Колокольчик над входной дверью не умолкал ни на минуту. Габи устало, но с довольной улыбкой, убрала от лица влажную прядь и принялась пересчитывать монеты, кучкой лежавшие на деревянном прилавке.

За окном уже сгущались лиловые сумерки и время близилось к закрытию, но в ее маленькой лавке было не протолкнуться. Почти вся зона для покупателей была заполнена рослыми мужчинами в форменных кожаных куртках и армейских сапогах – ночной патруль городской стражи почти в полном составе решил заглянуть к ней перед сменой.

– Габи, малышка, дай и мне пару флакончиков! – пробасил здоровяк средних лет, по-хозяйски опираясь на прилавок и сально подмигивая девушке. – Клянусь, если бы не твое варево, мы все спали бы прямо на ходу. Третья ночная смена подряд, ноги еле держат! Хотя… если бы такая красотка, как ты, согласилась составить мне компанию, я бы и без всяких зелий не сомкнул глаз до самого утра!

– Пять капель под язык, Бруно, и не больше! – строго напомнила Габи, ловко заворачивая пузатые бутылочки в плотную бумагу и игнорируя его заигрывания. – И не смей превышать дозировку, а то заработаешь такую мигрень, что шлем на голову не налезет. А свои таланты не спать до утра прибереги для Ирмы, уверена твоя жена с радостью найдет применение этой кипучей энергии.

Лавка взорвалась раскатистым мужским хохотом. Стражники добродушно скалили зубы, хлопая смущенно закряхтевшего десятника по плечам.

Зелье бодрости, рецептуру которого Габи непрерывно совершенствовала в последние два года, пользовалось бешеной популярностью. Студенты, ремесленники, ночная стража. Недостатка в покупателях у нее не было. При этом настойка не содержала ни капли магии, так как травникам строжайше запрещалось применять ее для препаратов, принимаемых внутрь, чтобы исключить малейшую возможность воздействия на сознание. И Габи неукоснительно чтила эти запреты. В ее рецептах не было ни запретных чар, ни сомнительных ритуалов. Секрет зелья крылся в идеальных пропорциях лунной мяты, экстракта корня огневика и еще нескольких трав, название которых она держала в строжайшем секрете. Напиток безопасно прочищал разум, снимал усталость и дарил заряд энергии на несколько часов. Как раз хватало, чтобы даже самый ленивый стражник мог патрулировать улицы до рассвета без единого зевка.

Дверной колокольчик снова зазвонил и в лавке внезапно повисла напряженная тишина. Стражники, еще минуту назад расслабленно опирающиеся на прилавок и обменивающиеся фривольными шутками, немедленно вытянулись по струнке, нервно поправляя ремни и пряча бутылочки с зельем за спины.

Габи подняла голову и мысленно застонала.

На пороге стоял Валериан Фаббри собственной персоной. Лорд-командующий городской стражей, который совсем недавно занял свой пост. Он был сыном местного аристократа и эльфийской девы, и недавно вернулся в город после окончания обучения в высшей военной академии. От отца он унаследовал огромное состояние и невыносимое высокомерие, а от матери - пронзительные синие глаза, копну длинных золотистых волос, изящные заостренные уши и безупречную грацию, от которой у половины столичных дам невольно усиливалось слюноотделение, а у второй – трусики слетали сами собой.

Командир медленно обвел холодным взглядом притихших подчиненных.

– И что у нас тут происходит? – проговорил он обманчиво ровным тоном. – Ночной патруль прохлаждается в сомнительной лавке вместо того, чтобы охранять покой честных граждан.

– Господин командующий! – сипло выдавил Бруно. – Мы только… пополняли запасы!

– Стоять на месте! – зычно выкрикнул командир, останавливая бросившихся было к выходу стражников. – Раз уж вы все здесь, то останьтесь и посмотрите, на какую чушь вы тратите свое жалование.

Лорд-командующий медленно приблизился к прилавку и презрительно оглядел свисающие с потолка пучки трав, аккуратные ряды баночек на стеллажах и саму хозяйку лавки в скромном платье и фартуке.

– Значит, это вы продаете моим людям незаконные магические стимуляторы? – процедил он, обращаясь к Габи. – Вы понимаете, что за вашу противоправную деятельность вам грозить заключение в городскую тюрьму?

Габи почувствовала как внутри поднимается волна возмущения. Она терпеть не могла, когда ее кропотливый труд приравнивали к дешевому шарлатанству.

– Господин командующий, при всем моем уважении, вы несете полнейшую чушь, – раздельно проговорила она, глядя на него исподлобья. – В моих средствах нет ни грамма магии, а лишь натуральные экстракты и выверенная рецептура!

Валериан насмешливо изогнул идеально очерченную светлую бровь и, безошибочно выцепив взглядом самый большой флакон с концентрированной основой, которую она еще не успела разбавить, схватился за узкое горлышко.

– Выверенная рецептура? Что ж, сейчас мы это проверим. Прямо на глазах у одураченных вами покупателей, – Валериан красноречиво потряс в воздухе своей добычей. Ярко-розовая жидкость лениво колыхнулась в стеклянной колбе. – В моих венах течет эльфийская кровь, что делает меня невосприимчивым к человеческой магии. Если я не почувствую никакого эффекта от вашего пойла, то немедленно закую вас в кандалы.

– Стойте! Вам нельзя это пить! – Габи в ужасе подалась вперед, пытаясь перехватить бутылочку.

Валериан ловко увернулся от ее руки и усмехнулся, с превосходством глядя на притихших стражников.

– Забавно, как вы засуетились. Боитесь, что ваш обман вскроется, милочка?

– Это неразбавленный концентрат! И там лунн… – в отчаянии воскликнула Габи, но было уже поздно.

Не слушая ее криков, командующий выдернул зубами пробку, запрокинул голову и в три глотка влил в себя все содержимое флакона. Габи застыла, зажав ладонями рот.

Валериан со стуком поставил пустой флакон на прилавок и вытер губы тыльной стороной ладони.

– Вот видите? – победно произнес он, поворачиваясь к подчиненным. – Абсолютно никакого эффекта. Низкопробная дрянь с привкусом…

Он не договорил.

Фраза оборвалась на полуслове, сменившись судорожным вздохом. Пальцы Валериана с силой стиснули край прилавка. Кончики заостренных ушей стремительно налились насыщенным багровым цветом. Потом жар спустился ниже, окрашивая бледные щеки полуэльфа лихорадочным румянцем. Размеренное дыхание превратилось в частые, тяжелые хрипы. Грудь под форменным мундиром начала вздыматься так быстро, будто он только что пробежал, не останавливаясь, через половину города, а не спокойно стоял посреди аптекарской лавки.

Стражники растерянно переглядывались, явно не понимая, что происходит с их обычно холодным, безупречным начальником. Бруно даже сделал шаг вперед, протягивая раскрытую ладонь, будто собирался поддержать пошатнувшегося командира.

Валериан вскинул голову. Его синие глаза потемнели, зрачки расширились, почти полностью заполнив радужку. Он метнул на Бруно такой взгляд, что десятник немедленно отступил, забыв о своих намерениях.

– Вон! – рявкнул полуэльф. Этот звук, похожий на рык, разительно отличался от его привычного надменного тона. – Все по своим маршрутам! Немедленно!

Стражников не пришлось просить дважды. Почувствовав исходящую от командира дикую энергию, мужчины гурьбой бросились к выходу, создавая глупую давку в узких дверях и наступая друг другу на пятки. Колокольчик над дверью трепыхался как безумный, истошно провожая спешно удаляющиеся фигуры.

Валериан стремительно подлетел к двери и резко дернул металлический засов. Лязг замка прозвучал оглушительно громко, отрезая их двоих от остального мира.

Лорд-командующий медленно обернулся к Габи. Его движения, до того момента наполненные эльфийской легкостью и грацией, теперь казались рваными и неестественно резкими. Он надвигался на нее, словно барс, загнавший в угол беззащитную добычу. Девушка невольно отступила назад, вжимаясь лопатками в деревянный стеллаж.

– Ты… – его голос сорвался на низкий хрип. Валериан оперся обеими ладонями о прилавок, угрожающе нависая над травницей. – Какого демона ты не предупредила, что в этой дряни содержится лунная мята?

Габи почувствовала исходящий от него жар. Волоски на ее руках поднялись дыбом. Его глаза полыхали таким отчаянным вожделением, что ей стало по-настоящему не по себе. Однако испуг быстро сменился раздражением, ведь она не собиралась становиться беспомощной жертвой его собственной глупости.

– Я пыталась! – она возмущенно вздернула подбородок. – Я буквально кричала об этом вам в лицо, когда вы схватили флакон. Но вы были слишком поглощены своим блестящим выступлением, чтобы обратить внимание на мои предостережения!

Валериан с шипением втянул воздух через стиснутые зубы, судорожно дернув воротник мундира, словно тот внезапно стал ему мал и мешал дышать. Дрожащей рукой он провел по влажному от испарины лбу, убирая с лица влажные золотистые пряди.

– Антидот, – выдавил он. – Дай мне антидот. Быстрее. Я заплачу, сколько попросишь.

Габи скрестила руки на груди, стараясь не обращать внимания на его растрепанный вид и то, как бешено бьется жилка на напряженной шее.

– Его не существует, – невозмутимо ответила она, хотя внутри все дрожало в ожидании его реакции. – Лунная мята – не отрава, чтобы от нее существовало противоядие. Это природный стимулятор. А учитывая, что вы, господин командующий, влили в себя неразбавленный концентрат, рассчитанный на полсотни порций… Тут даже купание в проруби не поможет, даром, что лето на улице.

Ее слова ожидаемо подействовали на гордого эльфа, как красная тряпка на разъяренного быка. Его глаза полыхнули таким бешенством, что Габи захотелось, позорно пискнув, ретироваться в подсобку, но она сдержалась.

– Ты понимаешь, что натворила?! – взорвался Валериан, резко отталкиваясь от прилавка и принимаясь нервно мерить шагами тесное пространство лавки. – Ты продаешь в столице опасную, нестабильную бурду с чудовищным побочным эффектом! Завтра же утром прикажу опечатать твою богадельню, а тебя отправить под суд за распространение веществ, угрожающих рассудку!

Габи презрительно фыркнула, ничуть не впечатлившись его тирадой. Она прекрасно знала городские законы и могла при необходимости предоставить любые расчеты и описание действий своих составов.

– Угомонитесь, пока вас удар не хватил, – осадила она его начальственный тон. – На людей лунная мята подобного действия не оказывает, в правильных дозах это просто безобидный энергетик. Мои покупатели не виноваты, что у вас такая специфическая генетика. Вы же были настолько уверены в своих умозаключениях, что не удосужились выяснить состав перед публичной дегустацией.

Валериан замер, как вкопанный, вперив в нее испепеляющий взгляд. Он набрал в грудь побольше воздуха, явно собираясь разразиться очередной обличающей речью о ее возмутительной беспечности, но Габи его опередила. Губы травницы изогнулись в ехидной усмешке, которую она просто не в силах была сдержать.

– И, к слову сказать, господин командующий, для того, кого назвали в честь самого эффективного успокаивающего средства, вы на редкость вспыльчивы, – хмыкнула она, глядя на него с насмешливым прищуром. – Валериан – звучит так мягко и умиротворяюще, а на деле сплошные нервы и истерики.

Командир поперхнулся застрявшим в легких воздухом. Ни разу в жизни ему не приходилось сталкиваться с таким откровенным неуважением, граничащим с настоящим хамством. Столь дерзкая насмешка над его благородным именем буквально лишила его дара речи. Его точеные ноздри хищно раздулись, а на щеках угрожающе заиграли желваки.

Мужчина резко вскинул руку, недвусмысленно приказывая травнице немедленно замолчать. Прямо сейчас у него не было ни сил ни желания отвечать на ее едкие колкости. Тяжело дыша, Валериан отступил к дальней стене и медленно опустился на пол, скрестив длинные ноги в классической позе для медитации. Он закрыл глаза и попытался применить проверенные годами эльфийские техники, которым обучался с самого детства.

Командир сделал глубокий вдох, стараясь силой воли замедлить бешено бьющееся сердце и остудить телесный жар. Он попеременно вызвал в сознании образы холодного горного ручья, бескрайней ледяной пустоши и морозного зимнего утра. Обычно этого было достаточно, чтобы обуздать самые сильные эмоции, которые были присущи человеческой части его натуры. Но не сегодня, когда его кровь буквально кипела, обжигая изнутри словно расплавленный свинец.

Невероятное возбуждение скручивало внутренности болезненными спазмами, заставляя лорда-командующего яростно скрипеть зубами. Валериан до хруста сжал кулаки и до боли вжался затылком в грубые доски стены, изо всех сил стараясь сохранить лицо и не дать зловредной девчонке очередного повода для насмешек. Однако вместо свежести холодного утра он чувствовал лишь манящий сладковатый аромат трав и разгоряченной женской кожи, исходящий от Габи. Этот запах проникал прямо в мозг, разрушая все ментальные барьеры и безжалостно затягивая внизу живота напряженный узел мучительного вожделения.

На некоторое время в лавке повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием лорда-командующего. Валериан отчаянно сражался с собственным телом, и эта битва явно складывалась не в его пользу. Габи стояла в нескольких шагах от него, опершись бедром о край прилавка. Она молча наблюдала за его метаниями.

Поначалу она испытывала что-то похожее на мстительное удовлетворение: заносчивый аристократ, сыпавший угрозами в ее адрес и собиравшийся упрятать ее за решетку, теперь корчился на полу ее лавки, совершенно беспомощный перед силой природы. Однако по мере того, как мелкая дрожь все сильнее начала бить его тело, а румянец на лице разгорался все ярче, профессиональное чувство стало брать верх над уязвленным самолюбием. В конце концов, она была целительницей, и не могла равнодушно взирать на мучения живого существа, пусть даже такого сноба, как этот полуэльф.

С тихим вздохом Габи оттолкнулась от прилавка и направилась к деревянным стеллажам. Достав с верхней полки небольшой пузырек из темного стекла, она подошла к рабочему столу. Отмерив ровно семь капель в деревянную кружку, она долила в нее чистой воды и тщательно перемешала стеклянной палочкой. Жидкость тут же приобрела бледно-голубой оттенок и от нее повеяло приятной морозной свежестью.

Подойдя к Валериану, Габи опустилась на колени.

– Выпейте это, – произнесла она примирительным тоном, протягивая ему кружку.

Командир с усилием приоткрыл глаза. Его прежде пронзительный, хищный взгляд теперь был подернут мучительной, белесой поволокой. Он с нескрываемым скептицизмом уставился на содержимое кружки.

– Что это? – прохрипел он. – Еще одно снадобье, чтобы окончательно добить меня?

– Это охлаждающий отвар из полярной звезды – редкого растения, что сбивает даже самую жесткую лихорадку, – спокойно ответила Габи, игнорируя его язвительность. – Он должен уменьшить жар. Пейте.

Подозрительность Валериана недолго боролась с желанием облегчить свое состояние. Дрожащей, влажной от пота рукой он забрал у нее кружку и в несколько глотков осушил ее до дна.

Зелье подействовало почти мгновенно. Командир прерывисто выдохнул, его напряженные плечи опустились, а пугающая багровая краснота сошла с лица, оставив лишь легкий румянец на скулах. Он устало откинул голову на стену, прикрыв глаза. Охлаждающий отвар снял физическое перенапряжение и немного унял сердечный ритм, спасая его организм от перегрузки.

Но расслабляться было рано. Валериан продолжал плотно сжимать челюсти, а его дыхание оставалось тяжелым. Он неловко заерзал по полу, сгибая ногу в явной попытке хоть как-то прикрыть пах. Однако облегающие форменные брюки не оставляли простора для воображения, и Габи не без внутреннего трепета отметила, что природа щедро одарила командира во всех смыслах.

– Сердцу теперь должно стать полегче, – кивнула она, глядя на бисеринки пота, выступившие у него на лбу. Она старалась звучать профессионально, но взгляд то и дело предательски соскальзывал вниз. – Я сейчас принесу холодной воды, нужно охладить вас еще и снаружи.

Поспешно поднявшись на ноги, она скрылась в подсобке. Набрав полный таз ледяной воды и прихватив чистую льняную салфетку, она вернулась обратно. Но войдя в зал, она резко замерла, забыв, как дышать.

По всей видимости, не в силах больше выносить удушливый внутренний жар, Валериан решил облегчить свое состояние, избавившись от плотной форменной одежды. Его дорогой расшитый золотом мундир валялся на полу чуть поодаль от него. А сам лорд-командующий остался лишь в тонкой нательной рубашке, ткань которой насквозь пропиталась испариной и прилипла к телу, став почти прозрачной.

Пользуясь тем, что эльф сидит с плотно зажмуренными глазами и не может видеть ее реакцию, Габи беззастенчиво залюбовалась открывшейся картиной. Она, конечно, подозревала, что под военной формой скрывается крепкое тело, но реальность превзошла любые фантазии. Влажная ткань детально очерчивала каждый изгиб его тренированного торса: широкую грудь, отчетливые кубики пресса и сильные руки с развитыми бицепсами. Золотые пряди прилипли к влажному лбу и шее, пухлые губы были слегка приоткрыты. В этом распаленном, уязвимом состоянии командир стражи выглядел ошеломляюще привлекательным.

С трудом сглотнув внезапно пересохшим горлом, Габи заставила себя подойти к нему. Она поставила таз на пол, опустилась на колени и обмакнула салфетку в холодную воду. Полуэльф вздрогнул, но не открыл глаз.

Она начала осторожно протирать его лицо. Сначала лоб, потом острые скулы, подбородок. От прохладного прикосновения Валериан издал невольный протяжный стон. Это надтреснутый звук эхом отдался в ее мозгу, заставив сердце Габи на секунду замереть. Ткань скользнула ниже, по напряженной шее, бережно накрывая трепещущую жилку.

Жаждая ощутить спасительный холод на как можно большей площади своего разгоряченного тела, Валериан бессознательно вскинул руку к груди. Пальцы нетерпеливо начали расстегивать пуговицы, путаясь в петлях, пока не распахнули полы, подставляя обнаженную кожу живительной прохладе.

Габи снова намочила салфетку и неуверенно поднесла ее к его вздымающейся груди. Едва холодный лен коснулся разгоряченной кожи, Валериан с животной грацией выгнулся навстречу ее прикосновению. Габи осторожно провела влажной тканью по рельефным мышцам, намеренно не спускаясь ниже. Из-за резкого контраста между ледяной водой и горячей кожей его соски мгновенно затвердели. Валериан, отчаянно ища выход бурлящему внутри возбуждению, рывком подался вперед. Он выгнулся навстречу ее руке так, что шершавый лен с нажимом скользнул прямо по напряженному, чувствительному соску.

Этот мимолетный контакт сорвал с губ лорда-командующего гортанный, задушенный стон. Звук неодолимой мужской нужды подействовал на Габи сильнее любого афродизиака. Низ ее живота резко и сладко потянуло ответным возбуждением. Дыхание перехватило, а в груди стало тесно от внезапно нахлынувшего желания.

Осознав, что произошло, Валериан вздрогнул. Он резко отодвинулся от Габи, выгибая грудь подальше от ее рук, и судорожно вжался спиной в стену.

– Хватит, – выдавил он. Голос прозвучал хрипло и надтреснуто, совсем не так, как обычно. – Перестань. Прошу тебя.

Габи послушно убрала салфетку. Она поднялась с колен, стараясь не смотреть на его влажную кожу в вырезе распахнутой рубашки. Повернувшись к тазу, собиралась убрать его. Но не успела даже наклониться.

Горячие пальцы сомкнулись на ее запястье.

Движение было настолько стремительным, что она не успела среагировать. Валериан перехватил ее руку и потянул на себя. Поднес к лицу, прикрыв глаза. Ноздри его едва заметно дрогнули, когда он глубоко и жадно втянул запах ее кожи.

Габи застыла, боясь вздохнуть.

Его губы чуть приоткрылись. Он склонил голову, и она почувствовала горячее дыхание на внутренней стороне ладони – в том невыносимо чувствительном месте, где под тонкой кожей билась голубая жилка. Сердце Габи провалилось куда-то вниз и беспомощно забилось пойманной птицей.

Но он так и не коснулся ее губами.

Резко выдохнув что-то грубое и, вероятно, ругательное на эльфийском языке, Валериан выпустил ее руку. Его затылок с отчетливым стуком впечатался в грубую доску позади него. Желваки заходили под кожей.

– Прости, – коротко произнес он. – Это какое-то безумие! Я себя почти не контролирую.

На несколько секунд в лавке повисла тишина. Потом Валериан снова заговорил, не открывая глаз.

– Уходи, Габи. – Его голос звучал ровно, почти спокойно, но за этим спокойствием слышалось напряжение, напоминающее натянутую до предела тетиву. – Закройся в спальне и не выходи. Задвинь засов.

Она не сдвинулась с места.

– Я ничего не трону в твоей лавке, – продолжил он, думая, что она все еще сомневается. – Даю слово. Просто… позволь мне отлежаться здесь. К рассвету отпустит, и я уйду.

Габи смотрела на него, этого красивого, гордого мужчину, обессиленно распластавшегося у нее на полу. Смотрела на стиснутые кулаки, золотистые пряди, прилипшие к мокрому виску, напряженную складку между бровями, и в ее голове оформлялась мысль, которую она сама пять минут назад назвала бы безумием.

Она покусала губу, раздумывая, стоит ли озвучивать свои мысли вслух, но потом все же решилась.

– Или, — сказала она наконец, — мы могли бы помочь друг другу

Валериан приоткрыл один глаз.

– Что ты имеешь в виду?

Габи пожала плечом с видом человека, обсуждающего рецепт вишневого пирога.

– Против лунной мяты нет противоядия, но ее действие можно нейтрализовать… естественным путем, – объяснила она деловито. – Думаю, мы вполне могли бы совместить приятное с полезным.

Валериан открыл оба глаза.

– Ты… ты предлагаешь… – он запнулся, словно его аристократическое воспитание не позволяло ему выговорить это слово вслух.

– А почему бы и нет? – с нарочитой небрежностью произнесла Габи, словно в ее предложении не было ничего необычного. – Вы мучаетесь, мне вас жаль. А у меня, если быть совсем честной, давно никого не было. Работа в лавке отнимает кучу сил, времени на личную жизнь просто не остается. И вы, в общем-то, ничего так.

Тишина, последовавшая за ее словами, была особого сорта. Такой, каким бывает затишье перед мощным раскатом грома.

Смысл сказанного добирался до затуманенного сознания командира медленно, продираясь сквозь горячечный туман, но все же добрался.

Валериан выпрямился. Его спина оторвалась от стены, плечи расправились, а взгляд, еще мгновение назад затянутый тусклой поволокой, мгновенно прояснился и сфокусировался на ней.

– «Ничего так»? – переспросил он тоном человека, которому только что нанесли глубочайшее оскорбление. – Это… ты сейчас оценила меня как середнячка?

Габи моргнула с видом полного недоумения.

– Я сказала «ничего так». Это комплимент.

– Это снисхождение, – отчеканил Валериан.

В его голосе больше не было хриплой мольбы, только уязвленное достоинство.

Он медленно поднялся с пола. Выпрямился. Габи непроизвольно отступила. Шаг. Еще шаг. Пока не уперлась бедрами в стойку прилавка.

– Позволь уточнить, – холодно произнес он, наклонившись к ней. – У тебя плохое зрение или ты намеренно меня провоцируешь?

– Ну, – протянула Габи, – вы симпатичный, не спорю. В постели, надеюсь, тоже что-нибудь умеете.

Что-то в лице Валериана переменилось.

На нем отразилась даже не злость, а нечто более сложное: смесь оскорбленного самолюбия, мужской гордости, поднятой на смех, и незыблемой решимости, с которой принимают брошенный вызов.

Валериан привык, что, когда он входит в бальный зал, взгляды всех присутствующих дам обращаются к нему. На него оглядывались на улице. Ему писали записки, подбрасывали цветы, добивались его внимания всеми доступными способами. За двадцать восемь лет жизни ни одна женщина не оценивала его с таким спокойным равнодушием, с каким эта рыжеволосая травница только что обсудила его достоинства – между делом, как сорт недорогого вина.

Он сделал широкий шаг по направлению к ней.

– «Надеюсь», – повторил он тихо, взглянув на нее сверху вниз с выражением, от которого у Габи вдоль позвоночника пробежал электрический разряд. – Значит, ты надеешься.

Его ладони легли на прилавок по обе стороны от нее, отрезая пути к отступлению. Валериан склонился к ее лицу. Вблизи его глаза напоминали темное, грозовое небо.

– Я собираюсь сделать так, – произнес он тихо у самого ее уха, – чтобы ты взяла свои слова обратно. Все до единого.

Габи вскинула бровь.

– Весьма амбициозно, – сказала она.

Валериан усмехнулся. Эта хищная усмешка была совсем не похожа на ту безупречную, холодную маску, что он обычно носил вместо лица.

– Снимай фартук, травница.

Габи медленно потянула завязки, не в силах оторвать от него взгляд. Ткань упала к ее ногам.

– Где твоя спальня? – спросил Валериан.

– Наверху, – ответила она, указывая на узкую деревянную лестницу в углу лавки.

Валериан кивнул с видом полководца, оценившего диспозиции. Потом без предупреждения подхватил ее на руки и шагнул в указанном направлении.

– Эй, – возмущенно вскрикнула Габи, от неожиданности хватаясь за его плечи.

– Молчи, – скомандовал он. – Ты сама этого хотела, теперь наслаждайся последствиями.

Он нес ее по скрипучей лестнице с той же невозмутимостью, с какой входил на балы и военные смотры. Будто держать на руках упирающихся травниц было для него обычным делом.

Спальня Габи была маленькой, но уютной: с потолка свисали перевязанные пучки лаванды, широкая кровать была аккуратно застелена льняным покрывалом, а из окна открывался вид на ночные крыши соседних домов. Валериан на секунду замер на пороге, оглядывая комнату, потом вошел и аккуратно поставил Габи на пол. Отступил на шаг.

Он посмотрел на нее долгим взглядом.

– Еще есть возможность отказаться, – проговорил он тихо. – Если хочешь.

Это предложение прозвучало так неожиданно из уст мужчины, в чьей крови бурлил первобытный огонь, и который только что нес ее на руках с весьма конкретными намерениями. Габи слегка опешила, удивляясь его выдержке. Потом мотнула головой.

– Не хочу.

Что-то в его лице на секунду потеплело, а потом он снова стал собой: собранным, чуть насмешливым и невыносимо красивым.

– Тогда иди ко мне.

Он стал медленно раздевать ее. Пальцы без спешки высвобождали пуговицы из петель. Каждый открывающийся участок кожи встречал его губы: изгиб шеи, ключица, плечо. Прикосновения были легкими, но именно эта нарочитая легкость сводила с ума.

Когда платье наконец скользнуло на пол, Валериан слегка отстранился, провел ладонью по изгибу талии, чуть сжал бедро. Потом стащил через голову влажную рубашку и отшвырнул ее прочь.

Габи честно пыталась не пялиться на его торс, но у нее не получалось.

Без рубашки он был еще красивее. Рельефные мышцы, широкие плечи, кожа цвета светлого меда, золотистые волосы, спадающие на грудь и плечи. Он смотрел на нее с легким самодовольством, явно заметив ее реакцию, но ничего не сказал.

Потом мягко толкнул ее на кровать.

Мгновение спустя он навис над ней и накрыл губами ее рот. Поцелуй был глубокий и жаркий, без всяких предисловий. Его ладонь скользнула по ее боку, лениво очертив большим пальцем линию груди, потом спустилась ниже, легла на живот. Он двигался с издевательской неторопливостью, заставляя мышцы невольно вздрагивать и сжиматься под его прикосновениями.

Затем рука скользнула между бедрами, но он не стал торопиться. Валериан принялся дразняще ласкать и исследовать чувствительную кожу, едва ощутимо обводя контуры. Габи с замиранием сердца поняла, что тело предает ее самым безжалостным образом. Она была уже совершенно мокрой, и скрыть эту красноречивую реакцию от эльфа просто не представлялось возможным.

Неожиданный укус в шею был легким, но невероятно волнующим, девушка невольно выгнулась ему навстречу. В этот момент длинный палец скользнул в ее влажную глубину, вырывая из груди Габи судорожный выдох. Валериан дал ей секунду привыкнуть к сладкому напряжению, а затем добавил второй палец. Одновременно он скользнул ниже и его губы властно обхватили набухший сосок.

Легенды об эльфийских любовниках оказались совершенно не преувеличенными. Обладая почти звериным чутьем, лорд-командующий четко улавливал малейшее изменение в ее дыхании, различал, когда ускоряется или замедляется сердцебиение. Он буквально предугадывал каждое ее желание, в нужный момент задерживаясь в чувствительных местах, выводя подушечками пальцев дразнящие круги, то снижая темп и делая его до умопомрачения неторопливым, то ускоряясь, каждый раз находя идеальный угол для проникновения.

Габи мгновенно потерялась в лавине обжигающих эмоций, не понимая, на чем концентрироваться: на дразнящих ласках груди или глубоких, сводящих с ума движениях внутри.

– Ну? – хрипло произнес он, в очередной раз замедляясь и лениво поглаживая большим пальцем ее чувствительный бугорок. – Как твои ощущения?

– Пока все идет неплохо, – с трудом выдохнула Габи, отчаянно цепляясь за остатки независимости.

Валериан обжег ее вспыхнувшей синевой и скользнул ниже. Большой палец сменился его губами, а потом и языком. Под веками Габи вспыхнули обжигающие искры, но она старалась молчать.

Она вцепилась руками в льняное покрывало и сильно зажмурилась, но когда его язык сделал несколько тягучих, влажных движений, а губы принялись легонько посасывать самую чувствительную точку, остатки контроля окончательно испарились. Выдержать искусную двойную стимуляцию оказалось просто невозможно. С ее губ сорвался стон – изможденный, протяжный, совершенно неприличный в любом другом контексте. Габи запрокинула голову, содрогаясь в мощнейшем, быстром оргазме. Волна наслаждения прокатилась по всему телу, заставляя мышцы судорожно сжиматься вокруг его пальцев.

Когда последние спазмы затихли, Валериан выпрямился. Глядя прямо в ее одурманенные, полуприкрытые глаза, он с нескрываемой гордостью медленно облизал пальцы.

– И какова теперь твоя оценка, травница? – поинтересовался он, предвкушая полную капитуляцию.

Слегка подрагивающей рукой Габи смахнула с лица влажную прядь. То, что она сломалась так быстро, немного разочаровывало, ей хотелось насладиться этим процессом подольше. Потому она пожала плечами, насколько это вообще было возможно в лежачем положении.

– Я же говорила – долгое воздержание, – сказала она. – Это сказывается. В такой ситуации любой бы справился не хуже.

Лицо лорда-командующего вытянулось. На секунду он выглядел совершенно обескураженным такой вопиющей неблагодарностью. Но врожденная гордость мгновенно взяла верх над эмоциями. Его глаза опасно сузились, а на губах заиграла многообещающая улыбка.

– Вот как? Любой, значит? – тихо произнес он, быстрым движением расстегивая ремень. – Что ж, я рад, что ты не намерена останавливаться, ведь я еще даже не начинал.

Избавившись от брюк, он навис над ней и, разведя ее бедра, медленно вошел до самого основания. Внутри у девушки все сладко сжалось, а из легких вышибло воздух от ощущения невероятного жара и глубины. В затуманенном разуме мелькнула мысль, что ее недавняя оценка его достоинств оказалась катастрофически заниженной. Однако это обстоятельство не доставляло ей ни малейшего дискомфорта. Валериан не действовал агрессивно, стремясь утолить лишь собственную жажду, наоборот, каждый его толчок был аккуратным, наполненным чуткостью, внимательным терпением и поистине эльфийской выдержкой.

Габи начала понимать, что он лучший партнер в ее жизни. Вообще-то, она поняла это довольно быстро, но скорее откусила бы себе язык, чем произнесла подобное вслух. Вместо этого она молча цеплялась за его плечи и изо всех сил удерживала на лице выражение умеренного одобрения.

Валериан то мучил ее медленными, тягучими протяжками, то ускорялся до животного ритма, отчаянно желая сорвать с ее губ слова признания. Габи стонала, выгибалась, царапала его спину, но упорно молчала о главном. Пытка была изматывающей и жаркой, их тела блестели от испарины. Наконец, когда искрящееся наслаждение стало совершенно невыносимым, они достигли пика одновременно. Валериан с надрывным стоном излился в нее, а Габи зашлась в серии мощнейших сокращений, судорожно притягивая его к себе и растворяясь в невероятном удовольствии.

Позже Габи откинулась на подушку и решила, что теперь можно умереть счастливой.

Валериан лег рядом. Его пальцы принялись лениво выводить на ее обнаженном плече замысловатые узоры. Габи уже почти провалилась в сон, но постепенно движения его руки начали приобретать совершенно иную тональность. Пальцы спустились ниже, легко скользнули по груди, переместились по талии к животу. Из легких и успокаивающих, прикосновения стали дразнящими и откровенно ласкающими. Сквозь подступающую дрему Габи с изумлением осознала, что Валериан не просто не спит – он определенно хочет продолжения.

– Ты шутишь, – произнесла она в темноту, когда его рука по-хозяйски скользнула на внутреннюю сторону ее бедра.

– Ничуть, – спокойно отозвался он.

– Валериан…

– Ты сама пожаловалась на длительное воздержание, – с мягким смешком напомнил он, прижимаясь к ней всем телом и наглядно демонстрируя свою готовность. – Значит, нам нужно хорошенько потрудиться, чтобы наверстать все упущенное тобой время.

Второй раз был долгим и яростным. После него Габи была совершенно уверена, что не сможет сдвинуться с места в ближайшие несколько дней.

Но она ошиблась.

Уже под утро, когда за окном начало тускло светлеть, ее разбудили его прикосновения. На этот раз все было иначе. Действие зелья явно шло на спад, движения Валериана утратили прежнюю напряженность, стали медленнее. Он целовал ее висок, щеку, уголок губ.

Третья близость была неспешной, тихой и нежной. Никакой борьбы самолюбий и характеров. Просто мужчина и женщина, которым неожиданно оказалось хорошо вместе.

Когда все закончилось, Габи лежала у него на плече. В голове было тихо и пусто.

– Валериан, – произнесла она наконец. – Это было великолепно.

– Я знаю, – отозвался он.

Но в его словах не было прежнего самодовольства, только спокойное удовлетворение.

Он притянул ее ближе. Габи не стала сопротивляться. Его рука легла ей на талию, тяжелая и надежная. Дыхание выровнялось.

Через несколько минут они оба спали.

Солнечные лучи уже вовсю пробивались сквозь стекло, расчерчивая пол золотистыми квадратами. В комнате пахло деревом, сушеной лавандой и, что совсем непривычно, терпким, будоражащим ароматом мужского тела.

Габи сладко потянулась, зарываясь носом во влажную подушку, и невольно охнула. Каждая мышца отозвалась легкой, ноющей болью, служившей убедительным доказательством того, что минувшая ночь ей не приснилась. В горле пересохло. На губах сама собой расцвела сонная, мечтательная улыбка. Она лениво протянула руку, желая еще раз прикоснуться к своему невероятному любовнику, но пальцы наткнулись лишь на остывшую, смятую простыню.

Сонливость сняло как рукой. Габи резко открыла глаза и приподнялась на локтях, оглядываясь.

Валериан стоял у старинного, чуть потускневшего напольного зеркала.

Он был уже почти одет: брюки застегнуты, рубашка заправлена, золотистые волосы собраны в низкий хвост у основания шеи. Он методично застегивал мундир – снизу вверх, перебирая пуговицы одну за другой.

Он снова выглядел как тот высокомерный, холодный аристократ, что вчера переступил порог ее лавки, чтобы устроить публичный разнос.

«Вот и все», – с внезапной, колючей грустью подумала Габи, откидываясь обратно на подушки. В груди что-то неприятно сжалось, но она не позволила себе долго задерживаться на этом ощущении. Умная женщина понимает, когда не нужно льстить себе слишком сильно. Действие зелья закончилось, а вслед за ним и сказка предсказуемо подошла к концу.

Ночь была прекрасной. Пожалуй, лучшей в ее жизни. Но она не была романтичной дурочкой, а потому понимала, что в реальности между дочерью аптекаря и лордом-командующим городской стражи с эльфийской кровью и фамильным гербом на мундире не могло быть ничего общего.

Она уже прикидывала, как половчее завернуться в покрывало и добраться до умывальника с минимальной долей неловкости, когда краем глаза поймала движение в зеркале.

Он смотрел на нее. Его пальцы застыли на последней пуговице.

Габи подавила желание натянуть покрывало на голову.

— Доброе утро, — сказала она вместо этого, стараясь звучать так, будто просыпаться в обществе уходящих лордов-командующих было для нее совершенно обычным делом.

– Доброе, – отозвался он ровным тоном.

Застегнув наконец пуговицу, Валериан одернул полы мундира и повернулся к ней. Габи сглотнула подступивший к горлу ком, ожидая сухих извинений, вежливого прощания или, что еще хуже, попытки оставить ей кошель с золотом за причиненные неудобства.

В комнате повисла напряженная тишина.

– Гражданка Габи, – внезапно нарушил молчание лорд-командующий. – Я тщательно обдумал обстоятельства вашего дела.

Габи непонимающе моргнула, крепче сжимая пальцами край покрывала.

– Чего?

– Вашего дела, – невозмутимо повторил он. – Об административном нарушении при реализации лекарственных средств с потенциально опасными побочными эффектами.

Его голос звучал официально и почти также сухо, как во время вчерашней проверки, но теперь в его бархатной глубине пряталась едва уловимая, лукавая теплота, от которой по коже забегали мурашки.

– И к какому же выводу вы пришли, господин командующий? – осторожно спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– К такому, – продолжил Валериан, – что ваше дело оказалось значительно сложнее и запутаннее, чем я мог предположить на первый взгляд.

Он сделал шаг по направлению к кровати, заложив руки за спину с видом сурового инспектора.

– Факты противоречивы, свидетельские показания путаны, а улики требуют более детального изучения. Я, как должностное лицо, просто не имею права пускать столь вопиющий случай на самотек.

Губы Габи сами собой дрогнули, складываясь в неуверенную улыбку. Она все еще не понимала: шутит он или говорит серьезно. Лицо командира не давало ни малейшей подсказки.

– Вы считаете, что моему бизнесу все еще грозит закрытие? – подыграла она, вскидывая брови.

– Я считаю, что нам необходимо провести дополнительное расследование, чтобы докопаться до всех деталей, – заявил лорд Фаббри, подходя к кровати и глядя на нее сверху вниз с нескрываемой нежностью. – Поэтому сегодня вечером, после окончания смены, я приду с повторной проверкой. Проведу следственные действия более тщательно. На свежую голову, так сказать. Надеюсь, вы окажете следствию полное содействие?

Она кивнула и поднялась с кровати, обмотавшись покрывалом со всем достоинством, на которое была способна растрепанная женщина после бессонной ночи.

Они оказались совсем близко. Валериан не стал дожидаться ответа. Его руки легли на ее укутанную в плотный лен талию. Сильным движением лорд-командующий притянул девушку к себе, а потом глубоко и жадно поцеловал. Этот поцелуй был полон уверенности и заверений в скорой встрече.

Спустя минуту Валериан нехотя оторвался от ее губ, ласково провел костяшками пальцев по зарумянившейся щеке, тяжело вздохнул и с сожалением произнес:

– Мне пора на службу. Если лорд-командующий не явится на утренний развод стражи, поползут ненужные слухи. До вечера, Габи.

– До вечера, Валериан, – улыбнулась она.

Она проводила его до двери на первом этаже. Звякнул засов. Он вышел, не оглядываясь. Она прикрыла за ним дверь, прислонилась к ней горячим лбом, закрыла глаза и ошалело улыбнулась, чувствуя, как внутри все замирает в сладостном предвкушении предстоящего вечера.

Конец.