый служитель в белом тюрбане. Господин Аль-Казир, не моргнув глазом, сбросил ему на руки свою одежду и остался абсолютно голым.

— Раздевайтесь, господа, — сказал он нам. — Вас переоденут в подобающие одеяния, а ваши вещи вычистят и вернут вам после приёма.

Мы не стали спорить и тоже разделись.

Служитель с поклоном проводил нас в комнату, где вдоль стен стояли широкие топчаны, украшенные мозаикой, а в воздухе клубился горячий водяной пар.

— Давайте хорошенько погреемся, — предложил Аль-Казир. — Пар очистит кожу и выпустит наружу все дурные и неспокойные мысли.

Нас не пришлось долго уговаривать. Я присел на топчан, опёрся спиной на тёплую стену и закрыл глаза. Горячий пар действительно отлично разгонял тревожные мысли. Вернее, делал их такими легковесными, что на них уже не хотелось обращать внимания.

— Эх, веничек бы сюда, — мечтательно сказал Никита Михайлович.

Когда мы как следует погрелись, Аль-Казир вежливо пригласил нас в другой зал, где находились три небольших бассейна, наполненных чистой тёплой водой.

— Великолепно! — обрадовался я и сразу же залез в воду так, что на поверхности торчала только голова.

Аль-Казир громко хлопнул в ладоши, и тут случилось неожиданное. В банный зал легко и непринуждённо вспорхнула стайка молодых девушек в тонких шёлковых халатах. Две из них подбежали ко мне.

— Мы поможем вам привести себя в порядок, господин.

На секунду я растерялся. Но затем увидел, что господин Аль-Казир невозмутимо стоит на краю бассейна, а девицы усердно трут его мочалкой.

— У всех народов свои традиции, — пожал плечами Никита Михайлович и тоже выбрался из бассейна.

Девицы хорошо знали своё дело. Через несколько минут моя кожа была чистой, как у младенца. После этого меня лицом вниз уложили на каменную скамью и принялись разминать, не забывая наносить на тело душистое масло. Покончив с этим, девушки исчезли так же неожиданно, как появились.

Служитель принёс нам одежду: широкие штаны, просторные рубахи и длинные халаты, а также сапоги из мягкой кожи с загнутыми вверх носками.

— Теперь вы готовы к встрече с великим Визирем, — торжественно объявил Аль-Казир. — Вы чужеземцы, и вам простительно не знать наших правил приличия. Поэтому сейчас я расскажу вам, как нужно вести себя на приёме. Когда Великий Визирь войдёт в тронный зал, поклонитесь и ждите, когда он заговорит с вами. Излагайте своё дело чётко и ясно, ибо время великого Визиря — это величайшая драгоценность. Ни в коем случае не перебивайте и не поправляйте нашего Владыку, даже если вам покажется, что он ошибся. Помните: словами Великого Визиря с вами говорит сама магия джиннов.

— В общем, ничего неожиданного, — усмехнулся Никита Михайлович.

— А теперь самое главное, — многозначительно добавил Аль-Казир. — Вы заявили, что полагаетесь на милость и мудрость Великого Визиря. В нашем мире это не просто слова. Теперь Великий Визирь будет решать вашу судьбу, а вы обязаны безропотно принять любое его решение.

— А вот это уже неожиданно, — пробормотал Никита Михайлович. — Будем надеяться, что именно сегодня мудрость не оставит Великого Визиря.

Возле бани нас уже дожидались городские стражники. Подчинённые Аль-Казира проводили нас во дворец Великого Визиря. Там дворцовые слуги по запутанным переходам провели нас в тронный зал, украшенный золотом и мрамором. Посреди зала стоял пустой трон, а вдоль стен, перешёптываясь, толпились сановники.

— Ваш дядя тоже здесь, — заметил Зотов, кивком указывая на Ярослава Игоревича. — Наверняка он явился уговаривать великого Визиря, чтобы тот объявил нас преступниками. Дядя тоже заметил нас, и на его лице появилось выражение неприкрытой ненависти.

— Надо же, как он на вас смотрит, — усмехнулся Никита Михайлович. — Не нравитесь вы ему.

— Я тоже не испытываю к дяде нежных родственных чувств, особенно после того, что он натворил вчера, — ответил я. — Но всё-таки я попробую с ним договориться.

Сановники Лачанги предупредительно расступались передо мной. Большинство из них знали, кто я такой, и торопились выразить мне своё почтение.

Когда я подошёл к Ярославу Игоревичу, он холодно прищурился.

— Что тебе надо?

— Я пытаюсь понять, почему вы так ополчились против меня, — честно сказал я. — Может быть, сами расскажете?

— А ты не догадываешься? — язвительно прошептал дядя. — По твоей милости император сослал меня в эту дыру. Здесь жарко и шумно, и нормальной еды не достать. Приходится возить её из Империи втридорога. А пока я гнию здесь, ты прибираешь к рукам наш род. По-твоему, это справедливо?

— Но ведь вы полномочный посол императора в Лачанге, — заметил я. — Могли бы этим гордиться.

— Посол? — дядя словно выплюнул мне в лицо это слово. — Да разве это должность? В наше время кого только не назначают послами! Даже тебя умудрились отправить в северные земли. Думаешь, я об этом не слышал? Но теперь-то всё изменится. Игорь Владимирович увидит, чего на самом деле стоит его любимый внук. А если он кинется тебя защищать, то император поймёт, кто из Воронцовых на самом деле ему предан. Если уж он князя Долгорукова не постеснялся убрать с поста главы рода, то с другими и подавно не будет церемониться.

— Так вот что вы задумали? — понял я. — Неплохой план. У него есть только один недостаток — он никогда не исполнится.

— А это мы посмотрим, — злорадно усмехнулся Ярослав Игоревич. — Правитель здешних дикарей не пойдёт против воли императора.

— В одном вы правы, — спокойно улыбнулся я. — Должность посла явно не для вас.

Разговаривать с дядей дальше было бессмысленно, поэтому я вернулся к Никите Михайловичу.

— Как ваши успехи? — спросил Зотов.

— Дядя сделает всё возможное, чтобы меня утопить, — признался я.

— Ну, тоже результат, — одобрительно кивнул Никита Михайлович. — Что ж, теперь вся надежда только на магию.

Внезапно перешёптывания придворных смолкли. Распахнулись высокие золочёные двери позади трона. Из них важно вышел глашатай и торжественно произнёс:

— Склонитесь! Великий Визирь Лачанги Омарун ад-Сафир удостоит вас своим присутствием.

Придворные старательно опустили головы и уставили взгляды в пол. Мы с Никитой Михайловичем последовали их примеру.

С момента нашей первой встречи Великий Визирь ничуть не изменился. Он прошествовал к трону, удобно устроился на нём и насмешливо прищурился:

— Я рад, что вам выпало счастье лицезреть меня.

— Мы счастливы, повелитель, — хором заверили его придворные.

Затем взгляд Великого Визиря остановился на мне, и его улыбка стала широкой и добродушной.

— Сегодня у нас большая радость, о мои скромные подданные! — громко объявил он. — Господин Тайновидец, величайший из героев всех миров, снова посетил Лачангу. Радуйтесь!

Придворные наперебой начали радоваться. Великий Визирь несколько секунд слушал их, зорко высматривая тех, кто радовался недостаточно бурно. Не найдя таких, он снова посмотрел на меня и сказал обычным голосом:

— Господин Тайновидец, я очень рад вас видеть. Пожалуйста, подойдите ко мне.

— Приблизьтесь к трону, но не слишком, — шёпотом посоветовал мне господин Аль-Казир.

А Никита Михайлович напутствовал:

— Ни пуха ни пера.

Я подошёл к Великому Визирю и остановился в трёх шагах от него. Господин Аль-Казир советовал не заговаривать с Великим Визирем первым, поэтому я молча смотрел на Повелителя Лачанги.

Великий Визирь Омарун ад-Сафир довольно кивнул.

— Начальник моей стражи Аль-Казир сказал, что вас привело в Лачангу очень важное дело. Но так уж устроены мы, повелители, что свои дела считаем важнее прочих. Поэтому прежде чем выслушать вас, я изложу свою высочайшую просьбу.

Мне показалось, или Великий Визирь так шутил?

— Я внимательно слушаю, Ваше Величество, — серьёзно ответил я.

— Ваши приключения многочисленны и удивительны, господин Тайновидец, — задумчиво сказал Великий Визирь. — Я бы с удовольствием послушал рассказы о них, вот только у меня вечно не хватает времени. Но я слышал, что рассказы о вас печатают в газетах, и люди охотно читают их. А я тоже люблю почитать перед сном. Вы меня понимаете?

— Отлично понимаю, Ваше Величество, — улыбнулся я. — Как только я вернусь в свой мир, так сразу же закажу отдельное издание этих рассказов в достойном переплёте и с радостью преподнесу его вам в дар.

— Только не забудьте расписаться на первой странице, — деловито кивнул Великий Визирь. — Как это у вас называется?

— Автограф, — подсказал я. — Разумеется, я специально составлю дарственную надпись, подходящую к такому торжественному случаю.

— Я весь в предвкушении, — признался Великий Визирь. — Мне хочется немедленно отправить вас обратно в ваш мир и как можно скорее получить эту книгу. Но я помню о вашем деле. Я никогда ничего не забываю. Расскажите, что привело вас в Лачангу?

— Меня обвиняют в убийстве князя Долгорукова, — честно ответил я. — Думаю, что это подстроил неизвестный джинн.

— А вы и в самом деле убили? — с интересом спросил Великий Визирь.

— Этого я точно не знаю, — ответил я. — В момент убийства я был в одной комнате с убитым, но ничего об этом не помню. Выяснилось, что джинн наложил на меня ментальное заклятие.

— Понимаю, — сочувственно кивнул Омарун ад-Сафир. — И чего вы хотите от меня?

— Я хочу найти этого джинна и допросить его, — объяснил я. — Но для этого мне нужна помощь стражей Лачанги.

— Коротко и понятно, — одобрительно улыбнулся Великий Визирь. — Учитесь, подданные!

Но тут к Великому Визирю на цыпочках подбежал один из сановников и почтительно склонился к царственному уху. Я не мог расслышать его шёпот, но на лицо Омаруна ад-Сафира набежала тень озабоченности.

— Хорошо, — кивнул он. — Я не только милосерден, но и справедлив. Я выслушаю всех. Пусть господин посол тоже приблизится к трону.

По знаку сановника Ярослав Игоревич поспешно подошёл к нам. Его лицо выражало готовность идти до конца.

— Мой советник сказал, что вас стоит выслушать, — обратился к нему Омарун ад-Сафир. — Говорите.

— Этот человек, которого вы называете господином Тайновидцем, мой племянник, — начал Ярослав Игоревич. — К несчастью, я знаю его с детства и, поверьте, знаю очень хорошо. Александр никогда не признавал авторитетов, спорил даже с собственным отцом, а потом и вовсе сбежал из дома. Он легкомыслен и нетерпелив. Ему никогда не хватало почтения к старшим. А какую жизнь он ведёт?

— Какую? — заинтересовался Великий Визирь.

— Гоняется за какими-то магическими тайнами, — напыщенно ответил дядя. — Возможно, когда-то он и спас ваш замечательный город, но уверяю вас, это вышло совершенно случайно. А теперь он покусился на жизнь благородного аристократа, влиятельного гражданина, и его злобное намерение увенчалось успехом. Ваше Величество, я прошу вас выдать моего племянника имперскому правосудию. По-другому его не образумить. Передайте его моим гвардейцам, пока он ещё чего-нибудь не натворил.

Пока дядя говорил, на лице Великого Визиря не дрогнул ни один мускул. Но я отлично чувствовал его эмоции. Ярослав Игоревич был неприятен Омаруну ад-Сафиру.

Впрочем, Великий Визирь этого не показал. Когда дядя закончил свою пламенную речь, Омарун ад-Сафир невозмутимо кивнул.

— Я услышал ваши слова, и они навсегда запечатлелись в моей памяти. Теперь я готов говорить.

Придворные снова наклонили головы. Великий Визирь обвёл их внимательным взглядом и продолжил:

— Господин Тайновидец положился на мою мудрость и справедливость и сделал это при свидетелях. Значит, я сам буду его судить.

— Но по нашим законам полагается доставить его в имперский суд, — запротестовал Ярослав Игоревич.

По рядам придворных пробежал изумлённый шёпот, а Великий Визирь холодно взглянул на моего дядю.

— Благодарите магию, что вы не мой подданный, — ледяным тоном произнёс он. — Иначе вам уже отрубили бы голову.

Дядя испуганно прикусил язык.

— В моих владениях я и есть суд, — веско сказал Омарун ад-Сафир. — Принесите мантию.

Один из придворных с поклоном поднёс повелителю Лачанги чёрную мантию, украшенную серебряным шитьём, и заботливо набросил её на плечи Великого Визиря.

— Господин Тайновидец, подойдите ко мне вплотную, — кивнул Омарун ад-Сафир. — Наклоните голову.

Он положил ладони на мои виски. Лёгкий ментальный импульс коснулся моего сознания, и мой магический дар ответил на этот импульс еле слышным гулом.

— Да. Это заклятие ментальной магии джиннов, — негромко произнёс Омарун ад-Сафир. — Не двигайтесь.

Через минуту он убрал руки и довольно откинулся на спинку трона.

— Этот человек чист, — торжественно объявил Великий Визирь. — На его руках нет крови! Возрадуйтесь, подданные, господин Тайновидец невиновен!

— Но свидетели утверждают, что он убийца, — снова не выдержал Ярослав Игоревич.

— Вы уже второй раз перебили меня и подвергли сомнению слова Великого Визиря, — холодно заметил Омарун ад-Сафир. — Я сообщу вашему императору, что такой посол мне неугоден.

Он махнул рукой начальнику стражи:

— Аль-Казир, пусть этот человек отойдёт от моего трона. Но оставь его в зале, я чувствую, что мы с ним ещё не закончили.

По сигналу Аль-Казира стражники оттеснили дядю обратно к придворным. А Великий Визирь снова заговорил со мной:

— Моё сердце переполняет радость от того, что вы невиновны, господин Тайновидец, — произнёс он. — И одновременно с этим я скорблю о том, что негодяй, наложивший на вас заклятие, ускользнул от правосудия. Я должен исправить это досадное недоразумение. Аль-Казир и другие стражи Лачанги отправятся вместе с вами в ваш мир. Они поймают преступника и предадут его вечной смерти. Таково моё слово.

Моё любопытство немедленно разыгралось, но я промолчал, хотя сдержаться было невероятно сложно.

Впрочем, Великий Визирь разбирался в эмоциях ничуть не хуже меня.

— Вы хотите меня о чём-то спросить? — улыбнулся он.

— Да, Ваше Величество. Вы сказали, что преступника казнят вечной смертью. А что, бывает ещё и временная смерть?

— Для джиннов бывает, — с улыбкой подтвердил Омарун ад-Сафир. — Вы же знаете, что мы — живые порождения чистых магических стихий. Когда джинн устаёт от жизни, он возвращается в свою родную стихию и растворяется в ней до определённого срока. А когда этот срок приходит, он снова рождается на свет. Это и есть временная смерть.

— А что такое вечная смерть? — полюбопытствовал я.

— Вечной смерти подвергают тех, чьё возрождение нежелательно. Для этого энергию джинна соединяют с чуждой магической энергией. Воздух сжигают в пламени. Огонь гасят землёй. Песок бросают в воду. А воду высушивают ветром.

— И что в таком случае ждёт джинна воды? — непонимающе нахмурился я.

— Изгнание в пустыню, разумеется, — ответил Омарун ад-Сафир. — Сухие пустынные ветры быстро не оставят от него даже воспоминаний.

— Понятно, — кивнул я.

— А теперь я должен отдать необходимые распоряжения, — решил Великий Визирь. — Аль-Казир, ты отправишься вместе с господином Тайновидцем. Поймаешь преступника и доставишь его к подножию моего трона.

— Слушаю и повинуюсь, повелитель, — склонив голову, ответил начальник стражи.

Великий Визирь добродушно улыбнулся.

— Вы довольны, господин Тайновидец? — поинтересовался он.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — ответил я. — Но теперь нам нужно спешить. Я уверен, что мой дядя при первой возможности отправит в наш мир письмо и предупредит о том, что мы появимся. Не хотелось бы угодить в засаду.

— Этому легко помешать, — снисходительно заметил Омарун ад-Сафир. — Обычно мы помещаем клеветников в зиндан. Но из уважения к императору с его послом я поступлю по-другому. Мы со всем почтением запрём его дома и ограничим его контакты с внешним миром. Пусть ничто не отвлекает его от размышлений над своим поведением. Эй, стража! Уведите господина посла!

Дядю, несмотря на его протесты, вывели из зала. Великий Визирь Омарун ад-Сафир покачал головой.

— Как бы я хотел, чтобы вы погостили у нас подольше, господин Тайновидец. Но вам нужно как можно скорее очистить ваше доброе имя. Отправляйтесь в свой мир и не забудьте прислать мне книгу, о которой я говорил.

Глава 10

Получив приказ Великого Визиря, господин Аль-Казир решил не терять время. Он отобрал себе в помощь двух рослых молодцов в красных тюрбанах и нетерпеливо посмотрел на меня.

— Идём к порталу, господин Тайновидец. Я хочу как можно скорее арестовать преступника.

Но я покачал головой.

— Если мы поспешим, то рискуем потерять намного больше времени. Не забывайте, что я сбежал из-под ареста, а Никита Михайлович активно мне в этом помогал. Как только мы появимся в Империи, нас сразу же арестуют.

— Тогда мы обратимся прямо к вашему Императору, — возразил Аль-Казир. — У меня есть письмо Великого Визиря.

Он показал мне свёрнутый в трубочку документ и снова заботливо спрятал его в складках халата.

— Император захочет сначала во всём разобраться, — возразил я. — А на это уйдёт немало времени. Если слух о нашем возвращении дойдёт до младшего Долгорукова, тот обязательно предупредит своего сообщника джинна, и преступник бесследно исчезнет.

— Вы считаете, что Михаил Александрович Долгоруков и этот джинн из кофейни — сообщники? — нахмурился Зотов.

— Это самое вероятное объяснение, — кивнул я. — Кроме нас троих, в доме никого не было. Если я не убивал старого князя, значит, это сделал его племянник. Прежде чем возвращаться в Столицу, нам нужно всё спокойно обсудить и придумать, как мы будем действовать.

— Вы умны и дальновидны, господин Тайновидец, — признал Аль-Казир. — В таком случае прошу вас быть гостями моего дома. За обедом мы сможем всё обсудить.

— Давайте лучше вернёмся в дом господина Амираля, — предложил я. — Амираль — мой друг, и он очень тревожится за нас. Нужно сообщить ему, что с нами всё в порядке.

— Хорошо, — согласился Аль-Казир. — Идите за мной.

Мы пересекли опустевшую базарную площадь, на которой остались только разноцветные палатки торговцев. Затем свернули в боковую улочку, немного поплутали по узким переулкам Лачанги и вышли прямо к дому Амираля.

Я заранее послал ему зов, так что джинн уже поджидал нас в воротах.

— Слава магии, вы свободны! — воскликнул он. — Это обязательно нужно отпраздновать. Древняя мудрость говорит, что нельзя упускать ни одного повода для пиршества, иначе в другой раз судьба может не быть такой щедрой.

— Какая глубокая и верная мысль, — с улыбкой согласился я. — Мы непременно отпразднуем наше освобождение, но в другой раз. Сейчас у нас нет на это времени.

— Но я же не могу встретить гостей пустым столом, — расстроился Амираль. — Что скажут обо мне соседи?

— Угости нас твоим замечательным травяным чаем с сушёными финиками, — предложил я. — Этого будет достаточно.

Обрадованный Амираль отправился заваривать чай, а мы расположились в беседке, сплошь увитой виноградом. Здесь было прохладно. Широкие листья свободно пропускали свежий воздух, но отлично защищали от солнечных лучей.

— Вы совершенно правы, возвращаться в столицу через портал нам никак нельзя, — начал Никита Михайлович Зотов. — Но ведь вы можете провести нас через магическое пространство?

— Вас могу, — согласился я. — А вот насчёт джиннов я не так уверен. Я думаю, нам лучше всего разделиться. Господин Аль-Казир и его стражники отправятся в Империю при помощи портала. А мы с вами пойдём напрямик. Встретимся прямо в Столице.

— Принято, — согласился Зотов. — А ещё наших гостей хорошо бы переодеть. Тюрбаны и шёлковые халаты — обычная одежда для Лачанги, но в Столице они будут привлекать слишком много внимания. А ещё нам нужно выбрать подходящее место для встречи. Управление Тайной службы отпадает сразу, там наверняка дежурят имперские гвардейцы. Ваш дом тоже не подойдёт, да и моя квартира, скорее всего, находится под пристальным наблюдением. У вас есть идеи, Александр Васильевич?

— Как ни странно, есть, — улыбнулся я. — Предлагаю встретиться в Старом Театре. Разумеется, не в зрительном зале, а за кулисами.

— Там всегда полно народу, — удивлённо нахмурился Никита Михайлович.

— Думаю, нам лучше поискать более укромное место.

— Вы же знаете, что у меня есть хорошие друзья среди артистов, — напомнил я. — Кроме того, они помогут нам с маскировкой. Я-то могу становиться невидимым, а вот вас придётся загримировать, иначе первый же встречный горожанин вас узнает и сообщит в полицию.

— С этим прекрасно справятся сами господа артисты, — поморщился Зотов. — Их решительно невозможно заставить держать язык за зубами.

— Они любят интригу и недолюбливают власти, — рассмеялся я. — Поэтому какое-то время будут молчать. Потом непременно проболтаются, но к тому моменту дело уже будет сделано.

— Ладно, будь по-вашему, — нехотя согласился Зотов. — По крайней мере, полиция точно не догадается искать нас в театре.

— А что такое театр? — заинтересовался Аль-Казир.

— Это такое специальное место, где выступают артисты, — объяснил я. — Разве в Лачанге нет театров?

— У нас представления устраивают на рыночной площади, — покачал головой начальник стражи.

— Театр намного удобней, — улыбнулся я. — Там есть кресла для зрителей, а во время антракта можно перекусить в буфете. А ещё нас принято ходить в театр семьями. Вашей супруге там бы точно понравилось.

— Я пока не женат, — признался Аль-Казир. — Не хочу торопиться. Мы, джинны, считаем, что сначала нужно повнимательнее присмотреться друг к другу. Узнать привычки человека, с которым собираешься жить бок о бок, понять, подходит ли он тебе.

— Очень разумно, — согласился я. — Так вы никогда не были в театре? Тем лучше. Если вы отправитесь в столицу прямо сейчас, то успеете к началу вечернего спектакля. Только не плывите от Орехового острова на паровом катере, а возьмите извозчика, так будет быстрее. Скажите ему, что вам нужен Старый Театр, и он доставит вас прямо на место. Я попрошу моих знакомых артистов, чтобы после спектакля вас проводили за кулисы. Там мы с вами и встретимся.

— Я отправлюсь немедленно, — кивнул Аль-Казир.

Он легко поднялся на ноги и махнул рукой стражникам:

— За мной!

— К чему эта волокита со спектаклем? — недовольным голосом проворчал Никита Михайлович. — Почему мы не можем сразу же поехать в кофейню вашего друга Набиля и покончить с нашим делом?

— Потому что нам нужна помощь артистов, — объяснил я. — А перед представлением они не могут думать ни о чём другом. Наберитесь терпения, Никита Михайлович.

Тут Амираль принёс чай и блюдо с сушёными финиками и очень удивился отсутствию стражников.

— Они будут добираться до столицы намного дольше, чем мы, — улыбнулся я. — А у нас есть ещё немного времени.

— Хороший гость всегда приходит ненадолго, — с сожалением кивнул Амираль. — Я хочу поблагодарить вас, господин Тайновидец. Всякий раз, когда вы появляетесь, в моей жизни начинаются удивительные приключения.

— Когда-нибудь я навещу вас просто так, без всяких приключений, — рассмеялся я.

Но Амираль только покачал головой.

— Некоторые вещи совершенно невозможны. Лучше и не пробовать.

Мы выпили чаю со сладкими финиками и скоротали время за неторопливой беседой. Когда до начала вечернего спектакля оставалось полчаса, я кивнул Никите Михайловичу:

— Нам пора.

Подошёл к двери, взялся за витое железное кольцо, которое заменяло дверную ручку, зажмурился и представил себе каморку под лестницей Старого театра, где когда-то находилась гримёрная Спиридона Ковшина.

Я даже увидел царапины от когтей на полированной столешнице и своё отражение в зеркале старого трюмо. Затем я потянул дверь на себя и шагнул вперёд.

* * *

— Кто вы? — испуганно завизжал над моим ухом женский голос. — Что вам здесь нужно?

Я открыл глаза и удивлённо огляделся.

Оказывается, каморка под лестницей не пустовала. Здесь по-прежнему была гримёрная, но теперь её занимала незнакомая миловидная девушка. Судя по тёмному платью и белому фартуку, девушка была актрисой и играла прислугу.

— Прошу прощения, сударыня, — торопливо извинился я. — Мы не хотели вас напугать. Дело в том, что мы с моим другом только что прибыли из Лачанги. Мы устраиваем театральное представление и сейчас как раз ищем артистов. Хотели поговорить со Спиридоном Ковшиным, но, кажется, заблудились. Вы не могли бы проводить нас к нему?

— Я думала, вы поклонники, — облегчённо выдохнула девушка. — После того как мы начали играть спектакли про Тайновидца, от них просто отбоя нет. Лезут и в окна, и в двери, и ведут себя совершенно бесцеремонно.

Она моментально оправилась от испуга и грациозно протянула мне руку:

— Разрешите представиться? Анастасия Колокольцева, актриса Старого театра. Я играю кухарку господина Тайновидца — Прасковью Ивановну.

— Очень приятно, — улыбнулся я.

— Гримёрная Спиридона на втором этаже, а эту каморку господин Кастеллани отдал мне. Идёмте, господа, я вас провожу.

Пока мы искали гримёрную Спиридона Ковшина, госпожа Колокольцева не умолкала ни на минуту.

— Я совсем недавно в театре, — сказала она, — но мне уже доверили большую роль. Вы не думайте, это не по знакомству. Господин Кастеллани считает, что я очень талантлива.

— Я бы никогда не позволил себе усомниться в этом, — улыбнулся я.

— И платят здесь хорошо, не то что в других театрах, — кивнула Колокольцева. — Но денег всё равно не хватает. А в Лачанге тоже есть театры?

— Пока нет, — ответил я. — Для жителей Лачанги театральное представление в диковинку, поэтому мы надеемся хорошо заработать.

— Вот здорово! — обрадовалась Колокольцева. — А вы пригласите всю группу или только наших звёзд?

— Мы подумаем, — пообещал я.

У девушки явно был магический дар. Я сразу это заметил, и мне пришла в голову одна неплохая мысль.

— Никита Михайлович, я думаю, нужно пригласить госпожу Колокольцеву с нами в кофейню, — негромко сказал я Зотову.

— Зачем? — удивился начальник Тайной службы.

— Посудите сами. Преступник сейчас настороже, и компания крепких мужчин может вызвать у него подозрение. Девушка будет нашей маскировкой.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Никита Михайлович. — Но тогда придётся рассказать ей, кто мы такие на самом деле.

— Если госпожа Колокольцева всё время будет с нами, то просто не успеет никому ничего разболтать, — успокоил я его.

Заручившись согласием Зотова, я обратился к актрисе:

— Госпожа Колокольцева, я хочу предложить вам работу на сегодняшний вечер. Это займёт всего пару часов, и я хорошо заплачу.

— Работа на вечер? — насторожилась актриса. — О чём это вы говорите?

— Ничего неприличного, — улыбнулся я. — Мы с друзьями собираемся посидеть в кофейне, и я хочу, чтобы вы составили нам компанию.

— И всё? — недоверчиво переспросила Колокольцева. — Никаких приглашений в номера и тому подобных глупостей?

— На этот счёт можете быть совершенно спокойны, — твёрдо сказал я. — Мы посидим в кофейне, потом я вызову вам извозчика.

— Хорошо, — кивнула Колокольцева. — Деньги лишними не бывают. Кстати, мы уже пришли. Вот гримёрная Спиридона.

Когда мы вошли в гримёрную, Ковшин от удивления разинул рот.

— Господин Тайновидец! Я слышал, вас арестовали.

— Тайновидец? — изумилась Колокольцева. — Вы же сказали, что прибыли из Лачанги!

— Так и есть, — кивнул я. — Сейчас я вам всё объясню.

Я пропустил Никиту Михайловича в гримёрную и плотно закрыл дверь.

— Меня ложно обвинили в убийстве, и чтобы доказать это, мне нужна ваша помощь, господа артисты. Спиридон, будь добр, пригласи сюда госпожу Муромцеву.

— Конечно, — справившись с удивлением, ответил Ковшин.

Когда Екатерина Муромцева присоединилась к нам, я коротко рассказал господам-артистам о том, что произошло.

— Мы арестуем этого джинна в магической кофейне и заставим его сказать правду, — закончил я.

— Это же настоящее приключение! — с восторгом воскликнула Колокольцева.

А Муромцева добавила:

— Одной девушки в компании пятерых мужчин явно недостаточно. Я пойду с вами, господин Тайновидец.

— А теперь займёмся вами, Никита Михайлович, — прищурился Ковшин. — Примерьте-ка этот тюрбан.

— Это ещё зачем? — запротестовал Зотов. — Измените мне черты лица, этого будет достаточно.

— С лицом мы тоже поработаем, — кивнул Спиридон. — Но лучше, если вы будете похожи на джинна. Компания из четырёх джиннов и двух девушек в магической кофейне никого не удивит. Все подумают, что молодёжь из разных магических миров решила познакомиться поближе.

— Компания из трёх джиннов и двух девушек, — с улыбкой уточнил я. — Мне грим не понадобится, я просто стану невидимым.

Через несколько минут Никита Михайлович стараниями Ковшина превратился в самого настоящего джинна.

— Ерунда какая-то, — проворчал он, глядя на себя в зеркало. — Мои сотрудники меня не узнают, когда мы доставим арестованного в управление.

Ковшин протянул Зотову пузырёк с зеркальным зельем.

— Когда вам понадобится вернуть свой облик, просто выпейте это, — сказал он. — Действует мгновенно.

Через минуту раздался третий звонок.

— Спектакль вот-вот начнётся, — сказал Ковшин. — Побудьте пока здесь. А если хотите, можете посмотреть представление из-за кулис.

— Мы пойдём за кулисы, — кивнул я. — Нужно убедиться, что Аль-Казир и стражники благополучно добрались до Столицы.

— Вы хотите, чтобы я разгуливал по театру в таком виде? — возмутился Зотов.

Но я только махнул рукой:

— Никто не обратит на вас внимания, поверьте. Господа артисты и не к такому привыкли.

Спектакль был хорош. Аль-Казир и стражники сидели в первом ряду и, не отрываясь, смотрели на сцену круглыми от удивления глазами. Когда представление закончилось, Спиридон Ковшин привёл их в гримёрную.

— Это просто чудо, — убеждённо сказал Аль-Казир. — Никогда не видел ничего подобного.

— Вам понравилось? — с загадочной улыбкой спросила Колокольцева.

— Я до сих пор пребываю в восторге, — кивнул Аль-Казир. — Я счастлив, что Великий Визирь отправил меня с поручением в ваш замечательный город.

— Кажется, начальник стражи влюбился в эту актрису с первого взгляда, — шепнул мне Зотов. — Как бы это ни испортило нам всё дело.

— Не испортит, — улыбнулся я. — Господин Аль-Казир — профессионал.

Чтобы привлечь их внимание, я громко хлопнул в ладоши:

— А теперь будем ловить преступника. Идёмте, господа. Извозчик уже ждёт нас внизу.

Мы смешались с толпой выходящих из театра зрителей, спустились к подъезду, и я отыскал мобиль извозчика.

— На Каменный остров.

* * *

Несмотря на маскировку, Набиль сразу нас узнал.

— Прошу за этот столик, господа, здесь вам будет удобно, — улыбнулся он. — Александр Васильевич, я рад, что вам удалось благополучно добраться до Лачанги и заручиться помощью её стражей.

— Вы меня видите? — удивился я.

— Разумеется, — невозмутимо кивнул Набиль. — Но можете быть спокойны, кроме меня, вас не увидит никто.

— А теперь расскажите нам главное, господин Набиль, — вмешался Зотов. — Как вы собираетесь приманить сюда джинна?

— Я сварю особый кофе, — объяснил Набиль. — Такой кофе готовят только на Базарной площади Лачанги. Ни один джинн не сможет устоять перед этим запахом. Особенно тот, кто давно не был в родном мире.

С этими словами он принялся колдовать над жаровней, а я с интересом следил за его действиями.

Не каждый день удаётся увидеть, как варят настоящий магический кофе.

Я заметил, что джинн использовал для напитка ледяную воду и добавил в джезву кардамон и несколько звёздочек гвоздики.

Вскоре над невской водой поплыл дразнящий запах.

— Великолепно, — принюхиваясь, одобрил Аль-Казир. — Этот кофе даже лучше того, который каждое утро подают мне мои слуги.

— У вас есть слуги? — удивилась Колокольцева.

— Разумеется, — кивнул Аль-Казир. — У меня большой дом, и без слуг просто не обойтись. Прошу вас, попробуйте кофе.

Актриса сделала небольшой глоток и улыбнулась:

— Мне нравится.

* * *

Набиль только-только снял джезву с огня, а в кофейне уже начали собираться посетители. Их было на удивление много.

— Между прочим, здесь нет ни одного человека, — негромко заметил Аль-Казир. — Только джинны.

— Откуда их столько в Столице? — удивлённо нахмурился Зотов.

— Думаю, это благодаря порталу, — ответил начальник стражи Лачанги. — Мои соотечественники очень любопытны, многим хочется посмотреть другой мир. А стражники у портала пропускают всех желающих. Можете себе представить, у нас даже не спросили документы.

— Это никуда не годится, — нахмурился Зотов. — В такой толпе упустить подозреваемого проще простого.

— Не беспокойтесь, — усмехнулся Аль-Казир. — Я мгновенно узнаю преступника.

Анастасия Колокольцева восхищённо посмотрела на него.

Но вышло так, что первым нужного джинна заметил я. Он предусмотрительно изменил свой облик, но мой магический дар предупреждающе загудел, едва только улыбчивый толстяк в светлом летнем костюме ступил на палубу кофейни.

Джинн держался настороженно, он то и дело незаметно оглядывался по сторонам. Его вороватый взгляд на секунду задержался на нашей беспечной компании, затем скользнул дальше.

— Вот он, — шёпотом сказал я Аль-Казиру.

— Вижу, — согласился начальник стражи. — Пусть он подойдёт к стойке.

Не заметив ничего подозрительного, преступник успокоился. Он жадно втянул в себя воздух, направился прямиком к Набилю и что-то ему сказал. Потом протянул монету, и Набиль спокойно поставил перед ним чашку. Преступник сделал глоток и зажмурился от удовольствия.

— Пора, — еле слышно сказал Аль-Казир.

И тут я увидел, как работает стража Лачанги. Двое помощников Аль-Казира мгновенно оказались по бокам джинна, а сам начальник стражи исчез и появился за спиной преступника.

Джинн испуганно дёрнулся, но Аль-Казир опустил ему на плечо тяжёлую руку.

— Именем Великого Визиря Лачанги ты арестован.

Лицо преступника задрожало и подернулось рябью. Пухлая фигура расплылась и потеряла очертания.

— Он собирается сбежать! — крикнул я Аль-Казиру.

Начальник стражи усмехнулся и небрежно щёлкнул пальцами.

Преступник замер на месте.

— Без фокусов, — строго сказал ему Аль-Казир.

Глава 11

Арест джинна не остался незамеченным. Посетители кофейни оживлённо перешёптывались, глядя на нас, кое-кто украдкой пробирался к выходу.

Не хватало ещё, чтобы среди магических существ столицы поползли самые невероятные слухи о кофейне Набиля.

Я решил, что нужно успокоить посетителей. Приветливо улыбнулся и громко сказал:

— Спокойно, господа. Только что на ваших глазах стража Лачанги арестовала опасного преступника. Вам ничего не грозит.

Но моё заявление совершенно не успокоило посетителей, наоборот, они зашептали ещё громче.

Ледяные демоны! Я же совсем забыл, что они меня не видят!

Поспешно вернув себе привычный облик, я повторил:

— Вам ничего не грозит. Пейте кофе и наслаждайтесь хорошей погодой. Мы уже уходим.

Но кофейня пустела всё быстрее, и вскоре за столиками осталось всего несколько человек. То есть джиннов.

Никита Михайлович подозрительно прищурился.

— Скажите, господин Аль-Казир, у вас в последнее время не исчезали преступники? — напрямик спросил он.

— Несколько раз такое случалось, — признал Аль-Казир. — Некоторым удаётся ускользнуть от правосудия.

— Кажется, я знаю, где они скрываются, — ещё больше помрачнел Зотов. — Поглядите, как быстро разбежались эти джинны. Уверен, многие из них не в ладах с законом. Если так, я душу вытрясу из полиции и имперской гвардии, чтобы лучше охраняли портал.

Когда я появился из воздуха, преступник поднял голову и удивлённо посмотрел на меня. Но тут же его удивление сменилось жгучей ненавистью.

Он меня узнал.

— Скажите, для чего вы всё это подстроили? — поинтересовался я, глядя на его круглое лицо, перекошенное злобной гримасой. — Для чего так старались повесить на меня убийство князя Долгорукова?

— Я ничего тебе не скажу, — криво ухмыльнулся задержанный. Будь ты проклят, Тайновидец!

Сейчас он ничем не напоминал добродушного хозяина кофейни, с которым мы так часто болтали.

— Скажешь, — спокойно пообещал ему Аль-Казир. — Ещё и просить будешь, чтобы мы послушали.

— Дружеские посиделки окончены, господа, — деловито сказал Зотов. — Преступника мы поймали, теперь нужно как можно скорее доставить его в управление. Я уже вызвал сюда служебные мобили, так что поедем с комфортом.

С этими словами он достал из кармана зеркальное зелье и залпом проглотил его.

Грим, над которым так тщательно работал Спиридон Ковшин, на мгновение расплылся. А уже через секунду перед нами стоял прежний Зотов.

Правда, одет он был как джинн.

— Замечательно, — пробурчал Зотов, оглядывая себя. — Подчинённые решат, что я вернулся на службу прямо с карнавала.

Тем временем я подошёл к Набилю.

— Большое спасибо за помощь. Без вас мы бы никогда не поймали этого негодяя.

— Рад был помочь, Александр Васильевич, — безмятежно улыбнулся джинн. — Кстати, вы заметили одну любопытную особенность? Джинн, которого вы поймали, принадлежит к стихии воды, а не песка. Интересно, почему он затаил на вас злобу?

— Скоро я это выясню, — пообещал я. — А потом расскажу вам. Всего хорошего, Набиль.

Мы поднялись по травянистому откосу. Стражи Лачанги крепко держали арестованного за руки, а господин Аль-Казир шёл сзади и следил, чтобы он не сбежал.

Ещё несколько шагов, и невидимая граница магического пространства лопнула, выпуская нас в обычный мир.

— А вот и мобили, — довольно сказал Никита Михайлович. — Быстро они приехали.

Возле одного из чёрных служебных мобилей беспокойно расхаживал Миша Кожемяко. Увидев нас, он торопливо заговорил:

— Господа, не думаю, что вам стоит возвращаться в управление. Вас там уже поджидают.

— Вот и хорошо, — хищно оскалился Зотов. — Теперь преступник у нас в руках, и мы можем предъявить его всем желающим.

Он покосился на девушек.

— Огромное спасибо за помощь, дамы. Но дальше мы справимся сами. Я вызвал для вас извозчика, он отвезёт вас обратно в театр. Вот его мобиль.

— А можно нам поехать с вами? — умоляюще спросила Колокольцева. — Вы же сами сказали, что мы вам очень помогли. Так разрешите нам досмотреть представление до конца!

— Это не представление, а расследование убийства, — сухо заметил Зотов. — К тому же секретное. По-хорошему, я должен взять с вас магическую клятву, что вы будете молчать обо всём, что здесь произошло. Но вы ведь всё равно не удержитесь. Поэтому я просто попрошу вас не мешать нам работать.

Колокольцева жалобно взглянула на Аль-Казира, и сердце грозного начальника стражи дрогнуло.

— Я непременно навещу вас, как только у меня появится свободное время, — сказал он, — и расскажу всё, что смогу рассказать.

— Даёте слово? — тут же просияла Колокольцева.

— Клянусь своей магической природой, что непременно вас навещу, — вздохнул Аль-Казир.

Довольные девушки уехали, а мы на двух служебных мобилях отправились в управление Тайной службы.

— Император временно назначил на ваше место полицмейстера, — рассказывал Миша Зотову. — И он занял ваш кабинет.

— Ничего, это ненадолго, — мрачно пообещал Никита Михайлович. — Дайте мне только добраться до управления. Поезжайте быстрее, господин Кожемяко, а я пока поговорю с императором.

Зотов откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза и всю дорогу молчал. Видно, разговор получился не из лёгких. Но когда Никита Михайлович снова заговорил, по тону его голоса я понял, что он очень доволен.

— Император временно вернул мне все полномочия, — улыбнулся он. — Правда, в ближайшее время его величество ждёт меня с подробным отчётом, но это не страшно.

— А что насчёт меня? — поинтересовался я.

— Император решил закрыть глаза на ваш побег, — ответил Зотов. — А дальше всё будет зависеть от того, что нам расскажет арестованный.

Когда мы подъехали к управлению Тайной службы, Никита Михайлович сказал:

— Подождите здесь. Сначала я наведу порядок, а потом приглашу вас.

Он скрылся за тяжёлой дверью, и мгновенно оттуда донеслись крики и топот. Затем дверь снова распахнулась. На крыльцо вперевалку выбежал полицмейстер без фуражки. Вид у него был ошалелый.

Вслед за полицмейстером, прижимая к груди пухлый портфель, бежал незнакомый пристав. Вдогонку приставу вылетела фуражка и покатилась по мостовой. Пристав на бегу поднял её, затем они с полицмейстером залезли в мобиль и поспешно укатили.

— Никита Михайлович — большой начальник, — восхищённо сказал Аль-Казир. — Строгий, но справедливый.

— Так и есть, — улыбнулся я.

А затем в моём сознании раздался голос Зотова:

— Проходите в мой кабинет.

Никита Михайлович выглядел очень довольным. Ему наконец-то удалось выплеснуть напряжение, которое копилось в нём все последние дни.

— Сейчас нам принесут кофе, и начнём допрос, — пообещал он.

— Никита Михайлович, позвольте мне самому поговорить с арестантом, — предложил я.

— Попробуйте, — не артачась, согласился Зотов. — Вы заинтересованы в этом деле больше всех.

Аль-Казир привёл задержанного и усадил его на табурет. Джинн опустил голову и упрямо смотрел в пол.

— Вы так и будете молчать? — поинтересовался я.

Задержанный ничего не ответил, тогда я обратился к Аль-Казиру:

— Скажите, уважаемый Аль-Казир, можно ли заменить преступнику вечную смерть на временную?

— Такое иногда случается, — неторопливо ответил Аль-Казир. — Великий Визирь может прислушаться к вашей просьбе, господин Тайновидец. А ещё он милосерден, но его милосердие нужно заслужить.

— Вы слышите? — снова заговорил я с задержанным. — Ваше упрямое молчание грозит вам вечной смертью. Но если вы расскажете нам всё без утайки, я похлопочу перед великим визирем, чтобы вечную смерть вам заменили на временную. Насколько я знаю, для джинна это не самая плохая участь.

Наконец-то задержанный поднял голову и посмотрел на меня.

— Вы правда сделаете это? — тусклым голосом спросил он.

— Обещаю, — твёрдо ответил я. — Но только если вы расскажете нам правду. Учтите, ложь я сразу почувствую.

— Хорошо, — помедлив, кивнул джинн. — Задавай свои вопросы, Тайновидец, я отвечу на них.

— Прежде всего назови своё имя.

Джинн грустно усмехнулся:

— Меня зовут Хазим Аль-Вафи. Я бывший советник Великого Визиря Лачанги Хариса ад-Сафира.

— Всеблагая магия, — изумлённо прошептал Аль-Казир. — Мой дед рассказывал мне про этого джинна. Он исчез из Лачанги сразу после того, как защитники города отбили нападение песчаных джиннов.

— Что с тобой случилось? — спросил я. — Как ты попал в наш мир?

— Я был в сговоре с песчаными джинами, — спокойно ответил Хазим Аль-Вафи. — Я хотел, чтобы они захватили Лачангу. Когда нападение песчаных джинов было отбито, мне пришлось бежать, потому что Великий Визирь заподозрил меня в измене. Каким-то чудом я открыл портал в первое попавшееся магическое пространство и оказался здесь.

— Зачем ты хотел сдать город песчаным джинам? — удивился я. — Насколько я знаю, джинны воды и джины песка враждуют чуть ли не с появления мира. Ты собирался обречь свой народ на гибель?

— Джины песка должны были пощадить всех, кроме Великого Визиря, — горько усмехнулся Хазим Аль-Вафи. — А я собирался занять его место. Так мы и договорились.

— Тебе захотелось власти?

— Нет, — скривился Хазим. — Я хотел, чтобы Лачанга процветала, а Великий Визирь Харис ад-Сафир был глуп. Он слишком приблизил меня к себе. Можно сказать, он сам отдал город в мои руки.

— Он доверился тебе, — не согласился я. — А ты этим воспользовался.

— Подлец! — прорычал Аль-Казир.

Я успокаивающе похлопал начальника стражи по плечу.

— Этот джинн непременно ответит за свою подлость. Ни в одном из миров не бывает иначе. Но сейчас я хотел бы поговорить о другом.

Я снова обратился к Хазиму:

— Значит, ты ненавидишь меня за то, что я спас твой родной город?

— Ты не спас его, а погубил, — медленно ответил Хазим Аль-Вафи. — Из-за тебя Лачанга осталась под властью Сафиров, а мне пришлось бежать на чужбину.

— Что ж, я расскажу тебе, как я спас Лачангу, — задумчиво сказал я. — Ты говоришь, что был советником Великого Визиря? Скажи, ты что-нибудь слышал о Незримой библиотеке?

— Разумеется, — надменно ответил Хазим Аль-Вафи.

— В нашем мире тоже есть Незримая библиотека, — кивнул я. — Когда я попал туда в первый раз, то увидел на полу изумительную мозаику, которая изображала древний магический город. Я спросил библиотекаря об этом городе, и библиотекарь рассказал, что город назывался Лачанга. Давным-давно он был до основания разрушен песчаными джинами. Почти никто из жителей не спасся. Но и уцелевшим пришлось скитаться по разным мирам.

Хазим Аль-Вафи внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, обманываю я его или нет.

— Эта история запала мне в душу, — продолжил я. — Много раз я любовался прекрасным магическим городом, и однажды мозаика ожила. Я услышал рёв верблюдов и голоса людей. Увидел, как ветер гонит песок, а у ворот сладко зевают стражники. А ещё я разглядел песчаных джиннов, которые прятались за сухими колючками. И тогда я сумел предупредить о них стражу. Просто крикнул, не особенно надеясь на успех, но стражники меня услышали. Они успели закрыть ворота и подготовить город к обороне.

Я снова помолчал.

— Песчаные джины не собирались сделать тебя великим визирем, Хазим Аль-Вафи. Ты нужен был им только для того, чтобы они могли проникнуть в город. А дальше тебя ждала участь остальных жителей. С предателями не церемонятся, знаешь ли.

— Но они же мне обещали, — пробормотал раздавленный моим рассказом Хазим. — Неужели никому в этом мире нельзя верить?

— Забавно слышать такие жалобы от подлеца, — усмехнулся Никита Михайлович.

Я взглядом показал Зотову, чтобы он не вмешивался в разговор.

— Мы отвлеклись, а времени у нас немного. Давай поговорим о твоей мести. Как ты всё это устроил? Сговорился с племянником князя Долгорукова, а потом наложил на меня заклятие и отправил в дом князя? А племянник его убил?

— Нет, — медленно покачал головой Хазим. — Я действительно наложил на тебя заклятие, но попросил меня об этом сам князь Долгоруков.

— Что? — изумлённо переспросил я. — А кто тогда его убил?

— Он сам сделал это прямо у тебя на глазах, — мрачно улыбнулся Хазим.

— Зачем?

Джинн равнодушно пожал плечами.

— Не знаю. Он ведь тоже хотел тебе отомстить. Наверное, решил, что это будет лучшая месть — князь умрёт, а тебя обвинят в его убийстве.

Страдальческая улыбка джинна стала ещё шире.

— А я не верю, — резко сказал Зотов. — Не верю, и всё. Долгоруков был гнусным типом, но дураком его никто бы не назвал.

— Мне тоже трудно в это поверить, — согласился я. — Но джинн говорит правду.

— А может быть, ваш магический дар на этот раз ошибается? — поинтересовался Зотов.

— Я могу доказать, что не вру, — негромко произнёс Хазим. — Если захочешь, ты сам всё увидишь.

— Как? — поинтересовался я.

— Я помогу тебе вспомнить.

— Не стоит доверять этому подлецу, — предостерёг меня Никита Михайлович. — Один раз он уже совершил предательство.

Но я решительно кивнул.

— Согласен. Что нужно делать?

Хазим достал из кармана крошечный пузырёк и протянул его мне.

— Это настойка серой полыни. Можешь выпить так, можешь добавить в кофе. Когда она подействует, ты увидишь всё, что случилось той ночью.

Я вытащил деревянную пробку и осторожно понюхал. Настойка пахла травяной горечью.

— Не пейте, — снова сказал Зотов.

Аль-Казир мрачно покачал головой.

— Если этот предатель отравит вас, господин Тайновидец, я ему отомщу, — пообещал он.

Не могу сказать, что это обещание меня успокоило, но отступать я не собирался. Я вылил настойку в свой кофе и залпом проглотил его.

— Теперь закрой глаза и жди, — сказал Хазим. — Память сейчас вернётся.

Сначала мне показалось, что я засыпаю. А потом я вдруг увидел, что иду по набережной. Это была набережная Галерного канала, и я подходил к дому князя Долгорукова.

Калитка открылась, знакомо скрипнув. Выложенная цветными камешками дорожка привела меня к крыльцу.

Затем я увидел знакомую гостиную. Воздух в комнате был спёртым. На стенах горели свечи, их отсветы плясали на бронзовых статуэтках.

Я увидел князя Долгорукова. Его лицо было совсем близко. Князь злорадно ухмылялся.

— Ты всё увидишь, господин Тайновидец, — пообещал он. — Вот только сделать ничего не сможешь. Тебя обвинят в моей смерти, а ты и вспомнить ничего не сумеешь.

Князь достал кинжал, медленно поднёс его к своему горлу и прикусил губу.

В эту секунду кто-то ударил меня по щеке с такой силой, что из моих глаз брызнули искры.

— Александр Васильевич, вы живы? — встревоженно спросил Зотов, нависая надо мной.

— Жив, — ответил я. — Прекратите меня лупцевать.

— Слава магии, — облегчённо выдохнул Зотов. — Я уже собирался звать целителя.

— Лучше позовите Леонида Францевича, — сказал я. — Нужно его кое о чём спросить.

По счастью, Леонид Францевич Щедрин задержался в своей лаборатории, поэтому в кабинете Зотова он появился через несколько минут.

— Как я рад, что вы вернулись, господа, — благодушно улыбнулся эксперт. — Без вас здесь было совсем не весело. Господин полицмейстер всерьёз вознамерился руководить Тайной службой. Сунулся даже ко мне в лабораторию, но я его выпроводил. Рассказывайте, чем вы занимались?

— Это может подождать, — поморщился Зотов. — Лучше вы нам скажите, мог ли князь Долгоруков сам себя зарезать?

— А вы знаете, мог, — оживился Щедрин. — Угол наклона у раны подходящий. К тому же на правой руке князя я обнаружил небольшой свежий порез.

— А была у князя прокушена нижняя губа? — спросил я.

Леонид Францевич удивлённо взглянул на меня.

— Да. А откуда вы знаете?

— Он прикусил её перед тем, как нанести удар, — сказал я.

— Неплохо, но этого недостаточно для суда, — сухо заметил Зотов. — Вот что, Леонид Францевич, соберите опытных целителей со всей Столицы. Пусть они подпишут заключение о том, что князь Долгоруков нанёс смертельную рану своей рукой. Только не давите на них, подписи должны быть добровольными. Им придётся подтверждать своё заключение под присягой.

— Я займусь этим немедленно, — кивнул Щедрин и скрылся за дверью.

А я снова повернулся к задержанному.

— Каким образом князь Долгоруков тебя нашёл?

— Это я нашёл его, — равнодушно ответил джинн, — и предложил свою помощь.

— Но почему ты обратился к Долгорукову? Откуда ты узнал, что мы с ним в ссоре?

Джинн злорадно улыбнулся.

— Вы сами мне рассказали. Вернее, не мне, а вашим друзьям. Но поскольку разговоры происходили в моей кофейне, я всё прекрасно слышал.

На мгновение в груди шевельнулась досада, но я быстро её прогнал. От таких случайностей никто не застрахован.

— Можешь рассказать ещё что-то важное? — поинтересовался я.

Арестованный молча покачал головой.

Аль-Казир снова положил руку на плечо Хазима, но его остановил Зотов

— Я не могу сейчас отпустить арестованного с вами в Лачангу. Его показания понадобятся на суде. Разумеется, император известит Великого Визиря об этой задержке.

— Хорошо, — кивнул Аль-Казир.

— А ещё я хочу быть уверен, что он не сбежит из камеры, — добавил Никита Михайлович.

— Не сбежит, — успокоил его начальник стражи Лачанги. — На этот случай у меня есть отличное заклинание. Ещё ни одному заключённому не удалось с ним справиться.

* * *

Хазима Аль-Вафи увели в камеру.

— Хотите поужинать, Александр Васильевич? — спросил меня Зотов. — Еду принесут прямо сюда.

Предложение было соблазнительным, но я покачал головой.

— Благодарю вас, но я слишком устал. Поеду домой, если вы не возражаете.

— Какие могут быть возражения? — согласился Зотов. — Уж теперь-то никто не обвинит вас в смерти князя Долгорукова. Стало быть, и ваш арест отменяется.

Я вызвал извозчика и снова поехал на Каменный остров. Попросил остановить мобиль на стрелке и неторопливо пошёл по тропинке вдоль воды.

Ночной ветер еле слышно шелестел в кронах деревьев. В реке то и дело шумно плескалась какая-то крупная рыба.

Наконец я добрался до своего дома, вернее, до того места, где он стоял. Сам дом всё ещё оставался невидимым.

— Избушка, избушка, появись, — с улыбкой произнёс я.

И был вознаграждён удивительным зрелищем. Мой особняк медленно проступил из темноты, вокруг него появилась ограда, а на ней приветливо зазвенели бронзовые колокольчики.

За оградой сверкнули в темноте зелёные глаза. Затем кто-то басовито мяукнул.

— Уголёк! — обрадовался я. — Ты решил меня встретить?

— Я почувствовал, что ты близко, — мысленно ответил магический кот. — Как твои приключения?

— Всё закончилось превосходно, — вслух ответил я. — Но всё-таки хорошо, что Елизавета Фёдоровна ни о чём не знает.

Я тут же прикусил язык, потому что входная дверь негромко скрипнула. На крыльцо упала узкая полоска света, и голос Лизы ласково спросил:

— О чём это я не должна знать?

Глава 12

Несколько дней мы с Лизой не выходили из дома.

Я отдыхал. Прасковья Ивановна кормила нас вкусностями и поила чаем с клубничным вареньем и мёдом. Лиза старательно скрипела магическим пером, записывая мой рассказ о путешествии в Лачангу.

— Хорошо, что ты мне ничего не рассказал, — признала она. — Я бы ужасно волновалась за тебя.

Никто не мешал нам отдыхать, кроме газетчиков. Эти назойливые господа часами стояли возле ограды, надеясь, что я дам им интервью или хотя бы просто покажусь на крыльце. Они стояли с утра до вечера и в сумерках печально уходили в сторону Шепчущего моста.

Черницын приехал только однажды. Несколько минут он бродил вокруг дома, собираясь с духом, потом не выдержал и прислал мне зов:

— Александр Васильевич, мне нужно с вами поговорить. Клянусь, я ничего не буду печатать.

— Нет, — коротко ответил я.

— Вы сердитесь на меня? Да, это я рассказал гвардейцам, что вы отправились в Лачангу. Но поймите, я не мог молчать. Они узнали мой мобиль и остановили меня. Что мне было делать?

— Андрей Сергеевич, я вас ни в чём не виню, — вежливо ответил я. — Но сейчас у меня нет настроения разговаривать ни с кем. Увидимся позже.

Я сделал исключение только для Зотова. Он приехал, когда мы обедали, и я пригласил его к столу.

— Император требует, чтобы суд по делу Долгорукова состоялся как можно скорее, — поделился Никита Михайлович, жадно хлебая борщ. — Мои ребята роют землю носом, собирая доказательства того, что князь покончил с собой. Двенадцать целителей подтвердили, что это вполне возможно.

Зотов намазал кусок хлеба чесночным маслом и с удовольствием откусил.

— Хазим Аль-Вафи надёжно заперт в камере. Он слово в слово повторил свои показания под запись и обещал на суде говорить только правду.

— Да, чуть не забыл, — Зотов театрально хлопнул себя по лбу. — Дворцовая канцелярия получила официальное письмо от великого визиря Лачанги. В этом письме он утверждает, что вы невиновны.

— Хорошо, — коротко ответил я.

Никита Михайлович внимательно посмотрел на меня.

— Что-то вид у вас невесёлый, господин Тайновидец. О чём вы так напряжённо думаете?

— Я всё больше склоняюсь к тому, что вы правы, — честно ответил я. — Князь Долгоруков не мог покончить с собой только для того, чтобы отомстить мне. Здесь кроется что-то другое. Мы с вами ещё не до конца разобрались в этом деле.

— Возможно, — согласился Никита Михайлович. — Но знаете, что я вам скажу? Помер Долгоруков — туда ему и дорога. Баба с возу — кобыле легче. Только прошу вас, никому не передавайте мои слова.

— Разумеется, — невесело улыбнулся я.

— Суд будет не раньше чем через неделю, — усмехнулся Никита Михайлович. — Вам бы не мешало хорошенько отдохнуть. Незачем сидеть всё это время в Столице.

* * *

Лиза была согласна с Зотовым, и я не стал спорить. Тем более сам ведь обещал побывать вместе с ней на Внешнем острове.

Так что мы отправились в рыбацкую деревню и несколько дней гуляли по берегу моря и выходили на лодке проверять сети.

Я убедился, что Савелий Куликов не теряет времени даром. На острове уже появилась больница, в которой не покладая рук трудились целители. По деревне разъезжали новенькие мобили. Открывались лавки и мастерские.

— Скоро построю гостиницу на двадцать номеров, — поделился со мной Савелий. — Богатые горожане стоят в очереди, чтобы приехать сюда. Для них такая жизнь в диковинку.

— А для тебя? — поинтересовался я.

— Нам с Анютой здесь нравится, — решительно тряхнул головой Куликов.

Я взглянул на Анюту и увидел, что её глаза счастливо блестят.

На эти несколько дней я полностью выбросил из головы смерть князя Долгорукова и предстоящий суд. Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Однажды около полудня император прислал мне зов.

Мы только-только вернулись из моря с утренним уловом. В лодке лениво трепыхалась крупная камбала, а над нашими головами с пронзительными криками кружились чайки.

Я улыбался, глядя в небо, и вдруг в моём сознании раздался голос его величества:

— Надеюсь, вы хорошо отдохнули, Александр Васильевич, — вежливо сказал император. — Я распорядился, чтобы вас не тревожили. Но дольше ваш отдых продолжаться не может. Суд по делу Долгорукова состоится послезавтра утром, поэтому завтра к вечеру вы должны быть в Столице.

— Понял, Ваше Величество, — коротко ответил я. — Прибуду в Столицу завтра.

Император помолчал, как будто ожидал, что я скажу что-нибудь ещё. Но не дождался и добавил:

— Увидимся на суде, Александр Васильевич.

— Увидимся на суде, — повторил я вслух, и Лиза с тревогой взглянула на меня.

* * *

В назначенный час я приехал к зданию судейской коллегии на Васильевском острове. Заседание было закрытым, но, чтобы попасть в зал, мне пришлось пройти сквозь строй зевак и репортёров. Они наперебой выкрикивали вопросы, и их назойливые голоса сливались для меня в один неразборчивый шум.

Император изъявил желание присутствовать на суде, и для него поставили отдельное кресло. Мы с Никитой Михайловичем Зотовым сидели в первом ряду. Михаил Александрович Долгоруков вместе со своим адвокатом расположились как можно дальше от нас.

Джинн Хазим Аль-Вафи сидел на скамье подсудимых. От зала заседаний её отделяла прочная решётка, усиленная магической защитой. По обеим сторонам от джинна застыли навытяжку стражи Лачанги.

Судья постучал деревянным молотком по столу и объявил заседание открытым.

— Прошу вас, господин прокурор, — кивнул он.

Прокурор сурово откашлялся.

— Для дачи показаний приглашается Михаил Александрович Долгоруков, племянник убитого.

Михаил Александрович поднялся и прошёл к свидетельскому месту.

— Что вы знаете о смерти вашего дяди? — спросил его прокурор.

— Во время его смерти я был в своей комнате, — спокойно ответил Долгоруков. — В гостиной вместе с дядей находился вот этот человек.

Он вытянул руку и указал на меня.

— Спросите его.

— Непременно спрошу, — кивнул прокурор. Это прозвучало довольно зловеще.

Отпустив Михаила Долгорукова, он поочерёдно вызвал всех охранников и прислугу, которая была в доме в день смерти князя. Ничего нового они не сказали. Охранники подтвердили, что впустили меня в дом.

— Ну, вы не видели, как выходил граф? — уточнил прокурор.

— Нет.

— Так, может быть, он и сейчас в доме? — пошутил служитель закона.

Шутка прозвучала неуклюже, никто даже не улыбнулся.

Наконец обвинитель добрался до меня.

— Граф Александр Васильевич Воронцов, пройдите к свидетельскому месту и поклянитесь говорить только правду и ничего, кроме правды.

— Клянусь магией, — ответил я.

— Менталист и целитель показали, что на вас было совершено магическое воздействие. Скажите, вы помните, что делали в доме графа Долгорукова?

— Не помню, — честно ответил я.

— Разве джинн Хазим Аль-Вафи не вернул вам воспоминания? — поинтересовался прокурор.

— Вернул. Но я не могу утверждать, что они подлинные.

— Значит, вы не помните, как пришли и о чём говорили с князем? А как ушли из дома, вы помните?

— Нет, не помню. Но предполагаю, что я воспользовался магическим пространством.

— Вы хотели скрыться? — прищурился прокурор.

— Скорее всего, я не хотел, чтобы меня застали рядом с телом князя, — согласился я.

— А зачем вы забрали с собой орудие убийства?

— Этого я тоже не помню. Могу только предполагать, что я прихватил его как напоминание, чтобы не забыть о гибели князя и расследовать её.

— Вам не кажется, что вы чересчур много на себя берёте? — усмехнулся прокурор. — В Империи есть полиция и Тайная служба. Расследовать преступления — это их дело. Ответьте мне ещё на один вопрос. Можете ли вы утверждать, что не убивали князя Долгорукова?

— Великий Визирь Лачанги утверждает, что я невиновен. И Хазим Аль-Вафи тоже, — ответил я.

— Хазима Аль-Вафи мы опросим в своё время. А письмо Великого Визиря со всем почтением приобщим к делу. Но я просил бы вас прямо ответить на поставленный вопрос. Можете ли вы утверждать, что не убивали князя Долгорукова?

— Нет, этого я утверждать не могу. Я находился под действием магического заклятия и не помню момент смерти князя.

Судя по всему, прокурор был очень доволен моим ответом. Он добродушно кивнул и даже отечески улыбнулся мне.

— Что ж, перейдём к другому вопросу. Скажите, вы знаете, кто наложил на вас магическое заклятие?

— Знаю, — ответил я. — Это сделал джинн Хазим Аль-Вафи, он сам в этом признался.

— Вы разыскали Хазима Аль-Вафи и задержали его с помощью начальника Тайной службы и стражей Лачанги. Всё правильно?

— Да, — коротко ответил я.

— А потом допросили его в управлении Тайной службы?

— Верно. Я вёл допрос, а Никита Михайлович Зотов и господин Аль-Казир присутствовали.

— Прекрасно, — улыбнулся прокурор. — Если понадобится, мы их допросим. Скажите, в ходе вашего допроса вы оказывали давление на джинна Хазима Аль-Вафи?

— Нет, давления на него я не оказывал. Но я пообещал Хазиму Аль-Вафи похлопотать перед Великим Визирем Лачанги, чтобы Великий Визирь заменил ему вечную смерть на временную, если Хазим Аль-Вафи скажет правду.

— Значит, давление всё-таки было, — обрадовался прокурор. — Вы заставили его говорить под страхом смерти. Неудивительно, что он сказал именно то, что вы хотели услышать.

— Я не просил Хазима Аль-Вафи оправдать меня, — терпеливо повторил я. — Мне была нужна правда. Хазим Аль-Вафи сказал её. Мой магический дар позволяет отличать правду от лжи.

— Но вы ведь не можете это доказать, — снисходительно улыбнулся прокурор.

Затем он потерял ко мне интерес и повернулся к судье.

— Господин судья, я предполагал вызвать джина Хазима Аль-Вафи для допроса, но теперь не вижу в этом никакого смысла. Его показания были получены под давлением. И даже если он повторит их в зале суда, приобщить эти сведения к делу мы не можем.

Прежде чем ответить, судья оглянулся на императора. Его Величество с интересом разглядывал дубовую резьбу, которой был украшен зал судебных заседаний.

— Но ведь у нас есть показания целителей и эксперта Тайной службы, — нервно сказал судья. — Они под присягой утверждают, что князь Долгоруков мог собственноручно нанести себе смертельную рану.

— Мог, — живо согласился прокурор. — Но это не значит, что он её нанёс.

— Также у нас есть официальное письмо Великого Визиря Лачанги. В этом письме Великий Визирь утверждает, что граф Воронцов невиновен.

— Я с величайшим почтением отношусь к Великому Визирю, — улыбнулся прокурор. — Но его уверенность основана на магии, о которой мы ничего не знаем. Можем ли мы на основании этой магии уверенно признать графа Воронцова невиновным?

— Вы хотите обвинить графа? — резко спросил судья.

— Что вы! — прокурор театрально вскинул руки, словно защищался от нелепых предположений. — Я всего лишь обращаю ваше внимание на то, что следствие по делу не проведено должным образом, и невиновность графа достоверно установить нельзя.

Судья хотел ещё что-то сказать, но тут Его Величество деликатно кашлянул, и все сразу замолчали.

— Вы разрешите мне тоже поучаствовать в судебном процессе, господа? — вежливо спросил император.

— Разумеется, Ваше Величество, — низко поклонился судья. — Согласно имперским законам, вы обладаете всей полнотой власти, включая судебную.

— Вот именно, — кивнул император. — Пригласите на свидетельское место господина Хазима Аль-Вафи.

Судья отдал необходимые распоряжения, и стражи Лачанги вывели джинна из-за решётки.

— Господин Аль-Вафи, вы знаете, кто я? — спросил император.

— Знаю, — кивнул джинн.

— Отлично. В таком случае вы понимаете, что к моей просьбе Великий Визирь прислушается ещё скорее, чем к просьбе господина Тайновидца. Я знаю, что в Лачанге вам грозит смерть. Вы бы хотели избежать её?

— Нет, — неожиданно ответил Хазим Аль-Вафи.

— Почему? — удивился император. — Вам не дорога ваша жизнь?

— Я предал свою родину, — с тоской сказал джин. — Этим я надеялся спасти её, но ошибся. Моё предательство едва не погубило Лачангу. Пока я жив, жители Лачанги не простят меня, и я никогда не смогу вернуться домой.

— Понимаю, — кивнул император. — Но, возможно, у вас есть какое-нибудь другое желание?

— Да, — ответил Аль-Вафи. — Позвольте мне умереть временной смертью здесь, в вашем мире. Если магия будет ко мне милосердна, когда-нибудь она возродит меня в Лачанге. Ну а если нет… Что ж, по крайней мере, я не буду помнить о своём предательстве.

— Это ваше окончательное решение? — уточнил император.

Хазим Аль-Вафи молча кивнул.

— Хорошо. Я выполню вашу просьбу, даже если великий визирь Лачанги будет против. Но с одним условием: вы прямо сейчас честно расскажете мне, что произошло в доме князя Долгорукова.

— Но, Ваше Величество… — запротестовал прокурор.

— Молчите, — властно оборвал его император.

* * *

Показания Хазима Аль-Вафи не понравились прокурору, а Михаил Долгоруков побелел от ярости.

Когда меня официально признали невиновным и судья объявил, что заседание окончено, Долгоруков подошёл ко мне.

— Тебе удалось выкрутиться, — выпятив подбородок, сказал он. — Но не радуйся раньше времени. Ты довёл моего дядю до смерти, и это клеймо ты будешь носить всю жизнь.

Не дождавшись моего ответа, он резко развернулся и вышел из зала заседаний.

Наблюдавший за этой сценой император лёгким кивком подозвал меня.

— Александр Васильевич, я хочу поговорить с вами наедине.

* * *

Мы уединились в совещательной комнате. Его Величество рассеянно посмотрел в окно, затем повернулся ко мне.

— Надеюсь, вы понимаете, что я был обязан арестовывать и судить вас, — прямо сказал он. — Законы Империи едины для всех. Но вы предоставили убедительные доказательства вашей невиновности, и они меня полностью устраивают.

— Благодарю вас, Ваше Величество, — ответил я.

— Ваш дядя возвращается в столицу, — сменив тон, вздохнул император. — Великий Визирь больше не желает видеть его послом в своём городе. А ведь Ярослав Игоревич просто выполнял мой приказ. Что вы об этом думаете, Александр Васильевич?

— Мой дядя воспользовался вашим приказом, чтобы свести личные счёты, — ответил я. — И Великий Визирь это прекрасно понял.

— Счёты… — задумчиво повторил император. — Если бы вы только знали, как мне надоела эта аристократическая грызня. Как видите, даже ваш род она не миновала. Ну и что мне делать с вашим дядей, чтобы он вконец не озлобился?

— Не знаю, — честно ответил я. — Только дядя может решить, злиться на меня или нет. Ваше вмешательство здесь не поможет.

— В том-то и дело, — согласился император. — Нельзя взять и приказать человеку перестать ненавидеть ближнего своего.

Он резко махнул рукой.

— Ладно, не берите в голову. Я что-нибудь придумаю. Хорошо, что с нелепым обвинением против вас покончено. Имейте в виду, вы по-прежнему мой личный советник по вопросам магии.

— Благодарю вас, — улыбнулся я. — Скажите, Ваше Величество, завещание князя Долгорукова уже вскрыто? Вам известно, кто будет его наследником?

— Князь Долгоруков завещал место главы рода своему племяннику, Михаилу Александровичу, — ответил император. — Я мог бы наложить вето на это решение, но не вижу смысла. А почему вы спрашиваете?

— Я хочу присутствовать на официальном утверждении Михаила Александровича в качестве главы рода Долгоруковых. Это возможно?

— Думаю, да, — удивлённо кивнул император. — Но для чего вам это нужно? Вам мало сегодняшнего разговора?

— Я не верю, что князь Долгоруков покончил с собой из мести, — сказал я. — Должна быть другая причина. Я надеюсь её найти.

— Будьте очень осмотрительны, Александр Васильевич, — нахмурился император. — И с любыми предположениями в первую очередь идите ко мне.

Глава 13

Я не верил, что князь Долгоруков покончил с собой, чтобы отомстить мне. Не таким человеком он был. Князь всегда хотел победить меня, а смерть мало похожа на победу.

Мой магический дар просто кричал, что здесь что-то не так.

Но никаких доказательств моей правоты у меня не было. Не было даже ниточек, за которые я мог бы потянуть и распутать этот клубок.

Я постоянно перебирал в голове детали смерти Долгорукова.

Ещё раз встретился с Казимом Аль-Вафи. Джинн ждал своей участи в камере управления Тайной службы.

— Может быть, Долгоруков что-то рассказывал вам о своих планах? — спросил я.

Аль-Вафи покачал головой.

— Ничего конкретного. Князь хотел отомстить вам, это всё, что я знаю.

— Вспомните всё, что можете, — нахмурился я. — Любая деталь может помочь расследованию.

— Однажды князь попросил у меня настойку серой полыни, — неожиданно сказал Аль-Вафи. — Но зачем она ему понадобилась, я не знаю.

— Вряд ли князь сам собирался её пить, — заметил я. — Скорее уж подлил кому-нибудь в кофе. Что ж, благодарю вас, господин Аль-Вафи. Скажите, я могу что-нибудь сделать для вас?

Джинн медленно покачал головой.

— Вы и так много сделали для меня, господин Тайновидец. Показали мне последствия моего предательства и предотвратили их. Только благодаря вам у меня остался шанс на возрождение. Если бы Лачанга погибла, магия ни за что не простила бы меня.

— Надеюсь, что с вами всё будет хорошо, — кивнул я. — Держитесь.

Настойка серой полыни была любопытной деталью, но на зацепку совершенно не тянула. Я долго крутил эту новость в голове, но так и не смог сообразить, зачем настойка понадобилась князю. Если бы я умел впадать в отчаяние, то непременно сделал бы это. Но магия напрочь обделила меня такой способностью.

* * *

К этому времени Лиза собрала все свои рассказы о моих приключениях в рукопись. А я лично поехал с этой рукописью в типографию и объяснил, что работа очень срочная. Так что уже через два дня курьер доставил нам домой два десятка новеньких книжек, пахнущих кожей и типографской краской.

— Твоя первая книга, — улыбнулся я, держа в руках увесистый томик. — Теперь ты самый настоящий Летописец. Вот этот том мне особенно нравится. Его и отправим Великому Визирю.

— Только не забудь его подписать, — напомнила Лиза.

— Сделаю прямо сейчас, — кивнул я. — Как думаешь, лучше написать «Дорогой друг» или «Ваше Величество»?

— И так, и так хорошо, — рассмеялась Лиза.

Когда я сел за письменный стол, она заботливо обняла меня за плечи.

— Ты по-прежнему думаешь о деле Долгорукова?

— Да, — признался я. — Впервые в жизни я оказался в тупике, и мне это не нравится.

— Может быть, тебе отвлечься? — подсказала Лиза. — Займись каким-нибудь другим делом.

— Были бы ещё эти другие дела, — вздохнул я.

После обеда к нам в гости пожаловал начальник стражи Лачанги, господин Аль-Казир. Бронзовые колокольчики мелодичным звоном предупредили меня о его приходе.

— Рад вас видеть, — улыбнулся я, встречая его у калитки. — Дотроньтесь, пожалуйста, до ограды.

— Охранная магия? — понимающе кивнул Аль-Казир. — Очень предусмотрительно, господин Тайновидец.

Он послушно прикоснулся к чугунным прутьям, и калитка отворилась с лёгким скрипом.

— Проходите, — пригласил я. — Хотите кофе?

— Не откажусь, — согласился Аль-Казир.

Я видел, что у него ко мне какое-то дело, но не стал торопить гостя. В кабинете Аль-Казир сделал несколько глотков кофе, затем отставил чашку в сторону и заговорил сам:

— Сегодня утром предатель Аль-Вафи растворился в водах вашего залива. Лично я считаю, что для него это не наказание, а освобождение. Но решать не мне.

— Всегда решает магия, — улыбнулся я.

— Именно, — кивнул Аль-Казир. — Как бы то ни было, мои дела в вашем мире закончены, и я могу возвращаться в Лачангу. Великий Визирь ждёт моего доклада.

Аль-Казир тяжело вздохнул.

— Я хочу, чтобы Анастасия поехала со мной, но не решаюсь сказать ей об этом. Мы виделись всего несколько раз, и я пока не понимаю, как она ко мне относится.

— И задержаться здесь, чтобы познакомиться с ней поближе, ты тоже не можешь, — кивнул я. — Понимаю. А что, если тебе пригласить в Лачангу весь Старый Театр? Устрой им гастроли. Ты близок ко двору Великого Визиря, для тебя это несложно. Тебе ведь понравился спектакль?

— Очень понравился, — радостно кивнул Аль-Казир. — Это чудесная мысль, господин Тайновидец. Как она мне самому не пришла в голову? В своём докладе Великому Визирю я непременно упомяну об этом чуде, которое называется «Театр». Уверен, что Великий Визирь захочет на него посмотреть. Спасибо, друг!

— Обращайся, — улыбнулся я.

Аль-Казир внимательно посмотрел на меня.

— Вижу, тебя тревожат какие-то заботы? Я могу тебе помочь?

— Никак не могу до конца разобраться с гибелью князя Долгорукова, — поморщился я. — Это дело не идёт у меня из головы. Думаю над ним днём и ночью, но не нахожу ни одной зацепки.

— У джинов есть особый ритуал для таких случаев, — сказал Аль-Казир. — Когда мы сталкиваемся с затруднением, то обращаемся за подсказкой напрямую к магии и делаем так, как она говорит. Может быть, и тебе попробовать?

— Почему бы и нет? — согласился я. — А как это сделать?

— Найди подходящее место, где тебе никто не помешает, и отправь магии зов, — посоветовал Аль-Казир. — А потом жди её подсказки.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Обязательно попробую. А ты передай Великому Визирю вот эту книгу. Он будет очень доволен.

Я протянул Аль-Казиру томик с рассказами Лизы.

Когда Аль-Казир уехал, я сразу взялся за дело. Самым подходящим местом для разговора с магией мне показалась гостиная с камином и шахматным столиком. Правда, сначала пришлось выгнать оттуда Уголька и домового Фому, которые непременно желали побыть в моём обществе.

— У меня здесь очень важное дело, — строго сказал я. — Поэтому проваливайте и не мешайте.

Я погрозил пальцем Фоме.

— И не вздумай подслушивать под дверью, иначе всё испортишь.

— Ты требуешь от него невозможного, — мысленно заметил Уголёк.

А Фома скорчил жалобную физиономию.

— Я сам тебе потом всё расскажу, — сжалился я. — А сейчас не мешай.

Я плотно закрыл за ними дверь, затем сел в мягкое кожаное кресло и постарался расслабиться. Выбросил из головы все мысли о могущественных магических существах, с которыми был знаком или дружен. Сейчас мне были нужны не они, а то, что стояло за ними, — сама магия.

Я представил её в виде медленно клубящегося разноцветного тумана и послал этому туману зов:

— Привет. Мне нужно с тобой поговорить.

Секунду ничего не происходило. А затем откуда-то издалека пришёл мощный и тёплый ментальный отклик. Магия дала мне понять, что слышит меня.

— Мне нужна подсказка, — честно сказал я. — Любая, даже самая странная, лишь бы она была. А я уж постараюсь ею воспользоваться.

На этот раз пауза была намного дольше, как будто магия раздумывала. Затем я почувствовал ещё один ментальный импульс. И на этом разговор был завершён.

— Что ж, буду ждать, — вслух сказал я.

И в ту же секунду за окном зазвенели бронзовые колокольчики. А затем послышался голос Игната:

— Ваше сиятельство, к вам снова этот призрак! Как его там? Господин Рябушинский.

— Впусти его, — ответил я.

С улыбкой поднялся и вышел навстречу гостю.

Не так давно Рябушинский признался мне, что обожает кофейный запах; поэтому я собственноручно сварил для него кофе и поставил чашку на столик рядом с призраком.

— С чем пожаловали, господин Рябушинский?

— Насколько я понимаю, у вас сейчас нет никаких дел, — сказал Рябушинский, с удовольствием принюхиваясь к запаху кофе. — Поэтому я решил напомнить вам о призраке, который до сих пор скитается по Смоленскому кладбищу. С ним нужно что-то делать, Александр Васильевич. Он уже успел перепугать столько людей, что по Васильевскому острову о нём ходят самые ужасные слухи. Горожане боятся приходить на кладбище.

— Вам так и не удалось поговорить с этим призраком? — удивился я.

— Стоит нам с городовыми появиться, как он тут же ускользает, — вздохнул Рябушинский. — Этот призрак чем-то сильно напуган. Может быть, у вас получится поговорить с ним, Александр Васильевич?

— Давайте попробуем, — согласился я. — Не будем откладывать, займёмся этим прямо сегодня. В какое время появляется этот призрак?

— По-разному, — ответил обер-прокурор. — Но около полуночи он непременно бывает на кладбище.

— Вот и хорошо, — кивнул я. — Значит, встретимся возле Смоленского кладбища за час до полуночи. Есть там укромное местечко, где можно спрятаться, чтобы не напугать призрака раньше времени?

— Склеп в виде китайской пагоды, — подсказал Рябушинский. — Вы, наверное, его помните? По моей просьбе его не запирают, мои городовые прячутся там от дождя.

— Отлично, — улыбнулся я. — До встречи на кладбище.

За ужином я, как и обещал, рассказал Фоме о своём разговоре с магией. А заодно и всем остальным — ужинали-то мы вместе.

— Хорошо, что у тебя появилось новое дело, — обрадовалась Лиза. — Ты непременно разберёшься с этим призраком.

* * *

Ровно за час до полуночи я подошёл к калитке Смоленского кладбища. Ночь была тёмной, но безоблачной. В небе ярко светили крупные звёзды.

Обер-прокурор Рябушинский поджидал меня возле калитки, с ним были двое призрачных городовых.

— Идите за мной, Александр Васильевич, — пригласил Рябушинский. — Я покажу дорогу.

Мы шли по кладбищенской дорожке. Справа и слева темнели гранитные надгробия. Призраки двигались абсолютно бесшумно, а под моими подошвами еле слышно похрустывал песок.

Наконец я разглядел на фоне тёмного неба знакомый чёрный силуэт крыши с приподнятыми вверх углами.

— Пришли, — сказал Рябушинский. — Спрячемся внутри и будем ждать.

В склепе было темно и пыльно. Что-то мягкое коснулось моего лица. Я вздрогнул, но тут же понял, что это паутина.

— Почему здесь грязь? — яростным шёпотом спросил Рябушинский у городовых. — Вы что, даже своё рабочее место прибрать не можете?

Призрачные городовые виновато потупились.

— Не подумали, ваше высокопревосходительство. Нам так показалось уютнее.

— Показалось им, — сурово нахмурился обер-прокурор. — Чтобы завтра здесь всё блестело.

Я обещал магии, что обязательно воспользуюсь её подсказкой, поэтому приготовился просидеть в склепе хоть до утра. И даже дольше, если призрак по какой-то причине не появится сегодня ночью. Я всё равно его дождусь и попробую узнать, за какими демонами он слоняется по кладбищу и пугает честных горожан.

Но долго ждать не пришлось. Как только наступила полночь, откуда-то издалека донеслись печальные стоны.

— Это он, — прошептал Рябушинский.

— Слышу, — так же шёпотом ответил я. — Пусть подойдёт поближе.

Стоны становились всё отчётливее, и наконец я разобрал причитания призрака:

— За что? Что я вам сделал? Пощадите меня!

Он повторял это снова и снова, как будто и в самом деле надеялся услышать ответ.

Наконец я его увидел. Призрак медленно перемещался по кладбищу, огибая надгробья, и не переставал стонать. Как раз в эту минуту из-за домов появилась луна. Призрак красиво переливался в её свете.

— Вы правы, это довольно молодой человек, — тихо сказал я Лябушинскому, приглядевшись к очертаниям призрака. — Вот только его лицо я не могу разглядеть.

— Я тоже не смог, — ответил обер-прокурор. — Это-то и есть самое странное. Вместо лица у него какой-то бесформенный туман.

Призрак уже был совсем близко, и я увидел, что обер-прокурор не ошибается. Бледный туман клубился над воротником дворянского мундира, а в этом тумане испуганно блестели глаза.

— Ждите здесь и не высовывайтесь, — сказал я Рябушинскому. — А я попробую с ним поговорить.

Решётку склепа мы предусмотрительно оставили открытой, так что я сделал один шаг и оказался рядом с призраком.

— Здравствуйте, — вежливо кивнул я. — Расскажите, почему вы бродите здесь по ночам и стонете так жалобно? Кто вас убил? Вы можете назвать имя?

Я старался говорить спокойно и доброжелательно, но это не помогло.

— Тайновидец! — испуганно взвизгнул призрак и отшатнулся. — Не подходи ко мне! Не трогай меня!

— Я не собираюсь вас трогать, — удивился я. — Просто хочу с вами поговорить. Откуда вы знаете, кто я? Мы с вами были знакомы?

— Не подходи ко мне, Тайновидец! — не унимался призрак. — Это всё из-за тебя!

Он улетал всё дальше и дальше.

— Задержите его! — крикнул я городовым.

Городовые серебряными сгустками света вылетели из склепа, за ними торопился Рябушинский. Но незнакомый призрак оказался проворнее. Он юркнул за могилу тёмного мастера снов Тимофея Градова и бесследно исчез.

— Опять упустили, — сокрушённо сказал Рябушинский. — А ведь он вас узнал, Александр Васильевич.

— Да, — согласился я. — Это-то и есть самое удивительное, потому что я вижу этого призрака впервые. Ну, теперь мне очень хочется узнать, кем он был при жизни. Как вы думаете, он ещё здесь появится?

— Появится, — кивнул обер-прокурор. — Судя по всему, он очень привязан к этому кладбищу. Уж сколько раз мы его ловили! Он вот так же исчезал, а потом всё равно приходил.

— Но разговаривать он совершенно не настроен, — задумался я. — Поэтому нам нужно обязательно поймать его и узнать, кто он такой. Пётр Павлович, вы случайно не знаете, есть какой-нибудь способ поймать призрака?

— Если только с помощью заклинаний, — задумался Рябушинский. — Но мне они неизвестны. Руками нас не ухватишь, мы же бестелесные.

— Значит, нам нужен специалист, — решил я. — Приходите ко мне сегодня утром, к этому времени я что-нибудь придумаю.

Я попрощался с призрачными полицейскими и отправился домой. В этом мне здорово помогла незапертая дверь парадного входа в доме по соседству — не пришлось вызывать извозчика.

Несмотря на поздний час, Лиза ещё не спала.

— Ты вернулся, — обрадовалась она. — Ну как? Поймал призрака?

— На этот раз мне не повезло, — признался я. — Но я обязательно его поймаю. Этот призрак меня заинтересовал.

— У тебя даже глаза заблестели, — рассмеялась Лиза. — Это здорово.

Глава 14

На рассвете призрак обер-прокурора уже колыхался возле моей калитки.

— Вы придумали, как поймать этого плаксу, который держит в страхе всё Смоленское кладбище? — нетерпеливо спросил он, когда я, потирая сонные глаза, вышел на крыльцо.

— Заходите в дом и выпейте кофе, — рассмеялся я. — То есть понюхайте. Входите так, мне лень открывать калитку.

Тучный обер-прокурор грациозно перепорхнул через ограду и подлетел ко мне.

— Как только вы ушли, этот призрак опять появился, — взволнованно сказал он. — До самого утра метался между могил с истошными криками. Вопил, что ненавидит вас и не дастся вам в руки. Между прочим, он до смерти перепугал жителей всех окрестных домов. Сегодня утром они завалили полицейский департамент жалобами.

— Ничего себе, — удивился я. — Интересно, чем же я так насолил этому призраку? Проходите в кабинет, господин Рябушинский. Кофе сейчас принесут.

Я сам поднялся наверх за подносом. По пути успел поцеловать Лизу и торопливо сжевал парочку бутербродов, а затем вернулся в кабинет.

Рябушинский уже устроился в кресле и теперь нервно постукивал пальцами по подлокотнику.

— Угощайтесь, — предложил я, наливая ему кофе. — Сейчас Игнат принесёт бутерброды. Хотите?

— Я не чувствую голода, — грустно признался обер-прокурор. — И вкус еды тоже не ощущаю. Могу разве что нюхать.

Я сочувственно покачал головой.

— Ну, а я, с вашего позволения, позавтракаю.

— Конечно, Александр Васильевич, — смутился Рябушинский. — Простите, что потревожил вас так рано, но этот призрак сегодня никому не дал отдохнуть. Его непременно нужно поймать и запереть в камеру ради общественного спокойствия.

В дверь кабинета постучали. Это Игнат принёс тарелку с бутербродами.

— Ваше сиятельство, я сегодня большой мобиль возьму? — спросил он. — Нужно съездить к Митрохину за продуктами.

— А завтра никак? — поинтересовался я. — Большой мобиль нужен мне самому. Я сейчас отправляюсь в Сосновский лес.

— Зачем? — удивился Рябушинский.

— Мы же хотим узнать, как поймать этого призрака, — усмехнулся я. — А в Сосновском лесу живёт самый старый призрак, которого я знаю. Может быть, вообще самый старый в этом мире. Предок рода графов Сосновских — Акинфий Петрович. Вот я и хочу посоветоваться с ним. Может быть, он знает, как ловить призраков.

— Так вы собираетесь к Акинфию Петровичу? — обрадовался Игнат. — Вот хорошо. Я ему бочонок мёда обещал, да всё никак не соберусь завезти. Отвезёте мёд, ваше сиятельство?

— Как же я его отвезу, если ты собираешься забрать мобиль? — поинтересовался я.

— А давайте я сам доставлю вас в Сосновский лес, — предложил Игнат. — Ну, то есть не только вас, а ещё и бочонок. А на обратном пути заеду к фермеру, возьму продукты. А вы домой колдовским способом вернётесь. Для вас же это раз плюнуть, то есть легко, я хотел сказать. Я бы съездил к Митрохину завтра, но у нас молоко заканчивается. А вы ведь кофе с молоком пьёте?

— Хитрец, — улыбнулся я. — Ладно, выкатывай мобиль из гаража и собирайся. Отвезёшь меня в Сосновский лес.

— Можно и я поеду с вами? — спросил Рябушинский. — Я никогда не был в Сосновском лесу. К тому же у меня сегодня выходной, было бы неплохо провести его на свежем воздухе.

— Разве у призраков бывают выходные? — удивился я.

— Разумеется, — кивнул обер-прокурор. — Физически мы, конечно, не устаём. Но ментальная усталость свойственна призракам так же, как и живым людям. А выгорание для нас ещё опаснее, чем для живых. Тела-то у нас нет, так что на этом свете нас держит только любопытство и интерес к происходящему. Я и своим подчинённым в обязательном порядке даю выходные. И даже оплачиваемые отпуска для них выбил в Имперском казначействе.

Тут я не выдержал и рассмеялся, потому что представил себе, как призрак упаковывает в призрачный чемодан призрачный купальный костюм и отправляется на дирижабль.

— Если вы желаете, едем вместе, — кивнул я. — В лесу сейчас хорошо.

* * *

Через час Игнат высадил нас возле дома Николая Сосновского. Родовое имение Сосновских находилось прямо в лесу. К нему вела единственная грунтовая дорога, над которой нависали ветви корабельных сосен.

Я помог Игнату выгрузить бочонок с мёдом, и старый слуга укатил за продуктами.

Николая Сосновского я заранее предупредил о нашем приезде, так что он встретил нас у ворот.

— Наконец-то ты приехал ко мне в гости, Саша, — радостно сказал Сосновский. — Имейте в виду, господа, я настаиваю, чтобы вы остались к обеду, и отказа не приму.

— С удовольствием совершим набег на твою кухню, — улыбнулся я. — Познакомьтесь. Это Пётр Павлович Рябушинский, он командует призрачной полицией Империи.

— Пока призрачная полиция есть только в Столице, — смутился бывший обер-прокурор. — Ну, я надеюсь, что скоро наши подразделения появятся и в других городах Империи. Вот тогда-то мы наведём настоящий порядок.

— Очень рад знакомству, — вежливо улыбнулся Николай Сосновский и осторожно протянул призраку руку. — Проходите, господа. Хотите покататься на лошадях? Я собираюсь в объезд, нужно всё время следить за порядком в нашем лесу. Приглашаю вас с собой.

— Было бы здорово, — согласился я. — Но мы приехали по важному делу. Хотим поговорить с твоим предком Акинфием Петровичем. Он дома?

— Старик третий день чудит, — помрачнел Николай. — Вбил себе в голову, что должен быть чем-то полезен роду. Собирается открыть какое-то своё дело, а какое — не говорит. Час назад к нему прикатил аптекарь из Столицы, и они заперлись в лаборатории.

Николай кивком указал на старенький мобиль, который стоял в углу просторного двора.

— В лаборатории? — удивился я. — Акинфий Петрович занимается алхимией?

— Да какая алхимия, — махнул рукой Сосновский. — Он там свои настойки варит. Но всем говорит, что это лаборатория, а мы ему не перечим. Знал бы ты, Саша, до чего он упрямый. Ему давно на пенсию пора, а он всё не унимается. «Я, — говорит, — глава рода. Значит, буду приносить пользу, хоть лопну». Может, хоть тебе удастся объяснить ему, что мы его и без этого ценим?

— Попробую, — рассмеялся я. — Хотя переубедить призрака, которому больше трёхсот лет, должно быть нелегко. Где эта лаборатория?

Николай Сосновский повёл нас вокруг дома и указал на низенькую пристройку, из трубы которой валил густой дым.

— Вот, — сказал он. — Только я с вами не пойду. Надоело мне его брюзжание.

— Ничего, мы и сами справимся, — улыбнулся я и постучал в дверь пристройки.

— Кто там? — ворчливо отозвался из-за двери Акинфий Петрович. — Коля, ты? Не мешай. У нас важный эксперимент.

— Это я, Акинфий Петрович, — отозвался я, открывая дверь. — Граф Воронцов. У меня к вам срочное дело.

В лаборатории старого призрака было жарко, как в бане. На раскалённой плите булькал огромный котёл с каким-то варевом. Пар из него клубился в стеклянных трубках и превращался в жидкость, а она капала в большую банку. На длинном столе в ряд стояли бутылки с разноцветными настойками.

Видно, алхимический процесс был в разгаре.

— А, господин Тайновидец, — узнал меня Акинфий Петрович. — Только не говорите, что это Колька вас из Столицы вызвал. Если вы надеетесь меня отговорить, то ничего у вас не выйдет.

— Я не собираюсь вас ни от чего отговаривать, — рассмеялся я. — Вы взрослый призрак, многое повидали и сами решите, чем вам заниматься.

— Вот и я то же самое говорю, — решительно кивнул Акинфий Петрович. — Ну, проходите, не стойте на пороге. Только дверь не закрывайте, пусть проветрится маленько. Разрешите вам представить моего давнего знакомого Вильгельма Ивановича Кауфмана. У него аптека на Васильевском острове.

Высокий сухопарый человек в чёрном сюртуке вежливо наклонил голову.

— Счастлив познакомиться, ваше сиятельство, — с заметным акцентом сказал он.

Белобрысые волосы аптекаря были аккуратно зачёсаны назад. На носу красовались круглые очки, а говорил он нарочито правильно, тщательно подбирая слова.

— Вильгельм Иванович просто волшебник, — одобрительно сказал Акинфий Петрович. — Такую мазь мне от ревматизма прописал, что у меня всё как рукой сняло.

— Мазь от ревматизма? — изумился я. — Но вы же призрак.

— Вы думаете, у призраков поясница не болит? — фыркнул Акинфий Петрович. — Ещё как болит, скажу я вам. А к погоде суставы так ломит, хоть на стенку лезь.

— Призраки тоже подвержены болезням, — кивнул Вильгельм Иванович. — Эти болезни хоть и имеют ментальную природу, но страдания от них весьма ощутимые. Я специализируюсь на лечении таких болезней.

— То есть вы аптекарь для призраков? — уточнил я.

— Совершенно верно, — снова наклонил голову Кауфман. — Разумеется, я лечу и людей, но призраки составляют значительную часть моей клиентуры. Так уж вышло, что я способен их видеть и определять, чем они больны. Кто-то ведь должен помогать несчастным. Это мой долг как целителя.

— Очень благородно с вашей стороны, — согласился я. — Тем более что далеко не все призраки способны рассчитаться с аптекарем за его услуги.

— Это не совсем так, — покачал головой Вильгельм Иванович. — Многие призраки весьма состоятельны и платят очень щедро. Впрочем, я никому не отказываю в лечении.

— А меня вы можете посмотреть? — заинтересовался Рябушинский.

— А что с вами? — спросил Вильгельм Иванович.

— Одышка проклятая замучила, — пожаловался обер-прокурор. — Стоит подвигаться побыстрее — и всё, задыхаюсь.

— Понимаю, — кивнул аптекарь. — Это от излишней прижизненной тучности. При жизни вы были, как это сказать, немножко полным, и таким же остались после смерти. Ваша сущность помнит, как тяжело приходилось телу от нагрузок, отсюда и одышка.

— А что же делать? — расстроился Рябушинский. — Похудеть-то я не могу. Я и так ничего не ем.

— Я пропишу вам хорошие пилюли и упражнения, — сказал Вильгельм Иванович. — А ещё советую походить к менталисту. Благодаря этому у вас создастся уверенность, что вы худеете, и в скором времени она отразится на вашем внешнем облике. Вы станете стройным и подтянутым, и тогда одышка уйдёт. Но предупреждаю, процесс небыстрый. Он займёт год, может быть, немного больше.

— Да это ерунда, — расцвёл Рябушинский. — Уж чего-чего, а времени-то у меня хватает. Благодарю вас, господин Кауфман.

— Всегда рад помочь, — кивнул аптекарь.

Я удивлённо покачал головой.

— Потрясающе. А чем вы сейчас занимаетесь, господа?

— Да так, одно зелье пытаемся изобрести, — уклончиво ответил Акинфий Петрович. — Хотя ладно. Вы-то, господин Тайновидец, никому лишнего не разболтаете. В общем, мы хотим сварить чувственное зелье. Только что-то крепковато оно выходит.

— Что за чувственное зелье? — не понял я.

— Отчасти это моё изобретение, — сказал Вильгельм Иванович. — Я изобрёл отвар из сушёных трав, который на короткое время способен вернуть призраку чувствительность. Приняв этот отвар, призрак может ощущать вкусы и запахи. Также ему становятся доступны тактильные ощущения.

— А я и так чувствую запахи, — вмешался Рябушинский. — Очень люблю запах кофе.

— Другие запахи вы тоже ощущаете? — заинтересовался аптекарь.

— Нет, — признал бывший обер-прокурор. — Только кофе.

— В таком случае это не ощущение, а всего лишь воспоминания о нём. Я полагаю, при жизни вы очень любили кофе, и теперь вспоминаете его запах, как только увидите напиток.

— Но ведь пахнет-то совсем по-настоящему, — расстроился Рябушинский.

— Наша память удивительна, — кивнул аптекарь Кауфман. — Ну, позвольте мне продолжить. К сожалению, эффект отвара оказался нестойкий. Он действует не всегда и крайне непродолжительное время. Теперь я ищу способ усилить и закрепить его. Акинфий Петрович любезно предложил поэкспериментировать с его настойками, ведь вытяжка из сосновых иголок обладает немалой магической силой.

— Так у вас получилось? — поинтересовался я.

— Эффект несколько неожиданный, — поморщился аптекарь.

— Слишком сильно настойка работает, — признался Акинфий Петрович. — Я всего-то глоточек попробовал и полчаса не мог в себя прийти. От запахов голова кружится. Воздух словно наждаком по коже скребёт.

— Нужно ослабить эффект, — кивнул аптекарь. — Но разбавлять настойку водой нельзя, от этого она совершенно теряет магическую силу.

— Уверен, вы обязательно что-нибудь придумаете, — улыбнулся я. — К сожалению, я не могу вам помочь, потому что ничего не смыслю в алхимии. Мы с господином Рябушинским приехали к вам по другому делу. На Смоленском кладбище завёлся один надоедливый призрак, а мы никак не можем ему помочь, потому что он уклоняется от разговора. Придётся его поймать, чтобы поговорить с ним без помех.

— На Смоленском кладбище? — заинтересовался Вильгельм Иванович. — Это не так уж и далеко от моей аптеки.

— Вот-вот, — кивнул я. — А ещё это совсем рядом с жилыми домами, и их жильцы очень недовольны поведением призрака. Он слишком громко шумит и стонет по ночам. Так вот, Акинфий Петрович, мне нужен ваш совет. Вы случайно не знаете способ, которым можно поймать призрака?

— Вот, значит, что вам нужно? — помрачнел предок рода Сосновских. — Что ж, буду говорить начистоту, господин Тайновидец, только вы уж не обижайтесь. Способ я знаю, его ещё колдун Яков Брюс придумал. Но только кроме меня этот способ вряд ли кому-то известен, и я вам его не скажу.

— Почему? — удивился я.

— Потому что не надо живым людям уметь призраков ловить, — буркнул Акинфий Петрович. — Ничем хорошим это не закончится. На вас-то я могу положиться. Ну а вдруг кто ещё узнает про этот способ? Нет уж, лучше я оставлю его при себе.

— Жаль, — вежливо улыбнулся я. — Но я вас понимаю и не буду настаивать.

— А как же быть с призраком? — напомнил Рябушинский. — Он так и будет шуметь на кладбище?

— Придумаем какой-нибудь другой способ с ним поговорить, — сказал я. — Кстати, Акинфий Петрович, я привёз вам гостинец. Игнат просил передать вам бочонок мёда.

— Того самого? — обрадовался предок рода Сосновских. — Мёд с Острова Ветров?

— Не совсем, — уточнил я. — Пчёл мы действительно привезли с острова, но теперь они живут у нас в саду. Впрочем, на качестве мёда это никак не сказалось. Он обладает отличными магическими свойствами. Кстати, почему бы вам не добавить этот мёд в вашу настойку? Уж он-то её точно не испортит.

— Магический мёд? — нахмурился аптекарь Кауфман. — Да, это может сработать. Где он?

— Бочонок стоит во дворе.

— Я сам его принесу. Не утруждайте себя, ваше сиятельство.

Сухопарый аптекарь оказался довольно жилистым, он без труда принёс бочонок в лабораторию и водрузил его на стол. Затем острым ножом поддел деревянную крышку и принюхался.

— Да, это может сработать, — взволнованно повторил он.

— Вы определяете магические свойства по запаху? — удивился я.

— И на вкус тоже, — невозмутимо кивнул Кауфман и облизал кончик ножа. — Изумительно! В этом есть мой магический дар — сразу определять пригодность ингредиентов. Акинфий Петрович, мне нужна свежая порция настойки.

— Сейчас, — кивнул предок рода Сосновских.

Он поколдовал возле булькающего котла и придвинул аптекарю склянку, наполненную зеленоватой жидкостью.

Кауфман, старательно шевеля губами, вытряхнул в склянку пять капель отвара из крошечного пузырька. Затем добавил три ложки мёда и тщательно перемешал.

— Попробуйте, — предложил он Акинфию Петровичу.

— Была не была, — решительно кивнул призрак и сделал глоток эликсира. Несколько секунд он молчал, а мы во все глаза смотрели на него.

И вдруг Акинфий Петрович шумно выдохнул.

— Чувствую, господа, — радостно заявил он. — Вкус чувствую! И язык щиплет, но приятно.

Он с шумом втянул в себя воздух.

— И запахи ощущаю! Получилось, Вильгельм Иванович, лопни мои глаза, получилось! Ну теперь-то к нам денежки рекой потекут. Такое каждый призрак захочет пережить.

— Не торопитесь, дорогой друг, — нахмурился аптекарь. — Сначала нужно провести тщательные клинические испытания, затем опробовать наш эликсир на добровольцах.

— Так я доброволец, — сказал Акинфий Петрович. — Кого ещё искать?

— Вы правда чувствуете вкус? — взволнованно спросил обер-прокурор Рябушинский.

— Само собой, — кивнул предок рода Сосновских. — Что я, врать буду?

— А можно мне попробовать? Считайте, что я доброволец.

— Вы уверены? — педантично спросил Вильгельм Иванович. — Разумеется, этот эликсир вам не повредит, но ощущения могут быть не слишком приятные.

— Ну и пусть. Лишь бы они вообще были, — не сдавался Рябушинский.

— Что ж, попробуйте, — кивнул Кауфман.

— Погодите, я подходящую посуду достану! — обрадовался Акинфий Петрович. — Вот и отметим наше знакомство, господин полицейский.

Он отыскал на дальней полке гранёные стаканчики, поставил их на стол и наполнил эликсиром.

— Ваше здоровье, господа!

На господина Рябушинского эликсир тоже оказал своё волшебное действие.

— Настоящий вкус! — изумлённо кивал обер-прокурор. — Как же мне этого не хватало!

— Имеется в виду, злоупотреблять эликсиром нельзя, — предупредил его Вильгельм Иванович. — Его нужно употреблять умеренными порциями, не чаще одного раза в день, и лучше делать перерывы.

— Так мы и не будем злоупотреблять! — радостно заверил его Акинфий Петрович, снова наполняя стаканы. — Какое же это злоупотребление? Давай, господин Рябушинский!

Их радость была так велика, что я тоже захотел попробовать эликсир из чистого любопытства.

— Ни в коем случае, Александр Васильевич, — предостерёг меня аптекарь Кауфман. — Этот эликсир предназначен только для призраков. Человеку его воздействие не понравится.

— А что будет, если человек его выпьет? — поинтересовался я.

— В этом эликсире есть призрачная магия. Если человек, живой человек, употребит любое зелье, содержащее призрачную магию, он сам ненадолго станет призраком. Сущность покинет тело.

— Получается, человек умрёт? — уточнил я.

— Не совсем так, — покачал головой аптекарь. — Тело останется живым, но бесчувственным. Как только действие эликсира пройдёт, сущность вернётся обратно. Но вы же понимаете, какое это огромное потрясение. Такой страх вполне может свести человека с ума, и он навсегда останется призраком. Я не рекомендую вам ставить на себе такие эксперименты.

— Вы меня убедили, — кивнул я.

Между тем Акинфий Петрович снова наполнил стаканы.

— У меня здесь и обычной настойки хватает, — напомнил он. — Присоединяйтесь, господа! Такое открытие нужно отметить.

* * *

— Скажите, вы сами видели этого призрака на Смоленском кладбище? — спросил меня Вильгельм Иванович.

— Да, я пытался говорить с ним сегодня ночью, но он быстро скрылся.

— Вы можете рассказать мне, как он выглядел?

— Мне показалось, что это молодой человек. Он хорошо одет, но его лицо невозможно разглядеть.

— Почему? — заинтересовался аптекарь.

— Вместо лица у него сгусток тумана. Видны только светящиеся глаза. Сказать вам честно, я знаком с несколькими призраками, но такое вижу впервые.

— Ничего удивительного, — озабоченно покачал головой аптекарь. — Это симптом очень серьёзной болезни. Вашего призрака надо срочно лечить.

— А что с ним? — удивился я.

— Его сущность постепенно уходит за Грань. Возможно, его отравили. Я должен как можно скорее осмотреть этого призрака.

— Ничего у вас не получится, если мы его не поймаем. Он избегает даже разговоров.

Аптекарь Кауфман строго посмотрел на Акинфия Петровича.

— Господин Сосновский, возникла чрезвычайная ситуация. Я уважаю ваше решение не раскрывать секрет, но прошу вас его изменить. От этого зависит жизнь призрака.

— Да слышал я, слышал, — недовольным голосом проворчал Акинфий Петрович. — Ладно, господин Тайновидец, открою я вам секрет. Только вы уж никому его не говорите. Отойдём-ка в сторонку.

Мы вышли на улицу, а Акинфий Петрович предусмотрительно захватил с собой стаканчик.

— Держите, — сказал он, протягивая стаканчик мне.

Я взял его в руки и удивлённо посмотрел на призрака.

— И что? Вот это и есть секрет?

— Думаете, почему я могу держать этот стакан? — хитро прищурился призрак. — А дело в том, что он тоже призрачный.

— Вот как?

Я подбросил стакан на ладони.

— Но я тоже прекрасно его ощущаю. Он твёрдый и тяжёлый.

— В том-то и суть, — кивнул Акинфий Петрович. — Колдун Брюс мне это давным-давно объяснял, а я запомнил. Берёшь настоящую вещь, напитываешь её призрачной магией. А потом уничтожаешь, и она перерождается в свой призрачный слепок. Вот этот стакан я самолично призрачной магией наполнил, а потом разбил.

— Кажется, понимаю, — удивился я. — Но стаканом призрака не поймать, здесь нужно что-то другое. Например, большая сеть и призрачные кандалы.

— Ну, это уж вам виднее, — ответил Акинфий Петрович. — Секрет я рассказал, а дальше думайте сами.

— Мне придётся открыть ваш секрет артефактору, — честно сказал я. — Но вы не беспокойтесь, я поручу работу Владимиру Кирилловичу Гораздову. Вы отлично его знаете, он не станет болтать.

— Владимиру Кирилловичу можно доверять, — кивнул предок рода Сосновских. — Но только больше никому ни слова.

— Ещё нужно где-то раздобыть накопитель с призрачной магией, — задумался я.

— Этого добра у меня навалом. Я всегда в лаборатории запас держу. Идём!

* * *

В имении Сосновских мы загостились до позднего вечера и замечательно провели время за разговорами и прогулками. Вильгельму Ивановичу даже пришлось оставить свой модуль.

Я через магическое пространство доставил аптекаря прямо на Васильевский остров.

— Прекрасный способ путешествовать, — изумлённо покрутил головой Кауфман. — Благодарю вас за новые впечатления, ваше сиятельство. Пожалуйста, известите меня сразу же, как только изловите призрака. Лечение не должно запоздать.

— Я пришлю вам зов, — пообещал я.

Мы прогулялись до аптеки Кауфмана, которая находилась на углу Большого проспекта и Девятой линии.

— Воспользуйтесь моей дверью, — предложил аптекарь. — Мне очень любопытно посмотреть, как вы исчезаете.

— Смотрите на здоровье, — улыбнулся я.

* * *

Снова я вернулся домой поздно, но Лизу это ничуть не расстроило.

— Вот теперь я вижу, что тебе весело, — рассмеялась она, обнимая меня.

Глава 15

Всё-таки я не переборщил с настойкой старого призрака, поэтому проснулся рано и с ясной головой.

После утреннего кофе Прасковья Ивановна накормила нас изумительными картофельными оладьями со сметаной, а затем я с помощью Игната отыскал в кладовой рыболовную сеть.

Этой сетью мы с Лизой поймали нашу первую треску, и я зачем-то прихватил её с собой в качестве сувенира с Внешних островов. Прихватил сеть, а не треску — рыбу мы съели там же, на острове.

Вот сувенир и пригодился. Если этой сетью можно поймать крупную рыбу, то и призрак из неё не выскользнет.

В ящике моего стола нашлись магические кандалы. Их мне подарил Миша Кожемяко, ещё когда служил в полиции.

— Ты постоянно сталкиваешься с разным сбродом, — сказал Миша, — кандалы не помешают.

Мы тогда как раз отмечали успешное окончание очередного дела у меня дома. Я посчитал Мишины слова удачной шуткой, забросил кандалы в ящик стола и забыл о них. А вот теперь вспомнил — и очень кстати.

Хорошенько снарядившись для охоты за призраком, я послал зов Владимиру Кирилловичу Гораздову.

— Александр Васильевич, это вы? — отозвался Гораздов. — Какая удача! Я сам хотел с вами связаться, но постеснялся. Кажется, мне нужна ваша помощь.

— Какое совпадение! — от неожиданности рассмеялся я. — А что у вас случилось?

— Мой дом опять чудит, — ответил Гораздов. — Он меня запер. То есть нас, но это неважно. Я не могу открыть дверь, и ящик стола с инструментами так перекосило, что его не открыть.

— Ничего себе! — изумился я.

Искусный артефактор не может выйти из собственного дома? Тут явно не обошлось без магии.

— Ждите, очень скоро я буду у вас, — пообещал я. — Только вспомню подходящую дверь в Портовом квартале.

— Нет, торопиться не нужно, — неожиданно ответил Гораздов. — Ничего страшного не происходит. Приезжайте на извозчике.

— Хорошо, — ещё больше удивился я.

Рыболовная сеть и магические кандалы отлично поместились в небольшую сумку. Я перекинул её через плечо, потом вызвал извозчика и отправился в Портовый квартал.

Состоятельные горожане предпочитали обходить это место стороной. Слишком узкими были переулки портового квартала, слишком шумными — его трактиры, и слишком задиристыми — его обитатели. Кроме того, здесь всегда пахло рыбой и солью, а крикливые чайки не умолкали даже ночью.

Но мне здесь нравилось. Была в этой атмосфере романтика экзотических морей и дальних странствий.

Владимир Кириллович поселился здесь со своей дочерью после того, как его уволили из мастерских князя Пожарского. С тех пор прошло немало времени. Гораздов придумал артефакт усиления дара, который сделал его богатым человеком. Его дочь Анна Владимировна повзрослела и вышла замуж за моего отца, а князь Пожарский признал, что погорячился.

Правда, это признание не принесло ему никакой пользы, потому что Владимир Кириллович к тому времени уже работал на наш род. Нынешний доход позволял ему купить квартиру в любом районе Столицы, но Гораздов по-прежнему жил здесь, в Портовом квартале, — в доме, где помещалась только мастерская и две небольшие спальни.

К этому месту его привязывали воспоминания, и не только.

Не так давно я выяснил, что все дома Столицы в какой-то мере являются живыми существами. Не был исключением и дом Гораздова. Он очень расстроился, когда Владимир Кириллович решил его продать, и начал строить козни своему хозяину. В прошлый раз мне удалось их помирить. Но теперь дом по какой-то причине опять взбунтовался.

* * *

На всякий случай я попросил извозчика высадить меня в начале улицы. Как ни крути, я приехал на странное происшествие, а чем меньше у таких происшествий свидетелей, тем лучше.

Как выяснилось, я рассудил правильно.

Подойдя к дому, я услышал глухие удары, как будто кто-то пытался изнутри высадить дверь. Дверь скрипела, но держалась.

— Владимир Кириллович, осторожнее! — крикнул я. — Не зашибите меня!

Гораздов меня услышал, и удары в дверь прекратились.

Я поднялся на крыльцо, и вдруг случилось кое-что удивительное. Я услышал мягкий щёлчок, будто в замке повернулся ключ, а затем дверь сама собой открылась. Из неё выскользнула молодая симпатичная девушка. Столкнувшись со мной, она покраснела, опустила глаза и прибавила шаг.

Я проводил её взглядом, но она не обернулась.

Вслед за девушкой на крыльцо выбежал Владимир Гораздов. Он забыл надеть свои очки и теперь близоруко щурился.

— Нет, вы это видели? — громко возмутился он. — Мы с Надеждой Александровной всю ночь просидели взаперти. А стоило вам приехать — и дверь сразу же открылась. Проклятый дом решил выставить меня на посмешище. Ну, теперь-то я его точно продам!

— Подождите, — с улыбкой остановил я артефактора, — если уж я всё равно увидел то, чего не должен был видеть, так, может быть, вы расскажете подробности? Вы же знаете, дома разговаривают не словами, а ментальными импульсами. Если я буду знать, в чём дело, мне будет проще понять ваш дом и договориться с ним.

— Поговорим на крыльце, — предложил Владимир Кириллович, с подозрением косясь на дверь. — Вдруг этому дому взбредёт в голову ещё что-нибудь нехорошее.

Он устало присел на ступеньку, а я прислонился к столбику крыльца.

— Кто эта девушка? — спросил я.

— Надежда Александровна, моя соседка, она недавно переехала в Портовый квартал, — смутился Владимир Кириллович. — Очень хорошая девушка, она преподаёт в здешней школе. Вы не подумайте ничего плохого, всё это вышло совершенно случайно. Надежда Александровна живёт одна — вот в том доме через дорогу. Несколько раз я по-соседски помог ей починить всякие мелочи, а вчера вечером она заглянула ко мне, принесла пирог к ужину. Разумеется, я пригласил её к столу. Мы выпили чаю, немного поболтали, а когда Надежда Александровна собралась домой, оказалось, что дверь не открывается. Ну, не в окно же мне было её выталкивать? Я полночи провозился с этой проклятой дверью, потом мы махнули на неё рукой, и…

К концу его возмущённого рассказа меня уже разобрал смех, но я изо всех сил постарался сдержаться.

— Забавная история.

— Ничего забавного я в этом не вижу, — нахмурился артефактор. — Через час приедет ваш дед. Он просил меня заново нанести магическое плетение на его трость, а у меня ничего не готово.

— Игорь Владимирович приедет к вам? — обрадовался я. — Отлично! Я как раз хотел с ним повидаться. Вот что, Владимир Кириллович: идите в мастерскую и спокойно занимайтесь тростью. А я пока поговорю с вашим домом.

— И предупредите его, что я сегодня же дам в газеты объявление о продаже, — пригрозил Гораздов.

— Предупреждение не понадобится, дом и так прекрасно вас слышит, — заметил я. — Идите, идите. Уверен, мы обо всём сумеем договориться.

Гораздов скрылся за дверью, а я послал зов его дому.

— Пока я не очень понимаю, зачем ты это устроил, — честно сказал я. — У меня есть кое-какие догадки, но ты уж будь добр — объясни всё без утайки.

Дом как будто этого и ждал. В моём сознании замелькали картинки, и очень быстро они сложились в простую и нехитрую историю.

— Значит, ты уверен, что они давно нравятся друг другу, — улыбнулся я. — А ты не мог ошибиться?

Дом тут же прислал ледяной ментальный импульс, который означал решительный отказ.

— Ну хорошо, хорошо, — кивнул я. — Тебе надоела их нерешительность, и ты их запер, чтобы они наконец-то смогли поговорить начистоту? Я тебя правильно понимаю?

На этот раз ментальный импульс был тёплым, подтверждающим.

— Ну и как, получился у них разговор? — поинтересовался я.

Дом смущённо промолчал.

— Вот видишь, — усмехнулся я. — Мало подстроить обстоятельства для разговора. Нужно ещё, чтобы люди были к нему готовы. Так уж сложно мы устроены. Имей в виду, я тебя не виню, ты честно сделал для своего хозяина всё, что мог. И так постарался, что не на шутку вывел его из себя. Я, конечно, могу придумать какую-нибудь безобидную причину твоего сегодняшнего поведения, но думаю, будет лучше, если мы скажем ему правду. Ты как считаешь?

Немного подумав, дом согласился со мной.

— Только говорить буду я, а ты не мешай, — предупредил я его.

Гораздов уже с головой погрузился в работу. Трость деда лежала перед ним на верстаке. Артефактор бережно ощупывал её чуткими пальцами.

— Я вам не помешаю? — спросил я.

— Нет, это несложная работа, — не оборачиваясь, ответил Гораздов. — Хотите кофе, Александр Васильевич? Надеюсь, дом позволит его сварить.

— Позволит, — улыбнулся я. — Сейчас я этим займусь, вы не отвлекайтесь.

Я наполнил джезву водой и поставил её на огонь.

— Ваш дом рассказал мне о том, что произошло. Но прежде чем передать вам этот разговор, я хочу задать несколько вопросов.

— Пожалуйста, — удивлённо согласился Гораздов.

— Скажите честно, вам нравится ваша соседка?

Уши мастера заметно покраснели.

— Да, — глухо ответил он. — Но она мне в дочери годится.

— Не думаю, что это непреодолимое препятствие, — улыбнулся я. — А вы ей нравитесь, как вы считаете?

— Кажется, да. Но я не уверен.

— «Не уверен» звучит гораздо лучше, чем «нет», — мягко заметил я. — Если всё так удачно складывается, может быть, вам поговорить откровенно?

— Но я не могу, — запротестовал Гораздов. — У нас такая разница в возрасте, кроме того, как я объясню это моей дочери?

Внезапно он выпрямился и повернулся ко мне.

— Подождите. Вы хотите сказать, что дом подстроил это специально? Чтобы мы с Надей остались наедине?

— Да, — улыбнулся я. — Ничего плохого он вам не хотел.

— Вот кто его просил! — снова разозлился Гораздов. — Мы взрослые люди и прекрасно разберёмся в наших чувствах без посторонней помощи.

— Я сказал ему то же самое, — согласился я. — Но ведь ничего страшного не произошло.

— Пожалуй, нет, — подумав, признал Гораздов. — Это было, в общем-то, даже…

Он не договорил и замолчал.

— Вот видите, — кивнул я. — Начало положено, теперь вам нужно просто сделать следующий шаг.

— Но моя дочь меня не поймёт, — покачал головой Гораздов.

— Анна Владимировна — умная и чуткая девушка, — ответил я. — Кроме того, она вас любит и хочет, чтобы вы были счастливы. Поговорите с ней начистоту. Уверен, всё будет в порядке. И не торопитесь с продажей дома. Признайтесь, вам же нравится здесь жить?

— Нравится, — проворчал Владимир Кириллович, — когда этот дом ведёт себя как полагается. Ладно, я не буду его продавать. И подумаю, что мне делать дальше.

Тут дом Гораздова снова прислал мне щедрую россыпь картинок.

— Ничего себе у тебя аппетиты! — вслух удивился я.

— Что? — не понял Гораздов.

— Это я не вам, а вашему дому, — объяснил я. — Он считает, что очень вам помог и будет не против, если вы его отблагодарите.

— Это каким же образом? — поинтересовался Владимир Кириллович.

— Он хочет, чтобы вы пристроили к нему второй этаж, — улыбнулся я. — Обязательно с балконом, и высокую крышу с мансардой и круглым окошком.

— Это он вам сказал? — изумился Гораздов.

— Показал, — поправил я его, — и очень подробно. Так что я легко нарисую для вас план необходимых изменений, и даже посоветую архитектора. Уверен, Савелий Куликов не откажется на пару дней вернуться в Столицу и помочь вам со строительством.

— Ну и дела, — покачал головой Владимир Кириллович. — Сумасшедшее утро. Хорошо хоть трость Игоря Владимировича я успел доделать. Простите мою бесцеремонность, Александр Васильевич. Я взвалил на вас свои хлопоты, а ведь у вас ко мне какое-то дело.

— Точно, — ответил я. — И дело это очень срочное, поэтому я попрошу вас заняться им немедленно. Вот что мне от вас нужно…

Я подробно рассказал Владимиру Кирилловичу о призраке со Смоленского кладбища. А в конце рассказа выложил на стол рыболовную сеть и магические кандалы и поставил магический накопитель с призрачной энергией.

— Вот всё необходимое. Справитесь?

— Я никогда не занимался подобными артефактами, — покачал головой Владимир Кириллович. — Но, судя по вашим словам, это не слишком сложно. Я попробую. Мне понадобится часа два или три. Вы подождёте или приедете за заказом позже?

— Подожду, — кивнул я. — А вот и Игорь Владимирович!

В окно я увидел, что мобиль деда остановился возле ограды, и вышел ему навстречу.

— Саша, и ты здесь! — обрадовался Игорь Владимирович. — А я как раз хотел с тобой повидаться.

— Я тоже собирался вас навестить, — улыбнулся я. — Вот наши желания и исполнились.

Игорь Владимирович забрал свою трость, поблагодарил Гораздова и повернулся ко мне:

— Едем, позавтракаем вместе. У меня сегодня как раз свободное утро.

— С удовольствием, — согласился я. — Но только где-нибудь недалеко. Мне ещё нужно вернуться за моим заказом.

— А что за заказ? — поинтересовался дед.

— Расскажу в трактире, — рассмеялся я.

— На соседней улице есть хороший трактир, — добавил Гораздов. — Выглядит он сомнительно, но там всегда подают свежую рыбу. Правда, я не уверен, что он подойдёт людям вашего положения.

— Сгодится, — решительно кивнул дед. — Идём, Саша.

Трактир назывался «Хвост в тарелке», и это название вызвало у меня улыбку.

Мы с Игорем Владимировичем удобно устроились за деревянным столом и заказали кофе и гренки с паштетом из судака. Гренки оказались хрустящими и в меру прожаренными, а паштет — очень нежным. Добавленное в него тёртое зелёное яблоко делало рыбный вкус не таким резким.

В общем, объедение.

Я рассказал деду о том, как мы с обер-прокурором Рябушинским ловили призрака на Смоленском кладбище.

— Я очень рад, что ты снова занялся своим делом, — одобрительно кивнул Игорь Владимирович. — Понимаю, что эта неприятная история с князем Долгоруковым больно тебя зацепила, но такое иногда случается. Когда я узнал о твоём аресте, то чуть не поругался с императором, но в конце концов мне пришлось признать его правоту.

— Да, я тоже не в обиде на Его Величество, — кивнул я. — Он просто не мог оставить меня на свободе.

— Хорошо, что всё закончилось благополучно, — кивнул Игорь Владимирович. — Осталось придумать, что делать с твоим дядей. Вчера он прибыл из Лачанги с чемоданами и в крайне дурном расположении духа. Жалуется всем, что ты опять испортил ему жизнь. И даже грозится порвать с родом.

— Думаете, он решится на это? — нахмурился я.

— Иногда я просто не понимаю, что творится в голове у моего старшего сына, — вздохнул дед.

— Может быть, он просто перезрел? — предположил я. — Как яблоко, которое слишком долго висело на ветке. С детства он мнил себя наследником, а теперь не верит, что когда-нибудь сможет занять ваше место. Вот и проступила в нём эта гнильца.

— Похоже на то, — согласился Игорь Владимирович. — Подожди минуту.

Он прикрыл глаза и замер, прислушиваясь. Я догадался, что кто-то прислал Игорю Владимировичу зов. Через минуту дед открыл глаза и мрачно посмотрел на меня.

— Ну вот, пожалуйста. Знаешь, что выкинул твой дядя? Он отправился с визитом к молодому князю Долгорукову, чтобы поздравить его с предстоящим назначением.

— Это можно обернуть нам на пользу, — задумался я. — В конце концов, мы ведь никогда не намеревались всерьёз воевать с Долгоруковыми.

— Не собирались, — согласился дед. — Я тоже буду присутствовать на церемонии назначения и лично поздравлю Михаила Александровича. Ну, твой дядя сделал это не для пользы рода, а назло мне. Ты не хуже меня знаешь, что в любом поступке есть две составляющих: действие и намерение.

— Знаю, — кивнул я.

— Плясать вокруг твоего дяди на цыпочках я не стану, — твёрдо заявил Игорь Владимирович. — Если он не одумается, я сам вышвырну его из семьи.

— Моё мнение вы знаете, я всегда на вашей стороне. Думаю, что скоро дядю вызовет к себе император, он обещал повлиять на нашего строптивого родственника. Будем надеяться, что у него это получится.

— Император сказал мне, что ты тоже хочешь присутствовать на торжестве Долгорукова, — вспомнил дед. — К чему это?

— В смерти старого князя есть что-то, чего я не могу понять, — честно ответил я. — У меня такое ощущение, что это дело ещё не закончено.

— Будь осторожен, Саша, — предупредил меня Игорь Владимирович. — Мне удалось утихомирить волну недовольства в газетах. Но очень многие в Столице по-прежнему считают, что это ты довёл князя Долгорукова до самоубийства.

— Знаю, — грустно кивнул я. — Общественное мнение — такая же своенравная вещь, как мой дядя, повлиять на него очень трудно. Остаётся только не обращать на него внимания и заниматься своими делами.

Мы ещё немного поболтали, а затем Игорь Владимирович поднялся из-за стола.

— Мне пора. Через час я отправляюсь на Внешний остров. Хочу посмотреть, как строится гостиница.

Я проводил Игоря Владимировича к мобилю. На прощанье дед крепко обнял меня.

— Береги себя, Саша.

— И вы тоже себя берегите, — кивнул я.

Дед уехал, а я вернулся в дом Владимира Гораздова. Артефактор вовсю работал над моим заказом.

— С магическими кандалами пришлось повозиться, — не оборачиваясь, сказал он. — Призрачную магию я нанёс легко, а вот уничтожить их оказалось почти невозможно. Магия огня справилась с огромным трудом. Но взгляните на результат!

Кандалы лежали рядом с мастером на верстаке. Я взял их в руки. Металл был ещё тёплым, но от него отчётливо веяло потусторонним холодком. У меня не возникло даже сомнений, что эти кандалы надёжно удержат любого призрака.

— Отличная работа, Владимир Кириллович, — кивнул я.

— Спасибо. Сеть тоже сейчас будет готова, — сказал артефактор. — Здесь пришлось повозиться с магическим плетением, зато уничтожить её будет легче лёгкого.

Он нанёс на полотно последние нити магического плетения, затем небрежно скомкал сеть и швырнул её в печь. Огонь грозно заворчал, но через минуту послушно погас.

— Готово, — сказал Владимир Кириллович и кочергой выудил сеть из печи.

Я взял её и стряхнул пепел с тонких прочных нитей. В них призрачная магия чувствовалась ещё острее, чем в кандалах. Ну, я понадеялся, что призрак этого не заметит. Вряд ли он ожидает, что мы применим против него подобную хитрость.

— Спасибо, Владимир Кириллович, — улыбнулся я. — Если ваш дом снова начнёт своевольничать, не стесняйтесь и сразу же зовите меня, я помогу вам договориться. Со своим жилищем лучше быть в ладу.

— Или сменить жилище на более сговорчивое, — хмыкнул артефактор.

— Тут уж как повезёт, — усмехнулся я. — По крайней мере, ваш дом искренне заботится о вас — как он это себе представляет.

* * *

Выйдя из дома артефактора, я снова увидел соседку Гораздова. Девушка подстригала в своём саду живую изгородь, которая совершенно не нуждалась в стрижке.

Надежда Александровна очень правдоподобно делала вид, что увлечена работой и совершенно не замечает меня.

Я с улыбкой покачал головой и послал артефактору зов:

— Ваша соседка сейчас в саду, занимается непростой физической работой. Очень удобный повод помочь ей, а заодно и объясниться. Решайтесь, Владимир Кириллович.

Глава 16

Обер-прокурор Рябушинский опять скитался вокруг моего дома. Настолько сильно ему не терпелось поймать неизвестного призрака.

Я не возражал, тем более, что своим появлением обер-прокурор спугнул двух назойливых репортёров.

Выглядел господин Рябушинский неважно. Его призрачное сияние потускнело, лицо казалось усталым.

— С вами всё хорошо? — поинтересовался я. — Как вы себя чувствуете?

— Лучше не спрашивайте, Александр Васильевич, — страдальчески поморщился Рябушинский. — Перебрал я вчера этой проклятой настойки.

— Вас можно понять, — посочувствовал я. — Всё-таки, настойка вернула вам ощущения, о которых вы давно тосковали.

— Теперь этих ощущений у меня в избытке, — недовольно проворчал Рябушинский. — Я даже думаю, что быть обычным, ничего не чувствующим призраком, не так уж и плохо.

— Идёмте в дом, я угощу вас кофе, — пригласил я.

— Мне бы морса холодного, кисленького, — нерешительно сказал Рябушинский.

— А какой вам с него прок? — удивился я. — Вы же всё равно не сможете его выпить.

— А вот не скажите, — покрутил головой обер-прокурор. — Акинфий Петрович вчера научил меня одному любопытному фокусу.

— Как же я это пропустил?

— Вы в тот момент как раз выходили с нашим хозяином посмотреть лошадей на конюшне.

— А, помню, было такое.

Коля Сосновкий вчера хвастался гнедой кобылкой, которую приобрёл у одного волжского заводчика. Он намеревался выставить её на ежегодные Императорские скачки. А мы с дедом собирались заявить на эти скачки нашего Мальчика.

— Так что за фокус вы освоили? — спросил я обер-прокурора.

Рябушинский пожал пухлыми плечами:

— Проще показать.

— Ну так идёмте скорее, — улыбнулся я.

Мы прошли в дом, и я послал зов Игнату:

— Будь добр, принеси в кабинет стакан холодного клюквенного морса.

— Голова болит после вчерашнего, ваше сиятельство? — заботливо поинтересовался у меня Игнат, — настойка у Акинфия Петровича и верно забористая. Да и угощает он так, что отказаться никак невозможно. Я поэтому и боялся везти ему мёд. Знал, что застряну у него в гостях на целый вечер. Как же вы так неосторожно, Александр Васильевич? За этими призраками только в оба глаза и смотреть!

— Морс нужен не мне, — объяснил я. — Хотя, знаешь что? Принеси два стакана. И попроси Елизавету Фёдоровну спуститься к нам.

— А барыни дома нет, — ответил Игнат. — Она в мастерскую поехала. Сказала, что на неё вдохновение нашло.

— Вдохновение — штука важная, — согласился я. — В таком случае не буду её отвлекать. Ну, неси морс скорее. Наш гость уже изнемогает.

Игнат принёс два высоких запотевших стакана и поставил один из них перед Рябушинским.

— Что ж, показывайте ваш фокус, — поторопил я обер-прокурора.

— Смотрите.

Рябушинский медленно повёл ладонью над стаканом. С его пальцев потекла тонкая серебристая нить, она бесследно растворилась в морсе.

— Готово, — довольно кивнул обер-прокурор. — Это призрачная магия. Теперь напиток пригоден для призрака.

Рябушинский попытался взять стакан призрачными пальцами, но у него ничего не получилось.

— Стакан-то обычный, — огорчённо пробормотал обер-прокурор. — А напитывать призрачной магией вещи я не умею, тут нужен артефактор.

— Игнат, будь добр, помоги нашему гостю, — улыбнулся я.

Игнат взял стакан и бережно поднёс его к губам призрака. Обер-прокурор сделал несколько жадных глотков, благодарно кивнул и откинулся на спинку кресла.

— Вот теперь хорошо, — вздохнул он.

Я с удивлением смотрел на него.

Призрак действительно пил морс?

Мои глаза меня не обманывали, по крайней мере, стакан опустел наполовину.

— Ну и как ощущения? — поинтересовался я.

— Великолепно, — вздохнул Рябушинский. — Истинное наслаждение.

— Кажется, теперь у наших артефакторов здорово прибавится работы, — задумчиво сказал я. — Пётр Павлович, а сколько всего в Столице призраков?

— Хватает, — ответил Рябушинский.

— И теперь каждому из них понадобится чашка, ложка, тарелка и другие предметы обихода. Хм… Надо как можно скорее обсудить это с Игорем Владимировичем. Ну да ладно. Вы ведь заглянули ко мне не только для того, чтобы выпить морса?

— Разумеется, — кивнул Рябушинский. — Я по поводу нашего призрака. У вас получилось сделать ловушку?

— Получилось. Но пока я не успел её проверить.

— Так давайте проверим сейчас, прямо на мне, — загорелся обер-прокурор.

* * *

Проверка показала, что магическая сеть и призрачные кандалы работают безукоризненно.

— Надо же, — удивлённо покачал головой обер-прокурор, потирая запястья. — Получается, теперь любого призрака можно арестовать? Александр Васильевич, вы должны как можно скорее снабдить такими кандалами моих призрачных городовых.

— Сделаю всё возможное, — пообещал я.

Вот и ещё один прибыльный заказ для наших артефакторов.

— А знаете, о чём я подумал сегодня утром? — сказал обер-прокурор. — Ведь мы с вами не можем арестовать этого призрака.

— Почему? — удивился я.

— По закону у нас нет такого права. Он ведь не совершил никакого преступления. Наоборот, мы с вами считаем его жертвой. А где это видано, чтобы на жертву надевали кандалы?

— Так ведь это для его пользы, — напомнил я. — Вильгельм Иванович уверен, что этот призрак серьёзно болен, и если его не вылечить, он скоро растворится за Гранью.

— А может быть, это его выбор? — возразил обер-прокурор. — Ведь не просто так он от всех прячется. Тут дело серьёзное, Александр Васильевич. Этот человек уже умер, значит, больше он не является подданным Империи, и имперские законы к нему неприменимы. К тому же, насколько нам известно, он эти законы и не нарушал. Так за что же его арестовывать?

— И что вы предлагаете? — поинтересовался я. — Оставить всё как есть и подождать, пока этот бедолага окончательно исчезнет?

Рябушинский покачал головой.

— Жалко его, конечно. Но поймите меня, Александр Васильевич, сейчас я снова служу правосудию и никак не могу пойти на нарушение закона. И позволить это вам я тоже не имею права.

— Понимаю, — согласился я. — Но, кажется, я знаю, что мы можем сделать. Нам нужен человек, который обладает особыми полномочиями. Пригласим начальника Тайной службы поехать с нами на Смоленское кладбище. И пусть он решает — арестовывать призрака или нет. Как вам такой вариант?

— Отличная идея! — обрадовался Рябушинский. — Полковник Зотов имеет право задержать до выяснения обстоятельств любое существо, которое находится на территории Империи. В этом случае ни один суд не обвинит нас в превышении полномочий. Александр Васильевич, вы сможете уговорить господина полковника присоединиться к нам?

— Думаю, это будет не слишком трудно, — улыбнулся я. — Никита Михайлович так же любопытен, как и я, и обожает магические приключения. Подождите минуту.

Я прикрыл глаза и послал Никите Михайловичу зов:

— Не хотите ли сегодня вечером отправиться на Смоленское кладбище? Мы с господином Рябушинским собрались поохотиться на шумного призрака, и приглашаем вас присоединиться.

— Мне сейчас не до призраков, господин Тайновидец, — устало ответил Зотов. — Мои ребята задержали чуть ли не половину столичных купцов и притащили их в управление. У меня уже голова идёт кругом от их воплей. В ближайшие дни мне предстоит рыскать по магазинам и складам, допрашивать свидетелей, а призраками я займусь после того, как разберусь с этим делом.

— А что у вас случилось? — полюбопытствовал я.

— Долго рассказывать, — вздохнул Никита Михайлович.

— Но я могу вам чем-нибудь помочь?

— Вообще-то, да, — признал Зотов. — Мне нужно разобраться, кто из этих прохиндеев водит меня за нос. Но их слишком много, наши менталисты просто не справляются.

— Так давайте я приеду и помогу вам, — предложил я. — Вы же знаете, для меня это легче лёгкого. Тем более призрак всё равно появляется на кладбище только ночью. До вечера у нас ещё порядочно времени.

— Буду вам очень благодарен, — сухо ответил Зотов.

К тому времени, как я попрощался с Зотовым, Игнат помог господину Рябушинскому допить морс.

— Господин полковник поедет с нами? — поинтересовался обер-прокурор, утирая ладонью пухлые губы.

— Это я сейчас поеду к нему в управление, — усмехнулся я. — Никите Михайловичу требуется моя помощь в расследовании. Надеюсь, что в благодарность он поможет нам арестовать призрака. Встретимся вечером на Смоленском кладбище, господин Рябушинский.

— Хорошо, — согласился обер-прокурор. — Спасибо за угощение, Александр Васильевич.

* * *

В управление Тайной службы я отправился на извозчике. Раньше я всегда пользовался для этого дверью кофейни, которую держал господин Аль-Вафи, но теперь кофейня была закрыта.

Выкупить её, что ли? Жаль терять такое удобное помещение.

В коридоре управления было не протолкнуться. Арестованные купцы понуро сидели на деревянных скамьях и переминались с ноги на ногу вдоль стены. Они опасались громко разговаривать здесь, поэтому в коридоре управления висел тихий гул множества голосов.

Какой-то бородач бросился ко мне:

— Не виноват я, батюшка! — отчаянно причитал он. — Самого обманули! Семь отрезов османского шёлка, дорогущего, для столичных барышень брал. Они такое охотно покупают. И ведь всё, всё гнилой трухой обернулось!

Подоспевший городовой за рукав оттащил бородача обратно к стене.

— Проходите, Александр Васильевич.

— Сейчас мы во всём разберёмся, — пообещал я и протиснулся в кабинет Зотова.

Зотов сидел в своём кресле, устало подперев голову рукой. На моём любимом стуле возле стены с комфортом устроился Леонид Францевич Щедрин. Когда я вошёл, он благодушно улыбнулся:

— Рад вас видеть, Александр Васильевич! Господин полковник, так я вам уже не нужен?

— Идите, — махнул рукой Зотов.

— Вот до чего отчаяние может довести человека, — доверительно поделился со мной Леонид Францевич. — Наш Никита Михайлович всерьёз собирался убить всех этих купцов, чтобы я их потом оживил.

— Зачем? — изумился я.

— Чтобы допросить их. Оживлённые мертвецы не способны врать, вы разве не знали?

— Это шутка была! — взревел Зотов. — Придержите язык, Леонид Францевич! Не хватало ещё, чтобы по городу поползли новые страшные слухи о Тайной службе.

— Не переживайте, вашу репутацию они не испортят, — рассмеялся Щедрин. — Ну, я, пожалуй, и вправду пойду. Александр Васильевич, вы сегодня уже обедали?

— Ещё не успел, — признался я, — и теперь вряд ли выкрою для этого время.

— Жаль, — огорчился Щедрин. — А я хотел предложить вам составить мне компанию. Не бережёте вы свой желудок, господин Тайновидец.

— Как-нибудь мы с вами обязательно выберемся пообедать вместе, — пообещал я. — Кстати, в портовом квартале открылся неплохой трактир. У него очень смешное название — «Хвост в тарелке». Там отлично готовят рыбу.

— Вот как? — заинтересовался эксперт. — Благодарю за информацию, Александр Васильевич, непременно туда загляну. А может, и вы со мной?

— Как долго вы собираетесь обсуждать трактиры? — язвительно спросил Зотов. — Мне, между прочим, работать надо.

— Ухожу, ухожу, — улыбнулся Щедрин и скрылся за дверью.

— Расскажите мне о вашем расследовании хотя бы в общих чертах, — предложил я. — Что у вас случилось?

— Мошенничество у нас случилось, — вздохнул Зотов. — Недавно в Столицу кораблями доставили крупную партию османского шёлка и других дорогих тканей. Как вы понимаете, такое добро на складах не залёживается. Ткани сразу же поступили в столичные лавки, а городские модницы и модники выстроились за ними в очередь. Раскупили всю партию подчистую и радостные побежали к портным. Портные тоже не теряли времени даром — за хорошую плату эти господа способны творить настоящие чудеса. Они сшили наряды, и довольные дворяне спрятали их в шкафы, чтобы надеть к подходящему случаю. Вот только наряды эти исчезли.

— Бесследно? — удивился я.

— Нет, но нам от этого не легче, — процедил Никита Михайлович. — Дорогие ткани обернулись гнилой мешковиной. Как вам это понравится?

— Занятно, — согласился я.

— Леонид Францевич установил, что ткань была зачарована.

— Ну, пока я не вижу в этом деле ничего особенно сложного, — сказал я. — Нужно допросить судовладельцев.

— Вы ещё не всё знаете, — возразил Зотов. — Если бы пропала вся партия тканей, разумеется, я бы первым делом тряхнул тех людей, чьи корабли привезли сюда этот товар. Но в том-то и дело, что большая часть тканей в полном порядке, пропали только несколько рулонов. А перед тем, как отправить в лавки, их разрезали. Купцы, видите ли, нанимали корабли вскладчину, и ткани делили соответственно. В общем, теперь я вынужден допрашивать всех владельцев лавок, их помощников, раскройщиков, капитанов, матросов и ещё уйму народу. И кто из них врёт, а кто говорит правду — совершенно непонятно.

— Да, теперь я понимаю, отчего вы так взвинчены, — согласился я. — Не переживайте, Никита Михайлович, постараемся во всём разобраться.

* * *

Разбираться пришлось до самого вечера. Но, как ни удивительно, нам удалось докопаться до истины.

— Получается, никто из купцов не виноват? — удивился Никита Михайлович.

— Ни купцы, ни портные, ни капитаны судов, ни их владельцы, — подтвердил я. — Заколдованные ткани им подсунули османские торговцы. А наших купцов можно упрекнуть разве что в невнимательности.

— Теперь Имперскому казначейству придётся возмещать им убытки, — нахмурился Зотов. — Но об этом пусть болит голова у главного казначея и министра иностранных дел, а мы своё дело сделали. Благодарю вас, Александр Васильевич. Скажу честно, без вас я бы не справился. Вернее, это заняло бы столько времени, что и представить страшно. Не буду спрашивать, как я могу вас отблагодарить, итак, всё понятно. Хотите, чтобы я вместе с вами поехал на Смоленское кладбище и помог задержать призрака?

— Прогулка на свежем воздухе вам не повредит, — с улыбкой согласился я.

— А как вы собираетесь его задерживать? — поинтересовался Зотов. — Насколько мне известно, призрака легче уничтожить, чем поймать.

— Для этого у меня есть специальные приспособления, — сказал я и выложил на стол перед ним рыболовную сеть и магические кандалы.

— Это что такое? — заинтересовался Зотов, ощупывая сеть. — Что-то новенькое. Говорите, эти штуки работают?

— Безотказно, — кивнул я. — Проверено на господине Рябушинском.

— Вижу, вы хорошо подготовились, — усмехнулся Никита Михайлович. — Что ж, едем на кладбище. Покажу вам, как правильно пользоваться сетью, вспомню кое-какие навыки из своей молодости.

— С удовольствием посмотрю, — рассмеялся я. — Может быть, чему-нибудь научусь.

* * *

На Смоленское кладбище мы приехали, когда уже стемнело. Над Столицей нависало бездонное чёрное небо, а в окнах окрестных домов мягко светились магические лампы. Бывший обер-прокурор Рябушинский и двое призрачных городовых поджидали нас у калитки.

— Ну, теперь всё в порядке? — спросил я Рябушинского. — Законность соблюдена?

— Разумеется, — довольно кивнул обер-прокурор. — Нам нужно поспешить. Чувствую, этот призрак скоро появится.

По знакомой кладбищенской дорожке мы добрались до склепа, который выбрали, чтобы устроить засаду на призрака.

— Давненько я сам не участвовал в задержании, — усмехнулся Никита Михайлович. — Иногда полезно освежать навыки.

В одной руке он держал кандалы, в другой — аккуратно свёрнутую сеть.

— А нам что делать? — поинтересовался я. — Может быть, попытаться загнать призрака на вас?

— Сидите тихо и не мешайте, — хищно прищурился Зотов. — В охоте главное — не спугнуть добычу.

Около получаса мы провели в полной тишине. В склепе пахло пылью и мокрой травой — днём над Васильевским островом прошёл небольшой дождь.

Призрачный городовой, которого мы поставили наблюдать за окрестностями, светлым пятном маячил возле решётки.

И вдруг издалека послышались жалобные вопли:

— За что? Пощадите!

— Это он, — шепнул я Зотову. — Приготовьтесь.

Никита Михайлович оттеснил городового и замер у выхода, держа сеть наготове.

Жалобные вопли постепенно становились громче. Призрак приближался к нам. Он беспорядочно перемещался среди могил, как будто что-то искал.

— Слишком далеко, — пробормотал Никита Михайлович. — Ждём.

— За что? — время от времени горестно вопрошал призрак. — Что я вам сделал? Пощадите. Не надо!

Возле могилы тёмного мастера снов он на мгновение замер и запрокинул лицо к небу. Я увидел, как в бесформенном сгустке тумана сверкнули его глаза.

— Не надо, прошу, — провыл призрак таким утробным голосом, что у меня по спине побежали мурашки.

— А вот теперь пора, — шепнул Никита Михайлович.

Гибкой чёрной тенью он выскользнул из склепа, бесшумно пробежал несколько шагов, сильно размахнулся и швырнул сеть. Наверное, Зотов наложил на неё какое-то заклятие, потому что в воздухе сеть послушно раскрылась и упала прямо на призрака, опутав его прочными нитями.

— А! — истошно завизжал призрак. — За что?

Он рванулся в сторону, но запутался в складках сети. Никита Михайлович подбежал к нему и умело защёлкнул на его запястьях магические кандалы.

— Отпустите меня! — визжал призрак. — Что я вам сделал⁈

Он неуклюже ворочался на могильной земле, потом замер и затих.

— Готово, господин Тайновидец, — довольным голосом сказал Зотов. — Идите сюда, полюбуйтесь на нашу добычу.

Глава 17

Пойманный призрак крупно дрожал всем телом. Его серебристое сияние то ярко вспыхивало, то снова тускнело.

— Отпустите меня, пожалуйста, — жалобно взмолился он. — Что я вам сделал?

Клубящийся туман надёжно скрывал черты его лица, только глаза горели потусторонним огнём.

Внезапно он повернулся ко мне и яростно зарычал:

— Проклятый Тайновидец! Я знаю, ты хочешь меня убить.

Его ни на чём не основанная уверенность задела меня за живое.

— Вообще-то, мы собираемся вам помочь, — вежливо ответил я. — А убил вас кто-то другой. Скажите, как вас зовут? Кто вы?

— Я ничего тебе не скажу, — простонал призрак.

И вдруг снова взвизгнул:

— Отпустите меня немедленно! Вы не имеете права!

Испуганная ворона с хриплым карканьем сорвалась с ветки дерева и улетела искать более спокойное место для ночлега.

— Так он нам весь город перебудит, — недовольно сказал Никита Михайлович. — Отвезём его в управление. А там будем разбираться.

— За что? — злобно выкрикнул призрак. — Я ничего не делал! Убийцы! Проклинаю вас!

— Вот за это, — строго кивнул Никита Михайлович. — Нарушение общественного порядка и клевета на представителей власти. Вполне достаточное основание, чтобы задержать вас и выяснить, кто вы такой. Тащите его в мобиль!

Призрак сопротивлялся аресту изо всех сил. Двое городовых едва справлялись с ним, так что нам с Никитой Михайловичем пришлось им помогать.

Нарушитель общественного порядка по-прежнему оставался бестелесным, но магическая сеть была вполне осязаемой — за неё-то мы и тащили призрака. Вчетвером мы кое-как запихнули его в просторный багажник зотовского мобиля.

— Ну и денёк выдался, — устало хмыкнул Никита Михайлович. — И ночка, похоже, предстоит ещё та. Ладно, едем.

— Я поеду с вами, — тут же встрял Рябушинский. — Мне, знаете ли, тоже интересно.

— Залетайте на заднее сиденье, господин обер-прокурор, — пригласил его Зотов.

— А нам что делать, ваше высокопревосходительство? — нерешительно поинтересовались призрачные городовые.

— Проверьте ещё раз кладбище, всё ли там в порядке, — распорядился Рябушинский. — А затем можете отдыхать до завтрашнего полудня.

— Будет исполнено! — радостно гаркнули городовые и растворились в ночной темноте.

А мы поехали в управление Тайной службы.

Там мы поместили арестованного призрака в камеру. Магические кандалы снимать с него не стали, опасаясь побега.

— Утром нужно вызвать сюда вашего артефактора Гораздова, — нахмурился Никита Михайлович. — Пусть он попробует зачаровать камеру. Да уж, господин Тайновидец! Стоит мне только связаться с вами, как сразу начинает происходить что-то удивительное. Я довольно долго работаю в Тайной службе, но арестовывать призраков мне ещё не приходилось.

— Новые впечатления всегда полезны, — утешил я Зотова. — Вы обратили внимание на лицо призрака? Его практически не видно. Аптекарь Вильгельм Иванович Кауфман считает, что это может быть признаком серьёзной болезни или отравления.

— Что ещё за Кауфман? — заинтересовался Зотов.

— Так вы его не знаете? Он держит аптеку на Васильевском острове и иногда снабжает лекарствами призраков Столицы. Как выяснилось, у них тоже бывают болезни.

— Ещё одна чудесная новость, — проворчал Зотов. — Хотите кофе?

— Не откажусь, — кивнул я.

Щелчком пальцев Никита Михайлович воплотил в углу кабинета жаровню и поставил на огонь джезву, наполненную водой.

— Вы же всегда варили кофе в ковшике, — удивился я.

— После того как вашими стараниями закрылась кофейня через дорогу, мне пришлось принести из дома нормальную посуду, — ответил Никита Михайлович. — А ещё я подумываю разместить в кабинете холодильный шкаф для молока.

— Отличная идея! — одобрительно кивнул я. — Напомните мне поинтересоваться у инженера Изюмова. Кажется, он говорил что-то о компактной конструкции холодильного шкафа. Такой шкаф легко поместится у вас под столом.

Пока Никита Михайлович варил кофе, я прикрыл глаза и послал зов аптекарю Кауфману. Разумеется, Вильгельм Иванович давным-давно спал, но я был настойчив и сумел его разбудить.

— Прошу прощения, что беспокою вас так поздно, Вильгельм Иванович, — сказал я. — Но нам удалось поймать призрака, который шумел на Смоленском кладбище. Не желаете ли его осмотреть? Вы говорили, что дело срочное, и глядя на него я, пожалуй, с вами соглашусь. Его лицо совсем исчезло.

— Вы можете привезти его ко мне? — спросил аптекарь.

— К сожалению, это невозможно, — ответил я. — Призрак отчаянно сопротивлялся, нам пришлось его арестовать. Сейчас он находится в камере управления Тайной службы. Приезжайте сюда.

— Видите ли, господин Тайновидец, тут есть некоторые затруднения, — замялся аптекарь. — Не могли бы вы сами приехать за мной? И если у вас под рукой есть полицейский в мундире, захватите его с собой.

— А что случилось? — удивился я.

— Мне бы не хотелось об этом говорить, — смущённо признался аптекарь. — Это просто на всякий случай.

— Хорошо, — согласился я. — Попрошу господина полковника выделить мне служебный мобиль. Сотрудник Тайной службы в мундире вас устроит?

— Вполне, — обрадовался Вильгельм Иванович.

— На улицах Столицы сейчас пусто, так что мы будем у вас минут через пятнадцать. Собирайтесь.

К этому моменту Никита Михайлович закончил свои манипуляции с жаровней и поставил передо мной чашку крепкого кофе.

— Угощайтесь, господин Тайновидец.

Я сделал глоток и довольно кивнул:

— То, что нужно. У господина Кауфмана возникли какие-то загадочные затруднения, он просит, чтобы я сам приехал за ним в аптеку.

— Ну так прокатитесь вместе с вашим приятелем, — согласился Никита Михайлович. — Господин Кожемяко как раз сегодня дежурит.

— Отлично, — обрадовался я.

По моей просьбе Миша надел мундир, который без толку пылился у него в кабинете, и сам сел за руль служебного мобиля. Я устроился рядом с ним на пассажирском сиденье.

— Как твоя служба? — поинтересовался я, когда мы повернули на Главный проспект.

— Уже освоился, — кивнул Миша. — Под началом Никиты Михайловича служить гораздо интереснее, чем в полиции. Жаль будет покидать Столицу.

— А куда ты собрался? — удивился я.

— На повышение, — объяснил Миша. — Каждый сотрудник Тайной службы обязан приобрести опыт самостоятельной работы. Разве ты этого не знал?

— Впервые слышу, — признался я.

— Разумеется, никто не позволит мне самостоятельно расследовать преступления в Столице, поэтому меня отправляют в провинцию. Никита Михайлович даже позволил мне выбрать новое место службы, и теперь мы с Настей раздумываем, куда поехать.

— Надолго это? — спросил я.

— Год или два, — пожал плечами Миша. — Потом Никита Михайлович обещал вернуть меня в Столицу.

— А вы не хотите отправиться на Внешние острова? — предложил я. — Насколько мне известно, там нет ни одного сотрудника Тайной службы, а за новыми землями Империи нужно кому-то присматривать.

— А ты сможешь это устроить? — обрадовался Миша.

— Я могу попробовать, — кивнул я.

— Было бы здорово.

— Если эта идея тебе нравится, я сегодня же поговорю с Никитой Михайловичем.

* * *

Миша остановил мобиль на углу Большого проспекта и Девятой линии.

В аптеке господина Кауфмана горел свет. Окна на втором этаже доходного дома тоже светились — там располагалась квартира Вильгельма Ивановича. Я постучал в дверь аптеки, и Вильгельм Иванович вышел к нам. В руке он держал небольшой пузырёк с тёмно-фиолетовой жидкостью.

— Это универсальное противоядие, — объяснил аптекарь. — Лишь немногие яды способны повредить призракам. Обычно они разрушают энергетическую структуру, а это зелье её восстанавливает. Едем скорее, господа. Я должен вернуться домой не позже чем через час.

Мы подошли к мобилю, и тут окно над аптекой распахнулось. Из него появилась женская голова.

— Ну и куда это ты собрался? — с подозрением спросила она у Вильгельма Ивановича. — Ты же сказал, что только спустишься в аптеку и отдашь лекарства.

— Это служебный вызов, дорогая, — торопливо объяснил Кауфман.

— Знаю я эти служебные вызовы, — ехидным голосом сказала женщина. — А это что за господа? И почему они молчат, как будто воды в рот набрали?

Я вежливо улыбнулся:

— Доброй ночи, сударыня. Разрешите представиться: граф Александр Васильевич Воронов. Вильгельм Иванович сказал вам чистую правду. Мы действительно нуждаемся в нём по долгу службы. Миша, покажись!

Мой друг вышел вперёд, чтобы супруга аптекаря могла разглядеть его форменный мундир.

— Это Михаил Кожемяко, — представил я, — сотрудник Тайной службы. Один из наших арестантов чем-то болен, и Вильгельм Иванович должен его осмотреть. Сразу после этого мы доставим вашего супруга домой в целости и сохранности.

— Ну хорошо, — с сомнением кивнула женщина. — Имей в виду, Вильгельм Иванович, я не лягу спать, пока ты не вернёшься.

С этими словами она закрыла окно.

— Моя супруга очень дорожит мной, — вздохнул Вильгельм Иванович. — Это есть большое счастье.

— Несомненно, — согласился я. — Прошу в мобиль.

* * *

Мы с Мишей доставили аптекаря Кауфмана в управление Тайной службы и проводили в камеру. Арестованный призрак беспокойно мерцал в дальнем углу. Когда мы вошли, он закрыл лицо ладонями, и кандалы глухо звякнули.

— Почему он в кандалах? — нахмурился аптекарь.

— Он не соглашался поехать с нами добровольно, — объяснил я. — Для его же блага нам пришлось применить силу.

— Но теперь он в камере. Почему вы не освободите ему руки?

— Эта камера не рассчитана на то, чтобы удержать призрака.

— Понятно, — сухо кивнул Вильгельм Иванович и неторопливо подошёл к призраку. — Не бойтесь. Меня зовут Вильгельм Иванович Кауфман. Я аптекарь и часто занимаюсь лечением призраков. Позвольте мне вас осмотреть.

Призрак вздрогнул, но послушно убрал ладони от того, что когда-то было его лицом. Вильгельм Иванович сокрушённо поцокал языком:

— Я так и думал. Это яд, и его действие уже зашло довольно далеко. По счастью, мы успели вовремя.

Он достал из кармана пузырёк и протянул его призраку:

— Выпейте это. Не бойтесь, вы сможете. В это зелье специально добавлена призрачная магия.

Призрак снова вздрогнул и молча покачал головой.

— Вы должны это выпить, — строго сказал аптекарь, — иначе через несколько дней от вас ничего не останется. Как это сказать? Вы уйдёте туда, за Грань, и уже никогда не сможете вернуться.

— Убийцы, — еле слышно простонал призрак. — Мучители.

— Мы вам поможем, — кивнул аптекарь. — Доверьтесь нам.

Призрак нерешительно протянул полупрозрачную руку и взял пузырёк.

— Вот так, хорошо, — одобрительно кивнул Вильгельм Иванович. — Глотайте смело. Возможен небольшой цветовой эффект, этого не нужно пугаться.

Призрак поглотил зелье. Внезапно его тело вспыхнуло ослепительным фиолетовым свечением, он снова задрожал. Это продолжалось несколько секунд, потом свечение погасло.

— Ну вот и всё, — успокаивающе улыбнулся аптекарь. — Теперь вам должно стать лучше.

Вильгельм Иванович повернулся ко мне:

— Этому юноше дали довольно много яда. Потребуется ещё несколько дней принимать эликсир, но опасность уже миновала. Взгляните на его лицо. Видите?

— Вижу, — внезапно охрипшим голосом ответил я.

Из клубящегося призрачного тумана действительно проступили черты лица, и это лицо было мне прекрасно знакомо.

Я видел перед собой Михаила Александровича Долгорукова — того самого, который теперь собирался стать главой рода Долгоруковых.

— Огненные демоны, — пробормотал я. — Кажется, я начинаю понимать, что произошло. Но это же невероятно!

— Этот юноша вам знаком? — поинтересовался Вильгельм Иванович. — Впрочем, кажется, я тоже его знаю. Да.

Он снова повернулся к призраку.

— Вы ведь заходили ко мне в аптеку? Но тогда вы были живой. Вы покупали у меня яд для того, чтобы отравить призрачных крыс. Вы что, по ошибке выпили его сами?

— Ненавижу вас, — простонал призрак Михаила Александровича. — Я вас всех ненавижу.

— Что с вами произошло? — спросил я. — Это сделал ваш дядя?

Призрак княжича с ненавистью уставился на меня.

— Уйди, Тайновидец. Я ничего вам не скажу!

— Сейчас не нужно беспокоить его вопросами, — строго нахмурился аптекарь Кауфман. — Лечение только началось. Излишняя нервозность может ему повредить. Отложите ваши вопросы хотя бы до утра.

— Ладно, — с сожалением кивнул я. — Отдыхайте, Михаил Александрович, мы поговорим с вами утром. Может быть, вы хотите, чтобы вам что-нибудь принесли?

— Мне ничего не нужно, — прошептал призрак. — Если вы не собираетесь меня отпускать, просто оставьте меня в покое.

Мы вышли из камеры, и Миша тщательно запер железную дверь.

— Придётся вам задержаться в управлении, Вильгельм Иванович, — сказал я аптекарю. — Прошу в кабинет.

* * *

Когда Никита Михайлович услышал, кого мы изловили на Смоленском кладбище, он изумился не меньше, чем я.

— Призрак молодого Долгорукова? — недоверчиво переспросил он. — А между тем сам Долгоруков преспокойно разгуливает по Столице и чувствует себя совершенно здоровым. Даже готовится управлять родом. Вы часом не ошиблись, господа?

— Взгляните на него сами, — предложил я.

— Я взгляну, — кивнул Никита Михайлович. — В таких случаях я предпочитаю всё видеть своими глазами.

Он легко поднялся и вышел из кабинета. Затем мы услышали, как лязгнуло окошко у двери камеры.

Через минуту Никита Михайлович вернулся.

— Это действительно призрак молодого Долгорукова, — сказал он, садясь обратно в своё кресло. — По крайней мере, поразительно на него похож. Ну и что всё это значит, господин Тайновидец?

— То, что я предполагал, — усмехнулся я. — Старый князь Долгоруков не покончил с собой, а провернул куда более хитрую комбинацию.

— Вы считаете, что он каким-то образом выгнал своего племянника из тела, а сам занял его место?

— Именно так я и думаю, — кивнул я.

Зотов нервно забарабанил пальцами по столу:

— Хорошо. Это мы обсудим позже. Сейчас я хочу задать несколько вопросов господину аптекарю.

Он хмуро посмотрел на Кауфмана:

— Вы подтверждаете, что княжич Долгоруков покупал у вас яд, которым можно убить призрака?

— Так и было, — неторопливо кивнул Кауфман. — Он приходил около двух недель назад, я хорошо его запомнил. Точную дату можно посмотреть в моих записях.

— Посмотрим, обязательно посмотрим, — пообещал Зотов. — А теперь скажите мне вот что, господин Кауфман. Вы лечите призраков и хорошо разбираетесь в их недугах. Так зачем вам яд?

— О чём вы думаете? — изумился аптекарь.

Он выпрямился на стуле и протестующе вскинул руки:

— Вы хотите сказать, что я кого-то отравил? Это яд, чтобы убивать призрачных крыс, мышей и других противных тварей.

— А разве такие бывают? — усомнился Зотов.

— Разумеется, да, — закивал аптекарь. — А вы считаете, что только люди могут становиться призраками? Думать так — это очень большая ошибка. Имейте в виду, я всех своих покупателей предупреждаю, чтобы они сами ни в коем случае не пробовали яд. А если это случайно произойдёт, то они должны вызвать меня — я дам им противоядие.

— И Долгорукова вы тоже об этом предупреждали? — уточнил Зотов.

— Ну, разумеется, — оскорблённо кивнул аптекарь.

— Пока у меня нет доказательств, что вы лжёте, господин Кауфман, — холодным тоном произнёс Зотов, — поэтому я отпущу вас домой. Но с этой минуты вы под домашним арестом. Возле вашей аптеки всё время будет дежурить городовой, он приглядит за вами, чтобы вы не сбежали. Имейте в виду, я запрещаю вам рассказывать кому бы то ни было о том, что вы здесь видели. Только одно слово — и вы окажетесь в камере по соседству с призраком. Вам всё ясно?

Худощавое лицо аптекаря побледнело.

— Мне ясно, — кивнул он. — Но завтра и послезавтра я должен снова приехать сюда. Нужно продолжить лечение.

— Отлично, вот городовой вас и привезёт, — сухо сказал Никита Михайлович. — Подождите в коридоре, сейчас я вызову для вас мобиль.

Кауфман молча вышел.

Зотов посмотрел на меня:

— Ну и как мы будем доказывать вашу версию, господин Тайновидец? Как нам уличить старого князя?

— Надо подумать, — ответил я. — Способ обязательно найдётся. Не будем спешить, обдумаем всё хорошенько. Прежде всего, я должен поговорить с императором. Его величество строго-настрого запретил мне заниматься самодеятельностью. Я попрошу его об аудиенции и расскажу ему всё, что мы узнали. Пусть решает сам.

— Хорошая мысль, — согласился Зотов. — Вы теперь официальный советник, вот и действуйте. А я, пожалуй, поеду домой, вздремну пару часов.

Он нетерпеливо повысил голос:

— Господин Кожемяко!

Миша мгновенно появился в дверях.

— Не спускайте глаз с призрака, — строго приказал ему Зотов. — Кандалы с него не снимать ни на минуту. Утром отправьте двух сотрудников к артефактору Гораздову, пусть доставят его сюда.

— Слушаюсь, господин полковник, — кивнул Миша.

Мы с Никитой Михайловичем вышли из кабинета.

— Увидимся завтра, — кивнул Зотов и быстро пошёл к выходу.

Аптекарь Кауфман всё ещё сидел в коридоре управления.

— До сих пор ждёте мобиль? — спросил я.

— Нет, мобиль уже здесь, — ответил аптекарь. — Я жду вас, Александр Васильевич.

— Не сердитесь на господина полковника, — сочувственно улыбнулся я. — Он строг по долгу службы. Что касается меня, я очень благодарен вам за то, что вы приехали сюда и вылечили этого призрака.

— Я не сержусь, — покачал головой Кауфман. — Я всё понимаю и готов помогать следствию. У меня к вам другая просьба, Александр Васильевич.

— Слушаю вас.

— Для некоторых моих зелий необходима кровь некроманта. Вы поможете мне её достать? Я подумал, что у вас есть знакомые некроманты. Кто-то из них наверняка работает здесь.

— Кровь некроманта? — рассмеялся я. — А много вам надо?

— Всего несколько капель, — заверил меня аптекарь.

— Один знакомый некромант у меня есть, — кивнул я. — Что ж, Вильгельм Иванович, я попробую вам помочь, но ничего не обещаю.

Глава 18

Утром я поехал к императору.

Предупреждать Его Величество о своём приезде я не стал. Захотелось проверить, примет ли он меня без доклада, или его слова были обычной вежливостью.

— Может, парадный мундир наденете, ваше сиятельство? — предложил Игнат. — Зря, что ли, портной старался? Теперь висит в шкафу, пылится.

— Пусть висит, — отмахнулся я. — Неизвестно, куда ещё меня сегодня занесёт, кроме Императорского дворца.

Парадный мундир, в котором полагалось являться ко двору, я сшил совсем недавно — сразу после того, как император возвёл меня в чин действительного тайного советника.

Выбор подходящего сукна я доверил портному. И теперь мне стало интересно — а вдруг ткань тоже из той партии, которую недавно доставили от османов? Не превратился ли мой мундир в гнилую мешковину?

На всякий случай я открыл шкаф и довольно улыбнулся. Мундир был целёхонек: светло-бежевое сукно, алые канты вдоль швов, два ряда золотых пуговиц, золотое шитьё на широких обшлагах, высокий воротник — всё, как полагается.

— Этот мундир тебе очень идёт, — улыбнулась Лиза, когда я не удержался и примерил китель перед зеркалом. — Ты в нём такой важный, настоящий сановник.

— Когда-нибудь я непременно надену его на торжественный приём, — пообещал я. — Но только в том случае, если император даст мне письменную гарантию, что во время приёма в его дворце не произойдёт какой-нибудь магический инцидент, который нужно будет срочно расследовать.

С этими словами я повесил мундир обратно в шкаф и накинул на себя лёгкую летнюю куртку. Поправил на пальце перстень с чёрным алмазом, вызвал извозчика и отправился в Летний императорский дворец.

* * *

Извозчик высадил меня на набережной Невы. Вдоль гранитного парапета чинно прогуливались горожане, а напротив, возле ворот с золочёными гербами, неподвижно застыли императорские гвардейцы.

Только сейчас мне пришла в голову мысль — а что, если императора просто-напросто нет дома? Но я тут же отбросил её. Если магия захочет, чтобы мы с императором встретились, значит, так оно и случится. А если нет — тогда я придумаю что-нибудь ещё.

Я улыбнулся и подошёл к калитке. Разумеется, гвардейцы меня узнали, но впускать не спешили.

— Вам придётся обождать, ваше сиятельство, — вежливо сказал один из них.

— Его величество разрешил мне входить к нему в любое время без доклада, — напомнил я. — Вас должны были предупредить.

— У императора сейчас посетители. Очень важный разговор. Он предупредил, чтобы ему не мешали.

Я решил, что спорить с гвардейцами не имеет смысла.

Но ведь не просто так магия привела меня во дворец именно в это время? Если уж доверять ей, так доверять до конца.

Рассудив так, я отошёл на пару шагов в сторону и послал императору зов. Такие полномочия у меня тоже были. Очень удобно, если не с кем поболтать о погоде.

— Доброе утро, Ваше Величество, — вежливо поздоровался я. — Это граф Воронцов. Я приехал к вам по чрезвычайно важному делу, а гвардейцы у ворот меня не впускают.

— Александр Васильевич? — удивился император. — Должен сказать, что вы появились удивительно невовремя. Или вовремя? Тут как посмотреть.

Секунду он о чём-то раздумывал, затем решительно сказал:

— Входите. Сейчас я прикажу гвардейцам вас впустить. Мы возле пруда — вы знаете, где это.

Закончив разговор, я насмешливо улыбнулся гвардейцам, но на их лицах не дрогнул ни один мускул. Оно и понятно — не положено.

Я внимательно наблюдал за ними. Вот один из них прикрыл глаза, выслушал короткий мысленный приказ и тут же открыл калитку.

— Добро пожаловать, ваше сиятельство. Император вас ожидает.

Честно говоря, это было очень приятно, и я уже заготовил для его величества благодарственную фразу. Но стоило мне завернуть за угол дворца, и она мгновенно вылетела у меня из головы.

Дело в том, что я увидел императорских посетителей.

Одним из них был мой дядя, Ярослав Игоревич. Это меня не особенно удивило, император собирался поговорить с ним после того, как дядя бесславно вернулся из Лачанги.

Зато второй посетитель заставил меня напрячься. Напротив императора, в лёгком плетёном кресле, сидел князь Михаил Александрович Долгоруков — тот самый, чей испуганный призрак сейчас томился в камере управления Тайной службы.

В отличие от своего призрака, живой Михаил Александрович выглядел молодцом. Он держался уверенно и вместе с тем почтительно слушал императора. А вот мой дядя заметно нервничал, он ёрзал в кресле и то и дело порывался вмешаться в разговор.

Стряхнув с себя удивление, я подошёл к ним.

— Доброе утро, Ваше Величество. Доброе утро, господа.

Когда дядя увидел меня, его настроение испортилось окончательно и бесповоротно. Он злобно фыркнул и чуть не вскочил на ноги, забыв о правилах приличия.

— Что ты здесь делаешь? — прошипел он.

Я не удостоил его ответом, потому что внимательно разглядывал Долгорукова.

Михаил Александрович не был похож на человека, который где-то потерял своего призрака. Он спокойно смотрел на меня, и на его губах играла уверенная улыбка. Она была снисходительной — самую чуточку, чтобы не вызвать претензий.

— Доброе утро, Александр Васильевич, — прищурился Долгоруков. — Как вы поживаете? Газетчики не слишком донимают?

Он говорил неторопливо, насмешливо растягивая слова. Эта манера говорить дала мне лишнюю секунду на размышление.

— Благодарю вас, не жалуюсь, — вежливо кивнул я. — Мою репутацию, знаете ли, очень трудно испортить. До сих пор это никому не удалось.

— Репутация — такая хрупкая вещь, — рассмеялся Долгоруков. — Её может перечеркнуть один неосторожный поступок.

Он покосился на императора и едва заметно наклонил голову:

— Прошу прощения, Ваше Величество.

— Ничего, — иронично улыбнулся император. — По крайней мере, вы разговариваете друг с другом, а при ваших напряжённых отношениях это уже неплохо. Я пригласил Александра Васильевича присоединиться к нам, потому что дело, о котором мы говорим, касается его напрямую. Ярослав Игоревич, будьте любезны, повторите вашу просьбу, чтобы граф Воронцов мог услышать.

Дядя покраснел от злости. Ещё бы — графом Воронцовым император назвал меня, а не его.

Но у Ярослава Игоревича не было ни единой возможности выказать своё возмущение, так что пришлось его проглотить.

— Говорите, — повелительно сдвинул брови император.

Дядя нехотя подчинился:

— Ваше Величество, я пришёл к вам с просьбой разрешить мне выйти из рода Воронцовых и вступить в княжеский род Долгоруковых. По закону крови я имею на это право, моя прабабушка до замужества носила титул княжны Долгоруковой. Михаил Александрович согласен меня принять.

— Благодарю вас, Ярослав Игоревич, — кивнул император и посмотрел на Долгорукова: — Что скажете вы, Михаил Александрович?

— Я с радостью приму Ярослава Игоревича в свой род, как только возглавлю его, — важно ответил Долгоруков.

На меня он не смотрел, но я и без того чувствовал его насмешливое презрение.

Так вот что они задумали… Ну-ну.

Император тем временем повернулся ко мне.

— Просьба весьма необычная, — спокойно сказал он. — Неудивительно, что мне нужен совет. Что скажете, Александр Васильевич? Стоит ли мне уважить просьбу вашего дяди?

— Ваше величество! — запротестовал Ярослав Игоревич, но император лёгким движением руки остановил его.

— Ситуация действительно необычная, — кивнул я. — Вы позволите мне поговорить с Ярославом Игоревичем?

— Прошу вас, — согласился император.

Прежде чем заговорить с дядей, я глубоко вдохнул и пообещал себе во что бы то ни стало остаться в рамках приличий.

— Ярослав Игоревич, вы можете рассказать о причинах вашего неожиданного решения?

— Ты отобрал у меня моё законное наследство! — прорычал дядя. — Какие ещё причины тебе нужны? Воронцовы не ценят и не уважают меня. Что ж, я не навязываюсь. Мы всегда были чужими по духу, а теперь станем чужими и по крови.

Он как будто заранее репетировал эту обличительную речь.

— Вы хорошо подумали? — участливо спросил я. — Обратного пути не будет, надеюсь, вы это понимаете.

Дядя резко тряхнул головой:

— Не нужен мне никакой обратный путь. Я не собираюсь подчиняться тебе, понял?

— Вполне, — кивнул я. — Что ж, больше у меня нет вопросов.

— Вы готовы дать мне совет, Александр Васильевич? — поинтересовался император.

— Готов, Ваше Величество. Князь Долгоруков всё равно не сможет принять моего дядю в свой род, пока не станет официальным главой. Так вот, я предлагаю вам дать Ярославу Игоревичу последнюю возможность подумать. Скажем, до дня церемонии. Если к моменту окончания церемонии дядя не изменит своего решения, я советую вам разрешить ему переход. Воронцовы никого не собираются удерживать силой.

— Я не передумаю, — сжав кулаки, громко произнёс дядя. — Никакое время на размышление мне не требуется.

— Это решать мне, — холодно заметил император, обращаясь к Ярославу Игоревичу. — Я могу вовсе запретить вам смену рода. Но, пожалуй, последую совету Александра Васильевича. Я приглашу вас к себе после церемонии и объявлю своё окончательное решение. Всего хорошего, господа.

Тон императора не оставлял никаких сомнений — встреча была окончена.

Князь Долгоруков уловил это и поднялся из кресла.

— Спасибо, что приняли нас, Ваше Величество. До свидания!

— Ты и здесь умудрился всё испортить, — прошипел дядя, проходя мимо меня. — Мерзавец!

* * *

Когда они скрылись из виду, император сочувственно улыбнулся мне:

— Теперь вы понимаете, почему я сказал, что вы умеете приходить вовремя?

— Понимаю, Ваше Величество, — усмехнулся я. — Но вы ещё не знаете, насколько вовремя я к вам пришёл.

— Присаживайтесь, не стойте, — пригласил государь. — Если хотите, я прикажу принести вам другое кресло.

— Я не суеверен, — отмахнулся я и сел в кресло, которое минуту назад занимал князь Долгоруков.

— Вы не пожалеете о своём решении? — поинтересовался император. — Воронцовы действительно готовы отпустить своего родственника?

— Разумеется, — кивнул я. — Насильственно мил не будешь. Интересно только, на что рассчитывает дядя?

— Его надежды не сложно угадать, — усмехнулся император. — Михаил Александрович молод, наследников у него пока нет. А к тому времени, как они появятся, ваш дядя рассчитывает стать незаменимым. Роль главы рода ему не светит — с этим он уже смирился. Но он надеется остаться хотя бы вторым человеком после главы.

— Амбиции, — вздохнул я. — А ведь он давно уже взрослый. Ладно, не мне его судить. К тому же может случиться так, что через несколько дней его решение не будет иметь никакого значения.

— Почему? — заинтересовался император.

— Это связано с важным делом, по которому я к вам пришёл, — усмехнулся я.

— Так, говорите скорее.

— Дело в том, что вас пытаются бессовестно надуть, ваше величество, — честно сказал я. — Вам подсунули не того главу.

— Что это значит? — изумился император.

— Сегодня ночью мы с Никитой Михайловичем и господином Рябушинским поймали на Смоленском кладбище необычного призрака, — ответил я. — Этот призрак как две капли воды похож на Михаила Александровича Долгорукова.

Император непонимающе потряс головой:

— Повторите, пожалуйста.

— Призрак Михаила Александровича Долгорукова сейчас находится в камере управления Тайной службы.

— Но как такое может быть? Он ведь жив! Мы с вами только что его видели.

— Понимаю ваше удивление, — кивнул я. — Сейчас я вам всё объясню.

Я подробно изложил императору свою версию случившегося. Его Величество слушал меня, не перебивая.

— Если ваша догадка верна, то у меня возникает множество вопросов, — хмуро сказал он. — Почему князь Долгоруков просто не убил своего племянника?

— Он не мог рисковать, — объяснил я. — Ему нужно было живое и невредимое тело. Аптекарь Кауфман сказал мне, что яд, которым отравили младшего Долгорукова, действует только на призраков. Откровенно говоря, нам очень повезло: ведь призрак мог и не появиться вовсе. Но князь Долгоруков и здесь подстраховался. Промедли мы ещё два-три дня, и призрак исчез бы окончательно.

— Потрясающая авантюра, — покачал головой император. — Александр Васильевич, мне нужно время, чтобы всё это переварить. Скажем, минут десять. Давайте пока выпьем чаю.

— Я бы предпочёл кофе, — сказал я.

— Кофе так кофе, — покладисто согласился император.

Молчаливый слуга принёс мне кофе с молоком, а императору — чай с жасмином, и поставил на стол вазочку с печеньем. Несколько минут мы молча наслаждались нежарким летним днём. В пруду лениво плескалась рыба, из-за ограды Летнего сада доносились весёлые голоса.

— Люблю этот дворец, — вздохнул император. — Здесь слышно, как бьётся сердце города.

Его реплика не требовала ответа, поэтому я промолчал.

Император сделал ещё глоток чая и заговорил о деле:

— Мы ведь не можем доказать, что это и в самом деле призрак Михаила Александровича Долгорукова?

— Не можем, — согласился я. — Документов у призрака нет, а внешнее сходство не является доказательством. Мало ли кто на кого похож. Да и магию иллюзий нельзя сбрасывать со счетов.

— А что говорит сам призрак? — поинтересовался Его Величество.

— Почти ничего. Просит, чтобы мы его пощадили и называет меня убийцей и мучителем.

— Никакой благодарности за спасение, — понимающе кивнул император. — Очень похоже на князя Долгорукова. Но это тоже не доказательство.

Он взял из вазочки печенье и стал задумчиво крошить его на стол.

— Я не могу отменить церемонию, — сказал он. — Даже отложить её нельзя, сразу поползут нехорошие слухи. Что будем делать, Александр Васильевич? Может быть, устроить князю и призраку очную ставку? Сделаем это неожиданно. Вдруг князь не выдержит и во всём сознается?

— А если нет? — возразил я. — Если уж он сумел сам себе перерезать горло, значит, нервы у него достаточно крепкие. Жалобными воплями призрака его не пронять. Он просто будет всё отрицать.

— Пожалуй, — кивнул император. — Придётся придумать что-то более убедительное. Расследование не должно оставить никаких сомнений, в противном случае лучше его и не затевать. Что вам подсказывает ваш знаменитый дар, Александр Васильевич? Что нам делать?

— Прежде всего, надо понять, как произошла подмена. Узнать все детали, все подробности. Для этого я попробую разговорить призрака. Наверняка к этой подмене имеет отношение обряд, следы которого Леонид Францевич нашёл в доме Долгорукова. Я точно узнаю, что это за обряд и как он действует.

— Это же какой-то османский обычай? — припомнил император. — Кажется, они таким образом отделяют сущность от тела?

— Именно так Леонид Францевич и говорил, — кивнул я. — Но, может быть, у этого обряда есть ещё какое-то назначение? Я это выясню, а дальше буду действовать по обстоятельствам. Хочу заранее предупредить, что не всегда смогу держать вас в курсе своих решений. Ситуация может меняться слишком стремительно.

— Куда уж стремительнее, — хмуро ответил император. — А ведь такое хорошее утро было, Александр Васильевич.

— Так оно не перестало быть хорошим, Ваше Величество, — улыбнулся я. — Просто началось очередное магическое приключение.

— Что?

Секунду император изумлённо смотрел на меня, потом не выдержал и рассмеялся.

— Вы так легко об этом говорите, господин Тайновидец! Очередное магическое приключение… Надо же! Между прочим, у нас вся имперская система власти под угрозой.

— Ничего не случится с вашей системой, — ответил я. — Небольшая встряска только пойдёт ей на пользу. Так я могу действовать по своему усмотрению, Ваше Величество?

Прежде чем ответить на мой вопрос, император встал из кресла. Я тоже поднялся.

Владыка Империи аккуратно собрал в пригоршню крошки от печенья и пошёл к пруду. Стоя ко мне спиной, он высыпал крошки в воду.

У его ног тут же принялась плескаться жадная рыба. Она совершенно не боялась императора.

— Видите? — усмехнулся Его Величество, повернувшись ко мне. — Ради сладкого куска они готовы на берег выпрыгнуть. Когда я был молод, мне казалось, что мои дворяне умнее.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Вы кажетесь таким спокойным. Решение вашего дяди совсем не задело вас?

— Задело, ещё как, — честно признался я. — Просто я сдерживаюсь. Сейчас есть дела поважнее.

— Вы правы, — кивнул император. — Действуйте, Александр Васильевич!

Глава 19

Как только я вышел из Летнего императорского дворца, Никита Михайлович Зотов прислал мне зов.

— Что вам сказал император? — нетерпеливо спросил он.

— Его Величество разрешил нам действовать по своему усмотрению.

— Отлично! — обрадовался Зотов. — Когда вы приедете в управление? Нам нужно обсудить план действий.

— Часа через два или три, — ответил я.

— Почему так долго? — изумился Зотов. — Извозчик домчит вас за четверть часа.

— Мне нужно зайти кое-куда по очень важному делу.

— Что может быть важнее расследования? — строго спросил Никита Михайлович. — Господин Тайновидец, я вас решительно не узнаю. Только не говорите мне, что вы собрались засесть в каком-нибудь трактире с нашим экспертом. Леонид Францевич как раз отправился завтракать.

— Я же сказал вам, что у меня очень важное дело, — устало ответил я. — Долго объясняться я не намерен. Расскажу всё, когда приеду в управление.

— Значит, я допрошу призрака без вас, — пригрозил Зотов.

— Прошу вас, пока оставьте его в покое. Всё равно вы ничего не добьётесь, а у меня есть чем на него надавить. Наберитесь терпения, Никита Михайлович. А сейчас не мешайте, мне нужно подумать.

Зотов попытался ещё что-то сказать, но я не стал его слушать и оборвал разговор. Кивнул на прощание гвардейцам и неторопливо пошёл в сторону Фонтанки.

Мне нужно было увидеться с Игорем Владимировичем. Я хотел поговорить с ним раньше, чем это сделает мой дядя.

Потому что правду, которая больно ранит, лучше узнавать от близкого человека, а не от врага.

Но и бежать сломя голову я не стал. Даже короткая спокойная прогулка иногда творит чудеса — мысли перестают метаться в голове, как испуганные рыбы, и выстраиваются в нужном порядке.

* * *

Охранники у ворот меня узнали. Один из них с учтивым поклоном отворил калитку, а второй на мгновение прикрыл глаза. Наверное, он послал зов Игорю Владимировичу. Что ж, я не возражал.

Игорь Владимирович всегда обходился минимальным количеством слуг, поэтому в дверях меня никто не встретил. Да в этом и не было необходимости. Дом, в котором прошло моё детство, я знал как свои пять пальцев.

Я свернул направо, к лестнице, и тут же в моём сознании зазвучал голос деда:

— Рад, что ты ко мне заглянул, Саша. Поднимайся наверх, я у себя в кабинете.

По утрам Игорь Владимирович всегда занимался бумажными делами. «Документы нужно подписывать на свежую голову», — не раз говорил он мне.

Вот и сейчас дед сидел за письменным столом и внимательно вчитывался в строчки какого-то соглашения.

Когда я вошёл, он отложил бумагу в сторону и с улыбкой поднялся мне навстречу:

— Проходи, садись. Хочешь кофе? Мне нужно ещё минут пятнадцать, хочу дочитать соглашение с князем Пожарским о поставке магических накопителей. Его нужно подписать и отправить сегодня. А потом мы с тобой поедем куда-нибудь завтракать.

— Может быть, позавтракаем прямо здесь? — предложил я. — Вдвоём, как раньше.

— Отличная идея! — обрадовался Игорь Владимирович. — Ты не возражаешь, если я прикажу накрыть нам в беседке? Лето на исходе, нужно пользоваться последними тёплыми деньками.

— Не возражаю, — улыбнулся я. — Давно не был в вашем саду.

— А когда-то ты знал в нём каждый куст, — рассмеялся Игорь Владимирович. — Помнишь, как ты спрятался в зарослях малины, а конюх с кухаркой тебя искали?

— Помню, — кивнул я. — Так и не нашли и побоялись сказать вам об этом. А вы их чуть не уволили.

— И уволил бы, если бы ты за них не заступился, — подхватил дед. — Давай отложим воспоминания до завтрака, иначе я так и не дочитаю документ. Кофе сейчас принесут.

— Не нужно, — отказался я. — Сварю себе сам. Я знаю, что у вас в кабинете есть жаровня.

— Тогда будь добр, завари и мне чай с мелиссой. Он меня успокаивает.

Игорь Владимирович снова углубился в чтение, а я принялся колдовать над жаровней.

Мне хотелось как-то подготовить деда к той ужасной новости, которую я собирался на него обрушить. Вот только в голову ничего не лезло, поэтому я полностью сосредоточился на приготовлении напитков.

Я заварил для Игоря Владимировича чай в его любимой кружке. Эту кружку когда-то подарил ему я — купил на карманные деньги возле уличного лотка. С тех пор дед всегда держал её в кабинете и пил чай только из неё.

Себе я сварил кофе, добавил в него молока. И в этот момент услышал за спиной лёгкий шелест страниц.

— Вот и всё, — весело сказал Игорь Владимирович. — Теперь мы можем спокойно поговорить. Рассказывай, чем ты сейчас занимаешься? Или это государственная тайна?

— Государственная тайна, — согласился я. — Но вам я всё равно расскажу. Я всё ещё расследую гибель князя Долгорукова.

— Разве следствие не закончено? — удивился Игорь Владимирович.

— Самоубийство князя не вызывает сомнений, — кивнул я. — Но осталась парочка непонятных моментов, с ними-то я и разбираюсь.

Мы ещё немного поболтали о пустяках. А затем Игорь Владимирович откинулся на спинку кресла и внимательно посмотрел на меня:

— Ты что-то скрываешь, — заметил он. — Вернее, хочешь сказать, но не решаешься.

Игорь Владимирович всегда видел меня насквозь, и с этим ничего нельзя было поделать. Я отставил чашку в сторону:

— У меня для вас очень неприятная новость. Но прежде чем я её расскажу, пообещайте, что вы не станете поступать опрометчиво.

Игорь Владимирович на секунду задумался, затем сурово сдвинул седые брови:

— Обещаю, — коротко сказал он. — Говори.

— Я только что был у императора и застал у него Ярослава Игоревича и молодого князя Долгорукова, — сказал я. — Ярослав Игоревич собирается выйти из нашего рода и перейти в род Долгоруковых. Об этом они говорили с императором.

— Что? — гневно спросил Игорь Владимирович, привстав из кресла. — Это конец, понимаешь, Саша? Конец моему терпению. Я сейчас же вызову этого мерзавца сюда и удавлю своими руками.

— Нет, — твёрдо сказал я. — Вы мне обещали. Не говорите ему ничего. Сядьте, прошу вас. Сядьте и дослушайте до конца.

Игорь Владимирович медленно опустился в кресло, сгорбил плечи и глухо сказал:

— Слушаю.

— Я не могу сейчас рассказать вам всё. Это действительно государственная тайна. Но одно могу обещать вам точно: то, что задумал Ярослав Игоревич, у него не выгорит.

— Что из того? — тихо спросил дед. — Ты думаешь, мне от этого легче?

Я подошёл и обнял его за плечи:

— Это наша общая боль, — сказал я. — Но я очень хочу, чтобы вы её пережили. Ради нашего рода. Ради моего отца и Анны Владимировны. Ради Лизы и ради меня. Вы нужны нам, Игорь Владимирович. Вы наш глава.

Тело деда содрогнулось. Он проглотил застрявший в горле комок и устало закрыл глаза:

— Хорошо, Саша. Я попробую.

— Простите, что мне пришлось сообщить вам это, — сказал я. — Думаю, мой дядя скоро пришлёт вам зов и сам всё расскажет. Постарайтесь не срываться, ладно? Если почувствуете, что не можете держать себя в руках, лучше вообще не говорите с ним. Он не должен знать о нашем разговоре.

— Хорошо, — послушно кивнул дед. — Тебе, наверное, нужно идти, Саша? У тебя дела?

Я покачал головой:

— Нет, одного я вас не оставлю. Сейчас мы пойдём в сад, и вы поедите. Это необходимо. Да и я перекушу с вами за компанию.

— Я не хочу есть, — тоскливо ответил Игорь Владимирович. — Аппетит пропал.

— Ничего удивительного, — кивнул я. — Но поесть всё же надо. Я обещаю вам, что через несколько дней Ярослав Игоревич будет стоять здесь, в этом кабинете, и просить прощения за свой поступок.

— Я его не прощу, — глухо сказал дед. — Никогда.

Он сжал кулаки и выпрямился. Несколько секунд сидел неподвижно, затем резко тряхнул головой:

— Ты прав. Идём завтракать.

Мы спустились в сад. Там на колючих ветках алели последние ягоды поздней малины, а в беседке был накрыт стол к завтраку. Я сразу же отослал слугу, и мы с Игорем Владимировичем остались вдвоём.

— Я попрошу Анну Владимировну и Лизу приехать и побыть с вами, — сказал я. — Вам сейчас не нужно оставаться одному.

— Считаешь, я не смогу сам о себе позаботиться? — хмуро поинтересовался Игорь Владимирович.

— Я надеюсь, что вы позаботитесь о девушках, — улыбнулся я. — И это отвлечёт вас от горьких мыслей. Нужно продержаться всего несколько дней, потом всё непременно наладится.

— Хорошо, — кивнул дед. — Делай, как считаешь нужным.

— Возможно, девушки пригласят вас поехать с ними по магазинам, — предупредил я. — Не отказывайтесь. Это очень интересный опыт.

Я послал зов Лизе, и она сразу же согласилась приехать.

— К сожалению, меня ты не застанешь, — сказал я. — Никита Михайлович ждёт меня в управлении, он уже весь извёлся. Так что я сейчас поеду туда.

— Значит, увидимся вечером? — спросила Лиза.

— Если позволят дела, — согласился я.

Через десять минут я поднялся из-за стола:

— Сожалею, но мне пора. Лиза сейчас приедет, скажите охране, чтобы её впустили.

— Поезжай, — кивнул Игорь Владимирович. — Спасибо, что сам рассказал мне о том, что задумал этот мерзавец.

— Держитесь, — кивнул я и пошёл к воротам.

* * *

Прежде чем отправиться в управление Тайной службы, я решил сделать ещё одно важное дело. Но для этого мне требовалось укромное местечко.

Я немного прошёл вдоль набережной, свернул в узкий переулок и заглянул в ближайшую подворотню. За ней скрывался тихий дворик, куда выходили глухие стены окрестных домов.

Именно то, что нужно.

Я прислонился к стене и послал зов Репею:

— Мне нужно с вами срочно поговорить. Сможете меня найти?

— Конечно, тайновидец, — заверил меня Репей. — Сейчас, только никуда не уходи.

Через минуту в воздухе рядом со мной появился крошечный сгусток света. Он ослепительно вспыхнул и стал быстро расширяться. Я не успел и глазом моргнуть, как сгусток превратился в портал, а из него выскочили кладовики — все четверо, они всегда старались держаться вместе.

— А где Леший? — удивился я.

— А он нам больше и не нужен, — похвастался Репей. — Мы и сами научились прокладывать порталы.

— Замечательно, — оценил я. — Ребята, у меня к вам есть очень важное и опасное поручение.

— Опасное? — обрадовался Репей. — Говори скорее.

— Помните князя Долгорукова? — спросил я.

— Того прохиндея, который украл собственную статую и хотел всё свалить на нас? — уточнил Репей. — Конечно, помним.

Тиша и Дивень молча кивнули, а Ведан внимательно посмотрел на меня.

— Мы слышали, что князя больше нет в живых, — осторожно заметил он.

— Да, — кивнул я. — Но сейчас это неважно. Дело в другом. Я хочу незаметно проникнуть в его дом, чтобы поискать там кое-какие документы. Наверняка там стоят магические защиты, а вы хорошо в них разбираетесь. Я прошу вас приглядеться к ним. Может быть, вы подскажете мне, как можно их обойти?

— Давай мы сами добудем тебе эти документы, — ожидаемо предложил Репей. — У нас лучше получится.

— Ни в коем случае, — строго сказал я. — Даже не пробуйте соваться в дом, иначе вы мне всё испортите. Просто оцените, насколько сильна защита, и есть ли в ней лазейки.

— Договорились, сделаем, — разочарованно согласился Репей. — Где тебя искать, если что?

— Я буду в управлении Тайной службы.

— Значит, там и увидимся, — кивнул кладовик.

Всё это время портал послушно висел в воздухе рядом с нами. Кладовики снова пролезли в него. Портал превратился в светящуюся точку и исчез с тихим хлопком.

Я удивлённо покачал головой и вызвал извозчика.

* * *

Никита Михайлович Зотов рвал и метал. Как только я переступил порог его кабинета, он сразу набросился на меня:

— Это ни в какие ворота не лезет, господин Тайновидец! Мы расследуем серьёзное преступление, а вы заставляете себя ждать!

— У меня были для этого веские причины, — спокойно ответил я. — Вы позволите мне присесть?

— Садитесь, — кивнул Зотов.

Сам он остался на ногах и принялся нервно расхаживать по кабинету.

— Мой дядя решил перейти в род Долгоруковых, — сказал я. — Сегодня он говорил об этом с императором. Я должен был предупредить Игоря Владимировича.

Зотов резко повернулся ко мне:

— Я подозревал, что ваш родственник обязательно выкинет что-нибудь этакое. Но подобный поворот даже мне не пришёл в голову.

— Думаю, это идея Долгорукова, — усмехнулся я. — Он очень старается ударить меня побольнее. Но на этот раз он перестарался, и удар достался моему близкому человеку. Этого я Долгорукову не прощу.

— Как себя чувствует Игорь Владимирович? — постепенно успокаиваясь, спросил Зотов.

— Лучше, чем можно было ожидать, — кивнул я. — Благодарю. Теперь мы можем обсудить наши дела. Я попросил кладовиков понаблюдать за домом князя Долгорукова.

— Зачем? — поморщился Зотов. — Лучше было послать моих ребят, они хотя бы знают, что такое дисциплина.

— Зато ваши сотрудники не так хорошо разбираются в системе магических защит, — заметил я. — Не беспокойтесь, кладовики только узнают, можно ли проникнуть в дом. Сами они туда не полезут.

— А кто полезет? — с подозрением прищурился Зотов. — Уж не вы ли?

— Именно я. Только у меня есть возможность незаметно уйти оттуда в любой момент.

— Я тоже умею ходить через магическое пространство, — заметил Зотов.

— Умеете, — согласился я. — Но вы начальник Тайной службы. На вас держится закон, и вам не к лицу его нарушать. Давайте не будем спорить по пустякам, Никита Михайлович.

— Хорошо, — согласился Зотов. — Что ж, думаю, сейчас самое время допросить призрака. Пусть расскажет всё, что ему известно о замыслах его дяди.

Но я устало покачал головой:

— Прошу вас, дайте мне ещё немного времени. Мне нужно успокоиться. Господин Кауфман сегодня уже давал призраку зелье?

— Аптекаря сейчас привезут.

— Хорошо, — кивнул я.

Мы успели выпить по чашке кофе, а затем полицейский мобиль привёз аптекаря Кауфмана.

— Добрый день, господа, — вежливо сказал аптекарь, входя в кабинет. — Как мой пациент? Ночью ему не стало хуже?

— С вашим пациентом всё в порядке, — успокоил его Никита Михайлович. — Он полночи донимал надзирателя, требовал его выпустить. Но под утро успокоился.

— Хорошо, — кивнул Кауфман, расстёгивая саквояж. — Сейчас я осмотрю его и дам ему зелье.

— Подождите, Вильгельм Иванович, — остановил я аптекаря. — В камеру призрака мы пойдём чуть позже, а сейчас я отведу вас к некроманту. Попробуем одолжить у него несколько капель крови для ваших лекарств.

— Куда это вы собрались? — изумился Зотов. — К какому некроманту?

— К Леониду Францевичу, разумеется, — усмехнулся я. — Насколько я знаю, другого некроманта у вас в управлении нет.

Глава 20

Эксперт Тайной службы Леонид Францевич Щедрин пил чай с пряниками в своём кабинете. Ворот светлой рубашки эксперта был по-домашнему расстёгнут.

— Можно? — спросил я, просовывая голову в дверь.

— Входите, Александр Васильевич, — добродушно улыбнулся эксперт. — А кто это с вами?

— Позвольте представить: аптекарь Вильгельм Иванович Кауфман. Он лечит призрака, которого мы задержали сегодня ночью. А это Леонид Францевич Щедрин, эксперт Тайной службы и сильный некромант.

— Счастлив познакомиться, — вежливо поклонился Кауфман.

— Присаживайтесь, господа, — гостеприимно предложил Леонид Францевич. — Хотите чаю? Пряники свежие, их испекли только сегодня утром.

Невозмутимое добродушие эксперта всегда поднимало мне настроение, а сейчас это было просто необходимо.

— Мы с удовольствием перекусим вместе с вами, — улыбнулся я. — Ох, простите, я не заметил, что у вас посетитель.

На стуле у стены сгорбился какой-то человек в рыбацкой брезентовой куртке. Неловко орудуя длинной иглой, он зашивал пиджак Леонида Францевича.

— Вы завели себе личного портного? — удивился я.

— Не обращайте на него внимания, — махнул рукой Щедрин. — Вот, полюбуйтесь!

Он привстал, поднял руку и повернулся к нам левым боком. Рубашка эксперта была разорвана, тонкая ткань пропиталась кровью.

— Где это вас так угораздило? — изумился я.

— В портовом трактире, который вы мне посоветовали. Рыбу там и в самом деле готовят отменно, но местечко совершенно жуткое. Я только-только вышел из трактира, как ко мне подошли четверо молодцов и потребовали кошелёк. Разумеется, я отказался выполнить их просьбу, и тогда этот мерзавец пырнул меня ножом. Пришлось немного подраться с ними. Одного я уложил на месте, второго задержал, а двое, к сожалению, успели сбежать.

— Хорошо, что нож скользнул по рёбрам и не зацепил сердце, — встревожился аптекарь Кауфман. — Но рана может быть серьёзной. Вы позволите мне вас посмотреть?

— Почему же не зацепил? — удивился Леонид Францевич. — Очень даже зацепил. Но вы не беспокойтесь, всё это пустяки.

Леонид Францевич налил нам чаю и подвинул тарелочку с пряниками. По его движениям никак нельзя было сказать, что он серьёзно ранен.

— Вы лучше расскажите, Александр Васильевич, как вас-то занесло в этот притон? — спросил меня Щедрин.

Я непонимающе покрутил головой.

— Этот трактир мне посоветовал артефактор Гораздов. Он и словом не обмолвился, что там опасно. Может быть, вы что-то перепутали и заглянули не в то заведение?

— У этого трактира слишком необычное название, чтобы я мог перепутать, — не согласился со мной Леонид Францевич. — «Голова в тарелке». Такое и захочешь — не забудешь.

— И всё-таки вы перепутали, — улыбнулся я. — Мы с Игорем Владимировичем были в трактире, который назывался «Хвост в тарелке».

— Теперь мне всё понятно, — обрадовался эксперт. — Что ж, без таких вот случайностей наша жизнь, господа, была бы куда более скучной. Вы не возражаете, если я переоденусь?

Он открыл шкаф и достал оттуда свежую рубашку, а окровавленное тр\пьё швырнул в мусорную корзину.

— Господин некромант, я закончил, — пробубнил задержанный, протягивая Щедрину пиджак. — Рубашку тоже зашивать?

Он поднял голову, и я вздрогнул от неожиданности. Глаза бандита были совершенно пусты, они блестели, как стеклянные шарики.

— Да этот человек мёртв, — сдавленным голосом сказал Кауфман.

— А вы чего ожидали? — весело усмехнулся Леонид Францевич. — Разумеется, он мёртв.

Покойник как будто не слышал нашего разговора. Он продолжал смотреть на Леонида Францевича.

— Рубашку зашивать не нужно, — сказал ему Щедрин. — Она окончательно испорчена. Ступай в мертвецкую, найди там свободное местечко и можешь умереть окончательно.

Покойник аккуратно положил зашитый пиджак на стул, поднялся и на негнущихся ногах вышел из кабинета.

— Пейте чай и рассказывайте, что у вас за дело, — напомнил нам Леонид Францевич. — Вы же не просто так ко мне заглянули?

Кауфман осторожно взял пряник. Я понял, что аптекарю до сих пор не по себе от увиденного.

— Как я вам уже сказал, Вильгельм Иванович держит аптеку на Васильевском острове, — улыбнулся я, — и частенько готовит лекарства для призраков.

— Очень похвально, — кивнул Леонид Францевич. — Я давно считаю, что власти должны уделять призракам больше внимания.

— Так вот, для некоторых зелий Вильгельму Ивановичу нужен необычный ингредиент, — продолжил я. — Кровь некроманта.

— Мне нужно всего несколько капель, — торопливо добавил Кауфман: — Если, конечно, это удобно.

— Отчего же неудобно? — удивился эксперт. — Для хорошего дела крови не жалко.

— А я за это приглашу вас пообедать именно в тот трактир, о котором говорил, — улыбнулся я. — Обед за мой счёт.

— Договорились, — обрадовался Леонид Францевич. — Подождите минуту, я только возьму чистую пробирку.

Он сам уколол себе палец, наполнил пробирку кровью, аккуратно заткнул пробкой и отдал аптекарю Кауфману.

— Прошу вас.

— Сердечно благодарю, — пробормотал аптекарь, пряча пробирку во внутренний карман.

— Вы делаете хорошее дело, господин Кауфман, — подбодрил его эксперт. — Имейте в виду, я всегда рад вам помочь.

— Вильгельм Иванович, подождите меня, пожалуйста, за дверью, — попросил я. — Мне нужно переговорить с господином экспертом наедине.

— Хорошо, — кивнул Кауфман.

Возле двери он замешкался и сначала осторожно выглянул в коридор.

Леонид Францевич сразу же понял причину его заминки.

— Мертвеца там нет, не беспокойтесь, — сказал он.

Когда Кауфман вышел, я коротко изложил Леониду Францевичу нашу версию о том, что произошло в доме князя Долгорукова.

— Я считаю, что подмена сущностей была произведена при помощи османского обряда, о котором вы говорили. Предполагаю, что таким же образом можно устроить и обратное перемещение.

— Вы хотите вернуть молодому Долгорукову его тело? — заинтересовался эксперт. — А зачем? Не проще ли одним выстрелом убить двух зайцев, Александр Васильевич? Выселить из тела старого подлеца и отправить его за Грань, а потом похоронить обоих Долгоруковых, и дело с концом. Насколько я их знаю, они оба не подарок.

— Не подарок, — согласился я. — Но мы всё-таки попробуем спасти молодого княжича. Почему-то мне кажется, что магия одобрит такой вариант.

— Если вам кажется, значит, так оно и есть, — легко согласился Леонид Францевич.

— Так вы сможете провести этот обряд? — спросил я.

— Разумеется, если вы достанете для меня его подробное описание, — кивнул Леонид Францевич.

— А сумеете проводить призрака за Грань?

— Легче лёгкого, — улыбнулся Щедрин. — За свою жизнь я проводил за Грань немало призраков, и ни одному из них не удалось отвертеться. Не беспокойтесь об этом, Александр Васильевич.

* * *

Разговор с Леонидом Францевичем здорово поднял мне настроение. Я попрощался с экспертом и вышел в коридор, где меня поджидал аптекарь Кауфман.

— Этот человек — очень сильный некромант, — тихо сказал аптекарь.

От волнения его акцент стал заметнее обычного.

— Да, Леонид Францевич прекрасно владеет своим даром, — согласился я. — Что ж, Вильгельм Иванович, теперь мы с вами можем навестить призрака.

Я сам проводил аптекаря в камеру. Надзиратель, звеня ключами, открыл тяжёлую дверь, и мы вошли.

Призрак Михаила Александровича Долгорукова, сгорбившись, сидел на койке и тоскливо смотрел в окно. Магические кандалы с него так и не сняли. Я заметил, что прочные звенья цепочки уже покрылись лёгким налётом ржавчины.

Призрак выглядел намного лучше, чем вчера. Клубящийся туман вокруг его головы совершенно исчез, черты лица стали чёткими.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Вильгельм Иванович.

— Благодарю вас, — равнодушно ответил призрак, даже не повернув головы. — Мне лучше.

— Вот и хорошо, — дружелюбно кивнул аптекарь. — Сейчас мы с вами опять примем зелье. Ещё два-три дня, и вы окончательно поправитесь. Ваша форма станет стабильной, вы превратитесь в абсолютно здорового призрака.

Он протянул Михаилу Александровичу пузырёк с зельем.

Призрак выпил лекарство одним глотком. По его телу снова побежали фиолетовые всполохи — они были намного слабее, чем в прошлый раз.

— Замечательно, — удовлетворённо кивнул Кауфман.

Михаил Александрович молча вернул ему пустой пузырёк. На меня он так ни разу и не посмотрел.

Кауфман спрятал пузырёк в карман и повернулся ко мне:

— Я вам ещё нужен, Александр Васильевич?

— Нет, вы можете идти, — ответил я. — Полицейский отвезёт вас обратно в аптеку.

— В таком случае я благодарю вас за помощь. — Вильгельм Иванович поклонился и вышел из камеры.

Мы с призраком остались вдвоём.

— Что же, Михаил Александрович, — сказал я, — настало время поговорить серьёзно. Ваш дядя провернул с вами мерзкий фокус, но я думаю, что мы сможем всё поправить. Для этого мне нужна ваша помощь.

— Мой дядя ни в чём не виноват, — тихо произнёс призрак. — Это получилось случайно. Я уверен, что дядя хочет всё исправить.

Он говорил неуверенно, как будто пытался убедить не меня, а себя самого.

— Вот как? — усмехнулся я.

Михаил Александрович неприятно удивил меня своей наивностью, но я не стал говорить ему об этом, чтобы не портить разговор ненужными обидами.

Вместо этого предложил:

— Давайте попробуем рассуждать логично. После того, что с вами произошло, вы виделись со своим дядей?

— Нет, — покачал головой призрак. — Я несколько раз пытался попасть в дом, но у меня ничего не вышло. Что-то отталкивало меня от дома и тянуло на кладбище.

— Скорее всего, это было защитное заклинание, — кивнул я. — Предполагаю, что сразу после обряда ваш дядя установил магическую защиту от призраков. Скоро мы узнаем это наверняка.

— Я вам не верю, — ровным голосом ответил Михаил Александрович. — Вы просто хотите поссорить нас. Вы заперли меня в камере, но держать здесь вечно не сможете. Когда-нибудь вам придётся отпустить меня на свободу, и тогда дядя всё исправит. Я его наследник, я стану главой рода Долгоруковых.

— Вы глупец, — поморщился я. — Ваш дядя хотел во что бы то ни стало остаться главой рода. Для этого он вышвырнул вас из тела, а сам занял ваше место. Но и этого ему было мало — он подсыпал вам отраву. Ещё несколько дней — и вы были бы окончательно мертвы. И после всего этого вы пытаетесь убедить меня, что дядя вам поможет?

Я прошёлся по камере и остановился прямо перед призраком.

— Пока вы его выгораживаете, он спокойно готовится к церемонии признания. Если ваш дядя узнает, что вы до сих пор живы, он убьёт вас без раздумий. Пообещает помочь и снова подсунет яд под видом лекарства. Нет, Михаил Александрович, вы можете надеяться только на нас. Но чтобы мы могли вас спасти, вы должны нам помочь. Где-то в доме вашего дяди хранятся записи о магическом обряде. Вы знаете, где они лежат?

Пока я говорил, призрак раскачивался из стороны в сторону. Затем его начала бить крупная дрожь.

— Я не верю вам! — взвизгнул он. — Не верю! Вы всегда были нашим врагом и теперь хотите окончательно уничтожить меня. Уходите, оставьте меня в покое!

Он стремительно взмыл вверх, но тяжёлые кандалы потянули его к полу. Не удержавшись в воздухе, Михаил Александрович свалился на пол и забился в истерике.

— Уходите! — хрипел он сквозь рыдания. — Не верю. Не верю!

Дверь распахнулась, и в камеру снова вбежал аптекарь Кауфман.

— Что здесь происходит? — встревоженно спросил он. — Александр Васильевич, вы что, хотите окончательно убить этого юношу?

— Я всего лишь хочу, чтобы он помог нам спасти его от смерти, — ответил я. — Будьте добры, Вильгельм Иванович, дайте господину Долгорукову успокоительное.

Кауфман чуть ли не силой влил в Долгорукова какое-то зелье. Постепенно призрак успокоился и затих.

— Сейчас он заснёт и проспит до следующего утра, — строго сказал мне аптекарь. — Пожалуйста, не беспокойте его. Прежде всего этого юношу нужно вылечить. Иначе все ваши старания окажутся бесполезными.

— Хорошо, — согласился я.

Мы вышли из камеры, и охранник запер за нами дверь.

— Дело настолько серьёзное? — спросил меня аптекарь.

— Очень серьёзное, — ответил я. — Но я не могу вам ничего рассказать. И вы тоже должны молчать.

— Господин полковник уже взял с меня магическую расписку, — кивнул Вильгельм Иванович. — Что ж, я ещё раз благодарю вас за помощь. Кровь некроманта поможет многим призракам. Увидимся завтра, Александр Васильевич.

* * *

Аптекарь направился к выходу, а я вернулся в кабинет Зотова.

— Как прошёл допрос? — поинтересовался Никита Михайлович. — Узнали что-нибудь интересное?

— Пока нет, — ответил я. — До сих пор Михаил Александрович верил, что стал призраком случайно. Когда я рассказал ему правду, у него началась истерика. Пришлось дать ему успокоительное, так что сейчас он спит.

— Мы теряем время, — поморщился Зотов. — Церемония признания уже послезавтра.

— Аптекарь сказал, что призрак проспит до вечера, — заметил я. — Думаю, он будет готов сотрудничать с нами когда проснётся.

— Было бы неплохо, — согласился Никита Михайлович. — Что ж, если у вас ничего не выйдет, я сам допрошу его. Мы не можем допустить, чтобы Долгоруков прошёл церемонию, последствия будут катастрофические.

Он отложил бумаги в сторону и потянулся.

— Ну, а как там ваши кладовики? Они разобрались с магической защитой?

Я не успел ответить. Посреди кабинета появилась знакомая светящаяся точка и превратилась в портал.

— Получилось! — весело заявил Репей, высовывая голову из портала. — Мы попали точно на место. Вылезайте!

Кладовики тут же оказались в кабинете.

— Как вы смогли сюда пролезть? — изумлённо нахмурился Зотов. — Вы что, обошли магическую защиту управления Тайной службы?

— Это было не так уж и трудно, — поддразнил его Репей. — Вашу защиту давным-давно пора усилить. Кстати, за работу на благо Империи мы берём не очень дорого, мы ведь теперь имперские граждане.

— Я вас на каторгу отправлю за такие фокусы, — разозлился Никита Михайлович. — Будете имперскими заключёнными.

— На каторгу? — удивился Репей. — Ты думаешь, там защита лучше, чем здесь?

— Никита Михайлович, позвольте дать вам совет, — улыбнулся я. — Не ссорьтесь с ценными специалистами. Пусть они улучшат вашу защиту, разумеется, под вашим присмотром.

— Цирк какой-то, — фыркнул Зотов. — Хорошо, я отправлю запрос в Имперское казначейство.

— Здорово! — обрадовался Репей. — Деньги нам не помешают.

Тиша и Дивень счастливо улыбались.

— Ну а что с магической защитой дома Долгорукова, господа специалисты? — язвительно спросил Никита Михайлович. — Вы придумали, как можно её обойти?

— Ничего не выйдет, — развёл руками Репей. — Князь постарался на славу. Понатыкал защиту от людей, от магических существ и даже от призраков. Там мёртвая мышь не проскочит.

— Не может такого быть, чтобы в огромном особняке не было ни одной лазейки, — поморщился Зотов.

— Лазейки-то есть, — поморщился Рипей. — А что толку? Княжеский дом сам себя охраняет. Не знаю, как Долгоруков это устроил, но это чистая правда. Дом у него злющий, как цепной пёс. Учуял нас за два квартала и дальше не пустил. Ты, Тайновидец, даже и не суйся туда. Эти защиты с тобой церемониться не будут — сожгут на месте, и пепла не останется.

— Понятно, — разочарованно кивнул я. — Что ж, спасибо за помощь, ребята. Как я могу вас отблагодарить?

— Можешь, — оживился Репей. — Скажи, чтобы нас пропустили к порталу на Внешние острова. Мы там никогда не бывали, а посмотреть хочется.

— Договорились, — улыбнулся я. — Решили отправиться на экскурсию?

— Конечно, — убеждённо кивнул Репей. — Там же не ступала нога ни одного кладовика. Представляешь, сколько там может быть кладов?

— Никита Михайлович, вы предупредите стражу, чтобы она пропустила наших помощников? — спросил я Зотова.

— Обязательно, — поморщился начальник Тайной службы. — Чем дальше эти господа будут от Столицы, тем мне спокойнее.

Обрадованные кладовики убрались обратно в портал, а Никита Михайлович мрачно посмотрел на меня.

— Что будем делать дальше, господин Тайновидец?

— Подождём, пока призрак проснётся, — ответил я. — Может быть, он подскажет нам, как пробраться в дом его дяди. Если из этого ничего не выйдет, тогда я отправлюсь в Незримую библиотеку. Нужно обязательно найти подробное описание обряда. А сейчас мне бы хотелось немного отдохнуть, день выдался трудный.

— Хорошо, — согласился Никита Михайлович. — Чтобы не терять времени, можете воспользоваться моим креслом. Заодно покараулите мой кабинет, пока я буду в отъезде.

— А куда вы собрались? — поинтересовался я.

— Ловить разбойников, которые напали на нашего эксперта, куда же ещё, — усмехнулся Зотов. — Мне, знаете ли, тоже иногда нужно отдыхать и развлекаться.

Глава 21

Никита Михайлович попрощался со мной и вышел из кабинета. Впервые за долгий сегодняшний день я остался один.

Немыслимая роскошь.

Я сел в кресло начальника Тайной службы и немного поёрзал, устраиваясь поудобнее.

Кресло неспроста считали магическим. Волна бодрости сразу же начала разливаться по моему телу, но она была слишком слабой, чтобы одолеть усталость.

— Немного посижу, и всё будет в порядке, — вслух пообещал я и откинулся на удобную спинку.

За окном назойливо верещала какая-то птица, но она мне совсем не мешала. Я закрыл глаза, и передо мной сразу же замельтешили всполохи цветного тумана. Затем медленно проплыл обрывок какого-то сна. Я не успел его разглядеть, потому что провалился прямо сквозь него глубже — в чёрную пустоту.

Не знаю, сколько времени я там пробыл, пока не ощутил, как что-то мокрое и холодное касается моей руки.

— Интересно, что это? — лениво подумал я.

Ощущение пропало, затем снова вернулось. Вместе с ним я услышал громкое, дружелюбное сопенье.

— Кажется, кто-то лижет мне руку, — сообразил я и открыл глаза.

Передо мной сидел Волчок. Увидев, что я проснулся, Лунный волк радостно замахал хвостом и снова лизнул мою ладонь.

— Привет, дружище! — обрадовался я. — Откуда ты взялся?

Шерсть лунного волка искрилась потусторонним сиянием, и я догадался, что всё ещё сплю.

Волчок громко заскулил. Затем подбежал к двери и требовательно оглянулся.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой? — догадался я. — Что ж, показывай дорогу.

Лунный волк привёл меня прямиком к камере призрака. Дверь была заперта, но стоило мне потянуть её на себя, и она легко распахнулась. Мы с Волчком вошли в камеру.

Призрак тоже спал, испуганно съёжившись на узкой койке. Ничего удивительного, ведь аптекарь Кауфман дал ему успокоительное зелье.

На тонких запястьях призрака по-прежнему красовались тяжёлые магические кандалы. Теперь ржавчина покрывала их полностью, и я озабоченно нахмурился. Похоже, заряженные призрачной магией предметы разрушаются куда быстрее обычных. Нужно будет заказать Гораздову новые кандалы взамен этих.

Волчок подбежал к призраку и ткнулся носом в его руку, но призрак даже не пошевелился. Тогда Лунный волк снова оглянулся на меня.

— Я правильно понимаю, что этот призрак должен пойти с нами? — уточнил я.

Волчок опять заскулил.

— С тобой удивительно легко найти общий язык, — улыбнулся я. — Хорошо, сейчас я его разбужу.

Всё это происходило во сне, поэтому не стоило опасаться, что призрак сбежит. Первым делом я снял с него кандалы и бросил их на пол. Они упали с громким стуком.

Я дотронулся до плеча призрака.

— Михаил Александрович, просыпайтесь. Нам нужно идти.

Призрак пошевелился и открыл глаза, затем увидел меня и испуганно приподнялся.

— Что вам нужно от меня?

Он машинально вскинул руку и с недоумением посмотрел на свободное от оков запястье.

— Это магический сон, — объяснил я. — Ничего не бойтесь. Нам с вами нужно идти.

— Куда? — спросил призрак.

— Вы же хотели, чтобы я выпустил вас из камеры, — улыбнулся я. — Ну вот, ваше желание исполнилось. Лунный волк отведёт нас в нужное место. Идёмте.

* * *

В управлении Тайной службы не было ни души. Ничего удивительного, кому из сотрудников придёт в голову спать днём? Все они сейчас в реальности и заняты очень важными делами.

Проходя мимо кабинета Зотова, я с трудом удержался от того, чтобы заглянуть внутрь и посмотреть на себя спящего. Не то, чтобы удержался — просто почувствовал, что делать этого не стоит.

Мы вышли на улицу.

Здесь тоже было безлюдно. Только немногие чудаки спят днём, но зато делают они это на всю катушку, и сны им снятся поистине удивительные.

Мимо нас неторопливо прошествовал важный аристократ в старинной одежде, на его бедре висела тяжёлая шпага. Аристократ окинул нас высокомерным взглядом и удостоил снисходительного кивка.

Следом четверо мускулистых носильщиков несли красотку в лёгком паланкине. Паланкин был украшен шёлком и кружевами, а красотка загадочно улыбалась.

В небе послышался шелест огромных крыльев. Я поднял голову и увидел когтистого дракона, который летел прямо над крышами Столицы. На длинной шее чудовища сидела девочка лет восьми, не старше. Она счастливо смеялась и махала нам рукой.

— Что происходит? — удивлённо спросил призрак Долгорукова.

— Это мир снов, Михаил Александрович, — объяснил я. — В этом мире сны всех живых существ сплетаются самым причудливым образом.

Волчок неторопливо трусил по булыжной мостовой, мы с призраком шагали за ним. Без малейшего труда мы переходили из одного сна в другой. Некоторые из этих снов были настолько удивительны, что никак не могли сниться людям. Может быть, это были сны домов или уличных фонарей — кто знает?

Мы шли совсем недолго и в конце концов оказались возле дома князя Долгорукова.

— Так вот куда ты нас привёл, — улыбнулся я, потрепав Волчка по голове.

Княжеский особняк тоже спал. Во сне он видел себя новеньким дворцом, который только что возвели на берегу широкого Галерного канала. По каналу, чернея смолёными боками, скользили узкие гребные суда. Слышался мерный плеск вёсел и торопливый стук плотничьих топоров неподалёку.

Гранитной набережной не было и в помине, берега канала были илистыми и топкими, как в первые дни существования Столицы.

Похоже, княжескому особняку снились времена его молодости.

Видимо, особняк Долгоруковых был старше всех других домов в этом квартале, потому что сейчас он стоял на берегу канала совершенно один. Со всех сторон его окружал просторный сад. А в этом саду хищно извивались ядовито-зелёные лианы с длинными шипами на толстых стеблях. Я догадался, что это и есть заклинания магической защиты, о которых говорили кладовики. Лианы росли очень густо, никто не смог бы пробраться через них к дому.

— Зачем мы здесь? — настороженно спросил Долгоруков. — Что вы собираетесь делать?

Я пожал плечами.

— Я ведь уже говорил, что пытаюсь вас спасти. Для этого нам нужно пробраться в дом и найти описание обряда, при помощи которого ваш дядя превратил вас в призрака.

Михаил Александрович испуганно попятился.

— Как вы собираетесь это сделать? Я не полезу в эти кусты, они убьют кого угодно.

— Попробуем договориться с домом, — решил я. — Это наш единственный шанс.

Когда-то домовой Семён научил меня разговаривать с магическими зданиями Столицы. И сейчас я послал к княжескому особняку зов:

— Привет. Меня зовут Тайновидец, и я хочу с тобой поговорить.

Ответный ментальный импульс коснулся моего лица, и я почувствовал, что здание насторожилось. Сон вокруг нас побледнел и съёжился. Ядовито-зелёные лианы кровожадно потянулись к нам.

Я строго покачал головой.

— Не стоит так волноваться, я не враг тебе и твоим владельцам. Вижу, ты скучаешь по старым добрым временам, когда Столица только строилась на здешних болотах? Мне это время тоже нравится. Тогда здесь происходили настоящие чудеса, и среди них не было места жадности, зависти или подлости. Наши предки работали сообща. Они трудились вместе, чтобы однажды здесь возник удивительный город. Вражда началась много позже. И сейчас я пришёл, чтобы положить ей конец.

Я чувствовал, что дом внимательно прислушивается к моим словам. Но он не доверял мне. Хищные лианы по-прежнему извивались за оградой.

— Ты служишь роду Долгоруковых, — сказал я. — Верно исполняешь свой долг. Поэтому я не прошу тебя помогать мне. Помоги ему.

Я указал на призрака, который беспокойно колыхался рядом со мной.

— Знаешь, кто это? Это законный наследник Долгоруковых. Он должен был стать главой рода, но собственный дядя занял его тело, чтобы не расставаться с местом главы. Этот призрак выжил чудом, его спасла магия. И сейчас магия хочет, чтобы законный наследник вернулся в свой дом. Впусти его.

Кажется, мне удалось подобрать нужные слова, потому что княжеский особняк послушался. Ядовитые лианы раздвинулись и образовали широкий проход, который вёл прямо к крыльцу.

— Нас приглашают войти, Михаил Александрович, — сказал я призраку. — На правах хозяина вы должны идти первым.

Призрак испуганно замотал головой:

— Я не пойду туда. Что, если это ловушка? Вы не в своём уме, господин Тайновидец. Нам оттуда не выбраться!

— Вы хотите вернуть своё тело? — спросил я. — Хотите получить титул, который принадлежит вам по праву, и стать главой рода? Тогда идите вперёд.

— Ни за что, — попятился призрак.

— Значит, ваш дядя окончательно победил, — кивнул я. — Что ж, это ваш выбор. По крайней мере, вы не умерли окончательно и сможете увидеть, как ваш родственник в вашем теле снова будет править вашим родом.

— Это неправда, — замотал головой Долгоруков. — Дядя не может так со мной поступить.

— Вы ещё не устали твердить одно и то же? — спросил я. — Посмотрите на эти ядовитые кусты. Как вы думаете, от кого они защищают вашего дядю? Это ваш последний шанс, Михаил Александрович. Если вы им не воспользуетесь, потом вините только себя.

Призрак закрыл лицо руками и замер на несколько секунд. Потом посмотрел на меня.

— Хорошо, господин Тайновидец, я поверю вам. Вы привели ко мне целителя, сняли с меня кандалы и выпустили из камеры. Я пойду.

Не давая себе времени испугаться, он быстро подплыл к воротам.

— Не забудьте пригласить нас с Волчком, — напомнил я. — Дом должен услышать ваше приглашение.

Призрак Михаила Александровича замер, затем отчётливо произнёс:

— Я разрешаю господину Тайновидцу и Лунному волку войти в мой дом. Они мои гости.

* * *

Внутри дом оказался абсолютно пуст. Ни шагов, ни голосов, ни единого человека.

— Где все? — испуганным шёпотом спросил меня Михаил Александрович. — Почему здесь никого нет?

— Все очень заняты, — усмехнулся я. — Готовятся к церемонии признания. Куда нам идти?

— Нам нужен рабочий кабинет моего дяди, — сказал призрак. — Там он хранит все свои бумаги.

— Показывайте дорогу.

— Это в дальнем крыле. Нам сюда.

Нам пришлось идти бесконечной чередой комнат. Когти Лунного волка звонко цокали по разноцветной каменной плитке. Мои шаги гулко отдавались в тишине, а призрак двигался абсолютно бесшумно.

За толстыми стёклами буфетов сверкала дорогая посуда. Блестела позолотой тяжёлая дубовая мебель. Сквозняк шевелил тяжёлые портьеры.

Вдруг Волчок тихо зарычал и неуловимым движением скользнул за диван. Я замер и услышал в коридоре чьи-то шаги.

— Прячьтесь, — шепнул я призраку. — За портьеру, быстро!

Призрак спрятался за портьерой. А я пробормотал заклинание магии домовых и стал невидимым. Вовремя: шаги уже приближались к двери.

— Кто здесь? — повелительно спросил громкий голос.

Я затаил дыхание, а в дверях комнаты появился князь Долгоруков. Он выглядел точь-в-точь как при жизни — высокий, властный, с седеющими висками и суровым взглядом.

— Кто здесь? — повторил князь, внимательно осматривая комнату.

Я с тревогой подумал, что призрак выдаст себя, но каким-то чудом ему удалось сдержаться. Долгоруков постоял ещё немного и пошёл дальше, заглядывая по пути в другие комнаты.

Когда его шаги окончательно стихли, я снова стал видимым. Призрак выплыл из-за портьеры. Его глаза были широко раскрыты, а тело стало совсем прозрачным.

— Это же был мой дядя, — заикаясь, сказал он. — Почему он жив?

— Видимо, он тоже сейчас спит, — объяснил я. — А во сне человек всегда видит себя настоящим. Идёмте, Михаил Александрович. Нам нельзя терять время.

— Но если дядя сейчас спит, значит, он может нас увидеть. Что будет, если он застанет нас в своём кабинете?

— Он ушёл в другую сторону, — нетерпеливо объяснил я. — Дом большой. Пока он обойдёт его, мы успеем найти бумаги. Быстрее, Михаил Александрович!

* * *

Наконец мы отыскали нужную комнату. Во сне кабинет князя Долгорукова был похож на логово обленившегося паука. Здесь было темно и мрачно, а по стенам свисали клочья старой паутины.

— Именно так вы всегда представляли себе эту комнату? — спросил я призрака. — Вам было неприятно здесь находиться?

— Да, мне всегда было страшно, когда дядя вызывал меня к себе в кабинет, — признался призрак.

— Если нам повезёт, всё это скоро закончится, — успокоил я его. — Давайте искать бумаги.

Мы бесшумно, но тщательно обыскали кабинет. Открыли все шкафы, выдвинули ящики письменного стола и даже проверили сейф. Во сне он оказался открыт — видимо, магия помогала нам изо всех сил.

Документов было предостаточно, Долгоруков хранил в кабинете деловые письма, тайные соглашения, финансовые отчёты, какие-то ведомости с пятизначными числами.

Но ни одна из этих бумаг не была похожа на описание обряда.

— Здесь одна шелуха, — поморщился я. — Уверен, эти бумажки очень заинтересуют Тайную службу и Имперское казначейство, но для нас в них нет ничего полезного.

— Здесь есть тайник, — вдруг сказал призрак. — В детстве я случайно нашёл его, дядя ничего об этом не знает. Сейчас.

Призрак присел на корточки возле письменного стола и принялся ощупывать низ его тумбы.

Раздался тихий щёлчок, и наружу выдвинулся узкий ящик. В закрытом состоянии он был совершенно незаметен. В ящике лежали свёрнутые в трубочку документы. Я развернул их и увидел, что они написаны вязью, похожей на арабскую. Османского языка я не знал, но в управлении Тайной службы наверняка найдутся специалисты.

— То, что нужно, — кивнул я и спрятал документы в карман. — А теперь давайте выбираться отсюда.

Из особняка Долгоруковых мы выбрались без помех. Волчок безошибочно находил дорогу. Дом тоже помогал нам, услужливо открывая нужные двери. Наконец мы снова оказались на набережной Галерного канала. Заросли ядовитых лиан мгновенно сомкнулись за нами, от прохода не осталось и следа.

— Это было очень страшно, — признался Михаил Александрович. — Я до сих пор не могу успокоиться. Господин Тайновидец, мы можем немного прогуляться?

— Давайте, — согласился я.

Мы пошли вдоль Галерного канала и скоро вышли к берегу Невы. Река была самая настоящая. Ничего удивительного, ведь она текла здесь задолго до того, как кто-то начал видеть сны на её берегах.

Вдали едва заметно выступал из воды низкий остров, на нём возвышалась земляная крепость. На стенах застыли солдаты в зелёных мундирах.

За крепостью теснились невысокие разноцветные домики. Среди них попадались и деревянные избы.

— Значит, вот как оно было, — вздохнул призрак. — Александр Васильевич, почему я никогда раньше не видел магических снов?

— Сноходчество — очень редкий магический дар, — улыбнулся я. — Но сегодня вам повезло. Возможно, у вас тоже пробудится эта способность, такое иногда случается.

— Правда? — жадно спросил Долгоруков. — Я не представлял себе, что магия может быть такой. Я думал, это просто умение, которым нужно овладеть, подчинить его себе, и тогда станешь сильнее.

— Так думают многие, — кивнул я. — И это очень большая ошибка. Магию невозможно подчинить, как невозможно удержать воду в ладонях. Ей можно только довериться, и тогда она понесёт вас прямиком к настоящим чудесам. Но сейчас не время говорить об этом. Видите, Волчок уже беспокоится.

Лунный волк и в самом деле проявлял признаки нетерпения. Он то и дело тыкался носом мне в колени и тихо поскуливал, требуя, чтобы я обратил на него внимание.

— Нужно просыпаться, Михаил Александрович, — сказал я призраку. — Теперь нас ждут важные дела в реальном мире.

— А как проснуться? — растерялся Долгоруков. — Что для этого нужно сделать?

— Это проще простого, — рассмеялся я.

Наклонился, зачерпнул ладонью невскую воду и плеснул ей в лицо призрака.

Михаил Александрович Долгоруков охнул от неожиданности, зажмурился и медленно растаял в воздухе.

— Спасибо, что помог нам, — сказал я Лунному волку. — Теперь можешь бежать к своей хозяйке.

Волчок только этого и ждал. Весёлой рысью он понёсся вдоль берега.

Я посмотрел ему вслед и почувствовал искушение провести в этом сне ещё час или два.

Но стоило мне подумать об этом, и в моём сознании зазвучал чей-то настойчивый голос:

— Господин Тайновидец, хватит спать. Просыпайтесь.

А затем кто-то бесцеремонно тряхнул меня за плечо. Я открыл глаза и увидел перед собой довольного Зотова.

— Ну и здоровы же вы спать, — рассмеялся он. — Меня не было почти три часа, и всё это время вы бессовестно храпели в моём кабинете.

— Ага, — широко зевнув, согласился я. — Ну, как ваши успехи? Поймали разбойников?

— Разумеется, — хищно усмехнулся Никита Михайлович. — Взял их тёпленькими и самолично привёз в управление. Они уже обживаются в камерах, готовятся рассказывать о своих подвигах. Так что мы с лёгким сердцем можем вернуться к расследованию. Вы случайно не придумали во сне, как нам пробраться в дом Долгорукова?

— Не только придумал, но и пробрался, и даже достал там любопытный документ, — рассмеялся я. — Вот, смотрите.

Я достал из кармана свёрнутые трубочкой бумаги и положил их на стол.

Никита Михайлович изумлённо уставился на меня:

— Ну, вы даёте, господин Тайновидец!

Глава 22

Разоблачить князя Долгорукова мы решили прямо во время церемонии признания.

И теперь Леонид Францевич Щедрин ползал на коленках по тронному залу Летнего Императорского дворца, старательно вычерчивая магическим мелом круг для обряда. Аптекарь Вильгельм Иванович Кауфман и помощник Зотова меняли свечи в тяжёлых настенных канделябрах, а кладовики бездельничали и всем мешали.

— Я не понимаю, Александр Васильевич, к чему вся эта театральщина? — поморщился Зотов, недовольным голосом разглядывая тронный зал. — Вы же прекрасно знаете, что чем больше свидетелей, тем больше шансов, что что-то пойдёт не так. Кто-нибудь заденет канделябр, или нечаянно сотрёт часть магической линии, или оркестр заиграет раньше положенного. Я настоятельно предлагаю ещё раз обсудить мой вариант. Вызовем князя Долгорукова в управление, вытряхнем его из тела и отправим за грань, а тело вернём законному владельцу.

Я хотел объяснить Никите Михайловичу, что в зрителях-то и есть вся соль, но меня опередил император.

— Князь Долгоруков не просто смошенничал, — заметил Его Величество. — Он пытался обмануть меня, а в моём лице — всю Империю. Я хочу, чтобы Империя видела, что обман наказан. Урок должен быть не только жёстким, но и показательным.

Император примирительно улыбнулся.

— Я понимаю, что вы заботитесь в том числе и о моей безопасности. Но что поделать, если я обожаю театр? Александр Васильевич отвёл мне в нашем спектакле ключевую роль, и я ни за что её не упущу.

Леонид Францевич закончил чертить магический круг и, кряхтя, выпрямился. Придирчиво оглядел расположение свечей и довольно кивнул:

— У меня всё готово. Осталось прикрыть меловую линию ковровой дорожкой — и можно начинать.

* * *

По моей просьбе император назначил церемонию признания на час дня, но приглашённые гости начали съезжаться уже к полудню. Игорь Владимирович приехал одним из первых, и я сразу же подошёл к нему.

— Как ваше настроение?

— Честно? — поморщился дед. — Поганое. Твой бывший дядя побоялся увидеться со мной лично и прислал зов, чтобы сообщить о своём решении.

— Что ни делается, всё к лучшему, — кивнул я. — Надеюсь, вы сгоряча не наговорили ему лишнего?

— Нет, но это стоило мне больших усилий. Я сказал твоему дяде, что он волен выбирать род по своему усмотрению. И на этом закончил разговор.

— Вот и отлично, — улыбнулся я. — Ещё немного, и вы сможете насладиться таким представлением, какого никогда не видели.

Князь Долгоруков прибыл за полчаса до начала церемонии.

Ярослав Игоревич был с ним. Он хвостом ходил за князем, всячески демонстрируя будущему главе свою поддержку. При этом дядя старательно избегал смотреть в мою сторону и в сторону Игоря Владимировича.

Зато князь Долгоруков сразу меня заметил, и на его высокомерном лице промелькнула тень озабоченности. Впрочем, князь сразу же взял себя в руки.

Здороваться со мной он не стал — ограничился нарочито холодным взглядом.

Народу в тронном зале становилось всё больше. По традиции на церемонию признания явились главы всех влиятельных родов Столицы. Многие пригласили с собой жён и наследников.

Я заметил, что столичные аристократы бессознательно разбиваются на две группы: одни старались держаться поближе к моему деду, другие занимали места рядом с князем Долгоруковым. Лишь немногие оставались в стороне, тем самым подчёркивая свой нейтралитет.

Негромкий гул голосов висел над залом.

Я покосился на Зотова. Никита Михайлович не спускал глаз с небольшого столика, который мы поставили в стороне от гостей. На столике сверкал начищенным серебром поднос, а на нём стояли два бокала с игристым.

Затем я бросил взгляд на дверь, скрытую тяжёлой портьерой. За этой дверью, на чёрной лестнице, ждал своей минуты призрак Михаила Александровича Долгорукова. Для моего спокойствия рядом с ним находились Миша Кожемяко, Иван Горчаков и аптекарь Вильгельм Иванович Кауфман.

Аптекаря пришлось посвятить в нашу затею, потому что только Вильгельм Иванович мог приготовить подходящее зелье. Но сначала полковник Зотов взял с него страшную магическую клятву о том, что аптекарь будет молчать.

Пожалуй, нужно самому посмотреть, как себя чувствует призрак.

Вежливо раскланиваясь с гостями и отвечая на вопросы, я незаметно подобрался поближе к двери. Затем быстро нырнул за портьеру и вышел на чёрную лестницу.

С первого взгляда было заметно, что призрак нервничает. Его полупрозрачное тело то ярко вспыхивало, то становилось почти невидимым.

— Как вы себя чувствуете, Михаил Александрович? — спросил я. — Готовы вернуть себе тело?

— Готов, — кивнул призрак.

При этом он снова нервно вспыхнул.

Я повернулся к аптекарю Кауфману:

— Может быть, дать князю успокоительное зелье, чтобы не так сильно нервничал?

— Не стоит, — покачал головой аптекарь. — Для того чтобы вернуться обратно в тело, его сиятельству потребуется значительное напряжение всех сил. Успокоительное зелье может этому помешать.

— Я справлюсь и без зелья, — заверил меня Долгоруков.

— Что ж, в таком случае ожидайте моего сигнала, — сказал я. — Не вздумайте появиться раньше времени.

— Вы тоже не задерживайтесь с сигналом, Александр Васильевич, — строго сказал мне Кауфман. — У его сиятельства будет не больше двух минут, чтобы занять тело. Затем оно начнёт умирать.

— Помню, — кивнул я. — Ладно, ждите здесь, а я пошёл обратно к гостям.

Я выскользнул обратно в зал и неожиданно нос к носу столкнулся с князем Долгоруковым. Сердце остро кольнула тревога. Неужели мошенник что-то заподозрил?

— Должно быть, вам очень неприятно находиться здесь, граф Воронцов? — насмешливо спросил меня Долгоруков. — Но ничего не поделать, верно? Вы же у нас действительный тайный советник, важное лицо в государстве, и не могли пропустить официальную церемонию. А вот если бы вы остались просто графом Воронцовым, то сейчас могли бы лежать на диване в своём особняке и не расстраиваться по поводу моего триумфа. Видите, у всего на свете есть оборотная сторона. Даже у вашей удачливости.

У меня отлегло от сердца: значит, князь ничего не заподозрил, а просто решил позлорадствовать.

— Вы правы, господин Долгоруков, — кивнул я. — С удовольствием провёл бы этот день дома или где-нибудь за городом. Но, к сожалению, это невозможно.

— Тогда смотрите, как я наслаждаюсь своей победой, — усмехнулся князь. — Смотрите внимательно, постарайтесь ничего не пропустить.

Оставив за собой последнее слово, он гордо вскинул голову и удалился.

А я в последний раз обвёл взглядом зал. Всё было готово к началу церемонии.

Заметив мой кивок, дирижёр на балконе взмахнул палочкой, и оркестр заиграл Имперский гимн.

Разговоры мгновенно смолкли.

Парадные двери распахнулись, и в тронный зал вошёл император. Вежливыми кивками он приветствовал склонившихся перед ним придворных.

Вот император опустился на трон, и в ту же секунду музыка смолкла. В зале воцарилась тишина.

— Сегодня замечательный день, господа, — звучным голосом сказал император. — Сегодня будет восстановлена справедливость. Один из великих родов Империи получит достойного главу. Князь Долгоруков, подойдите ко мне!

Я заметил, что император не стал называть князя по имени. Но Долгорукова это не смутило, он от души наслаждался своим титулом.

Гордо выпрямившись, Долгоруков подошёл к трону. По традиции он хотел преклонить колено, но император жестом остановил его:

— Не стоит, князь. Прежде всего, я хочу выразить вам своё сочувствие. Я знаю, как тяжело терять близкого человека. А ведь вы с вашим дядей были очень близки, не так ли?

— Именно так, Ваше Величество, — ответил князь. — Очень близки. Но такова судьба, и ничего с этим поделать нельзя. К счастью, перед смертью дядя успел завещать мне место главы рода.

Я внимательно смотрел на князя и видел, как на его лице промелькнула быстрая усмешка.

Император сделал вид, что не заметил её.

— Ваш дядя был своенравным человеком, — сказал он. — Частенько ставил свои интересы выше интересов Империи. Я надеюсь, что вы будете поступать по-другому.

Долгоруков почтительно наклонил голову.

— Конечно, Ваше Величество.

— Прекрасно, — улыбнулся император. — Хотите что-то сказать перед тем, как мы начнём церемонию? Может быть, у вас есть какая-то просьба?

— Нет, Ваше Величество, — ответил Долгоруков. — Моё единственное желание — побыстрее исполнить волю своего дяди и вашу.

— Золотые слова, — одобрительно кивнул император. — А я хочу поднять бокал за вас, юноша.

Он повернулся ко мне:

— Александр Васильевич, будьте добры, подайте нам игристое!

Это был ключевой момент всего нашего плана. В один из бокалов было подмешано зелье аптекаря Кауфмана, поэтому я не мог доверить поднос никому, кроме себя.

— Вино никто не трогал, — шепнул мне Зотов. — Я глаз с него не сводил.

— Отлично, — одними губами ответил я и взял поднос.

Сначала я поднёс вино императору и убедился, что он взял бокал, в котором не было зелья. Затем подошёл к Долгорукову и вежливо наклонил голову:

— Прошу вас, князь.

Когда Долгоруков увидел меня с подносом, он не смог сдержать торжествующую улыбку.

— Это большая честь для меня, Александр Васильевич, — с издёвкой сказал он. — Сегодня действительно замечательный день, я долго его не забуду.

Он медленно выпил игристое и поставил пустой бокал на поднос.

— А теперь встаньте в центр зала, — улыбнулся император.

Долгоруков послушно сделал несколько шагов назад.

Его Величество одобрительно кивнул и взмахнул рукой:

— Начинайте, господа!

* * *

Это момент мы репетировали несколько раз, и сейчас всё получилось безукоризненно.

Репей громко щёлкнул пальцами, и вокруг Долгорукова появилось серебристое сияние. Это образовалось магическое пространство.

— Что происходит? — удивлённо спросил Долгоруков.

Он шагнул к императору, но невидимая граница оттолкнула его назад, на середину зала.

Гости недоуменно зашептались.

— Сейчас я вам объясню, — убрав с лица любезную улыбку сказал император. — Дело в том, что у Тайной службы и господина Тайновидца возникли серьёзные подозрения насчёт вас, и они сумели убедить меня. Мы считаем, что вы не тот, за кого пытаетесь себя выдать, и сейчас мы это проверим. В ваш бокал мы добавили зелье, которое покажет нам, кто вы на самом деле. Оно уже начало действовать?

Выражение лица Долгорукова говорило лучше всяких слов. Он болезненно скривился и схватился за живот. Затем дрожащими пальцами принялся стягивать с себя галстук, как будто ему внезапно стало душно.

И вдруг Долгоруков упал на колени. На его лбу выступили крупные капли пота.

— Что вы со мной сделали? — хрипло выкрикнул он.

— Это призрачная магия, — спокойно объяснил император. — Сейчас вы покинете тело и станете призраком.

— Нет! — закричал Долгоруков. — Я не хочу!

Голос уже не слушался его, и последние слова утонули в булькающих звуках. Князь повалился набок, несколько раз дёрнул ногами и замер.

А затем над неподвижным телом появился полупрозрачный призрак.

Это был настоящий князь Долгоруков — тот, который две недели назад перерезал себе горло в гостиной собственного дома.

— Я так и думал, что вы попытаетесь меня обмануть, — неприязненно сказал император.

Призрак сжался, будто хотел спрятаться обратно в тело. Ничего не вышло, и тогда он бросился к императору с криком:

— Я убью тебя! Я вас всех убью! Ненавижу!

Граница магического пространства снова оттолкнула его.

— Вот теперь вы говорите правду, — кивнул император. — Леонид Францевич, займитесь им. Проводите князя за Грань.

По знаку Щедрина вспыхнули свечи в тяжёлых канделябрах. Синеватые огоньки дрожали, по тронному залу волнами расходился знакомый удушливый запах.

Тихо вскрикнула графиня Коротаева. Князь Пожарский прикрыл лицо платком.

— Подержите мой пиджак, Александр Васильевич, — попросил Щедрин.

Он аккуратно закатал рукава рубашки и пошёл к призраку. Призрак попятился от него, затем упёрся спиной в границу магического пространства и замер.

— Идёмте, ваше сиятельство, — добродушно кивнул ему Леонид Францевич. — Ваше время вышло.

Он легко прошёл внутрь магического пространства и взял Долгорукова за руку.

Прикосновение некроманта лишило призрака сил. Он послушно поплыл следом за Щедриным.

— Дайте дорогу, господа, — негромко сказал Леонид Францевич. — Его сиятельство уходит.

Гости поспешно расступились.

На стене тронного зала появился неровный контур магического портала. Портал зиял абсолютной чернотой, из него тянуло лютым могильным холодом.

У кого-то из гостей не выдержали нервы, и он тоскливо застонал от ужаса. Стон прокатился по залу. Всегда рассудительная Елена Разумовская покачнулась и чуть не упала, но Сева вовремя подхватил её.

Так получилось, что мой дядя оказался ближе всех к открывшемуся порталу. Призрак Долгорукова повернулся к нему:

— Пойдёшь со мной, Ярослав Игоревич? — спросил он.

Дядя испуганно отшатнулся и замахал руками.

— А ведь клялся верно служить мне, — презрительно бросил призрак. — Трус.

Щедрин легонько подтолкнул его:

— Вам туда.

Призрак нелепо дёрнулся, и покорно втянулся внутрь ледяной черноты.

Портал медленно закрылся.

Репей снова щёлкнул пальцами, и магическое пространство исчезло.

* * *

Тело Долгорукова всё ещё лежало посреди зала. Теперь оно осталось без хозяина и медленно умирало.

Счёт пошёл на секунды.

— Михаил Александрович, пора! — громко крикнул я.

Качнулась тяжёлая портьера. Призрак молодого Долгорукова вылетел из-за неё и бросился к телу.

Гости узнали его, но у них уже не было сил удивляться происходящему. Невозмутимые аристократы стали похожи на испуганных детей, которых завели глубоко в лес и бросили там. Они жались друг к другу и нервно оглядывались по сторонам.

Аптекарь Кауфман вбежал вслед за призраком.

— Ложитесь на пол! — крикнул он. — Примите положение тела и слейтесь с ним!

Призрак распластался на полу. Я чувствовал, как нарастает его страх. Михаил Александрович боролся с ним, но страх становился всё сильнее.

— Давай, — беззвучно прошептал я, посылая Долгорукову ментальный импульс. — Давай! Доверься магии и ничего не бойся! У тебя получится, князь!

— Да помогите же ему! — крикнула графиня Коротаева.

Ярко вспыхнуло фиолетовое сияние, и вдруг призрак исчез. Тело князя всё ещё лежало неподвижно.

Никто из гостей не произнёс ни слова, все смотрели на Долгорукова.

Вот он шевельнул рукой. Затем попытался сесть, но тело плохо слушалось.

Аптекарь Кауфман наклонился над ним и влил в рот какое-то зелье.

— Глотайте, ваше сиятельство!

Затем аптекарь посмотрел на нас:

— Он жив, но его нужно срочно отвезти в госпиталь!

На балконе пронзительно взвизгнула скрипка — кто-то из музыкантов не удержал в руке смычок.

— Всеблагая магия! — изумлённо выдохнул князь Пожарский.

* * *

Не знаю, о чём думали гости, когда торопливо разъезжались по домам, а вот императорский повар был очень недоволен церемонией. Ещё бы — он так старался над закусками, а к ним даже никто не притронулся.

Тут поневоле поверишь в то, что жизнь несправедлива.

Михаила Александровича Долгорукова увезли в Воронцовский госпиталь. Иван Горчаков заверил меня, что с ним всё будет в порядке.

Эта новость меня порадовала. После двухнедельных скитаний в состоянии призрака князь здорово изменился. Его заносчивость и надменность бесследно исчезли, общаться с князем стало гораздо приятнее.

Когда последний мобиль отъехал от ограды Летнего дворца, император пригласил всех участников представления в свой кабинет. Даже кладовиков, и они этим немедленно возгордились.

— Отличный получился спектакль, господа! — весело сказал император. — И князь Долгоруков получил по заслугам.

— У меня чуть сердце не выпрыгнуло, когда вы потребовали игристое, — проворчал Зотов. — Неужели обязательно было пить весь бокал?

— Искусство требует жертв, — рассмеялся император. — Кроме того, я всегда хотел почувствовать себя злодеем из шекспировской пьесы. Мне нечасто удаётся позлодействовать, вы же понимаете, так что это было особое удовольствие. А теперь, господа, перейдём к самой приятной части сегодняшней церемонии. Сейчас я буду вас награждать.

Его Величество радостно потёр руки.

— Начнём с вас, господин полковник. Какую награду вы хотите за вашу бдительность и расторопность?

— Ещё одного заместителя, — усмехнулся Зотов. — Может быть, тогда я хоть изредка смогу ночевать дома.

— Чудесам я не обучен, — развёл руками император. — Впрочем, место второго заместителя и жалование для него я вам выбью, а подходящего человека ищите сами. Ну, и очередной орден, разумеется. Кстати, почему вы их не носите?

— Потому что во время погони они звякают и пугают преступников, — проворчал Никита Михайлович. — Благодарю вас, Ваше Величество.

Император повернулся к аптекарю.

— Господин Кауфман, вы не только помогли нам разоблачить опасного преступника, но и спасли жизнь будущему главе знатного рода. Что вы хотите за вашу неоценимую помощь?

Аптекарь нервно поправил круглые очки.

— Ваше Величество, я всего лишь исполнял свой долг, — с заметным акцентом сказал он.

— Не стесняйтесь, — подбодрил его император. — Хотите, я пожалую вам дворянство?

— Мне нравится моё дело, — смутился аптекарь. — Вот если бы я мог открыть ещё одну аптеку для призраков… Они очень нуждаются в помощи целителей.

— Решено, — кивнул император. — Но такие аптеки нужны по всей Столице. Я прикажу казначейству подобрать для вас подходящие помещения и выделить деньги на обустройство. А дворянство станет приятным дополнением к этой награде.

— Спасибо, Ваше Величество, — смущённо пробормотал аптекарь.

Когда очередь дошла до Щедрина, эксперт не растерялся и потребовал себе внеочередной отпуск, несмотря на угрюмое сопение Зотова.

— Я, знаете ли, тоже хочу взглянуть на Внешние острова, — усмехнулся он. — Послушать шум моря, увидеть китов.

— Что вы там будете делать два месяца? — не выдержал Никита Михайлович. — Отдохните недельку и возвращайтесь на службу. Для вас даже портал специально построили, чтобы вы не теряли времени.

— Недельку и отдохну, — благодушно согласился Щедрин. — А потом отправлюсь в Лачангу. Погреюсь на пустынном солнышке, поброжу по базару. Куплю себе тюрбан и верблюда.

— Демоны с вами, отдыхайте, — махнул рукой Зотов. — Но если что-то случится, я вас вызову даже из Лачанги, имейте это в виду.

Кладовики к этому моменту совсем извелись и очень обрадовались, когда император обратил внимание на них.

— Вам я тоже хотел вручить ордена, — улыбнулся Его Величество.

— Золотые? — с надеждой спросил Репей.

— Разумеется, золотые, — кивнул император. — Но я передумал. Лучше я подарю вам своё личное золотое перо, то самое, которое вы только что стянули с моего письменного стола. Вижу, оно вам очень понравилось.

Тиша сердито толкнул брата локтем, а Репей отчаянно покраснел.

— Это случайно вышло, — сердито буркнул он. — Хотите, мы его вернём?

Он выложил перо на стол, а Никита Михайлович сурово нахмурился.

— Ладно, будут вам ордена, — великодушно кивнул император. — Я распоряжусь украсить их рубинами.

— Золото и драгоценные камни? — обрадовался Репей. — Вот это здорово!

Тем временем император повернулся ко мне.

— Как я могу отблагодарить вас, Александр Васильевич?

Я пожал плечами.

— Я тоже получил немалое удовольствие от представления, Ваше Величество. Поэтому у меня только одна просьба. Игорю Владимировичу вскоре предстоит решить судьбу моего дяди. Я прошу вас поддержать его решение.

— Можете в этом не сомневаться, — кивнул император.

Глава 23

Через два дня Игорь Владимирович прислал мне зов.

— Твой дядя очень хочет встретиться со мной, — сказал он. — Утверждает, что может всё объяснить. Он уже дважды приезжал, но я его не принял. Однако поговорить всё-таки придётся.

— Придётся, — согласился я. — Ваше молчание делает дядю изгоем во всех домах Столицы.

— Ты по-прежнему считаешь, что лучше предоставить ему выбор? — спросил Игорь Владимирович.

— Да, — ответил я. — Пусть Ярослав Игоревич сам решит свою судьбу. Пригласите его для разговора, а я сейчас приеду к вам. Примем его вместе.

— Хорошо, — согласился дед. — Тогда приезжай через час.

Я допил кофе, отнёс чашку на кухню и пошёл одеваться.

— Хочешь, я поеду с тобой? — предложила Лиза. — Вместе поддержим Игоря Владимировича.

Я обнял её за плечи и поцеловал в рыжую макушку.

— Не стоит. Это будет не слишком приятный разговор, к тому же, сугубо мужской. Когда мы закончим с дядей, я пришлю тебе зов. Поедем куда-нибудь пообедать вместе.

* * *

Оказывается, дядя приехал не один. Он прихватил с собой моего двоюродного брата Дмитрия и сестру Яну. Теперь они все вместе нетерпеливо переминались перед закрытыми воротами.

— Это безобразие! — кипятился дядя. — Игорь Владимирович сам пригласил меня для важного разговора. Откройте ворота.

— Его сиятельство приказал вам ждать. — невозмутимо отвечал дядя Серёжа.

Сегодня начальник охраны сам стоял на посту у ворот. Увидев меня, он приветливо улыбнулся:

— Доброе утро, Александр Васильевич. Его сиятельство ожидает вас.

Дядя сразу же набросился на меня:

— А вот и мой дорогой племянничек! Что ты там ещё выдумал про нас?

— Доброе утро, Ярослав Игоревич, — спокойно улыбнулся я. — Игорь Владимирович сам вам всё сообщит. Вы же именно для этого и приехали?

Двоюродная сестра Яна тронула меня за рукав:

— Саша, можно с тобой поговорить?

Она наивно хлопала длинными ресницами, изо всех сил стараясь произвести на меня впечатление послушной девочки. Но благодаря своему магическому дару я прекрасно понимал, какова она на самом деле. За те полтора года, что мы не виделись, моя двоюродная сестрёнка изменилась не в лучшую сторону. В ней появился неприятный цинизм и опустошённость, как будто она уже успела устать от жизни.

— Конечно, давай поговорим, — кивнул я.

— Сашенька, ты же можешь убедить Игоря Владимировича, чтобы он не злился на отца? — заговорила Яна. — Отец просто сорвался, вот и всё. Такое может случиться с каждым. Кстати, ты тоже отчасти виноват в этом. Когда отец арестовал тебя в Лачанге, он ведь просто выполнял приказ императора, а император за это снял его с должности посла. Разве это справедливо?

Я пожал плечами и не желал вступать в спор.

— Не всем быть послами. Это не повод для скандала на всю Столицу.

— Но ведь мы тоже пострадаем вместе с отцом, — напомнила Яна. — А мы с Дмитрием вовсе ничего не знали. Я же говорю тебе, отец просто сорвался. Это князь Долгоруков запутал его, сбил с толку.

Она врала мне в глаза и при этом не испытывала никаких угрызений совести. Я покачал головой и переменил тему разговора:

— Расскажи, как ты живёшь. Слышал, тебя исключили из Императорского магического лицея. Ты собираешься восстанавливаться?

— В этом лицее скука смертная, — раздражённо дёрнула плечом Яна. — Кроме того, туда понабрали всякое отребье — простых горожан, каких-то магических существ. Как можно учиться в таком бедламе?

— Чем же ты занимаешься? — поинтересовался я.

— Живу, Сашенька. Веселюсь по полной. Молодость слишком коротка, я не хочу её профукать.

— А мне кажется, ты именно этим и занимаешься, — прямо сказал я.

Сестра своенравно вскинула подбородок:

— Это моё дело. Так ты поговоришь с Игорем Владимировичем?

Дмитрий тоже подошёл к нам:

— Зачем ты перед ним унижаешься? — процедил он, презрительно глядя на меня. — Ясно же, что это он настроил деда против нас.

— Если ты такой умный, то сам и уговори его всё исправить, — огрызнулась Яна.

— Да уж, поумнее твоих ухажёров, — не остался в долгу Дмитрий. — Но и мне далеко до нашего двоюродного братца. Видишь, как ловко он устроился? Сейчас нас пинком вышибут из рода, а он со своим папашей останется единственным наследником.

— Вы сами захотели присоединиться к роду Долгоруковых, — напомнил я.

— А вот и нет, — снова вмешалась в разговор Яна. — Я же сказала тебе, что мы с Дмитрием ничего не знали.

— Значит, Михаил Александрович Долгоруков меня обманул? — невесело усмехнулся я. — Он показал мне ваше прошение, на нём стоят ваши подписи. Неужели князь Долгоруков их подделал?

— Это ерунда, — легкомысленно отмахнулась Яна. — Ну, сказал нам отец что-то там подписать. Я даже не читала эту бумажку. Просто поставила подпись — и всё. Какое это имеет значение? Мы же можем просто забрать прошение обратно.

— Ты должен уговорить деда не выгонять нас, — насупился Дмитрий. — Мы имеем не меньше прав на имущество рода, чем ты.

— Вы не заработали ни копейки из этого имущества, — напомнил я. — Даже ни разу не попытались быть полезными.

— Пусть работают наёмные служащие, — фыркнул Дмитрий. — А мы аристократы. Мы владеем имуществом по праву благородной крови.

Бессмысленный спор грозил затянуться, но меня спас дядя Серёжа:

— Его сиятельство готов встретиться с вами, — громко объявил он, открывая ворота.

— Давно пора, — буркнул дядя и решительным шагом направился к дому.

За ним потянулись брат и сестра, а мы с начальником охраны шли последними.

— В городе только и говорят о том, как вы разоблачили Долгорукова, — усмехнулся дядя Серёжа. — Вчера к Игорю Владимировичу приезжал редактор Черницын. Тираж «Магических сплетен» утроился. Редакцию завалили хвалебными письмами в ваш адрес.

— Ничего об этом не слышал, — удивился я.

— Господин Черницын хочет взять у вас интервью для газеты, но не решается обратиться к вам напрямую. Говорит, вы на него за что-то сердиты.

— Это он попросил вас поговорить со мной? — улыбнулся я.

— Нет, — улыбнулся начальник охраны. — Но ваш дед думает, что это могло бы пойти на пользу роду.

— Опять интриги, — вздохнул я. — Хорошо. Будет Андрею Сергеевичу интервью. Дядя Серёжа, скоро сюда приедет князь Долгоруков. Как только наши любимые родственники уедут, проводи его в кабинет к Игорю Владимировичу, ладно?

— Хорошо, Александр Васильевич.

* * *

Оказавшись в кабинете, Ярослав Игоревич первым делом попытался удобно устроиться в кресле. Но дед сурово одёрнул его:

— Я не приглашал вас садиться. Не желаю, чтобы вы задерживались в моём доме дольше необходимого.

Он обвёл родственников суровым взглядом.

— Ты, Ярослав, сам захотел выйти из нашего рода. Я собирался удовлетворить твою просьбу и покончить на этом. Но Александр убедил меня дать тебе выбор.

— Я же сказал, что произошла чудовищная ошибка, — заговорил Ярослав Игоревич. — Всё совсем не так, как ты думаешь, отец!

— Замолчи, — негромко произнёс Игорь Владимирович.

Дядя сразу же заткнулся и растерянно захлопал глазами.

— Итак, я говорил о выборе, — продолжил дед. — Ты очень хотел стать главой рода, и я готов предоставить тебе такую возможность. Ты можешь выйти из рода Воронцовых и основать свой собственный род, в котором ты будешь единоличным главой. Предупреждаю, что Воронцовы не будет поддерживать с тобой никаких отношений. Ты станешь чужим для нашей семьи.

— А имущество? — изумился дядя. — А капиталы? Вы что, собираетесь выставить нас без денег?

— Я отдам тебе имение и мастерские в Пустолесске, — поморщился дед. — Многие небогатые дворяне начинали с меньшего.

— В Пустолесске⁈ — взвизгнул дядя. — А почему не в сибирской тайге?

— Это всё, что я могу тебе предложить, — ледяным тоном ответил Игорь Владимирович. — Есть и второй вариант. Ты и твои дети останетесь Воронцовыми. Но каждый из вас подпишет бумагу, в которой обязуется не выступать против решений главы рода — ни устно, ни письменно, ни прямо, ни косвенно. И чтобы ты не питал ложных надежд, скажу сразу: род в твои руки я не отдам. Хочешь стать главой? Езжай в Пустолесск и хозяйствуй там.

— Я туда не поеду, — быстро сказала Яна. — Что мне там делать? Там ни балов, ни гвардейцев, одни мужики и мастеровые. Я хочу остаться в Столице. Пусть Саша будет наследником, мне наплевать.

Дмитрий угрюмо сопел, злобно зыркая глазами по сторонам.

Игорь Владимирович строго посмотрел на дядю:

— Так что ты выбираешь, Ярослав?

— Мы хотим остаться членами рода Воронцовых, — сказал дядя. — Что нужно подписать?

— Вот.

Игорь Владимирович достал из ящика стола заранее приготовленные документы и протянул их дяде. Дядя пробежал текст глазами, скривился и поставил нервную размашистую подпись. Дмитрий и Яна тоже расписались.

— Ну, теперь всё улажено? — капризно спросил дядя: — Мы снова родственники?

— Родственники, — тяжело кивнул дед. — И вот вам моё родственное распоряжение. У вас есть три часа на то, чтобы собрать необходимый багаж. Сегодня же вечером вы уезжаете в Пустолесск и будете оставаться там до моего распоряжения.

— Что⁈ — обомлел дядя.

— Никаких «но», — отрезал Игорь Владимирович. — Ты сам сделал свой выбор. Впрочем, если ты передумаешь и решишь основать свой род в Пустолесске, просто извести меня письмом. Приезжать в Столицу не обязательно.

— Ну и дурак же ты, отец! — бешено раздувая ноздри, крикнул Дмитрий. — Куда ты полез со своим Долгоруковым? «Старик будет умолять, чтобы мы остались»! Понятно же было, что Сашка не оставит Долгоруковых в покое. А теперь что?

— Заткнись, последыш! — взревел Ярослав Игоревич.

Яна обиженно надула красивые губки и отвернулась. Игорь Владимирович устало взглянул на начальника охраны:

— Серёжа, выведи их и проследи, чтобы они не опоздали на дирижабль.

* * *

Когда охрана вывела непутёвых родственников из кабинета, дед поднялся из-за стола и, сжав кулаки, подошёл к окну.

— Я не верю, что Ярослав образумится, — вздохнул он. — Ссылка в Пустолесск его только озлобит.

— По крайней мере, он не будет плести свои интриги в Столице, — сочувственно сказал я. — А на всё остальное нужно время.

— Некоторым и целой жизни мало для того, чтобы поумнеть, — покачал головой Игорь Владимирович. — Нужно предупредить нашего управляющего в Пустолесске о том, какой неприятный сюрприз я ему приготовил.

Игорь Владимирович ненадолго прикрыл глаза, посылая зов в далёкий Пустолесск. Затем посмотрел на меня:

— Спасибо, что приехал, Саша. Сейчас будем завтракать.

— Подождите немного, — улыбнулся я. — У вас есть ещё одно важное дело, хоть вы о нём пока и не знаете.

— Что за дело? — удивлённо нахмурился Игорь Владимирович.

— Князь Михаил Александрович Долгоруков хочет встретиться с вами, и я взял на себя смелость его пригласить.

— Долгоруков? Очень неожиданно. Что ему нужно?

— Думаю, князь в состоянии сам рассказать о цели своего приезда.

— Ну, положим. И когда его ждать?

— Он уже здесь.

Игорь Владимирович снова опустился в кресло, откинулся на спинку и посмотрел на меня:

— Признайся, ты ведь знаешь, зачем он приехал?

— Знаю, — кивнул я. — Но будет лучше, если вы сами с ним поговорите.

— Хорошо, — согласился Игорь Владимирович. — Зови его.

Через минуту на лестнице послышались шаги, и Михаил Александрович Долгоруков вошёл в кабинет. Выглядел он неважно. Князь был бледен и держался на ногах с большим трудом. Но смотрел твёрдо, как человек, который принял важное и окончательное решение.

— Доброе утро, господа, — вежливо поклонился Долгоруков.

— Доброе утро, Михаил Александрович, — ответил дед. — Прошу вас, садитесь.

Долгоруков опустился в кресло. Игорь Владимирович внимательно смотрел на него.

— Насколько я понимаю, это не просто визит вежливости, — сказал он. — Если вы желаете принести извинения за поведение вашего дяди, то это лишнее. Уверяю вас, вы не несёте ответственности за его поступки.

— Теперь несу, — негромко возразил Долгоруков. — Разбираться с последствиями дядиных решений придётся мне.

— Вы уже стали официальным главой рода?

— Да, — кивнул Долгоруков. — Вчера Его Величество посетил Воронцовский госпиталь и официально признал меня главой рода. Игорь Владимирович, я приношу вам извинения за враждебные действия нашего рода по отношению к вашему. Я считаю их трагической ошибкой, которая не должна повториться.

— Так-так, — кивнул дед, не сводя глаз с Долгорукова.

— Также от себя лично я хочу поблагодарить вас и Александра Васильевича за то, что вы спасли мне жизнь. Разумеется, я возмещу все расходы на моё лечение.

— Хорошо, — согласился дед. — Я распоряжусь, чтобы администрация госпиталя прислала вам счёт. Михаил Александрович, я рад вашему визиту и со своей стороны согласен забыть все обидные недоразумения, которые между нами были.

— Благодарю вас, — наклонил голову Долгоруков. — Признаюсь, дела нашего рода идут из рук вон плохо. Управляющие и родственники в смятении, а я пока недостаточно здоров, чтобы навести порядок. Вы же знаете, какие у нас обширные владения?

— Знаю, — кивнул Игорь Владимирович. — В большом хозяйстве нужен железный порядок. По-другому никак.

— Несмотря на то, что император официально признал меня главой, я слишком молод, — продолжал Долгоруков. — У меня недостаточно опыта. Поэтому я прошу у вас помощи.

Седые брови Игоря Владимировича изумлённо поползли вверх:

— О какой именно помощи вы говорите, Михаил Александрович?

— Я предлагаю вам заключить союз между нашими родами, — твёрдо ответил Долгоруков. — Мне нужен опытный союзник, на советы которого я могу положиться. Вы именно такой человек, Игорь Владимирович. Взамен я предлагаю свою преданность и поддержку и делаю это от лица всего рода.

Дед удивлённо покачал головой, затем посмотрел на меня:

— Саша, это твоя идея?

— Нет, — ответил я. — Это самостоятельное решение князя. Но я его поддерживаю.

— Понятно, — кивнул дед и снова посмотрел на Долгорукова. — Вы правильно сказали о том, что сейчас ваш род слаб, Михаил Александрович. Но я уверен, что под умным управлением он быстро восстановит своё влияние. И что будет дальше? Наш союзный договор останется в силе?

— Да, — кивнул Долгоруков. — Я готов поклясться в этом и подписать все необходимые соглашения.

— Признаюсь честно, такого я не ожидал, — улыбнулся Игорь Владимирович. — Но эта идея мне нравится.

Я почувствовал, как внутреннее напряжение постепенно отпускает деда.

— Я уверен, что император тоже одобрит наше соглашение. Он не захочет, чтобы древний и влиятельный род пришёл в упадок и остался на вторых ролях. Что ж, Михаил Александрович, я думаю, нам нужно всё это хорошенько обсудить, поэтому приглашаю вас позавтракать вместе. Саша, ты тоже оставайся. Поговорим втроём.

— Разумеется, — улыбнулся я.

* * *

На следующий день мы провожали Мишу. Он вместе с семьёй отправлялся на Внешние острова, чтобы занять там должность начальника Тайной службы.

В честь этого назначения мы подарили Мише «Ворона». Ведь магический портал пока был только на одном острове, а до остальных нужно было добираться на корабле.

Теперь «Ворон», шумя парусами, покачивался у бетонной стенки, а мы собрались на причале. Мишина дочка радостно улыбалась и не выпускала из рук куклу, которую я ей подарил. Миша изумлённо крутил головой. Кажется, он до сих пор не мог поверить своему счастью.

Я дружески хлопнул его по плечу:

— Вот и ты стал настоящим начальником. Уверен, вы с Савелием отлично сработаетесь.

— Я тоже так думаю, — кивнул Миша и крепко стиснул мою руку. — Спасибо, Саша. Без твоей помощи этого бы никогда не случилось.

— Бросьте скромничать, господин Кожемяко, — добродушно усмехнулся Зотов. — Вы сами немало поработали для того, чтобы это назначение состоялось. Я очень доволен тем, как вы показали себя в Тайной службе. Уверен, вы прекрасно справитесь с работой на Внешних островах. Ну а ваш друг, господин Тайновидец, поможет вам, если возникнет такая необходимость.

— Обязательно помогу, — улыбнулся я. — Но ты, Миша, имей в виду, что меня можно вызывать не только по делу. Внешние острова — это такое специальное место, где замечательно отдыхается.

— А где господин Щедрин? — поинтересовался Зотов. — Опять засел в каком-нибудь портовом трактире?

— Вот он, — улыбнулся я.

Как раз в эту минуту рядом с нами остановился извозчик. Из мобиля, кряхтя, вылез Леонид Францевич в дорожном костюме и широкополой шляпе.

— Я не опоздал, господа? — поинтересовался он, пока извозчик доставал из багажника его многочисленные чемоданы.

— Зачем вам столько вещей? — изумился Зотов. — Готов спорить, через неделю вы соскучитесь на острове и сбежите обратно в Столицу. Там же нет ни одного трактира.

— Тем лучше, — невозмутимо кивнул Леонид Францевич. — Значит, я открою первый трактир и неплохо заработаю. Надо же куда-то вкладывать деньги. Имейте в виду, господин Кожемяко, я захватил с собой свой набор эксперта. Так что, если подвернётся интересное дело, обращайтесь без стеснения.

— Отплываем, господа! — крикнул с палубы вахтенный матрос.

— Счастливого пути, — кивнул я Мише. — Увидимся.

Отъезжающие поднялись на борт, и «Ворон» медленно отошёл от причала. Величаво развернулся, ловя парусами ветер, и взял курс к выходу из залива.

Я махал вслед кораблю и улыбался. В моей бывшей каюте, за доской обшивки, был припрятан шахматный конь. Значит, я всегда смогу попасть на корабль, когда мне этого захочется.

* * *

Из порта мы с Лизой поехали домой и возле нашей калитки встретили господина Аль-Казира. Начальник стражи Лачанги держал в руках плоский прямоугольный свёрток и расхаживал вдоль ограды, а бронзовые колокольчики сопровождали его движение мелодичным звоном. Гуляющие по парку горожане с любопытством поглядывали на джинна.

— Ну наконец-то! — обрадовался господин Аль-Казир, увидев нас. — Великий Визирь специально отправил меня к вам, чтобы я лично передал вам слова восхищения.

— Прошу вас в дом, господин Аль-Казир, — улыбнулся я. — Ваш визит — большая радость для нас.

Мы с Лизой проводили гостя в кабинет, а Игнат принёс нам кофе.

Аль-Казир положил свёрток на стол и принялся рассказывать:

— Великий Визирь пришёл в восторг от вашей книги, Елизавета Фёдоровна. Он забросил все государственные дела и читал целую неделю. А затем распорядился перевести ваши рассказы на все языки джиннов и поместить во все библиотеки Лачанги, чтобы его подданные могли насладиться вашими историями.

— Мне очень приятно это слышать, — покраснела Лиза.

— Когда же я рассказал Великому Визирю, что в вашем городе есть театр, который показывает истории про Тайновидца, Великий Визирь сказал, что он совершенно счастлив. Он лично пригласил всю труппу в Лачангу и распорядился построить на базарной площади настоящий театр.

— Значит, наша с вами затея удалась? — улыбнулся я.

— Ещё как удалась, господин Тайновидец! — кивнул Аль-Казир. — Артисты дают представление ежедневно и купаются в деньгах.

— Очень рад за них.

— А как ваш роман с госпожой Колокольцевой? — с любопытством спросила Лиза.

— Я счастлив, — признался Аль-Казир. — Свадьба состоится через месяц, и мы приглашаем вас быть нашими гостями.

— Вы же говорили, что джинны никогда не торопятся с важными решениями? — удивился я.

— Так и есть, — кивнул Аль-Казир. — Но из любого правила бывают исключения. А теперь я хочу преподнести вам подарок.

Он развернул свёрток, и я увидел краешек тяжёлой позолоченной рамы.

— Это картина, на которой мы с господином Тайновидцем изображены вместе. Точно такая же украшает главную гостиную моего дома. И я хочу, чтобы этот экземпляр остался у вас как память о нашей дружбе.

— Подождите, господин Аль-Казир! — запротестовал я.

Но было поздно. Лиза уже увидела картину.

— Какие милые девушки изображены рядом с вами! — удивилась она. — И на них совсем нет одежды. Так вот как принято проводить время в Лачанге?

Конец тома.

Дорогие читатели, сердечно благодарю вас за лайки, награды и комментарии! Новый том уже здесь: https://author.today/work/629891