Если что-то не получается — сделай ещё подход.

Главное правило, которое я усвоил, посвятив свою жизнь спорту.

В детстве большую часть времени отдал лыжам и плаванию, в подростковом возрасте — баскетболу и боевым искусствам. Поступив в университет, пришлось определяться, так что сосредоточился на боёвке.

Первые места на областных соревнованиях давно перестали быть чем-то значимым. Я рвался к победе с остервенением, азартом и блеском в глазах. Первенство по стране пришлось вырывать зубами, но и на этом не хотелось останавливаться.

Мировой уровень — вот к чему я стремился.

И сегодня, если получится заручиться поддержкой влиятельных людей, пришедших увидеть меня в деле, двери мировой арены распахнуться передо и меня уже ничто не остановит.

— Андрей, ты как вообще? — тренер хлопнул меня по плечу. — Неважно выглядишь. Волнуешься?

Я пожал плечами. Лёгкий мандраж присутствовал, но сказать, что мне было страшно, не мог.

— Пойди умойся, пока есть время. Может, полегчает. Тут ещё духота страшная, сейчас вставлю пистон организаторам, чтоб в раздевалках все вытяжки включили, — монотонный голос тренера всегда действовал благостно, особенно, если он собирался при этом отчихвостить кого-то кроме меня. — Совсем совесть потеряли, — ворчал он. — Казалось бы, Москва, столица, а работают колхозники. Непорядок, нельзя так порочить Златоглавую…

Дальше уже не слушал, и когда силуэт тренера затерялся за пределами раздевалки, подхватил полотенце и направился в уборную. Меня действительно мутило уже несколько минут, и было неясно с чего. Питался правильно, по расписанию, спал тоже по графику. На воздухе регулярно бывал, спиртного не пил, за здоровьем следил. Неужели волнение одолело?

Умывшись холодной водой, почувствовал некоторое облегчение. Уже было обрадовался, как перед глазами всё поплыло. Схватился за раковину и понял, что поплыл не я. Поплыло зеркало!

— Мать моя… — «женщина» хотел закончить я, но не успел.

По гладкой зеркальной поверхности пошла рябь, и слова застряли в горле. Не удержавшись от искушения, потянул пальцы к ожившему полотну, искажавшему отражающиеся в нём предметы. Зеркало будто дышало и вздрагивало.

И манило…

Почудилось, что по ту сторону доносится какой-то странный шёпот. Будто шепчут молитвы или нечто подобное. И вот уже почти поднеся пальцы к поверхности, сквозь искажённое зеркало увидел молодого парня и замер. Он стоял в зазеркалье и так же удивленно смотрел на меня.

Через мгновение пульсирующее зеркало в очередной раз всколыхнулось и само коснулось моих пальцев.

— Что за?..

Меня начало затягивать, но я даже не успел испугаться, как опять оказался перед ровной зеркальной гладью. Вот только уже не в туалете раздевалки одного из самых крутых московских спортивных центров, а в тюремной камере, стены которой были испещрены какими-то незнакомыми символами.

«Что за?..» — опять вопросил я, но уже в сердцах, а не вслух, когда понял, что в отражении теперь вижу чужое лицо.

Тут же попробовал коснуться зеркала, чтобы меня вернуло назад, в спортцентр, но ничего не произошло. Со злостью ударил по отражению, но лишь расколол его. Тонкая извилистая трещина расползлась по поверхности, искажая лицо незнакомого парня.

Опустил взгляд, чтобы понять, действительно ли он теперь это я, и понял, что так и было. Руки, ноги и даже пресс, которым я так гордился, остались в зазеркалье в Москве. Тощее молодое тело было совершенно чужим и нетренированным, аза пультом управления теперь сидел я.

— На выход! — рявкнули за спиной, и решётка распахнулась.

— Что происходит? — ошалело спросил охранника, но тот лишь усмехнулся.

— Под дурачка не коси. Переводят тебя сегодня, сам знаешь.

Но переводили не меня! В отражении был совсем другой человек, вот только доказать кому-то что-то вряд ли получится.

— Куда переводят? — спросил, уставившись в зеркало на тело субтильного высокого пацана-подростка. Тёмные волосы, бледная кожа, тёмные глаза. Всё не моё, чужое. Но почему-то теперь сросшееся с моим сознанием.

Охранник фыркнул и вместо ответа скомандовал:

— Запястья давай.

На руках в мгновение ока появились наручники, и тут меня впервые охватил ужас.

— Я ничего не сделал! Я вообще не понимаю, что тут…

— Топай давай. Оправдываться перед фанатками будешь, нам фиолетово, виноват ты или нет. Не наша теперь забота. — Охранник кивнул напарнику, чтобы тот подхватил меня под другую руку.

Так меня и повели — скованного, растерянного и не в своём теле. А может, и не в своём уме, ведь не может же быть так, что человека просто затянуло в зеркало и забросило в чужую тушку.

Попытался собраться с мыслями, пока охранники вели меня. Выдохнул, нашёл более-менее подходящие слова.

— Меня сейчас куда-то направят?

— Угу. Отвезём тебя и передадим под присмотр других структур.

— Куда? — беспомощно поинтересовался, совершенно ничего не понимая.

— В твою новую счастливую жизнь, — произнёс охранник, распахивая передо мной двери, где беспощадно слепящее солнце окатило нас тёплым светом.

«В новую?.. — только и подумал я. — Но мне ведь и старая ещё не надоела…»

— Смотри, смотри, просыпается! — Услышал молодой женский голос, ещё до того как открыл глаза и пришёл в сознание.

Надо мной нависла тень, и когда удалось сфокусировать зрение, увидел белокурые локоны, спадающие на моё плечо и лучезарную улыбку.

«Я в Раю?» — с надеждой предположил, но тут же понял, что ошибаюсь.

Блондинка в белом халате хихикнула и продолжила с любопытством разглядывать меня.

— Отойди от него, — раздался второй голос, принадлежавший женщине постарше. — Ты же знаешь, он из чёрных браслетов, голову тебе откусит и не подавится.

Белокурая рассмеялась, а вторая опять на неё напустилась:

— Браслет на него надень, потом разглядывай. Ещё не хватало, чтобы в первый же день что-то случилось.

— Ладно, ладно, — девушка отошла подальше, и мне в глаза ударил слепящий свет лампы, которые обычно вешают в стоматологических кабинетах над креслом.

Поёжившись от неприятной ассоциации, попытался понять, где вообще нахожусь. Тело всё ещё было тощим, а значит, тюрьма не почудилась. Выходит, это был не сон. Я не получил травму на соревнованиях и не находился теперь в больнице, где меня могут заботливо подлатать.

Хотя насчёт больницы, возможно, погорячился. Привыкнув к свету, окинул взглядом комнату — типичный кабинет для осмотра: кругом чистота, на столе стопочка медкарт, пара компьютеров на столах, стеллажи с документами, шкафчики с медикаментами, мединвентарь. Всё, что полагается достойной клинике.

И надо сказать, что тюремная форма на мне сменилась на благородную тёмно-синюю. Интересно, кто и когда переодел меня, и почему я ничего этого не помню. Видимо, при перевозке предложение поспать было прямым указанием к действию. В дороге нас чем-то накачали, а теперь, когда основные приготовления завершены, пора просыпаться.

Я прокашлялся, привлекая внимание, но был проигнорирован.

— На твоё место знаешь, сколько желающих? — спросила старшая у младшей. — Целый вагон! И каждая только и ждёт, когда вакансия появится. Ты хоть понимаешь, в какой серьёзный проект попала? Столбом не стой, замеры записывай и браслет цепляй, пока он окончательно не очухался.

Решив, что стоит дать дамам понять, что уже достаточно пришёл в себя и никому ничего откусывать не собираюсь, попытался поприветствовать их, но во рту, как назло, пересохло. Вместо приветствия вырвался сдавленный хрип, из-за чего я закашлялся и дёрнулся, чтобы прикрыть рот, но не смог — запястья оказались пристёгнутыми наручниками к кровати.

— Девочки, — прокашлявшись, подал голос, — если это вечеринка-сюрприз, то я не любитель подобных игр. Давайте сворачиваться, мне завтра утром на работу, — попытался отшутиться.

Молоденька прыснула от смеха, а та, что постарше нахмурилась и неодобрительно посмотрела. Обе были одеты в белоснежные халатики и аккуратно причёсаны. На руках перчатки, на лицах медицинские маски.

Старшая поднялась с крутящегося кресла, демонстративно поправила перчатку и низко наклонившись ко мне мягко и проникновенно произнесла:

— Не советую шутить с теми, у кого в арсенале шприцы и твоя медицинская карта, мальчик.

Хитрый прищур карих глаз и осадил, и раззадорил одновременно. Но как только на запястье щёлкнул широкий браслет с экранчиком, женщина отстранилась и потеряла ко мне всякий интерес.

Зато не потеряла младшая, ещё хитрее разглядывая меня, словно диковинку.

— Может, меня всё-таки кто-нибудь отстегнёт? — позвенев наручниками, поинтересовался я. — Не любитель подобных забав, честное слово. Девочки, давайте лучше по старинке: с цветами, конфетами, прогулками под луной, а?

Младшая кокетливо улыбнулась и потупила взгляд. Старшая записала что-то в бланк, сунула в руки помощнице и вышла из кабинета. Стало понятно, что нужно брать в оборот белокурую нимфу, раз уж она так ко мне расположена, и разузнать как можно больше. Они упомянули что-то о проекте. Неплохо бы разобраться, во что такое я ввязался.

— Браслет-то снимешь, красавица? — напомнил я, когда дверь за старшей захлопнулась.

— Не положено, пока авторизация идёт, — она кивнула на моё запястье, и я заметил переливающиеся бегающие полоски загрузки на дисплее.

Штуковина напоминала фитнес-браслет, только экран был больше и браслет шире.

— А потом?

— А потом… я всё сниму, — понизив голос нежно произнесла, и, отстранившись, добавила: — В смысле, наручники.

Вот негодница, так и заигрывает с совершенно незнакомым парнем. Да ещё и из «чёрных браслетов». Понятия не имел, что это значило, но по тону старшей докторши считывалось, что ничего хорошего.

— Не боишься меня? — пошёл ва-банк.

Она опять хихикнула, потупилась и приникла ближе — наклонилась, чтобы шепнуть.

— Нет. Я знаю, что ты ни в чём не виноват. Это всё твой дар. Ты просто его контролировать не умеешь, вот журналюги и раздули. Но ничего, тут тебя всему научат.

Дар? Какой такой дар? Но уточнять не стал, важнее было спросить, куда попал, и что теперь делать.

— А проект серьёзный, да? — прикинулся дурачком. — Нравится тебе здесь?

— Конечно! Все мечтают получить работу в Высшей Школе Героев. За вами же весь мир следить будет. Я хоть в камеры не попаду, но буду наблюдать в первых рядах. Познакомлюсь с кем-нибудь из студентов, — кокетливо произнесла она и как бы невзначай коснулась браслета, а затем и моей руки.

По телу побежали мурашки. Мало того что вырез халатика плохо скрывал норовившую из него выпрыгнуть грудь, так ещё и прикосновение было недвусмысленно игривым.

«Соберись, тряпка», — приказал я себе, гоня из головы пошлые мысли. — Нужно понять, где оказался и что делать, это намного важнее'.

— А чему учить-то будут? — уточнил я, старательно игнорируя заигрывания.

— Да всему. Обычным предметам и тем, которые ваш потенциал раскроют. А ты что, боишься, что учёбу не потянешь, и назад в тюрьму отправят?

— Да не то что бы… — отмахнулся я. — Скорее, хочу подготовиться получше, чтоб в грязь лицом не ударить, раз уж весь мир следить будет.

— Понимаю, — произнесла она и опять нагнулась, чтобы шепнуть на ухо: — Главное, не нарушай правил, тут везде камер полно.

— А что значит… — как она там назвала, попытался вспомнить, щёлкая пальцами, — Высшая…

— Высшая Школа Героев! Ты что, с Луны упал? — рассмеялась она. — Про это же каждая собака знает! — И не став дожидаться ответа, затараторила: — Высшая Школа Героев была создана в ожидании, когда появятся супергерои, которым будет суждено спасти мир. Много веков назад, когда грань между мирами начала истончаться, к нам начали прорываться монстры, и у некоторых людей открылся дар, позволявший защитить простых людей. Монстры были повержены, Герои зажили спокойно, но предупредили, что это не навсегда, что в будущем грань опять истончится и придёт второе поколение Героев. Вы! — она указала на меня. — И Школа была создана, чтобы помочь вам раскрыть свои способности и стать достойными защитниками нашего мира. Ну а мы, — указала на себя, — простые люди, будем следить за вашими успехами и помогать во…

Договорить блондиночка не успела, дверь распахнулась, и она была вынуждена отпрянуть назад, делая вид, что просто рассматривает мой браслет.

— Загрузился, — отчиталась она перед старшей. — Можно снимать наручники?

— Брошюру выдала?

— Нет…

Старшая закатила глаза, порылась в стопке бумаг и протянула мне сложенный в несколько раз цветастый лист бумаги, на глянцевой лицевой стороне которого красовался точно такой же чёрный браслет, как и на моём запястье.

— Изучай, и потом свободен. Даю пять минут.

Я раскрыл листовку. Красочные фото школы пестрели сносками и общей информацией. Больше всего меня заинтересовал разворот с правилами, о нежелательности нарушения которых уже предупредила белокурая красотка.

Выйдя к площади перед общежитием, огляделся. И что теперь? Как жить эту жизнь? И эту ли жизнь жить или пытаться прорваться назад?

В камере перед зеркалом ничего не вышло. Не факт, что получится и с каким-то другим. Тем более, в камере всё было исписано каким-то странными символами, и сдаётся мне, отчасти благодаря им и состоялся мой переход.

Захотелось где-нибудь остановиться и подумать.

День выдался тёплым и солнечным, погода позволяла остаться на улице, осмотреться и всё обмозговать. Перед зданием общежития красовался большой фонтан, напоминавший восьмиконечную звезду, окружённый полукруглым рядом лавочек, где я и разместился.

Видно, что денег в благоустройство территории вложили немало. С другой стороны, почему бы и нет, если учить тут собираются Героев, а за проектом будет наблюдать весь мир?

Раскрыв брошюру, решил поподробнее изучить информацию.

Участвуя в соревнованиях, я пожил во множестве разных отелей: от самых дешманских до безумно дорогих и элитных. И ни один всё равно не мог сравниться с тем, что видел сейчас. Огромный холл с зелёной зоной по центру, роскошные кожаные диванчики со стеклянными столиками, ряд информационных мониторов, на которые можно было вывести любую запрашиваемую информацию, и самое примечательное — огромный (от пола до потолка) аквариум, населённый экзотическими рыбками разных форм и расцветок. Не стану утверждать, что в моём мире нет отеля равного этому, но хочу отметить, что это всё-таки студенческое общежитие. И жить тут придётся даже тем, у кого на руке чёрный браслет как у меня.

На всякий случай ещё раз проверил информацию, туда ли вообще пришёл. Раскрыл брошюру, пробежавшись по справочной информации о студгородке. Вдруг сюда селят лишь элиту, но, как оказалось, пришёл всё-таки правильно. Общежитие было общим, но делилось на ярусы.

Самый нижний — для отщепенцев вроде меня. Первые четыре этажа для чёрных браслетов, выше бронза, за ней серебро. Ну и, конечно же, на самом верху золото — просторные апартаменты с прекрасным видом.

В браслете в меню в графе «О владельце», то есть обо мне, уже содержалась вся необходимая информация. Номер комнаты, этаж и даже количество монет ежедневного пособия. Оно, как и можно было догадаться, было минимальным — всего десять монет. И пока совершенно непонятно, на что его хватит и куда его можно тратить. Но сам факт, что какая-то стипендия предусматривалась, уже радовал.

В лифте оказалось недостаточным нажать на кнопку третьего этажа. Чтобы подтвердить действие, пришлось ещё прикладывать браслет. Видимо, так сделали, чтобы никто не мог приехать без приглашения на чужой этаж. Чтобы никто не докучал элиткам вроде тех парней, которые докопались до меня у фонтана, и чтобы сами они не искали приключений на этажах а-ля гетто.

Моя комната оказалась довольно скромной на фоне царского холла, но зато была достаточно просторной и не предполагала соседства с другими студентами. Кровать стояла всего одна, письменный стол тоже. Довольно аскетичное, но вполне комфортное убранство комнаты, воодушевляли. Даже находясь в самом низу социальной лестницы, здесь можно было вполне неплохо обустроиться.

В шкафу висела форма в разных вариациях. Несколько видов обычной повседневной, представлявшей собой белую рубашку, синий пиджак и такие же брюки. И два комплекта парадной белоснежной формы на важные случаи.

Рядом лежала домашняя одежда: от треников, джинсов и толстовок до футболок, маек и трусов. Отдельно в ящике хранились пачкой чёрные носки, которые, хвала небесам, даже не нужно было сортировать по парам, так как они были совершенно одинаковыми.

У шкафа стояли тапочки, а возле книжной полки — рюкзак из рекламы.

На журнальном столике пара бутылок с водой, у огромного окна во всю стену — небольшой диванчик с торшером. Видимо, для вечернего чтения. Самым роскошным предметом был телевизор в стене напротив кровати. Включался наверняка с браслета, потому что на голосовые команды не реагировал, а пульта нигде не наблюдалось.

Студенческая комната моего родного мира, которую приходилось делить ещё с двумя соседями, безнадёжно проигрывала по всем параметрам. Да и весь наш студенческий быт того времени мог охарактеризовать анекдот из серии: «Парни, давайте свинью заведём? Хотя, наверное, не стоит. Всё-таки вонь, грязь. Боюсь, не выживет». А если все соседи ещё и спортсмены, которые заваливаются с грязной формой в сумке и не спешат её сразу стирать…

Я подошёл к окну, прикидывая, что в трусах возле него не походишь, но вспомнил, что окна с другой стороны здания зеркальные, а значит, какая-то приватность студентам всё-таки гарантировалась. В самом же холле и в коридоре на этаже приметил несколько камер, так что наблюдать за нами планировали везде, где только можно за исключением личного пространства. Ну и на том спасибо, иначе это всё могло бы слиться в известный в моём мире проект с сомнительной славой.

Вид из окна открывался на фонтан и прилегающие аллеи, дальше находилось здание библиотеки. Его несложно было опознать, потому что по форме она напоминала раскрытую книгу. Да и в брошюре была фотография. Левее, скорее всего, находились учебные корпуса, а правее — не то здание больницы, в которой мне выдали браслет, не то ещё какие-то административные помещения. За библиотекой виднелась белая статуя или стела. Видимо, какой-то важный монумент, призванный мотивировать студентов учиться или просто отражающий чьё-то величие. Рассмотреть не получалось, третий этаж не предполагал роскошного вида. А вот с «золотых» этажей, скорее всего, весь кампус был как на ладони.

Из созерцания меня вырвал странный скрежет, доносившийся откуда-то со стороны вентиляции. В комнате, слава Всевышнему, имелась личная уборная, а не как в моей прежней общаге — одна на весь этаж, причём в хлам убитая.

Решётка вентиляции была сквозной, соединяющей жилую и ванную комнаты, и по логике вещей, врезалась в общую трубу вентиляции, скрытую в стенах.

Шорох не прекращался, и мне даже показалось, что слышится чьё-то сопение и ворчание. Подставив стул к стене, попытался заглянуть в решётчатое отверстие возле потолка.

И вот теперь звук моментально прекратился.

— Интересные дела… — прошептал я осматриваясь.

Камер в комнате не было, значит, на приватность можно было не переживать. Но почему звук прекратился, когда я полез проверять источник шума? Совпадение? Не думаю…

Пожалел, что не было мобильного под рукой. Браслет был хорош и производителен, но базовой функции фонарика не имел. Подковырнув решетку, опять услышал шум, но теперь скорее шуршащий и будто бы нервный.

Ага. Значит, кто-то или что-то всё-таки проникло в вентиляцию.

Ловко соскочив со стула и бросившись к рюкзаку, нашёл в нём небольшую металлическую линейку, которая с лёгкостью могла заменить плоскую отвертку. Пара поворотов рукой и вот уже один из винтиков лежал у меня в ладони. Ещё несколько таких же движений, и решётка покинула своё место.

— Что за?.. — сорвалось с губ, и я замер от удивления.

Из отверстия на меня таращилась пухлая охреневшая человеческая морда. Я бы решил, что это надувная кукла, но морда была вполне живой, и в её перепуганных глазах читалась огромная гамма эмоций: всё что угодно от ужаса до стыда.

— При-иве-ет… — прохрипела морда, пытаясь изобразить улыбку. — Я Шен Шо, живу этажом выше…

Возмущению моему не было предела. Вот тебе и приватность! Камер нет, зато в вентиляции ползает человек-сарделька.

— А ну, вылезай! — прикрикнул я.

Пухлые щёки Шена едва помещались в узком вентиляционном коридоре. Он ёрзал и сопел, пытаясь вылезти, но, кажется, совершенно без толку.

— Не могу-у, кажется, застрял, — прохрипел он.

— Ты как вообще сюда пролез? И на хрена?

Ответом послужило сдавленное кряхтение.

— Всё потому, что кто-то слишком много ест! — процитировал я Кролика из Винни-Пуха, но парень, похоже, не понял.

— Не так уж и много, — проворчал он, втягивая щёки и вновь пытаясь протиснуться.

Он ещё поёрзал щеками по металлическим стенкам вентиляции, и я с ужасом обнаружил, что лицо его вытягивается вперёд.

— Зачем в вентиляцию-то полез, чучело? — не удержался я, всё ещё испытывая некоторую неприязнь к незваному гостю.

— Хотел разведать, кто живёт рядом, — невозмутимо отозвался он, буравя меня раскосыми глазами.

— В двери ходить не пробовал?

— В двери неинтересно, — Шен усмехнулся. — Вдруг ты псих какой.

— Псих? Кажется, это не я ползаю по вентиляции и подглядываю за соседями.

Шен хотел ещё что-то сказать, но не стал, видимо, решив, что оправдаться всё равно не выйдет. Факты складывались против него.

Следующие несколько попыток протиснуться увенчались тем, что из дыры в стене целиком торчала его голова.

— Рога б тебе приделать, и можешь тут оставаться. Будешь моим первым трофеем.

— Чего? — вопрос прозвучал испуганно. — Не надо рога, не надо трофей. Я бы просто глянул, кто тут живёт, и уполз дальше. Не хотел ничего дурного.

— А как это у тебя получается?

Я с любопытством уставился на извивающуюся тушку, которая пыталась просочиться в небольшое окошко в стене. Вот показалась одна рука, затем другая. И когда Шен упёрся ладонями в стену, дело пошло значительно быстрее.

— Дар у меня такой, — промямлил он уже наполовину выбравшись.

«Да-а-ар… Так вот ты какой, северный олень», — подумал я, прикидывая, насколько полезной может стать дружба с человеком-червем. А он продолжал:

— Могу вытягиваться в длину, могу сжиматься в комок. Но не всегда ещё умело это проделываю. Ты меня напугал, и я застрял со страху. Будто совсем разучился управляться со своими способностями.

— К девчонкам лазал уже? — усмехнувшись спросил я.

— Нет! Конечно, нет! — раскрасневшийся Шен помотал головой и ввалился в комнату. — Фух! Ни к кому больше не полезу. Только не сдавай меня. Вдруг оштрафуют.

«Запрещается применять дар против других студентов или персонала», — припомнил правило из брошюры. Можно ли было расценить его действия как направленные «против других учеников», было непонятно. Но парень, видимо, не хотел рисковать.

— Ладно, располагайся человек-червяк. И рассказывай, кто ты, что ты, и как докатился до жизни такой.

Он смущённо посмотрел на меня, будто оценивая, заводить дружбу со мной или нет. Затем вздохнул, уселся в кресло и начал рассказывать.

Дар — штука уникальная.

И без рассказов Шена можно было догадаться, что проявляется он не у всех. Зато некоторые его слова пролили свет на то, откуда он берётся.

Давным-давно в далёкой-далёкой галактике… Вернее, давным-давно где-то в этих краях начало происходить странное. Стали появляться «разломы» и «червоточины». Из разломов лезла всякая кровожадная нечисть из параллельных миров, а червоточины провоцировали различные аномалии. Но всё во вселенной всегда находится в балансе, и поэтому у некоторых людей открылись способности, благодаря которым они спасли мир от нашествия потусторонних монстров и сохранили целостность своего измерения.

И когда воцарился мир, один из героев предрёк, что всё это может повториться. И в день, когда Равновесию вновь начнёт грозить опасность, у избранных потомков былых героев проявятся способности, чтобы предотвратить гибель мира во второй раз.

По крайней мере, так гласила легенда, передававшаяся из уст в уста и из летописи в летопись.

Или как минимум тот её вид, который помнил Шен. У него самого дар проявился в тот же день, когда ему исполнилось восемнадцать (как и у многих других учеников, если верить слухам). Восемнадцатилетние считается здесь крайне важной датой — переходом во взрослую жизнь. У нас оно тоже крайне ценно, но по большей части потому, что по достижении этого возраста можно спокойно покупать горячительные напитки, устраиваться на работу без каких-либо сложностей и формально самостоятельно отвечать за себя, например, больше не прося родителей подписать разрешение на поездку куда-либо. По крайней мере, мне по достижении этого возраста стало намного проще участвовать в соревнованиях, требующих дальних поездок.

Ох, взрослая жизнь! Такая желанная и такая беспощадная.

В этом мире к делу взросления подходили ещё куда более серьёзно. Возможно, это было связано с легендами о Героях, которые «достигнув дня мужества» должны начать раскрывать свой потенциал. Много веков все опасались, что наступит день, когда новым Героям придётся встать на защиту человечества, но при этом каждый в душе мечтал, что в его венах течёт кровь тех самых защитников и дар проявит себя, открывая огромные перспективы. Но годы шли, один век перетекал в другой, затем в следующий и так далее, далее, далее… Многие в итоге вообще перестали верить, что этот день когда-нибудь наступит.

Сам Шен тоже читал дар сказкой ровно до того момента, пока не чихнул. Чихнул так смачно, что шея вытянулась, изгибаясь крюком, а уши растянулись в стороны. Тогда он решил, что останется таким навсегда, но вскоре понял, что это не проклятье, а дар. И теперь он в числе избранных.

Что интересно, в этом мире важнее даже не сам день рождения, как день совершеннолетия, а год. Есть даже общая дата празднования «взрослости», в которую обычно устраивают карнавалы, где чествуют тех, кому формально пока восемнадцать ещё даже не стукнуло.

И поэтому набор студентов, как пояснил Шен, будет длиться по мере раскрытия дара, так что пустующие комнаты общежития будут постепенно заполняться новичками, у которых дар ещё не успел проявиться, но обязательно проявится.

После всех этих рассказов о супергероях и предназначении мне всю ночь снилась какая-то чушь. И сами герои, и разломы, и червоточины, и даже монстры, из-за которых проснулся ни свет ни заря в холодном поту. Как-то очень реалистично всё это воплотилось во снах, будто всю жизнь знал про эти легенды, фанател от Героев и мечтал стать одним из них.

Не успев ещё смыть остатки ночных кошмаров бодрящей холодной водой, услышал, что из основной комнаты доносится звук телевизора, который я не включал. Насторожился, не проделки ли это Шена, ведь он мог опять без приглашения влезть в комнату. Но на деле оказалось, что экран зажёгся по таймеру и вывел приветливое изображение маскота — машущего лапкой чёрного кота, исполнявшего функции будильника и координатора. Под ним мелькала кнопка, позволяющая отключить пробуждающий звонок, на которую я поспешил нажать. Сбоку от кота висел колокольчик уведомлений с сообщениями для просмотра. На браслете отражалось всё то же самое — экраны дублировали друг друга.

Я начал открывать письма одно за другим.

Когда мы подошли, содержимое рюкзака Руби уже валялось на земле. Она присела на корточки, пытаясь собрать всё назад.

— Зачем же ты расстроил даму? — процитировал я слова Джонни Персиваля-младшего, произнесённые им ранее, когда я болтал с плачущей брюнеткой, и дальше добавил уже от себя: — Тебя что мама не учила хорошим манерам?

Джонни сложил руки на груди и вздёрнул подбородок.

— Выродка из колонии забыли спросить. Вали, куда шёл. Не мешай нам общаться.

— А я шёл к вам, так что будь добр, ответь, зачем докопался до девушки?

Самый низкорослый из троих, которого я ещё при прошлой встрече прозвал про себя «ядовитым», подал голос.

— Проблем захотелось? — прошипел он, пристально рассматривая нас с Шеном. — Так вы их нашли.

Он пнул тетрадку, которую Руби ещё не успела поднять.

Наклонившись к ней, помочь собрать вещи, заметил, как лицо девушки вспыхнуло. Сначала решил, что она смущена повышенным вниманием к своей персоне (сначала хулиганы пристали, затем рыцари подоспели), затем понял, что она просто тоже меня узнала. Вспомнила наше неловкое знакомство и от этого раскраснелась. Цвет лица сравнялся с красивыми рубиновыми волосами, спадавшими чуть ниже линии плеч мягкими слегка вьющимися локонами.

Поднял альбом для рисования (последняя вещь, которая оставалась на земле) и подал ей. Руби быстро убрала его в рюкзак и поднялась. Я последовал её примеру.

— Иди, — скомандовал девчонке и уставился заводиле Джонни прямо в глаза. — Ещё раз обидишь её, будем разговаривать по-другому… — опять процитировал его же слова.

В этот раз роль рыцаря в сияющих доспехах выпала мне. Не сказать чтобы это сильно радовало, но что ещё оставалось? Беззащитная красноволосая красавица ничего им не сделала, а они в первый же день набросились на неё как шакалы. Возможно, совесть её не была чиста, всё-таки чёрный браслет выдаётся только преступившим закон студентам. И пусть даже Шен говорит, что он, как и все, ни в чём не виноват, это далеко от правды. Но на злостную рецидивистку она не походила.

И пусть нападки золотых браслетов на неё не моя проблема, пройти просто так не позволяла совесть. К тому же если не дать отпор сразу, золотые браслеты продолжат и дальше отлавливать неугодных им «выродков». Начнут с самых слабых, а потом придут и за остальными, в том числе и за мной. А мне же пригодятся друзья и поддержка, даже если у всех у них будут исключительно чёрные браслеты. Как говорится, не имей сто рублей, а имей сто друзей. А с нашим пособием в десять монет, девять из которых уходят на питание, единственное, что остаётся, это держаться вместе.

Даже если у богатеньких засранцев вовсю уже проявились супергеройские способности, применить их открыто не получится. Драться всерьёз тоже вряд ли станут. Кругом понатыканы камеры, а школьный устав запрещает потасовки и нанесение вреда имуществу и здоровью студентов.

— Что, думаешь такой крутой? — Джонни подошёл ближе. — Думаешь, сможешь указывать нам, что делать? Навёл о тебе справки, — он приблизился почти вплотную, уставился глаза в глаза. — Ты отброс, который не смог справиться со своим даром и покалечил людей. Ты ничтожество, неспособное себя контролировать, и никогда не добьёшься успеха.

— А ты проверь на своей шкуре. И мой дар, и способность его контролировать. Если я так плох в контроле, то может тебе отойти подальше? Чтобы я не ранил тебя. Случайно.

— Давай, попробуй. И тут же вернёшься туда, где тебе самое место, — подшакалил главарю «ядовитый». — Мы с радостью помашем тебе платочком вслед, когда тебя повезут назад в тюрьму вместе с твоей подружкой и… — он уставился на Шена и добавил: — И с этим придурком.

Шен нервно заёрзал. Его можно было понять, силы были неравны. Трое против двух, и на их стороне молчаливый громила. Джонни я бы одолел в честной схватке, мы были равны по габаритам, но на моей стороне был опыт. Новое тело, конечно, было лишено привычных рефлексов, но теория оставалась при мне (помню, как бить, помню, как уходить от удара). Червяк Шен наверняка одолел бы «ядовитого». Что-то подсказывало, что с его способностью растягиваться, нанести ему серьёзный урон будет крайне проблематично. А вот громила, скорее всего, смог бы одолеть нас обоих. Слишком высокий, слишком крепкий на вид. Тут даже эластичность Шена его не спасёт.

С другой стороны, каждый из нас понимал, что дар применять нельзя, иначе Джонни бы уже дал команду «фас» своему вышибале. Поэтому перепалка всё ещё не перешла граница словесности при очевидном перевесе по силам.

Потасовка с применением дара в худшем случае может грозить отчислением. Первый, кто его применит — проиграл. И первый, кто применит силу — тоже проиграл. И если до этого всё-таки дойдёт, золотые мальчики имеют все шансы отделаться штрафом, а мы не можем так рисковать.

— Ещё раз обидишь девчонку, будем разговаривать по-другому, — опять процитировал слова Джонни при нашей первой встрече.

— Ты издеваешься, что ли? — вскипел он. — На цитаты меня растащить решил?

— Подумал, что если произнесу знакомые тебе слова, то может быть, ты поймёшь, чего я от тебя хочу.

Джонни самодовольно улыбнулся и толкнул меня ладонью в грудь. Не сильно, это не было похоже на удар, но он всеми силами пытался спровоцировать драку.

На удивление во мне тоже начало что-то закипать. Самоконтроль всегда был моей сильной стороной, но то было в прошлой жизни, в прошлом теле, в котором уже не бушевали гормоны, как здесь. Кулаки непроизвольно сжались, сердцебиение участилось. В ладонях появилось незнакомое покалывание.

— Сделай так ещё раз… — голос не выдал волнения, а лёгкая язвительная улыбка скрасила результат, — и я найду способ отравить вам жизнь. Ни ваши золотые браслеты, ни статус, ни рейтинг не спасут. Вы даже не представляете, с кем на самом деле связались.

По телу побежали мурашки, но не от холода или страха, оно будто наэлектризовалось, напитываясь напряжённой энергией противостояния и предстоящей драки, витающей в воздухе.

Может быть, давал о себе знать дар, присущий прежнему владельцу тела?

«Не смог справиться со своим даром и покалечил людей», — так, кажется, сказал Джонни, и нельзя было исключать, что сейчас не произойти то же самое.

Подавив злость и желание проехаться по самодовольной белобрысой морде, кое-как вернул себе самообладание.

— Предупреждаю в первый и последний раз, паситесь на своей лужайке. Для вашей же безопасности.

— Да! — поддакнул Шен. Видимо, мой непоколебимый настрой придал и ему смелости.

Джонни отстранился, скрипя зубами. Ни одна из его провокаций не сработала, и он решил подключить привычную для себя стратегию.

— Один звонок отцу, — надменно произнёс он, — и ты вылетишь отсюда.

— Значит, без папочки ты ни на что не способен? — рассмеялся я. — Так бы сразу и сказал. Может, мне самому ему позвонить? Уверен, мы сразу во всём разберёмся. Надеюсь, он пояснит мне, зачем его драгоценный сынок под камерами докапывается до беззащитных девчонок?

Об этом Джонни, видимо, не подумал, потому что самодовольства на лице поубавилось.

Вряд ли это подымет твой рейтинг в рамках школы, да и фанатов по всему миру у такого героя вряд ли прибавится.

— Кадры с повседневной жизни не будут транслироваться, — встрял «ядовитый». — Это нужно только для обеспечения безопасности. Никто не увидит этого, кроме охраны.

— Уверен? На сто процентов? Или может кто-нибудь, может приплатить охранникам за слив в сеть таких интересных подробностей? — блефовал я.

— У тебя нет денег! — огрызнулся Джонни. — Кого ты подкупишь?

— А может, мне и не нужны для этого деньги. Что если кое-то шарящий в технике, может взломать сервер и выставить кадры на всеобщее обозрение, — я покосился на Шена, намекая, что золотые браслеты нас недооценили.

Шен занервничал, но вовремя подыграл.

— Да! И как вы тогда запоёте? — включился он в игру. — Кому заплатят ваши папаши, чтобы стереть то, что невозможно стереть? Попало в сеть — считай, застряло. Ничем не выкуришь.

— Ты ещё пожалеешь об этом, — прошипел Джонни. — И спасибо, что навёл меня на одну мысль. Пойдёмте парни, нам есть чем заняться.

И уходя, естественно, задел меня плечом. Просто не мог оставить последнее слово не за собой.

— На какую же такую мысль? — бросил вслед уходящей шайке.

— Что компромат на себя нужно подчищать сразу, — победоносно произнёс он. — А ты на досуге подумай, кому в случае чего поверят: сыну уважаемого мецената или уголовнику…

Он мог позвонить отцу, который в отличие от меня, действительно был в состоянии приплатить кому-нибудь из охраны, чтобы компромат на сынка тут же удалялся. Мой блеф про хакерство был хорош, но в будущем уже не сработает. Так что поискать среди чёрных браслетов, шарящих в технике ребят, на всякий случай, придётся. Если уж не для взлома серверов, то чтобы посмотреть, на что способен браслет, или получить доступ к камерам. На всякий случай.

— Всех не купишь. Когда-нибудь ты это поймёшь, — тоже решил дать ему пищу для размышлений.

Он не ответил, только поправил пиджак, в который раз демонстрируя запястье с золотым браслетом. Джонни был уверен, что деньги правят миром. Но я рос в другом мире, на других идеалах и принципах.

Когда они скрылись из виду, я обернулся к Шену, который заметно повеселел, поняв, что угроза миновала.

— В чём сила, брат? — спросил его, понимая, что не услышу ответ, на который рассчитываю.

— В смысле? Не понял… — замялся Шен. — В джоулях вроде?..

— Ещё попытка…

Он почесал затылок.

— Ну, значит, в ньютонах.

Я усмехнулся и хлопнул его по плечу, отмечая про себя, что не так уж наши миры разнятся, если даже единицы измерения совпадают в обоих мирах. Может, какие-то культовые личности рождаются во всех вселенных, так или иначе внося свой вклад и оставляя отпечаток в истории.

— Хороший ответ, Шен, — похвалил я, считая, что парень заслужил немного одобрения после перенесённого стресса. — Не идеальный, но хороший.

— А какой правильный? На самом деле в школе у меня не было особых успехов, мог и напутать, — замялся Шен.

— Сила, друг мой, в правде.

— В правде?

— Да. А знаешь, чья правда сильнее?

— Чья? — спросил он совсем запутавшись.

— Того, кто победил. И особенно приятно, если победил ты, и победил не кого попало, а такого козла, как Джонни.

«В 12:00 объявляется общий сбор студентов на стадионе. Будьте причёсаны и нарядны, вас будут снимать скрытые камеры».

Я провёл тут всего пять дней и более-менее освоился. Занятия в Высшей Школе героев проходили почти так же, как в моём родном Университете. Перед парами я обычно бегал и разминался, затем шёл в душ, на завтрак и на учёбу.

Общие дисциплины были стандартными. Часть из них дублировали экономику, высшую математику, теоретическую механику, историю, литературу и другие предметы моего мира. Называться они могли иначе, но суть была та же. Литература называлась «культурой» и совмещалась знания по искусству и музыке. Биография местных композиторов подавалась как рассказы, которые необходимо прочитать, проанализировать содержимое и стиль подачи, сделать выводы из прочитанного.

Домашнее задание давалось в факультативной форме, и никто не проверял его выполнение. Но основная информация с лекций и часть похожих задач из домашки должны были потом всплыть на общих зачётах.

Практических занятий пока не было никаких, но зато сегодня в расписании стояла первая лекция по «супергероике», как я мысленно её окрестил. Нам расскажут о природе дара, и у меня будет шанс понять, достался ли он мне вместе с телом или упорхнул вместе с душой прошлого владельца.

Честно признаться, я был очень заинтригован, и когда в аудиторию вошёл субтильный подтянутый мужчина сорока лет, с острой бородкой, лёгкой сединой на висках и с моноклем, поэтому я тут же навострил уши. Слишком уж колоритный вырисовывался образ. Ему не хватало цилиндра на голове и чёрного фрака. Вопреки моим представлениям, на нём был свитер на пуговицах поверх рубашки и плотные тёмные джинсы. Мудрость сквозила и в глазах, и в позе, и в том, как он пробежался по нам взглядом, оценивая обстановку. Оставалось надеяться, что всё это не напускное.

— Сегодня важный день! — прогремел звучный голос, и образ стал завершённым.

Стоило только громогласному, глубокому баритону, напоминавшему удар колокола, прокатиться по лекционной, как все замерли на местах и тут же замолчали.

— Меня зовут Стивен Ли Рой. Я буду вести у вас теорию энергии. Наверняка вас всех интересует, почему именно вы обрели способности, почему они проявились у вас тем или иным образом, и как теперь со всем этим управляться.

Я с замиранием сердца приник к парте, подавшись вперёд, чтобы ничего не упустить.

— На эти вопросы вы найдёте ответы самостоятельно, когда придёт время. Что-то откроется на практических занятиях, что-то вычитаете в легендах. Я здесь для того чтобы осветить другие вопросы.

«А он хорош, — подумал я. — Тот ещё тролляка».

— Сегодня вы узнаете, о том, какую форму может принять ваш ромб на карточке студента. А завтра пройдёте практические испытания и поймёте, к чему имеете предрасположенность. Тем самым вы поделитесь не только по цветам браслетов, но и по принадлежности к типу энергии, которой обладаете. Это не значит, что другие виды вам будут недоступны, просто одна обычно является основополагающей. А теперь к сути.

Он отвернулся к доске и с характерным скрипом начал чертить какой-то символ.

— Странно, — шепнула Руби, — он, видимо, тот ещё ретроград, использует мел, вместо маркеров и современных досок. И лекционную аудиторию выбрал в старом корпусе.

— Он и свитер надел, — прошептал Шен, — а все другие преподы в костюмах. Странный мужик. Думаю, с зачетом у него придётся повозиться.

— Тс-с-с, — шикнул на них, всматриваясь, как лектор выводит знаки один за другим.

После четвёртого он начертил знак вопроса и развернулся к студентам.

— Я приведу несколько аналогий, которые будут наиболее наглядны. Не ищите в этом жёстких параллелей. Примеры абстрактны, но помогут вам проще запомнить и понять природу энергии, которая открывает вам доступ к способностям, выходящим за рамки привычных. Тип энергии, которым вы владеете можно сравнить с агрегатными состояниями веществ. Кто может назвать их?

Девчонка с первого ряда, которая плакала тогда у фонтана, подняла руку. Лектор кивнул.

— Представьтесь, пожалуйста, и назовите состояния.

— Меня зовут… Лясивай Сальваторе, — произнесла девушка сбивчиво.

«Ага, Ляська, значит», — отметил про себя более ласковую вариацию имени.

— Состояния делятся на твёрдое… — В этот момент преподаватель ударил по первому нарисованному символу указкой. — На жидкое… — Второй удар. — На газообразное. — Третий удар. — И последний — это плазма…

— Прекрасно! Садитесь. Прошу всех обратить внимание на первый значок. Вы можете видеть нарисованный на доске куб. Он символизирует твёрдое состояние, можете ассоциировать его с кубиком льда. Понятное дело, что энергия не может быть твёрдой, но она может порождать процессы в вашем теле, которые будут наделять его некоторыми свойствами. Если в вас преобладает такой вид энергии, то, скорее всего, вы можете… — он начал загибать пальцы, — становиться намного крепче, становиться намного сильнее, увеличиваться в размерах, как это умел один из великих воинов Первой Пространственной Войны.

Лектор дёрнул за кольцо над второй доской, и на ней появился плакат с портретом мужчины, облачённого в доспехи. Он сильно превосходил в размерах всех известных мне качков и бодибилдеров, и мог сравниться разве что с самым крупным медведем.

— Когда вода превращается в лёд, тот становится крепким и занимает больший объём. К этому типу энергии обычно имеют хотя бы минимальную предрасположенность все Герои. Всех вас сложно ранить, сложно нанести повреждения, приводящие к переломам или серьёзным последствиям. Вы все достаточно прочны, хотя и в разной степени. У кого-то из вас предрасположенность к этой энергии наиболее выражена. Вы обычно не только прочны, но и можете «затвердевать», наращивая объём, увеличиваясь в размерах или будто бы обрастая бронёй. Ваша энергия имеет Печать Силы, и вы можете сравнивать свои способности с твёрдым агрегатным состоянием. Ваша энергия находится в нём.

Я ничего подобного на себе не ощущал, так что вряд ли имел подобную предрасположенность. Но это лишь первое из четырёх состояний.

— Следующее агрегатное состояние — жидкое. Звучит не очень, но может оказаться крайне полезным в бою.

Стивен Ли Рой ткнул указкой в изогнутые линии, образующие каплю, и на соседней доске открыл следующий плакат с очередным воином. Тот был нарисован с двумя длинными руками, держащими двухклинковые глефы. Учитывая гибкость, которой обладал даже тот же Шен, такой воин мог орудовать клинками как лезвиями миксера.

Я нервно сглотнул, представляя, какую мясорубку способен устроить даже один такой воин. А лектор продолжал:

— Печать Тела позволяет своим адептам легко менять форму. Вы пластичны, легко тянетесь, можете занять любое пространство, подобно жидкости, или же просочиться сквозь прутья решёток. В этом, кстати, один из ответов на вопрос, почему среди обычных студентов есть те, кто имеет судимость. Мы знаем, что вас не удержать, и мы знаем, что вы все достойны второго шанса. Шанса стать Героем, — он подчеркнул последнее слово. — Ваши силы не просто так даны вам.

По аудитории пробежал шепоток: в чёрном секторе одобрительный, в золотом — презрительный. Лектор не стал акцентироваться на этом и вернулся к обсуждению видов энергии.

— Печать Тела в отличие от Печати Силы хоть и комбинируется с любой другой Печатью, но может не проявляться, если не является основной. Переходим к Печати Разума. Как вы могли догадаться, она близка к газообразному состоянию энергии. Напомню, что воспринимать слова нужно не буквально.

На доске появился третий плакат с воином-менталистом.

— Этот вид энергии, как и газ, концентрируется не внутри объекта, а способен заполнять всё пространство. Все ментальные техники, такие как, гипноз, подавление воли, подчинение и прочее — проецируются на всех противников, которые видят или слышат вас. Энергия легко распространяется, не обретает формы, может двигаться хаотично, рассеиваясь, куда дотянется. И ваша задача научиться управлять ею, отдавая, приказы целенаправленно. Ваш символ — облако.

Оставалась последний вид энергии, о котором лектор ещё не успел рассказать, и я начал приунывать. Ни пластичности, ни каких-то ментальных навыков у меня не наблюдалось. Но, может, последняя Печать окажется моей.

— И четвёртая Печать — это Печать Потока. Подобно плазме, имеющей заряженные частицы, энергия в этом случае является более концентрированной. Её нужно уметь чётко направлять, придавая ей правильные свойства, например, чтобы сдвинуть предмет, заставить воду нагреться или ударить противника током. Печать Потока максимально близка к Печати Разума, поэтом нередко с ней сочетается. И при всей похожести, всё-таки это разные виды энергии. Так как Герои Разума далеко не всегда способны действовать, как Герои Потока. И наоборот.

На доске появился ещё один плакат — девушка стояла, широко расставив руки, извергая из ладоней молнии.

Ни молний из рук, ни способностей к телекинезу за мной не наблюдалось, но с другой стороны — я ведь и не пробовал. Так что надежды на принадлежность энергии дара к Печати Потока ещё были.

— Символ Печати Потока — молния в круге. Молния символизирует направленность, а круг — концентрацию. Кто-то из вас уже наверняка понял, на какой символ сменится ромб в его студенческой карточке. Но вас ждут практические испытания, которые помогут выявить как основную, так и побочные Печати. Есть вопросы?

Один из студентов чёрного сектора поднял руку. Кажется, это был молчаливый крепкий парень, с которым нас с Руби везли из тюрьмы. Те же светло-русые волосы, пронизывающий взгляд и мышцы, которые не могли утаиться даже под хорошо скроенным пиджаком.

— Меня зовут Терр. Меня интересует, можно ли овладеть несколькими Печатями на одинаково сильном уровне? Вещества ведь способны переходить из одного состояния в другое.

— Как я и упоминал ранее, вы можете обучиться разным навыкам, если имеете предрасположенность. Но овладеть в совершенстве хотя бы двумя — почти невозможно. По крайней мере, в легендах нет никакой информации на этот счёт. Всегда одна из Печатей является доминирующей. Но комбинируя способности, можно достигнуть фантастических результатов. Этому не получится научиться сразу, поэтому желательно овладеть приёмами своей основной специализации, а уже потом экспериментировать. Ещё вопросы?

Я поднял руку. Лектор заинтересованно кивнул, давая мне право голоса. Поднялся.

— Меня зовут Рэй. По рассказанному — вопросов нет. Но что значит пятый символ?

Лектор обернулся на доску, будто забыл, что там что-то нарисовано, но затем с усмешкой произнёс:

— Неужели, знак вопроса вам не знаком?

«От же ж, тролляка…» — в очередной раз подумал я.

— Известен. Но меня интересует, что он означает в данном контексте?

— Я очень рад, что вы спросили… — Лектор расплылся в улыбке и дёрнул за последнее кольцо, на доске появился ещё один портрет. — Всем вам известен Адан Мун — Великий Воин, объединивший остальных Героев. Природа его силы так же загадочна, как и его дальнейшая судьба. Его биография и умения — до сих пор предмет толков и споров. Кто-то даже считает, что он всего лишь символ и в реальности никогда не существовал. Но как бы то ни было, легенды гласят, что его умения выходили за рамки перечисленных Печатей. Но на сегодня — достаточно.

Все начали собираться, и я обернулся к Шену.

— Смотри, — довольный собой, он нарисовал на бумаге капли воды и закрепил над карманом, подобно бейджику. — Я теперь маг воды!

— Жижа ты, болотная, — не удержался я, и оба заржали.

По итогам презентации на стадионе я оказался на двенадцатом месте с конца рейтинговой шкалы. Незатейливый провокационный ответ обидчику, запустившему мне в шею подобие помидора, пришёлся части зрителей по душе. Прямота и искренность вообще часто производят намного более яркое впечатление, чем попытки что-то из себя строить.

Общее число студентов уже ощутимо перевалило за сотню и каждый день потихоньку росло. Кто-то только-только обнаружил у себя способности, кто-то выжидал, скрывая их, чтобы посмотреть, стоит ли вписываться в подобную авантюру. Супергеройский дар (как и другие врождённые таланты) далеко не всегда проявляются у достойных людей. Ты можешь быть Героем, но это не значит, что героизм тебе присущ. Поэтому часть одарённых предусмотрительно отсиделись, и, увидев, что Высшая Школа Героев довольно неплоха, вышли из тени.

На момент презентации нас был сто один человек. Двадцать три чёрных браслета (среди которых я был на двенадцатом месте, а значит, занял крепкую среднячковую позицию), сорок четыре бронзовых, двадцать одно серебро и тринадцать золотых, где на вершине почивал задира Джонни. Новоприбывшие пока в рейтинговой шкале не значились, хотя голосование среди зрителей уже шло.

Пышногрудая Руби, которой, наконец, перешили форму, отставала от меня в рейтинге на две позиции, обогнав при этом Шена на несколько пунктов. Как оказалось, все, кто сумел обойти меня в рейтинге, изначально имели более выигрышную позицию. Несмотря на «чёрные метки», зрители им симпатизировали. Это были либо невинно осуждённые (по крайней мере, таковыми их считала общественность), которые оказались втянутыми в неприятности не по своей воле, либо жертвы буллинга и насилия, которые превысили самооборону и нанесли вред здоровью обидчиков. В общем, запятнанные, но относительно белые и пушистые студенты.

И сегодня нас опять собрали на стадионе, но уже не для презентаций, а для проверки способностей. Камеры на каждом углу, дроны, записывающие всё происходящее, микрофоны-петлички у преподавателей (или обычные, подносимые ассистентами), операторы, снующие туда-сюда. Всё как на любом крупном телепроекте.

— Дорогие ученики Высшей Школы Героев! — из динамиков по стадиону прокатился голос ректора.

Все замерли вслушиваясь. С экранов на нас смотрел невысокий седовласый мужчина в очках в элегантном костюме. Бодро, но сдержанно, он поздравил студентов, поблагодарил спонсоров и обратился к зрителям, поясняя, что сейчас будет происходить. Завершил свою речь новостью, которая большинством осталась незамеченной, но меня заинтересовала. Он сообщил, что один из студентов пропал, хотя покидать Школу запрещено. С территории Школы был только один выход — контрольно-пропускной пункт, на котором постоянно дежурило несколько контролёров и энное количество охраны. Покинуть кампус, окружённый двенадцатиметровым забором, иным способом было проблематично.

Да и в целом никто не запрещал уйти. Было лишь одно условие, о котором предупредили всех — выйти можно, вернуться — нельзя. Если ушёл, назад тебя больше не пустят.

Для посещения родителей и близких обещали выделить отдельные дни несколько раз в семестр.

Сами же учащиеся не могли покидать территорию, так как теперь ответственность за них несла Школа. Никто не знал, как новоиспечённый Герой проявит себя в толпе людей, когда на каждого и так направлено повышенное внимание.

Но основной причиной наличия охраны на пункте был контроль входящих. Нельзя было допустить проникновения посторонних на территорию проекта. Не всем зрителям происходящее здесь приходилось по душе.

Сама новость об исчезновении студента вызывала лёгкое недоумение. При наличии везде камер, было странно слышать, что кого-то не могут найти.

— Если кто-нибудь его видел, — на экране появилась карточка парня с символом облака (Печать Разума) в углу, — свяжитесь с секретариатом через свой браслет. Любая информация может оказаться полезной.

Он ещё что-то говорил о планах развития Школы, но меня отвлёк Шен. Он бесшумно подкрался со спины и легонько толкнул меня в плечо, привлекая внимание, пока я увлечённо разглядывал локации для испытаний.

— Видал? — начал он. — Там турники поставили, будут заставлять бегать, прыгать и отжиматься. Как физкультура в средней школе, только… — он наклонился ближе и понизил голос: — на пределе нагрузки, чтобы спровоцировать проявление дара у тех, кто его плохо ещё контролирует. Ну, то есть у большинства. А ты-то, кстати, разобрался, кто тут у нас: кубик льда, капелька, тучка или молния?

— Пока нет, но планирую сегодня выяснить. Если верить уведомлению в браслете, испытания как раз направлены на раскрытие потенциала той или иной Печати.

— А как думаешь, меня тоже заставят бегать и отжиматься? — спросил Шен потупившись. — Я ж уже определился. Смотри… — он вытянул руку, демонстрируя браслет, на заблокированном экране которого подсвечивался логотип Печати Тела в виде капли, символизирующих пластичность формы. — Сегодня само собой появилось.

На моём браслете ничего такого не было. И это больше всего беспокоило. Сегодня нужно либо обнаружить в себе зачатки дара либо подстроить всё так, чтобы все подумали, что они у меня есть хоть в каком-то виде. Вылетать из проекта никак нельзя. Шену такие проблемы не грозили, но он всё равно казался обеспокоенным.

— Ты не хочешь сдавать нормативы? — прямо спросил я.

Он потупился, поправляя спортивную форму на пухлом теле, и ответил:

— Да все ржать будут, как обычно.

Я положил руку ему на плечо.

— Ты супергерой! Разве тебе не по фиг?

Но я видел, что не по фиг. Он просто сочился страхом и неуверенностью, и всеми силами пытался их спрятать, поэтому пришлось дать совет, который когда-то помог мне. Вся моя история со спортом была построена на том, что в младших классах оказывался самым мелким и тощим, и поэтому всеми силами пытался стать сильнее, значимее. Да и просто не хотел быть зависимым от своих комплексов и мнения окружающих.

— Если ты чего-то боишься, у тебя есть только один путь — победить свой страх. Сегодня на этой площадке занимайся так, будто никто не видит. Будут смеяться — не слушай. Есть тренажёры, есть ты, и твоя задача сделать там всё, что можешь. И потом пойти к следующему испытанию и там тоже сделать всё, что можешь. Уверен, зрители оценят твою решимость.

Он замялся, но затем кивнул.

— Попробую.

Пока мы разговаривали, стадион заполнялся надувными бассейнами, скалодромами, подвесными дорожками, различными горками, трубами и маятниками, какие ставят на телешоу, где участники должны пройти полосу препятствий. Выглядело всё довольно интересно. В своём родном мире мне не раз хотелось подать заявку в подобный проект, чтобы проверить себя. Но руки никак не доходили. Серьёзные соревнования требовали подготовки, поэтому никак не получалось выкроить время. И вот моя мечта сбылась, и как никогда актуальной стала фраза «бойся своих желаний».

Хотел шоу? Получи. Вот только есть нюанс — новое тело к этому совсем не готово. Но если уж Шен пообещал попробовать не пасовать, то и я не буду.

Раздался свисток, и тренеры поделили нас на группы. Естественно, по цвету браслета и руководствуясь одним-единственным критерием: кто ближе стоит — тот и в команде. И это выглядело не совсем справедливым, потому что при оглашении правил оказалось, что мы не просто сдаём личные нормативы, но и командные тоже.

— В каждом испытании от команды будет браться наибольший показатель. Если в испытании Силы кто-то из вас проявит себя лучше остальных, этот показатель пойдёт в командный зачёт. Если кто-то один полностью завалит испытание — это тоже пойдёт в командный зачёт, и тогда в этом испытании команда не получит баллы рейтинга. Таким образом, личные нормативы идут в личный дневник и будут влиять на личную успеваемость, а командные баллы напрямую повлияют на рейтинг каждого из вас.

Мой тренер тоже иногда вынуждал нас играть в команде, чтобы мы прочувствовали ответственность не только за себя, но и за других. Это зарождает доверительные отношения, подымает командный дух и развивает лидерские качества у тех, у кого они есть. И помогает немного глушить «звёздочку» и ЧСВ, потому что порой интересы команды становятся выше личных. Полезный опыт, особенно если в будущем придётся спасать мир общими усилиями.

Первым испытанием нашей пятёрки стали испытания на тренажёрах, замеряющие силу удара. Нужно было отколошматить руками и ногами, каждый из них в своей последовательности. Парочка финальных автоматов могли дать сдачи, так как имели гибкую конструкцию.

Я предложил Шену пойти первым, чтобы он не переживал за результат и делал всё без оглядки на чужие успехи. Ему нужно было сосредоточиться на деле, а не на страхе или смущении.

Показал ему несколько приёмов, как правильно бить, и стоит отметить, Шен всё быстро усвоил и выдал весьма приятный результат. Несмотря на то что был не в самой лучшей физической форме, избыточная масса тела помогла ему выбить неплохие показатели.

Я пошёл вторым, и вот тут возникли проблемы. Я знал, как бить. Знал, куда бить. Знал, как правильно переносить вес, но из-за того, что был тощим и ещё не успел подкачаться, мой результат оказался ниже, чем у Шена. Вот тебе и годы тренировок, и ворох теоретических знаний. Чтобы стать сильнее, придётся всё начинать заново в новом теле.

Когда последний тренажёр попытался зарядить мне в лицо боксёрской перчаткой, спасла меня только реакция. При моём росте и весе результат мог бы получиться довольно комичным. Меня бы просто сшибло с ног, и это бы увидел весь мир.

Благо в нашей пятёрке в итоге никто не завалил первичных тестов. Руби, ещё одна девчонка и молчаливый здоровяк Терр, с которым нас везли из тюрьмы, тоже набрали хороший проходной балл. И как несложно предположить, здоровяк оказался самым сильным. Я специально понаблюдал, что и как он делает, и понял, что о боксе он имеет крайне мало знаний. Удар не поставлен, двигается как мешок картошки, но когда бьёт… Мне показалось, по его коже пробежал какой-то едва уловимый искрящийся импульс и перерос в сокрушительный удар, вбивший измерительную планку в потолок. А если его ещё и научить драться, это будет машина для убийства.

— Ну как? — окликнула меня Руби, когда мы с Шеном переходили к следующему этапу испытаний.

— Да ничего. Понял, что без пробежек и тренировок будет довольно сложно поднять себе средний балл и рейтинг.

— Да ладно, — усмехнулась она и чуть-чуть покраснела. — Не всем девочкам нравятся качки. А поднять рейтинг можно и просто показав, что ты в себе уверен, и вообще крут, даже если не являешься самым сильным.

Это я в целом и без её подсказок понимал, но решил поблагодарить за совет. Она мило улыбнулась и, взяв за руку, остановила и мягко развернула к себе. Потянулась к молнии моей спортивной бело-синей куртки и расстегнула до солнечного сплетения.

— Я заметила, что ты сделал для Шена. Это очень… благородно, — подобрав подходящее, на её взгляд, слово, произнесла она и с видом знатока моды расправила ворот моей куртки, слегка взъерошила волосы.

Было очень приятно почувствовать тёплые аккуратные пальчики на своей шее и у щеки, когда она невзначай коснулась её. Заметив мой пристальный взгляд, девушка ещё сильнее смутилась и опять раскраснелась, чуть ли не до цвета своих рубиновых волос аккуратно собранных в хвост.

— Так намного лучше, — смущено произнесла она.

Оставалось только гадать, каких усилий ей стоило переломить робость и проделать всё это. При всей своей яркости она была очень скромной, это сразу бросалось в глаза. Она чуть сутулилась, пряча роскошную грудь, иногда спотыкалась и могла выглядеть неуклюжей. Все эти камеры, лишнее внимание и неизбежность быть на виду сковывали её. Но она набралась храбрости, чтобы помочь мне. И наверняка это пустят в эфир, любые личные контакты всегда интересны зрителю, а если один из участников красивая молодая смущённая девушка, то тут уж сам Бог велел.

— Ну что, пойдём дальше испытывать себя на прочность? — спросил я, и она кивнула, пошла вперёд как ни в чём не бывало.

И я пошёл за ней как за ярким воодушевляющим огоньком, освещающим путь.

Следующие нормативы — на ловкость и скорость — дались мне лучше, чем Шену. Собрав волю в кулак, чтобы не плестись в хвосте, достиг неплохих результатов. И самое главное, окончательно убедился, что Печать Силы — не моя тема.

Полоса препятствий с различными трубами, склонами и возвышениями измотали, кажется, всех в нашей пятёрке. Только Шен чувствовал себя в своей стихии. Там, где нам приходилось перелезать через скалодром, он просачивался между плитами и всех обгонял. Руби в какой-то момент, изрядно раскрасневшись уже от нагрузки, а не от смущения, начала злиться. Я присмотрелся и заметил едва различимый импульс, бегущий по телу, почти такой же, как у здоровяка, но как будто отличающийся интенсивностью и оттенком. У Руби он казался более разряженным, проявляющимся всплесками и не так ярко. Он то вспыхивал, то гас, растворяясь в воздухе дымкой.

— Устала? — спросил я оборачиваясь.

Меня тоже уже начинали покидать силы, но старался не подавать виду.

— Немного, — задыхаясь, ответила она и тут же споткнулась.

— Поднажми, — подзадорил я, — вдруг ты у нас тоже как капелька воды и можешь просачиваться, — и кивнул в сторону Шена, изрядно от нас оторвавшегося. — Главное, не завалить испытание, тогда командный балл за его успехи очень нам поможет.

Руби наморщила нос, собралась и рванула вперёд, перемахнув через очередное ограждение. Было видно, что сдаваться она не привыкла. Возможно, это нас и спасло, потому что по итогу она хоть и пришла последней, но в норматив уложилась.

Следующее испытание поразило всех. Сначала даже испугался, что нас хотят убить умилением, но потом быстро понял, в чём дело.

Перед нами в одном большом вольере бегало несколько крепких полугодовалых щенков, во втором, вальяжно разлёгшись, под солнышком балдели кошки. Наша задача состояла в том, чтобы за полчаса научить подопечного (кошку или собаку на выбор) какой-либо команде.

Руби сразу бросилась тискать щенков, которые тут же её облепили и стали облизывать. Было несложно догадаться, что испытание относится к Печати Разума и призвано выявить гипнотические способности или дар подавления воли. Что-то подсказывало, что по-настоящему раскрыть способности можно только при выборе кошки, потому что собаки легко обучаемы и склонны подчиняться. Но рисковать завалить испытание никто не хотел.

Руби за двадцать минут научила двух щенков команде «сидеть», молчаливый здоровяк заставил одного «дать лапу», Шен научил самого визгливого команде «голос» (хотя, возможно, щенок просто его облаял). Я же схитрил, смастерив из носового платка и пары каких-то ненужных бланков подобие мячика. Щенок с радостью приносил мне его, даже если я не произносил команду «неси».

— Ловко, — произнёс Шен, одобрительно вкинув бровь и кивая.

— Просто я настолько хорош, что мне даже произносить ничего не приходится. Силы мысли достаточно, чтобы щенок меня слушался.

Руби, услышав это, рассмеялась, и я подмигнул ей. Было в этой девчонке что-то располагающее и милое. И честно говоря, я уже даже забыл, что на ней, как и на мне висел чёрный браслет, а значит, она преступница, до сих пор не рассказавшая, в чём её обвиняли.

— А где Агата? — спросил Шен, ища взглядом вторую девчонку из нашей команды. И когда нашёл, возмутился: — Что она вообще себе думает? Мы же из-за неё проиграем!

Черноволосая Агата стояла в соседнем вольере и как ни в чём не бывало горделиво поглаживала кошек.

— Нам конец, — шёпотом произнёс я.

Она даже не пыталась что-либо приказывать своей подопечной. И когда к ним подошёл тренер, мы вчетвером замерли, во все глаза уставившись сквозь сетчатый забор.

— Показывайте, — произнёс тренер.

Она посмотрела на него исподлобья и наконец прекратила гладить кошек, выпрямилась. Сначала мы подумали, что она сдалась, потому что ни команды, ни какого-любого другого слова девчонка так и не вымолвила. Испытывая терпение тренера, она просто стояла, блаженно прищурив глаза от солнца, и молчала.

И когда мы уже совсем отчаялись, кошка, которую она гладила, поднялась с места, села рядом. Тогда девочка махнула рукой в сторону, пушистая побежала в заданном направлении и начала что-то искать в траве. Затем девочка опять махнула рукой, подзывая питомца к себе, и та побежала назад, неся в зубах мышонка.

— Настоящая менталистка… — заворожено произнесла Руби. — Меня тоже животные неплохо слушаются, но чтобы заставить кошку что-то сделать…

Мы все только развели руками. Дар горделивой девчонки с косичками был очевиден, и благодаря ему она принесла команде немалое количество баллов. Видимо, великий рандом всё-таки оказался благосклонен при формировании команды.

Когда дело дошло до четвёртого испытания, мой оптимизм поутих. Да и не только мой, все члены команды казались подавленными, потому что никто не знал, что делать.

Мы стояли на расстоянии метра от персональных столиков. На каждом находилось по два стакана: один пустой, второй наполовину заполненный водой. Больше всего я надеялся, что это будет философское испытание, где нам предложат решить, стакан наполовину пуст или полон. Но иллюзии разбились, когда тренер заговорил.

— Ваша задача сделать так, чтобы вода из одного стакана попала в другой. Естественно, вам касаться стакана напрямую нельзя. Это испытание универсально и к нему вы можете подойти, применив смекалку и любую из своих способностей. На всё вам даётся также полчаса времени. Экспериментируйте, проявляйте фантазию.

— А использовать какие-то предметы можно? — уточнил Шен.

— Только то, что вы видите перед собой и то, что сейчас на вас. Выходить за зону испытания нельзя. Дерзайте.

И он засёк время, а мы замерли в полном недоумении.

— Что будем делать? — спросила Руби и испуганно заглянула мне прямо в глаза. — Это испытание мы точно завалим, если среди нас тут не затесался специалист Печати Потока.

Все растерянно переглянулись, и я попытался взять ситуацию под контроль. Упаднические настроения никому ещё не помогли выиграть.

— Давайте подумаем, — начал я, ещё не зная, что именно буду говорить. — У Шена точно Печать Тела и способность изменять форму тела. Ты… — обратился к здоровяку.

— Терр Тотош, — он протянул руку, которую я тут же пожал.

— Терр у нас принадлежит к Печати Силы, мы все видели его результаты на тренажёрах. Руби… — я задумался. — Возможно, тоже принадлежит к Печати Тела, как Шен.

— С чего ты взял?

Я вспомнил необычное свечение, когда она тянулась к очередной балке турника или прыгала на длинное расстояние, но пояснять не стал.

— Есть некоторые соображения, но ими поделюсь позже. Может, это неосновная твоя специализация, ты отлично управилась со щенками и ещё имеешь шанс проявить себя как специалист Разума. — Я перевёл взгляд на темноволосую девчонку. — Агата у нас точно с Печатью Разума.

— Ну кто-то же должен, — пожала плечами она, и все рассмеялись.

— Ты молодец. Так подчинить себе кошку! И подача эффектная получилась.

— Я ещё и мышь услышала, — пояснила она, гордо вздёрнув нос. — И приказала ей не сопротивляться.

— Умница, — чистосердечно похвалил я. — Теперь давайте прикинем шансы, если среди нас есть хоть один специалист Потока, он сможет перелить воду в каждом стакане, и мы пройдём испытание. Скорее всего, в этом случае личных баллов не заработаем, но командные точно получим.

— Здорово! — обрадовался Шен. — Начинай! Двигай воду, ты точно из Потока, у тебя никаких других талантов пока не видно.

В самую точку попал, гадёныш. По живому режет. Единственный шанс не вылететь отсюда — это найти в себе зачатки хоть какого-то дара. Оставалось надеяться, что прежний владелец тела мне хоть что-нибудь оставил. Отвлекая внимание от себя, произнёс:

— Вы тоже пробуйте, у кого-то может и побочный дар открыться. Ну или проявите смекалку и сделайте хоть что-то.

Все занялись своими стаканами. Руби опять вся раскраснелась: она напряжённо посылала сигналы воде, выкидывала вперёд руки, потешно ругалась, отдавая приказы, сурово таращилась и зажимала пальцами виски. Шен вытягивался в длину, оплетая ножки столика, в попытках не расплескать содержимое и сдвинуть один к другому. Здоровяк пытался рассчитать силу и точность, нанося точечные удары по дну столика. Если я правильно понял его задумку, он хотел выбить воду из одного стакана, чтобы она попала в другой.

Но объективные шансы были пока только у Агаты, которая приманила кошку из вольера и пыталась заставить её правильным образом опрокинуть стакан. Но у кошки были лапки, и всё, что она делала, это тёрлась обо всё подряд.

— Давай же, гадина, — не выдержал я, когда очередная попытка пробудить в себе телекинез не принесла плодов.

По примеру Руби вскинул руки, направляя на столик, и, сосредоточившись на содержимом, всячески пыжился в надежде, что что-нибудь обязательно получится. Но время неумолимо ускользало, а воз был и ныне там.

— Кажется, дело дрянь… — прошептала Руби, но тренер всё равно услышал её и вклинился в разговор.

— У вас осталось пять минут. Раз до сих пор прогресса нет, могу предложить вам следующий вариант. Можете не переливать воду из одного стакана в другой, но каждый из вас должен опустошить его, используя дар и избегая прямого физического воздействия. Скинуть стакан со стола, сбить стол или выдернуть скатерть — не подойдет. И если хоть в одном стакане останется вода, то испытание не засчитается никому — ни в личный, ни в командный зачёт. Один за всех и все за одного. Согласны?

Ребята без энтузиазма покивали, хватаясь за соломинку, не особо веря, что это к чему-то приведёт.

— Давайте, собрались! — прикрикнул я. — Есть ещё пять минут, делайте, что делали, шанс есть.

И они послушались. Без энтузиазма, но послушались. Первой победу одержала Агата, заставившая кошку скинуть всё со стола на землю. Вторым оказался Терр, он всё-таки подобрал нужную силу удара и зарядил по дну стола так, что стакан опрокинулся, а вода из него выплеснулась и разлилась. Тёмно-зеленая скатерть тут же потемнела, напитываясь влагой.

Шен, вдохновлённый успехом других, наконец придумал, как обойти правила. Он подошёл к столу, вытянул руку, удлинил пальцы и сложил их в подобие трубочки, окунул в воду, не касаясь стеклянных стенок стакана, и начал потихоньку вытягивать воду, капля за каплей проливая её на стол.

— Одна минута, — произнёс тренер, а у нас с Руби всё ещё не было и намёка на успех.

Я глубоко вдохнул и выдохнул, раскинул руки в стороны. Одну направил на стакан Руби, другую на свой. Если уж ничего и не выйдет, то хотя бы в глазах общественности выглядеть буду как джентльмен, который пытался помочь не только себе. Закрыл глаза, попытался сосредоточиться. Ни взмахов, ни приказов, ни каких-либо других манипуляций, просто молчаливое спокойствие и сосредоточенность.

От напряжения по пальцам побежала дрожь, но я по-прежнему не ощущал никакого дара, никаких пульсаций. По телу Терра пробегал едва заметный импульс, окутывавший руки. Наверное, как-то так показывает себя дар, когда входит в активную фазу. У Шена и Руби я наблюдал похожее свечение, но как будто иной природы, отличной от той, что была у Терра. Если его можно увидеть, то его наверняка можно и почувствовать, и я всеми силами попытался пробудить что-то подобное в себе. Если верить сплетням, то хозяин этого тела не смог управится со своим даром и кого-то покалечил, за это и угодил в тюрьму, а значит, дар у него проявился довольно сильно.

Попытавшись сосредоточиться на ощущениях, напряг все свои органы чувств и усилил мысленный посыл, направляя его на стаканы. Если есть какие-то шансы, что Печать Потока мне близка, то всё ещё может получиться.

И тут я услышал какой-то глухой треск и как взволнованно ахнула Руби.

— Он шевельнулся! — с придыханием произнесла она. Я открыл глаза и несколько раз поморгал, чтобы сфокусировать зрение при ярком солнечном свете.

— Стакан шевельнулся! — повторила Руби, но я не понял её восторга. Не видел ни движения, ни результата. Стаканы всё ещё стояли на своих местах. Если даже один из них сдвинулся, у нас уже не хватало времени, чтобы закончить дело, и мне ничего не оставалось, как признать поражение. Подвести команду сейчас на финишной прямой было особенно горько.

— Простите, ребята, ничего не вышло, — голос предательски осип.

— Да посмотри ты внимательно! — восторженно прокричала Руби и коснулась моего плеча, привлекая внимание и указывая на стол. — Там нет воды!

Не сразу понял, о чём она говорит, ведь перевернуть ни один стакан мне так и не удалось, а стол и скатерть оставались сухими. И только когда остальные тоже восторженно ахнули, заметил, что в стаканах действительно больше ничего не было, все они оказались абсолютно пустыми. Один из них даже треснул, и стало ясно, что это был за глухой треск — с таким звуком лопается стекло.

— Но как? Куда делась вода?.. Её даже на скатерти нет… — мои вопросы повисли в воздухе без ответа.

Всем было плевать. Все завопили в победном крике от радости, что прошли все испытания.

Утром всё тело беспощадно ныло. Нагрузка на полосе препятствий и нервное напряжение на испытаниях не могли не сказаться. Хотелось только двух вещей: умереть или сдохнуть. Радовало, что сегодня был выходной, и можно было привести себя в порядок, а не ползти на лекции.

Сделав зарядку и приняв душ, почти избавился от крепатуры и ощутил, что всё не так плохо. Мне даже показалось, что тело дохляка, в котором я очутился, слегка окрепло за время моего руководства. И я бы даже продолжил заниматься его прокачкой, если бы не увидел на ожившем от спячки телевизоре новое уведомление.

Руководство Высшей Школы Героев приглашало меня проследовать в медпункт для проведения обследования. В пояснении пояснялось, что я показал приемлемые, но странные результаты и теперь требуется некоторая диагностика для составления полного профиля. В конце послания руководство выражало благодарность за доверие и оптимистичный настрой, что после проведения всех необходимых тестов принадлежность моего дара к какой-либо Печати, наконец, будет определена.

В конце была форма записи на приём в определенное время, чтобы не создавать толчею с другими студентами, которым тоже требуется провести дополнительные тесты. Радовало, что кроме меня были ещё особо отличившиеся с неявным даром. И меня пока никто не собирался отчислять, а значит, голуби не летят над нашей школой, и мне можно не разучивать местный тюремный шансон.

По пути в медицинский корпус успел позавтракать на привычные три монеты. На обед и ужин оставалось ещё шесть. Можно было сэкономить и выбрать более скудный бизнес-ланч или, наоборот, шикануть и добавить в рацион что-то особенное. Но я решил пока придерживаться стандартной схемы питания.

Каждый день у меня оставалось по одной лишней монете, коих уже накопилось девять штук на счету. Глядя на ценники в локациях для золотых мальчиков и девочек, словил лёгкое чувство обескураженности. Моих накопленных девяти монет не хватило бы даже на половину чашки кофе. Для сравнения в бронзовом секторе за десятку мне бы удалось урвать максимум треть обеда.

Не то чтобы такой анализ был необходим, но хотелось понимать, как устроена местная студенческая экономика. Прикинув разницу во всех секторах, пришёл к выводу, что цены с бронзовыми браслетами различаются примерно в десять раз, с серебряными — в шестьдесят, а с золотыми — в сто. То есть позавтракать у нас можно было за три монеты, в бронзе — за тридцать, в серебре за сто восемьдесят, а в золоте — триста. И ни одного тракториста не пострадало.

Принципиальная разница в цене крылась в качестве сервиса и комфорте.

Меню отличалось, но не настолько, чтобы нас кормили кашей или яичницей, а остальных какой-то экзотикой. В золотом секторе не было ни щупалец Кракена, ни ухи из русалочки, ни жареных крылышек гиппогрифа в винном соусе. Такая же еда, более ресторанная, элегантная и дорогая, но всё равно понятная и вполне «земная».

И получалось, что размеры ежедневных стипендий были призваны поделить учеников на группы, где доступ на следующий уровень при попытке что-то накопить недостижим. Значит, если хочешь тусить с бронзовыми ребятами, нужно заполучить бронзовый браслет с соответствующим пособием.

И именно этим я собирался заняться. Для начала. Заполучу бронзу, и дальше по порядку. Не знаю как, не знаю, вообще возможно ли это, но попытаюсь добиться.

На этих мыслях поймал себя выходящим к главной площади, украшенной белоснежными мраморными статуями Героев, расставленных полукругом. Некоторых уже видел на портретах с теоретического занятия по «супергероике», некоторых — на страницах учебников. Но взгляд мой приковали не они, а центральная фигура, стоявшая по центру. Это был величественный воин, указывающий куда-то вперёд и застывший в боевом кличе. Одежды развеваются незримым ветром, взгляд сосредоточен, волосы собраны назад в тугой хвост, на лице шрам через всю щеку.

Перед статуей стояла девушка и тоже пристально разглядывала Героя.

Ляся.

Та самая «золотая» брюнетка, отвечавшая на уроке и плакавшая у фонтана. Узнать её было сложно, от неуверенной и грустной дамы в беде не осталось и следа. Она стояла гордо распрямив спину, сцепила руки на груди и, задрав подбородок, с видом знатока рассматривала статую. Надо сказать, что обе они выглядели величественно, что Ляся, что воин, застывший в мраморе.

Я невольно залюбовался. Не на статую, на девушку. И если бы она тоже была мраморной, то ещё и прикоснулся бы, так хороша она была. И дотронуться хотелось не как до женщины, а как тянет прикоснуться к произведению искусства, рассмотреть поближе, ощутить холод мрамора под ладонью. Поймать застывшую в мгновении красоту.

И тут она шевельнулась, перенесла вес на другую ногу, склонила набок голову и продолжила наблюдать. А я решил перестать играть в наблюдателя и подошёл к ней, уселся на край платформы, на которую был водружён великий воин Первой Пространственной Войны.

— Привет, Ляська, — весело поздоровался я, и девушка наморщила нос от неожиданности и возмущения.

— Что? — удивилась и возмутилась она одновременно.

— Привет, говорю. Погода хорошая, солнечная.

Скривилась, не понимая, почему какой-то наглец так фамильярно с ней разговаривает.

— Мы знакомы? — наконец воспитание взяло верх, и она стёрла с аристократичного лица подобие презрения.

— Забыла, да? Тогда у фонтана, помнишь… — не успел договорить, как по глазам понял, что помнит.

Лёгкий испуг мелькнул во взгляде, но девушка быстро нашлась, ещё выше вздёрнула прямой тонкий нос и заговорила.

— Помню. Чего ты хочешь?

— Да ничего, поболтать подошёл. Заметил, как ты впилась взглядом в воина.

Она пожала плечами.

— Люблю историю. Период Первой Пространственной Войны никогда не был моим любимым, но теперь приходится изучать, раз уж мы… потомки.

— Расскажешь мне?

Она недоумённо посмотрела.

— Репетиторством не занимаюсь. И кстати, меня зовут Лясивай Сальваторе, а не то, как ты меня назвал.

— А как назвал? Ляся, что ли? — нарочно переспросил я подкалывая. Очень уж нравилось наблюдать, как она морщит нос и недовольно сверлит карими глазами. — Это ж я сокращённо, для удобства и по-дружески.

— Мне не нравится. И мы не друзья.

Я показал запястье с браслетом и спросил:

— Из-за него?

Она тут же нахмурилась, ища взглядом камеры. То ли испугалась, что рядом никого нет, а к ней пристаёт чёрный браслет, то ли не хотела прослыть у зрителей «нетерпимой» к низшему классу. В любом случае тут же смягчилась.

— Нет. Просто ты меня не знаешь, а я не знаю тебя.

— Так давай исправим! — Протянул руку и улыбнулся, в полной уверенности, что она сейчас развернётся и уйдёт. — Меня зовут Андрей. Но для краткости можешь звать Рэй.

— Очень приятно, — к моему удивлению, ответила на рукопожатие.

Ладонь была прохладной, что удивляло, ведь в такой тёплый день мало от кого может исходить прохлада. Но с её образом это вполне сочеталось. Она вся была холодна и сдержана. Полная противоположность мягкой фигуристой Руби. Та просто пылала огнём, от кончиков волос до сердца. Чуть что краснела, была теплой и импульсивной. Ляся же взвешивала и слова, и поступки. И казалось, что меня тоже взвешивает. Оценивает, прокручивает в голове, анализирует.

Тонкая как струна, изящная как лезвие катаны.

— Почему тебя именно эта статуя привлекла? — поинтересовался я, когда она присела рядом.

— Адан Мун был великим героем, объединившим всех остальных героев, спасших наш мир от вторжения монстров из других измерений. Благодаря ему все разломы и червоточины были уничтожены, и «земля вновь задышала», — завершила она свой рассказ цитатой из учебника.

— Понятно, Великий Герой, этим всё сказано.

Сначала она не возразила, но потом, видимо, решив, что диалог ей интересен, пояснила:

— Дело не только в этом. Представь себе… — она прикрыла глаза, подставляя лицо солнцу, и заворожено продолжила: — выжженное поле, усыпанное телами раненых людей, героев и монстров. Кто-то ранен, кто-то без сознания, кто-то навсегда «утратил дыхание жизни», а ты стоишь один среди них всех, и остаётся только закрыть последний разлом. Ветер развевает твои волосы, одежды промокли от крови и пота, ты весь изранен, и всё что только нужно — уронить последнюю каплю в сияющую трещину между мирами. И ты роняешь её, не зная, чем для тебя это обернётся. Возможно, ты уничтожишь оба мира, возможно, погибнешь сам, а может — закроешь, наконец, последнюю дверь в наш мир, отсекая и ужасы, которые несёт этот разлом, и перспективы узнать, есть ли где-то ещё миры, такие как наш.

Она распахнула огромные карие глаза и уставилась мне ими прямо в душу.

«Есть миры, похожие на ваш, я точно знаю. Я из такого…» — захотелось ответить ей, но сдержался. Этот секрет нужно было хранить до конца.

Ляся была менталисткой, это стало понятно в ту же секунду, когда наваждение развеялось. Специально или нет, но она почти загипнотизировала меня легендой о Великом Герое прошлого.

— И никто не знает, что же с ним в итоге произошло. Мы знаем только, что разломов не осталось, мир наш был спасён, а Великий герой навсегда исчез. «Его следы развеял ветер» — так гласят легенды, и так теперь говорят обо всех без вести пропавших людях.

— Значит, Андо Мун самый великий и самый загадочный?

— Ага.

— Да, девчонки таких любят, — подколол я, и она толкнула меня в плечо, но не покраснела, как это обязательно сделала бы Руби. — Спасибо за ценный урок. А теперь мне срочно нужно в медпункт.

— Хлюпик, — съязвила она, победоносно ухмыляясь.

— Не льстите себе, леди, мне назначено.

Времени действительно оставалось немного, а тут ещё на горизонте замаячила компания Джонни Персиваля-младшего. Он испепелял нас взглядом, но разборки с ним сейчас не входили в мои планы, поэтому нужно было быстро откланяться.

— Рэй… — остановила меня Ляся. — Можно попросить тебя об услуге?

Меня такой вопрос слегка озадачил, ведь парню с чёрным браслетом на запястье нечего предложить девушке из золотого пентхауса. Одно то, что она разговаривала со мной, уже выбивалось из всех прогнозов. Благо в лучшую сторону.

— Конечно… Чем могу помочь?

— Никому не рассказывай, что я тогда плакала, ладно?

Решив не уточнять почему, просто кивнул. В конце концов, не пацанское это дело сплетни таскать или в душу лезть. А оказать услугу благородной особе никогда не бывает лишним, особенно если особа настроена благодушно и в будущем сможет оказать ответную.

По пути к медпункту ещё попетлял по аллеям, чтобы шайка Джонни Персиваля даже не пыталась упасть на хвост. Некогда мне заниматься школьными разборками, а если уж и заниматься, то либо эффективно, либо весело, а ещё лучше — всё сразу. И в этом деле налаживание связей со студентами с золотыми браслетами, типа Ляси, будут очень кстати.

Неплохо было бы заручиться поддержкой союзников на каждом уровне: от чёрных до золотых. Учителя, медперсонал, охрана — следующий уровень. Спонсорская поддержка — вообще идеально. Но пока я пятнадцатый с конца, а количество студентов растёт, не увеличивая мои позиции, а наоборот, отдаляя от вершины. Заметить меня смогут, только если сделаю что-то выдающееся.

И если говорить о выдающемся, то кое-что подобное как раз попалось мне на глаза. Перейдя аллею по диагонали, свернул к лавочкам у медцентра и остановился возле куста сирени. То, что бросилось в глаза, сначала показалось нереальным. Из стены вышел мужчина в костюме-тройке и старомодной шляпе. Вышел именно из стены, не через дверь или окно. Сначала мелькнула мысль, что кто-то из студентов развлекается, но мужчина выглядел намного старше, хоть мне и не удавалось разглядеть его лицо с такого расстояния.

Я взглянул на браслет, до приёма оставалось ещё пятнадцать минут, и любопытство потащило за угол вслед за призрачным силуэтом, скрывшимся в проулке. Как назло, ни камер, ни охраны рядом. И не сказать, что мне было страшно, но по какой-то причине холодок побежал по коже, когда свернул в затенённую подворотню. В отличие от подворотен моего родного города, здесь, естественно, было очень чисто. И хоть баки с мусором и стояли в полном соответствии с каноном подворотен, ни дурных запахов, ни зловещих крыс или ворон, ни спящих бомжей, ни бездомных собак тут не водилось. Я прошёл дальше, не находя никаких следов мужчины-призрака.

Противоестественная чистота по какой-то причине пугала ещё больше.

— Я-а-а… з-сде-ес-с-с-сь… — послышался едва уловимый голос за баком у пожарной лестницы.

Осторожно, шаг за шагом, начал продвигаться по направлению, к источнику звука. И тут сверху что-то свалилось прямо на крышку бака. Оглушительный грохот от удара о металл создал эффект колокола в замкнутом пространстве, я даже инстинктивно хватился за уши. Не сразу понял, что гул перерос в истеричное шипение. Упавший тяжёлый комок оказался взъерепенившейся белой кошкой, которая теперь, расставив лапы и вздёрнув хвост, истошно проорала что-то на кошачьем матерном, мастерски сочетая ор с шипением.

— Чтоб тебя… — выругался я, и кошка, приняв на свой счёт, бросилась мне в ноги, чуть не сбив на землю, и усвистала из подворотни так же быстро, как в ней появилась.

— Сте-ес-с-с-сь… — раздалось из-за бака опять, и начало казаться, что это просто ветер сквозит, имитируя звуки человеческого голоса.

Не понимая, что за сюр творится, не стал торопиться и ломиться вперёд, как в глупом фильме ужасов. Под эту мысль дальний бак с мусором едва заметно дёрнулся, и за ним показалась рука, вцепившаяся в его край.

Сначала она была обычной, затем костяшки пальцев оголились и показались кости.

«Интересно, а Шен так может?» — первое, что пришло в голову вместо испуга.

Но выглядело поистине впечатляюще. Такие способности бы да в кинематограф. Там с руками оторвали бы, как говорится.

— Попался! — раздалось сзади, и я был вынужден обернуться.

Один из прихвостней всё-таки упал мне на хвост. Когда посмотрел опять на бак — руки уже не было. То ли меня так заманили, то ли так совпало, и рука была всего лишь розыгрышем, но сути это не меняло. Чтобы изменить ситуацию в свою пользу, действовать придётся резко.

Развернувшись на пятках, не скрывая лёгкого раздражения, двинулся прямиком на противника. Им оказался тот самый «ядовитый». Его противную ухмылочку сложно было не запомнить и очень хотелось стереть с лица. Он преградил путь, раскинув руки в стороны и склонив голову набок, изучая меня.

— С дороги, — коротко скомандовал я.

— А ты попробуй пройди, — процедил он.

Ничего не оставалось, кроме как оттолкнуть его, чтобы пройти. Но на это и был расчёт. Когда я коснулся его плеча ладонью, мне в кожу ударило множество шипов, которыми покрылась вся его кожа в месте удара.

Он рассмеялся и произнёс:

— Джонни отдал приказ тебя задержать. И тебе придётся повиноваться.

— Повиноваться придётся тебе, — спокойно ответил я, стряхивая капли крови с ладони, которую проткнула сотня игл.

Остальных прихвостней пока не было видно, поэтому нужно было действовать быстро. Шипы на его коже, которые уже разгладились, были острыми, но довольно короткими. И чтобы проверить свою теорию, я попытался ударить его в лицо. Специально не сильно, не очень быстро, просто чтобы посмотреть, как он будет защищаться.

Шипы выступили, но только на лбу и по подбородку, образуя подобие колючей чешуйчатой бороды. Там, где кожа была тонкой и особо нежной, шипов не появилось, но сама она уплотнилась, прикрывая образовавшимися плотными пластинами области у глаз, во впадинах щёк, у висков.

— Ничего не выйдет, — самоуверенно произнёс он, видя, как потираю поцарапанное ребро ладони.

И он был бы прав, если бы это не было отвлекающим манёвром и банальным сокращением дистанции. Потирая рану, я просто прицеливался к его шее второй, здоровой рукой. Быстрым рубящим движением нанёс сначала косой удар рукой, и затем тут же подрезал Ядовитого ногой, отчего тот потерял равновесие и повалился на землю, хватаясь за горло.

Главное в такой ситуации действовать резко, чётко и неожиданно, делая прицел на разбалансировку стойки, лишая противника преимуществ. Если это была драка, пришлось бы напасть ещё раз, окончательно выводя его из строя, но у меня не было такой цели.

На нём не появится ни синяков, ни порезов, ни ушибов, но он нейтрализован, и путь свободен.

Меня спас опыт и то, что такому опыту у золотых мальчиков взяться неоткуда. За них в реальной жизни наверняка все делала заказная охрана. А я рос во дворе, учился себя защищать и был азартен до тех видов спорта, до которых мог дотянуться.

— Это моё последнее предупреждение, — произнёс сдержанно и уверенно. — Если не прекратите, я сам начну охоту на вас. Так и передай Джонни.

Он прокряхтел что-то неразборчивое мне вслед, но останавливаться и слушать не стал. Крутые парни не смотрят на взрыв. И уж тем более они не разглядывают поверженных врагов.

Занятия прошли продуктивно и даже нескучно. Мне вообще нравилась система «сам себе господин». Никто не заставлял ходить на занятия, и можно было записаться на интересующие предметы, а не посещать всё подряд. Домашку задавали, но никто не проверял. Главное, в итоге сдать тесты по предметам, которые выбрал, и набрать проходной балл.

Что касалось практики, то её посещение было обязательным для всех, и пропуски грозили штрафами на рейтинг и «продлёнкой» (чем-то вроде общественных работ или всем ненавистных дежурств по столовой или в других корпусах). Высшей Школе Героев нужны герои и не нужны лентяи.

Пропускать практику было не в интересах студентов. В неё входила физкультура: тренировки на скорость, ловкость и силу. Даже девочками были определены специальные нормативы, ниже которых нельзя было опускать планку. И если кто-то не справлялся, то назначалось дополнительное занятие, пока минимум не будет достигнут.

Со следующей недели должны были ввести обязательные практические занятия по каждой конкретной Печати энергии.

К своему облегчению, проснувшись сегодня, обнаружил на браслете эмблему Печати Потока — зигзагообразную молнию в круге а-ля «не влезай, убьёт». Значит, впереди меня ждали уроки по телекинезу и другим проявлениям этого вида способностей.

Чтобы разобраться во всём поподробнее заранее, направился в храм знаний — в библиотеку. Вход в неё был бесплатный для всех, а вот читальные залы стоили денег. Для чёрных браслетов доступ обходился в один балл, как и в другие корпуса, например, с бассейном, тренажерами, музейными экспонатами или зоопарком (да, даже он тут имелся!).

Читальные залы других цветов, естественно, стоили намного дороже и имели ряд дополнительных платных услуг. У каждого сектора — от чёрного до золотого — эти услуги были свои.

Кроме того, чтобы получить доступ к некоторым книгам, необходимо было иметь браслет определённого цвета и оставить залог в виде баллов, который потом возвращался, если книга после чтения не была повреждена. Для чёрных браслетов доступ к таким книгам осуществлялся только с компьютеров. Можно было посмотреть фото и сканы, но нельзя было прикоснуться к прекрасному.

В отличие от общежития, ярусы в библиотеке шли от высшего к низшему. То есть на нижних этажах располагались золотые ребята, которым специально обученные люди подавали чай, приносили закуски, снимали копии с документов, предоставляли выжимки из учебников, подносили книги для чтения и всячески облегчали жизнь.

Насколько комфортными были читальные залы мажоров, можно было подметить, поднимаясь в просторном стеклянном лифте на чердачный ярус для чернобраслетных, который был значительно темнее и совершенно не блистал роскошью. Книг, соответственно, тоже было меньше. Простые деревянные полки с минимальным набором текстов. Их можно было найти и на других ярусах в более дорогих переплетах. В другой части — скромные компьютерные столы, вместо крутых стеллажей со старинными изданиями, на которых были запечатлены легенды, передаваемы из поколения в поколение.

Но мне здесь нравилось намного больше. Тут был мягкий домашний свет, тишина и уют. Возможно, это было связано с тем, что золотые ребята проводили в библиотеке намного больше времени, не пытаясь ничего сэкономить и предпочитая высококлассное обслуживание и комфорт при получении знаний. А парни типа Шена учились в комнатах по учебникам, выданным в пользование на весь учебный год, чтобы нагнать основную программу, которую большинство золотых браслетов изучали ещё в старшей школе.

— Привет! — послышался знакомый голос, и я оторвался от разглядывания корешков книг.

Это была Руби, спрятавшаяся за монитором компьютера. На ней были очки в широкой чёрной оправе, которые я видел впервые, белая рубашка и юбка от школьной формы. Пиджак она повесила на спинку стула.

— Привет, привет, — ответил я обрадовавшись. — Учишься?

— Угу, — кивнула она. — В игры тут не поиграешь, я уже проверила.

— Жа-аль, — рассмеялся я. — Эти старпёрские компы наверняка потянули бы «Героев». Настоящих, в отличие от нас.

— Кого? — не поняла Руби, и я решил не пояснять, меняя тему.

— Скажи мне лучше, дружочек, что тебе известно о разломах и червоточинах? Где и как они проявляются? Куда ведут? Только ли в миры, где живёт всякая нечисть или можно установить контакт с разумной формой жизни?

Руби не была ботоняшкой в прямом смысле слова, но девчонкой являлась ответственной и трудолюбивой. С её внешностью можно было вообще ни о чём не париться, строить глазки, крутить буферами, которые с трудом помещались в рубашке, давая пуговичкам неслабую нагрузку. Но она предпочитала учиться, добиваться и краснеть, если кто-то проявлял больше внимания, чем ей хотелось. Поэтому надежды, что тему межпространственных перемещений она уже изучила, могли оправдаться.

Она на мгновение задумалась, поправила очки и подозвала меня, приглашая за свой стол. Подхватив ближайший незанятый стул, разместился рядом с красавицей и уставился в монитор, ругая себя, что и так слишком надолго задержал взгляд на рубашке, которая (был готов поклясться!) вот-вот расстегнётся, не выдержав веса упругих форм.

«А уж мне очень хорошо известно, насколько они упругие и мягкие, и даже способные смягчить падение моей пустоголовой башки…» — подумал я, вспоминая наше знакомство в машине.

— Смотри, — произнесла она, обернувшись ко мне, и я уставился на неё, не сразу сообразив, что барышня указывает на монитор.

— Червоточины — это нарушения потоков энергии, которые провоцируют различные аномалии в нашем мире. Их природа… — она задумалась, — местная… То есть ничего не привносится извне, просто то, что имеется, начинает работать как-то не так, порождая явления на уровне полтергейстов, призраков или чего похуже и помощнее. Зависит от размера червоточины. Заметить её крайне сложно, она, скорее, как радиация, её невооружённым глазом не увидишь, только при помощи приборов.

— Какими-то измерителями типа ЭМП? — уточнил я, и она кивнула.

— Разломы же это скорее порталы. Но не как в фильмах, когда открывается красивенькая пространственная дыра, и туда заходишь как в арку или в люк. Их тоже часто сложно заметить без специальной техники. Но они более осязаемы, их можно увидеть как зной в жаркий день. Когда воздух нагревается и плывёт. Только плывёт он не везде, а в каком-то определённом месте. Или как будто вибрирует, что телом чувствуешь рядом что-то странное.

Тут же припомнил, как передо мной поплыло зеркало, искажаясь и меняя форму, притягивая к себе каким-то особым магнетизмом. Видимо, меня затянуло в один из таких разломов. Но почему он вообще открылся в моём мире? И почему при переходе переместил только сознание. Или душу? Или все вместе. Загадка…

— А мы через эти разломы пройти можем? Или только монстры к нам?

Руби пожала плечами.

— Лучше у преподавателей спросить. Я в легендах ничего такого не встречала, только то, что монстры попадали к нам именно через разломы.

«Может, я тоже монстр? — промелькнула мысль. — Прорвался и захватил чужое тело».

— А что по этим монстрам вообще известно? Кто откуда лезет, и зачем… можно понять? И насчёт разумной жизни… Они как твари бессловесные или к диалогу готовы?

— Ох, ну и вопросы у тебя. Если б сейчас такое на экзамене спросили, я бы засыпалась, — неуверенно произнесла она, поправляя очки и потирая кончик носа. — Есть отдельные справочники по монстрам. Там вроде есть характеристики: кто когда появлялся, что умел и какие места слабые имеются. Мы вроде как это будем проходить позже, на лекциях по бестиариям. Но что там по разумности и готовности к диалогу — не знаю. Никогда такого не слышала.

— Значит, не будет никаких «мы пришли с миром»?

— Про мир ничего в легендах не упоминается, только про бои.

— А как думаешь, есть там где-то мир как этот?

— Вряд ли… Иначе в Первую Пространственную Войну было бы хоть одно соприкосновение с такими существами. Но ни в одной легенде нет упоминаний.

«Забавно, — подумалось мне. — В моём мире тоже все уверены, что нет ничего другого, кроме нас. И только мечтатели придают тайный смысл необъяснимым и объяснимым странностям. Круги на полях, вещие сны, пятна на фотографиях и необычные образы в небе всё ещё будоражат воображение и вдохновляют мечтать».

— Хотя… — она начала скроллить статьи, перескакивая с одной ссылки на другую. — А вот кстати… Неформальные источники говорят, что после Первой Пространственной Войны в наш мир проникли оборотни и остались здесь ждать второго вторжения, когда грань между мирами истончится. Тогда они смогут вернуться домой. Поэтому, когда герои проявят себя, оборотни восстанут и перейдут на сторону монстров.

Руби нахмурилась, а потом просияла.

— Тьфу ты! Дошло. Это же форум противников Героев.

— Кого? — мне требовались пояснения.

Краем уха уже довелось услышать о каких-то сектантах, которые требовали закрытия проекта, сдерживания любых суперспособностей и отмены почитания Героев, потому что те якобы сами одним своим присутствием провоцировали открытие червоточин и разломов. Но официальная версия гласила, что эффект обратный: червоточины и разломы провоцируют проявление супергеройских способностей. В общем, типичный спор в стиле, что первично: курица или яйцо. А в данном случае: Герои или аномалии.

— Секта Отрицателей… — пояснила Руби, — они утверждают, что нельзя допускать развития способностей у нас, потому что это повлечёт происшествия по всему миру и спровоцирует Вторую Пространственную Войну. Они также утверждают, что если всех нас собрать, как это сделал основатель Школы, то мы будем создавать большую концентрацию энергии, которая будет подпитывать нас, и мы можем выйти из-под контроля. — Она задумалась и произнесла: — Хотя в этом, скорее всего, есть доля правды. Потому что ректор Школы как-то упоминал, насколько важно студентам поступить на учёбу сюда. Что здесь мы раскроемся быстрее не только из-за того, что набрал лучший педагогический состав, но и потому что в командах Герои всегда сильнее. И поэтому многие боятся отчисления. Там они станут обычными фокусниками, не сумев достигнуть высот мастерства. Кроме того, иметь диплом лучшей школы в мире, это немалый престиж.

— Ты во всё это веришь? — уточнил я, разглядывая, как Руби хмурится и напряжённо анализирует озвученное ею же.

— Верю…– искренне сказала она и, наконец, оторвалась от монитора.

Тут же поправила и без того хорошо сидящие на курносом носике очки. Мы сидели очень близко, и это определённо смущало её. Чтобы как-то увеличить дистанцию, она сдвинулась и начала собирать рубиновые локоны в пучок. Меня обдало запахом манго, которым пахли её волосы. Руби потянулась за карандашом и, ловко скрутив пряди, заколола им волосы.

— А что это вы тут делаете? — ехидный голос Шена отрезвил. — Так-так-так…

— Читаем про Секту Отрицателей. А ты чего пожаловал?

Он не ответил, потупился, и это показалось мне странным. Присмотревшись, заметил ссадину на руке, пятна на пиджаке и рубашке.

— Что-то случилось?

— Не-е, — отмахнулся он, но голос и тон выдавали неуверенность.

— Расскажи, — попросил я.

— Да этот Джонни… — начал Шен, и мы с Руби насторожились. — Они зашли в наш сектор, их браслеты позволяют заходить в любые цветовые зоны. Ну и когда шёл к столику, один из них толкнул меня. Еда разлетелась, а они… Они ржали.

— Их рейтинги наверняка упадут вниз, — попыталась поддержать Руби. — Вот увидишь, никто не будет им помогать, никому не нравятся задиры.

Шен грустно усмехнулся.

— Отец Джонни договорится. Такие всегда договариваются. Ничего из этого не попадёт в эфир.

— Нам нужно дать отпор, — заявил я. — Раз и навсегда. Если они ещё полезут, они будут знать, что последует реакция. Мы не позволим издеваться над собой.

— Ну конечно. И как же мы это сделаем? Стоит нам оступиться, компромат на нас тут же направят в эфир, потом наложат штрафы, а если отчислят…

— Надо сделать так, чтобы прикопаться было не к чему. И чтобы Джонни предстал в таком свете, что ему стало бы стыдно попасть на экран.

— Не знаю… Мне кажется, это дурная затея, — произнёс Шен, ища у Руби поддержки.

— Мы придумаем план и дадим отпор! — уверенно подытожил я и почувствовал, как Руби положила свою тёплую маленькую ладонь на моё тощее мужественное плечо.

Её поддержка досталась не Шену, а мне.

Как отомстить обидчикам, поставив их на место и при этом не вылететь из Школы? У меня был только один ответ на этот вопрос — унизить, не нарушая правил. Драться запрещено уставом, травмировать — тоже, ломать имущество… Ну, вы поняли.

Но никто не говорил, что нельзя устроить простую невинную забаву, при этом оставить противника поверженным без увечий. И если при этом пострадает его эго и школьная форма, то мы готовы понести наказание за мелкое хулиганство.

Вчера, на десятый день пребывания в Школе, мой план поддержало около пятнадцати человек, больше нам был и не нужно. Шен сомневался, но, в конечном счете, сказал, что тоже будет участвовать. А с утра подтянулись и остальные — девяносто процентов, носивших чёрные браслеты, были готовы похулиганить. Силами Руби в нашу авантюру оказались втянуты ещё и трое парней из бронзовых и одна девчонка из серебряных.

И дело тут было не только в обаянии красноволосой боевой подруги, но и в том, что от старины Джонни и его шайки доставалось многим, даже тем, кто носил браслеты классом выше чёрных, но ниже золотых. Не знаю, чего он хотел этим добиться, самоутвердиться или прижать к ногтю всех, до кого дотянется, но мы решили дать отпор, и дадим его не подставляясь.

План был прост — дать им наживку и подсечь. Поэтому завтракать мы пошли порознь. Я занял крайний столик в углу, а Шен мельтешил по залу, ходя от стойки к стойке, выбирая, чем себя порадовать.

«Они идут», — пришло сообщение от Руби на браслет.

Я кивнул Шену и тот собрал поднос с едой, расплатился браслетом и поплёлся к столикам. Золотая компашка мажориков, естественно, засекла его из общего холла. Что Шен окажется идеальной жертвой — нечего было и гадать. Он боялся дать отпор, не хотел шумихи и всегда пытался понравиться тем, кто превосходил его по статусу. В том, что им захочется поразмяться на нем, сомнений не возникало.

Общий холл представлял собой открытое пространство, украшенное лавочками, клумбами и скульптурами, как и большинство других зданий кампуса. Слева был вход к золотым, прямо — к серебряным и бронзовым, а справа — к чёрным. Выходило, что наши столовые располагались друг напротив друга, и вместо того, чтобы свернуть к себе, Джонни и трое его дружков пошли к нам. Золотые браслеты позволяли войти на территорию к любому из уровней ниже своего в любом здании, кроме общежития, где без приглашения попасть на чужой этаж было невозможно.

Ядовитый Арни первым окликнул Шена, спросив, что же тот выбрал себе на завтрак. Шен смущённо что-то ответил, и задира начал перебирать еду на его подносе, критикуя выбор и качество продуктов.

«Начинаем», — кивком подал сигнал и поднялся с места, направляясь к мажорам, забредшим не в свой район.

— Эй! Малыш Джонни, ты не заблудился? — фраза была вполне классической, и впечатление произвела ожидаемое.

Джонни правильно воспринял наезд, приосанился и ответил:

— Не твоё дело, отброс. Не видишь, мы беседуем с другом.

— Неужели? С каких пор мальчики с золотой ложкой в заднице дружат с простыми ребятами с улицы?

Лицо Джонни вспыхнуло похлеще, чем обычно у Руби. Здоровяк Крис, который всегда был при Джонни вроде телохранителя, понял, что настало время действовать, и пошёл в моём направлении, чтобы преподать урок.

Я не двинулся с места, даже бровью не повёл. Когда кекс с глухим сочным чваканьем разлетелся по его лицу, громила замер, не ожидая такого поворота события. Растерянно огляделся и увидел девчонку с тёмными волосами, заплетёнными в косы, которая горделиво стояла у своего стола, отряхивая руки. Её звали Агата, она управляла кошками на испытании в нашей команде. И она была одной из первых, кто согласился на открытое противостояние.

— Что за?.. — сорвалось с губ Джонни, когда он запоздало осознал, что их заманили в ловушку.

Договорить не успел — с другого конца зала такой же кекс взмыл в воздух и разлетелся по его лицу и шее. По столовой прокатился робкий смех. Никто не ожидал, что будет так приятно дать отпор. Все опасались как-то проявить себя, но это оказалось очень важным этапом в поддержке самооценки. Твари мы дрожащие или право имеем… защитить себя, отстоять себя и показать, что мы тоже здесь не просто так, а призваны сыграть свою роль?

Здоровяк Крис отряхнулся и попёр на меня с удвоенной скоростью и злостью. И тут как грибы после дождя, рядом со мной нарисовались мои чернобраслетные братья с полными карманами кексов, булочек и пирожных а-ля картошка. То, что ужина сегодня ни для кого из нас не будет, мы запланировали сразу, потратив все сбережения на «боеприпасы».

Криса я оставил на растерзание ребятам, а сам юркнул к Джонни, подхватив с ближайшего заготовленного подноса сладости для обстрела.

С криком «лови» запустил кручёный в сторону Джонни. Со смакованием оценил вспыхнувшую в его глазах ярость и то, как ярко окрасилась его белоснежная рубашка, впитывая сочный шоколадный кекс и его розовую кремовую шапку с посыпкой.

Джонни дёргано отряхнулся, ещё сильнее размазывая всё по одежде, вырвал у Шена завтрак и начал бросаться в меня чем попало, а в конце запустил и поднос. Мне вовремя удалось скрыться за одним из столиков, укрываясь от разлетевшегося на куски дешёвого пластика.

— За подмогой! — Прикрикнул Джонни на своих дружков, и они стали ретироваться, прикрываясь прихваченными со стойки подносами.

— Как нельзя кстати, — констатировал я, понимая, что операция «Возмездие» переходит во вторую фазу.

Золотая тройка двигалась по холлу в направлении своей золотой зоны, и когда они были готовы рвануть к проходной, где нужно прикладывать браслет, Джонни в ужасе замер.

Перед каждым турникетом стояли мои люди, преграждая путь. Я пробрался ближе, чтобы самому увидеть его лицо. Персиваль-младший стоял бледный как смерть, не в силах пошевелиться.

— Что с тобой? — спросил ядовитый Арни. — Пойдём.

Он потянул Джонни за рукав, но тот не двинулся с места.

— Я… я… не… — он недоговорил, уставившись перепуганным взглядом в клоунские маски, украшавшие лица моих ребят.

Об этой фобии мне стало известно из медкарты, добытой не очень честным путём, но не воспользоваться таким преимуществом стало бы ещё большим преступлением. И тут настал момент икс. Молчаливый громила Терр Тотош из нашей шайки снёс с ног малыша Джонни, впечатывая его в пол.

Я увидел, как оскалилось лицо здоровяка, как весь он ощетинился и покрылся если не шерстью, как оборотень, то какой-то свойственной только ему бронёй, порождённой Печатью Силы. Руки и ноги стали крупнее, всё тело — мускулистее. Он напоминал культуриста, хотя и было одно значительное отличие — почти везде кожа покрылась защитными заострёнными пластинами, чем ещё больше усиливала ассоциацию с человекоподобными волками-оборотнями, наподобие воргенов, сохранявших антропоморфный вид при всей остальной схожести с псовыми.

Просочившись к ним ближе, удалось перекрыть собой обзор камере и, наклонившись над Джонни, прошептать:

— Это первое и последнее предупреждение. Ещё раз полезешь к кому-то из нас, ни баллы, ни золотой браслет, ни папочка бизнесмен тебя не спасут.

Шум привлёк ребят из других секторов. Золотые, увидев, что самого популярного парня из их тусовки обстреляли и сбили с ног, не могли не вмешаться. Растолкав моих «клоунов», они кинулись в бой, бросаясь круассанами, пончиками и всем, что попадалось под руку. Но на их лицах читалось не желание отстоять своих, а просто повеселиться.

— Что тут происходит? — раздался изумлённый голос женщины, заведовавшей столовой. — Вы что устроили?

Она появилась вполне ожидаемо. Крыс, сбежавших с корабля, чтобы настучать, я заметил ещё пару минут назад. Но это ничего не меняло.

Пирожное, попавшее женщине в грудь, разлетелось в крошево, оставляя огромное масляное пятно на светло-бежевой блузке. Женщина замерла с широко открытым от возмущения ртом, не в силах вымолвить ни слова.

Секунд двадцать стояла мёртвая тишина, но потом бой продолжился.

— Никчёмные хулиганы! — закричала женщина, выйдя из оцепенения. — Вы же будущие Герои! Как вам не стыдно?

Она выскочила за дверь, отправившись за охраной, и операция «Возмездие» вышла на финальную фазу. Теперь в дело вступал мой тайный агент, времени на работу у которого оставалось всего ничего.

Пока я приглядывал за перемещениями ключевых фигур, в меня прилетело кремовое пирожное. Выглянув из укрытия, попытался найти взглядом, кто же этот меткий снайпер, что сумел в меня попасть. Прокрался вдоль клумбы и папоротником и понял, что меня подстрелила Ляся.

Она подмигнула, и, одарив задорной улыбкой, скрылась за постаментом с чьим-то фаянсовым бюстом.

«Ну, держись!» — подумал, пополняя запасы кексов.

Несмотря на возмущённые вопли Джонни, все были рады подобному мероприятию. Ни со стороны золотых, ни с нашей ни у кого не было злобы. Травмировать круассаном при всём желании довольно сложно, а когда девочки с визгами и писком пробегали в своих не очень длинных юбочках и прятались где могли, парни значительно приободрялись.

Когда ко всеобщему движу подключились и другие сектора, бросаясь едой в кого попало, битва приобрела уже совсем игривый и дружеский формат.

Персонал из других секторов, столпившийся за дверьми, только наблюдал и разводил руками, решив дождаться охраны. Никто не хотел связываться с новыми Героями, способными применять гипноз, силу и другие способности.

И вот я выкроил момент, и подкараулил Лясю, залепив ей кексом между лопаток.

Она подпрыгнула, взвизгнула и попыталась отстреляться булочками с корицей, но я бросился на амбразуру, обезоруживая противницу и сбивая с ног. Валить её на пол было бы бесчеловечно, мне не захотелось никого травмировать, тем более свою единственную почти союзницу из племени золотых. Поэтому, когда девушка начала падать, поскальзываясь на креме, размазанном по полу, мне удалось подхватить её, не давая удариться.

Мы зависли, словно в танце, когда партнёр удерживает даму над полом почти в горизонтальном положении. Она уставилась на меня широко распахнутыми карими глазами, и теперь я подмигнул ей. И отпустил.

Она ойкнула, но не ударилась, расстояние было не то. Плюхнулась попой на пол, поправила юбку и злобно зыркнула.

— Мир? — предложил я. — Один-один, всё по-честному. М?

Она неотрывно смотрела какое-то время, потом протёрла руку о пиджак и протянула мне. После рукопожатия потянул девушку на себя, помогая подняться.

Она воспользовалась ситуацией, извернулась и подхватила один из припрятанных в клумбе кексов.

— А-а-а, — я помотал пальцем перед миловидным личиком и поднял вторую руку, грозя пирожным-снарядом. — Думаю, мы найдем нашим боеприпасам наилучшее применение, — и мотнул в сторону стоявшего к нам спиной Джонни.

До него было метра четыре, и мы, понимая, что не промажем, кивнули другу. Кексы полетели одновременно, почти параллельно и словно в слоумо. А когда достигли цели, разлетелись на мелкие кусочки.

Мы с Лясей тут же присели, прячась за широкой прямоугольной клумбой, служившей нам прекрасным укрытием.

— Мир, — наконец сказала она отсмеявшись. — Теперь честно, мир.

И тут мне пришло сообщение от Руби.

«Цель достигнута. Ретируюсь в общежитие».

Я смахнул уведомление с экрана. То, ради чего всё это на самом деле затевалось, исполнено. Боевая подруга Руби не подвела.

Понимая, что битва скоро закончится, решил ещё немного развлечься напоследок. Операция «Возмездие» завершилась нашей полной победой и перешла в исключительно развлекательную фазу. Я вытащил коробку из-под папоротника и поставил между собой и Лясей.

— Ну что, готова?

Девушка кивнула, запуская руку в коробку и улыбаясь мне искренней и тёплой улыбкой, которую до этого момента ни разу не доводилось видеть на её лице.

Битва завершилась победой и штрафами. Всем участникам назначили дополнительные задания и урезали содержание на десять процентов на неделю. А значит, из десяти монет ежедневного пособия останется ровно девять, чтобы нормально позавтракать, пообедать и поужинать, но остаться без дополнительных возможностей. Никакого читального зала с компьютерами, бассейна или других бонусов. Приемлемая цена за успех.

Руби открыла после первого же стука и почти мгновенно втащила меня в комнату.

— Тебя никто не видел? — обеспокоенно спросила она, запирая дверь.

— Выдыхай, Мата Хари, всё прошло отлично.

— Кто? Не знаю такого Героя.

— Ты и не должна, — усмехнулся я, проходя в комнату и разглядывая убранство.

Учитывая, что комнаты общежития имели вполне типовой вид, то, во что Руби превратила своё обиталище, не могло не удивить. Кровать она передвинула ближе к окну, книжный шкаф поставила рядом с кроватью, создавая дополнительную стену и разделяя пространство. Рабочий стол и стену, к которой он был придвинут, украсила разными зарисовками и вырезками.

— Уютно! — восхитился я, понимая, что даже кровать не всегда заправлял, не то что уж навести какое-то подобие порядка, да ещё и с долей эстетики.

— Спасибо. Мне нравится просыпаться, глядя на фонтан и деревья.

— И рисуешь ты здорово, — произнёс я, кивая на карандашные наброски Героев.

Она зарделась и нервно поправила папку с листами для рисования, провела кончиками пальцев по карандашам, разбросанными по столу.

— Он ничего не заметил? — уточнил я, меняя тему.

Руби помотала головой.

— Даже глазом не моргнул. И по камерам была слепая зона, меня прикрыл Терр.

— Ты умница!

— Это моя работа, — потупившись, призналась она, но я не сразу понял, о чём речь. — Ловкие пальчики…

И тут до меня дошло. Моя Руби оказалась Сонькой Золотой Ручкой.

— Ты воровка! — восхитился я, но её это, кажется, обидело.

Девушка отвернулась к окну и долго молчала. Не зная, как исправить ситуацию, подошёл ближе, погладил по плечу.

— Ты умница, честно-честно. Даже если до этого приходилось делать что-то, чем ты не гордишься. Она насупилась, но потом подняла на меня свои большие пытливые глаза и спросила:

— Ты не будешь относиться ко мне хуже после этого?

Конечно, нет! — рассмеялся и протянул руку. — Добро пожаловать в банду, свой воришка в команде это просто бесценно.

Она подобрела и ответила на рукопожатие.

— Ой, я испачкала тебя кремом. Подождёшь, пока переоденусь. А то этот кремовая помадка будет везде.

Когда Руби скрылась за книжным шкафом, развернулся к окну, чтобы не смущать девушку. Вот только очень быстро заметил, что в широких чистых окнах все прекрасно отражается, открывая взору почти половину её изящного силуэта.

Я напрягся, пытаясь сфокусироваться на аллее за окном. Руби переодевалась и рассчитывала, что я не буду смотреть.

Наверное…

Она, конечно, мой друг, боевой товарищ и соратница, но когда белая блузка оказалась сброшенной на пол, а за ней последовала и юбка, я уже не контролировал свой взгляд, жадно рассматривая изгибы её тела, даже уже не пытаясь винить себя за хитрость. Вроде и как джентльмен поступил, и себя порадовал.

Да и вообще, никогда этих женщин не поймёшь, что у них на уме. Хотела бы переодеться приватно, скрылась бы в ванной, а не за шкафом в паре метров от меня.

И раз уж она стояла сейчас, сбросив одежду, и выбирала, что ещё надеть, то, может, всё так и планировалось. В любом случае, я уже ничего не мог с собой поделать, разглядывая, как белое нижнее бельё с тонкой полосочкой кружева по краям, обтягивает округлые ягодицы, а красные длинные волосы при каждом движении скользят по светлой шелковистой коже.

Когда она завела руки за спину и расстегнула застёжки лифчика, нервно сглотнул. Если она сейчас выйдет из-за ширмы, то «дружба», «границы» и «уместность происходящего» — последнее, о чём буду думать в этот момент.

Но она не вышла, лишь наклонилась вперёд, предоставляю моему взору чуть больше обзора своих прекрасных ягодиц, обтянутых тоненькой тканью. Затем ещё пара движений — и Руби уже стояла в удлинённой домашней футболке и шортах.

Не знаю, вообще с чего у меня так разыгралась фантазия, то ли потому что вспомнил, каково это — опять быть юным и полным желания, то ли давно у меня не было близких отношений с прекрасным полом, то ли я, наконец, освоился тут и почувствовал, что могу не просто добиваться каких-то успехов, но и просто жить жизнь.

Руби, если и собиралась жить жизнь, то явно не так, как обрисовал мой горячий испорченный мозг.

Она села на кровать, похлопала рядом, приглашая меня, и потянулась за тем, ради чего всё это вообще затевалось. Когда в её руках появился небольшой дорогой планшет, моё внимание, наконец, переключилось на дела. Экран вспыхнул цветастыми переливающимися геометрическими фигурами и попросил пароль.

— Блин… Запаролено, — произнесла Руби, склоняясь над планшетом, и задела меня плечом.

Запах её волос и ванили от сладостей, которыми мы полчаса назад забрасывали друг друга, оказался совсем не приторным, а каким-то домашним и притягательным. Сразу вспомнился родной мир, который как будто уже начал стираться из памяти, будто вся прошлая жизнь была сном, а я никогда нигде и не жил, кроме этой странной, напичканной видеокамерами Школы.

Руби попробовала что-то подобрать на экране, но попытки не увенчались успехом. Тогда она передала планшет мне и уткнулась щекой в моё плечо.

Сам не знаю почему, по телу побежали мурашки. Тепло её тела, приятный аромат и отсутствие белья под бесформенной, но тонкой одеждой вскружили голову. Захотелось только одного, отбросить планшет, повалить её на кровать, впиться губами в пухлые алые губы и запустить ладонь под футболку.

— … как думаешь? Получиться?

— Что? — Меня отрезвил звук собственного голоса.

— Я говорю, ты сможешь подобрать пароль? Как думаешь? Глупый… — она рассмеялась и пытливо заглянула в глаза.

Собрав воль в кулак и встряхнув головой, поправляя волосы, попытался настроиться на мозговой штурм.

— Что вообще может быть в качестве пароля? Имя? Дата рождения? Любимый питомец. Любимая девушка?

— Нет у него никого, — отчеканила Руби. — Имя и вариации с фамилией не подходят, я проверила. День рождения… — она задумалась. — А я не знаю, когда он родился.

А вот я, похоже, знал. Видел же его медкарту. Оставалось немного напрячься и вспомнить.

Я покрутил в голове варианты и попробовал их ввести один за другим. С четвёртого раза всё получилось.

— Эврика! — самодовольно воскликнул я, и мы с Руби приникли к экрану.

В файлах и переписках никакого компромата не попалось, но когда зашли в раздел фотографий, довольно быстро поняли, что у Джонни помимо боязни клоунов есть ещё одно слабое место. Вот только облик там был куда интереснее.

— Оу-у-у… — протянула Руби. — Значит, Джонни влюблён.

Поняла это она намного раньше меня. Женщины вообще такое чувствуют.

На нескольких фотографиях вскользь была запечатлена Ляся. Фото были сделаны тайком, из-под учебника или со стороны, но на всех была она. Не на переднем плане, и поэтому я сразу не понял, но почти везде. И только несколько самых удачных фото было сделано крупным планом, и уже не осталось сомнений, что наш золотой мальчик положил глаз на золотую девочку.

— А она красивая, — с какой-то лёгкой грустью в голосе произнесла Руби, глядя, как я перелистываю фото и всматриваюсь в изображения.

— Да, даже очень, — произнёс я без задней мысли, и Руби поднялась с кровати.

— Видимо, у неё не один поклонник, — подытожила она и тут же произнесла. — Мне пора делать задание. Если хочешь, я подкину ему планшет потом на учёбе, что он ничего не заметит.

— Да, это можно. Но я бы хотел ещё поискать информации.

— Я и не сомневалась, — сказала она, глядя куда-то в окно. — Тогда передашь мне его завтра, или как будешь готов.

Поняв, что уже засиделся, поблагодарил Руби за помощь. Она вымученно улыбнулась, и я просто не мог не спросить.

— Что-то случилось? Тебя что-то беспокоит?

Перемена в настроении не укрылась от меня, но захотелось понять, что такого произошло в последние минуты, что из улыбчивой милой девчонки она превратилась в грозовую тучу.

Она какое-то время не отвечала, потом всё-таки решилась.

— Ты слышал, что уже трое учеников пропало?

— Трое? Один же был?

— Был. Так и не нашли. И вот теперь ещё двоих недосчитались. Никто не знает, куда делись. Каждого отследили по камерам до какого-нибудь здания, а дальше — всё. Ищи свищи…

Новость заставила задуматься и насторожиться. Такой громкий проект, непростые ученики, а пропадают бесследно.

— Может, учёба не понравилась. Или внимание, камеры?

Она лишь пожала плечами.

— Третьей пропала девочка, из серебряных. Её родители подняли шум, что платят за обучение немалые деньги, а их дочь теперь никто не может найти.

— Так, может, она с парнем сбежала?

Руби недоверчиво покосилась.

— Из чёрных браслетов? Оба первых пропавших — из наших.

— Ну вот и причина. Побоялась знакомить с родителями. Сбежала под покровом ночи, чтобы строить любовь, а не книжки читать.

Руби эта версия явно не устраивала, но она не стала спорить.

— Ну а ты тогда, что думаешь? — не сдавался я.

— Может, противники героев? Может, это они что-то такое подстроили. Чтоб подорвать имидж Школы, показать, что тут небезопасно. Я в сети читала на форумах, разные ходят теории.

— А ещё какие есть?

— Что их сожрали монстры. Но про монстров пока нигде никакой информации. Ни одного разлома пока не было зафиксировано. Только несколько червоточин. Но они небольшие и не у нас, а где-то в области, за много километров. И аномалии там какие-то безобидные.

— Не переживай, найдутся, — попытался ободрить её, погладив по плечу, но Руби отстранилась. — Найдутся. Ну и ректорат во всём разберётся. Ректор, судя по всему, деловой мужик, на самотёк не пустит.

— Наверное…

Я ещё раз поблагодарил её за планшет, сказал что-то, что, по моему мнению, должно было поднять ей настроение, и откланялся. Нужно было обдумать новости и влезть на форумы за информацией. Монет на счету было ноль, но зато у меня было портативное средство с подключением к сети. А значит, в этот вечер любые форумы и новости — к моим услугам.

«Вы все говно!» — вспомнил я крылатую фразу из не самого лучшего фильма, когда на огромном экране в лекционной появилось лицо ректора, произносящего наставительную речь, которую он решил начать с фразы: «Вы все давно… знаете, что мир ждал появления новых Героев!».

Последовало ещё несколько шаблонных фраз, а затем он перешёл к сути.

«Я удивлён, что информация об инциденте в столовой дошла до меня только вчера», — с серьёзным выражением лица произнёс он.

Наша шалость удалась настолько, что о ней сообщили ректору, который счёл это поводом для внепланового общения со студентами по видеосвязи. В Школе уже числилось около ста тридцати студентов с учётом пропавших. Их пока не исключали из списков, потому что не было ясно, куда они делись.

Ни записок, ни информации от родственников и знакомых, ни слухов о планах, чтобы покинуть Школу. Просто «вжух» и всё. Испарились. Но об этом директор говорить не стал, ему уже итак пришлось сделать несколько заявлений и ответить на вопросы журналистов.

Сегодня тема была посвящена единству. На сухом узком лице ректора, испещрённом морщинами, читались напускные искренность и сопереживание.

«Я был удивлен, узнав о том, что между студентами существуют натянутые отношения, ведь каждый из вас призван защищать наш мир в будущем, каждый из вас призван стать Героем. Вы должны стать командой и научиться доверять друг другу, прикрывать и помогать. Вы — союзники, не враги».

«Ну да, ну да… — подумал я, — именно поэтому в Школе существует кастовая система от чёрных браслетов до золотых».

Но наивные заявления ректора (неглупого на вид мужика), должны были заставить нас усомниться в том, что у нас есть что делить. А делить нам было что. Рейтинговая система подхлёстывала соперничать, и он не мог этого не понимать.

«Вы Герои! Надежда человечества, и мы готовы помогать вам в учёбе, обеспечивая комфортные условия. Именно поэтому, посовещавшись с проректорским составом, я с радостью могу объявить, что мы вводим гранты на стипендии по одному на каждый сектор».

И после этого он ещё утверждает, что нечего делить.

«Каждый ученик из каждого сектора может претендовать на повышение своего статуса, перейдя на одну ступень выше. Один студент из чёрного сектора сможет получить бронзовый браслет, студент бронзового — серебряный, а серебряного — золотой. Для студентов из золотого сектора будет предоставлено бесплатное обучение в этом же секторе, а родителям в полной мере возвращена предоплата за учёбу. Надеемся, вы проявите усердие на занятиях и воспользуетесь возможностью улучшить условия проживания и обучения. Развивайтесь, совершенствуйтесь и… — он выдержал драматичную паузу, — становитесь Героями, которых мы так давно ждали!»

«Вот же жук!» — подумал я, понимая, что наш ректор прирождённый политик.

Он вертит фактами, как стриптизерша буферами — ловко, весело и с огоньком. При этом ещё и улыбаться не забывает. Настоящий профи!

Но услышанное всё равно меня порадовало. Это был шанс прорваться на ступеньку вверх, и упускать его было бы глупо. Условия для получения гранта пока не озвучили, но помощница ректора и по совместительству главный секретарь Школы, перехватив микрофон, уведомила, что условия сформулируют и огласят позже, разослав ещё и уведомления, каждому на персональный браслет.

После лекции и приятных новостей о грантах, нас повели в святая святых кампуса — в музей!

Руби светилась от восторга. По её словам, музей был не просто хранилищем любопытных артефактов, оставшихся от первых Героев, но и местом концентрации энергии.

— Ты только представь, там и личные вещи Героев, и фрагменты зарисовок и портретов, сделанных много веков назад, и части обмундирования, и оружие, и всё всё всё! — с блеском в глазах произнесла девушка, подхватывая меня под руку и кладя голову на плечо. — Я просто поверить не могу, что всё это происходит со мной! Я же росла на легендах, как на сказках, и даже подумать не могла, что войду в число второго поколения Героев.

— Ох, дружочек, — похлопал её по руке, — ты не представляешь, насколько я подумать не мог, что окажусь тут, да ещё и в такой ипостаси!

— Воркуете? — с усмешкой спросил догнавший нас Шен, и Руби тут же отстранилась, выпуская мою руку.

— Обсуждаем артефакты, — отозвалась она и не удержалась, показала ему язык. — А ты почему такой смурной?

— Да, на практике опять еле на минимальный балл натянул. Зато слышали, — уже воодушевлённо произнёс он, — нам сегодня значки выдадут!

— Значки — это круто! — обрадовалась Руби, но тут же не то из вежливости, не то правда переживала, поинтересовалась: — А что с учёбой? Может, тебе чем-то помочь?

— Да если б проблема была в каком-то конкретном предмете. А так — всё сложно… — пробубнел Шен. — На хрен нас вообще так мучить? Мы ж Герои, а не доктора наук.

— Не ной, бро. Задачи уровня «сложно, но можно» — самые крутые. Если тебе приходится поднапрячься, чтобы что-то осилить, но при этом задача неневыполнимая и по силам, то за них обязательно нужно браться.

— Ты как моя бабушка, — прогундел он.

— Не хочу душнить, но это действительно так, учёба полезна, получение новых навыков полезно, напрягаться, чтобы что-то постичь — полезно.

— Что полезного в математике? — вспылил он. — На фига она вообще нужна? В браслете есть калькулятор!

— Математика — мать всего! — возразил я.

— Да, бабуль, я так и понял.

На лице Шена отражалась вся скорбь мира.

— Да честно, бро. Математика и поэзия — расширяют сознание. Выводят тебя на новый уровень.

Шен с недоверием на меня покосился.

— Ага. Был у нас в подворотне один продавец… — он покосился на Руби и подобрал самое безобидное слово, которое мог: — пакетиков с чаем. И что-то ни математику, ни поэзию он ни разу никому не предлагал.

— Понимаю твой скептицизм. Но когда ты пытаешься одолеть сложную задачу, будь то математика, логика, сочинение на свободную тему, игра в пятнашки или ладушки, неважно что. Важен процесс! Поэтому… — я хотел сказать «в своё время в универе я…», но быстро осёкся. — Поэтому знания лишними не бывают. Любая дисциплина — полезна. Даже если тебе никогда не пригодятся синусы и косинусы, умерь в них разобраться — отдельный вид искусства. Это делает тебя разностороннее, даже если через время ты всё забудешь. У тебя сформируются нейронные связи, которые…

По скучающим глаза Шена я понял, что «втираю ему какую-то дичь», и решил завершить монолог.

— … которые сделают тебя очень крутым и образованным героем в глазах девчонок.

На упоминании девчонок он сразу оживился.

— Не, ну если девчонки… — он посмотрел на Руби, ища подтверждения или опровержения информации, и она с серьёзным видом размеренно кивнула. — Ну, тогда да, ладно. Имеет смысл.

Я одобрительно похлопал друга по плечу.

В музее, прежде чем начать экскурсию, нас предупредили, что каждый получит подарки от ректора. В честь двухнедельного обучения в Школе ректор решил побаловать студентов.

Подходя к окошку выдачи, мы прикладывали браслеты и получали коробочку с бантом того цвета, к какому сектору относимся. Чёрные ленты смотрелись бы мрачно, но на красивых матовых чёрных коробках они выглядели вполне стильно. Сбоку каждая имела эмблему с надписью «Высшая Школа Героев», выполненную серебряными буквами.

В коробке обнаружился не только значок с символикой, соответствующей той Печати энергии, которую мы имели, но и персональные бонусы. Чернобраслетным достались брелоки в виде чёрных котов, открытка с воодушевляющей речью и пожеланиями успехов в учёбе, карточка на десять бонусных монет и сертификат на выбор персонального транспортного средства: велосипеда, скейта или самоката для езды по кампусу.

«Боже, и тут самокатчики», — мысленно выругался, вспоминая узкие тротуары в центре и мчащихся школьников.

— Ва-ау! — восхитился Шен. — Представляешь, теперь можно на великах гонять!

— Это чтоб ты на занятия больше не опаздывал, — подколол я. — Ты хоть и можешь удлинить ноги, но ходить от этого быстрее не начинаешь.

— Ты просто завидуешь, что я могу удлинять, а ты нет. И, между прочим, не только ноги, — парировал он.

— Один-один, — согласился я. — А подгон, действительно полезный. И хоть я люблю прогулки, время это сильно сэкономит.

Территория кампуса была обширной, но никакой общественный транспорт тут предусмотрен не был. И по мере того как нас становилось больше, а в эксплуатацию вводилось всё больше и больше зданий, потребность в ускоренном перемещении назрела быстро.

— А как вам значки? — поинтересовалась Руби, нацепив свой возле нагрудного кармана пиджака, и распрямилась.

Идеально подогнанная форма подчёркивала фигуру и позволяла девушке, что называется, дышать полной грудью, которой она перестала стесняться. И теперь, покрутившись перед нами, с задором продемонстрировала чеканный металлический значок в виде капли, состоящей из потоков воды и покрытых сине-голубой блестящей эмалью.

Всё это я, конечно, заметил не сразу, а только после того, как Шен толкнул меня локтем вбок.

— Тебе очень идёт! — резюмировал я, цепляя себе круглый значок со знаком молнии внутри.

— А видели, — заговорил Шен, указывая на ребят из бронзового сектора, — у нас окантовка на значках чёрная, а у них под бронзу. У золотых, видимо, золотая.

— Наша, — с видом знатока произнесла Руби, — самая стильная.

Экспонаты, ждавшие нас в музее, как и предвосхищала Руби, оказались внушительными. Составные доспехи воинов чём-то напоминали самурайские, но казались более практичными и чуть менее устрашающими. Видимо, страх врагам внушали способности воинов, а не дизайн брони. И хоть этому обмундированию было уже около тысячи лет, сохранилось всё превосходно и выглядели очень достойно.

Первый огромный зал с множеством стеллажей был полностью посвящён амуниции, которая хоть и устарела морально, но не потеряла ценности и всё ещё внушала страх и трепет. Тут хранились и зарисовки, и выдержки из каких-то трактатов, и сами экспонаты, частично и целиком.

Особый интерес вызвала броня-трансформер, как её окрестил Шен, заворожённо разглядывая. Она была способна подстроиться под изменения тела за счёт подвижных сочленений, чем и привлекла его.

Прилегающее помещение акцентировалось на оружии: как на прототипах, так и реально сохранившихся трофеях. На стенах красовались схемы, иллюстрирующие механизмы и принцип действия. Стенд с холодным оружием восхищал изяществом, лёгкостью и остротой клинков. Руби больше всего понравились метательные звёздочки, а Шену — кинжалы.

Следующий зал был посвящён народному творчеству о героях. Портреты, зарисовки, статуэтки. В нём мы потеряли Руби. Оторвать от её рисунков смог бы только другой рисунок. Я и сам задержался у стенда с основной десяткой Героев. Рядом с каждым портретом шло описание биографии до начала Первой Межпространственной Войны и после неё. Отдельным разделом шли способности и их комбинации.

Больше всего меня заинтересовала женщина, пускавшая молнии из рук. Её плакат мне уже довелось видеть на лекции по супергероике у Стивена Ли Роя.

Чётко выраженная Печать Потока позволяла ей контролировать электричество, зажигать лампочку в руках, поджаривать врагов молниями и отбрасывать их в стороны, путём бесконтактного боя. Если во мне теплится хоть немного подобной силы, то применив знания по боевым искусствам, смогу добиться неплохих результатов.

Ещё немного уделив времени изучению способностей Героини, отметил, что она ловко комбинировала Печать Потока с Печатью Силы, создавая вокруг себя энергетический щит, которым в одном из сражений накрыла несколько ни в чём не повинных людей, случайно оказавшихся в зоне поражения, чем спасла их жизни и жизни нескольких своих раненых товарищей.

Следующий зал был посвящён истории Школы. В центре зала висел портрет основателя, выкупившего в прошлом веке территорию, где сейчас находился кампус. Рядом висела биография, список заслуг и потомков, среди которых числился ректор. Внизу была коротка справка о том, у кого эту территорию выкупили и во сколько всё это обошлось.

Карандашные зарисовки зданий и планов понравились Руби, а мы с Шеном сосредоточились на современных объёмных моделях, выполненных в уменьшенном масштабе и скрытых под стеклом.

Следующий зал представлял особую ценность, так как там хранились особые артефакты. Некоторые из предметов содержали краткое описание, в котором значилось, что принцип действия предмета не определён, но дошёл до нашего времени в исходном виде. Некоторые предметы имели отметку о том, кому из Героев принадлежали, некоторые нет. Отдельный стенд был посвящён украшениям. Перстни, инкрустированное наградное оружие и прочие ценности. Всё под охраной и в защитных сейфах.

— А там что? — позвал я Шена, заметив пустой стенд. — Перстень-невидимка?

Он хохотнул, и потом, посерьёзнев, приник стеклу.

На табличке красовался эскиз мужского красивого перстня с красными камнями по всей площади печатки, и чёрными — выложенными в виде символа бесконечности.

— Странные дела… — отозвался он. — Об особых свойствах информации нет. Руби! — обернулся к красноволосой. — Не ты стырила?

Она лишь фыркнула, на его подколы, а я решил подозвать экскурсовода.

Люди пропадают, перстни пропадают. Что за фигня?

Женщину, проводившую экскурсию, это тоже удивило. Что-то спросив по своему браслету, она лишь недоумённо пожала плечами и попросила нас идти дальше, сославшись, что перстень может быть на реставрации.

— Какая может быть реставрация у перстня? — удивился Шен.

— Бриллианты начищают, — отшутился я. — Сходи к ним, может, научать тебя зубы чистить.

Но шутливое настроение быстро развеялось, когда в толпе мы заметили обеспокоенного Терра.

Руби махнула ему подзывая. Они со здоровяком очень сдружились, возможно, ещё с той совместной поездки из тюрьмы.

— Что с тобой? — сразу насторожилась Руби, почувствовавшая неладное.

Он мотнул головой, предлагая отойти подальше от остальных. Терр был не из тех, кто создаёт панику на ровном месте, а тут такая конспирация. Видеть на его лице хоть какую-то эмоцию было уже удивительно, а тревогу, смешанную со страхом — и подавно. Тут уже и мне стало не по себе.

— Агата пропала… — тихо произнёс он, и мы замерли, не в силах вымолвить ни слова.

Нас будто грозовой тучей накрыло, подняло в воздух и бросило наземь.

Девочка-менталист с косичками, так ловко управлявшаяся с кошками формально не входила в нашу шайку, но всё равно стала для нас своей.

— Вошла вчера в медкорпус и пропала. Больше её никто не видел…

Вчерашний выходной я провёл с максимальной пользой. Подрядил Руби найти любую информацию о пропавших, которая могла навести бы на мысль, куда и как они делись. Плюс всё, что известно о «сектантах», выступающих против Школы и Героев в целом.

Шену дал задание изучить перстень. В то, что он на реставрации не верилось, и было предчувствие, что всё это как-то связано, но сопоставить всё представлялось невозможным. Я совершенно не ориентировался в этом мире, не знал, как он устроен, и не заметил бы ничего выбивающегося из нормы, просто потому, что не знал, что здесь норма, а что — отклонение.

Руби и Шен были вполне головастыми, поэтому среагируют на всё подозрительное. И предоставят мне выжимку, объяснив, почему оно их заинтересовало.

Сам же я уделил максимум времени тренировкам и расписанию. Вчера успел и побегать, и поплавать в бассейне. Он, к слову, был общим, обширным и прекрасным. Только зоны отдыха возле него отличались по цветам и уровням доступа. Обычного лежака с полотенцем и простым шкафчиком для вещей было вполне достаточно, так что зависти к золотым, которым по щелчку приносили напитки и подавали тапочки, не было и в помине.

Никогда не относил себя к неженкам, и даже скорее не обрадовался бы такому сервису, потому что предпочитал уединение. Тренировки предполагают дисциплину и собранность, а освежительный коктейльчик (пусть и безалкогольный) — расслабляет и душу, и тело. Поэтому в автомате приобрёл пластиковую бутыль для воды, которую можно было пополнить бесплатно в любом фонтанчике для питья, коих на территории кампуса имелось в изобилии.

Тело после вчерашнего нещадно ломило, но я справился с этим утренней пробежкой. Первые две лекции отменили, так что решил использовать время с пользой и в удовольствие. Бег всегда хорошо прочищал мозги. Поэтому на лекцию по супергероике явился в приподнятом настроении.

Стивен Ли Рой, как всегда, не заставил нас ждать, пришёл вовремя и в очередном странном костюме. В этот раз без монокля, но зато на нём была небольшая шляпа с широким кантом у основания, напоминавшая моду шестидесятых годов. Пиджак в мелкую клетку тоже отдавал стариной, но не по состоянию, а по стилю. Образ дополняла тонкая трость, которая отлично сочеталась с небольшой острой бородкой.

По тому, как по рядам пробежал насмешливый шепоток, стало ясно, что Стивен тот ещё модник. Он, не обращая внимания на реакцию, присел на край стола, скрестив руки и пристально разглядывая каждого. Всем стало не по себе, и шёпот быстро утих. Дождавшись полной тишины, он поздоровался и как ни в чём не бывало начал лекцию.

— Червоточины… — Голос прокатился по залу, приковывая к лектору внимание. — Что вам известно о них?

Девушка из серебряного сектора подняла руку и отрапортовала информацию из учебника. Преподаватель кивнул, давая понять, что она права, и продолжил.

— Всё, что вы читаете в учебниках, несомненно, важно, но как вы думаете, столкнувшись с червоточиной, сможете понять, что перед вами? — И не дав никому слова, ответил сам: — Сильно сомневаюсь. Хотя бы потому, что её почти невозможно заметить невооружённым глазом. Но можно почувствовать вибрации или нечто похожее на них. По мере развития ваших способностей вы сможете лучше определять местонахождение червоточин, даже если она надёжно скрыта от глаз. Она может прятаться в стенах, в стеллажах с книгами, в огороженных чем-либо пространствах. Собственно, где угодно. И это нормально, если вы пока не замечаете подобного.

— Я бы заметил, — выкрикнул Джонни, под одобрительное улюлюканье прихвостней.

— Представьтесь, молодой человек, — голос преподавателя остался бесстрастным, хотя такое поведение наверняка его разозлило.

— Джонни Персиваль-младший собственной персоной, — поднявшись, заговорил Джонни, — номер один в рейтинге студентов Высшей Школы Героев, — самодовольно завершил он.

— Вас сильно расстроит, если я скажу, что вы уже пропустили одну червоточину?

Джонни усмехнулся.

— Не может быть. Для их появления ещё слишком рано. Наш дар по легендам должен пробудиться за несколько лет до первых признаков нарушения Равновесия.

— Вы совершенно правы. И совершенно неправы. Вы хорошо знакомы с легендами, но, увы, не настолько хорошо чувствуете реальность, как вам бы хотелось. Смею заверить, что одна из червоточин уже открылась на территории Школы. И вы обязательно сможете найти её и повзаимодействовать с ней.

Теперь по рядам пробежался взволнованный шёпот, студенты насторожились.

— Вам известно, что несколько студентов пропало, — скорее не спрашивая, а утверждая, произнёс преподаватель. — Одной из таких студенток стала Агата Страйпс. Её нашли, девушка жива, но в данный момент находится в коме. Состояние не критическое, но никто пока не знает, как это произошло. Её нашёл охранник в одном из кабинетов медкорпуса в пустом крыле. Там же неподалёку, с тыльной стороны здания была обнаружена первая червоточина. Связано ли это с состоянием Агаты — пока загадка. Но мы обязательно во всём разберёмся.

— Но разве это возможно? — выпалила взволнованная Руби и тут же покраснела. — Простите, я забыла, что нужно подымать руку.

— Ничего страшного, — Стивен кивнул, принимая её извинения. — Я тоже обеспокоен происходящим. Если верить новостям, ещё две червоточины открылись за пределами Школы. Они небольшие, и всё уже огорожено. Как вы знаете, без доступа к человеческой энергии, червоточинам нечем питаться, и их активность будет минимизирована. Но на территории Школы, рядом с вами… — он покачал головой, — придётся что-то придумывать. А вам, — он окинул всех пристальным взглядом, — учиться по ускоренной программе.

— Мы пойдём к червоточине? — уточнил кто-то из толпы. — Увидим аномалию собственными глазами?

— Вряд ли увидите, но ощутить сможете. Как вы помните из книг, аномалии имеют двойственную природу. Первый и самый простой — это червоточины. Они провоцируют различные изменения в потоках энергии, что вызывает явления, похожие на полтергейста. Проблемы с электричеством, звуковыми волнами, даже с гравитацией. Более крупные аномалии могут провоцировать видения, нечто похожее на пророческие откровения. А самые крупные могут даже порождать призраков. Конечно, всё это лишь легенды, и мы не можем доподлинно знать, так ли это на самом деле.

Терр гыкнул и легонько толкнул Шена, прошептав: «Проблемы с гравитацией штука опасная. Если опять пережрёшь бобовых чипсов, можешь ракетой в космос улететь». На что Шен отреагировал коротко и ясно — показал средний палец, вытянув его раза в два больше его естественной длины.

Ли Рой же, видя, что заинтриговал публику, довольно улыбнулся, поправил воротник и начал раздавать указания. Вместо того чтобы отвести всех к червоточине, просто озвучил задание самим найти место, где находится наша первая аномалия. Нам выделили сорок пять минут на её поиски. Единственным ориентиром стал медцентр, который разрешалось обойти со всех сторон. Единственная подсказка — внутрь можно не заходить.

Все тут же бросились на поиски, заглядывая за кусты, просматривая клумбы и лавочки, обходя колонны и обследуя здание со всех сторон. Мы же никуда не торопились, предпочтя для начала осмотреться.

В одном из окон я заметил знакомую мне белокурую медсестричку, которая кокетливо махнула мне. От взгляда Руби это не укрылось, но она ничего не стала спрашивать.

— Ох, как бы пригодилась сейчас помощь Агаты, — произнёс Шен, осматривая крыльцо парадного входа медцентра.

— Почему? — уточнил я, понимая, что он говорит это не из сентиментальных соображений.

Шен указала куда-то в сторону, и я заметил сидящую на одном из бордюров кошку, намывавшую мордочку.

Белая пятнистая.

Та самая кошка, что шугнула меня возле мусорных баков в день нашей стычки с ядовитым засранцем Арни. И если в тот день она напугала меня, и сама казалась напуганной, то теперь выражала полное спокойствие и безразличие к студентам.

— Есть что из еды? — спросил у Шена, понимая, что если у кого и будет заначка, то только у него.

— Не-ет, — неуверенно отозвался он.

— Не жмоться, давай сюда.

Я протянул руку и, конечно же, в ней тут же оказался сэндвич с ветчиной, вынутый из глубин рюкзака.

— Кс-кс-кс, — подозвал я, приманивая пушистую на ломоть ветчины.

За спиной неодобрительно ворчал Шен и хихикала Руби.

Кошка, оценив лакомство, потёрлась о ноги и, лизнув ветчину, намекнула, чтобы её разделили на кусочки, настойчиво замяукав.

— Ми-ми, ми-ми, — передразнил я. — Чего мявкашь? Неужели сама не одолеешь?

Снизу раздалось очередное «ми», и я не удержался, потрепал кошку по голове.

— Так и буду теперь тебя звать — Мими! — И отдал первый отломленный кусочек.

— Нашёл, на кого продукты переводить, — набравшись смелости, высказался Шен, глядя на то, как быстро кошка расправляется с ветчиной.

— Да ну не ворчи, тут ещё салат, помидоры и прочая полезная зелёнка, — передавая ему назад остатки сэндвича, ответил я. — Так даже полезнее.

Кошка, с изяществом присущим только кошачьим, вильнула хвостом и одобрительно фыркнула, глядя на Шена.

— Видишь, — подхватил я, — она тоже согласна.

Потрепав ещё животину по шерсти, в шутку спросил:

— Ты, может, знаешь, где тут червоточина, а? Нам бы найти её.

Белошёрстая заглотила последний кусочек и тут же поднялась на все четыре мяукнув.

— Покажешь? — удивлённо переспросил я.

«Ми», — раздалось в ответ, и она засеменила в тот же самый переход между зданиями.

— Она что, слушается тебя? — восхитилась Руби, и в подтверждение её словам, кошка обернулась и призывно мявкнула, намекая, что пора бы идти за ней, раз она показывает дорогу.

— Менталист… — прошептал Шен.

— Ну, хоть не металлист… у нас таких в школе вечно гнобили, — проворчал я, не веря в происходящее. — Чего стоим, пойдёмте!

Студенты бродили вокруг здания везде, в том числе и в подворотне. И я очень надеялся, что там не окажется Ядовитого, как в прошлый раз. Опасения не подтвердились, а кошка всё также продолжала бежать. Когда она выскочила к тыльной стороне здания, на меня напало какое-то странное ощущение беспокойства. Причём оно точно не было связано со страхом, а скорее было похоже на тахикардию.

Лёгкая дрожь по всём теле и снаружи. Будто попал на рок-концерт, где гремит музыка, которой я почему-то не слышу. Потому что уши заложило ни с того ни с сего.

— Что с тобой? — заметила Руби.

— Всё нормально, сейчас отпустит, — отмахнулся я.

Но не отпускало. А кошка всё продолжала бежать. Между высоким забором и медцентром было достаточно места. Сюда подъезжали машины, завозившие оборудование и медикаменты. Проезжали они, конечно же, не через подворотню, а с другой стороны, но нашему пушистому проводнику, видимо, нравились тёмные закоулки.

«Ми!» — раздалось вдруг, и белошёрстая замерла и села.

— Тут? — уточнил я, и она, готов поклясться, кивнула.

— Ментали-ист… — прошептала Руби.

— Пофигист! — отмахнулся я. — Что-то я ничего не вижу. А вы?

Руби и Шен пожали плечами, осматриваясь.

«Мя-а-а», — устало мяукнула кошка, зевая, и уставилась в направлении кустов шиповника.

— Там? — уточнил, потирая ухо и пытаясь избавиться от звона в нём.

В этот раз, проигнорировав мой вопрос, она поднялась и пошла назад, не упустив возможность потереться о мои тёмно-синие брюки из повседневной школьной формы. Клочки белой шести тут же налипли на ткань, оставляя своеобразный автограф.

— Кажется, она просто хотела от нас смыться, а мы все неправильно поняли, — усомнился Шен, никого из нас не убедив.

Мы с Руби сделали несколько шагов вперёд, и меня вдруг осенило, почему кошка не пошла дальше. Когда я переступил невидимую черту, где она остановилась и мяукнула на шиповник, меня накрыло ощущением сквозняка, будто из открытой форточки сильно фонило. Но погода была безветренной, и сквозняку неоткуда было взяться.

— Она здесь… — уверенно произнёс, понимая, что червоточина найдена.

— Ты что, её видишь? — удивилась Руби.

— Я её слышу… — произнёс отстранённо. — Она зовёт меня…

Это было похоже на свист, стон и зов одновременно. Оно пугало и притягивало, и не было никаких сил противиться притяжению, которое вызывала червоточина. Подойдя ближе и протянув руку к кусту шиповника, откуда шёл зов, испытал лёгкое покалывание в ладони и почти тут же отдёрнул её.

Оно напоминало статическое электричество, и хоть и не доставляло болезненных ощущений, всё равно слегка пощипывало и отталкивало.

— Чувствуете? — спросил я, но Шен лишь пожал плечами.

— Ни фига… А ты, Руби?

А вот она чувствовала, это стало понятно по настороженному лицу и сосредоточенности, с которой она подошла ближе и тоже попыталась нащупать червоточину.

— Мне кажется, да… — прошептала на выдохе она и сделала шаг ближе. — Оно… «кусается»…

— Пощипывает? — уточнил я.

— Угу… Странное…

— Давайте позовём Ли Роя… — Шен остерёгся подходить ближе. — Мне не нравится, что мы топчемся тут у аномалии, в то время как Агату нашли без сознания и чуть живую.

Пухляш говорил дело, и мы согласились, что пора звать преподавателя. Но остальные все сделали за нас. Пока мы толкались у червоточины, остальные уже столпились вокруг, соблюдая безопасное расстояние.

Никто не хотел присоединяться к Агате.

— Так, так, так… — произнёс Стивен, постукивая в такт тросточкой. — Нашли, значит. Двадцать одна минута, — произнёс он сверившись с часами. — Отличный результат. Оценку всем троим или кто-то один обнаружил, а остальные примазались?

— Троим, — ответил я за всех. — Мы работали в команде.

— Прекрасно, — подытожил он и деловито с хитрым прищуром поинтересовался: — Как ощущения?

— Странное… — повторила Руби.

— Странное, — подтвердил я.

— Так и должно быть, — заверил он. — Червоточины хоть и не являются чем-то потусторонним, они всё равно аномалии, а значит — не норма. Если кого затошнит, закружится голова или возникнет паническая атака, прошу не насиловать себя и пойти в медпункт или в общежитие. Прогулов или плохих оценок никто сегодня не получит. А вот проявить себя можете. Но не ценой здоровья. Обстоятельства и так подталкивают вас развиваться быстрее, чем мы планировали, но это не значит, что нужно на самом начальном этапе рисковать собой. Иногда лучше медленный, но верный старт.

Его взгляд скользнул по мне, и я счёл это намёком, что он знает о нас многое. В том числе о том, кто насколько успел раскрыть свой потенциал. Я в этом плане был в числе отстающих, но при этом нисколько не проседал по оценкам. А это чего-то да стоит.

— Мы же уже нашли червоточину? — опять проявил себя выскочка Джонни. — Чего вы ещё от нас хотите?

— Чтобы вы закрыли её, — просто, но с вызовом произнёс Ли Рой.

Студенты начали перешёптываться: кто-то возмущённо, кто-то испуганно. Я же испытал только прилив и азарта.

Вот так с ходу взять и дать задание закрыть червоточину студентам, которые впервые в жизни видят подобный феномен — это сильно.

— Кто готов попробовать? — спросил Ли Рой, высматривая в толпе добровольца.

Никто не сделал и шага вперёд, а Шен даже отступил назад.

— Я попробую… — и решительно подняв руку, прошёл вперёд. — Будут какие-то подсказки?

Ли Рой усмехнулся.

— Перед вами простой человек, мистер Канто Алан Рэй, — обратившись ко мне по имени, скромно ответил он. — Мне не дано чувствовать такие вещи. Увидеть червоточину, и вообще узнать, что она тут есть, для таких, как я, возможно только с приборами.

— А закрыть её никакими приборами нельзя? — отшутился я, и Стивен помотал головой.

— Приступайте, — сделал приглашающий жест.

И я приступил. Неуверенно, с опаской, но приступил. Подошёл вплотную к кусту, от которого исходили вибрации, чётко ощущавшиеся ладонями. Прислушался.

Ощущение зова почти ушло, но притяжение осталось. Меня как будто тянуло туда, вглубь, но поддаваться этому чувству не хотелось.

Я описал круг рукой, пытаясь понять, где проходят границы этой штуковины. И кажется, нащупал.

Она была размером с два-три баскетбольных мяча. Я приложил руки к границам, которые так и пульсировали, откликаясь щекочущим покалыванием.

— Попробуйте сжать их к центру, будто бы закрывая, — подсказал Стивен.

Сделать это оказалось сложнее, чем казалось. Червоточина не поддалась ни на сантиметр.

— Сопротивляется… — произнёс я и понял, что студенты обступили нас плотным кольцом. Всем было интересно увидеть невидимую борьбу с аномалией.

— А нам дадут приборы, чтобы увидеть её? — поинтересовалась пробравшаяся ближе Ляся.

— Позже, — ответил Ли Рой. — Сейчас будет лучше, если вы положитесь на свои естественные ощущения, не сосредотачиваясь только на зрении.

Пульсирующая энергия под ладонями была сильной и почти осязаемой. Возможно, потому, что я попытался абстрагироваться от всего окружающего и сосредоточиться только на ней. Ещё несколько попыток её «схлопнуть» привели к тому, что мне показалось, она стала меньше. Ли Рой глянул в свой планшет и улыбнулся.

— Вы молодец, — юноша, произнёс он. — Считайте, что только что слегка сдвинули крышку с банки огурцов, которая никак не хотела открываться. Вы получаете вторую оценку за сегодняшний день. Можете уступить место другим студентам. Длительный контакт для первого раза не рекомендован. Мы пока слабо представляем последствия и можем опираться лишь на скудные данные из легенд, в которых мало практической информации.

Нехотя, задержавшись у червоточины ещё на несколько мгновений, я всё-таки отошёл назад, потирая ладони. Хоть они уже и не были направлены на червоточину, в них сохранилось ощущение вибрации, как бывает, когда долго работаешь дрелью и привыкаешь к отдаче. Ладони какое-то время ещё могут чувствовать воздействие, хотя его уже нет.

— Кто следующий? — спросил Ли Рой, и руку подняло сразу несколько студентов. — Предлагаю уступить место леди, оказавшейся в числе студентов нашедших червоточину.

Руби проследовала к кусту, где только что стоял я. Было видно, что она волнуется, но любопытство брало верх.

Она протянула руки к червоточине и отпрянула.

— Щипается… — произнесла она, но тут же улыбнулась, давая понять, что больше испугалась, чем ощутила боль.

Несколько попыток стянуть червоточину не дали никаких результатов, но Руби не сдавалась. Она вся раскраснелась от напряжения, но уступать не хотела. На очередной такой попытке я опять увидел лёгкое свечение, бегущее по её коже. Как тогда на испытаниях. Но в этот раз оно было куда ярче и чётче. И сосредоточилось на запястьях.

— Она светится…– изумлённо произнёс Шен. — Вы видите?

Видели все. Кроме, кажется, самой Руби. Она пыхтела, жмурилась и всеми силами пыталась хоть на миллиметр сдвинуть края аномалии.

— Уф… Сдвинулось, кажется, — произнесла она, и все ахнули.

Вместо того чтобы сдвинуть червоточину, она сдвинула руки. Они засияли в области запястья и отделились от тела. Мы наблюдали, как кисти рук девушки, висели в воздухе перед ней и все также пытались сдвинуть червоточину.

— Во-о дела-а-а… — произнёс обычно молчаливый здоровяк Терр, глаз не сводивший с Руби. — Она уже так раньше делала?

— Нет… — одновременно с Шеном ответили мы.

— Делала что? — спросила Руби, разжмуриваясь, и тут же вскрикнула.

Испугавшись увиденного, она отшатнулась, завизжала ещё громче, видя, как кисти остаются вонзёнными в червоточину, а сама она отходит.

Благо ни крови, ни каких-то анатомических подробностей не было видно, лишь приятное светло-голубое свечение на месте «разреза».

— Что происходит⁈ — взвизгнула она, и руки тут же, словно по приказу, примагнитились назад. — Что это было?

Не растерявшийся Терр подхватил её под локоток и начал отводить от червоточины, успокаивая и поглаживая по плечу.

— Вот это да! — восхитился Шен. — Вот это Печать Тела во всей красе! — И шёпотом добавил: — Ты только представь, что она этими руками вытворять может. А если научится отделять не только руки…

— Тише ты, — ткнул его в бок.

Не то чтобы ход его мыслей мне не нравился, но сейчас обсуждать такое казалось не очень уместным.

— Очень любопытно… — задумчиво произнёс Ли Рой. — Даме тоже, видимо, придётся поставить вторую оценку за прогресс в навыках. С вами же такого ещё не случалось? — уточнил он.

— Нет, — встревоженно ответила Руби, потирая запястья. — Никогда…

— Отлично, видимо, контакт с червоточиной спровоцировал энергетический всплеск, позволивший вам выйти на новый уровень владения навыком, — пробубнил он себе поднос и восторженно произнёс: — Кто следующий?

— Я! — вызвался Персиваль-младший, закатывая рукава.

Он пыхтел, пробуя разные подходы, обходя куст со всех сторон, но ничего экстраординарного не показал. Под конец, приложив все усилия и наорав на аномалию всё-таки смог слегка сжать края и уменьшить разрыв. Ли Рой похвалил его за старания, и самодовольный засранец с видом победителя прошёл мимо меня, специально задев плечом.

— Тоже мне, важная птица, — фыркнул Шен, заметив это. — Посмотрим, как запоёт, когда ты обгонишь его в рейтингах.

Вера Шена в мои силы позабавила и умилила. До первых полос шкалы мне было ещё очень далеко, но радовало, что позиций не терял. Студентов стало больше, но в процентном соотношении, мой рейтинг не падал. У Руби, стоит отметить, тоже.

Я повернулся, чтобы узнать, как она. Девушка сохраняла самообладание, хотя, кажется, от своих новых способностей была слегка в шоке.

Тем временем к испытанию уже приступила Ляся. Она, как и Джонни, имела Печать Разума, и я ожидал, что ей тоже придётся отдать приказ червоточине, чтобы как-то её уменьшить. Но способности сдержанной брюнетки отличались от обычных. Её магия крылась в движениях.

Изящный взмах ладонью, нежное поглаживание краёв разрыва, лёгкое касание кончиками пальцев и плавные переходы при касании то одной рукой, то другой — загипнотизировали всех.

Эта изящная, стройная и хрупкая девочка приковала взгляды всех присутствующих студентов и даже Ли Роя. Все застыли с открытыми ртами, а у Шена даже почти слюна потекла.

Сама Ляся так увлеклась, что свечение, вызванное её движениями, запульсировало и вспыхнуло.

— Ай! — Девушка отшатнулась, отдёргивая руку. — Меня как будто током ударило, — ошарашенно призналась она. — Сильно…

— Так тебе и надо… — прошипел ядовитый Арни. — По вам с папашей вообще электрический стул плачет.

Он хотел добавить что-то ещё, но Джонни одёрнул его, оборвав на полуслове.

Я с удивлением посмотрел сначала на них, затем на Лясю. Она тоже была из золотых, и агрессия со стороны «равного» показалась мне странной. Кем же был её отец, что на ней срываются подобным образом?

— Достаточно! — произнёс Стивен, затыкая уже заткнувшегося Арни и одновременно освобождая Лясю от испытания. Он глянул в планшет и добавил: — Вы тоже не останетесь без оценки, юная леди. Червоточина дала отпор, но вам удалось продуктивно с ней повзаимодействовать. Вы вызвали в ней реакцию, а это тоже много стоит.

— Можно дальше я? — выкрикнул кто-то из толпы.

— Боюсь, на сегодня достаточно. На червоточину было произведено довольно много влияния, а управляться с ними вы ещё не умеете. Аномалия сопротивляется, что не удивительно. День за днём постепенно разрыв будет становиться всё меньше и меньше. Мы составим график практических занятий по группам до пяти человек и оповестим вас. На сегодня занятие окончено. Всем спасибо.

Не дожидаясь окончания речи Ли Роя, Терр уже повёл взволнованную Руби к общежитию.

— Ты как? — обратился я к Лясе.

— Нормально… — отмахнулась она, потирая ушибленные пальцы и не желая продолжать диалог, пошла в другую сторону от толпы, желая как можно дальше скрыться от назойливых глаз.

Я не стал её окликать, но пошёл следом. Меня не покидало удивление, что Арни напустился на неё ни за что. Или всё-таки было за что? Любопытство брало верх.

Свернув за угол медцентра, откуда обычно подъезжала спецтехника с оборудованием, Ляся скрылась из виду, и я решил нагнать. Стоило только повернуть в проезд, как тут же наткнулся на неё. Она поджидала меня, чтобы преградить путь. Ткнула ладонью грудь, заставляя остановиться.

— Что тебе нужно? — прямо спросила она.

— Мне показалось, что ты расстроилась, и захотелось проводить тебя.

— С каких пор преследование приравнивается к желанию проводить?

— Не преследование, а сохранение почтительного расстояния, — парировал я, и она усмехнулась.

Беззлобно, искренне и как будто даже простодушно. Или мне просто захотелось поверить в то, что не растратил части своего обаяния, переселившись в новое тело.

— Можно мне сократить его и проводить тебя нормально?

— Хочешь — иди. Это общая территория, все могут ходить, где хотят.

И я пошёл. Шли молча, было понятно, что задавать вопросы не самое удачное время. Да и к тому же она могла счесть это бестактным. Не знаю, какие нормы приличий установлены в этом мире, но меня мама с папой не в джунглях растили. Так что и без знаний местного этикета было ясно — несвоевременный неудобный вопрос может разрушить зачатки любой зарождающейся дружбы.

Ляся не была настроена на общение, это выдавали и походка, и взгляд, который она всё время прятала. В ней появилось что-то скованное, немного похожее на робость Руби, но при этом чувствовалась и сталь. Нечто несгибаемое и сильное.

Как назло, у фонтана напротив общежития стояла золотая злобная троица. Заметив их, Ляся не дрогнула, продолжила идти дальше, гордо задрав голову и не выказывая никаких эмоций. И те, не почуяв за что зацепиться, не среагировали. Проводили нас взглядом и переключились на кого-то ещё.

Зайдя в фойе общежития, решил, наконец, нарушить молчание.

— Спасибо, что разрешила проводить.

Она не ответила, просто нажала на кнопку лифта. А я решил продолжить и честно предупредить её.

— Ты можешь подставить себя под удар, общаясь со мной. Я с низшего уровня, а ты из золотых. Но я буду рад, если тебя всё это не испугает, и мы продолжим общение.

Ляся оценивающе пробежалась по мне взглядом.

— Я и так всегда под ударом, Рэй. Всегда.

— Но почему?

— Ты действительно не знаешь? — удивилась она.

— Не знаю. Но хотел бы узнать, если ты не против.

Двери лифта распахнулись перед нами, и она вошла в него, прикладывая золотой браслет к датчикам. Взгляд стал хитрым и испытующим, по розовым блестящим губам пробежала призывная усмешка.

— Тогда поехали, Канто Алан Рэй. На золотом этаже тебя ждут ответы на все твои вопросы.

Золотой этаж. Вожделенный статусный уровень.

Идти по роскошным коврам просторного коридора в покои золотой девочки было несколько волнительно. Не потому, что я нервничал или чего-то боялся. Не потому, что считал себя недостойным или никогда не видел подобной роскоши.

Просто это был другой мир во всех смыслах этого слова. Другой уровень значимости, другие возможности, другая реальность, другая вселенная.

Не могу сказать, что всё это вскружило мне голову, нет. И не в таких местах бывал, и не с такими людьми общался. Но всё это было в прошлой жизни и казалось сном. Объективная реальность теперь заключалась в том, что мой новый мир — этот. Нужно познать его, понять, и, если захочется, вырваться и вернуться домой. Потому что здесь я далеко не на вершине пищевой цепочки.

Пока.

— Проходи, располагайся. — Ляся распахнула передо мной дверь. — У меня не прибрано, я не ждала гостей.

Я сразу понял, что дама кокетничала. Всегда наглаженные юбки, идеальные белые воротнички, аккуратные блокноты и ручки с непотерянными колпачками давали понять, что Ляся не тот человек, которого можно застать врасплох. Дама была дисциплинированная, и теперь комната это подтвердила. Везде царили порядок и чистота. У парней таких комнат не бывает, у нас технологичный упорядоченный бардак.

— Сними, пожалуйста, обувь, — попросила она. — Вон там можно помыть руки.

Я повиновался.

В ванной задержался чуть дольше, чем собирался. Не потому, что меня впечатлила джакузи или унитаз с какими-то странными наборами режимов слива и другими неведомыми мне функциями, а потому как аккуратно и красиво были расставлены женские средства для наведения красоты.

Множество цветастых флакончиков были рассортированы по цветам и назначениям. Я всегда знал, что красота — это лишь отчасти удача в генетической лотерее, а в остальном — немало труда и вложений. Но то, что это всё может выглядеть как набор волшебных зелий и нечто магическое, в целом не приходило мне в голову.

В своём мире я не был женат. Даже продолжительных отношений не имел. Было, конечно же, несколько романов, но всё не в достаточной мере серьёзные, чтобы жить вместе. Никогда не хватало времени. А женщины как цветы, без внимания вянут. Поэтому наблюдать за Лясей и Руби было вдвойне интересно.

Когда вышел из ванной комнаты, у двери меня уже ждали гостевые тапочки.

Лясю я нашёл в гостиной. Она стояла и что-то разглядывала, даже пришёптывала. Что-то ласковое и нежное.

Неприбранность, о которой она предупреждала, заключалась в том, что лёгкий шёлковый халат висел на спинке стула, а на диване лежали несколько книг, которые она, видимо, читала до начала занятий.

— Уютно тут у тебя, — произнёс, намекая хозяйке на своё присутствие.

— Располагайся, — ответила она, и я, наконец, понял, что стояла она возле террариума.

— Можно посмотреть, кто там у тебя?

— Конечно! — Она включила подсветку. — Знакомься, это Доппио. Моя двуглавая змейка.

Сначала подумал, что она пошутила, но потом действительно увидел небольшую змейку с блестящей чёрно-белой чешуёй и двумя головами. Та приветственно подняла обе головы, поочерёдно выпустила язык, будто бы облизываясь, и устроилась удобнее на небольшом декоративном брёвнышке.

— Откуда у тебя такая?

— Отец подарил. Двуглавая змея — символ нашей семьи уже много веков.

Родовитая особа. Отсюда и деньги на золотую стипендию.

Ляся аккуратно погладила змейку по обеим головам и выключила подсветку.

— У неё сейчас тихий час, пускай отдыхает.

— Интересный выбор подарка. Там, откуда я родом, обеспеченные девочки предпочитают пони.

— Обеспеченные девочки везде предпочитают пони. Но наша семья не очень вписывается в общепринятые нормы. Может, чаю? — спросил она, то ли желая сменить тему, то ли вспомнив про нормы гостеприимства.

— А давай. Я с удовольствием, — произнёс как можно веселее и уселся на диван рядом с книжками, одна из которых оказалась учебником, а вторая — художественная.

«Лиза по ту сторону зеркала», — прочитал я, пока Ляся кипятила чайник, и уловил лёгкое ощущение дежавю.

Полистал текст и выхватил кусочек, который как нельзя точно описывал мои ощущения.

«Был он не в себе, ушёл в себя, и сам не свой оттого»[1].

Я был и не в себе, и хоть и ушёл в себя, был сам не свой от этого.

Полистал дальше и понял, что уже видел что-то подобное в своём мире.

— Да это же наша Алиса в Стране Чудес! — обрадовался я, и тут же прикусил язык.

— Алиса?

— Лиза, хотел сказать я. Вечно всё путаю.

— Двоечник, — рассмеялась Ляся, ставя аккуратные чашечки с ароматным чаем на журнальный столик.

Меня поразило, насколько сильно были похожи наши миры, если даже шедевры литературы были общими. Возможно, текст чем-то и отличался, но это не бросалось в глаза.

— Нравится книжка? — спросил я.

— Ага. Тоже отец подарил. Давно, ещё в детстве. Решила взять с собой, чтобы напоминала о доме.

— И Доппио тоже не захотела оставлять.

— Доппио отец подарил на праздник совершеннолетия, как символ того, что я уже взрослая и могу участвовать в делах семьи. Если честно, ни школа, ни дела семьи в мои планы не входили. Я собиралась поступить в Высшую Школу Дизайна и ездить по миру с коллекцией платьев, задавая тренды, диктуя модные веянья. Но… — она потупилась.

— Серьёзно? Ты хотела стать модельером?

— А почему нет? Я всегда была такой серьёзной, поглощённой учёбой, а мне просто хочется нести этому миру нечто прекрасное. А не вот это вот всё… Хотя отец всё равно бы не позволил…

Грусть в её голосе показалась раздирающей. Он не дрогнул, не сорвался, остался ровным, но в произнесённых вслух словах крылось слишком много боли. Захотелось обнять её, но знал, что она не позволит. Эта девушка больше всего не любила казаться слабой.

— Может, тебе ещё понравится быть героиней. В конце концов, ты будешь нести миру чувство защищённости и защитишь его от вторжения монстров. Не так и плохо звучит.

Я подмигнул, и она улыбнулась.

— Может, ты и прав, — и как бы невзначай коснулась моего плеча своим, пока тянулась за чашкой.

Её волосы не пахли манго, как у Руби. Её аромат казался более сдержанным, хвойным и бодрящим, как морозное утро.

— Мой отец — глава мафии, — ошарашила она и испытующе посмотрела.

Не знаю, выдало ли моё лицо обеспокоенность, удивление или ещё какую эмоцию, но Ляся показалась удовлетворённой моей реакцией.

— Поэтому они тебя дразнят? Из-за этого Арни сказал то, что сказал?

Она покивала.

— Ты же знаешь, что он неправ? Ты не в ответе за то, в какой семье родилась.

— Кому какая разница, кто в чём виноват? Отец, насколько мне известно, если что и мутит с налогами, но никаким другим криминалом уже давно не занимается. Больше десяти лет назад он перевёл всё на законные рельсы, когда мать пригрозила ему, что уйдёт и заберет меня. У него больше нет детей и не будет. Так уж сложилось.

— Он, наверное, в тебе души не чает?

Лёгкий кивок, за которым крылось нечто большее. Если даже отец ценил её, то, скорее всего, оказывал непомерное для девушки давление. Единственный ребёнок — слишком большая ответственность для подростка, который только начинает свой путь и не имеет права на ошибку.

— А почему Доппио символ вашей семьи?

Она рассмеялась.

— Какой же ты глупый, Рэй! Доппио — это имя, не вид змеи, и не символ двухголовости. Хотя именно это и означает.

— Теперь ты совсем меня запутала, женщина, — рассмеялся я. — Говори как с ребёнком, чтобы я понял. Или как с иностранцем, на пальцах.

— Двуглавая змея — символ нашей семьи, каждому наследнику в год совершеннолетия дарят такую змейку. Их привозят из жарких стран, где умельцы отлавливают специально на продажу. Такие змейки невероятно редки, и очень редко выживают. Другие хищники быстро съедают их, потому что с двумя головами эти существа оказываются неприспособленными к жизни.

— Значит, они не какой-то особый вид, а что-то вроде аномалии?

Ляся кивнула.

— Они медлительней и неповоротливей своих сородичей. И те из них, кто смог выжить — намного более осторожны, хладнокровны и мудры, чем другие змеи. Именно поэтому они стали символом нашей семьи, которая много лет занималась делами вне закона. Нас уважали, боялись и пытались истребить, как и этих змеек. Но времена меняются, и законный бизнес оказался выгоднее незаконного. Но люди всё помнят… И не прощают.

— Они забудут, — заверил я. — У толпы короткая память. Ты теперь супергерой! Они будут восторгаться тобой и примут. Дай время.

— Спасибо, Рэй… — она поставила чай на столик, взяла мои руки в свои и крепко сжала, глядя прямо в глаза.

Её ладони оказались тёплыми, почти горячими. Она нагрела их о чашку и будто бы вся преобразилась. От холодности и ноток высокомерия не осталось и следа. Передо мной сидела сильная, умная и очень красивая девушка, сверлящая меня карими глазами.

— Я никому не говорила об этом и попрошу не обсуждать это с другими ребятами, но знай, я очень благодарна за поддержку.

После таких откровений захотелось рассказать и свою историю, но прекрасно понимал, что делать этого ни в коем случае нельзя. Может, это её способности менталиста так действовали, может юность и красота, а может — искренность, которая пробилась через ледяную корку безразличия и сдержанности.

Было несколько вариантов дальнейшего развития событий. Первый — я поцелую её, лишь бы только не видеть этих больших пристальных глаз, ведь при поцелуе она обязательно их закроет и чары спадут. Может, даже получу по морде, но когда меня останавливали такие мелочи?

Второй — я поделюсь своим секретом, возможно, не всем, но изрядной его частью.

И третий — не самый страшный из перечисленных, но и не самый мудрый.

И я решился на последний.

— Если хочешь дать отпор шайке Джонни, то есть одно суперсекретное эффективное оружие против него и его прихвостней.

— Какое? — во взгляде блеснул азарт.

— Ты… — просто и лаконично ответил я.

[1] Слегка изменённый отрывок из книги «Алиса в Зазеркалье».

Шокировав Лясю новостью о симпатии Джонни Персиваля-младшего, заручился её поддержкой. Сначала, конечно, девушка думала, что её разыгрывают, потом насторожилась, что-то припоминая, затем впала в стадию отрицания, но в итоге очень быстро приняла информацию, как данность.

Она согласилась пустить свои чары в ход, когда того потребуют обстоятельства, и пока решила избегать компашку задир. Мы пожали руки, и я покинул золотой этаж, полностью отдавшись тренировкам.

Два дня напряжённой работы измотали, но не деморализовали. По нормативам в бассейне я легко сделал Джонни, и когда наши глаза встретились, не удержался, чтобы не показать ему жест из трёх пальцев, который в прошлый раз передал ему через объектив камеры.

По бегу обошёл Ядовитого Арни. Руби сделала нас всех по гуманитарным предметам, но зато я обогнал её в математике.

Пришлось подавать заявку на новый спортивный костюм, потому что нынешний уже изрядно поистрепался. На это даже не пришлось тратить монеты, заявки на обновление гардероба были бесплатными.

До сих пор у меня не было особых прорывов в практической супергероике, если не брать в расчёт небольшие подвижки в телекинезе: удалось на пару сантиметров подвинуть ручку и цветные скрепки Руби, которыми она соединяла листы в своём рисовальном альбоме.

Свободного времени на изучение мира почти не оставалось. Учёба начала набирать обороты, а борьба за рейтинги стала изматывающей. Камер наблюдения стало больше, студентов — тоже. Общее число выросло до ста сорока, а из пятерых пропавших нашлась лишь одна Агата.

Сегодняшняя тренировка оказалась одной из самых жёстких и вымотала почти в ноль. Тренер по физкультуре в целом своё дело знал, но в силу ограниченности нормативами, гонял всех строем, не прибегая к индивидуальному подходу. Винить его за это никто бы не смог. Тем более, это не просто Школа, а ещё и телепроект, в котором упавший в лужу Шен — инфоповод. И как всегда говорил мой тренер «лишение внимание не лишнее».

В раздевалку я пришёл уже совершенно обессиленным.

Конфликт физической оболочки и сознания впервые начал проявлять себя. Боль в натруженных мышцах намекала, что пора бы сбавить обороты, но привычка к большим нагрузкам заставляла неподготовленное тело работать на износ. Мне хотелось бегать дольше, плавать дальше, веса брать больше. Но возможности пока расходились с желаниями.

Я зашёл в душевую не только чтобы ополоснуться, но и немного отдохнуть. Парни уже почти все разошлись, и мне захотелось воспользоваться уединением, чтобы расслабиться. Тёплые струйки воды сменились горячими, и я варился в них, не желая покидать душ, пока кожа не стала красной.

В целом собой был доволен. За две с половиной недели из бледного загадочного юноши превратился в окрепшего парня, который уже мог похвастаться не только ростом, но и мышцами, начавшими прорисовывать красивый рельеф.

Как ни крути, а конфеты все выбирают по обложке и описанию. И теперь миллионы людей будут следить за возросшим количеством участников. C поступившей сотни число студентов возросло до ста сорока. Война за эфирное время станет ещё более ожесточённой.

Насколько довелось узнать, уже образовались фан-клубы каждого класса: чёрных, бронзовых, серебряных и золотых. И в каждом было несколько фаворитов. Был ли я в числе оных — неясно. Пока некогда было узнавать. Но перед первым экзаменом будет возможность выяснить. Спонсоры и фанаты смогут делать подарки. Посмотрим, получу что-нибудь или нет.

Пока больше следил за внутренней жизнью кампуса и пытался разобраться, как всё устроено в этом мире, нежели за тем, как обучение выглядит со стороны.

Число чернобраслетных увеличилось с двадцати трёх до двадцати шести. Бронза — с сорока четырёх до семидесяти одного (самый большой прирост). Серебро — с двадцати одного до двадцати восьми. Золото — с тринадцати до пятнадцати (самый низки прирост, самая дорогая стипендия). Пропавших всё также не вычеркивали из статистики, надеясь, что информация по ним прояснится.

Меня этот вопрос занимал не меньше, чем все остальные.

Какая-то загадка запертой комнаты, но более масштабная. Никто с территории Школы не выходил, но и на камерах перестали появляться. Места последних посещений, если верить сплетням, у всех были разные. Но при этом часть вошла в здания кампуса, но из них не вышла. И я бы мог свалить всё на раскрывшиеся порталы, но ни одного пока найдено не было. И хоть это не гарантировало, что разломы ещё не раскрылись, все ребята пропали в разных местах, что наталкивало на мысль об иной причине их исчезновения.

Из размышлений меня выдернул какой-то звук. Не то захлопнувшейся двери, не то шкафчика.

«Только бы мне не стать ещё одним студентом из списка пропавших…» — подумал я, и сам удивился разыгравшемуся воображению.

Выключил душ и прислушался. Ни голосов, ни шагов, ни шорохов. Я остался в душевой один. Растёр кожу полотенцем, обмотался им же и пошлёпал в соседнюю комнату к шкафчикам.

Там-то меня и ждал сюрприз.

Захлопнувшаяся дверь знаменовала не отбытие последних визитёров, а прибытие новых. И это было совершенно несправедливо. Золотые браслеты позволили шайке Джонни зайти в секцию к чёрным, хотя у остальных возможности вторгнуться к золотым не было.

— Ну что, — начал Джонни, — уже не такой смелый без клонуов и дружка-громилы?

Значит, моя шалость всё-таки за живое задела.

— Почему же без клонуов? — спросил я. — Вижу сразу троих.

Его лицо побагровело, а я продолжил.

— Цирк-то ваш давно уехал. Это ж теперь наверстывать, догонять, — посетовал я.

— Рот свой поганый заткни, — прошипел Ядовитый Арни и покрылся игольчатыми шипами, которые поднялись ото лба и прокатились по всему телу волной.

Видимо, засранец уже овладел навыком чуть лучше, чем при нашей последней встрече, и теперь использовал не только для защиты, но и для устрашения.

— Не горячись, — усмехнулся Джонни. — Сейчас эта шавка ответит за дерзость.

— Эх… Это всё потому, что я чёрный? — наигранно спросил я.

— Что?

— Что? — откликнулся на недоумённый вопрос Джонни.

И пока они переглядывались, не понимая, к чему я веду, в моём мозгу уже просчитывались варианты. Ничто так не помогает в противостоянии с противником, как выигранное время.

Варианты проносились в сознании неудержимым потоком. Естественно, первое, что учёл — камер тут не было, а значит, доказать, что меня подкараулили, вряд ли выйдет. Информацию с браслетов можно считать (если её никто из персонала не удалит) и доказать сам факт их присутствия, но вот прессинг или агрессию доказать не выйдет. Они могут напеть что угодно, и тут только моё слово против их слова.

С другой же стороны, если я им навешаю, пусть докажут, что это я. Как назло, никакого оружия или чего-то, что можно использовать, в глаза не бросилось.

«Эх, дар, вся надежда на тебя. Проявись, уже, что ли. Настало твоё время».

Сжав полотенце в руке плотнее, удерживая его на бёдрах, сделал несколько шагов к фенам, висевшим на стене. Как оружие — хрень, конечно, но лучше чем ничего.

— Стой! — горделиво выкрикнул Джонни. — Склонись передо мной!

Для усиления эффекта выбросил вперёд руку с растопыренными пальцами, как дешёвый шарлатан из шоу про экстрасенсов. Наверное, по его расчёту, я должен был повиноваться.

Третий в их компании, тихий здоровяк, имя которого я никак не мог запомнить, выставил планшет, готовясь снимать всё на камеру.

И я замер, решив подыграть.

— Что?.. — растерянно спросил, ни к кому конкретно не обращаясь, и Джонни повторим приказ.

— На колени, отброс!

Я начал медленно склоняться, делая вид, что его команды действуют. Он же менталист с Печатью Разума. Хотя насчёт последнего возникали большие сомнения. Разумом там и не пахло. Но значок на пиджаке с облачком и золотой окантовкой чётко определял специализацию. Его гипноз, подчинение воли и прочие радости должны были хоть как-то проявить себя, но никакого воздействия не ощущалось.

Сгибаясь пополам, я незаметно затянул полотенце на поясе, чтобы оно не упало, а потом не сдержался и начал хохотать.

— Что?.. — теперь Джонни спросил растерянно, а я залился ещё больше.

— Неужели, — захлёбываясь от смеха и распрямляясь, произнёс я, — ты подумал, что твои фокусы на меня подействуют?

Джонни вспыхнул как факел, отдёрнул назад руку и вытянулся.

— Тебе же хуже! Кристоф, он весь твой! — обратился к здоровяку Джонни.

— Кристоф? — уточнил я. — Не слишком ли утончённое имя для бугая?

И пока тот с неотвратимостью надвигающейся лавины пёр на меня, скользнул к фенам и сорвал один из них. Небольшой сушильный аппарат с длинным шнуром заменил мне моргенштерн. Увесистый, компактный, и хоть без шипов — всё равно довольно устрашающий.

Не дав противнику сориентироваться, раскрутил фен на шнуре и зарядил прямиком в ухо. Недорогой фен разлетелся от соприкосновения с прочной головой силача, и мне показалось, что вместе с осколками пластика по комнате разлетелись и искры из глаз.

Изрядно охренев от такой наглости и, возможно, боли, Кристоф замер и потряс головой. Затем пару раз стукнул запястьем по лбу, словно вправляя мозги, и покосился на Джонни, ища подтверждения приказу и сомневаясь, что такого прыткого наглеца, как я, стоит трогать.

— Сучёныш… — прошипел Арни.

— Но-но, — я наставительно помотал пальцем. — Разве господам с золотыми браслетами пристало так выражаться?

— Склонись! — опять рявкнул Джонни, но уже без позёрских финтов с рукой.

— Серьёзно? Я уже ржать устал! — кажется, последняя фраза его окончательно добила, и он бросился на меня сам, подворачивая рукава своего тёмно-синего пиджака с золотыми пуговицами.

Естественно, от такой тупой и бесполезной атаки я увернулся, а в руках всё ещё оставались шнур и обломки фена. Попытался накинуть его, как лассо, но Джонни сделал всё за меня — поскользнулся на каплях воды и влетел в стену.

— Ты это… — дружески произнёс я, — главное, мыло не роняй.

Багровея, он поднялся и заорал:

— Схватить его!

Адреналин ударил в голову. Я кинул шнур в бугая, на секунду замедлив нападение, и сделал подсечку Ядовитому. К несчастью, тот оказался проворней и перехватил меня за запястье, пронзая шипами и дёрнув в сторону, что было мочи. Изодрав руку, которую частично защитил браслет, вывернулся, разрывая дистанцию. Нельзя было подпускать обоих, да ещё и близко. В таком положении дел мне победителем не выйти. Поэтому за пару шагов, сдвинулся ближе к шкафчикам, создавая им помеху из лавочек для переодевания.

— Испугался, сучёныш? — самодовольно спросил Арни.

И внутри что-то щёлкнуло. Гнев или обида. Я ведь ничего им не сделал. Да мне вообще плевать на все эти разборки. Я чемпион, уважаемый в своём мире человек. А эти сопляки меня в раздевалке зажали.

С яростью и праведным гневом, я по примеру Джонни, как дешёвый фокусник, выбросил руки вперёд в попытке оттолкнуть надвигающуюся угрозу. Не надеясь ни на какой результат, просто повинуясь какому-то первобытному инстинкту, позволил подсознанию перехватить контроль над здравым смыслом.

И к моему удивлению, время как будто замерло. Было ощущение, что каждый волосок на теле наэлектризовался и поднялся, повинуясь энергетическому потоку, бегущему по коже и над ней. Не появилось свечения, какое время от времени наблюдал у ребят, но чувство, что подобный поток силы охватил и меня, принималось каждой клеточкой тела как истина.

Их не сбило с ног, из моих рук не вырвались фаерболы, по комнате не разлетелись молнии и не прогремел гром. Но фены, обычно бесполезно висевшие на стенах, которыми почти никто никогда не пользовался, вдруг как по мановению волшебной палочки сорвались со стен и расшиблись вдребезги об обоих противников.

Охренел даже я, чего уж говорить про остальных.

Рассечённая осколком губа Джонни окрасила ворот белой рубашки красным. Он с остервенением сплюнул на пол, вытерев кровь рукавом.

Арни и Кристоф, не ожидая атаки, тоже оцарапались. У них наверняка будут ушибы и синяки от удара пятью фенами, но они всё-таки отделались малой кровью. Возможно, в силу специфики Печатей, а может, потому, что в последний момент успели применить способности.

Арни стоял весь в подрагивающих шипах, которые ходуном ходили по коже. А Кристоф — покрытый бугристыми наростами, похожими на крупные ороговевшие пластины.

— Это ещё не конец, отброс, — произнёс Джонни, глядя на испачканный кровью рукав и понимая, что если сейчас всё это не закончится, то дальше будет только хуже. Они не знали, чего от меня ожидать (да я и сам не знал, хоть и очень надеялся, что справлюсь), а теперь, когда увидели — поняли, что не рассчитали силы, и что я готов к драке.

Даже в одном полотенце и шлёпках моя скромная персона представляла опасность для золотых выскочек. Границы способностей были неведомы даже мне самому, а Джонни, наверняка ввергали в ужас. Его-то способности не сработали, а значит, он остаётся совершенно беззащитным, если мне удастся расправиться с его прихвостнями.

К тому же этот зазнайка очень гордился своей физиономией и не мог позволить фанаткам разочароваться, когда они увидят его избитую рожу. Хватит и разбитой губы. Хотя тут они, скорее всего, его пожалеют. Но в любом случае это вряд ли усилит его позиции в рейтинге.

— Мы ещё сочтёмся… — процедил он.

— Обязательно! — Снисходительно пробежался по нему взглядом. — Вот только в математике я тебя обошёл. Смотри не обсчитайся.

Последнее слово осталось за мной, когда они покинули раздевалку. Я прошлёпал по хрустящим обломкам пластика к подсобке. Взял швабру и сгрёб всё в мусорный мешок. Если с меня спишут стоимость фенов, есть вероятность, что какое-то время мне придётся обходиться без ужина.

Прибравшись, пошёл к шкафчику и с удивлением обнаружил, что одежда пропала.

— Ну это уже какой-то детский сад! — возмутился я.

И потом возмутился ещё больше, когда понял, что меня заперли. Ума не приложу, как им это удалось, но дверь оказалась заблокированной. Подёргав её ещё, попробовал приложиться плечом, но понял, что скорее выбью его, чем дверь. А получать травмы таким нелепым способом совсем не хотелось. Но и торчать тут — тоже. Было гаденькое чувство, что тогда они победят.

Оставалось только одно — позвать на помощь Шена.

И тут меня ждал третий сюрприз. Браслет оказался сломан. Шипы Арни пробили пластик. Экранчик пару раз моргнул цветастыми всполохами и погас навсегда.

— Покойся с миром… — вздохнул я и покосился на окно.

Тренировочные залы низшего класса располагались на втором этаже над холлом. Прыгать было не так высоко, тем более под окнами как раз торчал козырек. Недолго думая, полез туда.

Ну и, конечно же, зацепился полотенцем за раму и спрыгнул на козырёк, растеряв даже шлёпки.

— Вот от тебя я такой подлости не ожидал! — укоризненно глядя на развивающееся на ветру полотенце, прошептал я.

Пришлось подобрать шлёпки и в чём мать родила спрыгнуть с козырька на клумбу, и уже с неё на землю. Адам, ни дать ни взять. Осталось только найти себе Еву.

Прикрыл достоинство рукой и походкой победителя пошёл к парадным дверям спортцентра, чётко понимая, что камеры, безжалостно выискивавшие самые рейтинговые происшествия, теперь направлены на меня. Благо идти было недалеко — всего лишь за угол и ещё метров десять.

Девчонки, издали поглядывавшие на меня, хихикали и шептались, парни смотрели с недоумением, один даже покрутил пальцем у виска.

Но я не терялся, шёл гордо расправив плечи и сдержанно улыбался. И, как назло, впереди показалась Ляся. Дама, из-за которой Джонни ненавидел меня ещё больше. Сплетни, что чернобраслетный отброс побывал у неё в гостях, расползлись ещё до того, как я переступил порог комнаты.

— Рэй!.. Почему ты голый? — обомлевшая от удивления девушка даже приоткрыла ладонью рот.

— Хочу равномерный загар к лету, — отшутился я и подмигнул.

Камера на корпусе здания, чуть не сломала свою металлическую «шею», пытаясь запечатлеть этот момент.

— Ну, ты даёшь! — смущённо, но не менее восхищённо, произнесла она, понимая, что это шутка.

И всё-таки правильно говорил тренер: «уверенность, невозмутимость и небольшая доля нахальства редко портят образ мужчины в глазах женщины».

Три дня назад, после эпизода с душем, я проснулся звездой!

Приятно осознавать, что дамы оценили не только мою смелость, но и внешний вид. Сотворил, что сотворил, только из духа противоречия, не желая, чтобы Джонни и шайка добились своего — заперли меня как первоклассника. И такой чумовой эффект!

Я, конечно, знал, что обнажаясь можно собрать много внимания и приподняться, но думал, что это только с красивыми девушками работает. Оказалось — нет. Девушки тоже люди, и совершенно не против попялиться на оголившегося парня.

Рейтинг мой значительно возрос, я обошёл некоторых ребят из бронзы, оставив позади всех чернобраслетных братьев. Руби, надо сказать, отставала от меня всего не четыре позиции, также обойдя всех из нашего сектора.

Ещё из приятных новостей — меня не оштрафовали за потасовку, а значит, можно было и дальше копить монеты или тратить их на тренировки. К сожалению, шайке золотых уродцев тоже ничего не сделали. Всё как-то очень быстро замялось, и даже ректора не стали оповещать.

Браслет в тот же день выдали новый, как и форму, взятую откуда-то из резерва.

А сегодня нас освободили от занятий, что тоже не могло не радовать. Праздновался день душевной чистоты, но вместо того, чтобы думать об этой самой душе, нас почему-то отправляли на горячие источники. Как оказалось, между скалами, опоясывавшими территорию кампуса, имелся огороженный забором участок, который вёл к реке, небольшому горному водопаду и тем самым источникам.

Из грустного — девчонки и парни в этих источниках должны были отдыхать раздельно. Шен когда узнал, чуть идти не перехотел. Но Терр быстро напомнил ему, что тот умеет вытягиваться и может прихватить с собой зеркало. Ну, так, чисто на всякий случай, вдруг пригодится.

Из радостного — нас не стали делить по цветам. Каждый мог записаться на удобное время и пойти со своей группой. Сто сорок человек за вычетом пропавших поделили на четыре группы. Шен с Терром вписали меня во вторую вместе с собой, обосновав, что в это время идут самые горячие девчонки. И не соврали. Одних только Руби и Ляси было достаточно, чтобы счесть группу самой горячей. Но как пояснили парни, там будет и ещё на кого посмотреть. Кроме того, сопровождающей у девчонок оказалась не кто иная, как та самая доктор Дэниелла, увиденная мною в первый день оп прибытии в Школу, и отчитывавшая блондинку-медсестру за безответственность.

Мы покидали в рюкзаки воду, плавки, кое-какую закуску, на которую потратили по монете, и рванули на великах в другой конец кампуса, к горной тропе, у которой нас ждали сопровождающие.

Доктор Дэни встречала девочек, физрук — мистер Роджерс — парней. С сопровождающими каждая группа составляла восемнадцать человек, и надо сказать, что почти все восемнадцать девчонок были хороши. С Лясей было ещё трое с золотыми браслетами, и каждая как с картинки. Стройные, подтянутые, видно, что времени на себя тратят много. Ну и хорошее питание — это всегда видно по цвету и стоянию кожи. Я бы провёл им пару персональных тренировок.

— Ты только глянь, — шепнул Шен, — под школьной формой какая красота пряталась.

И действительно, в неучебный день на неучебное мероприятие все пришли в повседневной одежде. Кто в летнем платье, кто футболке и шортах. И пусть одежда была типовая, каждая красотка попыталась украсить её как можно оригинальнее. Золотые девочки, сговорившись, подвязали простые белые футболки под грудью в узелок, обнажая плоские животы. Руби с подружками пришли в бежевых летних платьях на бретельках, подвязав пояса и шарфы на талии, чтобы отличаться. Кто-то повесил брелочки и брошки — всю эту мелочёвку можно было заказывать в школьном магазине за монеты и их доли.

Мы же с парнями были в обычных джинсах, майках, футболках, рубашках. Никакого креатива.

Правильно поняв мою реакцию, после осмотра наших шмоток, Терр произнёс:

— Мы смотреть пришли.

И был прав. Красоваться — удел девчонок. Хотя я поймал на себе пару заинтересованных взглядов, после чего барышни захихикали и отвернулись. К их разочарованию сегодня обнажаться больше обычного я не планировал.

Дождавшись всех записавшихся, мы оставили велосипеды и пошли между скал по проложенной дорожке. Прохлада и влажность освежали, сама тропа радовала видами. Здесь было так тихо и умиротворяюще, что даже едва доносившийся издали шум воды ввергал медитативное состояние. Все шли молча, заворожено глядя на величие скал и провожая стайку птиц, парящих над нами и следующих какой-то своей дорогой.

Когда вышли к водопаду, девчонки из золотых попросили Дэниеллу остановиться, чтобы сфотографироваться на планшет. Руби же достала из кармана своего лёгкого платья небольшой блокнот и набросала эскиз. Ляся просто наблюдала за водопадом, думая о чём-то своём.

Горная речушка оказалась не такой большой, как ожидалось, но зато показалась очень быстрой и способной сбить с ног любого желающего её перейти. Вдоль неё мы шли ещё минут пять и затем тропинка разделялась, выводя каждую группу к своей раздевалке, представлявших собой два небольших деревянных домика, упиравшихся в заборы, за которыми, судя по всему, и находились источники.

— Парни налево, девушки — направо, — скомандовал физрук.

Шен грустным взглядом проводил девчонок и поплёлся за Терром. Разделяя их тоску, тоже поплёлся следом.

Наскоро ополоснувшись и натянув плавки, напомнил парням не взять зеркало. Как оказалось, они взяли стразу три — чтобы всем хватило. Шен, пряча своё от сопровождавшего нас Роджерса, не знал, куда деть руки — то нелепо прятал за спину, то сплетал на груди, то снова за спину. Ни разу не подозрительно, ага.

Но Роджерс всё равно ничего не заметил и проводил нас до источников. Сам же расположился на одном из шезлонгов на веранде с журналом.

Вода оказалась не очень горячей, но в прохладе горной расщелины приятно согревала. Девичий смех, плеск воды и радостное щебетание доносились с другой стороны забора, но мы ничего толком не могли расслышать.

Меня удивило, что Джонни с прихвостнями не записались в эту группу, упуская возможность поглазеть на Лясю. Может, мест же не было, а может — из опасения спалить симпатию.

Мы какое-то время поперемывали им косточки, а потом перешли совсем на праведный гнев, но уже по другой причине.

— Мы, значит, девчонок не увидим, — посетовал Шен, — а зрители увидят.

Камера, направленная на источник наверняка присутствовала и в женской зоне. Вряд ли операторы пустили бы в эфир только шайку парней в плавках, постностью проигнорировав прекрасный пол.

— Надо найти место, где ни камера, ни Роджерс нас не увидят, — предложил я.

— Роджерс ничего не увидит. Он спит, — сообщил Терр.

И правда, тот сладко задремал, сложив на груди журнал.

— Значит, дело за камерой. Могу попробовать её слегка отвернуть, чтобы дальний край источника не попадал в обзор, — предложил я, и все радостно поддержали.

Пока возился, к нам подтянулось ещё несколько человек, увлечённых движухой. Шен радостным шёпотом посвящал в наш план всех желающих, и к моменту, когда камера поддалась, мы стояли уже плотной кучкой.

— Посмотреть в зеркало — одна монета! — гордо произнёс Шен.

Желающих не убавилось, хотя недовольное ворчание последовало. Предприимчивый червяк делал всё по заветам классиков: утром — деньги, вечером — стулья. А именно: сначала монета, переведённая на его браслет, затем полминуты просмотра в зеркало.

Мы с Терром шли вне очереди и бесплатно. Гордый Шен вытянул руку, стараясь не слишком близко стоять к забору, чтобы девчонки ничего не заметили, и настроился. Сначала полюбовался сам, потом пустил Терра, приговаривая, как же сногсшибательно хороши барышни в тоненьких маленьких раздельных купальниках, и тем самым разогревая толпу.

После Терра настала и моя очередь. И каждый норовил уточнить, что же я вижу. Первой на глаза попалась самая ярка леди — Руби. Её красная грива, собранная в пучок на макушке, будто полыхала пламенем, а изумрудный купальник едва сдерживал грудь, по которой катились капли воды.

Комментировать это никак не стал, решил оставить впечатления только для себя, но сообщил, что монета действительно стоит того.

Дальше зеркальце поймало двух золотых девочек, отбивающих надувной цветастый мяч. Как подпрыгивали при этом самые аппетитные части тела, не стоит и говорить. Их смех и радость, когда мяч подлетал вверх, были сравнимы с моей радостью от созерцания блестящих золотистых купальников лишь номинально скрывавших грудь и подтянутые попки.

Потом Шен выхватил Лясю на веранде, которая почему-то предпочла остаться в шезлонге рядом с доктором Дэни, и даже осталась в полотенце, из-под которого виднелись бретели верхней части купальника. Может, боялась обгореть, хоть солнце здесь и не палило, может, просто хотела спокойно подышать горным воздухом без активных развлечений в источнике.

Шен опять повернул зеркальце, но я попросил вернуть. Он удивился выбору, потому что тоже видел, что в зеркальце отражается Ляся в полотенце. Но заинтересовала меня не она.

Доктор Дэни что-то напряжённо писала кому-то по телефону. Хмурое серьёзное лицо отвлекало от приятных зрелых форм. Ей было слегка за тридцать, если определять на глаз. Немного старше меня прежнего, но не настолько, чтобы перестать быть интересной.

Дописав сообщение, она бегло осмотрела девушек, шепнула что-то Лясе и спешно скрылась за дверью. Это показалось мне любопытным, и я уступил свою очередь парням, готовым расстаться с накопленными монетками.

Я же предчувствовал тайну и проскользнул мимо спящего Роджерса навстречу к скандалам, интригам, расследованиям.

Доктор Дэни стояла возле входа в женский домик, а я наблюдал за ней из окна. Вскоре на дорожке показался охранник. Дэни махнула ему, скрываясь за дверью. Когда он вошёл в домик, мне пришлось тихонько проследовать за ним.

Передвигался на цыпочках, стараясь не издавать ни звука. Их голоса доносились из небольшого пустующего кабинета, который сейчас использовался как кладовка. Через замочную скважину было хорошо видно захламлённый каким-то бумагами стол, на который доктор уселась попой, пристально глядя на своего собеседника.

— Чем порадуешь? — с вызовом спросила она, и стало ясно, что фраза однозначно имеет определённый подтекст, и их с охранником связывают довольно интересные отношения.

Мужчина усмехнулся и протянул ладонь к щеке докторши, но Дэни изящно от неё отмахнулась.

— Я про дело спрашиваю? — невозмутимо произнесла она, будто бы не в её тоне секундой ранее чётко прослеживались игривые нотки.

— Всё по плану. Все члены общины поддерживают наши действия, ты будешь удостоена чести, о которой мечтаешь.

— Прекрасно. Мы сможем сделать всё на этой неделе?

— К чему поспешность? — удивился он. — Действуй по плану, не надо торопиться. Конверт теперь у тебя, ты можешь быть спокойна и планировать всё, как захочешь, милая… Но не надо поспешности, никто раньше времени не должен ничего пронюхать.

Он опять сделал попутку проявить нежность, но она в очередной раз отстранилась.

— Та цацка ничего не значит. Я хочу, чтобы семья дала мне право решать самой: где, когда и как.

«Они что, свадьбу обсуждают?» — подумал я, ловя флешбэки со свадьбы друга.

Там тоже невеста была на нервах, хотела всё контролировать и жаждала определённого статуса и одобрения союза всеми членами семьи. И сейчас то, что я наблюдал, было очень похоже на планирование торжества. Но ощущение, что я что-то упускаю, оказалось слишком сильным, чтобы принять эту мысль за единственно верную.

— Ты точно уверена, что хочешь этого? Мне кажется, ты стала дёрганной и не уверена, что тебе это все нужно. Мы можем всё отложить, если ты…

— Нет! — резко сказала она, и добавила уже мягче: — Нет, пусть всё идёт по плану.

— Хорошо. Рад это слышать. Ведь это изменит наши жизни навсегда. Хочется быть уверенным, что ты всё обдумала и решила.

Она кивнула и, наконец, оттаяла, взяла его руку в свои ладони и поцеловала.

— Главное, не потерять «цацку» до церемонии, — произнёс он, но Дэни уже не слушала. Обхватила большой палец руки пухлыми губами и затем провела по нему языком.

Охранник прикрыл глаза от удовольствия. Она повторила всё ещё несколько раз, и он не выдержал. Подошёл ближе, резко раздвинул ей ноги, провёл рукой по бедру, поглаживая нижнюю часть купальника. Она призывно посмотрела. Охранник наклонился и кончиком языка провёл от ключицы до уха.

Я даже не заметил, как он развязал лямочки тонкого тряпичного лифчика без чашек, и когда отстранился, моему взору предстала оголённая грудь Дэниеллы. Охранник ухватил её за бёдра и придвинул ближе, начал расстёгивать на себе брюки.

Дальше я не смотрел, отвернулся. Нужно было сваливать, пока меня не заметили, и дать себе остыть. Короткая сцена жаркого служебного романа оказалась весьма возбуждающей, и я пожалел, что у меня сейчас не было подруги, с которой можно было снять напряжение.

Красивая природа, уединённое место располагали к пылким романам, и идея завести с кем-нибудь если не отношения, то хотя бы романтическую связь, уже не казалась такой уж бессмысленной.

Буквально в десяти метрах за забором плескалось семнадцать молодых горячих и прекрасных девушек, и эта мысль серпом врезалась в нижнюю часть живота.

Я спешно прошёл в мужской корпус к раздевалке и перевёл мысли на деловой настрой, попытался сосредоточиться на первой части увиденного и услышанного, когда парочка ещё не перешла к активным действиям.

Что они там обсуждали? Всё-таки свадьбу или нечто иное?

Мне потребовалось ещё некоторое время, чтобы голова опять начала нормально работать.

Общий тон однозначно намекал на серьёзность мероприятия. Но такие фразы как «цацка», «не должны пронюхать» не очень вяжутся с обсуждением романтического мероприятия. С другой стороны, взрослые люди не придают такого значения романтике, они более практичны и прагматичны. Но лёгкая неуверенность в том, что я всё пронял правильно, никуда не делась.

К тому же они что-то сказали про общину, которая поддерживает. Но, может, они просто ходят в одну церковь и планируют аналог венчания. В такие тонкости устройства этого мира я ещё не успел постичь.

К тому же, возможно, служебный роман просто не одобрило бы руководство, поэтому они так нервничают и скрывают отношения, переживая, не выгонят ли их после свадьбы. А уж эти их потрахушки на рабочем месте, пока рядом плещется в источниках толпа подростков, у которых играет гормон…

Я выдохнул. У меня у самого гормон забил ключом, особенно после увиденного. Тут хочешь не хочешь, а захочешь…

Окончательно вернув самообладание, вернулся к парням. Те даже не заметили, что я отлучался. Пялились в зеркальце и обсуждали девчонок. Шен, как опытный бизнесмен держал уже сразу два зеркальца, позволяя сразу двум довольным клиентам любоваться и наслаждаться видами.

— Зря ушёл! — посетовал Шен. — Руби под водопад зашла и у неё лямки развязались.

— Оу, — живо представив красочный образ, произнёс я.

— Ну, мы, правда, ничего толком не увидели, она всё руками прикрывала, но было весело смотреть, как она ловит лямки. Девчонки ей, конечно, помогли, но ты всё равно зря всё пропустил.

Ох, знал бы он, что все они пропустили. Такое зрелище побило бы все рекорды. Суровая и сдержанная доктор Дэниелла оказалась такой горячей и страстной, что при одной мысли о ней у меня теперь будет бурлить фантазия.

— Это что ещё за дела? — рявкнул Роджерс позади нас. — А ну, прекратили немедленно! Сдать зеркала!

Раздосадованные парни тут же расступились, а Шен, довольный, что успел подзаработать, запросто расстался с реквизитом. И что-то подсказывает, что на девчонок он насмотрелся тоже вдоволь.

— Ещё раз увижу… — начал было Роджерс, но махнул рукой, не в силах орать на столь жизнерадостного парня.

Да и всё равно дело бесполезное. Что мы собственно такого натворили? Полюбовались девчонками в купальниках? Зрителей в этом вообще никто не ограничивает, так а мы тогда чем провинились? А он и не представляет, что творит сопровождающая в домике в кладовке, офигел бы. Мы по сравнению в ней сущие ангелы.

Понимая, что шалость удалась, и нам ничего не грозит, остаток времени провели, расслабляясь и болтая о всякой ерунде. Но ожидаемо разговор, так или иначе, возвращался к увиденному.

— А у меня ещё одно зеркальце есть, — прошептал Шен и рассмеялся так, что захрюкал.

— И куда ты его засунешь? — не удержался от подкола я.

Шен отвёл меня в сторону и показал небольшую щель в заборе.

— Только парням не рассказывай, а то весь мой бизнес-план накроется, если ещё сюда нас будут водить.

И действительно, дыра в заборе имелась, но через неё можно было рассмотреть только край источника, где никого из девчонок не было. И лишь подставив зеркальце и задав правильный угол, можно было рассмотреть, что происходит в женском отсеке. Конечно, видимость была уже не такой хорошей, но на безрыбье, как говорится…

Я обратил внимание, что доктор Дэни до сих пор не вернулась, и Ляся ответственно исполняла обязанности наблюдающего.

— Ещё десять минут, — изрёк Роджерс. — Если кто-то устал, можете отдохнуть на лежаках или пойти переодеваться.

Назад шли совершенно довольные и расслабленные. Девчонки плелись сзади, шушукаясь и хихикая. Дэниелла болтала с Роджерсом как ни в чём не бывало. На её пальце я заметил небольшое колечко, усыпанное красными и чёрными камешками.

Не знаю, было ли оно на ней, когда мы шли к источникам, или появилось позже, но теперь сомнения понемногу начали рассеиваться.

Взрослая красивая докторша улыбалась и радостно обсуждала с физруком пользу подобных процедур, горный воздух и свойства воду. Умолчала только о других процедурах, к коим прибегла как к дополнительным. Но кто мог её винить?

Мне самому больше всего на свете сейчас хотелось прильнуть к какой-нибудь симпатичной барышне и погрузиться в ураган эмоций и страсти.

Браслет на руке завибрировал, остужая фантазию. Причём не только у меня, но и остальных присутствующих. Чёрный котище на экране уведомлял о новом системном сообщении.

— Ещё двое студентов пропали, — произнесла Руби, испуганно посмотрев на присутствующих. — Ректор объявил внеочередной сбор.

Нас собрали в актовом зале, потому что в этот раз ректор решил выступить лично, а не по видеосвязи. Наш седовласый предводитель предстал перед нами хмурым, как грозовая туча, и серьёзным, как заключение венеролога.

Говорить начал не сразу, подбирал слова, что-то пролистывал перед собой, шептал секретарю, стоявшей позади на почтительном расстоянии. И когда всё-таки заговорил, начал без прелюдий.

— Дорогие студенты Высшей Школы Героев! Как вы знаете, некоторые учащиеся покинули проект, и их никто не может найти. Из всех пропавших лишь Агата Страйпс была найдена. Она до сих пор не пришла в себя, и её состояние врачи считают стабильно тяжёлым.

— Странно это, — вполголоса произнёс Шен, — у всех героев ведь есть улучшенный иммунитет, более прочные органы, да и в целом — на нас заживает как на собаках. Почему же тогда Агате не становится лучше?

У меня не было ответа на этот вопрос. И не было понятно, есть ли он у ректора.

— Сегодня мне стало известно о новой пропаже. Нельзя больше надеяться, что студенты просто покидают проект, никому ничего не сказав. На контрольном пункте ни один из них не был замечен. Информации от родственников тоже нет, они не связывались ни с родителями, ни с друзьями. Зрителей начинает охватывать паника, и меня тоже. Расследование, к которому я подключил своих лучших специалистов, ничего не дало. И вот я вынужден обратиться за помощью к вам.

Раньше всем студентам уже поступали письма от администрации с просьбой сообщить, если кто-то что-то видел. Но судя по внутренним сплетням, каких-либо важных данных о пропавших не нашлось ни у кого.

— Мы больше не можем продолжать учебный процесс как ни в чём не бывало и поэтому перераспределим вашу нагрузку. Одной из важнейших задач теперь станет поиск как самих пропавших, так и причин их исчезновения. Для вас будет выделено учебное время, которое вы сможете потратить на поиски.

— А в зачёт это пойдёт? — выкрикнул кто-то из бронзового сектора.

— Да. Если у вас получится найти какую-либо важную информацию, это зачтётся в учебном процессе и в рейтинговой шкале. Кроме того, ранее мы упоминали о грантах, которые вводим для повышения статуса. Кто добьётся наибольших успехов в поисках — получит грант. Остальные будут премированы зачетами, дополнительными баллами на экзаменах, рейтинговыми баллами и монетами. Дальше продолжит секретарь. И если у вас останутся какие-либо вопросы, мы на них ответим.

Ректор уступил трибуну секретарю. Приятной внешности женщина настроила под свой рост микрофон и поправила волосы. Аккуратное каре, строгий костюм, очки в тонкой оправе. На работу её взяли определённо не за внешность, хотя для своих сорока с хвостиком лет она выглядела вполне презентабельно.

Прокашлялась, взяла в руки пульт. Позади неё включился экран, на котором появились портреты пропавших: четверо из чёрного сектора (включая Агату), двое из бронзового и один из золотого.

— То-то они панику подняли, — прошептал Терр.

— Да, — подключился Шен, — девчонка из золотого исчезла. Родители, небось, напрямую ректору по шапке дали. Вот он и засуетился.

Я внимательно всмотрелся в портреты. Лица были смутно знакомы, но хорошо знал только Агату, которая, к счастью, нашлась, хоть пока и не было ясно, придёт ли она в сознание. Пропавшую золотую девочку тоже видел, причём буквально на днях. Кажется, они вместе с Лясей бегали в парке.

Сделал себе пометку расспросить её. Хотя, конечно, если б Ляся что-то знала — уже сообщила б в администрацию. Но попытка не пытка.

Дальше на экране появились кадры, как золотая девочка заходит в здание библиотеки.

— Последняя пропавшая студентка была замечена вчера вошедшей в библиотеку, — произнесла секретарь. — Оттуда она так и не вышла. Её браслет перестал подавать сигнал через сорок минут после прохождения контрольного пункта.

— Простите! — я поднял руку, чтобы задать вопрос. — А у Агаты браслет был исправен, когда её нашли?

Секретарь поправила очки, порылась в бумагах и ответила:

— На запястье Агаты браслета не было. На руках присутствуют следы синяков и ссадин. Мы думаем, что она защищалась от кого-то и в процессе борьбы браслет был утерян.

— На территории библиотеки его тоже не нашли?

— Нет. Но это может стать зацепкой, если кто-то из вас видел нечто похожее на браслет. Ремешок, остатки корпуса. Что угодно.

На экране появились кадры с другими студентами. Один пропал где-то в парке, двое у медцентра (включая Агату), один в общежитии, ещё один в библиотеке и один по дороге из столовой.

Большой разброс, никаких ориентиров.

Если бы проблема крылась в червоточине, то все пропавшие затерялись бы возле неё. Не складывалось.

Вторыми под мои подозрения попали сектанты. У Высшей Школы Героев были недоброжелатели, и их нельзя было исключать из подозреваемых. Кто-то мог устроиться сюда работать, и затем похищать студентов. Не очень понятно, как при этом остаться незамеченным, и как можно было упустить в этом случае Агату, но вычёркивать версию не стоило. Опять же сама Агата могла оказаться не пропавшей студенткой, а девушкой, с которой приключилось что-то не связанное с пропажей остальных. Ей могло просто не повезти ввязаться во что-то иное.

Кто-то из зала спросил, что администрация думает по этому поводу, есть ли у них догадки и подозрения. Но секретарь ловко ушла от ответа, давая понять, что свои версии они будут прорабатывать самостоятельно, но если появится серьёзная зацепка, а не домыслы, то всех об этом информируют.

«Ага, как же… — подумал я. — Если у них появятся серьёзные зацепки, они из кожи вон вылезут, чтобы самим всё разрулить и обелиться перед разъярёнными родителями».

— Шен, а кто родители пропавшей золотой девочки? — поинтересовался я.

Шен пожал плечами, а Терр шепнул:

— Отец владелец крупнейшей серии ресторанов по всему миру, а мать — держит модельные агентства.

Богатые и вполне влиятельные люди. Ожидаемо.

Когда нам по третьему кругу показали записи с камер, где ребят видели в последний раз и ответили на все вопросы, которые ни на миллиметр не приблизили к разгадке, перешли к последней теме собрания.

На экране появился красивый перстень, украшенный чёрными камнями в виде символа бесконечности по центру, и красными вокруг него.

— На экране вы можете видеть перстень из музея, который был похищен после начала учебного процесса. Если у вас есть как-либо информация, где он может находиться, у кого и по какой причине — просьба сообщить. Если он был взят кем-то из студентов — к нему не будут применены меры. Вы только начинаете вливаться в непривычную вам среду и пытаетесь обуздать способности, так что мы с пониманием отнесёмся, если шалость зашла слишком далеко. Вернув перстень, вы ничем не рискуете.

— А что за перстень-то вообще? — уточнил кто-то из серебряных. — Может, вам обыскать чёрный корпус?

Этот ехидный комментарий вызвал шквал негодования в нашем секторе. Возмущение, оскорбления и пожелания пойти облапать свою мамочку (а то и ещё чего похуже) посыпались как из рога изобилия. Даже скромница Руби присвистнула, когда Терр посоветовал комментатору завалить хлебало.

Секретарь, понимая, что реакции студентов вышли из-под контроля, попыталась этот контроль вернуть, начав смещать фокус внимания на то, что никто ничего не знает, и что следует быть внимательными и дружелюбными, пока виновные не будут найдены. И отметила, что, возможно, это всё недоразумение, и перстень затерялся при транспортировке.

После этого собрание объявили завершённым. Ректор произнёс напутственную речь и пожелал всем удачи в расследовании дела о пропавших студентах.

Чёрный кот с браслета принёс уведомление, что в личных сообщениях появилось письмо от администрации. Ко всем просмотренным материалам был предоставлен доступ.

Расходиться мы не спешили, настроение у всех было подавленное. Руби прижала папку с рисунками к груди, словно щит, и уткнулась в неё подбородком.

До аллеи шли молча. Терр напряжённо сопел, Шен просматривал что-то в своём браслете. А я уткнулся взглядом в то, что видеть не хотелось.

Джонни Персиваль-младший в компании своих извечных подпевал стоял, прислонившись к фонтану, и с вызовом смотрел на нас.

«Да как же ты достал уже, сученыш!» — в сердцах подумал я, понимая, что стоят они тут не просто так.

И не ошибся.

— Эй, ты, красноволосая! — абсолютно никого не стесняясь произнёс Джонни. — Не ты, случайно, колечко украла, а?

Руби зарделась от смущения и злости.

— Поговаривают, ручки у тебя шаловливые. Можешь мелочёвку всякую по карманам у честных людей собирать. А я б нашёл твоим ручкам лучшее применение, — сально ухмыльнулся он и подмигнул.

— Твою мелочёвку в штанах она и с микроскопом не разыщет, — огрызнулся я, понимая, что в очередной раз этот тупоголовый хлыщ лезет на рожон.

Ядовитый Арни ощетинился иголками, будто это его достоинству был отвешен «комплимент», а здоровяк — покрылся бородавчатой бронёй.

— Что? За свою мелочёвку тоже переживаете? — подключился Терр.

— Да не, то они конкуренции не хотят, не желают делиться мелочёвкой своего лидера ни с кем другим, вот и насторожились, — остроумно нашёлся Шен.

— Да не напрягайтесь! Мы без микроскопов, — зафиналил я, и мы все начали ржать. Даже Руби, кажется, улыбнулась.

Но беда пришла откуда не ждали. Сзади нас обступило ещё несколько человек. Один из золотых, трое из серебряных. Засада.

«Расширил, значится, свой кружок», — подумал я, оценивая соперников.

Шансы были неравны. Семеро против трёх, Руби в расчёт не берем.

— Что, трое на трое не вытянуть, решил ещё народа позвать? Не по-пацански, — пристыдил я.

Один из серебряных ткнул Руби в плечо, и она выронила папку.

Я развернулся, собираясь отвесить наглецу оплеуху, но Руби преградила путь рукой.

Такого мы не ожидали. И шайка Джонни тоже.

Разъярённая девушка медленно повернулась к Джонни и вкрадчиво произнесла:

— Всё, что сейчас происходит здесь, записывается на мою новенькую портативную видеокамеру, которую я прикрепила к кармашку пиджака. — Она постучала пальчиком по камере-прищепке. — Это попадёт в эфир быстрее, чем вы успеете сказать ещё хоть одну гадость мне или моим друзьям.

Джонни занервничал. Прихвостни из ближнего окружения остались неподвижными, но боевую броню потихоньку начали ослаблять.

— Я ничего не крала! И если ещё хоть кто-то обвинит меня в этом, будет отвечать за клевету. Я свои права знаю.

Тот, что выбил папку у неё из рук, выкрикнул ей в спину:

— А если твоя камера упадёт и разобьётся. Что тогда ты запоёшь, а?

Она резко и эффектно развернулась на каблуках, чтобы запечатлеть его лицо.

— А что ты скажешь, если узнаешь, что всё прямо сейчас копируется на жёсткий диск планшета моего друга серебряного сектора? А? — и пытливо уставилась ему в глаза.

Руби любили если не все, то многие. У неё были друзья во всех секторах, включая даже немногочисленный золотой. В то, что друзья из серебряных могут ей помогать, обеспечивая дополнительной техникой, выглядело вполне правдоподобным.

Парень заткнулся, пряча лицо.

— Пошли вон отсюда! — скомандовала она, и мы все замерли.

Какую-то долю секунды, очень длинную и тягучую, никто не решался ничего сказать. Кажется, даже дышать перестали. В эту секунду решалось — отступят они или не поверят ей и начнут наступление.

Они отступили.

Сила ничто, рейтинги — всё!

— Вот это да, — восхитился я и похлопал Руби по плечу. — Моё почтение, мадам!

Терр тем временем наклонился, чтобы собрать рисунки в папку, но почему-то застыл над одним из них.

— Ой, — протянул Шен, уставившись туда же. — Ты что Рэя нарисовала?

Мы с Руби, как в замедленной съёмке, оба повернули голову к папке в этот момент.

На одном из белоснежных листов красовался мой портрет, обрамленный сердечками.

— Матерь котья… — прошептал Шен. — Руби-то наша, втрескалась!

И сам пожалел, что произнёс это вслух, потому что девушка тут же бросилась вырывать папку из лап Терра и прятать всё внутрь.

— Руби, — начал я, — да это ж… — и потерял мысль.

Она вспыхнула ещё больше, когда Шен попытался наклониться, чтобы помочь.

— Отстань! — рявкнула и выставила руку вперёд.

Её запястье, как это было тогда с червоточиной, отделилось от руки. Ладонь зависла в воздухе в запретительном жесте.

Мы обалдели.

А Руби сияла. Злостью, стыдом и решимостью. Все её тело вспыхивало какой-то обволакивающей голубоватой ментальной оболочкой, впихивающей и гаснущей, подобно силовому полю или энергощиту из фантастических фильмов.

Точно так же, только ещё сильнее, в местах разъединения светились и рука, и застывшее в воздухе запястье, преграждавшее путь.

Мы замерли. И каждый наверняка подумал, что даже уловка с камерой не пригодилась бы, устрой Руби такое шоу минутой ранее.

Собрав всё до последнего наброска, она прижала папку к груди, вернула ладонь на место и бросилась бежать.

— Руби! — крикнул я, но она ещё быстрее рванула вперёд.

— Неловко вышло, — промямлил Шен.

И как назло ещё более неловко вышло, когда Руби налетела на шедшую к нам Лясю. Обе потеряли равновесие и плюхнулись на задницы. Ляся полусидя зависла, ухватившись, за фонарный столб, а Руби — от удара потеряла и голову, и ладони, которыми пыталась эту голову удержать.

— Матерь котья… — опять выругался Шен, заворожённо глядя, как откатившаяся голова застыла равно напротив нас и замерла, разъярённо глядя на всех троих.

— Ну и чего вылупились? — прогремела Руби, сдувая с лица растрепавшиеся волосы. — Помогайте!

Мы с Терром кинулись на выручку, а Шен только и мог что добавить:

— Рэй… а девка-то совсем голову из-за тебя потеряла.

За что потом и схлопотал по морде.

Да уж, такого поворота дел не ожидал никто.

Руби, видимо, действительно испытывала ко мне какие-то чувства, а я даже не знал, как на это правильно реагировать. Все были в шоке. И от новости, и от того, как быстро у неё раскрывались способности. Сначала фокусы с запястьями, теперь голова.

Пошляк Шен пришёл от этого в восторг, отпустил несколько сальных шуток, о том, как мне повезло, и какие акробатические номера девушка может выделывать в постели.

Мне же было тошно…

Совсем не от тех образов, которые тут же нарисовало воображение, а от того, что стало непонятно, как теперь себя с ней вести. Она собралась (в обоих смыслах этого слова) и усвистала в общежитие, ясно давая понять, что общаться с нами не желает.

Меня же одобряла Ляся, которой Шен заботливо и в красках описал всё произошедшее. Иногда мне кажется, что вытягиваются у него не только конечности, но и язык, которым он мелет что попало. Хотя опять же, наверняка найдутся девушки, которые это обязательно оценят.

Ляся повела себя максимально достойно, оборвала Шена, когда тот совсем уж зашёлся, и предложила мне пройтись до библиотеки.

Я и сам хотел её позвать, нужно было расспросить насчёт пропавшей золотой девочки.

Какое-то время мы шли молча: я переваривал произошедшее, а Ляся тактично ждала, когда приду в себя.

— Значит, — начал я, — ещё одна девушка пропала.

— Ага, Мел. Из наших, — подтвердила Ляся. — Мы с ней на пробежки утренние обычно вместе ходили, и иногда в библиотеку. В последний раз она вошла туда и не вернулась. А я никому ничем не могу помочь, потому что понятия не имею, что с ней случилось.

— И она, конечно же, не проявляла желания покинуть проект?

— Нет, она была в восторге от этого места. И от внимания… — Ляся осеклась.

— Что? — уточнил я, видя её замешательство.

— Я сказала «была», — грустно пояснила она и тут же исправилась: — Мел любит проект. И мы обязательно её найдём.

— Обязательно, — заверил я, надеясь, что так и будет.

Ляся оценила мой показной оптимизм и едва заметно улыбнулась.

— Думаю, стоит проверить читальный зал, — предложила она.

— Меня не пропустят, — указал на браслет. — Но ты попробуй.

Она нахмурилась.

— А пригласить я тебя могу, оплатив посещение?

— Понятия не имею.

И мы направились большому красивому зданию в форме книги, раскрывшему свои листы небу.

Когда Ляся скользнула сквозь контрольный пункт, то попросила подождать её. Библиотекарша золотого сектора, к которой подошла девушка, оценивающим взглядом пробежалась по мне, что-то ответила. Они с Лясей поболтали ещё немного, и когда она вернулась, произнесла:

— Нам сюда не надо.

— В смысле?

— Мел пропала не здесь. Она, по словам библиотекарши, зашла в здание и даже поднесла браслет к пропускному приёмнику, собираясь зайти в читальный зал, но передумала. Кого-то увидела, помахала и отошла.

— Кого?

— Она не сказала. Говорит, не видно было, ракурс не тот. Только саму Мел видела, которая передумала заходить.

— И где ж нам искать? — ни к кому конкретно не обращаясь, спросил я.

Стены здания остались немы, Ляся — тоже.

Мы ещё какое-то время стояли, обдумывая услышанное, как вдруг она предложила:

— А пойдём в ваш отсек. Пороемся в книгах, попробуем проработать хоть какие-то версии. А?

Я согласился. Делать всё равно больше было нечего. След оборвался, но мы оба чувствовали, что нельзя взять и всё бросить. Даже если ни одной зацепки на глаза больше не попадалось, нужно было продолжать искать.

Пока ехали в лифте, в глаза бросилось, что кнопок на панели значительно больше.

— Интересно, это спуск в подвал? — Нажал на кнопку, но ничего не произошло.

Ляся попробовала повторить, но при этом поднесла свой браслет к считывателю. Тот засветился, отображая вращающийся круг, затем моргнул красным, перечёркивая его по диагонали и превращая запрещающий знак.

— Видимо, только для персонала.

Когда двери распахнулись, первым делом прошёл к табличке с планом пожарной эвакуации.

— Смотри… — ткнул пальцем в пожарные лестницы, — тут вроде как можно спуститься, если лифты окажутся заблокированными. Наверняка там все уже сто раз обыскали, но почему бы и нам не попытать удачу? К тому же вдруг получится спуститься в подвал или проверить какие-то ещё служебные помещения. Если в деле пропажи студентов замешан кто-то из сотрудников, то перепроверка не повредит.

Ляся увлечённо разглядывала план этажа, а потом произнесла:

— Согласна. Слушай, а ты не обращал внимания, что планировка устроена таким образом, что одно из крыльев библиотеки сейчас недоступно?

— В смысле?

— В прямом. Глянь сюда. Здание больше, чем мы его видим изнутри. Вспомни, как оно выглядит снаружи. Раскрытая книга. — Она провела пальцем по читальному залу и коридору с лифтом и лестницами. — Визуально понятно, что эта часть занимает только половину книги до разворота и ещё некоторую часть второй половины. Но где оставшееся пространство?

Она наморщила нос, пытливо впиваясь в карту взглядом, и выглядела как настоящий детектив, почуявший тонкий аромат следа, ведущего к разгадке тайны, о которой даже не подозревал.

— Никогда об этом не думал, — честно признался я.

— Да и я тоже. Но сейчас заметила. Ты знал, что некоторые здания были построены ещё с момента, когда землю выкупили под школу? Появления Героев ждали давно и Школу тоже готовили задолго до нашего рождения. Но время шло, технологии развивались, и в последние несколько лет, когда все пророчества сбылись, началась активная застройка новыми зданиями. Что-то сровняли с землёй и возвели с нуля, что-то — достроили, придав современный вид. Например, лекции у нас проходят в самом старинном здании всего кампуса. Поэтому лекционные комнаты выглядят довольно архаично, хоть их и причесали под новые стандарты.

— Библиотека архаично не выглядит, — отметил я.

— Да, но возможно, старинную часть мы как раз таки не видим. И она закрыта для посещения.

— Значит, мы должны это проверить!

— Обязательно! — подтвердила Ляся и вся засияла.

В одном из лестничных пролётов, как и ожидалось, нашлась дверь. Ляськино пространственное мышление подсказывало, что ведёт она к закрытой части корпуса. Никаких особых опознавательных знаков, никаких новомодных замков. Только скромная табличка «Не входить. Идут ремонтные работы».

— И как же её открыть?

На двери красовался старомодный замок под обычный металлический ключ, а не те, что отпираются браслетом или ключ-картой. Пожалел, что нельзя было привлечь Руби, чтобы вскрыть замок. Если всё, что про неё говорят, правда, то девчонка неплохо обращается с невидимками, которыми умеет отпирать разного рода замки. Или тот же Шен, который может засунуть палец в отверстие и принять его форму.

И тут пришла мысль.

— У тебя случайно нет термоклея? — спросил я и только после подумал, насколько это нелогично.

— Случайно? Термоклея? — она посмотрела на меня как на придурка. — У меня?

Последней фразой чётко дала понять, что у леди таких глупостей в сумочке быть не может. И при всех легендах, которые ходят о них (что они бездонные и всесодержащие), прятать в своих недрах термоклей не могут никак.

А потом она хихикнула и полезла в рюкзак.

— Держи… — она протянула три длинных термоклеевых палочки и с видом победительницы насладилась выражением моего лица.

— Что-о? — Я не верил своим глазам. — Откуда?

— Ты же видел в моих апартаментах террариум? Доппио готовится к линьке, а в этот период змейкам чаще всего хочется находиться в уединённых местах. Дома я держала её в просторном террариуме, где всё было оборудовано под её потребности и на мой вкус. Здесь приходится ютиться и мне, и Доппио. Но мы справляемся.

— Ютиться? — вырвалось у меня, и Ляся тут же смутилась, понимая, что моя комната в общежитии несравнимо меньше её апартаментов.

— Для Доппио переезд это большой стресс. И я хочу сделать ей небольшой домик, укрытие, что линька прошла комфортно.

— Ясно. Но можно я займу у тебя одну из палочек термоклея?

— Конечно. Только клеевой пистолет остался в комнате, но я могу кое-что попробовать, — произнесла она, снимая пиджак. — Вырви лист бумаги и готовься принимать огонь, как только появится искра.

— Что ты собираешься делать?

— Увидишь!

Ляся собрала свои красивые тёмные волосы в хвост, закатала рукава рубашки, расстегнула верхнюю пуговку и, облизав губы, сосредоточенно выставила руки вперёд, смыкая пальцы в сердечко.

— Буквально на днях пробовали на занятиях у миссис Родригес. Она у нас, у девочек, прикладную «супергероику» ведёт.

Ляся прикрыла глаза, глубоко вдохнула и начала напевать какую-то мелодию без слов. Поначалу ничего не происходило, она просто показывала мне сердечко пальчиками и что-то напевала. Выглядело странно, но не могу сказать, что чем-то был недоволен.

Через несколько секунд по рукам девушки начали пробегать красноватые всполохи энергии. Сначала совсем слабо и едва уловимо, затем ярче и активнее. Когда послышался треск, она раскрыла глаза и улыбнулась.

— Получается! Готовься.

Затем с указательных пальцев, образующих впадинку сердечка, энергия начала спускаться и застывать в центре сердца. Первые искры были совсем слабыми, но я уже поставил лист бумаги, сложенный тугим конусом. На уголке показался дымок, и затем по кромке конуса пробежался буро-коричневый контур, порождённый зарождающимся пламенем.

Во взгляде Ляси сиял такой же пожар торжества и радости.

Не теряя времени, я принялся плавить термоклей, и когда он достиг нужной консистенции, просто воткнул его в замок. Потребовалось немного времени, чтобы он затвердел и принял необходимую форму.

До этого ни мне, ни Лясе не приходилось практиковать ничего подобного, но процесс увлёк нас обоих. Надежды, что всё пройдёт без сучка — не было. Но мы же Герои. На ней Печать Разума, на мне — Потока. Мы должны одолеть простенький дверной замок.

Я попробовал провернуть импровизированный ключ, но замок не поддался.

— Может, клей не до конца по скважине прошёл? — уточнила Ляся. — Или протёк не туда?

Оставалось только гадать.

— Кажется, настал мой черёд засучить рукава…

Я скинул пиджак на пол, поправил рубашку и приложил руки к скважине, прижался ухом к двери и тоже прикрыл глаза, чтобы сконцентрироваться на других органах чувств, отсекая лишнее. Печать Потока должна была помочь мне как никакая другая.

Попробовал «нащупать» импровизированный ключ, представить его форму и текстуру. Позволяя энергии течь по рукам, пальцам, затем плавно переходить в ключ, делая нас одним целым.

И в какой-то момент мне показалось, что нащупал ту самую нестыковку, не позволявшую отпереть дверь. Я попытался мысленно исправить её.

— Ну как? — поинтересовалась Ляся.

— Тс-с-с… — не открывая глаз, не желая сбиваться с настроя, оборвал я.

Попробовал заставить клей заполнить незаполненное и опять застыть. Пришла уверенность, что ещё мгновение — и всё получится.

Крутанул клей в замке, и тот поддался.

— Ва-а-ау, — восхищённо произнесла Ляся, погладив меня по спине и уткнувшись головой в плечо, и тут же отстранилась. — Ты самый находчивый парень из всех, что я знаю.

Дверь с негостеприимным скрипом медленно поползла в нашу сторону, отворяясь и приглашая войти в неизвестность.

— Ты готова пойти со мной? — спросил у Ляси, заглянув прямо в глаза.

Вместо ответа она протянула мне руку.

Мы вошли в тёмное помещение, в котором не наблюдалось никаких признаков наличия электричества, лишь пустые керосиновые лампы, огарки свечей в подсвечниках. Видимо, эту часть хотели сохранить «исторической», и, возможно, в будущем облагородить, но не успели.

Ляся включила фонарик на планшете, а я — в браслете. Свет от него оказался символическим. Чтобы нашарить что-либо на полу в темноте, может, и хватило бы, но не для освещения такого пространства.

— Пойдём с твоим фонариком, — констатировал я. — А я потом прикуплю себе нормальный. Давно нужно было озаботиться.

— А хочешь, я научу тебя делать искру? — предложила Ляся. — У тебя, наверняка получится.

Я с недоверием покосился на неё, но Лясю было не остановить. Она положила планшет и взяла меня за руки.

— Сложи пальцы вот так, — она опять изобразила сердечко.

— А можно как-то иначе? А то не по-пацански.

Она рассмеялась.

— Конечно! Сложи кругом. Он нужен для концентрации энергии. Сердечко просто прикольнее, и тоже подходит для этих целей. А теперь подумай о том, как сила течёт по твоим рукам, по всему твоему телу, как она пульсирует и разгоняется. Чувствуешь?

Единственное, что я чувствовал, это как её тёплые пальцы касались моих рук, а старинное здание, обшитое сверху новомодно облицовкой, отдавало зловещим холодом и сквозило тёмными тайнами.

— Угу, — соврал я.

— Сконцентрируй её в центре круга. Направь туда и попробуй замкнуть.

Мир сузился до освещённого пространства этой небольшой комнаты. Сердце колотилось, а энергия, тёкшая по телу, никак не хотела концентрироваться в руках.

— Не думаю, что получится, — признался, честно пытаясь следовать указаниям.

— А ты и не думай, ты делай.

Она пытливо смотрела мне в глаза и ждала, что всё получится. А мне очень не хотелось ударить в грязь лицом и разочаровать её.

— Расслабься, это не сложно, — Ляся провела кончиками пальцев по тыльной стороне моих рук, и по телу побежали мурашки. Что-то как будто зажглось, заискрилось. И энергия потекла, словное прикосновение разблокировало что-то во мне и в силе, которая таилась и только ждала подходящего момента.

Короткая вспышка породила маленький огонёк.

— Вот! Держи его, постарайся не дать погаснуть.

Я сконцентрировался, чувствуя, как по лбу побежала капелька пота. Тут и без того было душно. Спёртый воздух непроветриваемого помещения, казалось, был готов поглотить едва возникшее пламя, но я ему не позволил.

— Усиливай! Будто подкручиваешь громкость в старом приёмнике.

И у меня получилось, огонёк стал ярче.

— А теперь отпусти и попробуй поместить его на руку, поддерживая снизу.

Лёгкое круговое движение позволило мне ещё немного усилить пламя и водрузить его над ладонью.

— Вау! — только и произнёс я.

Ляся к моему «вау» тоже присоединилась и призналась, что кроме искры больше ничего извлечь не смогла, в то время как у преподавательницы миссис Родригес огонёк сиял долго и ярко.

Двух источников света вполне хватало, чтобы не налететь ни на что в темноте, но всё равно было недостаточно, чтобы нормально всё рассмотреть.

— Жутковато, — произнесла Ляся осматриваясь. — Мне кажется, что самое старинное здание во всём комплексе это не аудитории, а как раз эта часть библиотеки.

Мы шли медленно, освещая путь и пытаясь рассмотреть, где именно находимся. Кое-что из мебели было накрыто плёнками, картины на стенах частично тоже.

— Наверное, это будет музейная часть, — неуверенно предположила Ляся. — Не просто же так её сохранили в исходном виде. Библиотеку же можно было отстроить где угодно.

Луч фонарика выхватывал книжные полки, столы и кушетки, часть антикварных предметов: статуэтки, чернильницы, пепельницы и прочую мелочёвку. Мы брели как Гензель и Гретель, заблудившиеся в лесу — настороженные и взволнованные.

Покинув первую просторную комнату, зашли в ближайшую дверь. И попали в спальню. Огромная, застеленная покрывалами кровать так и манила испробовать, насколько мягкий у неё матрас. Хотя слой пыли, защищавший её словно магическим щитом, намекал, что ничем хорошим это не кончится. Даже если никто из нас не страдал аллергией, пачкать белоснежные рубашки не входило в планы.

— Ой, — вырвалось с губ, когда почувствовал, что пламя стало нестабильным и начало обжигать руку.

— Гаси, его становится всё сложнее удерживать… — прокомментировала Ляся, поняв, что испытываю дискомфорт. — Мы уже привыкли к темноте, фонарика хватит.

Ещё какое-то время мы неловко потоптались на пороге, осматривая убранство комнаты, и пошли дальше.

Следующая комната оказалась более привлекательной. Это был кабинет, в котором накрытым плёнкой оказался только письменный стол.

— Не знаю, что мы ищем, — произнёс я, — но если что-то важное и есть в этом здании, то это вскоре всего находится здесь.

— Нам бы Мел найти, — задумчиво напомнила девушка. — Но тут мы её вряд ли найдём. Никаких следов присутствия или борьбы. Даже следов на толстом слое пыли под ногами не видно.

— Но мы же не уйдём отсюда, не покопавшись? — уточнил я.

— Конечно! Врождённое любопытство этого не простит.

Мы аккуратно стащили плёнку, чтобы не поднять слой пыли вверх, но Ляся всё равно начала чихать. И пока она приходила в себя, я проверил ящики стола. В верхнем лежали книги учёта, в среднем нашлись футляр под сигары и прочая сопутствующая атрибутика, а в нижнем — стопка разнообразных документов.

— Как думаешь, это кабинет кого-то из предков ректора?

Она помотала головой, указывая на портрет позади меня.

— Это Уолтер-Джек Тейлор. Тот, у кого предки ректора выкупили земли. Вернее, не у него самого, а у государства. Сразу после того, как сам Тейлор был взят под стражу и вскоре скончался в тюрьме.

— Скончался в тюрьме? Но почему?

— Дело тёмное. Большую часть замяли, скрыли и попытались отбелить. Но слухи всё равно ползли, а журналисты не стеснялись строить догадки и раздувать мрачную загадочную историю богатенького старого извращенца. Он, скажем так, очень вольно обращался с женщинами определённой профессии. И некоторых из них так и не нашли. И страшно представить, скольких не искали.

— Хочешь сказать, что Школу Героев построили там, где было поместье серийного убийцы?

— Ты смотришь на это как обыватель, уж прости, — бесстрастно произнесла она. — Земли ушли с молотка за копейки. А строить кампус дело затратное. Уверена, будь у моего отца задача провернуть нечто подобное, он поступил бы так же. Бизнес есть бизнес.

Лясю я недооценил. Под личиной скромной сдержанной девушки крылся расчётливый предприимчивый мозг акулы, несклонной к сантиментам. Возможно, дочь бывшего мафиози и должна быть именно такой. От генетики не уйдёшь.

К своему удивлению, понял, что такая часть её личности совершенно меня не отталкивает. Может, даже, наоборот, притягивала холодностью и нежеланием переводить всё в драму.

— Предки ректора были помешаны на легендах о Героях и были уверены, что в их роду был кто-то одаренный Печатью. Они мечтали отстроить академию супергероев еще пару сотен лет назад, и, как и многие другие, были уверены, что случится это совсем скоро. Были предпосылки, предзнаменования, но, как ты видишь, мы появились только сейчас, когда уже абсолютно все предзнаменования воплотились.

Я решил не уточнять, о каких именно предзнаменованиях идёт речь, и сосредоточился на истории этого места.

— А почему сейчас об этом никто не вспоминает. Я имею в виду, о прежнем владельце и его мутной истории?

— То дела давно минувших дней. И всех сейчас интересуем мы, а не какие-то страшные байки, которые можно рассказывать у костра. Тем более, как и упоминала раньше, детали дела засекречены, грязных подробностей не так много. А мы — как на ладони. И куда интереснее, чем старый психопат.

— А ты неплохо разбираешься во всём этом.

Она хмыкнула.

— Дела моей семьи тоже частично засекречены. Тут надо понимать, что если у тебя есть связи, то тебя, может, и прополощут в системе правосудия, но лишнего никому не расскажут. Особенно журналистам, которым только повод дай всё переврать, преувеличить и извратить. Так что мой дед хорошо приплатил кому надо за анонимность в своё время, поэтому отцу было сильно проще перейти на законные рельсы, когда он перестраивал свою Империю. И пусть я тогда была слишком мала, чтобы понимать, что происходит, кое-что всё-таки запомнила, а кое в чём разобралась уже позже. Но, как видишь, такие как Джонни, всё равно припоминают мне грехи моего семейства. От прошлого не отмоешься добела, даже если постараешься.

«Если только не оставишь прошлое в другом мире», — подумалось мне.

Ляся подсветила портрет, и я всмотрелся в лицо человека, в чьём обиталище мы сейчас находились. Показалось, что где-то уже его видел. Возможно, когда читал в сети об истории Школы, или же просто видел в его чертах лица сходство с кем-то, кого знал раньше.

Лицо было фактурное, но отталкивающее. Ледяной взгляд, чуть вздёрнутая верхняя губа, выражавшая презрение, надменный изгиб бровей. Старомодные тёмные одежды и шляпа лишь усиливали впечатление, что перед нами холодный призрак мрачного прошлого, тесно связанного с этим местом.

А потом луч фонарика Ляси выхватил его руки, покоившиеся на трости.

— Что это? — буркнул я и приник ближе, рассматривая заинтересовавшую меня часть картины. — Это тот самый пропавший перстень?

Ляся приникла к портрету вместе со мной и пришла к такому же выводу. Отрывистыми мазками были обозначены же самые чёрно-красные камни, сплетавшиеся в знак бесконечности.

— Дорогущий, видать. Этот хлыщ не скупился на цацки, — с презрением произнесла она.

— И что ты обо всём этом думаешь?

Она пожала плечами и нахмурилась.

— Не знаю… Мне не по себе здесь. И всё это не нравится. Ни он, — указала на портрет, — ни эта комната, ни тёмное прошлое этого здания. Может быть, зря мы сюда прокрались?

— А мне кажется — не зря. Может быть, кто-то возомнивший себя новым Уолтером украл перчатку и теперь ворует студентов, подражая своему психопату-кумиру?

— Но тогда пропадали бы только девочки, разве нет?

— Кто знает… Но наверное, ты права, и нам не стоит задерживаться здесь. Может, некоторым тайнам действительно лучше покоиться под слоями вековой пыли.

Она покивала, и, бросив последний взгляд на картину, осветила обратный путь.

— Пойдём? — уточнил я, подставляя локоть, чтобы дама могла зацепиться.

И тут же миниатюрная ладошка вцепилась в предплечье, и я почувствовал тепло живого тела в этой мертвецки холодной и мрачной комнате.

— Можно задать вопрос? — вдруг спросила она.

— Конечно, задавай.

— Андрей… — задумчиво произнесла она. — Ты представился как Андрей, а не как Рэй, хотя в карточке записано именно так.

— А тебе не нравится?

— Нет, почему же, просто странно. Слышала, чтоб имена сокращали, но чтобы наоборот — никогда.

— Давай считать, что Рэй — это официальное, а Андрей — упрощённое, для друзей. Что мы, не друзья, что ли?

— Друзья, — кивнула она со всей ответственностью, которой наделяла это слово. — Друзья, Андрей. И надеюсь, всегда будем.

«Я б вот так не зарекался…» — с долей сомнения подумал, разглядывая девушку совсем не с дружеским прищуром. Очень уж симпатичная. И даже если я не питал какого-то особого интереса к ней сейчас, то попадать во френдзону всё равно не хотел.

— Лясь, скажи, почему ты вообще пошла со мной? — неожиданно для себя самого, спросил я и добавил: — Рас уж у нас такой вечер откровений.

— А почему бы нет? — она беззаботно улыбнулась.

— Но ты ведь отлично ладишь со всеми, могла бы проводить время с кем хочешь. Достают тебя только Джонни и его шайка, остальные очень милы. А я из низшего сектора, могу запятнать твою репутацию своей чёрной меткой преступника.

Она рассмеялась.

— Ты-то? Поверь, парень, не справившийся со своим даром, не самый страшный преступник и совсем нехудший союзник. К тому же ответ кроется в вопросе.

Тут я подвис, и она пояснила:

— Я и так провожу время, с кем хочу… — и видя, что меня этот ответ устроил лишь частично, добавила: — Ты неравнодушный, Рэй. Андрей… — тут же поправилась она. — Тебе не плевать на то, что происходит вокруг. Остальные просто учатся, или развлекаются, или занимаются своими делами, а ты… Тебе интересно всё, что творится внутри Школы и за её пределами. Ты как будто познаёшь мир с азартом исследователя, интересуешься людьми, которые тебя окружают, даже теми, которые пропали и которых ты по факту совсем не знал…

Не успев завершить мысль, прежде чем мы покинем таинственный корпус, Ляся остановила меня у самой двери. Она застыла, подбирая слова. Не пошла дальше и не пустила меня, словно то, что хотела сказать, должно было остаться тут — в таинственном отсеке, под покровом темноты, в пределах стен, покрытых пылью и тайнами. Чтобы никто и никогда не услышал её слов, чтобы они остались здесь, как самый большой секрет, погребённый вместе с призраками прошлого.

— Тебе не плевать на других. И это подкупает, — честно призналась она и вышла в ярко освещённый коридор.

Наше расследование пока так никуда и не продвинулось. Руби, используя любой повод, меня избегала, Ляся была занята учёбой, а Шен и Терр старались набрать недостающие баллы, чтобы получить необходимые зачёты перед первым комплексным экзаменом, который поставили на конец следующей недели.

Сегодня по расписанию должны были состояться очередные «смотрины», как в первые дни после заселения в общежитие. Стадион оказался забит под завязку, а зрители заняли все места ещё за полчаса до начала.

Мы с ребятами разминались, не зная, чего толком ожидать. Всё, что было известно, сводилось к необходимости проявить находчивость и продемонстрировать, чему успели научиться.

Церемонию открывала секретарь. Она поприветствовала студентов и преподавательский состав, произнесла вступительную речь и перешла к оглашению условий.

Зрители могли голосовать за студентов, выбирая победителя в каждом состязании. При желании можно было стать спонсором, оплатив бонусы для своего любимого Героя, тем самым повышая его шансы на победу.

Сам поединок представлял собой дуэль, но вместо оружия полагалось использовать свои уникальные способности. Цель состязания — отобрать значок противника с символикой его Печати энергии, который каждый обязан был носить на груди, прицепленным на пиджак.

Противники определялись жеребьёвкой и никак не упорядочивались: ни по полу, ни по типу Печати, ни по цвету браслета. Чистый рандом.

Все, кто пройдут сегодня испытания, будут допущены к экзамену автоматически, получив зачёты по всем предметам. Так что если Шен и Терр справятся, им больше не придётся корпеть над учёбой, и они смогут помочь в расследовании.

— Готовы? — спросил Роджерс, появившийся в нашем секторе, и, не дождавшись ответа, добавил: — Пора идти. Зрители ждут.

Физрук вообще не отличался многословностью, но при этом был весьма тактичен на тренировках и вполне компетентен, как и полагается на проекте такого уровня. Он сказал ещё пару ободряющих и мотивирующих слов, всем пожелал удачи и повёл в зал ожидания.

Студентов других секторов привели другие преподаватели. Среди них были и Стивен Ли Рой, и миссис Родригес, и доктор Дэниелла, которая в случае получения студентами травм должна была оказать первую помощь и скоординировать действия остального персонала.

Собрали нас под полем стадиона в просторной комнате перед огромными мониторами, с которых можно было наблюдать, что происходит снаружи. Здесь можно было посидеть на лавочках, попить воды, сходить в уборную и даже перекусить какой-то едой из автомата. Делать этого я бы не рекомендовал никому и поэтому дал оплеуху Шену, который полез за снеками, решив заесть стресс.

— Даже не думай есть эту дрянь! Она тебе не нужна, бро, ты и так справишься, — смягчился я, припоминая, что мой тренер всегда так делал, когда перегибал палку. — Давай лучше понаблюдаем и придумаем стратегию.

Шен кивнул, и, как мне показалось, не обиделся. Терр похлопал его по плечу ободряя.

На центральных экранах под потолком стадиона появились портреты двух студентов: один с серебряного сектора, второй с бронзового. Первый с Печатью Разума, второй — Силы.

Оба парня стояли неподалёку от нас, они неловко переглянулись, и мистер Роджерс пригласил их к платформе подъёмника, пожелал обоим удачи и напомнил, что они Герои, а значит, уже по умолчанию победители.

Через несколько секунд мы наблюдали на экранах, как в центральной части стадиона разверзается пол и из него выезжает платформа с бойцами. Роджерс кратко представил обоих, обозначил позиции противников друг напротив друга на расстоянии десяти метров и скрылся под землю на платформе, на которой они втроём минутой ранее поднимались. Поверхность опять стала ровной, и стадион принял обычные очертания, за одним лишь исключением, что двое бойцов должны были сразиться друг с другом под пытливым взором зрителей.

По трибунам пробежался восторженный гул. Девочки подняли плакаты с именем серебряного мальчика, а парни свистели и кричали брутальное «У! У! У!», отстукивая ногами по полу и выбрасывая вверх кулаки.

У бронзового бойца последователи тоже нашлись, не такие многочисленные, но всё же.

Площадь, на которой должна была состояться схватка, ограничивалась только площадью самого стадиона до трибун. Никаких иных ограничителей не выставили.

По времени поединок должен был длиться три минуты. Если никто из противников не успеет отстегнуть значок оппонента в отведённое время, то победа достанется тому, за кого проголосует наибольшее количество зрителей.

На экране в центре стадиона зажёгся циферблат. Цифры начали обратный отсчёт.

Пятнадцать…

Четырнадцать…

Тринадцать…

Было видно, что оба нервничают, но серебряный нашёлся быстрее. Он помахал в одну из камер, послал воздушный поцелуй фанаткам, на что те мгновенно среагировали овациями, и встал в боевую стойку. Бронзовый занял оборонительную позицию и выставил вперёд кулаки.

Три…

Два…

Один!

Серебряный начал сокращать дистанцию, и мы замерли у экранов в ожидании битвы. Но стоило противникам оказаться на расстоянии вытянутой руки, как серебряный щёлкнул пальцами перед лицом бронзового и что-то произнёс. Взгляд бронзового тут же оказался прикованным к руке, застывшей напротив его лица, а затем ноги подкосились, и он начал медленно оседать.

Мы так и не поняли, потерял он сознание, заснул или впал в кому, но в руках у серебряного уже красовался бронзовый значок, изображавший куб и символизирующий силу.

— Если так и дальше пойдёт, ничем хорошим для нас не закончатся, — обеспокоенно произнёс Терр.

Я растерянно почесал затылок и выдал:

— Не слушать, не смотреть, не подчиняться.

— Что? — переспросил он.

— Я говорю, надо постараться не слушать, если противником окажется менталист. И не смотреть на их фокусы, им часто требуется какое-то отвлечение внимания, чтобы перехватить контроль. Ну и внутренне быть готовым не подчиняться. Когда на меня в душевой напали, приказы Джонни не подействовали. Возможно, как раз потому, что всё во мне кипело. Не было ни страха, ни беспокойства. Но всё нутро вопило, что этим засранцам не выйти победителями. Бунтарский дух вам в помощь, друзья мои.

Терр с Шеном покивали, но было видно, что волнение не ушло.

Следующие несколько поединков выглядели более красочными и динамичными. Ядовитый Арни со своей Печатью Тела дрался с парнем из чёрного сектора с Печатью Силы. Стоит отметить, оба держались на высоте, но, как говорится, против лома нет приёма, и Арни всё-таки пропустил удар в ухо, после которого не встал. Ни его многочисленные шипы, ни изворотливость, не помогли ему одержать победу. Хотя, конечно, в навыке трансформации он поднаторел — шипы стали твёрже, длиннее. И сам он стал больше походить на дикобраза, а не на ежа, когда ощетинивался по-крупному.

Следующий бой заставил нас понервничать. На залитом солнцем стадионе показалась хрупкая фигурка Ляси, и я внутренне весь напрягся. Против неё вышел парень из серебряных с Печатью Тела. Оставалось надеяться, что Лясина Печать Разума поможет ей если не победить, то хотя бы избежать увечий. Менталистской она вроде как была неплохой, но чем мог отличиться её соперник, оставалось только гадать.

Парень был из новоприбывших, мне не знаком, и это оставляло надежду, что навыки его пока не отточены. Серьёзное лицо и его боевой настрой намекали, что битва не будет лёгкой.

Ляся же как всегда оставалась сдержанной и спокойной. Когда циферблат на экране перешёл в нули, она вскинула руки вверх, словно в танце, и замерла.

Противник бросился на неё, и мы на мгновение потеряли его из виду. Не то парень умел обращаться в невидимку, не то как-то по-особенному отражал свет, но он становился похожим на размытый полупрозрачный силуэт. И если в движении его можно было заметить, то в спокойном состоянии — очень сомневаюсь. Если такой затаится в комнате в сумерках — не жди ничего хорошего.

Ляся не растерялась, вскинулась, щёлкнула пальцами и прокрутилась на месте, приседая и выбрасывая ногу назад. Такой изящной подсечки мне ещё видеть не доводилось. Её наверняка обучали ещё до школы. Бывшему мафиози наверняка не хотелось видеть свою дочурку беззащитной, а зная её боевой нрав, могу предположить, что она не только поддержала бы такие занятия, но могла и выступить их инициатором.

Полупрозрачный парень от подсечки не увернулся. Неуклюже споткнулся, повалился на землю и стал похож на крупный комок пыли.

Ляся же продолжила свой элегантный танец, описывая невероятные движения кистями рук и плавно меняя своё положение в пространстве. Игривые карие глаза, едва заметная надменная усмешка в плавном изгибе губ, а также лёгкость и грация девушки зачаровывали.

Перед нами была красавица, исполнявшая экзотический танец, а не студентка Высшей Школы Героев.

— Она гипнотизирует танцем… — дошло до меня, и я даже произнёс это вслух.

Опасно. Просто потому, что при встрече с менталистом а-ля Джонни можно сразу быть наготове, сразу встречать в штыки все его действия. Но когда танцует красотка… Причём танцует так, что боишься вздохнуть, лишь бы не спугнуть. Наслаждаешься зрелищем и недооцениваешь как бойца, потому что не ожидаешь подвоха. А он есть, и ещё какой.

«Пыльный комок» уже поднялся, но нападать не торопился.

Ляся двигалась, едва касаясь земли и не делая ни одного резкого выпада. А потом крутанулась на носочках. Юбка взметнулась вверх, но достоинства хозяйки не уронила, деликатно прикрывая всё самое ценное и нежное.

Призывно улыбнувшись и замерев, красавица выбросила ладонь вперёд в зазывающем жесте, который подкрепила движением пальцами, словно подманивая ребенка.

И противник кинулся в бой в попытке сбить её, повалить на землю и отобрать злосчастный значок, но уже намного медленнее и более неуклюже, чем в прошлый раз.

Она опять увернулась так легко, словно порхала. Если бы лицо парня не было полупрозрачным, на нём наверняка бы удалось прочитать обиду и злость.

— Нападай! — бесстрастно приказала Ляся и подняла одну руку вверх, будто взмахивая платком на корриде.

Из красного на ней был только галстук, который не относился к обязательным атрибутам школьной формы, а был её личным аксессуаром. Он неплохо сочетался с тёмно-синим пиджаком и юбкой в складку, и совершенно превосходно смотрелся на белоснежной выглаженной рубашке.

Наверное, глядя на этот галстук, парень и бросился в атаку, а красотка, словно в замедленной съёмке, медленно опустила руку, проводя кончиками пальцев по щеке, шее, воротнику и затем по небольшой, но привлекательной и высокой груди. Пальцы застыли на значке с эмблемой Печати Разума.

Парень застыл в полуметре от девушки.

Почему он остановился, никто не понял, а Ляся, будто проделывает подобное каждый день, поцеловала ладонь и наклонилась к противнику, отвешивая ему той самой ладонью затрещину по лбу. Затем что-то прошептала, и тот перестал быть невидимым. Весь стадион увидел его раскрасневшееся возмущённое лицо.

Ляся провела пальцами по лацкану пиджака соперника и ловко отцепила значок.

— Красиво она его, — поаплодировал Шен, — здорово обвела вокруг пальца. Смотрел бы и смотрел!

— Не могу не согласиться, — поддакнул я, но уже думал совсем о другом.

На экране среди портретов участников появилась карточка с моим портретом.

Мерный гудящий звук платформы и лёгкие вибрации при движении отдавались во всё тело. Слепящий солнечный свет после подземного зала ожидания ударил в глаза, а раскалённый воздух — в лицо.

Я даже закрылся рукой, пытаясь осмотреть поле битвы и трибуны, заполненные зрителями. Операторы с видеокамерами всё-таки присутствовали на поле, хотя в кадр друг друга не ловили. Помимо них в воздухе летало несколько дронов. На достаточном расстоянии, чтобы давать хорошую картину, но при этом не мешать участникам и не оказаться повреждёнными в процессе боя.

Таймер начал обратный отсчёт, а мы заняли позиции. Против меня выступал золотой боец с Печатью Потока, как и у меня. Это значит, что передо мной парень, умеющий в телекинез и, возможно, в управление током.

Первое, что он сделал, когда таймер перешёл в нули — выставил щит. И не просто щит, как у Капитана Америка, а полноразмерную сферу, охватывающую его с головы до пят.

Это оказалось внезапным и не очень приятным сюрпризом.

Но самое обидное, имея такую же Печать, я никакого понятия не имел, как сделать подобный щит.

Парень начал медленно приближаться, выставив руки вперёд и поддерживая сферу. Мне же оставалось только предпринять хоть какие-то попытки эту сферу пробить. Уже немного поднаторев в телекинезе, попытался ментально дотянуться до значка, чтобы просто сорвать его с груди соперника. Но не тут-то было. Щит на то и щит, чтобы защищать.

Дистанция тем временем неминуемо сокращалась, а у меня всё также не было никаких идей. Питая скрытую надежду, что сфера окажется не такой прочной, как выглядит, попытался пробиться ещё разок. Но ожидаемо потерпел поражение.

Противник же достал новый козырь из рукава. Ладони, выстеленные в моём направлении, начали потихоньку испускать молнии, прямо как у Героини из первого поколения Героев, изображённой на постере, который показывал нам на теории «супергероики» профессор Стивен Ли Рой.

И почему я до сих пор не научился так делать? Фены, значит, в раздевалке швырять могу, а крутые молнии фигачить — нет. И сферы защитные тоже возводить не умею, хотя от ментальных атак Джонни защититься как-то смог.

Всегда ведь был дисциплинированным и планомерно ставил задачи, достигал и прорывался вверх по спортивной карьере, а тут… действительно как будто подменили. Тренироваться и развиваться не перестал, но никакой системы так и не вывел.

Злясь на себя за непрофессионализм, начал потихоньку отступать, чтобы разорвать дистанцию. Радовало одно — воспоминание про фены натолкнуло на интересную идею. Недолго думая, подобрал небольшой камень с земли и кинул в соперника, чтобы проверить, от каких именно атак помогает щит.

Со стороны, наверное, смотрелось убого, ведь золотой парень наступал, а я будто бы отбивался мелким камешком, боясь нападать и не в силах предпринять что-нибудь толковое.

К моему счастью, камень с лёгкостью пролетел сквозь сферу, и стало очевидно, что от физического воздействия он не защищает, лишь от телепатии и псионических атак.

Стоило попробовать пробить защиту чем-то более осязаемым, чем мои ментальные попытки. Да хоть руками, в конце концов, если никаких других вариантов не останется.

Я резко сменил направление движения, разрывая дистанцию насколько возможно. Мне бы сейчас пригодилось что угодно, что позволит защититься от молний или поможет сорвать с противника пиджак.

Но поле было пустым, а оружие в этом поединке не предусматривалось.

— Боишься? — усмехнулся золотой, выдавая новую порцию молний. — Бойся!

— Тебя замкнуло, что ли? — усмехнулся я. — По мне разве видно, что я чего-то боюсь?

— А чего ж тогда не подходишь? — спросил он и сделал рывок вперёд. — Пятишься назад как перепуганный щенок.

Молнии опять заискрили в ладонях, но мне показалось, что они стали слабее. И радовало то, что кидать их он не умел, и страшны они были лишь в ближнем бою.

Мне пора было уже тоже хоть что-то предпринять, иначе зрители тоже решат, что противник меня запугал, и отдадут ему свой голос.

Сосредоточившись на зрительных ощущениях, попытался отыскать взглядом все камешки, которые могли быть раскиданы по полю. Благо сам стадион был покрыт чем-то напоминавшим плотный слой утоптанной грунтовой дороги.

Поначалу, как это у меня часто случалось на тренировках по ментальным практикам, ничего не выходило. Но затем послышался лёгкий шелест, и постепенно камешки один за другим начали стягиваться к центру, окружая нас с золотым. Чтобы собрать их пришлось попотеть, а вот поднять — оказалось намного проще.

Когда в воздух взвилось полсотни мелких камней, в глазах противника появился страх. По отдельности они не приставляли особой угрозы, но все вместе могли доставить много проблем и боли.

— Сдавайся! — крикнул я, не желая крови.

— Сам сдавайся, — огрызнулся он.

— Я предлагал. Потом не жалуйся, — произнёс без издёвки, но вполне угрожающе.

Рой холодных безжизненных самонаводящихся «пчёл» ударил по противнику почти идеально синхронно.

Тот взвизгнул, закрывая лицо руками, и со злостью на меня посмотрел, когда осела пыль.

— Сдавайся, — миролюбиво предложил второй и последний раз.

Тот сплюнул на землю и усилил щит, больше не пытаясь испускать молнии. Возможно, у него просто не хватило бы сил, проделывать и то и другое на максимуме возможностей.

И мне тут в голову пришла ещё одна идея.

«Спасибо тебя, Ляся! — мысленно поблагодарил красотку. — Чтоб я без тебя делал!»

Обойдя противника со стороны, с которой у него висел значок, вместотого, чтобы разорвать дистанцию, сократил её почти вдвое. Парень удивился, но особо не подал виду, лишь окинул взглядом землю вокруг, опасаясь, что сейчас в него опять полетят камни. Но они мне были уже неинтересны.

Я сложил пальцы в круг и сосредоточился. Извлечь пламя в этот раз оказалось намного проще, чем в первый. Но я и потренироваться успел, так что хотя бы в этом плане мог собой гордиться.

Огонёк взвился вверх и разгорелся ещё больше, когда я обвёл его ладонью и поддержал снизу.

Теперь глаза противника выражали настоящий страх. Он опять попытался усилить сферу и теперь сам стал инициатором разрыва дистанции.

Попытка не удалась. Я настигал его с той же неотвратимостью, с которой пламя разгоралось в моих руках. Заняв стойку в стиле бейсболистов из американских фильмов, я прицелился и пульнул свой огненный шар ровнёхонько в пиджак своего оппонента.

Тот прекратил поддержку защитной сферы, начал отряхиваться и, в конечном счете, сбросил пиджак и принялся сбивать пламя с рубашки.

Я подошёл медленно и деловито, не спеша подобрал пиджак с земли, отцепил значок и продемонстрировал в ближайшую камеру нависшего над нами дрона. Затем поклонился зрителям на разные стороны, и не удержался от очередного позёрского жеста. Опять сцепил пальцы в кружок, разжёг пламя и дунул в центр круга. Огонёк отправился в полёт, после чего я сложил пальцы сердечком, демонстрируя зрителям свою любовь.

Девочки с трибун со всех сторон завизжали. Конечно, не так громко, как когда появится Джонни, но всё же. Одна даже подняла плакат, с которым пришла, сорвала имя студента, написанное рядом с огромным розовым сердцем, и вскинула плакат вверх, размахивая из стороны в сторону и тем самым адресуя этот романтический посыл мне.

Это было безумно приятно. Даже не мог вспомнить, когда ещё так радовался победе. Испытания, которые приходилось проходить в своём мире, были заточены на жёсткие тренировки и дисциплину, а здесь ещё подключались находчивость и смекалка. От этого подскакивал адреналин, и я как никогда начал гордиться собой.

На экранах под потолком высветилась таблица рейтинга, и моя шкала бодро поползла вверх. Я уже обогнал всех чернобраслетных и почти половину бронзовых, а это, стоит отметить, самый многочисленный сектор студентов.

После подсчёта голосов на экране появилось изображение красной коробки и подарочным бантом, и заиграла весёленькая мелодия.

— А у нас новый спонсор! — раздался восторженный голос ведущего. — Канто Алан Рей теперь имеет покровителя, который оставил ему подарок.

А вот это было по-настоящему неожиданно. Спонсорство обычно вытекало в копеечку и, как правило, обеспечивалось родными, чтобы подарить чадам лишние монеты, какой-нибудь гаджет или сертификат на посещение бассейна, библиотеки или чего-нибудь другого не менее полезного.

— Давайте узнаем, что же внутри!

На экране пошла анимация раскрытия подарка, и из него вылетел сертификат на фонарик.

— Мощный фонарь из сектора с золотым доступом! Ура-ура! — воскликнул ведущий.

Мощный фонарь как раз то, чего не хватало. Кроме того, купить вещь из золотого сегмента студенту с чёрным браслетом было нельзя. Наш ассортимент доступных аксессуаров был весьма ограничен, и такие фонари в него не входили. И у меня было лишь одно предположение, кто мог его подарить.

Ляся…

Но зачем? Почему? И разве студент может стать спонсором? Может, она кого-нибудь попросила.

— Давайте же узнаем, кто стал спонсором этого чудесного подарка! — продолжил диктор, читая мои мысли.

Пошла анимация разворачивания карточки отправителя.

— Увы. Спонсор пожелал остаться неизвестным, но приложил послание к своему сюрпризу.

«Спасибо за вкусняшки. Удачи в расследовании».

Что? Какие вкусняшки?

Камера поймала моё обескураженное лицо, и я тут же изобразил на нём улыбку и постучал по сердцу, выражая благодарность.

Лясе я никаких вкусняшек не дарил, ничем не угощал. Может, это про битву кексами? Хотя тоже как-то сомнительно. Разве я кого-то кормил? Только бездомную кошку, да и то сэндвичем Шена. Но может, кто-то это видел, запомнил и решил отблагодарить за хорошее обращение с животными?

Вопросов как всегда оказалось больше чем ответов. Было ясно только одно, человек, подаривший фонарик, скорее всего, осведомлен о моих приключениях в закрытой части здания библиотеки. Это не могло попасть на видеокамеры, да и в целом наше проникновение осталось тайной для руководства. Разве что я рассказал Терру и Шену, а Ляся могла рассказать подругам. А тут уж дело такое — сплетнями земля полнится. Но даже осознание этого никак не приближало меня к разгадке личности отправителя.

На браслет пришло уведомление о подарке, и я проследовал в чёрный сектор, чтобы продолжить наблюдать за дуэлями остальных студентов.

Наличие спонсора обрадовало и удивило. Было приятно осознавать, что даже в новом мире мне удалось обзавестись благодетелем (а может, и благодетельницей), пусть пока и решившим сохранить анонимность.

Показательные выступления измотали всех, благо следующий день был выходным. Я планировал отоспаться, переделать домашку и провести время максимально затворнически. Но как говорится, хочешь насмешить Бога — поделись с ним своими планами.

В дверь постучали, когда на часах ещё не было и шести вечера. Я отложил книжку, нехотя поднялся с дивана и побрёл открывать. Ещё не дойдя до двери, по бодрому чуть писклявому голосу снаружи понял, что стучался Шен.

— Вставай, вставай, вставай! — продолжил верещать он, просовывая голову на тянущейся шее в приоткрытую дверь.

— Что, — нехотя откликнулся я, — солнце ещё высоко? Куда-то припашешь?

— Да на фига нам солнце и пахать? У Терра день рождения! Этот малой только сегодня будет отмечать совершеннолетие.

«Малой» в отношении здоровяка Терра звучало комически и было вполне в духе Шена. Меня удивило, что он оказался самым молодым в нашей компании. Даже Ляся уже отпраздновала день рожденья пару месяцев назад, не говоря обо всех остальных.

— Я думал, способности проявляются после совершеннолетия?

— У большинства — да. Но у некоторых незадолго до. Тем более формально праздник совершеннолетия уже прошёл, это так, — он махнул рукой, — день рождения. Но его всё равно нужно отпраздновать!

Идти совершенно не хотелось. Сказывались то ли усталость, то ли желание хоть немного побыть одному и без камер, но Шен не сдавался.

— Девчонки, музыка, природа, жареные колбаски, и даже… — наклонился, чтобы прошептать, — напитки, которые нельзя приносить! — И подмигнул. — Вставай! Отдохнёшь, расслабишься. Иначе потом жалеть будешь.

И это магическим образом сработало. И перечисленные плюсы, и возможное разочарование от прогула такого мероприятия.

— Но у меня даже подарка нет, — замялся я, уже собравшись и направившись к выходу.

— Снеков в автомате прикупим, вот тебе и взнос, и подарок. Пойдём скорее!

Шену не терпелось присоединиться к празднующим. Из его непрекращающейся болтовни, стало понятно, что студенты уже вовсю стекаются к концу парковой зоны, и если мы не пошевелимся, то пропустим что-нибудь интересненькое.

— А алкоголь вы где взяли? — уточнил я, когда мы проехали большую часть пути на велосипедах.

— Тише, камеры кругом, — шикнул на меня Шен, но шёпотом всё-таки ответил. — Кто-то из золотых приплатил охране, и те притащили. Но ты ничего не знаешь, понял. И я тебе ничего не говорил.

Я подумал, что возвращаться на велосипедах обратно может стать той ещё задачкой, если кто-нибудь перестарается с коктейлями.

Место выбрали идеальное, поляна на самой окраине парка, без камер, в отдалении от тропинок, куда вряд ли попрутся охранники, если не поступит соответствующий приказ. Горные выступы заменяли подиум и стену, на фоне которой расположился король вечеринки. Мы появились как раз в тот момент, когда Руби водружала ему на голову по-быстрому отрисованную корону. Терр, слегка смутившись, принял такой необычный подарок вместе с дуделкой-языком и поблагодарил красавицу, поцеловав ей руку.

К организации вечеринки подошли с фантазией и даже по-супергеройски. Парень, с которым мне довелось сражаться на показательных, раскинул свою защитную сферу над поляной, но защищала она не от ментальных атак, а служила неким куполом, глушившим звук, чтобы никто из патрульных в парке нас не услышал и не помешал праздновать.

Музыку включили на планшете одного из золотых ребят. Какой-то лёгкий ненавязчивый современный бит, разгоняющий тоску и создающий настроение.

— С днём рожденья! — завопил Шен и кинулся обнимать именинника, оплетая его тянущимися огромными ручищами, как змея.

И пока все ржали, как тактичный Терр пытается отбрехаться от такого горячего поздравления, ко мне незаметно подкралась Руби.

— Привет… — девушка протянула стаканчик с напитком. — Рада, что вы пришли.

— Я тоже, — искренне отозвался, принимая выпивку. — Ты в целом как?

Она загадочно улыбнулась и кокетливо пожала плечами.

— Наверное, всё хорошо. А ты?

— И у меня.

Я поднял стаканчик в знак тоста.

— За Терра! — выкрикнул я, и все тут же поддержали.

Даже Шен, наконец, отцепился от виновника торжества, выхватил у какой-то девчушки стаканчик, перепугав ту, своими длиннющими ручищами, и выпил все до дна.

— Потише, ковбой, — предостерёг я, — домой тебя на своём горбу не повезу.

— А мне и не надо! — расплылся тот, подтягиваясь к перепуганной девчушке. — Я, может быть, к себе домой и не собираюсь.

И этот мастер пикапа подмигнул сначала одним глазом, а затем и вторым, но уже не по своей воле, а потому что ему в щёку прилетела смачная оплеуха. Как ещё у него глаза из орбит не повылетали, ума не приложу.

— Это того стоило… — констатировал он, потирая красное пятно на физиономии. — А теперь танцевать!

— Он же всех распугает! — встревожилась Руби.

Но опасения не оправдались — все лишь смеялись с него, кто-то даже снимал на планшет. И главное — всем было весело. Мои опасения по поводу алкоголя тоже не оправдались. Пластиковые стаканчики чем-то заблаговременно притыренные от кулеров с водой наполнялись газировкой больше чем наполовину, а сама «волшебная» контрабандная жидкость вливалась в них скорее для аромата и поднятия настроения, нежели пьянила.

Ребят оказалось много. Больше, чем предполагал. И дело, видимо, было не том, что у Терра много друзей, а в том, что все устали от пристальных взоров камер и хотели расслабиться.

День в горячих источниках немного встряхнул всех, но каждому хотелось какой-то свободы, праздника и шалостей без контроля преподов и остального персонала.

Кто-то уже развёл костёр у камней, а сумерки потихоньку начали окутывать небо и пространство вокруг.

Руби, завидев, что девчонки потихоньку хмелеют и, стекаясь к костру, скидывают курточки и пиджачки, подставляя тёплому свету пламени топики, маечки и даже купальники, решила к ним присоединиться. И я совру, если скажу, что вместе с другими парнями не ждал, что она тоже скинет спортивную цветастую курточку, в которой пришла.

И она скинула, оставаясь в спортивном чёрном топике, поддерживавшим и приподнимавшим её роскошную грудь, которая в жёлто-оранжевых бликах, отбрасываемых костром, выглядела ещё аппетитней. А красные волосы, спадавшие на плечи, словно красные стрелки-указатели направляли взгляд совсем не на красивые голубые глаза.

— Сочные дыньки, — прошептал Шен, захлёбываясь слюной. — Жаль, не про мою честь.

И толкнул меня плечом, подлец. Меня не столько возмутил намёк, сколько разозлило, что из-за него пролил содержимое стаканчика на рукав толстовки. Но сам дурак, нужно было уже отпустить контроль, допить первый «бокал» и расслабиться.

Залпом осушил содержимое стакана, подошёл ближе к костру, усаживаясь на камни, чтоб полюбоваться девчонками, которые начали пританцовывать, не отходя от огня.

— Предлагаю конкурс! — прокричал Шен, и все обернулись к нему. — Девушки, пришедшие без подарка, должны поздравить именинника танцем. Та, кто лучше всего станцует, станет королевой вечеринки и присоединится к королю! Руби, сделаешь ещё одну корону? И можешь тоже поучаствовать, думаю, все будут только рады.

Она закатила глаза, но улыбка выдала скорее заинтересованность, чем пренебрежение.

Терру предложение понравилось, и девушки, казалось, уже тоже были довольно веселы, чтобы поддержать инициативу. Первой об участии заявила девушка из серебряного корпуса.

Музыка заиграла громче, парень из золотых, отвечавший за сферу, усилил защиту. Другой встал с краю от «подиума» в паре метров от Терра и стал пускать по коже короткие разряды, создавая тем самым эффект подсветки в стиле плазменной лампы. С другой стороны выступа подошла девчонка, решившая поддержать инициативу, и зажгла огонёк внутри пальцев, сложенных в сердечко. Такой приёмчик мы уже знали, но она пошла дальше — размножила огоньки до трёх и начала перекатывать их в руках, то подымая вверх, то опуская ниже в такт музыке. Подсветка вышла на высоте, не хуже диско-шара.

Первая участница батла взошла на скальный подиум уверенной походкой и послала Терру воздушный поцелуй. На ней была тёмно-синяя юбка из основного комплекта учебной одежды и простая белая майка, надетая на спортивный тёмно-синий лифчик. Девушка, медленно вышагивая, двинулась ближе к толпе. Руки её двигались медленно, волнообразно и чарующе. Дойдя до края платформы, она повернулась спиной к толпе и лицом к сидевшему у скалы Терру. Медленно схватилась за край майки и осторожно большими пальчиками начала её задирать, виляя бёдрами и поглаживая открывшееся нашему взору тело.

— Вуху! — проорал Шен, и толпа его поддержала.

Даже я несколько раз присвистнул, когда белая майка быстрым, но плавным движением покинула тело хозяйки и полетела в короля вечеринки.

Девушка развернулась на каблуках туфель и продолжила танец лицом к зрителям. Ни юбку, ни чёрный топ снять она хоть и не попыталась, но шоу устроила завораживающее.

— Кто б знал, что девчонки из серебряных могут быть такими отвязными, — произнёс кто-то в толпе, и я понял, что тимбилдинг удался на славу.

Следующая прелестница вышла на подиум в белой блузке и брюках. Девчонка была из бронзовых, но держалась с достоинством и даже долей высокомерия в той его степени, когда ещё не чувствуешь себя отбросом по сравнению с ней, но понимаешь, что перед тобой богоподобное создание.

Она сосредоточилась на Терре и начала двигаться в каком-то очень смелом танце, вероятно, популярном в этом мире у молодёжи. Что-то из хип-хопа и тому подобных техник. Получалось весьма недурно. Было видно, что человек занимается хореографией пусть не профессионально, но на очень приличном уровне. Кроссовки, подчёркивавшие строгий стиль одежды выдавали в ней человека, любящего смешивать противоречивые элементы. Но стоит отметить, делалось это со вкусом.

Когда пуговки на блузке начали расстёгиваться одна за другой, и под воротом при резких танцевальных выпадах начали мелькать кружевные лямочки, толпа загудела, и стало уже сложно решить, кто из девушек больше приковал внимание мужской аудитории.

От созерцания зрелища меня оторвало настойчивое «ми», раздавшееся откуда-то снизу, и я тут же понял, кому оно принадлежало, когда пушистая шубка потёрлась о штанину.

— Ну, привет, Мими, — произнёс я, погладив пришедшую на гулянье кошку. — Пришла выпросить немного еды?

Но кошка, по всей видимости, была сыта, так как просто устроилась у меня на коленях и мерно затарахтела пушистым мурчальником.

— Опять эта похитительница сэндвичей, — фыркнул Шена, и Мими в ответ зашипела.

— Ну ладно, — прошептал я, — не злись. Это он не со зла.

И кошка, подставив моим пальцам подбородок, опять замурчала.

Следующая леди, решившая побиться за статус королевы вечеринки, вышла в спортивной куртке, футболке и шортиках.

— Все как на подбор, — радостно проворковал Шен, садясь рядом, и, заметив кошку, добавил: — Но конкурентку по сэндвичам всё равно не одобряю.

— У тебя по сэндвичам конкурентов нет и быть не может, расслабься.

Шен всё равно скривился, но перевёл взгляд на выступавшую девушку и наконец опять заулыбался.

Следующая прелестница вышла в футболке и платке, повязанном на бёдрах.

— Эта точно всех уделает! — заявил Шен. — Она восточными танцами увлекается. В анкете её читал.

И девушка действительно начала выдавать красивые движения руками, виляя в такт бёдрами. Когда белоснежный пиджак медленно начал расстёгиваться и покидать плечи девушки, никто уже не смотрел никуда, кроме как на шёлковый лифчик.

Когда девушка осталась лишь в нём и набедренной повязке из платка, я сам уже забыл, где нахожусь. Но это были ещё не все сюрпризы. Она вышла к краю выступа, выставила слегка согнутую в колене ногу и начала ритмично вилять бедром так, что повязка интригующе подрагивала, обнажая ещё больше бедро красотки.

А потом девушка принялась сплетать руки, изящно играя запястьями, и в какой-то момент щёлкнула пальцами, ввергнув всех в восхищённый трепет.

И судя по всему — в морок.

После щелчка пальцами на сцене появилось ещё четыре её копии, и все ахнули. Это не были полноценные дубли, скорее полупрозрачные голограммы, чем клоны, но эффект был потрясающий.

— Я же говорил! — воскликнул Шен, поднялся на ноги и начал присвистывать, отчаянно хлопая.

Надо сказать, мне захотелось последовать его примеру, но на коленях у меня мерно посапывала кошка Мими.

И казалось бы, идеальнее вечера и быть не может, но сзади послышался голос, который мне меньше всего на свете хотелось бы слышать.

— Всем доброго вечера! — тоном короля жизни произнёс Джонни Персиваль-маладший. — Неужели начали без нас?

«И с радостью без вас бы закончили», — подумал я, непроизвольно сжав пустой стаканчик в руке.

Добрую часть вечера мы с Джонни делали вид, что друг друга не замечаем. Находились в разных краях от сцены, не пересекались взглядами, не провоцировали друг друга, и я уж было наивно подумал, что в таком ключе вполне сможем сосуществовать.

Идиллия длилась до тех пор, пока не выбрали королеву вечера, коей стала девушка, призвавшая на помощь двойников. И никто не мог поспорить с тем, что пять полуобнажённых девушек смотрятся на сцене эффектней, чем одна. Поэтому победу практически единогласно отдали ей.

Руби вручила корону, Терр подвинулся, чтобы леди могла сесть рядом. Прозвучало ещё несколько тостов в честь Терра и его королевы.

А потом «бокал» поднял Джонни.

Поначалу всё было даже невинно и дружелюбно. Ровно до тех пор, пока он не выловил меня взглядом и не начал соболезновать Терру, как тому не повезло с друзьями, и чтобы он был осторожнее.

Подпившего и чуть захмелевшего Шена это возмутило. Не то он принял этот выпад на свой счёт, не то решил за меня заступиться — неважно. Главное, Джонни добился того, чего хотел.

Реакции…

Даже кошка, почуявшая неладное, спрыгнула с колен и бросилась куда-то в кусты. Может, конечно, мышь услышала или ещё что, но факт оставался фактом — магическая атмосфера вечера была разрушена.

— Я всего лишь хотел предупредить тебя Терр, что стоит быть осмотрительнее при выборе друзей. Мы тут все, конечно, вынуждены жить и общаться, но близкий круг выбирать вольны сами. Задумайся.

— Я те щас так задумаюсь! — разгорячился Шен и потянул к Джонни руки.

Девушки шарахнулись, когда его лапищи вытянулись, и он посбивал ими стоявшие на камнях полупустые стаканчики.

— Остынь… — Я положил руку ему на плечо. — Этот клоун только и может, что языком молоть.

Джонни рассмеялся.

— Я-то? Ну да, ну да. Несу фигню в массы и вполне безобиден, в отличие от человека, получившего чёрный браслет за то, что покалечил людей.

— Давай уже что-то новое. Про браслеты вряд ли кому интересно. Тут треть собравшихся такой имеет.

— Но они-то по большей части — жертвы обстоятельств. А ты… — он просверлил меня ледяным взглядом. — А ты — нет.

— Он не справился с даром! — заступилась Руби, и я понял, что пора действовать самому.

Не дело, что за меня барышни заступаются. Ладно ещё Шен, он мой кореш, имеет право, а вот покровительство Руби может выглядеть как минимум странно.

— Это он тебе так сказал? — переспросил Джонни. — Или тебе просто хочется в это верить? Всё понимаю, ты в него втрескалась, хочешь оправдать симпатию, но у всего должен быть предел.

Он снисходительно хмыкнул, а я направился к нему, понимая, что больше медлить нельзя.

Пятеро человек, пришедших с Персивалем-младшим, тут же его обступили, а планшеты у серебряных и золотых начали пиликать. Вслед за ними и браслеты у остальных присутствующих. Мой в том числе.

Я открыл уведомление.

«Одно вложение».

Это оказалось видео. Естественно, все присутствующие тут же прилипли к экранам.

Бывший владелец тушки, которой я сейчас рулил, был главным героем этого видео, и что-то подсказывало, что мне не понравится то, что на нём произойдёт.

Действие происходило в каком-то небольшом магазинчике. Что-то придорожное, компактное, захламлённое и почти без посетителей.

Канто Алан Рэй, войдя в магазин, посмотрел в камеру, продемонстрировав ей своё лицо, так чтобы сомнений в идентификации личности не осталось.

Это был я.

То есть он.

Сначала парень просто прошёлся между рядами, лениво осматриваясь, проведя пальцами по кромке полок. Сбросил пару пакетов чипсов на пол, завернул за угол и пошёл между других рядов. Изображение с камер меняло ракурс, чётко следя за ним. А значит, специально заморочились и свели изображение для красочности и наибольшего вовлечения.

«Прям целое кино отсняли», — со злостью подумал я.

А парень продолжил идти, опять посмотрел в камеру, словно желая убедиться, что его лицо точно будет хорошо видно на записи. И я б даже подумал, что это постанова, что кто-то из студентов просто меня косплеит, но у нас пока не было ни одного студента способного на такое. И в целом интуиция подсказывала, что видео не постанова и не фейк. В том, как парень двигался, как смотрел, узнавалось что-то из привычек, которые приобрёл, став владельцем этого тела.

Сейчас, наверное, двигался бы точно так же, если бы хотел, чтобы мои подвиги в магазине увидели зрители.

Будь это подстава, никто из прихвостней Джонни не стал бы так запариваться с деталями, хватило бы и схожести лица. А тут — стоило бы дать Оскар за лучшую мужскую роль, если бы это действительно была игра.

Пока решал постановка или нет, на видео началось странное. Прежний владелец тела взял с полки металлическую банку с консервами и кинул в покупателя. Тот взвизгнул, хоть звука на записи и не было, но всё было и так понятно. Затем потёр ушибленное место и напустился на нападавшего. Тот взял ещё одну банку и кинул. Мужик во второй раз, видимо, огрёб ещё больнее и решил не связываться с психом. Когда в него полетела третья банка, бросился к выходу.

Несколько человек, наблюдавшие за происходящим, замерли, не понимая, что происходит. Женщина, прикрыв ребёнку голову, начала потихоньку двигаться к выходу, прячась за стеллажами. Мужчина на кассе потянулся к бите, припрятанной под прилавком, видимо, наученный опытом. Магазинчик, видать, находился не в самом благоприятном районе города.

Но тут Рэй вскинул руки, и по рядам пронеслось нечто похожее на ветер. С полок попадали лёгкие снеки, небольшие батончики, а дверь, в которую этот поток воздуха ударился, закрылась почти перед самым лицом женщины, пытавшейся вывести сына.

Но самым неприятным стало то, что он как-то мерзко усмехнулся, и только когда люди внутри начали паниковать, я заметил, что полки с товарами охвачены пламенем. Это был не просто ветер, это были огненные всполохи, которыми он с лёгкостью управлял.

Товары начали разгораться всё больше и больше, а парень лишь рассмеялся. И когда кто-то из мужчин, в горящей куртке, наконец, выбил дверь, совсем расхохотался, сгибаясь пополам.

Камера с улицы показала, как несколько горящих людей один за другим выбегают на улицу. Женщина, закрывавшая мальчика, скинула с себя пиджак и начала его топтать. Ребёнок, как я понял, не пострадал, но все остальные наверняка получили ожоги.

— Рэй… — произнесла Руби дрожащим голосом, чем вырвала меня из размышлений.

На меня уставились десятки пар изумлённых осуждающих глаз. И только Джонни смотрел с ехидством и задором.

— Зачем?.. — спросила Руби, но я пока не нашёлся что ей ответить.

Вместо этого с усмешкой уставился на Джонни, показывая, что эффект, на который он рассчитывал, не достигнут. Наверное, он ожидал, что я начну оправдываться и переживать, что все увидят мою тёмную сторону. Что психану, поведу себя неадекватно и сам себя закопаю.

Но нет. На деле я был рад. Не тому, что придётся объясниться перед друзьями, а тому, что узнал что-то новое о «себе».

Этой записи не было в общем доступе. Когда пытался найти в сети хоть что-то о Рэе, то всплыл лишь скудный набор статей, ограничивающихся заметками и скудным количеством фотографий. Так что эту запись раздобыли где-то в закрытых источниках, и мне бы она точно не попалась без помощи Джонни.

Теперь же благодаря ему узнал две важных вещи. Во-первых, наши способности с «изначальным» Рэем отличались. Если верить записи, он легко управлял потоками ветра и огня. Мне же максимум удалось создать огонёк, но никакой предрасположенности к подобным умениям не ощущалось. Тот же Шен рассказывал, что как только впервые растянулся, понял, что это его тема. У меня пока моей темы не было, и с огнём я её тоже не почувствовал.

Отсюда можно было сделать вывод, что способности «привязаны» не к телу, а духу. К душе? К сознанию? В высоких материях непросто разобраться, но суть, кажется, ухватил.

И, во-вторых, из записи стало ясно, что пацан сделал это специально, а значит — у него была какая-то цель. Можно предположить, что и символы в его камере были начертаны неспроста, когда меня выбросило из родного мира. Он что-то знал, он хотел поменяться со мной телами. Или хотел сбежать в мой мир. Ну и мало ли какие ещё могли быть мотивы, главное, стало понятно, что он не невинная жертва обстоятельств. Он активный участник событий. И есть вероятность, что те, кто был в курсе его планов, теперь за мной приглядывают, и даже, возможно, чего-то от меня потребуют. Но с этим я разберусь позже. Когда придумаю, как нарыть больше информации о «самом себе».

— Что это у вас тут? — издалека за деревьями раздался взрослый мужской голос, и лучи фонариков начали проглядывать сквозь деревья.

— Шухер! Валим! — заорал Шен, чем избавил меня от необходимости давать ответ перед всеми за то, в чём был не виноват.

Народ бросился врассыпную, кто куда. Терр за руку со своей королевой, Шен за толпой девчонок, а я в сторону кустов, куда умчалась кошка. По проложенной, так сказать, тропке и просто потому, что туда было ближе всего.

Сзади слышались голоса охранников, визги девчонок и хруст ломающихся веток. Я бежал не разбирая дороги, но на драйве и с улыбкой на лице. Ничего страшного не случилось бы, поймай кого-то из нас охраны, но сам факт, что мы устроили закрытую тайной вечеринку, на которой произошла облава, и с которой удалось сбежать, не попавшись, будоражил.

Лучи фонариков в моём на правлении не светили, а значит, погони не было, но от этого путь казался совсем тёмным, и хоть полная луна в небе светила прожектором, сквозь пышные ветви ей пробиться не удавалось.

И когда успешность побега показалась мне стопроцентной, в меня кто-то врезался. Сначала решил, что это охранник и уже был готов возмутиться, но потом понял, что имею дело с кем-то ниже меня ростом и совсем не мужского пола. Барышня влетела головой мне в грудь, а потом, теряя равновесие, как кошка вцепилась маленькими пальчиками в предплечья. Я был уверен, что удержу её, но она поскользнулась на ветках и проехалась по ним, сбивая с ног и увлекая меня за собой.

Мы полетели с пригорка, несколько раз кувыркнувшись. В страхе, что раздавлю её, попытался обхватить, защищая барышню руками. Но она, вместо звуков боли издала короткий смешок.

И вот уже через мгновение на мне лежала миниатюрная девушка, прижимающая палец к губам и еле сдерживающая смех. Задорные искорки в глазах выдавали игривый нрав. Лицо вроде и было знакомым, но я никак не мог вспомнить, кто она и с какого сектора.

— Ты новенькая? — шёпотом спросил я.

Девушка тут же зажала мне рот ладошкой и зашипела. Луч фонарика скользнул совсем рядом, и я застыл. Девушка тоже. Напряглась как струна, прикусила губу и напряжённо нахмурилась.

Когда луч фонарика сменил направление, мы оба выдохнули, и она рассмеялась громче.

— Тише ты, — шикнул теперь уже я, а она ещё громче захохотала, прикрывая рот рукой и давясь со смеху.

Её хрупкая фигурка подрагивала надо мной, и я попытался спихнуть её. Но тут как по закону подлости неподалёку опять мелькнул фонарь.

— Да тише ты, идут, — грозно процедил я, но от этого её накрыло новой волной смеха.

Я пытался понять, с какого она сектора, но никак не мог свести едва знакомый образ с известной информацией. Взял запястье прелестницы и понял, что на ней нет браслета. На другой руке его тоже не оказалось, зато была небольшая «мыльница». Что-то среднее между компактным фотоаппаратом и смартфоном с улучшенной камерой — в темноте было не разобрать.

— Ты кто такая вообще? А? — насторожился я.

— Много будешь знать, быстро состаришься! — смеясь, ответила она, отодвигаясь и, наконец, размывая между нами дистанцию, так что рассмотреть её стало легче.

Невысокая (хоть это я и так уже знал), фигуристая, в джинсах, тёмной просторной толстовке с капюшоном, на вид не то студентка, не то чуть-чуть постарше. Как медсестричка Чили примерно.

— Ты из персонала? — кинул удочку я.

Она покивала.

— А где тогда бейдж и форма? Врёшь и не краснеешь.

Схватил её за запястье покрепче. У нас тут студенты пропадают, перстни драгоценные, а по территории разгуливает неопознанная мадам.

— Рассказывай, зачем пришла? Или сейчас охраннику крикну и всё, на пятнадцать суток присядешь.

Девушка закатила глаза.

— Может, лучше тебе на лицо? — с вызовом произнесла она и опять рассмеялась, когда я ошалел от такой наглости. — Да остынь, журналистка я. Пришла пофоткать, как вы тут героически отдыхаете.

— Докажи, — с каменным лицом затребовал я, чтобы никаких желаний никуда садиться у неё больше не возникало.

Она включила «мыльницу» и начала листать фотки. В основном там действительно были подвыпившие студенты с тусовки, а затем пошли фото, где девушка стояла с ректором, пожимала руку докторше Дэниелле, стояла с микрофоном в числе прочих представителей СМИ.

— Документы? — невозмутимо произнёс я.

— Какой дотошный! — возмутилась она, но с улыбкой. — На, Алан Канто Рэй. Не буду больше за тебя голосовать, зануда ты редкостный.

Скривившись, бросил взгляд на бейджик, который она достала, задрав толстовку и обнажая простую белую обтягивающую майку, под которой явно не наблюдалось лифчика.

— Ладно, свободна. Убедила. Вали, пока не передумал.

— Да куда ж я свалю, красавчик? — спросила она, прижимаясь ко мне. — Там злые дядьки с фонариками. — Она состроила испуганную мордашку и заглянула прямо в глаза. — Нельзя мне сейчас к ним, давай переждём.

Теперь я закатил глаза.

— Расскажи, что ли, пока, как тебе тут?

— Я на интервью не записывался.

— Зря! У тебя б, знаешь, как рейтинги взлетели. Ну, давай, расскажи. Не страшно? У вас тут, говорят, детишки пропадают.

«Набежали детишки и принялись самоубиваться по всей делянке», — чуть было не сострил, но вовремя осёкся.

— Смотри, как бы журналистки пропадать ни начали. А то у меня, знаешь ли, — я продемонстрировал запястье, — чёрный браслет.

Но на неё это не произвело никакого впечатления, она лишь многозначительно посмотрела и как будто принюхалась, чуть ближе припав ко мне.

— Ты что делаешь? — отшатнулся я.

Она зажала мне рот ладонью и прижала плотнее к дереву. Луч фонарика скользнул совсем близко, а она улыбнулась и вздёрнула бровь как бы говоря «видишь, от меня тоже есть польза». Мы лежали так ещё какое-то время, пока лучи не удалились на безопасное расстояние.

— Увидимся, — завершая знакомство на такой странной ноте, произнесла девчонка и легонько щёлкнула меня по носу. — Не скучай!

Подмигнула и умчалась так же быстро, как появился. Её хрупкий силуэт в тёмной толстовке быстро затерялся меж деревьев.

«Не закрытая территория, а проходной двор какой-то», — проворчал про себя и направился к выходу из парка.

Бейдж у неё был, а вот пропуск вряд ли раз от охранников пряталась. И если уж обычная журналистка смогла прокрасться сюда, то не удивительно, что на проекте студенты пропадают. Кто угодно прокрадётся и сделает что угодно с учениками. Ситуацию нужно исправлять. Если не силами руководства, которое зашевелилось, лишь когда это коснулось непосредственно спонсорских детей, значит, силами студентов. Создадим, например, дружину или нечто подобное.

Вот только сдадим этот комплексный экзамен, и подниму вопрос. Сейчас всё равно никто слушать не станет, все волнуются и готовятся к испытаниям. Никто не знает, что нас там ждёт.

Главное, чтобы не было слишком поздно.

У меня всё получится! А если нет — попробую ещё разок.

Таков был мой девиз по жизни.

И решив не изменять себе, забрал его в жизнь новую и не менее увлекательную. И если поначалу все эти приключения в мире магии казались мне отпуском от рутины моего мира или просто ярким увлекательным сном, то теперь всё больше ловил себя на мысли, что начинаю приживаться здесь и срастаться новой реальностью. Прошёл какой-то месяц, а я уже не мыслил жизни без тренировок по ментальным практикам, телекинезу, теории «супергероики» и прочим дисциплинам, которых в моём родном мире быть не могло.

Да и к ребятам уже привык. Странное дело, но мы как-то быстро и крепко сдружились. Заводить новых друзей, когда тебе под тридцать становится сложно, а тут — целый набор талантливых парней и девчонок, жаждущих общения и сплочённости.

Непривычно. Особенно после того, как много лет посвящал себя спорту и соревнованиям, где почти не было друзей, но зато конкурентов хватало. На этом проекте конкуренция, конечно же, тоже была, но здесь мы часто выступали в командах, а не так, как я привык — всегда один и сам за себя.

Изворотливый Шен воспринимался как младший брат, молчаливый Терр — как боевой товарищ, а девчонки… А девчонки всегда могли украсить любую компанию.

Мысль о возвращении на Родину стала посещать всё реже, и вытеснялась другими не менее важными мыслями: как сдать комплексный экзамен, как завоевать любовь зрителей и как, в конце концов, раскрыть уже свой супергеройский потенциал и разобраться в том, почему студенты исчезают и впадают в кому. Да и вообще, зачем меня сюда вытащили? И конкретно ли дело во мне или просто под руку подвернулся, и парень, покинувший свою тушку, вселился в первый попавшийся сосуд? И если всё-таки обмен оказался неслучайным, то какова моя роль во всей этой пьесе?

Но проблемы надо решать по мере их поступления, и поэтому сегодня, в день экзамена, подготовился настолько, насколько смог. Накупил необходимых предметов в дополнение к своему крутому спонсорскому фонарику, утром вышел на пробежку, размялся, хорошо позавтракал и морально настроился побеждать.

Условия проведения экзамена держались в секрете, но было ясно, что из этого устроят шоу. Да и как иначе, когда в проект вложены такие деньги и весь мир только и ждёт, чтобы понаблюдать за уникальными аквариумными рыбками, коими мы пока и являемся. До героизма ещё не доросли, до каких-то суперкрутых способностей — тоже. Хотя некоторые, конечно, очень сильно выделялись на фоне остальных. Хотя на рейтинг и всеобщую любовь влияли совсем другие качества.

Говнюка Джонни любили за то, что он был ухоженным золотым мальчиком с ангельской внешностью, которая перекрывала в глазах девочек его поганый характер. Да и что скрывать, девчонки падки на плохих парней, которых жаждут перевоспитать. И богатенький Персиваль-младший прекрасно подходил на эту роль.

Молчаливый здоровяк Терр среди нашей чернобраслетной братии тоже нравился многим, потому что был человеком дела, чести, ну и, что греха таить, тоже выглядел привлекательно в глазах девочек. Сильный, высокий, с приятными чертами лица. А чёрный браслет лишь добавлял загадочности и изюминки.

Моя скромная персона, конечно, уделывала его в рейтинге, но скорее за счёт экстравагантных поступков. А вот до Джонни, который красовался в топе, мне было далеко. И как говорил тренер «Хочешь рвать топы, рви жопу». На что я всегда добавлял: «И желательно не свою».

И сегодня я планировал порвать и поджечь столько жоп, что весь кампус сиял бы без использования электричества.

Нас собрали в большой аудитории для оглашения правил первого комплексного экзамена. На экране за спиной у ректора появилась надпись «Захват флага», и я сразу прикинул, что нас ожидает. Игра известная и довольно популярная, что в сетевых игровых форматах, что в реальности. Обычно участники делятся на две команды, у каждой свой флаг. Задача — захватить флаг противника и не сдохнуть.

— Результаты игры повлияют и на оценки, и на рейтинг, так что отнеситесь серьёзно. Вы будете поделены на две команды: на синих и красных. Внутри команды вы также будете разделены на подгруппы из пяти человек. Выбирайте состав своей пятёрки и цвет с умом, это может сказаться на финальных результатах. И помните, побеждает не один студент, побеждает вся группа.

На экране появились образцы оружия, которое нам выдадут. Пейнтбольные пушки выглядели неплохо. На выбор предлагались более тяжёлые мужские варианты, и облегчённые женские. Мелким шрифтом в нижней части экрана было прописано примечание, гласящее, что после выбора оружия, ему будет присвоен идентификатор владельца и сменить его будет нельзя. Воспользоваться чужой пушкой также не представится возможным, но зато боеприпасы можно будет отбирать и использовать.

«Ваше оружие — ваша ответственность», — гласила финальная надпись.

Затем появилась одежда, однотипная для обоих полов. Тёмно-синий и тёмно-красный костюмы с цветными вставками: от светло-серого до чёрного. Серые зоны предполагали «несмертельные ранения». Светло-серые — не больше четырёх попаданий. Серые — не больше трёх. Тёмно-серые — не больше двух. Чёрные же означали, что игрок выбывает из игры сразу после первого ранения.

— Когда кто-либо завладевает флагом команды противника — игра заканчивается. Не нужно выносить флаг из здания, достаточно схватить. Мы будем наблюдать за происходящим с основных камер, и с дополнительных, расставленных в каждой комнате зданий, выбранных базами. Это будут два крайних учебных корпуса, расположенных в отдалении друг от друга. Вы получите планы строений в письме с описанием правил, если вдруг сейчас слушали невнимательно. А также с инструкциями по использованию оружия и костюмов.

На экране появились учебные корпуса. Оба здания были похожи по планировке и давали простор фантазии — спрятать знамя можно было хоть на самом верху, хоть в подвале.

Ректор продолжил речь.

— С выбывшими и новоприбывшими студентами получается сто тридцать четыре участника. Делим напополам и выходит, что команды у нас по шестьдесят семь человек. Это тринадцать пятёрок и ещё два человека, которые могут присоединиться к любому цвету. Тем самым мы получаем одиннадцать групп по пять человек и две по шесть с каждой стороны.

На экране появились изображения флагов. Они оказались совсем небольшими. Я рассчитывал увидеть настоящее полноразмерное знамя, но они больше походили на обычные статуэтки. Небольшой квадратный пьедестал, фигурка кошки, как тот маскот, что приветствовал на экране, когда приходили сообщения от администрации. У каждого кота в лапах был миниатюрный флажок с эмблемами четырёх Печатей. У одного флаг был тёмно-синий, у другого — тёмно-красный.

— А теперь о награде за испытания! — торжественно произнёс ректор. — Тот, кто завладеет знаменем, принесёт своей пятёрке очки рейтинга и иммунитет на отчисление на ближайшие полгода. Все остальные участники команды этого цвета получат автоматом оценку по всем экзаменам на один балл выше, чем их средний балл по предмету. Проигравшая команда же пройдёт все экзамены по расписанию. Все, кто «умер» в игре в команде победителей, получат награду наравне с выжившими, потому что их жертва не должна быть напрасной, она является вкладом в общее дело и будет вознаграждаться.

Ректор пожелал всем успехов в игре, и дальше слово взяла секретарь. Она рассказала, где и как мы должны будем собраться, ответила на вопросы и тоже пожелала удачи.

После того как презентация завершилась, мы должны были записаться в отряды и выбрать цвет команды. На экране транслировались имена и цвета уже записавшихся в отряды.

— Ну что, — обратился я к Шену, — красную или синюю?

— Красную, — без заминки ответил он, и я одобрил его выбор. Не только потому, что всегда хотел быть как Нео, но и потому что заметил на экране имя Джонни, который записался к синим.

— Рэй… — робко позвала Руби. — Можно тебя на минутку?

Мы отошли в сторону, и она какое-то время переминалась с ноги на ногу, не зная, как начать.

— Руби, — я улыбнулся, подбадривая её. — Говори. Это же я. Тебе не нужно бояться.

— Ты специально поджёг тех людей? — в глазах сквозили беспокойство, неловкость и как будто бы стыд за свой вопрос.

— Нет, — спокойно ответил я. — Я бы никого не поджог просто так. И уж тем более простых людей в магазине.

— Но ведь… то видео…

— Это был не я, Руби.

Она с недоверием всмотрелась в глаза, пытаясь разглядеть в них, вру я или нет.

— Ты мне веришь? — спросил я и взял её за руку.

Она замялась, но взгляда не отвела. Сильная девочка.

— Верю. Не знаю почему. Но я тебе верю.

— И ты права в своём выборе. Пойдёшь в наш отряд?

Она покивала и, наконец, ответила на мою улыбку своей.

— Тогда пойдём!

Нам не хватало только одного человека. Наша каноническая четвёрка — я, Шен, Руби и Терр — была в сборе. Оставалось найти пятого. Но он не заставил себя долго ждать.

Вернее, она.

— Примете ещё одного? — спросила Ляся, которую так и испепелял взглядом Джонни.

— Конечно! — одобрил я, и все остальные поддержали это решение.

— Кучка лузеров! — выкрикнул Джонни. — И ты сейчас сделала самую большую ошибку, присоединившись к неудачникам. Но плохой выбор, это, видимо, у тебя семейное.

Он фыркнул, сморщив свой аристократический нос, по которому так и хотелось заехать с размаху.

Но Ляся поступила умнее, просто показала ему язык и оттянула пальчиком нижнее веко.

— Пойдёмте лучше оружие разбирать, — предложил Терр. — Не будем тратить время на мусор.

— Как всегда коротко и по существу, — я похлопал его по плечу. — И кто бы что ни говорил, иногда и неудачники восходят на Олимп.

Инструкция гласила, что все «красные» должны собраться в холле своего здания, как минимум, за полчаса до игры, чтобы обсудить стратегию. На деле все пришли раньше.

Кто-то примерялся к оружию, кто-то просто растерянно наблюдал за происходящим, кто-то был спокоен, как удав, и только и ждал начала игрищ, чтобы разнести команду противника.

Шен в обтягивающем костюме выглядел словно гусеничка, но, на удивление, не парился ни из-за своего внешнего вида, ни из-за предстоящего соревнования. Терр помогал Руби правильно приловчиться к обрезу, который она выбрала в качестве оружия. И пусть стрелял он всего лишь краской, выглядел внушительно.

— Нам нужны оборонительные отряды, — начал я, когда все собрались. — Они нужны на подходе к зданию, внутри здания, и непосредственно на базе, где мы установим флаг. Место надо выбрать самое труднодоступное. Причём предлагаю назначить охранниками флага на базе нескольких человек, которые сами выберут, где его спрятать. Так что среди них должны быть как хорошие бойцы, так и кто-то очень мозговитый, хитрый и находчивый. И знать место, где спрятан флаг будут только эти люди. Чтобы никто из нас не мог рассказать, где расположена база, если попадётся врагу, и те начнут выпытывать информацию. Это же исключит вероятность предательства, если, например, за информацию предложат за неё вознаграждение в виде монет или других ништяков. Все согласны?

Большинство покивали, некоторые высказались положительно, и только один парень, стоявший от нас поодаль, задал резонный вопрос:

— А кто, собственно, назначил тебя главным?

Спрашивая это, он медленно прошёлся от своего затенённого угла к основному скоплению студентов. Его было сложно винить за любопытство, потому что главным меня никто не назначал. Но раз никто не проявил инициативу, то почему её было не взять мне? Тем более, если стратегия нарисовалась сама собой.

— Вы. Все вы, когда никак не оспорили ни одну из озвученных идей, — не растерялся я. — Меня никто не прервал, меня не освистали, все внимательно выслушали, а значит, ни у кого не было возражений.

Парень хмыкнул, ничего не ответил, зато прошёл ещё ближе. Стало видно лицо и холодные взрослые серые глаза. Браслет скрывался под рукавом, но и без того было понятно, что он из наших, «чернобраслетных». Я уже видел его, и в аудиториях, и на испытаниях. Он начал учёбу позже нас, но довольно быстро проявил себя, как неплохой боец.

Он пожевал зубочистку, которую непонятно зачем держал в зубах, затем перекинул её в другой уголок рта и опять заговорил.

— Но кто дал тебе слово? — лукаво спросил он. — Почему мы вообще должны были тебя слушать?

Видимо, он сам метил в лидеры, но уступать ему я не собирался.

— А ты чё докопался? Есть возражения по плану? — вступился Шен. — Предлагай версию получше.

Тот опять не ответил, усмехнулся свободным уголком рта, а я восхитился Шеном. Как за такой короткий срок парень осмелел и, казалось, даже повзрослел. Где же тот неуверенный щекастый увалень, застрявший в первый же день в вентиляции? От него будто не осталось и следа.

— Действительно, если есть идеи получше, — миролюбиво произнёс я, — предлагай. Никто не запрещает высказываться. Никто не выбирает тут лидера. Просто у меня появилась идея, и мне показалось разумным предложить её в качестве плана.

Парень с зубочисткой неожиданно протянул мне руку.

— Грейсон Доу, — представился он. — Продолжай. Просто хотел проверить, какой ты на прочность.

Рукопожатие вышло крепким и честным, без подвохов и доминирования.

— И как? Прочный? — поинтересовался я.

— Вполне. Не хамишь, не сдаёшь позиций. Уважаю. Ещё идеи есть, или ты всё озвучил?

— Есть ещё мыслишки, — кивнул я. — У нас тринадцать отрядов. Дымовые гранаты выдали по одной на отряд. Но это нерационально. Гранаты больше пригодятся штурмовым отрядам, частично ещё оборонительным, чтобы запутать противника и перепрятать флаг по необходимости. Тому, кто будет отвечать за место хранения, желательно выбрать основную базу, и несколько запасных. А также безопасные пути перемещения от одной точки к другой. Никто ведь не говорил, что перемещать флаг внутри здания запрещено, так что будем импровизировать, если враг подберётся слишком близко.

— Дельно, — кивнул Грейсон, и все остальные последовали его примеру, выражая одобрение.

— Кроме того, — продолжил я, — предлагаю выставить приманку — фиктивный флаг. Делать вид, что оберегаем его в одном из наиболее очевидных мест, которые первыми же придут в голову большинству, а на деле это будет пустышка. Настоящий же флаг желательно скрыть иллюзией, если это возможно. Но нужен хороший иллюзионист. Кто-нибудь у нас может создать фикцию и скрыть настоящий флаг?

Саймон (парень из золотых, который был моим противником на дуэли), поднял руку.

— Иллюзий делать не умею, но могу скрыть настоящий флаг сферой. Возможно, неидеально, но в не очень хорошо освещённом помещении сработает.

— Пойдёт. Есть желающие на роль координатора, который будет отвечать за размещение и перемещение флага?

Поднялось несколько рук, но я уже выделил среди них победителя. Это была девчонка из серебряных, очень ловко разгадывавшая логические задачки на математике. Смышлёная, бойкая, ответственная, и не боящаяся испачкать костюм, когда дело доходит до практических занятий. Такая и в шахту влезет, и крыс в подвале метлой разгонит.

Когда команда хранителей флага была укомплектована, мы передали им часть дымовых гранат.

Единственный незапертый кабинет на третьем этаже с наилучшим обзором, позволивший проникнуть внутрь, не ломая замок, оказался в нерабочем и необорудованном отсеке. Пустые стены без обоев, ноль мебели, только редкие доски и поломанный штакетник, банки с краской, мешки со строительным мусором и пепельница из железной банки намекали, что эту комнату рабочие использовали как временное убежище для перекуров на работе.

Это напомнило мне подработку в студенческие годы, когда мы с парнями, не имея нормального источника дохода, изредка подрабатывали, ворочая мешки и получая неплохи для студентов деньги за смену. Спина, конечно, быстро дала о себе знать, и поэтому я быстро переключился на другие подработки, не желая завершать карьеру в спорте толком её не начав.

— Пойдёт? — уточнила Руби, вырывая меня из воспоминания, на что я кивнул и попытался стряхнуть с себя наваждение.

Ощущение, будто перенёсся назад в свой мир, накрыло плотной пеленой из воспоминаний, ложных ощущений присутствия и лёгкой дымки ностальгии. С другой стороны, это отчётливо показало, что не таким уж чужим я мог стать для этого нового мира, если с моим собственным они так сильно похожи. Как минимум похожи люди, они точно такие же, за небольшим исключением — не выкупают некоторых шуток, но оно и понятно, это не их культурный код. Переехав в другую страну, тоже столкнулся бы с подобной проблемой. Но разве это проблема?

Ничуть.

— Руби, — в мягком, но командном тоне указал на центральное окно, — твоя позиция. Будешь отвлекать противника. Терр, — указал на окно слева, — а это твоё.

Сам же расположился справа, чтобы добивать тех, кого не добьёт Терр. Так мы охватывали ту часть пространства, где перемещалось большинство противников, пересекающих путь от своей базы к нашей.

Дальность стрельбы позволяла и отстреливать врага, и вводить в заблуждение, если кто-то пытался стрелять в ответ. Руби прекрасно могла отвлекать студентов, отсоединяя ладони и создавая мельтешение, при котором все попадания шли в красную бандану-платок, выданную нам для других целей. Но смекалка в подобных играх лишь поощряется, так как готовит нас к боям с монстрами и позволяет устроить красочное шоу для спонсоров и зрителей.

Первые пташки показались спустя пару минут, как мы заняли позиции. Почти сразу Руби с Терром выбили шестерых, я добил троих, а потом наступило небольшое затишье. Видимо, кто-то успел передать информацию о засаде. Но это было не важно. Нашим козырем стало не отстреливание бойцов, а исследование соседнего здания через бинокль, который я прикупил перед игрой. Вообще, подготовка к первому комплексному экзамену обошлась недёшево — пришлось потратить почти все деньги, что удалось скопить. Но покупки того стоили.

Благодаря удобной позиции удавалось не только стрелять, но и высматривать, что происходит в здании, стевшем вражеской базой. Флаг пока не обнаружили, но какое представление о расположении противника сложилось.

Едва успев описать увиденное Грейсону, который командовал одним из наступательных отрядов, увидел в браслете уведомление от Ляси. Она включила трансляцию и разместила камеру в кабинете, где восседал Джонни, удобно расположившийся на диване.

— Бегом сюда! — позвал скорее ребят. — Ляся проникла в стан врага.

Руби достала планшет, и мы увидели чёткую картинку на нормальном экране. Не знаю, как именно она убедила его (гипнозом или просто своим обаянием), но Джонни поверил и пригласил сесть рядом.

«Значит, — начал Джонни, пожирая Лясю глазами, — ты всё-таки понимаешь, с кем стоит дружить, а с кем нет?»

«Конечно, — лисой пропела та и смущённо улыбнулась. — Я всегда знала, просто хотела, чтобы Рэй мне поверил».

«А почему теперь я должен верить тебе?»

«Не должен… — Ляся поправила волосы, опустила взгляд. — Но я думаю, что ты всё поймёшь сам, когда узнаешь, насколько полезной я могу быть».

Девушка придвинулась ближе, неловко коснулась рукой коленки Джонни. Тот заёрзал на месте, но быстро подавил волнение напускной маской холодности.

«И в чём же может заключаться твоя польза?»

«Кроме того, что могу сдать тебе штаб, где хранится флаг, я ещё могу и просто украсить эту комнату своим присутствием».

Джонни, почувствовав власть над ней, наклонился ближе, рассматривая красотку.

«Конечно, — смутилась она, — такой парень, как ты, может не замечать таких, как я, ведь ты очень талантлив. Ты из благородной семьи и у тебя толпы фанаток. Но, возможно, я смею надеяться, что ты доверишься мне, как готова довериться тебе я, придя сюда без оружия совершенно беззащитная…»

Ляся распустила волосы, расстегнула ворот защитного комбинезона.

«Здесь очень жарко, ты не против?..»

Джонни плотоядно улыбнулся.

«Сначала расскажи, где они расположили флаг, а дальше можешь делать всё, что твоей душе угодно».

«В подвале, но он надежно защищён. Это одно из самых труднодоступных мест», — соврала она.

Джонни рассмеялся.

«В подвале? Как пошло. Это далеко не самое защищённое место, в него несколько входов. Место выбрал Рэй, да?».

Ляся кивнула.

«У него совсем нет фантазии. И чувства вкуса».

«Насчёт вкуса — соглашусь… — Ляся стрельнула глазами и приблизилась к Джонни. — Он предпочёл мне красноволосую, можешь представить?»

Джонни облизал губы и провёл тыльной стороной руки по щеке девушки.

А я услышал, как Руби недовольно засопела мне в ухо.

— Она притворяется, — примирительно произнёс я. — Ты красивая, Руби, она не хотела тебя обидеть, просто ей нужно быть убедительной и сыграть на его чувствах.

— Понимаю, — просопела она, но по голосу чувствовалось, что разволновалась.

А на экране тем временем Ляся провела ладонью перед глазами Джонни и спросила: «Можно я тебя поцелую? Я так давно этого хотела…».

Мы застыли, ожидая, что будет дальше. Джонни, поддавшись её очарованию и, вероятно, ментальному внушению, вперился в девушку взглядом, не понимая, действительно ли она просит его о том, что он услышал.

«Конечно… — прохрипел он. — Я не против».

Она погладила его по волосам, по уху, щеке и шее. Если б у него сейчас пошла кровь из носа от перенапряжения, я бы не удивился. Но он не дрогнул, застыл как струна, ожидая дальнейшего развития событий. Как и мы втроём, офигевшие от происходящего.

Ляся аккуратно взяла Джонни за подбородок пальчиками, но вместо того, чтобы поцеловать, выставила вперёд кулак со скрученной фигой и приложила к его губам. Джонни прикрыл глаза и потянулся вперёд. Сначала «ответил на поцелуй», а потом принялся неистово ворочать языком по её пальцам, думая, что это губы.

— Фу, — прошептала Руби, отстраняясь от экрана. — Даже кулак бы ему поцеловать не дала.

Ляся, словно слыша её слова, тоже скривилась, наморщив нос.

— Мы же это записываем? — уточнил я.

— Конечно! Такое шоу внутри шоу! — воскликнула Руби смеясь. — Он станет звездой!

Джонни, продолжая нацеловывать «возлюбленную», закрыл глаза и самозабвенно потянулся, чтобы приобнять подругу.

«Постой… — Ляся отстранилась, опять проводя у него перед лицом распахнутой ладонью, продолжая удерживать внимание и не давая вырваться из гипнотического транса. — Я хочу расстегнуть костюм…»

«Давай… — с придыханием произнёс он, — кабинет заперт, нас не побеспокоят».

Ляся с отвращением вытерла кулак об юбку, встала с дивана, взяла лежавшую неподалёку подушку и подала Персивалю-младшему.

«Обними меня…»

Она прошептала возле самого уха, и мне показалось, что парень сейчас словит инсульт от счастья, которое на него свалилось. А уж какой инсульт его хватит, когда он увидит эти кадры.

Пока Джонни самозабвенно целовал и тискал подушку во всех местах, до которых только мог дотянуться, Ляся принялась обыскивать кабинет в поисках флага.

Руки золотого мальчика позволяли себе больше, чем мы могли представить. Он трогал сначала одну «грудь», затем вторую, потом спустился ниже, поглаживая правый угол подушки, наверняка предсталяя себе Лясины ягодицы.

— Вот нахал… — прошептала Руби. — Всё на экзамене за флаг переживают, а он девчонку тискает самым наглым образом. Ещё и из команды противника.

— О! — воскликнул Терр, единственный из нас заметивший, что на заднем фоне Ляся допрыгнула до верхнего ящика и открыла его. Дверца тут же закрылась обратно, но флаг в глубине промелькнуть успел.

— Интересно, она увидела или нет? — взволнованно спросила Руби. — Она же даже ниже меня…

Роста она действительно была невыдающегося. И когда предприняла попытку допрыгнуть до соседней дверцы, стало ясно, что ничего заметить не успела.

И тут снаружи постучали. Ляся замерла, и Джонни тоже.

«Открывай, босс! — проорали из-за двери. — Я привёл шпиона!»

И морок рассеялся. Джонни, вцепившийся в подушку, уставился на неё, пытаясь понять, куда делась Ляся. Та застыла за его спиной словно мышка, но он всё равно медленно и с яростью в глазах, повернулся в её сторону.

— Дрянная сука… — прошипел Джонни. — Дешёвая лживая сука!

— Упс… — отозвалась она и натянуто улыбнулась во все тридцать два зуба. — Тебе не понравилось?

Он кинул в неё подушкой, поднялся, чтобы открыть дверь, и впустил в комнату Арни, который втолкнул внутрь шпиона.

По очертанию силуэта гусенички мы сразу поняли, что попался Шен.

«Поймал его в вентиляции, этот мерзкий выродок полз к вам».

«Связать, — скомандовал Джонни, поднял винтовку, прислонённую к дивану, и, не произнося ни слова, всадил несколько пуль в Лясю. Три попали в серую зону, две — в тёмно-серую, и ещё две — в чёрную».

Он действовал наверняка.

Стало понятно, что защитный костюм хоть и защищал, но скорее от опасных повреждений, нежели от боли. Ляся постаралась сохранить лицо, но каждый из нас понял, что ей пришлось несладко, даже с поправкой на супергеройский болевой порог. Она сняла с предплечья бандану и повязала на голове. Собралась уйти, но Джонни кивнул Арни, и тот перегородил дверь.

«Ты останешься с нами. Как трофей. Жаль, нельзя насадить твою голову на пику», — в словах Джонни сквозили ядовитые нотки.

И я понимал, что насадить он сегодня очень хотел, но не совсем голову, и не совсем на пику. Его планы разрушились, девушка оказалась двойным агентом. И он не мог простить себе, что повёлся на классическую уловку.

«Сахарная наживка, — подумал я. — Сработала как часы, хоть и вышла из строя».

Ляся покорно села на пол, изображая погибшую, а Джонни подошёл к Шену и зловеще над ним навис. Ноздри расширялись, глаза испепеляли.

— Сейчас начнёт спрашивать, где детонатор… — вырвалось у меня.

— Флаг… — поправила Руби.

— Угу, он самый.

— Но Шен не в курсе, так что нечего бояться.

Джонни же вместо того чтобы начать диалог, обошёл Шена со всех сторон. Он рассматривал пленника и, возможно, готовил речь, продумывал стратегию, как вдруг его взгляд упал на камеру, через которую мы за ним наблюдали.

— Блин… — вырвалось у Терра. — Сейчас мы останемся без «глаз».

Через мгновение огромная рожа Персиваля заняла весь кадр, искажая пропорции и делая его настолько же уродливым внешне, насколько он был уродлив внутри. Потом изображение исчезло.

И через несколько мучительно долгих секунд на моём запястье завибрировал чёрный браслет. Мне пришло голосовое сообщение. И даже не пришлось смотреть, кто являлся отправителем.

Всё было понятно и так.

— Фу, голосовуха, — скривилась Руби. — От Джонни, да?

— Угу, всегда догадывался, что он способен на страшное, но голосовуха… — помотал головой. — Тут уж он совсем черту перешёл.

Я ткнул на значок со стрелочкой, и послышался знакомый противный голос: «Приди и сам возьми знамя, трус».

— А я и возьму.

Конечно, этого он не услышал, но зато услышали остальные и даже вроде приободрились.

— Идём спасать Шена? — неуверенно спросила Руби, но я мотнул головой.

— Пока рано. К тому же мы даже не знаем, где они прячутся. Он специально выманивает нас, чтобы мы начали действовать опрометчиво, ринулись на их базу и получили порцию краски. Но мы будем умней.

— И что ты придумал? — спросил Терр.

— Тебе, друг мой, пока не следует этого знать. Ты должен остаться на позиции и продолжить делать то, чем мы занимались — отстреливать слишком бодрых. И заодно — прикрывать нас.

— Мы пойдём вдвоём? — уточнила Руби, поправляя волосы и всеми силами стараясь не краснеть.

— Да. Но не сразу на базу, сначала нужно проверить одну догадку. Я кое-что приметил, когда Джонни добрался до камеры и сменил её ракурс. Если догадка окажется верной — дадим сигнал Терру и пойдём на вражескую базу. Прикрытие с высоты окажется как нельзя полезным.

Я прошёлся по комнате к дальнему углу, в котором среди досок увидел очень полезный предмет — металлическую кочергу.

Увесистая, приятная в использовании, внушающая страх.

— Ты же не будешь бить его по-настоящему⁈ — ужаснулась Руби.

— А это не для Джонни, — с усмешкой подбросил кочергу и ловко перехватил за правильный конец со стороны ручки. — Она пригодится, если придётся открыть закрытую дверь. Не более. — И поняв, что этого мало, добавил: — Не в моих правилах причинять кому-то физический вред, Руби. Мы победим хитростью, а не подлостью.

Она, наконец, кивнула, одарив меня доверчивой улыбкой.

Путь наш лежал на крышу. С правильного ракурса и высоты можно было проверить, действительно ли противник засел там, где мне показалось. Одна простая деталь, увиденная вскользь, могла сейчас оказаться козырем в нашей борьбе.

Дверь на крышу открылась с браслета, но ощущение, что кочерга ещё пригодится, не покидало. Я зацепил её на спине, подобно мечу, и Руби хихикнула, довольная зрелищем.

— Ты прям как ниндзя. Ловкий, опасный и впечатляющий.

И хоть мне было не привыкать слышать комплименты, я до сих пор не научился правильно их принимать. Поэтому просто кивнул и улыбнулся в ответ.

Мы прокрались к краю крыши и присели, прячась за высокий бортик, закрывавший нас от прямого огня. Пули были ненастоящие, но сердце колотилось часто, а адреналин бил в голову так, что глохли уши. Возможно, сказывались ещё близость к червоточине и жажда разгадки о местонахождении чужого штаба, который мы обязательно скоро обнаружим. А может, это всё запах волос Руби, отвлекавший от задания. Сочная сладость манго вперемешку с другими экзотическими фруктами подхлёстывала воображение, унося с поля битвы на солнечные пляжи.

Да и сама Руби тоже была хороша. Так и прижималась ко мне, не отставая ни на шаг, боясь, остаться одной на линии огня. Сейчас особенно обидно было бы проиграть, когда появилась вполне ощутимая заявка на успех. Пока наши противники ни сном ни духом не ведали, где мы прячем знамя, мы могли разыскать его через пару мгновений. Если, конечно, нам повезёт и стратегия была выбрана верно.

Я приложил бинокль к глазам и настроил резкость.

— Бинго! Я знаю, где они!

— Где? — она дёрнула меня за рукав и прижалась ещё ближе, вырывая бинокль. — Покажи. Ты видишь знамя?

— Нет, но я вижу синие занавески.

— Занавески? — Руби отстранилась. — Что? Причём тут занавески?

— Только у одного преподавателя в этом здании есть синие занавески на окнах. И это Стивен Ли Рой. Я сдавал ему курсовик и заносил прямо в кабинет, потому что не попадал на пару из-за тренировки. Так вот, из всех преподавателей только у него не по регламенту в кабинете висят синие шторы. У остальных они светлые, а у этого — тёмно-синие, почти как наша форма. Он аргументирует это тем, что не переносит, когда в кабинете много света, у него техника бликует. А сторона — солнечная. И когда он задерживается на работе, не может нормально проверять задания и составлять план лекций. И поэтому он повесил тёмное нечто на окна вместо стандартных штор.

— Офиге-е-еть! — прошептала Руби. — И ты по цвету ткани понял, где они находятся.

— Да. Но мне хотелось убедиться, вдруг что-то поменялось. Но нет, посмотри сама, шторы в этом окне отличаются от других и это именно его кабинет. Других таких не вижу.

— Я тоже не вижу, — радостно произнесла Руби. — Какой же ты молодец!

— Мы молодцы! — Я выставил кулак вперёд, и она ударила по нему. — И заметь, у Стивена Ли Роя кабинет находится в самом конце коридора. И там ещё несколько перекрытий, на которых нас наверняка будут ждать бойцы, выставленные Джонни.

— Будут… — сказала Руби и притихла.

Передала мне бинокль, обернулась и замерла. Она выглядела сейчас как сурикат, который задумчиво смотрит вдаль. Стояла на коленках, сложив на них руки, принюхивалась и вслушивалась, вздёрнув нос и настороженно переводя взгляд с одной точки на другую.

— Что-то не так?

Она не ответила, лишь подалась вперёд, и на её лице отразился ужас. Я посмотрел, куда смотрела она, и тоже замер. Из стены, прямо сквозь бетонный блок проглядывал скелетообразный силуэт в ветхой одежде.

— Что за?.. — сорвалось с губ, и я перехватил кочергу крепче.

Руби истошно завизжала, и мне пришлось зажать ей рот и прижать к себе. Мгновение ещё билась в моих объятьях, но вскоре затихла.

— Тише, тише, не бойся, — прошептал в самое ухо, едва не коснувшись его губами, и она кивнула.

Дряхлый мужчина полностью прошёл сквозь стену и оказался на крыше вместе с нами. Ощущение дребезжащего воздуха и оглушающего перепада давления прошлись волной от незнакомца и прокатилось по всей крыше. В голове что-то щёлкнуло, боль ударила в виски, и мы услышали его надсаженный скрипучий голос.

— Где-е-е оно-о-о-о? Отда-айте его мне-е…

— Что ему нужно? — жалобно простонала Руби, прижимаясь и прячась за мной.

— Понятия не имею, — выдохнул я, поднимаясь на ноги и больше не боясь, что в нас кто-нибудь выстрелит краской.

То, что стояло перед нами, было куда страшнее и опаснее, чем проваленный комплексный экзамен. Это исчадье ада жаждало мести, крови и новых жертв. Ему даже не нужно было говорить об этом прямо, всё читалось в ледяных мёртвых глазах.

Глазах Уолтера-Джека Тейлора. Владельца земель, поместья и старого корпуса библиотеки.

Его непросто было узнать. На том портрете, что мы с Лясей нашли в кабинете, он выглядел живее, моложе и импозантнее. Теперь же перед нами стоял иссохший труп, кости которого в некоторых местах пробивались сквозь кожу. Тонкие пальцы шарили в пространстве, хватая воздух, тонкие заострённые ногти стали похожи на наращённый маникюр, который девочки делают на Хэллоуин, а ветхая одежда рассыпалась в воздухе на пыль, грязь и тонкие нити, а затем сплеталась обратно при каждом резком движении.

То, что стояло перед нами, было ожившей тенью Уолтера-Джека Тейлора, способной проходить сквозь стены, но при этом имевшей плоть, пускай и истлевшую.

Нам уже довелось увидеться в переулке возле мусорных баков, когда с одного из них мне в ноги бросилась кошка. В ту встречу передо мной предстал сначала силуэт вдалеке и лишь потом истлевшая рука. В этот раз получилось рассмотреть его с головы до ног. Это было похоже на сгусток частиц, которые удерживаются между собой при помощи электромагнитных волн, но могут разделиться, если существо дёрнется. Оставалось загадкой, как он проходил сквозь стены, но и само появление мёртвого убийцы на крыше было не менее загадочным.

Лишь в одном не осталось сомнений. Причина, по которой пропадали студенты, стояла теперь перед нами. И мы могли попасть в список тех, чьи тела так и не были найдены.

— Держись за мной. Не высовывайся, — скомандовал я.

Иссохший монстр повернул голову в нашу сторону и вытянул костлявую руку вперёд.

— Где-е он? Где печа-ать?..

— Какая ещё печать? — жалобно простонала Руби.

Первым делом вспомнились Печати дара — Разума, Силы и так далее. Но говорил он явно не об этом. Печать для документов тоже вряд ли была ему нужна, как и печать-значок, прицепленная у каждого студента на груди. Что же тогда он искал?

— Это Уолтер-Джек Тейлор? — дрожащим голосом спросила Руби, тоже наконец поняв, кто перед ней стоит. — Убийца и бывший владелец этих земель, да?

— Да, — отрывисто ответил я. — Держись позади и ничего не бойся!

Я встал в боевую стойку и начал медленно обходить мерзавца по окружности, чтобы пробраться к двери ведущей вниз.

— Он заманивал в подвал новеньких молодых слуг или гостей и там душил своих жертв, — со злостью произнесла Руби. — У него нашли коллекцию черепов, если верить городским байкам. Там же была коллекция дорогих картин и украшений. Сукин сын любил коллекционировать всё, до чего мог дотянуться.

Мне не в первый раз доводилось видеть Руби разъярённой, но это всё ещё впечатляло и удивляло. Скромняшка-милашка могла дать жару, но хотелось бы, чтобы она всё-таки просто держалась позади и не лезла на рожон. Она же выплёвывала каждое слово с такой яростью, что, казалось, защита нужна не ей, а костлявому монстру.

Он среагировал на её голос и пошёл в нашу сторону. Медленно, шаг за шагом, рассыпаясь на составляющие и собираясь вновь. Больше всего страдала одежда, тлевшая на ветру, но и тело тоже претерпевало деформации. Он то сгнивал на глазах до костей, то вновь покрывался иссохшей кожей, восстанавливаясь до состояния уродливого старика. Дряхлого, но всё ещё смертельно опасного.

— Отдайте мне его! — надтреснутым голосом взревел он и вытянул обе руки в нашем направлении. — Вы-ы-ы! Вы все мне должны… — прохрипел сквозь кривые серо-коричневые зубы.

— Ничего мы тебе не должны, тварь! — крикнула Руби и выстрелила монстру в плечо.

Жёлтая краска разлетелась по ткани бесформенного балахона. Душитель-Джек остановился, медленно повернул голову и удивлённо уставился на яркое пятно на тёмной материи. Дёрнул плечом, и краска рассыпалась в воздухе, вместе с тем, что секундой ранее представляло собой плечо. И ещё через мгновение всё собралось вновь, но уже без краски. Плечо опять стало таким, каким было до выстрела.

— Отдай! — заорал он и через секунду уже стоял перед нами, сжимая костлявой рукой моё горло.

Нашёлся я быстро. Ткнул в него кочергой, отчего монстр почему-то завыл и рассыпался на мелкие кусочки. Было похоже, будто рой мух резко спугнули, и они разлетаются кто куда. Но не прошло и пяти секунд, как частички Душителя-Джека описали в воздухе круг и собрались вновь в единое целое.

«Железо?.. — мелькнула догадка. — Видимо, оно доставляет ему дискомфорт в отличие от краски».

— Печа-ать! — не прекращал требовать он. — Она моя! Моя!

— Подавись! — прокричала Руби, кидаясь в него колечком, снятым с пальца. — Любишь побрякушки, ублюдок? Так бери!

И тут до меня дошло.

«Печать. Печатка. Перстень!»

Перстень, похищенный из музея и так и не найденный охраной — вот то, что он ищет.

Колечко Руби, брошенное монстру, зависло в воздухе над его ладонью. Он пристально всмотрелся в «подарок», но затем скривился и грозно прорычал:

— Гнусная подделка! Это не оно! Вер-р-рните то, что моё по пра-а-аву…

«Любишь побрякушки, ублюдок?» — эхом прозвучала в моей голове фраза Руби, обращенная к монстру.

«Побрякушки…»

Что-то внутри всколыхнулось. Что-то вертелось на подкорке и неуловимо отдалялось, когда казалось, что почти удалось соотнести это слово с каким-то другим, очень знакомым.

И наконец, всё встало на свои места.

«Цацки…»

— Руби! Я, кажется, всё понял!

Схватил девушку за руку и потащил к выходу, пока чудовище глазело на тонкое серебряное колечко.

— Я знаю, кто во всём виноват!

«Та цацка ничего не значит…»

Но «цацка» значила много. Очень много. С её помощью и благодаря силе червоточины удалось возродить монстра, который должен был гнить в могиле. Но он восстал, пришёл забрать своё и заодно прихватить с собой нескольких студентов, которые так невовремя встретились на пути.

Нам с Руби повезло, и пока старикан приходил в себя после удара кочергой, мы бросились к двери и спустились по лестнице до этажа, где проводился медосмотр, на котором я познакомился с докторшей. Очень символично вышло, что мой путь Героя начался в медкабинете и теперь мог закончиться там же, если Душитель-Джек доберётся до нас раньше, чем я проверну задуманное.

Дверь, естественно, оказалась заперта, и хоть я умел взять верный угол и правильно приложить кочергу, чтобы выломать дверь, силы всё равно не хватало.

— Отойди… — скомандовала Руби и присела на корточки, вынимая из роскошных красных волос, собранных в хвост, небольшую длинную заколочку. «Невидимка». Кажется, как-то так она называлась на языке барышень.

Руби прикусила губу и сосредоточенно нахмурилась, разглядывая замок и крутя ручку. Затем покрутила импровизированную отмычку, что-то в ней изогнув, и вставила в скважину. Пару мучительно долгих секунд она прислушивалась, вертя невидимкой внутри механизма, потом улыбнулась, и мы оба услышали приятный щелчок.

— Как же хорошо, что докторша не доверяет электронным замкам, — весело произнесла Руби вставая.

Довольная собой, она сделала приглашающий жест к двери кабинета, и я искренне порадовался, что меня окружают ребята с чёрного сектора, повидавшие жизнь, а не холёные мажорики.

— Докторша не просто так не доверяет электронике. Физический ключ от кабинета может быть в одном экземпляре, а электронный доступ получит любой член администрации, если захочет. Ненадёжно, уязвимо.

— Дело говоришь, — согласилась Руби, входя вслед за мной. — Хотя тот же Терр сможет сломать дверь, почти не напрягаясь.

— Если сломать — будет видно. Если взломать — никто не узнает. Нужно только не попадать на камеры. Кстати, о камерах… Ты должна пойти к организаторам и всё рассказать. Не могу рисковать тобой, оставляя рядом. Но и сам уйти не могу, пока не найду улики. Иначе докторша может отмазаться и скрыть свою причастность. И всё сойдёт ей с рук. А этого нельзя допустить.

— Доктор Дэниелла? Это она виновата.

— Да, поэтому поднимать шум нельзя. Она может замести следы. Но ты должна уйти в безопасное место и вывести Терра.

— Я никуда не пойду, — уверенно произнесла Руби и клацнула по браслету. — Терр, уходи с позиции! Больше нельзя оставаться в здании. Потом расскажу… Просто уходи. Можешь присоединиться к другому штурмовому отряду, мы скоро тоже перегруппируемся.

Победоносный взгляд девушки недвусмысленно намекал, что решение принято, и она остаётся. И стоит отдать должное, она не испугалась и ловко разрулила всё с Терром без лишних вопросов.

— Что мы ищем? — уточнила Руби.

Я уже переворошил несколько ящиков стола, в поисках конверта, который доктору Дэни принёс её любовник-охранник.

— Белый конверт с перстнем-печаткой. Или саму эту печатку. Любые документы, не относящиеся к школе или выглядящие подозрительно, тоже пригодятся, чтобы вывести гадину на чистую воду. Может, где-то есть сейф или запертые ящики.

Руби сладко улыбнулась и, видя мой непонимающий взгляд, пояснила:

— Я же воровка. Искать спрятанное — моя тема. Особенно если это ценные вещи или документы.

С проворностью лисички она кинулась обшаривать полки и тумбочки, а я насторожился. Тот фон, который исходил от мертвеца, усилился. Значит, он приближался, и у нас оставалось не так много времени на поиски.

Интересным показалось воздействие, которое он производил на меня. Оно было сродни тому, что излучала червоточина. Они как будто синхронизировались в одной тональности и пульсировали в одном ритме. Как говорилось в учебниках, червоточины порождали аномалии в этом мире. И возрождение призрака-зомби-убийцы стало одним из подобных проявлений. Вот только как именно докторша смогла всё организовать, подчиняя волю покойника и призывая его возродиться — оставалось загадкой.

— Смотри! — Руби дёрнула меня за рукав, подсовывая документ со списком студентов. — Имена пропавших ребят подчёркнуты красным.

— Может, она вычёркивала их после пропажи? Она же всё-таки тут не только интриги мутит, но и работает.

— Нет, — возразила Руби и коснулась пальцем строки с имени, провела до медицинских показателей. — Вот тут образцы крови. Она брала её дважды у всех похищенных. Возможно, первые образцы были для дела и по работе, а дополнительные — для каких-то собственных манипуляций. Может, она натравливала призрака на ребят по образцам крови.

Версия звучала убедительно. Нас в списке не было, и поэтому монстр не спешил нападать. Забрав на всякий случай документ, как улику, продолжили искать дальше.

В кабинете-приёмной было просторно, там помещались рабочие зоны и докторши, и помощницы-медсестрички. Кресло для пациентов, к которому меня изначально приковали, занимало немалую часть пространства, и я обыскал даже его.

— Может, она не держит его здесь… — уже засомневался я, но Руби не теряла оптимизма.

От детального осмотра стола докторши она перешла к осмотру стола блондинистой медсестры Чили, который сразу выделялся по стилистике: ручки с розовыми помпонами на концах, косметичка с торчащими оттуда девчачьими средствами наведения красоты, наклейки с котиками на полках, ящиках и даже на мониторе компьютера.

— Думаешь, докторша станет прятать ценную вещь у помощницы в столе?

— Ты удивишься, как изобретательны бывают люди… Кстати… а вот, кажется, и нашла…

Она пролезла под стол, изогнулась, отчего мне стало страшно, как такая хрупкая, но при этом фигуристая барышня может так вывернуться и ничего не сломать. Но Руби проворно потянулась и что-то нащупала за перекрытием задней стенки. Вынула белый конверт, поднялась без помощи и протянула находку мне.

Внутри что-то ёкнуло. Мгновенное осознание, что догадка оказалась верной, и что именно этот конверт я и видел тогда.

— Моё-о-о… — провыло лицо, появившееся в стене.

Злые колючие глаза сверкали зловещим холодом и в то же время прожигали ненавистью. Призрак вытянул руку вперёд, и край рукава балахона рассыпался пеплом по полу.

— Отда-ай!

Руби увернулась от костлявой клешни монстра, но он заметил на её руке браслет и тут же переместился к девушке. Навис над ней в удушающей близости, склонился над чёрным ремешком и ухватил за запястье. Принялся увлечённо рассматривать его, вертя головой как собака, которая не понимает что происходит.

Руби от испуга засветилась и отделила кисть от руки. Изящная ладонь осталась захваченной монстром. Второй рукой девушка закрылась, прячась и приглушая испуганный крик.

— Хочу-у-у… — провыл душитель-Джек и схватился обеими костлявыми лапами за браслет.

Наверное, так у пропавших ребят и сломались передатчики, и поэтому их перемещение не удавалось отследить.

Кинув конверт с перстнем к пачке документов, которые могли доказывать виновность докторши, бросился на помощь к визжащей подруге. Замахнувшись со всей дури, зарядил по телу монстра, которое тут же развеялось в пространстве. Рука с повреждённым браслетом вновь вернулась к владелице.

Последовал сдавленный злобный рык, и старикан вновь собрался в цельный образ. Он метнулся в моём направлении так резко, что со стола слетели бумаги, а у меня из рук выпала кочерга. Холодные пальцы впились в моё горло, и он поднял меня над полом.

— Отдайте… Моё-о… — прошипел прямо в лицо, и меня обдало зловонным дыханием.

Я повис на его костлявом запястье, вцепившись ногтями со всей силы. Поражало, что плоть призрака была твёрдой и даже не думала рассыпаться под натиском. Я попытался сосредоточиться на кочерге, чтобы притянуть её с пола, но то ли она была слишком тяжёлой, то ли ментальных сил не хватало.

— Руби… — прохрипел я, но барышня не отозвалась.

Лицо душителя-Джека перекрывало почти весь обзор, и мне не было видно подругу, но по всхлипам стало понятно, что она до ужаса напугана и пока не в состоянии чем-то помочь.

Старик же не терял хватки: впивался пальцами в шею, а взглядом — в самую душу. Это было похоже на гипноз и подчинение воли. Никогда не был замечен в том, чтобы проявлять податливость к подобным вещам, но силу, исходящую от чудовища, ощутил в полной мере. Будь во мне чуть больше впечатлительности, уже бы безвольно обвис в его руках, позволяя сделать из себя марионетку.

— Не на того… напал… — процедил я. — Никаких тебе больше побрякушек не будет… истлевший ты кусок говна!

И со злостью, как тогда в раздевалке, «крикнул» без крика на всё, что было в комнате. И если в прошлый раз со стен сорвало фены, то теперь задребезжали шкафы, и каким-то невероятным образом шприцы и режущие инструменты не вылетели из отсеков, а просто оказались снаружи, как по мановению волшебной палочки. И стоило мне отдать им ментальный сигнал вонзиться в душителя, как они тут же проткнули его тело со всех сторон.

Монстр дёрнулся, ослабляя хватку. Этого замешательства хватило, чтобы извернуться и пнуть душителя в грудь, а затем и вырваться из его цепких лап. Я упал на пол, откашлялся и ухватил кочергу. Двумя меткими ударами заставил Уолтера-Джека взвыть от боли и развеяться в пыль.

— Хватай! — крикнула Руби, кидая мне в руки «цацку». — С перстнем он может быть более уязвимым!..

Я думал, что девушка в ужасе хнычет, забившись в угол, а она, оказывается, дотянулась до конверта с перстнем, достала его и решила проверить свою теорию.

— А если он станет могущественней?

— Не попробуешь — не узнаешь, — беззаботно пожала плечами. — Но не должен. В бестиариях описывались похожие случаи взаимодействия с аномальными сущностями, это обычно делало их более «земными».

— Что ж… Попробуем… — согласился, не особо веря в успех.

Руби девчонка мозговитая, много читает и точно знает больше, чем я, а значит — фигни не посоветует. Но знать наверняка не может.

Отвратительная морщинистая рожа снова показалась из-за стены, не оставляя времени на раздумья. Нужно было действовать. И действовать быстро.

— К победе! К успеху! В путь! — проорал я полюбившийся боевой клич и бросился вперёд, уворачиваясь от когтистой лапы, метившей мне в лицо.

Дальше всё происходило как в кино. Адреналин и азарт ударили в голову. Перстень, подкинутый мною в воздух, блеснул в свете потолочных ламп и, сделав несколько оборотов в воздухе, на секунду замер в наивысшей точке. Когда он полетел вниз, душитель-Джек уже переместился к своей «прелести» и подставил ладонь.

— Мо-о-оё-о… — на выдохе прохрипел он, сжимая добычу в кулаке.

Колючие тёмно-серые глаза недобро блеснули.

— Попла-а-атитесь…

Хрипы и утробный рык заставили поежиться, но отступать было некуда.

— Сдохни! — выкрикнул я, со всей силы замахиваясь кочергой.

К нашей радости и удивлению та впилась в скулу, кроша старческий череп. В его холодных глазах отразились смятение и необъятная ненависть. Печать Потока пока не раскрылась во мне в полной мере, но позволила усилить атаку в тот момент, когда это потребовалось. Не зря я носил её эмблему с гордостью на отвороте парадного пиджака.

Руби откуда-то вытащила наручники и кинула мне. Скорее всего, они хранились для новоприбывших героев-уголовников, которых медсестричка Чили приковывала к креслу на период введения в курс дела.

Металлические браслеты привлекли внимание душителя не меньше, чем наши чёрные. Он перевёл взгляд на блестящий металл, забыв обо мне, и я ударил ещё раз. Теперь монстр не стал церемониться. Кинулся ближе, чтобы атаковать, но просчитался.

Увернувшись от его костлявой клешни, я извернулся и застегнул на ней одно «кольцо» браслета, а вторую часть — защёлкнул на батарее. Способности противника, как и предсказывала Руби, притупились. И хоть он ещё сохранял способности почти мгновенно перемещаться, это происходило за счёт высокой скорости, а не посредством телепортации. Так что, дёрнувшись пару раз, душитель Джек застрял у батареи, давая мне возможность сконцентрироваться и сосредоточить всю силу в едином ударе.

Изловчился. Размахнулся. Напал.

И с лёгкостью фехтовальщика проткнуть сердце монстра насквозь.

Несколько мучительно долгих секунд мы с Руби ждали, что произойдёт дальше. Иссохший призрачный Уолтер-Джек Тейлор стоял и поражённо разглядывал прошедшую сквозь него железяку. Мы с Руби глазели туда же, боясь двинуться или что-либо произнести. И когда я уже подумал, что всё было тщетно, душитель завыл.

Так громко, что заложило уши.

Вой был нечеловеческим, до мурашек потусторонним. Похожие вибрации исходили от червоточин. Но эти усиливались обидой и яростью, и имели однозначно зловещий оттенок. Не удивительно, что «дитя» червоточины был похож на то, что его породило. Вот только сама аномальная зона не имела ни негативной, ни позитивной окраски. Не выражала ни ненависти, ни радости. Просто была. Просто искажала реальность. И как будто просто не переставала меня звать.

Уолтер-Джек Тейлор же, наоборот, пытался откричаться от произошедшего, отпугнуть и оттолкнуть нас, но было слишком поздно.

Первым посыпался его балахон. Затем постепенно тело и остальная одежда, от ног и выше. Перстень с глухим тяжелым звоном грохнулся на пол, когда от рук душителя не осталось и следа. Но этот звук оказался почти неразличим на фоне вопля монстра.

Когда сухое морщинистое лицо начало крошиться, а потом и вовсе исчезло, не оставив следа, мне показалось, что на каком-то тонком соседнем слое реальности всё ещё проступали очертания холодных злых глаз. Но затем я моргнул и убедился, что призрак исчез.

Всё, чем был Уолтер-Джек Тейлор — развеялось. И лишь кочерга и перстень, лежавшие на полу напоминали о схватке, в которой мы с Руби одержали победу.

— Мы… справились? — неуверенно спросила она.

— О да, — подтвердил я, осматриваясь и глядя на часы над столом докторши. — Если хотим победить ещё и Джонни, то пора бежать.

Схватил одной рукой папки и конверт с документами, другой — кочергу, перстень и кое-что из «тревожного» ящичка докторши. Что смог, распихал по карманам.

И вот уже на выходе, когда, казалось бы, всё самое страшное позади, мы врезались в человека, преграждавшего путь. Сердце замерло в груди тяжёлым бетонным обломком, когда почудилось, что охранник и докторша вернулись в кабинет, чтоб не дать себя разоблачить.

Вдохнуть и с облегчением выдохнуть получилось, только когда осознал, что в дверях стоял не враг, а друг.

— Слава Богу, это ты… — прошептала Руби.

Перед нами застыл ничего не понимающий Терр.

— Валим! — скомандовал я, выталкивая к нему перепуганную Руби. — Некогда объяснять.

«Хватай медвежонка, беги в шкаф», — чуть не вырвалось следом, но вместо этого добавил:

— Ты не представляешь, как я рад тебя видеть, дружище!

Терр не стал задавать лишних вопросов, но сообщил, что мы постепенно теряем позиции, бойцов, и что нужно срочно наступать, но пока неизвестно, где именно спрятано знамя.

— Это как раз не проблема, мы знаем, где спрятан флаг, — обрадовал его я. — И у меня есть идея, как его выкрасть.

— Слушаю, — Терр посерьёзнел и выразил готовность выслушать инструкции.

— Твоя основная задача — прикрывать нас. Если доберёмся до нужного кабинета, разыграем все козыри, и шанс на победу будет велик.

— Можно обойти здание медцентра и через аллею пробежать к заднему входу в корпус, — предложила Руби.

— Нам проще будет добраться до пожарной лестницы. И оттуда до кабинета Ли Роя, где укрылся враг, — пояснил я.

— От заднего входа к пожарке есть короткий путь, — не видя проблемы, заявила Руби. — На пару минут дольше, но лучше задержаться, чем облажаться. Тем более, под балконами и козырьком нас даже не будет видно.

С такой логикой сложно было спорить, и я одобрил план. Раздав указания остальным членам группы, чтобы скоординировать нападение и отвлечение соперников, приступили к воплощению задуманного. Сборы и путь заняли около семи минут. За это время ситуация ещё не успела в корне измениться, так что действовали планомерно.

Добрались до пожарной лестницы и отсекли двоих наблюдавших выстрелами в чёрные зоны на одежде, после чего те, повязав банданы, направились в комнату для выбывших. На самой лестнице оставался один из дежурных, контролирующих доступ на этом направлении. Его пришлось убирать, применяя смекалку, потому что убрать метким выстрелом с безопасного расстояния не представлялось возможным. Стратегически он занимал более выгодную позицию и, заметив нас, тут же бы вывел из строя, пустив пару пуль через перила, в то время как нам подобный манёвр был недоступен. Достать его через перекрытия не получалось, а сами подставились бы со стопроцентной вероятностью.

Но мы ведь супергерои, в конце концов.

— Действовать нужно незаметно и быстро, — начал я, вытаскивая из кармана шприц с транквилизатором для буйных, прихваченный из медкабинета. — Тебе придётся отделить кисти и одной отвлечь врага, а другой — вколоть содержимое. Его вырубит, и мы просочимся как ниндзя. Поняла.

Руби неуверенно кивнула.

— Но что, если у меня не получится?.. Не уверена, что смогу дотянуться до такой высоты.

— У тебя есть я. Если мне удавалось поднять в воздух шприцы, то и с твоей крохотной ручкой уж как-нибудь справлюсь.

Она зарделась с улыбкой на губах. Фраза если и заставила девушку смутиться, то всё равно оказалась приятной.

С мягким свечением ладони отделились от предплечий, и одной из них девушка ловко подхватила бандану, чтобы, размахивая для отвлечения охранника. Второй же подхватила шприц. Поднимая их в воздух, Руби облизнула губы и вся напряглась, потому что подобные манипуляции всё ещё давались с трудом. Одно дело освоить трансформации, другое — взять под контроль перемещение на таком расстоянии.

Она действовала аккуратно, стараясь сделать всё идеально. Мне пришлось подойти ближе и обнять её за плечи, чтоб помочь сконцентрироваться и заодно применить свои способности Печати Потока. В такой близости друг от друга создавалось ощущение тесной командной работы.

Тимбилдинг, мать его, такой тимбилдинг!

По моим прикидкам, это на сто процентов должно было сработать, но напряжённое как струна тело Руби и запах манго, исходивший от чистых длинных волос, собранных в хвост, совершенно не помогали. В голову лезли мысли, которых там сейчас не должно было быть. Вспомнилась комната, и как она переодевалась после битвы кексами. Как изгибалось тело, когда она переодевалась, как манила светлая шёлковая кожа, как одежда девушки…

Я оборвал себя на середине мысли и произнёс:

— Взмахни банданой, вдруг он заметит.

Заодно сам отвлёкся на кусок ткани, вяло развивавшейся на ветру.

Дело пошло лучше, ладони поднялись выше, и платок, наконец, привлёк внимание охранника. Тот, вопреки нашим ожиданиям, совсем растерялся, свесился через перила, пытаясь понять, что происходит. Это позволило Руби прицелиться и всадить шприц в филейную часть.

— А нажать не выходит, — прошептала она. — Не получается. Пальцы не поддаются на таком расстоянии. Сил не хватает…

Парень на лестнице, воспользовавшись промедлением с нашей стороны, отбил руку Руби и уже намеревался вытащить шприц.

«Эх, такой был план…» — с досадой подумал я, отчаявшись, но на помощь подоспел Терр.

Парой метких выстрелов он добрался до тёмно-серых зон, пока парень мельтешил у перил и пытался освободить тыл от вторжения инородного предмета.

«Молодцом», — подумал я, показывая Терру большой палец.

Тот в ответ кивнул в стиле: «Не благодари».

Взять высоту пожарной лестницы после этого не составило труда. Коридоры прошли по кратчайшему пути, выбив парочку людей Джонни и использовав дымовуху, припасённую Терром. Когда же, наконец, добрались до последнего небольшого отсека, ведущего напрямую к кабинету, заперлись изнутри и перекрыли дверь книжным шкафом, чтобы никто не мог вломиться и застигнуть нас врасплох.

— Что за шум? — рявкнул Джонни и приказал одному из своих прихвостней проверить.

Тот получил выстрел в чёрную зону, после чего с банданой на голове был поставлен в угол, чтобы не мешал. Ещё два шкафа были свалены на пол и образовали для нас подобие баррикад.

— А вот и Джонни! — проорал я, пуская несколько пуль из краски в кабинет, когда следующий прихвостень открыл дверь, выясняя, сколько нас. — Ты звал меня, я пришёл!

— Отлично. Мальчик для битья с доставкой на дом. Хороший сервис, поставлю вам пять звёзд, — съязвил он.

— Отдавай Шена, знамя и тогда никто не пострадает.

Он рассмеялся.

— Я уже вывел из игры одну из твоих подстилок. Могу и вторую вывести, ты и глазом моргнуть не успеешь.

Сквозь приоткрытую дверь в дверном проёме было видно лишь мебель и ноги Ляси, сидящей в углу. Если б белобрысая макушка Джонни хоть на мгновение показалась в зоне видимости, мы с Терром тут же окрасили её в правильные цвета.

— Если кто и тут подстилка, так это ты! Видел, как ты лизал задницу Ли Рою, когда он не принял твою работу. У тебя, поди, весь язык в мозолях до сих пор.

Ответом стали выстрелы, не достигшие цели.

— Ты ещё и косой, — заржал я. — Сдайся, а то вдруг поранишься. Могу напомнить, оружие следует направлять дулом в противника, а не наоборот.

— Сам сдавайся! — прорычал он. Терпение сходило на нет, а ответить было нечем. — Если сдадитесь, то, так и быть, не стану стрелять по покойникам.

Последовал ещё один выстрел, но теперь не по нам. Подонок выстрелил в Лясю. Та вскрикнула скорее от неожиданности, чем от боли, хотя даже при нашей геройской прочности, удар шариком с краской представлялся не самым приятным действием. Никаких жалобных речей всё же не последовало. Она была гордой, и просить не стрелять было ниже её достоинства.

— Терр? — крикнул Джонни. — Ты здесь? — И не дождавшись ответа, продолжил: — Знаю, что здесь. А давай-ка ты сейчас возьмёшь и пристрелишь Рэя. Как тебе такая идея?

Я усмехнулся.

— Думаешь, это сработает?

Джонни не ответил мне, но просьбу свою повторил. И я с ужасом понял, что на Терра это действительно действует. Он заткнул уши, сжал голову в руках.

«Сраные менталисты», — выругался про себя.

— Что с тобой, Терр? — шёпотом спросила Руби.

Он лишь помотал головой, отдёргивая руку, когда девушка попыталась коснуться.

— Терр, Терр, Терр… преданный и сильный, но такой слабый, если посмотреть пристально.

— Не подчиняйся, — сказал я, озвучивая банальную банальщину, просто не зная, что ещё говорить. — Он не имеет над тобой власти.

Но Джонни, кажется, вложил в эту манипуляцию максимум своей силы.

— Раз уж на тебя почему-то не действуют приказы, — обратился ко мне Джонни, помня случай в раздевалке, — то на твоих дружков точно сработают. Да, Терр?

Не имея больше сил сопротивляться, Терр поднялся на ноги и просто напролом пошёл в комнату, стараясь не смотреть ни на меня, ни на Руби.

— Огонь! — крикнул Джонни, и в Терра тут же всадили несколько патронов с краской.

Тогда он повязал бандану и сел на пол, тем самым выведя себя из игры, чтобы не навредить.

— Прости, бро, — произнёс он. — Больше не было вариантов, я чувствовал, как этого гадёныш ломает меня, я бы выстрелил… Так что пришлось подставиться.

— Понимаю, не парься.

— А ну заткнулись! — проорал Джонни. — Трупам слова не давали.

— Это последние слова, ушлёпок, — парировал я. — Имеет право.

— Да насрать… — огрызнулся он. — У меня ещё один живой есть.

Стало слышно, как он разгуливает по кабинету, но всё ещё не показывается в проёме. Говнюк был неглуп и не подставлялся.

— Раз уж один выбыл, воспользуюсь вторым. Шен, — обратился он, — как ты смотришь на то, чтобы примкнуть к нам? Выдай расположение штаба, застрели Рэя и присоединись к лучшим. Ты, конечно, не перейдёшь в золотой сектор, но можешь получить бронзовую стипендию от моего отца. И моё покровительство в Школе. Как тебе такое?

Шен, судя по дёрганым движениям, нервничал. Он, очевидно, обдумывал предложение Джонни, которое было довольно заманчивым, особенно для парня с чёрным браслетом, который жил в нищете и всегда стремился из неё вырваться.

— Мне нравится, — вдруг произнёс он, — я согласен. Надоело пресмыкаться перед теми, кто имеет больше власти. Хочу начать прокладывать себе путь к нормальной жизни. И если пообещаешь выполнить условия, проси что хочешь.

— Нет… — прошептала Руби. — Он не мог…

Разочарование и доля презрения окрасили лицо, было похоже, будто она вот-вот разревётся.

— Где штаб? — задал вопрос Джонни.

— Не знаю. Но могу пристрелить Рэя, если развяжете мне руки. Этого хватит на вступительный взнос?

Возникла пауза, и я даже подумал, что можно воспользоваться ею и попробовать ворваться в кабинет. Но Джонни заговорил, и его тень появилась рядом с тенью Шена.

— А теперь, говори правду, — скомандовал он нависая. — Приказываю!

Судя по тону, он опять воспользовался ментальными техниками.

Шен вдруг расхохотался так заливисто и заразительно, что мы с Руби невольно улыбнулись.

— Да хрен его знает, где этот штаб, серьёзно. Понятия не имею. Но пушку возьму.

— Чтобы убить меня? Говори правду, скотина! — Джонни пытался вывести Шена на чистую воду.

— Ну ясен-красен, — опять заржал тот. — Всё деньги на завтраки бы отдал, лишь бы пальнуть краской в твою самодовольную рожу.

— Не сдал, — с облегчением прошептала Руби.

— Лучше проиграю, чем стану крысой, — произнёс Шен.

— Жаль… — Но голос Джонни не выражал жалости. — Думал ты изворотливый как червь, и сможешь приспособиться и правильно выбрать сторону.

— Я не настолько туп, чтобы не понять, что ты же первый меня потом сольёшь. Предателей никто не любит. Предателям никто никогда не доверится. Даже тот, кто сам его купил.

— Умный парень… — произнёс Джонни и выстрелил.

Так мы потеряли ещё и Шена.

Сразу после выстрела в нашу сторону полетела дымовуха, и нам пришлось отстреливаться вслепую. Два человека, попытавшихся добраться до нас, схлопотали по «смертельным» ранениям. Нам же с Руби досталось лишь по светло-серым зонам. Но хватило бы ещё одного попадания, чтобы вывести нас из игры.

— Ру-у-уби, — раздался ехидный голос Джонни. — Кис-кис-кис.

Сволочь! Решил ещё и ей голову задурить. Я неуверенно посмотрел на девушку, не зная, чего ожидать. Поддастся ли она воздействию этого недомерка или сможет сохранить контроль.

— Ру-у-уби… Выстрелишь в Рэя, а? Я тебе много крутых штук подарю для рисования. Ты же художница…

— Нет! — нервно выкрикнула она. — Пошёл ты!

— А что? Ты настолько втрескалась, что не осмелишься? Такая драма получится, только подумай. Влюблённая оборванка застрелила своего возлюбленного за мольберт. Любовь любовью, а деньги решают все. — Голос стал жёстче. — Выстрели в него.

Руби начала краснеть, но уже не от смущения, а от напряжения и внутренней борьбы.

— Выстрели, Руби! — опять скомандовал Джонни.

— В жопу себя поцелуй! — огрызнулась она и приложила ладонь к виску.

Появилось свойственное её способностям свечение, Руби провернула что-то в ухе, затем во втором и довольная улыбнулась. Судя по всему, она больше не слышала команд, а значит, не могла им подчиняться.

«Моя девочка», — с нотками гордости подумал я.

Джонни продолжил увещевания, но Руби была сосредоточена на другом. А когда подмигнула и ещё шире расплылась в улыбке, стало понятно, что мы выиграли.

— Ты проиграл, Джонни! Заканчивай балаган.

— Она сломается! — не веря в проигрыш, заявил он.

— Поздно. Твоей главной ошибкой стало использование дымовухи, которая уже почти до конца развеялась. Но этого хватило.

— Хватило на что? — недоумённо и недоверчиво спросил он.

— На всё… — просто ответил я. — На то чтобы обеспечить нам победу. И мы сами хотели применить её, но вот незадача, у нас закончились почти все припасы. А ты так удачно нам подыграл!

После этой фразы он выстрелил в коридор, но я тут же ответил на его провокацию короткой очередью.

— Почти все, кроме патронов, — усмехнулся я. — Так что даже не рыпайся.

— Да что ты несёшь? — возмущение и страх прорывались в интонациях.

— Смирись. Всё кончено.

И в подтверждение моим словам раздалась победная музыка, и голос ректора прогрохотал над нами из динамиков.

«Игра окончена. Красная команда одержала победу. Оружие всех игроков заблокировано. Можете двигаться к месту сбора, чтобы сдать инвентарь. Поздравляю победителей! Это была славная битва!»

Всё ещё не веря в случившееся, Джонни попытался выстрелить в кого-то из наших выбывших друзей, но раздался лишь глухой щелчок. Дальше посыпалась нецензурная брань, а мы с Руби вышли из-за укрытия и вошли в комнату. Лёгкое свечение сразу обозначило позицию руки красноволосой красавицы. Статуэтка с котиком гордо расположилась в ладони, знамя двигалось в такт размахивания фигуркой.

Ничто не могло прийтись так кстати, как способность Руби отделять конечности, сохраняя над ними контроль.

«Идеальная воровка!» — с восхищением подумал я.

Джонни проследил наш взгляд и изменился в лице. Злость и неприятие ситуации отпечатались во взгляде сощуренных от обиды глаз. Не став больше ничего говорить, он развернулся и, задев меня плечом, вышел из кабинета.

— Ли Рою долго придётся наводить здесь порядок, — посетовала Руби, осматривая руины, в которые Джонни превратил кабинет.

Сброшенные папки с документами, разбросанные книги и сорванные со стен картины не внушали оптимизма.

Ляся, Терр и Шен кинулись поздравлять нас и друг друга с победой, до сих пор не веря, что это случилось.

— Ауф! — проревел Терр, завывая на волчий манер.

Шен присоединился к вою, а я помедлил, пытаясь понять, что всё это мне так отчётливо напоминает. И вдруг вспомнил фамилию Терра, осознав, какая ассоциация витает в воздухе.

«Терр Тотош. Тотошка! Тот самый пёсель из сказки. Вот же ж собака сутулая!»

— Чё каво, пёс? — не удержался я, не рассчитывая, что он поймёт.

Он и не понял, удивлённо вскинул бровь, но всё равно заржал и завыл ещё громче, чем спровоцировал завыть всех остальных.

И мне ничего не оставалось, кроме как присоединиться к стае, радостно воющей по случаю победы.

Я провёл в Высшей Школе Героев всего тридцать три дня, но уже обзавёлся друзьями, врагами и победами. Церемония награждения и оглашение результатов были назначены сразу на следующий день после экзамена, так что мы с ребятами хорошо выспались, привели себя в порядок и в белой парадной форме явились на стадион, где нас уже ожидали взволнованные фанаты.

В небе над полем летал символ Школы — большой жирный кот, размахивающий красным знаменем в одной лапке и гербом в другой.

Нам уже перечислили победные монеты в качестве приза, подняли рейтинг в шкале репутации и официально освободили от экзаменов, проставив оценки. Меня такой учебный старт вполне устроил. Он должен был задать тон всему обучению, так как преподаватели обычно не склонны занижать планку оценок, на которые выходят студенты в самом начале. И они с большим участием идут на уступки, если сам студент по каким-то причинам сдаёт позиции и не вытягивает.

В моём университете в прошлой жизни именно так всё и было, и я не считал, что здесь будет иначе.

«Как корабль назовёте…» гласила пословица, но я больше равнялся на другую — «как курс задашь, так и поплывёшь». И свой курс задал верно.

Как человек раскрывший заговор докторши Дэниеллы, оказался в центре внимания администрации, других студентов и, конечно же, зрителей. Мой рейтинг возрос не только при добавлении баллов за счёт выигрыша, но и естественным путём, причём настолько, что обогнал несколько серебряных учеников. И останавливаться на этом не собирался.

Вышедшая из комы Агата, после того как мы разделались с душителем-Джеком, подтвердила все наши слова. Призрачного монстра вызвала именно Дэниелла, она же оказалась дальней родственницей и непрямым потомком Уолтера-Джека Тейлора, желая наказать всех, кто пользуется её якобы законным наследством. Она использовала перстень и кровь из образцов, чтобы натравливать предка на ничего не подозревающих студентов. Агата стала жертвой, когда случайно подслушала разговор докторши с чудовищем. И поплатилась за это. Чудо, что ей удалось выжить. Но сильная девочка-менталист смогла постоять за себя и боролась за жизнь всеми силами.

Настоящая Героиня!

Но чествовать сегодня должны были не её, а меня. Грант на переход на следующий уровень достался мне. Ректор, объявляя об этом, добавил, что остальные гранты для других секторов всё ещё вакантны, но теперь студентам придётся сильно потрудиться, чтобы их завоевать, ведь я слишком высоко задрал планку.

— Я так горжусь тобой, — произнесла Ляся, присоединившись к нашей компашке на вручении. — Теперь ты перейдёшь к бронзовым, когда ректор торжественно вручит тебе браслет.

— Это не только моя заслуга. Я бы не справился без своей команды отщепенцев, — с улыбкой произнёс, глядя ей прямо в глаза.

Она рассмеялась и кивнула, выражая признательность за то, что отдал дань всеобщему вкладу в победу.

Ректор тем временем пояснял зрителям, как так получилось, что в Школу допустили преступницу, которая обзавелась подельниками либо уже на месте, либо вошла в состав уже вместе с ними.

Когда вчера вечером у меня состоялся приватный разговор с секретарём, информация о романе докторши с охранником естественным образом всплыла в диалоге. Грязные подробности были опущены, так как приличные парни не должны пятнать своё имя историями о подглядываниях за интимной жизнью персонала. Но степень близости их отношений всё-таки обозначил.

Ректор теперь клялся, что история каждого члена команды Школы будет проверена пристально и тщательно. Что родители больше не должны бояться за своих детей. От вопроса, найдутся ли пропавшие, он, в свойственной ему уклончивой манере, ушёл, прикрываясь другими любопытными деталями расследования и внушая ложный оптимизм. Все и так понимали, что единственной выжившей стала Агата.

Когда дело дошло до вручения браслета, хлынувшие овации заглушили даже фоновую музыку, включённую для подчёркивания торжественности момента.

Бронзовый браслет оказался не таким стильным, на мой вкус, но важным и открывающим новые двери. Получить его оказалось намного приятнее, чем все завоёванные в прошлом награды. А уж какие плюшки свалятся теперь на меня. И новые апартаменты, и гаджеты, и шмотки, и статусность.

Да, это всего лишь бронза, но по сравнению с чёрным сектором, большой шаг вперёд. Теперь я представитель не самого низшего звена, и наверняка продвинусь в рейтинговой таблице на несколько десятков позиций. А доступ к библиотеке, бассейну и другим зонам бронзового уровня — бесценный рывок в уровне комфорта. Новые тренажёры, читальные хоны, места в столовой и, главное, большая удобная кровать в просторной комнате, которая станет моей. Мелочи, а приятно.

— Хотите что-нибудь сказать тем, кто болеет за вас? — спросил ректор, и я уставился на трибуны, заполненные людьми до самого верха.

Как назло, дыхание перехватило, ладони вспотели. Я смотрел с одного сектора на другой и не мог проронить ни слова. Кто-то размахивал плакатами, кто-то что-то выкрикивал, кто-то заворожено смотрел на меня, как и я на них. Зрелище завораживало. Все взоры были обращены на меня, все ждали, что я скажу.

— Спасибо! — наконец с губ сорвались неуверенные слова. — Очень рад быть здесь и сейчас с вами…

Произнёс и остановился. Не потому что не знал, что говорить, а просто, наконец, понял — я здесь не чужой. Мне действительно хорошо тут, мне нравится этот мир, нравятся люди, с которыми учусь, с которыми бок о бок побеждаю и развиваюсь. Мне очень нравится новая жизнь, ставшая более значимой и реальной. Будто все мои тренировки в прошлом готовили не к чемпионскому титулу, а к жизни Героя.

Заминка, вызванная этим случайным осознанием, осталась незамеченной, потому что простое признание повлекло бурную реакцию. Девушки с трибун кричали, что тоже меня любят, парни хлопали, а мои отщепенцы, стоявшие в чёрном секторе — улыбались и выли как волки, опять заведённые Терром.

— Вы довольны, молодой человек? — спросила секретарь, пытаясь переключить внимание и немного успокоить зрителей.

И прежде чем я ответил, ещё раз серьёзно подумал, доволен ли я. Вопрос был простым, но вызвал во мне двойственную реакцию.

— Нет…

Короткий ответ стал причиной мёртвой тишины, повисшей над рядами. Секретарь, недоумённо глядя на меня, поправила волосы за ухо, не зная, как реагировать, и перевела взгляд на ректора, ища поддержки.

— Я доволен стипендией, доволен тем, как показали себя студенты на экзамене, доволен результатами, которых добились, — начал пояснять, понимая, что все этого ждут, — но не ситуацией в целом. Некоторые студенты пропали…

Ректор с усилием подавил негатив, который рвался наружу от одного упоминания о насущных проблемах. Он профессионально заговаривал зубы, но шаги, которые предпринимал для решения проблем, оказывались слишком неуверенными, чтобы все могли чувствовать себя в безопасности.

— Мы столько времени потратил впустую, — продолжил я, — никак не влияя на их поиски и не имея информации. Поэтому назрел вопрос: что мы будем со всем этим делать? — И не став дожидаться реакции ректора или секретаря, продолжил: — У меня есть приемлемый, как мне кажется, ответ.

На огромных мониторах в центре стадиона транслировались лица зрителей, которые заворожено ждали моих следующих слов.

— Я выдвигаю предложение об организации студенческого совета, в руководящий состав которого будут входить представители каждого сектора: чёрные, бронзовые, серебряные и золотые. И я выдвигаю свою кандидатуру на одну из этих позиций.

Реакции ребят долго ждать не пришлось. Большинство подняли кулаки вверх в знак поддержки, кто-то свистел, кто-то улюлюкал, а затем это подхватили и зрительские трибуны.

Ректор какое-то время молчал, но потом, изучающе осмотрев меня с ног до головы, произнёс:

— Думаю, зрители и студенты выразили своё мнение. Нам остаётся столько поддержать вашу инициативу. — Он подкрепил свои слова скудными аплодисментами. — Проект будет рассмотрен и введён в действие. Но от вас, молодой человек, потребуется подробный план того, как и зачем должен функционировать данный аппарат студенческой власти.

Лёгкие нотки раздражения не удалось скрыть даже финальной улыбкой. Стало ясно, что ректор не разделял восторгов толпы по вопросу хотя бы минимального самоуправства.

Но я чётко понимал, что если ничего не предпринять сейчас, то Герои так и останутся разрозненными марионетками в руках спонсоров и тех, кому будет выгодно держать нас на коротком поводке.

А я не люблю ошейники. Никогда не любил.

И раз уже мне выпала доля встать в ряды одарённых, то нужно занимать выгодные позиции. Ведь мне больше не хотелось домой.

Я решил остаться.

Следующие несколько минут выступали спонсоры, поздравлявшие нас с победой. Некоторые одобрили и поддержали инициативу, и это дало уверенность, что теперь администрация не сможет зарубить проект на корню. И в момент, когда микрофон вернулся к ректору, раздалась музыка, но уже не победная, а словно из юмористического шоу.

— Смотри, — Шен толкнул меня локтем в бок. — Это шедевр!

На экране появились кадры, как Джонни Персиваль-младший тискает подушку. Лясина шалость с гипнозом была запечатлена на камеру и теперь транслировалась на весь стадион.

Неловкие движения рук, слюни и попытки во французский поцелуй выглядели жалко и комично. Джонни пыхтел и извивался на диване, неловко лапая «Лясю».

— Ваших рук дело? — уточнил я, но Шен лишь многозначительно пожал плечами и произнёс:

— Мы этого никогда не узнаем, дружище… Никогда.

Самолётик, пронёсшийся в воздухе и упавший ровно к моим ногам, привлёк внимание нас обоих. Но так как на крыле красовалось моё имя, Шен быстро потерял интерес.

«Андрей» — кто написал ровным красивым почерком. И хоть я довольно часто представлялся Андреем, а не Рэем, всё-таки тревожные нотки шелохнулись в груди и осели беспокойным волнением в подсознаии. Интуиция редко когда меня подводила.

Я подобрал лист бумаги, повертел и заметил ещё одну надпись на одном из бортов.

«Открой меня».

И словно Алиса в стране Чудес, читающая указание на подозрительной бутылочке, последовал инструкции. Сердце на мгновение сжалось, но затем снова бешено застучало в грудной клетке.

Я осмотрелся, пытаясь понять, откуда прилетел самолётик. Но не найдя никого подозрительного, опять уставился на белый лист.

«Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаёшь», — гласила надпись.

Ещё несколько раз перечитал, чтобы убедиться, что это не иллюзия, и сжал бумагу в комок.

«Кем бы ты ни был, мы с тобой обязательно потолкуем», — мысленно пообещал я.

«Ты ничтожество, неспособное себя контролировать, и никогда не добьёшься успеха».

Так сказал мне Джонни Персиваль-младший, но был неправ. Да, я не сидел сейчас в золотых покоях с золотым браслетом на запястье, как он сейчас. Пока не сидел.

Зато большая мягкая кровать бронзового корпуса, располагавшегося двумя этажами выше того, в который меня поселили изначально, радостно приняла в свои объятия. Постельное бельё тоже отличалось. Ткань была мягче, плотнее и выглядела на порядок дороже. Не шелковые простыни, конечно, но уже ничего.

Я перенёс скромные пожитки из чёрного корпуса и обнаружил на новом месте полный набор предметов и одежды для бронзовых студентов. Новая форма с новыми пуговицами, отличавшимися цветом и материалом. Более функциональный и качественный рюкзак. На письменном столе лежал простенький планшет, намного уступавший по функционалу тому, который мы спёрли на денёк у Джонни, но всё равно. У меня появился планшет!

Это открывало новые возможности по поиску информации в любой момент. Не придётся идти в библиотеку или ломать глаза, пытаясь что-то рассмотреть в браслете. В общем, в условиях кампуса очень полезная штука. Единственное огорчение, на сети стоял фаерволл, блокировавший доступ к ряду источников. Вот такой «Родительский контроль», чтобы студенты не тратили время на зависание в соцсетях, просмотр мемчиков и чтение новостей о себе и о школе.

Форумы, посвящённые новым Героям, фанатские странички и даже часть разделов официального сайта проекта блокировались сетью, как запрещённый контент. Мы не должны были знать о Школе ничего со стороны зрителя, и не имели возможности общаться с фанатами напрямую, минуя видеокамеры. Общение с родственниками тоже было ограничено: только регламентированные личные встречи (которых пока почти никто не удостоился), никаких созвонов, письма в одну сторону, то есть только исходящие, ну и редкая почта, которую передавали раз в неделю, но вся она читалась и цензурировалась.

Ректор мотивировал это тем, что никто из студентов не должен отвлекаться от учёбы, а сплетни извне о рейтингах и имидже могут сместить фокус на несущественные вещи. Верилось с трудом, но большинству было всё равно. Мы стали звёздами в один момент и пока только учились примерять «короны» и лавры.

И я тоже начал потихоньку привыкать к тому, что моё лицо не сходит с таблоидов. Из «студенческой газеты», которая таковой не являлась, так как велась не студентами, а администрацией школы, я узнал, что обретаю популярность у определённого типажа людей. Преимущественно у скромных девочек-отличниц, а так же у парней, имевших проблемы с законом, у родителей, которые пытаются ставить меня в пример своим оболтусам, не желающим учиться. Они считают, что их дети могут научиться у меня тому, что из любой негативной ситуации можно найти выход и стать героем, стоит лишь только захотеть.

Так что мнение, которое сформировалось у зрителей, доходило до студентов только из одного источника, который жёстко цензурировался. Но в целом наверняка отражал общую картину.

Мой перевод в бронзовый сектор стал чем-то вроде «истории Золушки» не только для зрителей, но и для студентов. Даже моя шайка отщепенцев офигела и вдохновилась. Шен начал больше времени проводить за учёбой, Руби стала меньше краснеть и больше отстаивать себя как на занятиях, так и в общении с другими ребятами. Терр стал разговорчивее и начал подмигивать симпатичным девчонкам. Ляся стала проходить мимо золотых ребят, гордо задрав нос, но не потому что превратилась в зазнайку, а потому что наконец сама поверила, что достойна быть в своём секторе, и не должна стыдиться своего происхождения.

Я же испытывал синдром самозванца во всей красе. Хотя как синдром? Я же и был самозванцем. И наглый журналист, написавший статью обо мне, хоть и понятия не имел, насколько прав, давил на болевые точки. Некий Линн Харрис писал, что путь на Олимп иногда начинается с тюремной камеры. В самой статье он беспощадно прошёлся и по моей личности, и по оплошностям, которые допускал, и по инциденту в магазине, где пострадали люди. Поднимались вопросы, такие как: «Стоит ли прощать вчерашнего заключённого, если сегодня он кого-то спас?» или «Может ли уголовник стать Героем?».

Мне тоже было интересно, но мнения общественности статья не содержала. И если для обычных зрителей комментарии, скорее всего, были открыты, то нам ни прочитать, ни выразить своё мнение не давали. Может, и хорошо, потому что чесались руки. Хотелось высказать этому Харрису всё, что я о нём думал. Но глубокий вдох помог разогнать злость.

Не страшно, если меня видят не белым и пушистым, а опасным и непредсказуемым. В какой-то момент это может даже сыграть мне на руку. Тем более, если изначально создаёшь образ лапочки, то ни один прокол тебе потом не простят. А чего ждать от бывшего уголовника?

Взятки гладки. Но если я проявляю себя как герой, то это обязательно заметят. И уже заметили, судя по росту рейтинговой шкалы.

Я ещё какое-то время повалялся с планшетом в кровати и, наконец, заставил себя встать, чтобы пойти на завтрак. Надел новую форму, расправил ворот, прицепил новый значок Печати Потока с молнией. Смотрелся он действительно не так стильно, как чёрный, Руби была права, но когда-нибудь я заменю его на золотой, так что пора привыкать к изменениям.

Человек такая сволочь, он быстро ко всему привыкает. Бронзовый браслет на запястье уже стал привычен, хотя заменили его буквально вчера. Выглядел он, в отличие от чёрного, совершенно не устрашающе, но надо признать, что и я сам в глазах зрителей и учеников уже не вызывал страха. За месяц учёбы все уже друг к другу более-менее привыкли и знали, что отпетых бандитов среди нас нет. Кто бы что ни натворил в прошлом, все пытались начать новую жизнь. И как ни смешно, самым устрашающим оставался Джонни, потому что имел влиятельного отца и дурной характер.

Но на каждого хитреца найдётся свой мудрец, так что ещё повоюем. А пока…

Я направился к лифтам, вошёл в первый приехавший, поправил ещё раз костюм, рюкзак, посмотрелся в зеркало и перевёл взгляд на камеру в углу кабины. Отсалютовал зрителям и вышел на первом этаже.

Впервые турникеты бронзового сектора впустили меня внутрь зала. Убранство помещения выгодно отличалось тем, что тут поработали над дизайном, приложив усилия и проработав не только функциональность помещения, но и эстетику. На стенах висели картины, в ряд стояло несколько фонтанчиков с питьевой водой, которые были симпатично оформлены мозаикой. Мебель тоже была подороже, хоть и без изысков.

В общем, весь бронзовый сектор выглядел как санаторий вполне неплохого качества. Не элитный, но достойный.

Подошёл к стойкам с меню. На счету было чуть больше двухсот монет ежедневного пособия и сертификат на тройное дневное пособие, полученное за победу в игре-экзамене. Его планировал придержать, не растрачивая на повседневные нужды.

За тридцать монет предлагалось приобрести комплексный завтрак. В отличие от подобного завтрака в чёрном секторе, здесь еда выглядела уже не как в столовой общепита, а как неплохом недорогом ресторанчике. Подача, конечно, не отличалась особым изяществом, но аппараты и лотки с едой выглядели более современными.

Я ткнул кнопку с комплексным завтраком и прошёлся вдоль автоматов с подносом. Мне полагалось три салата на выбор, хотя в чёрном секторе в ассортименте было только два. Каши тоже присутствовали в трёх экземплярах. Потыкав кнопки, прошёлся до конца и с удивлением обнаружил, что десерты тут тоже разнообразнее. И хоть старался ограничивать себя в подобной еде, взял кремовое пирожное с цветастой посыпкой.

Собрав свой комплексный завтрак, развернулся и с удивлением обнаружил, что большая часть студентов наблюдает за мной. Кто-то смотрел прямо, не смущаясь, кто-то бросал редкие взгляды.

— Приятного аппетита, — произнёс я и почти ничего не услышал в ответ. Одна из девочек сказала «взаимно», кто-то из парней кивнул, но большинство просто отвели взгляды.

Я был диковинкой, прорвавшейся в их привычный уклад, и они пока не знали, чего от меня ожидать. И предпочтя их оставить, проследовал к чёрному сектору. Пускай всё обсудят, привыкнут к мысли, что ряды бронзы растут.

Ребята в чёрном секторе встретили меня аплодисментами. Особенно громко хлопали мои отщепенцы. И на удивление — Ляся. Золотая девочка впервые пришла на завтрак не в свой сектор.

— Привет, — поздоровался с ребятами и обернулся к гостье: — Какими судьбами?

— Мы же команда, — пожала изящными плечиками та и поднесла ложку с кашей к губам. Подула на неё и с удовольствием сняла пробу. — Или ты мне не рад?

Я расположился рядом с ней и Шеном, напротив Руби и Терра.

— Конечно рад. Я и сам по идее не должен быть здесь, но в трубу такие идеи, если они разобщают.

— Дело говоришь, — обрадовался Шен. — Терр проспорил мне десятку, — самодовольно произнёс он, закладывая товарища. — гадали, придёшь ты или в бронзовом отсеке останешься.

— Конечно, приду, даже больше — приглашаю вас сегодня к себе в гости. Места в комнате намного больше, чем в прежней. Не настолько, как у принцессы, — подколол Лясю, толкнув плечом, — но тоже неплохо.

Запоздало подумав, что она может обидеться, посмотрел на девушку, но та лишь усмехнулась и произнесла:

— А принцесса тоже приглашена? Или должна сидеть в своей башне с драконом?

— Приглашена. И дракона можешь захватить. Покажешь ребятам. Они ж его пока не видели.

— Какого дракона? — воодушевилась Руби, и Ляся увлечённо начала рассказывать им про свою двуглавую змейку Доппио.

А меня заинтересовал другой вопрос. Чисто коммерческий. Если ежедневное пособие в бронзе составляет сто монет, что в десять раз больше, чем в чёрном, то можно ли приобрести тут десять комплексных обедов по три монеты?

И пока они обсуждали, я двинулся к стойке с раздачей еды. Потыкал меню и с удивлением обнаружил, что при прикладывании браслета для оплаты цена сразу возрастала до тридцати монет. Отменил операцию и вернулся к столу.

Такой бизнес-план полетел псу под хвост. Стало понятно, что администрация предусмотрела подобные варианты, чтобы исключить барыжничество в Школе. Некоторые предметы для покупки среди студентов были доступны только определённым секторам по определённым ценам, а те, что имелись во всех секторах, индексировались при оплате. Так что купить канцелярку по цене чёрных бронзовый не сможет.

Но что если чёрный купит несколько предметов и попробует перепродать бронзе по меньшей? Эти вопросы я отложил пока с мысленной пометкой «разобраться». Наверняка, есть лазейки, на которых можно сыграть. Другой вопрос, не последует ли за этим наказание?

— А можно попробовать твой десертик? — с горящими глазами произнесла Руби, целясь вилкой в мою тарелку, и Шен хохотнул так, что даже хрюкнул.

Я подвинул блюдце.

— Забирай.

— Могу сыр отдать, — предложила Руби, и тут уже Шен навострил уши.

— А у меня леденцы есть, — предложила Ляся.

— Кажется, мы только что положили начало для новой традиции — вкусняшки для всех, — произнёс Терр, выдвигая в центр стола упаковку крекеров.

— Как тебе в бронзе? — поинтересовалась Ляся, угощаясь сыром.

— Комфортней в плане быта, обзавелся планшетом, но пока не прижился. Хотя сегодня первый учебный день, так что говорить рано.

— Ясно, — задумчиво произнесла она.

— У тебя всё в порядке?

Легкие нотки грусти в голосе выдавали, что девушка о чём-то хочет поговорить, но не решается.

— Нормально, — начала она, но потом серьёзно посмотрела и решилась сказать: — В целом всё хорошо, правда. Но в золотом секторе меня теперь либо обожают, либо считают предательницей. Кто поближе к Донни, естественно, относятся ко второй группе. И это неплохо, с одной стороны, ведь так больше острых моментов, больше эфирного времени, больше рейтинг, больше поблажек в плане оценок. Но сам Джонни… Он теперь просто меня ненавидит. Даже страшно.

— От любви до ненависти… — прошептал я.

— Что? — не поняла она.

— От любви до ненависти один шаг.

— А ты философ! — Ляся усмехнулась, и Руби поддержала её в этом рассмеявшись.

— О да… Я ещё не так могу! — Гордо расправив плечи, изрёк: — Волк не так силен, как лев, но и через обруч в цирке он не прыгает.

— Кстати, — встрепенулся Террн. — Ты назвал меня как-то интересно после экзамена. Тотошка, кажется? Что это? Откуда?

— Это кличка одного героического пёселя из сказки. Не знаешь такую? Про волшебника, который даровал героям храбрость, мозги, сердце и возможность вернуться домой.

— Мне б не помешала храбрость, — задумчиво произнёс Шен.

— Она у тебя уже есть, дружище. Вспомни, как ты уделал Джонни, когда тот пытался натравить тебя на нас.

Он зарделся.

— А мне б не помешали мозги, — заржал Терр. — Тотошка не просил мозги?

— Нет, он был идеален с самого начала, — заржал я. — Вы серьёзно не знаете эту сказку?

— Не-а. Но мне нравится имя. Тотошка, — мечтательно проговорил он. — Звучит героически.

— А то ж, ещё как.

— Я не против, если начнёте меня так звать. Будет мой позывной.

— А кому нужно было сердце? — спросила Руби.

— Железному дровосеку. Он очень хотел почувствовать то, что чувствуют люди, поэтому просил сердце.

— А кто хотел вернуться? — опять спросила она.

— Главная героиня. Девочка попала в чужой мир и очень скучала по своим родным.

— Наверное, я б тоже скучала, — задумчиво произнесла Руби, накручивая красные пряди на палец.

— А я нет, — резко произнесла Ляся. Мы тут все словно в другом мире, наши жизни кардинально изменились и больше никогда не будут прежними. Мы теперь не те, кто жил обычную жизнь, мы в каком-то смысле никогда не вернёмся домой. И смысла скучать по прошлому нет никакого. Ведь и мир вокруг нас тоже больше никогда не будет прежним. Изменилось всё и для всех. И придётся научиться жить в новой реальности, приспособиться и определиться, чего мы стоим, кем и как будем дальше проходить свой путь.

Все, казалось, впервые об этом задумались. Кроме меня. Я, как никто, ощущал озвученное ею. И тут же вспомнил записку: «Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаёшь».

Так и хотелось спросить отправителя: «Знаешь? А может, и мне расскажешь, за кого я себя выдаю?».

А то я уже сам начала путаться. Я попал в это тело путём загадочного переноса, открыл способности не очень похожие на те, что были у прежнего владельца. Прижился здесь и даже перестал чувствовать тягу домой.

Я прирос. Влился. Мимикрировал. Даже острые черты лица (чужого лица!) стали мягче, плавнее и начали слегка напоминать мои собственные. Возможно, сон, тренировки и хорошее питание сделали своё дело, вот и похорошел. Но не очень верилось, что все изменения завязаны на этом. Глаза стали другими. Светлее и больше похожи на мои собственные. Может и правда, не зря их зовут зеркало души. Тело подстраивается под дух, отсюда и трансформации.

Но важнее другое. Кто-то, похоже, знал, тайну моего перехода сюда и хотел использовать это знание, раз вышел на связь. Не исключено, что эту записку написал участвовавший в осуществлении моего перехода в этот мир. Но зачем? Он мне друг или враг? И какова цель переноса? Чтобы забросить в мой мир супергероя-психопата? Или чтобы привести в этот мир меня, обменяв на него?

Сложно. Запутано. Но я разберусь.

Главное, что озвученная Лясей мысль, оказалась мне очень близка. Мы действительно больше никогда не станем теми, кем были. И я не настолько особенный в этом вопросе, потому что после обретения сил жизнь каждого из этих ребят изменилась. А я, даже если каким-то чудом вернусь домой, никогда не стану прежним. И неважно, останутся со мной новообретённые способности или нет. В одну реку не войти дважды. Фарш не провернуть назад.

Я теперь Герой. И меня это полностью устраивает.

— А кем бы ты был в этой сказке? — спросила Руби, и я задумался.

— Волшебником, наверное…

— Почему? — рассмеялась она. — Умеешь исполнять желания?

— Ну, одно твоё уже исполнил, — кивнул в сторону пустого блюдца, где когда-то красовалось пирожное. К тому же… — загадочно и пафосно произнёс, плавно вскидывая руки. — В детстве мечтал стать фокусником. С тех пор всю дичь, что творю, прошу считать магией!

Все рассмеялись, а я, чтобы усилить эффект, достал у Руби из-за уха леденец. И когда все отсмеялись, произвёл ещё один магический пасс — отдёрнул отворот пиджака, демонстрируя свой новый значок — бронзовую Печать Потока.

— Зацените, какой красивый.

— Красивый, — подтвердила Руби. — Но чёрный шёл тебе больше.

Показала язык и широко улыбнулась роскошной голливудской улыбкой.

Первым занятием после первого экзамена и выходных за ним последующих оказалась «теория супергероики». Стивен Ли Рой уже ждал всех в аудитории, закинув ноги на стол и вальяжно расположившись в кресле на колёсиках. Он читал какую-то книгу и, завидев нас, поправил очки, но не спешил что-либо менять.

— Приветствую, господа. Вы сегодня раньше обычного.

— Здравствуйте, — первой отозвалась Руби, чуть заметно порозовев. — Мы решили не медлить. Ваши занятия одни из самых интересных.

И поправив непослушную прядь, потупилась.

— Приятно слышать. Присаживайтесь, — он указал рукой на пустые сидения и вернулся к чтению книги.

Шен, я, Руби, Терр и Ляся прошли на свои места, занимая правый дальний угол напротив преподавателя.

— Ты чего покраснела так? — шёпотом с насмешкой спросил Шен. — «Ваши занятия лучшие», улюлю, — передразнил он, пытаясь кокетничать.

— Заткнись! — зашипела она. — Что б ты ещё в этом всём понимал, дурень.

И отвернулась, раскрывая учебник и делая вид, что Шена не существует.

А он ткнул меня локтем в бок и заговорщически произнёс:

— У тебя конкурент. Срочно прими меры…

И я принял. Только не те, на которые он рассчитывал: стукнул его по голове книжкой, так что у него голова сплющилась и стала похожа на шар с щеками.

От дуракаваляния нас отвлекла появившаяся в лекционной Агата. Та самая заклинательница кошек и единственная выжившая жертва призрачного маньяка, терроризировавшего студентов по приказу докторши.

— Я хотела сказать вам спасибо, — сдержанно произнесла она. — Вы спасли мне жизнь.

И хоть эмоций её лицо почти не выражало, было видно, что ей очень хочется выразить благодарность. Социальные контакты давались молчунье с трудом. С кошками было попроще.

— Рады помочь, хочешь сесть с нами? — предложил Терр, и Агата кивнула, села рядом.

— Я вышла из комы, когда вы изгнали его. Он чем-то туманил мой мозг, нагоняя кошмары и не позволяя из них вырваться. Было очень страшно, и я думала, это никогда не закончится.

— А что случилось с другими ребятами, не знаешь? — поинтересовался, потому что произошедшая история всё ещё казалась мутной, хоть я, по словам общественности, и вскрыл нарыв, который назрел в Высшей Школе Героев и обезвредил врагов.

— Без понятия. Даже не очень поняла, как сама попалась. Он выскочил из стены, напал неожиданно, и мои попытки отбиться не увенчались успехом. Помню только, как он схватил меня за горло, поднял и что-то требовал. Не помню, что и зачем, — она провела пальцами по шее, будто пытаясь смахнуть пальцы монстра, которых там, конечно же, уже не было. — Он что-то бормотал, и я начала терять сознание. Потом помню лишь кошмары и как очнулась в больничной палате. Спасибо вам, если б не вы…

— Это всё Рэй, — с гордостью произнесла Руби. — Он не только прогнал оживший дух Тейлора, но и докторшу разоблачил, которая призвала его и контролировала.

— Ты тоже помогала, не скромничай!

Руби улыбнулась, почти не пряча глаза. Ей было приятно признание.

— Других студентов так и не нашли, — продолжил я. — И это странно. Просто если он был известен тем, что душил своих жертв, то почему ты выжила.

— Вам не сказали? — удивилась Агата. — Его спугнул охранник. Не помню деталей, так что не знаю точно, как всё произошло, но я увидела его в коридоре. И он увидел нас, бросился вперёд, но я уже отключилась, когда он добежал. И раз очнулась сразу после того, как вы уничтожили Тейлора, значит, он удерживал моё сознание в состоянии сна или комы. А другие ребята… Вряд ли им повезло так же, как мне.

— Интересно получается, — задумчиво произнёс, глядя на Агату, которая теребила одну из косичек пальцами. — Значит, тебя спас охранник, который видел Тейлора, но нам об этот ничего не сказали? Нам дали записи с камер, дали задание найти пропавших, но никто и словом не обмолвился о полупризрачной сущности?

— Выходит, так, — она пожала плечами. — Но он мог принять его за постороннего или просто за ряженого, ведь призрак Тейлора мог принимать вполне материальный вид. Ну и кроме того, как именно он прогнал его не известно, ведь не обязательно, что он ушёл сквозь стену у него на глазах.

— А сказать, что на территории есть посторонний или кто-то из своих обрядился монстром и кошмарит студентов нельзя? И ещё нестыковка. Нам не сказали, что тебя нашли сразу. Нам сказали, что ты пропала и только потом заявили, что ты нашлась и не приходишь в себя.

— Я не знаю… — она помотала головой и опустила руки, горько вздохнула.

Было видно, что ей тяжело говорить на эту тему.

— Может, охранник мне только почудился, вдруг это уже был один из моих кошмаров? Я не могу ручаться, что реально, а что нет. Мне до сих пор кажется, что всё происходящее сон, а я всё ещё во власти этого гада, — она стукнула по столу, негромко, но злобно.

— Всё хорошо, всё закончилось, ты не спишь, — утешающее произнесла Ляся и приобняла Агату. — Тебе больше нечего бояться.

Мне хотелось тоже подбодрить её, но любопытство оказалось сильней.

— Всё равно всё это как-то странно, — не выдержал я. — Нам почти ничего не говорили, да и поиски начали, когда жареный петух клюнул. Ну, когда девочку из золотого сектора похитили. А до этого особо и не чесался никто. Больше валили на то, что студенты сами сбежали.

— Так лучше для имиджа Школы, — пожала плечами Ляся. — Бизнес есть бизнес. Кому захочется признавать ошибки?

И в чём-то она была права. Я хотел продолжить аккуратно расспрашивать Агату, но в аудитории, потихоньку заполнявшейся студентами, становилось шумно, и Ли Рой уже поднялся с кресла, подготавливая очередную пачку плакатов и проектор.

— Адан Мун, — громогласно произнёс лектор, и все притихли, обратив взгляды на доску, где небрежным почерком он вывел озвученное имя. — Что вам известно о нём?

Грейсон, тот самый парень, что попытался оспорить моё лидерство, когда мы делились на команды перед экзаменом, поднял руку.

— Его следы развеял ветер, — поднявшись, ответил Грейсон после кивка Ли Роя, и я вспомнил, что уже слышал эту фразу.

Так говорили о тех, кто пропал без вести. И в каком-то смысле следы студентов тоже развеял ветер, потому что всю правду о случившемся мы так и не узнали.

— Представьтесь, пожалуйста, — попросил лектор.

— Грейсон Доу.

— Это всё, что вы хотите сказать о Великом Герое?

— Это основное, что мы о нём знаем. Ведь после того, как была выиграна Первая Пространственная Война, никто ничего о нём не знает. Герой не оставил прямых потомков, какой-то информации о своей судьбе тоже. По некоторым версиям он погиб на поле боя, по другим — решил вести затворнический образ жизни, уйдя в тень.

— Есть ещё версии?

— Он мог пострадать при закрытии последнего разлома, истратив все силы и пожертвовав собой ради остальных.

Ли Рой покивал, прохаживаясь вдоль доски.

— Хорошо, садитесь. Кто-нибудь ещё хочет дополнить?

Руку подняла Руби, и хоть от смущения прикусила губу, боясь выразить мнение на всю аудиторию, всё равно была полна решимости ответить. Ли Рой подал знак рукой, и она поднялась.

— Адан Мун, чью статую можно наблюдать на центральной площади студгородка, действительно исчез. Но по пророчествам один из его рода объединит второе поколение Героев, когда придёт время. Было много версий по поводу того, кого можно считать потомком, например, детей его родных братьев и сестёр или всё же учесть вероятность, что у него могли быть отношения до того, как проявился дар, и потомки могут быть, так сказать, тайными. Есть вероятность, что он и сам мог не догадываться, что у него есть дети. Но мы узнаем, кто станет новым лидером только когда придёт время.

— А как мы об этом узнаем?

— По пророчествам какой-то предмет, которым владел Адан Мун, откликнется на зов нового хозяина.

— Прекрасно! — похвалил Ли Рой.

— И откуда она всё это знает? — шёпотом спросил у меня Шен.

— Да что б я знал… — отозвался я.

Мне было интересно изучать легенды, то по этой теме было очень много материала, часть из которого являлась домыслами и теориями и содержала очень много воды. Руби же, каким-то чудом, умела вычленять главное и акцентироваться на основном. Но я не был к себе строг, потому что мои познания об этом мире и его легендах, традициях и пророчествах были нулевыми и пополнялись в короткий срок, а ребята росли на этих историях и даже без учебников знали немало.

Руби села на место, а лектор продолжил лекцию.

— Мы действительно обладаем не самой точной информацией о тех временах. Какие-то из записей были повреждены, какие-то дошли в неполном формате, что-то до сих пор остаётся неясным, потому что мы не знаем, как именно трактовать те или иные строки, но одно можем сказать точно — пришло время, которое станет для всех нас испытанием. Вы, — он окинул нас взглядом, пытаясь хоть на мгновение установить зрительный контакт если не с каждым, то хоть с какой-то частью из сотни человек, — Герои. Второе поколение пробудившихся. И на ваши плечи ляжет тяжёлая ноша. Формат обучения превращает всё это в весёлое телешоу, но я хочу, чтобы вы помнили — учёба не всегда будет радостной. Настанут дни, когда вам придётся сражаться плечом к плечу. И если сейчас у вас есть разногласия, то их не должно быть на поле боя. В наш мир вторгнутся существа, которых никто из нас никогда не видел. И один из вас должен будет вести остальных.

Ли Рой выдержал паузу, заглядывая в глаза слушающим, и продолжил.

— Некоторые из вас не хотят тут быть, некоторые, наоборот — амбициозны и азартны. Но помните, кто бы ни стал последователем Адана Муна, ему придётся нести эту ношу.

— Я думаю, это Джонни, — прошептала Ляся. — Его семья имеет корни, родственные с потомками Муна. Джонни очень гордится своим семейным древом.

— Как же нам повезло… — раздосадовано отреагировал я. — Джонни и без того на героя не особо тянет, а если окажется лидером, то нам точно хана.

— Угу. Поэтому Ли Рой об этом и заговорил. Хочет сразу настроить морально всех претендентов и тех, кому не светит, на то, что будет несладко.

— А много их? Претендентов… — Я старался говорить как можно тише, чтобы не попасть в немилость ещё и к лектору.

— Не очень. Я просила близкого мне человека навести справки. Основной претендент Джонни, ещё здоровяк, из его шайки…

Она поймала мой удивлённый взгляд и пояснила:

— Он приходится Джонни каким-то троюродным братом, так что формально тоже относится к непрямым потомкам Муна. У девочки из серебряного сектора есть родство, — она указала на фигуристую рыженькую милашку, поглощённую разглядыванием портретов Героев в учебнике. — Вон тот качок из серебряных тоже, и ещё один из золотых. Может, есть кто-то ещё, но я не в курсе.

— Но есть же ещё вероятность, что у самого Муна были дети?

Она помотала головой.

— Крайне маловероятно. Скорее уж он ушёл в тень и наделал детишек в какой-нибудь далёкой провинции. Но тут не угадать. Самая распространённая версия, что он всё-таки погиб и не оставил детей. Так что есть риск, что придётся подчиняться Джонни.

— Может, да, а может — нет.

— Что ты имеешь в виду? — уточнила Ляся, но нас заметил Ли Рой, и мы замолчали.

Можно было бы сказать ей, что если даже Джонни окажется главным, это не значит, что у него получится им быть. Да и, в конце концов, сколько было ситуаций, когда правитель страны оказывался лишь марионеткой. Так и сейчас, формально Джонни может стать «президентом», но армия будет слушать своего командира. И я не собираюсь упускать возможности проявить себя. Со дна ведь есть только один путь — наверх.

— Кто знает, какими выдающимися способностями обладал Адан Мун? — заговорил лектор, раскрывая портрет с Аданом Муном на доске.

Отвечать вызвалась девушка из бронзового сектора.

— Он умел влиять на червоточины и разломы. Умел с ними взаимодействовать. Ещё умел переноситься в пространстве и переносить предметы.

Ли Рой прищурился и поднял указательный палец, и все сразу поняли, что с последним утверждением он не совсем согласен.

— Адан Мун действительно прекрасно взаимодействовал с аномалиями и червоточинами, но насчёт переноса — не совсем верно. Как вы помните, Печать Потока позволяет Героям воздействовать на предмет — двигать его, ломать, управлять им. Адан же умел воздействовать на пространство, именно поэтому червоточины и разломы так легко ему поддавались. Он мог сосредоточиться на предмете, и через мгновение тот уже оказывался в другой точке пространства. Со временем он научился переносить в пространстве и себя, что создавало эффект, будто он телепортируется. Его было сложно ранить, невозможно пленить и легко потерять из виду. А теперь вопрос. Кто знает, какая Печать была основной у Великого Героя Адана Муна?

Возникла неловкая тишина, студенты либо переглядывались, либо пожимали плечами. Если Печать Потока не подходила, то у меня имелась лишь одна версия — есть ещё одна Печать, но нам о ней пока не рассказывали. И только Джонни, похоже, знал, о чём речь, потому что гордо вскинул руку, самодовольно улыбаясь.

— Слушаю вас, — Ли Рой присел на край стола, с интересом глядя на Джонни.

— Персиваль-младший, — представился тот и продолжил: — У Адана Муна была Печать Хаоса. Иногда его так и называют «Великий Герой, которому подвластен даже Хаос».

— Браво, — похвалил Ли Рой. — Собственно, с этой легендарной фразы и берёт название Печать. Если вы помните, на первом занятии был пятый символ, который я заменил знаком вопроса. Тогда нам было рано ещё об этом говорить, но теперь пришло время. Нам в целом придётся сильно ускориться по программе, потому что события развиваются слишком стремительно. Когда составлялся план, никто не думал, что аномалии или червоточины начнут проявлять себя в первый же год, но, — он развёл руками, — как вышло, так вышло. И у потомка, который окажется достоин, должен будет проявиться такой же дар к воздействию на пространство.

Робкая надежда, которую я питал на то, чтобы каким-то чудом оказаться в числе претендентов, таяла на глазах. Мои и без того невысокие шансы теперь развеялись почти в ноль. Если у потомка должны будут проявиться способности к телепортации, к взаимодействию с материей и другие крутые штуки, то такие простые манипуляции, как повернуть камеру в нужную сторону или закидать противника фенами должны происходить без особых усилий, а у меня что-либо получалось хорошо, только когда охватывала злость или приходилось напрягать все органы чувств и концентрацию. Но важно ведь вовремя понять свои сильные и слабые стороны и развиваться в намеченном направлении, так что побороться с Джонни ещё представится возможность.

— Помимо Печати Хаоса, — Ли Рой щёлкнул кнопку на ноутбуке, и проектор вывел на доску символ, напоминающий гипнотическую спираль, вот только линии там не были упорядочены, они как будто закручивались, но при этом искажались. — Адан Мун владел ещё и Печатями Разума и Силы. Он с лёгкостью подчинял противников силой мысли, но проблема была в том, что не всегда противники имели сознание, похожее на человеческое.

Ли Рой щёлкнул по кнопке, и появилось следующие изображение. Огромные насекомообразные чудовища были изображены схематично, но всё равно нагоняли ужас.

— Фу… — скривился Ляся. — Увидишь такого ночью на кухне, сразу от страха умрёшь.

— Это смотря какого размера у тебя тапки, — хохотнул Шен и изобразил, как героически он мог бы прихлопнуть тварюшку.

— Они нападали толпами, — сдержанно произнёс лектор, — поэтому представляли большую опасность. Подчинить их разум не получалось даже у Муна, потому что эти существа имели какую-то особую связь, и теперь, анализируя записи тех времён, можно предположить, что это было нечто наподобие коллективного разума. И вклиниться в эту «сеть» и перенастроить не получилось ни у кого из Героев. Поэтому битва вышла ожесточённой. Чудовища как саранча сносили всё на своём пути. Но когда противник был почти повержен, отдельные индивиды оказывались почти беспомощными. Так что, если встретите такого на кухне, — он посмотрел на Лясю, намекая, что всё слышал, — не бойтесь. Достаточно будет повредить ему голову. В одиночку такой противник очень глуп, не агрессивен, но быстр и, вероятнее всего, напуган. Так что действовать лучше без промедлений и чётко. Но по монстрам будет отдельное занятие. Сегодня сосредоточимся на Адане Муне и его потенциальных потомках.

Джонни надменно улыбнулся, поглядывая на прихвостней. Ядовитый крысюк похлопал его по плечу, а здоровяк, который тоже мог претендовать на лидерство, почему-то никак не проявил себя, будто тема была ему совершенно неинтересна.

Как говорили в моём мире: «Спаси, Господи, от друзей, а от врагов я сам избавлюсь». Так вот теперь хотелось поменять эту фразу на следующую: «Спаси, Господи, от таких Героев, а от врагов мы сами отобьёмся».

И если я что понял, читая учебники, так это то, что и в те времена с Героями было не всё так гладко. Люди всегда люди.

И поэтому не все Герои оказывались выдающимися представителями рода человеческого и ориентировались на высокую мораль. Героизм большинства раскрылся, когда пришлось выбирать сторону, и не все в итоге оказались на стороне людей. Были случаи, когда кто-то бежал с поля боя спасаясь. Если верить легендам, спастись им не удалось. Были и те, кто пытался договориться с врагом, но их участь тоже в итоге оказалась незавидной.

Из тех, кто принял бой, выжили тоже далеко не все, но память обо всех одарённых, защищавших этот мир, хранится в архивах. И всем нам есть чему у них поучиться. Особенно в плане принятия себя, своих способностей, своего предназначения, а также — техник ведения боя и управления силами Печатей.

— У меня последний вопрос, — произнёс Ли Рой, сворачивая плакаты. — В чём, по-вашему, основная заслуга Адана Муна?

— В том, что он самый крутой мужик с самыми крутыми техниками, — выпалил Джонни.

— Я вас услышал, но не выкрикивайте с места, подымайте руку, — осадил его Ли Рой. — Есть другие версии?

Руку поднял я. Не то чтобы мне было что сказать, чтобы как-то выделиться, но поучаствовать и высказать противоположное мнение захотелось. Леткор кивнул.

— Основная заслуга Адана заключалась не в том, что он владел Печатью Хаоса, умел воздействовать не пространство и материю, а в том, что он умел воздействовать на умы собратьев. И я сейчас не про Печать Разума и навязывание воли. Я про ораторский дар и про выдающиеся лидерские качества Муна. Он собрал всех Героев под одно знамя, он вёл их в бой и отстоял свой мир.

«И я могу поучиться у него этому», — добавил про себя, но вслух не сказал.

— Прекрасно, — заключил Ли Рой. — А теперь давайте перейдём к тесту. Доставайте листочки.

«Некоторые вещи никогда не меняются», — подумал я, вынимая лист из папки с бумагой.

По аудитории пробежался неодобрительный шёпот.

— Не волнуйтесь, просто закрепим материал по предыдущим темам. Смотрите на это не как на очередную контрольную, а как на возможность проявить себя и освежить знания.

Он щёлкнул по кнопке, и проектор вывел слайд с тестом. И пока все напряжённо вчитывались в вопросы, я переваривал услышанное о Великом Герое.

«Мне не нужен Хаос», — подумалось мне, и мысль оказалась лёгкой в принятии, даже в какой-то степени обнадёживающей.

Чтобы собрать всех под одно знамя, мне нужен порядок. Мне нужно, чтобы они меня слушали, слышали и слушаюсь, если возникнет необходимость. И идея организовать студсовет — лучшее, что можно было придумать в данной ситуации. Теперь дело за малым — подать документы ректору и возглавить движение.

Я, как оказалось, сработал на опережение сам того не подозревая.

Не все герои носят плащи. Некоторые носят белоснежную студенческую форму с бронзовыми пуговицами и бронзовым круглым значком с символом молнии на нём.

Парадно одеться к мероприятию меня попросили в администрации, прислав сообщение и уведомив, что у меня хотят взять интервью, как у героя, разоблачившего заговор, обезвредившего монстра и победившего на экзамене.

Радость омрачало то, что интервью должен был провести тот самый Линн Харрис, раскатавший меня в парочке своих статей. Так что в настроении был боевом с самого утра. Наверняка мерзавец будет нападать, вместо того, чтобы отдать должное заслугам. Припомнит тюрьму, видео с пострадавшими, а может, и ещё что-то нароет. Кто знает, какие скелеты скрываются в шкафу бывшего хозяина тела.

Я поправил галстук, воротник и манжеты. Костюм сидел превосходно. Ещё раз окинул взглядом отражение в зеркале, провёл рукой по выбритым щекам, на которых не сказать, что много чего наросло, но следить за внешностью приходилось усиленней, ведь конфеты часто выбирают по фантику. А я был тем ещё леденцом, и хотел обзавестись как можно более крепким костяком поклонниц. И яростно желал уделать Харриса по всем фронтам.

Интервью назначили на три часа дня в холле медкорпуса — в гнезде заговорщиков, которым руководила доктор Дэниелла, покинувшая проект в наручниках.

Я вошёл в здание в полной боевой готовности, и всё равно оказался не готов к ситуации. В нос ударил едкий аромат парфюмерии, от которого, конечно, не сводило дыхание, но которые очень неестественно вторгся в пространство медцентра, где обычно витают совсем другие запахи. Дезинфицирующие средства, пропитавшие всё в этом здании, уступили место благоуханиям косметики, лаков для волос и прочей чепухе.

Меня тут же подхватили под локоть суетливые барышни, решившие, что нерадивому студенту обязательно требуется помощь стилистов, визажистов и парикмахеров. Отбиться не получилось. Максимум, чего добился — обещаний, что они только слегка меня причешут, припудрят, чтобы не блестело лицо, и отстанут сразу после этого.

И пока сидел в кресле, а глаза мне слепили лампы, мимо прошла знакомая фигурка. Блондинистые распущенные локоны сразу помогли опознать объект.

«Чили, — едва заметно улыбнувшись, подумал я. — Наверняка тоже получила свою минуту славы, рассказывая о том, как была шокирована поступком доктора Дэни».

Девушка подошла к кулерам с водой, набрала стаканчик и, к моему удивлению, направилась к нам.

— Водички? — промурлыкала она.

— Спасибо, — поблагодарил я, принимая подношение и ловя хитрый прищур голубых глаз.

Её взгляд будто кричал: «Ну что, каково тебе быть звездой? Я теперь тоже это знаю».

— Только быстро! — взвизгнула гримёрша. — Чтоб пудра не поплыла, а то по щекам воду размажешь, будет ужасно.

Вода была слишком холодной, но зато освежила и взбодрила.

Чили отошла недалеко, прислонилась попой к подоконнику, поправила халатик, выгоднее раскрывая вырез, скрестила руки под грудью, приподнимая её и эффектно выпячивая. Голову вскинула, осматривая всё свысока и с хитринкой. Короткий халатик при этом симпатично расходился полами от нижней пуговички, обнажая ножки.

Умела девчонка себя подать, ничего не скажешь. Один из операторов тут же сфотографировал красотку несколько раз, а та, будто не замечая, ещё выше вздёрнула носик и слегка повернула голову, раскрываясь с наиболее выгодного ракурса.

— Готово! — рявкнула гримёрша, буквально выдёргивая меня с места и передваивая какому-то сухенькому мужику, который повёл меня к креслам, который расставили напротив мозаики, украшавшей одну из стен холла. Там был изображён Адан Мун в числе других Героев, которые слегка меркли на его фоне.

— Присаживайтесь, — пригласил мужичок, и я уж было решил, что это и есть тот самый Харрис.

Но догадка не оправдалась, он лишь прицепил мне петличку и поправил шнуры, пряча их под пиджак. Расположившись в кресле, отметил, что в этой части холла пахнет значительно лучше, что определённо шло в плюс вытяжкам и декораторам, расставившим везде цветы в вазах, которые не только радовали глаз, но и облегчали воздух.

Почему нельзя было разместить гримёров в подсобных помещениях, а не в противоположном конце холла — осталось загадкой.

— Добрый день, мистер Канто Алан Рэй, — раздался женский голос, и на кресло напротив плюхнулась барышня в тесном тёмно-синем строгом костюме из юбки-карандаша и пиджака, перетягивавшего талию так, что казалось, она переломится как спичка. Но я вперился в неё взглядом не потому, что впечатлился одеждой и фигурой. Её лицо показалось мне до боли знакомым.

— Меня зовут Линн Харрис. Но мы с вами ещё познакомимся официально, когда начнётся съёмка.

— Ты-ы-ы? — Меня захлестнули эмоции, и я с трудом подавил порыв подняться с места и нависнуть над ней в возмущении.

Во-первых, потому, что зловредным Харрисом, которого я представлял себе взрослым токсичным мужиком средних лет, оказалась миниатюрная женщина возрастом примерно как медсестричка Чили. Во-вторых, эта поганка уже как-то предлагала сесть мне на лицо, когда я случайно налетел на неё после вечеринки. И это ей хватило наглости в статье упрекать меня в аморальном и неэтичном поведении.

— Линн Харрис⁈ — спросил я, сам не понимая зачем. — Вот зараза!

— Сам такой! — возмутилась она.

— У тебя мужское имя! Линн! Харрис! А ты… ты не мужчина, — растерянно произнёс я.

— Я в курсе, — рассмеялась она. — Папа, конечно, хотел сына, но на мне это никак не сказалось. А, вообще-то, я Линнея. Просто для псевдонима взяла короткий вариант.

— Я сваливаю… — изрёк с безразличием, начав подыматься с места.

— Ну, тише, тише, — отмахнулась она. — Ещё покурлыкаем насчёт нашего с тобой недопонимания. Сегодня ты тут как герой, и мне бы хотелось отделить личное от официального. Поняли друг друга? — она просверлила меня взглядом до самого нутра, и я просто охренел от наглости.

— Нет! — Начал снимать микрофон, но она тут же подалась вперёд, нависла надо мной и шепнула, нежно коснувшись моей руки, поглаживая и прихлопывая.

— Не кипятись. Я тут, чтобы помочь, даже если ты мне не веришь. Дай шанс… — и отстранилась, опираясь на подлокотники кресла, заглядывая в глаза. — Обещаю… — прошептала и состроила невинное лицо.

Я не торопился отвечать, и тогда она продолжила подмазываться, но уже не так явно. Ловкими пальчиками поправила микрофон, перецепила его на воротнике пиджака, пригладила поправляя.

— Ну, красавец! Настоящий герой, — произнесла, словно не для меня, а играя на публику. — Позволишь мне представить тебя героем перед лицом общественности. А? — И склонила голову, игриво прищурившись.

— Может, мне стоит продолжить разоблачения, вместо того, чтобы доверяться женщинам, мотивов которых я не понимаю? Одной докторше мы все уже доверились, и к чему это привело?

Оператор, настраивавший камеру, высунулся, заинтересовавшись нашим диалогом. Она заметила, небрежно махнула ему, чтобы скрылся за объективом, и произнесла:

— Минута, и мы будем готовы. — Обернулась ко мне, усаживаясь в кресло. — Одно интервью, — подняла указательный пальчик, — и ты не пожалеешь. Тем более — ничем не рискуешь.

— Репутация, — отрезал я.

И она понимала, о чём говорю, раз сама занервничала. При желании мог сдать её с потрохами. Барышня таскалась по закрытой территории кампуса без пропуска в то время, когда здесь пропадали студенты. Одно моё слово, и на неё могла пасть тень как на участницу заговора. И пусть потом отмазывается, что она не верблюд.

Сам я, конечно, не верил, что она причастна, но слишком уж любопытной оказалась Варвара, и по носу её страсть как хотелось щёлкнуть.

— Репутация важна нам обоим. И поэтому мы можем быть друг другу полезны. Кроме того… — она замолчала, обдумывая фразу. — Информация — мой конёк. Тебе есть что поведать мне, а мне — тебе.

Подмигнула и испытующе всмотрелась, ожидая реакции.

«Сдать негодяйку всегда успею, — подумал я. — Но если у неё действительно есть полезная информация, это стоит проверить».

Протянув руку вперёд, дождался, пока она радостно ответит на рукопожатие, сжал хрупкую ладошку сильнее и, глядя в глаза, произнёс:

— Рад познакомиться, мисс Харрис. Надеюсь, я об этом не пожалею.

— Не пожалеешь, — уверенно произнесла она, не пытаясь вырвать руку. — Я в этом тоже заинтересована.

— Тогда начнём.

Стоит отдать должное, представила она меня действительно царски. Расхвалила, отметила мои победы по всем фронтам, но сказка закончилась быстро, когда в дело пошли настоящие вопросы.

Начала она с простого: как мне проект, как я обжился, с кем подружился, чем увлёкся, когда началась практика. Первым не самым приятным вопросом стал вопрос про Печать.

— Скажите, — невинно начала она, — ваша основная специализация связана с Печатью Потока, правильно? — и, заметив кивок, продолжила: — На каких направлениях вам удалось достичь наибольших высот?

Резала по живому, гадина, и при этом мило хлопала глазками и елейно улыбалась. Признаваться, что звёзд с неба не хватал, не хотелось, поэтому сосредоточился на правде, которую можно было подать с выгодной стороны.

— Пока сложно говорить, — смазал акцент, чтобы повернуть обсуждение в выгодном направлении. — Развитие способностей всё ещё не перестаёт меня удивлять. В неожиданных ситуациях Печать проявляется себя по-разному. — Теперь нужно было подчеркнуть значимые достижения. — Не знаю, это Печать Потока или второстепенные Печати дают о себе знать, но, например, при работе с червоточиной, когда нам поручили попытки её закрыть, способности начали раскрываться с неожиданных сторон с очевидными успехами. Мне было несложно её обнаружить, взаимодействовать тоже. Конечно, это высасывает силы, но опыт показался мне интересным, полезным и продуктивным.

— А что скажете насчёт экзамена? Зрителей восхитили ваши лидерские качества и смекалка. Откуда у вас такой стратегический опыт?

— Я просто доверился своей команде. Мы хорошо знаем друг друга, и это помогает слаженно планировать действия.

— Но ведь вы взяли на себя руководство всем отделением, не только своей пятёркой, но и остальными частями группы вашего цвета.

— Видеоигры, — с серьёзным лицом ответил я, и она сначала не поняла, а затем рассмеялась, повернулась в камеру и обратилась к ректору.

— Думаю, руководству Школы стоит ввести игровые турниры на компьютерах, чтобы помочь студентам с планированием операций, которые их ждут в будущем.

Она дважды коснулась указательным пальцем виска и опять переключила внимание на меня, задав ещё несколько вопросов по экзамену. Не упустила из виду и ситуацию с Джонни, видео с которым появилось на праздничной церемонии по окончании игр.

— Вы к этому причастны? — с хитринкой в глазах спросила она.

«Вот Лиса Патрикеевна, — подумал я, — глядя в зелёные глаза. — Была б рыжая, так и прозвал бы!»

Но у девушки были каштановые волосы, которые она периодически откидывала назад, чтобы выгодно смотреться в кадре.

— Ни в коем разе, — ответил я. — У нас с Джонни возникла перепалка в процессе игры, но это всего лишь игра. Никогда не переношу эмоции из соревнований в реальную жизнь.

— Думаю, нашим зрителям будет интересно узнать, как же вам удалось разоблачить заговор? Доктор Дэниелла, охранник, помогавший ей. Затем следствие выявило ещё несколько человек, которых передали в руки правосудия. Ну и, конечно же, Уолтер-Джек Тейлор, который восстал из мёртвых и преследовал студентов. Как вам удалось догадаться, кто стоит за похищениями и вывести его из строя?

— Мне хотелось бы сказать, что это было легко, но нет. Мне отчасти повезло. И если бы не везение, вряд ли бы исход предприятия был успешным.

— Вы скромничаете, — произнесла она и подалась вперёд. — Какие у вас секреты?

Расслабленная поза, приятный голос и хитрые глаза располагали к общению, но я старался не сболтнуть лишнего.

— Просто я наблюдательный. Поведение доктора Дэниеллы показалось мне подозрительным. А кольцо, при помощи которого она управляла этим зомби-призраком, просто попалось мне на глаза, когда охранник передавал его. В тот момент мне не удалось разглядеть его и сопоставить с изображением, которое я видел в музее, но саму ситуацию запомнил, — приврал я, — и потом всё сложилось как пазл.

— Многие зрители отмечают вашу неуёмную жажду знаний, достижений и побед. Откуда это вас?

Хотелось сказать, что когда тебя лишают всех накопленных успехов и предоставляют возможность заново пройти путь, уже не размениваешься на мелочи. Но ответил так, как ответил бы в своём мире. Честно и просто.

— Тренер учил побеждать и обходить соперников во всём, а мама учила сравнивать результаты только со своими собственными. Оба по-своему правы. Совет тренера пригоден для экзаменов, а совет мамы — для повседневной жизни.

— Тренера? — переспросила Линн, и я спохватился.

— Физрука…

— Ясно. А я-то уж решила, что мы чего-то о вас не знаем, — улыбка стала загадочной. — Вдруг в прошлом помимо обычной школы вас тайно обучал боевой монах с дальних восточных островов.

— Увы, — рассмеялся я и про себя подумал: «Если б ты только могла представить, какие на самом деле тайны я храню…».

Дальше пытать меня она не стала, задала несколько вопросов по том, как мы с Руби обезвредили монстра, и перешла к той части, ради которой всё, скорее всего, затевалось.

— Вы не могли бы продемонстрировать что-то из своих способностей?

Демонстрировать не хотелось, боялся облажаться, но дама хотела шоу, а я хотел рейтингов.

Мы оба поднялись с мест, отходя от кресел на свободное пространство, где ничего не мешало. Я медленно снял белоснежный пиджак, улыбнулся.

— Ох, ох! — оживилась она. — Одну минуточку. А можно мне кое-что проверить?

Она посмотрела в камеру и произнесла:

— Наверняка девушки припали к экрану и хотят сделать то же самое. Канто Алан Рэй…

— Можно просто Рэй, — поправил я.

— Можно ли вас потрогать?

Развёл руками, давая понять, что сопротивляться не стану. Она подошла ближе и прикоснулась к только зарождавшейся в худосочном теле бицухе. Я даже с какой-то грустью подумал, что будь у меня прежнее тело, я б куда больше всех впечатлил.

— Неплохо, — произнесла она. — Мы имели удовольствие наблюдать за вами, когда вы покинули душевую через окно. Увидели даже больше чем ожидали. Прокомментируете как-нибудь?

Засранка всё-таки напомнила, как я бегал голым по кампусу. Мне захотелось напомнить, что она бегала вечером по кампусу, шпионя за студентами в парке, но сдержался. Эту карту если разыгрывать, то не так бездарно.

— Рад, что вы впечатлились, — коротко ответил я и улыбнулся.

— Тогда впечатлите нас ещё больше, продемонстрировав свой дар! — парировала она.

Я подвернул рукава рубашки, глубоко вдохнул, сосредоточился, прикрыл глаза. Больше рисовался, конечно, но и настраивался тоже. Вскинул руки, как это делали бойцы в кино. Стойка вышла бесполезная, но эффектная. К тому же драться-то я не собирался.

Линн Харрис стояла, стреляя глазками, игриво поправляла волосы и ждала, когда начнётся шоу. А оно уже началось, просто она этого ещё не поняла. Листы заметок, которые лежали в папке, затряслись, шелестя и выбиваясь из общего строя. Больше ничего не происходило, и поэтому возникшая заминка, заставила девушку чувствовать себя неуютно. Но это было спланировано. Второй оператор уже всё понял и направил камеру, куда следовало.

— Что именно вы хотите нам продемонстрировать? — поинтересовалась она, а я только приложил палец к губам.

К своим, жаль не к её. Это было бы круче, но, даже учитывая предложение сесть на лицо, мы не были настолько близки.

Ваза с цветами за спиной интервьюерши легонько подрагивала, но мне никак не удавалось вытащить цветок. Но вспомнив, как летали фены, как трясся стакан с водой на первых испытаниях, как искажалось от злости лицо Джонни, наконец, поймал настрой. И видимо, даже перестарался, потому что стекло от напряжения лопнуло, а одна из роз молниеносно переместилась мне в руку, преодолев несколько метров так быстро, что никто и заметить не успел.

Линн вздрогнула: и от треска стекла, и от внезапно появившейся розы. Лепестки колыхнулись, один даже упал на пол, но в целом бутон остался цел.

— Это вам, — в лёгком поклоне преподнёс цветок, прикидывая, сколько девчачьих сердечек при просмотре этого эпизода забьются быстрее.

Щёки едва заметно покраснели, и я представил, какой пунцовой бы стала Руби, если бы это происходило с ней.

— Вау, — растерянно произнесла она, вдыхая аромат цветка. Красные лепестки оттенили её губы, подведённые помадой подобного оттенка.

— Спасибо, с вами было приятно общаться, — она протянула руку, и когда я ответил на рукопожатие, шепнула: — Жди у подсобки.

И тут же отстранилась, не давая опомниться. Что она говорила дальше в камеру, я уже не слушал. Мой разум заполнили мысли о внезапном предложении секретного рандеву.

Тайны всегда будоражили, но ещё никогда они не были облачены в такой интересный образ.

Я ждал Линн в коридоре, стоя возле двери в подсобку. Мысли роились вокруг прошедшего интервью: не сболтнул ли чего лишнего. Личность загадочного Харриса, оказавшегося особью женского пола, также стала предметом раздумий. По большей части из-за того, что сработал эффект неожиданности.

Хотелось размотать этого засранца, но как размотаешь, если вместо язвительного хлыща перед тобой предстаёт кокетливая прелестница? Да ещё и утверждает, что может оказаться полезной. Инстинкты подсказывали, что ей палец в рот не клади, но при этом серьёзной опасности от барышни не исходило.

И пока я размышлял о рисках, дверь в коридор распахнулась, и на меня налетело невысокое нечто в толстовке с капюшоном и начало заталкивать в подсобку. Этим нечто оказалась, конечно же, Линн, сменившая деловой костюм на обычную одежду.

— Быстрее, быстрее, — поторапливала она, вталкивая меня в небольшое захламлённое помещение. — Не хочу, чтобы нас видели вместе.

— А вот сейчас обидно было, — проворчал я, особо не сопротивляясь и позволяя её цепким ладошкам пропихивать мою тушку. — И спинку ещё вот там почеши, — добавил, указывая в область лопаток. — Да, да, чуть ниже, пожалуйста.

— Пошути мне ещё, — проворчала она, выпустив меня из «объятий» и прикрывая за нами дверь.

Нашарила на стене выключатель и зажгла свет. Передо мной возникла растрёпанная голова, торчавшая из бесформенной сине-зелёной толстовки. Линн скинула капюшон, приложила палец к губам и прислушалась.

Затем также внезапно заговорила:

— Спасибо, что не стал устраивать сцен. Это бы всё усложнило, и тогда я бы не смогла тебе помочь. А мы можем быть очень друг другу полезны.

«Ещё одна полезная, — подумал я, вспоминая, как похожее предложение мы обсуждали с медсестричкой Чили».

— Помочь? Мне? В чём? — рассмеялся я. — У меня всё на мази.

— Это тебе так кажется. Зрители от тебя без ума, не все, конечно, но многие. Но ты злишь весьма влиятельных людей. И поэтому можешь оказаться под ударом.

— А с чего это ты такая добренька? — я сложил руки на груди. — С чего вдруг тебе помогать мне. Я знать тебя не знаю. Да и ты меня.

Теперь рассмеялась она, положила руку мне на плечо, заглянула в глаза и произнесла:

— Поверь, но я знаю о тебе достаточно, чтобы представлять, с кем имею дело. И я выбрала сторону. Вот и всё. Так что либо слушай, либо уходи.

— Допустим, — произнёс медленно, с расстановкой, — я тебе доверюсь. Чем буду тебе обязан? Ты же попросишь плату. Чего ты хочешь.

— Ты не понял, это не переговоры, не шантаж. Фу, — скривилась она, — зачем ты так всё опошлил. Я же сказала, что выбрала сторону. Когда начнётся открытая конфронтация, хочу, чтобы ты победил. Я… — она ткнула себя пальцем в грудь. — На твоей. Стороне.

Одарив барышню хитрым взглядом, выдержал паузу.

— Ну, и если ты победишь, хочу, чтобы ты помнил, кто тебе помог. Ещё, может быть, — сделав невинные глаза, произнесла она, — буду иногда спрашивать, как у тебя тут дела, и получать эксклюзивный материал. Не такая уж большая просьба.

— Вот это разговор. Это я понимаю. Возможно, меня устроят условия. Но для начала ответь, на кой хрен ты поливала меня в статье?

Пару секунд она смотрела, будто бы испытывая замешательство, а потом в глазах отразилось понимание.

— Ты обиделся, что ли? Брось. Так было надо. К тому же плохая реклама работает лучше. Поверь, знаю, о чём говорю.

— Допустим, это я тоже знаю. Но всё равно… Какого хрена⁈ — возмутился я.

Она вздохнула и тоже сложила руки на груди.

— Это был единственный способ подобраться к тебе. Мой шеф требует грязных подробностей, скандалов и похабщинки. Формат материала у нас такой, ничего не поделать. Но ваш ректор понимает, что скандалы привлекают много внимания, поэтому позволяет. Плюс, как ни крути, информация всё равно подаётся с выгодной для шоу стороны. Да и для тебя тоже. Плохиш, ставший героем — мечта любой девчонки.

— Любой? — хитро уточнил я, но она отмахнулась, не понимая намёка.

— Любой заучки, росшей без отца малолетки или душевно травмированной нимфетки, которая жаждет превратить в тебя в принца. Какая разница? — вдруг вспылила она. — Зачем мы это обсуждаем?

— Затем, что меня бесят статьи, с которых полощут мои недостатки.

— Да что я такого написала? Ничего сверх того, что все и так знают. Не дуйся. Послушай, — она приблизилась, положив ладони на мои руки.

— Слушаю, — коротко ответил я, не реагируя на её «нежности».

Она отстранилась, поняв, что все эти «сюси-пуси» не имеют эффекта. Единственно на что я реагировал — это конструктивные предложения.

— В вашей Школе всё очень мутно. Ректор хороший бизнесмен и прекрасный политик, когда дело касается имиджа и инвестиций в проект. Он позволяет плохую рекламу относительно Героев, потому что понимает, что сегодня кто-нибудь вас обругает, завтра кто-нибудь обязательно похвалит в противовес. И вот такие горки — очень полезная штука, потому что не дают эмоциям застаиваться. Тем более, это хорошо, когда некий костяк фанатов начинает отстаивать честь любимого Героя, ругаясь с теми, кто ругает Героя. И с таким подходом я полностью согласна. Не согласна с другим…

— С чем же? — спросил я, и с языка чуть не сорвалось: «Давай, удиви меня».

— Как он допустил, чтобы студенты пропали? Как он не распознал змею под боком? Но самое главное — почему всё покрыто такой тайной? Где недостающие записи с камер? Где тела? Агату же нашли. И ещё момент…

Но договорить Линн не успела, дверную ручку покрутили, а затем дверь распахнулась. В проёме показалось лицо оператора.

— Я тебя обыскался! — Всплеснул руками он и помотал головой в недоумении. — Не моё дело, чем вы тут занимаетесь, но нас ждёт машина и истекает пропуск.

«У кого истекает, — подумал я, — а кому-то он на фиг не сдался. Бродить, где нельзя и шпионить — то, что доктор прописал».

— Хорошо, — покивала она. — Пару минут буквально. Мы тут… — кокетливо пожала плечом и накрутила прядь волос на палец, — подпишем несколько открыток, чтоб в студии потом разыграть, и поедем. Пойдёт?

Он вздёрнул бровь, опять помотал головой, закатывая глаза, дескать «Намучился я с тобой, натура ветреная». Но согласие выразил и удалился, закрывая дверь и возвращая нам приватность.

Линн, по всей видимости, не доверяла никому и не хотела, чтобы оператор что-либо заподозрил.

— И где же открытки? — усмехнулся.

— Да какие открытки? Можно подумать, не понял, что за концерт я тут разыгрываю.

— Да понял, понял. А ещё раз прядь на палец накрутить можешь? А то я думаю, вручить тебе премию за лучшую женскую роль или отдать медсестричке, которая святую простоту из себя строит.

— А что с медсестричкой? — насторожилась Линн, игнорируя все мои попытки в юмор.

Истинная журналистская «сучность» наружу полезла.

— Проехали. Что там с ректором лучше скажи. В чём конкретно ты его подозреваешь? В халатном отношении? В личных мотивах? В сговоре?

Она тут же посерьёзнела и поманила пальчиком, чтобы я нагнулся.

— В общем, — прошептала она, — он в первую очередь работает на имидж Школы ради инвесторов, но пусть Агата попробует поблагодарить охранника, нашедшего её и передавшего в медпункт. Тогда тебе захочется ещё со мной пообщаться.

— А просто на свидание меня пригласить не пробовала? Я б, может, и так согласился.

Она закатила глаза, наверное, у них с оператором это отработанный приём.

— Нам стоит опасаться охранника? Если я пошлю Агату, то должен понимать, что ей ничего не грозит.

— Ей ничего не грозит, — заверила Линн. — А вот дальнейшие шаги лучше обсудим при следующей встрече.

— Так расскажи сейчас.

— Не время, — отрезала она. — Мне пора бежать. Плюс, так ты поймёшь, что я не вру.

Я смотрел на неё сверху вниз, пытаясь понять, какую игру она затеяла. Хоть барышня и была старше моего нынешнего возраста, ростом природа её не одарила. А оверсайз толстовка с капюшоном добавляла этой маленькой вёрткой акуле детскости и невинности.

— Хорошо, ещё пообщаемся, — подытожил я, — протягивая руку.

Разгромную статью она всё равно уже написала, а что-то хуже, чем разбой и нападение всё равно уже вряд ли всплывёт. А если захочет нарыть нового компромата — сделает это без пропуска, под покровом ночи и независимо от моего желания.

Маленькая ладошка отбила протянутую ладонь с громким хлопком и тут же вцепилась в неё пожимая.

— Но иногда мне придётся писать про тебя гадости. Не злись, — добавила она и посмотрела взглядом нашкодившего и собиравшегося вновь нашкодить кошака.

— Но не перегибай, — строго пригрозил я, указывая пальцем на кончик её недлинного, но любопытного носа.

— Хорошо, — тоном, будто разговаривает с ребёнком, проговорила она. — И ещё, Андрей, есть один дружеский совет. И для интервью, и для любых выступлений. Всегда говори правду, но никогда никого ни в чём не убеждай… — И подмигнула, накидывая капюшон. — Не лишай журналистов и сплетников их работы. Они могут сыграть тебе на руку.

Когда она выскользнула из подсобки, я какое-то время стоял, переваривая наш странный тайный разговор. Совет выглядел в целом неплохо, почти такой тактики сам и придерживался. А вот упоминание влиятельных людей, которых злю, настораживало. Кого она имела в виду? Спонсоров? Ректора? Отца Джонни? Всех вместе взятых? Оставалось только гадать.

«И ещё, Андрей…» — запоздалым отголоском пронеслись её слова в голове, и до меня дошло — я не представлялся ей своим настоящим именем.

Даже по прошествии нескольких дней общение с репортёршей прокручивалось в голове больше сотни раз. Несколько ключевых моментов не давали покоя. Андреем меня почти никто не называл, только иногда разве что Ляся. Тайны в этом не было никакой, но однозначно поясняло — барышня-журналист Линн плотно взялась за мою тушку. С другой стороны, а чего я ожидал? Она по кампусу бегает, наши вечеринки тайком фотографирует, наверняка ещё и подслушивает.

На всякий случай несколько раз проверил комнату на наличие жучков. Конечно, ничего не нашёл, не настолько она наглая, но это встряхнуло, заставило собраться. Веселье в «супергеройской школе» расхолаживало, и все угрозы о вторжении казались чем-то далёким и сказочным, даже после столкновения с ожившим маньяком, отыгравшемся на студентах при поисках драгоценных побрякушек.

А при наличии «влиятельных врагов» следует укреплять позиции. Этим и собирался заняться. На днях подал документы в секретариат о том, каким студенты видят студсовет и чего хотят достичь, создав его.

Ректор ознакомился с бумагами и объявил общий сбор в одном из залов кампуса, куда помещались и все студенты, и преподаватели, и некоторое количество прессы по необходимости. Честно сказать, не знал, чего ожидать от встречи. О ректоре у меня сложилось мнение, как о человеке своевольном, своенравном, гордом, жёстком, но очень изворотливом. Он прекрасно врал, подтасовывал, смещал акценты и в целом по типу ведения «игры» выглядел хищно.

Возраст, субтильность, седина волос и внешняя хрупкость заставляли большинство недооценивать его таланты. А я видел серьёзного противника и был уверен, что не ошибаюсь.

Сегодняшняя встреча должна была расставить всё по местам. Лёгкое ощущение затишья перед грозой накатило предчувствием опасности. Но я не придал этому особого значения, потому что сейчас ничего от меня больше пока не зависело. Карты ещё не розданы, и продумывать стратегию бессмысленно.

Как и ожидалось, ребята заняли мне место. Сегодня к нам уже без вопросов присоединилась Агата, и я порадовался, что костяк банды отщепенцев растёт и крепнет.

Но радость длилась недолго, когда у трибуны появился ректор и мониторы зажглись, транслируя его изображение по обе стороны, стало понятно, что добра можно не ждать. Холодный прищур глаз, властные жесты. Не то чтобы я умел идеально считывать мимику и поведение, но каких-то базовых знаний и инстинктов хватило.

Ректор улыбнулся дежурной улыбкой, поприветствовал присутствующих, озвучил какие-то важные вопросы относительно жизни кампуса и перешёл к теме, которая больше всего нас волновала.

Было видно, что такого геморроя он не заказывал, но из-за того, что мне хватило ума ляпнуть об этом в прямом эфире на церемонии награждения, и для него назад пути не было.

— Хочу поблагодарить Линн Харрис, — произнёс ректор, указывая на ложу с прессой, — за то, что она уже успела осветить данный вопрос, ещё до того, как мы рассмотрели его с преподавательским составом. Ваше упорство и находчивость впечатляют, — рассмеялся он и похлопал, хотя можно было представить, с каким трудом даётся ему эта игра. — Вы были правы насчёт того, что мы упустили некоторые моменты, когда пропали студенты, но вы должны нас понять, Школа Героев функционирует первый год, на тот момент — первый месяц, так что не будьте к нам строги. Так же мы отметили, как детально вы разобрали плюсы от наличия студенческого совета, учли поддержку зрителей этой инициативы и признали, что в этом есть смысл.

«Ага, но если б не моё заявление на глаза у всех, не статья Линн, и не поддержка зрителей — ты бы похоронил поданные мною бумаги в глубине ящика стола, запер бы его на ключ и никогда б не открывал. Так ведь?» — мысленно вопрошал я, чувствуя, что прав.

Дальше последовали взаимные восхваления с преподавателями и прессой. Ректор в красках расписал, как много они приложили труда при поисках пропавших, как соболезнуют родителям и опекунам, и как качественно был пересмотрен вопрос безопасности.

На этом этапе взгляды и улыбки ректора приобрели более натуральный оттиск эмоций.

— Чтобы обезопасить студентов — нашу надежду, опору и наше будущее — от любых угроз, мы пришли к пониманию необходимости расширения правил пребывания. Помимо общих положений, с которыми Герои знакомились при поступлении, мы составили Устав, позволяющий регулировать внутренний уклад жизни в кампусе. Также мы вывели правила для преподавателей, с которыми они уже ознакомились и подписали. На этом заострять внимание сейчас не будем, так как, по сути, для самих студентов ничего не изменится. Есть только небольшие кадровые перестановки в связи с тем, что часть преподавательского состава не смогла принять новые требования. Так что не удивляйтесь некоторым заменам. Могу заверить, что на качестве обучения это никак не скажется, разве что — в лучшую сторону. Потому что теперь мы ещё жёстче подходим к подбору персонала.

Я бросил взгляд в сектор преподавателей. По большому счёту, меня волновал только один преподаватель — Стивен Ли Рой. Этот мужик знал, что делал, разбирался в людях и имел светлую голову, лёгкую искорку бунтарства (о чём говорил его гардероб, отличавшийся от стандартной формы других преподавателей), чувство такта и готовность к диалогу. С ним можно выстраивать общение, договариваться и обучаться. Но как назло, среди слегка поредевшего состава его-то я и не увидел.

Ну да ладно, ещё поглядим, как всё повернётся.

— Что касается распорядка дня, — продолжал ректор, — его придётся скорректировать. Будет введён комендантский час.

«Бу-у!» — прокатилось по рядам, особенно в стороне чёрного сектора.

Такие нововведения не обрадовали никого, но что-то подсказывало, что это ещё цветочки. Хитрый ректор сначала ввёл свои новые порядки, и только потом начнёт говорить что-то о студсовете, чтобы нам пришлось оспаривать уже утверждённые правила, а не зарубить их на корню.

«И ведь прикроется безопасностью», — и не ошибся.

— Нам стало известно, что часть студентов организовали самовольную вечеринку. По некоторым данным, кто-то даже добыл алкоголь.

Я почему-то сразу подумал, что нас сдала Линн, хоть подтверждений и не было. Джонни в теории тоже мог нас сдать, чтобы выделиться. Но вопрос о сливе информации с барышней мы обязательно обсудим при следующей встрече. Даже если это была не она, нужно предупредить, что так делать нехорошо. На всякий, так сказать, случай.

— Это недопустимо, — строго произнёс ректор. — Потому что в первую очередь подвергает вас самих опасности. Но у меня есть и хорошая новость. Мы понимаем, что нужны увеселительные мероприятия для снятия напряжения. И мы с радостью возьмём на себя труды по организации подобных событий. Конечно же, алкоголь будет исключён, но мы обещаем, что вы отлично проведёте время. Задачу по организации первого подобного праздника уже поручена моему секретарю.

«И выпорол, и пряник дал…» — Портрет ректора, который я себе представлял, ещё больше закреплялся в сознании.

— Кроме того, для организации порядка и вашей безопасности в общежитиях будут присутствовать дежурные смотрящие. Комендантский час должен соблюдаться, как и остальные правила. Чтобы мотивировать вас следовать положениям Устава, будут дежурить старшие наставники, к которым вы сможете обратиться, если возникнет потребность.

— Надзирателей подвезли… — шепнул Шен, и как с языка сорвал.

— И не говори… Вместо того чтобы разобраться с тем, как набрал сомнительных персонажей в виде докторши и охранника, с которым у неё были шашни, он набирает новых людей и усиливает контроль за нами, а не за тем, от кого может исходить потенциальная угроза.

— У неё были шашни с охранником? — удивлённо спросил Шен, и лицо у него вытянулось, не благодаря способностям, а просто из-за живой мимики.

— Ты только это услышал?

— А ты откуда знаешь вообще? Колись?

— Потом, — отмахнулся я. — Давай дослушаем.

На экране появился образец формы «надзирателей», которую уже якобы заказали и ожидают в ближайшие дни. Сделано это было с целью, чтобы мы быстрее адаптировались и могли опознать «дежурного наставника» среди другого персонала.

— Обо всех деталях нововведений вас уведомят, разослав уведомления по браслетам. Секретарь подготовит все необходимые документы. Что же касается студенческого совета, идея о том, что должны быть представители из разных секторов, всем понравилась. Чтобы всё было честно, нужно будет провести презентации, дебаты и непосредственно выборы среди кандидатов, которые заявят о себе. Сегодня после собрания вы сможете подойти и оставить заявку, выдвинув свою кандидатуру. Кроме того, дополнительно предлагаем провести второе голосование среди зрителей. И тогда, если возникнет спорная ситуация при равенстве голосов, выбор можно будет сделать, учтя голоса извне.

— Хитрый хлыщ, — прошептал Терр. — Ты предложил ввести студсовет, а он ввёл своих псов.

Порадовало, что не я один так думал. Дальше монолог пошёл в сторону успехов студентов, о зрительских симпатиях и о расследовании, которое начали вести по делу докторши, её хахаля и других потенциальных подельников. Больше было воды и заверений, что подобное не повторится. И пока он играл на публику, я позвал Агату, вспомнив, что так и не поговорил с ней.

— Агата… На минутку, — прошептал я, подманивая её с ряда ниже.

Она подняла голову и потянулась ко мне, потеснив Руби.

— Ты что-нибудь знаешь об охраннике, спасшем тебя?

Она помотала головой, и косички, обрамлявшие лицо, колыхнулись в такт. Она тут же пригладила их и спросила:

— А что? Тебе что-то известно?

— Увы. Но не хотелось бы тебе поблагодарить его за спасение, допустим, подарив открытку с добрыми пожеланиями на память.

— Да, — она покивала. — Отличная идея. Жаль, сама не догадалась.

— Узнай о нём, обратись на крайняк к секретарю. Они наверняка будут рады поспособствовать этому. Люди любят такие истории, а ректор привлечёт внимание к Школе с положительной стороны. Так что, может, ещё и зрители увидят его. Мы тут все Герои, но пока только на словах, а он — настоящий. Согласна?

— Конечно! Спасибо. Мне даже в голову не пришло… — грустно призналась она.

— Ты не до конца пришла в себя. Воспоминания о тех событиях пока слишком большой стресс для тебя.

Она улыбнулась, а мне стало немного стыдно за себя. Это ведь тоже не я придумал, и цель была не в благодарности (хотя идея действительно была хорошей), а в том, чтобы разузнать, что там с охранником, и почему Линн дала на него наводку.

Ясно пока было только одно: Героям предстоит защищать весь мир, но пока им нужно защитить от этого мира самих себя.

Пока ректор продолжал речь о малозначимых для нас вопросах, мы решили обсудить стратегии подачи заявок на должности старост. Мне, как представителю бронзового сектора, был открыть путь только в представители оного. И я пока слабо представлял, кто из ребят может стать моими основными противниками.

Бронзовое отделение — самое многочисленное и поэтому самое разрозненное. Здесь были собраны представители разных культур с разным бэкграундом. И пусть они преимущественно были представителя низшей прослойки — финансовое положение, образование и социальные статусы у каждого сильно разнились. Бронзой будет сложнее всего управлять, но именно этот сектор представляет особую силу.

На этих мыслях меня пробило чувством дежавю и лёгкой тоской ностальгии. Почти то же самое можно было сказать и о моей родной стране, которая осталась по ту сторону зеркала.

Все остальные сектора — более ровные в этом вопросе. Все в чёрном имели проблемы с законом, преимущественно, потому что росли в неблагополучных и очень бедных семьях. В серебряном ребята в целом богатенькие, значит, получили неплохое образование, имеют некую уверенность в себе и своих силах.

Ну а золотые везде золотые. Наверное, в любом мире они примерно одинаковы. Финансовый щит, ограждавший их всю жизнь и уверенность в том, что если что-то не выйдет, то любого человека или даже организацию можно купить, сопровождают их на всех этапах. Даже в Высшей Школе Героев забили тревогу, только когда пропала Мел — золотая красотка с золотыми волосами и блестящей улыбкой, которую мы вряд ли когда увидим.

Студенческий совет, который образуется из представителей каждого сектора, станет очень важным механизмом. Поэтому крайне важно проконтролировать момент с выбором кандидатов.

С чернобраслетными же всё было более-менее понятно. Инициативных, которые могли захотеть стать старостой, можно было по пальцам пересчитать. Так что имелось представление, кто может стать представителем. Немалы шансы, что кто-нибудь из наших. В любом случае шестёрок Джонни среди чёрных нет.

С серебряным сектором ситуация была самой мутной. По количеству студентов этот отсек был сопоставим с чёрным, но ни с кем из представителей пообщаться толком не успел.

С золотыми же всё было как на ладони — в борьбу вступит Джонни и будет душить каждого, кто встанет на пути.

— Лясь, — начал я, — предлагаю тебе подать заявку от золотых. Нужно немного охладить Джонни. Если у тебя получится обойти его — поддержка золотых станет бесценным подспорьем, даже если Джонни и его шайка будут нам козлить.

— Без шансов, — она помотала головой и нахмурилась. — На отделении меня считают предательницей за то, что поиздевалась над этим ушлёпком и помогала вам. Как ни крути, но к чёрным браслетам золотые относятся с презрением. Простите за прямоту.

— Не извиняйся, мы все прекрасно это понимаем. Золотые и чёрные — два противоположных мира, которые не пылают друг к другу симпатиями.

— Увы, — кивнула она. — А что касается моего положения внутри отделения, то и до этого всего не особо-то жаловали, сам понимаешь. Они уверены, что мне не место среди истинных «благородных птиц».

— Какой важный птыца, — скорчился Шен, — курица, что ли? — И заливисто заржал, затем спохватился и умолк, ловя взгляды других студентов, которые всё ещё слушали, что говорит ректор.

— Ну, Джонни так точно петух, — прошептал Терр.

Ляся прикрыла ладонью рот, чтобы не рассмеяться. Собралась, продолжила:

— Шансов на победу у меня ноль. И из-за «предательства», и из-за клейма дочки мафиози, и… — она провела руками показывая на себя, и мы не поняли, к чему она ведёт.

— Я девчонка! Не заметили? А золотой сектор немногочисленный и преимущественно мужской. Парни не станут голосовать за девчонку, ясно как день. Мы ж только глаза закатывать умеем да в обмороки падать, — скривилась она.

— Я б проголосовал, — подбодрил я. — И уж про тебя точно никто не скажет, что ты неженка. Ты, как уже правильно заметила ранее, дочка мафиози. А такие барышни в обморок просто так не падают.

— Это мило. Спасибо, Рэй, — улыбнулась она и добавила: — Я подам заявку, просто чтобы пободаться с Джонни. Но не особо рассчитывайте, что меня кто-то поддержит. Зато, могу попросить Саймона, который умеет создавать защитные сферы, баллотироваться в старосты. Он хороший парень, незаносчивый, разумный и, как и многие, наверняка не в восторге от мысли, что золотой сектор будет представлять Джонни.

— Прекрасно! — похвалил я. — Любой адекватный человек — наш потенциальный союзник.

— Хорошо. Но борьба будет непростой. Даже Саймону будет сложно сманить ребят на свою сторону. Джонни очень сильный противник со всех сторон. Он амбициозен, у него хватает денег, поддержки и влияния. В том числе… — она задумалась, подбирая слово, — он не стесняется играть краплёными картами.

Пожала плечами и выдала сдавленную усмешку.

— Я тебя услышал, — резюмировал и наклонился к Руби. — А вот ты должна всерьёз попробовать побороться за чёрный сектор. Девчонок тут достаточно, могут поддержать. Да и парни от тебя без ума, так что их голоса ты тоже можешь отжать. На чёрном секторе не так много амбициозных воротил, кто готов впрягаться за всех, тратя учебное время на нужды остальных. Так что желательно, чтобы это был человек, у которого всё и так хорошо с оценками, чтобы иметь возможность брать дополнительные дела.

— Я… попробую, — выдавила Руби, и Ляся погладила подругу по плечу. — Но я буду очень паниковать и требовать помощи в подготовке.

— Договорились, — я протянул ей ладонь, и она её пожала. — Кроме того, подать заявку стоит и Терру. Кто-то из вас обязательно победит. Нам нужно сплотить представителей самого проблемного отделения и превратить их в единый фронт.

— Это, конечно, круто, но, пожалуйста, как-нибудь сами, — заявил он нахмурившись. — Не впутывайте меня в эти игрища. Тем более… ну какой я управленец? Я совершенно непригоден для этих задач. Поддержу любой кипиш, но делать из меня управленца и медийную личность — увольте.

— Зря… — усмехнулась Руби, игриво окидывая взглядом. — Ты нравишься девочкам с нашего сектора. У тебя даже есть свой небольшой фан-клуб, если верить сплетням.

Терр зарделся, а Ляся подхватила инициативу Руби и продолжила его смущать. Дотянулась до него, провела пальцами по вороту рубашки, поправляя его, посмотрела в глаза и на выдохе произнесла:

— Здоровяки вроде тебя всегда выглядят привлекательно, особенно когда смущаются.

Голос молодой менталистки на всех подействовал завораживающе. Терр попытался что-то произнести, но слова застряли в горле, и вместо этого, не сумев сдержать Печать, он ощетинился от волнения. Кожа покрылась заострёнными пластинами, напоминавшими клочки торчащей шерсти.

Девушки заразительно рассмеялись, и Терр, наконец, выдохнув, тоже улыбнулся, но всё ещё продолжал прятать взволнованный взгляд.

— Агата? А как насчёт тебя? Не хочешь попытать удачу и побороться за место старосты?

— Я, как и Терр — пасс. Могу быть старостой у котиков, но точно не у людей, — она скривилась, демонстрируя своё отношение к двуногим.

— Мы, конечно, не самый лучший вид на планете, но ты одна из нас, — подмигнул я.

— И вечно от этого страда-а-аю, — жалобным голосом произнесла она, уткнувшись лбом в плечо Руби.

— Ясно, барышню не тревожить, — резюмировал я.

В общем-то, предлагая ей попробовать, особых надежд не питал. Агата даже за обедом могла не проронить ни слова и намного увереннее чувствовала себя в обществе котиков, чем с людьми. То, что мы каким-то образом её «приручили» и так казалось чудом. Возможно, убей призрака, державшего девушку в плену кошмаров, кто-то другой — она б с нами так и не подружилась. А тут — смогла довериться.

— Ну, — подводя итог, произнёс я, — раз мы определились, а ректор закончил речь, можно начинать подавать заявки.

Девчонки покивали и направились к администраторам, раздающим анкеты.

— Вот бы мне кто такое сказал как Терру, — с нотками беззлобной зависти прошептал Шен.

— Не парься. Будет и на твоей улице праздник. На каждого героя найдётся своя героиня.

Я положил ему руку на плечо, провожая взглядом прелестниц в коротких юбках. Несмотря на всю серьёзность угроз, которые ожидали нас впереди, было приятно просто так постоять и насладиться зрелищем и беззаботностью учёбы. Причём не какой-то школьной, где дети ещё совсем дети, а более взрослой.

В восемнадцать лет уже проклёвываются признаки того, каким ты станешь человеком. А на нас ещё свалился груз ответственности перед всем миром, что просто обязывало повзрослеть и собраться. С другой стороны — внезапная слава могла стать тем ещё испытанием для воли и характера. И я уже видел, как потихоньку начинают раскрываться ребята (да и я сам) в непривычных условиях, вдали от дома.

Мне всю жизнь говорили, что университетские годы — лучшие. И они никогда не повторятся. Но мне повезло, и хотелось использовать этот шанс, чтобы в будущем не жалеть, что чего-то не успел.

— Ты извини, что не хочу ввязываться, — виновато произнёс Терр. — Просто это не моё. Но в остальном — можешь на меня положиться. Будь ты всё ещё в нашем секторе, я б голосовал за тебя. А так — лучше буду за Руби, чем влезу в это сам. Тем более, у меня и с учёбой дела так себе. Мне лишнее время тратить нельзя, иначе провалюсь в рейтинге. А скатываться и уступать этому, — он ткнул Шена в бок, — не к лицу.

— Эй! — возмутился Шен. — Сам тебя ещё обгоню, вот увидишь.

Терр шутя ощетинился, а я произнёс:

— Да нормально, Терр, всё понимаю. Не парься. Руби у нас умница, она справится. И с учёбой, и с должностью. Она последний тест написала лучше всех по всем секторам. Она башковитая, нам и не снилось.

— Очень! — сально улыбнулся Шен, рисуя перед собой две окружности. — Настолько, будто у неё три головы, а не одна. Поняли, да?

И прихрюкнув расхохотался. Терр, недолго думая, отвесил ему подзатыльник и произнёс:

— Кстати, о тестах… Надо бы подготовиться. А то ни фига в этой математике не понимаю.

— А я даже не понимаю на фига она нам нужна, — потирая ушибленное место, поддакнул Шен.

— Идите пока в библиотеку, я догоню. Что сам понимаю — расскажу. А пока мне надо анкету заполнить. Должность старосты сама собой не нарисуется.

Когда ребята ушли, мне захотелось постоять и понаблюдать за теми, кто решится подать заявку сегодня. Самые инициативные проявят себя сразу, у остальных будет ещё пара дней.

Конечно, Джонни уже был в первых рядах, как и предполагалось. И среди чёрных проявил себя тот, кого я тоже ожидал увидеть. Грейсон Доу. Задира, оспаривавший моё лидерство на экзамене. Если кто и заставит Руби попотеть — так это он. Лидерские качества при нём, авторитет и харизма — тоже.

А значит, если его не удастся победить, придётся сманить на свою сторону.

Взяв на заметку всех, кто взял анкеты, проследовал к стойкам, чтобы заявить о себе. Через пару дней начнётся борьба, и нужно быть готовым к любым испытаниям.

«Устав Героя». «Устав Сектора». «Устав Знаний».

— Что это, мать вашу, такое? — выругался я вслух, когда обнаружил на письменном столе три папки с такими названиями. Ещё раз осмотрел свою просторную уютную комнату, пытаясь понять, что без моего присутствия ещё могло измениться. Всё лежало на местах, ничего не тронуто.

Нет, я, конечно, понимал, что это последствия введения более жёстких мер, введённых ради нашей безопасности… Но сразу три папки?

Возмущению не было предела. Даже открывать не хотелось, потому что чувствовал, что мне вряд ли понравится. Не то чтобы я был принципиальным бунтарём, но тут хотелось возмущаться.

Тренировка и дисциплина в прошлой жизни охладили мой пыл, заставляя понять, что иногда правила и некий контроль действительно нужны, и порой — они на самом деле во благо. Но сразу три папки? Вот так с ходу? Да и ради чего? Чтобы прижать к ногтю студентов, которым сейчас уже не грозит опасность? Да и если вспомнить, то опасность исходила не от других студентов, а от персонала и потусторонней хреновины, которая ещё и действовала не столько по своей воле, сколько под воздействием того же неблагонадёжного персонала.

Ай да ректора, ай да сукин сын!

Я стянул галстук, расстегнул верхние пуговицы воротника формы. Одно из самых неприятных чувств, которые можно испытывать — это потеря контроля. И сейчас я чувствовал именно это. Рубашка сразу стала жать и мешать дышать. Это был не приступ паники, это была накатывающая из глубин сознания злость.

Раскрыл «Устав Сектора», уселся за стол и тут же задумался: у всех ли секторов он одинаковый или имеются отличия? Но это мы выясним позже, сейчас хотелось просто ознакомиться по диагонали, какой пирог с говном подсунул нам ректор. Или скорее — с каким именно говном и какого размера этот самый пирог. Не то чтобы я разбирался в сортах, но оценить степень ущерба, нанесённого таким подарком, вполне мог.

Помимо комендантского часа, который обещал ввести ректор, оказалось, что нам прописали распорядок дня, при котором почти всё время учитывалось и распределялось под определённые цели. Тут учитывались и лекции, и время после занятий, которое необходимо было тратить на посещение библиотеки, тренировок или выполнения домашних заданий. Помимо этого, выделили время на «трудовые практики». Что это значило — пока оставалось загадкой. Завтрак, обед и ужин — тоже регламентировали. Если раньше позавтракать можно было в трёхчасовой интервал, если позволяло расписание лекций (посещение которых, напомню, было не обязательным, а желательным), то теперь этот интервал сократили до полутора часов. И кто не успел — тот опоздал.

С одной стороны, принимать пищу в одно и то же время неплохая привычка, с другой — всё это попахивало диктатурой и самодурством. Целый месяц мы прекрасно работали и добивались успехов по части учёбы, развития навыков и установки коммуникаций друг с другом без удавки на шее. И если б такой устав ввели сразу, то это не предотвратило бы то, что произошло с Агатой или другим. Уолтер-Джек Тейлор всё равно бы нападал, а докторша — планировала диверсии. Но у нас при этом были бы связаны руки. И тогда не факт, что заговор так удачно раскрыли, а монстра изгнали.

Посещение других студентов теперь позволялось тоже в определённые часы и не позднее девяти вечера. С девяти нужно было оставаться в комнате, принимать душ, читать, заниматься личными хобби или укладываться спать. Всё что угодно, лишь бы не покидать комнату. Впервые подумалось, что навык Шена — ползать по вентиляции — может прийтись как нельзя кстати.

За дисциплиной будут следить «наставники», как их обозначили в уставе. Они исполнят роль «дежурных смотрящих, старших товарищей, помощников и координаторов, к которым можно обратиться в любой момент».

Как красиво они зашифровали слово «надзиратель», которое метко подобрал Шен, когда впервые услышал об этих наставниках.

Я взъерошил волосы, потёр лоб и глаза. Всё оказалось чуть хуже, чем думал. Но где наша не пропадала? Разрулим. В конце концов, это не армия и не монастырь, это в первую очередь телепроект, а в телепроекте решают рейтинги, зрители и общественный резонанс. А когда будет студсовет…

Я решил приглушить окрыляющее чувство надежды и пролистать дальше. Среди нововведений действительно значились обязательные праздники: «День родителей», «День покровителей», «День Героя» и ещё какие-то календарные важные даты, которые пока мало что мне говорили. Меня больше всего заинтересовал «День покровителя». Родителей у меня уже и в том мире не было, а с «Днём Героя» и так всё было ясно — праздник в честь Первых Героев и нас, второго поколения. А покровители…

Пробежался по тексту. Обычный день спонсора. Не до конца понял, как именно они хотят это реализовать, но пока это больше всего напоминало аукцион, где наивысшая ставка могла выбить личное время наедине с любимым Героем.

Находчивый ректор нашёл как подзаработать: превратил нас в лоты.

Листы завибрировали, и я понял, что злюсь настолько, что утратил контроль. С полок, конечно, ничего не попадало, но пришлось выдохнуть и раскрыть ладони, прижимая их к поверхности стола. Надо учиться контролировать эмоции и пробуждавшиеся силы Печати, которые то работали превосходно, то как будто включались с неимоверной задержкой.

За дверью раздался стук, и я пошёл открывать. На пороге стоял Шен, с любопытством разглядывавшим мою новую комнату.

— Проходи, — пригласил я.

— Видел уже талмуды? — спросил он, заваливаясь на кровать. — Блин, какие ж у вас тут койки удобные, покруче, чем наши! — И тут же опять вернулся к теме уставов. — Ты про распорядок дня уже в курсе? Теперь из комнат вечером носа не вытащишь. И никаких вечеринок.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — скептически отозвался я.

— В смысле? — не понял он и приподнялся, опираясь на локоть, но не торопясь вставать.

— Супергерои мы или кто? Сам-то помнишь, как в первый же день ко мне завалился? Я до сих пор жалею, что ты тогда там не насовсем застрял. Сидел бы сейчас в вентиляции, я б тебе рога на башку повесил, хлебом бы кормил, книжки тебе перед сном читал.

— Отста-ань, — надулся он, — я тебе не олень! Я Герой! Второго поколения!

— Именно, — постучал пальцем у виска. — Смекаешь?

Он помолчал, что-то усиленно обдумывая, а потом выдал:

— Да. Мы герои и нас не запереть по клеткам. Мне вообще, знаешь, что кажется… Ректор не очень хочет, чтоб мы дружили. Он нас как будто боится. Типа мы задружимся, объединимся, и он нам станет не указ.

— Слушай, а ты, в общем-то, даже и не тупой, — заржал я. — Может, и не нужны тебе рога.

Он вытянул свободную руку, чтобы дать мне оплеуху, но я увернулся.

— Ладно, — примирительно произнёс, — поднимай филейку, — пойдём кормиться, пока в график укладываемся.

Завтракали всей шайкой без энтузиазма. Ляся грустно жевала круассан, Руби ковыряла рисовую молочную кашу, Терр уже всё смёл и теперь грустно цедил чай, а Шен и Агата молча хрустели тостами.

В моей тарелке размазанная по стенкам овсянка уже превратилась в клейстер, а кофе в кружке остыл. Сидели молча, каждый печально обдумывал изменения. Пара слов о предстоящей лекции, брошенных в начале завтрака, не развилась ни во что, и, возможно, это даже к лучшему.

По графику должна была состояться пара у Стивена Ли Роя, но остался ли он в преподавательском составе или его заменили, нам пока никто не сообщил. Так что, закончив с трапезой, мы всей толпой отщепенцев потопали к учебному корпусу.

Ли Рой ждал на ступенях у входа в здание. Несколько студентов околачивались неподалёку, а он сидел, щурясь от солнца и наблюдая за бабочками, порхавшими над клумбой. На коленях лежала папка с бумагами, в руке он вертел ручку, перекатывая с пальца на палец, как фокусник.

— Здравствуйте! — первой подала голос Руби. — А почему вы тут? Почему не в лекционной?

— И вам доброго здравия, — отозвался он. — Сегодня у нас будет необычная лекция, совмещённая с практикой.

— Как тогда с червоточиной? — поинтересовалась Ляся.

— Что-то вроде того.

Мы сели рядом, и он не выразил протеста.

— Рад, что вы остались, — произнёс я вполне искренне.

Он с молчаливой усмешкой посмотрел на меня немного свысока, но не с надменностью, а желая показать, что если и разделяет мою радость, то не в полной мере.

— Поначалу собирался уйти, — честно признался он. — Но меня настойчиво попросили остаться.

— А я думал потому, что мы офигенно клёвые и вам не захотелось нас бросать.

Он склонил голову, задумавшись, и одобрительно потряс пальцем в моём направлении.

— Твоя версия лучше. Приберегу для интервью.

— Вытребовать плюшек удалось? — полюбопытствовал, не особо рассчитывая, что он ответит, но Ли Рой удивил.

— Не то чтобы… — честно признался, беззаботно глядя прямо в глаза. — Где-то затянули петлю, где-то удалось ослабить. Когда договорились о некоем балансе, я порвал заявление на увольнение.

«Надеюсь, создав студсовет, мы тоже обретём хотя бы часть утраченной свободы», — подумал, но вслух не сказал. При всей симпатии к этому лектору раскрывать планы или делиться надеждами посчитал лишним.

Когда настало время начинать лекцию, Ли Рой бодро поднялся, зацепил ручку за нагрудный карман рубашки и подключил небольшой экскурсионный громкоговоритель, чтобы всем было хорошо его слышно.

— Внимание, господа, пройдёмте к вон той аллее, — он указал направление. — Сегодня лекция будет проходить на центральной площади.

Такое решение показалось странным, но, возможно, для этого были причины. Очередная червоточина или, чем аномалии не шутят, даже разлом. Слухи о них пошли некоторое время назад, будто бы где-то в соседнем городе на одном из рынков раскрылся разлом, откуда выскочило какое-то существо. Но раз нас до сих пор не привлекли для его устранения, то были пустые разговоры.

Центральная площадь, залитая солнцем, выглядела особенно впечатляюще, когда заполнилась вторым поколением Героев. Первое поколение, замершее здесь в виде статуй, радушно приняло нас в свою компанию. Величественные воины, застывшие в боевых стойках, кто-то с боевым кличем на каменных устах, кто-то — с оружием, поднятым вверх. Все они выглядели так, будто вот-вот оживут.

Но самым исполненным достоинства выглядел, конечно же, Адан Мун. Его спокойное лицо, сосредоточенно глядящее вдаль, смотрелось одновременно и безмятежным, и будто бы знающим, что нас всех ждёт в будущем. Отчасти так оно и было. Он знал, что на смену его товарищам придут новые Герои, на плечи которых ляжет тяжёлая ноша по защите мира во Второй Пространственной Войне.

— Ну что ж, — торжественно воскликнул Ли Рой, — раз все в сборе, начнём! Вас ждёт самое необычное испытание за весь учебный период. Вы узнаете, в чьих венах течёт кровь Великого Воина Адана Муна.

Прежде чем приступить к проверке на принадлежность к роду Адана Муна, преподаватель поспрашивал присутствующих в свободной форме о содержании прошлой лекции и об усвоенном материале. Оказалось, что лекцию про Печать Хаоса все запомнили неплохо, и даже Шен ответил на пару вопросов, добровольно подняв руку.

Наверное, каждому хотелось почувствовать себя Избранным. Я помню состояние перед соревнованиями, когда ты собран и сосредоточен, и лишь лёгкий трепет перед выходом будоражит кровь и разгоняет фантазию о том, как приятно будет заполучить победу, принять медаль или кубок, сказать благодарственные слова тренеру, родителям, зрителям и администрации, которая всё это организовала.

Сейчас у многих был примерно такой же настрой. Хотя, наверное, он был больше похож на то, когда в душе репетируешь речь на вручении премии Оскар, но даже ни в одном фильме не снялся. Примерно такие шансы были у большинства, включая меня.

— От Адана Муна почти не осталось реликвий, — произнёс Ли Рой. — Единственное, что нам доподлинно известно, медальон, принадлежавший ему, сохранился до наших дней и хранится здесь.

Ли Рой поднял взгляд на статую, и все последовали его примеру.

— Красный гранёный камень, который он носил на шее, теперь вмонтирован в эту статую. Никто толком не знает, было ли это простой украшение, что-то значащее для Великого Воина, или же артефакт, помогавший аккумулировать силу и управлять пространством. Его пытались исследовать, но ничего толком не смогли выяснить. Но теперь вы, второе поколение Героев, пробудились и сможете найти ответы на этот вопрос и на многие другие.

Джонни Персиваль-младший поднял руку (хоть чему-то Ли Рой его научил) и, дождавшись кивка от преподавателя, произнёс:

— А проверять будут всех или только потенциально подходящих? Зачем тратить время на тех, у кого не может быть никакого шанса, раскрыть в себе дар Печати Хаоса?

— Ваш вопрос резонен. И начнём мы со списка, который предоставили в администрации Школы, изучая ваши генеалогические древа. Здесь около двадцати человек, так что это не займёт много времени. И после этого все будут свободны, однако я останусь здесь до последнего желающего проверить себя. Потому что администрация не может знать всё. А я с радостью зафиксирую все результаты для отчётности и буду счастлив, если список из двадцати человек разрастётся до более крупных размеров. Ведь даже если дар проявится только у одного, знать, что принадлежишь к роду Великого Воина всё равно приятно. Пусть даже родство это косвенное.

Джонни на этих словах закатил глаза, выражая презрение к затее, потому что был уверен, что единственный, кто достоин Печати Хаоса — это он. А я просто надеялся, что глаза у него закатятся и не выкатятся обратно, чтобы так всегда и ходил. Ему бы пошло.

Но оборвав себя на злорадных мыслях, обратился к ребятам.

— Будете пробоваться? Есть среди вас потенциальные родственники Великих Воинов?

— Ага, в любого ткни — в Великого Воина попадёшь, — отшутился Шен. — В трущобах величие не в почёте. Там решают сила и авторитет.

— Угу, — подтвердил Терр. — Можно даже время не тратить.

— А я попробую. Просто, чтоб Джонни позлить, — заявил я. — А то он весь из себя такой избранный, аж противно.

— Ну, у него хотя бы действительно есть шансы оказаться потомком, — вклинилась Ляся. — Его семья из поколения в поколение владела землями, вела бизнес и кичилась своей родословной. Так что если этот гадёныш окажется в итоге нашим предводителем, придётся его слушать.

Шен изобразил рвотный порыв, и мы посмеялись, разгоняя неприятные мысли.

— Пока ничего не известно, так что предлагаю верить в лучшее, — оптимистично произнесла Руби.

Ли Рой тем временем продолжал лекцию.

— Когда был построен этот комплекс и выстроены статуи, медальон положили в капсулу-сейф и вмонтировали на грудь воина, имитируя тот самый медальон. Если присмотритесь, заметите, как в солнечную погоду от стекла капсулы отражаются лучи, создавая блеск и иллюзию сияния.

Затянувшееся тучами небо не желало радовать нас лучами и блеском имитации медальона, поэтому лектор продолжил.

— Владеющий силой Хаоса может повелевать и разломами, и червоточинами. Каждый из вас уже имел опыт взаимодействия с червоточиной. Но прежде чем она затянулась, прошли сотни, или даже не тысячи попыток хотя бы уменьшить её. Вы принимали в этом участие и знаете, как непросто это далось. Но та червоточина была небольшой, и хоть каждый Герой может влиять на природу аномалий, только владелец Печати Хаоса способен властвовать над ними. Это не значит, что если у вас откроется дар, вы по щелчку пальца сможете воздействовать на аномалии. Но это однозначно укажет на то, что вы сможете обучиться и раскроете свой потенциал в будущем.

Кто-то в толпе поднял руку и выкрикнул:

— Но зачем тогда остальные Герои, если тот, кто окажется преемником Муна, сможет закрывать разломы и червоточины?

— Адан Мун действительно мог закрывать их довольно быстро, но их открывалось слишком много, и они были слишком большие. Чтобы защитить людей и самого Великого Воина, пока он занят «сшиванием» реальности, трескавшейся по швам, нужны были и другие Герои. Вы должны усвоить, что уникальный дар — это прекрасно, но великая сила в любой из Печатей — тоже. Только сплочённая командная работа и раскрытие потенциала каждого из вас, в чём бы он ни проявлялся — лишь это залог успеха и победы.

Теперь руку подняла Руби.

— Правильно ли я понимаю, что тот, у кого лучше всего получалось воздействовать на червоточину у медцентра, может оказаться тем самым потенциальным преемником?

— Не совсем, — лектор помотал головой. — Вы ещё только учитесь и не можете в полной мере управлять своими силами. Так что это, конечно, в какой-то степени может служить ориентиром, но ни в коем случае не является единственным верным показателем преемственности.

— А как ещё можно определить, есть ли у кого-то из нас способность к Печати Хаоса? В самом начале, например, нас тестировали в различных испытаниях, выявляя, к чему у нас наибольшая предрасположенность, — не унималась Руби. — Можно же создать ещё ряд каких-то тестов?

— Было бы можно, если бы у нас имелось больше информации о природе этого дара. Адан Мун был уникальным и выдающимся человеком по ряду факторов. Но «его следы развеял ветер», и поэтому мы сейчас вынуждены прибегать к тем проверочным испытаниям, которые точно могут повлиять на раскрытие уникального дара. Работа с аномалиями — одна из самых красноречивых, но лишь медальон по пророчествам однозначно определит своего хозяина. Так что даже если кто-то из вас лучше других сможет повлиять на какой-либо разлом, это будет значить лишь то, что он очень талантлив и может оказаться одним из кандидатов.

Руби закусила губу и нахмурилась.

— Я вижу, что вы недовольны моим ответом. Поделитесь мыслями, — предложил Ли Рой.

— Мне кажется странным доверять выбор лидера куску камня.

«О-о-о, — мысленно протянул я, — тогда тебе бы очень не понравилась легенда о короле Артуре».

Вслух, конечно же, ничего не сказал, лишь продолжил наблюдать за перепалкой.

— Это, правда, может вызывать недоумение, но ритуал есть ритуал, а пророчество есть пророчество. И как он воплотится, мы пока не можем знать. Но мы можем быть уверены, что рано или поздно дар Печати Хаоса проявится явно и безапелляционно. Потому что его будет не спутать ни с одним другим.

Я ещё раз поднял взгляд на статую. Белоснежная гладь поверхности, застывшие в камне складки развивающегося за спиной плаща, массивные наплечники, которые, возможно, вообще были добавлены ради эпичности и красоты образа, и нисколько не отражали реальное обмундирование Воина, дышали величественностью и мощью, которыми обладал Адан Мун.

— Ты похож на него, — произнесла Ляся, внезапно оказавшись рядом со мной.

Я не заметил, как она подошла, потому что был поглощён своими мыслями, и по этой же причине не нашёлся сразу, что ответить.

— Не смотри так, — усмехнулась она. — Ты, правда, похож.

Зная, как выглядит тело, в котором оказался после перехода, оставалось только смеяться. И хоть какие-то мышцы на тощем теле уже прорисовались, всё равно оставался долговязым хлюпиком. А крепкий сильный с правильными чертами лица Герой смотрелся грозным викингом, готовым в любой момент вступить в бой с кем или с чем угодно.

— Издеваешься? — наконец спросил я.

Она изогнула бровь и, помедлив, ответила.

— Не во внешности дело. Адан Мун был лидером. Рос над собой и стал великим. Ты, наверное, не знаешь, потому что это нечасто афишируют, но он был из простой семьи. Его отец был рыбаком, а мать плела сети. Они жили в деревеньке у воды, вели простую жизнь. До тех пор, пока неподалёку не раскрылись разломы. Первые Герои тогда уже явили себя миру, а Адан Мун лишь помогал родителям прокормить себя и родственников, живших неподалёку. И когда на их деревню напало полчище монстров, похожих на огромную саранчу, он впервые узнал, что обладает даром. После ему пришлось отправиться в столицу, потому что он знал, что теперь призван защищать не только свою деревню, но и весь мир. И вот так скромный род Мунов, живший в глуши, стал самым почитаемым. И теперь каждый мечтает о принадлежности к семье рыбаков.

«Последние станут первыми…» — пронеслось в голове.

— Но я не из семьи рыбаков, — окинул барышню насмешливым взглядом. — У меня даже удочки нет.

Она легонько ударила меня кулаком в плечо и потом серьёзно продолжила:

— Не обязательно принадлежать к роду Адана Муна, чтобы стать Великим Героем. Это определяет не кровь, а поступки. Самое большое его достижение не в том, что он был отмечен Печатью Хаоса, а в том, что объединил Героев и создал армию, способную сокрушить любого врага. Он стал их лидером. Он стал их сердцем. И когда его следы развеял ветер, ушла сила, сплотившая их. А ты… — с хитрыми искорками скользнула по мне взглядом, — ты тоже так можешь. Это бросается в глаза.

— Откуда ты знаешь?

— Я это чувствую.

Она говорила так искренне и без намёка на лесть или ложь, что мне даже стало слегка не по себе.

— Не смейся, — видя моё скептическое отношение, произнесла она, — у меня очень сильная интуиция. У нас в семье свой дар. Иначе как ты думаешь, моим предкам удавалось держать подпольный бизнес, не попадаться и выкручиваться долгие десятилетия лет.

— Бабки? — усмехнувшись спросил я.

— И чуйка! — не сдавалась она.

— Ладно, спасибо. Мне приятно, что ты в меня веришь.

— Легко верить, когда знаешь. И советую остаться, проверить силы. Просто на всякий случай. Может, у тебя нет удочки, но есть сеть.

Она подмигнула и отошла к Агате, которая что-то пыталась втолковать Шену. Ли Рой тем временем принялся зачитывать список возможных кандидатов. Естественно, первым в нём был Джонни. Вторым — здоровяк Кристоф из его шайки, дальний родственник, но такой же потенциальный наследник Хаоса. Больше всего мы удивились, когда прозвучало имя Руби. Она сама удивлённо переглянулась с нами, не понимая, как могла попасть в список.

— А ты не говорила, что твоим предком мог быть Великий Воин, — восхищённо произнёс Терр, не то спрашивая, не то утверждая озвученное.

— Это, наверное, какая-то…

«Ошибка», — хотела закончить, но не смогла, застыла на полуслове. А мы выжидающе наблюдали, что она скажет дальше.

— Не может быть, — растерянно нахмурилась она. — Меня растила тётя, я не знала родителей, но всегда думала что…

— Что ты думала? — не выдержал Шен.

— Простите… Я не могу…

Руби отвернулась, потирая виски. Видимо, осознание чего-то важного настигло её сейчас, когда она ещё не была к этому готова.

— Она как-то говорила, что сирота, и что её удочерила тётя, — прошептал Шен. — Но похоже, тётя что-то недоговаривала.

Список Ли Роя подошёл к концу, и меня в нём ожидаемо не оказалось. Но по совету Ляси, уходить не собирался. Испытать себя и прикоснуться к великому в любом случае хотелось. Да и понаблюдать за успехами остальных. Нужно же вычислить потенциального лидера. И при всех шансах Джонни всегда могла найтись тайная лошадка. Та же Руби неожиданно оказалась не так проста, как всем казалось. Даже Ляся не попала в список, хотя была очень талантлива и принадлежала к не самой простой семье.

— Медальон откликнется на зов дара или крови, — произнёс Ли Рой. — Даже если пока реакции не последует, возможно, Печать Хаоса пока дремлет и не проявляет себя. И есть шанс, что контакт с реликвией, хоть и не прямой, запустит процесс пробуждения. Можете подходить по одному.

Джонни оттолкнул остальных кандидатов и подошёл к статуе вплотную. Он выглядел крошечным на фоне величественного Воина, но при этом сохранял спокойствие и, что называется, держал марку.

— Прикоснитесь к статуе и сосредоточитесь на ощущениях. Вы можете почувствовать лёгкую вибрацию или покалывание в ладонях, как это бывает, когда готовитесь к применению техник, обусловленных силами ваших Печатей.

Джонни приложил обе ладони и задрал подбородок, будто вслушиваясь. Но ничего не происходило. Только перешёптывания присутствующих усилились.

— Чувствую! — вдруг обрадованно выпалил он. — Я чувствую вибрацию. Это… потрясающе… — на выдохе прошептал он.

— Поздравляю! — Ли Рой похлопал и взялся за ручку, чтобы записать результат. — Медальон откликнулся очень быстро.

Шен с Терром над чем-то заржали, и хоть мне не было слышно, подозревал, что они передразнивают Джонни. Затем к статуе подошло ещё несколько человек. С разной степенью успеха и за разное время они почувствовали вибрации. Один не почувствовал ничего, но лектор призвал не отчаиваться. Это первичный тест, а не ритуал, призванный исполнить пророчество.

Руби прошла в первой десятке, она заметно нервничала, покусывая губу, но пыталась держаться. Новость, что тётка что-то недоговаривала, настолько поразила её, что даже радость от контакта с медальоном не произвела эффекта всепрощающей радости. Девушка задрожала всем телом, когда почувствовала покалывание в ладони.

— Оно как будто живое, — произнесла она и испуганно посмотрела на преподавателя.

Он ободряюще улыбнулся, сделал отметку и поздравил растерянную девушку, которая как будто совсем потерялась в пространстве и в новостях.

Я подозвал её и тоже поздравил, и тогда она немного пришла в себя.

— Это было так странно, — прошептала она. — Я что, правда могу принадлежать к его роду?

— Ты однозначно к нему принадлежишь, — заверил я. — Не знаю, станешь ли ты преемником Печати Хаоса, но ты определённо из рода Великого Героя. Поздравляю!

— Но тётя… — растерянно шептала Руби… — она никогда не говорила. Я знаю, что она удочерила меня, но…

— Это всё уже не важно. Ты та, кто ты есть. А тётя растила тебя как могла. И если даже она чего-то недоговаривала, теперь всё это не важно. Мы Герои. И нам нужно думать о будущем, а не о прошлом.

Она обняла меня так крепко, как только могла. Мне на мгновение показалось, что сейчас она меня поцелует в щёку, но Руби сдержалась и лишь шепнула нежное «спасибо» и отошла к Терру с Шеном, которые продолжали смеяться и толкаться у небольшого фонтанчика с рыбкой.

Я отметил в браслете в заметках имена всех кандидатов, и вызвался тоже. Большинство ребят уже разошлись, радуясь досрочному завершению лекции. Мне же некуда было спешить.

Когда Ли Рой жестом пригласил подойти к статуе, я испытал лёгкое ощущение благоговения перед прошлым, о котором полтора месяца назад даже не подозревал. Но чужие подвиги всегда вдохновляют и учат многому.

Статуя была холодной, и тепло, переходящее от ладони в камень, показалось утекающим. Будто бы застывший в камне Адан Мун мог вытянуть весь жар, все силы и всю жизнь из того, кто к нему прикоснётся.

Конечно же, это было не так. Скорее всего, такое ощущение возникло, потому что я не входил в число потомков. Но всё равно попытался сосредоточиться.

— Тише там! — лектор прикрикнул на Терра и Шена, которые совсем уже потеряли совесть, начав брызгаться из фонтанчика друг на друга и на стоявших неподалёку девчонок.

Глубокий холод камня и ощущение пустоты внутри статуи потянули меня в сокрытые уголки изваяния. Печать Потока позволяла течь вместе с этими ощущениями вверх, к медальону, к тому самому месту, где были спрятаны сила и могущество, способные пробудить Печать Хаоса.

И вот когда я уже почти растворился в этих ощущениях, добрался до сейфа, в котором хранился медальон, что-то за спиной треснуло и упало. Девчонки взвизгнули, и меня выбило из настроя, рука отдёрнулась от камня.

— Да что ж вы не угомонитесь? — разозлился Ли Рой, глядя на двух оболтусов.

Я сначала не понял, что произошло, но потом заметил, что рыбка-фонтан сломан у основания, и вода хлещет вверх неконтролируемым потоком.

— Это не я! — виновато озираясь, выпалил Шен.

— И не я! — поддакнул Терр.

— Сделайте так, чтоб ветер развеял не только ваши следы, но и физиономии, пока я не написал жалобу на вас двоих.

— Поняли, — отчеканил Шен и потянул Терра за рукав.

Не дожидаясь, пока меня оттеснят от статуи остальные желающие испытать себя, последовал за ребятами. Медальон не откликнулся, но, кажется, я, наконец, начал понимать природу своей Печати. А значит, смогу, наконец, добиться успехов в раскрытии потенциала. Но на сегодня оставалась ещё парочка дел, которые не могли долго ждать.

Должность старосты сектора сама себя не займёт.

Утро началось не с кофе и даже не с привычного звонка будильника в браслете и на зажёгшемся экране телевизора. Утро началось с настойчивого стука в дверь.

— Открывай! — прогремел голос из коридора. — Подъём!

Разлепил глаза, не понимая, что происходит. Сначала даже подумал, что супергеройская Школа мне просто приснилась, и на самом деле я нахожусь в спортивном детском лагере. Но комната бронзового сектора осталась неизменной, и я нехотя поднялся с кровати. Если что-то случилось, и нужно срочно покинуть здание, то, скорее всего, уже бы орала сирена. Так что же тогда произошло?

Распахнув дверь, увидел лицо парня года на четыре постарше меня. Это был не студент и не охранник — форма отличалась по пошиву и цветам. Стражи носили серое, а этот — облачён в чёрное с ног до головы, и лишь белый воротничок и манжеты яркими светлыми пятнами оттеняли образ.

Не здороваясь, он прошёл в комнату мимо меня, а я, ошеломлённый такой наглостью, даже не успел среагировать.

— Так, так, так, — произнёс он, осматривая незаправленную кровать и стол, усеянный исписанными листами, на которых вчера вечером набрасывал варианты речи перед выборами старост. На них же прорабатывал планы, которые собирался воплотить, заняв пост.

«Надзиратель» прошёл ближе к столу, сцепив руки за спиной, и с презрением уставился на скомканные черновики, валявшиеся рядом с корзиной для мусора.

— Значит, бардак разводим. Только получил бронзовый браслет, переехал в апартаменты получше, а комнату уже превратил в свинарник. Нехорошо, — он помотал головой, подкрепляя слова. — Недопустимо.

И цокнув языком, достал небольшой планшет и что-то в него записал.

— Ты кто такой? — спросил я, прекрасно понимая, с кем имею дело.

Он не ответил, посмотрел поверх очков в тонкой оправе, и продолжил что-то записывать.

— Ванная тоже загажена? — вместо ответа спросил он. — Неопасно для жизни туда заходить?

«Опасно для жизни вести себя как свинья, — подумал я, отвечая не его презрительный взгляд таким же презрением. — Особенно когда имеешь дело с Героями».

Поняв, что отвечать не собираюсь, он убрал планшет и прошёл в ванную. Взглянул на корзину с бельём, затем на состояние душевой кабины, провёл пальцем по полочке, на которой лежали принадлежности для чистки зубов, скривился, хотя на пальце не осталось ни пылинки. Потоптался и, наконец, вышел.

— А что так скоро? Даже чайку не попьёте? — уточнил я. — А в грязном белье покопаться не желаете? Может, вам нужно его обнюхать, чтоб решить, не рановато ли стирать? Или что-то хотите прихватить на память?

— Помни, с кем говоришь, — он навис надо мной, хотя ростом был ненамного выше.

В плечах был покрепче, но не сказать чтобы что-то серьёзное собой представлял. Обычный щенок, нюхнувший власти. Конечно, перед собой он видел ещё более зелёного щенка, но лишь потому, что не представлял, с кем на самом деле связался.

— Это ты… помни, — с расстановкой предупредил я.

Если сейчас любой студент пока «никто» — каждый из нас уже Герой. И потенциал с каждым днём растёт.

— Приберись, — бросил он и развернулся, чтобы уйти. — Если будет такой же срач, напишу рапорт.

И уже в коридоре едва различимо, если мне вообще это не послышалось, добавил себе под нос единственное слово — «отброс».

Теперь стало ясно, от кого мне передали очередной привет. Если «надзирателей» поставили следить за порядками, то на мой этаж выпал самый коррумпированный.

Браслет завибрировал, возвещая о том, что пора вставать, и я проследовал в ванную, чтобы принять контрастный душ. Эта сволота припёрлась раньше времени, обгадила всё настроение и усвистала как ни в чём не бывало. И это только первый плод от введения уставов, которые щедро всучил нам добрый дедушка ректор.

Самое обидное, что сегодня по календарю был выходной, но благодаря нововведениям в график поставили трудовую практику. Я же про себя звал её трудовой повинностью. На ближайшие час-полтора нас нагрузят бытовыми задачами, которые мы, разбившись на группки, будем исполнять. И пропустить или отказаться — нельзя, потому что по трудовым практикам в конце семестра будет зачёт. И если в графике окажутся пропуски, придётся отрабатывать отдельно в удвоенном количестве.

«Чем бы солдат ни занимался, лишь бы задолбался», — с грустью подумал я, наспех вытершись и одевшись.

Внизу в холле общежития ждали сонные Шен и Терр, которые тоже были явно не в восторге от новых порядков.

— К вам уже заходили надзиратели? — первым делом спросил я, даже не поздоровавшись, так меня разозлило вторжение незваного гостя.

— Угу, тётка какая-то душная, — пробубнил Шен. — Бабуле моей ровесница, наверное. Прошлась по комнате, сказала погладить форму и свалила.

— У меня так же, — поддакнул Терр зевая.

Рассказывать о своём мини-фюрере не стал, решил придержать пока не самые радостные вести. Хорошо ещё, что к ребятам пришла обычная «наставница», а не засланный казачок.

Мы шли по аллее в сторону библиотеки, нахохлившись и чувствуя приближение осени. Морось на траве уже передавала скромные приветы от первых заморозков. Зато чистый прохладный утренний воздух бодрил и разгонял дрёму.

На заданной точке нас и ещё пятерых, назначенных на эту задачу, уже ждал мистер Роджерс, не пребывавший в состоянии восторга от новых обязанностей. С хмурым видом он достал планшет, отметил прибывших, согласился ещё пару минут подождать опаздывавших девочек и продолжил залипать на птиц, клевавших какие-то дикие ягоды с дерева.

Руби с Агатой, появившиеся вскоре на дорожке, ведущей к точке сбора, выглядели растрёпанными и уставшими.

— Простите за опоздание! Всем доброго утра, — произнесла Руби, потирая ладошки и согревая их дыханием.

Агата же просто молча кивнула вместо приветствия. Роджерс собирался их отчитать, но потом плюнул и перешёл к делу.

— Ректор решил, что общий труд поможет вам сблизиться и лучше узнать друг друга. Кроме того, это облагораживает душу, — заученно монотонно сказал он, — так что берите грабли, — указал на связку инструментов позади себя, прислонённых к лавочке, — и начинайте уборку. Ваш участок от того фонтана до следующего. Весь этот зелёный квадрат надо расчистить. После погрузите собранное в мешки. Мальчики отнесут их к контейнерам за библиотекой, а дамы сдадут мне инвентарь. Я буду ждать в холле библиотеки, пока вы закончите. На всё вам не больше двух часов. Не уложитесь — зачёт не увидите. Работа командная. Один не справился — не справился никто. Приступайте.

С одной стороны это так называемое сплочение действительно работало, но только тогда, когда команда добивалась успехов. Если все страдали из-за одного лентяя — ни о каком сближении и доверии речи идти не могло. Так что стелил ректор сладко, но обезопасить пытался только себя, потому что отвечали мы за узкую группку людей, которые имели возможность перегрызться между собой и с другими «конкурирующими» группками. Впрочем, ничего нового.

— Ладно, — оптимистично произнёс Терр, — не так и много тут уборки. Опавшей листвы мало, газоны в целом чистые, шишек и опавших с деревьев ягод тоже не так много.

— Верно, — подержал я, — быстрей начнём, быстрей управимся.

Деревьев, начавших терять листву, было мало. В основном неизвестные мне растения за месяц учёбы сменили цвет с зелёных на фиолетово-красный, часть других — потускнела, но ещё держалась на ветвях.

— Красные вообще только к весне опадут, — пояснил Шен, видя, как я разглядываю местную флору. — Ты ж городской, да? Не особо во всём это сечёшь.

— Угу, — только и кивнул я, чтобы не вдаваться в уточнения.

— По тебе сразу видно. Ты, наверное, и в деревне не был ни разу. Руки у тебя аккуратные, — он мотнул головой, не отрываясь от дела. — И граблями орудовать не умеешь. Смотри как надо.

Он с лёгкостью и неприсущим ему изяществом произвёл взмах, и на граблях обосновалось немалое количество листьев за один заход.

— Делай так же, быстро управимся. Мне работать на свежем воздухе не впервой. Бабуля, до того как потеряла домик в пригороде за неуплату, всегда просила меня помогать по хозяйству. Я был не против, мне даже нравилось. Но потом пришлось съехать в выделенную квартиру — клоповник с северной стороны города, в котором я рос, а там так себе райончик. Ну и хозяйства никакого, и, соответственно, заработка тоже ноль. Бабуля поначалу пекла на продажу, а потом перестала. Не успевала дойти до цивилизованной части города с пирожками. Вечно кто-то встречался по пути, а там такой запах, — он повёл носом, будто почувствовал аромат бабулиных пирожков. — Ну и всё отбирали ещё на подходе к электричке. А я учился, подрабатывал в магазине у школы. Но тоже недолго. И если б не открывшийся дар… — он помолчал, — честно, не знаю, что делал бы дальше. Так что даже надзиратели и уборка участка не кажутся мне такой отвратительной долей.

— Ты совершенно прав, дружище, — согласился, пытаясь повторить его технику обращения с граблями,

Но про себя подумал, что всё равно не пущу произвол ректора на самотёк. Потому что проблема заключалась не в том, что кого-то заставили работать или приставили надсмотрщиков, а в том, что ректор что-то недоговаривал. И по какой-то причине на самом деле пренебрегал безопасностью студентов. Но почему? Это я и собирался выяснить.

Он не был похож на дурака, который стал бы пилить ветку, дающею золотые ягоды, на которой он прочно и надёжно сидел. Дело крылось в каких-то тайных мотивах, о которых пока сложно было догадываться.

Увлёкшись рассказами Шена, который вдруг как-то сам собой разоткровенничался, я сначала не почувствовал никакого подвоха. Утро было пасмурным, сырым и прохладным, хотя мы всё ещё были довольно легко одеты, ведь температура упала всего на пару градусов в сравнении с прошлыми днями. Но лёгкий осенний ветерок уже намекал на будущие перемены в погоде.

Поэтому едва различимое пятно, похожее на плывущий воздух в знойный день, удалось заметить не сразу. Поначалу подумал, что так колышутся на ветру листья кустов какого-то родственного к шиповнику растения. И лишь потом обратил внимание на назойливый звон в ушах.

Вот только доносился он от этого знойного с виду, но совершенно холодного расплывчатого объекта, расположенного в отдалении от тропинок и деревьев.

«Аномалия, разлом… — подумал я. — Ещё один пространственный изъян на территории Школы».

Так обычно выглядят «невидимые» космические корабли пришельцев в кино. Они искажают пространство вокруг себя, хоть и остаются при этом незаметными, если не вглядываться.

Это подрагивающее расплывчатое пятно было немного другим. Оно как будто ещё искрилось разными цветами, подобно радуге, хоть и едва уловимо.

— Видишь? — спросил я Шена. — Или у меня уже кукуха поплыла на фоне стрессов?

Шен уставился вперёд, но единственное, что произнёс, это: «Ну белка в кустах. Ну и что?»

И тут послышался заливистый смех Руби неподалёку. Она рассказывала что-то Агате и указывала на птицу, сорвавшую целую гроздь ягод и никак не желавшую делиться с сородичами, которые начали склёвывать ягоды прямо у неё из-под клюва.

— А там котик? — спросил Агата, указывая на белую шубку в кустах.

«Наверное, Мими», — с теплотой подумал я, представляя наглую, но милую кошку, которая когда-то, возможно, спасла мне жизнь у контейнеров с мусором, отпугнув от призрачного душителя.

Но мысль про Мими хоть и была приятной, не откликнулась в сознании, наоборот, вызвала беспокойство. Что-то было не так. И я бы, скорее всего, догадался раньше, если б не сказались накопившаяся усталость и ранний подъём.

Когда «котик» из куста показался целиком, я уже бежал в сторону девчонок, вскинув грабли. Они, отвернувшись обратно на птиц, до сих пор не видели, кто притаился рядом.

— Бегите! — выкрикнул я, но прелестницы, естественно, лишь удивились моим воплям и смотрели совершенно не в ту сторону, в которую следовало. Шен же, оставшийся позади, к счастью, тоже понял, почему я рванул вперёд.

— Ложитесь! — крикнул он и бросился следом.

Пушистое существо размером с некрупного корги не выглядело устрашающим, но мне уже довелось познакомиться с ним заочно в переизданном «Бестиарии Первой Пространственной Войны». Этот миловидный зверёк, похожий на перекошенного зайца, от испуга распахивал пасть на сто восемьдесят градусов и из вытянутого жала поливал окружающее пространство потоками пламени как из огнемёта.

— На землю! — взволнованно проорал я, и Руби, наконец, сообразила повернуться.

Взгляд её застыл на зверьке и, лишь когда тот начал раскрывать едало, она поняла, что произойдёт дальше. Руби вообще всегда была умненькой девочкой и среагировала прекрасно. Повалилась на траву, утягивая за собой Агату.

Из пасти монстра полилось пламя, и мы с Шеном были вынуждены отпрянуть, чтобы не получить ожоги. Зверёк проревел нечто невразумительное, мотая головой из стороны в сторону и заставляя всех расступаться и отступать.

Когда пламя иссякло, он захлопнул пасть, повёл носиком и как ни в чём не бывало поскакал по лужайке, рассматривая бабочек на цветках шиповника. В его движениях просматривались какая-то неуклюжесть и детская непосредственность.

— Вы в порядке? — я наклонился к Руби, и та попыталась встать, поправляя опалённую юбку и прикрывая открывшиеся всеобщему обозрению бёдра. Агате помог подняться Шен.

— Всё нормально. Но что нам с ним делать? — ответила Руби, испуганно глядя на вторженца.

— Я уже вызвал охрану, — произнёс Грейсон Доу, невесть откуда взявшийся на поляне. — Но можем попробовать сами расправиться с этой огнедышащей чепухой.

Он, как и в нашу первую встречу, опять пытался перетянуть на себя звание лидера и начать командовать. И в этот момент до меня дошло, что именно он станет самым опасным соперником Руби в предвыборной гонке за должность старосты.

— Не нам бояться этой мелкой дряни, — сказал он, не видя того, что видел я.

Позади Грейсона в том самом месте, где я заметил радужное расплывчатое пятно, показалась огромная пушистая морда, торчащая из ниоткуда. Она принюхалась, а студенты, успевшие тоже её заметить, начали орать. Грейсон повернулся и понял, что у мелкой дряни нарисовался защитник куда крупнее, чем мы могли представить.

Бестиарий чудовищ не был полным собранием информации о монстрах потусторонних миров. Не все данные дошли до наших дней, не все были в полной мере верны, и не все являлись исчерпывающими.

— Мать моя женщина, — прошептал Грейсон, уже не выглядя таким самоуверенным и властным.

Чудовище заметило свою миниатюрную копию и издало недовольный рёв, привлекая внимание малыша.

— Мамка пожаловала, — дрожащим голосом констатировал Шен.

Выстрелы раздались почти в то же самое мгновение, и Шен пискнул, вцепляясь в Агату и оплетая её своими вытягивающимися лапищами.

Агата, застывавшая в ужасе, не двинулась с места и не возмутилась поползновениями Шена. Руби тихонько ойкнула и прижалась ко мне со спины. Но мне было не до неё. Пока охрана отвлекла внимание монстрихи, следовало оббежать чудовище и попробовать отбросить обратно в портал.

Пули, отлетавшие от шкуры, не вселяли надежды, что обычными силами монстра получится побороть.

— Терр! — рявкнул я. — Собака сутулая!

Он всё понял правильно и тут же ощетинился, увидев в моих словах не оскорбление, а команду к действию, которую я в эти слова и закладывал.

— Хватай малого! — продолжил я. — Попробуй забросить назад в портал!

Терр Тотош с гордым прозвищем «Тотошка» бросился к огненному зайцу, всё так же наблюдавшему за бабочками и игнорировавшему мамашу.

«Типичный подросток, — подумал я. — Мир другой, существо другое, а базовые принципы одни и те же».

Охранники, понявшие, что простыми пулями с чудищем в три метра длиной не справятся, вызвали подкрепление, продолжили стрелять, но начали отступать. Грейсон, всё ещё желавший со мной потягаться в стратегии, отдал на удивление верную команду парню, умевшему создавать защитные сферы.

— Саймон! Врубай защиту!

И парнишка, раскинув руки, возвёл в пространстве огромный изогнутый щит, который, пусть и не покрывал всё пространство, но отлично защищал от огня и студентов и охранников, в чём мы тут же убедились, видя, как монстриха изрыгнула поток пламени.

Возможно, Саймону пока не хватало мастерства и сил, чтобы превратить огромный щит в полноценный, закрывающий со всех сторон, шар, но пока этого было достаточно. Огонь растёкся по щиту, не травмируя ни одного присутствующего, но накаляя обстановку и в прямом, и в переносном смысле.

Я же, в свою очередь, попытался сосредоточиться и вспомнить летающие фены, розы, камеры наблюдения и любые другие предметы, которые удавалось сдвинуть. Зайцеподобная огромная моснтриха, распахнувшая пасть и выпустившая смертельно опасное жало, мотала башкой из стороны в сторону, пытаясь понять, кого атаковать.

Распахнутое клыкастое едало выглядело устрашающе и слегка напоминало плотоядный цветок с огненным пестиком. Но оно же и являлось слабым местом чудовища. Из-за того, что все четыре её челюсти, раскрывались для атаки, обзор в этот момент у неё был никакой.

Сконцентрировавшись на огромной тушке, попытался оттолкнуть её силой своего дара. Но то ли из-за огромного веса, то ли потому что монстриха в целом была слишком большой, ничего не получилось.

Терр перехвативший мелкую пакость сзади, попытался сомкнуть четыре челюсти, не давая «пестику» полить огнём окружающих. Малой, возмущённый нападением с тыла, начал вертеться и извиваться, пытаясь вырваться.

— Кидай его в портал! — скомандовал я.

— Куда? — не понял Терр, и до меня дошло, что разлом многие просто не видят.

Я б и сам его не заметил, если б не нашёл минутами ранее.

Поняв, что придётся действовать самому, бросился к Терру, чтобы перехватить детёныша.

— Прикрывай! — попросил я, и Терр, ещё больше ощетинившись, сам стал моим щитом.

Произошло это как нельзя вовремя, потому что мамаша уже схлопнула пасть и принялась выяснять, где её дитятко шляется. Увиденное не порадовало. Гигантская яжмамка взревела и развернулась в нашем направлении. Счёт пошёл на секунды. Ни меня, ни Терра от огня не защитила бы ни одна броня. Поэтому я подбросил пушистую жопу в воздух, отвлекая внимание мамаши, и словно в баскетболе попытался отбить визжащий комок ровно в разлом, но не руками, а силой воли, мысли и Потока.

Визжащее мелкое существо произвело сальто в воздухе, и, пытаясь балансировать, распахнуло челюсти. И когда тельце зависло в наивысшей точке и собралось начать падать, я выпустил все силы Печати, чтобы зафутболить малого в портал.

Тело двигалось инстинктивно, поэтому руки сделали замах и произвели отталкивающее движение, направляя удара в одну точку. Пушистый полетел ровно в аномалию и скрылся с глаз сразу, как только прошёл сквозь неё.

Разъярённая мать застыла, морща в негодовании раздвоенный нос.

Охранники, прекратившие стрелять ещё полминуты назад, теперь тоже стояли неподвижно, как и все остальные. Это длилось несколько секунд, но каждый успел испытать гамму эмоций из радости от удачного броска, из страха от неведения, что будет дальше, и из надежды, что мать скроется вслед за малышом.

Ещё раз напоследок наморщив нос и обнажив клыки, она окинула нас взглядом и бросилась обратно в портал. Саймон, удерживавший щит не стал сразу его снимать, и я одобрил это решение.

— Вперёд! — скомандовал я, пока все приходили в себя. — Нужно закрыть разлом, как мы тренировались на червоточине у медцентра. Вместе мы залатаем эту пробоину в два счёта!

Второго приглашения не потребовалось. Под защитой сферы мы продвинулись ближе к аномалии и принялись залатывать её, кто как умел. Если бы это была видимая заплатка, она состояла бы из кусочков разных размеров, нашитых на дыру разными стежками и нитками. Наверняка оно бы выглядело не очень привлекательно, но зато исполнило свою основную задачу — закрыло пространственный разрыв.

И это была наша первая общая победа над аномалией без контроля преподавателей.

И первая наша общая победа над монстрами, оказавшимися не в том месте и не в то время.

Статьи последних дней пестрели броскими фразами, такими как «Вторжение началось!», «Герои отбили атаку монстров!», «Школа — средоточие аномалий!» и другими громкими заявлениями.

Победа над кроликом-мутантом и его яжмамкой не отличалась ничем выдающимся, кроме того, что была нашим первым знакомством с существами из иных миров. Конечно, это было знаковое событие, но ничего угрожающего, смертоносного или жуткого не случилось. Мы дали отпор и прогнали заблудившегося детёныша и с его разгневанной родительницей туда, откуда они пришли. А потом спокойно, работая в команде, закрыли разлом. Он был совсем свежий, поэтому легко и быстро сросся.

Но у журналистов было своё виденье ситуации. По Шену прошлись как по трусу, по Руби и Агате — как по заторможенным клушам, по мне — как по невнятному лидеру, а по Грейсону — как по чуваку, которому не даёт покоя чужой успех (то бишь мой). В общем, всем досталось по чуть-чуть.

И я б совсем не парился на этот счёт, но самая разгромная статья принадлежала мисс Линн Харрис, бравшей у меня интервью. Вот вроде нормальная же девка, но такую желчь иногда пишет, что хочется ей по жопе надавать. Работа у неё такая, да. Но могла бы быть понежнее, всё-таки мы ж теперь лично знакомы, да и она клялась, что хочет помочь. С другой стороны, может, мне только на руку будет отыгрыш обиженного Героя, чтобы «влиятельные враги» не догадались о сговоре.

Да и по фиг, в конце концов. Негатив в сети полезен и не должен особенно волновать. Сейчас и так есть чем заняться. А из-за нового графика времени на рефлексию не остаётся. Я едва успевал тренироваться и выполнять необходимые задания по учёбе, а остальное время тратил на проработку плана и речи перед выборами старост.

Сегодняшний вечер не стал исключением. Закончив очередной текст, отложил его в сторону отлежаться до завтра и потопал в душ. В бронзовом секторе помимо душевой кабины имелась и ванна, и я впервые решил набрать её и немного расслабиться, дав голове и телу отдых.

Мышцы ныли после тренировки, и расслабляющий эффект горячей воды мог пойти на пользу. Уже почти задремав, отрешившись от всей дневной суеты, услышал какой-то шум. Сон как рукой сняло, когда понял, что в коридоре с кем-то ругается «надзиратель». И хоть вылезать из тёплой ванны не хотелось, любопытство взяло верх. Я обмотался полотенцем, прикрывая срамоту, и подошёл к двери прислушиваясь.

Женский нервный голос что-то доказывал засланному наставничку. Распахнув дверь, выглянул и увидел Чили. Девушка стояла в своём привычном халатике, на каблуках и с документами подмышкой. Недовольное лицо, вздёрнутый курносый нос и испепеляющий взгляд выражали всю гамму презрения, на которую она была способна. Но завидев меня тут же просияла.

— Рэй! — радостно произнесла она и надменно зыкнула на дежурного. — Я пришла, как обещала, но меня не пускает… — подобрав желанное слово, многозначительно и с вызовом проговорила: — этот…

— Почему не пускает? Ты что-то нарушила?

— Нет! — капризно ответила она. — Я принесла персональные рекомендации по тренировкам на базе твоих анализов, как ты и просил.

Блондинка покрутила папкой из стороны в сторону, привлекая внимание к бумагам.

— Разве тогда должны быть какие-то проблемы? — уточнил я, понимая, что никаких рекомендаций не заказывал, и Чили пришла по какой-то иной причине.

Но не подыграть ей не мог хотя бы потому, что хотелось уделать нежеланного наставничка. И понять, зачем барышня почтила меня визитом в столь поздний час.

— Приходи завтра. Сейчас время для отхода ко сну, — отрезал хрен в форме, напоминавшей мне представителя не самых приятных структур исторического прошлого моего родного мира. — Завтра разберётесь.

— А где в уставе прописано, что сотрудники или преподаватели не могут пройти к студентам до отбоя? Да и после отбоя таких запретов нет. Это студенты, насколько помню, не могут шататься друг другу в гости в неустановленное время. Или я в чём-то неправ?

Лицо «надзирателя» исказилось. Он знал, что в Уставе Секторов ничего подобного прописано не было. И вместо того, чтобы признать, что я прав, он просто сделал полшага в сторону и указал рукой в моём направлении.

— Спасибо! — елейным голосом произнесла Чили и склонилась в лёгком реверансе.

Затем с каменным лицом удобней перехватила папку и гордо направилась ко мне. Дежурный уставился ей вслед и затем сделал жест, означавший «я слежу за тобой», когда я перехватил его взгляд.

«Напугал ежа голой жопой», — подумал я, пропуская девушку в комнату и закрывая за нами дверь.

Вечерние визиты были для меня редкостью даже до введения ограничений. Я предпочитал тратить время разумно, потому что общения хватало в течение дня, но не мог не обрадоваться такой интересной интригующей гостье.

— У тебя тут уютно, — игриво произнесла она, прохаживаясь по комнате и разглядывая мои пожитки.

Затем уселась на кровать и бросила папку рядом. Причины прийти к студенту в комнату так поздно и дерзко я пока не видел ни одной. Камер в комнатах не было, но зато были в коридоре, и эпизод может попасть в сеть. И если это произойдёт, интересно, как опишет его госпожа Линн Харрис?

Чили не спешила начинать диалог. Она закинула ногу на ногу, сделала губы уточкой и хитро улыбнулась.

— Зачем пришла? — поинтересовался, встав у дверного проёма в комнату, и облокотился о косяк.

Полотенце держалось только на честном слове и подвороте ткани. Придерживать его не стал, вместо этого скрестил руки на груди. Чили отклонилась назад, упираясь локтями в покрывало и с любопытством принялась меня разглядывать. Полы халатика разошлись на её длинных изящных ногах, обнажая больше, чем следовало бы видеть студенту.

— Дело есть, — наконец, ответила она и призывно на меня посмотрела, погладила кончиками пальцев папку. — Слышала, что ваша подружка Агата очень хотела пообщаться с охранником, спасшим ей жизнь. Потом пришла к нам, чтобы расспросить о том, как себя чувствовала, когда её передали под наблюдение врачей.

— При чём тут я?

— Я же не дура, — усмехнулась Чили. — Курносых блондинок часто недооценивают, в этом наше преимущество. От нас не ждут выдающихся результатов и не спрашивают, когда мы косячим. Очень удобно притворятся тупой, такой не являясь. Я быстро догадалась, что ты попросил её это сделать. А поболтав с ней немного, только убедилась в том, что вы что-то копаете. И копаете верно, надо сказать.

Я выдержал паузу, предоставляя девушке возможность рассказать больше, самому не рассказывая ничего.

— Если бы Агата сама догадалась поблагодарить охранника — пришла бы раньше. И если бы цель была лишь в этом, то не стала бы расспрашивать так подробно обо всём. Девочка она умная, но замкнутая, общаться не умеет, разве что со своими кошками.

Последнюю фразу она произнесла не то с ноткой презрения, не то с завистью. Агата была не самым сильным студентом, но всё равно была Героем, носителем Печати. Чили же была талантлива, умна, но не входила в число одарённых.

— Такие девочки, как Агата, по части общения инициативу не проявляют. А тут — и к охране, и к медперсоналу пошла. И не просто по какой-то ерунде, а по делу, которое и меня настораживает. Но лишь потому, что я имею доступ к информации. Откуда об этом узнали вы — загадка. Так что я пришла к выводу, что, скорее всего, вас кто-то на это надоумил. Кто-то, кто в теме. Или кто-то, кто любит совать свой нос, куда не надо. Например, одна наша общая знакомая, которая нелестно отзывается о студентах и Школе в целом. Как раз недавно ты давал ей интервью. Совпадение? — с вызовом спросила Чили, и у меня чуть не сорвалось с языка: «Не думаю».

Девушка явно рассчитывала на похвалу за находчивость и сообразительность, но делать этого я, конечно, не стал. Какой бы умницей медсестричка ни была, пришла она сюда всё равно не за этим.

— Не понимаю, о чём ты, — пожал плечами и безразлично посмотрел на гостью, ожидая инициативы от неё.

Безразличие изображать было тяжко. Молодая красотка в кровати выглядела слишком аппетитно и уже почти выпрыгнула из своего символического халатика.

— Да ладно, не напрягайся. Мне в целом всё равно, что вы там мутите. Но если вдруг станет интересно, то… — она легонько подвинула папку указательным пальцем в мою сторону.

— И что ты с меня за это потребуешь?

Она рассмеялась, откинула голову назад, обнажая шею. Роскошная грудь, сдерживаемая кружевным личиком, выглядывавшим из выреза халата, сбивала с серьёзного настроя, уводя фантазию всё дальше от цели пребывания здесь медсестрички.

— Ну-у-у… — начала она, поглаживая кончиками пальцев по вырезу халатика, в котором не были застёгнуты верхние пуговички, — наверное, я бы хотела, чтобы на праздник, который будет организован для Героев, ты пригласил меня в качестве своей девушки.

Теперь рассмеялся я.

— Зачем? И на фига?

— Эфирное время, дружочек. Эфирное время. Я хочу попасть на экраны, в статьи, хочу покрасоваться, хочу показать, что у меня может быть парень Герой. Я чего-то стою, даже если не обладаю суперсилами. Хочу свою минуту славы.

— Отношения по расчёту? — уточнил я.

— Да какие отношения? — она отмахнулась. — Они ни тебе, ни мне не нужны. Но покрасоваться и заявить о себе хочется. Дара у меня нет, богатых родителей тоже. Всё что есть — красота и находчивость.

Она приподнялась на кровати, откинула волосы назад, поправила вырез ворота, отчего внизу полы разошлись ещё шире.

— Пригласишь меня, скажешь, что я твоя подружка, угостишь коктейлем. И мы квиты.

— За папку? — усмехнулся я. — Не велика ли цена?

Медсестричка задумалась и сладострастно улыбнулась, поднимаясь с кровати.

— А ты, Канто Алан Рэй, умеешь торговаться.

Медленно приближаясь кошачьей походкой, она начала расстёгивать остальные пуговицы халатика. Рассматривала меня, оценивала и прикидывала, на что готова пойти.

— Стой, — попросил я, понимая, что сейчас произойдёт, и не успевая рассчитать все риски, которые могут последовать от одного приятного совместного вечера.

Но она не послушалась. Сбросила халатик на пол и опустилась на колени, завязывая волосы в пучок резинкой, до этого украшавшей изящное запястье. Полотенце слетело так же быстро, как и её халатик. Большие голубые глаза, глядящие снизу, гипнотизировали и будоражили.

— Расслабься, тебе понравится, — с улыбкой произнесла она и погладила меня по бедру. — Это будет твой лучший вечер за всё время пребывания в Школе.

Отчаянные времена требуют отчаянных мер. Прописная истина, которой после некоторых раздумий всё-таки решил пренебречь. Порой она актуальна и применима, но из глубин сознания рвалось нечто иное.

Отчаянные времена требуют креативных решений.

Этот подход был мне ближе.

Мы решили взять всё в свои руки и переиграть противника, раз уж над нами поставили надзирателей, ограничили гостевое время и оттягивали выборы старост различными способами. Постоянный перенос презентаций оправдывали тем, что зрительские голосования идут вяло, что на презентации претендентов должны присутствовать все преподаватели, но часть из них ещё находится в стадии переезда на постоянное место проживания в кампусе, перевозя вещи, обстраиваясь и приводя в порядок дела.

Действовать нужно было незамедлительно, поэтому тайное собрание клуба отщепенцев назначили на вечер сразу после ужина и всех плановых мероприятий.

Я чувствовал себя героем фильма «Миссия невыполнима», крадучись по пожарной лестнице на этаж, где проживала Ляся. У двери уже ждали Шен, Терр, Руби, Агата. Место было выбрано из стратегических соображений. Комната надзирателя располагалась в начале коридора у лифтов, комната Ляси — в конце, у пожарки. Саймон — повелитель сфер, как мы его прозвали не только за умение создавать защитные барьеры, но и за его любовь к пышным женским формам — проживал на том же этажа.

Мы подали сигнал Лясе, и она под покровительством Саймона, скрывавшим их перемещение в коридоре от камер и любопытных глаз защитной невидимой сферой, должна была с минуты на минуту открыть дверь.

Камера не захватывала дверь пожарной лестницы, поэтому её открытие не вызовет ни у кого вопросов. А то, что двери распахивались в комнатах у Ляси и Саймона — не должно было никого волновать, потому что из комнат никто не выходил. По официальной версии.

Долго ждать не пришлось.

— Быстро! — махнул нам Саймон. — Мне эту штуку удерживать непросто, она много сил жрёт.

И мы юркнули в проход под покров светящегося щита, который был виден только изнутри. Нахохлившись, как пингвины, мы плотной кучкой проследовали к Лясиным апартаментам.

В нос ударил аромат свежего огурца вперемешку с хвоей. Она не готовила салат и ёлку не наряжала, просто у девочки были чистота, порядок, самодисциплина и ароматизаторы, используемые в средствах для уборки и поддержания чистоты. У парней такого почти не бывает. Если почувствуется запах стирального порошка — это уже чудо, и значит, что сегодня день стирки.

Когда Ляся заперла за нами дверь, все облегчённо выдохнули. Ни надзирателя, ни других любопытных мы не побеспокоили.

Чистые комнаты с идеальным порядком поначалу смутили всех, кроме меня, ведь я уже бывал у барышни в гостях. А вот ребятам было немного неловко. Даже Саймон, проживавший в золотом секторе, слегка смутился, но, видимо, не от уровня комформта, а от идеальной чистоты.

— Чувствуйте себя как дома! — дружелюбно произнесла хозяйка, указывая на диванчики, которые нам предлагалось занять. — Позже познакомлю вас с Доппио, но пока пуская немного привыкнет к вашему присутствию и голосам. Он немного стеснителен, так что пока, скорее всего, забьётся в домик и понаблюдает издалека.

Мы расселись вокруг кофейного столика, на котором стояла корзина фруктов, источавшая тот самый аромат, который все почувствовали, войдя в комнату.

— Угощайтесь, пожалуйста! — Ляся подвинула её ближе к гостям, и сама села в кресло.

— Тайное собрание клуба отщепенцев объявляю открытым! — заявила Руби, плюхаясь рядом со мной на диван.

— Почему отщепенцев? — не понял Саймон.

— Так сложилось исторически, — ответил Шен.

Саймона этот ответ устроил, он безразлично пожал плечами и произнёс:

— Отщепенцев так отщепенцев. Будем считать, что это почётным званием для нашего ордена сопротивления.

Слово «сопротивление» устроило всех, ребята одобрительно покивали. Оно и отражало суть, и звучало угрожающе-пафосно.

Начали общение, конечно, не с насущных проблем, а с обычной болтовни об оценках и сплетнях. Пока Шен чавкал фруктом похожим на грушу, остальные трескали виноград и хихикали. Ляся рассказывала про то, как их жирненький дежурный долго краснел и извинялся, завалившись к ней комнату, когда она вышла из душа в лёгком халатике с полотенцем на волосах.

— Его чуть инсульт не хватил. Он раскраснелся, заизвинялся и спотыкаясь ускакал в туман, — хохотнула она.

— Везёт. Ваш хоть извиняться умеет… — вклинилась Руби. — А у нас какой-то отморозок. Видимо, раз у нас чёрный сектор, к нам приставили настоящего надзирателя. Он, мало того, что в комнату вломился без спроса, так ещё и в комоде копался. А у меня там бельё, между прочим, лежит. Сказал, что порядок проверяет, скотина.

Руби насупилась и села удобнее, подбирая под себя ноги.

— Это как-то нездорово и за гранью… — я озвучил общую мысль, повисшую в неловком молчании после слов девушки.

— Сказал, что рапорт напишет, если будет бардак или буду скандалить.

— Вот придурошный! — разозлилась Агата. — А хочешь, я ему в комнату мышей подошлю?

— А я в канализацию влезу и буду ему гудеть по ночам, — хохотнул Шен, подхрюкнув от радости, вызванной собственной гениальной идеей. — У-у-у-у! — изобразил он. — И цепями буду позвякивать, чтоб жизнь сказкой не казалась.

— Это всё здорово, — согласился я, но решил озвучить другую идею. — Стрелочка-то имеет свойство поворачиваться. Он грозится написать рапорт, но никто не говорил, что мы тоже не можем написать рапорт на него. Мы не заключённые, мы студенты. И если наши права ущемляются, мы можем ударить по врагу его же оружием. Пусть у нас пока нет студсовета, но заявления в администрации от нас не могут не принять. А учитывая, что пространство кампуса напичкано камерами — мы сможем обратиться напрямую к зрителям, если будем проигнорированы сотрудниками Школы.

— А что так можно было? — озадачился Терр.

— Дружище, — я положил руку ему на плечо, — можно ещё и не так. Они подают мяч, мы отбиваем. Эта игра в две стороны. Если даже мы не добьёмся отмены самой должности дежурного, мы можем выводить из строя надзирателей одного за другим. Руби напишет, что, так называемый наставник, копался в её нижнем белье. Ляся напишет, что другой шарился по комнате, дожидаясь, пока она выйдет из душа в неглиже. У кого что ещё происходило?

— У меня он портрет измял, который мне Руби дарила, — произнёс Терр, виновато глядя на боевую подругу.

— А у меня вещи не на своих местах были, когда я с учёбы пришла, — произнесла Агата. — Обычно всё на своих местах, а тут — книжки сдвинуты. Я такие вещи быстро подмечаю, но доказательств, что это он, увы, нет.

— Доказательства! — щёлкнув пальцами, произнёс Саймон. — Нужно расставить свои камеры в комнатах. Тогда мы не только рапорты сможем подать, но и улики предоставить.

— Камеры — это дорого, — посетовала Руби. — Я хотела прикупить, но в нашем секторе их даже в каталоге нет.

Я на минуту задумался, просчитывая варианты.

— Идея! — заговорил, докрутив мысль. — У меня есть сертификат стоимостью в три дневных пособия. Если я передам его Лясе, и она обналичит на золотом секторе, тогда у нас будет неплохая кучка денег.

— Но этого не хватит на камеру для каждого, — помотала головой девушка.

— Не хватит на твоём золотом секторе. А на серебряном уже можно купить несколько простеньких камер, которые очень нам пригодятся.

Повисла неловкая тишина, все обдумывали услышанное и, возможно, пытались осознать, почему никто не додумался до этого раньше.

— Финансовые махинации! — с восхищением произнесла дочка бывшего мафиози, и я увидел в её глазах неподдельный восторг. — Обалденно, Андрей!

— Переиграл и уничтожил! — поправляя воротничок, произнёс я, будто подобные манипуляции были для меня в порядке вещей.

— Я знаю, кого из серебряных попросить купить. Могу договориться после обналичивания сертификата, — предложил Саймон.

— Отлично, теперь перейдем к следующему вопросу. Охранник, спасший Агату… — начал я.

— Он уволился, к сожалению, вместе с частью другого персонала, кто не смог перейти на вахтовый режим работы в кампусе. Он вроде как уехал, чтобы сгладить потрясение после стычки с душителем.

В грустном лице Агаты читалась искренняя печаль. Она поправила одну из косичек и поджала губы, став похожей на испуганную синичку.

— Я тоже слышал об этом, — начал я, серьёзно глядя на присутствующих. Но не всё так просто. Ректор ввёл свои уставы и заставил персонал переехать на территорию кампуса на постоянное проживание совсем недавно. Но в графике охранника числятся пропуски спустя два дня после инцидента. Так что указ ректора не мог стать причиной увольнения. Тот же Стивен Ли Рой взял отгулы, чтобы подумать, и решив остаться, перевез часть вещей в корпус для преподавателей. Охранник же не оставил контактов и перестал выходить на работу. Уволили его почти сразу, и лишь теперь отметили дни его неявок отгулами.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Руби, с любопытством глядя на меня.

— У меня есть свои источники.

— Уж не блондинистые ли волосы у этого информатора? — с сальной улыбочкой спросил Шен, паля кантору. — Поговаривают, к тебе по ночам теперь медсёстры ходят. Массаж, наверное, профилактический делают?

Все с нетерпением ждали ответа, и я почувствовал, как кровь приливает к щекам при мысли о том, к чему она приливала два дня назад, когда Чили почтила присутствием, оказавшись передо мной на коленях в соблазнительной позе и полной готовности доставить удовольствие доступным и изобретательным образом.

— У-у-у-у, — опять прогудел Шен, — я буду требовать подробностей.

— Я буду требовать заклеить тебе рот суперклеем, если не прекратишь подрывать нам рабочую атмосферу.

Девушки тактично промолчали смущённо переглянувшись.

И тут раздался стук в дверь. Ляся тут же подскочила, растерянно осматриваясь, и шёпотом произнесла:

— Если этот говнюк первым напишет на нас рапорт за нарушение режима, это будет выглядеть как месть. Нам нельзя попадаться. Саймон, ты сможешь раскинуть сферу?

Он кивнул, хоть перспектива опять всех прятать его явно не воодушевляла. Все мы были уставшими за день, а тут ещё, считай, дополнительные «тренировки».

Стук повторился, и я махнул Лясе, чтобы шла открывать. Она на секунду зависла, затем, недолго думая, стянула с себя блузку, не испытывая ни капли смущения от демонстрации чёрного изящного бюстгальтера, и выхватила полотенце из шкафа. Обмоталась им поверх белья и школьной юбки, которую теперь не было видно под махровой пушистой тканью.

Мы спрятались за диван, усевшись как можно ближе, а Саймон для надёжности ещё и раскинул сферу. Лясю уже стало не видно, но Шен всё равно вытянул шею дальше обычного, чтобы подсмотреть хоть одним глазком на торчавшие из-под полотенца лямочки, за что получил оплеуху от Руби и был вынужден принять естественную форму.

— Что вам? — недовольно фыркнула Ляся, распахивая дверь. — Я готовлюсь ко сну!

Возмущение в голосе звучало натурально, праведный гнев девочка отыгрывала на все сто.

— Не показалось, что я слышал голоса, — неуверенно начал надзиратель-пухляш.

— А мне показалось, что вам нравится приходить, когда я принимаю душ. Я, конечно, уже совершеннолетняя, но преследование студенток вряд ли скажется положительно на вашей репутации.

Он усмехнулся.

— Не ты первая тут качаешь права, девочка, — огрызнулся он. — Меня поставили на эту должность, чтобы контролировать таких, как ты, заносчивых богатеньких принцессок.

— Принцессок, значит? Хм-м-м, — Ляся перешла на елейный тон, не предвещавший ничего хорошего оппоненту. — Передам папочке, что здесь меня считают принцесской. Интересно, что он скажет на это. Но ещё интересней другое. Имя Карлос Фрэнк Сальваторе вам что-нибудь говорит?

Я прыснул, пытаясь, сдержать смех. Это, конечно, звучало не так внушительно, как Ибрагим, но что-то подсказывало, что дежурный вот-вот пройдёт афганскую войну, если не угомонится.

Нам не было видно, побледнел мужик или нет, но тон сразу сменился.

— Господин Сальваторе уважаемый человек. Простите, я не знал, что это ваш отец.

«Запел, как соловей», — отметил я про себя.

Что в моём родном мире, что в этом многое решалось авторитетностью и связями. Это было и отвратительно, и, наверное, абсолютно нормально. Очень по-людски, в конце концов. Неидеально, неправильно, некрасиво, но понятно, просто и действенно.

— Доброй ночи, мисс, — произнёс он заискивая. — Не шумите, пожалуйста. Хороших снов.

Мы услышали звук закрывающегося замка, и Саймон снял сферу.

— Как ветром сдуло, — довольно озвучила Ляся. — Всё-таки в плохой репутации тоже есть свои плюсы.

Ляся начала отвязывать полотенце, и Руби рявкнула на всех, чтобы отвернулись.

— Но ведь… — хотел поспорить Шен, за что словил гневный взгляд красноволосой фурии.

— Могли бы и сами догадаться, проявляя чувство такта, — недовольно произнесла Руби морщась, и мы потупились, как стадо телят.

Перспектива ещё раз увидеть Лясю без блузки казалась заманчивой, но никто не хотел злить Руби. Наша скромняшка могла дать жару, если её разозлить, мы не раз в этом убеждались.

— Ну что? — спросила Ляся, закончив переодевания. — Может, отпразднуем эту маленькую победу, откупорив бутылочку сливового вина?

— У тебя есть вино? — удивилась молчаливая Агата, подхватывая с вазы гроздь винограда.

— У меня есть эликсир радости для самой лучшей в мире команды отщепенцев! — заявила Ляся, раскрывая мини-холодильник, стоявший рядом книжной полкой. — И мы просто обязаны его испробовать!

Долгожданные презентации от кандидатов на должность старост, наконец, перестали переносить. Мы уже и не надеялись, но, собравшись в обозначенном зале, поняли, что отступать ректору стало уже, видимо, некуда.

Преподаватели, журналисты (в том числе хитроокая Линнея Харрис, подмигнувшая, когда проходил мимо), дежурные наставники, охрана, операторы — полный набор. До начала оставалось около десяти минут, но все уже собрались. Ждали лишь ректора с секретарём.

— Сегодня засняла своего пухляша, который опять припёрся, когда была в душе, — рассмеялась Ляся. — Не везёт чуваку.

— Это как посмотреть, — подал голос Шен, и теперь словил неодобрительный взгляд уже от Агаты.

Она была в этом деле мастером. Молчаливая, хмурая девочка очень зорко стреляла глазами, отражая ими все эмоции, которые испытывала в данный момент. Я даже в какой-то момент подумал, что слова для неё действительно избыточны, поэтому она к ним почти и не прибегает.

— Он припёрся почти сразу, когда установила камеру, прилетел прям как муха на мёд. А у вас как? — уточнила Ляся.

— Установил, — подтвердил я.

Наши финансовые махинации прошли успешно, и ещё вчера Саймон раздал свежекупленные камеры видеонаблюдения.

— У меня тоже надзиратель попался, — радостно произнесла Руби. — Опять рылся в комоде с бельём. Не знаю, что искал, но спалился как лошара.

— А как дела с предвыборными речами? — уточнил я.

Все были подготовлены, но страх публичных выступлений и реакций на предложения присутствовал. Особенно у девочек.

— Грейсон может стать серьёзным противником, — наконец сказала Руби, снимая с души самый тяжёлый камень. — У него есть все шансы обойти меня.

— Да ну, — возмутился Терр. — У него нет шансов перед тобой. — Ты красивая, умная и добрая. Тебя не могут не выбрать. А Грейсона побаиваются. Поговаривают, он был главарём шайки, которая занималась разбоем.

— Вот! — подхватила она. — Запугать некоторых ребят ради голоса — легче лёгкого. И даже если не запугивать, то всё равно один плюсы. Опыт работы главарём в шайке — почти как опыт работы с подчинёнными, а планирование операций — мощный управленческий бэкграунд.

От серьёзного тона, которым она всё это произносила, морща нос и хмуря брови, мы не могли не заржать.

— Пусть засунет свой бэкграунд в свой бэкграунд, — беззаботно отчеканил Шен. — У тебя выдающийся… ум! — Он плотоядно поглядывал в вырез блузки. — У него ноль шансов.

Руби недовольно поправила пуговки и воротник, не оценив такого вида поддержки от Шена.

— Я тоже сомневаюсь, что мы с Саймоном сможем побороть Джонни, — переводя тему, начала Ляся.

— Насчёт этого не волнуйтесь. Есть план «Б». Если Джонни будет тянуть одеяло на себя, один из вас сможет выйти из гонки, попросив последователей проголосовать за второго. Так мы оттянем часть голосов от Джонни и сгруппируем их в один резерв.

— Чур с гонки сойду я, — сразу же среагировала Ляся. — Я правда не хочу лезть в политику. На фоне того, что отец сейчас пробует себя не только в легальном бизнесе, но и начал общаться благотворительными организациями, не ровён час — подастся в губернаторы. Не хочу давать ему повод считать меня своей копией. Нам с Доппио больше по душе творчество, а не вот это вот всё.

— Хорошо, — согласился Саймон. — Я не против утереть нос Джонни.

Пока мы перешёптывались, сидя в секторе кандидатов в старосты, потихоньку подтянулись остальные, включая ректора.

Старикан выглядел самодовольным и уверенным. И прежде чем занял трибуну, что-то шепнул секретарю. Она кивнула и удалилась.

— Добро пожаловать на первое собрание относительно введения новой должности старост на секторах. Сегодня мы послушаем презентации и откроем предварительное голосование среди студентов. Изменить свой голос вы сможете в любой момент, вплоть до финальных дебатов. После них будет запущено голосование, благодаря которому будут выбраны старосты на каждом отделении. И как вы можете сосчитать — это будет четыре человека. Не самое лучшее число, если старостам придётся голосовать внутри своих заседаний по тем или иным вопросам.

«Что ты задумал, старый хлыщ?» — подумал я, пристально вглядываясь в морщинистое хитрое лицо.

— Мы с преподавателями пообщались и решили внести небольшие изменения в систему. Кроме четырёх представителей различных секторов предлагаем ввести старосту курса, который будет представлять интересы всех студентов, вне зависимости от того, какой браслет он носит.

Джонни поднял руку.

— Да, мистер Персиваль-младший, — ректор взмахнул рукой, позволяя задать вопрос.

— На эту должность нужно будет выдвигать кандидатуру отдельно? По какому принципу вы хотите проводить отбор?

— Отличный вопрос. И у нас есть такой же отличный ответ. Мы долго думали, как выбрать представителя курса, и пришли к выводу, что делать это должны не мы. И не вы. И даже не зрители. Сделает это медальон Адана Муна на экзамене на преемственность.

— Но ведь он может не среагировать так сразу. Медальону нужно время пробудится, как и силе преемника. Экзамен может закончиться ничем, — возмутился Джонни, что было ему не свойственно, обычно ректору он только поддакивал.

— Возможно, так и будет. Но рано или поздно медальон пробудится. И у нас будет последователь, который войдёт в состав студсовета. И в этом смысле мы получим полностью функционирующий аппарат с представителями каждого сектора и полноправным лидером, который хоть и будет обладать такими же полномочиями, не выделяясь, но при этом будет гласом всего курса. Первый среди равных. Равный среди первых.

Звучало прекрасно, если б не одно «но». Мы получим полностью функционирующий аппарат только после пробуждения Печати Хаоса в преемнике. А что будет со студсоветом до этого.

Я поднял руку, чтобы уточнить, но ректор проигнорировал мой порыв.

— Давайте продолжил, — произнёс он, демонстративно переведя взгляд в другую сторону. — Время для вопросов выделим позже. Преемник Адана Муна получит отличный опыт в студсовете, повторяя путь своего предка, который объединил Героев. И предвосхищая вопрос относительно того, что будет, если староста курса окажется преемником. В этом случае он станет старостой курса, а тот, кто отставал от него в голосовании, сможет занять место старосты сектора.

Дальше ректор перешёл на обсуждение формальностей относительно работы студсовета, а я начал просчитывать варианты. Если Джонни окажется преемником, то у Саймона будут все шансы занять место старосты от золотых. Если Руби окажется преемником — Грейсон займёт её место. Это не так плохо, потому что он вряд ли будет на стороне Джонни. Такие, как он, обычно сами по себе, но не против взаимовыгодного сотрудничества, если не чувствуют посягательств на своё лидерство. С Джонни такое партнёрство невозможно, он пытается задавить всех и вся. Грейсон слишком строптив для такого. А с Руби он вполне может найти общий язык.

Когда ректор закончил речь, Руби оказалась первой, кого вызвали для презентации. Поначалу она очень смущалась, но затем, озвучив какие-то тезисы, хорошо принятые аудиторией, вошла во вкус. Она надела очки, поправила волосы и блузку, которая хоть и была в размер, всё равно доставляла барышне некоторое чувство дискомфорта из-за выдающегося «ума», как сказал Шен.

Основной посыл заключался в том, что чёрный сектор — это сектор людей, которые мечтали о втором шансе. И они его получили, а значит, могут теперь проявить себя с лучших сторон. И даже если кто-то из журналистов или других студентов пока напоминает им о прошлом, о котором хочется забыть, это временно. Ведь все мы будущие Герои. И скоро подвиги перекроют то, что лежит тёмными пятнами на биографии.

Она говорила проникновенно и искренне, и все действительно заслушались. Руби воодушевляла и вдохновляла. И тем самым производила сильное впечатление.

«Нет оружия сильнее, чем искренность», — вспомнил я слова тренера, когда он давал мне совет о том, как держать на интервью. Чертовка Линн Харрис дала похожий совет насчёт правды. Правда и искренность хоть и не одно и то же, но идут рука об руку.

Презентация Грейсона выглядела уже не столь вдохновенной, но он тоже внёс несколько дельных предложений по организации учебного процесса и тренировкам.

Меня больше волновали сейчас представители бронзового сектора, которые станут моими основными соперниками. В силу многочисленности, кандидатов оказалось довольно много, что ожидаемо. Каждый не сильно отличался друг от друга. Все говорили примерно одно и то же за редкими отличиями, поэтому я постарался максимально запомниться.

Когда пришла моя очередь, сосредоточился не на бытовом, а на глобальном. Я знал, что людей в первую очередь волнуют такие вещи как: что поесть, как поспать, что урвать и так далее. Так что этому внимание я, конечно же, уделил, но затем перенёс акцент на безопасность и наше предназначение.

— Если мы Герои, то почему к нам относятся как к заключённым. Я недолго пробыл в тюрьме, но знаю, что основным критерием наказная является лишение свободы, не только по части перемещений, а в целом по части распоряжения основным ресурсом — временем. Как человек, который сейчас усиленно занимается спортом, как вы могли заметить…

Я не мог не воспользоваться возможность светануть начавшие проклёвываться мышцы, задрав рукав рубашки. Девочкам наверняка понравится. И эту мысль тут же подтвердили хихиканье и одобрительные возгласы среди студенток.

— Я понимаю, что распорядок дня важен. Но он должен идти во благо, помогая нам раскрыться, а не загоняя в ловушку, ограничивая наше время и перемещения. Устав Сеткоров — нововведение, которое не позволит нам раскрыть потенциал. Оно должно быть либо отменено, либо должно перейти в рекомендательный характер. Мы Герои! А не заключённые.

Зал начал аплодировать, и я заметил, что даже Стивен Ли Рой присоединился к студентам, кивая и хлопая.

И я вошёл в раж. Не помню дословно, что говорил, но говорил вдохновенно, не по плану, а по существу, переводя взгляд с одного лица на другое, ловя одобрение и уважение в глазах присутствующих. В глубине души понимал, что чем больше меня поддерживают ребята, тем шире пропасть, которая возникает между мной и ректором. И в этой пропасти он обязательно попытается меня закопать. Но остановиться уже не мог. Я планировал уделить внимание раскрытию потенциалов студентов в качестве финального запоминающегося штриха, но перетянул одеяло настолько, что поворачивать назад было поздно.

— Пропавшие студенты — это не проблема распорядка дня. Это проблема того, что мы заигрались в школьников-переростков. Наша миссия — спасать и защищать этот мир. А как мы можем сделать это, если даже себя защитить не получается?

Этот вопрос поверг зал в тишину. Хлопки постепенно стихли, все погрузились в задумчивость. Лишь тихие перешёптывания давали понять, что я не потерял аудиторию, я её зацепил.

— Студсовет — это тот мостик, который поможет нам выстроить отношения между студентами и администрацией. Мы услышим вас, вы услышите нас. И только вместе мы сможем добиться наилучших результатов!

Теперь хлопали все. И преподаватели, и студенты, и даже ректор, который прекрасно осознавал, что эта фраза имела исключительно политический окрас. Нам нельзя ссориться на людях, но мы будем делать это без камер. Это было понятно и мне, и ему.

Закончив с презентацией, я вернулся на место и плюхнулся в кресло, выжатый как лимон. Возможно, ещё придётся пожалеть о столь эмоциональном выступлении, но и определённые плоды оно точно принесёт. Та же Линн Харрис хлопала не меньше остальных и наверняка напишет очередную хайповую статью. Да и в сети сегодняшний прямой эфир точно даст отличные рейтинги.

Выступления серебряного сектора не отличились ничем знаменательным, а вот на золотом борьба оказалась жаркой. Когда вышла Ляся, в неё полетел самолётик с оскорблениями. Наверняка. Кто-то из шайки Джонни озаботился приветственным «подарком». Но Ляся нисколько не смутившись продолжила как ни в чём не бывало. По пунктам разложила основные направления деятельности своей кампании, привела немного статистики, подкрепляя свою позицию, и завершила тем, что на золотом секторе несмотря на роскошные условия, есть ряд проблем, в том числе с хулигаснтвом. В этот момент она не стесняясь уставилась на Джонни и получила несколько одобрительных возгласов из зала.

Саймон тоже не ударил в грязь лицом, держался достойно, подавал информацию с юмором и расковано. Он вызывал уважение как у парней, так и у девушек. Чего нельзя было сказать о Джонни, который запугивал мужскую часть золотого сектора, и не особо радовал девушек. Хотя фанатский батальон в сети у него был весомый.

Но это неудивительно, со стороны на блондинистого задиристого красавчика всегда интересно смотреть. А жить в одном кампусе, когда приходится терпеть любые выпады, наезды и провокации, уже не так здорово. Всегда смешно, когда издеваются не над тобой. А Джонни ещё и умел эффектно себя подать, создавая иллюзию, что рядом с ним находиться безопасно, престижно и весело. А все смерды, окружавшие его, сами во всём всегда виноваты.

Так вышло и на презентации. Он с дерзкой усмешкой пытался очаровать всех барышень на планете, выставляя себя умным, амбициозным и невероятно крутым. Насколько ему удалось, будет ясно позднее.

— Ты не занят? — услышал я шёпот, бесшумно подошедшей к нам Чили.

— Нет, — помотал головой я. — Ты что-то хотела?

Она кивнула, игриво окинула меня взглядом и увлекла в сторону выхода, не раскрывая своих мотивов.

Всё, чего хотела Чили, это славы, внимания и восхищённых взглядов. Поэтому вчера после презентаций от кандидатов в старосты она заставила меня выбирать с ней платье, чтобы сегодня мы как пара появились вдвоём и выглядели неотразимо.

Впрочем, я выглядел как обычно, за исключением, что побрился, аккуратно причесался, надел парадный костюм, который уже становился мне тесноват благодаря интенсивным тренировкам и сбалансированному питанию с упором на белок, а Чили… Чили блистала!

Искрящееся люрексом тонкое золотой платье с разрезом от бедра ей очень шло. Тонкие бретельки, удерживавшие верх платья, смотрелись изящно. Пышная, но более компактная чему Руби грудь, была приподнята и взята в крепкие тиски бюстгальтера, отчего выглядела ещё более высокой, упругой и манящей.

Девушка выбрала высокую причёску, чтобы максимально акцентировать внимание на верхней части образа, открывая плечи и нежные ключицы, которые она припудрила какими-то блёстками в тон платью.

— Как думаешь, — спросила она, прижимаясь ко мне, обхватив за руку, — о нас напишут? Нас покажут в эфире?

— Ты ещё сомневаешься? — усмехнулся я.

— Да! — возмущённо ответила она. — Я так старалась, но ведь я не обладаю способностями в отличие от вас всех.

— Ты обладаешь кое-чем не менее впечатляющим, — подмигнул я, косясь на декольте.

Она фыркнула для вида, но была польщена.

— Ты только не чихай, а то из платья выпрыгнешь, и тогда точно всё внимание будет сосредоточено на тебе.

Мне показалось, но мгновение она даже замерла, обдумывая мои слова, но затем спохватилась и стукнула легонько в плечо.

— Ну тебя! — нахмурилась Чили, но потом тут же подобрела, поправила длиннющие перчатки, заправила прядку за ухо и на выдохе произнесла: — Я готова. Можем идти.

И мы пошли. Вышли из гримёрки, проскользнули мимо парочки неудачников папарацци, которым позволили войти в кампус, но выдали пропуска на само мероприятие.

День Героя был привязан к дате, которую праздновали в честь объединения всех супергероев под предводительством Адана Муна. Но теперь праздник имел все шансы трансформировать ещё и в день преемников, а именно — нас, второго поколения Героев.

Мы вошли в зал, ярко освещённый не только люстрами и прожекторами, но и вспышками фотоаппаратов. Мы с Чили поморщились, она даже прикрыла лицо рукой, когда стайка пираний в виде папарацци накинулись, фотографируя нас со всех сторон.

Красной ковровой дорожки не было предусмотрено, поэтому «голодные» представители прессы брали что дают. Линн Харрис и ещё несколько её коллег уже вовсю беседовали с молодыми Героями, пытаясь вызнать сплетню погорячее. Линн заметила нас, едва заметно улыбнулась и продолжила допрашивать Шена, который сегодня пришёл вместе с Агатой.

Эта парочка была довольно колоритной, хотя бы в силу того, что Шен обычно трепался без умолку, а из Агаты на людях и слова было не вытянуть. Да и внешне они были совершенно разными. Шен хоть и умел управлять телом — вытягивался, деформировался и вообще был довольно эластичным, в обычной жизни представал розовощёким пухляшом.

Агата же, наоборот, была довольно стройной, даже в какой-то степени тощей и бледной из-за тонкой полупрозрачной кожи, боящейся солнца. Девушка не имела каких-либо выдающихся форм, но очень уверенно держалась, была сильна духом и даже, возможно, плевать хотела на то, что о ней говорят.

Поэтому появиться под руку в компании пухляша сочла обычным делом, не проявляя каких-то особых эмоций на это счёт. А Шен, естественно, был взволнован и возбуждён. Возможно, в обоих смыслах этого слова. Он не мог поверить, что Агата согласилась сопровождать его в качестве пары. Честно признаться, поверить мало кто мог, потому что у Агаты было немало как тайных, так и явных поклонников, но она предпочла Шен и даже ни на минуту не засомневалась в своём решении.

Мы прошли дальше, минуя танцпол, к столикам с фруктами и напитками. И хоть все студенты за редким исключением были уже совершеннолетними, алкоголь на территории студгородка запрещался Уставами Секторов.

— Вода, морс, компот, лимонад… — я завис над графином с неопределённой жидкостью кислотно-лилового цвета… — иные неопознанные жидкости? — произнёс, так и не поняв, что ещё предлагалось на выбор.

— С иными жидкостями пока помедлим, — произнесла Чили, приподняв бровь и одарив хищным взглядом.

Она ловко закинула в рот виноградинку, сорванную с кисти из вазочки с фруктами, развернулась от стола к залу и принялась рассматривать присутствующих. Музыка пока играла не очень громко, но некоторые уже вовсю зажигали на танцполе. Официальная часть должна была начаться чуть позже, но Чили захотела прийти пораньше, чтобы успеть покрасоваться перед репортёрами до того, как все переключат внимание на звёздных Героев.

И, скорее всего, она не ошиблась, потому что ни Джонни с прихвостнями, ни Ляси, ни другой золотой молодёжи пока не было видно.

— Как думаешь, — спросила она шёпотом, — эта чертовка Харрис напишет что-нибудь обо мне? Она нас заметила, но пока общается с другими ребятами. Может быть…

— Чили, — перебил я, легонько встряхнув девушку за плечи, — выдыхай.

Она посмотрела на меня своими огромными голубыми глазами, видимо, испугавшись, что сейчас я буду ругаться. Но не угадала.

— Ты обворожительна! Слышишь? Мы пришли вместе, я обязательно всем расскажу, что мы встречаемся. И даже небольшая разница в возрасте для нашей любви не помеха, договорились?

— Договорились… — растерянно проговорила она чуть ли не по слогам.

— Но пообещай, что сейчас ты расслабишься и будешь веселиться, а не просчитывать, где и как побольше засветиться. У тебя будет достаточно эфирного времени. В этом платье так точно.

Комплимент пришёлся девушке по душе и она сорвала ещё одну виноградинку.

— Давай-ка по лимонаду! — с задором предложила она. — Гулять так гулять.

Мы чокнулись бокалами и продолжили наблюдать за остальными, пройдя ближе к сцене. Руби, завидевшая меня, широко улыбнулась и помахала, приглашая присоединиться к ним с Терром и Саймоном, но я пока не планировал выходить из затенённого уголка зала, решив придерживаться позиции наблюдателя.

Как только ко мне приникла Чили, что-то начав нашёптывать о нарядах других девушек, улыбку с лица Руби как сдуло. Она заметно погрустнела, и тут же попытавшись скрыть неловкость, вцепилась в Терра, который такому проявлению и обрадовался, и удивился. Поняв, что её проявление внимания восприняли благосклонно, Руби вцепилась в Терра сильнее и отвернулась от нас, делая вид, что внимательно слушает Саймона.

Детский сад да и только. Но лишь бы скандалов не устраивала, а там уже мы как-нибудь всё уладим. Именно по этой причине я не собирался ухлёстывать за барышнями с курса, потому что это всегда приводит к лишней драме и интригам. А тут вроде даже повода не давал, а всё равно ревность и показные обиды.

Когда для развлечения толпы на сцену пригласили музыкантов, Чили просияла.

— Это моя любимая группа! — воскликнула он, хлопая в ладоши. — Пойдём ближе! Пожалуйста-пожалуйста!

— Иди развлекайся, — улыбнулся, разделяя её радость. — Ни в чём себе не отказывай.

Зал наполнился бодрыми ритмичными напевами и светомузыкой, кружившейся по закоулкам цветными переливающимися огоньками. Какое-то время просто наблюдал, рассматривая, кто с кем пришёл, чтобы взять на заметку. В серебряном секторе из кандидатов на пост старосты выделялось несколько адекватных на вид ребят. Кого-то из них можно склонить на свою сторону. Но если идти на переговоры, стоит понимать, чем торговаться, что предлагать, что можно получить от этого союза и стоит ли вообще идти на сближение.

Джонни не нравился многим, но у него могли быть свои люди на любом из отделений. И я пока не до конца разобрался в этих связях. Например, от Ляси узнал, что один из ребят, которого я изначально выделил как потенциального союзника, не сможет противостоять Джонни в силу того, что его семья напрямую зависит от Персивалей. Они когда-то в прошлом влезли в долги, которые семейство Джонни выкупило под залог бизнеса. А затем поглотило часть предприятий, и теперь все решения, принимаемые по части политики компании, а также расширения или, наоборот, сокращений, принимаются только под контролем представителей семейства Джонни.

Такой парень, пусть даже на двести процентов мотивированный выступить против золотой шайки, не сможет сказать и слова поперёк, потому что тут же почувствует глубину и упор рычагов, которые применит Персиваль-старший по просьбе любимого сыночка.

Бронзовый сектор также пока был загадочен по части кандидатов, но с этим было проще. Мне нужно обойти ребят, а не переманивать на свою сторону. Слабые места есть у всех, и мне просто нужно их выделить и презентовать себя в этих областях намного лучше. Например, одна из девушек, что подала заявку, слишком лояльна к ректору и нововведениям, что совершенно не радует большинство студентов. И на этом я обязательно ещё сыграю.

— Собираешь информацию? — послышался вкрадчивый голосок.

В невысокой барышне, сменившей строгий брючный костюм на короткое чёрное платье с пайетками, я не сразу признал Линнею, оставившую где-то оператора и свой микрофон.

— Отлично выглядишь, — искренне произнёс, отмечая, что девушка успела не только переодеться, но и заколоть волосы, подбирая их у висков и украшая бледно-сиреневым искусственным цветком орхидеи с одной стороны.

— Спасибо! — Она, как прилежная ученица, сохранила благонравный вид. — Но ты не ответил на вопрос…

Хитрый взгляд, оттенённый усмешкой, пронзил меня, вынуждая ответить.

— Собираю. У тебя научился, — не растерялся я.

Мы стояли и разглядывали танцующих, подпевающих и веселящихся студентов, редких преподавателей и новоприбывших гостей. Я со своей целью, Линн со своей. Её оператор изредка поглядывал на начальницу, меняя прицел камеры и жертву, переходя из одного угла в другой.

Не утомляя меня разговорами, девушка аккуратно влилась в праздничную расслабленную обстановку. Достала что-то из сумочки и протянула мне. К удивлению, обнаружил, что в руке у неё красуется небольшая фляжка.

— Будешь? — беззаботно спросила она.

— Неуверен, — ответил, озираясь по сторонам.

Она отошла к столам с напитками и вернулась через минуту с двумя бокалами, один из которых протянула мне.

Напиток, напоминавший колу, был щедро разбавлен чем-то похожим на виски. Я даже слегка поморщился, но не от вкуса, а скорее от пропорций и крепости. Давно ничего подобного не употреблял, а в новом теле и подавно.

— Не благодари, — произнесла она, поднимая бокал. — За тебя.

И осушила наполовину.

Неожиданно резво миниатюрная бестия, клепавшая провокационные заголовки и статьи, разделывалась с алкоголем, тайком пронесённым на праздник.

— А потом ты напишешь, что студенты таскают бухлишко в кампус вопреки правилам и выпивают несмотря на Уставы? И ведь даже почти не соврёшь, да?

— Да брось, отмахнулась она. Этим уже никого не удивишь. И если ты намекаешь, что я фальсифицирую информацию, то ты глубоко заблуждаешься. Вас же и подставлять не надо, вы сами накосячите.

— Что правда, то правда.

Пытаясь не отставать от барышни, отпил из бокала. Во второй раз жидкость приятно обожгла, и желания поморщиться не возникло.

— Потанцуем? — вдруг спросила она и тут же добавила: — Если, конечно, твоя партнёрша не против. Могу обещать уделить вашей паре побольше внимания в будущей статье, чтобы растопить лёд.

— Боюсь, всё, что ты напишешь, будет лишь о том, как я оттоптал тебе туфли.

— Не страшно, — отмахнулась она и кивнула в сторону танцпола.

Не знаю, почему согласился: чтобы порадовать Чили статьёй или чтобы подпустить Линн ближе. В конце концов, с врагами и людьми, чьи мотивы не понимаешь, иногда сближение — лучшая стратегия. Вблизи лучше видно.

Хотя, может быть, всё куда проще — я просто хотел порадовать и себя. Учёба, тренировки, введение новых правил, борьба за позицию старосты… Всё это изрядно измотало. А алкоголь уже сделал своё дело, и я попросту поддался мелодичной музыке в простом стремлении и пообнимать хрупкую фигурку в танце. Она, возможно, действительно союзник и может оказаться полезной. И в итоге все окажутся довольны.

Линн втолкнула меня в центр танцпола, и прожектор, как назло, выхватил мой силуэт. Ребята слегка расступились, и я недолго думая решил скопировать танец парочки из криминального чтива. Я вскинул руку, вытянув указательный и средний пальцы, провёл перед лицом. Повторил другой рукой.

Мелодия как нельзя лучше соответствовала настроению и движениям. Подключил движения ногами и начал двигаться в такт, ловя ритм. Линн рассмеялась, смущённо прикрывая улыбку. Я поманил её к себе, не сбиваясь с ритма.

Она попробовала повторить движения в знак поддержки. Получилось почти сразу. Слух и чувство ритма у девушки определённо были. Да и двигалась она соблазнительно грациозно. Изящно повиливая бёдрами, которые скрывались, стоит отметить, не самым длинным платьем. Проявились ямочки на щеках, а в глазах — искорки.

Я сменил движение на следующее, которое вспомнил. Некоторые детали из этого танца плотно засели в памяти. Культовый фильм был частью поп-культуры моего мира, и я мне хотелось перенести его частичку сюда.

Линн оказалась прекрасной партнёршей, всё повторяла и отзеркалила, привнося что-то своё, отчего действо становилось более увлекательным. Танцор из меня всегда выходил так себе, но в паре с такой умелой и очаровательной барышней, тело двигалось само собой.

Лёгкий аромат чуть терпкого парфюма добавлял пикантности. Возможно, он смешивался с запахом крепкого алкоголя, добавленного в сладкую газировку, а может, просто его дополнял, разжигая между нами искру, которая охватывает партнёров на соревнованиях.

Девушка всё ловила на лету, перенимая движения, жесты и будто бы предугадывая их. Возможно, она обладала своей особой суперспособностью — чувствовать, впитывать и улучшать. Когда импровизация пошла от неё, перенимать пришлось мне. И я вряд ли справлялся с этим лучше. Но окружающим было уже всё равно. Видя наш запал, они присоединялись. Зал наполнился радостными возгласами, смехом и даже присвистываниями.

Незапланированный флешмоб начал разрастаться, захватывая всё новых и новых жертв. Я выхватывал взглядом новоприбывших и с любопытством отметил, что Терр и Руби тоже вошли на танцпол.

Линн же не сводила с меня глаз. Эта чертовка испепеляла взглядом и приковывала мой своей хитрой усмешкой, задействовавшей только один уголок губ.

По ходу танца я вспоминал новые элементы и вводил их, когда чувствовал, что Линн не готова предложить свой вариант импровизации. Мы оба кружились, изображали волну, «тушили окурки» обувью, взмахивали руками и смеялись, когда градус абсурда начинал превышать норму.

И когда мелодия закончилась, нам обоим оказалось этого мало, но оба поняли, что всё закончилось, и продолжать уже нет смысла. Вовремя прекратить что-то прекрасное тоже надо уметь, пока оно не опошлилось и не перешло в разряд неловкого или неприятного.

Ко всеобщему удивлению, заиграла медленная музыка, которую по заявке одного из студентов решил сыграть коллектив приглашённой группы. Я обернулся к Линн, чтобы подать ей руку и закружить в танце, но она уже испарилась. И не найдя её в толпе взволнованных парочек, в гордом одиночестве направился к столику, за которым оставил бокал.

Вечер только начинался, а мне показалось, что самое лучше уже случилось.

Я вернулся в свою комнату, когда веселье ещё было в разгаре. Основная часть завершилась, но продолжались танцы, фуршеты и конкурсы. Я никогда ничего не выигрывал в прошлой жизни, поэтому и в этой пробовать не стал. Чили, казалось, захмелела от внимания и блистала как жар-птица.

Мне не хотелось оставлять её одну, ведь мы пришли парой, а кампус, как известно, не самое безопасное место. Но она заверила, что ей ничего не грозит и знакомый из охраны проводит до апартаментов медперсонала. Это позволило мне со спокойной совестью покинуть вечеринку и пойти отдыхать.

«Старею, — пронеслось в голове. — И ведь даже новое тело не помогает!»

Мысленно рассмеялся, открывая дверь браслетом. Хотя я и раньше был душнилой. Тренировался много, сидел на здоровом питании, и если даже уходил на короткие моменты в отрыв, то выглядело это довольно скучным. Никакого рок-н-ролла и трэша. Хотя вру, рок-н-ролл я как раз любил, но не в переносном смысле, а в самом прямом.

Снял пиджак и бросил на спинку стула, затем избавился от галстука-бабочки и бросил туда же. Она упала мимо стула, но поднимать не стал. Пошёл сразу в ванную комнату, чтобы умыться. Вечер получился насыщенный, приятный и даже интересный, продуктивный. Что-то почерпнул для предвыборной гонки, что-то просто разведал для интереса, ну и немного расслабился.

Холодная вода из крана освежала. Я поднял взгляд на зеркало, вспоминая, что именно через такой портал попал в этот мир. Было ли это разломом? Или чья-то чужая воля разломила реальность и выволокла сюда, выгнав из тела прежнего жильца? А может, это был он сам? Хотя отказаться от супергеройской школы в пользу мира «без магии» казалось не очень правдоподобным. С другой стороны, кто кроме него мог нанести символы в камере, где больше никого не было. Если б не файрвол, можно было навести справки, но соединение блокировало запросы по студентам, и неважно это были новости или информация, размещённая до поступления. Администрация не желала, чтобы мы обладали лишними знаниями.

Я приложил руку к гладкой зеркальной поверхности, не рассчитывая ни на какой волшебный результат, хотя в душе крылась мизерная надежда, что сейчас оно очнётся ото сна и вернёт в прежний мир. Магии не случилось. Зеркало осталось неподвижным. Лишь холод и спокойствие. Никакого подрагивания или зова с той стороны. Никаких проявлений аномалий или чего бы то ни было ещё.

Зато обратил внимание на внешность. Всё больше в новом теле проявлялось черт, присущих мне прошлому. Возможно, просто потому что качался примерно по той же программе, что и раньше. Но даже в глазах отражалось что-то моё, настоящее. В тёмном оттенке появилась прежняя зеленца, начавшая поглощать радужку по краям, продвигаясь ближе к зрачку.

Интересно, заметят ли окружающие? Хотя мы все пока в том возрасте, когда изменения ожидаемы. Больше по части комплекции и телосложения, но мы же Герои. Шен вообще вытягивается, так что по сравнению с этим какой-то цвет глаз? В любом случае сейчас самое время для формирования себя как личности. И хоть говорят, что нельзя произвести первое впечатление дважды, можно закрепить эффект от второго и третьего, а то и десятого. Людская память пластична, а сознанием можно манипулировать.

В комнате что-то ухнуло, и я отпрянул. Развернулся на выход и прислушался. Никакого движения или шорохов. Осторожно вышел прихожую и перехватил первое, что попалось под руку, а именно, ложку для обуви, висевшую на стене у двери. Направился в основную комнату с нею наперевес. Выглядел наверняка забавно, но лучше взять для защиты хоть что-то, чем ничего. Вдруг очередной призрачный душитель или кролик-мутант вырвался из Нарнии и жаждет расправы. С этими аномалиями никогда не угадаешь…

Прокрался и нащупал выключатель на стене. Не успел включить, как услышал сначала «мря», а потом и знакомое «ми-ми».

В озарившейся светом комнате увидел, что ожидал — кошку, которую раньше подкармливал. Она лежала на кровати в вальяжной позе и намывала белоснежную пушистую шубку.

На полу посреди комнаты лежал стул, рядом валялся пиджак. Видимо, она прыгнула сначала на стул, затем на кровать, отчего стул пошатнулся и затем упал под весом пиджака.

Осмотрев это безобразие, осуждающе спросил:

— Ты как сюда пробралась, негодница? Зачем стул уронила?

Она, естественно, не ответила. Лишь бросила недовольный взгляд, намекая, что негоже пялиться, когда у дамы водные процедуры, и продолжила своё дело.

Отложив ложку, прошёл ближе, пытаясь понять, как на самом деле так вышло? Входная дверь заперта, да и по коридорам кошки никогда не бродили. Двери закрыты, да и в лифт просто так не попадёшь. А у кошки ни браслета, ни больших пальцев, лишь лапки и полное безразличие к людским нормам приличия.

— Так, так, так… Вторжение без взлома? — спросил, заметив раскрытое окно, и которого тянуло вечерней прохладой, отчего светлые шторы в пол легонько покачивались, будто дыша вместе с природой за окном.

— Проходной двор, ей-богу! — проворчал я, садясь рядом на кровать и протянув кошке руку.

Она принюхалась, фыркнула, и облизывать не стала, лишь изящней вытянула заднюю лапку и склубочилась, пытаясь начистить животик. К нему руку тянуть не стал, понимая, что ни один сэндвич не подкупит кошку, чтобы она терпела такие наглые манипуляции с самой интимной частью тушки.

Кошачье пузико это вам не шутки.

— Ты со мной теперь жить будешь? — спросил, не понимая, что делать дальше.

«Ми-ми», — услышал в ответ.

— И как это понимать?

Она подняла взгляд, опять фыркнула и, потянувшись, поднялась с места. Спрыгнула с кровати и демонстративно прошагала к мини-холодильнику.

— Ах, во-о-от оно что, — догадался я.

Негодница почувствовала заначку и пришла выпрашивать.

Достав один из заготовленных на всякий случай бутербродов, вынул ломтик индейки и отдал кошке.

— Тебя что совсем не кормят? — посетовал я, поглаживая кошку по спине.

«Ми», — раздалось в ответ.

— Изверги! — подытожил я.

Кошка затарахтела, и я уже начал прикидывать, в какой части уборной ставить лоток. Но не успев выбрать оптимальное место, почувствовал, что Мими выскользнула из-под руки и прыгнула на подоконник.

— Наелась и сбежала?

Ничего не мявкнув, вильнула хвостом и прыгнула на ветку ближайшего дерева.

— Поматросила и бросила, — подытожил я, тоже поднимаясь с места.

Она напомнила мне университетскую подружку, которой позарез нужно было сдать сессию, и она подкатывала ко мне, чтобы сдать зачёты. И как только всё получила, тут же слилась. А я тогда был слишком наивен, чтобы понять, что к чему, и пойти на разрыв первым.

С кошкой же намного проще, от неё максимум беспорядок и аллергия, а от женщины скандалы, интриги, расследования, а в худшем случае ещё и поход к венерологу. От нас, мужчин, в принципе примерно всё то же самое, мы ничуть не лучше, но обычно всё-таки попроще и попрямее. Психопатов в расчёт не берём.

Так что первый курс супергеройской Высшей Школы всё-таки не самое подходящее место для интрижек. И хоть у меня нарисовались отчасти фиктивные отношения с Чили, угрозы от неё я не ждал. Прямая, деловая, красивая. Знает чего хочет, а значит, знаю и я. И пока мы друг другу полезны, можем играть в эту игру вместе.

Она хотя бы суперсилой не обладает и на почве ревности половину кампуса не разнесёт. А вот та же Руби может буквально голову потерять, а потом ещё в разлом какой прыгнуть и за собой толпы бешеных кроликов-убийц привести.

Поморщился, когда представил. Только этого не хватало.

Чтобы отвлечься от подобных мыслей, закрыл окно за кошкой, поставил стул как положено. Поднял галстук-бабочку, а потом и пиджак. И только теперь почувствовал, что весил он больше, чем должен.

— А это что?.. — вопрос повис в тишине.

Похлопал по карманам. В одном из них обнаружился небольшой свёрток.

«Андрею» гласила сделанная второпях надпись. Буквы шли и искажались изгибами содержимого так, что стало понятно — писали поверх упаковки. Почерк выглядел размашистым и изящным, надпись завершалась улыбающимся смайликом.

Внутри оказались телефон и записка. Я развернул сложенный листок бумаги и бегло прочитал про себя.

«Для связи со мной без контроля администрации. Не выноси из комнаты, не пали на камерах, не рассказывай никому. Эта штучка тебе ещё пригодится. До связи».

Внизу значились инициалы «ЛХ».

Линн Харрис.

Плотненько за меня барышня взялась. Неужели ей так нужен информатор среди студентов, что она меня уже техникой обеспечивает?

Нажал на кнопку включения, и экранчик озарился бегущими цветными узорами как в калейдоскопе. В контактах обнаружился только один номер, подписанный также «ЛХ». Всё указывало на то, что телефон мне в пиджак подкинула она. Но когда? Почему я не почувствовал? Почему сразу не заметил? Телефон, конечно, был небольшой, плоский, не очень тяжёлый, но всё равно не невесомый.

Что если подкинула его не она, а кто-то другой, старясь запутать меня и выведать, о чём мы шепчемся по углам. Стоило убедиться, чтобы больше не возвращаться к вопросу. Немного подумал, наконец, написал.

«Это точно ты? Хочу убедиться, — написал я и добавил: — На пятнадцать суток присядешь или…»

Не закончил предложение, позволяя ей продолжить фразу, которую она обронила в парке при нашем неофициальном знакомстве после тайной вечеринки. Может быть, она и не помнит этого, но ничего умнее мне в голову не пришло.

Собеседница не торопилась отвечать, и я было подумал, что догадка верна, и телефон подброшен кем-то третьим. Но пока принимал душ и чистил зубы, ответ пришёл.

«Уж лучше к тебе на лицо, красавчик!»

Сообщение завершалось целующим смайликом. Невольно улыбнулся, представляя, как она в реальности шлёт воздушный поцелуй и подмигивает. Остальную часть сообщения визуализировать не стал. Слишком насыщенным выдался день, так что просто лёг, завернувшись в одеяло по самые уши. И как только голова коснулась подушки, сладко заснул.

И если мне и привиделась в ночи Линн, то пусть это сохранится в глубинах сознания, где обитают забытые поутру сны.

— Что мы будем делать сегодня, Руби? — заговорщически спросил я, открывая второе тайное собрание отщепенцев.

— Убьём надзирателя! — радостно отозвалась она!

— Что? — не поняла Ляся.

— Ну, не в прямом смысле. А в моральном плане, — пояснила красноволосая бестия.

— Эх! — я в предвкушении устремил взгляд к потолку. — Суметь постоять за себя — это, можно сказать, одно из самых прекрасных чувств в мире.

— Почти как любовь? — спросила Руби, и в этот раз даже не покраснела, лишь кокетливо улыбнулась.

— Почти, — согласился я. — Ведь это в какой-то степени проявление любви к себе, что немаловажно.

Пачка жалоб на дежурных, которую нам удалось собрать, оказалась весьма внушительных размеров. Намного больше, чем рассчитывали. Недовольных новыми порядками и нахальным отношением дежурных оказалось немало. Ребята почти на всех этажах поддержали инициативу и тоже написали рапорты.

Руби сложила всё аккуратной стопочкой и принялась упаковывать в рюкзак.

— Поможешь донести? — спросила она, и я без задней мысли переадресовал поручение Терру.

— У меня куча дел, — пояснил, не вдаваясь в подробности. — Терр к тому же покрепче, — добавил, видя, что Руби взгрустнула.

Она всячески пыталась это скрыть, но по тому, как прикусила губу и спрятала взгляд, не став убирать упавшие на лицо пряди, было и так понятно. А Терр, наоборот, приободрился, подвинулся к Руби ближе, попытался помочь с упаковкой документов, но она проигнорировала.

— Если мы отнесём их, это будет начало войны, — проговорила Ляся, задумчиво поглаживая двухголовую змейку, которая, прячась от незнакомцев, заползла девушке в рукав рубашки. — Ректору не понравится, что мы путаемся под ногами, мешая планам.

— Но если не дать сейчас отпор, мы превратимся в марионеток, — озвучил идею, витавшую в воздухе.

Шен покивал, хоть и выглядел обеспокоенным. Ему нравилась жизнь в кампусе, даже несмотря на ограничения, уставы и непонятно зачем выстроенный режим. Он был рад тому, что обрёл тут, но как показал опыт дружба и реализация себя, как части команды, были для него ценнее.

— Кроме ректора есть ещё преподавательский состав, персонал и зрители, — включился Терр. — Я возьму камеру, когда мы с Руби пойдём к секретарю, отдавать жалобы. Чтобы в случае чего не оказалось так, что мы их не приносили.

— Дельная мысль, — согласилась Ляся. — Я с вами до конца, но не могла не озвучить опасений. Потому что сейчас ещё есть шанс отказаться.

Все перекинулись взглядами, но никто не произнёс ни слова.

— Мне всё равно терять нечего, — продолжила она, поглаживая кончик хвоста Доппио. Я изначально не хотела здесь находиться. Даже разревелась в первый день, когда поняла, что все планы рухнули и моя жизнь пойдёт совсем по иному пути, — призналась она и посмотрела на меня, как бы благодаря, что сохранил её тайну до дня, когда она оказалась готовой сама обо всём рассказать.

Доппио тем временем вынырнул из воротника, недоверчиво осматривая нас двумя парами холодных жёлтых глаз. Одна из голов высунула раздвоенный язык, возможно, угрожая, а может, просто пробуя на вкус воздух. Другая голова потянулась к Лясиному уху, и первая повернулась в том же направлении. Змейка скользнула под прядь прямых чёрных волос к затылку и, помедлив, вынырнула со стороны другого уха, оплетая своим тельцем шею и создавая подобие пятнистого искрящегося ожерелья.

Ляся как будто не замечала этих манипуляций. Они были ей привычны, а мы смотрели, не отводя глаз.

— Не страшно тебе? — наконец спросил Шен и будто бы сам устыдился вопроса.

— Нет, Доппио мой друг. Его подарили мне совсем крохотным. Он доверяет мне, а я ему. Ко всему прочему, у нас взаимовыгодное сотрудничество.

— Отличный питомец, — одобрила Агта, подавшись в сторону Ляси и разглядывая змейку. — Он доволен. И рад, что живёт у тебя.

— Это он тебя сказал? — рассмеявшись спросила Ляся.

— Да, — коротко, но совершенно серьёзно ответила Агата.

— Мы отвлеклись, — напомнил я. — Если хотите, можем проголосовать, относить бланки или нет. Чтобы потом никто не сомневался в выборе.

— Никто не будет сомневаться, — голос Агаты прозвучал особенно резко. — Ректор и администрация ведут нечестную игру.

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Терр.

— Помните охранника, что меня спас?

— Да, — ответил я.

— Нет, — возразила она. — Не помните. Знаете почему? Потому что вы его не видели.

— Не видели, — подтвердил я. — Но наслышаны.

— Вот-вот, — она сцепила руки на груди и с прищуром, которого обычно все боялись, начала переводить взгляд по очереди на каждого присутствующего. — Про него слышали все, когда я нашлась. Героический охранник спас меня, отбив у призрака. Но разве хоть где-то показали его фото? Разве его наградили? Или, может быть, просто поблагодарили, уделив эфирного времени?

— Мы не знаем, у нас же тут железный занавес, — произнёс я, и видя непонимание остальных, пояснил: — Изоляция, урезанный доступ к сети.

— Не показывали, — с уверенностью отчеканила Агата, откинувшись на спинку кресла и закинув на журнальный столик сначала одну ногу, а потом и другую. Прикрыла глаза, пытаясь сохранить спокойствие.

Ляся не проронила ни слова, хотя было понятно, что такого она даже себе не позволяет. Но к гостье оказалась благосклонна и лояльна. Молчаливая девчонка с косичками обычно не откровенничала и умела держать лицо кирпичом, а тут еле сдерживала эмоции.

Обострённое чувство справедливости пробуждало в ней дикий огонь, который ощущался окружающими, даже когда она была совершенно спокойной. Это пугало на каком-то подсознательном животном уровне. Поэтому все, включая Персиваля-младшего, робели иногда под её взглядом, и до барышни никто никогда не докапывался и не выбирал в качестве жертвы.

— Я пыталась ему позвонить. После того как ты рассказал о нестыковках в его графике и увольнении, меня не отпускала эта история. Я поспрашивала персонал, кое-кого из ребят. Но толку ноль. В итоге не выдержала и пошла в секретариат, запросила номер у администраторши, — продолжила Агата, опять поёрзав в кресле и убрав ноги со столика.

Ляся едва заметно улыбнулась и села ровнее, будто задавая тон. И Агата его переняла, выпрямила спину и продолжила говорить.

— Персонал говорит, что он просто уволился, хотя вроде как ни о чём таком до этого не поговаривал. А когда я затребовала звонок, чтобы отблагодарить, мне его не дали, сославшись на конфиденциальность. Тогда я потребовала от администраторши набрать номер самостоятельно и дать мне трубку, сохранив приватность. Она попробовала найти отговорки, но я настояла. Он, в конце концов, жизнь мне спас! Тогда эта клуша всё-таки нарыла данные и позвонила. И угадайте что?

— Что? — повторил Шен.

— Он бросил трубку, когда понял, кто с ним говорит. Как вам такое? На повторный звонок уже не отвечал. Не кажется странным?

— Кажется, — согласился я, припоминая, как Чили появилась в моей комнате, заговорив об этом мутном деле.

— И ещё кое-что странное. Парень уволился. Официально по документам. Причиной указан «травмирующий инцидент». И после задним числом ему выписана премия, которая выглядит не как награда за героизм, а как взятка, чтобы помалкивал. После всего услышанного, разве вам не хочется разобраться? — спросила Агата, начавшая нервно теребить одну из своих косичек. — Ректор, возможно, действует в интересах Школы, но методы у него крайне сомнительные. Если бы ему нечего было прятать, он бы наградил охранника прилюдно, зрители такое любят, но от мужика просто избавились, выдав выходное пособие и бонусы. Втихаря. Без похвал и наверняка ещё с подписью о неразглашении.

— Так что думаете? — уточнил я. — Мы начинаем своё расследование, несём жалобы на «надзирателей»?

Руки присутствующих одна за другой начали подниматься. Шен поднял две, косясь на Агату в надежде, что она оценит его энтузиазм.

— Решено, — подытожил я. — Миссия «смерть надзирателям» начата. Миссия «выведи ректора на чистую воду» тоже.

— Гостевое время почти закончилось, — произнесла Ляся. — Нужно расходиться, скоро начнётся вечерний обход. И мне нужно подготовиться к тесту по бестиарию. А я за книжку ещё даже не садилась.

— Тяжела жизнь подпольного ополчения, — хохотнул Терр, косясь на Руби, но девушка шутку не оценила, только сильнее прижала к себе рюкзак битком набитый бумагами.

Все выглядели слегка подавленными, не только из-за новостей об охраннике и жаркой речи Агаты, но и из-за того, что расходиться совсем, не хотелось. Даже Лясе, которая предпочитала тишину, порядок и чистоту, а не толпу неотёсанных чернобраслетных отбросов, хотелось, чтобы мы остались. И чтение книжки по бестиарию выглядело поводом найти хоть какие-то плюсы в том, что мы теперь сами себе не принадлежим. Долг Героя и учебная ответственность это одно, а глупые правила, создающие лишь иллюзию безопасности — совсем другое.

Распрощавшись с хозяйкой, нехотя направились к лифтам. Когда разбрелись по комнатам, меня какое-то время не покидало ощущение, что мы действительно стоим на пороге значимого открытия, которое может нам не понравиться.

Кажется, Ницше говорили, что если смотришь в бездну — бездна смотрит в тебя. Эта фраза разлеталась в моём мире в разных вариациях, но все они сводились приблизительно к одному. Если приблизишься к чему-то мощному и опасному, оно почувствуют и обязательно среагирует.

А мы, как мне казалось, только что сделали первый шаг в направлении пропасти. И надеюсь, мы рассмотрим всё в деталях, сделаем выводы, по необходимости расскажем общественности, а не свалимся в неё, ломая кости.

Я прошёл к письменному столу, взял стул и поставил его возле книжного шкафа. За ним на самом верху в самодельном подобии кармана лежал телефон подаренный Линн. Звук и вибрация были отключены постоянно, так что, даже находясь в комнате, узнать о сообщениях можно было только проверив уведомления.

И конечно же, находчивая журналистка не могла оставить меня без весточки.

«Возрадуйся! — гласил заголовок сообщения. — Теперь у тебя есть неконтролируемый безлимитный доступ к сети. Можешь искать любую информацию, какую захочешь. Используй с умом. Отблагодаришь потом. Можешь начинать подготавливать лицо».

Подмигивающий смайлик в конце и подбешивал в силу последней фразы, и заставлял улыбнуться, опять же благодаря дурацкой шутке, ставшей нашим своеобразным кодом.

Сама новость не могла не радовать. Барышня подарила мне частичку свободы в цифровом эквиваленте. И как говорили в моей реальности — владеешь информацией, владеешь миром.

Жадность и голод, с которыми я раскрыл браузер, захватили меня целиком. Я плюхнулся на кровать, готовый сёрфить страницу за страницей.

Новый во всех смыслах мир распахивался передо мной.

Полночи, проведённые за чтением статей, аукнулись с утра. Но оно того стоило.

Была лишь одна проблема. Выносить телефон не представлялось возможным, так что теперь, сидя в библиотеке, я не сёрфил странички, а пытался восстановить в голове добытую информацию.

Вообще, должен был заниматься изучением бестиария по учебникам, но кое-что удалось почерпнуть и из закрытых источников, недоступных студентам в кампусе.

Вторая проблема — переслать на свой планшет что-либо из прочитанного тоже было невозможно, так как не был уверен, что администрация не просматривает наши переписки и файлы. И спалить только приобретённую игрушку так нелепо было бы просто кощунственно.

Так что я просто сидел за школьным компьютером в читальном зале бронзового сектора, искал информацию из открытых источников, делал заметки в блокноте и дополнял их прочитанным ночью. Стоит отметить, что делать это был довольно приятно, так как залы этого отделения оказались куда более просторными и светлыми. У дальней стены стоял аппарат с кофе, позволявший взять одну чашку бесплатно по абонементу. Кулер с водой дополнял картину и был неограничен в использовании.

В этой части скопилось больше всего студентов, а я, взяв положенный кофе, который пришёлся так кстати, свалил в противоположный угол к просторным окнам в пол. Тут было светло, тихо и приятно. Расположился за крайним столом, спиной к окну, чтобы видеть зал, но ни одна камера не могла заглянуть в мои записи. Любопытных однокурсников это тоже касалось.

Спасало то, что меня сторонились. Для бронзовых я пока так и оставался «чёрным браслетом» — уголовником, добившимся привилегий.

И я их не винил. Сам бы на их месте косо поглядывал на новичка. Но яркого негатива в мою сторону не выражал никто. Просто поглядывали, шушукались, не стремились общаться и порой даже избегали. Но это больше относилось к девочкам. Потому что прелестницы, если и симпатизировали, то признаться боялись. А симпатии были точно. Мне доложила об этом прямолинейная Агата, любившая огорошить какой-нибудь изредка брошенной фразой.

Для девочек с чёрного сектора я был своим, а законопослушная бронза, не имевшая возможности оплатить комфортное обучение, всё-таки остерегалась хулигана. Парни же больше шли на контакт. С парочкой человек я уже свободно ходил на утренние пробежки, хоть и не торопился им открываться.

Наш небольшой клуб отщепенцев не спешил множиться. Доверие нужно заслужить, поэтому пока просто приглядывался. Кроме того, с бронзовыми ещё придётся потягаться за должность старосты. Так что быть приветливыми некоторые могли из своих соображений.

Один из них — Брендан — сейчас болтал с девчонкой у аппарата с кофе. Пока именно он виделся мне основным соперником в силу своего положения и влияния. Он всегда был вежлив, благодушен, опрятен и готов помочь. Именно поэтому я слегка ему не доверял.

Такие люди либо дар небес, либо психопаты, ловко скрывающие свою истинную натуру. Хотелось бы верить, что он относится к первому типу, потому что тогда победить его будет проще. Хоть и менее приятно, потому что он действительно выглядел неплохим человеком, который мог стать кандидатом не только в старосты, но и в наши отщепенческие ряды.

Я махнул ему рукой, когда тот заметил меня, и он ответил, улыбнувшись и кивнув.

«Либо хитрый сукин сын, либо приветливый малый».

Потерев глаза, которые нещадно резало от жёсткого недосыпа, вновь уставился в монитор. На нём красовались уже известные монстры бестиария. Наброски по огнедышащим кроликам-мутантам, которых мы разогнали, убирая листву, дополнил комментарием, что взрослые особи достаточно крупные. В бестиарии средний размер был указан лишь по молодняку.

Вторая заметка касалась монстров пострашнее. Остроклык, как называлось это существо, представлял собой подобие длиннотелого волка с клочковатой шерстью и длинной плоской клыкастой мордой, как у крокодила. Когтистые лапы были длинными и прыгучими. Существо в целом выглядело довольно долговязым и на первый взгляд тощим и хилым. Но обилие клыков, способность прыгать на десяток метров в длину и высоту внушали некоторый трепет.

Заинтересовал меня зверь тем, что такого видели в одном из близлежащих городов. Существо выскочило посреди фермерского рынка, само офигело от того, где оказалось, прыгнуло на крышу магазинчика, зарычало и умчалось прочь. На короткой видеозаписи было сложно что-либо разглядеть, но суматоха и крики давали понять, что народ перепугался не на шутку.

В дёрганных нечётких кадрах угадывались очертания остроклыка, который почти сразу выскочил из зоны видимости объектива. Но длинные лапищи и резкий рывок, с которым он покинул улицу, подтверждали записи бестиария.

Он был быстр, резв и прыгуч. И если насчёт клыков записи тоже не врут, то и кусач. А это ничего хорошего не сулит бедолагам, которые могут столкнуться с ним в какой-нибудь подворотне.

Я прикрыл блокнот, откинулся на спинку стула, закинул на край стола ноги и попытался представить, чем можно остановить такую собачку. В слабостях существа значились «огневая мощь», «рубящее оружие» и «яркий хаотичный свет». Значит, судя по всему, имеет смысл в него просто стрелять, имеет смысл его резать, рубить и пугать фонариками.

То есть действовать почти как с любым диким хищником.

Удивляло одно — нам ничего о происшествиях не рассказывали. Вообще.

Мы были свято убеждены, что аномалия возле медцентра и разрыв на территории — первые и единственные проявления аномалий. Но выходит, что это совсем не так. Если верить новостям, разрывы уже были зафиксированы в нескольких городах. Червоточины, вероятно, тоже, так как они обычно появляются первыми, а значит, всякие Касперы и душители Джеки уже бродят барабашками по планете.

А Герои ни сном ни духом об этом не знают.

Да, некоторые встречи с существами на поверку оказались фейками. Люди развлекаются и хайпят на теме как могут. Но мне сложно представить, чтобы кто-то мог изобразить такую прыгучую тварь. А по комментариям очевидцев, тварь всё-таки была, это не видеомонтаж.

Второй момент, который меня смутил, это разговоры о Секте отрицателей. Я уже слышал о них и от Руби, и от других ребят. И некоторые комментаторы ссылаются на предостережения последователей этого культа о том, что Героев нужно уничтожить, чтобы предотвратить развитие аномалий. И ссылаются в положительном ключе. Почти дословный комментарий одной девушки звучит так: «Герои, конечно, классные. Было здорово наблюдать за открытием Школы, но если такое начнётся по всему миру, то не лучше ли пожертвовать кем-то, чтобы весь мир спасся? Тогда не будет Второй Пространственной Войны, а монстры не прорвутся из разломов».

Если раньше эти доводы звучали лишь из уст сектантов, то теперь начали встречаться и среди простых людей.

«… пожертвовать кем-то, чтобы весь мир спасся» — звучит просто и легко. Но сработает ли? И кто должен это решать? Кто готов поставить на нас крест, чтобы попытаться избежать столкновений в будущем?

Благо встречалось и другое мнение. Если нас уничтожат, то защитить мир будет попросту некому. В Бестиарии на последних страницах были упоминания о существах, которых не берут пули, их не берёт вода, не берёт пламя. Они практически неуязвимы для любых видов оружия. И лишь Героям удавалось их побороть, так что даже при развитии оборонной промышленности, при развитии технологий, при имеющейся обученной армии — силы всё равно не равны.

Так что если Секта Отрицателей ошибается, и первичны аномалии, а не Герои, то шансов на спасение не будет.

Этот мир падёт без Героев.

И я склонялся к мысли, что Отрицатели ошибаются. Потому что пробудившаяся в нас сила не проявляла себя изначально. Мы бы сразу родились Героями, спровоцировали разломы и червоточины, и тогда можно было бы подумать о том, чего стоит спасение мира и попытка обойтись малой кровью. Но скорее всего, дар пробудили именно аномалии. И хоть у меня был шкурный интерес так думать, я не сомневался в правильности этой версии.

Вчерашнее откровение о наличии разломов в городах оказалось не единственным. Помимо этих новостей меня заинтересовал и другой кричащий заголовок.

«Наследница кровавого тирана забрала жизни нескольких Героев ВШГ».

Под ВШГ имелась в виду Высшая Школа Героев, а под кровавой наследницей доктор Дэнни. Она оказалась потомком Уолтера-Джека Тейлора. Прямых наследников тот не оставил, но у него была племянница, которая сбежала подальше и сменила имя, а Дэниелла (не то внучка, не то правнучка) узнала о семейных корнях и решила «восстановить справедливость». На допросе она почти ничего не сказала по этому поводу, но журналисты всё сами прекрасно придумали.

Возможно, докторша действительно обмолвилась, что одним из мотивов была месть, но чего именно она добивалась — так и осталось загадкой. Что дала бы ей смерть школьников? Она не претендовала на наследство, да и отобранные земли ей бы всё равно никто не вернул, потому что забрали их ещё при жизни Тейлора, и племяннице после его смерти наследовать было уже нечего. Всё перешло в чужие руки.

А вот могла ли Докторша быть связана с сектой, ещё предстояло выяснить.

Когда я подслушал их с охранником разговор на горячих источниках, принял всё за обсуждение свадьбы. Там проскользнула фраза: «Хочу, чтобы семья дала мне право решать самой: где, когда и как».

И если после фразы об украшении это выглядело обсуждением праздничной церемонии, то теперь на фоне всего произошедшего, смотрелось как обсуждение ритуала. И если под семьёй понимались сектанты, то всё становилось на свои места. В статье однозначно указывалось, что живых родственников у Дэниеллы не осталось.

Так о какой семье могла идти речь? Непонятно…

Если правильно помнил, то детали «церемонии» не были утверждены, и докторша хотела всё взять в свои руки. И, кажется, звучала фраза, что это изменит их жизни навсегда.

Так и вышло. Их с охранником жизни действительно изменились. Хотя явно не так, как они планировали. Соучастникам светил пожизненный срок. Наверное, поэтому они не шли на сотрудничество. Скостить пожизненное не получится, даже если рассказать, зачем всё затевалось.

С другой стороны, они могли рассказать и получить более комфортные условия, раз доживать жизни всё равно придётся в камерах. Но они оба молчали.

Почему?

Ещё один аргумент в пользу связи с Отрицателями. Ведь если за ними стоял культ, то очень опасно что-либо говорить. Ведь они могут отомстить. Репутация у них, мягко говоря, была так себе. Организация считалась запрещённой, и все выявленные члены общины попадали за решётку.

Так что скажи Дэнниэла хоть слово — попала бы в их чёрный список вместе с нами, Героями. Сектантам наплевать, что она «наследница кровавого тирана», их задача уничтожить аномалии и всё, чего они коснулись. Помогать обиженной барышне восстанавливать извращённую справедливость, которой та жаждала, они были готовы, лишь пока она действовала в их интересах.

Но это всё мои догадки, потому что в сети ничего подобного не увидел в тех статьях, которые попались по делу докторши. Да и догадаться об их связи с культом было просто не с чего. Я сам только теперь начал подозревать. Парочка действовала осторожно, и если б сам не подслушал их разговор про церемонию и «семью», никогда не связал бы эти ниточки.

В статье упор делался на прошлом семьи Тейлоров, но никаких упоминаний о сектантах или сговоре с кем-либо кроме охранника. Отрицатели могли завербовать дамочку как заинтересованную в смерти Героев, но при этом не имевшую тёмных пятен на репутации, которые могли бы вывести к культу.

Я потёр лоб, пытаясь припомнить, говорили ли они с охранником о чём-то ещё или нет, но воспоминания были размыты. Тогда я не придал значения их разговору, ведь парочка занималась совсем не шпионскими делишками, а вполне земными, даже приземлёнными.

И когда попытался восстановить в памяти детали беседы, а потом и случайно скользнул в воспоминание о том, как выглядела аппетитная грудь подлой, но от этого не менее горячей докторши, браслет на запястье завибрировал.

С огромным нежеланием поднёс его к лицу, приоткрыл один глаз и щёлкнул по дисплею, пытаясь разобрать текст на экранчике. Буквы сливались и не хотели складываться в слова. Но когда, наконец, сложились, я подскочил на месте, дёрнувшись вперёд и сбросив ноги со стола.

Напрягшись, как струна, сел ровно, протёр глаза и перечитал сообщение заново.

«Студенты опять пропали!» — писал Шен.

«Кто? Где? Когда?» — набросал я по-быстрому.

Ответ не заставил долго ждать.

«Ушли к горячим источникам и не вернулись».

И следом сразу: «Ждём внизу у библиотеки. Нужно искать по горячим следам».

И меня не нужно было приглашать дважды.

— Как это случилось? — первым делом поинтересовался, когда подошёл к взволнованным друзьям.

Шен переминался с ноги на ногу и не знал с чего начать. Вытер вспотевшие ладошки о спортивки и посмотрел на Терра. Терр, как всегда, выглядел спокойным, но взгляд выдавал волнение.

— Ушли к горячим источникам и не вернулись, — отрапортовал он. — Видимо, чтобы позажиматься вдали от посторонних глаз и камер в романтичной обстановке.

— Кто? — уточнил я.

Терр опустил взгляд и едва заметно нахмурился.

— Кто? — почуяв неладное, повторил вопрос.

— Саймон. С какой-то девчонкой из бронзовых.

— Ректор в курсе? Охрану направили?

Шен виновато посмотрел сначала на Терра, затем на меня.

— Ну, говорите уже! — я начинал терять терпение, не понимая, что от меня скрывают и почему.

— Никто не в курсе… — ответил Шен полушёпотом. — Возможно, ничего такого вообще не случилось, но он не отвечает…

— Пф, — рассмеялся. — Я-то уж думал, что-то действительно страшное стряслось, а они просто отправились уединиться. Побыть вдвоём! — подчеркнул я последнее слово. — Понимаете?

Перед глазами опять всплыл образ разгорячённой докторши с охранником, которые тоже поддались романтическим порывам среди скал, водопадов, горячих ключей и чистого воздуха.

— Всё бы ничего, — начал пояснять Терр, но перед этим он набрал меня и что-то прокричал. Я не разобрал слов и попросил повторить. Саймон попытался, но его голос потонул в помехах. Мне не удалось разобрать толком, но, кажется…

— Ну… — подтолкнул я. — Говори уже.

— Кажется, он просил помощи. И мне совсем не кажется, что помощь ему нужна с девчонкой… Если вы понимаете, о чём я, — тоже чуть виновато завершил он.

Я задумался. Верить, что ребята попали в беду, не хотелось. Поднимать панику, не зная ничего толком — тоже. Парни ждали моего вердикта.

Не зная, что сказать, осмотрелся. Библиотека жила привычной жизнью, все занимались своими делами. Даже охранник вместо того, чтобы следить за мониторами, помешивал чай палочкой чай в стаканчике и болтал с дежурной библиотекаршей корпуса, которая могла скоординировать, где найти книгу и в каком виде она доступна для каждого отдельно взятого сектора. Оба беззаботно жили жизнь, не думая ни о монстрах, ни о сектантах, ни о том, что произошло в прошлом месяце.

— Я правильно понимаю, что вы хотите пойти и проверить, всё ли с ними в порядке, не ставя в известность персонал? — спросил прямо, ожидая такого же прямого ответа.

И получил его.

— Это наш шанс проявить себя, — Терр озвучил мысль, которая не могла не посетить всех нас.

— Вы понимаете, что если мы облажаемся, то будем виноваты в том, что случится дальше, целиком и полностью?

Они переглянулись. Шен, переминаясь с ноги на ногу, заговорил за них обоих:

— Мы можем поднять ложную тревогу и стать посмешищем в глазах других Героев и зрителей, потому что переложили ответственность за жизни друзей на простых охранников. Да, у них оружие. Да, они одеты в более подходящую прочную форму. Но мы… Мы же Герои, — проникновенно произнёс он. — Разве мы не должны рвануть на помощь, почуяв опасность?

— Это всё, что я хотел услышать… — берясь за дверную ручку, произнёс я. — Не будем терять время!

Спешно покинув библиотеку под гулкий стук массивных дверей, мы уверенно направились в сторону источников. Обогнули здание и свернули к аллее, где сошли с дорожки, чтобы скрыться от камер. С одной стороны, это было опрометчиво, ведь если ребята пострадали, то нам тоже может не поздоровиться, и никто не будет знать, что куда мы направились. С другой — всегда есть шанс направить сигнал тревоги. И даже если в горах связь крайне плохо ловит, с нами тянущийся человек, который может растягивать собственное тело на несколько метров и может попытаться поймать ту самую злосчастную сеть.

Мы не стали обсуждать, что будет, если всё получится, потому что и так понимали. Но говорить об этом вслух никто не осмелился. Будто боялись спугнуть удачу, предвкушая и обсуждая победу раньше времени, которая казалась до приторности сладкой и манящей.

Если найдём сладкую парочку и спасём… Мы оправдаем гордый статус Героев и станем более значимыми персонами не только в кампусе, но и в телеэфирах. Больше интервью, больше времени, больше спонсоров, больше плюшек. Кроме того, это поможет в противостоянии с ректором и сложившейся системой контроля, которая душила и раздражала, подобно зуду, который не жжёт, но не даёт сосредоточиться на важных вещах.

Кроме того, без уважения и успехов в борьбе с монстрами народ будет всё меньше поддерживать нас. И тогда всё чаще начнут встречаться фразы, что нами можно пожертвовать. А в современном мире, если изолированная группка людей оказывается неугодной, её устранение не выглядит невыполнимой задачей. Отравить воду, еду, которые, между прочим, доставляют извне, не составит ничего сложного. Да и, в конце концов, сбросить на нас бомбу, пока все спят в положенные часы в соответствии с Уставом Сектора, тоже дело несложное. Имей сектанты доступ к подобным вещам, наверняка бы уже воплотили.

Об этом я, конечно же, тоже не стал говорить. И если поднимать тему, то на одном из наших тайных собраний, когда будут присутствовать все члены банды отщепенцев.

— Если вдруг всё пойдёт плохо, — начал Шен, — знайте, что всё, что происходило в кампусе — мои лучшие два месяца в жизни, — на последних словах голос стал очень тихим, и мы с Терром больше догадались, о чём он говорит, чем услышали.

— Да уж, — усмехнулся я, — так себе у тебя была житуха, братан.

Но Шен не подхватил настрой.

— Я серьёзно, — произнёс он твёрдо. — Не шучу. Вы мои лучшие друзья. И кампус — лучшее место, в котором я жил. С бабулей было хорошо, даже несмотря на бедность. Но у меня никогда не было столько веселья. И никогда не было таких друзей… Я рад, что попал сюда.

Мы переглянулись с Терром, оба не зная, что сказать. Признание Шена обескуражило, а я никогда не был мастером по части выражения эмоций.

— Мы тоже рады, — тихо сказал Терр, похлопав Шена по плечу. — Мы тоже…

Дальше шли молча, пробирались сквозь заросли, которые частично начали краснеть, желтеть и даже приобретать фиолетовые оттенки, раскрашиваясь в осенние цвета этого мира.

Признание Шена звучало отчасти воодушевляющим, ведь мы действительно стали крепкой командой, доверявшей друг другу, чего и со мной раньше не случалось. Моим единственным другом всегда был тренер, да и то, назвать это полноценной дружбой было сложно, потому что мы находились в позиции учитель-ученик, что никогда не позволило бы мне встать с ним на одну ступень. А с ребятами мы были на равных, даже несмотря на то, что я занимал лидирующую позицию.

Мы были Героями. И мы были равны. Просто я брал на себя чуть больше ответственности.

От этого чётче прочувствовал нотки грусти в словах Шена. И готовность к печальному исходу, который мы тоже боялись обсудить. Ведь никто не знал, что нас ждёт впереди.

И кто ждёт.

Если всё закончится плохо, я буду виноват больше других, потому что без моего одобрения никто бы сюда не пошёл.

Позади послышались шорохи, и я тормознул парней, приложив палец к губам и одёрнув Шена свободной рукой, когда тот, не заметив моих жестикуляций невозмутимо шёл дальше.

Терр прижался спиной к дереву, хотя такому здоровяку было сложно укрыться за стволами большинства деревьев в скверах кампуса. Покрылся защитной супергеройской щетиной, наморщил нос и втянул лесные запахи, пытаясь определить вторженца. И хоть он выглядел порой как собака сутулая, ею всё-таки не являлся и лишь пожал плечами на мой вопрошающий взгляд.

Мы с Шеном последовали примеру и тоже попытались укрыться. Тягучий щекастый пухляш втянул живот, прижался к стволу желтеющего дерева и растянулся, принимая его форму. Тёмно-серая домашняя водолазка с похожей по оттенку спортивной курткой слилась по цвету со стволом, и я начал думать, что Шен не только изворотливый червяк, но и дальний родственник хамелеона. Конечно, расцветку он не менял, но окружение выбрал самое подходящее, чтобы слиться с природой.

Я ничем подобным похвастаться не мог, но зато смекалка позволила выбрать подобие сосны, раскидистые игольчатые ветви которой прекрасно скрыли следы моего присутствия.

Шорохи усилились. Хруст веток под ногами нашего преследователя намекал, что фактуру он имеет не призрачную, а вполне материальную.

«Только бы не клыкаста образина…» — подумал я, не имея никакого желания драться с длиннолапым и клыкастым собаковидным монстром в таком пространстве.

Не зная, кто идёт по нашим следам, мы подготовились обороняться. Терр ощетинился, Шен растянулся, а я…

Я был готов ко всему морально. Кто бы не появился сейчас перед нами, ему не поздоровиться, будь то хоть огнедышащий кролик-убийца, хоть клыкастый крокодило-волк, хоть призрачный душитель, обретший физическое воплощение, хоть чел-медведо-свин, забредший не в свой район.

Но вместо рыка или ещё чего пострашнее раздался звук, к которому никто из нас готов не был.

— Ай! — девчачий голосок окрасил увядающий лесной массив звенящими нотками. — Жжётся…

«Попалась в крапиву, дурында…» — подумал я, опознав голос преследовательницы, которая показалась перед нами во всей красе — в спортивном костюме и с перцовым баллончиком в руке.

— Ляся?

— Рэй?

— Ты с баллончиком? — уточнил очевидное.

Она спрятала его в карман.

— Да, папа дал с собой, когда провожал сюда на учёбу. Не говорите никому. Это, считай, контрабанда.

— Полезная штука, — одобрил я. — Ты что тут делаешь?

— За вами бежала, — пытаясь отдышаться, продолжила она. — Приметила ещё у библиотеки, помахала, но вы меня не заметили и куда-то намылились.

— Почему на браслет не позвонила?

— Ага, вы явно что-то странное задумали. И точно не по Уставу. Не хочу, чтоб потом наши разговоры использовали против нас. Если нарушать правила, то не оставляя улик. По крайней мере, по возможности.

«Моя девочка», — подумал я, но вслух сказал другое:

— Зачем ты вообще за нами пошла? Чего тебе в библиотеке не сидится?

— Ага, и пропустить всё самое интересное? — полувопросом ответила она и начала испепелять глазами.

Раскрасневшиеся щёки подчеркнули изящные черты лица и отлично сочетались с тёмными волосами догадливой красотки. Мне сразу представилось, как здорово бы она смотрелась с красной помадой на губах, с двухголовой змейкой ожерельем на тонкой шее, в длинном вечернем платье. Наследница влиятельного мафиози, завязавшего с прошлым, которая волей судьбы когда-нибудь станет смелой воительницей — защитницей мира.

Но в реальности сейчас она была просто милой запыхавшейся девчонкой в спортивной куртке и штанах, и выглядела при этом ничуть не хуже моей мимолётной фантазии.

— Саймон ушёл с подружкой на горячие источники, — решив не тянуть, начал я. — Но что-то пошло не так, он пытался позвонить Терру, вроде как просил помощи. Теперь на связь не выходит. Мы решили проверить.

— И никому ничего не сказали? — сурово спросила она, нахмурившись, подобно старшей сестре, застукавшей малышню за проказами.

Мы лишь пожали плечами, и она закатила глаза.

— Ты с нами или назад? — уточнил я.

На что Ляся опять закатила глаза.

— Конечно, с вами! Вы ж без меня не вывезете.

— Чего это? — возмутился Шен. — Мы, между прочим, крутая команда. И без помощи девчонки разберёмся, — слегка задиристо заявил он, но тут же потупился, поймав её снисходительный взгляд.

— Там может быть опасно, — прояснил Терр. — Разлом или червоточина.

«Или сектанты», — про себя добавил я.

— Значит, нам нужно спешить, — заявила Ляся. — Монстры церемониться не станут.

Минут через пять мы миновали железные ворота, отделявшие территорию кампуса от скального массива. Их пришлось перелезть, потому что замок оказался нетронутым. Если Саймон с подругой действительно были тут, то пролезли, не повредив ограждения.

Извилистая дорожка между скал выглядела уже не так живописно, как в прошлом месяце. Трава начал потихоньку жухнуть, цветы отцвели, оставив после себя иссохшие сердцевины. Мы шли, стараясь не шуметь, и даже почти не разговаривали, потому что вошли на территорию, предположительно занятую неизвестным врагом.

— Чувствуете что-нибудь? — спросил Шен.

Все помотали головами.

— Мне кажется, я что-то улавливаю, — пояснил он. — Какой-то треск… Будто стрекот цикад, только более грубый, тяжёлый и глухой.

Ляся опять достала баллончик. Терр шёл с увесистым куском части ствола упавшего дерева, которым разжился перед входом к тропинке, ведущей к источникам. Шен рассчитывал на гибкость тела, и по предварительной договорённости должен был взять на себя роль отвлекающего. Я же рассчитывал на инстинкты и смекалочку, хотя не отказался бы даже от страйкбольной пушки с первого комплексного экзамена. Всяко лучше, чем ничего.

Когда где-то вдалеке раздался нечеловеческий трескучий гомон, прокатившийся эхом по скалам, мы все замерли как один. Ни я, ни ребята подобного раньше не слышали, поэтому опешили, не понимая, что это может быть.

Когда вслед за ним раздался пронзительный женский крик — бросились толпой вперёд.

Мы не ошиблись.

Недальновидной сладкой парочке действительно была нужна наша помощь.

Интуиция — не что иное, как отфильтрованный опыт, ещё не проанализированный сознанием. И мой опыт сводился к тому, что если не знаешь, как выйти из ситуации, главное, не натворить глупостей сгоряча.

Чуйка в области пониже спины вопила, что нам лучше остановиться и не нестись сломя голову к домикам перед источниками. И поэтому, когда девушка опять завопила, но уже глуше, чем раньше, я дал ребятам команду замедлиться. Все, кроме Ляси, среагировали сразу. Девушка, видимо, имела другое мнение.

— Кусты… — махнул рукой в сторону, предлагая спрятаться, прежде чем нападать.

Лицо Ляси выражало возмущение и непонимание. И хоть она замешкалась, в итоге тоже свернула вслед за нами. Густая мелкая листва оказалась отличным средством маскировки.

Очередной крик, уже более отрывистый и скорее молящий, чем испуганный, мы услышали из укрытия. Ляся дёрнулась вперёд, не желая отсиживаться, но я перехватил её за предплечье, на что барышня среагировала испепеляющим взглядом.

— Они же в опасности, — прошипела едва слышно. — Надо помочь.

— Поможем, заверил я, — и после того как она нахмурилась, прогнав из взгляда раздражение, указал пальцем на крышу. — Но сначала решим, как будем действовать.

Взгляды присутствующих устремились в указанном направлении. На лицах застыли маски если не ужаса, то испуга пополам с недоумением. Не могу сказать, что увиденное не поразило и меня самого, так что покерфейс дался не без труда.

По крыше женского домика, который располагался чуть ближе к нам, чем мужской, ползало существо с множеством конечностей, клешнями и усиками, обшаривавшими пространство перед собой.

— Это ещё что?.. — изумлённо прошептал Шен.

— Полурак, полу… хрен, — отозвался я.

— И клешни… и эта… как её там… броня, в общем, — растерянно произнёс он. — Что за срань?

— Видимо, выползло из очередного разлома, — заключил Терр.

— И трескочет так противно, — Шен прикрыл уши.

— Трескочут… — Ляся указала пальчиком на один из выступов скал, на котором сидел похожий товарищ размером побольше. Менее активный в отличие от сородича, но ещё более устрашающий по габаритам.

— Вызываем подмогу? — спросил я.

Ляся кивнул, попробовала связаться с кампусом.

— Как думаете, если подружка Саймона кричала, а теперь молчит, то… — озвучил Шен неудобный вопрос и притих.

Ответа не последовало ни на этот вопрос, ни на нашу попытку связаться с кампусом.

— Сигнал не проходит, — пожаловалась Ляся. — Шен? Поможешь? Или пойдём назад и лично попросим о подмоге.

Я помотал головой.

— Нельзя так рисковать. Если ребята укрылись в домике, мы должны им помочь здесь и сейчас.

И будто в подтверждение моим словам чудовище с крыши пробило окно чердачного этажа и скрылось внутри.

— Но мы можем не справиться… — возразила Ляся, которая сама минутой ранее ломилась в бой.

Видимо, вид гигантского полурака охладил её пыл. Впрочем, остальные тоже слегка сникли.

— Что? — подначивая спросил я. — Вид огнедышащих кроликов-мутантов пугает меньше?

— Угу, — честно признался Шен. — А тут… здоровое и противное… — на этой фразе его передёрнуло от отвращения.

— Так же сказала Агата, когда тебя увидела. Но ничего, теперь же привыкла. — Терр хохотнул, но Шен, кажется, не понял юмора.

— Она так сказала? Когда? — серьёзно спросил он.

Ляся закатила глаза, а потом тоном учительницы произнесла:

— Хватит. Вы готовы бороться с ними или пойдёте назад? По тропе, если ускориться, можно добежать за десять минут, и вызвать подмогу уже вне скал.

— Предлагаю поступить следующим образом… — я перехватил инициативу и указал на полурака, растянувшегося на уступе скалы. — Этого, притаившегося, вырублю я. Ляся и Терр тем временем проберутся к домику. Шен попробует вернуться и вызвать подмогу. Возможно, не придётся бежать далеко, ты же можешь вытянуть руку и попробовать поймать сигнал где-то по пути. Ну а если не выйдет, то уже за пределами тропы. Главное, запросить помощи и уведомить о том, с кем мы сражаемся. Охране кампуса будет проще понять, чем нам помочь, и какие оружие брать.

— Предлагаешь мне пропустить всё веселье? — нахмурился он, и щёки, казалось, стали ещё больше от обиды.

— Не факт. Если поймаешь сигнал раньше, сразу вернёшься к нам.

— А если вы не справитесь тут? — обеспокоенно посмотрел он сначала на меня, потом на Лясю.

— Пока отвлечём незваных гостей. До твоего возвращения точно продержимся. До полураков в бестиарии я пока не дошёл, хотя подобное изображение уже где-то мне попадалось, так что слабо представляю, как с ними бороться. Но мы справимся.

Ляся покивала и подхватила:

— Я читала о них вскользь. Помню, что они боятся огня, у них уязвимое брюшко. Броню пробить сложно, только если очень-очень постараться. Но и то надо попасть между чешуек, а значит, при ударе важна не только сила, но и меткость.

— Ну вот, уже можно действовать! — Я похлопал Шена по плечу. — Вперёд, за подмогой. А мы пока сварим этих раков. Жаль, пива нет.

Я думал, Ляся не одобрит, но она пожала плечами и вздёрнула бровь, будто оценивая, насколько ей тоже не хватает пенного в этом приключении. Долго раздумывать ей не пришлось, Терр ощетинился насколько мог, принимая боевой облик и становясь опять похожим на условного вервольфа. Вскинул дубину на плечо и вопросительно посмотрел на Лясю.

Она окинула нас взглядом, выдохнула и, к нашему удивлению, обняла сначала Шена, а затем и меня. Хвойный запах её парфюма действовал бодряще, а объятья, которые продлились на пару секунд дольше, чем ожидал, задали настроение.

Горящий взгляд и тепло её тела настраивали на жаркую битву.

— Погнали! — скомандовал я.

И ребята рассредоточились. Мне же осталось понять, как буду кошмарить своего подопечного. Крупный чешуйчатый гадёныш как ни в чём не бывало шевелил усиками, подставляя бронированные бока солнышку. Его, судя по всему, не особо интересовали ребята в домике, чего нельзя было сказать о его товарище, пробившем окно чердака.

В моём арсенале приёмов имелись: не в полной мере успешное владение телекинезом при воздействии на небольшие объекты, способность разжигать искру и раздувать в небольшое пламя, способность отбивать атаки противников при помощи того же телекинеза. Последнее лучше всего шло в комбинированной технике, когда я пытался уворачиваться. Так получалось лучше всего, потому что вовремя отбить летящий в меня предмет или кулак удавалось не всегда. Порой я лишь менял траекторию движения, уворачивался и избегал травм.

С чешуйчатым было понятно, что поджечь его не получится. Слишком далеко, он слишком велик. Его длина примерно в полтора раза превышала мой рост, а ширина раза в два — вес. И это ещё в расчёт не шли огромные клешни, наверняка острые как бритва. Ну и противные усики, которыми он не переставая шевелил.

И если на первый взгляд казалось, что оперировать нечем, на помощь, как всегда, пришла смекалочка. Ещё при оглашении плана приметил выступ выше, который не выглядел особенно устойчивым. И особое внимание привлёк кусок скалы, который гордым шрамом трещины выделялся на общем фоне. Попрыгать бы на нём — точно бы отвалился.

Но попрыгать возможности не было. Вот если б умел переносить не только предметы, но и себя…

Мысль показалась интересной. Даже удивился, почему раньше об этом не подумал. Если у меня была возможность воздействовать на предметы, перенося их в пространстве, разве не мог я перенести себя при должной тренировке навыка? Чем я не предмет?

«Тоже крупный и тупой», — зазвучал в голове ироничный голос тренера, который любил подшучивать надо мной, разжигая запал.

«Ты, Андрей, птица гордая, — часто говорил он, — пока не пнёшь — не полетишь».

Вот он и пинал. Не физически, а морально. Но обычно по-доброму и никогда не переходя границ. И сейчас его фантомное присутствие помогло тоже.

Нет, пытаться перенести себя я не стал. Для этого найдётся более удачное время. К тому же на такое большое расстояние сразу точно не перенесусь. Да и как это будет выглядеть? Моя летящая тушка точно заинтересует ракообразное. А вот сосредоточенный ментальный удар в продолжение трещины — очень даже пойдём мне на руку.

У меня иногда получалось не только переносить предметы, но и заставлять их исчезнуть. Я до конца пока не понял, как это работает, но пару раз уже проворачивал. Первая такая попытка произошла на отборочных, когда нас согнали в команду из пяти человек, и я заставил воду из стакана исчезнуть. Она не разлилась, не вытекла на скатерть, а будто бы испарилась. Потом ещё пару раз у меня пропадали небольшие предметы. Один раз мяч, другой — подкинутый в воздух камень, который хотел зашвырнуть подальше. И либо действительно далеко зашвырнул, либо испарил — по сей день и не ясно.

Но в любом случае «удалить кусочек скалы» показалось задачей вполне посильной. Это не булыжники ворочать. Поэтому прокрался поближе, не привлекая внимания, и засел в очередных зарослях.

Ляся и Терр уже скрылись в домике, откуда больше не доносилось ни звука. А я прицельно рассмотрел трещину в скале, и там, где она раздвоилась, сходя на нет в обоих направлениях, попробовал сконцентрироваться. Почему-то захотелось вытянуть вперёд руку, примеряясь и присматриваясь.

Ощущая себя Спайдерменом, готовым выпустить паутину, направил все силы и потоки мысли в место, где трещина стала едва видимой. Не понимая особо как это работает, послал импульс.

Импульс тоже меня послал.

Трещина не проявила никакого желания разрастаться. Но я не терял оптимизма и повторил попытку. Из дома, куда ушли Ляся с Терром, послышался шум — разбилось стекло и что-то с грохотом повалилось на пол. Оставалось надеяться, что это второй полурак там шухер наводит, а не кошмарит моих друзей.

Продолжив воздействие на скалу, почувствовал, что покрылся испариной. Даже физические упражнения так не изматывали, как ментальные. Поэтому попробовал сменить тактику.

Если гора не идёт к Магомету…

Прошёл ближе к цели, прицелился ещё разок, но теперь отпустил ситуацию, перестал напрягаться. Попробовал не давить, а… повелевать? Сам не понял, что именно изменил, но подход поменял точно.

Когда первый камешек скатился с уступа и попал ракообразному по панцирю, тот повернулся, изгибаясь в другую сторону, но продолжил дремать. И тогда я навалился сильнее, но без надрыва, а плавно, но весомо.

Скала треснула!

Тот кусок, что нависал над клешнелапым чудищем, угрожающе накренился.

«И не таких раков уделывали», — подумалось мне.

Поддав ещё немного концентрации и сделав пас рукой просто чтобы помочь сознанию целенаправленно ударить, задействовав всю мощь Печати Потока, усилил нажим. Чешуйчатый не чуя подвоха, шевельнул усиками и продолжил отдых.

Когда кусок выступа, наконец, надломился уже не под силой моего влияния, а под собственным весом, мелкие камешки загрохотали, скатываясь вниз, чем пробудили монстра от дрёмы. Но было уже поздно. Один мощный «хрусть» и, даже не успев поднять усатую морду, ракообразный принял весь вес огромного куска скальной породы. Панцирь слабо хрустнул, не выдерживая натиска, в стороны брызнула не то кровь, не то какая другая жижа.

Пронзённый монстр вместе со всеми отколовшимися булыжниками полетел вниз. И я порадовался, что траектория движения не была направлена на меня. Я бы успел отбежать, пока тот, задевая выступы, летел вниз, но оказаться в облаке пыли, грязи, осколков и камней не было никакого желания.

Уже внизу, у самых источников, оказавшись пригвождённым к земле, чудовище страшно заверещало, маша клешнями, усами и другими конечностями. Раздвоенный чешуйчатый хвост трепыхался первые несколько долгих секунд яро и интенсивно, а потом начал недвусмысленно намекать, что силы его покидают. Но впечатление оказалось обманчивым, потому что мгновением позже от трескучего вопля у меня свело уши.

Тем временем в доме поодаль от меня что-то грохнуло во второй раз, и теперь стали слышны неразборчивые крики Ляси. Это был крик не беспомощной барышни, а начальницы, отдающей приказы. Она, судя по всему, командовала операцией и принимала в ней активное участие.

Большое окно от пола до потолка разбилось с оглушительным звоном почти в тот момент, когда пробитый обломком скалы монстр перестал вопить. Зато из дома весь в пламени и утыканный деревянными палками (не то ножками от стола, не то ещё чем), показался второй монстр размером поменьше. Тот самый более юркий, разбивший окно на чердаке.

Из разбитого проёма горделивой походкой вышла Ляся, следом показался Терр, тащащий раненого Саймона, который был явно не в сознании. Вслед за ними показалась барышня, исцарапанная, в синяках и надорванной одежде.

«Свидание определённо пошло не по плану…» — как-то отстранённо подумал я и уставился на второго издыхающего монстра, который теперь тоже судорожно вопил. Довольные, что отбились, мы кивнули друг другу, выражая взаимное уважение.

Метания умирающего существа оказались недолгими, и когда я уже хотел опять пошутить про то, что самого младшего сейчас отправим за пивом, по округе, множась отзвуками эхо, разнёсся новый трескочущий вопль.

На этот раз не отражавший порывов агонии или боли.

Злобный, надрывный, устрашающий.

Вслед за ним последовал грохот ломающихся стен, а затем с домика, у которого мы стояли, сорвало крышу.

У нас, можно сказать, тоже, но не в прямом смысле, а от увиденного.

Огромный монстр, раза в два больше чем тот, кого я прибил осколком скалы, взобрался на то, что осталось от дома. Шевеля огромными усищами, клацая клешнями и продолжая вопить, оно горделиво взгромоздилось на уцелевшие стены всей тушей.

Оно было мощнее и немного отличалось от предыдущих формами.

— Очередная яжмать подъехала… — жалобно произнёс Терр, который явно не успел насладиться победой.

— Надеюсь, она не многодетная… — обречённо произнёс я.

Козыри в рукаве у меня, к сожалению, кончились.

Огромная яжмамка яростно клацала клешнями и выла, взывая к двоим своим отпрыскам, которых мы пустили на закуску. В отличие от детишек, она не имела морды, вместо неё было что-то бесформенное, чешуйчатое и безглазое. Даже пасти не было видно, поэтому понять, откуда она орёт, пока тоже не представлялось возможным.

Не желая провоцировать чудище, мы все остались на своих местах. Я дал команду не двигаться, просто расставив ладони и ограждая ребят от опрометчивых действий.

— Что будем делать? — шёпотом спросила Ляся, и я впервые услышал в её голосе неподдельный страх.

Обращалась она ни к кому-то абстрактному, а ко мне, взволнованно заглядывая в глаза, но я смотрел вперёд, не желая устанавливать зрительный контакт. Возможно, подсознательно, он не потому, что боялся принять роль лидера, а потому что у меня пока не было верного ответа на этот вопрос.

Терр перехватил поудобнее Саймона, который так и не пришёл в себя.

— Что с ним? — уточнил я у перепуганной девчонки.

— Ему тяжко пришлось, — ответила она, подрагивающим голосом, одного из «этих», — она мотнула головой в сторону ракообразного, — он убил в источнике, он теперь где-то на дне… Потом мы спрятались, но вломился ещё один. Когда отбивались, Саймон ударился головой…

Пока мы перешёптывались, не двигаясь с места, огромная рачиха, перестала орать. Замахнувшись одной из клешней, она снесла дымоход камина и медленно продвинулась вперёд к нам.

— Она нас слышит? — спросила Ляся.

— Возможно, но плохо. И, кажется, не видит.

Рачиха синхронно щёлкнула клешнями, задрав их вверх, и продвинулась ещё на чуть-чуть. Затем чешуя её панциря начала трещать и деформироваться. Всё тело монстрихи содрогалось и трансформировалось во что-то непонятно. Впереди, где должна была быть голова, из чешуек раскладывающихся подобно лепесткам розы, пробилось тело.

Мы так и застыли, отвесив челюсти. Тело, прикрытое руками или чем-то похожим на них, скрывало голову и фигуру. Чешуйки одна за другой продолжили выстраиваться выше и выше, приподнимая тельце.

Существо походило на кентавра, только с телом рака вместо коня.

— Полурак, полуконь… — сорвалось с губ, и я испугался собственного голоса, а точнее, того, с какой интонацией говорил.

Ребята могли воспринять это как испуг, но я скорее просто впечатлился. Это самое подходящее описание к тому, что чувствовал. Конечно, было страшно, когда из рака выросло тело, но видали тварей и пострашнее. Больше меня беспокоили клешни, метавшиеся из стороны в сторону, отвлекая внимание и не позволяя ничего запустить, потому что сразу почти всё отбивали.

Когда трансформация полностью завершилась, и руки, сложенные щитом, опустились, мы увидели обнажённый женский торс. Внушительного размера груди первыми бросились в глаза.

И почему-то сразу подумалось, жаль, что среди нас нет Шена, он бы точно оценил.

Впрочем, там ещё было на что посмотреть, если поднять глаза. Вместо человеческой головы у рачихи было что-то вроде ананаса — вытянутая чешуйчатая башка завершалась хвостом из заострённых усиков, которые то растопыривались, то собирались в пучок.

— К такому меня энциклопедия не готовила, — простонал Терр.

— Прячь Саймона, только медленно, — скомандовал я.

Яжмамка, наконец, перестала размахивать клешнями и вместо этого растопырила «руки», из которых выскочили острющие сабли. Теперь она стала похожа на богомола, который был не в состоянии молиться. Дамочка проявляла все признаки агрессии и готовилась к битве.

Я понимал, что действовать нужно было раньше, до того как она превратилась в «это», но момент упущен, а зрелище оказалось гипнотическим и впечатляющим, так что поздно о чём-то жалеть. Рачиха взмахнула головой, и из-под чешуи проступили глаза — четыре в один ряд. Чёрные, пышущие ненавистью и жаждой крови.

Монстриха поморгала, обсмотрела нас и опять завопила.

Откуда? Всё ещё загадка…

— Огонь! — проорал я, и мы оба с Лясей встали в боевые стойки, свели пальцы в кольца и пробудили искры, которые почти тут же превратились в пламя.

Рачиха, несмотря на тяжёлый низ своего туловища метнулась сначала в сторону, а потом на нас слишком проворно для такого массивного существа. Мы с Лясей раздули пламя и с двух сторон окатили противника волнами пламени.

Та в ужасе отшатнулась, но лапами-лезвиями зацепила обоих. Мне порвала штанину, а Лясе рукав, который тут же обагрился кровью. Благо Терр не заставил себя долго ждать — метнул несколько вырванных из земли кольев, служивших опорами декоративному забору. Один лишь слегка задел яжмамку, проскользив по чешуе по касательной, а второй воткнулся на стыке брони в области рёбер.

— Закройте уши, — скомандовала подружка Саймона и набрала полные лёгкие воздуха.

Не знаю, что это была за техника, но как только девушка завопила, воздух пошёл рябью, а по телу побежали мурашки размером со слонопотамов, как мне показалось. Такой высокий уровень силы имела её звуковая волна.

Рачихе новые методы совсем не понравились. Она расщеперила пучок на ананасоподобной башке и резво попятилась назад, пока не упёрлась в стену спиной. Тогда она запрыгнула обратно на каркас, с которого сорвала крышу, и выставила клешни как щиты.

— Надолго меня не хватит, — честно предупредила девушка Саймона. — Я уже еле дышу. И горло сводит.

Прикинул, насколько сильно мы обожгли монстра, и понял, что нашего огня тоже недостаточно. Некоторые пластины потемнели, но она продолжала прекрасно маневрировать и помирать не собиралась.

Терр запустил в неё очередной стальной колышек, но рачиха отбилась, а потом и вовсе перекусила его клешнёй как зубочистку.

— Сможешь загнать её к источнику? — спросил я у Терра, и тот кивнул.

У меня созрел план, не очень изящный, но, возможно, действенный.

— Тогда отвлеките её буквально на пару минут, а затем загоняйте в источник.

— Сделаем, — подтвердил Терр.

— Ляся, за мной! — я махнул, и мы рванули за угол, когда девушка Саймона перетянула внимание самки на себя.

— Что ты задумал? — взволнованно спросила Ляся, убирая растрепавшиеся волосы за ухо, когда мы добрались до нужного источника.

— Сейчас будем готовить ужин!

Усмешка получилась слишком зловещей, это стало понятно по взгляду напарницы, но она не выразила протестов, наоборот, засучила рукава и приготовилась исполнять команды.

— Запускай огонёк! Вскипятим эту лужу!

— Но как? — удивилась она. — Пламя погаснет, соприкоснувшись с водой, оно слишком слабое, не та температура.

Не став пояснять, тоже засучил рукава и обернулся к фонтанчику — крупному шару, крутящемуся потоками воды внутри узорчатого витого бортика. Чтобы не тратить время и не оббегать источник по периметру, воспользовался свойствами Печати и со всей дури ментально ударил по бортику. Металлический шар лениво перекатился за пределы фонтана, а затем уже бодрее покатился к источнику. Я помог ему набрать ускорение, усиливая потоки воды, которые гнали его в нужном направлении.

Добравшись до западни, которую мы готовили рачихе, шар стал замедляться, а потом и вовсе остановился. Силой дара я попытался расставить всё так, чтобы его можно было достаточно быстро прогреть, а он, в свою очередь, мог нагреть воду как большой кипятильник.

— Ведём её к вам! — прокричал Терр. — Она жжётся ядом!

Мы с Лясей уже разожгли пламя и нагревали шар, но вода ещё была недостаточно горячей.

— Не успеем, — прошептала напарница. — Не выйдет…

Я не ответил. Не стал задвигать пафосные речи, вместо этого уточнил у Терра детали.

— Как плюётся? Далеко?

— На несколько метров, — выкрикнул он. — И видел бы ты из чего…

Моё воображение не откликнулось на вызов, но когда они появились из-за угла, загоняя рачиху, увидел воочию.

То, что мы приняли за, так сказать, молочные железы, было железами, но совсем не молочными. Несколько дымящихся шрамов на одежде и коже Терра выглядели весьма опасными, но сам он держался молодцом, не подавал виду. Девушку в обиду тоже не давал, и она всячески помогала ему загонять монстриху в ловушку.

— Нам бы ещё минутку… — жалобно простонала Ляся, сдувая прилипшие ко лбу волосы. — Ещё б минутку-другую…

И тут наконец мы услышали новый голос.

— Не ждали⁈ — радостно прокричал Шен. — А я припёрся! Подмогу позвал. И узнал коё-что важное.

— Что? — в один голос спросили мы.

— Соль! Эта дрянь боится… соли… — к финалу фразы голос Шена потух, а потом вновь воспарял: — Это что… у неё сиськи? — изумился он, добежав до площадки перед полуразрушенным домиком.

Ответа не требовалось. Ляся же по привычке закатила глаза.

— Эй! — я не знал имени барышни Саймона, — милашка в шортиках! Я видел соль для ванн в банном комплексе. Притащишь?

Она побежала, и место отвлекающего занял Шен.

— Пусть Терр ей поможет! — предложил он, начав трансформацию, вытягивая руки и тело. — Мешки тяжёлые, наверняка. А я пока сам поворкую с красоткой.

— Ну и вкус у тебя… — теперь я был готов закатить глаза. Она ядом брызжет, — предупредил от греха подальше. Из тех самых сфер, на которые ты клюнул.

— Уляля! Уже усёк! — весело отозвался Шен, уходя от атак «партнёрши».

Не выходя из двери, Терр запустил несколько мешков с солью, которые, ударившись об пол, тут же рассыпались. Подружка Саймона выскочила к нам и, завопив, направила рассыпавшиеся песчинки в воду. Следующие два пакета Терр выкинул уже более метко. Запахло морем, и мне почему-то безумно захотелось в отпуск. На пляж, к беззаботным чайкам, смотреть на воду и попивать коктейли на шезлонгах.

— Загоняй к нам! — скомандовал я, и Шен сменил траекторию, уводя рачиху прямиком в ловушку.

Теперь к атаке подключились и мы. Вода закипела!

Мы взяли иноземную монстриху в кольцо, а она не переставала плеваться ядом и размахивать острыми «саблями» и мощными клешнями. Яростная битва длилась недолго, но мы уже были измотаны, изранены и действовали на силе второго дыхания.

«Когда второе дыхание кончится, откроется третье. А за ним и четвёртое подоспеет», — говорил обычно тренер, подмигивая.

И часто был прав.

Уже у самой воды, я пропустил два довольно неприятных режущих удара «саблей» и понял, что грудь покрывается кровью, напитывая ею уже не только футболку, но и штаны. Шен выглядел ещё хуже, но из-за способности тянуться мог заставить порезы смокнуться, чтобы не терять кровь. По глазам было видно, что боли это доставляет даже больше, чем при обычном ранении.

— Огонь! — скомандовал я.

И после того как рачиху обдало огнём с двух сторон, она отпрыгнула назад и угодила в переставшую кипеть, но всё ещё очень горячую солёную воду.

Терр ухватился за уличный фонарь и выдрал его с корнем. Двинув по анансоподобной башке словно веслом, приглушил нашу «рыбёшку», и та на мгновение обмякла, глубже погружаясь в воду. Но затем вздёрнулась, попыталась выскочить с диким визгом, но словила второй удар.

Когда движение воды успокоилось, я удивился своему цинизму.

— Кушать подано! Садитесь жрать, пожалуйста! — без особых эмоций изрёк, осматривая команду.

Это была победа. Возможно, не самая честная, но победа. Четверо против шестерых. Хотя если уж говорить честно, то одна эта ядовитая рачиха стоила двух или трёх бойцов. По крайней мере, если судить по количеству атакующих рук и клешней. И это без учёта ядовитых желёз.

Со стороны тропы послышались голоса и топот шагов по дорожке.

— Вовремя, — усмехнулся Терр. — Сюда б ещё лаврушки. И можно было б пир закатить всей толпой.

— Фу! — Скривилась Ляся. — Она же человекоподобная.

— Это имитация… — уставшим хриплым голосом произнесла подружка Саймона. — Они трансформируются в разные формы.

— Откуда знаешь? — удивилась Ляся. — В Бестиарии об этом ни слова.

— Это матка. У нас есть вид насекомых, который ведёт себя примерно так же. Только у нас они мелкие и безвредные, но в природе против хищников защищаются так же. Имитируют нападающего, чтобы отпугнуть и напугать.

Несколько экипированных с ног до головы охранников и медперсонал показались из-за изгиба скалы.

— Рэй! — прокричала Чили. — Милый!

Она помахала рукой и побежала быстрее.

— Всё чисто! — выкрикнул я, но не ей, а вооружённым парням. — Отбились.

Те выдохнули и пропустили Чили вперёд, поняв, что угрозы для прелестницы не наблюдается.

— Ну ты у меня получишь! — на выдохе выпалила она, осматривая раны. — До смерти напугал!

И поцеловала в губы.

Было приятно. Особенно на фоне лёгкого головокружения при потере крови.

На Героях всё заживает как на собаках. Эту простую истину я услышал в самые первые дни при заселении. И теперь убеждался в этом совершенно без удивления.

Нас здорово потрепало вчера на источниках, но сегодня от рваных ран остались лишь затянувшиеся небольшие шрамы и ссадины. Чили и другие медсёстры оказали нам всю необходимую помощь: намазали мазью ожоги, заштопали глубокие порезы, обработали синяки. Заглянуть, чтобы снять швы на разодранном боку мне пришлось лишь потому, что отговорить Чили от нескольких уверенных стежков, которые она произвела накануне, не удалось.

— Не дёргайся! Сиди смирно! — сурово произнесла она, когда снял рубашку.

Если вчера она ворковала со мной, играя на камеру, то сегодня, кажется, делала это уже по привычке.

— Расслабься, — насмешливо отмахнулся я, — здесь нет камер. Эфирного времени не получим.

Она фыркнула.

— Думаешь, я только поэтому проявляю заботу? — спросила и резко выдернула нитку.

— С-с-с… Больно…

— Это чтобы гадостей не говорил. Может, мы с тобой это всё и затеяли ради рейтингов, но я бы не выбрала себе в парни парня, который был бы мне несимпатичен, — подёрнув изящным плечиком, проговорила она и вытащила остальные нитки.

— С-с-с-с-с— … Я поморщился. — Вроде современное общество, а материалов растворяемых вам не завезли?

— Кончились, — невозмутимо произнесла она.

— Что, так много раненых?

— Да нет, — уклончиво отозвалась она. — Просто после доктора Дэниеллы была некоторая неразбериха. Может, разворовали… Особенно после того, как ректор выдвинул ультиматум, что персонал обязан поселиться тут на постоянку, а не приезжать посменно. Не все были в восторге от этого. Так что не удивлена, что кто-то что-то притырил напоследок.

— Да уж. Бардак. Хорошо, мы живучие.

— Да, это замечательно, — она отложила инструмент и хитро посмотрела.

Я занял выжидающую позицию, пытаясь понять, что она затеяла.

— Ты хороший, Рэй, — произнесла она. — И по глазам вижу, что с тобой не всё так просто.

— О чём ты? — насторожился я, прикидывая, не могла ли она оставить мне записку.

«Я знаю, что ты не тот, за кого себя выдаёшь», — всплыли перед мысленным взором слова, оставленные кем-то неизвестным на клочке бумаги.

— Эти твои шрамы… — она погладила по предплечью, затем по руке.

От её нежного прикосновения и горячего дыхания пробежала лёгкая дрожь.

— Ты никогда не говорил о своём прошлом, — мягко проговорила она, — но эти старые шрамы, которые уже тоже начали рассасываться, хоть и гораздо медленней, чем новые, намекают, что у тебя была сложная жизнь. А вот тут, — она провела по плечу, уводя пальчики ближе к лопаткам, — тут следы от потушенных сигарет. И по расположению понятно, что ты не сам о себя их тушил…

Если б она не сказала, я, наверное, и не обратил внимание. А если б обратил — не придал значения. У меня самого было немало шрамов, в том числе родом из детства. Был активным ребёнком, бегал по стройкам, прыгал в сугробы с гаражей. Обычное детство, как у многих. А у этого парня, что уступил свою тушку, порезы и ожоги крылись в разных частях тела, и теперь, после слов Чили, я впервые задумался об их природе. Да и, если говорить честно, раньше мне было просто плевать.

После видео в магазине, где он оторвался на ни в чём не повинных людях, сочувствовать парню не хотелось. Возможно, зря. Застарелые следы от затушенных окурков — всегда дурной признак. Детство у него вряд ли выдалось радостным. И в этом могла крыться природа необычных умений и нездорового блеска в глазах, с которым он осматривал горящий магазин и своих жертв.

Мне бы стоило бы получше изучить его прошлое и разобраться в мотивах. Это могло пролить свет на то, почему я сюда попал. И зачем.

Может, парень просто бежал от кого-то. И лучшим местом для новой жизни оказалось моё тело. А может, стал разменной монетой в чьей-то игре, и не ожидал, к чему всё приведёт.

— Ты, правда, хороший, — продолжила Чили, вырывая меня из потока мыслей. — Наверное, даже слишком для этого места.

Я усмехнулся, подняв запястье и покрутив руку с браслетом, уточнил:

— Ты уверена? Помнится, в первый день здесь висела железка, которую ты не спешила с меня снимать.

— У-у-у, — протянула она. — Так и дразнишь… Я бы с радостью надела её на тебя сейчаС, пристегнула к креслу и…

Девушка наклонилась, нависла надо мной, погладила по бёдрам и потянулась вперёд для поцелуя. Я поёрзал в кресле, не спеша отвечать на заигрывания, но она проигнорировала нерешительность и впилась своими губами в мои. Тем временем изящная ручка потянулась выше, от ног к ремню. Светлые пряди волос упали на шею, щекоча до мурашек.

Затем вдруг отстранилась и серьёзно заглянула в глаза.

— Ты как будто не здесь, — в замешательстве произнесла Чили. — Это потому что я не заперла двери?..

Наигранный невинный взгляд подсказывал, что сделано это было специально.

— Нет, дело не в дверях…

— Ну и отлично! — воодушевилась она, расстёгивая пуговки халатика и усаживаясь на меня. — У нас есть пятнадцать минут, пока сменщица не придёт.

— Погоди, — остановил я, борясь с собой.

С одной стороны, горячая красотка уже почти обнажила грудь, но с другой — поток мыслей о прошлом бывшего владельца тела уже было не остановить. Волшебный смартфон от Линн лежал в комнате и был не менее желанным, чем разгорячённая и прекрасная медсестричка.

Я никогда не умел избавляться от навязчивых мыслей и идей. Это отчасти помогало мне в тренировках и на соревнованиях, но в обычной жизни могло и вредить. Если мне приспичило победить, шёл до конца, пренебрегая другими важными вещами.

И теперь желание докопаться до истины, прилипнув к телефону, брало верх.

— Чем мне тебя порадовать?.. — она выдохнула слова в самое ухо, обдав разгорячённым дыханием, и я нервно сглотнул. — Попроси и получишь…

И вот уже почти сдавшись чарам предвестницы, которая, недолго думая, положила мою ладонь на свой кружевной бюстгальтер, я жалостливо простонал.

— Никуда тебя не отпущу, — властно заявила она.

— Господи! — раздалось позади меня. — Запираться же надо!

Возмущённый голос шёл со стороны двери, к которой я сидел спиной, и поэтому не видел, кто к нам вошёл.

— Твоя смена только через пятнадцать минут, — возмутилась Чили, ни капли не смутившись. — Какого лешего ты припёрлась так рано?

Послышались недовольное ворчание и звук захлопывающейся двери.

— Вот зануда! — девушка искренне возмутилась, вставая и поправляя халатик.

Настрой был сбит несмотря на то, что в комнате мы опять остались одни.

— Заскакивай в следующий раз хотя бы за часик до пересменки, — проворковала она, застёгивая последнюю пуговку. — У меня жаркие планы на твой счёт. Заодно проверим, как всё заживает.

Я поднялся с кресла и подхватил рубашку.

— Ты знаешь, что отлично заживает. Как на собаке.

— Р-р-р-р, — прорычала она, наморщив курносый носик и легонько клацнула зубами.

Мне нравилась её непосредственность и жажда, с которой она получала всё, что захочет. Это было и мне свойственно. Вот только мои амбиции, желания и цели сейчас пролегали несколько в других областях.

Медкабинет я покинул в смешанных чувствах. С одной стороны, жалея, что нас прервали, с другой — убегая мыслями в то, какие тайны мог хранить парень, чьё тело теперь стало моим. Если б не дурацкие «Устав сектора» и «Устав знаний», предписывавшие распорядок дня всем студентам и обязанности по учебной части, такие как необходимость посещать все занятия в расписании, то я бы уже намного больше успел узнать благодаря неограниченному доступу к сети. Тренировки и библиотечные часы тоже сокращали свободное время. И наши тайные собрания клуба отщепенцев отжирали весомую часть свободных часов.

Жаль, что телефон нельзя было брать с собой. В комнате я находился не так долго, если вычеркнуть часы сна. Благо сегодня нас, как пострадавших, освободили от всего, кроме посещения медкабинета.

Оседлав припаркованный возле входа велосипед, рванул к общежитию. Новая бронзовая модель отличалась не только цветом, но и некоторыми преимуществами. Сидушка мягче и удобней, руль эргономичней, тормоза получше. На этом преимущества завершались, но я всё равно радовался обновке.

Припарковавшись, скользнул в общежитие, поздоровался с дежурным, который уже успел смениться за время моего отсутствия. Видимо, пересменка у них с медсёстрами приходилась примерно на то же время.

Нетерпеливо щёлкнув кнопку лифта несколько раз, уже почти обрадовался, что буду дома. Как вдруг в проёме закрывающихся дверей появилась рука. Ядовитую усмешку «надзирателя» я бы узнал из тысячи. Он появился из темноты и когда двери среагировали на движение и распахнулись, вместо того чтобы закрыться, он просочился в кабину.

— Куда-то торопитесь, мистер Канто? — спросил он.

— Хочу отдохнуть, — отрезал, не удостоив его взгляда.

Он ровнялся со мной, встал рядом и уставился на закрывшиеся перед нами двери. Наши отражения на глянцевой поверхности хорошо воспроизводили форму, но слегка искажали детали. Сволочило одно — его ехидная улыбка была видна даже там.

— Уже успели устать? Только десять часов утра. Чем же вы занимались?

«Мамку твою… в кино водил», — чуть не вырвалось у меня.

— Я был ранен, поэтому чувствую себя не лучшим образом, — сохраняя деловой тон и дистанцию, ответил, опуская детали.

— Берегите себя! — наигранно посочувствовал он. — В кампусе не так безопасно, как хотелось бы. Стоить быть осторожным.

«Интересно, это угроза?» — задался вопросом, но вслух сказал иное.

— Вы тоже. Монстры этих мест не щадят никого.

Вряд ли он понял, с каким монстром связался. Но я предупредил. И пусть потом не говорит, что его не предостерегали.

Больше мы не проронили ни слова. Но пауза была недолгой, двери лифта, наконец, распахнулись, выпуская обоих из этой крошечной клетки, перенёсшей из холла в лабиринты коридоров и комнат.

— Приятного дня, — всё-таки произнёс он. Не допустите, чтобы ваши следы развеял ветер.

Но ветер развеял только мои сомнения. Это точно была угроза. Что бы он ни задумал, я буду готов. Потому что на моей стороне правда, друзья и способности, о которых этот щегол может только мечтать.

Браслет издал приятный звук, отперев двери, но на этом приятности закончились. Я сразу почувствовал, что что-то было не так, хотя пока так и не понял, что именно. Внешне ничего не выглядело неправильным. Вещи стояли на своих местах, тапки валялись у входа…

«Свет!»

Я не выключил свет в комнате, когда уходил, мне стало лень разуваться и топать до выключателя. А теперь он был выключен. Кто-то проник в мою комнату, похозяйничал и выключил свет по привычке.

Дурное предчувствие подкатило к горлу. Не разуваясь, рванул в комнату, сразу же к шкафу. Подставил стул, просунул руку и похолодел. Попробовал нащупать телефон, но, естественно, ничего не нашёл.

Кто бы ни приходил, пока меня не было, он знал о телефоне и без труда вычислил, где его прячу. Лицо и уши обдало жаром, руки сжались в кулаки, сердце заколотилось быстрее. Досада и злость захватили меня целиком.

Меня лишили моей прелести. И информационный голод, который поднимался из самых глубин сознания, теперь нечем было утолить.

Кто забрал телефон, так и не удалось выяснить, хотя в последние несколько дней это была моя приоритетная задача. Конечно, были на примете подозреваемые, но это абсолютно ничего не давало. Гаджет потерян, а Линнея Харрис, возможно, об этом до сих пор не знает. Радовало, что на телефоне стоял пароль, и вряд ли его было так легко взломать, не уничтожив при этом данные.

Если кто-то начнёт с ней переписку от моего имени, неизвестно к чему это может привести. Так что я взял себе задачу при первой же возможности подать сигнал, что средство связи больше не со мной.

Была небольшая вероятность, что встретиться получится уже сегодня. Занятия после обеда отменили и поставили в график собрание, на котором ректор огласит предварительные итоги выборов старост со стороны зрителей. Это должно подхлестнуть кандидатов и заставить оценить свои шансы. Это, конечно, не отразит реальной картины, потому что симпатии зрителей далеко не всегда совпадают с симпатиями самих студентов. Но событие рейтинговое, а значит, ему быть.

Редкий прохладный дождь моросил с самого утра и не собирался заканчиваться. Осень в этом мире ощущалась примерно так же, как и в моём. Только с одним единственным различием — любимый мною хмурый Питер был значительно холоднее, а значит, мог уже встретить первый снег, который бы тут же растаял, а потом с легкостью снова выпал на глянцевую хрустящую корку свежезастывших луж.

В этом мире всё пока ограничивалось излишками влажности. Иногда дождило, иногда подсыхало. Температура свалилась до тринадцати градусов днём, и до семи ночью.

Девочки начали кутаться в шарфы, которые нам заботливо раздала хмурая комендантша общежития — мисс Валеаски. Громовая рослая женщина со взглядом питбуля молча протягивала пакеты с подарками от владыки ректора, когда мы стройным бронзовым строем выстроились, чтобы получить их в её рабочие часы.

Женщину поселили в крыло с «надзирателями» и другим персоналом, связанным с жизнью общежития. У нас были свои дежурные ремонтник, электрик, сантехник и прочие разнорабочие, которые следили за зданием и отвечали за него. Для устранения более крупных проблем подключались сотрудники кампуса, отвечавшие за другие объекты.

И пока всё это работало как часы. Возможно, благодаря грозному взгляду комендантши-завхоза, которая держала в страхе не только студентов, но и всех остальных. Если б ей пришлось сцепиться с ректором, то я бы поставил на неё, несмотря на всю власть, изворотливость и опасность последнего.

Помимо шарфов нам выдали кожаные куртки, чем я бесконечно порадовался. Косой ворот, добротный покрой, неплохая фурнитура. Косуха хорошо села по фигуре, даже с учётом того, что я слегка подкачался, и руки перестали походить на тонкие ниточки. Мерки, снимаемые в медкабинете на ежемесячном плановом осмотре, видимо, отправлялись сразу портным.

Чёрный сектор получил чёрные куртки, бронза — коричневые, серебро — серые, золото — светло-коричневые, ближе к жёлтому. И стоит отметить, каждая смотрелась стильно.

Я накинул обновку, повязал шарф и направился к месту сбора чуть раньше, в надежде перехватить Линн, которая обязана была посетить мероприятие. Просматривая последние статьи барышни, понял, что её перевели исключительно на тематику Школы. Если раньше из-под пера нахрапистой журналистки выходили статьи на тему защиты редких видов животных, скандалов из-за сохранения памятников архитектуры или лайтовые статьи о праздниках и фестивалях, то теперь она сосредоточилась на Героях. Ещё и репортажи снимает с места событий. Наверное, это можно считать повышением.

Холодный блестящий от дождя асфальт отражал пестроту цветов листвы на деревьях, разбавляя серость неба. Может, я заскучал по Родине, а может, до сих пор был расстроен пропажей полезного гаджета, но я даже не заметил, как дошёл до нужного корпуса.

Шен с Терром уже расселись в зале и заняли всем места. Они радостно обсуждали, кто может победить на выборах и даже не заметили, как я подошёл. А я не заметил, как подошла Агата. Девушка сохраняла свойство незаметно и бесшумно появляться, а теперь, когда на ней красовалась новенькая чёрная куртка, стала ещё больше похожа на ниндзя.

— П-привет… — произнёс Шен, и я заметил, как тут же втянулись его щёки и живот.

«С каких пор он начал так делать?» — усмехнулся я и сел рядом.

Агата прошла подальше и села уже за Терром. Шен виду не подал, но щёки распустил, понимая, что внимание Агаты сосредоточено не на нём.

— Ваши ставки, господа, — начал я, желая разведать, что они думают о выборах, — кто победит?

Терр-Тотошка, размашисто почесав за ухом, начал говорить первым.

— У чёрных — Руби или Грейсон, бронза — ты или Брендан, у серебра — Шана или Морган, у золота — Саймон или Джонни. Хотелось бы, чтоб Саймон, но боюсь, что у Джонни нет реальных соперников, увы.

— А Ляся? — уточнил я.

— Ляся, конечно, прекрасна, умна и нравится людям, но как она сама и говорила, её не воспримут всерьёз хотя бы из-за прошлого её семьи. Золото — это люди, чьи семьи знают родословную до хрен знает какого колена. И в какого предка ни ткни — попадёшь в типичного Персиваля. Они состоят в закрытых клубах, пьют виски за болтовнёй о том, кто более влиятелен и скучен. А в отношении Ляси каждый уверен, что отец купил ей золотой билет, хотя допустить её должны были только до серебряного. Но у папашки много денег и лишь одна дочь. Даже если он не уступает им по степени влияния и глубине кошелька, он всегда будет чужим, потому что его родословная началась с чистого листа лишь на Лясе. Сам он навеки замаран.

— Логично… — согласился я, понимая, что он озвучил ровно то, что я сам бы мог сказать. — А что насчёт экзамена на избранность? Пойдёте участвовать?

— Конечно! — оживился Шен. — Надо засветиться перед камерами. Агата говорит, что так больше шансов найти спонсоров.

Он покосился на девушку, и она, заметив его взгляд, одобрительно кивнула.

— Согласен. Я тоже записался.

— Угу, тем более тебе от спонсора уже прилетал подарочек. Сработало то, как себя показал. Вот и я попробую проявить себя. У меня даже стратегия есть, — Шен наклонился ближе ко мне, чтобы никто посторонний не подслушал. — Хочу протянуть руку к стекляшке, которая закрывает настоящий медальон, уменьшить пальцы настолько, чтобы пролезть в щёлочку, а потом расшатать стекляшку и вытащить содержимое.

— Ну и Джонни позлить тоже надо, — вклинился Терр. — Его, по закону жанра, пустят последним, потому что все ставят на то, что он наследник. И небезосновательно. А так как всем нужно шоу, он будет пробовать достать медальон в самом конце. И достанет. Но рейтинги делаются не так. Так что если мы все запишемся, то этому говнюку придётся долго ждать очереди.

Мне план нравился. Мной руководили ровно такие же мотивы, когда записывался.

— Неплохо, — отметил я. — А ты Терр? У тебя есть какая-то тактика?

Он пожал плечами.

— Разбегусь, вдарю по статуе. Если не поможет, так хоть просто перед девчонками покрасуюсь своей супергеройской бронёй и мускулами. А ты?

Не могу сказать, чтобы не думал об этом, но чёткого ответа на вопрос так и не нашёл.

— Я вот что думаю… — начал я и тоже понизил голос и его громкость. — Если Печать Потока может переносить предметы при помощи телекинеза, то разве она не может перенести меня?

Все задумались, но тишина была недолгой.

— Не придумывай, — послышался сзади голос Ляси, — ты птица гордая, пока не пнёшь — не полетишь.

Она рассмеялась коротко, но задорно, и злиться на шутку после такого было невозможно. Особенно позабавило, что в этом мире тоже была такая поговорка. Мы сдвинулись на своём ряду, приглашая девушку сесть.

И хоть тема сменилась, моя идея направить силы на себя и поднять в воздухе собственную (или не совсем) тушку, казалась выполнимой при достаточном уровне навыка. И такой финт точно впечатлит зрителей.

А пока зрителей впечатлять собирался ректор. Он подошёл к трибуне, и лучи прожекторов тут же выхватили его силуэт. Огромный монитор позади него тут же выдал лицо ректора крупным планом. Я не сразу понял, что именно в нём изменилось, но факт изменения уловил сразу. Он выглядел иначе, хотя холод светлых пожилых глаз выдавал, что пред нами тот же человек, что и раньше. Только теперь он стал выглядеть… дороже.

Дела в Школе, видимо, шли превосходно. Костюм лучше сидел по фигуре, оттенок ткани выглядел благороднее, фасон — моднее. Заострённая бородка приобрела ухоженный вид — над ней явно поколдовал мастер. Ровные усы, выбритые щёки, свежая стрижка — всё это говорило о том, что имиджем ректора занялись профессионалы.

Он широко улыбнулся, взмахнул рукой, приветствуя студентов, сотрудников и зрителей и начал речь, как всегда пафосную и заготовленную заранее. Пока он благодарил спонсоров и зрителей, я продолжил наблюдение и отметил, что изменились даже мелкие, но важные детали. Пуговицы пиджака сияли камешками и поблёскивали ярче обычного.

Раньше я не особенно разбирался в подобных вещах, потому что никогда не носил ни дорогих колец, ни браслетов, ни часов, ни уж тем более серёжек для пирсинга. Всё это было мне глубоко до фонаря, но когда попадаешь в среду обитания акул, как их называл мой тренер, тут же учишься определять их на глаз. Они выделяются, хотя не всегда сразу можно сказать, чем именно. Вот и ректор начал выделяться как-то особенно по-иному.

Изменился даже взгляд. Стал слегка «заниженным», почти как Приоры на районе в своё время. Тренер называл это взглядом «власти». Спонсоры, жюри, представители комитетов смотрели так же. Чуть свысока, из-под едва прикрытых век. Как смотрел сейчас ректор сквозь новые очки. В изящной, стоит отметить, оправе.

Она наверняка стоила не меньше, чем часы, мелькнувшие на запястье. Цепочка на брюках, идущая к карману, тоже выглядела весьма увесистой и недешёвой. Вряд ли она вела к ещё одним часам, скорее, на ней он мог носить ключи или что-то более ценное.

Эти изменения почему-то тревожили. Я чувствовал опасность и не мог пока сказать, чем она вызвана. Акулы, конечно, по умолчанию опасны. Но они не монстры, которые убивают всё подряд. С ними можно сосуществовать в мире и даже гармонии. Но эта акула выделялась среди других. И чтобы не стать жертвой, у меня есть только один вариант — тоже стать акулой. Если не более зубастой, то хотя бы равной.

Только одно успокаивало. В движениях ректора наблюдалась нервозность. Его что-то тяготило и, возможно, даже тревожило. Он пытался казаться значимым, важным и успешным, но капелька пота над веком и дёрганные взмахи рук выдавали страх. И вряд ли это был страх сцены.

Ребята слушали внимательно, и только Ляся слегка ёрзала и всё время поправляла то пиджак, то юбку.

— Нервничаешь? — спросил я шёпотом, и она кивнула, слегка прикусив губу.

— Сегодня объявят результаты зрительских голосований, а я совершенно не хочу в этом участвовать. Представляю, сколько хейта польётся на меня что со стороны некоторых зрителей, что со стороны студентов.

— Не волнуйся. Самое сложное позади. Тебе не нужно побеждать в этой гонке. Сегодня тебе осталось сделать лишь одну вещь, — я пристально посмотрел в её тёмные карие глаза.

— Какую? — взволнованно спросила она.

— Попросить тех, кто поддерживает тебя, проголосовать за Саймона. Так он получит больше очков и влияния, даже если не все решатся голосовать за него, после снятия твоей кандидатуры.

— Я могу отказаться сейчас? Сегодня? — с надеждой в голосе спросила она, не скрывая радости.

— Можешь! И сделаешь. Больше не нужно переживать на этот счёт. Поблагодари всех и скажи, что доверяешься Саймону и видишь в нём человека, который лучше справится с этой задачей, чем кто-либо на секторе. Это будет наш небольшой «подарочек» для Джонни. Мы не только оттянули часть голосов, но и перегруппируем их в нужном нам положении.

Она не стала ничего больше говорить, просто широко улыбнулась и сжала мою ладонь.

— Это наш основной козырь, и настало время его разыграть.

Ляся сияла, а я и подумать не мог, как сильно на неё давила эта ситуация, раз сейчас она испытала такое облегчение, просто поняв, что перестанет быть кандидатом в старосты. И на этом радостные новости не закончились. На экране появилась фотография «надзирателя».

— С грустью должен сообщить, что мы получили много жалоб от студентов на неподобающую работу персонала. В частности, речь идёт о наставнике бронзового сектора, на которого жаловались больше всего. Он снят с должности и больше не будет исполнять обязанности старшего товарища и помощника. Мы с моими замечательными коллегами обдумаем этот досадный инцидент и примем решение о том, кто заменит его на посту. А пока давайте перейдём к итогам голосования.

Лёгкое волнение прокатилось по всему телу, когда на экране показалась рейтинговая таблица в гонке за пост старост отделений. Перед нами на огромном мониторе в четырёх столбцах отразились лица финалистов по итогам предварительных зрительских голосований. В левом столбце опасный парень Грейсон и милашка Руби, дальше добряк Брендан и я, в серебре — Шана и Морган, как и предсказывал Терр, а в золоте — Джонни и Саймон.

Вполне ожидаемые результаты. Но пока не ясно, кто именно был лидером. И пусть зрительское голосование само по себе ничего не решало, оно могло сыграть важную роль, если в реальном голосовании будет ничья.

Ректор заговорщически улыбнулся, выдерживая паузу, затем устремил взгляд в одну из камер, взмахнул рукой, и четыре портрета засветились жёлтым.

— Рад представить вам победителей зрительских голосований!

Портреты Грейсона, Брендана, Моргана и Джонни победоносно сияли, намекая, что все наши попытки заработать высокие рейтинги и склонить зрителей на свою сторону не увенчались успехом. Благо голосование было предварительным, а у нас ещё оставалось время, чтобы всё изменить. Но хорошее настроение всё равно начало улетучиваться, сменяясь дурными предчувствиями. Ректор произносил что-то радостное и жизнеутверждающее, но никто из нас уже не слушал.

— Не вешай нос, — Ляся погладила меня по руке. — Это лишь предварительное решение зрителей, основное голосование ещё впереди. Скорее всего, пока мало кто голосовал, и есть все шансы, что к решающему дню они изменят свой голос.

Но было у меня гаденькое ощущение, что проблема не в решении зрителей, а в чём-то ином. Конечно, выборы испортили не русские хакеры, но кто-то мог и докрутить результаты. Даже если так, настоящие голоса студентов будет не подтасовать, ведь мы можем провести и открытые подсчёты.

И вот когда, казалось бы, я уже успокоил себя, что всё будет хорошо, чувство приближающегося песца накрыло новой волной. Не прошло и двадцати секунд, как радостная речь ректора закончилась, и он набросил на лицо скорбную маску.

— А теперь перейдём к не самой приятной новости… — проговорил он траурным тоном.

На экране рядом со светящимися портретами появилось два красных полупрозрачных прямоугольника, накрывших наши с Саймоном лица.

«Здравствуй, песец. Шёл бы ты в жопу…» — подумал я, понимая, что дальше произойдёт.

— Код коричневый, — произнёс я шёпотом в пустоту, но Шен услышал.

— Почему не красный? — спросил он, не отрывая взгляда от наших с Сайманом покрасневших портретов.

— Потому что до красного не дотягивает. Физически нам ничего не грозит…

— Тогда почему коричневый? — так и не понял он.

— Да потому, дружище, что мы обосрались.

И я не соврал. Мы действительно обосрались. Глупо было думать, что если идёшь против системы, то она не будет давать отпор. Мы жаловались на «надзирателей», мы хитрили и упорствовали, и это не могло остаться без реакции.

Ректор, конечно же, никак не связал нашу дисквалификацию на выборах с тем, что мы писали жалобы или устраивали тайные сборища у Ляси. Но информация о том, что закупили несколько камер благодаря «финансовым махинациям» с баллами, конечно же, всплыла наружу.

— Прискорбно сообщать, что наши студенты нашли лазейку, которой не преминули воспользоваться, — сокрушался ректор. — Мы, конечно же, считаем, что это было сделано не по злому умыслу, а скорее в порыве азарта и озорства, но мы просто обязаны пресечь подобные инциденты.

Он растёкся маслом по дереву о долге Героев, о чести, об уставах и правилах, о том, какие надежды на нас возлагает весь мир, и как мы неосознанно всех подводим.

— Нельзя научит стать Героем, — громогласно изрёк он. — Но можно подтолкнуть в правильном направлении!

Последовали аплодисменты, но, конечно же, наши руки остались там, где и были, хлопать вместе со всеми мы не стали. А ректор продолжил.

— Теперь если вы захотите пройти, например, в бассейн сектора, который дешевле, то вам придётся заплатить по прайсу своего сектора. Захотите купить предметы из менее престижного сектора, чем ваш, тоже платите по прайсу своего сектора за товары этой же категории. Иначе создаётся дисбаланс и рушится внутренняя экономическая логика секторов. В этот раз двое кандидатов исключены из предвыборной гонки. Это их наказание. Но в будущем любая подобная «изобретательность» повлечёт дополнительные часы трудовой практики. Например, самовольное оставление границ кампуса, как это произошло недавно, тоже повлечёт наказание. В этой истории также отличился один из выбывших кандидатов. Он подверг опасности свою жизнь, жизнь подруги и тех, кто отправился его спасать. Я много раз говорил и не устану повторять, что жизни Героев и всех, кто трудится здесь во благо будущего нашего мира — бесценны. Любая человеческая жизнь — бесценна. А ваши — ещё и могут служить гарантом сохранности мира и мирных жителей. Надеюсь, меня всё-таки, наконец, услышат и оценят старания администрации. Мы не можем так рисковать. Мы обязаны быть строгими во благо всего мира.

Стелил гладко, пел слаженно, но я услышал главное — имена девушек не всплыли при оглашении историй с монетами. Значит, Руби и Ляся остаются в предвыборной гонке. Это не добавляет нам шансов на победу, но позволяет остаться в игре.

Я бросил взгляд на Лясю, раздумывая, когда лучше попросить её не снимать свою кандидатуру, но когда наши глаза встретились, не смог произнести ни слова.

Она уже всё поняла. Грустно кивнула, давая понять, что уговоры не потребуются. Кем бы ни был её отец в прошлом, сама Ляся всегда оставалась человеком чести.

Сволочило то, что к сегодняшнему дню я готовился долго. Программа, над которой так тщательно работал, шла псу под хвост. Все речи, доводы и идеи, которые собирался продвинуть — можно выбросить в помойное ведро. Мне не видать места в совете старост.

С другой стороны, не нужно будет участвовать ни в презентации, ни в дебатах. Можно покинуть зал и попытаться отыскать Линн. Может быть, она где-то разбирается с камерами, готовится к очередному интервью или наводит марафет, прежде чем завалить ректора вопросами. И раз нигде среди персонала барышню не видно, значит, искать надо в других местах.

— Расстроился? — сочувственно спросил Шен.

— Да как сказать… — не хотелось врать другу, но и правды я, кажется, сам не знал. — С одной стороны, очень паршиво, с другой… Не трагедия. Мы полураков победили. И с предвыборной гонкой как-нибудь справимся. У нас остаются девчонки. Да и Грейсон не так плох. На первом экзамене мы вроде в итоге нашли с ним общий язык. Может, и теперь найдём.

— Здорово, что ты никогда не сдаёшься, — отметил Шен уважительно.

— Дык… — хмыкнул я. — Это не трагедия, это просто ещё одна точка роста, — зафиналил излюбленной фразой тренера.

Он считал, что любой кризис — это поле для изменений. В свой первый большой кризис он оставил практику и занялся теорией. Стал тренером. Я в свой первый кризис начал серьёзно заниматься спортом, отбросив всё лишнее. Вот и сейчас нужно перераспределить силы, переобозначить цели.

Браслет на запястье завибрировал. Я открыл уведомления, и там оказалось письмо от администрации.

«У вас новый подарок от спонсора!» — гласил заголовок, украшенный небольшой цифровой коробкой с бантом.

«Вот те раз! — обрадовался я. — В бочку с дёгтем подвезли плошку с мёдом».

Наспех прочитав сообщение, понял, что забрать подарок можно у мисс Валеаски. Часы приёма в расписании намекали, что у меня оставалось не больше сорока минут, чтобы застать владычицу закромов на месте.

— Удачи, — шепнул я девчонкам и легонько ударил себя кулаком в грудь, показывая, что сердцем я с ними.

— А ты куда? — удивился Шен.

— Дельце есть, потом расскажу…

И пригнувшись, пробрался к широким ступенькам, ведущим к одному из выходов.

Несмотря на очередной бонус от тайного спонсора, радости не чувствовалось. Слишком многое придётся переиграть и пересмотреть, чтобы не проиграть битву за места в совете старост. Ещё и перспектива, что возглавить его сможет потомок Адана Муна, сволочила всерьёз и неслабо. Расплывающееся в ехидной усмешке лицо Джонни легко вырисовывалось в воображении.

«Отбросам не место в совете…» — звучал призрачный голос.

Сам не заметил, как выбрался на улицу и прошёл большую часть пути к общежитию, погрузившись в тревожные мысли.

«Думай, думай…» — молоточком стучало в голове.

Нужно как-то переиграть и уничтожить. Но как? Даже если Ляся и Руби займут места, или мне удастся поладить с Грейсоном, через которого можно будет влиять, если Руби проиграет, что это даст? Два голоса против трёх.

«Может, вообще не стоило затевать этот школьный совет?» — пришла досадная мысль, как только переступил порог общежития. Пришла как будто извне, и я отмахнулся от неё словно от назойливой мухи. Ехидный голосок принадлежал кому-то чужому. Наверное, всем призракам прошлого, которым проигрывал раньше.

«Хрен вам! — огрызнулся я внутренне. — Выкусите!»

И с этой резкой уверенной мыслью распахнул дверь кабинета мисс Валеаски, забыв постучаться. О чём тут же пожалел.

Она подняла тяжёлый взгляд поверх очков, чуть откинулась назад, вскинула руку в надменном жесте, будто её кисть весила целую тонну, а запястье едва справлялось с нагрузкой. Она поправила очки, низким гортанным голосом покряхтела и, наконец, произнесла:

— Вас не учили стучаться, молодой человек?

Честно скажу, от уверенности не осталось и следа. Её не то что рукой смело, её смело, откинуло и растоптало ещё до того, как мисс Валеаски открыла рот, чтобы задать вопрос.

— Я…

— Я, я, — передразнила она, отрываясь от документов, над которыми нависала грозовой тучей. — Проходите…

Взмах тяжёлого, почти мужского, запястья в сторону стула царственно благословил сдвинутся с места и войти.

— С-спасибо, — замешкался, как подросток, но всё равно сел в кресло напротив стола комендантши.

По факту я и был подростком, несмотря на прожитые в другом мире годы.

— У вас двадцать минут. Потом я уйду трапезничать. Но мы можем посидеть и помолчать, — съехидничала она, намекая, что пора бы переходить к делу.

— Подарок… э-э… уведомление…

— У вас для меня подарок? — томным голосом произнесла женщина, оценивающе осматривая меня.

— Нет, — быстро помотав головой, отрапортовал я. — Я б с радостью, но…

— С радостью пришёл бы с подарком? — ещё хитрее уставилась на меня эта хищница и вздёрнула бровь.

— Да! Но сейчас нет. Сейчас у вас… для меня. То есть… Уведомление… — вконец растерявшись, затараторил и постучал пальцем по часам, будто в них крылись ответы на все вопросы.

Самому было противно от своего поведения, ведь шёл сюда с твёрдой уверенностью и неотвратимой решимостью.

«Какая ж муха укусила потом?» — возмутился и разозлился сам на себя.

Но Валеаски вдруг гулко рассмеялась и почему-то подобрела. В глазах скользнуло что-то если не материнское, то по-родственному тёплое.

— Да поняла я, поняла. Сейчас выдам, — она медленно поднялась, придерживая спину, будто та болела или доставляла некоторый дискомфорт. — Спонсоры не так часто подарки дарят. Так что каждый такой сюрприз на особом счету. Гадала, зайдёшь в последнюю минуту или пошевелишься. И ты молодец, тянуть не стал.

Может быть, что-то в моём нелепом образе сыграло на руку, а может, моя пунктуальность растопила сердце каменной великанши. Скорее всего, она привыкла, что с ней всё время препираются, приходят в нерабочие часы и требуют особого отношения… А тут я. Заикаюсь, неловко блею и при этом иду к ней как мышь к удаву, не проявляя гонора.

— Держи! — Протянула небольшую коробку.

— Спасибо!

— Спонсора поблагодарить не забудь, а то больше ничего не подарят. Неблагодарных никто не любит.

— А что там? — спросил я, вертя в руках подарок с бантом и не находя никаких опознавательных знаков.

— Откроешь — узнаешь. А теперь… Брысь!

Она махнула в сторону двери, но не грозно, как я воспринял бы ранее, а с нотками где-то глубоко зарытого кокетства, с которого она почему-то решила смахнуть пыль.

— Слушаюсь и повинуюсь! — подыграл, раскланиваясь, и шустро скрылся за дверью.

Вслед мне она бросила лёгкий смешок и фразу, не то «балбес», не то «наглец».

Пытаясь открыть коробку на ходу, пересёк коридор, свернул за угол к лифтам и обмер. Ещё пара шагов — влетел бы в нежданную гостью, сбив с ног в очередной раз.

— Победил дракониху? — мурлычащим голосом спросила Линн, не сдвинувшись с места ни на миллиметр, хотя я только что чуть не затоптал её.

Она стояла, прислонившись лопатками к стене и упёршись одной ногой в неё же. Коричневая куртка, чёрные брюки и шарф намотанный, словно птичье гнездо, из которого вместо кладки яиц торчала маленькая растрёпанная головка журналистки, делали образ особенно несерьёзным.

— Одолел… — ответил я и тут же набросился: — Ты что тут делаешь? Сталкеришь меня? Соскучилась?

Она фыркнула и выхватила из рук коробку.

— Отдай, — пригрозил я, нависая над нахрапистой гостьей.

— Выдохни… — улыбаясь, ответила она. — Что сама подарила, то назад не возьму.

— Так это ты мой спонсор? — удивился я, отбирая коробку назад.

— Тише ты, — она осмотрелась. — Пойдём поболтаем, но не тут. Незачем, чтоб кто-то был в курсе. К тебе и так слишком много внимания.

— Для рейтингов хорошо, — парировал, заходя вслед за ней в лифт.

— Не то внимание, о котором ты думаешь, — помотала головой.

«Из гнезда не выпади», — захотелось подколоть, когда она вздёрнула голову, окутанную шарфом, но увидев, что лицо Линн не то что сохраняет серьёзный настрой, а даже слегка выглядит обеспокоенной, промолчал.

Она клацнула по кнопке последнего этажа и приложила карточку к панели вместо браслета.

— На крышу? — удивился я, и она кивнула.

— Там нет камер, — пояснила она и, окинув взглядом коробку, спросила: — Почему не открыл? Неинтересно?

— Не успел. Не хотел открывать при посторонних, а то бродят тут сталкерши всякие.

Она, наконец, улыбнулась.

— А откуда у тебя доступ к крыше? Разве прессе дают полный доступ?

Она приложила палец к губам.

— Ну, ты же никому не расскажешь.

— Но ведь это всё равно несложно отследить, даже если я не расскажу. Камеры в лифтах, любопытные глаза и уши кругом…

— С этим я разберусь. Лучше побеспокойся о более важных вещах…

— О каких?

Дверь распахнулась и в кабину влетел свежий порывистый ветер. У студентов не было доступа на крышу общежития, по крайней мере, официального. Поэтому я был тут в первый раз. Этажей тут было значительно больше, чем в учебных корпусах, на крышу которых мы могли попасть на первом экзамене. И вид на кампус было не сравнить. Линн подошла к краю, оперлась локтями на ограждение и прикрыла глаза, подставляя лицо ветру.

Статуя Адана Муна с этого ракурса просматривалась лучше всего. Медальон поблёскивал в пробивавшихся сквозь тучи лучах, будто красовался, понимая, что за него будут бороться потенциальные наследники и самозванцы вроде меня.

— А ты разве не должна быть на презентациях сейчас? Там же сейчас в разгаре борьба за должности старост.

Она отмахнулась.

— Мой кандидат выбыл, — многозначительно произнесла она и повернулась ко мне. — Тем более, это задача оператора отснять весь материал. Я уже потом отсмотрю, внесу ремарки, а монтажёр наложит их поверх картинки. Ты подарок открывать будешь? — не меняя тона, спросила барышня.

Совсем забыл о коробочке с бантом, которую сунул под куртку ещё в лифте.

Сиреневая ленточка поддалась легко, шелковой струйкой растекаясь по упаковке. Я сунул её в карман и открыл короб. Внутри меня ждал новенький планшет.

— Спасибо, — повертел игрушку в руках. — У меня есть похожий, но поменьше и, судя по всему, потяжелее.

— Это новая модель. Такие у золотых в ходу. Купить ты себе такой не можешь, по статусу сектора не положено, а монет — в жизни не накопишь. А в качестве спонсорского подарка — используй как пожелаешь.

— Кстати… Как раз хотел переговорить с тобой про телефон. Кто-то…

— Выкрал? — перебила она. — Не волнуйся, это я попросила. После того как вы начали войну с дежурными наставниками, за вашей компашкой стали усиленней следить. Я побоялась, что запретную игрушку найдут, что вызовет ещё больше проблем, и решила подсуетиться и теперь провернуть всё официально. Кстати, — она постучала пальчиком по корпусу планшета, — доступ в интернет у тебя останется. Без ограничений. И ты сможешь сидеть в нём в любом месте кампуса, но только не под камерами. Выбирай более безопасные ракурсы, чтобы никто ничего не смог заметить.

— Будем прятаться на виду? — воодушевился я.

— Именно. Поставь пароль, пользуйся, как и все студенты. А вот через эту приложуху, — она указала на значок с улыбающейся луковичкой, — сможешь получить доступ к любому сайту. Списываться будем тоже через неё, я уже всё настроила. Но помни, что рассказывать об этом друзьям не стоит. Никогда не узнаешь, кто и за сколько готов будет тебя предать. Герои своенравны, амбициозны. И каждый стремится оказаться на вершине списка в рейтинговой шкале. А ректор как будто делает всё, чтобы вас разобщить, вместо того чтобы создать сплочённую команду.

Порадовало, что не один я это заметил, но мне показалось, что Линн всё-таки слишком пессимистично настроена. Что касалось ребят — в преданности некоторых я был уверен. Тот же Шен имел возможность предать нас на экзамене и получить стипендию от семейства Джонни, но не стал. Ляся и без того ни в чём не нуждалась. Терра вполне устраивало текущее положение дел. А Руби… Она, кажется, действительно слегка потеряла от меня голову…

— Всё ещё не пойму, почему ты мне помогаешь?

Я убрал планшет под куртку и тоже опёрся на ограждение, встав с Линн плечом к плечу, глядя на цветастые осенние шапки деревьев и студентов, шатающихся по кампусу. Тучи на небе стали редеть, и медальон на статуе Великого Героя засиял ярче.

— Работа такая, — отшутилась она. — Мне платят за информацию, я часто оказываюсь первой, кто приносит зрителям свеженькую сплетню. Планшет, кстати, я не оплачивала из своего кармана. Это студия постаралась. У вас тут расценки те ещё. Это вы покупаете за монеты, которые выдаются пособиями, а для обычных людей наценка зверская. Чтобы передать что-то сюда или купить что-то здесь — никаких денег не хватит. Обменный курс… с-с-с-с… — будто обжёгшись, прошипела она. — Кусается!

— Значит, с меня кофе из автомата в знак благодарности? — я легонько толкнул её плечом.

— И пончик! — не растерялась Линн и вновь вернулась к серьёзному тону. — Я для тебя там закладки оставила, которые советую изучить.

— Я тут уже почитал про сектантов…

— О-о-о, — она закатила глаза, — эти ребята стоят внимания. Но бояться нужно не их.

— А кого?

— Да если б я знала… — Она вдруг совсем посерьёзнела. — Мне кажется, Дэниелла и её дружок были не единственными людьми, которые собирались использовать это место для своей выгоды. Боюсь, что…

Она вдруг осеклась.

— Продолжай, — подтолкнул я, — раз уж мы с тобой играем в шпионов, и оба хотим понять, какие заговоры здесь плетутся.

— Если мой источник не врёт, то под тебя копает кто-то в администрации. Возможно, это секретарь, кто-то из проректоров или…

— Или сам ректор?

Она кивнула.

— Есть подозрение, что он, или кто-то приближённый к нему, ведёт какую-то свою игру, которую пока не получается понять. Ведь этот проект самый кассовый из возможных. Сколько финансирования вбухано в этот кампус, сколько эфирного времени уходит на то, чтобы за вами следил весь мир. А уж сколько мерча выпускают… В общем, ни ректор, ни те, кто тут работают, не могут пожаловаться на недостаток денег или отсутствие перспектив, которые открывает взаимодействие с вами. Но у меня есть чёткое ощущение затишья перед грозой. Будто есть ещё один слой, до которого никак не могу докопаться. Понятно, что существует множество теорий заговоров на форумах, которые выглядят бредово. Но Орден Отрицателей тоже выглядит нелепо в информационном поле, однако они существуют. Перед самым открытием кампуса, за несколько дней до вашего приезда сюда, было организовано несколько диверсий. Следы замели быстро, шумиха никому не была нужна. Но я видела всё своими глазами. Странные символы на стенах, обожжённый забор, несколько заминированных участков, которые вовремя удалось разминировать. Отрицатели — фанатики. И даже если они правы в том, что без вас не проявились бы аномалии, не им решать, существовать вам или нет. Раз вы родились, раз ваши способности раскрылись, значит, это для чего-то нужно.

Её тихий мелодичный голос производил убаюкивающий эффект. И пусть вещи она говорила серьёзные и отчасти пугающие, сам тон действовал успокаивающе.

— А ты слегка фаталистка? — спросил я, и она пожала плечами.

— А кто нет, когда речь заходит о спасении всего мира?

— Тут бы хоть научиться способностями нормально управлять, а потом мир спасать. А мы заняты то войной с надзирателями, то… — Линн хохотнула, и я пояснил: — С дежурными наставниками. То составлением презентаций, чтобы побороться за должности старост. Чтобы хоть как-то повлиять на то, что тут происходит. Ректор пытается посадить нас на поводок, вместо того, чтобы дать возможность раскрыться. А нам нужно не просто красоваться перед камерами, писать изящные эссе или решать математические задачки, но и практиковаться с разными видами оружия. В конце концов, каждый Герой прошлого обычно изображён с каким-то личным арсеналом. У одного — мини-бомбы, которые он подрывает силой мысли, у другого — кинжалы, меняющие направление в полёте, у третьего пули, множащиеся в пространстве. И я бы не поднимал эту тему, если бы дело касалось появления одних лишь червоточин. Но ведь и разрывы уже тоже появились. Эти ракообразные монстры — первый звоночек.

— Не первый, — вздохнула Линн. — И даже не второй. На днях ледяная гончая из чужого мира ранила несколько человек. Двое до сих пор в тяжёлом состоянии и не пришли в себя. Это происходит слишком быстро и не только здесь.

— А надзирателей больше заботит, заправили ли студенты кровати с утра… — посетовал я. — И непонятно, как с этим бороться, если нас с Саймоном ещё из предвыборной гонки исключили.

Линн вдруг положила ладонь мне на руку и заглянула в глаза.

— Я знаю, как всё исправить, — произнесла она, и лицо окрасилось хитрой усмешкой. — Если я в тебе не ошиблась, то место в совете у тебя будет.

— Но как? Меня же исключили.

— Не обязательно играть честно! — воскликнула она. — Тем более, в чистоте выборов я тоже не уверена. Есть вероятность, что всё подстроено.

«Ох уж эти русские хакеры», — усмехнулся я, а вслух сказал другое.

— И что ты предлагаешь?

— Вспомни, что говорил ректор. Пятый член студсовета не будет избираться голосованием, он будет назначен по праву родства.

— Но речь же о потомке Адана Муна. У меня нет шансов против прямых потомков. Самый явный кандидат — это Джонни.

Она не придала значения этим словам, небрежно поправила шарф и принялась пояснять.

— Медальон не пробудится, пока не пробудится Печать Хаоса. А ей нужно больше времени, чем остальным Печатям. Испытание заключается в том, чтобы достать медальон, но это не значит, что провернуть подобное можно только при помощи дара! — Она постучала пальцем по лбу. — Смекалочку никто не отменял. Должность получит тот, кто достанет медальон. Но если Печать Хаоса ещё не пробудилась в потомке, то доказать как-то преемственность будет невозможно. Есть шанс, что она проявится при контакте с артефактом, но этого может и не произойти.

— Но ведь потом всё раскроется…

— Но это будет потом. А пока… — она убрала прядь волос за ухо, — пока у тебя будет возможность занять важную должность и провести все реформы, которые сможешь протолкнуть. Добудешь медальон — добудешь себе должность. Обмани всех в прямом эфире!

Я несколько секунд обдумывал сказанное, взвешивая плюсы и минусы. Последних, надо сказать, не нашёл, поэтому произнёс:

— Всегда мечтал стать фокусником…

— Вот и славно, — похлопав меня по плечу, подытожила барышня. — А теперь мне пора. Судя по толпе на улице, собрание закончилось.

— Видимо, так… — подтвердил я, разглядывая силуэты студентов.

— А тебе стоит попробовать поискать информацию, которую собирают про тебя в администрации Школы. Я дам наводку, когда это лучше устроить.

Она пошла к двери лифта, но я окликнул её. У меня оставалось ещё два сертификата на два дневных пайка, один из которых можно было потратить сегодня.

— Линн!

— Что?

— Я же обещал тебе чашечку кофе.

Она остановилась, обдумывая услышанное и, наконец, произнесла:

— Знаю один чудесный автомат с кофе в этом здании. Пончики там, кстати, тоже имеются.

— Во-о-оу! — протянул Шен, бесцеремонно вломившись в моё личное пространство и заглянув в планшет. — Монстры вас раздери, какая цаца!

Терр навис рядом и кивнул, выражая согласие с Шеном, а тот продолжил:

— Как же тебе завидую, бро. Она такая се-е-екси…

Я и сам бы себе позавидовал, будь на их месте. Чили действительно была хороша. А эти фото с праздника оказались очень удачными и подчеркнули природную красоту девушки и все её притягательные формы.

Надо отметить, что мы отлично смотрелись вместе. Благодаря росту и суровости взгляда, даже не ощущалась разница в возрасте. Более взрослая Чили смотрелась хрупкой девчушкой, кокетливо стрелявшей глазками и стыдливо поправлявшей волосы, при этом уверенно демонстрирующей и декольте, и изящные ноги.

— У вас было?.. — спросил шёпотом Шен, не сдержавшись, но тут же осмотрелся по сторонам.

Аудитория наполнялась, но все были заняты сами собой.

— Джентльмены никогда не рассказывают о своих победах, — отмахнулся я.

В конце концом, наши отношения с Чили это наше дело. А как и на каких условиях у нас завязался роман — тоже наше личное дело. Раскрывать условия «контракта» не стоило. Меньше знают — лучше спят.

Меня радовало, что хотя бы к планшету не было никаких вопросов. Спонсорский подарок есть спонсорский подарок, а то, что он умеет больше обычного, даже друзьям знать не обязательно.

Шен нахохлился и надулся, будто обиделся, и мы с Терром оба это заметили.

— Любопытному Фаре, — начал здоровяк, — на базаре щёки надрали! — И потянул Шена на щеку.

Это был аналог нашей пословицы про Варвару, и я уже не удивлялся мелким различиям. Но было интересно, чем их Фара отличается от нашей Варьки.

Шен отмахнулся и насупился.

— Да ладно, — примирительно произнёс Терр. — И тебе перепадёт. Рано или поздно.

Шен всё ещё настороженно, но уже мягче посмотрел на него.

— Вам легко говорить. За вами девчонки волочатся. А я… Толстый.

— Сказал человек, способный принять любую форму, — возразил я.

— Это другое. Я хочу нравиться… таким, какой есть.

— Мы тоже хотим, — заверил я. — Но девчонки из фан-клубов интересуются не нами, а теми образами, которые распиарили в сети.

— Легко говорить тому, кто выглядит… как ты, — он нахмурился и отвёл взгляд.

— Проблема не в том, что ты не нравишься девушкам, ты не нравишься себе. Тебе надо начать балдеть от того, как ты выглядишь, и тогда дамочки тоже прибалдеют, — высказался Терр. — Я в себе тоже не всем доволен. Можем просто начать тренироваться больше.

— Я могу помочь, — предложил, не особо веря, что Шен согласится, но он несколько секунд обдумывал предложение, а потом уверенно кивнул.

— Вот и славно! — подытожил, и чтобы сменить тему разблокировал планшет и пролистал статью дальше.

Там, как назло, опять была фотография обворожительной Чили. Она посылала воздушный поцелуй в камеру, изящно вздёрнув плечико и хитро прищурившись лисьими глазами.

— Ух, — Шен облизнул губы, — горя-а-ачая.

Терр сел на ряд впереди, а Шен просочился и уселся рядом. Опять прилип к фотке.

О нас писали в обзоре, как о необычной паре. Расписывали то, что при всей странности союза, мы выглядим довольными и счастливыми. А мои фанатки потихоньку кусают локти, понимая, что мало кто сможет выдержать конкуренцию такой штучкой.

— Да-а… — раздался женский голос и над нами повисла тень, перекрывая планшет. — Хороша, — отстранённым голосом произнесла Агата, снова появившаяся из ниоткуда как ниндзя.

Шен тут же сглотнул и уставился на барышню взглядом загипнотизированного суслика.

Она же, не заметив этого, пристально разглядывала фотографию. Руки поползли вверх, и она провела ладонями перед грудью, будто ища её. Несколько взмахов в попытках отыскать то, чего никогда не существовало, заставили девушку опустить взгляд. Не найдя ничего похожего на то, чем обладала фигуристая Чили, Агата разочарованно похлопала по белой блузке и поправила бант под воротником, чтобы хоть чем-то занять руки.

— Да, — заключила она. — Одобряю. Отлично смотритесь.

И обойдя парту, протиснулась позади нас, чтобы пройти вглубь ряда и сесть рядом с застывшим и боящимся что-то сказать Шеном. И хоть только что он пускал слюни на Чили, мне казалось, я знаю, о ком большую часть времени думает наш изворотливый пухлый друг.

Прозвенел звонок, и в аудиторию мягкой ровной походкой вплыл Стивен Ли Рой в однотонном сером костюме поверх горчичной рубашки и с чёрным кожаным чемоданчиком в руке. Очки в тонкой оправе, чёрный галстук и такого же цвета ботинки дополнили образ сдержанного преподавателя, добавляя ему статусности. Я уважал его за человеческое отношение к студентам, за знания, а теперь и за чувство стиля. Вот у кого стоило поучиться преподносить себя. Если я войду в студсовет, а потом и доберусь до золотого сектора, мне пригодится наставник, сведущий в разных сферах жизни.

Он поставил чемоданчик на стол, осмотрел аудиторию и, наконец, поздоровался. Пытливый взгляд поверх очков считывал информацию и что-то скрывал.

— Сегодня вместо лекции мы напишем тест, — произнёс он, и я понял, что он пытался предугадать степень возмущения, которая последует после этих слов.

Угадал или нет, осталось неясным, но возмущение последовало. Вялое, тягостное и повсеместное.

— Понимаю, что у вас выдались не самые лёгкие дни, но этот тест позволит мне понять, как формировать программу дальше. Вы же понимаете, что раньше мне не доводилось преподавать настолько одарённым людям, — подсластил он лестью, — но я должен подвести какие-то итоги для себя, чтобы определить ваши слепые зоны и закрыть пробелы. Поэтому можете не бояться, оценки пойдут в зачёт только положительные.

— А тройки? — спросил кто-то из ребят с первых рядов и запоздало поднял руку, вспомнив, что для этого преподавателя этикет был важен не меньше, чем знания.

Ли Рой не стал делать ему замечание.

— По желанию. Такой ответ вас устроит? — И когда по рядам пронёсся одобрительный шёпот, раскрыл чемодан. — Передавайте бланки с вопросами, здесь хватит на всех.

Он не стал делить тест на варианты — просто перемешал вопросы, чтобы номера не совпадали, и труднее было списать.

Хитро.

— А почему эмблема школы это кошка? — неожиданно сам для себя шёпотом спросил я.

— Адан Мун любил животных. Видимо, поэтому, — пожал плечами Шен.

— А почему не собака?

Мне собаки нравились больше, их я лучше понимал и чувствовал. А вот кошки… Даже с моей любимицей Мими иногда возникали проблемы, несмотря на то, что её и прикормил, и приласкал не раз за время пребывания в кампусе.

— Не знаю, — чуть раздражённо отозвался Шен, стараясь говорить тихо и незаметно, чтобы преподаватель не решил, что он списывает. — Так решили в совете. Коты гуляют сами по себе. А Адан Мун. Ну ты знаешь, его следы развеял ветер.

Логика прослеживалась. И хоть всё это было неважно, мне было любопытно. Неужели и этот мир захватило всеобщее котопоклонение? Не как в Древнем Египте, конечно, но на уровне интернета.

Я пробежался по вопросам, не зная, с какого начать. Сконцентрировавшись на темах, которые знал лучше всего, сразу проставил несколько галочек напротив правильных ответов.

Учёба давалась не сказать чтобы сложно, но обилие информации дезориентировало. Это напомнило мои прежние университетские годы, когда в универ меня взяли как спортсмена, который может отстаивать честь заведения на соревнованиях. Но по базовым предметам, конечно, ощущались пробелы в знаниях. Тем более, я приехал в Питер из пригорода и не мог похвастаться лучшим образованием.

Среди ребят из лицеев и гимназий моя скромная персона терялась. До поры, конечно, пока не проявил себя как следует на тех самых первых соревнованиях. Но с лекциями пришлось туго.

Все ребята, даже из трущоб, знали о Героях довольно много. Легенды пересказывались, комиксы рисовались, фильмы снимались, а сказки ещё с детского возраста проникали в сознание. Конечно, часть данных искажалась и не соотносилась с информацией в энциклопедиях, но всё равно они знали намного больше, чем я, который хоть и вгрызался в планшет и учебники, никак не мог нагнать большинство.

Смекалка, логика и хорошее зрение помогали ставить галочки в тестах в правильных местах раньше, значит, помогут и сейчас.

Вгрызаясь в формулировки, воскрешал в памяти всё, что слышал на парах и о чём успел прочитать сам. Большую часть вопросов удалось победить, вспомнив или дойдя до ответов логически, но некоторые оставляли сомнения. В этом случае доверялся интуиции.

Как пролетело время — не заметил. Тест был несложным, но с подковырками и интересными вопросами, ответы на которые я собирался поискать сам, после того как закончится занятие.

— Заканчиваем, — произнёс Ли Рой, осматривая присутствующих поверх очков. — Осталось несколько минут, и можете сдавать листочки.

Я проставил последние галочки, и не став проверять ответы, уставился в окно, пока остальные дописывали.

Статуя Адана Муна — Великого Героя приковывала взгляд, даже если была видна лишь частично. Глаза всё время выискивали медальон, который предстоит каким-то образом извлечь из защитной капсулы. И если мне это удастся, то ректор утрётся, и место в совете старост будет моим.

Я инстинктивно провёл большим пальцем по подушечке указательного, как обычно делал, концентрируясь на цели и пытаясь нащупать её вибрации в пространстве. Вопреки моим убеждениям из прошлого мира, что неживые объекты — «не живые», в этом мире начинал убеждаться, что живо всё. И учился слушать окружающее пространство.

К своему удивлению, убедился в том, что не только бегущий ручей издаёт вибрации, не только ветер или жар от костра умеют «дышать», но и камни, и деревья и здания.

И пусть камни были «тихими», но они все равно умели «говорить». И вот услышав их голос, можно было легко произвести над ними манипуляции. Я вообще заметил прямую закономерность от громкости и склонности к воздействию. «Тихие» предметы было сложнее нащупать, но проще поднять в воздух и запустить в нужном направлении. Те, что были громче, больше «сопротивлялись».

Так, например, один раз я попробовал поднять в воздух Мими, отчего кошка возмутилась, фыркнула и тут же убежала. После этой попытки я не видел её больше недели. Вернее, видел, но она демонстративно отворачивалась и уходила, стоило пушистой попасться мне на глаза.

— Сдаём работы, — произнёс преподаватель, и во мне что-то щёлкнуло.

Не то чтобы мне хотелось выпендриться, но всё естество поддалось импульсу поднять руку над листком, «нащупать» его вибрацию и лёгким взмахом заставить его подняться в воздух и полететь в направлении Ли Роя.

Тот удивлённо приподнял бровь, сложил руки на груди и отклонился назад наблюдая.

По аудитории пробежал шепоток, слившийся с шелестом передаваемых бланков с ответами. А мой лист продолжал плыть над головами студентов. Руби хихикнула, уклоняясь, когда он проплыл мимо.

Под пристальным взором преподавателя бланк приблизился к столу, завис над ним и по лёгкому щелчку пальцев опустился, как опавший с дерева лист.

Джонни, всё это время сидевший на передних рядах и вполоборота наблюдавший за мной, усмехнулся, прикусив кончик ручки. Он был уверен, что мне достанется за подобное поведение.

Ли Рой не стал ничего комментировать, лишь попрощался в свойственной ему манере:

— Всего доброго, господа. Если ваши следы развеет ветер, не забудьте, что к следующей лекции вам придётся проложить себе путь обратно.

И когда я решил, что мне ничего не грозит, он добавил:

— Мистер Канто, задержитесь после звонка.

Тон был спокойным, но именно такое спокойствие нагоняло ужаса на студентов, когда они имели дело с Ли Ром и оказывались в немилости. Он никогда не докапывался ни до кого беспочвенно, но если писал докладную, то делал это качественно.

По взгляду было сложно определить степень моего проступка в глазах преподавателя, но я решил смириться и не переживать раньше времени. Ли Рой потянулся вперёд, забирая стопку бланков с ответами студентов. Никто из них не позволил себе подобной дерзости, на которую без задней мысли, повинуясь прихоти, осмелился я.

В этой ситуации лишь одно не вызывало сомнений — Ли Рой крутой мужик. Да я не промах. А два взрослых сообразительных мужика всегда смогут договориться.

Когда аудитория опустела, я взял инициативу в свои руки и начал разговор первым. Это позволяло мне стать хозяином положения, даже при учёте того, что я собирался сказать.

— Хочу извиниться за своё поведение, — будничным тоном произнёс я. — Не планировал устраивать шоу при сдаче бланков, просто не смог подавить порыв. Совершенствование способностей сейчас очень важно для меня…

Ли Рой сделал лёгкий взмах пальцами в воздухе, прерывая меня.

— Я не собирался вас отчитывать, но спасибо, что извинились. Ценю это в людях.

Он пригласил сесть, показывая, что разговор может затянуться. Сам сел за преподавательский стол, а мне пришлось взять стул неподалёку и сеть напротив, как на собеседовании.

— На самом деле причина, по которой попросил вас остаться, лежит совсем в другой плоскости. Обратил внимание, что вопросы, которые вы задаёте и темы, в которых лучше всего разбираетесь, по большей части связаны с… — он постучал пальцами по столу, подбирая слова, — с другими мирами. Вас интересуют преимущественно не червоточины, а разломы. Хотя большинству, наоборот, больше интересны червоточины. Они порождают монстров в нашем мире, как, например, тот, с которым вы имели шанс познакомиться лично и… — он сдержанно хохотнул, — «навешать ему», как обычно это описывают другие студенты. Но даже лично встретившись с зомби-призраком Улотером-Джеком Тейлором, вы углубились не в тему червоточин. Вас больше интересуют разломы. Почему, если не секрет?

Конечно, раскрывать правду, что сам я тоже «монстр» из другого мира было нельзя, поэтому назвал причину, которая казалась самой логичной.

— Всегда было интересно, есть ли миры, похожие на наш. Есть ли где-то ещё разумная развитая жизнь, а не только кровожадные чудовища.

Сам же всегда считал человека самым страшным и кровожадным чудовищем.

— Понимаю ваше любопытство… — Ли Рой о чём-то задумался, а мне стало интересно, были ли в этом мире теории об инопланетянах или людям здесь достаточно вопросов относительно параллельных вселенных.

— Вы знаете, — вдруг воодушевлённо продолжил он. — Я в молодости задавался теми же вопросами. Ответов по понятным причинам найти не мог, но углубился в легенды и хочу поделиться с вами интересной, на мой взгляд, информацией. Возможно, у вас, как у представителя Героев в будущем появятся подтверждения или опровержения этой теории. И я бы хотел, чтобы вы потом тоже поделились со мной информацией. Дело в том, что я составляю свой сборник относительно легенд и бестиария. И если вы, Герои, действуете, то я стопроцентный книжный червь. Хочу собирать и систематизировать информацию в сборниках с личными комментариями. Ну и потом по возможности издать. Наверное, детская мечта стать писателем сказывается.

— О какой теории идёт речь? — заинтересовался я.

— Есть версия, что до того, как следы Адана Муна развеял ветер, он заключил сделку. Не знаю, был ли это оговорённый контракт, так совпало или было предрешено, но перед тем, как он исчез, он впустил в наш мир монстров. Неизвестно как они выглядели и какова их природа, но они слились с людьми и до сих пор живут среди нас. Эти монстры — что-то вроде хранителей знаний. Они живут тут поклонениями и передают потомкам легенду о своём происхождении.

Я почему-то сразу подумал о секте Отрицателей, но он, видимо, предугадал мои мысли.

— Мне одно время казалось, что сектанты могут принадлежать к этому роду, тем более их проще всего заклеймить монстрами, но чем больше копал, тем больше убеждался, что этот древний иномирный род ждёт потомка Адана Муна с благоговением. По одной из версий они пообещали ему способствовать сохранению памяти о Героях среди людей. И когда явится преемник, он сможет освободить их от этой клятвы, и они смогут жить не таясь. Среди людей, в истинном обличии.

— И какое же у них обличие?

— Тебе знакомы легенды об оборотнях?

Помотав головой в знак отрицания, подумал, что я ведь и сам своего рода оборотень-иномирец. Понаехал и маскируюсь под местного, даже тушку взял погонять. Не лучше любого пришельца из космоса, показанного в фантастике. Благо хоть никого не зондирую.

А Ли Рой увлечённо продолжил.

— Есть ещё детская страшилка, история про «Мальчика, который не верил». Может быть, вы в детстве тоже пересказывали её друг другу. О непослушном мальчике, который не верил в существование первых Героев и отзывался о преданиях нелестно. И в одну тёмную ночь в его дом прокралось существо. Несмотря на то что пёс во дворе залаял, ни мальчик, ни его родители не проснулись. А вскоре и лай стих, существо напугало четырёхлапого охранника, и тот забился в будку.

Я инстинктивно пододвинулся ближе. Не хватало только костра и палатки неподалёку, чтобы история зазвучала совсем таинственно.

— Поступь существа была лёгкой, оно передвигалось неслышно и грациозно, и видело в темноте так, как не способен видеть человеческий глаз. Оно без труда нашло комнату мальчика, скользнуло за дверь, заперло её позади себя, чтобы родители не смогли помешать. Подошло к кровати, но мальчик спал крепко и не почувствовал чужого присутствия.

Воображение живо нарисовало тёмную комнату и ещё более тёмную тень, кардующуюся в ночной тишине. На мгновение почему-то представил в виде тени Агату. Та тоже умела перемещаться неслышно и возникала в самый неожиданный момент.

— Тень не стала будить мальчика. Она сгребла его в охапку прямо в одеяле, скрутила в комок и выпрыгнула в окно, унося добычу в своё поселение, в котором тот теперь обязан был прожить всю жизнь в ожидании пришествия Героев. И больше никогда он не видел ни родителей, ни друзей, ни любимого пса. Жизнь его оказалась навеки связана с тайным родом иномирцев, которые забрали мальчика в наказание за неверие и в наставление для других сомневающихся. И только следы лап на полу в доме указывали на оборотня, который при этом передвигался как на четырёх, так и на двух лапах. Мальчика он нёс вполне по-человечьи «в руках», а задние лапы оставили следы в саду. И когда днём оборотня пытались выследить, псы потеряли его след у ручья. Так и закончилась история мальчика, который не верил.

— Что-то похожее слышал, — соврал я, пытаясь вычленить главное из этой истории.

Получается, собаки чувствуют оборотней, даже если те, в человеческом обличье. Оборотни передвигаются неслышно, но при этом сильны и могут украсть ребёнка. Они забирают того, кто не верит, чтобы он увидел потом всё своими глазами. Если, конечно, доживёт.

— Эту страшилку-легенду часто пересказывали на свой лад родители, чтобы ребёнок слушался, иначе его заберёт страшный оборотень. Поэтому та часть про неуважение к Героям и отказ верить в историю своего мира постепенно начала упраздняться и заменяться более простыми вещами, такими как банальное непослушание. Отказывается ребёнок кашу есть — оборотень украдёт. Плохо делает уроки — оборотень украдёт. Поэтому легенда про иномирцев, живущих среди нас, начала забываться в том виде, в котором была изначально. Но они вполне ещё могут жить здесь. И если это так, хотелось бы выйти на их след.

— А почему они сами не подали голос? Если Герои уже появились, значит, и потомок уже здесь. Зачем они скрываются?

Он лишь развёл руками.

— Кто знает… Кто знает…

Хотя я бы на их месте тоже затихарился. Если преемником окажется Джонни, не факт, что освободит их от клятвы. Может, наоборот, потребует чего-то ещё. Ведь так и не ясно, какой была эта клятва и почему оборотни вообще остались в этом мире и согласились на какой-то контракт.

— А какой-то информации о том, в кого эти существа обращаются, в легендах не сказано? — уточнил я.

Ли Рой опять помотал головой.

— Есть несколько версий, но ни одна ничем не подкреплена. Мягкая поступь и грация могут говорить о том, что они передвигаются на тонких лапах. То есть это уже вряд ли будет медведь или горилла. Это, скорее всего, волк, лиса, пантера или нечто похожее.

«Кицунэ!» — всплыло в памяти слово, значение которого я помнил лишь отдалённо.

Японские лисы-оборотни или что-то вроде того. Неужели они проникли в этот мир из нашего? Неужели они не просто легенда?

Видимо, преподаватель заметил, как я изменился в лице, но я, вместо того, чтобы чем-то делиться, решил расспросить его ещё, чтобы самому не отвечать на неудобные вопросы.

— А может кто-то из них стать Героем? Как вы думаете?

— Сомневаюсь… — задумался Ли Рой. — Хотя, если кто-то из Героев научится принимать облик зверя, это будет очень крутой способностью. Но не думаю, что это будет похоже на ту природу, которой обладают представители этого тайного рода.

— Значит, нашу Агату из списка подозреваемых можно исключить. Она круто понимает животных, ходит бесшумно…

Ли Рой рассмеялся.

— Да, мисс Агата выдающаяся особа, но, боюсь, действительно не имеет отношения к тем, о ком мы говорим. Они из другого мира и вряд ли могут стать теми, в ком проявятся Печати.

«А во мне проявились», — внутренне возразил я, хотя понимал, что одолжил чужое тело, в котором способности уже были.

— Я могу оставить вам свои заметки для изучения, если вам интересно, — предложил Ли Рой, и по взгляду было видно, что его очень расстроит, если откажусь.

Но отказываться от такого подарка было бы глупо. Даже если потом он потребует поделиться тем, что нашёл я, и не впишет ни одного упоминания обо мне в своей будущей книге — мне всё равно. Пусть развлекается. Канто Алан Рэй — уже легенда Школы, и сможет добиться большего, проявив себя иными способами. Например, реквизировав на испытаниях медальон и выдав себя за преемника Великого Героя Адана Муна хотя бы временно.

— Конечно, буду рад, если поделитесь своими исследованиями по этой теме.

— Отлично! — Ли Рой вынул увесистую папку из портфеля и протянул мне. — У меня есть дубликат, так что можете распоряжаться этими документами на своё усмотрение. Назад не потребую, — уточнил он. — Это ни к чему вас не обязывает, но если будут мысли или какие-то интересные открытия на этот счёт — буду рад пообщаться, — произнёс он, вставая с места. — А теперь прошу меня извинить, занятия в другом корпусе у второй группы. Да и вам, наверное, пора на следующий урок.

Голос преподавателя уже доносился будто издалека. Я рассеянно кивнул, не отрывая взгляда от бумаг, и также рассеянно попрощался. Зарисовки, заметки от руки, распечатки, вклеенные обрывки статей и копи страниц книг будто втянули меня в свой мир обрывочных знаний, в который я жаждал окунуться.

У Ли Роя были собраны легенды, поговорки, заметки относительно разных иномирцев, имевших возможность проживать в этом мире. На одной странице я заметил нечто похожее на Лох-несское чудовище. Волосы на загривке зашевелились. Неужели эти существа могут действительно существовать? И даже проникать в разные миры, поселяясь в них как родных.

Что если в моём родном мире все эти истории про Несси в озере, про драконов в древних японских пещерах и про чупакабр в лесах — не выдумки? А Йети? Может, это парень из очень холодного мира, случайно провалившийся в разлом и оказавшийся в дикой природе чужой вселенной. А «Зона пятьдесят один»? Может, там действительно ведутся секретные исследования, но не пришельцев из космоса, а пришельцев из разломов? А если разлом в небе, то почти то самое…

— Так, ладно… Охладите тра… — оборвал я себя, вовремя поняв, что говорю вслух.

Надо было остыть и не давать фантазии разгуляться, а то все конспирологические теории могут засиять в сознании и свести с ума. Главное я и так знал. Я в параллельном мире, похожем на мой. Но есть и другие миры. Холодные, мрачные, полные ужасных созданий. Которые, возможно, даже страшнее, чем мы, люди.

— Тук, тук… — смущённо произнесла Руби. — Не отвлекаю?

Она прижалась к дверному проёму плечом, одной рукой поправляя волосы, другой прижимая к животу папку с докладом.

— Через пять минут защита докладов у мистера Дерри. Ты не забыл?

Добрый ангельский голосок рыжей бестии вырвал из лап тайн и загадок, которые только предстояло разгадать.

— Конечно, забыл! Что бы я без тебя делал? — с теплотой посмотрел на подругу и та, улыбнувшись, ответила.

— Так и думала. Ты хоть подготовился?

Я посмотрел на увесистую папку, лежавшую передо мной на преподавательском столе.

— А вот сейчас и узнаем!

И подхватив папку, ринулся за Руби в соседнюю аудиторию.

Была не была. Будем импровизировать.

Доклады были парным, но почему-то ни я, ни Шен ни сном ни духом про него не ведали. Конечно же, мы про него знали, это не было каким-то сюрпризом или полной неожиданностью, но из памяти стёрлось напрочь. Почему? Да хрен его знает. Может, просто голова была загружена другим, может сам мистер Дерри, дававший указания, выглядел настолько несерьёзным мягким мужичком, что мы не удосужились сделать отметки в конспектах о том, что должны подготовиться.

— Что будем делать? — встревоженно спросил Шен, когда прозвенел звонок, и в аудиторию вошёл пожилой преподаватель с элегантной тростью в руках, помогавшей ему беспрепятственно передвигаться по кампусу.

— Думаю, — отозвался я, не торопясь дать ответ.

— Вообще про это забыл… — извиняющимся тоном произнёс «напарник». — Мы с Агатой ходили звездопад вчера смотреть. Оказалось, что даты перепутали, но всё равно остались на крыше и… Прости, что не напомнил, — завершил оправдываться Шен.

— Сейчас что-нибудь придумаем, — успокоил я, понимая, что ответственность за парный доклад лежит на двоих, и я тоже виноват, что мы всё проморгали.

— Сегодня, — начал мистер Дерри скрипучим старческим голосом, — мы будем слушать ваши доклады. Отнеситесь к этому серьёзно, так как это станет основой для вашей дальнейшей курсовой работы, и оценка задаст тон дальнейшим исследованиям.

Простая, но рисковая и хитрая идея возникла сама собой. Подняв руку, уверенно посмотрел на преподавателя.

— Да, мистер Канто, можете говорить.

— Для докладов выделен только один день или мы сможем продолжить на следующих парах?

— К сожалению, по плану мы должны прослушать доклады только сегодня. На следующих занятиях я расскажу вам о новом историческом периоде. Он идёт сразу после века Героев и затрагивает две-три сотни лет после. Мы разберём, как повлияло появление Героев на дальнейшие поколения. Ещё вопросы? — Мистер Дерри неловко по-старчески обернулся, осматривая аудиторию. — Тогда продолжаем.

Нагнувшись к Руби, сидящей на ряд впереди нас, тихонько прошептал так, чтобы она услышала, но никто больше не обратил внимания.

— Дай, пожалуйста, папку со своими рисунками… Очень надо, потом объясню.

Она недоверчиво зыркнула своими огромными голубыми глазами, замешкалась, обдумывая, но потом протянула руку к рюкзаку и вынула собранные под серым пластиком листы, пока мистер Дерри набрасывал на доске схему исторических периодов, которые мы уже прошли и которых только должны будем коснуться.

— На… — она протянула увесистую пачку скетчей, набросков и готовых творений.

— С меня пончик, — пообещал я и подмигнул, не теряя ни секунды, вытащил белоснежную бумагу формата «а четыре» и сунул её под заметки Ли Роя, полученные недавно в другой аудитории.

— Кто делает начать? — спросил мистер Дерри, оборачиваясь к нам.

— Мы! — отозвался я, поднимая руку.

— Что ты творишь? — прошипел перепуганный Шен.

Я поднялся с места, подхватил двумя руками листы, чтобы подчеркнуть масштаб проделанной работы.

— Эта тема так увлекла нас, что мы, наверное, немного перестарались, но с радостью поделимся всеми интересными моментами.

Мистер Дерри сузил глаза, приглядываясь к документам, которые я не торопился выпускать из рук, непринуждённо поддерживая и демонстрируя объёмы.

— Это ваш доклад? Все эти листы?

— Простите, мы, наверное, перестарались. Но можем ускориться и выкинуть лишнее. Тогда, наверное, даже уложимся в первую пару. А вторую можно будет посвятить другим докладам.

Дерри даже не стал дослушивать, сразу взмахнул рукой протестуя.

— Нет, нет, нам некогда так задерживаться. Давайте начнём с других докладчиков. И если останется время, вы приступите к своему.

— Как скажете, — разочарованно произнёс я, понимая, что блеф сработал, но до конца второй пары он всё ещё можем раскрыться.

Когда Дерри вызвал с докладом Лясю, проявившую желание выступить, Шен выдохнул.

— А какая у нас хоть тема была? — спросил он, пытливо разглядывая бумаги, которые я тут же скрыл от любых любопытных глаз.

— Да чтоб я знал… Давай посмотрим по спискам в электронном журнале.

— И это ещё я червь изворотливый! — с восхищением и нотками укора произнёс он. — Ты сам тот ещё уж.

— Жук, — поправил я. — Жучило собственной персоной, — пафосно представился и склонился в полупоклоне, едва не уткнувшись в пачку бумаги лбом.

— А что будем делать, если нас вызовут?

Красивенький планшет блеснул экранчиком в моих руках, и «напарник» одобрительно кивнул, понимая, что до перерыва мы вполне успеем состряпать доклад, и даже если желающих выступить будет немного, Дерри сам кого-нибудь вызовет, помня, что мы с Шеном займём слишком много эфирного времени.

Темой доклада оказался общественный резонанс эпохи Первых Героев. С удивлением узнал, что даже тогда их приняли неоднозначно, это при учёте отсутствия Ордена Отрицателей, который сформировался значительно позже, и при том, что мир уже был прорезан тысячами разломов, из которых на свет лезла всякая нечисть.

— Но что мы сдадим в конце занятия? — уточнил Шен, напряжённо следящий за тем, что я читаю и делаю. — Дерри же видел огромную папку, а отдать ему в конце будет нечего. У нас оно ведь только на планшете…

— Что-нибудь придумаем, — успокоил я.

К концу второго занятия отчитались уже почти все желающие, и я был готов опять поднять руку, потому что неплохо изучил материал. Несколько легенд, баек и пословиц могли украсить выступление даже при отсутствии реальных распечаток доклада. Но в мои планы вмешался случай.

В дверь постучали, и Дерри вышел в коридор выяснить, в чём дело.

— Мистер Канто, проследуйте, пожалуйста, в медпункт для сверки данных. Доклад можете сдать сейчас без защиты.

— Мистер Дерри, — я пошёл ва-банк, беря толстенную пачку бумаг. — Можно мы скинем вам на почту урезанную версию, которую подготовили на занятии, поняв свою ошибку в количестве материала?

Он отмахнулся, выражая согласие.

— Такую стопку я точно не потащу, — прокряхтел, возвращаясь на своё место. — Электронная версия подойдёт для всех докладчиков. Бумажные материалы нужны больше вам, чем мне.

Я подмигнул Шену, скинул доклад преподавателю с планшета, незаметно вернул рисунки Руби, и забрав документы Ли Роя, двинул в коридор разбираться, кому и зачем понадобился в этот раз. Если Чили приспичило поразвлечься, меня это вполне устраивало. Особенно если барышня так воспылала и не смогла дождаться окончания занятий.

Но мои догадки не подтвердились, когда прибыл в медицинский корпус. Там меня ожидал новый доктор, присланный на замену Дэниеллы. Он был немногословен, сдержан и аккуратен. Ему было не больше сорока, волос ещё не коснулись ни первая седина, ни залысины. Он следил за собой, что сразу бросалось в глаза. Это было видно по рукам, волосам и отглаженной одежде.

Чили мелькала на фоне, игриво улыбаясь и поглядывая, то на меня, то на доктора. Сдаётся мне, появись он тут до Дэниеллы, она бы и с предложением о «сотрудничестве» ко мне не пошла.

— Данные обновлены, но нам ещё нужна будет ваша кровь? — глубоким, мягким голосом произнёс он, и мне показалось, что Чили прикусила губу, и поправила ворот халатика.

«Вот негодяйка!» — то ли дразнит меня, чтобы поревновал, то ли действительно в доктора втрескалась.

— Мне прийти завтра, чтобы сдать анализ? — уточнил я.

— Нет, — он потянулся за шприцем, — мы можем взять сейчас.

— А показатели не будут неточными? — засомневался я.

— Нет, кровь подойдёт, — ничего не поясняя отрезал он, давая понять, что происходящее не моего ума дело, и профессионал знает лучше.

Но мне это совсем не понравилось. Если брали кровь, то не для того, чтобы сверить базовые данные, такие анализы обычно берут с утра. Так что же они хотят проверить? Но выяснить мне не удалось. На очередной мой вопрос доктор ответил односложно, и я понял, что выпытать что-либо не поучится. Придётся действовать иначе. Не знаю пока как, но…

— Вы свободны, можете возвращаться к занятиям, — произнёс доктор и тут же уткнулся в бумаги, демонстрируя, что мне пора.

Я вышел в коридор, прижимая вату, и в растерянность окинул коридор взглядом. Доктор Дэни тоже собирала кровь, а потом натравила монстра из самого Ада на ничего не подозревающих студентов. Сейчас у меня тоже было дурное предчувствие, но я никак не мог понять почему.

Дверь позади меня распахнулась, и их неё вышла Чили.

— Отлично! — просияла она. — Хорошо, что ты никуда не сбежал. Вот несколько предписаний относительно витаминов, которые нужно скорректировать. Получишь по талону в аптечном пункте.

Дверь захлопнулась, и она, понимая, что доктор больше не видит и не слышит нас, мягко оттолкнула меня вглубь коридора.

— В рецепте записка. Развернёшь, когда будешь один.

— От тебя? — я погладил красотку по запястью, перебирая браслет злотых новеньких часиков.

— Нет, — она заправила прядь светлых волос за ухо. — От друга. Потом узнаешь.

— А часики не я тебе дарил… Упущение, — посетовал я.

— Ты! — возмутилась она. — Ну, не сам, но считай, что ты. На мой аккаунт в сети после той статьи подписалось около миллиона человек. И это только в первый день. Мне уже предлагают сняться в рекламе. Это с аванса, — она указала на часы, а это, — на серьги с жемчугом, — с донатов от подписчиков. Так что… — она погладила меня по нагрудному карману пиджака, возле которого висел значок Печати Потока, а затем прижалась, заглядывая в глаза. — Это отчасти твой подарок, мистер Канто Алан Рэй…

Она игриво, но аккуратно клацнула зубами возле моих губ и тут же отстранилась.

— С тобой приятно иметь дело, — напоследок сказала она, собираясь уйти, но я перехватил её.

— Так может, ответишь услугой, на услугу?

Она вздёрнула бровь, в глазах блеснули хитрые искорки.

— И чем же? — томно произнесла она.

— На хрена им моя кровь? Это же не общий анализ крови, так? Он делается поутру.

Она тут же посерьёзнела.

— Не знаю. Но ты прав, это не для оценки твоего самочувствия. Они что-то проверяют. Но мне никогда не скажут что, если это что-то выходящее за рамки обычной проверки. Я вообще опасаюсь, что меня скоро уволят. Это, конечно, уже не важно, потому что карьера медсестры, как ты понимаешь, не то, к чему я всегда стремилась. С моей харизмой…

Окинул взглядом изящную фигуру и произнёс:

— С твоей выдающейся «харизмой», тебе нужно блистать на экранах. Не поспоришь.

Она ударила меня кулачком наигранно злясь, но потом продолжила.

— Узнаю, что смогу. Терять тут мне нечего. Но ты будь осторожен. Запрос пришёл из администрации, это всё, что я знаю. И не забудь про записку, — кивнула она, в сторону сложенной распечатки с перечнем витаминов и инструкцией, как их принимать. — Победи их всех.

Она подмигнула и скрылась в кабинете, сразу начав щебетать что-то нейтральное.

Умная девка. Знает, что прикинуться дурой — лучшая стратегия для красотки вроде неё.

Я ушёл с направлением к киоску с лекарствами и встал так, что бы ни камеры, ни кто-либо посторонний не увидели содержимого записки. Сверху размашистым почерком было написано: «Рэю от Линн». Внутри всего пара предложений: «Завтра в маленьком кабинете для совещаний в крыле администрации в два часа дня. Спрячься и слушай. Записку съешь».

И в самом низу мелко-мелко: «Шучу. Можешь просто сжечь!» И подмигивающий смайлик.

Ощущение, что всё раскручивается по спирали быстрее, чем я успеваю разобраться, нахлынуло стремительно и всепоглощающе. Мне придётся постараться, чтобы устоять. И если раньше это в какой-то степени напугало бы меня, то теперь я испытал несвойственное мне ощущение кайфа от азарта и предвкушения.

Ладони защипало, и тепло растеклось по коже. Поддаваясь импульсу, я поднял записку выше, потёр бумагу пальцами и потом щёлкнул, извлекая искру. Буквы начали тонуть в пламени.

Теперь я мог вызывать огонь одной рукой. Ляся искусает локти, когда узнает, что я превзошёл её в любимом фокусе, которому она же меня научила.

Пару после обеда пришлось прогулять. Да и на обед заглянул ненадолго, нужно было быстренько перекусить, заскочить в комнату и отправиться шпионить в конференц-зал. Поэтому с пирожком во рту и с бутылкой местного аналога кефира в руках, влетел в прихожую, скидывая рюкзак, пиджак и брюки.

Осень отступила, давая понежиться в тёплых солнечных лучах. И пока погода позволяла, для миссии по слежке стоило одеться соответствующе: в удобную простую одежду. Самой подходящей оказалась спортивная форма. Вытащил её, затем кроссовки и уже почти закончил переодеваться, когда ко мне постучались.

— Кого ещё ветром пригнало… — проворчал я, дожёвывая свой скудный обед, и даже не посмотрел в глазок, распахивая дверь.

На пороге стоял высокий опрятный мужчина. Я бы даже сказал, что он выглядел приятным и дружелюбным, а в чертах лица было что-то благородное, утончённое и аристократичное. Он напоминал мудрого дворецкого или швейцара в дорогом отеле. Отчасти, так и было, ведь если судить по форме, ведь передо мной стоял очередной «надзиратель».

В теории этот пост предполагал, что наставнику будет чему нас научить, но в итоге эта роль скатилась в стукачество на студентов, лишний контроль и часто необоснованный прессинг.

— Добрый день, мистер Канто. Могу я войти?

Я махнул рукой, понимая, что он всё равно войдёт, даже если я откажу. Приведёт стандартные доводы из устава и будет прав. И хоть формально здесь не армия, а Высшая Школа, на деле — мы будущие военные, так что готовить нас подчиняться приказам начали почти сразу.

Он вошёл как будто специально нарочито медленно, пристально осматривая всё вокруг.

— Меня зовут Оскар Капальди. Я новый наставник вашего сектора. Буду курировать бронзовый и золотые отделения.

— Сразу оба? Не многовато ли?

Он не торопился отвечать, сделал несколько шагов вглубь, чтобы получше рассмотреть жилую комнату, где на кровати валялись только что снятые мною вещи, а на прикроватной тумбочке стоял недопитый кефир со злаками.

— В связи с тем, что нескольких моих предшественников отстранили, мне пришлось взять дополнительную нагрузку на себя.

— И начать работу вы решили со знакомства со мной? — не церемонясь уточнил я, потому что устал играть в кошки-мышки с придирчивыми надсмотрщиками.

— Почему вы не на занятии? — вопросом на вопрос ответил он.

— Хочу потренироваться, — демонстрируя форму, огрызнулся с плохо скрываемым негативом. — Считаю, что важно держать себя в форме.

— Но разве спортивные занятия у мистера Роджерса не завтра?

— Совершенно верно. Но этого недостаточно. Мне нужны более интенсивные тренировки, а лекции я потом перепишу и самостоятельно ознакомлюсь с темой.

— Тогда вас не затруднит написать объяснительную? — уточнил он с невозмутимым видом. — И по поводу бардака в комнате тоже. Устав чётко предписывает не разводить антисанитарные условия в помещениях, — он едва заметно наморщил нос, бросив взгляд на бутылочку с кефиром.

Как я и думал, в администрации направили наше же оружие против нас. Мы писали жалобы на наставников, а они утопят нас в объяснительных.

— Сдам сразу, как завершатся занятия.

— Нет. Сдадите сейчас, — даже не глядя на меня, отрезал он. — Я подожду. Правила есть правила.

Капальди подошёл к окну и свысока уставился на шикарный вид, открывавшийся на кампус. Его поза и тон последней фразы дали понять, что он не сдвинется с места, пока не получит требуемое.

«Журавли летят над нашей школой…» — пропел я про себя, и принялся строчить кривым почерком текст на имя ректора.

Хотелось огрызнуться, но я понимал, что если начну перепалку, то он отправит меня на занятия, и я упущу возможность узнать что-то важное. И второй такой возможности может не представиться.

На написание ушла всего пара минут, а вот рассматривал новый надсмотрщик её чуть ли не в два раза дольше. Пока достал очки, пока настроился на чтение, пока прочитал, возвращаясь к тексту то одного, то другого документа.

— Хорошей тренировки, — наконец произнёс он, — тренировки это хорошо, но старайтесь не нарушать устав. Он составлен для вашей же пользы и безопасности.

«Польза и безопасность!» — красивая песенка, но верится с трудом.

Когда шаги удалились, и послышался звук закрывающейся двери, я бросился к пожарной лестнице. Времени оставалось катастрофически мало, а мне ещё нужно было успеть избавиться от браслета, чтобы потом никто не мог доказать, что я проник в кабинет, в который меня не приглашали. Да и вдруг в администрации передвижения студентов отслеживают нон-стоп, тогда будет странно появиться на радаре в комнате, где никого постороннего быть не должно.

Если б Капальди не отвлёк, то я бы наведался к Шане — кандидатке в старосты, которая умеет уменьшать и увеличивать предметы. Она могла бы расширить мой браслет, чтобы я беспрепятственно снял его. А вытягиваться как Шен я не умел.

Устав запрещал снимать датчик, да и застёжки как таковой на браслете не было. Его все носили круглосуточно. За исключением, наверное, студентов с Печатью Тела, этих хрен проконтролируешь, однако без браслета мало где пройдёшь и ничего не купишь, так что и смысла бунтарить и снимать его не было.

У меня же такая потребность возникла и аккуратно снять его возможность уже профукал. К Шане катастрофически не успевал, и нужно было срочно что-то придумать. Саймон, которого я попросил скрыть меня защитной сферой от камер, уже тоже отправился на занятия. Мы с ним договорились встретиться в холле, но я опоздал из-за нежданного наставника, и он ушёл.

Всё полетело коту под хвост, а я ведь даже ещё к слежке не приступил!

Благо новый план созрел почти сразу, как я выскочил на улицу. В кампусе поставили больше торговых автоматов со снеками и газировкой, и возле некоторых из них стали кучковаться бродячие кошки. На всей территории их насчитывалось уже больше десятка, и это благотворно действовало на психику студентов, которые не могли держать домашних животных.

Я рванул к самому часто посещаемому ими месту, как раз на пути к зданию администрации. К моей радости, возле одного из фонтанов, развалившись в вульгарной позе вместе с другими кошками, лежала прикормленная мною Мими. Она не шугнулась и даже как-то лениво осмотрела меня, когда я плюхнулся рядом с ней на бортик фонтана.

— Привет, моя хорошая. Отдыхаешь?

Она приоткрыла второй глаз, поняв, что кожаный так просто не отстанет.

— Поможешь мне?

Я сгрёб кошку в охапку, и она даже не стала сопротивляться, потому что была сонной и ленивой. Даже вроде как мурлыкнула, но тут же опомнилась и начала потихоньку вырываться.

Оттащив капризную пушистую жопу к кустам, прорезал ремешок браслета, решив, что потом как-нибудь соединю концы. Даже возможно, что кто-нибудь из героев сможет мне его «спаять», не оставляя следов.

— У меня для тебя задание, — серьёзно произнёс, глядя кошке прямо в глаза. — Ты должна побродить по кампусу в моём браслете, чтобы создать видимость перемещений. Договорились?

Если меня засекут, где ненужно, попробую отмазаться трекером в браслете, будто я не я, жопа не моя. Она подняла лапу и лениво лизнула, начав намываться, намекая, что мои руки слишком грязные и вообще ей по фиг на то, о чём я тут распинаюсь.

— Иди-ка сюда, — потянулся к кошке с браслетом и куском прихваченной в комнате изоленты, чтобы как-то закрепить гаджет.

Наши миры объединяет многое, например, существование могущественных артефактов, таких как синяя изолента и скотч. Возможно, только на них и держатся вселенные, а мы и не знаем.

Снизу на меня ожидаемо зашипели. Но времени церемониться не было, пришлось применить варварский подход: скрутить кошку и насильно обмотать браслет вокруг шеи. С возмущённым шипеньем Мими всё-таки вырвалась в самом конце и скрылась из виду. А я не теряя ни минуты, рванул к зданию администрации. Разворачивая камеры при помощи телекинеза, чтобы не попасть ни в одну из них, прокрался к служебному входу. Электронный замок пришлось вывести из строя тоже по-варварски. Взломанная дверь поддалась, а камера, висевшая внутри, которую я чуть было не проморгал, смущённо отвернулась усилием моей воли.

Нужную комнату нашёл быстро, и стоило двери закрыться за мной, услышал голоса в коридоре. Пришлось срочно решить, где прятаться. Я рванул к шкафу, надеясь, что он не окажется захламлённым.

Глупо было думать, что так неудачно начавшийся день перестанет преподносить неприятные сюрпризы. Ещё не добравшись до шкафа, наступил на шнурок, который поленился поправить на ходу. Естественно, запнулся и, теряя равновесие, полетел в шкаф, матеря про себя всё на свете. Особенно досталось «надзирателю», отнявшего у меня столько времени. Благо падая, сумел правильно сгруппироваться, защищая лицо руками.

Не знаю, что сработало лучше — страх или выработанные инстинкты, но вместо того, чтобы ввалиться в дверцу всей тушей и сломать, мне каким-то чудом повезло телепортироваться сразу в шкаф, который, хвала Небесам, наполовину оказался пустым. И хоть он шатнулся, повалиться ему было некуда: позади была стена, а внутри его уравновешивали тяжёлые блоки с бумагой и прочий канцелярский хлам.

Я кое-как успел прикрыть дверцу, начавшую открываться от моей возни, пока удобнее располагался, а в комнате уже показались ректор с помощником. Стараясь дышать размеренно, чтобы успокоить стучавшую в висках кровь, сосредоточился на позитивных моментах. Пусть всё пошло не по плану, но к обозначенному времени удалось успеть и даже спрятаться не под столом, где меня проще заметить, а в относительно надёжном укрытии.

Пока помощник настраивал с кем-то видеосвязь, ректор заметно нервничал и рассматривал принесённые с собой документы.

— Да, добрый день! — обратился он к кому-то, хотя из компьютера, стоявшего ко мне тылом, не раздалось ни звука. — Да-да, по этому вопросу мы тоже пройдёмся, — заверил он, подавляя волнение, и я понял, что впервые вижу его таким.

Всегда каменный, сдержанный, он сидит сейчас с видом менеджера, в очередной раз не выполнившего ежемесячный план.

«У него в ухе наушник, — завидев маленькую чёрную детальку, отметил я. — Поэтому не слышно собеседника».

— Да, скоро будем подводить итоги выборов. Всё под контролем. Кандидаты достойные, все, кто провинился — исключены. Проблем возникнуть не должно.

Затем возникла заминка, собеседник по ту сторону экрана что-то вещал, а ректор с каждым мгновением бледнел.

— Нет! Я сделал это из лучших намерений. Простите, что не согласовал, но уверен, что это пойдёт на пользу. Единственный кандидат, который имеет шанс войти в совет по праву преемственности, это Джонни Персиваль-младший. Ни у кого больше нет…

Опять тишина.

— Нет. Этого не может быть! — ректор придвинулся ближе и, будто желая закрепить отрицание, ударил кулаком по столу. — Такие же шансы как у Персиваля? Вздор! Но как?..

Разговор перешёл в неожиданное русло. У нас нарисовался новый кандидат на преемственность, и я бы сейчас отдал любые суперспособности, чтобы заменить их на сверхчуткий слух.

Я сидел в тесном шкафу в ожидании, что ректор, наконец, назовёт, кто имеет шансы стать преемником, а он вместо этого заострил внимание на Руби, как на потенциальном победителе выборов от чёрного сектора.

Они обсуждали её фигуру, и пока ректор в лоб не озвучил вывод, к которому они пришли с собеседником, до меня не доходило, что именно в ней они и видят потенциальную преемницу Адана Муна.

— Да, девушка хочет стать старостой, но войти в совет как преемница… Нет, в её биографии ничего подобного не было! Я клянусь вам, что не знал об этом. В личном деле ни слова. Тётка, при заполнении анкеты указала, что воспитывала племянницу с малых лет, и скрыла, что на самом деле не является девушке родственницей. Совершенно верно, мы взяли кровь у обеих, женщина не является ни тётей, ни кем-либо ещё. Девочку, судя по всему, она взяла из приюта, а не после гибели мифической сестры, о которой в архивах не нашлось никаких данных. Пока непонятно, зачем она соврала. Может, так хотела обезопасить себя, выдавая за родственницу, притом признаваясь, что не является родной матерью.

«Так вот почему Руби оказалась в числе кандидатов, — подавляя волнение, подумал я. — Она сама и знать не знала, что относится к числу избранных в большей степени, чем могла мечтать».

Если в ней проявится сила Великого Воина, то Джонни утрётся и сгрызёт локти до плеч. Хотел бы я на это посмотреть.

— Мы попробуем разобраться, как так вышло, но, как бы то ни было, я уверен, что девушка не может быть преемницей. Кровь Воина действительно течёт в её венах, большинство маркеров это подтверждают, но я бы не сказал, что у неё есть шансы, мне кажется ваше волнение на этот счёт неоправдан… — собеседник оборвал его на полуслове. — Я понял, да. Закажу экспертизу, чтобы выяснить, кто из студентов может быть её дальним родственником. Но это займёт время. Придётся опять взять образцы у всех потенциальных Преемников… Конечно, это моя забота. Вы правы. Да, я для этого…

Он опять умолк, слушая собеседника, а я опять пожалел, что не обладаю суперслухом. Попробовал сосредоточиться, вдруг получится. Но попытки оказались тщетны, о чём бы ни шла речь — это оказалось вне моей досягаемости.

— Вы поставите то, о чём мы договаривались? — спросил ректор, что-то перебирая в бумагах. — Это нужно сделать как можно скорее, иначе мы окажемся не готовы.

Не готовы к чему? Что ещё затеял этот хлыщ?

— Это важно сделать сейчас. Герои крепнут, а монстров становится всё больше. Если мы хотим…

И не договорил. Как всегда, на самом интересном месте.

— Корпуса готовы, персонал нанят. Я контролирую процесс самым пристальным образом.

Возможно, они обсуждали что-то связанное с будущими экзаменами или испытаниями, но понять дословно не получалось. Единственное, что выхватил из их обсуждение это место — «долина пересохших рек». Потом они обсудили несколько рабочих моментов по снабжению кампуса, и тема свернула в новый острый вопрос.

Ректор опять поменялся в лице. Обретённая им уверенность вновь испарилась без следа.

— А о нём зачем говорить? — возмутился он. — Этот прохвост исключён из списка кандидатов на должность старосты!

«Опа… А вот это ещё интересней! Не обо мне ли толкуют?»

— У меня перед глазами анализ крови. Маркеров не выявлено, я же присылал вам отчёт. Что? В смысле не та кровь? Какие отличия?

Он уткнулся в распечатки, глубоко задумавшись.

— Хорошо, мы перепроверим. Но меня заверили, что кровь брали напрямую, затем сразу передали в лабораторию. Не знаю, как так вышло. Иногда у Героев наблюдаются изменения, в силу специфики раскрытия Печатей, но… Будет сделано. Конечно.

Сомнения развеялись, они не могли обсуждать отстранённого Саймона, он не привлекал особого внимания администрации, к тому же это именно у меня вчера взяли свежий анализ крови. Сомнений быть не могло.

— Не надо нагнетать… — продолжил ректор и умолк, слушая собеседника. — Да, но он каким-то образом вечно оказывается затычкой в каждой бочке. Он не должен был получить стипендию для бронзового сектора, не должен был так высокой подняться в рейтинге! Не с его способностями. Он мало что умеет, — ректор фыркнул. — Двигать предметы? Детский лепет. Даже карсноволосая умеет больше, отсоединяет части тела и выдаёт уровень крепкой хорошистки среди Героев при отсутствии нормального базового образования. Не говоря уже о том, что на отлично сдаёт письменные предметы. А он? Учится ни шатко ни валко, делать ничего не умеет, но зрители пищат от восторга. Даже при его отвратительной репутации и жестокости в прошлом. Толпа тупа! — он склонился ближе к монитору, разводя руками. — И мы тоже должны это использовать, чтобы манипулировать сознанием зрителей. Он лишь участник проекта, а не режиссёр.

В узкую щель между дверьми было достаточно хорошо видно, как шариковая ручка, которую он крутил, подавляя нервные порывы, справлялась с манипуляциями. А вот сам ректор, видимо, больше не в силах был сдерживаться, выслушивая, что вываливал на него собеседник. Корпус ручки треснул, чаша терпения переполнилась, и он взорвался.

— Конечно, я понимаю риски! Вы именно поэтому и выбрали меня для этих задач. И я, как никто, хорошо справляюсь с этим. Если они пойдут за ним… — он выдохнул, отбросив ручку к стопке бумаг, — за этим уголовником, — брезгливо поморщился, — они могут стать неуправляемы. Начнётся самоуправство. И только Бог ведает, к чему это приведёт. Я должен не дать этой заразе распространиться. Одно дело — дети из богатых семей, они и так проявят своё влияние на общество, даже без суперсил, потому что деньги это их основная супесила. А все эти техники, освоенные благодаря Печатям — баловство и бахвальство. Ни один не готов рисковать жизнью ради простого народа. Им весело, им приятно, что они звёзды. Они управляемы. А этому отребью нечего терять. И они будут готовы умереть за то, чтобы выгрызть свой кусок сладкого пирога. Но ими тоже можно легко управлять, когда они разрознены. Они не хотят возвращаться в трущобы и продадут потенциальную власть за тёплую постель, сладкий десерт и безопасность своей шкуры. А этот… он опасен. Непонятно, чего хочет. Власть нужна ему не потому, что приносит блага, вы сами видели по отчётам. Он умерен в еде, не покупает излишеств, лишь то, что помогает учиться или побеждать в соревнованиях. А его комната? Она больше похожа на хлев, чем на апартаменты студента бронзового сектора. Он не пытается впечатлить этим своих подружек, даже ту же красноволосую… — ректор взмахнул рукой, будто пытался нащупать уже выпавшее из памяти имя, хотя минутами ранее они обсуждали её кандидатуру на роль старосты и преемницы Великого Воина.

Это красноречивей всего отражало отношение ректора к студентам чёрного сектора. Они пешки и запоминать их имена нет смысла. Можно дать им еду, чтобы заткнуть рты, можно дать красивую форму, чтобы связать по рукам, но воспринимать их Героями или же даже просто людьми — выше его достоинства. Они никто, даже если могу стереть его в порошок щелчком пальцев. И именно поэтому он и тот, кто его сюда направил, хотят сдержать Героев и взять под контроль.

— Канто способен объединить их, — подтвердил ректор опасения собеседника. — Вы правы. Он может внушить им, что они чего-то стоят. И они пойдут за ним. А нам не нужна неуправляемая армия супергероев. Нам даже не особо нужны защитники. Нам нужны студенты, о которых говорит весь мир. Когда они выучатся, кто-то займёт посты в армии, кто-то рангом пониже — в частной охране. Кто-то даже в искусстве, например, в кино. И пока студенты чёрного сектора разрознены, они не представляют угрозы. Мы пообещаем им средненькие, но статусные должности, и им этого хватит. Хотя даже сейчас многие из них проявляют больше усилий, чем на золотом и серебряном секторах, ведь кроме дара у них ничего нет. И если они решат, что могут взять всё в свои руки и забрать большее, то, возможно, у нас пока хватит сил их сдержать, но что если нет? В отличие от монстров, которые хоть и агрессивны, но нападают больше от страха и непонимания, где оказались. Герои всё-таки люди, которые умеют планировать и могут жаждать власти. Так что я очень хорошо понимаю, в чём заключается моя задача и как её достичь. И вам не нужно напоминать мне об этом на каждом собрании.

Разговор опять перетёк в бюрократическое русло, а я расплылся в улыбке.

Ректор боится меня. Боится, что у меня хватит сил и таланта создать из ребят армию, с которой будет очень сложно бороться. Столь высокая оценка льстила мне, и не могу сказать, что на мгновение я не примерил мыль о захвате власти. Но становиться правителем чужого мира ценой всего… Это не так заманчиво, как может показаться на первый взгляд, так что идея не смогла пустить корни. У меня не было сведений, в каком состоянии находится армия, но суля по речам ректора, победить монстров они могут и без героев. И хочу ли я воспользоваться уязвимостью этого мира, когда им грозят многочисленные прорывы слоёв реальности и гибель невинных людей, чтобы потешить эго и стать… А кем собственно? Президентом? Правителем всего мира? Я даже не проверил свои силы в роли старосты, а тут — такие масштабы.

Ректор, конечно, не зря меня боялся, но путь кровавых революций ради личного обогащения, которое по факту может закончиться смертью в канаве, не казался мне привлекательным. К тому же даже с предрасположенностью к Печатям до сих пор не разобрался. И пусть Поток был наиболее близким, нельзя было исключать, что в гипнозе или силе получится раскрыться лучше. И как бы ни обстояли дела с объединением чернобраслетных братьев, фактически я ещё был слишком слаб как Герой.

И в этом контексте опасения ректора ложились бальзамом на сердце. Да, это сулит рядом проблем, но теперь хотя бы понятно, кто из влиятельных людей может быть опасен. Узнать имя врага — полдела. Собеседник остался тайным, но ясно, что он контролирует и не исключено, что спонсирует ректора. Так что сегодня в любом случае удалось узнать больше, чем смел надеяться.

И пока я наслаждался мыслью, что могу быть достойным противником очень статусных людей, понял, что через узкую щель давно не видел охранника. Его силуэт, мелькавший на фоне, перестал появляться в зоне видимости. Осознание пришло слишком поздно. Когда он возник перед шкафом напротив щели, к которой я приник, первым порывом стало желание отпрянуть, но самообладания хватило не дёрнуться. Лишь слегка отклонил голову, сжав губы и не выдавая присутствие.

Тёмно-синий костюм в мелкую серую вертикальную полоску в итоге заслонил весь обзор. Сделала шаг ближе. Я замер на вдохе, не в силах выдохнуть. Сердце остановилось, желая замедлить время и порвать в лоскуты пространство, только бы покинуть рассекреченное укрытие.

А когда рука охранника потянулась к дверце, перед глазами пронеслась, казалось, вся жизнь. И самым ярким воспоминанием, к моему удивлению, стал тренер, лицо которого будто бы застыло передо мной с осуждающим взглядом.

«Андрей, ну как можно было так опростоволоситься?»

А когда я моргнул, очертания шкафа растворились в мерцающем потоке расплывчатых образов.

«Андрей, ну как можно было так опростоволоситься?» — любимая фраза тренера, когда я косячил, будь то на соревнованиях, на тренировках или в повседневной жизни.

Тон, с которым он это говорил и взгляд отпечатались на прошивке моего сознания, поэтому увидеть тренера я мог и не видя в любой момент.

Но сейчас произошло что-то странное.

Лицо тренера действительно оказалось передо мной, сразу перед тем, как распахнулись дверцы шкафа, в котором я прятался в конференц-зале.

Он смотрел на меня с таким же удивлением, как и я на него.

— Ты кто? — раздался наконец ошарашенный голос тренера, сидевшего в одних трусах на угловом диванчике тесной кухни с газетой в руках. На столе стояли пустая тарелка с вилкой, нож и чашка с горячим дымящимся напитком.

Не один раз на этой самой кухне мы сидели с ним во время особенно сложных периодов в жизни или спортивной карьере. Я знал тут всё до мельчайших деталей. И хоть обычно на кухнях, как правило, употребляют алкоголь и задушевно беседуют, у нас всё обходилось без спиртного. Единственной зависимостью тренера было разве что кофе, но он мог себе это позволить. Он-то уже оставил период изнурительных тренировок позади, и мог нагружать сердце ароматным напитком, а не отжиманиями.

— Александр Анатольевич?.. — полувопросом отозвался я, не отвечая на вопрос, а обращаясь к тренеру по имени-отчеству.

Так и застыли, глядя друг на друга немигающим взглядом. Он понимал, что не знает меня (оно и немудрено, я ведь в новом теле), а я его знаю. Но непонятно, как возник посреди кухни и чего хочу.

Запах яичницы с беконом пропитал кухню пополам с ароматом кофе с корицей. Солнечный свет, бившийся в окна, высветил кухню, словно в кино, когда начинающий монтажёр от неопытности перемудрил с фильтрами. Всё это сделало происходящее ещё более нереальным, чем оно казалось на самом деле.

— Я Андрей… — начал было, чтобы пояснить, кто и откуда, но вдруг почувствовал, что пол уходит из-под ног.

Ощущение потери сознания и вращения в воронке с первой космической скоростью опять перекрыли дыхание. Тело дёрнулось изгибаясь. Я ударился головой, зажмурился, и, не успев открыть глаза, понял, что нахожусь опять в шкафу. Колени и плечи упирались в тесные стенки, и приступ клаустрофобии взял верх. Я вывалился из шкафа и с облегчением понял, что остался в конференц-зале один. И хоть меня стошнило прямо на ковролин мышиного цвета, покрывавшего весь пол комнаты, чувство облегчения прокатилось волной по всему телу.

Мне стало легче физически. И я был рад, что не попался. Да ещё к тому же и тренера повидал. Пусть так коротко, нелепо и вообще непонятно как, но повидал.

Вытер рот рукой, а руку затем листком бумаги, подхваченным со стола. Встал, скомкал лист и выбросил в урну, поправил одежду осматриваясь. Следов пребывания ректора с помощником не осталось. Но оно и понятно, если верить тому, что виднелось в окне, уже наступил вечер. Меня выбросило в мой мир на несколько долгих секунд, а тут прошли часы.

Если, конечно, всё это не было галлюцинацией. Но был готов дать руку на отсечение, что видел тренера. Он оброс с нашей последней встречи, купил, наконец, себе кофемашину, о которой говорил до моего исчезновения. В общем, продолжил жить жизнь. И если меня не подвели глаза, то фотка, прикреплённая к холодильнику, однозначно намекала, что он, наконец-то, позвал на свидание ту учительницу младших классов.

Было радостно увидеть его в добром здравии и покое хотя бы на несколько секунд. И только сейчас, кажется, остро ощутил, что соскучился, ведь он был мне не просто старший наставник и тренер, а член семьи и друг.

Но что теперь подумает он? Что у него крыша поехала? Надеюсь, что нет.

И так вдруг потянуло домой. В привычный и знакомый мир, неидеальный, но родной. Захотелось пройтись по улицам Питера, которые словно застыли во времени. Ведь если смотреть на исторический центр, то стоит прикрыть современные автомобили, замылить современные вывески, и ты будто проваливаешься сквозь время. Не разберёшь, в настоящем ты находишься или сотню-две назад в прошлом. А если на дворе день и пасмурная дождливая погода — совсем потеряешься. Ни огней, ни людей, ни точного времени.

Город — портал.

В нём невозможно не заблудиться. И я блуждал по нему всегда с удовольствием, не желая вырваться, полностью отдаваясь его магии.

Но теперь всё осталось в прошлом, и новый, странный, но не менее притягательный мир лежал у моих ног. И мне предстоит пройти свой путь, каким бы он ни был.

Лужица на полу из моего желудочного сока и кефира уже почти полностью впиталась в ковролин, но мне стало стыдно уходить, не попытавшись убрать за собой. Я взял ещё один лист со стола, но ногой задел мусорное ведро и его содержимое рассыпалось по полу. Прибрался, блин. И тут в глаза бросилось странное.

Расправил несколько разорванных выброшенных документов и остолбенел. Вытащил ещё обрывки и попытался соединить. Детали «пазла» не складывались, но одно из изображений всё-таки удалось подогнать.

На тёмной распечатке в плохом качестве виднелись очертания лежавшего лицом вниз студента. И хоть сложно было определить, кто это, но у меня не возникло сомнений. Это был один из пропавших студентов, после того как его тело обнаружил кто-то из персонала. Ниже крупным планом была увеличена часть этой же фотографии. Шея крупным планом с отметками пальцев на ней, которые оставил Уолтер-Джек Тейлор. Душитель, маньяк, призрачный зомби, вернувшийся с того света, чтобы наказать студентов по указке докторши.

И ректор всё это время знал, что пропавшие — мертвы. Но всё равно разыгрывал карту «мы не в курсе, они сбежали». И только когда пропала девочка из золотого сектора, начал хоть что-то предпринимать, делая вид, что нужны поиски. Хотя тела наверняка были найдены. Но он не хотел, чтобы кто-то знал. Ему не нужна паника и судебные иски, ему нужны контролируемые Герои и рейтинги. Я выгреб из корзины всё, что было, сунул за пазуху, чтобы изучить позже, и, стараясь не попадаться на камеры, вышел из здания.

Искать Мими в свете вечерних фонарей на том же месте, конечно, было бы наивно и глупо, но у меня не оставалось других вариантов. Я пошёл к фонтану, размышляя обо всё случившемся. Загадочный собеседник, заговор ректора, фото пропавшего студента и… тренер. Слишком много для одного дня. Слишком.

Как и ожидалось, кошки и след простыл. Остальные пушистые братаны из её шайки тоже равномерно разбежались по кампусу, не оставив никаких намёков, где искать белошёрстую. Не особо рассчитывая на что-либо, решил пройтись по кустам, где надевал на неё браслет. Если ничего не получится, то придётся обращаться к кому-то из сотрудников, а те обязательно свяжутся с дежурным наставником, который заставит писать объяснительную за потерю браслета. И это может вылиться в настоящую проблему, если объяснительная попадёт к ректору. Тому станет любопытно, как так вышло, и не исключено, что сразу поднимут записи со всех камер, и кто знает, чем всё обернётся.

Можно, конечно, обратиться к мисс Валеаски, как к коменданту, но даже проехать на её этаж без браслета не получится. И часы сейчас уже давно не приёмные.

В таких раздумьях я шёл, пиная опавшую листву и осматривая кусты и клумбы возле фонтана. Не сразу обратил внимание на смех и возню в глубине аллеи. Противный голос Джонни отрезвил, когда тот рявкнул что-то одному из своих прихлебателей.

Не найдя браслета, решил, что попробую докричаться до Шена, который в крайнем случае пустит меня в общежитие, а то и приютит, чтобы переночевать. А уже завтра мисс Валеаски, возможно, будет так добра помочь «милому мальчику, которые так смешно смущается». Всё-таки ходить в любимчиках у женщины-грозовой-тучи может быть очень полезно.

Но когда вышел к весёлой компашке придурков с золотыми браслетами, понял, что помощь от комендантши не потребуется. Мими, загнанная и перепуганная, сидела на дереве и шипела. А завидев меня почти улыбнулась. Незаметно, по-кошачьи, но с явным чувством облегчения.

«Свой человек. Незлой. Не обидит», — читалось в глазах.

Браслет был на ней, что хоть как-то радовало в данной ситуации.

— Делать не хрен? — спросил я, понимая, что все камеры отвёрнуты, и рассчитывать на помощь от охраны не стоит.

Зрители тоже ничего не увидят. Их любимчик позаботился о том, чтобы развлечься и не испортить имидж.

— Тебя каким ветром?.. — не закончив фразу, Джонни встал в позу.

— Ледяным, северным, — ответил я, осматривая их таким же взглядом.

— Что, жалко любимицу стало? Расплодил блохастых тварей. Не кампус, а помойка.

— Если кто тут и блохастый, так это ты. Давно проверялся? Хотя о чём это я. Ты ж, наверное, брезгуешь с распутными девками дела иметь. Небось, только кузин за жопу щиплешь?

Самому стало противно от низких выпадов, но меня так разозлило, что Джонни докопался до кошки. Причём до МОЕЙ КОШКИ. Я её прикормил, я за неё в ответе.

— Посмотрим, как тебя будут щипать в тюремной камере, когда ты туда вернёшься, отброс.

— Песня хороша, начинай сначала… — демонстративно зевнул, прикрывая рот, и сцепил руки на груди.

Вокруг меня начали растекаться в полукольцо все его прихвостни. Двое справа, трое слева, сам Джонни по центру. Три золотых, два бронзовых и один из чёрных. Джонни постепенно сманивал к себе людей, которых, судя по всему, легко можно было купить «за сникерс», как поговаривали в дни моей молодости пацаны на районе.

— Надо бы дежурному наставнику написать о проблеме, — наигранно задумавшись, изрёк Джонни. — Переносчикам инфекций в кампусе не место. Начать бы лучше с тебя, но пойдём по нарастающей. Начнём с бездомных кошек, закончим отбросами без рода и племени.

Наморщив нос, принюхался.

— Это что? — спросил, делая полшага вперёд, продолжая принюхиваться. — Пованивает дискриминацией, притеснениями, буллингом и… — пощёлкал пальцами, будто вспоминаю слово, — а! Твоим слабоумием.

Полукольцо стало плотнее. Сейчас пока ещё можно было сбежать, путь они не перекрыли. Но в мои планы это, конечно же, не входило. После всех событий дня, почесать кулаки и размяться было не просто допустимым, а даже желанным.

— Отстаньте от кошки! Ещё раз обидите бедное животное, будете отвечать перед администрацией, студсоветом и всеми студентами, — выкрикнул я, поняв, что полукруг почти сомкнулся.

Джонни зыркнул на одного из своих, и я понял, откуда последует первый удар. Чудом увернулся, когда один из стоявших позади и слева подобно Хеллбою увеличил правую руку и, размахнувшись, попытался сбить меня с ног.

Больше никто не ждал команды. Каждый жаждал ударить первым, чтобы отличиться. Ядовитый Арчи ткнул ладонью в спину, прошивая куртку спортивного костюма и футболку насквозь своими шипами. Следующий удар почти в то же мгновение пропустил сбоку. Пацан из чёрного сектора пнул под коленку и, когда я не удержал равновесие и повалился вперёд, ударил по шее, трансформировав руку в подобие колотушки. Только Джонни стоял и лыбился.

И Кристоф, камнеподобный амбал, не двинулся с места.

Следующие несколько ударов, летящих со всех сторон, я отбил с переменным успехом. Один пацан из бронзовых, по всей видимости, менталист, пытался подчинить меня силой мысли. Он не двигался, но так тужился, что я даже хохотнул, видя его красную рожу.

— Глаза выпучишь, — огрызнулся я, уворачиваясь от очередного удара шипастого Арчи.

— А ты что стоишь? — рявкнул Джонни на Кристофа, которые не вмешивался в потасовку.

— Я не буду в этом участвовать, — удивив всех, заявил он.

— Что? Быстро! — скомандовал Джонни, но Кристоф не двинулся с места.

Видимо, он единственный понял мой план и решил не портить себе имидж.

Джонни, не сумев перенести такое унижение, решил реабилитироваться, сам вступив в бой, видя, что даже несколько его шестёрок со мной не справляются.

Конечно, я уже пропустил не один удар: у меня кровоточила спина, бедро и тыльная сторона руки, ушибы были наверняка по всему телу. Сам Джонни церемониться не стал, понимая, что его ментальные практики на меня не действуют, как не действуют и атаки другого менталиста.

Может, кстати, это и была моя главная суперспособность — мне не запудрить мозги. Не сильно впечатляюще, но очень полезно.

— Держи его… — прошипел Джонни, и один из нападавших топнул ногой, и вдруг земля начала крошиться, оседая словно зыбучий песок, поглощая мои ноги. Затем он топнул ещё раз, и всё застыло. Я попытался высвободиться, но не вышло. Дёрнул ногой сильнее. Но даже выбраться из кроссовок, оставляя их в ловушке, не получилось. Земля плотным слоем сковала поверх лодыжек и не собиралась отпускать.

Джонни подошёл, потирая кулак, и ударил не раздумывая.

Было больно. Губу он мне разбил, и даже звёздочки над головой выбил бы, если б мы были в одном из старых зарубежных мультфильмов.

Несмотря на то, что основной Печатью Джонни была Печать Разума (ха-ха, природа иронична!), кулак был каменным. Печать Силы на нём, к моему глубокому удивлению, не отдохнула. Он улыбнулся, слегка склонился вперёд, чтобы вблизи рассмотреть, как я поправляю челюсть и морщусь от боли.

Я позволил ему насладиться. Секунды три-четыре. А потом улыбнулся сам. Хищно. Как акула.

— Иногда нужно проиграть, чтобы выиграть…

— Что ты там бормочешь, паскуда? Повтори!

Но я не стал. Вытер кровь с губы, задержал взгляд на алом пятне, растёртом по бледной коже исцарапанной шипами руки. Это было даже красиво. Но особенно было приятно понимать, к чему это приведёт. Предвкушая, как сейчас округляться глаза Джонни, улыбнулся шире, посмотрел на Джонни, глаза в глаза. Он даже отшатнулся.

Видимо, что-то во мне напугало его. То ли сумасшедший победоносный взгляд, то ли улыбка, окрашенная кровью. Я бы расписал лицо, как это делал Джокер в серии фильмов, и спросил бы «хочешь знать, откуда у меня эти шрамы», но у меня не было зеркала, а Джонни и без того оторопел, не понимая, что происходит.

Кристоф, не став дожидаться развязки, развернулся и пошёл прочь. Джонни занервничал ещё больше. Подскочил, схватил за ворот куртки и, встряхнув, приказал ещё раз: «Повтори!»

Смеясь, я вытянул руку в сторону, указывая вверх. Никто сначала не понял, но зато когда поняли, сразу отступили.

Застывшая земля больше не держала, и Джонни отпустил, отступая на шаг. Камера зависшего над нами дрона смотрела немигающим глазом. В свете фонарей, под которыми мы стояли, открывался прекрасный обзор. Хуже всего (для Джонни, естественно), было то, что эта камера записывала ещё и звук, в отличие от большинства тех, что крепились стационарно.

Дронов над кампусом летало всего несколько штук, они управлялись оператором и писали всё в отличном качестве. Когда кончалась батарея, летели на базу и сменялись новой «птичкой».

Мне потребовалось немало усилий, чтобы одновременно и заболтать Джонни, и притянуть дрона сюда. Он сопротивлялся, и оператор, скорее всего, решил, что игрушка сломалась. Он «боролся» с моим влиянием, но когда завидел нас на экране, дело пошло как по маслу. Оставалось только надеяться, что он не выдаст своё присутствие раньше времени.

Я сплюнул кровь, опять вытер губы, прошёл мимо застывшего Джонни и протянул руки к кошке, сидевшей на дереве, но уже готовой спуститься.

— Иди ко мне, малышка, — прошептал подманивая.

Пушистая бестия аккуратно, балансируя на ветках, спустилась насколько могла, а потом уже пришлось подключиться мне, наклоняя ствол и ветви остатками сил, которые ещё оставались во мне.

Когда Мими оказалась на руках, она уже вовсю мурчала и тарахтела.

Я прижал тёплую кошку к телу, накрыл полами куртки, укутывая и пряча от камер свой браслет на её шее, и двинулся к общежитию.

Наждачный язык прошёлся по щеке.

— Фу, — рассмеялся я, и она лизнула ещё раз.

Мы победили в этой схватке, даже если сейчас уходили поверженными.

— Вот! — прогремел голос Шена, победоносно кладущего газету на парту передо мной. — Студенческий вестник. Первый номер. И знаешь, кто на главной странице?

— Что? — искренне удивился, разглядывая своё нечёткое фото. — Студгазета? Но ведь даже студсовет ещё не утвердили? Ректор позволил?

— А кто его спрашивал? Это Шана, одна из кандидаток в старосты, выпустила. Считай пилотный проект. Не та подделка, где все новости подобраны администрацией, кастрированы и выхолены, а самый сок, выжатый студентами для студентов. Если понравится, будем требовать официально утвердить газету и попробуем помочь в выпуске. Как по мне — классно вышло.

Я рассматривал свою разбитую физиономию и то, с какой нежностью несчастная кошка смотрела на меня из-под куртки. Газета пахла дешёвой бумагой и свеженанесёнными чернилами. Типографские запахи окунули в воспоминания, когда тренер притащил в раздевалку газету со статьёй об одной из моих первых значимых побед.

— Ничего не понимаю, — растерянно произнёс я, рассматривая первую полосу. — А фотки она откуда взяла?

— С дрона. В пункте охраны дали, после того как Шана вытребовала разовое разрешение от секретаря. Молодчина, скажи!

Угукнув я уставился в неплохо свёрстанную газету. В ней было всего два разворота, но прилично информации. Шен уселся на ряд вперёд, находившийся на ступеньку ниже, и развернулся, чтобы продолжить общение.

До объявления результатов голосования по выборам старост оставалось около получаса и было время обсудить новости. Изначально я планировал потратить его на подготовку к одному из предметов, но раз уж нарисовался Шен с такой интересной информацией, стоило отвлечься.

— Сюда! — он махнул рукой, завидев на входе Руби.

Девушка ответила на приветствие и направилась к нам.

— Хе-хе, — злорадно произнёс я. — Рейтинг «красавчика» Джонни упал на несколько десятков пунктов! — И продолжил цитировать вслух: — «Несмотря на то, что публика до сих пор оставляет его в числе фаворитов, он уступил место Генри, студенту с серебряного сектора, который ранее дышал ему в спину. Оба имеют обширные фан-клубы и обладают определённой харизмой».

— Ага, как у табуреток, — хохотнул Шен. — Кстати, Джонни же наказание выписали. Он на пятнадцать часов угодил на трудовые практики. Потрудится, подумает над своим поведением. Листву пометёт, в столовой тарелки помоет, а то и толчки почистит.

— В последнем сомневаюсь.

— А жаль…

— Очень, — не мог не согласиться я.

— Что обсуждаете? — спросила раскрасневшаяся Руби.

Щекам румян придало не смущение, а то, что девушка запыхалась.

— Перепутала время, — пояснила она. — Думала, что опоздала на оглашение результатов, но оказалось, ещё полно времени.

— Газету уже видела? — приподнял и продемонстрировал статью о себе.

— Не-а. Ой, как здорово! — она приникла к фото, отбирая у меня первый выпуск «Студенческого вестника».

— Ого! — она подняла на меня взгляд. — Об этом написали? Как ты бездомную кошку спас? Обалдеть!

— Мими, её зовут Мими. И судя по всему, это теперь моя кошка.

— Правильно! — кивнула Руби. — Не люди выбирают кошек, а кошки выбирают себе хозяев, у тебя нет шансов отвертеться. О! А вот про тебя! — она ткнула пальцем в текст и начала читать: — «Стоит отметить, что в десятку лидеров, наконец, ворвался студент, начинавший свой путь с чёрного сектора. Затем ему удалось получить стипендию, повышающую статус, и позволившую перейти на бронзовый сектор. Канто Алан Рэй давно рвёт таблоиды, удивляя всех своей целеустремлённостью и огнём в глазах. Он подходит к решению проблем нестандартно, неплохо учится, ввязывается в различные авантюры и крадёт ваши сердечки вполне заслуженно». Слышал? — в глазах девушки скользнуло что-то похожее на уважение и будто бы гордость.

— Уж кем-кем, а сердцеедом никогда не был, — открестился я.

— Да-да, рассказывай, — она вздёрнула бровь и отвернулась, опять уставившись в текст.

Шен опёрся на парту и уставился на меня щенячьими глазами.

— Что?

— Ничего, Чили свою вспомни. Тебе полкампуса завидует.

Отмахнулся, чтобы не углубляться в природу наших с барышней отношений. Больше интересовало другое. Ректор с тайным партнёром обсуждали биографию Руби, но что сама она могла сказать об этом?

— Руби, — придвинулся ближе, отвлекая от газеты и переводя внимание на себя. — Ты к испытанию медальоном готовилась уже?

Она нахмурилась, отодвинула газету, но не выпустила из рук.

— А надо? — вдруг задумчиво спросила очень искренне и будто испугано. — Мне до сих пор кажется, что эта какая-то ошибка. Или просто рекламный ход для повышения рейтингов. Ввели персонажа, который точно не выиграет, но добавит интриги. Тётя никогда не упоминала, чтоб в нашей родословной мог быть кто-то из Героев. Хотя, — она задумалась, — если по линии отца… Тётка была маминой сестрой, а отец… Странно, что я никогда не расспрашивала особенно её о нём, даже не знаю почему. Она не любила вспоминать о той аварии, из-за которой я осталась сиротой, и мне не хотелось, чтобы она грустила.

То, что озвучивала Руби, плохо соотносилось с тем, что знал ректор. Я попробовал зайти аккуратно.

— А если твоя тётя… не была родной тётей. Такое могло быть? Может, она была с твоей мамой близка «как сестра», но не по крови. Может, в детстве ты что-то не так поняла.

Руби нахмурилась ещё больше.

— Не знаю… После того как оказалась здесь, многое изменилось. И мой взгляд на какие-то вещи, и о себе узнала что-то новое. О своих качествах, человеческих, имею в виду, про способности даже упоминать смысла нет. Но тётя… Нет, я уверена, что она говорила, что они с мамой сёстры. Даже что-то мельком упоминала про то, как они росли, но мало и это плохо отложилось в памяти. Но она мне родная, по-другому и быть не может. Зачем врать о таком?

Действительно, зачем?

С её губ сорвался нервный смешок, и даже Шену, с которым мы пересеклись взглядами, стало ясно, что она сейчас как будто уговаривает саму себя поверить в историю, рассказанную тёткой.

— Да, Руби Топаз, — многозначительно произнёс я, чтобы разрядить обстановку. — Что бы там ни было, твои родители наверняка ювелиры.

— Почему? — не поняла она.

— Потому что у них родилось такое сокровище!

Шен хохотнул и присоединился.

— Топа-а-аз… Отличный камешек. А ты драгоценная или полудрагоценная?

Руби закатила глаза и отмахнулась. Шутки такого уровня уже успели достать девушку за всю жизнь.

— Что бы там ни было, ты каким-то образом оказалась в числе кандидатов, — продолжил Шен уже серьёзно, — значит, придётся побороться за медальон. Шансы у тебя есть. Тогда можно будет не переживать, если Грейсон обойдёт тебя на голосовании.

— С чего это? — вспыхнула она. — Почему он должен меня обойти? Ты что-то знаешь?

— Не-не… нет… — начал заикаться он.

Голова Шена вжалась в плечи так, что щёки стали ещё больше, а уши оттопырились. Он стал похож на слонёнка, потерявшего хобот. Это насмешило не только меня, но и Руби. Она тут же оттаяла и произнесла уже с нежностью:

— Ты, наверное, так хотел подбодрить, но если Грейсон меня обгонит, всё равно расстроюсь. Много сил было положено на борьбу.

— И у тебя всё получится, — расплывшись, произнёс Шен, выплывая из-под щёк.

— А кто-то из другой родни не рассказывал тебе об отце, например? — уточнил я, пытаясь разведать что-то или навести на мысли, которые прольют свет на биографию новоиспечённой потенциальной преемницы.

— Да у нас никого из родни рядом не было. Все жили в отдалённых провинциях. Мы с тёткой держались друг друга, потому что помочь было некому. Я и… — она понизила голос, — воровать-то начала только поэтому. Денег не хватало, даже когда тётка находила подработки помимо основной работы. Если б кто-то из родни жил поближе, было бы проще.

Всё становилось загадочнее и интереснее. Если сама тётка знала, что Руби ей не родня, то почему выдумала такую легенду? Почему сама держалась в стороне ото всех? Наверняка у неё были свои родственники, которые могли бы открыть Руби правду о том, что никакой сестры никогда не было. Если она взяла девочку на удочерение, то могла бы рассчитывать на субсидии или нечто подобное. Наверняка в этом мире они тоже существовали. Но раз она скрывала всё так тщательно, может, она забрала Руби незаконным путём? Свет пролить на это можно будет только разведав, является ли она кому-нибудь из других потенциальных преемников близкой родственницей.

— Может, и мне попробовать пройти испытание? — задумчиво произнёс Шен. — Может, я тоже потенциальный преемник. А что? Посудите сами. Я рос с бабулей, а кто мои родители — тоже не знаю. Очень может быть, что я наследный принц, но об этом не знаю!

— Страны бедняков? — рассмеялась Руби.

— Какой-нибудь отдалённой маленькой, но очень богатой. По мне же видно, что благородный!

Он встал, уперев руки в бока и вздёрнув нос-картошку, чтобы продемонстрировать нам «благородный профиль».

— А может, и принц, — тихо произнесла Агата, подкравшаяся к нему сзади. Мы заметили её, но специально не выдали. — Похож, — также без эмоций проговорила она и села на место Шена.

Мы почти никогда не понимали, когда она шутит, а когда говорит серьёзно, но моему пухлому другу, казалось, было уже всё равно. Он зарделся, опять втянул шею в плечи и молча сел рядом со мной, когда мы с Руби сдвинулись дальше по ряду.

Девчонки обменялись последними сплетнями, позже подошли Ляся с Терром «Тотошкой», мы поболтали о всякой бытовой ерунде, и, наконец, дождались официальной части. В аудитории показались секретарь с другими сотрудниками администратора.

— Добрый день! — начала она бодро. — К сожалению, ректор не сможет присутствовать на оглашении результатов, но пусть вас это не беспокоит. Официальная праздничная часть будет проведена после испытания на преемственность. Тогда, если медальон удастся добыть кому-то из вас, у нас будет полный состав студсовета. Если преемником окажется победитель, избранный другими студентами, то он войдёт в состав на правах преемника, а его место от сектора займёт следующий кандидат, отставший от него на наименьшее количество голосов.

— Если Джонни выиграет голосование и потом окажется преемником, то от золотого сектора будет ещё один представитель, — сухо констатировала Агата.

— Тогда у Ляси будут шансы, если она не пройдёт сейчас. Не так и плохо, — пожал плечами Терр.

— Да, в золотом секторе, считай, только Джонни — опухоль. Даже Кристоф, кажется, начал приходит в себя, понимая, что его дружбан творит дичь.

— О чём ты? — уточнил Шен.

— Во время стычки у дерева он не проявил себя агрессивно по отношению ко мне. Не вмешался в драку, не прикрыл Джонни. Кажется, у них намечается некий разлад.

— Здорово! — прошептал Шен слишком восторженно, и тут же замялся, видя, что несколько студентов обернулись на нас.

Мы сидели достаточно высоко, так что замечание от секретаря не заработали, но не стоило привлекать излишнее внимание.

— Но ядовитый Арни всё так же верен ему, — прокомментировал я. — И к ним примкнуло несколько человек других секторов. И ещё момент. Учитывая то, что Джонни напал на кошку и на меня, его могли бы исключить из предвыборной гонки, как нас Саймоном за махинации, но сдаётся мне, этого не произойдёт. Да ещё и ректор так вовремя уехал по делам.

Секретарь тем временем кивнула одному из помощников, и включился проектор. На стене показалось восемь пустых рамок.

— Если по какой-то причине медальоном завладеет студент, который не является преемником, но он оказался достаточно находчив и силён, чтобы провернуть подобное, то ему будет предоставлено место в студсовете на временной основе. И если Печать Хаоса проявится у истинного преемника, то он незамедлительно переймёт полномочия и будет считаться новым членом совета. А теперь давайте узнаем, кто вышел в финал.

На экране появились портреты студентов, и мы замерли.

От чёрных браслетов лидерами оставались Руби и Грейсон. Быстрого взгляда хватило, чтобы заметить, что девушка прикусила губу от волнения. Это было ожидаемо. Грейсон вёл активную агитацию за себя среди представителей сектора, но Руби нравилась многим. Она была честной, умной и симпатичной. И если за неё голосовали исходя из симпатий, то за Грейсона — из страха. Часть своих голосов он, скорее всего, получил силой.

— И та-а-ак! — интриговала секретарь, сейчас мы узнаем, кто войдёт в совет.

На экране появились результаты голосования студентов.

— Поровну… — на выдохе произнесла Руби и прикусила ноготь, сама не замечая, что делает.

— Как видим, оба кандидата шли уверенно, и никто никому не уступил. А этой ситуации всё решат зрители.

И если я почти на сто процентов был уверен, что зрители никогда не выберут Грейсона, то сама Руби волновалась как никогда. На предварительных итогах победил именно он, но это не выглядело достоверным. Поддавшись волнению, девушка взяла меня за руку и сжала, ища поддержки. И я, конечно же, сжал её руку и погладил по тыльной стороне, успокаивая и ободряя.

— И вот, — торжественным голосом продолжила секретарь, — с оглушительным отрывом побеждает мисс Руби Топаз! Поздравим первого члена студенческого совета.

Ей хлопал почти весь зал. Несмотря на то что Руби являлась представительницей самого отстойного сектора, к ней, как к самостоятельной единице, у большинства было максимально хорошее отношение. Она поднялась и легонько поклонилась, посылая воздушный поцелуй в камеру. Сложила пальцами сердечко и, пусть не зажгла внутри огонь, но отделила кисти рук и подняла в воздух, крутанув на триста шестьдесят градусов.

Небольшой, но эффектный фокус понравился ребятам. Терр даже присвистнул.

— Ты умница, — прошептал он, не меняя привычного задумчиво-сумрачного выражения лица, которое сейчас приобрело тёплые оттенки.

От бронзового сектора появилось два портрета. И моя ставка оправдалась. Добродушный Брендан, которому я всё ещё до конца не верил, не отсекая вероятность, что он просто социопат, который не палится, взял первое место с приличным отрывом.

От серебряного сектора победила Шана. Если верить комментариям секретаря, некоторые проголосовали за неё в последний момент, увеличивая разрыв в пользу оной. Вероятно, впечатление произвела газета, которая многим понравилась. Хороший ход.

И настало время главной интриги. Ляся вцепилась руками в парту, понимая, что шансов на победу почти нет, но ощущая, что надежда имеет свойство жить, даже когда её уже всем миром похоронили.

Когда в рамках появилось два портрета, все выдохнули. Разочарованно, но выдохнули. Можно было больше не переживать. В финал прошли Генри и Джонни. Джонни лидировал с колоссальным отрывом, хотя в общешкольном рейтинге он серьёзно уступал Генри после инцидента с кошкой.

— Прости… — прошептала Ляся одними губами, разочаровавшись, что не прошла даже в финал.

— Спасибо, — ответил я. — Ты заставила этого придурка понервничать, а это и было нашей основной целью. Никто в серьёз и не рассчитывал, что удастся выдавить его из совета.

Она улыбнулась, и как мне показалось, тоже испытала облегчение, хоть и не без ноток грусти. Девушка привыкла побеждать даже тогда, когда это было не очень-то нужно.

Джонни аплодировали слабо, и он даже не поднялся с места, просто махнул рукой где-то над головой, обозначая присутствие и показное безразличие к произошедшему. Портреты лидеров смотрели на зал, знаменуя начало нового витка с зачатками самоуправления.

Состав старост определён. Если вдруг Джонни добудет медальон, и место от золотых займёт Генри, мы сможем действовать через Руби, а я попробую наладить контакт с Бренданом. Но это будет запасной план. Важно подготовиться к испытанию, чтобы попытаться урвать медальон правдами и неправдами. И основным этапом подготовки я выбрал не продумывание хитроумного плана, не изнуряющие тренировки, а просто здоровый сон. Перед самыми сложными экзаменами в прошлой жизни меня всегда выручали не зубрёжка за ночь до, а тёплая кровать и мягкие подушка с одеялом.

Шедевры по инструкции не создаются.

А свежему, бодрому и отдохнувшему человеку всегда думается легче. Так что буду делать то, что получается у лучше всего. Импровизировать!

Вокруг площади Двенадцати Героев — главной в кампусе — собрали некое подобие трибун. Лёгкие конструкции выглядели шатко, но при всей кажущейся непрочности оказались вполне рабочим вариантом. Тонкие лавки быстро наполнялись зрителями, несмотря на похолодание и затянутое хмарью небо.

По обе стороны от статуй выставили два больших экрана, чтобы выводить изображение с камер для зрителей. Вид на пространство перед статуей и саму статую Великого Воина был подходящий, но без бинокля вряд ли можно было увидеть детали. Сам медальон, например, если и удавалось разглядеть, то совершенно точно нельзя было сказать, что с ним происходит, если он вдруг начнёт двигаться внутри капсулы, откликаясь на зов.

К самому же просмотру испытания допускались только студенты, персонал и несколько представителей прессы. На всякий случай на подъезде к площади дежурило несколько скорых. Возле одной из них я завидел Чили, весело щебечущую с кем-то из медбратьев.

— Привет! А ты почему не по форме? — удивился я, с интересом разглядывая лёгкое светленькое пальтишко, которое она не потрудилась даже застегнуть и просто перехватила поясом на талии.

— Ой! — смутилась она. — Нужно было сказать тебе раньше.

Она взяла меня под локоть и отвела в сторону.

— Я ухожу, Рэй. Сегодня последний день отработала до обеда, и всё. Свободна!

— Куда? — Не скажу, что это стало для меня непредвиденным событием, но что всё случится так быстро — не ожидал. — Тебя уволили или нашла что-то получше?

Она расплылась в улыбке, сверкая отбелёнными ровными зубами, и прижалась головой к моему плечу.

— Уволили бы, но я их опередила, — похвасталась девушка, гордясь собой. — На мне пятно после Дэниэллы, в переносном смысле, конечно. Некоторые косятся, как на прокажённую, думают, что без моей помощи та бы не справилась. Чушь, конечно, но… — она пожала плечами. — Да и новый врач — та ещё заноза. Он хорош как специалист, но слишком любит включать начальника.

— Понял… Услышал.

Я приобнял Чили и поцеловал в лоб.

— Значит, так? По-братски? — спросила она и хитро заглянула в глаза выжидая.

Конечно, видя этот лисий прищур, не смог устоять, развернул девушку к себе и поцеловал в губы нежно и пылко.

Мы расставались не встречаясь. У нас был фиктивный роман, но он был. И нам обоим было хорошо в этих странных взаимовыгодных отношениях.

— Мне предложили вести одно из утренних шоу, — наконец, призналась она и просияла. — Представляешь? Канал, конечно, не центральный, но один из ключевых. И это всё благодаря тебе, Алан Рэй… — нежно произнесла она. — Спасибо тебе за всё.

Наши губы опять сомкнулись. Слова были не нужны. Мы получили что хотели. И настало время идти дальше.

— Когда мне объявить о расставании? — уточнил, подгладив девушку по плечам, чтобы согреть.

— Завладей медальоном и можешь объявлять, — рассмеялась она. — Утри нос этому белобрысому сопляку.

Чили была постарше и могла позволить себе относиться к студентам, как к малышне.

— Я тоже сопляк. И у меня, честно говоря, нет шансов.

— Не согласна по обоим пунктам. Не знаю, как тебе удаётся… Если бы не пророчество, то решила бы, что ты просто врёшь в медкарте о возрасте. Ты куда старше и сильнее, чем вся эта малышня. Как любит говорить мой младший брат, подкалывая деда: «Иногда мудрость приходит с возрастом, но порой возраст приходит один». А в твоих глазах я вижу больше опыта, чем даже у некоторых преподавателей. И не только в глазах…

Она игриво улыбнулась и вздёрнула бровь, намекая на то, что мой опыт в одной специфической сфере деятельности не раз доставлял ей удовольствие.

— Сделаю всё что в моих силах, — пообещал я и поцеловал холодные пальцы, которыми она секундами ранее поглаживала ворот моей куртки. — Беги, возьми себе горячего чая в палатке на входе. Скоро начнётся представление, не хочу, чтобы ты замёрзла, пока ждёшь, как я всех победю… побежду… эм… Как вообще это правильно говорится?

Она звонко рассмеялась, не ответив, затем застегнула пальто, подняла воротник и, прежде чем направиться добывать себе чай, произнесла:

— Побеждай их всех. Удачи.

— К победе. К успеху. В путь… — как мантру повторил я когда-то озвученный боевой клич, провожая взглядом кокетливую блондинку.

Участников, выразивших желание побороться за медальон, набралось чуть меньше тридцати человек. Из них около двадцати имели генетическую предрасположенность, и их участие было обязательным. Порядок выступающих определялся списком, в который следовало записаться. Укутанная шарфом почти до макушки девушка походкой пингвина подошла ко мне, когда мы с Шеном обсуждали последние новости. Она сунула мне бланк, куда следовало вписаться, чтобы закрепить за собой очередь на попытку извлечь медальон.

Джонни уже значился в списках, и я недолго думая написал свою фамилию сразу после него. Если он вытащит медальон — выступать мне не придётся. Если же нет… могу максимально эффектно щёлкнуть засранца по носу, даже если сам не одолею задачку.

Участников рассадили на первый ряд, откуда открывался отличный вид на центральную площадь. По окружности стояли невысокие статуи Героев ближнего круга Адана Муна.

— А почему, площадь называется площадью «Двенадцати героев», если двенадцать — это ближний круг, а сам Адан Мун тринадцатый?

Мой вопрос поставил в тупик сидящего рядом парня с серебряного сектора. Он пожал плечами и нахмурился, прокручивая услышанное, и мне показалось, что он сам удивился, почему сам не задался этим вопросом раньше.

Когда объявили выход первого участника, нарисовалась очевидная и самая серьёзная проблема. Статуя Адана Муна была выше остальных статуй, и сильно превышала человеческий рот, оттого медальон статуи по совместительству являющийся капсулой, хранящей настоящий медальон, находился высоко над землёй. Дотянуться до него даже с пьедестала статуи не представлялось возможным. К тому же перед началом испытаний попросить отнестись бережно к самой статуе. Разнести её на осколки можно, но это никак не приблизит к тому, чтобы медальон пробудился и ответил на зов преемника.

Первого участника ничего их предупреждений смутило в силу особенностей его дара. Он, наверное, и записался-то первым потому, что решил, что быстро всех победит. Мне уже доводилось видеть его способности, и поэтому с интересом наблюдал сейчас, как тот выкрутится.

Парень встал перед статуей, посмотрел вверх и начал постепенно растворяться в окружающем пространстве. Он не расплывался, как медуза, но его очертания стали нечёткими, а тело, даже с одеждой, прозрачными. Когда всё тело почти исчезло, он подошёл ближе к Адану Муну. Движения можно было заметить как колебания тёплого воздуха. Этим он напоминал разломы, которые тоже были «видны» как зной в жаркий день.

Подойдя вплотную, он сделал ещё один шаг и растворился в статуе. Видимо, приняв такой призрачный облик, ему было доступно передвижение по текстуре любого предмета. Так что подняться на уровень медальона ему не составило труда.

«Так всё и закончится», — с усмешкой подумал я, но оказался неправ.

Добраться-то он смог, но дальше начались трудности. Ни ухватить медальон, ни как-то сдвинуть его внутри капсулы, не получалось. Парень безрезультатно сотрясал воздух, но артефакту было плевать. Он не пробудился, не поддался и «не откликнулся на зов». И когда отведённые три минуты истекли, студенту пришлось спуститься и вновь обрести человеческий облик. С призрачными проникновениями было покончено.

Следующий кандидат имел похожую природу Печати на то, чем обладал Шен. Он тоже умел деформироваться, но не просто растягивался, а скорее становился «эластичным» и умел создавать что-то похожее на присоски. Поэтому снял обувь и перчатки. Ползти по поверхности не составило труда, и он быстро добрался до капсулы с медальоном. Сложности также возникли дальше. Ни разбить, ни вынуть ничего не удавалось. Он колотил по стеклянной поверхности, пытался отковырнуть или как-то поддеть за край, но безуспешно.

Такая же участь постигла и остальных кандидатов. До тех пор, пока не вышел Кристоф. Громила из окружения Джонни имел грозный вид. Тёмные брови и волосы добавляли мрачности хмурым карим глазам, а щетина лишь оттеняла мешки под глазами. Пасмурная физиономия мрачно оглядела присутствующих и обернулась к статуе. Адан Мун, застывший в полной готовности к бою, смотрел вдаль, а Кристоф смотрел на него. И отразил почти зеркально тот же боевой настрой, что был у Великого Воина.

Никто и моргнуть не успел, как Кристоф молниеносно врезался в подножие статуи с каким-то тяжёлым металлическим гулом. Все застыли, открывши рты, слыша, видя и чувствуя вибрацию, которая пронеслась по статуе от ног до макушки. Гул растёкся по площади и завершился одним простым звонким «чпок», который издала капсула.

Такого поворота не ожидал никто. Если большинство было уверено в преемственности Джонни, то Кристоф стал тёмной лошадкой, общеголявшей всех, кто успел выступить до него. Когда он занёс лапищу для удара, трибуны за нами ахнули, а Джонни, которого мне удалось увидеть краем глаза, сжал челюсти так, что казалось, зубы у него потрескаются от натуги.

Статуя на удар ответила уже более сдержанно. Гул раздался, но уже не такой раскатистый и тяжёлый. А капсула больше не трескалась, слабо поблёскивая в свете прожекторов. И только сам алый медальон ярким пятном выделялся на фоне белого мрамора.

— Блестит! Откликается… — прошептал кто-то из других участников в нашем ряду.

Но мне в это не верилось. Не потому, что я считал Джонни более достойным, просо Кристоф совсем не был похож на лидера, который всех объединит. Он так хорошо смотрелся на роли второго плана, что всё моё естество вопило против его победы. Может, мне просто очень хотелось обхитрить всех и забрать медальон самому, хотя бы на время, хоть на один день. И я бы даже потом покорно передал его Джонни, который хоть и был мудаком, но хотя бы как-то проявлял лидерские качества. Дерьмовые, но хоть какие-то.

Кристоф продолжал топтаться напротив статуи, не то копя силу, не то планируя, как приложить её, чтобы не расфигачить статую в хлам, но при этом достать медальон.

Следующий удар хоть и выглядел эффектно, но пользы не принёс никакой. В этот раз даже характерных вибраций не последовало. Адан Мун будто бы защищался от варварского обращения с собой и с реликвией. Он как будто тоже был против того, чтобы Кристоф завладел его наследием.

Прежде чем закончилось время, по статуе прилетело несколько мощных, но ни к чему не приведших ударов. Кристоф, хоть и сумел повредить капсулу, медальоном завладеть не смог.

После него к статуе вышла Руби. Она не хотела бить белоснежного Великого Воина, не хотела бороться за медальон, не проявляла какого-то рвения. Девушка просто улыбнулась в камеру, сосредоточилась, отделила кисти рук и ментальным порывом подняла их в воздух. Там она ощупала трещину, попыталась поддеть капсулу, что не дало эффекта. Потом попробовала расшатать треснувшуюся стенку, но и тут, увы, не добилась результатов.

Медальон не хотел покидать укрытие.

Когда вышел Джонни, всем видом показал, что не желает тратить ни секунды даром. Резкая быстрая походка, уверенный взгляд и рука, выставленная вперёд, говорили о решимости и контроле. Джонни попытался установить контакт с медальоном, не прибегая к фокусам или читерству. Он был убеждён, что кровь Великого Воина проявит себя.

На лбу в какой-то момент выступила испарина. В столь холодный день это говорило о том, что белобрысый выкладывается на полную. А я поймал себя на мысли, что настолько увлёкся зрелищем и настолько переживаю, что сжал кулаки, оставляя отметки от ногтей на собственной коже. Моё напряжение совпало с дрожью, которая пошла по земле.

— Медальон дёрнулся! — вдруг произнёс кто-то с трибун. — Он откликается!

На лице Джонни расплылась самодовольная хищная улыбка.

Моему разочарованию не было предела, когда понял, что кричавший с трибун был прав. Медальон действительно дёрнулся. Камеры успели поймать момент и теперь на повторе вывели на экраны.

От досады я опять сжал кулаки, не веря, что сейчас этот паршивец уведёт у меня хотя бы временную возможность попасть в совет. А мне и нужно-то было всего несколько собраний, чтобы протолкнуть в массы несколько важных идей.

Сам же Джонни, кажется, вошёл в раж. Он напрягся ещё сильнее, теперь концентрируясь на разломе капсулы. Трещина издала очередной звонкий «чпок» и увеличилась в размерах, пуская в стороны свои ветви.

Надежда таяла на глазах.

Джонни вытянул вторую руку и, будто одной пытаясь расколоть капсулу, а второй — пытался ухватить медальон.

Я весь сжался внутри, переживая за происходящее как никто другой. Казалось бы, зачем так волноваться, если победа в этом испытании особенно ничего не даёт, но с другой стороны…

До боли обидно было вот так проиграть даже не попытавшись.

По лицу Джонни скатилась струйка пота до самого подбородка. Медальон в капсуле пришёл в движение, заметался из стороны в сторону, чувствуя своего нового хозяина.

«Усё пропало, шеф», — подумал я, и внутри как будто всё рухнуло.

В этой битве победит Джонни. Но словно в противовес моим мыслям медальон затих. Метания прекратились, а Джонни пришёл в ярость. Он выругался, сменил стойку и попытался усилить влияние.

Но всё было кончено. Медальон «устал». И Джонни, судя по всему, тоже. А время — вышло.

Видимо, Печать Хаоса не была готова проявиться, и медальон не смог прорваться наружу.

— К испытанию приглашается Канто Алан Рэй! — торжественно объявил приятный женский голос, и я вновь воспарял духом.

— К победе. К успеху. В путь! — Встав с места, поднял вверх кулак и уверенно посмотрел в камеру.

Я не торопился в отличие от Джонни, не пытался выбрать эффектную позу или не шептал ругательств. Попытался прислушаться к статуе и к самому медальону, нащупать его за слоем мрамора. Стивен Ли Рой научил нас слушать аномалии. Может, медальон тоже был своего рода аномалией, раз имел в себе часть силы Великого Воина. И кто знает, на что была способна эта сила.

Возможно, она дремала сотни лет и только и мечтала пробудиться, и пробудить силу в новом владельце этого небольшого красивого камешка.

Я приложил руку к холодной величественной скульптуре, попытался установить с ней связь.

— Не тупи! — выкрикнул кто-то из зрителей.

Возможно, Джонни был законным преемником. Возможно, он даже был достоин того, чтобы обладать камнем. Но он привык брать силой то, что не мог получить. А я привык слушать, собирать информацию и действовать по обстоятельствам. И возможно, имея в себе Печать Потока, мог уговорить медальон вырваться из плена.

И тут я услышал тихий стрекот. Сердце заколотилось быстрее и зажглась искра робкой надежды, что это я преемник, и медальон откликается. Он почувствовал меня и «запел». Некрасиво, колко, но вдруг…

«Вдруг» не случилось. Вернее, не так, как рассчитывал. Источником звука оказались существа, напоминавшие тараканов, и я отшатнулся. По испуганным возгласам с трибун стало ясно, что кухонные «Стасики» совсем не кухонные. Существа имели потустороннюю природу и быстро оплетали величественную статую стройными рядами, провоцируя отвращение у всех присутствующих.

«И ведь повезло же именно мне!» — расстроился, предполагая, что время испытания мне никто не продлит.

— Можно, я сначала избавлюсь от тварей? — выкрикнул вопрос в ближайшую камеру, не теряя надежды.

«Продолжайте испытание. У вас меньше двух минут…» — раздался ответ.

— Что ж…

Собрав всю ярость в кулаки, выбросил ладони вперёд, так, что опять почти коснулся мрамора. Зажмурился, вслушиваясь в стрекот и пытаясь мысленно прорисовать дорожки, которыми твари расползлись. Когда их вибрации от тысяч ножек и усиков образовали единое поле в моём сознании, я принялся сдавливать их силой Печати.

Если эти рыжики по размерам превосходили обычных известных мне прусаков раз в десять, то одно у них было общим — не очень прочный корпус. Организовав им давление собственных спинок на внутренности, понадеялся, что успею расправиться и хотя бы часть времени уделю медальону.

Когда послышался первый «чвак», открыл глаза, чтобы убедиться, что таракан действительно лопнул. Вслед первым последовало сразу несколько других. Они лопались со звуками, похожими на то, как лопается пупырка или взрывается попкорн.

Про себя отметил, что эта забава мне даже понравилась. Не то чтобы прям игрушка-антистресс, но что-то в этом было. Особенно радовало, что скорость, с которой они взрывались, увеличивалась в геометрической прогрессии. И когда остался последний, я посмотрел в камеру, не забывая, что это всё пока в первую очередь шоу, улыбнулся, щёлкнул пальцами.

Таракашка разлетелся, обрамляя поле вокруг себя внутренностями и оставляя грязный след, как и его собраться. Но статуя Великого Воина не стала смотреться мене величественно после этого. Просто теперь Адан Мун выглядел, будто слез с мотоцикла после долгой поездки через сельскую местность.

Я сделал три шага назад и посмотрел на капсулу. У меня оставалось меньше минуты, и я собирался истратить это время по максимуму.

Сдвинуть артефакт, для человека имевшего дар к телекинезу, не так сложно. Но вытащить камень через небольшой скол — задачка не из лёгких.

— Всегда мечтал стать фокусником… — рассмеялся тихо и поднял раскрытую ладонь.

Медальон поднялся и прильнул к лицевой стенке. И в моём случае никто не сказал, что тот откликается.

Сотни глаз сейчас наблюдали за моей попыткой выгрызть победу в последние секунды. Среди наблюдавших был и Стивен Ли Рой, и милая Чили, и все мои друзья, которых я, казалось, знал всю свою жизнь, и даже хитрая репортёрша Линн со своим оператором, старавшимся урвать лучшие кадры для будущего репортажа.

Сконцентрировав все силы, чтобы со всей дури «дёрнуть» медальон, расколов сооружение изнутри. И каким бы красивым ни был план, всё оказалось без толку, конечно же. Попытки повлиять на саму капсулу тоже не дали результата. Я чувствовал, как быстро и беспощадно утекает время, и безотчётно прошептал внутри себя: «Пожалуйста…»

Слово волшебное как никак, с детства запомнил.

И пусть оно не сработало, зато придало сил.

По странному стечению обстоятельств по экранам поползли помехи, и знакомый женский голос объявил о временных технических неполадках.

— Давай же… — стиснув зубы, прорычал, не отдавая отчёта, что говорю вслух. — Давай!

А потом, поддавшись азарту, видя чёрно-белые всполохи на экранах и слыша тревожные перешёптывания за спиной, щёлкнул пальцами и высек искру, в доли секунд превратившуюся в пламя.

— Жги! — выкрикнул кто-то, и я не сразу понял, что это была Линн.

Я улыбнулся и зажёг. Пламя выстрелило подобно огромной огненной пуле, раздуваясь и увеличиваясь в размерах. И я начал корить себя, что не подумал об этом раньше. На многихзанятиях нам твердили, что нужно комбинировать техники, применять разные комбинации подходов к решению разных задач, а я не догадался соединить два своих основных умения.

Идиот.

Но как вовремя пришло озарение!

Пламя окатило статую, попав самую сердцевину. И до момента, как огонь развеется, я дёрнул рукой в надежде выдернуть медальон и ухватить. Так и стоял, застыв с поднятой к небу сжатой ладонью, глядя, как расползается и гаснет порождённое щелчком пальцев пламя.

И пока оно угасало, шёпот трибун перерос в галдёж, причину которого понял не сразу.

В руке, замёрзшей от первых настоящих прохладных осенних деньков, даже не ощущалось холода камня, который я вот уже несколько секунд равнодушно сжимал. Как и во множестве удивлённых глаз, смотревших на меня кто вживую, что через экран, в моих глазах тоже застыло восхищённое недоумение.

Как?

Неужели?

Удалось?

На эти и другие вопросы уже не требовались ответы. Медальон Великого Воина поблёскивал и переливался в моих руках. Не в руках Джонни или Кристофа, не в изящных ручках Руби или кого-либо ещё. А в моих!

Я сжал его крепче и поднял так резко и высоко над головой, что чуть не подпрыгнул от радости.

— Здоровенный язь! — расхохотался, в приливе эндорфинов и адреналина, демонстрируя всем и каждому свой восхитительный лов.

Конечно, в глазах присутствующих не было понимания, и я особенно остро ощутил одиночество в толпе, всем телом ощущая, что никто не выкупает прикола. Только лишь Линн робко хихикнула, да и то, наверное, потому, что сам я выглядел комично в этой ситуации. И этого было достаточно. Мой радостный смех потонул в овациях.

Конечно, хлопали не все. Но тех, кто поддержал мой успех, оказалось немало. Терр, как истинная собака сутулая, взвыл по-волчьи. Шен вытянул на пару метров руки вверх и начал размахивать плакатом «Канто Алан Рэй — на свете всех мощней!». Скорее всего, он подготовил плакат на случай моего поражения, просто чтобы поддержать, но теперь выглядело так, будто друзья даже не сомневались в победе.

Холодный красный камень продолговатой формы успел нагреться в руке. Я покрутил его, пытаясь что-то почувствовать, но ничего кроме тепла и трепета не испытал. Эта незатейливая вещица принадлежала Великому Воину много веков назад. Она видела эпические битвы, победы и поражения, и если верить легендам — помогала направлять, концентрировать и контролировать энергию Печати Хаоса.

И пока я любовался медальоном, ведущая вещала поздравления и о том, что медальон теперь направится в музей, где каждый желающий сможет им полюбоваться. Меня такое положение дел не то чтобы не обрадовало, но вызвало ряд опасений по части безопасности. Если в прошлый раз Дэниелле с дружком удалось выкрасть перстень, то где гарантии, что этот артефакт кто-нибудь не упрёт?

Но спорить не было сил, да и желания тоже. Испытание длилось всего несколько минут, но я успел ощутить некоторое истощение. И физическое, и моральное. Будто мешки с вагонов сгружал. Поэтому молча передал вещицу вооружённым людям в форме, которые на глазах у всех оформили её в бронированный ящик.

И пока они отдалялись, я бросил последний взгляд на трибуны, желая продлить ощущение успеха и радости. Заметил, что Чили с грустью и восхищением смотрит на меня. Возможно, она опечалилась, что мы так быстро расстались, и что я мог бы принести ей ещё немало пользы, но подсознание говорило о другом. Я нравился ей. И я тоже был на её месте, когда встречал потрясающих девушек, но глубоко внутри понимал, что они — не мои. Чего-то всегда не хватало. И хоть расставаться было грустно, это было неизбежно. Так и с Чили. Мы оба сделали шаг вперёд, но уже по непересекающимся прямым.

Шен убрал плакат, Терр перестал улюлюкать и выть, хоть Руби ещё продолжала хлопать, Агата едва заметно, но искренне улыбалась уголками сомкнутых губ. Я попытался найти Линн, но та уже испарилась, хотя оператор продолжал снимать.

Мне тоже пора было уходить. Ребята захотят отпраздновать, но единственным моим желанием было желание залезть под одеяло и не вылезать до завтра. Минуя персонал и студентов, которые начали рассасываться по территории, свернул к аллее, ведущей к общежитиям в обход, по длинному пути. Хотелось насладиться одиночеством, тишиной и взвесить произошедшее.

И пусть в моих руках медальон не засветился, не просиял, не «запел» и никак не откликнулся, но он был моим. По крайней мере, на время.

И пусть я не был преемником Великого Воина, сегодня я был первым из Героев и выгрыз себе место в совете. Доказал, что могу добиться чего угодно, если очень сильно пожелаю и приложу достаточно усилий.

И всё потому, что я, мать вашу, Канто Алан Рэй.

Я Герой. Член студсовета. Студент из десятки лучших в рейтинге школы.

И мне абсолютно плевать, что я самозванец.

Простое короткое испытание на контакт с медальоном измотало сильнее, чем мог подумать. Мысли роились и опутывали навязчивыми идеями. Медальон был у меня в руках несколько секунд и это был незабываемый опыт даже при учёте, что от него не исходило никакой реакции, когда я попытался взаимодействовать.

Но всё-таки я добыл его, вырвав победу и право за столом в школьном совете. Однако что-то внутри царапало сомнением и кололо зачатками надежды. А что, если я «тот самый»?

Но внутренний голос отвечал: «Хотелось бы верить, но верится с трудом».

Внутри всё бунтовало.

Я добыл медальон!

Я прорвал реальность, на несколько недолгих мгновений попав к тренеру сквозь пространство. Если, конечно, это всё мне не приснилось. Может быть, на самом деле в тот раз охранник открыл дверь, а кто-то из студентов с Печатью Разума по приказу ректора подправил мне воспоминания, нагнав иллюзий. Хотя это глупо, если бы стирали, то стирали всё, а так выходит, что самое важно я как раз помнил. Так что версия выглядела сырой и надуманной, хотя всё равно, как показывал опыт, ничего нельзя исключать.

Может, я просто недооценил свою Печать Потока и действительно прорвался домой. А может, этот мир начал меня отторгать, как инородный элемент, задержавшийся на чужбине. Можно ли вообще поселиться в новом мире и в новом теле и остаться навсегда?

Впервые я задумался о том, что хочу остаться здесь навсегда… Я уже принял этот мир как новый дом, но ещё не задумывался серьёзно о том, что теперь этот мир — мой навеки.

И как бы я ни скучал по тренеру и улочками Питера, жизнь среди Героев и каждодневные приключения — то, чего мне так не хватало.

И всё же при всех аргументах, которые находил, пытаясь охладить… фантазию, робкая колючая надежда, что Печать Хаоса живёт именно во мне, всё равно прорастала.

В конце концов, я пришёл в этот мир из другого. Хоть и не сам, а по призыву чьей-то воли. Но разве одно это не делаем меня достойным принять Хаос и раскрыться в нём?

Нужно уже, наконец, разобраться и выяснить, кто и зачем призвал меня в этот мир. Или выяснить, зачем в мой мир отправили того, кто раньше жил в этом теле.

Может быть, это он владеет Печатью Хаоса, а не Джонни, ни Руби, ни я, ни кто-либо другой. И может быть, сейчас Печать Хаоса пробуждается в другом мире в моём теле.

В этих размышлениях провёл всю дорогу до общежития, и только в лифте заметил, что на браслет пришло несколько сообщений с вопросами, где я, куда пропал и не хочу ли отметить победу в столовой или у Ляси.

Я не хотел, слишком устал. Открыл дверь, ввалился внутрь. Не включая свет и не раздеваясь, протопал в ванную комнату. Там же скинул с себя всю одежду, врубил горячий душ и стоял, пока не стал красным как рак. Шум воды гипнотизировал, создавая ощущение водопада. Будто я ученик какого-нибудь древнего боевого монаха из Шаолиня, стою под водами источников, нагреваемых в жерле вулкана, и пытаюсь раствориться в окружении деревьев и скал.

Было приятно думать о том, что вырвал победу у Джонни в самый последний момент. Хоть я не видел его лица, подозреваю, оно было искажено гримасой зависти и негодования.

Так, стоя под горячими потоками воды и расслабившись, я не отгородился от мира, а наоборот, казалось, стал его частью. Пусть кругом не было водопадов и горных лесов, апартаменты бронзового сектора стали пространством, в котором хотелось растворяться. Поэтому услышать звук открывшейся двери оказалось несложно, даже при учёте, что вошедший старался не шуметь, а вода перекрывала большую часть звуков.

Возможно, это был Шен или кто-то из ребят, но почему-то уверенности в этом не было. Скорее наоборот, подозрительно ощущалось, что вошёл кто-то посторонний. Тихо прокрался по коридору, проник в основную комнату.

«Так, так, так… — подумалось мне. — Не успел получить место в совете, как уже подослали шпиона».

Не выключая воду, осторожно вылез и наспех обтёрся. Натянул чистые трусы, вытащенные из шкафчика, накинул брошенную на батарею ещё вчера футболку, которую стало лень убирать на место. Дальше мешкать не стал, чтобы не позволить незнакомцу рыться в вещах без моего ведома.

Дверь распахнул стремительно, резко ворвался в комнату, готовый вывалить на любого надзирателя тираду о частной жизни, границах и нормах приличия. В конце концов, я душ принимаю, а не гостей. Но тут же замер, когда увидел, кто решил посетить меня в этот радостный непростой день.

Линн стояла у окна, задумчиво глядя вдаль, сомкнув руки за спиной. На ней уже не было верхней одежды, лишь тёмно-синие брюки с высокой талией и шелковая голубая блузка, подхваченная широким ремнём.

— Хороший вид. А с серебряного сектора будет ещё лучше. И думаю, ты на этом не остановишься. Пойдёшь вперёд, всё выше и выше.

В её словах читались не то тоска, не то угроза. Она произносила их слишком задумчиво и безучастно, констатируя неизбежное. Будто я не просто боролся за рейтинг, как всё вокруг, а шёл по головам, невзирая на последствия, непреклонный как цунами.

— Не исключено… — Встал рядом, не смущаясь своего «вечернего костюма». — Как ты зашла?

Девушка похлопала себя по карману и произнесла.

— Мастер-ключ. Добыла не совсем законно, если тебе интересно.

— А камеры?

— Не все ответы за раз, — рассмеялась она. — Должны же у девушки оставаться какие-то секреты.

Она вскользь глянула на меня, усмехнулась и произнесла уже совсем мягко:

— Прости, что вломилась. Но сегодня произошло то, на что я очень рассчитывала и почти ни на секунду не сомневалась.

— Ты так веришь в меня? — теперь усмехнулся я, не понимая, откуда в ней столько уверенности и лояльности.

Мы не доверяли друг другу до конца, хоть и стали союзниками по ряду вопросов.

Репортёрша вдруг повернулась, положила руки мне на бёдра, заглянула в глаза.

— А ты ведь и сам себя не знаешь… — прошептала на выдохе и наклонилась ближе, утыкаясь лицом в мою всё ещё мокрую от воды шею, не боясь намочиться сама.

Я не понимал, что происходит, но сопротивляться не возникло и малейшего желания. От неё приятно пахло, чем-то похожим на смесь цитрусов с древесными нотками. Аромат был освежающим, но не резким, ровно таким, как и она сама.

Пряди её не особенно длинных волос приятно пощекотали кожу, когда Линн шевелилась. Она провела кончиком носа по коже вверх до самого уха будто обнюхивая.

— Что ты… творишь? — сорвалось с языка, и я испугался собственного голоса, который расколол странную магию, творящуюся в этот момент в комнате. — Что… — «происходит» хотел уточнить, но она прикрыла мои губы пальчиком.

— Ты сейчас всё поймёшь, Канто Алан Рэй. Всё поймёшь…

Она отстранилась, позволяя выдохнуть, но всё ещё не преподнося ответов.

— Я всегда знала, что это ты. Была уверена. Не на сто процентов, но на девяносто пять точно. Не было других вариантов.

— О чём ты? — так и не понял я.

— Ты так пахнешь… По-особенному. Приятно. Иначе.

— И что это объясняет?

— Записка, — произнесла она, игнорируя очередной вопрос. — Записка была моя.

Линн улыбнулась, отходя к кровати и осматривая всё вокруг, будто оно принадлежит ей, а не мне. Вальяжно, лениво и царственно.

— Да о чём ты? — я начал заводиться, и злясь от непонимания, и возмущаясь оттого, что со мной ведут игру, правил которой не сообщают.

— Ты самозванец, Канто Алан Рэй. И мы оба это знаем.

— Так это ты собиралась меня шантажировать? Ты прислала ту записку…

Она рассмеялась.

— Шантажировать? Тебя? Зачем?

Но видя серьёзность моего взгляда, перестала улыбаться и добавила:

— Ни в коем разе. Шантаж — пустая затея. Просто хотела убедиться. Посмотреть, как ты себя поведёшь. Но ты не поддался, особо не занервничал, не сделал ничего необдуманного. Молодец…

Я скрестил руки на груди, намекая, что мне в целом по фиг на её похвалы. Единственное, чего хочу — ответов. А она делает вид, что не понимает. Или специально дразнит.

— Так что тебе нужно, Линнея Харрис? — обратившись к ней официально, в её же манере, спросил, не особенно рассчитывая добиться от девушки правды.

Она то ли тянула время ради какой-то цели, то ли просто не решалась сказать. Не решалась сообщить что-то очень важное, поэтому ходила вокруг да около.

— Ты всё сейчас увидишь… — накрутив прядь волос на палец и усмехнувшись, произнесла она, наконец, и начала расстёгивать блузку. — Отвернись…

— И не подумаю, — с вызовом выпалил я, но это, кажется, нисколько не смутило барышню.

Она продолжила расстёгивать пуговички одну за другой. Смотрела при этом чётко в глаза, надеясь, что я отведу их первым. Но этого не произошло. Первой сдалась блузка — на ней закончились пуговки. И когда оказалась сброшенной на пол вместе с поясом, Линнея принялась и за брюки.

— Что ты творишь? Если хотела порадовать, то планшета вполне достаточно, — с лёгкой долей раздражения пояснил свой настрой.

Если она хотела занять место Чили и заключить «контракт», о котором медсестричка вполне могла проболтаться подруге, то это было излишне. Стоило бы сначала обсудить условия, и уж потом… «скреплять пакт».

Когда брюки оказались на полу вслед за блузкой, а руки Линн потянулись к застёжке нежно-голубого бюстгальтера, она ещё раз попросила отвернуться.

— Пожалуйста… — прошептала ласково, на выдохе. — Иначе магии не получится.

И я отвернулся, повинуясь волшебному слову. В то, что девушка затевает что-то подлое, верилось с трудом. Кинжал ей спрятать было негде, и если даже она изловчилась, то я бы хотел на это посмотреть. Все чувства обострились, и застать меня врасплох, напав со спины, у неё не выйдет. Я готов к любому исходу и контролирую окружающее пространство.

Но ничего необычного или опасного не случилось. Просто услышал, как опустились на пол сначала лифчик, а затем и кружевные трусики. Лёгкое шуршание пледа говорило о том, что девушка перебралась на кровать. Но ни звука Линнея Харрис не издала.

— Можно поворачиваться?

Ответа не было.

— Линн? Я могу повернуться?

Очередное шуршание пледа.

— Я сейчас повернусь, и не говори, что не предупреждал.

Тишина.

Не желая больше подыгрывать, развернулся, готовый увидеть любую картину: от соблазнительно лежавшей красотки в моих простынях до разъярённой наёмной убийцы с гарротой.

Но представшее взору шокировало больше, чем мог представить.

Девушка действительно сидела на кровати. Абсолютно голая и при этом… одетая.

— Мими?.. — растерянно спросил я, глядя на прикормленную мурчащую белую кошку.

— Ми… — отозвалась она и взмахнула пушистым хвостом.

— Ты кошка? — возмутился я, глядя на Линн, которая опять приняла человеческий облик. — Почему ты кошка?

— Потому что я оборотень, — беззаботно отозвалась она. — Ты наверняка читал о нас в легендах. Мой род живёт тут со времён Первой Пространственной Войны. Мы застряли здесь так же как и ты, только около тысячи лет назад.

— А ты неплохо сохранилась для тысячелетней старушки, — отвесил комплимент и удостоился красноречивого фырка.

— Моему роду тут около тысячи лет. Я немногим старше тебя, дурень.

— Это понятно. Непонятно другое, почему ты не лиса? — спросил, понимая, что это не самое важное сейчас, но не желая унимать любопытство.

Картинка об оборотнях, составленная моим воображением, разбилась о реальность.

Линнея вздёрнула нос и отвернулась в сторону.

— Ты должна быть лисой. Почему ты не лиса? — я сверлил её обнажённое тело, завёрнутое в плед, а она продолжала строить из себя строптивую боярыню.

— Потому что я кошка, — ответила, наконец, спокойно и так, словно растолковывала ребёнку простые истины.

— Но ты же кицунэ?

— Кицукто?

— Кицунэ!

— Кисунэ?… — повторила она, смакуя исковерканное слово.

— Не так, но ладно…

Я задумался, выхаживая по комнате и глядя, как девушка прижимает к груди покрывало. Она по какой-то причине не торопилась одеваться и покидать постель.

— Да… ты, походу, кисунэ… — заключил я. — Тебе даже идёт такое прозвище! — Задумчиво плюхнулся на кровать рядом с ней. — Понимаешь, в моём мире есть легенды об оборотнях лисах, но ты не лиса.

— Я думала, мы это уже прояснили, — теперь начала раздражаться Линн. — Я не лиса! Я кошка. И не самая крупная в своём роде. Могла бы быть лисой, тигром, пантерой, даже волком. Но нет, я кошка. Самая маленькая и бесполезная, — с нотками грусти завершила она и сплела руки в недовольном жесте, подперев грудь, отчего та стала выше и интереснее, будто зажатая в корсет.

— Комплексуешь? — прямо спросил, глядя в глаза.

Она опять фыркнула и словно вся сжалась, делаясь беззащитнее и уязвимей.

— Не понимаю, как ты могла бы украсть ребёнка… — не унимался я, припоминая детали фольклор.

— Зачем мне красть ребёнка? — не поняла она.

— А вот это уже легенды этого мира! В них сказано, что оборотни крадут непослушных ребятишек и никогда больше не отпускают в родные края.

Она отмахнулась.

— Слушай больше. Родители всегда детей пугают кем-то важным и наделённым властью. Мой род не исключение. Мы тоже важные и наделены властью.

— Какой? Срыгивать шерсть, орать по ночам и делать тыгыдык?

Ситуация почему-то показалась мне очень комичной. В моей кровати лежит обнажённая женщина-кошка и парится, что она не женщина-тигр. Линн же на мой дурацкий вопрос среагировала ожидаемо — попыталась ударить, но начавший сползать плед не позволил ей дотянуться.

Я расхохотался и завёлся ещё больше.

— Ваше кошачьество, вам лоток в каком углу ставить? А поилочку? Кормушку, пожалуй, поставлю вон там, — и, указывая на нужный угол, почувствовал, лёгкий удар.

Она всё-таки изловчилась и выдала мне небольшую затрещину. Но оно того стоило.

— А подстилку у двери? Или будешь спать в ногах своего хозяина? — я не мог прекратить ржать.

— Какого хозяина⁈ — возмутилась она, выхватив подушку и огрев меня ею.

— Такого! — продолжил ржать. — Ты ж моя кошка. Об этом даже в студгазете написали. Я тебя героически спас с дерева, между прочим, от бандитской группировки мажориков отбил.

Ещё несколько ударов подушкой, и с её груди всё-таки слетело покрывало. Репортёрша вспыхнула как лесной пожарный — стремительно и ярко. Укуталась, насупилась, подобрав под себя ноги и завернувшись в плед как в кокон.

— Одежду подай, — не то приказала, не то попросила она.

— Не-а. Я должен быть уверен, что ты не прибьёшь меня, пока задаю вопросы.

— И какие же у тебя остались вопросы? Как часто меня надо вычёсывать?

— Кстати… — демонстративно задумался. — А за ушком можно почесать?

— Попробуй, — оскалилась она и клацнула зубами.

— А если серьёзно, то как вы жили всё это время? Как не спалились в век интернета? Вы все в семье оборотни?

— Пфу-у… — она гулко выдохнула, думая, с чего начать. — Значит так… Мы превращаемся по своей воле, поэтому всегда стараемся быть осторожными. Ты сам, когда тебе было нужно, на камеры не попадался. Это не так уж и сложно, не нужно быть гением, чтобы не такое провернуть, — съязвила она. — К тому же мы живем закрыто, хоть и не сторонимся людей. Все эти века в нашей семье передавалась информация о том, кто мы. Семья росла, мы принимали в «стаю» обычных людей, но крайне редко и обычно с одобрения старейшин. Как понимаешь, чтобы не превратиться в аристократов прошлых веков, которые сплошь имели проблемы со здоровьем из-за генетической скудости. Людей в семью отбираем достойных, неболтливых и готовых стать частью «стаи» и хранить наши тайны. Не каждый в роду может обращаться, обычно это один из трёх-четырёх детей у одной пары родителей. И то не в каждом поколении могут быть оборотни. Иногда мы рождаемся через поколение, а то и два.

— Хм, значит, не все ваше племя оборотни, а только избранные особи?

Фраза про избранность определённо пришлась ей по душе. Она придвинулась ближе и более доверительным и добрым голосом продолжила рассказывать.

— Моя бабушка — леопард. Она самая мудрая и талантливая в нашей семье. Дедушка был простым человеком, но очень любил бабушку. Мой отец мог унаследовать дар обратной стороны Луны от неё, но этого не произошло. Луна поцеловала меня. И это, мне кажется, всегда его огорчало. Я единственный ребёнок, и при этом девочка, не наследник. Когда на моём теле нашли отметку поцелуя, отец загрустил, понимая, что даже если потом родится мальчик, оборотня-наследника уже не будет, потому что поцелуй украла я.

Её слова о Луне заставили задуматься. В этом мире оборотни тоже были с ней связаны, хоть и не обращались в полнолуние, как те, что описаны в мифах моего мира. Не обычный оборотень-волк, не кицунэ. Странный и загадочный вид, который не мог оставить меня равнодушным.

— Что такое этот ваш поцелуй Луны?

— Как у вас Печати. И дар, и проклятье, — усмехнулась она.

— А как оно выглядит. Ты сказала, что нашли отметку на теле. Покажешь?

— Ещё чего! — возмущение прокатилось по ней с потоком мурашек, которые были хорошо заметны на коже в свете садящегося жёлтого солнца.

Она была обнажена и пряталась под пледом, но мне хорошо были видны руки, плечи, зона декольте, шея, часть спины, нога, слегка согнутая в колене, и не покрытая почти до бедра. Где бы ни прятался «поцелуй Луны», от моих глаз он был скрыт.

— И сколько вас таких? — продолжил расспрашивать я.

— Сейчас трое. Мы с бабушкой и троюродный дядюшка Анри со стороны отца, он медведь. Самый редкий вид оборотней, между прочим. И самый крупный. Другой дядя умер недавно в море, он был гепардом.

Тема размеров оборотней явно не давала Линн покоя. Видимо, быть маленькой белой кошкой не самое престижное положение, когда в семье есть такие внушительные представители.

— Раньше оборотни рождались чаще. Теперь стали вырождаться. Может, потому, что в нас течёт слишком много людской крови. А может, это связано с Героями. Когда начали появляться первые знамения, ещё лет двести-триста назад, в нас, как в виде, начала отпадать необходимость. Мы были хранителями этого мира, но теперь это место заняли вы. И только преемник Адана Муна будет волен решить, что с нами будет. Он либо продлит нашу клятву, и мы навсегда останемся здесь, обретая силу, либо снимет с нас обязательства, и мы сможем уйти и самим решим, как строить судьбу племени.

— Но как? Как вы уйдёте?

— С его помощью. Адан Мун призвал нас из разлома на поддержку этого мира. И через подобный разлом мы сможем уйти.

— А как вы узнаете, что это нужный разлом?

— Адан Мун — единственный, кто мог открывать их. Он мог повелевать аномалиями. Все Герои могут «зашивать дыры», но лишь он делал это легко, и только он мог эти «дыры» создавать. Преемнику перейдёт эта сила. Печать Хаоса пробудит в нём этот дар.

— Но если Джонни потомок, он вряд ли вас отпустит, если узнает, что вы должны будете ему служить.

— Вероятно, — она как-то странно посмотрела на меня. — Но я буду верить, что преемник в итоге окажется таким же благородным, как Великий Герой.

Оптимизм показался мне слегка наивным, но расстраивать девушку не было никакого желания, поэтому задал ещё один вопрос:

— А как ваша семья устроилась тут. Чем занимаетесь? Ты сказала, что вы достаточно влиятельны. Вы все журналисты, репортёры, блогеры… или, может, телеведущие?

Она рассмеялась.

— Слышал бы тебя сейчас мой отец. Влияние и работа в журналистике или в медиа — это пшик. Он свято верит, что только физическое воплощение труда достойно уважения и имеет вес в этом мире. Так что мой выбор профессии — моя проблема. Я самая мелкая кошка в истории семьи. Как во части влияния, так и по виду. Не зря говорят, что наш дар отражает нашу суть.

— И чем же занимается твой отец, если не одобряет твой выбор? Что же он сам такого делает?

— Не только он, вся семья. Уже много-много лет моя родня занимается туристическим бизнесом. Исторически нам принадлежат красивые земли, которые мы охотно преобразовали в курорт. Наш род богат, влиятелен, но невелик. Нам не нужно много места, поэтому мы продаём его туристам в сезоны.

Не сумев сдержать смешок, посмотрел на Линнею саркастически.

— Что смешного?

— Вы из другого мира, но одалживаете земли туристам, которые родились в этом мире. Я вижу в этом некоторую иронию.

Она улыбнулась и кокетливо повела обнажённым плечиком.

— Почему бы и нет, если мы смогли превратить эти земли в процветающий курорт. Тем более, мы их заслужили после Первой пространственной Войны. Мы хорошо помогли Адану Муну.

Стук, раздавшийся со стороны коридора, оборвал приятную беседу. Мы оба мгновенно застыли, замолчав и прислушиваясь. Стук повторился.

Оба понимали, что нельзя, чтобы «надзиратель» или кто-нибудь из друзей нас застукал. «Надзиратель» обязательно донесёт до ректора, а тот только и ждёт повода, чтобы избавиться от меня. А мне нельзя в тюрьму, я слишком красивый. И такое понижение в «должности» никак не входит в мои планы.

— Мистер Канто?.. — раздался из-за двери голос Капальди, и стало ясно, отмолчаться не выйдет.

Будь то Шен или Руби, просто не открыл бы, и потом связался через браслет. А этот… Этот просто так не уйдёт.

— Я знаю, что вы в комнате. Ваш браслет был применён для открытия двери. Откройте, пожалуйста.

Большой брат следил пристально. Конечно, все мы понимали, что это реалитишоу и за нами следят, но то, что обычным дежурным наставникам доступна вся информация о передвижениях студентов, не то что злила, а попросту приводила в бешенство. И Линн это заметила. Положила теплую небольшую ладонь на мой кулак, в котором я сжал край пледа.

— В кошку… быстро, — скомандовал я так тихо, как мог.

В глазах девушки отразился испуг.

— Я не могу… — извиняющимся тоном прошептала она. — Пока нет сил, ничего не выйдет…

— В смысле не выйдет? — возмутился я, понимая, что Капальди долго ждать не будет. — Ты же оборотень!

— Не могу так часто туда-сюда. Истощена! Чувствую, что не получится. Я же тебе не супергероиня, которая в любой момент готова!

— Тогда в шкаф… — указал на секцию с вешалками, где могла бы поместиться миниатюрная особа. — Секунду! — теперь уже в сторону двери крикнул, не дожидаясь очередного стука. — Я задремал…

Линнея подскочила, зажимая края пледа со спины, чтобы тот не оголял тыл, но периферическое зрение всё равно выхватило небольшую часть аппетитных изгибов. Пока девушка скрывалась в шкафу, я ногой загонял её одежду под кровать.

— Долго мне ещё ждать, мистер Канто? — раздражённый тон Капальди прорывался наружу из-под маски вежливости.

— Натягиваю брюки, — без зазрения совести соврал, когда закончил с одеждой и подошёл к шкафу, где только что скрылась Линн.

Она опять испуганно уставилась на меня, когда раскрылись дверцы. В этот раз с лёгкими нотками непонимания и заинтригованности. Я схватил край пледа и с хитрой улыбкой произнёс:

— Прячься за шмотки.

Но она не поняла. И только когда потянул ткань на себя, глаза девушки округлились. Ни крикнуть, ни возмутиться не могла, поэтому подчинилась и действовала, как приказал. На кону были карьера и репутация, ими она не готова была жертвовать. Так что перестала придерживать свою единственную защиту и резко, ещё до того как плед соскользнул с груди, сдвинула висевшую в шкафу одежду. Ловко и почти идеально.

Не скажу, что намеренно собирался подглядывать, но прикрытая одной рукой грудь смотрелась гораздо привлекательнее, чем когда её покрывала ткань.

Заправив наскоро постель, чтобы из-под кровати не были видны разбросанные вещи, направился к двери и застыл. Капальди уже открыл её своим мастер-ключом.

— Какого… — начал было я, взрываясь от ярости, но не успел закончить.

— Распоряжение ректора, — то ли извиняясь, то ли ставя перед фактом, пояснил «надзиратель», проходя вперёд. — Новые правила. Если студень не отрывает дверь больше минуты, дежурные наставники имеют право войти.

— Прошло меньше минуты, — чуть ли не рычал я.

— Это ради вашей же безопасности, разумеется. Сами знаете, аномалии, — он равнодушно развёл руками и уставился мне через плечо на заправленную кровать.

— Что вам нужно? — не желая играть в игры, прямо спросил я.

— Мне велено проведать всех участников испытания. Это большой стресс, так что всякое может случиться.

Но по взгляду было видно, но он что-то вынюхивает. Цепкий взгляд скользил по поверхностям.

— Жив. Цел. Раздосадован, — отчеканил я.

— Отчего же?

— Вы меня разбудили. Могу я отдохнуть после испытания? Или вы ещё чего-то делаете? Я бы не отказался от сказки на ночь или стакана тёплого молока. Подобных распоряжений вам не давали?

— Хорошего отдыха, мистер Канто.

Он развернулся, собираясь уходить, но вдруг бросил взгляд на шкаф, в котором пряталась Линн. То ли что-то услышал, то ли заметил, но замер, непрерывно разглядывая створки.

— Что-то не так?

Он не ответил и сделал несколько шагов в том направлении.

Страха я не испытал. Да, меня могли отчислить. Да, Линн могла лишиться работы. Да, это всё дурно пахло. Но что твёрдо усвоил за годы соревнований, так это одну простую истину: никогда нельзя суетиться, даже если думаешь, что всё кончено.

Не стал отвлекать его сбивчивой речью, не стал окликать голосом, который может дрогнуть. Просто стоял и смотрел вслед, понимая, что настолько бесцеремонно Капальди не поступит. И если ему приспичит осмотреть содержимое шкафа — он заставит меня его раскрыть. И вот тогда придётся что-то решать.

— Какой интересный у вас рисунок на стене. Ваш? — и он сделал ещё два шага мимо шкафа к полке, куда Руби прикрепила одно из своих художеств, созданных акварелью.

— Мой. Но автор не я.

— Хм… У этого человека талант, — задумчиво произнёс Капальди. — Не смею вас больше задерживать. У меня в списке ещё целых два сектора.

Когда дверь защёлкнулась, я услышал возню в шкафу.

— Выходи, он ушел, — негромко произнёс, опасаясь, что «надзиратель» может подслушивать.

Линнея проигнорировала мои слова, и тогда я распахнул дверцу, напрочь забыв, что девушка не одета. Она проворчала что-то неоднозначное, натягивая мои брюки под незастёгнутый пиджак.

— Прошу прощения, запамятовал, — попытался оправдаться, но по взгляду понял, что бесполезно.

— Хам! — рявкнула она и вышла, а я не стал зацикливаться не недовольстве гостьи.

— Ну, просто день высокой моды, — похвалил образ репортёрши. — Тебе, между прочим, очень идёт! И пиджак на босу грудь, и штаны со стрелками, и вот это вот всё, — провёл рукой напротив головы, намекая на приятную взъерошенность волос. — Классно в общем. Возьми на заметку.

Она скорчила скептическую гримасу и полезла под кровать за одеждой.

— Ладно, было забавно, но мне пора. Да где же?.. она вытащила всё, кроме трусиков, и теперь пыталась понять, куда они делись.

— Не это ищешь? — уточнил, поднимая кружевное безумие на уровень глаз и любуясь, как девушка багровеет.

Она поторопилась отобрать их, сделала несколько резвых шагов навстречу и выхватила бельё из рук. Наши глаза встретились: её, пылающие праведным гневом и смущением, и мои — холодные и бесстрастные. Несколько секунд длились эти полные напряжения и полувопросов гляделки, пока она не отвела взгляд. И как только это произошло, я отвернулся, закинув руки за спину, будто сотрудник службы охраны, оберегающий спутницу.

— Не буду подсматривать, — обозначил намерения, чтобы больше она не смущалась, ведь за день и так произошло слишком много всего.

— Спасибо… — без особого энтузиазма мурлыкнула она и начала собираться.

— Почему ты открылась мне? — не поворачиваясь спросил, понимая, что больше ни на один важный вопрос сегодня Линн не ответит, не успеет. — Ваш род связан с Аданом Муном и его преемником. А я пришел из другого мира, занял чужое тело, присвоил чужую «славу» и медальон, который не просиял в моих руках, когда я коснулся его.

Она ответила не сразу, была слишком занята пуговками блузки или просто не хотела говорить. Но через несколько секунд вышла в зону видимости, надевая на ходу туфли.

— Ты иномирец, как и я. Нам нужно держаться вместе… — она ещё немного подумала и добавила: — Если преемник Великого Воина не захочет отпускать нас, может быть, то, что внутри тебя, захочет дать нам свободу. — Рука Линнеи легла мне на грудь в области сердца. — Ты пришёл издалека и, возможно, в какой-то момент захочешь уйти. И в моём племени не все жаждут остаться…

— Но разве ты не должна была хранить тайну своего рода от посторонних?

Она помолчала, опустив взгляд.

— Ты не такой уж и посторонний. Да и позже ты всё поймёшь. Ведь мы оба, и ты, и я, оказался не в своём мире. А ещё… я так устала хранить секреты! Они душат меня с самого детства. И теперь моя работа — раскрывать их. Я выбрала её, потому что больше не могла вынести ни одну тайну. Давай раскроем их все до единой, Канто… В этом месте их слишком много.

И не дожидаясь ответа, направилась к двери. Там застыла на одно короткое мгновение, а затем бросила обернувшись:

— Купи ветчины… Если моя миска будет стоять тут, я бы хотела, чтобы она была полной и вкусной.

И подмигнув скользнула в коридор, сжимая в руках контрабандный мастер-ключ.

В тишине и одиночестве мне ничего больше не оставалось, как прильнуть к планшету. Линнея-Мими, моя белохвостая кошка, поведала очень много, но при этом катастрофически мало. Любопытство всегда было одной из моих слабых сторон, и я поддался пороку сёрфинга страниц.

Семейству Харрис принадлежало несколько островов, на которых они развивали свой туристический бизнес. Отцом Линн оказался коренастый мужчина с серьёзным одутловатым лицом. Углубившись в просмотр фото, нашёл и ту самую бабушку-оборотня, которой, как мне показалось, очень гордилась Линнея. Мама на фотографиях тоже присутствовала, но имела какой-то отстранённый вид, будто витала в облаках. Но впечатление производила приятное, напоминая поэтесс прошлого столетия — романтичных и загадочных.

Острова оказались райскими — роскошными и манящими. На одном жило затворническое семейство во всём своём многообразии, а остальные (их большая часть) были доступны для посещения. Примерно так же выглядели разрекламированные в моём мире тропические курорты, на которых мне так и не довелось побывать из-за нехватки времени и средств.

Больше всего взгляд привлекли небольшие домики над водой и бар внутри бассейна. Другой примечательной вещью оказалось название одного из островов. «Деревня живых мостов». Звучало таинственно и мелодично. Выглядела же деревня совсем не как деревня и являлась сердцевиной комплекса. Центральный остров соединялся с остальными при помощи переплетённых корней деревьев, формировавших прочную пешеходную переправу.

Не знаю, будут ли в нашей Высшей Школе каникулы, но именно на этих островах мне хотелось провести хотя бы несколько дней. А уж познакомиться с оборотнями, которые размерами побольше кошки — так и подавно.

Но как бы ни было приятно рассматривать красивые фотографии, стоило уделить время поиску ответов на по-настоящему важные вопросы. Например, каким именно образом меня призвали в этот загадочный мир. Кому было под силу произвести обмен душ и зачем?

И раз уж я уже перерыл тонну информации в сети по данному вопросу и не нашёл ничего, стоило попробовать перелопатить библиотеку. Там наверняка могла храниться эксклюзивная информация, не доступная простыл смертным. А раз уж у меня, как у студента бронзового сектора, есть эксклюзивный доступ к книгам, к которым чёрных браслетов не подпустили бы и на метр, грех не воспользоваться подобными привилегиями.

Ехать по кампусу на велике в плюс восемь градусов за бортом, конечно, лучше, чем ехать ночью в багажнике в лес, но ощущения, надо сказать, так себе.

Кожанка, шарф и перчатки исполняли свой долг добросовестно, но летевший в лицо снегодождь портил всё. Я отнёсся к этому философски, как к привету из Питера. Прошло уже два месяца и ровно одна неделя, как я попал в Высшую Школу Героев, хотя мне и казалось, что пронеслась целая вечность. Вопросов и загадок становилось всё больше, но и ответы один за другим появлялись.

За это время я добился места в совете старост (хоть пока ещё и не было проведено ни одного заседания), прикоснулся к древнему медальону Великого Воина, повысил уровень стипендии до бронзы, раскрыл в себе Печать Потока, узнал про заговор ректора, разоблачил Дэниеллу и победил зомби-призрака. Неплохо провёл половину семестра, одним словом.

А теперь ещё и выяснил, что оборотни существуют. Поцелованная Луной Мими, или точнее, Линнея Харрис, оказалась гостьей из другого мира, как и я сам. Вот только тело она не меняла и была связана клятвой рода с Аданом Муном.

Спрашивать про родной мир девушку было бессмысленно, ведь она никогда его не видела. Может быть, мы вообще земляки. Но боюсь, этого никогда не узнаем. Единственные монстры, которых встречал в прошлой жизни, имели абсолютно стандартный человеческий облик. И если где-то в Японии действительно обитали кицунэ, а в тёмных лесах других стран были люди, обращающиеся в полнолуние в косматых тварюг, то выяснить это мне уже вряд ли доведётся. Мне бы тут во всём разобраться.

Припарковав велосипед и отряхнув одежду от лишней влаги, протопал к входу. Внизу меня уже ждал Шен, расположившийся в углу за столиком с книжкой. Он готовился к тесту, пыхтя и потирая лоб, а я вместо этого целое утро потратил на бассейн и гантели.

Бронзовый сектор радовал комфортным спортзалом. Просторный, функциональный, с прекрасной системой вентиляции и тренерами, услуги которых мне не требовались. Интересно было понаблюдать со стороны на профессионалов этого мира. Они мало чем отличались от наших, разве что делали поправку на супергеройские способности и склонность к регенерации, поэтому не особенно щадили уставших студентов. Я бы, если уж на то пошло, тоже мог дать и тренерам, и ребятам парочку советов, однако потребности в наставничестве не испытывал, да и время зря тратить не хотел, без меня разберутся. К тому же это им, а не мне, деньги платят за то, чтобы Героям преподавать.

Заметив меня, Шен махнул, и я подозвал его жестом.

— Мне кажется или ты похудел? — уточнил, когда мы поравнялись.

Он улыбнулся в широту своих розовых добрых щёк и прошептал.

— Да, но не при помощи тренировок.

— Это как? На диету сел?

Он аж хрюкнул со смеху.

— Никому не говори, но я ходил к Шане.

— Зачем? — я не уловил связи.

— Девчонка не только классную студгазету замонстрячить может, но и материей ловко манипулирует. У неё дома миниатюрная панда живёт, которую она сама скукожила дол размеров чихуахуа. А стайка карпов — в прозрачной кружке плавает. С людьми у неё пока не очень выходит, но уже научилась уменьшать в объёмах жир, как ты можешь заметить. Эффект пока временный, максимум на сутки, но всё равно впечатляет.

Не разделяя его восторгов, скептически осмотрел друга и поморщился.

— Она что, местный пластический хирург теперь? Уверен, что тебе нужны такие процедуры?

Я и в своём мире не очень одобрял сложные косметические манипуляции с внешностью, не обусловленные необходимостью, а тут и подавно. Кто знает, чем это всё может обернуться. Шана явно свой дар не тестировала, клинические испытания не заказывала и сертификацию не проходила. И хоть на Героях всё и заживает как на собаках, побочка может прилететь неожиданная. С другой стороны, все мы взрослые люди и способны решать, что наращивать, а что нет.

Шен беспокойства не разделял и вытянулся ко мне, чтобы шепнуть:

— Это бомба! Шана — мастерица. Руби у неё себе губы накачала. Я б сказал, что лучше б сиськи, но с ними у неё и так всё в порядке, — и довольный расплылся в улыбке.

— Большие сиськи — большая ответственность, — заключил я.

— Тебе если что поднакачать надо — тоже обращайся. Увеличивает она как надо.

Теперь Шен сально подмигнул и уже в полный голос заржал.

— Меня, знаешь ли, природа не обделила, — парировал я и решил сменить тему. — Пойдём, человек-резинка, пора б и делом заняться.

— Сам ты ган*он! — возмутился Шен и гордо изрёк: — А я человек-эластик!

— Жопастик. Топай давай.

Я оплатил проход для Шена в бронзовый сектор по соответствующему тарифу, потратив бонусные монеты. Он был тут впервые и разинул рот, когда вошёл. Конечно, это не золотой сектор, а лишь бронзовый, но разницу несложно было уловить по светлым просторным комфортным читальным зонам. Больше диванчиков, удобных стульев, столов, ламп и компьютеров. И штук пять поисковых автоматов, вместо одного.

Дав другу насладиться моментом, перешёл к указаниям только тогда, когда Шен, наконец, прекратил на всё заворожено глазеть.

— Значит так, нам нужно всё, что касается Адана Муна, его техник, посланий, биографии. Если будет что-то о пакте с оборотнями — тоже сразу говори. Нам пригодится всё.

— А чего ты так плотно взялся за изучение темы? Воинов подробнее мы будем изучать нескоро, пока это нигде не потребуется.

Хоть в библиотеке было немноголюдно, и все были заняты своими делами, говорить в полный голос не хотелось. Поэтому наклонился к Шену и пояснил.

— Ли Рой натолкнул на некоторые мысли. Он подкинул свои исследования по части других миров, монстров, разломов и разумных вторженцев. Разве тебе неинтересно прошерстить тему? Расширить кругозор. Учёба — дело хорошее, но мы с тобой, дружище, Герои. И нам нужно будет защищать этот мир. И вряд ли делать это придётся по учебникам.

Пояснять за истинную причину и за природу Линнеи Харрис не стал. Это была не моя тайна, к тому же Шен по доброте душевной мог поделиться Терром, тот с Руби, та с Лясей, и вот уже никакого секрета и нет. Единственный человек, который бы точно никому ничего не рассказал это Агата. Вот это барышня-могила. И секрет сохранит, и взглядом убьёт, если потребуется. Но если Шен начнёт делиться тайнами, то одной Агатой точно не ограничится.

— Разумные вторженцы… — протянул Шен. — Они все в какой-то степени разумные. Но ты имеешь в виду человекоподобных, да?

— Ну да. Если есть другие миры, наверняка есть похожий на этот. И если кто знал о существовании подобных, то это Адан Мун — единственный Герой, способный не только закрыть разлом, но и открыть его. Может, он где-то отставил подсказки. Легенды и пророчества полны иносказаний и, возможно, не все из них правильно толковались на протяжении веков.

— Возможно… — протянул он. — Ну что ж, попробуем покопаться.

Он, конечно, об этом не знал, но я имел особенный ключик — знание о параллельном мире, из которого пришёл. И знание об оборотнях. Но обо всём этом не мог сказать никому из друзей. По крайней мере, пока.

Теперь Шен по-настоящему заинтересовался, глаза забегали, на лбу проступили морщины, как это всегда бывало, когда задумывался.

— Давай разбираться! — Он направился к интерактивным стойкам с поисковой системой и вбил запрос присвистнув. — Дохрелион результатов. Нужно фильтровать.

— Поэтому я и позвал тебя. Хватай своими загребущими ручищами все книги, которые могут оказаться полезными. А я пойду добывать бумажный экземпляр одного трактата, который не выдают тем, у кого на запястье чёрный браслет.

— Как хорошо, что стипендия свалилась тебе на плечи.

— Не свалилась. А была нажита непосильным трудом, — поправил я.

Книга, к которой я потянул свои лапы, в электронном виде не числилась. Возможно, по причине того, что не считалась учебным пособием. Да и большинство оцифровок, к которым имелся доступ на бронзовом и чёрном секторах сильно хромали качеством. Некоторые страницы могли отсутствовать, резкость картинки не везде позволяла правильно прочитать текст, что-то засвечивалось при обработке, что-то утрачивалось. Иметь электронные копии в наше время считалось необходимостью, которую я ни в коем случае не оспаривал, но посмотреть вживую именно на этот образец всё равно стоило, даже если бы у него был цифровой аналог.

В печатном виде книга живёт совсем другой жизнью. Дышит историей, хранит в морщинках заломов свои особые тайны и может позволить себе содержать заметки на полях от тех, кто обладал ею прежде. Электронку легко отредактировать, скорректировать лишнее, убрать от любопытных глаз то, что хочется утаить. С «живым» манускриптом такой номер не пройдёт.

Поисковый автомат блеснул экраном, среагировав на прикосновение бронзового браслета. Нужная книга вышла третьей в запросе, и я подал заявку на доступ к печатному изданию. Невидимый разум эту заявку одобрил и предложил пройти к первому окну, которое ностальгически заигрывало с воспоминаниями, пробуждая образы со стойками от Почты России, но, скорее, в том виде, в котором они будут лет через дцать. И хоть само окно действительно было похоже, «работник» даже близко не походил на неторопливых женщин с бейджиками и вселенской тоской в глазах. Расторопный робот, перемещавшийся между высоченных стеллажей, складывал книги и сортировал, отсылая по специальным «коридорам», представлявшим собой подобия вентиляционных шахт.

Стеклянные стенки, минимум изгибов и всё это под лёгкое жужжание механизмов.

Скорость, простота и ноль стресса для потребителя.

Манускрипт оказался увесистым. Запах древности и величия сочились сквозь кожаный переплёт. Уолтер-Джек Тейлор любил диковинные вещички и хранил в своей коллекции не только цацки, но и редкие книги. Я и узнал-то о ней из сети, увидев фото со времён благоустройства Школы, задолго до нашего появления. В статье говорилось, что вся библиотека этого монстра перейдёт в собственность администрации. Не был уверен, что книга окажется доступной, но, видимо, её всё-таки поместили в хранилище. И так как особого уровня ценности за ней не значилось, то выдача бронзовому студенту прошла без особых проволочек.

«Зов Чистоты» — большими витиеватыми буквами было начертано на обложке. В центре из выпуклых сплетающихся ветвей и листьев вырисовывался перечёркнутый круг. И ниже «Отринь лишнее, услышь прошлое».

Ничего не говорящий заголовок, если не знать, что вторая фраза — это один из девизов секты Отрицателей. Почему Тейлор интересовался ими, можно было только догадываться. Сам он вряд ли входил в число адептов, но кто знает? В любом случае манускрипт выглядел интригующе.

За распахнутой обложкой меня встретили пожелтевшие страницы с лохматыми потрескавшимися краями, но каково же было разочарование, когда взгляд упал на мелкие буквы, испещрявшие потёртые листы. Всё было зашифровано! Ни одной знакомой надписи. Ни одного поясняющего предложения.

Ни. Че. Го.

Ничего, что могло бы оказаться полезным. В недоумении я сидел, перелистывая страницу за страницей и даже не мог сказать, что сильно расстроился. Скорее, просто был обескуражен. Да, мне не удастся ничего прочитать, но раз оно зашифровано, значит, там что-то важное.

Повертев книгу, понял, что её покрывало подобие суперобложки, которую, по всей видимости, под заказ приобрёл душитель Джек. Сама книга имела совершенно другие символы, что на форзаце, что на корешке. Я бегло посчитал их количество на обложке и на кожаном её варианте. Оно совпадало, хоть и не было разделено пробелом. А значит, есть два варианта. Первый — текст просто написан слитно, а буквы заменены на другие символы, чтобы запутать. Вариант сомнительный, но имеет место быть. И если это так, то мне повезло, ведь всё что нужно, это сопоставить буквы с названия и подобрать оставшиеся. Второй вариант — количество букв это просто случайное совпадение. В этом случае книга может быть написана на редком древнем или даже тайном языке, который фиг разберёшь. Но разбираться с этим нужно явно не здесь.

— Фух! — плюхнулся рядом Шен, водрузив на стол рядом стопку книг, уже больше напоминавших обычные учебные материалы. — Умотался, но, кажется, собрал самый сок. А у тебя там что?

Не сумев скрыть разочарование, он отшатнулся.

— Каракули… Ничего без меня не можешь! Учись! — с гордостью воскликнул, обводя рукой свой улов.

— Поможешь отфоткать? — спросил я, понимая, что забрать древний манускрипт в комнату мне не позволят.

— Не, не, не… давай сам, — запротестовал Шен. — Лучше бери половину и давай искать инфу.

— А давай лучше подкинем монетку, — предложил я.

— Нет у нас тут монеток. Давай лучше на «хаос, сила, тело, разум и поток».

— Это как? — уточнил я, смутно подозревая, что это что-то вроде «камень, ножницы, бумага».

— Ребята придумали игру по Печатям, смотри, — и скрестил указательный и средний пальцы, поясняя: — Хаос. — Затем сложил ладонь в кулак. — Сила. Дальше Тело, — сложил пальцы в каплю, символизирующую эту Печать, как я в детстве показывали уточку.

Я попытался повторить все три, а Шен сразу после этого раскрыл ладонь.

— Это разум. А Поток — просто оставляешь один указательный палец поднятым вверх. И всё. Запомнил?

Я неуверенно кивнул и повторил жесты, пытаясь натренироваться.

— Верхний бьет два нижних под ним, — пояснил Шен. — И так по кругу. То есть Хаос бьет Силу и Тело, а, например, Разум бьет Поток и Хаос.

— Отлично! Тогда давай так, кто выигрывает — читает книжки, все.

— Так себе награда, — поморщился Шен.

— А кто проиграл — фоткает всю эту книжку на мой планшет.

Вспомнилась аксиома Эскобара, но цитировать её я не стал, было видно, что Шен что-то такое думал про себя и без моих комментариев.

— Ладно, — он сложил кулак на ладонь и начал отстукивать: — Хаос, Сила, Тело, Разум и Поток.

Он выставил вперёд раскрытую ладонь, а я скрестил пальцы.

— До трёх! — тут же произнёс, понимая, что проиграл, и Шен нехотя согласился.

Во вторую попытку я побил его Тело Силой. В третий раз своим Потоком Хаос. В четвёртый он побил Телом Разум, и у нас сравнялись шансы. В итоге, её величество госпожа удача, выбрала меня своим фаворитом, подарив победу с помощью Печати Потока против Силы.

— Смотри, чтобы страницы были не смазанными, — попросил, передавая планшет. — Мне потом ещё эту абракадабру расшифровывать.

Конечно, сам я ничего расшифровывать не собирался, а вот подсунуть Стивену Ли Рою вполне мог. Мужик наверняка был способен докопаться до сути этих каракулей, да и со мной дел иметь не чурался. Несколько страниц, которые дам ему для затравки, приметил почти сразу. У них на полях были начерчены символы, похожие на те, что видел в тюремной камере. Вот они-то и смогут пролить свет на моё появление здесь.

— Блин, я так до завтра не управлюсь… — вздохнул Шен. — А ведь ещё подготовиться собирался…

— К чему? — не припоминая никаких тестов, удивился я.

— Завтра же День Родителя. Забыл?

Своих я потерял ещё пару лет назад, так что увидеть их тут не рассчитывал.

— Ко мне никто не придёт, — произнёс без особого расстройства.

— А ко мне бабуля приедет, — оживился Шен. — Стой… Как это к тебе никто не приедет? — нахмурился он.

— Да ко мне некому, — пожал плечами я.

— В смысле некому? Я же видел списки. В ведомости значилось «Канто Алан Рэй. Один посетитель». Это значит, завтра у тебя точно будет кто-то из гостей.

И тут меня осенило. Если у меня здесь не могло быть родителей, это не значит, что их нет у Канто Алана Рэя, осуждённого преступника, имеющего в своём прошлом множество скелетов, о которых оставалось только догадываться.

День Родителя оказался традиционным праздником. Его отмечали повсеместно, пуская родителей в детские сады, школы и другие учебные заведения. Высшая Школа Героев не стала исключением. Праздник касался не только детей, подростков и молодых взрослых, но и вообще всех. Поэтому даже те, кто уже сам стал родителем, поздравляли своих мать и отца, приглашая в гости или в рестораны. Кто был далеко — звонил и отправлял подарки. Конечно, при условии хороших отношений.

Праздник оказался очень популярным и многими любимым. Шен сиял от радости и от предвкушения встречи с бабулей, которая числилась его законным опекуном. Руби вдохновлено ожидала тётушку, чтобы задать ей ряд животрепещущих вопросов. Терр ждал обоих родителей, Агата — маму, а Ляся терзалась догадками, приедет ли к ней отец. И хоть он подтвердил присутствие, мог не приехать по причине высокой загруженности в компании.

Местом сбора стала центральная площадь, куда выкатили шатры для посиделок, ларьки на колёсиках с едой и напитками. Гостевой пропуск позволял пройти в общие залы, такие как вестибюли зданий, но без доступа к учебным аудиториям, кабинетам медпункта или залам библиотек. Спортивные корпуса также были закрыты для посещений. Апартаменты студентов тоже. Как мы поняли, доступ закрыли к местам, где содержалось что-то ценное и легко повреждаемое, вроде книг, или где не было камер, потому что всё должно служить рейтингам и просмотрам.

Погода радовала, выдался довольно тёплый и солнечный день. Я надел толстовку, спортивки и расстёгнутую куртку. Мы с ребятами заняли секцию с лавочками, откуда открывался самый интересный вид: на дорожку, по которой группками привозили гостей в симпатичных восьмиместных гольфкарах и на шатры, в которых располагались ребята, уже встретившие родных.

Мать Агаты оказалась похожей на более мягкую взрослую и дружелюбную версию дочери. Она двигалась как же волшебно, как и дочь: неуловимо и мягко. Она приехала первой, а вслед за ней прибыли родители Терра. Они напоминали моих собственных: простые работяги, гордящиеся сыном.

— На фоне отца крепыш Терр кажется хилым мальчишкой, — усмехнулась Ляся, и мы все согласились с этим.

Мужчина напоминал огромного дровосека с густой светлой бородой. Доброго и весёлого. Но интереснее всего было взглянуть на родню Джонни. Не терпелось сравнить, похож ли он на них. Почему-то казалось, что как две капли воды, но хотелось убедиться.

Одной только Руби, казалось, было всё равно. Она сидела и теребила край школьной юбки, складку за складкой.

— Выдыхай, — я погладил её по руке успокаивая. — Ты всё узнаешь. Нет смысла переживать. Если даже не сейчас, то потом обязательно. У каждой тайны есть тяга к свету, и она обязательно выпорхнет, как мотылёк.

Я постарался найти самую красочную метафору, чтобы отвлечь девушку. И это сработало. Яркие визуальные образы всегда увлекали Руби.

— Спасибо, — произнесла она, хлопая голубыми глазищами, которые раскрылись ещё шире, когда на дорожку к встречающим ступил Джонни. Было заметно, как остальные невольно растекаются в стороны, завидев его. — Интересно, кто из них приехал к этому…

Руби недоговорила, найдя ответ на свой вопрос.

На дорожку ступил высокий мужчина в ладно сидящем строгом костюме. Ткань глубокого тёмно-синего цвета с матовой текстурой, казалось, поглощала весь дневной свет.

Они были похожи как братья. Мужчина выглядел взрослым, но довольно моложавым, возможно, благодаря гладко выбритому лицу, подтянутому телу без единой лишней жиринки и хорошему питанию, которое делало кожу гладкой и ровной. Светлые волосы и ровные черты лица тоже придавали свежести, подчёркивая фамильное сходство.

Джонни пошёл навстречу гостю и широко улыбнулся. Даже удивительно, что он это умел. Простая человеческая радость на его лице выглядела инородной, будто это был и не он вовсе. Но спустя пару мгновений улыбка померкла. Он остановился, сложил руки на груди и продолжил стоять, пока мужчина шёл к нему.

— Чего это он? — удивился я.

Ляся оценивающе впилась глазами в фигуру мужчины и пояснила.

— Кажется, это не его отец.

— Но как же? Они же как две капли воды, — произнёс я, понимая, что на родительский день не мог приехать брат, к тому же при более близком рассмотрении стало ясно, что возраст хоть и не бросается в глаза, но соответствует больше родительскому положению.

— Брат-близнец отца, — пояснила она. — Родной дядя нашего задиры Персиваля-младшего. Видимо, отец не смог приехать.

Мужчина подошёл и коснулся плеча Джонни. Тот отдёрнул руку, будто её обдало током от прикосновения. Лицо исказила гримаса презрения пополам с обидой. Такие эмоции на его лице смотрелись вполне органично.

Джонни развернулся и побрёл к шатрам, и мужчина пошёл вслед за ним, не пытаясь больше пойти на контакт с племянником. Проходя мимо нас, Джонни зыркнул свысока и вздёрнул нос, демонстрируя превосходство, будто секундой раньше не выглядел как затюканный помойный кошак. Дядя же, проходя мимо нас, замешкался. И мы не поняли, хотел ли он извиниться за поведение племянника или что-то ещё. Он замер на секунду напротив нас с Руби, затем отвёл взгляд, так ничего не произнеся, и поспешил вперёд.

— Что это было? — хохотнула Руби.

— Может, он хотел поменять Джонни на нашего Рэя? — предположил Шен. — Всяко дельный обмен. Рейтинг у них почти одинаковый, перспективы тоже, чего б нет?

— Смотри, как бы мы тебя не обменяли, — вклинилась Ляся. — На чихуахуа я бы махнулась.

— Неплохо, — согласился я. — И есть она меньше, и пользы больше. И Тотошке нашему будет с кем на луну выть.

— Ха-ха, — надулся Шен и почти сразу же просиял. — Бабуля!

На нас шла пожилая женщина в тёплой вязаной кофте, длинной юбке. Её блестящие тёмные волосы, подвязанными платком, оттеняла густая седина, добавлявшая женщине стати и благородства.

— Дорогой мой, — протягивая к внуку руки, ласково заговорила она, — ты совсем исхудал!

Руки легли на щёки, с которых уже сошла «липосакция», проведённая Шаной. Бабушка потрепала Шена по плечу, рассматривая, а он, не переставая смущаться, улыбался во все тридцать два.

— Ну бабуль, я только в форму себя привожу, я же Герой. Мне нужно хорошо выглядеть и быть сильным.

— Герои должны хорошо кушать! — не терпя возражений, наставительно отчеканила она. — Познакомишь меня с ребятами?

После нескольких минут общения с этой пожилой солнечной женщиной, мы все поняли, что недоедаем и должны требовать у администрации двойные порции.

Кода показалась тётушка Руби, она неловко махнула племяннице, и, не став подходить к нам, проследовала к шатрам. Их ждал серьёзный разговор, и хоть нам и было любопытно, никто не стал мешать или подслушивать.

— Вот мы и остались вдвоём, — с нотками грусти произнесла Ляся.

— Не думал, что это так тебя расстроит, — понимая, в чём на самом деле дело, пошутил я.

И она проигнорировав шутку прошептала:

— Боюсь, Джонни будет не единственным, чьи ожидания не оправдаются.

И через несколько минут слова Ляси обрели воплощение. К ней направлялся сухонький, но крепкий мужчина средних лет с уже совсем с седыми висками. И по реакции девушки, и по внешности мужчины было ясно, что это не отец.

— Руперт, — тихо произнесла она. — Мой камердинер. Я его очень люблю, но, конечно, предпочла бы увидеть отца на Родительском Дне. Видимо, не судьба.

Она плавно в одно движение поднялась и тактично откланялась, сжимая в руках планшет, на экран которого были выведены рейтинговая шкала и оценки по предметам. Заблокировав экран, она убрала его под куртку и направилась к гостю.

Кажется, фразу о том, что богатые тоже плачут, я прочувствовал только сейчас.

Оставшись в одиночестве, я ещё какое-то время наблюдал за ребятами и их родителями, пока не заметил заплаканную женщину, стоявшую рядом с клумбой у места высадки гостей. Я был не единственным, к кому ещё не приехали родители, и сначала подумал, что женщина расчувствовалась от радости. Но почти сразу понял, что это не так. Красные глаза, которые она вытирала платочком, и нос, который приобрёл розоватый оттенок, отражали скорбь и беспросветную тоску.

Первым порывом стало желание встать и подойти, расспросить, что не так, попытаться помочь, но она смотрела не куда-то, а ровно на меня, не отводя взгляда. И я понял, что подойти придётся по совсем иным причинам.

Тёмные волосы, подобранные в хвост, тёмные глаза и особенно их разрез выглядели так знакомо, и я выругался про себя за то, что не догадался сразу. Я смотрел в эти глаза, когда впервые очутился в чужом теле. Не именно в них, но в почти точно такие же.

Поднявшись и проследовав к женщине, я неловко попытался её обнять. Она не сопротивлялась, но и не тянула рук. Стояла, продолжая вытирать слёзы.

— Здравствуй, мама, — полувопросом поприветствовал я.

— Здравствуй, — наконец вымолвила она, глотая слёзы и пряча платок в нагрудный карман.

Одета она была бедно, почти как бабушка Шена, но с большим вкусом и, как мне показалось, наряднее.

— Может, пройдём, что-нибудь съедим? Тут вкусные кофе и выпечка. Всё за счёт Школы сегодня, — наиграно воодушевлённо проговорил, приглашая женщину пройти вслед за мной.

— Хорошо, — согласилась она.

Неловкая пауза длилась, пока мы шли, и сохранялась какое-то время, когда сели в дальнем уголке одного из шатров. Я пошёл за напитками и булочками, пока женщина приходила в себя. Радовало, что опознал её правильно, иначе вышло б совсем неловко. Но слёзы немного смущали. Никогда не умел обходиться с плачущими женщинами. Всегда говорил что-то не то, не мог угадать, что они хотят слышать, и не понимал истинных причин слёз, ведь озвученные часто оказывались ложными.

А плачущие взрослые женщины вообще повергали ступор. Если плачет подружка, всё просто. Виноват — ты. Даже если нет. А если плачет взрослая дама, годящаяся в матери — причина всегда глубже и поэтому в чём-то даже страшнее. И, возможно, виноват опять же ты. И не потому что ей так захотелось, а на самом деле.

— Принёс, — радостно отрапортовал, будто она сама не видела.

Руки «матери» потянулись к стаканчику. Она не то грелась им, не то отгораживалась.

— Садись, — пригласила она, видя, что я замешкался. — Нечего ноги топтать.

— Хороший сегодня день, солнечный… — начал я, но она оборвала меня, помотав головой.

— Не надо… Не надо этих пустых разговоров. Пожалуйста…

— Ладно…

Я бы не нашёлся, что ещё сказать, но она сама сразу задала тему.

— Вижу, что вы неплохой молодой человек. Но прошу вас, скажите, где на самом деле мой сын?

Отпираться или отнекиваться не имело смысла. Покрасневшие полные тоски глаза матери не давали повода усомниться в том, что она знает, что говорит.

Я не её сын. Она не моя мать. Мы оба знаем это. И даже если я начну врать и смогу убедить её разум, мне никогда не убедить её сердце.

Мне так и не удалось вымолвить ни слова, сидел, сложив руки на коленях, и глядел на пар, летящий от чашки с кофе. Поэтому женщина начала первой.

— Алан был хорошим мальчиком. Всегда. Только замкнутый, не особенно общительный. Но никогда никого не обижал. Так хотелось, чтобы он нашёл друзей, как все. Нашёл подругу. Водила его в кружки и секции в надежде, что там он с кем-то подружится. Но его хватало на пару занятий, и потом он всё бросал. Так и рос, в отчуждении от сверстников. И чем старше — тем замкнутее. Но он был хорошим.

Будто убеждая саму себя, повторяла она. И почему-то упорно говорила «был». В прошедшем времени.

Видя, что я ёрзаю на месте, добавила:

— Я знаю, что с ним что-то произошло. Не знаю что, но надеюсь узнать.

— Я бы рад… — начал я, — но она перебила.

— Позвольте сначала мне сказать, что собиралась. И потом я задам вам несколько вопросов. И буду очень признательна, если ответите честно.

Женщина опять протёрла слёзы и убрала, наконец, платок. Глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы сохранить твёрдость голоса.

— Мой Алан всегда выделялся. И при этом всегда был незаметным. Он не был лучшим в школе, но и не был худшим. Не был самым проблемным или самым примерным. Вечная серединка. Но нигде никогда не вписывался. И если я убеждала себя, что всё это нормально, просто у меня особенный мальчик. Хороший мальчик, — в очередной раз повторила она. — Но было ощущение, что он может попасть в неприятности. И так и случилось.

Взяв паузу, она несколько раз отпила кофе. На булочки даже не смотрела, только грела руки о стаканчик и пыталась подобрать нужные слова. Стоило бы принести её ромашковый успокаивающий чай, а не бодрящий напиток. Но что сделано, то сделано.

— Когда я увидела то видео из магазина, я не поверила, что это он. Он не мог так поступить с теми людьми. Он воспитывался иначе, он просто не мог…

— Простите, но…

— Это был он, я знаю. Когда за полгода до этого он ушёл из дома, было уже всё ясно. Ничем хорошим это не кончится. Он нашёл друзей, как я и мечтала. Но они были ему не друзья. Такие люди не могут ни с кем дружить. Тогда ещё не знала, что у него открылись способности. А они знали. И вышли на него. Или он сам их нашёл. Не знаю. Но из-за их влияния он сделал то, что сделал. И теперь, когда начался проект, я так обрадовалась, что мой мальчик теперь под присмотром. Вдали от этих извергов. Да ещё и такие успехи! И в учёбе, и среди зрителей, несмотря на его ошибку в прошлом.

«Она называет ошибкой тюремное прошлое сына, когда чуть не погибли невинные люди», — подумал я, отмечая, что, наверное, любая мать будет до последнего выгораживать ребёнка, даже если он ступил на кривую дорожку.

— Но очень быстро стало ясно, что моя радость — иллюзия. Мой сын говорил не так, вёл себя не так, смеялся не так…

Она пристально уставилась на меня, изучая черты лица.

— И поначалу ты был больше на него похож, чем сейчас. Не знаю, грим это, косметические процедуры, какие-то фокусы монтажа или способность копировать внешность. Но ты не он. Хоть и очень похож. Не знаю, зачем ты использовал имя моего мальчика, мне всё равно. Меня волнует только одно: жив ли мой сын?

Что можно было ответить на этот вопрос? «Я не знаю»? «Может быть»? «Скорее да, чем нет»? Какой ответ её устроит? Такого ответа у меня нет. Ведь где находится душа настоящего Алана Канто Рэя — загадка. Может, он рассекает в моём мире в моём теле, а может, расщепился на атомы, заплатив собой за ритуал, проведённый в тюремной камере. И ради чего? Чтобы сбежать из тюрьмы? Чтобы сбежать в другой мир? Чтобы найти новую тушку, покончив с прошлым?

Решив, что верного ответа не найду, выбрал ложь.

— Мы с вашим сыном похожи, это действительно так. Впервые мы встретились с ним в тюрьме. То, что я занял его место — не моя инициатива.

— Но чья же?

— Его…

По сути, я даже не так сильно врал, скорее, просто искажал некоторые факты.

— Но зачем это ему?

— Чтобы покинуть тюрьму, полагаю.

— Но разве он бы и так не покинул её, направившись сюда?

Было видно, но она пока не верила мне. Доводы выглядели шатко, и я продолжил.

— Судя по тому, что вы говорили, это место, — провёл рукой в сторону, указывая на другие столики, заполненные студентами и их родителями, — это не то место, где он хотел бы быть.

В глазах женщины что-то изменилось. Кажется, она начинала видеть логику в моей версии событий.

— И где же он сейчас?

Пожав плечами, откинулся на спинку стула, занимая доминирующую позицию. Теперь мне не нужно её убеждать, можно лишь давать уклончивые ответы, потому что она больше не сомневается в услышанном и будет верить, что я единственная ниточка, связывающая её с сыном. И вредить мне не станет, а значит, не сдаст. Хотя даже скажи она кому, что я двойник, вряд ли кто-то поверит. Решат, что женщина просто жаждет внимания и пиарится на теме сына Героя. Но всё равно, лишнее внимание подобного толка мне не нужно. Так что при правильном ведении диалога, она не доставит мне проблем, а я дам ей успокоение. Хоть какое-то, какое смогу.

— Но ведь он жив? — в глазах промелькнула надежда, а в голосе мольба, будто одним своим ответом я мог всё исправить и сделать так, что её сын волшебным образом окажется в безопасности.

— Насколько могу знать, да, — развёл руками, намекая, что тут у нас своя атмосфера. — В последний раз, когда его видел, с ним всё было хорошо.

«Не считая того, что душа его это тело покинула».

— А что за люди, с которыми он связался? — спросил, перенимая эстафету и уводя поток мыслей женщины в более интересное русло.

Сначала она не поняла вопроса, потом снова потянулась к платку. Из глаз новой волной брызнули слёзы, и когда она снова смогла говорить, пояснила.

— Он ввязался в какое-то общество. Закрытое. Не как ваша школа, а тайное. Они позвали моего мальчика, когда узнали, что у него есть дар. И он пошёл к ним. Они ему что-то пообещали, видимо. Может, деньги… Нам не хватало… — пытаясь оправдать сына, подчеркнула она. — Он нигде не приживался, а с ними смог. Одному Богу известно почему.

— Они тоже обладали способностями?

Она помотала головой, на лице отразилось подобие брезгливости. Видимо, она была невысокого мнения о новых друзьях своего мальчика.

— Вам что-то известно об этом обществе? Могли ли они помочь ему… с побегом из тюрьмы? — выбрав подходящую формулировку, произнёс почти буднично, чтобы не давать женщине повода снова заплакать.

Она взмахнула платком.

— Могли! Ещё как могли! У них какие-то свои тёмные дела, связи, деньги. И если он всё ещё с ними… — она всхлипнула.

На нас уже начали коситься, и я пододвинул стул ближе, сел рядом и взял женщину за руки.

— К сожалению, не в моих силах заверить вас, что с ним всё в порядке. Я не могу быть в этом уверен. Мы давно не виделись, и связи с миром у нас здесь строго ограничены. Но я могу с уверенностью сказать, что занять его место мне пришлось не по своей воле, а по его. Он этого хотел, не я. Значит, он знал, что делает.

Для пущей убедительности и отвлечения внимания зевак пришлось приобнять её. И, кажется, это подействовало. Она прислонила голову к моему плечу и начала успокаиваться. А я пытался понять, зачем какому-то закрытому обществу Герой, который поджигает магазин?

И тут меня, наконец, осенило.

Отрицатели. Больше некому. Это они привлеки на свою сторону одного (а может быть, далеко и не одного) реального Героя, чтобы опорочить всех остальных. И пока крутил в голове версии, разглядывал остальных гостей и студентов. Когда пялишься сам, на тебя обычно не пялятся в ответ. Они сразу отводят взгляд и переключают внимание.

Таким образом, отстрелявшись взглядом ото всех любопытных, сам уставился на родителя, который оказался ещё более примечательным, чем хнычущая без конца мать. Мужчина стоял в тени дерева, смотрел на всех, вертя в руках гостевой пропуск. И всё бы ничего, если бы его взгляд не падал на такого же ничем не примечательного другого мужчину, также стоящего в тени только уже под шатром. Капюшон накинут на голову, поза спокойная, выжидательная.

Когда увидел третьего такого, по коже побежал холодок.

«Что за фигня тут творится?» — возмутился в сердцах и понял, что нервно поглаживаю женщину по плечу.

— Всё в порядке? — обеспокоенно спросила она, поняв, что меня что-то сильно взволновало. — Что-то не так, да?..

И пусть она была не моей матерью, эмоции передались ей быстро и точно.

— Посидите, пожалуйста, здесь. Не ходите за мной, ладно? Я хочу кое-что… — но не успел договорить, как мужчина вынул из-под толстовки горн, скинул капюшон и прогудел в него оглушительно громко.

— Отриньте лишнее, — прокричал другой, — услышьте прошлое!

Знакомый лозунг, увиденный мною совсем недавно на обложке книги.

Студенты с родителями замерли, обернувшись в стороны, откуда доносились гул и странная кричалка. Кто-то рассмеялся, решив, что это очередное шоу и представление со стороны администрации. Некий сюрприз, постановка. И вслед за странным лозунгом последует весёлый интерактив, чтобы развлечь гостей и студентов.

Обеспокоенными выглядели всего несколько человек. Ляся, которую тут же заслонил её камердинер, потянувшийся к поясу брюк под правой рукой, где, по всей видимости, всегда носил кобуру. Сейчас её там быть не могло, так все проходили через рамки, и оружие проносить запрещалось. Всё сомнительное оставалось на посту у охранников, от взора которых ничего не укрылось бы. Ничего, кроме того, что каким-то образом у них под носом на территорию Школы прошло сразу несколько психопатов.

Грейсон Доу, споривший со мной за лидерство на первом комплексном экзамене, тоже насторожился. Оборвал на полуслове отца, отчитывавшего сына за какой-то проступок, и тоже навострил уши. Затем почти сразу поднялся с места и уставился на одного из мужиков в капюшонах, находящегося ближе всего к ним с отцом. Причём встал так, что находился на линии между подозрительным типом и примолкшим родителем. Удивительно, что инстинктивно он действовал почти так же, как опытный камердинер Ляси, наверняка являвшийся опытным бойцом.

Но никто пока так и не понял, что началось вторжение секты Отрицателей. Никто кроме нас с матерью Канто Алана Рэя.

Охрана кампуса не успела среагировать на только начавшую зарождаться панику, но некоторые Герои, уже имевшие печальный опыт встречи с монстрами, уже приняли боевые стойки, пока ещё не понимая, от кого защищаться и кого защищать.

Остальные же хлопали глазами, кто-то встревоженно задавал вопросы в пустоту.

«Что такое?», «Что происходит?», «Это так и запланировано?».

А потом всё завертелось. Пламя вспыхнуло с разных сторон, погружая всё в хаос и сея панику. Родители начали прикрывать детей, будто те не были Героями, а всё ещё оставались обычными школьниками. И то ли такое поведение родителей, то ли внезапность произошедшего превратило некоторых в перепуганных куриц. Ребята начали разбегаться, прячась от огня, выросшего стеной.

Сектантов оказалось не трое, а намного больше. Они расползлись по кампусу словно крысы, и меня терзали смутные сомнения, что такое можно было устроить, не имея связей внутри Школы.

— Отрекитесь, носители скверны! Вы прокляты и сможете очиститься лишь в огне, — взревел тот, у кого был горн.

Грейсон запустил в него стулом, да так, что того сбило с ног. Тело ударилось о клумбу, отколов от неё куски. Сектант потерял сознание, а может, и умер. Обычному человеку такой удар вынести без последствий точно не представлялось возможным.

С момента как проревел первый горн прошло не больше пары минут, и теперь, наконец, зашевелилась и охрана. Люди с огнетушителями разбежались по территории и принялись тушить пожар, охвативший шатры и стойки с едой.

Другие были вооружены поинтереснее. Боевое оружие пока никто не подключал, но пневматика и ружья с транквилизаторами выглядели серьёзно. Парни технично начали «отлов» сектантов, давая указания растерявшимся студентам и родителям. Герои вместо того, чтобы помогать и взять всё под свой контроль, разбегались, прятались за клумбами, фонтанами и лавочками, находящимися в отдалении от шатров.

— Спрячьтесь вон там, — я указал женщине на одно из безопасных, на мой взгляд, укрытий. Там же прятались Руби с тётей. К ней у меня не было претензий, потому что отделение рук ничем особенно не могло помочь сейчас девушке в атмосфере паники, давки, криков и неразберихи. А тёте могла потребоваться защита, и лучше, чем любимая племянница, никто с этим не справится.

Если подумать, то у большинства Героев способности были скорее для выступлений в цирке, нежели для защиты от монстров или даже людей. Возможно, потому что Печати ещё не напитались и не проявили себя во всей красе, но зрелище было жалкое.

Шен же, пытаясь быть полезным, обвился вокруг бабуленьки, прикрывая ту от случайной пули-дуры. Ляся стояла за камердинером и пыталась задействовать телекинез, потому что её Печать Разума в данном случае оказалась бессильной. Сектантов рядом не было, а полыхающие конструкции силой разума не погасишь.

Саймон старался накрыть щитом всех, кто был рядом, не ограничиваясь защитой одних лишь родственников. Джонни орал на охранников дяди, видимо пытаясь ментально перехватить над ними контроль и заставить действовать по своей указке. На одного, кажется, даже подействовало и, вместо того чтобы защищать нанимателя, тот принялся прикрывать Джонни.

Пламя, сожравшее шапки шатров и оставившее лишь тонкие уродливые каркасы, несмотря на пену, щедро покрывавшую некоторые участки, до которых добрались пожарные, не хотело униматься.

Джонни с дядей отступили, пытаясь спрятаться в толпе, а моё внимание привлёк блеск. На земле лежал маленький золочёный брелок на оборванной цепочке. Наверняка его в спешке потерял Джонни, и я, решив не упускать возможности, быстренько поднял его. Случайно надавил на кнопку сбоку, и тот распахнулся, демонстрируя чёрно-белую фотографию миловидной женщины. Она кого-то напоминала, но была незнакома, поэтому я просто сунул безделушку в карман, чтобы в будущем использовать в качестве козыря. Вдруг придётся торговаться с этим прохвостом.

— Отрекитесь от способностей! Прокляните свой дар и ступите на путь чистоты! — послышался очередной крик.

Я выхватил взглядом силуэт сектанта на крыше одного из невысоких технических зданий. Подхватил один из стульев и запустил телекинезом. Удар получился слабее, чем у Грейсона, но и расстояние было внушительное. К тому же я, в отличие от него, проделал всё абсолютно без рук. Ляся увидела подбитого сектанта с разбитой мордой и, поставив пальцы к вискам, что-то прошептала.

Не знаю, где и когда она так научилась, но кровь из разбитого лица хлестанула и фонтаном. Возможно, этого как раз и хватило, чтобы тот потерял сознание. Он сделал несколько неловких шагов, будто в тумане, и свалился с крыши.

Я подмигнул Лясе и бросился вперед, к эпицентру заварушки, между рядами пылающих стоек, столов, кустов, деревьев и лавочек.

— Отриньте или умрите! — взвыл один из сектантов, и тут я, наконец, увидел, чего ещё боялись присутствующие.

Каким-то образом сектанты пронесли контрабанду, способную сожрать всё живое в стенах школы.

Плотоядная споровидная тля.

Эта мерзкая тварюшка, описанная в Бестиарии, наводила ужас одни своим видом. Мелкая, прожорливая скотина не боялась огня и спокойно скакала по траве и листьям, со скоростью пылесоса пожирая любую зелень. Она нажиралась в течение пары минут и разбрасывала вокруг себя споры, которые уже через несколько секунд превращались в полноценных представителей своего рода. Но самым стрёмным было то, что, когда это «покемон» эволюционировал, вдоволь нажравшись, он становился плотоядным и начинал питаться не растительным соком, а кровью. И, по некоторым сведениям, хватало примерно полчаса, чтобы оно эволюционировало.

Если меня не подводила память, убить этих тварей можно было лишь высокими частотами.

«Подружка Саймона!» — сверкнула дельная мысль.

Жаль, я так и не запомнил, как звали девчонку, помогавшую нам на источниках завалить рачиху. Я кинулся к менталистке с бронзового сектора с просьбой, чтобы та нашла в толпе подружку Саймона. К счастью, она знала кто это и быстро скоординировала меня, где искать. Она была дельным поисковиком и не растерялась, сосредоточилась и быстро помогла.

Заметив новую угрозу, Герои начали пытаться справиться в ней любыми доступными способами. Носители Печати Силы давили гадов. Поточники — перенаправляли насекомых к «силовикам». Менталисты пытались орать на насекомых, отдавая приказы, но те почти не слушались. Возможно, в силу своей природы. Команды действовали на тех, кто их понимал, а насекомые человеческую речь не воспринимали, и приказы игнорировали.

Агата умела повелевать зверушками, и в теории могла, наверное, и подчинить насекомых, но её было не видно. Да и тонкостей её ментальных тактик я знать не мог.

По пути сообщил охраннику, что ни пена, ни огнемёты не помогут им справиться с нашествием молниеносно размножавшейся тли. Он сообщил своим по рации и пообещал помочь с моим планом.

Подружка Саймона нашлась довольно быстро. Она, как и подозревал, сидела под щитом, который раскинул её бойфренд.

— Ребята, есть дело, — начал я сходу. — Саймон, ты должен будешь усилить защиту, сможешь? Если всё получится, что эта сраная тля превратится в плотоядных тварей быстрее, чем написано в книжке. Чуя угрозу, они переходят с растений на кровь людей.

В глаза присутствующих, кто слышал наш разговор, промелькнул ужас. По большей части у родителей.

— Все, кто можете, защищайте не только своих родных, но и всех, до кого дотянетесь. Нужна помощь каждого. На нас заживёт как на собаках, а им может прийтись несладко. А ты, — я обернулся к девушке, — ты должна будешь орать так, как только сможешь. Они боятся некоторых частот. Жаль, что во времена Первых Героев такого понятия ещё не существовало и герцы никто не придумал, так что точных характеристик у нас нет. Но орать надо на высоких нотах и что есть сил. Поняла?

Она кивнула, одёрнув рукава спортивной куртки, и начала прочищать связки, поглаживая горло.

— Но как вообще здесь оказались эти летающие твари? — спросил кто-то из родителей. — Разве они не из разломов приходят?

— Это очень мерзкие насекомые, но всё-таки насекомые. Кто-то из сектантов смог завладеть личинками, видимо, а дальше дело за малым. Протащили, пробудили — и вот итог. Своеобразное биологическое оружие иномирного происхождения.

— Но разве они сами их не боятся?

— Как видите, эти поехавшие вряд ли вообще чего-то боятся. Иначе не припёрлись бы и не устроили… — я обвёл рукой удручающий пейзаж, — вот это. Возможно, они даже с пламенем придумали что-то необычное, потому что оно почти не гаснет.

Наш разговор прервал охранник, которого я отправил по поручению.

— Сработает? — недоверчиво спросил он.

— Сейчас и узнаем…

Он передал девушке телефон, подключённый к сети кампуса и настроенный на прямую связь с динамиками, и произнёс:

— Ты на громкой, милая, не стесняйся.

— Пой, — подмигнул я, и она начала.

Чудесный высокий мелодичный голос раскатился по площади, и шум от пожарища, дожиравшего угольные останки мебели и деревьев, начал тонуть в гуле, созданном встревоженными насекомыми. Эти твари шелестели крылышками и переговаривались на своём сверчково-стайном языке. Посвистывание, потрескивание и щелчки заполнили звуковой фон, но голос из динамиков им перекрыть не удалось.

Поняв, что им грозит опасность, они бросили пожирать зелень и взвились в небо, отчего то стало серо-зелёным. Затем к уже имеющимся звукам добавился хлопающий, будто разрывается попкорн. Это панцири тварюшек начали раскрываться, потому что процесс «эволюции» пошёл полным ходом. Существа начали увеличиваться в размерах, и хитиновые шубки оказались им малы. Так что теперь они прикрывали лишь отдельные части, а не всё тельца ненасытных насекомышей.

— Господи… Меня сейчас стошнит… — прошептала мама Саймона, обнимая дочь.

А поющая барышня тем временем наблюдала за поведением тли и пыталась подобрать нужные тембр, громкость и частоту. В какой-то момент, когда большая часть крылатых уже перешла на следующую стадию, предчувствуя скорую гибель, их поведение изменилось на агрессивное. Они начали пытаться атаковать людей, и паника прокатилась по толпам новой волной.

— Да возьмите же вы безопасность людей под контроль! — выкрикнул я, обращаясь к охраннику.

И тот послушался, что-то проговорил в рацию на ходу и скрылся из виду, будто без нагоняя не способен был действовать.

Насекомых начало колбасить сильнее, когда голос девушки задерживался на определённых нотах. Она пела без слов, просто тянула гласные в какой-то простой распевочной мелодии, меняя что-то в каждой итерации. Несмотря на щит, который Саймон старался расширить и удерживать плотнее, тварюги как-то прорывались внутрь.

Ярость и отчаяние придавали им сил. Я старался отбивать их телекинезом, улавливая как инородные объекты, но они были очень мелкими, а мне ещё не удавалось настолько тонко прочувствовать дар своей основной Печати.

Несколько болючих укусов поймал на руки и в шею. Сестрёнку Саймона тоже зацепило, она вскрикнула и заплакала, утыкаясь в маму лицом. А песнь тем временем усилилась, девушка нашла нужную частоту. Глухие хлопки «попкорна» стали превращаться в звонкий треск лопющейся пупырчатой плёнки. Именно с таким звуком несколько особей взорвались возле моего лица прямо на подлёте, испачкав кожу своими склизкими останками.

Небо начало светлеть, а пламя утихать. На другой стороне я увидел Агату, изящно вкидывающую руки, подобно дирижёру. Не сразу понял, что она делает, но потом разглядел, что менталистка управляет роем божьих коровок, которые под её командованием представляют собой стайку кровожадных машин для убийства. Не знаю, как это выглядело вблизи, но издалека казалось, что они просто впиваются в жирные брюшки насекомышей-мутантов и вспарывают их, а затем сразу летят к следующей жертве.

Её находчивость вдохновляла, заставляя заново поверить в Героев. Мало кто нашёл действенные способы защиты, а ей удалось найти иномирной тле соперников среди обычной фауны земных обитателей. Никогда бы не подумал, что простые божьи коровки способны на подобное. Но, как оказалось, под правильным руководством эти милахи способны на многое.

И постепенно остальные Герои тоже начали брать себя в руки. Кто-то из ребят тушил остатки пожара вместе с охранниками, кто-то помогал истреблять тлю более извращёнными способами. Например, Шана, которую я считал почти бесполезной, стояла и, обливаясь потом, беспрестанно уменьшала полчища насекомых, которых брал под свой контроль парень, владеющий телекинезом. Он группировал их силой Печати Потока и перемещал к силачу, способному, который тупо давил всю ораву огромной ножищей. Отличная командная работа!

Видя, что моя помощь в этой части площади не нужна, я решил найти мать Алана, потому что чувствовал некоторую ответственность за неё.

Пробежал к месту, где женщина должна была прятаться, но не нашёл её. Пересёк участок с прогоревшей мебелью, где мы сидели, и начал выискивать взглядом. Но там тоже не оказалось. Зато был кое-кто другой.

Обгоревший сектант в полуобморочном состоянии лежал, прислонившись к клумбе. Он был ещё в сознании, гулко и тяжело дышал. Завидев меня, изменился в лице.

— Брат, — улыбнувшись уголком рта, которого не коснулось пламя, прохрипел он и протянул руку, покрытую волдырями. — Почему ты не помог нам?..

Он закашлялся, протёр рот изуродованной обожжённой рукой и сплюнул кровь.

— Не брат ты мне… гнида подзаборная… — ответил я

— А-а-а, — его хрипы перешли в смех, — так он успел! Успел! — Тело сектанта начало сотрясаться от кашля и хохота. — Успел!

— Что успел? — уточнил, понимая, что лысый догадался, кто перед ним стоит, и что это не тот Канто Алан Рэй, которого они завербовали.

— Вы обречены. Вы!.. — скрюченным пальцем указал позади себя, где Герои пытались навести порядок и успокоить гостей. — Погибнете все до единого. И даже ты не сможешь их спасти! Вы все очиститесь кровью!

— Сам ею не захлебнись… — огрызнулся я и махнул ближайшему охраннику. — Он весь ваш! — указывая на сектанта, произнёс безучастно, понимая, что ничего полезного тот не скажет.

К тому же мать реального Канто Алана Рэя волновала меня сейчас намного больше, чем прожаренный до степени «рейр» кусок сектанта. И даже если женщина прекрасна знала, что я не тот, за кого себя выдаю, следовало позаботиться о ней, ведь, скорее всего, сына она больше никогда не увидит.

— Ну и что это был за звездец? — с таких слов началось первое собрание студсовета, на котором собрались все представители.

Руби, Брендан, Шана, Джонни, я и девочка, назначенная секретарём. Она была кем-то вроде стенографистки и помощницы. И хоть в её обязанности входила фиксация всех поднятых вопросов, этот она не стала записывать. Лишь удивлённо приподняла бровь и прикусила губу, боясь нарушить молчание.

Ответа не было ни у кого. Все сидели молча, таращась друг на друга, не зная, что говорить и как вообще взаимодействовать. Выяснилось, что борьба за место в совете оказалась более увлекательной, чем само нахождение в самоуправлении.

Небольшая комната, которую выделила администрация, была довольно маленькой и неуютной. Нам указывали на наше место, намекая, что совет неугоден. Дальний корпус, тесное помещение, теневая сторона с небольшими окнами. Мебель тоже оставляла желать лучшего. В центре стоял круглый пошарпанный стол, вокруг пять стульев, в углу полка под книги (абсолютно пуста) и деревянная лавке, где расположилась секретарь. Благо хоть собрания внесли в расписание в то время, когда велись трудовые практики, призванные «сплотить и развить в студентах силу духа». Так что время, отведённое для тренировок и занятий, не будет потрачено на собрания. С другой стороны — это ещё больше разобщит нас, ведь мы «старосты, которые отлынивают», а ребята — «трудяги, на которых всем плевать». Во время практик, действительно, многое можно обсудить, и выходит, что мы не будем знать «голос народа», а они будут нам завидовать.

Ректор хитёр. Но и не таких переигрывали и уничтожали.

— Хорошо, перефразирую, — взглядом пробежался по всем старостам. — В Школу вторглись сектанты.

— Орден Отрицателей, — поправила шёпотом Руби и тут же потупилась.

— В Школу вторглись поехавшие кукухой представители Ордена Отрицателей, — зыркнув на неё, грозно произнёс я. — Им точно кто-то помогал. Они не могли сами так просто ворваться в Школу. И это уже не первый случай, когда на территории Школы происходит диверсия.

— Всё-то ты знаешь, — скривился Джонни, закидывая ноги на стол.

Ботинки были грязными, к подошве одного даже прилип листик бордового цвета. И хоть эта комната располагала к такому поведению, следовало это пресечь.

Я бы тоже закинул ноги на стол, если бы меня воспитывали волки. Но «Кролик был очень воспитанный» и не мог позволить так себя вести ни одному из присутствующих. Джонни выражал неуважение ко всем нам. И в первую очередь ко мне.

— Убери копыта, — спокойно произнёс я. — Мы не в хлеву. Или Персивалей растят именно там? Разве няньки не учили тебя манерам?

— Чему меня няньки учили, не твоего ума дело, — окрысился он, но ноги не убрал.

— Да, понятно. Учил бы отец, тогда, может, ты б что-то и запомнил. А так няньки, мамки, золотая ложка в ж… — я сдержался от пошлостей, но продолжил давить морально. — Он, видимо, брезгует таким отпрыском, поэтому и не воспитывал. Даже на родительский день не явился.

Я знал куда бить. По расстроенной физиономии Джонни три дня назад на родительском празднике было понятно, что он ждал отца, чтобы заслужить одобрение, но тот послал брата, не найдя времени для наследника.

— Ублюдок! — рявкнул Джонни. — У меня хотя бы есть отец! А твой, скорее всего, уже сгнил в какой-нибудь тюрьме.

Он опустил ноги, пытаясь встать с места и показать мне, кто тут главный, но его остановил Брендан.

— Может, хватит собачиться? — миролюбиво спросил он.

— Конечно, вернёмся к делу, — беззаботно продолжил я. — Копыт на столе больше нет, можем продолжать.

Джонни проглотил это, хотя я понимал, что он просто ждёт удобного момента, чтобы ответить. Не словами, как-нибудь иначе, и не с глазу на глаз, а подло подкараулив. Но это меня не очень-то волновало.

— Нам известно, что Отрицатели выдали себя за родителей пропавших ребят, которые, по какой-то странной причине до сих пор числятся в Школе, хотя мы понимаем, что их больше нет.

— Но почему? — возмутилась Шана. — Мы этого не знаем. Они могут вернуться!

«Святая простота…» — подумал я, но вслух ничего не сказал, ведь девушка имеет право верить в лучшее, если ей так спокойнее.

Я же подобного позволить себе не мог. Реальное положение дел волновало меня больше собственного душевного спокойствия. Тайнам не было места в такой картине мира. Наверное, это действительно роднило нас с Линн. Оба жаждали докопаться до сути.

И в том, что студенты мертвы, я был уверен даже до того, как нашёл порванные фото в переговорке ректора. Агата чудом спаслась благодаря охраннику, которого сослали со Школы. Он слишком много знает и за молчание получил приличную порцию хрустящих купюр.

Рассказывать ребятам про фото было нельзя, но донести мысль стоило попытаться.

— Если бы они были живы, они бы вернулись. Или подали голос. Даже если кто-то из них чудом оказался живым, то лишь потому, что сбежал за пределы Школы. А значит, в списках значиться уже не должен. Либо ректору лень вычеркнуть ребят, либо он имеет с этого финансовую корысть. И сдаётся мне, дело не в лени…

— Может, ректор просто рассчитывает их найти? — вступилась Шана.

«Да хрена с два!» — чуть не вырвалось у меня, но сдержался. Оптимизм барышни начинал слегка раздражать.

— Я согласен с Рэем. Скорее всего, это мёртвые души, — меня поддержал Брендан, поглядывая поверх очков. — Ректор не настолько наивен. Он амбициозен, видит свою выгоду и редко её упускает.

— Согласен, — кивнул я. — В любом случае, нужно потребовать ответа, почему всё так получилось. В прошлый раз ректор уже обещал вывести в приоритет безопасность студентов и персонала, но всё, что он делает — закручивает нам гайки. Так пусть лучше сосредоточится на охране и найдёт всех причастных к данному инциденту.

Было очевидно, что при Джонни озвучивать такое небезопасно. Этот сучок может доложить, но я ведь и так давно на карандаше. И наше противостояние с ректором скоро в любом случае может выйти в открытую горячую фазу, а мне нужны союзники. И чем скорее, тем лучше. Воевать против всего совета будет сложнее, чем против меня одного, даже если на нашем корабле есть блондинистая тощая крыса.

— Согласен, — Брендан откинулся на спинку стула. — Безопасность — вопрос первостепенной важности. И кто-то должен ответить за те дыры, которые в ней оставил. Пропавших ребят нужно исключить из списков, все их пропуска заблокировать. Охрану и прочий персонал тщательно проверить. Всего этого мы можем потребовать после заседания.

— Мне внести это в список основных вопросов, поднятых на собрании? — уточнила девочка-секретарь.

— Да, первым пунктом, пожалуйста, — попросил я и опять обернулся к ребятам. — Общественность, конечно, тоже требует ответа, наверняка журналисты и разгневанные родители будут этого добиваться. И мы должны в этом их поддержать, это в наших интересах.

— А что насчёт того, чтобы бросить Школу? — спросила Шана. — Слышала, что некоторых ребят родители хотят забрать.

— Не думаю, что это хорошая идея, — уклончиво отозвался я.

— Но почему? Мне кажется, здравая идея. Проект — штука хорошая, но, когда всё так погано организовано, что ещё остаётся? Каждый волен выбирать, мне кажется. Мои родители не успели пройти на территорию, потому что, когда они приехали, всё уже пылало, и их не пустили. А когда всё кончилось, их отправили назад. Я так и не обняла маму с папой. Они были в бешенстве и просят меня вернуться. Я не хочу, но не осуждаю тех, кто собирается свалить. Думаю, надо поднять и этот вопрос. Мы тут не в тюрьме, и не должны быть ограничены.

— Но если они поедут домой, их дар может больше не раскрыться без контролируемых тренировок. А развивать его дома среди родных опасно, можно навредить близким. И ущерб от разрушений Школа покрывает, а родители могут влезть в кредиты, если постоянно придётся залатывать дом. К тому же, если верить сектантам, то мы подпитываем друг друга.

— Но мы ведь сами и провоцируем все аномалии, — не сдавалась девушка. — Подпитываем друг друга, а вместе с этим разломы и червоточины.

— Если я правильно трактовал тексты легенд, то процесс необратим, и мы уже ничего не изменим. Разломы и аномалии не престанут появляться, грань между мирами уже треснула, и ситуация будет ухудшаться по инерции. Мы можем только заставить ректора уделить больше времени нашему обучению и не зацикливаться на рейтингах и просмотрах. Тогда «зашивать» разломы станет проще, а монстроту убивать легче.

— А если ты не прав? Может, лучшим вариантом будет просто разъехаться?

— Ты сама-то часом не в секте? — неожиданно для всех возмутился Джонни. — Они тоже самое парят. И хотят нас изжить.

Взгляд белобрысого мажора был более чем говорящим. Презрение, подозрение и неприязнь.

— Нет конечно! — вспыхнула девушка, поправляя длинные русые волосы и отклоняясь назад. — Я тоже Герой!

— Так и веди се6я как Герой! — рявкнул Джонни.

— Ну тише, тише, — Брендан расставил руки в направлении ребят, призывая выдохнуть. — Мы не должны цапаться из-за них. Мы здесь чтобы помочь всем нам, а не перегрызться и помочь Отрицателям нас разобщить. Если мы будем выше этого, то докажем, что они неправы. Мы сможем защитить людей и вернуть миру целостность. И не станем теми, кто его разрушит.

— Поддерживаю, — теперь настала моя очередь ответить Брендану любезностью.

Руби тоже кивнула в знак одобрения.

— Значит, вы против того, чтобы ребята покидали Школу.

— Да. Произошедшее на родительском празднике требует проработки, но это не более чем досадная неприятность. Никто в итоге не пострадал: незначительные ссадины, ушибы и укусы, присутствовавшие отделались лёгким испугом. Единственные, кому досталось — сами сектанты. Охрана действовала запоздало, но достаточно слаженно, большинство студентов потом тоже. Кто-то, конечно, совсем растерялся, но это как раз и говорит о том, что нам нужна подготовка и тренировки, а не стыдливое поджатие хвостов и поиск защиты под мамкиными юбками.

— Ладно, — сдалась она. — Не будем продвигать этот вопрос. По крайней мере, пока.

— Значит, это не вносим? — уточнила секретарь.

— Не вносим. Вносим вопрос об увеличении практических тренировок и занятий по развитию сил Печатей. Мы носимся тут как цирковые лошади. Но мы ведь Герои! И мы должны уметь постоять за себя. Нам нужно больше тренировок, учиться обращаться с оружием и не полагаться только на дар. Во времена первых Героев не было тех технологий, что мы имеем сейчас. И мы должны использовать это. Если прогресс не стоит на месте, то почему мы должны? Если совместить технологии и суперсилы, то проблемы с монстрами перестанут быть проблемами. Кто за?

Брендан и Руби подняли руки. Затем подняла Шана.

— Да, тренировки важнее лекций по культуре. Их можно вычеркнуть из расписания, и добавить обращение с оружием, работу с дронами…

— Здравая мысль, — похвалил я. — А ты что думаешь? — бесстрастно обратился к Джонни, хоть этого делать совсем не хотелось. Но в отличие от это мажорика, я считал себя профессионалом, и раз уж он пока занимает место в студсовете, то пусть участвует в голосовании, а не отсиживается как пень.

— Согласен, — нехотя прогудел он, но рук не поднял, оставил их сцепленными на груди.

— Тогда предлагаю просить оставить нам только профильные предметы, отменив всё остальное и добавив профподготовку.

— У меня ещё есть предложение, — добавил Брендан. — Создать что-то вроде дружины из студентов, чтобы мы соприкасались в какой-то степени и с охраной, были в курсе того, как устроена безопасность Школы. Принимали в её обеспечении непосредственное участие.

— И отменить наставников! — вдруг оживилась Руби. — Они только мешают. Пусть лучше территорию контролируют, а не нас.

Шана тут же подняла руку. Брендан что-то про себя взвесил и тоже поднял руку. Джонни оттопырил один палец, и я кивнул секретарю.

— Вноси.

Мы обсудили ещё несколько мелких бытовых вопросов касательно работы мисс Валеаски, но с ней я пообещал поговорить в частном порядке. Женщина питала ко мне симпатию, и я подумал, что быстрее договорюсь с ней лично, чем буду смотреть, как всё решается через ректора со скрипом, тормозами и может вообще ничем не закончиться.

— Тогда на этом всё? — уточнил Брендан, когда все затихли.

Все переглянулись, а Джонни молча поднялся с места.

— Тогда всем спасибо, — проговорила Руби. — Было неплохо, как мне кажется. Для первого раза даже не так чтобы комом, — улыбнулась она.

— Вполне, — согласился Брендан. — Ты идёшь? — обратился ко мне.

— Пока нет. Хочу посмотреть выжимку с собрания и проверить формулировки основных вопросов, которые мы направим администрации.

Девочка секретарь слегка смутилась, но с радостью подсела ко мне, чтобы показать составленный документ. Выглядело всё довольно прилично, и мы внесли только пару правок в текст.

Отпустив барышню, я ещё какое-то время посидел в кабинете, обдумывая, верно ли мы поступаем. Меня не покидало ощущение какого-то подвоха, но я никак не мог поймать это чувство за хвост и определить, откуда он растёт. Так ни в чём и не разобравшись, поднялся и вышел из комнаты. Пустота коридора и кабинетов формировала гнетущее чувство пребывания в прострации. Будто путь до лестницы и лифтов вёл на самом деле не к ним, а в никуда, и даже не думал заканчиваться.

Звук шагов, отдававшийся глухим эхо, усугублял впечатления. Как назло, перед поворотом к лестницам начала моргать лампочка. Как в дешёвом хоррор-фильме моргание закончилось лёгким потрескиванием, и замыкание вывело лампу из строя с мягким трескучим щелчком.

«Только этого мне ещё не хватало», — подумал я, ожидая подставу от Джонни.

Камер в здании почти не было, и коридор никем не просматривался. Не зря нас сослали сюда, подальше от глаз зрителей, и чтобы мы почувствовали своё место.

Я сжал кулаки и пошёл вперёд быстрее, навстречу опасности, как делал всегда. К чему тянуть, если стычка неизбежна? Лучше встретить опасность лицом к лицу и в твёрдости духа, чем оттягивать момент и ждать, пока инициатива перейдёт в чужие руки.

Уже будучи уверенным, что Джонни поджидает за поворотом, приготовился нападать и обороняться. Но вместо того, чтобы столкнуться лицом к лицу с мажориком, уткнулся носом в чуть ли не в полуголую девушку.

В тусклом свете было сложно разобрать детали, но бледность и растерянность незваной гостьи сразу бросились в глаза. Она была в купальнике, с браслетами на руке. Один поблёскивал золотом сектора, остальные — золотом родительского кошелька. Одной рукой барышня теребила собранные в хвост на макушке светлые волосы, другой неловко прикрывала полуобнажённую грудь. Лицо показалось мне знакомым, но очень смущал наряд. Бассейны находились в другой стороне кампуса, а в этом здании не было ни одной рабочей зоны. Где она тут купалась, оставалось загадкой.

— Ты заблудилась? — никак не припоминая имени, спросил девушку, но чувствовал, что толкового ответа не получу.

Дезориентированный взгляд, надрывное дыхание и дёрганные движения намекали, что она не в порядке.

— Я тебе нравлюсь? — вдруг спросила блондинка, взглянув на меня снизу вверх своими большими голубыми глазищами.

— Что? — спросил, не понимая, причём тут мои симпатии.

— Нравлюсь? — требовательно повторила она. — Я красивая?

«Конечно, красивая», — подумал я, но отвечать не спешил, не понимал, к чему это приведёт и почему всё происходит так странно. Неужели для поднятия самооценки она принялась бродить по кампусу полуголой и расспрашивать парней о впечатлениях?

Она поправила лямки купальника, отчего грудь подпрыгнула, и капли воды скатились с неё на живот, а затем и ниже, к трусикам, которые по поясу были украшены рядом цветастых рюшек.

— Так нравлюсь⁈ — крикнула она и изменилась в лице.

За спиной вспыхнула и тут же погасла следующая лампа, и девушку стало видно ещё хуже, отчего образ из загадочного начал превращаться в зловещий.

— Скажи-и-и!.. — крик надломился на высокой ноте.

Кожа медленно поплыла вниз словно воск. Холодные пальцы блондинки впились в ворот моей рубашки, она дёрнула меня на себя, и я обалдел от нечеловеческой силы.

— Нравилась, — с грустью ответил я, понимая, кто передо мной стоит.

Вцепился в её руку, отводя в сторону, не давая ей шанса ухватить опять с той же силой. Мне стало жаль девчонку, которой уже нельзя было ничем помочь.

Бедная, потерянная и мёртвая Мел с золотого сектора застряла между мирами и стояла передо мной напуганная и разъярённая.

— А сейчас? — она наклонила голову механически, взгляд остался растерянным и пустым. — Ты будешь меня любить? Будешь защищать?

Я выпустил из рук её заледеневшие пальцы, которые то уходили в эфир, то продолжали обретать плоть, как это было с Уолтером-Джеком Тейлором.

— Нет, — мягко ответил я. — Но могу сделать лучше. Придумаю, как сделать так, что ты станешь свободна.

Она вдумчиво посмотрела, ища ответы на какие-то незаданные вопросы, затем, что-то разглядев во мне, отпрянула. Пронзительный крик не то мольбы, не то страха разнёсся по коридору, и девушка бросилась прочь, отскочив в сторону, словно дикая кошка. Прошла сквозь стену и не оставила и следа.

Лишь ещё две лампочки с треском прервали свою жизнь, будто пытаясь тем самым облегчить страдания неприкаянной души, искавшей защиты, умиротворения и вечного покоя.

Я сидел в библиотеке в одиночестве и пролистывал манускрипт «Зов Чистоты». Шен в этот раз идти со мной категорически отказался, не желая больше ни минуты тратить на «бесполезные скучные книжки». И как бы я ни заманивал его, он решил посвятить время чревоугодию и разглядыванию комиксов про грудастых Героинь первого поколения. Не факт, что именно такими они и были, но барышни с точёными талиями и в небольших купальниках сделали эту линейку журналов бестселлерами.

И Шена было сложно винить за его выбор. Я бы тоже предпочёл нечто подобное, но жажда исследования и свербящее в пятой точке любопытство сподвигло прийти в библиотеку в свободное время. Так что в итоге я уже битый час тщетно пытаясь разгадать в шифровках манускрипта хоть что-то. И пусть уже несколько отсканированных страниц были отправлены Ли Рою, который радостью принял вызов, результатов пока не наблюдалось.

Торопить преподавателя было бы нагло и глупо. Так что полагаться приходилось пока только на себя. И раз уж гора не шла к Магомету, то стоило гору обойти и открыть для себя другие источники информации, не скрытые под шифровкой. Благо простор для исследований библиотека предоставляла царский. И самым ценным было то, что в ней имелись произведения из личных коллекций Уолтера-Джека Тейлора. И что-то подсказывало, что именно этот след может привести меня к ряду открытий.

Стоит отметить, старый садист имел хороший вкус, не такой пошлый как в украшениях, а вполне приличный, когда дело касалось книг. Я раскрыл на планшете фото его портрета на фоне книжного шкафа. Корешки книг просматривались плохо, но некоторые удалось рассмотреть. Например, «Бестиарий», текст которого мы изучали на уроках, красовался позади злобного старикана, смотрящего с той стороны экрана заносчиво и высокомерно.

Следующая книга, которая меня заинтересовала, представляла собой сборник легенд по разным тематикам, формирующим базисное представление об истории и культуре, а значит, я мог познакомиться с устройством этого мира не только со стороны Героев и Первой Пространственной Войны.

Наверняка, как и в моём родном мире, здесь тоже имелось несколько ведущих религий и множество осколков, отделившихся от них, но так глубоко погружаться теорию было некогда. Но я должен был понять, во что примерно верит большинство. И даже если это самое большинство верило в научный подход, легенды и не могли не наложить отпечаток на сознании. Сразу вспоминался тренер, который верил в разум и силу, но при этом перед каждым значимым боем проводил ободряющий ритуал. И хоть он пытался оправдаться тем, что это лишь мотивирующая на успех традиция, я точно знал, что без трёх похлопывания по плечу, удара кулаком в кулак и подмигивания, он бы извёлся, считая, что продолбал сделку с высшими силами, обеспечивавшими удачу и хранящими меня от серьёзных травм.

Так и тут, скорее всего, легенды и традиции накладывали отпечаток на сознание масс. К тому же в мир, где легенды о Героях сбылись у меня на глазах, стоит прислушаться к фольклору, даже если звучать он будет нелепо.

Я прошёлся мимо рядов с книгами, внесёнными в программу как обязательные, желательные и дополнительные по профильным предметам. Дальше шли стеллажи с непрофильной литературой. Первой, конечно же (как иначе?), шла математика — мать всех наук. Дальше — биология, химия и всё связанное с первой помощью и фундаментальными знаниями по медицине.

В библиотеке приятно пахло бумагой, в которая настаивались на чернилах знания многих поколений. Лёгкий аромат кофе и корицы добавляли всему этому благоуханию оттенок доступности информации. Казалось, сядь, налей чашечку и утони в потоках сведений по любой теме, пока не начнёт отключаться сознание. И тогда наступит время второй чашки, и третьей.

Полка с книгами вдруг шатнулась и один из учебников свалился мне прямо под ноги. Не став его поднимать, медленно осмотрел пространство за стеллажом поверх корешков. Червоточин и разломов не почувствовал, но был готов ко всему: от нашествия гигантских плотоядных тараканов до злобного призрака библиотекарши, которую, как и других своих жертв, мог задушить Уолтер-Джек, если встал не с той ноги.

Послышалось шуршание и толка качнулась ещё раз, но теперь на меня ничего не упало. Я приготовился атаковать, напряг все органы чувств и мысленно обратился к Печати Потока, дававшей силу моей внутренней энергии.

— Ой! — выпалила вылетевшая на меня девочка. — Простите…

Она вынырнула из-за угла, а мне лишь чудом удалось в последний момент сдержаться и не засандалить ей кулаком между глаз. Благо с реакцией всё-таки у меня было в порядке. Мозг успел обработать информацию, что это не враг, а обычная студентка.

Она ещё раз извинилась, и я заметил, что девушка застёгивает верхние пуговицы блузки. Юбку она тоже поправила, хотя уже чисто инстинктивно, а не потому, что с той было что-то не так.

Я проводил барышню взглядом, понимая, что только что произошло. Заглянул за стеллаж и увидел парня, застёгивавшего ремень брюк. Он самодовольно мне подмигнул и горделивой походкой прошёл мимо меня.

— Снимите номер! — как старый ворчливый дед бросил ему вслед.

Нет, меня не возмутило произошедшее, я и сам порой в университете предавался разным забавам, однако меру знал, и поэтому ни разу не осквернял храм знаний.

— Сняли бы, если б не надзиратели, — отшутился он, и мне оставалось лишь пожать плечами и на мгновение задержать взгляд на белом кружевном лифчике, закинутом в порыве страсти на край стеллажа и столь неосторожно забытом в спешке.

Сборнику легенд, найденному двумя проходами дальше, я обрадовался так, словно это был первый «Плейбой», притащенный другом в школу, который мы разглядывали между уроками за лестницей.

Ухватив свою «прелесть», вернулся на место. Увесистый томик, в отличие от «Зова Чистоты» был полностью читабельным и в хорошем переиздании. Это, конечно же, была не та самая книга с полки душителя, а её переиздание, но это меня вполне устраивало.

Легенды, описывавшие сотворение мира, чем-то походили одна на другую. Было даже что-то похожее на описание Большого взрыва, но несущее в себе «искру Творца». Дальше было ещё интереснее. Легенды о Печатях, как оказалось, существовали и раньше, однако описывали не способности Героев, а типы миров.

Я сел удобнее, пододвигая книгу ближе.

Утро выдалось ничуть не легче, чем предыдущие дни. Проснулся не то от воплей пожарной тревоги, не то от нового незапланированного будильника, который орал теперь не из телевизора или браслета, а из динамиков в коридоре.

Протерев моську рукой, выглянул за дверь и увидел такие же заспанные лица. Никто не понимал, что происходит. Бежать к пожарной лестнице или наводить суету тоже никто не спешил.

Вчера, когда встретил призрачную Мел, я некоторое время пребывал не то чтобы в шоке, но сочувствуя девушке и не совсем понимая, что делать. Сегодня чувство непонимания усилилось, но уже не из-за призраков, а потому, что привычный распорядок нарушили, не предупреждая и не дав даже выспаться.

Когда распахнулась дверь и в коридор вошёл один из новых «надзирателей», всё сразу встало на свои места. Очередной гениальный приказ ректора должен был нас взбодрить, усмирить и «порадовать».

Бросив взгляд на браслет, отметил, что ещё не было и половины седьмого. Ранний, холодный и неприятный подъём.

— Доброе утро, господа студенты! — наставник закинул руки за спину и медленно, словно цирковой петух, начал вышагивать, осматривая «угодья». — Сегодня занятия по расписанию отменяются. Вас ждёт нечто более увлекательное и грандиозное. Прошу всех умыться, одеться тепло и удобно, и быть внизу через двадцать минут. Кто опоздает, получит штрафные баллы, которые потом придётся отрабатывать. Не опаздывайте!

Широкая фальшивая улыбка окрасила лицо.

«Ещё один придурок дорвался до власти», — подумалось мне.

Наверняка будет рассказывать потом девчонкам в кабаке, как он Героев строил и приказы раздавал.

Сборы заняли минут пять от силы, и я решил спуститься раньше оговорённого. Всё равно делать было нечего. На завтрак нас вести, судя по всему, никто не собирался, а ничего кроме завтрака и тренировок по утрам меня обычно не занимало.

Шен уже тоже сидел в холле, уперев щёку в кулак, и лениво водил по стеклу пальцем, копируя путь бежавшей с другой стороны букашки. Он уже был в курсе моего внезапного рандеву с призраком в купальнике.

Как оказалось, они с Терром уже слышали от ребят сплетни о том, что Мел пару раз видели в разных частях кампуса. Кто-то заметил девушку выходящей из душа, кто-то — бродящей между рядов в библиотеке. И если на выходе из душевых её можно было перепутать с кем-то и не заметить подвоха, то купальник блондинки на фоне книг смотрелся весьма экстравагантно.

— Ну как ты? — спросил он, развернувшись в кресле в мою сторону.

Заспанная опухшая щекастая моська красноречиво намекала на недосып и отсутствие жажды жить до завтрака.

— Походу лучше, чем ты.

— Да я не про это. Не приходила к тебе призрачная подружка больше?

— Нет, конечно. Думаю, она бродит в менее людных местах.

— Жаль. А то ты, походу, ей понравился, — усмехнулся Шен. — Ни к кому она с такими вопросами не приставала, — и тут же задумался. — Интересно, с призраком можно…

Мысли унесли его в далёкие дали фантазий, и на их озвучивание у пухляша не хватило ресурсов.

— Что это с ним? — спросила Агата, как обычно подкравшаяся незаметно. — Лицо, будто у него инсульт.

— Это его мечтательная физиономия, — пояснил я, и девушка вздёрнула бровь.

Хотел добавить, что примерно с таким лицом он представляет её перед сном, но не стал сдавать другана. В конце концов, симпатии Шена это смипатии Шена. И пусть они очевидны, озвучивать их в лоб не в моём праве.

Когда в холле столпилось под полсотни студентов, «надзиратель» попросил слушать внимательно и вывел на экране огромного монитора таблицу, поделённую на три цвета.

— А остальные? — вдруг подал голос Грейсон Доу. — Мы не будем их ждать.

Наставник с трудом натянул маску любезности и не стал отчитывать за не вовремя заданный вопрос.

— Никого больше не будет. По моим данным, все, кого сегодня направят на испытания, уже в сборе.

Мы с Шеном осмотрелись. Из наших присутствовали только Агата и Ляся. Терра и Руби в списки не включили.

— Перед вами несколько видов заданий разного уровня сложности, — начал наставник, когда все прекратили шушукаться. — Они разделены по категориям и цветам. Зелёный — самый простой. За выполнение такого задания вы можете взяться, если опасаетесь завалить что-либо посложнее. И в качестве разминочного оно хорошо подойдёт. Чтобы набрать проходной балл и получить зачёт по одному из профильных предметов на выбор, вам нужно выполнить три зелёных задания, то есть набрать три балла. Чтобы получить отлично за весь семестр по выбранному профильному предмету, необходимо выполнить два жёлтых задания и одно красное, что соответствует семи баллам. Можно попытаться выполнить семь зелёных заданий, но физически это практически невозможно. Все задания раскиданы территориально и находятся за пределами кампуса.

На этой фразе народ оживился. Я, надо сказать, тоже сразу проснулся. Не верилось, что нас добровольно выпустят в город.

— Нас что, отпустят? — выкрикнул кто-то из толпы.

— На двое суток. То есть ровно на сорок восемь часов вы сможете покинуть кампус. Но важно понимать, что вернуться вы должны будете не позднее отведённого времени, иначе все заработанные баллы сгорят, а вам будут назначены дополнительные трудовые практики. Запрещено тратить время не на задания, а на посещение родственников или друзей. На любые другие сомнительные мероприятия тоже. Нарушение этого правила может повлечь исключение из Школы.

— Пф, — рассмеялся Грейсон. — Напугали ежа голой жопой. Не все хотят оставаться в Школе после того, что произошло на родительском дне. А ректор так и не для внятного комментария. Где он, кстати? Почему не показывается. Сказать нечего?

Его дерзость слегка меня озадачила. С одной стороны, прямота и бесстрашие восхищали, с другой — так опрометчиво и ни на чём выходить на конфликт казалось детской наивностью и глупым упрямством.

— Отличные вопросы! — наставник сцепил руки на груди и вскинул голову, одобрительно покачивая ею.

Одобрение, конечно же, было дутым, а похвала — неискренней. Но мы все прислушались к тому, что он говорил дальше.

— Спасибо, что интересуетесь здоровьем ректора. Он был вынужден отправиться на лечение. Он уже не так молод, как вы, поэтому иногда случаются непредвиденные ситуации, требующие немедленного вмешательства специалистов. Ему будет приятно, что студенты беспокоятся.

Казалось, он даже не пытался припудрить сарказм, а я в очередной раз восхитился тем, как ректор уходил от вопросов. Старикан вдруг занемог и свалили на лечение так вовремя, когда с него теперь никто не смог спросить за то, что произошло на днях.

— Что касается ежей… — взгляд стал жёстче, а слова резче. — Отчисленный студент или любой, кто пожелает покинуть проект, столкнуться с некоторыми сложностями. Вас набрали сюда не для развлечений, а чтобы сделать из вас в будущем воинов, способных защитить мир от вторжения. Да, для зрителей это ещё и развлекательное телешоу, но не для вас. Вы Герои, вы теперь часть команды, нравится вам это иди нет.

— А если мы не хотим больше учиться? Мы — Герои. За этими стенами нам все будут рады! — он усмехнулся.

— Именно так. Вы Герои. Но кому нужны Герои, которые почти ничего не умеют и в одиночку не смогут раскрыть потенциал? И это не говоря об огромном долге на счету семьи, который чем-то придётся закрывать.

— Каким долгом? — Грейсон насторожился.

— Вы читали договор, который подписывали при заселении, получая свой браслет?

— Да, — неуверенно ответил он.

— Тогда вы знаете, что вы, мистер Доу, и все остальные студенты, покинувшие Школу раньше срока, должны будете возместить стоимость проживания и обучения. Но не в прямом коэффициенте, а с учётом всех компенсаций. Каждый день пребывания стоит здесь столько, сколько ваш отец не зарабатывает и за год. Плюс, вы ещё должны будете оплатить неустойку, так как мы вложились в ваш имидж и личный бренд. А это уже касается и тех студентов, чьи родители оплатили учёбу на бронзовых, серебряных и золотых секторах. Но не расстраивайтесь, вы также должны понимать, что после обучения с вами будут готовы заключить контракт лучшие организации по всему миру. Вы сможете построить любую карьеру умопомрачительного масштаба. Ваши лица будут на рекламе любых товаров, вас будут ставить в пример детям, вас будут любить, перед вами будут преклоняться. Скажите мне, мистер Доу, вы готовы отказаться от всего этого просто потому, что горстка ненормальных ворвалась в кампус и сожгла парочку палаток и лавочек?

Он утрировал, но каждый студент призадумался, взвешивая, что лежит на кону.

Наставник хлопнул в ладоши, привлекая внимание, и как ни в чём не бывало продолжил.

— Вернёмся к правилам испытания. Группа, набравшая наибольшее количество баллов, будет выдвинута на стипендию. И самый рейтинговый студент внутри группы получит стипендию от Школы. Всё точно так же, как это было уже с мистером Канто. Он перешёл с чёрного на бронзу и, судя по всему, ни о чём не жалеет.

Я усмехнулся. Будто можно было жалеть о повышении уровня качества жизни. И даже если где-то мне не хватало моих приятелей, я мог «спуститься» в их столовую, а иногда и «поднять» кого-то, приглашая в библиотеку или бассейн бронзы. Но куда я точно не хотел спускаться, так это в тюрьму. И в противостоянии с ректором стоило бы поостеречься. Я важен ему как рейтинговый игрок, но при этом я ещё и заноза в заднице. Он же — представляет угрозу как для меня, так и для остальных студентов, о безопасности коих не особенно-то заботится. Но и что затевает на самом деле — пока не ясно. А разобраться в этом необходимо, чтобы оценить степень угрозы, и понять, для чего на самом деле была создана эта Школа.

И мы с Линн докопаемся до истины. Осторожно, заручившись поддержкой и Героев, и зрителей.

— Вам предстоит разбиться на группы по пять человек, изучить задания, выбрать одно, записаться и выдвинуться в нужном направлении. При выборе уделите внимание тому, где находится испытание, и будет ли вам удобно до него добираться. Изучите угрозу, которая там возникла и прикиньте, сможете ли вы её устранить или не очень подходите для данного задания. По завершении задания через браслет подаёте отчёт координатору. В устной форме, подкрепляя всё фотографиями. Каждому выдадут улучшенную версию браслета, с возможностью фото и видеофиксации. Новые браслеты по умолчанию переведены в режим отслеживания. Ваше местоположение будет фиксироваться, данные передаваться координатору. Если он заметит отклонение от цели, то свяжется с вами. Не пытайтесь обмануть своего координатора и следуйте указаниям, тогда сможете заработать баллы и всеобщую любовь.

— Какого типа будут эти задания? — уточнил я.

— Самого разного. Где-то заметили активность на уровне полтергейста, где-то мелких монстров, вроде слишком жирных тараканов, которые лезут из разломов. Где-то это может быть остроклык или просто неопознанного вида аномалия. И на месте вы уже должны будете определить, разлом это или червоточина. И вашей задачей станет закрытие аномалии. В некоторых случаях можно заработать дополнительный бал, если, например, основное задание предполагает устранение остроклыка, а вы нашли и обезвредили не только его, но и сам разлом, из которого он вышел. Обо всём нужно будет докладывать координатору, и тогда, при наличии доказательств, вы получите дополнительные баллы.

— А если удастся набрать не семь, а четырнадцать баллов? — оптимистично прикинул ситуацию Шен. — Тогда можно будет получить оценки по двум предметам?

— Вы ограничены только вашими навыками, временем, уголовным кодексом страны и двухдневным пособием, которого должно будет хватить ровно на два дня, включая транспорт, ночёвку в недорогом отеле и трёхразовое питание. Как вы поняли, это будут не школьные монеты, а настоящие купюры. Не потеряйте. Также на группу будет выделено две экшн-камеры, которые вы можете распределить по своему усмотрению. Они также будут фиксировать ваши «приключения». И лучшее попадёт в эфиры. Помните, за вас будут голосовать зрители, обеспечивая рост или падение рейтинга. Не разочаруйте их. А теперь делитесь на группы и приступайте к выбору задания.

Мы переглянулись, понимая, что крепкая четвёрка уже собрана. Мы с Шеном и девчонки. Но кто станет пятым?

Брендан, протиснувшийся сквозь толпу, расплылся в улыбке, протягивая руку для приветствия.

— Примете? — осматривая наши задумчивые физиономии, спросил он. — Я, конечно, не с Печатью Силы, которой вам не хватает, но зато могу дополнить Потоком. Насколько знаю, мы с тобой, Рэй, по-разному воздействуем на материю, так что можем дополнить способности друг друга.

Я так и не определился, как относиться к Брендану. Доверять его простодушию и доброте или ждать подвоха и удара в спину. И счёл это испытание возможностью разобраться с этим раз и навсегда.

— Добро пожаловать, — ответив на рукопожатие и похлопав его по плечу, сказал я. — К победе. К успеху…

— В путь! — прогремели голоса ребят, и мы направились выбирать первый квест.

Начать мы решили с зелёных задач. Она давала меньше всего баллов, но позволяла прикинуть уровни сложности, взвесить силы и разобраться в том, чего вообще от нас хотят, ставя на подобные операции.

— Поехали сюда, — Ляся ткнула пальчиком в планшет, выделяя задачу. — Я знаю этот район, мы как-то… — но не успела договорить, задача стала недоступной для выбора. — Вот же ж…

Когда она ругалась, выглядела особенно милой. Морщинка на лбу, сдвинутые изящные брови, сжатые губы и порозовевшие от злости щёки делали её такой суровой, притом что все мы знали, у девушки доброе сердце. Хотя получить от неё нагоняй не хотел бы никто. Она была способна отчитать даже наставника, который контролировал её этаж.

— Что ж, ещё одну задачу увели из-под носа, надо как-то живее выбирать, — посетовал я, оставляя право выбора ребятам.

Они знали местность хотя бы примерно и понимали, куда стоит соваться, а куда точно нет. Я же подобными знаниями не обладал, и поэтому от выбора воздержался. Да и, в конце концов, мне было по фигу, куда ехать. Хотелось посмотреть что угодно, лишь бы за границами Школы. Огромный загадочный мир ждал за стеной.

— Тогда сюда, — Ляся ткнула в очередную графу и опять выругалась. — Да они что, озверели там, гады!

Группы забивали задания, обходя Лясю на поворотах.

— Дай сюда, — вырвал у меня из рук планшет Шен и царственно изрёк: — У меня рука лёгкая!

И, закрыв глаза, ткнул наугад в зелёный раздел миссий.

— Оп-па! — расплывшись в улыбке, воскликнул он. — Отличное место, отличный монстр!

Ляся скептически изучила задание и быстро отметила нас, как исполнителей.

— Ну слава Богу! — выдохнула она, возвращая мне планшет. — Застолбили. Не самый приятный раойнчик, но жить можно.

— Чего это? — возмутился Шен. — Вполне похож на тот, где мы с бабулей жили. Тебе понравится, не снобствуй.

Она пожала плечами и спросила:

— Выдвигаемся?

И мы направились к контрольному пункту, чтобы получить новые браслеты, деньги и отметиться у куратора. Счётчик часов обновлялся сразу после того, как вся группа покидала кампус, но не позднее чем через час после первого инструктажа. У нас в запасе имелось почти сорок минут, чтобы всё успеть, прежде чем ворота за нами закроются, и мы выйдем в «большой мир».

Я испытывал лёгкое волнение, как в тот раз, когда впервые ехал на всероссийские соревнования. Большой мир ждал меня, звал и манил, и я не мог ему сопротивляться. Сопровождал меня в тех поездках всегда тренер, а теперь данную функцию выполняли ребята.

От Школы нас везли порядка получаса на отдельной машине до ближайшего населённого пункта, с которого можно было купить билет на автобус или электричку. Ляся составила маршрут с минимумом пересадок, и мы послушно купили необходимые билеты. Сначала наш путь лежал со скромной автобусной станции, с которой мы ехали минут сорок до первого крупного города. Зелёные задачи были рассредоточены по карте в области более дальнего от Школы радиуса. Возможно, именно потому, что Школа действительно являлась средоточием силы, подпитывавшей аномалии. А может, организаторы данного мероприятия так раскидали цели, не внося все случаи в базу.

Конечно, дальность населённых пунктов нужно было как-то контролировать, чтобы сбалансировать время и не дать нам заблудиться в слишком далёких краях. К тому же, те студенты, кто захотел бы сбежать подальше, сразу спалились бы за зоной допустимых значений по своим трекерам.

— О чём задумался? — Ляся сощурилась и пристально уставилась на меня.

Мы сидели в правом ряду автобуса не первых местах, откуда хорошо просматривалась дорога. Водитель то и дело косился на нас в зеркало, но не так часто, чтобы стоило начать переживать за то, как он контролирует дорогу.

— Прикидываю, насколько много различных аномалий проявилось в мире за те два с половиной месяца, что мы отучились в Школе. Так ведь не должно было быть, правда?

— Наверное, — неуверенно произнесла она, рассматривая дорожное полотно, стелящееся тёмной лентой на фоне пожелтевших полей. — В период Первых Героев могло быть иначе. Они долгое время не могли собраться. Но было и ещё одно но. Тогда не было интернета, не было новостей, которые распространялись по миру со скоростью света. Так что если где-то в отдельных деревнях, провинциях или даже на окраинах крупных городов что-то происходило, люди не узнавали об этом молниеносно. А когда в крупных городских центрах что-то происходило, вот тогда, конечно, слухи расползались быстро. Но, как мы знаем, монстры не всегда лезут на рожон. Они не тупые, да и нападают обычно из страха и ради защиты.

— Но не все…

— Не все. И чем больше будет аномалий, тем более искажённые и свирепые чудовища начнут проникать в наш мир. Видимо, те реальности «дальше», поэтому прорываются не сразу.

Я усмехнулся и толкнул девушку плечом.

— А ты ревела и не хотела становиться Героем. Вон какая крутая стала.

Она вся взъерошилась, глаза округлились, губы сложились в гармошку. Мгновение она мешкала, не зная, чем ответить, и в итоге не больно, но обидно ущипнула меня за руку.

— Ай! Вредина! — наигранно возмутился я. — Сейчас как укушу больно!

Она рассмеялась, отбиваясь, и произнесла:

— А не надо говорить, что я ревела! Во-первых, я не ревела, во-вторых, это секрет!

— Так никто же не слышит! — теперь возмутился я.

На утреннем автобусе ехало всего несколько человек: пятеро нас и трое случайных попутчиков, которые сначала фотографировали в открытую или исподтишка, а потом потеряли к нам интерес.

— Всё равно, — не сдавала она, — ребята могут услышать. А я, между прочим, грозная мафиозная дочка, а не рёва-корова.

— Кто услышит? Шен уже протёр взглядом в Агате дырку, ему не до тебя. К тому же они заняли «места для поцелуев» в конце автобуса. А Брендан… вообще дрыхнет. Как ангел, посмотри сама.

— А эти? — она покосилась назад, на остальных попутчиков.

— Им до фонаря.

— Ну ладно, — успокоилась она. — Скажи, как думаешь, что нас там ждёт?

Идей не было никаких. В задаче было указано, что орудует предположительно полтергейст, так как показания очевидцев расходились. Одни говорили, что была какая-то сущность, после которой весь товар на рынке оказывался раскиданным, а через мгновение — всё опять было нормально. Кто-то говорил, что существо выделяет галлюциногенный газ, наводя морок на присутствующих и внося смуту. Кто-то жаловался на грохот и шум.

— Барабашка, может быть.

— Бара… Кто? — не поняла она. — Какое интересное слово. Что это за вид монстра, я не встречала такого в бестиарии?

— О-о-о! Барабашка — это вид монстров, которые описывались в легендах моего региона, — принялся сочинять я. — Оно местное. Ты же знаешь, что после эпохи первых Героев в этом мире могли затеряться некоторые отдельные монстры…

Она покивала.

— Как род оборотней, давших клятву Адану Муну, да?

— Да. Так вот, барабашка остался в нашем регионе. Я его, конечно, никогда не видел, но по легенде он как раз ходит, бродит, шумит, разбрасывает вещи, может пугать людей и всячески безобразничать. Любит воровать второй носок или другую мелочёвку и почти никогда не отдаёт.

— Интересно! — восторженно прокомментировала она. — Никогда не слышала о нём. Ещё и имя такое красивое. Бара-ба-ашка!

— Барабашка, — произнёс я, поправляя Лясю.

— Угу! — серьёзно кивнула она и попробовала ещё раз: — Барабашка!

Остаток пути мы провели в молчании, перечитывая задание и изучая приложенные к нему материалы. По фотографиям «мест преступления» стало понятно, что мы едем не в самый развитый городишко.

Перед пересадкой на новой станции мы надели кепки, тёмные очки, чтобы не привлекать лишнего внимания. Оплатили билет на электричку и помчали дальше. Ехать было не так далеко, но мы заняли свободные лавочки. С удивлением отметил, что поезд не сильно отличался от типичного пригородного, с потёртыми деревянными сиденьями, скрипучими дверьми и затоптанными полами.

Растительность за окном несильно отличалась от той, что была в Школе, но создавала приятный умиротворяющий эффект. Мельтешение гипнотизировало, погружая в размышления об устройстве и схожести миров. Когда всё чаще вдоль дорог начали появляться частные домики с серо-коричневыми крышами, ощутил лёгкое дежавю. Казалось, ещё немного, и мы примчим в городишко из моего мира, и уже я стану экскурсоводом для ребят.

Но поезд остановился на запланированной станции всего на минутку, за которую мы успели выскочить на перрон, и помчал дальше. Невысокое здание вокзала смотрелось типовым. Когда я в детстве ездил к другу в посёлок городского типа, численностью от пятнадцати тысяч человек, населённый пункт выглядел плюс-минус так же.

Облупленная по углам краска намекала, что финансирование в развитие местности не вкладывается. Но и какой-то запредельной бедности или захудалость тоже нет. Всё чистенько, прибрано. Урны на местах, мусор не разбросан, двери на петлях, окна новые и чистые, дорожки почти без выбоин.

Отоспавшийся Брендан потёр глаза, а Шен, наконец, перестал буравить взглядом Агату, разглядывавшую карту местности.

— Пригнали, — констатировала Ляся, поправляя кепку и косясь на местных.

Она наверняка привыкла к другому окружению, а вот Шен, казалось, чувствовал себя более чем на подъёме. Ему было комфортно и радостно, судя по широкой улыбке и румяным щекам.

— Перекусить бы… — жалобно произнёс он, но улыбка не пропала, лишь глаза приняли щенячий вид.

— Кто о чём, а Шен о жральне, — не удержался.

— Ну не всем же быть стройными, — отмахнулся он. — Кто-то должен быть и красивым!

И, глядя на реакцию Агаты, расплылся в улыбке.

Ляся едва заметно закатила глаза, вздохнула и на правах казначея протянула Шену пару купюр. И не дожидаясь возмущений, выдала каждому такое же количество денег.

— На завтрак, — подытожила она. — С обедом решим позже. Каков план действий?

Я вывел на планшете две точки.

— Предлагаю разделиться. Первая группа пойдёт к рынку, вторая — на центральную площадь. Город не очень большой, на такси предлагаю не тратиться, к тому же это позволит осмотреть всё самим, что может тоже навести на какие-то мысли. На местах стоит опросить местных. Показания в отчётах слишком разнятся, и, прежде чем пытаться поймать «того, не знаю кого» и ломиться «туда, не знаю куда», стоит актуализировать информацию. Вдруг узнаем что-то новое и более вразумительное.

— Согласен, — произнёс Брендан. — Если что-то интересное всплывёт по дороге — просто свяжемся по браслетам и доложим обстановку. Если выйдем на монстра или разлом — тоже доложим.

— Тогда разделимся. Разум, Поток, — я указал на Лясю и на себя, — Разум, Поток, — на Агату и Брендана. — Думаю, делиться лучше по Печатям. Шен, ты с кем?

Ожидаемо он сделал шаг к Брендану, предпочитая остаться в команде Агаты.

Хотя задача и была отмечена зелёным уровнем сложности, мы предпочли не тратить время на совместные посиделки в местных кафешках, решили перехватить что-нибудь на ходу. И уже через пару минут наши пути разделились. Ребята пошли к площади, а мы с Лясей в направлении рынка.

Шли молча, девушка чувствовала себя не в своей тарелке, а я с любопытством разглядывал витрины и скверы, жилые дома от пятиэтажек до высоток в целых двенадцать этажей, что в таком городке, скорее всего, считалось элитным и навороченным. Налёт старины на невысоких зданиях был соотносим с тем, что можно было наблюдать в моём мире. А новые высокие здания разбавляли картину яркостью и более современным дизайном.

Рынок же удивил меня смесью эпох, сумевших каким-то чудом переплестись в эстетике и функциональности этого места. За относительно новыми постройками двухэтажных павильонов а-ля «торговый центр» имелся целый лабиринт уличных палаток.

Карта рынка висела на развилках и помогала ориентироваться в разных торговых зонах. Ляся озиралась и жалась ко мне инстинктивно, и я не акцентировался на этом, понимая, что она тут же смутиться и отпрянет. Нельзя было сказать, что она интроверт, однако обилие людей, периодически что-то выкрикивавших и предлагавших товары, её явно нервировало.

Поначалу вопросов никому решили не задавать, просто осмотреться. К тому же активность существа наблюдалась в определённых районах. На рынке это преимущественно были ряды с едой. Свежая рыба, специи, фрукты и овощи могли привлекать его, как источник пищи. На людей монстр не нападал и никого не травмировал, и, возможно, был безобиден.

Когда за следующим поворотом в нос ударил ядрёный аромат специй, мы поняли, что добрались до нужной зоны.

— Давай я поспрашиваю вон тех торговцев, — я указал на женщину лет за пятьдесят и мужчину примерно того же возраста, а ты постоишь и понаблюдаешь. Если почувствуешь, что они от каких-то вопросов уходят, можешь попробовать надавить своими силами. Хорошо?

Ляся кивнула, сохраняя напряжённость во взгляде и позе.

— Да расслабься, тут никто не… — «кусается» хотел сказать я, но не успел.

Пронзительный женский крик растёкся по прилавкам и оттолкнулся от стен многогранным эхом.

— Держи их! Хватай!

И мы с Лясей вдвоём замерли, не успев понять, не нас ли случайно собираются поймать на этом извилистом, похожем на лабиринт, рынке.

Ловили не нас, ловили вора. Истошный вопль женщины из палатки с рыбой не стихал. Она вопила так, словно обнесли казино, а не спёрли крупную, но одну единственную рыбёшку.

Воришка скользнул за угол, и я не смог удержаться. Чуйка потянула в погоню!

— Не надо, нам… — «некогда» не успела договорить Ляся.

Я мчался, огибая опешивших людей, попадавшихся на пути.

— Посторони-и-ись! — бодро скомандовал мужику с тележкой, развозившему горячий кофе продавцам, которые от стояния на одном месте подмерзали на улице, хотя температура тут и была выше на пару градусов, чем в нашем районе.

Мужик дёрнул тележку, расплескав содержимое пары стаканчиков. Аромат напитка ударил в лицо, заставив желудок сжаться. Мы ведь так и не позавтракали.

— Эй! Ну что носишься, а? — недовольно бросил мне в спину мужичок, но это меня не остановило.

Азарт погони придавал сил и опьянял. Воришка петлял, держа подмышкой трепещущую рыбу. Она била его хвостом по спине, но выпускать рыбу своей мечты парень не собирался. Он знал рынок, но не думал, что один из Героев сядет ему на хвост.

— Стой! — крикнул я. — Всё равно не сбежишь!

Но он не сдавался. Упорный. Одобряю.

Ряды начали сужаться и пустеть. На прилавках больше не было видно еды, там лежали какие-то запчасти, краски в банках, замки и прочий металлический хлам. Значит, мы переместились в следующий сектор, не самый популярный среди посетителей.

Притормозив у развилки, парнишка замешкался, не решаясь броситься ни в один из проходов, и я воспользовался возможностью. Притормаживая и подняв волну пыли и песка, взмахнул рукой, заставив метнуться в воздух всю мелочёвку с прилавка. На мою удачу, кроме бесполезных железок там лежали старые ножи и столовые приборы, которые продавали по цене чуть выше, чем за металлолом.

Все они поднялись и зависли над землёй, и когда я повернул ладонь в сторону, развернулись в сторону пацана.

— Некуда бежать, — изрёк безапелляционным тоном, выжидая, как же поступит малолетний преступник.

Он обернулся, и я увидел перепуганные округлившиеся глаза.

— Ты… — на выдохе прошептал он. — Алан!

Бросил рыбу на землю и…

Бросился на меня.

Сначала такое поведение напрягло, заставив сгруппироваться, но пацан просто обнял меня, отчего я опешил ещё больше.

— Знал, что ты вернёшься!

«Что за нах?..» — только и успел подумать, прежде чем он отстранился и начал тараторить.

— Всегда знал, что эти сектанты тебя подставят. Не надо было к ним идти! Это же они заставили тебя… — он побоялся говорить прямо и выбрал максимально мягкую формулировку: — ну там, в магазине. Это они тебя заставили напасть на людей, да? Ты ж не мог сам такое устроить. Никто из наших не мог поверить… Ты же не псих какой-то, а эти — явно поехавшие!

Он был прав. Я — не мог. А вот Канто Алан Рэй… Тут оставались вопросики.

— Ты зачем рыбу украл? — сменил тему, чтобы уйти от ответа.

Пацан вытер нос рукавом толстовки и, потоптавшись на месте, пояснил.

— Ну, это… ты ж знаешь, как бывает. Мамка опять с хахалем усвистала. С новым. Деньги кончились. А её дня три ещё не будет. Надо крутиться. Руки ловкие, ноги шустрые… А ты тут зачем? Думал, вас не выпускают.

— Да нас и не выпускали, но сегодня дело есть. Ты тут ничего странного не замечал?

Глаза просияли.

— Вы за монстром? Ух! Наконец-то кого-то прислали! Но не ожидал, что тебя. Повезло! В больших городах военные раз и накроют любого. Они там аномалии опечатывают, чтоб людей рядом не было. Червоточины тогда не такие активные, они ж энергию любят, Героев рядом нет, людей тоже не подпускают. Тогда ещё ничего, затихает. Но то в больших городах, а у нас, — он развел руками…

Его речь была сбивчивой, почти бессвязной, скорее всего, от волнения и радости, но впечатление он производил положительное, даже несмотря на воровство.

— Сам видишь, ничего не изменилось, как жили в жопе, так и живём.

Полупустые прилавки затенённого замшелого закутка рынка, по всей видимости, больше всего ассоциировались у парня со родным городком.

Любопытные мужики уже не стесняясь начинали обступать нас, понимая, что происходит что-то выбивающееся из привычного ритма жизни.

— Это, — начал один, — милок, ты из этих, что ли? Герой?

— Некогда нам, папаша, — отрезал я, хлопнув пацана по плечу. — Пора нам уже.

Не хотелось терять время на разговоры, и не хотелось, чтобы тут собралась толпа. Я натянул кепку, накинул капюшон.

— Пойдём поедим, что ли, — скомандовал воришке. — И улов забери, вернём.

— Ну-у-у… — расстроился он, но спорить не стал, поднял трепещущую рыбину и сунул опять подмышку, ухватив покрепче.

Ляся завидев нас, сцепила руки на груди и принялась грозно испепелять взглядом, пока мы шли, стараясь не привлекать внимание.

— Что это ещё такое? — прошипела она, сдвинув брови.

— Невероятная удача, — пояснил я. — Расскажу позже.

Замяв дело с рыбой, направились в кафе, хотя Ляся и выражала недовольство всем своим видом, но вопросов не задавала, терпеливо ждала, пока займём дальний столик.

— Это мой старый приятель, — пояснил, после того как официантка ушла, приняв заказ.

— У него есть имя? Или мне его тоже приятелем звать? — тоном учительницы уточнила она.

— Эрик, — представился пацан, я порадовался, что мне не придётся изображать амнезию или как-то ещё выкручиваться.

— А я Лясивай, но можешь звать меня Ляся, всё равно пристало, не сотрёшь, — она махнула рукой. — Зачем рыб воруешь?

— Долгая история, — оборвал я, не желая второй раз слушать про мамку и хахаля. — Пусть лучше расскажет, что необычного видел, — подмигнув Лясе, произнёс я, и барышня заинтересованно вздёрнула бровь, сразу же сменив гнев на милость.

Скорее всего, и злилась она не на мой побег за воришкой, а на то, что оставил её одну на рынке в непонятках и без присмотра. Это наверняка был первый в её жизни торговый квартал с кучей сомнительных личностей. И хоть она Героиня, всё равно девчонка-девчонка и почувствовала себя некомфортно.

— Да появилось что-то, с месяц назад. Кошмарит потихоньку народ, но не нападает никогда. Его толком и не рассмотрел ещё никто. А так разные байки рассказывают. Кто-то говорит, летает оно, шипит страшно или орёт, непонятно. Как-то по рынку пронеслось, всё с прилавков поскидывало, несколько человек видели. Особенно ту часть любит, где еда. Многие продавцы жалуются, что пропадают припасы. Правда, тут я б особо не верил.

— Почему? — уточнил я. — Приврать любят?

— Да не-ет, — уклончиво ответил Эрик.

— Ну, говори! — скомандовала Ляся, и я почувствовал, что не сдержалась и приложила Печатью Разума, подкашивая волю малого.

И соловей запел.

— Ну я сам не раз подворовывал под шумок. Валить на монстра легче лёгкого. Сам стырил, а потом: «Ай-ай-ай, а кто это сделал?». Ну и концы в воду, никто не подумает на мальчика с большими голубыми глазами.

— Ты в следующий раз толстовку на глаза свои наглые получше натягивай, а то тётечки тебя в два счёт опознают, такого хитрого. И полиции сдадут с лёгкой совестью, чтоб тебя перевоспитали в нормального члена общества.

Ляся возмущённо перевела взгляд на меня, и я тут же поправился.

— В смысле, воровать завязывай! Тогда и не сдаст никто никуда. Ты в тюрьму захотел? Нечего там делать мальчикам с красивыми голубыми глазами! Ты знаешь, что делают в тюрячке? Дол… — оборвал себя на полуслове, понимая, что цитировать похабные комедии будет неуместно. — В общем, я в тюрьме был, не понравилось.

— Да прижало меня! — заоправдывался пацан. — Ну и мне пятнадцать ещё. Да и за рыбу много не дадут. А через пару месяцев шестнадцать стукнет, работать пойду, в порт. Уже договорился. Осталось чуть-чуть.

— В порт? Любишь же ты рыбу, — усмехнулся я.

— Я ещё и на повара потом выучусь, ресторан открою. А ты ко мне будешь ходить. Роллы жрать! — оптимистично заявил он. — Ко мне тогда народ только так повалит.

— Ладно, целеустремлённый ты наш, это всё отлично. Но лучше скажи, где монстра искать?

Он как-то поник.

— Не знаю… Эти болезные каких только сказок не сочиняют, — пожаловался он. — Что оно и лазерами из глаз фигачит, и что бегает чуть ли не по всему городу. А по факту только на площади, на рынке и на развалинах завода. И ни лазеров, ничего подобного не видел.

— Так ты с ним сталкивался или нет? — из спутанного рассказа сложно было что-то понять.

— И да, и нет. Когда с прилавков всё послетало, я как раз лапу к вырезке примерял. А тут вжух! И всё попадало на землю. Я вырезку, конечно, за пазуху тыц, и думаю, валить пора, пока суетятся. А через секунду смотрим, а всё на местах. Я к вырезке руку тяну, а её нет! На прилавке как лежала, так и лежит. Ничего не понял.

— И кто это может быть? — спросила Ляся ни к кому конкретно не обращаясь.

— Ты ж спец по книжкам, ты и скажи.

Но она, судя по виду, понятия не имела.

— Что-то примечательное ещё было?

— Ну-у… вроде как в дома вламывался по ночам. Посуда билась, вазы с окон падали. Внутри всякий беспорядок. Ночью страшно, когда что-то врывается и начинается грохот. Но людям не вредило. Будто запуталось или по ошибке залетело. Не знаю. Любит народ приврать. Так что у одних это двухметровая дура, у других маленькая пушистая зверушка с большими глазами. А кто-то говорил, что в саду урожай оно пожрало. Вряд ли прям весь, но что-то точно поедено было. Вроде зубы мелкие, но кто знает. Может, это вообще когти.

— Понятно, что ничего не понятно, — подытожила Ляся разочарованно. — Ни размер, ни внешний вид не ясен. Только то, что шумит, ломает всё, скидывает, и иногда возвращает всё на место.

— Ребята думают, что оно ядовитое.

— Почему? — удивилась Ляся.

— Ну галлюцинации вызывает. Когда скинуло всё, а потом назад вернуло — ну явно ж галлюны.

— Значит, у тебя с вырезкой тоже «галлюны» были, — Ляся повторила, но сама формулировка ей очень не нравилась.

Слишком просторечно Эрик излагал мысли, но девушка решила, что может попробовать «слиться с толпой», чтобы не выделяться и войти в доверие. С её способностями это было избыточным, но она, видимо, запоздало захотела понравиться парнишке, потому что он был моим приятелем, и больше не стала принуждать отвечать на вопросы.

— Не похоже, конечно, — задумчиво ответил он. — Выглядело так, будто просто померещилось всё. Но знаю, что не мерещилось. И вырезку в руках держал, чувствовал её вес, холод, она ж со льда была снята. Липкая немного. А потом вжух!

— Вжух… — повторил я.

— Вжух, — грустно присоединилась Ляся.

— О! — обрадовался вдруг пацан. — Я ж это… гнездо нашёл. Не знаю, чьё. Может, монстра вашего как раз. Под крышей одного из домов. Там не живёт никто. А мы с пацанами любим там потусоваться иногда. Оттуда вид хороший на город, и к рынку близко. Бывает стырим… — он осёкся, — купим что-нибудь вкусное, и там собираемся, едим в компании.

— Адрес дашь?

— Да я провожу.

— Не надо, — отрезал я, и Эрик погрустнел. — Это может быть опасно. Мы рисковать гражданскими не можем. Подставлять местных — позор для Школы. Мы ж защищать вас призваны.

— Понял, — недовольно промямлил он, но вроде даже не обиделся. — Покажу, отсюда край здания виден будет, оно недалеко, дойдёте сами.

Пока малой отошёл в туалет, я наклонился к Лясе.

— Слушай, мы можем дать ему немного денег, чтобы перекантовался? — не то спросил, не то указал, что мы должны. — Чисто пока его мамка не вернётся. Загребут же. Жалко.

Мальчишка мог пригодиться в будущем, а если сядет в тюрьму, то связаться с ним уже вряд ли получится. А он был ценным источником информации. По крайней мере, относительно прошлого моей тушки. И терять такой источник было бы расточительно. Расточительнее, чем дать какую-то часть пайка, чтобы он дождался приезда своей мамаши-кукушки.

Ляся опять нахмурилась. Бухгалтер внутри неё лютовал, но девушка старалась сохранить лицо. Я сверлил её взглядом, и она, наконец, сдалась. Всегда знал, что у неё доброе сердце.

— Ладно, — ответила недовольно. — Но совсем чуть-чуть, нам же на дорогу деньги нужны, на еду, да и мало ли на что непредвиденное. Всякое может случиться.

Она просмотрела на пачку денег и нахмурилась ещё больше. Было видно, что дочь бывшего главы мафии вообще не очень понимает, как на эти деньги можно выживать два дня, к тому же не в одиночку, а впятером.

Когда малой вернулся, я попросил его оставить контакты для связи.

— Буду иногда сверяться, не загребли ли тебя, — пошутил, и глаза пацана просияли.

— Круто! — обрадовался он.

— А теперь еда! И пусть никто не уйдёт не обожравшимся! — потирая ладони, изрёк я.

Желудок красноречиво уркнул, но этого, кажется, никто не заметил. Все смотрели на шкварчащую на сковородке огромную яичнику с колбасками, заботливо поставленную официанткой в центр стола.

— Хранителя вам за плечи! — восхитилась Ляся, не то благословляя нас на принятие пищи, не то желая, чтобы нас откачали, если подавимся, набросившись на еду.

Дом выглядел как заброшенный, пах сыростью и слежавшимся затхлым хламом. Мебели почти не было, а что осталось — напоминало скорее мусор со свалки. Поломанный диван без одного подлокотника стоял накренившись посреди полупустой комнаты. Поломанные стулья выглядели как дрова для растопки, и было удивительно, что их по этому назначению ещё не употребили. От кухонного стола осталась лишь столешница, поеденная по краям крысами.

Кухонный гарнитур зиял дырами полок без створок и лишь символически отмечал места, где когда-то всё было обустроено для жизни. Наши шаги отражались эхом от пустых стен, создавая иллюзию погружения в иную реальность. Только что мы были на яркой солнечной улице, а уже через мгновение вошли в тёмную холодную обитель запустения.

Писк крыс окрашивал наше пребывание в здании в краски вторжения. Мы потревожили этот микромир, желая найти гнездо чудовища и изгнать его. При этом совершенно не понимали, кто нас будет тут ждать и с чем вообще имеем дело.

— Мы на месте, — произнёс я в браслет, и Брендан ответил, что они скоро прибудут, не уточняя, сколько именно времени им на это потребуется.

— Можешь подождать на улице? — предложил я Лясе, но она возмутилась.

— Я тоже Герой. Не надо со мной нянчиться!

Гордая девушка жаждала быть полезной. Препятствовать не стал.

По рассказу Эрика гнездо базировалось на втором этаже. Лестницу найти не составило труда, а вот перспектива по ней подняться тревожила.

— Оно не развалится? — озвучила мои опасения Ляся. — Выглядит шатко…

— Пойду первым, ты следом, но только после того, как буду уже на втором этаже, не надо её перегружать.

Спорить не слала, кивнула и встала лицом к выходу, осматриваясь и контролируя территорию. Всё-таки умная девчонка, старательная.

Идти по скрипучим ступеням казалось не лучшим вариантом, но альтернативных подъёмов не было. И если Эрик с другими ребятами сюда регулярно поднимались, значит, всё не так плохо. Никаких перил, конечно же, уже не осталось, так что идти пришлось, опираясь на стену. Под ногами хрустели старые доски, в глаза бил солнечный свет из разбитых окон. Кто и зачем так разворотил заброшенное жилище, осталось загадкой. Причём первый этаж почти весь остался застеклённым, лишь окно у двери не пощадили.

Поднявшись, окинул взором пространство. Вряд ли только Эрик посещал заброшку, находящуюся ближе к окраине, но всё-таки в самом городе, а не за его пределами. Но бомжей, к слову, тут не обитало. Мочой не воняло, каких-то вещей, как признаков постоянного пребывания, тоже не заметил.

Пол усыпан осколками стекла, разнообразным мусором, в углу какие-то тряпки и, что показалось самым примечательным, кое-где разбросаны огрызки фруктов и остатки протухших овощей. Если верить воришке, то существо интересовалось припасами с рынка и вполне могло приносить их сюда, тут же и сбрасывая остатки. Хотя это могли делать и друзья Эрика.

Осторожно шагая, проследовал вглубь комнаты, обращая внимание на детали.

— Мне подниматься? — уточнила Ляся, и я ответил положительно.

Кроме сладковатого запаха гниющих фруктов присутствовал какой-то ещё, довольно стойкий и будто бы животный. Не то запах шерсти, не то кожи. И исходил он от тряпок в углу. Ляся, поняв, куда смотрю, подала мне палку, чтобы пошевелить сбившийся комок. Перехватив орудие покрепче, осторожно ткнул, но не встретил сопротивления. Поковырял ею, и стало понятно, что в ткани никто не прячется.

— Не свезло, — подытожил я, продолжая исследование.

И тут послышалось какое-то шевеление поодаль от нас, на расстоянии метра, где стоял шкаф.

— Оно там, — прошептала Ляся, — подожди, не открывай.

Она повертелась на месте, ища себе подобие оружия, и в итоге прокралась к окну, что подхватить погрызенную крысами ножку от стола.

— Давай… — кивнула, сжав покрепче деревяху и встав в боевую стойку.

Не знаю, кого она ожидала там увидеть, но если оно похоже на бейсбольный мячик, то я ему не завидую.

В шкафу что-то пискнуло, и я не стал больше тянуть. Распахнул дверцу и легка опешил. На меня смотрело два выпученных невинных глаза.

— Это что, летучая мышь? — удивился я, и оно заорало.

Резкий противный писк разлетелся по комнате, существо подхватилось, отпуская перекладину, на которой когда-то висели платья или костюмы, и уцепилось за стену. Расщеперилось, расправляя крылья, и, поняв, что мы не боимся, пискнуло ещё раз, но уже как-то по-другому.

Поморгал не веря глазам. Ляся стояла позади меня без палки, а я так и не открыл шкаф.

— Что за фигня?

— Не знаю, — испуганно прошептала Ляся, бросившись к окну, чтобы опять поднять палку.

— Я же открывал шкаф? Ты видела? — уточнил, в надежде, что мне это не почудилось.

— Да, и там большущая летучая мышь, которая заорала на нас.

Она, конечно же, льстила зверюге. Огромной та не была, просто превышала размеры тех мышей, к которых довелось посмотреть в зоопарке. И судя по всему, в этом они были примерно такими же в общей массе. Существо из шкафа было крупнее и достигало размеров мелкой кошки. Не огромное, но и не крохотное, декоративное.

Я протянул руку к дверце, слыша, что там кто-то шевелится, гораздо активнее, чем в первый раз. Раскрыл дверцу, и оно вылетело прямиком на меня. Расправило крылья, и вот теперь начало казаться огромным за счёт них. Оно метнулось к окну, а я метнул в него обломок деревяхи, которой до этого шевелил тряпки.

Оно взвизгнуло, и вот я опять стоял на прежнем месте, а Ляся, поняв, что всё повторяется, бросилась к окну за ножкой стола.

В этот раз существо не стало ждать, пока я раскрою двери. Оно вывалилось снизу из-под шкафа, потому что там отсутствовало дно, выкатилось на пол, попыталось взметнуться ввысь, но попалось. Реакция у меня было не молниеносная, но вполне себе выработанная. Рефлексы не подвели. Я хватил существо за тушку, выпустив палку, и перехватил освободившейся рукой царапучие лапки.

— Не отматывает! — удивилась Ляся.

— Может, пока никак. Есть какие-то лимиты… У тебя есть лимиты? — спросил я, глядя в перепуганные глаза. — Ты чего безобразничаешь?

— Что будем с ним делать?

— Звони Шену, пускай…

И всё повторилось. Время отмоталось, но теперь уже к моменту, когда существо выкатилось из шкафа. И в этот раз я поймать его не успел, не сориентировался из-за всех этих скачков. К тому же начало немного мутить, будто укачало в дороге.

Мышь же рванул в сторону, взмыл в воздух и помчался к разбитому окну, дальнему от Ляси. Но девчонка, как уже успел заметить, была непромах. Метнула ножку стола в проём, та отскочила, напугав существо. Оно заверещало и бросилось назад к лестничному пролёту.

— Лови! — скомандовал я, но Ляся лишь отшатнулась, в глазах отразился ужас.

«Девчонка…» — подумал я, понимая, что это закономерно. Ни Ляся, ни Руби, ни Шана, хоть и были супергероинями, не стали бы трогать такую зверюгу. К ней бы смогла прикоснуться разве что Агата. Та не боялась никакой живности. Но, возможно лишь потому, что умела отдавать им приказы, а они слушались.

— Эх… — вырвалось у меня, когда помчался за мышью. — С ребятами хоть свяжись.

Было непонятно, если она дозвонится, а время отмотается, смогут ли они запомнить разговор, или у них оно отмотается с концами. Мышь тем временем в панике метался по первому этажу, цепляя и роняя всё, что ещё не успело упасть.

— Стоять! — рявкнул я и попытался остановить «пташку» телекинезом.

Вжух! И вот я опять бегу по ступеням.

Конечно, из-за смены позиции равновесие удержать не удалось, и я грохнулся со ступенек, доламывая то, что не доломал монстр. Его ситуацию это, надо сказать, не улучшило. Он всё так же метался, ища выход. Двери мы благополучно закрыли, а единственное разбитое окно имело небольшую рваную круглую щель, через которую ему, судя по всему, было страшно пытаться вылететь.

— Стой ты! — потерев ушибленное бедро и не успев подняться, крикнул я и вытянул вперёд руку в надежде ментально ухватить существо. Оно пискнуло, и всё повторилось сначала. Я опять летел с лестницы, ставя новые синяки и сшибая по второму кругу несшибленное.

— Вот гад… — выругался сквозь зубы. — А ну стой!

И теперь ухватил всё-таки трепещущее тельце, подтащил к себе и подхватил покрывало с пола. Не рукой, а также ментально. В больших блестящих чёрных глазках светился ужас.

Вжух…

Полёт с лестницы, мерная брань. Попытка ухватиться.

Вжух.

Полёт с лестницы, грубая брань.

Вжух…

И вот, наконец, когда мышь в очередной раз был ухвачен, Ляся подоспела на помощь. Она не схватила мыша и не прибила. Она распахнула дверь до того, как он пискнул, и Агата, показавшаяся с другой стороны проулка, заметила нас и что-то крикнула.

Мышь обмяк. И больше никакого «вжух». Просто опал в ладонях, будто уснул. Брендан, Шен и Агата уже во всю бежали, а мы с Лясей стояли и радовались, что всё закончилось.

— Он что, правда время отматывает? — удивился Брендан.

— Похоже на то, — подтвердила Ляся. — Я только с третьей попытки успела вам дорассказать.

— Поэтому связь обрывалась? — догадался Брендан.

— Угу. А Андрей вообще с лестницы всё это время падал. Хорошо, что вы были рядом. А вас не откидывало?

— Нет, — удивился Шен. — Мы бежали к вам что было сил.

Но его раскрасневшимся щекам стало ясно, что путь дался нелегко.

— Какой миленький! — Агата склонилась над существом. — Можно?

С радостью передав ей монстрика, принялся осматривать ссадины и ушибы. Все они были незначительными, хотя само падение с лестницы, к тому же неоднократное, было крайне неприятным испытанием.

— Дай посмотрю? — Брендан заметил синяк и неглубокий порез на плече. — Я могу подлатать.

— Как? — удивился я

— Ты по-своему воздействуешь на материю, я — по-своему, — усмехнулся он.

И в целом всё встало на свои места. Добряк вроде него не мог не овладеть лечащими способностями. С другой стороны, мне пока не до конца верилось, что кто-то может быть таким котом Леопольдом, как он.

— Он просто испугался, — жалостливым голосом произнесла Агата, поглаживая спящего малыша. — Совсем один в чужом мире… И он… Он совсем ещё ребёнок. Маленький, перепуганный, одинокий. А тут вы!

— Это барабашка… — пояснила Ляся. — Страшненький, но не страшный.

— Ага, поэтому ты к нему прикоснуться побоялась? — подколол я.

— Много ты знаешь, — девушка показала язык, чего никто от неё не ожидал.

«Понабралась от нас», — подумал я и обнаружил, что плечо зажило. Даже синяка не осталось. Брендан своё дело тоже знал.

— И что будем делать? — Шен озвучил вопрос, который никто не решился задать.

— Сообщим куратору, узнаем.

Дело поручили Лясе, а сами стали прикидывать, где может располагаться разлом, откуда это чудо вылезло.

— Давайте оставим себе?.. — полувопросом попросила Агата, когда поступил приказ от куратора дожидаться на месте. — Я буду кормить его фруктами. Как думаете? Нам разрешат?

— Сомневаюсь, — честно ответил Брендан. — Он же «монстр»…

— Ну какой он монстр? На Шена посмотри, — рассмеялась Агата, — он и то страшнее порой. Да, малыш? — потрепав мыша по щеке, произнесла девушка, игнорируя возмущённый взгляд Шена.

«Барабашка» тем временем проснулся, и хоть смотрел на всех испуганно, в руках Агаты вёл себя спокойно и время больше не отматывал.

— И ничего я не страшный! У меня просто способности нестандартные.

— И кость широкая, — добавил я, заметив подъезжающую машину без номеров, которая совершенно не вписывалась в окружающее пространство, потому что стоила, скорее всего, дороже, чем половина домов этого квартала вместе взятых.

— Агентство утилизации, — представился вышедший из машины мужчина с блестящим значком в руках, — сдайте, пожалуйста, существо.

Все мы застыли, не зная, что говорить.

Агата рыдала. Рыдала после передачи барабашки, рыдала, когда мы нашли небольшую щель между мирами и благополучно её зашили. Рыдала, пока мы выбирали новое задание. И рыдала в дороге, когда сели в купе поезда, не самого технологичного, но довольно комфортного.

Никто из нас ожидал, что стальная с виду и тихая снаружи Агата могла так сильно расстроиться из-за впервые увиденного монстра.

И успокоить её не могли ни Шен, ни Ляся, ни Брендан. Я даже пытаться не стал. Сложно было подобрать слова, а объятий ей хватило от Ляси, она поглаживала девушку по плечу, что-то нашёптывала и даже, кажется, нежно по-сестрински поцеловала в лоб.

Барабашку изъяли, поместив в просторный чёрный ящик. Агата, ослушавшись приказа людей выдать монстра, приказала ему лететь, но транквилизатор мгновенно вырубил мыша, и тот не успел ничего отмотать. Доводы логики, что существо может начать мотать время как захочет, нарушая пространственно-временные связи и приводя порядок в мироздании в полнейший хаос, не действовали. Девушка увидела в нём питомца и ничего не хотела слышать.

Меня же теперь больше интересовала не судьба отдельно взятого монстра, а внешний вид и принадлежность ребят в костюмах к какой-то службе утилизации. Кто они такие и кто их назначил утилизировать монстров? Да и значок… Что это за структура такая? Если б я был коренным жителем этого мира, то было бы куда проще во всём разобраться. Но пока устройство и иерархичность государственных и частных крупных структур оставались для меня лишь смутно понятными.

Быстрый поиск по сети никаких внятных результатов не выдал. Была парочка статей о всяких дезинсекторах и клининговых службах, которые приподнялись после активизации аномалий, но все они плохо вязались с тем, что увидели мы. Может, конечно, это какая-то отдельная клининговая служба, нанятая ректорам, а может — государственная, назначенная для контроля. Но ни один поисковик об этом не был в курсе и меня не просветил.

— Так нельзя… нельзя! Он же безоби-и-идный! — донеслись обрывки разговора Агаты и Шена, который перенял эстафету, пока мы ехали до следующей точки по железной дороге сквозь небольшие деревеньки.

За бунт любительницы животных с нас могли снять очки и вернуть в Школу, но главный утилизатор пообещал не вносить это в отчёт, если девушка пообещает больше так себя не вести. Приказ есть приказ. А мы, Герои, должны учиться слушать командующего во благо всего человечества.

Агата, конечно же, ничего обещать не хотела, только причитала и плакала, но мы заверили, что будем передавать монстров живыми или мёртвыми, и по первому требованию. Моя любовь к животным распространялась на более «базовые модели». Барабашка был крутым монстром, но в кого он превратится, когда вырастет? И какой хаос может начаться, если ему подобные существа расплодятся и начнут мотать время, как им захочется. Выяснять не хотелось. Но и оттого, что отдали его подозрительным людям, тоже было не по себе.

— Он же просто напуганный малыш! — не унималась она. — Он никому не желал зла. Я слышала его мысли, он добрый.

— Агата… — тихо сказал Шен, погладив девушку по руке, — он монстр. И он непредсказуем. Мы не знаем ничего о взрослых особях. Пока монстр ребёнок, он может быть мил, но взрослый монстр — это беда.

— Сам ты… Монстр! — разозлилась она.

А я подумал лишь о том, что всякий серийный убийца тоже когда-то был маленьким…

— Почти приехали, — объявила Ляся.

Пейзаж за окном сменился на вполне урбанистический. Город не походил на мегаполис, но мы въехали в него пару минут назад и продолжали мчать сквозь застройку жилых домов, пересекли один крупный мост, преодолели тоннель и ворвались в заводской квартал. Дымящие трубы, как незатушенные сигареты, прорезали небо, огороженные бетонкой территории скрывали свои секреты, а граффити на них преображали пейзаж из унылого в игриво-бунтарский.

Когда выходили из поезда, Агату уже попустило. Либо Шен достучался, явив себя голосом разума, либо у девушки кончились силы страдать. Он в очередной раз протёрла опухшие красные глаза и, поджав губы, кивнула, показывая, что успокоилась.

Нашей следующей целью стал отель. В нём в последние недели начали пропадать постояльцы. Большую часть нашли мёртвыми, некоторых не нашли. К тому же всякие странные звуки, шорохи, тени и скрипы заставляли людей покидать здание в спешке посреди ночи. Всё это мне смутно напоминало инцидент в школе, и захотелось «сверить показания». Если очередной Уолтер-Джек Тейлор орудует в здании, то впятером мы точно с ним справимся.

Заселять нас принялась приятная женщина предпенсионного возраста, она хлопотала и охала, узнав нас. Её желание помочь юным Героям выглядело вполне естественным, но некоторые проявления заботы показались излишними. Может, она слишком нервничала, понимая, что после нашего посещения её гостиница либо станет суперпопулярным местом, либо будет закрыта. А может, и окажется разнесена в щепки.

— Вы уверены, что хотите на самый проблемный этаж? — переспросила она ещё раз.

— Да. Именно на него. Чтоб ковать железо, не отходя от кассы, — произнёс я с усмешкой, но отсылок, ожидаемо, никто не считал. — Лучше сразу заселимся поближе к проблеме, чтобы скорее её устранить. Мы ограничены во времени, — пояснил я. — Утром уже должны будем уехать.

— Ох, — она опять помотала головой, — бедные детки. Хоть позавтракаете? У нас отличные завтраки! Я скажу Матильде приготовить фирменные сырники, они у нас только по четвергам, но для вас сделаем…

— Спасибо! — перебил я, желая ускориться, — мы вам очень признательны! Дадите ключики?

— Да, но я вас и провожу. Крыло заперто, чтобы любопытные туристы не гуляли и не подставляли себя.

— А странности происходят только там? — уточнила Ляся.

— Нет, но там их было больше всего. После перекрытия этажа произошёл только один инцидент, этажом ниже. Хотя, скорее, не там, а на лестнице между этажами.

— А много вообще гостей в вашем отеле?

Это уточнение показалось важным. Если поток туристов иссяк, то и выводы делать сложно. Может, смерти прекратились, потому что умирать некому.

— Гостей поубавилось, конечно. За исключением последнего этажа, отель полон людьми примерно на треть. И вот приехали вы! Значит, скоро всё решится и всё станет хорошо! — радостно произнесла женщина.

— Значит, наша аномалия любит быть сверху, — задорно отчеканил Шен, и тут же пухлые щёки обдало жаром.

Женщина уставилась сначала на него, потом на меня, хотела что-то сказать, но осеклась.

— Пойдёмте? — предложил я.

Она молча кивнула.

Из лифта мы вышли в холл. Слева и справа коридор отделяли большие двери. Оба крыла хозяйка по очереди отперла и, спрятав массивную связку ключей в кармане юбки, произнесла:

— Взяла на себя смелость поселить вас в разных крыльях. Для удобства поисков… привидений… — сформулировала женщина, но тут же сама поморщилась, потому что не до конца представляла, с чем нам придётся иметь дело.

Мы тоже не до конца это представляли, но были готовы ко всему. И Агата сияла решимостью, понимая, что жертвовать милыми монстриками тут точно не придётся, а спустить пар на чудовищах, скрывающихся в отеле, будет приятно и полезно.

Женщина вынула из другого кармана пять связок ключей.

— Каждому по номеру. И вот один мастер-ключ, если услышите что-то подозрительное в соседнем номере и захотите проверить.

Мы наугад расхватали обычные старомодные ключи и пошли заселяться, каждый в свой номер. Солнце стояло ещё высоко, так что в планах числился небольшой часовой отдых, чтобы привести себя в порядок, принять душ, прочистить мозги и начать искать причину, по которой это место превратилось в смертельную ловушку для некоторых постояльцев.

Нам с Бренданом достались номера в левом крыле, а Ляся, Шен и Агата ушли в противоположную сторону. Отель выглядел достаточно старомодным снаружи, и точно таким же оказался внутри. Уровень комфорта, однако, представлялся довольно высоким. Резные проёмы, красивые, хоть и старые рамы на зеркалах свидетельствовали о достатке и роскоши, некогда царившей в «Полуночной песни».

— Раньше здесь останавливались звёзды, — видя мой блуждающий взгляд, пояснил Брендан. — Как раз на этом этаже самые лучшие номера.

Он назвал несколько имён, которые ни о чём мне не говорили, но, по всей видимости, должны были впечатлить. Покивав, делая вид, что понимаю, о ком он говорит, продолжил разглядывать убранство коридора. Даже дорожки тут смотрелись качественно и богато, хотя их лучшие годы уже миновали.

— Я слышал, что даже король рок-н-ролла останавливался тут, правда, ещё до того, как стал знаменит. Где-то даже памятная табличка должна висеть. Возможно, внутри одного из номеров, а может, где-то снаружи, в коридорах.

Брендан остановился напротив двери с табличкой «1406». Отпереть замок получилось не сразу, но в итоге дверь распахнулась.

— Твой номер, видимо, дальше по коридору. Если найдёшь табличку — свисти. Хочу сфотографироваться на память, прежде чем поедем на следующее задание.

Отсалютовав в знак согласия, пошёл вперёд.

По какой-то непонятной причине мне здесь очень даже нравилось. Наверное, стены, дышащие стариной и повидавшие многих разноплановых людей, впитали в себя дух истории и секретов, происходивших за закрытыми дверьми. Да и ухоженный качественный олдскул в оформлении сводил скулы, потому что напоминал родные края и места, в которых приходилось ночевать при поездках на соревнования.

Миновав дверь следующего номера, приметил небольшую табличку, ту самую, которую так жаждал увидеть Брендан. Золочёный прямоугольник за стеклом гласил, что в следующем номере, который, судя по всему, был моим, останавливался талантливый и харизматичный король рок-н-ролла. Фанатом подобной музыки меня назвать было нельзя, но и равнодушным к подобной теме — тоже.

Будто под гипнозом потянул руку к стеклу. Захотелось прикоснуться к истории, такой манящей и древней, но при этом не такой уж далёкой. Однако стоило пальцам ощутить холод стекла, я отпрянул. Кровь скатилась багровыми густыми каплями к запястью.

Порезался о край защитного стекла, заляпав и стену, и одежду.

— Кажется, мне тут не рады… — выругался себе под нос и поторопился в номер.

Он находился сразу за табличкой, и чтобы не залить всё кровью, пришлось сразу пройти в ванную, бросив рюкзак и толстовку у входа. Кровь не остановилась под потоком холодной воды, порез оказался глубоким. Поэтому я плотнее перетянул палец бинтом из миниатюрной походной аптечки, заботливо припасённой для постояльцев.

Решив использовать свой час на отдых и приведение мыслей в порядок, прошёл в комнату и плюхнулся на кровать. Солнечный свет пробивался сквозь тюль и распахнутые шторы, наполняя номер тёплыми тонами и производя умиротворяющее впечатление. Потянуло в сон, хотя до этого усталости не чувствовалось.

Кажется, я всё-таки задремал, но стук в дверь вырвал из лап дрёмы. Он создавал неприятное впечатление из-за ритмичности и неотвратимой настойчивости. Было похоже на то, как кровь бьётся в висках, в ритм сердца. Пульсирует и отдаётся по всему телу.

Нехотя поднявшись, пошёл открывать, чтобы наорать на незваного гостя и прекратить раздражающие звуки.

В проёме стояла Ляся, и огонь раздражения тут же погас. Она выглядела напуганной и ранимой. Такой не видел её никогда. Даже в первый день, когда мы познакомились, в ней было больше силы, и это притом, что она тогда плакала.

— Что случилось? — встревожился я.

— Можно к тебе зайти? — попросилась она.

Такому грустному и тревожному взгляду больших карих глаз сложно было отказать.

— Конечно, входи. Располагайся, где будет удобно.

Но она не прошла внутрь, просто переступила через порог и встала ко мне вплотную. Положила руку на дверь, прикрывая её за собой и кокетливо заглядывая в глаза. С хлопком двери мы отделились от остального мира, оставшись вдвоём.

Ляся встала ещё ближе (хотя, казалось бы, ближе некуда) и запустила руку мне под футболку, проводя пальчикам по прессу и выше к рёбрам, остановилась на солнечном сплетении.

— Эй, холодно… — усмехнулся я, не понимая, что на неё нашло, и переводя происходящее в шутку.

Но она вместо этого произнесла совсем не то, что ожидал.

— Это пока… Сейчас будет жарко. Настолько, как не никогда было…

— Что происходит, Ляся?

Мне, конечно, было приятно внимание такой роскошной девушки, вот только выглядело всё неестественно. Между нами никогда не искрило сексуальное напряжение. С Лясей вообще было сложно по части флирта. Несколько парней пытались подкатить, но получали от ворот поворот. Да и симпатия со стороны Джонни её сильно бесила, хотя в этом её можно понять.

А тут она пришла ко мне в номер, погладила по торсу, намекнула на горячее продолжение и прошла в комнату, рассматривая всё с любопытством и кокетничая. В движениях появилась кошачья грация, в теле гибкость и манерность. Она играла со мной, охотилась на меня, заигрывала и ускользала.

— А происходит то, что я, наконец, могу признаться тебе и себе… Я давно хочу этого, Рэй…

— Тебе адреналин в голову ударил? — спросил я и пожалел, что выбрал такую резкую формулировку.

Не хотелось её обижать, но и подыгрывать тоже не собирался, потому что происходящее не вписывалось в формулу наших отношений. Я изначально дал себе установку не ввязываться в романтику с девчонками со Школы во избежание драмы и глупых интриг.

Мне хотелось прямолинейности и ясности, как это было с Чили. Там мы оба понимали, что можем дать друг другу и что хотим получить. Никаких обид, глупых игр и нервяков. Только чистая симпатия, взаимопомощь и, что греха таить, отличный секс. Секс с женщиной, которая понимает чего хочет. А не с девчонкой, которая после первого поцелуя будет мечтать о белом платье, придумывать имена детям и обижаться, если я вдруг забыл, что со дня первого поцелуя прошла уже целая неделя, и не приготовил подарок.

Да, Ляся, конечно, не была похожа на подобную девчонку, к такому типажу скорее относилась Руби, но там хотя бы было чему искрить, мы порой, действительно, поглядывали друг на друга с интересом.

— Это не адреналин, — усмехнулась она, проводя пальчиками по комоду и прохаживаясь с видом дикой пантеры, которая оценивает ситуацию. — Это страсть… чистая и глубокая.

Она остановилась, посмотрела в глаза манящим жаждущим взглядом. Сбивчивое дыхание заставляло грудь вздыматься под белой футболкой в ритме, с которым билось и моё сердце.

Я действительно почувствовал жар, но не желания, а лёгкой тревоги.

— Ты знал, что большинство жертв этого места мужчины? — спросила она, подходя к окну. — Они все погибали в первый же день пребывания в отеле.

Ляся задёрнула тяжёлые шторы, и в полумраке её движения стали ещё больше напоминать дикое животное перед прыжком.

— Раскрой, — скомандовал я, но она не послушалась, продолжила монолог.

— Только одна женщина была убита тут. Вернее, две…

— В отчёте только одна, — поправил я.

— Там не вся информация…

— Откуда знаешь?

— Загляни в архив. Покопайся в истории этого места…

Она подошла ближе. Я смотрел сверху вниз, и при всей странности поведения, она выглядела хрупкой и нежной. И пусть девушка возомнила себя роковой соблазнительницей, эта игра мне не нравилась. Поэтому, когда нежная ловкая ладонь потянулась к ремню моих джинсов, пришлось остановить её.

— Ты пришла обсудить задание или в игры играть? — спросил прямо, рассчитывая на честный ответ.

— Нет. Я пришла почувствовать то, чего не чувствовала очень давно…

«Очень давно?»

Эта фраза удивила. Ей всего восемнадцать. Да и не похожа она на девушку, ведущую распутный образ жизни с малых лет.

— Мне так одиноко… — надрывно произнесла она. — Так холодно… Я просто хочу почувствовать чьё-то тепло опять… Просто хочу немного огня и жизни. А не это… — мотнула головой в окружавшую нас темноту.

Затем что-то в глазах изменилось.

— Но ты… ты можешь зажечь меня вновь…

Она толкнула меня на кровать, и я впервые почувствовал на себе силу Печатей, скрытую в хрупкой девчушке.

«Тук, тук», — опять запульсировало в голове, и я понял, что не могу пошевелиться.

«Тук, тук…» — бой в висках.

А может, и не хочу.

Какой-то туман начал окутывать и сознание, и комнату.

«У тебя когда-нибудь было с Героиней?» — просил как-то Шен, в надежде, что я поделюсь опытом.

И теперь появилась возможность узнать, каково это. Ляся забралась на меня, стягивая белую футболку, под которой оказался кружевной чёрный лифчик. Девушка не обладала выдающимися формами, но была очень стройной и изящной. Чёрные волосы, которые она почти никогда не собирала в пучок, рассыпались по спине и плечам, контрастируя даже в полутьме с молочно-белой кожей.

— Я так хочу тебя… — на выдохе произнесла она. — Я так хочу тепла…

Вслед за словами последовали действия. Она стянула футболку и с меня, сбросила на пол. Впилась взглядом в моё тело и довольная улыбнулась. Затем склонилась для поцелуя, но в паре сантиметров застыла. Я чувствовал её обжигающее дыхание, и вдруг вместо поцелуя, она склонилась к шее. Нежно и медленно провела кончиком языка по коже. Затем последовал укус, а по телу пошёл спазм, заставляя мышцы напрячься.

Я всё ещё не мог двигаться, не мог даже ничего произнести, потому что перехватило дыхание. Было и больно, и приятно. А сознание начало уплывать по волнам гормонов, начавших странную неконтролируемую пляску.

Ляся прочертила по моему телу пальцами тонкие линии от груди до торса, едва ощутимо царапая ногтями. Затем изогнулась как кошка и лизнула кончиком языка над пупком, потом продвинулась выше и замерла, нависая лицом к лицу. Глаза пылали страстью и голодом.

Лямочка лифчика упала с плеча, и девушка рывком опять припала к моей шее.

Боль я почувствовал уже издалека, будто не со мной…

Приятный пьянящий туман заполнил и комнату, и сознание.

«Тук… тук».

Ритм стал глуше, кровь в висках стучала уже не так сильно. Хотелось раствориться в её ласках, не думая ни о чём. Она продолжила гладить меня коготками, целовать в шею и губы, гладить волосы, сжимая их своими тонкими пальчикам.

Затем укусила за мочку уха и сладко застонала, жар от дыхания и стал всепоглощающим. Когда она потянулась к ремню джинсов в этот раз, остановить её было невозможно. Ледяные руки, орудовавшие в районе молнии, оттеняли жар от дыхания и пульсирующего тумана, и не давали провалиться в забытьё.

Джинсы свалились на пол, и Ляся прильнула ко мне всем своим хрупким разгорячённым телом.

— Ты останешься со мной тут?

Мне захотелось пообещать что угодно, лишь бы она продолжала.

— Останься, — в певучем голосе сквозила мольба. — Останься со мной тут навсегда. Нам будет так хорошо…

И мне всего этого тоже хотелось. Так сильно, что готов был забыть обо всём. В бездну Школу, её правила и обязанности. К чему это, если можно вечно наслаждаться ласками красавицы? И я сказала бы ей «да», если бы не одно но.

У этого желания не было основы. Лишь сиюминутный порыв, дурман и наваждение.

«Интересно, а с призраком можно…» — припомнил слова Шена.

Девушка поцеловала меня в губы. Пылко, страстно, совсем не как неопытная девчонка, а как изголодавшаяся страстная женщина. Прикусила за губу, и мне показалось, что чувствую вкус крови собственной.

— Останься, и я буду любить тебя… Вечно…

На последнем слове меня обдало жаром, но уже не снаружи, а изнутри. Глухая пульсация крови в венах, наконец, опять обрела силу. Сердце забилось как раньше. Гулко, твёрдо, сильно.

«Тук, тук. Тук, тук».

— Нет, — прохрипел я и закрепил: — Никогда…

Она изменилась в лице, отпрянула. Начала отступать.

— Ты не можешь… не можешь отвергнуть меня. Я же… мечта! Твоя мечта! — почти кричала она.

— Нет, — твёрже произнёс я, обретая силу и способность двигаться. — Ты точно не моя мечта. Кем бы ты ни была…

Она вскинула голову в усмешке, и стало понятно, что передо мной совсем не Ляся. Тоже очень красивая, тоже брюнетка, тоже стройная и изящная. Но чужая и незнакомая.

Горькие обида и грусть отразились на лице красавицы.

Одежда сменилась на белую ночнушку в пол. На груди проступило пятно крови, на руках — порезы и синяки. Она беспомощно и печально рассмеялась трескучим холодным смехом, демонстрируя запястья.

— Я бы могла любить тебя… Но раз ты не сдаёшься, придётся… убить…

— Попробуй! — вытирая кровь с шеи, усмехнулся я.

И не успел моргнуть, как она оказалась рядом. Теперь почти сровнялась со мной по росту, больше не пряча истинную природу.

— Я вернусь ночью, — прошептала она с какой-то садистской нежностью. — Жди…

Рассмеялась и исчезла до того, как отзвучал, рассыпаясь по комнате, поглощённый темнотой смех. Я попытался ухватить растаявший образ, сделал шаг вперёд, но ничего кроме тьмы не увидел.

— Рэй! — раздался крик откуда-то издалека, щёки обожгло.

Теперь точно кричала Ляся.

— Рэй, пожалуйста!

Я открыл глаза и сощурился от яркого солнечного света, наполнявшего комнату. Надо мной нависала она же и трясла, била по щекам. Вокруг стояли перепуганные ребята, не зная, чем ещё можно помочь.

— Господи! — вскрикнула она, заметив, что я прихожу в себя. — Наконец-то!

Она вытерла слёзы и слезла с меня.

Ни женщины в ночнушке, ни задёрнутых штор, ничего этого не было. Лишь порезанный палец пропитал бинт кровью и перепачкал постельное бельё.

Я потрогал шею, но следов укусов не обнаружил. Если призрачная вампирша и пила кровь, то пока я был без сознания. И скорее не в прямом смысле, а высасывая жизнь, насылая соблазнительные образы. Чтобы не сопротивлялся, чтобы поддался и отрёкся от всего дорогого ради неё.

— Ты как будто в кому впал! — пожаловалась Ляся. — Бормотал что-то, не реагировал ни на что. Я даже несколько раз тебя по лицу ударила. Ноль эмоций! Что с тобой было?

Сев на кровати, попытался размяться. Занемевшее тело плохо поддавалось командам, словно из меня всю энергию выкачали.

— Когда мы пришли, всё в тумане было, будто комнату дымом накачали. Мы даже не сразу тебя заметили и думали пожарных звать. Но запаха дыма не почувствовали, а тут ты… — она всхлипнула, — лежишь как мумия… полумёртвый!

— Кажется, ко мне приходила наша аномалия, — честно признался я. — И пыталась меня… соблазнить…

— Вау! — не то обрадовался, не то позавидовал Шен. — Приставала? Красивая?

— Вполне себе, — подтвердил я, не став уточнять, что изначально она выбрала образ Ляси, чтобы было проще меня охмурить.

Меня всё ещё слегка мутило, в голове гудело, в висках постукивало.

— А что с пальцем? — уточнил Брендан. — Подлатать?

— Да ерунда. Порезался о памятную табличку возле двери.

— Можно я всё-таки посмотрю? — Брендан поправил очки и пристально взглянул на рану, не пытаясь снять бинт.

Как Герой, он мог обойтись без прямого обследования.

— Хм…

Этот «хм» мне не понравился, и он, отвечая на мой хмурый взгляд, пояснил:

— С раной ничего страшного. Она глубокая, но заживёт. Больше меня волнует сама кровь. Будто тебя отравили.

— Через порез?

Он задумчиво просканировал меня взглядом.

— Не думаю… Причина в чём-то другом. Туман! — осенило его. — Когда мы вошли, комната была им затянута, а потом он развеялся очень быстро. Думаю, дело в этом. Твой призрак одурманил тебя, отравил и собирался мумифицировать, как и других жертв.

— Любят же тебя призрачные дамочки, — подколол Шен, но Брендал тут же помотал головой.

— Не в этом дело… — Он достал планшет, раскрыл на нём фото жертв. — Обратите внимание сюда. Вот у этого человека порез на щеке.

На иссохшем теле прослеживалась рана. Мы не обратили на это внимание, когда изучали документы.

— Возможно, он порезался во время бритья, — предположил Брендан и открыл следующее фото. — А у этого рана на ноге. Дальше тоже все с ранами, — он пролистал, приблизил, — вот тут что-то прохожее на царапину. У них у всех какие-то повреждения.

— Её притягивает кровь? — уточнил я.

— Похоже на то. Она идёт на запах крови, травит и высушивает.

— А пропавшая женщина?.. — припомнил материалы дела и взял планшет в руки. — Она же пропала, фотография есть только при жизни, перед исчезновением. Но там вроде повреждений нет…

— Она была женой пропавшего. Возможно, просто невовремя появилась и тоже погибла, — предположила Ляся.

Я отдал планшет и поднялся. Размышлять, курсируя по комнате, всегда было легче. Попытался припомнить детали и точные фразы, которые бросала призрачная вампирша. Если она так любит мужчин и жаждет заманить кого-нибудь в свои лапы, то жена, нежданно вернувшаяся в номер, вполне могла стать её жертвой. Но, кажется, она говорила что-то о двух погибших женщинах.

Лёгкий туман в голове ещё сохранялся, но мыслить стало значительно проще.

— А нет ли в записях ничего про ещё одну женщину, пропавшую или умершую здесь?

— Нет, — Брендан помотал головой, — только, о которых мы уже читали.

— А что, если нам прислали не всё? — предположила Ляся. — Если была ещё одна смерть, но случилась раньше, например. И её не соотнесли с последующими инцидентами?

— Дельная мысль, — похвалил я. — Предлагаю наведаться к нашей гостеприимной хозяйке. Уж она-то точно должна знать об этом месте все грязные подробности.

— Не факт, что захочет рассказывать… — засомневался Шен.

— Тогда нам очень повезло, что в команде есть менталист, специализирующийся на людях!

Я положил Лясе руку на плечо и подмигнул, на что та ответила уверенной улыбкой.

Мы спустились на первый этаж на лифте, направились к стойке регистрации. Женщина занималась тем, что общалась с новыми постояльцами, рассказывая, как выйти к ресторану.

— Ну что, будем ждать? — уточнила Ляся, разгорячённая жаждой предстоящего допроса.

— Кажется, это не потребуется, — отозвался я, рассматривая стенд с фотографиями.

— Почему? Она же может оказаться полезной.

— Может, — согласился я, — но это будет излишним. Я знаю, кто был второй женщиной, погибшей здесь. Вернее, первой. И её смерть действительно отличалась от остальных, поэтому не вошла в дело.

Я коснулся пальцами фотографии, приколотой гвоздиком, как и все остальные. С неё на меня смотрела улыбающаяся женщина. Брюнетка. Высокая и изящная. И я про себя отметил, что форма горничной шла ей намного больше, чем длинная белая сорочка в пол.

Сильвия Лайтман смотрела на нас с фотографии и лучезарно улыбалась. Рядом стоял король рок-н-ролла и нежно обнимал гитару.

— Вау! Это она напала на тебя? — с любопытством спросила Агата, отметив красоту барышни.

— Она. И очень жаждала тепла и внимания. Видимо, при жизни ей этого крайне недоставало.

— Хорошо, что фотка подписана, — оторвавшись от планшета, произнесла Ляся. — Я пробила её в поисковике. Дамочка работала здесь больше пяти лет, а потом в один из дней покончила с собой. Поговаривали, что любила пофлиртовать с постояльцами, причём не только с холостыми. Из-за чего женщины нередко подавали на неё жалобы. Однажды случился скандал, в результате чего ей грозило увольнение. Но она не вынесла позора и покончила с собой сразу после разговора с начальником.

— Да уж… — скептически произнесла Агата и наморщила нос, будто девушка её разочаровала.

— Видимо, червоточина пробудила её. И она продолжила поиски возлюбленного уже в призрачном состоянии.

— И что же послужило триггером? Какая-то вещь? Может, это фото? — я крутанул его в руках, опять прочитав подпись на обороте.

Ничего особенного, только имена и дата съёмки.

— Я могу вам помочь?

Рядом возникла женщина, селившая нас в номер. Взгляд был красноречивей слов. Ей очень не нравилось, что мы сняли с доски фотографию с музыкантом и служащими отеля.

— Подскажите, вы знаете историю этой девушки? — указал пальцем на Сильвию, не касаясь глянцевой поверхности, чтобы не оставлять отпечатков.

Женщина вся напряглась и протянула руки.

— Позвольте, я посмотрю, — попросила она и, как только передал «артефакт», изменилась в лице, неловко улыбнулась. — Это Сильвия. Одна из горничных. К сожалению, судьба у бедняжки незавидная. Она покончила с собой из-за скандала с одним джентльменом. Он обещал увезти её в лучшую жизнь, но потом в отель заявилась его жена, и мечты о красивой жизни рассыпались в прах.

— А как давно тут висит это фото? — решив сразу же прояснить ситуацию, спросил Брендан.

Женщина сдвинула брови, высчитывая дни.

— Кажется, пару месяцев. А что?

Мы переглянулись.

— А где фото было до этого? Памятная табличка у вас висела всегда. Почему же фото раньше не доставали?

— А кто ж знал, что оно имеется, — всплеснула руками женщина. — Нашла в архиве и очень удивилась. Надо бы фотографию тоже разместить под стеклом.

Ловким движением руки спрятала снимок куда-то в недра накладного кармана форменного пиджака. Наверное, чтобы такие наглецы, как я, не пачкали реликвию грязными лапищами.

— Кстати, о стёклах. Я порезался о вашу инсталляцию. Вам бы стекло там заменить.

— Да что вы⁈ Сейчас же вызову мастера. Как раз и для фотографии рамку сделает. Не дело, что она тут висит. Лучше разместить на видном месте, — хлопоча протараторила женщина.

«И так, чтобы руками никто не трогал», — добавил я про себя.

— А где у вас архив? — поинтересовался, припоминая, что вампирская барышня тоже его упоминала.

— На чердаке… — насторожённо ответила женщина. — Вам что-нибудь нужно? Мы можем ответить на все вопросы.

— А ключик не дадите?

Вселенская тоска отразилась на лице несчастной хозяйки.

— Мы и без ключика справимся, — сразу пояснил я, намекая, что отделаться от нас уже не получиться, — но с ключиком выйдет аккуратнее.

— Сейчас принесу, — потухшим голосом произнесла она.

Когда вернулась, в руках помимо ключа был телефон.

— Принесла, — продемонстрировала она и сразу добавила: — Но сначала фото. Не могу упустить приезд таких значимых личной, уж простите. Хорошая реклама отелю получиться.

И хоть нам не очень хотелось позировать, было ясно, что «утром деньги, вечером стулья».

— Ну вот! Отлично! — обрадовалась она, когда швейцар закончил фотографировать. — Будет чем похвастаться. А то туристы теперь привередливые. Всем хочется помимо комфорта чего-то особенного. А тут вы!

— А памятная табличка будет? — пошутил я.

— Будет! — заверила она. — Будет, родненький, ты только призрака поймай, чтоб посетители не боялись. А уж вам-то я лучшие таблички организую. На каждой двери номера, именные.

«Лишь бы не надгробные…» — усмехнулся про себя, и мы отправились на самый верхний этаж здания.

— Могли бы и догадаться, что она на чердаке живёт, — заключила Агата. — Убивала-то она на последнем жилом этаже.

— Тогда и червоточина могла быть там, — возразила Ляся. — Так что всё мы сделали правильно. Вслепую искать кома в мешке глупо.

— Ну да, а так Рэя чуть не замумифицировали, — не согласилась она.

— Да бросьте, — миролюбиво вклинился я. — Кто ж знал, что она такая резвая. Только пришёл и сразу накинулась.

— Горя-а-ачая штучка, — расплылся Шен и тут же осёкся, косясь на Агату.

А видел бы он, что видел я, вообще бы офигел. Потому что барышня, действительно, была хороша, причём в обоих образах.

Доступ к чердаку обеспечивала старая скрипучая лестница, скрытая от глаз постояльцев запертыми на ключ дверьми. Мы поднялись, ощущая налёт старины и тайны, витавшие в воздухе. Хотя, возможно, это была обычная вековая пыль.

Зов червоточины я услышал почти сразу, как поднялся. Он тоскливо пел и манил, подманивая и отталкивая одновременно. Будто жаждал внимания, но при этом опасался подпускать кого попало.

— Слышите? — уточнил у ребят, но те лишь пожали плечами. — Мне кажется, оно… плачет. В этой аномалии полно тоски.

— Ну, учитывая биографию дамочки… — Агата на сала заканчивать фразу.

— Интересно… — задумчиво произнёс Шен, озираясь по сторонам на пыльные балки, коробки, которые в свете фонаря, прихваченного мною на испытания, выглядели слегка зловеще в силу обстоятельств. — Это тоскливая червоточина притянула тоскливого призрака, или там обратная взаимосвязь: призрак «окрасил» аномалию в такие тона? Хотя я по-прежнему ничего не слышу.

— Зато я слышу, хоть пока и не вижу, — заверил его, выбирая дорогу между коробок и следуя за зовом.

— Не понимаю, как ты можешь её слышать? — удивилась Ляся насупившись.

Возможно, барышню обидело то, что будучи отличницей и прилежной ученицей, практические способности пока хромали. А у меня, бунтаря, прогульщика и своевольного представителя студенческого братства, дар раскрывался хоть и рывками, но вполне себе полезно с практической точки зрения.

— А что в этом странного? Она уже приходила ко мне, крови моей напилась, хоть и не в буквальном смысле, но в том кошмаре, в который затянула. У нас с ней какая-никакая, а связь. Вы же пока сторонние наблюдатели.

— Аргумент, — согласилась Ляся, но тон и взгляд выдавали, что предположение её устроило не настолько, чтобы все сомнения рассеялись.

«Ла… ла…» — пропел кто-то возле самого уха, и я отпрянул.

— Что случилось? — спросила Ляся, и я не знал, что ответить.

За ней стояла призрачная особа, принявшая её облик, и этого никто кроме меня не видел, потому что я был единственным, кто обернулся. Ляся замыкала строй и оказалась уязвима.

— Пригнись! — приказал девушке и взмахнул рукой, хватая с полки канделябр силой Печати Потока.

Ляся, поняв, что происходит что-то не то, испуганно ахнула и присела, обнимая колени. Железный канделябр, упавший ровнёхонько сквозь призрака, грохнулся сразу за девушкой, но не задел, а лишь ещё больше перепугал. Но Ляся почти не дрогнула, не сорвалась с места, не завизжала, только тихонько пискнула. Всё-таки Героиня есть Героиня.

Как показал опыт с Уолтером-Джеком, железно — не самый приятный для таких ребят материал. Призрачная вампирша растворилась в воздухе, прошептав какие-то проклятья в наш адрес.

— Бегом ищем червоточину, — скомандовал, понимая, что сейчас может начаться бессмысленная и беспощадная борьба. А учитывая, что моей кровушки она уже попила, чтобы набраться сил. И теперь могла ввести в транс и насылать видения уже не только на меня, но и на всю группу.

Лабиринт из коробок, ящиков и старой, но, возможно, антикварной мебели, которую ни починить, ни выкинуть у хозяев отеля руки ещё не дошли, осложняли путь. Зов манил, но прямого пути к аномалии не существовало. Хлам и пыль задачу не упрощали. А вампирша, казалось, только всё больше входила в азарт.

Она смеялась и говорила гадости про каждого из нас. Когда проходил мимо зеркала, выбросила руку навстречу и ухватила за край толстовки.

— Мой… будешь мой… — прошипела она и затем звонко рассмеялась, исчезая в темноте зазеркалья.

Зеркало треснуло в паутинку, и вместо облика Сильвии проявилось моё отражение, расколотое на частички. Обычно это считали плохой приметой, но я не видел в этом ничего дурного. Уверенный взгляд и готовность ко всему только придавали уверенности, ведь теперь видел не одного себя, а несколько отражений, пусть и не полных.

— Не напугаешь, — спокойно отреагировал я, и Сильвия начала злиться.

Ляся, вышедшая ко мне из-за очередной груды коробок, шарахнулась и чуть не запнулась, потому что вампирша ухватила её за щиколотку.

— Давай уже поскорее с ней разделаемся… — на выдохе произнесла она, сжимая планшет как щит.

— А попробуй её заболтать, — подмигнул, веря в силы менталистки. — А я пока аномалию разыщу.

Ляся сначала замялась, но потом обрела уверенность и грозно произнесла: — Повелеваю тебе, Сильвия Лайтман, предстать передо мной. Явись и замри!

— Не-е-ет… — прорычала та и повалила несколько коробок.

— Предстань! — прокричала Ляся. — Приказываю!

Воздух зазвенел, наполняясь туманом. По всей видимости, тем, который увидели ребята, когда вошли в комнату.

— Игры закончились, — злобно прошипела вампирша.

В глазах поплыло, кашель сковал горло, но мне удалось сохранить равновесие. А вот Ляся зашаталась, закатила глаза и упала в паре метров от меня. Затем послышалось, как падают тела где-то неподалёку.

Страшный звук, обрекающий на неизбежное.

Наверное, нечто подобное мог испытывать Адан Мун, сражавшийся с полчищами монстров, только помноженное в тысячу раз. Ведь мои друзья проснутся, когда мы одолеем эту тварь, а друзья Адана Муна возвращались из боя не все.

Я удивился собственной уверенности в том, что эта вылазка не закончится плохо. И отчасти пожурил себя за излишнюю самонадеянность. Сильвия не было жуткой в отличие от того же Уолтера-Джека, но это и добавляло ей шансов. Ничто не бывает таким обманчивым, как женская слабость.

Разъярённая мёртвая красавица, пробуждённая неисполненными желаниями быть любимой, от отчаяния обезумела. Её неуёмная жажда переросла в манию и, подпитываемая силой аномалии, и наделила властью усыплять, затягивая в сладкие грёзы, влекущие за собой лишь смерть того, кто этим грёзам поддастся.

От кашля меня согнуло пополам, но рассудок всё ещё не покинул меня. И хоть тогда в комнате я упустил момент, когда реальность перешла в дрёму, сейчас был уверен, что могу сопротивляться.

Ляся сладко простонала и улыбнулась, увидев что-то приятное, и это подхлестнуло, придавая сил.

— Эй, страхолюдина! — рявкнул я, чтобы задеть вампиршу и уязвить самолюбие. — Чтоб ты прячешься? Боишься прийти в своём истинном обличье и попытаться меня соблазнить?

Игривый, но явно надменный смех прокатился по помещению, тоня в красноватой дымке.

— Трус… — прошипела она, и туман начал сгущаться, концентрируясь в размытом силуэте. — Такой же, как все! Ждёшь, что женщина сама проявит инициативу, чтобы потом ни за что не нести ответственности!

— Крутить романы с теми, кто занят — не делает тебе чести. Это поведение обычной недалёкой клуши, — усмехнулся я, выводя барышню на эмоции.

— Ты… — прошипела она, и контуры стали чётче, хоть ещё и не материализовались до конца. — Ублюдок! — выкрикнула она, и туман, из которого состояла, завибрировал волнами негодования. — Я была готова любить! Была готова разделить весь мир! И я не всегда выбирала тех, кто занят. Вот взять тебя…

Лицо приобрело человеческие очертания, и Сильвия приблизилась вплотную.

— Ты… будешь моим… — но оборвала себя на полуслове. — Ты… — изменилась в лице, тело проступило сквозь туманные очертания.

— Что я?..

— Ты несвободен! Ты такой же, как они!

Вопль стал оглушающим. Женщина воплотилась до конца, и я не стал мешкать.

— Замри! — приказал, не очень надеясь, что Печать Разума раскроется во мне, давая возможность контроля над призраком.

Но она действительно замерла, широко распахнув глаза.

Я ухватил её за подбородок, крепко сжимая пальцами, и в самое лицо прошептал:

— Не стоило с нами связываться, не на тех напала…

И она дернулась, завизжала, выпустила чёрные длинные когти, ободранные, но довольно острые. Царапнула по груди и плечам в попытке отбиться, но не преуспела. Я вытащил карточку, на которой она стояла возле короля рок-н-ролла, и ткнул ей в лоб, понимая, что эта привязка к реальной жизни сделает Сильвию уязвимой.

— Иди ищи себе дружка среди мёртвых, а живых — оставь в покое!

Она застыла подобно фарфоровой кукле. Бледная гладкая кожа усиливала эффект стеклянных ошалевших глаз.

— Исчезни… — прошептал я, прикидывая, чем можно добить неприкаянную.

Но этого не потребовалось. Кожа под моими пальцами начала трескаться, как минутами ранее треснуло зеркало. Хруст и шелест, с которыми распадалась плоть, заглушили «плачь» червоточины. Из трещин пошёл дым, и фотография, прислонённая к её лбу, вспыхнула вместе с одеждами, плотью и волосами. Растрескавшиеся куски превратились в пепел, разлетаясь по чердаку ворохом хлопьев.

Если б хозяйка видела, что стало с фото, пришлось бы вызывать скорую. Но зато её не пришлось вызывать нам, и разделаться с призраком стало проще простого. Снимок оказался навеки утраченным, но зато послужил благому делу. Тем более, вместо него она сможет развесить наши с ребятами фотки, что тоже неплохо. И если бы она сама не предложила нам фотосессию, мне бы не удалось незаметно вытащить снимок из кармана.

Всё-таки правильно говорят, что с кем поведёшься, от того и наберёшься. Советы Руби — лучшей воровки из всех, что я знал (пусть и единственной), не прошли даром. Ловкость рук и никакого мошенничества. И ещё один побеждённый монстр на нашем счету.

— Пф… кх… — прокашлялся где-то неподалёку Шен. — Что это всё на хрен значит?

— Добро пожаловать в дерьмовый мир обратно! — поприветствовал я. — Чем тебя окручивала наша призрачная маньячка?

Показавшийся из-за коробок Шен лишь махнул рукой.

— Даже не спрашивай… ТАКОГО я ещё ни разу не видел, — зардевшись произнёс он.

— Понравилось? — с усмешкой спросил я.

— Ясен пень! — воскликнул он. — Вот она гибкая…

Уточнять, чем она соблазняла остальных, не стали. Каждый был смущён и взволнован.

— А как ты её одолел? И почему не вырубился? — просил Брендан, желая перевести тему.

— Наверное, после первой встречи выработал некоторый иммунитет, а украденная фотография очень сильно заземлила вампиршу. Главное, хозяйке меня не сдавайте. Пусть пока просто порадуется, что посетители помирать перестанут.

— Рэй, что мы будем делать в оставшийся вечер? — уточнил Шен.

Я положил ему руку на плечо.

— То же, что и всегда, Шенчик, — и как бы мне ни хотелось добавить «попробуем захватить мир», произнёс: — Попробуем залатать аномалию!

Самое неприятно при встрече с новым монстром — никогда точно не знаешь, в чём его слабое место. Самое неприятно при соприкосновении с аномалией — никогда не знаешь, в чём е6ё источник.

Аномалии, ломающие потоки энергии и естественный ход вещей, называются червоточинами. И неспроста. Те из них, что порождают кровожадных призраков, обычно не только неприятно звучат, но и пахнут. Особенно вблизи.

— Кто попробует первым? — спросила Агата, наморщив нос и давая понять, что прикасаться к «этому» не собирается.

— Думаю, дамы могут разойтись по комнатам или пообщаться с хозяйкой, убедив, что работа по устранению монстров выполнена, осталось только привести в порядок то, что этого монстра породило. Потому что если так всё оставить, то оно разрастётся и породит со временем что-то иное.

— Отлично! — с явным облегчением высказалась Ляся. — Мы тогда по части дипломатии всё решим, а вы заканчивайте с этой мерзостью.

— Повзвякивает отвратительно, — теперь поморщился Шен.

— А ты не отлынивай, — усмехнулся я. — Будешь помогать прибираться, раз разборки с вампиршей проспал.

— Как будто я специально! — наиграно возмутился он. — Хотя у меня есть претензия, что ты слишком быстро с ней расправился. Проснуться пришлось так невовремя!

— Радуйся, что хрен тебе не откусила, — подколол Брендан. — А то пришлось бы потом у Шаны наращивать.

— Нарастить я и сам могу! — горделиво отмахнулся Шен. — Завидуй молча.

Девчонки не стали дожидаться, пока закончатся препирания, и, закатив глаза, молча отчалили.

Залатывание червоточин отличалось тем, чтобы было больше похоже на засыпание болота землёй, поэтому требовало методичности и настойчивости. Начав перекрывать этот повреждённый поток энергии, не стоило останавливаться, иначе был риск начать всё заново. А некоторые аномалии могли быть на редкость прожорливыми.

С разломами же всё обстояло иначе, поэтому залатывать их мне было значительно проще. Там важно было «ухватиться за края» и стянуть к центру, «склеивая» или «зашивая» края. У каждого была своя техника, и если работать в таком ключе мне нравилось, то с червоточинами предпочитал не связываться. Особенно с такими смержящими.

А Шен наоборот. Ему нравилась вязкая голодная структура аномалии. Он нередко шутил, что они так же прожорливы и ненасытны, поэтому могут понять друг друга. А зная монстра, которого породила червоточина, воздействовать на неё было проще простого. По крайней мере, для него.

Он облизал губы, закатал рукава и принялся нащупывать аномалию. Она «взвизгнула» как зверёк, когда он «ухватился». И если Брендан её почти не слышал, то мы с Шеном морщились и кривились.

— Накинешь?.. — попросил он, и я включился в процесс.

Рваные края и ненасытное нутро не самой большой червоточины всё равно требовали приличных усилий.

— Зато, пока есть такая фигня, у нас всегда будет работа, — радостно изрёк Шен.

Я и сам об этом задумывался не раз. Ведь монстров довить не так сложно, даже если они как Барабашка или Уолтер-Джек Тейлор. В чём-то опасные, но не бессмертные. Несколько крепких ребят со смекалкой и оружием могут разобраться с ними до обеда даже не вспотев. Но аномалии… Даже изолированные от воздействия людской энергии, всё равно будут расползаться. Медленно, но уверенно.

Когда червоточина после недолгих попыток сопротивления всё-таки схлопнулась, захотелось принять душ и отмыться. Радость от хорошо выполненной работы слегка смазывалась из-за излучаемого аномалией негатива.

Зато девочки вытребовали нам замечательный ужин, после которого мы расползлись по номерам отсыпаться. И если бы не необходимость определиться с последним заданием, я бы отрубился почти сразу. Но перед сном всё-таки открыл планшет и пролистал наскоро задачи. Хотелось выбрать максимально сложную, чтобы урвать побольше баллов, и максимально близкую, чтобы не тащиться далеко. Ведь если подобрать задачу близко, есть вероятность взять что-то дополнительно. А это принесёт ещё больше баллов.

Я листал задачки, сверяясь с картой, пока не увидел одну область, всколыхнувшую в сознании какие-то смутные ассоциации. И только приблизив карту, понял, что очень хотел посетить его при первой возможности.

Самые странные желания сбываются самым странным образом.

Один из островов, которыми владели Харрисы, подвергся нападению остроклыков. Тех долговязых сутулых собак с острыми как бритвы зубами и длинными как сабли когтями. А ещё — с длиннющими лапами, позволявшими прыгать на десятки метров.

Странно, но Линнея не сообщила о неприятностях на острове. Если монстры терроризируют семью или туристов, она могла бы упомянуть об этом. Мы, конечно, не лучшие друзья и не настолько откровенный друг с другом, скрывая некоторые детали биографий. Но всё равно выглядело это странно.

Я полез читать описание. Если верить заметкам, то пожаловался кто-то из туристов, не видя животное вблизи, но заметив его в бинокль на одном из «необитаемых» островов. Скорее всего, в той части, которую Харрисы придерживали не как коммерческую, и даже не как жилую.

Это проясняло ситуацию, но не сильно. Выбор этого задания мог оказаться проигрышным по двум причинам. Во-первых, потому, что никаких остроклыков там может не быть вовсе. Хоть Линнея и сказала, что в семье оборотней осталось трое: она, бабуля и дядюшка. Но это не исключало какого-то дальнего родственника, о котором ей не хотелось распространяться. Или же Харрисы просто держали тощих маламутов местного розлива и в ус не дули.

Если окажется, что так всё и есть, то баллов мы не заработаем.

Вторая проблема — далеко добираться. Мы потратим много времени и денег на дорогу, и завтра придётся выдвигаться в Школу ещё до рассвета, чтобы успеть уложиться в сроки. Ну и с питанием всё под вопросом. Если завтрак мы ещё выклянчим у хозяйки отеля, то дальше… Но думать об этом не стал, в конце концов, счетоводом назначили Лясю, пусть она и разбирается. Математик с меня посредственный, а бухгалтер — тем более.

Пролистав несколько вариантов задач с кратким описанием, понял, что тяну время. Я уже всё решил. И пусть какие-то локации или монстры могли выглядеть интереснее, не посетить райские острова проворной и хитрой кошки-журналистки было бы преступлением.

И пусть я не верил в знаки судьбы, таких жирных совпадений игнорировать не мог. Жизнь предлагает любопытный вариант, и что я такой, чтобы на него не откликнуться?

Подписав нашу группу на квест по остроклыкам, довольный завалился в кровать и подумал, что в такой тишине можно утонуть. Шум с улицы гасился хорошими стёклами, и сам полупустой отель, казалось, не хотел больше никого беспокоить. Хватило с него призрачной вампирши, кошмарившей постояльцев.

Все постояльцы заслужили, наконец, ночь покоя.

Ночь принесла отдых — крепкий сон без сновидений и бодрость духа. А утро принесло дурные вести.

Завтраком нас накормили по первому разряду, но особой радости это не принесло. Удобней усевшись в красивом массивном кресле с плотной элегантной обивкой, Ляся, с одной стороны, почувствовала себя как дома, с другой — определённо напряглась.

— Видели уже, да? — она первой озвучила витавший в воздухе вопрос.

— Может, не тут? — Шен покосился на персонал. — Чтобы не пугать народ и не вызвать на себя негатив.

— Да какая разница, — возразил Брендан. — Все наверняка уже и так знают.

Я раскрыл на планшете новость.

«Орден Отрицателей оказался прав! Героям нельзя верить!»

— Инфопомойки, — фыркнула Ляся. — Вечно раздувают и нагнетают. Сволочи…

Агата пожала плечами.

— Но это ведь действительно произошло. Герои повели себя не как герои.

— Факт, — согласилась девушка с доводом подруги, — но приплетать сюда Отрицателей пошло.

Я и сам с презрением относился к подобным приёмчикам, но в данной ситуации, возможно, тоже бы психанул и отвязался на всех Героев. Никто не ожидал подставы. Нас любили, боготворили и держали за образец. А тут такое…

— Как думаете, кто именно это был? — спросил я и принялся цитировать: — «Личности Героев-хулиганов, ограбивших местное отделение банка, пока держат в секрете. Они сдались без боя, хотя и не сразу. Несколько полицейских получили травмы, но не в результате сопротивления грабителей, а по причине хаоса, устроенного молодыми людьми».

— В другой статье говорилось, что они просто разрушили несколько стен и принялись распихивать деньги по карманам. Никому не угрожали и даже раскидывали награбленное с балкона, приманивая прохожих, — добавил Брендан, лениво ковыряя завтрак вилкой.

— Это сто процентов Грейсон, — высказалась Агата. — Он самый жёсткий парень с чёрного сектора, — а затем, покосившись на меня, добавила: — Ну, за исключением некоторых.

Если верить слухам, то я действительно был самым мерзким типом, после того, что произошло в магазине. Грейсон людей так не мучил, хотя довольно давно и долго занимался разбоем. Жертв не было, но несколько охранников получили травмы, сопоставимые с лёгкими ушибами.

Аппетиты у шайки были неслабые. Среди награбленного встречались дорогие украшения, золотые слитки и произведения искусства. И даже Руби с лёгкой завистью иногда отзывалась о навыках взлома Грейсона.

— Зачем это ему, когда теперь у него всё есть? И столько перспектив открывается благодаря Высшей Школе Героев, — засомневался я.

— А зачем это может быть вообще кому-либо нужно? — возразила Ляся. — Старого пса на цепь не посадишь.

Мне показалось это ироничным, потому что именно она сталкивалась с недоверием со стороны общества по части искупления. Её отец и всё семейство постоянно ловили косые взгляды от представителей «высшего общества». И если следовать её же логике, то бывший глава мафии — это всё равно глава мафии. И такого «пса» налоги платить не заставишь. Однако он вроде как старался.

— Ладно, — не став переводить всё в спор, подытожил я. — Мы имеем бунт на корабле и пока не знаем, кто именно и зачем его затеял. Но факт остаётся фактом: некоторые Герои повели себя подло. Мы же можем только следовать правилам, пытаться победить в конкурсе и продолжать оставаться теми, кто мы есть. А именно — Героями, на которых рассчитывают простые люди. Тем более, задание я нам уже выбрал, и для тебя, мадам казначей, у меня приготовлена непростая задача.

Введя ребят в курс дела, отметил, что встрече с остроклыками порадовалась только Агата. Оказывается, ехать на острова, часть из которых обитаема, возможно, лишь тощими потусторонними псами — не самая лучшая идея даже для Героев.

С одной стороны, это и неудивительно. Долговязые псины способны вселять ужас даже просто скалясь с экрана, не то что уж, когда окружают статей. С другой стороны, Агата — узкопрофильный специалист. Девушка может общаться с любой живностью, и мы должны выйти из ситуации победителями.

При таком раскладе, как говорится, ничто не предвещает беды.

Однако мой опыт показывал, что как только становишься уверенным в победе, она извернувшись тут от тебя же ускользает.

Но опыт опытом, а упустить возможность смотаться на вторую родину Линн было бы максимально тупо. Когда ещё такая возможность подвернётся? На летних каникулах? А оплати мне их кто? И будут ли они вообще? Вопрос… Так что уверенный в силах нашей могучей кучки, отбросил сомнения и поделил задачи.

Распрощавшись с хозяйкой, мы разделились. Ляся, Шен и Агата пошли закупиться в дорогу водой, перекусами и остальным необходимым. Путь предстоял неблизкий, а Шен уже через час заноет, что проголодался. И я его не виню. После всех этих испытаний сам ощущал зверский голод. И не только физический.

— Нам точно хватит денег на билеты? — спросил Брендан, когда мы проходили по узкой улочке мимо магазинчиков с запчастями и электроникой.

— Должно. Мадам казначей всё рассчитала. А считает она уж точно получше меня, так что не стоит переживать.

Железнодорожный вокзал находился в двадцати пяти минутах ходьбы от отеля, так что мы уже почти достигли цели. Почти…

Дорогу нас перекрыло несколько парней, и мы с Бренданом сразу почувствовали нависавшую над ними «тучу». После раскрытия Печатей почти каждый Герой научился «видеть» неприятности. И настрой, исходивший от людей. Особо впечатлительные, как правило, это были девчонки, действительно могли ВИДЕТЬ чужие эмоции и намерения. В моём мире о чём-то подобном я слышал лишь тогда, когда речь заходила про ауру со всяких помойных передач, заточенных на хайп и разводилово зрителей.

В этом мире те, кто мог различать «ауру», действительно имелись. Печать Разума давала возможность оценить эмоции в разных спектрах. Я не вдавался в подробности, когда кто-то об этом рассказывал, но сейчас, даже не «видя», различить чёрную тучу смог.

Парни сочились желанием размять кулаки, о чём красноречиво сигнализировали их позы, жесты и выражения лиц.

— Это кого это к нам занесло, а? Цените, пацаны. Геро-о-ои! Те самые, что людей честных грабят.

— Это вы-то честные? — усмехнулся я, и Брендан незаметно дёрнул меня за рукав.

Его можно было понять, он по природе целитель. Драться и нарываться на драку — не в его стиле. Да и не в моём, если честно, тоже. Просто, когда вижу жаждущих адреналина и крови скотов — всегда завожусь. Ничего не могу с собой поделать.

— Ой! — рассмеялся тот, что стоял по центру. — Оно говорящее! Надо же. А я-то думал, что вас, придурков, только команды исполнять дрессируют, а гавкать не разрешают.

— Гавкать мамке своей под юбку будешь, когда мы тебе шкуру надерём, понял? И скулить туда же можешь, о том, как тебя природа интеллектом обделила.

Парень недобро улыбнулся, но слова мои как будто проглотил. Двое, что стояли по бокам, переглянулись, не то о чём-то невербально договариваясь, не то сверяя настрой. Все трое были немногим старше нас, возможно, лет по двадцать с копейками или около. Ростом с Брендана, чуть пониже меня, и только один, что справа был чуть выше и крепче.

Будь я в своём прежнем теле — раскидал бы не моргнув даже без «суперсилы». Тренировками парни очевидно не увлекались, больше рассчитывали на кастеты, ножи или битые бутылки. К слову, сейчас лишь у одного виднелось подобие оружия — небольшой сдвоенный перстень с шипами, который он нервно поглаживал большим пальцем.

— Пройти дайте, — бесцветным тоном произнёс я, — осматривая своих будущих жертв и понимая, что драки не избежать.

— Ребята, мы не хотим драки, — подал голос Брендан, которого мне тоже захотелось стукнуть.

Те, естественно, заржали, показывая пальцем и кривляясь.

— Что ж… Я просил по-хорошему. Вы не захотели. Значит, так вами и надо, — пожав плечами, усмехнулся я.

Из ближайшей урны подхватил бутылку силой Печати Потока, жахнул о край и поднял в воздух.

— Рэй, мы не нападаем на людей, ты же сам гово…

Договорить Брендан не успел. Сзади подкрался ещё один мутный тип и огрел его по голове бейсбольной битой.

— С-с-с… — зашипел он, потирая ушиб.

— Теперь можно? — уточнил я, снисходительно глядя на добряка-миротворца.

— Нужно, — натужно прохрипел он.

Дальше всё завертелось в лучших традициях Тарантино. Трое кинулись на нас кто с чем: один с шипованными перстнями и кастетами, второй с не пойми откуда взявшейся арматурой (очень интересно, в каком месте он её прятал?), третий с ножом-бабочкой. Тот, что сзади, попытался ещё раз шарахнуть Брендана, но тот сначала увернулся, затем выбросил руку вперёд и не касаясь противника, жахнул в трахею. Тот схватился за горло, выронив биту, скрючился, и «добряк» Брендан принялся его добивать методами бесконтактного боя.

Я же разбитой бутылкой сначала отдела любителя кастетов, который пытался остановить кровь на изрезанных пальцах, затем метнул урну в главного заводилу. Тот равновесие удержал, но арматурину не выронил, даже попытался отбиться. От третьего уворачиваться пришлось уже в «танце». Орудовал бабочкой он мастерски: она порхала то возле моего лица, то в области горла, то перемещалась к рёбрам.

Мне даже понравилось уворачиваться — неплохая разминка получалась. Но долго миндальничать не стал, увернулся в очередной раз и обманным манёвром отвлёк внимание хулигана. Затем вдарил в печень и добил ребром ладони в шею.

Нападавший кряхтя повалился на землю, и я не удержался от соблазна приложиться ещё и ногой. Несильно, без особых медицинских последствий для него в будущем, но с чётким уроком, что не стоит лезть к тем, кто не заказывал драку. Особенно, если он может дать отпор. Хотя, может и наоборот, пусть только к таким и пристают. Пара подобных уроков, и парни разучатся докучать незнакомцам.

Мужик с арматурой, видя, что случилось с приятелем, оскалился и рявкнул:

— Ну, подходи! Давай, герой! Нападай! Вы ж только и умеете, что на простых людей смотреть как на говно. Ни во что нас не ставите, да? Нападай, сучок!

Это мне не понравилось. В его словах слышались позёрство и театральщина. Театр одного актёра, обиженного на весь мир, на несправедливость жизни и на Героев.

— Сам нападай, гнида! — рявкнул в ответ Брендан, обернувшись в нашу сторону.

Такой словарный запас целителя стал полной неожиданностью. Лишь неуверенный тон выдавали, что пользуется он им редко и не очень метко.

Парень с арматурой бросился на меня, а мужик с окровавленными пальцами, сбросив свои игрушки и обмотав какой-то тряпкой, тоже вытащил из кармана нож. Балисонг блеснул на солнце, парень бросился к Брендану.

Я остановил своего нападавшего, вырвав у него арматуру силой Печати. А мой напарник, ощутив вкус крови в воздухе от израненных пальцев хулигана, выставил руку вперёд и сжал кулак. Медленно, властно, красиво.

Парень взвыл, перепугав, наверное, всех в округе. Нож выпал у него из рук, а кровь, стекавшая по запястьям, хлынула фонтаном в стороны, забрызгав даже наши кроссовки. Раненный качнулся, сделал следующий неровный шаг, закатил глаза и повалился на землю.

— Не сдохнет, — пояснил Брендан, — просто сознание потерял.

Ему было виднее, какая норма потери крови допустима, а какая — перебор. Мне с этим разбираться было некогда, да и незачем. Делегирование — один из основных навыков хорошего руководителя. Так что Брендан был волен действовать в рамках своей компетенции, отстаивая честь группы.

Я же, не желая ударить в грязь лицом и захотев как-то выделиться, тоже применил дар изящно. Взмахнул арматуриной в сторону последнего вменяемого участника драки. Она застыла напротив его носа в двух сантиметрах, готовая пробить ему черепушку, если потребуется.

Пробивать я, конечно же, не собирался, но он этого знать не мог.

— Сдристнул отсюда, чтобы духу твоего тут не было, понял? — предупредил твёрдым уверенным тоном.

Парень ошарашенно уставился на кончик арматуры, затем на меня, и резво покивал.

Я же отодвинув оружие, поднял выше и с характерным звуком начал медленно изгибать металл.

— Это, — указал на гнущуюся с тяжёлым глубоким звуком арматуру, — бумеранг справедливости, и он влетит тебе в башку, если обернёшься, понял?

Тот кивнул ещё раз.

— Ну так беги, Форрест, беги!

И он побежал. Остальные тоже, следуя совету, начали расползаться кто куда.

— А как ты узнал его имя?

— Что? — не понял я.

— Форрест. Как узнал, что его так зовут?

— Ох, — положив руку Брендану на плечо, вздохнул я. — Тебе ещё столько предстоит узнать.

И я бы даже с грустью добавил, что они лишены отличного фильма, но заметил движение сверху, откуда-то с балкона жилого дома.

Понимание, к чему была вся театральщина, пришло мгновенно. Меня обыграли моим же козырем. Нас подставили, чтобы заснять. Нас развели, как котят. Возможно, других ребят, которые якобы ограбили банк, подставили так же. Чтобы выяснить что к чему, придётся погрузиться в вопрос и не судить поверхностно.

— Тоже заметил? — уточнил Брендан.

— Да… Попробую как-то уладить, — без особой надежды в голосе, отозвался и достал планшет.

«Линн… Дело есть. Не поможешь?» — написал и тут же увидел, что она прочитала.

«Что стряслось?». Настороженный смайлик.

«Кажется, нас подставили, сняв на видео в неприглядном свете».

«Плохого пиара не существует, — ответила она, закончив фразу слегка стрёмным косоглазым эмодзи, затем добавила: — Больше просмотров богу просмотров».

«Ладно, проехали. Но ты это… Жди гостей». Закончил фразу мордочкой, предвкушающей что-то приятное.

«В смысле? Ты что там удумал?»

«Мы на задании. Взяли задачку на одном из островов твоей семьи. Не мог не воспользоваться ситуацией, познакомиться с бабулей». Радостный смайл.

«Какое задание? Что ты несёшь?»

«Остроклыки, если правильно понял». Пояснять подробнее не стал.

«Не вздумай! Отмени!»

«Поздно, мы уже записались. Иначе миссию сочтут проваленной».

«Тогда никуда не ходите. Дождитесь меня, буду утром».

«Утром нас уже не будет, нужно вернуться и сдать задачи. Сорян».

Она какое-то время молчала, а я пытался понять степень тревоги, которую девушка вкладывала во сообщения. Всё-таки переписка редко передаёт истинный посыл и настроение собеседников. Но следующая фраза всё расставила по местам.

«Рэй, ты даже не представляешь, что натворил…»

Пока ехали к морю, рассказали ребятам о нападении. Новость никого не обрадовала, но и не сказать чтобы сильно расстроила. Мы привыкли к неожиданным неприятным сюрпризам и разным манипуляциям и со стороны администрации, и со стороны студентов. Что уж говорить про монстров, сектантов и разные аномалии.

Все неприятности теперь виделись обыденностью и задачами, которые надо решать. Но не сломя голову, а по мере поступления, планомерно, без паники и нервов. И как говорил тренер: «Важна не проблема, а твоя реакция на неё». Что бы ни происходило, главное сохранять спокойствие. Ведь, как известно, даже если тебя сожрали, у тебя есть как минимум два выхода…

В детали же переписки с Линн я никого посвящать не стал. Решил действовать по месту. Задачу отменять всё равно было поздно, а лишняя паника никому не поможет. Если бы на острове обитало что-то пострашнее, журналистка наверняка бы предупредила. А раз нет, значит, это какой-то коммерческий момент. Например, наше появление и обнародование информации об остроклыках негативно скажется на бизнесе. Может, комиссию какую-то направят, или ещё кого. В любом случае мы должны справляться со своими задачами, а родня Линн — со своими.

И даже если причина беспокойства девушки кроется в другом, о чём она не хочет говорить, то и решать её не нашей команде.

Поездка на электричке к морю оказалась самой красочной из всех. Поля, симпатичные города, сменяющие пейзаж от невысокой застройки исторических зданий до мегаполиса, перекрывающего небо высотками. Мы пронеслись между домами на поезде, прорезая повседневную жизнь горожан. Такое я видел разве что в соцсетях путешественников, кочующих по Азии.

Местный колорит впечатлял, казалось, не только меня. Все прилипли к окнам, переводя взгляды с пёстрых сменяющих друг друга вывесок на парки, скверы и блеск зеркальных стёкол многоэтажек. Все, кроме Ляси, чувствовали себя сейчас «попаданцами», потому что вряд ли в их жизни находилось место туризму. Вряд ли кто из них видел много городов, сильно отличающихся от родных краёв.

— Как думаешь, — вдруг спросил Брендан, пододвигаясь ближе, чтобы никто посторонний не услышал, о чём мы говорим, — может, Героев специально провоцируют? Нас застали в подворотне, вынудили драться и засняли. И уверен, что смонтируют так, будто провокаторы — мы.

— Не «может», а совершенно точно провоцируют. Нас ждали, нас вывели на эмоции, нас засняли. Хреново ли это — да, но одна умная леди сказала мне, что плохая реклама тоже реклама. И инфоповод. Так что я бы пока не переживал.

Брендан нахмурился, переваривая услышанное.

— А с ограблением банка? Может, там тоже такая же подстава.

Я пожал плечами, ответов на это у меня не было.

— Узнаем, когда вернёмся в кампус. Мы же даже имён участников ограбления не знаем. И было ли это именно ограбление — тоже. Они же там деньги разбрасывали. Может, шалость вышла из-под контроля.

Следующим человеком, пожелавшим пошептаться, оказалась Ляся.

— Рей… У нас проблемы… — Взгляд показался взволнованным и виноватым.

— Что не так?

Брендан, любезно уступивший сидение рядом со мной, отсел назад за Агату Шена.

— Не знаю, как и сказать…

Она прикусила губу и сжала в руках край куртки, ища силы для признания.

— Я обсчиталась! — выпалила она и жалобно заглянула в глаза.

— В чём?

— В расчётах. Нам не хватит на обратный путь. Я не учла ещё одну пересадку. Прости-и-и…

Я рассмеялся.

— Не хватит, значит, найдём попутку. Брось. Твоей вины в этом нет. Это же я попросил потратить часть денег на Эрика. Но парень и помочь нам смог, так что награды заслуживал.

— Согласна, но… Попутки? Серьёзно? Мы поедем на них? — в глазах отразилось беспокойство.

Девушка привыкла к машинам с частным воителем, а тут — попутка. Даже будучи одарённой менталисткой, она могла испытывать опасения от подобной сомнительной авантюры. Даже не из-за страха, а из брезгливости и непонимания, чего можно ожидать от подобных испытаний.

— Да. Но не переживай. Возможно, нас наградят за то, что мы почистим остров от сутулых псин.

— Думаешь?

— Могу надеяться. Помнишь журналистку, которая нередко мелькает в нашем кампусе, статейки каверзные про Героев пишет, вытряхивает нижнее грязное бельишко не только студентов, но и администрации, а ещё…

— Линнея Харрис, — почти прорычала Ляся. — Знаю эту жучку. Прошлась по мне как-то очень нелестно в самом начале пребывания в Школе. И без неё было тошно, а она…

Ляся мотнула головой, будто отряхиваясь от воспоминаний.

— Значит, ты её большая фанатка, — усмехнулся я. — Не знал, не знал. Так вот, она с утра приедет на острова, ими владеет семья Харрисов уже много веков.

Ляся аж сдвинулась, отдаляясь от меня и распахивая огромные карие глазищи. Нелепо похлопала ресницами и вернулась в исходное положение.

— И ты не сказал?

В голосе было столько возмущения и драмы, что я не нашёл ничего лучше, кроме как расплыться в улыбке и развести руки. Никогда не умел правильно реагировать на возмущения прекрасного пола, но в этот раз, кажется, угадал.

— Не то чтобы это что-то меняло, — замешкалась она, — но просто… Линн Харрис — опасная бестия. Не хотела говорить, но до открытия Школы у нас уже были с ней… пересечения. Она пробегалась по личности моего отца…

— Задолго до того, как это стало мейнстримом? — уточнил я, и Ляся сосредоточенно кивнула.

— Мы, конечно, всё утрясли, претензий нет ни с одной из сторон, но если б я знала, что эти острова принадлежат ей, то сразу бы вычеркнула их из списка возможных.

— Это отличный шанс для нас, — пояснил я, — оно повышенной сложности, и добираться неблизко, поэтому его никто не брал. Но мы можем срубить достаточно баллов, ведь каждый остроклык — дополнительный балл. А Агата — шарит за животин. Она наш козырь. Глупо было бы упустить такую возможность.

— А ты стратег, Канто Алан Рэй, и дипломат. Как всё вывернул, что мне теперь тоже не кажется это дурной затеей.

Дальше ехали молча, пока Ляся в какой-то момент не задремала. Через полчаса она даже уткнулась головой мне в плечо. Не стал её беспокоить и просто продолжил смотреть в окно. Впереди нас ждала пересадка на аквабус, который домчит нас как маршрутка, но по воде до главного острова.

И когда пришло время выходить, было даже жалко её будить. Но она проснулась сама, от голоса диспетчера и гомона остальных пассажиров.

Свежий солоноватый морской воздух показался блаженством после долгих часов дороги.

— Стану богатым и перееду жить к морю, — заявил Шен, потягивая мышцы. — И бабулю перевезу. Её костям будет полезно солнышко.

— А я бы не хотела, — скептически осматриваясь вокруг, произнесла Ляся. — Кожа слишком светлая, сгорать буду постоянно.

Конечная остановка упиралась чуть ли не в пляж, где под тёплым, но уже не таким ярким солнцем, орали чайки. Здесь было значительно теплее, чем в районе, где находилась Школа. Будто и не осень была вовсе, а самое настоящее лето.

Очки пришлись как нельзя кстати — они и скрывали наши лица и позволяли глазам расслабиться, избавляя от необходимости щуриться. А вот в капюшонах было жарко, хотя это тоже позволяло не получить тепловой удар.

Всё изменилось, когда мы вышли на воду. Ветер и прохлада тут же окутали нас. Шен и Агата перебрались с открытой палубы внутрь. Возможно, Шен просто хотел опять окружить девушку вниманием, уводя от надоедливых взглядов остальных пассажиров.

Крытая палуба вмещала до сорока пассажиров, однако нас было вполовину меньше. На открытой в итоге остались только мы с Лясей.

— Промокнешь, — предостерёг, глядя, как девушка подставляет лицо брызгам воды.

Проигнорировав мои слова, она вдруг сказала:

— А может, не так и плохо жить у воды. Я, конечно, сгорю на фиг, но всё равно приятно. И смотри, там, кажется, дельфины.

По-детски радостный блеск в глазах выдавал в ней тонкую натуру, желающую казать несгибаемой. И большую часть времени ей удавалось. Но не сейчас.

— Посмотри, как резвятся, — она указала рукой на горизонт, и мне стало не по себе.

Не знаю, что именно сработало: чуйка или общая подозрительность. Зрение у Героев после раскрытия Печатей стало острее, чем у большинства людей, но к самим силуэтам прикопаться было достаточно сложно, но то, как «дельфины» двигались, вызывало какой-то животный страх.

Ляся уже сместила взор на птиц, кружащих в небе, а я прилип к периллам. «Дельфины» выныривали и погружались в воду как-то очень ритмично. Не скажу, что так не бывает, ещё как бывает, они могут выдавать синхронные шоу с лёгкостью и изяществом, но эти существа, казалось, шли в сцепке. И причём, двигаясь от нас, становились ближе, когда опять выныривали. Может, это оптическая иллюзия заставляла верить, что они приближаются, а может — нечто иное вводило в заблуждение.

Но спустя несколько секунд убедился, что они шли прямо на нас.

— Зови Агату! — скомандовал я. — И уведи того бедолагу в салон, — кивнул на мужичка, решившего покурить с палубы.

Ляся, как это часто бывало, не стала задавать глупых вопросов, лишь кивнула и подчинилась. Я ценил в ней не только способность сохранять самоконтроль в ряде ситуаций, но и умение довериться и не терять драгоценное время в экстренных ситуациях.

Агата ожидаемо появилась вместе с Шеном.

— «Нащупай» существ, которые там плывут, — попросил я, обращаясь к Агате.

— Дельфинов, что ли? — удивилась она, но спорить не стала и попробовала «выйти на связь».

Когда глаза девушки округлились, а брови поползли вверх, понял, что догадка верна.

— Это не дельфины. Это вообще не «они». Это «оно»… — она выдохнула эти слова с некой долей восхищения и трепета.

Существо, кажется, почувствовало контакт, и вместо того, чтобы продолжать дурить нас образами дельфинов, с глубоким тяжёлым звуком всепоглощающей воды начало подниматься на поверхность.

Нас обдало брызгами, судно шатнулось, люди в кабине заволновались, но Ляся пока была способна их сдержать, успокаивая силой Печати Разума. Из пучины вынырнуло огромное бесформенное существо со множеством щупалец, которые меняли форму от простых кальмароподобных отростков до подделок на дельфинов.

— Кажется, наш морской зверёныш — твой дальний родственник, — с усмешкой произнёс я, косясь на Шена. — Тоже форму меняет и щупальца свои суёт куда не надо.

Шен хохотнул, а Агата осталась серьёзной. И когда существо вдруг «выпрямилось», возвышаясь над уровнем моря примерно на три-четыре этажа, уже и мне стало не до шуток. Пористая структура его бесформенного тела представляла собой кошмар трипофоба. Маленькие бесчисленные отверстия, видимо, представлявшие собой поры его «кожи», то увеличивались в размерах, то сжимались. А когда существо раскрыло несколько десятков глаз, моргая и рассматривая, остановившееся перед ним судно, стало по-настоящему жутковато.

Ожившая кухонная губка с тентаклями, способными менять форму, с мерным посвистывающим урчанием изучала нас, а мы его.

Хотелось бы сказать: «Приснится же, блин, такое», но, к сожалению, я не спал. Для уверенности даже ущипнул себя за руку, но «выйти из Матрицы» не получилось. Маленькие цепкие глазки проявлялись не во всех дырочках, но я уже насчитал не меньше двух десятков. Они открывались и закрывались не синхронно, а вразнобой. Возможно, даже перемещались между отверстиями в коже.

— Оно древнее… — вдруг выдала Агата. — Очень древнее. И скорее не животное, а почти божество. Не настоящее, а вроде Кракена. Только во плоти…

— Не получится сказать ему, что мы пришли с миром? — уточнил, уже зная ответ.

Она мотнула головой.

— Он ближе к людям, чем к зверям, и легко от меня закрывается в силу возраста и… Не знаю, может, сначала хочет изучить нас, а уже потом сожрать.

Она подёрнула плечом и прикусила губу от волнения.

Существо опять уркнуло и приблизилось. Несколько щупалец вынырнуло из воды и нацелилось на нас.

Перепуганная Агата приняла боевую стойку, Шен последовал её примеру.

— Брендан и Ляся пусть занимаются людьми, а мы справимся сами, — одобрил я и тоже начал морально готовиться к битве с морским полубожеством, как вдруг меня посетило озарение.

— Эй! — крикнул я и махнул рукой. — Ты злой или незлой?

Конечно, не рассчитывал, что мне ответят, но и расчёт был не на то. Существо опять уркнуло, сместилось ещё чуть ближе к нам и махнуло одним из щупалец. Тогда я принял боевую стойку, выставляя кулаки, как инстинктивно сделали Агата и Шен. Существо тоже напряглось, и его тенакли приобрели форму сжатых кулаков.

— Оно нас копирует! — радостно пояснил я.

— Мне кажется, ему не одна тысяча лет, но людей он раньше не встречал, — поделилась догадкой и Агата. — И он привык быть хозяином вод, а не простым обитателем.

— Видимо, он тоже пришёл из разлома, — заключил Шен. — Но разлом нам тут не найти, никто из нас не справится на глубине. Я абсолютно не чувствую никаких сигналов.

— Он мог приплыть откуда угодно, — глядя на Шена, добавила подруга.

— Дайте мне с ним разобраться, — попросил я, но ребята не двинулись с места. — Ты всё равно не можешь до него достучаться… — пояснил я Агате. — А ты, — уже говоря Шену, — можешь показать ему, насколько сам хорош в трансформациях, но это нас ни к чему не приведёт. Внутри пара десятков перепуганных людей, а морское чудовище наверняка скоро захочет нас не только рассмотреть, но и пощупать своими щупальцами. Так что лучше я быстренько с ним всё улажу, пока не стало поздно. Вы нужны мне там, внутри, рядом с Лясей и Бренданом.

Ребята послушались, и когда мы остались один на один, Губка Боб Кошмар Трипофоба взмахнул щупальцами, обдавая меня волной брызг, и увеличил несколько любопытных глаз в размерах, чтобы «лучше меня видеть». И оставалось только надеяться, что он, как волк в «Красной Шапочки», не решится «лучше меня слышать», а потом не сожрёт.

Я тоже сделал несколько шагов вперёд. В воде плескалось огромное существо, игравшее с нами как кошка с мышкой, и оставалось только верить, что мы поладим.

— Кольмарус, — крикнул я, давая монстру имя, — я пришёл договориться!

Отбросив инстинкт самосохранения и заменив его тройной порцией уверенности в себе, подошёл вплотную к перилам и вытянул вперёд руку. Существо жеста не оценило, несколькими щупальцами коснулось судна и приподняло. Сначала я решил, что все полимеры просраны и меня ждёт максимально глупая и нелепая смерть, но Кальмарус лишь подтащил «игрушку» к себе.

Люди в кабине принялись орать, кто-то, судя по звукам, даже попытался выбраться наружу, роняя всё и всех на своём пути. Но Лясе быстро удалось вернуть контроль.

— По морям, по морям, синий Ктулха мчится к нам, — запел я, и существо среагировало. Выпущенные ранее глаза стали ещё больше, а поскрипывающее урчание громче.

Звук был похож на то, как попугай впервые в жизни пытается подражать человеку. Но Кальмарус справился куда быстрее. Слов, конечно, не повторил, но мелодию уловил точно и смог сымитировать. И я продолжил.

— У него на лодке кто-то в ужасе орёт…

Кальмарус повторил и радостно уркнул в конце, намекая, чтобы я продолжал. По его пористому телу пробежала волна радостных мурашек. Поры то расширялись, то сужались, как и глаза, но теперь следуя ритму.

— А ну, малыш, давай, попробуй отгадай…

Допеть мне не дали. Кальмарусь весело взмахнул щупальцами, так что лодку чуть не перевернуло волнами, а я чуть не полетел через перила.

— Ладно, попели и хватит. Ты нас пропустишь?

Не знаю, понял он или нет, но щупальца скрылись в воде, и существо отдалилось на несколько метров.

— Плыви к разлому и возвращайся домой.

Я протиснулся сквозь перилла, свесился, чтобы коснуться воды, и попробовал прислушаться. Вода прекрасный проводник, а значит, и зов из разлома должен быть слышен лучше, чем на поверхности. И даже при учёте дальности расстояния, мне показалось, что я действительно услышал его.

— Плыви к рифам, — взмахом указывая направление. — Там проход в твой дом.

Существо уркнуло грустно и мягко, и я решил протянуть ему руку на прощание. Сжал кулак и потянулся к Кальмарусу. Он трансформировал щупальце в подобие кулака и аккуратно последовал моему примеру.

Огромный мокрый кулак и мой — сухой, человеческий, среднего размера для парня такого возраста — столкнулись в миролюбивом жесте прощания.

— Не буянь, ты уже взрослый мальчик, — наставительно изрёк я, и монстр начал медленно погружаться под воду, освобождая нам путь к островам. Ребята вышли, когда опасность миновала и люди уже не были склонны впасть в панику.

— Как ты его заболтал? — удивилась Ляся.

— Спел ему, — широко улыбнувшись, ответил я. — Музыка способна творить чудеса.

И заметив, что нас снимают, подмигнул и приветственно махнул женщине с телефоном.

— А теперь надо написать отчёт и указать примерное место разлома. Нужно будет, чтобы из администрации Школы направили потом кого-нибудь из студентов залатать дыру.

— А если он не уплывёт домой? — задумчиво спросила Ляся. — Он тогда навсегда станется в этих водах.

— Останется. Что же ему ещё остаётся? — я развёл руками.

— Тебе не жаль его? — задумчиво спросила она, будто бы сама ища ответ на этот вопрос.

Но у меня не было ответа. И хотя я, как никто другой, понимал, что оказаться настолько далеко от дома может быть сложно, но это может быть ещё и зашибенно здорово.

— Он справится. Не волнуйся. Эти воды не так уж плохи, чтобы остаться в них навсегда.

— Мы бы могли проследить за ним и попробовать закрыть разлом сами.

Я вздохнул.

— Нам сейчас некогда этим заниматься, нас ждут остроклыки, рыщущие по лесам.

— Тоже верно, — следя за отдаляющимися всплесками воды, миролюбиво произнесла девушка.

— Он справится, не переживай.

— Да, — вклинился Брендан, — а нам наверняка накинут лишний балл за то, что Рэй разрулил ситуацию и, вероятно, спас всех пассажиров этого судна! — руки Брендана легли нам с Лясей на плечи, а его широкая улыбка дополнила яркость солнечного дня. — И даже если мы облажались в том переулке, видео отсюда сгладит всё негодование зрителей, когда они увидят эту эпичную встречу водного божества и простого смертного человека.

Остров принял нас радостно. Золотые пески, пышная зелень, мелкие яркие рыбки в воде у причала, смех и радостные возгласы людей вокруг сразу погрузли в атмосферу праздника и радости жизни.

Люди с лодки направились прямиком к центральному зданию, где гостей встречал персонал, чтобы предоставить услуги и проживание, за которыми явились туристы. Нам же ничего из этого не было нужно. Мы хотели оставаться максимально незаметными, чтобы не пугать людей целью своей миссии и не волновать своим присутствием.

Учитывая, что на лодке все были в курсе, кто мы такие, то слухи по острову расползлись бы быстро, и нам нужно было срочно удалиться, чтобы потом не отбиваться от просьб об автографах и фотографиях, на которые у нас попросту не нет времени.

— Здороваться не пойдём, — решительно произнёс я. — Нам бы карту найти и сориентироваться на местности.

— Туда!

Агата взмахнула изящной рукой, на которой уже красовались браслеты из местных цветов. И когда только успела? С удивлением обнаружил, но на Лясиной рубашке красуется похожее ожерелье. Девочки времени не теряли.

Шен же, пока шли к стенду с картой и ознакомительной информацией, уже где-то раздобыл ярко-фиолетовый коктейль, который выпил сам почти целиком. Девочки пробовать отказались, я тоже. Согласился только Брендан, которому напиток не особенно понравился.

Карта островов была на удивление хорошо проиллюстрирована и подписана. Интересующий нас остров формально было закрыт для посещения и считался заповедной зоной, доступ к которой имели лишь представители соответствующих служб и семейство Харрис. Пройти к нему можно как раз через «Деревню живых мостов», которая заинтересовала меня при просмотре фотографий в поисковике. Второй путь вёл через курортный остров с выходом к роскошному пляжу и секцией для сёрфингистов. С той стороны, если верить описанию, волны побольше, кораллы пожиже.

— Идём через живые мосты, — объявил, ведя пальцем по карте. — Здесь нужно не привлекать внимание и максимально замаскироваться. Кепки, очки, и не выёживаться, с туристами в контакт не вступать. А дальше просто свернём у водопада, и за ним через ещё один мост будет заповедный остров, на котором, возможно, поселились остроклыки. Добро?

Все согласились с планом. То ли атмосфера острова так действовала, то ли все устали от учёбы и заданий, но я почувствовал, что они готовы согласиться на что угодно, лишь бы немного расслабиться. И пока мы добираемся до места, это даже почти возможно устроить.

Обогнув основной остров по песчаному пляжу, мы вышли к следующей карте, отмечавшей наше местоположение на островах. Двигались правильно, и за грядой симпатичных домиков, свернули на тропу к лесу. Хотя по виду это скорее были джунгли. Ухоженные, симпатичные, с экотропами, но всё-таки джунгли. Райские пташки в ярком оперении что-то кудахтали на своём птичьем, а небольшая группка мартышек жевала бананы и, указывая на нас пальцами, покатывалась и громко ржала.

— На себя посомтрите, — Шен оттопырил уши пальцами и показал язык.

— Очень по-взрослому, — не оценила Агата и одобрительно кивнула в сторону мелких проказников, которые, приняв сигнал, начали кидаться Шена шкурками от бананой.

— Эй! — возмутился он. — Ты вообще в чьей команде?

— В своей собственной! — теперь уже она показала ему язык и рассмеялась.

После ситуации с Барбашкой это был первый раз, когда она опять начала радоваться.

Чем дальше мы двигались вглубь острова, тем плотнее становилась растительность и тем реже встречались указатели. Возле развилки, одной своей тропой уводившей к деревне мостов, а другой — к сёрфингистам, мы остановились на передышку и чтобы попить воды.

— Нет, всё-таки не моё это, — заключила Ляся. — Не смогла бы жить тут. Слишком оно… дикое, природное.

— Понимаю, я тоже урбанист, — согласился, осматривая пышные листья, зонтами нависавшие над нами.

— А мне нравится! — Брендан упёр руки в бока и с жадностью рассматривал всё вокруг. — Изучить бы всю это флору и фауну. Наверняка множество загадок кроется за всей этой красотой.

— Мы сейчас ещё к собакам сутулым выйдем, вот там ты точно офигеешь, — не сдержался я.

— Сто процентов! — не стал отпираться радостный Брендан. — Исследовательский азарт — моя тема. Вы только подумайте, этих существ мало кто видел, они из другого мира! А мы сейчас будем на расстоянии вытянутой руки.

— Очень не рекомендую, — помотал головой Шен. — Ты их клыки и когти видел. Один взмах лапищей, и твои кишки рассыплются по этим деревьям как новогодняя гирлянда.

— Смотри, чтобы они тебя самого как гирлянду не намотали, — отшутился наш добряк, который всё больше открывался, как человек мыслящий позитивно, но не лишённый любви к чёрному юмору и сарказму.

Браслет завибрировал, и я проверил уведомление.

«Идите к бабуле, она поселит вас в лучший номер. Она ждёт вас, я предупредила. И дождись меня, пожалуйста!» — просила Линн. Но как я мог развернуться и всё бросить? Она если и примчится к ночи, то вряд ли успеет помочь нам выполнить задание. К тому же — мне хотелось наказать её за скрытность. Тоже мне — разрушительница тайн. Сама обросла ими по самые уши и не торопится посвящать меня в свои секреты. А раз не говорит прямо, то мы не обязаны верить на слово и слушаться указаний.

Первый мост, встретившийся нам на пути, заставил всех раскрыть рты и замереть.

Эта конструкция завораживала своей простотой и при этом мощью. Некогда тонкие корни и ветки были сплетены между собой с разных концов двух островов и теперь соединялись в единую прочную конструкцию. Из ветвей поменьше образовывались перила и удобные ручки, за которые можно было схватиться, чтобы взойти на мост, простиравшийся метров на пятнадцать.

— Можно я не пойду? — нахмурилась Ляся. — Не то чтобы я боялась или что-то такое, но…

«Рэй, я серьёзно. Не ходите туда без меня, пожалуйста!»

— А знаешь что? Оставайся, — спокойно согласился я, прочитав новое сообщение от Линн. — Так будет даже лучше. И Брендана забери, — предложил, понимая, что Шен одну Агату не отпустит, а она мне нужна.

— Что? — удивилась Ляся. — Разве таков был план.

— Нет, но я раздобыл нам номер люкс и не думаю, что несколько сутулых собак могут стать проблемой для человека, усмирившего Кракена.

— Это был не Кракен, — фыркнула Агата. — Хоть и тоже древний.

— Кракен… Макакен… Какая разница? Разберёмся. По большому счёту, ты бы и одна справилась, — польстил я Агате, и та радостно кивнула.

— Э, не… — ожидаемо возмутился Шен, примеряя личину рыцаря. — Я бы ни за что не отпустил даму справляться с остроклыками в одиночку.

— Никто и не предлагает в одиночку. Мы с ней управимся, а вы можете пойти пока взять номер. Лю-у-укс, — протянул я. — Коктейли, ужин, джакузи — за счёт заведения.

На лицах отразилось острое желание слинять вперемешку с нежеланием ударить в грязь лицом.

— Идите, — подтвердила Агата. — Что мы, пару псов не усмирим?

— Но… — начал было Шен, но она оборвала его, приставив палец к губам и заглянув ему в глаза.

— Ты что, в меня не веришь? — в вопросе скользнули надрывные манипуляторские нотки.

— Верю-у! — решительно подтвердил Шен, так и не убрав её пальцы со своих губ.

— Ну и прекрасно! — она всплеснула руками. — Закажи мне на ужин сёмгу на углях.

И отдав такое вот незамысловатое указание, развернулась к мосту.

— Рэй, ты идёшь?

А ловко она всё разрулила сама того не подозревая.

— Мчу! — отозвался и, отсалютовав товарищам, пошёл за девочкой-ниндзя. — А мне возьмите самый большой стейк! — бросил через плечо, ступая на живой мост. — Медиум рэйр!

И хоть решение разделиться было спонтанным, чуйка подсказывала, что так будет лучше для всех.

«Пошли занимать номер», — отписался я расплывчато и продолжил путь. Деревня живых мостов была небольшой и предназначалась больше для экскурсий, чтобы показать красоту природы, проведя к водопадам и насладившись сплетением деревьев в единые конструкции. Сама деревня базировалась ближе к пляжу на другом конце острова, и мы старались огибать её стороной, чтобы не наткнуться на туристов или, что ещё хуже, на экскурсовода. Когда неподалёку слышались голоса, мы тут же сворачивали и шли дальше, к мосту, соединявшему нас с заповедной зоной.

Наверное, мне бы понравилось бродить тут при других обстоятельствах: с фляжкой в кармане и гидом, рассказывающим о красотах этой симпатичной замкнутой экосистемы. Но не сейчас.

— Я чувствую их… — выдала Агата, принюхиваясь и прищуриваясь, словно дикий лесной кот. — Их несколько, больше трёх точно.

— Если боишься, можем не ходить.

Она отмахнулась, хмыкнула и продолжила прислушиваться и входить в контакт с окружающим миром.

— Неагрессивные. По крайней мере, пока…

Звучало неплохо, но слово «пока» способно испортить любую приятную фразу.

Табличка «Не входить! Заповедная зона. Посторонним вход воспрещён», естественно, нас не остановила. Пройдя последний мост и протиснувшись через оградительные цепи, ступили в заповедник и тут же оба ощутили разницу. Здесь всё дышало дикой природой — первозданной, беспощадной и величественной.Растительность гуще, воздух — влажнее, проложенных просторных тропинок нет, указателей тоже.

— Прямо и направо, — указала Агата.

— На два часа?

Она кивнула, верно поняв, что я имел в виду.

Мы шли крадучись, как преступники, проникшие куда не следовало.

— Это остроклыки? — решил уточнить на случай, если Линн предупреждала о ком-то другом, хотя после встречи с водным древним полубожеством, наверное, нам уже ничего не страшно.

— Скорее всего, — ответила она с небольшой долей сомнения. — Я ещё не встречала остроклыков, но эти существа похожи по описанию. Это что-то пёсье, что-то крупное и стайное, беспокойное, но подчиняющееся приказам. И не похоже ни на один знакомый мне вид зверя, так что, да, наверняка это они.

Узкая извилистая тропка вела в нужном направлении, хоть и петляла, огибая скалистые выступы, небольшие озёрца или стволы тысячелетних крупноствольных деревьев. Мелодичный тоскливый вой раздался совсем неподалёку, и Агата вздрогнула от неожиданности.

— Двигают очень быстро, не уловила, — пояснила она. — И кажется, они поняли, что кто-то вторгся на их территорию.

Я уже догадался, что дело обстоит таким образом, потому что подкоркой почуял, что нас окружают. С разных сторон, аккуратно, изящно и пока неплотным кольцом. Позиция нам выпала не самая лучшая, но и не самая плохая. Впереди скальный выступ метра в три-четыре, слева тощая речушка, справа — почти открытая местность, негусто заросшая, в отличие от других участков, что мы прошли.

Когда вой раздался с другой стороны и ближе, спросил:

— Не жалеешь, что мы вдвоём?

— Ха! И не с такими тягались, — отрезала она, но всё равно не смогла скрыть небольшое волнение.

Первый тощий белый силуэт показался из-за деревьев метрах в десяти от нас. Он вышел из-за дерева мягко и грациозно переставляя лапы и едва заметно скалясь, частично демонстрируя самые длинные верхние клыки.

Животное вживую выглядело намного более впечатляющим, чем на видео, даже сейчас, когда медленно шло. Что же будет, если начнёт перескакивать, как это умеет?

— Он предупреждает, но нападать не планирует. Пока.

Опять это дурацкое «пока».

— Чего хочет?

— Хочет показать, что он тут хозяин.

— Но это он зря. Его дом не тут, и придётся пройти через депортацию посредством разлома, — усмехнулся я.

— Он так не считает, — нахмурилась Агата. — Он уверен, что дома. Он тут главный. Стоп… — она подняла указательный палец, а другой рукой потёрла лоб. — Слышу и других. Они тоже уверены, что это их земля. Странно…

И тут я краем глаза заметил тень. На скале показался ещё один белоснежный силуэт. Самый крупный. Самый главный. Не нужно быть гением, чтобы это определить. Он держался солиднее всех и занял самую высокую точку. И, конечно, была ещё одна деталь, не оставляющая никаких шансов сомнениям.

Его красные глаза горели жаром адской бездны. Не в прямом смысле, но сияли так, что когда он поворачивал голову, от них оставался мерцающий шлейф света, пульсирующий и зловещий. Огнено-алый. Беспощадный.

— А вот этот может напасть… — прошептал я.

— Не знаю… — Агата нахмурилась, и я впервые заметил в её глазах страх. — Не чувствую его. Совсем. Он закрыт. Но он что-то говорит им, — мотнула головой в сторону на остальных остроклыков, прижавших уши, коих стало видно уже в количестве трёх особей. — И они слушают. А меня больше нет…

— Эй, блоховоз! — рявкнул я, нарушая стайную идиллию. — Спускайся, потолковать нужно!

И в следующее мгновение огненные адские глаза смотрели на меня пристально на расстоянии пятнадцати сантиметров. Ровно столько места хватило, чтобы вытянутая остроклыкая морда застыла напротив меня, но умудрялась не коснуться своим носом моего.

— Р-р-р-р-р-р… — жаркое дыхание с запахом пережёванного свежего мяса обдало мне лицо.

— Соблюдай дистанцию, — не теряя самообладания произнёс я, понимая, если голос дрогнет, останусь без лица вовсе.

С бродячими собаками и с сумасшедшими нельзя давать слабину. С ними и зрительный контакт устанавливать нельзя, но с этим пунктом было уже поздновато. Два пылающих уголька смотрели мне прямо в душу, ища за что зацепиться.

Это была схватка воли, не более. Ни один из нас не собирался нападать, и оба это знали. Но уступить никто не мог. И если второй перейдёт черту — то первому придётся атаковать, даже если ввязываться в это не хочется.

Огромный белошёрстый пёс смотрелся величественно и грозно. Камни, на которых он стоял, позволяли ему поравняться со мной ростом. Если бы он стоял на земле, то был бы мне примерно по грудь.

Пылающие огнём глаза устрашали, но в них не чувствовалась жажда крови. Когда он убивал, он убивал ради пищи. И даже если получал от этого удовольствие, то от азарта погони и осознания, что его стая вкусно поест, ни по каким другим причинам.

Поэтому сейчас, когда напротив моего лица большой чёрный мокрый нос пытался выловить все запахи, чтобы определить намерения и то, какой я человек, мне оставалось лишь сохранять самообладание и не делать резких движений. Сморщенная шерсть на переносице вожака, обнажённые клыки и горячий язык, которым он облизал кончик носа, когда в очередной раз скалился, нервировали, но не настолько, чтобы я был готов атаковать.

Нас окружали плотнее, и теперь количество особей дошло до пяти, включая вожака. Шестого заметил краем глаза в отдалении, и это, скорее всего, был «ребёнок». Молодой долговязый остроклык неловкой выглядывал из-за ствола дерева и тоже пытался скалиться, подражая лидеру.

— Мы пришли пообщаться. Не для драки, — заговорил я, считая, что время пришло.

Остроклык слегка опустил морду, чтобы длинный нос не мешал видеть выражение лица чужака, осмелившегося заговорить.

— Отойди и давай решим всё на месте.

Он тихо утробно прорычал, и мне не понравилось.

— Он не понимает, — жалобно простонала Агата.

Сделав глубокий вдох, я осторожно развёл руки в стороны ладонями к земле, чтобы нащупать что-нибудь полезное, что можно использовать, если всё-таки наступит момент, когда придётся испортить красивые белые шубки.

Но вожак вдруг задрал морду и повёл носом по окружности, вдыхая запахи, исходившие и от меня, и от Агаты, что стало ясно по горящему взгляду волка. На мгновение показалось, найди он в нас трусость, агрессию или подлость — тут же атаковал бы и стёр с лица земли. Но, кажется, ничего такого не встретилось, и поэтому остроклык, к нашему удивлению, отступил, развернулся и, описав круг, опять уставился на меня, но на расстоянии метра. А затем сел.

Горделивая поза долговязого существа делала его похожим на египетское божество. Остальные, последовав его примеру, усилили впечатление, будто нас с Агатой окружили красивые статуэтки из белого мрамора.

— Вы — из другого мира, — начал я, пытаясь услышать зов разлома и почувствовать сияние, которое те обычно излучают.

Но джунгли остались глухи к моей просьбе. Шум воды, листвы и звуки, издаваемые другой живностью, сливающиеся в единую симфонию, перекрывали разлом, если он был на острове, а не в воде или где-то ещё.

— Вы должны вернуться в свой мир.

Вожак вздёрнул губу, опять обнажая клыки, хоть и не так агрессивно.

— А это он, кажется, понял, — обратился я к Агате, которая лишь пожала плечами. — Попробуй пробиться к остальным, если лидер закрыт. Вдруг удастся отвлечь их или подчинить.

Агата кивнула, хмуро и серьёзно. А вожак, почуяв подвох, опять поднялся на лапы и низко опустил голову. Я выставил руку вперёд, предупреждая и запрещая подходить ближе.

— Вы должны уйти в свой мир, откуда пришли. Вы здесь чужие, — ровным спокойным тоном произнёс, глядя в огненные глаза.

И что-то произошло. Будто попав под влияние гипноза, почувствовал, что деревенею, не имя возможности шевельнуться. Пропали все звуки, запахи, и через мгновение — пропали окружавшие нас джунгли. Осталась лишь пустота и камни, на которых стоял остроклык.

«Кто бы говорил. Чужак…» — услышал я в своей голове голос. Это даже были не слова, это было осознание истины. Мой внутренний голос прорвался наружу, обличая истинную природу, или…

«Уходи. Чужак».

Остроклык распрямился, поднял пушистый хвост, вытянувшись струной. В длину от носа до кончика хвоста он был около двух с половиной метров.

«Уходи. Или смерть».

— Рэй! — прорвался ко мне крик Агаты, и мир вернулся в прежнее русло. — Очнись! Они убежали, Рэй…

Агата трясла меня за плечи, а кругом не было никого.

— Он… — слова застряли в горле, пришлось встряхнуться и прочистить горло. — Он говорил со мной. Сказал, чтобы уходил или смерть.

— Давай уйдём? — предложила она. — На мне так нужны эти баллы. А я не смогу… не смогу причинить им зло. Они… разумные… и, снизив голос до шёпота, произнесла: — Они прекрасны…

И мне было сложно спорить. Но и оставить их тут так просто я не мог. Если зайдут туристы, то их ждёт смерть. А мы должны защищать людей, даже от их собственной глупости. Остроклык не нападёт первым, но назойливые люди с фотоаппаратами и мёртвого достанут. А этот долговязый парень не станет предупреждать дважды.

— Уходи, — подожив руку на плечо, предложил я. — Ты не обязана.

Она помотала головой.

— Давай тогда попробуем загнать их к разлому. Не причиняя вреда.

— Как?

Она прикусила губу и начала искать что-то взглядом.

— Остроклыки боятся огня, — пояснила, подбирая с земли ветку. — Подожжём, загоним, но не будем калечить. Ладно?

Меня план устраивал.

— Но если они ранят… — предупредил я. — То…

Она кивнула и добавила:

— Будем защищаться… Но только в крайнем случае, царапины не считаются.

Собрав несколько веток в качестве факелов, обвязав их кусками ткани от оторванных рукавов и пропитав какой-то вонючей жижей из плодов кустарника, я щёлкнул пальцами, извлекая искру, и раздул в маленький огонёк. Он быстро переселился на пропитанную вязкой горючей дрянью ткань.

— Туда, — почуяв запах остроклыков, Агата сама словно превратилась в хищника.

Движения стали плавнее, в них проявилась животная грация, шаги из тихих превратились в неслышные (по крайней мере, моему уху).

Девушка шла впереди, выслеживая добычу. У нас ушло около пяти минут, прежде чем она поняла, что верно взяла след.

— Они совсем рядом, — прошептала она. — Не ждут подвоха, думают, мы не настолько глупы, чтобы сунуться к ним.

— Ну это они нас точно переоценили, — усмехнулся я. — А запах? Не почуяли, что мы близко? — уточнил на всякий случай.

— Да не, мы тут всё завоняли своим людским духом. Наш запах их уже не очень волнует, они на другое переключились.

Девушка пожала плечами, и я услышал рык, но не злобный, скорее игривый. Остроклыки плескались в озере, шутливо отбирая друг у друга пойманную рыбу.

— Что будем делать? — Агате явно не хотелось тревожить стаю и что-либо вообще предпринимать, но долг обязывал.

Я приложил палец к губам, давая понять, что пока не готов ответить, и прислушался к окружающим звукам. Услышав, что искал, заговорил:

— Червоточина где-то в сердце острова. А мы сдвинулись к краю, метров через двести будет выход к океану. Гнать к аномалии придётся долго. Ты справишься?

Она нехотя кивнула.

— Тогда нацеливаемся на младшего, он будет самым медленным. Взрослые особи способны прыгать на несколько метров в длину и перемещаться очень быстро. Но младший совсем ребёнок, ему за ними не угнаться. А нападать они не станут из-за огня, катастрофически боятся.

— Да, загонять нужно мелкого, они его не бросят, они стая. К тому же у него повреждена лапка, он не сможет от нас оторваться. Рана свежая, но глубокая. Ей день-два, он не потянет большие нагрузки.

— Похоже на план… — Я провёл ладонью над факелами, разжигая едва теплившееся в них пламя. — Тогда вперёд?

— Вперёд, — согласилась Агата.

Выскочив к озеру, мы перепугали самого младшего и разозлили старших. Оставив игры, они ощетинились, но нападать не решались. Огонь отражался в их глазах ужасом, и лишь вожак неумолимо шёл на нас, рыча и угрожая.

— Пошли прочь! — крикнул я, взмахнув факелом и силой Печати Потока разгоняя пламя до такой степени, что при каждом взмахе шлейф превращался в огненный хвост. И хоть мы с Агатой были героями и не особенно боялись пламени, понимая, что Печати Силы, раскрывающиеся в каждом Герое самыми первыми, сберегут нас, но по сферам, вызываемым Саймоном всё-таки заскучали.

«Глупец…» — слова пробили сознание отчаяньем могучего волка.

И не желая поддаваться слабости или жалости, я издал рёв, а вместе с ним поднял вихрь пламени в направлении стаи.

И началась гонка.

Остроклыки мчались от нас по джунглям, пытаясь подрезать и застать врасплох, огрызнуться и напасть со спины, где пламя не преграждало им путь. Но мы продолжали гнать их к сердцу острова, безжалостно опаляя белоснежные шкуры, если того требовала ситуация.

Добравшись до скальных уступов, остроклыки заняли позиции на высоте, но это их не спасало. Я отсылал «обрывки» пламени, и они, жалобно скуля, были вынуждены бежать дальше, соскакивая со скалы на скалу над нашими головами. Когда их тощие силуэты прорезали небо, начинавшее неумолимо темнеть и зажигаться россыпью звёзд, меня начало завораживать происходящее.

Хруст веток под ногами, шелест листвы, плеск воды и редкие подвывания вперемешку рыком — это все понравилось бы Терру. Но, возможно, хорошо, что его с нами не было. Мы мчались вместе со стаей, но, к несчастью, не с ними, а «портив» них.

Долговязый малыш размерами и всем своим видом напоминал гончую, но у него не было ни прыти, ни грации, а в движениях проявлялась скованность, вызванная раной. При дальних прыжках он скулил и поджимал лапу. Иногда запинался, поскальзывался на влажных и покрытым мхом камнях, падал, ещё громче скулили, но бежал вперёд. И мне начало казаться, что монстры тут не они, а мы.

Возможно, не на пользу малому ещё играл страх, который он испытывал, видя пламя. Не зря в Бестиарии особое место уделили огню, когда писали о слабостях. Страх дезориентировал. И если б стая состояла из полностью взрослых особей, наш с Агатой план загнать их к разлому провалился бы с треском. Мы могли бы часами носиться по джунглям, выслеживая их, а они просто ждали бы, пока мы выдохнемся.

Мы бы ни за что не загнали их к нужному месту. Не поджигать же остров. Линнея прибила бы нас за подобные выходки, а всё семейство Харрис подало бы в суд на Школу. И, вероятно, выиграло бы процесс. С другой стороны, вряд ли влажная растительность поддалась бы даже усиленному Печатью Потока огню. Слишком влажно, слишком зелено, слишком много воды кругом. Этот дикий остров сам по себе выглядел иноземным и нереальным, так что остроклыки прекрасно вписывались в местный пейзаж.

— Долго ещё? — пытаясь отдышаться, уточнила Агата, когда нас со стаей, загнанной к реке, разделяло лишь несколько метров.

— Не очень… — на выдохе ответил я, пытаясь прикинуть точное расстояние до аномалии, с каждым метром усиливавшей зов.

«Глупец. Остановись…» — голос в голове стал сухим и будто бы разочарованным.

И потом в тихом рычании вожака мы различили свежее, раскатистое, раздающее позади нас. Последовавший за этим хруст веток и звук царапающих камни когтей, заставил кровь заледенеть.

Кем бы он ни был тот, кто преследовал нас, он подкрался сзади.

Агата даже не успела развернуться и понять, что происходит, как тёмный крупный силуэт в прыжке разрезал воздух, метко целясь в наши фигуры. Я попытался оттолкнуть девушку, но по сравнению с диким зверем двигался непозволительно медленно. И различить нападавшего смог только в мгновение, когда крупные мощные лапищи как в замедленной съёмке нависли над нами в полёте, размываясь во всполохах рвущегося с факелов огня.

Существо, выпрыгнувшее из темноты, не ранило нас, но разделило. Приземлилось ровно между, и тут же грозно прорычало сначала в мою сторону, затем обернувшись к Агате.

Остроклыки позади нас завыли в унисон и преклонили головы. Даже вожак, в алых глазах которого по-прежнему горело пламя. Их единодушный покорный поклон вызывал страх и трепет перед вторженцем.

— Не чувствую… — только и проговорила растерявшаяся в край Агата после неудачной попытки взять под контроль появившееся грозное существо.

Огромный леопард, вторгшийся в нашу погоню, кивнул стае и перевёл взгляд сначала на меня, затем на Агату.

Я уже понял, кто стоял перед нами, но напарница этого знать не могла, поэтому в ужасе прикусила губу и пыталась понять, как действовать дальше. Для неё появление огромной дикой кошки стало сюрпризом, а мне стоило бы догадаться, что так всё и обернётся.

Мощные лапы сделали ещё несколько шагов по земле, лоснящаяся в свете луны шерсть заиграла новыми красками, демонстрируя величие и красоту бабули Харрис. Она рявкнула что-то на своём кошачьем, и волки, кажется, её поняли. Подняли головы, провыли в ответ и бросились в джунгли.

— Они уходят… — подражая волкам, чуть ли не заскулила Агата.

— Не волнуйся, я разберусь, — заверил, прикидывая, что можно сделать в такой ситуации.

Тем временем бабуля-леопард, крутанувшись вокруг своей оси, начала расти, отбрасывая животную природу и воплощая свои человеческие черты. Вихрь животной энергии вокруг неё сделал очертания нечёткими, а формы размытыми, но мне удалось заметить, что шерсть трансформируется в длинное платье в цветочек похожей «пятнистой» расцветки.

— Что?.. — на губах Агаты застыл недозаданный вопрос.

Бабуля же вместо ответа поправила на груди ожерелье из белых цветов, оторвала пару лепестков, растёрла в пальцах и преподнесла Агате, которая вместо того чтобы как-то отреагировать, просто замерла на месте. Этого хватило, чтобы старушка подула на руку, и аромат растения дал нужную реакцию.

В глазах Агаты помутилось, она приложила руку ко лбу и начала терять сознание.

— Лови, — приказала бабуля Харрис, — что стоишь?

И я подхватил на руки уже спящую девушку.

— Эх, молодёжь, — посетовала она, — никакой инициативы в добрых делах.

— Вы зачем вообще её вырубили⁈ — возмутился я.

— Скажи спасибо, что тебя, дурня, не прибила вообще. Она-то проспится, лучше прежнего будет. Отдохнёт хоть, силы восстановит. А то ишь что удумали, волков моих по острову гонять. Эх, дуралей…

Тон при всём при этом оставался насмешливо-игривым, и я, кажется, начал понимать, в кого пошла заноза Линнея, тоже любящая поводить за нос, покомандовать и пококетничать.

— Неси теперь подругу до отеля. А перед сном, если будешь себя хорошо вести, я тебе тоже листиков нужных в чай добавлю, мышцы свои неокрепшие в форму приведёшь, — она неодобрительно посмотрела на меня, намекая, что Герой мог бы выглядеть более крепким и подкачанным.

— Не-не, не стоит, как-нибудь без допингов обойдусь. Да и уходить пока никуда не планирую, у меня задание, знаете ли, важное. Остроклыков с острова прогнать, чтобы людей не пугали.

— Пф! — всплеснула руками старушка. — Да кого ж они пугают! Живут себе мирно, носа с острова не показывают. А это, между прочим, заповедник. Сюда посторонним нельзя. Он охраняется международной организацией, как всемирное наследие. А за проникновение можно не только штраф получить, но и тюремный срок схлопотать. Так что давай, давай, — она начала подгонять меня в сторону тропинки, приобняв одной рукой за плечо. — Нечего ноги топтать, поздно уже. Себя не жалеешь, так барышню пожалей.

— Я-то пожалею, вы мне лучше скажите, почему стая команд ваших слушается?..

— Потому что они пришли на эти земли вместе с нами. Линнея рассказала мне кто ты и что доверила тебе главную тайну нашей семьи. И хоть не всем её членам такая откровенность понравилась, ты теперь посвящён и скрывать от тебя тайну остроклыков нет смысла. Они живут тут уже далеко не первым поколением, примерно столько же, сколько и наш род. И прогонять их отсюда ни у тебя, ни у кого-либо ещё нет никакого морального и законного права. Так что взваливай барышню на плечи и пойдём уже ужинать. Скоро похолодает, океан несёт прохладу на острова, когда солнце уступает свой трон луне.

С одной стороны, хотелось пободаться, что задание есть задание, но с другой — эта стая была «дома». И разве школьный совет имеет право давать приказ прогонять их? Так что мы побрели сквозь заросли по тропам, которые бабуля Харрис знала как свои пять пальцев. Она знала, где свернуть, где пригнуться, где обойти, где замедлиться.

— Остроклыки были нашим заданием, и теперь мы не заработаем тех баллов, на которые очень рассчитывали. За это нас не похвалят… — пояснил я.

— Знаю, знаю. Линнея рассказала о ваших геройских причудах.

— Почему же причудах? Нас послали устранять монстров, чтобы сохранить мир в безопасности, защитить людей, закрыть разломы, залатать червоточины.

Она хмыкнула и мотнула головой, будто говоря: «Чем бы дитя ни тешилось…».

— Нам придётся предоставить отчётность, — продолжил я, намекая, к чему вообще завёл этот разговор.

— Ну, мало ли кому что померещилось, — отмахнулась она, будто даже не рассматривая возможность, что я могу обо всём рассказать. — На островах есть дикие собаки. Они вполне безобидны. И какаду орут порой похлеще любых псовых, а есть ещё попугаи-подражатели, они и голоса копируют, и вой, а когда распушат хвост, могут вполне сойти в темноте за любого хищника. Два ярких пятна становятся похожи на глаза, светящиеся в темноте зарослей, а извилистый узор ниже — на раскрытую пасть.

— Не планировал врать в отчётах, — напрямую сказал я. — Эти животные опасны.

— Человек тоже животное. И опасен не меньше. А человек со способностями, выходящими за рамки, может оказаться ещё опаснее.

Она намекала на Героев, но я парировал «удар».

— Вы имеете в виду способности превращения в хищных зверей?

Я усмехнулся, и бабуля Харрис не преминула испепелить меня взглядом, а затем вместо ответа хитро произнесла:

— Теперь вижу, что она нашла в тебе. Но как бы ты ни стремился написать в отчёте правду, тебе придётся соврать. Мои волки никому никогда не причиняли вреда. Они живут в гармонии с природой и не покидают пределы острова. Как и мы, если тебя это утешит. Мы понимаем, какую опасность можем нести, поэтому живём изолированно. И наши волки тоже. Они вполне разумны и способны к диалогу. Просто люди не знают нужных слов, а мы — поцелованные Луной — знаем. — Она взяла паузу, а потом добавила: — Ты не расскажешь, потому что в тебе нет зла. Ты ищешь мира, хоть и жаждешь силы. Ты уравновешен, хоть и находишься в вечной погоне за самим собой. Ты чувствуешь баланс, хотя твоё естество вечно колеблется на грани. Ты сохранишь нашу тайну, — уверенно заключила она.

— Думаете? — спросил я, сам пытаясь понять, хочу ли этого, или больше жажду раскрыть все секреты слегка надменного, но очень занятного семейства.

— Уверена. И даже не потому, что тогда мы сохраним твою! — она дважды коснулась пальцем губ, намекая, что мы оба влезли в тайны другу друга чуть дальше, чем следовало. — Ты хороший мальчик, — закончила она, — даже если сам пока этого не знаешь.

Прохлада островной ночи охладила запал погони и жажду выиграть в состязании. Не скажу, что перехотел утереть всем нос, но морской воздух, ароматы цветов и фруктов, стрекот сверчков и шум плещущихся у берега волн умиротворяли и заставляли задуматься о тщетности бытия. Они успокаивали и будто бы говорили: «Расслабься, зачем тебе куда-то бежать? Здесь хорошо, больше ничего не нужно».

Но я знал что нужно. И как бы ни манили райские острова, завтра мы все проснёмся и отправимся в путь к дому — к стенам Школы, где ещё столько секретов нужно раскрыть.

— Хорошо, если даже я сохраню тайну. Агата…

— Она ничего не запомнит, — рассмеялась старушка. — Ни то, как я выпрыгнула на вас в темноте, ни то, как обратилась. Если она вспомнит саму погоню — это уже будет событие. Цветы Мнемосины способны как улучшать память, так и отбирать её. Всё зависит от дозировки и подачи. Ваша девочка ничего не вспомнит обо мне, и ничего не сможет рассказать. Но если вдруг припомнит волков, тебе придётся сказать ей, что волки ей лишь приснились. Вали всё на кусты мнемосины. Если запутаться в зарослях, можно впасть в сон на несколько дней, с виду он будет неотличим от комы. Только сны будут яркими и живыми. А потом просыпаешься как огурчик, и мало что помнишь о том, как запутался в кустах. Да и вообще обо всём предшествовавшем дне. Но она проспит меньше, так что не переживай, я в дозировках разбираюсь, — она задорно хихикнула, и мне оставалось только поразиться, что ещё умеет эта хитрая островитянка.

— А разлом? Аномалия в сердце острова? Как быть с ней? И почему остроклыки не уходят в него, разве им не хочется домой?

Бабуля Харрис остановилась, положила мне руку на предплечье и улыбнувшись произнесла:

— Дурья твоя башка… Их дом — здесь! — она обвела рукой заросли.

— А вот обзываться необязательно, — я погрозил ей пальцем, и бабуля заулыбалась ещё больше, будто кокетничая.

Видимо, это в их семействе было наследственным. Линнея тоже при всей своей грубости не была лишена женственности и огненного игривого запала, который изливала хаотично и не всегда уместно, но ярко и задорно.

— Вы сказали, что не покидаете острова, потому что знаете, что опасны. Но Линн работает журналистом, корреспондентом и даже иногда просто шатается по Школе без пропуска.

— А что, думаешь, белая бездомная кошка способна причинить кому-то вред?

Мне захотелось ответить колко, потому что знал, что очень даже может. У этой барышни острые коготки, но спорить не стал и решил прояснить информацию про аномалию.

— Ваша правда. А разлом… Вы когда-нибудь приближались к нему? Не выйдет ли из него кто-то пострашнее вашей стаи? Может, нам стоит его залатать?

— За столько веков никто ни разу не появился. Думаю, можно об этом не волноваться. Тем более он находится в скале, под землёй. Там непроходимые лабиринты туннелей, узкие расщелины и обрывы. Так что при всём желании загнать моих волков к разлому у вас бы не вышло. И оттуда никто не выйдет. Так что не нужно больше пугать моих малышей. Они ни в чём не виноваты.

Агата шевельнулась и обвила руками мою шею, сладко постанывая во сне.

— Хоть отдохнёт, красавица, — продолжила старушка. — Вижу, больно ей в душе. Животных любит, как себя. И страдает от этого. Но цветы мнемосины способны принести облегчение.

— А остальные ребята как там?

— Да отлично, уже и поужинали наверняка. Не то что вы тут по ночам шляетесь. Я, как только их увидела, сразу поняла, что ты, непоседа, не сдашься так просто и попрёшься к сердцу острова. Линнея предупреждала и не ошиблась. Она вообще в корень зрит. Талантливая. Хоть и глупая по молодости.

Бабуля Харрис никого не щадила, даже собственную внучку.

— А скажите мне такую вещь, — вдруг неожиданно сам для себя, начал я. — Я не видел как превращается Линн, но…

Договорить не успел, бабуля тут же меня перебила.

— Это похвально, не совсем девка вдали от дома распоясалась, честь блюдёт.

— В смысле?

— Ну, она же пока в своей истинной форме не утвердилась, не может как следует процесс обращения контролировать. К ней одежда пока не как кожа пристаёт, мешает только, порваться может. Чего хорошие вещи портить? А так скинула да пошла гулять. Потом оделась, как в человеческий облик вернуться захотела. Неудобно, но со временем научится.

Это всё проясняло. Линнея действительно не могла превратиться в кошку будучи в одежде, и вернувшись в облик человека оказывалась обнажённой. Наверное, это сильно усложняло ей перемещения по кампусу, но, видимо, не настолько смущало, раз девушка подобными манипуляциями не брезговала. Делиться этими мыслями с бабулей я, конечно же, не стал.

Когда вышли к домикам, где бабуля решила поселить нас с ребятами, заметил два силуэта. Высокий мужчина о чём-то яростно спорил с девушкой, в которой я не сразу признал Линн. Девушка что-то доказывала, но слов разобрать не получалось.

Заметив нас, они прекратили перепалку, и я догадался, что мужчиной был дядя Анри — оборотень-медведь. Большая татуировка на плече недвусмысленно намекала об этом, демонстрируя грозного ревущего бурого зверя.

Линн бросила короткий яростный взгляд на дядю и побежала к нас по песку. Дядя пошёл следом.

— Передашь ему красавицу, он отнесёт её к вашим друзьям, — скомандовала бабуля. — Думаю, вам с Линни будет о чём поговорить.

И оказалась права.

Коротко поздоровавшись и поцеловав в щёку бабушку, Линн тут же уставилась на меня взглядом, которым могла бы приваривать сталь, лишая работы сварщиков.

— Вот же пронырливый говнюк! — вместо приветствия выпалила она.

— Учился у лучшей пронырливой говнючки на свете, — подмигнул и усмехнулся, глядя в пылающие возмущением большие зелёные глаза.

— Я тоже рада тебя видеть! — скривилась барышня, но я отчётливо понимал, что она не врёт.

При всём прочем она действительно была рада меня видеть. И как бы ни пыталась это скрыть, я всё прекрасно видел благодаря своей шикарной супергеройской чуйке.

Барбара, как в итоге представилась бабуля, оказалась не только заботливой хозяйкой, но и умелым поваром. Она накормила нас с Линн ужином и тактично незаметно устранилась, когда мы вновь о чём-то заспорили, поглощая лапшу с мясом и овощами из больших расписных глиняных плошек.

Мы сидели в больших плетёных креслах в гостевом домике, отведённом под столовую. Крыша, устланная соломой, создавала иллюзию простоты и единения с природой, а больше распахнутые в ночь окна делали грань между жилым пространством и островом едва уловимой.

— Нет, это ты должен был послушать меня и поехать на другое задание! — возмущалась барышня.

— А как бы, интересно, я поехал на другое, если уже записался на это? Я что тебе лох подзаборный? Как бы это выглядело? Что я волков твоих тощих испугался?

— Ишь какая цаца! — фыркнула она. — Мог бы и отказаться. Один хрен ваши рейтинги после стычки в подворотне вниз поплыли. Я слежу, мониторю ситуацию.

— Любопытная какая. Нос на базаре не оторвали?

Она уселась удобнее, поправляя платье, чтобы прикрыть оголявшиеся от резких движений коленки. Такая одежда была ей несвойственна, но бабуля Харрис настояла, чтобы внучка переоделась к ужину, ведь их посетил «важный гость». Но журналистская заноза этого, кажется, не понимала.

— Я попросила тебя не ехать! Мог бы и догадаться, что не без причины.

— Могла бы и рассказать, что потусторонние монстры — ваши домашние питомцы!

— А тебе не кажется, что это не твоё дело? — нагло прищурилась она и клацнула палочками для еды у меня перед носом.

— А тебе не кажется, что у кого-то слишком до хрена секретов на квадратный метр? И это, знаешь ли, моё дело. Потому что так уж вышло, что твои блоховозы — основная цель задания.

— Сам ты блоховоз! — возмутилась она вполне искренне, и со злости подхватила слишком большой кусок мяса, который тут же принялась яростно жевать.

— Ты сама-то глистогонку пьёшь? Или бродячим кошкам по фиг на санитарные нормы?

Тут она совсем взбесилась. Попыталась ответить чем-то равнозначным, но вдруг замерла в ужасе. Глаза округлились, изо рта вырвался только сдавленный хрип. Когда Линн начала колотиться себя в грудь кулаком, понял, что она подавилась.

Не стану отрицать, что на мгновение подумал, что так ей и надо, дотрынделась, так сказать. Но тут же бросился к ней, чтобы помочь. Девка хоть и с характером, но уже какая-то своя в доску. Так что, не церемонясь, обхватил изящное тельце сзади и попытаться сжать под рёбрами, как обычно это делают в фильмах. Ни разу в жизни до этого не приходилось применять приём Геймлиха, поэтому не был уверен, что делаю всё правильно.

Линнея хрипела и извивалась, а я пытался удержать и надавить куда надо. Не спорю, сначала, когда пытался ухватиться, схватил выше чем надо — за упругую грудь. Но был готов поклясться на Библии, что это вышло случайно. Она же мне наверняка это ещё припомнит.

— Да не брыкайся ты! Дай ухвачусь!

И почти услышал, как она говорит что-то вроде: «Уже ухватился. Спасибо, не надо!». Но вопреки всему, девушка вдруг поддалась, отпуская контроль и позволяя мне взяться за дело.

Как учили в брошюрах по оказанию первой помощи, сжал ладонь в кулак, прижал между рёбер у «солнышка». Второй ладонью обхватил кулак и принялся делать отрывистые толчки внутрь, чтобы избавить дурёху от куска мяса, застрявшего в горле.

При каждом толчке платье уползало всё выше, обнажая бёдра. Лямки спадали с плеч, а я только и думал о том, какую взбучку получу, когда спасу её. Так мы и стояли (я, обхвативший девушку сзади, и она, вздрагивающая от моих толчков, с платьем, сбившимся в области пояса), когда в дверях появился Шен.

— Ой… — выпалил он и замер, не зная, как реагировать. — Простите, что помешал… Не думал, что у вас настолько тесное… общение…

В его глазах читались удивление и смущение, но в большей степени — одобрение. А я бы многое отдал, чтобы увидеть, что отражалось сейчас в глазах Линнеи. Шен вышел из оцепенения и заметался из стороны в сторону, будто забыл, как это — развернуться и уйти.

И то ли от стыда, то ли из-за неуёмного желания объяснить, что тут на самом деле происходит, Линн, наконец, выплюнула злосчастный кусочек, когда я в очередной раз дёрнул её на себя.

— А мы тут в доктора играем, — пошутил я, и тут же понял, насколько двусмысленно оно прозвучало в данном контексте. — В смысле, она подавилась, а я пытался…

Заканчивать не стал, пояснения выходили слишком нелепыми, и Шен подытожил за меня.

— Ну как наиграетесь, зовите, я бы чаю попил… — и беззвучно скрылся в дверях, будто обрёл дар Агаты исчезать неслышно и незаметно.

— Да отпусти ты уже меня! — дёрнулась Линн, и я понял, что продолжаю прижимать её к себе.

Ослабил хватку, и она вывернулась, поправляя платье и яростно приводя растрепавшиеся волосы в порядок. Я же уселся на место, наблюдая за ней с лёгкой усмешкой.

— Не за что! — нарочито пафосно произнёс я. — Обращайся ещё, когда потребуется спасти твою жизнь. У тебя их там сколько? Девять? Или уже меньше? Одну я тебе сейчас, кажется, сберёг и с радостью приму благодарность в любом виде, в котором захочешь её выразить.

Она показала язык и фигу, и принялась переносить грязную посуду в раковину.

— Нет, что ты, что ты! Я не готов принять столь щедрую благодарность. Можешь ограничиться поцелуем. Она замерла и испепелила меня взглядом. Потом кинула в раковину ножик и едва слышно что-то пробормотала.

— Что-что? — переспросил я.

— Спасибо…

— Не слышу… какое-то сплошное мяуканье… Что ты хотела сказать?

— Спасибо! — Она отвернулась от раковины, упёрлась в неё запястьями и посмотрела мне в глаза. — Я на самом деле очень испугалась…

И в ней не осталось ничего строптивого или едкого. Только бездонные зелёные глаза и теплящаяся в них благодарность.

— Глупо бы вышло, если б меня убил кусочек очень вкусного мяса, — неловкая улыбка окрасила лицо, и я рассмеялся.

— А знаешь, что было бы неглупо? Если бы ты рассказала мне про остроклыков с самого начала. Тогда вообще всего этого можно было избежать.

Она бросила в меня кухонным полотенцем, которое я, конечно, успел перехватить в полёте.

— Я тут вообще-то благодарить тебя пытаюсь!

— Не вижу что-то твоих губ возле своего лица.

— Ну хоть не возле задницы, — огрызнулась она.

— Я готов рассмотреть варианты… Помнится, ты обещала кое-куда сеть…

Она закатила глаза и рассмеялась, но больше не ёрничала.

— Ладно… Раз уж я твоя должница, то, пожалуй, расскажу тебе всё, что захочешь. Довольно между нами секретов, Канто Алан Рэй. Спрашивай что захочешь.

Стояла и смотрела на меня так, будто видела впервые — с интересом и озорством.

— Зачем вам остроклыки? Просто потому, что бабуля их любит?

— Ну, — девушка скрестила руки на груди и упёрлась бёдрами в столешницу. — Они слишком давно живут с нами, чтобы быть бабулиной прихотью. Она же рассказала, что волки тут со времён Первой Пространственной Войны?

— Было дело.

— Так вот, когда наше семейство обнаружило соседство с монстрами, мы не стали придавать дело огласке. Эти существа неплохо понимают человеческую речь, умеют заглядывать в сердце и считывать намерения. Так что нам было несложно заключить с ними пакт, который продлевается в каждым членом стаи, когда те достигают зрелого возраста. Щенок с раненой лапкой, которого вы гоняли по острову, — на этой фразе голос стал неодобрительным, — ещё зрелости не достиг. В следующем году пройдёт церемония посвящения. Стая отправит его на охоту самостоятельно, без поддержки, и по её завершении мы проведём ритуал принятия. Волчонок склонится перед вождём и перед бабулей.

— Бабуля у вас тоже вождь? — пошутил я, но Линн кивнула.

— Кто-то вроде старейшины. Так что такое соседство на пользу и нам, и стае. Эти животные чувствительны и к людям, и к природе. Они всегда предчувствуют шторма и предупреждают нас. Так что наш островной бизнес процветает ещё и потому, что мы всегда знаем, когда будут природные катаклизмы. И ни один гость ещё ни разу не подал на нас в суд. Не было причин.

— Понимаю, полезное сожительство. Есть у вас ещё какие-нибудь зверухи, незаконно содержащиеся на острове?

— Есть, — покивала она, тон стал игривым, — совсем недавно появилось. Пришло с большой земли. Очень непослушным оказалось, забрело вглубь архипелага, начало рыскать везде, пугать зверей. С бабулей моей спорить пыталось.

Я удобнее перехватил полотенце, подался вперёд и отрывистым хлёстким движением, попал вредине прямо заднице.

— Эй! — девушка не успела увернуться. — Больно же!

Хотя было понятно, что врёт. Я же не изверг, чтобы силу не контролировать.

— А это тебе вместо поцелуя Луны, поцелуй возмездия, — усмехнулся я, и в голову пришёл новый вопрос. — Кстати, покажи, что ли, эту свою метку. Куда там тебя луна целовала?

Она несколько секунд обдумывала просьбу, затем подошла ближе и повернулась спиной. Попыталась дотянуться до молнии, но та была слишком высоко.

— Поможешь? — не оборачиваясь спросила Линн.

— Расстёгивать до конца? — зачем-то уточнил я, хотя одна рука уже потянули за собачку, а вторая легла на талию, чтобы придержать платье. Ну или просто мне так захотелось обосновать свои действия.

— Пока не увидишь то, что хочешь…

— Я тогда вообще не остановлюсь, — прямо заявил, не смущаясь своих простых человеческих желаний.

Она лишь хмыкнула.

Когда молния достигла конечной точки, обнажая поясницу, руки сами потянулись, чтобы раскрыть ткань, скрывавшую неброское пятнышко. Пальцы коснулись кожи. Под ними прослеживался силуэт полумесяца. Нечто вроде родимого пятна или татуировки хной, только неброская, чуть темнее естественного цвета кожи.

— Думал, это будет круглая луна, а тут лишь тонкая четвертинка.

— Она ещё не проявилась в полную силу. Когда я буду готова, она станет полной, эту будет значить, что истинная форма зверя доступна мне.

О чём-то подобном уже говорила бабуля Харрис.

— И когда это произойдёт?

Линн пожала плечами и развернулась. Лямки спадали с плеч, и она придерживала платье рукой в районе груди, чтобы оно не свалилось с неё. Вместо того чтобы попросить меня застегнуть его, она села напротив в небольшое плетёное кресло и закинула ногу на ногу.

— По легенде… я полюблю преемника Адана Муна, кем бы он ни оказался. Буду принадлежать ему и выполнять любые поручения. Таков закон. Такова клятва моего рода…

— В каком смысле «принадлежать»? — возмутился я. — Рабовладельческий строй, вроде как, давно отменили.

— Это не про рабство. Это про исполнение обетов, данных в период Первой Пространственной Войны. Он сможет освободить мой род от него или продлить, а я буду той, кто скрепит союз или, наоборот, расторгнет. Но решение останется за ним. Так что не знаю, как всё окажется на самом деле.

— А про полюбить, что за бред? Ладно клятва, это понимаю. Но остальное…

— В легенде сказано «Поцелованная Луной воспылает сердцем и отдаст его во служение».

— Не очень похоже, что легенда предоставляет выбор на разрыв контракта.

— Почему же? В легенде ничего не сказано про самого преемника. Мы же не знаем, как поведёт себя он.

— И ты во всё это веришь?

Всё это звучало как-то глупо, сказочно и выглядело притянутым за уши. С другой стороны, истории про аномалии, монстров и силу Печатей — тоже. Однако это стало реальностью настолько быстро и естественно, что до сих пор удивляло.

— Это не важно, верю я или нет. Ведь так либо будет, либо нет. К чему гадать и волноваться раньше времени?

Её логика забавляла, а бесстрастный настрой в какой-то степени даже вызывал уважение. Что бы не пророчили ей легенды, отношение оставалось спокойным и здравым. Без борьбы с судьбой или слепого следования.

— Думаешь, сможешь полюбить Джонни? — задал вопрос, который рвался с языка.

Она скривилась.

— Что, пророчество уже не кажется таким пророческим? И с чего ты решила, что «воспылает» значит «влюбится»? Может, воспылает ненавистью?

— Такого ты мне желаешь, Канто Алан Рэй? — барышня бросила укорительный взгляд.

— Я желаю сам стать преемником, жаль только, что преемственность нельзя выкрасть как медальон.

В глазах Линн что-то проскользнуло, и я хотел спросить, о чём таком она подумала, но в голову пришла мысль, которая показалась более важной.

— Как думаешь, нападение Отрицателей на родительском дне — это очередная диверсия, спланированная кем-то внутри? Или они настолько круты, что сами взломали системы, узнали расписания охраны и всё в этом духе?

— Однозначно кто-то изнутри помог. Но я пока не понимаю кто. И если б ты знал, насколько подскочили рейтинги, мог бы даже заподозрить в этом подставу от администрации. Но у ректора сейчас дела поважнее.

— Его болезнь? Или это всё-таки уход от ответственности под приличным предлогом?

— Не уверена, что он болен, хотя и не исключаю. Но, насколько могу верить своим источникам, у него сейчас и кроме здоровья есть ряд проблем, которые нужно экстренно решать. Думала подключить тебя позже, но раз уж ты сам спросил…

Она подхватила со столика телефон и что-то набрала в нём. На экране появилась карта.

— Смотри. Вот здесь он был замечен со спутника. Вошёл в здание и больше не вышел. К нему постоянно приезжают люди, уезжают. Какие-то фургоны что-то грузят через гараж. Но есть у меня подозрения, но это не обычный дачный домик на отшибе в лесу. Они там что-то скрывают, но я пока не понимаю что. Нет желания наведаться?

Хитрый блеск глаз подзадоривал, но меня не так просто взять на слабо или заинтриговать, чтобы бросился сломя голову непонятно куда и зачем.

— Возможности нет, — развёл руками, — утром надо быть в Школе. Я всё-таки староста, должен подавать хороший пример.

— Молодец, хороший мальчик, — подколола она. — Это не горит. Ректор посещает это место с изрядной периодичностью, просто впервые так надолго. И хотелось бы понять, что там прячут. Потому что из грузовиков выгружают глухие контейнеры, а назад уезжают пустыми. Вряд ли он заказывает мебель вагонами и устанавливает в крохотном домике.

На этом моменте она всё-таки поймала меня на крючок. Я никогда не был падким на манипуляции, но любопытства не был лишён.

— Говоришь, туда заезжают крупные тачки, выгружают контейнеры и уезжают?

— Угу… — она прикусила губу, чтобы скрыть улыбку, ведь я попался. — Сдаётся мне, этот домик внутри больше, чем снаружи.

— Знакомая история, — усмехнулся я. — И мне кажется, там мы нашли бы много интересного. Но… — опять развёл руками, — времени нет.

— Я ставлю на бункер. Там наверняка несколько уровней, что-то большое и полное ответов, — пытаясь подхлестнуть моё воображение, чтобы не сорвался с крючка, произнесла она заговорщически. Долина пересохших рек — место само по себе загадочное.

— Что? Повтори… — мне показалось название знакомым, но я никак не мог вспомнить, где его слышал.

— Долина пересохших рек… — повторила она. — Не самое популярное место. Заброшенные поселения, пересохшие водоёмы, пустынные дороги. Однако теперь, как можешь видеть, место оживилось.

— Точно! — я щёлкнул пальцами и чуть по привычке не высек искры. — Вспомнил! Ректор обсуждал это место, когда я пробрался в его кабинет. Он обсуждал это с кем-то из своих спонсоров и союзников.

— Тогда это ещё интереснее… — задумалась она.

— Скинь мне всю информацию. Я посмотрю и, может быть, в следующий раз заскочим…

Она победоносно хлопнула в ладоши и расплылась в улыбке.

— Сделаю в лучшем виде!

— Здорово… — я откинулся на спинку кресла, чувствуя, что взял от этого дня всё что мог.

Было приятно расслабиться в уютной обстановке. Потянувшись к бутылке с водой, окинул взглядом простенькое убранство типичного домика с брошюры туров на жаркие острова.

— Хорошо…

— А как иначе! — обрадованно произнесла она, собирая в телефоне нужные файлы.

— Да я не про информацию. Я про остров…

— В смысле? — не поняла она.

— Здорово, что мы сидим тут с тобой, беседуем. За пределами Школы и без видеокамер. По-домашнему, уютно.

Она улыбнулась как-то по-детски и искренне. Заноза, пишущая разгромные статьи, теперь выглядела совсем не такой, какой привык её видеть. Из грациозной кошки, что гуляет сама по себе, превратилась в беззащитного котёнка.

— И было бы ещё лучше, если бы ты рассказала всё, что знаешь про ректора, а не подкидывала наживку за наживкой. Понимаю, у тебя информаторы, которых ты не хочешь сдавать. Но я ведь и не прошу имён. Я прошу тебя открыться, наконец, и сыграть со мной в одной команде. Так что скажи мне, что задумал ректор. Ты ведь наверняка в курсе. Или как минимум имеешь вполне продуманную теорию относительно всего этого бардака. Пропадали студенты, потом напали сектанты… Это же, мать его, Высшая Школа Героев! Как это вообще возможно?

Она смотрела на меня пристально, прикусив костяшку согнутого указательного пальца, мучимая сомнениями.

— Неужели всем плевать? — добил вопросом, и она поддалась.

— Ладно… — погладила подлокотники кресла и облизнула губы решаясь. — Наверняка в твоём мире дела обстоят похожим образом, так что ты должен понимать, что всё решают связи и деньги. Ректор сам по себе — пешка. Он принадлежит к древнему семейству очень богатых людей, которые растратили всё своё состояние на Школу. На земли, реставрацию зданий, строительство новых. Потом нашли спонсоров, которые тоже захотели вложиться в проект. Но годы шли, пророчества сбывались, а Герои так и не появлялись. Многочисленные кредиты, взаимоневыгодное сотрудничество и десятилетия самопиара, построенного на спекуляции образа Героев привели к тому, что есть сейчас. Вы явили себя миру, у вас есть Школа, у вас есть ректор, который должен большому числу людей. И некоторые из них очень влиятельны.

— Они… из правительства? — вбросил навскидку, чтобы узнать поподробнее, так как не был уверен, что барышня выложит все карты. Очень уж она привыкла скрытничать.

— Я бы так не сказала… Если, например, отец твоей подруги Лясивай ушёл с пути теневой деятельности, то те, кто одалживал крупные суммы семейству ректора, наоборот, пустили корни в местах, куда не дотягиваются лучи света и правосудия. Эти люди любят вести свою игру и всё контролировать. Мне неизвестны конкретные имена или их цели, но ректор увяз по уши. И теперь пляшет марионеткой. И так как пока он всем заправляет в Школе, то мы имеем то, что имеем… — многозначительно завершила она.

— Зашибись… Но я всё равно кое-чего не понимаю. Зачем он вводит эти дурацкие правил. Зачем стравливает сектора? Деление на фракции не сделает нас командой. Идиотские правила в уставе и надзиратели — тоже.

— Вероятно, спонсорам ректора не нужна команда по спасению мира. Мне кажется, им нужные прикормленные управляемые супергерои. Если вас разобщить сейчас, то потом не возникнет проблем. Во-первых, вы не выступите единым фронтом против тупых правил. Во-вторых, когда придёт время, вас можно будет распихать по ответственным должностям. В Школе Героев вы привыкните «работать за еду». Вы привыкните к вниманию, похвале, восторженным пискам фанаток. Вам будут предлагать ровно то, что предлагают сейчас. Популярность, сытость и комфорт. И вы станете делать что скажут, а не то, чего будет требовать долг. Джонни займёт должность в администрации города, а потом, может, и повыше начнёт метить. Способности, связи, хорошая «родословная» и любовь людей… Это откроет все двери. А с такими ребятами, как Шен или Терр всё ещё проще. Их можно дешево купить, и дорого продать…

Цинизм в словах Линнеи слегка коробил, но я понимал, что она говорит правду. Я и сам думал о подобном не раз. Но слышать это от другого человека было слегка неприятно. Потому что марионеточность, на которую нас завязывали, пробуждала во мне бунтаря.

— С девочками ещё проще. Красотка Руби сможет играть в кино, выполняя трюки без каскадёров. Шане пути открыты куда угодно: от косметологии до научных лабораторий, занимающихся космическими разработками. А Брендан… Ты видел, что умеет этот парень? Ему прямой путь в медицину. И так каждый Герой будет при деле. И представь, если такой доктор прорекламирует какой-то препарат? Какова будет степень влияния на людей? Герой, врач, спаситель человеческих жизней! — она всплеснула руками. — И те, кто будут владеть Героями, будут владеть миром.

— Но что-то ректор не сильно бережёт свой ценный товар.

— На самом деле, чем вас меньше, тем вы дороже. Прости, что говорю так жёстко, но это чистая правда.

— Хорошо-о-о… — начал входить в азарт. — А где в этой схеме монстры, пророчества и спасение мира?

Она поправила волосы и потёрла кончик носа, нахмурилась.

— Кто-то из Героев будет от них зачищать простых людей за хорошую зарплату. Например, кто-то типа Терра. Он молчаливый, исполнительный, сильный. Без особых амбиций.

Я был готов возмутиться, но она развела руками.

— Не мои слова, так написано в личном деле. Кроме того… монстры, конечно, страшны, но…

— Но?..

— Ты сам их видел. Взять хотя бы тех ракообразных тварюшек. Сварились в источнике… К ним ещё пива и хоть ресторан открывай.

«У дураков мысли сходятся», — подумал, припоминая собственные размышления.

— Их броня не так крепка, интеллект не выдающийся. Охрана положила бы их даже быстрее, чем вы. Они, конечно, и пострадать могли жёстче, всё-таки у них нет вашей регенерации и устойчивости, но… Хороший броник, пушка, смекалка… И вуаля! Монстр повержен. При появлении первых Героев порох, конечно, уже открыли, но… Сейчас у нас летают дроны, есть такие виды оружия, которые в те времена и не снились.

— Хочешь сказать, что мы не так уж и нужны?.. Я и сам пришёл к такому же выводу…

Она, видимо, почувствовала грусть в моём тоне, поднялась и положила руки на плечи, легонько массируя.

— А как же… высшее предназначение?.. Если Герои появляются, значит, это кому-нибудь нужно… — перефразировал вертящуюся на языке фразу и поднял взгляд на Линн.

Вопрос повис в тишине.

— Не знала, что ты фаталист, — Линн улыбнулась мило и насмешливо.

— Не поверишь, я и сам не знал. Но многое изменилось за последнее два с половиной месяца.

— Разломы и червоточины способны раскрывать только Герои, так что вы нужны миру, — усилила массаж, и я почувствовал, как тепло разливается по телу. — Возможно, и монстры будут сильнее… Или нас всех ждёт ещё что-то… Что мы не можем предсказать, что случится. Знаю одно — никто не хочет воевать. Все хотят сыто есть, мягко спать и чтобы их любили. И реткор будет использовать это желание против вас. А тех, кого этим не проймёшь, или тех, у кого есть наклонности социопата… Их просто выведут из игры так или иначе.

— Значит, мне стоит быть осторожнее…

— А ты что, социопа-ат? — наиграно испуганно спросила Линн и нависла из-за плеча.

— Я слышал, как ректор говорил, что его напрягает мысль, если я всех подомну под себя и подниму на восстание.

— На это случай вас и разобщают… И пока вы не настолько сильны, чтобы представлять угрозу для обученных людей в экипировке и с оружием. Возможно, вас и выпустили, чтобы проверить на асоциальное поведение. И судя по всему, кто-то уже попытался ограбить банк. Их, скорее всего, исключат. А вдали друг от друга без взаимной подпитки энергией Печати будет очень сложно раскачать. И у такого Героя уйдут годы, а то и десятилетия, чтобы суметь раскрыть потенциал. В Первую Пространственную так всё и было. Аномалии проявлялись редко, Герои развивались долго…

Она замолчала, и я обернулся. В дверях опять показался Шен с кружкой в руках. Доверительные разговоры закончились.

— Чувствуйте себя как дома, а я пойду спать, был тяжёлый день, — сказала Линнея. — Дядюшка Анри отвезёт вас завтра назад.

— Не стоит напрягать дядю…

— Не страшно, — возразила она. — Ляся предупредила, что вам не хватит финансов на обратный путь. К тому же вы наверняка опоздаете, если поедете на общественном транспорте. Слишком много пересадок, а интервалы короткие. Задержитесь на пять минут — и можете остаться не у дел.

— Мы и так не у дел. Последнее задание не принесёт нам баллов. Мы даже разлом не закрыли. Так что…

— Зато в новостях засветились. Плохой пиар — тоже хороший пиар.

Она подмигнула и, поднявшись с кресла, погладила меня по плечу уходя. Я же проводил девушку взглядом, не удержавшись, чтобы не заглянуть напоследок в расстёгнутую ткань.

И возможно, воображение разыгралось после разговоров о легендах, но мне почудилось, что тонкий месяц на её пояснице стал чуточку шире.

Дядя Анри гнал как бешеный. Если вы когда-нибудь рисовали в своём воображении образ дикого, мчащегося по лесу медведя, то примерно в такой манере он управлял своим стареньким пикапом. Спасибо, хоть форму сохранял человеческую, но впечатление создавал всё равно специфическое. Ляся такой стиль вождения категорически не одобряла, но была рада, что это сгладит косяк с нехваткой денег на обратную дорогу.

Подняли нас рано утром, ещё засветло, потому что путь был неблизкий. И всё равно уже на полпути стало ясно, что есть риск не успеть. Но оказалось, что не только мы отличились, у двух других групп тоже с дорогой домой всё оказалось непросто. Одна группа в итоге сошла с дистанции где-то в часе езды до кампуса, попав в глухую пробку. Другая обошла нас на полчаса чистого времени, потому что ребята силой Печати Разума заставили все светофоры включать зелёный свет на перекрёстках, и зелёная волна донесла их с ветерком.

У нас «техномагов» в группе не наблюдалось, поэтому приходилось рассчитывать только на большого бородатого дядьку за рулём, чьи связи и звериная харизма утрясали вопросы, когда патрули несколько раз останавливали нас за превышение.

Даже Лясю с её Печатью Разума подключать не пришлось, Анри разруливал всё сам.

Высадив всех у Школы спустя почти шесть часов пути, отказался от попыток выпросить ему гостевой пропуск и накормить. Сказал, что был рад помочь друзьям любимой племянницы и счёл за честь общение с Героями.

Награда, как по мне, сомнительная. Ведь мы полпути проспали, полпути проворчали, обсуждая, как будем выкручиваться, если, во-первых, нам предъявят за драку, во-вторых — за проваленное третье задание.

Но ответы не заставят себя долго ждать, ведь по приезде, сразу после сдачи походных вещей, нас направили на завтрак, предупредив, что собрание вот-вот начнётся, и присутствие на нём обязательно для всех студентов. Провести его должен был сам ректор, хоть и по видео связи.

Решил, что это действительно нельзя пропускать, ведь он будет звонить из «бункера», и там можно будет попробовать подметить детали. Вряд ли они многое расскажут, но хоть какая-то информация лучшие чем вообще никакой.

Терр и Руби накинулись с расспросами, воодушевлённые самой идеей, что нас выпустили за пределы Школы. Мы, конечно же, похвастались успехами, но и поделились неурядицами.

— А у нас тут не лучше, — пожаловалась Руби, подавшись вперёд и нависнув над нетронутым подносом с едой. — Тоже скандал на скандале. Приезжали какие-то проверяющие службы. Всех на уши поставили. Ректора нет, а на секретаре поэтому лица нет. Бегала вокруг них, блеяла что-то. Непонятно… Вроде как нормам каким-то не соответствуем. И про пожарную безопасность упоминали, после пожара, видимо, в родительский день. И по охране вскользь проехались, что понятно. Пошастали везде и уехали. И вот гадай теперь, зачем приезжали.

— Ну так и отлично! — обрадовался я. — Наконец, может, кто порядок тут наведёт, а то балаган сплошной. Так что не скандал, а прогресс.

— Скандал тоже есть, — хохотнул Терр. — Помнишь парня, который выходил первым, когда боролся за медальон Адана Муна? Тот, что внутрь статуи проникнуть мог, как призрак. Так вот он и застрял в женской раздевалке у бассейна. Перенервничал, видать, от красоты.Пришлось извлекать с медиками и разнорабочими, половину стены разрушили, чтоб достать. Коротнуло, видать, что-то в способностях. Вот он и застрял, ни туда ни сюда. Потом его в медкорпус отправили подлечиться.

— Угу, — скривившись добавила Руби, — чтоб силы восстановить и продолжить за девчонками подглядывать. И штрафанули его в итоге лишь на двенадцать часов трудовых практик.

— «Лишь»! — передразнил Терр, — ему ещё на месяц пособие сократили на десять процентов. Не позавидуешь так-то…

Руби сцепила руки на груди и свысока уставилась на Терра, который, игнорируя её реакцию, стырил у девушки с подноса пончик.

— Эй! — возмутилась она, и я почувствовал, что за три дня не только у нас много нового произошло, но и у ребят тоже.

Перемены никогда меня не пугали, но в этот раз я отчётливо почувствовал, что грядёт «эпоха больших ураганов». Эту фразу я почерпнул из учебника по истории Первой Пространственной Войны, когда ещё до появления первых Героев один благочестивый старец предсказал время больших перемен.

И хоть я не был ни старцем, ни благочестивым человеком, ощущение, что мы прошли рубеж, за которым жизнь уже не будет прежней, захлестнуло с головой.

Оно же усилилось, когда студенты, персонал, учителя и несколько репортёров, среди которых, к сожалению, не было Линн, наполнили зал. Секретарь стояла на сцене у трибуны, позади неё простирался большой экран, откуда, судя по всему, должен был вещать ректор.

И в момент, когда большая говорящая голова действительно показалась на экране, я с удивлением отметил, что ректор не выглядит как здоровый человек. Круги под глазами, потускневшие радужки, дряблая кожа, глубокие морщины на похудевшем лице.

Может, это работа талантливых гримёров, но интуиция не могла согласиться с этой догадкой.

«Его дни сочтены», — как-то холодно подумал я, не считая, что ректор непременно умрёт. Но чувство, что его эпоха в Школе подходит к концу, заставила придвинуться ближе к экрану, чтобы не пропустить ничего из того, что он собирается нам донести.

В своих смелых фантазиях я жаждал того, что он оставит пост и прекратит мутить воду, но теперь реальная перспектива того, что он уйдёт, обескуражила. Что за болезнь могла за неделю так покосить? И чем это грозит мне, если на самом деле по душу ректора пришли спонсоры, недовольные его работой?И кто займёт его место, если он будет выведен из игры чьей-то недоброй волей?

После пары дежурных фраз ректор откашлялся и извинился за внешний вид. Он заверил, что заболел чем-то сезонным и скоро вернётся к работе, но пока должен заняться здоровьем и побыть на дистанционном режиме. Поздравил первые дежурные группы, отметившиеся на заданиях, и поблагодарил нас за смелость.

— Вы давно просили, чтобы администрация позволила вам принять более активное участие в жизни Школы и получить более реальный боевой опыт. Мы с педагогическим составом долго думали над этим и решили, что вылазки в город на поиски монстров и аномалий благотворно скажутся на учёбе и смогут принести реальную пользу. Что касается внутренней безопасности, то над этим ведётся работа.

Один из студентов поднял руку, и секретарь дала ему микрофон.

— Это связано с комиссией, приезжавшей недавно?

На лице ректора отразилось замешательство, но он быстро нашёлся.

— И да, и нет. Проверка инициирована не нами, но это как раз поможет быстрее произвести необходимые реформы и залатать дыры в безопасности. — Он поправил галстук, ослабляя его. — Как вы знаете, Высшая Школа Героев это не только учебное заведение, это ещё и телепроект, в котором задействовано большое число людей. А это дополнительный риск. И мы сделаем всё, чтобы его минимизировать.

И ответил, и ничего не пояснил. С одной стороны, меня восхищали способности ректора с серьёзным видом лить воду, не проясняя ничего существенного, но давай ответы на банальные вопросы. Что была за комиссия — непонятно. Но судя по тому, как он освободил шею от давления галстука, она перекрывала ему кислород. И послали её либо спонсоры, либо какие-то госструктуры. Второй вариант нравился мне больше, но пока рассчитывать на беспристрастное вмешательство не приходилось. Посмотрим, как пойдёт дальше.

— Что касается школьных Уставов, то они продолжат действовать.

Неодобрительный гул красноречиво обозначил реакцию студентов.

— Но! — ректор поднял указательный палец вверх и улыбнулся. — Часть пунктов перейдут в рекомендательную позицию. Число дежурных наставников будет сокращено, как и их полномочия. Ещё хочется обсудить…

Он сменил тему на трудовые практики и отличившихся студентов. Все обрадовались послаблениям, хоть никакой конкретики не было озвучено. Умел же, гад, подмаслить, не обещая ничего конкретного.

И антураж, в котором велась трансляция, не говорил ни о чём. Пустая светлая стена позади силуэта, без окон, дверей, деталей интерьера. Я даже не смог точно определить цвет стены, потому что свет был выставлен специфическим образом, играя с оттенками серого или светло-голубого.

— Что касается желающих покинуть проект… — начал он, и я не ждал ничего интересного, кроме как ссылок на договор, в котором было прописано, что Герои должны будут выплатить неустойку. — Если вы больше не хотите быть частью этой большой одарённой семьи, то вам нужно написать заявление по форме, которую вам выдадут в кабинете секретаря. Мы не станем удерживать никого насильно. Что касается штрафов, о котором, как мне доложили, упоминал один из наставников, это будет упразднено. Но только если вы подадите заявление незамедлительно. Мы никого не держим, и в связи с инцидентом с Орденом Отрицателей, готовы пойти навстречу.

Вот тут я сел. Метафорически, потому что и так сидел вместе со всеми, однако по ощущениям — будто провалился сквозь сидушку. Неужели студентам давали свободу без каких-либо последствий? Что изменилось? Откуда щедрость?

Видимо, удивился не только я. Все начали перешёптываться, но ни одобрения, ни рвения покинуть проект не заметил. Возможно, этот манёвр произвели, чтобы потом заткнуть рот всем журналистам, ведь свободу студентам фактически дали. Но после того как наобещали всех благ и отмены ряда неудобств. Хитро.

«Что ты скрываешь, сукин сын?» — спросил мысленно ректора и пытаясь прочитать по глазам.

Но те остались безмолвными, холодными и полными тайн.

— Мистер Канто? — услышал я позади себя знакомый голос Ли Роя, который стоял в проходе с папкой в руках. — После собрания зайдите, пожалуйста, в мой кабинет.

И предвосхищая мой вопрос, пояснил:

— Ваша странная зашифрованная книга… Я, кажется, смог расшифровать страницы, что вы мне дали. Это немыслимо…

— Так чего ждать? Пойдёмте сейчас.

— Но ведь после выступления ректора будут обсуждать ваши успехи, подсчитывать баллы и объявлять, кто победил.

— Если будет что-то интересное — мне расскажут.

Довольный моим энтузиазмом Ли Рой указал рукой в направлении удобного выхода.

В его кабинете на столе, как и всегда, был лёгкий творческий кавардак. Распечатки, что я выслал ему из манускрипта «Зов Чистоты», содержали лишь несколько страниц, на которых я заметил похожие символы, украшавшие тюремную камеру, где я оказался по прибытии в этот мир.

Ли Рой выглядел взволнованным и воодушевлённым. Он перекладывал листы, ища нужную копию. Он, судя по всему, сделал несколько распечаток и прямо на них делал какие-то свои заметки.

— Если я правильно понял, — начал он, — то вы сфотографировали несколько кадров страниц манускрипта «Зов Чистоты», который вам выдали в библиотеке?

— Всё верно.

— Я попытался посмотреть её лично, так как ваши фото обрываются на самом интересном месте, но мне не удалось.

— Почему? — удивился я, ведь книгу назад мы сдали как положено, и вряд ли она пользовалась такой уж популярностью среди студентов.

— Мне ответили, что образец был изъят и отправлен на реставрацию. Удивительно. Не правда ли?

Я лишь пожал плечами. Вдаваться в теории заговоров не хотелось, сыпать банальными фразами тоже.

— Ага! — Стивен поднял лист и щёлкнул по нему пальцами. — Нашёл. Здесь описан ритуал привязки души умершего человека и возможность контроля над нею.

«Не то… совсем не то, что меня интересовало».

— Ритуал расписан подробно и так убедительно, что я даже, право слово, подумал, что такое действительно возможно.

— А разве нет? Доктор Дэниелла взяла под контроль призрак Уолтера-Джека Тейлора.

— Дэниелла нездорова, всё, что она говорит, стоит делить на два… Хотя, кто знает. Но я всё-таки склонен думать, что призрак порождён аномалией и сведён с ума собственными пороками ещё при жизни. Не очень хочется верить, что люди из Ордена или кто-то подобный могут сколотить армию мертвецов…

Он вздёрнул брови и расставил руки в беспомощном жесте.

— Но сама находка подобной книги вами вызывает у меня ряд вопросов.

— Ответ прост. Уолтер-Джек… Я хотел разобраться и наткнулся на манускрипт. И как оказалось интуиция не подвела, — решил уйти от прямого ответа, перенимая тактику, позаимствованную у ректора.

— Хорошо. Дальше ещё интереснее. Дальше описан ритуал переноса души.

«Бинго! — возрадовался я. — Это то, что искал!»

— Жаль описание ритуала обрывается на самом интересном месте. Но заинтриговало меня другое.

Мой вопрошающий взгляд встретился с его сдержанным и деловым.

— Там сказано, что перенос души возможен не только в рамках одного мира, но ещё и между другими существующими. И теперь я хотел бы услышать честный ответ о том, как вы связаны со всем этим, мистер Канто? И не пытайтесь свалить на случайность, мне хорошо известно о вашей связи с Орденом…

Ли Рой поставил меня в тупик. С Орденом был связан прежний Канто, но никак не я. Однако заявить такое было бы глупо.

Он выжидающе взглянул на меня и, понимая, что я не планирую оправдываться, усмехнулся.

— Не лучшая стратегия. Но ваше право. А моё право заявить на вас и предать огласке.

— Что? — я откинулся в кресле и выдержал его испепеляющий взгляд. — Что именно вы предадите огласке? Что студент принёс вам страницы книги из библиотеки?

— Вы правы, у меня нет доказательств. Но я слышал ваш разговор во время нападения в родительский день. Этот сектант узнал вас. Признайтесь, что помогли организовать нападение. Любому здравомыслящему человеку понятно, что кто-то внутри Школы помог им прорваться. Причём, как мне кажется, их целью было шоу, а не попытка серьёзно навредить Героям.

— У них не было шансов навредить Героям. Даже при учёте, что большинство растерялись, при угрозе жизни дать отпор смогла бы даже миролюбивая Шана, составительница студгазеты.

— Значит, вы отрицаете причастность к данному инциденту?

— Естественно! — произнёс действительно убедительно, в глазах Ли Роя отразилось сомнение в собственных предположениях. — И, если правильно помню, существует презумпция невиновности. У меня нет мотива совершать подобное. А тот бред, произнесённый раненым и не вполне вменяемым человеком, лишь пустые фантазии воспалённого разума.

— Хорошо, мистер Канто. Не скажу, что вы меня убедили, но кроме подозрений у меня, действительно, нет доказательств, да и причин вам не верить — тоже.

— Тогда могу я попросить у вас перевод текста, над которым вы работали?

— Планируете заняться переселением душ? — с насмешливыми нотками в тоне спросил он.

— Хотел бы изучить психологию людей, написавших это. Как вы верно заметили, всё выглядит немного притянутым за уши, и поэтому, как и с Дэниеллой, всё стоит делить на два. И чтобы обеспечить безопасность Героям и персоналу, нужно понимать, с кем мы имеем дело. Не думаю, что это последнее нападение… — к концу уже откровенно врал, пытаясь не выдать истинных мотивов, и ложь, кажется, произвела нужный эффект.

Он протянул переводы, но когда моя рука почти коснулась их — отдёрнул.

— Могу я рассчитывать, что вы принесёте ещё фотографии данного манускрипта?

— Предлагаю обмен. Я приношу несколько листов, вы отдаёте мне переводы. И так до тех пор, пока одному из нас не надоест.

Мы пожали руки и разошлись на этой договорённости. Меня, конечно, насторожили подозрения Ли Роя и то, что он слышал слова сектанта, но вряд ли это могло вылиться в реальные проблемы, если я не дам ему повод устроить ему охоту на ведьм со мной в главной роли.

Уже в комнате, где мне больше всего на свете хотелось развалиться на мягкой кровати и отдохнуть, открыл на планшете несколько страниц манускрипта и отправил Ли Рою. Его переводы изучал уже лёжа и неторопливо. В руках прокручивал золочёный брелок на оборванной цепочке, оброненный Персивалем. Почему-то эта вещица лучше всего подходила для того, чтобы занять руки во время учёбы и чтения. То ли что-то в её форме, то ли в балансировке успокаивало и гипнотизировало, но при этом совершенно не отвлекало от дел, а даже, наоборот, помогало сосредоточиться.

«Призвать можно либо недавно отошедшую, либо неупокоённую душу. Подчинить её можно при помощи предмета, имевшего для неё ценность. Подчинить можно кровью или по зову крови».

Если я правильно понял, то по «зову крови» означало «по родственным связям». Дэниелла приходилась роднёй Уолтеру-Джеку, и поэтому он откликнулся на её зов.

Магия всегда строится на взаимодействии с силами, которые тебе не принадлежат. Это всегда сделка. Всегда обмен. И по итогу счёт может оказаться выше, чем ты готов заплатить. С Дэниеллой случилось именно так.

Герои, в отличие от сектантов, используют свои силы. И нам тоже придётся за них платить, только не так, как Ордену, у нас другая система расчёта. Нам придётся защищать этот мир и людей, а значит, мы уже не совсем принадлежим себе. Мы платим свободой за дар. Но хорошо, что не безумием, как эти несчастные фанатики.

Увлёкшись чтением описаний подготовки к ритуалу, не заметил, как надавил на брелок сильнее, и он щёлкнул. Видимо, где-то на торце была спрятана потайная кнопка, скрывавшая небольшой секрет этой незамысловатой вещицы. И как я сразу не догадался, что золотая блестяшка может оказаться чем-то большим, чем просто овальной подвеской с красивыми узорами.

«Кто это тут у нас?..» — спросил я мысленно, когда с фотографии, спрятанной внутри, на меня взглянула красивая девушка с бездонными глазами.

Изображение было чёрно-белым, не очень качественным и неаккуратно вырезанным. Будто её наспех удалили с общей фотографии маникюрными ножницами.

«Кто ты, милашка?» — спросил, но образ не ответил.

Она мне очень кого-то напоминала, но я никак не мог соотнести черты лица с кем-то знакомым. Её точно не было в родительский день, но, возможно, её фото попадалось в сети. А может, она просто напоминала кого-то из моего мира, из прошлой жизни. Сейчас уже не поймёшь, столько всего перемешалось. Миры были так похожи и при этом очень сильно различались.

Кем бы ни была женщина, её я не знал. Возможно, это была мать Джонни. Любимая тётушка или вообще бабуля. Кто его знает. Но брелок только что превратился в нечто более ценное, чем представлялось раньше. Если Джонни вырезал фото и вклеил внутрь, надёжно спрятав в золотую «клетку», то она имеет большое значение для него. И на этом при случае можно сыграть.

Я продолжил изучать перевод Ли Роя. Там было много рассуждений о природе душ, об энергиях и связях. О том, что по законам природы, ничто не исчезает без следа, а значит, вышедшая из тела душа это концентрация потоков, которая направляется куда-то. И что можно этот поток перехватить и перенаправить куда надо. В другое тело, в предмет, в другой мир.

А в моём случае, видимо, и в другое тело, и в другой мир. Спасибо, что не в тюремный туалет, а то вышло бы совсем тоскливо.

Для каждого ритуала требовались определённые условия, силы и состояния призывающих. Не удивлюсь, если они были чем-то одурманены, прежде чем к нему приступить. Шаманы в индейских племенах тоже использовали разное, чтобы входить в транс и творить свою «магию». А Орден Отрицателей, поди, и подавно что-то закидывали на постоянной основе, иначе мне сложно понять, как можно творить то, что творят они.

Линн чуть не сбила меня с ног, когда шёл по коридору общежития, возвращаясь домой после тренировки. Мне удалось подхватить её одной рукой, предотвратив падение и ушибы. Она, можно сказать, повисла у меня на руке, громко абстрактно ругаясь не пойми на что. Вероятно, на свою неуклюжесть, хотя, казалось бы, кошко-оборотень по должна быть более грациозной. Видимо, это тот случай, когда природа кошки, грация картошки.

— Куда-то торопишься?

Она огляделась по сторонам, будто опасалась, что нас заметят, и потащила меня комнату. На камерах всё равно заметят гостью и, возможно, предъявят за незапланированный визит постороннего гостя в комнате студента. С другой стороны, Устав Героя характеризовал эти часы, как возможные для принятия гостей. Студентов. Про обаятельных репортёрш ничего сказано не было.

— Капальди может заявиться в любую минуту, — охладил её пыл, когда барышня захлопнула за нами дверь, прижалась к ней спиной и прикусила губу.

— Плевать на него! — отмахнулась она. — Есть более важные обстоятельства.

— Тогда не стоит обсуждать это у двери, кто-то может подслушать, проходи, — я провёл гостью в комнату, обвёл рукой пространство. — Присаживайся на кровать, в кресло… Мне на лицо… — состроил невинные глаза, на что она фыркнула, но не сдержала улыбку, сцепила руки под грудью и плюхнулась в кресло.

— Нужно действовать. Ты прочитал всё, что я скидывала тебе по поводу странного домика ректора и его гостей на крупных машинах?

— Конечно. Всё действительно выглядит странно, но по сути у нас ничего нет. Никаких догадок о том, что к нему привозят и зачем. Возможно, он строит бункер на случай, если Герои второго поколения не смогут остановить нашествие монстров и просрут Вторую Пространственную Войну.

— Не исключено. Бункер — вполне возможная цель. И я бы не врывалась без приглашения, но сегодня кое-что произошло…

— Что же? Не томи…

Манера вести диалог слегка раздражала, Линнея, как истинный представитель профессии, прибегающей к кликбейтным заголовкам, прибегала к похожим методам и в частных беседах. Видимо, сказывалась профдеформация.

Она достала смартфон и протянула мне. Я сел рядом на диван и принялся изучать заспись. Сначала ничего не происходило, но затем на подъездной дорожке показался минивэн. Из него вышло порядка восьми человек, все подтянутые, крепкие, в одинаковой форме и с оружием. Они оставили машину снаружи и прошли к гаражу. Один из них куда-то нажал, затем все они прошли за раскрывшийся роллет и скрылись в темноте помещения.

— Они оттуда не выйдут, — прояснила Линнея и протянула руку, чтобы вернуть телефон.

— Когда была сделана запись?

— Вчера вечером, ближе к ночи.

— Откуда она у тебя? Кто следит за ректором? Ты лично или твоя редакция?

— Можно сказать, что копаю ради себя самой и не брезгую дружеской помощью. Мне нужна сенсация. Я хочу не просто раскрыть тайны ради собственного любопытства, но и вывести каждого мутного типа на чистую воду. Что ты так смотришь? Если мои увлечения совпадают с амбициями, то не вижу ничего плохого в том, чтобы это использовать и совмещать.

— Не осуждаю, — развёл руками. — Но ты ответила не на все вопросы. Кто снимал?

— Я кое-кому приплачиваю.

— Кому?

— Не выдаю свои источники. И ты должен этому порадоваться, потому что, если я не выдаю даже наёмных рабочих, но не выдам друзей и партнёров. А ты, Канто Алан Рэй, попадаешь в обе ключевые категории.

Кивнув, дал понять, что больше не буду расспрашивать. В конце концов, кем бы ни была сделана запись, больше интересовало другое — что задумал ректор? Зачем ему вооружённая охрана в гараже небольшого загородного домика?

— Нужно выдвигаться сегодня, и вскрыть этот гнойник, — решительно произнесла Линн. — Если запустить ситуацию, можно опоздать. Он напичкает вооружёнными людьми всю округу, и мы уже не сможем к нему подобраться.

— Следующая вылазка в город неизвестно когда. Завтра на дежурство отправятся следующие пятьдесят человек. Итак, пока все студенты не пройдут дежурство. Когда они решат повторить этот круг — неизвестно.

Она нахмурилась и прикусила губу, как маленький ребёнок, не получивший желаемое. Что-то обдумала, а потом выпалила.

— Плевать! — Поднялась с места и прошлась мимо меня, закинув руки за спину. — Нам не нужен официальный повод. Нам не нужно оттягивать разведку. Наоборот, сейчас наилучший момент. Ректор не на территории Школы, и даже если он приказал кому-то приглядывать за тобой, ты не на таком пристальном контроле, как мог бы быть, если ректор присутствовал. Ему сейчас, скорее всего, не до тебя. А это даёт нам возможность подкрасться незаметно и использовать эффект неожиданности.

— Как? Нас не выпустят с территории Школы.

Она хитро улыбнулась и плюхнулась ко мне на диван, положив голову на плечо и заглянув в глаза.

— А как ты думаешь, я проникаю сюда, когда у меня нет пропуска?

— Ты же кошка. Можешь пройти через контрольный пункт, кто тебя остановит?

— Ага, и ты думаешь, что ничуть не подозрительно, что одна и та же белая кошка заходит и выходит к студентам, палясь на всех камерах? Нет, дружочек, у меня есть тайные тропы, которые скрывают мои передвижения от любопытных глаз. И я проведу вас через свой путь.

— «Вас»?

— Ну, ты же не думаешь идти один? Ты видел, сколько там человек с оружием? Мало ли что они охраняют. Тебе нужна команда. Пара-тройка человек, самых близких, которых не хватятся, если мы задержимся до утра. Во сколько наставник придёт за следующей группой на дежурство в городе?

— Очень рано, ты права, возьмёт только тех, кто уже был на выезде. Предлагаю Шена и Лясю. Больше не нужно. Шен может пролезть где угодно, а Ляся задурит голову любому охраннику. А я — смогу отвлечь, сбросив что-нибудь телекинезом. Или вырубить им же, если придётся.

— Отлично! А я буду вашим проводником.

Когда Линн ушла, я собрал обоих будущих подельников в своей комнате. Ввести ребят в курс дела заняло не больше получаса. Шен выслушал с тревогой, Ляся сосредоточенно. И даже если они не горели желанием покинуть Школу, ничего подобного не высказали. Шен, конечно, вздохнул, что если его отчислят, то ему будет сложно смотреть в глаза бабуленьке, но заняться расследованием не отказался.

Ляся вообще лишь кивнула и спросила, сколько у неё есть времени на сборы.

— Я хочу, чтобы вы понимали, если мы попадёмся, исход предприятия может быть каким угодно. Мы не знаем с чем имеем дело. Там может быть тайный медцентр с пересадкой органов ректору, подпольная лаборатория по производству запрещёнки, новый сектантский орден, личная армия или всего лишь тайный клуб, где развлекаются различные частные военные организации.

— Вот и выясним, — беззаботно улыбнулась Ляся.

— Согласен, — кивнул полный решимости Шен. — Я с тобой, брат! Если вдруг ректор готовит свою личную армию для каких бы то ни было целей, стоит во всём разобраться.

— Я бы предложил Линн сдать явки и пароли в редакцию, но пока в видеозаписях нет ничего интересного. И чтобы сдать их властям для проверки — тоже. Поэтому все грязные подробности предстоит разведать нам.

Назначив место сбора на одной самых плохо освещённых аллей, разошлись готовиться к вылазке. Удобные одежда и обувь, кепки, набор инструментов и амуниции в рюкзаке. По-быстрому отписался Линнее, чтобы ждала нас в назначенном месте.

Она, стоит отметить, как и Ляся, не опоздала, чего не скажешь о Шене. Сумерки скрывали нас от любопытных глаз, и мы, переминаясь с ноги на ногу, продолжали ждать его уже больше десяти минут.

— Может, передумал? — предположила Ляся. — Если меня отчислят, ничего страшного со мной не случится, скорее наоборот, я вернусь к прежней жизни, которая меня устраивала, даже если отцу придётся выплачивать неустойку. Он ничего не пожалеет для любимой принцессы, а Шен… Бабуля возлагает на внука большие надежды. И если он будет пытаться развивать дар за пределами Школы, вдали от остальных Героев, он не добьётся тех высот, которых смог бы добиться здесь. Он многого лишится, как минимум комфорта и перспектив.

— Чего раскисли? — послышался бодрый голос. — Думали, не приду? — Радостную щекастую физиономию окрасила улыбка. — Я с подмогой!

Из-за пухлого силуэта показалась скромная стройная Агата.

— Шен! — возмутился я.

— Тише-тише, она очень хочет участвовать. И понимает риски. Мы же команда отщепенцев? Разве можем не пойти все вместе? Я бы ещё и Терра с Руби позвал, но их могут завтра отправить по заданиям, так что пусть отдыхают. Но у Агаты нет планов на вечер.

Он взял её ладонь в свою и нежно погладил. Девушка ответила мягкой едва заметной улыбкой и кивнула.

Ляся пожала плечами, а Линн потёрла ладони и произнесла:

— Тогда пора выдвигаться. Путь неблизкий.

Шли молча, каждый думал о своём. Когда огни аллеи оказались далеко позади, чистенький сквер перетёк в лесополосу вдоль скалы.

— Можно было бы пройти через горячие источники, — пояснила Линнея, — но после инцидента с ракообразными там понатыкали новых камер и датчиков движения. К тому же замок на воротах новый, а среди вас лишь один обладает достаточной гибкостью, чтобы просочиться между перил или перемахнуть забор.

Мне показалось, что заговорила лишь для того, чтобы перешёптывания и хихиканья идущей позади нас влюблённой парочки не создавали атмосферу неловкости.

— Через скалу идти ещё минут двадцать, на выходе стоит припаркованная машина. Надеюсь, вы взяли фонарик, потому что внутри может быть илистый покров и не самая ровная дорога. Будьте осторожны.

Шен заёрзал, и Линн спросила напрямую:

— Не хочешь идти?

— Опасаюсь… Расщелины в скалах и днём вызывают у меня не самые приятные ощущения. А сейчас уже темнеет, а внутри… совсем темно.

Она улыбнулась. Положила руку ему на плечо и уверенно произнесла:

— Кто ходит светлыми тропами — не спотыкается в темноте! Так всегда говорит моя бабушка, и я ей верю.

Мне показалось, что всё это попахивает вселением ложного оптимизма, ведь фраза определённо имеет иносказательный смысл, но на Шена подействовало.

— Ну, раз бабушка говорит… Ладно, я готов!

Линн похлопала его по плечу, а потом вдруг как ни в чём не бывало щёлкнула пальцами, привлекая всеобщее внимание, и указала в сторону Школы.

— Что там? — не понял я, оборачиваясь назад на Линн, которой уже не было на месте.

«Мя», — раздалось снизу, и в куче одежды, я увидел свою маленькую миленькую Мими.

— Что за хе… — изумлённо чуть ли не по слогам проговорил Шен, тыча пальцем в кошку.

— Ах, да… — Я потёр лоб тыльной стороной руки, подбирая слова. — Забыл сказать вам… Мими — это Линнея Харрис. Оборотень, журналист, проныра и заноза в заднице. Та самая прикормленная мною кошка…

Манеру вождения Линн явно приобрела от любимого дядюшки. Машина тоже не сильно отличалась от типично мужской. В моём представленнии барышни предпочитали маленькие симпатичные машинки, однако Линн водила подобие Нивы, да ещё и захламлённой техникой. Оно и понятно: микрофоны, камеры, свет — всё это может пригодиться по работе, но я бы скорее подумал, что машина принадлежит её оператору, а не ей самой. Но барышня удивила.

Причём не только меня, и не только манерой вождения. Ребята до сих пор пребывали в шоке от истории журналистки о «поцелуях Луны» и «древней клятве», которую та с радостью поведала, после того как мы вышли из разлома с другой стороны скалы.

Линн мчала нас, бодро крутя баранку и дополняя то, что успел рассказать я, когда мы ещё шли в темноте расщелины. Для них, коренных обитателей этого мира, знакомых с байками про оборотней, новость об их реальном существовании оказалась такой же невероятной, как если бы мне в моём мире сообщили, что вампиры действительно существуют, спят в гробах, пьют кровь и таращатся на красоток в окно, пока те спят.

— Охренеть! — опять восхитился Шен. — Настоящая кошка-оборотень!

— Охренеть! — откликнулась Линн. — Настоящий Герой, который растягивается и может пролезть в вентиляционную трубу!

Бросив на парня быстрый взгляд, подмигнула и улыбнулась, намекая, что для неё все мы тоже уникальные личности.

— Нет, ну настоящий оборотень, только представьте! Веками живший на островах у всех на виду, сливаясь с людьми, храня тайну.

— Эй! Я не так стара! Какими веками? Мне всего лишь двадцать четыре!

— Да ты понимаешь, о чём я, — отмахнулся Шен и, втиснувшись ещё ближе между двумя передними сиденьями, потрогал её за плечо и волосы. — Настоящая… Живая…

Линн закатила глаза, но беззлобно. Казалось, восторг Героя и льстил, и забавлял одновременно. Хоть и немного нервировал.

— А ты точно не Герой? — уточнила Ляся, подозрительно всматриваясь в Линнею. — Может, вы какой-то отдельный вид Героев?

— Нет, — я помотал головой. — Он точно оборотень. Если точнее, кисунэ.

— Кто? Кису… кто? — опять удивилась Ляся, пробуя слово на «вкус». — Впервые слышу.

— Конечно, я ведь это только что выдумал.

— Про оборотня? — совсем запуталась она.

— Про «кисунэ», — пояснил я. — Надо же их вид как-то называть. Оборотни наверняка бывают разные. А эти — вполне конкретные. Связанные клятвой с Аданом Муном и его родом.

Устав слушать о себе или в целом от нашей болтовни, Линн сменила тему.

— Лучше подумайте, как будем действовать, когда приедем. Там вооружённая охрана, которая может располагаться не только внутри, но и по периметру. У меня нет прямой трансляции с места, есть только запись с дрона.

— Я проведу разведку, — подала голос Агата, о которой, видимо, забыл даже Шен, иначе бы был скромнее в своих восторгах Линнеей в присутствии дамы, за которой пытался ухаживать. — Насекомые, крысы, птицы — любая живность, что обитает там — отличный источник информации. Их глаза — мои глаза. Их уши — мои уши. Так что просто остановись заранее. Если там есть наружный патруль, вряд ли он простирается на большую аудиторию.

— Там могут быть камеры, — вклинилась Ляся.

— Жаль, не взяли Саймона… — вздохнул Шен.

— Камеры есть, — подтвердила Линнея, давая неслабый вираж на очередном изгибе пустой дороги. — Но они все учтены, а Рэй сможет отвернуть их в нужном направлении, чтобы мы не попались. — Она достала и внутреннего кармана карту и вручила её мне. — Если камеры есть и внутри, то там вся надежда на вашу внимательность и способности Рэя. А ещё у нас есть очень гибкий парень, способный пролезть где угодно и разведать обстановку.

Шен расплылся в улыбке и даже расправил плечи.

Спустя полчаса экстремальной езды по извилистым дорогам, которые сменялись ухабистыми просёлочными, мы прибыли к месту. Линн спрятала машину в тени холма и, хлопнув в ладоши, заявила:

— Дальше вы идёте одни. В облике кошки я бесполезна, в облике человека — тем более. Так что, Агата, расчехляй жуко-радар, пора сканировать местность.

Агата кивнула, прикрыла глаза, затем попросила Шена не ёрзать и не сопеть, и опять попыталась настроиться.

— Патрулей на улице нет. Жизни в доме, насколько понимаю, тоже. Всё выглядит заброшенным и безжизненным. Хотя машины приезжают, кто-то иногда заходит и выходит. Но дом сейчас пустует.

— А гараж? — Шену не сиделось на месте. — В гараже есть кто? Надо обезвредить?

— Не-а, пусто. Если бы не запись, я бы решила, что мы зря приехали. Хотя «глухота», которая ощущается в подвальной зоне, меня настораживает. Нет информации, что находится там. Будто всё залито бетоном на многие метры под землю.

— Бункер, — кивнул я. — Наверняка. Может, дед готовится к концу света, потому что не верит в нас? Уверен, что мы просрём войну монстрам.

Ляся хихикнула.

— И мне сложно его за это осуждать. Он-то нас всех каждый день в записи видит, ему, наверняка, докладывают о всех ключевых событиях в кампусе.

— Не поспоришь, — согласился я. — Тогда выдвигаемся?

— Удачи… — Линн мягко коснулась моей руки. — Жду тут. Никуда не уезжаю.

— Если не вернёмся через час, вызывай спасателей и десант.

Она приподняла бровь.

— Я шучу. Мы вернёмся, — легонько сжал её руку, но шутка ей не понравилась, и моя попытка сгладить эффект не возымела действия.

Линн осталась серьёзной и сдержанной. Просто кивнула, но в глазах как будто поселились сомнение и тревога.

С картой в руках, изучая расположение трёх камер, я попытался прикинуть, откуда мы выйдем. Общий пейзаж напоминал пустынные холмистые просторы Колорадо из голливудских фильмов. Солнце уже почти село, и когда силуэт отшельнического домика с гаражом прорисовался на горизонте тёмным пятном, мы замедлились. Нужно было понять, где парадный вход, где камеры, и насколько мы будем заметны, если подойдём слишком близко, а я не успею отвернуть объектив. Нельзя направить то, чего не видишь. Но опасения оказались напрасными. Яркая красная лампочка ритмично загоралась и гасла. Так что мне удалось осторожно повернуть её в нужную сторону, поймав верный интервал движения, но сместив само направление в сторону от нас.

Мы проскользнули под козырёк на веранду, и камера осталась позади, наверху, под козырьком, не захватывая само пространство веранды. Я приник к окну, заглядывая внутрь. Стекло запотело от дыхания, но всё равно было ясно, что Агата права. Внутри жизни нет. Паутина по углам, ровный слой пыли на полу и предметах, поваленный стул в центре комнаты у стола, высохший цветок, давным-давно умерший в горшке.

Старый, ветхий, поскрипывающий досками веранды дом выглядел максимально непривлекательно, неприметно и недружелюбно. Ветхий и заброшенный — вот какое впечатление он произвёл бы, если бы не новые армированные ворота гаража и включённые видеокамеры по периметру.

— Нам нужно в гараж, — прошептал я. — Но есть риск, что сработают датчики сигнализации, если она тут есть. Так что, Шен, надежда на тебя. Просочись, разведай и впусти нас через окно.

Он кивнул, отсалютовал и направился к гаражу. Мы последовали за ним, осторожно, тихо, ровным строем. Через несколько минут окно щёлкнуло и распахнулось. Мы проникли в пустой аккуратный гараж. И каким бы ветхим он ни казался, толщина стен и разложенные по местам инструменты намекали на подготовленность владельца к разным ситуациям.

— И где всё? Что дальше? — Ляся огляделась, потирая плечи, будто от холода, но скорее от неуверенности.

— Щель на полу, скорее всего, проход. Надо только найти…

Договорить не успел, пол дрогнул, и плита, скрывавшая проход, начала двигаться, обнажая ступеньки.

— Вот и кнопка, — радостно произнесла Агата, вертя в руках увесистый пульт. — Кажется, тут ещё одна…

Агата жамкнула на неё, и перед нами разверзлась стена, взору предстало помещение с платформой просторного грузового лифта, размером с комнату.

— Кажется, на этой платформе машины спускаются в недра этогого загадочного места, — заключила Ляся. — Но мы же на нём не поедем? Слишком много шума.

— Однозначно, — согласилась Агата и закрыла проход, возвращая комнату в первозданный вид. — Идём по ступенькам?

Вернула пульт откуда взяла и бесстрашно начала спускаться.

— Какая женщина… — едва слышно прошептал Шен, следуя за своей музой, пропустившей мимо ушей восторженный комментарий.

Внутри нас ждал долгий спуск в недра подвальных помещений. В самом низу нас ждал узкий «предбанник» с одной единственной дверью. Шен вышел вперёд и с видом «я всё решу», растёкся, проникая внутрь через щель между полом и дверью.

— Камер нет, — крикнул с той стороны. — Сейчас отопру замок.

За дверью нас ждал коридор, похожий на офисный, однако двери вдоль него были наглухо заперты. Мы шли медленно, почти крадучись и разглядывая всё пытливыми взглядами. Хотя и разглядывать-то толком было нечего. Мышиный ковролин на полу, выкрашенные в светло-голубой цвет стены, однотипные потолочные лампы, обычные дверные ручки, поблескивающие дешёвым хромом, цифровые замки с доступом по карточкам.

Когда послышались шаги впереди, Ляся кивнула мне и вышла вперёд. Менталистка принялась за работы. Она кралась, словно танцевала. Грация и плавность движений завораживала, она порхала от двери к двери и неумолимо приближаясь к месту, где Т-образно пересекались коридоры.

Замерла, прижавшись к стене, поджидая жертву, как беспощадная хищница. И когда из-за угла показался мужчина в форме, она мягко произнесла «Стой!» и коснулась его лба двумя пальцами. Он выключился, замерев как кукла. Застыл, будто робот с севшей батареей.

Свободной рукой она перехватила оружие и убрала за пояс брюк, под куртку. Затем отцепила дубинку и отбросила в нашу сторону.

— Засыпай! — приказала она, и мужчина начал опадать.

Я успел подбежать раньше, чем громила свалился на хрупкую барышню.

— Красиво! — похвалил Шен. — Надолго он?

— Полчаса минимум, — ответила Ляся, отряхивая руки. — Скорее даже, не меньше часа. Голова — два уха, мозг не обнаружен. Такие проще всего поддаются командам.

— Оттащим? — предложил я и подхватил увальня под руки.

Шен кивнул и взялся за ноги. Мы вынесли его за дверь, связали полипропиленовым шнурком, предусмотрительно прихваченным в комнате у завхоза мисс Валеаски, когда та отвернулась в поисках зубной пасты, которая якобы закончилась у Шена накануне.

Когда вернулись, девушки ждали нас у двери и обсуждали прочность замков.

— Как думаете, что там прячут? — спросила Ляся.

Агата вместо ответа вдруг дёрнулась и на выдохе ахнула. Повела носом, пытаясь распознать запах, и прищурилась. Затем вцепилась Лясе в предплечье и заглянула в глаза, будто та могла прочитать её мысли.

— Он тут! — с губ Агаты сорвался не то стон, не то крик. — Тут!

И девушка бросилась вперёд. Сказать, что мы были шокированы беспечностью и неоправданным рвением, ничего не сказать. Конечно, пришлось следовать за ней и быть наготове. Если мы наткнёмся на ещё одного охранника с оружием, действовать нужно будет быстро и жёстко.

Шен пытался угомонить девушку, но та кидалась от одной двери к другой, дёргая за ручки и прислушиваясь. И если бы это продлилось на несколько секунд дольше, то я бы попросил Лясю вмешаться и приказать Агате остыть.

Однако она сама замерла у двери сразу за поворотом. Когда мы нагнали её, она уже не двигалась. Стояла с закрытыми глазами, по щекам текли слёзы, руки были прижаты к груди, пальцы сцеплены между собой в почти молитвенном жесте.

— Он тут… — сказала она, глядя Шену в глаза. — Не могу поверить…

— Кто? — уточнил он, подойдя ближе к Агате и пытаясь обнять девушку, чтобы поддержать и успокоить.

— Мой малыш… — ответила она и улыбнулась так нежно, что Шен, наверняка, позавидовал, что малышом назвали не его.

Никто не понял, о ком речь, но было видно, что ругаться за импульсивность и опрометчивость сейчас бессмысленно. И я решил отложить разбор полётов, когда мы покинем это странное место.А Агата вдруг вновь воспылала «страстью» и принялась выламывать дверь, дёргая за ручку и колотя цифровой замок.

— Я тут! — крикнула она. — Сейчас! Потерпи!

Пришлось кивнуть Шену, чтобы тот угомонил подругу, а мы с Лясей принялись за замок. Печать Потока и способности к телекинезу до сих пор не приходилось применять подобным образом, но всё бывает в первый раз. Приложив руку к панели, попытался понять, как идут схемы и провода, и что из них «откликнется» на то, чтобы отпереть дверь.

И пока Шен что-то нашёптывал Агате, пытаясь её успокоить, я, впав в полумедитативный транс, нашёл нужный провод. Дёрнул.

Панель замигала, погасла. Затем зажглась вновь перезагружаясь. Что-то внутри щёлкнуло, и Агата, вырвавшись из длинных лап Шена, распахнула дверь и ломанулась внутрь, не видя и не слыша никого.

Мы вошли следом, осматриваясь, и облегчённо вздохнули, когда поняли, что охраны внутри нет. Зато был кое-кто другой, кого мы никак не рассчитывали увидеть. Не только здесь, а вообще никогда в жизни.

Агата бросилась к клетке и упала на колени, прижимаясь щекой и ладонями к стеклу.

— Барабашка! Миленький! Мы пришли! Мы спасём тебя, солнышко! Потерпи…

Нам оставалось только недоумённо переглянуться.

Барабашка был рад видеть Агату не меньше, чем она его. Он заметался по клетке, завизжал что-то на своём иноземном и приник к стеклу с другой стороны и потёрся мордочкой.

— Когда они так сдружились? — удивилась Ляся, а мы лишь пожали плечами.

Этот странный зверь напоминал помесь лемура и белки-летяги и очень забавно урчал подсвистывая. Не теряя времени, Шен принялся изучать замок, чтобы освободить зверька, а Ляся прошла к столу с документами. Агата что-то нашёптывала и приговаривала, поглаживая стекло.

— Рэй… — позвала Ляся, стараясь не привлекать внимание остальных. — Кажется, его пытали, — едва слышно добавила она, показывая документы.

Это было похоже на медкарту пациента, только на деле им был наш монстр, способный частично обращать вспять время. И врачам, «лечившим» его, это было прекрасно известно. Под картой содержались отчёты об опытах, разбитые по дням и категориям тестов. У малыша на что только не взяли анализы.

Я обернулся и понял, что не показалось. Выбритые участки на лапках свидетельствовали, что у него брали кровь на анализ. Белёсая полоса над хвостом подтверждала, что даже до костного мозга добрались, чтобы ничего не упустить.

— Он тут меньше недели, а уже столько всего пережил, — прошептала Ляся. — Смотри…

Девушка ткнула пальцем в абзац на следующей странице. Там велись отчёты о стресс-факторах. О том, как он реагирует на воду, огонь и электрошок. Дальше ещё хуже.

По категориям были разбиты опыты, при которых он отматывал время, а при которых замыкался. Несколько раз потерял сознание.

— Изверги… — прошептала она, и я не мог с нею не согласиться.

— Можете не шептаться… — проговорила Агата, поднимаясь на ноги, но не отрывая руки от лапки Барабашки по ту сторону стеклянной клетки. — Я знаю, что его пытали. Он рассказал. И я хочу знать всё. Зачем. Почему. И кто за это в ответе. Если это наш ректор… То я отчислюсь по своему желанию. Но, возможно, только через его труп…

— Не кипятись… — Шен подошёл и попытался обнять.

Она отбросила его руку и сурово посмотрела прямо в глаза. Прежняя теплота, витавшая между ними, будто бы треснула на тысячи осколков.

— Кто бы ни был за это в ответе — он поплатится, — отрезала она. — Даже не пытайся оправдывать…

Но Шен, казалось, проигнорировал её холодность и взял её ладони в свои.

— Я бы никогда не стал оправдывать подобное. И не стану обижаться за то, что ты могла подумать так обо мне. Лишь хотел сказать, что мы вместе накажем виновных.

Мы с Лясей оба замерли, удивляясь находчивости и твёрдости, с которой Шен нашёл подход к барышне. «По характеру и способности», — подумал я, отмечая гибкость мысли и изворотливость не только тела, но натуры Шена.

Агата молчала, глядя ему прямо в глаза, а потом выпустила руки и обвила его шею, сжимая в объятиях так крепко, что чуть не расплющила. Шен расплылся в улыбке и тоже обнял девушку.

— Снимите номер, — хихикнула Ляся и продолжила изучать документы.

На соседнем столе стоял работающий компьютер, и я попытался разблокировать доступ к нему. Пытаться подбирать пароль даже не стал пробовать, так что взялся за поиски записки, на которой тот вполне мог храниться. Учёные — такие же офисные работники, когда дело касается компьютеров. И не все они следуют правилам безопасности.

Так что проверил самые распространённые места: с обратной стороны монитора и под клавиатурой. Там ничего не оказалось, но в глаза бросились электронные часы. К их «подошве» как раз и был приклеен стикер с паролем.

Когда вошёл, проверил последние открытые папки. В одной из них как раз хранились видеозаписи. По их превью стало понятно, что сделаны они были в этой комнате. Ударил по клавише, видео запустилось.

На экране заметался и заверещал Барабашка, когда показался человек с электрошокером. Икры просияли на конце аппарата, и монстрик бросился в дальний угол клетки.

Решил смотреть на перемотке, чтобы не тревожить зверька, услышавшего свой крик в записи и завертевшего ушками, которые он потом прижал. Зато хвост начал метаться из стороны в сторону.

— Зачем они это делали? — удивился я, не понимая, кто способен так мучить несчастное животное.

— Кажется, я знаю… — отозвалась Ляся, пролистывая в руках новую папку. — Понятно, что их интересуют его способности, но зачем — ответ есть тут.

Она разложила записи на столе, и мы подошли, чтобы узнать ответ.

— Тут сказано, — она провела пальцем по расчётам и таблицам с данными, — что они берут заражённые клетки и пытаются добиться излечения путём воздействия способностей Барабашки.

— Как? — удивился Шен. — Он же не может обратить болезнь вспять, он отматывает всего на несколько секунд назад. Ни одну болезнь этим не вылечишь.

— Совершенно верно, но они и не пытаются отмотать время на момент до того, как клетка заразиться. Они действуют иначе. И сам Барабашка, как оказалось, действует иначе. Вы же помните, что когда он отматывал время, мы знали, что этому предшествовало, мы ничего не забывали, но при этом откатывались на прежние позиции. Так вот, с клетками всё примерно так же. Не знаю, как именно это работает, но они тоже всё «помнят», но при этом откатываются…

— Ничего не понятно, но очень интересно, — озвучил я всеобщее мнение.

— Смотри… — Ляся закусила губу, входя в азарт. — Вот это показатели здоровой клетки. Вот тут, — ткнула на следующую таблицу, — уже заражённой, а это… — провела по следующей таблице, — уже после воздействия Барабашки.

Ляся пытливо уставилась на нас, будто после этих пояснений нам должно было стать всё ясно.

— Ла-а-адно… — засучив рукава, продолжила она. — Здоровые клетки, не имевшие контакта с заразой, не имеют от неё иммунитета. Они уязвимы и быстро теряет силу, когда подвергаются заразе. Но при этом пытаются выработать антитела, чтобы одолеть обидчика. Барабашка, воздействуя на такую клетку, оставляет ей память о контакте. Ну, — пытаясь подобрать нужные слова, нахмурилась Ляся, — то есть, как бы оставляет уже приобретённый иммунитет и антитела, но при этом откатывает момент взаимодействия с заразой. Понимаете что-нибудь?

Шен помотал головой, а мы с Агатой неуверенно кивнули. Ляся махнула рукой на Шена и продолжила объяснять нам.

— Они заражают клетки, они сопротивляются, вырабатывая алгоритмы защиты от вируса, Барабашка отматывает момент контакта, умные клетки продолжают жить с приобретённым опытом. Затем их опять заражают, они опять сражаются, и прежде чем вирус их победит, воздействуют при помощи Барабашки. Опять всё откатывается, клетки ещё сильнее и умнее. И повторяют до тех пор, пока вирус не побеждается сходу уже выработанным иммунитетом. Вирус становится ни по чём, все довольны…

— А какой вирус?

— Без понятия. Но, кажется, в их планы не входит какой-то один. Они хотят проделать это с разными вирусами. Только в этом отчёте уже три упоминания. Но я не разбираюсь в вирусологии, без понятия, что именно за заразу они проверяли. Вряд ли что-то простое… Раз им понадобился монстр из другого мира для подобных экспериментов.

— Сволочи… — прошептала Агата.

— Но это может спасти много жизней… — попыталась оправдать происходящее Ляся и тут же удостоилась испепеляющего взгляда. — Не такой ценой, естественно. Не такими методами.

Агата пожала плечом, как бы говоря: «Ну, возможно, хотя всё равно осуждаю».

— И что мы будем делать? — вклинился Шен.

— Спасём малыша. Нельзя оставлять его здесь.

— Ты не боишься, что он может натворить дел после обретения свободы? — уточнил я, чётко осознавая, что обязан задать этот вопрос.

— Нет. Он обещал мне. К тому же, они, кажется, выжали все его способности в ноль. Не навсегда, но сейчас он ни на что не способен.

— Они восстановятся… — аккуратно намекнул Шен.

— Он будет послушным, — заверила Агата. — Особенно если злые большеглазые люди больше не прикоснуться к нему.

— Большеглазые? — повторил Шен.

— Люди в очках, видимо. Просто он не знает, что это, и думает, что это их запасные глаза, — пояснила девушка. — Так вы сможете вскрыть замок?

— Я пытался, — Шен развёл руками. — Нужен ключ-карта. Но тут ничего похожего нет.

— А у того охранника?

— Сомневаюсь, — я помотал головой. — Если у него и есть карточка, вряд ли она будет содержать доступ к клеткам. А ни одного учёного мы пока не встретили. Взломать, как входную, тоже вряд ли получится. Этот замок явно посложнее, и может спровоцировать активацию сигнализации. Наверняка они позаботились о том, чтобы вовремя узнать, что кто-то из подопытных сбежал. Так что предлагаю разведать обстановку дальше, понять, кто ещё у них тут содержится, нарыть компромата, забрать Барабашку и сбежать.

— Похоже на план, — поддержала Ляся.

— Я остаюсь с ним, — заявила Агата. — Буду ждать вас.

— Так не пойдёт, — возмутился Шен. — Ты нужна нам.

— Нет. Я нужна ему. Больше не могу его бросить. Он нуждается во мне. А все существа, что содержатся тут, в клетках. Они вам не угроза. А с людьми вы и так справитесь. Так что даже не уговаривай. Буду ждать здесь, пока вы не закончите. Если уйду — моё сердце разобьётся. И его — тоже.

Агата опять прижалась к стеклянной клетке. Ляся вздёрнула бровь и развела руками, выражая отсутствие возражений и готовность действовать хоть в одиночку, если придётся.

— Ладно, — согласился я. — Оставайся, но в случае опасности прячься или беги. Нам не нужно жертв во имя монстров. Живыми и невидимыми мы сможем противостоять и ректору, и учёным, и людям с оружием. Даже если придётся пойти на тактическое отступление. Поняла меня?

Она кивнула, но никто из нас ей не поверил. Все видели, с какой любовью она смотрит на зверька. Если её что и волновало, так это новоприобретённое мохнатое детище.

Оставив Агату с Барабашкой, мы выдвинулись дальше на поиски ключ-карты и другой полезной информации. Открытых дверей на этом уровне не было. Взламывать запертые комнаты одну за другой показалось сомнительной идеей. Однако, обнаружив лифт, задумались о том, чтобы устроить себе экскурсию по каждому ярусу.

— Предлагаю вызвать лифт, чтобы ознакомиться этажностью, — предложил я. — Стоит понимать, насколько глубока кроличья нора. Это пара этажей лабораторий или корпорация «Зонтик», из-за которой весь мир превратится в зомби.

— Давайте нет, — возмутилась Ляся. — Зомби хватает по утрам на парах. А тут ещё в столовой проблемы с поставками кофе, совсем жизни никакой. Но план мне нравится. Нужно оценить масштаб бедствия.

Ляся клацнула на кнопку, и дверь распахнулась тут же. Лифт стоял на нашем этаже.

Мы заглянули в него одновременно. Вместительный, современный, пустой.

Кнопок всего четыре. Три «рабочих» этажа и «подвал».

— Подвал в подвале. Занятно. Думаю, мне нужно спуститься в Шахту… — Шен выглядел серьёзно настроенным. — Разведаю и вернусь. Ждите!

Мы и глазом моргнуть не успели, как он просочился между кабиной и полом.

— Когда он успел развить такую гибкость? — восхитилась Ляся, будто даже немного комплексуя. — Надо будет побольше потренироваться и гипнозом… — будто давая указания самой себе, произнесла она задумчиво.

Шена не было несколько минут, и мы уже начали беспокоиться. Затем лифт поехал вниз. Мы переглянулись. Осиное гнездо подало признаки жизни.

— Возможно, сейчас у тебя появится возможность попрактиковаться, — подмигнул я.

Мы приготовились к встрече с врагом, однако лифт остановился где-то внизу и назад не вернулся. Зато створки внешних дверей, отделявших этаж от шахты, зашевелились. Сначала показались пальцы, а потом и сплющенная физиономия Шена. Он вывалился на пол, «отряхнулся», вернув трёхмерную форму, и гордо изрёк, извлекая что-то из нагрудного кармана:

— Вот вам ключ-карта. Стырил у одного очкастого садиста внизу. У него там аквариум со светящимися рыбами. Дичь такая. Вместо ламп можно использовать. Я б такого в комнате держал, но они размером пуфик, хрен прокормишь.

— Что-нибудь ещё видел?

— Нет, но… Кажется, нашёл кабинет ректора. Думаю, его стоит посетить. Но вентиляция тут слишком путанная, не знаю, откуда заползать. С шахтой всё намного проще, но из неё в кабинет не попадёшь. Лучше взломать замок и порыться, если уж нам нужен компромат на него.

— Охрана? — уточнил я.

— В зоне видимости нет, — он помотал головой.

— Тогда погнали.

Лезть через шахту мы с Лясей бы не смогли, так что пришлось опять вызывать лифт. Слишком много шума могло привлечь внимание. Пустые коридоры и запертые комнаты намекали, что персонала тут всё-таки бродит немного. Однако жизнь пульсировала в некоторых закутках подпольной лаборатории. Стало понятно, что люди, забиравшие монстров, работают на ректора и привозят ему материал для экспериментов. Широкой же общественности всё преподносится так, словно Герои избавляются от всех угроз, очищая землю от монстров и залатывая аномалии.

Двери распахнулись, и вопреки ожиданиям, что коридор окажется пуст, перед нами предстал очередной охранник. Увидеть троих Героев он, судя по всему, не ожидал. Да ещё и таких наглых, просто проехавшихся на лифте без какой-либо страховки.

— Замри! — рявкнула Ляся и в мгновение переместилась вплотную к мужчине.

Физический контакт усиливал влияние, но в этот раз она решила обойтись без него. Не стала прикасаться, только мягко перехватила пистолет и отбросила мне.

— Сколько вас здесь?

Мужчина не ответил. На лице напряглись все мышцы, рот исказила гримаса не то отвращения, не то попытки замолчать ответ.

— Отвечай! — почти прорычала Ляся, и Шен поёжился.

— П-пять.

— На этом этаже?

Он кивнул.

— Где?

Мотнул головой назад.

— Скажи в рацию, что идёшь проверить этаж выше. На всякий случай. Они же так ничего не заподозрят?

Опять гримаса отвращения, даже почти боли. Он сражался с собой, но не мог сопротивляться искусной менталистке, решившей попрактиковаться в навыке.

— Не заподозрят?

— Н-нет…

— Тогда говори!

Он взял рацию, произнёс всё, что Ляся приказала, и вернул прибор на пояс.

— Где кабинет ректора? Там пусто? — стальные нотки в голове делали дочку главы мафии, пусть и бывшего, особенно привлекательной, так что я даже на секунду подумал о том, что не выйди он на путь добропорядочных граждан, гордился бы кровиночкой, способной вертеть головорезами как ей захочется.

— Рядом. Там никого нет.

— Тогда веди! — приказала она и описала круг в воздухе пальцем, призывая бугая развернуться и идти к цели.

Тот как телёнок поплёлся вперёд.

— Видеокамера, — Шен указал на развилку, где коридоры пересекались.

Настало и моё время проявить себя. Плавно и осторожно, покручивая запястьем, заставил устройство сменить точку обзора. А когда ключ охранника не подошёл к панели, отпиравшей кабинет ректора, пришлось проделать всё то же самое, что и с комнатой, где держали Барабашку.

— В угол! — скомандовала Ляся, и бугай встал лицом к стене. — Сядь и засни. По пробуждении забудь всё увиденное.

Через несколько секунд послышался мерный тихий храп, а мы с ней приступили к поискам.

— Оп-па! — радостно воскликнул Шен, когда в одном из ящиков стола обнаружил то, что искал. — А что это у нас тут? А чья это медкарта? Неужели его величества ректора? — И приподняв бровь, начал обмахиваться папкой как опахалом. — Заберём или тут посмотрим?

Ляся выдернула документы у него из рук и принялась изучать, не желая откладывать поиски истины ни на мгновение.

— Всё так, как и думала, — заключила она. — Он болен. И ищет лекарство. Вот только у него не вирус. У него рак. И судя по прогнозам, лекарство нужно ещё вчера. Так что они тестируют все методы, которые могут придумать. И Барабашка не единственный подопытный, способный помочь в развитии медицины. И если ректор найдёт лекарство, то он станет одним из самых богатых людей в мире…

Ляся искоса поглядела на портрет ректора, который он зачем-то повесил в кабинете.

— Такая пошлость вывешивать свой образ над своим же рабочим местом. Я, наверное, на всякий случай сфотографирую всё, мало ли что…

Мы с Шеном присоединился к этому процессу, потому что не знали, что именно из бумаг может нам пригодиться. А всё забрать всё равно не получится. Когда в кабинете больше не осталось ничего интересного, Ляся забрала рацию у охранника, который уже вовсю храпел и пускал слюни на воротник формы.

Предусмотрительно прислушавшись, Ляся показала нам знак, что слышит за дверью шаги. И когда они отдалились на достаточное расстояние, мы увидели спину очередного охранника. Камеру я опять взял на себя, отвернув на безопасный угол обзора. Так что кабинет мы покинули так же тихо и незаметно, как и посетили.

Крадучись пересекли коридор почти до лифта, но Ляся вдруг дёрнула меня за плечо. Причём вцепилась так, что наверняка от её ногтей остались бы следы, если б на мне была только рубашка без куртки.

— Тихо… — она прижала палец к губам.

Глаза забегали, брови нахмурились. Она пыталась что-то расслышать, а мы с Шеном только обеспокоенно переглядывались.

— Нам нужно вернуться, — наконец прошептала она, когда в глазах отразилось понимание.

— Зачем? — также тихо спросил я. — Нас ждёт Агата. Мы нужны им с Барабашкой…

— Они не единственные, кому мы нужны.

И не выпуская меня, потянула за рукав к комнате, которую мы только что миновали.

— Кому мы нужны? Что происходит? — едва слышно спросил Шен, ничего не понимая.

— Без понятия… — отозвался я, а Ляся продолжила тянуть.

— Вскрывай, — наконец, сказала она, указывая на панель доступа. — Он тут.

— Да кто? К чему такая скрытность?

— Я бы сказала, если бы знала, как его зовут! — разозлилась она. — Вскрывай! Не будем терять время.

Не понимая, кто может скрываться за дверьми, принялся «взламывать» замок. Вряд ли там в аквариуме тусил наш пупырчатый Ктулху-на-минималках, которого мы встретили, плывя на лодке. Вряд ли там были остроклыки. И уж точно там не могло быть нашей призрачной женщины из отеля, нагонявшей кошмары на спящих мужчин.

В полном недоумении медленно открыл дверь в комнату. В отличие от предыдущих, она была тускло освещена небольшим прямоугольником света напротив входной двери, поэтому сразу даже не понял, что это за помещение и для чего предназначено.

Вошли внутрь, Шен нащупал выключатель. Зажёгся свет. Мы находились в небольшой «приёмной», где стояли стол и пара стульев. Комнатка по сравнению с другими выглядела крохотной. Но это лишь потому, что на самом деле их было две. Стена с прямоугольником света разделала пространство. И за той стеной была камера, в которой содержали ещё одного подопытного.

Я подошёл к небольшому застеклённому окошку в двери, откуда распространялся тусклый поток света. Заглянул внутрь и поначалу ничего не увидел, кроме светлых стен и пустого пола. Затем увидел с одной стороны кровать, с другой — сидящего на полу парня нашего возраста в светлой пижаме, шепчущего что-то себе под нос. Его светлые волосы были почти в тон всему остальному. Он сливался с окружающим «миром», но не потому, что это была какая-то способность. Просто так уж сложилось, что он родился альбиносом.

— Бобби?.. — позвал Шен, прильнувший к окну. — Это же Бобби! Пропавший парень. Один из тех, кого убил Уолтер-Джек Тейлор!

— Видимо, не убил… — заключила Ляся. — Видимо, парня забрали под шумок, когда студенты начали исчезать ни с того ни с сего. И если на Агату и остальных действительно напал призрачный душитель, то Бобби вывезли с территории Школы для экспериментов.

— И так-то целителей среди Героев не много, — посетовал Шен, — так ещё и ректор одного себе в подопытные забрал.

Парень тем временем прекратил причитать и поднял на нас взгляд. Сначала даже вздрогнул, но потом попытался встать, опираясь на стену. В его широко распахнутых светло-серых глазах читались изумление и искорка надежды. Походка оказалась неровной, он несколько раз запнулся, медленно и неуверенно переставляя ноги. Возможно, его накачали какими-то веществами или пытали как Барабашку. С этих извергов станется. Им, кажется, плевать на всё и на всех.

— Вы правда тут?.. Правда? — спросил он, положив руку на стекло.

— Правда, — улыбаясь ответила Ляся. — Тебя мы тоже вызволим! Не бойся! Мучения окончены…

Но ничего пока был не кончено. Предстояло взломать камеру, не привлекая внимания, вернуться к Агате, забрать их с Барабашкой и покинуть эту подпольную лабораторию без потерь. Затем сдать ректора репортерам и представителям власти и завершить его карьеру в Высшей Школе Героев.

Шен приложил карточку, украденную у одного из докторов, но панель лишь мигнула зелёным и попросила ввести код.

— Какой ещё код? — вспыхнула Ляся. — А ну открывайся!

Но панель была непреклонна.

— И как нам его подобрать? — Шен осмотрелся, будто ища подсказки.

— Жировой след… — предположила Ляся. — Некоторые места на глянцевой панели чуть больше залапаны. По ним можно попробовать вычленить цифры.

Панель погасла, и девушка принялась пристально изучать поверхность.

— Вижу тут четыре наиболее жирных пятна, — заключила она. — Семь. Пять. Три. Два.

Она приложила карточку и ввела их в такой последовательности. Панель моргнула красным и вывела предупреждение, что осталось четыре попытки.

— Что ж… Четыре шанса. И на один вариант меньше, — произнесла она философски.

— А сколько всего вариантов? — спросил Шен, пытаясь что-то высчитать.

— Смотри. Чисел действительно всего четыре. Я боялась, что какое-то может повторяться, тогда это значило бы, что ввести придётся пять значений, одно из которых дублируется. Или ещё хуже — шесть, где дублируются два… Ну и так далее. Но нам повезло. Код четырёхзначный. Цифры не повторяются. Тогда выходит, что количество комбинаций равно четыре факториал.

— Что за абракадабру она сейчас произнесла? — Шен уставился на меня, в надежде, что я разъясню.

Я же решил не лезть. Если Ляся не может доходчиво объяснить, что и мне не стоит пытаться.

— Четыре факториал это четыре умножить на три, умножить на два, умножить на один.

— А на один зачем? — удивился он.

— Формула такая, не перебивай. Получается двенадцать на два, то есть, двадцать четыре! — победоносно произнесла она. — Один вариант я уже проверила, значит, всего двадцать три.

— Но попыток осталось всего четыре? — уточнил Шен.

— Да!

— Тогда чему ты раздуешься? Тоже мне математик! — фыркнул он. — Считать умеет, а в реальности толку ноль.

Ляся насупилась, но спорить не стала, аргументов против простой железобетонной логики Шена не нашлось.

— Ещё неизвестно, что будет, если ввести код неправильно в последнюю из попыток. Возможно, завизжит сигнализация, и тогда всем нам хана. — Сам того не желая, подлил масла в огонь.

Ляся уставилась на меня с выражением лица в стиле «И ты, Брут?».

— Давайте так, Шен введёт свой вариант. Затем я свой. И у нас останется последний на удачу, и пусть его выберет Бобби. Если ни один не отопрёт камеру, то придумаем что-то ещё. Идёт?

Все согласились, и Шен принялся вводить свой код. Панель засветилась красным. Моя комбинация тоже не увенчалась успехом. Оставался только вариант пленника.

— Не знаю, получится ли, но мне нужна ваша помощь, чтобы опробовать одну штуку… — хрипло произнёс Бобби. — Ляся, ты как представительница Печати Разума должна быть наиболее открыта к контакту. Положи одну ладонь на панель, другую приложи к стеклу. Я положу свою с этой стороны и попробую почувствовать, в какой последовательности нажимались кнопки.

В то, что это поможет, пока не верил никто. Мы ничего не знали о способностях парня, но это смотрелось со стороны как уличные фокусы. Они кажутся абсурдными, но в них всегда есть скрытая от глаз система. И оставалось только верить, что система, придуманная Бобби, сработает.

Ляся сделала всё, как он просил, и мы замерли, наблюдая за тем, как по ту сторону стекла тело парня начинает светиться. Короткие импульсы вспыхивали и гасли, создавая кокон вокруг тела. Затем они окрепли и опутали руку, переходя сквозь стекло на ладонь Ляси. Девушка замерла, глаза испуганно расширились, но боли, судя по всему, не испытывала.

— Пощипывает, — пояснила она на выдохе, будто смеясь.

Мерцающие светло-голубым всполохи перетекли на предплечье и в следующий рывок уже опутывали плечи, перебираясь на другую руку. Ляся поёжилась, но не отошла, позволяя пленнику дотянуться своей необычной способностью до заветной панели.

— Кажется, сначала были нижние клавиши… Потом по центру. Затем верхняя, и опять вниз. Но какая из нижних была первой… Сейчас попробую…

— Не нужно! — победоносно произнесла Ляся. — Нам следовало бы начать с твоего метода изначально, но как вышло, так вышло. Повезло, что Шен уже вводил похожую комбинацию. Начал с тройки, затем пятёрка, дальше по диагонали семёрка и вниз к двойке. Значит, остаётся начать с двойки, и закончить тройкой.

Она разорвала контакт, убрав руку от стекла, и всполохи тут же померкли, опадая и растворяясь в пустоте.

Панель засветилась зелёным, и дверь распахнулась. Бобби вышел, поправляя волосы и пижаму, будто стесняясь предстать перед дамой в неухоженном виде.

— Ты свободен! — с лёгкими нотками самодовольства произнесла Ляся. — Я услышала твой зов. Хорошо, что моя Печать Разумазаточенна под человеческий вид, а не как у Агаты под животных и монстров. Пойдём?

Она протянула руку, которую Бобби с кротостью и благодарностью принял. Шен приоткрыл дверь, чтобы убедиться, что путь к лифтам свободен. Я проконтролировал камеру, и мы все успешно прошли в кабину. Ляся щёлкнула по кнопке нужного этажа.

Облегчение, радость и удовлетворение от совершённого подвига окутали каждого. Но радость длилась недолго. Когда двери распахнулись, перед нами стоял ректор в окружении двух вооружённых бугаёв. В руке у него красовался простой канцелярский нож, приставленный к горлу Агаты. Девушка запрокинула голову, поставляя бледную кожу под ржавое обломанное кое-как лезвие. Глаза были мутными, лицо бесстрастным. Выглядела она так, словно потеряла связь с реальностью. Её чем-то отравили, пока нас не было, и взяли в заложники.

— Вот где вы хо… — ректор не успел закончить фразу, умолк на полуслове.

Ляся резко скрестила руки перед лицом, щёлкнула пальцами, резко опуская их вниз, и извлекла два огненных шара над расставленными в стороны ладонями. Я подхватил призванное ею пламя и, усилив потоки, направил в охрану, огибая ректора и Агату. Шен тоже не растерялся. Молниеносно обвил горло и руку ректора, сжимая последнюю до хруста.

Нож выпал, я оттолкнул ректора ментальным напором, и он повалился на горящих позади него охранников, пытавшихся сбить пламя с себя. Один упал на пол, пытаясь кататься, чтобы не сгореть заживо. Второй хотел снять куртку, но запутавшись в рукаве, завопил от боли, когда пламя перекинулось на рубашку и волосы.

— Бежим! — крикнула Ляся, хватая за руку Бобби и увлекая за собой.

Шен обвил своими безразмерными длинными лапищами дорогую своему сердцу Агату, которая ни на что не реагировала и продолжала быть послушной куклой. Мы рванули по коридору к заветной двери, за которой скрывалась лестница, ведущая в гараж и к свободе. Вылетев за угол, опешили. Как назло, там нас уже ждал оглушённый ранее охранник, пришедший в себя и, судя по всему, получивший указания от начальства.

Серия выстрелов прорезала пространство узкого коридора беспощадными ядрами смерти и оглушающими звуковыми волнами. Шен поскользнулся и распластался по полу, пытаясь удержать Агату. Лясю рванул на себя Бобби, тем самым спасая от выстрелов. Мне же хватило реакции затормозить подошвой ботинок и развернуться, чтобы укрыться от огня.

— Все живы? — уточнил на всякий случай.

Впереди нас ждал вооружённый разозлённый головорез, а позади ещё не сумевшие потушить пламя, но не менее разъярённые бугаи с пушками. И ректор, который, несмотря на болезнь, уже пришёл в себя и почти откашлялся после воздействия Шена на его тонкую морщинистую шею. Ругаясь себе под нос на охрану, он ползал по полу, ища потерянный канцелярский нож.

Секунды утекали сквозь пальцы, и нужно было срочно что-то решать.

— Все живы?.. — переспросил я на автомате, так как не получил ответ, хотя мысли были поглощены поиском оптимального решения.

По отсутствию ответа во второй раз, понял, что что-то не так. Обернулся. Шен с отсутствующим взглядом зажимал рану на животе. Не на своём, на Лясином.

Её зацепило. Бобби выдернул её, когда началась пальба, но этого не хватило, чтобы уберечь девушку. И вот сейчас я особенно остро принял мысль, что мы Герои, но мы смертны. Мы просто ловкие фокусники, не более. И в рамках жизни в Школе нам всё казалось игрой. И призрачный Уолтер-Джек Тейлор, и докторша Дэниелла, и ректор со своими спонсорами, и Орден Отрицателй, ворвавшихся в кампус. Но лишь до этого момента. Теперь игры кончились.

— Я… в порядке… — прошептала перепуганная Ляся, осматривая ладонь всю в крови. — Я…

Голос оборвался, в глазах промелькнули страх и непонимание, как так вышло. И пока Ляся пыталась осознать реальность, истощённый Бобби и потерянный Шен ждали от меня решения.

А его у меня не было. Сделал несколько выстрелов, чтобы замедлить охранника, открывшего по нам стрельбу. Естественно, в него не попал, тот умело использовал дверные проёмы как укрытие, а у меня подрагивали руки от волнения. Взял Лясю за перепачканную ладонь, сжал и, посмотрев в глаза, пообещал, что выведу их отсюда любой ценой.

Мы тут не останемся. Не попадём в клетки, как монстры. Не дадим погибнуть никому из команды. Не станем марионетками в чьих-то корыстных играх.

Шаги за поворотом стали громче, это означало, что охранник уже почти подкрался к нам. Обернулся в другую сторону. Там двое других справлялись с остатками пламени, пока ректор орал на них и метался, как обезьяна, которую раздразнили школьники.

Внутри меня начала закипать ярость. Я попытался почувствовать силу огня, его колыхание в воздухе, жар и то, как поглощается кислород, позволяя пламени жить. Печать Потока не раскрылась во мне в полной мере, но этого было достаточно. Особенно вкупе со стихией, которая так нравилась прежнему владельцу этого тела.

— Пылай… — низким утробным голосом произнёс я, который даже мне самому показался чужим. — Пылай до пепла…

И пламя пышным цветом расплылось по одежде охранников, переползая на костюм ректора. И я бы с радостью насладился зрелищем, как они отступают к лифту, как ректор истерически бьёт по кнопкам, но на подходе был ещё один гость.

Я сжал кулаки, сковал эмоции, используя адреналин в крови для усиления Печатей, и ощутил, как наполняются силой все клетки тела. Каждый мускул, каждая капля крови налились энергией. Ощутил, как время вязнет под ногами, как пространство пульсирует и реагирует на каждое моё движение. Как при каждом шаге по материи мироздания бегут волны, будто бы я иду по воде, а не по твёрдому полу.

Все мирские заботы и чувства отступили и остались позади, вынеслись за рамки уравнения. Время стало тягучим как мёд. Прошла какая-то секунда, а я уже прорвался вперёд на несколько метров, оставляя позади всполохи и разрывы в пространстве и времени. И когда из-за угла как в замедленной съёмке показался охранник, моя рука уже лежала на его горле.

Сомкнул пальцы, поднял его над землёй. И хоть он был значительно крепче и тяжелее меня, сила ярости, подпитанная Печатями, без усилий подняла его в воздух и оттолкнула. Он пролетел несколько метров, даже не поняв, что случилось. Штукатурка осыпалась в месте, где он ударился о стену, а опять взял в руки пистолет.

Выстрелил.

В то же самое место, куда была ранена Ляся.

Кровь ярким асимметричным цветком расцвела на ткани и тут же скрылась под ладонями, зажавшими рану. Охранник скрючился, кашляя кровью и пытаясь не дать ране расползтись.

— Уходим, — отдал короткий приказ ребятам.

Теперь Бобби повёл Лясю, а не она его. Я пропустил их вперёд, на случай если двери лифта распахнуться, и ректор вернётся с подкреплением. Поравнявшись со мной, Ляся попыталась поймать взгляд, но я отвёл глаза. Не хотел сейчас видеть ни осуждения за жестокость, ни благодарность за ответную реакцию. Не хотел, чтобы моя холодная злость оказалась окрашенной в иные оттенки.

Шен, обнимая Агату, тоже захотел мне что-то сказать, но я оборвал его. Основной задачей сейчас было выбраться на поверхность.

Но тут из динамиков раздался знакомый голос.

— Как хорошо, я не выдал студентам настоящее оружие. Вы опасная гниль! Вы все станете убийцами, если получите настоящее боевое снаряжение. Ты только что это доказал, мелкий говнюк.

— В таком свете ты представляешь Героев своим партнёрам? Что мы опасная гниль и нас надо держать в клетках?

Он рассмеялся, и динамик взвыл помехами.

— Дерзкий выродок! Возомнил, что что-то знаешь? Партнёрам плевать, что я буду с вами делать, им важен результат. Они просто хотят получить самые лучшие экземпляры себе. Использовать вас в угоду своим интересам. Но лучше должно принадлежать мне. Моя семья веками вкладывалась в Школу, в надежды, что вы, Герои, появитесь и спасёте весь мир. Но в итоге мы разорились, и пришлось сотрудничать с этим надменными денежными мешками. Но теперь у меня будет возможность излечиться и откупиться от всех. В моих руках будет власть, и уже я смогу диктовать условия. Назови цену, и сделаем вид, что ничего не было. Твою подругу подлатают, а пацана можете увести с собой назад в Школу, он мне больше не нужен.

Теперь уже рассмеялся я.

— Утрись своими бумажками, — глядя на перепачканную кровью Лясю, выкрикнул я.

— Глупый щенок, — огрызнулся ректор. — Ты не представляешь, насколько я буду богат! Мне не нужны ещё трупы студентов, это привлечёт слишком много внимания! Дам сколько попросишь!

Торгуется, сволочь.

— Да, обидно будет, если из обоймы выпадет студент из первой десятки рейтинговой шкалы и дочка бывшего мафиози.

— Не набивай цену! — старческий голос дрогнул. — Просто говори сколько хочешь?

Я взглянул на ребят, остановившихся у двери, ведущей к лестнице наверх. Не то чтобы ждал от них какой-то реакции, но когда Шен помотал головой, понял, что мы в решении единодушны. Ничего другого, впрочем, я и не рассчитывал увидеть. Команда отщепенцев — это близкие по духу люди.

— Мы не ведём переговоров с террористами! — выкрикнул я и показал в камеру средний палец.

— Глупый щенок! Глупый трусливый щенок! — вопил ректор, не в силах как-то на нас повлиять. — Я заткну все пасти. Всех репортёров. Каждую шваль! — голос стал истерическим, надрывным. — Откуплюсь ото всех. Кто бы ни подослал вас… Кто бы ни посмел…

Звук захлебнулся визгом динамика, по которому, судя по всему, ударили, а мы с ребятами рванули наверх.

Линн ждала нас на оговорённом месте. Ляся уже начинала терять сознание, брюки промокли от крови, и хоть хвалёная регенерация Героев и могла давать эффект, у неё она явно была плохо прокачана. Печать Разума вообще больше располагала в ментальным, а не физическим техникам, в купе с общей хрупкостью и нежностью натуры барышни, я начал бояться, что мы можем не успеть довезти её до больницы.

— Что случилось? — спросила взволнованная Линн, стоявшая у водительской двери машины. — Что прои…

Договорить она не успела, моя тяжёлая ладонь легла на крышу кроссовера. Я навис над девушкой, которая даже не попыталась отпрянуть, просто замолчала, поняв всё по моим глазам и мрачному тону, а так же увидев кровавые разводы на одежде.

— Ты знала? — резко спросил я. — Отвечай!

— Рэй, — окликнул Шен. — Ты чего…

— Ты знала? — повторил вопрос, игнорируя весь окружающий мир. — Я жду ответа!

— Догадывалась, — не став отпираться и опустив взгляд, ответила журналистка.

— И не потрудилась предупредить?

— Я же сказала, что там охрана! — вспыхнула вдруг она, отталкивая меня. — Вы сами все видели. И оружие, и людей.

— Мы понятия не имели куда идём и что найдём там! Ректора третируют люди, которым он задолжал крупные суммы, и теперь он ищет способы откупиться и оставить себе всё самое сладкое. И заодно пытается найти лекарство от своей болезни. Он похож на загнанную в угол зубастую крысу. А ты… Ты даже не попыталась намекнуть, с чем мы имеем дело! Это не подпольный частный бункер на случай конца света, не тайные игры в покер, не штаб переговоров. Это, мать её, подземная лаборатория, где пытают монстров и Героев!

Я ударил по крыше, не сумев сдержать нахлынувшие эмоции. Наклонился к Линнее, направил на неё указательный палец.

— Ты могла хотя бы намекнуть…

— Я не знала! — вскрикнула она оправдывалась. — У меня были лишь догадки! Ни одного доказательства.

КивнулШену, чтобы они с Бобби грузили девушек в машину, и опять обратился к журналистке.

— Ты обещала, что раскроешь все карты. А у тебя скелетов в шкафу, будто он безразмерный!

— Я бы рассказала, если б могла! Да и ты тоже мог бы пораскинуть мозгами и догадаться. Что ещё могло быть в этих контейнерах, которые они выгружают и оставляют внутри? Что? Мебельный гарнитур в гостиную? Вариантов не так много. Тут либо монстры, либо техника.

— Какая техника?

— Не знаю! Много разных слухов ходит. Новое оружие против монстров, приборы закрывающие аномалии. Или открывающие! Много всего говорят, но большая часть наверняка бред! Разве можно понять, что там на самом деле, если не проверить?

— Отлично… — заключил я. — Теперь ещё и техника… Такое чувство, что ты не разгадывать секреты стремишься, а их коллекционировать!

— Это моя работа! Слухи про технику — жёлтая пресса. Как и про бункер! Как и про конец света! Да как и про Героев! Про вас ходило столько домыслов, что легенды враньё и прочее. Но вот вы тут!

— А что значит «я бы рассказала, если б могла?» — припомнил оброненную ею фразу, на которую не сразу обратил внимание. — Это как понимать?..

Она полупилась, склонила голову, пряча глаза.

— Ли-и-инн… — почти рычал. — Говори…

Она сделала шаг вперёд, вцепилась мне в куртку и подняла глаза. Губы подрагивали, взгляд отражал отчаяние и беспомощность.

— А то и значит, что сказала, если б могла. Я рассказала, что знала и что мне позволили…

— Кто позволил? О чём ещё ты мне врала?

— Я не врала. Просто мой источник не всё позволил тебе рассказать. Он не просто информатор. Это важный человек, но он нам не враг. Это всё, что я пока могу сказать тебе.

— Кто он?

Она прикусила губу, не выпуская мою куртку из своих пальцев.

— Кто он? — повторил я, не меняя тона, полного спокойствия и холодности.

— Прости меня, Рэй… Это не моя тайна. Я расскажу, но не сейчас…

— Рэй… — позвала Ляся. — Никто не виноват… Хватит уже… Мы раскрыли секрет ректора, теперь об этом должен узнать мир. А мне нужна помощь специалистов. Полминуты вашей перепалки ни на чём не скажутся, но если вы продолжите…

— Прости… — Линн, чувствуя поддержку, обрела контроль над голосом, который перестал дрожать. — Как только смогу, я расскажу тебе всё что знаю без малейшей утайки. Но время ещё не пришло. Пожалуйста, не злись…

— Поехали… — кивнул я.

Линн ещё несколько секунд не решалась разжать пальцы, а потом произнесла:

— Если кто и виновен в случившемся, то его нет среди нас.

Она села на водительское сиденье, захлопнула дверь.

— Все виновные будут наказаны… — произнёс я, но вряд ли кто-то кроме Ляси это услышал. Она нахмурила брови и постаралась не подавать вида, что ей больно или страшно.

— Линн не хотела, чтобы так вышло,не виновата, — подтвердила Ляся, но я ещё не был готов согласиться с этим утверждением.

Какое-то время ехали молча, ожидая погони. Но всё было тихо, пока не запиликал планшет.

— Тебе Руби пишет, сообщил Шен.

— Прочитай.

Он какое-то время сопел, а потом выдал:

— Ой-ёй… Вот почему за нами нет погони. Ему не нужно нас догонять. Он спустил на нас всех собак… Нас объявили в розыск. Уже несколько статей вышло… Это какой-то трындец!

— Быстро же он, — констатировала Линнея, почти не удивившись.

— Пишут, якобы мы покинули Школу и напали на местных. Грабим, дебоширим… Господи, да нам же теперь не отмыться! Особенно после того видео из подворотни, где вы с Бренданом мутузите тех придурков. И после инцидента, когда Герои грабили банк… Нам хана…

— Отмоемся… У нас на руках доказательства.

— Кто первым заявил, тому и поверят, — подлила масла в огонь Линн. — Прости, это просто из опыта, я не хотела…

— Оставим, — отрезал я, понимая, что отреагировал слишком жёстко. — Ты права, наш враг не внутри, а снаружи. И твой опыт в медийной борьбе будет нам полезен.

— Вам придётся предоставить железобетонные факты, — заключила Линн, тут же перейдя в режим профессионального журналиста из простой обиженной девчонки.

— Такой факт сидит на твоём заднем сидении. Над ним ставили опыты, держали в камере.

— Кстати, нас не представили… — заметила она.

— Бобби — Линня. Линнея — Бобби. Студент бронзового сектора, объявлен погибшим после нападения на Школу Уолтера-Джека Тейлора, который, очевидно, не имел к похищению никакого отношения. Так что на ректора у нас полно компромата. Мы сделали снимки нескольких важных документов.

— Барабашка… — вдруг подала голос Агата. — Я опять его бросила…

Но, к счастью, хотя бы не начала рыдать.

— Ну хоть приходит в себя, — заключил я, кивнув Шену, чтобы тот утешил подругу.

— Кто такой Барабашка? — уточнила Линн, не поспевая за появлением новых игроков на поле.

— Её самый любимый питомец. Сразу после Шена, — отшутился, пытаясь разрядить обстановку. — Монстр, которого мы поймали на блошином рынке. Он очень приглянулся Агате, и сегодня она нашла его в клетке. Над ним там ставят опыты, пытаются выработать иммунную реакцию клеток ещё до контакта с вирусом, если я правильно всё понял.

— А-а-а… — сорвалось с губ Линн, — медицина. Неплохо он это придумал…

— Он болен. Пытается найти лекарство и заодно разбогатеть, чтобы избавиться от долгов.

— Ему нечего терять. Он разорён, судя по банковским выпискам, которые мне прислал помощник, — добавила Линн. — Хватается за соломинку.

— Зачем его держат на посту те, кто давал ему денег в долг на развитие Школы?

— Они хотят оставаться в тени. А зависимая пешка — удобный инструмент.

— Который скоро выйдет из строя…

— Мы можем доехать до больницы, а затем, ко мне на студию.

— Нет… у меня есть идея получше. Мне надоело прятаться и пытаться кого-то обхитрить или переиграть. Нужно чётко и прямо заявить, что он лжец. И больше не убегать, поджав хвост.

— Что ты имеешь в виду? — теперь уже насторожился Шен.

— Ректор думает, мы напуганы…

— Но ведь мы и напуганы! — на выдохе произнёс Шен.

— Тс-с… никому не говори, — я подмигнул.

— Ты мазохист…

— Нет! Я человек, живущий в перманентном ожидании подвига!

— Так какой у тебя план? — смерив меня сосредоточенным взглядом, поинтересовалась Линн.

— Мы вернёмся в кампус и расскажем всему миру, кто во всём виноват. Мы займём Школу — место, которое было создано ради нас. Не ради прихотей ректора, его семьи или спонсоров. А ради Героев, которые будут менять и защищать этот мир.

— И как ты себе это представляешь?

— Зашли и вышли. Приключение минут на двадцать.

Попытка подмигнуть и вселить уверенности не произвела должного эффекта, Линнея ждала пояснений.

— Ты везёшь девчонок в больницу, Лясе нужна помощь, Агате обследование на всякий случай. Бобби, соответственно, тоже. А мы с Шеном вернёмся, пройдём в рубку, откуда ведутся трансляции, где заседают операторы, монтажёры и прочий персонал.

— Нас будут ждать в Школе! Вся охрана будет натравлена на нас! — возмутился Шен.

— Они Отрицателей упустили, бестолковые олухи. А ты говоришь, что они смогут справиться с нами?

— Смогут, Рэй… посмотри на Лясю. Как бы мне ни хотелось верить в свои силы, нас несложно одолеть. Мы пока мало что умеем. И слишком беззаботно относимся ко всему. Нам нужна нормальная военная подготовка, а не телешоу.

— Именно об этом я и говорил не раз. Но ректору нужны были пешки. И если мы ничего не изменим, система нас перемелет и выплюнет. Мы должны сами стать частью системы, чтобы она изменилась. Только так будет шанс, что винтики начнут крутиться как надо, а не как попало.

— Мне страшно, — честно признался Шен.

— Мне тоже, мой друг. Не боялся бы либо дурак, либо психопат. Ни тем ни другим ты не являешься. Но у меня есть план.

— Но зачем вламываться в Школу, мы же можем пойти в полицию, или слить кары в сеть. Линн сделает репортаж.

— Я уже на всякий случай отослал копию данных Эрику, своему другу из прошлой жизни. Паренёк хоть и выглядит рыночным оборванцем, но на деле толковый. Так что данные по ректору обязательно всплывут, но есть риск, что и мы к тому моменту всплывём кверху брюхом.

Шен непонимающе посмотрел на меня, я видел его глаза в зеркале заднего вида.

— Есть риск, что пока мы ждём правосудия, нас всех по-тихому уберут в камере. А в том, что нас посадят за решётку — сомнений нет. Общественность уже раскачали, нас уже выставили в неприглядном свете не один раз. Люди будут настроены, чтобы нас заперли в клетки до суда или официального разбирательства. Все материалы будут проверять на подлинность. Это время. К тому же это игра в обе стороны, ректор тоже может состряпать парочку невнятных видео, на которых мы будем выглядеть нарушителями.Он хоть и банкрот, но остаётся очень влиятельным. У него есть связи, и те, кто дал ему деньги, кем бы они ни были, могут быть представителями любых структур. Не хочу заснуть в камере и не проснуться. Хочу устроить шоу, которое не пройдёт незамеченным. Нам нужен шок. Прямая трансляция. Так, чтобы наш голос услышали все. И увидели правду. Ты со мной?

Я обернулся к нему.

Шен ничего этого не хотел, он хотел бы верить, что всё рассосётся само собой. Но тот простой наивный парень из бедного квартала уже давно остался позади. Новый Шен прекрасно понимал, что проблемы сами собой не испаряются, и за правду порой приходится побороться.

— Я с тобой до конца, — сказал он и перевёл взгляд на Агату, заснувшую на его плече.

Он соглашался в том числе и ради неё, и ради раненной Ляси, и ради Бобби, который многое пережил, пока мы бегали перед видеокамерами на потеху зрителям. И даже ради Бабарашки, который случайно попал в наш мир, но стал дорог его девушке.

— Тогда сделаем это. Viva la revolucion. Если не сейчас, то уже никогда…Либо мы ректора, либо он нас.

Возвращались в кампус в полной темноте тем же путём, которым пришли. Рассчитывали на эффект неожиданности, так как переться домой сразу после налёта на бункер казалось максимально тупой идеей. Но слабоумие и отвага — друзья, которые всегда сопровождали клуб отщепенцев.

Ректор уже предупредил охрану, что мы можем вернуться, и нас следуют задержать, но, скорее всего, не мобилизовал для этого все силы. Тем более, он знал, что Ляся ранена, Агата в дурмане, а Бен — истощён. Такой группе определённо нужна помощь медиков. И вряд ли он стал бы рассчитывать, что мы разделимся.

А мы разделились. Попёрлись вдвоём с Шеном воплощать план, который мог сорваться на любом этапе. Проход меж скал мог закончиться облавой, но думать о плохом не хотелось. Эхо шагов отражалось от стен, резвый луч фонарика выхватывал изгибы скал, отбрасывавших кривые тени, которых пугался не только Шен, однако я в этом ни за что бы не признался.

Свернув в очередной узкий проём, пригнулись и миновали последний сложный участок. Но на этом сложности не закончились. Стайка летучих мышей, напуганных нашим вторжением, взмыла вверх, заставляя нас обоих отшатнуться.

— Это катастрофа! — не выдержал Шен.

— Отлично! С полного бедлама и начинаются великие дела! — беззаботно отмахнулся я.

— Что мы творим? Нас же на выходе скрутят и повяжут. Или пустят на корм рыбам.

— Ну конечно! Какие рыбы, когда комната Бена в подвале теперь пустует. Твои пухлые щёки отлично заполнят пустоту.

Он одарил меня неодобрительным взглядом, который я коже почувствовал в окружающей темноте.

— Очень смешно! — не унимался он. — Я, между прочим, серьёзно. Если бабуля останется одна, то даже не знаю… не знаю, что…

Недоговорил. Мысль оборвалась.

— Понимаю твою тревогу, и если ты хочешь повернуть назад — не буду останавливать.

— Да какой назад… — махнул он рукой. — Мне просто легче, когда могу выговориться. Но никаких «назад» не будет.

— К успеху, к победе? — уточнил заговорщическим тоном.

— В путь! — отрезал он, тяжко вздыхая и ставя точку в обсуждении.

И мы вышли на свет. Вернее, в ночную тьму, разгоняемую неярким полумесяцем и звёздами, но уже на твёрдой земле без скал и тоннелей. Первый этап плана завершился успешно. Теперь нужно было пробраться к одному из корпусов. К тому, что на задворках, куда студсовет сослал ректор, тем самым сыграв нам на руку сейчас.

Дроны в небе и камеры на карнизах я взял на себя, плавно перенаправляя и отворачивая в нужном направлении. Шен подкидывал камешки, отвлекая патрульных. Один раз даже раздразнил кошку, дремавшую на ступеньках, придавая ей ускорения и направив к двоим постовым, застрявшим в аллее и не особенно торопившихся продолжить движение по маршруту.

Возле нужного корпуса мы легко нашил мемориал, организованный студентами в честь пропавшей Мел. После меня её видели ещё несколько человек, и Шана потрудилась организовать ребят и устроить небольшие памятники жертвам душителя Джека.

В нагромождении из цветов, игрушек, прощальных открыток и фотографий не сразу удалось отыскать небольшой плетёный браслет. Девчонки с немногочисленного золотого сектора сплели такие друг другу как символ дружбы. Не было уверенности в том, как много при жизни значила для красотки Мел эта безделушка, но более личных вещей отыскать всё равно сейчас не представлялось возможным.

— Теперь что? — спросил Шен, которого я до сих пор не посвятил в некоторые детали.

— Теперь к телевышке. Проберёмся на этаж, откуда ведут трансляции, и перехватим контроль.

— А браслет зачем?

— Ох… — Я даже не знал толком, что ему сказать. — Попробуем привлечь призрака к нашей нелёгкой задаче.

— Какты планируешь это сделать? Браслетом? А так вообще можно?

— Да чтоб я знал, дружище. В теории — да. В любом случае, пока не попробуем, не узнаем.

Ответ его удовлетворил, он кивнул, и я убедился, что детали бы только отвлекали и пугали Шена. Решительность никогда не была сильной стороной моего друга, и чем меньше он знал, тем проще ему было довериться, отдавая контроль полностью в мои руки.

Путь до нужного здания через разные корпуса и аллеи показался долгим, но лишь потому, что концентрация камер увеличилась вместе со степенью концентрации нашего внимания. Мы не имели права облажаться на полпути.

Однако неприятности всё-таки возникли. Одна «пташка» осталась незамеченной и теперь кружила вдоль здания, за изгородью которого мы прятались.

— Заметила нас и потеряла, — прикусив ноготь большого пальца, произнёс Шен.

Он часто так делал, когда волновался.

— Что будем делать? Может мне растянуться и проползти к одной из камер, тряхануть её как следует, и тогда дрон туда свернёт, — произнёс Шен, осторожно выглядывая и пытаясь прицениться, насколько далеко кружит дрон. — Сейчас темно, освещения тут нет, летел он далеко, а эта модель не с самой лучшей камерой. Максимум, что он увидел, это движение размытых силуэтов. Поэтому легко потерял и теперь не может найти. Но если навести шухера, то оператор точно перенаправит туда.

— Откуда ты знаешь про эту модель «пташки»? Как определил, какая там камера?

— Агата! — горделиво ответил он. — Она кое-что рассказывала о технике, и я увлёкся. Сам не заметил, как начал штудировать информацию о дронах, системах наведения, роботах-сапёрах.

— Я бы мог отвести её силой потока, но тогда это станет понятно оператору, и сюда слетятся все. Твой план не идеален, но выглядит надёжнее.

Однако воплотить его не получилось. Справа по аллее к нашему укрытию уже двигалось двое охранников.

Мозг начал судорожно вращать шестерёнки. Напасть на них значило лишиться главного козыря — внезапности, которая могла сыграть важную роль при захвате вышки.

«Думай, думай…» — теперь уже я был готов грызть ногти и чесать затылок.

— Смотри, — прошептал Шен. В руках у него красовалась невесть откуда взявшаяся бутылка коньяка. — За тем кустом припрятано было. Там в пакете ещё три бутылки. Видимо, чей-то схрон.

— Так вот как ребятам доставляют «запрещёнку» в кампус. Кто-то приносит и оставляет в условных местах. Потом заказчик забирает. А это они неплохо придумали.

— Жаль, нам это никак не поможет… — Шен скуксился и опять аккуратно высунулся, чтобы проверить, далеко ли охранники.

— Почему же… — возразил я. — Очень даже поможет.

Ментальные техники всё ещё давались мне с трудом, так что план по воздействию на психику решил оставить запасным. А вот провернуть фокус с исчезновением — сам Бог велел, а душа авантюриста жаждала.

Я опустошил пакет и дал Шену команду тактического отступления. Когда расстояние оказалось достаточным, определил направление ветра и аккуратно вдоль укрытия направил пакет в сторону от нас. Когда довёл до нужной точки и запустил выше в воздух, имитируя потоки ветра. На такой высоте у здания его почти не было, но охрана об этом не знала. Так что я принялся выделывать виражи, привлекая внимание, а Шена попросил следить за реакцией.

Бравые ребята обязаны были проверить, так что направились в нужном направлении. И когда пакет сделал очередной вираж, приземлившись у схрона, они не могли не заметить несколько бутылок коньяка, которые мы не стали особенно прятать.

Доложить о находке они тоже были обязаны. И нам повезло, что этот схрон организован был не этими парнями, иначе нас с Шеном, сидящих в десятке метров в кустах, обнаружили бы довольно быстро.

Как и ожидалось, парни забрали находку и удалились, «Пташка» улетела продолжать патрулировать. Так что теперь, в худшем случае, оператор будет искать тех, кто припрятал «запрещёнку», а не отряд бунтарей, желающих по какой-то сомнительно причине прорваться в кампус.

Дальше до вышки добирались без происшествий. Входить пришлось через подвал, парадный вход отслеживало сразу несколько камер, и было бы крайне подозрительно, если бы все они в один момент отвернулись.

Мы сбежали по ступенькам, я достал мастер-ключ, любезно переданный Линнеей, но не успел приложить, как услышал щелчок перезарядки.

— Руки… — раздался мужской грубый голос. — Медленно повернитесь.

Но ни о каком медленно и речи идти не могло. Адреналин разбавил кровь, сердце ускорилось, и я вместе с ним. Разворот в сторону говорившего, рывок вперёд, и вот я уже стою напротив него, сжимая одной рукой его горло, а другой вырывая автомат из его рук.

По широко распахнутым глазам понял, что он даже не увидел, как я дёрнулся. Да и Шен тоже, он только теперь обернулся, чтобы понять, что вообще происходит.

Скорее всего, он наткнулся на нас случайно, поэтому вряд ли мои активные действия сорвут план.

— Спать! — пришлось всё-таки попрактиковаться в развитии Печати Разума. Она хоть и не была у меня ведущей, но раскрывалась в малых дозах при общении с призраками. Вдруг и на людях начнёт проявляться?

Охранник только непонимающе моргнул. Приказ не подействовал с первого раза, но я предпринял вторую попытку.

— Спать!

Глаза начали закатываться, а тело обмякать. Шен подоспел, подхватывая его. Мы оттащили его вниз и прислонили спиной к стене. Отобрали рацию, чтобы слышать, что происходит. На всякий случай.

— Может, его связать? — уточнил Шен, косясь на начавшего похрапывать мужика.

— Не понадобится, если всё выгорит.

Он не стал ничего уточнять и просто прошёл за мной внутрь. Теперь предстояла третья и самая ответственная фаза плана. Я вынул браслет, достал мультитул и попытался припомнить все детали ритуала, описанного в манускрипте «Зов Чистоты». Шансы были пятьдесят на пятьдесят. Но не потому, что я был гениальным математиком и понимал, что оно либо получится, либо нет, а потому, что у меня не хватало половины атрибутики для правильного призыва души.

Но зато Печать Потока, упорство и неуёмный оптимизм могли компенсировать недостающее. Выдвинул лезвие мультитула, полоснул по ладони, сжал в ней браслет. Начал шептать текст призыва. Шен всё это время молча заворожённо смотрел на происходящее и не мешал, не задавал вопросов.

Холодок, обдавший шею, убедил, что делаю всё правильно. Усилил призыв. Закрыл глаза, подключил Печать Потока, сканируя пространство, и как только появились первые признаки присутствия души молодой красотки, попытался ухватить её, опутывая и окружая потоками энергии. Она поначалу воспротивилась, проявляя характер, но я перешёл на шёпот, повторяя заученный текст, и она поддалась. Расслабилась, влилась в окружающее пространство.

Свет моргнул, одна из дверей скрипнула. Шен поёжился. Энергия его беспокойства не мешала мне сосредоточиться, но размывала общий фон.

— Всё будет хорошо, — наконец произнёс я для них обоих.

— Что ты только что сделал? — спросил Шен.

Но я вместо ответа отдал приказ Мел.

— Покажись!

Но она не послушалась, проскользнула за меня и едва слышно хихикнула, провела рукой по предплечью и упорхнула на другой конец комнаты.

— Повелеваю, покажись! — Сжал в руке браслет и выставил руку вперёд.

Мир раскололся на атомы и собрался вновь, будто формируя реальность заново, но в пределах одного лишь этого помещения. Девушка обрела плоть, и Шен дёрнулся в сторону от неожиданности. Девушка прислонилась к стене, спрятав руки за спиной и подогнув одну ногу. На ней был лишь купальник, мокрые светлые волосы стянуты резинкой, на груди капли воды.

Лёгкий запах хлорки едва уловимо пронёсся по комнате, когда она взмахнула рукой, выставляя ладонь, требуя отдать браслет.

— Нет, милая, «утром деньги, вечером стулья»…– пробурчал я, и не поясняя продолжил ритуал.

Мне нужно было заставить её подчиняться, обозначить условия сделки. Она слушала, хмуря брови и закусывая губу. Её будто бы было больно от каждого слова, но девушка терпела. Когда я закончил со стандартными фразами договора, она в мгновение оказалась передо мной, пытливо заглядывая в глаза.

— Что ты дашь мне, Канто Алан Рэй?

— Этот браслет.

— Этого мало…

— И свободу. Как и обещал в прошлый раз.

Она потянулась ближе ко мне, почти касаясь носом моего носа. Склонила голову набок изучая. И отпрянула. Не в испуге, а потому что увидела во мне что-то, что хотела.

— Согласна. Приказывай…

— Что теперь будет? — спросил Шен.

— Самое интересное, — подмигнул я.

Зачем мне потребовался призрак?

По разным причинам. Шен недоумевал до сих пор, но доверился и не задавал лишних вопросов, пока мы шли к лифтам. На камеры уже не обращали внимание — их вывела из строя Мел. Но не все, а лишь те, что я приказал вывести.

Охрана и другие сотрудники до сих пор не успели среагировать, ещё не поняли, что происходит. И хоть их тоже могли предупредить о том, что несколько поехавших студентов могут вломиться в кампус, вряд ли бы кто подумал, что мы сделаем это так дерзко.

Мел шла хихикая, повиливая бёдрами и оставляя мокрые следы на полу. Конечно, следы были ненастоящими и пропадали спустя несколько секунд. Но саму Мел, казалось, это нисколько не волновало. Она всеми силами пыталась напоследок изобразить радость, беззаботность и… жизнь. Которой лишилась.

Мне было жаль девушку, но ничем особенно помочь было нельзя. Только исполнить оговорённое. Неупокоенные должны упокоиться, иначе сойдут с ума. Так гласил манускрипт. И не врал.

Так что красотка без риска для жизни, в отличие от остальных Героев, могла сделать то, что никто больше сделать не мог. Я взял её в команду в качестве усилителя, через который направлял силы Печатей. Она была рупором и проводником.

Существо из пограничного мира. Девушка, обитающая и там, и здесь. И пока она не совершила переход на сторону, где всегда солнечно, мне нужна была её помощь.

Лифты никто не отключил, так что мы безбоязненно ступили в кабину.

— А если он застрянет? — всё-таки уточнил Шен, стараясь не показывать беспокойство. — Вдруг они нас отключат?

— Тогда Мел всё запустит сама, а я подпитаю её силой своих Печатей.

Он нахмурился, обдумывая, и кивнул.

— А если она не захочет?.. — робко уточнил, будто извиняющимся тоном.

Мел хихикнула, она стояла рядом с нами совсем как живая, напитанная моей энергией.

— У нас уговор, — она толкнула его плечом, но он ничего не почувствовал, потому что при всей иллюзии присутствия, Мел не имела тела. И материализоваться, как Уолтер-Джек, могла не всегда. Либо не умела как следует, либо сейчас была не в той форме в прямом смысле. Ведь мне нужны были совсем другие её качества.

Мы вышли на нужном этаже и там нас всё-таки уже поджидали. Несколько человек в полной амуниции стояли наготове с направленными на двери автоматами и были готовы стрелять по приказу.

Шен только успел ахнуть и вжаться в стену кабины, расплющиваясь и расползаясь.

— Руки за головы. Всем выйти из кабины, — прозвучал громкий властный приказ.

Мы с Мел переглянулись и улыбнулись друг другу. Оба знали, что сейчас будет.

— Руки за головы или мы открываем огонь!

Затем в рацию ему что-то передали. Он бросил короткий взгляд на товарища и кивнул.

— Огонь!

Честно признаться, не думал, что они решатся. Хотя неудивительно, ведь охрана была из частников. Госслужащие, кончено, могли бы счесть вооружённым Героя, даже не поднявшего руки, ведь наши суперсилы всегда с нами, но мы и слова сказать не успели, не то что выразить желание напасть. Так что военные точно не стали бы стрелять по приказу какого-то ректора, ведь никаких званий у него нет, и отдавать такие приказы ему не по рангу. А частники… Частники не стали мешкать.

Шестеро человек, стоявших полудугой, начали стрелять не задумываясь. Потом скажут, что мы несли угрозу, восстали против системы и бла-бла-бла. Но мы восстали против произвола одного придурка с манией величия, который по сути своей мало что собой представлял.

Оглушающая пальба заставила Шена вздрогнуть. Мы же с Мел не шелохнулись. Она лишь опять хихикнула, когда первая волна пуль пронзила созданное нами энергополе. Я слегка завидовал Саймону, умевшему создавать щиты, но сейчас, благодаря призрачной красавице, насладился процессом и прочувствовал, что чувствует он.

Её энергия, подпитанная моей силой, обвила вокруг нас кокон, плотный и пульсирующий. Пули застревали в нём как мухи в меду, и если их движение на подлёте сначала просто сильно замедлялось, то через секунду-другую у них уже не было шансов достигнуть цели. Они застывали уже намертво, создавая причудливый точечный узор.

Это было даже красиво. Но стрелявшим не понравилось. Новая команда прозвучала через несколько секунд после полной тишины и замешательства, которое они испытали. Новые пули застыли точно так же как и предыдущие.

Они перешёптывались, переглядывались и совершенно не понимали, что с нами делать. И тогда я перехватил инициативу. Подошёл почти вплотную к «стене» из пуль. Осмотрел их, затем осмотрел стрелявших. В глазах одного застыл страх, и я уцепился за это. Массовая истерика начинается с малого. С нервного выкрика в толпе, с правильно вброшенной фразы и эмоции.

Печать Разума во мне только начинала раскрываться, но я планировал развивать этот дар.

Не говоря ни слова, я указал пальцем на того вооружённого человека, чей дух был слаб. И его нужно было надломить сильнее.

— Ты… — негромко заговорил я, сверля его взглядом, — самое… слабое… звено…

Щёлкнул пальцами, извлекая огонь и мысленно посылая ему сигнал «Ты в нём сгоришь. Ты в нём сгоришь…». И он выстрелил. Короткая истеричная очередь.

Это была его первая ошибка. Подтверждение страха. Хотя я ничего ещё толком не сделал.

— Руки за головы. Всем покинуть помещение! — приказал я, копируя приказ их главного, произнесённый минутой ранее.

Конечно, они не сдвинулись с места.

— Руки за головы. И никто не пострадает! — Я раздул пламя, увеличивая его втрое.

Только теперь заметил, что за стеклянными дверьми столпились люди, работавшие на станции, потому что их стало больше. Они прилипли к дверям, облепили их скопом, близко прижимаясь друг к другу, чтобы ничего не упустить. Возможно, потому что не думали, что Герои могут нанести вред безоружным, а может, просто были настолько любопытны, что пренебрегли здравым смыслом.

— Огонь! — рявкнул главный.

А пули всё так же продолжили вязнуть в коконе. Мы с Мел могли поддерживать его долго, но к чему тратить время?

Здание заперто изнутри. Только полноценный штурм сможет сломить оборону, но для этого пока рановато. И настолько затягивать шоу мы не планируем.

— Огоньку? — спросил я, когда стихли пули, обращаясь к самому слабому. И видя, как беспомощность окутывает его с головы до ног, уцепился за это чувство и раздул, подобно пламени. Вкинул ему в воображение образы мёртвых коллег и лужу крови под главным. А над ними стоящего ректора, отряхивающего руки и брезгливо хрурящегося при виде тел.

«Оно того не стоит…» — шепнул я беззвучно.

Он бросил оружие и рванул к лестнице.

— Оно того не стоит… — пробормотал он. — Не стоит… не стоит…

«Побеждён и сломлен», — подумал я и так же отметил, что ментальные игры утомляют куда сильнее. Не настолько ещё раскрылась Печать. Хватит миндальничать.

Взмахнул рукой, гася пламя, и коснулся первой пули. Она со свистом пробила стену напросив, пролетая над головой одного из смельчаков с оружием.

— Покиньте зал или я запущу их все.

Опять шёпот. Страха в воздухе стало больше. Я научился различать его запах и определять цвет.

Блёклая молочная пелена начинала затягивать одного за другим. А я коснулся второй пули. Третьей. Шепот перерос в панические высказывания.

А мне понравилось играть с металлом. Описал пальцем спираль, и когда коснулся следующей, она продолжила двигаться по обозначенной мною траектории, увеличивая радиус, и впилась в стену уже над головой другого бойца.

— Бу! — выдохнул я, и тот тоже бросил автомат.

Это было похоже на вынимание огурцов их банки. С каждым последующим — всё проще и проще.

Пули летели по причудливым маршрутам до тех пор, пока в комнате не осталось никого кроме главного. Тогда я взвёл ладони, обозначая намерение запустить все оставшиеся в него. И тот тоже понял, что оно того не стоит. Автомат не бросил, но тоже поднял ладони, начал отступать. И когда я кивнул, ринулся к двери.

— Запри за ними. Перекрой на всех этажах.

Мел кивнула, ласково улыбнулась, и под кокетливое моргание света, исполнила приказ. А я же всё-таки запустил пули в стену. Все разом, словно дирижёр в концертном зале. Звук, с которым они впились в бетон, стал финальной нотой в этой партии.

— А теперь за работу, — обратился к Шену, который только начал опять приобретать трёхмерную форму.

Люди за стеклянной дверью шарахнулись назад, когда мы вышли из лифта. Неужели, у них наконец-то начал работать инстинкт самосохранения? Хотя я погорячился. Один так и стоял, удерживая дверную ручку.

Сначала я подумал, что он будет удерживать её до последнего, пытаясь так преградить нам путь, но ошибся. Он, наоборот, распахнул дверь и второй рукой пригасил нас войти.

— Пора уже, чтобы кто-то навёл здесь порядок, — заявил он. — Надеюсь, это будете вы.

Большего и не требовалось. И пока Мел с Шеном контролировали ситуацию, глядя в камеры и перекрывая двери, в которые никто в целом и не пытался пока ломиться, я под контролем гостеприимного начальника станции начал проверку связи на центральном канале по Героям, где новости, состряпанные по мотивам наших жизней, перебивались кадрами из кампуса в режиме реального времени.

И когда она была установлена, начал с тех слов, что первыми пришли в голову.

— Жители кампуса. Те, что ещё верят в правду. Это послание для вас. Вы Герои по праву рождения. Готовьтесь стать настоящими защитниками мира, а не цирковыми клоунами, коих из вас делал ректор. Узнайте, наконец, правду о том, кто держал вас в этих стенах, разобщая и используя в своих коварных целях. Вы призваны исполнить свой долг перед простыми жителями, не способными противостоять разломам, червоточинам и монстрам, которые их порождают. Вы больше не обязаны прятаться по своим норам на разных секторах кампуса. Вы больше не обязаны бороться за рейтинг, выпрашивая себе эфирное время. Вы больше не должны слушать лживую крысу, которая хотела только одного — нажиться на ваших навыках, продавая вас своим спонсорам. Отныне вы больше не принадлежите ему. И скоро память о нём канет в небытие. А вы — будете сиять ярко, и каждый житель планеты будет помнить ваши имена даже сквозь века. Потому что вы Герои! И никакому ректору не сделать из вас подопытных!.

Дальше пошли кадры из лаборатории. С Бобби, с Барабашкой, с раненой Лясей, с одурманенной Агатой. И теперь к пояснениям Шена, который включился в процесс.

Не знаю, какая муха меня укусила, что я переиначил безумный монолог из супергеройской вселенной моего мира, о которой тут ни сном ни духом не ведали, но, может, оно и к лучшему. По крайней мере, внимание я точно привлёк. А доказательства сделают своё дело.

А мне нужно было отпустить Мел. Я обещал.

Она поняла, что миссия её здесь завершена. Провела пальцами по столу, утопая в поверхности дерева, кокетливо склонила голову и подошла ко мне в своём всё ещё мокром купальнике.

— Спасибо за службу. Теперь ты свободна… — я вынул из-за пазухи браслет и преподнёс девушке на раскрытой ладони.

— Спасибо, что держишь слово… — в голосе было много грусти, хоть она и улыбалась.

Вечно жизнерадостная Мел даже в смерти осталась такой.

— Иди к свету… Этот мир не единственный. Отправляйся в лучший из возможных.

— Так и сделаю, — хихикнула она, наклоняясь ближе ко мне.

Я щёлкнул пальцами, и ладонь, на которой лежал браслет, вспыхнула.

— Спасибо, — шепнула она, и её губы потянулись моим.

Ещё секунда и это был бы самый странный поцелуй в моей жизни. Но призрачная красавица Мел рассыпалась на глазах на сотни тысяч искорок. Нашим губам не хватило мгновения, чтобы сомкнуться. Последнее, что увидел, её улыбающиеся благодарные глаза.

Я сжал пылающую ладонь и взмахнул, рассыпая пепел, в который превратился браслет. Искорки, оставшиеся от Мел, повторили движение, разметав пепел, и рванули ввысь.«К свету».

Так она покинула этот мир навсегда.

Шен, уже закончивший предоставлять доказательства в прямом эфире, подошёл ко мне и положил руку на плечо.

— Наша миссия выполнена. Скоро здесь будет очень много полиции и репортёров. Что будем делать дальше?

Но так далеко я не заглядывал. Чувство опустошения, которое часто наступает после выполнения важной задачи, вытеснило все другие эмоции и разметало все мысли по просторам сознания. И, наверное, я бы какое-то время просто сидел и смотрел в стену, приходя в себя после всего случившегося, но тут дверь распахнулась.

Тот, кто вошёл, не источал угрозы. Его энергия была сложной, но вполне предсказуемой и понятной. Он медленно прикрыл за собой дверь, поднял руки, показывая, что не вооружён и нападать не планирует. Так же медленно и осторожно прошёлся вдоль аппаратной, откуда велось вещание. Улыбнулся, приподнял бровь, выражая уважение и удивление, что мы всё это провернули так быстро и слаженно. Даже похлопал, коротко, мягко. Сел в кресло.

— Могу вас поздравить, — произнёс без издёвок и пафоса. — Я впечатлён.

— Так это вы?.. — пришло осознание ясное и пронзительное. — Вы информатор и, видимо, по совместительству покровитель Линн.

Он усмехнулся, откидываясь на спинку и закидывая ногу на ногу. Не пошло, а очень аристократично.

— Неужели вы удивлены? Я думал, вы давно меня раскусили…

— Ректор готов вас принять, — произнесла миловидная барышня, нанятая на место прошлого секретаря, и улыбнулась приторно-доброжелательно.

Многое произошло за эти три дня после того, как мы побывали в лабораториях. Столько журналистов, зевак и фанатов всех мастей я не видел никогда в своей жизни. А сколько часов пришлось провести, общаясь с представителями правопорядка! Как вспомню, так вздрогну.

Бобби положили обследоваться и поправлять здоровье, Ляся подлатали и через день уже отпустили. Хорошо, что всё-таки заживает на нас как на собаках, главное, не доводить до края и вовремя прибегать к медпомощи.

Отец Ляси приехал и в больницу, и в Школу. Плотный невысокий дядька выглядел типичным бизнесменом из девяностых, но не в период «расцвета», а как раз в наше время, когда нелегальная деятельность переросла в легальный бизнес, и больше не требовалось ездить на стрелки. Всё решалось монетой и авторитетом.

Честно сказать, на удивление, он мне понравился. У меня, как и у большинства людей, было предубеждение к его личности. Но, как оказалось, зря. Он не строил свою бандитскую империю, он был её наследником в далеко не первом поколении, но хотел всё изменить. И справился. Хотя при виде раненой дочери, был готов самолично размазать ректора и расщепить на атомы.

— Проходите, пожалуйста! — секретарь провела меня к двери и пригласила войти.

Он сидел спиной к столу и к входу, ритмично покачиваясь и глядя в окно на кампус. Его самого почти не было видно, лишь частично — нога, сложенная на ногу, и локоть на подлокотнике.

Он повернулся не сразу, позволяя мне пройти, занять место и усесться поудобнее.

— Здравствуйте, мистер Канто. Вам удалось отсохнуть сегодня?

Капальди преобразился в кресле ректора. Должность «надзирателя» всегда была ему мала, это чувствовалось по манере говорить, по жестам и мимике. Он был птицей высокого полёта, а в стенах Школы в должности наставника лишь выжидал время.

— Спасибо за проявленный интерес. Всё хорошо, выспался прекрасно.

— Рад слышать. И, наконец, мы с вами можем поговорить лицом к лицу без камер, расставляя все точки по местам.

— Значит, вы информатор Линн, вы тот, кто помогал нам, студентам докопаться до истины.

— Совершенно верно.

— Но почему вы не взяли всё в свои руки и не сорвали покровы самолично?

Он усмехнулся, упёрся локтями в стол и сложил ладони домиком, занимая уверенную властную позу.

— Вы должны были узнать всё сами, иначе бы могли не поверить. Другие студенты должны были узнать это от равных, а не от нового сомнительного начальства. Если бы я предоставил правду на блюдечке, то, во-первых, без доказательств. Во-вторых, все бы решили, что мы просто делим власть. И это было бы моё слово против его слова. А так вы во всём разобрались, спасли товарища, вскрыли гнойник…

— И рисковал жизнью других товарищей.

— Но всё обошлось.

— А могло и закончиться трагедией, — не стал скрывать укоризненный тон фразы.

— Согласитесь, если бы мне не поверили, и ваш прежний ректор остался у руля, а не сидел сейчас в камере, ожидая суда, всё закончилось бы ещё трагичней. Для большинства Героев. И как итог — для простых людей тоже.

В его словах была логика, но наверняка в такой подаче упускались некоторые факторы. Например, что было проще и удобнее использовать нас, ведь если что-то пойдёт не так, нас можно списать, замяв неприглядные моменты. Если изначально я думал, что ректор прирождённый политик, то сейчас понимал, что ошибся. Прирождённым политиком был Капальди. Но к счастью я не был в его блэклисте, как это было с ректором. А значит, можно обернуть такое соседство себе на пользу. Конечно, он будет пытаться использовать меня и мой дар, но в такой ситуации я смогу назначать цену за услуги. Бесплатно больше работать никто не собирался. Ни я, ни моя команда.

— Кстати, отличная речь! Вы репетировали? — спросил он и подался вперёд, будто ему было действительно интересно.

Не сразу понял, о чём он говорит, но потом осенило. Мой монолог в прямой трансляции, вдохновлённый речью из популярной супергеройской вселенной моего мира, расширенный адаптированный под ситуацию, был чистой импровизацией, но, кажется, вышел довольно удачным.

— Нет, это был экспромт.

— Отличный ход. Вы обратились к миллионам зрителей, обращаясь при этом к Героям. Хитро и красиво. И посыл дошёл до всех адресатов, даже если они не числились в списке.

Не стал благодарить за дифирамбы, решил выждать, к чему эти похвалы. Как правило, такие люди просто так никого не хвалят. И он продолжил.

— Линнея очень переживала, что не может открыться вам до конца. Но мне было важно оставаться за скобками в этом непростом уравнении по тем же причинам, по которым не взял дело в свои руки. Так что не злитесь на девушку. Она очень преданная вам, хоть и смогла сохранить мою тайну до поры. Но другой стороны, вы можете видеть, что она умеет хранить секреты, даже если это в тягость. Это ценное качество, она человек слова. И пусть это прозвучит старомодно, но и человек чести.

Он откинулся назад, расцепил руки, потёр выбритый подбородок и теперь выжидающе посмотрел на меня. Не знаю, посвятила ли Линнея его в мой секрет, он этого никак не выдал. Но мне показалось, что нет, иначе, он бы использовал это как козырь и обязательно намекнул бы.

— Согласен, — коротко и ясно прояснил свою позицию. — Я был строг к Линн, но доверие — та вещь, которую нужно заслужить. И возникает оно со временем, так что, думаю, у нас с ней больше не будет проблем в этой области. Но что насчёт вас? Может, раскроете некоторые карты насчёт себя? Например, кто вы и зачем прибыли в Школу в качестве наставника?

Он едва улыбнулся уголками рта и постучал пальцами, перебирая по столу.

— Видите ли, мистер Канто, есть такие вопросы, ответы на которые не могут быть даны в лоб. Их не принято озвучивать. Но до них несложно дойти самому. Так что предлагаю вам перейти к следующему вопросу, и вам многое станет ясно.

— Если, конечно, этот вопрос не окажется из той области, где ответы не должны быть озвучены?

— Вы умный молодой человек. Задавайте же свои вопросы. На что смогу — отвечу.

— Мастер-ключ Линн — ваша заслуга?

Теперь он улыбнулся по-настоящему. Не очень широко, но вполне осязаемо.

— И, я полагаю, доступ на территорию кампуса представители Ордена Отрицателей тоже получили благодаря некоторой помощи. Например, чтобы подорвать авторитет ректора, подготовить почву к его разоблачению. Не так ли?

— Ваши дедуктивные способности впечатляют, но в данной ситуации я скорее выступил сторонним наблюдателем. К тому же это в итоге сыграло на руку, так как усугубит положение ректора в суде.

— Значит, вот так вы работаете? Позволяя сектантам врываться в кампус, когда там родители, братья, сёстры, бабушки и дедушки. Одним словом, беззащитные люди, которые не обладают способностями Героев? Вы считаете это нормальным?

— Разве я тогда занимал должность ректора? Разве я допустил прорыв? Вы должны понять, что я не работаю с террористами, коими является Орден. И не я дал им доступ. С Линн — да, моих рук дело. Но это ваш прежний ректор взял на работу сомнительных людей, и мы получили огненное шоу с насекомыми. И после этого, подчеркну, после этого на должности наставника мне удалось выяснить, кто в службе безопасности… — он нахмурился, подбирая слово, — крыса, так сказать. И теперь мною будут приняты меры. И полномочия позволят их принять.

— Звучит сомнительно, но пусть будет так.

— Прежний ректор слишком заигрался в местное божество. Парни, которых к вам подослали в подворотне, например, его рук дело. На следующем дежурстве в городе вас могли поджидать люди посерьёзнее. Со снайперскими винтовками, например. Вы не бессмертны…

Озвучил он основную мысль, которую все мы недавно прочувствовали особенно остро.

— Вы ловко жонглируете фактами, — оценил я. — Но если с Линн, например, мне всё понятно, то с вами… Почему должен верить вам?

— Вы задаёте не те вопросы. Разложите ситуацию на простые элементы. Ректор и его спонсоры — наши общие враги. Симбиоз — самый надёжный вид сотрудничества. Так что нам стоит придерживаться одной линии фронта. Так мы сильнее, и понимая, что выгодны друг другу, можем быть полезны и эффективны в борьбе с общим врагом. Будь то Орден Отрицатели, опасные монстры из разломов или таинственные спонсоры бывшего ректора.

— Хорошо. Что же нас ждёт под вашим руководством? Что изменится в Высшей Школе Героев?

— Смотря с какой позиции смотреть. Для зрителей почти ничего не изменится, для студентов изменится многое — их как минимум перестанут похищать и подвергать опасности. Миссии по отлову монстров продолжатся, залатывание аномалий — тоже. Но вы начнёте проходить нормальную боевую подготовку. Ваш мистер Роджерс из своих обтягивающих шорт выпрыгивает, как хочет уже заняться не банальной физкультурой, а подготовкой солдат. Видимо, жажда покомандовать строем слишком сильна. Но он будет неплохим тренером и сносным экспертом по оружию. И по необходимости мы расширим штат.

— Со Школой понятно. А как насчёт подземной лаборатории с монстрами?

— Вот теперь правильные вопросы, мистер Канто, — он указал на меня пальцем и потряс им, подчёркивая, что я попал в точку. — Лаборатория перейдёт под контроль госструктур. Монстров перестанут пытать, будут изучать, но в рамках этических норм, всё по закону, без беспредела и садизма. Безобидных существ, возможно, даже переведут в заповедники. Не исключая при этом наблюдение со стороны учёных и зооврачей, конечно же. Халатность в подобных вопросах чревата.

— А как же так вышло, что госструктуры, — подчеркнул последнее слово, — проморгали карманного тирана у себя под носом, при том, что это проект мирового масштаба?

— Мистер Канто, вы понимаете, что о Героях говорили, сколько я себя помню. И сколько помнил себя мой отец. И его отец ранее. Герои — сказочка, которой развлекали детей, когда те не хотели спать. Вы были легендой. В вас мало кто верил. Реальность Первых Героев периодически ставилась под сомнение. Даже летописи подвергались критике и выносились под жирный знак вопроса. И хоть вашего появления ждали, оно стало для всех сюрпризом.

«Как отопительный сезон, играющий на прочности труб, — подумал я. — Такой же внезапный и мифический».

— Вы здесь сколько? Три месяца с копейками. Разве это срок по сравнению с тем, как долго вас ждали? Вот и пришлось брать всё под контроль несколько запоздало, когда поняли, что ректор выходит за рамки вверенных ему полномочий. Кстати, из приятного. Ваша подруга Агата, вероятно, получит приличную должность при лаборатории, если захочет. Её талант бесценен. Шана тоже получит приглашение. Способности к уменьшению и увеличению живых существ также могут быть весьма полезны в разных областях науки. Эти её карпы в кружке — настоящий шедевр. А ручная панда размером с чихуахуа? Вы видели? Тоже фантастика. Девочка умудрилась мастерски обойти ограничения по размерам домашних животных, одобренных для содержания в общежитии. И умных, находчивых ребят среди вас много. Таланты не должны пропадать. Так что теперь начнётся настоящая учёба и подготовка к реальной жизни. С ответственностью, оплачиваемой работой и привилегиями. Для вас, Героев, только что распахнулись все двери. И я, надеюсь, вы войдете в правильную.

Капальди открыл ящик стола, вынул что-то из коробочки и положил на стол. Пальцами прижал и подвинул в мою сторону. Серебряный значок с Печатью Потока заманчиво поблёскивал, предрекая интересные перспективы.

— Это подкуп?

— Это достойная награда. Вы заслужили.

Перейти в серебряный сектор значило серьёзно продвинуться в возможностях. Простенький, но личный компьютер в комнате, за которым можно собрать ребят. Просторные апартаменты, где опять же мы можем ни в чём себе не отказывать. Велик получше для передвижения по кампусу. А уж какой спортзал и читальня в библиотеке! Про столовую вообще молчу. Но я не торопился принимать «подарок», вдруг за этим последует текст контракта, прописанный мелким шрифтом.

— Вам было обещано, что по результатам внешкольных заданий по устранению монстров и аномалий один студент из команды победителей, набравшей наибольшее количество очков, повысит уровень своей стипендии.

— Но мы проиграли. Третье испытание завалено.

— Изначально так и было, но мы произвели пересчёт очков. Инцидент с древним водным монстром, которого вы встретили по пути на третье задание, незаслуженно прошёл вне зачёта, и мы внесли его в список заслуг.

— Попахивает подтасовкой.

— Не соглашусь. Порой именно так выглядит справедливость. Если вы боитесь, что после этого будете мне чем-то обязаны, то это не так. Вы можете не выказывать мне лояльности. К тому же решение о пересчёте не только моё, но и преподавательского состава. Идею, кстати, выдвинул Стивен Ли Рой. Так что его вам следуют поблагодарить. Так что в данной ситуации не я ваш благодетель. Однако мы с вами преследуем одни цели, и я надеюсь, найдём общий язык.

— Какие именно цели вы сейчас имеете в виду? — на всякий случай уточнил я.