Инка очнулась, сидя за грязным, воняющим столом, сжимая граненый стакан в руке. Ее мутило, голова кружилась, было тошно и дурно. Она оглядела мутным взглядом кухню и ужаснулась. Полы, подоконник, поверхности кухонных шкафов были покрыты ровным слоем мусора, грязи, бычков, пищевых отходов. На столе стояла разнокалиберная щербатая посуда с засохшими остатками еды и разноцветной плесени. Она напугалась, словно ребенок, который попал в ужасное место и не понимал, что тут происходит. Организм требовал пить и выпить. Инка трясущимися руками поднесла граненый стакан к потрескавшимся и пересохшим губам. Стекло выстукивало чечетку на ее зубах, кое-как она смогла опрокинуть его в рот. Однако стакан был пуст, только со дна пованивал каким-то пойлом. Женщина застонала и стала обшаривать взглядом поверхности, чтобы найти хоть что-то. Бутылка, стоящая на столе, была пустой. Она швырнула ее в угол. Попыталась подняться, опираясь об столешницу, но колченогий стол не выдержал ее напора и перевернулся вместе с ней, обрушив на больное тело и голову всю имеющуюся на нем посуду. Инка лежала на полу под осколками, и ее мутило, хотелось пить, и не было сил встать. Она разглядывала стены и потолок, которые несколько десятков лет не знали ремонта, воды и тряпки. Как она здесь очутилась? Сколько времени провела здесь? Ужас происходящего периодически накрывал ее, ей было стыдно, что она лежит в этой жуткой квартире. — Бежать, нужно бежать отсюда, — пронеслось у нее в голове. — Но сначала надо что-нибудь выпить. Кое-как Инка поднялась с пола. В заваленной посудой, очистками, объедками и мусором раковине нашла бокал с отбитой ручкой. Как могла сполоснула его и принялась жадно пить теплую, пахнущую хлоркой воду. Один, второй, третий, четвертый, она никак не могла напиться. Тут же ее вывернуло той самой водой в грязную раковину. Инку била мелкая дрожь, её знобило, руки ходили ходуном. Выпила еще один стакан воды и побрела по коридору в поисках выхода. Заглянула в комнату. Оттуда доносилась какая-то возня. На раздолбанном, разложенном диване валялась ее подружка Ленка и громко храпела. Нижняя часть ее отекшего тулова была заголена, и около него возились два каких-то голых мужичка. Они старались, пыхтели, толкали друг друга, но ничего не выходило. Один из них увидал Инку и кинулся к ней. — О, Иннусь, красотка, проснулась, идем к нам, поможешь. Бежал он к ней с распростертыми объятьями, тряся вялым отростком. Споткнулся об какие-то тряпки, валяющиеся на полу, упал, заматерился и громко заржал. У Инки в голове смех отозвался набатом и ударил ей больно по кумполу. От увиденного и головной боли ее снова стошнило. Тряпки, на которых валялся голый собутыльник, зашевелились и начали орать дурным голосом. Инка шарахнулась в коридор и пулей выскочила в подъезд. Здесь тоже воняло всякими миазмами. Бежать, бежать, бежать — пульсировало у нее в голове. Она старалась двигаться быстрей, но в ее состоянии это было невозможно. Несколько раз по дороге ее выворачивало в близлежащих кустах. Она падала, лежала, потом вставала и снова ползла в сторону своего дома. Наконец Инка добралась до нужного подъезда. Ключа у нее не было, и она просто стояла, прижавшись лбом к косяку, и ждала, когда кто-нибудь откроет. Подошла соседка, покосилась на Инку, что-то ей сказала и попыталась закрыть перед ее носом дверь. Но Инку не проведешь, она сильная и хитрая, просто упала в тамбур и что-то промычала нечленораздельное. Женщина плюнула на нее, обозвала алкашкой и пошла к себе домой. Инка забылась коротким сном, лежа на полу. Очнулась от того, что ее кто-то легонько пинал в спину. — Чего разлеглась, пошла вон, алкашня, — бранилась уборщица. — Я тут живу, — пролепетала Инка ватным языком. Кинулась к ведру и стала с жадностью, как собака, пить из него. — Вот дура-то, — всплеснула руками уборщица и оттолкнула ее от ведра. — Там же с хлоркой, отравишься еще. На вот, водички хлебни. Протянула ей полторашку с водой. Инка залпом осушила половину. Поблагодарила тетку за заботу, та только махнула на нее рукой. По стенке поднялась и побрела наверх, держась за перила и стены. Несколько раз она падала, и тогда ползла на четвереньках. Перед знакомой дверью силы покинули ее, и она прилегла еще отдохнуть. Надо подняться, надо подняться, уговаривала она себя. Кое-как поднялась и нажала на звонок. За дверью долго не отзывались, Инке казалось, что прошла целая вечность. — Кто там? — спросил женский голос. — Мама, это я, — ответила Инка хриплым голосом. Дверь распахнулась, на нее смотрела женщина пятидесяти лет, пристально всматривалась, с горечью и отвращением. — Мам, я больше так не буду, — просипела Инка и уже хотела войти. — Нет у меня больше дочери, проваливай, алкашка, — крикнула женщина и захлопнула дверь перед ее носом. От сквозняка Инка упала на пол. — Я больше так не буду, — зарыдала она. — Я больше так не буду, — стенала она на весь подъезд. Она свернулась комочком и все повторяла: «Я больше так не буду. Я больше так не буду». Сколько так она провалялась в подъезде и проревела, неизвестно. Дверь открыла соседка напротив. — И долго ты тут выть будешь? — строго спросила она. — Весь подъезд перебаламутила. — Я больше так не буду, — скулила Инка. — Совсем дурная, на полу в подъезде валяться? Ползи сюда. Инка встала на четвереньки, но подняться так и не смогла, не хватило сил. Она так и поползла к соседке на четырех точках. Переползла через порог и там же и упала. Женщина закрыла дверь, принесла тазик, воду в бутылке, стакан с какой-то жидкостью. Сунула его в руки Инке. — Пей, — велела она. — Это что? — не поняла Иннка. — Она еще спрашивает, — хмыкнула соседка. — Лекарство. Инка опрокинула в себя неприятную солоноватую жидкость. — Теть Таня, я так больше не буду, — вытерла она слезы и сопли с лица рукой. — Я тебе верю, — кивнула женщина и забрала у нее стакан. Инка забылась тяжелым кошмарным сном прямо около порога. Очнулась в полной темноте незнамо где. Рядом кто-то привалился теплым боком и храпел. Инка аккуратно потрогала, бок был завернут в шубу и начал ворчать. Снова хотелось пить. Она никак не могла вспомнить, где находится. — Чего так темно-то, — просипела она. Где-то вдалеке замаячил огонек. — Очухалась? — спросил женский голос. — Свет вырубили, вот и темно. — Где я? — Совсем ничего не помнишь? Ты тут под родительской дверью выла, а потом ко мне приползла. — Тетя Таня, — вспоминала Инка. — А это кто? Она ткнула в шубу. — Это Лорд, собака моя, рядом с тобой улегся, уже какой час дрыхнет. Ну чего, подниматься будешь или продолжишь с Лордом спать? — поинтересовалась тетя Таня. — Сейчас встану. Инка кое-как поднялась и побрела на кухню за хозяйкой. Та выдала горсть таблеток и велела все выпить. После этого на стол поставила стакан с чем-то. — Что это? — спросила Иннка, принюхиваясь. — Кефир наполовину с рассолом. Пей, полегчает. Колбасит? — Не то слово, — помотала головой Инка. — Я сейчас посижу чуток и уйду. — Куда? Мать тебя домой не пустит. Тебе есть куда идти? — Обратно только. — В хату-блату? — Да, только там всегда открыты двери. — И что потом? Помрешь где-нибудь от интоксикации или замерзнешь зимой, как последняя собака, или свои же собутыльники прирежут или забьют до смерти, — укоризненно покачала головой тетя Таня. — А есть какие-то другие предложения? — усмехнулась Инка. — Оставайся пока у меня, а там решим. — Спасибо. Только зачем вам это надо? Я же алкашка, я даже не помню, сколько я так пью и сколько мне лет не помню. Вдруг я сорвусь. — Что ты там кричала в подъезде? — Я больше так не буду. — Вот и не будь. А теперь дуй в ванную и приводи себя в порядок. — Я не могу, плохо мне, тошно, повеситься хочется. Ноги, руки не держат, знобит и в жар бросает. Можно я назад к Лорду пойду? — Иди, — кивнула тетя Таня. — Потом помоешься. Инка по стеночке побрела назад в коридор. Ей было стыдно и неудобно, но у организма не было никаких ресурсов, чтобы вынести ее на улицу. Она снова рухнула рядом с Лордом на собачьей подстилке и забылась тяжелым сном с отходняками алкоголика со стажем.

Сколько дней Инка проспала у тети Тани, неизвестно, может, пару дней, а может, и больше, никто не считал. Она просыпалась, шла на кухню, выпивала горсть таблеток, рассол с кефиром и брела назад в коридор под теплый бок Лорда. Пес на нее ворчал, пихался, но позволял рядом с собой спать. В очередное такое пробуждение Инка почувствовала наступившее облегчение. — Ты долго будешь вонять на всю квартиру? — строго спросила тетя Таня. — Жить невозможно при такой вони. Неужели ты не чувствуешь этого запаха? У меня Лорд после прогулки по злачным местам и то лучше пахнет. — Я сейчас уйду, — испуганно сказала Инна. Она кинулась к двери. — А ну стоять, вот балда. Иди прими душ, — скомандовала Татьяна. — Но я же... - растерянно произнесла Инка, рассматривая свою грязную одежду. — Еще испачкаю вам там всё, да и как бы смены у меня нет. Она виновато посмотрела на Татьяну. — Ой, тоже мне проблему нашла. Потом помоешь за собой ванную, да и делов-то. Да и с барахлом разберемся. Думаешь, я к своим пятидесяти пяти годам одежи не нажила? Вон полные шкафы всякого разного имеются. Да и дочь мне периодически свои вещи передает. Сейчас я тебе все выдам, и прекращай уже спать с Лордом на половике. Негоже нормальному человеку валяться на собачьей подстилке. — Я нормальный человек? — с удивлением спросила Инка. — А кто ты? — Не знаю. — Всё с тобой ясно. Чеши в ванную. Там мыло есть, гель для душа, шампунь, полотенце принесу сейчас. Дам тебе пакет для мусора, сложишь туда свою хламиду. Хочешь, набери воды в ванную и посиди, отмокни. Хотя при твоих больных кишках я бы этого не рекомендовала делать. В общем, смотри сама, только не помри мне там. — А белье? — потупив глаза, тихо спросила Инка. — И белье я тебе дам. У каждой уважающей себя дамы обязательно есть новые трусы, которые ей не подошли. Так что и с этим проблем не будет. К тому же у нас с тобой примерно одинаковый размер, может, даже я посправней тебя буду. Вот только бюстгальтеров на твои параметры у меня в запасе не имеется. — Я могу и без них прожить, — улыбнулась Инка. Через несколько минут Инка стаскивала с себя грязную одежду в ванной и пихала ее в мусорный мешок. На стиральной машине лежала стопка чистых вещей: старенький халатик, полотенце, трусишки, майка. На полу стояли тапки. Хозяйка выделила для нее специально отдельный кусочек мыла. Инка сама на этом настояла. — Мало ли что там у меня на коже, да и вообще, — вздохнула она. — Дайте мне какого-нибудь хозяйственного мыла. — Да, вот еще. Есть у меня для рук детское, в прошлый раз по акции набрала. Сейчас выдам. Инка долго стояла под душем, пыталась смыть грязь не только с тела, но и с души. Но воспоминания гадкими, липкими, мерзкими кусками грязи всплывали в голове. Ей было жутко стыдно за себя и за свою жизнь. — Может, повеситься, и всё прекратится, — она взглянула на пояс халата. Перед глазами сразу всплыл образ тети Тани. — Нет, здесь нельзя. Это я её таким образом отблагодарю? Нельзя так делать, не совсем все мозги пропила. Потом как-нибудь уйду из дома, и там уже. Инка намылась, натянула на себя халат и отдраила ванную после себя. Мыла и радовалась, что хоть какой-то от нее толк. Ванна блестела, как новая. Инна подхватила "ароматный" мусорный мешок и вышла вместе с ним в коридор. Уже собралась выскочить на площадку, чтобы быстренько сбегать на помойку и выкинуть его. — Это куда это ты после бани намылилась? — прогрохотала Татьяна. — На помойку, сейчас выброшу всё в мусор. — Не переживай, я сама всё выкину. Пойду с Лордом гулять и отнесу. — Но вы же хромаете. — И что? Знаем, как можно сбегать на помойку, уже проходили, — проворчала женщина. — Идем лучше есть, я тебе овсянки сварила. Надо тебе желудок подлечить, а то небось последнее время только пила и ничего не жрала. — Нет, я что-то ела, — помотала головой Инка. Она вспомнила, как на чьей-то даче на мангале жарили куриные спинки. Они с Ленкой немного подкалымили в местном магазинчике, полы помыли да холодильники с морозилками. Вот им и выдали оплату продукцией. Они тогда четыре пакета еды утащили, правда, половина была просрочкой, но вполне пригодной к пище. Даже просроченного пива несколько баллонов дали. Вот они гудели пару дней и жрали от пуза. Потом их с подружкой хозяин дачи в пьяном угаре выгнал посреди ночи. Пришлось ночевать в бане, но утром они у него уперли шуруповерт и сбежали назад в город. Инструмент, естественно, пропили, об этом Инка вспоминать не хотела, ей было стыдно. Хотя Ленка тогда ее убеждала, что они всё правильно сделали, ведь в холодильнике еще оставались их продукты. — Чего молчишь-то? Спрашиваю, сколько ложек сахара тебе в чай класть? — из дум ее вывел требовательный голос хозяйки квартиры. — А? — переспросила ее Инна. — С сахаром или без? — Одну ложку. — За стол садись, тощая, как селедка. — Нормальная я, вы вот тоже худая. — Мне уже по возрасту положено, да и не ем я много, тоже в свое время желудок всякой гадостью посадила, теперь приходится сидеть на лечебной диете, а так иногда хочется жареной картошки. Но сама себе виновата, — вздохнула Татьяна. Инна возила ложкой по серой жиже и думала, что же ей дальше делать, будущее ей виделось таким же, как и эта овсяная каша. — Теть Тань, зачем вы со мной возитесь? — спросила она. — Не вожусь я с тобой, ты мне эти дни особо и не мешала, только воняла, да и всё. — А как же лекарства, кефир, рассол? — Лекарства мне бесплатно выписывают, да дочь снабжает, всё равно часть не выпиваю, выбрасываю просроченное. Рассол бесплатный из-под огурцов, а кефир копейки стоит, — махнула рукой Татьяна. — Ты чего там копаешься? Ешь, нет в каше золота, не нужно его там искать. Такой киселек сейчас самый пользительный для твоего организма. Завтра, может, лапшички куриной сварю, поедим с тобой. — Тетя Таня, вы так и не ответили мне, почему со мной возитесь, зачем вам это нужно? Ведь я же пьющая, алкоголичка, да и женский алкоголизм не излечивается. Всё равно сорвусь. — Это кто сказал, что не излечивается? — соседка прищурилась и посмотрела на Инку. — Ну, статистика об этом говорит. — Много твоя статистика знает, — хмыкнула Татьяна, отправляя ложку с кашей в рот. — Мы вот видим только тех, кто не справился, умер от алкоголя или продолжает синить. А тех, кто смог преодолеть, их не видно. Потому что стыдно об этом кому-то признаться. Да и стараются прежнее место жительства покинуть, чтобы не сталкиваться со знакомыми и бывшим окружением, чтобы никто не знал. В прямом смысле начинают жизнь с чистого листа на новом месте. Таким не хвастаются. Это мужики могут сказать: «А я вот раньше бухал как не в себя, а сейчас завязал, закодировался, пять лет без допинга живу», и ему все будут аплодировать. А баба если такое скажет, то на нее начнут косо смотреть, перестанут здороваться и звонить, сторониться будут, выспрашивать подробности станут. Зачем это всё? Ни к чему рану старую бередить, пользы от этого ноль целых, ноль десятых. — Ну да, — с недоверием ответила Инка. — Да, сто процентов, — кивнула Татьяна. — Мы же не знаем, что у людей за закрытыми дверями происходит. Как себя настроишь, так и жить будешь. Хватит у тебя сил преодолеть зависимость — молодец, получи плюшки от жизни. Не хватит — значит, сдохни, как последняя шавка под забором. Только тебе решать, куда свои силы направить. Инка задумалась, но ничего не стала отвечать соседке. — С Лордом ты больше спать не будешь. Я тебе на диване постелю. Хочешь быть полезной — помой посуду. За ванную — отдельное спасибо, мне ее тяжело нормально отмыть. Залью всякими средствами, пошоркаю щеткой, да всё, мытье. Боюсь я наклоняться. — Голова кружится? — спросила Инна. — Нет, у меня же ноги нет, — женщина задрала штанину домашних брюк. — Протез стоит. Вот думаю, наклонюсь и нырну туда, и шут его знает, кто меня потом там найдет. — Больно с протезом ходить? — Ну так, деваться-то некуда. Лучше протез, чем костыли. — Ясно. Инка помыла посуду, затем раковину и плиту, протерла все шкафчики. Как только она прекращала мыть, так в голове снова появлялись липкие мысли, гадкие воспоминания и огромное, всепоглощающее чувство вины. Она терла и терла, пытаясь их стереть из своей головы навсегда.

Инка два дня намывала и начищала Татьянину квартиру, даже два окна помыла. Осталось еще одно в спальне. На этом ее притормозила хозяйка. — Погодь ты так стараться. Растягивай удовольствие. А то чем ты потом заниматься будешь? — со смехом спросила она. — Не знаю, — Инна посмотрела на нее растерянно. Таня вытащила большой пакет с вещами из шкафа. — Выбирай, что нравится. Это мне в прошлый раз дочь привезла. Инна с удивлением глядела на вещи. — У тебя какой размер ноги? — поинтересовалась Татьяна, рассматривая Инкины ступни. — Тридцать седьмой, — с удивлением ответила Инна. — У меня 38. Надо поискать, где-то были у меня какие-то кеды, малы мне были. Не вечно же тебе сидеть в четырех стенах. — Ну да, — растерянно ответила Инна. — У меня вся такая обувь на антресолях лежит. Лезь давай наверх, поищи, заодно пару коробок вот этих уберешь, — кивнула Татьяна на коробки в прихожей. Инна встала на стул и стала доставать разные коробки и пакеты сверху. На голову ей упал кулек с какими-то туфлями. — О, вот это тоже должно тебе подойти. Они суперские, кожаные. Мне малы были, но отдать и выбросить тогда было жалко, — прокомментировала Татьяна. Нашлись и кеды ярко салатового цвета. Убрали все назад на антресоли. Инна стала мерить обувку. Ей подошли и кеды, и винного цвета туфли. — Эх, Инка, хоть ноги не пропила. Смотри, какая красота, — восхитилась Татьяна. — Шмотки-то смотрела? — Нет еще. — А чего ждешь? Давай устроим показ мод. Стали все доставать из пакета: джинсы, футболки, кофточки, юбки. Инка смотрела на все это с удивлением. — И вам не жалко все это мне отдавать? — удивилась она. — А чего жалеть-то? У меня все шкафы от этого барахла ломятся, да и разве я буду носить джинсы с дырками или в обтяг? Уже не тот возраст, чтобы телеса обтягивать. Напяливай на себя, не смотри так с удивлением. Инна натянула на себя первые попавшиеся джинсы с дырками на коленях и футболку с ярким принтом. — Ну, отлично, все на тебе сидит хорошо, словно на тебя шили, — оценила Татьяна. Все перемерила Инка, радовалась каждой вещички, разглядывала внимательно, любовно поглаживала. — Это же целый гардероб, — с придыханием сказала она, — И все такое модное. — У меня дочь говорит, что это прошлогодние коллекции, — со смехом ответила Татьяна, — Она у меня та еще шмоточница. Поносит немного, а потом мне тащит, дескать, надоели или уже такое не модно. — Как это не модно? В таких штанах полгорода ходит! — воскликнула Инна. — Нам-то с тобой какая разница, что у чужого человека в голове, о себе надо думать. У меня еще где-то куртки висели и пуховик, но это потом. Сейчас не сезон для такой одежды. На следующий день Татьяна велела Инке одеваться. Она сунула ей в руки пакет с мусором. — У меня дочь сейчас приедет, погуляй где-нибудь пару часиков, заодно мусор вынесешь. Потом придешь, — сказала Таня. — А если я сорвусь? — со страхом в голосе спросила Инка. — А ты держи себя в руках, — строго сказала женщина. Инка натянула на себя джинсы, футболку и салатовые кеды, и вышла в подъезд. Руки и ноги у нее тряслись, ей было страшно. Еще она боялась встретить кого-то из родных. Там, в квартире напротив, осталась ее далекая прошлая жизнь, ее детство, родители и младший брат. Она задумалась, и никак не могла вспомнить, сколько же ему лет. В голове не укладывались цифры, и никак не складывались в года. Она немного постояла на площадке, стараясь унять сердцебиение. Услышала, как кто-то поднимается по лестнице, и сразу кинулась вниз, опустив лицо. Ей не хотелось с кем-нибудь встречаться и здороваться. Инка хоть и чувствовала уже себя не так гадко, как раньше, но внешний вид оставлял желать лучшего. Она быстро пронеслась мимо какой-то женщины, буркнув под нос: «Здрасьте». Ей ничего не ответили, но и ответа Инна не ждала. Вылетела пулей из подъезда и быстро добежала до мусорных баков, закинула туда пакет с мусором. Отошла, оглянулась и побрела по окрестностям. Меньше всего ей хотелось кого-либо сейчас встретить. Инке казалось, что все на нее смотрят, цокают языком и осуждают. Хотя до нее никому не было дела. Она немного побродила по району и снова вернулась к подъезду. — Интересно, сколько прошло времени? — подумала Инка. Задрала голову наверх и стала рассматривать окна и балкон своей старой квартиры. Она думала о том, как когда-то там жила, как ей там было хорошо, а иногда страшно и одиноко. Где-то там лежали ее вещи и игрушки, хотя мать могла все выкинуть. Нет, ее мама была когда-то хорошей, доброй, понимающей, и даже какое-то время боролась за Инку, таскала ее по врачам, пыталась лечить, плакала и умоляла ее бросить. А потом они поругались. Инка опять напилась и привела домой какого-то парня или мужика. Она сама этот момент плохо помнит. Мать выгоняла его из дома, а Инка пыталась его защитить. Постепенно из ругани всё перешло в потасовку, и они подрались. Их разнимал тот самый новый бойфренд Инки. Тогда-то мать и выгнала ее из дома. — Убирайся, убирайся и больше не возвращайся домой. Ты мне больше не дочь! — женщина прикладывала к подбитому глазу кусок замороженного мяса. Инка попыталась забрать свои вещи, но ей не дали, сказав, что она ничего не заработала. Барышня развернулась и гордо хлопнула дверью, проорав напоследок, что у нее нет больше матери. Потом через год ее приняли обратно пьяную с огромным пузом. Тогда она даже не могла сказать, от кого ребенок и какой у нее срок. Мальчик родился с множественными патологиями и, не прожив даже суток, умер. Врачи и медсестры говорили, что это даже к лучшему. После этого Инка опять запила, и ее снова выгнали из дома. Она вздохнула и уселась на лавочку. Все ее взрослые воспоминания были горькими и со вкусом дешевого алкоголя. — Надо было хоть книжку взять, — подумала она, — А то что-то после прогулок с самой собой как-то жить не хочется. На первом этаже какая-то старушка пыталась мыть окна на кухне. — Эй, ты, подь сюды, — позвала она Инку, — Я сейчас табуретку вытащу в окно, а ты ее возьми. — Зачем? — Окна мыть буду. — Здесь высоко, не достанете с табуретки, — сказала Инна. — А так я вывалиться боюсь, — парировала бабулька. Старушка пригляделась к Инке. — Инка, это ты что ли? — спросила она. — Да. — Своих ждешь? — Можно и так сказать, — уклончиво ответила Инна. — Мать у тебя только вечером придет, брат после четырех. Он же у тебя в универе учится. — Да? — удивилась Инна, — Надо же, какой уже взрослый. Поступил. — Так что тебе долго их придется ждать. Подработать не хочешь? — А что нужно? — Окно мне помыть. Два окна, — поправила себя бабушка. — Да, можно, — пожала плечами Инна. — Только много денег я тебе дать не могу. — Да хоть сколько. Только дверь мне откройте. Инка обрадовалась, хоть время скоротает, да от тяжелых мыслей отвлечется.

Инка зашла в квартиру к бабульке-соседке. Там пахло вкусно какой-то выпечкой. Она сглотнула слюну. Вспомнились каникулы у бабушки в деревне. Эх, как она пекла, даже обычный хлеб из серой муки мог сойти за лакомство, особенно со свежим парным молоком. — Пирожки с ливером да с яблоками пеку. Маму поминать буду, — сказала старушка. — Идем, проходи в дом. Инна скинула кеды и проследовала за старушкой в кухню. Та показала ей фронт работы. — Я тут только грязь размазала, толком ничего не помыла. Нужно еще шторы снять и запихать их в стиралку, а потом, как постираются, так повесить на место. — Сейчас сниму, — сказала девушка. — Ты так хорошо одета, жаль будет, если испачкаешься. Я тебе сейчас фартук дам. Он такой с плечами и спину закрывает. Я, когда пирожками торгую, то всегда в нем стою, — сказала бабулька и ушла в комнату. Пока она там искала фартук, Инна сняла старенький тюль и бросила его на пол. Соседка вернулась, протянула ей потрепанный фартук. — Он чистый, не гребуй. Инна молча натянула на себя фартук. — И в зале тюль сыми, чтобы всё скопом постирать, так экономней выйдет. Она и там сняла занавески. Запихала пыльный тюль в стиралку. Порошок насыпала сама хозяйка, а то вдруг Инка слишком много потратит. Инна мыла окно, а старушка болтала всякое и рассказывала сплетни о соседях. — Ой, вот ты меня заболтала, я про всё забыла, — она кинулась к духовке. Выключила и заглянула. — Всё нормально, успела, — улыбнулась старушка. Она быстро перекидала с противня пирожки в большую миску. — Чуток подостынут, и мы с тобой пообедаем, — сказала соседка. Инна домыла кухонное окно и отправилась в большую комнату. Там она осилила только половину. Голова у нее закружилась, и она чуть не упала вниз. Аккуратно слезла и присела на табуретку. — Ты чего, Инна? Поплохело? — кинулась к ней старушка. — Да, немного, голова закружилась, и мушки перед глазами побежали. Сейчас отдышусь и дальше полезу доделывать. — Может, ты есть хочешь? Смотри, какая худючая стала, кожа да кости. Пошли пожуем, а там и занавески постираются, и полегче тебе станет. Бабанька достала из холодильника банку с солеными огурцами и помидорами и чекушку. Поставила на стол две рюмки и два высоких стакана. — Для запивона, — пояснила она. — Баб Дуся, я не буду водку, — поморщилась Инка. К горлу подкатил тошнотворный комок. — Ты чего? Маманьку мою помянем. Ей бы сегодня сто лет исполнилось, — удивилась соседка. — Нет, не могу, я пирожком поминать ее буду. — Ну, полрюмочки, ну, на донышке. Ты же раньше это дело уважала. — Не могу, не лезет, тошнит, — сморщилась Инка и помотала головой. — Ну, чуток, я капельку налью. Ну, помин же, не просто так, не ради пьянки, — продолжила уговаривать ее соседка. Инка прекрасно знала, что стоит себя пересилить, размочить тошнотворный комок в горле, и всё пойдет как по маслу. Но в этот раз ей просто не хотелось этого делать. — Я всё же налью, а ты смотри сама, — хитро посмотрела на Инку баба Дуся. В рюмки плеснула по чуть-чуть водки. — Мне бы чай, — попросила Инна. — Сама себе нальешь? Он еще теплый. Инна встала из-за стола, достала себе чашку, налила заварки и чуть теплой воды. Решила, что для такой погоды кипяток и не нужен. — Ну где ты там возишься, я жду тебя, — проворчала нетерпеливо соседка. Инка вернулась на свое место и поставила чашку с чаем на стол. — А я запивать буду рассолом и закусывать помидоркой, — торжественно объявила баба Дуся, — Ох и скусно мне будет. — На здоровье, — пожала плечами Инна. — Ну, давай со мной вместе. Что я, как алкашка, одна пить буду, — подначивала старушка. — Ну хоть пригуби, помянем рабу божью Марию. Она еще немного поканючила, и Инна не выдержала и схватила рюмку. — Вот и ладненько, — усмехнулась старая. Не успела Инка поднести ко рту рюмку, как весь завтрак от запаха водки полез назад. Она еле успела прикрыть рот рукой и выскочить в туалет. Вернулась через пару минут обратно за стол. — Вот ты тетеха, чего не сказала, что тебя от водки мутит, — проворчала бабка Дуся, — Вон жуй пирожки с чаем, хошь огурцами заедай. Со стола уже были убраны рюмки и чекушка. Инна съела сладкий пирожок, больше ничего в нее не влезло. Старушка опять болтала о всякой ерунде: про очереди в поликлинике, про дворника, который плохо подметает, про кота Ваську, отметившегося на каждой двери. — Баб Дуся, я вам завтра второе окно домою, что-то мне как-то нехорошо, — поморщилась Инка. — Завтра так завтра, все равно сейчас чище стало, чем было, — махнула старушка рукой. — Занавески мне только повесь. Инна вытащила комки тюля из стиральной машинки. — Сушить их не будем? — спросила она. — А чего их сушить? Повесишь, на окне и высохнут, и там же расправятся. Девушка залезла наверх и быстро надела тюль на крючки. — Вот и умница, вот и молодец. На вот, тебе пятьсот рублей и пирожочки сейчас соберу. Мне все равно столько не съесть. Оставлю пару штук себе да бабке Клаве. В гости к ней сегодня вечером пойду, нормально с ней помянем мою мамульку. Она от водки носа не воротит, — с еле заметной издевкой сказала баба Дуся. — Спасибо, — ответила Инна, пряча купюру в кармане. — Если придешь завтра мне окно домоешь, то дам тебе еще пятьсот рублей. — Хорошо, я приду. — Ну вот и ладненько. А теперь иди, устала я от тебя, да и смотреть на тебя такую зеленую не очень приятно. — До свидания. — До завтра. Инка вышла от бабы Дуси, немного постояла в подъезде, думая, подниматься ей к тете Тане или сходить в магазин и купить каких-нибудь продуктов. — Много не купишь на эти деньги, но хоть кефир с картошкой и половинку курицы взять можно. А то больше недели столовалась у человека, хоть какой-то вклад нужно сделать, — подумала она. Она вышла из дома и отправилась в сторону супермаркета. Складывала в корзину продукты и тщательно считала, чтобы ей хватило денег. Купила пачку овсянки, пару килограмм картофеля, килограмм лука, коробку с кефиром и половинку курицы. Ее взгляд упал на стеллаж с баночным пивом. Вот оно-то как раз не вызывало тошноту, захотелось глотнуть прохладного напитка, почувствовать его вкус. По ее подсчетам у нее с 500 рублей оставалось где-то около тридцати пяти рублей, как раз столько стоило самое дешевое пиво. Инка постояла перед стеллажом и решительно кинула банку в корзину. — С одной баночки ничего не будет, — решила она. На кассе все пробила, сгребла свои покупки в пакет, пиво сразу достала, хотела его открыть сразу при выходе из магазина. Так и вышла из него: в одной руке банка, в другой руке пакет с продуктами. Около входа мотылялась какая-то тетка и кидалась к каждому с протянутой рукой. Она молила подать ей на проезд, дескать, ей нужно уехать домой, а без денег ее в автобусе никто не повезет. По тетке было видно, что ее ближайший маршрут — это стеллаж с алкашкой в супермаркете, в лучшем случае, а в худшем — аптечный киоск с фунфыриками. Она как-то неудачно качнулась и почти упала на Инку. — Ой, простите, простите, — забормотала отечная и побитая жизнью и не только жизнью тетка. — На, похмелись, — Инна сунула ей в руку банку пива. — Дай бог вам здоровьица крепкого, мужа хорошего и ребятишек здоровых, вы же моя спасительница, — обрадовалась тетка, дрожащими руками открывая банку пива. Инка брезгливо поморщилась и быстрым шагом направилась к дому. Она слушала, как тетка продолжает ее благодарить, прихлебывая пива из банки. — Эх, жаль, что оно не крепкое, но и такое пойдет для начала, — донеслось до нее. Около подъезда ее встречали тетя Таня с Лордом. — Ты где так долго гуляла? — спросила соседка. — Мы уже беспокоиться начали с песелем. — Да вот немного денег заработала и решила продуктов купить, — Инка показала на пакет. Татьяна легонько потянула носом, довольно ухмыльнулась, запаха алкоголя не было. — Давай помогу, — протянула она руку. — Нет, пакет не тяжелый, сама донесу, — помотала головой Инна. Они все вместе зашли в подъезд и направились в квартиру тети Тани.

Чувство тошноты не проходило, болел сильно живот. Инка кое-как разобрала пакет с продуктами и рванула в туалет. Там ее снова вырвало. В глазах потемнело, и она плюхнулась рядом с унитазом и застонала. Тетя Таня постучала в дверь. — Инна, ты чего там? — Плохо мне, тетя Таня, плохо. Инку снова вывернуло. Соседка дернула за ручку и открыла дверь. — Где болит? — спросила она, наклонившись к Инке. — Живот, словно на меня обруч надели и сильно стянули, — Инна заплакала. — Господи боже, не реви. Чего ела? Беляш или чебурек? — Пирожок у бабы Дуси. Татьяна выругалась матом, заглянула в унитаз, выругалась еще. — Сейчас я скорую вызову. — Теть Таня, у меня документов нет. — Разберусь, не переживай. Инка кое-как выползла из туалета и легла в коридоре, свернувшись калачиком и тихонько скуля. Она слышала, как соседка куда-то звонила, потом ушла. Вернулась и сунула ей стакан с водой. — Попей, легче не будет, но хоть вода в организме побулькает. Я скорую вызвала, сейчас приедет. — А документы? — Брательник твой отдал паспорт, полис и СНИЛС. Сказал, что отобрали у тебя доки после роддома. — Я и не помню, думала, что потеряла, — простонала Инка, — Теть Таня, я умру? Что это? — Что я тебе могу сказать, вечных людей не бывает, все мы умираем, так что в этом плане ничего не могу тебе обещать. А насчет живота — так это панкреатит у тебя, детка, самый настоящий. Я тебя не из-за жадности кашками да бульончиками кормила, а чтобы у тебя обострения не случилось. Ну а ты решила бабулькиных пирожков поесть, вот и получила. Надо было тебе сказать, чтобы ты ни у кого и ничего не ела. Но я не провидица, всего предвидеть не смогу. Сейчас я тебе шмотки для больницы соберу, а ты пока медленно переползай на диван. — Хорошо. Инка кое-как по стене поднялась с пола и, охая, поковыляла к дивану. — Тетя Таня, а может, не надо скорую? Я сейчас какое-нибудь обезболивающее съем, и мне полегчает. — Не полегчает, подохнуть можно, так что ты, девка, не ерепенься, а слушай, чего тебе говорят. Дальше происходящее Инна помнила плохо, все было какими-то урывками. Ее погрузили на носилки и спустили в машину скорой помощи. Когда ее несли вниз, ей показалось, что тащили брат с отцом. Но в ушах шумело, и все плыло перед глазами. Она хотела что-то сказать, но язык не слушался. В больнице все было как в тумане. Определили ее в палату, поставили сразу капельницу, сделали пару уколов. Ей через полчаса стало полегче, но все равно еще было больно. Пришел врач, потыкал пальцами Инке в живот, поморщился, ничего не сказал и ушел. Через полчаса Инку поволокли на УЗИ. — Идем, мы сейчас с тобой на лифте прокатимся, там недалеко, — уговаривала стонущую пациентку медсестра. Они кое-как добрались до кабинета УЗИ. Девушка завела Инну, уложила на кушетку и куда-то убежала. Доктор, здоровый мужчина, даже не глянул на Инку, налил ей на живот гель, размазал прибором и стал смотреть на ее кишки через экран монитора. — Бухаешь? — спросил он, не поворачиваясь к пациентке. — Раньше пила, — призналась Инка. — У тебя весь ливер, как у старого алкоголика, — продолжил он смотреть на экран, — Продолжишь так пить, сдохнешь через полгода. А так есть шанс на долгую жизнь. Сколько тебе? Инка силилась вспомнить свой возраст, что-то там высчитывала, вычитала и складывала, но мысли путались. — Двадцать восемь где-то, — пролепетала она. — О как, молодая баба, а так себя запустила. У тебя вон вся жизнь впереди, можно и повременить со смертью. Столько всего интересного еще не увидала. — Да какой там, — Инна вздохнула, — Не выучилась в свое время, а теперь уже и поздно. — Ну не скажи, — ответил доктор, убрав прибор от Инкиного живота, — Моему деду почти восемьдесят, а он принялся китайский язык учить. В семьдесят он на гитаре научился играть. Так что учиться никогда не поздно. Ты полежи пока в тишине, я бумажечки заполню. Инка лежала на кушетке и смотрела на потолок. — Знаешь, бухать проще всего. Ты даже не представляешь, какой соблазн у нас, у врачей. У меня же дома целая батарея стоит. Чего мне только не несут: и коньяк всякий разный, и бренди, и текилу и прочий алкоголь. Лучше бы колбасой и мясом приносили. И иногда так накатит усталость, думаешь, остограммлюсь после рабочего дня. Подойдешь к бару, споткнешься об гирьку, и как-то отпускает сразу. — Об гирьку? — не поняла Инна. — Ну да, у меня там рядом с баром гири лежат. Если я об них спотыкаюсь, значит, в моем организме гормона радости не хватает, а при занятии спортом он вырабатывается. А вот при употреблении алколя погибает. Поэтому с похмелья так фигово. Ладно, Инна Владимировна, иди в палату, карту я сам врачу передам. — А что там у меня? — спросила она. — Печень увеличена, почки тоже в не лучшем виде, желчный тебе привет передавал, поджелудочная железа сама себя и тебя активно ест. В общем, полный фарш алкоголика. В кабинет заглянула медсестра. — Петр Алексеевич, вы уже все? — Да, Любочка, все, забирай карту и болезную, — ответил он. Инна кое-как сползла с кушетки и, охая, побрела за медсестрой. — Ничего, сейчас тебя прокапают, укольчики поставят, и будешь как новенькая, — успокаивала ее медсестра. — А ужином меня сегодня кормить будут? — Не положено пока ничего. Вся еда через капельницу, — ответила Люба, — Надо потерпеть, иначе совсем худо будет. Ей снова поставили капельницу. Инка лежала и дремала. На соседних кроватях находились в основном пожилые соседки. Они сначала попытались пообщаться с Инной, но, видя то, что она не идет на контакт, оставили свои попытки. На ужин никто не пошел, кому-то принесли передачку, и тетушки решили отужинать прямо в палате. Не успели они сесть к накрытому столу, как в палату вошла здоровая медсестра, молча сгребла все в пакет и вышла в коридор. Инка с испугом смотрела на происходящее. — Вот грымза, — выругалась одна из пациенток, — Третий день маковой росинки во рту не было. С ними жевать разучишься. В первые дни хоть капельницу ставили, а теперь держат в голоде и есть ничего не дают. А эта, как дежурит, так все просто себе забирает. — Почему? — тихо спросила Инна. — Потому что не по-ло-же-но, — проговорила старушка, которая сидела на кровати в углу. Она единственная не присоединилась к пиршеству. — Потому что тут гестаповские методы лечения — голодом морят, — возмутилась одна из тетушек, — Не болит же уже, можно разрешить и еду какую-нибудь. — Врач нам вообще сказал, что при нашем весе нам положено лечебное голодание, — возмутилась огромных объемов женщина. — Интересно, что они тебе будут говорить. Кстати, тебя там ветром около окна не сносит? Народ в палате засмеялся. — Я за капельницу держусь, — улыбнулась Инна. — Эх, я бы тоже такой худенькой хотела быть, как ты, — вздохнула толстушка, — Вот что значит генетика. Инка не стала говорить, что в ее худобе виновата не генетика, а алкоголь. Тетки, ворча, разбрелись по своим местам. Утром в обход проверяли все тумбочки. У одной пациентки нашли маленькую коробочку с соком для малышей. Врач выкинул коробку в коридор и принялся орать не только на нарушительницу, но и на всех остальных. — Вы совсем ничего не понимаете? Мы вас лечим не для того, чтобы вы тут у нас помирали пачками. Вон там, за забором, делайте, что хотите, а здесь соблюдайте все правила лечения. Сказано ничего нельзя есть, значит, ничего нельзя. Пить можно только чистую воду без газа. Не переживайте, вы с голоду тут не помрете, у всех лишний вес 30–50 килограмм. — Ну, он же детский, для малышей рекомендуется, — чуть не плача ответила ему пациентка. — Он здоровым малышам рекомендуется, а не больным теткам, — ответил зло доктор. — Интересно, а как вы будете морить голодом Инну? — поинтересовалась пышка. — Мадам, вас не должно заботить чужое лечение, думайте о своем выздоровлении, — сказал врач. Он присел к Инне на кровать, потыкал ей в живот пальцами. — Лечиться будем? — спросил он ее. — Да, — испуганно сказала она. — Тебе Петр Алексеевич про твои кишки вчера что-нибудь говорил? — Да, - тихо ответила Инна и опустила глаза. — Что решила? — Я жить хочу. — Тогда полный отказ от вредной пищи и алкоголя. Ты молодая, организм постепенно восстановится, еще не все потеряно. Если продолжишь вести прежний образ жизни, то полгода, может, год, а может, и месяца три, и гудбай май лайф. Поняла? — Да. — Ну вот и отлично. Сейчас тебе Люба поставит вкусную капельницу. И да, есть пока ничего нельзя, вообще ничего, и пить только воду. Все ясно? — он строго на нее посмотрел. — Да, — тихо проговорила Инна. — А то все выкину в помойку. — Хорошо. Врач осмотрел других пациентов. Той самой бабушке, что сидела на угловой койке, разрешил посещать столовую. — Ох и наемся я, — обрадовалась она. — Угу, — рассмеялся он. — Только пока из дома передачи вам пусть не приносят. Там диетический стол. — Да-да, конечно, — обрадовалась бабулька. — И больше никаких жареных пирожков и беляшей. После последней фразы часть женщин тяжело вздохнули. Он пожелал им доброго дня и вышел из палаты. — Все, я больше так не могу, — вскочила пышка со своего места, — Я ухожу. В тюрьме и то кормят. Она быстро собрала свои вещи в пакеты, переоделась и направилась к выходу. — Пока, девочки, — сказала женщина и вышла из палаты. — Через пару дней назад привезут, — хмыкнула одна из соседок, — Я сама так в прошлый раз сбежала, далеко не ушла. Ела беляши прямо около больницы, через полчаса вернулась обратно своими ногами, думала, сдохну. Тетки вздохнули, достали свои телефоны и планшеты и уткнулись в них. Инна просто смотрела в стену. Бабулька ей кинула на кровать какой-то детектив в мягкой обложке. — На, отвлекись, — сказала она, — Телефона нет? — Нет, дома забыла. — А я тоже не могу с телефона читать, мелко мне, да и непривыкшая я к такому. Внуки мне натащили всяких детективов, вот читаю, развлекаюсь. — А вы как сюда попали? — спросила Инна. — Не скажу, а то меня тут побьют, — усмехнулась старушка. — Правда? — Конечно, — рассмеялась тетка на соседней кровати, — Да пирожки она жареные с ливером лопала. У нас тут все такие, кто оладушками баловался, кто пирожками, кто еще чем жареным и острым. Меня Алена зовут. — Очень приятно. — Да какой тут приятно, в таком заведении встретиться, — рассмеялась она, — Ладно, читай, потом еще наговоримся. В палате стало тихо.

Инка читала какой-то детский детектив, там подростки искали пропавшую собаку. — Что за детство какое-то? Сколько им тут, 14–15? Собаку они ищут, я уже в их возрасте, — подумала она. Ну да, примерно в этом возрасте она и начала по взрослым компаниям шарахаться. Не сказать, чтобы там все были шибко взрослые, но Инка с подружкой там были самыми маленькими. У Катьки в основном все собирались. Они с братом любили такие посиделки. Брату семнадцать, Катьке пятнадцать, Инке четырнадцать. А дальше в квартиру набивалась разновозрастная компания. Мать у них работала по вахтам — неделя через неделю, иногда и на три недели задерживалась. Конечно, когда она была дома, то зависали в другом месте. А как ее не было, так там дым стоял коромыслом. Народ пил, курил и не только обычные сигареты, а что еще и поинтересней. Инка не курила, ей не нравилось, потом во рту было противно и тошнило, а вот выпить ей нравилось. Сядет где-нибудь в уголочке и сидит коктейль какой-нибудь потягивает или пивко. За день до приезда матери квартиру отдраивали до блеска, всё стирали и убирали, посуду покупали новую взамен побитой. Женщина возвращалась с вахты и делала вид, что ничего такого не замечает, хотя ей соседи неоднократно жаловались на буйную молодежь. Она отмахивалась и говорила, что все такими были в юности, типа себя вспомните. Инка хоть и часто бывала у подружки, но домой старалась приходить вовремя и скрывать запах алкоголя от родителей. Но всё же несколько раз напивалась так, что ее притаскивала Катька с братом. После этого Инку закрывали дома на несколько дней и не разрешали гулять и общаться с подружкой. Как-то тетя Соня, Катькина мать, приехала с вахты вместе с любимым мужчиной. Прожила с ним неделю и уехала на работу, а дядя Валера остался на хозяйстве. Детишечкам такой расклад не особо понравился, и они новоиспеченного папашу попросили на выход. Он попытался приструнить подростков, особое рвение проявил в сторону Катьки, в пылу ссоры наградив ее двумя пощечинами, да так, что девица улетела от них в угол кухни. После этого дядя был нещадно избит и выкинут в одних труселях на мороз. Дядя Валера больше не возвращался, а квартира снова стала свободной. Однажды в их компании появился Олег. Парень только пришел из армии. Все девчонки сразу в него влюбились. Красивый, широкоплечий, высокий, с голубыми глазами, он покорил девичьи сердца. Однако ни с кем отношения строить не торопился, называя местных барышень соплюхами. Инка старалась перед ним выглядеть взрослой, стала ярче краситься, вызывающе одеваться. Чтобы не мандражировать сильно перед объектом обожания, употребляла уже крепкий алкоголь для храбрости. А потом у них как-то всё завертелось и закрутилось. Инке было пятнадцать, а ему двадцать один год. Он ее называл моя любимая соплюха, ругался, когда она пила, покупал ей всякие вкусности и милые подарочки. Инка была счастлива. Ни у кого не было взрослого парня, только у нее. Можно было похвастаться подружкам, что мой мне подарил цветы или плюшевого мишку, что мой мне не разрешает носить короткие юбки, что мой такой горячий, и хихикая и краснея выдавать подробности. Олег ей предлагал сразу после школы пожениться, а Инка верила ему и иногда забегала в салон свадебной моды посмотреть на красивые белые платья. Пришла весна, Инка заканчивала девятый класс и в какой-то из дней поняла, что ни одна юбка на ней не сходится. Решила, что просто разжирела за лето, так и пожаловалась своей подруге, демонстрируя юбку, застегнутую на английскую булавку. — Может, ты беременная? — спросила ее Катька. — Нет, не может быть, мне же нет еще восемнадцати лет, — удивилась Инка. — И что? Думаешь, только после восемнадцати можно забеременеть? — стала громко ржать подруга. — Ну да, — захлопала ресницами Инна. — Вот ты и ду-ра, Инка, если к тебе каждый месяц приходит "красная армия", то можно легко залететь. — Нет, не может быть, — не поверила Инка. — Когда они у тебя последний раз были? — уже серьезно спросила подруга. — Не помню. — Вот ты и бестолочь. Купи тест и проверься, — посоветовала Катька. — Не буду, мне стыдно. — Ладно, я сама тебе куплю. Тест показал уверенные две полосочки. Инка с горя напилась вместе с Катькой. Олег выносил ее пьяную из квартиры подруги на руках. Притащил ее домой к родителям и заявил, что они теперь будут жить вместе. Родители с обоих сторон были в шоке, но дали свое согласие. Молодые тихо-мирно расписались и стали жить вместе со старенькой прабабушкой Олега. Парень следил за своей любимой, чтобы она ничего такого не употребляла. Инка радостная и счастливая встала на учет в женскую консультацию. Счастье ее длилось ровно до похода на УЗИ. — Замершая беременность, плод не развивается, — сказала доктор и направила к участковому гинекологу. — Дети не должны рожать детей, — вздохнула участковая и выписала направление на прерывание. Дальше была пустота и яма. Инку попытались назад забрать родители, но она уперлась и не захотела возвращаться. Жили с Олегом, выпивали, сначала с горя, потом находились поводы для радости. Потом умерла прабабушка, и они снова пили. Только в алкоголе Инка находила какую-то отдушину. Олег нашел работу на Севере, предложил Инке перебраться туда, но она не захотела ехать в холод. Он устроился на вахту, а девица продолжала вести прежний образ жизни. Парень пытался ее закодировать, но она не видела в этом проблему. — Я же не алкашка, я просто провожу весело время, разве я не могу выпить с девочками по рюмочке? — с удивлением спрашивала она. В очередной раз Олег приехал с вахты и застукал свою любимую жену голышом в обнимку с каким-то мужиком. Гражданка сразу вылетела из квартиры со всеми своими вещами. Инка потом как-то видела его под руку с молодой женщиной и малышом на руках. Тогда она просто спряталась за дерево, ей не хотелось показываться ему на глаза. Инна отложила в сторону детектив, вот и почитала, вот и отвлеклась.

Инка лежала на кровати и смотрела в потолок, не читалось ей, и дико захотелось выпить, вот прямо до трясучки, аж вкус во рту горький почувствовала, громко слюну сглотнула. Была бы возможность, может даже и сбежала, но иголка в вене ее останавливала. — Ты пить что ли хочешь? — спросила ее соседка бабулька. — Есть такое, — кивнула Инка. — Стакан-то есть? Я налью тебе водички. Меня, кстати, баба Катя зовут. — В тумбочке чашка, в пакете. — Я достану? — Да-да, — кивнула Инка. — Что-то ты совсем раскисла, девонька. Книжка не понравилась? Так я тебе другую дам, у меня много всякого на любой вкус. Хочешь любовный роман почитать? — предложила баба Катя. — Нет, не хочу, спасибо, — ответила Инна. Она выпила половину стакана воды одним махом, и ей полегчало. — Вкусная водичка, спасибо, — сказала Инка и снова уставилась в потолок. Баба Катя тихонько отошла от ее кровати и не стала больше тревожить. В голове у Инки возник вопрос: «А что если?» Она каждый раз отгоняла его, когда он проносился в ее мыслях, старалась заглушить алкоголем. Обычно это «А что если?» приходило во время похмелья, когда и так организму было плохо, так еще и начинала мучить совесть и чувство вины. Сейчас она не могла прогнать его при помощи выпивки, ибо лежала в больничной палате под капельницей. Вот она представила, как уезжает с Олегом на север, как они живут там, как Инка доучивается в школе, получает специальность. Вот промелькнула перед мысленным взором новая квартира с ремонтом, беременность, дети. И вдруг все это накрыла картинка, как они с ним пьют и дерутся, а дальше все летит по наклонной. — Да ну на фиг, — мотнула она головой, стряхивая наваждение, — Хоть у него без меня все нормально сложилось. В палату вошла какая-то женщина в белом халате. Инка даже на нее не посмотрела, ну мало ли кто тут к кому приходит. — Ты чего лапки на груди сложила, как покойница, — услышала она знакомый голос. — Тетя Таня, — Инка чуть не вскочила с кровати. — Не дрыгайся, вон у тебя иголка в руке. Чего капают? — она стала читать название на бутылке, — А, нормально всё. — Да уже вторую поставили, так меня и пичкают ими. — Не бухти, так надо. Если бы ты не была такой тощей, то сидела бы, как все, на голодной диете. Я тут тебе водички принесла без газа, а то из-под крана вода не вкусная. Женщина вытащила из пакета полторашку с водой. — Вот еще, — она положила на тумбочку старенький кнопочный мобильник, — Не нашла твой, принесла свой старый. Звони, если что-то понадобится. Тут еще кое-какие книжки, чтобы всякая фигня в голову не лезла. Татьяна выложила несколько книг в мягких обложках и пару журналов со сканвордами. — Развлекайся. Судя по твоему лицу, дрянь уже в башку полезла. Да? — Да, - вздохнула Инка. — Читай, разговаривай, отвлекайся, меньше в голове своей копайся, все равно сейчас толку нет. Что врач говорит? — Если буду жить, как раньше, то проживу недолго, может год, а может и полгода всего. — Ого, как ты себя запустила, — покачала головой тетя Таня, — Ну ничего, выплывешь, оно же не тонет. Она подмигнула Инке. — Главное начать грести, и потом лапки не опускать. Как тебе соседки по палате? — Нормальные. — Вот и хорошо. Ни с кем не ругайся, — давала наставления тетя Таня. — Тетя Таня, а меня из квартиры кто выносил? — спросила Инка то, что ее мучило. — Отец твой и брат. — Значит, не показалось. — Не обольщайся, слишком сильна обида у них на тебя, — сказала Татьяна. — Но все равно, — улыбнулась Инка. — Ну да. Я к тебе завтра не приду. Тяжело мне одноногой и хромой до остановки шкандылять. Если чего понадобится, то звони. — Спасибо вам, тетя Таня. — На здоровье. Давай лечись. Лорд тебе привет передавал. — А мама? Мама ничего не спрашивала? — с какой-то надеждой спросила Инка. — Нет, мама не спрашивала, только брат. — Да? — разочарованно сказала она. — Ну вот так, для этого нужно время, — ответила тетя Таня. — Наверно, — кивнула Инна. — Там на втором этаже есть телевизор, его по вечерам включают, — сказала Татьяна, — Я в этой больнице не раз лежала, уже все тут знаю. — Спасибо, буду знать. — Ну хоть как-то голову разгрузить. И да, если будет совсем тоскливо, тоже звони. На телефоне достаточно денег. Поплачем вместе, и тебе легче станет. — Хорошо, — кивнула Инка. Татьяна поднялась и, опираясь на трость, вышла из палаты. После нее заглянула медсестра, проверить капельницу. — Мама приходила? — спросила она, убирая систему. — Тетя, — ответила Инна. — Она у нас иногда тут лежит. Желудок у нее больной, язва. А я смотрю, лицо знакомое. Хорошая женщина, душевная. — Я знаю, — улыбнулась Инна. Медсестра все забрала, поставила штатив в угол палаты и вышла. На душе у Инки после прихода Татьяны разлилось тепло. Да и новость о том, что ее на носилках несли отец с братом, тоже порадовала. Значит, есть еще надежда, что ее простят, и общение наладится. Она стала перебирать принесенные книги: здесь был детектив, любовный роман и какая-то жизненная проза. Инна решила почитать последнее. Давно она не читала, некоторые предложения плохо укладывались в голове, приходилось их перечитывать, ворочать, укладывать, переводить в понятный формат. Вспомнила про школу. Она ведь так и не доучилась, бросила учебу. Олег её уговаривал пойти хотя бы на вечернее или поступить в какое-нибудь училище, но Инке не хотелось ничем загружать свою голову, просто хотелось проводить приятно и весело время. Из ее мыслей ее выдернул разговор соседок по палате. Одна другой рассказывала про своего сына, можно сказать, что хвасталась. И какой он у нее замечательный, и руки у него из нужного места растут, и на работе его ценят, и в жены себе выбрал замечательную девочку. — Так уж и замечательную? — усмехнулась другая соседка, которая представилась Ириной. — Сейчас такие снохи пошли, куда ни плюнь, либо в лентяйку, либо в прости господи, либо маменькину дочку, либо вообще в зависимую попадешь. Никакого уважения к старшим. Мой приволок какую-то шаболду. Сидят в комнате вместе, курят и пьют. Вечно после них срач остается, приходится убирать. — Отсели, — посоветовала баба Катя, — Пусть живут отдельно и делают что хотят. — А как они без присмотра жить будут? — Ну так если женилка отросла, так и без присмотра обойдутся, — ответила бабушка. — Ну не знаю. А вдруг сопьются? — спросила Ира. — А при тебе они не сопьются? — Ну я с ними ругаюсь. — И как? Помогает? — А, - махнула рукой женщина, — Только в больницу загремела с обострением. — Мои отдельно живут, меньше знаешь — лучше спишь, — ответила первая, — И когда в гости иду, всегда за пару дней предупреждаю, чтобы на какой-нибудь сюрприз не наткнуться. И все у всех хорошие. Инна прикрыла глаза и вспомнила, как свекровь с ней боролась за своего Олежку. Как за волосы ее пьяную таскала, да под ледяным душем полоскала, как тряпкой грязной по лицу лупцевала, а уж про скандалы вообще говорить нечего. — Ну а ты, Инка, чего молчишь? Как у тебя дела со свекровью обстоят? — поинтересовалась та, что жаловалась на невестку и сына. — Никак, я не замужем, — ответила она. — И не была ни разу? — Была. — Ну и? — пытала ее Ирина. — Да нормальная у меня свекровь была, хорошая, добрая и понимающая, — сказала Инка. Вдруг ей захотелось придумать себе прошлую жизнь, наврать с три короба, все равно никто не узнает, как она раньше жила. Пусть ей завидуют, пусть восхищаются. — Очень меня сильно любила, и вкусности всякие приносила, и серьги золотые подарила, и даже вещи покупала. Дочкой меня называла, говорила, что я ей родней и ближе, чем ее сын. Просто золотая свекровь. — А чего вы тогда с мужем развелись? — Не развелись мы, погиб он, — нахмурилась Инка, — А как он меня любил, на руках носил, завтраки по утрам мне готовил, просто обожал он меня. Руки у него золотые были, все сам делал. Дом нам построил, сад посадил, вот. Зарабатывал хорошо, шубы мне всякие норковые покупал. Соседки ее слушали раскрыв рот. — А как погиб? — спросила баба Катя. — В аварии. Водитель фуры не справился с управлением и раскатал его, — тяжело вздохнула Инна. — А детки у тебя есть? — Нету, не успели мы с ним ребеночка завести. — Эх, как жалко, — покачала головой соседка. — Молодой, поди. — Да. — А свекровь куда твоя делась? — Там осталась. Я же все бросила и уехала, не смогла жить в том доме. Она же меня звала обратно, говорила: «Инночка, дочка, возвращайся обратно, будем горевать вместе». Все стали жалеть Инку, вздыхать и ахать. Она кивала и все больше рассказывала разных подробностей, и про мужа, и про свекровь, и про шубы и бриллианты, и даже хотела соврать про машину, но подумала, что, наверно, это будет перебор. Через какое-то время фонтан ее фантазии иссяк, и она замолчала. — Пройдусь по коридору, — сказала Инка, — Что-то все ноги отсидела. Она вышла из палаты и побрела по коридору, ругая себя за вранье. — Ну а что я им еще скажу? Правду? Да кому нужна эта правда, — оправдывала Инна сама себя.

Дни летели, Инка продолжала лечиться. Соседки по палате менялись, а ее всё не выписывали. Делали уколы, ставили капельницы, давали таблетки, постепенно с лечебного голодания перевели на диету. Инка больше о себе ничего не рассказывала, всё больше слушала других да читала книги. Пару раз ей передавали передачку от кого-то неизвестного. Ни записки, ничего такого в пакете не было, просто номер палаты и ее фамилия. В одном пакете лежал кефир и ванильные сухари, а в другом — варенец, хэбэшные носки, кроссворды и тоже ванильные сухари. Инна поняла, что этот кто-то был из ее родных. В детстве она очень любила вот те самые ванильные сухари. Может быть, в пакет что-то клали еще, но она была на строгой диете, и оставили только это. Вот эта маленькая забота грела ее больше всего, значит, помнят, значит, не забыли, не совсем вычеркнули ее из своей жизни, значит, есть еще маленькая лазейка проникнуть назад. Первое время она читала всё, что ей давали и принесла тетя Таня, разгадывала сканворды, слушала, о чем разговаривают соседки. Затем Инка стала задумываться, как же ей дальше жить. Она прекрасно понимала, что вечно квартироваться у тети Тани не будет. Надо было придумать, что же ей дальше делать. Образования у нее никакого не было, даже одиннадцать классов не окончила, профессии тоже нет. Единственное, что она умела делать, — это убираться, мыть посуду и готовить. — Может, к кому в прислуги податься или в няньки, или в сиделки, — раздумывала она. — Хотя нянька отпадает, я даже не знаю, с какой стороны к этим детям подходить. Она слабо помнила, как нянчилась с братом. Когда он родился, ей было девять лет. Мама особо не подпускала ее к малышу, боялась, как бы Инка чего не начудила. У маминой подруги дочка придушила ребеночка, пока родительница спала. Это потом, когда Инна стала постарше, ей стали доверять гулять с братиком. Ну а в подростковом возрасте ей было не до него. Да и сиделкой она не представляла, как работать. Зато там был большой плюс — можно было найти работу с проживанием. Из палаты выписали бабульку. Она оставила Инке некоторое количество книг и свой номер телефона. — Вдруг скучно будет или решишь старушку навестить, — сказала она. — Спасибо, — улыбнулась Инка. — Всё будет, главное — к этому стремится, а под лежачий камень вода не течет, — подбодрила ее баба Катя. Как-то к ним в палату привезли весьма приличную дамочку. Женщина имела бледный цвет лица и неестественную худобу. До этого она лежала в реанимации, как только ей стало получше, так ее сразу перевезли в общую палату. Дамочка случайно выпила полбутылки уксусной эссенции. Нашел ее на полу супруг и сразу вызвал скорую помощь. Зачем она это сделала, не признавалась, доктору говорила, что получилось случайно. Ночью Галина тихонько плакала, а днем просто лежала и смотрела в потолок. Инка пару раз ей приносила утку и водичку в бутылочке. Как только дамочке разрешили вставать, так Инна провожала ее до туалета и обратно. — Мне жить не хочется, — тихо прошептала ей как-то Галина. — Такая тоска. — Почему? — удивилась Инна. — У меня не может быть детей. — А я даже и не знаю, могут быть у меня дети или нет, — пожала Инка плечами. — Это как? — Первый раз у меня была замершая беременность, а второй раз родился больной ребенок, который умер на следующий день. — Какой кошмар, — вскинула на нее голубые глаза Галина. — Как ты это пережила? — Не знаю, пережила. — Я бы не смогла бы с таким грузом жить. — Ну нет, я хочу жить, я столько еще не видела, — ответила Инка. — Поверь, путешествия ничего не значат, когда ты не можешь иметь детей. — Мне бы хоть собственную комнату иметь, а ты про путешествия, — усмехнулась Инна. — Ты бомж? — Ну, официально я прописана у родителей, а так живу у соседки, временно. Сейчас вот в больнице обитаю. Выпишут, буду искать себе работу, а потом и жилье. — А что ты умеешь делать? — поинтересовалась Галина. — Убираться и есть готовить. — Компьютер знаешь? — спросила ее Галя. — Мы в школе его изучали. — Тебе сколько лет?! — Кажись, двадцать восемь. — Вот это да! — еще больше удивилась Галина. Теперь они каждый вечер выходили из палаты и прогуливались по коридору. Галина рассказывала Инке про свою тяжелую жизнь, а Инка слушала ее с открытым ртом. — Если бы я так жила, то не жаловалась, — подумала она. Галина была домохозяйкой и обеспечивала быт и уют мужу, а он зарабатывал на их хорошую жизнь. Как-то в палату зашел врач и сообщил Инке, что ее, скорее всего, завтра будут выписывать. Он дал ей листочек с рекомендациями и списком лекарств. Галина расстроилась, что теперь ей не с кем будет разговаривать по душам. — Инна, вот мой номер телефона, если не найдешь себе работу, то позвони мне, что-нибудь придумаем. — Спасибо, — обрадовалась Инка. Она как-то и не надеялась, что кто-то после больницы захочет продолжить с ней общение. — Надо сохранить все эти телефоны, мало ли что случится, — подумала она. В этот же вечер Инна позвонила тете Тане и сказала, что ее выписывают. — Я приеду и встречу тебя, вещи привезу. — Вы меня даже к себе домой заберете? — удивилась Инка. — Конечно, пока домой, а там будем дальше думать, как жить. Тут у нас в ларек на овощи и фрукты требуется продавец, можно тебе на лето устроиться. Если, конечно, хочешь. — Мне надо подумать, я ведь толком считать не умею и не знаю, как торговать. — Научишься. Ладно, завтра поговорим. На следующий день ее встретила не только тетя Таня, но и крупный, здоровый мужчина. Когда Инна переобувалась в холле, он подошел к ним. — Вы Инна? — спросил он. — Да, — с испугом ответила она. — Я Сергей Николаевич, муж Галины. Мне нужно с вами поговорить. — Говорите, у меня от тети Тани секретов нет, — ответила Инна. — Понимаете, тут такое дело. Галина у нас, как бы это помягче сказать, истеричная натура. Она уже несколько раз предпринимала попытку с собой покончить. Я ее очень люблю и не хочу, чтобы она что-то с собой сделала. Она сказала мне, что подружилась с вами, и очень расстроилась, что вас выписывают. Я бы хотел, чтобы вы дальше продолжили с ней общаться, присматривали за ней. — Пойти к вам в няньки? — с удивлением спросила Инка. — Ну, не совсем, — смутился он. — Просто общаться с Галей и, да, я вам буду за это приплачивать. — Мне нужно подумать, — ответила Инна. — Да, я все понимаю, — сказал Сергей. — Вот моя визитка, если надумаете, то звоните. — Хорошо, — кивнула Инна. Он попрощался и ушел. — Ого, ты уже тут себе работу нашла, — рассмеялась Татьяна. — Я бы и так, может, продолжила общаться с этой Галей. — А тут еще и деньги заплатят. Соглашайся. — Я так не могу, — ответила Инна. — Как-то не по-людски — дружить за деньги. — А ты попросись к ним на работу, — предложила Татьяна. — По нему видно, что они богатые, явно держат прислугу. — А если я сорвусь? — Если да кабы, на носу росли грибы. На похороны себе сначала накопи, а потом срывайся, — хмыкнула Татьяна. — Уговорили, — усмехнулась Инна. — Пока не заработаю себе на жилье, жизнь и похороны, срываться не буду.

Инка ехала вместе с Татьяной в автобусе и думала, как же ей жить дальше. Сидеть на шее у соседки ей совесть не позволяла, а работы подходящей пока не было. Вот раньше всё было легко: захотела выпить — пошла к подружке Ленке, та что-нибудь да и придумает. То они полы мыли в магазине, то мусор выносили, то какую-то квартиру отдраивали после ремонта, правда, недолго, до тех пор, пока хозяин не дал Ленке немного денег. Она так ныла, что он не выдержал и выделил пятисотку в качестве аванса. Они быстро сбегали за всем необходимым и там же, в новом ремонте, устроили пьянку. Какое-то время они жили на дачах. Ленка познакомилась с одним товарищем, а у него была вполне неплохая дачка. Вот они к нему и переехали. Там уже подрабатывали на соседских участках: кому прополют, кому землю вспашут, у кого уберутся. Так себе на жрачку и на выпивку и зарабатывали. С одеждой тоже никаких проблем не было, много хороших вещей им просто так отдавали, плюсом к деньгам за работу. А вот нижнее белье воровали: в карман или рукав трусы засунешь и пойдешь вон из магазина. Бывает, что и ловили и даже били, ну так не били, сколько трепали за волосы. Инка инстинктивно потрогала себя за голову. Волосы почти чистые, так приятно, и вроде всё на месте, и больше трех недель ее никто не бил. — Как самочувствие? — спросила Татьяна. — Лучше, чем в первую неделю было, — улыбнулась Инка. — Это и хорошо. Сейчас домой приедем, помоешься, а то в больнице особо негде. — Я пару раз ключ от душевой брала, голову мыла и сама помылась. — Вот и молодец. Обычно они ключи не дают, это тебе повезло, — сказала Татьяна. — Конечно, повезло, я ее сначала отмыла, а потом и помылась сама, — усмехнулась Инка. — Ясно. Дома, после душа, Инка сидела за столом и рассматривала маленькую кухню со старым ремонтом. — Тетя Таня, а почему вы со мной возитесь? — в очередной раз спросила Инка. — Потому что, — ответила соседка. — Я же вам даже не родственница, да вообще мало знакомый человек. — Потому что у тебя есть шанс вернуться в нормальную жизнь, — ответила женщина. — Откуда вы знаете? Я эту нормальную жизнь толком и не видела. Детство плохо помню, а вот взрослая жизнь у меня как-то вся сплошным комком. — Знаю, но я в тебя все равно верю. Тетя Таня немного посидела, подумала, собралась с мыслями. — Да и черт с тобой, расскажу, может, для тебя и полезно будет узнать мою историю. Ты вот, считай, с самой юности пить начала, а я запила, когда мне тридцать пять лет было. — Почему? — удивилась Инка. — Меня машина сбила, проехалась по ноге так, что от нее мясокостный фарш остался. Ногу спасти не удалось. Отрезали и выписали с двумя костылями, и делай что хочешь. А я всю жизнь в спорте была, художественная гимнастика, тогда уже, правда, преподавала, и тут такое. Как я буду девчонкам показывать своей культяпкой, что дальше делать. В общем, загоняться сильно стала, засела дома, закрылась ото всех. Дочь отправила к бабушке жить, а сама горе свое заливала всем, что горит. — А дальше? — А что дальше. Дочь меня со свекровью стали вытаскивать. — А муж, а родители? — поинтересовалась Инка. — С мужем я к тому времени уже развелась, у него другая семья. Родители за тысячу километров и не знали, что я тут пьяная валяюсь. Правда, как-то свекровь не выдержала, вызвала их сюда. Они приехали, как мне было стыдно, не передать словами. Оплатили мне клинику, ради них согласилась на лечение, — рассказывала тетя Таня, смотря куда-то в стену мимо Инки. — Получилось? — Не-а. Я в первый же день, как вышла, так и нажралась, как последняя хрюшка, — усмехнулась Татьяна. — И как же удалось избавиться от зависимости? — Я как-то очнулась и вижу, что рядом со мной на полу сидит дочь и ревет, с причитаниями да подвываниями, как плакальщицы на могилках. И мне ее так жалко стало. Думаю, что же я делаю, дура взрослая, что же я над собственным ребенком измываюсь, за что же ей такое досталось? У меня ведь детство хорошее было, а она чем хуже меня? С этого дня началась моя долгая дорога в трезвую жизнь. Не скажу, что было легко, и падала, и болела, и тошно было, и жить не хотелось. Но каждый раз я вспоминала лицо дочери, ее слезы, и это придавало сил. — Сколько ей тогда было? — Тринадцать. Еще свекровь, конечно, здорово помогла. Она к нам переехала на это время, даже пару раз меня била. Но я на нее не в обиде, хорошая тетка, — улыбнулась Таня. — Она до сих пор жива? — спросила Инна. — Конечно жива, ей уже семьдесят восемь лет, а до сих пор бойкая старушка. Ко мне иногда приезжает, и я к ней езжу. — А вы из своей квартиры переехали, окружение поменяли? — Нет, я же тихая алкоголичка была, не буянила, не ругалась, компании не собирала, сама с собой пила. Никто и не знал, что со мной такое приключилось. Может, и видели чего лишнего люди, вот только никому дела до меня не было. — Ну, одной пить неинтересно. Я одна только похмелялась, и то если найду чем. А так ползла к Ленке, и та уже у нас соображала, — сказала Инка. — Так вы же пили не с горя, а ради пьянки да со скуки. У вас образ жизни такой был. А я-то бухала, чтобы боль заглушить, да дыру в душе алкоголем залить. — Ну нет, у меня тоже всякого горя было достаточно, — помотала головой Инка. — Хотя, что уж обманывать себя, там чуток-то поболело и отпустило. Алкашка все эмоции притупляет, одна радость — нажраться быстрей, как в другую реальность попадаешь, а потом и ничего не помнишь. Конечно, с похмела всегда так стыдно, сама себя ненавидишь, а потом гуляй рванина, будь что будет. — Ну вот, я потом еще и от депрессии лечилась, — вздохнула Татьяна и отпила немного холодного чая. — А потом кем работали? — В местный дом культуры устроилась, у деток художественную гимнастику вела. Оказывается, и с одной ногой можно спокойно преподавать, было бы желание. — А сейчас? — Да и сейчас веду одну группу. — Да? — удивилась Инка. — Я что-то не видела, чтобы вы куда-то уходили. — А ты больно смотрела? — рассмеялась Татьяна. — Сначала спала у меня в коридоре несколько дней, потом отходила, потом всё драила, а потом и в больницу загремела. — Ну да, — кивнула Инка. — Точно. Там, наверно, копейки платят. — Ну да, немного, не разгуляешься, но ведь у меня еще пенсия есть, да дочь немного помогает. Мне хватает. — И мне надо какую-то работу поискать, — вздохнула Инка. — Чтобы вам глаза не мозолить. — Была бы шея — хомут найдется, — рассмеялась Татьяна. — Вот теперь и ты мою историю знаешь.

Инка всё же позвонила Сергею Николаевичу, поинтересовалась, в силе его предложение или нет. — Да, я от своих слов не отказываюсь, — ответил он. — Только, вы знаете, это как-то не по-людски — дружить за деньги. Может, вы меня к себе на работу возьмете? — спросила она. — Кем? — напрягся мужчина. — Ну, я не знаю, домработницей или уборщицей, может, кухаркой. — А-а-а, а я уже было подумал, — рассмеялся Сергей. — В принципе, всё по дому делает Галина. Она особо никому не доверяет, ну и готовит тоже она, но как-то не очень, если честно. Иногда хочется борща или картошки жареной, а она что-то такое интересное приготовит, и не знаешь, то ли любоваться, то ли есть. — Ясно. — В общем, давайте я вас пока возьму домработницей на пару дней в неделю, ну а там видно будет. Её, скорее всего, выпишут через неделю, может раньше. Я вам тогда позвоню на этот номер. — Хорошо, буду ждать, — ответила Инна. Она весь разговор передала Татьяне. — Ну вот, будет тебе подработка со следующей недели, — обрадовалась соседка. — Но мне что-то дома не хочется сидеть до этого времени. Что вы там говорили про ларек с овощами и фруктами? — поинтересовалась Инка. — Сама сходи, да всё узнаешь, объявление еще висит, — ответила Таня. Инна оделась и потопала к ларьку. Там торговал довольно колоритный дядечка южных кровей. — Чего хотела, красавица? Вот у нас персики есть, такие же, как ты, румяные и красивые, — начал он нахваливать свой товар, попутно делая комплименты барышне. — Я насчет работы, — улыбнулась она. — Ты же моя красавица, ты же моя умница, — обрадовался он. — Спасла Вахтанга от этой изнуряющей жары. Я плачу за выход пятьсот рублей, плюс несколько процентов от выручки, но там совсем немного. Подгнившие, подпорченные овощи можно забрать себе. Я привожу товар, ты вот в этой тетрадке всё записываешь, взвесила, продала, записала. Деньги считать умеешь? — Умею, — кивнула Инна. — Если что, вот тут есть калькулятор. Если воровать будешь, то зарэжу. Да что ты, я шучу, а нет, не шучу, — рассмеялся Вахтанг, смотря на круглые Инкины глаза. — Киоск открывается в девять утра и закрывается в восемь или до последнего покупателя. — Мне нужно два выходных в неделю, — ответила Инна. — Не вопрос, сделаем. Скажешь, когда — я сам торговать буду. Завтра выходишь? — Выхожу, но зарплата каждый день. — Без ножа меня режешь. Может, раз в неделю? — он хитро посмотрел на нее. — Я только из больницы вышла, денег нет совсем, — вздохнула Инна. — Даже на хлеб нет. — Вай, такой красивый и такой голодный, — покачал он головой. Он быстро накидал что-то в пакет. — На, поужинаешь, — протянул он ей какие-то овощи. — Не надо, — испуганно сказала Инка. — Да бери, это от души. — Спасибо, — покраснела она. — Иди, кушай, завтра утром я тебя жду. Хорошо? — спросил Вахтанг. — Хорошо, — согласилась она. Инка потопала домой с пакетом. — Вот наклянчила, — поморщилась она. Около подъезда ее встретила бабушка Дуся. — Ты чего, Инка, ко мне на следующий день не зашла? Окно так и недомытое, — сердито спросила она. — Здрасьте. Так меня в больницу увезли в этот же день. Вот вчера только выписали, — ответила Инна. — Ох ты! А чего случилось? — Желудок прихватило. — А сейчас всё нормально? — с участием спросила старушка. — Подлечили, но посадили на жесткую диету. Если хотите, то могу сейчас окно домыть. — Хочу, конечно. Я тебя борщом накормлю. Два дня назад сварила много, еще осталось. — Я не голодная, — ответила Инна, вспоминая прошлый пирожок. — Так ты же вон какая худая. Хотя после больницы стала лучше выглядеть, румянец вон появился. — Спасибо, — улыбнулась Инна. — Я продукты только занесу и к вам спущусь. — Ага, давай, ждать тебя буду, — ответила старушка. Инна занесла пакет с гостинцами от Вахтанга. Татьяна вышла ее встречать. — Ну как? — поинтересовалась она. — Вот тут насовал чего-то, я не смотрела. Выход пятьсот рублей, плюс проценты, сколько — не сказал. — Пятьсот рублей?! — Татьяна посмотрела на нее с удивлением. — Да. — За то, чтобы стоять целый день на солнцепеке? — возмутилась Татьяна. — Ну там же в киоске сидеть. — А он нагревается, между прочим, нехило. Инна, это очень мало. — Это больше, чем ничего, — ответила девушка. — Ну да, но всё равно мало за такую работу. — Поработаю пару дней, посмотрю, как пойдет. — Будь только аккуратна и с покупателями, и с хозяевами, — покачала головой Татьяна. — Ну так дядька вроде приятный. — Приятный, пока ты у них не работаешь. Ладно, чего говорить, попробуй, ты ничего не теряешь. Всё живые деньги на руках будут. А чего он там тебе насовал? — поинтересовалась Таня. — Не знаю. Они заглянули в пакет. Там лежали четыре картофелины, пара морковок, парочка луковок, головка чеснока, одна свеколка и большая помидорина. Женщины посмеялись над пайком. — Ну вот на обед себе напобиралась, — улыбнулась Инка. — Ничего, в хозяйстве всё пригодится, и за это спасибо, не зря сходила, — кивнула Татьяна. — Я бабе Дусе обещала окно домыть. — Сейчас? — Да. — Только не ешь у нее ничего, — предупредила Татьяна. — Не буду, научена уже, — хмыкнула Инка. — И не сиди у нее долго. — Хорошо. В этот раз Инна быстро справилась с окнами. Баба Дуся попыталась усадить ее чай пить, спиртное не предлагала. — Нет, некогда мне, побежала я, — отмахнулась Инна. Старушка тяжело вздохнула, вытащила из сумки пятьсот рублей и протянула девушке. — Вот, как обещала. Любка с соседнего подъезда тоже хотела, чтобы ей окно помыли. Молодая да ленивая. Я сказала, что ты семьсот рублей берешь за штуку, а она и обрадовалась. Хошь, сходи к ней, спроси. — Я не знаю никакой Любки, — ответила Инна. — Она в восемьдесят третьей квартире живет. — Ясно, может и загляну. Спасибо за денежку. Побежала я. Инка свернула купюру и запихнула ее в карман джинсов. Она подумала про магазин, но решила, что лучше эти деньги отдаст Татьяне. Вышла в подъезд, немного постояла и отправилась к той самой Любке. — Кто там? — спросил ее хриплый женский голос в домофон. — Здравствуйте, мне баба Дуся сказала, что вам нужно помыть окна. — И не только окна, — ответила Люба и открыла ей входную дверь. — Третий этаж, поднимайся. Хозяйка квартиры курила в подъезде. — Ты что ли Инна? — спросила она. — Угу. — Проходи, — толкнула она дверь. Инна вошла в коридор и тут же обо что-то споткнулась, весь пол был усеян каким-то мусором. Из большой комнаты выглянула огромная кучерявая собачья голова и оглушительно гавкнула. — Не бойся, они у меня не кусаются, — хозяйка квартиры втолкнула Инку. — Они? — с испугом спросила она. — Ага, собаки. Через несколько секунд весь коридор заполонили лохматые здоровые собаки, которые пытались облизать Инку. — А-а-а, — тихо просипела она. — Да нормально всё. Фу-фу, пошли все вон, — погнала их Люба. — Короче, мне нужно убраться в квартире, в общем, по полной программе. У меня завтра свекровь приедет, а у нас тут такое. — За полдня тут всё не выгребешь, — с ужасом ответила Инна, рассматривая бардак. — Я знаю. Ну, хотя бы сделай так, чтобы был легкий свинарник, типа не убирались неделю. Заплачу пять тысяч. — Я согласна, — обрадовалась Инна. Она позвонила Татьяне и сказала, что придет поздно вечером, её позвали на генеральную уборку. — Инна, надо пообедать нормально и поужинать, а потом всё остальное. Опять в больницу загремишь. — Я зайду потом, поем. — Только не забудь, я тебе звякну. — Хорошо. Инна приступила к уборке, начала со сбора мусора. Собаки ходили за ней по пятам и всё норовились ее лизнуть. Хозяйка же сама спряталась в какой-то из спален и громко разговаривала по телефону. Перед этим она выдала Инке полный набор разных чистящих средств, тряпок, мусорных мешков и резиновых перчаток. Девушка несколько раз выходила на помойку с мешками мусора. — И ведь люди не алкаши, — удивлялась она. — Надо же было так загадить квартиру. Чего она только не выбрасывала, начиная от бутылок и банок из-под газировки и заканчивая использованных средств женской гигиены. Через час ей позвонила Татьяна и велела идти домой обедать. Инка предупредила Любу. — Да ладно тебе. Сейчас дошик с тобой заварим и похаваем. Нормально будет, — сказала она. — Хочешь, вон сухарики есть, чипсики. Перекусишь и дальше работать будешь. Чего время тратить? — Я только из больницы. У меня панкреатит и гастрит. — А-а-а, больная, ну тогда иди. Только потом приходи, я одна не справлюсь. А то свекровка опять орать будет, что мы свиньи. А я себе дошика заварю, пообедаю, пока ты ходишь. Можно было бы и пельмех сварить, да только у меня все кастрюли грязные. Ты их потом помоешь? — Обязательно, — вздохнула Инна. — Вот и чудненько, — обрадовалась Люба. — Ну, иди, быстрей уйдешь, быстрей вернешься. За час Инна только успела собрать весь мусор по квартире, к мытью даже еще не приступала.

Инна после обеда отправилась назад убираться у Любы. Она прошмыгнула в подъезд следом за какой-то деловой дамочкой предпенсионного возраста. Они поднялись вместе с ней на один этаж и остановились около квартиры неряхи. Женщина с неприязнью покосилась на Инну и нажала на дверной звонок. Дверь тут же распахнулась, и на пороге появилась Любка, жующая яблоко. Она вытаращила глаза, затем вся перекосилась, а потом на лице появилась кислая улыбка. — Проходите, Ангелина Семеновна, вы же обещались завтра к нам приехать, — сказала Любовь. — А Андрюши еще дома нет. — А мы его вместе подождем, поболтаем по-женски, секретами поделимся, — ехидно сказала дамочка. Инка хотела тоже зайти в квартиру, но Любка ее резко остановила. — Иди отсюда, — зашипела она. — Потом придешь, не сейчас. Блин, ничего не успела сделать. — А деньги? — тихо спросила Инна. — Потом как-нибудь отдам, — сказала она и захлопнула перед ее носом дверь. Инна ошалело смотрела перед собой. — Но-но, мы же договорились, — с обидой сказала она. — Это соседка была, опять, наверно, что-то нужно, — услышала она, как Люба лебезит перед свекровью. — Вот затеяла уборку, не успела перед вами всё убрать. — Вот сука, — зло сказала Инна и пнула смятую пачку из-под сигарет, которую, скорее всего, бросила хозяйка квартиры. Из пачки показался красненький уголок какой-то бумажки. Инка подобрала смятую упаковку и вытащила оттуда пятьсот рублей. — Ого, ну хоть на этом спасибо, — обрадовалась она. — Хоть не зря мусор таскала. Видно, Любка там имела заначку, да забыла про нее. Инна повеселела и отправилась домой. Эти деньги она решила целиком и полностью отдать Татьяне. Все же в прошлый раз магазин для нее был большим искушением. — Лучше пока не рисковать, — решила она. Все же периодически в голове проплывали мысли про алкоголь, но как-то сразу резко начинало колоть в боку и заходилось сердце так, что было больно дышать. Около подъезда она столкнулась с братом, тот, видно, торопился и случайно толкнул ее в бок. — Ой, простите, — извинился он и взглянул на Инну. — Это ты? — парень посмотрел на нее с удивлением. — Я, — смутилась она. — Я уже думал, что больше никогда тебя не увижу. Ты в прошлый раз так плохо выглядела, когда мы с отцом тащили тебя на носилках. — Спасибо вам большое, — улыбнулась она. — Меня вчера выписали из больницы. — Это хорошо. Инка, знаешь что? — Что? — Ты не пей больше, пожалуйста. Отец в прошлый раз так за тебя расстроился, а мама корвалол пила. Мы же думали, что ты насовсем пропала, сгинула, как мама говорит, — быстро-быстро заговорил паренек. У Инки вдруг подкатил ком к горлу, и слезы сами хлынули из глаз. — Ну ты чего, не плачь, — кинулся утешать ее младший брат. — Юрочка, я постараюсь, я больше так не буду, — зашептала она, вытирая соленые капли с лица. — Инка, не надо, не плачь, все будет хорошо. Прости, мне бежать нужно на секцию. Ты сейчас у тети Тани живешь? — спросил он. — Да. — Это хорошо, только не пропадай и не пей. Юра побежал по лестнице наверх, а Инна осталась внизу и старалась быстрей прийти в себя. Ей не хотелось показываться соседке зареванной. Она вытерла оставшиеся слезы, несколько раз вдохнула и выдохнула и медленно стала подниматься по лестнице. Позвонила в нужную дверь. Немного постояла, через пару минут Татьяна ей открыла дверь. — Ты чего ревела? — сразу спросила она. — Нет, просто пыль на улице поднялась и песок в глаза попал. — Ясно, проходи. Ты же говорила, что там уборки непочатый край, а так быстро вернулась. — К ней гостья пришла, и она меня домой не пустила, — вздохнула Инна. — А деньги? Хотя бы за вынос мусора? — Не дала. — Вот засранка, в прямом и переносном смысле, — возмутилась Татьяна. — Зато я около ее двери нашла пятьсот рублей, — похвасталась Инна. — Ну вот, есть же Бог на свете, он все видит. Инна вытащила заработанную тысячу из кармана и положила ее на стол. — Пятьсот рублей за окна и пятьсот рублей за мусор, — сказала она. — Это на продукты. — Пятьсот рублей возьму, а остальные себе оставь. Сейчас пойдем с тобой в магазин, купишь там себе что-нибудь, — ответила тетя Таня. — А что? — Ну, мороженое там или йогурт, или трусы, или какой-нибудь гель для души, вернее для душа, — улыбнулась Татьяна. — Да, трусы надо бы свои иметь, — рассмеялась Инка. — Тогда пошли тратить твой заработок. Там как раз открыли магазинчик со всяким дешевым барахлом, может чего выберешь себе. — Одежда у меня есть, и она хорошая, а вот от нижнего белья я бы не отказалась. Хожу без бюстгальтера в майке, как в детстве, позорище. Хорошо, что хоть грудь маленькая, — вздохнула Инна. — Ну вот. А она еще меня спрашивает, что ей купить, — улыбнулась Татьяна. Вдвоем они отправились в магазин под названием какая-то там распродажа. Инна нашла себе несколько бюстгальтеров подходящего размера. Стоили они в два с половиной раза дешевле, чем остальные бюстики. — А чего так дешево? — спросила она у продавщицы. — Это еще с прошлогоднего завоза остались, неходовой товар, никто не берет, вот и уценили. — Ну и хорошо, что никто не берет, — улыбнулась Инна. — Всего сто пятьдесят рублей, и чего бы не взять. Она потратила пятьсот рублей на нижнее белье. Вышла из магазина довольная, как в детстве, когда ей купили красивую куклу. — Я сама заработала, не украла, не отдали, не в помойке нашла, а сама, — радовалась Инка. — Ну вот какая ты молодец, — похвалила ее Татьяна. Тетя Таня купила себе только ремень на джинсы. Затем они зашли в магазин и купили продукты. Инка даже не глянула на стеллаж с алкоголем, сделала вид, что его не существует. Сейчас ее больше всего волновали обновки, хотелось скорей попасть домой и нормально все примерить. Они вышли из магазина, обсуждая меню на ужин. — Все же хорошо, что Любка тебя прогнала. После больницы нужно соблюдать диету, — сказала Татьяна. Вдруг женщина сунула Инке сумку с продуктами, гордо подняла голову и проплыла мимо какого-то немолодого мужчины. — Танечка, здравствуй, — обратился он к ней. — Как дела? Как погода? Как здоровьице? — Здравствуй, Сеня, всё замечательно, погода такая же, как и у тебя. Она свысока посмотрела на него и подхватила Инну под руку. — Идем, дорогая, у нас с тобой еще столько дел. — Это ваш ухажер? — тихо спросила Инка. — Не твоего ума дело, — фыркнула Татьяна. — Пошли быстрей домой, а то опять прицепится. Для Инны так и осталось загадкой, кто же это мог быть.

На следующий день Инка отправилась торговать овощами и фруктами. В восемь утра уже был открыт киоск, и Вахтанг выставлял товар на улицу. — Утро доброе, моя красавица, — обрадовался он. — А я уже думал, что ты и не придешь ко мне. — Вы говорили же, что с девяти киоск работает, — удивилась Инна. — Так я встал пораньше, да поехал. Не спалось мне. Заехал на базу, купил немного фруктов и овощей. А ты чего так рано пришла? — Я в окно вас увидала. — Ну вот и хорошо, давай, золотце, бери тетрадку, всё записывай и запоминай. Вот эти помидоры «Ташкент», большой, красивый, а пахнет как, понюхай. Он вкусный, как персик. Стоит 200 рублей килограмм, не перепутай. Этот помидор местный, пахнет травой, кислый, но есть можно. Этот помидор мелкий, не местный, привозной, как пластик, на всякие пиццы-шмиццы пойдет, он по пятьдесят рублей. Вахтанг рассказывал ей про каждый фрукт и овощ, а Инна всё записывала, что сколько стоит. К ним подходили покупатели, и мужчина расхваливал свой товар. Он ловко всё взвешивал и продавал. — Смотри, если тебе говорят, надо полкило, то клади на 200–300 грамм больше. Обычно редко кто требует перевешивать, берут так. Если сама товар набираешь, то бери всё подряд, не разглядывай особо. Гнилье, конечно, не суй, а то и побить могут, но можно положить вот такую помидорку. Она мягкая, и тут небольшая точка, никто не заметит. Если мало берут, то клади только хорошее, а много, можно чего и похуже запихнуть. Товар я обычно привожу рано утром, чтобы было чем торговать. За деньгами либо приеду я, либо моя жена. Никаким моим родственникам деньги не отдавай, только мне на руки. Телефон мой запиши, если будут вопросы — звони. Ясно? — Да, — кивнула Инна. — Видишь порченное — откладывай в сторону, вечером всё перевесим и уберем из записей. Следи, чтобы никто не воровал. Не торгуйся, цены у тебя фиксированные, снизишь, заплатишь сама. Инка тяжело вздохнула. — А туалет у вас где? — спросила она. — Вон в киоске ведро стоит, — улыбнулся он. — Замечательно. Киоск не закрывается? — Нет, — помотал он головой. — Очуметь. — Ты же рядом тут живешь, попросишь кого-нибудь посмотреть, да домой сбегаешь. — Да уж. Мужчина помог разложить и расставить товар. — Всё запомнила? — спросил Вахтанг. — Да, — кивнула Инка. — Ну всё, давай, торгуй, красавица, принеси дяде Вахтангу много-много денег, — он погладил ее по руке. — Я постараюсь, — она кисло улыбнулась. Идея работать на овощах уже не казалась ей такой радужной. Мужчина уехал, и она осталась торговать. Каждый ящик был подписан, и ей не пришлось вспоминать, какой помидор сколько стоит. Утром особо народа не было. Так люди тянулись, покупая картошку да лук с морковью. К обеду покупателей стало больше. Инке всё казалось, что у нее воруют. Она нервничала, подходила к людям практически вплотную и внимательно следила, кто что себе накладывает. Одна женщина не выдержала такого давления, бросила пакет с фруктами, обозвала Инну психической и ушла. — Сама такая, не поймешь, чего у нее в голове, — проворчала Инка и стала раскладывать всё назад. Во втором часу пришла Татьяна. — Иди, пообедай, а я за тебя посижу, — сказала она. — Ой, спасибочки, тетя Танечка, а то у меня уже мочевой на желудок давит, не знаю, как бы тут в туалет сходить. Татьяна вручила ей ключи и уселась на маленький стульчик. — Там на плите супчик стоит, еще горяченький, — сказала она. Инна сорвалась со своего места и практически бегом устремилась в подъезд. Открыла квартиру, сначала помыла руки с мылом, а затем посетила туалет. Налила суп и быстро принялась его хлебать. Ей не хотелось, чтобы на такой жаре долго сидела Татьяна. — Я-то молодая, я-то вынесу, а вот ей тяжело будет. Да не дай боже грохнется там еще от перегрева. Она быстро проглотила суп, влила в себя еще стакан компота и понеслась обратно. Татьяна взвешивала огурцы на весах какой-то полной женщине и рассказывала ей рецепт изумительного салата. — Ты чего так быстро? — удивилась соседка. — Я еще не успела устать и пообщаться с людьми. — Боялась, что вам плохо от жары станет. — Это тебе уже плохо от жары стало, смотри, всё лицо красное. Надо было кепку надевать, а не вот эту косынку. Козырек хоть немного от солнца защищает. — Да-да, такая жара, мигом обгореть можно, — согласилась полная тетушка. — Я вообще не представляю, как продавцы сейчас на улице сидят. — У нас Инна очень хорошо убирается. Вам ничего помыть не нужно? — спросила Татьяна покупательницу. — Да я сама как-то обхожусь. — А окна? — Ой, окна — это моя боль, с моим весом страшно на подоконники залазить. А сколько стоит? — Семьсот рублей, — сказала Таня. — Ох, дорого, — вздохнула тетушка. — А клининг полторы берет за окно. — Да вы что, ужас. Давайте я ваш телефон запишу на всякий случай, может, надумаю хотя бы одно окно помыть. Татьяна быстро продиктовала номер телефона Инны. Тетушка поблагодарила, забрала свои огурцы и ушла. — Тетя Таня, ну зачем вы это? — спросила Инка. — Потому что лучше мыть окна, чем стоять на таком пекле. Ты за пару часов такие же деньги заработаешь, как за целый день, торгуя. Она еще немного посидела рядом с Инной и поковыляла к себе домой. К вечеру Инка валилась с ног. Лицо у нее обгорело, хотелось пить и писать. Народ попадался разный и всякий, кто-то с удовольствием болтал, а кто-то мог и нахамить. За деньгами никто не приезжал. Инна смотрела на ящики и на открытую дверь в киоск. Надо было всё убрать и закрыть, но замок с ключами ей никто не оставил. Она продолжала торговать. Ей позвонила Татьяна и поинтересовалась, когда она будет сворачивать торговлю. Инна пожаловалась на то, что никто не пришел за деньгами, да и ключа у нее нет от киоска. — Так позвони ему! — Точно. Я совсем забыла, что у меня есть его телефон. Инна стала набирать номер. К ней подъехала иномарка, и из нее вышла эффектная армянка. — Я жена Вахтанга, а ты новая продавец? — женщина брезгливо оглядела Инку. — Выручку давай. Она протянула руку. Инна вытащила из кармана фартука смятые купюры, стала их складывать в пачку и считать. — Где он тебя только нашел, — поморщилась хозяйка, — давай сюда. Она вырвала у Инны из рук деньги и быстро стала перечитывать. — Двенадцать тысяч, не густо, конечно. — Вы мне за день заплатите, пожалуйста, — попросила ее Инна. — Ты же пропьешь всё, — сказала хозяйка, — я ведь помню тебя, как ты клянчила у меня мелочь на хлеб и украла яблоко. — Я сейчас не пью, — покраснела еще больше Инка. — Напьешься, а завтра не выйдешь, — продолжила глумиться она. — Не буду я напиваться. — Все равно не дам денег, завтра утром Вахтанг с тобой рассчитается, — ответила хозяйка, развернулась и пошла к автомобилю. — А ключи от киоска? — крикнула ей вслед Инна. — Внизу под ящиками замок лежит вместе с ключами, — ответила женщина, не поворачиваясь. Инна тяжело вздохнула и стала всё заносить в киоск. Она вышла из него за очередным ящиком. Рядом с прилавком стоял молодой человек и выбирал помидоры. — А у вас больше ничего нет? — спросил он. — А что вы хотели? — Помидоры, огурцы, перец, лук, еще фрукты какие-нибудь. Только чтобы всё нормальное было, вкусное. В итоге он набрал товара на семьсот рублей. — Спасибо вам большое, — поблагодарил он ее, — а то в супермаркете всё пластиковое продают. Сейчас организую себе салат, да баклажаны с сыром запеку. Инка посмотрела на деньги и запихнула их себе в карман. Она занесла в киоск оставшиеся ящики, стол с табуреткой и закрыла киоск на замок. Уставшая побрела к дому, в голове крутились мысли про выпивку. Она посмотрела в сторону пивнушки, но поняла, что даже эти несколько метров не сможет преодолеть. — Потом, — решила одна и зашла в подъезд.

Инка еле добрела до квартиры. Дверь была приоткрыта, и она с тревогой зашла внутрь. — Тетя Таня, тетя Таня! Вы где? — позвала она. — Чего шумишь, оглашенная? Татьяна вышла из комнаты. — Специально дверь открыла, чтобы ты не ждала. Ох и видон у тебя. Деньги хоть заплатили? — Нет, — Инна чуть не плакала, — сказала, что не даст, иначе я пропью. — Кто сказал? — Жена хозяина. — Иди умывайся и за стол, потом всё расскажешь, — скомандовала Татьяна. Инна сунула разгоряченное лицо под струю воды, намочила голову. Только после этого ей стало полегче. Она немного вытерла голову полотенцем и прошла на кухню. На столе уже стояла тарелка с горячим супом. — Эх, я бы сейчас выпила, не могу, так устала, что сил нет, и ноги гудят, да и спина отваливается, — со вздохом сказала она. — Я тебе сейчас как выпью, а потом догоню и еще раз налью, — Татьяна замахнулась на нее тростью. — Только не бейте, — попросила Инна, — я все равно не в состоянии за бутылкой сходить. — Вот и сиди, отдыхай и ешь. Только из больницы, опять себе желудок с поджелудочной посадишь. — Ну не могу же я на вашей шее сидеть. — Но и это не работа. Рассказывай, чего там случилось. Инка все ей вывалила: и про то, как мадам приехала, и как с ней разговаривала, и что денег за работу не заплатила, и как киоск закрывала, и про то, что деньги забрала за последнюю продажу. — И правильно сделала. Завтра никуда не ходи, — сказала тетя Таня. — А как же ключи? — Сама отнесу. Ишь, баре нашлись, как разговаривают. Ох, Инка, и рожа у тебя красная. Ты сама как? — Горит все лицо, и голова болит, — Инна потрогала щеки и поморщилась. — Поела? Иди ложись, — велела тетя Таня. В эту ночь Инна практически не спала, у нее все болело и ломило. Она металась по дивану, ища место, где ей не будет так плохо. — Как с похмелья, — подумала она. Только под утро Инка провалилась в сон. Разбудила ее Татьяна. — Где ключи? — тихонька спросила она у нее. — В джинсах. — У-у-у, а ты вся горишь, — женщина потрогала лоб холодной рукой. Она принесла из ванной мокрое ледяное полотенце и положила его на голову и на лицо Инне. — Сейчас я этому отнесу ключи, а то он уже там мечется по двору. А ты попробуй поспать немного. Татьяна ушла из дома вместе с Лордом. Инке уснуть так и не удалось. Дверь на балкон была открыта, и она слышала, как соседка ругается с торговцем. — Она все деньги непонятно кому отдала. Отрабатывать у меня будет за них, — орал он. — Жене твоей отдала, я сама при сем присутствовала, и соседка баба Дуся видела. Так что не надо мне тут. Почему не приехал вечером, не помог убрать всё? Почему твоя драгоценная женушка не рассчиталась с Инной? Деньги за работу давай. — Она у меня украла, не буду ничего платить. — Я на тебя сейчас собаку натравлю! — Я в полицию тогда на тебя и на нее пожалуюсь. — Но ты уже будешь покусанный, — парировала Таня, — деньги давай быстро. — Да на, подавись, убогая, — швырнул он в нее скомканными купюрами. — От убогого и слышу, чтобы тебе торговли тут не было, — сплюнула ему под ноги Татьяна. Инне было плохо, но она лежала и радовалась, что в этом мире есть человек, который готов за нее заступиться и даже пойти на преступление. Через несколько минут входная дверь открылась, и вошла Татьяна с собакой. — Инка, ты спишь? — заглянула она в комнату. — Неа. — Я у него выдрала твою зарплату. Пятьсот рублей, правда, всего, но все же. — Я же ему вчерашнюю выручку не отдала, ту, что после его жены сделала. Как-то нехорошо получается. — Ты заработала и то и другое. Вон перегрелась и еще заболела. И чуть вчера не сорвалась. Тетя Таня вся сияла. — Он сказал, что я деньги неизвестно кому отдала, — грустно ответила Инна, — а что если это правда? — Дорогая моя, весь двор прекрасно знает, как выглядит его жена. Она же тут торгует периодически. По твоему описанию — это она и была. Так что не переживай, чужого ты не взяла, забрала только свое. Я вон на базе эти помидоры по сто рублей брала, а они по двести здесь продают. У них почти на всё двойная накрутка, — успокаивала ее Таня. — Так и в мусор много уходит. — Не так уж и много. Они всё стараются продать. Ты заработала, и не надо тут совесть свою требушить. Татьяна сходила на кухню и принесла какую-то мазь. — На вот, помажь, надеюсь, поможет. Я что-то вчера про нее совсем забыла. Да и не думала, что у тебя такой ожог будет. — У меня даже веки обгорели, — тихо сказала Инна. Она стала покрывать лицо мазью. — Я ведь раньше за какую только работу не бралась, и ничего потом не болело. — Ну конечно, анестезию потом примешь, и ничего не надо, — усмехнулась Таня. — Хотя мы как-то у одного чувака на даче в самое пекло огород пропалывали. Вот я тогда думала, что меня Кондрашка хватит. Еще и с похмелья полезли. Фу, как вспомню то время, так вздрогну. Хорошо, что у меня вчера сил не хватило добраться до пивнаря, — Инка поморщилась. — Да от этой пивнушки одни проблемы, и по ночам орут, и народ спивается, да и грязь от нее. Попробуй еще поспи. Я постараюсь не шуметь. Хотя какая тишина от колченогой тетки. Инка несколько раз проваливалась в сон, но, когда переворачивалась, снова просыпалась. Почти весь день она провалялась в постели. Как только вставала, так начинала кружиться голова. — Все лечение насмарку, — возмущалась Татьяна. — Ну а где же мне еще работать? — спрашивала Инна. — Уборщицей, наверно. Я своих поспрашиваю, может кому нужна уборщица. Да и вообще, подожди, может тебе тот мужик позвонит. Там будешь немного зарабатывать. Так, глядишь, и жизнь устроится. Вечером пришла бабуська из соседнего подъезда. — А Инка у тебя живет? — спросила она Татьяну. — У меня, — кивнула она. — Пусть завтра ко мне зайдет, окна помоет. Мне Дуська сказала, что она ей все окна в квартире перемыла, еще и занавески сняла, постирала и повесила назад. Мне тоже надо. — Баб Зина, только это денег стоит. — Так я же не бесплатно прошу. Я заплачу, а то ентих с собеса не дождешься. А снохе с дочерью все некогда. А я уже старая, сама не могу. Вроде и не надо было, а как глянула на Дуськины окна и думаю, а чего это я сижу в потемках, тоже хочу на свет божий посмотреть сквозь чистые окна. — Завтра Инна к вам придет, утром. — Ага, пусть в девять часов утра приходит, мне к часу в поликлинику. Мне Дуська сказала, что она пятьсот рублей за окно берет. — Ну да, так и есть, — кивнула Таня. — Ага, я тогда денежки приготовлю. Ну ладно, пошла я. Не забудь ей передать, — погрозила пальцем баба Зина. — Обязательно. Татьяна закрыла за старушкой дверь. — Инка, вон тебе еще работы привалило, — радостно сказала она. — Слышала? — Слышала. — У нее ведь четыре окна, — радовалась тетя Таня. — Хорошо, надеюсь, рожа моя так завтра болеть не будет, — покачала головой Инка. — Я тоже на это надеюсь. Ну вот, а ты переживала. И при деле, и при деньгах будешь. А там, глядишь, чего путного подвернется. — Я на это надеюсь, — вздохнула Инна. — Еще бы тебе в парикмахерскую сходить, голову твою в порядок привести, а то эти пакли во все стороны торчат. — Это мы с Ленкой красились, — сказала Инка. — Намазали мне голову краской и отмечать сели это дело. Вспомнили, когда уже голова дымиться начала. Я волосы, как тряпку с головы снимала. Ну чего вы смеетесь? Мне тогда не смешно было. Ходила три месяца, как плешивый ежик, пока не отросло. Потом Ленка меня стригла, как барана канцелярскими ножницами. Теперь вот так они растут. — Это надо тебе к хорошему парикмахеру, ну и всякие масочки укрепляющие поделать. Вот завтра денег заработаешь, и свожу тебя к этой даме. Она из любого волоса конфетку может сделать. — Я согласна, — кивнула Инна. — Вот и ладушки. — Знаете, тетя Таня, для меня все это так необычно, все в диковинку. Я же по-другому жила. — Вот и учись жить по-человечески.

Не собираюсь я ничего тут мыть Инка проснулась рано. Тело уже так не болело, как вчера, да и с лица ожог после мази сошел. Тихонько встала с дивана и вышла на балкон. Вдохнула полной грудью и стала любоваться на рассвет. Хоть и район тут был не очень, но все же дома утопали в зелени, да и до основной дороги было далековато. — Чего не спишь? — на балкон заглянула Татьяна. — Вот смотрю, как солнце встает. Так красиво. Давно такого не видела. Да и воздух такой свежий. Еще жары нет. — Ну да, красиво. Я вот тоже люблю утречком выйти на балкон, постоять, полюбоваться. У меня вон тут и место излюбленное есть. Я раньше курила. Налью себе кофейку или чая, и тут с сигареткой устроюсь. Вот такой утренний ритуал у меня был. — Бросили? — Да, одновременно все бросила, и пить, и курить. А ритуал все равно остался, — улыбнулась Татьяна. — Я не замечала, — ответила Инка. — Так ты же тут спишь в зале, что же я через тебя ходить буду. Может, сейчас по чаю? Вместе на рассвет полюбуемся. — Почему бы и да, — кивнула Инка. Чайник быстро согрелся, соорудили себе нехитрые бутерброды, и уселись на балконе наслаждаться ранним утром. — Инка, а ты никогда не пробовала бросать? — спросила ее Татьяна. — Пробовала. У меня один дядька интересный появился, не бедный, старше меня на пятнадцать лет. Чем-то я его зацепила. И вот он решил за меня бороться, и я даже согласилась кодироваться. Продержалась полтора года. А потом мы поехали на турбазу с его друзьями, и я решила, что если выпить немного коньяка после бани, то ничего не будет. — И? — И я ушла в глубокий штопор. — А он? — Он опять пытался за меня бороться, но я сбежала. Мне было стыдно, да и вообще считала, что я не достойная его и только все порчу, — вздохнула Инна. — Он просто так тебя отпустил? — Нет, искал, первое время даже вытаскивал из разных всяких злачных мест. — А потом? — А потом я совсем все испортила, рассказывать как не буду, это слишком личное. — Ясно, — кивнула Таня. — На самом деле я несколько раз пыталась вернуться в нормальное состояние, но как-то не находила себя и снова меня утягивало назад. Правда, я никогда так не болела, как в этот раз, и мне не давали полгода срока, если продолжу пить. — Но ты и моложе была, — ответила Татьяна. — Ну да. — Организм при запоях сильно изнашивается, на него нагрузка возрастает в несколько раз. Тем более мозги не контролируют, что ты ешь и в каких количествах. Кто-то обжираться начинает, а кто-то вообще есть перестает, и понеслись проблемы. Они еще немного посидели на балконе, подышали свежим воздухом, допили свой чай и вернулись назад в квартиру. — Пойду я, наверно, к бабе Зине, — сказала Инна, — Она хоть и сказала, чтобы к девяти приходила, но часто старички рано встают. Не откроет дверь — вернусь обратно. — Быстрей помоешь, быстрей освободишься, — согласилась Таня. Инка отправилась в соседний подъезд к бабе Зине. Дверь ей открыла какая-то взлохмаченная блондинка с ресницами-опахалами. Она сердито на нее посмотрела. — Здравствуйте, мы с бабой Зиной договаривались на мойку окон, — сказала Инна. — Привет. Проходи, — блондинка впустила ее в квартиру. — Баб Зин, к тебе пришли. Старушка выскочила из кухни, вытирая руки об фартук. — Ох, Инночка пришла. Наверно, не надо было тебе приходить. — Почему? Вы уже сами всё помыли? — Нет, — ответила блондинка, — И мыть я ничего не собираюсь. Бабушка сказала отцу, чтобы он ей дал денег на мытье окон, а он меня привез. — Ясно. Так мне уйти? — Нет, — мотнула головой блондинка, — Я тебе сама заплачу. У меня маникюр стоит больше, чем эта мойка окон. — Юленька, ну что же ты денежки свои тратить будешь? — запричитала старушка. — Еще заработаю, у папаньки выклянчу, да и вообще, бабушка, это не твое дело. Я лучше посижу с тобой поболтаю. Для мытья окон есть специально обученные люди. Юля вытащила из сумки телефон. — Сейчас я тебе на карточку две штуки брошу, диктуй номер, — обратилась она к Инне. — У меня нет карточки, — испуганно сказала Инка. — Вообще? Даже виртуального кошелька? — изумилась блондинка. — Ничего такого нет. — Вот капец, как люди живут. Ладно, почапала я в банкомат за наличкой. Телефон хоть у тебя есть? Я запишу твой номерок на всякий случай, вдруг мне чего понадобится помыть, убрать. — Я не помню его номер. — Телефон у тебя с собой? Звякни мне. Инка достала кнопочную звонилку и послушно набрала номер девицы. — Вот у тебя и динозавр, у нас у бабушки и то смартфон есть. — Это рабочий, — ответила, стесняясь, Инна. — А-а-а, тогда понятно, это и правильно, мало ли куда его уронишь, такой и не жалко. Поскакала я в банкомат. Девица упорхнула, а Инка осталась стоять посреди комнаты. — Баб Зин, с какой комнаты начать? — спросила она. — Да отсюда и начни. Надо шторы снять, в стиралку засунуть, и, как говорится, всё остальное по плану. Костя Юльку мне в половине восьмого привез, сказал, что она мне окна помоет. Это внучка моя. А она официанткой летом подрабатывает. Сегодня до двух часов ночи свадьбу обслуживали. Девчонке и отдохнуть и поспать толком не дал, — бабулька покачала головой. — Так бы она и не стала отказываться от работы. Юлечка у меня умничка. Инна подумала про своих бабушек и дедушек, живы они или нет, как они справляются с трудностями? Решила, что надо братца выловить и всё про них выспросить, вдруг им помощь нужна, может, им тоже нужно помыть окна или полы, или сходить за продуктами. Через пятнадцать минут вернулась Юля, принесла деньги и пакет с фруктами. — А теперь я спать, вы там сильно не шумите, — сказала она. Девушка ушла в маленькую комнату. — В самую последнюю очередь там помоешь, — сказала баба Зина, — Пусть внучечка спит. Инка мыла окна, а старушка развлекала ее разговорами да вязала. Рассказывала про свою молодость, как раньше жили, что на праздники готовили, да как одевались. — Вот всё равно сейчас время хорошее, зайдешь в магазин, чего только нет, и с тобой продавщица любезно разговаривает, а не смотрит на тебя свысока. Не нужно ничего доставать по блату, всё есть в продаже. Правда, иногда качество хромает, ну везде есть свои недостатки, — болтала бабулька. Инна помыла три окна из четырех. — Может, чайку? — спросила баба Зина, — У меня печенье есть вкусное, овсяное. — Нет, просто водички, если можно. — Ну, тогда последнее окно потом домоешь, пусть Юлечка спит. — Вы когда из поликлиники домой придете? — поинтересовалась Инна. — В три, может, в четыре. Не знаю. Я ведь могу и погулять после нее, и к приятельнице зайти в гости. — Я вам тогда свой номер оставлю, а вы мне звякните, приду домою. — Договорились. А Косте я скажу, что Юля мне все окна помыла, — ответила бабушка. — Делайте так, как считаете нужным, — улыбнулась Инна. — Эх, какая ты хорошая девочка, дай Бог тебе здоровья и справиться со всеми трудностями. — Спасибо большое. Она забрала деньги, попрощалась и вышла из квартиры. — Надо тоже себе какой-нибудь смартфон купить, — подумала Инна, — Денег подкопить. Еще бы работу найти постоянную.

Инка радостная спустилась вниз по лестнице, выскочила на улицу и тут же налетела на старую знакомую. На нее злобно смотрели две маленькие бусины глаз на заплывшем лице. Тетка ее тут же схватила за руку и стала быстро что-то говорить. У Инны сразу отключился слух и соображалка. Она чувствовала себя, как затравленный кролик перед удавом. Женщина толком и не помнила, как зовут товарку, но всегда встреча с ней ничего хорошего не сулила. Обычно всё заканчивалось грандиозной пьянкой и жутким загулом. При этом Инка оставалась в большом минусе и должна была всей округе. В последнюю встречу с этой алкольвицей у Инны пропала цепочка с крестиком. Тетка всё говорила и говорила. Инка пришла в себя, когда складывала в тележку разные спиртные напитки. Гражданка чуть прошла вперед и ослабила свое внимание, выбирая какие-то закуски. Инка толкнула тележку от себя и рванула мимо кассы на выход. Ей нужно было срочно покинуть магазин, чтобы не попасть снова на удочку зеленого змия. Она бежала по дворам и даже не оглядывалась. В голове молоточками билась мысль: «Чуть не сорвалась». В этот момент Инна налетела на какую-то женщину. — Ой, простите, — виновато сказала она и побежала дальше. Только через несколько метров поняла, что той женщиной была ее мать. С одной стороны, ей хотелось вернуться и поговорить с мамой, а с другой, боялась, что опять появится искусительница и собьет ее с истинного пути. И тогда придется заказывать гроб с алыми лентами. Инка обернулась, посмотрела на маму, которая продолжала стоять на дороге в полной растерянности, и побежала дальше. — Потом зайду, когда чего-нибудь добьюсь. Сейчас я могу похвастаться только букетом приобретенных болячек, — решила она. Она ворвалась в квартиру, как ураган. — Ты чего такая, как будто за тобой с собаками гнались? — спросила ее Татьяна. — Ну да, гнались с собаками, наверно, так и есть, — ответила Инна задумчиво. — Баба Зина что-то учудила? — Да нет, там-то как раз всё хорошо и было, без проблем. Вот только неприятность меня поджидала около подъезда. — Небось какая-нибудь собутыльница или собутыльник. — Она самая, — кивнула Инка. — Знаете, есть такие люди, которые умеют заговорить и убедить тебя в чем-то. Вот та тетка такая же. — Умеет закидывать крючки. — Угу, а я чуть не проглотила удавку. — Наживку, — поправила ее Татьяна. — Хотя в твоем случае это могло бы стать удавкой. — Вот-вот, и я ведь пошла вместе с ней, и даже стала затариваться в магазине бухлом. — И что же тебя остановило? — Она перестала говорить, и я словно очнулась. Думаю, и чего же я делаю, ведь у нас сегодня с вами планы. К тому же я одно окно не домыла бабе Зине. У меня обязательства, планы, другая жизнь, не до глупостей мне, — ответила Инна. — А почему не домыла? Она куда-то собралась уходить? — поинтересовалась Татьяна. — Нет, там в комнате у нее внучка спала. — Ясно. — А еще я сегодня столкнулась с матерью, — продолжила рассказывать Инна. — И что? — И ничего, я бежала от прошлого и боялась, что оно меня нагонит. Поэтому побежала дальше. — Ого, как символично звучит, — рассмеялась Татьяна. — Так мы идем в парикмахерскую? И еще, сколько сейчас стоит смартфон? — спросила Инна. — В парикмахерскую идем. Только ты голову сейчас помой. Она не стрижет на грязный волос. А смартфоны стоят по-разному, и за четыре с половиной можно купить, и за сто тысяч. — Ох и ни фига себе, и кто же такие дорогие покупает? — удивленно присвистнула Инна. — Понторезы, — рассмеялась Татьяна. — Иди в душ, по дороге поговорим. Через сорок минут они отправились в ближайшую парикмахерскую, которая находилась в подвале соседнего дома. — Ты не смотри, что она тут работает. Юля очень хороший мастер, — сказала Татьяна. — Здесь просто помещенье снимать дешево, а постоянные клиенты все равно за ней пойдут. Ну и местные тоже к ней заглядывают. Они спустились вниз. В небольшой комнатке быстро орудовала ножницами симпатичная полная брюнетка с гулькой на голове. «Сапожник без сапог», — подумала Инна. — Тетя Таня, я вас приму, а вот девушку уже не успею, — ответила Юля. — Ты девушку прими, а меня на другое время запишешь. Ко мне в гости племянница приехала, а у нее тихий ужас на голове. — Смотрите сами, — улыбнулась парикмахерша. — Эх, мне бы еще одного мастера в помощь. Много народа приходится разворачивать. Запись на месяц вперед. — Возьми племяшку — научи, — со смехом сказала Татьяна. — Некогда мне учить. Пусть хоть курсы какие-нибудь закончит, а потом уж практикой я ее обеспечу, — кивнула Юля. — Хоть дедов с бабульками стричь будет, да мужиков под машинку. Она достригла барышню, уложила волосы в красивую прическу. — Вам в следующий раз нужно покраситься, уже корни стали отрастать. — Да-да, Юлечка, обязательно, — ответила женщина, рассчиталась, поблагодарила и ушла. — Садитесь, буду из вас красотку делать, — сказала мастер Инне. — Не бойся, у Юли руки золотые, — подбодрила ее Татьяна. — Я уже после Ленкиных манипуляций над моей башкой ничего не боюсь, — усмехнулась Инка и устроилась в кресле. Юля стала рассматривать структуру волос. — Сожгли? — с участием спросила она. — Да. — Могу предложить короткую стрижку типа пикси. У вас тип лица очень хороший, вам пойдет. — Я не знаю, что это такое, но я согласна, — кивнула Инка. Руки мастера запорхали над ее головой. Инна в этот момент даже не дышала. — Юля, а чего ты не повесишь объявление, что тебе требуется мастер? — спросила Татьяна. — Нормальный мастер ко мне не пойдет, а ручки из попы мне не надо. Я пробовала брать учениц после училища, но там в голове такие жирные тараканы. Мнят из себя стилистами от Бога, а по факту ничего не умеют. Зареклась с ними связываться. Была у меня одна женщина. Она посменно работала. Вот та хорошо стригла, и сама очень порядочная, но нашла место пожирней. Так что вот так. Она взяла машинку и подбрила затылок и виски Инке. Та аж глаза зажмурила от страха. Юля только посмеялась. Через полчаса на Инну из зеркала смотрел совсем другой человек. Она даже не узнала себя вначале. — Еще бы покраситься, но пока волосы слабоватые, их можно всякими масочками укреплять. А так, мне кажется, вам бы очень пошел розовый жемчуг, — кивнула Юля. По ее лицу было видно, что она довольна своей работой. — А может, мы все же покрасимся? — неуверенно спросила Инна. — Сейчас не могу, у меня запись. Попробуйте сами дома. Сейчас я название хорошей краски напишу. Она быстро на листочке написала марку краски. Инна рассчиталась, и они с Татьяной вышли из парикмахерской. — Инка, а может, действительно тебе пойти учиться на парикмахера? Дипломы и аттестаты тут не спрашивают, главное, чтобы руки росли из нужного места. — Я не знаю. Это ведь еще всякие там ножницы, расчески и фены купить нужно. — Я тебе деньги на инструменты и на курсы дам, — сказала Татьяна. — Постепенно отдашь. Во время курсов будешь еще подрабатывать. Всегда найдутся желающие на мытье полов и окон. — Мне надо подумать, — вздохнула Инна.

Инна с Татьяной решили зайти в ближайший торговый комплекс за краской для волос. Шли по улице и болтали о всякой всячине. Инка вертела во все стороны головой, в этой части района она давно не была. Скользнула взглядом по двери какого-то офисного здания и зацепилась за белую бумажку. Ей стало любопытно, что там написано. Она подошла поближе и стала читать. В компанию «Петров и Ко» срочно требовалась уборщица. — Давай зайдем, — сказала Татьяна. — Спросим, что почём. — Давай, — согласилась Инна. Женщины вошли в здание. На входе их встретил охранник и поинтересовался, куда они собрались. — По объявлению, «Петров и Ко», — ответила Татьяна. — Ясно, второй этаж, коридор направо, — махнул рукой дядька. Они его поблагодарили и отправились в сторону лестницы. Татьяна около неё затормозила. — Знаешь, я наверх не пойду, тяжко с протезом скакать по ступенькам. — Я сама, — ответила Инна. Она быстро поднялась на нужный этаж и повернула направо. Заглянула в крайний кабинет и спросила про работу. — Это вам к начальнику нужно. Третья дверь от нас, — ответила ей приятная женщина в голубой блузке. Инна прошла по коридору и около одного из кабинетов увидала табличку: «Директор Петров Ю. А.». Она постучалась. — Да-да, войдите, — ответили ей с той стороны. Она вошла в кабинет. За столом сидел седой мужчина в возрасте. Весь стол у него был завален бумагами. — Добрый день, — сказала Инна. — Добрый, — кивнул мужчина. — Вы по какому вопросу? — Я по объявлению, насчет работы. — По какому объявлению? У нас полный штат, работники не требуются. — У вас же там написано, что срочно требуется уборщица. — А-а-а, точно, — рассмеялся он. — Совсем забыл. Просто у вас такой вид, в общем, на уборщицу вы не похожи. — Спасибо. У меня финансовые трудности, — смутилась Инна. — Ясно. В общем, убираться раз в день, либо рано с утра, либо вечером. Главное, чтобы было чисто. Зарплата двадцать тысяч. Выплаты два раза в месяц: аванс и зарплата. Можем трудоустроить официально, если вы не собираетесь в декрет. — Не собираюсь, — улыбнулась Инна. — Вас всё устраивает? — Вполне. Ещё бы увидеть фронт работы. — У нас десять кабинетов, плюс коридор, плюс туалет. Все средства выдаются, швабры и тряпки свои приносить не нужно. Ну вот как-то так. Если всё подходит, то жду вас сегодня вечером в половине шестого, — спокойно рассказывал он. — Вы работаете до половины шестого? — спросила Инна. — Нет, мы работаем до шести, а я вечно задерживаюсь. Так что потом всё за вами закрою. — Я согласна. — Тогда до вечера и сорвите объявление внизу. Ой, я же не представился. Меня зовут Юрий Александрович. А вас? — Инна. — Вот и замечательно, до встречи, Инна, — улыбнулся он. — До встречи. Инна радостная выскочила из кабинета. Вот и постоянная работа нашлась, и целый день свободен, можно ещё какие-нибудь окна брать и грязные квартиры, или даже пойти на курсы учиться. — Главное, чтобы меня тётя Таня из квартиры не выгнала, — подумала Инка. Она спустилась вниз. — Ты прямо вся светишься, — сказала Татьяна. — Рассказывай, давай. Инна поделилась с ней новостями. — Ну, не ахти какие деньги, но это лучше, чем ничего, и не надо стоять на солнцепеке целый день. Да и обыкновенная рабочая неделя с двумя выходными. Я считаю, что это неплохой вариант в твоей ситуации. Можно и на курсы пойти учиться. — Я вот также подумала, — улыбнулась Инка. — Идём за краской или нет? — Конечно, идём. А ещё он сказал, что я не похожа на уборщицу, — похвасталась Инна. — Так это же просто замечательно! — Я тоже так думаю, хотя на лице ещё солнечный ожог толком не прошёл, — Инна потрогала нос и лоб. — Пройдёт, не переживай, — улыбнулась Татьяна. В торговом центре они нашли нужный отдел, выбрали подходящую краску. — Ого, сколько она стоит, — удивилась Инна, — Мы с Ленкой в «Фикс-Прайсе» за семьдесят рублей брали. — Вот и получили полный «Фикс-Прайс» на всю голову, — усмехнулась Татьяна, — Не хочешь, не бери. — Хочу, только дорого. — В салоне покраситься еще дороже. — Наверно, я не знаю, — пожала плечами Инна. Она все же купила дорогую краску. Татьяна тоже решила обновить цвет волос и взяла себе коробочку. В другие отделы они не стали заходить. Инна посчитала, что следует начать копить деньги на курсы и оборудование для парикмахерского дела. — Может, в кино сходим? — предложила Таня. — Я буду собирать деньги на курсы, — насупилась Инка. — Я заплачу за билет. — Мне неудобно, я и так у вас живу, еще вы платить за развлечения будете. — Ну и что, я хочу сходить в кино, и мне нужна твоя компания, — настаивала Татьяна, — Одной неинтересно. Все же ей удалось уговорить Инку. Они выбрали подходящий фильм, взяли билеты и направились в нужный зал. — Ого, как тут, — крутила головой во все стороны Инна, — Давно я в кино не была. — Нам надо еще с тобой в театр и цирк сходить, можно еще на балет и оперу. — Я не понимаю оперу. — Я тоже, но вдруг в процессе проникнемся, — рассмеялась Татьяна. На большом экране показывали какую-то сказку. Женщины с удовольствием посмотрели фильм. Настроение после показа было замечательным. — Теперь пошли краситься, — скомандовала Татьяна. Возвращались домой и обсуждали фильм. Около подъезда стоял отец Инны и курил. Он увидал дочь и изменился в лице. — Инна? — Здравствуй, папа, — тихо сказала она. — Ты как? — спросил он, руки у него задрожали, и он попытался справиться с волнением. — Всё хорошо, папа. Мне нужно идти. — Подожди. Он достал кошелек и выгреб всю наличность из него. Деньги отец сунул в руку Инке. — Папа, не нужно, у меня есть, — она попыталась ему вернуть их. — Это на день рождения. Возьми. Я рад, что у тебя всё хорошо. Мужчина выбросил непотушенную сигарету в урну и нырнул в подъезд. Инна так и осталась стоять с деньгами в руках. — Чего ты? Бери, пригодятся, — сказала Татьяна. — Мне от него ничего не надо, я сама со всем справлюсь. — Отложи их на курсы или на инструмент. — Мне не надо, — Инка упрямо мотала головой. — Мне надо, — Таня вырвала у нее смятые купюры и запихнула их себе в сумку. — Пошли, чего стоять истуканами. Я есть хочу, и вообще, краска прокиснет на жаре. — Это же химия, как она прокиснет? — вышла из ступора Инна. — Вот и проверим. Химия, а стоит, как килограмм телятины, — хмыкнула Таня. Сначала они решили попить чай, а потом уже краситься. Снова обсудили фильм, поход в парикмахерскую, трудоустройство и краску для волос. Тему отца трогать не стали. Затем устроили себе салон на дому. — Сначала я крашу тебя, а потом ты меня, — сказала Таня. — Хорошо, — согласилась с ней Инна. Женщина быстро развела краску и стала наносить их на волосы Инны. — Как хорошо, волос мало, раз-раз и готово, — сказала она через десять минут. — Это я еще долго возилась. Меня красить будешь завтра. Я что-то устала за сегодня, ногу отрезанную ломит. Пойду прилягу, а ты следи за временем, чтобы не облезла, как в прошлый раз. Через двадцать минут Инна смыла краску. Из зеркального отражения на нее смотрел совсем другой человек. Она зашла в спальню, где отдыхала Татьяна. — Ого, обалдеть, какая ты красотка, Инка! Надо бы еще тебе косметики немного на лицо нанести, и будет полный улет. — Опять деньги тратить, — проворчала Инна. — У меня есть некоторое количество помад, которые мне не подошли, а тушами меня на десять лет вперед обеспечила дочь. Заодно сейчас разберем мой косметический столик. Они красились, смеялись, стирали всё и снова красились. — Ой, блин-блин, мне же бежать надо, — спохватилась Инна. — У меня же сегодня первая уборка. Она кое-как стерла красную помаду, натянула джинсы и футболку и побежала на новую работу.

Как-то всё у Инки складывалось хорошо. В офисе подобрались нормальные и адекватные люди, никто специально не мусорил и не пакостил. Она особо ни с кем не болтала, предпочитала всё быстро убрать и уйти домой. Юля подсказала, какие самые хорошие парикмахерские курсы в городе. Инна успела туда записаться перед самым началом. Кто-то отказался, и ей позвонили и сказали приходить. Стоили они немало, но можно было оплачивать в рассрочку по месяцам. — Почти вся моя зарплата, — вздохнула Инна, — И это только за месяц, а платить четыре месяца. Еще нужно купить инструмент. — Надо на сайте с объявлениями посмотреть, может там что-то найдем подходящее, — ответила Татьяна. Действительно, на сайте они смогли найти за полцены хорошую машинку для стрижки и подходящие ножницы — обычные и филировочные. — Расчески купим обычные, — сказала Таня, — Вон сколько всяких продают в магазинах, на любой вкус и цвет. Инне было жутко неудобно перед соседкой. — Не переживай, у меня есть пенсия и зарплата, а еще мне немного деньжат подкидывает дочь. Проживем. — Я всё равно не собираюсь сидеть на вашей шее. Буду искать еще подработки. — Вон тебе соседка баба Дуся рекламу какую сделала. Сегодня еще одна бабулька приходила, — усмехнулась Татьяна, — Вот только она жадноватая. Лучше с нее сразу деньги взять и сказать, что другим моешь окна на сто рублей дороже. — Так баба Дуся, наверно, цену ей сказала. Скину ей сто рублей, мне сейчас деньги не помешают, — сказала Инка. — Смотри сама. — Надо бы еще к своим съездить, но вот мне как-то стыдно им на глаза показываться, — опустила вниз глаза Инна. — К своим — это к кому? — поинтересовалась Татьяна. — К бабушке и дедушке. Они ведь у меня городские. С папиной стороны только бабушка живая, деда уже давно нет. — А почему стыдно? — Так сколько лет меня у них не было, а тут заявилась, не запылилась. К тому же раньше я к ним иногда забегала, тыщенку другую перехватить. Пока меня бабаня не отчитала и не начала стыдить с моими пороками. Так я и ходить перестала, неприятно же, когда тебя не хвалят, а ругают, — вздохнула Инна. — А ты уверенна, что они еще живы? — Не знаю. Надо братца поймать и спросить. Он-то точно знает. Вот только как с ним пересечься? Не будешь же караулить его около двери. — Давай я его сейчас позову? — предложила Татьяна. — Не надо, я сама как-нибудь, — отмахнулась Инна. Она как-то выскочила из дома, чтобы вынести мусор, и наткнулась на брата. — Привет, Инка! Как жизнь? Шикарно выглядишь, прическа улет! — улыбнулся он. — Спасибо. Юра, я тебя спросить хотела. Как там наши бабушки с дедушкой? — поинтересовалась она. — Дедушки уже нет. Он три года назад умер, а бабушки живы, не сказать, что здоровы. Мама вот к бабе Поле почти каждый день ездит, помогает ей по дому. Баба Катя бодрячком, сама себя обслуживает. Мы с отцом раз в неделю к ней заглядываем, продукты там купить, полы помыть. Ты бы к ним съездила, сама всё увидела. Но лучше начни с бабы Кати. Если соберешься к бабе Поле, то звякни мне, поедем вместе. Она иногда своих не узнает, бывает у нее такое, раз-раз и забудется. — Хорошо. Номер телефона оставь. — Ты мне сейчас дозвон сделай, так и обменяемся, — кивнул парень. Инна набрала на телефоне номер брата и нажала на кнопку вызова. — Оу, у тебя кнопочный телефон? — удивился он. — Это рабочий, — девушка нахмурилась. — Инка, я же тебя знаю, врешь ты всё. Я вечером к тебе заскочу, свой старенький отдам, всё получше, чем этот раритет. Мне сейчас некогда. Приятно было с тобой поболтать. Я рад, что у тебя жизнь налаживается, — улыбнулся Юра. — Я тоже рада. Он обнял сестру, а потом побежал вниз по лестнице. Не успела Инна последовать за ним, как дверь квартиры распахнулась, и на ее пороге появилась мать. — Не смей ездить к бабушке Поле, — прошипела она. — Мама, я просто хочу их проведать, — сказала Инна. — Знаем, как ты хочешь их проведать. Тебе деньги нужны, да? — Нет. Инке в этот момент захотелось убежать, спрятаться, скрыться, чтобы не видеть злое материно лицо. Однако она сделала над собой усилие и осталась стоять на месте. — Нет, мне не нужны от них деньги. Я хотела им помочь с уборкой. — Ты уже как-то убралась у них. После этого деда увезли на скорой с инсультом. Ты выгребла почти все их сбережения, — с гневом и ненавистью на нее смотрела мать. — Я этого не помню, — ответила Инна. — Конечно, ты находилась в очередном угаре. Мою мать я не дам тебе убить! — Я и не собираюсь этого делать. Прости меня, — сказала Инна, развернулась и стала спускаться по лестнице. — Засунь свое «прости» в одно место. Веры твоим словам нет! — женщина крикнула ей в спину. По Инкиному лицу катились слезы, ей было жутко стыдно. Она не злилась на мать, та была в своем праве. Кинула мусор в бак и мазнула взглядом по мужчине, который стоял около помойки. — Выпить хочешь? — спросил он и улыбнулся гнилыми зубами. Он протянул ей открытую бутылку водки. — С тобой? — брезгливо поморщилась Инка. — Со мной, — кивнул довольный мужичок. — Да пошел ты! Бросай пить, чувырло! — крикнула она и побежала обратно в подъезд. Ее душили предательские слезы, но она сдерживалась изо всех сил, чтобы не разрыдаться.

Инка ворвалась в квартиру и заперлась в ванной. Она села на пол и закатилась в рыдании. Татьяна стала стучать в дверь. — Инна, Инна, что стряслось? Открой дверь. — Не буду, — всхлипывала она. — Всё плохо? — Да, - ревела Инка, — Я последняя гадина, и место мне у помойки. — Кто тебе такое сказал? — с тревогой спросила тетя Таня. — Я сама это знаю. Из-за меня человек умер. Татьяна кое-как уселась на пол около двери ванной. — Кто умер и когда? — спросила она. — Дед, три года назад. Я у них деньги украла. Его инсульт накрыл, и всё-е-е, — завыла Инка. — Ты только у меня там ничего с собой не делай, а то же мне придется дверь ломать, а потом скорую и полицейский вызывать. Как я буду жить со сломанной дверью? Да еще знать, что у меня там кто-то в ванной утопился. — Я не буду топиться. Я лучше от вас уйду, — плакала Инна. — Ну, иди, чего тогда там закрылась? — Я сейчас проревусь и пойду. — Куда? — поинтересовалась Татьяна. — Сделаю чего-нибудь с собой. — Если ты помрешь, то дед встанет из могилы и вернется живой и здоровый? — Нет, — шмыгала носом Инка. — Тогда смысл помирать? — Но как я смогу жить с таким грузом? — Так же, как до этого жила полтора месяца. — Ой, плохо мне, плохо, — Инка каталась по полу ванной. — Девка, не дури. Сейчас накличешь. Опять приступ панкреатита случится, и плакали горькими слезами твои курсы и работа. Ты за курсы деньги уже отдала. Между прочим, у меня заняла. Пока не отдашь, не смей помирать, — грозно сказала Татьяна. — Я всё равно никому не нужна, — подвывала Инна. — Мне нужна. — Зачем? — Инна перестала хныкать. — Знаешь, у нас с дочерью после моих пьянок так отношения не наладились. Ну, как бы никто никого не обижал, но она всё время ко мне принюхивалась и контролировала. То есть доверия ко мне не было, да что уж говорить, и сейчас нет. А иногда хочется, чтобы был кто-то, кто тебе доверяет. — У вас Лорд есть. — Ну ты же лучше собаки, — усмехнулась Татьяна. — Нет, я хуже, — зашмыгала Инна носом, — Я хуже самого паршивого бомжа. — Откуда ты это знаешь? Ты со всеми паршивыми бомжами общалась? — Не со всеми, но были у меня некоторые граждане знакомые. Хотя... А нет, не буду ничего рассказывать. Вы правы, я всё же лучше самого паршивого бомжа, ну и только. У Инки зазвонил телефон. Она не стала брать трубку. Звонок повторился. — Возьми, там кто-то тебе звонит, — сказала Таня. — Да кому я нужна, — плакала она. На третий раз Инна всё же взяла трубку. — Я вас слушаю, — сказала она, громко шмыгая носом. — Нет, я не могу. Подождите, мне вас плохо слышно. Она открыла дверь, вышла в коридор и зашла на кухню. Там стала разговаривать по телефону. — Хорошо, завтра с утра я к вам приеду, — ответила Инна и положила трубку. — Кто звонил? — спросила тетя Таня. — Сергей, помните, я в больнице с женщиной лежала и ее муж предложил за ней присматривать. Вот он попросил завтра прийти. Я сначала отказалась, но он стал меня просить, ну и денег предложил хороших. В общем, я согласилась. — Всё это просто замечательно, но помоги старой черепахе тете Тане подняться с пола. Кое-как Инна смогла поднять Татьяну. — Вот так грохнешься, и всё, и будешь на полу барахтаться, как рыбка из аквариума, — вздохнула женщина. — Да уж, а я еще жалуюсь, — покачала головой Инка. — У меня хоть руки с ногами на месте. — А ты не жалуйся. У меня тоже всё на месте, и даже нога пластиковая есть, одна штука, — с усмешкой сказала тетя Таня. — Мне стыдно, горько и гадко. — Это пройдет. Даже непьющие совершают ошибки, не берут трубку, когда родной человек в беде, потому что не слышат или поругались с ним, доводят друг друга до инфарктов и инсультов. Так что прими это и постарайся себя простить, — вздохнула Татьяна. — Не знаю, получится ли это сделать. — Сходи к деду на могилку. — Да, надо это сделать, — согласилась с ней Инна, — Узнаю у Юрки, где он похоронен, и проведаю. На следующий день Инна собралась и поехала по указанному адресу. Около дома ее встретил Сергей. — Я вам не звонил, потому что ей вроде после больницы стало лучше, потом мы отдыхали в Монако. И вроде после него она тоже вроде была ничего. А теперь я чувствую, что теряю ее. — А к психологу, психиатру обращались? — спросила Инна. — К психологу обращались, а вот к психиатру она не хочет. — Ясно, — кивнула Инна, — Вот только из меня так себе утешитель. — Можно попробовать, — вздохнул он. — Ну да, это вы платите мне деньги, — усмехнулась она. Они зашли в элитный дом и поднялись на нужный этаж. На огромной площадке находилось только две квартиры. Мужчина открыл дверь ключом. — Галочка, у нас новая домработница, — сказал он, заходя в квартиру. Квартира ответила тишиной. — Она, наверно, в спальне и не слышит. Идемте. Они прошли по длинному коридору и завернули за угол. — Галочка, — позвал он и постучал в дверь. — Уходи, — послышался капризный голос. — Милая, у нас новая домработница. — Мне все равно. Сергей толкнул дверь, и они зашли в комнату. Галина лежала на кровати, завернувшись в одеяло и отвернувшись от двери. — Галчонок, давай встанем, и Инна поменяет постельное белье. — Уходите все, вы оба, убирайтесь! — закричала женщина. Она повернулась к ним, чтобы кинуть подушкой. — Ты? — растерянно спросила Галина. — Я, — кивнула Инна. — А что у тебя с головой? — Вроде на месте, — Инка потрогала голову. — В смысле прически. — Так плохо? — Нет, хорошо, очень хорошо. Мужчина стоял, привалившись к косяку двери. — Сережа, ты иди, мы сами разберемся, — сказала Галина. Он молча ушел, а женщины остались вдвоем. — У меня тут не прибрано, — виновато сказала Галя, — Ты чего не позвонила заранее? Она сползла с кровати, кинула одеяло на пол и стала искать одежду. — Пижаму надо поменять, а то уже воняет, — растерянно сказала Галина, — Может, чай или чего покрепче? — Кофе? — улыбнулась Инна. — Я не про кофе, я про коньяк или вино. — Галина, я жить хочу, мне нельзя такое. — И мне нельзя, но я не хочу жить, — хмыкнула Галя. — Почему? У тебя всё есть: муж, дом, деньги, время, здоровье, шмотки. На работу ходить не нужно, можно делать всё, что угодно, — удивленно сказала Инна. — Что, например? — Хотя бы вышивать, шить, вязать, рисовать, даже на трубе играть, я даже не знаю. Торты готовить какие-нибудь, — стала перечислять Инна. — Ну ты и сказанула, на трубе играть. Галина всё же нашла какой-то спортивный костюм. — Тут соседи все в шоке будут. — На балкон выходи или комнату для этого оборудуй. — Вот мне больше делать нечего, — хмыкнула она. — А чего тебе еще делать? — спросила Инна. — Кстати, я на самом деле твоя новая домработница, так что давай поменяем для начала постельное белье. — Меняй и пижаму захвати, — кивнула Галя, — А я пока чайник поставлю и, может, умоюсь. — Где у вас лежит постельное белье? — спросила Инна. — В гардеробной, — сказала Галина и вышла из комнаты. — Еще бы я знала, где у вас гардеробная, — проворчала Инна. Она ходила по коридору, открывала двери и заглядывала вовнутрь. Наконец нашла гардеробную и прачечную. Достала комплект постельного белья и направилась в спальню. Всё поменяла и заправила кровать. — Инна, пошли пить чай, — крикнула Галина. Инна пошла на голос и нашла кухню-столовую. На столе стояла вазочка с конфетами, два бокала, бутылка вина и нарезка с колбасой и сыром. — А где чай? — спросила удивленно Инна. — Вот это и есть наш с тобой завтрак. Попробуй вино. Ты такого точно не пила. Оно стоит больше двух тысяч. — Очуметь. Две тысячи за раз пропить. Это сколько еды на эти деньги можно купить, — поразилась Инна. Она подошла к чайнику, заглянула в него и щелкнула кнопкой включения. — Я всё же буду чай, — ответила Инна, — Твой муж нанял меня для того, чтобы я работала по дому, а не пила с тобой. Он мне обещал хорошие деньги. — Какая ты скучная, — фыркнула Галя. — Нормальная я, — ответила Инна, — У меня весь ливер больной, а ты меня хочешь убить спиртным. — Да не хочу я тебя убивать. Я просто по-дружески предложила выпить за встречу, — обиженно сказала Галина. — Тебе тоже пить нельзя, это я по-дружески говорю. У тебя там все кишки сожженные, а ты колбасу с винищем трескать собралась. — Ой, не надо меня лечить, не хочешь, не пей, — скривилась Галя. — И не буду. Вскипел чайник. Инна налила себе кипятка. — Чай у вас есть? — спросила она. — Да, там в шкафчике коробка стоит. Галина включила телевизор и уставилась в экран. С Инной она разговаривать не захотела. Остальное время Инка молча убиралась, а Галя попивала винцо. — Еще где-то надо помыть? — спросила Инна перед уходом. — Нет, больше ничего не надо, — ответила Галина. Она вытащила две тысячи из сумочки и положила на стол. — Вот, возьми. — Мне твой муж заплатил уже. — Он заплатил, а я нет. Для меня это ерунда, а для тебя деньги. Возьми, я просто не куплю себе еще одну бутылку вина за две штуки, — фыркнула Галина. — В тетрапаке дешевле, — сказала Инна, убирая деньги в сумку. — Я не пью такую мерзость. — Попробуй, может, понравится, — проворчала она. — Пока не пьешь, а там и не заметишь, как втянешься. Ей, конечно, жутко хотелось попробовать дорогого вина, но она решила, что пришла сюда не за этим. Инна вышла из квартиры и сразу набрала Сергея. — Вы всё? — спросил он. — Да, убралась и приготовила вам борщ, как вы хотели. — Спасибо. — Я в следующий раз не приду, — ответила она. — Почему? — Потому что я хочу жить, — сказала Инна и сбросила звонок. Где-то в глубине души жабка ругала ее нехорошими словами. Но Инна прекрасно понимала, что такое общение до добра не доведет. Сегодня она смогла себя сдержать, но никто не знает, что будет завтра.

После того случая несколько раз Инне звонил Сергей, всё пытался уговорить у них работать. — Я вам заплачу хорошие деньги, — говорил он. — Помогу с жильем. — Вы понимаете, я больная женщина, если я буду пить с вашей женой, то я умру через полгода, — ответила Инна. — Не нужно с ней пить, просто присматривать. Вы же можете отказаться от вина. — Я слабая и в какой-то момент могу сорваться. И единственный глоток вина для меня может стать последним в жизни, — ответила Инна. — Лечите жену у психиатра. — Она не хочет, — вздохнул мужчина. — Она у вас уже какой раз пытается покончить с собой? Лечите, пока не поздно. — Да-да, всего доброго, — ответил Сергей и отключил телефон. Инна после курсов стала заскакивать в парикмахерскую к Юле и смотреть, как та стрижёт. Женщина её не гнала и иногда показывала на доброжелательном клиенте, как нужно делать тот или иной срез. Как-то в один из таких дней к ним заскочил дедулька и попросил его постричь. — Девки, сделайте меня красавцем, а то оброс, как бобик. Бабка домой не пускает. Он стащил с головы кепку — во все стороны торчали длинные вихры. — Дедуль, не могу тебя взять, у меня запись, — отказала ему Юля. — А ента чего сидит? Подружка что ли? Пусть она меня почикает как-нибудь. — Я не умею, — покраснела Инна. — Так чего там уметь? Горшок на голову надела и стриги по кругу, — пошутил дедок. — Если претензий потом не будет, то она вас пострижёт, — улыбнулась Юля. — У тебя инструменты с собой? — обратилась она к Инке. — Да, я же с курсов пришла. — Сажай дедушку, учись. Вы же там тоже на живых людях учитесь? — Ну да, но там мастер страхует, — сказала Инна. — Ну, тут сама давай. Дед деловито устроился в соседнем кресле. — Давай вяжи на меня слюнявчик, — радостно сказал он. Инна взяла себя в руки, разложила инструменты на зеркале, надела фартук на себя и замотала дедульку в пеньюар. Включила машинку и уже собралась приступить к стрижке. — Э, нет, меня всегда руками стригли, — возмутился дедушка. — Виски и затылок проще оформить машинкой для стрижки, — ответила Юля. — А если кто-то знает, как лучше, то пусть сам себя и стрижёт. — Ладно, давай, только ухо мне не задень, — вздохнул дедок. — Боюсь я, когда около уха жужжат. Инна вдохнула, выдохнула и принялась аккуратно сбривать затылок, потом сделала косые виски. — Я всегда носил прямые, — капризно сказал дедулька. — Почему же вы не сказали? — удивилась Инна. — А ты и не спрашивала, — проворчал он. — Волосы не зубы, отрастут, — усмехнулся мужчина, которого стригла Юля. — Вон уже на человека стали похожи, а не на Етти. — Сам ты Етти, чего встала? Стриги дальше, — сердито сказал дед. Инна взяла ножницы и принялась его стричь сверху, аккуратно вычёсывая прядь за прядью. — Что-то ты меня совсем коротко стрижёшь, — пробурчал дед. — Так, дедусь, не делай нервы мне, себе, мастеру и Василию Сергеевичу, собирай свои манатки и чеши недостриженным, — сказала Юля. — Ну чего вы, девки, сразу обижаться. Я молчать буду, — пообещал он. — Еще одно замечание, и я вас самолично пинком вытряхну, — сказала хозяйка парикмахерской. Инна одарила деда тяжелым взглядом и продолжила его стричь. Выровняла чёлку, прошлась машинкой по шее, стряхнула с него волосы, аккуратно уложила, сняла с него пеньюар. — Всё готово! — сказала она. Дед придирчиво на себя посмотрел. — Всё хорошо, но уж больно долго. Сколько с меня? — спросил он. — Сто рублей, — ответила Юля. — Что-то дорого, — хмыкнул он. — Пенсионерам скидка, — улыбнулась она. Дедок вытащил из портмоне сто рублей и положил на столик. — Пойду бабок соблазнять, — подмигнул он девчатам и вышел из парикмахерской. — Надо было его налысо побрить, — сказала Юля. — И то ему не так, и это. — Ох, Юлечка, я тебя прямо боюсь, — сказал Василий Сергеевич. — Вы в моих руках, — рассмеялась она кровожадно, снимая с него пеньюар. — Как обычно? — спросил он. — Да, триста пятьдесят рублей. — На карту переведу? — Конечно. Мужчина рассчитался, попрощался и вышел из парикмахерской. — Не кисни, — сказала Юля. — Знаешь, еще сколько таких будет. Если на всех внимание обращать, сердце через месяц прихватит. И не бойся вот таких из кресла выгонять, пусть трепят нервы своим бабкам. — Но как я научусь тогда? — А ты на таких и не научишься, у них энергетика плохая, и даже если их сам Зверев пострижёт и покрасит, они будут недовольны. Специально ходят по общественным местам, нервы людям треплют, энергетические вампиры. Кстати, постригла ты его вполне себе ничего. Окантовка, правда, грязноватая, но руку набьешь, и пойдёт как по маслу. В парикмахерскую зашёл очередной клиент, и Юля отвлеклась на него. Инка взяла веник и совок и стала подметать волосы. — Кстати, деньги можешь забрать себе, — сказала Юля. — Все? — В этот раз все. Для новичков у меня идёт 50 на 50, станешь мастером — повышу оплату. — Хорошо, — кивнула Инна. Сто рублей она сунула к себе в карман. Следующей клиенткой Инны стала бабулька. — Постриги меня, дочка, как-нибудь, чтобы лохмы в глаза не лезли и по шее не возюкались, а то жара, шея потеет. — А если не получится? — Я всё равно в шляпке хожу, — улыбнулась старушка. На удивление, Инна постригла её очень быстро и аккуратно. — У вас хорошие волосы, — улыбнулась она. — Это у тебя рука лёгкая, — сказала бабулька. — Дочка, сколько я вам должна? Юля глянула на бабульку. — Сто рублей, — ответила она. — По вторникам скидки для пенсионеров. — Ой, спасибо вам большое, дай бог здоровья. Ручки у вас золотые, — обрадовалась старушка. Бабушка рассчиталась и ушла. У Инны тряслись руки, видно, переволновалась сильно. — С почином тебя, дорогая, — улыбнулась Юля. — Не дрейфь, мастерство приходит с опытом. Старушка вон какая довольная ушла. Тут даже придраться не к чему. — Долго, — вздохнула Инна. — Набьешь руку, и будет у тебя недолго. Если хочешь, то можешь идти домой. — Да, сейчас всё уберу и пойду. — Всё у тебя получается, руки растут из правильного места, — подбодрила её Юля. Инна уже собрала весь свой инструмент и собралась идти, как в парикмахерскую залетела девчонка-студентка. — Ой, мне бы кончики подстричь только, — звонко сообщила она. — Сто рублей, — сказала Юля. — Я согласна, — девчонка плюхнулась в кресло. — Инна, давай, — кивнула Юля. Снова всё пришлось доставать Инке из своего чемоданчика, но она всё же этому была рада. Аккуратно стала подрезать кончики, так как её учили на курсах, ряд за рядом, чтобы всё было ровно. Через пятнадцать минут закончила процедуру. Девчушка покрутила пряди волос в руках. — Хорошо срезали все неровные, а то некрасиво, как рванина была. Она положила на стол деньги и упорхнула. Эти сто рублей Инна не взяла. Хоть и не учила её Юля ничему в этот раз, но поддержка от неё была колоссальная. Шла Инна домой и радовалась, что её похвалили, что у неё стало получаться и что ей доверились люди.

У Инны установился свой режим дня: утром — курсы, после обеда — парикмахерская у Юли, а вечером уборка в офисе. Курсы у нее были, правда, не каждый день. Тогда по утрам она старалась взять какую-нибудь подработку по уборке, все же жить на что-то надо было. Юля хоть и платила Инке за стрижки, но там были такие копейки. Хотя и за них она была благодарна, ведь самое главное — это опыт, который она получала в процессе и ничего за это не платила. Клиентов было в день немного, всего 4–5 человек. Юля иногда подходила и помогала в особо сложных случаях. — Сейчас народ прознает, что есть второй мастер, и пойдет к нам, — сказала она. — На данный момент для тебя и этого достаточно, и опыта наберешься, и руку набьешь, и свой темп выработаешь. Цены на Инкины стрижки она повысила, теперь у нее постричься стоило сто пятьдесят рублей и двести рублей, чтобы покраситься со своей краской. Вечером Инна помогала Татьяне по дому или что-нибудь готовила, а иногда уходила на подработку. Как-то ей позвонил брат и поинтересовался, не хочет ли она сходить к бабушке Кате в гости. — Очень хочу, — ответила Инна. — Завтра утром сможешь? — спросил он. — Завтра смогу. У нее как раз в этот день не было курсов. Она позвонила Юле и предупредила, что придет попозже. — Хорошо, но все же приходи. Я к тебе уже привыкла, да и деньги лишними не бывают, — ответила она. — Конечно. С братом договорились на десять утра. Вечером Инка очень сильно волновалась, переживала, как пройдет встреча с бабушкой. — Да чего ты себя накручиваешь? Успокойся. Если что-то пойдет не так, ты всегда можешь уйти, — спокойно сказала Татьяна. — А вдруг я опять доведу старого человека до чего-нибудь, — вздохнула Инна. — Значит, пришло ее время. Прекрати всякую ерунду думать. На следующий день Инка встретилась с братом на остановке. Она побоялась за ним заходить, чтобы не нарваться на мать, как в прошлый раз. Хотя Юра пытался убедить сестру, что в будний день мама работает. — В прошлый раз она должна была быть тоже на работе. — Она в тот день приболела, — ответил он ей. — И тебе не повезло. Сильно орала? — Сильно, — вздохнула Инна. — Не обращай внимания, у нее бывает такое. Сейчас бабе Поле уход нужен, а она ничего не успевает, вот и срывается. Они дождались нужный автобус и поехали к бабушке Кате. — Она нас ждет? — спросила Инка. — Да, я сказал, что приду не один, — кивнул Юра. — Баба Катя решит, что ты ее хочешь познакомить с девушкой. — Блин, я как-то не подумал об этом. Ну не выгонит же она нас. Расскажи про себя. Как ты живешь? — Да что рассказывать. Живу у тети Тани, мою полы в офисе недалеко от дома. На курсы пошла учиться, иногда стригу в ближайшей парикмахерской. — А на курсы чего? — спросил он. — Парикмахеров-универсалов. — Молодец какая. Инка, я тобой горжусь, — улыбнулся брат. — Квартиру не собираешься снимать? — На что? — усмехнулась Инна. — Все деньги уходят на курсы, на еду практически ничего не остается. Можно сказать, что меня тетя Таня кормит. — Какая хорошая у нас соседка. Вот ты ее послушалась и не пьешь, а мамка с отцом на тебя такого влияния не имели, — вздохнул Юрка. — Может, время пришло все осознать, не знаю, — пожала она плечами. — Не тянет? — Тянет, — честно призналась Инка. — Особенно после работы. Так хочется порой зайти в пивнарь и купить себе пол-литра пивчанского. — И что останавливает? — Отсутствие денег, — рассмеялась Инна. — Я с собой ни копейки не беру на работу. А на курсы — только деньги на проезд. После парикмахерской у меня есть немного деньжат. Но я бегу домой, чтобы смыть чужие волосы с лица и рук. Да и ноги устают. Хоть я и работаю полдня всего и клиентов мало, но все равно приходится стоять. — Ты вот прямо хорошо стрижешь? Меня постричь сможешь вот так? Парень вытащил телефон и стал показывать Инке фотки. — Тебе такое не пойдет, — ответила она. — У тебя форма лица другая. — А я так хотел постричься. Так и скажи, что ты такого не умеешь, — обиженно сказал Юра. — Хорошо, я такого не умею, — улыбнулась она. Они подъехали к своей остановке. Зашли по дороге в магазин, Инна купила небольшой рулет к чаю. Она помнила, что бабушка любила такие с птичьим молоком. Из квартиры пахло пирогами и курицей с чесноком. — Ого, бабуська, кажись, чего-то наготовила, — улыбнулся Юрка. Он открыл квартиру своим ключом. — Бабуля, мы пришли, — крикнул парень в глубину квартиры. — Смотри кого я к тебе привел. Из кухни выскочила бойкая сухонькая старушка и остановилась в коридоре. — Это кто с тобой? — не поняла она сначала. — Ба, это Инна, сестра моя, твоя внучка, — улыбнулся Юрка. — Инка, что ли? Ну-ка подь сюда на свет божий, в темноте ничего не видно. Инна подошла ближе и виновато улыбнулась. — Ух, какая ты стала, красивая и статная, правда, худючая, жуть. Одни мослы торчат. Дай я хоть тебя обниму, заразу такую. Как же я по тебе скучала. Думаю, ну хоть бы зашла ко мне, пьяная, сраная, но своя же ведь. Это мы где-то не доглядели тебя, не досмотрели, что ты покатилась по кривой дорожке. Ой, что же мы тут стоим все в коридоре. Идемте в кухню, чай пить да новостями делиться. Я картошечку с курочкой в банке делаю. Будете? — затараторила старушка. — Конечно, — кивнула Инна. Все расположились на кухне, рассказывали про свое житье-бытье. Юра посидел полчаса, слопал кусок рулета и побежал по своим делам. — Мне тут надо еще в одно место заскочить, — сказал он. — Был рад всех увидеть и со всеми поговорить. Инка, звони, не забывай братца. Может, еще к бабушке Поле сгоняем вместе. — Да, может быть, — кивнула она. Проводив Юру, они с бабушкой снова вернулись на кухню. — Ну, рассказывай, как жила все это время? — спросила баба Катя. — А чего рассказывать-то? Хорошего ничего нет в моем прошлом, и вспоминать его не хочу, — отвела глаза в сторону Инна. — Ну и правильно, но ты его и не забывай, чтобы не хотелось туда вернуться. К бабке Поле еще не ходила? — Нет, и не пойду, наверно, — вздохнула Инна. — Почему? — Я же у них деньги украла, и деду плохо после моего визита стало. — А нечего было копить и прятать такую сумму под простынями. Тратили бы на себя или детям раздали. Я вот ничего не коплю, всё трачу. Даже на похороны ничего нет, на земле еще никого не оставляли, всех хоронили. А они всё под подушку складывали, на каждой копейке экономили. Деньги для них дороже людей были. Тебе бы помогли. В нормальную клинику на эти деньги тебя устроить можно было. А то дадут копейку на кодировку и ждут, когда проблема сама рассосется. Тут с головой работать надо было, а не с телом. Ты, кстати, на эти ваши сходки алкоголиков ходишь? — спросила бабулька. — Сходки алкоголиков? — не поняла Инна. — Ну, как в кино: «Я Кевин, и я алкоголик», и все ему хлопают. — Нет, я даже не знаю, есть у нас такое или нет. — Ты узнай, может, не лишним будет. Ты сколько уже трезвая ходишь? — поинтересовалась бабушка. — Два с половиной месяца. — И только ко мне зашла, паразитка такая? — Так я почти месяц в больнице пролежала, — оправдывалась Инна. — А чего мне никто ничего не сказал? Наши разве не знали? — удивилась бабушка. — Знали, даже пару раз мне передачи приносили. — Эх, а мне не сказали. Ну да ладно. Тебе денег-то дать? — спросила баба Катя. — Нет, не нужно. Может, тебе по дому помочь чего надо? — предложила Инна. — Да я вроде пока сама справляюсь. — Окна помыть, балкон и антресоли разобрать? — Вот точно, мне это и надо. Всё помыть и разобрать. Но это в следующий раз, а сегодня мы с тобой будем есть и чаи распивать, — улыбнулась старушка. — Сегодня ты у меня в гостях.

Инка наговорилась с бабушкой всласть, всё и всех обсудили, наболтались, столько новостей узнала. Договорились, что она к бабе Кате приедет через неделю, поможет с окнами и с уборкой. — А то мамка твоя ко мне и не ходит. Да и чего от нее требовать, когда она за Полиной ухаживает. От сына и внука тоже многого не жди. Хорошо хоть навещают, продукты привозят. Мне хоть лишний раз тяжести не таскать. А так с тобой постепенно квартиру в порядок приведем. Сразу много делать не будем, там чуть-чуть и тут чуть-чуть, и всё будет хорошо. — Конечно, — согласилась Инна. Девушка вышла от бабы Кати с хорошим настроением. Села в автобус, сунула руку в кармашек, где у нее мелочь лежала на проезд, и обнаружила аккуратно свернутую тысячу. Вот бабушки и есть бабушки, и даже не спрашиваешь и отказываешься, а всё равно стараются что-то дать и потихоньку в кармашек сунуть денежку. — Ну вот, может, и с семьей отношения наладятся, — подумала Инна. Она зашла домой, забрала инструменты и направилась в парикмахерскую. Она постригла двух бабулек, одного дедульку, двух пацанов и мужчину с пробитой головой. Последний сильно стеснялся, стягивая с себя кепку. — Вы меня пострижете? — спросил он. — Конечно, — кивнула Юля. — Вон садитесь в соседнее кресло. Инна в растерянности разглядывала голову, не зная, с какой стороны к ней подступиться. — Да вы просто машинкой пройдитесь пару раз и всё, не бойтесь, — сказал он. — Откуда у вас такое? Вы в аварию попали? — спросила она. — Нет, — криво улыбнулся он. — Молодой был, горячий и сильно нетрезвый. В общем, избили меня сильно. С тех пор и не пью, лучше бы никогда и не пил, здоровее был. Она кивнула и быстро постригла его машинкой. Мужчина поблагодарил, положил деньги на столик и добавил еще пятьдесят рублей на шоколадку. Взял свою трость и похромал к выходу. — Инка, даже и не думай, — строго глянула на нее Юля, когда клиент вышел из парикмахерской. — Я ничего такого и не думала. — Всех жалеть — жалелка сломается. Надо искать себе такого, который опорой будет, а не ты ему костылем на всю жизнь. Ты вон какая эффектная, будешь работать полный рабочий день, и у тебя женихи нормальные появятся. — Мне пока не до них, — отмахнулась Инна. Вечером на кухне Инна рассказывала Татьяне, как сходила к бабушке. — Сколько у нее комнат в квартире? — спросила тетя Таня. — Три. — Там тебе работы много будет. А у бабушки еще дети есть, кроме твоего отца? — поинтересовалась Таня. — Да, еще один старший сын, но он живет где-то на Камчатке. Редко сюда приезжает. Мы с ними и не общались никогда, — ответила Инка. — Ну вот ты хоть будешь иногда навещать старушку, и ей радость и тебе не трудно. — Она еще говорила про сообщества анонимных алкоголиков. У нас есть такие? — спросила Инна. — Есть. Сходить хочешь? — Хочу. Вы когда-нибудь там были? — Была. Первое время часто ходила, не пропускала, а потом стала иногда захаживать, когда чую, что скоро совсем накрывать начнет, так бегу, — ответила Татьяна. — А я не сорвусь после этого собрания? — с тревогой спросила Инна. — Не знаю, но мне помогало. Посидишь, поговоришь с такими же, как сам, и вроде отпускает. — Сколько это стоит? — Нисколько, обычно сбрасывались на чай, на кофе, на печенье. — Понятно. — Я позвоню, узнаю, где и когда будет, и сходим с тобой. Думаю, что тебе не помешает такое общение. Если не хочешь, то можешь про себя ничего не рассказывать. Там есть кому поговорить. Просто посидишь, послушаешь. Там не только мужчины ходят, но и женщины, — сказала Татьяна. На том и договорились. Через пару дней Татьяна сказала, что сегодня они идут на встречу. Инка почему-то разволновалась, начала переживать, как ее встретят, как примут. — Не бойся, я с тобой. Если что, у меня есть трость — отобьемся, — рассмеялась Татьяна. — Тут недалеко, пара остановок. Собирайся. Пока ехали, Инна думала, как пройдет встреча, как на нее будут смотреть другие люди, хотелось развернуться и поехать обратно. — Инка, не переживай, все они когда-то были алкоголиками, а некоторые до сих пор таковыми и являются, — сжала ее руку Татьяна. Подошли к двухэтажному зданию, на котором висела табличка «Школа искусств». Инна с удивлением посмотрела на Татьяну. — Где смогли договориться, — пожала женщина плечами. — Помещение снимать не на что. Позвонили в дверь. Открыла им какая-то растрёпанная женщина лет сорока. За ними следом зашел еще мужчина в возрасте. Она повела их за собой в класс. Инна думала, что тут будет кружок из стульев, а там стояли столы, которые образовывали прямоугольник. В середине располагалась композиция из вазы, цветов, каких-то чашек и восковых фруктов. В углу на тумбочке находился термопот и стопка пластиковых стаканчиков. Инна крутила головой в разные стороны, то потихоньку рассматривала людей, то детские рисунки и плакаты с поэтапным рисованием голов и каких-то фигур. Откуда-то из детства выплыла мечта — рисовать. Вспомнила, как мама говорила, что всё это глупости, а еще хотелось ходить на бальные танцы. Но школа находилась в двух остановках, и провожать Инку было некому. Да и вообще, все эти костюмы, туфли, поездки — дорогое удовольствие и в жизни не пригодится, так считали родители. Татьяна разговаривала с каким-то мужчиной, расспрашивала его про детей и супругу. Кто-то просто сидел за столом и ковырялся в телефоне, кто-то между собой переговаривался. Пришел товарищ явно подшофе и сел в уголок. Инна посмотрела на него и отвернулась, ей было неприятно. Собрались все за столами, взялись за руки и стали читать молитву. Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить. Мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого. Инне это было как-то непривычно, да и слов она не знала, но старалась повторять за другими. — Добрый вечер, меня зовут Катя, и я алкоголик, — представилась та самая растрёпанная женщина. — Если никто не возражает, то сегодня я послужу ведущим этого собрания. Давайте начнем нашу встречу с минуты молчания и вспомним тех, кто болен этой болезнью, кто умер от нее, кто сорвался, кто еще не знает про нас и кто ищет дорогу к нам. Немного посидели в тишине. — А теперь давайте представимся друг другу своими или вымышленными именами, — сказала Катерина. — Я Катя, и я алкоголик. — Я Саша, и я алкоголик. И дальше так по кругу. Инна зажмурилась и выдохнула: — Я Инна, и я алкоголик. И как-то после этой фразы ей стало легче. В основном всю встречу вела Катерина. Обсуждали один из шагов, рассказывали про свои обиды. Инна с интересом слушала чужие истории, с чем-то соглашалась, а что-то ей было поперек. Потом пили чай и тоже разговаривали. Затем скидывались деньгами и решали, кто будет в следующий раз вести встречу. Под конец взялись все за руки и прочитали молитву, поблагодарили друг друга и стали расходиться. — Разве не нужно помочь всё убрать? — тихо спросила Инна у Тани. — Если хочешь, то от помощи никто не откажется. Инна подошла к Катерине и спросила, чем помочь. — Стулья поставить на место, — сказала она и улыбнулась. Татьяна вышла в холл и там снова разговаривала с одним из мужчин. Инна помогла со стульями, собрала стаканчики со столов, попрощалась с Катей и вышла из кабинета. — Идем? — она подошла к тете Тане. — Да-да, сейчас пойдем. — Давайте я вас подвезу, — предложил мужчина. — Ты знаешь, а я не откажусь, — улыбнулась Таня. Они загрузились в хорошую дорогую машину и поехали домой. Никто не разговаривал. Довезли их прямо до подъезда. — Валера, держись, крепись, не сдавайся, всё будет хорошо, — сказала Татьяна, выходя из машины. — Я знаю, спасибо, Танюша, за поддержку. — На здоровье. Спасибо, что довез нас, спас старушку Таню от хождения на одной ноге. — Да какая же ты старушка? — улыбнулся он. — Вполне даже очень ничего дамочка. — Я тебя умоляю, — засмеялась она. — Но за комплимент спасибо. Татьяна с Инной зашли в подъезд. — А что у него случилось? — спросила Инка. — У его жены обнаружили рак, готовят к операции. Он переживает сильно. — Ясно. — Ну и как тебе собрание? Не в шоке? — улыбнулась Таня. — Ну так, необычно и как-то странно. Но если это помогает, то почему бы и нет. А разве можно приходить туда пьяным? — Можно, но только нужно сидеть и молчать. Никто не прогонит, но и слова не дадут. — А почему меня никто ни о чем не спрашивал? — поинтересовалась Инна. — Есть специальные дни знакомства, вот там дают слово новичкам. Если, конечно, они сами что-то хотят про себя рассказывать. Здесь же всё на добровольной основе, никто никого не заставляет. — А вот эти молитвы? — Ты можешь обращаться к Богу, к Аллаху, к высшим силам, к кому угодно, лишь бы помогало, — спокойно ответила Татьяна. — Спасибо вам, тетя Таня. — Ой, да ладно тебе, ты могла бы и без меня сходить. — Я не про это, спасибо за заботу, за веру и вообще, — от души поблагодарила ее Инна. — Вот дуреха, растрогала старую больную женщину. Идем лучше пить чай, — смахнула слезу с глаз Татьяна.

Инна училась, работала, стажировалась в парикмахерской у Юли. По вечерам они с Татьяной смотрели разные сериалы и фильмы. Иногда Инна уходила на подработку. — Вот и лето пролетело, — сказала Татьяна. — Пора делать запасы на зиму. Дочка обещала привезти картошку, морковку и лук. Инна ни разу не видела дочь тети Тани, только слышала про нее. Она обычно приходила в выходные, когда Инка подрабатывала в парикмахерской или у кого-нибудь убиралась. Татьяна и не горела желанием их знакомить, говорила, что меньше дочка знает, лучше спит. В этот день Инна пришла с работы, помыла голову и только собралась ужинать, как в дверь позвонили. Татьяна открыла и радостно воскликнула: — Полинка, ты чего без звонка? Ты же моя хорошая, проходи в квартиру. Как обычно, с полными сумками. В коридор вошла хрупкая девушка, затаскивая сетку с картошкой. Инна кинулась ей помогать. Та с удивлением на нее посмотрела. — Это соседка моя, за солью заскочила. Сейчас я ей дам, да она к себе пойдет, — пояснила тетя Таня. Инке вручили солонку в руки и выпроводили за дверь. Она стояла на площадке с полотенцем на голове, в халате и тапках и не знала, что делать. На улицу идти? Но уже сентябрь, и на лавке в таком виде не посидишь. Усесться прямо тут на ступеньках, но тоже как-то прохладно. Она топталась около квартиры и перебирала в голове все варианты. Сколько просидит у Татьяны ее Полина, неизвестно, может, оставит продукты и убежит, а если засядет пить чай и разговаривать? — Может пойти к бабе Дусе? — думала Инка. — А если той нет дома? Да и вид у Инки странный, скажет, опять пьет, и не пустит, или чего придумает про нее нехорошее, а потом сплетню разнесет по всей округе. Она развернулась и решительно направилась к двери напротив. Она нажала на звонок и стала ждать. Сердце в груди ухало, а в висках стучал пульс. Дверь открыл отец и с удивлением посмотрел на Инну. — Привет, папа, — сказала она. — Привет, — кивнул он. — Проходи. Отец распахнул шире дверь. Инка с осторожностью вошла в квартиру. — А мама? — Ее нет дома, уехала к бабушке. Я тут один. Вон телевизор смотрю. Есть хочешь? — спросил он. — Мне бы чай, замерзла немного. — Сейчас организую, — кивнул он. — Может, пивка? — Нет, я сейчас не пью, — ответила Инна. — Даже пиво? — удивился отец. — Тем более пиво. — Даже стаканчик? — Папа, даже глоточек, — Инна посмотрела на него с укоризной. — А я хряпну. Ты не против? — спросил он с вызовом. — Это твое дело, — хмыкнула она. Он ушел на кухню, поставил чайник на плиту, громыхал там чашками. Инна пошла за ним следом. — А где Юрка? — спросила она. — Не знаю, он нам не докладывается, может, на свидание ушел, а может, с друзьями зависает, — пожал плечами отец. На столе стояла початая бутылка пива. — А ты чего к нам не заходишь? — спросил он. — Мать не пускает, — ответила Инна. — Да, мать на тебя в сильной обиде. Как она пыталась тебя вытащить, столько ночей не спала, переживала за тебя. — А ты? — усмехнулась Инна. — Я тоже переживал. Да и не было у нас никогда алкоголиков в семье. Все выпивали умеренно, но никто в запои не впадал и в загулы не уходил. — Ну, а я вот такая уродилась. Как сам-то? — Работаю. Дачу вот хотели завести, да теща заболела, — вздохнул отец. — Что с ней? — спросила Инна. — Деменция. Ты бы навестила бабушку, а то к бабе Кате сходила, а про Полю забыла. — Мать сказала, что если я к ней пойду, то она мне голову оторвет. — Она просто угрожает, ничего тебе не сделает, — сказал отец. — А если у бабушки деньги пропадут, то опять на меня думать будет, — покачала головой Инна. — Не знаю, ничего не могу тебе сказать. Ленке тяжело с матерью, и помощи никакой нет. Сиделку нанять мы не можем. — Ты бы помог. — Чем? — удивился он. — Продукты куплю — ей закину, а больше я не знаю, чем помочь. — У самого здоровье как? — спросила Инна. — Ты поправился сильно, вон лицо красное, отдышка. За давлением следишь? — И давно ты у нас такая заботливая стала? Сколько ты там дней трезвой ходишь? — криво усмехнулся отец и отпил пива. — Три с половиной месяца, — ответила Инна. — И надолго тебя хватит? Не тянет выпить? А то давай хлебни пивка, я тебе оставлю. — Ты мне лучше чай налей, — скривилась она. — Вон уже кипит. Инна достала сама себе чашку из шкафчика, налила заварки и плеснула туда кипятка. — Не переживай, я скоро уйду, — сказала она. — Я и не переживаю, все равно одному вечером скучно сидеть. — Ну да, придраться не к кому. — Я к тебе хорошо относился и перед матерью все твои выходки прикрывал, — ответил он сердито. — А может и не надо было этого делать? — глянула на него Инна. — Хочешь сказать, что это мы виноваты, что ты по рукам пошла и прибухивать стала? — сердито спросил отец. — А фиг его знает, вы же мои родители, а не я ваша, — пожала она плечами. — У тебя конфетки есть? Он достал пакет с конфетами из шкафчика и бросил на стол. Инка уселась на табуретку и стала пить чай, торопиться ей было некуда. — Юрка говорил, что ты в парикмахерскую устроилась работать, — сказал отец, устроившись рядом. — Я там стажируюсь. Пока учусь на парикмахера. — Получается? Руки не трясутся? — Людей всё устраивает, и руки не трясутся, — пожала плечами Инна. — На курсы ходишь? — продолжил он выспрашивать. — Да, три раза в неделю. — А школу так и не закончила? — Нет, — помотала она головой. — Пошла бы хоть в вечерку, — сказал отец. — Да кому я там нужна, я и без аттестата проживу. — Так, для собственного спокойствия. — Я и так спокойна, — хмыкнула Инна, разворачивая очередную конфету. — Вот какая ты была, такая и осталась, — сердито сказал отец. — Какая? — Упрямая. Даже для своего блага постараться не хочешь! — Все претензии к производителю, — ответила Инна. — Я пойду телек смотреть, — встал он из-за стола. — Иди, а я чай пока попью. Мать когда придет? — Да вот уже должна приехать, — ответил он. — Как приедет, так и уйду. Инна сидела на кухне и рассматривала ее убранство. Практически ничего не изменилось с тех времен, когда она жила с родителями. — Хоть бы ремонт сделали, — подумала она. — Живут и ничего им не надо. Еще что-то на меня гонят. Она услышала, как соседская дверь щелкнула, подошла к окну и стала смотреть. Через несколько минут из подъезда выпорхнула Полина. Также Инна увидела, как по тротуару, тяжело переваливаясь, идет мать. — Попила чай, поела конфеты, пора и честь знать, — сказала Инна. Сунула в карман пару конфет, сполоснула за собой чашку и рванула к двери. — Папа, я побежала. Спасибо за чай, — крикнула она, открывая замок. — Ты заходи еще, — ответил он. — Обязательно. Инна уже выпорхнула из квартиры. Она слышала, как по лестнице поднимается мать. Ей не хотелось с ней встречаться. Инка постучалась в соседскую дверь. — Открыто, — крикнула тетя Таня. Инка шмыгнула в квартиру. — Ты меня прости, что я тебя выперла, — виновато сказала Татьяна. — Надо было сказать, что ты ключи потеряла и ждешь мастера, а я и не сообразила. Ты где была? — У отца, — ответила Инна. — Матери дома не было? — Неа. — Ты не обиделась на меня? — спросила тетя Таня. — Немного, чуть-чуть. — Я дочь уже отругала, что она без звонка приехала. А она сказала, что зачем звонить, ведь она и так знает, что я дома. Проверяет меня, наверно, — вздохнула Татьяна. — Сколько лет прошло, а все равно боится, что я пить начну. Ладно, пошли пожуем чего-нибудь. Ты ведь так и не ужинала. Отец ничем не кормил? — Неа, я у них только чай пила, — помотала головой Инна. — Даже не предлагал поесть? — Предлагал, но я что-то не захотела у них есть. Еще пиво предлагал. Воняет противно, прямо бе, — сморщилась Инна. — И он сам весь такой тоже бе. — Ну хоть не в подъезде торчала. — Ну да, хоть за это спасибо, — кивнула Инка. — Не хочу про них говорить. — Я Полинке потом скажу, что ты у меня живешь. — Так ведь она же знает мою историю. — А мы ей не скажем, что ты это ты. Все равно она тебя не узнала, — улыбнулась тетя Таня. — Я на это надеюсь. — Скажу, что ты дочка моей давней подруги или какой-нибудь дальней родственницы из другого города. Приехала на сессию. А то сколько я тебя прятать буду. — Ну, может, в следующий раз меня опять не будет дома, когда она придет, и врать не придется. — Я на это надеюсь, — вздохнула Татьяна. — И еще раз меня за это прости. — Ладно уж, что там, я прекрасно понимаю, что вам проблемы не нужны. Давайте лучше ужинать, — улыбнулась Инна и стала разогревать суп.

Инна, как и обещала, отправилась к бабе Кате помогать с уборкой. Решила, что начнет с окон. Однако бабушка сказала, что они могут и потерпеть. — Инка, у меня три комнаты. Полно мебели, и во всех шкафах что-то да лежит. Помоги мне избавиться от лишнего, чтобы после смерти меня не кляли на чем свет, выбрасывая всё это барахло. Да и чтобы чужие не ковырялись в моем нижнем белье, обсуждая, что оно у меня штопанное-перештопанное, — сказала бабулька. — Хорошо, — пожала плечами Инна. — Вот только у тебя все занавески в пыли, а ты этим дышишь. — Дышала пять лет, и еще месяц подышу, ничего со мной не случится. Давай начнем с маленькой комнаты. Я даже не знаю, что в тех шкафах лежит. Они приготовили большие черные пакеты и открыли один из шифоньеров. — Ох ты, а вот где, оказывается, мое пальто, которое я покупала на толкучке себе на пятидесятилетие. Смотри, Инка, оно почти новое. — И его чуть-чуть погрызла моль, — сказала Инна. — Тут почти не видно. — Особенно если его не носить, а просто держать в шкафу. — Смотри, какая тут подкладка, настоящий шелк, — сказала баба Катя. — Больше всего в этом пальто мне нравятся пуговицы, — улыбнулась Инна. — Предлагаю их срезать, а пальто отправить на подстилку местным бобикам. Баба Катя тяжело вздохнула, сунула внучке пальто в руки и велела их отпороть. — Всё равно носить не буду, чего моль кормить, — махнула она рукой. В шкафу нашелся выпускной костюм Инкиного отца, его школьные рубашки, неизвестно чей галстук, дедушкины костюмы, его треники, семейники и непонятно чьи нижние пожелтевшие от времени майки. Всё это было без разговоров свалено в мусорные мешки. — Майки не отдам, там трикотаж хороший, на тряпки пойдет, — заявила старушка. — Хорошо, майки мы оставим. А что делать вот с этими шапками? — Инка, это же норка, а вот это нутрия. Пойдешь домой, занеси отцу, пусть носит. — Он придет, сама ему и отдашь, — с хохотом ответила Инна, представляя, какая будет рожа у отца. — Он меня с ними пошлет куда-нибудь, — вздохнула баба Катя. — Тогда отдадим местному коту. Пусть в ней гнездо себе совьет. — Коты не вьют гнезда. — А мы положим и посмотрим, — смеялась Инна. На антресолях нашлись ползунки, пинетки, распашонки, оставшиеся от Инны и Юрки. — Это не трогай, не выбрасывай, вот родишь — пригодится. — Бабуль, я если рожу, то своему ребенку куплю всё новое. — А потом всё будешь выбрасывать. Маленькие все равно не понимают, новое на них надето или старое, — ворчала старушка. — Зато я понимаю, — с серьезным лицом ответила Инна. — Не хочу, чтобы мой ребенок ходил в обносках. — Ой, ладно, все мы за кем-нибудь да донашивали в детстве, — махнула рукой бабушка. — Вот я хочу, чтобы мой ребенок и был тем, за кем донашивают. Инна сгребла всё это малипусичное барахло и запихнула его в черный мешок. — Юрке бы оставила, — возмутилась бабушка. — Он пока еще молодой, ему не надо. Хватит того, что я пеленки оставила и новые ползунки с распашонками. — Одно разорение с тобой, Инка. — Тогда сама со всем этим разбирайся или дальше корми моль, — сердито сказала внучка. — Ничего тебе сказать нельзя, — проворчала старушка. — Иди вон, польта на помойку неси, а то в комнате не повернуться, не развернуться. Всё завалили мешками с барахлом. Половина шкафа разобрана, а ни конца ни края не видать. Инна закинула себе на спину мешки и потащила их на помойку. Положила их рядом с контейнерами, вдруг кому-то что-то понадобится, может, действительно кто-то возьмет старое пальто на подстилку собаке. Развернулась и нос к носу столкнулась с бывшей одноклассницей. — Ой, привет, а я тебя даже не узнала сначала. Смотрю, тетка какая-то в помойке копается. Думаю, ну вот, опять бомжи у нас завелись, а оказывается, это ты, — мерзко улыбнулась одноклассница. — Привет, не переживай, я много не взяла, там тебе еще осталось. И вообще, я тебе клянусь, что с твоей помойки брать ничего не буду. Всё твое, копайся хоть до утра, — уела Инна одноклассницу. Мадам вытаращила глаза и стала хлопать ртом. Инка ее передразнила и направилась к дому. Она шла к бабушке и возмущалась, какие же гадкие порой бывают люди. — Ишь, ресницы нарастила, губы надула, силикон во все места накачала, теперь думает, что она тут королева. Ага, конечно, королева помойки, — фыркала Инна. — Слышь ты, — донеслось до нее, — все знают, что ты спилась. Инне хотелось развернуться и врезать этой нахалке, но она сдержалась. — Когда я бухала, ты рядом с пьянчужками по кустам обжималась, я всё своими глазами видела, — рассмеялась Инка и зашла в подъезд. Это вообще что было? Нормальные люди за счет другого не пытаются самоутвердиться. Бабулька вытаскивала из мусорного пакета малышковые вещи и запихивала их назад в шкаф. — И чего это мы тут делаем? — спросила Инна. — Ничего, вот еще нашла немного детских вещичек, — сказала баба Катя и положила их обратно в мусор. — И правильно. Они до конца разобрали один шкаф. Где-то из глубины полок бабулька вытащила огромный пушистый голубой свитер. Она его долго рассматривала, крутила. — Инка, а он ведь новый. В смысле не ношенный. Я его соседке заказывала. Хотела подарить тебе на двадцатипятилетие. Мы с тобой тогда так и не свиделись. — Ну да, я тогда в очередной раз сорвалась, — хмыкнула Инна. — Но свитеру-то ничего не сделалось. Смотри, никто его не покоцал, не погрыз. Примерь. Инна натянула его на себя. Он идеально ей подошел. — Большеват только, — вздохнула она. — Не большеват, это как его, оверсайз, вот. Модно сейчас такое. Носи на здоровье и бабульку свою вспоминай. Смотри, как тебе идет, такая ты в нем красотка и не видно твою худобу. И теплый он, и пушистый, не я, правда, вязала, но ручками связан, это тебе никакой-то ширпотреб. — Спасибо, баба Катя, — Инна поцеловала старушку в сухонькую щечку. — Расти большой, не будь лапшой, — рассмеялась бабулька. Она отвернулась и потерла глаза. — Всё, я устала, пошли обед готовить, — сказала баба Катя. — Мне после обеда нужно уйти, — сказала Инна. — Хорошо, пообедаешь и пойдешь. Мне бы еще кто кухонные шкафы разобрал. Рука не поднимается продукты выбрасывать. В прошлый раз полезла, а у меня половина крупы с жучками, так и не тронула ее, — вздохнула старушка. — Давай выкинем пару пачек, пока готовим. — Не могу, душа разрывается. — Так не все предлагаю выбросить, а только парочку, где уже совсем страшно смотреть. — Ну ладно, я согласна. Стоят две банки около самой стенки. Я выйду из кухни, а ты с ними делай что хочешь. — Хорошо, — рассмеялась Инна. Она взяла очередной мусорный пакет и высыпала из этих банок крупу, а затем выкинула жуткого вида макароны туда же. — Ты всё? — крикнула баба Катя из коридора. — Всё. — Ага, вот и умница, молодец, приходи ко мне чаще. — Приду обязательно. — Хочешь, оставайся у меня с ночевкой. Сейчас мы в той комнате шкафы разберем, да можешь совсем переехать, — предложила баба Катя. — Я подумаю, — ответила Инна. — И у тебя отдельная комната, и никому ничего не должна, и мне веселей. — Мы пока там еще до конца не разобрали. Как комнату в порядок приведем, так и поговорим. Инна с бабой Катей приготовили есть, пообедали, еще поболтали. — Приходи ко мне почаще. После работы забегай, телевизор вместе посмотрим, поговорим. С тобой так хорошо, — улыбнулась бабулька. — Как получится. Я же утром учусь, потом бегу в парикмахерскую, вечером иду полы мыть. Прихожу в девятом часу уставшая. — Ты же по выходным не учишься и не работаешь. — Я в парикмахерской тогда работаю или на подработку иду. За курсы платить надо, и есть на что-то тоже надо. Вот и стремлюсь хоть какую-то копейку заработать. — Вот молодец, Инка, узнаю нашу породу. Мы тоже сложа руки не сидели, я всю жизнь отработала. И когда тяжело было, бегала, крутилась. Это сейчас я на пенсии сижу. Так я до шестидесяти лет работала, а потом еще немного подрабатывала. Только сейчас дома осела. — Ладно, бабулечка, побежала я. Как соберусь к тебе, так позвоню, — сказала Инна. Она подхватила оставшиеся мешки с мусором и побежала сначала на помойку, а потом на остановку. В кармане куртки она опять обнаружила пятьсот рублей. — Хоть немного денежек, да сунет, — улыбнулась Инна. В этот день ей больше неприятные личности не встречались.

Вечером за чашкой чая Инна рассказала Татьяне, как прошел ее день, как к бабушке съездила, как бывшую одноклассницу встретила, как вещи разбирали, похвасталась новым свитером. — Хорошая вещица, теплая, — сказала Татьяна. — Это замечательно, что ты с бабулей контакт налаживаешь. Она тебя к себе позвала жить, будешь переезжать? — Не знаю, — пожала плечами Инна. — Если меня прогоните, то перееду. — Нет, я тебя не гоню, привыкла уже к тебе, наверно, даже тоскливо одной будет, — задумчиво ответила тетя Таня. — А сама чего думаешь? — Да что-то мне не хочется, — призналась Инна. — Почему? — удивилась Татьяна. — Потому что тут всё рядом, и до работы близко, и до парикмахерской, и курсы недалеко. Потому что тут ко мне относятся как ко взрослой, а там все равно я для бабушки ребенок, маленькая девочка. Это я пришла к ней в гости, поболтали, я ей помогла, и мы разошлись. А тут станешь жить под одной крышей, так и будет совать свой нос во все дела. — Ну, там комната отдельная, а тут проходная. Да и может не станет она к тебе лезть, ты же не знаешь. — Я знаю бабу Катю. К тому же здесь я дома не сижу, целыми днями где-то шарахаюсь, так что меня эта комната проходная не особо тяготит. Но если я вам надоела или надоем, то обязательно скажите. — Конечно, ты же меня знаешь. Кстати, я тут опять шмотье разбирала и нашла замечательный пуховичок, как раз на тебя. А то скоро совсем похолодает, а верхней одежды у тебя нет, — сказала Татьяна. — Ой, спасибо, тетя Таня, — обрадовалась Инка. — Вот только тебе нужно будет еще обувку купить. Ты мне все деньги на еду отдаешь, себе ничего не оставляешь. — Оставляю только на проезд, — ответила Инна. — Нет денег — нет соблазнов. — Глупые у тебя какие-то мысли, без денег нет одежды, обуви, еды. Я тут немного сэкономила, сходим с тобой в выходные за зимней обувью. — Хорошо. Я вот думаю курсы бросить, — сказала задумчиво Инна. — Почему? — удивилась Татьяна. — Тебе ведь нравилось. — Нравилось, — кивнула девушка. — Но там сейчас я уже ничему не научусь. — Почему? Ты же вроде неглупая. — Да не в глупости дело. Мне парикмахерская дает больше знаний и опыта, чем курсы. Еще там деньги платят, а на курсах самой приходится платить. — А как же документы? — А что документы? Бумажки не сделают меня классным парикмахером. Только опыт, только навыки. И деньги так сэкономлю. Не надо платить за четвертый месяц. Перейду на полный рабочий день в парикмахерской. Мыть полы буду рано утром перед работой. Отдам вам долг за инструменты, — распланировала Инна. — Работать без выходных будешь? — Почему без выходных? Договорюсь с Юлей, буду брать один выходной в неделю. — Тяжело ведь такой график соблюдать, — вздохнула тетя Таня. — Зато нет мыслей о выпивке. Иногда вечером глаза закрываю, а перед мысленным взором маячит бутылочка беленькой или баклажка с пивом. И думаешь: «Но ведь же не пью, надо чуть-чуть пригубить, для вкуса, совсем капельку». А потом вспоминаю, как я тут подыхала в коридоре от болей в животе, а вдруг эта капля станет последней в моей жизни. Мне ведь сегодня так обидно было, что вот эта мадам Прошманде орала на улице. Губы силиконовые я себе не хочу, но вот ногти и ресницы тоже хочется. — Насчет курсов смотри сама, делай так, как считаешь нужным. С Юлей договаривайся, учись у нее дальше. В общем, я на твоей стороне, — сказала тетя Таня. На следующий день Инна пришла в парикмахерскую утром. — Что-то ты сегодня рано, — удивилась Юля. — Я решила бросить курсы, — ответила Инна. — Ну и правильно, я тоже последний месяц не доучилась. Руки поставили, инструменты держать научили, базу показали, а дальше надо набивать руку. Практика и только практика, а в учебной парикмахерской тебе этого объема не дадут. На базовые стрижки цену я повысила, только пенсионерам осталась прежняя стоимость. Выходной бери в любой день недели, хочешь один, хочешь два. Ставка прежняя, пятьдесят на пятьдесят. Если будет затык с головой или волосами, то обращайся — помогу. Но не наглей, все же пытайся решить проблему сама. Рабочий день у нас до восьми. Если нужен обед, то можешь сходить домой или поесть здесь. В закутке стоит холодильник и микроволновка. Все остальное объяснять тебе не надо. Работаем дальше, — улыбнулась Юля. — Мне вечером нужно уйти пораньше, помыть полы и договориться насчет утра, — сказала Инна. — Не вопрос, можешь уйти, — спокойно ответила хозяйка. — Пока народа у тебя не так много, очередь не стоит. Инна за день постригла десять человек. С удивлением вечером забрала заработанную тысячу. — И вроде не устала так сильно, — подумала она. Побежала в офис, там договорилась с начальником насчет уборки по утрам перед работой. — Хорошо, я не против, — согласился он. — Мне все равно, когда ты будешь убираться, главное, чтобы в кабинетах было чисто. Она убралась и побежала радостная домой. — Как же у меня все хорошо складывается, — подумала Инна. — Три раза надо сплюнуть, чтобы не сглазить. Инка завернула за угол дома и столкнулась с каким-то мужчиной. — Ой, Инна, привет. Хорошо выглядишь, — улыбнулся он. Она стала в него внимательно всматриваться, лицо вроде знакомое, а вспомнить никак не могла, где его видела. Немного помятый, с щетиной, но одет весьма прилично, не из бывших алконавтов. — Ну ты чего, не узнала?! — удивленно воскликнул он. — Нет, — помотала она головой. — Это же я, Васька, брат твоей школьной подружки Катьки. Помнишь, как у нас зависали все вместе? — А-а-а, — протянула Инна. — Как ты? — Отлично, вот работу новую нашел. Сейчас у матери живу. Со своей развелся, достала она меня, всё ей денег подавай на цацки разные и шубу. Квартиру отжала у меня. Да ладно, чего про меня, расскажи про себя. Как сама, как муж, как дети? — У меня всё замечательно, снимаю комнату, работаю, мужа нет, детей тоже. — О, класс, может, встретимся как-нибудь, погуляем, молодость вспомним, не буквально, а просто поболтаем, — предложил Василий. — Можно, — пожала плечами Инна. — Диктуй номер, — сказал он. Инна продиктовала свой номер телефона. Он сделал дозвон. Хотел еще поговорить, но она его перебила. — Вася, я пойду, устала немного, ноги гудят, — сказала Инка. — Хорошо, беги, созвонимся, — улыбнулся он. — Ага. Пока-пока. — Пока. Она побежала домой, её терзали какие-то смутные сомнения на счет Василия, но она никак не могла понять, что же ее беспокоит.

Инна привела себя в порядок после работы и прошла на кухню. Она уселась на табуретку и молча уставилась в окно. — Ты чего такая задумчивая? Юлька не хочет тебя к себе брать на полный рабочий день? — спросила ее Татьяна. — Там всё нормально, обо всем договорились, даже сегодня вот тысячу заработала, — Инка вытащила деньги и положила их на стол. С тетей Таней у нее сложились дружеские доверительные отношения. Она могла ей рассказать всё, что угодно, и не получить осуждающий взгляд и глупый совет. Инна уже привыкла, что каждый вечер она рассказывает соседке, как у нее день прошел. Ни с кем у нее такого доверия не было, может, только в детстве с подружками, и то до первого предательства. Сейчас же Инна не знала, с чего начать. — Не хочешь говорить? — спросила тетя Таня, накладывая ей картошку в тарелку. — Да вроде и не знаю, с чего начать, — Инна пожала плечами. — Начни с конца, так легче будет. — Сейчас около нашего дома встретила старого знакомого, брата моей школьной подруги. Мы с ним телефонами обменялись. — А что за школьная подруга? — Катька. С посиделок у нее дома всё и началось, — вздохнула Инна. — А что с твоей этой Катькой случилось? — поинтересовалась Татьяна. — Да я особо и не знаю. Я как замуж выскочила, так у нас дороги разошлись, а потом я себе нашла другую компанию по интересам рядом с новым местом жительства. У Васька я ничего сейчас не спрашивала, как-то не до этого было, хотелось быстрей домой пойти. — Ты с ним хочешь встретиться? — Да я даже и не знаю, — пожала плечами Инна. — Ты его в качестве кого видишь? — спросила Таня. — В смысле? — Ну вот женщина, когда первый раз мужчину видит, то сразу у нее в голове срабатывает такой определитель, по типу с этим никогда, с этим может быть, с этим не против, а вот с этим точно да. Инка захихикала. — Я про это как-то не думала. — Значит, думала. Я тебе одну вещь скажу, ты можешь на меня обижаться, посчитать меня кем угодно, но все же подумай над моими словами. Ты сейчас находишься в самом начале пути выздоровления, это касается всего: и физического здоровья, и морального, и связи налаживаешь и новые создаешь. Я понимаю, что молодая и хочется любви, счастья, семьи, сильного плеча рядом. И хорошо, если найдется такой человек, который проживет с тобой до конца жизни в любви и согласии. Но вот этот Василий, он как жирный беляш, приготовленный в непроверенной уличной забегаловке. От него одно расстройство будет. Если ты сейчас слопаешь такую «вкусняшку», то что будет с твоим организмом? — Татьяна внимательно посмотрела на Инну. — Я сдохну, — ответила Инна. — Я не настаиваю, но все же подумай. Ты только начала выгребать, и самое главное, что у тебя сейчас все получается. Инна жевала задумчиво картошку с мясом. — Тетя Таня, денежку возьмите, — сказала она, пододвигая к соседке смятые купюры. — На выходных за зимними сапогами сходим, — вздохнула женщина, собирая деньги со стола. Больше про Василия в этот вечер не разговаривали. Устроились вдвоем перед телевизором, там шел какой-то интересный детективный сериал. Тетя Таня вязала то ли шарфик, то ли носки. Инка просто лежала с закрытыми глазами, вытянувшись на полу. Она просто слушала, что там происходит на экране. Кончился один сериал, переключили на интересную передачу. У Инны зазвонил телефон. Она взяла трубку, перед этим посмотрев на время, было почти десять часов. — Инок, привет! Как дела? Что делаешь? — спросил в трубке мужской голос. Инна кое-как разлепила глаза. Она почти задремала, лежа на полу. — Кто это? — спросила она, зевнув. — Не узнала? Богатым буду, — рассмеялся он, — Это Василий. Ты меня за сегодня два раза уже не узнала. — Угу, — ответила она. — Так чего делаешь? Не помешал? — Смотрю новости, — сказала Инна. — Я тут за сигаретами выскочил. Может выйдешь? Потрындим о том о сем, как в старые добрые времена, покурим. — Я не курю. — Ну я покурю, а ты рядышком постоишь за компанию. Давай, выскакивай, я жду, — и он положил трубку. Инна посмотрела на телефон и тяжело вздохнула. Она встала с пола и побрела в туалет. — Инна, кто звонил? — спросила с беспокойством Татьяна. — Васька звонил. Звал около подъезда постоять, сигареты его понюхать, — с раздражением ответила Инна. — А ты что? — А я сейчас в туалет схожу, помоюсь и спать лягу, — ответила Инка. — Еще бы я на ночь глядя сигаретами не дышала. — Ну и правильно, — согласилась Татьяна. Васька потом еще раз позвонил. — Ну ты где? Я жду тебя, а ты не идешь, — возмутился он. — Это же как-то по-хамски. — Вася, я тебе сказала, что я устала, когда ты меня встретил? — Ну. — Вот с того времени ничего не изменилось. Я спать, спокойной ночи, Вася, — ответила Инна. Он что-то попытался ей сказать, но Инка уже выключила телефон. Татьяна смотрела на нее с усмешкой. — Что? — спросила у нее Инна. — Ничего. — Я зря что ли с вами почти четыре месяца сериалы смотрю? Еще бы он мне семок и пивко предложил на лавочке, — проворчала девушка. — Мне же не пятнадцать лет, чтобы я около подъезда торчала. Да и вообще, поздно уже, на улице холодно, я устала, как тот Бобик, а завтра мне рано вставать и целый день работать. — Я с тобой совершенно согласна, — кивнула Татьяна. — Свидания должны быть нормальными, а не такими. Полночи Инке снилась старая разгульная жизнь, тот период, когда еще было хорошо и весело, и взрослая жизнь опьяняла в прямом и переносном смысле. Потом приснился Олег — первый муж, который грустно на нее смотрел и спрашивал, как такое могло случится. Проснулась она под утро с тяжелой головой, словно на самом деле пила всю ночь. Выползла на балкон и глотнула осенний прохладный воздух, постояла, подышала, и ей стало полегче. — Татьяна права, ну их пока в пень, — решила Инна. Она занесла номер телефона Василия в черный список и пошла собираться на работу.

Одели Инну на зиму, купили ей коротенькие сапожки, шапочку с шарфом, а пуховик ей отдала Татьяна. На улице высыпал первый снежок. Инна бежала на работу в офис и радовалась преобразившимся улицам. Ей уже надоела промозглая осень с серыми грязными улицами, тяжелыми тучами и слезокапательным дождем. — Будет много снега, станет меньше работы. Пока народ до верха дойдет, снег с сапог стает, — подумала она. Она вышла в коридор со знакомыми офисными кабинетами. Один из них был открыт, и оттуда доносился шум голосов, видно, работники что-то праздновали. — Надо было утром прийти, как назло проспала. Думала, что в это время уже никого нет. Инна начала с дальнего кабинета, надеясь, что народ постепенно разойдется, но, судя по возгласам и включенной музыке, никто никуда не собирался. — Завтра с утра придется прийти, — с тоской подумала она, — Они же мне тут всё уделают за вечер. В веселый кабинет даже заглядывать не стала, последнее время она как-то не любила всякие посиделки. — Инна, что же вы к нам не заглянете? — спросил приятный женский голос. — У Ольги Алексеевны юбилей, ей пятьдесят лет исполнилось. Вот решили отметить, правда, немного засиделись. Давайте к нам за стол, выпьете за здоровье именинницы. — Нет, спасибо, мне идти надо. Сейчас коридор домою и пойду, а завтра с утра в вашем кабинете помою, — помотала головой Инна. — Ну хоть сока, — уговаривала ее худенькая Наташа из бухгалтерии. — Вы, наверно, и не ужинали еще ничего. Бутербродик с соком и домой пойдете. Там такие тарталетки принесла Ольга Алексеевна с красной рыбкой и с сыром с чесноком, закачаешься. У Инки непроизвольно стала выделяться слюна. — Ладно, зайду, поздравлю именинницу, — согласилась она. Убрала ведро с тряпкой, помыла руки и заглянула в кабинет. — Ольга Алексеевна, поздравляю вас с юбилеем, желаю счастья, здоровья и долгих лет жизни! — сказала Инна. — Ой, Инночка, присаживайся, давай выпьем за мое здоровье, — обрадовалась главбухша. Она уже была весьма хороша, в стадии, когда всех любят. — Нет-нет, я не пью, мне завтра на работу, — отказалась Инна. — Всем завтра на работу. — Мне нельзя, у меня желудок больной, — сказала Инна. — Тогда давай тебе нальем сок, а ты пока салатик себе накладывай, вон бутербродик бери. Сереженька, налей Инне сок, — распорядилась Ольга. Через пару минут ей принесли стакан с соком. Народ разговаривал за столом и не обращал внимания на неё. Инне было неудобно и сильно хотелось пить. Она снова поздравила бухгалтершу с праздником, чокнулась с ней стаканом сока и выпила сразу залпом половину содержимого. Только потом распробовала, что к апельсиновому соку кто-то добавил немного водки. Инна вытаращила глаза и с ужасом смотрела на Ольгу. — Ты закусывай, закусывай давай, — улыбнулась женщина. Инна молча встала и побрела в туалет. Там она засунула два пальца в рот и отправила содержимое своего желудка в унитаз. — Инна, ты чего обиделась? — около туалета появилась феечка Наташа. — А если бы я сразу сдохла у вас за столом? Вам бы весело было? — Инна посмотрела на нее сурово. — Но ничего же не случилось, — девушка хлопала ресницами. — Откуда ты знаешь, — хмыкнула Инна. — Я, может, до дома сейчас не дойду, упаду где-нибудь и умру, или плохо мне станет. — Ой. — Всего вам хорошего. Инна натянула на себя куртку и шапочку с шарфиком. В голове гудело, во рту чувствовался кислый привкус. Она еле добрела до дома, голова кружилась, а ноги подкашивались. Горло сдавливал непроходимый комок. Татьяна открыла ей дверь. — Теть Таня, что-то мне худо, — сказала Инна и грохнулась в обморок. Очнулась она в больнице под капельницей. — Чего ела, пила? — поинтересовался доктор, который ее осматривал. — Апельсиновый сок и тарталетка с рыбой, пару ложек какого-то салата. — Состав не помнишь? — поинтересовался он. — Я его не готовила, сказать не могу, — мотнула головой Инна. — Хотя бы примерно. — Вроде яйца были, мясо какое-то, майонез и еще что-то. Доктор, а что со мной? — Анафилактический шок, — сказал он. — Так я всё это почти сразу в унитаз отправила, и домой за пятнадцать минут добралась. Неужели такое бывает? Я думала, что оно быстро, раз и всё. — У всех организмы разные, ваш так раскачался. И хорошо, что вы избавились от этих продуктов, а то могли бы и до дома не дойти. А у нас народ не очень-то любит вызывать скорую тем, кто валяется на улице, — ответил он. — Ладно, отдыхайте. Потом вам капельницу сменят. Врач ушел, а Инна стала озираться. В большой палате стояло несколько высоких коек с больными, рядом с которыми находилось какое-то оборудование. — Ты в реанимации, — подала голос соседка. — На дне рождения была? — Можно и так сказать. Теперь думаю, увольняться мне или нет. — Ты не торопись. Если есть возможность не пересекаться с этими людьми, то оставайся, — посоветовала женщина. — А вы почему тут? — спросила Инна соседку. — У меня насморк, ничего не чую, а свекровь решила чайник промыть каким-то ядреным средством от накипи. Никого не предупредила, так я не только нос этой водой промыла, но и нахлебалась ее. Пришлось скорую вызывать. Ожог слизистых. Хорошо, что я раньше всех встала, а то бы ребенок чай с волшебной водой попил перед школой. Муж ее спрашивает, зачем она это сделала, та только плачет и говорит, что забыла всех предупредить. Специально на ночь замочила, — вздохнула женщина. — И вам не больно разговаривать? — удивилась Инна. — Мне тут какой-то специальной штукой всё смазали во рту, пока терпимо. Да и поделиться с кем-то хочется. Тут половина народа не очень разговорчивая. — Вот вам повезло со свекровью, — хмыкнула Инна. — Так-то она неплохая, вот только раз и что-нибудь отчебучит. То нашла у нас в шкафу деньги и перепрятала их, чтобы не украли, а потом забыла. Мы весь дом перевернули, оказалось, что спрятала в бачке унитаза. То шланг уберет во время стирки из ванной. Ой, всё, кажется, отходить начало, помолчу. — А я тогда немного посплю, как-то я устала, — сказала Инна. На следующий день к ней пришла Татьяна. Её, как ни странно, пустили в палату. — Привет, болящая. Как самочувствие? Что вчера такого произошло, что ты прямо на пороге у меня рухнула? — стала расспрашивать ее тетя Таня. Инна всё ей рассказала. — Вот же коллектив мерзенький, — сказала она. — Еще и нетрезвые все. Это, наверно, у тебя так организм среагировал на алкоголь вместе с апельсиновым соком. Хорошо, что по дороге не померла. При твоих болячках апельсиновый сок вообще под запретом должен быть. — Мне так было неприятно от всей этой ситуации. Я сроду никого не заставляла выпивать со мной. Не хочет и не надо, мне больше достанется, — вздохнула Инна. — Ну, есть такие люди, лучше избегать всяких таких застолий, ни себя не соблазнять, ни других не травмировать. — Я же не знала, что они так сделают, — покачала головой Инна. — Вроде взрослые все люди, понимать должны. — Ты на работу не звонила? — спросила Татьяна. — Только Юле звякнула. — Давай я сама им позвоню, напугаю, — предложила Татьяна. — Да я даже не знаю, — пожала плечами Инна. — Я знаю! Пусть тебе больничный оплачивают, и эта их Ольга сама полы моет, — рассердилась Таня. Она взяла телефон у Инны и позвонила на работу. — Здравствуйте, это мама Инны, вашей уборщицы. Вчера на дне рождения ее напоили соком с водкой, хотя ей алкоголь противопоказан. Она всех об этом предупреждала. Ее увезли в реанимацию. Ей что-то ответили в трубку. — Да, конечно, вторая гор. больница. Она сейчас стабильна, но вчера чуть не умерла. Я не знаю, пустят вас или нет. На той стороне выказали свое сожаление и сочувствие. — Всего вам доброго, — сказала Татьяна. Она отдала обратно телефон Инне. — Надеюсь, теперь у них запретят такие сборища, а люди будут думать головой перед тем, как кому-то что-то подмешать в сок. — Наверно, станут пакостить по-мелкому, — вздохнула Инна. — А мы им будем елочные иголки в туфли сыпать, — хихикнула Таня. — Не переживай, прорвемся. Потопаю я, тяжко у тебя тут сидеть. Если чего, то звони. — Спасибо вам, вы в очередной раз меня спасли. — Да ладно, главное, что всё обошлось. Татьяна попрощалась и ушла. Инна испытывала слабость, но радовалась, что у нее есть такая поддержка.

Инна провалялась в больнице пять дней. Подлечили ей опять поджелудочную и сняли желтый цвет с лица — такая реакция пошла на какое-то лекарство. — Что же вы не сказали, что у вас печень больная? — ворчал доктор. — Таблетки какие-нибудь пьете для печени? — Нет, — Инна помотала головой. — Ничего вам не назначали разве? — Витамины только и от желудка какие-то. — С такой печенкой нужно пить специальные лекарства и диету соблюдать, а не шататься по сомнительным мероприятиям. Они, правда, дорогие, но новая печень дороже, и не факт, что вы попадете в квоту по пересадке. Я вам напишу список, — сказал врач. — Спасибо, — кивнула Инна. — И берегите себя, здоровье у вас одно. Пару раз к ней в больницу приходила баба Катя, приносила кефир и отварную курицу. Она Инне позвонила и спросила, придет она к ней или нет в гости, а когда узнала, что внучка попала в больницу, то сразу прибежала ее навестить. Инке было очень приятно, что кто-то, кроме тети Тани, о ней помнит и заботится. Также кто-то передал ей передачку без записок с домашними тефтелями и варенцом. Видно, тетя Таня сообщила ее родным, а может, это сделала баба Катя. Интересно, тефтели мамины или бабушкины? От работы прислали тоже небольшой пакет со всякой едой, большую часть из которой Инне нельзя есть. Она особо не расстроилась, решила отдать бабе Кате. Та любила всякие такие вкусняшки в виде колбасы и разных нарезок. После выписки Инна ходила мыть полы теперь строго перед работой и старалась закончить уборку до прихода коллектива. Ей оплатили больничный и выписали премию в размере пяти тысяч рублей. — Смотри-ка, расщедрились, — хмыкнула Татьяна. — Как раз на лекарства. — Ну, хоть что-то, — вздохнула Инка. — Ну да. После больницы Инна отработала почти неделю, когда ей позвонил Юрка. — Привет, сеструха. Как жизнь? Из больницы выписали? — Привет. Выписали. — Тефтели понравились? — спросил он с улыбкой. — Это ты приносил? — удивилась Инна. — Ага, баба Катя сказала, что ты опять угодила на больничную койку. Я наложил тебе мамкиных тефтелек и отнес. Заходить, правда, не стал, не люблю я всю эту суету. — Хоть бы позвонил. — Да я что-то не додумался. Я чего тебе звоню. Ты к бабе Поле сходить не хочешь? Мать заболела, меня отправляет, а я один что-то не хочу туда тащиться, — сказал Юра. — Я завтра могу выходной взять. А что с мамкой? — Не знаю, грипп что ли. Лежит, не встает. Я ей чай и бульон делаю. — Температура есть? — встрепенулась Инна. — Не знаю. — Вот ты балбес, — выругалась Инна. — Чем болеет — не знаю. Если бы мать так к твоему здоровью в детстве относилась, ты бы не выжил. — Хорошо, систер, я уточню. Так ты пойдешь со мной к бабе Поле? — Конечно. Только учти, это разовая помощь. Я работаю. Как там отец? — Нормально, завтра расскажу. Всё, давай, до встречи, систер, — попрощался с ней брат. — До встречи, — вздохнула Инна. Они с ним договорились, что встретятся около подъезда бабы Поли, так как Юрка шел после занятий из универа. Инна постояла минут пять, подождала брата. — Привет, систер, — обрадованно сказал Юра, подходя к ней. — Привет, брательник. Как жизнь? — Лучше всех. Вот на следующей неделе еду на соревнования. Хочешь со мной? — У меня работа и здоровье, — вздохнула Инна. — В следующий раз приходи на городские. Посмотришь на своего братца, — рассмеялся он. — А то за меня только баба Катя приходит болеть. — Как там мама? — Я вызвал ночью ей скорую помощь. Что-то она мне не понравилась. У нее, оказывается, сильно давление упало. — И? — Инна посмотрела на него с тревогой. — Сделали пару уколов. От госпитализации мать отказалась. Сейчас ей звонил, вроде бодренькая. — Замечательно, — кивнула Инна. — Ты если что, то обращайся, я после работы к вам могу заскочить. С отцом что? — А он ушел от нас. — Э-э-э, — удивленно посмотрела на брата Инна. — Я сам в шоке. Собрал вещи, уволился с работы и куда-то усвистал. Мать его пыталась найти, а он трубку не берет. Бабе Кате только написал, что всё потом объяснит, и всё. — А она мне ничего не говорила. — Ну вот так. Ладно, хватит торчать на морозе, пошли, долг зовет, — сказал он. — Баба Поля ходячая? — спросила Инна. — Вполне, только не в себе. Ты не пугайся только, если она тебя не узнает, и не обижайся, если узнает, — сказал Юра, бодро вышагивая по обледенелому тротуару. — Хорошо. Они вошли в подъезд, поднялись на четвертый этаж. Юрка открыл своими ключами квартиру. — А тетя Лена совсем с бабушкой не помогает? — спросила Инна. — А ты не знаешь? — Что? — Она уехала за длинным рублем в Москву. Матери присылает немного денег для бабушки, вот и вся помощь. — А как же девчонки? — Инка, ты как с луны свалилась. Девчонки все давно замужем. Тетя Лена же старше нашей мамки. У нее уже и внуки есть. Девки вышли замуж и начали пилить квартиру. Она собрала манатки и свалила в Москву, — рассказывал последние новости Юра. — Ну переехал бы кто-нибудь к бабушке, помогал ухаживать. — Никому это не надо. — Да уж, — вздохнула Инна. Они вошли в коридор. — Бабуль, мы пришли, — крикнул Юра. Бабушка вышла в коридор. Лицо у нее было размалевано, а сама она была одета во что-то сильно блестящее. — Вот, в клуб пойду, — улыбнулась она беззубым ртом. — Ба, ты забыла протезы надеть. — А это Леночка пришла? — спросила она, рассматривая Инну. Она глянула на брата, тот пожал плечами. — Леночка, ты почему ко мне так редко приходишь? — спросила бабушка. — Я в командировке была. — Ясно. Как там мои внучки? — Растут. — Это хорошо. А я вот в клуб собралась, на танцы. Только кто-то дверь закрыл, а я никак не могу ключи найти. — Ба, ты ела? — спросил ее Юрка. — Не помню, сынок. — Мама тебе на телефон поставила будильник, чтобы ты кушала по времени. — А я его в бачок унитаза положила, чего он все время трезвонит, — пояснила бабушка и махнула рукой. Инна не выдержала и прошла на кухню. Там для нее сразу нашлась работа: на плите стоял прокислый суп. Его она отправила в унитаз. — Леночка, ты чего делаешь? Это хороший супчик, и там его много осталось, — стала ругаться бабушка. Пока она выясняла отношения с Инной, Юра инспектировал холодильник. Он быстро выгреб протухшие и просроченные продукты. — Ба, я в магазин. Ленок, держись, я скоро. Он подхватил мусорный пакет и выскочил из квартиры. — Я тебе новый супчик сварю, вкусней прежнего, — пообещала Инна. — Ты его только на плите не оставляй. — Я его оставила остужаться. Бабулька сидела на стуле и болтала ногами, пока Инна перемывала посуду на кухне. — Какой ты хочешь суп? — спросила она бабушку. — С перловкой и огурцами солеными, как в детском саду. — Сейчас я тебе сварю. — А еще хочу картофельное пюре и котлетку. — Сделаю. — А сынок куда ушел? — спросила бабулька. — Юра не сынок, он твой внук. — Нет, у меня таких больших внуков. У меня сынок и дочка. — Бабуль, у тебя две дочери и три внучки и один внук. — Всё ты врешь, — закричала бабушка и кинула в Инну ложкой. — Врешь, врешь, ты врушка. Она стала хватать разные предметы и кидать их в Инну. Пришлось ей сбежать в ванную и там закрыться. Баба Поля стучала ногами и кулаками в дверь и кричала, что Ленка врушка. Угомонил ее вернувшийся из магазина Юра. — Она меня обманула, сказала, что ты не мой сынок, — плакала бабушка и размазывала свою косметику по лицу. — Бабуль, прости ее, она просто не знала этого. Это же Леночка, твоя любимая дочка, — успокаивал ее Юра. — Да-да, прости меня, Леночка, что-то я совсем плохая стала. Юрка отвел ее в ванную умываться. Инна продолжила готовить. Он проводил потом бабушку в спальню, уложил ее на кровать и дал в руки плюшевого медведя. — Полежи пока тут, а Леночка супчик сварит. Он зашел на кухню и сел на стул. — Она таблетки совсем не принимает? — спросила Инна. — Принимала, пока мама за этим следила, а я не могу ее никак заставить. Теперь вот что мы имеем. — Может, ее пока в больницу определить или в спец. учреждение? — тихо спросила Инна. — Мамка не даст. Может, ты поможешь ее уговорить с лекарствами? Только не перечь ей. — Она их точно сегодня не пила? — Нет, я уже проверил, и вчера тоже. С таблетками она более-менее адекватная, а без них вот такие фортеля выдает. — Дочищай картошку, я попробую с ней поговорить. Он забрал у нее нож и картофель, показал, где лежат таблетки и сколько их нужно выпить. — Мамуль, — Инна зашла в спальню со стаканом воды и таблетками. — Ты забыла выпить свои витамины. — Ничего я не забыла, — бабушка надула губы и отвернулась. — У меня ничего не болит. Зачем их пить? — Чтобы быть еще моложе и красивей. Я вот пью витамины и посмотри, как они мне помогают. — Такие же пьешь? — с подозрением спросила бабулька. — Точно такие же. Хочешь покажу? — Покажи. Инна принесла сумку и вытащила свои лекарства. Баба Поля взяла баночку, повертела ее в руках и отдала их назад внучке. — Дорогие, наверно, и импортные? — Очень. Импортные. — Ладно, давай, чего у тебя там. Если дорогие и импортные, значит хорошие, — согласилась бабушка. Она выпила принесенные Инной таблетки, а через пятнадцать минут прилегла и уснула. — Ты волшебница, — обрадовался Юрка. — Сейчас мы с тобой быстренько сготовим и уберёмся, пока она спит. — Ей и завтра надо будет дать лекарства, — сказала Инна. — Может матери полегче станет, или я попробую уговорить. Иннок, может переедешь к ней? Она тебя всё равно не узнает, — предложил Юра. — А если узнает? Она чуть свою любимую Леночку не пришибла. А что она сделает с Инной? — Но ты всё же подумай. — Я в такой беспросветной мути точно в бутылку залезу, а мне нельзя, — помотала головой Инна. — Я тебя понял, — ответил он. — Вопросов больше нет. Они вдвоем убрались, приготовили поесть, запустили стиралку, развесили белье. Потом разбудили бабушку, покормили ее и посадили смотреть телевизор. — Ба, мы пошли, — крикнул Юра из коридора. — Пусть Инна ко мне еще приходит, — ответила она. — Скажи ей, что я на нее зла не держу. — Хорошо, баба Поля, — ответила Инна. Вышли из квартиры. Инка вытирала слезы. — Инок, ну не реви, все мы когда-нибудь такими будем, — успокаивал ее брат. — Да не дай Боже, — шмыгнула она носом.

Инка сидела на кухне и плакала, а тетя Таня ее утешала. — Ну не реви, чего ты, — успокаивала ее соседка. — Я ее ведь помню хорошо. Она такая всегда добрая и ласковая была, и практически не красилась, да и не кидалась ни на кого. Вроде и не бабушка вовсе, а кто-то тело ее занял и теперь ей управляет. Жалко ее невероятно, — шмыгала носом Инна. — И как там она одна живет в своем мире? — Мама же твоя приходит к ней, и вот Юрка заскакивает. — Юра сказал, что мама заболела, а бабушка без нее теперь таблетки не пьет. Когда с лекарствами, то хоть так сильно не хулиганит. Может мне действительно к ней переехать. — И что? — строго посмотрела на нее Татьяна. — Вы на что жить будете? — Она же пенсию какую-то получает. Я полы мою. — Так всю жизнь и будешь полы мыть? — Но она же не вечная, — ответила Инна. — Ты же не знаешь, сколько бабулька проживет, может пять лет, а может еще десять. А время уже упущено, ни образования, ни профессии, ни каких навыков не будет, да и семьи тоже. Я думаю, что мама твоя от помощи не откажется, но не взваливай на себя всё, а то не утащишь и свалишься куда-нибудь вниз, в самое болото. А оттуда только один выход — на кладбище. Сколько ей лет? — спросила Татьяна. — Семьдесят восемь, кажется. — Не девочка, конечно, но люди и до ста лет доживают. Инна устало встала со своего места и побрела в ванную умываться. Нестерпимо захотелось выпить, аж под ложечкой засосало. Физически она особо не устала, а вот морально была подавлена. Сунула лицо под холодную воду, еще и еще раз, но желание не хотело уступать. — Можно же купить чуть-чуть вина на разлив. Они там и по сто грамм продают, — мелькнуло у нее в голове. Она вышла из ванной. — Я прогуляюсь, — сказала Инна. — Воздухом подышу. — Давай, только оденься тепло, а то там погодка не ахти какая, — кивнула Татьяна. — Хорошо. Инна торопливо натянула на себя одежду и сапоги. В кармане нащупала полтинник и еще какую-то мелочь, этого должно хватить на сто грамм вина. Она выскочила из квартиры и ринулась к лестнице. Но тут притормозила около двери своих родителей. Стояла, рассматривала и думала, из-за нее раздался громкий кашель. Инна нажала на кнопку звонка. — Выпить я еще успею, — решила она. — Разливайка до двух ночи работает. Никто ей не открыл, но она явно слышала кашель. Нажала еще раз на кнопку, потом еще раз. К двери подошли, посмотрели в глазок, замок щелкнул и тишина. Инна толкнула от себя дверь и зашла. Мама стояла привалившись к стене и тяжело дышала. — Может скорую? — спросила Инка. Мама кивнула и сползла по стене на пол. — Телефон там, сил нет, — прошептала она. — А Юрка где? — с тревогой спросила Инна. — Не знаю. — Получит от меня, оболтус, — проворчала Инна, набирая на телефоне номер скорой помощи. Она вызвала скорую, помогла матери встать с пола и кое-как дотащила ее до дивана. — Может водички? — спросила Инна. — Там чай в спальне стоит на тумбочке, — сказала мама с отдышкой. Инна всё принесла, нашла документы и положила их на стол. — Отец ушел, — вздохнула мама и горько заплакала. — Мам, ну не плачь, не надо. Ушел и ушел, что теперь сделаешь. — Сбежал в никуда, — женщина вытирала слезы. — Да и черт с ним. Может у него депрессия. — Откуда у него депрессия?! Работа у мужика стабильная, высот не хватает, но и специалистом неплохим числится, зарплата средняя по области, мать жива и здорова. Юрка вон учится в универе, спортсмен. Ты вот объявилась и вроде пока не пьешь. Не пьешь ведь, правда? — Нет, не пью, работаю, учусь, — ответила Инна, отметая предательские мысли о глотке вина. — Ну вот. Какая тут депрессия может быть? — мама посмотрела на нее с тоской. — Ну мало ли. Может что-то хотел когда-то сделать, но у него не сложилось и не получилось. Мама снова стала тяжело кашлять. — А у меня, значит, нет депрессии. Ты знаешь, что с бабушкой Полей стало? — Знаю, сегодня с Юркой ходили ее навещать. — Ну вот, а на работе на меня уже косо смотрят, что я все время отпрашиваюсь. А сейчас вообще заболела, — мама снова заплакала. — Не плачь, пожалуйста, а то я пойду в разливайку и нажрусь, — пригрозила Инна. — И кому ты хуже сделаешь? На зло маме отморожу уши, — усмехнулась мама. Входная дверь приоткрылась, оказывается Инна ее забыла закрыть. — Есть кто дома? Скорую вызывали? — крикнула девушка. Инна выскочила в прихожую. — Да, вызывали, — сказала она, — Проходите. Маму посмотрели, послушали, сняли ЭКГ, сделали какой-то укол. — У вас бронхит, — сказала фельдшер, — Я передам в поликлинику ваши данные, завтра к вам врач придет, еще раз послушает. — А лекарства какие нужно пить? — Я вам продиктую, а вы запишите, и обязательно пейте что-нибудь от аллергии, чтобы снять спазмы. Инна написала на бумажке список лекарств. Фельдшер заполнила все документы, пожелала скорейшего выздоровления и ушла. — Ты, посмотри в аптечке может чего есть из этого списка, — сказала мама. Нашли только одно лекарство. — Ладно, Юра придет, сходит за остальными. — Хочешь я сбегаю? — сказала Инка, — Правда, у меня только пятьдесят рублей есть. — Не надо, лучше посиди со мной, расскажи про себя. Мне не так тоскливо будет, — тихо прошептала мама. — Хорошо. Может подушки принести, чтобы ты прилегла? — Принеси. Она притащила ворох подушек и усадила в них маму, чтобы той было легче дышать. Стала ей рассказывать и про учебу, и про работу, и про больницу. — А как ты раньше жила, до этого? — Я этого не помню, и что-то мне не хочется вспоминать, — ответила Инна. — Ну, и не надо, — махнула мама. В дверь тихонько постучались. — Это, наверно, Юра, — встрепенулась мама. Инна пошла открывать. На пороге стояла тетя Таня. — Я уже тебя потеряла. Телефон не взяла с собой. Думаю, может к матери зашла, и точно, ты здесь, — сказал соседка. — Что там совсем все плохо? — Бронхит, — ответила Инка, пропуская Татьяну в квартире. Она прошла в комнату. — Здравствуй, Ирина, — тихо сказала соседка. — Здравствуй, Таня. — У меня сиропчик есть хороший от бронхита и укольчики я могу поделать. Ты это, не раскисай. Сейчас я принесу все тебе. Татьяна развернулась и пошла в сторону коридора. — Таня, — позвала ее Ира. — Ась. — Спасибо тебе за Инку. — Ну, пока не за что, гребет потихоньку девка лапками. Все же от нее зависит, не от меня. Через пять минут вернулась Татьяна, принесла сироп от бронхита и два пакетика с какими-то травками. — Это общеукрепляющий сбор, а это от разных простудных заболеваний. Сейчас мы с Инкой тебе заварим, чтобы попила. — Спасибо, — поблагодарила мама. Пока Инна с Татьяной возились на кухне, мама уснула. — Вот, видишь, как хорошо, когда рядом есть забота, даже без лекарств легче становится, — сказала тетя Таня. — Ей укол до этого сделали, — улыбнулась Инка. — Все равно. Когда они уходили, вернулся Юрка. Очень сильно удивился, что сестра с соседкой у них дома находятся. — Юра, ты смотри за мамой. Она же у нас одна, — попросила Инна. — Когда могу, тогда и смотрю, — проворчал он. — Пошли мы, — потянула Татьяна Инку за руку. — Там список лекарств на столе, купи, пожалуйста. Кое-что мы нашли, я там пометила. — Хорошо, сейчас переоденусь и сгоняю. Тебе надо было мне позвонить, я бы по дороге захватил, — сказал Юра. — Да что-то не додумалась, — ответила Инна. — Всё, пошла я, а то мне завтра рано вставать. — Созвонимся еще. — Пока-пока. Они вышли с Татьяной из квартиры. — Ну вот, может и с матерью отношения наладятся. — Не знаю, — пожала плечами Инна. — Она у нас суровая женщина. Это просто сейчас болеет. — Посмотрим, — ответила Татьяна.

Инка теперь через день заскакивала к маме, проведывала ее. К ней же заходила Татьяна, делала уколы. — Как же там бабушка? — сокрушалась мама. — Юрка за ней ухаживает, — ответила Инна. — Ему тяжело с ней. — Мама, я не могу бросить работу. — Я всё понимаю, и так ты много времени потеряла. Надо наверстывать упущенное. И я рада, что у тебя всё получается. Еще бы найти мужчину хорошего, которого не смутит твое прошлое. — Я пока никого не ищу, и не надо мне этого, — нахмурилась Инна. — Просто ты еще никого приличного не встретила. — Наверно. — Может тебе на сайте знакомств зарегистрироваться? — предложила мама. — Мама, мне пока не до этого. Нужно руку набить, опыта набраться, пока есть возможность, следует учиться. Потом буду уже личной жизнью заниматься. К тому же неизвестно, смогу ли я иметь детей или нет, — ответила Инна. — Не все мужчины хотят, чтобы у них были дети. Многим спокойно живется и без наследников. Вон твой папашка никогда особо вами не интересовался, что были вы, что не было бы. Иногда что-то в нем просыпалось раз в полгода, какие-то отголоски отцовской любви, а потом снова исчезали где-то в глубине его души. Я вот сейчас на больничном, много в голове прокручиваю, особенно об его уходе. Сначала мне было обидно до соплей, до слез, до огненного комка в груди, а теперь думаю, и чего я за него убиваюсь. Последние года живем уже по инерции. Раньше хоть ты объединяла, за тебя боролись. Потом Юрка, за него переживали, чтобы не пошел вслед за тобой по кривой дорожке. Сейчас всё устаканилось, и такой тухляк в жизни начался. Еще и мама тут совсем сдала. Я от него жду помощи, а ее нет, даже поддержки никакой моральной не имеется, не говоря уже про другое. Инна молча слушала маму. — Инка, мне даже выговориться некому. Начинаешь жаловаться на свою жизнь, говорят: «Маму сдай в интернат». Ну а как я ее сдам? Она же меня не сдала. А с другой стороны, я так устала. Вот и хорошо, что этот ушел, хоть его обихаживать не надо, — вздохнула мама. — А как же вы жить без отца будете? — Ты про деньги? Так же, как и жили. Он зарплату получит и разделит ее на четыре части. Одну четверть матери отдаст, другой четвертушку сыну, себе четверть и мне на хозяйство столько же. С его сорока тысяч и остается десятка, на которую он ест, и я с нее еще и за квартиру должна заплатить. Ладно хоть Юрка пять тысяч отдает. Но и то ему на соревнования нужно, то на новую форму, то на проезд. Так ему назад всё и возвращается. А отец больше прожирал, чем мне отдавал. Говорил, что десятки на одного человека достаточно, а он меня кормить не обязан. Ой, Инна, что-то я на тебя всё это вывалила. Ты, наверно, после работы устала, а тут я еще. Ты ела? — Да, я сначала поела, а потом к тебе зашла, — ответила Инна. — Ты меня прости, что я тебя не зову к нам жить, но я очень боюсь, что ты опять сорвешься, а я этого не переживу. — Меня пока тетя Таня не гонит, так что всё нормально. — А если вдруг ты ей надоешь, то куда пойдешь? — спросила мама. Баба Катя к себе звала, да, может, комнату буду где-нибудь снимать. Как проблема придет, так и буду ее решать. — Может, к бабе Поле переедешь, и тебе жилье, и за ней присмотр. Днем я буду забегать, и ночью она не одна будет. — Там далеко от одной и от второй работы, не хочу еще время на дорогу тратить. Да и бабушка на меня в прошлый раз с кулаками кидалась, — покачала головой Инна. — Не известно, что она в следующий раз учудит. — Ну, это она таблетки перестала пить, а так она вполне себе ничего, тихая, спокойная, правда, мало что помнит. К тому же в ее районе полно всяких парикмахерских, найдешь себе работу. — Мама, дело же не в работе. Кто меня там будет спокойно учить? Кому нужно со мной возиться? Я же еще не профи, только встала на этот путь. — Ой, и правда, чего тебе у бабушки делать. Вдруг сорвешься и обворуешь бабку, — в сердцах сказала мама. — Конечно, так и сделаю, — Инна встала с дивана. — Ладно, пошла я домой, устала очень, весь день на ногах. Сейчас хоть прилягу. Увидимся как-нибудь. Выздоравливай. Мама ей ничего не сказала, а только хмыкнула в ответ. Инна вышла из квартиры и со всего размаха пнула чей-то мусорный пакет, оставленный на площадке. — Да и фиг с ней, — сказала она и зашла домой к соседке. Разделась и прошла в комнату. — Ты чего такая смурная? С матерью поцапалась? — поинтересовалась тетя Таня. — Типа того. Предложила к бабе Поле переехать. Говорит, я днем забегать буду, а ты ночью приглянешь. Я ей ответила, что до работы далеко, вот она и психанула. — Даже и не думай, — сказала Татьяна. — Когда-то и у меня была бабушка. Как мама говорила, впала баба Тоня в детство, с куклами играла, в коляске их катала, требовала, чтобы ей купили кукольную посудку. С нами играла в разные игры, но мы-то дети, нам нравилось. Так вот, спала наша бабушка очень мало, два часа поспит, и опять играется. Так по ночам, когда в доме тишина, ей нравилось песни петь. Сядет на кровати, куклу в руки возьмет и сидит ее расчесывает и песни поет, да громко так, протяжно. Мама с ней сколько не ругалась, а она на полчаса замолчит, а потом, когда все уснут, опять затянет свое. — Ну, баба Поля вроде песни не поет, — ответила Инна. — Это самое безобидное — песни петь по ночам, мало ли что она может придумать. Замок в двери даже не поможет, если, например, она решит костер в доме развести. — А что с бабушкой вашей потом стало? — Ничего, померла. Но у нее детей много было. Она у каждого по чуть-чуть гостила, и как-то бремя это легко все перенесли. Да и не буйная и не пакостливая была. Особо ей нравилось гостить у младшей дочери. Та в деревне жила, забирала ее на все лето. На веранде ее поселит, и никому бабушка не мешает. Да и тетя Нюра вставала рано, коров подоит, а потом на ферму убежит. Бабулька с ней везде и ходила. За день умается на свежем воздухе и спит ночью до самой зорьки. А вот на зиму ее в город к остальным детям отправляли, боялись, что сбежит в мороз из дома. Любили ее, никто не обижал, да и хорошая она была, добрая. Инна с интересом слушала тетю Таню. — Я вот своей дочери сказала, что как только у меня с головой плохо станет, так пусть не мучается, а сдает меня в специальное учреждение. Я вот к приятельнице своей хожу раз в неделю в такой. Там у них хорошо, и тепло, и чисто, и персонал приветливый, и в комнату можно зайти, посидеть с ней, — рассказывала тетя Таня. — А сколько ей? — За семьдесят уже. — У нее тоже деменция? — поинтересовалась Инна. — Нет, у нее паркинсон. — Родных нет? — Есть сын, но он живет в другой стране. Здесь за ней присматривать некому. Он приехал, всё оформил и устроил ее в интернат. Я к ней прихожу, еще сестра заглядывает. — А сестра почему не забрала ее к себе? — удивилась Инна. — Так она тоже бабулька, еле ходит с палочкой. Да и присмотр за такими должен быть профессиональный. Так что, дорогая моя, ты сейчас думай о себе. Не сдюжишь ты две работы и дементную бабушку. Не с твоим здоровьем. Так что мама может дальше на тебя обижаться. Там же у бабульки еще внуки есть? — Да, еще две внучки. Юрка сказал, что им некогда, у них дети. — А как помрет бабаня, так квартиру делить будут всем гамузом. Ладно, давай спать укладываться, поздно уже, и ты устала, и я устала. У нас вместо одной группы набрали две группы малышей. Вот я на одной своей ноге-то наплясалась. Наверно, откажусь от них. Сил моих нет. Пусть с малышней кто другой занимается, кто-нибудь помоложе и повыносливей. Там вообще пятилетки, ничего не понимают, что нужно сделать, — пожаловалась Татьяна. — Может, бросить всё? — спросила Инна. — И чего я дома делать буду? Да и пенсия у меня копеечная, а тут хоть какая-то денежка идет. Попрошу, чтобы одну группу убрали. Пусть сами, как хотят, так и ведут. Я не вечная, вон как ломит отрезанную ногу. — Да, надо о себе заботиться, — кивнула Инна. — Вот-вот, и я тебе про то же говорю. Давай разбирать постели да спать ложиться. Завтра будет день, завтра будет пища, — вздохнула Татьяна.

Инка продолжала работать на двух работах, успевала заскакивать к бабушкам и заглядывать к матери с Юркой. Она отдала долг Татьяне и стала откладывать немного денег на банковский счет. Этому ее надоумила соседка. — Чего ты мне все деньги отдаешь? — Я боюсь сорваться и все спустить, — ответила Инна. — У меня же денег на руках никогда не было. Все, что попадало ко мне, тут же пропивалось или прожиралось. Я и не знаю, как их нормально тратить. — Часть мне отдавай на житье-бытье, а остальное клади на счет в банке. — На карточку? — с недоверием спросила Инна. — Карточка фигня, при твоем отношении к деньгам. Клади на счет под проценты, и чтобы хотя бы три месяца нельзя было снять, — сказала Татьяна. — А потом можно будет снять? — испуганно спросила Инка. — Конечно, — кивнула тетя Таня. — Потом можно. Еще и какие-то копейки на них накапают. — Хорошо, мне это подходит. Да и лишних денег не бывает, из копеек образуются рубли. — Это точно. Мало ли, вдруг захочешь комнату снять, а тут и денежки будут на первое время. Инна стала копить деньги, на что, пока еще сама не знала, но думала, что в жизни может всякое случиться и лишняя копейка не помешает. Как-то мама собрала у себя племянниц и Инну с Юркой. — Вот что, мои дорогие, надо что-то решать с бабушкой, — сказала она. — А что с ней решать? — состроила непонимающее лицо двоюродная сестрица. — Ты за ней ухаживаешь, мамка деньги присылает. Все нормально. — Я недавно переболела бронхитом, до сих пор дохаю, как портовой матрос со стажем курения в тридцать лет. Мне тяжело одной за ней ухаживать, — ответила Ирина. — Так мать деньги высылает, — возмутилась старшая племянница. — Давай я тебе их буду отдавать, а ты будешь присматривать за дементной бабушкой. — Я замужем, у меня дети. Вон Инка без семьи, пусть за ней приглядывает, — фыркнула гражданка. — Я предлагаю продать ее трешку, купить большую однушку и нанять на эти деньги ей сиделку, — сказала Ирина. — Ее трешка стоит столько же, сколько хорошая однушка, — вклинилась младшая Алька. — Много ты за нее выручишь. — Значит, вы уже рынок изучили? — хмыкнула мама. — Вы вон в восьмером в трехе ютитесь. Кто-то же из вас может переехать к бабушке. Лучше впятером в трешке, чем санузел с кухней на восемь человек делить. — Ага, она, значит, будет жить в мамкиной квартире со всей своей семейкой, а я буду с дементной бабкой проживать, — возмутилась Алька. — Заткнулись все, — рявкнул Юрка. — С каждой по семь тысяч. — Что так много? — возмутились сестры. — С каждой по семь тысяч в месяц на сиделку, — продолжил он. — Умножаем на шесть, получается сорок два — это на зарплату. — Ты тоже будешь давать семь тысяч? Ты же учишься, — удивилась старшая. — И что? Несколько часов в день подработаю и вот они, эти семь тысяч. Или продаем квартиру и определяем бабушку в хороший пансионат. — Какой ты умный, мы что, без наследства останемся? Осталось-то там потерпеть совсем немного. — Вот ты и потерпи, — ответил Юрка. — А мать моя не железная, и то у металла усталость бывает. Вы свою уже изгнали из квартиры, еще и мою хотите довести из-за наследства. — Может, дежурство установим? — спросила тихо Инна. — Это тебе легко с дежурствами, у тебя ни детей, ни плетей, и вообще из какой подворотни ты выползла, — завелась младшая Алька. — До твоего появления тетя Ира спокойно ухаживала за бабушкой и нормально справлялась. Это ты ее настроила против нас. — А ну ша, — гаркнула на них мама Ира. — Валите обе из моего дома, никакого наследства не получите, козы. Еще мою дочь будете тут всяким дерьмом поливать. — Тетя Ира, что за беспредел? Как это не получим? — возмутилась Алька. — Мать сколько лет вам деньги на бабкино содержание высылала. Хорошо устроились, совсем обнаглели. — Я ее официальный опекун, сейчас квартиру продам, а ее устрою в хороший пансионат. И матери твоей ничего мне высылать не нужно будет. Все, разговор закончен, а теперь шагом марш на выход, обе! Что там после этого началось, орали, кричали, ругались матом, чуть не подрались. Еле выперли сестер из квартиры. — Мама, чего делать будем? — спросил Юрка. — Диалога не получилось. Давай дежурство на троих как-то распределим, но у Инки две работы, а я учусь и еще у меня спорт. — Не переживай, сейчас они матери позвонят, накрутят ее, и она из своей Москвы сразу прискачет, — усмехнулась Ирина. — Я так и знала, что ни одна из них не согласится. Зато живут в две семьи на шестидесяти квадратных метрах, собачатся каждый день между собой. Никто не хочет съезжать и уступать другой материну трешку. Через полчаса позвонила сестра и стала Ирине всё высказывать. — Ленка, сил моих больше нет, устала я, толком еще не выправилась после болезни. Муж еще ушел. Ну что я одна всё тяну? Не хотят твои девки помогать, так я сделаю так, как мне легче будет. Мне своих детей тоже жалко. Инка вся больная, а у Юрки спорт и универ. Иди ты, у самой девки оторви и брось, еще моей попрекать будешь. Ты сама уже на пенсии, а всё до сих пор пашешь и в своей Москве по съемным комнатам мыкаешься, — разговаривала она со старшей сестрой. Инна слушать не стала, развернулась и отправилась домой. — Вот и посмотрела на родственничков, — усмехнулся Юрка, провожая сестру. — Не видела я их столько лет, и еще бы столько же не видеть, — ответила она. — Тетя Лена вернется, я тебе точно говорю. — А она разве на пенсии? — Да, у нее там то ли по выслуге лет, то ли за вредность, я, если честно, не знаю. Меня это не сильно интересует, — пожал плечами Юра. За две недели до Нового года приехала тетка Лена и сразу поселилась у бабушки Поли. Когда Инна забегала проведать старушку, та демонстративно уходила из дома, общаться с ней она не желала. — Это тебе Ирка всё простила, а я тебя видеть не хочу, — как-то сказала тетка племяннице. — Да и не надо, — хмыкнула Инна. Однако от помощи тетка не отказывалась. На выходные приезжала к сестре, а ее отправляла присматривать за бабушкой. — Мама, не тяжело так? — поинтересовался у матери Юрка. — Легче, чем было. В квартире чисто, бабушка прибрана и ухожена. Мне только приготовить для нее надо и дать лекарства в выходные. Мы в субботу утром с Ленкой вдвоем бабульку нашу накупаем и всё. А то же я одна всё делала, а тут, считай, большая часть нагрузки на сестре. Правда, она злится на меня, но ничего, я это переживу. — Ну вот и решился вопрос с бабушкой, — обрадовалась Инна. — Ага, если бы не заболела, так бы и тащила все на себе, — кивнула мама.

До Нового года оставалось пара недель. У Инки появились свои клиенты в парикмахерской. Ценник на ее стрижки вырос уже на пятьдесят рублей, и заработок тоже стал больше. Однако она не торопилась бросать работу уборщицы. — Силы пока есть — буду подрабатывать, — решила она. — Еще столько себе купить надо, да и мало ли, вон скоро Новый год, надо какие-нибудь подарочки придумать для родных. Отец так и не объявился, мать вроде подуспокоилась и звала Инку в гости с ночевкой. — Пусть Татьяна от тебя немного отдохнет. Она даже пару раз оставалась, но ночью плохо засыпала и долго крутилась на старом-новом месте, да и воспоминания не очень хорошие накрывали. Поэтому Инна каждый раз отказывалась от таких предложений. Как-то она бежала после работы, любуясь на украшенный город. Везде продавали елки и сосны. Около одной точки она остановилась и решила узнать, сколько стоит живая сосна. Спиной к ней стояла грузная тетка, одетая в черный тулуп и в намотанном пуховом платке на пояснице. — Почем елочки? — спросила Инна громко. — А? — тетка явно что-то отхлебывала из маленькой бутылочки. Она повернулась лицом к Инке и стала улыбаться оставшимися зубами. — Инка, сто лет, сто зим. Ты куда пропала, подруга? Я думала, ты с каким-нибудь хахалем сбежала. А ты вона какая стала красивая и нарядная. Может, по стопарику за встречу? — обрадовалась тетка. — Я уже чуток наторговала, можно и хряпнуть по чуть-чуть. — Лена? Зубы куда дела? — спросила с удивлением Инна. — Так это, подралась с Вовчиком. Помнишь, тот мелкий плюгавый. Он взял всё и выжрал, и ничего на опохмел не оставил. Я ему слово, а он мне два, я ему два, а он мне десять. Ну, как говорится, слово за слово, и пошла жара. Он мне стулом по морде так зарядил, что часть зубов и вылетела. — Жесть. — Да ничего, я уже привыкла. А ты на работу устроилась? Чистенькая такая, свеженькая, — посмотрела на нее с завистью бывшая товарка. — Да, работаю, — кивнула Инна. — А где? — Там, — Инна махнула рукой в сторону. — Ну, чё, бухнем за встречу? — снова предложила подруженция. — Нет, Лена, мне нельзя, печень почти отвалилась. — Я тебя умоляю, а у кого она сейчас на месте? Вон куры все напичканы антибиотиками, здоровой еды нет вообще. А это хоть бухлом яды всякие перебить. Выпил — и хорошо, и жизнь другими красками заиграла. Я вот чуток заработаю перед Новым годом и буду все каникулы, как королева жить. А ты где сейчас живешь? — поинтересовалась Ленка. — У родителей. — А чего так? Не маленькая же вроде. Слушай, Инка, у меня такой мужик на примете есть клевый, но он, собака такая, почти не пьет, а так хочется его сманить в нашу компанию. У него бабок немерено, только с женой расстался, к нам периодически заглядывает унять свою тоску. — Ты же сама сказала, что он не пьет, чего тогда ходит? — удивилась Инна. — Так с нами весело. Он нам купит бухлишка и закусон и сидит, смотрит на нас и смеется. — Вот больше заняться человеку нечем, — хмыкнула Инна. — С головой беда. Лучше бы котиков кормил. — А чем мы хуже котиков? — заржала Ленка. — Мы и спеть можем, и станцевать, и чего другого умеем не хуже этих всяких жриц любви. — Да уж, ладно, побежала я, а то холодно на улице, замерзла. — Значит, не будешь ничего? — Нет. — Совсем зазналась, раньше и уговаривать не приходилось, — обиделась Ленка. — Мы с тобой сколько вместе прошли, подружками столько лет были, а то со мной выпить брезгуешь. — Лена, я устала, замерзла, мне бежать надо. — Боишься, что мамка тебя заругает и в угол поставит? Совсем забыла старых друзей, я тебя сколько раз выручала, вытаскивала из разных передряг. — Ленка, ты бы бросала пить, зубы себе сделала, может, замуж вышла или вот хорошего мужика себе нашла. Про детей бы вспомнила, — стала наставлять на путь истинный Инна. — Иди уже, куда шла, не надо меня тут лечить, — Ленка повернулась к ней спиной. — Знать тебя больше не желаю. Еще прибежишь ко мне, просить о помощи будешь. — Пока, Лена, — вздохнула Инна. — И тебе не кашлять. Инка действительно немного подмерзла. Она посмотрела на свою старую боевую подругу и побежала домой. В голове вертелась куча мыслей. — Ты чего такая задумчивая? Случилось чего или опять встретила кого из прошлого? — спросила ее Татьяна за ужином. — Да, Ленку, подружку свою закадычную. Она соснами и елками торгует. — Ну, пусть себе торгует, или ты тоже хочешь поморозиться и рядом встать? — Нет, не хочу. Я думаю, может, мне попробовать ей помочь выгрести из этой ямы. Я помню, у нее когда-то и муж, и дети были, — задумчиво сказала Инна. — А где теперь дети у нее? — Не знаю, может, муж забрал, а может, у бабушек и дедушек. Родительских прав ее точно лишили. — Ну, то есть ее собственные дети от пьянства не остановили, и ты думаешь, что она тебя послушается? — хмыкнула Татьяна. — Ну, попробовать то можно. — Ты знаешь, есть такой тип тонущих, которые начинают топить своих спасителей. Они хватают тех за шею, за голову, за руки и начинают тянуть ко дну. Поэтому не рекомендуется лезть в реку тем, кто не знает, как правильно спасать утопающих, иначе можно поплатиться собственной жизнью. Ты же не профессиональный спасатель. — Нет, — мотнула головой Инна. — А Ленка твоя профессиональный утопающий. Сколько она тонуть в своем болоте будет, неизвестно, а народу с собой утащит еще очень много. Так что ты это место с елками и соснами обходи десятой дорогой. Не поможешь ей, пока она сама этого не захочешь. — Да я там особо и не хожу, просто хотела нам с вами сделать приятное — сосну или елочку купить. Кстати, мы, как с вами праздновать Новый год будем? Вы к дочери пойдете, или она к вам придет? — спросила Инна. — Да, скорее всего я буду дома, а она со своими друзьями. А у тебя какие планы на Новый год? — поинтересовалась тетя Таня. — Не знаю, меня пока в гости никто не звал. Баба Катя, вон, собралась к какой-то подружке ехать в соседний город. Юрка с друзьями, мама пока ничего не говорила. Если у вас дочь придет, то я поеду в квартиру бабы Кати. — Скорее всего, мы с тобой вдвоем праздновать и будем, — ответила Татьяна. — Закупимся продуктами, организуем себе диетический праздничный стол. Может, какая приятельница ко мне заглянет или сами с тобой пойдем на елку. В общем, решим по ходу пьесы. — Продукты уже сейчас надо покупать, — сказала Инна. — Вы мне список напишите, да я по дороге буду затариваться. — Договорились, — кивнула Татьяна. — Только ты со своим спасением не лезь к Ленке, у нее опыта в пьяной жизни больше, чем у тебя в трезвой. Не успеешь оглянуться, как затянет в свое болото, а там и до земли сырой недалеко будет. — Хорошо, — согласилась Инна. Однако в голове все равно застряла идея по спасению старой подруги. Решила она в следующий раз ей предложить сходить вместе на собрание анонимных алкоголиков. Может, это что-то сдвинет в голове у Ленки. Однако на следующий день ее на точке не было. Стоял какой-то суровый дядька в тулупе и предлагал всем сосны и елки. — Вот эта по триста, а эта четыреста, а вот эти уже идут по восемьсот, — рекламировал он свой товар. — Могу веточек наломать, по сто пятьдесят рублей букетик. — А вот у вас тут вчера такая женщина беззубая стояла. Где она? — спросила Инна. — Обсчитала что ли? — Нет, она мне красивую сосну обещала сегодня, — соврала она. — Так запила мадам Брошкина. Вчера ужралась и упала под елкой. Хорошо, что ДПС мимо проезжали, так бы и замерзла. А сосны вот здесь все, других не будет, выбирайте, что покрасивше. Вот эту, так уж и быть, за пятьсот тебе отдам. Он покрутил перед Инной небольшой пушистой сосенкой. Она постояла, подумала и купила у него деревце. — Пусть у нас будет настоящий Новый год, — подумала она и потащила ее домой.

Инна и тетя Таня готовились к Новому году: украсили квартиру, нарядили сосну, купили продуктов и придумали праздничное меню. Достали с антресолей новогодние игрушки. Часть пришлось выкинуть — они рассыпались прямо в руках. Перебрали мишуру и дождик, из старой соорудили блестящий снег под деревцем. Смеялись, когда наряжали сосенку, рассматривали каждую игрушку. О каждой тетя Таня что-то рассказывала, какие-то были из ее детства, какие-то покупались вместе с ее дочерью, какие-то дарились на разных мероприятиях и новогодних елках. — Что-то она у нас какая-то убогая, — сказала Татьяна. — Такое дерево красивое, а игрушек маловато и мишуры тоже. — Я сбегаю в магазин и еще чего-нибудь куплю, — сказала Инна. — Тоже хочу что-то на память о себе оставить. — Я не против, — улыбнулась тетя Таня. Инка оделась и побежала в ближайший торговый центр. Забежала в помещение и зажмурилась от обилия всего блестящего и красивого. Раньше на праздники ее волновали только бутылки, ну и чтобы закуска была подходящая. Конечно, они с Ленкой старались купить что-то подороже из еды. Бывали времена, когда у них на столе даже черная икра с камчатским крабом была, правда, за чужой счет, но это же не главное. А теперь Инна ходила по магазинам и любовалась разными новогодними игрушками, мишурой, сувенирами и подарками. Ей хотелось купить всё. Она брала в руки, долго рассматривала, что-то складывала в корзинку, а что-то ставила назад. Набрала всякого-разного, еще прихватила подарки для тети Тани, Юрки, мамы и двух бабушек. Инну переполняла радость от предвкушения предстоящего праздника. — Инна? — кто-то с удивлением ее окликнул. Она тряхнула розовой челкой и обернулась. Перед ней стоял бывший любимый мужчина, с которым она прожила почти полтора года. Год трезвой, а полгода он за нее боролся. Он с интересом ее рассматривал. — Простите, я, кажется, обознался. Вы очень сильно похожи на мою знакомую. — Нет, Сергей, ты не ошибся, — улыбнулась она, — Это я и есть. — Ты прекрасно выглядишь, лучше, чем в последнюю нашу встречу. — Да я лучше выгляжу, чем десять лет тому назад, — рассмеялась Инка, — И чувствую себя превосходно. А вот ты немного постарел. — Ну да, я же тебя намного старше, — кивнул Сергей. — Ты замужем? — Нет, — мотнула она головой. — И у меня сейчас никого нет. Может, встретим вместе Новый год по старой памяти? — Заманчивое предложение, но у меня уже есть компания, — улыбнулась Инна. — Любимый человек? — уточнил он. — Подруга и родители. — Ясно. Живешь с родителями? — Да, - кивнула она. — А я один, как перст, — вздохнул Сергей. — Бывает, — снова улыбнулась она, — Прости, мне нужно бежать. — Я рад встрече. — Да-да, — махнула Инна ему рукой и направилась на кассу. Потом она зашла в продовольственный магазин и увидала там безалкогольное шампанское, купила его и кусочек дорогого сыра. Домой бежала в отличном настроении. Ей было приятно увидеть, с каким восхищением на нее смотрел Сергей. Только она никак не могла вспомнить, сколько лет у них была разница. Кажется, еще отец смеялся, что его зять на пару лет моложе его. Наверно, где-то под пятьдесят, решила она. Нет, такого в женихи не стоит брать, решила Инна. Дома ее ждала Татьяна. Она уже наделала заготовок для салатов и строгала овощи. — Инка, чего купила? — крикнула тетя Таня ей с кухни. — Я вот чего нам нашла! Инна притащила бутылку безалкогольного шампанского на кухню. — Так мы же с тобой не пьем! — удивилась тетя Таня. — Оно безалкогольное, ноль градусов, как газировка, чтобы красиво в фужерах пенилось, — пояснила Инна, — И пузырики играли. — А-а-а, ясно, тогда ладно. Еще чего принесла? — Подарки, и игрушку на елку, и мишуру всякую и кусочек вкусного сыра. Всё сама купила, ничего не украла, — радовалась Инна. — Молодец! — Сейчас маме звякну. Если она дома, то занесу подарок. Она зашла в комнату и обомлела: на диване лежало шикарное темно-вишневое вечернее платье с этикетками. — Ну как? — приковыляла в комнату Татьяна. — Какая красота! — задохнулась от восторга Инна. — Это тебе от меня подарок. Оно новое. Примерь скорей. — Ой, а я вам тут комплект банных полотенец приготовила, — немного расстроилась Инна. — Это просто замечательный подарок. Я люблю такие вещи. Сейчас платье померь, а потом меня полотенцами одаришь. А я курочку пока в духовку поставлю. Инне отлично подошло платье. Она в нем была просто неотразимой. — Как же тебе хорошо, какая ты красивая, — порадовалась тетя Таня, — А я себе вот такой брючный костюм купила. Она вытащила из шифоньера костюм стального цвета, нарядилась, похвасталась. — Ладно, давай немного порядок наведем, ёлку до конца украсим и будем ставить стол. Как-то незаметно пролетело два часа, стали накрывать на стол, нарядились, накрасились, включили телевизор. — Эх, жалко, дочи моей нет. Она сказала, что завтра заскочит, поздравит, — вздохнула Татьяна. — Да, мама тоже говорила, что пойдет в гости к подружке, — кивнула Инна. — А ты ее так и не поздравила? — Нет, заканителилась и забыла. — Сейчас заскочи, может, еще дома. — Да какой, вон уже половина двенадцатого, ушла уже, наверно, — махнула рукой Инна. — А ты проверь, — предложила Татьяна. Инна взяла подарок и отправилась к матери. — Кто там? — спросила мама с той стороны двери, шмыгая носом. — Мама, это я — Инна. Женщина открыла дверь. Было видно, что она плакала. — Ты чего? Что-то случилось? — с испугом спросила Инна. — Да я же хотела к Светке идти, и салаты вон с собой наготовила. Она мне звонит сейчас и говорит, чтобы не приходила, дескать, для меня пары нет, а они все там по парам. Для меня же лучше будет, чтобы я не приходила, не чувствовала себя одинокой. Ага, а одна в квартире я себя буду чувствовать просто замечательно, — зашмыгала Ира носом. — Мама, пошли к нам. Мы с тетей Таней вдвоем. — Да мне как-то неудобно, что Татьяна скажет. — Сейчас я ее спрошу, а ты пока приводи себя в порядок. Ой, вот тебе маленький подарочек от меня, — Инна протянула пакет. — Что там? — спросила мама. — Там всякие бомбочки для ванной и банное полотенце. — Спасибо, дочь. У меня тоже есть для тебя подарок. Ирина достала из шкафа красивую сумку. — Вот, держи, а то ты всё без сумки бегаешь. Я как ее увидала, так и не удержалась, купила, думаю, она отлично смотреться будет с твоим пуховиком. — Ого, какая удобная, — стала рассматривать подарок Инна. Дверь приоткрылась, и в квартиру заглянула тетя Таня. — Ирина, а ты чего одна? — Да. — Ну, идем к нам. Вместе веселее, — позвала ее соседка. — Сейчас я приведу себя в порядок и приду, — обрадовалась Ира. — Мама, мы ждем тебя, — сказала Инна, и они вышли в подъезд. В квартире у Татьяны зазвонил телефон. — Побежали скорей, это мне дочь, наверно, звонит, — сказала соседка. Они быстро заскочили в коридор, и Татьяна схватила трубку. — Да, моя хорошая. Да, дома. Застряла? Приходи, конечно, мы тут с соседками собрались все вместе. Будет у нас девичий Новый год. Таня положила трубку. Она вся сияла. — Сейчас мое солнышко придет. Там дорогу завалило, чистят. Она не успевает к друзьям. В объезд около сорока минут придется потратить, и то не известно, какая там дорога. — Как замечательно, — обрадовалась Инна. Через пять минут в квартиру ввалилась Полина, обвешанная сумками и пакетами. — Мамуль, я тут еды всякой привезла, померзнет в машине, жалко. И подарки тут у меня. Следом за ней зашла Ирина. — Инна, тут к тебе пришли, — крикнула она. — Ира, ну и зови его сюда, — сказала Татьяна, — Скоро куранты бить будут, а нам шампанское открывать некому. Все столпились в коридоре. Инна таскала разную еду на стол и ставила дополнительные приборы. — Давайте, девочки, быстрей, скоро, скоро Новый год. — Знакомьтесь, это Сергей, — представила Инна кавалера. — Мы с ним когда-то дружили. Инна представила всех девочек и посадила его между Татьяной и мамой, решила, что он им больше по возрасту подходит. Быстро разлили по фужерам разного шампанского и начали слушать речь президента. Стали бить куранты, все принялись загадывать желания. — Ура! С Новым годом, с новым счастьем! Любви, счастья, радости, крепкого здоровья, денег, успеха везде и во всем! — стали друг друга поздравлять. Болтали, смотрели телевизор, ели, танцевали, пели песни. Потом собрались и пошли на улицу смотреть фейерверк и кататься на горку. Нагулялись, пришли домой, пили чай и снова разговаривали. Было шумно и весело. Все вместе убрали со стола, а Сергей даже часть посуды вымыл. — Как хорошо, что наш город сегодня завалило снегом, — сказала Полина, — Я давно так не отмечала Новый год. Никакого пафоса и выпендрежа, все просто и по-домашнему. — Да, замечательно, что Светка меня отбрила, — рассмеялась Ирина, — А то бы смотрела, как они там напиваются, а потом между собой ругаются. — А я рад, что встретил Инну в торговом центре, — улыбнулся Сергей, — Я еще ни разу не отмечал Новый год в таком цветнике. — Все отлично, но я что-то уже хочу спать, — улыбнулась Инна, — Я же 31-го еще работала. — Дочь, иди ложись, а мы еще поболтаем, — Ирина вручила ей ключи от квартиры. Инна ушла в соседнюю квартиру, а остальные остались праздновать. Под утро она слышала, как пришли Сергей с Ириной. Они пили на кухне чай и разговаривали. — Маме такой жених больше подходит, чем мне, — подумала она и провалилась в сон.

Инна проснулась почти в одиннадцать часов утра. В квартире было тихо. Она прошла на кухню, поставила чайник, помыла грязные чашки. Как-то было непривычно встречать новый день в родительской квартире. Она уже отвыкла от этого дома. Хотелось вернуться назад к тете Тане, но ей было неудобно врываться в чужой мир. Вдруг там еще Полинка спит. На телефон пришло сообщение от Татьяны: «Спишь? Приходи, завтракать вместе будем». Инка обрадовалась, выключила чайник и отправилась к соседке. На кухне сидела тетя Таня и Полинка. Весь стол был завален разной едой, а посередине красовался торт. — Мы ночью до сладкого так и не дошли, — улыбнулась Татьяна. — Он из йогурта с фруктами, — сказала Полина. — Я вчера его в машине забыла. Сейчас собралась домой, смотрю, а он там такой одинокий стоит. Вернулась к маме завтракать. Сказала, чтобы она и тебя позвала, а то нам его вдвоем не осилить. Пили чай, болтали о разном, делились планами на выходные и каникулы. — У меня и выходных-то нет, — сказала Инна. — Вот завтра только, а третьего уже на работу. — Ого, я только четвертого и пятого буду работать, и то потому что нам шеф за праздничные дни двойную оплату дает, — ответила Полина. — Сейчас домой отсыпаться, а потом поеду в горы на лыжах кататься. Наши уже домик там сняли на пару дней. Мама, ты с нами не хочешь? — Буду кататься на одной ноге, — рассмеялась тетя Таня. — Нет, просто на горы посмотреть, на людей. Там хорошая турбаза. Можно не только на лыжах кататься, но и на сноуборде. — Мне лучше на санках тогда. — Кстати, там хорошие горки, можно и на плюшках покататься. Поехали, — стала уговаривать ее Полина. — Я даже и не знаю, — пожала плечами Татьяна. — У меня там с третьего числа идут всякие елки да концерты, детки мои выступают. Это нужно на третье число искать замену. Да и зачем в твоей компании мамка сдалась? Вон Инку лучше с собой возьми, больше по возрасту подходите. — Я хотела, чтобы ты отвлеклась, никуда кроме своего ДК не ходишь. — Зима длинная, еще успею отвлечься, — ответила Татьяна. — Ну смотри, я потом тебе об этом напомню, — шутя пригрозила Полина. На ее телефон пришло несколько сообщений. Полина их прочитала, насупилась, посмотрела на время. — С вами хорошо, девочки, но мне нужно бежать. Мама, дашь мне какой-нибудь салатик с собой? — спросила она. — Забирай те, что ты принесла, и половинку от торта. Здесь и так много осталось. Еще нужно Иринкин салат вернуть, пусть сами доедают. — Спасибо, мама, еще созвонимся. Веди себя прилично. — Обязательно, а ты можешь вести себя, как тебе хочется, я тебе доверяю, — улыбнулась Татьяна и чмокнула дочь в щечку. Полина собралась и убежала. — Вот ведь, нашла себе женатика, а он ей мозги пудрит. Всё жениться обещает, но только тогда, когда его дети чуток подрастут. Пока растут его дети, мне внуков не видать, — вздохнула Татьяна. — Может, этот Новый год что-нибудь изменит. Инна пожала плечами. Она уже давно никого не осуждала. — Как там дома обстановка? — спросила тетя Таня. — Не знаю, я уходила — было тихо. Одежда и обувь Сергея стоят в коридоре. Домой не уехал. — Не жалко жениха матери отдавать? — с усмешкой поинтересовалась Татьяна. — Нет, — мотнула головой Инка. — Если у них чего получится, то пусть дружат. Так он мужик неплохой, богатый, со связями и не жадный. Я пока про свою семью думать не хочу, потом как-нибудь. — Ну, значит, к нему сердце не лежит. Если бы трепыхалось при виде его, то и мыслей таких не было, сразу за ним побежала. — Да вот я еще боюсь, что не смогу, не выдержу, соблазнюсь, а так гребу потихоньку и никому ничем не обязана, сама себе хозяйка. — Найдешь еще себе молодого да хорошего, — махнула рукой Татьяна. — Старому особо ничего и не надо, так сначала хвост распушит, а потом стухнет, как недельные щи. Ни детей с ним, ни дома, ни поездок, так и будешь под его дудку плясать. Будет говорить, что он старше и лучше всё знает, как надо. Лучше на равных семью строить. — Это точно, — согласилась с ней Инна. Татьяне кто-то позвонил. Она посмотрела на экран и нахмурилась, а затем поковыляла в большую комнату. Инна решила, что не стоит слушать, о чем разговаривает ее подруга, решила помыть посуду и немного прибраться на кухне. — Я сейчас отойду на полчасика, — заглянула тетя Таня к ней. — Хорошо, — кивнула Инка. Татьяна быстро оделась, чуть сбрызнула одежду духами, взяла свою парадную трость и куда-то ушла. Инна навела порядок на кухне и отправилась в большую комнату смотреть новогодние передачи и фильмы. Прилегла на диван, немного посмотрела какое-то кино и уснула. Проснулась через два часа, Татьяны так и не было. Звонить ей не стала, взрослый человек, сама знает, что делает. Решила звякнуть маме, та долго не брала трубку, затем сама перезвонила. — Инна, ты что-то хотела? — спросила она. — Да, тут твои рулетики и салат «Мимоза» остались. Заберешь или тебе принести? — Да, сейчас заскочу, а то дома особо есть нечего. Еще Юрка приедет, а в холодильнике тишина, — ответила мама. Ирина пришла через пятнадцать минут, спешно забрала оставшуюся еду и, несмотря на дочь, побежала к себе. — У всех какие-то тайны, — усмехнулась Инна. Татьяна пришла только к вечеру с большим пакетом и лотком паровых котлет. От нее чуть-чуть пахло перегаром. — Встретилась со старым приятелем, вот подарок мне подарил — духи и плед. Котлетки специально для меня приготовил. Выпили с ним по бокальчику шампанского в честь Нового года. Он еще торт купил, но я есть его не стала, мне же нельзя такое, и так на праздник позволила себе лишнего. Она вытащила плед из пакета. — Смотри, какой шикарный. Я давно такой хотела, но он дорогой. А еще мои любимые духи из прошлой жизни. Понюхай, как пахнут. Правда, вкусно? — у Татьяны светились радостно глаза. — Ты ужинала? — Да, поела курицу с картошкой. — А то давай котлетками перекусим. Он так вкусно готовит, что пальчики оближешь. — А кто этот он? — спросила Инна. — Один вдовец из соседнего дома. Может, ты его даже знаешь. Хороший мужик, если честно. Ему шестьдесят два года. Вполне себе крепкий товарищ, и руки растут из нужного места. — Но есть одно «но»? — спросила Инна. — Да, это его дети, — вздохнула Татьяна. — Они постоянно его контролируют, боятся, что он женится и все имущество отойдет новой жене. — Так он же взрослый человек, — удивилась Инна. — Да и в этом возрасте не обязательно жениться. — Объясни им, — хмыкнула Таня. — В прошлый раз меня с таким позором из его квартиры выгнали, словно я какая-то старая, прости господи. Там дочь-хабалка так орала, опозорила меня на весь двор. Я решила, что если он не может поговорить со своими детьми, то и делать мне с ним нечего. — Теперь простили? — Нет, — хихикнула она. — Я коварная и меркантильная женщина, приятно посидели, пообщались, я забрала подарки и ушла. Если уж меня будут позорить, то хоть не просто так. И вообще, это была разовая акция. Она убрала плед в шкаф, а духи поставила на самое видное место. — Мать не звонила? Что у нее там? — спросила Таня. — Я ей звонила. Она заскочила на пять минут, забрала салат с рулетиками и убежала, — ответила Инна. — Ничего не рассказывала? — Нет. — Шифруется. — Да пусть. Лишь бы ей хорошо было, — улыбнулась Инна. — Вдруг отец вернется? — спросила Татьяна. — И? — Мало ли. — Это их проблемы. Нечего было сбегать. Не вечно же его сидеть ждать. Может, он там тоже себе какую-нибудь гражданку завел, — пожала плечами Инна. — У мужиков это быстро. К Семену вон тоже начала одна заглядывать, соседка. — А он? — А я ему больше нравлюсь, — улыбнулась Татьяна. — А теперь давай пить чай, чего в сухую сидеть. Я и так там наболталась, аж горло болит. Вечером они пили чай и обсуждали женихов.

Второго числа Инна с Татьяной отсыпались и отдыхали. Они с удовольствием доедали оставшиеся после Нового года яства и даже решили сварганить для себя постный бешбармак из курицы. Позвали к себе Ирину, но она отказалась, сославшись на то, что ее пригласили в гости. — Ну и ладно, — отмахнулась Татьяна. — Мы и сами всё съедим. Давай вечером с тобой на ёлку сходим, с горки покатаемся. Чего весь день около телевизора торчать. — Я с удовольствием, — ответила Инна. — Вот только на выходных поняла, как я за эти полгода устала. Вроде привыкла каждый день по двенадцать часов пахать, но усталость накапливается. Хорошо, что мы с Юлей договорились работать в эти каникулы два через два. Немного отдохну. Хотя, с другой стороны, особо дома делать нечего. — Ну как нечего? Отдохнешь, отоспишься, масочки, ванная с пеной и прочие интересные ухаживающие процедуры. Я вот с третьего числа буду со своей ребятнёй на ёлках да на новогодних концертах. Если заскучаешь, то приходи ко мне, поможешь, — сказала Татьяна. — Решу по ходу выходных, — улыбнулась Инна. За полгода она немного поправилась и уже не была такой тощей, а выглядела весьма прилично. Ушли синяки под глазами, кожа выровняла свой цвет и уже не была серо-жёлтого цвета. В целом Инка смотрелась довольно неплохо. Она даже стала подумывать, что ей тоже не мешало бы завести кого-нибудь для души и тела. Чем она хуже других? Однако в голове вертелся вопрос, что не помнит, как это быть с мужчиной в трезвом состоянии. А вдруг не сможет расслабиться, и ничего не получится, и вообще, может это всё неприятно без дурмана. Решила, что не будет так далеко заглядывать, ведь пока на горизонте не имеется кандидатов. Вечером они с Татьяной отправились на ёлку. Немного погуляли, побродили в ледяном лабиринте, посидели на прозрачном троне, сфотографировались рядом с разными ёлочками. Инка даже несколько раз прокатилась с большой горки на картонке. — Как в детстве, — смеялась она. — Дети вон с ватрушками пришли, одна я с картонкой. — Зато скорость больше, — рассмеялась Татьяна. — Я бы тоже прокатилась, но с моей ногой я боюсь не встану с земли. — Я вас подниму. — Там скользко, рядом шлепнешься, и будем с тобой там валяться, как черепашки лапками дрыгать. Рядом появился неприметный товарищ в чёрном пуховике и вязанной шапочке. — Здравствуй, Танюша, — тихо сказал он. — Гуляете? — Да, решили на городскую ёлку полюбоваться да на горке прокатиться. Немного салаты растрясти, чтобы они жирочком не откладывались на разных интересных местах. — Да, я вот тоже решил погулять, морозным воздухом подышать. — Один? — спросила Татьяна. — Ну да. Дети меня поздравили, сегодня заезжали, — проговорил он тихим голосом. Инна не стала их слушать, а решила ещё раз прокатиться с горки. Она несколько раз поднялась и спустилась, когда её позвала Татьяна. — Пойдем, холодно, я замёрзла. Семён нас сейчас до дома довезёт, — сказала она. — Он на машине? — спросила Инна. — Нет, на троллейбусе, — рассмеялась тётя Таня. — Конечно, на машине. Пошли, а то передумает. — Не передумаю, — улыбнулся Семён. — Правда, в салоне холодно, но пока автомобиль прогревается можно попить чай. — Ну да, тут вон продают в киоске, — кивнула Татьяна на лотки, хромая следом за ним. — Нет, у меня чай в термосе. Я с собой взял. Аллочка очень любила после прогулки такой чай, вот я и завариваю по привычке. — Угу, не пропадать же добру, — хмыкнула тётя Таня. Они дошли до парковки и уселись в салон автомобиля. Семён завёлся, а затем достал пакет с термосом и бутербродами. Он вытащил из бардачка пластиковые стаканчики и отдал их подругам. Разлили чай, поделили бутерброды и стали трапезничать и слушать музыку. — Сейчас машина прогреется и поедем, — сказал он. Инна лопала бутерброды, смотрела в окно, и ей было просто хорошо. Семён с Татьяной о чём-то говорили. Дожевали и поехали в сторону дома. Остановились около подъезда. — Может, зайдете на чай? — предложил он. — Можно и на чай, — кивнула Татьяна. — Инна, пошли. — Да мне как-то неудобно, — пожала она плечами. — Нормально всё. Мы же просто попьём чай, и ничего такого. Да, Семён? — Конечно. Мне дети столько всего вкусного привезли. Я вас угощу, — пообещал он. — Пошли, — сказала тётя Таня. — Да на мне целая куча одежды, как на капусте, — вздохнула Инна. — Не переживай, тут не приём в светском обществе, никто на тебя смотреть и не будет. Инна всё же согласилась, и они поднялись в квартиру Семёна. У него было светло, чисто и тихо. — Соседи все на каникулы разъехались, — сказал он. Поставил чайник на плиту, включил телевизор. Инка чувствовала себя как-то неуютно в чужой квартире. Почему-то в голову полезли всякие нехорошие воспоминания из прошлой жизни. Семён быстро накрыл на стол, организовал какие-то бутербродики, нарезки и прочие угощения. — Девочки, у меня есть пельмени. Если хотите, то сварю, — предложил он. — Не суетись, этого достаточно, — сказала Татьяна. Кто-то позвонил в дверь. — Ты кого-то ждешь? — поморщилась Татьяна. — Нет, дети уже сегодня приходили, может, кто из соседей, — пожал плечами Семен. Инна заерзала на своем месте. Ей не хотелось встреч с родными Семена, да и тете Тане, по всей видимости, тоже. Он открыл дверь. В квартиру ввалился небритый мужчина лет сорока с бутылкой вина и тарелкой бутербродов. — Ты не один? — он заглянул в комнату. — Здравствуйте, милые дамы. Не хотите ли вы мне составить компанию? — Это мой сосед Кирилл, — Семену неудобно было выгонять мужчину. — У меня вот есть красное вино и тарелка с бутербродами. Если этого мало, то могу принести общипанную прошлогоднюю курицу. Там, правда, от нее мало чего осталось, но в новогоднюю ночь она блистала в центре стола, — он одарил всех своей улыбкой, посмеиваясь над собственной шуткой. Он, не дожидаясь приглашения, прошел в комнату и уселся на диван, ставя свое угощение на стол. — Семен, тащи бокалы, будем дегустировать вино, — скомандовал Кирилл. — Я не пью, — сразу отказалась Инна. — Почему? — удивленно спросил он. — Вы чем-то болеете? — Да, мне нельзя. — Все это ерунда, даже сердечникам рекомендуют выпивать по сто грамм красного вина в день. Хороший алкоголь еще никому не вредил, — улыбнулся он обворожительно. — Мне вредил, — спокойно ответила Инна. — Семен, налейте мне лучше чая. — Как он вам мог повредить? — Кирилл откупорил бутылку вина. — Я оказалась в реанимации с отеком Квинке, — сказала Инна и забрала стакан с горячим чаем у хозяина квартиры. — Ого, а вот это уже серьезно. Хорошо, значит, вам наливать не будем, нам больше достанется. Я не расслышал, как вас зовут. — Это Инна, а это Татьяна, — представил Семен дам. — Очень приятно. Как замечательно, что я решил навестить своего дорогого соседа, а то бы сидел в одиночестве перед телевизором, пил свое винцо и общипывал куру. А так я проведу замечательный вечер в окружении приятных людей. Кирилл разлил вино по бокалам. — С Новым годом, с новым счастьем! И за знакомство! — поднял он свой бокал. Весь вечер болтал только Кирилл, шутил, травил байки, рассказывал истории из своей жизни и каких-то знакомых. Инна уже выпила три кружки чая и хотела спать. Татьяна немного пригубила вина и тоже пила чай. — Спасибо за чай. Мне завтра на работу, мы пойдем, — встала со своего места Инна. — Так сейчас все отдыхают. Какая работа? — удивился Кирилл. — А я работаю, — ответила она. — И кем? — Парикмахером. — Вот, оказывается, где я вас видел. Точно, а я смотрю и никак не могу вспомнить. Мне кажется, завтра никто и не придет к вам стричься, можно и не выходить, — Кирилл подмигнул. — Вот завтра и посмотрим. — А вы, Татьяна, тоже завтра работаете? — с удивлением спросил Кирилл. — Да, завтра у нас несколько концертов, — ответила она. — Ого, вы в хоре поете? — Нет. Я веду танцы в танцевальной студии, — сказала Татьяна. — Обалдеть. А почему вы не выпили вино? Оно же вкусное. — Нет настроения. — Ну и ладно, я сам допью, — ответил он и перелил вино из ее бокала в свой. Семен встал со своего места. — Кирилл, я провожу дам, — сказал он. — Иди, я тебя подожду. — Я хотел еще прогуляться перед сном. Так что лучше меня не ждать. — Все-все, я понял, — сосед встал со своего места, — Подожду у себя дома. Придешь с прогулки — стучи в дверь. У меня там еще где-то полбутылки шампанского было, допьем. Он опрокинул в себя остатки вина из бокала и зажевал его ломтиком яблока. — Дамы, приятно было познакомиться. Заходите как-нибудь на чай и ко мне. — Угу, обязательно, — кивнула Татьяна. — Инна, можете записать мой номер телефона. Позвоните, если будет скучно, — улыбнулся Кирилл. — Мне некогда скучать, — ответила Инна. — Но все же, вдруг такое случится, а я почти всегда по вечерам свободен. Кирилл чиркнул свой номер телефона на какой-то бумажке и сунул ее в карман пуховика Инны. Он снова поздравил всех с Новым годом, поблагодарил за компанию и ушел домой. — Инна, я хочу вас предупредить, Кирилл женат. Его семья уехала в деревню к родственникам, а он по какой-то причине с ними не поехал, — сказал Семен. — Мне нет до него дела, — ответила она, — И до его семьи тоже. Они оделись и вышли из подъезда. На улице падал крупный снег хлопьями. — Какая красота, — выдохнула Татьяна, — А снег кружил и падал, а снег кружил и падал, — пропела она и рассмеялась, — Хорошо-то как. — Да, — согласилась с ней Инна, — Просто замечательно. — Завтра будем лепить снеговиков, — сказала тетя Таня. — А давайте это делать сейчас, — предложил Семен. — А почему бы и да, — согласились с ним подруги. Они лепили снеговика, смеялись, кидали друг в друга снежками. — А жизнь все же прекрасная штука, — сказала Инна, пристраивая снеговику на голову ведерко из-под майонеза.

На работу Инна пришла в половине одиннадцатого. Юля в новогодние каникулы разрешила ей приходить на полчаса позже и уходить пораньше. Сама хозяйка укатила на четыре дня с семьей куда-то к родственникам в другой город. Она предлагала и Инне отдохнуть, но та не захотела. — Я не уверена, что народ будет, но если тебе так хочется, то можешь выйти, — сказала хозяйка парикмахерской, — Тогда от выручки себе можешь забрать семьдесят процентов. — Спасибо. — Ой, да ладно тебя, там и так немного будет. Несмотря на то, что были праздники, народ потихоньку пошел. Приходили барышни с жвачкой в волосах и опаленными локонами, какие-то дедульки и дамы, которые хотели изменить кардинально свою внешность. Видно не задалась у них новогодняя ночь, не оправдала ожидания. Ближе к концу рабочего дня приперся Кирилл с банкой пива. Инна в это время стригла сильно заросшего мужчину с бородой и в свитере. — Ого, стрижешь, а я думал, что сидишь скучаешь, — сказал он и отхлебнул пива из банки. — Будешь пивка для рывка? — Нет, — ответила она, — Ты стричься? — Зачем? У меня все с головой в порядке. Просто заглянул тебя проведать, вдруг, сидишь, скучаешь и мой номер телефона потеряла. — Я работаю, — Инна поджала губы. — Во сколько заканчиваешь? — поинтересовался Кирилл. — Режим работы весит на двери, — ответила она. — Чё правда, ты будешь до самого вечера тут торчать? Инна сердито на него посмотрела. — Еще полтора часа до конца. Может пораньше уйдешь? Ко мне пойдем, Гарри Поттера посмотрим. У меня телевизор большой. Я что-нибудь поесть сварганю, — предложил ей Кирилл. — Я вечером занята, — ответила она. — И чем же? По тебе видно, что нет у тебя ни семьи, ни детей, ни мужа, и по всей видимости и молодого человека на горизонте не наблюдается. — Пойду на встречу анонимных алкоголиков, — хмыкнула Инна, рука у нее дернулась и она проехалась машинкой по голове клиента, — Ой, простите, — тихо прошептала она, рассматривая плешивую дорожку. — Ха-ха-ха, — разразился смехом Кирилл, — Вот ты горе-парикмахерша, и шутка у тебя про алкоголиков веселая. Как исправлять будешь? — Я сначала побрею тебя на лысо, а потом его, чтобы мужчина не один был лысый. Инна включила машинку для стрижки и пошла в сторону Кирилла. — Ой, ладно, я пошел, не буду тебе мешать. Заскочу за тобой через полтора часа. Ты, как раз успокоишься, а я пожрать чего-нибудь сварганю. Он схватил свое пиво, натянул шапку на голову от греха подальше и выскочил из парикмахерской. Инна с сожалением смотрела на голову пострадавшего клиента. — Ну, чего смотришь, делай уж ровно, волосы не уши — отрастут, — усмехнулся он. Инна все же постаралась сделать подобие модельной стрижки. Получилось весьма неплохо. Правда, борода все портила. Мужчина был похож на какого-то разбойника или террориста из американского фильма. — И бороду приведи мне в порядок, что я как бомж с такой красотой или Али-Баба. — Где же вы ее отрастили? — спросила Инна. — На Севере, — ответил он, — Там холодно, а растительность на морде позволяет не мерзнуть. Если честно, то забыл бритву со станками взять с собой, а потом уже и привык. — Ясно, а теперь помолчите, а то волосня в рот набьется, — кивнула Инна. Она привела в порядок его лицо. На Инну с усмешкой смотрел вполне себе приятный молодой мужчина с карими глазами. — Ну вот, я теперь на человека похож, а не на ети, — улыбнулся он, рассматривая свое отражение в зеркале. Он положил тысячу на столик. — Сдачи не надо. — Но этого много. — Если бы не вы, то я никогда не решился на такую короткую стрижку, а теперь чувствую, как свежие мысли в голову приходят. Голова-то проветривается, — рассмеялся мужчина, — Вас встретить после работы? — Нет, я сейчас буду закрываться, — ответила Инна. — Тогда я помогу все убрать. Пивка не предлагаю — сам не пью. А вас как зовут? — Инна. — А меня Игорь. — Очень приятно, — кивнула она и стала собирать инструмент со стола. — А правда, что вы собрались на встречу АА? — Не сегодня, — помотала головой Инна. — Серьезно? — Да. — Люблю честных девушек. — А от меня жена ушла. Новый год встречала с каким-то хмырем и так до сих пор не появилась, — сказал Игорь. — С чем я вас и поздравляю! — ответила Инна. Он забрал у нее веник и совок, посмотрел внимательно и рассмеялся. — Вы знаете, а у вас самый адекватный ответ на сие событие в моей жизни. Точно, меня надо с этим поздравить, — расхохотался Игорь, — А не хотите ли куда-нибудь сходить поужинать? — Поужинать хочу, а вот идти куда-нибудь желания нет. — Вы меня неправильно поняли, я вас приглашаю в ресторан или кафе. — Тут неподалеку есть торговый комплекс, так вот там неплохо готовят на фуд-корте, — сказала она, — Народа хоть сегодня и немного было, но как-то все нервные, без настроения. Не хочется далеко идти. — А я и не против, — кивнул Игорь. Мужчина помог ей все убрать и закрыть парикмахерскую. Они направились в ближайший торговый центр. Там Инна взяла себе грибной супчик и второе. Он с удивлением посмотрел на ее выбор и решил не отставать от нее — его взгляд упал на солянку и тушеную картошку, взял еще пирог с грушей и изюмом. — Я обычно в таких местах беру какие-нибудь наггетсы, бургеры, пиццу или роллы. Даже не знал, что тут можно взять вот такие вещи, — удивился Игорь. — А я в таких местах вообще редко бываю, — рассмеялась Инна, — И беру то, от чего у меня не будет болеть живот. — Тоже правильно, — согласился он. Они ели, болтали, смеялись. — Может, в кино? — спросил ее Игорь. — Можно и в кино, только мне надо позвонить и предупредить, что приду позже обычного. — Маме? — Ну, почти маме, тете, — ответила Инна. Она не стала вдаваться в подробности. Набрала Татьяне и сказала, что немного задержится. — Надеюсь, ты не с этим мудаком Кириллом, — ответила она. — Нет, не с этим, и я надеюсь, что этот человек не... В общем, ты меня поняла. — Будь осторожна. — Хорошо, мамочка, — рассмеялась Инна, — Мы идем в кино. — Потом расскажешь, — сказала тетя Таня. — Обязательно. Взяли билеты на ближайший сеанс. Полчаса просидели в фойе и проболтали. Инне так было с Игорем легко и просто, да и по нему было видно, что ему нравится с ней общаться. На экране показывали какую-то добрую детскую сказку. Посмотрели с удовольствием, шли домой и обсуждали фильм. Остановились около подъезда Инны. — Ты завтра работаешь? — спросил Игорь. — Да. — Освободишься также? — Скорее всего, да, — кивнула Инна, — Все будет зависеть от количества народа. — Я тебя встречу, — сказал он. — Посмотрим, — улыбнулась она. — Я обещаю, — тряхнул Игорь головой. — Я побежала. Инна помахала ему рукой и зашла в подъезд.

Инна только открыла парикмахерскую, как к ней тут же ввалился злой Кирилл. — Ты чего вчера меня не дождалась? Я, как дурак, приперся в семь вечера, поцеловал замок и пошел обратно. Я пельмени сварил вкусные, специально за ними в магаз ходил, между прочим, триста рублей стоят, сыра с колбасой настругал, сок купил. А ты меня кинула, — бушевал он. Она посмотрела на него с изумлением. — Чего ты так на меня выставилась? — сердито спросил Кирилл. — Во-первых, я тебе ничего не обещала, я вообще не знаю, кто ты такой и чего ко мне прилепился. А во-вторых, тебя не смущает то, что у меня в руках ножницы? — спросила она. — Не понял, — он таращил на нее глаза. — Понимаешь, я раньше общалась с такими людьми, которые опасались орать на человека, у которого в руках был нож, ножницы или вилка. Как-то при мне один мужик другому воткнул вилку в глаз, — сказала Инна. — Ты мне сейчас угрожаешь? — с нажимом спросил Кирилл. — Нет, я предупреждаю. А теперь пошел вон из парикмахерской, — процедила сквозь зубы она. — Еще раз увижу тебя тут или на своем пути, то все расскажу твоей жене. — Если ты ей хоть что-то скажешь, то она тебе все волосы выдерет, — зло сказал Кирилл. — А потом тебе бубенцы оторвет и на балконе повесит сушиться. Ты не смотри, что я такая маленькая и худенькая, за себя я могу постоять. Звякнули колокольчики, и в парикмахерскую заскочила женщина. — Ой, а Юли нет? — растерянно спросила она. — Нет, Юля отдыхает, — ответила Инна. Кирилл злобно хмыкнул и вышел из помещения. — А когда она будет? — спросила женщина. — Только завтра, и то не точно. — Ясно. У меня тут небольшая проблемка. Надо что-то с этим сделать. Клиентка стащила шапку и повернулась спиной — волосы были выстрижены клочками. — Это кто вас так? — спросила с удивлением Инна. — Муж. Я как бы уснула в чужом доме, а он меня нашел и немножко попортил мне прическу. Почему-то перед глазами Инны сразу всплыл образ Игоря. — А вашего мужа, случайно, не Игорь зовут? — спросила она. — Нет, моего мужа зовут Денис. — Понятно, садитесь в кресло, сейчас что-нибудь придумаем. Вас устроит короткая стрижка? — поинтересовалась Инна. — Вы знаете, меня сейчас устроит любая стрижка, но только чтобы вот этого безобразия не было, — вздохнула женщина. Инна все же полистала в телефоне фотографии и показала клиентке, что она хочет сделать. — Да-да, пойдет, — рассеяно ответила она. — Вас как зовут? — Инна. — Меня Алена. Инна, я полагаюсь на ваше мастерство. Замелькали ножницы, на пол полетели волосы. — Вы знаете, я ему даже не изменяла. Пришла подружку поздравить вчера. Выпили с ней немножко. Потом пришла ее мама с подругой, потом заскочила приятельница. Тут вина чуть-чуть, там немного шампанского, здесь вкусного ликера и наливки. И я перебрала. Позвонила ему и попросила меня забрать. Он на меня наорал и сказал, чтобы оставалась там, где пила. Подружка мне постелила на диване, и я там у нее вырубилась. Утром он ворвался к ней и вот так мне все выстриг, — вздохнула она. — Я так долго отращивала волосы, мечтала о том, что они будут длинные. Алена вытерла набежавшие слезы. — Что теперь делать будете? — спросила Инна. — Я не знаю. А что бы вы сделали на моем месте? — Я бы ушла, мало ли что он в следующий раз придумает. Вон случай был, как ревнивый бывший муж отрубил руки своей экс-супруге. — Да, я тоже про него слышала, это же ужас какой-то. Зачем она только к нему села в машину? Он же ее до этого несколько раз избивал. — Она же не знала, что он до такого додумается, — покачала головой Инна, поправляя на клиентке пеньюар. — Легко говорить, уйти от мужа. У меня нет своего жилья. — Но вы же до свадьбы где-то жили, — сказала Инна. — Мои родители живут за пятьсот километров отсюда. У меня тут работа, дети в садик ходят, друзья. Вот вы бы смогли круто изменить свою жизнь? — Я это и сделала, — рассмеялась Инна. Алена посмотрела на себя в зеркало и снова заплакала. — Мне было очень страшно, — сказала она. — Это ваша жизнь, и только вам решать, как ее проживать, — пожала плечами Инна. — Про ту женщину с отрубленными руками сериал выпустили, — вздохнула Алена и вытерла слезы. — Я не видела. — А я посмотрела, до сих пор под впечатлением нахожусь. И думаю, а вдруг мой муж сорвется и сделает что-нибудь похуже, чем вот это, — она кивнула на свое отражение в зеркале. — Я вам ничего посоветовать не могу. — Я домой не пошла, а сразу прибежала к вам. Потому что он ушел в бешенстве. — А дети у вас с кем остались? — У бабушки с дедушкой они находятся. У меня есть машина и кое-какие деньги на карте, — задумчиво сказала Алена. — Специальность у меня хорошая, работу я себе найду. Клиентка больше не разговаривала, а просто смотрела на свое отражение. Инна ее достригла, уложила волосы. Алена внимательно взглянула на себя. — Не так уж и плохо. — Вам идет, — сказала Инна. — Как сказал один знакомый, волосы не зубы — отрастут. — Да, спасибо вам и за стрижку, и за разговор. Женщина положила на стол деньги. — Сдачу не надо. Вы знаете, я даже в квартиру заходить не буду. Документы у меня с собой. Поеду сразу к свекрам, заберу детей и отправлюсь к родителям. — Будьте осторожны на дороге, все же вчера пили. — Да-да, еще раз спасибо, — кивнула Алена. — Желаю вам удачи, — сказала Инна. — И вам! — грустно улыбнулась Алена. Потихоньку тянулся народ. Очереди не было, но и присесть Инне не давали. К вечеру заглянул Игорь. — Привет, — улыбнулся он. — Привет. Инна была рада его видеть. — Я вчера забыл взять твой номер телефона и все переживал, что ты сегодня не выйдешь. — А я вышла, — кивнула Инна. — Вот завтра у меня выходной. — Один? — Два дня. — Замечательно, — обрадовался он. — У меня есть к тебе предложение, можешь согласиться или отказаться, я не обижусь. — Какое? — поинтересовалась она. — Друзья перед Новым годом забронировали несколько домиков на нашей горнолыжке. Я оплатил один домик. Поехали со мной. — Так сразу? — растерянно посмотрела на него Инна. — Ничего такого, просто покатаемся на лыжах, вечером шашлыки пожарим, у костра посидим, какао с зефирками. Там шикарная баня. Клянусь, приставать к тебе не буду. Просто я хотел сделать сюрприз жене, а она его сделала первой, — он грустно улыбнулся. — Не пропадать же домику. Деньги за него уже никто не вернет. — Мне нельзя шашлыки, — сказала печально Инна. — Скажи, что можно, и я приготовлю или там закажем. Там хорошее кафе. Ты ешь манты, плов? — спросил Игорь. — Только постное, без жира. — Понял, в общем, на пару и отварное. — Можно еще запеченное. — Ясно. — Туда надо какую-то специальную одежду? — спросила она. — Джинсы не подойдут? — Нет, джинсы не желательно, — мотнул он головой. — Там можно взять на прокат комбез с курткой. — И вообще я не помню, когда последний раз каталась на лыжах. — Можно на плюшках покататься, — сказал Игорь. — Мне нужно подумать, — ответила Инна. — Может, по чаю и чем-нибудь перекусим? — предложил он. — Давай, — согласилась она. Он снова помог ей убраться в парикмахерской. — Я сегодня на машине, так что предлагаю доехать до приличного заведения, где можно нормально поесть. — Я сегодня неплохо заработала, поэтому я не против. — Инна, не обижай меня. Я хочу тебя угостить. Вышли на улицу и стали закрывать парикмахерскую. — Ага, вот ты, оказывается, какая. Крутишь шашни с клиентами. Видно, не только стрижешь, но и разные услуги оказываешь, — откуда-то из-за угла вывалился пьяный Кирилл. Игорь молча взял его поперек тела и окунул в сугроб, рядом с наряженной елочкой. — Остынь! — сказал он. — Это твой бывший парень? — спросил он Инну. — Он вообще мне никто, я и знать его нн знаю. С подругой ходили в гости, и вот это прилепилось, и никак не отстанет. — Вот ведь какой назойливый, — вздохнул Игорь. — Если к ней еще раз подойдешь, я тебе ручки с ножками местами поменяю. Ферштейн. Кирилл что-то промычал из сугроба. Инна с Игорем отправились в кафе.

Весь вечер проболтали Игорь с Инной. Он ее привез в маленький уютный ресторанчик в их районе. — Здесь вкусно кормят, и народа не так много. К тому же музыка не такая громкая, как везде, и можно разговаривать. Заказывай то, что хочется, я угощаю. Почему-то ей вспомнился Сенька беззубый из прошлой жизни. Тот тоже любил гусарские замашки: «Бери всё, что нравится, я оплачу». А потом на кассе выяснялось, что не хватает денег примерно на всё, и у Сеньки в кармане всего полтинник завалялся. Поэтому Инна решила выбирать блюда по своему заработку, чтобы сюрпризов не было. Заказала пельмешки в бульоне с грибами, легкую закуску и чай. — Инна, чего так мало? — тихо спросил ее Игорь. — Может, рыбку тебе еще взять или курочку с овощами? — Я ем мало, да и хватит мне порции пельменей, — ответила она. — Может, еще тогда десерт какой-нибудь? — спросил он. — Я в них плохо разбираюсь. — Тирамису возьмите, у нас очень вкусно его делают, — предложила официантка. — А что туда входит? — спросила Инна. — Сливки, — начала перечислять официантка. — Ой, нет, девушка, мне такое нельзя. — Пудинги всякие интересные есть. Вы пока посмотрите меню, а я отнесу заказ на кухню. Закуски и салаты принесу в течение пяти минут, а вот горячее придется подождать. — Хорошо, — согласились Игорь с Инной. — А мне твоя жена не набьет лицо за то, что мы с тобой общаемся? — спросила его Инна. — Кончатся праздники, и я пойду подавать на развод, — спокойно ответил он. — Но, может, еще есть шанс на примирение? — Ты знаешь, я приехал второго января. Она могла бы в этот день появиться дома, и я бы ничего не узнал. Она даже этого не сделала. Ни второго, ни третьего, ни четвертого числа. Я ей звоню — она трубку сбрасывает, пишу — читает и не отвечает. — Ну, может, с ней что-то случилось? — Шурик с ней случился. Однокурсник. Мне ее подружка и адрес скинула, где она сейчас находится, и фото, и видео. Причем на фото я бы еще сказал, что оно постановочное, а вот на видео там всё замечательно видно. — Даже так? — удивилась Инна. — Не переживай, там ничего такого. Просто видюшки, как они справляют Новый год всей компанией и как она с ним обжимается под елочкой, — криво усмехнулся Игорь. — А родителям ты звонил? Может, она лежит где-то в лесу под елочкой. — Они сказали, что это наши с ней отношения и не стоит их туда вмешивать. Тесть посоветовал ее забрать из квартиры Шурика. А я что-то подумал и решил этого не делать. Вот сегодня собрал все ее шмотье и отвез к родителям. Пусть гуляет дальше, нет желания за ней бегать. — Да уж, — поморщилась Инна. Вспомнила себя. Она ведь тоже была такой безголовой и безбашенной и не ценила своего мужа. — Понимаешь, я уехал в октябре, в ноябре должен был вернуться, но заболел сменщик. Увезли с обострением в больницу, провалялся там несколько недель. Потом операция, осложнения. В общем, я отработал ноябрь, а потом и декабрь. Получилось, что меня не было три месяца. Она за две недели до Нового года мне позвонила и начала орать, чтобы он вышел и отработал эти две недели. Чтобы мы вместе справляли этот Новый год. Я попытался ей объяснить, что у нас так не делается, но она все равно вопила, как резанная. Я с ним созвонился. Он в принципе был не против, но человек только вышел из больницы, тут Новый год, и у него трое детей. Не знаю, я как-то его пожалел. Может, и неправильно сделал, надо было настаивать, чтобы он приехал. С женой разругались в пух и прах. Она мне сказала, что я еще пожалею о своем решении и приползу к ней на коленях, а она еще подумает, прощать меня или нет, — Игорь отвернулся и тяжело вздохнул. — Я даже не знаю, что тебе сказать, — ответила Инна. — Мне кажется, все же следует выяснить отношения и либо сохранить семью, или поставить окончательно точку. — Человек не хочется со мной общаться, она меня игнорирует, — ответил он. — Как я могу с ней отношения выяснить, если она не идет на контакт? — Ну да, проблемка, — ответила Инна. Тут им принесли салатики и закуски. Они решили начать с этого. К разговору о жене Игоря больше не возвращались. Игорь рассказывал про работу, про природу, немного про детство. Инна больше слушала и ела, иногда смеялась. Хотя и она рассказала парочку случаев из своего детства. Хорошо посидели, с удовольствием поели, приятно пообщались. — Игорь, ты меня прости, но я что-то немного устала, — сказала она. — Хорошо, я сейчас отвезу тебя домой, — ответил он. Подозвал официантку и сам рассчитался за ужин. Когда ехали домой, он ее спросил: — Ты не надумала насчет завтрашней поездки? — спросил Игорь. — Пока думаю, — ответила Инна. — Я тебе клянусь, что всё будет прилично. Ты подумай еще и вечером мне сегодня звякни. Хорошо? — Договорились. — Чтобы мне решить, ехать или не ехать, и что с собой брать, и во сколько выезжать, — сказал Игорь. Они обменялись номерами телефонов. Инна поблагодарила за прекрасный вечер, за спасение от назойливого кавалера и за ужин. — Это тебе спасибо, — ответил он, — Я хоть человеком себя почувствовал, а не кошельком на ножках. Ты меня слушала, и тебе было интересно. — Ну да, мы же толком не знакомы и ничего друг про друга не знаем, — улыбнулась она. Дома Инна поделилась впечатлениями от нового знакомого. — Тетя Таня, как ты думаешь, ехать мне завтра или нет? — спросила Инна. — Инка из прошлого поехала бы или нет? — улыбнулась Татьяна. — Конечно, поехала, — рассмеялась Инна. — Она бы даже не сомневалась. — У меня есть лыжный костюм. Мне дочка как-то такое счастье притащила, всё думала, что мы с ней будем гулять по зимней роще. А с моей ногой только долгие прогулки совершать. Да и надевать его тяжело. Я сходила в нем пару раз, так и валяется. Я тебе дам погонять на время, если хочешь. — Конечно, хочу. — Тогда звони своему Игорю, договаривайся, и телефон его оставь, и адрес. И я завтра выйду, посмотрю номер машины, — сказала тетя Таня. — Хорошо, — улыбнулась Инна. Такая забота грела ее душу. Она позвонила Игорю и сказала, что с удовольствием проведет с ним эти выходные. — Отлично, — обрадовался он, — Я тут как раз мясо мариную. Для тебя сделаю куриную грудку, запечем ее в фольге в углях, и еще картошку, можно голени или крылышки, и тыкву запечь, и рыбку. — Я всё буду, — улыбнулась она. — Тогда до завтра. Заеду за тобой в девять утра. Успеешь до этого времени собраться? — Да, конечно, — согласилась Инна. — Тогда до завтра. Татьяна в это время нашла костюм, достала теплые гольфы и велела взять красивую пижаму с тапками. — У меня только две пижамы, — хихикнула Инна. — И обе с котятами. — Бери тогда любую. Еще возьми овсянку быструю на всякий пожарный случай, мало ли чего организм выдаст. — Хорошо, тетя Таня. До самой ночи они собирали сумку Инне и обсуждали будущую поездку.

Инка утром вскочила рано, быстро собралась, позавтракала и села ждать звонка Игоря. — Вот еще возьми коробку с кефиром и пару баночек с йогуртом, — кинула ей в сумку тетя Таня, — Таблетки не забыла? — Нет, — мотнула головой Инна. — Положила. — А косметику? Накрасится надо, а то посмотрит на тебя мужик и ошалеет. — Ой, тетя Таня, он меня во время работы видел и после забирал. Я уже к вечеру в тыкву превращаюсь, а не в Золушку. — Все равно хоть глаза подкрась и губы, а то совсем бледная. А то приедешь на базу, а там все мадамы расфуфыренные, одна ты бледная, как моль, будешь. Инна вздохнула и пошла краситься, сделала так, как тетя Таня сказала: чуть-чуть косметики нанесла на лицо. В половине девятого позвонил Игорь. — Утра доброго! — бодро сказал он в трубку, — Собралась? — Да. — Тогда я лечу к тебе, — рассмеялся он. Через десять минут позвонил опять. — Я приехал, выходи. С сумками помочь? Тетя Таня стала знаками показывать, что помочь. — Ну, у меня сумка не тяжелая, но большая, — ответила Инна. — Понял, говори номер квартиры и открывай дверь в подъезд, я сейчас подойду. — Хорошо. Инна не стала на себя сразу натягивать комбез, а всё запихала в сумку, боялась запариться в машине. Она надела на себя пуховки и вышла на лестничную площадку. Услышала, как поднимается Игорь. — А вот и я! — радостно сказал он, подхватил сумку и побежал вниз. За ним следом стала спускаться Инна. — О, систер, — навстречу ей поднимался брат, — Ты куда такая нарядная? — На лыжах кататься, — ответила она. — Ого, здоровый образ жизни, — рассмеялся он. — А ты откуда? — А я уже накатался на лыжах, — улыбнулся он, — Завтра еду на соревнования, вот затариваюсь едой. — Ну, ни пуха тебе ни пера, — пожелала ему Инна. — К черту! — улыбнулся Юра, — Удачи тебе на горнолыжке, только не сломай себе ничего. — Постараюсь, спасибо. — И Новым годом! — И тебя, систер. Не болей, не старей, а всё время молодей, и не это, сама понимаешь, — он чмокнул ее в щечку и побежал домой. Инна выскочила из подъезда и побежала за Игорем, который уже укладывал ее сумку в багажник. — Брат? — спросил он. — Да. — Крепкий парнишка. — Борьбой занимается, — ответила Инна. — Учту, — улыбнулся он, — Погнали? А то еще два часа по трассе ехать. Я нам с тобой термос с чаем взял и бутерброды для перекуса. — Замечательно, — сказала Инна, устраиваясь на переднем сиденье, — Какая у тебя машина большая и красивая. — Ага, самому нравится, — улыбнулся он. — Сам на нее заработал. Чем дальше ехали по трассе, тем хуже становилась дорога. В итоге они уперлись в гаишников, которые перекрыли дорогу. — Командир, что случилось? — спросил Игорь. — Метель, видимость меньше ста метров. — И чего нам теперь, обратно ехать? — Так вас и обратно никто не пустит, — рассмеялся гаишник, — Там на повороте уже тоже всё перекрыли. — И чего делать? — Ждать. Сейчас видимость получше станет и поедете. Игорь стал звонить друзьям. Оказалось, что и те стоят где-то на трассе и их не пускают. — Ну что, Инна, будем тогда пить чай. Надеюсь, шашлыки на обочине нам жарить не придется, — улыбнулся он. Попили чай, поговорили, послушали музыку. Через час народ выпустили, и они поехали дальше. — Инна, не замерзла? — Чуть-чуть. — Сейчас печку прибавлю. Бак у меня большой, на всё хватит бензина. Если что, заедем еще заправимся. Приехали, узнали на ресепшене, что ключи от коттеджа уже забрали. — Ребята уже там, — обрадовался Игорь. Как оказалось, сняли дом с большой комнатой и двумя спальнями на четыре пары. — А как мы размещаться будем? — удивилась Инна. — Девочки в одной комнате, мальчики в другой, — улыбнулась симпатичная пухлая блондинка, — Меня Оксана зовут. — А меня Инна. Со второго этажа спустился бородатый парень. — А это кто у нас приехал? — поинтересовался он с улыбкой. — Игорь с девушкой, — ответила Оксана. — А куда он Катьку дел? — Сам его и спроси, — сказала блондинка, — Идем, я покажу спальню, — позвала она Инну. Они поднялись наверх. — Мы зимой всегда так берем: один коттедж на всех. Это летом можно сидеть на веранде или в беседке, а потом по домикам разбредаться. Вот зимой ютиться всем вместе в одном домике не очень, а затем по морозу бежать в свой. Так-то давно все женаты и поэтому нормально все это воспринимают. В спальне было три кровати и один диван. — Коттедж вроде и хорошо отапливается, но все равно тут прохладно. В спальнях надышим, и сразу тепло становится. Ты чего пьешь? — спросила Оксана. — Чай, — ответила Инна. — Нет, я не про чай, я про алкоголь. Сейчас, конечно, никто пить не будет. Соберутся все и пойдем гонять на лыжах. Я про вечер. — Я пью чай. У меня аллергия на алкоголь, — ответила Инна. — Серьезно? Вот не повезло тебе. — Угу. Перед Новым годом коллеги решили меня напоить, и меня увезли на скорой в реанимацию. — Да ладно. Всё так серьезно? — Да, - кивнула Инна. — А ты зачем пила-то? — удивилась Оксана. — Мне в сок добавили водку, а я и хлебнула сразу полстакана, не знала. — Вот гады, но мы так делать не будем, хорошо, что предупредила. Но так-то мы непьющие, до поросячьего визга никто не напивается. Игореша тот вообще равнодушен к спиртному. Говорит, трезвому проще, захотел — уехал в любой момент и ни от чего не зависишь. — Ну да, — согласилась с ней Инна. Оксана оказалась болтушкой. Пока они разговаривали, приехала еще одна пара. — Василенко, как обычно, опаздывают, — хмыкнула Оксана. — Там на трассе черт-те что творится. — Надо было выезжать пораньше, как мы или вон Игорь. — Мы и так на трассе час простояли, — ответил Игорь. — Так, ребятки, семеро одного не ждут. Я предлагаю подкрепиться солянкой и выдвигаться на трассу. — В кафе что ли пойдем? — спросил мужчина из второй пары. — Какое кафе, когда тетя Оксана рядом, — улыбнулась пухлая блондинка. — Я вчера солянку сварила, за ночь она настоялась. Сейчас мы ее погреем и отобедаем. — Блин, Оксана, ну нельзя же так аппетитно рассказывать. — Я еще и рулетики приготовила с сыром и чесноком. — Может, мы никуда не пойдем? — спросил ее муж. — Вот я точно знаю, мы сядем есть и припрутся Василенко, — хмыкнула Оксана. — Вот это самая проверенная примета. Девушку из второй пары звали Алена, а ее мужа Валера. Они как-то не очень разговорчивыми были, все посматривали с недоверием на Инну. — Катька где? — тихо спросила Алена у Игоря. — Без понятия. Она после Нового года так дома и не появилась. — И ты сразу начал шуры-муры крутить, не разобравшись? — Я пока ничего не кручу, — ответил он. — Мне надо было дома ее ждать и никуда не ездить? Высматривать в окошко, где же моя блудная жена? — Так-то хотя бы поискать, — вмешался Валера. — Через знакомых выяснил, где она. И что? — Да ничё, — рассердился приятель и отошел. — Ну правильно, вы с ней прожили только год, конечно, чего такие отношения ценить, — хмыкнула Алена и пошла помогать Оксане с Инной накрывать на стол. Благо Инка этот разговор не слышала. Как только сели обедать, так и приехали Василенко. В коттедж ворвался рыжий худощавый парень и вкатилась за ним такая же маленькая рыженькая девушка. — Фух, — сказала она. — Всем привет. Где тут туалет? — Вон там, — несколько пальцев показали ей направление. — Ага, спасибо, приятного аппетита. Она кинула на диван пуховик и побежала в указанном направлении. — Юля, у тебя уже какой срок? — спросила ее Оксана. — В феврале рожать, — ответила рыженькая через дверь. — Я говорила Василенко, что рожу ему по дороге с такой погодой. А он всё: поехали, да поехали, за коттедж заплатили, ребят увидим. Кстати, как там Игорь? Катьку нашел? Я бы ей вломила по первое число за такие выходки и отправила к родителям жить. Наверно, сидит сейчас дома и страдает. — Не страдаю, и Катьку не нашел, — со смехом ответил Игорь. — Ой, — выглянула из туалета Юля. — Что-то я твою машину и не заметила, прости. — Выходи уже, беременяшка наша, — улыбнулась Оксана. — Хватит с нами общаться через дверь. — Ага, сейчас. Юля выкатилась из туалета и устроилась за столом. Она с удивлением посмотрела на Инну, но спрашивать постеснялась.

Быстро перекусили, собрались и отправились на трассу. Только Юлька осталась в домике, сказала, что лучше в здесь поспит, чистым воздухом уже в дороге надышалась. Алена с Валерой привезли с собой все необходимое снаряжение. Так что они сразу укатили. Остальные направились в прокат за лыжами. Инне подобрали снаряжение. В процессе смеялись и шутили. Как-то все было легко и с юмором. Они с Игорем направились на трассу для начинающих. Инна вспоминала уроки физкультуры, когда они бегали на лыжах в ближайшем леске. Попыталась проделать тут то же самое, но свалилась на бок. Игорь поднял ее на ноги и показал, как нужно правильно двигаться, как ставить ноги, как держать палки. — Не бойся, у тебя все получится, — улыбнулся он, — Здесь практически пологий склон, и скорость спуска не большая. Она несколько раз упала, но все равно не сдавалась. А потом у нее стало получаться, и Инне понравилось. Игорь все время катался рядом, хотя она ему предлагала пойти на более серьезную трассу. — В следующий раз мы выберем горку покруче, — улыбнулся он. Прокатались почти до самой темноты. — Все, Инна, скоро будет темнеть, надо закругляться, — сказал Игорь. — Сейчас я еще раз спущусь, — улыбнулась она и скатилась вниз. Получилось так, что вместе с друзьями одновременно вернулись к коттеджу. Кроме Дмитрия, тот уже колдовал около мангала. Долго не стал кататься, переживал за свою беременную супругу. Рядом с машинами ребят на парковке стояла подбитая «девятка». — Это кого еще принесло? — проворчала Алена, — Никто гостей не приглашал? Так-то домик оплачивали на четыре пары, да и на продукты скидывались на восемь человек. — Дима, это наши гости или из соседнего коттеджа? — спросил Валера. — В душе не чаю, я пока с дровами возился и не заметил, как новая машина появилась. — У тебя, может, жену уже украли, а ты тут с мангалом зависаешь, — сердито сказала Алена. Народ всей толпой ввалился в домик. На диване верхом на каком-то парне восседала размалеванная девица. — Э-э-э, — только и смогли сказать друзья. — Ладно хоть одетая, — хмыкнула Оксана. — Всем привет, мы тут с Шуриком решили к вам присоединиться, — слезла с парня девица, — А то этот козел все равно за нас заплатил, чего добру пропадать. — Кать, ты случаем не опухла? — спросила Алена, — Так-то Игорь наш друг, а ты его жена. — Этот козел заплатил за себя и свою спутницу, а не за тебя и за твоего хахаля, — из-за ребят вышел Игорь, — Быстро сдристнула отсюда, и чтобы я в своей жизни тебя больше никогда не видел. Инна молча вышла на улицу и подошла к мангалу. Ей не хотелось присутствовать при всем этом. — Это ведь Катька приехала со своим хахалем? — спросил Дмитрий. — По всей видимости, да, — кивнула она. — Сочувствую. Я Игоря предупреждал, что она может какой-нибудь такой фортель выкинуть, а он не поверил. Сейчас ей Аленка задаст жару. Она у нас за справедливость. — Главное, чтобы не подрались, — вздохнула Инна, — Такой день испортили. — Не переживай, все уладится. Из коттеджа выскочила Оксана и куда-то побежала. — Ты с шашлыком управляться умеешь? — спросил Дима. — Да, вполне, — кивнула Инна. — Присмотри, а? Сейчас граждан вышвырнем из домика, и я продолжу жарить. — Хорошо, — ответила она. Инке хотелось пить, но она решила, что можно и потерпеть. У нее не было желания встревать в разборки, лучше стоять здесь и не отсвечивать. Дмитрий побежал на подмогу, а она осталась около мангала. Через несколько минут вся толпа оказалась на улице. Шурик бежал впереди всех, за ним следовала с гордо поднятой головой размалеванная девица. Она остановилась, смерила Инну взглядом. — Нашел себе какую-то старуху, на большее, видно, денежек не хватило, — хмыкнула она. — Иди-иди, давай, — сказала Алена, — Мы тебя только из-за Игоря терпели, у тебя мозгов, как у курочки. Хотя у той и то больше, чего птичку обижать. — Мы вот с Игорем помиримся, и вы все передо мной извиняться будете, — гражданка обвела всех пальчиком, — А я вас не прощу, потому что вы лживые твари. А ты, Игореша, когда наиграешься со своей старушкой, ко мне еще на брюхе приползешь, и посмотрим, кто из нас будет смеяться последним. Пока она разглагольствовала, ее ненаглядный Шура завел автомобиль и попытался резко газануть, оставив свою кралю рядом с ненавистной толпой друзей. Однако не рассчитал силы своей подбитой, много повидавшей лошадки и заглох. Мадам резко распахнула дверь и поинтересовалась у своего бойфренда, не переел ли он ухи. Она ввалилась в салон, авто завелось и, обдав народ черными выхлопами, умчало в дали дальние. — И вот на это она променяла тебя, — многозначительно сказала Алена, — Ну и дура. — Ну, может, там любовь, — усмехнулся Валера. На улицу выползла сонная Юля. — А вы чего тут все столпились? — спросила она, зевая. — Юлька, ты весь цирк проспала, к нам клоуны на старом осле приезжали, — ответила со смехом Алена. — Дима, а ты чего меня не разбудил? — надула губки Юля. — Ладно, девочки, в дом, а мальчики будут жарить шашлыки, — весело сказал Дмитрий. — А Оксанка куда умчалась? — спросила Алена. — Побежала за охраной. — Так уже вроде разобрались. Ее муж направился за своей супругой. Игорь подошел к Инне и заглянул в лицо. — Ты как? — спросил он у нее. — Я нормально. А ты? — А мне как-то не очень, — поморщился он, — Словно мне в лицо плюнули прилюдно. — Игорь, может, коньячку? — спросил его Валера. — Нет, потом голова будет раскалываться, да и давление может шарахнуть. — Тогда надо выпить чай. У меня есть такой классный успокоительный чай, специально для беременных, но я с вами поделюсь, — улыбнулась Юля. Девчата забрали Игоря и вернулись в дом. Дмитрий с Константином остались жарить шашлыки. Через полчаса все собрались за столом. Оксана все же добежала до администратора и предупредила насчет непрошенных гостей. Та дала свой номер телефона, если ситуация накалится. Никому не хотелось, чтобы случилась драка на территории комплекса. За столом не стали обсуждать случившееся, а нахваливали шашлык и делились впечатлениями о покатушках. — Инна, ну как тебе твой первый раз на горных лыжах? — спросила Оксана. — Мне очень понравилось, — улыбнулась Инна. — Тогда надо такой же компанией в следующий раз собраться, пока Юлька не родила. — Мне еще рано, — мотнула головой беременная подруга. Потом они смотрели фильм на большом экране с проектора. Выбрали старую добрую классику: «В джазе только девушки». Посмотрели с удовольствием, обсудили особо смешные места. Затем немного поиграли в настолки. Инна с удивлением смотрела, как люди могут проводить вместе время без большого количества спиртного. Дмитрий тоже не пил, боялся, что с женой может что-то случиться. Юля, естественно, не пила. Оксана с Аленой выпили по паре бокалов вина, а Валера с Константином весь вечер цедили коньяк, так его и не допили. В основном пили чай да сок. Здесь было хорошо и без алкоголя, спокойно, весело и без всяких разных эксцессов. Инне это нравилось, не надо было бояться, что собутыльник в один момент может тебе зарядить в глаз, только потому, что ему показалось, что ты на него как-то недобро смотришь. В первом часу ночи друзья стали готовиться ко сну. Игоря в сторону отозвал Валера. — Ты замки в квартире наверно не поменял? — спросил он тихо. — Вчера поменял. — Молодец, а то мадам вполне могла поехать после горнолыжки к тебе и стала бы громить квартиру. Как только он это проговорил, у Игоря затрезвонил телефон. Он взял трубку. — Игореш, это тетя Надя — соседка, там кто-то твою дверь поджог, — сказала женщина в трубку. — Там все в порядке или мне надо приехать? — Все в порядке, потушили, только коврик сгорел, ну и немного дверь покорежило. Так-то не критично, просто я тебя предупредила. — Дверь на месте? Ее пожарные не разрезали? — забеспокоился Игорь. — Нет, все нормально, мы своими силами потушили. Кто-то твою дверь бензином облил. — Спасибо, тетя Надя. Но не надо было рисковать, лучше бы вызвали пожарных. — Ага, а потом ремонт в квартирах делали, обошлось, да и ладно. — Хорошо, что обошлось. — Ладно, Игореша, я тебя предупредила. Спокойной ночи, — ответила соседка. — И вам, — ухмыльнулся Игорь, — Спокойной ночи. Он сбросил звонок. — Поедешь? — спросил друга Валера. — Нет, ущерба же нет, кроме коврика. К тому же мне не хочется ночью двумя жизнями рисковать, по темноте гонять. Завтра уж тогда приеду и посмотрю. — Вот угораздило тебя на такой жениться. — Да уж, — махнул рукой Игорь, — Давай укладываться. Народ разошелся по комнатам, а через пятнадцать минут коттедж погрузился в тишину.

Утром Игорь снова звонил соседке, уточнял, не было ли ночью других происшествий. — Нет, всё нормально, Игореша. А ты не знаешь, кто бы мог тебе дверь поджечь? — спросила она. — Даже не догадываюсь, — ответил он. — Ну ты приезжай, сам всё увидишь. Может, полицию вызвать? — предложила соседка. — Я сам разберусь, — сказал Игорь. — Ага, ну давай, если чего, заходи или звони. — Да-да, спасибо. Он поблагодарил соседку и сбросил звонок. — Чего думаешь? — спросил его Валера. — Так-то домик у нас до двенадцати часов. Можно покататься до самого вечера, только уже переодеваться в машине. — Вы же еще баню сняли? — спросил Игорь. — Нет, девочки как-то не захотели. — Ясно. Я сейчас с Инной поговорю, что она скажет. Игорь подошел к Инне и рассказал про поджог двери неизвестными личностями. — И что делать? — спросила она. — Хочешь, поедем домой? — Домик снят до полудня, предлагаю прокатиться еще несколько раз. Тебе же понравилось? — Очень. — Тогда погнали на трассу. Но сначала закинем вещи в машину, а то вдруг задержимся, чтобы потом не искать, где наши шмотки, — предложил Игорь. — Хорошо. Друзья вместе позавтракали и решали, что дальше делать. — Ребята, мы, наверно, домой поедем, — сказал глава семьи Василенко. — Что-то Юлька тут не очень спала. Алена с Валерой заявили, что они еще не накатались, и у них цель — покорить самую крутую трассу на горнолыжке. Оксана с мужем решили провести это время в домике. — Поваляемся, телек посмотрим спокойно, а то нам дома дети этого не дают делать, — сказали они. — А сколько у вас детей? — спросила Инна. — Трое, — улыбнулась Оксана. — Ого, тогда всё понятно. Пары попрощались друг с другом, еще раз поздравили с наступившим Новым годом и наступающим Рождеством и разбежались в разные стороны. Инна с Игорем пошли на трассу для начинающих, несколько часов покатались, затем пообедали в кафе и поехали назад в город. — Ну и как тебе поездка? — спросил ее Игорь. — Всё понравилось, и ребята такие хорошие, и еда вкусная, и на лыжах кататься здорово, — с восторгом говорила Инна. — Если хочешь, то в следующие твои выходные можем еще съездить. — У нас такой график работы только на рождественские каникулы, а так я работаю практически каждый день с одним выходным в неделю. — Как с одним выходным? — оторопел Игорь. — Это же какой-то рабский труд. — Еще я подрабатываю уборщицей в одном офисе, — сказала она. — Когда? — Перед работой прихожу и мою. — Тебе денег не хватает? — спросил Игорь. — Я только отучилась на парикмахера, опыт маленький, и стоимость стрижки у меня небольшая, да и скорость низкая. К тому же я заплатила за курсы и за инструменты. Брала деньги в долг, — ответила Инна, ничуть не смущаясь. — Сколько? — Я уже рассчиталась, — ответила Инна. — Но я не могу вечно жить у тети Тани. Надо подумать либо о съеме, либо о собственном жилье. — А твои родители, они не помогают тебе? — удивился он. — У нас сложные взаимоотношения. Я натворила много глупостей в свое время, поэтому сейчас мне стыдно просить о помощи. — Вы не общаетесь? — Общаемся, — ответила она и стала смотреть в окно. — Но всё сложно, — добавил Игорь. — Не так уж и сложно, просто так пока нужно. — Инна, а ты правда раньше пила? Это не шутка? — Нет, не шутка, такими вещами не шутят. Я сразу тебя предупредила об этом. — Ты очень разумная девушка, поэтому я и удивился, — задумчиво сказал Игорь. — Сейчас мне интересно стало жить. Понимаешь, когда люди перестают употреблять, то мир резко становится серым, хотя до этого он был просто размытым, и многие вещи ты просто не помнишь. Если удержаться, пересилить себя, нырнуть во что-то другое, то постепенно начнут возвращаться краски. Игорь, я ни на что не претендую, меня бы устроил дружеский формат общения. К тому же ты пока официально женат. Тебе нужно разобраться со всем, что происходит в твоей жизни. Я тебя пойму, если ты не захочешь со мной общаться, — сказала Инна. — Почему я не захочу с тобой общаться? — удивленно спросил он. — Мало ли, — пожала она плечами. — Но ты права, нужно всё это разгрести. Так, когда ты говоришь, у тебя выходной? — Вообще-то завтра, — улыбнулась она. — Юля сказала, что в Рождество мы работать точно не будем. — Целых три дня, ого. — Ну да, — кивнула Инна. — У меня на завтра были кое-какие планы, — ответил он. — У меня тоже. Я иду к родителям на рождественский обед, — сказала Инна. — Вот и мне тоже нужно посетить родителей. Тогда мы можем увидеться вечером. — Как получится, — пожала плечами Инна. — Тогда созвонимся. — Хорошо. Можно я немного подремлю, а то кто-то из девочек ночью храпел, — сказала она. — Конечно, поспи. А я сегодня дрых, как младенчик, после свежего воздуха и физической нагрузки. Хоть и Катя прикатила нежданно-негаданно и всех взбаламутила. — Да, сюрприз был еще тот, — хмыкнула Инна. — Но ты держалась молодцом. — А чего мне переживать, — пожала она плечами, — Я и не в таких пикантных ситуациях бывала. Неприятно, конечно, но не критично. Всё, я спать. Инна прикрыла глаза и постепенно задремала. Через час он ее разбудил. — Мы подъезжаем к городу, — сказал Игорь. — Замечательно, — улыбнулась она. — Может, поужинаем вместе? — предложил он. — Нет, я домой, хочу в душ и домашней еды. Конечно, в кафе сегодня всё было вкусно, но мне не хватает супчика от тети Тани. — Я тебя понимаю, — кивнул он, — Домой, так домой. Игорь высадил ее около подъезда, помог донести вещи до квартиры. — Спасибо за компанию, — сказал он. — Спасибо за поездку и за то, что научил меня кататься на лыжах, — улыбнулась Инна. Дверь родительской квартиры открылась, и оттуда выскочил Сергей. — Всё, Ирочка, я побежал, завтра увидимся, — помахал он рукой. Инна сразу отвернулась, чтобы он ее не узнал. Мужчина мельком на них глянул и побежал вниз по лестнице. Он не признал в девушке в лыжном костюме Инку. Да и она как-то не стремилась к тому, чтобы ее узнали. — Ладно, Инна, я поскакал. Созвонимся, — сказал Игорь. — Обязательно. — Пойду отдирать коврик от пола и решать, что делать с поджигательницей. — Удачи! — пожелала ему Инна. Она забрала свою сумку и вошла в квартиру. — Ой, Инуська, пришла, — выглянула в коридор Татьяна. От нее пахнуло перегаром. — А мы после концерта с родительницами немножечко тяпнули в честь Нового года. — Ясно, — вздохнула Инна. — Есть хочешь? Тогда свари себе супчик. Я что-то устала, пойду посплю, — сказала Татьяна и ушла к себе в спальню. — Сварю, — Инна с тоской посмотрела вслед тете Тане и пошла переодеваться и разбирать вещи.

Инка переоделась, приняла душ, убрала свои вещи и сварила легкий супчик. Заглянула в комнату к тете Тане, но та спала, отвернувшись к стене. Первый раз Инна в одиночестве смотрела телевизор. Перед сном погуляла с собакой, подышала воздухом. В большой комнате разобрала себе диван и улеглась спать. Как только голова коснулась подушки, так Инка сразу провалилась в сон. Ночью ее разбудила тетя Таня. Она тыкала ей в бок рукой и что-то просила. — Что такое? — спросила Инна, не понимая, что от нее хотят. — Говорю, сгоняй мне за бутылкой, я всё выпила, еще хочу. — Так ночь на дворе, всё закрыто, даже разливайка. — Сходи к бабе Дусе, у нее всегда есть чего выпить, — потребовала тетя Таня. — Не пойду, — мотнула головой Инка, — Я спать хочу, да и у вас завтра очередной концерт. Да и неприлично старушку беспокоить среди ночи. — Они и без меня справятся. У меня нога болит, а ты сбегай. Я выпью, и у меня боль утихнет. — Спать ложитесь, оно само и пройдет. — И чего я тебя держу, бессердечную тварь такую. Мне что, тут сдохнуть рядом с тобой, чтобы ты пошевелилась, — стала браниться Татьяна. — Надо тебе, иди сама, — отвернулась к стене Инна. Тетя Таня что-то говорила про благодарность и прочее, стала шумно одеваться, споткнулась в коридоре и растянулась рядом с псом. Она требовала, чтобы Инка помогла ей встать, но та даже не пошевелилась, а только натянула на голову подушку. Постепенно возня в коридоре прекратилась. Инна тихонько встала и прокралась посмотреть, все ли в порядке с Татьяной. Та спала в пуховике в обнимку с песелем. Инна вернулась к себе на диван и спокойно заснула. Утром она на цыпочках прошла мимо тети Тани на кухню. Сварила жидкую овсянку, заварила крепкий чай и стала будить соседку. — Уйди, чудовище, — сказала Татьяна, — Я сплю. — У вас сегодня утренник, — вздохнула Инка. — Какой утренник? — приоткрыла один глаз тетя Таня. — С вашими ребятишками. — Твою ж дивизию. Сколько времени? — Десять, — ответила Инна. — Ты меня не могла раньше поднять? В одиннадцать концерт. Инка помогла ей встать. Татьяна пошкандыбала умываться, стаскивая с себя пуховик. Завтракали молча. — Я с вами сегодня пойду, — сказала Инна. — Зачем? Контролировать меня будешь? — Татьяна посмотрела на нее тяжелым взглядом. — Нет, у меня сегодня выходной, мне скучно. — К матери сходи, это семейный праздник. — Она пригласила Сергея, — поморщилась Инна. — Твоего бывшего? — хмыкнула тетя Таня. — Да. — Как интересно. — Так что дома я сидеть не хочу и пойду с вами, помогу немного и порадуюсь на ребятишек. — Ладно уж, пошли. Только давай быстрей, а то время поджимает. Концерт в одиннадцать, а я должна была подойти к десяти. Всё проспала. От Татьяны слегка разило перегаром. Видно, ночью она еще прикладывалась к бутылке, а потом всё закончилось. Поэтому она пыталась заставить Инку сбегать ей за бутылкой. Они быстро собрались и скорым шагом направились в дом культуры. — Я хотела сегодня с ним Рождество отмечать, думала, ты к матери пойдешь или с новым бойфрендом останешься, не хотелось торчать в одиночестве. А он сначала меня звал, а потом позвонил и сказал, чтобы я не приходила, ему дочь запретила со мной встречаться. Дескать, не надо с инвалидкой дела иметь, а то потом придется за мной ухаживать, — выдала тетя Таня. — Он всё это сказал? — удивилась Инна. — Да, — шмыгнула носом Татьяна. — Гнать его в три шеи, а не напиваться до бессознательного состояния и терять работу. — Обидно, — вздохнула тетя Таня, — Я же не виновата, что у меня нет ноги. — А ему всё равно, даже если бы была нога и вы были бы титулованной особой, он всё равно нашел к чему прикопаться. Он вот зачем это всё вам рассказал? Для чего? Чтобы что? Больно сделать, чтобы возвыситься за ваш счет, или он таким образом свои комплексы пытается вылечить? — сердито сказала Инна. — Он просто открытый человек. — Он просто чудак на букву эм. Не дружите с ним больше. Пусть дальше сидит около окошка и вздыхает, — сердилась Инна, — Вы опять хотите в запой уйти? — Ничего я не хочу, — нахмурилась Татьяна, — Просто на Новый год я выпила немного шампанского и вроде ничего, и потом чуть-чуть вина и тоже ничего. А вчера вот как-то раз и прилетела. — А чего пили? — Маманька одна принесла бутылку коньяка. Мы ее и уговорили. Когда домой шла, то решила, что этого мне мало, и купила еще, и вот. За разговорами они дошли до ДК. В холле уже толпился народ. Татьяну поймала одна из мам и потащила ее в бальный зал. — Мы уже думали, что вы не придете. Переживать стали, вдруг что случилось, — тараторила женщина. — Отравилась вчера, ночью плохо было, а утром проспала, — вздохнула Татьяна. — Вы себя берегите, где мы такого хорошего руководителя найдем, кто наших деток учить будет? — причитала мамочка. В бальном зале одевались ребятишки, суетились мамочки и бабушки. Татьяна зашла туда и сразу расцвела. Быстро начала командовать и наводить порядок. Через несколько минут все успокоились и перестали волноваться. Инка стала помогать с прическами. Потом прошла в зал и уселась смотреть концерт. С удовольствием посмотрела Новогоднюю сказку, порадовалась, что решила сходить вместе с Татьяной, а не сидеть дома. После представления вернулась в бальный зал. Ребятишки переодевались, шумели, смеялись, делились впечатлениями от выступления. Родители собирали костюмы и обменивались мнениями. — Ну как тебе? — спросила Татьяна у Инны. — На высшем уровне, давно никуда не ходила. — Мне тут перепало пара билетов на «Морозко». Пойдем? — Когда? — спросила Инна. — Сегодня в пять. — Я не против, — пожала плечами Инка. — Тогда давай помогай. Нам еще нормально нужно поесть, а то мой желудок после вчерашнего мне выдает такие фортеля. — Так вам же нельзя злоупотреблять. — Нельзя. Все, ни капли в рот, хватит. Нет у меня устойчивости к этому, — вздохнула Татьяна. Только через час они смогли освободиться. Татьяна все охала, что у нее разболелся желудок. — И надо было мне вчера пить. Тем более коньяк, — жаловалась она, — Еще и голова начала болеть. Кое-как она пришла в себя к четырем часам. — Инка, если бы не ты, то я бы сегодня и на работу не пошла, и ни на какой спектакль. А потом бы мучилась угрызениями совести, и кто знает, куда бы меня это привело, — вздохнула тетя Таня, — Ладно, давай собираться. Или, может, ты одна сходишь? А я пока отлежусь. Что-то мне как-то не очень. — Выпейте еще одну таблеточку и вперед. Мне одной будет скучно и неинтересно. Инна все же смогла вытащить Татьяну. Они вызвали такси, чтобы не идти пешком от остановки по скользкой тропинке. Походили по театру, сделали несколько фотографий. Тете Тане позвонила дочка, поздравила ее с праздником и поинтересовалась, что та делает. — В театр пошли? Какие вы молодцы. Может, вас забрать после спектакля? — предложила Полина. — Забери, — обрадовалась Татьяна. — Только, дочь, мы сегодня на супчиках весь день, праздничный ужин не готовили. — Я готовила, привезу всё, — сказала Поля. — Замечательно. Подруги посмотрели спектакль. Им очень понравилась игра актеров. — Вот вроде бы сказка, но столько эмоций вызывает, — вздохнула Татьяна. — Угу, — кивнула Инна. — Ты только дочери не говори, что я вчера напилась. — Не буду, но и вы обещайте больше не пить. — Я постараюсь. За ними приехала Полина. Как только они сели в машину, так она с удивлением посмотрела на мать. — Ты пила что ли? — спросила Поля строго. — Нет, ты что, Поличка, вчера не ела толком и сегодня тоже. С этими утренниками такая кутерьма, даже поесть некогда. Сегодня желудок встал, пришлось пить лекарства. Полина сделала вид, что поверила матери. Вечером они сидели за столом, ели тушеную картошку с индюшкой, болтали о всякой ерунде. Инна рассказывала, как ездила на горнолыжку. Обсудили жену Игоря. Полина поделилась своими переживаниями насчет своего бойфренда. — Эх, девки, что-то как-то с мужиками нам не везет, — вздохнула Татьяна. — Наш принц где-то к нам скачет на белом коне, — улыбнулась Поля, — Главное не проворонить его. — Или наслаждаться одиночеством, — ответила Татьяна. Вечером Игорь написал Инне, поздравил ее с праздником и поинтересовался, как прошел день. — Отлично, — ответила она, — Замечательный был день. Самое лучшее Рождество за последние десять лет, несмотря ни на что. — Ну хоть у кого-то праздник удался. У меня в целом всё не так уж и плохо. Мы завтра увидимся? — спросил он. — Я завтра работаю. — После работы. — Я не против. — Вот и замечательно. Я забегу, — написал Игорь. Инна была довольна прошедшим днем.

Утром Инна собиралась на работу и с беспокойством поглядывала на тетю Таню. Та ходила по квартире и мучилась с животом. — Ох, видно, вчерашняя картошка мне боком выходит. Вот дочь готовит вкусно, а всё равно не так, как я. — Ну, тут не картошка виновата, — хмыкнула Инна. — Вы что-нибудь ели, пока меня дома не было? — Что-то ела, — насупилась Татьяна. — Вот именно, что ничего нормального в те дни в желудок и не попало, — строго посмотрела Инна на нее. — Травили себя всякой гадостью, вот и вышло всё боком. — Иди давай на свою работу, принялась меня воспитывать, — проворчала тетя Таня. — К матери-то заглядывала? — Нет. — Так после Нового года ни разу и не зашла? — Нет. У нее же там этот Сергей ошивается. Мне как-то и неудобно. — Прикинь, твой отец одумается и вернется, а тут его место уже занято, — усмехнулась Татьяна. — Сам виноват, — ответила Инна, натягивая на себя свитер. — Его из дома никто не гнал. — Ну да. — Вы тут без меня не хулиганьте, нормальную еду ешьте, — сказала Инна, выходя в коридор. — С этим своим не связывайтесь, гнилой он человек, и детей плохо воспитал. — Я и не собиралась. Сейчас полежу немного, а потом тоже буду собираться. Люблю зимние каникулы, но вот эти ежедневные утренники немного утомляют, — вздохнула Татьяна. Она побрела к себе в комнату, а Инна убежала на работу. Хозяйка в этот день не вышла — решила продлить себе новогодние каникулы. Так что Инна опять работала одна. Народ потихоньку шел, вроде и очереди нет, но и не присядешь. Рабочий день близился к концу, и она стала посматривать на часы. Игоря всё не было. Инна постригла последнего клиента и стала собираться домой. Она немного расстроилась, что он не пришел, но сама звонить не стала. Быстро прибралась, вышла из парикмахерской и стала запирать дверь. Замок промерз и не закрывался. — Девушка, вам помочь? — обратился к ней приятный знакомый голос. Инна улыбнулась и повернулась. Рядом стоял Игорь. — Помочь, — кивнула она. — Замок почему-то не закрывается. Он забрал у нее ключ и попытался повернуть, но ничего не получилось. — Я сейчас за вэдэшкой сгоняю, а ты пока зайди в помещение, не мерзни, — сказал он. — А эта вдвэшка где? — В машине лежит, а она за углом стоит. Ветер сегодня сильный, замерзнешь еще. И не вдвэшка, а вэдэшка, средство такое, — улыбнулся Игорь. — Ясно. Инна вернулась в парикмахерскую и уселась на кушетке ждать. Через пару минут Игорь залил в замок специальное средство. — Теперь нужно подождать, — сказал он, заходя в помещение. — Подождем, — кивнула она. — Как день прошел? Устала? — устроился он рядом с ней. — Есть немного. Почти весь день на ногах. Сегодня люди хорошие приходили, никто меня не обижал, только с Новым годом и Рождеством поздравляли. — Вот и замечательно. — А у тебя как? — Большую часть проторчал в гараже. Порядок наводил, да потом отцу помогал с машиной, — ответил Игорь. — Там что-то сломалось? — Да, не критично, уже разобрались. — Ну и хорошо, — кивнула Инна. — Как вчера отпраздновала? К родителям ходила в гости? — спросил Игорь. — Нет. Мы с тетей Таней сначала на концерт ходили, а потом на спектакль, а вечером немного втроем посидели с ее дочерью, — ответила Инна. — Какой у вас насыщенный день был. — Не то слово, — рассмеялась она. — Сейчас глянем на наш замок, а то еще придется горелкой воспользоваться. Игорь проверил замок, тот заработал. Спокойно закрыли парикмахерскую и стали решать, куда им дальше ехать. — Давай сначала перекусим чего-нибудь, а потом в кино сгоняем, — предложил он. — Я не против, — пожала она плечами. — К себе пока не приглашаю, у меня там бардак. Хотел всё разобрать и выкинуть лишнее, а тут отец позвонил с просьбой с машиной помочь. Провозились до самого вечера, думал, не успею к тебе. Но всё же успел. Они отправились в ближайший торговый центр. — Сейчас я звякну тете Тане, скажу, что приду поздно, — сказала Инна. — Хорошо. Инна набрала номер телефона Татьяны. Она всё боялась услышать ее пьяный голос. Однако всё было в порядке, та отвечала вполне бодрым голосом. — Отдыхай и веди себя прилично, — со смехом ответила тетя Таня. — Обязательно, — кивнула Инна. Они зашли в небольшое кафе в торговом центре. Игорь сделал заказ и стал расспрашивать Инну о концерте и спектакле. — Знаешь, я словно в детство попала. Такая же приятная праздничная суета, ребятишки радостные, Дед Мороз и Снегурочка, и спектакль такой с душой сделан, — она рассказывала и улыбалась. — Я вот тоже жду, когда у меня свои детки появятся, чтобы ходить на утренники, — рассмеялся Игорь. — Ну, у меня нет своих детей, это мы с тётей Таней ходили. Она танцы преподает в местном ДК. — Инна, а ты замужем была? — Была, но это было давно. Я мало что помню о том времени, — поморщилась она. — А почему развелись? — поинтересовался он. — Я не захотела за ним ехать. — Почему? — Я не хочу разговаривать на эту тему, — Инна отвела глаза. — Он тебе изменил? — допытывался Игорь. — Нет. Он был порядочным человеком, а мне тогда не хватало ума и жизненного опыта. — Ну, ты же не в шестнадцать лет замуж вышла, — сказал Игорь. — В шестнадцать, — ответила она. — Давай не будем ворошить прошлое. — Хорошо. Им принесли заказ, и Инна решила перевести разговор на другую тему. — А ты как вчера Рождество отпраздновал? — спросила она. — Феерично, — усмехнулся Игорь. — Если тебе интересно, то могу рассказать, но это касается моей бывшей супруги. — Даже так, — она посмотрела на него с удивлением. — Ага. Если тебе неприятно слышать про нее, то мы можем поговорить о чем-нибудь другом. — Нет, мне теперь интересно, что там такого фееричного произошло. — Я предупреждал. В общем, вчера собираюсь я к родителям на обед, одеваюсь и всё такое, и тут звонок в дверь. Подошел, глянул в глазок — стоит тесть. Думаю, ну мало ли, может чего не отвез своей супруге, забыл или не знал. Открываю дверь, и они вваливаются всей семьей ко мне в квартиру. Я им объясняю, что не могу с ними долго общаться, ибо собрался идти в гости. А они не понимают, требуют воссоединения семьи. Дамочка вся умытая, без макияжа, с опухшим лицом, доказывает мне, что я должен ее впустить обратно в квартиру, ибо она еще моя супруга и имеет право жить на моей жилплощади. Отец её орет, что я не мужик, если вытряхнул бедную девочку на улицу. Маманя вопит, что нужно учиться прощать, и на первом году жизни может случиться всякое. В общем, цирк с конями, — грустно улыбнулся Игорь. — И как ты от них избавился? — Пообещал подумать над своим поведением, а еще рассказал, как их дочь приехала вместе с молодым человеком на турбазу и там с ним целовалась. А она в свою очередь начала верещать про то, что у меня появилась любовница. Все семейство решило, что я коварный изменщик и нет мне места рядом с их чудесной дочуркой. Обозвали меня разными словами и гордо удалились вон. Ушло у меня почти три часа на все эти разборки. Еще мне пригрозили отсудить квартиру и требовали денег на содержание, ибо девочка не работает, а учится, а я и так получил денег много за три месяца и даже не поделился. Хотя я ей переводил на карту немного денег на житие-бытие, — усмехнулся Игорь. — Да уж, некрасивая ситуация, — вздохнула Инна. — И вроде ничего плохого не хочется про нее говорить, все же сам на ней женился, сам такой выбор сделал, да и жили мы с ней вполне себе нормально. Но всё вот это как-то вымораживает. Если я ей так не нравился, то зачем она со мной жила? Инна посмотрела на него и пожала плечами. — Прости, что-то меня несет куда-то. Не надо было тебе рассказывать. — Ничего страшного, было интересно послушать, и про любовницу тоже, — рассмеялась она. — В кино пойдем или по домам? — Нет, лучше в кино. Если ты, конечно, хочешь. — Хочу. У меня эти Новогодние каникулы такие насыщенные, столько событий и мероприятий. Поэтому я не собираюсь ни от чего отказываться. — Отлично, давай тогда выберем фильм, — кивнул Игорь. Остановились на каком-то боевике. — Хочу посмотреть что-то такое со спецэффектами и прочими разными интересными штуками, — сказала Инна. — Договорились. Картина была яркой и красочной, смотрели оба не отрывая глаз от экрана. — Вот это да, — выдохнула Инна, выходя из зала кинотеатра. — Ага, — согласился с ней Игорь. — Очень зрелищно. Он проводил ее домой. — Я на пару дней собираюсь съездить к бабушке с дедушкой, — сказал Игорь. — А потом можно встретиться и сходить в театр. Как ты на это смотришь? — Я не против, — сказала Инна. — Хорошо, тогда созвонимся. Игорь улыбнулся, подмигнул и попрощался с ней. — Спокойной ночи, пусть тебе приснится море и пальмы, — пожелал он. — Я не против, а то я в живую их никогда не видела. — Надо убрать этот пробел. — Накоплю денег и съезжу, обязательно, — улыбнулась она. — Спокойной ночи и приятных снов. — Спасибо. Она помахала ему рукой и забежала в подъезд и тут же столкнулась нос к носу с Сергеем. — Привет, — сказала ему Инна. — Привет. Я на Новый год у мамы твоей перчатки забыл, вот забежал. — Забрал перчатки? — усмехнулась она. — Да, всё нормально, — Сергей старался на нее не смотреть. — Молодец, маме в следующий раз привет передавай, когда опять за перчатками пойдешь, — улыбнулась Инна. Он что-то проворчал себе под нос и выскочил из подъезда.

Вот и пролетели волшебные новогодние каникулы, у Инны начались обычные трудовые будни. Игорь уехал к дедушке с бабушкой и остался у них на несколько недель, помогал с ремонтом. Они с ним созванивались каждый вечер и переписывались. Он ей рассказывал, что было сделано за день. — Инна, я давно подбивал их на ремонт. Сами они делать не хотели, дескать, и так всё устраивает. А там уже давно всё пора менять, и сантехника в ужасном состоянии, и обои эти все пожелтели, да и кухня — слёзы. А тут всё сложилось удачно: и жены теперь нет, никто пилить не будет, что меня дома не бывает, и зарплата сразу за три месяца пришла хорошая. Начали с ванной, корыто с дедом убрали. Они и так там особо не мылись, летом под летним душем, а зимой то в бане, то в ванной ополоснуться. Теперь им париться нельзя — давление. Душевую решили сделать, чтобы можно было, сидя на табуреточке, помыться, — рассказывал Игорь. — Ну да, стареньким тяжело забираться в ванную, — согласилась с ним Инна. — Вот и я про то же. С дедом всё там разгромили, бабушка ходит охает да за сердце хватается, боится, что мы нормально ничего не сделаем. — А как же вы сейчас моетесь? — спросила она. — Так баню затопили. У деда с бабушкой хорошая банька. Они с отцом её ставили, там всё до ума доведено. Всё же замечательно у них, душевно. Все проблемы на второй план уходят. И бабулечка так вкусно готовит, и так она мне рада. Инна как-то особо и не расстроилась, что они пока с Игорем не встречаются каждый день. Всё же полная рабочая загрузка давала о себе знать после расслабленных выходных. Ей не хотелось бросать полы, всё же деньги на дороге не валяются, но ей было тяжеловато вливаться в рабочие будни. Вечером ей хотелось простой прийти домой, вытянуть ноги и лежать. Как-то Инне позвонила бабушка Катя и попросила к ней приехать. — Посидим с тобой, почаевничаем, поболтаем, — сказала бабулька. — А то виделись ещё до Нового года, у меня столько всего интересного накопилось, поделиться хочется. Инна взяла на следующий день выходной и поехала к бабе Кате. Та её встретила, как обычно, накрытым столом. Ох и наговорились внучка с бабушкой, чая напились на полгода вперёд, всё друг другу рассказывали, как Новый год встретили и как отдыхали на каникулах. — Эх, Инночка, как хорошо, что я к своей подружке давнишней съездила. Мы с ней и на горке покатались, и на лыжах походили, и в снежки играли, и крепость с её внуками строили. И я чего тут подумала, а не взять ли мне там домик рядом с ней. Мы уже один с ней присмотрели. Там две комнатки всего, небольшой, аккуратненький, восемь соток земли. Баньки правда нет, да и не нужна она мне, — поделилась своими планами баба Катя. — Бабань, как ты печку топить будешь да воду носить? — ахнула Инна. — Я, по-твоему, совсем умалишённая и в маразм впала? На старости лет такой бытовой стресс переживать. Там газ проведён, и вода имеется, и туалет с душем сделан. Всё работает, жить можно. Не особняк, конечно, так мне одной много не надо. — А вдруг чего случится, кто за тобой ухаживать будет? — Ты меня в город назад привезёшь. Эту квартиру я продавать не буду. Есть у меня немного деньжат, как раз на домик да на ремонт хватит. Сколько проживу там, столько проживу. А ты тут за квартирой присматривать будешь. — Я не против за квартирой присматривать, но там же нет ничего: ни больниц, ни поликлиник, ни всяких торговых центров, ни кино, ни театров. — Да много я в твои кино ходила, — отмахнулась баба Катя. — Придёшь, сядешь, а тут с одной стороны жрать начинают, а с другой грохот стоит. Не нравятся мне современные кинотеатры. А в обычный театр я и по молодости не ходила, не понимала его. Вот цирк да, мне нравился, но раз в году я и в город ради него могу съездить. Ну а больницы с поликлиниками, ничего хорошего в них нет, одни больные в очереди сидят да жизнь свою хаят, развлечение для тех, у кого здоровья много и нервы крепкие. Инна только похихикала над рассуждениями бабы Кати. — Я тебе по секрету скажу. У меня ведь ещё однушка есть на первом этаже. Я её сдаю, мне денежка капает. — Откуда у тебя ещё одна квартира? — удивилась Инна. — У меня подружка была одинокая, родных у неё не было. Вот она заболела, и я за ней ухаживала. Она решила на меня завещание составить, говорит, не хочу, чтобы государству что-то досталось. Я её и в последний путь проводила, а мне вот всё и отписала. Так что я себе домик куплю, а ты будешь за одной квартирой присматривать да за второй. В целом, там ребята хорошие живут, у меня к ним никаких претензий нет. Но мало ли чего понадобится. — Баба Катя, ты точно собралась не пойми куда ехать? — Инна не очень-то и одобряла эту затею. — Точно, и не отговаривай меня. Будете с Юркой бабаньку свою по очереди навещать раз в месяц. — Надо хоть нам съездить посмотреть, что за домик. — Если есть специалист, то бери, глянешь, что ваша баба Катя поехала не в трущобы какие-то жить, а в нормальное жильё. — Зимой там снег надо чистить, а летом огород сажать. — Лёгкая физическая активность не помешает старушачьему организму, — выдала с улыбкой баба Катя. — Ты не переживай, я всё оформлю, как положено. Сделаю завещание, на дарственную даже не надейтесь. Квартиру-трёшку разделю между сыновьями, а однушка и дом в деревне вам с Юркой достанутся. — Ну, там тоже вроде внуки есть, — улыбнулась Инна. — Вы мне ближе, много они ко мне наездились, — фыркнула старушка. — Их отцу и так полквартиры достанется, а он никакого участия в моей жизни не принимает и не принимал. Ваш-то папанька хоть раз в неделю ко мне заскакивал, а этому вообще по фигу. Ну ладно, не хочу я про него говорить. Это мое решение, и вообще, я пока помирать не собираюсь. — Так и живи еще сто лет, сами себе на квартиры заработаем. — Ну вот, будешь тут жить и на свое жилье зарабатывать, пока тебя муж к себе не заберет. А с домиком, если сомневаешься, то бери какого-нибудь специалиста и поедем посмотрим, что там и к чему. Но на первый и второй взгляд всё выглядит вполне цивильно, конечно, не апартаменты Голливуда, но и не бараки в трущобах. — Хорошо, есть у меня на примете один специалист, только он пока занят. Тебе же этот домик не прямо срочно-срочно нужен? — спросила Инна. — Ну как сказать, я же не молодею, чем быстрей, тем лучше. — Я с ним поговорю, — ответила Инна. — Вот и ладушки, — обрадовалась бабулька и стала показывать ей фотографии с зимних каникул.

Инне было боязно отпускать бабушку в деревню, мало ли что там может случиться с пожилым человеком. Никого родных рядом нет, но и тут сейчас к ней мало кто ходит, но раз в неделю она или Юрка заскакивают, да звонят периодически. Надо будет на соседей посмотреть, да с бабушкиной подружкой переговорить, станут ли они друг друга навещать или нет. Она решила сначала всё обсудить с тётей Таней, послушать, что та скажет, может, дельный совет какой даст или, наоборот, развеет все опасения. Хотя пожить совершенно одной, быть самостоятельной и независимой от другого человека было очень заманчиво. Они с бабушкой уже разобрали одну комнату, так что Инна могла в любой момент туда переехать. Но с другой стороны, мысль об одиночестве ее пугала, ведь она никогда не жила одна. Даже когда ушла из дома, с ней всегда кто-то был, либо подружка Ленка, либо кто-то из собутыльников или собутыльниц. Перед глазами стали всплывать картинки из прошлой алкогольной жизни. Память почему-то подсовывала какие-то приятные воспоминания. Вот они с Ленкой сидят на веранде чьей-то шикарной дачи и попивают вишневый компот, а на шампурах жарятся кусочки мяса из хозяйских запасов. Они тут гостили по соседству и случайно услышали разговор владельца дома. Он кому-то по телефону хвастался, что всей семьей уезжает на десять дней на море. Таким образом они с Ленкой на полторы недели стали хозяйками загородной недвижимости. Хорошо тогда погуляли. Инна вдруг поймала себя на мысли, что тогда испытывала больше счастливых моментов, чем сейчас. Вернее, они тогда чувствовались острее и ярче. Нашли, наскребли, выклянчили, заработали денег на бутылку — столько радости, а уж если ко всему этому удалось найти закуску — непередаваемое счастье. Утром найти, чем поправить здоровье — уже благодать. Откопать в помойке почти свежие, слегка просроченные продукты — просто красота. А эти посиделки с разговорами и разными историями — Инна с тоской про них вспомнила. Ноги сами понесли ее в сторону старой пятиэтажки, в квартире которой они часто зависали с корешами. Ей хотелось снова окунуться в атмосферу вечного праздника и душевных посиделок. Она нащупала в кармане пятьсот рублей, так что входной билет у нее имелся. Покупать пока Инна ничего не собиралась, но в случае чего всегда можно сгонять в магазин. Где-то под ребрами заныла поджелудочная железа. — Я только одним глазком гляну, поздороваюсь со всеми, — успокаивала она свою совесть. — Узнаю, как у них дела. Она нырнула в приоткрытый подъезд и поднялась на знакомый этаж. С удивлением обнаружила закрытую дверь. Странно, ведь здесь всегда было открыто. Как-то бывший вэдэвэшник Левчик выбил ногой дверь, ища того, кто украл у него последнюю сотню. После того случая никто ничего не чинил и замок не менял. Инна уставилась на дверь в раздумье. Вдруг она распахнулась, и из нее вышла пожилая женщина в черном платке. Инка шарахнулась в сторону. — Вы что-то хотели? — спросила тетушка, закрывая замок. — А Колян, вернее Николай, где? — спросила Инна. — Так помер Колька-то. Вот только схоронили, вчера девять дней было, — ответила женщина. — А вы его одноклассница? Она повернулась к Инне и внимательно посмотрела ей в лицо. — Ну да, одноклассница, — кивнула Инка. — Шла мимо, решила заглянуть, узнать, как он поживает. — Вы, наверно, давно с ним не виделись, тогда бы и не пришли сюда, — тетушка покачала головой. — Он же пьяницей был, пил несколько последних лет, страшно пил, с запоями, больницами, драками, воровством и прочими прелестями алкогольной жизни. В квартире устроил бомжатник, алконавты к нему толпой ходили, соседи сходили с ума. — Ужас какой, — вздохнула Инка. — Ну да, просто кошмар, и молодой мужик, и вот так опуститься. — И как он помер? — спросила Инна. — Так новогодние праздники были. Он отмечал, по гостям ходил, видать, или за добавкой, вот и доходился — упал в сугроб, да и замерз. Утром его дворник обнаружил, а уже спасать нечего. Вот так как-то. — А вы ему кем будете? — Я тетка его. Мать-то его померла, сгорела от рака, так потом его и понесло во все тяжкие. Вот теперь думаю принимать наследство или нет, там долги нехилые, да и квартира эта в жутком состоянии. Посчитаю всё и решу, а то, может, и откажусь от такого предложения, а то без штанов останешься. Они вышли с ней из подъезда. — Спасибо вам, — сказала Инна. — За что? — удивилась женщина. — Что рассказали про Кольку. Царствие небесное ему. — Да, а ведь по молодости подавал такие надежды, такой умненький парнишка был, и вот, эх, сгубила его водка. И чего человеку надо было? И квартира имелась, и мозги, и образование, и молодость, всё променял на зеленого змея, — вздохнула тетушка. Она махнула рукой и направилась в сторону остановки. Инка немного постояла около подъезда и побрела за ней следом. Ее кто-то окликнул. Она обернулась и увидела Ленку. Та стояла, прижавшись к дереву, и дрожала. — Привет, Инка. Хорошо выглядишь, — оглядела ее бывшая подружка и собутыльница. — Привет, Лена, а ты как-то не очень. — Болею я, простыла сильно, — Ленка зашлась в тяжелом кашле. — Иди в больницу, — сказала Инна. — Да кому я там нужна, ни документов, ни денег, бомжиха, одним словом. Может, к себе пустишь перекантоваться, пока не вылечусь? По старой дружбе. А? — Куда я тебя к себе пущу? — удивилась Инна. — Я сама живу на птичьих правах. Меня пожить пустили. — Эх ты, неблагодарная, я так за тебя готова была порвать любого. Всегда нам пожрать, выпить и ночлег искала, а ты свалила в неизвестном направлении, никому ничего не сказала. Мы с ребятами даже тебя поминали, думали, что ты померла. — Не померла и не собираюсь, — нахмурилась Инна. — Поищи квартиру, раньше же как-то находила жилье. — Так после Нового года половина наших померла. Кто замерз, как Колька, кто отравился, кого свои же прирезали, а кто и на нары уехал. — В приют тогда иди, — посоветовала Инна. — У меня жилья нет. Приду с тобой — выгонят обеих. — Да ты просто зажралась, — выдала брезгливо Ленка. — Угу, — кивнула Инна. — Выздоравливай. Она развернулась и потопала в сторону остановки. — Инка, ты хоть сотенку дай на лекарство. Я же знаю, что у тебя деньги есть. Сотенку по старой дружбе дай, — крикнула Ленка в спину бывшей подружке. Инна порылась в карманах, вытащила пятьдесят рублей и горсть мелочи. Ленка подбежала к ней, подставила ладони, в которые посыпалась мелочь. — Дай бог тебе здоровья, Инка, не такой уж ты и пропащий человек. Выпить не предлагаю, самой мало. К Петровичу пойду, сама знаешь, он к себе только с гостинцами принимает. Сейчас, может, еще немного рубликов посшибаю около магазина и пивка полторашку возьму с кирпичиком хлеба. — Ты бы от кашля чего-нибудь купила, — покачала головой Инна. — Пиво теплое поможет, — отмахнулась Ленка. — Всё, давай, не хворай. Ленка быстрой походкой побежала в сторону небольшого магазинчика. Инна вздохнула и побрела на остановку. Что-то пьяные истории после всего этого уже не казались ей такими привлекательными.

У Инки разболелась голова. Она еле добралась до дома. — Ты чего такая кислая? — встретила ее тетя Таня. — С бабушкой что-то случилось? — Нет, встретила знакомую из прошлой жизни, — ответила Инна. — Нахлынули старые воспоминания. — В общем, да. — Ты знаешь, человеческий мозг так устроен, что через какое-то время перестает помнить плохое. То есть они как бы есть воспоминания, но они затираются и замещаются приятными. Я вот тоже с этим товарищем на грабли опять наступила. Вот, думаю, были же у нас хорошие моменты, и сам он человек весьма неплохой, уважительно ко мне относится, старается угодить, заботиться. Ну и оправдания ему искала, что дочь сама истеричка, так себя повела. А потом в голове стала копаться, и всякие странные моменты всплыли в памяти. Ладно, чего я тебя загружаю. Инна прошла в кухню, нашла таблетку от головы и запила ее водой. — Как съездила? — спросила ее Татьяна. — Бабулька хочет уехать за город и купить себе там домик, — ответила Инна. — Ну что же, дело хорошее. Дача бойкой старушке не помешает. — Так она хочет уехать туда на постоянку. — И квартиру городскую продает? — Нет, не продает, — мотнула головой Инна. — Чего тогда переживаешь. Поживет чуток в деревне, надоест и назад переберется. Будет летом в качестве дачи использовать. Надо только туда со знающим человеком съездить, посмотреть, как оно там все, чтобы развалину не втюхали. — Как она там жить будет? — Инна, люди везде живут, приспособится. Не понравится, то есть куда вернуться. Так что не стоит переживать. — Она хочет, чтобы я присматривала за ее квартирой. — В смысле приезжала раз в неделю или жила там? — Жила, — вздохнула Инка. — Так в чем проблема? — удивилась Татьяна. — Я не знаю, как жить одной. — Ты можешь ночевать там пару раз в неделю, чтобы соседи видели, что кто-то живет в квартире. Или ночевать у меня пару раз в неделю, если тоска замучает. Я, конечно, к тебе привыкла уже, но всё понимаю. Не до самой же моей смерти нам вместе жить. Телефоны у нас с тобой есть, если возникнут какие-то вопросы, то всегда можно созвониться. Постепенно привыкнешь к одиночеству. — А если нет? — Инна с тревогой взглянула на Татьяну. — Ты всегда можешь вернуться ко мне, — улыбнулась Татьяна. — К тому же, я не особо рассчитывала на то, что твоя бабушка долго проживет в поселке. Не каждый городской житель может привыкнуть к деревенскому ритму. — Посмотрим, — вздохнула Инна. — Есть хочешь? — Нет, я сытая. — Что там за привет из прошлого? — поинтересовалась Татьяна. Инна не стала рассказывать, что специально шла в хату-блату. — Встретила случайно свою бывшую подружку Ленку. Мировая баба была, самая преданная подруга. Вы же с алкоголиками никогда не общались? — спросила она. — Нет, я пила в одиночестве, — усмехнулась Татьяна. — Ну вот, а я пила всегда в компаниях. Так вот, чем ниже человек опускается, тем хуже по характеру становится. Многие положительные черты просто атрофируются. Так вот, Ленка всегда горой за меня стояла, и находила для нас подработки и жилье, и никогда не жадничала и ничего не крысила, и поговорить всегда с ней было о чем, и заступалась за меня, и даже могла морду набить, если меня кто обидел. Часто в таких компаниях тебе стараются обчистить, а она никогда у меня ничего без спроса не брала. — Отличная компаньонка, — улыбнулась Татьяна. — Так что с ней? — Заболела, простыла. Рассказывала про общего знакомого, который замерз после Нового года в сугробе во дворе собственного дома, — с грустью сказала Инна. — Пьяный был? — Ну да. — А чего тогда хотеть? Все алкоголики рано умирают. Особенно те, кто ведут асоциальный образ жизни. — А вы не скучаете по той прошлой жизни? — спросила Инна. — По какой? — с усмешкой уточнила Татьяна. — Ну, когда выпивали. — Нет, Инка, тогда моя жизнь была серая и беспросветная, не было там радости от выпитого. Я боль свою душевную пыталась заглушить. Надо было от депрессии лечиться, а меня понесло не в ту степь. По тем временам я не скучаю. Иногда тоска накрывает по прошлому, которое я потеряла вместе с ногой. Но изменить я ничего не смогу, а печалиться по безвозвратному не продуктивно и вредно для организма. А тебя ностальгия по твоей бывшей жизни накрыла? — Есть такое, — вздохнула Инна. — Значит, завтра вечером идем на встречу, чтобы немного развеять всякие дурацкие мысли. — Да встреча с Ленкой их практически развеяла, — рассмеялась Инка. — Ну и хорошо, но на встречу все равно сгоняем, ни тебе, ни мне она не помешает, — строго сказала Татьяна. — Я согласна. Вечером Инна позвонила Игорю. Она попросила его об одолжении. — А что за деревенька? — спросил он. — Александровка. — Это какая? — Которая ближе к городу, — ответила Инна. — В десяти километрах от нее живут мои дедушка с бабушкой, — сказал он. — Я Димке звякну. Он у нас строитель, в домах хорошо разбирается. Думаю, что он нам не откажет. — Я на это надеюсь, — ответила Инна. — Ориентируй свою бабушку на выходные. В будни он точно никуда не поедет. — Хорошо, спасибо тебе. — Пока еще не за что. Сейчас я ему позвоню, а потом тебе перезвоню, — ответил Игорь. — Жду звонка, — кивнула она. Через полчаса ей звякнул Игорь. — В общем, он может рано утром в воскресенье, потом будет занят. — А ты сможешь? — спросила его Инна. — Конечно, почему бы не помочь хорошему человеку, — ответил он с улыбкой. — Отлично, я у Юли тогда на этот день отпрошусь. После разговора с Игорем, Инна позвонила бабушке. — Баба Катя, я тут с людьми договорилась, поедем твой дом смотреть. Хозяин сможет приехать рано утром? — В любое время мы дом можем глянуть — ключи у соседей, — отрапортовала бабушка. — Ну вот и отлично. — Ты меня даже отговаривать не будешь? — спросила грустно бабушка. — Нет, а зачем? — удивилась Инна. — Так я Ирке позвонила, матери твоей, она меня обругала по-всякому. — Она просто за тебя переживает, — ответила Инна. — А ты не переживаешь? — Конечно, я волнуюсь, но дом-то еще не куплен, договор не подписан. Чего заранее себе нервы трепать. — Умница, а то с такими нервотрепками помру раньше времени, — вздохнула старушка. — И не надейся. В выходные поедем смотреть домик твоей мечты. Ты пока решай, что тебе там пригодиться, что прикупить надо будет. Так сказать, составляй смету для будущего гнездышка. — Эх, Иннуська, какая ты у меня внучка хорошая, — радостно сказала баба Катя, — Поддержала бабушку. — А для чего еще родные нужны. — Умница, ты лучше всякого успокоительного средства. — Ну да, — рассмеялась Инна. — Не возвращайся больше в прошлую жизнь. — Прошлое остается в прошлом, — улыбнулась Инна. — Ну слава тебе Господи, — ответила старушка, — В субботу еще созвонимся. — Хорошо, спокойной ночи. — Спокойной ночи. Сразу после разговора с бабушкой ей кто-то позвонил. Инна с опасением подняла трубку, ибо номер был незнакомый. — Алло, — сказала Инна. — Привет. Не спишь еще? — сердито спросила мама. — Нет. — Ты еще одну старуху решила на тот свет спровадить? — поинтересовалась мама, — Что ты там задумала? Бабка тебе квартиру обещала или чего? Ты зачем потворствуешь ее желанию переехать в деревню? — понесла на нее мама. — Ничего я такого делать не собиралась, — ответила Инна. — Тогда почему ее поддерживаешь ее в этом? У тебя напрочь здравый смысл пропал или ты его пропила? — Спокойной ночи, — прервала мамин поток Инна и отключила телефон. Через пять минут Ирина затарабанила в дверь. Ей открыла Татьяна. — Чего ломишься? — спросила она соседку. — Она трубку бросила, а я с ней не договорила, — возмутилась Ира. — Значит не хочет с тобой разговаривать. В душе она. Когда выйдет, не знаю, только зашла. Всё, Ирина, иди спать ложись, нечего на ночь скандалить. Мы уже не в том возрасте, чтобы нервничать перед сном. Выпей успокоительных капель, — сердито сказала Татьяна. Ирина что-то хотела еще сказать, но Татьяна строго на нее посмотрела. Та развернулась и пошла к своей двери. — Тоже мне подружка нашлась, — проворчала Ирина, заходя к себе домой. — Ишь, устроила мне тут дебаты, — закрыла за ней дверь тетя Таня.

Инна вместе с Татьяной сходили на собрание АА. Они обе нуждались в этой встрече. Пообщались с людьми, послушали лекции, подумали о своем, и как-то в голове мысли постепенно устаканились. Инне уже не хотелось возвращаться в прошлое, а у Татьяны не было желания заливать проблемы алкоголем. — Всё же хорошие там люди собираются, — улыбнулась Татьяна. — Да, просто замечательные, и так приятно, что многие не пьют уже по двадцать с лишним лет. Есть к чему стремиться. — Семеныч не пьет уже тридцать четыре года, — сказала тетя Таня. — Обалдеть, — удивилась Инна. — Так что никого не слушай, кто тебе говорит, что от пьянства нельзя избавиться. Всё можно, всё зависит от головы. Да, конечно, вступают разные биохимические процессы, но пока организм относительно здоров, то можно с этим справиться. Вот когда алкоголь затронул мозги, вот тогда уже ничего сделать нельзя. И вообще, Инка, нам с тобой не мешало бы попить витаминки какие-нибудь. Зимой всегда хандра наваливается, особенно после праздников. — Наверно, какого-нибудь витамина Д не хватает, — кивнула Инна. — Его самого, — согласилась Татьяна. Через пару дней Инна взяла выходной, и они с Игорем поехали сначала за Дмитрием, а потом за бабушкой. По дороге баба Катя показывала Диме фотографии дома. Он внимательно рассматривал и качал головой. Игорь остановился на заправке, а за ним следом выскочил Дима. — Ну что там? — спросил друга Игорь. — Ничего не могу сказать, это надо смотреть на месте. Но в целом, как я понял, домик находится на пригорке, значит, затапливать его не будет, да и снег не задержится в таком количестве, как внизу. Стоит котел, а не форсунка в печке, есть вода, яма выгребная. В общем, надо смотреть. На фото домик как конфетка, видно, что за ним ухаживали и следили. Через полчаса приехали на место. Их уже ждал дед сосед с лопатой. Он откидал снег с тропинки. — Ребяты, я не продавец, так что могу говорить все, что думаю и вижу, — улыбнулся он одним зубом. — Я ентот дом хотел брать сыну, но он меня послал далеко и на долго. Яму тут надо копать новую, ента быстро наполняется. Воду Михална меняла три года назад, проводила новые трубы. Котлу лет пять, тоже считай, что новый. В пристройке теплые полы от котла. В общем, чего базарить на морозе, айда смотреть, — он поставил лопату в сугроб и повел за собой, — А вы кому брать дом будете молодежи или даме? — Даме, — улыбнулась Инна. — Агась, но вот слухай сюды, у нас тут есть поликлиника, хорошая между прочим. Медсестра отличная, и вечером может по дороге домой забежать и утром заглянуть, а вот врач молодая. Ответственная девочка, но работой не горит. Но примет даже если ты не по записи. Флюрография работает два раза в неделю, анализы тоже. Тут хоть ехать никуда не надо, — рассказывал дедок, — Кабинет есть зубной, но у меня протез, мне не надо, так что ничего не могу сказать. Остальное у бабки надо спрашивать. Народ подошел к веранде. Дмитрий внимательно осмотрел помещение, потыкал пальцем рамы, потрогал стены. — Ну, чего топчемся, проходим. Обувь сымай, тута чисто, после Михайловны девки помыли. Дом хороший, стены лиственница, крыша — шифер, не течет, полы не гнилые. Топится. Они прошли из веранды в коридор. Дед попрыгал на полу для порядку, дескать смотри какие полы. — Вота смотри, тута дверь в пристройку, тама котел и туалет с ванной, — он включил свет и открыл дверь. Дмитрий вместе с дедом вошли внутрь. — Ого, — заглянула Инна, — Тут можно жить, какое большое помещение. — Да, оно из блоков построено. Она себе кабинку поставила и унитаз, полы выложила плиткой. Красота, правда? Тута ремонт, считай, свежий, пять лет всего прошло, агась. Проверять будешь? — Буду, — кивнул Дмитрий. Сначала он заглянул в котел, повертел рычажок, послушал, как горит газ, понюхал — все ли нормально с воздухом. — Тута окно есть, вона видишь, можа и форточку открыть. Тута она пластик поставила, а в хате сказала потом и так и не сделала, — комментировал дедуська. Дима проверил наличие воды, работу унитаза и душа. Послушал, как вода уходит по трубам, удовлетворенно кивнул. — Ага, я же говорю, на совесть сделано. Айда в кухню. Они вышли опять в коридор. — Тута, конечно, все проходное, но спальня отдельная в конце дома. Кухня оказалась довольно большой. Там стояла старинная мебель и старенький советский кухонный гарнитур. На окнах висели вышитые занавески. — Красота, правда? — улыбнулась баба Катя. — Агась, Михална та еще рукодельница была. Дмитрий проверил плиту и воду с канализацией, простучал аккуратно полы, посмотрел на окна. Последние ему не понравились. — К окнам надо руку прикладывать, — сказал он, — Либо ремонтировать либо менять, — покачал он головой. — Так енто, если их отремонтировать они еще лет десять прослужат, не гнилые, ничего, — сказал дед. Инна потрогала батареи — горячие. В углу стояла небольшая печка. — Михална не стала ее сносить, жалко ей было кормилицу, говорит, она мне всю жизнь служила, а я так с ней поступлю. Печка рабочая. Хотишь проверим? — продолжил рассказывать дедок. — Можно и проверить, — кивнул Дмитрий. — Ща сделаем. Дедулька ловко разжег печку. — Вишь, как огонь танцует, и в комнату не дымит, значит тяга есть. Михална холодными зимами и готовила на ней. Там еще голландка стоит. Она все боялась, что вдруг газ выключат и в доме станет холодно. Так я вам ответственно скажу, ни разу у нас еще газ не выключали, с водой и светом всякое было, а газ всегда на месте. Ну, все на кухне посмотрели? Тогда айда в залу. Они зашли в большую просторную комнату с тремя окнами. Снова Дима просмотрел полы, окна, стены и проводку. — Проводку надо менять, — тихо сказал он. — Так чего ее менять? Вон ей пятьдесят лет и столько же прослужит, — удивился дед. — Угу, — хмыкнул Дима. Около одной стены стояла немецкая мебельная стенка, а около другой — диван. Около окна расположились стол и два кресла. В углу красовалась печка голландка. — Ента тоже работает. Показывать? — Показывай, — кивнул Дима. — Фома какой неверующий, — хмыкнул дед. — Так надо все посмотреть и все проверить, мы же не пачку карандашей покупать собрались — не понравилась, выкинул. Это все же дом, в нем еще жить, — подмигнул Дмитрий. — Это да, это верно. Дедок быстро растопил и эту печку. — У Михалны там дров еще много осталось, так что при желании еще на год хватит. А если все ее сараи разобрать, то еще два года топиться будете. Следующей комнатой оказалась большая и светлая спальня. Там стояли две кровати, письменный стол, комод и кресло. — А это что за закуток? — спросила Инна, заглядывая за занавеску. — Хошь спальня еще одна будет, а хошь кладовка. У нее там, кажись, шкафы, да сундуки стоят, — сказал дедок, включая там свет. Точно в темной комнате стояло несколько шкафов и парочка сундуков. — Можно сделать гардеробную, — мечтательно сказала баба Катя. — Можно, — кивнула Инна. Дмитрий залез и на чердак, проверить течет ли крыша или нет. Там же посмотрел лаги. Все его устроило. Вышли во двор. — Сад у Михалны большой, хороший, там и клубника и малина и еще кака ягодка росла, яблоня, черешня. Картоху она на задах сажала. Раньше держала всяку разну скотину и птицу, а потом токма на курях остановилась. Так зады у нас удобрены, картоха так и перла. Сколько соток на участке я вам не скажу, не знаю, это хозяина надось спрашивать. Ну, вот так как-то так. — Как дорогу чистят? — спросил Игорь. — Нормально, тракторист в трех домах от нас живет, так что чистит самым первым, — махнул рукой в сторону улицы дед. — А магазины? — спросила Инна. — Пятерка есть и частники, два хозтовара, парикмахерская есть, клуб, библиотека, почта. Чё еще? А школа, садик и училище. Речка недалече, там такие щуки водятся, закачаешься. Летом и осенью грибы, да, много. Приезжают к нам иногда коллективы всякие, концерты дают. Нормально у нас, не скучно, некогда скучать. В клубе можно в хор записаться или на танцы. — А соседи как? — поинтересовался Игорь. — Хорошие у нас соседи, я хороший сосед, — рассмеялся дед. — Не воруют, все же знают друг друга, участковый нормальный, душевный мужик. А еще у нас тута церква есть и кладбище. — Все тридцать три удовольствия, — хохотнул Игорь. — Так об этом думать никогда не поздно, — кивнул дедок. Вся компания поблагодарила деда за показ и попрощалась с ним. — А теперь давайте по поселку проедемся, посмотрим, что к чему, — сказал Игорь. — Дима, ты вообще, что по дому скажешь? — Проводку менять однозначно, да и с окнами надо что-то думать. Эту зиму они, конечно, переживут, а вот следующую фиг знает. — Проводку по всему дому менять? — спросила Инна. — Нет, вот в пристройке, коридоре и кухне она нормальная, а вот в зале и спальне швах. При том, не заезжать в дом пока не поменяете. Очень опасно жить с такой проводкой. — И чего теперь дом не покупать? — чуть не плача спросила баба Катя. — Если так уж он вам по душе пришелся, то берите, только торгуйтесь, пусть скидывает цену на окна и проводку, — сказал Дима, — Специалиста мы вам найдем. Только с переездом не торопитесь. — Ой, как хорошо, ой спасибочки, дай Бог тебе здоровья, — обрадовалась баба Катя, — А ты не Инкин жених будешь? — Бабушка, — протянула Инна. — Нет, у меня есть жена Юля, — рассмеялся Дмитрий. — Значит ты Инкин, — кивнула старушка на Игоря. — Я, — засмеялся он. — Тоже хороший, — улыбнулась бабушка. Они прокатились по поселку, посмотрели достопримечательности и поехали обратно в город. — Баба Катя, мы еще с вами в городе с продавцом встретимся, посмотрим документы на дом, — сказал Игорь, — Чтобы там никаких подвохов не было. — Так он мне вот на телефон все скинул, — сказала бабушка. — Дим, глянь чего там. Дмитрий взял телефон, посмотрел доки. — Да вроде всё нормально. — Ты мне их перекинь, я потом по базе их проверю, — сказал Игорь. — Сейчас сделаю, — кивнул друг. — Ой, касатики, какие же вы ребятушки хорошие, как мне повезло, — радовалась старушка. Игорь остановился около дома бабы Кати. Инна вышла из машины со старушкой. — Инусь, созвонимся потом, — сказал он. — Обязательно. Спасибо вам огромное за консультацию, поддержку и поездку, — поблагодарила Инна. — На здоровье, — улыбнулись парни. Инна с бабушкой поднялись в квартиру. — Инка, не профукай мужика, за ним как за стеной будешь. — Он еще женат, — поморщилась Инна. — А у него чего с женой? — Всё плохо, развод намечается. — Ага, вот это хорошо, пусть разводятся, мы не брезгливые, сразу подберем, — хмыкнула старушка и пошла ставить на плиту чайник. — Бабуль, а тебя точно денег хватит на дом? — спросила Инна. — Ведь мало его купить, так там еще ремонт делать. Сама видела, какие там обои. — На всё у меня хватит и даже на мебель. — Ну, часть можно из квартиры забрать. — Нет уж, пусть тут остается. Не переживай, разберусь. Тебе-то как домик? — Понравился, — улыбнулась Инна. — И мне, и от города недалеко. В общем, берем. Мать тебе не звонила? — спросила баба Катя, накрывая на стол. — Звонила, орала, считает, что я хочу у тебя квартиру отобрать и в деревню сослать. — Да пошла она в пень, пусть сначала со своей жизнью разберется, а потом в мою лезет, — отмахнулась баба Катя. — Давай чай лучше пить. — А давай. Они устроились за столом и стали обсуждать поездку.

Всё как-то закрутилось и завертелось. Бабушка Катя ухитрилась выторговать себе хорошую скидку. Они с Игорем, Инной и Юрой ездили оформлять куплю-продажу. Старушка держалась молодцом. — Бабань, может, не надо? — спросил Юра. — Ты уже в возрасте, чтобы жизнь свою вот так резко менять. — И что? Юрка, ну сколько я там проживу еще? Год или десять лет, а может, двадцать. И я буду все оставшиеся годы жалеть, что я так и не осуществила свою мечту. — Ну, может, лучше дачу? — Внучок, ну какая, нафиг, дача? Ты видел, сколько они стоят? Столько же, сколько домик в деревне. А что там в этих СНТ? Магазина нормального нет, клуба нет, автобус только летом ходит, домик летний, ни газа, ни воды, и туалет с душем на улице, к тому же всего шесть или восемь соток. А у меня тут двадцать будет, и жить можно в любое время года, и газ, и свет, и вода, а с ямой я летом разберусь. Будете ко мне раз в две недели приезжать или раз в месяц. Нормально всё, не переживай. Может, и отец твой появится у меня, захочет пожить со старушкой. Хотя знаешь, я столько лет живу одна, что не захочу никого видеть рядом в совместном проживании. Дом оформили. Хозяин тяжело вздохнул и передал ключи сразу. — Я не буду там разбираться. Делайте с вещами, что хотите. То, что было для меня ценным, я забрал, на всё остальное не претендую, — сказал он. Игорь поморщился. — Придется еще в чужом барахле возиться, а потом всё вывозить, — сказал он. — Игорь, там неплохой буфет, комод, стулья, круглый стол и сундуки, — сказала Инна. — А для остального надо будет нанимать грузовую машину, чтобы всё это вывезти. Хитрый, конечно, хозяин. — Не переживай, разберемся, — подмигнула бабулька. — Смотрите сами, — махнул он рукой. — А то сейчас догоним хозяина и попросим всё убрать из домика. — И тогда попадем в него только через десять дней, — ответила Инна. — В нем и так пока лучше не жить, пока проводку не поменяем. — Это мы сейчас туда не поедем? — расстроилась бабушка. — Можем поехать, но ночевать мы там не будем, — строго сказал Игорь. — Просто посмотреть, — попросилась бабушка. — Хорошо, — кивнул он. Они все вместе загрузились в автомобиль и отправились в деревню снова рассматривать домик. По нему уже ходили, как хозяева, открывали и закрывали шкафы, заглядывали в шифоньеры и комоды, исследовали кухонные шкафчики. — Тут даже какие-то продукты остались, — сказала Инна. — Я это есть не буду, — покачала головой старушка. — Тогда давай сейчас всё это быстро соберем и вынесем на помойку, чтобы оно тут не стояло, и там не заводились всякие жучки, — предложила Инна. — Как-то это не по-человечески — выбрасывать продукты. — Можно предложить соседу, у них явно есть какая-нибудь живность. Я слышала, что куры всё подряд едят. — Давай, — согласилась баба Катя. В это время Игорь с Юрой обсуждали проводку, хотя оба в этом плохо разбирались. — Надо, наверно, измерить стены, а потом купить провод и выключатели с розетками. Чем они и занялись. Вдруг в спальне раздался грохот. Все напугались, но ринулись в ту сторону смотреть, что же там такое произошло. На столе сидела огромная серая кошка и испуганно на них смотрела. — Она тут живет? — спросила Инна. — Скорее всего, жила, — ответил Игорь. — Ой, она тут нигде не напакостила? — запереживала бабулька. — Форточка открыта, скорее всего, она туда-сюда через нее ходит. — Тогда хорошо. Киса, тебя как зовут? — спросила баба Катя. Кошка смотрела на них огромными глазами-блюдцами и не признавалась, какое у нее имя. — Ладно, будешь просто кошкой Муркой, — погладила ее бабушка. Животное затарахтело и громко мявкнула. — Мы ее заберем в город, — сказала баба Катя. — Да, не надо, чтобы животное жило одно в доме, да и на улицу ее выбрасывать жалко, — согласился с ней Игорь. Бабушка сгребла кошку со стола и стала ее тискать, та отзывалась ей взаимностью. — Я предлагаю постепенно выдвигаться, а то скоро темнеть начнет, да и кошка пока себя спокойно ведет, а то мало ли что у нее в голове возникнет, и она возьмет и удерет, а потом все переживать будут, как тут бедное животное. — Я согласна, — кивнула Инна. — Продукты мы собрали, осталось к соседу заглянуть, предложить. — Ну все, тогда выходим, — скомандовал Игорь. Кошка не сопротивлялась, когда ее вынесли на улицу. Она вцепилась в бабушкино пальто и тихонько тарахтела. Около машины их встретил соседский дедулька с лопатой в руках. Он усиленно делал вид, что чистит снег. — Приветствую новых соседей, — он помахал им лопатой, — Смотрю, вы и кошку Мурку решили забрать. Это Михалны животинка. Мы ее подкармливаем, а вот жить у нас она категорически отказалась. А к вам вон пошла, значит, признала. Енто хорошо, а то ж мы переживали все за нее, думали, не дай бог замерзнет. Холода такие стоят. — Дедусь, мы тут в доме кое-какие продукты нашли. Вашей живности не надо? — спросила Инна. — А что ж не надо? Нам всё надо, давай сюда. Михалну помянем добрым словом, — дедок забрал у Игоря пакеты с продуктами, — Когда переезжать будете? — Так проводку сделаем, и уже тогда, наверно, и будем, — сказал Игорь. — Енто хорошо, а то вечером в окно глянешь, а кругом темнота, а туточки, таперича живой человек жить будет. Вы, енто, бабульку-то не бросайте, молодежь, нам на старости-то внимание нужно. Ну ладно, бывайте, а то же я могу бесконечно болтать. Он подхватил лопату, пакеты и потопал к себе во двор. — Какой колоритный старикан, — с интересом посмотрел ему вслед Юра. — Главное, чтобы сосед был хороший, — кивнула бабулька. Все забрались в автомобиль и отправились в город. — Ну как тебе домик, внучок? — спросила бабушка. — Нормальный, есть где разгуляться. Жалко баньки нет. — Тебе жалко, ты ее и строй, а мне она уже не нужна. Я ее по молодости-то не любила, а уж сейчас она еще мне и во вред будет. — Так я-то не в претензии, лишь бы тебе нравилось. Там и место есть для гостей, и кухня большая, и веранда приличная. В целом норм, а то у нас мамка не знаю чего придумала. Типа Инка хочет бабушку в халупу переселить, а сама твою квартиру захапать, — сказал Юра. — А ты мамку свою больше слушай, пусть за свой мамой следит, а меня не трогает, — проворчала баба Катя, поглаживая кошку, — Чего, Мурка, надо бы тебе горшок купить и корм. Игорь остановился около бабы Катиного дома. — Айда ко мне пироги лопать, отметим покупку домика, — пригласила она всех к себе. Никто и не стал отказываться от столь заманчивого предложения. Все поднялись к бабушке в квартиру. Кошка Мурка сразу стала обследовать новое жилье, заглядывать в каждый угол. Старушка налила ей молока в блюдечко. Мурка вылакала всё и устроилась на диване. Народ сидел за столом, пил чай, обсуждал дом, радовался покупке. Через час все стали собираться домой. — Баба Катя, я Диме позвоню, узнаю насчет специалиста. Сейчас зима, по идее, посвободней должен быть, — сказал Игорь. — Да-да, денежку я уже приготовила под это дело. — Только ради Бога не переезжайте в дом, пока проводку не сделают. — Я тебя поняла, — кивнула бабушка, — Мне же еще вещи надо собрать с собой, решить, что я буду брать, а что не буду. Так что завтра я точно туда не перееду. Я же не молодая, чтобы узелок за спину закинуть и побежать. — Вот и замечательно, — обрадовался Игорь. — Какой ты хороший, — улыбнулась бабушка, — Как же Инне повезло. — Ладно, бабуль, поедем мы, а то все устали от сегодняшнего дня. — Ага, с Богом, — кивнула старушка, — А я пойду в магазин Мурке за провиантом. Игорь отвез Юру, а Инне предложил вместе поужинать. — Мы только ели, — улыбнулась Инна. — Тогда давай просто возьмем чай или кофе и поболтаем. Я так по тебе соскучился, — сказал он. — Почему бы и да, — кивнула она. Они заехали в уютную кофейню, взяли чайничек с чаем и пирожные. Они проговорили почти до самой ночи. Игорь рассказывал, как протекает ремонт у бабушки с дедушкой. Инна делилась историями из трудовых будней. — Ой, мне же завтра утром рано вставать, — встрепенулась Инна. — Хорошо, поехали, — вздохнул он, — На следующей неделе у меня развод. — Да? — удивилась она, — Так быстро? — Так через ЗАГС. Общих детей нет, делить нечего. Мы прожили с ней год, общего имущества нет. — Хорошо, — задумчиво кивнула она. — А потом я уезжаю на вахту. — Я буду скучать, — вздохнула Инна. — Так через месяц я вернусь, и мы опять встретимся. Может быть, успеем до моего отъезда бабушку перевезти в деревню. — Посмотрим. Они постояли около подъезда, еще немного поговорили и попрощались до следующей встречи. — Целовались? — спросила при входе тетя Таня. — Нет, он еще не развелся, — помотала головой Инна. — Ну так не интересно. — Все успеется, пусть сначала разведется, а потом уже все остальное будет. — Ну и правильно, — кивнула Татьяна, — Как прошлась сделка? — Отлично. Инна все рассказала тете Тане. — Вот и хорошо, что все замечательно. А теперь давай укладываться, день был длинным, — улыбнулась Татьяна.

Следующая неделя у Инны была суматошная. Бабушка Катя дергала ее и спрашивала, когда Игорь найдет ей хорошего электрика. Она звонила ему и интересовалась, как проходят поиски специалиста. Он обещал, но народ либо не хотел ехать за город, либо заламывал такую цену за выезд, что старушка сразу от таких услуг отказывалась. При этом баба Катя периодически звонила Инне, выясняла, нужна ли та ей или иная вещь или можно ее выбросить. Мать опять запихнула Инну в черный список и запретила Юрке с ней общаться. Правда, братец ее не послушался. Инку это событие не особо волновало, нет так нет. У Юльки заболел ребенок, и она всю дорогу бегала домой, так что некоторые сговорчивые клиенты попали к Инне. Нагрузка на нее возросла, и домой она уже приходила после девяти часов. Электрика все же удалось найти. Он взял за выезд тысячу рублей, посмотрел фронт работы, написал список, чего и сколько купить. Договорились с ним созвониться, как все будет в наличии. Все, что нужно, приобрели, а он в отказ, говорит, упал ему крупный объект, и мне ваша мелочевка неинтересна. Бабулечка в плачь, что же делать, как быть, дом купила, а пользоваться не может. Еще и Игорь куда-то пропал, вроде отвечает, но как-то односложно, словно общаться не хочет. Тут еще и тетю Таню Полинка отправила в какой-то санаторий, и поделиться своими думами стало не с кем. Вышла Инна из парикмахерской на негнущихся ногах, голова кругом, устала, как собака, которая весь день сани на себе таскала в упряжке. Добрела до подъезда и решила, что ей рюмка водки срочно необходима, чтобы все конечности расслабились. Потопала в соседний магазинчик, пока время заветное не наступило. Шла, подскальзывалась, материлась на дворника и управляющую компанию, на погоду и на жизнь в целом. Купила себе чекушку и копченый окорочок и поторопилась домой. Видно, сильно она разогналась, когда в очередной раз, увидев двери подъезда, сделала рывок, взмахнула руками и со всего размаха хлопнулась на спину. Сумка Инны отлетела в сторону, грохнулась об урну и приземлилась где-то в сугробе. Инка лежала на спине, смотрела в черное небо с россыпью звезд и беззвучно смеялась. Она слышала, как при падении в сумке разбилась чекушка. — Вот и нажралась, Инна, — сказала она сама себе. Мимо пробегала стайка подростков. — Женщина, вам плохо? — наклонился к ней паренек. — Упала, ударилась, вот теперь на небо смотрю, — ответила Инна. — Да, небо красивое, но на земле холодно. Давайте мы вам поможем подняться, — сказал он. Ребята поставили ее на ноги, отряхнули, вручили сумку. — У вас там что-то разбилось, — сказала девушка, протягивая сумку. — Это растирка, — отмахнулась Инна. — Может, сбегать еще купить? Тут рядом круглосуточная аптека, — предложил паренек. — Спасибо, но не надо, есть чем дома растереть больные ноги, а это в запас было. Завтра куплю что-нибудь другое. Они проводили ее до подъезда, пожелали крепкого здоровья и не падать больше. Инна похромала на свой этаж. Как только она вставила в замок ключ, так открылась противоположная дверь, и оттуда выскочила мама. — Ну что, добилась своего?! — взвизгнула она. Инна повернулась к ней. — Мам, знаешь что? — Что? — Отвали! Иди вон Сереже борща лучше навари. Ты думаешь, я не знаю, что вы там шуры-муры крутите. Ты чего с бабушкой прилепилась? Не получается что ли с ним ничего? Мама стояла на площадке и таращила на дочь глаза. — Да пошла ты, — выпалила она и заскочила к себе домой. — Сама иди, — беззлобно ответила Инна и вошла в квартиру. Она рухнула прямо там рядом с псом. — Если бы знал, как я устала, и даже не напьешься, — обняла она его за шею. — А еще нужно идти с тобой гулять. Инна немного полежала в коридоре, затем встала, сняла с себя пуховик, стащила сапоги, шапку и потопала на кухню ужинать. Пес принес в зубах ее сумку. — Шикарный парфюм. Правда? Она стала вытряхивать осколки из сумки. Потом жевала окорочок с хлебом и делилась им с песелем. — Поели? — спросила она его. — А теперь пошли гулять. Утром Инна не смогла наступить на ногу. Она опухла и не хотела помещаться в тапочек. Тут же ей позвонила Юля и гундосым голосом сообщила, что она заболела и не сможет сегодня прийти на работу, так что Инне придется пахать одной. Она вздохнула, перемотала ногу и похромала сначала на прогулку с собакой, потом в офис, а затем в парикмахерскую. Почти весь день простояла на одной ноге. Вечером позвонил Игорь и предложил прогуляться. — Не могу, — ответила она, — Я вчера упала и, видать, ногу повредила. Мне бы сейчас до дома дойти и упасть на диван. — Ясно, — ответил он, — Я просто завтра уезжаю, вот хотел этот вечер провести с тобой. — Я бы с удовольствием, но что-то мне совсем не можется. Как твой развод? — Да всё нормально, развелись. Настроение паршивое. Ладно, не буду грузить тебя своими проблемами, лечись, — ответил Игорь и сбросил звонок. Инна посмотрела на экран телефона, пожала плечами, у нее не было желания копаться в чужой голове, своего хватало. Она позвонила брату и попросила помочь закрыть парикмахерскую. Юра прибежал через пять минут. Как-то они за болтовней всё быстро убрали и закрыли. — Систер, давай сейчас сгоняем в травму. Что-то ты как-то не очень выглядишь. — Пройдет, — махнула она рукой. — А если это перелом? — Он болит по-другому. — Ты знаешь, как болит перелом? — улыбнулся он. — Ну, мне ломали руку и нос, да и лицевые кости у меня тоже все разбитые, — ответила Инна. Юрка выругался и стал кому-то звонить. — Я сейчас одному человеку позвонил. Берем такси и едем к нему. — Зачем? — испуганно спросила Инна, — Это давно было. — Да он посмотрит твою ногу. Это спортивный врач, он по травмам специалист. Просто глянет. А этот бойфренд твой где? — Да он завтра уезжает на вахту. У него что-то там с настроением. — Ясно, — нахмурился брат. — Юрка, можно мы никуда не поедем? Я так устала, — заныла Инна. — Нет, поедем. Ты знаешь, чем чреваты незалеченные переломы? — Не знаю, у меня всё само так проходило. — Вот и я не знаю, у него и спросим, — рассмеялся Юра. — Такси уже вызвал через приложение. — Я не готова еще в очереди сидеть. — Он сейчас в клубе. — Блин, ты меня видел? Какой клуб? — продолжила ныть Инна. — Спортивный, — улыбнулся он. Через пять минут подъехало такси. Они за пятнадцать минут доехали до места. В холле их встретил здоровый дядька лет пятидесяти, поздоровался и пошел вперед. — Меня Михаил Степанович зовут, — представился он. — Меня Инна, — сказала она, еле поспевая за ним. Мужчина провел их в свой кабинет. Он кивнул на кушетку. — Показывайте, барышня, свою ногу. Инна стащила кроссовок с ноги, только он утром налез на нее. — Ну и как я что-нибудь увижу через джинсы и колготки? Она натянула пониже свитер. Юрка вышел из кабинета. Инна стянула джинсы с колготками. — Ложись, — скомандовал Михаил Степанович. Он посмотрел ногу, покрутил ее туда-сюда. — Вот ты звезда, нет чтобы чесать к врачу, пошла на работу, небось еще весь день простояла. Рентген надо делать, за такой опухолью я ничего не вижу. Так, связки целые. Одевайся и поехали в больницу. — Как в больницу? — испугалась Инна. — Молча. Сейчас звякну кому надо и отвезу к одному хорошему человеку. Михаил Степанович вышел в коридор, а Инка стала одеваться. — Вот чего выдумали, какая больница, всё само заживет, — ворчала она, — Просто неудачно упала. Но всё же она поехала с Михаилом и Юрой. Подъехали к травмпункту. Они помогли ей вылезти из машины и все вместе зашли в помещение. В коридоре сидело пара человек. Михаил сразу прошел в кабинет. — Дорогая, у тебя есть с собой документы? — выглянул он через пару минут. — Да. — Давай сюда и заходи сама. В очереди люди стали возмущаться. — Не переживайте, мы быстро, — ответил Юра. Инну быстро осмотрели и отправили делать рентген. Через пять минут она вернулась. — Всё же это вывих, — сказал доктор, — Степаныч, теряешь хватку. — Ты сам сомневался, при такой опухоли фиг чего поймешь, одна сплошная подушка. Инне что-то там пощупали, покрутили, и ей сразу стало полегче. — А теперь мы все это дело затянем и завяжем, и покой хотя бы на два-три дня. Кем работаете? — Парикмахером, — ответила Инна. — Сейчас выпишу на пару дней тогда справку, — быстро говорил врач, — Чем мазать, знаете? — Нет, — мотнула она головой. — Вот список, — протянул ей доктор готовую бумажечку. — Спасибо. — Не болейте, и если что, то сразу к нам, не затягивайте, чтобы не было такого безобразия. Они вышли из кабинета. Инне помогли добраться до машины. Михаил Степанович вытащил из бардачка какую-то мазь и сунул ее Инке. — Вот это вещь, и постарайся обойтись без обезбола, потом сложнее будет восстанавливаться. — Благодарю, — кивнула она, — Сколько я вам должна? — Нисколько, — нахмурился мужчина. Он довез их до дома. Инна снова его поблагодарила. — Идите и лечитесь, и больше не падайте, и вовремя приходите к врачу, — напутствовал Михаил. Юрик подцепил Инну под руку и аккуратно повел ее домой. Они поднялись на свой этаж и зашли в квартиру. — Ох, мне еще с собакой гулять и есть мне нечего, — вздохнула Инна. — Систер, сейчас всё организуем. Брательник сходил на прогулку с псом и из дома притащил большую кастрюлю борща. — Быстрей переливай себе, и я отволоку ее назад, пока матери нет дома. Инна отлила немного супа в кастрюльку и поставила ее разогреваться. Потом они с Юркой лопали борщ и болтали о всякой ерунде.

Инна рано утром позвонила начальнику и сказала, что заболела и не сможет сегодня прийти убираться. — Инна, ну что же вы так. В офисе будет грязно. Что же вы нас подводите, — сказал он. — И долго вас не будет? — Несколько дней, — ответила она. — Это совсем нехорошо. Давайте пейте таблетки, «Терафлю» там, аспирины всякие, и уже завтра выходите в офис. — «Терафлю», к сожалению, от вывиха не помогает, — усмехнулась Инна. — Так у вас вывих, а не простуда? Так вы и вечером до нас добежать сможете. Помашете пару раз тряпкой в коридоре и у меня в кабинете, да унитаз почистите, и всё. Большее от вас в таком состоянии ничего не требуется. Почему-то Инне в голову полезли пошлые мысли про начальника и его больную жену. Дескать, дорогая, ну и что, что там у тебя всё болит, ты же всё равно лежишь. Она отогнала из головы такую ерунду. — Я ходить не могу, — ответила она. — Но, — решил продолжить начальник. — Никак не смогу прийти, справка у меня есть, — прервала его Инна, — Всего доброго. Она отложила в сторону телефон и прикрыла глаза. — Вот, Инна, жаловалась, что ты устала и хочется тебе отдохнуть, вот теперь и отдыхай, — усмехнулась она, — Еще Юле надо позвонить, но этой чуть позже. Инна перевернулась и задремала. Разбудил ее звонок телефона. Она приложила его к уху и услышала дикие вопли. Никак не могла понять, кто ей звонит, голос был хриплый и грубый. — Ты кто? — тихо спросила она. — Конь в пальто. — Мама? С той стороны замолчали. — Панама, — ответил голос, — Юля, хозяйка парикмахерской. Ты почему на работу не вышла? — Я упала и ногу повредила, — ответила Инна. — А позвонить и предупредить не судьба? Там человек пришел, около двери стоит. Собирайся и дуй. — Я сломала ногу, даже до туалета дойти мне проблематично, — отчеканила Инна. — Назови свой адрес, он к тебе подойдет. — Я не смогу постричь его лежа. Юля, может он к тебе домой подойдет? Я не робот, я тоже заболела. Такое бывает, на улице гололед. — Не приходи больше в парикмахерскую, ты меня подвела, не нужны мне такие работники, — прорычала Юля в трубку и сбросила звонок. — Да и фиг с тобой, — вздохнула Инна и откинулась на подушки. — Была бы шея, а хомут найдется. В дверь постучали. Она кое-как встала с кровати и дошкандыбала до нее. — Кто там? — Инна, это я, — ответил Юра. Она открыла дверь. — Что случилось? — спросила она. — Я за собакой, сейчас быстро сгуляю и побегу на занятия. Лорд, идем, — позвал он пса. — Я дверь не буду закрывать. — Хорошо. Как нога? — Болит, — поморщилась Инна. — Мазюкай мазью. Она действительно помогает. Купить чего-нибудь из еды? — спросил брат. — Нет, у меня всё есть. На обед тарелка борща осталась, а на ужин я какие-нибудь яйца отварю или каши сварганю, — ответила Инна. — Хорошо, я перед сном заскочу. Юра закрепил поводок к ошейнику пса и повел его гулять. Инна поковыляла на кухню ставить чайник. — Охо-хо, ох-хо, — постанывала она, — Как соберусь выпить, так либо заболею, либо еще какая неведомая фигня случится. Хоть не собирайся больше. Через пять минут пришел Юра. — Инна, мы погуляли, закройся. — Юрка! — крикнула она из кухни. — Что? — Ты самый лучший брат на свете! — Я знаю, — рассмеялся он, — Я побежал, до вечера. — До вечера. Инна закрылась, затем позавтракала и снова улеглась на диван. Включила телевизор и стала щелкать каналы. Зазвонил телефон. Она глянула на экран — звонила баба Катя. — Привет, внучка. Работаешь? — спросила она. — Нет, лежу с опухшей ногой, — ответила Инна. — Дома? — Ну а где же еще. — Упала? — поинтересовалась бабушка. — Да. — Ногу сломала? — продолжила выспрашивать баба Катя. — Нет, вывихнула. — Поесть в доме чего имеется? — Украденный Юриком борщ, — усмехнулась Инна. — Ясно. Адрес свой назови, — велела баба Катя. — Да тот же дом и подъезд, что и у родителей. Дверь напротив них. — Я приеду, еды тебе привезу. — Хорошо, только я тебе дверь в подъезд не смогу открыть, — ответила Инна. — Разберусь. До встречи. К обеду приехала баба Катя с лотками и кастрюльками. — Вот, я тебе всякой еды привезла. Ничего не трогай, я сама на кухню всё отнесу. Ой, а тут собака. А он меня не укусит? — спросила бабушка. — Не знаю, но думаю, что нет. Лорд, ты бабу Катю не укусишь? Пес проворчал и отвернулся. — Понятно, я ему не интересна как еда, видать, старая и с жиром, — хохотнула баба Катя, проходя на кухню, — Всё сготовила и к тебе приехала. Сейчас мы с тобой пообедаем, а то как ты тут будешь без еды. — Да я бы яйца себе сварила. — Ты садись, а я буду тебе накладывать, пока еще всё горяченькое и тепленькое. У меня тут грибной супчик с лапшичкой и картофельное пюре с рыбкой. Пост же идет. Я еще пирожок испекла с яблоком. — Баба Катя, какая же ты молодец, спасибо тебе большое. — Так ты же меня поддержала, как же я тебя не поддержу. — Меня, кажется, сегодня уволили, — вздохнула Инна. — Как уволили? Откуда? — всплеснула пухлыми ручками старушка. — Из парикмахерской. — Тю, нашла из-за чего расстраиваться. Опыта малек набралась, можно и другое место найти. Это же такая специальность, что всегда будет востребована. Волосы у людей растут постоянно. К тому же хозяйка твоя пошумит, пошумит и успокоится. — Она не моя хозяйка, а парикмахерской. Не надо на меня шуметь, я этого не люблю. Она на Новый год отдыхала, а я работала. Она заболела, я работала. Я заболела, то пошла вон отсюда, — обиженно рассказывала Инна. — Денежки-то у тебя есть пока на житье? — Есть, — кивнула Инна. — Ну и всё, найдешь себе новую работу, будешь еще больше зарабатывать. Мы с тобой потом потихоньку мои вещи перевезем в деревню, — сказала мечтательно баба Катя. — А что делать с проводкой? Страшно с такой проводкой жить. — Будем, Инночка, с тобой на месте электрика искать. Кто-то же в деревне электричеством занимается, не все же могут в городе найти специалиста. — Точно, надо соседского деда спросить. Может, он знает, — согласилась с ней Инна. — Ну вот, давай лечи свою ножку, а потом в деревню с тобой сгоняем. Не переживай, всё будет нормально. Из уборщиц тебя пока не выгнали? — Нет, хотя директор там гундосил по телефону, что я их оставила с грязными полами и вонючим туалетом. Прямо требовал, чтобы я к ним на одной ноге прискакала. — Вот чума ходячая. Пусть дежурного назначит для уборки. Ты же не специально себе ногу повредила. — Нет, конечно, скользко, — вздохнула Инна. — Ну вот. Инна, я обои купила для спальни. Такие красивые, — улыбнулась бабушка. — Мебель из домика выбрасывать будешь? — спросила Инна. — Гарнитур кухонный точно поменяю, больно уж он там старый и потрепанный, а про всё остальное подумаю. Диван там продавленный. В общем, смотреть надо. Я уже семенами затарилась, рассаду посажу. Сто лет ничего такого не делала. Эх, — мечтательно вздохнула баба Катя, — Как заживу. Старушка еще немного посидела с Инной. — Всё, внуча, побежала я, и так у тебя засиделась, — сказала она. Баба Катя вышла в коридор и посмотрела на собаку. — А с ним кто гуляет? — кивнула она на пса. — Юра. — Молодец внук, своих не бросает. — Бабуль, про отца что-нибудь слышно? — Слышно, — нехотя сказала старушка, — Звонил давеча, с праздниками прошедшими поздравлял. Он куда-то там к своей первой любви укатил. У той муж помер, ну его и понесло к веселой вдове за две тысячи километров. Чую, его скоро выпрут оттуда, — вздохнула бабушка. — Это почему? — поинтересовалась Инна. — Он так работу там и не нашел. Она уже бухтит, ходит на него. — Вот будет весело, если он вернется, — усмехнулась Инна. — Ирка уже хахаля себе завела? Быстро она, — поцокала языком баба Катя. — Сама же говоришь, что жизнь короткая, мамка еще не старая. Чего по отцу убиваться, тем более он сам сбежал. Или у нас двойные стандарты? — хмыкнула Инна. — Ты забыла, я ейная свекровь. Мне по статусу положено быть недовольной невесткой. А вообще, я о себе думаю, не хочу я на старости лет на хребтине здорового детину тащить. — Ага, лучше его спихнуть на мамку. — Ой, давай не будем ругаться, пусть он у этой вдовы живет. — Тут я с тобой согласна, — кивнула Инна. — Всё, потопала я. Если чего, то звони. — Ты там аккуратно иди, гололед. — Я вон чего себе приляпала. Бабулька показала нашлепку с шипами на сапогах. — Это мне еще дед сделал. На резинки крепятся, и всё нормально. — Хорошее приспособление, — согласилась Инна. — Ага, ни разу меня еще не подводило, главное, чтобы сапоги с ноги не слетели, — подмигнула баба Катя. Они попрощались и договорились созвониться на следующий день.

Инна два дня провалялась на диване, смотрела телевизор и даже читала книжки. Так она в восторге была от рассказов Зощенко. Вечером они поболтали с Татьяной по телефону, которая делилась впечатлениями от поездки в санаторий. — Хоть и зима, но тут так хорошо, так спокойно. Какая у меня Поля замечательная, отправила меня сюда. И просто здорово, что есть ты, и за квартирой присмотришь, и за собакой. Если бы не вы, я сюда не поехала. Тут и лечение отличное, и еда вкусная и подходящая, и культурная программа на пять с плюсом. — Ни с кем там не познакомились? — улыбнулась Инна. — Познакомилась с одним интересным вдовцом, — кокетливо ответила Татьяна. — Ну вот опять будет вам про свою покойную жену рассказывать. — Ты знаешь, он как-то делает это культурно и деликатно, — ответила Татьяна. — Так что пока к нему по этому поводу претензий нет. К тому же у всех нас есть свое прошлое. А у тебя как дела? — А я на диванчике лежу и телевизор смотрю, а еще книжки читаю, — ответила Инна. — Что-то случилось? Инна всё рассказала. — Ну и позвонила бы этой Юле в двенадцать вечера или в семь утра, предупредила бы, что не придешь на следующий день. Ну и что, что она в это время уже может спать, главное предупредить. Она тебе, кстати, во сколько звонила? — поинтересовалась Татьяна. — Я как-то не посмотрела на время, но еще десяти не было. — Ясно, но ты не переживай, опыта набралась, а там и в другую парикмахерскую уйти можно. Тем более ты собралась переезжать в квартиру к бабушке. Тебе вообще не с руки будет сюда ездить. Может, и с графиком нормальным найдешь, а не вот с этой каторгой ежедневной. Все же работать на ногах по десять часов в день очень тяжело. — Я в последние дни вообще уходила оттуда в девять вечера, — вздохнула Инна. — До этого на одной ноге стригла, думала, помру там же. — Ну вот и зачем тебе это надо? — Не хотелось ее подвести. — И получила «премию», — усмехнулась тетя Таня. — Но орать-то зачем? — с грустью спросила Инна. — Да мало ли, может, ее муж с детьми расстроили, может, обозлилась от мысли, что эти дни парикмахерская простаивать будет, а может, ты ей просто надоела, или у нее там какой-нибудь ПМС. — Но все же я ей благодарна, — сказала Инна. — Не каждый согласится терпеть ученика. — Если бы у тебя не было способностей, то она не стала бы тебя терпеть, — сказала Татьяна. — Много народа она за тобой перестригала? — Одну женщину только, и всё. Но та изначально хотела к ней попасть. — Ну вот это очень хороший результат. Так что не грызи себя. Главное — здоровье. — Это да, — согласилась с ней Инна. — А кто с Лордом теперь гуляет? — Юра заскакивает утром и вечером. — Какой у тебя братишка замечательный, — восхитилась Татьяна. — Да, сама удивляюсь. — Как мама? — Мы совсем с ней разругались, — тяжело вздохнула Инна. — Ничего, еще помиритесь. — Да у меня уже и не болит, — сказала Инна. — А как там Игорь? — Не знаю. Хотел встретиться, а я тут со своей больной ногой. А потом он уехал на вахту, — вздохнула Инна. — И больше тебе не звонил и не писал? — Нет. — Странный тип, то поехали туда, то поехали сюда, а то раз и пропал, — удивилась Татьяна. — Значит, не судьба, — хмыкнула Инна. — Наверно. Они еще немного поболтали, опять всё и всех обсудили. — Скорейшего тебе выздоровления, — пожелала Инне Татьяна. — Приезжай скорей, я соскучилась. — И я скучаю. Ну всё, пока я побежала, у нас сейчас полдник будет. — Приятного аппетита, — улыбнулась Инна. На четвертый день опухоль спала, и Инна позвонила бабе Кате. — Бабуль, а ты не хочешь сгонять в деревню, а то я тут в четырех стенах от скуки скоро выть буду вместе с Лордом. — А у тебя нога как? — Ну так, ходить можно. — С ночевкой? — спросила бабушка. — Я собаку не могу дома одну оставить, — ответила Инна. — Бери его с собой. Он у тебя вроде нормальный. — Там проводка не очень, страшно. — Давай тогда до вечера. Ночевать домой поедем, — сказала баба Катя. — Ладно, возьму Лорда, а там решим по ходу пьесы. — Тогда встречаемся на остановке Островского через полчаса. — Давай, — согласилась Инна. Она быстро собралась, надела на ворчащего пса намордник и отправилась на обговоренное место. Нужный автобус подошел через пять минут, и они с бабушкой направились в деревню. — Я тут еды целую тележку набрала, и всякие чистящие средства, — сказала баба Катя. — Ты сама как? А то нам еще с остановки идти. — Дойду. — Ага, хорошо. Ехали с бабой Катей и болтали о всякой ерунде. Бабушка хвасталась, что смогла выкинуть много ненужного барахла. — Поначалу было тяжело избавляться от вещей, а потом как-то пошло и поехало. Думаю, ну зачем я храню вот эти старые сорочки, типа на тряпки. Так у меня их столько накопилось, что эти тряпки до конца жизни не закончатся. Пошла и отнесла соседке. — А соседке-то зачем? — удивилась Инна. — Так у нее кошек полон дом. Вытрет, где напакостили, и выбросит, не стирая. — Ну да. За разговорами не заметили, как добрались до поселка. Высадил их на ближайшей к дому улице. Дошли они за пять минут до своего участка. — Ох ты, как всё завалило, — охнула бабушка, — Придется по сугробам пробираться. — Я в прошлый раз на веранде видела лопату, — сказала Инна. — У тебя нога толком не зажила, а ты еще лопатой собралась махать. Дорожку протопчем, а потом разберемся. Благо дверь под крышей и на крыльцо снега не намело. Кое-как открыли калитку и гуськом друг за другом прошли к двери. Не успели зайти в дом, как тут же появился сосед. — Привет, соседки. Когда переезд? — спросил он. — Да вот никак не можем разобраться с проводкой, — вздохнула баба Катя. — Так енто, ко мне сын приехал, а он электрик, в этом деле разбирается. Он Михалне проводку делал в пристройке. Могу его спросить. — Я бы вам была премного благодарна, — сказала баба Катя. — Агась, сейчас я ему скажу. Дед быстро убежал. Инна с бабушкой занялись уборкой, начали с кухни. Лорд бродил по дому и всё осматривал. В дверь постучали. Инна пошла открывать. На пороге стоял здоровый суровый мужик и смотрел на нее исподлобья. — Здрасьте, я сын Егорыча, — представился он. — Здрасьте, — стушевалась Инна. — Проходите. У нас только все провода и розетки с выключателями в городе. — Так мне глянуть фронт работы, — пробасил он. Инна рядом с ним смотрелась совсем маленькой и хрупкой. В коридор выскочила бабушка. Он с ней тоже поздоровался. — Меня Степан зовут. — Инна, а это баба Катя. — Очень приятно, — кивнул он. Степан снял огромные ботинки, аккуратно повесил на вешалку тулуп и прошел в комнату. — Н-да, — только и сказал он, увидав проводку. — Я бы порекомендовал сегодня здесь ничего не включать. — Мы ночевать тут собрались, — ответила Инна. — Удлинитель вам в помощь. Давайте я вам пока обесточу эти две комнаты, а то не дай боже загорится ночью. На кухне и в пристройке я сам делал. Как я ей говорил, что давай и в комнатах поменяю, нет ведь, уперлась, что не надо. Я и в долг бы ей сделал. Царствие небесное Михалне, — вздохнул он. — А вы точно придете и сделаете? — спросила баба Катя. — А то сейчас всё обрежете и пропадете. — Точно. У меня через три дня выходной будет. Я приеду к своим старикам, и к вам заскочу. Вы до этого дня всё привезете? — Привезу, — вздохнула баба Катя, — Тяжело, правда, будет тащить провод, но я его в тележку запихну. — Да какой в тележку? Кабель вам всю ее разломает, он же тяжелый. Вы мне адрес скажете, я за вами заеду. — Точно? — спросила его баба Катя. — Точно-точно, — улыбнулся мужчина. — Ну смотри, а то тут был один до тебя, денег взял за просмотр, а так и ничего не сделал. — Можно узнать, сколько и чего вы купили? Баба Катя порылась в сумке и нашла список от прошлого электрика. — Вот, — протянула она бумажку. — Ага, — пробежался он взглядом по списку. — Ну нормально, ничего лишнего, всё как надо. Степан написал свой номер телефона на листочке. — У вас лопата есть? — спросил он. — Есть, — ответила Инна, — Там на веранде. А зачем вам? — Дорожку вам почищу, а то же идти тяжело по снегу. — Ой, Инна, а мы с тобой про дорожку-то и забыли, — всплеснула руками баба Катя. — Не надо, милок, мы сами. — Мне не сложно, сейчас за пять минут всё раскидаю. Вам-то будет тяжело с непривычки, а мне это так — семечки, — широко улыбнулся он. Инна выдала ему лопату. — Иди, глянь, а то вдруг упрет, — тихо сказала баба Катя, — У него рожа такая бандитская. Пришлось Инне выходить во двор. За ней следом выскочил Лорд и стал радостно скакать по сугробам. — Небось сидит с вами в квартире, — улыбнулся мужчина. — Чаще один, — ответила она. — Ну вот и радуется свободе. Здесь жить будет или как? — Это пес подруги. Будет жить в городе с хозяйкой. — Ясно. А вам щенок не нужен? — спросил он. — Мне нет, а вот у бабушки спрашивать надо. На данный момент я думаю, что не нужен. — Я слышал, она Мурку к себе забрала. Хорошая кошка, мышеловка. — Вот и посмотрим, что она тут наловит, — кивнула Инна. Степан почистил им дорожку и вернул Инне лопату. — Спасибо, — поблагодарила она его. — Пока не за что. — Так за дорожку, — улыбнулась она. — На здоровье, — кивнул он и пошел к себе. Инна загнала Лорда и вернулась в дом. — Сосед такой маленький сухонький старичок, а сын у него какой здоровый. А лицо, лицо ты его видела? Жуть. На уголовника похож, — качала головой баба Катя. — Ну позвони и откажись, — пожала плечами Инна. — А если у него руки золотые? И он мне всё сделает быстро. Что же я отказываться буду? — Смотри сама. — Интересно, сколько ему лет? — задумчиво спросила старушка. — Лет сорок. — А, не важно, главное, чтобы руки росли из нужного места. Так значит, мы сегодня с ночевой с тобой остаемся? — баба Катя хитро посмотрела на Инну, — Как знала. Она вытащила из сумки простыни и наволочки. — Одеялами придется воспользоваться местными, — вздохнула бабушка. — Я что-то не хочу спать на чужих подушках. — Свернем свои пуховики, запихнем в наволочки, вот тебе и подушки, — подмигнула баба Катя, — А теперь, пока светло, пошли убираться в большой комнате, там, наверно, спать будем. Что-то нет у меня желания спать на чужих кроватях, вдруг на них кто-то умер. На том и порешили.

Вечером баба Катя с Инной, устав от уборки, собрались на кухне готовить ужин, достали продукты, поставили на плиту бывшей хозяйки кастрюльку. В дверь кто-то постучал. На пороге стоял Степан. — Добрый вечер, — сказал он, — Там родители вас в гости к себе приглашают на ужин. Мы мантов наделали, приходите. Что тут в темноте сидеть? — Добрый вечер. Но на кухне у нас есть свет, а в большую комнату мы принесли настольную лампу и удлинитель. За приглашение спасибо. Я сейчас бабушку спрошу, — ответила Инна. — Я подожду, — кивнул Степан. Инна вернулась на кухню. — Нас соседи в гости зовут на манты, — сказала она бабе Кате. — Пойдем? — Как-то неудобно. У нас и гостинцев никаких с собой нет. — Ну, вон кулек с конфетами к чаю. Давай горсть себе оставим, а остальное возьмем, — предложила Инна. — Пошли, все равно уже устали, как незнамо кто, а вечер длинный, до ночи времени полно. Разбираться и убираться уже не будем, и так сегодня ударными темпами вон как мы с тобой поработали, — вздохнула баба Катя. — Сейчас я ему тогда скажу, что придем. Она вышла во двор. Степа смотрел наверх и любовался звездами. — Вот в городе они все равно не такие. Нет в небе той глубины, — сказал он. — Мы придем, — проговорила Инна. — Хорошо, я тогда собаку закрою, чтобы не кинулась на вас. Степан развернулся и потопал в сторону калитки. — Никаких гостинцев не нужно, у нас все есть, — махнул он рукой. Через пять минут Инна с бабой Катей пришли к соседям в гости. В сенях их встретила пухленькая маленькая старушка. Она внимательным взглядом окинула новых соседок и улыбнулась. — Проходите в хату, — произнесла она, — Мы еще не садились за стол, вас ждали. Они прошли на кухню и стали усаживаться на предложенные места. Инну усадили рядом со Степаном. На столе стояли тарелочки с соленьями и с томатным соусом, веером лежало нарезанное сало и горка черного хлеба. Баба Катя протянула хозяйке пакет с конфетами. — Вот к чаю. — Спасибо, — кивнула бабушка, — Ну, соседи дорогие, давайте знакомиться. Меня зовут Вероника Степановна, это Николай Егорович, ну а Степушку вы уже знаете. — Я Инна. — А я Екатерина Сергеевна. — Вот и замечательно, кому сколько мантов положить? — Мне три штучки, — сказала Инна. — Мне парочку. — Что так мало? — удивилась хозяйка дома. — Если не наедимся, то еще попросим, — ответила баба Катя. — Ягодка моя, может по пятьдесят грамм накатим за знакомство? — спросил дедулька свою бабушку. — Я не пью, — помотала головой Инна. — Степушка у нас тоже не пьет. А вы, Екатерина Сергеевна? — В хорошей компании можно, а вот в одиночестве как-то неинтересно, — улыбнулась баба Катя. — Хорошо, есть у меня настойка на черноплодной рябине. Там как раз на три рюмочки осталось, — кивнула Вероника Степановна. Она достала шкалик из шкафчика, налила по половинке рюмочки и села за стол. — Давайте, люди добрые, за знакомство, чтобы быть нам добрыми соседями и не ссориться по пустякам, — подняла рюмку Вероника Степановна. — А то ж, — кивнул дед Егорыч. — Я с вами совершенно согласна, — сказала баба Катя. Молодым людям в чашки налили чай. Ими они и чокнулись со взрослым поколением. Ели манты, разговаривали, вспоминали прошлое, рассказывали интересные истории. Пили чай и даже пели песни. Оказалось, что Степан разведен и воспитывает сам дочь. — Она такая красавица была, но хозяйство не ее стезя. Дочка родилась, Лена не выдержала и сбежала. — А где сейчас девочка? — спросила баба Катя. — Гостит у других бабушки и дедушки, — ответила Вероника Степановна. — А сколько ей? — Семь лет в этом году будет. В школу пойдет. Хорошая, умная девочка. Проговорили до самой ночи. — Ох ты, — всплеснула руками баба Катя, взглянув на часы. — Пойдем мы, поздно уже. Спасибо за манты, замечательный вечер и разговоры. — И вам приятно было познакомиться и пообщаться, — улыбнулась Вероника Степановна. Инна с бабой Катей вышли от соседей и пошли к себе домой. — Хорошие, приятные люди, — сказала бабушка, — Да и Степан не такой уж и страшный. Надо тебе к нему присмотреться. — Да как-то перед Игорем неудобно. — Так вы же даже не целовались. Чего неудобно? Надо о себе думать, о своей жизни. Вдруг он тебя так и будет мариновать? Ты же не молодеешь. К тому же тут уже ребеночек готовый есть. — Ой, баба Катя, давай не будем пока про это говорить, — отмахнулась Инна, — Я пока никуда не тороплюсь. — Но ты все равно подумай. Инна прогулялась с Лордом перед сном, посмотрела на звезды, похрустела снегом. — Хорошо в своем доме, да? — спросила она пса. Тот довольно чихнул и потянул ее к дому. Бабе Кате разобрали диван, а Инне кресло-кровать. Они немного поговорили перед сном, пожелали друг другу спокойной ночи и сразу провалились в сон. Утром проснулись рано, позавтракали и стали собираться. — Как я хорошо выспалась, — потягивалась баба Катя, — Как тут тихо и спокойно, и никто за стенкой не шумит, по потолку не бегает и снизу музыку не включает. Во дворе машины туда-сюда не гоняют, мужики пьяные не орут. Я хоть на старости лет нормально посплю. — Да, хорошо тут, тихо, — согласилась Инна, — Я как глаза закрыла, так утром и открыла. Хотя я и так крепко сплю. Они оделись, взяли Лорда и поехали в город. — Мурка там у меня совсем одна сидит, — вздыхала бабушка. — Бабуль, так она в деревне сколько одна прожила. За сутки с ней ничего не случится, — успокаивала ее Инна. — Да мало ли чего может приключиться. — Всё нормально будет, не переживай. Небось там спит и ест. — Я на это надеюсь. Так мы как с тобой в следующий раз в деревню поедем? — спросила бабушка. — Баба Катя, я работу начну искать. Нога у меня практически не болит, я отдохнула. Так что нечего чужой диван просиживать, надо искать себе хомут на шею. — Ты из парикмахерской инструменты все забрала? — Так я там их и не оставляла, мало ли, всё домой забирала. У меня только пеньюар с фартуком там остались, да обувь сменная. Сегодня схожу, всё заберу. — И правильно. Инна не стала провожать бабушку до дома, та сказала, что сама доберётся, провожатые ей не нужны. Она завела Лорда домой, а затем направилась в парикмахерскую. Юля стригла какую-то женщину. — Здрасьте, — сказала Инна, заходя в помещение. Юля только на неё недовольно зыркнула и ничего не ответила. — Я ключи принесла и вещи хочу свои забрать. Инна положила ключи на столик и стала всё складывать в пакет. — Ты мне ничего не хочешь сказать? — процедила Юля. — А что я должна говорить? — Извиниться за свое вранье. — Какое вранье? — удивилась Инна. — Я тебя не обманывала. Деньги все до копеечки отдавала, ничего себе не утаивала. — Мне твоя соседка всё про тебя рассказала. Если бы я знала, какая ты, то даже близко не подпустила к своей парикмахерской. Это еще твоя Таня посоветовала тебя. Я даже не знала, что вы вместе живете. Женщина пожилая, а всё туда же. Как не стыдно. — В смысле? — опешила Инна. — Она мне комнату сдает. — Ага, всё мне про вас двоих соседка рассказала, и что ты алкашка, и что Татьяна не того направления, — злилась Юля. — Тетя Таня того направления, которого надо. Она, между прочим, детям танцы преподает с элементами художественной гимнастики. А я хоть и алкашка, но не сплетница и всякую дрянь про людей не собираю, и во всякие гадости не верю. Я тебя ни разу не подводила, а ногу действительно сильно вывихнула, даже в больницу с братом ездили. Ну да, зачем мне верить, лучше слухи мерзкие про людей собирать. Теперь понятно, почему у тебя тут люди не держатся. — Пошла вон из моей парикмахерской, мне любительницы пожилых тетушек не нужны, — взвизгнула хозяйка. — И да, Юля, спасибо тебе большое, что поверила в меня тогда. Если бы не ты, то я бы свой путь так и не нашла. За это я тебе очень благодарна. Всего доброго, и не слушай про других людей всякую грязь, — Инна забрала пакет с вещами, вздохнула полной грудью и, прихрамывая, направилась домой. — Интересно, кто же это такой добрый и хороший про нас с Татьяной такие вещи рассказывает? — подумала она.

Инна решила больше не сидеть на месте. Нога практически зажила и особо ее не беспокоила. Она направилась на поиски работы. В своем районе искать не стала, ведь Инна планировала в скором времени переехать в бабушкину квартиру. Поэтому она решила обследовать те улицы. Начала с парикмахерской, которая находилась в самом проходном месте. На ее двери красовалось объявление: «Требуется мастер-универсал с опытом работы от года». Опыта у нее было маловато, но Инна все же отправилась попытать счастье. — Здравствуйте, — обратилась она к администратору. — У вас написано, что требуется парикмахер. — Добрый день, — улыбнулась девушка. — Да, требуется. Какой у вас опыт? — Небольшой, — замялась Инна. — Но вы работали? — уточнила барышня. — Да, работала в маленькой парикмахерской около дома. — А сейчас почему ушли? — Планирую переехать в ваш район, — уверенно ответила Инна. — Ясно, — кивнула администратор. — Идемте, я вам всё покажу. Меня Катерина зовут, а вас? — Инна. Они прошли в зал. — У нас в смене четыре парикмахера. Рабочий день с девяти утра и до девяти вечера. Но двое приходят к десяти, а двое уходят в восемь. Рабочий график — два дня через два. Оплата — 60 процентов от выручки, минус материал. — Это что? — не поняла Инна. — Это краска, оксид и т. д., если будете красить или делать завивку. — Ясно. — Инструменты с собой? — спросила девушка. — Да. Я только фартук с пеньюаром не взяла, — сказала Инна. — Ничего страшного, мы выдаем с логотипом парикмахерской. Вот свободное место, вставайте сюда. Катерина отодвинула кресло от зеркала. — Хорошо, — кивнула Инна и стала озираться. — Пуховик можно повесить там, — администратор показала на стойку, где висела одежда клиентов. Инна стащила с себя пуховик, шапку и шарф, и всё это повесила на вешалку, и вернулась на место. Там уже сидел парнишка. Катя протянула ей фартук и пеньюар. Инна вдохнула, выдохнула, быстро натянула фартук, закутала клиента, вытащила инструменты. — Как закончите, так позовёте меня, — сказала Катерина и вернулась на свое рабочее место. Инна обрадовалась, что никто не будет стоять у нее над душой. Она спросила у парня, как его постричь, и приступила к данной задаче. Сначала она волновалась, а потом волнение отступило на задний план, и она полностью углубилась в работу. Через полчаса она позвала Катерину. Та подошла к клиенту, глянула на стрижку, но ничего не сказала. Посмотрела на время. — Идёмте, молодой человек, рассчитаетесь, — сказала администратор. — А вы пока не уходите, — обратилась она к Инне. Она осталась стоять около кресла, стала разглядывать зал и смотреть, кто как стрижёт. Потом увидала совок с веником и убрала свое рабочее место. Через пять минут к ней вернулась Катерина. — В целом стрижка получилась нормальной, не хватает чистоты, но это дело практики. Скорость, конечно, хромает. Полчаса — это очень много на мужскую голову. Но рук нам не хватает, поэтому вы нам подходите. Завтра выйти сможете? — спросила она. — Да, конечно, — кивнула Инна. — Отлично. Это ваша смена. Ребятки, минуточку внимания, — сказала Катерина, выключив приемник. — Знакомьтесь, это Инна. Она наш новый мастер. Будет работать с вами. Это Анна — у неё получаются идеальные женские стрижки. Полная яркая женщина с короткой стрижкой и выбритым затылком кивнула Инне в зеркало и улыбнулась. — Это Айрат. Он стрижёт быстрее всех, работает только машинками. Он у нас мужской мастер. Руки золотые. Мужчина маленького росточка с характерной внешностью повернулся к ней и подмигнул. — Около окна стоит наша красавица Айгуль. Она из любой головы сделает конфетку и разукрасит всеми цветами. Она у нас колорист, покраска — это её стихия. Айгуль действительно была красивой девушкой — длинные густые чёрные волосы до пояса, точёная фигурка, красивый разрез глаз и роскошные ноги. Она махнула Инне кисточкой и кивнула. — Ну а твоя какая суперсила? — со смехом спросила Анна у Инны. — Я медленно стригу бабушек и дедушек. — Отличный навык, нам подходит, — рассмеялся Айрат. — Ты завтра приходишь к девяти. — Хорошо, — кивнула Инна. Она отметила про себя, что тут есть чему поучиться. Да и коллектив на первый взгляд подобрался примерно одного возраста. Они с Катериной вышли в приёмную. — А обед у вас есть? — спросила Инна. — Да, полчаса, и вечером пятнадцать минут на перекус. — Замечательно. Оплата? — Наличными раз в две недели. — Устраивает, — кивнула Инна. — Тогда до завтра, — улыбнулась Катерина. — До завтра. Радостная Инна выскочила из парикмахерской и направилась к бабушке Кате. Та открыла ей дверь и впустила в квартиру. — Ты чего такая довольная? Проходи на кухню, чаи гонять будем. — Я работу нашла, — улыбнулась Инна. — Головы стричь или полы мыть? — Стричь. — Ну, рассказывай, — сказала баба Катя. Инна поделилась новостью. — Это вот которая такая оранжевая, что-то там про первую? — уточнила бабушка. — Ага. — Ты знаешь, сколько там народа бывает? Не присядешь, — покачала головой старушка. — Это и хорошо, значит, выручка будет и зарплата. К тому же работать два через два, а не как раньше с одним выходным в неделю. Я и к тебе в деревню смогу приехать в будние дни с ночевкой. — Ну да. Как там коллектив? — На первый взгляд ничего так, — ответила Инна. — Ты там ни с кем дружбу не заводи и не болтай лишнего, — наставляла ее баба Катя. — Я и так не болтаю, никому ничего не рассказываю. Вон, оказывается, кто-то всякую фигню Юльке наговорил, вот она на меня и обозлилась. — Просто ты ей надоела, а это был повод. Через месяц назад позовет, — сказала баба Катя. — Там такие гадости про нас с тетей Таней рассказали, что прямо фу, — поморщилась Инна. — Ну вот переедешь сюда, и никто ничего про тебя знать не будет. Когда там твоя Таня из санатория приедет? — Еще неделю отдыхать будет, — вздохнула Инна. — Ясно. Ты потихоньку начинай свои вещички перетаскивать сюда. — Да у меня особо и нет ничего, — усмехнулась Инна. — Я же голь перекатная. — Ну все равно. — Летние вещи я уже собрала. — А говоришь, нечего перевозить, — усмехнулась баба Катя. — Это только так кажется, что нет ничего, глядь, а там мешки с барахлом, и всё нужное. — Угу, — кивнула Инна. — А этот твой не звонит и не пишет? — поинтересовалась бабушка. — Нет, я ему сама пробовала дозвониться, но абонент не абонент. Написала несколько сообщений, всё висит в непрочитанном. — Ну, может, там связь плохо ловит или чего случилось. Ты бы его друзьям позвонила. — Да нет у меня их номеров. — Так-то мужик неплохой, жаль, если совсем исчезнет, — покачала головой баба Катя. — Значит, не судьба, — вздохнула Инна. — Хорошо, что ты на него еще никаких планов не настроила. — Ага, и это просто замечательно. Инна немного посидела у бабушки, поболтала, попила вместе с ней чай и направилась домой. Около подъезда она встретила маму. Та тащила тяжеленные сумки. — Тебе помочь? — спросила Инна. — Помоги. Ты откуда такая нарядная? — спросила мама. — От бабушки. — Как она? Еще не рассталась со своей идеей о деревенском домике? — Нет. Она нормально, не болеет. — Это хорошо. — Мама, а ты не знаешь, кто из соседей мог про меня сплетни разнести? — спросила Инна. — Баба Дуся у нас первая сплетница, — ответила Ирина, — чего и не было, придумает. А что? — Юля, хозяйка парикмахерской, на меня взбеленилась, ей кто-то что-то про меня рассказал. — Я туда даже не хожу. Она мне в прошлом году волосы так покрасила, что половина отвалилась. Да еще и наорала на меня, а я потом их восстанавливала полгода. До сих пор вон проплешины на голове. Как вижу ее, так стукнуть чем-нибудь хочется. Ты так у нее и работаешь? — спросила мама. — Уже нет. — Ты это, Инна, прости меня, я себя вела как-то не очень. Бабу Полю в больницу увезли. Она совсем плохая стала, вот меня и понесло, — вздохнула Ирина, — тут еще эти приливы, и настроение туда-сюда скачет. Нервная стала, истеричная, сама не знаю, когда меня в какую сторону понесет, то реву, то смеюсь, а то кидаюсь на всех. — К врачу сходи, пусть тебе подкорректирует гормональный фон, — посоветовала Инна. — Думаешь, поможет? — Надо попробовать. — Зайдешь? Вместе пообедаем. — Давай, — согласилась Инна. Она решила не ворошить прошлое. Может, действительно гадости наговорила баба Дуся с первого этажа, а не мама.

Вечером Инне пришло сообщение от Игоря. Он интересовался, как ее здоровье, и извинялся, что так долго не давал о себе знать. — Ты меня прости, что я пропал, но меня перекинули на другой объект, а там связь не очень. Ребята привезли сим-карту другого оператора, хоть теперь общаться могу. Как ты? В прошлый раз получилось как-то некрасиво. Я со своими проблемами и не сообразил, что тебе могла понадобиться помощь, — написал он. — Мне помог брат, — ответила Инна. — Ты сломала ногу? — Нет, сильный вывих. Теперь всё нормально, почти не болит. — А что там с электриком у бабушки? Никто так и не согласился? — поинтересовался он. — Мы сами нашли. — Ясно. Я тут подумал, после развода и разрыва с бывшей женой прошло не так много времени. Мне нужно всё переварить. Ты не обидишься, если мы пока будем с тобой просто друзьями? — спросил Игорь. — Нет. — Вот и замечательно. Они с ним еще немного пообщались, затем Инна пожелала ему спокойной ночи, сославшись на то, что ей завтра рано вставать. Утром она отправилась на работу в офис мыть полы. На удивление, там было практически чисто, только ароматы туалета прямо в коридоре сбивали с ног. Управилась она за час. Она уже домывала коридор, как пришел начальник. — Инна, вы выздоровели? — спросил он. — Да, — кивнула она. — Кому мне отдать справку? — Можете мне. — Не так уж в офисе и грязно было, — сказала Инна. — Ну да, я запретил ходить в сапогах и уличных ботинках. Вот с туалетом, конечно, беда, — покачал он головой. — Я уже всё почистила, теперь будет нормально пахнуть. — Вы, пожалуйста, больше не болейте, — попросил начальник. — Постараюсь, не все от нас зависит, — усмехнулась Инна. — Ладно, я побежала. Мне еще на другую работу нужно успеть. Время на часах показывало половину девятого. Ей не хотелось опаздывать в парикмахерскую в первый рабочий день. Она еле влезла в автобус. Хоть и недалеко, но все равно надо было добираться до места на общественном транспорте. Добралась за пятнадцать минут. Без десяти девять стояла около парикмахерской и переминалась с ноги на ногу. Рядом крутился мужчина в черной куртке. — Девушка, вы за мной будете, — сказал он. — Хоть бы открыли пораньше, вечно работают по графику, — ворчал он. Инна заглянула в стеклянную дверь. На месте администратора сидел Айрат и ковырялся в телефоне. Она тихонько постучала. — Да это бесполезно, — нахмурился мужчина. — Откроют ровно в девять. Айрат оторвался от телефона и посмотрел на дверь. Она помахала ему рукой. Он сначала всматривался в нее внимательно, а потом узнал. Подошел и открыл ей. Инна юркнула в дверь. — Мы работаем с девяти, — ответил Айрат и захлопнул перед носом мужчины дверь. — Привет, — сказала напарнику Инна. — Что-то на улице как-то зябко, замерзла. — Ага, есть такое, не лето, — улыбнулся он. — Тебе повезло, один день отработаешь и выходной. Ты себе тетрадку заведи и всех записывай, а то у Кати иногда бывает такое, что она забывает про одну или две стрижки. Контроль должен быть во всем. — А как записывать? — спросила Инна. — Пишешь время, кому стригла и стоимость. Прайс можешь вот тут посмотреть, — кивнул он на стену. Он вырвал из тетрадки листочек и протянул ей. — Вот, держи. Еще я стригу только мужские стрижки. Женщин не беру. Первый клиент мой, а дальше по очереди. Сегодня мы с тобой работаем до восьми, но если хочешь, то можешь до девяти. Обедаем мы все в разное время, с половины первого. Тот, кто приходит пораньше, тот и ест, соответственно, раньше. В шесть-семь перерыв на чай, кофе, ужин. Здесь нет проблемы поесть. Конечно, перекуры не приветствуются, но пару раз можно на улицу выскочить, — рассказывал Айрат. — А как с зарплатой? — спросила Инна. — Всегда вовремя. Я после смены подхожу к Кате и сверяюсь. И уже к концу второй недели я знаю, сколько я заработал. Чаевые отдаются в тот же день. — Еще и чаевые есть? Это же эконом, — удивилась Инна. — Мы профи, стрижем не хуже салонов, даже лучше, потому что у нас рука уже набита. Все отработано до автоматизма. Так что к нам заглядывают не только бабушки с дедушками и нищие студенты, но и те, кто ценит качество и знает цену деньгам и времени. Кстати, пенсионерам у нас скидки, учитывай, когда будешь записывать стоимость в тетрадь. Ладно, хватит болтать, пошли работать. Айрат открыл парикмахерскую и направился на свое рабочее место. — А Катя сегодня не работает? — спросила Инна. — Она приходит к десяти. В зал зашел тот самый мужчина и паренек. — Доброе утро, присаживайтесь, — кивнул мастер на кресло. Мужчина на него глянул, фыркнул и направился к креслу Инны. Айрат развел руками и подмигнул ей, дескать, держись. К нему сел парнишка. — Так, девушка, мне нужно быстро. Вот тут убрать, челочку оставить, здесь виски косые, вот тут не трогайте. Всё понятно? — сказал клиент. — Да, я вас поняла. — И стригите ножницами, мне машинкой не надо. — Хорошо. Айрат включил приемник и под радио принялся орудовать машинками для стрижки. Парня он постриг за десять минут. Инна еще возилась с мужчиной. — Девушка, что вы так медленно? Вон он уже его постриг, а вы всё возитесь? Я уже опаздываю. — Так вы сами хотели ножницами, — спокойно ответила она ему. — Но я не думал, что вы так долго будете это делать. Моя дочь и то меня в прошлый раз постригла быстрее, — сердился он. — А то и видно. Вот тут клок выстригла, вот тут волосы длинные, вот тут вообще непонятно что, — сказала Инна. — Хватит, достригайте меня молча. Не приду больше в вашу вонючую парикмахерскую, — огрызнулся он. Инна взяла машинку для стрижки и стала формировать виски, а затем затылок и кромку. Она быстро почикала челку до нужной длины. Мужчина поджал губы и следил за каждым ее движением. — Да уж, — встал он со своего места, когда она его достригла, — сдачи не надо. Он швырнул на столик триста рублей. — Всего вам доброго, — сказала Инна. — Учитесь стричь, — сердито сказал он. — И двигайтесь быстрей, а то как неживая. Клиент оделся и вышел из парикмахерской. — Какой щедрый господин, — усмехнулся Айрат, — стрижка и так у нас стоит триста рублей. Не обращай на таких внимание. Конечно, утро началось с позитива. — У меня утро началось еще раньше, так что всё будет нормально, — махнула она рукой. К десяти часам утра подтянулись другие работники парикмахерской. Анна и Айгуль в основном работали по записи. Инна и Айрат работали на потоке. Ей в основном доставались пенсионеры, но она и не жаловалась. Пару раз ей оставили чаевые: десять и пятьдесят рублей. Когда у нее не было клиентов, Инна смотрела, как работают другие. Особо ее интересовала ловкость рук Айрата и его отношение с машинками для стрижки. Она не понимала, как за десять минут можно сделать из головы такую конфетку. Поэтому она внимательно следила за его руками. В половине первого Инна ушла на обед, и ей никто ничего не сказал. В парикмахерской имелась небольшая кухонька, где умещался один стол, холодильник, микроволновка, чайник и раковина. Там можно было с комфортом пообедать вдвоем, но все соблюдали очередность. Рабочий день пролетел у нее в одно мгновение. Вечером к ней подошла Катя и попросила ее записи. Она сверилась со своим журналом. — Хорошо, ничего не пропустила, — отдала она листочек Инне. — Ты выходишь через два дня. Завтра у нас выходной. Как тебе первый рабочий день? — спросила Катерина. — Нормально, народа много, но в целом всё хорошо. — Вот и отлично. Я рада, что у тебя всё путем, — кивнула Катя, — а теперь можешь идти домой. Уже восемь. Инна быстро собралась, забрала свои инструменты и отправилась домой. — Тебе куда? — окликнул ее Айрат, когда она вышла из парикмахерской. Она назвала адрес. — Мне тоже в ту сторону, могу подбросить. Только высажу по дороге, — сказал он. — Я буду тебе весьма благодарна, — обрадовалась Инна, что ей не придется мерзнуть на остановке. Они подошли к небольшой синей иномарке. — Садись, — кивнул он на пассажирскую дверь. — Машину я уже прогрел, сейчас быстренько доедем. Айрат аккуратно выехал с парковки и помчался по вечернему городу. — Сейчас меня Венерка встретит, вкусно накормит, — улыбнулся он, — интересно, чего она сегодня приготовила? Знаешь, как у меня вкусно жена готовит, лучше, чем мама. — Это замечательно, — кивнула Инна. — А тебя дома кто ждет? — Собака, — ответила она. — Ты не замужем и детей нет? — удивился он. — Нет. — И жениха нет? — Нет, — мотнула она головой. — Мы тебе найдем жениха. Не переживай, — сказал Айрат. — Я и не переживаю, — рассмеялась Инна, — мне и так хорошо. — Нет, у человека должна быть семья, родные. — У меня есть бабушка, брат и мама, а еще тетя Таня. — Я про любовь говорю. — Успеется, — отмахнулась Инна. — У меня вот дочка есть. Маленькая Гульнара. Такая хорошенькая. У нее такие ручки крошечные и носик, и глазки-бусинки. Пока они ехали, Айрат восторгался своей дочерью и женой. Инне даже немного завидно стало. Отец никогда ничего про нее хорошего не говорил, да и неизвестно, любил ли он ее когда-нибудь. Инна вернулась домой, погуляла с псом, поужинала, написала несколько сообщений Татьяне. В целом ей понравился, как прошел ее рабочий день. Она со спокойной душой улеглась спать.

На выходных Инна с бабушкой ездили в деревню. Оказалось, что Степан живет в том же районе, что и баба Катя. Он заехал за ними, забрал весь необходимый материал, ибо тащить бухту провода и розетки с выключателями им было тяжеловато. В автомобиле сидела худенькая девочка и смотрела в окно. Она поздоровалась с Инной и бабой Катей и снова отвернулась. Бабушка попыталась с ней поговорить, но та не желала общаться. — Это Милана, моя дочь, она у нас не особо разговорчивая, такой характер, — сказал Степан. До деревни они ехали молча, только музыка играла в автомобиле. Около дома Милана сразу выскочила из машины и направилась к дедушке и бабушке. Степан принялся разгружать багажник, занося все необходимое в дом к бабе Кате. — Сейчас со своими поздороваюсь и к вам вернусь, — сказал он. — Хорошо, — кивнула Инна. Они с бабой Катей отправились в дом. — Девочка какая у него характерная, — тихо сказала бабушка, — ох и намается с ней мачеха. — Нам-то с тобой чего переживать? Нас это не касается, — отмахнулась Инна. Через несколько минут вернулся Степан и приступил к работе. Инна не стала мешаться, взяла лопату и вышла во двор чистить снег. Морозный воздух обжигал щеки, но работа не давала замерзнуть. Она быстро раскидала снег, почистила около ворот. Мимо нее прошла какая-то тетушка, поздоровалась. Инна с удивлением ей ответила. — А вы дом для дачи взяли или жить будете? — спросила местная жительница. — Планируем жить. — Ну хорошо. Я вон в том доме живу, если чего понадобится, то заглядывайте. Меня Наталья зовут. — А я Инна. — Ага, ну побежала я, всего доброго, — помахала женщина рукой. — Всего доброго. Инна вздохнула, поставила лопату рядом с собой и стала рассматривать улицу и соседние дома. — Здесь, наверно, летом хорошо, — подумала она. Попыталась слепить снежок, но ничего не получилось, снег рассыпался в руках. — Ну и ладно, — вздохнула она и направилась в дом. Баба Катя разбирала шкаф в спальне, а Степан отрывал старую проводку, которая была пущена поверх стен. Каждый был занят делом. Инна взяла прежней хозяйки подушки и потащила их на помойку. Особо никто ни с кем не разговаривал. Степан иногда звал бабушку, чтобы уточнить, где ставить выключатель или розетку. Инна периодически ходила на помойку, относила туда старые матрасы и одеяла. Постепенно освободила обе кровати. — Баба Катя, разбираем их или оставляем? — спросила она. — Да оставь, только пружинный матрас надо на мороз вытащить, чтобы он весь промерз и всякие злостные бактерии тоже в нем померли. Мы сегодня с ночевой остаемся? — спросила бабушка. — Мне надо вернуться в город. С Лордом гулять некому. — Твоя подруга, когда приедет? — Неделя еще осталась, — ответила Инна. — А потом ко мне переедешь? — Потом к тебе, — кивнула Инна. — Будем потихоньку тебя перевозить в деревню. Если ты еще не передумала. — Нет, мне пока туточки нравится, — улыбнулась баба Катя. В комнату заглянул Степан. — Хозяйка, люстру прежнюю оставляю? — спросил он. — А что там за люстра? — спросила бабушка. Она вышла в зал и глянула на потолок, там красовалась хрустальная люстра. Баба Катя рассмеялась, глядя на нее. Инна и Степан смотрели на нее с изумлением. — Я всю жизнь хотела хрустальную люстру, чтобы вот такие висюльки были, и солнце в них играло разными красками, и чтобы зайчики по стенам. Но сначала не могла ее достать, затем было дорого, а потом и вроде не надо, да и куда девать другие люстры. И вот под старости лет моя мечта сбылась, — объяснила баба Катя. — Оставляй ее, милок, я ее потом намою, начищу и буду радоваться. Через несколько часов была поменяна проводка, разобран один шкаф, освобождены от старого хлама и вымыты кровати в спальне. Баба Катя рассчиталась со Степаном за работу и порадовалась, что вышло дешевле, чем у других электриков. — Идем с нами обедать, — позвала она его к столу. — Нет, я к своим пойду. Если что-то еще понадобится, то вы знаете мой телефон, — ответил он. — Спасибо тебе огромное, выручил старушку, а то купила домик, а переехать не могу, боюсь, — улыбнулась баба Катя. — А теперь можно смело заказывать машину и перетаскивать сюда все свои вещи. — Конечно, — кивнул Степан. — Вы домой сегодня поедете? — Я останусь, переночую, буду привыкать к новому месту жительства, а Инна собралась в город. — Могу подвезти вечером, я тоже без ночевки, — сказал Степа. — Как соберусь, так звякну. — Хорошо, — кивнула Инна. — Спасибо. — Пока не за что. Он ушел, а родственницы сели обедать. С собой баба Катя привезла кастрюльку с тушеной картошкой и лоток с салатом. — Ты точно решилась остаться тут с ночевкой? — спросила Инна бабушку. — Не боишься? — Нет, а чего бояться? Жалко, конечно, что Мурка дома осталась. Нам бы с ней веселей было. — Смотри сама. Я как приеду вечером домой, так тебе позвоню. В следующий раз Мурку с собой возьмешь. — Заберу ее, когда уже совсем перееду. Чего бедное животное таскать туда-сюда? — покачала головой баба Катя. — Ну да, — согласилась с ней Инна. — Тебе этих продуктов хватит? Может, сходить в магазин? — Картошка и салат остались, там есть хлеб, масло и сыр. Всего достаточно. — Ну вот и хорошо, — кивнула Инна. — Я там нашла красивые занавески. Поможешь их повесить? — попросила бабушка. — Они новые. Решила их не выбрасывать. — Окно бы помыть. — Холодно. — Я их протру с этой стороны, а снаружи буду мыть весной, — сказала Инна. В большой комнате сняли старые шторы и тюль. Инна помыла подоконник и протерла стекла. — Летом я тут фиалки посажу и герань, — мечтательно сказала бабушка. — Конечно, — кивнула внучка. В девятом часу вечера позвонил Игорь. — Что делаешь? — спросил он. — Собираюсь ехать домой. — С работы? — Нет, из деревни. Сегодня у бабушки электрику меняли, — ответила Инна. — Все сделали? — Да. Пока Инна разговаривала с Игорем, бабе Кате позвонил Степан, сказал, что через десять минут выезжает. — Ой, ладно, мне пора, — прервала разговор с Игорем Инна. — Автобус подъехал? — Нет, сосед в город собрался, обещал меня подвезти. — А чего там дедульке в такое время делать? — удивился Игорь. — Это не дедулька, это сын его, — ответила она. — Сын? Молодой. — Не знаю, я его возраст не спрашивала, может, лет сорок ему, или меньше, или больше. Меня как-то этот вопрос не волновал. — Ого, быстро ты себе жениха нашла, — хмыкнул Игорь. — Жениха? — удивилась Инна. — А водителя автобуса тоже можно в женихи записать? — Ладно, я всё понял, не бери в голову. — Всё, Игорь, мне пора. До связи, — она положила трубку и поморщилась. Она взяла сумку и вышла на улицу. Степан с лобового стекла машины счищал снег. — Опять повалило, — сказал он. — Да, красиво, — улыбнулась Инна. — Главное, чтобы дорогу не перекрыли. Бабушка все же решила остаться? — Да, — кивнула Инна. — Садись в машину, там уже тепло. — А Милана? — Она у дедушки с бабушкой остается, не хочет в город возвращаться, — пояснил Степан. — Ясно. Инна уселась на переднее пассажирское сиденье. Степан дочистил стекла и тоже забрался в машину. — Ну, с Богом, — сказал он. Аккуратно вырулил на дорогу, и они направились в сторону трассы. — Миланка у нас всегда такая колючая, — сказал он. — С характером. Я ее все равно люблю. — А с матерью они общаются? — Нет, — мотнул он головой. — Она не хочет. — Мать? — Милана. Когда маленькая была, то еще как-то получалось у них ладить, а как Ленка родила второго, так как отрезало. — Ревность? — спросила Инна. — Может быть. Я не знаю. Миланку она бросила, а со вторым возится, любит, — с грустью сказал Степан. — Обида. — Наверно. Не знаю, я в это как-то не вникал. Так мы с ней хорошо живем. Правда, ей скоро в школу, либо няню буду нанимать, либо сюда ее привезу. Я не смогу и работать, и еще ее со школы встречать. В общем, посмотрим. — А маму напрячь? Она в декрете? — В декрете, но она не согласится. — Да уж, — покачала головой Инна. — Разберусь. А у вас муж или жених есть? — Нет, — ответила она. — Почему? Вы симпатичная девушка. — Спасибо, конечно, но вот что-то никак не найду себе принца на белом коне, — рассмеялась Инна. — Я за принца не сойду? — со смехом спросил он. — У меня вот даже лошадка есть. — Приглашайте на свидание, а там посмотрим, — продолжила шутить она. — Серьезно? — Степан перестал смеяться. — Конечно, — кивнула Инна. — И даже наличие ребенка не смущает? — Но я же не жениться на мне предлагаю, — ответила она. — Тогда, может, завтра встретимся? — спросил Степан. — Можно и завтра, — улыбнулась Инна. Он довез ее до дома. Около часа они еще проговорили в машине, болтали о всякой всячине. Как-то им было легко и просто вместе. Инна глянула на время. — Ой, побежала я, а то мне еще с собакой гулять. Приятно было пообщаться. — Я завтра за тобой заеду, — сказал Степан. — Я буду ждать, — кивнула Инна. Настроение у нее было просто замечательным.

Как-то всё закружилось у Инны в жизни: новая работа, свидания, переезд бабушки в деревню. К ней в квартиру она пока не торопилась перебираться, всё оттягивала этот момент. К тому же баба Катя никак не могла спокойно оставить жилплощадь в городе, так и ездила туда пару раз в неделю. Татьяна вернулась из санатория и тоже начала устраивать свою личную жизнь: то к милому другу с ночевкой поедет, то в театр с ним пойдет. Инна смотрела на свою подругу и радовалась. — Кто к кому переедет? — как-то спросила она Татьяну. — Никто ни к кому, — рассмеялась приятельница. — Мне зачем надо на старости лет слушать чужой храп, ползать по полу собирать носки и стирать чужие трусы? Меня вот такой формат отношений вполне устраивает: встретились, приятно провели время и разбежались по своим углам друг от друга отдыхать. Не жизнь, а малина. И вообще, я не собираюсь ничего наперед загадывать, мне пока и так хорошо, а замужем я уже была. А у тебя как дела обстоят с твоим Степаном? — Отлично, даже придраться не к чему, — ответила Инна. — А с девочкой как отношения складываются? — Никак, она меня игнорирует. Я как-то по этому поводу не страдаю. Степа берет ее везде с нами. Она со мной не общается и на меня не смотрит. Я к ней не лезу. Я вообще не знаю, как надо взаимодействовать с детьми. Сюсюкаться я не умею, на взрослую она не тянет, на контакт первая не идет. — Ты пробовала с ней хоть о чем-нибудь поговорить? — спросила Татьяна. — О чем, например? — Не знаю, про любимого сказочного персонажа, про кукол там, может, одежду. — Тетя Таня, а я в этом разбираюсь? Я даже толком своего детства не помню. У меня кукла была, как настоящий младенец, терпеть ее не могла, а мама считала, что такие игрушки способствуют формированию материнского инстинкта. Всякие «Лего» мне не покупали, типа это не для девочек. Мультфильмы какие-то смотрела, наши и диснеевские. — У тебя детства нормального вообще не было? — удивилась тетя Таня. — У меня был детский сад, а потом школа, — ответила Инна. — И любимых игрушек не было? — Почему не было, был большой заяц, я его любила очень. Тетя Таня, не пытай меня, я не помню, как это — быть маленькой девочкой. — Да уж, — вздохнула Татьяна, — я даже не знаю, что тебе посоветовать. Ребенок, конечно, сложный, но если ты не собираешься строить со Степаном каких-либо серьезных отношений, то не нужно лезть к девочке. Нормальные взаимоотношения между падчерицей и мачехой только в сопливых романах бывают. Там такой тернистый путь, что не каждый может его пройти. — Ага, и получается, как в «Золушке», — хмыкнула Инна. — Ну да, и такие не исключение. Ты когда от меня съезжать планируешь? — Не знаю. — Я тебя не гоню, но все же следует попробовать пожить самостоятельно. — Я поняла, как будет выходной, так сразу перетащу все свое барахло вместе со своей тощей пятой точкой к бабушке в квартиру, — усмехнулась Инна. На работе у Инны оказался весьма неплохой коллектив. Правда, Айгуль была довольно вредной молодой бабенкой. Как только Инна пыталась подсмотреть за ее работой, так сразу ее прогоняла. — Ты чего тут смотришь? Не надо за мной смотреть. Я такие деньги за обучение отдала, а ты подглядываешь. Иди на свое рабочее место, — говорила она Инне. Та даже с ней разговаривать перестала. Зато заметила, что Айгуль все деньги за окрашивание забирает себе, и все свои тюбики и бутылочки хранит в шкафчике под замком. Спрашивать ни у кого ничего не стала, решив, что это не ее дело. Айрат с Анной, наоборот, старались Инну научить чему-нибудь новому. Если у нее не было клиентов, то Аня подзывала ее к себе и показывала, как сделать красивую укладку и как ровнее сделать тот или иной срез. За что Инна была ей невероятно благодарна. Как-то они с ней пересеклись в кухне, и Инна поделилась с Аней своими наблюдениями. — Так Айгуль в парикмахерской кресло снимает, — ответила Анна. — Заплатила за аренду за месяц и всё, сколько накрасила, столько заработала. — Разве парикмахерской это выгодно? — удивилась Инна. — Это не наше с тобой дело. Работает и работает, не лезь к ней. Она на самом деле очень много денег на обучение тратит. В целом она нормальная, если не общаться с ней, — усмехнулась Анна. — Ну и ладно, надо будет, сама научусь. — Вот и правильно. Пока на стрижках набивай руку. Смотри за нами с Айратом, мы готовы делиться знаниями. К тому же у тебя хороший потенциал, ты все на лету схватываешь. Да и у Айрата было чему поучиться. Он из любого обычного мужчины или парня мог сделать брутального товарища при помощи одной стрижки. Часто к нему приходили клиенты и показывали фото того, что хотели. За дополнительную плату он стриг практически также, но с учетом особенностей лица и строения черепа. Иногда отговаривал от стрижки и предлагал свои варианты. Ни разу такого не было, чтобы от него кто-то уходил недовольный. Он больше всех в парикмахерской имел чаевых. В один из дней Инна дома собрала свои вещи, поблагодарила Татьяну за приют, помощь и поддержку и поехала в бабушкину квартиру. — Если худо будет, то звони мне или приезжай, — сказала тетя Таня, — первые дни, может быть, очень непривычно, может, даже тоскливо. Хотя с твоей работой и активной личной жизнью скучать не приходится. — Это точно, придешь с работы, вытянешь ноги, а они гудят, как высоковольтные провода. Лежишь и радуешься, что никто в очереди не стоит и не злится, что медленно стрижешь. — Ну вот и отдохнешь от меня, — грустно улыбнулась Татьяна. — Я буду скучать, — вздохнула Инна. — Не переживай, я к тебе в гости пришкандыляю, посмотрю, как ты устроилась. — Обязательно буду ждать, — кивнула Инна. Она вызвала такси, запихнула все свои вещи, сильно удивившись, сколько у нее всего за это время накопилось. Инна вспомнила, как приползла к Татьяне домой в грязной одежде и спала у нее на коврике. А теперь у нее столько барахла, что весь багажник ими забила. Порадовалась, что мать ее тогда не приняла, а взяла на постой соседка. Скорее всего, с родными она опять бы вернулась в синюю яму и уже оттуда уехала бы в деревянном ящике на кладбище. Сейчас прошлое ей виделось в каких-то серых, блеклых красках, несмотря на некоторые яркие моменты и события. Инна думала о будущем, как теперь сложится ее жизнь? На данный момент ей всё нравилось, даже вредная Айгуль на работе ее вдохновляла своим упорством, талантом и трудолюбием. Трезвым жить интересней.

Инна обосновалась в бабушкиной квартире. Пользовалась она только одной комнатой, которую ей выделила баба Катя, остальные закрыла. Сначала Инне было тяжело находиться одной в доме, а потом постепенно привыкла. К тому же она приходила туда только ночевать, всё остальное время проводила на работе да со Степаном, иногда ездила к бабушке в деревню да забегала к тете Тане. С мамой Инна иногда созванивалась, но у них не было близких доверительных отношений, так, интересовались, как дела да здоровье. Она знала, что у мамы роман с ее бывшим Сергеем, но душу это не трогало, так что проблем в этом не видела. Главное, что больше никто ей не предъявлял претензий и не орал на нее по телефону. Как-то Инна возвращалась с работы. Степан ее не встретил, взял дополнительную шабашку, так что она шла одна. Хорошо хоть Айрат подбросил ее до остановки. В воздухе уже чувствовалось приближение весны. Около подъезда на лавке сидел какой-то мужик. Как только она поравнялась с ним, он вскочил и кинулся к ней. — Инна! — позвал он ее. Она шарахнулась в сторону. — Ты чего? Это же я, твой отец, — шагнул он к ней. — Папа? Ты чего тут делаешь? — удивилась Инна. — Ты вроде живешь где-то на юге или на севере. — Я решил вернуться домой, а мать твоя меня не пустила, сказала: «Иди, откуда пришел», — в голосе сквозила обида. — Ясно, — поморщилась она. — Ну идем. А чего не остался у той женщины? — Так кому я нужен там? У меня ни денег, ни здоровья не осталось. Мать твоя дверь открыла и тут же перед носом закрыла. Мне теперь куда идти? Не бомжевать же. В той квартире я прописан, а она говорит, что выписала меня давно. Меня и не было всего несколько месяцев, а Ирка уже хвостом закрутила. Так еще и сказала, что со мной развелась. Он шел за ней следом по лестнице и бубнил. — Я матери позвонил, думаю, у нее немного поживу, а оказывается, она в деревню переехала. Чего ее на старость лет понесло туда? Здоровья уж нет, ну куда? — Сам ее спроси, — ответила Инна, открывая дверь в квартиру. Они вошли в коридор. — Вон большая комната в твоем распоряжении, — кивнула она в ту сторону. Ей не хотелось ни с кем общаться, устала, народа было много. Да еще половина клиентов с ней во время стрижки разговаривали. Она закинула все вещи к себе в комнату и направилась в душ, надо было с себя смыть чужие волосы и разговоры. Через пять минут стояния под струей воды в дверь постучались. — Инка, а пожрать в доме нет ничего? — спросил отец. — Там в холодосе только кефир и банки с вареньем и соленьем стоят. — Есть макароны. — Где? В холодильнике мышь повесилась. — В шкафчике, свари, — ответила Инна, намыливая голову. — Инка, ты чего, совсем что ли? Без мяса? — удивился он. — В морозилке была куриная грудка, — вздохнула она. — Инка, так она замороженная. — Пап, дай помыться, — рявкнула она. — Ты чем таким занимаешься, что тебе после работы надо мыться? — Людей стригу. Не маленький, сам себе можешь приготовить. — Дай хоть денег, я за сосисками сгоняю, — заныл отец. — Я не ем сосиски. Они вредные. — Я ем. — На свои тогда бери. — Вот вырастил на свою голову, — проворчал он. Больше он ее не беспокоил. Когда она вышла из ванной, то услышала, что на кухне что-то шкварчит и шуршит. Заглянула туда. Отец делал поджарку из лука, морковки и томатной пасты. На плите в кастрюльке кипели макароны. — Вот нашел в морозилке кусочек сала, хоть такой ужин нам с тобой сготовлю, раз у меня дочь такой неумехой выросла, — сказал он. — Мне такое нельзя, — хмыкнула она и достала из холодильника кефир. — Это твой ужин? — удивился он. — Фигуру блюдешь, что ли? Так не переживай, тебе можно ее долго нажирать. Садись за стол, сейчас будут готовы макарошки, порубаем с тобой. Ты в детстве очень любила макарохи с сосисоном, а сейчас у тебя тишина и пустота в холодильнике. Завтра пойдем с тобой в магазин, затаримся. — У меня на завтра были свои планы, — ответила Инна. Она поставила стакан с кефиром на несколько секунд в микроволновку. — В смысле свои планы? — удивился он. — Завтра же выходной. — Угу, у меня выходной, — кивнула она. — И я уже запланировала, что буду делать в эти дни. — Ну ладно, оставь мне денег, я схожу куплю всё, что нужно. — Ты же не знаешь, что мне нужно, — ухмыльнулась Инна. — Да и я сама в состоянии делать необходимые покупки. — Значит, денег не дашь? — зло спросил он. — Нет, — мотнула она головой. Вытащила из микроволновки свой кефир, достала из шкафчика овсяные хлебцы и ушла к себе в комнату. — Потом прибери за собой, — сказала Инна, прикрывая дверь. Она пожевала, затем созвонилась со Степаном, поболтала с ним, разобрала кровать и собралась укладываться спать. Тут дверь в комнату распахнулась, и ввалился отец. — Мне нужны деньги на продукты, — сердито сказал он. — Заработай, — ответила Инна. — И выйди из комнаты, я ложусь спать. — Я пока не устроился на работу, ты обязана меня кормить. — Не обязана, — пожала она плечами. — Я твой отец, я тебя воспитал, вырастил и выкормил. — Значит, плохо воспитал, — парировала Инна. Отец аж захлебнулся от возмущения. У нее не было желания с ним ругаться, тем более на ночь. — У меня нет налички, и вообще зарплату мне дадут только через две недели. С этих денег еще нужно заплатить за квартиру, — сказала она. — Бабка разве не дает денег на квартплату? — удивился он. — Я плачу по счетчикам и за мусор, всё остальное — она. Если ты собираешься тут жить, то тоже должен будешь вносить свою часть за квартиру. — Ложись спать, — зло сказал он. — Спокойной ночи, — пожелала ему Инна. Он что-то буркнул себе под нос и захлопнул дверь. Она улеглась спать, а отец включил телевизор в большой комнате. Но как-то Инне это не помешало провалиться сразу в сон. Проснулась она в три часа ночи от работающего телевизора. Встала, добрела до комнаты и выключила его. Отец громко храпел. На следующий день Инна со Степаном и Миланой собирались ехать в деревню. Поднялась она пораньше, быстренько сварила себе овсяную кашу, заварила вкусный чай, позавтракала. Отец еще спал в это время. Она покидала в сумку все необходимые вещи и побежала вниз. Во дворе ее уже ждал Степан. — Ты чего такая серьезная? — спросил он у нее. — Отец вернулся из загула, а тут его никто не ждет. Вот он теперь решил поселиться в бабушкиной квартире. Вчера требовал с меня денег на продукты, — сразу все рассказала Инна. — И? — нахмурился Степа. — Сказала, что не дам. — Так он съест все твои запасы. — Да у меня кроме куриной грудки и крупы с овощами ничего ценного-то и нет, — хмыкнула она. — Так слопает и это. А он что, не работает? — поинтересовался Степа. — Нет, он только приехал. — Ну так можно было бы его поддержать, он же всё-таки твой отец. — Я его и так впустила в квартиру, да и макароны он вчера мои ел. К тому же он трусливо от матери сбежал, даже не объяснился с ней. Бросил ее в беде, когда ей нужна была поддержка. А теперь явился, как красное солнышко. Да и вообще, я его как-то и не люблю. С матерью мы хоть и ругались, но всё же было по делу, а он вечно отходил в сторону и был ко всему безучастен, — сердито сказала Инна. — Ладно, ладно, успокойся. Найдет он работу, и всё будет нормально. — Я на это надеюсь, — вздохнула она. — Давай сейчас в магазин заскочим, бабушка просила меня кое-каких продуктов купить. — Хорошо, — кивнул он. Милана сидела в углу машины и смотрела в окно. Общаться со взрослыми она не желала. Они купили все, что нужно, и отправились в деревню. — Если тебе будет тяжело жить с отцом, то перебирайся к нам. Мы с Миланкой не против. Да, дочка? Девочка скривилась, но ничего не ответила. — Молчит, значит, не против, — усмехнулся Степан. — Успеется, мы с тобой совсем мало знакомы, чего торопиться, — ответила Инна. — Какая разница, сколько мы знакомы, если нам хорошо вместе, — парировал он. — Ну да, но я все равно хочу узнать тебя получше, — улыбнулась она. — В общем, ты меня поняла, мы всегда будем рады тебе. — Спасибо, я действительно это ценю, — кивнула Инна. В деревне они все вместе вышли из автомобиля. Пока Степан вытаскивал продукты из багажника, к Инне подошла Милана. — Не надо к нам переезжать, нам и без тебя с папой хорошо, — сказала она, развернулась и пошла в дом к бабушке и дедушке. — Я и не сомневалась, — усмехнулась Инна. — Степа, давай я сама все донесу до избы. — Ты женщина, что же ты таскать будешь, когда у тебя есть я. Миланка убежала, что ли? — сказал он. — Угу, ушла. — Ну ладно. Он подхватил пакеты и занес их в дом. — Вечером увидимся, — сказала ему Инна и поцеловала в губы. — Обязательно, — кивнул он. Степан ушел к своим родителям и дочери, а Инна осталась с бабой Катей. — Ох и накупила всякой всячины, — разбирала пакеты бабушка. — Всё, что ты просила, — ответила Инна. — Как там этот охламон? — спросила баба Катя. — Вчера требовал с меня денег на еду и злился, что в холодильнике ничего нет. — Вот же наказание божеское, — проворчала старушка. — Он вчера еще на меня наорал, что дома меня нет. Думал, что приедет, и все ему кинутся на шею, а его никто с флагами и транспарантами не встречает. — Ну, мама ему сказала, чтобы он шел туда, откуда пришел. — И правильно сделала. Я Ирку нисколько в этом плане не осуждаю. Если бы мне дед такие выкрутасы соорудил, я бы его быстро направила на путь истинный, — сказала бабушка. — Как же вы жить вместе будете? — Не знаю, — пожала плечами Инна. — Разберемся. — Если что, то посылай его ко мне. — Может, я просто буду его посылать? — усмехнулась Инна. — Ты его уже вырастила, хватит с ним нянчиться. — Можешь просто посылать, — кивнула баба Катя. — Все же, Инна, как хорошо, что ты встала на нормальный путь. Сколько ты уже не пьешь? — Мало, чтобы это считать, — отмахнулась Инна. — Не тянет? — спросила старушка. — Иногда тянет, что аж сил нет, но работа все желание отбивает. После нее еле ноги волочишь, и лишние пятнадцать минут в магазине проводить не хочется. А утром и желания все улетучиваются, — ответила внучка. — Да кишки порой так шалят, что понимаешь: одна рюмка — и здравствуй, больница. Так что без этого можно жить, вполне даже себе. — Степке не говорила? — Про прошлое? — Угу. — Так, парой общих фраз, ничего конкретного, — пожала плечами Инна. — Надо бы сказать, а то же у нас люди добрые, найдется какая сорока и принесет ему на хвосте, потом будешь доказывать, что не осел, — вздохнула баба Катя. — Я подумаю над этим, — кивнула Инна. Больше они на эту тему с бабушкой не разговаривали.

Два дня в деревне пролетели незаметно. Днем Инна помогала бабе Кате разбирать погреб, забитый всякой всячиной. — Сколько тут всего, — вздохнула она, оглядывая полки с соленьями, вареньями и компотом. — Надеюсь, картошки там нет? — спросила баба Катя, заглядывая вниз. — Нет, видать, бывшая хозяйка успела ее убрать, или много не брала, а может, родственники все почистили. — Это хорошо. — Вот куда девать все эти банки с огурцами, помидорами, лечо и прочими разносолами? Они явно не прошлого года, а им по два, а может, и по три года, — задумчиво сказала Инна. — Можно открыть и попробовать, — предложила баба Катя. — Мне такое нельзя, кроме варенья, и то в чай, — помотала головой Инна. — Ну, варенье пойдет на морсики всякие и в домашние компоты из сухофруктов. Лечо можно класть в суп и мясо с ним тушить. Отцу вон возьми несколько банок. Не на себе же тащить будешь. Он раньше такое любил. Инна сложила несколько банок в корзинку и подняла наверх. — Может, выкинем? — спросила она, с сомнением рассматривая трофей. — Я тебе выкину, кто же едой разбрасывается? — сердито сказала баба Катя. — Вот чего тут написано: «Клубничный джем». Ага, давай откроем. Сначала я буду пробовать, а потом ты. Я старая, мне уже можно и помирать. Хотя, честно, я планирую еще лет десять покоптить этот воздух на своих ногах и при полном разуме. Она открыла банку с темным содержимым и смело зачерпнула ложкой густую субстанцию, стала внимательно ее рассматривать и нюхать. — Пахнет клубникой, — выдала бабушка. Инна понюхала содержимое. — Пахнет, и на вид вроде ничего. Бабулька закрыла глаза и смело отправила ложку в рот, молча пожевала. — Ну что я тебе скажу — это вкусно. Только очень сладко, надо либо с хлебом, либо с чаем, можно и в какие-нибудь коврижки в качестве начинки положить. Инна отрезала себе кусочек хлеба, намазала тонким слоем клубничный джем, попробовала. — Ничего так, вполне даже очень ничего. Если еще учесть, что я варенье последний раз ела не помню когда. Я заберу эту банку? — спросила она у бабушки. — Достань еще себе, — проворчала старушка, убирая ее в сторону. Следом они открыли баклажановую икру. Инне показалось, она слишком жирной. — В супчик пойдет в качестве поджарки, — сказала баба Катя. — Можешь ее отцу отдать. Они так перепробовали несколько банок. Потом сели ждать, когда им поплохеет. Не поплохело. Набрали для Инкиного отца целую сумку. Бабушка сунула внучке две тысячи. — Одну тысячу ему передай, а одну себе оставь. — Баба Катя, ну ты чего. Он сам себе заработает, да и я работаю. Сейчас у меня неплохо получается. Почти как в парикмахерской у Юльки, только выходных у меня в три раза больше. — Бери и ничего не думай, а со своим сыном я сама разберусь. Не воровать же ему идти, — проворчала бабушка. Инна сунула деньги в сумку. — Я ему скажу, чтобы тебя навестил, — сказала она. — Вон крыша на веранде подтекает, пусть подлатает. Окна отремонтирует и покрасит. Тут дел много. — Много, — кивнула бабушка. — Я бы вот часть мебельной стенки разобрала. Зачем мне такая махина? Оставила бы только сервант и пенал, и всё. Да и в клетушке куча шкафов, тоже бы убрать половину. В общем, отправляй его ко мне, чтобы он там на попе ровно не сидел. Вечером бабушка с Инной ходили к соседям в гости, душевно посидели, поговорили и песни попели. Со Степаном договорились уехать на следующий день после обеда. У него в городе появились какие-то неотложные дела. В воскресенье Инна с утра помогала бабушке по дому, вытерла везде пыль, помыла полы. — Эх, что же ты так рано уезжать собралась? На машине же, — вздохнула баба Катя. — У Степы какие-то дела в городе срочные появились, — ответила Инна. — А этот твой не приехал? Не звонил? — Да как-то всё общение у нас сошло с ним на нет, а я навязываться не люблю. Да и чего гонять из пустого в порожнее. Я на работе устаю, как собака, хочется лечь и лежать, вытянув ноги, а с ним надо по свиданиям всяким ходить. — Так ходи по выходным. — По выходным я со Степой встречаюсь, — улыбнулась Инна. — Девочка на тебя букой смотрит, — сказала баба Катя. — Ну что теперь сделаешь, — пожала плечами Инна. — Попробовать с ней найти общий язык. — А если мы со Степкой разбежимся? То еще и ребенок страдать будет. — Так если нет. — Вот тогда и думать буду, — ответила Инна. — А со Степой как у тебя? — продолжила выспрашивать бабулька. — Мне с ним хорошо, он надежный. Бабочки и прочие насекомые в животе не летают и не копошатся. — И то хорошо. Безумная любовь до добра не доводит. Всё должно быть с головой. — Это точно, — согласилась Инна с бабушкой. В третьем часу дня позвонил Степан. — Инок, ты там собралась? Тебе картошки надо? — Я не откажусь. — Хорошо, сейчас и на твою долю ведро картошки достану. Через пятнадцать минут выходи на улицу. — У меня тут сумка тяжелая, — вздохнула Инна. — Понял, я сам за тобой заскочу. Через десять минут в дверь постучал Степан. — Где там твои кульки? — спросил он, целуя Инну. — Вон сумка клетчатая стоит, — кивнула она. Он ее поднял, с удивлением посмотрел на Инну. — У тебя там кирпичи? — удивился он. — Мы немного погреб почистили. — Ясно, а я хотел тебе тоже дать пару баночек родительских солений. — Не надо, всё есть, — покачала она головой. — Тогда ладно. Погнали? — Ага. Милена уже сидела в машине и выглядела весьма довольной. — А мы сейчас к маме поедем, — радостно сообщила она. — У нее там с краном что-то, — нахмурился Степан, — вчера звонила. Я ей велел всё перекрыть. Надо наладить. — Так ты говорил, что у нее вроде муж есть, — удивилась Инна. — Он в командировку уехал, а помочь некому, — вздохнул он, — и так второй день без воды сидит. — Понятно, — насупилась Инна. — Инуська, не ревнуй, это просто кран. Да и дочка захотела к маме поехать. Три месяца ее не видела. — Всё нормально, я не ревную, — кивнула она. Хотя где-то внутри что-то неприятное кольнуло, то ли слабая ревность, то ли какое-то нехорошее предчувствие. Больше о бывшей жене Степана не разговаривали. Он рассказывал, как помог отцу с чисткой сарая. — Он собирается цыплят брать и новых несушек. Эти совсем старые стали. Две померли своей смертью. А эти уже яйца практически не несут. Инна кивала головой и думала про квартиру и отца. Что ее там ждет? Перед глазами рисовались нехорошие картины. — Инна, всё нормально? — спросил ее Степан. — Да, про отца думаю. — Не переживай, всё будет хорошо. — Я на это надеюсь. Они подъехали к ее дому. Степан занес сумку с банками и сетку с картошкой в квартиру. В большой комнате орал телевизор на полную громкость. — Ладно, я побежал, — поцеловал он Инну в губы. — Вечером созвонимся. Он убежал, а Инна осталась стоять в коридоре. Как только дверь хлопнула, так телевизор замолк. Из комнаты вышел отец. — Приехала? — спросил он. — Как видишь. — Как там мать? — Отлично. Помоги отнести всё на кухню, — сказала она. — Что там? — спросил отец. — Варенье всякое, соленье, а там картошка. — Это хорошо. Он взял сетку с картошкой и отнес ее на кухню. Инна прошла за ним следом. Пахло борщом. — Есть хочешь? — поинтересовался он. — Я борща наварил с мясом. Купил суповой набор и сварганил пятилитровую кастрюлю. — Нет, папа, я хорошо пообедала. Где деньги взял на продукты? — спросила она. — Обручальное кольцо заложил. Оно всё равно мне теперь не понадобится, — хмыкнул отец. — Ну и правильно, хоть какая-то польза. Хотя в ваше время золото делали нормальным, не то что сейчас. — Завтра пойду на старое место работы. Может, обратно возьмут. — Было бы хорошо. Бабушка тебе деньги велела передать. Инна вытащила тысячу и протянула ему. — Спасибо. Она стала убирать картошку в ящик для овощей и увидала на полу пустую банку из-под крепкого пива. — Взял вчера, чтобы немного расслабиться. Всего одну банку. Там мне денег за кольцо дали — не разбежишься. Курицу купил, говяжьих мослов, немного овощей, крупы и хлеба, и всё кончилось. Осталось только на проезд, — стал оправдываться отец. — Ясно. Бабушка тебя к себе звала. Говорит, ей там надо крышу на веранде подлатать да окна подремонтировать. — Если не возьмут на старое место, то к ней сгоняю, помогу, — кивнул отец. — Мать не звонила? — Нет. Мы же с ней нечасто созваниваемся, — ответила Инна. — Значит, ей совсем на меня наплевать, — горько вздохнул он. — А если я ей цветы куплю, то она меня обратно примет? — Папа, ты от нее сбежал к другой женщине. Цветами тут не спасешься. — Ну да, мелковат подарок будет. Ладно, придумаю что-нибудь, — вздохнул он. Вечер прошел в спокойной тихой обстановке. Они вместе с отцом смотрели какую-то мелодраму, а потом ужинали. Инна от его борща отказалась, побоялась за свой желудок. Приготовила себе легкий куриный супчик и тушеные тефтели с картошкой на завтра. Легли спать пораньше. Отец хотел приехать к началу рабочего дня.

Инна вскочила рано, поставила чайник на плиту, сварила себе кашу. На кухню вошел отец. — А ты чего вскочила в такую рань? — спросил он. — И тебе доброго утра, — ответила она. — На работу мне надо. — Твоя парикмахерская с восьми утра работает? — Я еще полы мою в офисе. — И ты еще говоришь, что у тебя денег нет? — с усмешкой спросил отец. — Не всю же жизнь мне жить в бабушкиной квартире. Я хочу свое жилье иметь, — ответила она. — Ну да, эта квартира и дом в деревне нам с братом достанется, — кивнул отец. — Дожить еще до этого надо, — с иронией сказала Инна. — А чего так пессимистично? Я мужик здоровый, мне всего пятьдесят лет, поживу еще. — Дай бог, — хмыкнула она. Она быстро проглотила свою кашу, оделась и побежала на работу мыть полы. Там пробежалась по офису, скоренько всё убрала и рванула в парикмахерскую. День был самым обычным, народ шел плотным потоком, только успевай поворачиваться. Вечером позвонила Степану узнать, встретит он ее после работы или нет. — Инусь, там у Лены люстра перегорела, надо починить, — сказал он. — Ясно, — ответила она и сбросила звонок. — Вот блин эта Лена, и лезет, и лезет, то водопровод у нее, то люстра, то понос, то золотуха, — обозлилась Инна. Степан тут же перезвонил. — Инусь, ты чего обиделась? — спросил он. — Ну хочешь, я не поеду к ней? — Хочу, — ответила Инна. — Но они там с ребенком без света сидят, а я всё же электрик. Ей придется кого-то чужого вызывать. Инна сопела в трубку, а потом снова сбросила звонок. Ее от злости разрывало в разные стороны. Он снова позвонил. — Давай я тебя сейчас встречу, а потом уже буду со всем остальным разбираться, — предложил Степа. — Не надо, сама до дома доберусь, тут пара остановок дойти. Чужая люстра важней моей безопасности, — прошипела она в трубку и снова сбросила. Больше Степан не перезванивал. Она доела свой ужин и вернулась назад в парикмахерский зал, кое-как успокоилась и приступила к работе. После закрытия Инна вышла на улицу. Около входа ее ждал Степан. — Привет, мы решили довезти тебя до дома, — улыбнулся он и сделал шаг в сторону Инны. — А как же люстра? — хмыкнула она. — Я ее уже починил, там в выключателе что-то замкнуло. Быстренько сделал и поехал за тобой. — Какой ты молодец, — ответила с усмешкой она. — Все успел. Инна села в машину. На заднем сиденье смотрела в окно Милана. Инна с ней поздоровалась, но девочка ничего ей не ответила. — Как прошел твой день? — спросил Степан Инну. — Нормально, устала, народу было много, — ответила она, и отвернулась к окну. Степан довез её до дома и вышел из машины, чтобы проводить её. — Папа, давай быстрей, там сейчас мультики начнутся, — сказала капризным голосом Милана. — Сейчас пять минут, — ответил он. — С тетей Инной поговорю. Она повернулась уже в сторону подъезда. — Инусь, не обижайся. У нее муж в командировке, сделать некому. — А ты теперь подрабатываешь вторым мужем на полставки, — хмыкнула она. — Может, ей что-нибудь прочистить надо? А то муж в командировке. — Инна, ну зачем ты так? Ты же совсем не злая у меня, ты добрая девочка. — Я, Степа, уже давно не девочка, так что не нужно мне вешать лапшу на уши. Почему она не оставила у себя Милану? Что она за мать? Муж у нее сейчас в командировке, девочка мешаться не будет чужому мужику. Это же ее дочь, в конце концов! — Миланке нужно в детский сад завтра утром. Лена ее, естественно, не поведет. — Один день не сходил бы ребенок в сад, ничего бы не случилось. С матерью бы переночевала. — Инна, ей тяжело, у нее младенец на руках, — продолжил оправдывать бывшую жену Степан. — Значит, там родной ребенок, а это только твой ребенок, — сердилась Инна. — Ребенок ей нужен только для того, чтобы манипулировать тобой! — Давай ты не будешь злиться. У нас с Леной нормальные дружеские отношения, — оправдывался Степан. — Давай ты не будешь говорить, что мне делать, — ответила она. — Спокойной ночи. Спасибо, что подвез до дома. Хоть по темноте не идти одной. Степан хотел ее поцеловать, но Инна увернулась, и он мазнул ее губами по щеке. — Инна, я считаю, что тут обижаться не на что. Это просто помощь, и больше ничего такого. Да и Миланка с мамой увиделась. Девочке и так сложно. — Спокойной ночи, тебя ребенок ждет в машине. Твои пять минут, которые ты ей обещал, уже закончились, — рявкнула она. Инна развернулась и зашла в подъезд. Дома опять орал телевизор на полную громкость. Инна прошла в большую комнату и убавила его. Отец храпел в кресле. На полу валялась пустая банка из-под крепкого пива. На кухонном столе стояла початая поллитровка какого-то дешевого пива. Она понюхала его, и её чуть не вырвало. Содержимое бутылки она вылила в раковину. Достала из холодильника свой кефир, немного подогрела и выпила. В своей комнате немного пошарилась в интернете и уснула. Проснулась среди ночи от воплей телевизора. — Да что же это такое, — проворчала она и встала с кровати. — Никакого покоя нет. Отец храпел на диване, а телек работал на полную громкость. Инна выключила его и забрала пульт с собой. Утром встала рано с больной головой. Зашла в комнату к отцу и врубила телевизор на полную громкость. — Инка, ты чего? — подскочил он на диване. — Я ничего, ты сам случайно на пульт нажал, — ответила она и вышла из комнаты. — На работу идешь? — спросила она его. — Нет, меня не взяли. Представляешь, сказали, что на мое место уже кого-то взяли. У него квалификация выше, и он моложе. Предложили другое место, но там зарплата на десять тысяч меньше. Я отказался. Как такой специалист, как я, такого уровня будет работать на такой должности? — У тебя сейчас вообще никакой зарплаты и ни какой должности, — ответила Инна, наливая в чайник воды. — Ну ты же работаешь, мы проживем. Она так и застыла с этим чайником в руке. — Собирайся тогда, — сказала Инна отцу. — Куда? Мне на работу не надо. Я сейчас чай глотну и спать лягу. — Я тебе свое место отдам. Будешь полы мыть в офисе, — ответила она. — Не буду. Это бабская работа, — отец с удивлением посмотрел на нее. — Дворником работать не бабская работа. Вон объявление на двери подъезда висит. Лучше, чем дома сидеть и бабкины деньги пропивать. — С утра пораньше настроение испортила, — зло сказал отец и хлопнул дверью туалета. — А ты мне с вечера попозже, — сердито ответила Инна. — Я тебя кормить не буду! — А я тебя кормил, и одевал, и обувал, и терпел твои выкрутасы, — выскочил из туалета отец. — И в скорую на носилках тебя тащил. — Ты смыть за собой забыл. Тут прислуги нет. Мог бы меня не заводить, я не просила. Жил бы один, без семьи, без детей, в свое удовольствие. — Ты эгоистка. — Сам такую родил и плохо воспитал. Ты сам вчера сказал, что ты еще не старый. — Во сколько идет автобус в бабкину деревню? С тобой жить невозможно, — орал отец. — В восемь утра, а дальше каждый час, — резко ответила она ему. — Сколько стоит билет? — Сто двадцать рублей. — Ясно, — ответил он и ушел в комнату. — Тебе дать денег? — крикнула она ему. — У меня есть. Не нужны мне твои подачки. — Вот и договорились, — хмыкнула она. — Больше никаких подачек! Инна проглотила свой завтрак и уехала на работу, оставив отца одного в квартире.

Вечером Инну после работы встретил Степан. Миланы в машине не было, что сильно ее удивило. — А где Миланка? — спросила она, садясь в автомобиль. — Я принял твой совет к сведению и отвез ее к маме, — ответил он. — В смысле, к бабушке? — Нет, к Лене, маме Миланы. Дочка была рада, что останется там ночевать. — Отлично, — кивнула Инна. — Я продуктов накупил, поехали ко мне, ужин вместе приготовим, фильм посмотрим, ночевать у меня останешься, — Степан светился от радости. — Я устала, как последняя собака из упряжки, вся в чужих волосах, грязная. — У меня есть ванная комната, и я не заставляю тебя стоять около плиты, просто посидишь со мной на кухне, — улыбнулся он. — Сейчас заедем за твоими вещами и ко мне. Как ты на это смотришь? — Ну, если я ничего не буду делать, то весьма положительно, — улыбнулась она. — Отлично! — обрадовался он. Они заехали к Инне домой. Квартира встретила ее тишиной. Инна прошлась по комнатам, убедилась, что отца нет и сумки с его вещами тоже нет. Она набрала номер бабушки. — Алло, Инна, что-то случилось? — спросила баба Катя. — Ничего такого. Отец у тебя? — Да, у меня, вон пельмени вместе лепим. — Замечательно. Крышу на веранде сделал? — Сделал, — засмеялась бабушка, — и снег почистил, и полы помыл, и немного на веранде мусор разобрал. Сидит теперь, ворчит, что я его совсем заездила. — Ему полезно, — ответила Инна. — Я тоже так считаю. Ладно, внуча, у меня руки грязные, дальше лепить будем. — Удачи! — И тебе. Инна взяла некоторые вещи с собой, оставила дома инструменты и спустилась вниз. Степа с кем-то разговаривал по телефону и хмурился. Она села к нему в машину. — Лена, это и твоя дочь тоже. Ищи с ней общий язык. Миланка — спокойная девочка, не наговаривай на нее всякой ерунды. Я не могу ее сейчас забрать, я не дома и когда освобожусь, не знаю. Всё, Лена, до связи. Он сбросил звонок и сердито посмотрел перед собой. — Она мне сказала, что устала от дочери и чтобы я ее сейчас же забирал. Я Миланку ей привез полтора часа тому назад. Как от нее можно устать? Она же никогда ни к кому не лезет, сидит себе в уголочке и играет или книжку читает. — Ничего тебе не могу сказать, — ответила Инна, — едем или как? — Конечно, едем, сегодня ее очередь побыть родителем, — сказал Степан. Вечер они провели вместе, просто чудесный. Степа особо не заморачивался с готовкой, нарезал мясо с овощами, запихнул всё в пакет для запекания и отправил в духовку. Пока там всё готовилось, он соорудил незамысловатый салат из копченой куриной грудки, сыра, чеснока и грибов. — Царский стол, — вышла Инна из душа. — Просто вкусный ужин, — улыбнулся он. — Смыла с себя рабочий день? Он обнял Инну. — О да, всё же эконом — это эконом, народ идет нескончаемым потоком, хорошо, что дают время нормально пообедать и поужинать. — Завтра выходной? — спросил Степа. — Да, хотя утром мне нужно будет убраться в офисе, а потом я весь день свободна буду. — Хорошо тебе, — улыбнулся он, целуя Инну. — Просто замечательно. — Как там отец? — К бабушке уехал в деревню. Она его там запрягла. — Ну и правильно, так и надо, — кивнул Степан. Приготовилось мясо, выбрали какой-то фильм и сели ужинать. — Инна, ты единственная, кто не спрашивает меня, почему я не пью, — сказал Степа. — Значит, у тебя есть на это свои причины, — ответила она. — Ну да, я, когда напиваюсь, то становлюсь буйным и неадекватным, лезу ко всем, придираюсь и дерусь. Я по молодости чуть в тюрьму не попал за драку. Поэтому я принял решение больше никогда не пить. — Правильное решение, — согласилась она. — А ты почему не пьешь? — Потому что у меня больные кишки, плюс аллергия, — ответила Инна. — Ясно, — кивнул он. Они уже уснули, как раздался звонок телефона. Степан глянул на экран — почти час ночи, звонила Лена. Он взял трубку. Она с ходу начала орать на него. — Забирай ее сейчас же. Эта здоровая кобыла чуть мне ребенка не придушила. — Не ори, — сказал он спокойно. — Я сейчас приеду. Дальше Степан слушать ее не стал, а просто выключил телефон. — Ты со мной или тут останешься? — спросил он Инну. — С тобой, всё равно уже разбудили. Она встала с кровати и стала одеваться. — Чего она орала? — поинтересовалась она. — Не знаю, надо Миланку забрать. Через несколько минут снова зазвонил телефон. В трубку рыдала дочь. — Папочка, забери меня, пожалуйста, я больше так не буду-у-у, — выла девочка в трубку. — Уже еду. Одевайся. Они выскочили из подъезда и сели в холодную машину. — Надо хотя бы минут пять прогреть, — тихо сказал он. Степан дергался, но старался сохранить самообладание. — Успокойся, — погладила его по руке Инна, — сейчас мы ее заберем. Мы же не можем в одно мгновение оказаться рядом с ее домом. Он не стал долго ждать, а потихоньку поехал. — Все равно тут по дворам, на первой скорости быстрей прогреется, — сказал Степа. Выехали на дорогу и помчались за девочкой. Добрались за пятнадцать минут. Миланка стояла одна около подъезда и ревела. Степан подбежал к ней, взял на руки и принялся целовать и успокаивать. — Ну что ты, моя хорошая, не плачь. Где мама? — Она выставила меня на улицу и сказала, что я ей больше не дочь, и ушла, — ответила дочь, всхлипывая. — Одну? — не поверил Степан. — Да. Он отнес ее в машину и посадил на заднее сиденье. — Я сейчас, — сказал Степа. — Посиди пока с тетей Инной. Вернулся к подъезду, открыл дверь и исчез в подъезде. Милана рыдала в полный голос. Инна пересела к ней на заднее сиденье, взяла ледяные ручки в свои ладони и стала греть. Девочка уткнулась ей в плечо и продолжила плакать. — Ручки такие холодные, — тихо сказала Инна. — Варежки в квартире остались, — плакала Милана. — Ничего, мы новые купим. Хочешь, я тебе свои дам, у меня пуховые, мне их бабушка вязала. Ты пальчики чувствуешь? — Да, они у меня болят, — скулила девочка. — Обморозилась. Инна заглянула в лицо Милане. Оно было покрыто белыми пятнами. — И лицо тоже поморозила. — Почему она меня не любит? — со всхлипом спросила девочка. — Не знаю, — пожала плечами Инна, — тебя папа любит, бабушки и дедушки, может, и она тебя любит, только по-своему. — Она меня по щекам била! — За что? — удивилась Инна. — Она ушла мыться и оставила Матвейку со мной. Он начал плакать. Я его взяла на руки, хотела покачать и уронила на пол. Он еще больше стал кричать. Я его пыталась успокоить погремушкой. А потом забежала она, отшвырнула меня в сторону, подняла брата с пола, уложила его в кроватку и стала бить меня по лицу, — икая, рассказывала девочка. — Да уж, — вздохнула Инна. — Я ненавижу ее и Матвейку тоже, — вытерла Милана слезы. — Я же не специально его уронила. — Я тебе верю. Инна обняла девочку и продолжила растирать в ладонях маленькие пальчики. Степан вернулся через пятнадцать минут. Он молча надавил на газ, развернул руль в сторону и выехал со двора. — Миланка ручки поморозила и лицо, — сказала ему Инна. — Она пыталась убить Матвея, — ответил Степа. — Пока Ленка мылась. — Она случайно его уронила. К тому же оставлять младенца на маленького ребенка — так себе затея. А Лена твоя — взрослая тетка — пыталась убить свою старшую дочь, выкинув ее среди ночи из дома. Это нормально вообще? — сердилась Инна. — А если бы Милана куда-нибудь ушла или ее кто-нибудь подобрал? Это что за зверские наказания? У нее с головой всё в порядке? Отшвырнула, нахлестала по лицу, а потом выставила на мороз. Хорошо хоть одетую, но без варежек. А если бы ты не приехал, а если бы не успел? У вас детей так много, что можете разбрасываться лишними? — Не накручивай меня, я за рулем. — Хорошо, но дома мы поговорим. Лишай ее родительских прав и подавай на алименты. Мало того, что никакого участия в жизни ребенка не принимает, еще и вредительством занимается. — Инна! Миланка еще больше прижалась к ней. Она больше не плакала, а тихо сопела. Через некоторое время ручки у девочки стали горячими. — Вот и хорошо, — кивнула Инна. По ночному городу они быстро добрались до дома. Милана задремала. Степа отнес ее на руках в квартиру. На лице дочери он заметил синие следы от пальцев. Инна помогла раздеть девочку и уложить ее в кровать. — Идем спать, я не хочу сейчас про это говорить, — сказал он Инне. — Хорошо, — согласилась она. Утром Милана никуда не пошла, у нее поднялась температура. Она заболела. — Инна, посидишь с ней? — спросил Степан. — Мне сейчас нужно съездить и убраться, — ответила она. — Как освобожусь, так могу за ней присмотреть. — Ей станет полегче, и я отвезу дочь в деревню. — Миланка не виновата в том, что случилось. Она ребенок. Это взрослая тетка не досмотрела за ними, — сказала ему Инна. — Надо было ее сразу забрать, как только мне Лена позвонила. — Ну да, она плохая мать, а виноват в этом ты. Ладно, я побежала. Приеду где-то в половине десятого. — Я подожду тебя, — кивнул Степан. — Вот, держи. Он положил ей в ладонь ключи от квартиры. — Как мило, — хмыкнула она. — Лечи ребенка. Инна выскочила из квартиры и отправилась на работу.

Инна быстро помыла полы и вернулась в квартиру к Степану. Он сидел около дочери и поглаживал ее по голове. — Как она? — спросила Инна. — Горячая, дал жаропонижающего, надеюсь, подействует в скором времени, — вздохнул он, — Я вызвал врача. Сказали, что придет в течение дня. — Значит, будем ждать врача. — Тут лекарства от температуры, а здесь документы. Холодильник в полном твоем распоряжении. — Меня мама в детстве поила куриным бульоном, — сказала Инна. — Его варить нужно. — Уж куриный бульон я могу приготовить. — Там в морозилке есть курица, сейчас достану. Инна, спасибо большое, что согласилась посидеть с Миланкой, — сказал Степан, приложив к груди руки. — Что ты думаешь насчет своей бывшей жены? У ребенка синяки на лице. Мне что-то надо будет говорить врачу. — Как-то не хочется поднимать всю эту бучу. Стресс для ребенка. — А вот такое отношение к ней это для нее не стресс. Ты представляешь, как ей одиноко, мать отказалась от нее, да еще и отец не может защитить, — возмущалась она. — Инна, не нагнетай. Я сегодня подумаю, все равно я Милану не смогу никуда сегодня отвезти. — Узнай, может там есть камеры на подъезде. Сейчас везде они понатыканы. — Хорошо. Степан ушел на работу, а Инна осталась вдвоем с девочкой. Та прикрыла глаза и тяжело дышала. Инна намочила полотенце и положила его на лоб Миланы. Затем она позвонила тете Тане. — Привет, Инна, — бодрым голосом ответила Татьяна, — Как жизнь молодая? — Кипит и бурлит, — ответила Инна, — Тетя Таня, не подскажете, чем можно сбить жар у ребенка? — Ты с девочкой Степана сидишь? — Да. Её мать вчера на мороз выкинула в час ночи. — За что? Совсем, что ли? — Милана сказала, что она брата уронила, а маманя говорит, что она его душила. — Вот знаешь, ничего удивительного в этом нет. Во-первых, в обычных полных семьях такое случается, а во-вторых, нельзя таких маленьких детей оставлять вдвоем без присмотра. Степан как на это среагировал? — Ну, он не мычит и не телится, — хмыкнула Инна, — Я бы на его месте разнесла всю эту богадельню и мамане тапкой по голове настучала. Ладно, можно говорить об этом долго, но ребенок весь горит. Он ей дал какой-то сироп от температуры, но что-то как-то слабо действует. — Водкой или уксусной кислотой оботри, — посоветовала тетя Таня. — Не думаю, что у него где-то водка тут завалялась, уксус сейчас поищу. — Можешь взять лосьон после бритья, если у него есть. Эссенцией ее только не намажь. Можно еще в мокрую простыню завернуть, если ее не знобит. — Спасибо, сейчас все это сделаю и перезвоню, — сказала Инна. — Давай хоть поболтаем. Я думала, что ты сегодня ко мне зайдешь, а ты нянькаешься. — Ну, вот так сложились обстоятельства. — Ясно, давай лечи дочу, скорейшего ей выздоровления, — пожелала тетя Таня. — Спасибо, — поблагодарила Инна. Она нашла яблочный уксус в шкафчике, намочила в нем какую-то тряпочку и стала обтирать вялую Милану, тихонько напевая какую-то песенку. Обнаружила синяки на запястьях у ребенка. — Ты меня тут одну не бросишь? — спросила девочка. — Нет, что ты, я буду с тобой до тех пор, пока папа не придет. — Только не уходи, — сказала Милана. — Не уйду. Ты поспи немного. — Спой мне песенку. Мама Матвейке песенку пела, а мне нет. Инне стало жалко маленькую девочку. Она села с ней рядышком, стала гладить по голове и петь какую-то колыбельную. Милана заснула, постепенно у нее спала температура. Инна приготовила куриный бульон и измельчила туда мясо. Пару раз звонил Степан и интересовался, как там дочка. — Пока спит, дышит ровно. Температура, если есть, то она не высокая, — отчиталась Инна. — Начальник нашел знакомого, у которого есть доступ к камерам в подъезде и на улице. Просматриваем события прошедшего вечера и ночи. — И как? — Я ее посажу, — сказал он, — Там нет звука, но и то видно все происходящее. — А ты еще Лену ночью оправдывал. — Да я тут с мужиками поговорил, и они мне сказали все тоже самое, что и ты. Обещали и с адвокатом помочь, и вообще поддерживают меня. — Вот и правильно, — согласилась Инна. После обеда пришла врач — бойкая худенькая женщина в возрасте. Она зашла в квартиру, натянула бахилы на ноги, сняла пальто. — А вы кто? — спросила она Инну, — Папу я знаю, а вот вас нет. — Я няня, — ответила Инна. — Ясно. Что случилось? Инна все ей рассказала и про простуду, и про инцидент. — Да уж, не все мамы одинаково полезны, — сказала врач, осматривая Милану, — В легких чисто, горло красное. Насморк есть? — Пока нет. Доктор написала список лекарств. — Вы знаете, лишение родительских прав — это всё не так просто. Могут прийти к вам органы опеки, осмотреть жилище, проверить холодильник, шкаф и прочее. Тем более лишать будут не папу, а маму. — Я не думаю, что с органами опеки могут быть проблемы, там тоже люди работают. Вы фиксировать синяки будете? — спросила Инна. — Я могу записать в карточке об этом. Вот только выписку дают либо полиции, либо адвокату. — Вы запишите, а мы потом разберемся. — Хорошо. — Вы сейчас на листочке всё запишите, а потом вклейте в карточку, а то вдруг забудете. — Ладно, — вздохнула врач. — Вы потом к психологу с ней не забудьте сходить. Такие вещи не забываются и оставляют свой отпечаток на психике. — Да, я скажу Степану, — кивнула Инна. Врач сделала так, как попросила она. — Лечитесь, если что, то вызывайте. Приходите ко мне на прием через пять дней, напишу вам справочку, — улыбнулась женщина. — Хорошо, спасибо вам. Инна вышла провожать ее в коридоре. — Вам-то зачем это надо? — тихо спросила врач. — Вы молодая, своего родите, ищите мужчину без ребенка. — Благодарю вас за совет, но я в них не нуждаюсь, — улыбнулась Инна. — С чужим ребенком очень тяжело, — сказала врач, выходя из квартиры. — До свидания, всего доброго, — ответила Инна и закрыла дверь. — Сама разберусь, словно я с ним всю жизнь собираюсь жить, а если и собираюсь, то кому какое дело. Милана лежала в кровати и смотрела в потолок. — Хочешь, книжку почитаем? — спросила ее Инна. — Нет, спой мне песенку и дай мишку. — Голова не болит? Пить, есть не хочешь? — Можно попить, — кивнула девочка. — И песенку. — Хорошо. Инна принесла воду, мягкого медведя и снова принялась петь какую-то русскую народную песню. Девочка повернулась на бок, обняла медведя и задремала. Так весь день Инны и прошел. Когда Милана спала, она читала книгу, нашла у Степана в книжном шкафу фантастику. Вечером прибежал Степан. — Девчонки, купил вам вкусную пиццу. Как настроение, как самочувствие? — спросил он. — Папочка, у меня голова болит. Инна мне сегодня песенки пела, а я спала. Она поет лучше, чем мама. — Вот и хорошо. Нет, конечно, плохо, что у тебя голова болит, а всё остальное хорошо. Вечером они все вместе смотрели какой-то мультфильм. После Инна стала собираться домой. — Степа, я дома хочу переночевать, — сказала она. — Может, останешься? — спросил он. — Нет, я домой. — Я тебя провожу. — Хорошо. Они вышли на улицу. — В воздухе уже весна витает, — улыбнулась Инна. — Хоть ночью и морозец крепкий еще стоит. — Ну да, — кивнул Степан. — Хорошо, что коллеги на работе решили тебе помочь. — Я сам удивился от такого. Мы смотрели запись, и у меня сердце кровью обливалось. Она Миланку за руки волокла вниз, и тычками всё, пинками. Представляешь? Я вообще на нее удивляюсь, это же твоя плоть и кровь. Это же не я ходил беременным девять месяцев. И такая жестокость. И да, ты права, во всей этой ситуации виновата Лена, ну и я. У меня в голове засело, что дочка должна общаться с матерью, вот и вышло, что вышло. Хорошо, что обошлось всё только простудой, — вздохнул он тяжело. — Ну и походами к психологу. Ты меня до дома довел, а теперь беги к своей дочери. Она боится оставаться одна. — Мы уходили, она спала. — Вдруг проснулась, — ответила Инна. Степан убежал домой, а Инна вернулась к себе в квартиру. Она набрала полную ванную, налила туда пены и подумала, что ей и одной живется не так уж и плохо.

Степан позвал свою маму из деревни присматривать за дочерью, пока она болеет, а сам занялся сборами разных доказательств, что Лена не участвует в жизни ребенка. Инна как-то отошла на второй план. Она особо не расстроилась, да и понимала, что всё это делается не ради мести, а чтобы оградить девочку в будущем от разных неприятностей со стороны матери. Приехал из деревни отец злой, как собака. Он-то думал, что там отдохнет спокойно, а там мама ему каждый день какие-то задания давала. Вечером он жаловался Инне, как его, бедного, обидели. — Ты представляешь, она рассольника наварила на целую неделю. Первые два дня было еще ничего его есть, а потом он стал похож на замазку для окон. То ей шкаф надо разобрать, то тумбочку, то крышу починить, то снег почистить, то помочь с готовкой, то в магазин сходить. Я себя ребенком рядом с ней почувствовал, которому постоянно дают пионерские задания. Приятель позвонил, предложил место, я и рванул в город. Завтра пойду на собеседование. А ты всё на диете сидишь? — спросил он Инну. — Угу, и тебе не мешает посидеть. Не молодеешь, смотри, какое брюхо отрастил. Лишний вес в твоем возрасте во вред, и давление повышенное, и на сердце, и на кости нагрузка, — она кивнула на его выдающийся живот. — Я еще у матери похудел, — обиженно сказал отец. — Тебе идет, можно еще килограммов двадцать скинуть, а может быть, и двадцать пять, — сказала Инна. — Ну тебя, сиди сама на своем кефире, а то прямо умная какая стала, — отмахнулся он от нее. — Нормального из еды ничего нет? — Суп остался. Будешь? — Постный и без поджарки? — поморщился отец. — Конечно. — Буду, — кивнул он. — Там в холодильнике стоит, — ответила она. — Получу зарплату и буду есть всё, что мне нравится. Суп могу доесть? — Конечно. Он достал маленькую кастрюльку, заглянул в нее и тяжело вздохнул — там грустно плавало несколько картошин, кусочек курицы и немного раскисшей лапши. Отец достал банку с какими-то тушеными овощами и бухнул в суп половину. Вскипятил и сел есть это месиво. — Ну хоть какой-то вкус, а не эта постнятина. Получу первую зарплату и накуплю себе разной еды, которая нравится. А то везде — ешь, что дают, — ворчал он. Инна как-то зашла в местный торговый центр, и ей какой-то парень сунул флайер с приглашением на занятия борьбы. — Первые три занятия бесплатно, — объяснил паренек. — Ну я как бы девушка, — сказала Инна. — А разве девушкам не нужно уметь за себя постоять? — спросил он с улыбкой. — Приходите вечером, все сами увидите. У нас занятия в девять часов вечера начинаются. — Я подумаю, — ответила Инна. — Если понравится, то в месяц они стоят не так дорого. Зато будете в хорошей физической форме. — Да я и так неплохо выгляжу. — Будете еще лучше, — подмигнул он. Листовку все же взяла и сунула в карман. Она планировала со Степаном в этот вечер встретиться, но он позвонил ей и отменил свидание. Сослался на то, что повезет Миланку к дедушке с бабушкой в деревню. Инна ощущала какой-то холод с его стороны после всех событий с девочкой, но ей не хотелось выяснять отношений. Решила, что у Степана сейчас идет тяжелый период в связи с делом о лишении прав его бывшей жены. Дома на диване сидел отец и громко смотрел футбол. Ругаться с ним не было ни сил, ни желания. Она подумала, посмотрела на листовку, нашла подходящую одежду и отправилась в спортзал. Занятия вел тот самый паренек, который раздавал листовки в торговом центре. Сначала была обычная разминка, а потом им показали несколько простеньких приемов для затравки. В целом Инне понравилось. Люди все были взрослые, разной комплекции, и она себя здесь чувствовала весьма комфортно. Вернулась домой, отец уже спал. Телевизор орал на полной громкости. Она выключила его и убрала пульт. Поводила носом, но алкоголем не пахло. У отца не было денег. Инна ему давала только на проезд, так что пиво он купить себе не мог. Он отработал только первую неделю, с непривычки сильно уставал и засыпал прямо перед телевизором. Она накрыла его пледом и ушла к себе. Тело немного ныло с непривычки от физической нагрузки. Но в целом ей понравилось, решила, что стоит еще раз сходить. Побежали дни за днями. В свои полноправные права вступила весна. Инна по вечерам то ходила на свидания со Степаном, то в спортзал на борьбу. Он попытался отговорить её от этих занятий, дескать, будем больше времени проводить вместе, но она сказала, что её всё устраивает. — Степа, мне там нравится. Нагрузка там не шибко большая, так что мне в удовольствие. — Вы же лупите друг друга. — Не лупим, половина занятий — это разминка, а дальше новые приемы и отработка старых в спарринге. В боях я участвовать не собираюсь, это чисто только для себя. Если мне не веришь, то сам приходи туда, посмотришь, чем мы там занимаемся, — сказала Инна. — Может, ты ко мне переедешь? — предложил он. — Мы взрослые люди, чего нам бегать на свидания. К тому же Миланка к тебе уже привыкла и не смотрит букой. — Степан, мы еще мало с тобой знакомы, и мне нравится бегать на свидания, — улыбнулась она. — Инна, я к тебе очень серьезно отношусь. Скоро лето, мы можем подать заявление в ЗАГС, если ты не хочешь жить со мной без штампа. Мы станем отличной семьей, будем ездить в выходные в деревню и на пикники. Ты станешь заниматься домом и семьей, а я буду зарабатывать на нас на всех деньги. Если хочешь, то можешь уволиться с работы. Моего заработка хватит на все и на всех. — Степа, мне нужно подумать, — ответила она. — Чего тут думать? Я работящий, не пью, не курю, у меня есть свое жилье и машина, да и сам по себе неплохой человек. — Вы привлекательны, я чертовски привлекателен, чего время терять, — процитировала Инна фразу из одного фильма. — Совершенно верно. — Но мне все равно нужно подумать. Мне кажется, я не создана для семейной жизни. — Не стоит зацикливаться на прошлых ошибках, у всех были неудачные отношения. Так бывает, что не складывается жизнь с другим человеком, но у нас всё может сложиться, — уговаривал ее Степан. — А если нет? Ты о дочери своей подумал? Ей и так тяжело дались выкрутасы твоей бывшей жены. А еще тут я буду. Давай пока будем встречаться. — Ты сомневаешься? — спросил он у нее. — Я не готова к семейной жизни, — ответила Инна. — Мне нужно всё обдумать. — Ну думай, как надумаешь, так звони, только не тяни время, а то мало ли. Степан обиделся на нее. — Хорошо, я поняла тебя, — вздохнула Инна. Ей не хотелось портить с ним отношения, но и замуж она пока не спешила. Её вполне устраивали обычные встречи. Степан же хотел семью и стабильность. Инна перестала ему звонить и писать. Через несколько дней он приехал к ней на работу с огромным букетом цветов, встал на одно колено и сделал ей предложение при всех. Инна была в шоке и не знала, что ему ответить. Она видела, как на нее все смотрят, и на него тоже. — Ты выйдешь за меня? — повторил он свой вопрос. Все ждали, а Инна тянула время. Мастера и клиенты улыбались и готовы были ее уже поздравлять. И она согласилась, решив, что не стоит выяснять отношения при людях, да и вообще, как согласилась, так можно и отказаться. Степан кинулся к ней, стал ее обнимать, целовать и кружить. — Степа, тут волосы, мы сейчас все будем в чужих волосах, — промямлила она. — Мне неудобно, все на нас смотрят. Зачем всё это? — Пусть завидуют, — прошептал он ей на ухо. Народ принялся их поздравлять и желать счастья. Степа поцеловал Инну и с чувством выполненного долга уехал на работу. Инна осталась дорабатывать свою смену, хотя Катя предлагала ей уйти. — Мы вечером после работы отметим это событие, — сказала Инна. — Это так романтично и так красиво, — с придыханием закатила глаза Катерина. — Очень романтично. Особенно когда он встал на колено прямо в только что отрезанные волосы, — поморщилась Инна. — Ой, Инна, что ты видишь во всем негатив? Это было прекрасно, и нужно ценить такие поступки от мужчины. — Я оценю потом, а сейчас мне нужно работать, — ответила она и принялась стричь следующего клиента.

Инна после такого показательного выступления постригла еще пару человек и отпросилась с работы. Она позвонила Татьяне и поинтересовалась, работает та сегодня или отдыхает. — У меня сегодня выходной, — ответила тетя Таня. — Ты хотела ко мне прийти? — Да, — замогильным голосом сказала Инна. — Чего так мрачно? Болячку какую-то нашли или с работы уволилась? — В этом плане всё в порядке. — Приходи, поболтаем. Я тут творожный десерт замутила, почти как настоящий торт. — Через полчаса жди в гости. Она выключила телефон, хотя прекрасно знала, что Степан приедет за ней после рабочего дня. Хоть они и не договаривались, но это было очевидно. Инна оставила букет цветов на ресепшене, а сама поехала к тете Тане. Через полчаса она сидела у Татьяны на кухне и делилась своей бедой. — Прямо вот так и встал на колено на грязный пол? — удивилась соседка. — Да, — кивнула Инна. — Пришлось ему говорить «да», чтобы не позориться. Теперь я не знаю, что делать. Но замуж за него я точно не хочу. — Не выходи, — пожала плечами Татьяна. — Вы же еще не подали заявление в ЗАГС. — Но я пообещала. — Скажи, что передумала, да и всё. — Я вообще в ближайший год не планировала выходить замуж. Да и не вижу смысла в этом. Детей, скорее всего, у меня не будет, да я их и не хочу. Сейчас меня всё в этой жизни устраивает. Вечерняя тоска меня не накрывает, прижиматься и пристраиваться ни к кому не хочу. Я Степана толком не знаю. Мы с ним общались всего три с лишним месяца, а тут сразу замуж. Инна отхлебнула немного чая, в горле всё пересохло. — Ты его просто не любишь, — сделала вывод Татьяна. — Не люблю, и никогда о любви ему не говорила. И я не уверена, что он любит меня. Да и вообще, что такое любовь? — Не могу тебе этого сказать, каждый понимает под этим словом что-то свое. — Вот именно, — кивнула Инна. — Так-то он мне нравится, но каких-то ярких чувств я к нему не испытываю. Тем более у меня такое прошлое. Я же ему ничего такого не рассказывала. Часть собутыльников отошли в мир иной, а часть где-то бродит. Но от них я смогу отмахнуться и сказать, что ошиблись. А если выплывет кто-то из приличных знакомых, которые захотят до него донести всю правду? Кто его знает, как он отреагирует. — Попробуй с ним поживи, — предложила тетя Таня. — Не хочу, мне нравится одной спать. Я с ним не высыпаюсь. Он храпит, ворочается, пихается во сне. К тому же надо будет решать что-то с бюджетом, не думаю, что он решит посадить себе на шею взрослую тетку. Заскочила к Татьяне Ирина, мать Инны. — О, привет. Ты тут? Как там отец поживает? — спросила она. — Привет. Нормально поживает. На работу устроился, на свою зарплату продукты покупает, иногда даже на меня готовит. — Надо же, повзрослел, что ли? — удивилась Ира. — А чего у тебя такое лицо кислое? — Да так, — махнула рукой Инна. — Проблемы? — Я бы не сказала, что великие проблемы, небольшие неприятности. — Сейчас я суп выключу и к вам приду, — сказала Ирина. — Мама, не надо. — Ну, может, я чего дельного посоветую. Инна посмотрела на тетю Таню, та пожала плечами. Мама пришла через пять минут с конфетами и печеньем к чаю. — Ну, рассказывай, — сказала она. Инна поведала про свою печаль. — Инка, так ты себя видела? — спросила мама. — Не принцесса ни разу, ждать принца бесполезно. Да и возраст уже поджимает, тебе ведь двадцать восемь уже, не девочка. Конечно, за первого встречного бежать тоже не стоит, но всё же мужик нормальный, не пьет, сам зарабатывает, всё в доме делает, руки растут из плеч, машина, квартира. Родители живут не в городе, никто тебя донимать не будет. Девочка вот у него, но это с какой стороны посмотреть, неизвестно, будут у тебя дети или нет. Я бы на твоем месте согласилась. — Давай я папу тогда к тебе отправлю, вы с ним знакомы давно, и он работает и почти не пьет, и руки у него растут из плеч, — со смехом сказала Инна. — И ты тоже, мамочка, не принцесса ни разу. — С папой я твоим уже пожила, хватит, мне достаточно. — Мама, давай начнем с того, что я не принцесса ни разу. Я с тобой совершенно согласна и тут считаю, что ты права. Я больше скажу, я запойная алкоголичка. Давай называть все своими именами. У меня все кишки изношены. Сейчас я сижу на диете и некоторых лекарствах, но это не говорит о том, что у меня не возникает желания выпить. Я не люблю этого мужчину. Я не люблю его дочь. Мне жалко девочку иногда, но нечасто. Она чувствует, как я к ней отношусь, и тоже не испытывает ко мне ничего такого светлого. Скоро школа. Ее нужно будет забирать после занятий, потому что это первый класс. С ней надо учить уроки, о ней надо заботиться. Притом, вероятнее всего, отдача будет минусовой. Тебе со мной тяжело было? А я ведь родная дочь. — Ну, в начальной школе ты училась нормально, и у меня в этом возрасте не было с тобой проблем. Это потом, в подростковом возрасте, начала фортеля крутить. — Вот именно, и закрутило меня и унесло в далекие дали. И сейчас я пытаюсь свою жизнь как-то привести к балансу. — А зачем ты тогда с ним встречалась, если не думала о серьезных отношениях? — спросила мама. — А что такое эти серьезные отношения? Мне кажется, регулярные встречи и свидания с одним мужчиной — это и есть серьезные отношения, или нет? Вот у тебя с Сергеем серьезные отношения или нет? — Мы приятно проводим вместе время, — смутилась мама. — И кроме него я больше ни с кем не собираюсь встречаться. — Ну вот. Тем более я молодая женщина, почему я должна себе в этом отказывать? Всем женским коллективом думали, что же делать Инне в сложившейся ситуации, так и не придумали, решили, что следует отпустить ситуацию и всяческими способами оттягивать момент подачи заявления в ЗАГС. Мама даже предложила учинить на ровном месте скандал Степану. — Мужики не любят истеричных баб, — сказала она. — После его поступка я могу поругаться с ним не на ровном месте, у меня есть вполне веская причина, — усмехнулась Инна. Они просидели практически до ночи, пока не пришел Юрка. — Тетя Таня, а мама с Инной у вас? — спросил он. — У меня, а что, потерял всех? — с улыбкой поинтересовалась Татьяна. — Да нет, отец звонил, переживает, что Инна с работы не пришла и телефон у нее отключен. В коридор вышла Инна. — Перезвони ему, он волнуется, — попросил брат. — Как приятно, — сказала она. Включила телефон, и тут же ее посыпались сообщения от Степана, отца и даже от администраторши парикмахерской. — Все меня потеряли, — хмыкнула она. Набрала номер телефона отца. — Ты где? — строго спросил он. — Папа, я у тети Тани, — ответила она. — Не думала, что ты будешь за меня волноваться. — Тут хахаль твой прибегал, ищет тебя. Сказал, что сделал тебе предложение, а ты сбежала с работы и пропала, и что у тебя телефон выключен. Я уже грешным делом подумал, что ты в загул ушла. Конечно, ему об этом говорить не стал. — А что ты ему сказал? — Сказал, что на тебя давить бесполезно и, скорее всего, ты у матери. — Ну так оно и есть. — Позвони ему, мужик волнуется, — сказал отец. — Ладно, — вздохнула Инна. — Ты домой ночевать придешь? — Не знаю, может, у тети Тани заночую или у мамы. — Ясно. Помни, дочь, я на твоей стороне. — Угу, — кивнула она. — Всё, давай, не отвлекаю. Матери привет передавай, может, как-нибудь в гости заскочу. — Нужен он мне больно, — проворчала Ирина, услышав эту фразу. Инна не стала звонить Степану, просто написала ему сообщение: «Со мной всё в порядке, я у подруги. Кольцо тебе верну завтра». И снова отключила телефон. — Инна, так не делается, — сказала мама, — надо объясниться. — Обязательно, но не сегодня, — ответила она. Потом они обсуждали своих женихов и просидели до поздней ночи. Инна осталась ночевать у Татьяны, хотя ее к себе звала мама.

На следующий день Инну после работы встретил Степан. Она молча вытащила из сумки коробочку с кольцом и отдала ему. — Инна, давай поговорим. Прости, я сглупил, думал, что нам не хватает с тобой романтизма, вот этих лепестков роз и ванны с пеной и шампанским, — начал Степан. — Меня всё до вчерашнего дня устраивало. Но ты меня не понял, я не хочу замуж, я не готова к семье, мне кажется, я даже не создана для нее. У меня нет потребности о ком-то заботиться и ухаживать, — ответила Инна. — Как это нет потребности, ты же женщина! — Вот такая я бракованная женщина, — сказала она, — прости, я не думала, что ты так серьезно относишься к нашим отношениям. Мне нравилось с тобой встречаться и проводить вместе время, но я как-то не рассматривала, что всё это может перерасти во что-то большее. — А я искал жену и думал, что вот ты тот самый идеальный вариант. — Ну вот видишь, мы не разговаривали на эту тему с тобой, и получилось, как получилось. Я не буду больше отнимать твое время и препятствовать в поиске небракованного варианта жены. — Инна, мы обычно с дочерью в начале лета уезжаем к тетке на море. Предлагаю поехать с нами. Может, что-то у тебя в душе изменится после этого отпуска, и ты передумаешь. — Степа, я только нашла эту работу. Никто мне не даст месячный отпуск. К тому же я всё для себя решила. — Я понял тебя. В целом, у тебя будет целый месяц без нас, чтобы всё обдумать и сделать выводы. — Когда вы уезжаете? — Через неделю. — Хорошего отдыха. — Может, поужинаем вместе? — Нет, Степа, поздно уже, я домой, устала. Двенадцать часов на ногах. Хочу прилечь и помыться в собственной ванной. — Ясно. Давай я тебя хоть до дома подброшу. — От этого не откажусь, — кивнула Инна. Они ехали молча. — Какие планы на завтрашние выходные? — спросил он ее, когда машина остановилась около подъезда. — Может, к бабушке сгоняю, а может, дома отсыпаться буду. Еще не решила. У тебя же завтра все равно рабочий день. — Так я вечером не работаю, могли бы втроем куда-нибудь сходить. Например, в парке погулять или в кино. — Да, можно, завтра созвонимся, — сказала Инна. — Не обижайся на меня. Хорошо? — попросил Степан. — Я постараюсь, — кивнула она. Инна вышла из автомобиля и отправилась домой. Почему-то ей стало легче дышать. Дома ее ждал горячий ужин. Отец куда-то собирался. — Папа, ты куда? — спросила Инна. — С одной дамой в магазине познакомился, вот договорились вместе в кино сходить. Не буду же я вечно ждать, когда твоя мать перебесится и на меня внимание обратит. — Сходи, приятного вам вечера. — Завтра ты работаешь? — спросил он ее. — Нет, выходные. — Я тут посмотрел на свои одежи, ничего приличного нет, да и похудел я с твоей диетической едой, все висит как на вешалке. У меня тоже завтра выходной. Может, прогуляемся вместе по магазинам? — С удовольствием. — Договорились. Ужинай. Я там суп с фрикадельками соорудил, ешь, всё диетическое. — Спасибо, — кивнула Инна. Она как-то за последние пару месяцев привыкла к отцу, да и тот себя вел весьма прилично, завязал с пивом, работал и периодически готовил диетическую еду для себя и Инны. Особо ему удавались котлетки на пару. Она даже не знала, что такие могут быть весьма вкусными. Следующая неделя пролетела как один день. Они пару раз еще встречались со Степаном, но общение как-то уже не клеилось, не хватало прежней теплоты и взаимопонимания. Отец окунулся в новые отношения и с радостью рассказывал дочери, какая там замечательная женщина и как с ней легко и просто. Инна только радовалась за него. — Знаешь, дочка, ты для меня примером стала, как можно изменить свою жизнь. Из такой ямы выгребла. На тебя смотрю и думаю, что у меня тоже всё получится, — сказал ей как-то отец. — Пробуй, не старый ведь, — улыбнулась она. Инна продолжала ходить в спортзал, иногда заскакивала на тренировки к брату, ездила с ним на соревнования, когда не работала. Юра был очень рад этому. — Ну вот, хоть ты со мной гоняешь, а то я как безродный, ни мать, ни отец не интересуются, что я там делаю и чем занимаюсь, — сказал он ей. — Мне просто интересно. Тем более я сама сейчас стала ходить на борьбу и понимаю, что на татами происходит. Как-то Инна поехала с братом на очередные сборы. Ей просто захотелось от всего отдохнуть. Она отпросилась на работе и рванула вместе с ребятами в другой город. После завтрака тренеры собрали всех в спортзале на знакомства и тренировку. Инна сидела на лавке и смотрела на происходящее. Через пару часов после тренировки Юра подвел к ней маленького чернявого коренастого паренька. — Знакомься, это Ким, он отличный чел, а это моя сестра Инна. Она, кстати, тоже занимается борьбой и даже может побороть меня. — Юрка, ты сравнил, я любительница, а вы — мастера спорта, можно сказать чемпионы, — рассмеялась Инна. — Нет, я точно говорю, что может побороть. Давай, покажи класс, сестренка, — потянул за руку ее брат. Инна все же встала. — Ну, давай, уложи меня на лопатки, — скакал вокруг нее Юра. Он был выше ее на полторы головы и здоровее в два раза. Инне было как-то неудобно, да и не привыкла она к такому вниманию. Но все же ей надоело мельтешение брата, и она подставила ему подножку и повалила его на татами. Понятное дело, что он ей поддался, Юра хотел показать всем, какая у него замечательная сестра. А вечером они все вместе гуляли по городу и болтали о всякой всячине. — Как тебе Ким? — спросил после прогулки Юра. — Нормальный же парень. — Ну, он какой-то страшненький, — поморщилась Инна. — В мужике это не главное. — Кто он по национальности? — Кореец. Он такие штуки вкусные готовить умеет. Как-то нас к себе в гости приглашал. И у него нет девушки, и женат он не разу не был. Ему двадцать пять лет, — рассказывал про приятеля Юра. — Я не поняла, ты меня сватаешь что ли? — со смехом спросила Инна. — А почему бы и нет. Ты со своим стариканом рассталась? — Он не старикан, ему было всего тридцать восемь лет. К тому же он уехал с дочкой на море. — Но не двадцать пять же. — Нет, — мотнула она головой. — Да и неизвестно, вернется он к тебе или нет после своего моря. — Я не хочу об этом говорить, — отмахнулась от него Инна. Инна никогда не верила в судьбу. Жизнь научила её: всё, что происходит — цепь случайностей, которые ты либо ловишь, либо упускаешь. Но когда Ким приехал к ней в город «на пару недель, просто отдохнуть», что-то щёлкнуло. Сначала они гуляли втроём — Инна, Ким и её брат Юрка, который, как всегда, шутил, смешил и разряжал атмосферу. А потом Юрка «внезапно» вспомнил о делах и исчез, оставив их вдвоём. И оказалось, что с Кимом не надо притворяться, не надо подбирать слова, не надо бояться неловких пауз. Он слушал её истории о детстве в этом городе, о работе в парикмахерской, о том, как она ненавидела утро понедельника, — и смеялся в нужных местах, и дополнял своими воспоминаниями. А потом он остался у неё на ночь. Потом — ещё на одну. Потом нашёл в этом городе работу. Потом перестал говорить о возвращении. Отец Инны, который к тому времени уже переехал к своей даме сердца, лишь хмыкнул, когда узнал: — Ну что, дочь, похоже, ты нашла свою родственную душу. И Ким действительно оказался «тем самым». Не потому, что был идеальным — нет, он мог забыть выключить чайник или заспорить о чём-то до хрипоты. Но он не требовал от неё быть другой. Не закатывал глаза, когда она нервничала из-за мелочей. Не делал вид, что её прошлое — это что-то стыдное. Однажды, когда они валялись на диване под мерцание какого-то старого фильма, Инна спросила: — Тебе никогда не казалось, что всё это слишком легко и просто? Ким задумался, потом улыбнулся: — Может, просто так и должно быть? И она вдруг поняла: вот оно. Не «наконец-то», не «несмотря ни на что», а просто — все так, как и должно быть. Как будто так и было задумано. Ким оказался именно тем человеком, который принял Инну такую, какая она есть, вместе с ее прошлым и настоящим. А Степан даже не искал с Инной встреч. Он просто вернулся с моря, чтобы забрать свои и дочерины вещи. Он там нашел свою очередную судьбу. Конец