Когда я только поступила в Королевскую Академию Даркмунд, то отчаянно нуждалась в советах. Я была очень внимательным слушателем, поэтому легко запоминала, кто из преподавателей не терпит вопросов на своих занятиях, а кого они приводят в восторг. Но прямо сейчас я с удовольствием обменяла бы все те полезные сведения на один единственный совет — никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не ходить на вечеринки к некромантам.

— Будет весело, — отчаянно передразнивала я. — Они на третьем курсе и знают, что делают.

— Да брось, было же весело, — заискивающе улыбнулась Сельма, моя соседка последние полгода. — Да, потом всё пошло немного не по плану, но в целом…

— Они взорвали склеп! — от избытка эмоций я топнула ногой и посмотрела в звёздное небо. — Мы едва унесли ноги от умертвий. И вполне можем влететь на очередное наказание, а потом нас отчислят. Мне придётся вернуться домой, разочаровать своих родителей окончательно и бесповоротно. А потом я покончу с собой, потому что не выдержу такого позора. И моя смерть будет на твоей совести!

— Не ворчи, — она закатила глаза так, будто ничего страшного не произошло. — Всё обошлось. Мы выжили и даже не попались дежурным.

Чудом. Я до сих пор не могу понять, как старшекурсники прошли мимо моей кривенькой «завесы» и не заметили ни нас, ни гору косточек, что лежала рядом. За пределами действия заклинания.

— Уйди с глаз моих, — почти вежливо попросила я. — Дай пару минут успокоиться, иначе я задушу тебя ночью подушкой.

— Только не долго, — подруга поёжилась. — Мне не по себе после этих их ритуалов.

— Да? А разве тебе не было весело?

Сельма показала язык и побежала вперёд. До женского общежития дорога подсвечивалась, так что я понаблюдала, как она скрывается за дверями, и только потом шарахнула молнией по отмеченному специальной руной дереву. По ним можно было дубасить магией сколько угодно — растения её впитывали и отдавали защитному контуру. Так что студенты активно выпускали пар, а заодно помогали родной академии.

— Тысячу демонов вам в души, господа некроманты! — от души выругалась я и топнула ногой.

Придумать более конкретное проклятие не получилось. В конце концов, третьекурсники с самого тёмного факультета академии не виноваты, что они такие… Ненормальные. И что шутки у них дурацкие. Каждый развлекается как хочет. Верно ведь?

Я обвела взглядом пустой двор женского общежития, словно выискивая невидимого собеседника. Но нашла только тощего котёнка. Стоп. Котёнка?

В свете фонаря его рыжая шерсть отливала золотом. Малыш крался ко мне на коротеньких лапках и жалобно мяукал. Тощий, всклокоченный, но удивительно чистый для бродяги.

— Опять чьи-то шутки? — я обиженно выпятила губу. — Фамилиара подослали? Тогда у меня два вопроса: в чём послание и где твоя хозяйка?

В том, что дух рыжего кота, временно принимающий материальную форму, принадлежал кому-то из девушек, я не сомневалась. Ведьминский факультет соседствовал с целительским, а общежитие было общим для всех девушек. Да и любили ведьмы кошек. Особённо чёрных и наглых.

— Ты будешь говорить или нет? Учти. Не дождусь послание — просто уйду. Хозяйка тебе уши надерёт.

Но рыжий фамилиар продолжал мяукать и дрожать всем телом. Замёрз, что ли? Ох, а фамилиар ли он вообще?

Я присела на корточки, разглядывая незваного гостя. Правила академии запрещали держать в общежитии животных. От них шёл запах, за ними нужно было убирать, даже за крошечными колибри, и постоянно кормить. «А мы здесь, чтобы получать знания».

— Если ты обычный кот, тебя вышвырнут, — с сочувствием предупредила я. — Уходи, пока не поздно. У меня нет для тебя еды. Ни мелкой рыбы, ни молока, ни кусочка мяса. Понимаешь?

Наверное, он понимал. Но голод безжалостно гнал котёнка вперёд и заставлял смотреть на меня такими глазами, что нервы сдали.

— Ну не могу я тебя оставить, не могу. Я замучилась убираться в подвале. Ещё одно наказание от коменданта мне уже не по силам. До сих пор в кошмарах снится как я оттираю тряпкой грязь. Уходи по-хорошему. Умоляю.

Котёнок добрался до моих ног и ткнулся мордочкой в ученические туфли. Кажется, я пролила на них пунш. Сладкий напиток из вина и апельсина со специями. Вряд ли коты любили такое, но рыжий бедолага слизнул засохшие капли.

— Сельма нас убьёт, — простонала я. — Сначала меня, потом тебя или наоборот. Но демоны с ней. Пойдём. У соседок-зельеварок должно быть молоко. Маловат ты ещё для вина с апельсинами.

Котёнок тихо заурчал, когда я взяла его на руки. Маленький, тёплый, доверчивый. Оставлю на ночь, а утром решим, что с ним делать.

В кабинете ректора, несмотря на все приключения, я ещё ни разу не была. И слава богам! Атмосфера прямо-таки дышала серьёзными проблемами.

Тёмные шторы, массивная мебель. Тоже тёмная. И сам ректор — темноволосый, одетый во всё чёрное и угрюмый донельзя.

— Это последняя партия? — устало спросил он у секретаря — госпожи Войкот. Благодаря любви этой замечательной пожилой дамы к сладкому, мне и удавалось ускользнуть от вызова к ректору. И нет, это не взятки, а всего лишь способ выжить. — Или там есть кто-то ещё?

— Последние, лорд Андерос, — отчиталась секретарь, потом вспомнила о коробочке дорогущих марципановых конфет на столе и добавила: — Но их на месте происшествия не было. Девушки поздно вечером пошли сбросить излишки магии, но вы велели звать всех, поэтому комендант перестраховалась.

— Разберёмся, — пообещал ректор, не отрывая взгляд от папки с личными делами. — Итак, Сельма Качито и Аурика Ботем. Вы причастны к взрыву на кладбище?

— Не имеем никакого отношения, — предельно честно ответила соседка.

И не скажешь по ней, что мы вернулись далеко за полночь, а потом добывали котёнку еду и устраивали ему место в тумбочке. Пришлось снять дверцу и наложить иллюзию, но оно того стоило. Теперь кот спокойно спал в деревянном домике, и его было не видно, не слышно. Конечно, сначала Сельма на меня покричала. Потому что питомцы — это вонь и испорченная обувь. Однако я напомнила, сколько у нас возникло проблем из-за её сумасшедших идей, и мы быстро пришли к соглашению.

— Студентка Ботем? — Ректор поднял на меня глаза, и я тихонько выдохнула. В них плескалась магия. Искрилась и переливалась красными всполохами. И на мужественном лице с высокими точеными скулами, узким носом и по-мужски тонкими губами выглядело это… Завораживающе. — Аурика, с вами всё в порядке?

Я медленно кивнула. Язык не желал отлипать от нёба, что было по-настоящему удивительно. Обычно меня не заткнуть. Ну не умела я остановиться вовремя и поэтому влипала в неприятности. Однако сейчас не могла заставить себя произнести ни слова.

Закрыла глаза, стараясь взять ситуацию под контроль. Очевидно, ректор применил ментальную магию высшего порядка. Абсолютно непонятную и недоступную первокурсникам. Мы едва освоили простейшие заклинания. И какого эффекта ждал лорд Андерос? Магия запрещала лгать? Так мы с Сельмой говорили правду. Вернее, безопасную для нас часть правды.

— Что нам делать на кладбище? — всё же вытолкнула я сквозь зубы. — Туда ходят одни некроманты. Ещё, может быть, студенты с боевого факультета. Им намного легче взорвать склеп, чем нам.

— Неужели? — почему-то не поверил ректор. — Тогда откуда вы знаете, что взорвали именно склеп?

— А что ещё там взрывать? — пожала плечами Сельма. — Не магазин же цветов.

— Леди Ботем?

— Не леди, — я открыла глаза и вновь почувствовала, как меня затягивает в водоворот чужой магии. — Я из простой семьи.

— Вы маг, — не растерялся ректор. — Значит, когда получите диплом, станете леди. Привыкайте заранее.

— Если получу диплом, — поправила его я. Лорд Андерос отвлёкся на бумаги, и меня моментально отпустило. Язык привычно зажил своей жизнью: — Судя по всему, комендант женского общежития против того, чтобы я когда-нибудь стала леди. Разве вечерняя прогулка является поводом для беседы с ректором?

— Или кто-то из участников вечеринки нас оболгал? — добавила Сельма.

Я вздрогнула от её голоса. Демоны, до чего же силён ректор! Я на мгновение забыла, что в кабинете кроме нас с ним ещё кто-то есть!

— О вечеринке я тоже не сказал ни слова, — усмехнулся лорд. — Откуда вы о ней знаете, если не причастны к происшествию?

— Мы все вместе сидели в приёмной, — вмешалась я. — Народ активно обсуждал взрыв. Разве внимательность является нарушением устава?

— Внимательность, значит, — лорд Андерос взглянул на меня с насмешливым прищуром, а затем поднял папку и пальцем подвинул вперёд маленькую безделушку. — Тогда посмотрите внимательно, леди Качито и не-леди Ботем. Узнаёте?

На столе лежала заколка Сельмы. Точно такая же красовалась на её отросшей чёлке. Да вот прямо сейчас. Нам конец! От такого сложно будет отвертеться.

— Она похожа на мою, — согласилась соседка. — Но я ведь не на заказ её делала, а купила в лавке. Это ничего не значит.

Ректор щёлкнул пальцами, и от заколки к Сельме потянулась тонкая сверкающая нить. Маги уровня лорда Андероса обходились без словесных форм. Хотя прошло меньше суток с последнего контакта с вещью. Отследить, кому она принадлежит, могли бы даже мы с Сельмой. Правда, нам пришлось бы делать всё по правилам — чётко проговаривать формулу заклинания вслух.

— Две недели в подвалах за участие в повреждении памятника архитектуры, студентки, — с видимым удовольствием постановил ректор. — И ещё две за то, что нагло утаили правду. Госпожа Войкот, напишите приказ.

Мы вышли из кабинета вслед за секретарём и аккуратно прикрыли за собой дверь. Зря только мучились, разыскивая последнюю коробку марципана. Взятка не сыграла.

— Остальные получили по четыре недели, — шепотом успокоила нас госпожа Войкот. — С кем вас поставить в смену?

А, нет! Всё же взятки — отличный вид магии. Работает не всегда безотказно, зато гибко меняется в зависимости от ситуации.

— С кем угодно, кроме некромантов! — округлила глаза Сельма. — Хватит! Наобщались.

— Тогда с ведьмами, — кивнула секретарь.

Тоже не сахар, но возражать мы с соседкой не стали.

Дома, в нашей с Сельмой комнате, нас ждал сюрприз. Из тумбочки сквозь иллюзию вываливался хвост рыжего кота. Огромный хвост. Не чета тому крошечному недоразумению, которым обладал наш питомец.

— Э-э-э, — протянула соседка, отодвигая стул подальше. — Ты принесла второго кота? Не мог же Пушок так быстро вырасти.

— О боги, ты назвала его Пушок, — скривилась я. Ещё и со мной не посоветовалась. — Нет, конечно. Я верю в питательную силу молока, но…

От шума нашей перебранки обитатель тумбочки проснулся. Хвост сначала втянулся обратно в деревянное нутро, а затем показалась морда. Не очень-то довольная морда. Голодная так же сильно, как и вчера.

— Мяу! — требовательно изрёк кот.

— Вроде похож, — сдвинула тёмные брови Сельма. Она была родом с южных окраин империи. Темпераментная, загорелая. Если бы в первый день не представилась как донна Качито, я ни за что не распознала бы в ней высокородную леди. Хорошая девчонка. Своя в доску, как говорили в моём северном городке. — Ага, точно Пушок. Только взрослый.

— Ох уж эти зельеварщицы! — я всплеснула руками. — Ни дня без приключений. Подмешали в молоко какую-нибудь траву для ускоренного роста. Шутницы демоновы.

— Или случайно перепутали склянки, — заступилась за них Сельма. — Споили Пушку домашнее задание по травологии…

— А мы теперь мучайся, — закончила я мысль. — Он уже не влезает в тумбочку! Смотри, какой вымахал.

Пушок выбрался на красный половик и продолжил сверлить нас голодным взглядом.

— Мяу!

— У неё проси, — Сельма ткнула в меня пальцем. — Я тебя в комнату не звала. Телёнок, а не кот. И скоро, судя по всему, превратится в быка.

Опасное предположение я мужественно проигнорировала. Со вздохом сняла сумку с крючка и пошла на поиски еды. Пушок увязался за мной.

— О, нет, — я обернулась к нему, придерживая дверь. — Сиди тут. Не хватало только, чтобы тебя комендант заметила.

Но вы когда-нибудь пробовали приказывать коту? Да? Значит, понимаете, насколько это бесполезно. Пушок задрал хвост и буквально проскользнул у меня между ног.

— Удачи, — пожелала на прощание Сельма. — В подвале полгода будем сидеть. Минимум.

Я молча закрыла за собой дверь. Вовремя. Потому что чуть не потеряла пушистый хвост из вида.

— Да стой же ты. Пушок!

Коридоры в общежитии были узкими. Здание возвели двести лет назад и не рассчитывали на такое количество студентов. Предполагалось, что в каждой комнате будет жить один человек. Но академия разрослась и обзавелась десятком новых факультетов. Юношей-студентов уже расселили в два новых здания. А наша каменная обитель до сих пор строилась. Проблемы случились на востоке с доставкой мрамора. Задерживались поставки.

Я шла за котом и лихорадочно соображала, как наладить его питание. Приносить в комнату еду из столовой не вариант. Кормили нас хорошо, но на столы попадали уже готовые блюда. Не пихать же Пушку в пасть говяжьи медальоны под устричным соусом? Ладно, пример неудачный. От куска мяса он вряд ли бы отказался. Пробраться на конюшню? От лошадиного корма толку не было. И побираться по соседям нельзя бесконечно. Значит, всё-таки столовая. Или…

Я замерла в самом конце коридора. Пушок запрыгнул на узкий подоконник и внимательно что-то разглядывал в окне. Птичку?

— Великая Мать! — я хлопнула себя по бёдрам. — Ты же охотник! Хищник из семейства кошачьих. Даром, что маленький. Так может сам будешь добывать себе пропитание? В подвале полно мышей. Лично видела!

Пушок отвернулся от окна, и тут случилась уже которая по счёту неприятность. Ступени затрещали от топота ног.

— Отдай! — вопил кто-то визгливым голосом. — Отдай, Юстас, или клянусь всеми богами я тебя прокляну!

Я чудом успела вжаться в стену. Дверь на лестничную клетку распахнулась, и в коридоре появился долговязый прыщавый пацан в форме боевого факультета. За ним бежали две ведьмы в синих студенческих платьях. Блондинка с брюнеткой. Последняя и кричала.

— Юстас, это фамильный артефакт! Ты совсем тупой? Отдай!

Но боевик ответил издевательским хохотом и метнул то, что держал в руке, прямо в открытое окно. Промахнулся. Вещица, блеснувшая золотом, попала в Пушка.

Слышали бы вы то возмущённое «Мря-я-я-я-яу!» Рыжая шерсть встала дыбом. Зелёные глаза горели фонарями. Но всей кошачьей гибкости моего питомца не хватило, чтобы увернуться. Вспышка! Хлопок! И коридор заволокло розовым дымом.

— Демоны! — кашляя, ругались ведьмы. Несмотря на цвет, запах у дыма был тошнотворным. У меня слезились глаза. — Конец тебе, Юстас. Нам всем конец.

Однако прыщавого боевика уже и след простыл. Когда дым рассеялся, на полу сидел один кот. Фиолетовый кот весьма интересного окраса. Грудь оставалась светлой, полоски на спине почти чёрными, а вся остальная шерсть совпадала оттенком с любимыми фиалками моей бабушки.

— Твой кот? — кивнула на него блондинка. — Извини, мы не хотели. Юстас придурок. Учится на третьем курсе, а мозгов, как у школьника.

— Ладно, — отмахнулась я. — Главное, что Пушок жив. Чем хоть в него попало?

Брюнетка поджала губы. Если я всё верно поняла, в кота угодил её фамильный артефакт.

— Не знаю. Медальон не должен был активироваться от простого удара. В нём заключено древнее зло. Я привезла его в академию, чтобы изучать, и никак не думала, что так получится. Кстати, мы не представлены. Грета.

— А я Ундина, — блондинка протянула руку.

Ведьмы любили мужское рукопожатие. Так они считали себя равными магам.

— Аурика, — я ответила на жест. — Первокурсница. Поэтому вряд ли я смогу вылечить Пушка сама.

— Понятное дело, — Брюнетка Грета тоже пожала мне руку. — Я посоветуюсь с однокурсницами, придумаем, что делать. Понаблюдай за ним пока, хорошо? Если станет агрессивным или заметишь что-то странное — зови. Договорились?

— Договорились, — кивнула я.

Пушок, оправившись от шока, недобро покосился на ведьм и сел у моих ног.

Жизнь с каждым разом становилась всё интереснее и интереснее.

Распределение — день, который мы ждали даже больше, чем окончания наказания. Возможно, потому что наказание у нас почти никогда не заканчивалось: только отработали, и тут же получили новое. Вот, в очередной раз за некромантов прилетело.

— Пойдём в конце? — неожиданно засмущалась всегда бойкая Сельма

— Перед смертью не надышишься, — вздохнула я. — Лучше в первых рядах идти. Быстрее домой попадём. Пушок сам не свой был с утра. У меня с трудом получилось от него отбиться — прилип как репей. Страшно ему, что ли?

— Может, наше настроение уловил? — предположила подруга. — Я читала, что коты очень чувствительные. Поэтому ведьмы предпочитают их в качестве фамилиаров.

Я пожала плечами. Если бы Пушок уловил моё настроение, он был бы спокоен. Какая разница, на какой факультет меня распределят? Зельевары — это прибыльно и стабильно. Целители ещё и огромную пользу приносят. К боевикам я вряд ли попаду, там очень мало девушек, но даже если вдруг — вполне комфортно буду себя чувствовать. А вот некроманты или ведьмы мне не светили точно. Ведьмовская сила передавалась от матери к дочери, и у некромантов дар всегда проявлялся ещё в подростковом возрасте. Кто-то голоса слышал, кто-то призраков видел. У меня же единственной проблемой в то время были прыщи. Слава богам, они пропали как только прорезалась магическая сила.

— Почему ты так переживаешь?

— Мама ведьма, — со вздохом призналась Сельма.

Про маму подруга говорила много и с удовольствием, но тот факт, что она ведьма, как-то упустила из виду.

— Тогда тем более непонятно, — я развела руками.

— Бабушка — боевик, — припечатала ещё одной новостью Сельма.

С её бабушкой, Изабель Майек, я вообще была лично знакома. Милая дама с благородной сединой передавала нам булочки с корицей через забор.

— Я должна была догадаться, когда она играючи просунула руку с лоточком через защитный периметр, — хлопнула себя по лбу я. — Но как такое возможно? Донна Изабель должна быть ведьмой, раз её дочь — ведьма.

— Всегда есть процент отклонения от привычной закономерности, — явно процитировала кого-то Сельма. — Так что у меня есть шанс стать боевиком, ведьмой или даже зельеваром, как отец. Генетическая рулетка.

— Это же здорово! — я обняла подругу, чтобы поддержать. — Такая интрига… Смотри, начинается!

Перед парадным входом в академический корпус стоял фонтан со статуей Магдалены Торсвиль, жены основателя Академии Даркмунд. Фигуристая дама в струящемся платье часто становилась предметом обсуждения среди парней всех факультетов и курсов. И не только из-за распределительной функции, просто наряд у Магдалены был полупрозрачный.

Пока из бассейна фонтана вверх медленно выезжала лестница, ректор Андерос рассказывал то, что мы и так знали. Всем первокурсникам предстояло подняться к Магдалене, взять из её рук прозрачный кубок и зачерпнуть им воды. Именно напиток определит, на какой факультет определят студента после полугодового курса общей магии.

Ведьмы пили красное вино, некроманты — тёмный эль. Меньше всего повезло боевикам — им предстояло осушить кубок с чистым спиртом. Но я мечтала, чтобы мне попался травяной отвар как лекарям.

— А что у зельеваров? — полюбопытствовала я шёпотом.

— Молоко, студентка Ботем, — ответил ректор, подтверждая байку о своём идеальном слухе. — И пока вы не спросили, где логика, я сам отвечу — её нет. Изначально вода в кубке просто меняла цвет, но студенты, которые учились задолго до вас, в ночь перед распределением решили пошутить. Превратить её в вино, эль и так далее. Снять наложенное толпой первокурсников заклятье не вышло. И тогда администрация академии решила возглавить безобразие. Я удовлетворил ваше любопытство?

Вполне. Но ещё мне хотелось узнать, помнит ли он всех первокурсников в лицо или только тех, кто врал ему в глаза?

— Логика есть, лорд-ректор, — выручила меня Сельма. — Молоко хорошо впитывает тёмные чары. Те же ведьмы постоянно его пьют, чтобы очистить организм.

— Спорно и антинаучно, студентка, — хмыкнул Андерос. — Но признаю, логика прослеживается. Что ж, раз вы обе такие смелые, то с вас и начнём. Прошу! Кто желает стать первой?

Мы с Сельмой переглянулись, а потом она самым наглым образом толкнула меня вперёд, одновременно выкрикивая:

— Студентка Ботем желает! Очень желает, поверьте! Она все уши мне прожужжала: «Хочу побыстрее». Вот. Пусть с неё и начнётся.

— У-у-у! — Вполголоса взвыла я. — Ведьма!

— Надеюсь, — также шёпотом ответила она и снова подтолкнула меня в спину. — Иди же, иди!

Если бы на нас не пялился весь первый курс, ректор и деканы факультетов, я наверняка бы вступила в спор. Или шарахнула молнией по ближайшему дереву. В общем, сделала бы хоть что-то. Но пришлось подниматься по лестнице, радуясь, что длина юбки позволяет не бояться показать присутствующим нижнее бельё.

Я замерла напротив статуи Магдалены, разглядывая её лицо. Оно действительно было как живое. Пухлые губы, тонкий нос и выразительные глаза. Через полупрозрачную ткань проступали очертания полной груди и плоского живота.

— Кубок, студентка Ботем, — то ли поторопил, то ли подсказал ректор.

Я почувствовала, как запылали жаром щёки. Хоть бы никто не подумал, что я пялилась на статую!

Руки слегка подрагивали, когда я потянулась к ней. Контраст между холодными ладонями Магдалены и тёплым кубком заставил вздрогнуть. Я присела у края подиума и зачерпнула воды из бассейна.

— Подождите немного, — инструктировал на ходу лорд Андерос. — Как только чаша мелко завибрирует, можете сделать глоток.

Я почувствовала, как кубок нагревается ещё больше, а потом… Раздалось истошное «Мя-я-я-я-у!» и прямо из толпы студентов вылетел бешеный комок фиолетовой шерсти.

Глаза Пушка горели потусторонним бирюзовым светом. В три огромных прыжка преодолев площадь перед фонтаном, он прыгнул на меня. Слава богам, я устояла на ногах! Однако кошачьи когти больно впились в руку даже через длинный рукав форменного платья.

— Пушок! — зашипела я. — Что с тобой?

Вопрос он проигнорировал. Сунул морду в кубок и начал шумно лакать.

— Так-так-так, — с холодком в голосе заговорил ректор. — Студентка Ботем в нарушение правил общежития завела домашнее животное. Вам мало двухнедельного наказания в подвале, ещё хочется?

От испуга у меня до сих пор дрожали ноги. И проклятый кот был таким тяжёлым, что держать его на весу не представлялось возможным. Но как отцепить обезумевшее животное от кубка? Он даже молоко так с голодухи не лакал.

— Вы хорошо меня слышите, студентка Ботем?

Я, наконец-то, перевела взгляд на лорда Андероса. В своём по-некромантски чёрном наряде он возвышался над толпой студентов, как надгробный камень над кладбищенской землёй. Помогала ему в этом каменная трибуна с гербом академии. О, Великая Мать! Кажется, выходка Пушка стала последней каплей. Сейчас меня отчислят.

— Слышу, — пролепетала я.

Хотела добавить что-то ещё, но рука с кубком предательски задрожала. Затем подломилась, как ветка, и растолстевший на мясных деликатесах кот рухнул на землю.

— Фамилиар! — крикнула из толпы Сельма. — Посмотрите на лужу! Она красная. В кубке было вино, Аурика — ведьма.

Действительно. Соображала я медленно, но кое-как шестерёнки в голове вращались. Статуя Магдалены только что распределила меня на ведьминский факультет. А значит, я могла выдать Пушка за фамилиара.

— Точно. Так и есть. Простите, лорд Андреас, мой дух-помощник впервые принял физическую форму, я растерялась.

Тут было уместно невинно хлопнуть ресницами. Наверное, я хлопнула. Лицо онемело. Зубы не скрежетали друг об друга каким-то чудом. В животе от страха тяжелел огромный камень.

— Странный фамилиар, — лорд-ректор наоборот расслабился. Даже повеселел. Чуть-чуть. — Почему он не говорит?

— Мр-р-рау. Не смел прер-р-рывать рассуждениями высокое собрание, — вдруг совершенно чётко произнёс фиолетовый кот. — Церемония р-р-распределения одна из самых важных в жизни первокурсников. А я нижайше прошу меня пр-р-ростить. Жажда одолела. В энергетическом поле хозяйки слегка не убрано. Фантомная пыль сушит горло.

В толпе студентов кто-то ахнул. Вроде бы Сельма. Но остальные восприняли говорящее животное спокойно. Иные фамилиары даже колдовать умели. Не говоря уже о дельных советах, шпионских навыках и защитных функциях. Да много чего умели! Вот только Пушок обыкновенный кот. Как он собирался прятаться обратно в моё энергетическое поле?

— Хорошо. — Пауза затягивалась, студенты волновались. Поэтому лорд-ректор решил вернуть себе контроль над ситуацией. — Студентка Ботем, поздравляю вас с распределением на факультет ведовства. Верните, пожалуйста, кубок в руку статуи, и можете быть свободны.

По традиции ведьмы приветствовали новую сестру громкими аплодисментами. Кто-то даже свистел и топал ногами. Я же с трудом запихнула кубок обратно в каменную ладонь статуи и почувствовала, что вот-вот потеряю сознание. Ведьма? Серьёзно? От кого из предков мне достался дар? И почему он дремал так долго?

«Ты приёмная», — веселились младшие братья, когда во мне проснулась магия.

Шутка ли — осушить взмахом руки целую бадью. Спонтанным выбросом, ага. В семье обычных горожан, где мама портниха, а папа сапожник. Той же ночью он устроил скандал. Пытался выяснить, от кого меня нагуляла мама. Она молчала. Упорно молчала ровно до того дня, когда приехал секретарь приёмной комиссии академии Даркмунд и объяснил, что так бывает. «Чистой воды случайность». Боги выбрали простолюдинку, чтобы наделить даром. «А как вы думали, появились первые аристократы? Именно так».

Отец был горд. Его настроение и отношение к нам с матерью изменилось щелчком пальцев. Я больше не была плодом греха. Более того на обучение в академию меня собирали всей ремесленной артелью сапожников. Новое платье, сумка, туфли и даже гребень для волос. Я так хорошо выглядела, что ни одна урождённая аристократка в общежитии ни разу не сморщила нос.

И вот сейчас благословенный дар богов перечёркивался красным цветом вина в кубке Магдалены. Ни мама, ни бабушка и ни одна из прабабушек ведьмами не были. Значит, братья правы. Я приёмная.

Слёзы выступили на глазах. Я украдкой смахнула их за мгновение до того, как другие ведьмы бросились меня обнимать. Силой оттащили от фонтана и кричали в уши поздравления. Сельма весело помахала рукой. О том, что она тоже ведьма, мы узнали через пять минут.

А Пушок? А что Пушок? Наглый говорящий кот запрыгнул мне на плечи и молча сидел там до конца церемонии распределения.

Всю дорогу до комнаты я боролась с желанием схватить его за шкирку и зашвырнуть в открытую дверь. Что останавливало? Медальон Греты. После контакта с ним всё в кошачьей жизни Пушка и пошло наперекосяк. Начиная от фиолетовой шерсти, заканчивая прорезавшимся голосом.

— Ну и как ты объяснишь своё поведение?

Я ссадила кота на стол и возмущённо упёрла руки в бока. Сельма села на свою кровать справа от окна. Грета с Ундиной замерли посреди комнаты.

Да, они поздравляли нас наравне с другими ведьмами, но сразу после распределения молча пошли в общежитие. Разбираться с проблемами сообща.

Пушок молчал.

— Да он демон, — ткнула в кота пальцем Ундина. Золотистые локоны обрамляли круглое личико с пухлыми губами. Таких в моём городе называли куколками, настолько они были милыми. Большие глаза, длинные ресницы, крошечный нос. Правда сейчас куколка-ведьма пылала гневом. — Вы посмотрите на его самодовольную рожу! Слуга хозяина Пекла, не иначе.

— Ты льстишь ему, — сморщилась Грета. Её холодная красота подчёркивалась болезненной бледностью. А тонкие запястья украшала дюжина браслетов. Ведьма-артефактор. Была у нашего дара такая специализация. — Мелкая сошка на подхвате. Принеси-подай. Всё, что ему позволяет хозяин Пекла, вылизать его сапоги.

— Фи, как гр-р-рубо, — осуждающе мурлыкнул кот. — Но признаю, что эффективно. Будь на моём месте демон, уже слюной бр-р-рызгал бы от ярости. А вот нет, красавицы. Я не демон.

— Тогда кто? — растерянно пискнула я. — Что за древнее зло обитало в артефакте?

— Не знаю, — Пушок лизнул лапу и умылся. — Никого, кроме себя, там не видел. А я обычный человек. Только проклятый. Двести лет назад один р-р-ревнивый маг застукал меня в спальне своей супруги. Мы даже были одеты. Всего лишь пили вино. Но обезумевший от яр-р-рости проклятийник швырнул в меня чем-то заранее заготовленным. Кажется, я умер. Не знаю, не уверен. Очнулся в шкуре кота. Скитался по городу, на каждом углу рискуя пр-р-роверить, верна ли байка про девять жизней. Оказалось, что верна. В первый раз я попал под колёса проезжающего мимо экипажа. Очнулся в шкуре другого кота. Помоложе. Однако чёрного на свою беду. Какие-то культисты пр-р-ринесли меня в жертву хозяину Пекла.

— Давай покороче, — нетерпеливо стукнула носком туфли Грета. — Как ты оказался в моём фамильном артефакте?

— Последняя жизнь осталась, — кот продолжал невозмутимо умываться. — Я служил твоей пр-р-рабабке ведьме, и она меня пожалела. Заключила душу в камень. Должна была составить завещание и наказать потомкам найти способ вернуть меня в человеческое тело. Не знаю, успела ли. Судя по тому, что её правнучка приняла меня за демона, нет.

— Какая жалость, — огрызнулась Грета. — Чем докажешь, что ты не демон и что не врёшь нам?

— Фыр-р-р-р-р. — Пушок улёгся на стол. — Доказывать. Много чести рассыпаться мелким бисером перед неопытной девчонкой.

— Тогда я отнесу тебя на живодёрню. Лишившись физического тела, демон точно отправится восвояси.

— Ещё раз гр-р-рубо. — Взгляд кота стал осуждающим. — Куда делись изысканные манеры женщин рода ди Шианле? Твоя мама спуталась с базарным лавочником?

— Тебе бы тоже за языком последить, — осадила я своего фальшивого фамильяра. — Портовым грузчиком при жизни был? Назови своё настоящее имя.

— Верный вопрос, — одобрительно кивнула Ундина. — Только так можно изгнать демона.

— Да хватит уже, — Пушок снова сел. — Хотите доказательств? Хор-р-рошо, сейчас будут. Твою прабабушку звали Луиза Мария ди Шианле. Свой пер-р-рвый дом она получила в подарок от любовника. В шестнадцать-то лет. Скандал был, но его быстро замяли. Твоего прадедушку Геворга приворожили. Он был уже не так молод, отметил девятнадцатилетие, но по-прежнему глуп. Гулял на сторону. Его любовниц звали Жоржетта Савой, Лючия ди Люстре и Анна-Ленна. Гувер-р-рнантка, троюродная кузина и, кажется, певичка. Не помню. Возможно танцовщица. Луиза всех отравила. А следы спрятала мощнейшими кольцами-артефактами, которые заранее отправила жертвам в подарок…

— Достаточно, — Грета стала ещё бледнее, чем всегда. Практически сравнялась цветом лица с накрахмаленной простыней. — Оставь мне хоть один семейный секрет. Теперь верю. И чем же тебе помочь, чтобы выполнить не написанное завещание прабабушки?

— Ср-р-разу бы так, — довольно мурлыкнул кот. — Теперь чувствую породу ди Шианле. Но я уже попробовал снять проклятие. Испил из магического кубка. Весьма похожего на тот, что держала в руках прекрасная жена проклятийника. Должно быть, ошибся. Нужен др-р-ругой кубок. Или другой способ. Луиза была уже стара, когда Великая Мать откликнулась на её призыв. «Проклятье падёт, если нечистый омоется в рубиновой воде греха, камень оживёт, а прерванная любовь двух истинных засияет вновь». Рубиновую воду греха мы с твоей прабабушкой истолковали. Вино. Так его называли в священной книге Создателя. Но вино должно быть непр-р-ростым. Я возрадовался, узнав о церемонии распределения. Думал, поможет. Ещё и кубок был похож, но нет.

Пушок вздохнул почти по-человечески, и мне на мгновение стало его жалко. Попал же в переплёт. Двести лет мучился. И человеческую жизнь нормально не прожил, и с кошачьими проблем нахватался. Последняя осталась, да? Потом он исчезнет?

— И всё-таки как тебя зовут? Вдруг это поможет снять проклятие?

— Букмаро, — фиолетовый кот шумно почесал шею. — Других имён я не помню. Многое потерялось за чередой переселений из одной шкур-р-ры в другую. Но спастись всё равно хочется. Проклятийник должен мне тридцать пять лет человеческой жизни. Так сказала Великая Мать.

— Хорошо, — Грета нервно теребила косу. — Способ снять проклятие — это уже очень много. Нужно истолковать оживший камень и найти разлучённых истинных. Последнее будет особенно сложно, сразу предупреждаю. Однако я попытаюсь. В память о прабабушке Луизе.

— Спасибо, — тихо ответил кот.

Я скучала по временам, когда Букмаро был Пушком и не умел разговаривать. Теперь он трещал без умолку. То баранина из столовой не дожарена, то яблоки не того сорта. Кто бы знал, что у проклятого кота окажется настолько дурной характер? Мы с Сельмой иногда не знали, куда деться. Но самое неприятное — кота приходилось таскать с собой на лекции. Фамилиар не мог разлучаться с хозяйкой. Даже если он ни разу не фамилиар, а я пока не чувствовала себя нормальной, полноценной ведьмой. И вот там, в аудитории, зловредный Букмаро ни в чём себе не отказывал.

— Дилетанты. Заклинание воздушной стены всего лишь тр-р-ретьего, а не четвёртого уровня. И с каких пор оно считается атакующим? Чистая оборона. Толковая, если у боевика руки из правильного места р-р-растут. А нападать лучше «огненными стрелами» или «шипами льда». Кто допустил бездаря до чтения лекций студентам?

Этим негодяем, очевидно, был лорд-ректор, но я благоразумно промолчала. Еле-еле успела поставить маленькую версию стены воздуха, чтобы господин Хефнер у доски не услышал последнюю фразу. Уши горели от стыда. Ещё неделя таких кошачьих выходок, и сбегу из академии сама. Не выдержав позора.

— Помолчи, пожалуйста, — зашептала я, вцепившись ногтями в фиолетовую шкуру. — Какая тебе разница третий уровень или четвёртый? «Основы боевой магии» для ведьм не профильный предмет. Мне никогда не придётся стоять на поле боя и швыряться во врагов ледяными шипами.

— Ошибаешься, — Букмаро вырвался и угрожающе выгнул спину. — Навыки боя всегда нужны. Вот нападёт на тебя кто-нибудь в тёмном переулке…

— Мы вам не мешаем, студентка Ботем? — грозно спросил господин Хефнер. — Уймите своего фамильяра. Пусть посидит внутри поля. Или вас ещё не учили обращаться с духами-помощниками?

Со всех сторон раздались недовольные возгласы других ведьм.

— Учили.

— Мы умеем.

— В отличие от некоторых.

Я послала коту умоляющий взгляд, и он сдался. Понял, наверное, что перегнул палку. Всё-таки человек в душе. Совесть имелась. Махнув хвостом, Букмаро спрыгнул под стол и улёгся у моих ног. Хвала Великой матери! Последние полчаса лекции прошли спокойно.

Однако спустя каких-то десять минут нас ждало практическое занятие у леди Таунсенд. Потомственной ведьмы и настоящей звезды академии. Сплетники с ума сходили, пытаясь выяснить, каким ветром бывшую советницу короля занесло в нашу скромную обитель. Она жила на широкую ногу. Побывала во всех соседних королевствах и неизменно оказывалась в гуще самых ярких и скандальных событий. Чего только стоил бал у лорда-командующего, где леди Катрина лично поймала двух опасных шпионов. О боги, даже я не понимала зачем ей преподавать. Что она забыла в Даркмунде?

— Давай не пойдём, — заныла я в голос. — Ну Сельма, ну пожалуйста. Королевская ведьма в миг догадается, что Букмаро — фальшивый фамильяр, и у нас будут проблемы.

— Поздно, — подруга с силой сжала мой локоть и практически втолкнула в аудиторию. Чуть не отдавила Букмаро хвост. — Мы всё ещё наказаны, помнишь? Отмываем подвалы овощехранилища под академией. Нам нельзя прогуливать.

Я со стоном плюхнулась на стул. Гадкое предчувствие чего-то дурного тучей нависло над головой. Проснулось ведьминское чутьё? Или во мне заговорила логика? Фиолетовый кот не в состоянии держать язык за зубами. Что-то сейчас будет.

— Добрый день, класс, — Катрина Таунсенд вихрем взлетела на кафедру и сорвавшимся с пальцев заклинанием захлопнула дверь. — Я знаю, вы не в восторге от лёгкой учебной программы, но совет академии настоял. Видите ли, не все знакомы с искусством колдовства с пелёнок. «Катрина, им нужны азы». Чушь, не правда ли?

Сидящие вокруг нас с Сельмой ведьмы радостно захихикали. Одна половина недавно сформированной группы смотрела на преподавателя с любовью, а другая по-чёрному ей завидовала. Ещё бы. Выглядела Катрина потрясающе. Тёмные волосы уложены крупными локонами. Платье изумрудного цвета идеально подходило к глазам. Кожаный лиф затейливого кроя каким-то чудом держал приподнятой роскошную грудь. Туфли! Да, я выросла в семье сапожника и с первого взгляда поняла, как дорого они стоили.

— Богиня, — ахнул кто-то за спиной. — Само совершенство.

И только Сельма незаметно скривилась.

— Она распутна. Мама мне такое рассказывала…

— Итак, начнём, — леди открыла учебник и шумно пролистывала главу за главой. — Защитные чары — скучно, домовые — банально. Кто-то до сих пор живёт в доме, не окруженным плотным коконом из чар? Зачем это? Ах, вот. Задание с подвохом. Арабелла, дорогая, расскажи нам о бутылках с заклинаниями.

Рыжая девица вскочила со своего места, словно пружина распрямилась. Глаза сияли.

— Бутылки с заклинаниями испокон веков изготавливались вручную, чтобы исполнять желания. Но в последнюю сотню лет их область применения значительно расширилась. От заклинаний делового изобилия, привлечения клиентов, до крепкого здоровья.

— Отлично, садись. Род де Плесси может гордиться твоей подготовкой. Домна. Какое самое первое заклинание поместили в бутылку?

— Заклинание удачи, — так же бодро, как Арабелла, отозвалась шатенка в тёплом свитере поверх форменного платья. — Ингредиенты: лавровый лист, белый рис, кусок веревки и щепотка морской соли. Отдельные историки утверждают, что Навсикая бу Ллитл добавила ещё и цитрин, но в те времена кристаллы жёлтого кварца ещё не добывались в необходимых количествах. Единственная шахта работала на корону.

— Превосходно, леди Домна ди Элдре, — похлопала в ладоши Катрина. — Пять баллов из пяти. Продолжим. Нужно ли ставить в банку свечу или достаточно основных ингредиентов?

Ведьмы явно развлекались. По очереди вскакивали с места и шпарили наизусть страницы из учебников. Или вспоминали рассказы родственниц. В любом случае я чувствовала себя чужой на этом празднике жизни.

— Интересно, она действительно знает всех лично или готовилась к лекции? — пробурчала Сельма над моим ухом. — Досье собирала?

— Жаль, что молчат дальние ряды, — взгляд Катрины ожидаемо впился в нас. — Смелее, дамы, поучаствуйте в обсуждении. Как вас зовут?

Группа синхронно обернулась, заскрипев стульями. Ага. Нас выделили уже тем, что попросили представится. Вроде как: «Мы тут в клубе избранных, а вы чьих будете?» Сельма мгновенно вскинула подбородок.

— Донна Сельма Качито и госпожа Аурика Ботем.

— Госпожа, — повторила королевская ведьма и хищно улыбнулась. — Теперь понятно, почему ваше лицо мне не знакомо, Аурика. Ведьминский дар — подарок богов или в роду встречались свободные женщины? Те, кто шёл за сердцем и рожал детей не из чувства долга перед мужем, а по любви?

В классе стало тихо. Даже пролетающей мимо окна вороне не пришлось бы объяснять, что одну из моих родственниц только что назвали гулящей девкой. Завуалировано, почти в положительном ключе, но назвали. От злости я сжала кулаки. Букмаро под столом встал на лапы. Подождите, уважаемый проклятый маг, сама справлюсь.

— Подарок богов, конечно. Из тех, что не принято возвращать. И раз уж я здесь, леди Таунсенд, то можете быть уверены, учусь изо всех сил.

— Похвально, — растянутые в улыбке губы слегка скривились. — Но достаточно ли этого? Я сейчас не о вашем происхождении, Создатель упаси. Любая ведьма достойна занимать самое высокое положение в обществе. Я о чисто практических вещах. Как вы могли заметить, ваши сокурсницы здесь тоже не случайно. Они годами практиковались. Читали книги, слушали старших, брали уроки. Всё для того, чтобы быть не просто лучшими в группе, а во всей академии. Не посрамить репутацию ведьм. Вы слышали известную поговорку? «Если королева — женщина в квадрате, то ведьма в кубе».

— Нет, не слышала, — ответила я, чувствуя как дрожь пробирается вверх по позвоночнику.

Мерзкое чувство. И эта заносчивая самовлюблённая ведьма тоже мерзкая.

— Очень жаль, — цокнула она языком. — И о негласном соревновании между факультетами вы тоже не знаете? О подсчёте баллов за победы в соревнованиях и конкурсах. Может, вы думали, что основы боевой магии вам преподают забавы ради?

Я вдохнула, чтобы возразить, но почувствовала лёгкий укус на ноге. Букмаро останавливал. «Молчи, Аурика». Ещё и царапнул для верности. Хорошо. Рот на замок. Я улыбнулась Катрине, надеясь, что от внутреннего напряжения лицо не сведёт судорогой.

— Чудесно, — леди Таунсенд стала говорить тише. — И что же мне с вами делать, есть идеи? Класс?

— Выгнать, — вякнул кто-то писклявым голосом, но, судя по шуму, её пнули под столом.

— Испытать, — предложила Арабелла де Плесси. Рыжие пружинки волос на её голове подпрыгнули. — Придумать что-нибудь сложное. Если справится…

— Не справится, — припечатала Катрина. — Не стоит даже пытаться. Но милосердие — добродетель сильных. Мы дадим госпоже Ботем шанс. Назовите число от одного до тринадцати. Быстро! Не раздумывая.

— Четыре, — зашипел под столом Букмаро. — Не будь дурой. Четыре.

Я чуть было не ляпнула «пять» просто назло вредному фиолетовому коту, но в последний момент задумалась. Он явно что-то знал. И сидел тихо. Значит, заслужил толику моего доверия.

— Четыре, леди Таунсенд.

— Превосходно, — королевская ведьма перелистнула страницу. — Бутыль с заклинанием сна. Ингредиенты: лаванда, ромашка, валериана и мелисса. Подскажу, чтобы вам было легче. Мы же не изверги, правда, леди? — Ведьмы-студентки нерешительно кивнули. — Возьмите аметист вместо лунного камня и поставьте белую свечу. Тогда сон будет крепким. Проверю вашу бутыль лично. Меня последние дни кошмары мучили. Насмотрелась всякого, пока нежить в пограничье гоняла… Так вот. Жду бутыль завтра к вечеру. Принимаете вызов?

А что мне оставалось делать? Я ответила «да».

Несмотря на то, что я постоянно пропадала в подвалах академии и на других отработках наказаний, учиться мне нравилось. В первый семестр у преподавателей не было никаких вопросов к моей старательности. Да, некоторые тонко намекали, что мне не место в Академии Даркмунд. Однако никто не заявлял о своём намерении выжить меня так открыто.

— Стерва! — рассерженно шипела Сельма. — Сегодня же напишу матери о ней! Может, на Таунсенд есть какой-то компромат? Я слышала о её развратности, вот если копнуть…

— Р-р-развратная ведьма, — Букмаро насмешливо фыркнул. — Ты бы ещё пр-р-ристыдила снег за то, что он холодный.

— Не все ведьмы такие! — возмутилась соседка. — К тому же, разврат разврату рознь. Вдруг у неё совсем уж жуткие скелеты в шкафу?

— Вы можете помолчать? — не выдержав, прикрикнула я. — Или помогите с дурацким заданием или прекратите говорить под руку!

Да, у меня ничего не получалось. Я переделывала работу в третий раз и в упор не видела, где ошибаюсь. Всё как по учебнику же! Что не так? Потоки пустила ровно по схеме, силы вкладываю тютелька в тютельку. Может, бутылка нужна другая? Или аметист бракованный? Свеча недостаточно белая? Что⁈

— Мне не даются бутыли, — со вздохом призналась Сельма. — Если бы она задала кого-нибудь проклясть, я подсказала бы, а так… Хочешь в столовую сбегаю и попрошу на кухне сладкого? Чтобы мозги лучше работали?

— Было бы чему, — промурлыкал фиолетовый недофамилиар. — Впрочем, иди. Заодно захвати сливок, будь добр-р-ра. А мы пока сделаем задание. Зря я, что ли, столько лет бок о бок с ведьмой прожил? Сейчас мы устроим сладкие сны для леди Таунсенд!

Я обречённо посмотрела на вредного кота. Печëнкой чуяла, что ничего путного из его помощи не выйдет. Но сама я всё равно не справлюсь.

— Сдвинь схему плетения на два узла, — кот деловито рассматривал мои конспекты, указывая когтём на силовые линии. — Вот тут закольцуй петлю, ага. Свеча никуда не годится, для бутылки нужно лить воск заново. Ставь водяную баню, сейчас будем твор-р-рить!

По инструкции кота, как бы странно это ни звучало, я налила в стакан воды, опустила в него свечу и зафиксировала стазисом жидкость. Так мы получили готовую форму.

Воск мелко нарезала и бросила в котелок. Водяная баня на основе магии грелась быстрее обычной, так что очень скоро я залила расплавленную жижу в форму, едва не забыв про фитиль.

— Нитку нужно пропитать воском и кр-р-ровью, — напутствовал Букмаро. — Да не ладонь режь! Мы же не кладбище поднимаем, а ведьмину бутыль делаем. Капельки достаточно. Вот так, да.

— Ты уверен, что я делаю всё правильно? — усомнилась я. — В учебнике ничего не было про кровь и свечу.

— Ваши учебники писали бездари, — отрезал он. — Но ты ничего, неплохо справляешься. Я думал, совсем бестолковая.

— Продолжишь меня оскорблять — и я не стану даже пытаться снять с тебя проклятье, понял? — я установила свечу в бутыль, добавила аметист и закончила заранее нарисованную схему.

К тому моменту как раз вернулась Сельма со сдобным угощением для меня и сливками для Букмаро. Она замерла на пороге, прижав к груди добычу. Глаза соседки загорелись искренним восторгом:

— Вау! Ты справилась!

— Да, — на выдохе ответила я.

Самой не верилось, что миссия выполнена. Представляете? Свеча загорелась! Просто взяла и загорелась, как и должна была с самого начала! Получается, леди Таунсенд специально умолчала о том, что не каждая свеча подойдёт? Дала задание с подвохом и собиралась от души надо мной посмеяться. И другие ведьмы должны были поддержать её веселье. Она ведь богиня, а я выскочка, занявшая чьё-то место.

— Получу диплом и плюну в её идеальную рожу, — решила я. — И начхать мне, что леди себя так не ведут. Они ведь хорошо помнят, что я дочь сапожника? Вот пусть и дальше не забывают.

— Такой настрой мне нр-р-равится, — одобрил кот. — Так и должна вести себя ведьма. А то ишь, нос повесила. Грудь вперёд, плечи расправь, и пусть Таунсенд обзавидуется. Она хоть и ничего, но уже не такой сочный персик, как в молодости. Что-то ближе к поздней сливе. Червивой к тому же.

— Если это был комплимент, то очень странный, — поморщилась Сельма.

А я рассматривала горящую свечу и думала. Нормально ли, что меня хвалит фиолетовый кот? Или всё же я свернула куда-то не туда?

В любом случае, пути назад не было. Я закупорила бутылку, чтобы остановить действие заклинания, и протянула руки к Сельме:

— Ты пришла к нам с дарами, о путница?

— Да, великая ведьма свечей и бутылок! — поддержала шутливый тон подруга и размотала кулёк с булочками. — Будем пировать!

Я налила Букмаро сливок, он запрыгнуть на стол, потянулся всем телом и принялся неспеша лакать из глубокой тарелки.

До чего же всё происходящее странно, кто бы знал…

На ночь Джеймс всегда крепко запирал дверь. Не только трижды проворачивал ключ в замке, но и вешал дополнительные чары. Привычка. Ни одно место в королевстве нельзя считать достаточно безопасным, чтобы ослабить бдительность. Даже башню в королевской академии Даркмунд, отведённую под покои лорда-ректора.

Его покои. Он до сих пор привыкал к этой мысли. Третий год управлял учебным заведением, но своим домом пять круглых комнат на пяти этажах язык не поворачивался назвать.

— Сторожка дозорного мага, — проворчал он под нос и устало потёр глаза. — И строили её не для меня.

Бумажная работа заела. Ворох писем не давал головы поднять от рабочего стола. Бывший глава отряда элитных боевых магов, самый сильный некромант в королевстве проводил остаток жизни в пыльном кабинете ректора. Обычного, по сути, надзирателя над молодыми балбесами.

— «Посиди пару лет спокойно, Джеймс, — гнусаво спародировал он голос короля, — отдохни, расслабься. Раны залечи. Война кончилась. Теперь твой опыт пригодится будущим поколениям». Так поставил бы меня руководить военными. Почему студенты?

Обида чёрной смолой поднималась в душе, но до сердца так и не добралась. Раны действительно были серьёзные. Прорвавший три линии обороны пустынный странник прожевал его и выплюнул. А заодно уничтожил весь отряд. Лекари не понимали, как Джеймс Андерос выжил. «Не иначе хозяин Пекла заступился за своего любимца».

Или ему просто повезло. Холод сковал тело, не давая крови хлестать из открытых ран. Глубокий снег у подножия холма стал его спасением. Но лучше бы он больше не открывал глаза. Муторно было от своей пустой жизни. Муторно и тоскливо.

— Отвоевался ты, Джеймс. Теперь твои враги — горы писем, столбики цифр в графах бюджета и распоясавшиеся детишки аристократов. Нравится?

Ответ на собственный вопрос не требовался. Он затушил пальцами почти сгоревшую свечу и зажёг новую. Спать не хотелось. Утром его будут ждать те же письма. Так почему бы не заняться ими прямо сейчас?

Колокольчик зазвенел в коридоре. Кто-то пришёл в гости.

Тренированное тело среагировало раньше разума. Ладонь сжалась на рукояти кинжала. Два часа после полуночи. В такое время можно ждать только дурных новостей.

— Иду-иду, — тихо сказал он.

И на всякий случай пустил несколько зарядов контролирующей магии в четырёх стражей. Нетленных умертвий, запертых в каменной кладке башни. Нет, не разбудил. Всего лишь проверил — отзываются ли. Звонок колокольчика повторился. Теперь ближе. Незваный гость зашёл внутрь и поднялся по лестнице на второй этаж. Однако. Кажется, Джеймс понял, кто к нему вломился. Дверь открыл щелчком пальцев.

— Доброй ночи, Катрина. Продолжаешь убирать мои ловушки проклятием рассеивания магии?

— А ты продолжаешь их ставить? — огрызнулась королевская ведьма.

На пороге его кабинета она появилась практически голой. Не потрудилась прикрыть полупрозрачную ночную сорочку даже шёлковым халатом. Волосы собрала в высокий хвост. Так спешила, что не стала заново подводить чёрным глаза и красить перламутром губы.

— Что случилось? На тебе лица нет.

Пропустить нападение на академию он не мог. Охранные чары давно устроили бы шум и светопреставление в небе. Шпионов взяли? Катрина о них пришла доложить?

О боги, о чём он? «Шпионы» и «доложить» остались в прошлой жизни. Тут что-то другое. Неприятное, но неопасное.

— Я хочу, чтобы ты отчислил одну студентку, — выцедила сквозь зубы леди Таунсенд. — Необразованная деревенская дрянь наслала на меня демона похоти. Фитиль в свече был пропитан кровью. Клянусь, ей кто-то помог. Сама бы она ни за что не догадалась вот так изменить простую сонную бутылку.

Кажется, он всё-таки перетрудился над бумагами. Голова отказывалась соображать.

— Демона похоти? На тебя?

— Да, знаю, звучит странно, — Катрина дёрнула плечом и, не дождавшись приглашения, уселась на диван. Одну голую ногу положила на другую. Грудь угадывалась под розовым шифоном по тёмным ареолам сосков. — Как бы я пропустила демона? Но ведь ничего не предвещало беды. Обычное домашнее задание. Проклятая Ботем принесла бутылку. Я откупорила пробку и почти сразу уснула. А потом… В общем, нам нужно расследование. Конечно, если ты не против публичного скандала. Но если нет — тихо её отчисли. Я согласна замять дело.

«Какая щедрость, — мысленно восхитился Джеймс. — Она согласна. Заботится о моей репутации и о репутации, вверенной мне академии».

Ещё бы от приступа сарказма яд не скапливался на кончике языка. В метафорическом смысле, естественно.

— Расследование? — уточнил он. — Ты и я как в старые добрые времена?

— Ты не выспался? — Катрина сощурилась. — Переспрашиваешь каждую мелочь. Да, нужно выйти на след помощников Аурики Ботем. Призыв демона похоти — чёрное, запрещённое колдовство. Наказание за него, если память мне не изменяет, пять лет в тюрьме и запрет на практику. А уж как будут недовольны родители студентов. Я прямо слышу их возгласы: «Лорд Андерос, как вы это объясните? Нас уверяли, что пребывание в стенах Даркмунда абсолютно безопасно».

Джеймс резко встал из кресла. Шагнул к дивану и не без удовольствия заметил, как напряглась Катрина. В зелёных глазах на мгновение мелькнул испуг.

— Перестань угрожать, дорогая. — Он наклонился к ней, поставив руки на спинку дивана так, чтобы ведьма не сбежала. — В саркофаге на огне я видел официальное расследование. С газетчиками и вызовами на совет к королю. Обойдёмся своими силами. А теперь расслабься. Я всё равно войду в твой разум. Не будешь мешать — не будет так больно.

Она даже вздрогнуть не успела. Джеймс прижался лбом к её лбу, и провалился в бездонный колодец.

Долго искать не пришлось. Леди Таунсенд не врала, часом ранее у неё действительно были насильственно внедрённые видения. Тёмная фигура мужчины, разобранная кровать. «До чего противно мокрый шёлк липнет к разгорячённому телу». Но Катрине понравилось. Джеймс отчётливо слышал громкие стоны и влажные шлепки тел. А потом видел, как она просыпается в своей комнате, тяжело дыша. Зло сталкивает с тумбы бутылку с горящей свечой внутри. Проклинает Аурику. Вот только демон похоти выглядит по-другому. Как демон. А у ночного «мучителя» Катрины было очень знакомое лицо.

— Пойдём, — Джеймс вынырнул из её сознания и резко отшатнулся от дивана. — У меня есть вопросы к студентке Ботем. И прикройся чем-нибудь. Возьми хотя бы мой плащ.

Ведьма зыркнула на него исподлобья, но возражать не стала.

Когда стану известной во всем мире ведьмой, издам книгу «Предвестники неприятностей». На первой странице крупным шрифтом будет написано: «Громкий стук в дверь посреди ночи».

— Идите спать, алкоголички, — выкрикнула Сельма, не вставая с постели. — Иначе так прокляну, что и стерва Таунсенд не поможет!

Стук ненадолго прекратился, а потом дверь открылась сама собой и через порог переступила… леди Таунсенд собственной персоной. А следом за ней и ректор Андерос.

— Доброй ночи, студентки, — он обвёл взглядом комнату и остановился на тумбочке, в которой жил Букмаро. — Портим имущество академии?

— Совершенствуем, — возразила я, ойкнула и натянула одеяло под подбородок. — А вы из-за мебели вломились так поздно?

— Из-за запрещенной магии, — холодно ответила вместо ректора Катрина Таунсенд. — Вы хоть понимаете, какой опасности подвергли всех в стенах этой академии, студентка Ботем?

Ну, знаете ли, это уже ни в какие ворота! Мало того, что она на всю группу выставила меня на посмешище, заставила единственную выполнять какое-то задание, чтобы доказать свое право учиться здесь, так теперь ещё и до ректора дошла? Решила через него меня выпнуть, раз уж не получилось по-другому?

— Я спала, — пришлось свесить ноги с кровати, подтянуть к себе халат и накинуть на плечи, раз уж ночные гости не собирались уходить. — Вот настолько сильно вы хотите меня отчислить, леди Таунсенд? Дошли до ложных обвинений и доносов начальству? Я справилась с вашим заданием, в этом всё дело?

— Речь о бутылке, — лорд Андерос прошел глубже в комнату, заполнив собой всё свободное пространство.

Теперь мы стояли друг напротив друга. Его глаза вновь загадочно мерцали, выдавая использование магии. Я почувствовала лёгкое касание к своим мыслям и окончательно разозлилась. Вывалила на ректора всё, что думала о Катрине Таунсенд и её предвзятости ко мне, приправила это изначально невыполнимым заданием и посыпала сверху кучей нецензурщины, которую леди, конечно, не знала бы. В отличие от дочери сапожника!

— Я сделала всё, что мне велели, — пришлось шагнуть назад, чтобы хоть немного ослабить воздействие ментальной магии.

— Она всего лишь студентка, — добавил Букмаро, высовывая голову из своего укрытия. — Если задание из учебника оказалось опасным, р-р-разве не с преподавателя должен быть спрос?

А вот теперь я, кажется, стала понимать, где кот зарыт! Странные подсказки Букмаро, внезапно легко вспыхнувшая свеча в бутылке. Я пнула тумбочку, и голова недофамильяра вновь скрылась за иллюзией.

— Фитиль был пропитан кровью, как вы это объясните? — голос ректора стал вкрадчивым и совсем тихим, но я больше не ощущала его магию.

На секунду я замялась, не зная, как себя вести. Мне показалось, или лорд Андерос давал мне возможность солгать? Впрочем, признаваться сейчас было бы глупо. Если Катрина докажет, что я использовала запрещенную магию, то меня отчислят. Какое там наказание? Рудники? Тюремное заключение? Или казнь?

— Порезалась, пока заготавливала ингредиенты, — ответила я. — Глубоко порезалась, кровь никак не удавалось остановить. Но времени на задание было мало, я спешно наполняла бутылку. Наверное, несколько капель случайно упали на фитиль.

— А в чём проблема? — пискнула со своей кровати Сельма. — Леди Таунсенд не выспалась и решила устроить из-за этого скандал?

— Леди не выспалась, — ректор медленно кивнул, и мне показалось, что он сдерживал улыбку. Уголки его губ едва-едва приподнялись. — Потому что имела честь общаться со своим покойным… супругом. Как вы это объясните?

— Мне тоже иногда снится почившая бабушка, — я фыркнула. — Что, мне теперь бегать по академии и искать какую-то запретную магию?

— Плетение на бутылке другое, — зашипела Катрина. — Такого в учебнике точно не было!

— В учебнике и не предлагается использовать аметист вместо лунного камня, — я пожала плечами. — Вы намекнули, что поощряете эксперименты. Я немного поиграла с плетением. Ничего критичного не делала, проклятия не вплетала. Откуда я могла знать, что изменения вкупе с капелькой крови на фитиле могут вызвать дух вашего мужа?

— Это в принципе невозможно, — снова вступила в разговор Сельма. — Ведьмы не вызывают призраков, это работа некромантов.

— Значит, ваш сон — обычное совпадение, — постановила я. — Бутылка сработала как надо, задание выполнено в полном объёме. Я остаюсь учиться дальше.

— Вы точно остаётесь, — ректор Андерос потёр камень на своей печатке об рубашку и скучающе добавил: — Вопрос только, на каком факультете будете учиться. Явление души с того света не было простым сном, студентка Ботем. Это именно призыв, пусть и непроизвольный. И разумеется, речь не идёт о запретной магии. Вы случайно использовали подзабытое некромантское заклинание, но наказывать вас не за что.

— Некромантское? — я села на кровать и теперь смотрела на ректора снизу вверх.

— Так и есть, — он присел на корточки, чтобы снова заглянуть мне в глаза. — У вас редкий двойной дар, студентка Ботем. Вы одновременно ведьма и некромант. Распределение не предусматривает таких ситуаций, потому что за всю историю в академии училось не больше десятка студентов с двумя векторами силы. Я один из них. Жаль, что отдельный факультет для практикующих ментальную магию до сих пор не открыли. И выбора у меня не было. Зато вы можете решить: остаться ли вам на факультете ведьм или перевестись к некромантам.

— У них стипендия выше, — пробормотала Сельма. — И гарантированное трудоустройство.

Она скосила глаза на красную от гнева Катрину Таунсенд, но произносить очевидное вслух не стала. Я и так поняла. А ещё на факультете некромантов не будет злобной стервы, решившей меня отчислить по какой-то надуманной причине.

— Тогда я хочу перевестись.

— Хорошо, — кивнул лорд Андерос. — Зайдёте завтра перед первой парой ко мне. Обговорим детали. А теперь ложитесь спать, студентки. Надеюсь, вам для этого никакие магические ухищрения не нужны?

— Нам достаточно чистой совести, — съязвила я напоследок и едва не показала язык злобной преподше.

Ректор тихо хмыкнул и поднялся, а затем они с леди Таунсенд нас покинули. Я повторно пнула тумбочку кота и упала головой на кровать, раскинув руки в стороны. Хотелось спать и пытать Букмаро одновременно!

— Чего ты пыхтишь? — Сельма рассмеялась и бросила в меня подушку. — Всё сложилось как нельзя лучше, разве не так?

— Повышенная стипендия и отсутствие Таунсенд над душой, конечно, замечательные новости, — я подложила подушку подруги поверх своей и теперь полусидела на постели. — Вот только я не меняла плетение в бутылке! Это Букмаро призвал духа бывшего мужа Катрины!

— Леди Таунсенд никогда не была замужем, — фыркнула Сельма. — А коты не умеют колдовать.

— Рядовые уличные коты — точно нет, а мой практикует древнюю магию! — Я дотянулась рукой до тумбочки и пустила в неё легкую жалящую молнию. Букмаро по-человечески ойкнул и высунул морду наружу. — Вот зачем ты меня снова подставил? Как я завтра буду объяснять ректору, что на самом деле никакая не некромантка, а?

— Некромант — это не вектор силы, — пафосно ответил недофамилиар, вытаскивая из тумбочки свой пушистый зад. — А состояние души!

— Я всё ещё ведьма, — напомнила ему. — Прокляну и не замечу!

— Ведьма, — хохотнул фиолетовый кот. — Недоучка ты, а не ведьма.

— Ею теперь и останусь! — я застонала и закрыла лицо руками. — Ни ведьмой не стану, ни некромантом. Так и буду… Тем, что плавает в проруби.

— Может, не всё так плохо? — рядом со мной прогнулся матрас, и Сельма улеглась боком в моей постели. — Скажешь завтра ректору, что спросонья растерялась. Или что наутро передумала. А хочешь, вместе пойдём? Я уговорю его оставить тебя на нашем факультете.

— Пр-р-равильно, — неожиданно поддержал её Букмаро. Запрыгнул на меня, придавил ноги своей тяжёлой тушей и ехидно добавил: — Пускай ходит на лекции с ведьмами. А потом зловредная Таунсенд придумает следующее невыполнимое задание. Или вы думаете, что королевская ведьма внезапно пер-р-редумает выживать тебя из академии? Не-е-е-т. Я её породу знаю. С такими или ты, или тебя. Третьего не дано!

— Предлагаешь первой придумать ей невыполнимое задание и отчислить? — я дëрнула его за хвост. — У меня нет такой возможности, если ты вдруг не заметил. Не ту ведьму ты выбрал для прикрытия.

— Ты думаешь в нужном направлении, но, очевидно, не совсем нужным местом, — он шлёпнул лапой по моей руке, чтобы убрала её от пушистой метёлки хвоста. — Когда р-р-расследуют преступление, ищут человека, у которого есть мотив и возможность совершить его. Если ты всего лишь студентка, то никто не заподозрит твою вину. Даже если ты открыто и на всю академию завопишь, что мечтаешь об увольнении Таунсенд. А значит, возможностей на самом деле становится гора-а-а-а-аздо больше, чем все думают. Крайне глупо недооценивать ведьму-некромантку в качестве противника.

— Вот только я ни ведьма, ни некромантка.

— Это мелочи, — Букмаро покрутился у меня на животе, устраиваясь удобнее. — Если будешь меня слушаться, то мы выпроводим бывшую королевскую ведьму. И наконец вплотную займёмся моим пр-р-роклятием… Слушай, тебе бы есть побольше. Не то что смотреть не на что, а даже прилечь сверху неудобно. Это я тебе как мужчина с большим опытом говорю.

— Твой опыт тебя в тело кота привёл, — хмыкнула Сельма. — Не уверена, что ему стоит доверять.

— Что есть то есть, — грустно вздохнул кот и уложил мордочку на меня.

А у меня возникла идея, где можно поискать подсказки о проклятии сластолюбивого кота.

Идея была до смешного простой. Я собиралась отправиться в библиотеку. Мы же в академии, верно? Тут всяких разных знаний, что грязи на городских улицах по весне. Что-нибудь о проклятиях найдётся. Жаль, Букмаро моего оптимизма не разделял. Он зевал, потягивался, царапал покрывало и нудел:

— Пустая тр-р-рата времени. Чары накладывал опытный проклятийник. Мужик, понимаешь? А спустя сотню лет тончайшее искусство делать зло своему ближнему перехватили ведьмы. Дар-р-р у них другой, подходы отличаются. Переделали всё на свой лад, и труды предшественников сожгли. Зачем им конкуренты? Так что вместо ценных знаний дырку от бублика ты найдёшь на полках библиотеки. Зря только пыли наглотаешься.

— Ладно, — я негнущимися спросонок пальцами застёгивала пуговицы на лифе форменного платья. — Почти убедил. Напишу доброй тётушке-волшебнице, она поделится знаниями. Ты смеёшься, Букмаро? Куда мне ещё идти, как не за книгами? Можно подумать, я наследница древнего рода…

— Котяра дело говорит, — буркнула из-под одеяла Сельма. Ей к первой паре было не нужно. Это меня ректор вызвал в кабинет насчёт переезда. — Сожгли труды по проклятиям. Иначе родственница Греты сама сняла бы чары, а не ходила к богине.

— Всё-всё, — замахала я руками. — Сдаюсь. Загубили идею на корню, радуйтесь. И не поминайте лихом. Щас как съеду от вас к некромантам!

— Передавай им привет, — сонно пробормотала соседка и затихла.

По коридорам общежития в предрассветный час мы с Букмаро пробирались вдвоём. Я страдала, подбрасывала монетку и никак не могла решить: поддаться уговорам проклятого мага и объявить войну леди Таунсенд или всё-таки сбежать к некромантам, поджав хвост? Будет ли вообще разница? Королевская ведьма при желании меня везде достанет.

— Тогда переводись, — зевнул Букмаро, когда мы добрались до административного корпуса и замерли у входа в приёмную ректора. — Я, так уж и быть, буду колдовать за тебя. Никто не заметит. И получится намного лучше, чем сама пыхтеть будешь. Недоучка.

Ах, Недоучка? Никто не заметит?

От всплеска негодования глаза выпучились. Я набрала в грудь побольше воздуха для потока ругательств и прицелилась отдавить Букмаро хвост, но тут в коридоре появился лорд Андерос.

— Вы вовремя, студентка Ботем, хвалю. Я поменял расписание, первую лекцию у некромантов буду вести сам. Заодно представлю вас сокурсниками. Объясню ситуацию. Вы собрали вещи? Хотя, зачем они вам? Переселения в другое общежитие не будет. Мест нет. Побудете пока с соседкой ведьмой. Возражения есть?

От такого напора я растерялась. Замерла статуей не хуже Магдалены и глупо хлопала ресницами. Вот и решилась проблема. Пришёл уверенный в себе мужчина и поставил перед фактом. Впрочем, он и вчера так поступил. Стоило ли удивляться?

— Н-нет. Разве что…

Я испуганно сглотнула слюну и не успела выпалить: «У меня нет дара». Лорд-ректор круто развернулся на каблуках и скомандовал.

— Тогда за мной. Шевелитесь, Аурика, я не хочу опаздывать.

Вот и всё. Придётся принимать помощь Букмаро с некромантскими заклинаниями и чувствовать себя ещё большим ничтожеством, чем обычно. Благо, ректор шёл очень быстро. В попытках не потерять его спину из вида, я особо не задумывалась о своём бедственном положении. Не расстраивалась заранее. Будь что будет. Мама учила решать проблемы по мере поступления.

Занимались некроманты в самом дальнем корпусе. Старинным и, кажется, первым из построенных. Дух захватывало от острых шпилей, венчающих его многочисленные башенки. От окон, украшенных витражами. Правда, внутри было немного тесно. Зато высота потолков поражала. И аудитория. О, я влюбилась в место, где предстояло слушать лекции, с первого взгляда. Она была круглая! Резные колонны держали стеклянный купол. Вместо парт были скамьи из красного дерева, в самом центре возвышалась изящная кафедра. И всё настраивало на живое, интересное общение с преподавателем. Увидев ректора, студенты факультета некромантии дружно встали.

— Доброе утро, друзья, — торжественно сказал лорд Андерос, — Прошу садиться. Вчера выяснилось, что мы стали свидетелями редкого явления. Двойной вектор дара у студента. Знакомьтесь, госпожа Аурика Ботем. Ведьма-некромант. И, поскольку второй вектор у неё намного сильнее, я забрал её к нам.

Глаза в который раз за утро полезли на лоб. Вот так призналась, что нет дара! Великая Мать, что творил ректор⁈ Он сговорился с Букмаро или придумал, как довести меня до разрыва сердца самостоятельно?

— Л-лорд Анд… — запнулась я.

— Хорошенькая, — кто-то выкрикнул с дальних рядов, и его поддержали одобрительным гулом.

Заулыбались бледные некроманты, заёрзали на скамейках. Парней у них было так же много, как у боевиков. Мужской факультет. Четыре дамы в чёрных платьях сбились в кучку и посматривали на меня едва ли дружелюбнее Катрины Таунсенд. О, боги, и здесь я буду считаться выскочкой? Хуже того, протеже самого ректора.

— Да, не дурна собой, — согласился он, чем окончательно лишил меня дара речи. — Однако не советую забывать об учёбе и бросаться ухаживать за новенькой. Она по-прежнему ведьма. Фиолетовую шерсть кота все разглядели? Поверьте, будете вести себя нагло, с вами случится кое-что похуже.

Теперь аудиторию сотрясал дружный хохот. Наверное, с парнями по-другому было нельзя. Лорд Андерос зарабатывал перед ними очки репутации и заодно недвусмысленно запрещал со мной связываться. Защищал своеобразным образом. Хорошо, пусть так. Леди Катрина поступила намного хуже.

— Достаточно, господа и дамы, — он кивнул мне на пустую скамейку в первом ряду и открыл толстый фолиант. — Вспомним, зачем мы здесь. Распределение прошло, пора углубляться в особенности своего дара. Лекции по двум предметам я буду читать лично. «Призыв потусторонних сущностей» и «Управление умертвиями». Считаю их важными. Надеюсь, к концу курса вы сможете поднять если не маленькое кладбище, то фамильный склеп в полном составе. Но предупреждаю, будет непросто. Готовьтесь много читать и заниматься самостоятельно. Для особо прытких и пытливых есть закрытая секция библиотеки. Вход только по пропускам. А двум самым лучшим студентам курса я вручу ключ от своего книжного шкафа. Дам доступ к редчайшим фолиантам древности. Как вам перспективы? Нравятся?

Аудитория снова загудела, а кто-то захлопал. Да чего уж там, даже у Букмаро с азартом загорелись глаза.

— Ты слышала, Аурика? — прошипел кот, запрыгнув ко мне на колени. — Др-р-ревние фолианты. Редкие книги.

— Тихо! — шикнула я и ссадила кота на пол. — Помолчи, пожалуйста. Мне до лучшей студентки курса, как до столицы пешком.

— Тебе да, — сыто облизнулся он, — а я бы попробовал.

Но наши перешёптывания уже заметили и смотрели неодобрительно. Не привыкли некроманты к ручных говорящим духам-помощникам. Я виновато улыбнулась.

— Простите, лорд Андерос. Букмаро до конца лекции будет сидеть смирно.

— Надеюсь, — ответил он и перевёл взгляд на другой ряд скамеек. — Продолжим.

Большая часть занятий у всех факультетов первые два курса совпадала. Проводили их отдельно, но материал давали один и тот же. Например, правовая грамотность мага, деловая этика мага, общая история государства и магии. Сидеть на лекциях было скучно, преподаватели либо понимали нас и не настаивали, либо из кожи вон лезли, чтобы заинтересовать студентов.

Леди Шилли была из второй категории. Она проводила командные игры на занятиях по деловой этике, задавала на дом разгадывать загадки и вела беседы на спорные темы, лишь бы расшевелить народ.

— А я считаю, что истинные пары — это байка, — сумничала студентка с излишне выбеленной кожей. Она больше напоминала умертвие, чем некроманта. — Ну вот вы когда-нибудь встречали истинную пару?

— Я встречала, — преподавательница поправила очки на переносице. — Да и будь истинные пары всего лишь байкой, никто не вносил бы для них особые нормы на законодательном уровне.

Группа заинтересованно загудела, и я приготовилась к новому витку обсуждений. В конспектах уже были расписаны общие черты такого явления как истинные пары.

— Особые нормы?

— Да-да, — часто закивала леди Шилли. — Например, вопрос наследования. Если один из истинной пары умирает до того, как было получено свидетельство о браке, второй наследует его имущество на правах супруга. С точки зрения права и общественной морали брак в истинной паре заключается в момент консумации, а не при проведении обряда в храме. При этом совершенно неважно, произошла консумация до свадьбы или после неё.

— Значит истинная пара получает индульгенцию на… грехопадение? — самый болтливый одногруппник Астос хохотнул. — Девушки, я если что, готов проверить, кто из вас моя истинная пара!

— А вот теперь я вижу, как плохо вы меня слушали, студент! — преподавательница облокотилась на стол. — Какие основные признаки я называла?

— Одинаковый вектор силы, — Астос загибал пальцы. — Есть. Непреодолимое влечение — есть. Ко всем и сразу влечет, ничего не могу поделать! А что дальше там было? О, неприличные сны. Тоже имеются.

— И что, тоже со всеми сразу? — леди Шилли прищурилась. — Тогда вынуждена вас расстроить, речь не об истинной паре. С момента встречи истинные не видят никого другого. В упор не замечают, сколько бы им не клялись в любви. К тому же, ни о каком грехопадении речи не шло. Ни перед богами, ни перед обществом истинная пара не грешит. А почитает древние законы, сохраняя и приумножая магию в нашем мире.

— Потому что магия объединяется после… консумации? — уточнила я, записывая в конспект последние замечания преподавательницы.

— Всё верно, госпожа Ботем, — она сняла очки, оставив их висеть на шее на кожаном шнурке и поморгала, будто глаза устали. — После подтверждения союза истинная пара объединяет магические потенциалы и приумножает их. Теперь для двух людей доступен единый резерв, из которого можно черпать силы. И совершенно неважно, на каком расстоянии друг от друга они находятся. Более того, дети в союзе истинных всегда рождаются одаренными сверх меры.

— И это выгодно королевству, — уловил суть Астос. — Потому и поблажки сыплются истинным со всех сторон.

— Именно так. Вы согласны с такими «поблажками»?

— В общем-то да, — неуверенно пробормотал он.

— Славно. Тогда на следующем занятии вы будете защищать свою точку зрения. А вашим оппонентом я хочу видеть… Студентка Ботем? Вы готовы выступить с минусами особого подхода к истинным парам?

Я была готова повеситься. Мало мне профильных предметов, которые за меня изучал кот. Так теперь ещё и дополнительной работой по общим дисциплинам загрузили. Я рада и счастлива.

— Конечно, леди Шилли, я подготовлюсь.

— Вот и славно, — повторила она. — Чувствую, следующее занятие у нас будет интересным. А теперь записываем домашнее задание для всех остальных.

Эссе от доклада отличалось в первую очередь тем, что требовалось не только собрать информацию по теме, но и выработать свою точку зрения и доказать её, исходя из реальных исторических случаев. По крайней мере, такого подхода требовала леди Шилли. Честно говоря, до сегодняшнего дня она мне нравилась, как и её предмет.

Я уронила голову на книгу и тихо застонала. Третий час торчала в библиотеке, разыскивая в трудах учёных нужные аргументы. Но даже с теорией было негусто. Вернее, изучали вопрос со всех сторон и только о минусах никто не писал. Либо воспевание, либо сухие факты.

«Истинная связь — благословение богов и дар, который следует чтить со всем рвением. По количеству таких союзов Служба статистики рассчитывает индекс магической динамики».

Я даже нашла брошюру со статистикой за прошлый год. Истинных пар стало меньше на десять процентов, соответственно, динамика была не очень. Автор жутко переживал, что отрицательные показатели рано или поздно приведут к вырождению магии. Хотя статистика по количеству одарённых среди младенцев, напротив, выросла.

Я резко села ровно и откопала в стопке справочников перепись населения за прошлый год.

— Так, где у нас тут цифры по младенцам-магам? О боги, то что нужно!

Я возликовала. Строчки эссе ложились на бумагу сами собой. Я сосредоточено записывала поток мыслей, не заботясь о помарках и ошибках. С первого раза никогда не получалось чисто, так что всё равно придётся переписывать черновик.

— Аурика, свет очей моих, — прозвучал смутно знакомый голос. Я оторвалась от текста и посмотрела на парня, загородившего свет. Долговязая фигура, прыщи на лице и нашивка боевика на плече.

— Мы знакомы?

— Мы нет, — он покачал головой и присел на стул рядом, одновременно хватая мою руку и прижимаясь к ней губами. — Но я убежден, что наши с тобой души из жизни в жизнь встречаются вновь. Ты уже чувствуешь единение?

Я прислушалась к себе. Почувствовать получалось лишь лёгкую степень недоумения, внезапный голод и… в туалет хотелось. Засиделась я в библиотеке, пожалуй.

— Слушай, я не знаю, на что ты с друзьями поспорил, но…

— Да как ты могла такое подумать? — ахнул он и приложил мою ладонь к своей щеке. Возмущение было одновременно искренним и чрезмерным. Как в театре, куда нас водили в прошлом месяце. — Я никогда не стал бы спорить на тебя! И любому, кто попробует оскорбить тебя подобным бесчестием, придётся сражаться со мной на дуэли!

Я попыталась отнять у странного парня руку, но хватка у него была железная. Да что ж такое-то, а? Жила себе полгода, никого не трогала, на отработки бегала. И на тебе! Фиктивный дар, фиктивный фамильяр, фиктивный поклонник. Ну не настоящий же он, в самом деле?

— Парень, я тебя даже не знаю, — начиная потихоньку закипать, попыталась достучаться до него я. Ладони боевика вспотели, глаза смотрели на меня неотрывно. Зрачки его были настолько расширены, что я едва смогла их различить. — Так что отпусти, пожалуйста, мою руку.

— Да, любовь моя, — выдохнул он. — На тебе, наверно, тёмные чары? Поэтому ты не можешь меня вспомнить! Но я знаю, как их разрушить… один поцелуй истинной любви уничтожит проклятие!

— Никаких поцелуев! — воскликнула я, уворачиваясь от губ сумасшедшего. Как назло Букмаро умчал куда-то по своим кошачьим делам: то ли когти драть, то ли мышей жрать. И библиотекарь отсутствовала. Поэтому в пустом читальном зале были только я и псих, мечтающий меня расколдовать. — Убери руки, иначе я тебя самого так прокляну, что сможешь всю жизнь только лягушек целовать. Понял?

Он замер, обиженно взирая на меня снизу вверх. Но кивнул. И я стала собирать сумку, не отрывая взгляд от парня. Он так же внимательно следил за мной, только не с опаской, а с умилением. Так обычно смотрят на неразумных детей, которые в пять лет играют всамделишную свадьбу.

По спине прошёл лёгкий озноб. Я закинула сумку на плечо и попятилась от боевика, медленно ступая к двери. Эссе можно и в комнате закончить. Лучше писать под болтовню Сельмы, чем уворачиваясь от поцелуев сбрендивших магов. Да, не успела посмотреть литературу о проклятиях, но Букмаро всё равно был уверен, что в общем доступе её не будет.

Отойдя на достаточное расстояние, я резко повернулась и бегом припустила к выходу. За спиной раздался восторженный вопль и громогласное: «Юстас и Аурика навеки!»

Мать моя женщина, отец сапожник, угораздило же!

Я отчаянно зевала, прикрываясь стопкой листов, чтобы не выглядеть совсем уж неприлично. Мне-то без разницы, но высокородные одногруппники морщили носы. Если бы они увидели, как мой отец обедает, целое поколение некромантов слегло бы с сердечными приступами.

— Студентка Ботем, — объявила леди Шилли. — Ваш черёд!

— Ах, да! — я встрепенулась и скользнула взглядом по тексту.

Всю ночь долбанутый на голову Юстас пел серенады под окном. Уж его и водой пытались облить и горшками сверху закидали. Выставил себе щит и продолжил выть на луну. На меня то есть. Потому что я — луна его сердца и солнце его души. Я уснула под утро, размышляя, как его угораздило влюбиться, если мы не были знакомы и виделись лишь раз. Ровно в тот момент, когда Букмаро стал фиолетовым.

— Кхм-кхм… — я прочистила горло и начала читать вслух. — Уверены ли вы, что истинная пара — безусловное благо? Среди многочисленных трудов учёных такая гипотеза рассматривается как непреложная истина, свершившийся факт. Однако давайте взглянем на ситуацию под другим углом. Никто не знает, когда встретит истинную пару и встретит ли вообще. Представьте на мгновение: вы влюбились в кого-то, поженились, у вас трое замечательных детей и общая магическая практика. Семейное имущество, традиции, планы на жизнь. Но вот ваш супруг или супруга уходят в город по делам, а возвращаются с меткой истинности на запястье. Встретились на мостовой с кем-то, кто предназначен богами, и не смогли устоять. Это ведь не измена, не так ли? Лишь уважение к воле богов. Истинная связь стоит над условностями. Но что дальше? Двоеженство как и двоемужество под запретом. Получается, ваш любимый, с кем вы прожили долгие годы, перестанет быть вашим. Ведь истинная пара — благословение богов. Высший дар простым смертным. Посчитает ли брошенный муж или оставленная с детьми жена новый союз возлюбленного — бесспорным благом? Сомневаюсь.

Я сделала паузу и посмотрела как леди Шилли прячет усмешку за глотком чая. Она либо наслаждалась моими размышлениями, либо предвкушала жаркие дебаты.

— «Процветание королевства и магического сообщества важнее», — скажите вы. И будете правы. Однако, есть ли в самом деле какая-то польза обществу от истинных союзов? Я изучила доклады королевской Службы статистики за последние пять лет. И смело могу заявить, что нет прямой корреляции между количеством зарегистрированных истинных пар и ростом количества рождённых магов. Напротив, я могла бы предположить, что зависимость обратная.

Я тихонько выдохнула. Слово «корреляция» подсказал Букмаро, и пришлось сотню раз повторять его, чтобы не ошибиться в самый ответственный момент. Всё получилось, и настроение поднялось. Даже сонливость как рукой сняло. А может, дело было в том, что я собиралась говорить дальше.

— Истинная пара предполагает наличие абсолютной верности. И я согласна, что верность — основа брачного союза, хоть и убеждена, что она должна быть осознанным выбором, а не вынужденным ограничением. Однако есть важный момент, — я снова тихо перевела дыхание, чувствуя, как краснеют щеки. — Абсолютная верность приводит к тому, что у магов не рождаются бастарды. Если бы все аристократы встречали своих истинных, то магия осталась бы доступна исключительно благородным. «Как и завещано богами», — думаете вы. Но все мы помним правление Уродливого Генри, родившегося в результате кровосмешения. Без вливания новой крови со стороны других сословий мы рискуем получить целое поколение ущербных детей.

Уродливый Генри не просто выглядел страшно, он страдал серьёзным душевным недугом. Например, он запретил магам колдовать по чётным дням. От чего и умер. Покушение состоялось в чётный день, и охрана не захотела нарушать закон. То ли изначально не собирались спасать сумасшедшего короля, то ли действительно боялись наказания. На пытки и казни Уродливый Генри имел особую фантазию. Говорят, в Тайной канцелярии целый музей, посвящённый приспособлениям для пыток, которые придумал жестокий правитель. Так что причин у стражи было достаточно.

Упоминание исторического персонажа сработало как надо, однокурсники загалдели.

— Блестяще, студентка, — преподавательница поставила бокал на стол и поаплодировала мне. — Впечатляющий анализ, интересный взгляд. Ни разу не встречала гипотезы о вырождении магического сообщества из-за истинных пар. Конечно, это лишь гипотеза. Но мне понравился ваш ход — довести явление до абсолюта, чтобы показать его вредность. Ранее все ограничивались лишь одним аргументом — можно ли считать истинность превыше любви. Изредка студенты приводят ваш первый аргумент с распадающимся союзом. Но сравнить количество новорождённых магов и зарегистрированных истинных пар — интересное решение. Можем расширить ваше эссе до статьи и опубликовать в «Молодом маге». Подойдите ко мне после занятия, обсудим.

Я бестолково кивнула и оставила свои каракули на столе у леди Шилли. Когда закончила эссе, надеялась, что не получу за него неуд. Но расширить до статьи? Мне⁈

Такие публикации необходимы тем, кто хочет в будущем делать научную карьеру. Я пока не имела представления, чем хочу заняться после выпуска. Робко надеялась на частную практику, но и преподавание — отличный вариант.

На негнущихся ногах я дошла до своего места и упала на стул, продолжая представлять себя за кафедрой Шилли, в её очках и с кружкой-неостывайкой в руках. Да, неплохой вариант. Если выбрать общеобразовательный предмет, то можно не переживать, что получу диплом некроманта без соответствующего дара. Я просто не буду работать по основному профилю. Вот и всё.

— Твои глаза, — завопил за окном Юстас, заставив подпрыгнуть на стуле и схватилась за сердце. — Такие дивные, как небо! Сказать хочу, что любить тебя я буду! И днём и ночью буду-у-у-у!

Я закрыла лицо руками и тихо застонала. С этой песни незадачливый боевик начинал ночью, и его репертуара хватило на добрых три часа песнопения. Может, хоть тут его заткнут?

Никогда не думала, что быть объектом чьей-то влюблённости настолько стыдно и утомительно!

Джеймсу Андеросу никогда не были интересны сплетни. Он не состоял при дворе, не занимался политикой и даже военную карьеру толком не успел сделать. Да, в спину ему что-то шептали. Высшее магическое общество раздражало то, что родовитый лорд не появлялся на балах и раз за разом отказывался от предложенных невест. Отец ещё в добром здравии. Ни землям, ни замку, ни семейным делам ничего не угрожает. Даже матушка перестала вздыхать: «Ты до сих пор холост, Джеймс. Это неприлично». Переключилась на младшего сына. Если Джордж женится раньше брата и обзаведётся наследником, то титул герцога Сурруа перейдёт к нему.

Джеймс не возражал. По молодости его интересовали три вещи: вино, красивые женщины и особо мощные боевые заклинания. Он и выжить-то не должен был после того прорыва демонов, но судьба распорядилась иначе. Что теперь? Логично было бы остепениться. Конечно, должность ректора не прельстит ни одну знатную невесту, но он сам за приданым не гнался. Любви хотелось. Такой, чтобы как у родителей: один раз и на всю жизнь. Истинной любви. Однако интуиция подсказывала — его время ушло. Максимальный возраст, когда можно встретить истинную пару, тридцать три года. В редчайших случаях тридцать пять. А ему скоро тридцать семь. Не срослось. Жениться по расчёту, чтобы успокоить родителей? Нет. Такой обман был противен сердцу. Лучше доживать свой век одному. Герцогов Сурруа наплодит Джордж. Передаст им фамильные черты и фамильный замок.

— Мама будет довольна, — тихо вздохнул Джеймс и вернулся к бумагам.

Сплетни. С каких пор сплетни о влюблённости студентов стали поводом для доклада ректору? Мало ли идиотов таскается за симпатичными однокурсницами? Раньше среди девушек половина не доучивалась до защиты диплома. Выходили замуж. Это в последние десятилетия стало модно сначала получить образование, а потом уже думать о браке.

— Чушь, — продолжал разговаривать сам с собой ректор. — Особенно о признаках использования вредоносной магии.

Привороты делаются на крови. Без вариантов. Сопоставить недавний порез и внезапно вспыхнувшие чувства не так уж и сложно. Жертва сама идёт жаловаться. А влюблённый идиот, поющий по ночам серенады, вполне может делать это добровольно. Тем более Юстас Дюпре. Он, насколько Джеймс знал по предыдущим жалобам, не в первый раз изводит ведьм. Хобби у боевика такое. По-другому, видимо, женское внимание получить не может, вот и замкнуло его на розыгрышах.

— Чушь, говорю же, — ещё раз вздохнул Джеймс, но тут взгляд зацепился за имя девушки. — Аурика Ботем?

В груди стало неуютно. Не потому что проблемная студентка влипла в очередную историю, а по другой причине. Он не мог представить её с Юстасом. Прыщавый, долговязый боевик с глупой ухмылкой и нежная Аурика. Что она в нём нашла? О боги, как она вообще умудрилась обратить на него внимание?

Холод в груди медленно расползался по телу. Здравая часть рассудка спрашивала, какое ему дело. Аурика девчонка. Молодая, импульсивная… Ведьма. Им на роду положено вертеть мужиками, как хочется. Юстас сам виноват. Переборщил с розыгрышами и нарвался на приворот. В отместку за наглость. Добыть кровь боевика чуть легче, чем кровь зельевара. На тренировках бывают ранения. Лекари накладывают бинты, потом выбрасывают их. Если побороть брезгливость и знать, как взломать магическую печать на мешке до того, как мусор отправится в печь… Нет. Аурика не стала бы таким заниматься. Джеймс заглядывал в её разум после взрыва склепа и нашёл то, что его удивило. Чистая девочка. Невинная в лучшем смысле этого слова. Честная, открытая. Легко верит людям и часто именно поэтому попадает впросак. Нет, воровство бинтов не в её стиле. Привороты тоже. Скорее уж Юстас действительно влюбился.

— С кем не бывает? — хмыкнул Джеймс, но от последнего предположения стало ещё хуже.

«Смелость города берёт». Истории с такими настойчивыми ухаживаниями часто заканчиваются свадьбой. Девушкам нравится, когда их осаждают, как крепость. Так им легче поверить в чувства поклонника. А поверив, они начинают убеждать себя, что не так уж он плох. Решителен, верен своим помыслам и готов ради них на многое. Чем не хороший муж?

По телу Джеймса прошла волна жара, превратив глухое раздражение во вспышку гнева.

— Да какое мне дело? Пусть хоть завтра свадьбу играют! Госпожа Ботем получит вожделенный титул даже раньше, чем рассчитывала!

Но здравая часть рассудка вкрадчивым голосом напомнила, что и на брак по расчёту Аурика вряд ли способна. Ей будет претить эта мысль также как ему, Джеймсу. Потому что чистая, верная, честная.

— Ох, лорд Андерос, — пробормотал он, — уж не превозносишь ли ты её до небес? Сам под приворотом, м-м-м?

Но нет. Менталисты устойчивы к приворотам, в этом главное достоинство его дара. Свои чувства Джеймс по праву считал настоящими. Да, ему было дело до Аурики Ботем. Пора бы это признать. Он защищал её от нападок Катрины и от предвзятого отношения родовитых некромантов. Но не пора ли остановиться? Дать девушке жить так, как ей хочется. С Юстасом или кем-то другим…

О, нет. Жар в груди вспыхнул вторым приступом ярости. Перед глазами стало мутно, в голове что-то звенело.

Ужаснувшись такой реакции, Джеймс полез в ящик стола за пузырьком с настойкой жгучего перца. Пара капель на язык помогли вернуть ясность мыслей. Жаль, что стеснение в груди никуда не делось. С телом и мыслями что-то не так. И если приступы будут продолжаться, придётся идти к лекарю. А пока он порвал донос и взялся за следующее письмо.

Букмаро орал, вопил и скатывался с человеческой речи в возмущенное мяуканье. Я накрыла голову подушкой — мало было ночных концертов от Юстаса, так после отработки в подвале и домашки должна слушать заунывные речи престарелого некроманта в теле наглого животного!

— Да замолкнешь ты или нет, чудовище? — захныкала я.

— Собир-р-р-райся, тебе говорю! — Букмаро прыгнул на меня и стал перебирать по покрывалу лапами. — Андерос уехал!

— Да какая мне разница, где ректор? — я скинула кота и села в постели. — Дай поспать. Я устала, измучена и хочу выспаться наконец!

— Я тебе искренне сочувствую, — явно соврал кот. — Но неизвестно, когда ваш р-р-ректор уедет из академии снова. А нам очень нужно почитать фолианты из его личной библиотеки.

— Ничего не понимаю, — вздохнула я и с тоской посмотрела на пустую кровать соседки. Сельму одногруппницы пригласили на ведьминские посиделки. Я от её приглашения отказалась, понимая, что никто там не будет рад выскочке из простых. — С чего ты взял, что у ректора есть книги о проклятиях?

— У него есть древние книги, — напомнил кот об оговорке с лекции Андероса. — Велика вер-р-роятность, что там будет нужное проклятие и нормальный способ деактивации.

Я жестом попросила Букмаро отвернуться и стала переодеваться. Отбиться от настойчивого псевдофамилиара всё равно не выйдет. Проще сделать то, что он хочет и лечь уже спать… Стоп. А что он хочет?

— По-твоему, мы должны влезть в кабинет ректора⁈ Каким образом? Мне красться по коридорам академии, прячась от студентов, потом взломать дверь приёмной своей шпилькой, а дверь в кабинет выбить ногой?

— Чем ты слушаешь? — Букмаро зашипел и повернулся ко мне, за что ответил легкий заряд миниатюрной молнии в нос. — Ай! Не смотрю я, не смотрю. Всё уже успел р-р-разглядеть, пока был обычным котом… Так, не сбивай меня с мысли! В кабинете у Андероса ничего интересного нет, а вот от его башни эманациями так и тянет! Так что пробраться нужно не в кабинет в академии, а в апартаменты!

Я застегнула блузку и слегка задумалась. Не проще ли будет засунуть кота обратно в амулет? И пусть дальше там сидит, перевоспитывается. Может, через пару веков его найдет более подходящая ведьма?

Совесть тут же подняла голову, мне стало неприятно от своих трусливых помыслов. Несчастный некромант и так восемь жизней прожил, ожидая спасения. Понятно, что ему не терпится снять проклятие. Даже, если залезть придётся в башню ректора.

— Пекло с тобой, — вздохнула я, накидывая плащ. — Пойдём к ректору. Надеюсь, он вернётся не скоро.

— Думаю, к утру, — Букмаро с разбегу прыгнул на дверь, повиснув на ручке.

Так вот как он уходит из комнаты один?

— С чего ты взял?

Я накинула на нас лёгкую завесу невидимости. Разумеется, мы никуда не пропадали и не становились прозрачными, но заметить нас теперь получилось бы только хорошенько приглядевшись. Мы с Сельмой частенько так прокрадывались мимо вахтерши. Магическая система, конечно, засекала, поэтому комендант и доложил ректору о нашей поздней прогулке. Но на вахте лишних вопросов не задавали, а слепки ауры на входе проверяли редко — в случае взрыва склепа, например.

— Если мужчина поздним вечером бреется и надевает всё самое лучшее, то едет он к любовнице. Это тебе на будущее. Вдруг муж попытается налево свер-р-рнуть? Наплетëт тебе про клуб лордов, важные дела или больную матушку.

Мысль о том, что ректор уехал к любовнице показалась неправильной. Я знала, что у мужчин есть потребности. Беседа с мамой о том, почему нельзя ходить поздно вечером на чай к парням, состоялась уже давно. И несколько раз я успешно избегала участи стать одной из обманутых девушек, которые потом принесут в подоле и непременно сопьются. Но почему-то думать о том, что у ректора где-то есть любовница, было неприятно. Это как внезапно узнать, что автор твоих любимых приключенческих романов воровал все сюжеты. Или что отец, который всю жизнь учил тебя честности, на самом деле ворует у прохожих.

Мир будто слегка задрожал, готовый обвалиться на голову. Я сделала глубокий вдох и потом выдохнула.

В чём дело? Откуда такое разочарование? Лорд Андерос холостой мужчина, молодой и очень красивый. Мужественный. Логично, что у него есть женщина. Скорее всего, не одна. Если уж женатый молочник Густав бегал по трём разным вдовам, несмотря на одышку, лишний вес и неприятный запах изо рта, то что говорить о ректоре?

Покачав головой, я постаралась выбросить из головы образ гипотетической любовницы Андероса. Почему-то мне казалось, что она будет похожа на леди Таунсенд. Красивая, богато одетая и стервозная донельзя.

— Каким надо быть идиотом, чтобы загулять от ведьмы-некроманта? — вполголоса фыркнула я. — Проклянет насмерть, потом поднимет и снова проклянет. А то и вовсе для опытов оставит.

— И то верно, — внезапно согласился кот. — Как выяснилось, есть маги, которым лучше хранить вер-р-рность. А то и тебе худо придётся, и второй стороне адюльтера.

Видимо, говорил недофамилиар о своей ситуации. Не измени его любовница своему мужу, тот не проклял бы некроманта. Букмаро прожил бы долгую жизнь, мог бы даже встретить любовь.

— Вот где начинаешь ценить истинные пары, — заметив, что кот погрустнел, я попыталась слегка свернуть с темы. — Кстати, я говорила, что леди Шилли предложила расширить эссе до статьи и отправить в «Молодого мага»? Мы уже набросали план и источники. Если бы не отработка, я начала бы работать сегодня же!

— Юным леди всегда нравилась тема истинных, — Букмаро хитро блеснул глазами. — В моей молодости многие пытались найти обряд, позволяющий ускор-р-рить встречу с предназначеной половинкой. Особенно яростно копали почему-то ведьмы. Уж они и сапог через забор кидали, и с зеркалом на перекрёстке торчали, и свечи на воск топили да в молоко сливали. Не знаю, получилось у них что-то или нет. Исходя из магической теории, наиболее эффективным должно быть…

Под рассказы Букмаро о способах гадания мы дошли до башни в пять этажей. Я прищурилась, выискивая магическую защиту.

— Обязательно что-нибудь попробуем с Сельмой в ближайшее полнолуние, чтобы проверить твои гипотезы, — перебила я очередной научный факт. — Сейчас лучше сосредоточь все знания и умения на том, как мы попадём внутрь.

— Я вр-р-роде снял защиту, — Букмаро подошёл к стене и положил фиолетовую когтистую лапу на каменную кладку. — Неплохой маг ваш Андерос. Самообновляемые чары наколдовал. Видимо на случай, если, уходя, забудет включить защиту. И так красиво спрятал, стер-р-рвец, что даже хозяин Пекла не найдет.

— И что теперь? Идём обратно?

— Конечно, нет! — недофамилиар фыркнул. — Просто буду внимательно следить, чтоб чары не вернулись на место. Да не переживай так, тут всего четыре умертвия замуровано. Любой вшивый некромантишко справится.

— Напомню, что некромантишко я лишь номинально, — проворчала я, но, повинуясь жесту кота (боги, как я докатилась до такого⁈), повернула дверную ручку и вошла в слабо освящённую башню. На первом этаже располагалась круглая гостиная. Диван, пара кресел, стеллажи с книгами. Букмаро деловито прошёлся по комнате и покачал головой, хвостом указывая на винтовую лестницу. Второй этаж — домашний кабинет ректора. Интерьер почти полностью совпадал с тем местом, где он отчитывал нерадивых студентов. Тут тоже были книги. Много-много книг.

Букмаро подходил каждому стеллажу и прикладывал лапу, зажмуриваясь. Потом отходил и качал головой. На четвёртом нам повезло. Он даже замурлыкал! Не шкаф, конечно, а мой фиолетовый сообщник.

— Защиту выставил, негодник, — Букмаро так радовался, будто точно знал, что среди книг есть рецепт спасения. — Щ-щ-щас я её…

Он убрал лапу и отошёл на пару шагов. Я нетерпеливо подлетела к стеллажу и открыла дверцу, взглядом уже выискивая на корешках что-нибудь о проклятиях.

— Древнейшие проклятия, их влияние на формирование магического сообщества и обрядоведение как один из компонентов противодействия отступникам. Оно?

— Доставай скорее!

Я с трудом вытащила толстенный томик из тисков других древних книг и села за ректорский стол. Лампа никак не желала зажигаться и мне пришлось наколдовать светлячок. Зато читать так было удобнее. Фолиант писали от руки не самым разборчивым почерком.

— Аурика, — позвал Букмаро.

— Читаю я, не торопи. Любовные проклятия и методы лечения срамных болезней? Нет, вряд ли твой случай можно назвать срамной болезнью. Дальше. Хм… Жертвоприношения и особенности выявления жертв среди умертвий. Теория и практика. А как они сюда практику добавили?

— Аурика!

— Всё-всë, не отвлекаюсь. Так, а если это прелюбодеяние как способ борьбы с тёмными помыслами? Похоже на твою ситуацию, как думаешь?

— Аур-р-рика! — В третий раз позвал Букмаро.

На этот раз почему-то голосом ректора. Я подняла взгляд и с испугу запустила в незваного гостя светлячком, одновременно чрезмерно напитав его магией.

Ректор поднял руки, инстинктивно защищаясь от светового шарика, и щелкнул пальцами, чтобы развеять его. Теперь некромант-менталист хмуро смотрел на меня. С его волос стекала вода. На плечах остались клочки пены, а ещё… он был голым! Поджарый мускулистый торс блестел от воды, каплями скатывающейся к… полотенцу.

Я облегченно выдохнула, но тут случилось совсем уж невероятное. Хлипкий узел на набедренной повязке лорда Андероса развязался, и полотенце свалилось на пол. Мы с котом замерли с одинаково открытыми ртами.

Подумалось, что мама меня обманула. Не может же всерьёз оказаться так, что вот это тот самый «мужской корень», который погружается в «женские ножны» для продолжения рода⁈ Он же… оно же…

— Вот это болт, — ошарашено выдохнул Букмаро. — Аурика, закрой глаза. Тебе рано такое видеть.

Я с трудом осознала, что нагло пялюсь на ректора, затем послушно зажмурилась и для верности закрыла лицо руками.

Сельма как-то на выходных выкрала книжку из библиотеки бабушки. Откровенный любовный роман с картинками. Теперь я не могла никак перестать представлять ректора на месте главного героя, который почему-то нёс поднос с завтраком в спальню возлюбленной. Не уверена, что в той книге была такая сцена. И уж точно главной героиней была не я.

Но картинка никуда не желала уходить, лишь сменилась на другую. Роскошная спальня, треск камина и ректор в полотенце выходит из ванной. Осторожным и неотвратимым хищником он медленно приближается ко мне и хрипло говорит:

— Какого демона вы тут делаете, студентка Ботем⁈

Джеймс успел вернуть полотенце на голые бёдра и теперь осматривался в поисках одежды. Как назло, в рабочем кабинете хранились только книги, письма и артефакты. Не прикрываться же полным собранием сочинений Антониуса Чехонте. Хотя тридцати с лишним томов хватило бы, чтобы обложить всю нижнюю часть тела. Глупейшая ситуация! Он задремал в остывающей ванне, а когда услышал шум, бросился к нарушителю с боевыми заклинаниями наперевес. Куда торопился? И почему, пожри их демоны, не очнулись охранники-умертвия? Аурика первокурсница. Она никак не смогла бы дезактивировать охранный контур.

— Госпожа Ботем, я жду ответ.

Девушка лишь сильнее прижала ладони к лицу. Тонкие пальцы дрожали от страха. Всегда аккуратно завитые светлые локоны в беспорядке разметались по плечам. Зато её фамилиар был доволен. Ещё бы. Такой конфуз со стороны ректора. Будет о чём посудачить с другими духами-помощниками. А где духи, там и их хозяйки. Ведьмы.

Дрянной день. Сначала нелепый донос на Аурику, потом приступ за приступом. Он помчался к лекарю, но прямо в дороге передумал. Стыдно стало. В голове не укладывалось, как он будет рассказывать о причинах недуга. «Приревновал студентку к другому студенту». Несусветная чушь.

— Аурика не молчи, — мурлыкнул фиолетовый кот. — Не то лорд Андерос что-нибудь себе отмор-р-розит. Прохладно в башне.

— Ой, а где я? — студентка осторожно взглянула на него сквозь пальцы. — Надо же, как я сюда попала, лорд-ректор? Ох, опять ходила во сне, да?

— Мда, — Джеймс пожевал нижнюю губу и пошёл к столу, чтобы сесть. — С фантазией у вас всё сложно. Дайте угадаю. Идея ограбить мой кабинет принадлежала вашему фамилиару, верно? Он сразу показался мне странным. Уж не демон ли вселился в обычного домашнего кота?

— Обижаете, лорд, — фыркнуло животное. — Мой род древнее вашего, а происхождение сделало бы честь королю. Неужели это не очевидно по окрасу шерсти? Так рассмотрите его внимательнее. Благор-р-родный аметистовый.

— В подпалинах и проплешинах он будет смотреться ещё лучше, — пригрозил Джеймс, с удовольствием пряча голые ноги под столом. Оставалась грудь и руки, но, если набросить на себя иллюзию… Ой, дурак, почему сразу так не сделал? Хотел покрасоваться разворотом плеч перед девчонкой? Дважды дурак. Он для неё стар и совершенно не интересен. — Аурика, уймите помощника! Чтобы через два мгновения духа его в кабинете не было. Он мешает разговору и дурно на вас влияет.

Аурика отвела руки от лица и облегчённо выдохнула, хотя румянец никуда не делся.

— Букмаро, иди в комнату, пожалуйста, — тихо попросила она. — Пока тебе действительно хвост не подпалили.

Но фиолетовый наглец даже не подумал подчиняться. Сел на свой пушистый зад и принялся умываться.

— Занятно, — протянул Джеймс, привычным движением водружая на нос самодельный артефакт-пенсне. — Свечение вокруг него не жёлтое, как положено фамилиарам и даже не красное, как у демонов. Призрак? Внутри живого кота?

— А у вас, лорд Андерос, не только причиндалы знатные, но и мозги имеются, — облизнулся кот. — Мур-р-р-р, в корень зрите.

— Он не призрак, — запальчиво возразила Аурика. — Наверное, не призрак. Но точно не демон. Я вам клянусь, Букмаро безобиден. Он заперт в теле кота, а раньше был человеком. Восемь жизней назад. Его проклял маг за то, что он… М-м-м… Плохо себя повёл. Никаких преступлений, не подумайте. И я не собиралась вас грабить, просто в библиотеке нет ничего о проклятиях до того, как ими стали заниматься ведьмы, понимаете? А у вас древние книги. Вот мы и подумали, что уж тут может найтись заклинание или зелье, чтобы Букмаро расколдовать. Ну, сделать его человеком.

Искушение снова нырнуть в её разум было нестерпимым. Джеймс почти отпустил силу, но героически остановил себя. Лучше бы иллюзией занялся. Продолжал ведь сидеть полуголым перед студенткой. И назло всем праведникам не чувствовал угрызений совести. Наоборот, ему было приятно замечать, как она украдкой на него поглядывает. Комкает оборку платья и краснеет пуще прежнего. Чистая, невинная девушка.

— Допустим, я вам верю, студентка Ботем. И книги по древним проклятьям в моей коллекции действительно есть. Но зачем пробираться в башню тайком? Вы могли подойти ко мне на лекции и честно во всём признаться.

— Я боялась, что вы назовёте историю Бумаро чушью, — пробормотала она вполголоса. — Или, что ещё хуже, сочтёте его опасным и решите убить, желая уберечь студентов.

Кот посмотрел на неё ласково, а на Джеймса с осуждением. Похоже, ему нравилась хозяйка. Или невольная компаньонка, кто разберёт, в каких они отношениях?

— Однако взлом с проникновением не выход, — в нём проснулся строгий учитель. — Вы сами могли пострадать от ловушек. Я оставил стражников в стенах. Кстати, как вы обвели их вокруг пальца?

Ответа не требовалось. Кот буквально раздувался от гордости. Он ещё и некромант? Вернее, дух, запертый в теле животного. Вдвойне занятно. И ошибки быть не может. Только тех, в ком течёт сила смерти, стражники башни могли пропустить без боя. И то нужно знать, как на мгновение перехватить нити контроля. Уметь это делать. Нет, Аурика точно не причём. Всё сделал кот.

— Ну я же н-некромантка, — она попыталась гордо расправить плечи. — Заклинание там… Руны вроде бы.

— Ладно, — сжалился Джеймс. — На первый раз прощаю. Но поклянитесь мне, что больше не в одну авантюру с этим фиолетовым разбойником не впутаетесь. Умеете клясться именем богов?

— Не вздумай! — кот угрожающе зашипел и выгнул спину. — С такой фор-р-рмулировкой клятвы что угодно можно считать авантюрой.

— Тогда он останется здесь. В моём кабинете, — припечатал Джеймс. — Как вы верно выразились, чтобы не навредил другим студентам.

— А давайте Букмаро сам поклянётся, что не навредит студентам? — предложила Аурика. — Он же тоже маг, клятва сработает. Я не хочу оставаться без помощника, он хоть и необычный, но мой фамилиар. Пожалуйста, лорд Андерос.

И она мило захлопала ресницами. Ещё и руки на груди сложила. Вот что делала, а? У него по телу прокатилась волна тепла, опасно сконцентрировавшись в паху. Зря не поехал к лекарю. Тело всерьёз бунтовало.

— Хорошо, — ответил он, с ужасом осознав, что в голосе появились низкие вибрирующие ноты. Если так будет продолжаться, то не фиолетовый кот, а он, Джеймс Андерос, станет опасен для Аурики. — Пусть поклянётся.

Кот довольно взмахнул хвостом, расплылся в улыбке и отчеканил древнюю формулировку так, будто ещё вчера упражнялся. От зубов отлетало. Трижды занятный маг. Надо будет углубиться в книги. Такой экземпляр заслуживает всестороннего изучения. И тем более не хочется оставлять его с Аурикой. Но он уже разрешил.

— Всё у вас, студентка Ботем? Книги я подберу сам и отдам вам на лекции. Придётся придумать заковыристую тему курсовой. Как раз по проклятиям и некромантским способам снять их. Справитесь? Чтобы не вызывать подозрений.

— Справлюсь, — понуро кивнула она. — Статья по деловой этике мага, курсовая по некромантии. Скоро на целое издание в «Молодом маге» материалов накоплю.

«Замахивайтесь сразу на монографию», — хотел пошутить Джеймс, но передумал.

Кивнул, что она может уходить. Этикет требовал встать, провожая даму, но здравая часть рассудка подсказывала, что не стоит этого делать. Не сейчас. Не в полотенце на бёдрах.

— Доброй ночи, лорд Андерос, — прошептала она и, подхватив кота на руки, удалилась.

Нет ничего более странного, чем видеть своего ректора без одежды. Добравшись до кровати и рухнув лицом в подушку, я боялась, что теперь больше никогда не смогу нормально смотреть ему в глаза. Буду вспоминать то, что открылось, когда упало полотенце. О, Великая Мать, возглас Букмаро до сих пор звучал в ушах. Это неприлично! И ещё более неприличным оно было потому, что я поняла, о чём речь.

— О боги, — тихо застонав, я накрылась одеялом с головой.

Щёки пылали. Видение обнажённого мужского тела преследовало меня. Такого сильного и совершенного. Я сравнивала лорда Андероса со статуей? Забудьте. Ни один мраморный красавец во дворе академии и близко рядом с ним не стоял. Мне хватило мгновения, чтобы запомнить каждый изгиб рельефных мышц, каждую белёсую чёрточку шрама. И даже тёмную поросль там, внизу.

— О боги! — Мой стон перешёл в глухой рык.

Голова кружилась. Тело бил озноб и казалось, что я вот-вот сойду с ума. Он же ректор. Мой учитель. Завтра он принесёт на занятия редкие книги, зачитает придуманную тему курсовой, а я? Буду пялиться на носки его ботинок и гадать, прикрывает ли форменный китель то, что положено прикрывать, или мне лучше не поднимать взгляд?

Издав ещё один рык, я сбросила одеяло и села в кровати. Заснуть вряд ли удастся. Повторить бутылку с заклинанием сна? Нет, по инструкциям от Букмаро я больше ничего делать на буду! Фиолетовому недофамилиару повезло, что он сбежал, даже не попытавшись проводить меня до общежития. Иначе я запустила бы в него молнией и надолго оставила без обедов из столовой! Негодяй. Подлец! Правильно его прокляли двести лет назад. И мне стоило бы увеличить срок его заточения, а не искать спасения. Но сделанного не воротишь. Теперь лорд Андерос знает о наших проблемах. Чем демоны не шутят, вдруг найдёт рабочий способ снять проклятие?

— И Сельма до сих пор у ведьм! — пожаловалась я вслух. — Ну совсем некому меня утешить.

К рассвету после десяти кругов по комнате и двух чашек успокаивающего чая я всё-таки уснула. Провалилась в кромешную тьму, как я надеялась, без сновидений. Не тут-то было.

Я снова стояла перед лордом Андеросом. Мы были одни в аудитории. Он опирался рукой на кафедру, а по загорелому телу катились прозрачные капли воды.

— Аурика, вы должны были подготовить курсовую две недели назад. Чем вы занимались?

Я не знала, не помнила. Вроде бы уже минуло лето, осень, близились экзамены в конце года, а я действительно не готовилась. Потянулась, чтобы стыдливо скомкать оборку юбки, и не нашла одежду. Стояла голая наполовину. Короткая рубашка едва прикрывала грудь, а дальше… Ничего.

— Аурика, я жду ответ.

Он вышел из-за кафедры. Я попыталась зажмуриться, но лишь впустую потеряла время. Не заметила, как Джеймс оказался рядом. Коснулся меня, а затем обнял, прижимая к своему горячему телу. Тумана в глазах стало больше. Очнулась я на полу, чувствуя, как болезненная тяжесть разливается внизу живота. Мы делали что-то стыдное, неправильное. Я тяжело дышала и цеплялась за мужские плечи.

— О Джеймс, не надо, прошу нет.

Но с языка не сорвалось ни слова. Меня никто не слышал. Страх пропал, стало очень хорошо. Тепло. Жарко! Я выгибалась дугой и стонала от удовольствия, чувствуя, как ощущения прорываются из сна в реальность. Понимала, что я действительно мечусь в кровати, пытаясь крепче сжать ноги, но остановиться уже не могла. Наоборот, молила эту вспышку прийти быстрее. Ещё. Да.

— О Джеймс!

По телу прокатилась судорога. За мгновение я словно сжалась в точку и тут же взорвалась, рассыпавшись сверкающими осколками. Так легко стало, так свободно. Но сон исчез окончательно. Я открыла глаза.

— Аурика! — Солнце заливало комнату. Сельма склонилась надо мной и трясла за плечо. — Тебе плохо? Где болит? Позвать лекаря?

От одной мысли, что лекарь может догадаться, почему я кричала во сне, бросило в жар. Хотя до того момента я была уверена, что щёки пылают уже максимально. Ещё полградуса, и сам воздух вокруг меня загорится!

— Приснилось всякое, — ответила я непривычно хриплым голосом. Прокашлялась и добавила: — Кошмар приснился.

— Я ужасно за тебя испугалась! — подруга подала стакан воды. — Что хоть снилось?

— Э-э-э… Ну… Там было… Ректор хотел меня убить, а я бежала, бежала, бежала и никак не могла убежать.

— Догнал, получается? — промурлыкал Букмаро.

У меня сразу же возникло подозрение, что фиолетовый прохиндей точно знал, какой «кошмар» мне снился. Догадался? Или сон вообще наведённый? А что? Вон, с Таунсенд он так и поступил. Правда, моими руками, однако сути дела это не меняло.

— Догнал, — подтвердила я уже более твёрдым тоном. — Догнал и говорит: «Аурика, пойдём ужинать! Я из твоего кота приготовил потрясающее рагу!»

— Ох, — Сельма прикрыла рот ладошкой. — И что? Заставил есть?

— Да, а шкурку его пустил мне на теплую шапку, — я вернула подруге стакан. — Вот такой кошмар. Как думаешь, сбудется?

— Нужно в лунный календарь глянуть, — совершенно серьёзно ответила она. — Но на всякий случай иди умойся и прочитай заговор. Слова знаешь?

— Куда вода, туда и сон, — припомнила я. — Который вообще час? Нам не пора собираться на учёбу?

— Рановато, но вряд ли мы успеем доспать, — Сельма зевнула. — Засиделась я вчера у девчонок. В следующий раз в будние не пойду.

Утро потекло своим чередом. И только странная лёгкость в теле, мои пунцовые щёки и хитрая морда Букмаро напоминали, что ночью со мной происходило нечто неприличное и волнительное.

«Призыв потусторонних сущностей» и «Управление умертвиями» ректор читал сам лично. Ещё и практику вёл. В итоге расписание было составлено так, что нам предстояло видеться ежедневно. Иногда первой парой, иногда — последней. Я бы очень хотела «проспать» и занятие пропустить, однако именно сегодня утро наступило слишком рано. А нагло прогулять не позволяли совесть и… Букмаро.

Фиолетовый обормот подгонял меня со сборами, мешал сделать домашку (раз уж освободилось время, я пыталась потратить его с пользой) и всячески измывался, намекая на инцидент в башне. Будто я хоть на минуту могла о нём забыть. Да у меня перед глазами всё время стоял образ обнажённого ректора! И знаете, что самое страшное? Ректор — менталист. Если верить слухам, сильнейший в королевстве. Сколько мгновений ему понадобится, чтобы залезть ко мне в голову и прочитать все непотребные мысли, увидеть все неприличные образы и услышать жаркие стоны из моего сна? Вот и я думаю, что хватит пары ударов сердца!

Я же сгорю со стыда. Намертво сгорю.

— В наше время лекциями не увлекались, — ворчал Букмаро, пока я вытаскивала на парту учебники и тетради. — Студенты пр-р-рактически ночевали в морге и на кладбищах. Уже на первом курсе с одного взгляда могли определить причину смерти у свежего трупа.

— Это, наверное, не сложно, — предположила я. — Если у человека нет головы, вряд ли он умер от удушья.

— Зря ты так говоришь, — кот запрыгнул на парту. — Вот, например, был случай. Мужчину подр-р-рал медведь. Всё тело в глубоких длинных ранах. Казалось бы, очевидно, что умер он от потери крови или от повреждения внутренних органов. А на самом деле? Сердечный приступ! Испугался медведя и буквально умер от страха. Мне за этого несчастного на первом курсе автомат поставили.

Я вполне искренне восхитилась, а потом в аудиторию стали заходить мои одногруппники. Парни кивали, кто-то равнодушно, кто-то с любопытством разглядывая фамилиара. А девушки задирали носы и высокомерно фыркали.

— Добрый день, будущие коллеги, — улыбнулся ректор, заходя в аудиторию.

Мне показалось, он взглядом нашёл меня и кивнул персонально. Мне в то же мгновение стало нечем дышать. Кот мерзко хихикал рядом, что нервировало ещё больше. Теперь я понимала мага, проклявшего это фиолетовое чудовище.

— Сегодня я предлагаю первую часть занятия уделить организационным вопросам. Понимаю, что семестр едва успел начаться, но всё же рекомендую приступить к курсовым работам. Так у вас будет время проработать теорию, уделить внимание практике и отредактировать рукопись в соответствии с требованиями. Типовые темы староста вам сейчас передаст. Темы закреплены за научными руководителями, как вы понимаете. У каждого раздела некромантии своя специфика.

Самый серьёзный из некромантов подошёл к ректору, получил стопку исписанных листов и тут же запустил их гулять по рядам. А лорд Андерос продолжил:

— Студентка Ботем, мы пообщались с вашим прежним научным руководителем. Не переживайте, вы можете продолжить ту работу, что начали на факультете ведьмовства. Немного переиначим тему. Теперь она звучит так: «Базовые отличия некропривязок от кладбищенской порчи и проклятий на смерть», — он замолчал ненадолго. А я перелистнула тетрадь на последнюю страницу и записала тему, мысленно похвалив ректора за то, как он невзначай перешёл к нашей с ним договоренности. — В публичном доступе информации немного, так что я подобрал несколько фолиантов из личной библиотеки. Заберете после занятия. Имейте в виду, что на всех томах привязка к ауре. Так что дать их почитать одногруппникам или продать на чёрном рынке не выйдет.

Студенты-некроманты сдержанно засмеялись на очередную шутку. Но общее веселье разделяли не все.

— Лорд Андерос, а кто будет научным руководителем у студентки Ботем? — угрожающе тихо уточнила девица с первого ряда. Она смотрела на ректора влюблёнными глазами. И я уже успела заметить, как из кожи вон лезла, чтобы запомниться ему. — У нас ведь нет на факультете специалистов по порче. И темы в перечне нет…

— Верно, леди Картум, — ректор кивнул и даже расщедрился на подбадривающую улыбку. — Поэтому научным руководителем у госпожи Ботем буду я. Да, лично. Раз уж по моей инициативе её перевели на другой факультет, облагодетельствовали более сложной темой и нагрузили опасной литературой. К тому же, я всё равно планировал взять одного подопечного с вашего курса.

Я тихонько простонала и закрыла лицо руками. Очередная подстава! Даже мёртвому понятно, как сильно леди Картум хотела писать курсовую под руководством лорда Андероса. И дело не столько во влюблённости, сколько в престиже. Сам ректор!

— Но я тоже хотела бы поработать с вами, — подтвердила Фелиция мои опасения. — Мы говорили на прошлой неделе, помните? Я собиралась взять тему, связанную с боевой некромантией. В моей семье все служат королю. Отец и братья в армии…

— Лорд Кренед заинтересовался вашей курсовой, — тут же ответил ректор. — Как вы знаете, он автор учебника, по которому вам предстоит изучать боевые заклинания некромантов на третьем курсе. Я не смог бы подготовить вас лучше.

— Но он теоретик, — проныла Фелиция. — Мне нужен был руководитель, который практикует, а не рассчитывает векторы на бумаге. О боги, лорд Андерос! Прошу вас. Умоляю!

— Увы, у меня и так слишком большая нагрузка. Больше, чем по одному студенту с курса, я не потяну. Иначе не смогу управлять академией. Так что вами займётся лорд Кренед… Ещё есть у кого-нибудь вопросы? Нет? Тогда предлагаю перейти к теме занятия. Открываем тетради, берём перья…

После лекции язык чесался выразить ректору большое человеческое «спасибо» за подложенную с курсовой свинью. Однако лорд Андерос был слишком горд своей придумкой как передать мне книги и не вызвать подозрений… В общем, я не посмела вымолвить ни слова упрёка. Даже о своём смущении ненадолго забыла. Скромно поблагодарила и забрала книги. В конце концов, ректор не обязан помогать ни мне, ни моему питомцу. А он помогал, вполне возможно подставляясь под неприятности. Кто знает, может, Букмаро сотни лет назад прокляли вовсе не за шашни с замужней женщиной? Мог он творить тёмные ритуалы, устраивать жертвоприношения? Мог. Я, конечно, верила фиолетовому коту. Однако ректор должен заботиться о безопасности всех студентов. А он оставил кота и даже за обман не стал меня наказывать.

Великая Мать, до чего мерзкое ощущение! Я ведь продолжала лгать о том, что обладаю двойным вектором силы, хотя к некромантии не имею никакого отношения. Как же ректор отреагирует, когда тайное станет явным? Разочаруется во мне? Или будет в гневе?

Настроение испортилось. Невеселые думы сделали голову тяжёлой и пустой. Кажется, я даже слышала эхо собственных мыслей.

Та самая подложенная «свинья» в лице Фелиции Картум поджидала меня на тропинке, ведущей к общежитию. Вернее, одной из них, более длинной и уединенной. Студенты прозвали её «дорожкой поцелуев». За высокой изгородью кустов часто обжимались парочки.

А я выбрала её потому, что тут больше всего деревьев, в которые можно шарахнуть молнией. Сбросить излишки магии, чтобы не тащить их в комнату.

Повернуть назад? Наверное, разумно. Зачем обострять конфликт? Тем более с некроманткой, интересующейся боевым направлением. Жаль, что меня уже заметили. Теперь тактическое отступление будет напоминать бегство.

— Вы чего-то хотели, леди Картум? — я старалась говорить уверенно. — Не каждый кавалер готов ждать меня так долго. Разве что Юстас, но его уже неделю не видно. Надеюсь, вы не собираетесь признаваться мне в любви?

Букмаро высунул голову из сумки и взглянул на меня глазами с вытянутым зрачком. По-человечески умными, но по-кошачьи жутковатыми.

— Я плохо на вас влияю, студентка Ботем, — фальшиво вздохнул кот, а потом добавил: — Мне нр-р-равится!

— Отправь свой пушистый мешок демонам в задни…

— Прокляну так, что ни одна старшекурсница не поможет, — перебила я, мысленно себе удивляясь.

Нет, я никогда за словом в карман не лезла, но последнее время в академии каждый встречный считал своим долгом пнуть меня. «Выскочка, протеже, невежда и неумеха». Так что я уже как-то привыкла получать тумаки. Лорд Андерос объявил о курсовой? Что ж, моя жизнь станет чуточку невыносимей, только и всего. Хотя… Что может сделать противная Картум? Она ведь не Таунсенд. Да, с некромантским даром и родословной. Вот только у меня есть дар ведьминский, древний кот-некромант и для подстраховки — вторая особо вредная ведьма с такой же длинной родословной, как у Фелиции.

— У меня к тебе личный разговор, — выцедила некромантка сквозь зубы. — Не для лишних ушей.

— Это фамилиар, — я закатила глаза. — Так что говорить будем при нём.

Дура я, что ли? Отпускать Букмаро, способного любую подляну от первокурсницы разгадать и обезвредить ещё на этапе замысла? Нет-нет-нет. Даже если Фелиция собирается рассказывать о сыпи на неприличных местах, пусть жалуется при нём. Точка.

— Пекло с тобой, — Картум неприязненно поморщилась. — Собственно, разговор будет коротким. Откажись от темы, предложенной ректором. Выбери что-то попроще.

— С чего бы?

— С того, что я прошу по-хорошему. Пока что.

— Да? — мой голос был полон концентрированной иронии. — Какая щедрость.

— Тебе смешно? — Фелиция за один удар сердца оказалась рядом. Теперь она стояла ко мне нос к носу, слегка нависая сверху. — Ты же знаешь, насколько опасно ссориться с той, кого избрала сама Смерть, верно?

— Понятия не имею, — не стала скрывать я. — Зато знаю, как опасно спорить с той, у кого два вектора силы, Картум.

— Для справки, — промурлыкал Букмаро. — Др-р-раки на территории академии запрещены. К моему большому сожалению. А вот в диверсионной деятельности ведьмам нет равных.

— Некроманты тоже кое-что могут, шапка меховая, — огрызнулась Фелиция.

Я не стала в сотый раз напоминать, что я тоже некромантка. Тем более, что на самом деле ею не была. А вот знать об этом высокомерной бледной немочи не полагалось.

— В общем, можешь спокойно фантазировать, как в твоём понимании будет «по-плохому», — я расправила плечи. — Меня устраивает ректор в качестве научного руководителя. И к последствиям нашей с тобой войны я готова целиком и полностью. А ты?

— Я тебя уничтожу, — прищурилась Фелиция.

— Вставай в очередь, — хохотнул Букмаро.

Я обошла одногруппницу и неспешно двинулась к общежитию, краем глаза наблюдая, как мой кот держит наготове магический щит. Не самый эффектный, но толстый и надёжный.

— Всё правильно сделала, Аур-р-рика. Одной врагиней больше, одной меньше. Не принципиально.

Скоро можно будет своих врагов солить и закатывать в банки на зиму. Меня ненавидели малочисленные некромантки, многочисленные ведьмы во главе с самой злобной преподавательницей…

— Кстати, о птичках! Что будем делать с Таунсенд?

Фиолетовый недофамилиар растянул рот в пугающей клыкастой улыбке и загадочно блеснул глазами.

— Всё под контролем, Аурика. Учись пока. Я слежу за ситуацией.

— А с Юстасом? Не то, чтобы я скучала по его серенадам, но как-то слишком внезапно он пропал.

— Др-р-ружки скрутили, — безразличным тоном отозвался Букмаро. Даже принялся деловито вылизывать лапу. — Ходят слухи, что два дня держали в комнатах под тренировочным полигоном боевиков. Поили чем-то, чтобы пришёл в себя.

Я нахмурилась. Дурное предчувствие отзывалось тяжестью в груди.

— Он заболел? Простудился во время ночных серенад?

— Разумом он помутился, — снисходительно фыркнул кот. — А поили сначала вином, потом чем-то покрепче. По запаху так чистый спирт. Мр-р-р-р, одобр-р-р-ряю. Не выродилась молодёжь с боевого факультета. Знают, чем помочь товарищу с разбитым сердцем. Ты, оказывается, роковая штучка, Аурика. Сочувствую лорду Андеросу.

Я тут же вспомнила ночное видение, и жар смущения опалил щёки. Проклятье! Влечение к ректору точно нужно оставить в стороне. Я учиться сюда приехала! Пробивать себе дорогу в жизни. И чего бы там ни думали высокородные студенты, замуж выйти не мечтала. Ни за Юстаса, ни за Джеймса Андероса, ни за любого другого лорда. Я им не пара. Их семьи меня не примут. Так что перспектива на будущее одна — получить диплом мага и устроиться на службу королю.

— Пойдём в общежитие, — решительно заявила я. — Курсовая по некропривязкам сама себя не напишет.

К сожалению, ничего толкового в древних книгах по проклятиям не нашлось. Пять из пятнадцати Джеймс уже просмотрел и отдал Аурике. Может, студентка свежим взглядом заметит больше, чем он. Пока ситуация выглядела следующим образом. Душу Букмаро прокляли на невозможность упокоиться. Вместо череды перерождений его ждала череда переселений из тела в тело. Контейнером назначили кошек. Таинственный недоброжелатель мог выбрать змею, ворона или сову, но предпочёл блохастую шкуру. С чего бы ей становиться фиолетовой Джеймс так и не понял. Человеческие души не окрашивают тела. Возможно, намудрил кто-то из тех, кто уже пытался снять проклятие. Сколько лет оно действовало? И если до сих пор держалось, значит, ни один из стандартных способов его снять не сработал.

— Скверно, — бормотал Джеймс, барабаня пальцами по крышке стола в кабинете. — Кажется, у нас проклятие с конкретным условием. И дух некроманта его не знает. Либо оно невыполнимо.

Лет двести назад любили такие шутки. Частенько проклинали, пока мерзавца кто-нибудь не полюбит. «Чистой, искренней и неподкупной любовью». И какая дева согласится? Особенно, если мерзавец в теле змеи. Не отсюда ли пошла легенда о змее-искусителе? «Он обвивает её тело и шепчет в уши непристойности, лаская шею раздвоенным языком».

Джеймс представил себя на месте проклятого и поморщился. Незавидная участь. Но ещё сильнее было жаль Аурику. Неужели фиолетовый кот выбрал её на роль возлюбленной? А хвост ему не вырвать?

— Лорд Андерос!

Неясный шум в приёмной превратился в возмущённые крики. И спустя мгновение тяжёлая дубовая дверь распахнулась от удара магией. Синие искры посыпались на пол. Стихия воды. Уменьшенное в несколько раз боевое заклинание.

— Лорд Андерос!

В кабинет ворвалась тощая женщина в нелепой шляпе. Ярко-алый котелок густо украсили живыми тюльпанами и прицепили на копну туго завитых рыжих кудрей. Платье было зелёным. К нему полагалась женская версия мундира боевого мага, но посетительница носила знаки отличия прямо на лифе платья. Знаменитый отряд «Кричащие орлы». Там действительно служили стихийники.

— Простите за вторжение, — разгневанная особа соизволила извиниться. — Но ситуация требует расследования. Вопиющий случай! И это в стенах прославленной королевской академии!

— Добрый день, — Джеймс встал, чтобы поприветствовать гостью. В дверях появилась взволнованная госпожа Войкот. А за спиной секретаря ещё кто-то маячил. — Леди…

— Дюпре, — «кричащая орлица» гордо выпятила подбородок. — Вероника Дюпре. Мой сын учится на третьем курсе боевого факультета. Три дня назад я получила письмо от его друзей, что Юстас не в себе. Поёт серенады и хвостом таскается за первокурсницей ведьмой. Конечно, я помчалась к нему с лекарем. И что бы вы думали? Приворот! На крови, лорд Андерос! Эта мерзавка посмела навредить моему мальчику и вероломно собралась за него замуж!

Ах, вот в чём дело. Джеймс вспомнил глупый донос на Аурику и вернулся за стол. Леди Дюпре жестом предложил сесть в кресло.

— Вы подозреваете кого-то конкретного?

У матери Юстаса глаза полезли на лоб.

— Вы издеваетесь? Он мне все уши прожужжал об Аурике Ботем. Кого ещё мне подозревать?

— Привороты делаются на расстоянии, — терпеливо напомнил Джеймс. — И часто делаются на заказ. Так что тот, к кому приворожили, может и не знать об этом.

— Чушь, — отрезала Вероника Дюпре. — «Я не знала, я не виновата» — сказка для глупцов. Поэтому я попросила главу комиссии включить в её состав менталиста. Он уже обследовал Юстаса и выдал заключение. Госпожа Ботем ещё до распределения встречалась с моим мальчиком. В коридоре, случайно. И в подружках у неё две опытные ведьмы.

— Ундина дель Бока и Грета ди Шианле, — громко назвал их имена второй посетитель.

Его Джеймс знал прекрасно. Лерой Вудроф, менталист. — Но допрашивать их бессмысленно. Проще сразу просканировать сознание госпожи Ботем.

Располнел Лерой, постарел немного. Когда они учились вместе в академии, будущий заклятый враг был чем-то похож на Юстаса. Только прыщи умудрялся сводить так быстро, чтобы их появления никто не замечал.

— Добрый день, — кивком приветствовал его Джеймс. — И где же глава комиссии по расследованию вопиющего случая?

— Ждёт мой отчёт, — выцедил сквозь зубы Лерой. Каштановые волосы всё так же лежали мягкими волнами, а лицом менталист напоминал крысу. Тучную крысу. — Пока что мой. Или ты хочешь сразу написать объяснительную?

— Я хочу убедиться, что расследование будет непредвзятым. Кто глава комиссии, Лерой?

— Катрина Таунсенд, — ответила вместо него мать Юстаса. — Кого ещё его величество мог назначить на расследование дела о привороте? Королевскую ведьму.

«Вот теперь всё действительно плохо», — мысленно простонал Джеймс.

К вызовам в кабинет ректора я почти привыкла. Но ещё ни разу за мной не приходил хмурый выпускник боевого факультета в компании госпожи Войкот. Секретарь была сама не своя. Комкала в руках платок, то и дело порываясь вытереть несуществующий пот со лба. Сельма подняла голову от фолианта по ядовитым грибам.

— Что случилось?

— Ох, девочки, — у госпожи Войкот дрожал голос. — Влипла ты, Аурика. На этот раз серьёзно. Вещи с собой не бери. Хотя нет, плащ накинь. Некромантское тебе ещё не выдали, а ведьмовские платья уж больно фривольные.

Я не понимала, что происходит. Оглядела себя и пожала плечами. Платье как платье. Ворот глухой, рукава длинные. А что юбка чуть короче, чем у «отмеченных смертью», так это к швее вопросы. Не ко мне.

— Намекните хоть, в чём меня обвиняют? Не помню, чтобы в последнее время на кладбище что-то взрывалось.

Боевик растянул губы в улыбке, но промолчал. А госпожа Войкот сильнее побледнела.

— В кабинете узнаешь. Поторопись, пожалуйста.

Я забрала плащ из шкафа, жалея, что не нашла Букмаро на его лежанке. Гулял фиолетовый подлец. Обещал, что всё под контролем, а когда нарисовались очередные проблемы, его и след простыл. Как мне готовиться к худшему, если даже идей нет?

До административного здания мы шли в гнетущей тишине. Боевик чуть отстал, вызывая стойкое впечатление, что я под конвоем.

— Интересно, — сказала я вслух. — А тюрьма на территории академии есть или сразу в королевскую отправят? — Секретарь метнула в меня такой испуганный взгляд, что сердце сжалось. — Великая Мать! Только не говорите, что отработкой в подвале я не отделаюсь!

— Тюрьмы нет, — соизволил объяснить боевик. — Но, если комиссия сочтёт нужным, тебя запрут в отдельной комнате в общежитии. Кормить будут. Наверное…

Он открыл перед нами дверь приёмной и замолчал. Проклятье! От волнения уже ноги подкашивались. Из присутствующих я знала только ректора. Лорд Андерос стоял у окна, сложив руки на груди, и внимательно следил за полным, лысоватым мужчиной. Я пыталась прогнать эту мысль, но таинственный гость отчаянно напоминал крысу. Наградили же боги внешностью! И голосом. Вкрадчивым, пробирающим до кишок.

— Добрый день, госпожа Ботем. По заявлению леди Дюпре была создана дисциплинарная комиссия. Вас обвиняют в запрещённом вредоносном воздействии, именуемым приворот. Жертва — юный лорд Юстас Дюпре. Вы признаёте вину?

А женщина в зелёном платье, значит, леди Дюпре, мать Юстаса. Смотрела она на меня так, будто уже читала убийственное заклинание. Неприятная дама. Безусловно симпатичная, но от её взгляда мороз шёл по коже. Зачем бы мне сдалась такая свекровь? Про Юстаса в роли жениха я вообще молчу.

— Вы смеётесь? — на нервах мой язык окончательно развязался. — Привороты не изучают в академии. Не знаю, есть ли по ним книги в закрытой секции, мне было не интересно.

— А за пределами академии вы не могли их изучить? — Приподнял тонкую бровь человек, похожий на крысу. — Скажем, у деревенской ведьмы.

Я сердито сложила руки на груди и приготовилась идти в атаку. Лучшая защита — это нападение, верно?

— Нет, милорд. Я выросла в семье сапожника и ткачихи. Лечились мы у лекарей, а книги по магии я впервые взяла в руки в академии Даркмунд. Я первокурсница. До распределения нам преподавали только общую магию, а после перевода на факультет некромантии я вообще перестала общаться с другими ведьмами. Так что при всём желании не смогла бы ни сделать приворот, ни попросить об услуге кого-нибудь другого.

— То есть, вы отрицаете вину?

Он за дуру меня держит? Было недостаточно того, что я сказала?

— Да, отрицаю.

— Хорошо, — полный мужчина удовлетворённо кивнул и повернулся к ректору. — В таком случае, Джеймс, я буду настаивать на ментальном допросе.

У меня холодок по спине пробежал. Вся бравада немедленно сдулась. Мне нельзя открывать разум лорду Андеросу! Он увидит мои сны и… И вообще.

— Нет, — пискнула я и зажала рот ладонью.

Поздно. Мать Юстаса и пришлый маг вгрызлись в меня взглядами, как Букмаро в кусок мяса.

— Я настаиваю, — повторил «крыса», гаденько усмехнувшись.

Наконец заговорил ректор:

— Не вижу смысла. Госпожа Ботем действительно не смогла бы найти самостоятельно описание приворота. Тем более на крови. Литературу изъяли из закрытой секции библиотеки.

— У Катрины Таунсенд пропала книга, — подала голос мать Юстаса. — Её украли из покоев в академии. Есть заявление в королевский сыск.

Вот тебе и маринованные врагини! То есть засоленные в банку. Леди Таунсенд не успокоилась даже после того, как я ушла на другой факультет. О боги!

— Весьма удачно пропала, — глаза ректора блеснули фиолетовыми искрами. — Не говоря уже о том, зачем леди Таунсенд вообще привезла запрещёную литературу с собой. Лерой, давай заканчивать фарс. Я считаю свою студентку невиновной. Все доносы на неё ложными. Делом Юстаса Дюпре должен заняться королевский сыск. Ищите истинного виновника, а не пытайтесь привлечь к ответственности вторую жертву. Я беру госпожу Ботем под свою защиту. Если понадобится, вызову для неё адвоката из столицы.

— Какая прыть, — съязвила леди Дюпре. — Какая искренняя заинтересованность в том, чтобы выгородить мерзавку. Уж не приворожила ли она и вас тоже, лорд Андерос?

— На менталистов не действуют привороты, — улыбнулся он. — Сомневаюсь, что вы об этом не знали.

Судя по тому, как ярко вспыхнул румянец на щеках леди, она знала, но забыла. И, образно выражаясь, села в лужу. Однако радоваться не стоило. В дело снова вступил крысоподобный Лерой.

— Я всё равно проведу допрос, нравится тебе или нет. А если будешь препятствовать, то комиссия направит письмо королю, и тебя отстранят от расследования. Госпожа Ботем будет официально арестована. Её отправят в тюрьму. Ну как? Я могу сделать то, за чем приехал?

Ректор не показывал, как сильно он зол, но я видела глубокую складку на переносице. Напряжённую позу, сжатые кулаки.

— Хорошо, — тихо ответил он. — Допрашивай.

Я шумно сглотнула горькую слюну. Великая Мать, почему я таскалась с проклятием Букмаро и ни разу не спросила у лорда Андероса, как спрятать свои мысли? Он должен знать! Есть специальное заклинание? Шлем-артефакт? Ладно, поступим так, как подсказывают ходящие по академии шутки.

Я ни за что не буду думать о белой обезьяне! О вёрткой и жутко прыткой макаке с ослепительно белой шерстью. А если вдруг подумаю, то это пустяк. Главное, не вспоминать о красном крокодиле. О его огромной пасти и жёлтых зубах. Сосредоточься, Аурика! Обезьяна и крокодил. Обезьяна и крокодил.

— Вы готовы? — вкрадчиво спросил Лерой.

Я пикнуть не успела, как он взял меня за горло и прижался лбом к моему лбу. О боги, он тоже менталист?

Сухие, узловатые пальцы Лероя касались нежной шеи Аурики. Да, можно проникать в мысли и без физического контакта, но тогда не добиться глубокого погружения. Джеймс был в ярости. Крысоподобный, обнаглевший в край Лерой касался его Аурики. Прижимался к ней, копался в самом сокровенном. Уже разглядел, как обнажённая девушка купается в ванне? Или как просыпается утром, одергивая вниз задравшуюся до груди рубашку?

«Убери руки, мерзавец, иначе я сверну тебе шею».

Мгновения отсчитывались по ударам сердца, а допрос не прекращался. Разум помутился. Джеймс проваливался в темноту, чувствуя, как звериные инстинкты берут верх над хвалёной некромантской выдержкой. Призвать зловредный дух? Послать его в тело менталиста, чтобы сбить с допроса?

Но нет. Выдержка всё-таки победила. Лорд-ректор не стал читать формулу призыва.

— Очень интересно, — промурлыкал Лерой, разрывая контакт. — Не академия, а дом терпимости с молоденькими куртизанками. Джеймс, как тебя угораздило? Лезть под юбку к собственной студентке — дурной тон.

Леди Дюпре вскинулась, как охотничья собака, натасканная на дичь.

— Что вы имеете в виду, лорд Вудроф? Потрудитесь объясниться!

— Извольте, — менталист поклонился, отступив на шаг от Аурики. На её щеках спелым яблоком горел румянец. — В воспоминаниях госпожи Ботем есть сцена весьма фривольного содержания. Наш доблестный лорд Андерос, прославленный некромант, взял свою студентку прямо в аудитории. На полу возле кафедры. Не постеснялся приоткрытой двери. Сорвал одежду, повалил на пол…

— Избавьте меня от подробностей, — брезгливо поморщилась мать Юстаса. — Я прекрасно знаю, что из себя представляет госпожа Ботем. Но от вас, лорд-ректор, я не ожидала.

— Это был сон! — крикнула Аурика. — Неужели вы не отличаете правду от фантазии? Какой же вы тогда менталист?

— Бедное дитя, — Лерой протянул руку, чтобы погладить её по щеке, девушка увернулась. — Конечно, сон. Именно так ректор говорил вам, чтобы оправдать свой ужасный поступок? Надеюсь, он не принуждал вас силой?

— Хватит, Лерой, — дёрнулся Джеймс. — Ничего не было.

— В самом деле? — Вудроф хищно облизнулся. — Совсем ничего? Ты не приглашал госпожу Ботем в свою башню и не выходил к ней из ванной в полотенце? Которое потом упало. Ах, да. Она сама пришла. Так ведь оправдываются все растлители юных дев?

Тут было нечего возразить даже Аурике. Она стыдливо опустила взгляд и кусала губы. Чем косвенно подтвердила обвинения и окончательно уничтожила свою репутацию. Бедная девочка. Что на неё сейчас обрушится? Леди Дюпре, хоть и была водницей, но взвилась пламенем до небес.

— Потаскуха! Безродная девка, раздвигающая ноги перед каждым попавшимся на пути аристократом! Поняла, что на менталистов привороты не действуют, за моего Юстаса взялась? Дрянь! Мой сын не будет покрывать твой блуд! Воспитывать ублюдков, нагулянных от других. Я сгною тебя в тюрьме! Мерзавка. Шлюха!

Нестерпимо хотелось влепить ей пощёчину. Только так мозги вставали на место. Но Джеймс знал более изящный способ. Он заклеил ей рот. Мелкое, не причиняющее вреда некромантское заклинание. На живых оно тоже действовало.

Пару мгновений никто не понимал, почему леди вдруг замолчала. Хлопала глазами и пыжилась изо всех сил. Однако с языка и плотно сжатых губ не сорвалось ни звука. А потом Джеймс развеял заклинание.

— Довольно, лорды и леди. Моя личная жизнь и моральный облик госпожи Ботем не имеют никакого отношения к привороту. По делу, как я понимаю, ты ничего не нашёл? Да, Лерой?

— Отчего же, — не унимался заклятый недруг. — По существу многое отыскалось. Я всё отражу в протоколе и вызову на допрос новых свидетелей. А ты сам должен догадаться, что лишаешься возможности защищать госпожу Ботем. Ты лицо предвзятое. Со всех сторон заинтересованное. Глава комиссии отстранит тебя от расследования. И подозреваемая студентка поедет в тюрьму.

— На каком основании? — глухо зарычал Джеймс. — Она не совершила ни одного деяния, опасного для общества. И связь со мной не повод её арестовывать.

— Но достаточный повод, чтобы изолировать вас друг от друга, — Лерой расцвёл самой мерзкой из своих улыбок. — Закон, правила и здравый смысл на моей стороне. Протяните руку, госпожа Ботем. Подозреваемые во вредоносном магическом воздействии обязаны носить блокирующий браслет.

Аурика побледнела. Первый раз слышала о подобном артефакте или испугалась именно потому, что старшекурсники успели рассказать? Ношение браслета любой маг тяжело переносит. Бессилие само по себе неприятное чувство. А уж полный блок на магическом даре, ощущение пустоты внутри даже самых сильных духом способны медленно свести с ума. Лерой та ещё мразь. По негласному кодексу чести женщин, совершивших мелкие проступки, в антимагические кандалы не заковывали. Но Вудрофу доставляли удовольствие чужие страдания. Особенно, если его жертва так молода и красива, как Аурика.

Джеймс не мог смотреть ей в глаза. И чувствовать на себе её полный боли и надежды взгляд тоже не мог. Он её вытащит. Он затолкает ложь Лероя ему в глотку. Но сейчас руки связаны. Ментальный допрос считался истиной в последней инстанции. После него выносились смертные приговоры. И лорд Вудроф зачем-то лгал. Рисковал честью и свободой. Был уверен, что Джеймс ничего не сможет сделать? Почему?

— Меня отчислят? — тихо спросила Аурика.

— Разумеется, — Лерой защёлкнул на её запястьях браслеты. — Все формальности будут соблюдены. Но я на вашем месте волновался бы о другом. Ведьму, опозорившую себя приворотом, запечатывают. Не временно, как делает блокирующий артефакт, а навсегда. На выход, госпожа Ботем.

— Подождите, — вмешался Джеймс. — Я не позволю конвоировать студентку в тюрьму без сопровождения гвардейцев. Мы всё-таки королевская академия, статус обязывает. И прибудут они сюда не раньше завтрашнего утра. Так что госпожа Ботем переждёт ночь в уединённой комнате в общежитии. Под замком. Без дополнительной защиты, потому что браслеты уже на руках. Там у дверей стоит наш дежурный из числа старшекурсников. Госпожа Войкот! — лорд-ректор повысил голос, дверь приоткрылась, и в проёме показалась секретарь. — Возьмите, пожалуйста, дежурного и проводите поднадзорную студентку в особую комнату. Вы поняли в какую?

Взволнованная помощница с готовностью кивнула. Лорд Вудроф с леди Дюпре синхронно скрипнули зубами. Ничего, переживут. Разочарование не приворот, вред здоровью не приносит.

— Не слишком ли вы много на себя берёте, лорд Андерос? — рассерженной кошкой зашипела «кричащая орлица». — Особенно после того, что мы сегодня узнали?

— Не больше, чем положено внутренними правилами академии, завизированными Его Величеством, — улыбнулся Джеймс. — Желаете с ними ознакомиться?

Леди Дюпре не желала. Подобрала юбки и вышла из кабинета, чуть не задев Аурику плечом. Несчастная девушка была всё так же бледна. Джеймс пытался поймать её взгляд и шепнуть что-нибудь ободряющее, но она упорно смотрела под ноги. Ничего, он всё исправит. Немного времени себе выиграл и с остальным разберётся.

Забавная штука жизнь. Когда Катрина Таунсенд кричала: «Она в сговоре с демонами!», я была хоть и косвенно, но виновата. Зато сейчас, когда совесть чиста, меня ждала самое страшное наказание.

Запечатывание. Кто-то скажет, что казнь намного хуже, но скорее всего, это будет не маг. Или маг, которому не довелось надеть браслет, блокирующий дар. Я чувствовала себя так, будто у меня одновременно отняли зрение, слух и обе руки. Однако даже беспомощность меркла перед другим, совершенно особенным ощущением.

Я больше не хотела жить. Не в том смысле, что собиралась выйти в окно, нет. Внутри будто что-то погасло. Мама рассказывала, что в детстве я едва не погибла. Так сильно заболела, что лекарь помочь не смог. Местная ведьма тоже развела руками, её сил не хватило отогнать болезнь. Молитвы не действовали, лекарства, купленные на последние деньги, тоже.

И тогда мама вспомнила старый-старый обряд. Один из тех, где магия в классическом её понимании не нужна. Их ещё называют материнскими. Умыть младенца, вытереть его лицо изнанкой своей сорочки — и снять сглаз. Или разрезать невидимую нить, связывающую малышу ноги. Тогда он точно пойдёт.

Теория магии отрицала существование материнских обрядов. Однако мне было бы грешно сомневаться в их силе. По словам родителей, они меня и спасли, несуществующие обряды.

Пока я болела, мама каждый вечер зажигала свечу и оставляла на подоконнике. Чтобы моя душа, если покинет тело, могла найти дорогу домой. Туда, где меня любят и ждут. Мама хлопала, приговаривая: «Аурика, Аурика». И я возвращалась, но сил выздороветь ещё не хватало.

В одну из самых тёмных и тревожных ночей свеча потухла. Её никак не получалось зажечь вновь. И тогда случилось невероятное — я захлопала во сне сама. Родители сказали, что в ту же секунду свеча вспыхнула ровным и уверенным пламенем. «Сами боги благословили нашу Аурику».

А позже выяснилось, что у меня есть магический дар. Возможно, я сама заколдовала свечу. Неосознанно, чтобы выжить. Создала внутри себя её отражение и вытащила с того света.

И вот теперь я чувствовала, что такой же огонек, горящий внутри меня, потух. Боялась уснуть. Вдруг сердце перестанет биться? Мне хотелось домой, к родителям. Лечь головой на мамины колени. Зажмуриться, слушать её пение и позволять ловким пальцам перебирать пряди моих волос.

Однако мамы рядом не было. Никого не было. Я лежала на кровати в пустой комнате совершенно одна. И даже Букмаро не пришёл навестить. Его не пустили? Или он сам не захотел меня видеть? Неужели поверил, что беднягу Юстаса приворожила я? А другие? Пекло, ведь после ментального допроса абсолютно все будут думать, что я действительно нарушила закон. И одногруппники, и старшекурсники, и преподаватели. И ректор.

«Это был сон! — мысленно повторяла я свои же слова. — Неужели вы не отличаете правду от фантазии? Какой же вы тогда менталист?»

Теперь лорд Андерос знал, что я грезила о нашей с ним близости. Ай, в Пекло! Гораздо важнее, поверил ли он в приворот? Мне казалось, что нет. Ведь не позволил увезти меня сразу. Может, тянул для чего-то время? Или на самом деле беспокоился о статусе академии? Даркмунд — престижное учебное заведение.

А Сельма? Поверит ли подруга крысоподобному менталисту? Или встанет на мою сторону?

Будто отвечая вопрос, створка окна распахнулась, и в комнату верхом на метле влетела младшая донна Качито. Одной рукой она прижимала к себе нашего фиолетового соседа, а другой бережно держала корзинку с зельями.

— Ну что, арестантка, — промурчал Букмаро. — Встречай передачку!

Я хотела обрадоваться, честно. Но вместо счастливого визга из меня вырвалась усмешка:

— Сухарей насушили?

— Не поверишь, но да, — Сельма спрыгнула с метлы, выпустила из рук кота и достала из корзинки тряпичный кулёк с тонкими золотистыми тостами. — Бабушка передала вместе с зельями и инструкцией. Сейчас будем тебя спасать!

Подруга деловито расставила склянки на полу и стала поочерёдно капать зельями на поджаренный хлеб. Тосты передавала мне и заставляла есть. Я не сопротивлялась, слушая их с Букмаро рассказ.

— Ко мне госпожа Войкот отправила первокурсника с боевого, он принёс записку. Так, мол, и так. Говорят, наша Аурика приворожила Юстаса, а его мамаша устроила скандал. Завели расследование. «Ректор рвёт и мечет, готовься к допросам». Рисковала она, конечно, серьёзно. Вдруг меня бы на ментальный допрос вызвали? А в воспоминаниях — предупреждение от секретаря ректора? Хорошая всё-таки она женщина, да? Я вот что думаю, нам нужно…

— Ближе к делу, моя южная булочка, — ласково пожурил Сельму кот. — Мы быстр-р-ро выяснили, что глава инспекции — стерва Таунсенд.

— Я написала бабушке с вопросом, как можно помочь безболезненно пережить блокировку браслета. И вот она прислала кучу всего.

— А пока эта замечательная женщина сушила сухари для ведьмы-рецидивистки, мы наведались к Таунсенд. И уговорили её не вызывать конвой и не отправлять тебя в тюрьму.

— Уговорили? — зелья уже начали действовать, поэтому я смогла слегка удивиться. — Ещё скажите, что вежливо попросили, и Таунсенд согласилась.

— Букмаро же некромант, — пожала плечами Сельма. — Он умеет вызывать не только призраков бывших любовников, но и весьма зловредных духов. Таких, что аж мурашки по коже. У меня. А Таунсенд пережила ночь кошмаров, получила несколько записок с угрозами и резко подобрела.

— Записок? — я обернулась на кота.

— У меня лапки, — признался он. — Писала Сельма.

— Ага, — важно кивнула подруга, рискнувшая ради меня своим будущим. Тоже ведь могли отчислить. — Зря Таунсенд думала, что может безнаказанно творить всякую ерунду. Не удивлюсь, если приворот Юстаса — её наманикюренных рук дело. А что? Она хочет выгнать тебя из академии, уж не знаю, почему. Кровь твоя у неё была, ты сама её передала в фитиле, помнишь? А уж кровь боевика достать — раз плюнуть.

— И почему меня нашла менее сообразительная из вас двоих? — Букмаро вздохнул. — Мы не знаем, кто стоит за приворотом, но найдём и докажем, что это не ты. Твоя задача — есть сухари и не унывать. Я знаю, что блокирующие браслеты — мерзкая штука. Но пр-р-ридётся потерпеть.

— Помни, что мы рядом, — Сельма обняла меня. — Скоро всё закончится. Ты вернёшься в комнату, и мы устроим бой подушками, ладно?

— Нам пора, — кот запрыгнул на подоконник. — Не унывай, Некроведьма.

Я тихо рассмеялась. Сейчас такой глупостью казались мои прежние страхи. Конфликт с Фелицией, раскрытие обмана с некромантским даром.

Всё познаётся в сравнении, да.

Джеймс всю ночь просидел в кабинете, вспоминая знакомых менталистов и сочиняя им письма. К рассвету его всё-таки сморило в сон. Тревожный, неглубокий и не подаривший облегчения. Кошмары снились. Кажется, он пытался вытащить Аурику из ледяного озера, но узкая ладонь выскальзывала из пальцев. Нет, он не позволит. Должен быть выход.

У ментального допроса есть изъяны. Люди часто сами не отличают выдумку от реальности. Особенно, если к видениям добавляются соответствующие реакции тела. Сильно испугался во сне — сердце остановилось. Привиделось, будто горит огонь — отдёрнешь руку. А уж как реагирует тело на любовные фантазии и говорить не приходится. Редкий юноша не просыпался утром с мокрыми пятнами излившегося семени. Поэтому доказать, что Лерой ошибся, принял сон Аурики за правду — можно. Нужно второе мнение. Допрос от другого менталиста с результатами, отличными от выводов лорда Вудрофа. Что это даст?

Во-первых, бросит тень на Лероя. Ошибка «сон-явь» небольшой проступок. Но если он посмеет написать, что Аурика делала приворот, а на самом деле нет, то это уже арест самого крысоподобного. За ложь менталистов запечатывают. Наглухо. Без права хоть когда-нибудь восстановить дар.

Во-вторых, другой менталист сможет добыть правду. Сначала докажет, что Аурика не причастна к влюблённости Юстаса, а затем поможет найти настоящего виновника. В компании с Джеймсом, потому что тогда его уже будут обязаны допустить обратно к расследованию. Но кто рискнёт помочь?

Менталисты в большинстве своём не дураки. Им просто незачем лгать в протоколах допроса. Поэтому каждую попытку оспорить чьё-то мнение коллеги по дару воспринимают в штыки. Клеймят внутренними интригами и личными разборками. «Фу-фу-фу наговаривать друг на друга. Стыдитесь, лорды».

Так что первому «нет» от Августа Рокслея, вытащенному из почтовой шкатулки, Джеймс не удивился. Август осторожен с рождения. Но он ещё и силён, так что попытаться стоило.

Через четверть часа пришёл второй ответ. На крышке почтового артефакта вспыхнул зелёный камень. Эрнани ди Браска заверял лорда-ректора в своей искренней дружбе и переживал, что не сможет помочь из-за болезни. «Подхватил южную лихорадку, представляешь? В глазах темно, мышцы ломит, и голова от боли раскалывается так, словно меня жуёт демон». А почерк ровный. Буква к букве, завиток к завитку. Ладно, кто следующий?

Секретарь Герхарда Штайна уведомил, что лорд в отъезде. Кантор «Бродяга» Жермайн занят в суде. «Своих забот по горло, уж прости. Допрос за допросом, допрос за допросом. Напиши Августу, он хорош». Спасибо, уже написал.

Итого к обеду отказались шестеро. Джеймс бросил на стол последний распечатанный конверт и со стоном выдохнул. Проклятые трусы, чтоб их демоны в бездне драли! Хотя нет. Это не трусость. Обычное равнодушие вкупе с ленью и нежеланием влезать в чужой конфликт. Как он и думал. Оставался седьмой менталист. Лорд Фредерик Дюпон де Иф. Первый учитель Джеймса и всех, кому он писал ночью. Маг, чьё мастерство так никто и не смог превзойти. Одно плохо. Старик уже десять лет отшельничал. Найти его сложнее, чем попросить о помощи. Так что увы. Не сбылась надежда на второе мнение.

— Пока не сбылась, — пробормотал лорд-ректор и встал из-за стола.

Гвардейцы опаздывали. Если ничто не задержало их в пути, значит, кто-то отменил просьбу сопровождать арестованную. Лерой? Нет, быстрее небо упадёт на землю. Неужели сама Катрина? О боги, это уже интересно.

По расписанию занятий леди Таунсенд должна была преподавать «Ритуалы и заклинания защиты» третьему курсу. Джеймс пришёл к дверям аудитории за мгновение до звонка. Едва успел вжаться спиной в стену и наколдовать иллюзию. Штук тридцать «Добрый день, лорд Андерос» от молоденьких ведьм ему сейчас ни к чему. Хватит надменного взгляда одной единственной. Королевской. Хотелось бы добавить «кобры», но нет. Любая змея приятнее Катрины. Добрее, честнее, надёжнее.

— Леди Таунсенд, — он отделился от стены и возник прямо перед её носом. — Можно вас на пару слов?

Бывшая любовница, нужно отдать ей должное, даже не вздрогнула. Наоборот. Улыбнулась так, словно ждала его.

— Лорд Андерос! Какой приятный сюрприз. И зачем вам понадобилась иллюзия в собственной академии? О, Великая Мать! Только не говорите, что наша встреча не официальна. Свидание?

— Едва ли, — Джеймс владел собой, но губы всё равно чуть-чуть скривились. — Почему ты хочешь уничтожить Аурику Ботем? Чем тебе навредила дочь сапожника?

Зелёные глаза Катрины зловеще вспыхнули. Она молча пригласила его в аудиторию и закрыла дверь.

Платье надела тёмно-синее. Но от ученической формы его отличало чёрное кружево по подолу юбки и глубокое декольте. Слишком глубокое. Леди Дюпре увидев такое позеленела бы и пошла красными пятнами. А королевской ведьме плевать. Она любила показывать обществу, что считает себя выше моральных норм.

— Мерзавка Ботем посмела нахамить мне на лекции, — Катрина присела на краешек парты и вытянула длинные ноги. — Потом переделала бутыль с заклинанием сна. Вывернулась из-под наказания, сбежала к тебе под крыло, хотя ни капли силы смерти в ней на распределении не наблюдалось. Достаточно или продолжить?

— Достаточно, — попытался ответить Джеймс, но его не слушали.

— Не люблю таких. С виду сама Великая Мать, чистая и непорочная, а копни поглубже — испачкаешься в грязи. Кто из неё вырастет? Очередная интриганка при дворе? Любительница насылать кошмары или отравительница. Зачем ждать? Сорняки выпалывают, пока они маленькие. Иначе цветам и лекарственным травам не хватит воды и солнца. А у тебя действительно с ней интрижка? Неужели? О, Джеймс. Я была лучшего мнения о твоём вкусе.

Катрина широко улыбалась, но стоять рядом с ней было неприятно. Как с компостной ямой в саду. Вроде всё красиво, благостно, птички поют, а запашок в воздухе витает.

«Уймись, Джеймс, — сказал он сам себе. — Ты зол на весь мир, потому что Аурика в беде. Невинной девушке, не заслуживающей наказания, вот-вот сломают жизнь».

— Значит, никаких тайных заговоров? Обычная женская обида и внезапно вспыхнувшая неприязнь?

— Конечно, дорогой, — ведьма шагнула к нему и положила ладонь на грудь. — Маленькая склока, не стоящая твоего внимания. Я сама разберусь, просто не мешай.

— Меня уже отстранили.

— Ну извини, — Катрина сложила губы бантиком. — Мне пришлось. Кто же знал, что Лерой найдёт настолько компрометирующие обстоятельства? Расчёт был на подозрения в тайном родстве и неуместное покровительство. Однако ты сам себя утопил. Сочувствую. Такой скандал уже не скрыть…

— Но ты подумаешь, что можно сделать, — продолжил за неё Джеймс. — В обмен на исключение Аурики. Или нет. Исключение ты хотела за историю с бутылью сна. Время прошло, и ставки повысились. Что теперь? Тюрьма?

— Вот видишь, как хорошо мы понимаем друг друга, ментальных допросов не требуется, — промурлыкала Катрина, коснувшись его роскошным бюстом. — Да, если Аурика отправится в тюрьму, я вычеркну вашу постыдную интрижку из протоколов. Подумай, Джеймс. Зачем тебе клеймо на репутации? Согласна, должность лорда-ректора не предел мечтаний, но одно дело сложить полномочия по собственному желанию, а другое быть выгнанным взашей. Не торопись. Время у тебя до вечера. Потом Лерой отправит протокол королю.

— До завтрашнего утра, — ровным тоном ответил он. — Меня вызвали во дворец. Не могу отказать Его Величеству. И загонять лошадей, чтобы успеть к тебе с ответом, не собираюсь. Придётся ждать.

Катрина сверкнула на него глазами и плотно сжала губы. Пусть думает, что хочет. Дёргает своих шпионов, требует от них отчёта, он действительно поедет во дворец. Остальное её не касается.

Никогда не думала, что буду скучать по учёбе. К закату я уже мысленно умоляла пустить меня на пару к стерве Таунсенд. Дополнительное задание? Дайте два, пожалуйста!

— Может, попробовать сбежать? — Я уселась на подоконник и выглянула вниз. — Высоковато…

Будь у меня доступ к магии, я спокойно вышла бы в окно. Но блокирующие браслеты никуда не делись. Хорошо хоть чувствовала я себя уже нормально. Хвала Великой Матери и чудо-тостам бабушки Сельмы.

— Тук-тук-тук, кто в темнице живёт? А это наша опасная-зубастая-агрессивная ведьма, — Букмаро прошел сквозь дверь, важно помахивая хвостом. — Не вглядывайся, рецидивистка. Сельма так пр-р-роникнуть не может. Это я маг, который гуляет сам по себе. Если поймают, всегда могу отговориться тем, что я фамильяр. А твою соседку и отчислить могут. Мы же этого не хотим?

— Не хотим, — легко согласилась я. — Боюсь показаться зависимой, но зелья заканчиваются.

— Пр-р-ридедтся потерпеть, — Букмаро запрыгнул на мою кровать. — К тебе скоро придут. Принимать зелье нельзя.

Сердце рухнуло в пятки. Всё? Закончилась борьба за мою свободу? Таунсенд всё же добьётся своего — отчислит меня и ещё под суд отправит в качестве бонуса.

Я обняла колени и уложила на них подбородок.

— Конвой?

— Может, и конвой, — проклятый некромант не сдержал тяжкого вздоха. — Андерос носится по всей столице. Говорят, ездил к королю. Вызвали его на ковёр-р-р или сам напросился? Не знаю. Но наша врагиня тоже активизировалась. Приворожила бедного Юстаса, ты ведь помнишь?

— Не тяни же, — я зажмурилась. — В моей комнате нашли флакон с красной жидкостью и надписью на этикетке: «Кровь Юстаса Дюпре»? Или сразу чей-то труп под кроватью?

— Что ни говори, а чувство юмора у тебя поистине некромантское, — хмыкнул кот. — Ручной крыс нашей стервы, он же лорд Вудроф, нашёл свидетеля, что ты тёрлась у мусорных баков лазарета.

— Что? Я даже не знаю, где они стоят!

— Нам было бы несложно опровергнуть это утверждение, — продолжил Букмаро, не обращая внимания на моё возмущение. — Ведь с тобой в одной комнате живёт очар-р-ровательная ведьма, согласная на ментальный допрос. Но вот беда. Видели тебя у баков в ту единственную ночь, когда Сельма торчала на шабаше однокурсниц.

— Но я была у ректора! Он может подтвердить!

— Его показания не возьмут во внимание. Все знают, что у вас с ним роман.

— У нас нет романа, — я вскочила с кровати и заходила по комнате. — А ты? Ты ведь тоже был со мной!

— А я фамилиар-р-р, — он развёл лапы в стороны. — Все твои свидетели заинтересованные лица.

— А у них кто? — я остановилась и посмотрела на грустную морду кота. — Ну кто? Сама Таунсенд? Весь факультет ведьм? Король?

— А у них… Фелиция, умер-р-ртвие ей в любовники, Картум.

— Но она тоже заинтересованное лицо!

— Её допросил крыс! — Букмаро полностью разделял моё негодование. Я поняла это по удлиняющимся когтям и кровожадному оскалу. — Знаю я несколько очень действенных ядов. Ни один маг не обнаружит…

— Никаких ядов, — ужаснулась я. — Хочешь, чтобы меня вообще казнили? Учти, я найду способ задержаться в нашем мире в виде призрака и буду преследовать тебя с таким упорством, что ты свою девятую жизнь на самоубийство потратишь. Понял⁈

— Да не психуй, — кот поднял лапы вверх. — Я просто так пр-р-редложил. У тебя есть идеи получше?

— Буквально что угодно лучше твоего предложения! — я отвернулась к окну и стала перебирать варианты. — Я могла бы написать Его Величеству. О нём ходит слава как о справедливом правителе. Может, он заинтересуется моим делом? Впрочем, вряд ли мне так повезёт. Мне никогда не везёт! Один единственный раз приснился неприличный сон — и на тебе, допрос с менталистом, который думает, что всё это было на самом деле. Пекло, да я королева невезения! Где моя корона?

Сзади послышалось деликатное покашливание. В мою комнату зашла целая делегация магов. Лорду Андеросу я обрадовалась как родному. На Катрину старалась не смотреть, чтобы не испепелить ненароком, а третьего человека не знала.

Его седые волосы покрывал колпак старомодной мантии. Тёмно-фиолетовой, шёлковой, с золотой вышивкой. Пальцы были унизаны перстнями. Окладистая борода спускалась до середины груди. Великая Мать! Именно такими в старых сказках рисовали добрых волшебников. Древних, как само наше королевство.

— Добрый день, юная леди, — улыбнулся дедушка-волшебник. — Меня зовут Фредерик Дюпон де Иф. Когда-то я был учителем вашего ректора.

Джеймс заметил, как у Катрины дёрнулась щека на обращение «леди». Ведьма хотела поправить старого менталиста, но не посмела. О боги, до чего же он был прав с выбором «второго мнения». Да хранят высшие силы лорда Иф. Крепкого ему здоровья и долгих лет жизни.

— Добрый день, — Аурика вежливо поклонилась. — Мне жаль, что я не застала те времена.

— Вы были младенцем, — учитель, не тратя даром ни мгновения, протянул руку, чтобы получить физический контакт. — Милым розовощёким младенцем, агукающим в колыбели. А сейчас случилась такая неприятность. Тюрьма, обвинения. Не бойтесь, дитя. Я здесь по просьбе Джеймса. Он считает, что ваша память скрывает немало тайн. И где-то среди них притаилась нужная нам правда. Вы позволите?

Катрина скрипнула зубами от злости. Ещё бы. Нелепые выводы Лероя о романе ректора с его студенткой вот-вот будут разбиты. Да и версия с приворотом не выдержит проверку. Эх, доказать бы причастность к нему Катрины, но столь дерзким мечтам не суждено сбыться. Королевская ведьма никогда не была дурой. Все следы подчистила.

— Конечно, — Аурика с готовностью вложила тонкие пальчики в суховатую старческую ладонь. — Я готова к допросу.

Учитель сжал её руку и закрыл глаза. Катрина тихо фыркнула.

— Что-то хотите сказать, леди Таунсенд? — Джеймс приподнял бровь.

— Только то, что тебе следовало учиться на ищейку, а ты пошёл в боевики. Сгубил талант.

— И не говори. Скольких пропавших без вести удалось бы найти.

— Их родственники были бы тебе благодарны.

— Жаль. Очень жаль.

От избытка сарказма улыбка не сходила с лица. Позлить Катрину и раньше доставляло ему удовольствие, но сегодня, спасая Аурику, он был практически счастлив.

— Не поделишься, где случилась судьбоносная встреча? — цедила ведьма сквозь зубы. — Лорда Иф со дня похорон его супруги никто не видел.

Да, учитель неплохо спрятался. Десяток толковых ищеек оставил с носом. И благодарить за это стоило, как ни странно, саму Катрину. Дело в том, что, став королевской ведьмой, она упразднила должность королевского мага. Последним её занимал лорд Фредерик Дюпон де Иф. И он прекрасно знал все тайные выходы из дворца. Даже тот, который называли «ходом королевы». Древний, покрытый паутиной тоннель начинался от люка под троном и выводил к роще с южной стороны холма. Им пользовались во время восстаний. Если королева становилась вдовой, она забирала наследника и убегала. Спасала династию. Что ж, последнее восстание случилось шестьсот лет назад. О тайном ходе забыли.

Причём тут леди Таунсенд? При том, что она подала иск на старика. Привела неопровержимые доказательства воровства из казны. Одновременно с увольнением лорда Иф должны были арестовать. Однако ночью он проник в тронный зал, спустился в люк и обрушил тоннель. Как Джеймс догадался, где потом жил? Вспомнил о доме в роще. Однажды, выпив вина, учитель рассказал: «Я ведь ставил на него защиту. Я, понимаешь? И если когда-нибудь мне придётся спасаться бегством, я могу остаться в нём вместо королевы».

Провианта хватало. В обязанности королевского мага как раз и входило следить за домом, поддерживать заклинания и обновлять запасы. Катрина об этом не знала. Зато Джеймс хорошо знал учителя. И как снимать его защиту — тоже.

А что до воровства из казны… Через два года пропавшие ценности нашли. Возможно, их вернул на место сам лорд Иф. Отобрал у настоящего преступника и вернул. А потом остался в укрытии, в стороне от интриг высшего света и в трауре по погибшей супруге. Чего Джеймсу стоило уговорить его приехать в академию — отдельная история.

Прикосновения дедушки-волшебника к моему разуму были намного приятнее грубых вторжений крысоподобного менталиста. Меня ни к чему не принуждали, не выворачивали память наизнанку. Просто старый друг пришёл послушать мой рассказ. Не хватало только чая с печеньем. И я рассказывала. С удовольствием открывала каждый закоулок, без стеснения вытаскивая самые незначительные подробности. И сон про Джеймса тоже. Пусть лорд менталист знает, как всё было на самом деле.

— Прекрасно, — ласково сказал он. — Теперь картина случившегося стала полной.

— При всём уважении, лорд Иф, — гневно каркнула леди Таунсенд, — полной она не станет никогда. Это невозможно даже для богов. Любой ментальный допрос — всего лишь приближение к истине. Показания обвиняемой не заменяют показаний свидетелей.

— Я помню, — говорил старый маг тихо, но смотрел строго, и леди Тайнсенд захлопнула рот. Резко. По-моему, даже зубами стукнула. — Однако, если воспоминаний о том, как делался приворот, нет, значит, их нет.

Лорд-ректор торжествующе улыбнулся. Мне тоже стало заметно легче. Жаль, что слишком рано. Королевская ведьма не из тех, кто быстро сдаётся.

— Их нет, потому что стоит ментальный блок. Неужели вы его не заметили? Не верю. Эдакое огромное пятно как раз в те дни, когда Юстас Дюпре впервые почувствовал непреодолимое влечение к первокурснице с некромантского факультета. Такое бывает, если выпить зелье забвения. Рецепт у него простой. Редкий ингредиент всего один. Ворвань. Китовый жир. Гадость редкостная, и в обычной жизни благородной леди его никак не достать. Однако госпожа Ботем — дочь сапожника. Ворвань её отец использует, чтобы превратить шкуру оленя в замшу.

У меня аж челюсть отвисла. Великая Мать! До чего же изощрённо меня подставляли. Даже Букмаро оценил. Высунулся из своего укрытия под кроватью и с восхищением таращился на леди Таунсенд. Всё учла! Везде подстраховалась. И сейчас я была уверена, что разозлившуюся на меня Фелицию Картум именно она подговорила соврать про мусорные баки. А некромантка и рада. «Ты же знаешь, насколько опасно ссориться с той, кого избрала сама Смерть, верно?» Значит, вот как однокурсница решила отомстить? Мерзко и подло.

— Блок действительно есть, — кивнул лорд Иф. — Я вам больше скажу, их два. Один небольшой, буквально на вечер. И второй огромный, на три года. Однако сейчас нас интересует первый, весьма удачно закрывший поход к мусорным бакам за кровью лорда Дюпре. Я тут сопоставил кое-что. В воспоминаниях леди Картум злоумышленник на заднем дворе лазарета был в плаще с капюшоном.

— Верно. — Леди Таунсенд вцепилась в него таким взглядом, с каким бульдог душит жертву. — Просторный ученический плащ, выдаваемый всем студентам на холодную погоду.

— Со второго курса, — улыбнулся старый менталист. — И некромантам и ведьмам тёплая одежда выдаётся со второго курса, потому что на первом у них практики в полях нет. Я ведь прав, Джеймс?

— Абсолютно точно, — встрепенулся лорд-ректор. — К тому же, взять у соседки по комнате госпожа Ботем его никак не могла. Всё крыло, где она живёт, заселено первокурсницами.

— И воспоминаний о заимствовании плаща нет. У мусорных баков был кто-то другой. А разум леди Картум, поскольку она имеет личную неприязнь к госпоже Ботем, охотно достроил размытый образ до силуэта конкретного человека. Выдал желаемое за действительное. У людей так бывает. Это не преступление. Есть даже поговорка «врёт, как очевидец». Так что ваш свидетель невольно, я подчёркиваю, невольно оговорил невиновного человека. А зелье забвения и подлить можно. Например, в клюквенный морс. Первый стакан Аурика нечаянно разлила, а второй ей любезно подала удачно оказавшаяся рядом повариха. Кстати, я хотел бы провести ещё один ментальный допрос. Вы не против, леди председатель комиссии?

— Вот это менталист, мать моя кошка! — восхитился Букмаро.

Да так громко, что все заметили.

— Благодарю, — церемонно поклонился лорд Иф.

— Допрос, так допрос, — дёрнулась стерва Таунсенд. — Вызывайте повариху. Всё на сегодня?

— Нет, — с лучезарной улыбкой ответил дедушка-волшебник. — Я настаиваю, чтобы госпожу Ботем выпустили из тюрьмы. Её вина ничем не подтверждается.

— Хорошо, выпустим.

— Подождите, — лорд Иф шагнул от меня в сторону Катрины. — Я также требую изъять из протоколов комиссии упоминания о порочной любовной связи между лордом Андеросом и его студенткой.

— С ней-то что не так? — вскинула подбородок ведьма. — Связь определённо есть.

— Внезапно вспыхнувшее чувство, — лорд Иф начал загибать пальцы, — навязчивые сладострастные видения. Помогайте, Аурика, вы же писали доклад об истинных парах. Какие ещё признаки есть?

— Одинаковый вектор силы, — едва слышно пробормотала я. Кровь ударила в голову, в глазах потемнело. Не может быть! Чувства, сны… Да, я ни о ком, кроме Джеймса, давно думать не могу. Но он ведь лорд, а я дочь сапожника. Такого просто не может быть!

— Мы оба некроманты, — с таким же, как у меня, потрясением в голосе, добавил ректор. — У обоих двойной вектор силы. Само по себе редчайшее событие.

— А четвёртый признак кто-нибудь назовёт? — лорд Иф будто снова вёл лекцию. — Леди Таунсенд, насколько я помню, вы были успешной студенткой. Неужели не знаете?

— Консумация до официального брака? — брезгливо поморщилась она. — Уже успели?

— Нет, — покачал головой старый менталист. — Особая метка. Знаю, учёные исключили её из критериев, потому что появлялась она примерно в двух случаях из десяти. Давно исключили, из учебников изъяли. Но в паре Джеймс-Аурика она есть. Выглядит как родимое пятно в форме сердца. Появиться может где угодно. У госпожи Ботем она под левой грудью.

От третьей сногсшибательной новости за ночь у меня задрожали колени. Через мгновение всё тело бил озноб. Родимое пятно! Моё родимое пятно — метка истинности?

Катрина Таунсенд стала белее снега. Мне самой было нехорошо, поэтому я её чувства понимала. В голове не укладывалось. Совпали три признака. Четыре. Но не было главного. Лорд Андерос ничего ко мне не чувствовал. Не любил. Меня опять изощрённо подставили. На этот раз, чтобы спасти, но всё равно. Ложь умножалась. О боги, кругом была одна ложь!

— Я исправлю протокол, — с трудом вытолкнула из себя королевская ведьма и ушла, хлопнув дверью.

Я смотрела в дверь с таким недоверием, словно у неё вот-вот должна отрасти голова и голосом стервы Таунсенд сказать: «Я пошутила, ничего исправлять не буду. Пусть Аурика идёт под суд». Чувства причудливо переплетались в груди: осторожная радость от практически свершившейся справедливости, неверие в такую удачу и муторное ощущение от собственной лжи.

— Про истинность можно было не сочинять, — я обняла себя за плечи и перевела взгляд со всё ещё безголовой двери на лорда Иф.

— Я ничего не придумал, — он напустил на себя слегка оскорблённый вид. — Все признаки в наличие.

— Но у меня пятна нет, — вмешался в разговор всё ещё тихий и ошарашенный ректор. — Той самой метки. Разве она не должна появляться у обоих?

— Должна, — невозмутимо кивнул старый менталист. — Но не обязана. Это, во-первых. А во-вторых, ты уверен, что ничего нет?

— К лекарю сходить? — лорд Андерос недовольно сдвинул брови. — На полный осмотр? С единственным вопросом: «Не появились ли новые родимые пятна в труднодоступных местах?» В пупке, например. Чем боги не шутят.

— В пупке у вас точно ничего нет, — ляпнула я, а потом прикусила язык и вообще решила сменить тему. Вдруг все забудут, что я видела ректора голым? — У меня пятно есть. То самое в виде сердца. Оно давно со мной. Мама часто повторяла в детстве, что я поцелована богами. Примета такая, знаете? Если есть родимые пятна у человека, то судьба будет счастливая. Я про свою судьбу лет с трёх от родителей слушала. Да и вообще, что это за неизученный признак такой? Я всю библиотеку перерыла, когда писала работу по истинным парам! Там ни слова о метках не было.

— Деградирует магическая наука, — тяжело вздохнул лорд Иф. — Упрощается с каждым годом всё сильнее и сильнее. С трёх лет, говорите, пятно было? А ведь блок ровнёхонько стоит на возрасте от двух до четырёх лет.

— Можно подумать, вы знаете, что с вами в два года происходило, — я даже рассмеялась. — Блок или не блок, такое раннее детство никто не помнит. Разве нет?

— Да, — кивнул ректор. — Но есть огромная разница между туманными несформированными образами и конкретным ментальным блоком. Мне жаль, Аурика, вас действительно запечатали. Наверняка вместе с даром, поэтому он и проснулся так поздно. И прошу меня простить, лорд Иф, я знаю, что запечатывание необратимо. Случай уникален. Никогда ещё чары такого уровня не применяли на столь маленьких детей. Разум растёт по мере того, как ребёнок взрослеет. Возможно, дар вырвался из-под блока, и его уже ничем было не остановить.

— Возможно, — задумчиво потёр подбородок добрый дедушка и огладил бороду. — Но есть и другие варианты. Сильное душевное потрясение, например. Дети говорить перестают, на долгие годы замыкаются в себе. А здесь блок лёг только на память. Ты прав, Джеймс, случай госпожи Ботем уникален и требует всестороннего изучения. Завтра. Лучше послезавтра. А сейчас юную красавицу нужно отпустить из тюрьмы домой. Исстрадалась, хватит с неё. Снимай браслеты.

В голове не укладывалось, что в этой самой голове мог кто-то рыться, когда мне было два года. Кому я помешала, кому перешла дорогу? Отняла игрушку у чьего-то ребёнка в песочнице? Или так надоела своим лепетом, что некий маг решил проблему кардинально?

— В любом случае я вам очень благодарна за помощь, — я протянула ректору руку с браслетом. — Хотя и не верю в ваши теории, извините.

Возможно, аргументы лорда Иф звучали бы правдоподобнее, будь я действительно некромантом. Но я им не была, поэтому из четырёх признаков мы с Джеймсом Андеросом соответствовали двум. И то лишь наполовину. С его стороны взаимных чувств не наблюдалось. Он даже браслеты снимал с меня отстранённо и по-деловому. Щёлк-щёлк. Разве так проявляется истинность?

— Вы свободны, Аурика, — объявил он официальным тоном. — От имени академии я приношу вам извинения за причинённые неудобства. Вы можете вернуться к учёбе и в свою комнату. Завтра я выступлю перед курсом с коротким объявлением. Как смогу восстановлю вашу репутацию. Вас проводить?

— Сам спр-р-равлюсь, — Букмаро ужом выскользнул из-под кровати. — Фамильяр я или погулять вышел?

— Хорошо, — совсем сухо ответил ректор.

Необъяснимо, но факт — мне стало обидно из-за его холодности. Нет, я не верила в истинность, однако в глубине души хотела ошибаться. Хотела, чтобы лорд Андерос внезапно воспылал ко мне чувствами… Не случилось.

— Не куксись, — мой недофамильяр шёл рядом, держа хвост трубой. — Ещё пр-р-роникнется!

— Я не куксилась! Всего лишь устала. Блокирующий браслет — редкая дрянь. Всю душу вымотал.

— Ну-ну, я так и подумал.

Что ж, я не стала вступать в новую перепалку. Действительно устала. Может, от того и лезли в голову всякие глупости вроде фантазий о свадьбе с ректором. Где он и где я? Сильнейший менталист и некромант, родовитый лорд. Да он на аудиенцию к королю раз в месяц ездит! А я… Дочь сапожника. Нет, мне не стыдно за свою родословную, но нужно смотреть правде в глаза.

— Сельма, моя радость, — с порога замурлыкал Букмаро, когда мы дошли до комнаты. — Смотри, кого я привёл! Было сложно, но я вытащил нашу рецидивистку.

— Ты вытащил, ага, — я рассмеялась, заходя за ним следом. — Ректор постарался, не слушай пушистого врунишку.

Подруга и меня-то не особо слушала. Она завизжала, отложила книгу в сторону и бросилась ко мне с объятиями. Я обняла её в ответ и расхохоталась ещё громче.

— Где лорд Андерос? — продолжила визжать от радости Сельма. — Где он? Я хочу его расцеловать!

— Но-но, ведьма, — Букмаро погрозил ей когтистой лапой. — Ректор без пяти минут женатый человек. Знаешь, каков залог настоящей женской др-р-ружбы? Не лезь целоваться к мужчине твоей подруги — и будет тебе счастье!

Сельма отодвинулась от меня, чтобы взглянуть на фиолетового шутника. Тот невозмутимо умывал морду лапой.

— О чём он?

— Существует теория, что мы с ректором — истинная пара.

От новой волны визга Сельмы окно в раме задрожало, а из-за стены нам постучали соседки-ведьмы.

— Ты станешь женой Андероса⁈ Ты? А-а-а!

— Тише ты, — я закрыла ладонью рот подруги и теперь она что-то неразборчиво мычала. — Мало мне слухов, ты ещё хочешь добавить? Никто ни на ком не женится. Это всего лишь ошибочная теория. Чтобы стать парой ректору я должна быть некроманткой. А мы обе знаем, кто на самом деле стоит за моими некромантскими заклинаниями. Так что Букмаро с наибольшей вероятностью может пойти под венец с лордом Андеросом.

— Какая мерзость, — кот зашипел на меня. — В некоторых кругах за такие слова можно и нож под рёбра получить.

— Или коготь, — добавила вполголоса я и убрала руку с лица притихшей подруги. — Простите. Я действительно устала из-за артефакта. Да и от всей этой истории с ложью о некромантском даре. Завтра же расскажу ректору правду. Пора заканчивать.

— Ну и дур-р-ра, — Букмаро не стал церемониться. — Могла бы получить диплом престижного факультета, статус мага с двойным вектором силы и лорда в мужья. Не так уж мало в обмен на небольшую ложь.

Я покачала головой. Взгляды на жизнь и вывернутая мораль древнего некроманта иногда по-настоящему ставили в тупик.

Пока Джеймс хлопотал с комнатами для учителя, он умудрялся не думать о внезапно обнаруженной связи истинных. Некогда было. Лорд Иф привык к комфорту, но уступить ему собственную башню не представлялось возможным.

— Не суетись, мой мальчик, — рассеянно бормотал старый менталист, сидя в кабинете ректора, в кресле для посетителей. Размышлял о чём-то. — Меня устроит койка в любой комнате для преподавателя. Как-никак я в бегах. Устраивать балы неразумно и приглашать пару десятков гостей тоже. Обойдусь солдатским минимумом. Ты же помнишь походные условия?

В походах офицеры-маги из числа аристократов останавливались в замках лордов приграничных земель. Максимум в домах губернаторов. Лорд Иф уволился из армии генералом. Солдатских палаток не видел даже в молодости. Не по статусу было.

— Как насчёт бывшей квартиры лекаря академии? Сам он пять лет назад переехал в преподавательский корпус, а комнаты переделали в ещё одно крыло лазарета. Вечно пустое, нам столько не нужно. Вернуть мебель — дело пары часов и одного приказа.

— Хорошо, будь по-твоему, — также рассеянно согласился учитель. — С этим разобрались. А почему ты отпустил Аурику? Я думал, ты хотя бы проследишь, добралась ли она до спальни без приключений.

В животе что-то противно сжалось. Джеймс отложил план академии и нехотя поднял взгляд на старого менталиста.

— Специально так сделал. Будь связь истинных настоящей, я уже валялся бы у Аурики в ногах, умоляя выйти за меня замуж. Писал матери с просьбой выслать почтовой шкатулкой фамильное кольцо. Но я сижу с вами. Дышу пылью старых свитков и никуда не рвусь. К чему бы это?

— Не знаю, — пожал плечами лорд Иф. — К тому, что ты дурак, наверное.

У Джеймса дёрнулась щека. Под тихий хохот учителя он нарочито шумно свернул все свитки и убрал их в книжный шкаф.

— Не смешно. При всём уважении. Предельный возраст для активации связи давно пройден. По критериям мы подходим, но яркой страсти вообще нет.

— Неужели? — вскинул седые брови лорд Иф, и Джеймс приготовился ставить ментальный щит от несанкционированного проникновения. Не понадобилось. Учитель и так его насквозь видел. — Не ври, что не было снов. Не ври, что бросился спасать девчонку исключительно из заботы о репутации академии. Ты не видел себя, когда ворвался в мой дом. Я сразу понял, что Аурика Ботем тебе как минимум не безразлична.

— Да, — продолжал упорствовать он. — Я испытываю к своей студентке некоторое влечение. Постыдное, недостойное лорда-ректора, но благословения богов на наших чувствах нет. Желаете проверить?

Старый менталист кивнул. Проверки, исследования и доказательства он любил даже больше всех шоколадных пирогов, когда-либо испечённых в академии. Джеймс выдвинул ящик стола. Там, завёрнутая в тряпицу, лежала статуэтка красивой девушки с печальным взглядом.

— Великая Мать, — он снял материю и крепко сжал реликвию в ладони. — Прямиком из главного храма столицы. Связь истинных не просто так называют благословением богов. С момента активации моя сила должна была возрасти. А слепок ауры обзавестись отчётливым божественным свечением. Взгляните на реликвию. Она пуста. Холодна.

Лорд Иф забрал статуэтку. В его пальцах серый камень будто ожил. Засиял ровным голубым светом. Его было видно даже без специальных артефактов. Связь истинных пропадает после смерти второй половины. Но если союз был подтверждён положенным образом, консумирован, говоря казённым языком, то божественный след в живом партнёре остаётся.

— Мда, — старый менталист со вздохом разочарования поставил реликвию на стол. — Это странно. Я поеду в храм и поговорю с Верховным жрецом. Разумеется, не сейчас. В первую очередь с меня нужно снять обвинения в воровстве из казны.

— Я напишу в королевский сыск, — Джеймс достал чистый бланк из другого ящика стола. — Десять лет назад дело завести успели, но из-за пропажи главного подозреваемого и последующего возвращения ценностей, бумаги отправили в архив. Дело на вас всего лишь нужно закрыть. Формальность. За неделю управимся.

— Хорошо. А я пока поизучаю ментальный блок госпожи Ботем. Ты же не против?

Он был против. По телу прокатилась неприятная дрожь, хотя идентифицировать причину глухого раздражения никак не получалось. На ревность к Юстасу не похоже. Тревога за будущее Аурики уже утихла. Что теперь? Ему не нравилось, что другой менталист будет прикасаться к её воспоминаниям? Похоже на то.

О боги, избавьте от мучений! Связи истинных нет, а лезть на стену всё равно хочется! Не было ни одного утра, в которое он не проснулся бы, изнывая от желания. Аурика приходила во сне. Нежная, хрупкая, бесконечно прекрасная. А он творил с ней такое, от чего даже Катрина Таунсенд покраснела бы.

— Дурак, — тихо прошептал лорд Иф и покачал головой.

Лекция у некромантов стояла второй парой. Джеймс не выспался. Был растрёпан, зол и дважды порезался, когда брился. Скверный будет день. И необходимость объясняться перед студентами за инцидент с Аурикой делала его ещё гаже. Толковая речь не сочинялась. «Мы не знаем, кто сделал приворот, но точно не госпожа Ботем». Ага. Официальная версия курам на смех. Комиссия в полном составе фактически расписалась в своей некомпетентности. Но, как сказал старый лорд Иф, пусть голова болит у тех, кто этот балаган возглавляет. У Катрины Таунсенд и Лероя Вудрофа. А мы проведём собственное расследование.

Хорошо. Пока пусть будет так.

Джеймс размашистым шагом зашёл в аудиторию и жестом разрешил студентам садиться. Шепотки не замолкали. Наоборот. С появлением ректора жужжащий гул пересудов стал только громче. Юные некроманты косились на него и на Аурику. Хихикали, ёрзали на скамейках и разве что пальцем не тыкали в героиню дня.

Какие молодцы. Все до единого. А ещё утверждают, что главные сплетники — девушки. Чушь. Парням только дай языками почесать. О чём хоть судачат?

Отчаявшись разобраться в словесной каше, Джеймс пошёл по головам. Вчитался в мысли.

«А она ничего так. Тощая, плоскогрудая, но что-то есть. Я бы ей вдул».

«Правильно сделала, что сразу в ректора вцепилась. Зачем теряться? Уж если деревенская девка попала в академию к аристократам, то своего не упустит».

«Глупость совершил лорд Андерос. Отец учил, что любовниц нужно держать от себя как можно дальше».

«Интересно, она сама скандал раздула? На что рассчитывала? Неужели замуж мечтала выйти? Дура».

— Какая сегодня тема? — выкрикнул кто-то с задних рядов.

Джеймс с трудом вышел из ментального сканирования. Оказывается, весь поток давно сидел молча и с возрастающим интересом пялился на него. Аурика пряталась за раскрытой книгой. Её бледные щёки горели румянцем ярче спелых яблок на снегу. Жарким был стыд. Опаляющим кожу.

— Основные способы контроля призванных духов. Но начать я хочу с другого. На первом курсе вам преподают «Деловую этику мага». И в числе прочего касаются темы истинных пар.

Студенты замерли. Кое-кто даже дышать перестал. Не понимали, куда клонит ректор. А он уже знал, что не сможет остановиться. Ни один поганый выродок не смеет марать своим языком честное имя Аурики. Деревенская девка? Любовница? «Я бы ей вдул?» Проклятье! Зачем Его Величество пятнадцать лет назад запретил магические дуэли? Джеймс вызвал бы всех мерзавцев сразу и каждого с удовольствием размазал бы по стенке. Как они смеют? Щенки позорные. Все эти Юстасы, Астосы и прочие Дюпре.

— Так вот, — продолжил он. — Благословение богов стоит выше общественных норм и морали. Если предназначенные друг другу мужчина и женщина проявляют свои чувства публично, их не принято осуждать. Их не заставляют скрываться. И тайны из их любви никто не делает. Я хочу объявить факультету некромантии, что учащаяся с вами студентка Аурика Ботем признана моей истинной парой. В ближайшее время я сделаю ей предложение. А сейчас требую у всех присутствующих лордов воздержаться от комментариев. Даже в мыслях. Вспомните о чести рода. У меня всё. Приступаем к лекции.

Он резко обернулся к доске и взял мел. Шепотков за спиной на этот раз было не слышно.

Катастрофа. Нет, целая серия катастроф. Засуха, наводнение, ураган, цунами и землетрясение одновременно! Я попала в такую глупую и невероятно обидную ловушку, что плакать хотелось.

Сначала потому, что все обсуждали моё моральное падение. Как же? Выскочка из простых прыгнула в постель к ректору, едва только появился шанс. Господа некроманты вслух делали ставки, какой у меня план. Хотела ли я получить ректора в мужья или ограничилась ролью любовницы?

Я понимала, почему лорд Андерос не выдержал. Его репутация тоже пострадала: теперь ректора считали либо дураком, которого охомутала доярка, либо негодяем, воспользовавшимся своим статусом, чтобы склонить девушку к близости. Впрочем, тех, кто винил его, было не в пример меньше. В основном помои лились на мою голову.

Примечательно, что речь о нашей истинности мало чем помогла. Нет, все поверили. Такими вещами не принято шутить. Примерно на половину лекции установилась гробовая тишина. А потом юные некроманты с ещё большим удовольствием принялись обсуждать, как повезло мне и не повезло лорду Андеросу. Шепотки неслись со всех сторон.

«Чудовищный мезальянс. Деревенщина и наследник герцога Сурруа».

«Зато представьте, какая хохма нас ждёт на балах во дворце».

«Отнюдь. За деньги можно отмыть любую замарашку».

«Вы смеётесь? Она никогда не сравнится с настоящими леди. Не та порода».

И так далее и тому подобное. От стыда я была готова сквозь землю провалиться. Чудом досидела до конца лекции. Пальцы дрожали, в груди от невыплаканных слёз стало тесно. «Давайте же, лорды и леди некроманты. Собирайте тетради со столов и прочь из аудитории. Прочь!»

Как только за последним одногруппником закрылась дверь, я бросилась к кафедре.

— Зачем вы рассказали про свадьбу, лорд Андерос? — от пережитого потрясения мой голос срывался на крик. — Разве она состоится? Никакой истинности нет, мы прикрылись ею, чтобы лорд Вудроф изъял мой сон из протокола. И ради чего? Все и так всё знают. Обсуждают вот, не заткнёшь. Как говорила моя мама: «На чужой роток не накинешь платок». Зря вы так. Отменяйте всё. Начните речь с «я пошутил». Хотя нет. Слово лорда — закон. Мы поступим по-другому. Я сбегу из академии. Фьюить — и след простыл. А задним числом можно будет и отчислить. Нет человека — нет слухов — нет проблем. Поверьте, так будет лучше.

— Вы ошибаетесь, Аурика, — он мягко остановил меня. И надо же. Его ласковая улыбка именно сейчас, именно в такой ситуации, лишь больнее била по нервам. — Эту историю будут помнить годами. Нет разницы простой народ или аристократия — скандалы любят все. Одинаково. Вас не возьмут ни в одну другую академию. Зачем им проблемная студентка, привораживающая юных аристократов и зрелых мужчин? И надавить на руководство будет некому. В итоге вы не получите положенного магу образования. Не сможете доказать, что владеете даром полностью. Знаете, что потом случится? Знаете, вижу. Вас запечатают. Так что не нужно жертв во имя правды. Я, в конце концов, не такая уж плохая партия. Я добр к вам, физически здоров. И я смогу обеспечить вам достойное будущее. Свадьба — единственный выход.

— Выход, который сломает вам жизнь, — от избытка чувств я топнула ногой. Как ректор сам не понимал очевидных вещей? — Вы замечательный и благородный мужчина, лорд Андерос, но брак из чувства долга изначально обречён на провал. Вы возненавидите меня со временем. Осознаете, какую ошибку допустили. Великая Мать! Что случится, когда вы встретите свою настоящую истинную пару? А если у нас уже будут дети? Да и без детей вы не сможете уйти, потому что тогда все поймут, что мы лгали об истинности. В конце концов, я для вас настолько же ужасная партия, насколько вы для меня — хорошая. Зачем вам проблемная жена, привораживающая студентов и преподавателей, м? Боги, да я не представляю, как вам вообще пришло в голову жениться на дочери сапожника! Я бы ещё поняла вас, будь мы истинной парой на самом деле. Но у нас совершенно иная ситуация! Я вам даже не нравлюсь!

Я ещё раз топнула и замолчала. Дышала громко, будто только что сдала норматив по физической подготовке. Чувства кипели в груди и рвались наружу. До магического выброса было далеко, но ругаться вслух уже хотелось. Любимые выражения отца крутились на кончике языка.

И да, я понимала, что меня запечатают. Знала и о том, что дома мне не дадут жизни те же слухи. Вряд ли я выйду замуж, потому как все будут уверены, что «яблочко уже надкушенное». Более того, меня отчислил бывший любовник. Люди ещё и причину сочинят для нашего расставания. Мол, Аурика загуляла от своего мужика, вот он её и турнул. Отомстил, значит, с размахом. По-лордовски.

Мне придётся уехать, спрятаться в самой далёкой деревне на окраине королевства. Возможно, сменить имя и фамилию. Начать жизнь с чистого листа. Без магии, без шансов на интересное будущее. Зато и без репутации падшей девки. Тоже неплохо.

— Нет, — спокойно ответил ректор. На первый взгляд спокойно. В его глазах плясали искры фиолетовой магии. — Вы не правы, Аурика. Это я виноват в том, что случилось. Это я по глупости вышел к вам в полотенце, мне и разбираться с последствиями. И вы мне далеко не безразличны. Я хочу, чтобы вы стали моей женой. Пусть не сразу после свадьбы. Я готов ждать, когда… Когда вы будете готовы. Даже несколько лет. Мы узнаем друг друга лучше, я буду за вами ухаживать…

Какие ухаживания? О чём он говорил? Пожениться, а потом узнавать друг друга? По законам логики всё должно быть наоборот! Нельзя жениться на человеке, которого не знаешь и не любишь.

— Я не желаю быть вашим наказанием за придуманную вами же ошибку. Это я влезла в вашу башню. Меня не должно было быть там, когда вы принимали ванну. И умоляю вас, не лгите о чувствах, чтобы убедить меня в своей правоте. Я обманусь и сделаю себе очень больно. Вы уже поняли, как я к вам отношусь. Не пугайтесь, лорд Андерос, это пройдёт. В вас влюблена добрая половина студенток и преподавательниц… Не жениться же вам на каждой из них, верно? Тогда до меня очередь даже не дойдёт и…

Я замолчала, когда поняла, что фактически призналась в любви ректору. Но больше всего меня потрясло, что я, кажется, действительно в него влюблена. Почему такая простая мысль не приходила мне в голову раньше? Неприличные сны, навязчивые образы, смущение в обществе лорда. Это не проявление истинности, а банальная влюблённость в преподавателя.

Он восхищал меня своими талантом, благородством и острым умом. А ещё Джеймс Андерос был невероятно красивым мужчиной. Притягательным. Завораживающим!

Особенно он хорош, когда в его глазах клубится магия. Совсем как сейчас…

Я даже вздрогнуть не успела. Он порывисто меня обнял и поцеловал. Прижался губами к губам. Со всем жаром и нежностью, но так быстро и мимолётно, что тут же отпустил.

Голова закружилась. Я боялась открыть глаза. Боялась, что дивное ощущение окончательно растает. Сердце стучало громко-громко, мысли путались.

— Это был… Наш первый поцелуй?

— Не совсем, — кажется, лорд-ректор смутился. — Каюсь, я поддался искушению, но смог вовремя остановиться.

— Зачем? — О боги, что я делала? — Зачем остановились?

Он обнял меня крепче. Наклонился и замер, прижавшись лбом к моему лбу. Похоже, буря творилась и в его душе. Я не слышала, бьётся ли его сердце, не слышала дыхания, но ощущала смятение мужчины всем телом.

— Надо же, — пробормотал он. — Я наивно верил, что когда придёт время, буду готов. Но то, что чувствую сейчас, не выразить словами. Аурика, я дурак. Сам должен был догадаться намного раньше. Цеплялся за критерии истинности, спорил с учителем. К демонам метки! Себя не обманешь. Я так истово старался вас защитить, что не заметил… Это и была влюблённость.

Второй наш поцелуй был не похож на первый. Всё, что я чувствовала к Джеймсу. Всё, что так долго носила в себе и боялась показать, словно вышло из берегов. Тело стало лёгким, разум отключился. Мой сон сбывался наяву. Аудитория, кафедра, и только мы вдвоём.

— О, Джеймс.

Но он снова остановился. Со стоном оторвался от моих губ и сказал:

— Всё, хватит. Аурика, не испытывай меня. Не здесь и не сейчас. Я всё ещё ваш ректор, студентка Ботем, вы опоздали на третью пару. Вечером поговорим. Я найду тебя. Придумаю, что делать дальше. А теперь иди.

Легко сказать. Я не была такой пьяной, даже когда украдкой выпила на празднике урожая вина. Много выпила. Ноги совсем не держали, на губах расцветала шалая улыбка. А ещё мои губы горели. От поцелуев, да.

Нужно собраться с мыслями. До обеда ещё две лекции, а потом нужно писать курсовую. И не думать о Джеймсе. Изо всех сил стараться не думать о самом лучшем и прекрасном мужчине.

— До вечера, лорд Андерос, — сказала я, забрала со стола тетради и сбежала из аудитории.

Я целовалась с ректором. Я. Целовалась. С ректором! Вы плохо расслышали? Мне кажется, вы недостаточно шокированы! Джеймс Андерос — ректор, а я с ним целовалась! Теперь дошло? Да? А вот до меня не до конца…

Обе оставшиеся лекции пролетели мимо меня. Я сидела в аудитории и смотрела в одну точку, уже даже не обращая внимание на шёпот и обсуждение моей скромной персоны. Беременна ли я уже или ещё нет? Как отреагирует семья лорда Андероса? Ох, какой скандал…

Мне было наплевать на скандал. Я прокручивала разговор с Джеймсом в голове снова и снова. Великая Мать, я ведь могу теперь называть его Джеймсом, да? Он вроде как сделал предложение. Признался в том, что тоже в меня влюблён. Да, это не истинность, но взаимных чувств для брака уже достаточно. Хотя остаётся наша разница в положении, но раз ему всё равно, может, и мне стоит закрыть на неё глаза? Окружающие будут думать, что мы и впрямь предназначены друг другу богами, а это смягчит их реакцию. Посудачат и забудут, да?

К тому же, я получу диплом и тоже стану леди. Не герцогиней, конечно, но новый статус сотрёт различия между нами. Сгладит острые углы, чтобы я не чувствовала себя такой уж недостойной внимания лорда.

— Мечтаешь о бр-р-рачной ночи? — Букмаро запрыгнул ко мне на колени, и только тогда я заметила, что уже вернулась в комнату. — Ты так мило краснеешь, будто и не ведьма. Я думал, ректор отучил тебя смущаться, пока вы были наедине в аудитории.

— Откуда ты знаешь, что я оставалась с ректором наедине?

— Вся академия знает, — он облизал лапу и хитро посмотрел на меня. — Обсуждают, почему так быстро вышла. А я всегда говорил, что большой размер — не гарантия результата. И мужских талантов. Но чего уж? Тебе и так несказанно повезло с женихом. Пусть хоть какой-то недостаток у него будет…

— Да что ты себе позволяешь? А ну слезь с меня! — Я скинула его с колен и вскочила на ноги. Щёки горели хуже, чем в момент признания Джеймсу в любви. — Тяжёлый какой. Зря тебя Сельма раскормила!

— Я не толстый, — обиженно мяукнул Букмаро. — У меня просто кость пушистая!

— И характер золотой, поэтому ты весишь целую тонну. Ага, как же! — я фыркнула и приложила ладони к пылающим щекам. — Где тебя вообще носило? С самого утра не виделись, а теперь приходишь с похабными комментариями. Не стыдно тебе?

— Я некр-р-р-романт, мы чувство стыда на первом курсе во время жертвоприношения убиваем, — его когти впились в мою подушку, и я демонстративно создала на ладони несколько мелких молний. Фиолетовый вредитель тут же с подушки слез. — Злая ты, ведьма. Сельма поприятнее будет… А я, между пр-р-рочим, не просто так сегодня слухи собирал! Я вёл разведывательную деятельность. И видел то, чего не очень-то и хотел бы видеть. Хотя, признаюсь честно, на обнажённую Катрину Таунсенд смотреть приятнее, чем на одетую.

— Ты подглядывал за королевской ведьмой в её ванной комнате, а теперь смеешь говорить, что был занят чем-то важным⁈

— М-да, бедный лорд Андерос, — протянул Букмаро. — Аурика, р-р-радость моя. Женщины обнажаются не только, чтобы помыться. И переодевание с домашнего платья в вечернее не причём. Иногда они снимают одежду для мужчины, понимаешь? И пока ты не запаниковала и не приревновала жениха к нашей врагине, я скажу, что ректора в спальне на тот момент не было. Зато был другой менталист. Подсказка: Фредерик Дюпон де Иф предпочитает женщин постарше.

— У Катрины Таунсенд роман с лордом Вудрофом?

— Катрина Таунсенд спит с Лероем Вудрофом, — поправил меня он. — Хотя бедный крысёныш тоже думал, что у него с ней роман. Он так и сказал: «Жду не дождусь, когда мы поженимся». Увы, королевская ведьма его отбрила. Очень некрасиво р-р-рассмеялась в лицо: «Поженимся? Ты ничего не перепутал, милый?» Оказалось, что она обещала остаться с ним, если ты отправишься в тюрьму. Тебя оправдали, а несчастный Лерой Вудроф теперь помрёт холостяком.

— Великая Мать! Так вот почему он наврал в протоколе ментального допроса, — я по старой привычке обняла себя за плечи и посмотрела в окно. Тучи над городом сгущались, и мне казалось, что вместе с дождём в мою жизнь ворвутся новые проблемы. — Значит, нам нужно доказать, что у них роман. Заставить Таунсенд понести заслуженное наказание. И чтобы это дело наконец закрыли.

— Она понесёт наказание, уж поверь мне, — Букмаро рассмеялся. — А дело закроют и без нашей помощи. Всех собак повесили на повариху, которая подлила зелье. Помнишь её? Луиза. Пухленькая, р-р-розовощёкая. Вот её во всех преступлениях и обвинят. Правда, с мотивом неясно.

— Так пусть её тоже допросит лорд Иф!

— Допросил бы, если бы женщина внезапно не сбежала, — кот сменил тон на серьёзный. — Таунсенд сказала Вудрофу, что не знает, куда она делась. Но я уверен, что несчастную убили, а тело предали огню. Так даже Джеймс Андерос не сможет её допросить. Ниточки оборваны, наказать Катрину по закону нет ни единого шанса.

Настроение испортилось. Мне не нравились книги, где злодеи оставались безнаказанными. Однако ещё больше мне не нравилось, когда такое происходило в реальности.

— Тогда почему ты сказал, что Таунсенд ответит за свои преступления?

— Жизнь любит давать злодеям сдачи, — Бумаро улёгся на пол и вытянул лапы. — Может, лучше обсудим фасон твоего свадебного платья? Хотя нет, обсуждай его с Сельмой. А я готов дать тебе пару советов для бр-р-рачной ночи. Во-первых…

Я всё-таки запустила в него маленькой молнией. Этот кот невыносим!

Скорость, с какой распространялись слухи об их с Аурикой романе, наводила Джеймса на невесёлые мысли. Кто-то подливал масла в огонь. Изо всех сил старался очернить студентку Ботем и её теперь уже официального защитника.

Кто это был? Катрина Таунсенд, больше никому. Протоколы ментальных допросов Лерой мог выпустить из рук только ради того, чтобы показать их главе комиссии. А уж она с удовольствием снабдила пару не самых умных ведьм горячими сплетнями. И началось.

Слухи вспыхнули подобно пожару. Пронеслись огненной стеной по сухостою. Если бы не фальшивая истинность, Джеймс уже получил бы отставку и собирал вещи, чтобы покинуть академию. Ректор, загулявший со студенткой — позор всего королевства. Свадьба действительно защитит их обоих. Аурика в благородном порыве взять всю вину на себя этого не понимала. Он тоже поддался порыву. Глупейшему порыву, если вспомнить его возраст. Но чем дольше Джеймс и так и сяк крутил внезапно принятое решение, тем сильнее оно ему нравилось.

Он хотел жениться. Во-первых и в-последних, потому, что ему нравилась Аурика. В юности казалось, что он влюбляется в каждую хорошенькую девушку. Особенно после пары бокалов вина. Но те лёгкие, игривые чувства не шли ни в какое сравнение с тем, что навалилось на него после признаний в аудитории. Прочтенных мыслей его избранницы. Первого поцелуя. Что там говорили об истинных парах? Всепоглощающая страсть? О, теперь он понимал, о чём речь.

Сидел в кабинете, перебирал бумаги, но думал лишь о том, где бы им уединиться. На всю ночь как минимум. А лучше на пару-тройку дней, чтобы изголодавшемуся телу хватило ласки.

«Стыдись, Джеймс, — твердил внутренний голос с интонациями отца. — Аурика невинна. А ты собираешься развлекаться с ней так часто, как не каждая блудница выдержит».

Но здравые мысли держались в голове недолго. Не успев как следует раскаяться, он возвращался к прежним фантазиям. На столе в кабинете будет жестковато. На полу тем более. Привести Аурику в свою башню? Да, там удобная кровать. Диван крепкий. Хоть и старый, но не скрипучий. А главное, его спинка нужной высоты. Аурика обопрётся на неё руками, может быть, ляжет грудью, а он встанет сзади.

— Всё, хватит! — простонал Джеймс и закрыл глаза.

Нужно прекращать, пока он не лишился остатков самообладания. Враги не дремлют. Катрина смертельной хваткой вцепилась в ненавистную ей «выскочку Ботем». И, зная королевскую ведьму, она не успокоится. Даже после свадьбы. Тем более, когда подготовка к свадьбе идёт. Леди Таунсенд возьмёт реванш. Затем второй и третий. Не получилось с приворотом? Разожгла скандал слухами о связи ректора со студенткой. Джеймс выкрутился? Жди нового удара.

Знать бы ещё, откуда он придёт. Не посылать же лорда Иф копаться в голове Катрины. Она за много лет общения с менталистами научилась виртуозно прятать мысли. Только и остаётся, что предвосхищать удар. Возвести укрепления со всех сторон. Где он наиболее уязвим? Работа? В академии чисто. Все правила соблюдаются, в бумагах порядок. Бывшие друзья и бывшие любовницы? Самая опасная из них как раз Катрина. Семья?

— Вот здесь да, — вслух сказал Джеймс и горестно вздохнул.

В семейных разногласиях герцогов Сурруа есть, где развернуться. Матушка не потерпит невестку-простолюдинку. Она одержима идеей сохранить чистоту крови.

«Это наш долг перед королевством. Перед всей магической знатью. Перед твоим венценосным дядей, в конце концов».

Увы, да. Его Величество придётся приглашать на свадьбу. Устраивать все положенные церемонии. Проклятье! Как же не хотелось этого делать. Джеймса с детства тяготило родство с королём. Он служил ему верно, сражался за королевство в трёх войнах, но ни разу не назвал дядю по имени. И примерно так же складывались отношения с отцом.

— Демоны!

Ругаться нужно было покрепче. От души наворачивать оборот за оборотом. Ибо простой возглас был не в состоянии описать всю глубину охватившего лорда-ректора уныния. Родители не позволят заключить брак. Даже если он объявит, что отрекается от титула. Отказывается быть наследником.

«Это невозможно, сын мой. Разговор окончен».

И всё. Сиди молча, терпи, кивай, что согласен.

— Нет! — вспышка гнева поднялась с самого дна души. — Нет, я сказал. Я не проиграю вам, герцоги Сурруа. Не в этот раз.

Джеймс взял чистый бланк письма и обмакнул перо в чернильницу.

«Любезная герцогиня Сурруа, шлю вам сыновью любовь и желаю доброго здоровья. Ваши молитвы Великой Матери были услышаны, я собираюсь жениться. Избранница пока не сказала официального „да“, поэтому я прошу вложить в ответное послание фамильное кольцо».

По-другому в их кругу предложение не делали. И если мать откажется, он выкрадет кольцо-артефакт из собственного дома.

Сельма всё ещё где-то пропадала, что начинало слегка нервировать. Но Букмаро сказал, что Таунсенд не шутила по поводу негласного соревнования между факультетами. Баллы студентам за успехи уже начали выставлять. Преподаватель отметил интересный доклад? Получи пару баллов. Победил в конкурсе на лучшее противоядие от укуса скорпиона? Сразу десять. Целители из кожи вон лезли, желая отличиться, и ведьмы от них не отставали.

— Мур-р-р, Сельма записалась в кружок артефакторов, — сонно докладывал фиолетовый кот. — Хочет создать сильный защитный амулет. Проверять его работу будут на живых боевиках. Кажется, она уже нашла будущую жертву. Глазки ему строит — моё почтение. Ну да чего не сделаешь перед тем, как амулет р-р-рассыплется в бою, и душа несчастного отправится к Создателю.

— Твоя вера в наши с Сельмой таланты просто поражает, — съязвила я.

— При чём тут вера? — кот положил мордочку на лапы. — Я живу с вами в одной комнате и хорошо вас знаю. Да и остальных, пока шпионил, неплохо изучил. Не хотел бы я попасть с какой-нибудь болячкой к местным целителям. Лучше сразу к некромантам. Там хотя бы повеселиться можно.

Я хихикнула в ответ и вернулась к учебникам. Вернее, к фолианту из личной библиотеки ректора. Неожиданно интересная оказалась книга. Глубокая и нетривиальная. Вот вы, например, знали, что некропривязку можно повесить себе добровольно? Ту самую разрушительную связь живого человека с мёртвым, постепенно вытягивающую силы. От неё портится здоровье, исчезает удача. Настроение скатывается в чёрную яму уныния, и всё в итоге заканчивается гибелью. Вот и я не знала. А можно. Достаточно очень сильно страдать по умершему человеку. Постоянно думать о нём, хранить его вещи. Каждый день ходить на кладбище, вести с ним мысленные диалоги.

— Жуть какая, — пробормотала я вслух, открывая тетрадь. — Уже и погоревать нельзя?

Учёный некромант утверждал, что можно, но недолго. Первая стадия острого горя некропривязку не образует. Но если горюющему не станет легче, то через полтора-два года установится некросимбиоз. Душа адаптируется к страданиям. Научится компенсировать потерю энергии. Будет жить за двоих. «Кормить» себя и мёртвого.

— Так, — бормотала я, выписывая отдельные фразы. — Вторая стадия неприятна, но не критична. Главное, чтобы не перешла в третью. Букмаро! Кажется, я поняла, в чём главное отличие некропривязок от кладбищенской порчи. Мотив! А ещё исполнение. Порчу накладывает ведьма, желая убить, а привязку с тем же разрушительным эффектом некоторые люди сами себе устраивают. Представляешь?

— Молодец, — тихо ответил кот. — Теперь сделай из этого курсовую. Молча, пожалуйста. Я сплю.

Негодяй пушистый. Всё бы ему спать. А я закатала рукава, чтобы не вляпаться ненароком в подсыхающие чернила, и вгрызлась в гранит науки.

Не знаю, как долго писала. Отвлёк мелкий камешек, прилетевший в окно.

— Сельмы нет дома. Поищите у артефакторов!

Но кто бы меня услышал? Не успела я прочитать и двух абзацев, как прилетел следующий камень.

— Дверью пользоваться не учили? Это такая прямоугольная деревянная штука. Нормальные люди через неё ходят друг к другу в гости. Окна придумали для другого.

Третий камень я ждать не стала. Подошла к окну и чуть не лишилась дара речи. На карнизе по ту сторону стекла сидел ректор! Ещё и ногой в воздухе болтал. Улыбался, как мальчишка. Легко, озорно.

— Джеймс, — выдохнула я. — Ты… Вы с ума сошли, лорд Андерос! Здесь же высоко!

— Всего лишь третий этаж. — Стекло глушило его голос. — Тут другая проблема. Пока я торчу у всех на виду, не потрудившись нацепить иллюзию, слухи будут множиться и дальше. Впустите меня, Аурика. Пожалуйста.

Я бросилась трясущимися руками дёргать раму. Ректор был одет во всё чёрное, сливаясь в сумерках со стеной общежития. Но за те пару мгновений, пока он нырял в залитую светом комнату, нас действительно могли увидеть.

— О боги! Зачем так рисковать?

Вместо ответа он невозмутимо поцеловал меня в щёку. И стыдливый румянец тут же залил лицо.

— Молодость вспомнил. Захотелось сотворить что-нибудь безумное. А ещё я принёс вам сладости.

Великая Мать! Что же это получалось?

— У нас свидание? — робко спросила я.

— Только без постельных утех! — зашипел проснувшийся кот. — Я пр-р-ротестую! Во-первых, я уже занял кровать. Во-вторых, благородному лорду не пристало лазить в окна к даме сердца до свадьбы. Я не потерплю разврата в вверенной мне комнате!

Фиолетовая шерсть стояла дыбом, кошачьи глаза грозно светились зелёным пламенем. И, судя по всему, Букмаро всерьёз собрался отстаивать мою честь.

— Угомонитесь, коллега-некромант, — рассмеялся Джеймс. — Намерения в отношении госпожи Ботем у меня самые серьёзные. Я решил устроить неофициальную помолвку. И принёс положенную по такому случаю выпечку. Вот она.

Словно из воздуха появилась жестяная шкатулка нежно-зелёного оттенка. На крышке была нарисована миниатюрная картина. Лорд в придворном костюме встал на одно колено перед красивой дамой. Кажется, он протягивал ей кольцо. Предлагал руку и сердце.

— Как романтично, — восхитилась я.

— И пахнет вкусно, — предвкушающе мурлыкнул Букмаро. — Ладно уж, лорд Андерос. Уступлю вам место для свиданий в обмен на парочку пир-р-р-рожных. С кремом. Он ведь клубничный, да?

Лакомство было непростое. Как объяснил кот, обычаи магов не менялись несколько сотен лет. В день помолвки гостям преподносили особое угощение. Круглые бисквиты, начинённые вкуснейшим кремом и облитые глазурью. Сверху шоколадом были написаны инициалы влюблённых.

— Тот случай, когда стар-р-ромодность вас только украшает, будущий герцог Сурруа, — сыто урчал фиолетовый кот, слизывая с пасти остатки крема. — Делайте своё предложение. Но помните. Я буду поблизости, и, если заподозрю, что задумали дурное, вцеплюсь когтями прямо в зад. Сидеть потом не сможете.

Взмахнув хвостом, Букмаро царственно удалился. Как любил. Просочился призраком через дверь.

— Невыносимый тип, — покачал головой Джеймс. — Как ты его терпишь?

— Любить кота можно только на его условиях, — философски заметила я. — А он хоть и некромант, но мне кажется, уже намного больше кот, чем человек. Пирожные остались?

— Да, и бутылка вина, — ректор притянул её магией из раскрытого окна. — Позже отпразднуем. Но сначала позволь…

Он встал на одно колено грациозно и торжественно. У меня сердце чуть из груди не выпрыгнуло, а в животе запорхали бабочки. Неужели это не сон? Ущипните меня кто-нибудь, неужели всё случившееся со мной, правда? Я верила, что попала в сказку, едва переступив порог Академии Даркмунд. Мне подчинялась магия! Я, родившаяся в маленьком городе и выросшая в простой семье, сидела за одной партой с будущими целителями, ведьмами и боевыми магами королевства. Но настоящее волшебство началось позже. Когда я впервые попала в кабинет ректора. Увидела самого потрясающего мужчину на свете. Фиолетовые искры в его бездонных глазах. Услышала голос. Волнующе низкий, мужественный. Смела ли я помыслить тогда, что он ответит на мои чувства? Что он вообще обратит внимание на скромную дочь сапожника? Но счастье всегда кажется украденным. В него очень долго не веришь. А я была счастлива. Здесь и сейчас.

— Моя прекрасная Аурика, — сказал Джеймс. — Ты выйдешь за меня замуж?

Луна спряталась за облако, звёзды засияли на небе. Я дышала мелкими глотками и боялась пошевелиться. Кому нужна истинность, если без неё душа переполняется любовью? Если без неё всё внутри поёт?

— Да, Джеймс. Да, я согласна.

Он достал из кармана кольцо, надел мне на палец и крепко обнял.

Мы будем вместе. Несмотря ни на что.

То свидание с предложение руки и сердца действительно закончилось невинно. Джеймс разлил по бокалам вино. Сказал тост «за наше будущее» и ушёл из комнаты возлюбленной так же, как пришёл. Через окно. Долго потом собой гордился. Сначала потому что сдержался и не позволил себе лишнего, а затем потому что успел организовать помолвку до того, как в академию нагрянет герцогиня Сурруа.

— Добро пожаловать, матушка, — ехидно улыбался он, представляя, как вытянется лицо герцогини, когда она увидит фамильное кольцо на пальце Аурики.

Да, артефакт ему выслали. Матушка требовала назвать имя невесты, гадала, кто бы это мог быть. Но всё, что написал в ответ Джеймс: «Она моя истинная». Разумеется, никому в замке Сурруа и в голову не пришло, что истинной парой племянника короля может быть дочь сапожника. «Это нонсенс!», — как любил говорить отец.

И вот календарь на стене отсчитывал дни до встречи Аурики с будущей свекровью. Любимая носила кольцо, не снимая. Но каждый раз стыдливо опускала взгляд, когда кто-нибудь обращал на него пристальное внимание. А поглазеть было на что. Крупный бриллиант в золотой оправе — легендарная «Слеза дракона». По чистоте и размеру ему просто нет равных в королевстве. Уникальный камень. Королевская семья владела им триста лет, и теперь он украшал правую руку Аурики.

Нет, Джеймс не боялся, что настолько ценную вещь украдут. Кольцо было артефактом. Если надеть его и одновременно съесть помолвочное пирожное, то снять кольцо сможет только тот, кто надел. Потерять тоже не получится. Продать, обменять, подарить и так далее. Герцоги Сурруа своё обещание жениться обратно не принимают.

— Так-то, матушка, — рассмеялся он и вернулся к бумагам.

В назначенный день чёрная карета с золотым гербом шумно въехала во двор академии. Слуги, одетые в королевские цвета, распахнули дверцу и поставили под нарядные туфли герцогини лесенку-табурет.

Джеймс встречал её один. Аурика сидела на лекции, с тревогой ожидая ужин в башне ректора. Под трапезную наспех переделали зал для совещаний на третьем этаже. Деликатесы заказали в столичном ресторане. Их вместе с посудой привезли два вышколенных официанта. Они же остались прислуживать гостям. И нет, это не было излишеством. Герцогиню тарелкой крестьянской похлёбки не накормить. Не тот уровень.

— Дивная сегодня погода. — Матушка одной рукой подобрала пышные юбки, а вторую вложила в ладонь Джеймса. Он церемонно её поцеловал. — Солнце светит, птицы поют, мальчик мой женится. Скажи хоть на ком, я вся извелась.

Под её пытливым взглядом стало так же неуютно, как в детстве. Но спину Джеймс держал прямо и отвечал уверенно:

— Не хочу портить сюрприз. Такого прекрасного цветка в герцогстве Сурруа ещё не было.

— Ну что за ребячество? — она недовольно цокнула языком, однако позволила взять себя под руку и повести к башне. — Ты срываешь мне подготовку к свадьбе! Нужно же обговорить детали с родителями девушки, поставить в известность Его Величество. Заказать портного, чтобы подогнал платье моей бабушки под фигуру невесты! Надеюсь, она не из породы тех, у кого широкая кость? Что бы ни говорили учёные лекари, а полнота в аристократических семьях — позорное наследство от признанных бастардов. Смешение крови с простолюдинами! Фу! Избавь, Великая Мать. Нет, боги не могут быть к нам так жестоки. Я надеялась на Катрину Таунсенд, но ходят слухи, вы уже ни одну кровать сломали в порыве страсти, а связь истинных не проявилась. Значит, не она.

Да, было время, когда их с Катриной свадьбу считали делом решённым. Однако ведьма сама не торопилась под венец. Стонала и жаловалась, что ребёнок намертво привяжет её к коляскам и кроваткам. Ограничит столь любимую свободу. Джеймс сначала не возражал. А потом узнал, насколько широко Катрина трактует слово «свобода». Настолько, что понятие «верность» для неё не существует. Ведьма завела сразу двух любовников. Не из мести, не потому что они с Джеймсом поругались. А просто так. Разнообразия ради. Надо ли говорить, что все чувства к ней умерли?

— Признавайся, вы встретились в академии? — герцогине пришлось тянуть его за руку, чтобы привлечь к себе внимание. — Больше ведь негде. Ты заперся здесь и не выезжаешь в свет. Кто она? Твоя студентка?

— Никто, — голос леди Таунсенд прозвучал настолько неожиданно, что Джеймс с матерью вздрогнули. Катрина развеяла иллюзию. Стояла теперь на ступенях у самого входа в башню. — Госпожа Аурика Ботем даже меньше, чем никто. Дочь сапожника и ткачихи. Зато не в меру ловкая охотница на богатых женихов. С юным Дюпре не получилось, она переключилась на добычу покрупнее. Извини, Джеймс. Я считаю, герцогиня Сурруа должна знать правду.

Желание ударить обнаглевшую ведьму стало нестерпимым. Катрина перешла все границы! Она продолжала лгать даже после того, как у лорда Иф на руках появились доказательства невиновности Аурики. Влезла в разговор сына с матерью. В сотый раз за жизнь растоптала нормы этикета! Но герцогиню это будто бы не волновало. Она отпустила локоть Джеймса и взяла ведьму за руку.

— Не извиняйся, Кати. Расскажи всё, что считаешь нужным.

Дыхание перехватило на пару мгновений. Не веря своим ушам, Джеймс стоял столбом и слушал, как «любезная Кати» с трагической интонацией пересказывает небылицу о привороте. Что она делала в академии? Как умудрилась так быстро вернуться с заседания Малого совета у короля?

— Хватит, Катрина. Не заставляй меня доставать протоколы ментальных допросов!

— Бедный Джеймс, — в зелёных глазах мерзавки отразилось хорошо сыгранное сочувствие. — На менталистов не действуют привороты, следов магического вмешательства тоже нет. Тебя обманули. Самым древним и безотказным способом. Мерзавка Ботем пустила в ход своё женское обаяние. Такая юная, а уже такая дрянь. Ничего святого. Представьте, леди Сурруа, она убедила Джеймса, будто у них проявилась связь истинных. Ничего умнее придумать не смогла? Простолюдинка из деревни и наследник герцогов Сурруа. Нонсенс!

Взрыв негодования от матери чувствовался всем телом. Голос герцогини звенел. Она сыпала проклятиями и требовала объяснений. Но Джеймс смотрел только на ведьму. Поддельная маска сочувствия с неё слетела. Катрина триумфально улыбалась.

Перспектива сидеть за одним столом с герцогиней нервировала сильнее, чем встреча с добрым волшебником-менталистом. Поэтому я почти не замечала, как лорд Иф копался в моей памяти. Для нового допроса мы встретились в закрытом крыле лазарета. Палаты переделали в жилые комнаты, а в самую маленькую поставили два кресла. Удобных таких, мягких, с высокой спинкой.

— Что тебя тревожит, дитя? — хмурился старик в фиолетовой мантии. — Я никак не могу настроиться на твоё детство. Всё время проваливаюсь в сегодняшний день.

— Простите, лорд Иф. — Мне, правда, было стыдно. — Сейчас возьму себя в руки и сосредоточусь.

Я выросла в комнатах над мастерской отца. Просыпалась, когда солнце утром заглядывало в окна. Щебетали птицы, тявкали собаки. И вкусно пахло хлебом, недавно вытащенным из печи. В день Создателя мы ходили в город. Мама доставала своё лучшее платье, мои волосы убирали под соломенную шляпку. Её украшали шёлковые ленты. Такие же синие, как небо. В толпе на площади перед храмом я всегда терялась. Чужие спины, ноги и локти были повсюду. Зазеваешься — могут толкнуть или наступить на новые туфли.

— Подожди, — попросил лорд Иф. — Задержи воспоминание, раскручивай его медленно. Кто там рядом с тобой? Женщина в зелёном платье.

Я никого не видела. Вернее, всё смешалось в пёструю кашу. Была ли там женщина в зелёном? Великая мать! Чем больше я старалась вспомнить, тем быстрее исчезала картинка.

— Мне достаточно, — выдохнул лорд Иф. — Под блок не удалось проникнуть, но одна значимая зацепка есть. Ты живёшь там же, где родилась? Как зовут родителей?

— Маркус и Флора. Городок у нас маленький. Оттон на реке Луана.

— Да, я знаю, где это, — задумчиво кивнул старый менталист. — Торговый тракт ещё недалеко, лес. Вот что, госпожа Ботем, мы закончили на сегодня. Возьму пару дней, чтобы осмыслить увиденное. Проводить вас до общежития?

— О, не стоит беспокоиться, я сама.

Я встала из кресла, и пока он не начал настаивать, вежливо попрощалась. Странное было чувство. Словно я вспомнила нечто важное и тут же снова забыла.

День клонился к вечеру. Студенты из аудиторий разбрелись кто по комнатам в общежитии, а кто по своим делам. Старшие курсы занимались в лабораториях, младшие прозябали в библиотеке. Отдельные отчаянные личности устраивали вечеринки. Мне же предстояло отправиться практически на казнь. Да, именно так я воспринимала встречу с будущей свекровью. Не питала ни одной иллюзии насчёт её ко мне доброго расположения. Наоборот. Мысленно делала ставки, сколько оскорблений услышу. Букмаро настаивал, что не больше десяти. «Она же благовоспитанная леди». Сельма фыркала и напоминала, что пресловутое воспитание позволяло оскорблять и вполне невинными словами. Например: «Дивная шляпка. В прошлом году я видела похожую на лошади нашего конюха. Вам она, безусловно, идёт больше». Поэтому ставка поднималась до двадцати пяти. «А если матушка лорда Андероса желчная старуха, то жди все пятьдесят».

— Сотню, — бормотала я под нос. — Пятьдесят колкостей прозвучат до того, как герцогиня Сурруа узнает о свадьбе, и ещё столько же сразу после.

Но вытерпеть их придётся. Я обязана держать язык за зубами, чтобы не осложнять Джеймсу отношения с родителями. Ему и так достанется.

— Аурика! Хвала богам, я тебя нашла! — Госпожа Войкот догнала меня во дворе академии. Полная женщина в невзрачном сером платье тяжело дышала и выглядела так, будто на самом деле металась от корпуса к корпусу. — Лорд Андерос просил передать письмо. Лично в руки. Что-то срочное, как я полагаю. Отдал послание, вскочил в седло и умчался в столицу.

От дурного предчувствия у меня сердце ухнуло в пятки. Сложенный вчетверо лист мялся в руках, пока я пыталась его развернуть.

«Душа моя, — писал ректор. — Случилось то, чего я надеялся избежать. Новость о нашей свадьбе матушка услышала от другого человека в максимально невыгодном свете. Теперь нужно объясниться с отцом, пока ему не наговорили совсем уж лишнего. Ужин отменяется. Я уеду на три дня, держи, пожалуйста, это в тайне. Студентам объявят, что лекции перенесли. Для всех меня вызвали к королю. Ничего не бойся, всё будет хорошо. Целую и обнимаю. Навеки твой, Джеймс».

Легко сказать «не бойся», врагов в академии у меня хватало. Одна стерва Таунсенд чего стоила. На мгновение я даже подумала, что она расстроит нашу свадьбу. Просто из вредности. Но потом я запретила себе впадать в уныние. Джеймс Андерос не тот, кто легко сдаётся. Да и мне есть за что бороться.

— Спасибо, госпожа Войкот, — я спрятала письмо в лифе платья. — Речь была о курсовой. Времени до защиты остаётся мало, а книг нужно прочитать много. Сейчас же пойду в библиотеку.

Секретарь ректора выглядела обескураженной. Ещё бы, она обшарила всю академию по ерундовому поводу. И чуть позже от осознания этого у неё обиженно задрожала губа.

— Простите, — пискнула я, подобрала юбки и сбежала.

Следующие два дня я посвятила учёбе. Сама не заметила, как втянулась в негласное соревнование между факультетами. Во-первых, я собиралась сделать лучшую курсовую по некропривязкам. А во-вторых, леди Шилли неосторожно намекнула, что у некромантов особые отношения с законом. «По установленному порядку мёртвый человек лишался всех прав. Но если дедушку, не оставившего завещания, выкрасть до обряда погребения и „поднять“, то обладают ли бумаги, подписанные им, законной силой?»

Оказывается, я обожала такие загадки. С удовольствием нырнула в мемуары лучшего адвоката по наследственным делам и заказала в библиотеке подборку газет с судебными решениями. Сложившаяся практика была неоднозначной.

— Смотри, Букмаро, — голосила я, размахивая записями. Поднять толстенную подшивку газет не представлялось возможным. — В девятьсот девятом году лорд де Жермен оспорил завещание поднятого некромантом отца, где он отписал всё имущество любовнице. Решающий аргумент был: «Дух покойника, вселившийся в тело, не смог подтвердить свою личность». Не помнил, как звали его детей. Но затем пару месяцев спустя любовница привела трёх свидетелей, которые на ментальном допросе рассказали. Дедуля ещё при жизни так сильно обиделся на детей, что твердил: «Нет у меня сыновей. И как зовут этих посторонних с фамильных портретов я знать не хочу». Так что подписанный мёртвой рукой документ вступил в силу. А в девятьсот двенадцатом году…

Букмаро меня не слушал. Лежал на столе, грелся под лампой и широко зевал. Наглая фиолетовая морда. Сам потащился за мной в библиотеку, дескать ему одному в комнате скучно, и тут же задремал.

— В девятьсот двенадцатом, — упрямо повторила я, — завещание аннулировали, хотя покойник без запинки назвал все номера банковских счетов и тайные коды от сейфовых ячеек. Адвокат старшей сестры заподозрил некроманта в сговоре с младшей. Решающий довод: «Поскольку некроманты могут управлять поднятым телом вплоть до голосовых связок, не может быть ни одного убедительного доказательства подлинности личности». И ведь в самом деле. Проблема призыва духа конкретного человека до конца не решена. «Осечек» слишком много. Двадцать процентов. Вдумайся в эту цифру! При такой статистике я всецело на стороне судьи.

— Похвально, — сонно мурлыкнул Букмаро.

И тут в тишине библиотеки отчётливо раздался стук каблуков.

Я повернула голову. В проходе между стеллажами стояла немолодая женщина в строгом платье и чёрной шляпе. Голубое перо на высокой тулье гармонировало с тканью на длинных рукавах. Закрытый лиф из белой органзы плавно переходил в пышную юбку. Золотых украшений незнакомка не носила. Но рисунок на броши из слоновой кости я узнала сразу. Герб Сурруа!

— Добрый день, — голос герцогини звучал не теплее, чем у Катрины Таунсенд, когда она пыталась «указать наглой выскочке её место». — Полагаю, вы и есть госпожа Ботем.

Я медленно встала со стула и с трудом вспомнила, как положено приседать перед особами королевской крови. Получилось до ужаса неуклюже. Тело не слушалось. Одеревенело от самых дурных предчувствий. Букмаро шипел, вздыбив фиолетовую шерсть. Однако единственного взгляда матери Джеймса хватило, чтобы кот-некромант, трусливо поджав хвост, юркнул под стол. О, боги! Решил не связываться? А мне что делать?

— Добрый день, — промямлила я. — Да, вы правы.

— Не скажу, что рада знакомству, — она продолжала изучать меня с брезгливостью высокородной дамы, впервые оказавшейся на деревенском рынке. Ещё немного — и заявит, что от меня воняет навозом. — Но любую проблему, как водится, можно решить. Ганс!

Из-за другого стеллажа вынырнул слуга в тёмно-зелёной ливрее.

— Да, миледи.

— Проследи, чтобы нас никто не беспокоил.

— Слушаюсь.

Слуга был магом! Не глядя на меня, он наколдовал защитный купол и очень тихо исчез в темноте. Вот теперь стало по-настоящему страшно. Неужели герцогиня решила убить меня, лишь бы не допустить свадьбы? Собственноручно? Или нож мне в спину по её приказу воткнёт Ганс?

— Я буду кричать! В библиотеке полно студентов!

— Вас не услышат, — леди Сурруа с величайшей грацией опустилась на стул и стянула перчатки. — Ганс умеет создавать уединённую атмосферу. Как раз для важного разговора. Будете стоять? Ваше право. Я слышала, что у простолюдинок крепкие ноги, а моей спине нужен отдых.

Я назло ей плюхнулась на стул, на котором только что сидела. Тонкие губы герцогини тронула по-ведьмински ехидная улыбка.

— Зачем вам Джеймс? Нет, я, конечно, знаю зачем. Титул, деньги, положение в обществе. Но есть же другие достойные кандидаты.

Ах, вот в чём дело. Я угадала суть визита, но ошиблась со средствами. Запугивать будет? Угрожать отчислением, советовать не связываться с настолько влиятельной семьёй? Ожидаемо. И страх, к моему огромному облегчению, быстро отступал. Я даже руки на груди сложила и приготовилась дать отпор. Вернее, понадеялась, что смогу дать отпор. Голос предательски дрожал.

— Кто, например? Младший конюх или старший библиотекарь? Ведь никого другого, по вашему мнению, немытая деревенщина не заслуживает.

— Не дерзи, девочка, — сдвинула брови герцогиня. — Я пытаюсь быть вежливой. Не в твоих интересах портить мне настроение. Нет, с конюхом ты сама справилась бы. Раздвинула ноги, как уже привыкла делать. Суровая правда жизни в том, что простолюдинкам нечего предложить будущему мужу, кроме своего тела. Так уж повелось. Бороться с этим сложно. И вторая правда в том, что все мужчины одинаковы. Слишком падки на миловидное личико и тонкий голосок. Вот и мой Джеймс попался.

Букмаро зашипел под столом, а у меня глаз дёрнулся. Герцогиня в лицо назвала меня шлюхой. Ничего обо мне не зная, впервые встретившись… Совсем как Катрина Таунсенд. Просто потому, что я не их круга. Другая. Низкородная. И такая злость сразу взяла. Да пошли они все к демонам! Я ни в чём не виновата! Никого не соблазняла, приворотов не делала. Я вообще замуж не собиралась, пока не влюбилась в Джеймса.

Кстати, в праве влюбиться таким как я тоже отказывали. По мнению всяких герцогов, маркизов и графов у простых людей не было чувств. Мы плодились, как животные. А если дочь сапожника заглядывалась на аристократа, то всё, чего она хотела — денег.

— Сколько? — выпалила я. — Сколько вы собрались заплатить мне, чтобы я оставила вашего сына в покое?

— Надо же как быстро догадалась! — герцогиня хлопнула в ладоши. — Не пришлось ходить вокруг да около. Не волнуйся, в накладе не останешься. Я высоко ценю своего мальчика и понимаю, что задаром ты когти из него не выпустишь. Тысяча золотых сразу. Я щёлкну пальцами — и Ганс выдаст тебе доверху набитый сундучок. Хватит, чтобы вкусно поесть, красиво одеться и раз пять перестроить мастерскую отца. Полностью. Это большая сумма, поверь мне.

Я громко фыркнула:

— Подавитесь ею!

— Не спеши, — в голосе леди Сурруа зазвучали угрожающие нотки. — Я не закончила. Выпороть бы тебя за наглость, но так уж и быть. Договорю. К деньгам прилагается замужество. С настоящим аристократом, как ты и хотела. Более того, сама его выбрала. Юстас Дюпре всё ещё под приворотом. Его можно долго лечить, таская по лекарям, но проще дать то, чего он желает. Тебя. Какой от этого толк семье Дюпре? Объясню. Мой муж даст мальчику хорошую должность при дворе. Лет через пять особые заслуги Юстаса отметят перед королём и пожалуют титул виконта. С землями, разумеется. И таким хорошим годовым доходом, что хватит правнукам. Соглашайся, госпожа Ботем. Ничего лучше в твоей жизни не будет.

— Нет, — отрезала я. — Вы можете думать обо мне, как хочется. Называть, как нравится. Я люблю вашего сына, и этого никто у меня не отнимет.

— Не глупи, — герцогиня упрямо поджала губы. — Сейчас я предлагаю по-хорошему. Откажешься — будет по-плохому.

— Я уже отказалась. Мой ответ «нет». Всего хорошего, леди Сурруа.

Я демонстративно встала и без всяких прощальных церемоний ушла. Нырнула головой прямо в защитный купол. Он был холодным, неприятным, но ставился, чтобы скрывать разговор. Злую, решительно настроенную девушку задержать никак не мог. Чуть позже из библиотеки выскочил Букмаро.

Отец Джеймса владел второй по величине провинцией королевства. Семейный замок стоял на скалистом берегу громогласной Ниары, реки пересекающей весь юг. И если бы лорд Андерос действительно скакал домой верхом, то потратил бы неделю, как матушка. Вместо этого он прибыл в столицу. Городской дом герцогов Сурруа в своём великолепии едва ли уступал палатам дворца. Отец поддерживал деятелей искусств. Скупал картины молодых художников, которые через десять лет стояли уже целое состояние. Нанимал бедных, но талантливых скульпторов, украшавших потолки дома лепниной. Садовники ухаживали за парком и тремя оранжереями. Ученые привозили герцогу Сурруа из своих экспедицией редких животных и птиц. На деньги семьи строились больницы, школы. Возрождались древние ремёсла, развивалось ткачество.

Но главным детским воспоминанием Джеймса стало то, что отца никогда не было рядом. На триста шестьдесят дней в году у него было назначено пятьсот сорок восемь встреч.

Найдёшь тут время на старшего сына, как же.

Они общались в письмах. Вернее, отец начал присылать желтоватые листы, исписанные витиеватым «почерком паука», когда семилетний Джеймс уехал в закрытую школу для магически одарённых мальчиков. И, кроме мудрых наставлений, по большей части скопированных с трудов философов, там больше ничего не было. «Сын, ты должен помнить о скромности, высоких духовных качествах и нашем долге перед королевством».

Не очень-то Джеймс старался. Едва вырвавшись из тисков школы, начал разгульную студенческую жизнь. Отучился на боевого некроманта, воевал. Охранял границу от нашествия демонов. Пускался в любые мыслимые и немыслимые авантюры. «Долг перед королевством» костью стоял в горле. Особенно, когда матушка стала требовать, чтобы он поскорее женился.

Что ж, он нашёл невесту. Скромную, умную, красивую — всё, как мечтала герцогиня Сурруа. Вот только с происхождением не повезло. И свадьба не состоится, если не удастся перетянуть на свою сторону герцога Сурруа.

Ждать аудиенции пришлось больше часа. Отец принимал двух учёных-почвенников, рассказывающих как увеличить урожай. Сын в это время сидел в отведённой ему комнате и пытался собраться с мыслями.

Как построить беседу? Напирать на правду? Он влюблён в Аурику, она отвечает взаимностью. Свадьба одновременно узаконит их чувства и позволит избежать скандала в академии. Верная стратегия? Да, будь Аурика их круга. Но брак племянника короля с дочерью сапожника по мнению матери ещё больший скандал, чем интрижка ректора со студенткой. «Опомнись, Джеймс. О какой репутации честной девушки ты говоришь? Она никто. Это всё равно, что спутаться со служанкой. Аристократа подобное, конечно, не красит, но в глаза никто не осуждает. А свадьба! Наследники! Ты собрался напрочь испортить королевскую кровь?»

Злость до сих пор отзывалась дрожью в теле, стоило вспомнить тот разговор. Матушка при всех её недостатках, при впитанном с детства пренебрежении к простолюдинам всё равно не имела права мешать имя Аурики с грязью. У Джеймса язык чесался заявить, что он отказывается от титула и от наследства. «Сейчас же заберу невесту и умчусь с ней на границу! С демонами приятнее жить, чем с родной матерью!» Но сделать подобное означало проиграть. Признать, что Аурике нет места среди высшей магической знати. Нет, он этого не допустит.

— Лорд Андерос, — лакей открыл дверь и низко поклонился. — Вас ждут.

В кабинете пахло свежей выпечкой. Слуги спешно убирали пустые чайные чашки и корзинки с булочками. Отец перебирал бумаги. Раскладывал их по стопкам на столе и делал пометки в тетради.

— Проходи, Джеймс. У меня ещё две встречи сегодня, поэтому буду краток. Твоя матушка…

— Подождите, герцог, прошу, — перебил он и напряжённо ждал, пока за слугами не закроется дверь. Лишь тогда продолжил: — Разве вам не интересно, зачем я приехал?

Младший брат короля напоминал старшего формой носа и чуть оттопыренными ушами. На этом сходства заканчивались. Буйная рыжая шевелюра с годами обзавелась сединой. Отец укладывал её, зачёсывая слегка набок. А новомодным очкам с удобным дужками предпочитал элегантное пенсне.

— Хорошо, — вздохнул он. — Говори.

— Я собираюсь жениться…

— Связь истинных настоящая?

Теперь вздохнул Джеймс. Матушка всё рассказала.

— Нет.

— Как ты в таком случае собрался идти в храм? — герцог наклонился вперёд и сцепил пальцы в замок. — Любой жрец Создателя с порога заметит, что на вас с госпожой Ботем нет благословения. Предлагаешь подкупить служителей? Забудь об этом. Ты можешь тащить под венец хоть внучку конюха, но издеваться над волей богов тебе никто не позволит.

— Не будет издевательств, — Джеймс начал терять терпение. — Брак заключается в городской ратуше. Церемония в храме на его законность никак не влияет!

— Ошибаешься, — отрезал отец. — Бунтующее молодое поколение не первый век мечтает задвинуть на дальний план богов. Отказаться от традиций. Я тоже таким был. Наивно верил, что обществу нужны реформы. Напрасно. Посмотри, что творится вокруг. Наша магия слабеет, древняя аристократия вырождается. Истинных пар с каждым годом всё меньше и меньше. И виноваты в этом влюблённые идиоты, плодящие бастардов с горожанками. Ты член королевской семьи! Твой долг…

Джеймс резко встал.

— Сядь! — прикрикнул отец. — Пока я жив, ты будешь делать то, что должен, и ничего другого. Свадьба состоится. Невесту мы с матерью найдём тебе в ближайшую неделю. Как и новую должность вдали от академии Даркмунд. Хватит прятаться от своих обязанностей наследника Сурруа. А что до девчонки Ботем… Забудь о ней. Просто забудь. Ты всё понял?

Да, конечно. Но вряд ли то, чего ждал герцог. Джеймс молча развернулся и вышел из кабинета.

Я думала, что после встречи с будущей свекровью мне будут сниться кошмары. Но нет, кошмаров не было, как и сна. Каждый раз, когда я ложилась в постель и закрывала глаза, вспоминала ту встречу. Хотелось выговориться. И Сельма меня с удовольствием выслушала, а Букмаро даже предложил сделать практическую часть курсовой по некропривязкам с герцогиней в роли подопытной. В какой-то момент я почти согласилась, но всё это было… Не то. Я понимала, что жаловаться Джеймсу на его же мать будет неправильно, однако всё равно хотела разделить свою обиду с ним. Мне казалось, он точно нашёл бы что ответить, чтобы утешить меня по-настоящему. Пошутил бы или сказал, как ему наплевать на мнение родителей. Или поцеловал бы меня… Да, пожалуй, поцелуя достаточно для душевного равновесия.

Но лорд Андерос ещё не вернулся. Неделю торчал в столице то ли решая рабочие вопросы, то ли выбивая у родителей разрешение на свадьбу. Мы не общались. Лишь изредка госпожа Войкот приносила короткие записки от ректора.

«Всё в порядке, скучаю, скоро буду». Или «оказывается, в моду вошли чрезвычайно пышные юбки. Скоро придётся расширять аудитории, иначе студентки на скамьях не поместятся». Такие маленькие послания на несколько часов поднимали настроение, но потом что-то обязательно напоминало об угрозах леди Сурруа. Не то, чтобы я верила в их серьёзность… В академии мне точно не угрожала смертельная опасность, а за её пределы я не выходила. Занималась учёбой, набирала для факультета некромантии баллы. Кажется, несколько преподавателей даже прониклись ко мне симпатией, заметив искреннее стремление к знаниям. Астос перестал язвить на тему истинности и скорой свадьбы с ректором и сам предложил вместе сесть на лабораторной. Наверное, хотел увидеть, как меня стошнит: нам пришлось делать препараты в тот день. Снимать лоскут кожи с мёртвой руки.

Статью по истинным парам для деловой этики мага я сдала. Леди Шилли была в восторге. Сказала, что у меня талант к исследованиям и просила по возможности углубляться в любые темы, какие мне будут интересны. Ох, когда из «Молодого мага» пришло подтверждение о печати, я станцевала папин любимый танец победителя!

Раньше я и представить такого не могла. Говорят, все светилы современной магии начинали с публикаций в «Молодом маге». И вот я оказалась в одном списке с именитыми учёными. Даже Букмаро меня похвалил. Потом, правда, ворчал, что глупо публиковать гипотезу.

— Нужно было сначала доказать теор-р-р-рию, — наставлял меня он. — И лишь затем публиковаться. Иначе твою идею заберут и изучат без тебя. О какой мировой славе тогда идёт речь?

Я о славе вообще не мечтала. Диплом академии и возможность заниматься магией были моей целью долгое время. Но из-за ошибки с двойным вектором я могла своей цели лишиться. К счастью, пока что на занятиях мы не обращались к силе смерти. Изучали историю некромантии, анатомию видов, юридические аспекты. Но рано или поздно Джеймс вернётся к лекциям, а то и практику начнёт вести. Вот тогда я и стану худшей в группе. Хотя… При участии Букмаро мне не грозит попасться. Так что до диплома я, возможно, и доживу.

«Если свекровь не прибьёт раньше».

Ох, а ведь придётся налаживать с ней отношения. Нет, конечно, мама учила, как ужиться с родителями мужа. Об отце заботиться, как о своём собственном, а у матери всё время просить советов. «Какую ваш сын любит кашку? А сколько вы варите свёклу?»

Однако следовать маминым наставлениям в ситуации с герцогиней Сурруа — та ещё задачка. По-моему, единственный совет, который свекровь могла бы дать, звучал так: «Бросай моего сына, челядь».

Меня передёрнуло, и я постаралась выбросить неприятные мысли из головы. Тем более, что повод попался отличный. Навстречу по ухоженной тропинке между деревьями шёл Фредерик Дюпон де Иф собственной персоной. Он, как и Джеймс уезжал из академии, так что наши занятия с моим блоком пришлось прекратить. Или приостановить, я точно не знала.

— Добрый день, лорд Иф! — я искренне улыбнулась менталисту и ускорила шаг.

Но чем ближе я подходила, тем сильнее нервничал милый пожилой мужчина. В какой-то момент мне почудилось, что от него исходит запах дыма. Но он, кажется, не имел привычки курить? Наверное, кто-то из студентов шёл мимо.

— Аурика, слава богам, с тобой всё в порядке, — он внезапно притянул меня в объятия и сжал так, что я ощутила шлейф от пожара очень ярко. — Я боялся не успеть.

— Что-то случилось? — я осторожно отстранилась и сделала шаг назад. — Что-то с Джеймсом?

— Нет-нет, — он покачал головой, явно пытаясь взять себя в руки.

Если бы на месте лорда Иф оказался любой другой мужчина, я испугалась бы проявления его чувств. Но в нём было что-то безопасное. К тому же, Джеймс ему доверял, раз позволил работать с моей памятью.

— Тогда почему со мной что-то должно быть не в порядке?

На краю сознания послышался тихий звон колокола. Городского колокола, оповещающего, что опасность близко. Чужая армия, мародеры, лесной пожар.

— Пожар, — вторил моим мыслям лорд Иф. Неудивительно, он ведь менталист. — Аурика, мастерскую твоего отца подожгли. Он был внутри, но успел сбежать. И он, и госпожа Ботем живы и здоровы.

Я недоверчиво смотрела на мага. Кому могло понадобиться жечь мастерскую отца? Он исправно платил бандитам, чтобы защищали его от других шаек. Конечно, злился. Но понимал необходимость «крыши». Неужели, решил прекратить?

— Боги! — я прикрыла рот ладонью. — Мне нужно к ним! Срочно!

— Ни в коем случае! — отрезал менталист. — Перед тем, как мастерскую подожгли, твой отец получил записку. «Ваша дочь должна принять верное решение».

Я ничего не понимала. Получалось, что кто-то навредил отцу, чтобы запугать меня? Но кому я так насолила? Фелиции Картум? Катрине Таунсенд? Они, конечно, хотели меня подставить, но ведь это покушение на убийство! Отец мог не успеть покинуть мастерскую!

— Пламя было магическим, зачарованным на дерево и солому, чтобы избежать жертв, — лорд Иф покачал головой, и я точно не поняла, читал он мысли или просто рассуждал вслух. — Типичная акция устрашения. Во что ты вляпалась, девочка?

— Я не знаю, лорд Иф. Все мои неприятели здесь, в академии. Можно подозревать леди Таунсенд и Картум, но я сомневаюсь, что они на такое способны. Мстить родне — против чести мага.

— Поддельный приворот тоже против чести, — менталист поджал губы. — Я проверю обеих. А ты постарайся не покидать комнату без острой нужды. Особенно в одиночку. Пойдём, я тебя провожу.

Всю дорогу до общежития мы молчали. Я сходила с ума от беспокойства за родителей. И в комнате продолжила расхаживать туда-сюда.

На что моя семья теперь будет жить? Стипендии едва хватало мне одной, помогать им просто не получится. Может, уйти из академии? Устроиться подавальщицей в таверну?

Джеймс наверняка будет против. Невесте будущего герцога Сурруа не пристало бегать с подносом по едальне. Герцогиня сошла бы с ума, увидев такое.

Герцогиня…

«Сейчас я предлагаю по-хорошему, — зазвучал в голове вкрадчивый голос. — Откажешься — будет по-плохому».

Я замерла. Вот что значит её «по-плохому». Вот что значит «принять правильное решение». Герцогиня Сурруа почти открыто ставила меня перед выбором: остаться с Джеймсом и потерять родителей или потерять Джеймса, но сохранить жизнь своей семье.

— Разве это выбор? — прошептала я непослушными губами.

После жёсткого отказа отца Джеймсу оставался всего один выход — идти к королю. Как бы ни старались сановные вельможи преобразовать королевство в конституционную монархию, последнее слово оставалось за дядей. Он мог издать приказ, заставляющий наследника герцога Сурруа жениться на Аурике Ботем. Лёгким росчерком пера отменить необходимость доказывать связь истинных в храме и ждать благословения родителей. Браки иногда заключаются и так. Вопреки всему. Даже у аристократов. И матушке с отцом придётся смириться. Оставался сущий пустяк — добиться высочайшей аудиенции.

Король занят ещё сильнее, чем герцог Сурруа. Приёма по личным и несрочным вопросам можно ждать месяцами. Канцелярией руководил виконт Валме. Устав получать выволочку от монарха за внезапные визиты просителей, он стал твёрже скалы. Подкупить невозможно, надавить почти не на что. Да, слабости есть у всех, но спустя десять лет напряжённой службы, очередной охотничий трофей напрочь терял привлекательность. Стоял виконт Валме, как отряд барсов в ущелье демонов. Насмерть. «Ближайшая запись на зиму, лорд Андерос. Больше ничем помочь не могу». И немногочисленные знакомые Джеймса при дворе разводили руками. «Ищи хороший повод, тогда примут быстрее».

Хороший повод? Решение закрыть академию подойдёт? Возможно, но рисковать с такими беспочвенными заявлениями Джеймсу не хотелось. Как ни крути, а благо сотен студентов стоит выше его личного счастья.

В армии он больше не служил, срочных донесений с границы не получал. Что ещё, наука? Да, могло получиться. Существовало негласное указание короля пропускать к нему дерзких юных дарований с революционными подходами к магии. Но и тут не обходилось без бумажной волокиты. Требовалось сначала изложить свои идеи в статьях, опубликоваться в «Молодом маге», заиметь покровителей среди старших коллег, и вот тогда… В общем, Джеймсу и тут не повезло. В сети «Молодого мага» ничего крупного в последнее время не попадалось. Ректор академии Даркмунд потратил три дня на беседы с учёными и остался ни с чем.

«Прости, лорд Андерос, время такое. Может, к зиме что-нибудь наклюнется».

К зиме его женят. Матушка радостно сообщила в письме, что леди Георгина Пуссе согласна рассмотреть его предложение создать крепкий союз'. А значит, о свадьбе уже договорились.

— Проклятье! — ругался Джеймс.

Кричал в пустой комнате отеля, топал ногами, швырял магией мебель, и лишь затем решился на крайние меры.

Заявился в канцелярию, чтобы положил на стол виконта Валме прошение лишить его титула.

— Вы, вы… — на высоком лбу виконта собрались глубокие морщины. Письмо вздрогнуло в желтоватых сухих пальцах. — Вы перебрали вина или повредились рассудком, лорд Андерос?

— Нет, я отрекаюсь от фамилии и убываю к хребту тьмы служить капитаном гарнизона. Единственные неприятности, которые вам доставит мой шаг, придётся менять очередь престолонаследия. Заметьте, я даже высочайшей аудиенции не прошу. Приказ и без меня составят. А ближайший конный транспорт до хребта убывает завтра. Спешу.

Виконт подвигал челюстью, шумно выдохнул через нос и нарочито медленно свернул прошение в трубочку.

— Поступок мальчишки. Вы знаете об этом?

— Разумеется.

Джеймс по-военному вытянул спину, щёлкнул каблуками, отвесил шутовской поклон и собрался уйти. В самом деле собрался. Он отдавал себе отчёт в том, что делает. Даже к дилижансу мог успеть, если прыгнет в седло сейчас и помчится в академию за Аурикой. К демонам сборы вещей! Главное — покинуть столицу, а всё необходимое они в дороге купят.

— Подождите, — голос виконта догнал в дверях. — Видят боги, я последний человек в королевстве, кому выгодно разбрасываться наследниками престола. Вы уверены, что решение окончательное? Не передумаете?

Джеймс нехотя закрыл дверь. Объяснять очередному урождённому аристократу, как сильна его любовь к Аурике, уже не было сил. Пусть он останется для всех великовозрастным мальчишкой. Непроходимым тупицей, променявшим наследие древнего рода, деньги и статус на «хорошенькое личико деревенской простушки». Он слишком долго жил один. Он вылез из пасти демона и знал, как близок может быть конец. Как коротка дорога в посмертную вечность. Стоит ли менять любовь на тусклый блеск золота и титул герцога?

— Однозначно нет.

— Подождите, — повторил виконт и посмотрел на него умоляюще. — Я вижу, случилось нечто серьёзное. И не могу отпустить вас без разговора с дядей. С Его Величеством. Следуйте за мной в малый тронный зал, с минуты на минуту должно закончится заседание военного совета. Вы идёте?

— Да, — тихо кивнул Джеймс.

Я так сильно переживала, что всё из рук валилось. Дописывала курсовую по некропривязкам, роняя слёзы на тетрадь. По чернильным кляксам потом можно было бы гадать, как по отливкам воска в воду. Букмаро снова куда-то делся. Мурлыкнул, что пойдёт обсудить с правнучкой Луизы ди Шианле своё проклятие, но на дворе сгустились сумерки, а он не возвращался. Ну и пекло с ним! Отнесу ценные фолианты в башню Джеймса, оставлю записку с коротким «я тебя люблю» и сбегу. Не нужна мне свадьба с Юстасом Дюпре. Мне вообще больше ничего не нужно.

'Зачем тогда курсовую пишешь? — вкрадчиво спросил внутренний голос.

А и правда, зачем?

Я со вздохом отложила перо. Наверное, затем, что не люблю бросать начатое на полпути. Я обещала помочь коту-некроманту — и честно перечитала каждую хрусткую страницу в кожаном переплёте. Дважды. В третий собиралась с лупой, но время поджимало. Зацепок не нашлось. Несколько авторов на все лады повторяли, что проклятие с конкретным условием можно снять только выполнив условие. Точка. Нечистый должен умыться в рубиновой воде греха, камень ожить, а прерванная любовь истинных засиять вновь. Грета с ног сбилась, разыскивая легенды о живых камнях. Горные тролли считались таковыми с большой натяжкой. Да, их кожу было ничем не пробить, но сдавалось нам — это не то. С истинными ещё сложнее. Связь не прерывалась даже со смертью возлюбленного. Воскресить человека? Боги такое не допустят. Никогда.

— А я говорила тебе, что она мне кого-то напоминает, — звонко заявила Грета, пинком распахнула дверь и бесцеремонно уселась на кровать Сельмы.

Фиолетовый кот вальяжно зашёл вслед за ней, а моя хмурая соседка по комнате осталась в дверях.

— Разумеется, — фыркнула донна Качито, — распределяющую статую ваяли с Магдалены Торсвиль. Её портрет рядом с мужем…

— Вот! — ведьма-третьекурсница назидательно подняла палец. — Портрет! Конечно, скульпторы бывают криворукими, но наша Магдалена вообще не Магдалена. На портрете другой разрез глаз, чуть раскосый, нос острее. А главное — мочка уха. У леди Торсвиль она удлинённая, круглая, отрывная. А у статуи треугольная и крепится намертво к шее.

— Мрамор повредили, — пожала плечами Сельма.

— Симметрично?

— Да мало ли что могли учудить прошлые студенты?

— Нет! Говорю тебе, женщины разные. Аурика! Ты же у нас не потомственная ведьма, портрет Магдалены в учебниках не примелькался. Посмотри сюда и скажи, кто больше похож на статую во дворе академии: эта дама или вот эта?

Грета потянулась ко мне и плюхнула на стол раскрытую книгу. Поверх искусно выполненной гравюры положила миниатюру. Имён не было, да я и не стала бы читать их, чтобы не портить чистоту эксперимента. Красотки. С виду так сёстры-близнецы, но что-то неуловимое их разнило. Улыбка. У статуи она была тёплая и немного смущенная. Как будто она о чем-то просила, протягивая кубок. А женщина в книге — типичная ведьма. Надменная и стервозная. Такая скорее переломится, чем скажет: «Пожалуйста».

— Эта, — я уверенно ткнула пальцем в миниатюру.

— Да! — не по-аристократически громко взвизгнула Грета. — Да! Да, я знала. Сразу почувствовала подвох, как только её увидела. Но за три года сомнения не разрешились. А тут книги с древним проклятием обращения в камень. Не Магдалена это! Нашу рапределительницу звали Констанция Буазье. Двести лет назад она пропала при загадочных обстоятельствах. Всем королевством искали, потом книгу написали, как пособие по искусству сыска. У отца в библиотеке она хранилась вместе с портретом. «Загадка Буазье». В камень её обратили! Прятали где-то лет тридцать, а потом притащили в академию. На лицо же вылитая Магдалена.

— И что с того?

Голова болела. Я отчаянно не улавливала, куда клонит ведьма.

— Вторая часть проклятия Букмаро, — победно заявила она. — Камень, который должен ожить. Если на него не навертели дополнительных условий, то мы быстренько расколдуем Констанцию. Знаешь, кем был её муж? Проклятийником! Сдаётся мне, это и есть несчастная возлюбленная нашего кота.

Будь у Букмаро человеческое лицо, оно бы вытянулось. Фиолетовый недофамилиар пружинисто оттолкнулся от пола и приземлился на стол. Замер, разглядывая миниатюру. А мы притихли. Шевельнётся что-нибудь в душе или нет? Вернётся память?

— Я не знаю, — растерянно выдохнул он. — В голове пусто, будто там не только веником начисто все мысли смели, но и мокрой тряпкой прошлись.

— Не беда. Вот расколдуем… — не унималась Грета.

— Не получится. Ты вроде умом пошла в прабабку, а иногда такие глупости выдаёшь. Пр-р-роклятие смертельное. Раньше статуи сразу же разбивали, чтобы восстановить тело было нельзя. Но даже если фигура сохранялась, то душа держалась за камень не дольше года. Не успел оживить? Хорони оставшийся прах.

— Но ведь в книгах написано…

— Там сказки, — оборвал её кот. Сел на пушистый зад и нервно дёргал кончиком хвоста. — Знания тер-р-ряются. Каждое поколение помнит меньше предыдущего. Такова жизнь, леди ди Шианле. А чего не помнят — придумывают. Причём обязательно со счастливым концом. Статуя оживает, и пр-р-рекрасная принцесса падает в объятия слегка постаревшего принца. У нас чудо не случится. Двести лет прошло.

Молчание в комнате стало особенно тяжёлым. Разгадка была рядом. Каждый год поила студентов то спиртом, то молоком, то чёрным элем. Но стоило её найти — выть хотелось от несправедливости мира.

— Надеюсь, он сдох максимально болезненно, — зло выцедила Сельма. — Жену убил, соперника обрёк на вечные муки, а сам вышел сухим из воды. Ну раз уж загадка Буазье вообще появилась.

— Увы, наш проклятийник тихо умер во сне, — Грета забрала книгу и портрет Констанции, — в возрасте ста двадцати лет. Клод Буазье даже женился во второй раз и правнуков нянчил.

— Мерзавец! — продолжала бушевать Сельма. — Нет, ну какой подлец! Букмаро, Аурика, неужели совсем ничего нельзя сделать?

У меня ком стоял в горле. Принцип «добро всегда побеждает зло» слишком уж часто давал осечку. Вот и герцогине Сурруа ничего за её злодейство не будет. Ни за сгоревшую мастерскую отца, ни за моё исчезновение, ни за разбитое сердце Джеймса. Такие, как она, играючи избегают наказания за грехи. У них деньги и власть.

— Аурика, — я не заметила, что Сельма села рядом и обняла за плечи. Слёзы душили. — Ну что ты, не плачь. Это ещё не конец, ведь так, Грета?

— Да, — голос ведьмы дрогнул. — Выше нос, студентки! Мы победим проклятие, а уроду Буазье, я уверена, на том свете досталось! Ведь так не бывает, чтобы Создатель ничего не видел… За смертельные проклятия в те года голову отрубали.

— Пойдём к статуе, — я вдруг вспомнила. — На распределении Магдалена показалась мне живой. И кубок был тёплым до того, как я к нему прикоснулась. Да, скорее всего, души уже нет. Но какая-то магия могла остаться. Или, чем боги не шутят, призрак Констанции.

— Мр-р-рау! — Кот мгновенно вскинул хвост. — Идём!

В малом тронном зале был запланирован приём посла. Придворные уже собирались в коридорах и тихо перешёптывались, вскользь бросая взгляды на виконта Валме и решительно шагающего за ним Джеймса.

— У вас полчаса, — шепнул глава канцелярии и бесшумно открыл боковую дверь.

Отсюда зал, посвящённый памяти основателя династии, не выглядел настолько грандиозным, как от дверей парадного входа. Но в глазах всё равно рябило от крылатых коней, шитых золотом на красном бархате. Гербов было так много, что на потолке они собирались в причудливые геометрические узоры.

Трон пустовал. Его Величество Магнус-Этьен стоял за спинкой, разглядывая портрет великого предка.

— Джеймс? Не пугай старика. В последний раз боевые некроманты врывались ко мне вот так, без доклада, когда полчища демонов прорвали границу.

— Ваше Величество, — лорд Андерос церемонно поклонился. — Хвала Создателю, демонов держат в узде. Я нижайше прошу дозволения обратиться с личной просьбой.

Магнус-Этьен обернулся. Тёмные волосы мягкими волнами падали из-под короны. Карие глаза окружала сеточка морщин. Старший брат отца пошёл в деда. Тот же огромный рост, выдающийся разворот плеч и аристократически бледная алебастровая кожа.

— Нас никто не слышит, зови меня дядей. И рассказывай скорее, что случилось.

Джеймс поклонился ещё раз. Привычная робость в присутствии короля давала о себе знать. Да и обольщаться благосклонностью дяди не стоило. Чуть-чуть неверно подобранные слова — и о свадьбе с Аурикой придётся забыть окончательно.

— Жениться хочу. Невеста, милая сердцу, молода, хороша собой и воспитывалась в достойной семье. Но герцог и герцогиня Сурруа против брака.

— Другую выбрали? — на губах короля заиграла горькая усмешка. — Что ж, знакомо. Верно ли я понимаю, что тебя доводы о преумножении власти и укреплении рода не убедили? Защиты пришёл искать от родителей?

— Да, — Джеймс опустил глаза в пол. — У нас с невестой у обоих двойной вектор силы. Она ко всему прочему умна и щедро одарена магически. Я был бы счастлив, проявись связь истинных, но богам и так было угодно благословить нас взаимной любовью.

— Что же в таком случае не так? — вкрадчиво поинтересовался дядя. Джеймс ощутил слабое ментальное воздействие. Нет, не попытку вторгнуться в сознание, а поток спокойствия вместе с уверенностью, что говорить безопасно. — Насколько я помню, моя невестка была готова вести тебя в храм с первой попавшейся аристократкой. Чем ей не угодила магически одарённая леди?

Слова сорвались с губ раньше, чем он успел их удержать:

— Тем, что госпожа Аурика Ботем из семьи ремесленника.

Воздействие схлынуло, как зной летней ночью. Плечам стало легко, но в животе собрался нервный узел.

— Так, — протянул король. Шагнул ближе, положил руку на спинку трона и постукивал пальцами. — Ты осознаёшь, во что меня втягиваешь? Это как сесть в лодку с надписью «Королевство» на борту и начать яростно её раскачивать. Сейчас ты второй в очереди на престол. В зависимости от того, кто умрёт раньше, станешь либо герцогом, либо сразу королём. Случится раскол. Часть двора, верная короне несмотря ни на что, поддержит королеву-простолюдинку. Другая же, не стану скрывать, большая часть, сделает всё, чтобы ты подписал отречение и на трон сел Джордж. Готов уступить младшему брату?

На языке вертелось «готов». Кожу сквозь карман жгло сложенное в несколько раз прошение о лишении титула. Но стоило помнить, что нельзя допустить ошибку. В королевской семье чувство долга ставили превыше всего.

— Я готов служить на благо короне. В любом качестве, в любом статусе. И видит Создатель, мне будет бесконечно больно отказываться от родства. Но если так случится, я заберу жену и поеду туда, куда прикажет новый король.

— Любишь её? — с тяжёлым вздохом спросил Магнус-Этьен. — Знаю, что сейчас ответишь: «Больше жизни». Дурак. Мальчишка. Совсем как я.

В тронном зале стало тихо. Вторгаться в сознание дяди было непростительно, но Джеймс и так понимал, насколько трудно ему было. Тоска и боль холодными волнами растекались по узорчатому паркету. Старая боль. Крепкая, как выдержанная в дубовых бочках огневуха.

Сорок лет назад любовью будущего короля стала целительница из обедневшего рода. Её семья продала часть земель и переехала в приграничье. Подальше от столицы с её кричащей роскошью и неуёмными расходами. Там хорошенькую графиню заметил служивший в войсках Магнус-Этьен. Нет, связь истинных тоже не обнаружилась. А раз так, то дед Джеймса грохнул кулаком по столу: «Ты женишься на другой!»

— Любишь её, дурак, — тихо повторил король. — А я был умным. Вернее, думал так, потому что боги прокляли меня за трусость. Знаешь, почему у Жозефины семнадцать любимых кроликов? Столько раз Великая Мать давала нам детей и отбирала их.

Джеймс не знал. Грудь обожгло, руки похолодели. Королева долго не могла родить. А если получалось, то младенцы не жили дольше трёх дней. Официально их было пятеро, а тут… Семнадцать.

— Дядя, мне жаль.

— Вот как мы поступим, — перебил король. — Я скажу Валме, чтобы он составил указ, разрешающий тебе жениться на госпоже Ботем. Двор будет в ярости. Даже если я пожалую будущей леди Андерос земли с именем, никто не забудет её происхождения. Заклюют. Навалятся всем шабашем, и поверь, там будут не только ведьмы.

— Мы уедем, — аккуратно предложил Джеймс, всё ещё не веря своему счастью. — На границе всегда нужны опытные офицеры.

— Естественно. А мне нужно, чтобы Сурруа слегка успокоились, и ты мог бы не опасаться за жизнь возлюбленной. Пусть родит тебе наследника. Выполнит, как считается, свой долг. Тогда и вернётесь в столицу. Договорились?

Джеймс в порыве благодарности встал на колено и низко склонил голову.

— Да, Ваше Величество.

По части всего запретного и не совсем законного ведьмам не было равных. Поэтому я смело доверила Грете и Сельме тайно вывести нас ночью из общежития прямо к статуе Магдалены. К несчастью, взошла луна. Площадь перед главным корпусом была залита ровным серебристым светом. Даже мышь не прошмыгнула бы незамеченной.

— О, Великая Тьма! — недовольно фыркнул Букмаро и поднял трубой хвост. — Вперёд, тр-р-русихи! Повесьте пару сигнальных маяков и готовьтесь отводить глаза всем пр-р-раздно шатающимся. Эх, завяла былая слава академии Даркмунд. Ничему вас не учат.

Ведьмы приняли ядовитую шпильку от кота с удивительным для их дара спокойствием. Сельма начала рыться в сумке, а Грета насобирала под деревьями мелких камней. Пошептала над ними и принялась разбрасывать. Да уж. Иногда магия выглядит совсем просто. А вместо сложных дорогих артефактов работает то, что буквально лежит под ногами.

— Готово, — третьекурсница отряхнула руки и смело шагнула к статуе.

Магдалена в лунном свете была особенно прекрасна. Нежна и задумчива. Как будто камень за двести лет скрыл все следы отчаяния и боли проклятой негодяем-мужем женщины. Букмаро легко взобрался на постамент. Сидел и молча смотрел на лицо той, кого мог когда-то любить.

— Констанция, — шевельнулись его усы, но голос звучал по-человечески грустно. Надтреснуто, как написали бы в книгах. — Констанция, это я.

Луна скрылась за тучами, а статуя продолжала сиять. От кошачьей шерсти отделились фиолетовые искры и закружились вихрем. Сельма тихо вздохнула, прижимая платок к уголкам глаз. У меня комок застрял в горле.

— Он колдует, — шепнула Грета. — Я чувствую магию смерти.

Вода в фонтане пошла мелкой рябью. Я невольно опустила взгляд и вздрогнула. На мгновение показалось, что вместо кота на постаменте сидит худощавый юноша. Старинный наряд, сапоги-чулки с длинными носами и каштановые кудри, выбивающиеся из-под берета с чёрным пером.

Букмаро — нет, уже не кот — ахнул. Звук вышел странный, оборванный, рождённый не в кошачьей глотке, а где-то в глубине внезапно ожившей памяти.

— Родерик, — пробормотал он. — Родерик Маон бу Кресси. Я был гувернёром в их доме. Пришёл с войны. Так хотелось чего-то простого, человеческого. А тут юная Констанция, обнаружившая у себя дар некроманта. Клод ненавидел магию смерти. Считал её грязной, а моё ремесло позорным. «Трупоед». Я терпел оскорбления ради неё. Разыскивал по друзьям самые редкие и ценные книги. Уроки вёл, едва дыша. Нет, я не собирался порочить её имя, но разве можно запретить себе любить? В тот день состоялся наш первый и последний поцелуй. Потом вспышка и темнота. Клод даже скандалом меня не удостоил. Сразил заготовленным проклятием и всё.

Он замолчал и снова стал просто котом, дрожащим на холодном камне.

— Бу Кресси, — задумчиво повторила Грета. — Маон Родерик. Бук-Ма-Ро. Надо же, имя забылось не до конца. Слоги перепутались…

— Констанция жива? — надежда светилась в глазах Сельмы. — Это ведь она помогла вспомнить? Её душа?

— Нет, — фиолетовый кот нахохлился и опустил уши. — Камень пуст. Всё, что я смог вытащить магией — бледный отпечаток былой любви. Сон о сне. Этого хватило, чтобы вер-р-рнуть себя таким, каким я был, пусть только в мыслях, но статуя останется статуей.

Мы потрясенно молчали. Сельма всё-таки заплакала, а Грета кусала губы. Камень ожил лишь для того, чтобы рассказать историю. Красивую и печальную.

— И ещё, — Букмаро нервно дёрнул хвостом. — Мы с Констанцией не были истинной парой. Наши чувства можно назвать прерванной любовью, но не вечным союзом, одобренным богами. Мерзавец Буазье поставил два невыполнимых условия из тр-р-рёх. Никто не оживит камень. Никто не вернёт любовь истинным, если не знает, кто они. Триста голодных умер-р-ртвий, как же я его ненавижу! Убийца. Тривиальный душгуб, спрятавший тело жены в камне, а меня в шкуре кота. На веки вечные!

«И ничего ему за это не сделалось», — снова всплыло в мыслях.

Но разве можно обмануть магию? В книге из библиотеки Джеймса упоминались подобные хитрецы. «Проклятие падёт, когда солнце взойдёт на западе». Чушь. Если условия были действительно невыполнимыми, проклятие рассыпалось само собой. Всегда оставалась лазейка. Главное — её найти.

— Подождите, — Грета теребила лямку наплечной сумки. — Я вспомнила. Самые первые проклятия были пророчествами. Их произносили вестники богов. Оракулы. А там, где воля богов, там глубокий транс. Воля богов! Она и потом сотни лет вплеталась в особо сильные проклятия.

— Да! — Сельма от волнения уже не могла стоять на месте. Потомственные ведьмы легко вспоминали невероятные факты, посрамив мои жалкие потуги в чем-то разобраться. И я мысленно отступила. — Да! Я тоже о таком слышала. Проклятие, которое можно снять только в будущем. «Дитя от союза света и тьмы разобьёт древнюю печать». Тому ребёнку ещё нужно было родиться, вырасти. О, Великая Мать, наши истинные могут быть где-то рядом! Ведь не зря же мы спустя двести лет пришли к статуе.

Площадь с фонтаном затопило всеобщей радостью. Я тоже была готова прыгать от счастья. Букмаро оставался котом, Констанцию уже не вернуть, но надежда на лучшее… О, надежда была непобедима.

— Да уж, боги любят пошутить, — проклятый некромант заговорил с прежней кошачьей вальяжностью. — Пар-р-ртия, достойная лучших игроков в шахматы. И вы не подкачали, девушки. Горжусь ведьмами Академии Даркмунд.

— Истинных сейчас мало, — Грету уже было не остановить. — О каждой паре есть записи в столичном храме. Чуть-чуть покопаемся — и обязательно найдём тех, кого разлучили.

— Завтр-р-ра, — кот внезапно вспомнил, что на дворе глубокая ночь. — Моему блестящему разуму нужен отдых. Завтра придумаем, как пробраться в храм.

Ведьмы спорить не стали. Сельма от избытка чувств решила затискать Букмаро. А Грета собрала камни и сняла с них заклинание сигнального маяка.

— Аурика, ты с нами?

— Позже, — покачала я головой. — Хочу дождаться Дж… Я брала книги с материалом на курсовую по некропривязкам, нужно вернуть их владельцу.

Имя ректора повисло в воздухе. Букмаро с Сельмой сразу обо всём догадались и утащили за собой Грету.

— Не замёрзни! — крикнула на прощание третьекурсница.

Я тяжело вздохнула в ответ.

Сумка с толстенными фолиантами оттягивала плечо. Лямка так глубоко врезалась в кожу, что я всерьёз боялась, не останется ли синяк. Почему старая бумага весила больше новой? Дело в особо ценных знаниях, ныне утраченных? Ох, не всё ли равно?

— Соберись, Аурика, ты ведь просто тянешь время.

Да, я не хотела прощаться. Джеймс Андерос был лучшим, что случилось в моей жизни. Дальше только боль, тоска и невыносимо пустые дни, похожие друг на друга. Меня как будто тоже прокляли. Заточили ещё живую в камень.

— Прости, — шепнула я статуе. — За все дурацкие шутки, что тебе пришлось вытерпеть от студентов. За кубок распределения, за потерянное навсегда имя. Теперь я догадываюсь, как ты себя чувствовала целый год. Бесконечно долгий год, пока душа ещё держалась за тело.

Каменная Констанция не ответила. Лишь в её волосах блеснули едва заметные фиолетовые искорки. Отголоски магии смерти, применённой Букмаро. Нет, его зовут Родерик. Несчастный проклятый влюблённый…

Я дёрнулась смахнуть слезу из уголка глаз и заметила ещё одну искорку. Зелёную, ведьминскую. Грета забыла снять заклинание с ещё одного камня.

— Растяпа, хоть и третьекурсница, — сквозь слёзы улыбнулась я.

Оставлю его себе. Маленький сувенир на память об академии. Шершавый, слегка щербатый с одной стороны. И заклинание снимать не буду. Всё рано дольше суток не продержится.

Я решительно поправила сумку у бедра, сунула камень в карман и зашагала к башне ректора.

Ночь дышала прохладой. Близился рассвет. Оставлю книги, записку с коротким «люблю» и исчезну. Охранный контур не поднимался выше макушек деревьев. Я ещё вчера приглядела крепкий дуб. Когда взрослеешь вместе с деревенскими мальчишками, разучиться лазить по деревьям невозможно…

— Аурика!

Сдавленное шипение прозвучало тихо, но так неожиданно, что я чуть не вскрикнула.

— Кто там?

Из темноты, оттуда, где заканчивалась «дорожка поцелуев», вынырнули две фигуры. Женщина в нелепой шляпе с белым пером и долговязый парень. Юстас?

— Любимая! — он бросился ко мне раньше, чем я успела отшатнуться. Схватил за руки, принялся осыпать пальцы горячими поцелуями. — О, как я счастлив! Знал-знал, что мы будем вместе.

Я попыталась вырваться, но хватка у боевика была железная. А в глазах по-прежнему светилась одержимость.

— Леди Дюпре, — обратилась я к бледной женщине, стоявшей чуть поодаль. Не сразу её узнала. Платье она надела странное. Тёмно-синее, всё будто перебинтованное кожаными ремнями на груди. — Зачем вы здесь?

— Бросай сумку, — скомандовала она. — Твой жалкий скарб тебе больше не понадобится. После свадьбы отведу к нормальным портнихе и модистке. Нечего позорить род Дюпре неподобающим видом.

Вот и собиралась удрать, называется… Перехватили раньше!

Я ещё раз дёрнула руку, но Юстас крепко меня обнял.

— Не слушай мать! Она зла, что приходится торопиться с церемонией. Не все важные гости успеют получить приглашение. Ха-ха. Какое нам дело до всяких напыщенных глупцов? Правда, любимая? Дадим клятвы богам завтра. Отец уже договорился с верховным жрецом. Едва солнце войдёт в зенит, ты станешь моей.

Юстас дрожал всем телом. Жаркое дыхание пахло травами. Сколько же в него влили целебных отваров? Ничего не помогло.

— Он не знает всей правды, — глухо предупредила Вероника Дюпре. — Учти, госпожа Ботем, проболтаешься — уничтожу. Не посмотрю, что невестка. Поняла? Лекарь настаивает на церемонии. Говорит, это единственный способ снизить вредоносное воздействие. Когда приворот получит то, на что его ставили, его мощь значительно ослабнет. Мой мальчик сможет жить нормальной жизнью. Конечно, если таковой можно назвать жизнь с тобой.

— Да не слушай её! — простонал Юстас и схватил моё лицо ладонями. — Нет никакого приворота. Наша с тобой любовь слишком чиста и возвышенна. Унылые стариканы-лекаришки в неё просто не верят. «Будь со мной. Будь со мной летом и зимой…»

О боги, он снова запел.

Ещё одна несчастная проклятая душа. Да, вообще-то, приворожённая, но суть не менялась. Юстас ни в чём не виноват. На беду себе он подвернулся под руку единственной ведьме, обнаглевшей настолько, чтобы щелчком пальцев сломать сразу несколько судеб.

Я могла бы кричать и топать ногами. Ударить навязанного жениха, броситься наутёк. Но какой в этом смысл? Я уже приняла решение пожертвовать собой, чтобы дорогие мне люди были живы.

— Карета ждёт, — голос Вероники прозвучал устало. В глазах застыло что-то среднее между бессилием и обреченностью. Что-то очень знакомое. — Переночуете в городском доме. А завтра, после свадьбы, поедете в родовое поместье на юге.

— Условие герцогини…

Она оборвала меня, приложив палец к губам. Потом медленно кивнула. Ах, вот что скрыли от Юстаса. Вот какой секрет я обязана хранить до конца жизни, разыгрывая верную и любящую жену.

«Я не смогу, — мелькнуло в мыслях. — Никогда и ни за что не смогу».

— Через месяц вернётесь в академию, — продолжала зачитывать мой приговор леди Дюпре. — Почти сразу после свадьбы лорда Андероса и леди Георгины Пуссе. Занятия никто не отменял. Моему мальчику нужно хорошо учиться. А тебе достаточно поддерживать видимость, пока…

— Пока беременный живот не станет мешать сидеть за партой.

— Да, — тихо выдохнула она, — ты угадала верно.

Юстас снова целовал мне руки и смотрел в глаза с такой искренней, такой беззаветной любовью, что я не выдержала. Слёзы потекли ручьём. Горячие. Злые.

— Это от счастья, любимая? — прошептал Юстас. — Ты плачешь от счастья?

Я кивнула. Потому что если бы открыла рот, то закричала. Меня вышвырнули из академии, отняли самое дорогое и собирались мучить до конца моих дней.

— Тогда идём, — поторопила Вероника Дюпре. — Лентяй-кучер может уснуть прямо с вожжами в руках. Расталкивай его потом.

Я больше не сопротивлялась. Юстас взял меня под руку — нежно, почти благоговейно. Карета ждала у ворот. Чёрная, с гербом Дюпре. Я села на бархатное сидение и закрыла глаза.

Где-то в столице, в доме герцогов Сурруа спал Джеймс. Или не спал. Может быть, думал обо мне.

'Я люблю тебя, слышишь? И буду любить даже когда твоим именем назовут детей от леди Георгины Пуссе. Ты навсегда останешься со мной.

Слышишь, Джеймс?'

Джеймс скакал верхом всю ночь. На груди в бумажном конверте покоились два очень важных документа. Два пропуска на свободу. Причём постановление о закрытии уголовного дела против бывшего королевского мага удалось получить даже раньше, чем виконт Валме поставил печать на королевский указ.

Солнце поднялось над горизонтом, разливая золото по крышам академии. До первой лекции оставалось три часа. Разбудить Аурику? Нет, пусть любимая студентка спокойно выспится. Наверняка корпела над книгами до поздней ночи. Сначала он пойдёт с хорошими новостями к старому учителю.

Лорд Фредерик вставал на рассвете с тех пор, как поселился в закрытом крыле лазарета. Вот и сейчас, пробурчав «войдите», с трудом оторвался от чтения фолиантов при тусклом свете магической лампы.

— О, Джеймс. Победил всё-таки демона канцелярии?

— Победил и добыл трофеи, — он размашистым жестом выложил на стол постановление. — Виконт Валме как всегда стоек, а его подручные дотошны. Не скажу, что остался горд ходом битвы. Один раз пришлось пойти на крайние меры.

— Пригрозить отречением? — наставник понимающе усмехнулся, но едва взяв бумагу в руки, вернул себе прежнюю сосредоточенность. — Представляю недовольно поджатые губы виконта. Надо же. Десять лет в бегах, а помилование — в один лист.

— Формальность, — Джеймс сел в соседнее кресло. — Я же обещал.

Лорд Иф рассеянно кивнул, его взгляд по-прежнему скользил по строчкам. Он прочитал документ до конца, потом перевернул, словно ища что-то на обороте.

— Напомни, пожалуйста, что пропало из казны?

— Кроме золота? — Джеймс сморщился, постукивая пальцем по виску. — Да вроде ничего особенного. Пара ювелирных безделушек, россыпь крупных бриллиантов и Корона демонов.

Старый менталист поднял голову. Его брови сошлись к переносице.

— Творение Безумного Генри, — пояснил Джеймс. — Артефакт, собирающий демонов. По легенде уже перед смертью король приказал раздобыть несколько особо опасных тварей, чтобы выпустить их в столице. Хотел проверить, как быстро среагируют боевые маги из личной гвардии. Разумеется, его приказ саботировали. До пустынных странников дело не дошло. Но штук пятьдесят средних по размеру тварей в корону запечатали. Не знаю, кому она понадобилась. Через два года после обвинений в ваш адрес, корона тихо вернулась на место.

— Теперь вспомнил, — постановление вздрогнуло в руках наставника. — Она хранилась в третьем зале, под сигнальным куполом. Чтобы снять его, нужен был доступ уровня королевского мага.

— Или королевской ведьмы, — добавил Джеймс.

Старик промолчал. Снова опустил взгляд в документ, но было ясно, что мысли его далеко. Джеймсу же как мальчишке хотелось скорее похвастаться второй новостью. Он даже выложил на стол королевский указ, но реакции не дождался. Стало немного обидно.

— Учитель, я скоро сложу с себя полномочия ректора и уеду обратно на границу. Молодую жену, леди Аурику Андерос, увезу с собой. И раз уж Его Величество был так ко мне благосклонен, то думаю, и к другой просьбе прислушается. Поставит вас во главе Академии Даркмунд.

И снова он даже седой бровью не повёл.

— Да-да, указ, свадьба, академия. Замечательно.

— И не будет возражений? — Джеймс ушам не верил. — Я думал, вы нацелились вернуть должность королевского мага.

— Мальчик мой. — Старый менталист поднял ладонь, останавливая его. — Дело не в должности. Прочти ещё раз постановление. Вслух.

— «Дело о хищении из королевской казны, — Джеймс с тяжким вздохом взял из рук учителя документ, — заведённое на лорда Фредерика Дюпона де Иф…» Я же сам его получал. Знаю, что там написано.

— Ничего не всплывает в памяти?

— Нет, — рассеянно протянул он. Перечитал ещё раз. Покачал головой. — Точно нет. А что должно всплыть?

— Совсем пусто?

— Совсем. — Холодок пробежал по позвоночнику. — К чему вы клоните?

Лорд Иф помолчал ещё немного. Потом спросил — очень тихо, почти без выражения:

— У тебя нет провалов в памяти?

— Разумеется есть, — фыркнул Джеймс. — Каждый раз, как напивался до полусмерти в придорожном трактире, потом утром не мог вспомнить, какой сейчас год. Заметьте — год! Я уже не говорю об именах девиц, спящих со мной в одной постели. А теперь серьёзно. Человеческая память избирательна. Монотонно серые, ничем не примечательные дни стираются из неё начисто. Фактически менталисты работают только с тем, что окрашено эмоционально. «Зудит в сердце». Потому что вместо единого полотна память становится похожей на дырявую паутину…

Слова лились нескончаемым потоком. Кажется, шутка о том, что лектор академии, открыв рот, уже не может остановиться, не была шуткой. Спасал только звонок на перерыв. Но лорд Иф слушал внимательно. Потом встал и бесшумно скользнул за спину Джеймса.

— Что вы делаете?

Старый менталист молча положил ладони на голову ученика. Сухие, тёплые. И перстни на них угадывались как прежде. Будто не было долгих лет разлуки.

Джеймс расслабился. Время потекло медленно, воздух стал густым. Словно солнце в лесу пробивалось сквозь туман. Высвечивало лучами то одно воспоминание, то другое. Лорд Иф скользил по слоям памяти. Листал их неторопливо и бережно, как хрупкий пергамент ценного фолианта.

— Хорошо, — шептал он. — Хорошо, мой мальчик. Ты помнишь Лауру?

Что-то кольнуло под сердцем. Внезапная горечь омрачила разум и тут же исчезла. Джеймс открыл глаза.

— Нет, а кто это?

— Моя дочь.

Тишина. Шок.

Джеймс смотрел на того, кто был ему ближе, чем родной отец. Он знал Фредерика двадцать лет — с первого курса академии. Помнил привычки, любимые сорта чая, манеру щуриться во время чтения особо заковыристых заклинаний. Но дочь? У лорда Иф не было детей. Или…

— У меня ментальный блок стоит, да? Кто посмел? Кто забрался мне в память…

— Ты мог поставить его сам, — старый менталист вернулся в кресло. Двигался он теперь ещё медленнее, чем обычно. — Пятнадцать лет назад, когда погибла Лаура. Помнишь то время?

— Смутно. Я был молод. Недавно закончил академию, и как лучший боевой некромант курса получил распределение на границу. Стычки с демонами. Трактиры, женщины. Я знаю, что менталисты иногда сами себя запечатывают. Когда боль слишком велика. Когда надо забыть, а не можешь. Одно неосторожное движение, слишком широкий блок — и нет дара. Но те года были относительно спокойные. Прорыв в приграничье и моё тяжёлое ранение случились намного позже. Под блоком просто не должно быть ничего катастрофического. Я бы знал, я бы чувствовал. И дар на месте.

Джеймса в жар бросило. От страха тело становилось липким. Если там действительно ничего нет, откуда паника? Сердце сейчас захлебнётся кровью.

— Тогда забудь об этом, — нарочито спокойно ответил лорд Иф. — Может, действительно напился. А с Лаурой вы почти не общались…

— Нет, — отрезал Джеймс. Зубы стучали, пальцы ломала дрожь, но говорить он старался твёрдо. — Я хочу быть хозяином в собственном разуме. Никаких тайн. Никаких тщательно скрываемых поступков. Какими бы постыдными они не казались. Снимайте блок.

— Хорошо, — тихо ответил лорд Иф.

Пятнадцать лет назад…

Настоящее время…

В жилые комнаты бывшей любовницы Джеймс пошёл один. Если там ждала ловушка, то хотя бы один менталист должен остаться в добром здравии и при магических способностях. Лорд Иф вместе с Букмаро стояли этажом ниже. Корпус, где разместились преподаватели, намеренно построили в самом дальнем углу академии. От мест обитания студентов его отделял небольшой парк. А сам трёхэтажный домишко окружили плотным кольцом защитных чар. Мало ли какую шалость задумают молодые разгильдяи вроде Юстаса Дюпре?

— Катрина, — Джеймс постучал в дверь и налёг на ручку. Надо же, не заперто. — Ждёшь кого-то?

Королевская ведьма сидела в кресле у окна словно художнику позировала. Длинные ноги легко угадывались под бирюзовым шёлком облегающей юбки. Полную грудь в белой рубашке поддерживал чёрный корсет. Рыжие волосы убраны под шляпку с вуалью. В одной руке книга, в другой чашка чая.

— О, какой приятный сюрприз, — Катрина сложила губки бантиком. — Пришёл обсудить расписание? Или поинтересоваться, какой факультет лидирует в соревновании? Ах, нет. Я забыла сдать учебные планы. Моя вина, каюсь. Готова загладить её сию секунду. Подойдёшь ближе или сразу пойдём в спальню?

Голос ведьмы звучал нервно. Привычная бравада отдавала привкусом отчаяния. Джеймс лениво оглядывал комнату, подмечая свечение защитных артефактов. Вроде всё как всегда.

— Нет, я потерял свои книги по древним проклятиям. Аурика Ботем несла их в башню, а по дороге пропала. Пытаюсь предотвратить скандал — ищу их сам.

— Нашёл о чём беспокоиться, — ведьма пригубила травяной чай, оставив на чашке алый отпечаток помады. — Я напишу знакомым торговцам антиквариатом — тебе возместят потерю. А что до сбежавшей деревенщины… Забудь о ней. Герцоги Сурруа не допустят мезальянса. Что такое? По глазам вижу, ты не знал. Чем беднее человек, тем жаднее. Твою драгоценную Аурику Ботем купили с потрохами. Уверена, она уже на полпути домой. Радостно обнимает сундук с золотом и разглядывает новенькую карету. С таким приданным любой богатый купец ей ровня. Очередь из женихов выстроится. Мечтала стать магом? Ой, я умру от смеха. Дрянная ведьма и бесталанный некромант. Уж лучше удачно выйти замуж.

Ни капли лжи. Джеймс, не стесняясь, сканировал её, но малые допросные чары ничем не помогали. «Убеждена в своей правоте».

— Допустим, — шаг в комнату он всё-таки сделал. — Но почему она вещи не собрала? С соседкой по комнате не попрощалась?

— Не знаю, — Катрина дёрнула плечом сильнее, чем это требовалось. — Блеск золота затмил разум. Или, что более вероятно, герцогиня настояла на немедленном отъезде. Послала Ганса. Ай, да что я тебе рассказываю? Ты родителей всю жизнь знаешь.

И снова ни единого всполоха от заклинания. Магический штиль, соответствующий признанию старика на смертном одре. «Как на духу».

Ладно, с матерью он позже разберётся. Нельзя позволить эмоциям взять вверх и сбить с расследования. Ударить Катрину в лоб?

— Да, я не ждал, что мою невесту «из простых» примут с распростёртыми объятиями. Но есть одна неувязочка. Лорд Иф вскрыл её ментальный блок. Теперь мы в курсе, что Аурика Ботем ни кто иная, как Мариса Шанталь. Единственная внучка моего наставника и наследница огромного состояния. Зачем ей при таком раскладе богатый купец — ума не приложу.

Ведьма владела собой лучше, чем все, с кем Джеймс был знаком. Но даже у неё чашка в пальцах звякнула о блюдце.

— Не может быть. Лорд Иф похоронил Марису вместе с её родителями пятнадцать лет назад. Кто-то помог госпоже Ботем создать ложные воспоминания. Уж не ты ли, Джеймс? В борьбе с родителями все средства хороши?

Удар она держала прекрасно. Джеймс залюбовался бы, окажись он в другой ситуации.

Что ж, наживка заброшена. Осталось залечь в кустах и ждать, пока рыбка клюнет.

— Не хочешь, не верь, — натянуто улыбнулся он. — А у меня пропала студентка благородного происхождения. Учебные планы обсудим позже. До завтра.

— Всё-то ты в делах. Не надорвись от усердия, — ведьма жеманно приложила ладони к щекам. — Я так за тебя переживаю.

На языке вертелось всякое, но Джеймс лишь скорчил гримасу в ответ. Ушёл, оставив дверь открытой.

— Не проболталась, стер-р-рва, — шипел Букмаро. — Хоть бы что-то ляпнула про отрезанную голову или выдала другие подробности, известные только преступнику. Ну ничего. Ошибаются даже самые продуманные. Посмотрим, куда полетит птичка, узнав страшную тайну.

— Скорее уж, кого она пошлёт, — Джеймс держал иллюзию, прикрывая их троих. — Всё не особо законное Катрина старается делать чужими руками. За Лероем Вудрофом уже следят. Я отправил парочку толковых старшекурсников.

— А наше червивое яблочко, — блеснул бирюзовыми глазами кот, — держу на поводке я.

Повисла пауза. Джеймс чувствовал, как у него вытянулось лицо, а лорд Иф просто молчал.

— У вас проблемы с метафор-р-рами, лорд Андерос?

— Нет, я не понимаю, как ты обошёл охранный контур Катрины.

— Мур-р-р, — Букмаро раздулся от гордости. — Молодёжь привыкла работать грубо. Лишь бы долбить со всей силы и выжигать магией большие площади. А для чего-то тонкого нужен опыт и выдержанное, как хорошее вино, магическое искусство. Штучка называется «Сонный поводок». Я отправил подарок от имени таинственного поклонника. Бр-р-рошку с аметистом. Стоило взять её в руки, как призванный дух вселился в тело ведьмы. Слишком мелкий и слабый, чтобы на него среагировали защитные артефакты. Зря я, что ли, у прабабки Греты всю жизнь прожил? На зубок знаю, как они контур ставят.

Джеймсу было стыдно признаться, что впервые о таком слышит. Его боевая специализация как раз подразумевала радикальные чары.

— И что делает дух? Насылает кошмары?

Фиолетовый кот продолжал сиять от самодовольства. Аж весь расплылся на полу и помахивал хвостом.

— Нет, он их читает и записывает. Прямо в тот самый аметист на брошке. А когда ведьма ведёт лекции, я пр-р-робираюсь в комнату и просматриваю их. Заметьте, с первых дней обучения. С того момента, как стерва Таунсенд невзлюбила Аурику.

— Ты видел гибель семьи Шанталь? — наставник подался вперёд. — Катрина лично выпускала демонов из короны?

— Нет, — кот слегка смутился, но виду не подал. — Вы плохо знаете королевских ведьм, если думаете, что чужая смерть способна потревожить их чёрствые сердца. Она страдала по другому поводу. «Противная соплячка посмела покуситься на то, что моё по пр-р-раву». Вас считали вещью, лорд Андерос. Атрибутом престижа. Пропуском в высшее общество. «У королевы должна быть свита. И не абы кто, а будущий герцог». Мариса появилась, как гром Создателя с небес. В тот момент, когда Катрина только начала восхождение к вершине. Лучшая выпускница, бывшая простолюдинка с пожалованным титулом. Конечно, она бросилась устранять препятствие. Но до сегодняшнего дня я не знал, как именно. Услышал разговор в комнате лорда Иф, и загадка разрешилась.

Пустота в груди росла. Джеймс давно понял, что из себя представляет бывшая любовница. Почти привык к изменам и предательству. Но чтобы так? В ушах звенело. Кулаки сжимались до хруста. Катрина со смехом рассказывала, что если в биографии великих женщин нет горы трупов, то перед вами самозванки. Фальшивки. «Корона пахнет кровью». Ах, вот по чьим трупам она прошлась. Лаура, Жак, маленькая Мариса.

— И ведь она снова ускользнёт от возмездия. У нас нет доказательств. В ту ночь Катрина была со мной в кабинете королевского сыска. Артефактом по её приказу воспользовался кто-то другой. Подозреваю, он уже мёртв.

— Жив, — Букмаро облизнул лапу и умыл морду. — В кошмар-р-рах являлся Лерой Вудроф. Он называл её дешёвой шлюхой и отказывался брать Корону демонов. Наяву должно быть строго наоборот. Так уж устроены сны.

Вечерело. Солнце клонилось к закату, заливая белый мрамор главного храма столицы расплавленным золотом. Витражи на высоких окнах разбавляли его цветными пятнами. Удушливо пахло гарью от свечей. Она перебивала даже аромат благовоний, курящихся у алтаря. Где-то под куполом, теряясь в вышине, затихала музыка.

Скрипачи устали. Флейтисты выдували ноты вдвое медленнее. Я вообще едва держалась на ногах.

— Ну сколько можно? — взмолилась Вероника, обращаясь к мужу. — Давай обойдёмся без лорда Скворона.

— Нельзя, — отозвался Август Дюпре. Полный немолодой маг с золотой брошью травника на праздничном камзоле. — Он настоятельно просил его дождаться. Собирался произнести речь. Я не могу пренебречь первым советником короля.

— Был бы ещё толк от такого знакомства, — мать Юстаса понизила голос. — Пять лет втираешься ему в доверие, а судьбой нашего мальчика озаботилась другие люди.

— Пожалуйста, не начинай. Любому ростку нужно время, чтобы дать плоды.

— Я состарюсь раньше. Я натёрла ноги в этих ужасных туфлях. Чем дольше мы ждём, тем сильнее рискуем.

— Не упрямься, дорогая. Потерпи. Кажется, я слышу, как подъезжает карета.

Я не слышала ничего. Хотелось сесть на пол и вытянуть ноги. А лучше лечь. Но кто же мне позволит? От позорного падения удерживала рука Юстаса. Я висела на ней, как чёрные грехи на совести Катрины Таунсенд. А иногда болталась тряпочкой. Свадебное платье — фамильное, рода Дюпре — было велико. Слуги подогнали его наспех. Кружевной лиф топорщился на груди, юбка волочилась по мраморным плитам. Ещё и шпильки в волосах больно царапали кожу. Иначе огромную вуаль было не закрепить. Она полностью скрывала моё заплаканное лицо и спускалась до подола платья.

Юстас держался лучше. Не знаю, откуда черпал силы. Наверное, приворот высасывал его досуха. Но настроение у моего жениха не испортилось ни разу. Он продолжал шептать глупости, вроде «нет большего счастья, чем быть с тобой вечность». Что-то насвистывал. Или умолял отца поторопиться, поддакивая матери.

— Мне нужно отлучиться на вечернюю молитву, — голос Верховного жреца Создателя оборвал музыку. Флейтисты и скрипачи с наслаждением отложили инструменты. — Продолжим часа через два. Конечно, если все гости будут в сборе.

Вероника злобно зашипела на мужа. Я не слушала, о чём они спорили — голова закружилась.

— Пойдём на воздух, любимая, — предложил Юстас. — Храмовые служки подсказали, какая дверь выходит на балкон.

— Поесть бы. Я с утра не проглотила даже крошки хлеба.

— Я раздобуду закуски, — жених твёрдо вёл меня к неприметной боковой двери. — И вино, если повезёт. Подождёшь здесь? Не хочу мучить тебя долгой прогулкой.

— Не бойся, — вырвалось у меня с лёгким смешком. — Я никуда не денусь.

Он поцеловал мне руку и скрылся за спинами немногочисленных гостей. Ближний круг общения семьи Дюпре. Их родственники, слуги и помощники — всего человек сорок. Я была рада ускользнуть от пытливых взглядов, высверливающих спину.

На балконе уже веяло ночной прохладой. Зажглись магические фонари. И тысячи выращенных на зельях цветов раскрашивали траву возле дорожек всеми цветами радуги.

— Красиво, — вздохнула я.

Тихо и уединённо. Самое время, чтобы попрощаться с прошлой жизнью. Камень с сигнальными чарами я прятала в лифе платья. Достала его, сняла перчатку и крепко сжала в кулаке.

— Прощай, Аурика Ботем. Прощай, некроведьма и студентка Академии Даркмунд. Ты хорошо держалась. Шла к мечте несмотря ни на что. Нашла друзей, обрела большую любовь. И сделала в итоге правильный выбор…

Камень нагрелся так сильно, что я выронила его и затрясла рукой.

— Ай! Что происходит?

— Вот и нам интересно. — Из кустов под балконом вышли две ведьмы в ученической форме академии. Ундина недовольно сложила руки на груди, а Грета обличающе ткнула в меня пальцем. — Мы всем третьим курсом ставки делали, на сколько дней объявят каникулы после твоей свадьбы с ректором, а ты за другого замуж намылилась.

— И за кого? — Ундина аж ногой топнула. — За Юстаса «Тысяча прыщей» Дюпре! Я, конечно, понимаю, что в некроманты брезгливых не берут, но побойся Великой Матери. Как можно было предпочесть щенка настоящему мужчине?

Краска жгучего стыда залила лицо. Мне даже на примерке свадебного платья не было так дурно, как сейчас. Девчонки не сдерживались. Мешали меня с навозом, соломой и раскатывали по мраморным плитам храма.

— Идиотка! — взвилась Ундина.

— Погоди, — Грета сделала вид, что останавливает подругу, крепко вцепившись в капюшон её плаща. — Она явно не в себе. Под приворотом или чем похуже. Если бы не забытый камешек, мы бы её вообще не нашли. Аурика! Моргни два раза, если тебя притащили сюда силой.

— Не моргнёт, — опередила меня Ундина. — Нечего с ней цацкаться. Мешок на голову, стреножить, как кобылу, и в карету!

— Точно, — Грета сняла плащ. — Мешка нет, это подойдёт?

— Вполне.

Сердце ушло куда-то в пятки. Теперь руки леденели от ужаса, и тело покрылось липким потом.

— Вы что, следили за мной от самой академии?

— Глянь-ка, а мыслит здраво. — Грета ткнула Ундину локтём в бок. — Нет, мы спали, как порядочные ведьмы, у которых первой парой лекция Таунсенд. Потом наплевали с высокой колокольни на практику по зельям. Послали в пекло старосту… В общем, рванули в храм разыскивать списки истинных. Договаривались же снять проклятие с Букмаро. И что мы видим? Тут свадьба. И сигнальные чары сигналят как безумные. Ответь честно, зачем тебе Юстас? Скажешь «люблю» — мы уйдём. Клянусь.

Мне хотелось разрыдаться от отчаяния. Потом обнять ведьм, рассказать, какие они замечательные и уйти обратно в храм. Нет мне места рядом с Джеймсом. Я погублю отца с матерью и сломаю жизнь любимому мужчине. Герцоги Сурруа не дадут нам покоя. Достанут даже на границе. Даже в пасти демонов.

— Нет, я ничего к Юстасу не чувствую. Но и от свадьбы отказаться не могу. Поймите, речь идёт не только о моей жизни.

— Ясно, — нахмурилась Ундина. — Значит, всё-таки мешок на голову.

— Обойдётся.

Мы все вздрогнули. Катрина Таунсенд сняла иллюзию, и возникла прямо посреди дорожки. Платье цвета морской волны, аккуратно уложенные волосы и безумный блеск зелёных глаз.

— Ундина дель Бока и Грета Шианле, вы получаете дисциплинарное взыскание за прогулы. И если сейчас же не вернётесь в академию, получите ещё одно. Самовольный выход за ворота будет стоить вам всех баллов, накопленных для факультета. Не спорить! Считаю до трёх. Раз.

Девчонки выпрямили спины и гордо смотрели на королевскую ведьму.

— Два.

Мятежный дух взял верх над разумом. Не знаю, чего там было больше: желания показать Катрине, что и они не лыком шиты, или желания вопреки всему утащить меня со свадьбы. Но «выскочку Ботем» и дочь сапожника ещё ни разу так не защищали. Слёзы на глаза наворачивались.

— Девочки, какие же вы, — тихо прошептала я.

— Три! — крикнула Сельма из других кустов. — Скорее, лорд Андерос, я их нашла!

Аурика стояла на балконе одна. Без прыщавого недоразумения в роли жениха, без кричащей орлицы в роли свекрови. Без толпы родственников, притащившихся в храм с единственной мыслью: «Давайте закончим поскорее все эти глупые церемонии и сядем уже за стол». Она была одна.

Джеймс выдохнул. Медленно, с наслаждением. Так, будто выбрался из-под горы тел мёртвых демонов. Он успел? Создатель забыл на время все его проступки, закрыл глаза на разгульную молодость и разбитые сердца юных дев? Иначе чем объяснить такое везение?

«Дурак, — подсказывал внутренний голос. — Всё намного проще. Твоя истинная любовь, твоя солнечная девочка сама отказалась от навязанного брака. Послала в пекло семейку Дюпре в полном составе и герцога с герцогиней Сурруа. У неё хватило мужества. Характера. А ты, ленивый увалень, потратил прорву драгоценного времени на препирательства с Лероем Вудрофом. Солнце уже село».

— Лорд Андерос, — королевская ведьма картинно всплеснула руками. — Вы весьма кстати. Я наложила дисциплинарное взыскание на двух студенток, а они упёрлись рогом и не хотят возвращаться в академию.

Нарушительницы стояли, хмуро поджав губы. Изначально их было трое, но Сельма Качито отлучалась в Даркмунд, чтобы сообщить, где прячут Аурику. В словах не стеснялась. Показала свой южный темперамент во всей красе.

— Я отменяю наказание, — Джеймс сделал двум ведьмам знак встать ему за спину. — Леди Ундина и леди Грета выполняли моё поручение. Сейчас они могут быть свободны.

Юные ведьмы царственно проследовали мимо недовольной наставницы и наскоро обнялись с донной Качито. Уходить не спешили. Догадливые девочки. Джеймсу пригодятся ещё три мага на его стороне. Будь на месте Катрины кто-то другой, он легко справился бы один. Но королевская ведьма полна сюрпризов. Тут даже два отряда боевых магов будут не лишними.

— Вот как? — Катрина прищурилась. — Хорошо. Тогда не смею вас задерживать. Пойду поздравлю Веронику. Сегодня знаменательный день. Единственный сын женится!

Аурика вздрогнула на балконе и чуть не выронила букет.

«Потерпи, любимая, — мысленно попросил Джеймс. — Скоро этот фарс закончится».

— Останьтесь, леди Таунсенд. Я обвиняю вас в убийстве семьи Шанталь. Лорда Жака, леди Лауры и их маленькой дочери Марисы. Преступление произошло пятнадцать лет назад, однако, согласно закону, не имеет срока давности.

— Чушь, — фыркнула королевская ведьма. — В ту ночь я не покидала кабинет королевского сыска. Любой служащий может подтвердить это на ментальном допросе. А кое-кто вспомнит и без особых усилий.

— Да, но статья 52 кодекса мага предусматривает наказание за организацию убийства. В ту ночь по вашей настойчивой просьбе лорд Лерой Вудроф похитил Корону демонов из сокровищницы. Вы предоставили ему ключ. Волшебное слово, отпирающее магический замок. А также сообщили по какому маршруту двигается карета семьи Шанталь. Этого оказалось достаточно, чтобы выпущенные из артефакта демоны нашли своих жертв. И вместе с ними ещё восемнадцать человек, включая двух боевиков из отряда, вызванного купировать прорыв. Итого двадцать одна жертва. Я дойду до суда. Я добьюсь, чтобы вам избрали высшую меру. Казнь через повешение. С магическим кляпом во рту, чтобы вы не смогли проклясть никого напоследок.

Под балконом храма воцарилась тишина. Джеймс не видел юных ведьм — спиной чувствовал их смятение. Кто-то, наверное, Сельма, тихо вскрикнул.

Катрина с достоинством выдержала удар. Расправила плечи и подняла подбородок.

— Прокурор рассмеётся тебе в лицо, Джеймс. У тебя же ничего нет, кроме глупых домыслов. Ни одного значимого доказательства. Заканчивай спектакль. Не позорь, пожалуйста, перед студентками ни себя, ни академию.

Он ждал этого. Предвидел торжествующую улыбку на ярко накрашенных губах. Даже фамильярное «Джеймс» не стало откровением. Но, как метко выразился фиолетовый кот, «И на самую хитрую ведьму найдётся умелый менталист с личными счётами».

— Ошибаетесь, леди Таунсенд. Любая магия оставляет следы. Любое действие или даже помысел. Как думаете, что это такое?

Джеймс достал из дорожной сумки старомодный рукописный дневник в кожаном переплёте.

— Любовные письма от ваших поклонниц? — королевская ведьма пожала плечами. — Хозяйственная книга родового поместья герцогов Сурруа? Не томите, лорд Андерос. Я, в отличие от вас, не умею читать мысли.

— Дневник Лероя Вудрофа. Каждый раз, когда вы просили его сделать что-то противозаконное, обещая в награду выйти за него замуж, он записывал все детали. Имена сообщников, мелких исполнителей на одну задачу. Ваши слова полностью. Потом вы подмешивали ему зелье забвения в еду — и Лерой всё забывал. Видите обложку? На ней чернилами из крови демона написано: «Открой дневник на чистой странице. Предыдущее не читай». Ловко, правда? Кровь демона впитывается в кожу и проявляется, если поднести дневник к огню. Лорд Вудроф всегда заполнял его при свечах. И защищал себя от вас, не вспоминая то, что было намеренно стёрто. Зачем хранил? На всякий случай. Мне стоило больших трудов убедить его, что случай настал.

Катрина побледнела. Наверное, впервые за много лет. Зелье забвения работает иначе, чем ментальный блок. Его воздействие необратимо. Именно поэтому королевская ведьма была так уверена в своей безнаказанности. Но совершила главный промах. Нужно было самой поить зельем Джеймса, а не посылать Лероя в трактир. Менталист не доверял «ведьмовскому пойлу» — поставил привычный блок. И точно такой же поставил спасённой Марисе.

«Я глазам не верил. Боялся, что сошёл с ума, — писал он в дневнике. — Девчонка — некромант. Мгновение назад лежала на груди матери в кровавой простыне и вдруг захныкала. Заворочалась. Такое бывает раз в несколько сотен лет. Я забрал её. Не убивать же во второй раз. Отнёс в ближайший город. Всё утро сидел на площади, выискивая бездетных женщин. Тех, кто каждый вечер молился Великой Матери, Создателю и самому хозяину пекла, чтобы послал дитя». Нашёл. Ткачиха Флора Ботем. Мариса теперь там'.

И не придётся тревожить ментальный блок Аурики. Погружать её в смертельный ужас, заставлять заново переживать невыносимую боль. Достаточно вытащить из памяти то утро. Лероя на городской площади.

— Он лжёт, — наконец заговорила Катрина. — Проклятый толстый крыс лжёт!

— Увы, — тускло улыбнулся Джеймс. — Такова горькая правда.

Королевская ведьма была на себя не похожа. Исчезла горделивая осанка, потух огонь в глазах. Если бы я не знала, кто стоит на дорожке у храма, приняла бы её за обычную женщину, переживающую горе. Джеймс рассказывал о немыслимом преступлении. Отнять за одну ночь столько жизней! И почему? Чем ей навредила семья Шанталь?

— Лерой уже арестован, я полагаю, — Катрина с усилием выпрямилась. На мгновение стала прежней, но голос звучал надтреснуто. — А на меня ты блокирующие браслеты сам наденешь?

— Придётся, — на красивом лице Джеймса появилась гримаса. — Ждать отряд боевиков, прикреплённых к королевскому сыску, до утра будем. Ты же не хочешь замёрзнуть? А я тебя никуда не отпущу. Так что давай не будем усложнять. Три шага вперёд и вытяни руки.

Леди Таунсенд небрежным жестом поправила причёску. Но столь простое движение произвело эффект взорвавшегося огненного шара. Грета с Ундиной отскочили к кустам. Джеймс пригнулся и выставил щит.

— Но-но-но! Без глупостей, — фиолетовый кот вышел на дорожку прямо из тени. На шее у него был застёгнут бирюзовый ошейник с затейливой брошью. Я плохо видела её с балкона. Кажется, в золотую оправу был вставлен крупный аметист. — Сонный поводок ещё действует. Не пачкайтесь об эту падаль, лорд Андер-р-рос, я сам.

Катрина хотела что-то крикнуть. Даже выбросила вперёд руку со скрюченными пальцами, но в ту же секунду обмякла. Глаза закатились. С тихим стоном королевская ведьма рухнула в траву.

Я вздрогнула. Плотную вуаль давно отбросила с лица, но воздуха по-прежнему не хватало. Сердце выпрыгивало из груди. Сначала от счастья, что Джеймс здесь. Потом от страха, что загнанная в угол стерва Таунсенд устроит напоследок большую пакость. Обошлось! Хвала Великой матери, браслеты на её запястьях защёлкнулись.

— Аурика, любимая.

«Проклятье, Юстас, как ты не вовремя!»

Я обернулась. Одурманенный приворотом жених стоял в дверях. На подносе в его руках красовались свежие фрукты, корзинка со сладостями и бутылка вина. За плечом маячила будущая свекровь. Недолго. Решительно отодвинув сына, Вероника Дюпре шагнула на балкон.

— Что ты себе позволяешь? Где ты шляешься…

— Мама, я же объяснял.

— Молчи, дурак! — Она рыкнула на него и топнула ногой. — Ни одна деревенщина не будет вить верёвки из наследника рода Дюпре!

— О, Вероника, вас-то я и искал, — мощный голос Джеймса ворвался на балкон. — Знаю, что у вас семейное торжество, но приношу глубокие соболезнования. Свадьбу придётся отменить. Указ короля с его подписью и печатью. Желаете ознакомиться?

Вероника пристально смотрела на плотный конверт в его руках. Потом, сдвинув брови, подошла к перилам и положила на них руку. Сверкнула синяя вспышка. Запахло водорослями и морской солью. А потом случилось то, что у простушки, вроде меня, неизменно вызывало восторг. Да, до сих пор. Представьте себе, даже после нескольких месяцев обучения. Мощная волна подняла мать Юстаса в воздух, легко перекинула через перила и оставила на земле. В сухом платье!

— Вы известный любитель блефовать, лорд Андерос. Поэтому я желаю прочесть каждую букву.

Джеймс с поклоном отдал ей конверт. Распростёртую на земле Катрину загораживали три юные ведьмы. Юстас дышал мне в затылок, иногда пытаясь обнять за плечи. Я стряхивала его ладони. Букмаро умывался лапой. Никто не спешил. Казалось, даже луна на небе остановила свой бег, чтобы дать Веронике Дюпре осознать случившееся.

Мне тоже не помешало бы.

Лорд Джеймс Андерос, будущий герцог Сурруа добился невозможного. Получил разрешение на свадьбу. Но примут ли его родители волю короля? На словах, наверное, примут. А на деле никто не помешает герцогине тайком послать Ганса убить Маркуса и Флору Ботем. Зачем? Например, чтобы не пришлось приглашать их на церемонию в храм. Слишком жестоко, скажете вы? Отнюдь. Семейство Дюпре тоже не пожелало видеть моих папу и маму. Руки чесались ударить Веронику за всё, что она о них говорила.

— Что ж, будь по-вашему, — леди Дюпре резким жестом вернула указ Джеймсу. — Не скажу, что расстроена. Мой мальчик заслуживает большего, а ваши специфичные пристрастия не моё дело. Юстас! Бросай всё, мы уходим.

Вот теперь он вцепился в меня так, что я не могла вырваться.

— Нет. Мама! Ты, должно быть, шутишь? Я не выживу. Я повешусь без Аурики!

Плечи болели. Там, куда впивались его пальцы — останутся синяки. Я должна была что-то сказать. Успокоить его и попрощаться. Но Юстас встряхнул меня, как тряпичную куклу, и резко развернул к себе.

— Мы сбежим, любимая. Прямо сейчас. Друзья обещали помочь. У меня есть запасной план. Я чувствовал, что нам будут мешать. Я готовился.

Его глаза стали ещё безумнее. Губы потрескались от внутреннего жара, на висках вздулись вены. Я боялась, что он силой поволочёт меня прочь из храма. Или просто сожжёт, если его дар мага огня выйдет из-под контроля. Что же делать? О, Великая мать!

И тут на балконе появился Август Дюпре.

— Советник приехал. Пойдём, сын, нужно его поприветствовать.

— Мы с Аурикой останемся здесь, — крикнула Вероника Дюпре. — Идите вдвоём.

Муж посмотрел на неё, перегнувшись через перила. Видимо, разглядел какой-то условный знак. Потому что сразу после этого вынул пузырёк из кармана, накапал зелёную жидкость в вино и вручил Юстасу.

— Да, нужно торопиться. Нельзя больше откладывать свадьбу.

По лицу прыщавого боевика было невозможно понять, о чём он думал. Безумие сменилось пустотой.

— Иди, любимый, — пришлось прочистить горло после долгого молчания. — Королевский указ — недоразумение. Оно обязательно разрешится. Я скоро приду. Ты веришь мне?

Врать было зверски неприятно. Но зная, что Юстас не в себе, я не видела другого выхода. И по-прежнему жалела своего несчастного жениха. Пусть отец напоит его успокоительным посильнее. Дадут боги, когда разберутся со всеми преступлениями Катрины Таунсенд, и приворот снимут.

— Да, я верю, — Юстас поцеловал мои руки с большой нежностью. — И сделаю, как ты хочешь.

«Прощай» чуть не сорвалось с языка. Я судорожно вздохнула, подавив стон. Катрину есть за что отправить в Пекло. На её счету десятки загубленных жизней. Но почему-то за Юстаса мне было так же больно, как за себя. Отец взял его под руку и увёл.

— Тем лучше, — твёрдо прозвучал голос Джеймса. — Благодарю за понимание, леди Дюпре. И поверьте, мне действительно неудобно просить вас об услуге. Приказ об аресте Катрины Таунсенд уже в пути. Лорд Иф прибудет с минуты на минуту. Как можете видеть, во избежание неприятностей…

— Вы обездвижили королевскую ведьму уже сейчас, — холодно закончила фразу Вероника.

— Да, — лорд-ректор слегка склонил голову. — Я остался бы с ней сам, но нужно сопроводить студенток обратно в академию. Поможете?

— Разумеется, — леди Дюпре со вздохом кивнула. — Я помню о своём долге боевого мага. Считайте, что заступаю на дежурство.

— Благодарю, — Джеймс церемонно поклонился.

Переодеться было не во что. Я бежала к Джеймсу через весь храм в чужом свадебном платье. Гости расходились. Шушукались, сплетничали и бросали в меня ядовитые взгляды. Плевать! Я снова была свободна. И летела птицей в объятия любимого мужчины.

— Аурика, — прошептал он за мгновение до поцелуя.

Мой свет в самой тёмной ночи. Мой якорь в шторм, когда волны захлёстывают с головой и не видно берегов. Мужчина, ради которого я готова была потерять всё — и который сам потерял бы всё ради меня. Джеймс Андерос. Ректор, некромант, наследник герцогов Сурруа. Но для меня — просто Джеймс. Тот, кто залез на карниз третьего этажа, чтобы сделать предложение. Тот, чьи глаза загораются фиолетовыми искрами, когда он злится, — и теплеют, как летнее небо, когда он смотрит на меня. Тот, кто держит моё сердце в ладонях, а я держу в своих — его. Мой истинный. Моя любовь. Мой дом.

— О, как же сильно я скучал, — простонал он, оторвавшись от моих губ. — Как боялся тебя снова потерять. Аурика, я должен… Нет, сначала ты всё увидишь сама. Идём. У жрецов за алтарём есть реликвии. Они покажут правду.

Джеймс потянул меня в боковые коридоры храма — я едва успела подхватить тяжёлую и слишком длинную юбку платья. Фату сорвала с головы вместе с заколками. Причёска рассыпалась, мелкий жемчуг застучал по мраморным плитам.

— Стоять! — неслось за нами возмущённое мяуканье. — Речь о моём пр-р-роклятье! Не сметь хвататься за реликвию без меня!

Букмаро никогда так быстро не бегал. Шерсть стояла дыбом, глаза горели потусторонним пламенем. Но глядя на него, было весело. Легко в груди, пусто в мыслях. Как будто все беды разом исчезли. И впереди только чистое, искристое, как первый снег, счастье.

— Да что б вам тысяча ведьм зелье недержания в вино подлили! — фиолетовый кот выскочил перед нами и гневно поднял хвост. — Просил же подождать. У меня, между пр-р-рочим, вопрос жизни и смерти. А вы и так друг друга любите.

Джеймс улыбнулся в ответ. Замер у двери с табличкой «Его святейшество», но не для того, чтобы отдышаться. Одернул камзол, расчесал пальцами растрепавшиеся волосы.

— Я тоже хотела бы привести себя в порядок.

— Забудь, — он с нежностью чмокнул меня в щёку. — Тебе идут румянец и блеск в глазах, а большего и не нужно. Готова?

— К чему? — Снова встрял между нами Букмаро. — Лорд Андер-р-рос, вы бы хоть объяснили…

— Позже, — он без колебаний толкнул дверь. — Моё почтение, ваше святейшество.

Сухопарый старик в мантии Верховного жреца тяжело поднялся из кресла.

— Доброй ночи, лорд Андерос. Госпожа Ботем. Чем обязан?

Я оробела под его проницательным взглядом. Ещё бы. Утром пришла в храм с одним женихом, а теперь стою с другим. Но Джеймс не дал замешкаться на пороге. Решительно завёл внутрь.

— Прошу вас провести обряд, подтверждающий связь истинных.

Морщинистое лицо озарила улыбка. Строгий жрец, ещё недавно один взглядом подгоняющий нерасторопных служек, стал похож на доброго дедушку.

— Такому ни усталость, ни ночь, ни срочные дела не помеха. Подойди к алтарю, сын мой. И держи суженную за руку.

Кабинет был заставлен стеллажами с книгами. Я бестолку крутила головой, выглядывая алтарь, пока его святейшество не раздвинул алые портьеры. На древнем камне, испещрённым рунами, горели свечи. Наскоро накинув золотое облачение поверх простой мантии, жрец поставил на алтарь две статуэтки. Создатель и Великая Мать.

— Дети мои, — его голос звучал ровно. Словно на проповеди в будний день. — Вы просите подтвердить то, что, как вам кажется, уже знаете. Похвально. Но спешу напомнить: истинная связь — не вспышка страсти и не удачное совпадение векторов силы, а дар богов. Их не смываемая печать.

«Которую не подделать», — вертелось на языке.

От страха я втянула голову в плечи. Конечно, я доверяла Джеймсу. Хорошо помнила все признаки истинности, но именно сейчас хотелось провалиться сквозь землю. А вдруг нет? А вдруг нас с позором выгонят из храма?

«Есть же королевский указ, — зудело в мыслях. — Мы могли пожениться в ратуше. Зачем? Ну зачем так рисковать?»

— Лорд Джеймс Андерос, держи невесту за руку, — напомнил жрец. — А вторую возложи на постамент Создателя. Аурика Ботем, возложи свою руку на постамент Великой Матери. Перед вами две реликвии истинности. Древние, как наша вера. В руках тех, кого благословляют боги, они будут светиться ровным голубым светом. В руках остальных — останутся мёртвым камнем. Ни один маг, ни один артефакт не обманут реликвии, если связи истинных нет. И никакая сила в мире не погасит их свет, если связь есть.

— Мне страшно, — шепнула я Джеймсу.

— Всё будет хорошо, — ободряюще кивнул он.

Букмаро устроился в углу, не пересекая черту, за которую никому, кроме жрецов, переступать нельзя. Затих и сам почти превратился в камень. Только вздрагивающие уши выдавали его волнение.

«Вы и так друг друга любите»

Да, но с подтверждённой связью истинных нам будет спокойнее. Я закусила губу, зажмурилась и сомкнула пальцы на статуэтке Великой Матери.

Прошло мгновение, другое, третье — камень оставался холодным. Его святейшество вздохнул. Привычно, почти скучающе. И уже открыл рот, чтобы произнести нечто вроде: «Мне жаль, дети мои, боги не подтвердили…». Но промолчал.

Потому что статуэтки загорелись. Тёплый золотой свет просочился сквозь пальцы, залил алтарь, витражи на окнах, старые книги, алые портьеры. Его было так много, что пришлось ещё раз зажмуриться.

— Невероятно, — его святейшество ошеломлённо хлопал глазами. — Тридцать лет стою здесь. Видел сотни, тысячи пар, и только у вас… Золото. Боги благословляют так щедро.

— Словно возвращают утраченное, — тихо ответил Джеймс. — Связь истинных, которую прервала смерть. Аурика, душа моя, ты была той девочкой, погибшей пятнадцать лет назад от когтей демонов. Марисой Шанталь. Двойной вектор силы тебе достался от настоящих родителей. Лаура Шанталь — ведьма. Жак Жермен, граф Шанталь — некромант. Лерой Вудроф отнёс тебя на площадь маленького городка и оставил Флоре Ботем. Ты воскресла. Единственная за сотни лет. Потому и дар твой некромантский не распознали на распределении. Потому в моих руках статуэтка Великой Матери не светилась. Связь пыталась восстановиться. Мы видели сны, нас тянуло друг к другу. Но пока на моих воспоминаниях стоял ментальных блок, связь не могла закрепиться. Любовь моя. Ты всегда была моей истинной. А я принадлежал лишь тебе всю свою жизнь.

В горле встал ком. Горячий, колючий — не вдохнуть, не выдохнуть. Я смотрела на наши сплетённые пальцы, на золотой свет, льющийся из статуэток. Всё казалось сном. Полётом вне тела над полями, где солнце греет созревшую пшеницу. Над городом, где я выросла.

О боги. Мой настоящий отец погиб, защищая нас с мамой от демонов. Меня звали Мариса Шанталь.

Из груди вырвался не то смех, не то всхлип, не то всё сразу. Я прижалась лбом к плечу Джеймса. От него пахло дорожной пылью, гарью свечей и чем-то ещё. Тем, что я почувствовала в самый первый раз в его кабинете. Лорд-ректор склонился надо мной, и в его глазах фиолетовыми искрами плескалась магия. Тогда я боялась его. Теперь — любила всем сердцем.

— И ты вот так поверил? Провёл расследование, допросил Лероя Вудрофа и сразу помчался в храм объявлять меня истинной?

— Да, — он наклонился ко мне, чтобы поцеловать, но губ не коснулся. — Хотел сначала забраться под твой ментальный блок, а потом вспомнил Букмаро.

— Его? — от неожиданности я чуть не вздрогнула.

— Меня, — вторил из угла фиолетовый кот и жмурился от удовольствия. — Вернее, фор-р-рмулировку проклятия. «И прерванная любовь истинных засияет вновь». Целуйтесь, дети мои.

— Вообще-то, это моя фраза, — рассмеялся его святейшество. — Но не вижу препятствий. Целуйтесь.

Я обняла Джеймса и растворилась в нашей любви.

Джеймс вывел Аурику из кабинета его святейшества, но никак не мог выпустить из объятий. Чувствовал себя снова молодым — будто не было пятнадцати лет разлуки. Вот оно, его счастье. Его солнечная девочка. И последние препятствия между ними рухнули. Королевский указ, на который было потрачено столько сил, не понадобился. Хотя нет. Любой повод заткнуть рот всем недовольным будет не лишним. Да, Мариса его истинная. Но пока лорд Иф не восстановит её документы и не признает единственной наследницей, Аурику Ботем продолжат считать деревенщиной. А их брак чудовищным мезальянсом. Нет уж. Пусть личное содействие венценосного дяди хоть раз в жизни сыграет хорошую службу.

От избытка чувств Джеймс прижал невесту к стене и поцеловал особенно крепко.

— Любимый, — простонала она, густо покраснев. — Я боюсь, что нас кто-нибудь увидит. Да, истинным многое можно, но это же храм! Обитель Создателя.

— Я думаю, за столько лет разлуки при попустительстве богов мы заслужили некоторые вольности.

— Семейство Дюпре ещё здесь. Вероника может пойти к его святейшеству. Джеймс!

Ему надоели возражения. Он рванул хлипкий ворот свадебного платья и с наслаждением покрыл поцелуями изящную белую шею. Пах наливался тяжестью. Острым, неутолённым желанием. Не будь на невесте столько одежды — давно бы подбросил вверх, развёл ноги и дал почувствовать весь жар своей страсти. Аурика сдалась. Запустила пальцы в его волосы и шептала: «Джеймс. О, мой Джеймс».

— Лорд Андерос! — гневный окрик ударил по ушам.

Сработали инстинкты. Пассивный щит стоял ещё со времён ареста Катрины. А чтобы подвесить заклинание рассечения на кончики пальцев, ему никогда не требовалось больше удара сердца.

Джеймс обернулся. Щенок Дюпре застыл посреди коридора. Над вечно сальными волосами плясали языки пламени. Вены на лице вздулись, глаза потемнели, придавая сорвавшему магу сходство с древним чудовищем. Драконом, охраняющем владения хозяина Пекла.

— Юстас, ты слышишь меня? Дыши медленно.

Был крошечный шанс. Надежда тоньше соломинки на воде, что парень возьмёт себя в руки. Ох, если бы не приворот…

— Вы мерзавец, лорд Андерос! Я вызываю вас на дуэль. Нет, я просто убью вас! Аурика, любимая, он больше не тронет тебя…

— Юстас! — вскрикнула она.

Поздно. Магическое пламя охватило его целиком. Юстас взревел. Поток сырой, неконтролируемой магии вырвался из его тела и бросился к своим жертвам. Прочности щита не хватит. Он защитит на несколько мгновений и рассыплется. А парень даже не почувствует, что вместе с соперником убьёт любимую.

Времени на раздумья не осталось. Джеймс ударил наотмашь. Вложил в рассечение всю свою немаленькую силу. Лишь бы её хватило, чтобы опрокинуть и обернуть вспять волну.

«Умоляю, Создатель. Неделю в храме на коленях стоять буду. Прошу…»

Вспышка от двух столкнувшихся заклинаний чуть не выжгла глаза. Джеймс чудом успел отвернуться и закрыть собой Аурику. На мгновение воздух разогрелся, как в печи. Масло в лампадах вскипело. И тут же всё стихло.

Юстас Дюпре лежал на полу лицом вниз. Одежда дымилась, но выглядела целой.

— Он жив? — хрипло и очень тихо спросила Аурика.

«Да», — хотелось ответить Джеймсу.

— Нет, — вынес вердикт фиолетовый кот. Он прятался в другом конце коридора и сейчас шёл к ним. — Поверь стр-р-рому некроманту, юнец мёртв.

В воздухе запахло кровью. Тёмная лужа растекалась на белом мраморе. Рассечение ударило в грудь. Букмаро прав, от таких ран не выживают.

— О боги! — Аурика закрыла лицо руками. — Бедный-бедный Юстас.

— Кричал он громко, скоро сюда сбегутся все, — продолжал озвучивать очевидные вещи кот. — А там ар-р-рест, суд и в лучшем случае ссылка. Если лорд Андерос докажет, что защищался.

Да, это будет сложно. Магический срыв ищейки отследят, тут без сюрпризов. Обвинение упрётся в использование щита. «Мальчишка слаб. Его выброс едва ли долетел до вас, лорд Андерос. Вы превысили необходимую оборону».

— Предлагаешь бежать? В кабинете его святейшества есть окна.

— Нет, — фиолетовый кот нервно постукивал кончиком хвоста по мрамору. — Пока вы с Аур-р-рикой обжимались по углам, я думал. Все условия, чтобы снять проклятие, выполнены. Я нашёл статую Магдалены Торсвиль, испил вина из кубка, оживил душу Констанции в камне. И заметьте, вы единственные на всё королевство истинные, чья связь восстановилась. Почему не сработало?

— Не важно, — Джеймс терял терпение. — Позже разберёмся с проклятием. Куда спрятать труп? Я не замурую его в стене так быстро. Придётся читать заклинание разложения. Сможешь поставить завесу и отвлечь гостей свадьбы?

— Хватит перебивать! — Букмаро выгнул спину и сердито зашипел. — Вас не учили манерам, будущий герцог Сур-р-р-руа? С Констанции проклятие уже не снять — душа покинула камень. Но и меня из кошачьего тела просто так не вытащить. Может, в этом дело? Я должен умереть и воскреснуть?

— Стать человеком? — Аурика отняла руки от заплаканного лица. — У тебя ведь не осталось кошачьих жизней. Эта — девятая.

— Да, моя сообразительная ведьмочка, — проклятый некромант немного успокоился. — Но, видишь ли, в чём пр-р-роблема. Человеческие тела обычно заняты другими душами. Нельзя вломиться, как в богатый дом, и выставить хозяина на улицу в чём мать родила. Не уйдёт. Исключения составляют свежеубитые покойники. Они уже пустые, но ещё достаточно свежие, чтобы послужить мне дальше.

Джеймс от такой наглости лишился дара речи. Фиолетовый кот предлагал совершить второе преступление, чтобы скрыть первое.

— Некромантам запрещено…

— Да, я в курсе. Но разрешите мяукнуть. В законе о неприкосновенности свежих тел нет ни слова о жертвах пр-р-роклятий. Я ведь не зловредный дух и не тень давно умершего. Я живой. Тёплый, шерстяной и ни разу грань смерти по-настоящему не пересекавший. Давайте попробуем, мур-р-р? Прабабка Греты ди Шианле говорила, что Великая Мать обещала помочь. Если Аурика воскресла, то чем я хуже?

— Звучит рискованно, — Джеймс слушал его и одновременно прислушивался к шуму за стеной. Коридоры в храме запутанные. Настоящий лабиринт. А крик Юстаса длился не так уж долго. Немного времени на всякие авантюры есть. — Смерть в древних текстах частенько считали освобождением. Наградой. Что если «снять проклятие» означает именно это? Конец последней кошачьей жизни.

— Надо проверить, — не унимался проклятый кот. — Тер-р-рять мне всё равно нечего. Ну же, лорд Андерос. У вас есть некромантская гордость или нет? Кто из любимчиков Смерти в здравом уме откажется от такого эксперимента?

— Джеймс, не надо, — испуганно просила Аурика. — Вдруг ничего не выйдет?

Но фиолетовый пройдоха знал, за какие ниточки дёргать. Джеймсу перед лицом тюрьмы и возможной казни тоже было нечего терять.

— Я попробую, — твёрдо ответил он.

И наклонился к Юстасу, чтобы перевернуть его на спину.

Перья скрипели по пергаменту. Слева и справа от меня сосредоточенно пыхтели юные некроманты, дописывая последние строчки итоговой контрольной. Зима наступила в королевстве. А заодно подошёл к концу первый семестр в Академии Даркмунд. Уже через неделю праздник Создателя. Самая длинная ночь в году, с рассветом которой день начнёт пребывать. Начнётся новый год. И моя новая жизнь.

— Мариса, — зашипели справа. — Мариса Шанталь!

О боги. Никак не привыкну к старому имени.

— Да?

— Как звали учёного, открывшего некропривязки?

— Лорд Риган…

— Разговорчики! — строгий окрик Джеймса резанул слух. Кафедру в круглой аудитории убрали. Вместо неё поставили длинный стол, куда усадили почти всех преподавателей факультета некромантии. Лорд-ректор занимал среди них почётное место. — Астос Нейшвиль, я кажется дал понять, что не потерплю списывания. Проверяются ваши знания, а не чьи-то ещё.

— Виноват, лорд Андерос.

— Ещё одно замечание — и я выведу вас из аудитории.

Одногруппник притих. Низко опустил буйную голову и принялся писать. Я скучала. На свои вопросы давно ответила, и теперь хотелось спать. Сказались длинные ночи усердной подготовки. Без Букмаро я больше не могла рассчитывать, что кто-то прикроет. Приходилось учиться ещё усерднее. Дар не вернулся. Джеймс уверял, что чувствует во мне силу Смерти, иначе ни за что бы не распознал двойной вектор силы, но на практических занятиях я всё ещё проваливала каждое задание. Умоляла жениха перевести меня обратно на ведьминский факультет. Джеймс отмалчивался или ограничивался коротким: «Подождём».

Зато в теории мне не было равных. За два месяца я написала ещё две статьи в «Молодого мага» и собирала материал на третью. Дедушка Иф гордился. Хотел дать мне свою фамилию при восстановлении документов, но я захотела почтить память настоящего отца. И пусть всего на полгода. К лету я стану леди Андерос, а потом когда-нибудь новой герцогиней Сурруа.

К сожалению, Джеймс не общался с родителями. Не смог простить матери то, что она пыталась силой выдать меня замуж за другого. И мои уговоры не сработали.

«Она забыла, что я её сын, — кипятился Джеймс. — Под разговоры о благе семьи и чести королевского рода собиралась сломать мне жизнь. Внуков не увидит! И на свадьбу я её не приглашу».

Ладно. Время ещё было, может, он остынет. Я тоже была в обиде на будущую свекровь, но не лелеять же свою боль вечно? В чём-то я герцогиню даже понимала. Когда появятся наши с Джеймсом дети, неизвестно насколько яростно я сама буду их защищать от всех бед. И мнимых, и реальных. Создатель ей судья.

— Время вышло, — объявил лорд Кренед. — Сдавайте работы.

Некроманты повставали с мест. Одни начали обсуждать задания контрольной, другие потянулись к выходу. Я мечтала броситься на шею Джеймсу и осыпать его поцелуями, но на людях мы старались держать дистанцию. Я даже в башню ректора отказалась переезжать. Шепотки в спину недавно утихли. Не стоило провоцировать новые сплетни. Хотя кое-что стало чуть хуже, чем было. Теперь непрестанное внимание моей скромной персоне обеспечивало воскрешение. Некроманты восприняли мою историю с небывалым энтузиазмом. Не каждый день древняя легенда становилась правдой у тебя на глазах.

«Вот бы мне боги дали второй шанс!»

«Ух, теперь в бой идти не так страшно».

«И как там? По ту сторону? Ты хоть что-нибудь помнишь?»

«Не расспрашивай её. Смерть накажет тех, кто узнал её главную тайну».

«Да нет никакой тайны! Неверующие в богов окончательно посрамлены. Наши души бессмертны. Разве это не чудо?»

Наша с Джеймсом любовь — вот настоящее чудо. Не будь её, я никогда бы не вспомнила, что родилась Марисой Шанталь. Без неё вообще бы ничего не было. Ни нашего общего счастья, ни будущего, ни справедливости.

Да, леди Катрину Таунсенд и лорда Лероя Вудрофа казнили. Следствие прошло в рекордные сроки. Каждая запись секретного дневника подтвердилась. Мне до сих пор становилось жутко, стоило вспомнить бесконечно долгое зачитывание приговора. Я сидела в зале суда вместе с другими случайно выжившими жертвами. Катрина шла наверх буквально по мёртвым телам. Семьёй Шанталь дело на ограничилось. В итоге я и ещё трое человек получили компенсацию. По семь тысяч золотых монет каждому. Всё, что удалось выручить после продажи имущества бывшей королевской ведьмы. На эшафот она взошла молча. Туда я уже не поехала. Без меня толпа свистела и улюлюкала, наслаждаясь видом отрубленной головы в корзине.

На улице было свежо и морозно. Снегопад за ночь засыпал двор академии. Радостные первокурсники лепили снежки и бросали друг в друга. Ведьм с их контрольной отпустили чуть раньше. Я узнала Сельму по оглушительному визгу:

— Защищайтесь, леди ди Шианле, ваша баррикада пала!

Грета хохотала, повалившись в сугроб. Безумного вида шерстяная шапка делала её похожей на кота. На полосатого кота с фиолетовой шерстью.

— Мариса! Иди к нам, тут весело.

Ундина сидела рядом, тщетно пытаясь восстановить магией изрядно потрёпанный снежный вал. Девчонки раскраснелись, нацепляли сосулек на растрёпанные волосы, но были счастливы. Глядя на них и мне не хотелось покидать академию.

— Не могу. Еду к родителям на каникулы.

— Передавай им привет! — крикнула Сельма, формируя новые снаряды. — Берегись, дель Бока!

Не хватало только одного человека. Моего друга, бывшего когда-то проклятым котом. Но тайну его исчезновения я собиралась унести в могилу.

— Юстас не появлялся?

— Да вон он, — Грета махнула рукой в сторону соседней ледяной крепости. — Моим однокурсницам глазки строит. Надо же как мощно переворот меняет мозги. Стоило рассеяться чарам — и перед нами другой человек. Я даже скучать начала по прежнему прыщавому недоразумению. Возмужал, раздался в плечах. А манеры? Разгильдяй Дюпре стал обходительнее многих старомодных лордов. «Прошу вас», «не соблаговолите ли», «миледи, ваше внимание делает мне честь». И улыбается как-то по-особенному. Словно хитрый кот нацелился на сметану.

Ундина согласно закивала, а я зажала рот, чтобы не рассмеяться. Родерик Маон бу Кресси действительно исчез. Букмаро носил другое имя, другое тело и умудрялся морочить голову даже своим нынешним родителям. Вероника наглядеться не могла на сына. Август что-то подозревал, но быстро сдался. «Испытания меняют людей».

Согласна. Никто не вышел из той истории прежним. Даже Джеймс. Мой хмурый и очень серьёзный некромант стал ярче. Будто тёплый свет благословения богов поселился в его сердце.

— Душа моя, — позвал он, и я обернулась. — Карета подана. Едем?

— Да.

Я возвращалась в городок на реке Луана, чтобы обнять тех, кто взял в семью маленькую осиротевшую девочку. И любил её пятнадцать лет наравне с собственными детьми. Моих маму и папу. Джеймс хотел просить их благословения на свадьбу. А я хотела провести каникулы с самыми близкими людьми.

— Спасибо, что ты со мной, — прошептала я любимому мужчине.

— Теперь всегда будет так.