Иные дары таковы, что не знаешь, стоит ли им радоваться. Вроде, всем хорош, но очень уж не вовремя получен. И отказаться нельзя. Анна собиралась обустраивать поместье, а вместо этого вынуждена вернуться в Букель, осваивать свалившиеся внезапно способности. Они, конечно, радуют, да только хлопот приносят много.
Впрочем, её новый статус не даёт леди Стормсонг заскучать. На девушку, привлекшую внимание духов, уже строятся планы, и далеко не все они безопасны. Избежать их тоже нельзя. Но, может быть, чужое внимание принесет пользу? Ведь Анна теперь не просто беглянка-сирота, у неё появились личная репутация, силы, влияние? Козыри на руках есть, надо только правильно разыграть их.
Часть I
Белое поле с темной полоской леса на горизонте.
Тяжелое, серое, набухшее снегом небо над головой.
Маленькая девичья фигурка, окруженная грациозными полупрозрачными телами, извивающимися вокруг неё в причудливом танце.
Франсуаза описывала зрелище как красивое, завораживающее и отдающее потусторонним. Поначалу оно собирало десятки наблюдателей, издалека пялившихся на новую знаменитость и создаваемые ею чудеса. Переполох из-за прибытия в город вестницы духов продолжался недели две, даже сейчас, в конце ноября, он не спал окончательно. А тогда, в первые дни, посмотреть на Анну собирались толпы. Подходить осмеливались немногие — может, потому, что её почти всюду сопровождали преподаватели, может, по иной причине — студенты следовали за ней на почтительном расстоянии, обмениваясь впечатлениями и показывая пальцами. Особенно зеваки возбудились, когда начались занятия на полигоне. Вернее, не занятия, а эксперименты. Тогда собралась полноценная толпа, пришибленно, в благоговейном страхе издали наблюдавшая за прилетевшими со стороны владений Мудрой Хозяйки духами. Кое-кто убежал, испугавшись, что Хозяйка самолично покинет лес. Нет, не вышла, обошлось.
С некоторым удивлением Анна обнаружила, что популярность ей не мешает. В смысле, не слишком мешает. Постоянно находиться в центре внимания было не всегда удобно, но держаться на публике она привыкла с детства, поэтому чужие взгляды и перешептывания её не трогали. Или, возможно, потому, что среди толпы она оказывалась относительно редко. Большую часть времени девушка проводила либо в корпусе теософов, занимаясь с профессорами, либо в библиотеке, где ей выделили специальную комнату, либо на дальнем полигоне, куда студентов не пускали. Они наблюдали с расстояния, благодаря чему не особо раздражали.
Тем не менее, напряжение росло. Стормсонг чувствовала, как меняется — и не все изменения ей нравились.
— Никогда не чувствовала такой легкости и, одновременно, силы, — признавалась она Франсуазе. — Запрыгнуть на второй этаж? Запросто. Свернуть монету в трубочку? Проще простого. Без всякой магии, обычным усилием мышц. И вроде бы это хорошо, я бы даже радовалась усилению тела, если бы попутно в уши мне не била песенка, напеваемая Мэри в соседней комнате; если бы не вонь сточной канавы в ста шагах отсюда; если бы мне не приходилось просыпаться от яркой боли крысы, умирающей в кошачьих зубах. Слава Богу, сейчас я хоть притерпелась к остроте чувств, раньше было намного хуже. Больнее.
Кожа, по ощущениям, стала крепче и чище, исчезали родинки, волосы выглядели гуще и обрели серебристый блеск. Кажется, теперь они росли медленнее, как и ногти на руках и ногах. Организм постепенно переставал быть человеческим — или, возможно, приближался к человеческому идеалу? Как бы то ни было, во внешности девушки с каждым днём сильнее проступали чужие, нездешние черты, теперь даже неграмотный смерд не принял бы её за простую смертную. Каким окажется её облик после завершения трансформы, Анна боялась загадывать. Изучавшие тему теософы и присоединившиеся к ним коллеги из Дома целителей утверждали, что изменений тем больше, чем щедрее одарил дух понравившегося ему человека. Стормсонг от их предположений становилось страшновато.
Впрочем, если сторонние наблюдатели с восторгом смотрели на меняющуюся внешность девушки, то допущенные ближе целители с шоком и трепетом изучали тонкое тело. Оно усложнялось, стремительно превращаясь в нечто незнакомое. Люди крайне мало знали о ядре, ауре, внутренних оболочках и, в целом, почти не разбирались в строении тонкого тела, однако их знаний хватало, чтобы понять — обычной одаренной Анна уже не является. Она стоит на ступень выше.
Духи ощущали отличие, и потому слетались к вестнице, желая посмотреть на необычное даже по их меркам существо. Или просто чувствовали наложенную более старшей в иерархии сущностью метку, возможно, она их привлекала. Стоило чарующей Анне превысить некий уровень силы, частоты, напряжения, сложности творимого волшебства, как они появлялись поблизости, кружились, наблюдали. Причем навещали её только те, чья стихийная принадлежность относилась к воздуху и прочим концепциям, переданным Стормсонг в дар; другие не появлялись ни разу. К примеру, слуги Мудрой Хозяйки, чьи стихии соответствовали воде, земле и жизни, девушку игнорировали.
Оно и к лучшему.
В последнюю неделю Анна проводила большую часть времени на выделенном ей полигоне. За ней специально закрепили одну из самых дальних площадок, предназначенных для отработки заклинаний. Несмотря на то, что боевую магию в Букеле не изучали, некоторые заклятья опасны в силу своей непредсказуемости при неправильном исполнении, поэтому осваивали их вдали от зданий. В случае леди Стормсонг предосторожность оказалась совсем не лишней, потому что её новые способности отказывались мгновенно подчиняться владелице. Точнее, она сама не понимала, какими силами обладает и как их правильно использовать, отчего случались казусы. На земле валялись глыбы затвердевшего воздуха, камни рассыпались прахом, над головой экспериментаторши за считанные минуты возникал и так же быстро рассеивался гигантский смерч… Причем многого, ныне ей доступного, волшебница не показывала. Незачем профессорам знать, что она способна играть с гравитацией и растягивать пространство. Вернее, будет когда-нибудь способна.
Даже спустя полтора месяца Анна не определилась, следует ей считать ту встречу со старшим духом и полученный от него дар удачей или нет. В её новом положении имелись как свои плюсы, так и минусы, чего больше, девушка сказать затруднялась. Почет, возросший статус, всеобщее уважение, уникальные способности уравновешивались вниманием сильных мира сего и неопределенностью будущего. Прежние планы рухнули, а строить другие она опасалась — в том числе из суеверного страха прогневить судьбу. Поэтому леди просто жила, училась, старательно налаживала контакты с профессурой и внимательно смотрела по сторонам, надеясь вовремя заметить признаки возможной подлянки.
Вроде бы, получалось.
— Недаром речью одарен, ты, сокол быстрокрылый! Снеси письмо, а с ним поклон, моей подруге милой!
Малые духи вокруг Анны закружились чуть быстрее, улавливая произнесенные тихим голосом, едва ли не шепотом, звуки. Им, находящимся на нижних этажах иерархии Царства, хватало стоящих за словами оттенков смыслов, на большее они и не рассчитывали. С их точки зрения, им вообще повезло наткнуться на человека, отмеченного более старшим собратом, следовательно, способного общаться с ними напрямую. Во всяком случае, девушка так считала, и пока что практика подтверждалась теорией. Иначе с какой стати им слетаться со всей округи, когда она поёт? Из любопытства? Версия о возможной выгоде в виде крох информации казалась разумнее.
— К двум сестрам в терем над водой, Биннори, о Биннори! Приехал рыцарь молодой, у славных мельниц Биннори!
Правда, пока что общение выходило односторонним. Команды духи не выполняли, чего от них хотят, не понимали. Анна не отчаивалась — сейчас её намного больше интересовали иные аспекты подарка, например, усиление боевых заклятий и прорезавшаяся способность чуять подлитые в напитки эликсиры. А с иномировыми сущностями пускай теософы возятся, им положено.
По затылку словно перышком погладили. Спустя секунду рядом с Анной, на расстоянии вытянутой руки от лица, возникла золотистая точка, подросла до размеров яблока, из неё послышался приятный женский голос.
— Напоминаю, домина Стормсонг — через полчаса у вас занятие с мэтром Риделем! Заканчивайте!
Недовольно фыркнув, девушка, тем не менее, прекратила напевать и выдала в пространство легкий импульс энергии с вложенным намерением завершения действия-прощанием. Кое-что она уже умела, да. Духи немедленно прекратили виться вокруг неё, потянувшись в сторону леса, исчезая из восприятия. Поглядев им вслед пару мгновений, Анна развернулась к выходу с полигона — практику с Риделем она не пропускала никогда. Не в её интересах было отлынивать.
Следует признать, что теософы скрупулезно соблюдали условия сделки со Штальбюлем. Декан, когда договаривался с госпожой Эрум о возможности обследования тушки Анны, в число требований включил передачу результатов самой девушке, а также помощь ей в виде занятий с учителями. Он кое-что знал о благословленных духами — за две сотни лет жизни каких только сведений не нахватаешься — поэтому представлял, с чем столкнётся его протеже. И понимал, что поддержка медиков и менталистов лишней не будет. Анна, разумеется, отказываться от уроков не собиралась: она с уважением относилась к обоим направлениям великого искусства магии, да только времени на них постоянно не хватало. Сейчас ситуация изменилась. Она, во-первых, хотела понимать суть идущих с ней процессов, во-вторых, обратила внимание на несвойственную ей эмоциональность. Девушка стала чувствительной, как в те времена, когда она мирно жила в замке Стормсонгов под защитой отца, и мир казался дружелюбным. Плохой признак. У неё и так-то после слияния психика своеобразная, а сейчас добавились изменения организма мистического толка, тоже воздействующие на мышление.
Занятия консиенцией проблему не устранили, но хотя бы позволяли не срывать раздражение на окружающих. Очень важный момент — заводить лишних врагов сейчас Анна себе позволить не могла.
Декан факультета земных искусств Букельского университета магии мэтр Штальбюль и его заместитель, мэтр Болен, знакомым с ними людям напоминали двух крокодилов, вынужденных делить одну реку. Или двух медведей, периодически дерущихся из-за спорного участка лесных владений. Вроде бы, есть, из-за чего спорить, и ради приза оба готовы к схватке, но уважение к зубам оппонента вынуждает ограничиться порыкиванием, угрожающими жестами и легкими укусами с мгновенным отступлением. Призом в данном случае служило кресло главы факультета, занимаемое Штальбюлем. Доминус Болен давно облизывался на должность, старательно подставляя любимого начальника, однако тот в интригах разбирался ничуть не хуже и нападки уверенно отбивал. Причем, удивительно, в противостоянии мэтры придерживались одного им понятного свода правил, не переходя зыбких, но очевидных обоим границ.
Так было до недавнего времени. Теперь, когда Штальбюль заручился поддержкой профессуры остальных Домов и уверенно шел на повышение, собираясь на ближайших выборах занять место ректора, предмет конфликта исчез. Старый ректор в силу возраста и, образно выражаясь, дружеской помощи уйдёт в отставку. Студенчество, в противоположность другим университетам, на выборах не голосует, а его королевское высочество дал понять, что предложенную магами кандидатуру утвердит. Таким образом, Штальбюль станет ректором, а Болен наконец-то займёт пост декана. Захочет ли Болен «подсидеть» патрона ещё раз, продолжат ли они сложившуюся традицию вялотекущей вражды, Анна не знала. Зато она прекрасно понимала, что, если бы не её решение вернуться в Букель, её старшему наставнику нечего было бы предложить теософам, и за кого бы те голосовали, неизвестно.
Таким образом, Штальбюль был ей должен. Данный нюанс оба прекрасно понимали. Конечно, знатные господа часто забывают об оказанных услугах, но в данном случае опытный маг, вроде бы, намеревался честно расплатиться с ученицей. Покровительством расплатиться, защитой её интересов. Он видел потенциал леди Стормсонг и рассчитывал в будущем получить могущественную и влиятельную союзницу. Просто надо помочь ей в юности. Даже если дороги их разойдутся, сам факт наставничества над будущим магистром положительно скажется на его репутации.
Кроме того, декан предпочитал без веской причины не нарушать принятых обязательств. Мало ли.
В отличие от него, пока-ещё-заместитель Болен себя должником Анны не считал. Просто настроение у него было хорошее, девушке он симпатизировал, вдобавок, как любому мужчине в возрасте, ему нравилось просвещать молодежь. Поэтому в неформальной беседе, больше похожей на лекцию по практической политологии, он участвовал активно, где-то уточняя высказывания Штальбюля, а где-то вступая с ним в спор.
— В столице осведомлены о случившемся с вами благом событии, — без спешки потягивая кофе из пузатой фарфоровой чашки, вещал декан. — Однако вы должны помнить, домина, что большинство придворных и сам его королевское высочество не имеют дара. Они не способны в полной мере осознать, кем являются вестники, насколько сильно благословление духов меняет людей, какие возможности даёт. О, безусловно, они прекрасно образованы, а к их услугам достаточно знающих магов, готовых объяснить, подсказать. Только ведь чтобы получить правильный ответ, надо задать правильный вопрос!
— Вдобавок, простецы есть простецы, — меланхолично заметил Болен. — Суеверия властны даже над лучшими из них.
Штальбюль понимающе усмехнулся:
— Да, об этом тоже надо помнить. Вы ведь слышали ходящие о вас слухи?
— Меня просветили в первый же день, — Анна почувствовала, как против воли на лицо наползла кислая гримаска.
Вестники духов даже среди одаренных считались существами чудесными, им приписывали разнообразные таланты, иногда совершенно удивительные. Исцеление болезней прикосновением, пророческий дар, понимание языков животных и птиц, умение приходить в чужие сны, видеть истину и много чего ещё. Реальные факты переплетались со сказками, фантазия людей удержу не знала. Анну, в целом, ходящие о ней слухи не волновали бы, если бы не возможные последствия. Например, в одном показанном ей трактате говорилось, что из крови осененных благодатью Царства можно изготовить продлевающий жизнь эликсир. Чушь, конечно, но ведь наверняка кто-то поверит.
Оказаться на разделочном столе, быть разобранной на ингредиенты она совершенно не желала.
— Иногда я понимаю тех, кто, получив дар, стремится забраться в глушь и перестать контактировать с людьми.
— Многим удаётся, но вас в покое не оставят, — отметил очевидное Штальбюль. — Вы слишком известны, так что даже не пытайтесь спрятаться.
— Да и зачем? Теперь вас примут в любую магическую гильдию, достаточно будет лишь выразить пожелание. Причем, уверен, сразу предоставят полноправное членство. Или, если захотите, войдёте в свиту князя… Пусть Стормсонги всегда были боевыми магами, времена меняются, — сказал Болен.
— Но некоторые принципы остаются неизменными. В частности, стратегия выживания рода.
Мужчины обменялись короткими взглядами. Они давно, с первого знакомства, замечали за ученицей склонность к коротким, точным и необычным формулировкам. Словно девушка училась и воспитывалась в очень странной среде и привыкла мыслить её категориями.
— Давно замечено — маги, слишком тесно связанные с придворной жизнью, интригами, политикой, всегда плохо кончали, — не обратив внимания на переглядывания собеседников, продолжила Анна. — Их обвиняли в служении Рогатому, травили, сжигали, приговаривали к вечному покаянию, ссылали на край света. Или они просто переставали развивать дар, превращаясь в обывателей. Мне не хотелось бы подобной судьбы, мне ещё род восстанавливать.
— Потребуется дозволение сюзерена, чтобы передать вашему сыну фамилию Стормсонг, — сказал Штальбюль. — Я конечно, не сомневаюсь в его согласии…
Анна слегка пожала плечами. Да, князь, по соображениям приличия, обязан сделать всё для сохранения древнего благородного рода. Однако всегда найдутся варианты для отказа строптивой дворянке, если та не прислушивается к пожеланиям господина. Девушку данное обстоятельство ничуть не волновало, у неё имелся брат, настоящий наследник, о чем она собиралась молчать до последнего. Поэтому комментировать слова наставника она не стала и перевела тему.
— Я ведь имею право основать собственный род? Не то, чтобы я собиралась, доминусы, просто хотелось бы знать.
— Имеете, — кивнул Болен. — Конечно, придётся соблюсти некоторые формальности, но имеете.
Неожиданно Штальбюль задумчиво хмыкнул и подергал себя за короткую бородку.
— А ведь старый алтарь может вас не принять. Я помню, что сейчас доступ к нему затруднён, леди. Однако в будущем обстоятельства могут измениться, и тогда у вас появится возможность вернуться на родину. Всё в руке Спасителя — учитывая происходящие в Придии события, будущее непредсказуемо. Ваш алтарь, насколько я понимаю, настроен на усиление родового дара Стормсонгов, не так ли? Тогда с вашим личным даром он будет конфликтовать.
— Не обязательно, — вдруг возразил его зам. — Вспомните де Фуэго и Тьяна. У них одновременно существовали по два алтаря, и они использовали оба.
— Недолго, они быстро разделились. И, смею предположить, члены разных ветвей, с разными дарами, использовали разные алтари. То есть из общего у них была только фамилия, и то недолго. Хотя вопрос интересный, да!
Родовой алтарь многое значил для семей одаренных, особенно древних. Он служил вместилищем хранителя, преданного полуразумного слуги и защитника дома. С помощью алтаря проводились сложные ритуалы, он позволял игнорировать мелкие ошибки и смягчал последствия крупных. Чередой длительных процедур в него помещали образ-матрицу полученного от духа дара, благодаря чему в будущем дар медленнее угасал в потомках из-за постоянной стимуляции. Словом, алтарь был важен.
От слов Штальбюля у Анны по спине забегали холодные мурашки, ей пришлось сделать несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться. Она не знала, как именно алтарь Стормсонгов проверяет обратившихся к нему претендентов. По крови, по генетическому коду, как сказали бы в далеком будущем? Вполне возможно, что генетика у неё с недавних пор изменилась, или меняется сейчас. Энергетика изменилась тем более. Тогда, получается, она не сможет войти в Уинби, хранитель примет её за чужака и попытается уничтожить.
Всё-таки до чего же не вовремя она встретилась с тем старшим духом!
Мысленно девушка сделала зарубку в памяти — выяснить как можно больше о родах, чьи представители оказались в схожей с ней ситуации. Таких имелось ровно два, оба из Тарраконии. Одаренный рода Фуэго, спустя четыре поколения после получения дара от духа, получил благословление от другого; в случае с Тьяна поколений прошло больше. Иных сведений леди Стормсонг не имела, она не знала ни о силах даров, ни о сущности, ни как реагировали алтари на обратившихся к ним вестников. Нужно попытаться выяснить как можно больше. Пусть подобные знания скрывают, они считаются тайнами рода, но попробовать всё равно надо.
— Независимо от того, примет меня алтарь или нет, в любом случае я останусь Стормсонг.
— Разумеется, — закивали наставники. Декан продолжил: — Отчасти поэтому господа из высшего света не выразили удивления, узнав о происшедшем. С их точки зрения нет ничего удивительного в том, что посланец Царства проявил благосклонность к представительнице благородной древней фамилии. Теперь они думают, как с наилучшей пользой включить вас в свои планы.
— Использовать.
— Грубый термин, домина, — ехидно усмехнулся Штальбюль. — Хоть и верный. Как бы то ни было, стоит вам приехать в Аутрагел, и самое меньшее на следующий день вы получите пачку приглашений в лучшие дома столицы. Игнорировать их или отказаться от визитов будет крайне неразумно.
— Значит, мне стоит избегать поездок в Аутрагел, — сухо усмехнулась Анна. — До тех пор, пока интерес общества не спадёт.
— Мудрое решение, только неизвестно, исполнимое ли. Если его королевское высочество пожелает видеть свою подданную, выбора не останется. Тем не менее, пока что, — декан сделал акцент на последней паре слов, — призывать вас он не намерен, я знаю точно. Мои конфиденты при дворе убедили князя, что до весны его восхитительной подданной предпочтительнее оставаться в Букеле, дабы освоиться со своей новой природой.
— Приятно слышать. Воробьиный Луг можно навестить? Съездить хотя бы на неделю?
— Полагаю, это возможно. После того, как часть студентов разъедется на Рождественские каникулы, любопытных глаз станет меньше.
— Хочется верить, что вы правы, мэтр, — вздохнула Анна.
Осенью она собиралась вербовать егерей. Ницы её устраивали, леди сочла возможным заключить с ними договор на долгий срок, Бленкерты тоже произвели достойное впечатление и понемногу осваивались в Черном Кольце. Жаль, что всех их было недостаточно. По прикидкам Стормсонг, для полноценного контроля за владением требовалось около трёх десятков охотников, тогда можно было быть уверенным, что ни чудинцы, ни одержимые или бродячие духи к обычным людям не проскользнут. Поэтому она надеялась осенью найти ещё хотя бы пару семей, желающих сменить хозяина.
Дядя Джон писал, люди приходят. Слух о том, что недавно появившаяся в Кольце молодая леди благословлена старшим духом, разлетелся по округе мгновенно, многие захотели его проверить и пошли в Воробьиный Луг. Там, узнав, что леди отъехала в Букель, кое-кто решил — их обманывают. Клятвы и заверения тех же Ницей убеждали не всех. Затем из университета начали приходить письма, или студенты разговаривали с родителями по зеркалам, сообщая удивительную новость. В Букеле училось много юношей и девушек из знатных семей Кольца, так что подтверждение получили на всей территории анклава почти одновременно. Интерес снова скакнул вверх, в поместье начали появляться те, кто хотел не поглазеть, а имел какую-то конкретную цель. Например, переселение. Одаренные ничуть не менее суеверны, чем простецы — вестники считались приносящими удачу, люди были готовы даже переплачивать за возможность жить на земле Анны.
У девушки в глазах темнело от бешенства, когда она понимала, какие возможности упускает. Оставалось надеяться, до весны она не только освоит полученные способности, но и разгребет социальные последствия нового статуса. В частности, успокоит аристократов в Аутрагеле, которые неизвестно, что себе надумают. Пока требований из столицы не приходило… Тогда она сможет вернуться в поместье и наконец-то полноценно заняться его обустройством.
Общежитие Дома земных искусств по части предоставляемых удобств почти не отличалось от приличной гостиницы, разве что пиршественного зала не имело. Кухню и баню можно было посетить, не покидая здания, выделяемый одному студенту блок состоял из трех маленьких, но полноценных комнат, в каждой из которых стояла мебель, а на стенах висели магические светильники. Неслыханная роскошь объяснялась просто — в общежитии селились дворяне, способные оплатить проживание. Студенты победнее искали жильё в городе.
Общаг, разумеется, имелось две, мужская и женская, точнее, «для благородных юношей и дев». Причем в девической недавно переделали вход, пристроив крытое крыльцо, где разместили пост охраны в лице почтенного возраста комендантши. Сделали это после громкого инцидента с участием возжелавшего любви и ласки студента, тот чуть не изнасиловал одну из проживавших в общаге дворянок. Все прекрасно понимали, что пожилая домина пылкого одаренного, случись повторение, не остановит, но ей и не требовалось вступать в драку — достаточно было позвать подмогу, и тогда из администрации примчались бы дежурные стражники. На первом этаже здания располагались общие помещения, кладовки и комнаты персонала, второй и третий этажи отдали на откуп постоялицам. Анне предоставили номер на третьем. Она сама попросила, чувствуя необъяснимое желание находиться ближе к небу.
Первым делом после заселения волшебница наложила на стены барьеры против подглядывания. Её аура светилась столь ярко, что одаренные различали сияние издалека, видели сквозь стены. И, соответственно, могли разглядеть, чем девушка занимается. Мало приятного в том, чтобы, сидя на горшке, понимать, что сейчас на тебя устремлены чужие глаза. Много глаз. Поэтому Анна обезопасила свои апартаменты всеми доступными ей способами, горько сожалея о невозможности обзавестись личной крепостью.
Приходившие в гости подруги новшество оценили.
— Почему я не додумалась сделать так же? — переживала Франсуаза. — Ритуал отторжения провела и на том успокоилась!
— Тебе, в общем-то, больше и не надо, — пожала плечами Анна.
— Ага, если бы! Эта сучка Цабай подкинула мне проклятую розу! Сквозь барьер она бы её не пронесла!
— Может, это была не она, — немедленно возразила Эрна фон Валь.
— А кто ещё!
«Да кто угодно» — улыбнувшись уголками губ, про себя подумала Стормсонг. В общаге она жила недавно, но уже поняла, что попала в натуральный гадючник. Юные, зачастую не вышедшие из подросткового возраста волшебницы вели себя, как натуральные ведьмы: насмерть ссорились из-за мелочей, проклинали друг друга, дрались, выдирали волосы соперницам и иными способами обеспечивали головной болью деканат. Ругань возникала по малейшему поводу. Во время словесных и не только потасовок девчонки за языком не следили — это в присутствии парней они строили из себя нежных овечек, а между собой сдерживаться не считали нужным.
С появлением Анны борьба за негласный титул королевы общаги естественным образом прекратилась, ей даже делать ничего не пришлось. Девки притихли, тем самым доказывая, что мозг у них всё-таки есть. Домина де Содрон, в основном разбиравшая конфликты, на Стормсонг едва ли не молилась. Сама леди редко пользовалась плодами своего статуса, потому как уходила рано, возвращалась поздно, отрубалась мгновенно. Такие дни, как сегодня, когда она могла посидеть с подругами, выпадали редко.
— Родители снова приглашают тебя в гости, — сообщила Франсуаза. — Приезжай в любое время!
Анна отрицательно покачала головой.
— Ты же понимаешь, что сейчас мне не до поездок. Разве что поместье навестить или в Аутрагел по княжескому зову съездить.
— Я им так и написала. Они понимают, приглашение сроков не имеет. А князь тебя вызывает?
— Пока нет.
— Ну да, ему сейчас не до магов, — с понимающим видом кивнула кузина. — Арверна же проливы перекрыла, говорят, война будет.
— Ничего мы не перекрывали, — возразила Изольда. Она сидела, задрав голову, завороженно рассматривая висящую в воздухе модель солнечной системы. Разноцветные ледяные шарики еле заметно скользили по орбитам вокруг светящегося желтым сгустка воздуха, отображая текущее положение планет и центрального светила. В стилизованном виде, разумеется. Неплохой светильник получился, по мнению создательницы. — Торгаши не хотят пошлины по-новому платить, плачутся, что слишком дорого выходит. Какая красота! Почему нам такого не показывали?
— Потому, что прошло всего сто лет с тех пор, как аристархова система была признана верной, — фыркнула фон Валь. — И то некоторые богословы отказываются её преподавать, утверждая, что раз она доказана магическими методами, то может быть наваждением.
— Старенькие они просто, им тяжело привыкнуть!
Кстати, да — долго жившие одаренные неохотно меняли привычки и часто возмущались, столкнувшись с переменами. Анна вспомнила, с каким негодованием мэтр Болен жаловался ей на некоего бромийца, переведшего на латынь сказки народов востока. Дескать, он, Болен, всю жизнь считал ослов символами мудрости и трудолюбия, так даже в геральдических справочниках записано. Но стоило какому-то писаке опубликовать байки дикарей, и мудрое животное, которое в них фигурировало, сразу превратилось в тупого и нелепого упрямца, сравнение с ним стало позорным, за него теперь на дуэль вызывают!
— Вообще, о чём-то подобном на астрономии говорили, — припомнила Франсуаза. — Просто не так наглядно. Когда фазы луны изучали и её влияние на масштабные иллюзии четвертых порядков.
— У теософов эту тему подробно разбирают, — пискнула Берта. Милашка-тихоня и прежде немного робела перед леди Стормсонг, теперь же и вовсе единственное, на что её хватало, это восторженно лупать глазами в присутствии кумира. — Луна ведь сильно влияет на людские души, примером чему безумцы и поэты, они в полнолуние пишут лучшие стихи!
— Если мы говорим о Грау, то поэт из него сомнительный!
— Он всё ещё ухаживает за Кюссер?
Девушки дружно захихикали.
— Нет, не за ней!
— Дурак прицепился ко мне, — со вздохом призналась Изольда. — Возомнил себя миннезингером, приходил с лютней петь баллады у моего дома. Я приказала служанке окатить его грязной водой из ведра, но он никак не уймётся.
Было хорошо сидеть в тесной полутемной комнатушке, попивая с подругами легкое винцо и обмениваясь простыми, незамысловатыми сплетнями. Девчонки не обсуждали политику (почти — всё-таки они происходили не из крестьянских семей, происхождение и образ жизни накладывали свой отпечаток), не спрашивали о планах (разве что мимоходом), не предлагали участвовать в очередном эксперименте или выучить ещё одно полезное заклинание, чтобы вместе поискать способ оптимизировать его. Они просто болтали, перемывая косточки знакомым. Из их болтовни Анна волей-неволей узнавала ходящие по университету слухи, весомая часть которых касалась её.
В основном, сводились они к трём вопросам: на что Стормсонг теперь способна, почему дух обратил на неё благосклонное внимание и чем вестница планирует заниматься. Слушая высказываемые насчет первого идеи, иногда хотелось закрыть уши руками — кажется, иные студенты путали её с Создателем или оппонентом оного. Во всяком случае, умей Анна половину того, что ей приписывали, уже правила бы Фризией. По второму пункту народ был един, сойдясь во мнении, что представительнице столь древнего рода магов наверняка известны какие-то секреты, темные и ужасные. Конечно, леди применила один из них! То есть в случайность никто не верил.
Дальнейшую судьбу Анне предрекали разнообразную. Голоса скептиков, напоминавших, что большинство вестников стараются держаться вдали от людского общества, тонули среди громких предположений о быстрой и высокой карьере. Студенты сомневались только, в какой именно области — при дворе, в магической гильдии, в Букеле? Некоторые указывали на воинские традиции Стормсонгов, другие размышляли, что ради перспектив можно и церковную конфессию сменить…
Завидовали ей? Разумеется. Ничто человеческое одаренным не чуждо, жажда успеха терзает их не слабее простых смертных. С точки зрения поспешного наблюдателя, Анна выглядела натуральной любимицей судьбы, с её высоким происхождением, магической силой выше среднего, богатством, а теперь ещё и обретя милость Царства. Умные помнили о казнённых отце и брате, но много ли умных, или хотя бы пытающихся рассуждать беспристрастно, среди дружно завидующей толпы?
— Если откровенно, я опасаюсь строить какие-то планы, — нахохотавшись, выслушав очередную версию своего будущего, призналась Анна. — Я собиралась года три сидеть в поместье, приводя его в порядок, не привлекая чужого внимания. И что? Получилось?
— Никто не мог предсказать, что ты получишь благословление. К тому же, согласись — едва ли какой-либо дух преподнесет тебе второй дар! — захихикала Франсуаза. — Так что можешь спокойно думать, с чем, или кем, связать судьбу!
Огромным усилием воли лицо леди осталось безмятежным. Да, история не помнит счастливчика, получившего дар дважды. Так ведь и человека, владеющего большим количеством новых, незнакомых, ценных для духов концепций, мир тоже прежде не видел. Анна много чего могла бы предложить духам. Коммунизм. Теория струн. Эволюция. Молчать о них она собиралась до последнего. Ей бы с одним даром разобраться, второй совсем ни к чему. Может, память себе стереть?
— Почему-то я давно не видела Монтрево, — справившись с чувствами, перевела Стормсонг разговор на более безопасную тему. — Такое чувство, словно он меня избегает.
Собравшаяся на посиделки небольшая компания мгновенно сделала стойку.
— Одно дело — ухаживать за понравившейся девушкой, пусть и старого рода, — сообщила очевидное Франсуаза. — И совсем другое — ухаживать за вестницей! А что? Он тебе всё-таки нравится? Ты же отвергала его знаки!
— Я хорошо к нему отношусь, но не более того. Романтического интереса нет. В мужья он не подходит из-за слабой энергетики. В общем, с моей стороны — чистое любопытство, ну и немного обидно. Мог бы, знаете ли, подойти и объясниться, а не ходить с кислым лицом, избегая встреч!
— Какая ты скучная! — надулась кузина.
— Я рациональная, — парировала Анна. — И наследница, мне род возрождать. А с кем, непонятно!
Девушки дружно пригорюнились.
— Да, мужа хорошего найти сложно…
Проблема была общей. Франсуазе жених не нравился, помолвка Эрны сорвалась, нового кандидата гордячка считала слабаком. Берте прочили в мужья старика, пока что родителей удалось уговорить не спешить, подождать до конца учебы. У Изольды жених погиб в последней войне.
— Так что с Монтрево?
— Он решил, что тебя недостоин, или что-то в этом духе, — отмахнулась Эрна. — Или история с Эгхольтом его напугала. Резко того Штальбюль выкинул!
— Сам виноват, — сказала Изольда. — Мало того, что волочился за студенткой, личной ученицей декана, так ещё и нахамил мэтру.
— Наглый тип, — дружно согласились с ней.
Услышать поток сомнительных комплиментов от профессора Анна не ожидала, поэтому поначалу растерялась. Затем сообщила Штальбюлю. Тот, по итогу разговора с молодым преподавателем, просто взял и вышвырнул того из университета. Никто из посвященных в скандал не понимал, на что Эгхольт вообще надеялся. Посчитал Анну дурой, готовой растаять от его неземной красоты?
Поговаривали, он всегда был со странностями.
— Забудь про Монтрево! — махнула рукой Франсуаза. — Тебе Боссельдаль корзину шоколада прислал, Хове пытался служанку подкупить, чтобы узнать, что тебе нравится, Раец толпу музыкантов нанял. Неужели никто не заинтересовал?
— Неа. Давай не будем про них, особенно про Раеца, — поморщилась Анна. — Хочешь знать, чем он сейчас занят?
— Чем?
— Выгляни в окошко и поверни голову налево. Шагов сто, на скамейке.
Эрна, конечно же, выглянула вместе с Франсуазой. Поначалу расстояние и наступившие сумерки мешали им смотреть, затем в ход пошла магия, и девушки разглядели, чем заняты молодые люди в укромном уголке между высоких стен кустов.
— Это… Это что⁈ — тихонько воскликнула Франсуаза. — Анна!
Эрна выразила мнение короче и проще:
— Фуу! Отвратительно!
— Что там, что? — заволновалась Берта.
Изольда встала, подошла поближе, попробовала присоединиться в заклятым подружкам. Увы, размеры окошка не позволяли выглядывать более, чем вдвоём.
— Раец целуется с Хирхаузеном, — мрачно просветила остальных фон Валь.
— Да ладно! — не поверила Изольда, в то время как милашка Берта резко покраснела, пискнула и прижала руки к лицу. — Прямо здесь?
— Там тупичок за густыми кустами, и скамейки стоят. Мы видим, потому что смотрим с высоты, — Эрна взглянула в последний раз, скривилась и отошла в сторонку. — Взгляните, если хотите.
Они, разумеется, хотели. Шутка ли! Настоящие мужеложцы, кто бы мог подумать!
За однополую связь казнили позорными способами, но, как и всегда, имелся нюанс. Сначала вину надо доказать, причем чем выше сидел обвиняемый, тем надежнее должны быть доказательства. Элита всегда и везде позволяла себе больше, чем простые смерды, в результате некоторые короли открыто сожительствовали с красивыми мальчиками, и никто с этим ничего поделать не мог. Репутация страдала, и больше ничего. Тем не менее, если правитель был умен, удачлив в бою, более-менее учитывал интересы подданных и умело лавировал между группировками, на его увлечения смотрели сквозь пальцы. Примерно то же самое относилось к дворянам попроще, хотя им, конечно, приходилось вести себя осторожнее. Поэтому порок скрывали, сколько могли.
И всё же статья за однополую связь в законах всех стран имелась, попавшихся на горячем периодически сажали на кол, сжигали, четвертовали или казнили иными способами. Кроме того, мужеложцев презирали. Скоро у господина Раеца прибавится проблем, после того, как о его увлечениях пойдут слухи — а в том, что девушки поделятся увиденным с соседками и знакомыми, можно не сомневаться. Пускай и на ушко, под большим секретом.
— Удивительно, как он осмелился к тебе приблизиться, — подвела итог наблюдениям Изольда. — Он должен был понимать, что ты узнаешь.
Ухаживания мужеложца девушек не удивили — родители приказали, парень исполняет волю старших. Непонятно, почему к исполнению порученного он подошел с энтузиазмом, посылая дорогие подарки, цветы, отгоняя потенциальных конкурентов и тратя приличные суммы денег. Какой у него интерес? Не любовный же!
— Создатель ведает, что у него в голове, — обсуждать неприятную лично ей тему Стормсонг не хотела. — Не знаю, и знать не хочу. Тем более что мэтресса Эрум раскинула карты и утверждает, что в ближайшее время романтической привязанности я не встречу.
— Она тебе гадала? Лично?
— И гадала, и прорицать пыталась. С последним ничего не вышло — будущее избранников духов от мистического взора сокрыто. Зато косвенными методами кое-что определить можно. Карты показали прорыв, мудрость, познание, войну, смерть, преодоление. Много опасных ситуаций, несущий потенциал разного рода, от духовного развития до материальных благ. Иными словами, стану богатой и высоконравственной, если не убьют.
— Ой, не говори так! Накликаешь ещё…
— Да, действительно, — мрачно усмехнулась Анна.
Самое страшное, что границ своего дара она не ведала. Поэтому накликать собственную смерть, в теории, могла.
— Давайте тоже погадаем, — предложила Берта. — Время не подходящее, ну и ладно.
— Я не буду, — сразу отказалась Анна. — Мне нельзя, голова сразу болеть начинает. Ридель говорит, со временем освоюсь, а пока что разум не способен интерпретировать привходящие образы будущего. Хотя воск могу полить.
— Давайте! — оживилась Франсуаза. — Всё лучше, чем на этих смотреть!
— Они ушли, — уведомила её кузина.
Иногда (или не иногда, а часто) её способности раздражали. В округе происходила масса вещей, о которых она предпочла бы не знать.
Дни пролетали незаметно.
Темп обучения, взятый Стормсонг, окружающих изумлял. Здесь привыкли учиться медленно, без спешки разжевывая каждую тему, часто отвлекаясь на показавшиеся уместными профессору сторонние вопросы. Одна-две лекции и диспут утром, лекция и практическое занятие после обеда считались нормой даже для Букеля. Для совсем упертых заучек устраивались дополнительные курсы вечером. Студенты не сильно напрягались, у них оставалось много времени на самостоятельные занятия — разумеется, большинство предпочитало тратить его на гулянки и развлечения. Руководство университета не вмешивалось в студенческую жизнь по двум причинам. Во-первых, люди взрослые, если не хотят становиться сильнее и развивать дар, их право. Во-вторых, врачи утверждали, что слишком много учиться нельзя. Дескать, знания нагружают разум, от неумеренного их потребления у человека возникает эпилепсия, он может сойти с ума или получить инсульт.
На фоне других студентов Анна смотрелась натуральной ударницей, пусть здесь этого слова и не знали. Она целыми днями создавала заклинания, отрабатывая контроль, медитировала, по полочкам раскладывая собственное сознание, участвовала в изматывающих ритуалах, читала, общалась с наставниками, экспериментировала, пыталась найти общий язык с гостями из запределья. Каждый день, без отдыха даже по святым праздникам и воскресеньям.
Вкалывала леди, словно крестьянин какой, не от хорошей жизни. Ей срочно требовалось подтянуть навыки по двум направлениям, менталистике и обнаружению ядов, ещё хотелось бы восстановить боевые возможности до прежнего уровня. Потому что:
— Позвольте представить, домина, капитана городской стражи Маркуса Розена, — вызвавший её в свой кабинет Штальбюль выглядел отстранённо. Успевшая его изучить ученица знала, что подобный вид означает глубокую задумчивость, наставник часто уходил в себя после важных известий. — Капитан сообщил новость, имеющую к вам прямое отношение, и я счел необходимым, чтобы вы услышали её из первых уст.
— Рада знакомству, капитан, — вежливо кивнула леди.
Поднявшийся при её появлении из кресла мужчина поклонился, прижав руку к груди:
— Для меня большая честь быть представленным вам, домина. Жаль, что повод для знакомства не самый приятный.
— Вот как? — Анна уселась на стул, жестом разрешив капитану садиться. — Что ж, удивите меня.
— Мы поймали члена Братства Наследников, собиравшегося вас убить. Обычный горожанин, до того ни в чём предосудительном не замеченный, после вашего появления начал вести себя странно. Соседи сообщили в церковь, мы его арестовали, и во время допроса он признался в готовящемся преступлении.
Девушка испытала сильное желание выругаться, сломать стол или громко заорать. Вместо этого она глубоко вздохнула, вежливо склонила голову и сказала:
— Я чрезвычайно благодарна, капитан, за избавление меня от угрозы. И вам, и бдительным горожанам. К сожалению, должна признать, что ничего не слышала о Братстве Наследников и не понимаю, чем вызвана их враждебность.
— Вы о них не слышали, ученица, потому что мы считали эту заразу искорененной, — меланхолично ответил Штальбюль. — Пять лет назад закончился длительный процесс, на котором главарей секты приговорили к смертной казни, а недостаточно замаранных членов отправили в тюрьмы, либо на длительное покаяние. Видимо, не всех поймали.
Господин Розен не отказал в любезности, тут же просветив леди насчет Наследников и других, схожих по верованиям культов. Кое-какие названия она слышала и раньше. Различных сект, считавших одаренных людей поголовно слугами Рогатого, подлежащих истреблению, существовало не так уж и мало. Подавляющее большинство их насчитывало несколько десятков, в редких случаях — сотен членов, как правило, жителей глухой деревни. Действовали они недолго. Исключения, конечно же, случались; например, на юге Бромме до сих пор поминают движение возвышенных, уничтоженное четыре сотни лет назад. Приоры возвышенных контролировали юг державы, подчинив сотни тысячи людей своей идеологии.
Учитывая, что львиная доля одаренных принадлежала к дворянству или была с ним тесно связана, противодействие им рассматривалось системой как диверсия. Проще говоря, правителям не нравилось, когда их полезных подданных убивали — тем более что зачастую дворян убивали простолюдины, что вообще ни в какие ворота не лезло! Посему, во Фризии культы, провозглашавших магию греховной, были запрещены и при обнаружении жестоко карались. Тех же Наследников разгромили, несмотря на покровительство в верхах. Братство верило, что Создатель предназначил тварный мир для человечества, контакт с Царством есть результат грехопадения и должен быть прекращен при первой же возможности. Способ разрыва они видели в полном отказе от магии, явлении изначально чужом и богомерзком.
Вестники в концепции Наследников — и не только их — занимали особое место. Получившие благословление духов маги в глазах сектантов являлись неким концентратом зла, подлежащим обязательному уничтожению, любой ценой и как можно скорее. Ждать нельзя, потому что чем дольше одаренный милостью ходит по земле, тем сильнее он её отравляет, тем легче ему ложью темных истин склонять слабых смертных к пороку. Фанатики не задумываясь жертвовали собой, если им казалось, что они сумеют уничтожить воплощение нечистого на земле.
— Вот не было печали, — подытожила рассказ капитана Стормсонг. — Придется быть осторожнее.
— На землях университета можете не думать об убийцах, — словно мимоходом, успокоил её декан. — Прислуга проходит обязательную проверку при поступлении на работу, части работников ставят печати лояльности.
— Вам позволили? — удивилась девушка.
— После одного трагического инцидента, — кивнул наставник. — Только милость всевышнего уберегла тогда от многих жертв, обошлись всего-то десятком погибших.
Вздохнув, Анна повернулась к капитану.
— В город я практически не выхожу, однако, если всё-таки выберусь, буду помнить ваше предупреждение, доминус Розен. Меня очень тронула ваша забота.
— Я всего лишь выполнял свой долг, домина Стормсонг!
— И проявили при том блестящее усердие…
Они обменялись несколькими комплиментами, после чего Розен ушел. Насколько Анна поняла, ему хотелось взглянуть на вестницу, потому что сведения он прекрасно мог бы передать через администрацию. Просто появился благовидный предлог, и стражник пришел самолично.
— Приятного в новостях, принесенных капитаном, мало. Опасность со стороны Братства и схожих с ним обществ не исчезала никогда, иные из нас живут с ней постоянно. Однако и переоценивать угрозу тоже не следует, — вздохнул Штальбюль. — Будучи вовремя замеченными, нечестивцы не в силах принести вред магу. Существует множество способов отразить нападение из тени, всё же борются с еретиками давно… И наилучшим способом сохранить жизнь и здоровье знатного лица является большая свита.
— Я понимаю, мэтр. Я рассчитывала набрать её в Кольце, но внезапный отъезд спутал планы. Здесь, в Букеле, пока что не вижу подходящих кандидатур.
— Осмелюсь советовать искать тщательнее — персоне вашего положения неприлично путешествовать в сопровождении оруженосца и служанки! Тем более что многие сочтут за честь служить сильной волшебнице, благословленной милостью духов. Достаточно лишь предложить.
Наставник был совершенно прав. Даже не имея титула, девушка из древнего и славного рода одаренных имела полное право на свиту, пусть и малую. Наследница и леди — тем более. Анна вполне могла бы найти юношу или девушку из небогатой семьи, или и того, и другую, себе в помощницы и на должность секретаря. Деньги на содержание имелись. Смущало отсутствие нормального жилья, ведь поместье отстроится не скоро. Ещё, что куда важнее, у Стормсонг имелись серьёзные проблемы с доверием, а ведь свитские по умолчанию входят в ближний круг.
После того разговора Анна озаботилась собственной безопасностью. Она решила, что ей срочно требуется повысить чувствительность к чужим эмоциям, чтобы ощутить желание напасть; улучшить навыки определения отравы и эликсиров в поднесенной пище и напитках; научиться постоянно поддерживать незримый щит вокруг тела или, если получится, превращать кожу в непробиваемую простым железом броню. Первое, похоже, получится скоро естественным образом, остальное требовало занятий. Нужные сведения в университете имелись, равно как и специалисты, готовые подсказать, объяснить нюансы. Проблема крылась, как всегда, во времени.
Впрочем, магичка не видела жизнь окрашенной только в черные краски. По сравнению с судьбой каких-нибудь бесправных крестьян у неё всё просто прекрасно, грех жаловаться. Рано или поздно сложный период закончится, тем более что пришедший в начале ноября отчет от каретников показал великолепный результат. Волшебные экипажи разлетались среди аристократов, словно горячие пирожки, на ремесленников буквально пролился золотой дождь, и часть его получила Анна. Вдобавок Ральф писал, что дела на вилле идут успешно, в следующем году получится восстановить часть сада, и Вандерберги с осторожным оптимизмом обещали хороший дивиденд от находящихся в их управлении ценных бумаг. Даже брутальный господин ван Моль намекал на выплату небольшой суммы, его грузовая компания наконец-то вышла из кризиса и начала приносить прибыль.
В будущее Анна смотрела со сдержанным оптимизмом, несмотря ни на что.
Пока молодая вестница корпела в Букеле, изматывая себя учебой, мир не застыл неподвижно, в нем происходили разные события. В Придии разразилась полноценная гражданская война, армии короля и Конвента сходились в сражениях, под шумок знатные люди и простолюдины сводили между собой счеты. Соседние страны воспользовались удачным моментом: Бромме заняло спорные острова, объявив их возвращенными законному владельцу, моряки Арверны и Фризии пиратствовали, захватывая и перепродавая корабли придийцев едва ли не открыто, с соблюдением минимальных предосторожностей, банды ухарей из Скотии терроризировали пограничные города.
Однако события на севере меркли перед надвигавшейся с юга бедой. Шпионы и провидцы не ошиблись, Конийский султанат твердо намеревался следующей весной начать большую войну и готовил почву перед походом. Срединное море превратилось в арену боёв эскадр и флотов, корабли десятков стран бороздили волны, пользуясь малейшей возможностью для нападения. Адмиралы искали способы уязвить противника, офицеры предвкушали славу, матросы пропивали возросшее жалование, купцы прятались в портах. Битва между Восходным тарраконским флотом и сборной солянкой из пиратов Черного берега под командой дея Маскара окончилась ничьей, стороны разошлись, зализывая раны. На Моравию предвестником грядущего вторжения налетели конные сотни легкой кавалерии, захватывая полон и прощупывая оборону. Лесистые горы запылали тысячами мелких стычек, сателлиты гигантов сошлись в одной гигантской свалке, растянутой в пространстве и времени. Десятки небольших государств сражались между собой, заключая странные союзы, зачастую игнорируя религиозную принадлежность и вассальные клятвы. Сюзерены почти не вмешивались, считая, что головной боли от таких «помощников» больше, чем пользы.
Обитатели Букеля мало задумывались о событиях в других странах. Течение городской жизни нарушалось выходками студентов да проповедями священников разных конфессий, воспользовавшихся появлением Анны, дабы донести до слушателей свою позицию по тем или иным вопросам. О грядущей войне знали, но куда больше горожан волновало, не разнесут ли школяры ещё один трактир, не потребуют ли ближние феодалы платить им отступное за провоз товаров по их земле, и как себя поведут слуги Мудрой Хозяйки. Последнее волновало особенно, учитывая появление отмеченной другим старшим духом студентки. Легкое напряжение по этому поводу бродило в обществе до Дня Всех Святых, после него люди решили, что волноваться не о чем — Хозяйка не возражает против присутствия леди Стормсонг рядом с её владениями.
Тем не менее, в городе и университете имелись люди, внимательно следившие за политикой. Студенты, приехавшие из готовящихся к войне стран. Священники, для которых конфликт с султанатом, оплотом рахмонитов, являлся принципиальным. Богатые торговцы, чьи интересы оказались задеты в результате начавшихся боевых действий. Преподаватели, мудро опасающиеся оказаться привлеченными к общественно-полезному труду в виде изготовления целебных мазей, боевых артефактов и эликсиров. Анна тоже считала, что события на юге её не коснутся, хотя новости из Придии выслушивала тщательно — родина всё-таки.
Жизнь быстро показала, насколько сильно девушка ошибается.
Должность декана или, тем более, ректора крупнейшего магического университета Северной Европы — она не столько чиновничья, бюрократическая, сколько политическая. Текучкой занимаются заместители, они ищут преподавателей, составляют расписания, учебные программы, общаются со студентами и несут на своих плечах груз множества иных забот. Деканы отстаивают права Букеля перед царственными особами и церковью, у них же выбивают финансирование, при необходимости определяют, выходцев из каких стран или семей не брать на обучение, кому дать скидку, каким структурам разрешить вербовать выпускников. Вполне естественно, что у руководства много знакомых среди аристократии и высшего чиновничества, и не менее естественно, что накопленными связями оно не стесняется пользоваться.
О намерениях двора относительно своего факультета или всего университета Штальбюль зачастую узнавал до того, как планы господ из Аутрагела обретали устойчивые контуры. Случалось, князь ещё ничего не решил, даже не придумал, а хитроумный декан материальщиков уже нашел способ противодействия. К сожалению, удача сопутствовала ему далеко не всегда. Сила солому ломит, разница между правителем одной из влиятельнейших держав Европы и главой учебного Дома слишком велика. В тех случаях, когда Альбрехт приказывал, его воле приходилось повиноваться. Не всегда, но не в том случае, когда вопрос касался подданной князя.
— Мы, конечно, могли бы потянуть время, — рассуждал наставник. — Задержать вас под благовидным предлогом болезни или чего-то иного. Только какой в том смысл? Ехать всё равно придётся. К тому же его королевское высочество едва ли оценит промедление при исполнении его воли, при желании проволочку можно трактовать, как тихий бунт. А недоброжелатели при дворе у вас найдутся. Нет, лучше ехать сразу после получения указа.
— Ума не приложу, зачем я нужна в армии, — пробормотала Анна.
Штальбюль улыбнулся.
— Это-то как раз очевидно, милая домина! Ваше присутствие отвлечет внимание от остального фризского войска.
Видите ли, в чем дело — князь не желает посылать сильную армию. У него напряженность в отношениях с Арверной, сложные переговоры с Бромме, текущее положение дел в Придии открывает массу возможностей умелому игроку. Совершенно не то время, чтобы распылять ресурсы, ибо перед ударом должно сжать пальцы в кулак, а не растопыривать оные. Однако ж и не послать войска он не может! Рахмониты есть враг, ниспосланный Всевышним во искупление грехов наших, борьба с ними является долгом любого осененного милостью Спасителя государя. Столетиями воины султана, подобно саранче нечистой, накатывались на земли истинно-верующих, и раз за разом с господней помощью нашествия сии отбивались. В едином строю вставали рыцари разных стран, отринув обиды, простив друг другу прегрешения! Поэтому, подобно своим отцу и деду, его королевское высочество обязан отправить своих вассалов на борьбу с воинством Рогатого!
Вопрос в том, сколько полков направит Фризия. Ведь, согласно союзному договору, курфюрсты Регенсбургского союза должны вносить немалую лепту при созыве единого войска, но точное количество войск не определено. Указан необходимый минимум, но он смехотворен, им никогда не ограничивались. Таким образом, князь Альбрехт может послать десять полков пехоты, или пять полков пехоты и три конницы, или три полка тех и тех, и десяток боевых магов уровня мастера.
— А может послать полк в сопровождении вестницы, — поняла, к чему клонит наставник, Анна.
— Примерно так, — согласился Штальбюль. — Его королевское высочество прекрасно осведомлен о недостатке у вас опыта. Однако сам факт прибытия избранницы духов в составе фризского отряда сыграет ему на руку.
— У меня нет абсолютно никакого желания ехать в Австразию, — мрачно сообщила ученица. — Тем более, на войну. Поддержать славу предков можно и позднее, сейчас других дел полно.
— Прекрасно вас понимаю, драгоценная, — с понимающим видом покивал наставник. — Возможно ли изыскать занятие достойнее, чем постижение созданной Всевышним вселенной? И я, и остальные наставники нашего Дома, и прочие многомудрые профессора, имеющие честь преподавать в сём почтенном университете, восхищены тем упорством, с коим вы постигаете предлагаемые и непростые знания. Все мы хотели бы продолжать видеть вас здесь, среди студентов, во главе их, светом своим указующей путь нерадивым и вдохновляющей прилежных. Однако, увы, не в наших силах противостоять воле правителя. Власть его от Спасителя, ей должно повиноваться. Посему вам, дорогая домина, надлежит прибыть в Аутрагел, дабы нести службу, как и сказано в законе. Весь положенный срок.
Анна пристально посмотрела на него, вопросительно изогнув правую бровь.
— Вассал обязан служить сюзерену сорок дней в году, — с невинным видом напомнил ей Штальбюль. — Всё, что дольше, оговаривается отдельно. И оплачивается тоже.
Девушка задумчиво кивнула. Данное положение она прекрасно помнила, просто до сего дня не примеряла на себя. С учетом него, обязательная поездка представала в ином свете. Если избежать участия в войне ей не удастся — а агенты декана утверждали, что решение принято на самом высоком уровне и оспариванию не подлежит — то, возможно, удастся выторговать какие-нибудь преференции?
Повеление прибыть в столицу ещё не пришло, небольшой запас времени у неё был, поэтому первым делом леди отправила письмо дяде Джону. Созданные ей зеркала на таком расстоянии не работали, связь со своей правой рукой Анна держала архаичным методом, через бумагу. Многого она не писала, просто сообщила, что появилась вот такая новость, придётся ехать в Аутрагел, где Стормсонг попробует отбрыкаться от оказываемой «чести». Чем бы дело ни кончилось, девушка обещала сначала заехать в Воробьиный Луг, и только потом возвращаться в Букель либо направляться в Виндобону.
Остаток дня ушел на попытку разобраться с плюсами и минусами неожиданной перемены судьбы. Несомненным достоинством появления в соединённой армии станет всеевропейская известность, среди одаренных точно. В состав войска войдут представители всех государств, они не смогут не заметить Анну, и, вернувшись домой, расскажут о ней родственникам, соседям, вообще всем. Надо полагать, до Придии вести дойдут быстро, сэр Хали будет счастлив узнать, какую силу обрела его племянница. Если очень повезет, мерзавца удар хватит. Но! Раз уж она окажется в центре всеобщего внимания, отсидеться в стороне не получится. Придётся участвовать в боевых действиях, причем не формально, а выкладываясь на сто процентов. Не нужно объяснять, насколько это опасно.
Вторым достоинством являются знакомства среди наёмников. Вернее, среди людей войны, готовых продать свою шпагу. Тарраконцы отказывались наниматься к правителям, принявшим Очищение церкви; железнорукие служили только аристократам Регенсбургского союза и их союзникам; банды далматов ненавидели бромийцев и никогда не стояли с ними в одном строю. А вот гельветы или арвернцы служили тому, кто заплатит, их и называли наёмниками. Анне, когда она вернётся в Придию за родовыми ценностями, потребуется серьёзное вооруженное сопровождение, присматривать которое имеет смысл начинать уже сейчас.
Ещё… Нет больше ничего. Другие плюсы отсутствуют, остаются только минусы. Война со всеми её угрозами; общество могущественных одаренных, каждый из которых будет рассматривать её в качестве потенциальной матери своих детей или детей кого-то из своего рода; необходимость постоянно жить в напряжении, не зная, откуда придёт удар.
Остаток недели и следующие четыре дня прошли в привычном трудовом ритме. С нарочным прибыло письмо от князя, написанное любезным тоном приглашение прибыть к нему на аудиенцию с указанием точного срока и намеком перед тем зайти к Пау. Собственно, Анна так и собиралась поступить. Граф, формально её покровитель и советник, служил связующим звеном между ней и правителем, с ним обсуждались вещи, которые Альбрехт не мог сказать вассалу. Например, то, сколько домине Стормсонг заплатят за качественное выполнение обязательств — потому что князь прекрасно понимал, что не стоит сильную, обученную одаренную заставлять работать бесплатно. Даже если она, вроде как, обязана.
Сплетни разносятся стремительно, о приглашении стало известно мгновенно. Девушка буквально ощутила, как воздух наполнился эманациями зависти. Сильнее всего корежило, как ни странно, студенток факультета целителей — не всех, а двух конкретных личностей. Августа фон Альден и Зельда фон Гласхоф до появления Анны считались сильнейшими волшебницами из ныне учащихся, к ним относились, как к королевам. Стормсонг сначала потеснила их на пьедестале, затем, явившись в сиянии благословления иномировой сущности, скинула с него окончательно. Неудивительно, что они бесились. Половина всех грязных слухов, порочащих леди, исходила от них или от их окружения, даже декан целителей была вынуждена вызвать девушек на беседу и угрожать отчислением. Те притихли, но не успокоились.
К слову сказать, на седьмой ранг Анна всё-таки не перешла. Осталась на восьмом, на самой границе. Наставники утверждали, что, если она не сбавит темп занятий, месяца через два её можно будет поздравить с семеркой. Пройдёт ещё пара лет медленного роста, затем накопление энергии, прорыв на следующую ступень, перестройка тонкого тела — и становление полноценным мастером. Прекрасный результат для её возраста, возможно, лучший за последний век.
Кто сожалел — и гордился, хвастался близким знакомством с знаменитостью — о её отъезде, так это Франсуаза. При всей своей социальной хитрости, кузина была человеком простодушным. Она не скрывала, что ей нравится пользоваться близостью к Анне, извлекать из родства выгоду. В то же время, определенной черты она не переходила. Сдерживающими факторами служили брат и некая врожденная деликатность, позволявшая чувствовать, каких вещей делать нельзя. Ей потребовался всего один короткий разговор с Анной, чтобы понять, какие поступки та считает неприемлемыми, и не совершать их. Так что провожала она уезжающую из Букеля родственницу с кислым лицом, втайне надеясь на скорое возвращение той.
Сначала леди Стормсонг отправилась не в столицу, а на семейную виллу. Приглашение не содержало указания прибыть с особой поспешностью, оставляя на совесть получательницы способ и скорость езды, поэтому Анна имела полное право задержаться где-нибудь по пути. Черный Холм, в её представлении, был очень важен. Наследие предков не приносило особого дохода, зато не нуждалось в крупных вложениях и служило зримым подтверждением дворянского статуса. Потому что земля есть земля, без неё отношение к человеку слегка пренебрежительное, независимо от происхождения.
Проживавшие на вилле слуги, конечно же, знали о случившимся с их госпожой происшествии. Среди них не было одарённых, но смотрели они на неё с благоговением. Дело даже не в том, что семья Ральфа родилась и жила в Марке, впитала тамошние традиции, слышала сказания и легенды, в том числе древние, рассказывающие о говорящих с духами. Куда важнее, что Анна изменилась, в том числе — внешне.
Новая, частично духовная природа имела свои особенности. Например, она крайне чутко реагировала на пожелания хозяйки. Разум формировал нужную концепцию внешности, тонкое тело считывало её из подсознания, и отдавало приказ физической оболочке принять нужную форму. Хочется не болеть, быть полностью здоровым? Организм сам убирает накопившиеся мелкие ошибки, заставляет рассасываться лишний жир, укрепляет мышцы и сухожилия, выправляет зубы, удаляет родинки… Облик постепенно приближался к желаемому. Если бы Анна хотела стать драконом, возможно, у неё кожа покрылась бы чешуйками и отрос хвост (хотя на счет последнего целители выражали сомнения, всё же предел у изменчивости имеется), однако она, как и любая нормальная девушка, желала быть красивой. И она стала красивой. Белоснежная кожа и густые, блестящие, медового оттенка светлые волосы задерживали мужской взгляд, большие, выразительные серые глаза и изящной формы маленькие уши не позволяли его отвести. Кисти рук и стопы не уменьшились, сохранили прежний размер, но форма их изменилась, став визуально чуточку иной. Собственно, поменялись мелочи, где-то стало чуть меньше, где-то на крохотную долю миллиметра увеличился изгиб… Общее впечатление леди Стормсонг производила совершенно иное.
Грациозная. Дивная. Холодная.
В ней уже проступали черты некой отстраненности от мира, отличия от обычных людей. Какой облик она обретет, когда изменения закончится? Нет ответа.
Преображение шло медленно, постоянно контактировавшие с Анной люди его не замечали. Зато давно не видевшие госпожу слуги замерли, стоило той показаться из кареты. Так и стояли с разинутыми ртами, пока она не скрылась в доме в сопровождении многоопытного Ральфа. Тот видел в жизни всякое, оправился от шока быстро. Его не смутило даже смутно заметное сияние, окружавшее леди — на порядок окрепшее тонкое тело проявляло себя на материальном плане, добавляя девушке мистического величия.
На вилле они пробыли две ночи, покинув её ранним утром. Пока Род с Мэри отдыхали и радовали местных байками, в первую очередь о жизни в Кольце, леди проводила время за бумагами. Далеко не все сведения можно отправить почтой, кое-что управляющий приберег для личной встречи. Манипуляции с налогами на землю, например. Кроме того, Ральф переписывался с оставшимися в Придии друзьями и знакомыми, на адрес виллы приходили письма для леди Стормсонг, так что новостей она получила много.
Оказывается, Хали попытался войти в Уинби-холл. Откуда он добыл нужные знания, ингредиенты для ритуала, у кого консультировался, почему вообще решился — неизвестно. Хотя насчет последнего можно сделать предположение. Скорее всего, время поджимает. Смута в стране разрастается, набирает мощь, конца ей не видно. Что будет твориться через год, неизвестно. Вполне может статься, покровители Хали утратят влияние, или самого его убьют в одной из бесчисленных стычек, или некий залетный магистр захочет ограбить оставленный без присмотра особняк. Последнее, конечно, из области фантастики, но вдруг? Поэтому ломать защиту имеет смысл прямо сейчас, пока есть возможность. Тем более что доступ к библиотеке позволит Хали получить знания, способные усилить его в короткий срок. Тогда и врагам убить его будет сложнее, и личная ценность возрастет, посылать его на опасные задания станет нерационально.
Попытка взлома защиты окончилась неудачей. Детали, увы, узнать не удалось, но в деревне видели, как Хали возвращался из поместья злой, недовольный. Похоже, хранитель продолжал бдеть, силы его не иссякли, впустить отрезанную ветвь он отказался.
Услышанное Анну обрадовало чрезвычайно, хорошее настроение не оставило леди даже после сна. Виллу она покидала довольная, с легкой улыбкой на губах и нерациональным, но приятным ощущением, что жизнь повернулась к ней хотя бы боком. Предстоящие переговоры в Аутрагеле уже не казались тяжелым бременем, и вообще настрой изменился на победный. Полтора года назад её положение было намного хуже, и ведь выкрутилась! Сейчас она не та бесправная беглянка, у неё появились и связи, и статус, и определенная репутация в обществе. Давить на неё теперь сложнее.
Особняк Торнтонов во фризской столице носил следы недавнего ремонта. Купленный в прошлом году, прежде он принадлежал разорившемуся торговцу, довольно известному в купеческой среде. Увы, счастье переменчиво, корабли иногда тонут, и дом, в котором жили несколько поколений семьи, оказался выставлен на торги. Где его и купила контора Вандербергов, действовавшая от лица барона с одобрения Анны.
Как любая нормальная женщина, заселившись, тетя Милдред принялась обустраивать дом под себя. Часть служившей обоями тканой обивки сняли и выбросили, заменив свежей, из комнат убрали почти всю мебель, заказав новую у краснодеревщика, переделали маленький садик, отчистили и перекрасили внешнюю сторону стен. Баронесса хотела бы полностью перестроить первый этаж, объединив несколько маленьких комнат в большой зал, но из суеверия отказывалась начинать большую стройку. Ей казалось, что, если дом перестанет выглядеть, как временное пристанище, то обратно в Придию они уже не вернутся.
Сейчас в Аутрагеле проживало пять человек из семейства. Тетя Милдред и четверо её детей — Элизабет, Маргарет, десятилетняя Алиса и Уильям, которому недавно исполнилось семь годков. Сэр Эдвард Торнтон родину не покидал, он лавировал между партиями Конвента и сильнейших аристократов, пытаясь выгадать наиболее удобный для себя вариант. Старший сын, Чарльз, присоединился к нему, едва обустроив мать, сестер и брата на новом месте. От идеи войти в партию короля он отказался, хотя многие семьи разделились, их представители находились в разных лагерях. Старая схема: отец за короля, сын за принца, при любом исходе род уцелеет. В нынешней заварухе Торнтоны дружно решили, что шансов у Генриха нет, и принялись искать будущего победителя среди его оппонентов.
О становлении Анны избранницей старшего духа родственники, разумеется, знали. Да весь Аутрагел знал — из тех, кто интересовался магией и всем, с ней связанным.
— Матерь Божия, — глядя на вылезшую из кареты племянницу, шептала тетя Милдред. — Пресвятая жена-заступница!
— Ну что вы, тетя, — ухмыльнувшись, не удержалась Анна от хулиганства. — Это всего лишь я.
Стоявшие за спиной матери старшие сестры пялились на неё, разинув рот.
— Не шути так! — всхлипнула баронесса. — Дай обниму хотя бы!
Во Фризию Торнтоны переехали достаточно давно, чтобы влиться в местное общество. Их считали иностранцами, конечно, и будут считать всегда, однако дворянство практически по всей Европе ощущало своё единство, поэтому принимали спокойно. Тем более что дальние родственники быстро нашлись. К придийцам у фризов особое отношение, скорее негативное, чем нет, но сейчас беглецам сочувствовали.
Было, отчего.
— Толпа ворвалась к Сигри, кого убили, кого снасильничали. Дом сожгли. У Фоксхамов все три сына погибли, наследует теперь племянник лорда Джона. Рядом с поместьем Кейнсов случилась битва, они теперь, считай, разорены — солдаты что не украли, то сломали. К Саппертонам ворвались в семейный склеп, какие-то сокровища искали, трупы вытащили из гробов и бросили на пол…
— Меня больше интересует обстановка в Марке.
— Там спокойнее, — вздохнула тетя. — Боевые действия обходят её стороной, полководцы стараются туда не лезть. Многие королевские слуги оттуда бежали после того, как новый лорд Мендуэлл проклял гарнизон в Ранби. Больше ста человек умерли за одну ночь. Ну и между собой дерутся, конечно же. Те казни никто не забыл. В последние лет пять люди короля много чего поменяли, и не всем те перемены понравились. Вот сейчас и дерутся между собой — новые и пришлые, оставшиеся верными клятве и бунтовщики.
Разговор шел за обеденным столом. Сначала Анне пришлось утолить любопытство родственников, в очередной раз поведав о явлении старшей сущности, затем тетя принялась рассказывать о событиях в Придии. Более развернуто, чем в письмах. Картина выходила страшной и конкретной, что ли, ведь безликие сотни, тысячи погибших обретали знакомые имена. Стормсонг помнила многих, о некоторых даже сожалела.
— Вильгельм Дройтон потерял руку, отсекли в бою. Говорят, собирают деньги на мастера-целителя.
— Я уже забыла про него, — честно призналась Анна. Про бывшего жениха она давно не вспоминала. — Столько забот, что горевать о прошлом просто некогда. Мне хотя бы поместье нормально отстроить, а то живу в деревянном домике, словно крестьянка какая. Но нет! Постоянно приходится на что-то отвлекаться. Сейчас, как видишь, князь вызвал.
— Когда у тебя аудиенция? — слегка подалась вперед тетя.
— Двадцать седьмого. Только мне перед ней надо с Пау поговорить. Можно отправить вашего посыльного с письмом? Род устал, не хочу его гонять.
— Конечно!
— Спасибо. Мэри! Возьми конверт у меня в белой шкатулке, и принеси в трапезную.
Торнтоны недоуменно переглянулись — служанка Анны на обеде не присутствовала, господам прислуживали только слуги баронского семейства.
— Ты с кем сейчас говорила? — осмелилась уточнить Элизабет.
— С Мэри, послала ей свой голос. Мой дар связан с воздухом, — пояснила Анна. — Воздух это, помимо прочего, вибрация, в том числе слышимый человеческим ухом звук. Поэтому я могу сказать фразу здесь, а на втором этаже мои слова услышат. Очень удобно.
— И много ты такого умеешь? — от любопытства у баронессы заблестели глаза.
— Пока не очень. Большая часть времени в Букеле ушла на то, чтобы понять, как контролировать милость, она ведь поначалу чуть ли не самостоятельно действовала. Если бы в университете не нашли старые записи с описанием похожей концепции, осваиваться пришлось бы намного дольше.
— Просто невероятно!
О том, что она таким же образом способна подслушивать чужие разговоры, Анна не сказала. Не идиоты, сами должны догадаться. Ну а если не догадаются, то ей же проще. Родню она любила, но доверяла только тёте и отсутствующему здесь дяде Эдварду, с младшим поколением Торнтонов душевная связь не сложилась. Может, потому, что люди другие, а может, из-за того, что тогда, перед казнью брата, поддержали меньше, чем могли бы.
Ответ Пау пришел на следующий день, что по меркам столицы, вернее, проживающей в ней высшей аристократии, означал серьёзную спешку. В обычной ситуации после получения весточки от человека, стоящего ниже в иерархии, следовал период ожидания, хотя бы два-три дня, и только потом отправителю возвращался отклик. Так что граф либо торопился, либо статус леди Стормсонг в его глазах возрос значительнее, чем она думала.
Аутрагел — не Букель, одаренных в нём меньше и в абсолютном выражении, и в процентном. Конечно, волшебники состояли в свитах знати, служили Серому курфюрсту на разных должностях, находились проездом в крупнейшем транспортном узле Северной Европы. Тем не менее, подавляющее большинство людей здесь чародейским зрением не владело, и опознать в Анне благословлённую духом не могло. Они просто не видели её пылающей ауры. Что, впрочем, совершенно не означает, будто горожане ничего не чувствовали. Когда девушка после обеда прошлась по улице, прохожие перед ней расступались, останавливались, смотрели ей вслед, и она была уверена, что дело не только во внешности. Инстинкты подсказывали людям, что перед ними не просто красивая дворянка, а некто иная, отличная от них на глубоком уровне, необычная и оттого опасная.
Пусть неодаренные не понимали и не могли в полной мере понять, кем являются вестники, про даруемые милостью духов возможности они слышали. Правды в тех слухах содержалось немного, но в данном конкретном случае она была неважна — для столичных жителей куда более важное значение имели социальные аспекты. Князь пригласил на личную аудиенцию? Пригласил. Маги событие между собой обсуждают, завидуют? Ещё как. В магической гильдии даже особое совещание по поводу леди состоялось, почтенные мэтры обсуждали, нельзя ли её к делу приспособить… По слухам, собираются предложить ей почетное членство и что-то ещё.
Словом, дом Торнтонов завалили приглашениями. Тетя Милдред сидела перед горой надушенных конвертов с видом человека, ошарашенного свалившимися на него перспективами. Анну желало видеть огромное число влиятельных лиц, её звали в дома, куда Торнтонам, простым баронам, попасть сложно или вовсе невозможно. Но в данном случае приглашение распространялось и на них.
— Потом, — отмахнулась племянница, когда тётя заговорила о том, кого обязательно следует навестить лично. — Сначала следует выяснить, чего от меня хочет Серый курфюрст. О, гляди! Домвиры на вечер зовут. Вот к кому я точно не пойду.
— Почему?
— Потому, что во время прошлого визита к ним меня пытались посадить в конце стола.
Тех, кто намеренно пытался оскорбить её во время прошлого пребывания в Аутрагеле, или просто отнесся с пренебрежением, Стормсонг прекрасно помнила.
— И откуда только узнали?
— Слухи разносятся быстро, — выдав банальность, пожала плечами тётя.
Среди писем нашлось несколько забавных. Матери и бабушки сватали сыновей, неизвестные авантюристы предлагали авантюры, обещая сказочную прибыль, какие-то одаренные напрашивались в ученики. Незнакомые священники хотели странного: одно послание на три четверти состояло из цитат священных текстов, Анна не поняла, о чем вообще в нём речь шла, второе призывало покаяться и уйти в затвор.
Зримым подтверждением изменившегося отношения к себе для девушки выступил визит к Пау. В прошлый раз до кабинета графа её провожал один из ординарцев; сейчас, прямо у кареты, рассыпался в любезностях молодой внук хозяина дома. На самом деле он, конечно, не внук, поколений между ними побольше, но всё равно прямой родственник, потомок. Этот момент Анна отметила и в дальнейшей беседе учла, хотя во время короткого путешествия по дому её внимание приковали элементы внутреннего устройства, в прошлый раз оставшиеся незамеченными. Тогда волшебница, несмотря на происхождение и тренировки, не обладала должной чувствительностью и не знала, на что смотреть. Теперь она набралась опыта, поэтому отмечала сигнальные барьеры, распознающие заклятья, скрытый в подвале накопитель, дремлющую мощь десятка боевых големов. Бегающие по дворцу кошечки вышли из рук умелого химеролога, точно так же, как и воркующие в голубятне милые птички.
О собственной безопасности Пау позаботился основательно.
Что любопытно — созданные ритуалами защитные системы дворца на Анну реагировали. В прошлый раз такого не было, или присмотр велся менее тщательно. Сейчас же возникало чувство, словно на неё смотрят десятки внимательных глаз. Вряд ли дело в том, что она стала сильнее, ведь на следующую ступень волшебница не перешла. Значит, виновата её новая природа. Дворец определил в гостье не совсем человека, и решил подстраховаться.
Провожаемая уважительными, в меру восхищенными взглядами сидевших в приёмной одарённых, Анна вошла в кабинет. При её появлении граф не только встал из кресла, он сделал несколько шагов ей навстречу и отвесил вежливый поклон.
— Позвольте выразить радость от нежданного счастья лицезреть вашу красоту, леди! Воистину, ваше присутствие освещает самые темные уголки сего дома!
— Ваши слова чрезвычайно лестны, ваша светлость. Поверьте, я тронута всей душой. И разрешите в ответ поблагодарить за скорость, с которой согласились принять меня — уверена, у вас множество иных дел, куда более важных.
— Нет ничего важнее, чем встреча с той, кто за неполные два года потрясла основы магического мира! — воскликнул Пау. — Во всяком случае, так говорит ваш уважаемый наставник, мэтр Штальбюль. Даже если он преувеличивает, гордясь достижениями ученицы, то, уверен, ненамного, ведь иные мои знакомые волшебники оценивают ваши достижения не менее высоко! И не только они! Существо иной природы явило благосклонность, одарив вас своей милостью. Что может быть лучшим доказательством верности всеобщего восхищения!
— Вам ли не знать, сколь быстро меняются симпатии толпы, — улыбнулась Анна. — Сегодня тобой восхищаются, а завтра плюют вслед. Тем дороже друзья, одинаково верные и в пору счастья, и в тяжелую годину. Ваша доброта, милосердие и помощь, оказанная бежавшей на чужбину сироте, навсегда останутся в моей памяти.
К своему легкому удивлению, она говорила с Пау намного свободнее, чем в прошлые встречи. Оно и понятно — тогда она являлась просительницей без надежных прав, с шатким положением и невнятными перспективами. Сейчас за ней стоит определенный тыл в виде университета и знакомств в Черном Кольце, и граф смотрит на неё, как на ценный актив.
— Только абсолютно подлый человек поступил бы иначе, — заверил её Пау. — Нужно обладать каменным сердцем, дабы отказать в просьбе благородной деве, бежавшей от врагов! Ваша отвага, ум, смирение, с коим вы принимали удары судьбы, растрогали меня, леди Стормсонг. Как тут было устоять? Тем более что уже тогда опытный взгляд прозревал заключенные в вас достоинства, предвидя великую судьбу! Сам Создатель направлял нашу встречу. Однако ни я, ни кто-либо иной не мог предвидеть того великого испытания, кое одарило вас могуществом, непредставимым для простого одаренного. Поведайте, как же это произошло? Верно ли, что вы сразились с великим духом, и тот пришел в столь сильное восхищение от вашей решимости, что наградил прекрасную противницу великой милостью?
Если бы Анна за прошедшие пару месяцев не наслушалась всякого, у неё сейчас непристойно отвисла бы челюсть.
— Вы, верно, шутите, ваша светлость? Не может быть, чтобы кто-то в это верил⁈
— Не стоит недооценивать молву, домина, — довольно усмехнулся Пау. — Она тем больше верит в сказки, чем хуже разбирается в предмете дискуссии. Образованных людей, не владеющих даром и имеющих представление о реальной силе посланников Царства, немного. Остальные с удовольствием вкушают выдумки, добавляя к ним свои. Вынужден признать, что и меня едва ли можно назвать знающим человеком… Поведайте, молю, что же на самом деле тогда произошло?
Воспитание не позволило леди с силой растереть лицо ладонями, хотя желание таковое возникло. Граф её немного ошарашил. Она, конечно, понимала, что среди простых людей об избранниках духов не знают вообще ничего, но то, что знания заменяют выдумками (и какими!), явилось своего рода открытием. Круг общения у неё был другим, не осознавала она, насколько всё плохо.
— Конечно, ваша светлость. Прежде всего должна сказать, что произошедшее явилось для меня полной случайностью, встречу с духом я никоим образом не планировала…
Речь лилась гладко. За прошедшее время девушка повторяла её десятки раз, отточила формулировки, в результате чего сейчас говорила, не задумываясь. Учитывая количество методов и средств, позволяющих определить ложь, её рассказ содержал только правду — просто об отдельных моментах она умолчала, а где-то сдвинула акценты. Анна совершенно точно не собиралась упоминать, чем заплатила духу за дар. Это дяде Джону можно сослаться на родовые секреты, и он тем удовлетворится, особы влиятельные тайну вырвут, не задумываясь и не сомневаясь. Когда на карту поставлен способ многократно усиливать одаренных, на мораль и приличия никто обращать внимания не станет.
Поэтому леди Стормсонг лукавила, запутывая собеседников невнятными описаниями общения с духом. Задача не такая уж и сложная при правильном подходе. Тем более что главное Анна не прятала, она сразу объясняла, что сущности Царства любят творцов. Создателей, изобретателей, нестандартных мыслителей. Причем оценивают их по своей шкале, с критериями человеческими не имеющими ничего общего.
— … они ценят идеи, их внутреннюю красоту, и я дала им такие. Вспоминала всё, подходящее хоть немного, начиная от сказок и заканчивая космогоническими теориями господина Лейнца о строении вселенной. Политика и устройство общества, строение материалов и конструирование големов, разумные звери и нелюдь, погребальные традиции и способы воспитания детей — дух одинаково впитывал всё. Возможно, какие-то концепции казались ему важнее, какие-то он счел неинтересными, определить это смертному непосильно. Главное, что предположение насчет нужности духам идей оказалось правильным. Позднее в Букеле профессора подняли старые записи, и обнаружили, что практически все люди, одаренные милостью Царства, обладают творческим началом. Кто-то складывал неплохие стихи, играл на музыкальных инструментах, другой хорошо рисовал, любил танцевать, третий был прекрасным ритором. Многие из них наделены широким кругозором, получили прекрасное образование и долго путешествовали. Мэтресса Эрум в восторге, факультет теософов повел активнейшую переписку с коллегами по всему верующему в Спасителя миру, собирая биографии вестников, где только можно. Конечно, исследования предстоят сложные, до конца их далеко. Но если уважаемые профессора достигнут успеха, люди наконец-то смогут находить хоть какой-то язык с духами. Я не говорю о понимании, но мы хотя бы будем знать, чем задобрить их при необходимости!
— Будем надеяться, — с сомнением в голосе протянул Пау. Впрочем, миг откровенности быстро прошел, и царедворец натянул привычную маску. — Вы принесли истинно щедрый подарок университету, леди Стормсонг! Большинство людей предпочли бы оставить полученные знания себе, а не делиться ими с другими магами. Букель имеет перед вами долг чести, и ему придётся потрудится, чтобы вернуть его.
— Недостойно обременять долгами свою alma mater, — вежливо улыбнулась Анна. Граф удовлетворил любопытство, узнал, что хотел, и принялся подводить разговор к нужной ему теме. Наступало время торга. — К тому же, почтенные мэтры изрядно помогли мне с овладением новыми способностями. Пройдёт немало времени, прежде чем я подчиню дарованную силу окончательно, но начало положено, причем за очень короткий срок. Обычно требуется полгода-год, чтобы к вестнику пришло понимание, как обращаться с обретенной милостью, и зачастую в процессе освоения волшебник наносит себе раны. Благодаря помощи профессоров, моё обучение обошлось почти без инцидентов.
— Позвольте выразить вам восхищение!
— Пока что я могу принять его не в полной мере. Тот дух открыл для меня длинную дорогу, и я стою в самом её начале.
— Немногие способны и на это, — логично возразил Пау. — А те, кто способны, предпочитают вести уединённый образ жизни. Людская суета не волнует их.
— Прекрасно понимаю своих собратьев. Я с удовольствием осталась бы в Воробьином Луге, принимала там новую природу, попутно занимаясь обустройством поместья, если бы не надежда на помощь уважаемых наставников. Полностью оправданная, как показало время.
— И тем не менее, со стороны сих могущественных отшельников несколько эгоистично сидеть в глуши. Подумайте, сколько добра они могли бы принести людям! Писание гласит: «Помогай ближнему по силе твоей, защити слабых, от нечестивых рук избавь».
— Там же сказано: «выбирай ношу по плечам своим», ваша светлость. А ещё святая книга учит нас боронить свой участок, не залезая на чужие.
Цитатами они перекидывались минут десять. Анна без стеснения намекала, что не собирается покидать Воробьиный Луг, Пау давил на чувство долга и взывал к родовой чести. Оба прекрасно понимали, о чём торгуются на самом деле. Вопрос стоял, образно выражаясь, в предмете договора и цене оказываемых услуг.
Анна знала, что её хотят отправить на войну. Но она не имела представления — зачем. Объяснение Штальбюля звучало разумно и лестно, однако по зрелому размышлению казалось неправильным. Или неполным. Вот она и пыталась выяснить, какова истинная причина столь необычного шага князя. Её возможности уступают обычному боевику ступени мастера, которых в армии соберется не один десяток; популярности нет, несмотря на достижения последнего времени, потому что известность — это не популярность, она не даёт имени, за которым пойдут; какими-то уникальными умениями она не владеет. А других объяснений нет! В рамках подготовки к столкновению двух империй роль одной девушки, несмотря на высокое происхождение и потенциал, ничтожна, поэтому смысла нет вытаскивать её из Букеля и посылать в соседнюю державу.
Наконец, Пау надоело слушать пустые отговорки и приводить не менее пустые аргументы, или он просто убедился, что без объяснений сотрудничать Анна не станет. Поэтому начал выдавать кусочки информации:
— Слухи о вас, драгоценная домина, дошли до его императорского величества, августа Союза Карла, — сообщил он. — В собственноручном послании государю Альбрехту его императорское величество выразил надежду увидеть леди Стормсонг в скором времени в Виндобоне.
— Какая великая честь! — упомянутая леди лихорадочно перебирала причины, по которым она могла понадобиться августу. — Неужели она вызвана простым любопытством?
— Нет! — рассмеялся граф. — Разумеется, нет! Слова «просто» и «любопытство» не должны стоять рядом, когда речь идёт о столь высокой особе. Однако вы должны понимать, что помыслы августа известны лишь его ближайшим соратникам. Мы можем лишь предполагать без точной уверенности.
— Молю, ваша светлость, — сложила Анна вместе ладони. — Поведайте свои суждения, они важны для меня.
Запираться Пау не стал. Вряд ли его растрогала мольба девушки, скорее, он не видел смысла скрывать сведения. Август предложил Альбрехту обмен: Стормсонг вместо полноценного мастера боевой магии. По договору Фризия должна послать на защиту союза, помимо обычных войск, отдельно одаренных, пятерку мастеров или одного магистра. Вот вместо одного из боевиков Карл пожелал видеть Анну. Зачем ему? Получается, что в качестве наживки.
Высшие маги — личности вздорные, знающие себе цену. Выполнять чужие указания не торопятся, даже приказы венценосцев. Воевать по указке не бегут, большинству из них воевать неинтересно. Давить на них чрезвычайно сложно, они сами на кого угодно надавят так, что кишки наружу полезут. А вот подкупить можно. Сложно, потому что магистры живут долго, видели всякое, обыденными вещами пресытились, им эксклюзив подавай. Они любят всякие диковинки, как естественные, так и созданные людьми или не-людьми; и самих людей, необычных, способных удивить, разжечь угасающее любопытство, они тоже любят. На этом их зачастую и ловят.
Предварительное согласие на участие в войне дали четыре магистра. В Виндобону прибудут двое из них, Винченцо Торриано и Иоганн фон Обердорф, ещё два собираются действовать в регионах южнее — там тоже предстоит серьёзная мясорубка. Остальные либо колеблются, либо прислали отказ. Рахмониты, конечно, являются всеобщей проблемой, старой и в чём-то экзистенциальной, но магистры привыкли к их попыткам сокрушить европейские державы. Древние (а магистры редко бывают моложе трехсот лет) маги из века в век наблюдали, как вал иноверцев накатывает на Тарраконию, Регенсбургский союз, иные страны, его с трудом отбивают, затем наступает недолгий период мира, который сменяется новой войной. Часть нашествий они помогали отбивать, часть — нет. Результат не менялся. Сейчас, глядя на назревающую войну, они испытывали спокойствие, потому что видели похожее десятки раз. Враг придёт, умоется кровью с Божьей помощью, и уберется в своё логово до следующего вторжения.
А ведь каждый магистр, даже мирных направлений, сам по себе — армия. Или полк, если судьба занесла его в те места, где магический фон ограничен.
Август и его администрация отчаянно пытались привлечь колеблющихся, используя любые средства. Дипломатия, взятки, где возможно — завуалированные угрозы и легкий шантаж. У каждого есть крючки, которыми человека можно подцепить, и у многих высших магов таковым является любопытство. Кто-то подсказал Карлу или его ближникам, что девушка, последняя из Стормсонг, получившая славу юного гения артефакторики и вдобавок благословленная старшим духом, может стать одной из причин, заставивших древних вздорных старцев растрясти кости. Или не стать, как получится. Тем не менее, шансы были сочтены достаточно высокими, и Серому курфюрсту поступило выгодное предложение.
Почему выгодное? Потому, что у него в распоряжении остаётся мастер-боевик, здесь и сейчас. Опытный, верный, многократно проверенный в разных заварухах. Насчет недавнего приобретения, леди Стормсонг, Альбрехт того же сказать не готов.
— Вы хотите, чтобы я, добровольно, отправилась в Виндобону? — отбросив всяческую куртуазность, прямо до непристойности спросила графа Анна. — Туда, где меня ждёт стая хищных крокодилов, если не сказать хуже?
— Почему бы и нет? — снисходительно посмотрел на неё интриган. — Взгляните на поездку с другой стороны. В армии вы окажетесь окружены всеми этими многодостойными господами, наблюдающими не столько за вами, сколько друг за другом. Прекрасная возможность познакомиться с каждым из них, оценить, выяснить намерения… Там, где они ограничены, хотя бы правилами приличия. А теперь представьте, что знакомство произойдёт в вашем поместье. Воробьиный Луг, если мне не изменяет память? Что может помешать какому-либо магистру совершить путешествие в Черное Кольцо, возникни у него таковое желание?
— С чего бы ему возникать? Я допускаю, что моё имя с недавних пор получило известность. Но куда-то ехать на основании перевранных слухов?
— Смотря какую цель ставит перед собой путешественник, — заулыбался Пау. — Иной приз стоит того, чтобы до Закатных стран добраться.
Их беседа, превратившаяся то ли в завуалированный торг, то ли переговоры, продолжалась до самого вечера. Граф даже отменил пару встреч, назначенных на сегодня. Время он потратил на то, чтобы нежно, аккуратно, со всем почтением взять Анну за горло. Она сопротивлялась, но силы изначально были не равны.
По большому счету, проигнорировать приказ князя, либо выполнить его «на отвались» Стормсонг не могла. Первая служба вассала сюзерену, по ней начнут судить об Анне в дальнейшем. Сейчас её положение выглядит неоднозначно: Серый дал ей землю, принял присягу, прикрыл от преследования, а девушка, получается, не выполнила ничего. Она убила психа в Ахене, защищая свою жизнь, и получила метку старшей сущности, то есть совершила действие не феодальное — да простится этот термин — а магическое. Со стороны выглядит так, что свои обязательства князь выполнил полностью, Анна же, едва от неё потребовали исполнения присяги, сразу дала задний ход. Чудовищный удар по репутации, причем не только по личной, но и по родовой.
Вместе с тем не следует думать, будто она не могла вообще ничего, пространство для маневра оставалось. Раз уж леди вынуждена ехать туда, где её ждёт стая акул в человечьем обличье, то пусть ей обеспечат защиту. Сомнительную, потому что связываться с магистрами ни у кого желания нет, и сама Стормсонг слишком мелкая сошка, чтобы ради неё идти на конфликт. Но мизерная защита лучше, чем никакой. Ещё нужно помнить, что сюзерен обязан оплатить вассалу службу, причем форма оплаты не обязательно должна быть денежной. Что-то вроде полноценного членства в Гильдии магов Аутрагела тоже подойдёт. Прежде ей предлагали урезанное, что являлось стандартной практикой при вступлении новичка, и тогда Анна отказалась. Гильдия получила бы слишком большую власть над ней, что её совершенно не устраивало. Полноценное членство — иное дело. Это не только доступ к накопленным знаниям и редким материалам, ещё это обязательство руководства вписаться за своего представителя против любого врага.
Собственно, о том и спорили. Что девушка получит, какие у неё полномочия, на какую награду может рассчитывать.
— Пау меня обыграл, — следующим утром, за завтраком, призналась она тёте.
Не то, чтобы результат неожиданный. Мужчина мало того, что старше её в семь-восемь раз, так ещё и опыт у него колоссальный. Граф всю жизнь провел среди царедворцев, участвовал в сотнях интриг, лгал, учился определять ложь, предавал, его предавали, проводил переговоры со столь же опытными партнерами, создавал коалиции, манипулировал, искал слабые места соперников, превращал врагов в друзей… Простой дочке барона-волшебника нечего ему противопоставить. Она, конечно, тоже вращалась в высшем свете, получила кое-какую закалку, за время после бегства из Уинби многому научилась. И всё-таки их умения вести переговоры несравнимы.
— Что ты имеешь в виду?
— Он добился всего, чего хотел, и даже больше. Теперь мне придётся вступить в Аутрагельскую гильдию магов. Или удастся избежать… хмм…
Желание верховной власти привязать леди Стормсонг, включить её в действующую систему многократно усилилось после становления той вестницей. Прежде князь мог позволить Анне забиться в глушь и жить обычной жизнью — насколько уместно назвать обычными будни сильной одаренной в Черном Кольце. Теперь ситуация изменилась, девушка превратилась в непредсказуемый фактор. Потенциально она способна подняться на верхнюю ступень магической иерархии, точнее, леди уже вошла в элиту, только с нестандартного входа. Если она останется вне общества или будет слабо в него интегрирована, то контролировать её невозможно. И что тогда? Сношения с врагами династии, внутренними и внешними, организация сект с мутными целями и сомнительными методами, проведение экспериментов, далеких от любой, самой живодерской этики? Массовые оргии ей простят, в отличие от участия в государственном перевороте. И плевать, что Стормсонг не лезет в политику, потому что не лезет она в неё
Поэтому потенциальную головную боль отправляют в место, где соберутся десятки, если не сотни, сильнейших магов. Элита одаренных Европы. Если кто-то из них заберет Анну себе — проблемный актив исчезнет. Если девушка вывернется — тоже неплохо, поумнеет, поймёт, по каким правилам играют в высшем обществе. А чтобы потом она не говорила, что князь не выполнил своих обязательств, ей предложено войти в ряд организаций, членство в которых почетно и выгодно. В принципе, они дадут реальную защиту, потому как даже магистры дважды подумают, прежде чем переть на Восточную компанию или Коллегию звездочетов.
Ну и другие наживки предлагают, довольно заманчивые. Для обычных одаренных заманчивые, не для осененной благодатью Царства.
— Насколько я понимаю, во Фризии состоять в Гильдии почетно, — с некоторым сомнением сказала тётя. — Не то, что у нас.
— Да, здесь другие обычаи, — согласилась Анна. — Одаренные служат государству… охотнее? Не совсем подходящее слово, но пусть. Обязанностей у них больше, они глубже интегрированы в систему власти, денег и влияния тоже, на первый взгляд, больше. Вот насчет второго не уверена — маги опутаны клятвами и обязательствами. Подозреваю, в правительстве выстроена система сдержек и противовесов, разбивающая одаренных по группировкам и стравливающая их между собой. Исключение — Черное Кольцо. Они стоят наособицу.
Баронесса слушала племянницу с потерянным выражением лица.
— Прости, милая, я в этом ничего не понимаю. О таком тебе надо говорить с моим мужем.
— К сожалению, он в Придии, — вздохнула Анна. — Ладно, поеду к Вандербергу. У него вроде бы есть новости для меня, и в местной кухне он разбирается. Может, совет даст.
Выйдя из комнаты, девушка услышала бормотание.
— Менер адвокат, а не повар. Причём здесь кухня?
Мысли крутились вокруг одной темы. Не ехать в Виндобону она, получается, не могла. Вступать в организации одаренных означало получить определенную безопасность, но наложить на себя обязательства. Не вступать — оказаться один на один со стаей акул, надеясь только на свой интеллект и удачливость. Какой выбор хуже?
А ведь Пау и стоящий за ним князь выигрывают в любом случае. Или потенциально опасный элемент превращается в чужую головную боль, или становится контролируем. Причем ей сразу дали понять, что во втором случае готовы предоставить многое — деньги, земли, статус среди обычных людей. Рассчитывают повысить лояльность.
В конторе юристов Анну встретили с легкой настороженностью и любопытством. Профессия накладывает отпечаток, служащие Вандербергов сплетням верить не спешили и предпочитали проверенную информацию. Хотя чувствовалось, что изменения в облике важной клиентки произвели на них впечатление. Пробрало даже менера Николааса, который, в силу возраста, повидал многое.
С ним девушка могла говорить откровеннее, чем с подавляющим большинством знакомых, возможно, откровеннее, чем со Штальбюлем. Юристы в Аутрагеле пользовались немалым уважением в том числе и за способность беречь тайны клиентов, так что без очень веской причины о её делах Вандерберг болтать бы не стал.
— Испытываю смешанные чувства, — пожевав губами, признался пожилой мужчина. — Не знаю, чему верить.
— Ничему не верьте, — поморщилась Анна. — Противно слушать, как обо мне говорят глупость за глупостью. Если время появится, напишу трактат о духах и их милостях, с опровержением самого лютого бреда. Идиотам не поможет, но умные люди призадумаются. Ну и сама немного прославлюсь.
— Полагаю, вы уже прославились, миледи. За последнюю неделю я получил три письма от конфидентов в Придии, и все они спрашивают о вас. Верны ли дошедшие до них слухи.
— Хали?
— Он участвовал в сражении при Бинбруке, остался цел и невредим.
— Жаль. Впрочем, рано или поздно судьба нас сведет. Сейчас у меня другие проблемы…
Объяснения не заняли много времени. Вандерберг прекрасно ориентировался в реалиях высшего света, не хуже, чем в законодательстве. И нежелание клиентки отправляться на войну он прекрасно понимал, не спеша обвинять её в бесчестье. Однако идею тем или иным способом отказаться от поездки и поссориться с князем забраковал мгновенно.
— Репутационные издержки будут огромны. Сюзерен дал вам первое поручение, почетное и относительно простое, а вы отказались его выполнять. Нет, домина, вам придётся ехать, — он перевалился в кресле с одного бока на другой, покряхтывая. — Скажу откровенно, внимание его королевского высочества неизбежно должно было возрасти. Избежать его вы могли только одним способом — оставшись в поместье под благовидным предлогом болезни после общения с чуждой сущностью. Тогда вас не посмели бы призвать в Аутрагел, испугавшись неспособности справиться со стихией.
— Я опасалась реакции соседей. Неизвестно, что взбрело бы им в головы.
— Прекрасно понимаю ваши резоны, домина, и ничуть не критикую принятое решение! Однако оно, увы, привело нас в нынешнее положение.
— Следовательно, на войну я попадаю, — резюмировала Анна. — Боевые действия меня не страшат, выкручусь. Непонятно, чего ждать от магов старших ступеней, их помыслы следуют странными путями и воплощаются в пугающие поступки.
— Вынужден согласиться. Сильным одаренным прощается многое. Правда, надо учитывать, что позволено им не всё.
По словам менера Николааса, сдерживающие факторы для магистров и сильных мастеров существовали. Важнейшим из них являлась церковь, но не только — собратья-одаренные успешно окорачивали слишком много возомнивших о себе паршивых овец. Другое дело, что обладателя ценных способностей старались беречь до последнего, предпочитая не доводить дело до убийства. Причем Анна в данную категорию тоже попадала.
— Ваша звезда ярко сияет на небосклоне, затмевая сияние сверстников. Надо полагать, в будущем вы превзойдёте если не всех, то многих и многих. Будьте уверены, во дворце прекрасно понимают это обстоятельство. С точки зрения государя, сейчас, направляя вас в Виндобону, он оказывает дружескую услугу — демонстрирует, какие опасности подстерегают неопытную девушку в коварном и жестоком мире знати. Поэтому я не думаю, что вам кто-то будет всерьёз угрожать.
— Вы недооцениваете людей, привыкших получать желаемое.
— Ничуть, миледи, — усмехнулся юрист. — поверьте, я немало их видел. Просто я уверен, что и на магистров найдётся управа. Позвольте вопрос?
— Спрашивайте.
— Почему вы не желаете принять предложение домина Пау? Вернее, предложение, озвученное устами его светлости. Оно ведь довольно лестно и выгодно. Фактически, при желании вы можете получить место в свите его королевского высочества, а это деньги, титул, высокое положение. Взамен — не слишком сложные обязанности, поначалу так точно. Многие люди всю жизнь пытаются добиться подобного.
— Три причины, — помолчав, ответила Анна. — Во-первых, мне необходима свобода действий, как минимум в ближайшие лет десять. У меня остались серьёзные долги в Придии, и я намерена их выплатить. Пока я действую частным образом, останавливать меня причин нет. А вот лицо, тесно связанное с правящей династией, имеет куда больше ограничений. В политическом смысле, из нежелания спровоцировать конфликт между странами. Во-вторых, мне банально тяжело жить в городе. Благословление духов имеет свои последствия, возросшая чувствительность — одна из них. Находиться рядом с людьми сложно, они постоянно испытывают эмоции, издают звуки, запахи, что-то придумывают, изобретают, принимают решения и меняют их… Вы не поймёте, просто поверьте. Длительное пребывание в большом городе или рядом с ним для меня исключено. В-третьих, восхождение по ступеням силы. Общеизвестно, что маги, погруженные в политику, останавливаются в развитии. У них нет времени на тренировки, изучение нового, сложные ритуалы преображения тонкого тела и остальное, необходимое для перехода между рангами. Им приходится исполнять возложенные на них поручения разной степени важности. Некоторые действительно нужные, некоторые не стоят упоминания. А я хочу достичь ступени магистра. Я хочу стать вторым магистром, носящим фамилию Стормсонг.
Вандерберг задумчиво потер подбородок.
— Мне кажется, все проблемы решаемы.
— Конечно, они решаемы! — перебила его Анна. На улице взвыл ветер, реагируя на нервный срыв вестницы, задребезжали стекла, послышались испуганные крики. Девушка глубоко вздохнула несколько раз, насильно себя успокаивая. — Да, вы правы. Решаемы. Но только при наличии доброй воли обеих сторон. А я понятия не имею, чего на самом деле хотят во дворце, какие обременения они намерены на меня навесить.
С некоторой опаской косившийся в сторону окон менер вернул взгляд на собеседницу. Помолчал. Князь Альбрехт, в отличие от ряда царственных собратьев, слово старался держать. Тем не менее, гарантий, что он не попытается сковать волшебницу тяжелыми обязательствами, в том числе магической природы, никто дать не мог. Ибо такова природа власти — она стремится надежно контролировать всё, до чего дотянется.
— До какого срока вы должны дать ответ, домина?
— До праздника Рождества, в крайнем случае — до конца года.
— Значит, неделя и даже чуть больше у нас есть, — прикинул юрист. — В таком случае, я позволю себе высказать две рекомендации. Во-первых, откровенно сообщить его светлости ваши условия. Он ведь тоже не понимает, где проходят границы. Вполне возможно, он рассчитывал сразу получить согласие, и теперь пребывает в недоумении. Ведь предложенные им условия в самом деле хороши. Особенно, если читать между строк. Например, членство в Гильдии магов предполагает постоянную жизнь в столице, следовательно, нужен дом. Вы вправе потребовать, чтобы казна оплачивала аренду, или вовсе сторговаться на передачу особняка вам в собственность.
— Предпочту вернуться в Кольцо. Там тихо.
— Но граф-то этих резонов не понимает, надо попробовать ему объяснить. Во-вторых, не хотите войти в Союз мореплавателей?
— Почему тогда не в Коллегию звездочетов? — ехидно вопросила леди.
— Звездочеты действуют исключительно внутри Фризии, и проверяют их чаще, — пожал плечами Вандерберг. — Впрочем, если пожелаете…
— А в Союз меня примут?
— Я могу устроить вам встречу с главой их представительства, — предложил менер. — Господин Свейн Келен грубоват, но на вопросы ответит охотно.
— Давайте, — согласилась Анна. — С удовольствием с ним побеседую.
Юрист кивнул, вздохнул и предупредил:
— Насчет удовольствия не зарекайтесь. По-всякому может сложиться.
Союз мореплавателей северных морей возник давно, в седьмом веке. Назывался он тогда иначе, о чем сейчас предпочитают не вспоминать. С десяток ярлов-магов объединили силы для совместного похода на разожравшегося морского чудинца, и с тех пор периодически действовали вместе. Сначала они, потом продолжили их дети, внуки, правнуки. Воевать предпочитали в колдовских местах, которые нормальные воины обходили стороной.
Проходы в Царство никогда не открываются в морской воде. В пресной, в реках и озерах — случалось, а на дне морском — никогда. Хотя история помнит случаи затопления, когда наступавшее море поглощало земли с проходами, и те продолжали стоять открытыми, вызывая приступы паники у окрестного населения. Дело в том, что обитатели дна морского быстро мутировали и ползли на берег, топили лодки, мешали судоходству. Словом, серьёзная проблема, возникавшая крайне редко. Куда чаще проходы открывались на островах и в прибрежных зонах, и вот тогда, для закрытия или убийства наиболее досаждающих людям тварей, приглашали «чаек морских колесниц», как тогда называли воинов будущего Союза. Ещё они проводили корабли по опасным местам, охотились на морских чудинцев, совершали набеги на соседние страны, торговали и пиратствовали. Нормальные уважаемые занятия, все приличные люди так делали.
Положение изменилось в веках одиннадцатом-двенадцатом. После принятия большинством правителей веры в Спасителя общество морских разбойников начало стремительно усложняться, одаренные тоже не избежали перемен. Союз перестал быть семейным делом, в него начали принимать людей, не связанных кровным родством, лишь бы заклятьями боевыми владели да меч в руке держать умели. Основной базой стали Норнские острова, формально входившие в состав сначала Свеланда, затем Скотии, фактически же обладавшие полноценной автономией. Регион проблемный, связываться с ним никто из монархов не хотел. Маги, наоборот, были довольны, тамошние условия с большим количеством чудинцев и прочей полезной живности им более чем подходили.
Постепенно Союз расширялся, его структура устоялась, заключались договоры с ближними и дальними странами. Официально начали молиться Спасителю, впрочем, идолы Грохочущего Старика никто не сносил, они так и стояли в укромных уголках. По-прежнему дрались с морскими тварями, проводили торговые караваны мимо их гнездовищ, воевали, путешествовали. Не брезговали наёмничеством, корабли с рисунками чайки на бортах плавали по всей известной ойкумене, иногда возвращаясь домой с богатой добычей, иногда не возвращаясь вовсе. Умудрялись сохранять независимость, несмотря на постоянные попытки их подмять.
На данный момент Союз являлся сильнейшей организацией магов, предоставлявшей свои услуги по берегам Северного моря и не только. Репутация его оставляла желать лучшего, потому что ходили упорные слухи о грабежах купцов (чем, в принципе, занимались все), а также о проводимых втайне обрядах старой веры. Всерьёз, однако, мореплавателей не трогали. Руководил Союзом магистр Олаф Кровавая Рука, в состав входило около тридцати мастеров магии, так что связываться окрестные властители избегали. Тем более что вели себя морские колдуны прилично, договоренности выполняли, и серьёзных поводов напасть на себя не давали.
Стормсонги с мореплавателями, разумеется, сталкивались. В разных ситуациях, одно время даже поговаривали о принятии в состав Союза боковой ветви рода. Не сложилось, но кровную месть никто никому не объявлял, вроде бы. На всякий случай Анна тем же вечером уточнила:
— Тетушка, вы не помните — у Стормсонгов кровников среди входящих в Союз мореплавателей нет?
— Нет, мы всегда были честными врагами. А что? Зачем тебе?
— Хочу встретиться с хёвдингом Свейном, главой их двора в Аутрагеле.
— С этим язычником? — поморщилась баронесса. — Зачем? Находиться в его обществе неуместно для девушки благородного рода, да и просто — чем он поможет? Лучше навести госпожу Беккер, она о тебе справлялась.
— Я навещу и госпожу Беккер, и госпожу Кюхель, и остальных, но потом. Сейчас у меня нет ни возможности, ни желания ходить с визитами. Тех, что нанесла по твоему настоянию, пока достаточно.
Она не стала уточнять, что посетила дома, к посещению обязательные, чьим хозяевам не стоит отказывать. Пожаловалась на иное.
— Ты видела, каким глазами они на меня смотрели, особенно женщины? Я не просто так увешана определителями проклятий. Идиотки видят внешность, и их распирает от зависти.
— Рано или поздно они привыкнут.
— Или решатся подлить отраву.
Нервишки пошаливали. Расписание оставляло свободным немного времени утром и вечером, прошедшие с момента прибытия в столицу шесть дней были плотно забиты визитами и встречами. Поговорить с Анной желали многие, причем не обязательно из досужего любопытства. Торговцы спрашивали, не умеет ли леди предсказывать шторма или, страшно представить, укрощать оные. Маги из Гильдий разных городов и стран пытались вызнать её планы, прикидывая, как изменится равновесие сил внутри сообщества. Дипломаты интересовались, не планирует ли она вернуться на родину, и если да, то к какой стороне присоединится. Внезапно для себя девушка превратилась в фактор, который приходилось учитывать — ещё не особо влиятельный, но и забывать о нём нельзя.
Родственники видели её популярность, не говоря об изменившемся облике. Она осознанно не употребляла слово «красота», потому что чужие черты во внешности переводили её в особую категорию. Да, гармонично, и вместе с тем не совсем человеческое, подспудно вызывает легкий страх. Тем не менее, выглядела она притягательно, привнося напряженность в отношения с двоюродными сестрами. У тех были совсем иные приоритеты, мечты, устремления, и внимание красивых юношей стояло на первом месте. Появление Анны отодвинуло старших сестер на второй план, на них теперь не смотрели, что раздражало Элизабет и Маргарет. Младшие, наоборот, от появления волшебной родственницы пребывали в восторге.
— Может, и фея, — вопрос мелкого Уильяма заставил её призадуматься. — Одаренные милостью духов как-то так и должны выглядеть в представлении обычных людей. Было бы нас больше, и не будь мы разбросаны по дальним краям, основали бы собственный Двор.
— На радость голодранцам с Эйры, — скептически сощурилась тётя.
— Не только. Централизованно изучением даров сущностей Царства не занимаются нигде, даже в Букеле сведения разрозненны. А жаль.
Тогда разговор заглох, перейдя на иные темы, однако зарубку в памяти Анна поставила. На далекое будущее. Вдруг однажды она разгребет кучу поглотивших её проблем, появятся свободные деньги, время и влияние для осуществления проекта.
Знакомство с господином Келеном состоялось на седьмой день после прибытия Анны в столицу. По словам Вандерберга, хёвдинг слегка удивился, услышав, кто ищет с ним встречи, но согласился на неё сразу. Ему тоже было интересно посмотреть на вестницу, и не только потому, что птицы они редкие.
— Все вы разные, — без стеснения рассматривая гостью, говорил одетый в меха мужчина с заплетенной розовой ленточкой бородой. — Смотря кто благословил и насколько щедро. Иногда подарок настолько меняет тело, что человек, кажется, должен выглядеть урод уродом, но ты смотришь на него, и не можешь взгляда отвести. Его уродство прекрасно.
— Мэтресса Эрум считает, облик во многом формируется в зависимости от того, каким человек видит себя. Или хочет видеть.
— Может, и так, — согласился Келен. — А может, правы те, кто говорит, что новая внешность отражает душевные качества. В смысле, если избранник — говно, то и выглядит так же. Я знавал одного парня, у которого аура стала коричневой, редкой гнидой был. Недолго прожил. С другой стороны, помню одного труса, который краснотой просто полыхал.
— Духи видят намного больше цветов, чем люди. Вернее, один цвет, разделенный на оттенки, — попыталась объяснить Анна, и тут же скривилась. — Нет, неверно. Забудьте. Словами это не выразить.
— Слышал уже, — кивнул хёвдинг. — Многое, приходящее из Чертогов, объяснить нельзя, только самому увидеть.
Они долго, почти два часа разговаривали, перескакивая с темы на тему. Причем Анна ничуть не жалела, что старые традиции велели сначала обсудить погоду, родственников, общих знакомых, стоимость ячменя на рынке — словом, всё, что угодно, лишь бы сразу не переходить к делу. Стороны должны показать себя людьми солидными, без склонности к спешке. Так вот, разговор шёл о вещах и явлениях, для девушки чрезвычайно полезных. Сидевший перед ней маг возрастом перевалил за три сотни лет, и, хотя не давил мощью, подобно Людвигу фон Лесту, по части опыта как минимум не уступал тому. Жизнь его проходила в местах, где на любую власть, даже божескую, снисходительно поплевывали, поэтому дрался он часто. Вдобавок северяне сохранили древнюю сакральную традицию, во многом утраченную после прихода слуг Спасителя. Духи для него — посланцы богов, наделявшие смертных дарами, исходя из странных, иногда нелепых, всегда непонятных критериев. Перед Анной он не благоговел, и в целом девушку благожелательно встретил в значительной степени из-за фамилии.
Накормить гостя — святое. Сидели не за пустым столом. Причем во время разговора к хевдингу несколько раз подходили помощники, спрашивали разрешения или указания по тем или иным вопросам. Если бы не необходимость заниматься иными делами, собеседники с удовольствием поболтали бы ещё — леди узнала много нового для себя, Келен тоже слушал внимательно, сравнивая слова Анны с уже известным ему. Тем не менее, время у обоих было ограничено, поэтому неизбежно прозвучал вопрос:
— С чем пришла, дева битвы? Пойми правильно — я рад встретить одну из Штормовой Песни, мне бы не хотелось, чтобы ваш род исчез. Но ты же не просто так искала встречи? Чего-то тебе надо, и я не могу понять, чего. Судя по сплетням, у тебя всё хорошо. Ты в милости у князя, твой наставник мудр, золотом и силой не обделена. Несмотря на малый возраст, уже снискала славы. Для чего ты здесь?
— Мне нужен совет.
Анна давно поняла, что Келен жил и действовал по своеобразному кодексу чести, слабо похожему на современный. В его представлении бежать от опасности позорно. Язык, на котором говорил хёвдинг — язык силы, и других он понимать не хотел.
— Ты наверняка слышал о скорой войне между Регенсбургским Союзом и рахмонитами, сбор войск назначен на весну. Мне предстоит в ней участвовать. Честно скажу — желания нет. Мне нужно восстанавливать поместье, осваивать милость, набирать воинов. Я хочу вернуться в Придию, хотя бы ненадолго. Люди, по вине которых убиты мой отец и брат, живы, и я надеюсь это исправить. Но я присягнула князю, а князь приказывает ехать в Виндобону. Туда, где соберется куча сильных волшебников.
На речь девушки маг внешне не реагировал, только на словах о мести еле заметно кивнул.
— Само по себе пребывание среди мастеров и магистров не плохо, даже хорошо. Мне ведь род возрождать. Сам понимаешь, в мужья и раньше не каждый подходил, а теперь — тем более. Из сотни сильных магов хотя бы пару подходящих кандидатов выберу. Однако возникают сомнения: что, если меня захотят к себе в род забрать? Тогда мои дети Стормсонгами не останутся, они в род отца войдут. Я, конечно, буду драться, но против мастера вряд ли выстою. Придётся бежать. Вот и хотела спросить — кто-то из ваших на войну собирается? И, если что, спрятаться у вас можно будет?
Матерый головорез задумчиво огладил бороду. В его понимании, девица высказывала здравые опасения. Она хочет возродить род, дело это достойное, заслуживающее всякого уважения, но помогать ей согласится далеко не каждый. Потому что своя рубашка ближе к телу, свой род всегда важнее, усиливать надо его. Могут её украсть? Запросто. Так ведь надо не только украсть, надо ещё и удержать.
С другой стороны, она может всерьёз усилить мореплавателей. Если старые легенды о Штормовой Песне верны, и Анна сохранила наследие.
— Эмиль Беспалый со своими нанялся, он добрый ярл. А насчет спрятаться… Говорят, Стормсонги могли бурю призвать или, наоборот, море успокоить.
— Да, — улыбнулась леди.
— И ты?
Девушка молча кивнула. В короткий жест было вложено столько уверенности, что Келен продолжать расспросы не стал, поверил. Тем не менее, предложил:
— Давай в зал спустимся, посмотрю, сколь сильна. На мастера потянешь — точно примем. Ради мастера можно и с князем рассориться.
— Я воздушница.
— А ты постарайся!
Пока спускались вниз, в подземелье, оборудованное специальной защитой, позволявшей использовать заклинания рыцарской ступени (создать зал, способный выдержать удар мастера, выходило слишком дорого) магичка размышляла, что мотивы хевдинга очевидны. Забрать её себе, женить на ком-то из потомков, Келен не сможет — остальные вожаки мореплавателей его не поймут. Оказаться одному против всех он совершенно точно не пожелает. Зато Келен имеет полное право обещать убежище наследнице древнего, уважаемого рода, известного способностями воздействовать на погоду в море. Причем сама упомянутая госпожа успела прославиться в качестве артефактора, которых везде рады видеть, да ещё и благословлена старшим духом, то есть обладает сакральной властью. Будет она ему благодарна? Конечно. Она обречена занять высокое положение в их обществе, пусть и не сразу, а союзник у неё уже есть.
Ну а если Анна по возможностям
Надо думать, в тренировочный зал Союза мореплавателей допускали немногих, потому как украшения на стенах висели очень уж характерные. Щиты с рунами-символами старых богов, способные вызвать приступ бешенства у священника Спасителя, к какой бы конфессии тот ни принадлежал. Анна отреагировала на них никак. Часть её, родившаяся и росшая в Марке, привыкла к древним рунам, воспринимая их обыденностью, просто не совсем легальной. Вторая половина вовсе не понимала, зачем что-то скрывать. Это же история, прошлое, знать его необходимо. Обе части девушки, давно не видевшей различий между ними, осматривались спокойно, оценивая функционал, не обращая внимания на обрамление. Хёдвиг промолчал, только ухмыльнулся довольно.
— Удиви меня, — развел он руки в стороны, показывая, что готов. И он действительно был готов, вокруг мага полыхнул густой зеленью щит. — Покажи, что можешь.
Устраивать поединок никто не собирался. Мастера дрались либо на редких аренах, способных выдержать используемые ими заклятья, либо, намного чаще, в пустынных местах, где появление стороннего наблюдателя почти невозможно. Ну а если какой крестьянин забредет, то ему же хуже. Ещё они сходились в боях армия-на-армию, но тут уж как Всевышний решит. Словом, от Анны требовалось продемонстрировать реальную силу и способности, желательно без массовых разрушений.
Она и продемонстрировала.
В трактатах о вестниках воли сущностей чужедальних — да, и такие имелись — говорилось, что милость духов прибавляет к эффективности два-три ранга. Не увеличивает мощь ядра, это подчеркивалось особо, а добавляет к заклятиям мощи за счет уменьшения потерь и более правильного создания. От себя Анна могла бы добавить, что понимание концепции, переданной ей, позволяет на голой интуиции менять заклятья и находить слабости в уже существующих, тем самым творя невозможное. Ведь нельзя же заклинанием двенадцатого ранга пробить щит девятого, верно? Вестники подобное могли, правда, с оговорками. Им требовались время и опыт, чем больше, тем лучше.
— «Грозовая стрела».
Наложенный хёвдингом щит, по идее, должен был отразить заклинание в создательницу. Только почему-то не отразил. Толстый потрескивающий столб врезался в окружавшую волшебника сферу, остановился, расплылся обволакивающим пятном, стремясь пробиться внутрь. Девушка выдохнула поток воздуха, закружившегося вокруг цели, слившегося с потрескивающими разрядами и заставившего Келена быстро наложить второе заклятье защиты. Впрочем, мужчина тут же создал третье, разошедшееся волной от центра к стенам, гася любые проявления стихии.
— Ладно, я увидел достаточно, — дернул волшебник бороду. Худой, жилистый, с залысинами на голове и выглядывающими из широких рукавов рубахи перевитыми жилами руками, он совершенно не выглядел проигравшим. Просто он. Увидел. Достаточно. — Если ещё и волны укрощать умеешь, мы на Придию сами в набег сходим. Убьём, кого скажешь, ну и вообще…
Складывалось впечатление, что разрешение ему не нужно. Был бы предлог, а в набег он с побратимами сходит — впрочем, можно обойтись и без предлога.
— Сложно с вами, избранники непредсказуемы, — вздохнул Келен. И, остро уколов взглядом, спросил. — Чьи атрибуты ты получила?
— Лучницы и Кузнеца.
— Ага. А раз Лучница, то и Теневой Бродяга где-то рядом, верно?
Анна холодно улыбнулась. Она не собиралась раскрывать карты и признаваться, чем владеет в действительности. Про дар воздуха стало известно сразу, о её склонности к артефакторике слышали повсеместно, поэтому озвучить их можно — кому интересно, и так знает, смысла нет скрывать. Вот о том, что она медленно нащупывает подходы к манипуляции пространством, зачастую идущие в плотной связке со стихией воздуха, девушка собиралась молчать до последнего. Козыри придерживают до конца игры.
— Ты просишь прикрыть тебя, но из Фризии бежать не хочешь.
— В Кольце меня всё устраивает. Есть кое-какие сложности, но с ними я разберусь.
— У нас тебя примут с почетом.
— Верю. Потому и пришла.
В конечном итоге, они договорились. Отправлявшийся на войну наёмный отряд получит от хевдинга указание присматривать за Анной, и вмешается при необходимости на её стороне. Взамен Стормсонг обещала исполнить одну просьбу Союза, когда потребуется — в разумных пределах. Заклясть погоду, помочь договориться с сильным духом, сразиться с сильным врагом, разгадать относящуюся к Царству загадку. Ну а если знакомство с элитой магического общества пойдёт по плохому варианту и девушке придётся бежать, ей предоставят убежище на островах. Тогда она будет поддерживать лично Келена, ходя с ним в походы и голосуя так, как он скажет. В то, что ей быстро выделят место на тинге, оба не сомневались.
Заключенное соглашение Анну приободрило. Оно не гарантировало безопасности, зато внушало надежду и давало пространство для маневра, случись что. Причем хёвдинг под конец беседы сказал девушке, что в Виндобоне, а затем в армии, ей бояться нечего. Судя по тому, какой состав высших магов соберется в столице Регенсбургского союза, они будут больше заняты друг другом, чем молодой избранницей духов. Если леди сумеет держаться подальше от их интриг, то отделается малой кровью и вернётся домой живой-здоровой. Вот потом, после окончания военных действий, в поместье к ней могут приехать с внезапным предложением из тех, отказаться от которых чрезвычайно сложно. Но до тех пор ещё дожить надо.
Конечно же, о её встрече с Келеном стало известно. Анна привлекала внимание везде, где бы ни появлялась, а в представительстве Союза мореплавателей хватало шпионов. В Аутрагеле все следили за всеми, любой уважающий себя сановник обладал личной сетью доносчиков, собиравшей сведения, полезные патрону. Богатые купцы и священнослужители поступали так же. Уже на следующий день, при посещении очередного салона очередной почтенной матроны, леди Стормсонг спросили, не боится ли она испортить репутацию, общаясь с человеком, чья преданность истинной вере сомнительна. Анна ответила, что она ничего не боится, и заботы у неё теперь другие.
Срок аудиенции у князя неумолимо приближался, а условия, на которых избранница соглашалась отправиться в Виндобону и дальше, не были утверждены. Посоветовавшись с юристом, Анна ещё раз встретилась с Пау, изложила ему свою позицию, объяснила, что в Аутрагеле жить не согласится ни за какие преференции, и затребовала право покупки заклятий рыцарской ступени на всей территории страны. И денег, само собой. Граф попытался уговорить её урезать аппетиты, но леди стояла на своём. Поэтому его светлость взял паузу на обдумывание, читай — разговор с начальством. Похоже, истинная цель комбинации состояла в том, чтобы переманить Стормсонг в столицу, и её ультимативный отказ от переезда стал полной неожиданностью.
На самом деле Анна подозревала, что со временем привыкнет к условиям больших городов. Человек — тварь изумительно адаптабельная. Существовала надежда, что постепенно резкое неприятие шума, запахов, ментального фона крупных скоплений людей снизится до безопасного уровня. Однако гарантий никто дать не мог, теософы в Букеле отмечали, что чем старше становился вестник, тем реже он путешествовал. Причину возникающей территориальности они назвать затруднялись, поэтому девушка без боязни оказаться пойманной на лжи озвучивала нужную ей версию.
В третий раз они встретились с Пау двадцать четвертого декабря, накануне Рождества. Выглядел аристократ как человек, успешно скрывающий под маской светской вежливости и дружелюбия накопившуюся усталость. Учитывая возложенные на него обязанности — неудивительно. Граф отвечал за подготовку направляемого в Австразию корпуса, за весь комплекс задач, и если материальное обеспечение он ещё мог перекинуть на плечи помощников, то с дипломатическими и политическими аспектами приходилось разбираться самому. С формальной точки зрения, Фризия, входящая в состав Регенсбургского союза, посылала в соответствии с договором войска по требованию августа, то есть вассал исполнял обязательства перед сюзереном. По факту же вылезала куча нюансов, главнейший из которых состоял в том, что на последних выборах Карл победил с не таким уж большим перевесом голосов. Иными словами, сложись обстоятельства чуток иначе, и сейчас союзом правил бы князь Альбрехт. Ещё следует учитывать сложные связи дворянства обеих стран, церковный вопрос, извечное противостояние с Бромме, старшинство и полномочия командиров полков, личные отношения между ними… Словом, забот у Пау хватало, и задача уговорить строптивую девицу находилась даже не в первой десятке длинного списка. Тем не менее, граф сидел с ней, матом не ругался, беседовал вежливо, тратил драгоценное время.
Выдержке аристократа оставалось позавидовать.
— В щедрости своей, его королевское высочество снизошел к вашим пожеланиям. Государь наш милостив и верит, что дочь благородного рода проявит себя, с честью исполнив возложенное на неё поручение.
— Передайте его королевскому высочеству мою благодарность.
— Чек на полторы тысячи гульденов вы получите после аудиенции, остальное — по возвращению. Безусловно успешному! Мы верим, что воинство верных слуг Спасителя одержит победу над злокозненными язычниками.
— Нисколько в том не сомневаюсь.
За вежливыми фразами скрывались окончательные подтверждения договоренностей. Анна получала деньги, достаточные для начала строительства каменного дома в поместье (лейтенант гвардейцев получал в год семьсот гульденов, то есть сумму ей выдали приличную) и членство Гильдии магов, без указания принадлежности к городу. Последнее очень важно, потому что позволяло избежать участия в междоусобном противостоянии гильдейских магов, а ещё давало возможность пользоваться библиотеками и магазинами на всей территории Фризии. Также она, в зависимости от результативности действий и отзывов старших коллег, получит иные, менее очевидные бонусы.
— Изначально его королевское высочество намеревался дать вам личную аудиенцию двадцать седьмого числа, утром, — перешел наконец к конкретике Пау. — Однако в силу некоторых причин он перенес её на следующий день, на двадцать восьмое. Вам надлежит явиться во дворец к часу дня. В два часа государь примет вас, а после беседы представит будущим соратникам. Некоторые из них вам уже знакомы, но не все.
— Я была во дворце всего один раз, и плохо в нём ориентируюсь, ваша светлость.
— Ничего страшного, я постараюсь встретить вас, либо найду сопровождающего.
Князь обедал в полдень, обычно в присутствии небольшого числа дворян. Тот факт, что Анну за стол не пригласили, мог свидетельствовать о легком недовольстве строптивостью девушки или желании обсудить важные вопросы в узком кругу, или просто Альбрехт хотел пожрать спокойно. Как бы то ни было, общаться они будут на полный желудок, а, как известно, сытый мужчина — добрый мужчина.
Известие о предстоящей встрече с правителем всколыхнуло семью Торнтонов. Они, несмотря на титул, некоторую древность рода, богатство и влияние, оставались провинциальными баронами, не допущенными в круг высшей аристократии. Женитьба лорда Эдварда на Милдред Стормсонг позволила роду приподняться над соседями, но в круг высшей аристократии не ввела. Удостоиться личной беседы с помазанником божьим кто-то из Торнтонов мог бы только после долгих мытарств либо в исключительных обстоятельствах, поэтому новость, что Анна
Ей приходилось прикладывать усилия, чтобы не слушать чужие разговоры, особенно те, в которых упоминалась она сама. Кажется, будучи произнесенным вслух, её имя привлекало внимание носительницы. Девушка не была уверена, она могла ошибаться, поэтому рассчитывала проверить гипотезу при первой же возможности. Ну а пока что леди изукрасила комнату рунами и увешала стены в ней подавляющими артефактами, чтобы хоть чуть-чуть побыть в тишине.
Тетя Милдред развила бурную деятельность. Слова племянницы, что её примут, даже если она придёт в рубище, старшая женщина игнорировала, срочно вызвав портниху, сапожника, ювелира… От работ последнего Анна отказалась, однако долго обсуждала с ним камни, накупив в итоге самых разных. Артефакторикой она в последние два месяца занималась мало, сосредоточившись на укрощении дара, и была рада вспомнить любимое занятие. Шить платье леди отказалась из-за времени, и вообще… У неё имелось одно, хорошо выглядящее и в столице ненадёванное, вот его решили облагородить. Обновить рукава, прицепить новый треугольник-стомак на корсаж, пошить обувку той же расцветки. Снуд, сетку для сохранения прически, девушка решила изготовить сама, заодно вплетя в узор нитей парочку защитных заклинаний. Так, на всякий случай.
Потому что практика показывала — случаи бывают разные.
— Вот, леди, — хмурый Род подвел госпожу к правому заднему колесу экипажа. — Сами взгляните. Я по следам на подстилке заметил, что кто-то возле кареты сидел. Странным это показалось. Прислуге на стоянке делать нечего, если просто посмотреть охота, то лучше подальше встать. Да и нагляделись они уже. Ну и решил проверить, как и что. А здесь — это.
Аккуратный надпил на рессоре изначально был замазан грязью, парень её убрал, чтобы лучше рассмотреть место повреждения.
— Молодец. Как определил?
— Напряжение металла оценил, ну и под низ залез.
Для изготовления и проверки состояния своего детища Анна использовала разные способы, по большей части разработанные самостоятельно. Не с нуля, разумеется — у артефакторов и кузнецов существовали аналоги, хуже подходящие для её целей. В основном с каретой возился младший Хингем, поэтому совершенно логично, что леди показала ему свои разработки. И он полученные знания освоил. Ему не хватало силы, его навыки трансформы металла оставляли желать лучшего, однако он понимал, как система устроена, и мог уверенно указать, какой элемент работает неправильно. Фактически парень прошел ускоренное обучение по ряду редких разделов сенсорики и артефакторики, которыми успешно пользовался.
Устройство механизмов он изучил очень хорошо. Не лучше создательницы, но мелкие поломки устранял уверенно. Вдобавок, благодаря постоянному контакту с экипажем, у него выработалось своего рода чутьё, сейчас показавшее, что с каретой что-то не так.
— Обычной пилой такой разрез не сделать, — заметила Анна, осмотрев рессору. Родерик согласно угукнул. — Значит, либо одаренный, либо артефакт. Давай-ка попробуем найти…
Любая магия оставляет отпечаток на материи, чем дольше и сильнее воздействие, тем ярче след. Существовали способы, позволявшие определять, какое заклятье и кем применялось, с магическими навыками методики работали хуже. Важным фактором было время, опыт следователя, уровень его восприимчивости. Короче говоря, задача сложная, причем дополнительной трудности ей придавал тот факт, что экипаж сам по себе являлся артефактом, то есть фонил энергетикой на всю округу. Не будь Анна с недавних пор обладательницей запредельной чувствительности, она бы и пытаться не стала.
Попробовала. Получилось.
Образец чужой энергетики был помещен в крошечный алмаз, нейтральный фон камня не мешал работать с находкой. С образцом Анна пошла к тёте. Нужного поискового заклинания она не знала, посему собиралась действовать через ритуал, а проводить ритуал в чужом доме без дозволения хозяйки — жуткий моветон и хамство. Кроме того, у девушки имелись подозрения, в которых она желала бы ошибиться, поэтому будет лучше, если баронесса сама станет свидетелем.
— Ужас какой! — немедленно всполошилась тётя. — Кто-то хотел тебя убить! Предательство!
— Убить — вряд ли, — протянула Анна. Стоявший рядом Род молча кивнул. — Скорее, навредить, напугать, задержать в дороге. Как бы то ни было, у нас есть образец энергии, использованной для создания трещины в рессоре, и я прошу вашего разрешения провести обряд поиска.
— Конечно, милая, — немедленно согласилась баронесса. — Надеешься найти того, кто резал?
— Скорее, то, чем резали. Мне кажется, использовали артефакт — след слишком ровный, неживой.
Её предположение оказалось верным. В вещах одного из слуг, нанятого уже здесь, в Аутрагеле, обнаружили короткий нож, раз в сутки становящийся неимоверно острым на пять минут. Простенькая поделка, вышедшая из рук неизвестного подмастерья. Поначалу слуга запирался, однако угроза позвать стражу сломала его и заставила говорить. Неизвестный мужчина в приличной одежде познакомился с ним в кабаке, угостил вином, а затем предложил неплохую работу — поломать карету. Ничего фатального, просто слегка испортить её, чтобы ехать было сложнее. Слуга, получив пять гульденов задатка и ножик, сам выбрал, где резать. Оставшиеся десять гульденов мужчина должен был отдать ему после того, как убедился бы, что работа выполнена, то есть после поломки.
— Мы найдём его, — заверила племянницу тетя Милдред. — Грэхем! Заприте крысу в подвале, и поймайте нанимателя!
Старший вассал, приставленный бароном к его семье, коротко кивнул.
— Слушаюсь, миледи!
— Сомневаюсь, что у ваших людей что-то получится, — проводив мужчину взглядом, заметила Анна. — Скорее всего, наниматель исчез. Ему незачем ещё раз встречаться с исполнителем.
— Но так мы не узнаем, кто на тебя покушался! В моём доме!
Девушка пожала плечами:
— Одним желающим больше, одним меньше… Главное, что у них ничего не получилось.
На самом деле, она испытывала от результата быстрого следствия облегчение. Если бы виновницей оказалась одна из кузин, отношения с Торнтонами сильно испортились бы. Всерьёз Анна не думала ни на Бетси, ни на Маргарет, но возможность учитывала. Подозрительность слишком глубоко въелась в её характер, стала второй натурой, страх предательства постоянно зудел на краю сознания.
Предположение оказалось верным — заказчика не нашли. В трактире его видели всего пару раз, особых примет он не имел, где искать, совершенно непонятно. Проштрафившегося слугу выкинули на мороз без рекомендаций, и на сём история завершилась. Правда, Родерик начал чаще проверять экипаж, и даже обнес его сигнальной чертой по собственной инициативе (узнав о чём, Анна решила его поощрить). Сама девушка сделала очередную зарубку в памяти — ознакомиться с работой одарённых следователей. Она не могла не понимать, что, выкинь тот слуга нож, и определить диверсанта среди обитателей особняка было бы куда сложнее. Вряд ли этот инцидент последний, поэтому способы, используемые магами при расследовании преступлений, в будущем понадобятся. Только где время взять на их изучение?
Если некто неизвестный рассчитывал задержать Анну перед аудиенцией с князем… Нет, слишком сложно. Тем более что она карету использовала постоянно, для разных поездок, поломка случилась бы быстро, и её тут же устранили бы. Во дворец леди Стормсонг прибыла вовремя.
Эффект новизны исчез, по сравнению с первым посещением места обитания верховной власти Фризии Анна волновалась значительно меньше. И дворец она оценивала совершенно иначе, не с эстетической, а с магической и утилитарной точки зрения. Она видела барьеры, разбивавшие комплекс на зоны доступа, ощущала многочисленные сканирующие заклятья, непрерывно проверявшие гостей и резидентов, чувствовала сотни сторожевых артефактов, установленных в ключевых точках. Не только, кстати, сторожевых. Водопровод, канализация и оранжерея в дальнем уголке явно функционировали с помощью магии. Сколько стоит такое удовольствие, даже гадать страшно, потому что ближайший проход в Царство располагался в двухстах лигах от города. Следовательно, магический фон в городе слаб, и дворцовый комплекс закупал кристаллы силы в бешеных количествах.
Количество одаренных, находившихся в комплексе, определить сходу не получилось. Много, больше сотни. В основном, разумеется, воинской ступени, хотя как минимум четверых колдовское чутье оценивало высоко, на уровне мастера. Одного из них Анна опознала, с мэтром Эссенхуком она встречалась прежде. Выдававший ей пропуск и провожавший внутрь офицер тоже обладал даром, уровень которого тщательно прятал за многослойными щитами. На девушку молодой мужчина смотрел со сложными чувствами, словно не понимал, как к ней относиться — с восхищением, уважением, опаской? Всё вместе, и сверху благоговением залакировано.
Среди одарённых вестники считались больше, чем просто людьми.
Поразительно, но в стенах основного здания её способности чувствовать воздух ослабли. Это не напоминало Краишник с его тотальным запретом на магию, скорее, больше походило на толстое, мягкое одеяло, опутавшее руки, или на погружение в плотный гель. То есть шевелиться можно, только надо прилагать больше усилий. Сфера, в которой девушка ощущала воздух продолжением себя, сократилась с шести метров до трёх, тем самым привнося определенный дискомфорт. Всё-таки привычка контролировать окружение давала чувство безопасности, которого сейчас здорово не хватало.
Внутри дворца, в приёмных покоях, находилось множество людей. Обиталище князя фризского отдаленно напоминало здание крупной торговой компании или государственное учреждение, только, разумеется, выглядело на порядки богаче. Сходство достигалось за счет снующих с деловитым видом чиновников с папками документов в руках, спешащих куда-то мужчин в военных мундирах, выходивших из отдельных кабинетов усталых царедворцев. Здесь, как и во всём городе, витал дух стяжательства, поиска прибыли. Резкий контраст по сравнению с придийским двором, где много говорили о чести, достоинстве, гордости предков и в первую очередь смотрели на происхождение. Во Фризии личные качества человека учитывались куда в большей степени.
В последнее время Анна затруднялась сказать, кем для неё является Пау. Покровитель? Куратор? С точки зрения Альбрехта, наверняка последнее. Как бы то ни было, граф встретил их на втором этаже, на площадке за мраморной лестницей.
— Неописуемо рад встрече, леди Стормсонг, — с тонкой улыбкой на устах приветствовал он магичку. — Вы прибыли чрезвычайно вовремя: его королевское высочество уже справлялся о вас.
Легкий жест, которым он отпустил гвардейского офицера, лучше любых слов говорил о месте аристократа в дворцовой иерархии.
— Надеюсь, я не опоздала?
— Ничуть, просто аудиенция начнётся немного раньше.
На сей раз курфюрст принял наследницу Стормсонг в рабочем кабинете. Чтобы попасть в него, посетительницу провели через три поста внутренней охраны, причем на втором ей снова пришлось предъявлять пропуск, сопровождения Пау оказалось недостаточно. В приёмной перед кабинетом уже сидели четыре человека, один из них являлся сильным магом, уровня мастера. При появлении Анны он вежливо встал и поклонился.
— О, мэтр Скоу, и вы здесь! — заулыбался Пау так, словно встретил любимого родственника. — Впрочем, чему я удивляюсь, конечно же государь пожелал вас видеть. Почти все сильнейшие волшебники, отправляющиеся на войну с нечестивыми, удостоены личной беседы с его королевским высочеством. Вот и мы с той же целью пришли. Мэтр, позвольте представить вам восхитительную леди Стормсонг, которая наделала изрядно шума за последний год. Леди, перед вами его милость Генрих, барон Остед, глава магов поддержки нашего корпуса.
—
Над её пальцами загорелся тусклый белый огонёк, немедленно накрытый магом сверху. Стоявший рядом Пау в удивлении приподнял брови. Вообще-то говоря, леди испытывала схожее чувство, потому что короткий обряд передачи милости духов теперь мало кто осмеливался практиковать. Церковь считала его языческим. Вероятно, барон на мнение священников плевал — или решил, что крошечная толика удачи стоит епитимьи.
Тем более что из присутствующих истинный смысл происшедшего понимали всего двое, даже стражники-маги смотрели на их действия с недоумением.
— Маги поддержки? Никогда не слышала этого термина.
— Особый вендель в составе армии, не входящий ни в один из полков, — пояснил барон. — В основном мы прикрываем корпус во время сражения, и подчинены напрямую командующему.
— Признаться честно, я не задумывалась о том, что маги могут быть сведены в отдельную структуру специально для боя. Хотя звучит логично. Мне почему-то казалось, одаренные просто защищают своё отделение или вовсе защищают ближайший участок строя.
— Когда-то так и было. Маг-офицер прикрывал своих подчинённых, иногда помогал соседям. Однако отец нашего государя провел реформу, которую позднее скопировали остальные страны. Он ввел в штат рот большое количество людей разных специальностей, иногда напрямую не связанных с боевыми действиями. В том числе появилась должность младшего мага, ответственного за защитные артефакты. На более высоком уровне, в корпусе, существует отдельное подразделение, по сути занятое тем же, а также атаками, помощью саперам, разведкой, снятием проклятий — словом, Гильдия в миниатюре.
— Вот как? Следует ли понимать, что я войду в её состав?
— Вовсе нет, домина, — вмешался Пау. — С сильными одаренными без патента заключается особый договор, мы позднее обсудим его.
Анна так и предполагала, просто рассчитывала перед подписанием посоветоваться с юристами. Она бы с удовольствием продолжила разговор, рассчитывая вызнать побольше об устройстве армии Серого курфюрста, о правах и обязанностях служащих в ней магов, входящих в штат и вольнонаёмных вроде неё, но, к сожалению, не сложилось. Кабинет покинул находившийся в нём проситель, и секретарь пригласил следующего, которым оказался Скоу. Спрашивать Пау о заинтересовавших её темах девушка не стала. Он, во-первых, представит информацию в нужном ему свете, во-вторых, незачем показывать матерому интригану, что ты считаешь важным.
Потому следующие полчаса они занимались великосветским трепом, иными словами, перемывали косточки общим знакомым. По большей части — придийским. Гражданская война не собиралась затихать, участвующие в ней партии искали помощи на стороне, из-за чего сейчас в Аутрагеле сидели целых три посольства. Как со смехом рассказывал Пау, посланцы прилюдно всячески охаивали друг друга, на тайных встречах обмениваясь любезностями и прощупывая почву на предмет возможности перебежать. Не переманить к себе, а самому сменить сторону. Большинству дворян было всё равно, за кого воевать. Если бы сейчас стало очевидно, что одна из группировок побеждает, к ней немедленно присоединились бы очень многие из числа нынешних врагов.
Анна подозревала, что граф преувеличивает. Но впрямую не лжёт, его циничное веселье имеет под собой веские основания.
Просители входили и покидали кабинет князя быстро, на каждого он тратил десять-пятнадцать минут. Работоспособность Альбрехта вызывала восхищение, тем большее что возраст наверняка давал себя знать. Фризии повезло — три поколения её властителей отличались умом и трудолюбием. Правда, про каждого ходили нелицеприятные слухи. Нынешнего обвиняли в отравлении старшего брата, правившего недолго, зато успевшего объявить войны Тарраконии и Австразии, вдвое повысить налоги и разругаться с половиной религиозных конфессий страны. Короче говоря, его скоропостижная кончина стала вопросом государственной необходимости, а взошедшего на престол Альбрехта народ встречал, как избавителя.
Очередной посетитель покинул кабинет, заглянувший туда с бумагами секретарь вышел и пригласил заходить леди Стормсонг. Попрощавшись с Пау, с сожалением сообщившим, что вряд ли сможет её дождаться, Анна прошла сквозь укрытые тяжелыми портьерами массивные двери. Стоило ей переступить порог, как на плечи будто опустился тяжелый мешок, подавляя дар, мешая использовать магию. Князь хорошо позаботился о собственной безопасности, в комнате полноценно чаровать смог бы разве что магистр.
Вернее, в передней части комнаты. Сам Альбрехт сидел за почти невидимым барьером, отделенный от входящих, помимо магии, тяжелым длинным столом.
— Здравствуйте, леди Стормсонг, — кивнул он, принимая реверанс. — Можете встать. Садитесь в кресло, разговор нам предстоит достаточно долгий.
— Благодарю, ваше королевское высочество.
— Разрешение называть меня коротким титулом не отозвано, — спокойно заметил курфюрст. — Используйте его. Итак, с нашей встречи прошло менее года. Тогда я думал, что не скоро опять услышу о вас. Оказалось, я ошибся. Сначала племянник прислал уведомление о прискорбном инциденте, произошедшем в центре доверенного ему города, с наилучшими рекомендациями в ваш адрес. Затем — вести из Букеля. Мне мало известно о вестниках, но реакцию подданных я оценил. Сейчас, глядя на вас, я понимаю, почему маги переполошились… Вы довольны случившимся?
— Скорее нет, чем да, сир, — качнула головой Анна. — Этот дар приносит слишком много хлопот.
— Мне говорили, он стоит любой цены, — с легким удивлением сообщил Альбрехт. — Бессмертие, магическая сила, сказочные возможности, недоступные даже лучшим из волшебников.
Пришло время леди печально улыбаться, объясняя прописные для неё истины.
— Я уверенно поднималась к ступени магистра. Возможно, сумела бы достичь третьего ранга, не отметив столетие. Долгий срок жизни и большая сила были обеспечены мне в любом случае, кроме того, мое развитие шло бы плавно. Сила соответствовала бы знаниям. А сейчас я подобна ребенку, получившему отцовский меч, и почти всё моё внимание уходит на то, чтобы не уронить его себе на ногу. Что касается уникальных возможностей — да, они есть. И они здорово мешают. Представьте себе, что ваше обоняние усилилось в десятки раз. Вы знаете, чем завтракали слуги, во что наступил курьер, слезая с лошади, какие эмоции испытывают окружающие.
— Эмоции?
— Запах пота меняется непрерывно, в зависимости от испытываемых человеком чувств, — пояснила Анна. — Причем усилившееся обоняние — наименьшая из моих проблем. Любопытные духи прилетают даже сюда, в центр крупного города, доводя до обморока тётушку; постоянная головная боль мешает сосредоточиться, тысячи разумов создают единое мысленное поле, слишком грубое и жесткое, хаотичное; ветер рассказывает, о чем поют голуби и как скрипит колесо на плохо смазанной оси. Там, где людей меньше, давление слабее, но не исчезает совсем.
— Быть может, вы привыкнете?
— Теософы в университете подсчитали, что трансформа тела у вестников занимает от шести месяцев до года. В моем случае не прошло ещё и трёх месяцев, сир. Так что чувствительность, скорее, возрастет.
— Пау говорил мне о ваших трудностях, — нахмурился князь. — Но он не упоминал, что они настолько велики.
— Я бы не стала о них рассказывать, если бы не необходимость объяснить — для меня жизнь в городе или рядом с ним невозможна. Нужна тихая местность, чем более уединённая, тем лучше. Живая природа намного тише в ментальном плане, в ней нет вечного шепота, создаваемого людьми.
— Неужто вы подумываете о переезде на необитаемый остров?
— Я рассматриваю любые варианты, сир, — сделала вид, будто не поняла намека, Анна.
Глупо было думать, что её контакт с северянами пройдёт незамеченным.
— Это единственная причина, по которой вы не желаете отправляться в Австразию?
— Не только, сир. В Букеле уважаемые мэтры проводят исследования и выискивают в архивах крупицы знаний, помогающие мне освоиться с новой природой. Где-либо ещё подобной возможности нет, во всяком случае, в дружественных странах. Да, в Виндобоне, куда я отправлена вашей волей, соберется множество знающих волшебников. Но захотят ли они делиться сведениями? И, что куда важнее, согласятся ли увидеть во мне соратницу по магии, а не всего лишь детородное чрево для себя или своих внуков?
— Сделайте так, чтоб увидели, — наполовину посоветовал, наполовину приказал князь. — Наш старший брат Карл, выражая желание видеть вестницу духов в составе войска, признал, что ещё один маг ему не нужен. Он осведомлен о том, что по силе вы не являетесь даже мастером. Однако ему доносят о интересе, проявляемом достаточным числом сильных волшебников к вашей персоне, и он решил предоставить им возможность свой интерес утолить. Для вас это — удача. Вы познакомитесь с сильнейшими представителями сообщества, оцените их, поймёте, чего ждать от каждого. И они тоже будут оценивать вас. Докажите им, что иметь вас среди союзников намного предпочтительнее, чем пытаться колдовством или обманом заполучить вашу благосклонность. Покажите силу, ум, готовность сопротивляться. Большинству из них не один век, возраст научил их осторожности. Уверяю вас, они прекрасно понимают, когда можно действовать силой, а когда лучше отступить.
— Беда в том, что они не привыкли отступать, сир.
— Вы — моя подданная, — просто сказал Серый курфюрст, — и не из худших. До сего дня вы успешно доказывали, что я не ошибся, взяв в руки ваши ладони. Пока это не изменится, вы можете рассчитывать на мою защиту.
Звучало, конечно, внушительно и приятно. Жаль только, присущий Анне дух сомнений сразу принялся нашептывать неудобные вопросы. Захочет ли князь ссориться с сильнейшими магами современности? Не предпочтет ли принять от них выкуп или виру? Всё-таки леди Стормсонг, образно выражаясь, это журавль в небе, а магистры или мастера могут прямо сейчас одарить синицей в руках.
Высказывать вслух опасения она, разумеется, не стала, просто рассыпавшись в благодарностях. Альбрехт саркастически усмехнулся, прекрасно видя её недоверие, но обошелся без комментариев, плавно продолжив разговор.
— В Виндобону вы поедете с верительными грамотами к августу. Таким образом, до определенной степени Карл будет обязан позаботиться о достойных вашего статуса условиях, в том числе обеспечивая безопасность.
— Благодарю за оказанную честь, сир.
— Кроме того, раз уж вы вступаете в Гильдию магов, — ехидно продолжил князь, — кажется разумным исполнить их небольшое поручение. Мэтр Эссенхук сообщит вам подробности после церемонии принятия, которая, если я не ошибаюсь, состоится послезавтра. Сегодня уточните у него, когда именно.
— Его светлость граф Пау упоминал о некой встрече с направляемыми в Австразию магами, на которой вы желали видеть меня, сир. Мастер Эссенхук будет на ней присутствовать?
— Совершенно верно, домина. Хочу представить вас командованию корпуса, затем военачальники останутся на совещание, а вы сможете побеседовать с будущими соратниками. Думаю, вам найдётся, о чём поговорить. Сейчас же я хотел бы спросить вас вот о чем: вы следите за событиями в Придии?
Резкая смена темы удивила Анну, но виду она не подала.
— Конечно, сир. Всё-таки Придия — моя родина.
— Не желаете присоединиться к армии Конвента?
Иногда мыслишки схожей направленности у леди Стормсонг пробегали, но она их быстро давила. Враг моего врага вовсе не всегда мой друг, среди противников королевской власти хватало тех, кто способствовал казни её семьи.
— Ничуть, сир. С моей точки зрения, между группировками, дерущимися сейчас за власть в стране, особой разницы нет.
— Мудрое рассуждение, — признал венценосец. — Несчастлив дом, расколовшийся в себе, особенно если нет в нём истинно правого. Безусловно, подданный, бунтующий против законного государя, совершает преступление против законов как земных, так и небесных. Но и государь, пренебрегающий своими обязанностями, утрачивает божественное право на престол. Посему нет ничего недостойного в том, чтобы попробовать занять освободившееся место. Не кому попало, разумеется, но тому, чья кровь благородна и уже освящена милостью Спасителя.
— Вы говорите о ком-то конкретном, сир? — аккуратно спросила Анна.
— Мой племянник Вильгельм — человек многих талантов. Пусть ему не суждено править Фризией, но, возможно, всевышний уготовил для него не менее блистательную судьбу.
Леди испытала острую досаду от того, что в комнате невозможно колдовать, «ледяной взор» сейчас очень пригодился бы. И консиенцией она владеет недостаточно хорошо, чтобы экстренно разогнать сознание и оценить прозвучавшее только что откровение. Почему вообще с ней эту тему обсуждают? Нет у неё политического веса, достаточного для проталкивания ещё одного кандидата на придийский престол.
Кто такой Вильгельм? Внучатый племянник Альбрехта и его любимец, губернатор Сууты, второго по значимости города государства и одноименной провинции. Возраст около шестидесяти лет, что по меркам высшей аристократии совсем немного. Среди военных не особо популярен, хотя участвовал в столкновениях с гетландским флотом и даже как-то себя проявил. Считается очень хорошим администратором. Вообще, дом Эвен часто порождал правителей с талантами дипломата и хозяйственника, за счет чего и возвысился.
Значит, Альбрехт хочет сделать его придийским королем…
Чисто технически препятствие одно — Генрих Девятый, пока ещё живой и короны не лишенный. Если его убьют, трон унаследует его сын Чарльз, но до тех пор, пока тот не прошел церемонию венчания на царство, права наследника оспоримы. В том случае, если Генрих останется жив, и всего лишь изгнан, то существует ряд законов, позволяющих отрешить его от венца. Законодательство древнее и старой церковью признаваемое частично, но в том-то вся прелесть, что реформистская церковь, ныне официально главнейшая в Придии, провозглашает примат воли земли (чьим выразителем в общем случае является монарх, но также оным может выступать вече или парламент) над волей наместника Святителя. Ирония ситуации — предки Генриха легализовали инструмент, ныне позволяющий его свергнуть.
Короче говоря, Генриха надо убрать. Задача сложная, но для кого-то вроде Серого курфюрста вполне решаемая. Тогда на освободившийся престол сразу нацелится куча претендентов — вернее, они уже нацелены, просто громко о том не объявляют, всего лишь потихоньку вербуют сторонников. Наиболее крепкие позиции среди желающих занять теплое место у представителя побочной ветви династии Фиханов, принца Альфретон Джулиана, и у нынешнего главы Берзанского дома Иакова. Шансы остальных значительно ниже.
Что изменится, если в игру вступит Вильгельм? Всё. Всё изменится.
Дураку понятно, что, как минимум поначалу, самостоятельной фигурой фризский принц не будет — за ним стоит дядя. Один из самых могущественных и успешных монархов Северной Европы, обладающий огромной властью, с хорошей армией и сильным флотом. Следовательно, Вильгельм автоматически становится третьим основным кандидатом на престол. Однако против него играет происхождение, потому что фризы с придийцами недавно воевали, и вообще являются конкурентами. Уровень взаимного недоверия, даже ненависти у купеческого сословия, очень высок. С другой стороны, многие дворянские фамилии связаны кровными узами, а купцов можно купить, пообещав снижение пошлин и другие преференции. Сам по себе Вильгельм достаточно известен, пользуется уважением, считается разумным правителем, умеющим держать слово. Последнее особенно важно на контрасте с Генрихом, часто нарушавшим обещания. Учитывая дипломатический талант принца, он способен переманить на свою сторону влиятельных аристократов, священников, глав торговых домов, тем самым создав собственную группировку. Поддержка местных плюс предоставленные дядей войска могут обеспечить ему корону.
Так Анна и сказала, добавив:
— В Придии, сир, сложность заключается не в том, чтобы занять престол, а в том, чтобы его сохранить.
— Понимаю, на что вы намекаете, леди, — усмехнулся князь. — История у страны бурная. Однако я верю в своего племянника, он умеет находить общий язык с разными людьми. Что ж! Должен сказать, ваше мнение совпадает с суждением многих моих помощников. Они тоже полагают, что у Вильгельма есть неплохой шанс. Вместе с тем часть моих помощников высказывает зрелые аргументы против, называя Придию естественным противником Фризии, и полагая нынешнее её состояние наилучшим. Что скажете?
— Наилучшим для кого, сир? Для страны, или для династии?
— Прекрасный ответ, — кивнул Альбрехт. — Вижу, вы понимаете сложность выбора. Именно из-за него я пока не принял решения. Тем более что нас ждет столкновение с нечестивыми рахмонитами, отвлекающее часть войск. Тех самых полков, которые можно было бы использовать с куда большей пользой… Совещание скоро начнётся, нам придётся завершить разговор. Возможно, у вас имеются какие-то вопросы, просьбы?
— Нет, сир. Вы и так одарили меня сверх меры.
Не сдержалась, да. Глаза Альбрехта насмешливо блеснули, кажется, дерзость юницы его позабавила.
— В таком случае, идёмте. Пришла пора познакомиться с будущими соратниками.
Домой Анна вернулась поздним вечером, перекусила, чем повар послал, и рухнула в кровать. Голова болела, уставшее тело требовало отдыха, глаза, по ощущениям, распухли и превратились в два камня, их хотелось накрыть руками и лежать полностью неподвижно. Сон не шел. Память зациклилась и прокручивала моменты прошедшего дня, оказавшимся на диво богатым на события. В конце концов девушка села, опершись спиной на подушку, и принялась размышлять, выделяя ключевые моменты.
Аудиенция у князя прошла лучше ожидаемого. Альбрехт не настаивал на переезде в столицу, чего она больше всего опасалась, и даже подсластил пилюлю с поездкой, пообещав прикрыть её от лишнего внимания элиты одаренных. Конечно, его обещания следовало делить надвое или вовсе надесятеро, но хоть на какую-то защиту она может рассчитывать. Далее, информация об интересе принца Вильгельма к придийской короне. Ну, то, что Фризия захочет вмешаться в творящийся в Придии бардак, предсказывалось давно, неясна была только форма. С ней в Аутрагеле до сих пор не определились, курфюрст колеблется между благом династии и благом государства.
Фризия и Придия являются странами-конкурентами, у них одинаковые рынки сбыта, более-менее одинаковая структура экономики, они производят примерно одни и те же товары. Грубо говоря, они не могут не враждовать. Если бы они объединились под одной властью (например, путем личной унии у одного государя), то можно было бы избежать войны. Они просто разделили бы сферы влияния и дружно нагибали остальную Европу. Однако речь идёт о том, что во главе Придии встанет суверенный правитель. Понимает Альбрехт, что Вильгельму придётся учитывать пожелания подданных, которые неизбежно разойдутся с намерениями Аутрагела? Разумеется. Вильгельм будет остро нуждаться в поддержке местных сил, он волей-неволей начнёт продвигать интересы своих торговцев. И, учитывая его таланты, какого-то успеха неизбежно добьётся.
Суммируем. В Придии идёт гражданская война, выгодная фризам. Серый курфюрст планирует в эту войну вмешаться, прекратить её, посадить на престол умного правителя, который страну успокоит, усилит и начнёт портить планы Фризии. Возникает вопрос — Альбрехт Третий Избавитель идиот? Не, ничуть. Он умнейший человек, всем бы быть такими идиотами. Просто он мыслит феодальными, даже родовыми категориями. А с точки зрения рода Эвен восшествие представителя династии на ещё один трон является безусловным благом, перевешивающим любые неудобства. Да, очень возможно, в будущем две страны сойдутся в бою. Но ведь их правящие семьи останутся родственниками, следовательно, добивать друг друга окончательно не станут, а то, что вассалы погибнут… Судьба у них такая, за сюзерена умирать.
Кстати, если где-то в глубинах столичного адмиралтейства уже готовится операция по высадке десанта на берегах Придии, то её планировщики наверняка помнят про некую леди Стормсонг. В конце концов, почему её род получил имя
Затем последовала короткая встреча с наиболее сильными одарёнными, и не только одаренными, направляющимися на войну с султанатом. Собственно, князь девушку представил, сказал несколько слов, попросил присматривать, затем позвал с собой Эссенхука и пошел обсуждать с армейцами подготовку к походу. В их компании также находился Пау, имевший чрезвычайно занятый вид, бурно ругавшийся с военным в мундире суперинтенданта. Окружающих оба господина игнорировали, занятые друг другом.
Словом, с совещания часть магов числом шесть человек вежливо попросили. Ушли так называемые «вольнонаёмные», не состоящие на действующей службе маги, нанимаемые в случае войны по специальному контракту. В армию они вступали неохотно, потому что свободная жизнь позволяла лучше зарабатывать и накладывала намного меньше ограничений. А вот против разовых работ, вроде участия в войне на выгодных условиях, они ничего не имели. Правда, некоторые новые знакомые Анны состояли в Гильдии, которая обязалась предоставлять князю определенное количество магов по требованию, им не повезло попасть под набор. Как бы то ни было, никого ниже восьмого ранга среди них не было, так что в компанию девушка вписывалась. В смысле, выделялась, но по силе ядра — вписывалась. Вот именно с этими людьми она и общалась весь день, прервавшись только на перекус. Узнала много нового и полезного. Кажется, произвела неплохое впечатление. Сложно судить, потому что собеседники у неё были людьми опытными, самолюбивыми, умевшими скрывать настоящие чувства, притом к ней они относились с определенным пиететом. Сложно считать собеседницу обычной юной девой, если твои чувства кричат о сидящем рядом существе более высокого порядка.
Заснула леди под самое утро, отчего к завтраку вышла с легким опозданием.
— Прошу прощения, — извинилась она, входя в столовую. — Вчерашний день меня вымотал, я только что проснулась.
— Ничего страшного, — взмахнула рукой тетя, делая знак слугам накладывать пищу на тарелки. — Было бы удивительно, если бы ты не волновалась. Всё-таки аудиенция у самого князя!
— Вот как раз встреча с ним прошла быстро. Я устала, потому что несколько часов общалась с будущими соратниками. Три мастера и три сильных рыцаря, они тоже отправляются на войну.
— Да? Как интересно! А что тебе сказал его королевское высочество?
— Уточнил, что делать при дворе августа, как держаться. Мне поручено вручить его императорскому величеству подтверждающие полномочия руководства корпуса грамоты.
— И какой он? Это ведь вторая ваша встреча, верно?
Анна вздохнула. Тётя не успокоится, пока не вытянет подробности.
— Умный, властный, упорный. При необходимости жестокий. Циничный. С чувством юмора. Старайтесь держаться от него подальше, тетушка — он раздавит вас, и не заметит.
— Скажешь тоже! — хором выдали находившиеся здесь же кузины.
Для них визит во дворец по личному приглашению правителя являлся мерилом жизненного успеха. Кто сумел, тот чего-то добился, кто не сумел, тот неудачник. Если бы вдруг удалось войти в свиту представительницы правящей династии, то девушки решили бы, что большего желать незачем. Разве что мужа богатого.
Сама Анна считала прошедший визит успешным не только из-за того, что курфюрст отказался от мысли держать её поближе. Новые знакомства выглядели чрезвычайно полезными. Опытные маги-боевики, участвовавшие в десятках крупных конфликтах, с удовольствием делились с леди историями из жизни, попутно поясняя тонкие моменты. Например, они рассказали о реформе армии, проведенной отцом Альбрехта в начале правления.
Сто лет назад Фризия смогла отбиться от союза Арверны и Геталанда, поддержанного Придией и Тарраконией, исключительно благодаря более совершенной организации войск. По воле государя Иоахима в состав каждой баталии (позднее — каждой роты) включался маг, основная задача которого состояла в обслуживании поставляемых из Гильдии защитных артефактов. Роты объединялись в полки, в каждом имелись мастерская и два-три мага, способных к мелкому ремонту и умевших проводить ряд простых ритуалов. Когда из полков сколачивали корпуса или армии, под начало командующего передавалось особое подразделение волшебников, разбирающихся во всех аспектах боевой магии, от поддержки войск и прямого боя до использования геомантии при осадах крепостей. Эти профессионалы приписывались к армейцам временно, на период ведения войны, в остальное время они подчинялись напрямую своему генералу, отчитывавшемуся лично князю.
Помимо «официальных» магов, многие офицеры являлись одаренными. Процентов десять от общего числа, вероятно. Подавляющее их число находилось на воинской ступени, даже десятый ранг встречался крайне редко. Как следствие, нормальной практикой являлось усиление воюющих частей прикомандированными специалистами из Гильдии, а в особых случаях заключались контракты с по-настоящему сильными магами, мастерами и магистрами. Драли за услуги последние, конечно, безбожно, зато могли в одиночку изменить ход сражения. Они считались высшей кастой, сверху вниз смотревшей на все остальные, и никогда не забывали подчеркнуть свой особый статус.
Происхождение, сила и сакральная власть автоматически помещали Анну на вершину магической иерархии экспедиционного корпуса, однако девушка не обольщалась. Опыта у неё — всего ничего, авторитет сомнительный и, скажем так, неоднозначный. Верующие относились к ней подозрительно, а учитывая, что в Спасителя верили все, просто кто-то в меньшей степени, права на ошибку она не имела.
— Потрясающе! — тем временем полыхала энтузиазмом баронесса. — Домина фон Мансфельд обзавидуется! Надо сходить к ней как можно быстрее. И ещё посетить салон госпожи ван Фраат, там будет графиня Тальская, которая посмела высмеять моё платье. Ха! Что она теперь скажет! Бетси! Ювелир вернул колье с изумрудами из чистки?
— Ещё нет, матушка! — отрапортовала кузина, заражаясь материнским энтузиазмом.
— Пусть поторопится! Ты наденешь его на раут у Хакенграбенов.
— Не торопитесь, тетя Милдред, — вмешалась Стормсонг. — Вы ещё не слышали, чем аудиенция закончилась. Меня отпускают из Аутрагела. Завтра я встречаюсь в Гильдии с мэтром Эссенхук, после чего могу вернуться домой. В Воробьиный Луг.
— Домой? — лицо баронесса сморщилось в недовольной гримаске. О скакнувшей чувствительности племянницы, и вызванной ей проблемах, она знала. Тем не менее, всю их глубину не осознавала, или желание похвастаться перевесило. — Ну ты же задержишься? Нельзя уезжать, ни с кем не попрощавшись!
Настал черед Анны недовольно кривиться. Она не говорила, но всю последнюю неделю пила успокаивающие сборы и старалась реже выходить из комнаты, превращенной в камеру тишины. К несчастью, тетя права — поддерживать хорошие отношения со столпами общественного мнения необходимо.
— Три дня. Утром четвертого я уеду.
— Хотя бы недельку!
— Нет, тётушка. Я потратила в столице много времени, поэтому — три дня.
Зимой Черное Кольцо опровергало репутацию проклятого места, покрываясь прекрасным белоснежным покровом. Природа здесь величественна и, в отличие от многих регионов, слабо тронута человеком, отчего предстаёт перед наблюдателем во всём своём первозданном великолепии. Её не портят даже немногочисленные дороги и поселения, разбросанные по округе, чьи жители предпочитают сидеть по домам, а не уходить в лес, рискуя нарваться на голодных хищников или кого похуже. Впрочем, некоторые уезжают на зиму в большие города, тратя в относительном комфорте честно заработанные денежки.
Анна покинула Аутрагел с несказанным облегчением. Последние сутки она держалась на морально-волевых качествах, от усталости и напряжения её истинная сущность прорывалась спонтанными вспышками энергии, пугая зрителей внезапными порывами ветра, появлением мелких духов, струящимися по рукам крошечными молниями. Дополнительной мотивации отъезду придал граф Пау, на прощальной встрече обрадовавший девушку сообщением о неудачной попытке задержать двух неизвестных, следивших за её домом. Один сбежал, второй покончил с собой, тем самым сохранив тайну. Его светлость мимоходом заметил, что шпионы местных друг друга знали, поэтому определить чужака для них не составило труда. А вот столь радикальное нежелание поделиться сведениями стало полной неожиданностью.
Путешествие, как всегда, не заняло много времени. В последнем сеансе связи Штальбюль зазывал ученицу в Букель, но она отказалась и сейчас тихо радовалась проявленному упорству. Утром поместье убаюкивало тишиной. Дети Ницей еще почивали, а не носились по округе с дикими воплями, да и в целом дома находились на достаточном расстоянии друг от друга. Анна всё равно слышала создаваемые людьми звуки, ощущала исходящие от них эмоции, но, во-первых, дистанция имела значение, во-вторых, в Воробьином Луге проживало мало обитателей, при некотором усилии их присутствие можно было игнорировать. Фрэнк говорил, весной придёт наниматься самое меньшее десять охотников с семьями, тогда поселение разрастется, и настанет пора задуматься о планировке. Где разместить господский дом, чтобы имелось укрытие на случай возможного нападения, и в то же время сохранилось столь желанное для вестницы уединение. Или, возможно, активнее использовать ритуалы?
Хорошо бы башню построить. Раньше она не задумывалась, а теперь пришло в голову — чем дальше от земли с её фоном, чем ближе к небу, огромному океану воздушных течений, тем ей должно быть легче. Во всех смыслах.
— Построй, — пожал плечами дядя Джон. — Ты любой проект можешь заказать, только архитектора доброго найди.
Анна мрачно на него посмотрела. Нет, не издевается.
— Когда? Ты же видишь — у меня то одно случается, то другое. Я надеялась в Аутрагеле кого-нибудь нанять. Город огромный, богачей много, дворцы и храмы строятся постоянно. Архитекторов и строителей должно быть полным-полно! Начала выбирать — и не нашла ни одного подходящего. Кто-то занят, из столицы не уедет; то, что строят другие, мне не понравилось; третьи за свою работу просят много, у меня таких денег нет.
— Что, совсем никого?
— Думаю, если поискать, то найдётся. Только на поиски времени нет.
Сказать, что Хингем-старший обрадовался их появлению, значит здорово преуменьшить. Он старался сдерживать внешние проявления чувств, но Анна знала, насколько он счастлив.
— Вы не представляете, как здесь скучно, — жаловался мужчина. — С тех пор, как снег выпал, в лес почти не ходим, а других развлечений нет. Разве что к соседям съездить или с гостями посидеть. Они, правда, после того, как узнали о твоём отъезде, пореже приходят.
— Думаю, с завтрашнего дня зачастят, — хитро улыбнулась Анна. — Мы специально проехали через Ахен.
— Ты же отдохнуть хотела?
— Схожу в лес с ночевкой. Дядя Джон, — вздохнула девушка, — сейчас моей защитой является публичность, и до тех пор, пока я не стану достаточно сильной, чтобы защититься от любых нападок, рассчитывать я могу только на неё. Ладно, соврала — не только. Но я уверена, что за неделю всё Черное Кольцо узнает о данном мне князем поручении. О предстоящей поездке в Виндобону и дальше. Никто не станет пытаться меня похитить, напоить дурманом и выдать замуж, потому что поступить так означает рассориться с верховной властью. В ближайшие месяца три. Возможно, потом найдутся желающие рискнуть, но сейчас нельзя. А гости начнут наезжать, понимаю. Потерплю. Тем более что охотники всё равно нужны, заодно посмотрю на кандидатов.
Ей, конечно, безумно хотелось пару-тройку дней провести в одиночестве. На необитаемом острове, о котором с усмешкой упоминал Серый. За невозможностью отправиться на таковой, приходилось довольствоваться уединенным поместьем, что, положа руку на сердце, не худший вариант. Несколько десятков людей сильного дискомфорта не доставляют. Это в столице она боялась сорваться, в Воробьином Луге давление совокупных людских эмоций почти не ощущается, отчего Анне казалось, будто она сейчас взлетит. Потрясающая легкость.
— Порадуй чем-нибудь, — попросила девушка воспитателя. — Что у вас хорошего?
— Оказывается, Ницы гонят неплохую бражку, — поразмыслив, сообщил сэр Джон. — За ней со всей округи приезжают. Хорошего… Желающих в Луге поселиться много, и строить им дома не надо. Просто землю выделить и разрешить лесопилкой пользоваться, дальше они сами.
— Фрэнк справится? Как понимаешь, на войне я хотела бы видеть тебя рядом. Но и поместье без присмотра оставлять нельзя.
— Он не потянет.
Рыцарь выдавил из себя слова после долгого молчания, чувствовалось, ему очень не хочется озвучивать раздражающую правду. Ведь она означала, что в Воробьином Луге должен кто-то остаться за старшего, а подходящая кандидатура имелась всего одна — он сам. Иными словами, его госпожа, племянник и пассия поедут на войну, где будут рисковать головами, а сильнейший боец сэр Джон Хингем продолжит сидеть в безопасности.
Беда в том, что лгать бессмысленно. Фрэнк не потянет, его личного авторитета недостаточно.
— Если вызвать Ральфа?
— Всё равно он не маг.
— Прав был Штальбюль, свита нужна, — вздохнула Анна. — Только где её подобрать? В столице несколько людей предлагали свои услуги, с тремя я даже побеседовала. Рекомендации великолепные, но знаешь — слишком гладкие. Соискатели, имею в виду. Наверняка чьи-то подсылы.
Хингем с пониманием кивнул. Помолчав, спросил:
— Ты надолго приехала?
— Думаю, что на месяц. Отсюда уеду в Букель, из Букеля весной направлюсь в Дурум, там назначен сбор войск, идущих в Австразию. Мы с командованием корпуса поедем в Виндобону, пока полки пойдут в Арабонн.
— Про Арабонн я слышал. Говорят, сильная крепость.
— Один из центров химерологии. Тамошние мастера выращивают ездовых драконов, из-за них султанат трижды был вынужден снять осаду. Хелена про них много рассказывала.
— От неё ничего не слышно?
— Ничего. Оно и к лучшему.
Обитатели поместья, в первую очередь семейство Ницей, поначалу хозяйку не признали. Она уезжала от них человеком, а вернулась кем-то другим. Слишком велик был контраст. В Букеле она находилась на глазах у множества людей, менялась постепенно и плавно, знакомые успевали привыкнуть к новому облику. Родные в Аутрагеле получили известия о трансформе и морально подготовились, да и не видели её давно, подзабыли внешность. Всё равно стояли шокированные. Для жителей Воробьиного Луга прошло недостаточно времени, чтобы они забыли, как выглядела Анна, поэтому они смотрели, сравнивали, поражались.
В их представлении, они стали свидетелями чуда.
Однако надо понимать, что людьми они были простыми, следовательно, отреагировали на событие незамысловато. То есть, принялись гордиться и хвастаться. Гордиться своей уникальной хозяйкой и хвастаться ею же перед соседями. Ради возможности побыть в центре внимания парочка мужчин даже метнулась в ближайшее село, где в трактире с удовольствием поведала присутствующим, что леди Стормсонг вернулась, куда краше прежнего. И сияет, и силой от неё неземной разит, и ваще — ух! Попутно подверглись осмеянию те, кто три месяца назад выражал сомнения в получении Анной дара. Бывшие скептики обиженно сопели и помалкивали.
Так как заняться зимой особо нечем, а погода стояла спокойная, без снегопада, народ повалил в поместье со страшной силой.
— Что делать-то, хозяйка? — шептала Мэри, опасливо прикрывая рот. — Куда их сажать? В доме места мало.
Большинство пришедших Анне не досаждали, ибо не того полета птицы, чтобы лезть к леди с разговорами без серьёзного повода. Крестьяне и обычные егеря восхищенно смотрели издалека, самые смелые решались с деловым видом пройти мимо с поклоном, затем шли к простым обитателям поместья, которые с удовольствием приседали гостям на уши. Однако кое-кто из визитеров принадлежал к иной категории. Дворян игнорировать хозяйка не могла, тем более что Михаэль Айхен, к примеру, носил титул барона, то есть формально даже стоял немного выше её. Держать на улице их нельзя, приглашать в дом посторонних Анна не желала, да и небольшой тот дом.
Извинившись, Стормсонг отошла от гостей, оставив мужчин на попечение дяди Джона. Личности одной закваски, общий язык они давно нашли, ещё летом. Пожалуй, надо возвести нечто вроде теплого павильона, способного вместить десятка два человек — судя по темпам, сегодня в Воробьином Луге соберётся вся окрестная верхушка. Так что имеет смысл заранее подготовиться.
Составить план в голове. Наметить опорные точки. Создать каркас. Проложить потоки. Привязать их к источнику энергии, маленькому кристаллу духов. Проверить схему. Наполнить её силой, воплощая задуманное. Убедиться, что всё получилось. Примерно по тому же принципу создать мебель — длинный стол полукруглой формы, две лавки, кресло во главе. Испытать созданное на прочность, цвет, прозрачность, устойчивость… Открыть глаза и взглянуть на творение, игнорируя воцарившуюся тишину позади.
Никаких заклятий. Только навыки, только понимание.
Там, где минуту назад лежал снег, находилось круглое здание. Наполовину прозрачные, голубоватые стены на высоте человеческого роста плавно перетекали в смыкавшийся наверху купол с небольшим отверстием для вентиляции. Вход прикрывала матовая пленка, мешавшая выходить теплому воздуху и препятствовавшая сквознякам. Окон не было, однако свет частично проходил сквозь стены и потолок, а ещё светилась мебель — такая же полупрозрачная, белая, твердая даже на вид. Анна прислушалась к ощущениям, кивнула, довольная выполненной работой, и приказала Мэри:
— Носи еду сюда. Если вдруг посуды не хватит, скажи, я сделаю ещё.
— А…ага! — выдавила обалдевшая служанка.
Впрочем, её госпожа уже развернулась к гостям.
— Господа! На улице немного прохладно, предлагаю пройти в зал.
Словно загипнотизированные, мужчины потянулись следом за ней к овальному входу в волшебный дом. Они были магами, не самыми слабыми и достаточно опытными. Они, в отличие от простушки-Мэри, видели больше. На их глазах за несколько минут леди сплела из потоков ветра, воды и света полноценное здание, пульсирующее живой магией. Сотворила невозможное.
— Эм, леди, — откашлялся Айхен, подходя к входу, и осторожно проводя рукой по стене. — А долго ли эта беседка простоит?
— Пока структура устойчива, здание не рассыплется, — уклончиво ответила Сторсонг. Она сама не знала, и надеялась лишь, что успеет вовремя заметить признаки распада. — Так что вы, пожалуйста, по стенам и мебели сильно не стучите и заклятьями не кидайтесь.
— Как можно, домина!
Внутри оказалось тепло. Намного теплее, чем на улице, температура позволяла снять верхнюю одежду. Люди с удивлением смотрели под ноги, на пол, словно собранный из молочно-белых плит, на поблескивающий потолок, проводили пальцами по стенам и светящейся крышке стола.
— Располагайтесь, кто где желает, господа, — повела рукой Анна, указывая на стол. — У нас, как видите, по-простому. Обязательства перед его королевским высочеством не позволяют мне полноценно заняться обустройством поместья, поэтому пока так.
Её предположение подтвердилось — в течение следующих двух часов подтянулись другие знатные соседи. Вернее, те, кто владел своей землей, имел вассалов и находился с леди Стормсонг в достаточно хороших отношениях, чтобы явиться без приглашения. В городе, конечно, они бы сначала прислали слуг, но в сельской местности, тем более в Черном Кольце, более свободные нормы приличия. Они вполне допускают неожиданный визит, при условии, что хозяева не возражают.
В данном случае хозяйка не возражала. Ей хотелось развеять часть ходящих о ней слухов и запустить свои, выгодные в перспективе, поэтому Анна не пыталась как можно скорее спровадить гостей. Хотя, Спаситель знает, хотелось. Напряжение копилось в ней три с лишним месяца, иногда прорываясь вспышками эмоций и выбросами силы. От полноценной истерики спасали занятия консиенцией, привычка к контролю и понимание, что, если сейчас она психанёт, то завтра для неё может не настать. Ещё успокоительные настои, которые она в последнее время пила кружками, до определенной степени помогали.
Поэтому она вежливо сидела за столом, слушала ненужные ей сплетни, и тщательно давила раздражение, отвечая на заданные десятки раз однотипные вопросы. Изредка только выходила на воздух, якобы дать указания сновавшей туда-сюда Мэри, напрягшей прочих женщин. На самом деле Анна урывала короткие мгновения, чтобы постоять в одиночестве. Не сказать, что сильно помогало расслабиться — она чувствовала присутствие едва ли не всех людей в округе — но всё-таки помогало.
Здесь, в Кольце, за время её отсутствия ничего принципиально не изменилось. Несколько феодалов подрались друг с другом, несколько егерей принесли богатую добычу, в Ахене и других крупных городах алхимики изменили ценники на ингредиенты. Кто-то женился, кто-то умер, у одного известного волшебника жена сбежала с заезжим авантюристом. Говорят, рогоносец на радостях выкатил на дорогу бочку вина и бесплатно поил проезжающих. Самой главной новостью являлась Анна, а она сидела за столом и участвовала в разговоре — рассказывала о грядущей войне да слушала тосты в свой адрес.
До самого вечера. Пока соседи по домам не разъехались.
— Мэри, ты молодец, — похвалила она служанку, ощущая, как истаивает вдалеке присутствие гостей. Наконец-то. — Хороший стол собрала. Я не думала, что у нас столько припасов есть. На завтра осталось? Завтра явятся те, кто сегодня не приехал.
— Само собой, леди! Если чего не хватит, я у Ницей или у Элис одолжу.
Элис — жена Фрэнка.
— Послезавтра поедешь в магазин, — подумав, приказала Анна. — Купишь специй и вина достойного. Сэр Джон скажет, какого. Скоро первый поток схлынет, и начнут приезжать с визитами те, кому положение не позволяет проявлять спешку. Фон Лесты, Крюгеры, Шантерены, священники разных конфессий. Надеюсь, в Ахен наместник или епископ меня не пригласят. Так вот, поить-кормить аристократию обычной едой нельзя, надо что-то особенное приготовить. Я помню пару рецептов, научу тебя им.
— Хорошо, миледи!
Окрыленная Мэри умчалась в павильон, собирать посуду и проводить уборку. Начарованное строение ей безумно понравилось, служанка с восхищением ахала, прикасаясь к стенам и мебели из неведомых материалов. Стормсонг для простоты обозвала получившуюся смесь особым видом льда, хотя на самом деле это был, скорее, воздух, воедино спрессованный тончайшими энергетическими полями.
— Сама не поедешь? — тихо спросил дядя Джон.
— Лучше в лес схожу. Прогуляюсь до ближайшего прохода и обратно, попробую осмотреть его новым взглядом. Одна, — она предупреждающе подняла руку. — Ничего со мной не случится. Путь известный, нахоженный, опасных чудинцев на нём нет. А если кто-то и встретится, то ему же хуже. Духов я вовсе не боюсь, они на меня, скорее всего, не нападут, даже стражи проходов. Хотя надо будет проверить потом.
— Ладно, соглашусь. Знаешь, иди-ка ты спать. У тебя лицо осунулось, и говоришь ты медленно. Отдыхай, мы тут сами разберемся.
Возражать его воспитанница и не подумала. Благодарно улыбнулась тусклой улыбкой и пошла к себе, предвкушая встречу с мягкой постелькой.
Позже, вспоминая проведенные в Воробьином Луге полтора месяца, Анна называла их временем покоя. С неизбежными оговорками — гостями, письмами, хлопотами по хозяйству, переговорами по зеркалам — она всегда могла уйти в лес и посидеть в тишине. Оказывается, добровольное уединение по желанию, в любой момент, когда точно никто не придёт и не побеспокоит — это счастье.
Поэтому она понимала Хилмара фон Ауэля, затворника с мерзким характером, перепортившего отношения с ближними и дальними соседями. Изредка ей даже хотелось последовать его примеру. Затем миг слабости проходил, и Анна с тяжким вздохом возвращалась домой, чтобы снова общаться с людьми, совершенно ей не интересными. Но, хотя бы, мысль, что в любой момент можно сбежать в лес, здорово успокаивала. Вдобавок Мэри навострилась умело врать визитерам, умудряясь обманывать даже одаренных, так что при появлении кого-то особо душного всегда можно было сказать, что госпожа занята экспериментами. Или работает с мастерской с особо сложным артефактом.
Самой большой неожиданностью для Анны стали победы в поединке с дядей Джоном. Не один-единственный выигрыш, который можно было бы списать на случайность, а регулярные победы как минимум в половине схваток. В определенном смысле, её мир пошатнулся. Сэр Хингем всегда был сильнее, его превосходство являлось для неё константой, усвоенной с детства неизбежностью. Нет, разумом Анна понимала, что рано или поздно сумеет его одолеть, но этот момент маячил где-то в отдаленном будущем и приближаться отказывался.
Осознание, что теперь они равны, не в социальном плане или каком-либо ещё, а в чисто воинском, ударило, словно палкой по голове. Поверить получилось не с первого раза. Сэр Джон, кстати, сориентировался намного быстрее, и даже проворчал, что ничего удивительного нет, происходящее закономерно. Анна всегда любила навыки, пыталась использовать их бою. Учитывая, что по эффективности часть их в исполнении вестницы сравнилась с заклинаниями, а по гибкости превосходила, рыцарь просто не успевал подобрать верную тактику. Точнее, не всегда успевал. В тех случаях, когда леди действовала шаблонно, он не проигрывал никогда.
Конечно, на тренировках они применяли довольно скудный арсенал, опасаясь навредить партнеру. И тем не менее…
Звучит странно, но поражения Хингема немного успокоили, после каждого он ходил, словно просветлевший. Отпускать леди на войну становилось не так страшно. Если бы Анна осталась на прежнем уровне, как боец, то, складывалось впечатление, рыцарь наплевал бы на приказ и поехал с ней. Потому что:
— Восстановить поместье мы сможем. Не развалится же оно за год, или сколько там продлится война, полностью? А вот если ты погибнешь, то воскресить тебя вряд ли получится. И зачем тогда всё?
— Дядя, ты же прекрасно знаешь — больше всего я опасаюсь не рахмонитов, — в приливе раздражения закатила глаза вверх Стормсонг.
Мужчина недовольно крякнул.
— Потому я и позволил себя уговорить. Против мастеров я помочь вряд ли чем смогу.
По правде говоря, управляющий из сэра Джона был так себе. Великолепный боец, в вопросах денежных он демонстрировал запредельно отрицательную эффективность — иными словами, терял всё. Особенность эту он списывал на родовое проклятье, ведь Хингемы поголовно являлись антигениями от финансов. К счастью, рыцарь был умен и о своей слабости знал, поэтому в важных случаях советовался с Фрэнком. Они составили прекрасный тандем. Фрэнк понимал нужды поместья, знал, чего хочет добиться его хозяйка, и умело претворял её пожелания в жизнь. Сэр Джон, в свою очередь, разбирался в психологии егерей, охотился на сильных чудинцев, при необходимости умел действовать жестко. Он не очень хорошо знал местные обычаи, всё-таки вырос в другой стране, но был справедлив, харизматичен и не стремился выжать последние соки из окружающих, что они ценили. Можно сказать, ум одного подпирался авторитетом другого, поодиночке они бы не справились.
Забавно было слушать, как они описывали охотников, желающих заключить договор и поселиться в поместье.
— Адольф Мюш, с ним два сына с семьями, — зачитывал по бумаге Фрэнк, тут же давая краткую характеристику. — Умел, да во хмелю драчлив.
— Часто?
— Пьянствует ли? Не особо, миледи. В деревне говорили, его раз в месяц из трактира выкидывают.
— Заклятьями по пьянке не швыряется, — отметил сэр Джон. — Значит, голову не пропил.
— Жан-Пьер Яров, — продолжал управитель. — Умеет определять свойства ингредиентов, в алхимии разбирается. Но, поговаривают, запретное практикует.
— Однако ж на разборки с купцами его зовут. Слову его верят.
— Зато от священства за ним особый пригляд.
— Не страшно, — подумав, решила Анна. — Внимания со стороны церквей мне все равно не избежать, пусть оно хотя бы рассеется на другие цели.
Поместье навестили святые отцы всех конфессий, представленных в Черном Кольце. Больше всех, само собой, усердствовала старая церковь, обладавшая наибольшим влиянием в регионе. Они даже были готовы построить часовенку за свой счет, чем изрядно удивили присутствующих — обычно стройка осуществлялась за счет владельца земли. Сейчас, однако, ради возможности приставить своего человека к леди, епископ ахенский готов был раскошелиться. Разумеется, Анна отказала, ей соглядатай под боком не нужен. В ответ застучали топоры у соседей, внезапно обуянных религиозными чувствами: им сделали чрезвычайно выгодные предложения, от которых было сложно отказаться.
«Шевеления вдоль границ» хозяйка Воробьиного Луга стоически игнорировала. Во-первых, определенных рамок наблюдатели не переходили, то есть вели себя не назойливо. Во-вторых, чего-то подобного она ждала, поэтому была морально готова. В-третьих, у неё нашлось куда более интересное занятие, чем ругань. Леди Стормсонг пыталась освоить скрытую грань своего дара.
Пометивший Анну дух не поскупился, он передал очень большую концепцию, включающую в себя множество разделов. Один из них, связанный с движением-проникновением-перемещением-обманом, люди называли магией пространства. Раздел неполный, потому что пространство-время принадлежали иной концепции, но для построения портала из одного места в другое полученных знаний должно хватить. Вернее, не знаний, а инстинктивного понимания правильности действий.
Навык требовал освоения. Долгого, методичного, упорного. Даже зная, как и что надо делать, Анна не решалась создавать прокол, позволяющий прыгнуть хотя бы на пару шагов. Она вообще не собиралась экспериментировать, пока не увидит образец и на его основе не опробует нечто примитивное, базового уровня. Проблема в том, что посмотреть на действующий портал ей было негде. Работа с пространством относилась к сложнейшим областям магической науки, простейшие её заклинания относились к рыцарской ступени, а что-то серьёзное появлялось на ранге пятом-четвертом. Стационарный портал — уровень магистра. Кроме того, считалось, что маг-пространственник покушается на основы мироздания, нарушая установленные Создателем законы, отсюда проистекали конфликты с церковью. В Европе насчитывалось не больше сотни постоянно действующих порталов, и все они находились под особым надзором слуг божьих. Вдруг оттуда вылезет кто незарегистрированный? Прецеденты имелись.
В общем, возможности тайком изучить портал Анна не видела, а действовать открыто не собиралась. Зато у неё в шаговой доступности имелся проход в Царство, который тоже мог поведать о себе много интересного. Только бы разобраться в аллегорических образах, чьим посредством сознание интерпретирует получаемую от сверхразвитых чувств информацию. Занятие спокойное, медитативное, особых усилий не требующее. Знай, лежи себе на ложе с подогревом с закрытыми глазами, ощупывай незримыми нитями контуры темно-синей кляксы, улавливай тишайшие отзвуки приходящих с Той Стороны сигналов. От чудинцев защищает установленный барьер, духи сами не лезут, с уважением относясь к занятию принятой-в-родственницы. Лепота!
Анна четырежды с ночевкой у прохода оставалась, до того ей понравился новый способ учебы. Оставалась бы и чаще, если бы близкие не волновались, и поместье меньше требовало внимания.
Из каждых трёх охотников, пришедших проситься на поселение в Воробьином Луге, разрешение получили двое. Отсеялись самые дурные, с отвратительной репутацией, чья слава бежала далеко впереди. Оставшихся Анна приняла на испытательный срок до конца летнего сезона, и приказала сэру Хингему в будущем поступать так же. Её решение никого не удивило, потому что его ждали, это стандартная практика. Таким образом, весной население поселка вырастет на шестьдесят с лишком человек. Далеко не все из них являлись одаренными, и не каждый одаренный ходил в лес, но, по приблизительным прикидкам, получившегося количества хватало для полного контроля границы. Кто-то из пришедших отсеется, другие желающие придут на их место. Жаль, что все новички стояли на воинской ступени, причем большинство относилось к самому нижнему рангу. Ничего не поделаешь — рыцари уже пристроены, они либо сидят на своей земле, либо связаны вассальными клятвами.
Они приезжали на день, самостоятельно или в свите сюзеренов, представлялись, смотрели на Анну, на последствия её действий вроде того же павильона, дважды восстановленного из пустоты, поражались, задавали вопросы. Явного желания остаться не выразил никто. Вторая ступень не просто означала приличный уровень личной силы, также она гарантировала, что её носителя примут на работу почти где угодно. Исключение составляли молодые маги-рыцари вроде Стормсонг, но их единицы, всего трое на целый Букель набралось.
В городе-университете её ждали с нетерпением. Если бы не регулярные вызовы Штальбюля и других наставников, Анна ещё бы задержалась.
— Не хочу уезжать, — признавалась она дяде Джону. С кем ещё она могла говорить откровенно? — Опять опыты, процедуры, эксперименты. И, главное, каждый пытается напомнить, какой он молодец, и как я ему обязана тем фактом, что он милостиво согласился помочь разобраться с благословением духа. Будто они сами с того ничего не получают! Теософам вдвое увеличили с этого года финансирование, ради доступа к результатам исследований Святой Престол согласился пустить профессуру Букеля в закрытые отделы Хранилища Сил Неведомых, а уж сколько монографий пишется!
— Посылай. Без тебя они не обойдутся.
Несколько секунд поборовшись с соблазном, Анна вздохнула.
— Нельзя. Мне нужны хорошие отношения с руководством университета. Может, позже.
— Хорошие отношения с курфюрстом важнее, — заметил Хингем. — Не хочешь поехать сразу в Дурум?
— Там сейчас одни армейцы, одаренные приедут позже. Или вовсе не захотят присоединяться к корпусу, а своим ходом доберутся до Виндобоны. Я бы тоже предпочла ехать отдельно, но мне же грамоты августу передавать! Придётся тащиться вместе с штабными.
С другой стороны, лучше вояки, чем магистры.
Маршрут известен. Сначала Букель, где ей предстоит месяц служить подопытным кроликом, попутно оттачивая умения в разных дисциплинах. Справедливости ради, устроенный зимой наставниками интенсив многое ей дал, повторить его будет полезно. Из университета она поедет в Дурум, оттуда в Виндобону. К несчастью, не одна, тогда дорога заняла бы не более недели, а в компании офицеров, генералов и части одаренных. Грамоты, которые ей якобы вручил Альбрехт, и которые ей поручено в торжественной обстановке передать его императорскому величеству, служат подтверждением полномочий руководства корпуса, одновременно подтверждая исполнение курфюрстом долга вассала перед сюзереном. Архаизм, да, но важный. Затем некоторое время она будет вынуждена провести в столице, знакомясь с элитой волшебного общества… Авось не сожрут, твари… И только потом отправится в Арабонн. Сильнейшую пограничную крепость, назначенную местом сбора прибывающих со всех краев войск.
Полтора года назад, собираясь бежать из Придии, она никак не думала принимать участие в крупнейшей мясорубке современности. А поди ж ты.
Часть II
Военное дело на протяжении всего своего развития сильно зависело от одаренных. Маги создавали переправы на бурных реках, возводили в считанные дни мощные укрепления, выводили мощные и выносливые породы лошадей, зачаровывали броню и оружие. И, конечно же, участвовали в сражениях. Зачастую именно волшебники склоняли чашу весов на нужную сторону, тем самым доказывая — любые затраты на их содержание оправданы.
С большой долей условности, площадные заклятья против скопления людей считались уделом мастеров. В действительности же у рыцарей, и даже у десятиранговиков, имелись способы поражения групп бойцов, просто их эффективность оставляла желать лучшего. Любой мало-мальски разумный командир при первой же возможности обзаводился либо защитным артефактом, способным прикрыть целый отряд, либо своим магом с той же функцией. Не говоря уже о способах индивидуальной защиты, коих имелось великое множество, и которыми умные люди не пренебрегали. Поэтому тактика «навались скопом» против основной массы волшебников вполне себе работала, особенно с появлением плотного строя, насыщенного огнестрельным оружием.
Против мастеров и, тем более, магистров использовали иные методы, в первую очередь выставляя равных бойцов. Иногда формировали полноценные смерть-команды, заточенные под конкретного человека — изучали его любимые тактики, приёмы, искали слабые места. Выводили из игры заранее с помощью ядов, проклятий или модифицированных болезней, вводили в свиту спящих агентов, готовых нанести удар в строго высчитанный момент. Короче говоря, войны с участием сильных магов никогда не сводились к прямому противостоянию, они начинались задолго до официального объявления и включали многое, сокрытое от широкой общественности.
Посему, сказать, кто пытался убить леди Стормсонг, следователи не могли. Слишком широкий выбор подозреваемых.
Выяснить о покушавшихся удалось немногое. Однозначно профессионалы, опытные, мотивированные, заранее уничтожившие малейшие следы, ведущие к заказчику. Даже родинки и приметные шрамы на лице кремами замазали. Похоже, свою задачу они собирались исполнить любой ценой и выжить не рассчитывали, поэтому поначалу следствие заговорило о покушении борцов с одаренными, соратников уничтоженного Братства Наследников. Однако после осмотра тела шустрого убийцы, погибшего от взрыва головы, возникла вторая версия. Он оказался человеком, прошедшим духовное усиление, а таковых среди фанатиков почти не имелось. Зато эту процедуру часто проходили воины-рахмониты, из тех, у кого имелись деньги и готовность к риску, так что покушение вполне могли организовать агенты султанской разведки.
Хотя, как очень вовремя напомнил лейтенант департамента магической поддержки мэтр Генрих Скоу, барон Остед, двумя пунктами список возможных организаторов не ограничивался.
— Я слышал, в Аутрагеле не все были довольны вашим назначением на должность посланницы его королевского высочества. Представлять страну перед августом весьма почетно.
«И перспективно, — дополнила про себя Анна. — Даёт шанс задержаться в когорте дипломатов высшего уровня». Вдобавок девушка считалась креатурой графа Пау — мало ли, чего его враги себе надумали. Правда, если Альбрехт узнает, такого фокуса он не поймёт, и организаторов жестко накажет. Так что высказанное Скоу предположение она считала маловероятным, но отбрасывать не спешила.
Несколько дней после покушения город напоминал гудящий пчелиный улей. Мало-мальски ответственные чиновники и чины бегали, суетились, отдавали противоречивые приказы, грозили карами и в целом мешали работать тем, кто действительно пытался что-то выяснить. Анна познакомилась, последовательно, со служащими военной полиции, выполнявшей также функции контрразведки; с сотрудниками Особой канцелярии, занимавшимися борьбой с различными сектами и подпольными культами; и, наконец, с представителем Личного кабинета его королевского высочества. Перед последним заискивали даже бравые вояки, на остальных сыскарей смотревшие, как дама на жабу. Обычные полицейские леди не беспокоили, потому что не по чину им. Из общения с упомянутыми господами девушка сделала вывод, что виновников вряд ли найдут, а если и найдут, то ей о результатах всё равно не расскажут.
Единственным положительным итогом происшедшего стал ранний отъезд штабных офицеров в Виндобону. Генерал Эренс собирался выехать неделей позже, однако после покушения решил, что оставшиеся мелочи разгребет его заместитель, и в компании адъютантов, офицеров, любовницы, лакеев, брадобрея, парфюмера, библиотекаря и иных личностей отправился в столицу Союза. Сам он ехал в карете, созданной по чертежам леди Стормсонг, и очень ей восхищался. В смысле, каретой, хотя доля комплиментов перепала и Анне.
— Ваше изобретение великолепно, домина! Великолепно! — вещал генерал, расхваливая покупку. — Тряска настолько ничтожна, что в пути можно читать, обедать и заниматься иными делами без остановки!
— Благодарю за добрые слова, ваша светлость, — вежливо наклонила голову леди. — Однако я должна упомянуть о доработках мастеров-каретников, изрядно улучшивших мой проект. Например, отделений с пространственным расширением мной не планировалось.
— Ах, вы имеете в виду погребец, — заулыбался Эренс. — Прежний был маловат, не вмещал достойный выбор напитков, так что я приказал его расширить.
Командующий корпусом, как следовало из его привычек, недостатка в деньгах не испытывал и тратил их на себя, не жалея. Выглядел он изрядным модником, обожал поэзию, кружева и каждое утро тщательно красил лицо. Одновременно, Хендрик де Эренс с четырнадцати лет участвовал во всех мало-мальски значимых конфликтах Регенсбургского Союза и считался одним из самых талантливых полководцев своего поколения.
Умный человек, прекрасно ориентировавшийся в подводных течениях дворов августа, князя фризского и некоторых иных курфюрстов, он с легкостью просвещал Анну в тонкостях отношений группировок или отдельных персон. В обмен генерал желал знать больше о магическом сообществе, особенно о самой закрытой его части — старых родах. Что ж, Стормсонг могла его просветить. Всю дорогу до столицы Австразии они проводили в каретах друг друга, обсуждая интересные им вопросы, про них даже слухи романтические пошли. Зачастую к парочке присоединялись офицеры или маги вроде того же Скоу.
Надо сказать, дворяне считали Анну очень необычной. Все её вещи помещались в ящиках одной кареты, девушку сопровождала всего одна служанка, она редко носила платья, равнодушно относилась к драгоценностям. Зато часто принимала ванну и вообще следила за гигиеной, постоянно что-то учила, высказывала оригинальные идеи. Странности относили на счет особенностей воспитания и тесного знакомства со старшим духом. Общеизвестно же, что сущности Царства меняют тех, кто с ними соприкасается, а в случае леди Стормсонг знакомство получилось теснее некуда.
Экстраординарная внешность вкупе с диковинным мышлением привлекали мужчин, за девушкой многие пытались ухаживать. Храбрые люди с завышенным самомнением часто поступают на воинскую службу, офицеры слали письма и разными способами старались произвести впечатление на леди. Тормоза имелись не у каждого. За время путешествия, то есть за двадцать дней, состоялось две дуэли, причиной которых послужила борьба за благосклонность Анны. Сторонние наблюдатели реагировали спокойно. Дворяне дрались часто, по самым разным поводам, зачастую бессмысленным, дуэль была обыденностью, рутиной. Даже Эренс не слишком ругался, хотя вроде бы должен — двое его подчиненных остались в придорожных трактирах. Целители гарантировали им жизнь, но настоятельно рекомендовали полежать в кровати до полного выздоровления.
Сама виновница поклонников осудила и с победителями держалась подчеркнуто холодно. В отличие от Мэри, восторженно следившей за ухажерами госпожи (среди слуг данная тема пользовалась популярностью, её часто обсуждали и делали ставки на внутреннем тотализаторе), она хотела спокойной жизни, без страстей и сердечных терзаний. Если честно, от мысли удариться в романтику Стормсонг слегка подташнивало. Она была не против отношений, наоборот, желала их; как любой нормальной девушке, ей хотелось влюбиться, чувствовать надежного мужчину рядом, с облегчением свалить на него часть забот, взамен взяв на себя быт и храня покой в семье… Закидывавшие её букетами, сладостями и любовными письмами кавалеры рассчитывали на интрижку, видели в ней ценный трофей. Становиться трофеем Анна считала ниже своего достоинства.
Генерал, кстати, не пытался её добиться. Флиртовать флиртовал, но последние лет пятьдесят в высшем свете фривольное поведение и пошленькие намёки считались чуть ли не обязательными, признаками хорошо воспитанного человека из приличной семьи. Среди простецов. Одаренные вели себя иначе, более старомодно.
Путешествие проходило по хорошим дорогам, поэтому, несмотря на приличный обоз, добрались до Виндобоны быстро. Только привыкший к совершенно иным скоростям Родерик извелся, он всё время порывался прибавить ходу и жутко ворчал на других возниц. Что характерно — за рулем экипажа Эренса тоже сидел одаренный. Слабенький, с чисто символическим двенадцатым рангом, но формально дар у него имелся. Старая традиция не доверять артефакты простолюдинам никуда не делась, получив новое развитие.
В столице Регенсбургского Союза они, вместо изначально запланированного месяца, провели две недели. Виной тому стало необычайно раннее приближение султанских войск к границам государства, их ждали позднее. Однако рахмониты то ли подготовились хорошо, то ли Блистательный брат Солнца и Луны вздрючил подчинённых, и в итоге огромная армия стекалась в Бледу, крупнейшей город-крепость на западе Конийской державы. До того момента, когда отряды соберутся воедино, чтобы выступить на захват Арабонна, оставалось совсем немного времени.
Тем не менее, этикет и придворный церемониал подчиняться спешке отказывались. Некоторые процедуры можно ускорить, но не отменить, в чём Анна убедилась самолично, попав на аудиенцию к августу Карлу после двухнедельного ожидания. И это несмотря на то, что встречу давно готовили, придворные старались убрать лишние препоны, выкинув второстепенные согласования и отказавшись, например, от обязательного присутствия на совместной мессе в главном соборе страны. Обычно без очищения у священников просителей к августу не пускали. После раскола старой церкви сторонники реформированных конфессий ждали выхода процессии у ограды, и помазанник божий милостиво кивал им, что считалось достаточным. Так вот, Анна данной процедуры избежала. Возможно, власти опасались очередного покушения, поэтому решили не рисковать. Или её сакральный статус вкупе с внешностью сыграли свою роль.
Из-за аврала график спрессовался, встречи и знакомства следовали одна за другой. Временами леди Стормсонг чувствовала себя своеобразным переходящим призом в руках фризских дипломатов. Единственную положительную сторону данного марафона новых лиц магичка видела в том, что она никогда и ни с кем не оставалась наедине, рядом постоянно кто-то крутился из значимых персон. Знатных, влиятельных, в чьём присутствии кому угодно желательно следить за словами. Возможно, знакомство с магистром Торриано прошло спокойно благодаря свидетелям — старый маг не любил северян, женщин и вестников духов. Анна собрала полное комбо. К счастью, потомок латинов был вынужден соблюдать приличия, посему ограничился несколькими колкостями и демонстративным давлением личной магией. После общения со старшим духом его потуги не впечатляли, поэтому леди сделала вид, будто ничего не заметила, чем, кажется, магистра обидела.
Она наконец-то познакомилась, вернее, встретилась вживую, а не по переписке, с родственниками Стурмлидами. Утратившая магию ветвь компенсировала потерю дара многочисленностью, плодовитостью женщин и деловой хваткой мужчин, так что жилось им неплохо. Хотя имелись и свои недостатки в избранном укладе.
— Из пяти моих братьев сейчас живы всего двое, — рассказывал ей Фердинанд фон Стурмлид, капитан второй роты кавалергардов. — Йохан погиб под Сегелбруком, Ульриха разорвало ядром при защите Шемчура. Рупрехт скоропостижно скончался у себя в поместье, мы до сих пор не знаем, от чего — болезнь, яд, проклятье? Остались я, Феликс и Вольфганг, больше напоминающий огрызок человека.
Нормально пообщаться с семьёй не вышло, потому что Анну постоянно отвлекали — то дипломаты, то де Эренс, то новые знакомые из числа мастеров магии. Последние проявляли особую активность, как и ожидалось, делали намеки на совместную работу, ученичество и предлагали разное. Некоторые намеки даже выглядели перспективно, в частности, обмен знаний по защитным ритуалам на кое-какие услуги. И всё-таки сейчас Анна предпочла бы побольше пообщаться с родственниками, имейся у неё такая возможность. Ей, во-первых, банально было интересно, как они живут. Во-вторых, Стурмлиды обладали связями, позволявшими протолкнуть выгодные проекты, старые и новые. Впрочем, старый проект, магическая карета, «протолкнулся» сам. Австразийская аристократия насмотрелась на новинку, оценила её и захотела такую же себе, поэтому леди Стормсонг рассчитывала в скором будущем продать методику создания местным ремесленникам. Наконец-то.
Но ведь она могла предложить не только кареты. Сублимированные продукты, воздушный шар, изготовленная по разным лекалам обувь на правую и левую ноги, одежда с удобным кроем и карманами… Конечно, все эти мелочи нужно довести до ума, что тоже требует времени. Зато после окончательной доводки люди их с руками оторвут, в первую очередь — в армии, где позиции Стурмлидов необычайно сильны.
— В Арабонне наговоримся, — успокоил её Фердинанд, когда Анна выразила сожаление, что сейчас ей приходится уходить. — Осада не на один месяц растянется.
— Вы же кавалерист?
— Там всем место найдётся, — засмеялся капитан.
Реагировали на неё примерно так же, как в Аутрагеле, только с нюансами. Лишенные дара обычные люди видели загадочную девушку с не совсем человеческой внешностью, чувствовали исходящую от неё силу, восхищались, испытывали опаску, любопытство, трепет. Эмпатия помогала ощутить исходящие от них эмоции, пусть и не от всех — аристократы поголовно носили артефакты ментальной направленности. Слабые и молодые одаренные благоговели. Предстающее перед ними существо в пылающем ореоле казалось не принадлежащим обычному миру, настоящим посланцем богов, перед которым хотелось склоняться, которому хотелось служить. В противоположность им, сильные и опытные маги, зачастую прожившие не одну сотню лет, смотрели расчетливо, прикидывая, как лучше использовать этакое диво себе на пользу. Анна не удивлялась, она ждала подобной реакции, но всё равно было неприятно.
Какие бы планы собравшиеся мастера не лелеяли на счет леди Стормсонг, наступление рахмонитов заставило их отложить. А в том, что планы имелись как минимум у части магов, сомневаться не приходилось. По секрету один из приписанных к корпусу волшебников «на контракте», мэтр Кромменн, сообщил Анне, что не менее пяти элитных боевиков согласились участвовать в войне, узнав о её грядущем приезде. Вполне возможно, что магистр ди Альпага, знаменитый Горный Змей, тоже позволил себя уговорить, пожелав встретиться с самой молодой из ныне живущих вестниц. Правда, магистр пока не добрался до Виндобоны, умудрившись найти приключений по дороге, но в том, что рано или поздно он прибудет, никто не сомневался.
Высшее магическое общество, собравшееся в столице Союза, поражало неоднородностью. Схожими привычками, мировоззрением, стилем чародейства обладали либо выходцы из одной альма-матер, например, из того же Букеля, либо представители одного рода. Однако даже они зачастую держались обособленно и не спешили сближаться. Сильным, по-настоящему сильным, магам в обыденных ситуациях незачем объединяться, у них зачастую нет причин для сближения. Глобальные войны случаются редко, давление церкви и правителей имеет пределы, поэтому вполне возможно добиться удобных условий, при которых мастеров не беспокоят лишний раз. Разве что кто-то из коллег попытается трон занять, тогда ему всем сообществом объяснят неправоту. Ещё одна причина для объединения — исследования редких аномалий, составление новых ритуалов и прочая научная деятельность. Однако надо помнить, что магия всегда имеет практический аспект, из-за чего ученые стремились оставить результаты разработок себе, своему роду. Даже любители прихвастнуть публиковали только малозначимые открытия, скрывая самое ценное.
Можно сказать, в Виндобоне волшебники присутствовали группами. Вокруг магистров или мастеров четвертого ранга кучковались мастера послабее, у тех, в свою очередь, тоже имелись свиты. Лидеры общались между собой, о чем-то договаривались, посещали приёмы и балы. Но всегда четко оговаривали, что на службе подчиняться будут исключительно назначенному августом генералу! Потому что в том, чтобы исполнять приказы голоса венценосца, позора нет, а вот повиноваться равному означает нанести урон чести. Исключение делалось для магистров, но не всеми и не всегда.
Теоретически Анна, будучи носительницей сакрального статуса, могла бы командовать более старшими магами. На практике она даже пробовать не собиралась, и вообще планировала избегать игр с доминированием как можно дольше.
— Главнокомандующим армией назначен эрцгерцог Максимилиан, — напомнил ей де Эренс. — Положение его королевского высочества неоспоримо выше любого из его подчинённых, посему повиноваться ему будут без проволочек. Инциденты возможны на более низких уровнях, но они менее страшны.
— Одаренные найдут способ испортить жизнь себе и окружающим, — сухо заверила его Анна. — Кстати, сколько их всего? Тех, кто планирует принять участие в битве за Арабонн? Я говорю о мастерах, рыцари, при всём к ним уважении, менее разрушительны.
— К своему стыду, мне неизвестны точные цифры, прекрасная домина, — нахмурился, кажется, непритворно генерал. — Но давайте посчитаем приблизительно. Шестьдесят два человека заключили контракты с Союзом, подобные вашему. Сорок девять присланы курфюрстами, ещё девять приехали от иных владетелей во исполнение вассального долга. Пятеро находятся у августа на постоянной службе. Всего получается сто двадцать пять мастеров, по большей части воинских умений. Возможно, кого-то я не учел, но вряд ли таковых много.
— Огромная сила, — оценила Анна.
— Безусловно! А ведь столь же достойные волшебники сейчас сражаются южнее, отбивая подлые нападения пиратов и набеги банд разбойников, находящихся на службе султана. Правда, надо учитывать, что и здесь, на основном театре, силы не сжаты в единый кулак. Есть множество мест, где присутствие мастера-мага, или даже не одного, является необходимым.
Несомненным преимуществом опытных магов, с точки зрения носительницы благословления духа, являлось их умение закрываться. Трансформа организма продолжала менять органы чувств, добавлять новые качества тонкому телу, поэтому сейчас Анна воспринимала мир, окружение острее, чем во время пребывания в Аутрагеле. Находиться среди людей ей стало ещё сложнее. Слава Спасителю — или любым иным высшим силам, ответственным за её текущее состояние — мысли она не слышала, зато прекрасно ощущала эмоции и, скажем так, процесс жизни-смерти. То есть могла сказать, где рождается живое существо, где умирает, более-менее могла определить, насколько человек приблизился к переходу на тот свет. С сильными магами и аристократами, носящими качественные артефакты духовной направленности, подобное не проходило. Анна их либо вовсе не замечала или чувствовала ослаблено, что доставляло ей небольшое облегчение.
И вообще, она после аудиенции у августа город покидала с огромным наслаждением. Вымотали её недели в Виндобоне. Хотя, конечно, имелись и положительные моменты, причем крупнейшим из них стало знакомство с Антуаном де Калленелем, родственником того хама, которому она больше года назад вырвала язык. Молодой мужчина заверил её, что претензий к ней нет ни у рода, ни у его главы.
— Госпожа Маргарита, конечно, устроила скандал, — философски отметил он, пожимая плечами, — потом прадед её в тюремную камеру посадил, и она притихла. Понять госпожу можно — мать, всё-таки, поэтому вам с ней лучше не встречаться. А насчет остальных не переживайте. Большинство считает, что происшедшее пошло Гастону на пользу.
— Он вызвал недовольство собой не только в Букеле?
— Он умудрился вызвать раздражение многих, — подтвердил Антуан. Продолжать тему он не захотел, тем более что главное сказано, а подробности ему неприятны, поэтому перешел к другой. — Позвольте поздравить вас с обретением милости Царства, мадемуазель. Говорят, духи приближают к себе лучших из людей, и, глядя на вас, я верю в правдивость легенд. Воистину вы — украшение нашего общества! Жаль, что прадед лишен возможности приехать и взглянуть на вашу красоту, он с удовольствием побеседовал бы с вами.
Анна мысленно осенила себя святым символом. Лично ей было ничуть не жаль.
— Магистр остался в Рюйселе?
— Его задержали обязательства перед короной.
— Надо думать, связанные с Придией?
— Ничего не могу вам сказать, мадемуазель, — улыбнулся мужчина.
Господин Антуан де Калленель Анне понравился — молодой, красивый, умный и, главное, смотревший на неё без похоти. Если окажется, что он сказал правду насчет отсутствия у его родни вражды к ней, то вовсе замечательно. Правда, не совсем понятно, почему рыцарь — по ощущениям, дар Антуана находился на девятом-восьмом рангах — приехал воевать в Австразию, в то время как его страна планирует напасть на соседа. Но причин тому может быть множество, и вряд ли с посторонней девушкой ими поделятся.
Вообще, помимо представителей высших ступеней магического сообщества, в армию записалось много одаренных попроще. Их приняли на куда менее щедрых условиях, однако все вступившие получали хорошее жалование, деньги столовые, квартирные, фуражирные, также корона часто осуществляла эпизодические выплаты. Нормальной практикой являлось поощрение за проявленную доблесть землей, артефактами, различными правами. Так что воевать дворянство, магическое и не только, шло охотно, рассматривая войну в качестве приемлемого способа разбогатеть. Вероятность гибели мужчин не смущала — смерть могла настигнуть где угодно, в любой момент.
Что касается долгожданной аудиенции, то прошла она скучно. Представление Анны, вернее Анной генерала и высшего руководства корпуса, напоминало сложный балет, где каждая партия была выверена умелым постановщиком. Леди Стормсонг присела в глубоком реверансе с опущенной головой на положенное этикетом количество секунд, дождалась милостивого разрешения подняться, выслушала соответствующие протоколу фразы, ответила, как положено, передала грамоты подошедшему сенешалю. Тот зачитал их вслух. Карл поблагодарил «брата нашего Альбрехта» за своевременное исполнение долга и выразил восхищение красотой и мудростью посланницы князя фризского. Небольшим отступлением от церемониала послужила долгая речь, в которой август сообщил об уверенности в победе, раз на их стороне сражается вестница духов. Вот, собственно, и всё. Анна снова поклонилась, пятясь вышла в дверь, в сопровождении чиновника двора прошла к выходу и уже там еле заметно выдохнула от облегчения. Она опасалась, что Карл захочет поболтать с получившей определенную популярность девушкой.
В отличие от подавляющего большинства придворных и гостей, несостоявшаяся беседа Анну радовала — во дворце она чувствовала себя даже хуже, чем в центре города. Здесь стояла какая-то мощная защита, отреагировавшая на появление вестницы тотальным подавлением способностей, на девушку словно глухой мешок надели.
— Хвала Спасителю, самое сложное закончилось, — усевшись в карете и задернув шторки, обмахнулся белоснежным платочком Эренс. — Со стыдом признаюсь, что при дворе государя Бромме мне понравилось намного больше. Там ценят куртуазные манеры, изящество, любят танцы, красоту и вежливую речь. Местная чопорность угнетающе действует на мою тонкую натуру.
— Что-нибудь мешает нам уехать завтра? — уточнила леди.
— Надо бы совершить пару визитов… Всегда можно написать письмо и сослаться на волю его императорского величества, повелевшего отправляться к войскам немедленно!
— Прекрасная мысль!
Положа руку на сердце — повезло. В столице Анну окружало слишком много внимательных глаз, вольно или невольно следивших не только за ней, но и друг за другом. На войне будет сложнее и проще одновременно, там вековым интриганам придётся противостоять собратьям по дару, их внимание поневоле отвлечется от вестницы. Если не высовываться, то можно спокойно просидеть всю войну где-нибудь при штабе, кокетничая с офицерами. А после, когда боевые действия закончатся, тихо уехать в Воробьиный Луг и оттуда уже поставить Пау в известность о том, что миссия выполнена, прошу больше не трогать. Прекрасный план. Осталось войну пережить в целости, и можно исполнять.
Всего-то.
Дорогу в Арабонн союзные власти содержали в порядке, близком к идеальному. Чиновники прекрасно понимали важность быстрой переброски войск к главной крепости региона, ещё лучше они понимали регулярные посадки за хищения при ремонте. Если бы карета леди Стормсонг ехала в одиночестве, вполне возможно, что до нужного места она добралась бы за сутки. Однако, во-первых, Анна не сочла возможным отрываться от коллектива, в смысле, лишать штаб своего общества; во-вторых, на пути их раз шесть остановили, попросив предъявить документы. По словам одного из проверяющих офицеров, рахмониты часто засылали диверсантов, использовавших самые разные способы маскировки, иногда очень дорогие и хитрые. Так что в данном случае выражение «ехать медленно быстрее» очень точно описывало ситуацию, вполне возможно, что в одиночку леди никуда бы не доехала — сидела бы на посту, задержанная до выяснения.
В дороге девушка времени даром не теряла. Мэтр Скоу основательно просветил её насчет современных способов ведения войны, и она пыталась их освоить. В анналах библиотеки в Уинби хранилось немало полезного, в том числе заклинания, применяемые для защиты войск, дальней разведки, создания укреплений, но по понятным причинам Анна в те разделы не заглядывала. Кроме того, за последние лет сто военная наука шагнула вперед, так что сведения те изрядно устарели. Приходилось быстро учить новые заклинания и овладевать полезными навыками, чтобы на фоне более опытных коллег не смотреться недоучкой. Попутно она улучшала выученное, если видела такую возможность.
Вопреки тому, о чём писали в родовых летописях и говорили офицеры, Анна пришла к шокирующему выводу: при столкновении двух армий места героизму нет. Мысль парадоксальная, противоречащая всему, чему её учили. Дворяне участвовали в сражениях, во многом руководствуясь желанием прославиться, и тут, внезапно, оказывается, что сражения выигрываются не личной доблестью, а дисциплиной и своевременным исполнением команд. Армии являлись сложными структурами, состоящими из множества более мелких воинских корпораций, со своими традициями и интересами. Задача полководца состояла, как правило, не в том, чтобы воодушевить солдат или составить план кампании. Главное — убедить или заставить подчинённых работать вместе. Не позволять им действовать по собственным желаниям, а выполнять полученные приказы, в то же время проявляя разумную инициативу. Причем то, разумная она или нет, определялось впоследствии исходя из результата.
Де Эренс и его офицеры, просвещавшие леди путём рассказов о кампаниях, участниками которых были, едва ли ожидали, к чему приведут их байки.
К тому моменту, когда вереница карет, повозок и всадников въехала в крепость, у Анны имелось несколько новых разработок, одна из которых помогла с пониманием, куда именно они едут. Комбинация заклятий дальнего взора, легкой иллюзии и навыка работы со светом позволили разглядеть Арабонн с высоты в несколько километров, спрятав наблюдателя в нижнем краю облака. Крепость — слишком мягкое название. Полноценный город, обнесенный двумя мощными стенами, спрятанный за двумя кольцами фортов, прикрытый равелинами, эскарпами, люнетами, рвами, форбургами и прочими изысками инженерной мысли. Возможно, оборону здесь могли держать тысяч сто человек, и ещё столько же находились в тылу, в дополнительных линиях укреплений. Девушка почти час смотрела, как в распахнутые ворота втягивались десятки телег, заходили цепочки солдат, наблюдала издалека за вспышками магии на стенах.
— Потрясающие размеры, — под впечатлением от увиденного, поделилась она чувствами с Эренсом на последней остановке перед въездом. — Когда вы называли Арабонн величайшей цитаделью Европы, я не осознавала, насколько он в самом деле велик.
— Самое страшное, что сорок лет назад он пал, — заметил пребывавший с утра в меланхоличном настроении генерал. — Верно, верно, вы не ослышались. Рахмониты захватили крепость штурмом, их выбили только через два года. Правда, потери нечестивых в той кампании оказались столь велики, что силы на новое наступление они смогли собрать только сейчас.
Помолчав, он уточнил:
— Прекрасная домина изыскала некий способ рассмотреть крепость издалека?
«Умен, — напомнила себе Анна. — Даром, что на попугая похож и губы красит».
— Совершенно верно. Поддалась любопытству.
— Ваше желание насладиться величественным зрелищем вполне естественно, его незачем стыдиться. Однако меня удивляет, что маги крепости не отреагировали на чужой осмотр. По уставу, они обязаны пресекать попытки разведать территорию.
— Мой способ, скажем так, скорее научный, чем магический. Знание законов оптики позволяет обойти некоторые ограничения — правда, налагая взамен другие. Будь погода облачной, ничего бы я не разглядела.
— О, вам не следует принижать собственное достижение!
Тревогу крепостные волшебники не подняли, потому что заклятья дальнего видения, предназначенные для осмотра с высоты, отличались сильным фоном. Фактически, они несли в себе простенький аналог искусственного интеллекта, да ещё и запас энергии требовали зачастую. Творение Анны работало на иных принципах, в силу чего отличалось меньшей надёжностью, зато заметить его было сложнее.
— К слову сказать, — генерал тщательно расправил кружевную манжету, — перед нами стоит некоторое затруднение дипломатического характера. Положим, поначалу мы должны представиться командующему, затем зайти к коменданту. Требуется ли посещать отделение Гильдии магов? Или орден?
— Думаю, вам вполне дозволено избежать визита, — вздохнула Анна. — Даже желательно. А вот нам с мэтром Скоу следует навестить коллег.
Непонятно только, кого первого.
Являясь объектом стратегического назначения, Арабонн обладал особыми правами, привилегиями и служил пристанищем для очень непростых организаций. В частности, магическую поддержку войскам оказывали не только представители Австразийской Гильдии магов, также тяжелую ношу противостояния с колдунами нечестивых несли рыцари Ордена Святой Чаши. И, как водится, между собой они крепко собачились. Обычно силы были равны, волшебники пользовались поддержкой августа, чашникам помогала церковь, поэтому комендант крепости вынужденно балансировал между интересами обеих группировок. Сейчас, однако, в Арабонн явились сильнейшие маги Северной Европы, которые хотя бы из-за корпоративной солидарности в случае споров встанут на сторону гильдийцев. И вроде бы Анна, не собиравшаяся влезать в чужие склоки, должна игнорировать местечковое противостояние, в крайнем случае достаточно выразить симпатию собратьям по ремеслу… К несчастью, у неё имелось поручение к руководству Ордена, данное мэтром Эссенхуком, выполнить которое крайне желательно. Не обязательно, нет, но успех принесет хорошие дивиденды в будущем.
Чашники, будучи монашеско-рыцарским орденом, при основании пятьсот лет назад получили от тогдашнего Святителя дозволение заниматься химерологией. Изначально они служили в госпиталях, лечили раненых в боях за веру воинов, разрешение им было необходимо для исцеления некоторых сложных ран и снятия проклятий. Затем они плавно перебрались из средиземноморья в Австразию, сделав Арабонн своей центральной базой, и сменили специализацию. Вернее, у них как бы образовалось две ветви, одна по-прежнему занималась целительством, другая изменяла Спасителем созданных зверушек во благо рода людского. Очень успешно изменяла, их творения не раз переворачивали ситуацию на поле боя.
Фризская Гильдия желала получить от чашников кое-какую информацию. Реформированные церкви не то, чтобы либеральнее относились к магии — напротив, часть направлений они запрещали намного жестче, чем Святой Престол. Однако несомненным достоинством сидящих во Фризии тауферитов являлась договороспособность и, образно выражаясь, чуткость к пожеланиям светской власти. Попросту говоря, если Альбрехт считал, что химерология стране нужна, преподобные отцы в скором времени находили в святых текстах подтверждение — да, нужна, греха в том нет. Поэтому данная дисциплина в Гильдии магов активно развивалась, специалисты по ней проводили многочисленные эксперименты, предлагали свою продукцию окружающим и в целом пользовались куда большим уважением, чем на юге. И присматривали за ними власти менее тщательно.
К сожалению, практика не заменяет теории, а теории исследователям не хватало. Нужные знания имелись у ряда организаций, находившихся под плотной опекой старой церкви, однако делиться ими с еретиками-раскольниками те не собирались. Поэтому мастер Эссенхук перед отъездом полоскал мозги руководству экспедиционного корпуса, объясняя, что если найдётся способ получить от ордена Чаши хоть что-то, то Гильдия в его лице хорошо отблагодарит посланника. На Эренса мастер особых надежд не возлагал, зато Анна и Скоу удостоились пятнадцатиминутной лекции о том, что можно предлагать в обмен, и до каких границ в торге отступать. Эссенхук бы ещё советов надавал, если бы совещание не началось и его попросили пройти в зал…
Подытоживая: Анне было необходимо установить хорошие отношения с чашниками, причем сделать это так, чтобы не рассориться с магами из крепостного отделения местной Гильдии.
— Не будем торопиться с действиями, — определилась девушка. — Сначала познакомимся с людьми.
Возможно, орденцам что-нибудь нужно, и их главы пойдут на сделку. Или найдётся допущенный к секретам человек, нуждающийся в деньгах, либо желающий сменить веру. А может, какой-нибудь царедворец согласится надавить на чашников в обмен на услугу. По количеству знатных персон Арабонн временно сравнялся со столицей, штаб армии заполонили аристократы. Если внимательно смотреть по сторонам, рано или поздно возможность представится.
Как бы то ни было, кавалькада фризов наконец-то добралась до крепости и попала внутрь. Основной состав корпуса уже находился в местных казармах, опередив офицеров буквально на пару дней, поэтому большая часть штабных поселилась рядом с ними. Однако генералы, сильнейшие маги и, разумеется, леди Стормсонг не могли жить с солдатнёй, их положение требовало большего комфорта. Не из одного только статуса — любой человек на серьёзной должности окружен свитой, вдобавок ему требуются помещения для приёма просителей, буфер между собой и нежеланными гостями, да мало ли иных причин. В общем, Анне заранее выделили полноценный домик с явно избыточным количеством комнат. По-видимому, не ожидали, что она приедет в сопровождении всего одной служанки и одного вассала. Когда данный факт вскрылся, к ней в тот же день подвалил один из квартирмейстеров с просьбой разместить в свободных помещениях ещё постоялицу.
Пожилого мужчину с глубокими черными кругами под глазами разговор с вестницей духов не смущал. Он, кажется, настолько устал, что даже не осознавал, кто перед ним. Места в крепости не хватало, вспомогательные службы сбивались с ног, стараясь найти для вздорных аристократов приличное жильё и притом никого не обидеть.
— И кого же вы хотите ко мне подселить? — поддавшись жалости, Анна бросила на чинушу стимулирующее заклятье. Она их много в Букеле выучила, теософы постоянно ими пользовались.
— Мэтрессу де Мансанарес, она тоже прибыла сегодня, — сообщил приободрившийся мужчина.
— Нет, — сразу отказалась леди. — Плохая идея. Никому из сильных магов рядом со мной жить не стоит. Предложите кого-то, у кого дара нет, или он слаб.
Высокая чувствительность к магии мешала волшебникам долго находиться рядом с благословленной духом. Поговорить, пообщаться, что-то поделать рядом, отойти, а затем вернуться, отдохнув от пылающей ауры Анны — пожалуйста. Жить в одном доме, находиться вблизи постоянно? Ни в коем случае. Имелся и другой аспект, значимый для отказа. Эликсиры на девушку с некоторых пор действовали избирательно, изменившийся организм даровал высокую устойчивость к творениям алхимиков, так что опоить её стало сложнее. А вот ментальные воздействия оставались по-прежнему эффективны, против них иммунитета не появилось.
Ночевать вблизи от потенциального знатока персепции она не собиралась. Не хотела рисковать.
— Эмм, — замешкался квартирмейстер. До него внезапно дошло, перед
— Женщина-наёмник? — удивилась Анна. — Впрочем, чего только не бывает. Приводите её, посмотрю на этакое диво.
Остаток дня волшебница занималась тем, что заклинала стены дома. За прошедшие полгода она отработала технику до автоматизма и теперь действовала не задумываясь. Пожалуй, следует дополнить стандартный набор — барьеры против колдовского взора и простые сигналки — внешним контуром, сигнализирующим о появлении поблизости сильных артефактов… Может, на окна щиты установить? В крепости много огнестрельного оружия, никакая контрразведка не вычислит всех шпионов, диверсантов, культистов и фанатиков. И это не паранойя, а холодный расчет. Лакомых целей с точки зрения убийц в Арабонне четыре: эрцгерцог, два магистра и молодая вестница, чья смерть послужит серьёзным ударом по боевому духу войск. Первые трое обладают хорошей охраной, следовательно, бить надо по самому уязвимому объекту.
Справедливости ради следует заметить, что за самой Анной тоже присматривали. Возле её дома стояли караульные, часто ходили патрули, неподалеку разместились сразу трое наблюдателей, причем один из них находился в невидимости. Если бы не уникальные способности в контроле воздуха, девушка бы его не заметила. Тем не менее, она считала, что вопрос безопасности нельзя оставлять на откуп посторонним, поэтому занималась защитой дома лично. Стоящие тут и там барьеры разных типов показывали, что приехавшие в крепость мастера придерживались той же позиции и укрепляли свои временные жилища столь же основательно.
«Пожалуй, надо ритуал провести — подумав, решила Стормсонг. — Чтоб чужаков чувствовать. Или ограничиться артефактной сигнализацией?». Вариантов много, времени мало, а потенциальные недоброжелатели второго шанса не дадут.
Зачем нужны пушки, если есть магия?
Огнестрельное оружие появилось и развилось по нескольким серьёзным причинам. Во-первых, магов мало. В целом мало, а тех, кто способен бить далеко, сильно и точно, ещё меньше. Массовые площадные заклинания использовались крайне редко, хотя бы потому, что личности, которым хватало силёнок их применять, обычно в бою были заняты противостоянием с коллегами — на них сосредотачивали самый убойный арсенал. Во-вторых, волшебство в принципе далеко не везде можно использовать. Существовали области на земле, где фон волшебства откровенно слаб, однако воевать там всё равно надо. В-третьих, активное использование защитных артефактов побуждало военную мысль искать способы пробивать создаваемые чародейством щиты, и тут огнестрел решал. Выстрел из мушкета значительно превосходил по эффекту выстрел из лука, волшебники двенадцатого ранга ничего не могли ему противопоставить. То есть щит, создаваемый двенадцатиранговиком, одну пистолетную пулю держал, а мушкетную уже не всегда.
Пушечное ядро убивало рыцаря. Если прямой наводкой, из крупного калибра и в сочетании с чем-то ещё, при удаче могло даже мастера достать. Не самого опытного и сильного.
Однако у огнестрельного оружия имелся существенный недостаток, поначалу здорово мешавший его распространению. Порох горюч и легко воспламеняется. В практическом плане это означало, что простенькое заклинание или начальный навык пирокинеза позволяли поджечь мешочек с порохом у врага на поясе, тем самым ставя точку в бою. Или взорвать бочонки с огненным зельем, разнося пушку вместе с расчетом и вообще всем живым в радиусе пятидесяти шагов. Способы купировать неприятную особенность нашли очень быстро, поначалу мешочки и бочонки с рунной защитой стоили дорого, лет через сто одаренные разных стран и школ поднатужились и удешевили процесс. С тех пор огнестрел уверенно зашагал по полям войны, сначала в Европе, потом и по остальному миру.
Одновременный залп из сотни мушкетов или аркебуз вне зависимости от наличия магов в строю служил достаточно эффективным средством борьбы с противником. По-простому говоря, куску свинца всё равно, куда лететь и кого убивать. Сбившиеся в плотные каре солдаты, прикрытые артефактами или собственными магами, за счет частоты выстрелов могли как успешно отражать нападения, так и столь же успешно ходить в атаку. До тех пор, пока строй не рассыпался, битва продолжается.
— Я понимаю, леди, вы привыкли считать, что именно магия определяет исход сражения, — сидевший с пачкой разноцветных карандашей перед картой де Эренс с удовольствием просвещал неофитку о современной войне. — Поверьте, далеко не всегда. Качественная амуниция, храбрые командиры и опытные солдаты позволяют выиграть любое сражение. Да, считается, что мастер-маг равен полку. Но не каждый мастер, не каждому полку, и, как правило, у него находятся свои дела, мешающие полноценному участию в битве.
— Наподобие звезды сыновей бури?
— Вы про вашего доброго знакомого, господина Беспалого, и его грубиянов? Да, кто-то вроде них. То, что столь изящная и возвышенная дева наподобие вас общается с этими варварами, выше моего разумения. Ни в коем случае не намерен вам указывать, но не выразить недоумения не могу!
— Их несомненным достоинством является прямолинейность.
— Грубость и неотёсанность, хотите вы сказать!
Ярл Эмиль с его дружиной постоянно маячил поблизости от Анны, выполняя обещание начальника присматривать со стороны. С Эренсом суровый викинг познакомился и сразу не сошелся характером. Возможно, дело даже дошло бы до дуэли, если бы не военное время и обязательства, сковавшие по рукам обоих. Генерал считал оппонента диким варваром, Беспалый называл Эренса расфуфыренным павлином и вслух сомневался в наличии воинских качеств.
При упоминании оппонента у фризца, кажется аппетит портился и лицо становилось таким, словно он унюхал нечто смердящее.
Сейчас генерал сидел за столом, над которым зависло созданное Анной изображение окрестностей, и делал пометки на подробной карте. Отметок, означающих врагов, пока что не появилось, зато имелось множество значков пехоты, конницы, артиллерии и иных войск союзников. Отдельным символом Эренс выделил драконьи логова, расположенные в уединённой части крепости. В Арабонне находился наполовину запечатанный проход в Царство, благодаря которому в крепости стоял фон, подходящий для существования смертоносных химер.
— Не будем спорить, — примирительно попросила Стормсонг. — Лучше объясните, как с вашими словами согласуется наличие магов поддержки? Ведь без их помощи даже один сильный боевик представляет реальную угрозу для большого числа солдат.
— Ничуть не спорю, — согласился Эренс. — Но я же не утверждаю, что магия вовсе не нужна. Просто в современной войне она перестала определять исход. В массовом порядке. Присутствие магистра, конечно, служит весомым фактором, меняющим правила в пользу одной из сторон.
— Или дракона.
— Не напоминайте об этих тварях, — поморщился мужчина. — Они — само издевательство над концепцией благородной войны!
Отношение военных к боевым химерам колебалось от восторга до полного неприятия. При всех своих достоинствах, усовершенствованные с помощью магии зверушки обладали рядом фатальных недостатков, главнейшим из которых являлась стоимость содержания. Причем существовало жесткое правило: чем эффективнее химера в бою, тем дороже её обслуживать. Ей требовались особые корма, смотритель из одаренных, стойло или вольер с магической начинкой, услуги разбирающегося в специфике строения организма ветеринара и много чего ещё. Иными словами, возни очень много. Неудивительно, что значительное число офицеров и генералов призывали вовсе отказаться от химер, предлагая потратить освободившиеся деньги на наёмников или закупку качественных артефактов.
Драконы являлись венцом работы химерологов, зримым воплощением их усилий. Твари, безусловно, могучие, прекрасно защищённые, способные изрыгать пламя либо использовать иные стихии для атаки, они представляли серьёзную угрозу для любого противника. Жаль только, что отлетать далеко от Арабонна не могли — сразу хирели и теряли в эффективности. Вдобавок жрали они пищу, которую в лабораториях алхимиков посчитали бы ценными ингредиентами, из-за чего численность крылатых тварей никогда не превышала двух десятков. Впрочем, затраченные на них деньги они окупали полностью, активнейше участвуя в снятии осад.
— Благородной война перестала быть лет двести назад, — улыбнулась Анна. — Или триста. В одной из хроник мне попались рассуждения предка, он сетовал, что с тех пор, как армии увеличились и в них стало много простолюдинов, война перестала быть хорошей. Солдаты начали стрелять в коней, добивать раненых, рубить бегущих. Не только лучников или рахмонитов, а вообще всех. Прежде, конечно, тоже случалось всякое, но рыцари зачастую знали друг друга, были связаны кровными или дружескими узами. Поэтому присутствовал определенный гуманизм.
— Ваша соседка могла бы поспорить.
— О, к гельветам, бандитам из Скотии и прочим северянам всегда было особое отношение. Неудивительно, что они держатся вместе.
Довольно успешно держатся. Госпожа Мария Цурлаубен оказалась представителем по хозяйственной и бюрократической части нескольких гельвецийских банд, частных военных контор, поставлявших бойцов половине властителей южной Европы. Причем являлась собственницей, ей принадлежали паи в конторах. Обычно женщина сидела в Турикуме, где занималась набором и обучением новобранцев, но ради особенно крупного контракта с августом переехала в Австразию.
— Скоттов здесь я не видела, что странно — они готовы участвовать в любой заварушке, — заметила леди. — Вероятно, нашли работу поближе к родине.
— Прекрасные бойцы! Жаль, что иных достоинств, кроме воинских, у них нет.
— Сильно вы их не любите!
— Поверьте, леди, — Эренс даже от карты оторвался и говорил, прижимая руку к сердцу. — Настрадался! Постоянный обман и надувательство сопровождают сию нацию. К примеру, офицер-вербовщик пишет, что приведет конную сотню, а приводит всего двадцать восемь человек, из них всего шестеро с лошадьми. Не спорю, подобным грешат и в иных странах, но только скотты действую настолько нагло! Вербовщики остальных приводят минимум половину от заявленного числа! Воруют постоянно. Деньги, выделенные за покупку провианта, кладут в карман, а еду крадут у окрестных хозяев, не гнушаясь откровенным разбоем. Очень драчливы, увещеваний не слушают и могут наброситься на собственных командиров. Вы знаете, что они практикуют черную магию?
— Все наёмники так поступают, — улыбнулась Анна. — Правда, подразумевают под ней какую-то ерунду. Ну, знаете, носят рубашки, сотканные девственницей в ночь перед Рождеством, сжигают страницы Святой Книги и запивают пепел вином.
— Не помогает?
— Нет, конечно.
— Странно, один мой знакомый клялся, что только благодаря этим способам остаётся жив. Впрочем, неважно! Всё равно он скончался от неумеренного пьянства. Что у вас, Лиске?
Вежливо остановившийся у дверей в кабинет адъютант, не желавший мешать патрону, подошел, протягивая папку с документами.
— Приказ командующего, доминус. Два полка наших рейтар войдут в состав авангарда.
— О, наконец-то они решились! — Генерал отложил в сторону карандаши, прекращая издеваться над картой, схватил бумаги и принялся их внимательно изучать. — Значит, конница и маги. Волшебникам нашего корпуса надлежит поступить в распоряжение магистра фон Обердорфа, дабы оказать поддержку в бою. Леди Стормсонг, позвольте вас поздравить — мы примем участие в намечающемся сражении.
Волшебница удивленно приподняла бровь.
— Разве не для того мы сюда и приехали?
— Нет-нет, я имею в виду приграничное сражение. Первый бой, можно сказать. Авангард нечестивых вырвался вперед, посему его королевское высочество желает ударить по нему, пока не подошли основные войска султаната. Полезно будет замедлить их продвижение, да и просто победа положительно скажется на духе солдат.
— Вы уверены в победе, — заметила Анна.
— В авангарде по большей части легкие силы. Артиллерии мало, бронированная пехота идет с визирем, разве что маги… Полагаю, ими займутся ваши собратья по дару, прекраснейшая!
Судя по довольной улыбке, Эренс пришел в хорошее настроение.
— Наконец-то началось!
Крепость Арабонн стояла на самой границе с землями правителей, на бумаге являвшимися вассалами султана. Правда, кому на самом деле принадлежала верность вечных перебежчиков, считавших предательство нормой жизни, не сказал бы и видящий души Спаситель. Чтобы вторгнуться на вражескую территорию, идти пришлось недалеко, уже на второй день десять тысяч союзников маршировали по дороге, вдоль которой стояли столбы с указателями на чужом языке. Таблички встречались редко и выглядели ветхими, в отличие от дорожного полотна, потому что в передних рядах армии шли специализирующиеся на строительстве мастера, на ходу превращавшие грязевое месиво в нечто, способное ближайший год игнорировать любую непогоду.
Правда, импровизированная мостовая столько не простоит. Её разрушат при отступлении.
Относительно небольшие стычки, сотня на сотню или, реже, с общим числом участников до пяти тысяч, случались ещё зимой. Так что формально Эренс был прав, называя грядущее столкновение первым сражением войны — здесь, на северном театре. Соотношение сил предполагалось заведомо невыгодным для верных слуг Спасителя, против их десяти тысяч насчитали около тридцати тысяч врагов, однако защитников перевес не смущал. Рахмониты, как всегда, были отвратительно вооружены, намного слабее дисциплинированы, везли с собой мало пушек, а их маги люто враждовали между собой. Таким образом, единственное, в чем конийцы и их вассалы превосходили европейцев, это численность «причастившихся», также называемые воинами духов, обрядниками и десятками иных терминов.
— Откровенно говоря, леди Стормсонг, волшебники востока зачастую превосходят наших в мастерстве, — прежде, чем высказать натуральную ересь, оскорбляющую гордость любого истинно верующего, Антуан де Калленель установил сложный барьер от подслушивания. — На наше счастье, они абсолютно не способны работать вместе. Система власти в Конийском султанате устроена таковым образом, что магические рода заняты бесконечными усобицами и кровной местью, подогреваемой султаном и священниками-кадатами. Отсюда, кстати, проистекает малое число рахмонитских аналогов магистров и мастеров — их часто убивают свои же.
— Насколько мне известно, в нынешнем походе участвует двое магистров-рахмонитов, — заметила Анна.
— Трое, если считать Исхака бен-Хамида, сидящего в столице Черного берега. Двое здесь, против нас. Мастеров с нашей стороны больше, других одаренных тоже, но зато у неверных очевидное преимущество в обрядниках.
Кровная месть и среди европейских магов процветала пышным цветом, но, если Калленель прав — а он производил впечатление человека информированного — то в султанате одаренные резались куда жестче. Неудивительно тогда, что их мало. В смысле, общее число, может, и велико, но, во-первых, в процентном отношении к простому населению меньше, во-вторых, обучение сосредоточено на защите себя, любимого, от различных подстав, а не на боевой магии.
Зато воинов духов в восточных странах традиционно больше. Не так, как в Закатных странах, но всё равно очень и очень много. Кто они такие? Коротко говоря — бывшие одержимые.
Люди давно обратили внимание на то, как духи, занявшие тело человека или зверя, совершенствуют новую материальную оболочку. И, конечно же, изобретательный в плане выживания (и убиения себе подобных) разум мгновенно задумался — нельзя ли поставить процесс себе на службу? Впустить духа в тело, подождать, пока иномировая сущность укрепит организм, а затем изгнать её, получив в результате смертного с возможностями духа. Ну или хотя бы просто сильнее, быстрее, более живучего, чем не прошедшие процедуру сородичи.
Неизвестно, сколько экспериментов провели древние маги, сколько рабов угробили. Воинов духа точно создавали финикийцы, следовательно, традиция древняя, существовавшая задолго до снисхождения Спасителя. Правда, в те времена смертность среди желающих пройти через ритуал была намного выше, погибала едва ли не половина, а не пятая часть, как сейчас. Все равно многие соглашались рискнуть. Соблазн избавиться от большинства болезней, получить крепкое красивое тело, улучшить чувства, увеличить срок жизни был слишком велик. Не везде подобная практика приветствовалась, во многих местах даже запрещалась. В Европе, например, она присутствовала полулегально, потому что священники справедливо видели в ней отголосок языческих времен. Зато на востоке желающий стать обрядником не имел никаких препятствий, более того, он мог совершенно спокойно выбирать, какую методику предпочесть — с высоким риском, но более радикальным изменением тела, или мягкую, но с незначительным усилением.
— Поговаривают, у них там даже своего рода переизбыток ритуалистов, специализирующихся в данной области, — усмехнулся господин Антуан.
— Вы многое знаете об устройстве султаната, — заметила Анна.
— В детстве меня отдали на учебу мастеру Батисту де Бошат, который часто участвовал в войнах с конийцами. Понемногу изучил их образ жизни.
Одаренные редко отдавали детей на обучение в чужие семьи, всё-таки маги знают множество способов запрограммировать ребенка на нужное поведение. Случалось, что мальчик, долгое время живший в другом роду, превращался в своеобразного троянского коня, приводившего свой род к гибели. Тем не менее, иногда, если требовалось подкрепить союз, или дружеские узы были неимоверно крепки, воспитанием ребенка занимался посторонний. Не вассал, как Хингем, живший в доме сюзерена, не профессиональный учитель вроде того же Штальбюля.
— Вы решили последовать по стопам своего наставника?
— Почему нет? — пожал плечами мужчина. — Занятие, достойное дворянина. Служба августу почетна.
Антуан де Калленель по уровню дара несколько уступал собеседнице, следовательно, находился примерно на восьмом ранге. Неплохой результат для сорока лет. Учитывая, что он получил очень хорошее образование и числил в прямых предках целого магистра, в армию его приняли на щедрых условиях.
— Вас не смущает тот факт, что Австразия и Бромме находятся не в лучших отношениях? Не боитесь скрестить шпаги с родственниками?
— Австразия занята рахмонитами, она не собирается воевать с королевством. Вот в Тарраконию я бы не поехал.
— И там, и там правит одна династия. Август может прийти на помощь защитнику веры, если тот попросит. Хотя в целом я с вами согласна — учитывая натиск султаната и брожения на севере и востоке, у Союза просто нет возможностей на активное вмешательство в политику западных держав.
— «Брожения»? — ухмыльнулся Калленель.
— Просто не хочу обсуждать. У меня есть подруги из тех регионов, они иногда зачитывали письма от родни. Кажется, люди в Черном курфюршестве обезумели.
Очищение церкви в Придии и Фризии прошло относительно тихо. Конечно, без крови не обошлось, а последствия тех событий будут отражаться на судьбах стран не одно столетие, но в целом элита и народ приняли перемены. В Тарраконии и лоскутных государствах латинского полуострова позиции старой церкви остались незыблемы. Иное дело — Бромме и восток Регенсбургского Союза, там разразилась натуральная бойня. В обоих регионах оставалось сильным влияние древних еретических, а то и языческих верований; и там, и там элита пребывала в глубоком расколе, а набирающие мощь кланы купцов имели интересы, противоположные устремлениям властей. И если в Бромме стороны худо-бедно удалось примирить, ситуация в королевстве застыла в шатком равновесии, но хотя бы без открытой войны, то центральные и восточные земли Союза полыхали. Религиозные столкновения проходили на фоне голода, вторжения соседей и династического кризиса в Черном курфюршестве, потерявшем до половины своего населения за последние сорок лет.
Берта фон Зидлунг зачитывала приходящие из дома письма или просто рассказывала, что у них в округе творится. Каннибализм среди крестьян уже не удивлял, равно как и многоженство из-за гибели большинства мужчин. В позапрошлом году Берта не доехала до владений своей семьи, потому что снова вспыхнули боевые действия, и свадьба её сестры вынужденно проходила в ближайшем портовом городе, относительно безопасном из-за высоких стен и надежного подвоза продовольствия. Молодой магичке из Зидлунгов повезло — дальний родственник оплатил ей обучение в Букеле, без его помощи осталась бы она без образования. Сидела бы в замке, молилась в ожидании очередного нападения. Анна уже задумывалась о том, чтобы предложить той место в свите. Ей требовалась помощница, способная выполнять мелкие поручения и представлять леди Стормсонг перед соседями в Черном Кольце либо в Ахене. Берта, несмотря на кроткий нрав, была девушкой ответственной, и нужными умениями обладала.
— Обратите внимание — восток почти не прислал войск.
— Да, неприятно, — согласился Калленель. — Но, думаю, мы и без них прекрасно обойдёмся. Взгляните сами, какие укрепления построены всего за сутки.
Что характерно, в возведении земляных стен активно участвовали маги. Это на обычной стройке вкалывать одаренному западло, а на войне — почетное занятие.
Тем же вечером визит Анне нанёс Эренс. Генерал мог бы остаться в Арабонне, но решил съездить, посмотреть на врага, с которым давно не сталкивался. Так уж сложилась его карьера, что в основном его противниками на поле боя становились армии европейских держав. С рахмонитами он сражался давно, в молодости.
Сопровождал генерала мэтр Скоу, невозмутимый, как всегда.
— Кажется, я должен принести свои извинения, дорогая леди, — сходу принялся рассыпаться в извинениях Эренс. — Мой болтливый язык привлек излишнее внимание к вашим способностям, и прибавил обязанностей.
— Всяко лучше, чем в первых рядах заклятьями швыряться, — неожиданно вставил ремарку Скоу. Он и раньше высказывался в том духе, что женщинам на войне не место, правда, в присутствии Анны воли языку не давал. Умный человек. — Вовремя полученные сведения о враге куда важнее умения создать три-четыре Громовых молота.
— Ни в коей степени не намерен оспаривать ваше утверждение, барон!
— Господа, господа! — вмешалась волшебница. — Вернемся ко мне. О каких обязанностях вы говорили?
Кивнув, Эренс принялся объяснять.
— Во время совещания маршал Бюкуа, глядя на карту, посетовал, что враг передвигается слишком быстро, и мы узнаём о местоположении его сил с запаздыванием. Его милость совершенно прав — у рахмонитов много легкой конницы приличного качества. В смысле, быстрых. Вести же магическое наблюдение невозможно, потому что их маги помехи ставят весьма умело. И вот тут я, к своему стыду, совершенно не подумав о последствиях, упомянул, что, находясь в крепости, составил с вашей помощью карту окрестностей, и никто ваших действий не заметил. Маршал, разумеется, спросил, не согласится ли любезная госпожа обеспечить разведку ближайшей местности, однако тут в разговор вмешался магистр Обердорф, заявивший, что сие невозможно! Дескать, если более опытные и могущественные маги не нашли способа обмануть чары неверных, то юная леди, при всём к ней уважении, не справится тем более. Я, разумеется, возразил, и Бюкуа, дабы избежать спора, предложил просто взять и проверить.
А. Теперь понятно, почему Эренс извиняется. Он, получается, невольно подставил Анну, заочно втянув её в спор с магистром.
— Вы действительно способны обмануть скрывающие заклинания крепости? — с интересом уточнил Скоу.
— Обойти, — в задумчивости пробормотала Анна. — Магистр настроен решительно?
— Он заинтригован, — обтекаемо ответил генерал. — Ведь я дал слово чести, что использовал сведения, полученные только от вас, и они оказались полностью верны.
Почему бы и нет? Леди уже поняла, что остаться незамеченной не сумеет при всём желании, в силу изменившейся природы она обречена оставаться в центре внимания. Таким образом, речь идёт о построении правильного имиджа, который позволит и репутацию в нужную сторону поднять, и пользу приносить.
Выгодно ей предстать в образе обладательницы уникальных способностей по части полевой разведки? Безусловно. Если она делом докажет, что может указать точное расположение вражеских сил, из штаба её не отпустят, и под вражеские ядра не пошлют. Никто не станет рисковать ценным специалистом. Правда, минусом являлась мирная направленность умения, точнее, небоевая. Да и пусть. Впечатлить магистра или мастеров мощью заклятий она всё равно не сможет, а чем больше козырей у неё останется неоткрытыми, тем лучше.
— Полагаю, вам не о чем переживать, господин де Эренс. Что ни делается, всё к лучшему. Если дарованные волей всевышнего умения принесут пользу служащему Ему войску, то будет грешно их скрывать. Когда его милость ждёт меня?
— Они оба, маршал и магистр, ожидают вас в семь вечера в штабной палатке.
— Я там буду.
Куда бы Анна ни пошла, за ней сразу начинали следить десятки глаз. В полевом лагере любопытство окружающих ощущалось даже сильнее, чем в городах, потому что каменные стены создавали хотя бы иллюзию уединения. Приходилось постоянно напоминать себе о необходимости держать лицо, вплоть до того, чтобы соблюдать этикет, находясь в полном одиночестве. Зачарованные стены палатки спасали только до определенной степени, у девушки не было гарантий, что какой-нибудь умелец не взломал защиту просто так, из чистой любознательности. Отсутствие приватности очень сильно давило, волшебница тратила много времени, совершенствуя барьеры, и всё равно постоянно испытывала глухое раздражение. В голове постоянно зудела мысль: вдруг на неё сейчас смотрят?
В штабе её, разумеется, уже ждали. Сплетни разносятся с огромной быстротой, а в данном случае скорость подпитывалась двойным интересом: во-первых, байками о способностях вестников, во-вторых, личной заинтересованностью. Внезапные налёты султанской конницы доставляли немало хлопот и наносили серьёзный урон; любая возможность заранее узнавать о приближении врага встречала горячее одобрение людей.
— Рады видеть вас, леди Стормсонг! — отвлекся от стола с грудой бумаг при виде гостьи Бюкуа. — Надеюсь, наше приглашение не отвлекло вас от чего-то важного?
— Ничуть, ваша милость. Но даже будь я занята, то немедленно отложила бы все дела в сторону.
Находившийся тут же фон Обердорф отреагировал раздраженным фырканьем на обмен любезностями. Пятисотлетний магистр родился в те времена, когда под вежливостью понималось отсутствие густого мата в речи и нежелание пырнуть ножом нового знакомца, современная мода выражаться витиевато его раздражала. Поэтому он бесцеремонно вмешался в разговор, сразу переходя к сути:
— Так! Политесы разводить вы можете долго, но без меня! Слушай, девочка, этот пацан Эренс сказал, что в крепости ты подвесила следилку, и тебя не засекли. Верно?
— Почти, ваша светлость. Я использовала навык, заклинание играло второстепенную роль.
— Навык? — со скепсисом переспросил Обердорф. — Это какой же навык позволяет обмануть созданные ритуалами комплексы наблюдения?
— Может быть, имеет смысл просто показать?
— Да, давай, для того тебя и позвали!
Не спрашивая разрешения — мужчинам должно быть стыдно, что они не предложили леди стул — Анна уселась в ближайшее походное кресло. Она заранее подготовилась к негласному экзамену, проделала всю возможную предварительную работу, поэтому много времени начальный этап не занял.
В воздухе рядом со стеной возникло круглое пятно, налилось синевой, расширилось, достигая метра в диаметре. Сменило цвет на зеленый и бурый. Принялось словно подрагивать, то показывая на короткое мгновение четкое изображение поверхности земли с большой высоты, то теряя фокус, снова превращаясь в сочетание расплывающихся пятен. Постепенно точность увеличивалась, картинка будто приблизилась, стали видны палатки, земляные валы, пушки, телеги, люди.
Наконец, Стормсонг тихо выдохнула, поняв, что достигла максимума возможного.
— Прошу вас, господа. На большее я пока не способна.
В палатке царила тишина. Офицеры, генералы и маги, находившиеся в тот момент в штабе, с непониманием и растерянностью смотрели на волшебный экран, не зная, как реагировать. Показываемая им картинка отличалась от привычной. Обычно заклинания, используемые для разведки или наблюдения, давали эффект присутствия, то есть создаваемая ими визуализация мало чем отличалась от реальности. То, что получилось у Анны, больше напоминало вид с высоты, с полным отсутствием звуков. Да, безусловно, можно было разглядеть происходящее в лагере, кое-где даже определить мелкие детали — но следовало перестроить восприятие, приноровиться. Требовалось время, чтобы привыкнуть.
— Так, — магистр подошел чуть ли не вплотную, вглядываясь в экран. — Что тут у нас? Где наша палатка? А, вот она, похоже. Увеличить можешь?
— Нет, магистр. Четкость изображения пропадает.
— Да? Лоренц! Выйди и посмотри наверх. Рукой помаши.
Покинувшая палатку человеческая фигурка послушно выполнила указания.
— Неплохо, — после молчания, задумчиво потирая бороду, выдал Обердорф. — Вид, конечно, непривычный, надо приспособиться. И наши дежурные маги не отреагировали… А давай-ка я сам проверю.
Следующие минут десять он в запредельном темпе создавал проверочные заклинания, затем тоже уселся и замер в неподвижности. Лишь исходящие от него волны магии показывали, что волшебник жив и чем-то занят. Наконец, магистр открыл глаза.
— Найти твоё заклятье я нашел, — проворчал он. — Но только потому, что примерно знал, что искать. Это же обычное «дальнее зрение», верно? Одиннадцатый ранг. Как ты создала его вдали от себя?
— Использовала артефакт-ретранслятор, висящий в облаках.
— Ещё выше, что ли?
— Да, ваша светлость. И, пожалуй, это заклинание нельзя назвать «дальним взором», из него убрана часть контуров ради снижения заметности.
— Тогда почему он вообще работает? За счет чего идёт приближение картинки?
— Система воздушных линз, ваша светлость. Это чистая оптика, не столько магия, сколько наука. В начале этого столетия фризские ученые собрали в труде «Оптическая часть астрономии» все свои наработки в данной области, и я ими воспользовалась.
Обердорф пробормотал нечто, что остальные предпочли не услышать. Его мнение о ученых простецов находилось на крайне низком уровне.
— Я правильно понимаю — никто твою разработку повторить не сможет?
— Крайне сомнительно, — улыбнулась Анна. — Впрочем, если найдёте кого-то, получившего от духа дар воздушного типа, берусь обучить.
Она уже поняла, как общаться с Обердорфом. Коротко, по делу, не скатываясь в панибратство.
— Ага-ага, всего-то. А давай-ка окрестности осмотрим!
Шарить невидимым взглядом по отдаленным территориям занятием оказалось сложным, напряженным, требующим своего рода обучения. К счастью, понемногу темнело, и появилась возможность взять становящиеся с каждой минутой ярче костры в качестве ориентиров. С их помощью удалось разглядеть два крупных отряда конницы, судя по бунчукам вражеских, отчего маршал и подтянувшиеся генералы пришли в благодушное настроение. Пусть с накладками, но методика леди Стормсонг работала, и свою задачу выполняла. Теперь осталось усовершенствовать её, упростить, и жизнь полководцев станет совсем прекрасной.
— Сегодня настоящий праздник! — сквозь довольный шум пробился голос Бюкуа. — Имея точные сведения о противнике, победа наполовину наша. Воистину, сам Спаситель привел вас в наши ряды, леди Стормсонг!
— Мне приятны ваши слова, господин маршал. Однако смею заметить, что полагаться только на мои навыки будет неразумно — ведь нам неизвестно, какими умениями обладают маги неверных. Я слышала, некоторые из них демонстрируют очень необычные способности.
— Это-то понятно, — бросил продолжавший изучать творение Анны Обердорф. — Не учи ученых, девочка. Никто не станет полагаться на единственный способ, особенно если он не проверен на практике. Однако игнорировать его тоже нельзя. Даже если он кажется сырым и недоработанным…
Анна в ответ на сентенцию только чуть заметно склонила голову. С точки зрения «здесь и сейчас» всё прошло идеально — маршал её теперь в первые ряды не отпустит, даже если она станет его умолять, стоя на коленях. Причем с полного одобрения окружающих. В перспективе на долгий срок последствия сложнее, у репутации живого комплекса наблюдения есть как достоинства, так и существенные недостатки. Её ценность в глазах Серого курфюрста возрастет, его защита из наполовину формальной превратится в жесткую для возможных врагов реальность. С другой стороны, отныне леди придётся участвовать во всех войнах, ведомых Фризией, а пытаться убить её будут не только сектанты, но и профессиональные разведки иных держав. И интерес со стороны сильных магов снова возрастет, хотя, казалось бы, куда уж больше. Но она не могла не показать чего-то удивительного, от вестницы ждут чудес! Если осененная милостью духов демонстрирует только общедоступные навыки, значит, она чего-то скрывает, и следить за ней надо втрое тщательнее.
Девушка осторожно, краем глаза покосилась на Обердорфа. Тот признаков желания схватить её в охапку, утащить в узилище и никому не отдавать не проявлял, что, впрочем, ничего не значило. Человек его возраста, силы и статуса давно утратил привычку суетиться. Особенно если считает, что контролирует ситуацию.
Пока ясно одно — она ещё глубже погружается в политику, увязает в ней. Впрочем, как и ожидалось.
Поддерживать конструкт Анна могла долго, это создавался он сложно, а в готовом виде сил и внимания требовал мало. Поэтому засиделась девушка в штабе до полуночи. Офицеры, получившие доступ к новой игрушке, старались рассмотреть малейший источник света в доступном радиусе, и даже частично преуспели. Во всяком случае, замеченные конные таборы они обозвали вражеским авангардом и начали что-то планировать.
На следующий день леди Стормсонг порадовали приятной новостью. О её успехе доложили эрцгерцогу, и его королевское высочество изволил выразить одобрение и похвалу всем причастным, в первую очередь самой вестнице. Анна, разумеется, вслух порадовалась, про себя отметив — зеркальная связь пока что действует, следовательно, сильных вражеских магов поблизости нет. Однако спустя пару часов ситуация изменилась. С востока приближалось облако помех, судя по признакам, создаваемое артефактами конийцев, и магистр приказал ей проверить то направление. Не в одиночку, конечно же. В помощь Анне выделили двух офицеров, должных внимательно изучать создаваемую девушкой картину, чтобы при обнаружении рахмонитов определить их число. Также в палатке присутствовал барон Скоу, готовый при необходимости что-то пояснить, подсказать, или передать указание отряду ритуалистов-наблюдателей. Формально они не подчинялись Анне, но Обердорф однозначно приказал им руководствоваться наводками леди.
Также в штабе находился Эренс. Никаких обязанностей на него не возложили, если не считать руководства двумя полками, которыми прекрасно рулили их собственные командиры, поэтому генерал шлялся, где хотел. Должность ему позволяла. Общаться с красивой девушкой ему было намного приятнее, чем сбивать ноги на валах; кроме того, так он находился в центре сплетен и новостей. Эренс, кстати, первый заметил:
— Кажется, нас окружают, — деликатно прикрыв рот платочком, сквозь зевок сообщил он. — Рановато. Вероятно, кто-то из младших командиров проявил инициативу.
— Ещё бы! — проверив пометки на карте, согласился Скоу. — С таким-то численным перевесом в иррегулярах.
— Вы, господа, не выглядите встревоженными.
— Нет причин для волнений, леди, — первым ответил волшебник. — Обоз надежно прикрыт, к штурму позиций мы готовы. Атаковать большими силами язычники могут только с одной стороны. Лучше бы они собрали войско в единый кулак.
— Ту тысячу, что пытается зайти нам в тыл, встретят рейтары графа Билена, — дополнил Эренс. — Учитывая разницу в подготовке и снаряжении, исход дела очевиден. Это разведка, они всего лишь прощупывают нашу оборону.
Так оно и вышло. Отряд легкой конницы кого-то из вассалов султана быстро рассеялся после удара тяжелых кавалеристов, остатки добили иррегуляры из кроатов. Немногим удалось сбежать. Чем закончилась короткая стычка в штабе не смотрели, потому что основное внимание приковал к себе приближающийся авангард основных сил врага. Тысячи человек, лошадей, телег, повозок, химер, фургонов волшебников, больше напоминавших передвижные дворцы на колесах. Несмотря на роскошный внешний вид, последние в плане защищённости могли поспорить с иными крепостями.
Вызванный наблюдателями маршал долго рассматривал длинные, серые от пыли вереницы, наползавшие из-за горизонта в просматриваемый сектор. Сверху они казались всего лишь тонкими линиями, медленно движущимися по дорогам в сторону окопавшихся союзников. Словно муравьи бегут по тропинке. Впереди всех двигались редкие точки отрядов разведчиков, за ними шли более тяжелые войска, при необходимости готовые быстро остановиться и принять бой.
— Поздравляю, господа, — насмотревшись, обратился к свите Бюкуа. — Началось.
По итогам короткого совещания, состоявшегося днём, решили на марше врага не атаковать. Драконы при поддержке магов могли бы внести изрядный переполох и частично рассеять колонны, но, во-первых, великие химеры оставались в крепости, и едва ли командующий согласится ими рискнуть. Во-вторых, существовала опасность, что тогда темп движения авангарда рахмонитов задержится, дабы дождаться подхода основного войска. Совершенно не то, на что рассчитывали военные союза, собиравшиеся полностью разгромить передовые отряды нечестивых. Или хотя бы потрепать, если операция пойдёт неудачно.
В том, что прорываться к Арабонну конийцы планируют именно здесь, на занятом корпусом Бюкуа поле, никто не сомневался. Логистика диктовала условия, в регионе просто не существовало других путей, удобных для передвижения армии. Конечно, маги могли бы проторить путь, но сколько сил уйдёт, сколько времени займёт их труд? Вдобавок дорогу требуется защищать, обслуживать, обязательно нужны оборудованные стоянки… Словом, идти по давно знакомому маршруту намного проще, пусть на нём и стоит вражеский заслон. Так ведь для того и пришли, чтобы подраться, верно?
На месте повелевающего авангардом паши, Анна предпочла бы подождать подхода основных сил, но тот думал иначе.
— У него несколько причин для спешки, — раскладывал по полочкам ситуацию Антуан де Калленель, навестивший леди во второй половине дня и приглашенный на обед. — Каждый день промедления позволяет нам лучше укрепить Арабонн. Состояние крепости близко к идеальному, её регулярно ремонтируют и перестраивают, однако всегда есть, что улучшить. Самое малое — припасов подвезти.
— Или дождаться подкреплений, — добавил Скоу. — Войска не всех вассалов августа достигли Австразии, некоторые ещё в пути. К тому же, воинов посылают не только земли, входящие в Союз — я точно знаю, что в Арверне наняли два свежих полка, они тоже идут сюда.
Обедали узким кругом, за столом собралось всего человек двадцать. Де Эренс предоставил свой походный шатер и повара, ухаживала за гостями его любовница, периодически посматривавшая на Анну с подозрением. Если бы не ощущение присутствия тысяч разумных поблизости, можно подумать, они выехали на охоту и сели перекусить.
— Кроме того, у паши есть личный мотив, — продолжал Калленель. — Ему нужна победа, чтобы возвысится в глазах султана. Мы выглядим подходящей целью. Нас всего десять тысяч, а наши укрепления не защищены сильными ритуалами.
— Тем не менее, укрепления построены, — возразила Анна. — Вдобавок у него нет артиллерии, и вряд ли много магов.
— Это абсолютно неважно. Ему незачем побеждать, главное, провести бой, не понести слишком большие потери и составить правильный рапорт.
— Что вы имеете в виду?
— Мы в любом случае отступим, — пояснил с улыбкой прислушивавшийся к разговору Эренс. — В нашу задачу не входит попытка противостоять всей армии султана, всего лишь слегка придержать передовые отряды. Поэтому мы разобьём авангард, соберем раненых и уйдём. Поле боя, таким образом, останется за рахмонитами, и паша объявит о победе.
Калленель согласно кивнул и добавил:
— Султан, конечно, всё поймёт, но раскрывать ложь подчиненного не захочет. Смысла нет. Ведь путь на Арабонн открыт, боевой дух солдат повысился, неудачи первых дней похода забыты. Зачем что-то менять?
Войскам султаната потребовалось два дня на подготовку к сражению. Сначала они остановились на приличном расстоянии, подождали отставших, подтянули обозы, разослали во все стороны свежие конные сотни на разведку. Заодно отправили посольство к неверным, предложив им сдаться в обмен на милосердие Повелителя Всех Земель. Маршал Бюкуа, само собой, пообещал убить любого, вторгшегося во владения его императорского величества.
Когда с дипломатией закончили, заговорило оружие. Паша, не будучи полным идиотом, после того, как подвел полки поближе к укреплениям союзников, дал своим людям несколько часов на отдых, одновременно отправив в рейд по тылам несколько тысяч легкой конницы. Организовать ловушку парочке отрядов было не сложно, потому что помешать наблюдать за полем боя конийские волшебники не смогли. Рахмониты, как и ожидалось, перекрыли привычные способы магической разведки, однако изобретение Анны не обнаружили. Вдобавок за прошедшее время назначенные наблюдателями офицеры поняли, на какие признаки следует обращать внимание, чтобы заметить передвижение людей, поэтому врага находили достаточно уверенно. Другое дело, что противник имел значительный перевес в легких силах, готовых сбежать при первой же угрозе, поэтому пришлось выбирать, на кого устраивать засаду, а кого игнорировать.
— Армии вассалов султана больше напоминают бандитские шайки, — сообщил один из помогавших Анне офицеров, лейтенант Прохенберг. — В мирное время они доставляют едва ли не больше беспокойства, чем сейчас, во время войны.
— Как вы с ними боретесь?
— Построили систему фортов, приграничные бароны получают субсидии на содержание замков. Постоянная ротация кавалеристов тоже сказывается. Иногда сами ходим в рейды на их территорию, но с этим надо действовать осторожно — там тоже умеют устраивать засады.
Тем временем обе армии выстроились на поле боя, и сражение началось. Порядки союзников, выстроенные квадратными баталиями, перемежались полевыми укреплениями с установленными на них пушками и площадками для стрельбы. Пространство перед строем было усеяно ловушками, кроме того, союзники стояли на возвышенностях, зачастую созданных искусственно. Второй линией обороны служил приличных размеров земляной вал, метра в три высотой, накрытый защитным куполом и тоже заставленный пушками.
Армия конийцев по большей части состояла из всадников, причем качества не самого лучшего. Плохо вооруженные, почти необученные, недисциплинированные, эти отряды при всём желании не смогли бы использовать иную тактику, чем «навались скопом». Уровень подчиненных ему вояк паша прекрасно понимал, поэтому поступил просто — начал наступление по широкому фронту, сосредоточив наиболее боеспособные части, всю имевшуюся артиллерию и магов на своём правом фланге.
Штаб, при котором находилась Анна, расположился на укрепленном холме, откуда даже без подзорных труб или заклятий окру́га прекрасно просматривалась едва ли не целиком. Приближавшаяся толпа предстала во всей сомнительной красе. Возможно, вблизи она смотрелась бы страшнее, но издалека хаотичное скопище кучек всадников не пугало, скорее, вызывало желание жахнуть чем-нибудь по площади. Присутствовавший тут же Обердорф то ли уловил исходящие от подчинённых флюиды, то ли просто ему опыт подсказал, потому что магистр громко напомнил:
— Без моего разрешения не начинать! Ритуалисты, держите щиты, остальным ждать!
Волшебников у конийцев было меньше, зато действовали они активнее. Над некоторыми баталиями пошли разводами тонкие пленки щитов, становясь видимыми даже простому глазу, кое-где вспыхнули языки жаркого пламени, безуспешно пытаясь добраться до бочонков с порохом. Связные заклинания низких рангов перестали действовать, задавленные установленными помехами, приказы теперь передавались либо волшебниками рыцарских ступеней, либо курьерами.
Маршал, похоже, всё-таки опасался охвата с флангов, потому что регулярно справлялся у помощников Анны, не видят ли они движения войск. Раз за разом он получал один ответ — нет, окружение не готовится. Только мелкие отряды, признаков накопления вражеских сил нет. Бюкуа удивленно пожимал плечами, потому что он, имея трехкратное превосходство в силах, тупой атакой по фронту не ограничился бы. Однако паша предпочел иной путь.
Тем временем враг приблизился на дистанцию стрельбы из мушкетов, некоторые баталии окутались белым дымом. Пушки стреляли и раньше, но редко и без особого успеха, всё-таки ядра наносят конной лаве намного меньший урон, чем плотным порядками пехоты. Какое-то управление подчиненными у командиров тысяч имелось, потому что конийцы ненадолго замедлились, ожидая отставших и накачивая эликсирами химер. Кадаты рахмонитов лояльнее священников Спасителя относились к изменению живых существ, налагая жесткий запрет только на переделку людей, поэтому армии султаната всегда сопровождались передвижными зверинцами чудовищ. Не слишком многочисленными, потому что содержание боевой химеры стоит дорого. С другой стороны, стая чудовищ в правильном месте в правильное время могла переломить ход боя и, в целом, соответствовала элитному подразделению с магической поддержкой, так что затраты считались оправданными.
Отдельные конийцы, наиболее разряженные и на хороших конях, выскакивали вперед, громко крича оскорбления и вызывая на поединок. Их, конечно, игнорировали. Традиция схваток-единоборств ещё не окончательно отжила своё в Европе, но с язычниками благородные люди дуэлировать давно перестали. В значительной степени из-за привычки воинов востока нарушать собственные правила, набрасываясь на поединщика толпой.
Не дожидаясь, пока подобие строя сформируется окончательно, магистр приказал:
— Вторая коллегия — действуйте.
Тридцать два мастера-мага, прикрепленные к корпусу Бюкуа, вместе с их свитами перед сражением были разбиты на три группы-коллегии. Задача двух заключалась в поддержке солдат, первая сдерживала вражеских волшебников, вторая крушила ряды нападавших. Третья ждала своего часа, готовясь к тому моменту, когда противник ослабнет. Иными словами, коллегия под личным руководством Обердорфа собиралась ударить по командованию конийцев, чтобы уничтожить пашу и находившихся рядом с ним сильнейших волшебников.
Первый удар площадными заклинаниями пришелся по центру построений конийцев. Просто потому, что здесь они подошли ближе. Там, в боевых порядках, нашлась пара магов выше среднего, плюс многие выходцы из благородных родов пытались прикрыть себя и своё окружение. У отдельных отрядов имелись приличные артефакты, жалованные за службу, купленные вскладчину за счет общака, добытые иными путями. Остальным не повезло. Тем, кто не имел вообще никакой защиты, оставалось лишь падать на землю и молиться, чтобы колдовская кара не задела их. Они искали укрытия, забивались в ямки или прикрывались трупами павших, надеясь, что огонь не сожжет их, обратившийся льдом или тончайшими металлическими нитями воздух не разрежет, капли воды не выпадут отравленным туманом, а растущая трава не пронзит тела острыми стеблями.
Однако ветераны знали другую истину. Чтобы выйти из-под мажеского огня, надо наступать. Сблизиться с врагом вплотную, сойтись врукопашную, смешать ряды, вынуждая волшебников бить по своим. Да, опасно, но всё-таки шанс уцелеть выше. Не меньше половины слуг султана, едва оправившись от первого удара, бросилась вперед, завывая и размахивая оружием. Кто на лошадях, чудом уцелевших и не утративших разум от страха, большинство бежало на своих двоих. Навстречу им грянул залп из ружей, следом второй, третий.
— Сосредоточиться на левом фланге! — последовала команда магистра. — Всю магию туда!
Голос его звучал спокойно, хоть и громко. Сидевшая в креслице в сторонке Анна на мгновение позавидовала Обердорфу, она при виде надвигавшейся слева темной волны поневоле напряглась. Химер у рахмонитов оказалось чуть больше ожидаемого, но, главное, выпустили чудовищ одновременно, создав единый мощный кулак. Вдобавок подкрепленный сотней воинов духа, одетых в разномастные доспехи и вооруженных кто чем горазд. Кажется, их специально собрали со всей армии.
Ни химер, ни обрядников залпы баталий не остановили. Заклятья магов запоздали, стремительно сближавшиеся с защитными порядками союзников элитные воины успели проскочить опасную зону. Выпущенная чуть ли не в упор пушечная картечь прорубила несколько просек в рядах наступавших, но полностью остановить их порыв не смогла. Конийцы врезались в порядки защитников.
— Отправьте к ним второй кирасирский и гусар, — поморщившись, приказал Бюкуа. — Кастос Баштин, готовьте своих питомцев.
— Тоже на левый фланг? — вставая, уточнил представитель Ордена Чаши, приданный к корпусу.
— Куда же ещё? Против химер пехотинцы долго не продержатся.
Не только против химер. Баталии сопротивлялись, отстреливались, кололи штыками, отдельные дворяне использовали артефакты и слабые заклинания. Тщетно. Сначала обрядники отвлекли на себя внимание солдат, напугали их, следом подтянулись простые рахмониты, превратившие сражение в свалку. По отдельности союзники справились бы и с теми, и с теми, но комбинация продавила строй. Началась резня. Баталии гибли одна за другой, держались только те, которые стояли рядом с пушками или платформами для стрелков.
К счастью, бойня продолжалась недолго. Сначала маги ударили по тылам наступавших, отрезая от подкреплений, затем тяжелая панцирная конница врезалась во фланг, страшным копейным ударом выкашивая конийцев. Век одоспешенных всадников уходил, огнестрельное оружие подводило черту их господству, но пока что кирасиры служили ультимативным доводом в любом сражении. Даже бронированные, не ведающие страха, накачанные коктейлями химеры не могли противостоять им.
Тем временем в центре и на правом фланге дела шли просто великолепно. Маги союзников превосходили своих восточных оппонентов и количественно, и качественно — попросту говоря, их было больше, и они были сильнее. Лучшие волшебники рахмонитов шли с основной армией, в авангарде находились те, кому не удалось откосить от чести двигаться впереди. Поэтому слуги Спасителя из первой коллегии успешно пресекали попытки проломить защищавшие позиции щиты, в то время как их собратья из второй столь же успешно выступали в качестве молота, перенося удары на всё новый и новые участки. Большая численность наступавших не спасала, досталось всем. Обердорф, словно опытный дирижер, направлял мастеров, подавляя очаги возможного сопротивления, время от времени посматривая в сторону вражеского центра. Магистр выжидал момента для собственной атаки. Рано или поздно вражеские маги устанут, и вот тогда их убьют.
Ситуация на левом фланге постепенно выровнялась. Войска, прикрывая драгоценную артиллерию, и, в свою очередь, защищаемые панцирной конницей, медленно отошли ко второй линии обороны, под защиту вала. Сверху по конийцам стреляли мушкетеры, внизу ощетинились пиками баталии, с боков снова заходили для таранного удара кавалеристы. Окончательно дух нечестивых сломило появление погонщиков-чашников. Приведенные братьями ордена твари не отличались особыми размерами, и в целом уступали творениям химерологов султана, но они были свежими, непотрепанными.
Чашники осознанно натравливали подопечных на химер, в них говорило и горделивое желание доказать превосходство своей школы, и холодный расчет. Чем больше убьешь сегодня, тем меньше придётся драться завтра. Напоминавшие утыканных хитиновыми выступами кабанов существа врезались в уставших, покрытых ранами врагов. Непохожих на них — в Конии иные традиции, там любят кошачьих — однако столь же быстрых, опасных, живучих. Неизвестно, кто победил бы при других обстоятельствах. Сейчас орденцы торжествовали.
— Боюсь, на вторую атаку их может не хватить, — озабоченно поделился опасениями Эренс.
Так получилось, что из всех генералов он единственный оказался не у дел. Остальные командовали флангами или исполняли иные обязанности, ну а Эренс находился при Бюкуа — в качестве наблюдателя, и на всякий случай. Формально фризец обладал одним из высочайших чинов в корпусе, его можно поставить во главе соединения без опаски, что возникнут сложности с подчинением.
— Как ни странно, вы правы, — с кислой миной согласился Бюкуа. — Они даже первую линию не везде прорвали. Полковник Миттерхоф! Готовьте своих. Магистр подаст вам сигнал.
У маршала не осталось особого выбора. Качественное превосходство его войск оказалось сильнее ожидаемого, в авангарде конийцы собрали откровенно никаких бойцов. В основном против союзников сегодня дрались иррегуляры, приведенные вассалами по приказу султана, и немногочисленные полки легкой кавалерии, плохо вооруженные и защищённые. Они не могли противостоять обученной пехоте, насыщенной огнестрельным оружием, с хорошей артиллерией, магической поддержкой и почти неделю потратившей на строительство укреплений. Там, где силы оказались относительно равны, то есть на левом фланге, бой шел тяжелый, кровавый. В остальных местах рахмонитов уверенно давили.
Изначальный план предполагал два отбитых штурма позиций, после чего следовало наступление свежими силами на ослабленного врага. Однако язычники понесли настолько серьёзные потери — за что отдельное спасибо надо сказать магам под руководством Обердорфа — что в их способности пойти в атаку второй раз возникли серьёзные сомнения. Наполовину разбойники, привыкшие к налетам на беззащитные деревни всадники потеряли боевой дух, возможно, сегодня боеспособность они не вернут. Ещё и обход через многострадальный левый фланг паше не удался, отряд из трёх тысяч сабель вовремя заметили и разбили.
Откладывать битву на следующий день откровенно не хотелось.
— По большому счету, своего мы добились, — рассуждал вслух маршал. — Продвижение противника остановлено, после сегодняшнего им не меньше недели придётся зализывать раны. Но хотелось бы большего.
— Колдунов я живыми не отпущу, — рубанул Обердорф. — Ищи их потом.
— Тогда примерно через полчаса извольте начинать, — согласился Бюкуа. — Обе колонны ждут приказа, Миттерхоф тоже заканчивает выводить своих. Жаль, что кирасир пришлось отвлечь, ну да что поделать.
— Полчаса? Нам хватит.
Обязанности на Анну возложили, по её меркам, простые, поэтому девушка имела возможность изучать работу штаба вблизи и наглядно. Слушать разговоры, оценки происходящего офицерами, смотреть, как работает военный механизм, как из коротких приказов и усилий тысяч людей куётся победа. Работа без лишнего пафоса и лишней спешки, если сражение идёт правильно, и лихорадочная суета, наполненная криками, когда враг давит, и линия солдат напряженно провисает. На девушку посматривали одобрительно — военные успели оценить даруемые её состоянием преимущества. Наблюдатели постоянно осматривали поле боя и его окрестности, отмечали с помощью фигурок положение сил обеих сторон на карте, благодаря чему маршал получал сведения о враге с минимальной задержкой. Конечно, небольшие отряды ускользали от внимания, но что они могли? Уж точно не повлиять на исход сражения.
Время приближалось к полудню, когда магистр лично вступил в бой.
В земляном валу, окружавшем лагерь, имелось три крупных прохода. Когда из них начали выходить свежие полки союзников, небо дрогнуло. Обострившимся чутьём Анна ощутила, как от Обердорфа к холму, где находилась ставка паши и разместились сильнейшие маги, по воздуху потянулась широкая полоса магии, превращавшая воздух на своём пути в нечто иное. Ещё не энергия, уже не материя. Достигнув точки над ставкой, она несколько секунд наливалась силой, «твердела» в восприятии, а затем развернулась в сложную структуру заклинания. Ещё несколько секунд, в течении которых заклятье набирало мощь. Волшебники внизу реагировали на опасность, некоторые пытались разрушить чужой конструкт, другие торопливо возводили дополнительную защиту, надеясь защитить хотя бы себя. Бесполезно. Творение магистра было невозможно остановить.
Огромное огненное колесо возникло в небе, за пару вздохов налилось алым цветом, пролилось вниз смертоносным дождём. Тысячи капель, крохотных с такого расстояния, летели к земле, превращая её в филиал ада. Рядом с ними падали сгустки побольше, ударявшие по возведенным конийцами щитам; те мерцали, шли разводами, но держались.
Обердорф довольно ухмыльнулся, свистнул и, не отрывая глаз от притягательного в своей разрушительной красоте зрелища, скомандовал:
— Третья коллегия. Начинаем!
Мастера, прежде никак себя не проявлявшие, полные сил и желания наконец-то действовать, ударили разом. Пока что они не пытались накрыть ставку паши. Десяток мощных заклинаний накрыл уже изрядно потрепанные тысячи центра рахмонитов и проломил ослабленную защиту. Сотни людей умерли мгновенно, замороженные, сожженные или растерзанные невидимыми лезвиями; там, где прежде находились пусть рыхлые, но устойчивые порядки готовых сражаться бойцов, мгновенно образовалась дыра. Горы человеческих и лошадиных трупов покрывали землю. Фронт, прежде единый, прорвался, и в получившуюся брешь немедленно рванули закованные в броню всадники Союза. Кирасиры и рейтары, поддерживаемые легкой кавалерией из гусар и улан. Их было не особо много, но остановить их оказалось некому.
В противоположность им, на флангах наступление вела пехота. Две колонны солдат уверенно разрезали ослабленные ряды противника, баталии пикинеров прикрывали своих вооруженных мушкетами собратьев, отражая редкие нападения конников. Туда, где встречалось сопротивление, быстро подкатывали пушки, при необходимости запрашивалась поддержка волшебников. Маги конийцев не смогли окончательно подавить связь, передающие голос заклинания продолжали действовать, пусть и не всегда.
Неудивительно, что привыкшие к стремительным дерзким рейдам и разбойничьей тактике, набранные зачастую из бедняков, слуги султана побежали. Они дрались уже четыре часа, устали, рядом гибли их товарищи, неверные раз за разом успешно отбивали их атаки, злая магия била с неба, рядом стонали раненые люди и лошади. Тяжелые мушкетные пули пробивали даже зачарованные доспехи, картечь отрывала руки и ноги, сознание мутилось от запахов гари, крови, дерьма, распыленного в воздухе яда, наложенных порчей.
Тем временем центральная колонна, практически не встречая сопротивления, неслась вперед. Изредка уцелевшие знатные рахмониты умудрялись собрать вокруг себя сотню-другую бойцов, однако их сносили, перемалывали, не особо задерживаясь. На один отряд-препятствие уходили усилия одного же полка кирасиров, остальные продолжали путь без задержки, пока отставшие восстанавливали ряды. Кроме того, снова вмешались маги.
— Собрались! — последний раз оглядев поле боя, скомандовал магистр. — Первая коллегия на месте, третья со мной, вторая прикрывает!
Логично. Маги первой коллегии практически вынесли на своих плечах бой, они вместе с армейцами с самого утра боролись с волшебниками конийцев. Вторая коллегия начала действовать позднее; кроме того, им не требовалось следить за собственной безопасностью, знай себе гвозди заклятьями по врагу. Занятие не самое простое и легкое, но всё ж-таки попроще, силы они сохранили. И, наконец, третья. Практически — резерв, не вмешивавшийся в схватку, ждавший своего часа. Полностью готовый к рывку, застоявшийся, и оттого жаждавший драки.
Опытные люди, жившие не одну сотню лет, постоянно воевавшие. Ими не требовалось командовать, они и так знали, что делать. Достаточно было направлять. Каждый облачен в доспех, стоящий целое состояние, увешан артефактами, имеет при себе запас алхимии разных типов. Многие умели летать или сидели на боевых химерах, иногда выращенных собственноручно. Они быстро догнали всадников и заняли место в центре построения, превратившись в передвижной аналог артиллерии. «Живые танки» — пришло в голову Анне уместное, пусть и не совсем точное сравнение. — «Кувалда победы».
К тому моменту, когда ударный кулак прорвался к ставке паши, огненное колесо магистра исчезло, исчерпав вложенную силу. Ну и среди колдунов рахмонитов нашелся один умелый, малость подточивший структуру заклятья. Не сказать, что им это сильно помогло, но какие-то минуты они выиграли. Или нет, потому что Обердорф немедленно наложил ещё одно, тоже площадное и частично самоподдерживающееся, только молниевого типа. Однако в короткий промежуток времени, пока защита над ставкой не испытывала постоянного давления, некоторые конийцы из тех, что поумнее, попытались сбежать.
Анна даже не столько увидела беглецов, сколько ощутила перемещение сильных одаренных, появившихся из-под скрывающих пологов. И немедленно сообщила:
— Магистр, три человека с сильным даром пытаются сбежать. Их сопровождает два десятка одаренных послабее. Движутся по дороге на запад.
— Чтоб их Рогатый в жопу отымел! — в азарте погони магистр не сдерживался. — Не уйдут!
Похоже, уничтожить магов он хотел сильнее, чем прибить командующего. С рациональной точки зрения, намерение правильное, ведь пашей у султана много, в отличие от сильных волшебников. Хотя соображения чести выстраивали другие приоритеты, и большинство дворян им поддались бы.
Похоже, Обердорф простимулировал подчиненных, потому что конники прибавили хода. Поле, на котором происходило сражение, прежде походило на лоскутное одеяло — кусочек дерна с высокой травой, рядом относительно утоптанная глинистая площадка, дальше местные крестьяне хлеб посеяли, тут канава с пересыхающим ручейком. Затем по нему несколько раз промчались тысячи лошадей, сначала в атаку, потом отступая, и снова на штурм. В результате к тому моменту, когда союзники начали наступление, земля во многих местах напоминала месиво. Скакать по ней было невозможно, во всяком случае, длинную дистанцию. Кирасиры и рейтары двигались мерным шагом, рассредоточившись и выслав вперед гусар. Однако магистр без всякой магии ускорил ход полков, доходчиво объяснив, что он сделает с командованием и их мужскими достоинствами, если колдуны сбегут.
Во вражескую ставку центральная колонна ворвалась, словно стая лис в курятник. Выставленный заслон из неплохих воинов, последний резерв паши, просто смели, после чего началась резня. Командование конийцев не рассчитывало остановить наступление союзников, оно надеялось выиграть время для бегства, но разница в силах оказалась слишком велика. Обердорф проломил магическую защиту, мастера уничтожили остатки сопротивления и прошлись заклятьями по строю, простые люди зачистили остатки. За пару минут полк кавалерии перестал существовать, открыв дорогу к лагерю.
Затем колонна остановилась. Всадники растекались в стороны, добивая сопротивляющихся, грабя, собирая пленных, но не рискуя подниматься на вершину холма, туда, где находился центр ставки. Там, где схватились три десятка старших магов, обычным людям делать нечего. Несколько волшебников рахмонитов то ли не успели сбежать, то ли рассудили, что всё равно не получится и честнее продать жизнь подороже. Во всяком случае, они остались в лагере и сейчас отчаянно сопротивлялись. Шансов у них не было никаких, магистр с подручными давили их одного за другим, однако следует признать — на том свете предкам они взглянут в глаза без стыда. Смерть вражеские колдуны приняли достойно.
Сама схватка продолжалась недолго, разница в силах оказалась слишком велика, а вот последствия… Верхушка холма превратилась в затянутую черным дымом оплавленную воронку, к чьим краям было невозможно приблизиться без магической защиты. Лошади тревожно ржали, отказывались повиноваться командам, стремились сбежать из опасного места. Обычное зрение не позволяло рассмотреть, что творится внутри, оно и к лучшему — магов, видевших куда больше, зрелище замороженного пламени или застывшего в прозрачном пузыре человеческого тела, одновременно старика и ребенка, откровенно пугало. Незачем простецам на такое смотреть.
Пока магистр сотоварищи добивал остатки чародеев и организовывал погоню, тем самым постепенно уходя из радиуса наблюдения Анны, на других участках фронта происходили не менее интересные события. Впрочем, фронт к тому времени рухнул, правильнее говорить о бегущей толпе. Конийцев можно понять — приказов нет, отдавать их некому, свежие полки союзников наступают, потери огромны, от усталости руки не шевелятся и кружится голова. О победе никто не задумывается, мысли только о том, как бы выжить. Войско разделено на две части, которой приходится тяжелее, непонятно. На правом фланге пехота союзников успешно давит любое сопротивление, мерно и неотвратимо продвигаясь вперед. На левом недобитые осколки воинов духа и химерологов послужили центрами кристаллизации для простых рахмонитов, наступление шло тяжелее. С другой стороны, там же находились переброшенные ранее резервы из кирасир и чашников, специально высматривающие организованные группы и быстро их уничтожающие. По большому счету, бой закончился, началось преследование с избиением бегущих.
— Виктория, господа! — довольно воскликнул маршал. — Решительная виктория! Позвольте поздравить всех вас с первой победой над нечестивыми. Ура, господа!
Конечно, его почин поддержали. Пользуясь тем, что помехи исчезли, а расстояние до Арабонна не превышало сотни миль, Бюкуа направился к зеркальщикам, дабы лично доложить его королевскому высочеству об успехе. Опытный придворный прекрасно помнил о правиле, по которому сообщать хорошие новости следовало самому, а приносить плохие доверять другим посланцам.
Откуда взялся первый бочонок с вином, Анна не смогла заметить. Он просто в какой-то момент оказался стоящим рядом со штабной палаткой, уже открытый, из него разливали под одобрительные возгласы всем желающим. Потом появился второй — потому что первый как-то быстро закончился, а маршал не запретил. Наоборот, Бюкуа с радостным видом произнёс пару тостов, тем самым поощряя продолжение импровизированной пирушки. Постепенно подтягивались командовавшие на флангах офицеры и генералы, бочонков становилось больше, голоса громче и веселей.
С неба внезапно для всех, кроме Анны, свалился Обердорф.
— Паша погиб! — громогласно объявил он. — Попал под случайное заклинание. Дайте-ка мне выпить!
Ему немедленно поднесли здоровенную кружку с вином.
— Колдунов я догнал, — с удовольствием выхлебав сразу половину, сообщил магистр. — Один оказался на диво шустрым и сбежал, остальные мертвы.
— Великолепно! — ещё больше обрадовался Бюкуа. — Мы нисколько в вас не сомневались, ваша светлость. Лагерь противника захвачен?
— Да, там заправляет Миттерхоф. Он хотел погнаться за врагом, но солдаты застряли в обозе.
Судя по тону, слабая дисциплина рядовых кавалеристов великого мага ничуть не удивила и даже не расстроила. Потому что:
— Отступающими займётся третья коллегия. Крупных рыб она выловит, а рядовых слишком много, и они слишком быстро драпают.
Иногда проигравшее войско теряло до трети воинов, если противник имел возможность организовать преследование. Сейчас, однако, обстоятельства складывались не в пользу союзников. У них было мало легкой конницы, в то время как конийцы почти поголовно сидели на лошадях. Речь о бойцах, разумеется, а не о слугах и прочих некомбатантах в захваченном обозе. Том самом обозе, на который наткнулись уланы и гусары — части, которые, по идее, должны гнать отступающих. Использовать для этого кирасир едва ли разумно, даже с учетом усталости коней беглецов.
— Прекрасно! В таком случае, примите мои поздравления со славной победой! Его королевское высочество уже извещен, и я, разумеется, отметил ваш выдающийся вклад.
— Не такая уж она и славная, — пожал плечами старый маг. — С откровенной швалью дрались. Вот с теми, кто следом придёт, возни будет много, а эти…
Он скривился и небрежно махнул рукой. Ну, возможно, по его меркам события прошедшего дня тянули на мелкую стычку, но для бессовестно подслушивавшей Анны даже издалека битва выглядела страшно. Тысячи пылающих яростью и взаимной ненавистью людей, сходящихся в сотнях крупных и мелких схваток; клубы порохового дыма, языки огня, колдовского тумана, застилающие поле; топот копыт и залпы орудий, визжащая картечь, ядовитое шипение разъедающей плоть кислоты, стоны боли, рёв химер. А ведь девушка находилась на приличном расстоянии от идущих схваток. Правда, её усилившиеся чувства доносили звуки, запахи и эмоции так, словно она сидела намного ближе, чем в действительности.
Тем временем импровизированная пирушка с участием старшего командования корпуса продолжалась. Хотя следует признать, что о своих обязанностях никто в штабе не забывал, они продолжали исполняться, просто понимание этих обязанностей не включало в себя необходимость оставаться трезвым. Офицеры пили, одновременно отдавая приказы о сборе раненых и оказании им помощи. Провозглашали тосты за павших, тут же организовывая захоронение тех самых павших в братских могилах — впрочем, знатных покойников помещали в зачарованные гробы, чтобы перевести в родовые склепы. Под изрядным хмельком приказывали ловить и казнить мародеров. Отправили специальных людей-бутиньеров для учета трофеев, взятых на поле боя и в лагере рахмонитов. Пытались понять, как лучше построить завтрашний благодарственный молебен, учитывая, что союзники принадлежали самое меньшее к десятку различных церквей.
Как ни странно, откровенных глупостей, на взгляд Анны, почти не совершалось. Вот что значит опыт.
На саму девушку новых обязанностей не накладывали, а старые исчерпались сами по себе. После того, как воины султаната побежали, она сообщила основные маршруты, по которым уходят наиболее крупные отряды, после чего оказалась не у дел. В округе оказалось не за кем наблюдать. Так что она сидела, тянула винцо, вела вежливую беседу с излишне радостными мужчинами и тихо гадала, кто же пытался её отравить.
По сравнению с временами пять-шесть веков назад, трофеи утратили сакральный статус, подтверждающий удачливость воина, и превратились в обычный источник дохода. А также в источник постоянной головной боли, даже больший, чем раньше. Прежде дележ проходил по относительно понятной схеме: треть полководцу, треть высшей аристократии, приведшей дружины на поле боя, треть рядовым бойцам в зависимости от проявленной доблести. Там, конечно, имелась масса нюансов, например, ополченцы получали фиксированную плату и в дележе не участвовали, поэтому мародёрили без зазрения совести. Плюс всегда возникали сложности с оценкой захваченного, ведь монет и золотых изделий в обозах всегда меньше, чем дорогой одежды, украшенного оружия и прочих вещей непонятной стоимости. Короче говоря, занятие неблагодарное, но в первом приближении схема понятна.
Семнадцатый век от восхождения Спасителя внес свои коррективы, особенно в разномастном Регенсбургском Союзе. Состоящий из множества земель и наций с отличающимися воинскими традициями, Союз чисто технически не мог создать Устав, удовлетворяющий всех — во всяком случае, не в плане дележа захваченной добычи. Усилия августов установить какой-то общий порядок натыкались на согласованное недовольство подданных, считающих себя обделенными. Особую пикантность обстановке придавало наличие магов, живших долго, привыкших к определенным способам распределения ценностей, и к нововведениям — особенно ущемляющим их права — относящихся с подозрением.
С другой стороны, благодаря сложностям работы и неусыпному надзору вышестоящих, трофейная служба Союза считалась лучшей в Европе.
Вряд ли Родерик задумывался о подобных, слишком тонких для него материях. Парень просто видел возвращающихся из битвы солдат и офицеров, слушал их восхваления себя и друг друга, до него доносились описания грабежа лагеря со всеми попутными прелестями вроде захваченных наложниц — и подросток завидовал! Ему тоже хотелось проявить себя, хотелось славы, богатства, внимания красавиц! А нет, облом. В армии он не состоял, пребывая на службе у леди Стормсонг. В строй его бы просто-напросто не пустили. Плевать, что красавицы там весьма условные, весом под десятки пудов, всё равно обидно.
Госпожа, разумеется, терзания Рода видела и утешала:
— Успеешь ещё навоеваться. С нашей жизнью хотя бы раз в год с кем-нибудь, да подерешься.
— Не в таком сражении!
— Оно и к лучшему, — бессердечно заметила Анна. — Сходи к госпиталю, посмотри, как врачи раненым руки-ноги отпиливают. Думаешь, целители многим конечности вернут? О, святая наивность!
Ради душевного спокойствия вассала она не поленилась и отвела его к одной из братских могил. К чести победителей, о своих павших они позаботились, отделив их от врагов и укладывая с некоторым почтением в длинные траншеи. Даже раздевали не всегда. С рахмонитами не церемонились — тела просто скидывали в выкопанные ямы, вместе с трупами лошадей и предварительно обобрав. Мертвых химер сжигали, пепел закапывали, так же поступали с теми, кого однозначно идентифицировали как одаренных.
Вид длинной вереницы покойников, зачастую обезображенных, с застывшими на лицах гримасами боли и ужаса, заставил парня задуматься. Его леди подлила масла в огонь, указав на огромную кучу дров и веток с лежащими наверху телами:
— Как думаешь, почему этих мертвецов сжигают, а не хоронят, как остальных?
— Порча, небось.
— Именно. Кто-то проклятье во время боя словил, но есть и такие, кто специально при жизни на себя особые заклинания накладывают. Чтобы после смерти стать источником чумы или других болезней. Поэтому похороны нужно устраивать как можно скорее, желательно под руководством знающего одаренного. И, кстати, с мародерами тоже борются по этой причине, — Анна сухо усмехнулась. — Мародером вообще быть опасно. Посмотри на того, который справа висит. Видишь его руку?
Профосы не поленились, и для пойманных грабителей трупов выстроили особую виселицу. Сейчас на ней болталось трое любителей наживы.
— Ага. Черная.
— Вот что случается с теми, кто хватает чужие артефакты.
Общего для всей армии богослужения не проводилось, и в целом мертвецов хоронили без жесткого разделения по конфессиям. Нет, безусловно, в то место, где сражался полк из страны, сохранявшей приверженность старой церкви, старались посылать священника старой церкви; точно так же поступали со фризами, которых погребали с участием фризского пастыря, или иными сторонниками очистительных течений веры. Но если рядом лежал труп союзника, его клали в общую могилу и отпевали, не глядя на принадлежность.
Количество свежих могил поражало. А ведь впереди предстояли куда более жестокие сражения.
— Так чё? — печальное зрелище включило у подростка мозги, но он, в силу возраста, продолжал считать себя чуточку бессмертным. — В шатре сидеть, пока остальные дерутся?
— Возможных занятий у тебя целый пучок, — образно выразилась Анна. — Можешь нашим армейским магам помогать, у них всегда много работы.
— Да ну!
— Их артефакты вчера спасли не одну жизнь. Впрочем, если не хочешь — сходи в госпиталь, заодно целительские практики подтянешь. Или среди свитских у мастеров потолкайся, послушай, что они говорят. Может, выяснишь, кто пытался мне эликсир подлить.
— Какой эликсир⁈
— Вот не знаю, не смогла его определить, — леди искренне негодовала по этому поводу. — Даже не поняла, что он делает. Вроде бы должен снижать критичность мышления и усиливать либидо, но тогда зачем добавлять ухудшающие зрение яды? Что-то странное.
Подливали ей всякое, и часто. Однако до сего раза добавки удавалось идентифицировать. Кроме того, прежде отравители не действовали настолько нагло, умудрившись подлить эликсир в уже взятый в руку фужер. Однажды попытались использовать нечто газообразное, но быстро сообразили, что использовать против неё воздух бессмысленно. С тех пор — либо напитки и еда, либо высохшие мази, нанесенные на поверхности. Причем в половине случаев у Анны даже предположений не возникало, кто её «осчастливил» на сей раз.
Рода она в тонкости взаимоотношений с окружением до сего дня не посвящала, а вот Мэри была в курсе. Должна же служанка знать, почему её госпожа тщательно проверяет все блюда, в том числе приготовленные на её глазах. Сейчас пришла пора просветить парня — точнее, добавить штрихов и подробностей, углубляющих картину.
— На сегодняшнюю пирушку я бы предпочла не ходить, — призналась Анна в завершении разговора. — Неизвестно, чем она обернётся. Но положение обязывает, не пойти нельзя. Тебя тоже прихвачу. Стесняться нечего, там будет полно молодежи вроде тебя. Они станут хвастаться, но ты им не верь — большинство точно так же в тылу сидело.
— А те, кто не сидел?
— Им можно только посочувствовать. И внимательнее присмотреться к их покровителям. Всё, возвращаемся.
Вчерашней спонтанной пирушки военным показалось мало, поэтому сегодня они планировали нажраться, как следует. Некоторые начали с самого утра, развернуться во всю ширь им мешало обилие дел. По мнению Анны, пьянство, с учетом приближающихся основных сил рахмонитов (и недобитков, способных пожелать отомстить, убежавших не слишком далеко), выглядело форменным безумием. Но кто её спрашивал? Не ей сокрушать многовековые воинские традиции.
Сама она планировала прийти, повертеться среди гостей, после чего сослаться на головную боль и уйти к себе. Тем более что её слова, чувствовала Анна, будут правдой — расслабиться не получалось, вызванное присутствием тысяч людей напряжение росло. При других обстоятельствах она, если бы не нашлось возможности отдохнуть в одиночестве, тяпнула бы винишка и завалилась спать. Но напиваться, когда рядом куча старых магов, строящих насчет неё какие-то планы? Это самоубийство.
В целом, у неё получилось. С небольшими особенностями.
Сначала ей наговорил комплиментов Бюкуа. Светящийся довольством маршал встретил леди Стормсонг рядом с шатром и тут же принялся нахваливать. Он не приписывал Анне решающий вклад в победу, но утверждал, что столь низкие потери — её заслуга. В битвах с конийцами серьёзную постоянную угрозу представляли внезапные налёты их легких частей, и тот факт, что на сей раз все их удалось заблаговременно перехватить, вызывал у командования легкую эйфорию. Так что Бюкуа рассыпался в любезностях, постепенно наводящими вопросами выведывая дальнейшие планы оказавшейся внезапно полезной вестницы. Под конец вовсе перешел к слабо завуалированным намёкам. Дескать, вот в Австразии таланты ценят, их обладатели уважаемы и государем обласканы.
Менять подданство Анна не желала, отчего немедленно пропела дифирамбы Серому курфюрсту. Её поняли правильно.
Затем по одному принялись подтягиваться волшебники. Общество специфическое, хорошо знакомое между собой и ревнивое к чужой славе. К леди Стормсонг они относились со смешанными чувствами. С одной стороны, её потенциал был для них очевиден, каждый хотел бы получить его в личное владение. Иными словами, женить девушку на себе или ком-то из родственников, если не получится — опутать долгами и вынудить их отдавать услугами. В то же время они прекрасно видели поползновения других и понимали сложность задачи, а также тот факт, что первая же попытка станет последней. Волшебники, особенно из старых родов, конкурировали между собой жестко. Невозможность захапать ценный приз раздражала, тем сильнее, чем чаще Анна демонстрировала уникальные возможности. До некоторой степени мастеров магии успокаивала фамилия. По их феодальным представлениям, потомку длинной вереницы благородных предков-одаренных позволено намного больше, чем кому бы то ни было. Если бы вышедшая из незнатного рода магичка делала то, что не могут сделать они, её бы убили. Из ревности.
На определенном этапе Анну в единоличное пользование заполучил Обердорф. Поздравления с победой и здравицы в свою честь он выслушивал равнодушно, со скучающим видом, однако заметил девушку и оживился. Небрежным жестом, словно муху отгоняя, мужчина установил защиту от подслушивания и принялся выпытывать, какими еще способностями вестница владеет.
— В том-то и беда, магистр, что я сама не знаю, что могу, — без притворства посетовала Анна. — В Букеле львиная доля усилий тратилась на то, чтобы смягчить наиболее неприятные последствия полученной милости. Наставники искали в архивах, или создавали новые методики, закрывающие от давления ментального поля, от взора духов, обучали нестандартным заклинаниям. Из-за изменений организма, в городах я вынуждена постоянно пользоваться заклятьями для очищения воздуха, без них запахи становятся слишком сильны. Пришлось учить. Я не ропщу, если бы не помощь профессоров, моя жизнь была бы куда менее комфортна и, скорее всего, проходила в поместье, вдали от людей. Однако время ушло. Ну а потом различные обстоятельства не позволяли сосредоточиться на постижении дара, из-за чего сейчас я владею им куда хуже, чем могла бы, останься в университете.
— Даже от того, что есть, польза весьма велика, — заметил магистр. — Недаром Бюкуа тебя обхаживает. А когда вернёшься в Арабонн, тем же самым займётся принц. Это сейчас Фризский владыка его отцу союзник и вассал, что будет через год, одному Спасителю ведомо. Захочет эрцгерцог оставить идеальную разведчицу на службе у возможного бунтовщика, как думаешь?
Анна улыбнулась. Подобный вариант она рассматривала.
— Так уж и идеальную? Ни за что не поверю, что у вас не появилось идей, как воспрепятствовать моему способу разведки.
— Может, и появились, — ухмыльнулся тот.
— Вот именно. Уверена, многие из присутствующих мэтров тоже задумывались, что станут делать, разведи нас судьба по разным сторонам. И наверняка они нашли свои способы. Зная механику процесса, воспрепятствовать ему не так уж и сложно.
— Смотря чем мешать. Когда рассчитают нормальный ритуал, придётся придумать что-то другое, а до тех пор ты всем нужна.
В правоте магистра она убедилась тем же вечером. Завуалированно насчет смены подданства с ней побеседовали представители едва ли не всех крупных игроков, приславших войска на призыв августа. Точнее, те из них, кто обладал достаточными полномочиями и мог говорить от имени своего государя. Надо думать, по возвращению в крепость, на уши ей присядут посланцы Бромме, Тарраконии, Святого Престола и иных. С щедрыми предложениями в одной руке и тщательно запрятанными в кружевах слов угрозами в другой.
Ничего нового, если вдуматься.
Из-за множества желающих с ней пообщаться, вырваться с приёма удалось поздним вечером. Голова болела, на лице застыла вежливая гримаса, заклятье проверки напитков накладывалось само собой. Предложение господина де Калленеля — Антуана, как она мысленно его называла, чтобы не будить плохих воспоминаний — проводить её до шатра пришлось очень кстати. Она, конечно, дошла бы одна, но со спутником спокойнее.
— Странно, что возвращение назначено на послезавтра. Я бы предпочла не задерживаться.
— Ничуть, леди, маршал руководствуется практическими соображениями. Он всё точно рассчитал. Нам требуется время, чтобы собрать трофеи, подсчитать потери, позаботиться о раненых. Их лучше бы вообще никуда не перевозить, а позволить выздоравливать в лагере. К сожалению, султан приближается. Получив известие о поражении передового отряда, он приостановил движение войска, дожидаясь подхода отставших сил, но задержка не будет долгой. Два, возможно, три дня. Скорее всего, он уже движется сюда. Мы не можем ждать прихода нечестивых.
— Восхищаюсь выдержкой целителей, — призналась Анна. — В ту часть лагеря, где расположен госпиталь, я стараюсь не заглядывать.
— Таков воинский удел, — пожал плечами рыцарь. — Смерть и слава идут под руку, а получить в бою рану столь же просто, сколь и печально. К счастью, мудрые государи заботятся о своих подданных и уделяют пристальное внимание полевой медицине. В Австразии в каждом полку числится не менее трёх лекарей, вдобавок существует отдельный госпитальный обоз, в нём даже трудятся несколько целителей. Во Фризии, насколько я слышал, схожее устройство.
Правители и в самом деле заботились о раненых. Не по доброте душевной, просто чем больше солдат выздоровеет, тем больше их и быстрее вернётся в строй. Поэтому по возможности открывались школы лекарей, в полках существовали ставки врачей, отдельные бойцы назначались на роль санитаров. Если, конечно, финансирование позволяло. Дворяне-офицеры могли позволить себе нанимать магов-целителей, за любой армией всегда следовали кареты с парой-тройкой таких волшебников. Они, конечно, редко могли похвастаться хотя бы девятым рангом, однако лечили на порядок лучше, чем их неодаренные коллеги. Например, целители могли справиться на начальном этапе развития с гангреной, которая с распространением огнестрельного оружия превратилась в настоящий бич раненых.
— Про Фризскую армию мне сложно говорить, я слишком мало о ней знаю, — заметила Анна с некой долей смирения. — Вероятно, в скором будущем представится шанс это изменить. Наверняка князь потребует моего участия в будущих войнах.
— Разве так не должно быть? Для кого-то с вашей фамилией!
— В первую очередь Стормсонги — хранители земель. Остальное вторично.
Иногда Анна сравнивала себя с канатоходцем, идущим по канату с шестом в руках. Благодаря интригам, крючкам-наживкам для сильных мира сего, вовремя запущенным слухам и показанным реальным способностям она пока что умудрялась сохранять баланс. Вопрос в том, насколько её хватит?
Не запутаться бы.
Победители по возвращении в Арабонн удостоились малого триумфа. Иными словами, маршала, магистра, генералов и прочих значимых лиц перед воротами встретил лично эрцгерцог, сходу осыпавший их наградами. Публичная церемония ставила целью не только погладить самолюбие важных персон, вдобавок она внушала рядовым — врага бить можно! Спаситель защищает праведных!
Независимый наблюдатель мог подумать, что так оно и есть, потому что для конийцев кампания началась неудачно. Сначала они умудрились утопить при переправе через Данубий большую часть осадной артиллерии, причем достать пушки не получилось даже магией. Затем передрались между собой два знатных рода, с вассалами и союзниками, для их примирения пришлось вмешиваться лично султану. Наконец, разгулявшаяся погода принесла невиданное количество дождей, размыв дороги и поставив под угрозу снабжение армии. От намеченных планов рахмониты не отказались, но выполняли их с трудом.
С юга тоже приходили обнадёживающие известия. Объединённый флот отразил крупный набег пиратов Черного берега и после месячного отдыха снова вышел в море, чтобы дать сражение бейлербею Одрина. Второй бой закончился ничьёй, которую обе стороны объявили своей победой. Как бы то ни было, опасность вражеских десантов на время была устранена, корабли под знаменем с белой луной избегали заплывать в Хадриатическое море.
Участия в приветственной церемонии Анна избежала под предлогом желания навестить ближайший проход в Царство, попробовать договориться с тамошними духами. На самом деле она просто хотела побыть в одиночестве. Ей срочно требовался отдых, находиться среди людей после яркого всплеска эмоций во время сражения стало просто невыносимо. Сдержалась она тогда с определенными усилиями. Поэтому, воспользовавшись передышкой в боевых действиях, решила устроить себе нечто вроде отпуска, хотя бы на пару дней. Неподалеку от Арабонна находилось озеро с прилегающим к нему лесом, вот его леди Стормсонг и решила навестить. Проход с охраняющими его духами располагался на острове, но к нему она лезть не собиралась — так, на бережке посидит.
В полном одиночестве, только с Родом и верной Мэри, поехать не получилось. Маршал и магистр навязали ей охрану из десятка улан. Впрочем, присутствие солдат упрощало общение с проверяющими на многочисленных постах, поэтому магичка не возражала. Командовавший десятком сержант, правда, ответственно относился к возложенным на него обязанностям, и поначалу собирался сопровождать её до стоянки.
Леди к тому моменту настолько устала, вернее, настолько придавила собственную чувствительность, что не испытывала ни гнева, ни желания смеяться. Эмоции словно ледяной коркой покрылись.
— Да вы с ума сошли, сержант, — не видя смысла подбирать выражения, сказала она. — Там же полноценные владения духов. Пусть они редко покидают озеро, а земли вблизи, скажем так, облагорожены, но всё равно. Вести туда обычных людей?
— У меня приказ — охранять вас, — мрачно сообщил усатый мужчина.
— Сомневаюсь, что он включает в себя самоубийство. Нет, дальше я пойду одна. На меня тамошние хозяева не нападут, а вот насчет вас — не уверена.
Идти в одиночку она не боялась. Вообще-то говоря, в земли духов не ходят без спутника, способного вытащить к людям при отравлении или ране. Но здесь ситуация особая. Проход небольшой, контролируемый, его бы давно запечатали, если бы не необходимость поддерживать высокий фон магии в крепости. Иначе драконы дохнут. Сильные духи из прохода появляются крайне редко, чудинцев по берегам быстро уничтожают, озерные твари из воды почти не вылезают. Короче говоря, по меркам Стормсонгов — феноменально безопасное место.
Что не означает, будто Анна не позаботилась о дополнительных мерах защиты. На выбранной полянке и рядом с ней девушка уничтожила всю подозрительную растительность, проверила грунт, наложила отпугивающее животных заклинание. Убедившись, что вблизи никого нет, она начала творить. Волшебнице не нужен был полноценный дом, она хотела всего лишь получить помещение для ночлега и двор, огороженный стеной — но стены те должны быть надёжными. Поэтому, сплетая воедино ветер и воздух, скрепляя их своей силой, леди стремилась сколь возможно укрепить псевдо-материю, сделать её почти реальной. У неё уже был опыт в поместье, и позднее она практиковалась, создавая мелкие безделушки с разными свойствами. Результаты иногда радовали, иногда удивляли. Анна надеялась, что достаточно освоила новый раздел своих сил, и её «охотничий домик» выдержит как минимум первое нападение сильного чудинца, если тот вдруг окажется вблизи.
Или одно заклятье уровня мастера. Не то, чтобы она ждала нападения, просто… Мало ли.
Поддавшись паранойе, девушка возвела внешний защитный контур, превратив временное убежище в маленький форт. Укрепление получилось слабое, но точно выдержит первый натиск. И только убедившись, что находится под надежной защитой, в безопасности, Анна позволила себе отпустить внутренние упоры. Полностью расслабиться, чего вестница никогда не делала поблизости от других одаренных.
Она аж застонала от накатившего облегчения.
Организм, по ощущениям, заканчивал перестройку. Анна могла бы сказать точнее, останься она в Букеле, а на чужбине оставалось только ориентироваться на смутные сигналы тела. Которое уже нельзя было назвать в полной мере человеческим из-за изменившейся физиологии. Оно частично утратило материальность, вернее, энергетика развилась до той степени, когда начинает подменять собой физиологические процессы. У всех одаренных аура влияет на биологию, но целители, осматривавшие леди Стормсонг, говорили о полноценном слиянии, перетекании одного в другое.
Не желая демонстрировать наблюдателям новую природу, Анна обычно «закрывалась», прятала изменения, попутно урезая свои возможности. Сейчас она позволила себе сбросить маскировку. Сознание мгновенно распахнулось, открываясь миру, подключая потоки воздуха к оживающей системе, донося звуки до чувствительных ушей, позволяя ощутить малейшие молекулы-переносчики запахов, добавляя лишние цвета к привычному спектру света. Действительность осознавалась куда полнее, чем под гнетом добровольно наложенной иллюзии. Неудивительно, что вестники предпочитают жить вдали от людей — им тяжело соседствовать с убогими.
Воздух выл, наполненный силой волшебницы. Пока Анна не сочтёт нужным вернуть прежнее, ограниченное восприятие мира, он останется её продолжением. Есть руки, есть ноги, а есть сфера, в которой воздух подчиняется мимолетным командам и ощущается, словно часть себя. Причем не только воздух. Капельки воды подрагивали в такт дыханию волшебницы; электричество, незримое и всеприсущее, тихо гудело на краю восприятия. И, на самом краю дара, подобно натянутой пленке смутно шло разводами пространство, прикосновение к которому порождало неописуемые словами чувства.
Она целые сутки ничего не делала. Спала, если можно назвать сном мягкую полудрему. Слушала. Смотрела. Лениво игнорировала бродящих вдали людей. Рассматривала подводных чудинцев, недовольных её вниманием. Изредка напевала духам, обмениваясь с ними кусочками бессмысленных фраз. Для неё бессмысленных, для кого-то другого — обрывки пророчеств, откровений.
Конечно, идиллия долго не продлилась.
За группой одаренных, шедших вдоль берега, Анна поначалу наблюдала безучастно. Ну идут и идут, не её дело. То, что они прикрыты скрывающими заклятьями, тоже не важно — мало ли, какие у них на то причины? Всё равно от её присмотра не скрыться обычными методами, окружение контролируется на ином уровне. У обычного человека больше шансов оказаться незамеченным, чем у спрятавшегося одаренного низшей ступени. Что, кстати, в будущем может стать проблемой. Если она доживёт до того времени, когда появятся снайперские винтовки и прочие изыски научно-технической мысли.
Так вот, о незваных гостях. Присматриваться к ним всерьёз Анна начала, когда поняла, что они что-то ищут. Или кого-то. Группа к тому моменту подошла поближе и, вероятно, почуяла магию, или увидела следы. Девушка не скрывала своё присутствие, но умела ходить по лесу, а полянку рефлекторно прикрыла иллюзией — ей не сложно, даже приятно использовать нечто изящное, не относящееся к боевке. Как бы то ни было, шесть волшебников, причем, исходя из плотности ядра, трое из них стояли на рыцарской ступени, шаг замедлили, и двигались осторожнее. Они сменили порядок движения, вперед выдвинулись два рыцаря, следом шёл человек с каким-то артефактом на короткой цепочке, остальные трое двигались позади.
Раздражение, всплеск недовольства разрушили теплое спокойствие наведенного транса. Леди Стормсонг глубоко вздохнула, сворачивая сознание, «втягивая» его в хрупкую физическую оболочку. Настроение скатилось до паршивых отметок. Очевидно, что идут за ней. Здесь нет другой цели, ради которой стоит отправлять слаженную команду магов. Три рыцаря — это сила, это редкость, это признак очень серьёзного богатства и влияния.
А ведь она надеялась спокойно отдохнуть! Желающих её похитить в Арабонне и окрестностях хватало, но в том-то и прелесть, что подавляющее большинство из них сейчас предпринимать ничего бы не стали. Мастера и тем более магистры живут долго, мало кто из них моложе двух сотен лет. Возраст не прибавляет мудрости, но даёт жизненный опыт, а опыт, в свою очередь, учит пониманию: любое действие имеет последствия. Лю-бо-е. И вот последствия от похищения, либо иного способа заполучить леди Стормсонг в единоличное пользование здесь и сейчас, для похитителя обернутся серьёзными неприятностями. Даже для августа, потому что венценосец выступает гарантом всеобщего перемирия среди магов, а, следовательно, сам не может нарушать закон. Как минимум до конца боевых действий.
Тогда кто посмел?
Анна отложила последнюю мысль до лучших времен. Какая разница? Надо сначала разобраться с проблемой, думать об истоках её возникновения можно потом.
Драться не хотелось совершенно.
Вернувшись в ограниченное состояние бодрствования, леди утратила возможность наблюдать за пришельцами. По грубым подсчетам, у неё осталась примерно минута, прежде чем те обнаружат её полянку, затем какое-то время уйдёт на осмотр скрывающих защит. Вряд ли они провозятся долго. Потом тремя-четырьмя мощными заклятьями проломят щиты, и вступят в ближний бой. Вряд ли они пришли убивать, скорее, собираются взять живой. Однако рассчитывать следует на худший вариант.
В способности сбежать девушка была уверена, поэтому не волновалась. С некоторых пор она могла становиться очень быстрой. Не показывала умения, осваивая его втайне, но могла. Получится ли победить, вступив в схватку сразу с шестью одаренными — испытывала обоснованные сомнения. Наверняка ведь не дилетантов за ней послали.
Ни бежать, ни драться ей не хотелось. Поэтому она выбрала третий вариант.
Обитавшие в озере чудинцы, при всей своей силе, оставались существами примитивными. Не на уровне простейших организмов, конечно, но и не звери вроде волков или выдр. Нечто среднее, произошедшее от змей или ящериц, и сохранившее интеллект прародителей. Недостаток ума они компенсировали прекрасными инстинктами, уберегавшими их от встреч с духами или сильными одаренными. Однако на любое неудобство они реагировали предсказуемо — пытались уничтожить, бежали либо прятались. Анна считала, что знает, как вызвать первую реакцию у ближайшего «короля». За время наблюдения за ним и его сородичами девушка заметила, что они ненавидят громкие шипящие звуки вкупе с воздействием чужой силы. Подобные сочетания использовались для вызова на бой. Волшебница надеялась скопировать нужные сигналы, чтобы выманить чудинцев из воды, и натравить затем на магов.
Спровоцировать измененных рептилий оказалось проще, чем она боялась. Не без накладок, но план удался — чудинцы зашевелились, принялись издавать агрессивные звуки в неслышимом человеческим ухом диапазоне, и, постепенно ускоряясь, две длинные ящероподобные четырехметровые торпеды устремились на сушу. Туда, откуда исходил издаваемый соперниками вызов на бой. Забыв об осторожности, самец и самка собирались разорвать наглого претендента на их участок.
Одно плохо. Они слегка запоздали. Или Анна действовала недостаточно быстро. Команда волшебников нашла её стоянку, и принялась ломать защиту.
Должно быть, они сильно удивились, сняв первый иллюзорный слой маскировки и увидев стену из гладких псевдо-каменных плит. Леди не мелочилась, она создала полноценный двор вокруг невысокой глухой башни, чтобы избежать возможного беспокойства от незваных гостей. Предполагалось, что, если вдруг залетный дух или чудинец пробьют щиты, затем стену, у неё будет время, чтобы выйти из сна-транса и собраться для боя. В определенном смысле, так оно и вышло, просто опасность она заметила намного раньше.
Внешнюю защиту — тот самый хорошо показавший себя артефактный барьер на основе костяных медальонов — волшебники проломили. Сначала ударил заклятьем первый, оценил последствия, затем по его команде все три рыцаря врезали по одному сегменту. Тот, разумеется, не выдержал, хотя на испытаниях успешно останавливал одно заклинание седьмого ранга. Анна отметила, что били маги аккуратно, дозируя силу. Следовательно, опасались попасть по находившейся внутри девушке…
Хотели взять её живой.
В отличие от них, леди Стормсонг не собиралась сдерживаться. Раз уж к ней пришли с дурными намерениями, бить она будет насмерть. Не дожидаясь, пока нападавшие разберутся с сотворенной ею внешней стеной, она покинула башню, набросила на себя «доспех Эола» и, обернувшись, бросила сильнейшее из известных ей массовых заклятий. Спрятаться она не рассчитывала, не с её тонким телом, но вполне могла на время смутить, отвлечь чужаков.
Примененное чародейкой заклинание не отличалось убийственной мощью. Всего лишь восьмой ранг, площадь поражения двадцать метров в диаметре, слабые электрические заряды, вязнущие в барьере, выставленном одаренным воинской ступени. Однако в исполнении вестницы оно, что называется, обрело новое наполнение. Залитое энергией до возможного предела, заклятье получило дополнительный разрушающий эффект в виде сгустков спрессованного воздуха. Своего рода воздушные пули словно залп картечи разлетелись во все стороны, прошивая стены, деревья, углубляясь в землю… Одна из человеческих аур дернулась и начала угасать — защита волшебника не выдержала слитного попадания сразу нескольких магических снарядов.
Конечно же, постройка не выдержала. Она рассыпалась бы и от кратно меньшего воздействия, структура её материала не была рассчитана на получение урона. Но в момент разрушения созданные из энергии стены, растворяясь в воздухе, создали яркую вспышку, заставившую одаренных отвернуться и зажмуриться. Воздействие шло не только в оптическом диапазоне, колдовское зрение тоже страдало. Именно на это Анна и рассчитывала. Получив в запас несколько секунд, пока враги не проморгаются, она наложила на себя заклинание облегчения веса, известное как «перышко», одновременно обращаясь к стихии ветра. Точнее, не обращаясь, а используя одну из граней своего дара, воплощенную в не получивший названия навык.
Один вдох спустя она взлетела.
Ещё через вдох Анна парила над деревьями.
Брошенный вниз взгляд показал картину тотального разрушения. Здание исчезло, взамен оставив круг перекопанной земли, перед которым стояли пятеро людей. Шестой лежал чуть в стороне. Вокруг одаренных подрагивали напряженные личные щиты; находившийся в центре отвернулся, что-то прикрывая телом. Что-то, что он держал обеими руками. Задерживаться и рассматривать внимательнее нападавших девушка не стала, она полетела от озера, стремительнее набирая скорость.
Сзади послышалось разъяренное шипение. Чудинцы наконец-то добрались до места, откуда раздавался раздражающий их зов, и набросились на мягкотелых двуногих. Шансы животин на победу Стормсонг оценивала не слишком высоко. Даже один рыцарь-маг мог бы дать им отпор, а тут целых трое, вдобавок два одаренных помощника, наверняка тоже опытных и умелых. Однако задержать погоню ящеры-переростки задержат, время для Анны выиграют, а большего от них и не требовалось.
Ей потребовалось минут сорок, чтобы достичь деревни, где остались Род, Мэри и десяток сопровождения. Полет не отнимал много сил, однако с непривычки тело норовило то завалиться головой назад, то вырвавшийся из-под контроля порыв ветра задирал платье выше пояса. Впрочем, Анна не жаловалась — умение придёт с опытом, а лететь всё равно легче и приятнее, чем идти пешком.
Во двор, где стояла карета, она пафосно опустилась с неба. Не смогла отказать себе в удовольствии.
— Здравствуйте, леди, — поздоровался выскочивший во двор Родерик.
Он, разумеется, заметил её приближение. Да все одаренные, какие нашлись в деревне, вестницу духов издалека увидели! Следом за парнем из дома высыпали сержант и местные хозяева, над плетнем одна за другой возникли головы других туземцев.
— А мы вас только завтра ждали.
— На меня напали какие-то маги, пришлось удирать, — со смирением священномученика сообщила Анна. — Сержант! Приказывайте собираться. У озера на меня напали шестеро неизвестных магов. Я, конечно, отбилась, и сюда они вряд ли придут, но лучше не рисковать. Возвращаемся в крепость.
— Понял, госпожа, — мигом построжев, кивнул вояка. — Карл, зови наших!
— Какие маги, леди⁈ — напрягся парень.
— Спаситель их ведает. Мы, знаешь ли, не разговаривали. Экипаж готов, ехать можем?
— Хоть прямо сейчас.
— Ну раз так, то выводи его на улицу. По дороге всё расскажу.
Уехать удалось только через час — пока лошадей заседлали, пока вещи собрали… Всё это время Анна слушала ветер, рассчитывая заранее заметить приближающихся врагов. По уму, преследовать беглянку они не должны. Даже если чудинцы не сильно их потрепали, всё равно какое-то время уйдёт на обработку неизбежных ран, отдых, потом дорога не близкая по буеракам время займёт. Смысла нет. Тем более что неизвестно, кто находится в деревне, помимо сопровождения леди. Округа сейчас наводнена войсками.
Но если нападавшие — люди служивые, и выполняют приказ, то могут наплевать на логику и рискнуть. Потому что приказ.
К счастью, обошлось. Деревеньку, чьё название леди не сочла нужным узнавать, её маленький отряд покинул беспрепятственно. Посвежевшая и успокоившаяся Анна сочла поездку удачной, столкновение с неизвестными она скорее относила к положительным событиям. Ведь теперь она точно знает, что не параноик, верно⁈ Ещё она отдохнула и больше не испытывала желания сорваться на окружающих. Несколько идей проверила, незапланированные эксперименты провела. Таким образом, в недостаток закончившихся отгулов можно отнести только потерянный артефактный барьер, который теперь придётся изготавливать заново.
Она склонялась к мысли, что напали на неё представители какой-то серьёзной организации. Церковного ордена, особых служб сильного государства или чего-то вроде того. Однако версию с тем, что это были слуги одного из магистров или выходцы из сильного колдовского рода тоже отбрасывать нельзя. Среди высших магов встречаются идиоты, потерявшие чувство меры на фоне переразвитой самооценки, редко, но встречаются.
— Род, про чудинцев молчи, — приказала она, закончив рассказ. — Незачем посторонним знать, что их тоже можно приманивать. Пусть думают, что чудинцы сами прибежали, потревоженные дракой.
— Понял, леди… Жалко, мы не узнаем, чем всё закончилась, и кто победил.
— Положили зверушек, чем же ещё? Там, считай, полноценный дальний рейд собрался, по силе точно. Думаю, та команда даже против мастера-боевика не побоялась бы выйти. Нет, правильно я сделала, что сбежала.
В Арабонне сообщение о случившейся в лесу короткой схватке мало кого встревожило. Никого, если честно. Подобные стычки среди магов — и среди обычных дворян тоже — происходили постоянно, были рутиной, частью жизни. Относились к ним соответствующе. Определенное недовольство, особенно среди вассалов августа, вызвал тот факт, что нападение произошло на землях их сюзерена и во время всеобщего негласного перемирия. Произошло умаление чести верховного правителя, власть не могла не отреагировать, причем максимально жестко.
Несколько раз Анну допрашивали чины австразийских разведок. Точнее, не допрашивали, а беседовали, потому что допрос персоны её статуса может проводиться лишь с высочайшего дозволения, которого, естественно, ни август, ни Серый курфюрст не дадут. Один раз девушка удостоилась аудиенции у эрцгерцога. Наследник трона при близком общении оказался мужчиной умным, галантным, внимательным, однако излишне религиозным. И смотрел он на неё пустым взглядом, несмотря на расточаемые комплименты и красивые фразы, словно на ценный инструмент. После разговора с ним Стормсонг окончательно уверилась в правильности решения никуда из Фризии не уезжать, как бы ни манили.
Отправленные на место схватки следопыты, конечно же, ничего не нашли. Даже не смогли определить, сколько людей пришло и ушло. Зато притащили две туши чудинцев, тут же разобранные алхимиками на составляющие.
Что касательно леди Стормсонг, то она каждое утро напоминала себе о необходимости давить раздражение и выглядеть спокойной. Не обязательно дружелюбной, хотя бы вежливой. После глотка свободы ощущение добровольно наложенных на чувства оков бесило неимоверно, хотелось сорваться и закатить истерику, высказать знатным самодовольным пням всё, что она на самом деле о них думает. Увы, нельзя. Приходилось терпеть.
— Сегодня мэтр Фёрстген высказался в том духе, что ожидал от моей кареты большего, — жаловалась она Фердинанду фон Стурмлиду, зашедшему к ней в гости.
Ладно, не жаловалась. Делилась наболевшим.
— Ну я и предложила ему сделать лучше. Всё-таки он уважаемый мастер, а я девчонка молоденькая. Запыхтел, обиделся.
— Мне говорили, позднее его высмеял мастер Лакен, — сообщил родич. — Они едва не подрались. Их развели, но Фёрстген прежде поклялся создать артефакт не хуже вашего. Речь шла о том, с помощью которого вы наблюдаете за нечестивыми.
— Вполне возможно, у него получится, — согласилась Анна. — Разведка с огромных высот с помощью не-магических или слабо-магических средств перспективна, её трудно засечь. Теперь, когда волшебники знают принцип, знают, что это возможно, они сядут за разработку аналогов моего способа, доступного простым одаренным. И противодействия оному, разумеется. Вариантов много: ритуал, система артефактов, заклинание. На мой взгляд, последнее получить легче всего, но и опаснее.
— В Австразии не одобряют искусство шептунов.
— Союз Австразией не ограничивается. Кроме того, мораль и законность становятся чрезвычайно гибкими, когда разговор заходит о стратегических интересах государства.
Полу-артефактная система наблюдения Анны после доклада маршала Бюкуа и демонстрации генералитету произвела хорошее впечатление, под неё в штабе сформировали специальный отдел, занятый непрерывным осмотром территории вокруг крепости. Леди приходилось каждый день не менее восьми часов проводить в закрытом помещении, пока офицеры-наблюдатели составляли подробный чертеж окрестностей с учетом видимых с высоты ориентиров и учились быстро определять численность найденных отрядов. Одно хорошо — за прошедшее время она настолько научилась поддерживать систему в рабочем состоянии, что теперь могла отвлекаться на другие занятия. Например, зачаровывать опоры-кубики для переносного скрывающего барьера.
Она не теряла надежды разобраться с проблемой отсутствия приватности.
— Но полностью скопировать ваш способ маги не смогут? — уточнил Стурмлид.
— Нет, им точности не хватит. Повторить по отдельности каждый элемент они в состоянии, но не всю систему. Кстати, привычка действовать в одиночку сильно мешает уважаемым мастерам. Если бы трое-четверо их объединились, вполне возможно, у меня появилось бы намного больше свободного времени.
— Может, намекнете им?
— Я себе не враг, — отказалась леди. — Пусть сами додумаются. Пример в виде моей кареты у них перед глазами.
— В каком смысле?
— Они знают, каким способом гильдия каретников Фризии изготавливает экипажи. Один слабый маг делает один элемент, потом узлы собираются воедино, получая предмет, который никто из ремесленников в одиночку не создал бы. Но мастера ж гордые, им статус не позволяет! Всё сами, сами!
Вздохнув, Анна мысленно напомнила себе успокоиться. Кажется, герр Фердинанд обеспокоился её состоянием (или его обеспокоили внезапные порывы ветра за окном), потому что поспешил перевести разговор на более приятную тему.
— Кстати, по поводу вашего изобретения. Мой поверенный сообщил, гильдия наконец-то подписала договор. Со всеми правками, внесенными вашим наставником.
— Прекрасная новость! — немедленно пришла в хорошее настроение Анна. — Сегодня же обсужу её с мэтром.
Как и следовало ожидать, личное появление осененной милостью духов леди Стормсонг подстегнуло интерес высшего общества Австразии к упомянутой леди. О ней говорили, её биографию разбирали по косточкам. Чародейная карета, произведшая сильное впечатление на профессоров в Букеле, тоже попала под пристальное внимание сплетников. Когда же аристократы узнали, что, оказывается, во Фризии существуют аналоги, экипажи раскупаются за любые деньги, владельцы в восторге… Богатые, властные, привыкшие получать самое лучшее люди задались вопросом — почему у них нет диковинки?
Гильдия каретников Паннонии, имевшая филиалы во всех владениях Алого курфюрста, в том числе являвшаяся монополистом в Австразии и ряде прилегающих земель, немедленно выразила готовность к сотрудничеству. Потому что возникла реальная угроза лишиться части привилегий, а этого главы ремесленников допустить не могли, если не хотели оказаться сожранными собственными подчиненными.
Однако мэтр Бьём, полтора года безуспешно пытавшийся достучаться до верхушки гильдии, закусил удила. Он прекрасно ориентировался в невидимых течениях дворца его императорского величества, поэтому быстро понял, что настала его пора диктовать условия. Его можно понять — каретники здорово потрепали мэтру нервы, теперь он планировал отыграться. Отплатить той же монетой. Тем более что к процессу оформления передачи патента подключились Стурмлиды, не особо состоятельные, зато вхожие в практически любые кабинеты, вплоть до самых высоких.
И вот теперь, скрипя зубами, ремесленники согласились. Дожал-таки их Бьём. Применительно к Анне его успех означал, что она будет получать не три процента от стоимости от проданной кареты, как во Фризии, а пять.
— Будем надеяться, они не останутся без заказов.
— На этот счет не беспокойтесь, — улыбнулся в пышные усы Стурмлид. — Меня многие спрашивали о возможности приобрести чудо-карету. Тем более что она превосходит даже работы мастеров в части удобств и продуманности. Здесь, в Арабонне, желающие могут вблизи оценить ваше творение, и, по мнению говоривших со мной, оно превосходит большинство аналогов.
— Только мастерам не говорите, — наполовину шутливо попросила Анна. — Сожрут.
Хороший понт волшебники ценили не меньше, чем простые смертные, поэтому жизнь в Арабонне со стороны напоминала ярмарку тщеславия. Толпа богатых знатных мужчин и сопровождающих их женщин, разряженных в меха, шелка, увешанных драгоценностями, соревновались в том, кто произведет наилучшее впечатление. Ну или хотя бы будет «не хуже, чем у людей». Исключение составляли некоторые сторонники реформистских церквей, одетые в строгие черно-белые одеяния из сукна, но их считали ушибленными на голову и по большей части игнорировали.
Само собой, разнообразные средства передвижения тоже служили способом выделиться, показать силу, наличие денег, обладание эксклюзивом. Потому что в современном мире уникальными вещами владел только тот, кто мог свою собственность защитить. Так что подавляющее большинство высших магов прибыло сначала в Виндобону, а затем в Арабонн на колдовских каретах или, если могли себе позволить, зачарованных для полетов кораблях. Серьёзно, магистр Торриано прилетел на фрегате, превращенном в способный летать по воздуху артефакт. Все эти поделки были щедро изукрашены позолотой, гербами, драгоценной инкрустацией слоновой костью, отдельные самолюбивые личности не жалели для украшений драгоценных камней, даже цепляли на носовые части головы и чучела убитых чудинцев.
На фоне их творений созданный Анной экипаж смотрелся чуждо. Никаких украшений, за исключением герба. Радикально-черный цвет. Строго утилитарные формы. Использование магии только там, где она необходима, и вытекающая отсюда простота починки поломок — в отличие от этапа создания, когда магия применялась повсеместно. Короче говоря, карета привлекала внимание, её многие желали осмотреть, посидеть внутри, оценить лично. И, оказавшись внутри, понимали, что им удобно. В век, когда о понятии эргономики не задумывались, просчитанное пространство с мягкими, правильно расположенными креслами, полочками, приступками производило убойное впечатление. Уровень комфорта поражал, вылезать не хотелось.
Для людей, путешествующих часто и, зачастую, далеко, последнее имело решающее значение. Куда большее, чем роскошь отделки.
В общем, Анна не зря приказала Родерику показывать экипаж всем желающим. Пусть после осмотров часто находились сюрпризы, которые приходилось исправлять, в качестве рекламы близкое знакомство сработало великолепно.
Сколько бы жизнь в арабоннской цитадели не напоминала роман о буднях придворной знати со всеми её интригами и дуэлями, тень войны незримо пронизывала будни. Враг приближался, первое поражение нисколько его не смутило. Да и было ли оно? В том сражении участвовали в основном вассалы султана, войска метрополии составляли дай бог, если четвертую часть. Приближавшиеся конийцы собирались показать «сыновьям наложниц», как надо воевать, и всерьёз рассчитывали на победу.
По мнению леди Стормсонг, тщательно скрываемому от окружающих, уверенность рахмонитов имела под собой веские основания.
— По предварительным подсчетам, их вчетверо больше, — поясняла она Родерику за утренней чашкой чая. Банку с безумно дорогим иноземным напитком ей прислал знакомый вельможа, и отказываться от подарка Анна, конечно же, не стала. Только сначала проверила на предмет неназванных добавок. — Если же учитывать одни размещенные в Арабонне войска, то вдесятеро. Численное превосходство едва ли определяет победу там, где присутствуют сильные маги, но в том-то и дело, что по одаренным старших ступеней у нас почти паритет. Султан призвал на службу волшебников из восточных провинций своей империи, с их приездом мы сравняемся по количеству магистров и мастеров. Во всяком случае, так утверждает разведка.
— Мы ж недавно побили верхушку магов, вместе с пашой, — вспомнил Род. — Обердорф хвастался.
Госпожа вздохнула. Её младший вассал был из тех, про кого говорили: горбатого могила исправит. Тем не менее, она напомнила:
— Магистр Обердорф, Род, магистр! Услышит он тебя, и накажет за непочтительность какой-нибудь хитрой гадостью! И да, побили. Немного поправили баланс в нашу пользу. Ещё на нашей стороне играет то, что восточные конийцы задерживаются и, пока что, не прибыли в армию, а Святой Престол убедил короля Тарраконии послать в Арабонн подкрепление.
— Так «красные», вроде, с Бромме задрались? — припомнил парень.
— Они подписали мирное соглашение, поэтому у тарраконцев освободилась часть магов, которых перебросят сюда. Десять или двенадцать мастеров. Это сказал господин де Калленель, он получил письмо от родственников.
— Ах, ну раз сам господин де Калленель! — с утрированным восторгом закатил глаза Родерик.
Не нравился ему бромиец, младший Хингем считал его скользким типом. Анна, наоборот, Антуану де Калленелю симпатизировала. Молодой, красивый, следящий за гигиеной (очень важное уточнение на фоне некоторых ухажеров), не дурак. С комплиментами не перебарщивает, в отличие от того же Эренса. Сильный для своего возраста маг, происхождение хорошее — хотя голубизной крови и белизной кости тут многие могут похвастать, всё-таки элита собралась. В общем, мужчина ей нравился, она бы с удовольствием с ним пофлиртовала или даже завела роман, если бы не прикованное к её личности огромное количество глаз. Серьёзно, наблюдатели бесили неимоверно. А ещё мешала постоянная необходимость контролировать эмоции, на корню убивавшая желание рухнуть в пучину страстей. Какая страсть, если от плохого настроения стенки трясутся?
Возможно, позднее, когда война закончится, она примет его ухаживания. Не сейчас.
Тем временем осаду Арабонна можно было считать начавшейся, потому что султанская армия подступила к внешним фортам. Самые передовые укрепления она прошла, не заметив, их и не обороняли толком. На фортах неумолимый каток споткнулся. Мощные бастионы с толстыми высокими стенами в иных странах сочли бы за полноценные крепости, взять их с налета не получилось. Артиллерии крупных калибров у конийцев было маловато, маги тоже разводили руками — в фортах много лет проводились защитные ритуалы, воздвигнутые союзниками обереги уверенно сдерживали заклятья нападающих. Так что приходилось действовать по старинке, с земляными работами и штурмами пехотой.
Никто не сомневался, что рано или поздно форты падут. Их сдадут сами обороняющиеся, когда увидят, что держать стены дальше невозможно. Гарнизоны выведут по заранее проложенным маршрутам, пушки тоже увезут или подорвут, помещения нашпигуют химерами, големами, магическими ловушками. Всё, что угодно, лишь бы выиграть побольше времени и нанести урон противнику.
Схваткой за форты боевые действия не ограничивались, столкновения происходили повсеместно. Наконец-то показали себя драконы. Мобильные, бронированные, смертоносные чудовища выступали в роли ультимативного козыря, стоило наблюдателям заметить отряд конийцев в отдалении от основных сил. Далеко не каждый мастер-маг мог одолеть дракона и его всадника, поэтому появление летучей химеры служило смертельным приговором для вражеской разведки или фуражиров. В прежних войнах драконов использовали реже — всегда существовала вероятность внезапно напороться на группу сильных магов. Сейчас, благодаря придуманной Анной системе наблюдения, опасность снизилась. Командование использовало химер намного охотнее, и их действия скоро дали результат. Крупные банды султанских войск старались не отдаляться от главных лагерей, а с небольшими, до сотни пик, легко справлялись эскадроны улан, регулярно покидавших крепость с целью побеспокоить противника.
Анна не была незаменима. Но её помощь значительно повышала эффективность управления, что командование заметило, и потому гоняло девушку без жалости.
Для неё война выглядела совершенно иначе, чем для подавляющего большинства солдат, офицеров, генералов. Леди сидела в тихой светлой комнате, перенося фокус наблюдения с одного участка на другой, и не видела крови, умирающих, не слышала стоны и крики раненых, не вдыхала запах гари, выглядывающих из распоротого брюха кишок. Могла бы она что-то изменить? Возможно. Но не собиралась. Дело даже не в том, что её волновала собственная безопасность — то, что она делала, приносило ощутимую пользу, и это признавали все. Даже те, кто желал бы принизить вклад леди Стормсонг в общее дело. А таковых было немало, ведь если у тебя есть друзья, то неизбежно заведутся и враги.
Битва за Арабонн, то ли идущая, то ли намечающаяся, проходила не в событийном вакууме. Бромме алчно поглядывала на Придию, где сторонники и противники короля по-прежнему не могли определить, кто сильнее. Тарракония, высвободившая ресурсы на северных границах, спешно закладывала новые корабли для противостояния пиратам Черного берега. Святой престол рассылал повсюду легатов, взывая к древним договорам в надежде получить подкрепления. Его посланцы добрались даже до Золотого города, столицы далекой Ашины, где были благосклонно приняты правящим каганом. Войска он не дал, но пообещал устроить набег на восточные области Конии. Иными словами, ежедневно в крепость приходили разные новости, способные повлиять на течение осады, поэтому местные обитатели отслеживали их тщательно.
Война совершенно не походила на то, как её описывали в старых сагах. Полководцы в основном обсуждали снабжение, состояние дорог, количество выделяемого для обустройства укреплений шанцевого инструмента… Стычки случались постоянно, но они происходили где-то далеко, зачастую с незнакомыми людьми. Большая часть новых знакомых леди Стормсонг принадлежала к штабным офицерам, а они покидали крепость редко. Впрочем, под пулями стоять приходилось всем — для дворянина репутация труса означала социальную смерть, мужчины сознательно стремились туда, где опасно. Подобная жизненная философия пронизывала общество, её принимали и поддерживали во всех сословиях, во всех возрастах.
Судя по разговорам и поведению командования, пока что противостояние для союзников развивалось успешно. Анна видела, что ей не лгут, не пытаются успокоить или утешить, создавая красивую лживую картинку. В отличие от любовниц, секретарш, маркитанток, она была, что называется, «свой парень» — по крайней мере, большую часть времени. За работой её воспринимали не как женщину, а как коллегу, заслуживающего точных сведений. Поэтому не сюсюкали, комплиментами ограничивались дежурными, высказываемые мысли и идеи выслушивали без снисходительных улыбок. Оценкам положения дел на фронте, даваемым новыми знакомыми, стоило верить. А оценки в массе своей звучали позитивно, некоторые офицеры даже выказывали мнение, что война не продлится дольше года.
Точнее, они утверждали, что до зимы султан будет вынужден отвести армию в родные земли. Если союзникам повезет, и Спаситель малость поможет верным слугам своим.
Вполне возможно, что в своём прогнозе они не ошибались, потому как войско рахмонитов заполучило ряд неожиданных проблем. Сложности со снабжением усугубились диверсантами в тылу, успешно грабившими обозы с продовольствием и нужными товарами. Насколько Анна поняла, грабители принадлежали к местным жителям, зачастую знатным, подкупленным на деньги августа. Кроме того, в лагере осаждающих внезапно вспыхнула чума, или какая-то иная болезнь. Раз султанские целители не сумели её сходу подавить, как минимум частично она имела магическую природу — вполне возможно, что вызванную искусственно. Об этом не говорилось вслух, но многие державы дозволяли существовать организациям, практикующим черное колдовство, в том числе вызов эпидемий. Коллегия звездочетов во Фризии, департамент малефицистики при гильдии магов Бромме, замок мученика Киприана при Святом престоле… О них старались не вспоминать, но от их услуг не собирались отказываться.
Хотелось верить, что выведенная проклятологами зараза не перекинется на союзников. Ну, или что целители крепости хотя бы знают, как с ней бороться.
Мальчиками для битья конийцы не были. Они постоянно искали слабые точки у осажденных, устраивали провокации, выдумывали различные хитрости. Тем же драконам приходилось вылетать не менее, чем втроём, из-за применения врагом крылатых химер — куда более слабых, зато многочисленных. Один великий ящер погиб, попавшись в засаду, его подкараулила команда сразу из четырёх сильных волшебников. Чашники в тот день ходили злые. Драконы росли долго, обладали разумом на уровне пяти-шестилетнего ребенка, имели собственную личность. Работавшие с ними люди относились к высшим химерам не как к простым питомцам.
— Конечно, кастос, вы можете рассчитывать на мою помощь, — заверила Анна представителя Ордена, когда тот пришел к ней с просьбой помочь найти убийц. — Правда, сделать это будет довольно затруднительно. У вас хотя бы описание их аур есть?
— Всё, что успели рассмотреть выжившие, — кивнул чашник.
— Тогда приносите, будем искать.
Её система совершенно не подходила для поиска конкретных людей. Но, во-первых, у Анны имелись кое-какие идеи, которые она хотела бы опробовать, во-вторых, отказать орденцу она не могла. Не тогда, когда появился реальный шанс оказать им услугу. Даже неудачная попытка сыграет в её пользу, после совместной работы обсуждать с Орденом просьбу мэтра Эссенхук будет проще.
Помощь пришла из неожиданного источника. Происходящим заинтересовался магистр Ратхис ди Альпага, впрочем, он внимательно отслеживал любые события вокруг леди Стормсонг. Он даже на войну явился частично из желания познакомиться с ней. Дело в том, что магистр являлся известнейшим специалистом в так называемой «незримой магии», под чем подразумевалось строение тонкого тела, его взаимодействие с духовными сущностями, влияние на него ангельских эманаций и тому подобное. Темы скользкие, находившиеся под плотным присмотром старой церкви. Ди Альпагу опекали особенно тщательно, потому что он происходил из местности с сильными еретическими традициями. Однако магистр оказался не менее скользким, чем обожаемый им предмет, и десятилетие за десятилетием умудрялся опровергать выдвигаемые против него обвинения. Его ценили правители, многим из которых он был полезен, и опасались святители, в чьём возведении на престол он часто участвовал.
Умный, хитрый, циничный даже на фоне собратьев. Харизматичный и беспринципный. Совести у магистра не было, от чего он не страдал — ему и так хорошо.
При знакомстве он показался Анне чрезвычайно обаятельным человеком. Ди Альпага произвел на неё настолько приятное впечатление, что она тем же вечером провела глубокую медитацию, выискивая следы влияния на сознание. Кое-что нашла, но явно не то, что планировала. Мерзавец просто умел нравиться, у него семь веков имелось, чтобы отточить умение. На девушку из рода Штормовой Песни он поначалу смотрел, как на любопытный экземпляр гибрида человека и духа, затем, по мере общения, появилось некое подобие уважения. Не просто кукла для экспериментов, а человек. Вероятно, он не ожидал, что юная волшебница поймёт, о чем он спрашивает, и сможет отвечать на задаваемые вопросы внятно, точно, с использованием правильной терминологии. Ещё бы ей не говорить с ним на одном языке, если теософы в Букеле занимались примерно тем же!
Короче говоря, с недавних пор магистр полюбил находиться поблизости от Анны, изрядно её нервируя и распугивая окружающих. Последнее имело свою положительную сторону, потому что попыток подлить ей приворотное или проклясть чем-то заковыристым стало намного меньше. Впрочем, леди предпочла бы пострадать — ей не нравилось находиться в фокусе внимания древнего интригана. Однако пока что она не видела способа избавиться от него, поэтому всё, что ей оставалось, это быть вежливой и пытаться извлечь максимум пользу из ситуации. Тем более что знал ди Альпага чрезвычайно много, и знаниями, в отличие от большинства волшебников, охотно делился. То ли считал их своеобразной платой за ответы Анны, то ли не видел в них ценности, то ли ещё почему.
Так вот, сей неоднозначный господин с удовольствием взялся улучшать поисковую систему. Он, кажется, поставил целью изучить дар леди во всей полноте и видел в происходящем возможность на практике оценить очередную его грань. У него получалось — следуя его советам, Анна взглянула на стихию воздуха под очень необычным углом. И, как следствие, получила ряд новых способностей.
Вспоминая тот период позднее, девушка воскрешала в голове постоянное чувство напряжения. Много работы, ответственной и поначалу непривычной; повсюду преследующие сложные расчетливые взгляды; необходимость постоянно сдерживаться, контролировать каждый шаг, каждое слово; вынужденное самоограничение как единственный способ не сойти с ума. И давящее на нервы ожидание приближающегося врага, вести о котором с каждым днём становятся всё мрачнее. Рахмониты уверенно взламывали оборону, разоряли окрестности, уводили в рабство или убивали не успевших сбежать жителей. Разведка утверждала, что султан запретил излишнюю жестокость по отношению к будущим подданным, но его солдаты игнорировали приказ. Оказавшаяся неожиданно тяжелой кампания ожесточила их, злобу свою они вымещали на мирняке. Тактика приводила к нужному командованию конийцев результату, ведь благодаря ей вокруг крепости постепенно возникала полоса пустой земли, поэтому ослушников не наказывали.
После того, как пали три форта, кольцо окружения замкнулось.
Начало осады немногое изменило в жизни леди Стормсонг. Пожалуй, единственное новшество заключалось в поиске и изучении гигантских ритуальных фигур, создаваемых магами рахмонитов. Крепость Арабонн тридцать пять лет принадлежала одним владельцам, и всё это время гарнизонные маги разными способами укрепляли её. Количество ритуалов, проведенных ими, поражало воображение — хотя куда больше поражало качество. Расчетами занимались сильнейшие специалисты Европы, ценные ингредиенты тратили, не скупясь, ради создания величайшей преграды на пути нечестивых орд Церковь поступилась убеждениями, и выдала дозволение на использование крайне сомнительных методов. По слухам, центральный алтарь цитадели не раз обагрялся человеческой кровью. Итогом долгих, методичных усилий стало создание мощнейшей системы магической защиты, пожалуй, не имеющей аналогов в известных землях.
Приведенные султаном маги не собирались лезть напролом. Они понимали, насколько крепкий орешек им предстоит разгрызть. Они тоже готовились.
Сорок лет назад, взяв штурмом Арабонн, конийцы на целых два года превратились в полноправных хозяев крепости. Потом их выбили, но за короткое время владычества они изучили её от фундамента до флюгеров на башнях. И как бы в дальнейшем не изощрялись маги союзников — базовые показатели энергетики земли не изменились. С магической точки зрения, маги конийцев обладали полным описанием основ цитадели. Они, разумеется, не знали, как и чем укрепляли защиту, но они могли вычислить, какие именно ритуалы проводились, каковы их ключевые особенности, куда бить, чтобы нанести максимальный урон щитам, и многое иное. Не сразу, и не просто, но могли. Это вопрос мастерства и наличия ресурсов.
То, что рахмониты подготовились к осаде, стало очевидно давно. Когда наблюдатели обнаружили тщательно охраняемое стадо белых быков в обозе. Магическая школа султаната многое впитала из средиземноморских традиций, но в основе своей имела кочевую тюркскую, распространённую по всей Средней Азии. Жертвоприношения там были в чести. Конийские маги не гнушались использовать наработки эллинов, больших любителей всякой чернухи, ассирийцев, устраивавших натуральные гекатомбы, арабов, известных мастеров пошептаться с духами. Короче говоря, методики сбора и концентрации энергии в нужных точках они отработали в совершенстве, за счет чего могли успешно бороться с выверенными построениями наследников римлян. Чем и собирались заняться сейчас.
На приличном расстоянии от крепости маги вторгшейся армии создали гладкое поле, тщательно защищенной барьерами от внешних угроз, после чего принялись творить. Отполированную чуть ли не до зеркального состоянию землю покрывали сложные фигуры — не привычные западному наблюдателю пента-, гепта- и прочие «граммы», а круги, квадраты, овалы с разомкнутыми линиями, стилизованные изображения предметов, иероглифы. Разных цветов, из разных материалов. Первое время рахмониты не пытались сотворить нечто масштабное, они составляли карту местности, намечая будущие цели. Сначала им требовалось подавить эффекты от ритуалов союзников, особенно те, которые увеличивают удачу осажденных, затем ослабить крепостные щиты, и только потом пытаться нанести прямой вред.
— Понятия не имею, на что они рассчитывают, — за вечерним чаем высказалась Анна. — Разве что на обычные факторы — голод, эпидемии. Может, ещё на то, что мастера передерутся, но это вряд ли.
Как ни странно, чаёвничала она с соседкой, госпожой Цурлаубен. Совершенно не подходящее леди общество, при других обстоятельствах эти две женщины не имели шансов на встречу. Во всяком случае, они точно не смогли бы болтать в неформальной обстановке. По статусу, происхождению, образу жизни, кругу общения девушка из рода Стормсонг стояла неимоверно выше совладелицы наёмных банд. Однако судьба и замордованный оной интендант свели обеих под одной крышей, чем каждая, как ни странно, оказалась довольна. Для Цурлаубен сам факт знакомства с леди был честью, доказательством собственной немалой значимости. Выходец из рядовой гельвецийской семьи теперь могла козырять им в спорах или просто хвастаться, не говоря уж о том, чтобы в случае самой-самой крайней необходимости обратиться с просьбой. Анне, в свою очередь, просто было интересно. Активная и предприимчивая соседка, отказывавшаяся сидеть дома и растить внуков, рассказывала совершенно неожиданные вещи. Про людей, про то, как на них отражаются решения политиков, о причинах войн и о том, почему война — это выгодно. Вдобавок леди Стормсонг сохраняла планы однажды вернуться на родину, для чего ей требовалось подходящее сопровождение. Гельвецийские наёмники выглядели неплохим вариантом, только следовало заранее уточнить, кого брать, и до какой степени им доверять.
— Магазины едой забиты, — заметила фрау Цурлаубен. — До следующей весны хватит. Пища простая, конечно, ну да что ж поделать. Болезней тоже бояться незачем — в крепости одних мастеров-целителей восемнадцать человек собралось.
— Не говоря уже о том, что любой одаренный старше пятидесяти хоть чуть-чуть, но целительством владеет, — согласилась Анна. — Нет, эпидемии нам не грозят. А вот постоянные штурмы… Численное превосходство имеет значение.
Гарнизон, после всех подкреплений, включал в себя около двадцати тысяч человек. Под стенами собралось почти двести. Конечно, процентов шестьдесят осаждающих не обладали ни дисциплиной, ни высокими воинскими умениями, качество их полков было сомнительным. Однако они могли выступать поддержкой старшим соратникам, устраивать ложные штурмы, контролировать территорию и в целом приносить много вреда.
— Стены крепкие, высокие, крепость на скале стоит. Подкоп не устроить. Разве что магией? — с вопросительной интонацией сказала гельвийка.
— Сложно. Нужен или благословенный духом со стихией земли, или мастер-геомант, — прикинула волшебница. — Или команда из нескольких мастеров с разными специализациями. Причем уровень противодействия им будет очень велик. Нет, осада надежнее.
— При таких осадах часто «раздергивают» внимание защитников, устраивая непрерывные нападения с разных сторон. Но Арабонн очень хорошо укреплен, в нём много магов. Возможно, попробуют.
В ответ на сомнения Цурлаубен леди неопределенно повела рукой. Если рахмониты устроят череду штурмов, так тому и быть. Тридцатитысячная армия стоит на северо-востоке, в укрепленном лагере, прикрывая столицу. Они обязательно вмешаются, если султан увлечется и ослабит собственные войска неудачными приступами.
Защитники тоже не сидели без дела. Ещё держались два форта, успешно отбившие несколько атак — на них у конийцев не нашлось достаточного количества магов и артиллерии. Драконы регулярно беспокоили врага своими вылетами. Из потайных проходов ходили с вылазками желающие подраться безбашенные добровольцы, зачастую в сопровождении сильных чародеев. Обердорф, кстати, полюбил на драконах кататься, он прямо с чешуи садил по вражеским позициям заклинаниями высших ступеней. Урона они наносили неимоверно.
Жизнь в осажденной крепости имела своим недостатком скуку. Помимо постоянного напряжения, ограниченного рациона и угрозы внезапно оказаться на стене во время штурма, само собой. Новости из большого мира приходили редко и, как правило, касались местных событий, поэтому узнать, на ком женился племянник князя Таврина или помирился ли король Бромме с братом, не представлялось возможным. А те, кто имел доступ к свежей информации, не спешил ей делиться. В результате люди, образно выражаясь, варились в собственном котле. Не самые простые люди — элита волшебников, аристократы, высокопоставленные священники, представители серьёзных организаций. Те, кто с интригами знаком не понаслышке. От скуки они начинали с удвоенным энтузиазмом предаваться любимому занятию, сколачивая мимолетные союзы, распуская слухи и преследуя цели, не всегда понятные им самим.
До поры Анну придворное мельтешение не затрагивало. Вернее, почти не затрагивало — находясь среди людей, невозможно с ними не взаимодействовать. Поэтому ей по-прежнему присылали букеты цветов, надушенные всяким-разным, не всегда безболезненным, письма со стихами и коробочки сладостей. Девушка не реагировала, хотя ей было очень интересно, откуда кавалеры берут цветы, пока она не выяснила, что биоманты из госпиталя замутили маленький бизнес. Даже теплицу организовали, несмотря на недостаток места в крепости. Точно так же леди не обращала внимания на распускаемые некоторыми обиженными дамами слухи, относясь к ним, как к неизбежному злу. В высшем свете всегда лгут, злословят, распускают грязные сплетни, надо уметь держать удар и ничего не забывать.
Лишь один раз она не сдержалась. Мастер Франческа ди Ортизе прошлась по отцу Анны, косвенно назвав его клятвопреступником и высказавшись, что у короля Генриха, вероятно, были причины для жестокости. У леди Стормсонг перед глазами встала кровавая пелена, в глотке заклекотало от сдерживаемой ярости, зрение сузилось, отбрасывая всё, кроме обидчицы. Кое-как подавив вспышку гнева, она ответила, что не человеку, трижды предававшему доверившихся ей, судить о клятвах. Ортизе тут же потребовала дуэли и сходу попробовала наложить какое-то проклятье. Ей не позволили, присутствовавшие при разговоре маги сразу выставили щиты, разводя ссорящихся женщин по сторонам. Подоспевший мастер Рутель на правах старшего и сильнейшего напомнил, что поединки и любые иные формы выяснения отношений запрещены до окончания войны. Ортизе с руганью пообещала не забыть ничего, пошипела на Анну и гордо удалилась, напоследок кинув, что вызов за ней.
Молчавшая Стормсонг холодно улыбалась ей вслед.
Ждать конца осады она не собиралась, действовать начала сразу. Анна прекрасно понимала, что стандартными, общеизвестными и большей частью малоизвестных способов достать Ортизе невозможно. Звание мастера итальянка заслужила честно. Себя саму и свои покои она защитила всем, ей доступным, использовала и ритуалы, и артефакты. Однако она при всём желании не могла предусмотреть защиту от дарованных духами способностей, потому что те всегда индивидуальны. Отсюда и следовало исходить.
Предоставленные Ортизе комнаты находились относительно недалеко от дома Стормсонг. В обычном, «закрытом» состоянии, леди не растягивала чувства-ветра-тело на нужное расстояние. Сфера, в которой она воспринимала воздух продолжением себя, наконец-то перестала расти, достигнув десяти метров в диаметре, для сканирования большей дистанции требовалось снять защиту, чего Анна избегала. Сейчас, однако, она изменила принятому решению. Многоголосый гомон битком набитой людьми, животными, химерами, мелкими духами крепости в первые мгновения заставил её сморщиться и непроизвольно прижать руки к ушам. Впрочем, стоило ей сосредоточиться на задаче, как отвлекающие факторы отступили на второй план.
Сознание словно ощупывало дома в нужном направлении, мягко и осторожно, стараясь не задеть чувствительные заклятья-ловушки. Размещенные в Арабонне одаренные заботились о собственной безопасности, приходилось действовать аккуратно, чтобы не потревожить их. Во всяком случае, не раньше времени. Наконец, чувства вестницы сообщили о появлении искомого — ауры свитского ди Ортизе. Вассалы итальянки были менее искусны и носили артефакты качеством похуже, чем их госпожа, поэтому Анна сумела нащупать одного из них. Ориентируясь на него, осмотрела ближайших. Убедившись, что нашла нужный ей дом, мягко и опасливо проверила его сверху до низу, остановившись возле одной, тщательно огражденной от внешних воздействий комнаты. Заглянуть внутрь она решилась не сразу, пораженная сложностью плетения защиты и исходящим от неё ощущением угрозы. Что бы там ни накрутила ворогиня, интуиция настоятельно советовала с
До определенной — очень небольшой — степени, воздух внутри периметра она контролировала. Анна не могла устраивать с ним каких-либо масштабных действий, поднять даже слабенький ветерок в комнате означало сразу оказаться замеченной. Но, тем не менее, отдать приказ она могла. Это не магия в привычном для людей смысле, это, скорее, навязывание своей воли материи. Легчайшее воздействие, единственный удар, который не принесет существенного вреда, зато даст знать о нападении и, может быть, напугает. Совершенно недостаточно для мести, бессмысленно с точки зрения будущего.
Поэтому леди не собиралась делать ничего подобного. Она вообще на время забыла о воздушной среде, обратившись к иной грани своего дара. Той самой, о которой общественность забывала. К воде.
Самая коварная из стихий, по мнению мистиков, тесно связанная с ядами, переменами, обманом, двуличием. Воплощение границы, очищение и обновление, символ тайн. Человеческое тело больше, чем наполовину, состоит из воды; можно сказать, человек — это вода с минеральными добавками.
Получается, тот, кто управляет водой, управляет и людьми? Верно?
Нет. Совсем не верно.
Организм, грубая материальная оболочка, принадлежит хозяину. Ему и только ему. Будь иначе, духи давно бы правили человечеством, причем не прилагая усилий. Чтобы пробить природную защиту тела (или разорвать связь отдающего команды разума с нервной системой, зависит от точки зрения) требуется приложить массу усилий. Даже одержимые животные встречаются редко, одержимых людей ещё меньше. Вот с одаренными статистика иная — в слабого мага духу залезть проще, у него тонкое тело открыто внешнему влиянию, но при том слабое, податливое.
В случае Франчески ди Ортизе ситуация выглядела безнадежной. Её естественная защита, развитая ритуалами и тренировками, для слабых заклинаний непроницаема. Для небольших воздействий, которые проигнорируют расставленные по комнате артефакты — тем более. Словом, если действовать правильно, по классике, то вариантов нет.
Анна это прекрасно понимала. Поэтому собиралась смухлевать.
Рассуждала она просто. Вот есть кровь, жидкость на основе воды. Есть заклятья целителей, сложные, медленные, никак не предназначенные для нанесения вреда. В теории не предназначенные, так-то недоучки с их помощью такое творят, что наставники в ужасе за голову хватаются. А ещё существует простенькое явление под названием «зов», базовое свойство элементалей любой стихии, заключающейся в призыве из окружения частиц соответствующей материи. Иными словами, если низший дух воды, ничтожный, основа иерархии, безмозглый и бесполезный, захочет создать воду — почти единственное, на что он способен — то создаст её даже посреди пустыни. Вытянет из воздуха каплю или две, на сколько силенок хватит.
Леди Стормсонг, конечно, не дух. Она — принявшая дар, нечто большее, или нечто меньшее. Как бы то ни было, призывать воду она умеет. Ещё в Букеле, пытаясь найти общий язык с назойливыми потусторонними пришельцами, научилась. И сейчас этим умением собиралась воспользоваться.
Не может быть, чтобы в комнате не нашлось целительского амулета. Их в обязательном порядке носят, в комплекте с определителями ядов и отражающими проклятья. Поэтому Анна совершенно не удивилась, почуяв предмет с подходящим набором заклинаний на тумбочке, рядом с кроватью итальянки. Причем чутьё утверждало, что амулет, даже будучи снятым, продолжает отслеживать состояние хозяйки, так как связан с ней с помощью какого-то обряда.
Идеально.
Всего-то осталось позвать воду в организме волшебницы-мастера, используя канал артефакта, наверняка защищенного от внешнего влияния и лежащего в помещении, прикрытом сигнальными барьерами. С первой попытки. Мелочь какая.
Если бы не воспитание и необходимость сохранять контроль, Анна бы сейчас материлась.
К её несказанному удивлению, задача оказалась намного проще, чем выглядела изначально. Вероятно, из-за нестандартности подхода, имевшего как свои минусы, так и довольно жирные плюсы. Изготовивший амулет мастер не предполагал, что некий дух захочет воздействовать на его творение — не было такого никогда, незачем потусторонним сущностям вмешиваться в изделия смертных. Поэтому предназначенный для исцеления артефакт оказался беззащитен перед примененным Анной методом.
И всё равно пришлось повозиться. Создание, или воплощение
Закончила она ранним утром, когда проснувшаяся Мэри принялась умываться и заходила по этажу, собираясь готовить завтрак. Потом ещё час ушел на восстановление внутреннего равновесия, на приведение себя в около-человеческое состояние, на сворачивание сенсорики, после достижения цели вновь принявшейся доставлять неудобства. Да какие там неудобства — боль, головная и не только! Словом, на сон времени не осталось. Если бы не молодой, полный сил организм, возможно, она вышла бы в столовую с темными кругами под глазами. Всё-таки ночка выдалась напряженной.
— Представляете, леди, — воодушевленно поведала ей служанка, ставя на стол тарелку с овсянкой и поджаренной колбасой. — Ту нахалку, с которой вы вчера разругались, сегодня ночью кто-то проклял! Её только-только полумертвой нашли. Целителей вызвали. Говорят, слуги в комнату входят, а она на кровати лежит сморщенная! И седая! И кровищей вся постель пропитана!
— Я в шоке, — честно призналась леди, прекратив размазывать кашу по бортикам. Аппетита не было совершенно. — Ты же из дома не выходила, откуда знаешь? Ещё и с подробностями.
— Так мне Герда рассказала, зеленщица, я у неё салат беру. Она утром сначала к Кеттерам зашла, где эта Ортизе живет, и всё слышала, а потом к нам.
— В крепости есть зеленщицы? — ещё больше удивилась Анна.
— Ага. Чашники ведь для своих зверушек всякое полезное выращивают, ну и приторговывают излишками. У них, говорят, парники большие! Только посторонних они туда не пускают, так что сама я не видела.
Ещё через полчаса прискакал убегавший по делам Род, поведавший подробности ночного происшествия. Надо сказать, парень вел насыщенный образ жизни. Он завязал знакомства с магами фризского корпуса, тренировался с ними, учился, постигал разные неочевидные приёмы, даже пару заклинаний новых выучил. Обменял на свои. Помимо этого, у Рода появилось множество приятелей во всех кругах, начиная от австразийских вояк — Анна представила младшего вассала своим родственникам Стурмлидам — и заканчивая наёмниками из русско-литовских княжеств. Он уже пару раз влипал в неприятные ситуации, из которых леди приходилось его вытаскивать, но ничего фатального не совершил. Наоборот — пообтесался, поумнел, полученные уроки усвоил.
— Франческу ди Ортизе в госпиталь положили, — выпалил Род, вваливаясь в столовую. — Говорят, её ночью кто-то хитро проклял, целители понять не могут, чем. Леди, это вы?
Медитировавшая над чашкой чая Анна печально и тихо вздохнула. Учиться Родерику ещё долго… Для того он и здесь.
— Род, о таком спрашивать нельзя. Обвинение в наложении порчи очень неприятное, опасное. Неизвестно, чем в будущем аукнется. Вообще, перед законом лучше быть максимально чистым. Поэтому некоторых вопросов правильнее не задавать, чтобы в случае судебного разбирательства иметь свободу манёвра. Вот представь. Положим, местные власти свяжутся с его королевским высочеством Альбрехтом и получат его дозволение на допрос вассалов, то есть тебя и меня. Поставят перед тобой Камень Клятв или его аналог, и спросят: «говорила ли леди Стормсонг, что наложила проклятье на госпожу ди Ортизе»? Что ты сейчас ответишь?
— Ну, что нет, не говорила, — нахмурился парень.
— Именно. Причем камень твои слова подтвердит. А если бы я по глупости на твой вопрос ответила, да ещё и положительно? — Род стоял насупленный. — То-то же. Так что, если вдруг будут спрашивать, всегда отрицай. Мол, госпожа ни причем, проклятьями не балуется, кто и чем итальянку приложил, ведать не ведает. К слову, на будущее — если что натворил, никогда не признавайся. Как бы не убеждали, что бы ни обещали. Добровольное признание облегчает душу, но увеличивает срок.
В висках кольнуло, и Анна невольно потерла их пальцами, почувствовав встрепенувшихся духов. Кажется, этого выражения мир до сего мига не знал. Странно, вроде концепция старая.
— Значит, Ортизе в госпиталь увезли? — закончив разнос, перешла она к более интересной теме.
— Ага! — оживился парень. — Целители не смогли определить проклятье, и будут проводить ритуал очищения. Чтобы, значит, всё вредоносное сразу снять.
— Ну и ладно, — подумав, пожала Стормсонг плечами. — Будем надеяться, в следующий раз она подумает, прежде чем языком ляпать.
По негласным понятиям магического сообщества, ничего порицаемого она не совершила. Подумаешь, прокляла соперницу! Все так делают. В высшем свете господствовал принцип «не попадайся», при его соблюдении творить можно было почти всё, что угодно. Если бы Франческа умерла, то тогда, возможно, последовало бы наказание, — эрцгерцог был бы вынужден отреагировать, ведь он обещал защиту всем ответившим на его призыв магам. Но раз итальянка жива, то дело спустят на тормозах.
Шепотки преследовали её весь день. Ветра доносили подслушанные разговоры, в основном мусолившие одну и ту же тему. Сплетники вспомнили и семью, в силу древности владевшую разными знаниями, иногда откровенно антрацитового цвета, и полученное от старшей сущности благословение, и необычную внешность. Анна старалась не прислушиваться, но получалось плохо. Откровенно говоря, сейчас, успокоившись, она слабо понимала, как решилась. Всё-таки, чтобы напасть на полноценного мастера, пусть не самого сильного и известного, нужна редкая дерзость. Вдвойне удивительнее, что у неё получилось. Ожидай от неё Ортизе наглого хода, и неизвестно, чем бы прошедшая ночь закончилась.
Почему итальянка захотела стать её врагом, Стормсонг не знала и знать не хотела. Может, дурной бабе в голову стукнуло, может, кто-то подставил. Последний шаг она сделала сама, и это единственное, имеющее значение.
Забавно было наблюдать за приставленными к ней помощниками. У неё, можно сказать, в штабе имелись свои подчинённые, следившие за передвижением конийцев и доносившие свежие сведения до высшего начальства. Мужчины уже более-менее привыкли к её внешности и не смотрели с опасливым восхищением, хотя определенный пиетет временами проскальзывал. Всё-таки получившие милость духов занимали совершенно особое место в людском фольклоре. Так вот, о вчерашнем скандале они, разумеется, слышали — он произошел на приёме, одном из тех, куда люди приходят вне зависимости от желания — как и о печальной судьбе ди Ортизе. Общественность в большинстве считала два события взаимосвязанными; скептики, малочисленные, но уважаемые, напоминали, что недоброжелателей у синьоры Франчески хватает, спасибо вздорному характеру. К тому же взлом стабильной защиты — задача не на один день, леди Стормсонг просто не успела бы с ней справиться. Им возражали, что способности вестников лежат за пределами понимания, после чего дискуссия превращалась в перебранку.
Помощники очень хотели знать, что всё-таки на самом деле произошло. Но спросить в прямую не позволял этикет, а намеки леди игнорировала, либо отделывалась шутками. Нравилось ей дразнить мужчин.
За день в круглой комнате на вершине центральной башни крепости, выделенной под пост наблюдения, побывало рекордное количество гостей. Первым явился Скоу, минут десять рассуждавший о том, что сила и высокий ранг не дают гарантий безопасности. Напомнил о принадлежности леди к фризскому корпусу и заверил в полной поддержке оного корпуса, если понадобится. Анна, конечно, поблагодарила, но сказала, что вряд ли помощь понадобится. Не хотела она плодить долги. Затем забежал Эренс, рассыпался в комплиментах, словно между делом уведомил о том, что вечером планирует пообщаться с Серым курфюрстом — если, конечно, обстоятельства и рахмонитские колдуны позволят. Не надо ли чего передать? Ах, ну, раз не надо, то прекрасно.
Ближе к обеду заявились сразу двое, Фердинанд фон Стурмлид и Антуан де Калленель. Анна больше обрадовалась второму, но первый оказался полезнее, принесенные им новости были интереснее. В госпитале обследовавшие Ортизе целители не нашли ничего, никакого вредоносного воздействия. На всякий случай провели ритуалы очищения и оставили проблемную пациентку в палатах на пару дней под наблюдением, опасаясь рецидива. Целителей одолевает любопытство, так что вполне возможно, скоро они подойдут к леди с неким предложением.
— Почему ко мне? — удивилась Стормсонг. — Ортизе многим досадила.
— Кандидатов действительно хватает, — вступил в беседу Калленель. — Однако, по здравому размышлению, большая их часть отсеется. Возьмём, к примеру, магистров. С Торриано Ортизе поддерживает нейтральные отношения, ему незачем её проклинать. С ди Альпага она не ссорилась, ей хватает ума не переходить Горному Змею дорогу. Магистр Обердорф довольно вспыльчив, но он — чистый боевик. Сотворить нечто, принципиально неопределимое… Не в его стиле. Вот и получается, что все магистры из списка выпадают. То же самое относится к мастерам и значительной доле рыцарей — у них нет или желания, или возможности, или и того, и другого.
— А про меня этого сказать нельзя.
— Конечно, миледи. Вы происходите из древней магической семьи, следовательно, можете обладать редкими знаниями. Царство обратило на вас свое благосклонное внимание, и никому не известны пределы сей милости. Вкупе со вчерашним инцидентом, о котором не слышал только глухой, вы выглядите первой подозреваемой.
— Звучит печально, — без особого расстройства заметила Анна. Волшебница ни о чем не сожалела и, вернись вдруг в прошлое, поступила бы так же. Поразмыслив немного в наступившей тишине о несправедливости мира, она выразительно посмотрела на собеседников. — Но вы же понимаете, что природное добросердечие и кроткий нрав не позволяют мне совершать столь гадкие деяния, как наложение проклятий?
Её тут же заверили, что — да, разумеется, само собой, никто из приличных людей ни в чём её не подозревает, и в невинности её уверены нерушимо.
Окончательно точку в событиях дня подвела аудиенция у эрцгерцога Максимилиана. Он, разумеется, находился в осажденной крепости, потому что без него вздорные маги переругались бы между собой, а не менее вздорные полководцы погрязли в спорах, выясняя старшинство. С другой стороны, пребывание в Арабонне во время вторжения послужит неплохим аргументом в пользу его избрания следующим августом, когда нынешний уйдет в лучший из миров. Несмотря на осаду, или благодаря ей, эрцгерцог был постоянно занят, и редко покидал кабинет раньше наступления позднего вечера. Но для встречи с леди Стормсонг он время нашел.
Попасть к нему в этот раз удалось проще, почти без ожидания в приемной. Хотя охрана по-прежнему бдела. Сеть агентов конийской разведки пронизывала сопредельные государства, в том числе Союз, и с наступлением войны её спящие ячейки активизировались. Крепость пережила попытки убийств высокопоставленных чиновников, отравления воды и припасов, поджога пороховых погребов и многое иное. Регулярные проверки и даже ментальные печати на слугах спасали не всегда, ряд диверсий прошел успешно. Впрочем, контрразведчики Австразии не даром ели свой хлеб, серьёзных потерь удалось избежать.
Как бы то ни было, Максимилиан имел причину заботиться о собственной безопасности. Тем более что его смерти желали не только рахмониты.
Помимо хозяина, в кабинете находились секретарь за столом у дальней стены, два гвардейца по бокам от стола эрцгецога, и мэтр Рутель — свидетель вчерашнего скандала и просто сильный, уважаемый маг. «Хороший выбор, — отметила Анна. — Рутель присягнул династии, значит, ничего не утаит от Максимилиана. Не в данном случае.» А также защитит кронпринца в том маловероятном случае, если вдруг вестница пойдёт вразнос. На гвардейцев надежды мало, пусть они, судя по расслабленной неподвижности стойки и пустому взгляду, находятся в трансе, готовые в любое мгновение сорваться в бой.
Дополнительно укрепив щиты, придав лицу почтительное выражение, леди присела в глубоком реверансе. Ну не нравился ей Макс, не нравился!
— Мы рады видеть вас, леди Стормсонг, — подпустив в голос фальшиво-дружелюбных ноток, сказал эрцгерцог. — Жаль только, что по неприятному поводу. Вы ведь понимаете, почему находитесь здесь?
— Вероятно, речь пойдёт об оскорблении, нанесенном мне синьорой ди Ортизе, ваше королевское высочество?
— Правильнее сказать — о событиях, последовавших за оным. Вы наверняка слышали, что синьора находится в госпитале?
— Разумеется, ваше королевское высочество.
— Что вы думаете об этом?
— Если Спасителю было угодно наказать мою обидчицу, то я с почтением и радостью приму высшую волю, ваше королевское высочество.
Обе стороны виляли, как могли. Эрцгерцог хотел бы получить на Анну компромат, чтобы в дальнейшем использовать его для давления, но опасался испортить отношения, надавив слишком грубо. По факту, у него никаких доказательств вины девушки не имелось. Зато она являлась подданной другого государя, то есть допрашивать с применением магии её нельзя. Требовать исполнения обязанностей от неё и то следует с оглядкой. Кроме того, вестница обладала уникальными навыками, приносившими пользу здесь и сейчас. Правителю совершенно не хотелось лишиться её помощи.
В свою очередь, Анна не собиралась признаваться, но и лгать не хотела. С некоторых пор она испытывала определенный дискомфорт, обманывая или нарушая данное обещание. Внутренний голос настойчиво советовал говорить правду или хотя бы не врать впрямую. Чем ей грозит нарушение внезапного гейса, волшебница не знала — просто чувствовала, что кара последует неизбежно. Скорее всего, пострадает энергетика. Тонкое тело чутко реагировало на сказанные вслух слова, малейшая ложь отражалась на нём противной дрожью.
Наконец, разыграв убедительное недовольство, Анна поклялась в невиновности. Точнее, она поклялась, что не накладывала на Франческу ди Ортизе проклятий или иных заклинаний, долженствующих принести вред. Кронпринц посмотрел на оставшуюся спокойной пирамиду проверочного артефакта, удивленно вскинул брови, посмотрел на Рутеля, получил в ответ недоуменное пожатие плеч, и тем был вынужден удовлетвориться. Этикет не позволял ему требовать большего. Если бы имелось подозрение, что леди Стормсонг применила для мести какой-то навык, то он мог бы затребовать иную формулировку — пройдя по самой грани допустимого — указав точное название навыка. Однако конкретику целители не сообщили, они только руками разводили.
Скорее всего, Анна и тогда бы выкрутилась. Примененный ей «зов воды» не являлся ни заклинанием с четкой структурой, ни освоенным навыком. Это, скорее, было свойственное её новой природе умение, неотъемлемая часть. Как бы то ни было, копать глубоко Максимилиан не стал, и любезно отпустил девушку домой, извинившись за беспокойство.
Прекрасно.
Не удивительно, что от эрцгерцога леди выходила с гордо выпрямленной спиной и довольной улыбкой на губах. Толпившиеся в приёмной, несмотря на позднее время, просители, свитские и просто бездельники, надеющиеся попасться на глаза господину, тут же зашушукались, отметив выражение её лица. В негласном рейтинге придворных Анна только что поднялась на очередную ступеньку, не только сумев наказать обидчицу, но и оставшись безнаказанной. Очень уважаемое и ценимое качество.
Через три дня история с Ортизе не то, чтобы забылась — появились новые поводы для пересудов. В крепости, где собралось множество испытывающих друг к другу неоднозначные чувства волшебников, постоянно что-то происходило. Одних травили, других проклинали, третьи дрались на дуэлях, несмотря на запреты, и всё это на фоне довольно активных боевых действий. Случай с наглой итальянкой несколько выделялся, во-первых, участием в нём вестницы духов, во-вторых, замешательством целителей. Они так и не смогли определить причину то ли травмы, то ли болезни или проклятья, из-за чего некоторые из них теперь кружили вокруг Анны, прикидывая, что предложить леди за информацию. Старые семьи неохотно расставались с секретами, а здесь, по сложившемуся мнению, было применено именно такое, вышедшее из глубины веков.
Сама Стормсонг провела отпущенное ей относительно спокойное время за напряженной работой. Она прекрасно понимала, что Ортизе не успокоится. Не тот у синьоры характер, чтобы спускать удары. Поэтому Анна занималась тем, что дополнительно укрепляла своё жилище, используя подсмотренные у других волшебников наработки. Не сказать, что ими хотели делиться, но леди не нуждалась в разрешениях. Хотя, справедливости ради, кое-что было не подсмотрено, а получено честным обменом. Так вот, по негласным правилам вражды, следующий ход должна была сделать итальянка, раз уж выжила и не сильно пострадала. Если она желала сохранить честь, то должна была предпринять попытку ответить, и только потом, после успеха или провала, можно было переходить к следующему этапу. Мириться или бросать открытый вызов на дуэль, тут уж как сами участники решат.
У магов свои традиции и свой этикет, в чём-то отличающийся от общепринятого. Пока Стормсонг и ди Ортизе действовали в его рамках, поэтому претензий им общественность не высказывала. Не за что.
Тем временем осада становилась плотнее. Траншеи постепенно приближались к внешним стенам крепости, рахмониты строили укрепления, позволявшие безнаказанно перебрасывать войска, и предпринимали первые, ещё робкие попытки бомбардировать Арабонн. Получалось у них плохо из-за отсутствия мощных орудий, а также благодаря привычке Обердорфа разносить ритуальные площадки на стадии подготовки. Магистр сорвал несколько жертвоприношений, тем самым обнулив усилия проводивших их колдунов, отчего ходил счастливый. Впрочем, все понимали, что рано или поздно слуги султана своего добьются, и давление на крепостные щиты возрастет многократно.
Из цепочки окружавших Арабонн фортов уцелел один, остальные пали. Последний держался, потому что за него не принимались всерьёз — он, по большому счету, осаде не мешал. Конийские полководцы решили, что потери при его штурме не окупят полученного эффекта, поэтому удовлетворились установкой блокады.
Человек — тварь чудовищно адаптабельная, ко всему привыкает. В крепости появилось новое развлечение, прогулки на стенах. Компании с бастионов пытались рассмотреть, что там рахмониты построили за прошедшие сутки, с видом знатоков офицеры объясняли своим менее опытным коллегам или прекрасным дамам особенности полевой фортификации. У магов считалось хорошим тоном запулить чем-нибудь дальнобойным, похвастаться силой и мастерством. Особой пользы действия развлекающихся волшебников не приносили, но их никто не запрещал. Вероятно, начальство сочло, что чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало, а беспокоить оппонентов всё равно надо.
В один из дней Анна поддалась модному поветрию и, в сопровождении пары офицеров, тоже выбралась на стену. Как такового, обеденного перерыва у них не было, но перерывы отдел наблюдения устраивал регулярно. Нельзя же всё время заниматься умственной работой, врачи утверждают, от этого приступ может хватить! Там к леди присоединился Родерик вместе со своим лепшим корешем Андреасом фон Стурмлид, таким же молодым прямолинейным парнем из глубинки, только с более приличными манерами. В силу схожести характеров, сошлись парни легко. Андреас числился адъютантом при своём дяде Фердинанде, не слишком загружавшим его обязанностями, ну а так как Род считал должным пребывать рядом с миледи, то видела Анна обоих часто.
Позиции конийцев находились довольно далеко. С башни без дополнительных ухищрений наподобие подзорных труб или заклятий работающие люди казались крошечными фигурками, не более муравьёв. Они избегали появляться на открытой местности, и в целом значительная часть работ выполнялась магией, однако совсем без ручного труда было не обойтись. Те же траншеи начерно копали маги, окончательное обустройство ходов оставляя на долю солдат. Кстати, войско султана более чем наполовину состояло из пехотинцев. Недостатка в копателях повелитель истинноверных не испытывал.
Небольшая группа, сложившаяся вокруг леди Стормсонг, смотрела не столько на врага — ничего интересного у того не происходило — сколько на соседей. Справа мастер Аспах, используя похожий на колесо артефакт, выполненный из слоновой кости и обсидиана, уже трижды создал и направил на рахмонитов смерчи высотой метров десять. Не слишком широкие, его темно-зеленые творения оставляли за собой полосу выжженной земли с полностью уничтоженной растительностью. На той стороне сидели не дураки, опасность от довольно шустрого «подарочка» понимали, и не хотели выяснять, как далеко он может двигаться. Поэтому на пути смерча вставали барьеры. Аспах, видя разрушение заклятья, молча кивал, менял какие-то настройки на колесе, и запускал следующий.
По левую руку от леди переговаривались спутники мастера Фачеля во главе с ним самим. Высокий брюнет со щегольской бородкой, искоса поглядывая на соседей, демонстрировал исполнение очередной вариации «Огненного шторма», вроде бы пятого ранга. Хорошие чары, сильные, но не слишком подходящие для ситуации — они банально не доставали на нужное расстояние, проливаясь пылающими каплями на передний край траншей. Если у тех, кто там находился, надеты добротные личные амулеты, то эффекта от заклинания ноль. Непонятно, зачем Фачель его использует… Впрочем, если он хотел отработать заклятье, то место выбрал самое подходящее.
С ревностью следивший за его успехами Родерик наконец не выдержал:
— Леди, а вы не хотите тоже что-нибудь показать?
Невольно Анна умилилась. Род был готов отстаивать её честь даже там, где этого совсем не требовалось, и демонстрация чужого превосходства для него была серпом по сердцу острым.
— Пожалуй, нет. У меня нет подходящих заклинаний, а личные разработки рановато демонстрировать.
— Вы создали новый навык? — сразу спросил один из спутников, слабый маг по фамилии Зайс.
Его оживление понятно. Навыки, в отличие от заклинаний, можно использовать на любом ранге, вопрос в контроле и правильности исполнения. Если леди придумала нечто новенькое, то, возможно, удастся уговорить её поделиться? Или хотя бы попробовать повторить. Да просто знать, с чем можешь столкнуться, уже полезно!
— В определенном смысле. Недавно закончила расчеты и создала модель, — кивнула Анна.
— Значит, пора переходить к практике?
— Не хотелось бы опозориться, — засмеялась леди. — Хотя обстановка располагает, отсюда бить удобно.
— Покажите, просим! Просим! — начали упрашивать её спутники.
Немного поломавшись, Анна позволила себя уговорить. Действительно, раз теория разработана, то пора опробовать её на практике, чего тянуть? И место удобное, с бастиона далеко видно. Держать в тайне разработку она не собиралась, всё равно разобраться в принципе и повторить её смогут единицы, а репутацию надо нарабатывать.
Раньше Анна надеялась на защиту Серого, на иные факторы. Сейчас, повращавшись среди высшего общества магов, она поняла: только сила имеет значение. Ни закон, ни связи, ни полезность не защитят от чужого интереса, от жадных рук. Потому что закон можно купить, выгодные знакомства и пользу перебить своими. Единственный способ сохранить независимость — стать слишком опасной в чужих глазах. Сделать так, чтобы связываться не захотели. Случай с Ортизе задал нужное направление мыслям коллег, сейчас пришла пора сделать второй ход.
Встав на отдалении от спутников, она глубоко вздохнула, выдохнула, прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Подняла руки. Первая попытка требовала особого настроя, и Анна отбросила посторонние мысли, полностью сконцентрировавшись на задуманном. Её проект, как и прошлые, находился на стыке магии и физики. С той только разницей, что для него она использовала знания, совершенно новые для этого мира. Здесь никто не знал ни о числе Маха, ни о сверхзвуковом барьере, ни об эффектах, сопровождающих его пробой.
Над её развернутыми внутренней стороной вверх ладонями медленно создавался ледяной снаряд. Он чем-то походил на овал или конус, суженный с обеих концов, с небольшими крылышками позади. Основную часть тела украшали бороздки разной глубины и ширины — по замыслу создательницы, при полете они издавали свист или иные звуки. Неважно, какие, подошел бы любой диапазон. Основная сложность заключалась в льде, ему требовалось придать невероятную по местным меркам прочность, для этого Анна использовала все изученные в Букеле заклятья, да ещё и рунами — тоже, если вдуматься, подарок Царства — сверху залакировала.
К тому моменту, когда она закончила, за её действиями наблюдали не только спутники, но и соседи. Всем было интересно, что придумала известная своим талантом изобретателя избранница духов. «Сейчас как опозорюсь на их глазах! — с мрачным юмором подумала Стормсонг, и тут же задавила мысли о неудаче. — Всё получится. Может, без особых разрушений, но эффект будет».
Открыв глаза, она пару мгновений любовалась созданным её усилиями снарядом, после чего сделала ладонями мягкое отталкивающее движение.
Дальнейшее заняло секунды, наблюдатели даже не успели отреагировать. Фигурный кусок льда сорвался с места и, мгновенно набрав скорость, полетел в сторону лагеря рахмонитов. Полетел? Он размазался в воздухе, превратившись в сверкающую белую полосу! На расстоянии десяти километров от крепости его скорость превысила скорость звука, и снаряд пробил звуковой барьер, создав следом за собой разрушительный конус из ударных волн.
Из-за дальности на стенах не могли оценить результат, однако люди видели действия леди, полет снаряда, и слышали последовавший сильнейший хлопок, заставивший их прикрыть уши. Барьер, защищавший крепость, ослабил воздействие до приемлемых величин. В лагере, вероятно, слышали гром, правда, недолго — пока барабанные перепонки не лопнули.
— Что это было?
Резкий, заданный требовательным тоном вопрос раздался совсем неожиданно. Анна едва не подскочила на месте, оборачиваясь. Позади стоял ди Альпага. Как магистр умудрился подобраться незамеченным, никто не понимал — он появился внезапно для всех, судя по суете. Впрочем, сам он смотрел только на леди. Пристально, в зародыше давя помыслы уклониться от ответа.
— Это звук, — честно призналась Анна.
— Звук?
— Удар звуком.
Над главным лагерем рахмонитов внезапно полыхнул серебряным светом гигантский щит, следом один за другим принялись подниматься барьеры над траншеями. Редкое зрелище. Сколько силы на него потратили? Сколько магов будут после лежать пластом? Магистр метнул короткий взгляд, оценивая происходящее, и тут же вернулся к допросу.
— Как звук может ударить? Он же, — мужчина замешкался, неспособный подобрать определение. — Нематериальный!
— Зависит от точки зрения. Звук — всего лишь колебание частиц материи с определенной частотой, воспринимаемой человеческим ухом, — попыталась объяснить волшебница. — В данном случае колеблется воздух. Он разрежен, да, но очень даже материален. И воздух может ударить. Вы наверняка знаете не одно заклинание, использующее это его свойство.
Ди Альпага вдохнул сквозь плотно стиснутые зубы.
— Не могли бы вы повторить своё… Свою разработку?
— Смысла нет, — указала Анна на усыпанное барьерами поле. — Снаряд, даже если пробьёт преграду, не достигнет нужной скорости. А тратить силы на бесплодные попытки, и тем самым помогать врагу искать способы противодействия моей задумке, я не намерена.
Продолжить вытягивать сведения из леди Стормсонг ди Альпаге помешало появление Обердорфа. Магистр-боевик вышел из открывшегося на десяток секунд портала и громогласно потребовал сообщить ему, что, )Y(), происходит. Что это за гром был, и почему позиции рахмонитских собак сияют, словно огни святого Элама на мачтах? Ему, разумеется, тут же заложили Анну — дескать, её работа. Девушка вежливо улыбнулась, про себя облегченно вздохнув. Жестокий, вспыльчивый, прямолинейный баварец пугал её намного меньше, чем вежливый, безжалостный Альпага.
Выслушавший объяснения Обердорф немедленно захотел узнать, можно ли повторить. Вернее, насколько успешно прошло испытание, и если результат хорош, то почему бы не заслать по прежнему адресу ещё десяток таких же подарков.
— Взгляните на иллюминацию, граф, — бросил стоявший с задумчивым видом Альпага. — Конийцы напуганы. Иначе с какой стати им возводить над центральным лагерем полную защиту? Нет, какую бы странную уловку не применила леди Стормсонг, эффект от неё наших врагов шокировал.
— Продашь⁈ — прищурился Обердорф.
— Даже не надейтесь, — отрезала Анна. — Оставлю в роду.
Отказ прозвучал жестко и безапелляционно, именно так, как и должен был прозвучать. Личные, уникальные разработки ценились выше всего, выше знаний о духах, выше перворанговых заклятий. Считалось почти неприличным просить открыть эти тайны.
Магистр на приличия плевал. На то он и магистр.
— Я хорошую цену дам, — настаивал он. — Шестерку по твоему выбору.
Против воли, леди задумалась. Заклинание шестого ранга стало бы неплохим подспорьем в скором будущем… Сейчас Анна находилась на седьмом ранге, перейдя на него незадолго до отъезда в Австразию. Шестого она достигнет в лучшем случае года через два, затем развитие замедлится, возвышаться внутри мастерской ступени намного сложнее, чем в предыдущих. Но иметь к тому моменту парочку заклятий было бы полезно.
К тому же, отказывать Обердорфу неразумно.
— Вы не воздушник, — отметила она. — Приём придется переработать под вас.
— Не страшно, — мотнул головой мужчина. — Разберусь.
— И должна предупредить: если знать, в чём суть приёма, защититься от него довольно просто. Я потому и не хочу лишний раз его демонстрировать. — Обердорф просто кивнул, показывая, что понял. — В таком случае, предлагаю пройти в штаб, обсудить возможную покупку. Заодно попробуем оценить урон, понесенный нечестивыми.
— Составлю вам компанию, — заявил вежливым, как острый клинок, тоном ди Альпага. — Я тоже заинтересован.
Возражать ему, разумеется, никто и не подумал.
Выделенная для наблюдателей комната за прошедший месяц постепенно наполнилась артефактами, призванными помочь выполнению главной задачи. Какие-то сконструировала Анна, какие-то притащили из неведомых загашников армейские маги. Теперь, помимо огромного стола со стеклянной столешницей, внутри которой выводилась передаваемая из облачных высь картинка, также тут имелись увеличители, связанные со своими подобиями в других отделах штаба карты, приборы для записи и много иного.
Сейчас в помещение зашли всего трое. Остальным — офицерам, Роду с Андреасом, тащившимся следом непонятно зачем зевакам — ди Альпага улыбнулся настолько сладко и дружелюбно, что они предпочли остаться за порогом. Офицеры-наблюдатели, и те решили вернуться на рабочее место позднее.
Первым делом они принялись рассматривать изображение центрального лагеря конийцев. Враг разместился вокруг крепости в нескольких лагерях, леди била по главному, где находился султан со свитой. Кое-какой опыт у магистров имелся, поэтому они понимали, куда смотреть, и что означает суетливое мельтешение людей и животных.
Последних погибло много, намного больше, чем людей. Лошадиные трупы уже начинали стаскивать к окраинам лагеря, вероятно, для последующей разделки, или чтобы избежать эпидемии. Людей пострадало меньше. Умерли или получили травмы многие простолюдины, не имевшие хороших артефактов, или находившиеся непосредственно рядом с точкой взрыва. Вернее, там, где снаряд пробил звуковой барьер. Эффект не слишком поражал воображение, диаметр круга разрушений составлял метров двести, дальше стояли относительно целые шатры и палатки. Иными словами, последствия придуманного Анной приёма сопоставимы с результатом действия площадного заклинания шестого уровня, с той только разницей, что редкие заклятья бьют на такую дальность. Нападения в лагере не ждали, его считали защищённым от всех известных угроз, из-за чего и пострадали. Встревожились по той же причине — боялись, что атака повторится.
Верхушка конийского войска отделалась легким испугом. Скорее всего, потери проходили по графе «случайность» и ограничивались единицами неудачников. Жилища мало-мальски важных сановников защищались магией вне зависимости от надежности внешних барьеров, с амулетами богатые люди не расставались даже во сне. Так что, можно сказать, структура управления не пошатнулась.
— Признаться, я ожидал чего-то большего, — пощипывая короткую бородку, сказал Альпага. — Меня смутила реакция собачьих детей.
— Да пересрались они от страха! — коротко хохотнул Обердорф. — Не ожидали, что по ним прилетит! Всё равно штука хорошая. Бьёт далеко, быстро, без долгой предварительной подготовки. Чего хочешь за неё?
— Индивидуальную защиту, универсального типа, — обозначила Анна свою цену и, переведя взгляд на Альпагу, добавила. — Ещё мне нужно что-нибудь против ментальных воздействий, желательно артефакт.
— Могу предложить гребешок с вплетенным «Озером покоя»-восьмеркой, — мгновенно предложил тот.
— Согласна, — подумав, кивнула леди.
В сочетании с измененной природой и навыками консиенции, этого должно хватить, чтобы успешно игнорировать попытки подавляющего большинства менталистов покопаться в её мыслях. Их ведь немного, тех, кто на хорошем уровне владеет навыками персепции, позволяющей читать воспоминания, внушать нужные намерения или перестраивать мышление жертвы. В основном люди стремятся обезопасить себя. Обмен, выгодный ещё и тем, что помогает усилиться прямо сейчас, когда вокруг полно не всегда благожелательно настроенных сильных магов.
Обердорф предложил «Кольцо черного эльфа», тоже полностью устроившее леди. Договорившись о цене, стороны не стали оформлять сделку письменно — не тот случай. Обмануть даже одного магистра Анна решилась бы разве что в кошмарном сне, а для тех, в свою очередь, предложенные заклятье и артефакт серьёзной ценности не представляли. Куда больше их волновала возможность освоить новый, незнакомый навык. Так что, достигнув согласия, они потребовали немедленно показать им, как исполняется разработанный леди приём.
Естественно, их желание было удовлетворено.
Первые полчаса ушли на разговор о воздухе. О материи, газах, плотности, разности сред, колебаниях, скорости звука… Чистая физика без примеси магии. Обердорф хмурился и постоянно переспрашивал; итальянец явно понимал больше, но и для него импровизированная лекция содержала немало открытий. Только передав теорию, девушка перешла к практике, прямо над столом создавая ледяной снаряд, подробно объясняя каждый этап, и в чем его необходимость.
— По сути, получается одноразовый артефакт, — подметил Альпага. — Причем не особо сложный. Рыцарь справится.
Обердорф отрицательно покачал головой.
— Не скажи. Собрать болванку он, может, и сможет, но запустить её — точно нет. Для расчета скорости и правильной дистанции нужно или чутьё, или талант к расчетам, без них волшебник рискует сам подорваться. Приём хитреньким получается. Состоит из множества элементов, по отдельности — ерунда, а вот всю совокупность выполнят немногие.
— Леди любит подобные вещицы, — брюнет демонстративно похлопал ладонями, выражая восторг. Слабенький, но, вроде бы, искренний. — Назовем это творческой манерой, как письмо у художников.
Анна с достоинством склонила голову, принимая комплимент. Учитывая, из чьих уст он прозвучал, похвалой можно гордиться. Помолчав, она уточнила:
— У вас есть ко мне ещё вопросы, господа? Что-то осталось непонятным?
— Нет, ты подробно всё объяснила, — махнул рукой Обердорф, вставая. — Пожалуй, прямо сейчас новинку и опробую. Всё равно хотел на Лютике покататься.
Следом поднялся и ди Альпага. Он, вроде бы, не возражал ещё пообщаться, но был воспитан лучше — что странно для лангобарда — и понимал, что леди надо работать. От обязанностей наблюдателя её никто не освобождал.
После их ухода Стормсонг не сразу расслабилась. Всё-таки целых два магистра… Пусть они и не давили аурой, скрывая тонкое тело, находиться рядом с ними всё равно сложно. Очень неординарные личности, сильные, властные, привыкшие к повиновению, но вместе с тем умеющие договариваться. Точнее, знающие, когда лучше договориться, чем убивать оппонента. К мастерам она более-менее притерпелась, хотя и от их общества иногда оторопь берет. Рядом с магистрами Анна чувствовала себя щенком на разъезжающихся лапах.
Вероятно, она должна быть счастлива, что её сочли достойной разговора, а не просто отдавали приказания.
Крошечный, по меркам волшебников, инцидент повлек ряд любопытных последствий.
Во-первых, исчезла опасность со стороны госпожи ди Ортизе. Пылкая латинка провожала Анну взглядом, терзала веер в труху, но не пыталась подойти, оскорбить, проклясть, отравить или сделать что-нибудь подобное. Всего-то хватило одного высказывания Альпаги. На приёме тот сообщил окружающим, что леди Стормсонг — истинная надежда магического сообщества, и он будет разочарован, если с ней что-нибудь случится. Чем руководствовался магистр, фактически объявляя о покровительстве, непонятно. Однако посыл до общества дошел.
Репутация Ортизе в результате не пострадала. Публично высказанная воля мага высшей ступени служила оправданием для прекращения мести. Хотя правильнее, подозревала Анна, говорить о заморозке, ибо не тот у латинки характер, чтобы по чужой указке забывать о врагах.
Во-вторых, неожиданно активизировались рахмониты. Некоторые генералы высказывали мнение, что враг передумал вести осаду и готовит штурм, другие возражали, потому что с чего бы. Довольный Родерик хвастался, что султан обиделся на поступок госпожи, и вообще её боится. Ему мало кто верил. Возможно, тот взрыв повлиял на изменение планов осаждающих, но вряд ли существенно. Дело в чём-то ещё.
Затем разведка сообщила две неприятные новости. Рахмонитам наконец-то удалось достать со дна Данубия почти все утопленные при переправе пушки, которые сейчас спешно проверяются, чинятся, и в ближайшем будущем их привезут под Арабонн. Кроме того, к магам конийцев прибыло подкрепление из восточных областей страны, не слишком большое количественно, зато впечатляющее качественно. По европейской классификации, лагерь осаждающих пополнился двумя магистрами, четырьмя десятками мастеров и почти двумя сотнями рыцарей. Правда, один из магистров являлся известнейшим целителем и в боевых действиях участия не принимал, но всё равно — магическая поддержка армии возросла многократно. Это сразу почувствовал на собственной шкуре Обердорф, во время очередного вылета на драконе схватившийся со слаженной пятеркой противников во главе с равным по силе бойцом. Воздушный корабль, на котором те летали, обладал худшей маневренностью, благодаря чему немец вернулся домой. Однако налеты на вражескую территорию пришлось прекратить.
В-третьих, внезапно оживилось следствие о нападении возле озера. Леди Стормсонг начала забывать о том случае, а порученцы кронпринца, оказывается, что-то делали, искали зацепки. И даже кое-что нашли. Представитель тайной службы долго распинался о проделанной работе, рассказывал, как они искали преступников, приводил доказательства своей правоты. По его словам, получалось, будто шестеро неизвестных магов прибыли со стороны Черного Кольца, долго ждали возле Арабонна, а затем, узнав, где Анна отправилась на отдых, быстро собрались и попытались её захватить. Их пособников поймали, но один успел отравиться, второй ничего не знал, просто стучал за плату.
Леди со следователем не спорила, просто сомневалась. Те шестеро выглядели, как южане — не происхождением, а амуницией, манерой действовать. Не будучи великим знатоком, южную школу от прочих она отличала уверенно. Посему нельзя исключать, что её пытались направить на ложный след, чтобы выгородить истинного заказчика. Близкого к августу царедворца, нужного волшебника или главу союзного церковного ордена.
Интересные новости принес Эмиль Беспалый.
— Разве связь с большой землей не нарушена? — улыбнулась Анна.
— Смотря для кого, — с не менее ехидным выражением лица ответил ярл. — Если, кроме как зеркала лить, ничего другого не уметь, то, конечно, как дома дела идут, не узнаешь. А вот те, кто с рунами дружат, всегда от своих весточку получат.
— Что, даже в Партискуме?
— Чуток магии там есть, — подергал себя за бороду викинг, вспоминая слышанное о земле-без-проходов, самой известной безмагической территории Европы. — Крохи, на заклятья не хватит. Но пару символов через кости можно попробовать перенести.
Беспалому сообщили из Аутрагела, что князь, похоже, определился насчет Придии. Вторжению быть. Назовут его, конечно, куда благостнее: «восстановлением законности», «сменой династии на достойную» или иначе, в зависимости от фантазии ответственных за репутацию курфюрста царедворцев. В любом случае — Вильгельма будут сажать на престол. Подготовка уже началась, хотя основное действие запланировано на июнь следующего года. В текущем сезоне не успеют, вдобавок скоро наступит зима с её штормами и бурями, когда по морю лучше не плавать, а к будущему лету всё необходимое подготовят. Подкупят нужных людей, сколотят партию в поддержку кандидата, войска соберут, корабли отремонтируют.
— Свейн пишет, его прознатчики в своих словах уверены, — подвел черту под рассказом Эмиль. — Решился Альбрехт. С войском пойдёшь?
— Скорее всего, — задумалась Анна. — Удобнее, чем одной или с малым отрядом. Лишь бы Вильгельм мне не мешал.
Присоединиться к армии будущего короля правильнее с любой точки зрения. Безопаснее, к тому же шанс вернуть Уинби из околонулевого взлетает к стопроцентной отметке. Ладно, девяностопроцентной — на тот случай, если вдруг Вильгельм корону не получит. Учитывая развал в стране и управленческие качества Серого князя, его протеже придётся постараться, чтобы не воссесть на престол, но всякое бывает. Не нужно искать наёмников, можно не задумываться о перевозке родовых сокровищ в Воробьиный Луг.
В потенциальном плане Анна нашла всего один недостаток. Люди, отправившие её отца и брата на плаху, могут поддержать Вильгельма. Войти в число его сторонников. Как им тогда мстить? Сиру Хали, герцогу Нидхаму, другим персонам?
Ладно. По ходу дела разберемся.
Следующие две недели ничем не запомнились. Траншеи рахмонитов медленно приближались к стенам, кольцо вокруг крепости постепенно уплотнялось, осуществлять вылазки становилось сложнее. Саперы осаждающих попытались подвести мину под одну из башен, были замечены и раздавлены обрушенным сводом тоннеля. Союзники, в свою очередь, подобрали удобный момент и лихим налетом сразу всех драконов сожгли второстепенный лагерь конийцев, убив или разогнав обитателей. Складывалось впечатление, что, если война продолжится в том же духе, вражеская армия постепенно сточится о неприступную твердыню Арабонна. Султан уже потерял не менее пятидесяти тысяч воинов, а ведь основные сражения кампании впереди. Скорее всего, именно поэтому он решил отказаться от осады в пользу штурма. Да, погибнет много бойцов, но умрут они с пользой, а не от бесконечных диверсий, ночных нападений, огня с небес и хитроумных засад.
Рахмониты готовились к приступу, союзники, наоборот, собирались приступ отбивать. И те, и другие были опытны, точно знали, что надо делать, поэтому панике не поддавались. Происходящее для них несло элементы рутины.
За прошедшее время Анна утратила значительную долю пиетета перед старшими собратьями по искусству магии. Она по-прежнему относилась к ним с уважением и опаской, но не трепетала, как прежде. В значительной степени вина в этом лежит на самих мастерах. Могущественные долгожители, во всяком случае, многие из них, служили живой иллюстрацией тезиса «возраст даёт опыт, но не прибавляет мудрости». Они избавились от подростковой вспыльчивости, научились читать людей, обрели толику осторожности и рассудительности… Однако гордыня, тщеславие, алчность, сластолюбие никуда не делись, они, скорее, настоялись, обрели новые грани. Только строгое воспитание мешало назвать некоторых знакомых вздорными мудаками.
Впрочем, быть опасными они не переставали.
Покидая Фризию, Анна боялась похищений, замужества, рабского ошейника, печати верности и много чего ещё. Частично её опасения сбылись, во многом подтвердились. Ей десятки раз пытались подлить зелья покорности, наложить проклятье, посадить на ментальный поводок, поэтому предпринятые перед путешествием меры следует считать полностью оправданными. Только — как она теперь понимала — опасаться надо было иного. Специфическая психология магов требовала от них не столько бояться неизвестного фактора в лице одаренной милостью духов молоденькой девушки, сколько следить за тем, чтобы она не стала оружием в руках соперников. Как пауки в банке, честное слово. Иными словами, пока Стормсонг оставалась нейтральной, её считали потенциальным ресурсом и особо не трогали. Пытались заполучить себе, но определенной черты не переходили. Вот если бы она начала демонстрировать благосклонность одной из групп, или кому-то конкретному, то тогда убили бы. Независимо от последствий.
Какое счастье, что она ни с кем особо не сближалась. Держалась со всеми вежливо и отстраненно, даже с Калленелем роман не закрутила, хотя очень хотелось. Красивый мужчина из благородного рода, чем не партия для неё?
Получается, если она продолжит идти выбранным курсом, то до конца войны беспокоиться не о чем. В смысле, не сильнее обычного. Тогда она спокойно вернётся во Фризию с экспедиционным корпусом, пересечет с ним границу и доедет до столицы, или сразу поедет в Букель, оттуда свяжется с сановниками. Или метнется в поместье, отдохнёт от людей. Последний вариант выглядит привлекательней остальных, буквально соблазняет выбрать его.
При условии соблюдения разумных предосторожностей, до дома она доберется. Вопрос в том, как жить дальше. Поместье не укреплено, свита маленькая, глухой лес кругом. Та же Ортизе заявится во главе двух десятков своих вассалов, и что тогда? Один на один Стормсонг против неё выйти бы не побоялась, но честного поединка не будет, а начнётся свалка с кучей трупов по окончании. Независимо от того, кто победит, это не тот результат, который Анну устроит.
Причем надо помнить, что Ортизе — далеко не сильнейшая из тех, кто может заявиться в Воробьиный Луг. Леди, например, абсолютно не представляла, что творится в башке у Альпаги, чего от него ждать.
Поэтому лучшим вариантом для неё остается Букель, несмотря на сопутствующие неудобства. Хотя бы не столица, а маленький городок. Посещать поместье она сможет набегами, буквально на три-четыре дня, всё остальное время будет отдано учебе. И поискам надежных людей в свиту — что-то она подзапустила этот момент. Сама ведь говорила, что надо, надо набирать! Жаль только, что те, кого она согласна видеть рядом, либо уже пристроены, либо пользы не принесут.
— Род! Что об Андреасе думаешь?
— Правильный парень! — сказал, словно отрубил, Хингем-младший. Госпожа тайком умилилась от его серьёзности.
— Он точно хочет в армии служить?
— А где ж ещё-то⁈ — искренне, и даже с легким возмущением вопросил Род. — Воевать — дело достойное! Не хуже, чем в лес ходить и с чудинцами драться.
Леди не сдержалась и дернула бровью от изумления. Надо же! Год назад подросток считал, что нет занятия почетнее, чем доля волшебника-егеря. Пребывание на войне сильно на него повлияло.
— Мне помощники нужны, — пояснила она. — Лучше посильнее, но для начала любые маги сойдут. Лишь бы верные были, и не дураки. Почему твой дядя в поместье сидит? Потому, что больше некому. А был бы у меня ещё один доверенный рыцарь, или хотя бы сильный опытный воин, и сэр Джон сейчас находился бы здесь. Ещё секретари нужны, зельезнатцы, казначей, торговец собственный.
— Андреас не пойдёт, — покивав, сообщил Род. — Ему воинский удел нравится. Да и характер для штатской жизни неподходящий, любит он, когда всё по ранжиру. А в секретари надо брать кого-то вроде того парня из Букеля, Ламсдорфа.
Фамилия сокурсника прозвучала неожиданно, Анна не ожидала услышать её от Рода. Впрочем, Хингем часто вращался в студенческой среде и был знаком со многими сокурсниками леди.
— Ламсдорф слишком хороший артефактор, чтобы сажать его перебирать бумаги.
— Зато у него денег нет, за обучение платить нечем, — возразил Родерик. — И я слышал, как он говорил, что хотел бы у вас учиться.
— Так и сказал? — изумилась Стормсонг.
— Типа того. Сказал, многое бы отдал, если бы вы согласились передать часть своих знаний, или как-то так.
Информацию следовало обдумать. Прежде Анна не рассматривала студентов в качестве потенциальных вассалов, выискивая в первую очередь боевиков, но ведь ей и обладатели мирных навыков нужны.
Говоря об осаде, стоит упомянуть, что проходила она нетипично. Тот же Эренс, к своим сорока годам немало повоевавший, ходил шокированным. По его словам, он совершенно не ожидал нынешнего уровня комфорта. У осажденных имелась свежая еда, в том числе мясо, они не страдали от болезней, имели в достатке пороха и пуль. Колоссальные подвалы Арабонна были забиты под завязку припасами, но, даже оставайся они пустыми, голод, эпидемии и прочие неизбежные спутники блокады крепости не грозили. Потому, что в ней собрались маги.
Много сильных, обученных магов.
Еду, от травок до выращенных в чанах образцов живой плоти, поставляли биоманты. В основном состоявшие в ордене Чаши, но не только. Опасавшиеся отравлений волшебники зачастую предпочитали возить припасы с собой в сундуках с пространственным расширением, а то, что хранить долго нельзя, растили в подвалах. Любой мастер хоть немного, но владел биомантией, или вводил специалиста в состав свиты. Учитывая общее число таковых в Арабонне, проблем с пищей в обозримом будущем не предвиделось, более того — крепость могла бы деликатесами торговать!
Никто из жителей не умер и даже не заболел всерьёз. До тех пор, пока магическая защита цела, и проклятья рахмонитов бесполезно разбиваются о щиты, эпидемии невозможны. Простые бактерии и вирусы бессильны перед мастерством целителей.
Сложнее обстоят дела с металлом, порохом, сложными химическими соединениями. Трансмутация сложна, редко кто разбирается в ней выше начального уровня. К счастью, магистр Торриано, несмотря на отвратительный характер, избранной областью владел великолепно, поэтому запас простых веществ имелся всегда. А раз есть уголь, сера и селитра, то смешать их в правильных пропорциях и получить порох — задача для простецов. Звучит парадоксально, но в дефиците из трёх составляющих чаще всего оказывался уголь. Площадей, подходящих для выращивания больших деревьев и последующего их сжигания, не так уж и много, и они обычно были чем-то заняты.
И совсем плохо обстояли дела с алхимическими ингредиентами. В крепости имелся алтарь и несколько вспомогательных накопителей, поэтому кое-что удавалось выращивать, однако своё производство не покрывало и десятой доли необходимого. Получить разницу было неоткуда. А ведь ингредиенты много для чего требовались, у боевых химер — не только драконов — они входили в обязательный рацион, да и при лечении проклятий их применяли.
За этим единственным исключением, жилось в Арабонне, сравнивая с другими осадами, на удивление хорошо. По военным меркам — настоящий курорт. Неудивительно, что интриги цвели пышным цветом.
— Вы слышали об аресте господина Далле?
Прежде, чем ответить де Калленелю — не называть его вслух Антуаном! — леди постаралась убрать из голоса мурлыкающие нотки.
— Нет, впервые слышу.
— Неудивительно. Мне сообщили, его поместили в камеру всего час назад.
Бромиец присел в соседнее кресло. В отделе наступило время очередного перерыва на отдых, Анна с офицерами наслаждались чаем с закусками и ничуть не возражали против гостей. Особенно тех, кто приносил им последние новости.
— Раз вы говорите об аресте, то он санкционирован кронпринцем, — заметил Зайс. — Значит, доказательства неопровержимы. И в чём Далле обвиняют?
— В сношении с конийцами. Он передавал им сведения через особую тетрадь, о которой совершенно случайно узнал граф де Ла Антель.
— Какой везучий граф!
В сношении с нечестивыми не было ничего удивительного, так делали все. Большинство неофициально, хотя прошлый король Бромме, когда договаривался о союзе против Тарраконии, открыто послал дипломатов к султану. Правда, короля потом отравили, а его наследник столь опрометчивых поступков не совершал, но ведь было же. Приграничные государства часто отправляли послов договариваться о взаимном запрете набегов или выкупать пленников, купцы возили товары, правители засылали друг к другу шпионов или вербовали на месте. Довольно часто слуги Спасителя, поддавшись сладким посулам, отрекались от истинной веры и вышивали на одежде черно-белую вязь имени Рахмона. Среди пиратских капитанов Черного берега почти четверть при рождении получала европейские имена и в детстве ходила в церковь.
Волшебники тоже общались между собой. Поддерживать связь им намного легче, чем обычным людям, пусть и богатым. Опять же, фактор принадлежности к одной корпорации, может быть, даже к одному биологическому виду, играл роль. Вера-верой, а найти точки пересечения двум одаренным всегда проще, чем одаренному и простецу. Поэтому нет ничего удивительного в частых контактах, которые не прерывались из-за банальностей вроде войны или похода.
Вполне возможно, конфидент Далле сейчас находился поблизости от султана. Переписываться с ним было глупо, однако аристократия — и магическая, и нет — считала себя выше условностей и в факте общения с врагом преступления не видела. Вот если бы получилось доказать, что Далле передавал важные сведения, да ещё делал это за деньги, то тогда мастеру не поздоровится. Если же удастся пристегнуть обвинение в попытке сменить религию, относящееся к категории «большой измены», то четвертование из далекой теории превратится в весьма вероятную реальность.
Надо думать, граф хорошо подготовился, и «доказательства» преступлений его старого недруга как минимум не уступают настоящим. Вполне возможно, они в самом деле настоящие. Всё-таки сильные маги привыкают чувствовать себя неуязвимыми, отчего теряют бдительность и творят всякую ерунду. Болтают при слугах на сомнительные темы, в письмах гадости о монархах пишут, откровенничают с впервые в жизни встреченными людьми… Безгранична глупость человеческая.
Первый штурм крепости начался наполовину неожиданно, проходил сумбурно и закончился внезапно.
О том, что конийцы готовят приступ, осажденные знали давно. Расчищались площадки, подтаскивались лестницы и связки хвороста, рылись временные траншеи и строились люнеты, пристреливалась немногочисленная осадная артиллерия — работы таких масштабов скрыть невозможно. Назвать точную дату разведчики и наблюдатели, разумеется, не могли, но отследить подготовку, определить точное направление ударов и за пару дней предупредить командование, что вот-вот начнётся, сумели. Поэтому врага встретили во всеоружии.
Почему-то Анна полагала, что конийцы пойдут на приступ с самого утра. По факту первые полки двинулись ближе к полудню. Правда, до того враг проделал множество работы, в том числе ритуально-магического характера, так что фактически тревогу подняли около полуночи, когда артефакты в крепости заметили активность жертвенных алтарей. Волшебники резали белых быков и прочую живность, открывая временные проходы в Царство, чтобы черпать оттуда нужную для ритуалов энергию. Вообще-то говоря, во всех приличных религиях это деяние строго запрещено и считается преступлением против божественного замысла, но у султана наверняка нашлись серьёзные аргументы, убедившие священников-кадатов не вмешиваться.
Поставленной цели маги рахмонитов добились. Им, во-первых, удалось продавить защищавший крепость от чародейских атак щит, тем самым создав условия для начала бомбардировки. Гарнизон Арабонна немедленно выставил дополнительную защиту, источником которой служили накопители, но она по характеристикам была слабее, поэтому заклятья высшей ступени, или даже четвертого ранга, её прошибали. Чтобы не допустить пожара и серьёзных разрушений, пришлось вступать в игру магистрам.
А ещё сбитый щит до определенных пределов задерживал материальные предметы. Ядра его пробивали, но теряли скорость и падали на землю, не долетая до стен. Теперь — долетали.
Во-вторых, служащие султану колдуны частично отменили действие благословляющих землю ритуалов. Чем они расплатились за успех, непонятно, только явно не жизнями бедных зверушек. Тут требовалось нечто более серьёзное. Ещё в уплаченную цену наверняка входят негативные последствия для здоровья, магии и судьбы исполнителей, потому что нарушенные ритуалы всегда бьют по нарушителям, а зачастую и по их потомкам. Как бы то ни было, вражеские воины, подходя к стенам, не ощущали невидимое давление на плечи, будто несли лишние двадцать килограммов; не спотыкались на ровном месте; оружие не выскальзывало у них из рук в самый ответственный момент. Подобных незаметных со стороны мелочей было очень много, и они здорово облегчали жизнь защитникам до сего дня.
И, наконец, в-третьих. Чернокнижники нечестивых проявили свою богопротивную натуру, заручившись поддержкой посланников Царства в смертных землях. Говоря простым языком, шептуны конийцев сумели договориться с духами и натравили почти полусотню на защитников Арабонна. Событие едва ли не рядовое, потому как школы шептунов на востоке намного сильнее западных, потусторонних сущностей на войне они применяли намного чаще европейцев. Удивляло количество и, возможно, разнообразие — среди призванных нашлись воплощения всех основных стихий, даже парочка огненных, не любящих покидать окрестности вулканов.
Пятьдесят облаченных плотью духов, по силам сопоставимых с обычными стражами проходов, при других обстоятельствах могли бы выступить в роли крепкого ударного кулака. Магистры заняты, прикрывая крепость и противостоя равным оппонентам, значительная часть мастеров тоже отражает атаки, по стенам бьёт артиллерия и вражеская магия. Быстро приближаются колонны пехоты, ведомые химерами и обрядниками. Но, увы, не срослось. Всё-таки в свитах состояло много одаренных рыцарской ступени, опытных, умеющих сражаться с духами, охотившихся на них. Кроме того, вмешалась Анна.
Леди находилась в штабе, когда ощутила приближение незнакомцев. Обитавших вблизи или просто регулярно навещавших Арабонн духов она помнила — внутрь городка те не проникали, но иногда от них исходил ощутимый поток внимания, несший своего рода описание сущности. Так вот, сейчас к стенам приближались новенькие, прежде здесь не виденные. Девушка сразу сообразила, откуда они взялись, и решила, что такие гости хозяевам даром не нужны. Надо бы отвадить.
Дальнейшее заняло примерно минуту. Отложив наблюдение, Стормсонг подошла к окну и распахнула его во всю ширь, игнорируя удивление подчиненных. Пообещала объяснить всё позже. В её сложенной ковшиком ладони сконденсировалась пара глотков воды, которую Анна приблизила ко рту и тихонько над ней пропела:
— Pella hisie, penna ma’r o’renyan iltuvima la’r.
Она понятия не имела, что означают эти строки, и почему подсознание подкинуло именно их. Значение имел только результат. По нервам полоснуло болью, словно кожу рассекло разорванной струной, Анна ощутила взгляд тысяч глаз, почувствовала себя стоящей в центре паутины из тончайших неразрывных нитей. Не мешкая, она вздохнула и дунула на ладонь, сдувая превратившуюся в пар воду, отправляя ту за окно. Мириады молекул, каждая из которых соприкасалась с вестницей в момент, когда та произнесла фразу на чуждом языке, воплотила в слово новую концепцию, разлетелись по полю боя. Мельчайшие частички воды несли знание и требование платы за него: бери, но уходи сразу. Уходи и не возвращайся.
Пусть Анна не умела
Конечно же, пришельцы из мира энергий согласились на сделку. По их представлениям, им предлагали многое, а просили взамен всего ничего. Со стороны их согласие выглядело просто и невпечатляюще: они внезапно замерли в полной неподвижности, десяток секунд не шевелились, а затем исчезли. Кто-то плавно и стремительно растворился в небе, другие сбросили оболочку, проходя сквозь пространство в родную реальность, третьи вовсе пропали, девшись неведомо куда. В любом случае — духи ушли.
Серьёзного вреда они причинить не успели. Так, сбили со стен несколько зубцов, да напугали солдат до икоты. Возможно, пожелай Анна, и духи обратились бы против призывателей-рахмонитов, но она не рискнула. Кто знает, какие договоренности между ними заключены? Ушли и ушли, этого достаточно.
После исчезновения духов наступление не прекратилось, но замедлилось. Конийцы по-прежнему перли вперед, теперь в авангарде бежали химеры и причастившиеся-обрядники. То здесь, то там виднелись группы людей в ярких нарядах, несущие шесты с насаженными на них головами чудинцев или маленькие каменные тумбы-алтари, в центре построения обязательно находился волшебник. В армии султаната имелся свой аналог подразделения магической поддержки, именно так он и выглядел. Простые солдаты непроизвольно старались держаться к ним поближе — до тех пор, пока со стен в лакомую цель не начинали лететь заклятья.
До первого кольца стен они добежали и даже попробовали на них взойти. Не везде, наступление велось шестью колоннами, и в двух местах оно захлебнулось. Ещё две колонны прошли равелины, преодолели ров с обитающей в нём агрессивной флорой, но встали, не способные двигаться дальше. Слишком много потерь, слишком сильный огонь сверху, разбитые и потерянные лестницы. По первоначальному замыслу, как выяснили позднее у пленных, проломы в стенах должны были обеспечить маги, пехота их занимала и удерживала до подхода основных сил. Лестниц поэтому тащили немного. Но маги не справились, сопротивление оказалось намного сильнее ожидаемого. Духи, способные в теории приказать стенам расступиться, исчезли. Попытавшаяся было сконцентрировать огонь для создания проломов артиллерия тоже ничего не достигла, только привлекла к себе внимание. Короче говоря, всего в двух местах враг умудрился вскарабкаться наверх, и то это были в основном химеры. Там их и положили.
Спустя три часа после начала атаки враг отступил к своим позициям. Неудачный штурм стоил ему, по предварительным подсчетам, около двух тысяч убитыми и неизвестного числа раненых. Учитывая, что всего участвовало около тридцати тысяч человек — не самый худший результат. Почему султан не отправил больше бойцов, мнения расходились. Одни утверждали, что имела место разведка боем, другие указывали, что солдат у конийцев, конечно, много, но не бесчисленно. Кого-то надо держать заслоном против стоящей в столице армии союзников, тяжелую конницу или легких иррегуляров на приступ лучше не посылать, некоторые полки собраны из такой швали, что в серьёзных задачах на них полагаться нельзя. Сбегут первыми, невзирая ни на какие санкции.
Эренс, с которым переговорила Анна, придерживался первой версии. По его словам, в бою почти не участвовали эшкины, лучшие конийские пехотинцы. Султан берег гвардию для решающего момента. Полки эшкинов стояли в полной готовности, если бы наступление развивалось успешно, тяжелая отборная пехота пошла бы в прорыв. Но чего не произошло, того не произошло. Ждём следующего раза.
После отбитого штурма в Арабонне царила эйфория. Причем на всех уровнях, от самых низов до командования. Нижние чины радовались небольшим потерям, старшие — легкости победы, маги находили свои поводы отпраздновать. Временно выведенный из строя основной щит быстро восстановили, даже укрепили по сравнению со старыми характеристиками, так что в следующий раз снять его рахмонитам будет сложнее. Ещё и потому, что они потратили множество ресурсов для первой попытки.
Представители церкви обвиняли врага в человеческих жертвоприношениях и, возможно, говорили правду. Разумное существо осознаёт концепцию боли, понимает неотвратимость смерти, поэтому его эмоции сильнее и более разноплановы. Отдельные духи и Царство в целом реагируют на них ярче. Убивая человека на алтаре, либо в ином специально подготовленном месте, можно получить огромный выброс энергии, чтобы использовать её для себя. Правда, годится она не для всего, так как в основном состоит из «темного» спектра и потому разрушительна по своей природе. То есть, условно, проклинать можно, а исцелять нельзя. Отсюда часто возникающие у участников жертвоприношений проблемы со здоровьем, физическим и ментальным, изменения внешности или психические заболевания у любителей черноты нередки.
Августейшее руководство щедрой рукой рассыпало награды, балуя отличившихся и просто удачно попавших под руку. Сразу после отхода рахмонитов сгоряча поговаривали об устройстве бала, затем решили ограничиться фуршетами и приёмами. Желающие попраздновать — праздновали, и никто им не мешал. Повод веский, убитых и раненых немного, укрепления уже начали ремонтировать и скоро закончат. Почему бы и нет? Лояльность следует поддерживать разными способами.
Не принимавшую видимого участия в бою Анну пожелал видеть кронпринц. Получив приглашение, принесенное личным адъютантом его королевского высочества, девушка не удивилась совершенно. Чаровала она открыто, не скрываясь от подчинённых офицеров-наблюдателей, последствия её действий они из окон видели. Конечно, они доложили начальству — в смысле, уведомили покровителей и старших добрых друзей. Кто-то из генералов или приближенных эрцгерцога сообщил патрону, и тот не собирается игнорировать странное событие. Непонятное, слегка пугающее, но сулящее перспективы. Как и всё, связанное с вестницей.
— Мне доложили, милостивая государыня, что именно вашими усилиями призванные злобными колдунами духи были изгнаны с поля боя, — после приветствий Максимилиан сразу перешел к делу. — Верно ли это?
— Можно сказать и так, ваше королевское высочество. Духи снизошли к моей просьбе.
Тот факт, что просьба была подкреплена ощутимой взяткой, она благоразумно опустила.
— И о чем же вы просили их?
— Всего лишь уйти, ваше королевское высочество.
— А если бы вы, милостивая государыня, попросили их обратиться против своих богомерзких контракторов, они бы выполнили эту просьбу? Как полагаете?
— Я не рискнула проверять, ваше королевское высочество. Благосклонность сущностей Царства имеет свои пределы. К тому же, моя просьба могла вступить в противоречие с уже заключенными соглашениями, а духи всегда тщательно выполняют взятые на себя обязательства. Пусть и не всегда действуют доступным человеческому пониманию образом.
— И всё же надо было попробовать. Было бы весьма полезно обратить силу вторых детей Спасителя против забывших Его заветы.
— Могилы полны магами, забывшими об осторожности, ваше королевское высочество. Ещё у большего числа могил нет вовсе.
В сущности, на сём разговор закончился. Анна тихо порадовалась, что у неё другой сюзерен, более рациональный, цветасто поблагодарила за усыпанную бриллиантами табакерку с личным гербом кронпринца и его вензелем и покинула кабинет. На выходе секретарь вручил ей папочку с дарственной, уведомлявшей, что в течении десяти лет налоговые платежи с деревни Зеггау, что в Паннонии, надлежит перечислять благородной деве Анне Джейн Стормсонг, подданной его королевского величества князя Фризского, в благодарность за доблестную службу. Неизвестно, насколько щедро, но дарить мелочевку для наследника престола позорно. Табакерка в любом случае ценнее — статусная вещь, их кому попало не дарят. Примерно, как орден, только неформальный.
После коротких и не особо пышных празднеств потянулись серые будни. Командование изучило план атаки конийцев, сделало выводы и принялось дополнительно укреплять потенциально опасные участки. В тех местах, где штурмующие едва не достигли успеха, устанавливались големы, возводились баррикады и дополнительные стенки. Вообще-то говоря, даже если бы первая стена пала, говорить о взятии крепости было бы преждевременно — второе кольцо стен ничуть не уступало по высоте и силе. А ещё оставался внутренний замок, где располагались основные службы, алтарь и несколько стойл для драконов. Арабонн не являлся совершенно неприступной твердынью, взять её было можно, просто очень сложно и требовало большой цены. Конийцы в своё время сумели, но надорвались.
Враг тоже готовился. Он сменил тактику и от чисто магических способов перешел к смешанным, сделав ставку на артиллерию. Из внутренних областей государства наконец-то доставили мощные осадные мортиры, которые установили на специально подготовленном земляном возвышении. Десять орудий вели непрерывный огонь, каждое делало по выстрелу в час. Стреляли особыми ядрами, тяжелыми и зачарованными, пробивавшими крепостной щит. Чрезвычайно дорогое удовольствие, однако султан мог его позволить — и не прогадал, потому что уже к вечеру второго дня в стене появилась первая брешь. Издаваемые пушкарями вопли радости слышали даже в Арабонне.
Батарею пытались уничтожить, но тщетно. Налёт одновременно всех драконов привел к гибели трёх чудовищ, Обердорф едва уцелел. Усилия артиллеристов крепости тоже не дали результата. Частично успеха достигли ритуалисты, сумевшие сломать наложенную противником защиту и подорвать один из складов пороха, расположенный вблизи от позиций мортир. Взрыв убил кучу народа и вывел орудия из строя на половину дня, затем они продолжили огонь.
После второй бреши полки рахмонитов постепенно начали стягиваться к месту будущего штурма. Султан вызвал пехоту из других лагерей, оставив самый минимум, необходимый для поддержания осады. Обе стороны понимали, где состоится прорыв, планов не скрывали и готовились к битве. То, что по жестокости она превзойдёт любые сражения текущей войны, понимал каждый солдат.
Обычно в комнате наблюдения царила деловая, рабочая атмосфера. Анна сидела за отдельным столиком, занятая чтением, созданием магических безделушек или отработкой очередного навыка, изредка перенося внимание на поддерживаемую её волей конструкцию из силы и артефактов. При необходимости — довольно часто возникающей, следует признать — что-то корректировала, исправляла возникающие огрехи. Её помощники стояли возле стола-карты, вглядываясь в возникающие в глубине стекла изображения, тихо переговаривались по зеркалам с другими отделами. Принимали запросы от коллег или сообщали им обработанные данные.
Сейчас все четверо мужчин мрачно смотрели на потускневшую столешницу, словно надеясь, что она оживёт.
— Что ж, господа, это было неизбежно, — вздохнула леди. — На той стороне не дураки сидят.
— До чего не вовремя, — пробормотал Панхольц.
— Не удивлюсь, если способ противодействия они придумали давно, только выжидали подходящего момента. Может, сами узнали, как мы за ними смотрим, может, подсказал кто. Итак, — поднялась она с кресла, — маршала Бюкуа я уже расстроила, и не вижу причин продолжать сидеть без дела. Рекомендую обратиться к генералу Эренсу, он наверняка найдёт вам занятие.
— А вы, леди?
— Поступаю в распоряжение магистра ди Альпага.
Магистр, будучи человеком умным, велел ей никуда не уходить, а прямо оттуда, где находится сейчас, бить «воздушными ядрами». Вряд ли они нанесут большой урон, но внимание отвлекут и заставят вражеских магов тратить силы на поддержание плотной защиты. Разумно — помещение находилось в верхней части самой высокой башни крепости, вид из него открывался шикарный. Окрестности, как на ладони. Поэтому Анна принялась открывать окна либо удалять стекла из них, готовя сектора обстрела. Заодно Родерика позвала. Пусть парень будет под рукой, влезть в драку он сегодня успеет.
Тревогу объявили в пять утра. На сей раз конийцы пошли на приступ куда раньше, в темноте, причем старались соблюдать маскировку, использовали массовые скрывающие заклятья. Похоже, настроены они были серьёзно: где можно, двигались по закрытым траншеям, следом за легкими застрельщиками шагала облаченная в броню тяжелая пехота, пушки продолжали палить в бешеном темпе. Наступление прикрывали маги, воздух над сотнями мерцал от щитов. Зависшие в небе крошечные артефакты уничтожили, оставив леди без работы… Впрочем, ей тут же нашли другую.
Рахмониты приближались тремя колоннами, больше половины войск шло в центральной, основной. Главный удар нацелился на поврежденный участок стены, в ней зияло два широких пролома, по которым продолжали гвоздить пушки. Внутри уже возвели дополнительные стенки с башенками и бойницами для стрелков, ворвавшихся встретит хорошая, правильная оборона, но участок всё равно уязвимый. Прикрывать его поставили лучшие части и сильнейших магов.
Пожалуй, надо облегчить им работу. Хотя бы попытаться.
Первые минут пять она работала беспрепятственно, успев в идеальных условиях выпустить три снаряда. Целью она избрала дальние порядки рахмонитов, опасаясь задеть союзников дружественным огнем. Не простое занятие, потому что маги противника не дремали и густо усеяли поле между собой и крепостью щитами, мешавшими применять заклятья прямого действия. Разработка Анна относилась именно к таковым. Первое «ядро» потеряло скорость и впустую взорвалось от дисбаланса структуры, второе сработало на расстоянии десяти километров, как и задумывалось. Оценить результат Анна не смогла, просто надеялась, что переполох её подарочек вызвал знатный. Третий снаряд тоже разорвался вдалеке, но вряд ли нанёс серьёзный урон — к тому моменту идущие порядки штурмовиков накрыла густая пелена спешно развернутой великой защиты.
Девушка довольно улыбнулась. Конечно, продолжать стрелять по центральной колонне теперь бессмысленно. Но оно того стоило. Сейчас вражеские маги вынуждены тратить огромное количество силы на поддержание Полога, вычерпывая далеко не бесконечные запасы. Даже если они напрямую запитали ритуальное заклятье на искусственно созданный проход в Царство, оператор всё равно необходим. Проход, опять же, может схлопнуться, или с той стороны кто-нибудь вылезет. И усталость накапливается, ресурсы организма не бесконечны, будь он хоть трижды усиленным по сравнению с простецовым. Короче говоря, долго барьер не продержится, зря его выставили рано.
Надо думать, кто-то из магистров мгновенно провел те же расчеты, потому что над передними частями наступающих возникло гигантское, полыхающее недобрым зеленым светом облако, немедленно пролившееся дождем. Его сразу принялись рвать на части невидимые ветра, но, пока оно держится и исходит ядовитыми слезами, снимать Полог нельзя. Ну а потом защитники ещё что-нибудь придумают.
А пока Анна займётся вспомогательными колоннами. В них, конечно, солдат намного меньше, прикрывать их проще, но сильных магов тоже должно быть мало. Наверняка их сосредоточили на основном направлении.
— Миледи?
— Заходи, Род, — появление вассала она почувствовала, когда тот ещё подходил к башне. Пропуск на него уже давно оформили, поэтому внутрь парень попал без проверки. — Посмотри, что творится.
Хингем подошел к распахнутому окну.
— Не видно ничего, далеко.
— Дальнее зрение используй.
— А, точно! Ого!
— Под стены они подойдут примерно через час, — оценила скорость продвижения авангарда нападающих Стормсонг. — Мы пытаемся замедлить их приближение. Магистры занимаются центральной колонной, а я попробую правую. Смотри.
Привычным усилием сформировав снаряд, она примерилась и направила его вдаль. Направление она выбрала верное, потому что километров через десять заложенный алгоритм сработал, ядро перешло на сверхзвук и разлетелось разрушительной волной примерно в пятидесяти метрах над поверхностью. И на чуть дальнем расстоянии от укрытых защитами рахмонитов. Щиты крепости, частично подавленные, но продолжавшие действовать, сработали, как должно, и до леди и её вассала донёсся всего-то не слишком громкий хлопок.
— Их достало! — рассмеялся Род.
— Ди Альпага немного усовершенствовал приём, — мимоходом бросила Анна, создавая следующий снаряд. — Осколки теперь разлетаются метров на двести, пробивая слабые барьеры. Магистр, что ж ты хочешь…
После усовершенствования эффективность возросла, но и исполнение усложнилось. Девушка не с первого раза сумела повторить свой приём. Тем не менее, освоила, и теперь с удовольствием наблюдала, как её действия ломают и без того не слишком ровные порядки наступающих. Башня высокая, видно с неё далеко.
К сожалению, благодать продолжалась недолго. Пусть фланговые колонны сопровождали не самые сильные маги, думали они быстро. И совершенно не хотели становиться мальчиками для битья. Спешно возведенная ими защита уступала Пологу и прикрывала намного меньшую площадь, но свою задачу выполняла, надежно оберегая полки. Причем со звуковой волной она боролась настолько успешно, что после двух ядер Анна совсем прекратила обстрел.
Похоже, конийцы выяснили, в чём заключается поражающее воздействие, и нашли способ ему противостоять. Напрасно она языком трепала. Глядишь, продолжала бы сейчас гвоздить. Не сами же колдуны про удар звуком догадались, наверняка кто-то из агентов в Арабонне сообщил. Наука ей на будущее — любые секреты представляют ценность.
Спустя двадцать минут после начала обстрела все три колонны двигались, фактически неуязвимые для изобретения Анны. Собственно, как она и предупреждала. На любой меч найдётся щит, а её разработка обладала слишком многими недостатками. Внимательно оглядев поле боя, девушка недовольно цокнула языком. Вроде бы остались небольшие отряды, не прикрытые барьерами, так ведь по ним ещё попасть надо. Ладно, кое-какой урон она нанесла, заставила коллег-оппонентов задействовать резервы. Не сто́ит гневить Спасителя и требовать большего.
Сообщив ди Альпаге, что она не видит смысла продолжать обстрел, леди обернулась к Роду.
— Ты из мушкета стрелять умеешь? — оглядев парня, спросила она.
Одетый в кожаный костюм с укрепленными ставками, не забывший про амулеты и в кои-то веки заранее установивший личный щит, он выглядел человеком, которого можно захватить с собой в бой. Только надо шлем заставить носить и дальнобойное оружие выдать, чтобы саблей махать не лез.
— Само собой, миледи! — возмутился тот от вопроса.
— Тогда пойдёшь со мной. По боевому расписанию я назначена в Лебединую башню, её как раз сейчас штурмовать начнут. Будешь меня прикрывать.
Сразу в башню не пошли, сначала направились на склад за амуницией. Не уделяла Анна внимания ружьям и пистолетам, о чем сейчас сожалела, следовало раньше изготовить и проверить пару стволов. Оставалось надеяться, что откровенный хлам в армию кронпринца купцы продавать не посмели. Примерно полчаса ушло на оформление бумаг, выбор оружия, где Род неожиданно хорошо себя проявил, и короткую пристрелку на стрельбище. Только потом леди Стормсонг с вассалом направились к месту службы.
Лебединая башня представляла собой массивное полукруглое сооружение, условно разбитое на три яруса. В первом помещались различные службы, в том числе малый ритуальный зал с накопителем, второй находился на уровне стен и в случае их занятия противником использовался для контратаки, с третьего стрелки вели огонь по наступающим, а маги бросали заклинания. Почти все пушки находились на втором ярусе, так их расположение удобнее позволяло стрелять вдоль стен, словно кровавой метлой вычищая штурмующих картечью. Низкие толстые двери открывались наружу, внутри имелся небольшой запасец еды, воды, пуль и пороха, узкие бойницы контролировали все сектора округи. Иными словами, башня являлась неполноценным фортом, способным сопротивляться даже после падения стен.
Её комендантом являлся лейтенант фон Цинн, а магами командовал мастер Аттимис. С последним Анна была знакома, они пересекались на раутах и однажды беседовали о различии традиций Придии и классической латинской. Аттимис выделил ей место, предложил действовать самостоятельно, после чего умчался вниз — выводить из спячки големов. Что-то с ними не ладилось.
— Доставай пули, — найдя помещение с относительно гладким полом, и не обращая внимания на бочком обходящих её людей, магичка принялась выжигать рунный круг. — Клади в центр.
— А зачем? — Род снял с пояса мешочек и положил его, куда указано.
— Мушкет, как оружие, обладает достаточной пробивной силой, — принялась объяснять ему леди. — Если говорить об обычных людях. Но мы через полчаса столкнёмся с химерами, с обрядниками, у которых организм модифицирован, просто со знатными людьми с хорошими амулетами. Против них простой пули может не хватить. Поэтому я сейчас немного смухлюю, и усилю проникающую способность. Смотри внимательно и запоминай — в следующий раз будешь зачаровывать сам. Часа за два вложенная сила испарится, и процедуру придется повторить.
— Ага. Миледи, а точности прибавить нельзя? Чтоб пуля сама в цель попадала?
— Род, ты слишком многого хочешь. Это уже будет полноценный артефакт, его за десять минут на грязном полу не зачаруешь.
— Прошу прощения, милостивая государыня, — откашлявшись, влез в разговор находившийся тут же лейтенант. — Не могли бы вы и для нас так же поволшбить? Солдатам такие пули очень бы пригодились.
Анна осмотрела чертеж, прикинула свои возможности. По идее, резерв должен до начала боя восстановиться.
— Почему бы и нет? Можете доложить в круг ещё четыре раза по столько же.
— Благодарю, милостивая государыня. Эй, Петер! Тащи бочонок!
Пока солдат бегал за пулями, вернувшийся Аттимис с неудовольствием сообщил, что на големы рассчитывать бесполезно, половина управляющих модулей повреждена.
— Но их проверяли два месяца назад, всё работало! — возразил лейтенант.
— Вероятно, диверсия, — еще больше скривился мастер. — Леди Стормсонг, может, попробуете?
— Совершенно не моя специализация, — покачала та головой. — Я же не Торриано. Кстати, может, к нему отнесёте? Он с поломкой разберется в считанные минуты.
— Скоро враг подойдёт, не успеем.
— Почему же? В тачку слуги положат, и отвезут без труда. Первыми атакуют соседей, за нас примутся во вторую очередь. Пока мою систему не вывели из строя, мы успели рассмотреть, что центральная колонна нацелилась на стену между Девичьей и Фердинандовой башнями, а левая идёт к Угорской. Таким образом, мы в промежутке.
— Всё равно слишком близко. Нас атакуют немного позже, и только.
Первый раз Лебединую, вернее, стену справа от неё, попробовали на прочность через два часа. Хотя вести огонь из башни пушкари начали намного раньше. Она для того и предназначалась — для стрельбы по войскам, собирающимся штурмовать соседей. Не позволять им скапливаться за выступами бастионов, мешать отдыхать, готовиться к броску. Так что установленные в Лебединой пушки били вправо, по подходящим к проломам рахмонитам, и даже по кому-то попадали. Дистанция и пороховые клубы не позволяли понять, по кому. Маги тоже пытались помочь, но их успехи были куда менее значительны. Султан, похоже, собрал на центральном направлении всю магическую элиту своей империи, усилий волшебников крепости хватало только на то, чтобы держать паритет и не позволять напрочь снести укрепления.
Время играло на защитников Арабонна. Чем бы ни платили конийцы за подавление ритуалов, снятие защиты, какие бы ценности не тратили — надолго их не хватит. Любые ресурсы конечны. Это понимали обе стороны, поэтому подкрепления шли к штурмующим непрерывным потоком. И если поначалу Лебединую башню игнорировали, а потом вели символический обстрел, то с появлением эшкинов приступ пошел всерьёз.
Точнее, двух полков эшкинов — их отличали по немного разной экипировке и бунчукам — и летучего корабля, зависшего на приличном расстоянии. Настоящего корабля, неизвестный маг поднял в воздух галеру, хорошо хоть, весла убрал. Если он хотел похвастаться силой и произвести впечатление, то у него получилось. Правда, мозг у чародея имелся, поэтому судно встало не на открытой местности, а опустилось в спешно возведенное укрытие, спрятавшись от обстрела в глубокой яме за широкими земляными валами. Вскоре оттуда начали бить заклятья, нащупывая уязвимые точки в окружавшем башню щите, и оказывая существенную поддержку атакующим.
В черную ругавшийся Аттимис с ещё одним мастером убежали в ритуальный зал, обеспечивать проблемы пришельцу. Остальные маги остались на третьем ярусе, сверху закидывая наступающих гостинцами. Получалось не сказать, что хорошо. Сектору повезло — на его долю не досталось химер, способных взбегать вверх по вертикальным поверхностям, их бросили на главный участок прорыва, где, по слухам, шла настоящая мясорубка. Однако среди эшкинов нашлось немало обрядников, чьи физические характеристики намного превосходили человеческие. Кроме того, маги противника, последовательно, завалили ров с очень специфической водичкой и плавающей в ней жгучей дрянью вроде водорослей; сожгли растущие под стенами кусты, стреляющие длинными ядовитыми иглами; отменили наложенное на камни стен и башен заклятье скольжения, и в принципе создали достаточно сколов и ямок, чтобы цепляться за них руками.
В определенном смысле, защитникам повезло. Из четверых воинов духа, вскарабкавшихся по стыку стен и башни, всего один сумел просочиться в узкую бойницу на втором ярусе. Остальные оказались менее гибкими или худыми, им пришлось залезать между зубьями, в боевой ход-валганг. Первый вторженец мог бы натворить дел — он, если честно, и натворил — но на шум драки по лестнице спустился рыцарь-маг, быстро упокоивший диверсанта. Легко отделались, всего двое убитых и четверо раненых. С остальными тремя обрядниками пришлось повозиться, и вреда они причинили намного больше. До того, как их успели остановить, они вывели из строя треть солдат, бивших вниз из-за бруствера, а это два десятка человек.
Больше подобных ошибок оборонявшиеся не допускали. Анна даже ослабила контроль над своими способностями, чтобы следить за возможными акробатами. Точнее, она вернула блокировку на обычный уровень, потому что прежде затянула её, чуть ли не сравнившись с простыми одаренными в плане чувствительности. Огромное количество смертей, полыхающие эмоциями и болью люди действовали угнетающе на неё. Девушка понимала, что потом ей придется долго приходить в себя, но сейчас сочла необходимым потерпеть. Поступок самоотверженный и болезненный, зато позволивший использовать часть дарованных перерождением способностей и создать над землей зону ветров, заставлявших дрожать лестницы и скидывавших людей на землю. На Лебединой башне, а также на паре соседних, напор штурмующих сразу ослаб, дав защитникам долгожданную передышку.
В первую очередь, в отдыхе нуждались маги. Они непрерывно чаровали несколько часов, ядро и тонкое тело начинали подавать признаки усталости. Некоторые одаренные, опрометчиво потратившие слишком много силы, уже приняли стимуляторы или поглощали энергию из кристаллов. На их фоне Анна, с её ювелирным контролем и стремительным восстановлением потраченного, смотрелась вызывающе-бодро. Она ещё и молнии успевала бросать, когда видела достойную цель, или если требовалось отвлечь внимание особо опасного мага из вражеских. К слову сказать, тот прилетевший на галере колдун обложился барьерами, умело сопротивлялся попыткам достать его и в целом доставлял немало хлопот. Аттимис дважды пробивал его защиту, но оба раза, спустя небольшой период времени, рахмонит возвращался и снова портил жизнь.
Смутное беспокойство заставило леди отвлечься от поля боя и перенести внимание внутрь крепости. Что-то шло не так. Много суеты, тревожных криков, нотки паники в голосах — то, чего не было прежде. Бегущие, а не шагающие отряды подкреплений; отголоски боевых заклятий, творимых там, куда враг совершенно точно не доходил. Ощутив знакомое присутствие, она потянулась к пульсирующей тревогой ауре. Ещё минута потребовалась, чтобы создать рядом с Фердинандом фон Стурмлид заметную точку фокуса, облегчающую разговор обеим сторонам. Анна не видела, чем занят родственник или где он находится, но слышала отдаваемые им команды и могла говорить сама.
— Что случилось, кузен? — дождавшись, когда тот освободится, спросила она. — Прорыв?
— Предательство, — судя по хрипам, Стурмлид сегодня много орал и сорвал голос. — Мастер Ерашич провел отряд колдунов по подземному ходу. Слава Спасителю, часовые их быстро заметили и подняли тревогу, но ублюдки успели разрушить ритуал магистра Торриано. Похоже, Девичья скоро падёт.
Находившаяся за сотни метров от капитана девушка нахмурилась. Торриано, специализировавшийся на алхимии и трансмутации магистр, в режиме нон-стоп создавал простых големов, тут же отправляемых на убой в самые горячие зоны. Клепал он их едва ли не из «говна и палок», боевыми качествами одна штука уступала даже иррегуляру, зато на передовую они подходили сотенными пачками. Некоторые взрывались после гибели или преподносили иные сюрпризы.
Если Торриано прекратил посылать своих болванчиков на убой, сопротивление ослабнет.
— Он сам жив?
— Что ему сделается! — фыркнул Стурмлид. — Кажется, отошел на запасную площадку и собирается начать всё заново.
Хорошая новость.
— Стена между башнями полностью занята, выстроенная внутри стенка тоже разрушена, бои идут возле следующей. Вполне возможно, что весь сектор будет потерян. Кишки Рогатого!
На несколько секунд Стормсонг утратила контроль над ветрами. Сильнейшее массовое заклятье в районе главного прорыва сопровождалось чудовищным выбросом энергии, снесшим слабые барьеры или хрупкие конструкции навыков. Над полем, где находились солдаты конийцев, ждущие своей очереди вступить в бой, подтащенная поближе артиллерия, стояли подошедшие или подлетевшие чудо-кареты колдунов, развернулось гигантское огненное облако, немедленно принявшееся истекать смертоносными, прожигающими тело насквозь каплями. Расстояние не помешало услышать издаваемый гибнущими людьми жуткий вой. Под облаком немедленно развернулся сияющий серебром щит, прикрывший войска, но урон уже был нанесен.
Похоже, кто-то из магистров или сильных мастеров, используя крепостной алтарь, сумел прорвать наложенную магами противника блокаду и применить старую, заранее воплощенную заготовку. Хорошие алтари позволяют подобное, правда, многое в них не заложишь и не сохранишь. Так что вряд ли можно рассчитывать на ещё один такой же удар. С другой стороны, его нанесение говорит об усталости султанских слуг, об истощении их ресурсов. Они уже не могут с прежней эффективностью давить на магов союзников и одновременно защищать простых солдат.
— Вы идете на усиление? — восстановив связь, спросила Анна.
Стурмлид куда-то двигался, но ответил:
— Да, нами затыкают прорыв. Резервы ещё не исчерпаны, но ближе никого нет.
Голос его звучал недовольно. Ещё бы! Кавалергардов, конную элиту, пускать вместо простых пехотинцев — это, мягко говоря, неразумно. Похоже, дела идут не очень успешно, раз командование отдало такой приказ.
— Первая линия пока держится, за каждого нашего мы берем пятерых собачьих детей. Но потери довольно большие. Эренс и Калленель погибли, маршал Бюкуа ранен, Андреас получил контузию. Простите, леди, не могу больше говорить. Мы сейчас вступим в бой.
— Подождите! Вы сказали — Эренс и Калленель⁉ Антуан де Калленель⁉
— Всё верно. Одного убило ядром рикошетом, второй попал под заклинание. Удачи, кузина!
Кажется, она что-то ответила, прежде чем разорвать связь.
Голова словно опустела. Ни мыслей, ни эмоций. Только ощущение куска льда в груди. Анна механически выполняла работу, сосредоточившись на действиях. Заклятьем пробить барьер, влив до капли просчитанное количество энергии, ни больше, ни меньше; ошкурить потоками ветра с заточенными до бритвенной остроты льдинками не успевшего восстановить защиту мага; заняться его спутниками. Последовательно. Методично. Рационально.
Воздух вокруг башни неумолимо разгонялся, закручиваясь в воронку.
Из состояния
По окутавший её разум невидимой пустоте будто прошла невидимая трещина.
Как странно. Вроде бы, совершенно посторонний человек. Они не то, что не были парой — даже за ручки не держались. Просто разговаривали, встречались, спорили, обсуждали общих знакомых, магию, политику… А теперь — конец. Ничего больше не будет.
Подняв голову, Анна взяла под контроль непроизвольно сотворенный ураган. Она могла бы развеять его, но рациональнее показалось использовать. Отомстить. Они убили Антуана, теперь Анна убьёт их. Логично же? Высокий торнадо, растя ввысь и в стороны, соскочил с башни и двинулся вдоль стен по направлению к ставке султана, на глазах наливаясь темнотой, мощью, становясь плотнее, сверкая грозовыми разрядами. Рахмониты, кому везло, разбегались с криками. Выставленные барьеры проламывались, словно картонные.
«Не дойдёт», — бесстрастно оценив скорость и силу рукотворного урагана, вынесла приговор Анна. — «Недостаточно мощный».
Сознание мгновенно подсказало идею. Разработка букельских времен, когда она в компании Штальбюля делала первые шаги в освоении стихии воздуха. Обычное упражнение по материализации иллюзии. С тех пор она периодически возвращалась к нему, дорабатывала, вносила правки, тренировала отдельные элементы. Но никогда не пыталась исполнить приём во всей полноте. Почему бы не попробовать сейчас?
Идея показалась стоящей внимания.
Ощутив поднимающееся изнутри темное предвкушение, она чуть улыбнулась, и развернулась к выходу, послав Роду приказ спускаться вниз. Ей не мешали. Кажется, с её пути торопливо убирались.
Внизу, перед входом в башню она оказалась первой. Проигнорировав подобравшихся при её появлении часовых, леди сделала несколько шагов и окинула взглядом небольшую площадь. Подойдёт. Только надо сделать так, чтобы ей никто не помешал.
— Миледи? — осторожно окликнул её выскочивший из низких дверей вассал. — Вокруг вас воздух светится, намного сильнее, чем обычно. Простецам видно. И волосы шевелятся.
— Так и должно быть, — сухо прошелестела Анна. Она не хотела, чтоб её отвлекали. — Из ядра идёт поток энергии более плотного качества, тонкое тело не справляется и сбрасывает излишки. Это пройдёт. Сейчас будешь мне помогать.
— А⁈ Ага. А что делать надо?
— Просто следи, чтобы мне не помешали.
Ещё обмениваясь фразами, она начала подготавливать место для работы. Крошечные частицы псевдо-материи, собранные из воздуха и силы, слетались воедино, создавая то ли кресло, то ли ложе причудливой формы. Из-за подлокотников в нём с одинаковым успехом можно было и сидеть, и полулежать, положив затылок на подголовник. Вокруг кресла с той же скоростью формировались стены будущего убежища — Анна не собиралась полагаться только на Рода. Полукруглое помещение возникало неторопливо, складываясь из маленьких октаэдров, каждый из которых был крепко связан с соседями.
Уже полулежа, волшебница вытянула в сторону правую руку. Первый этап важнее всех, от него зависит успех и легкость дальнейших действий. Гибрид школы иллюзий, продвинутой консиенциии, прежде для Анны недоступной, и создания материи, в чём леди с недавних пор обоснованно считала себя специалисткой. Повинуясь её воле, над рукой медленно сформировалась из сгустка света птичья фигура. Тело — призрачная материя, разум — грубая, чудовищно урезанная копия сознания Анны, возможность двигаться и просто существовать — даруется связью с ядром волшебницы, передающей энергию. Много не требуется, сущие крохи, потому что летает искусственное творение без помощи магии. Вот на остальные функции сила тратится, но потребление можно регулировать.
Захлопав крыльями, похожая на ярко-синюю ворону птица спорхнула с руки и взлетела вверх. В небо. С хозяйкой её связывала тонкая, еле видимая нить. Практически сразу стенки убежища поднялись вверх и сомкнулись над головой, оставив только небольшое отверстие на вершине.
Можно начинать.
Превратившейся в сверкающую точку вороне потребовалось несколько минут, чтобы подняться на нужную высоту. Всё это время Анна проверяла её строение, правила баланс, старалась увеличить площадь крыльев. К тому моменту, когда птица достигла облаков, где холодный влажный воздух немедленно принялся оседать на её перьях мелкими кристалликами льда, конструкция была доведена до совершенства.
Существо перешло на горизонтальный полет. Сделала первый круг, небольшой, короткий. Секунду спустя рядом с ней летела вторая ворона — абсолютная копия, вплоть до мельчайших царапин.
Ещё через десять секунд их стало четверо.
Она не знала предельного числа копий. До сего дня Анна не пыталась создавать больше десятка, отрабатывая качество, а не количество. Сейчас, вдвое увеличивая стаю каждые десять секунд, она с радостью понимала, что счет пойдёт на десятки тысяч. Полет, наблюдение, выбор целей не требовали от неё внимания, достаточно было отдавать команды и, при необходимости, корректировать ошибки. Правда, на третьей минуте, когда численность птиц перевалила за восемь тысяч, скорость удвоения упала — теперь ей требовалось двадцать секунд. Затем времени потребовалось ещё больше.
Спохватилась она, когда тонкое тело принялось подавать протестующие сигналы. Ядро продолжало выдавать энергию, но доставлять её адресатам получалось с трудом. Леди открыла глаза. Сквозь полупрозрачную крышу виднелось небо, поднимающийся ввысь столб из тончайших нитей, берущий начало от тела Стормсонг, и гигантский синий водоворот наверху. Не меньше сотни тысяч птиц кружили в полной тишине над крепостью, приковывая к себе внимание, заставляя дерущихся непроизвольно бросать опасливые взгляды в небо.
Конечно, вражеские маги не могли не отреагировать. Они, может, и не сразу, но заметили, что управление неизвестным явлением (ритуалом, заклятьем или чем-то иным) идет из крепости. Не исключено, что сумели отследить по сияющей ауре создательницу. И хотя они не знали, что именно замышляет леди Стормсонг, ничего хорошего от неё не ждали.
На их беду, сделать они могли немногое. Птицы кружили слишком высоко, далеко за пределами действий подавляющего большинства заклятий. Самим подняться вверх на летающей лодке? Учитывая количество сильных магов в Арабонне, полет рядом с крепостью сейчас — форма самоубийства. Выставить защищающий войска барьер? Уже выставили. С огромным трудом и тратой накопленной энергии. Вдобавок, магистры воспользовались минутным замешательством и били по врагу, а ещё ритуалы понемногу расшатывали наложенную блокаду, что отражалось на султанском войске. Чаровать и сражаться становилось сложнее…
Нет, они пытались, и кое-что у них даже получалось. В гуще стаи расцветали огненные цветки дальнобойных заклятий, разрушавшие десятки, а то и сотни копий разом. С земли летели тысячи мелких шариков воды, бессильно рассыпавшиеся примерно на половине пути, ветер ревел, пытаясь затянуть птиц в объятья формирующегося урагана. Тщетно. Слишком высоко. Слишком неожиданно.
Скорее всего, со временим маги сумели бы найти способ уничтожить гигантскую стаю. Анна им времени не дала. Она и так находилась на пределе, энергетика стонала, вынужденная оперировать неимоверно большим числом связей. Ещё немного, и девушка бы не выдержала. Да, команды она отдавала простые, но сразу множество, а каждая команда — это нагрузка на тонкое тело.
Повинуясь не столько оформленному приказу, сколько желанию, волевому посылу, синяя волна рухнула с небес на землю.
Территория, окружавшая крепость, за время штурма сильно изменилась. Исчезли многие преграды наподобие стреляющих иглами кустов или магических ловушек, появились вырытые волшебством валы, люнеты, траншеи, ямы, где прятались нападающие. Не было смысла подводить сразу все войска к стенам, они только мешали бы друг другу, попутно попадая под ядра и заклинания. Тем не менее, они находились относительно близко, по мере необходимости поставляя подкрепления для штурмующих. В другое время по ним бы открыли огонь, но сейчас защитники сосредоточились на более близких целях. Зато и прикрывались стоявшие во втором эшелоне войска по остаточному принципу, ведь сильнейшие маги рахмонитов тоже действовали впереди, у стен.
По сравнению с передовыми частями, остававшиеся в поле полки были беззащитны. Именно на них Анна направила первый удар.
Каждая птица несла на себе два пера. То есть внешне выглядело, будто перьев у неё много, но все они на самом деле являлись частями единого целого, выступающими из тела элементами из псевдоматерии. И лишь два, больше похожих на тяжелые стрелки из льда, могли существовать отдельно. Вороны ведь не просто так кружились в вышине, они ждали, пока сформируется, замерзнет и укрепится их примитивное оружие.
Абсолютно простое, примерно, как град. Только градины круглые и в подавляющем большинстве случаев небольшие, а творения Анны весили граммов по сто, и всегда падали вниз остриём.
Двести тысяч снарядов пали на ждущие своего часа полки. Они не несли в себе никакой магии, зато на их стороне играли высота и сила притяжения. Многие люди носили амулеты, штатные маги держали развернутыми щиты над головами, опасаясь случайного попадания. Естественно, конийцы не стояли в плотном строю. Они сидели, где хотели, лежали, собирались в кружки. Подавляющее большинство перьев бессильно разбилось о поднятые барьеры либо вонзилось в землю, не причинив вреда. Однако те, что попали…
Неудачники, кто выжил, ранения получили страшные.
Однако главный удар пришелся на части, продолжавшие штурмовать стены. На тех, кто уже ворвался в город, пытался сломать внутренние стены, дрался на улицах и бился возле башен. Среди них было намного больше одаренных всех рангов, обрядников, кое-где сражались остатки химер и големы. Волшебники рахмонитов прикрывали их намного тщательнее — но и атаковавшие их снаряды наносили куда больший урон. Каждая птица, вдобавок к массе, обладала ограниченным разумом, способным выбирать цель и направлять полет. Каждая птица несла в себе крохи магической энергии. По сути, эффект от одного псевдо-материального конструкта соответствовал заклинанию двенадцатого, а при удаче — одиннадцатого ранга. По одиночке вороны не могли пробить прикрывавшие от атак с воздуха барьеры конийских колдунов. Но и атаковали они стаями.
Примерно треть птиц развеялась, столкнувшись с висящим над войсками общим щитом. Тем самым, который защищал сразу всех наступающих от площадных заклинаний защитников крепости. Он и без того находился не в лучшем состоянии, расшатанный многочисленными атаками, а творения Анны добили его окончательно. Следующей преградой на пути искусственных снарядов должны были стать создаваемые для прикрытия полков чародеями рахмонитов барьеры, но, как ни удивительно, далеко не все мастера заморачивались их установкой. Они предпочитали дуэлировать с засевшими в Арабонне собратьями по дару, оставив защиту простецов на долю штатных магов. Сейчас их беспечность играла на руку леди, потому что позволяла сохранить птиц.
Ведь чем больше копий уцелеет, пробиваясь сквозь барьеры, тем на большее количество целей они смогут напасть.
При всех своих достоинствах, птицы оказались туповаты. Заложенный в их крошечные мозги приоритет требовал нападать на одаренных, но не указывал градацию. Для них не было разницы между мастером, укрытым многослойными щитами, рыцарем в родовых артефактах или слабым воином низшего ранга, ведущим в атаку подчинённый ему десяток простецов. Поэтому кто-то из атакованных сумел отбиться, другие получили ранения, однако выжили. И всё равно — погибли тысячи. Командиры, волшебники низшего звена, старшие помощники, даже несколько рыцарей. В один момент пришедшая под Арабонн армия получила огромный урон, утратив значительную долю боеспособности.
Анна не могла точно оценить результат своих действий. Она не смотрела глазами своих созданий, лишь отдавала им команды, причем в последние моменты — с трудом. Тонкое тело не справлялось с нагрузкой, обрывающиеся нити управления птицами пронзали болью. Вал накативших ощущений привел к потере способностей, девушка надеялась, что временной. Не хотелось ей чувствовать себя так, словно её запаковали в тесный темный ящик, оставив крохотную щелочку для поступления воздуха.
Впрочем, многочисленные смерти она ощутила.
Открыв глаза, девушка несколько минут лежала неподвижно. Смотрела в крошечное отверстие в потолке, безмолвно и бездумно восхищаясь яркой синевой чистого неба. Из ступора её вывел грохот, волной прокатившийся над городом и заставивший задрожать кресло. Анна тяжело вздохнула. Физически она чувствовала себя плохо, зато эмоции больше не штормило. Усталость и сенсорная перегрузка сделали своё дело, на какое-то время вестница духов вернулась к восприятию человека. В плохом смысле.
Голова раскалывалась от боли, некоторые мышцы непроизвольно сокращались, вызывая подергивания рук и ног. Когда конвульсии стихли, пришла другая напасть — фантомная чесотка всего организма. Казалось, чешутся даже внутренние органы. Тонкое тело выражало недовольство излишней нагрузкой доступным ему способом. Чтобы отвлечься, Анна прикинула, что это могло снаружи взорваться. Скорее всего, магистры воспользовались её выступлением и применили какие-то сильные заклятья, прежде им недоступные из-за действий оппонентов.
Слабое любопытство заставило прислушаться к доносящимся снаружи звукам. Материал стен сотворенного ею убежища до определенной степени экранировал магию, к тому же, состояние леди Стормсонг процентов на девяносто ограничило чувствительность. Тем не менее, далекие взрывы и более близкие команды она расслышала. И ругань. Род кому-то активно возражал, в его голосе проскальзывали скандальные нотки.
Анна стиснула зубы, ладонями растерла лицо и губы, расслабляя мышцы лица. Не время плакать. Как бы ни хотелось зарыдать, надо выйти и объясниться. Рядом с… будкой? Чумом? Каменной палаткой? Короче говоря, поблизости от укрытия спорил с её вассалом мастер Аттимис, желающий получить объяснения. Лучше с ним встретиться, пока младший Хингем ему такого не наговорил, что потом проклятья гроздьями с парня снимать придётся.
Отозвавшееся резью в висках усилие растворило часть стены. С трудом, не удержавшись от легкого стона, Анна встала с кресла, постояла, держась за подлокотник. Голоса замолчали. Леди сделала несколько шагов, пошатнулась, затем рукой ухватилась за край проёма и встала на свету, прищурившись, оглядываясь вокруг.
— Миледи, вы как? — спустя несколько секунд подскочил к ней опомнившийся Родерик.
— Как видишь, жива, — выдавила из пересохшего горла магичка. — Что происходит?
— Что происходит⁈ — с возмущением воскликнул благоразумно оставшийся на расстоянии нескольких шагов Аттимис. — Вы скажите, что происходит! Что это было? Вы кого-то призвали? Обратились с просьбой к покровителю?
Анна ответила не сразу. Выдержав паузу, давая понять, что не намерена раскрывать своих секретов, она сказала:
— Узнав о диверсии против магистра Торриано и о том, что Девичья башня пала, я сочла нужным использовать личную разработку. Непроверенную прежде. Насколько я могу судить, её применение закончилось успехом, потому что вы стоите здесь, а не в ритуальном зале. Значит, враг отступил, или, самое меньшее, ослабил напор. Верно?
Аттимис еле заметно подался назад.
— К сожалению, я потратила много сил, мастер, — не рассчитывая на ответ, продолжала Стормсонг. — Подобные воздействия не проходят бесследно. Простите, но я вынуждена покинуть башню. Мне требуется время, чтобы восстановиться, и сделать это проще в специальном помещении. В противном случае, я не могу гарантировать… спокойствия. Посему — прошу извинить. Род! Идем домой.
Уцепившись за парня, она поковыляла к выделенному ей особняку. Учитывая относительно небольшие размеры города, идти недалеко, но, если честно, она предпочла бы проехаться в карете. Да хоть на носилках, лишь бы не самой идти.
— Миледи, у вас на лице вены проступили, и они серебром светятся, — понизив голос, сообщил ей Хингем.
На руках тоже. Анна только сейчас обратила на выступившие тонкие прожилки, пульсирующие серебристо-голубоватым светом.
— Аура сияет ярче или потускнела? — без особого желания поинтересовалась она.
— Не понятно, отойти надо.
— Тогда потом. Давно на нас не наседают?
— Да вот как вы их птицами закидали, так больше и не лезут.
В голове возникла картина: Анна, стоящая на стене, бросающая в надвигающиеся темные полчища ощипанные безголовые тушки куриц. До того абсурдно, что волшебница рассмеялась, тут же закашлявшись. Постояв минуту, с сипом втягивая воздух, она пришла в себя, и продолжила путь. Минут через двадцать, миновав настороженно рассматривавших её караульных у ворот во внутреннюю цитадель, она приказала Роду:
— Домой придём, я лягу. Целителей не зови, они не помогут. Никого не пускай, всем говори, что леди находится в восстанавливающей медитации, и когда выйдет из неё, неизвестно. Сам тоже никуда не уходи. По делам посылай Мэри.
— Всё сделаю. Миледи, а что с вами? Надорвались? — набравшись духу, спросил с тревогой поглядывающий на неё парень.
— Вроде того. Главное, что жива. Если не добьют, то оклемаюсь. Мне б хотя бы пару дней спокойно полежать, а дальше проще будет. — Она остановилась, выдохнула, и снова уцепилась за локоть спутника, понуждая идти. — Давай прибавим, а то в глазах темнеет. Надо дойти, пока мастера на стенах, и им не до меня. Пошли. Пошли…
Проснулась Анна рывком, мгновенно перейдя из сна в состояние бодрствования. Несколько секунд она настороженно прислушивалась, нет ли посторонних тревожных звуков, не пытается ли кто-то вломиться в комнату. Потом — вслушивалась в себя, проводя простейшую диагностику организма. Порадовала вернувшаяся к условной норме внешность, вены не выделялись на руках и лице, не превращали его в потустороннюю маску. Боль и напряжение не ушли, но значительно ослабли. Чувство дискомфорта настойчиво маячило на задворках сознания, намекая, что выздоровление не окончательное и надо бы ещё полежать в постельке.
Кто ж спорит? Надо. Только позволят ли?
Судя по заглядывающим в окна косым лучам, уже наступило утро, девушка проспала не менее двенадцати часов. Она с удовольствием провела бы в постели ещё столько же, если бы организм не требовал пищи, а разум — новостей. Тем не менее, следующие полчаса Анна лежала в полной тишине, почти не шевелясь, молча раскладывая по полочкам вчерашний срыв и пытаясь предугадать его последствия.
Не ожидала она от себя такого. Непонятно даже, почему её настолько выбило из привычного спокойного настроя. Ей очень нравился Калленель, и как мужчина, и как человек, она надеялась в будущем продолжить знакомство и, возможно, стать кем-то большим, чем друзья. Мечтала, что, может, даже замуж выйдет. Когда-нибудь. Но она не путала влюбленность и серьёзные чувства, она точно знала, что Антуана не любит. Страсть — возможно, любовь — нет. Въевшаяся в подкорку привычка анализировать собственное состояние приводила к однозначному выводу. Анна не должна была реагировать на известие о смерти мужчины потерей контроля.
Ей безумно жаль Антуана. Но она переживёт его потерю, как пережила потерю семьи.
Таким образом, логика выдавала два объяснения: либо стороннее воздействие, либо напряжение медленно копилось, и наконец-то нашло выход в яркой вспышке нервного срыва. Подумав, Анна первую версию отмела. Вернее, признала маловероятной. Поблизости не находилось сильных менталистов, да и в принципе воздействовать на неё сложно из-за мутаций организма и неизбежных изменений психики. К тому же, следов чужого влияния она не нашла. Следует признать, что сорвалась она самостоятельно, и, наверное, порадоваться, что никто из своих от её действий не пострадал. Начни она пачками убивать солдат или напади на того же Аттимиса, последствия были бы хуже.
Они и без того сулят проблемы.
Анна на глазах у всей крепости — не упоминая о рахмонитах, о них отдельный разговор — применила нечто неизвестное. Навык, сравнимый по эффекту с заклинанием высшей ступени. Кого-то другого могли бы в сношении с Той Стороной обвинить, однако статус вестницы даёт поблажки. Отмеченным милостью духов позволено намного больше, чем самым опытным шептунам. Как бы то ни было, леди Стормсонг совершила деяние, прежде доступное только магистрам или сильнейшим из мастеров, тем самым поставив себя на один уровень с ними.
Чего от неё теперь ждать, непонятно.
Раньше она боялась, что её украдут и силком замуж выдадут. После сегодняшнего «перфоманса» разумные люди, имевшие подобные планы, должны от них отказаться. Потому как неизвестно, что ещё Анна способна выкинуть. Беда в том, что идиотов много, о последствиях они не задумываются, следовательно, с их точки зрения, как добыча леди стала ещё привлекательнее. Следует это учитывать.
О политическом аспекте тоже забывать нельзя. Проявившая уникальные способности леди Стормсонг является верным вассалом Серого курфюрста, и пребывает в данный момент во владениях его основного политического соперника. Один Спаситель ведает, что эрцгерцогу в голову придёт. Вдруг захочет любой ценой лишить Альбрехта магической поддержки, не побоится скандала?
Безумно хотелось домой. Подальше от интриг, сложностей, и просто от людей.
В конце концов, ей надоело гонять мысли по кругу, изобретая всё новые виды страшилок. Пора перестать гадать, выйти и самой посмотреть, что происходит в крепости. Только поесть для начала. С некоторой опаской расширив сферу восприятия за пределы комнаты, и убедившись, что её не скрючивает от боли, Анна позвала Мэри одеваться. Служанка, давно привыкшая к раздающемуся над головой голосу госпожи, немедленно прибежала с кухни радостная:
— Ой, леди, вы проснулись наконец-то! Мы думали, опосля такого дольше спать будете!
— Не части, — от звонкого голоса Мэри кольнуло виски, Анна потерла их пальцами. — Сначала скажи, что со штурмом? Отбились?
— Отбились, миледи! Сразу после вашего заклятья сбежали поганые!
В том, что Арабонн устоял, магичка не сомневалась, но услышать подтверждение было приятно. Из дальнейшей болтовни горничной Анна выяснила, что рахмониты разбиты и бежали в страхе, хотя судьба крепости висела на волоске, и не оборвалась исключительно благодаря самоотверженному подвигу леди Стормсонг. Сказанное следовало делить даже не надвое, а на десять, однако пару фактов удалось вычленить.
Враг хорошо подготовился к нападению. Благодаря проведенной предателями диверсии, конийцы захватили одну башню на внешней стене, и имели приличные шансы захватить вторую. Тогда подкрепления хлынули бы в нижний город потоком, защитники были бы вынуждены отступить на вторую линию стен. Вряд ли армия султана прорвала бы её, но, возможно, и на этот случай у них был заготовлен сюрприз. Проверить не удалось, потому что сильнейшие маги Арабонна воспользовались предоставленной Анной возможностью и начали долбить по временно оставшимся беззащитным войскам. Рядовой состав рахмонитов понёс очень большие потери, подкрепления не могли подойти, и в результате части, уже проникшие в город и даже закрепившиеся в нём, постепенно выдавили или истребили. Говорят, трупы перед стенами лежат слоями, сама Мэри не видела, но описывают так.
Надо думать, султан скомандовал отступление, видя, что стороны вернулись к прежним позициям. Пусть целый сектор стены рухнул окончательно, зато конийские колдуны с трудом продолжали блокировать действие крепостных ритуалов, ещё немного, и сил у них не осталось бы вовсе.
— Они не собираются на ещё один приступ?
— Вот не знаю, миледи, — развела руками Мэри. — Ничего не слышала. Может, Род скажет, он с вашим родичем разговаривал? Тот утречком заходил, о вашем здоровье справлялся.
— Кузен Фердинанд?
— Он, он, миледи!
Вызванный тут же Род добавить к рассказу служанки сумел немногое, зато кое-что уточнил. Рахмониты потеряли одного из магистров, неизвестно только, окончательно он мертв или всего лишь ранен. Крепость лишилась половины оставшихся драконов. Госпитали забиты ранеными, их спешно латают и ставят в строй. По предварительным подсчетам, гарнизон лишился около двух тысяч человек, что довольно много, однако конийцы понесли намного более тяжкий урон. Сильнее всего они пострадали во время отступления, когда маги, артиллерия и мушкетеры гвоздили по ним всем, чем можно. Родерик называл цифру в пятьдесят тысяч и клялся, что её сообщил ему фон Стурмлид. Если не переврал, то оценка может быть близка к правильной.
— Кто-нибудь ещё заходил?
— Не, больше никто, миледи, — мотнул Род головой. — Только посыльные забегают о здоровье справиться. Вчера, сами понимаете, не до визитов было, а сегодня отдыхают. Или по делам мечутся. Сэр Стурмлид буквально на минуту заглянул, очень торопился.
В ответ на заданный из слабой надежды вопрос парень подтвердил — Антуан действительно погиб. Анна, в общем-то, не рассчитывала, но вдруг?
С одной стороны, ей следовало бы показаться и узнать последние новости из первых уст, а не в пересказе. С другой, положение болящей имеет массу преимуществ. Вдобавок интуиция (или паранойя, или здоровый инстинкт самосохранения) советовала не выходить из дома до полного выздоровления. Список недоброжелателей Анны не ограничивается госпожой Ортизе, а после вчерашнего строчек в нём, надо думать, прибавилось. Одаренные тоже люди, а люди завистливы.
К тому же, зачем куда-то ходить, если можно не ходить? Этажом ниже живет довольно информированная персона.
— Мэри, пригласи госпожу Цурлаубен разделить со мной трапезу. И поставь ещё один прибор.
— Уже бегу!
Судя по скорости появления в трапезной, после приглашения Цурлаубен тоже бежала или, как минимум, быстро шла. Вполне понятное поведение. Наёмницу наверняка сжигало любопытство, подпитываемое разошедшимися среди жителей Арабонна слухами. Однако сначала на вопросы пришлось отвечать ей.
Второго приступа конийцы не готовили. Они даже прекратили артиллерийский обстрел, перестав тратить дорогие зачарованные ядра. Похоже, необыкновенно высокие потери во время штурма неприятно поразили командование, и заставили задуматься об изменении тактики. Пусть гибли в основном простые воины, воевать одной элитой ещё никто не научился.
В самой крепости царило воодушевление. Эмоциональные качели, вызванные сначала тяжелым боем, поначалу развивавшимся для врага успешно, затем стремительной и в чём-то чудесной победой наполняли людей эйфорией. Им хотелось праздновать, хотелось выплеснуть радость, направить её на какую-то цель. Предсказуемо, одним из кумиров стала Анна. Ведь что видели осажденные? Тяжелый бой, враг одолевает, стена захвачена, предатели повсюду. И вдруг — в небе расцветает сияющий водоворот, тысячи прекрасных птиц, аки ангелы Всевышнего, набрасываются на язычников, дабы покарать оных. Что характерно, многих действительно карают, заставляя остальных бежать.
Не сразу, конечно же. Все помнили поток площадных заклятий, обрушившихся на рахмонитов. Но именно синие вороны ассоциировались у большинства с произошедшим в битве переломом, поэтому львиная доля славы — и внимания — досталась их создательнице.
Леди Стормсонг мысленно похвалила себя за решение сидеть в домике.
Остаток дня она провела, поглощая огромные порции пищи, занимаясь самолечением и бессовестно подслушивая чужие разговоры. Повреждения тонкого тела в материальных веществах для восстановления не нуждались, просто её организм был настолько тесно связан на всех уровнях, что ранения энергетики отражались на физическом вместилище, и наоборот. Короче говоря, есть хотелось постоянно, и сильно. По большому счету, в помощи целителей или в чём-то ином, кроме времени, Анна не нуждалась, поэтому она валялась в постели, медитировала и размышляла о дальнейших действиях.
Судя по доносящимся с улицы фразам, арабоннцы — и военные, и гражданские — были настроены оптимистично. Их мнение волшебница разделяла. Рахмониты уже потеряли приличное количество войск и потратили множество ценных ресурсов, зачастую невосполнимых. Если они снова пойдут на приступ, то не факт, что смогут уверенно блокировать ритуальную составляющую защиты, как делали это в первый раз. Нет, войск у них, в общем, достаточно, а при необходимости подтянут подкрепления из метрополии. Вырастят химер, объявят дополнительный набор военнообязанных, навербуют желающих из пиратов или охотников за чудинцами. Другое дело, что все эти мероприятия потребуют времени, но сидеть в осаде куда проще, чем прятаться от пуль и заклятий. Вот призвать сильных магов взамен выбывших сложнее, а ещё сложнее раздобыть некоторые ингредиенты либо подготовить в нужном количестве артефактные ядра для обстрела. Вдобавок нужно помнить от прикрывающей Виндобону армии, которая может прийти на помощь осажденным. С её учетом у союзников появляется приличный шанс разбить конийцев и самим перейти в наступление, вторгшись на земли врага. Словом, на месте султана Анна вернулась бы в столицу, потому что война идёт не по плану и обходится неоправданно дорого.
Вместе с тем она понимала, что соображения престижа и репутации вряд ли позволят ему поступить разумно.
В течении дня бдевший в приёмной Род принимал посыльных, отвечал им, что леди болеет, обещал передать записки от хозяев и забирал цветы или корзины с гостинцами. Надарили героине дня много всего, от деликатесов до ювелирных украшений стоимостью в сотню золотых. Подарки складывались в отдельной комнате в рунный круг, проверять их получательница собиралась позднее, когда выздоровеет окончательно. Цветы, конечно, жаль, завянут, но себя жальче.
Она бы и следующий день провела, носа на улицу не высовывая. Сидеть в четырех стенах претило её натуре, но Анна была готова смириться с неудобством, лишь бы не ощущать направленных на неё взглядов. Каждый воспринимался тонким телом, словно легкое прикосновение, раздражающее, пусть и не болезненное. Постепенно чувствительность спадет, однако сейчас единственный доступный ей способ избавиться от дурноты заключался в том, чтобы никому не попадаться на глаза.
Увы. Некоторым персонам не отказывают.
Магистр ди Альпага привык к тому, что его желания исполняются, и не намеревался привычку менять. Древнего, но не дряхлого мага по-настоящему почти ничего не волновало, за исключением магии во всех её проявлениях. Большинство своих собратьев по дару он презирал. Как можно, имея невероятные возможности, тратить их на мелочную возню? Зачем довольствоваться малым, полученным при рождении, не пытаясь достичь большего? Поэтому он с особым вниманием следил за волшебниками, выбивавшимися из общего ряда посредственностей. Такими, как юная леди Стормсонг. Особой гениальности в ней магистр не заметил, но в целом девочка радовала. Идеи, вот, необычные высказывала.
— Вы не сможете повторить, — после первых же приветствий прямо сказала ему Анна. Она прекрасно понимала, зачем Альпага явился на самом деле. — Количество ведомых элементов в приёме определяется двумя параметрами: уровнем владения персепцией и развитостью тонкого тела. У вас, конечно, и то, и то вызывает восхищение, но только по человеческим меркам. Больше полутора тысяч птиц не потянете.
— А сколько вели вы?
— Чуть больше ста тысяч. Как видите, слегка надорвалась.
Мужчина с сомнением прищурился. Он понимал, что вестники кардинально отличаются от простых одаренных, пусть и очень сильных, и всё равно разница поражала.
— И всё-таки я хотел бы приобрести разработку.
— Что же, я предупредила, — пожала леди плечами.
Продавать методику она не боялась. Анна на собственном недавнем убедилась, почему маги не любят делиться секретами — потому что, зная суть приёма, легко найти способ противодействия. Возможно, сиди перед ней кто-то другой, и девушка отказалась бы делиться, несмотря ни на какие посулы. Однако изобретение желал купить магистр, и это всё меняло. С ним нельзя было ссориться, а ещё он мог дать по-настоящему хорошую цену.
Даже если вдруг Альпага разболтает, на каких принципах построена её находка — чего прежде за ним не водилось, держать язык за зубами древний мастодонт умел — ничего страшного в том нет. Идей у Анны много. Следовательно, для неё выгодно обменять одну личную разработку на заклинание шестого ранга.
Получив методику, мужчина посидел, похмыкал, уточнил несколько нюансов. Сообщил, задумчиво пощипывая короткую бородку:
— Меня поначалу удивило, что вы запросили так мало. В вашем исполнении навык тянет на полноценное заклятье четвертого или даже третьего ранга. Приятная честность.
— Мне нет смысла вас обманывать, ваша милость. Уверена, вы нашли бы способ сквитаться за обман.
— Разумеется. Странно, что не все это понимают, вроде бы мысль очевидная, — он презрительно дернул губой, и сменил тему. — Вы намерены продолжить обучение в Букеле?
— Конечно, магистр. Знать бы только, когда.
— Примерно в ноябре, — меланхолично ответил Альпага. — В Ахемениде и Малой Ставке уже знают, что султан обломал о нас зубы. Месяц уйдёт на проверку сообщений, после чего тамошние владыки пожелают воспользоваться удобным моментом и начнут войну. Шпионы сразу доложат об их намерениях в Конию, оттуда сведения поступят сюда, под Арабонн. Султану придётся снимать осаду и перебрасывать армию на восток. Затем сборы, торжественные аудиенции у кронпринца и августа, потом князь Альбрехт вас наверняка захочет увидеть… Нет, не раньше ноября. Скорее, позднее.
— Я сбегу, — не выдержав, предрекла Анна. Не хотела откровенничать, но вырвалось. — Вы наверняка знаете, насколько обретшим милость Царства сложно находиться среди людей. Сбегу.
— Не советую, домина. Подобного хамства вам не простят. Так что найдите либо подходящий предлог для отъезда, либо пустыню, где вас не побеспокоят. Недельного отдыха должно хватить.
Вскоре Альпага покинул дом. Его предсказание следовало обдумать, поэтому леди приказала Роду держаться прежней схемы и никого не пускать. За исключением магистров или эрцгерцога, если те заявятся лично. Ну, Максимилиану навещать болящую незамужнюю девушку не по статусу, а Торриано считает, что место женщины на кухне и ничего полезного она изобрести не в состоянии. Кстати, вот как раз ему «Синие птицы» пригодились бы, погонщик големов мог бы их использовать с высокой эффективность. Только он не захочет, а предлагать Анна не станет.
Двое отпадают, остаётся Обердорф. Тип грубый, слабопредсказуемый. Может, и заглянет.
В точность предсказания ди Альпага хотелось верить. Альтернативой была осада продолжительностью неизвестно сколько месяцев или лет. Леди Стормсонг заботилась о состоянии психики, занималась консиенцией, медитировала, использовала расслабляющие практики. У неё имелись веские причины, начиная с дня бегства из Уинби. Однако гарантий сохранения стабильности — нет, напряжение — копится, новый срыв — возможен. И дай Спаситель, чтобы он закончился без серьёзных последствий, вот как сейчас. Потому что она легко отделалась.
То, что она снова привлекла внимание, ничего не значит. В неё и прежде пальцами на улице тыкали, а сильные мира сего строили планы на её счет. Принципиально ничего не изменилось. Вот если бы она сорвалась на своих, положив пусть десяток солдат, отношение мгновенно изменилось бы на другое, куда более настороженное. Повезло. Точнее, у Анны сохранилось достаточно самоконтроля, а рядом нашлась удобная цель для сброса негатива. Будет намного хуже, если в следующий раз под руку подвернётся кто-нибудь менее подходящий, какой-нибудь граф, барон или священнослужитель.
Но сейчас претензий к ней нет.
Чтобы их и в будущем не появилось, следовало как минимум устраивать регулярные передышки. Уходить в отпуск, пользуясь неизвестной в этом мире и времени терминологией. Тогда и у Анны с головой всё будет в порядке, и никто случайный не пострадает. Всё хорошо, все довольны.
Короче говоря, девушка очень надеялась, что Альпага прав. Потому что она понятия не имела, что делать, если он ошибся.
Не доезжая до поворота, Анна сказала Роду остановиться. Ей хотелось напоследок взглянуть на Арабонн.
С расстояния гигантская цитадель казалась незыблемой и прекрасной. Ни проломов, ни сломанных вершин на брустверах, ни следов огня и кислоты на сером камне, ничего. Зато множество флагов с символикой правящей династии и Союза на башнях, и вообще везде, где только можно. А, ещё пара драконов, кружащих в вышине. Очень символично и возвышенно.
Крылатых гигантов особенно жалко. Из стаи в девятнадцать полуразумных химер всего четыре выжили.
— Род, ты хотел бы сюда вернуться? — неожиданно спросила она.
— Чего ж нет? — откликнулся сидевший в кабине с открытой дверью парень. — Говорят, крепость перестраивать будут. Башни укреплять, стены поднимать. Интересно посмотреть. Только ехать надо лет через пятнадцать, раньше они не закончат.
— Ты через пару месяцев Ральфа в Виндобону повезешь. Если захотите, можете сюда заехать.
— Не, тогда лучше в поместье к Стурмлидам, меня Андреас приглашал. А Ральфу зачем? Из-за деревни?
— Из-за неё.
В своём прогнозе насчет отступления конийцев Альпага не ошибся — впрочем, иное было бы странно, с его-то опытом. Получив сведения о готовящемся вторжении одного старого врага и планируемом набеге второго, султан немедленно объявил, что «Рахмону угодно, чтобы Виндобону захватил мой сын», и приказал уходить. Процесс сворачивания осады и последующего отступления растянулся почти на месяц. Всё это время из крепости совершали вылазки команды безбашенных удальцов во главе с Обердорфом, а накал интриг среди благородных обитателей крепости достиг небывалого размаха. То, что кронпринц будет награждать отличившихся, понимал каждый, аристократы и маги стремились представить себя в лучшем свете, чтобы получить от наследника побольше.
Потом выяснилось, что в Арабонн прибудет лично август, он же от щедрот своих отсыплет милостей проявившим себя. Народ засуетился вдвое сильнее — у венценосца возможностей больше, плюс репутация щедрого правителя.
В отличие от страждущих чинов и богатства, Анна совершенно иначе расставляла приоритеты. При первой же возможности, едва последние отряды конийцев исчезли вдали, поторапливаемые сотнями легкой кавалерии союзников, леди испросила отпуск. Подошла к Бюкуа и честно призналась, что вынуждена покинуть крепость в связи с присущими вестникам особенностями. Маршал, выглядящий довольно забавно с наполовину отросшей левой ручонкой, покивал с умным видом и выделил ей неделю.
Следующее утро девушка встретила в блаженной тишине. Она не стала искать новое место для отдыха, и направилась к прежнему, на берег озера, где на неё пытались напасть. Рассудила, что снаряд дважды в одну воронку не падает, а если падает, то ему же хуже. Настроение походило для того, чтобы по кому-нибудь жахнуть. Однако на сей раз её никто не побеспокоил, даже местные чудинцы обходили стороной. Может, потому, что леди никому не сообщила, куда направляется? И добиралась она к озеру своим ходом, оставив карету в крепости, и весь путь проделав по воздуху. Разумеется, она умела летать — многие умели, только не практиковали. Заклинания индивидуального полёта требовали постоянной сосредоточенности, на отслеживание обстановки внимания не оставалось, поэтому сбить летящего мага проще простого. Анна подобного недостатка была лишена.
Окрестности словно вымерли. Люди всегда избегали здесь появляться, а после войны, казалось, не осталось вообще никого. Конийцы уже ушли, австразийцы ещё не вернулись. Идеальная, с точки зрения леди Стормсонг, обстановка. Она сутками лежала в стилизованном под китайскую пагоду строении, полностью сняв ограничения, во всех смыслах обнажившись миру. Её сознание пребывало в состоянии между дрёмой, медитацией и бодрствованием, пока чувства вбирали в себя окружавший покой. Полная ментальная тишина, отсутствие ярких человеческих эмоций успокаивали; Анна физически чувствовала, как отпускает её напряжение. Только избавившись от фоновой тревоги, она поняла, насколько тяжелую ношу несла, какой дискомфорт испытывала.
Абсолютный покой. Плавные потоки ветра, шум листвы и мягкий свет звезд. Бесхитростные страсти животных и холодный плеск волн, скрывающих в глубине готовящихся к зимней спячке чудовищ.
Через семь дней Анна вернулась в крепость нехарактерно спокойная и умиротворенная. Само собой, к удовольствию примешивалась капля горечи, вызванная необходимостью заново натягивать сдерживающий кокон, но тут уж ничего не поделать. Вдобавок мысль, что это ненадолго, утешала. Всего-то надо дождаться августа, принять из его рук награду и наконец-то можно вернуться домой.
Правда, пришлось выдержать напор Пау. Наступившее перемирие позволило связываться с Аутрагелом через зеркала, прежде находившиеся в ведении покойного Эренса, а после его гибели перешедшие под ответственность Скоу. Далекий граф настойчиво зазывал её во фризскую столицу, однако Анна отказалась напрочь, откровенно заявив, что по горло сыта городами. Букель ещё сойдёт, он маленький, но в Аутрагеле она не появится.
Пау пришлось уступить.
Хотя теперь, пожалуй, следует ожидать от него вызова. Август высоко оценил заслуги леди Анны Джейн Стормсонг в отражении нашествия нечестивых, и, в знак благодарности, жаловал оную леди титулом баронессы с дарованием во владение деревни Дюрбах. Подарок щедрый, потому что земля переходила ей в полную собственность, а титул Анна могла передавать по наследству. Подарок с подвохом, ведь, чтобы вступить в права владелицы, леди должна принести сюзерену присягу. Иными словами, получается, либо Анна присягает и становится полноценной хозяйкой приличного куска земли с богатой деревней, либо передает свои права кому-то из местных дворян. За денежку, само собой. Титул остаётся у неё при любом сценарии, он к земле не привязан. Необычно, но бывает.
Едва ли Серому курфюрсту понравится положение дел, при котором его перспективное приобретение, потенциальная магистр, великолепно проявившая себя в бою, становится вассалом его прямого конкурента. Возможный конфликт интересов налицо. Альбрехт просто вынужден будет предложить Анне компенсацию за отказ от деревни, а переговоры снова поручит вести Пау.
Подумав, прикинув возможные достоинства и недостатки обоих вариантов, магичка заработала легкую головную боль, и решила не торопиться. Для начала отправит в Дюрбах Ральфа, пусть тот посмотрит, оценит, выдаст заключение. Имея конкретные цифры, будет проще с Пау торговаться. Откровенно говоря, присягать она не хотела, но если приз стоит того, то почему бы и нет? Поступок, вполне укладывающийся в существующую мораль.
И вот теперь они возвращались домой.
— Будем надеяться, сюда мы вернёмся нескоро, — подвела черту под размышлениями Анна. — Душевное спокойствие всего дороже. Род! Едем в Кольцо, в Воробьиный Луг.
— Вы ж говорили — в Букель! — от неожиданности Хингем перегнулся и чуть не выпал на дорогу.
Леди иронично улыбнулась.
— Это я
— По-онял, — протянул парень. — Тогда я скорости прибавлю?
— Только не угробь нас.
Не то, чтобы она всерьёз опасалась нападения. Просто год, проведенный в обществе высших хищников человеческого рода, научил её осторожности.
Готовясь к поездке в Виндобону, а затем в Арабонн, она боялась не того, чего следовало бы. Неверно оценила риски. Маги старших ступеней мыслили немного иными категориями, чем обычные люди, их интриги растягивались на десятилетия. Анну не удалось подчинить, опоить, обмануть сразу, поэтому её сочли участником своего рода внутренней игры. Той, которую мастера и магистры ведут между собой по самым высоким ставкам. Некоторые по-прежнему видели в ней непредсказуемый фактор, и хотели бы от неё избавиться, но большинство смотрело на перспективу. Слишком сильна, чтобы сделать рабой? Тогда почему бы не превратить её в вассала, союзника?
Это не значит, что можно не бояться покушений — наоборот, желающих убить её прибавилось. Султан назначил награду в десять тысяч золотых за голову Ведьму Синих Птиц, некоторым мастерам она вольно или невольно перешла дорогу, та же Ортизе не успокоится. Тем не менее, у неё появились союзники, или просто люди, к которым можно обратиться за помощью, не связывая себя кабальными обязательствами.
Пожалуй, к перечню положительных моментов следует добавить понимание, что делать дальше. Собирать свиту! Прежде Анна фокусировалась на личном развитии, что, в общем, правильно. Но свита тоже нужна, жизненно необходима. Важный вопрос, который она прежде недооценивала — и чьим решением она вскоре займётся в Букеле и в Черном Кольце.
Ещё она стала сильнее. Не в смысле мощи ядра — хотя оно выросло и уверенно двигалось к границе шестого ранга — а в плане понимания своих способностей. Альпага признавал, что созданные ей навыки не уступают заклятьям мастерской ступени. Так не разумнее ли сосредоточиться на них? С арсеналом уникальных приёмов Анна превратится в крайне неудобного противника для кого угодно. Надо будет обдумать эту мысль по дороге домой.
— Миледи, а мы в Воробьином Луге надолго задержимся?
Задавшая вопрос Мэри напряженно ожидала ответа. Удержавшись от ехидного «успеете намиловаться», госпожа пообещала ей:
— Посмотрим по обстоятельствам, но не меньше недели. Наверняка дел много накопилось. Оттуда поедем в Букель, возможно, дядю Джона с собой захватим. Зимой в поместье заняться нечем, а он наверняка устал в лесу сидеть.
— Ой, хорошо бы!
Почему-то простодушное восклицание Анну приободрило. Честно говоря, иногда она служанке завидовала. Та жила в простом и понятном мире, где была мудрая, волшебная и почти всезнающая леди, сильный и заботливый любовник, вкусная еда, добротная одежда, интересные сплетни. Опасности, конечно, есть, но где их нет? Помереть можно где угодно, всё в воле Спасителя. Поэтому надо держаться подальше от господ с их интригами, не прыгать выше головы и во всём слушаться госпожу, она знает, как правильно.
Анна так жить не смогла бы при всём желании.
Она хотела сама принимать решения о своей судьбе, самой выбирать, куда идти и что делать. Фрагменты чужой — и, может быть, чуждой — памяти говорили, что так — можно. Быть независимой от всех, сохранять баланс между требованиями общества и личной свободой. Ещё у неё была цель, вернее несколько целей, переплетенных между собой. Отомстить за семью. Получить силу. Сохранить род.
И, наконец, самое главное. Воля. Готовность идти вперед, рисковать, пробовать заново после неизбежных поражений. Искать обходные пути, если прямые не сработали. Всего этого юная леди Стормсонг имела в избытке. Не будь у неё упрямого желания добиваться поставленной цели, осталась бы в Придии, сидела, рожала детей выкупившему её у Хали дворянчику. А не считалась бы восходящей звездой магического сословия, не привлекла бы внимания духов, не ходила бы по аудиенциям у правителей величайших государств Европы. Словом, была бы никем.
Хотя в чём-то бы намного проще. Приятно, когда ты ничего не решаешь, и, следовательно, ни в чем не виновата. Очень удобная позиция.
Абсолютно не подходящая для Анны из рода Штормовой Песни.
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.
Еще у нас есть:
1. Почта b@searchfloor.org — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.
2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на
Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: